Матабар III

Глава 61

Инстинкты Арди, привитые Гутой, среагировали быстрее, чем он вообще успел понять, что именно происходит. Игнорируя ослепляющую боль, он выронил из рук посох и, согнувшись, пропуская увесистый, волосатый кулак над головой, нырнул в ноги противника.

Ударив плечом в живот недруга, Ардан, прижимаясь шеей к торсу, подхватил обратную сторону коленей добычи и рванул их на себя, одновременно с этим толкая корпус вперед.

Чувствуя, как добыча теряет равновесие и заваливается на спину, нелепо хватая воздух в попытке схватиться за что-то, охотник разжал свои лапы и, подскакивая, прижал коленями грудь жертвы. Сцепив лапы замком, он занес их над собой, собираясь со всей силы обрушить прямо на морду добычи. Гута тоже, как и Эргар, учил заканчивать охоту или драку как можно быстрее.

Гута?

Эргар?

Добыча?

Арди моргнул.

Перед ним дрожала вовсе не добыча. С испуганным взглядом, прижатый к полу, под его коленями, сдавливавшими грудь, лежал барон Керимов.

Тот самый. Из окружения Иолая Агрова. Плечистый, здоровенный, с массивной челюстью. Он хрипел и пытался вздохнуть, но ему не давали колени Ардана, давившие под грудную клетку.

Арди, тоже захрипев и прижав ладонь к горящей груди (от чего стало еще больнее), кое-как поднялся и, подобрав посох, отошел в сторону. Вокруг столпились замершие, шокированные студенты. Они шептались между собой и указывали пальцами то на Керимова, то на Ардана.

Тому от этого стало неловко.

— Эгоб… — начал было хрипеть поднимающийся барон.

— Что здесь происходит⁈ — раздался немного писклявый, но все еще мужской голос.

Голос, который Арди узнал. В его памяти всплыла сцена из, по сути, недавнего, но казавашегося таким далеким, прошлого.

' Мимо, с величием единственного петуха в курятнике, прошествовал чванливый мужчина в черном костюме. Он чем-то напоминал воздушный шарик. Один из тех, что детям покупали их родители на фестивалях.

С тонкими ножками, непонятно каким чудом держащие тяжелый, надутый живот. Тот едва-едва спасался в штанах и сорочке широким, шелковым поясом, замотанным в несколько слоев. В руках с кожей, нежнее, чем у детей, господин держал длинную трость с набалдашником в виде вороньей головы. Опирался на неё всем весом, из-за чего Арди опасался, что еще немного и на пальцах, выглядящих сродни сарделькам, лопнут перстни и громадные драгоценные камни выстрелят револьверными пулями.'

Тот самый мужчина, который попал под действие Ведьминого Взгляда Ардана, когда юноша покидал Дворец Царей Прошлого.

Разгоняя толпу, чванливый маг тяжело перебирал такими тонкими ножками, что чудом являлся уже один тот факт, что они не подламывались под выпирающим вперед, круглым, надутым животом.

Вот только трость господин сменил на посох, дорогущий костюм и запонки — на желтую преподавательскую мантию, а перстни с драгоценными камнями, на, разумеется, нашивку заместителя декана военного факультета.

— Что здесь происходит, учащийся Керимов? — заботливо и даже как-то по отечески, спросил зам.декана у отряхивающегося барона.

При этом (Ардан вспомнил, что Борис называл имена своего декана и его заместителей) Рафаэль Алиров, обладатель пяти, трех, четырех и снова трех лучей, будто не заметил Ардана. А учитывая их предысторию — точно не заметил.

— Студент Эгобар напал на меня, господин заместитель декана, — потирая ушибленную грудь, скривился Керимов.

Алиров резко обернулся к опешившему от такой наглой лжи Ардану. На секунду маленькие глазки Рафаэля и вовсе обернулись бусинками, а затем расширились до состояния нормальных по меркам обычных людей.

— Вы-ы-ы! — взвыл раненным вепрем Алиров. — Да вы… да вы… — и тут его уста скривила самодовольная усмешка. — Нападение на другого учащегося Императорского Магического Университета — серьезнейший проступок. Не говоря уже о нанесении тяжких телесных повреждений.

Ардан посмотрел на Керимова. Тот выглядел вполне нормально. Хоть и помял пиджак с плащом.

— Керимов! — рявкнул-взвизгнул Рафаэль.

— Да, господин заместитель декана.

— Вы серьезно повреждены?

— Я? Нет, пустяки… — но, наткнувшись на яростный, мечущий молнии взгляд, барон тут же сменил позицию. — Вернее, я хотел сказать, что, кажется, у меня перелом ребра. Двух. Или даже четырех. А еще разрыв селезенки. И, может быть, мне отбили печень. Обе.

— В теле человека одна печень, — машинально исправил Ардан.

— Молчать! — пропищал Рафаэль в диапазоне, когда в опасности оказались витражи и стекла. — Сегодня же я подам рапорт на ваше отчисление, студент Эгобар! Ноги вашей больше…

— Это не правда! — раздался возглас в толпе студентов. — Керимов первым напал на Арда!

— Кто? — пропищал заместитель декана. — Кто это сказал⁈ Выйти из толпы немедленно.

— Я сказал, — распихивая плечами остальных студентов, вперед вышел щуплый парнишка с факультета Биологии и Алхимии. Арди как-то раз или два помог ему с отварами и свойствами Лей-растений.

Рафаэль, кажется, даже облизнулся от предвкушения.

— Заведомо ложные показания? Сговор? Я…

— Никаких ложных показаний, — послышался уже другой голос. И вперед из толпы вышла девушка с факультета Защитных чар. Ей Арди помогал с чертежами и массивами. — Я тоже видела, как Керимов попытался ударить Арда. Причем в спину.

— Вы…

— И я видел! — перебил декана еще один парень.

— И я.

— Я тоже видела!

— Керимов первым напал!

— Барон лжет!

— А вы его слушаете.

Один за другим из толпы студентов выходили первокурсники и редкие второкурсники. Все, как один, они обвиняли Керимова во лжи и настаивали, что Ардан лишь защищался и не более того.

— Молчать! — Рафаэль ударил посохом о пол. На мгновение вспыхнула печать под его ногами и зал тут же погрузился в тишину.

Студенты открывали рты, активно жестикулировали, но с их уст не срывалось ни одного слова. Вскоре они это заметили и начали беспокойно хватить себя за горло и губы.

— Простое проклятье молчания, — скрипнул зубами Рафаэль. — Спадет через десять минут. А вы, Керимов и Эгобар, проследуйте за мной в деканат военного факультета. Я выслушаю вас обоих, после чего приму решение. Это приказ.

По уставу Большого, студенты имели обязанность подчиняться профессорам под страхом немедленного исключения. Вполне логично, учитывая, что, по сути, каждый учащийся имел при себе оружие — посох, и возможности к его применению. Да еще и проходил военную подготовку. Без строгой субординации могло произойти всякое.

Разумеется, профессора никогда не злоупотребляли своим правом, потому что для них на кону стоял престиж Большого, а еще тот факт, что среди студентов имелись дворяне куда более знатные, чем их преподаватели.

Но не в случае лорда Рафаэля. Герцогов в университете не училось, а Великие Князья, коих кроме Иолая в Большом пребывало еще двое, скорее исключение из правил.

Так что Ардан встал перед довольно нелепым выбором. Отказаться и быть немедленно отчисленным за неповиновение. Либо подчиниться и попасть в тиски бюрократии и крючкотворства, которое растянется на такой срок, что о библиотеке можно забыть.

Арди посмотрел на часы.

Время до полуночи: 11 часов 11 минут

- Вы уже никуда не опаздываете, студент Эгобар, — прошипел Рафаэль. — И можете даже не рассчитывать, что задержитесь в университете дольше, чем мне потребуется, чтобы…

— О, Ард, а я тебя искал, — из толпы раздался другой, тоже знакомый голос.

С леденцом во рту, почти как у Дина Эрнсона, небрежной походкой, нарочито звонко стуча каблуками туфель, вперед вышел Бажен.

Тот студент с факультета юриспруденции, который оформлял документы Ардана при зачислении. Все такой же болезненно худой, в не раз починенной оправе, но с каким-то внутренним стержнем. Таким крепким, что заставлял выглядеть щуплого Бажена мощнее и выше, чем все прочие, стоявшие рядом студенты.

— Господин заместитель декана, — картинно поклонился Бажен, попутно делая фигурные взмахи… леденцом.

По рядам студентов послышались шепотки. В относительно тесном сообществе Большого про Бажена Иорского ходили своеобразные слухи. В основном — о его безудержном гедонизме, из-за которого тот каждый раз оказывался на грани отчисления, но всегда выкручивался благодаря невероятно острому уму, быстрому языку и безукоризненному знанию законов.

Иными словами — с Баженом предпочитали не связываться. Не из-за количества лучей, которые почти отсутствовали на погонах, а потому, что себе дороже.

— Иорский, — прошипел Алиров.

— Так рад, что вы помните, как меня зовут, — всплеснул руками Бажен. — Увы, не могу ответить вам искренней взаимностью, за что приношу свои глубочайшие извинения.

Рафаэль разве что пятнами не пошел от еле сдерживаемой ярости.

— Вижу, у нас тут возникло недоразумение, господин заместитель декана, — Бажен закинул леденец в рот и скрестил руки на груди. — Господин Эгобар не почистил ботинки и запачкал пол, — Иорский кивнул на… идеально чистый, блестящий пол. — Из-за чего господин Керимов поскользнулся и, в попытке спасти свои честь и достоинство, стремился схватиться за надежное плечо своего товарища студента. Увы, в итоге они упали вместе, что со стороны, для наблюдателей, могло показаться дракой. Я верно предполагаю, господин заместитель декана?

Рафаэль натурально, едва ли не стирая в порошок, заскрипел зубами.

— Вы…

— Но, разумеется, — перебил Бажен, лениво перекатывая леденец во рту. — Если показалось именно мне, то дело весьма серьезное. Нападение с целью причинения тяжкого вреда на будущего военного мага приравнивается к нападению на действующего офицера армии. Преступление, карающееся до двадцати лет каторги. Вот только, увы, подобные дела не в юрисдикции полномочий преподавательского состава. Придется вызывать стражей. Хотя, — Бажен сделал вид, что задумался. — Простите, немного ошибся. Раз уж в деле обе стороны — маги, то потребуется вызов второй канцелярии и их дознавателей. Ну и опрос всех свидетелей, разумеется. Для которых, поспешу напомнить, имеется уголовная ответственность за дачу ложных показаний. Точно так же, как для обеих сторон конфликта имеется ответственность, от административной в виде штрафа в шестьдесят эксов, до уголовной в связи с неоправданным вызовом дознавателей. Не говоря уже о том, что в случае, если нападение действительно имело место быть, то мы возвращаемся к вопросу о каторге. Нюанс лишь в том, какая именно сторона окажется прикована к…

— Вы слишком много говорите, студент Иорский, — Рафаэль, покрасневший до состояния вареной свеклы, занес было посох.

— О, я смотрю вы применили Проклятье Тишины на группу студентов, — хмыкнул Бажен, попутно оглядывая немых учащихся. — А имеется ли у вас санкция, на подобные меры, от декана? Хотя, полагаю, вы просто перенервничали и случайно сорвались. Событие, разумеется, недостойное того, чтобы собирать из-за него коллегию профессоров, которая оценит вашу профессиональную пригодность. Ведь именно так положено сделать по пункту четыре, двадцать второй статьи устава Большого.

Рафаэль медленно опустил посох обратно, так и не воплощая печати.

— Думаю, все мы можем сойтись на том, что господин Эгобар должен отработать ущерб, причиненный имуществу Большого, — подсластил пилюлю Бажен. — Скажем… три дня в качестве подсобного рабочего в зверинце. Ой, туда ведь только с четвертого курса допускают… Но, разумеется, вы, господин заместитель декана, не будете против отсрочить отработку?

— Не буду, — едва слышно процедил лорд Алиров.

— Вот и прекрасно, — хлопнул в ладони Бажен. — Как замечательно, что благодаря усилиям факультета юриспруденции нам удалось все так быстро разрешить. А еще, будьте любезны, верните студентов в состояние нормы.

Резкий удар посоха, короткая вспышка печати и вот уже всем вокруг возвратилась возможность говорить, что мгновенно проявилось в волне шепотков и едва сдерживаемых смешков.

Никто не хотел оказаться против Бажена, когда тот мог любое положение и закон вывернуть себе на пользу, но всем нравилось наблюдать, за тем, как Бажен поступает так с теми несчастными, кто попал ему в немилость.

— Расходитесь, — фыркнул Рафаэль, спешно удалясь в сторону лифтов. — Нечего толпиться.

Керимов не сдвинулся с места. Он не сводил с Ардана обеспокоенного и встревоженного взгляда.

Спящие Духи.

Милар был прав. У Иолая Агрова действительно очень маленькие…

— Я вызываю вас, господин Эгобар, на кровавую дуэль, — не очень уверенно и совсем нерешительно произнес Керимов, чьи слова подействовали так же, как и недавнее заклятие лорда, погружая студентов в омут тишины.

Вот только волновался барон вовсе не из-за дуэли и противника. Его тревожило что-то другое. Вернее — кто-то. А именно — Иолай Агров, которого Арди, вместе с остальными прихвостнями, заметил стоящим около памятника Первому Императору. Великий Князь, с недовольным видом, наблюдал за происходящим.

— Я отказ…

— Тебе лучше согласиться, — шепнул ему на ухо Бажен и, увидев недоумение на лице Ардана, добавил еще несколько слов. — Керимов ведь у вас, на первом курсе, один из сильнейших дуэлянтов? Если ты его одолеешь, то, как минимум до конца года, обеспечишь себе спокойную жизнь. Иолай решит подготовиться получше, прежде чем свести с тобой счеты.

В словах Бажена звучал здравый смысл, но Арди, банально, не хотел размениваться на такие глупости, как дуэли. Тем более, когда для них и причин-то нормальных, по сути, не имелось.

— Хорошо, — со вздохом согласился Ардан.

— Время ему назови, — подсказал Бажен.

— Пятый день, сразу за последней лекцией.

— И место.

— На любой площадке Большого.

— Секунданта своего объяви.

Ардан повернулся к все это время нашептывавшему ему на ухо Бажену и широко улыбнулся.

— Ах ты су…

— Бажен Иорский будет моим секундантом, — Ардан заглушил слова Иорского.

— Вот и помогай потом коллегам, — практически неслышно сплюнул Бажен.

— Барон Захаткин с моей стороны, — ответил осмелевший Керимов. — До встречи, господин Эгобар.

И барон удалился. А вместе с ним, постепенно, расходилась и толпа, на ходу обсуждая и разнося новость о том, что Ард будет биться на кровавой дуэли с одним из друзей Великого Князя. И, учитывая ажиотаж, за неделю про данный фарс узнает весь университет.

Арди покачал головой.

Ну вот зачем ему все это… Интересно, а дуэль можно прогулять?

Ардан спохватился. Рядом с ним ведь работник, или осведомитель (если между подобными понятиями в текущей ситуации имелась хоть какая-то разница) второй канцелярии.

Юноша наклонился над ухом Иорского и шепнул, стараясь сделать так, чтобы их никто даже случайно не услышал.

— У тебя есть способ связи с конторой?

— Сквозняк в атриуме, — пожаловался Бажен. — Слова какие-то непонятные слышаться.

— Мне нужно связаться с капитаном Пневым.

— Имена незнакомые. Даже и непонятно, что…

— Передай в контору, чтобы Пнев отыскал мой медальон. Скажи, что я, возможно, вышел на след демонолога.

Бажен повернулся к Ардану и, одними губами, произнес:

— Из тебя Плащ, Ард, как из… даже слов не нахожу. Передам. Расходимся.

И, обсасывая леденец, Бажен, убрав ладони в карманы, направился куда-то в сторону восточного перехода.

— И личные дела первого курса в библиотеку принеси еще, пожалуйста, — вдогонку попросил Ардан.

Иорский, почему-то, хлопнул себя ладонью по лицу и сделал вид, что ничего не услышал.

Оставалось надеяться, что действительно лишь « сделал вид».

Ардан же направился к лифтам. Оставив атриум позади, он прошел через «музейные» двери (так он их называл) и, дождавшись вместе со старичком-работником пока наберется группы из пяти желающих, поднялся на библиотечный этаж.

Во время поездки, как и всегда, юноше казалось, что вот-вот они либо рухнут вниз, либо его раздавят сжимающиеся стены, но ничего из вышеперечисленного не произошло. Разве что кто-то испортил воздух. Причем весьма серьезно. Но из вежливости каждый делал вид, что это не он, да и вообще ничего не произошло.

В общем и целом, выходя в холл, Ардан лишь сильней укрепился в своей нелюбви к адским устройствам.

Отдышавшись и проморгавшись, стараясь сдерживаться от порывов потереть ноющую грудь, Арди выпрямился и… встал в очередь.

Студентов из двадцати. И все они стояли к столику, за которым трудилось несколько человек из числа сотрудников библиотеки.

Это уже даже не смешно.

* * *

Последний человек перед Арданом, решив свои вопросы с сотрудником, наконец, отошел в сторону. А юноша посмотрел на часы.

Время до полуночи: 10 часов 26 минут

Спящие Духи. Он, наверное, даже в городской управе Эвергейла в очереди дольше не скучал. И ведь вопрос вовсе не в удачливости, а в том, что семестр лишь начинался и студентам требовалась новая литература.

— Добрый день, Ард, — обрадовалась его хорошая знакомая, на чьи смены Арди часто попадал, когда задерживался допоздна в библиотеке. — Что у тебя сегодня? Еще книги по проектированию и строению трехконтурных печатей? Или продолжишь с вложенными динамичными массивами? Мне кажется, я уже скоро выучу твою учебную программу.

— Добрый день, Лиза, — поздоровался Ардан, с трудом выговаривший имя.

Её звали так же, как и…

Вместо ответа, юноша протянул по столу пропуск, с подложенным под него перечнем литературы. Лиза ловко его подхватила, прочитала, а затем разорвала и выкинула в урну.

— Принесу на твое обычное место, — кивнула она с довольно серьезным видом.

Арди поблагодарил и отправился в читальный зал. Учитывая, что он находился в библиотеке, порой, едва ли ни дольше, чем у себя дома, то у него действительно появился свой собственный уголок.

Пройдя мимо длинной вереницы читальных рядов, изредка тихонько здороваясь со знакомыми — тоже видными любителями провести пару тройку часов за изучением материалов, Ардан прошел за ограждение и оказался в уже привычном для себя антураже.

Столы, заваленные книгами, и, порой, даже свитками; закопавшиеся с головой в литературу студенты, скрипящие ручками под светом сгорбившимися над ними настольными Лей-лампами; и одинокий, пустующий стол около самого окна.

За него Ард и уселся.

Уже через несколько минут Лиза, делая вид, что ничего такого особенного в руках не держит, принесла ему несколько книг. И, точно так же в тишине, не издавая лишних звуков (она даже обувь носила на мягкой подошве и без каблуков) отправилась обратно к рабочему месту.

Неудивительно, кстати, что такие книги она несла руками, а не при помощи магии.

Ардан, не желая терять времени, развернул первый фолиант из шести. Не слишком увесистый, но и не из числа худышек. Страниц пятьсот, наверное.

« История запрета демонологии, как заведомо деструктивной ветви Звездной науки».

Потянулись часы поиска нужной информации, что вызывало у Арди неподдельный азарт. Он чувствовал, что уже близок к разгадке головоломки. Осталось совсем немного.

Одно «совсем немного» спустя

' Не могу сказать, что обучение в группе госпожи Талии давалось мне сложно. Печати Демонологии, разумеется, отличаются от классической Звездной магии. Так же, кстати, как и печати Некромантии, что наводит на мысли о некоей корреляции. Но мне никогда не требовалось, ни по долгу службы, ни из природного любопытства, заниматься исследованием данной отрасли. Хотя, предполагаю, что и она, в скором времени, тоже будет запрещена.

Но перейдем к обозначенному выше исследованию. Наука человеческих химеризаций ученых Тазидахиана, без всяких сомнений, омерзительна и претит нормам не только заветов Пророка, но и банальной морали, и все же — она великолепна. В своей сложности, разумеется.

Использовать Лей-энергию так, чтобы с её помощью вырастить внутри человека, как и внутри Лей-зверей, кристаллическую Лей-эссенцию, скрещивая с упомянутыми зверьми — невероятный прорыв.

Да, разумеется, во время недавно окончившейся войны, мы, Галессцы, или как теперь принято говорить — Имперцы, тоже использовали этот подход, но наших знаний, а так же сведений, добытых работниками второй канцелярии, оказалось недостаточно. В итоге континент оказался наводнен жуткими тварями, но… это совершенно иная тема.

Разумеется мы, ученые, не могли оставить в покое этот вопрос и решили подойти с другой стороны.

Если мы не можем создать высокофункциональную химеру — мутанта, то, возможно, стоит изменить точку зрения.

И тут стоит сделать отступление в сторону печатей Демонологии и Некромантии. Они, как и печати классической Звездной магией, работают с физическими законами окружающего мира.

Но если классическая Звездная магия работает только с ними, то Демоническая магия, Некромантия, Малефикация и Кровавая магия могут так же вмешиваться и в структуру живых организмов. Причем не опосредованно, как в классической магии, а напрямую. Именно этот нюанс и побуждает все большее число ученых принять сторону тех, кто пытается отнести упомянутые ветви к такому новому понятию, как школа «Черной Магии».

И не важно, что многие из этих самых ученых, во время войны, совсем не гнушались так называемой «черной магией» для уничтожения Эан’Хане и Первородных… но война Рождения Империи закончилась. Мы живем дальше.

И науку нужно развивать.'

— Вот, последняя, — незаметно подошедшая к столу Лиза поставила рядом с Арданом очередную коробку с тонкими папками. И, папки, конечно, тонкие, вот только их количество несколько пугало.

Арди отвлекся от « Автобиография единственного и последнего Гранд Магистра Демонологии Империи» — четвертой книги в его списке. В первых трех нужной информации Арди так и не нашел.

— Можешь помочь?

— В чем именно?

— Мне нужно отсортировать дела, — Арди кивнул на стопки. — по полу и по месту жительства.

Лиза глянула на пустующий холл, где несколько часов назад тянулась длинная очередь, и кивнула.

В этот час все, кто хотел прийти в библиотеку, уже сидели на своих местах, а остальным придется подождать следующего раза. Места в читальном зале не бесконечные, так что если не успел занять свободное — сам виноват. Жди пока освободиться. Вот только, разумеется, они не освобождались вплоть до самого закрытия.

— Спасибо, — и Ардан вернулся обратно к чтению.

' Госпожа Талия не исследовала данной области. Её внимание было сосредоточено на более прикладных и понятных структурах. Демонология, или созданное госпожой Талиейответвление — Магия Хаоса, требовалась лишь для бескомпромиссного разрушения всего, что можно разрушить. Её не интересовали такие тонкости, как вмешательство в естественные процессы.

Я же выступил с другой идеей.

Если мы не можем добиться нужного уровня химеризации, то что нам мешает попытаться использовать возможности Демонологии и Некромантии.

Так и появился моя и моей жены исследовательские группы. Жена, вместе с её учениками, занималась вопросами в области Некромантии, а я, со своими — в области Демонологии.

Прогресс, разумеется, не был быстрым. Особенно учитывая, что госпожа Талия отказывалась принимать в этом участие. Благо, что герцог…' — Ардан нахмурился. Имя оказалось затерто настолько, что его не представлялось возможным прочесть. Впрочем — не важно. — '… оказывал нам всестороннюю поддержку. Как финансовую, так и политическую. В формирующемся временном правительстве Империи уже слышались первые голоса протестов против наших исследований.

Через год теоретической подготовки, мы приступили к экспериментам. В первую очередь было решено ставить опыты над Первородными, благо после войны в лагерях пленных осталось достаточно тех, кого за преступления против человечества приговорили к смерти. А так они не только искупят свои кровавые грехи, но и послужат благому делу научного прогресса.

Почему выбор пал именно на Первородных, как на стартовый опытный материал? Все дело в их, во-первых, природной повышенной живучести и устойчивости к воздействию негативных факторов, а во-вторых — в повышенной концентрации Лей.

Как известно, Лей пронизывает все живые существа. Вопрос же Лей-отравления лишь в превышающей норму концентрации. И у Первородных эта норма куда выше человеческой.

Первые сто сорок девять экземпляров, увы, не пережили начальной стадии трансформации. Нам не удалось стабилизировать их в новом состоянии.

Как я уже говорил в самом начале, нашей целью являлась не классическая химеризация Тазидахиана, а демонизация — термин, кстати, выдвинутый мной.

Ведь что такое, по-сути, демон? Если отринуть учение Пророка — оставим его для верующих и церковников — то демон суть есть не более, чем отравленное Лей-существо. Но если в случае стандартного отравления меняется лишь физическая структура, то в случае демонизации изменению подвергается и что-то еще.

Церковники называют это душой, рожденной Светлоликим. Первородные — духом, вселенным сном Спящих Духов. Я же полагаю, что живущих существ, возможно, окружает конфликтующее с Лей поле некоей энергии, которая и не позволяет эффекту Лей-потоков отравить и изменить все сущее на планете.

Но это лишь теория.

И так — демон является не просто отравленным Лей, а явлением, полностью лишенным защитного барьера отрицательно Лей и потому напрямую взаимодействующим с ней, что, разумеется, означает абсолютное искажение сознания. Сложно представить, каким видят мир демоны и сидхе Фае, которых мы, если подумать, можем представить в качестве антиподов демонам.

Забавно, что церковь назначила антиподами ангелов, существование которых нельзя подтвердить. А вот сидхе — можно. Было. До того, как они исчезли после кражи Вечного Пламени отрядом сержанта Мендеры, да примут его Вечные Ангелы.

Итак, наша цель — полностью нивелировать защитное поле Первородного, экранирующее его от постоянного воздействия Лей-потоков.

Откуда во мне уверенность, что это возможно сделать?

Я слышал легенды от пленных Первородных о том, что могущественнейшие Эан’Хане Фае обладают секретом, как сделать подходящего им кандидата одним из своих. Одним из числа Фае.

Да и сведения, добытые во время «инцидента госпожи Талии» на границе с Энарио указывают, что Талия не погибла, а стала часть племени Фае. Но я не уверен, что мы можем верить словам предателей, коими стали бойцы отряда Мендеры. Полагаться на дневники Басхага и Реми я бы не стал, но, в то же время, они внушают мне некоторую надежду, что моя идея не обречена, заранее, на провал.

Итак, после первой группы опытного материала и еще около шести сотен образцов нам потребовалось еще около десяти лет, чтобы добиться, на основе печатей леди Талии, ответственных за призыв демонов, новой структуры, способной нивелировать защитное поле Перовродных.

Это был феноменальный успех.

Мы самостоятельно, своими силами, при помощи колоссального количества накопителей, смогли создать ручного демона. Увы, он просуществовал всего тридцать одну секунду, но это прорыв.

Гибель « успешного образца демонофикации номер 1» произошла из-за факта ограниченности возможности передачи Лей-энергии из накопителей, что натолкнуло меня на мысль о попытке создать некий способ постоянной передачи большого количества Лей-энергии. Я передал эту мысль в Гильдию. Не моя сфера.

Итак.

Успех заставил меня задуматься на тему несколько смежную — откуда призываются демоны и, куда, собственно, пропали Фае. Одна из моих теорий состоит в том, что Лей-потоки формируют поле, которое существует не то, что в ином измерении, а на другом уровне нашего восприятия.

Мы воспринимаем окружающую действительность лишь в ограниченном диапазоне измерений. И, возможно, Лей в него не входит. А для демонов и Фае является естественной средой обитания. И они могут, при определенных обстоятельствах, переходить и существовать на нашем уровне.

Эта теория подтверждается тем, что демон не может существовать в реальности дольше всего нескольких минут, а Фае не способны поддерживать свои истинную форму сколько-нибудь существенно долго и, вынуждены были, большую часть времени находиться в своем либо промежуточном, либо гуманоидном облике.

Набор всех этих теорий и выкладок заставил меня задуматься о том, что, возможно, демонофикации можно подвергнуть не только Первородного, а и человека тоже.

Вы только подумайте, на что окажется способен стабильный демонофицированный человек. А если демонофицировать не простого человека, а Звездного мага?

Нельзя отрицать то, что возможности опытного, сильного Эан’Хане превосходят на несколько порядков совокупную мощь даже десятка шести-звездных, боевых, или как их теперь просят называть — военных магов.

Но люди практически, за редкими исключениями, не способны стать Эан’Хане в силу слишком короткого срока жизни. Да, сейчас пытаются изобрести печать, которая сможет продлевать жизнь, но любое подобное изобретение потребует постоянной подпитки накопителями, что создаст проблему истощения и так и не приведет человечество к появлению стабильного числа людских Эан’Хане.

А вот демонофикация Звездного мага… представьте себе мага, который будет иметь постоянный, неограниченный доступ к Лей-энергии. Это просто невероятная сила.

Разумеется — лишь в теории. Из-за того, что отрицательное поле Лей-энергии в людях куда выше, чем в Первородных, то и энергии потребуется намного больше. Не уверен, что это в принципе возможно.

С другой стороны, если предположить, что отрицательное Лей-поле имеет свойство уплотнения с течением времени, то, возможно, если начать эксперименты с образцами более молодыми, то появится возможность продвинуться в исследованиях, но, уверен, такое никто не одобрит.

В качестве материала потребовались бы дети от восьми, до тринадцати лет. Уже не такие маленькие, чтобы умереть от побочных эффектов процесса и не настолько взрослые, чтобы иметь силу воли сопротивляться переходным состояниям.

Может быть я бы остановился на одиннадцати годах. Просто как на среднем значении.

Но это, разумеется, теоретическая выкладка.

На данный момент нам доподлинно известно, что возможность Демонофикации Первородного является реальностью.

Свои печати и выкладки я так же передал в Гильдию, может быть они помогут в процессе химеризации.

Что же до экспериментов моей жены с Некромантией, то они продолжаются. Герцог… продолжает оказывать нам всестороннюю поддержку.

Дальше я приведу свои теоретические выкладки о том, каким образом можно подступиться к вопросу человеческой демонофикации'.

Ардан закрыл книгу и глянул на корешок.

« Переиздание номер 1. Год 376 от п. Э. Издательство — Дом Магии. Количество копий — двадцать пять».

— Лиза.

— Да, я уже почти закончила, — девушка закрыла предпоследнюю папку и положила её на вершину самой немногочисленной стопки из четырех.

— Я про другое, — Ардан указал на книгу. — Здесь сказано, что тираж двадцать пять копий. В Большом все?

— Это закрытая информация, Ард, — расстроенно покачала головой Лиза. — Я не могу тебе на неё ответить.

Юноша глянул на запястье.

Время до полуночи: 4 часа 2 минуты

- Ты ведь видела печать и оттиск на допуске.

— Видела.

— Поверь мне, что я могу получить допуск и к информации о количестве томов, содержащихся в нашей Библиотеке, но у меня нет времени, — Ардан пытался говорить настолько серьезно и убедительно, насколько только мог. Попутно он смотрел, не отводя взгляда, прямо в глаза девушки. — Мне очень нужно знать. Скажи мне, Елизавета, есть ли еще копии.

Видят Спящие Духи, он не хотел. Но времени почти не оставалось.

Девушка поддалась не сразу. Арди почувствовал, как её сознание восстало против попытки вмешаться в свой покой, но стоило нажать посильнее, навалиться на её разум всем весом, как она поддалась.

Взгляд Лизы остекленел.

— В нашей библиотеке только восемнадцать копий.

Арди, удерживая волю над разумом Лизы, задал следующий вопрос:

— Издательство — что с ним?

— Издательство Дом Магии уже больше века не функционирует, — словно кукла, она говорила без всяких оттенков эмоций или интонаций. — Все их книги были либо изъяты для пользования специальными библиотеками, включая нашу, либо уничтожены.

Оставался последний вопрос. Самый важный.

— Кто-то еще за прошедшее время просил эту книгу?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да. Ты первый за, как минимум, двадцать девять лет.

Проклятье…

Ардан отвел взгляд в сторону и Лиза, слегка застонав, дотронулась до висков.

— Ой, Ард, — встрепенулась она, а её глаза постепенно зажигались живым светом. — У меня даже голова немного заболела от всех этих досье.

Арди тайком вытер кровь с верхней губы (потекла носом) и старался не подать виду, что еле держится на стуле и вот-вот рухнет на пол от бессилия.

— Ты, я смотрю, от подобного чтения, — Лиза кивнула на отложенные в сторону не самые приятные книги. — тоже не в восторге.

— Лучше бы перечитал формульный справочник структур высоко нагруженных динамических свободных массивов.

— Это там, где каждая формула занимает страницу?

— Да.

— Ты извращенец, Ард, — чуть брезгливо скривилась Лиза, после чего хохотнула и, поднявшись с места, зашагала обратно к рабочему месту. — Скоро закрытие, Ард. Пропуск у тебя одноразовый. Отчет об использованных тобой материалах я передам начальству.

— Знаю. Спасибо.

— Хорошего вечера.

И она ушла.

Лиза была приятным человеком и замечательной волшебницей. А Ардан сломал её волю и забрал то, что хотел, силой.

Он чувствовал себя грязным. Хотел отмыться. От самого себя. И того, что он только что сделал.

Вот только времени на это не хватало.

Арди повернулся к стопкам. Вернее — стопке. Его интересовали только женщины. Потому что кому одиннадцатилетней мальчик поверит настолько, чтобы уйти вместе и по доброй воле. Конечно милой девушке в плаще мага. А вот девочки, даже в таком нежном возрасте, уже достаточно сведущи в своих особых, неподвластных мужчинам, женских тайнах, чтобы почувствовать в происходящем подвох.

Так что ему требовалась девушка.

Коренная жительница столицы. Почему так? Потому что слишком велик риск попасться на глаза знакомым или кому-то еще, кто сможет стать свидетелем. Поэтому она никогда не работала в Бальеро. Что и стало, в целом, если не свидетелем, то свидетельством места жительства. Но она ведь не была профи.

Иначе бы стреляла в голову.

А может и планировала.

Просто подсознательно не удобно тянуться к голове двухметрового полукровки, когда сама не очень высокая.

Да, теперь Арди был уверен — в него стреляла женщина.

Итак — девушка из Бальеро. Почему только первокурсница? Потому что Орвилов ухаживал именно за первокурсницей. Они оба, Орвилов и эта госпожа, желали силы. Орвилов, чтобы заткнуть тех, кого называл «друзьями», а она…

Ардан не знал зачем.

Да его и не волновало.

Он перебирал папку за папкой.

Досье за досье.

Пока не нашел нужное.

Единственно подходящее.

Спящие духи.

Неужели все так просто и это действительно его одногруппница.

Ардан схватил папку и, чувствуя, как в штанах нагревается медальон Плащей, заковылял на выход.

* * *

Милар, закончив слушать выкладки Ардана, захлопнул папку и передал ту Алисе, сидящей на заднем ряду. Зажатая между Александром и Дином, она только пожала плечами.

— Звучит достаточно убедительно, чтобы съездить на адрес. Только я вам зачем?

— Посидишь в машине, пока мы проверяем версию стажера, — Пнев повернул ключ зажигания. — Если он прав, то соберешь потом улики и… всякое, что должна собрать.

— Поняла, — кивнула Алиса.

Двигатель автомобиля заурчал.

— Ну что, господа оперативники, как вам перспектива без подкрепления, в компании раненного мага-недоучки ворваться в логово демонолога?

Урский крутанул барабаны револьверов, проверяя смазан ли механизм перещелкивания. Эрнсон клацнул ножами, высекая несколько искр.

— Тогда погнали, — Пнев выдохнул облачко дыма. — Надерем пару демонических задниц и заработаем несколько эксов премии.

Время до полуночи: 3 часа 17 минут

Глава 62

В тишине они ехали в сторону Бальеро. И с каждым новым осиротевшим поворотом; с каждым новым трясущимся от холода регулировщиком, оставленным позади; мимо притихших улиц, прячущихся от едва ощутимой поступи безлунного мрака; вдоль тротуаров, где люди спешили поскорее вернуться под обманчиво надежные сени их родных домов, стремясь укрыться от грядущего ненастья — они приближались к цели.

А город вокруг… как дворовый кот он ждал. Сам не знал чего именно, но ждал. Все чаще в окнах горел свет не Лей-ламп, а свечей, которые жители доставали из шкатулок и, зажигая, ютились вокруг, вспоминая истории бабок о том, что живой огонь, в час голодной тьмы, может спасти и помочь. Чем ближе полночь, тем зычнее хрустел налет цивилизации, опутавший умы и сердца и людского племени, и Первородных.

Вот только сейчас, когда безжизненными плетьми обвисли Лей-кабели, когда столица постепенно сдавалась неумолимой, решительной поступи холодной, тонущей во тьме ночи — они вспоминали. Вспоминали забытые легенды и истории. Вспоминали обряды и традиции.

Они доставали полученные в наследство обереги и амулеты, над которыми, еще сами будучи детьми, так часто смеялись и потешались. Рядом со свечами, вместе с языческими атрибутами, оказывалось и святое писание Светлоликого. И люди плевать хотели на курьезность такого соседства.

Их терзал страх.

Липкий, вонючий, пахнущий слабостью и стремлением убежать, забиться в самый дальний угол и дождаться утра.

Ардан чувствовал эту вонь. Ощущал, как бредут по тротуарам, исчезая в снежных вихрях, призрачные лапы и пасти ужаса, ищущего свою законную добычу. И, может, если бы юноша потянулся, открыл разум, то услышал бы осколки его имени. Столь же омерзительного, сколь и могущественного.

Арди не стал.

Он сидел на переднем сидении и, раз за разом, листал гримуар, будто надеялся, что это поможет лучше запомнить и без того зазубренные печати. Всего несколько. Две защитные. Две атакующие. Остальные он так и не успел довести до автоматизма.

Да и некогда было.

Милар курил и крепко держал руль. Алиса молча смотрела в окно; сидевшие справа и слева от неё оперативники — Урский с Эрнсоном, порой переглядываясь, тоже хранили тишину.

Как и столица.

Она обволакивала их автомобиль мазутом ночи, окончательно рухнувшей в темную пропасть, попутно сдавливая и сжимая грызущим сталь холодом зимы, укладывая под колесами пустынную, ледяную проезжую часть.

От прежнего бурлеска света и ощущения нескончаемого праздника жизни не осталось и следа.

Они пересекли широкий мост и оказались по ту сторону Ньювы, на острове-районе Бальеро. И если в первый раз перед глазами Арди развернулось зрелище, достойное историй его дедушки, то теперь впереди распростерла объятья замерзшая, черная пустошь.

Дома, изрисованные ледяными узорами, укутанные снежными шарфами, стояли мрачными изваяниям, лишь изредка мерцая робкими огоньками каминов и свечей. На улицах не встретишь ни веселящихся прохожих, ни дорогущих автомобилей; модные рестораны и кафе закрыли двери, бары опустили решетки на окна, а кино и обычные театры и вовсе вывесили объявления о том, что их охраняют частные компании.

Бальеро будто из центра несмолкающего гомона обернулся грузной, неприветливой крепостью.

Свернув на Четырнадцатой улице, они остановились около особо ничем непримечательного, по меркам острова святого Василия и Бальеро, дома. Два этажа, сложенные из красного кирпича с фасадами, украшенными лже-бортиками из белого мрамора; кариатидами, держащими козырьки и парапета на крыше в виде изящных изваяний. Придомовая территория состояла из небольшой лужайки, уснувшей под слоем снега, разрезанного гранитной дорожкой, примыкающей к кованной ограде, около ворот которой и заглушил двигатель Милар.

— Угол четырнадцатой улицы и проспекта Дев, — на манер контролера в трамвае, произнес капитан. — Ваше здоровье, коллеги.

Милар достал из сумки, лежавшей между сиденьями, несколько склянок. Первая, с вязкой, красной жидкостью, пахла жуком древорубом, мухомором и папоротником. Арди с детства знал этот запах. Так пах отвар для ночного зрения.

Во второй склянке плескалось нечто темное, комкующееся и оставляющее разводы на стеклянных стенках. Стоило капитану отвернуть крышку, как изнутри повеяло корой дуба, броненосцем и чем-то мускусным. Состав, который не давал крови слишком быстро вытекать из ран.

Оперативники пригубили точно такие же отвары. Видимо — казенные.

Алиса протянула склянку и Арди тоже. Зеленая жидкость, похожая на травяной сок, с резким, отталкивающим запахом. Сильное обезболивающее. Юноша, морщась, залпом выпил содержимое.

— А вы знали, — с присущим, веселым тоном голоса, подался вперед Дин. — Что проспект Дев называется так потому, что в позапрошлом веке, до запрета проституции, здесь находилась целая улица с борделями.

— Спасибо за ценную информацию, Эрнсон, — процедил вечно недовольный Урский.

— Алиса, — Милар, уже привычно перегнувшись через колени Арди, достал из бардачка дамский револьвер и передал его госпоже. — Стреляй в любого, кто захочет подойти к тебе ближе, чем на несколько метров.

— Хорошо, — кивнула Ровнева.

— Ты только сперва предупреди, что стрелять будешь, — буркнул Урский.

Алиса посмотрела на него так, как Арди не хотел бы, чтобы когда-нибудь посмотрели на него. Он не любил чувствовать себя идиотом.

— Выдвигаемся, — качнул железом Милар и вышел на улицу.

Из-за того, что по всему городу отключились трансформаторы и столица погрузилась во тьму, то окружающий вид чем-то напоминал Ардану родную Алькаду. Такие же вереницы горных пиков, перемежевывающиеся с ледяными пустошами.

Вместо криков зверей — то и дело простреливающие уши визги сирен пожарных, скорой помощи и стражей. Те патрулировали город, потому как в подобный час, когда даже Лей-кабели особо не работали, мародерство становилось неотъемлемой частью быта.

Милар подошел к калитке, чьи прутья, оформленные в виде поднявшегося на задние лапы льва, слегка блестели от наледи. За спиной капитана встали два капрала, а замыкал процессию Ардан. Он держал наготове посох, а гримуар, на всякий случай, открыл на странице с модификацией Ледяной Волны — Ледяной Стеной чтобы при необходимости долго не искать

Пнев протянул затянутую в перчатку ладонь к звонку, но помянул демона и опустил руку.

— Не работает же, — процедил он, после чего коротко кивнул Дину.

— Понял, Кот, — отозвался тот, используя позывной (кажется так это называлось) капитана.

Расстегнув пальто, Дин сделал несколько шагов назад, а затем, будто заправский акробат, разбежался, подпрыгнул и, будучи в воздухе, оттолкнулся от прутьев ограды, кувырнулся над острыми пиками и легко, подгибая колени, приземлился с той стороны.

Арди в недоумении несколько раз моргнул. Эрнсон, без всякого труда, даже не сбив дыхания, перемахнул через почти трехметровый забор и даже этого не заметил. Все с той же, чуть нелепой, жизнерадостной улыбкой, он обнажил один из ножей, рукоятью сбил наледь с засова и открыл калитку.

Может у него еще какой-то отвар имелся? Увеличивающий физические способности. Такие тоже существовали, но действовали всего несколько минут, после чего выпившему требовалась пара дней на восстановление.

— Прошу, — не без гордости позвал он остальных.

Милар молча кивнул, а Урский пренебрежительно фыркнул:

— Позер.

Ардан же по-новому взглянул на беспечного Дина. Одно дело — услышать про то, что тот служил следопытом в Ральских горах, другое — увидеть собственными глазами способности Эрнсона. И, учитывая красноречивые ножи — явно лишь их часть.

— Дин, — позвал Милар. — Что скажешь?

Для Арди, привыкшего читать следы в лесных разливах и на горных тропах, окружающая действительность выглядела так же, как и всегда. Ничем непримечательная, припорошенная снегом, маленькая лужайка.

Но Эрнсон, кажется, видел чуть больше. Он подошел к краю очищенной дорожки, снял перчатку и провел ладонью над снегом, после чего втянул ноздрями воздух. Затем выпрямился, подобрался к отмосткам дома и, приподнявшись на цыпочки, внимательно осмотрел откосы. Даже крыльцо и дверную ручку потрогал, после чего еще некоторое время продолжил осматриваться. Превратившиеся в сугробы клумбы, углы дома, водосточные трубы, ограду — все подряд.

Что он там искал — загадка.

— В доме живут три взрослых человека и маленький ребенок лет трех, не больше, — через минуту осмотра вынес он свой вердикт.

— Погано, — скривился Милар.

— Почему? — недоумевающе спросил Арди.

— Потому что это типовой проект реконструкции старого, купеческого здания, — ответил Пнев, доставая револьвер. — Гостиная у таких находится во-о-он там, — капитан указал дулом на второе от входа окно, выходящее аккурат на их сторону. — А в окнах свет не горит.

Арди недоумевающе нахмурился.

— Дин, поясни молодому.

Эрнсон, к этому времени, уже вернулся обратно к остальным Плащам, стоявшим на самой границе территории дома.

— Судя по дверям и снегу на парадной лестнице — один человек, легкий, с маленькой стопой, выходил прошлой ночью, а вернулся всего спустя несколько часов, после чего больше уже дом не покидал.

— А свет не горит, — добавил Урский.

— Может — спят? — предположил Арди.

— В ночь, когда город кишит мародерами? — дернул уголками рта Александр. — Вряд ли, стажер. Во всяком случае их соседи — нет.

Урский указал на соседнее здание, выглядящее практически идентично тому, рядом с которым стояли они сами. Арди повернулся как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как качнулась занавеска, за которой мерцало пламя свечи и пара размытых силуэтов.

— Есть у меня мнение, господин маг, — Милар, шагая вперед по дорожке, завел револьвер за спину и прижал тот к поясу. — Что ты действительно нашел нашего демонолога.

— Демонологессу, — вздернул указательный палец Дин.

— Такого слова не существует, Эрнсон, — шикнул на него Урский.

— Да? Ну ладно, — беспечно пожал плечами Дин.

Плащи вместе с Арди поднялись по лестнице и встали около дверей.

— Заходим с фанфарами или попробуем по-тихому? — Урский, держа в обеих руках револьверы, вместе с Дином прижался к дверям справа.

— Сперва дадим шанс обойтись без пороха, — ответил ему Милар, который вместе с Арданом стоял слева.

Плащи буквально вжимались в деревянные створки, попутно вынуждая трещать и надламываться облепившую их наледь, а Арди… тот не мог заставить себя даже прикоснуться к дому.

И не потому, что ему было страшно (хоть и не без этого), а потому, что он буквально всем своим «я» ощущал, как здание дышит. Вдыхает морозный, ночной воздух, а выдыхает нечто затхлое, тяжелое, давящее на грудь. Можно было бы спутать происходящее с болью в ране, но только не после отвара.

Дыхание дома окутывало сознание роем назойливых, навозных мух. Те жужжали, пытаясь забраться за воротник и в уши. А зловоние, изрыгаемое зданием, буквально забивало ноздри и рот, заполняя их омерзительным привкусом гнилых овощей и покрытых плесенью ягод.

И если сам привкус Арди еще никогда прежде не ощущал, то вот гнилостную, едкую затхлость он уже никогда и ни с чем не спутает.

Демоны.

Спящие Духи ему свидетели — он хотел, искренне желал ошибиться в своих подозрениях и предположениях, но, видимо, действительно нашел верную разгадку головоломки.

— Есть кто дома⁈ — Милар ударил револьвером по сочленению створок.

Ответом ему стал скрип открывающейся двери. Та медленно, кривой старухой, отползала в сторону, попутно завывая и роняя на землю хрусталики льда, с жалобным звоном разбивающиеся о укрывшую крыльцо гранитную плитку.

Из обнаженного, темного зева дома повеяло столь отвратным смрадом, что Арди едва сдержал рвотный порыв.

— Кажется нас приглашают, — а вот ни Урский, ни Милар с Дином — так ничего и не почувствовали.

— Ты уверен, что мы без подкрепления справимся? — шепнул Эрнсон.

— Все силы стражей и конторы распределены по городу, — процедил Пнев. — Ублюдок выбрал самое подходящее время… и не надо пытаться придумать этому слову женскую форму!

— Ладно-ладно, — Дин поднял вверх ножи. Видимо имел ввиду то, что обозначают поднятые ладони.

— Идемте, — Милар уже шагнул было внутрь, но его остановил Ард.

— Там нечто демоническое.

— Уверен? — не оборачиваясь, тихо спросил Пнев.

— Почти на сто процентов.

— Почти?

— Я не изучал демонологию, — Арди приподнял посох, готовясь в любой момент воплотить печать. — но на Пятой улице пахло примерно так же.

— Пахло, значит, да? — процедил Милар и, резким движением, одернул в сторону полу пальто и, так же резко, выхватил из ножен короткую саблю. — Танцуем, парни!

Оперативники кивнули. Урский вздернул револьверы, а Дин перехватил ножи обратным хватом. Синхронно они втроем запрыгнули внутрь и, прижимаясь плечами, встали треугольником. Мгновение, другое и лишь вой ветра, вторгнувшегося в затхлую, темную обитель.

Ничего.

Милар направлял саблю и револьвер в сторону гостиной, Урский держал на прицеле лестницу, ведущую на второй этаж, а Дин, перекрестив ножи около лица, внимательно следил за кухней.

Но ничего не происходило.

— Стажер.

— Да?

— Ты точно уверен, что здесь чем-то пахнет? — едва слышно, практически одними губами, прошептал Милар. — Я чувствую только вонь кошачьего дерьма.

— Это собачье, — поправил его Дин.

Арди нахмурился. Среди гнилостного, влажного амбре испорченных овощей и ягод он не ощущал ни малейшей нотки звериных испражнений.

Переступив порог дома, Ардан повел носом по воздуху и…

— Клац!

Он резко обернулся и увидел перед собой сплошную стену. Двери нигде не оказалось.

— Опять, — только и успел произнести Арди, как в следующее мгновение пространство прорезал дикий, не присущий ни людям, ни Первородным, ни зверям вой.

Такой, от которого сердце пропустило удар, а кровь в жилах на мгновение замерла и остановила свой нескончаемый бег.

Ардан резко повернулся в сторону, откуда раздался крик. Там, в холле второго этажа, с влажным чавканьем, тварь рвала человеческие останки. Погружая собачью морду почти по брови внутрь обезображенного мужского тела, оно придерживало когтистыми лапами, растущими из сгибов кожистых крыльев, разорванную, окровавленную сорочку, лохмотьями повисшей на вспоротой грудной клетке.

Брызги крови выстреливали в разные стороны, оставляя разводы на стенах, задевая зеркала, древесные панели и свечную люстру. Тварь же, некая помесь пса и летучей мыши, продолжала самозабвенно урчать, пережевывая и разрывая вывалившиеся кишки и внутренние органы.

Из-за того, что в помещении не оказалось ни малейшего источника света, то Арди, в силу особенности матабар, видел все в размытых, серых тонах. И только кровь яркими всполохами окрашивала омерзительное действо.

— Огонь! — выкрикнул Милар.

Арди дернулся и завопил:

— Нет!

Но было уже поздно.

Капитан, вместе с Урским и Эрнсоном, уже взвели курки и вдавили спусковые крючки. Сопровождаемые пороховыми вспышками, зазвучали громовые выстрелы. Все пули попали в цель. Свинец пробил дырки в крыльях, оторвал куски плоти, разметав шерсть по полу, даже пробил несколько костей, обрушив на пол неприятно хрустящую крошку.

Но тварь и не думала падать.

Снова взвыв, она повернулась и посмотрела мелкими, желтоватыми глазами-бусинками на опешивших Плащей.

— Уи-и-и-и! — запищала она и, отталкивая задними лапами труп мужчины, чье исполосованное когтями лицо навечно отметила маска ужаса, тварь расправила широченные крылья и полетела вниз по лестнице.

Милар и Урский отпрыгнули в разные стороны и когтистые лапы успели лишь рассечь края их пальто, в то время как Дин, сверкнув ножами, оттолкнулся от пола и, юлой крутанувшись в воздухе, опустился на спину оказавшегося под ним демона и, с кличем, достойным лучших ковбойских загонщиков, воткнул сталь в уши твари. Те, с тем же чавкающим звуком, что и прежде, по самые гарды погрузились в череп монстра.

Тварь дернулась, тряхнула кожистыми крыльями и рухнула на пол, проехавшись по нему добрых два метра. Эрнсон уже успел спрыгнуть и теперь, переставляя ноги, прыгал на месте, словно заправский боксер.

Его глаза, как и остальных Плащей, из-за отвара слегка мерцали в темноте, а зрачки расширились настолько, что почти полностью закрыли радужку.

— Проверим, — Дин обнажил анализатор и навел на монстра. — Лей в ней на три луча красной звезды. Получается шесть эксов, тридцать ксо. Не густо.

Милар, проигнорировав следопыта, повернулся к Ардану.

— Чего ты орал-то?

— Это ведь летучая мышь, пусть и частично, — понуро покачал головой Арди. — А летучие мыши…

— Живут в стаях, — хором закончили за него Плащи и, теперь уже вместе с Арданом, снова встали спиной к спине, на сей раз формируя не треугольник, а квадрат.

И, будто услышав их слова, тьма в доме закипела. В буквальном смысле. На потолке, где прежде ютились лишь паучки; в углах между стенами и мебелью, куда никогда не попадал дневной свет; на полу, в самых дальних краях, куда заглядывали лишь сметки служанок; несмотря на ослеплявшую визитеров черноту, мрак все равно клубился и вспучивался там, где никогда не знал жаркого сопротивления света.

И эти пузыри, набухая все быстрее и быстрее, попутно лопаясь вздутым нефтяным пятном, приобрели черты той же твари, что только что прибил Дин. Какие-то меньше, размером с таксу, другие куда больше взрослого волкодава, они расправляли оформляющиеся плотью крылья, распахивали пасти и пронзительно выли.

— Что ты там говорил про премию? — шепнул Урский, снова взводя курки.

— Наверх! — закричал Пнев и, размахивая перед собой саблей и стреляя из револьвера, побежал на лестницу.

Следом за ним к ступеням помчал и Ардан, позади Урский, каждый выстрел которого неизменно находил цель в виде глазницы пикирующих на них со всех сторон тварей, а Дин замыкал колонну, отвешивая направо и налево хлесткие, быстрые удары ножами, подсекая крылья и рассекая глотки.

Арди же, мысленно держа наготове защитную печать, пока бездействовал. Если, конечно, не считать, что то и дело ему приходилось пригибаться, пропуская над головой очередную мерзость, а порой использовать свой посох не совсем по назначению, отбиваясь от тварей массивным навершием.

Милар, первым добравшись до холла второго этажа, отошел в сторону и, развернувшись, вдавил спусковой крючок, сбивая на пол демона, уже почти дотянувшегося когтями до Эрнсона. Тот, в свою очередь, кошкой запрыгнул на перила и, оттолкнувшись, взмыл парящим соколом. Соколом, нашедшим свою добычу. Буквально замирая в воздухе, опуская нож в затылок демона, он оттолкнулся от его падающего тела и, перемахнув парапет, прокатился по полу, сильно врезавшись спиной о стену.

Урский же, с двух рук стреляя в разные стороны и при этом не промахиваясь (что казалось и вовсе невозможным), все же пропустил лапу одной из голодных до плоти тварей. Та цепанула его голову и, сдирая немного кожи, забрала с собой шапку, обнажив лысую макушку… исписанную витиеватыми, узорными племенными татуировками Армондо.

— Ублюдок, — процедил Урский и, крутанув разряженный револьвер, вернул тот в кобуру, а обратным движением достал с пояса увесистый кастет.

Легко нацепив его на пальцы и сжав кулак, Александр обрушил стремительный, свистящий, и столь же мощный удар в грудину возникшего у него перед лицом демона. Раздался костяной хруст и кулак, проминая грудину монстра на добрых пару сантиметров внутрь, словно пушечное ядро согнул тварь пополам и отправил в короткий полет.

Когда они все вчетвером оказались на втором этаже, то Милар, доставая из внутреннего кармана что-то маленькое и круглое, закричал:

— Глаза!

Ард сперва растерялся, но заметив, как все закрывают глаза сгибом локтя, успел зажмуриться. Увы, прикрыться рукой он не смог, так что, даже сквозь опущенные веки и брови, почти сомкнувшиеся с щеками, мир вокруг все равно запылал белым светом.

Когда Ардан открыл глаза, то какое-то время не видел ничего, кроме размытых, мыльных силуэтов.

— Шевелись! — рявкнул ему на ухо Урский и, схватив под локоть, потащил куда-то.

Затем раздался дверной хлопок и его с силой потянули вниз. Когда Ардану вернулась способность видеть, то он понял… что его вырвет. Они ютились в детской комнате. Детской комнате, в которой, внутри сломанной кровати — щепками и порванными простынками и матрасиком, свалившейся на пол — лежали обглоданные, окровавленные останки трехлетнего ребенка.

Ардану, порой, снились кошмары о Бальеро и, на мгновение, ему показалось, что он спит и видит один из них.

— Так, запишем двенадцать тварей по три луча, — Дина, кажется, совсем не волновало увиденное, в том числе и кровавые царапины на синих обоях с изображением пуделей, прыгающих по белым облачкам. — Надо будет только собрать с них вещественные доказательства, а то вычтут половину с премии. Хотя все равно расход гранаты посчитают. В целом, это почти семьдесят эксов и…

— И мы в заднице, Дин, — процедил Милар, перезаряжавший револьвер с патронташа. — Тут не до премии.

— У тебя больше нет гранат? — спросил занимавшийся тем же Урский.

«Месяцы», подходящие для быстрой зарядки, они тратить не спешили. Ардан же боролся с рвотным позывом. Он, за этот год, видел всякое и, наверное, даже успел привыкнуть к трупам и к крови. Но какой нормальный человек и Первородный сможет привыкнуть к виду растерзанных детских тел…

Хотя Плащи, вон, словно не обращали на окружающий погром ни малейшего внимания.

Может потому их в обществе и боялись, попутно ненавидя?

— Две, — капитан достал из кармана два небольших, стеклянных шарика, перетянутых простыми бечевками. Внутри плескалась мерцающая, искрящаяся, белоснежная жидкость. — Так что еще дважды мы сможем сжечь рой, но… — Милар покачал головой и убрал гранаты обратно. — Это ведь низшие твари. Их сюда до кучи призвали. Ублюдок демонолог…

— Демонологесса, — снова заметил Эрнсон.

— Да хоть сраная предвокзальная шлюшья выпердь, — зарычал Урский. — слова мы еще сейчас подбирать будем.

Эрнсон, перещелкнувший барабан револьвера, из которого успел сделать лишь пару выстрелов, развел руками, все еще сжимавшими ножи.

— Я просто напоминаю, что цель женщина, так что тот бедолага, которого жрал демон, не наш клиент.

— Госпожа демонологесса, — с издевкой исправился Милар. — все еще где-то в этом здании и затевает что-то покрупнее.

Все трое синхронно повернулись к Ардану.

— Стажера сейчас вырвет, — Урский вытащил из кармана монетку в пять ксо.

— Не вырвет, — Милар достал такую же.

— Воздержусь, — покачал головой Эрнсон.

Ардан посмотрел на них, пытаясь понять, сошли ли Плащи с ума или нет, а затем, согнувшись над обломками платяного шкафа, пару раз кашлянул, но сдержался.

— Моя монета, — капитан забрал пять ксо. — Ладно, какие ваши предположения, господин маг?

— Подвал.

— Мысль весьма расплывчатая, — сощурился Милар. — Нам бы конкретики какой-то, Ард.

Ардан прикрыл глаза и пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. Сердце все пыталось пробить грудную клетку и выскочить на волю, а ноги предательски тряслись. Он, наверное, как и Плащи, хотел бы пребывать в наивном неведении о возможностях демонологов и самих демонов, если те принадлежали числу обладавших хоть сколько-нибудь значимым могуществом, но после свитков и историй Атта’нха не имел такой привилегии.

— Чем глубже в землю, тем сильнее влияние Лей, а в эту ночь — особенно, — уточнил Ардан, утирая горькую слюну с губ. — Мы сейчас на втором этаже, но твари на нас не нападают. Хотя явно — могут. Так что выходит — они защищают проход в подвал.

— Уже лучше, — одобрительно кивнул Милар. — Урский?

— Можем гранатой расчистить путь к кухне, а там закинем в подвал вторую и следом сразу спустимся сами.

— А если в подвале нас ждет еще какое-то дерьмо? — Дин, убрав короткие ножи, достал два длинных и кривых, чем-то напоминающих слишком маленькие сабли, или очень здоровые кинжалы.

— Тогда будем импровизировать, — развел револьверами Александр.

— Как и всегда, — расстроенно выдохнул Эрнсон.

— Как и всегда, — поддакнул Урский.

— А ведь Пламена предлагала мне утром свой фирменный, яблочный штрудель, — чуть ли не взвыл Дин. — А я, дурак, отказался. А если импровизация закончится тем же, чем и в прошлый раз, то лежать нам опять на лазаретных койках пару месяцев.

— Утром свой штрудель съешь, — прорычал Урский.

— Утром… а, я, может, сейчас хочу. А тут вместо штруделей, сраные демоны-мыши. Терпеть не могу мышей. Мелкие, юркие и постоянно что-то грызут.

— Почти как ты, Дин, — фыркнул Александр. — Тоже всегда грызешь какую-нибудь гадость, разве что дылдой вымахал.

Арди, слушая явно рожденную нервами перепалку, не сводил взгляда с растерзанного младенца. Если неизвестная демонолог действительно собиралась провести эксперимент, описанный в автобиографии Гранд Магистра, то тогда зачем ей расставаться с, как бы это погано ни звучало, но — материалом.

Да, разумеется, Гранд Магистр упоминал одиннадцатилетних детей, но, в такой логике, маленький ребенок мог подойти даже, в какой-то степени, лучше.

И, все же…

— Тоже заметил? — едва слышно спросил Милар, мгновенно заканчивая перепалку.

— Да, — подтвердил Ардан. — Заметил.

Они переглянулись и замолчали. А Урский с Дином, переводя взгляды между капитаном и юношей, в недоумении синхронно всплеснули руками.

— Может, господа дознаватели, поделитесь мыслями? — грубо и с нажимом процедил Александр.

— Не сходится, — Милар провел пальцами по щетине.

— Что, о Вечные Ангелы, не сходится, Кот?

— Детали, Урский, детали не сходятся, — капитан провел ладонью по барабану и, крутанув тот, проверил механизм. — Пока не понятно как именно, но то, что не сходятся — ясно точно.

— И что делаем? — с ускользающей надеждой в голосе спросил Дин.

— Сперва зачистим это логово, а потом уже будем думать, — пожал плечами Милар. — Сколько до полуночи?

Ардан поднял часы прямо к самому носу.

- Два часа двадцать одна минута, — оповестил он Плащей.

На несколько тяжелых, удушливых мгновений в истерзанной детской повисла гнетущая тишина. За окном ночь терзала город, отрывая от него все новые и новые куски, еще сопротивляющиеся наступлению тьмы в скудных попытках рассечь ту Лей-огнями и мигающими фонарями.

Никто из Плащей даже не посмотрел в сторону столь близкого спасения. В отличии от Бальеро, здесь дом не представал в образе смертельной ловушки.

Скорее наоборот.

Исчезнувшая дверь и рой демонов должны были лишь подтолкнуть визитера к принятию верного решения, а именно — как можно быстрее и подальше убраться из этого адского местечка.

— Кто помрет, тот Фатиец, — сплюнул Милар и, перешагнув через обломки кроватки и обглоданные конечности ребенка, подошел к двери.

Взяв в левую руку гранату, он дулом револьвера приоткрыл дверь и, выдохнув, закричал:

— Ну, эксы летающие, кто первый⁈ — и с этими словами прыгнул в коридор.

Следом за ним выскочили и Урский с Эрнсоном, а затем и Ардан, на этот раз замыкавший процессию. В коридоре второго этажа демоны, как юноша и предполагал, не атаковали. Но стоило Милару пересечь незримую границу, разделявшую холл и лестницу, как тут же по всему первому этажу вновь вспучились клубы мрака.

Гнилостные, нефтяные пузыри лопались, порождая все больше и больше помесей летучих мышей и псов. Те, щерясь рыбьими зубами, взмахивали крылья, порождая гомон из тошнотворных хлопков, напоминающих трепыхание оторванной кожи на ветру.

— Глаза! — выкрикнул Милар и, спрыгивая с середины лестницы, швырнул перед собой шарик.

Ардан вспомнил, что уже видел такой прежде — его использовал Март в поезде.

Прикрывая глаза, выставляя перед собой посох, юноша сиганул следом за Александром с Дином. Упав на пол, Ардан, судя по ощущениям, приземлился в кипящую кучу аморфной плоти, оставшуюся от демона, сожженного потусторонним светом гранаты.

Отняв руку от лица, Ардан открыл глаза. Мрак в помещении оказался выжжен настолько, что на стенах появились неясные разводы, оставленные тенями. Но даже так — имелись и такие места, куда не смог добраться странный свет. И в них уже вновь лопались пузыри, из которых выползали безумные, оскаленные морды.

— Не тормозим! — кричал Милар.

Вместе с оперативниками Ардан вбежал на кухню. Из-за плиты послышался хлопок и очередной монстр бросился на них, но его клыки дотянулись вовсе не до крови и плоти Плащей, а наткнулись на выставленный клинок Эрнсона.

Тот, держа левый нож обратным хватом, засунул клинок между челюстей, а правый с силой вонзил в брюхо монстра, после чего юлой взвился всем телом, превращая тварь в вихрь темной плоти и черной, кипящей крови.

Голова демона оказалась рассечена от уха до уха, в то время как торс от паха до пасти. Четыре части монстра рухнули на пол, а Милар уже рванул на себя дверь в подвал.

— Сзади! — выкрикнул Урский.

Он, дергая Ардана на себя, поставил тому на ключицу руку и, уперев локоть в плечо, трижды нажал на спусковой крючок. Выстрелы, погремевшие позади, раз за разом пытались разорвать барабанную перепонку Арда. Тот, кажется, даже что-то кричал, но совершенно не слышал, что именно.

Когда Александр его отпустил, одним движением раскрывая револьвер и вытряхивая гильзы, то позади Арда лежало четыре демона. У каждого из них, ровно в одном и том же месте, строго между глаз зияла дополнительная дыра, диаметром равная выпущенной пуле.

Вот только Ардан теперь ничего не слышал правым ухом, внутри которого гудело не хуже, чем в барахлящем трансформаторе.

— Граната! — Милар швырнул склянку в подвал, после чего захлопнул дверь.

Из-под щели внизу на мгновение вырвались обжигающие лучи света, заставившие завизжать стаю демонов, уже залетавших на кухню. Твари, прикрываясь крыльями, сгоравшими на свету, поспешно отступили во мрак.

— Быстрее! — заорал капитан.

Придерживая дверь, выставив перед собой саблю, он раз за разом нажимал на спусковой крючок, стреляя далеко не так метко, как Урский, но, порой, все же попадая в роящихся тварей.

Этого оказалось достаточно, чтобы за дверь успели забежать Александр с Дином и Ардан следом за ними.

А затем, когда все трое оказались внутри, Милар и сам юркнул за дверь и, с силой захлопнув ту, схватился за ручку.

В древесное полотно начали нещадно стучать клыки и когти, разламывая хлипкие доски и выдергивая из створки длинные щепки.

— Долго не продержится! — завопил Пнев, порой просовывая саблю в обнажившиеся щели, погружая ту в пасти и тела визжащих тварей.

Ардан в этот момент открыл гримуар на странице с модификацией Ледяной Волны. На самом деле ничего особенного — стандартная форма с одним из множества вариантов свободного массива.

— Давайте мне за спину! — до боли в горле закричал Ардан.

Первым там оказались Урский с Эрнсоном, а вот Пневу пришлось, оттолкнувшись от лестницы, прыгнуть прямо над головами стоявших внизу. Благо, что Александр с Дином успели его поймать до того, как лишенный грации Эрнсона, Пнев бы мешком картошки рухнул на каменный пол подвала.

Демоны же, разбив дверь в щепы, застревая в узком проходе, начали процарапывать себе путь внутрь, оставляя длинные, глубокие борозды порезов на каменной кладке стен.

Ардан ударил посохом о землю, под его ногами вспыхнула печать и из навершия заструился поток льда. Мгновенно достигнув высоты в два с половиной метра, толщиной почти в полметра, он квадратной стеной, от пола до потолка запер проход на лестницу. Демоны, ворвавшиеся на ступени, ударились мордами и когтями о преграду и принялись грызть ту и ломать.

У них, разумеется, в итоге получится пробить себе проход. Возможно даже и без особых усилий, учитывая что ледяная преграда продержится не дольше получаса, а затем энергия, содержащаяся в ней, вернется обратно в Лей-линии.

— Выглядит весьма… — Урский подошел к прозрачной стене льда и, склонив голову на бок, смотрел на попытки монстров прогрызть путь к своей добыче. — … своеобразно.

Ардан в этот момент зачерпнул из перстня оставшиеся там два луча, после чего накопитель на его пальце треснул и разлетелся мелкой, кристаллической крошкой. Отряхнув платформу, Ардан закрепил в ней второй накопитель и забрал с него еще три луча.

Таким образом в его звезде все так же пылало семь лучей Лей, в то время как в последнем накопителе осталось только шесть.

Ардан еще тогда, спасая Бориса, понял, насколько ничтожным выглядело количество его Звезд и лучей, когда вопрос касался военной сферы. А теперь…

Неудивительно, что Март так скептически относился к своим знаниям военной магии.

— Хорошая работа, стажер, — Милар, отряхиваясь, выпрямился. — Но не расслабляемся, господа. Основная часть веселья только впереди.

И капитан указал куда-то перед собой.

Сам подвал оказался особо ничем не примечательным. Заполненный какими-то бочками, с ледником у ближайшей стены, и парой шкафов для моющих средств, швабр и садовых инструментов; по центру качалась одинокая, неработающая Лей-лампа.

Так что Милар указывал куда-то еще.

Ардан прищурился и увидел в дальней стене разлом с раскуроченной кладкой. Куски кирпичей валялись на полу, обнажая проход внутрь темного провала, откуда доносился столь грузный запах гнили и болота, что Ард едва вновь не начал испытывать рвотный позыв.

Дин, не убирая ножей, подошел к разлому и заглянул внутрь.

— Вот это поворот, — присвистнул он. — Здесь старый контрабандистский лаз прямиком в канализацию.

— Дерьмо, — Урский, убрав кастет, зарядил второй револьвер и, крутанув оба на пальцах, поднял дулами к плечам. — Сраные любители наркоты… даже здесь нагадили.

— И не говори, Александр, — вздохнул Милар. — и не говори… придется спускаться.

— В канализацию? — переспросил Дин. — А как мы поймем куда идти без чертежей? Я на нижнем уровне не ориентируюсь. Да и даже если бы и разбирался — демонологесса может находиться где угодно. Там же настоящий лабиринт.

Ардан, наверное, мог бы промолчать. Предложить выбираться наружу. Вместе они, даже без гранат, смогли бы пробиться через демонов и вырваться на волю.

Это была не его охота.

Пострадала не его стая.

Вот только.

Лиза… Борис… И те пропавшие дети…

Ардан, наверное, все еще не понимал кто он. Матабар или человек. Но что точно знал, так это то, кем он становиться совсем не собирался.

— Я найду, — твердо произнес юноша, привлекая к себе всеобщее внимание.

Милар подошел к нему и заглянул в глаза.

— И как же вы, позвольте узнать, господин маг, отыщете нам путь?

— По запаху, — Ардан дотронулся до своего носа. — Я чувствую их запах. Смогу отыскать.

— Уверен?

Ардан подумал немного и неуверенно развел руками.

— Ладно, — отмахнулся Милар и тоже перезарядил револьвер. — Все еще лучше, чем ничего. Тогда, господин маг, идешь первым. Дин — вместе с ним. Урский, мы с тобой вторыми номерами.

Плащи и Ард переглянулись.

Часы на руках юноши продолжали тикать.

Время до полуночи: 2 часа 11 минут

Глава 63

Ардан, перешагнув через своеобразный порог, обнаружил себя в тесном, узком и коротком тоннеле. Довольно умело прорезанный через фундамент и твердую почву основания, тот венчался винтовой лестницей, спускавшейся прямиком к самодельной крышке, приваренной к трубе широченного, ливневого коллектора.

Такие в сезон дождей заполнялись практически до верха, а в более приятную погоду — стояли сухими.

Ардан, ступая по проржавевшим, местами растрескавшимся ступенями, закрыл гримуар и, вернув его в специальное крепление, перехватил посох, после чего взялся за крышку старого люка.

— Давай помогу, — предложил Дин, попытавшийся протиснуть руку сбоку от Арда.

Ардан лишь в недоумении дернул посильнее, скрипнув попутно зубами от резкой вспышки боли в груди (из-за отвара он уже успел забыть, что все еще находился не в лучшем состоянии и, с такими вывертами, ему даже алхимия не поможет) и крышка поддалась.

Роняя на сталь трубы хлопья ржавчины, с жутким лязганьем преграда поднялась, обнажив пропиленный шов. Кто-то уже спускался сюда примерно полгода назад и долго, муторно, простой ножовкой срезал наползшую ржавчину, надежно скреплявшую люк с коллектором.

— А, ну да, — рассеяно улыбнулся Дин. — матабар. Забыл.

Ард же какое-то время потратил на то, чтобы восстановить дыхание. Что-то влажное и горячее начало расползаться по груди.

— Все в порядке? — раздался сверху голос Милара.

— Д-да, — с небольшой запинкой ответил Ардан и, вернув себе способность дышать не пародируя при этом загнанного зайца, заглянул внутрь.

Приваренные к трубе скобы, заменявшие ступени, уходили на пару метров вниз, заканчиваясь в стоке, разветвлявшимся на несколько каменных рукавов — старая, но еще функционирующая разводка. Что неудивительно, учитывая, что Бальеро существовал со времен Галеса.

Держа в одной руке посох, второй хватаясь за скобы, Арди спустился вниз и сошел на узкий отмосток, юбкой опоясывавший колодец; Эрнсон сразу следом.

Вскоре к ним спустились и Урский с капитаном. Как и Ардану — им, благодаря отварам, не требовался свет, чтобы видеть во мгле. Так что, оказавшись внизу, Плащи поочередно заглянули в широкие, метра три диаметром, уходящие вдаль зевы.

— И куда нам? — поморщился Урский. — Воняет тут отовсюду одинаково омерзительно.

Арди поочередно подошел к каждому из рукавов и, стараясь очистить разум от посторонних запахов и ощущений, принюхался. Александр не обманул, когда упоминал вонь.

Здесь глаза слезились от аммиачных паров экскрементов самых разных сортов; живот крутило от затхлой воды и перегноя, а голова слегка болела от общей спертости воздуха.

И все же, у восточного рукава, Ардан почувствовал запах, который перекрывал все прочие. Те, пусть и далеко не приятные, но являлись местными жителями. Они давно уже пропитали камни, стали одним целым с влажными, покатыми сводами и совсем не обращали внимания на визитеров, скорее расстраиваясь их появлению, нарушавшему местную, вонючую, одинокую идиллию.

А вот то, что учуял Ардан — это нечто не присущее нижним уровням. То, с чем те не сталкивались. Во всяком случае — не сталкивались слишком уж часто.

— И почему если это какой-нибудь сраный ритуал некромантов или обряд демонологов, то всегда приходится спускаться в говносток, — причитал Дин. — Я же пропахну насквозь… Пламена меня отправит спать к псу в прихожую.

— В обычное время здесь влияние Лей-линий сильнее и проще получать энергию, — напомнил Ардан, не сразу понимая, что вопрос оказался риторическим. — Сюда.

Он, снова открывая гримуар на все той же странице классической Ледяной Волны, зашагал первым.

Вместе с Плащами они вереницей двигались по каменному парапету, идущему вдоль своеобразного канала, заполненного талой, серой, пахучей водой, в которой порой плескались мутные льдинки, похожие на осколки стекла.

— Ну и дубак, — проскрипел Урский.

Их темные пальто с блестящими, серебристыми пуговицами отражались в наледи на стенах; Плащи ежились и, порой, чихали, попутно выдыхая облачка пара.

Ардан же особо не страдал из-за холода. Что, кстати, весьма занимательно, учитывая, что в сильные морозы, кои в данный момент сковали Метрополию, он и сам надевал на себя несколько слоев теплой одежды.

Видимо все дело в зимнем солнцестоянии и слишком сильном излучении Лей-линий. Те помогали его крови матабар.

Размышляя на тему подобной зависимости, Ардан аккуратно ступал вперед, то и дело всматриваясь в особо темные углы; спрятанные во мраке, таинственные ответвления в которых, казалось, таились все новые и новые чудовища и монстры; а порой вздрагивал из-за всплеска в канале, когда наружу выплывала очередная льдинка.

Везде и всюду Ардану чудились демоны, химеры и прочие чудовища, вернувшиеся в реальность из дедушкиных историй. Но, кроме все того же гнилостного запаха, постепенно усиливающегося по мере приближения к цели, Ард больше ничего не замечал.

Плащи за спиной реагировали примерно так же — замирали ненадолго, наводя на любой шорох стволы револьверов, сабли и, в случае Эрнсона — ножи.

Но нижний уровень хранил молчание и в чем-то даже завораживающую тишину. Вода и наледь ловили эхо шагов непрошеных гостей и топили их внутри сточной мути. А прерывистое дыхание и вовсе казалось частью местного колорита.

Порой они спускались по уходящему вниз желобу, чтобы затем, отвернув в сторону, снова начать подниматься против течения куда-то в горку.

Шаг за шагом, вздох за вздохом, на протяжении не меньше четверти часа они приближались к цели, о чем Ардану рассказывал все усиливающийся запах.

— Странно… — протянул Урский. — Дом был полон демонов, а здесь ни души.

— Проточная вода, — Ардан указал на желоб с журчащим ручейком грязи. — Вода тоже накапливает заряд Лей. И, пусть тот и минимален, но имеет особое свойство. Собственно, реки являлись первыми источниками постоянного Лей-напряжения для научных экспериментов и…

Ардан, даже спиной, почувствовал скептические взгляды, направленные ему в затылок.

— Демоны и немертвые не могут находиться рядом с проточной водой, — Ард решил сократить свой рассказ. — Как, собственно, и рядом с Лей-кабелями. Потому и…

— Мы поняли, — перебил его Милар. — В городе повсеместные отключения, так что…

И тут капитан с Арданом синхронно замерли, а затем и вовсе переглянулись. Урский и Эрнсон в ответ на это лишь развели руками и прижались спинами к стене.

— Если в городе не работают Лей-кабели, — начал Ардан.

— То у демонов не будет никаких проблем с перемещением по нему, — подхватил капитан.

— А Ньюва?

Милар ненадолго задумался.

— Подземные трамвайные пути, — он внезапно щелкнул пальцами. — В самой глубокой части они проходят под рекой. Демоны смогут перемещаться по ним.

— Но это не вяжется с тем, что все указывает на то, что госпожа собиралась превратить в демона себя, чтобы получить силы.

— А значит… — выдохнул Милар и, покачнувшись, схватился ладонью за Урского. — А значит её кто-то надоумил. Но не открыл всех карт. Вечные Ангелы… Мы с вами ищем простого исполнителя.

— Господа дознаватели, — в прежнем, недовольном тоне, прокашлялся Урский. — А можно, все же, делиться с нами своими мыслями?

— Кто-то собирается превратить всю столицу в Мертвые Земли, — тихо, сам не веря своим словам, произнес Ардан.

Вот, что должно было произойти в полночь. Вот какую цель преследовали те, кто стоял за спиной демонолога. Когда стрелки часов сомкнуться на отметке «12», феномен зимнего солнцестояния войдет в свою самую мощную фазу.

Излучение Лей-линий станет настолько велико, что перестанут работать не только Лей-кабели с трансформаторами, а даже накопители. Звездные Маги останутся лишь со своими собственными лучами и Звездами.

Идеальное время, чтобы воспользоваться ситуацией. Если у демонолога все получится, то город наводнят сотни тварей, которые не встретят перед собой особо сильного сопротивления. И тогда…

Спящие Духи.

Метрополия — самый густо населенный город на планете. Практически двадцать миллионов жителей.

Ардану стало тяжело дышать.

Все эти жизни, бесчисленное их множество, теперь зависели от двух оперативников и дознавателя второй канцелярии вместе с магом-недоучкой.

— Но как она собирается провести обряд, — недоумевающе проговорил Ардан. — Какой бы он ни был — повышенное излучение Лей просто невозможно просчитать. Стабилизировать печать, которая приведет сюда орды демонов, попросту не получится. Бессмыслица какая-то…

— Кажется, я знаю куда мы идем, Ард, — Милар, сплюнув, выпрямился и посмотрел в сторону очередной развилки, на стене которой стальные скобы лестницы поднимались наверх. — Там, впереди, должен находиться один из узлов будущей подземки.

— Экранированный от влияния Лей, — добавил с придыханием Ардан. — а значит и обряд там провести не составит никакого труда.

— А демоны сразу хлынут на пути, — кивнул капитан.

Не сговариваясь, они перешли с шага на бег и буквально за несколько минут добрались до развилки, встав около ступеней. И, будто в подтверждение их слов, из щелей, окруживших неплотно прикрытую техническую дверцу, вырывались яркие, теплые лучи света.

— Урский, идешь первым, — распорядился Милар. — Стреляй в любого.

— А если заложники?

Пнев сдвинул брови и Урский, выругавшись, отрывисто кивнул. Никто не стал спорить. Если там и находились заложники, то их жизни требовались для проведения обряда. И, когда на кону стояли двадцать миллионов таких же заложников, то тех, кто наверху, никто считать не станет.

Ардан не оправдывал подобной логики, но мог понять.

Если бы здесь пролегали охотничьи тропы, то любой вожак, в аналогичной ситуации, принял бы точно такое же решение.

— Эрнсон вторым. На тебе спина Урского.

— Понял, Кот.

— Ардан, — капитан повернулся к юноше. — Ты сразу за мной. Используй все, что хочешь, но демонолога мы обязаны прикончить.

Арди кивнул и, в очередной раз поддавшись порыву удовлетворить любопытство, спросил:

— А это все еще вторая степень важности?

— Это, парень, — скрипнул зубами Милар, убирая саблю в ножны и взводя курок. — та степень важности, после которой, если не сдохнем, неделю будем заполнять всякие бумажки о неразглашении и секретности.

Плащи сдержано кивнули друг другу, после чего Урский, держа один из револьверов в зубах, начал подниматься наверх.

Арди, дожидаясь своей очереди, снова посмотрел на часы.

Время до полуночи: 1 час 26 минут

По спине пробежался хоровод здоровенных мурашек. Теперь, зная, что именно должно произойти в полночь, стрелки обратного отсчета на часах не просто тихонько тикали, а самым натуральным образом — отбивали похоронный марш.

Плащи постепенно исчезали по ту сторону люка, а Ардан, замерев настолько, что едва ли не слился с каменными стенами старой канализации, обратился в слух. Но сколько бы он не напрягался — не мог расслышать ничего, что происходило по ту сторону люка. А из-за разницы в освещении, все, что он видел — яркие, слепящие глаза отсветы.

Наконец, после того, как наверх поднялся Милар, Ардан, снова держа одной рукой посох, а второй хватаясь за влажные, шероховатые скобы, пополз по лестнице. И с каждым движением, с каждым разом, когда позади оставалась очередная ступень, сердце билось все быстрее, а в мысли закрадывались крамольные жучки, точащие его уверенность в собственной решимости.

Скасти бы напомнил, что он, если пожелает, сможет открыть тропы Фае и сбежит через их земли далеко от Метрополии. Да, ему, разумеется, придется, затем, иметь дело с разъяренными сидхе, что ничуть не более приятно, нежели демонологи, но… С ними, хотя бы, имеется шанс договориться.

А вот Эргар… Эргар бы не отступил. Даже, как теперь понимал Ардан, если здесь пролегали не его охотничьи тропы. Даже, если дело касалось зверя, не живущего в Алькаде. Эргар бы помог. Спас. Защитил. Потому что таков был его путь среди снежных вершин, купающихся в холодном, лунном свете длинных ночей.

И стоило юноше вспомнить родные горы, как дыхание выровнялось, а сердце немного успокоилось. Он ведь, все же, в первую очередь, ученик барса. Не дело ему…

— Ш-ш-ш-ш, — прошипели на ухо.

Четыре руки выдернули его из лаза и тут же, дернув в сторону, потянули вниз. Глаза Ардана, из-за яркого света, какое-то время привыкали к новой обстановке.

Когда юноша смог, наконец, снова нормально видеть, то обнаружил себя, вместе с Плащами, за сложенными друг на друга деревянными ящиками, служившими им укрытием.

Вчетвером они прятались в овальном, широком, арочном проходе. По стенам вились толстенные тропинки кабелей, соединявшиеся в гудящих трансформаторах, а порой уходящие по трубам в стены, местами покрытые стальными пластинами. Сам же проход, с одной стороны, ограждался стеной, а с другой, через широкие арки, открывал вид на круглую площадку метров десять диаметров.

На той искрили четыре высокие, похожие на стальные воздушные шарики, установки с узкими основаниями и здоровенными сферами в навершиях. Кабели, отходящие от них, должны были, по задумке инженеров, соединяться с остальными и, четырьмя широкими магистралями, расходиться по трансформаторам, распределяющим напряжение к следующим ответвлениям. Кажется так, когда-то, объяснял брат Анны.

Вот только магистральные кабели оказались обрублены и, вместо того, чтобы присоединяться к трансформаторам, каждый из них оказался закреплен медными клемами к винтам на крышках хрустальных ящиков. Хрусталь являлся одним из лучших проводников Лей-напряжения — лампы в фонарях, к примеру, делали именно из него.

Контейнеры лежали на каменном полу в четырех, выведенных кровью, участках самой, пожалуй, громадной и сложной печати, которая и на печать-то, по сути, не была похожа. Скорее на их сочетание. Будто кто-то соединил воедино сразу пять разных конструкций, объединив те в единую форму.

И если бы Ардан не видел прежде чертежа стратегической магии, то счел бы подобное творение бредом сумасшедшего.

В центре же, прямо внутри печати, сидела закутанная в черный балахон фигура и не двигалась.

Ардан, даже со спины, пусть и не видя лица, мигом узнал её. Именно эта фигура стреляла в него прошлой ночью.

— Не шевелись, — шикнул на него Урский. — Смотри.

Ард сперва не понял куда именно ему смотреть, так что сосредоточился на хрустальных ящиках. В одном он увидел кусок кости очень странной формы. Изогнутой под несколькими углами, да еще и с бугрящимися наростами. Во втором обнаружилась странница. Исписанная (с такого расстояния даже зрение полукровки матабар не могло разобрать ни письмена, ни, тем более язык) мелким почерком, явно не из пергамента или бумаги. Третий хранил в себе ничем не приметный камень. Таких в лесу, у подножья гор или на берегу рек и озер можно тысячами собрать. А вот в последнем Ард приметил хорошо знакомую ему статуэтку.

Ту самую, из-за которой на Пятой улице погибло столько людей…

— Там, — указал Урский, неожиданно, в сторону от центра зала.

Ардан повернул голову влево и едва сдержался, чтобы не выругаться. По арочному проходу, цепляя головой (если так можно было назвать это уродство) стальные балки, располагавшиеся почти у самого свода, находившегося на высоте в пять метров, брело нечто.

Оно, порой, задевало стеклянные окна, уходящие в опустевшие рубки и иные помещения, отвечавшие, видимо, за работу данного узла.

Тварь стояла на четырех длинных, спицевидных лапах с мощными, круглыми, выпирающими суставами. Кожи или меха создание не имело. Лишь скрипящие пластины панциря, наползавшие друг на друга.

Передние лапы, напоминающие руки, выглядели мощнее задних, у которых, вместо бедер, имелись странные отростки в виде прутов с шишковидными наростами. Опиралось создание на некое подобие ладоней. Причем с разным количеством отростков с когтями. У левой передней их насчитывалось четыре, у правой — шесть.

На задних же лапах-ногах на левой всего два, а вот на правой, сохранившей очертания стопы, таких насчитывалось аж восемь.

Длинные, метра четыре, лапы присоединялись к обнаженному скелету, закованному во все тот же хитиновый панцирь. Странной формы туловище, отдаленно напоминающее человеческое. И, причем, рядом с каждым суставом, внутри которого крепилось основание лап, обнаружились другие. Плечевые и бедренные. Из них, нелепо дергаясь, торчали жгутики. Будто дополнительная пара лап и ног.

Что же до головы, то отличить где заканчивался торс и начиналась пасть не представлялось возможным. Нижняя челюсть будто росла из груди, а верхняя плавно переходила в спину. Гладкую и покатую. Как у дельфина, картинки которых Ардан видел в учебниках.

Монстр медленно, тяжело переставляя свои длинные лапы, двигался по периметру перехода.

И, несмотря на свою отталкивающую внешность, тварь совсем не источала запаха. Вообще никакого. И, если бы не её громадные размеры, с учетом, как бесшумно она двигалась на своих пальцах-когтях, то Ардан даже не заметил бы монстра.

А если он не чувствовал запах, то значит…

— Тазидахская военная химера, — прошипел Урский. — Проклятье, капитан, откуда в центре нашей столицы отродье военной машины Братства?

— Меня это сейчас, Александр, если честно — совсем не волнует.

Ардан, из-за того, что неудобно сидел, попытался было двинуться в сторону, но его плечо крепко, до боли, сжал Урский.

— Не шевелись, — повторил Александр. — Это классификация Спринтер. У них нет ни обоняния, ни слуха, ни зрения, но они отлично ориентируются по вибрациям. И бегают почти девяносто километров в час. И могут так — часами. Тазидахиан использовал их, в свое время, для охоты на кавалерийские отряды. А сейчас во всю пытаются модернизировать против бронированной техники и… проклятый Взгляд Ведьмы.

Урский зыркнул на Ардана, а тот лишь, в молчаливой попытке извиниться, дернул бровями. Учитывая описание — двигаться как-то резко расхотелось.

— Удивительно, что тварь не почувствовала, как мы сюда поднимались, — процедил Милар.

Эрнсон все это время молчал и не двигался, замерев не хуже рыси перед прыжком.

— Лей-излучение, — Ардан аккуратно, медленно, указал на искрящиеся установки. — В них, в замкнутом, изолированном поле, находятся высококачественные, здоровенные накопители. Каждый такой может…

— Да плевать, — перебил капитан.

— Какой план, Кот? — подал, наконец, голос Эрнсон. — Эту тварь так просто не свалишь.

— Урский, — после секундной паузы, спросил Милар. — ты на Армондской границе с такими сталкивался?

Ардан мазнул взглядом по племенным татуировкам на лысом черепе Александра.

— Я — нет, — как и всегда — строгим и немного отстраненным тоном, ответил тот. — Некоторые парни — да.

— И что?

— Ничего. Все они мертвы. От этого засранца не убежать и, если он почувствовал твою вибрацию, то не спрятаться.

— А завалить как?

— Единственное, не прикрытое панцирем место — пасть. А броню не берет ничего, что слабее артиллерийского снаряда шестьдесят пятого калибра.

— Срань, — выругался Милар и со скепсисом взглянул на револьвер. — Жаль что пушка в карман не помещается, да?

Тварь, медленно переставляя лапы, брела из стороны в сторону, оставаясь поблизости от фигуры в центре печати. Химера явно несла охранную функцию.

Тазидахская химера. Диверсанты Кастилии и Селькадо в поезде.

Ардан еще раз посмотрел на демонолога. Даже если… нет, не даже, а — когда они её остановят, то это вовсе не положит конец расследованию. Скорее — наоборот. Слишком многое указывало на то, что Ард не разгадал всю головоломку целиком, а лишь нащупал самую первую ниточку. Одну из тех, за которые и дергали оставшиеся в тени кукловоды, руководящие нынешним, жутким представлением.

— Стажер.

— Да?

— Мы отвлечем монстра, — скрипнул зубами Милар. — А ты разберись с демонологом.

От услышанного Ардан едва на задницу не плюхнулся, что положило бы конец всем их планам.

— Но…

— Без всяких но, господин маг, — капитан аккуратно, стараясь не делать лишних движений, обнажил саблю. — Ты среди нас единственный маг. Тебе и разбираться с госпожой. Но постарайся побыстрее, а то мы слишком долго не протанцуем с этой мразью.

Ардан сглотнул и кивнул, разом ощущая, как вес на плечах становится лишь тяжелее.

— Не подведи, Ард, — медленно поворачиваясь к монстру, произнес Урский. — Иначе… да ты и сам понимаешь, что будет, если мы тут проиграем.

— Ну что, парни, — Милар шмыгнул носом и, выставляя перед собой револьвер, прищурил левый глаз. — Кто первый сдохнет, тот…

— Фатиец! — хором, во всю мощь луженых глоток, выкрикнули оперативники и, под прикрытием выстрелов Милара, перепрыгнули ящики и бросились в сторону монстра.

Первый же выстрел Урского угодил прямо в пасть химеры и, разрывая розоватую плоть, пуля застряла где-то в верхнем небе. Монстр, роняя зеленую кровь и тягучие слюни, запищал встревоженным комаром. Только куда громче и злее. Следующие пули уже рикошетили от захлопнутых замком клыков.

Тварь взмахнула передней левой лапой и длинные, ничуть не меньше клинков самого Эрнсона, когти полоснули в паре сантиметров над головой Дина. Но тот, еще на ходу рухнув на колени, проехался под лапой, раскрошившей кирпичную кладку и смявшей стальные пластины. Эрнсон, пружиной выпрямляясь, подпрыгнул и, оттолкнувшись, как недавно от ограды, от задней лапы твари, кувырнулся в воздухе спиной назад, а затем крыльями расправив руки, резко вонзил ножи в сочленение сустава правой передней лапы.

Тварь снова заревела и, дернувшись в сторону, разбила плечом стекло окна рубки. То осыпалось сверкающей крошкой на подбежавшего Урского. Александр, на ходу вернув револьверы в кобуры, надел кастеты. На каждой из массивных железных костяшек оказался выгравирован священный символ Светлоликого. Урский, заревев ничуть не тише Гуты, с размаху ударил по когтям раненной Дином лапы. Ардан, даже за несколько метров от Урского, почувствовал как вздрогнула земля под ногами, а в месте удара Александра на хитиновом панцире образовалось несколько трещин.

Милар в это время, не прекращая стрелять по пасти химеры, не давая той разомкнуть клыки, тоже юркнул между ног и, бегая волчком, сек саблей все, до чего мог дотянуться, нисколько не заботясь, что удары не оставляют ни малейших следов.

Плащи, будто мошки, роились под телом химеры, не позволяя той дотянуться до них пастью и путая её собственные лапы, буквально скручивая в узел.

— Ард! — взревел Милар, на ходу открывая барабан револьвера, высыпая гильзы и перезаряжая «месяцем». — Действуй!

И если все эти несколько мгновений фигура демонолога не обращала внимания на происходящее, то, услышав имя юноши, вздрогнула.

Ардан, открывая гримуар, сиганул через ящики и, игнорируя сражение Плащей с химерой, побежал к чертежу печати. Если он все правильно понял, то чтобы остановить ритуал требовалось самую малость — разрушить хотя бы одну из установок и тогда чертеж потеряет постоянную подпитку Лей, а для воплощения подобной конструкции требовалось просто чудовищное количество…

Ард, повинуясь инстинктам, прямо на ходу замер и, оттолкнувшись, сиганул в сторону. Сильно ударившись плечом о землю, кубарем покатился в сторону. Остановившись, он вскочил и снова отпрыгнул подальше от того места, где находился.

Но на этот раз не успел вовремя и край его плаща, прожигая тот насквозь, задели капли кислоты.

На полу же чернели шипящие разводы в тех местах, куда прилетели заклинания демонолога.

Та, поднявшись на ноги, скинула с головы капюшон.

Ардан вздохнул.

Он искренне надеялся ошибиться.

' — Вы, госпожа, — протянул указку профессор. — Второй ряд, четвертый стол.

С места поднялась девушка с блестящими серьгами и низким лбом, что её, чудным образом, нисколько не портило.

— Двух контурная печать общего типа, — произнесла она. — Если не ошибаюсь, то два луча красной и луч зеленой.

— Близко, но неверно, — без тени недовольства, а скорее даже с ажиотажем, резюмировал Конвел. — Продолжаем.'

Он помнил её. Скромная девушка со звонким смехом и немного странным рвением к учебе. Она всегда пыталась соревноваться с каждым, кто хоть немного опережал её по табелям. А таких, учитывая, что Вселена Лорлова находилась в числе лучших учениц первого курса, имелось не так уж и много.

Среднего роста, средней комплекции, с немного впалыми глазами, всегда очень яркими серьгами, не драгоценными, а из дешевой бижутерии, она постоянно стягивала волосы в тугой пучок, что старило её на несколько лет.

Стипендиантка короны.

Сирота.

Совмещала учебу с работой гувернанткой. В доме жили вовсе не её родные, а семья, нанявшая на работу начинающую волшебницу. Хотели, наверное, чтобы их ребенок с детства рос под присмотром мага.

— Ты-ы-ы, — раненной волчицей провыла Лорлова.

Её волосы больше не были собраны в пучок. Взмокшие от пота и крови, локоны разметались по плечам.

— Вселена, ты…

— Не смей! — взвизгнула волшебница.

Она быстро, куда быстрее, чем демонстрировала на занятиях по военной подготовке, ударила посохом о пол и под её ногами сформировалась темная, почти черная печать, чью конструкцию Ардан легко узнал.

Вернее — успел опознать некие сходства с теми чертежами, что он забрал из поезда.

Демоническая печать из Школы Хаоса, созданной госпожой Талией.

Из навершия Вселены вырвалась спица из черного и алого, туманных всполохов, перемешанных друг с другом в непонятном соцветии. Ардан, расставаясь с двумя лучами, воплотил вокруг себя классический Щит.

— Ты жалок, — засмеялась Вселена, когда спица насквозь прошила чары Ардана и, лишь немного отклонившись в сторону, рассекла его левое бедро.

Ард зарычал от обжигающей боли (даже через отвар) и, инстинктивно, захромал в сторону.

— Проклятый недочеловек! — кричала Вселена, окончательно потерявшая остатки привычного облика веселой, задорной отличницы. — Думаешь ты такой умный⁈

Очередная спица хаоса, вместе с черной печатью, выстрелила из её посоха. Ардан, понимая, что не сможет увернуться из-за раненной ноги, да и щит вряд ли поможет, ударил посохом, и над его плечами мигом сгустились четыре ледяных сгустка, забрав из Звезды, подпитанной накопителем, еще шесть лучей.

Первая из игл Ледяного Залпа врезалась в черно-красную и обе они растаяли во вспышках льда и чего-то жуткого и неприятного.

Еще две исчезли во вспыхнувшем, ревущем потоке алого тумана, вихрем закружившего вокруг Вселены. Ардан понятия не имел, что за магию та использовала, но, судя по всему, куда больше, чем могла позволить себе её звезда.

— Заметил, да? — засмеялась она и откинула назад взмокшие волосы. — То же мне — один из лучших инженеров Большого! Конвел заткнуться не может. Даже про своих студентов так часто не говорит, как про тебя! Нелюдь! Жалкое подобие человека!

Она обхватила посох обеими руками и, с силой ударив по земле, создала печать метром в диаметре. Пылающая тьмой и кровью, конструкция породила клыкастые черепа, пушечными снарядами начавшие падать со всех сторон на Ардана.

Понимая, что щит окажется бесполезен, пользуясь остатками действия отвара, игнорируя просыпающуюся боль в груди и ноге, юноша побежал вдоль границы площадки, краем глаза замечая, как лапа химеры врезалась в живот Урского, отбрасывая того на стену; окровавленный Эрансон в растерзанной одежде едва держался на ногах, а Милар висел на торсе твари, цепляясь за эфес воткнутой между пластин, погнутой сабли.

— Думаешь, ты лучше меня⁈ — кричала девушка, раз за разом отправляя все новые черепа в полет. Те, врезаясь в пол, разрывали камень на части, оставляя после себя небольшие воронки, заполненные кипящей лавой. — Потому что можешь ответить на идиотские вопросы⁈ Потому что к тебе бегают за помощью идиоты, не отличающие контур от массива⁈ Ты никто! Просто зверь! И даже зверя можно надрессировать выполнять команды!

Ардан, споткнувшись о щель в кирпичной кладке, упал. Успев перевернуться в воздухе, он рухнул на спину и захрипел, когда из легких выбило весь воздух.

— Ты сдохнешь, недочеловек! — зарычала Вселена. — И тогда все поймут, что ты лишь выскочка. Бездарь. Животное!

Она взмахнула посохом, ударила им о землю и вновь стая черепов взмыла в воздух. Ардан, крича и хрипя, успел стукнуть своим посохом о пол и из его навершия заструились потоки холодной, непроглядной мглы.

Покатившись в сторону, он пропустил мимо себя беспорядочно стучащие о пол черепа.

— Надеешься спрятаться, жалкое подобие мага⁈ — кричала озирающаяся по сторонам, ослепшая Вселена. — И эти никчемные фокусы все, на что способен профессорский любимчик⁈ Ты не стоишь того воздуха которым дышишь! Которым вы все дышите! Поганые нелюди! Ненавижу вас! Всех вас! Уничтожу!

Ардан помнил личное дело, прочитанное им всего несколько часов назад. Вселена родилась на севере. И, вместе с семьей и другими переселенцами, отправилась не через Алькаду и степи, а, обогнув горы на железной дороге, продолжила путь через леса.

И там они встретили бандитов. Среди которых имелись эльфы.

Вселена оказалась единственной, кто тогда выжил. Все остальные переселенцы, включая её семью, погибли.

— Ты убьешь не только Первородных, Вселена, — тяжело дыша, произнес Ардан.

Лорлова дернулась в сторону голоса Арда и гогочущие, сотканные из алого, плотного тумана черепа вновь полетели в атаку. Ардан, успев скинуть ботинки, бесшумно отбежал в сторону.

— Тебя просто используют, Вселена!

— Заткнись, нелюдь! — кричала Ларлова, раз за разом опуская посох на землю и, будто и вовсе не имела предела лучей, порождала целые рои черепов. — Я не верю ни единому твоему слову!

— Подумай, Вселена! Ты ведь должна понимать, что своими действиями разрушишь всю Метрополию! — Ардану становилось все тяжелее уворачиваться от снарядов, но ему требовалось время. И он его тянул.

— Я разрушу только район нелюдей! И каждую прочую звериную тварь, что проникла в наш город! — буквально визжала Вселена. — Они мне обещали! Обещали дать силу, чтобы стать лучшей! Я стала лучшей! Я сильнее всех наших профессоров! Сильнее всех студентов! И теперь я воспользуюсь этой силой, чтобы…

— А как же семья! — перебил Ардан, снова отпрыгивая в сторону, попутно с трудом удерживая сознание из-за боли, прорывающейся сквозь действие отвара. — Семья, в которой ты жила! Они ведь обычные люди!

— Поганые зверолюбы! — прорычала Вселена. — Они сами подписали себе приговор, когда начали вести дела с нелюдьми!

— А их ребенок? Он тоже в чем-то виноват?

— Он виноват в том, что стал бы таким же, как его поганые предки, — фыркнула Вселена. — Но хватит, пора заканчивать, зверь. А после тебя, я прикончу этих поганых Плащей, а если ночью выживут Борис с Еленой, то я закончу и с ними.

Она снова ударила посохом. На этот раз печать под её ногами сформировалась чуть медленней, но даже так — распахнувшаяся перед навершием нечеловеческая, призрачная пасть, мгновенно втянула в себя морозную тьму и…

Ничего не произошло.

Ошарашенная Вселена смотрела на окровавленный, разбитый пол площадки. На обломки кирпичей, на которых некогда стройная, сложная печать выглядела теперь нелепой мозаикой. А от ящиков остались лишь металлические каркасы — хрусталь оказался разбит в мелкую, блестящую пыль. Перебитые кабели еще искрили, но из всего этого уже не соберешь никакой печати.

— Ты сломал! — запищала она. — Ты все сломал, сраный зверь!

Ардан, тяжело дыша, не без дерзкой улыбки поправил:

— Вообще-то это ты все сломала. Сама.

— Тварь! — закричала она и вновь ударила посохом о землю.

Сложнейшая печать вспыхнула алым пламенем под её ногами и из посоха вылетел кричащий, огненный призрак. Вот только огонь пылал вовсе не оранжевым, а зеленым светом. Тень в бесшумном крике распахнула клыкастую пасть и раскрыла когтистые лапы.

Пулей полетев в даже не думавшего двигаться с места Ардана, она… растворилась в пелене водяного покрова, окутавшего Арда. Юноша расстался с еще двумя лучами. А Водяная Пелена, поглотив энергию вражеского заклинания, вытянулась пылающей лентой и, оплетя торс химеры, уже придавившей к полу Эрнсона и сбросившей с себя Милара, рассекла ту на две части.

— Спас Плащей, да? — абсолютно безумным голосом, сверкая столь же безумным взглядом, процедила Вселена. — А сам теперь сдохнешь.

У Ардана сиял всего один луч в Звезде и почти не осталось сил в ослабевшем теле. Но он все равно попытался дотянуться до звона холода, бредшего среди тьмы, окутавшего город. Может и получится позвать тот на помощь, когда…

— Бам! Бам! — прозвучал сдвоенный выстрел.

Урский, сидя на полу, прислонившись спиной к стене, держал на вытянутых руках дымящиеся револьверы.

— А-а-а! — прозвучал дикий, полный боли и ужаса, крик.

Вселена поднимала перед лицом фонтанирующие кровью, перебитые руки. На сломанных, разорванных запястьях, качались её кисти, держась всего несколькими полосками сухожилий и плоти.

Посох со стуком покатился по полу.

— Не-е-ет! — завопила она.

И жуткими, ломанными движениями, перебитыми руками, размазывая по серому платью кровь, начала копаться у себя на животе.

Ардан, понимая к чему все идет, отбросил посох и, выхватывая нож, прыгнул вперед. Рыча от боли, он повалил на спину Вселену и, вместе с тканью, срезал у той пласт кожи, на которой уже алела печать. Та же самая, что отправила к Спящим Духам Бездомную Фае.

— А-а-а! — продолжила кричать и биться в судорогах Вселена, а Ардан, отодвинувшись от неё, уселся на пол.

Он тяжело дышал. Залитый кровью, своей и чужой, Ард слепо смотрел куда-то перед собой.

Милар, выглядящий куда лучше и целее остальных, помог подняться Эрнсону и усадил того рядом с Урским, а сам, хромая, подошел к Ардану и похлопал напарника по плечу.

— Хорошая работа, стажер, — прохрипел капитан. — Скоро здесь будут наши, — он продемонстрировал связку с медальонами.

— Это хорошо…

— Я просто… просто хотела стать сильнее, — внезапно прозвучал плач. Вселена, лежа на спине, едва заметно дергаясь, плакала. — Просто хотела стать сильнее… сильнее, чем нелюди… сильнее, чем люди… и они рассказали мне… показали мне…

Ардан моргнул и повернулся к ящикам. Тем самым, за которыми Плащи вместе с ним прятались пару мгновений назад. Его разум, все еще открытый поступи холода, звонко вышагивающего где-то над их головами, уловил голоса.

Десятки голосов. Маленьких детей. Сперва смешливые, они звали своих матерей. Кутались в тепло, а матери обнимали их, обещая подарить все на свете, включая свои собственные жизнь и сердце. А затем эти голоса изменились. Они все еще звали матерей, но вместо их тепла, их сильных, но мягких объятий, им отвечала лишь боль. Боль и отчаяние, а в самый последний момент — осознание, что мама не придет. Никто не придет. Только тьма и агония.

Ардан, задыхаясь от той боли, что струилась по воздуху в этом зале, сжался в комок.

— Стажер! — откуда-то издалека послышался встревоженный крик Милара. — Стажер, что с тобой⁈

Здоровенный обломок стены выпал из-под разбитой стальной обшивки и, сломав ящики, в тишине покатился куда-то в сторону. А на пол вываливались тела. Изувеченные, с искаженными от ужаса лицами, обнаженные и растерзанные. С выколотыми глазами, с разломанными ногами, с вырезанными символами на маленьких головах.

— Они научили меня, как услышать слова… и я должна была услышать боль детей… чтобы стать сильнее… я слушала их боль и становилась сильнее…

Ардану казалось, что он не может дышать. Что мир вокруг схватил его за горло и душил, крутил и сминал тем океаном ужаса и агонии, что обрушились на него.

— Стажер, мать твою! — все дальше и дальше звучал голос Милара.

— Но вы, проклятые нелюди, ничего от меня не узнаете, — а голос Вселены лишь ближе. — Я вам ничего не скажу.

Ардан повернулся к ней и увидел не девушку, а жуткого монстра в котором не осталось ничего человеческого. И этот монстр, распахнув пасть, с мычанием и криком откусил свой собственный язык.

— Проклятье!

Сквозь туман Ард увидел, как Милар бросился к ней и принялся затыкать ладонью рану, но Вселена мотала головой и брыкалась из последних сил, чтобы не дать капитану себя спасти.

Не потому, что капитан стремился сохранить жизнь детоубийцы. А потому, что им требовалась информация.

Ардан, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он подошел к ним и, удивляясь тому, как легок Милар, оттолкнул того в сторону, а затем схватил монстра за горло и поднял над землей. Трепещущую. Глупую. Такую незначительную.

Она била своими отростками о его лапы. И её желтые, полные алчности глаза излучали лишь грязь и гниль.

Она не призывала демона.

Она сама им стала.

Тем, кого охотник, вожак своей стаи, был обязан истреблять. Таков его долг. Ни один демон или Бездомный не нарушит границ его земель.

— Ты хотела силы? — произнес охотник на языке Фае. — Бери!

Охотник, пропуская через себя всю боль и ужас убитых детенышей, позволил им дотянутся до своего мучителя. Стал для них мостом, через который замученные вернулись в этот мир, чтобы отомстить за весь тот кошмар, что пережили и в котором оказались заперты.

Демон закричал. Запищал. Он пытался вырваться из хватки, но куда ему, жалкой твари, до силы охотника.

* * *

Милар, отлетев на добрых три метра, упал на землю. Выхватив револьвер, он направил его на юнца.

Проклятье, ему ведь нравился этот стажер. Умный, пусть и наивный, но с таким большим и добрым сердцем.

— Парень! — закричал капитан. — Я же тебя застрелю! Отпусти свидетеля! Нам нужно то, что она знает!

Но вряд ли Ард его сейчас слышал. Вряд ли тот сейчас вообще кого-то мог слышать. Двухметровый гигант, окутанный синим туманом, принявшим очертания шкуры исполинского барса, держал на вытянутой руке хрипящую, стонущую девушку.

Стажер открыл рот, в котором и без того длинные клыки стали еще длиннее благодаря все тому же туману.

— E lirak an’dir? — вопросительным тоном прогремел скорее звериный рев, нежели вопрос. — Lir!

И в то же мгновение со стороны груды изувеченных тел потянулись тени. Тени в форме маленьких детей. Они ползли, вопя в беззвучных криках, по полу. Цеплялись за камни, наползали друг на друга, а затем, взбираясь по Арду, начинали заползать через распахнутый рот внутрь демонолога.

— Не-е-е-ет! — кричала она, пытаясь вырваться. — Я все скажу! Нет! Прекрати! Это невозможно терпеть!

— Ihna! — проревел гигант.

— В соседнем доме! Там жили люди, которые меня обучали! Они представились орденом Паука! Это все, что я знаю! Клянусь могилами семьи! Все, что знаю! Останови! Останови тени! Молю тебя!

Милар вздрогнул, когда Ард придвинул к себе лицо девушки, внутрь которой, причиняя нестерпимую боль, забирались тени детей. Тот, будто зверь, втянул носом воздух и, сдержано кивнув, перехватил тело демонолога. Зажав голову между руками, стажер легко, будто курице, свернул пленнице шею, а затем отбросил бездыханный труп в сторону.

— Дерьмо, — сплюнул Милар.

* * *

Ард неимоверным усилием воли запер свой разум и отсек от него ту тьму, что струилась вокруг, заполняя собой каждую пору, каждую клеточку мироздания.

Тяжело дыша, опустившись на землю, он обхватил колени, стараясь унять бьющееся сердце.

— Проклятье, парень! — Милар подскочил к нему и отвесил звонкий подзатыльник. — Йонатан предупреждал в отчете, что с тобой такое бывает, но это перебор!

— Второй раз.

— Что?

— Это только второй раз… — пояснил Ардан, стараясь выгнать остатки той неудержимой, звериной ярости, что держала его в плену несколько мгновений. — Первый раз с Шанти’Ра, а второй — сейчас.

Он помнил все, что происходило, но видел словно со стороны. Будто на какой-то краткий миг стал зрителем внутри собственного тела. И, в то же время, действовал осознанно, действительно желая совершить то, что совершил.

Наказать человека, добровольно ставшего демоном и ради этого загубившем столько невинных душ.

Это как если… как если оказаться между двух, натянутых в разные стороны канатов.

Милар покачал головой и уселся рядом.

— Она сказала правду?

— Да.

— Ты уверен?

— У неё не было выбора, — пожал плечами Ардан и кивнул, морщась от боли, на разбитые ящики и то, что в них лежало. — Они вытянули из неё нужные слова.

Он не сводил взгляда с трупа Вселены, чей подбородок лежал на спине, а стеклянные глаза отсвечивали отпечатками боли и ужаса. Той же боли и того же ужаса, что и у мертвых детей.

Эргар бы назвал произошедшее справедливостью.

А вот Скасти… бельчонок сказал бы, что Ардан слишком мягок сердцем и столь простого наказания недостаточно.

— Ладно, — вздохнул Милар и улегся спиной на камни. — Упомянутые соседи уже наверняка свалили, так что — ждем наших. В отчете напишем, что демонолог, после того, как поведала нам свои злодейские планы, случайно подвернула ногу и неудачно упала.

Брови Ардана, уже мысленно приготовившегося к новому отпуску в темнице Плащей, взмыли едва ли не до линии роста волос.

— Ты…

— Мы ведь напарники, господин маг, — хмыкнул Милар. — Наша первоочередная задача, дабы не сдохнуть в этом блядском городе — прикрывать друг другу спину.

* * *

На канале Маркова, около шести часов утра, остановился неприметный автомобиль. С пассажирского сидения на улицу вышел высоченный, но худоватый, для своего роста, юноша.

— До связи, стажер, — донесся хрипящий, уставший голос, чей владелец захлопнул дверь и автомобиль спокойно покатился ниже по улице.

Улице, на которой постепенно зажигались Лей-огни. Улице, не знавший ни о чем, что произошло этой ночью. И, наверное, так оно и правильней.

Вот только…

Ардан посмотрел на свои руки.

Когда приехали Плащи, то вместе с ними прибыл и Аверский с еще несколькими магами, криминалистами и врачами. Они помогли подлатать свежие раны, снова напоили обезболивающим, а затем… всего за несколько часов привели полуразрушенный инженерный отсек в первозданный вид. Так что завтра, когда туда придут рабочие, то не обнаружат ни единого следа произошедшего.

Уцелевшие артефакты, посох, гримуар и тело Вселены Плащи, разумеется, забрали с собой.

Милар, как и Урский с Эрнсоном, ни слова не сказали о том, что Ардан потерял над собой контроль… если вообще изначально его имел.

Арди поднес ладонь к груди. Тогда, в степи, это он призвал на помощь силу Эргара или сам Эргар через своего ученика воплотил собственную волю?

Очередные вопросы.

И вновь — без ответов.

Ардан, опираясь на посох, доковылял до входа и уселся на ступени бара. Над головой мигала вывеска. Дул ветер. А он все сидел и сидел, слепо глядя куда-то перед собой.

Если бы у него имелась возможность, поступил бы он с Вселеной, причинившей столько боли, отнявшей так много жизней, как-то иначе?

Скрипнули обледеневшие створки и на улицу вышла закутанная в шубку Тесс. Под глазами у певицы виднелись темные круги, оставленные бессонной ночью.

Наверное, не смогла уснуть из-за отключения Лей-энергии. Переживала. Ведь какая еще причина у неё имелась, чтобы не спать…

Она молча села рядом и укрыла его плечи теплым пледом. Мягко приобняла, так и не сказав ни единого слова.

Поступил бы он иначе с Вселеной?

Нет.

И это знание, знание о том, что внутри него, в самом деле, жил свирепый горный зверь, пугало больше всего прочего.

Глава 64

Раскручивая на пальцах карандаш (дурацкая привычка, которую Ардану привил Келли, когда вечерами засиживался на кухне за документами и отчетами), Арди смотрел на так и не доделанный чертеж печати, но думал совершенно о другом.

В его мыслях кружили хоровод Тазидахские химеры, иностранные ордены и демонологи, а на паутине из запутанных хитросплетений, теперь уже — казалось бы разрозненных событий, сидел паук. Или Паук.

Имелась ли связь между сказанным Вселеной (сохранившей способность говорить благодаря Теням, заменившим ей голос) и тем, что Арди увидел во дворце? Или произошедшее лишь совпадение? Но тогда слишком уж часто на его пути, за последние месяцы, происходили подобные «совпадения».

— Сегодня вашим столь прекрасным, юным очам я готов с радостью показать одну из классических разновидностей печати, — где-то на заднем фоне, вдалеке, медом по аудитории растекался голос профессора Талис эн Маниш. — Как их называли во времена, когда мне еще не требовалась выпивать моего любимого чая, перед тем как встретиться с моей столь же любимой женщиной… да, были времена… и в те самые времена такие печати именовали печатями отложенного действия. Разумеется, не того, что мы, порой, имеем несчастье отложить после сытного обеда.

Как и всегда у седовласого, приземистого, пухлого, но чрезвычайно отзывчивого уроженца пустыни Зафиры лекции принимали очертания некоего словесного представления, где профессор, словно оратор с трибуны, упражнялся в своеобразном красноречии.

Ардан скосил взгляд на место, где обычно сидела Вселена. Неподалеку от Елены, которая тоже отсутствовала.

После происшествия в канализации (звучит, конечно, так себе) прошло всего пять дней, но все, казалось, уже забыли, как дрожали от страха в окутавшей город мгле.

Ардан не забыл.

Карандаш все мелькал в его пальцах, а юноша пытался не то, чтобы распутать клубок загадок, а хоть бы подступиться к нему.

— Посмотрите, пожалуйста, сюда, — эн Маниш ткнул указкой на доску, где перед слушателями развернулся вложенный свободный массив динамического типа действия. Ардан узнал о таких из литературы Конвела и Аверского. — Данный подтип массивов именуется динамическим. Возможно потому, что его особенности, зачастую, ускользают от нежных разумов первокурсников. Запишите, пожалуйста, да будут благословенны изобретатели удобных пишущих устройств — динамический массив может содержать до четырех свойств, вызываемых по отдельности или одновременно в зависимости от внешних или внутренних структурных обстоятельств. Что это значит…

Ардан, подпирая щеку рукой, рисовал на углах тетрадного листа непонятные каракули. Динамический массив — причина, по которой, к примеру, Плащи в канализации не стали стрелять во Вселену, пока та не оказалась всецело поглощена сражением с Арданом.

По той причине, что она могла поставить невидимый щит, который, благодаря свободному-динамическому массиву, активировался бы лишь при определенных условиях. Активировался и похоронил бы всю их четверку. Поэтому силовые структуры всегда имели в своих рядах магов, чтобы именно они разбирались с проблемами других магов.

Но, на самом деле, несмотря на кажущуюся сложность, в свободном динамическом массиве не содержалось ничего сверх трудного. Если, конечно, его не приходилось составлять самостоятельно. Потому что, в таком случае, требовалось продумывать, просчитывать и анализировать взаимодействие геометрической прогрессии рун.

Для сравнения, если поставить рядом два аналогичных щита, но в первом содержался самый простой массив — фиксированный-статический, обладающий до двух свойств, что описывалось тридцатью двумя рунами. То вот второй щит, со свободным-динамическим массивом, требовал уже, внезапно сто двадцать восемь рун. И, одно дело, начертить их на бумаге, не допустив ни единой ошибки, а совсем другое — запомнить и исполнить собственной Лей, попутно тоже не совершив ошибки, да еще и прежде, чем маг успеет состариться

И все это с учетом наличия в заклинании всего одной Звезды.

Сложный, трех Звездный щит с динамическим-свободным массивом требовал уже не столько количества рун (которых в «алфавите» Фае присутствовало всего сто сорок две), сколько их комбинаций, скрепляемых специальными переходными отрезками Лей. Но это материал выпускных курсов военного факультета.

Просто потому, что почти три четверти выпускников Большого выходили из стен университета с зеленым плащом. И лишь некоторые — с синим. Исключение составляли военный и целительский факультеты.

В отличии от остальных факультетов, где требования к Звездам — первая разрешалась вплоть до окончания третьего курса, а вторая — аж до выпуска; на военном и целительском новые Звезды требовалось зажигать каждые два курса.

Почему Ардан сейчас об этом всем размышлял?

Все дело во Вселене.

Каким бы ясным и быстрым умом та ни обладала, но Арди хранил святую уверенность в том, что девушка, поступив в университет, не имела сверх глубоких познаний в Звездной Инженерии и, тем более, в таких закрытых сферах, как демонология и Школа Хаоса.

А вот та печать, что она начертила на полу, относилась к стратегической магии, чья сложность находилась на запредельном, даже для выпускника Большого, уровне. Арди сомневался, что и выпускники Магистрата — Магистры и, наверное, Старшие Магистры тоже — справились бы с задачей.

Получается, что Вселену натаскивал не меньше, чем Гранд Магистр. Причем в области демонологии.

Но если принять этот факт на веру, возникает следующий вопрос — зачем человеку, столь сведущему в запретной области знаний, потребовался Посох Демонов? Нюанс ведь в том, что Вселена и без того использовала в своих заклинаниях некоторые узлы, которые Арди пытался расшифровать в чертежах Талии.

Получается, что стоявшие за Вселеной, и участники нападения на поезд — разные организации? Но если так, то почему и та и другая стороны гонялись за демонами? Или же Ардан упускал какую-то деталь и печати Посоха Демонов представляли некую иную, ускользающую от него ценность? Но это, опять же, только в том случае, если замешана одна, а не две организации. Если их действительно — две, то посох мог потребоваться с совершенно иным мотивом.

— Следующие два месяца мы посвятим, увы, не созерцанию своих душ в отражении глаз смотрящего, а изучению свойств и принципов работы фиксированного-статического массива, — продолжал профессор. — Он куда проще свободного-динамического, но поможет нам вознестись на новые ступени познания Звездного искусства.

Ардан, перелистнув тетрадный лист, почесал макушку.

Хорошо, даже если предположить, что есть некоторое неопределенное количество организаций в уравнении, то… причем здесь медальон Бориса? Тот ведь, по сути, никаким образом не потребовался для исполнения плана кураторов Вселены. Да, хорошо, статуэтка с Бальеро действительно заняла свое место в ритуале, но Посох Демонов и медальон Бориса выбивались из стройного ряда событий.

Хотя нет.

Они ведь тоже имели между собой связь. Оба артефакта принадлежали госпоже Талии.

А значит… а значит…

Ардан спрятал лицо в ладонях. У него постепенно начинала болеть голова от количества несвязанных друг с другом мыслей.

А уж если шагнуть назад и вспомнить про то, как его с Борисом должны были, летом, похитить бандиты… Ардан какое-то время полагал, что его хотели использовать для выставления виновным в террористическом акте.

Но, как теперь понимал, чтобы совершить то, что собиралась совершить Вселена, требовалось пойти на подобное добровольно. Так что Ардан не особо подходил на данную роль.

И тут, и без того рассыпающий рисунок головоломки, начинал и вовсе трещать вплоть до самого основания.

Все же то, что планировалось в канализации, совсем не пустячный ритуал для начинающего Звездного мага. Превратить многомиллионный город в Мертвые Земли — неслыханное событие.

— Вы уже и раньше сталкивались с фиксированными-статическими массивами, — продолжал эн Маниш, покачиваясь в кресле за кафедрой. — просто не всегда могли опознать в них искомое, но сегодня я приоткрою завесу тайны над сим знанием. Для начала в краткой, как первая влюбленность романтичного юноши, форме. Статичный массив не меняет свойства печати, после её воплощения, а дополняет во время создания. Динамичный массив способен их скорректировать уже после того, как печать сформирована. Что-то вроде отправленного в будущее письма.

Но, в то же время, в помощь Вселене выделили всего одну, пусть и жуткую, химеру. А кроме самой Лорловой там и вовсе никого, кроме Плащей, не оказалось. И это для попытки наводнить столицу Империи демонами? Как-то… глупо.

Вложить столько трудов, загубить такое количество жизней и, при этом, не приложить ни малейшего усилия, чтобы подстраховать свой злодейский план. Складывалось впечатление, что кураторы не питали ни малейших надежд на успех. Но тогда — зачем начинать? Чтобы отвлечь внимание? Возможно.

Но от чего?

И, опять же, наличие Тазидахской химеры. Если добавить в уравнение элемент того, что составитель пытался запутать решающего задачку и увести в сторону от настоящего ответа, то Тазидахская химера являлась специально добавленным параметром. Но тут же вспоминался эпизод в поезде с участием иностранных диверсантов.

Может, все же, разные организации?

А орден Паука и Бездомный Паук во Дворце Царей Прошлого? Совпадение?

Ардан выронил карандаш и запустил пальцы глубоко в волосы, будто пытался нащупать на собственной макушке тумблер, при активации которого мысли перестанут хаотично биться о стенки черепа и выстроятся в стройный, логичный ряд.

Но если их внимание отвлекали, причем дважды — Вселеной и химерой, то… от чего? Ни в газетах, ни в слухах, обсуждаемых в « Брюсе», не прозвучало ничего настораживающего. Во время зимнего солнцестояния в городе, особенно на окраинах, случались эпизоды мародерства, грабежей и прочих неприятных событий, но не более того.

Тогда…

Зачем?

Для чего?

И, самое важное, кто?

Рядом с плечом Ардана прозвучал тонкий, едва слышимый стук. Юноша резко обернулся и увидел за стеклом голубя, нахохлившегося в снежной горке на откосе.

Голубь? Может быть за ним следят? Через голубя. Или голубь и является тем элементом, что упускает Ардан. Вдруг, помимо ордена Паука, существует еще и секта Голубей. И она…

Ардан взмахнул рукой и шикнул на крылатую крысу (как их называли жители Метрополии из-за пристрастия к помойкам), но та и не думала шевелиться.

Нет, причем тут голубь… он уже просто с ума сходит.

— Учащийся Эгобар.

Арди дернулся и, поднимаясь с места, вытянулся по струнке. Эн Маниш, через весь амфитеатр, заполненный потоком первого курса, смотрел на него с легким прищуром и вызывающей усмешкой.

— Раз вы так заняты сражением с пернатым, то, наверное, уже высчитали формулу, которую я, по своей нерадивости, не имея представления о вашей важнейшей для истории битвы, вывел четверть часа тому назад.

Ардан бросил быстрый взгляд на доску. Там, на половину графитового полотна, белым мелом слегка мерцала в свете Лей-ламп формула расчета требуемых Лей-лучей при определенном объеме интервента в виде кинетической энергии.

Ничего сложного.

Арди, еще на втором месяце обучения, щелкал данные формулы расчета лучей проще, чем Скасти его излюбленные семечки еловых шишек.

— Три луча, — ответил он уверенно.

— А тип? — не сдался эн Маниш.

Ардан повернулся к соседней доске, где красовалась модификация классического, учебного щита. Видимо её сегодня и просчитывали.

— Рассеивающий, — пожал он плечами.

Профессор, кажется, нисколько не удивился скорости ответов Ардана. Вместо этого эн Маниш положил мелок на уголок стола.

— Ваше предложение по переделке, учащийся Эгобар.

В Большом не существовало никакой поощряющей системы, в виде оценок или табеля успеваемости. Только результаты экзаменов. Но, тем не менее, выйти к доске или встать с ответом вызывались почти все и всегда. Просто потому, что получить личный совет или помощь от профессора — весьма редкая и ценная удача.

Ардан же, как раз, относился к категории «почти». Уроки с лесными друзьями приучили его искать ответы самостоятельно, а у наставников спрашивать лишь направление поиска.

Но, тем не менее, Арди, взяв с собой свой гримуар, спустился по ступеням к кафедре, стащил со стола мелок и подошел к печати.

— Какие требования? — спросил он, осматривая конструкцию.

Позади первый курс, полным составом, отложив ручки и отодвинув баночки с чернилами, устремил свои взоры к своеобразной сцене.

— На ваше усмотрение, учащийся Эгобар, — легким, игривым тоном ответил профессор. — Сделайте из этой печати нечто такое, что не просто рассеет кинетическую энергию снаряда, а удивит оппонента.

Ардан, привычным жестом почесав затылок (за неимением посоха, воспользовался корешком гримуара) и принялся довольно быстро водить мелком по графиту.

Для начала он переделал основную структуру из двух контурной, в трех контурную, благодаря чему получил пространство для интеграции дополнительного массива. Чтобы печать не превысила лимит в три Луча, он понизил концентрацию рун, снизив свойства и убрав все лишние.

Ну и, разумеется, чтобы щит получился чуть более функциональным, чем аналог бронированной плиты, добавил свободный-динамичный массив, который, кажется, обсуждали в начале лекции, когда он пытался разобраться со своей собственной головоломкой.

В процессе работы эн Маниш, не очень довольно кряхтя, опираясь на посох, поднялся на ноги и встал за спиной Ардана. А юноша… немного увлекся.

После добавления свободного-динамического массива, он еще и вложил в конструкцию переходную вложенную печать с функцией, отвечающей за краткосрочное сохранение энергии. Таким образом щит не просто рассеивал кинетическую энергию интервента, но еще и аккумулировал её, пусть и на пару секунд, в определенной точке пространства. И, если в этой точке успеть создать свой физический снаряд, то можно облегчить конструкцию, заменив создание энергии ускорения, той энергией, что удалось «украсть» у интервента.

Можно было бы, конечно, добавить еще структуру поглощения, но тогда определенно требовалось бы выйти за пределы красной Звезды, а Ардан пока не позволял себе подобного. Вот когда зажжет следующую Звезду, тогда…

— Думаю, учащийся Эгобар, если я вас не остановлю, то нам потребуется еще одна доска.

Голос эн Маниш вырвал Ардана из омута вычислений, которые, после штурма головоломки, связанной с реальным миром, казались ему куда проще и лаконичней.

Как оказалось, он успел исписать две доски и уже начал ютиться в нижней части третьей.

— Так, ну и что вы тут сотворили, — протянул профессор, отодвигая Ардана и забирая у того мелок. — Узел перераспределения нагрузки слегка, уж простите мне тавтологию, перегружен. Можно было обойтись меньшим количеством рун, — мел, подобно клинку, засверкал в необычайно ловких, несмотря на габариты, руках профессора. — Первый массив зафиксирован в неподходящем отрезке контура, его следует сместить ниже, так мы высвободим пространство для более свободного развертывания Лей-энергии. Дополнительный массив хоть и хорош, но перегружает общую систему. Можно было обойтись и без него, если добавить еще один контур и, пусть и без массива, но просто распределить между ними рунную нагрузку. Да, Щит станет медленнее и, может, не таким надежным, но мы ведь с вами не от пули собираемся спасаться, а лишь решаем задачку.

Ардан, икнув, отошел в сторону. Он-то, как раз, переписывал модификацию именно с прицелом на то, что интервентом является револьверный снаряд.

Профессор потратил еще минут десять на исправления и пояснения, из-за чего изначальный чертеж Ардана на первой доске пришлось стереть и поверх записать новый, исправленный профессором.

— Но, если поразмышлять, — закивал эн Маниш. — То вполне себе хорошая работа для третьего курса.

Ардан прокашлялся.

— Да, учащийся Эгобар?

— Вы сейчас ведете лекцию первокурсникам.

Профессор обернулся, мгновение осматривал попавших в прострацию студентов, а затем покачал головой и положил мел на подушечку на столе.

— Пески и Храмы, учащийся Эгобар, — говорил он тихо, так что и на первых рядах никто не услышал. — А что через три года? Мне вам что, в индивидуальном порядке придется выдавать задания для первого года Магистрата?

— А это возможно? — из любопытства спросил Ардан.

Профессор же посмотрел на него так, будто действительно подумал, что Арди размышляет на данную тему.

— Возвращайтесь на место, — замахал эн Маниш в легком раздражении, а сам, для аудитории, с прежней улыбкой продолжил. — Итак, благодаря нашему коллеге, мы имели возможность понаблюдать за тем, как взаимодействие массивов и контуров могут увести нас в столь глубокие дебри, что мы и вовсе позабудем начальную тему задания. Кто из присутствующих желает помочь нам спуститься с высоких далей науки к вопросам насущным? Вы, учащаяся…

— Лина Лиль, — представилась девушка с нашивкой факультета биологии и алхимии.

— Прошу к доске, — приободрил её профессор.

Ардан же, вернувшись на место, посмотрел на голубя. Тот, по непонятной причине, нахохлился и склонил голову на бок, часто мигая глазами-точками.

Арди, украдкой показав голубю не очень приличный жест, достал из сумки баночку с пилюлями, выданными ему врачами Плащей. Обезболивающее с противовоспалительным действием. Да, благодаря крови матабар рана на ноге уже даже и не ныла, а грудь давала о себе знать только в лежачем положении, но, все же…

Лекция продлилась еще полчаса, после чего, вместе с основной массой студентов, Ардан добрался до атриума и уже собирался посетить библиотеку, как почувствовал жжение в кармане брюк.

На поверку причиной оказался медальон Милара. Оставалось надеяться, что вопрос не касался Бездомных Фае и демонов, а то зарплата Плащей и ученичество у Аверского уже больше не выглядели такими уж заманчивыми перспективами.

Хотя — Эрнсон что-то там говорил про премию.

Забрав в гардеробе осеннее пальто, Ардан вышел на улицу и неспешным шагом дошел до места, откуда его в прошлый раз забирал капитан.

Снег, как и три предыдущих месяца, все так же медленно кружился в вышине, ласково спускаясь на Площадь Звезд. Редкие студенты, немногочисленные профессора, и закутанные в платки и шубы уборщики, неустанно скребущие лопатами по брусчатке.

Изредка звенел колокольчик трамвайчика, замиравшего на остановке, выплевывающего во внешний мир пассажиров, а затем, с очередным звоном, вновь уносящийся куда-то вдаль.

Март был прав, когда рассказывал, что в Метрополии пять месяцев зимы, пять месяцев осени, шесть недель весны и две недели лета. И, в целом, Ардану это нравилось.

Прижав посох к телу, он закинул голову и, подставив лицо мягким, пушистым кристалликам льда, прикрыл глаза. Где-то там, в вышине, за низкими, серыми облаками, сомкнувшимися неприступными объятиями, пряталось небо. Бескрайние просторы беспечной лазури, среди которых, в детстве, Ардан любил кататься на спине Кайшаса.

Тот грузно взмахивал четырьмя крыльями и катал своего юного друга среди совсем иного мира. Где вместо гор — громады кучевых; реками предстают образы далекой земли, спрятавшейся где-то внизу; а звезды… звезды сияют так близко, что рукой протяни к темному покрову бессменной ночи и сорвешь себе парочку.

В школе Эвергейла Арди узнал, что, на самом деле, звезды это вовсе не очи Спящих Духов, а сгустки плазмы, внутри которых происходит нечто, под названием «термоядерная реакция». А ночной покров — не крылья Духа Ночи, а бескрайний, холодный, молчаливый космос. Ард даже смог увидеть в старом, не раз починенном, школьном телескопе лунный спутник их планеты и несколько других, из числа солнечной системы.

Наука.

Такая же, как и Звездная.

Но, порой, ему, все же, хотелось вот так замереть, подставив лицо снегу, и вдохнуть крупицу того искреннего волшебства, что скрывалось среди Алькадских пиков так же отчаянно, как в поворотах узких улочек, разлетах величавых проспектов и куцем отблеске, зачастую, ржавых крыш центральных районов Метрополии.

— Ну как оно там?

— Где? — спросил Арди у Милара и вздрогнул, вспоминая, как когда-то давно, точно так же начался его разговор с дедушкой.

Капитан остановился аккурат позади юноши и, не заглушая двигателя, вышел наружу. Закурил. Достал из новенького, блестящего портсигара длинную, белую папиросу, сжал губами, щелкнул, прикрывая пламя ладонью, бензиновой зажигалкой и сладко затянулся.

— Наверху, — ответил Пнев.

Ардан понял, что Милар имел ввиду вовсе не далекую Предгорную губернию, а разницу в их росте (капитан едва-едва дотягивал отметки в сто семьдесят сантиметров), но ему захотелось рассказать о своей родине.

— В начале года, когда солнце чуть запаздывает по утру… мы называем его оком Духа Дня… то небо вдруг загорится, Милар, золотыми огнями, — не открывая глаз, Арди вспоминал родные дали. — А ветер такой холодный, что зуб на зуб, порой, не попадает. И вокруг, на сотни километров, лишь спящие скалы, не желающие просыпаться в ранний час. Их снежные верхушки сверкают и блестят ярче любой радуги. А над головой, на западе, на крыльях Духа Ночи парят небесные огни. И ты, забравшись на самый высокий пик, садишься и, прикрыв глаза, греешься в лучах рассвета и дышишь.

— Просто дышишь, да?

— Ага, — кивнул, так и не открывая глаз, Ардан. — Вдох, выдох. Вдох, выдох. И мир вокруг будто дышит вместе с тобой. Вдох, выдох.

Милар несколько раз затянулся в тишине и только после длинной паузы, заметил:

— Одиноко там, наверное.

— Одиноко? — удивился Арди. — Нет, господин капитан. Совсем не одиноко. Рядом с тобой ветер и камни, небо и снег. Тени от облаков. И бескрайний горизонт. Они шепчут тебе, рассказывают истории старше, чем любой из тех, кто ныне ходит среди нас. В горах не бывает одиноко, Милар. Там спокойно. И сердце бьется ровно.

Капитан фыркнул и, судя по звуку, сплюнул в сугроб.

— Ты романтик, господин маг.

— Не знаю… наверное… в этом есть проблема?

— А демон его разберет, — видимо пожал плечами Милар. — Но, что знаю точно — на нашей службе романтики долго не живут. Умирают, правда, героями, конечно.

— Разве плохо — умереть героем?

— Геройство, господин маг, подразумевает провал командования, — явно процитировал кого-то капитан. — Там, где командир не ошибся, там героев нет. Только исполнители приказа.

Ардан открыл глаза. Напротив как раз остановился трамвайчик с заспанным, усталым, кашляющим машинистом, непрестанно прикладывающимся к горлышку термоса. Милар, докурив, затушил, как и всегда, сигарету о подошву и метким щелчком отправил ту в урну.

Урн в Метрополии не счесть. От простых железных ящичков, стеснительно ютящихся у углов домов, до гранитных ваз, коим в пору оказаться где-нибудь среди цветов и клумб ботанических садов.

Город, даже зимой, за исключением окраин, сверкал чистотой, а если кто выбросит стеклянную тару или картонный пакет из булочной с бакалеей мимо урны, тому, случись попасться на глаза стражам, грозил весомый штраф. Хотя, учитывая как редко на улицах в светлое время суток удавалось встретить стражей, то вопрос не столько в штрафе, сколько в уровне культуры.

— Поехали, — зазывающе махнул рукой Милар и юркнул за руль, попутно обстучав ноги, чтобы не нести в салон снег.

— А куда? — спросил, садясь рядом, Арди.

— На вскрытие, — капитан платком очистил стекло, прикрывавшее три циферблата.

Скорость, обороты двигателя и уровень бензина. Ардан хорошо держался в седле и, даже, любил ездить верхом, но вот вождение автомобиля, пусть оно и по-юношески вызывало у него восхищение, пока не особо понимал.

— Тело Вселены закончили обследовать маги и отдали Ровневой, — Милар вскинул запястье и посмотрел на часы. — Успеваем.

И они поехали в сторону Черного Дома. Ардан, пользуясь случаем, прильнул к окну, впитывая и запечатлевая в разуме воздушные образы заснеженных домов, похожих на дворцы. Среди бесконечных изящных рядов разноцветных зданий порой становилось так сложно отличить доходный дом, от чьего-то имения, что Ард уже даже и не пытался.

Они свернули с проспекта Звезд на проспект Трех Мостов, а оттуда, через четверть часа, вырулили на Кривоводный канал и покатились вдоль набережной.

Как разительно отличался город с одной и другой стороны замерзшей водной глади. Там, где ехали Милар с Арданом — словно сошедшие с картин здания, одно краше другого. А по ту сторону в небе уже виднелись темные витки фабричного смога, а правее сквозь снегопад проглядывались очертания небоскребов.

— Милар…

— Урский с Эрнсоном тоже на счет твоего… маленького нюанса будут рты на замке держать, — не дослушал Милар. — Мы один отдел. Команда. Отряд. В общем — называй, как хочешь.

— Я не про это.

— А про что тогда?

Арди прокашлялся и, чувствуя, как лицо наливается жаром, тихонько спросил:

— А куда в столице можно сводить на свидание девушку?

Капитан кашлянул и, видимо от неожиданности, чуть было не вывернул на встречную полосу. Благо та, в данное время суток, практически пустовала.

— С какой целью интересуешься? Проклятье… прости, дурацкий вопрос… — Милар размял шею и чуть откинулся на спинку диванчика, жалобно скрипнувшего кожаной обивкой. — Могу посоветовать несколько кафе с красивым видом на Придворцовую набережную, но… там не дешево.

— Мне кажется, что это её нисколько не впечатлит, — вздохнул Ардан, вспоминая на каких автомобилях, порой, приезжали к Тесс ухажеры. У них-то, наверняка, возможностей отвести девушку даже в самый роскошный ресторан — хоть отбавляй.

— Не простая, да? — лукаво подмигнул Милар. — Тогда, если не кафе, то… в Рассветный Сад, да и любой другой парк сейчас не лучшая идея идти… а что ей, вообще, нравится?

— Ей… — Ардан задумался и чуть было не выругался. Он ведь, по сути, о Тесс почти ничего и не знал, кроме того, что она рассказала про свою семью. — Петь. Она любит петь.

— Тогда отведи на танцы, — тут же отреагировал капитан. — Я тебе напишу, как приедем, один интересный адресок. Не очень популярный, но в красивом месте. Мы там, к слову, с женой познакомились.

— Танцы… — неуверенно протянул Ардан. — А это не очень банально? Все же, наверняка, водят на танцы.

— О, мой юный и наивный, напарник, — лукавство в улыбке Милара сменилось ностальгией. — Танцы для женщины совсем не то, что для мужчины. Для нас все танцы одинаково мучительны, так что мы не делаем разницы ни между ними, ни между тем, с кем танцуем. А для женщин… для них танцы едва ли не лучший способ общения. Могу поклясться Вечными Ангелами — стоит женщине станцевать с тобой пару песен и она сможет рассказать о тебе даже то, что ты боишься сказать себе сам.

Ардан кашлянул-крякнул и нахохлился сродни недавнему голубю, прилетевшему подслушать лекцию эн Маниш.

— Но тут, главное, сделать сюрприз, — не унимался капитан. — знаешь, вести не специально в обозначенное место, а прогуливаясь, как бы невзначай заметить и позвать. Она, конечно, станет отнекиваться, мол платье не то, обувь с неудобным каблуком, да и вообще — надо заранее предупреждать, но ты переведи в шутку. Будто это приключение какое-то, а не простое дрыганье конечностями. Женщины любят приключения. Даже больше танцев.

Ардан медленно опустил и поднял веки. Видимо судьба решила над ним посмеяться, потому как он терпеть не мог ни одно, ни другое. Приключения вызывали у него стойкое желание поскорее вернуться к любимым книгам, чертежам и экспериментам (кои до сих пор приходилось откладывать, но на седьмой день Ардан запланировал знакомство с Рынком Заклинаний — аккурат после того, как навестит Бориса с Еленой), а танцы и вовсе доводили, в основном, до оцепенения. С ними ситуация сложилась тем же образом, что и с мелкой моторикой, из-за которой у Арди не получалось ловко орудовать столовыми приборами или писать ручкой и чернилами.

Но что поделать…

— Опять семнадцатый отдел наше место занял, — процедил, сквозь плотно сжатые зубы Милар, когда они подъехали к площадке, где оставляли автомобили сотрудники второй канцелярии. — Ну я им еще припомню.

Капитан, в итоге, потратил минут пять, чтобы найти, где припарковаться и, встав между практически идентичными копиями его авто, заглушил двигатель, после чего достал из багажника покрывало и накрыл им корпус.

Подходя к парадному входу в управление Ардан замедлил шаг, ожидая что капитан опять закурит, но тот и не думал останавливаться.

Ах, ну да, разумеется — примета ведь касалась случаев, когда в Черный Дом заходили трое или больше, а сейчас они вдвоем.

Капитан сверкнул удостоверением скучающим охранникам, затем они переоделись в уже знакомом Ардану гардеробе, после чего побрели по хитросплетению коридоров и переходов первого этажа.

Рассматривать здесь что-то, как и в прошлый раз, не имело смысла. Все те же ковры на полу, все те же ничем не примечательные фотографии, горшки с цветками, тюль с занавесками и бесчисленное множество двойных дверей из которых изредка, храня молчание, выходили работники, чтобы исчезнуть уже в других кабинетах и помещениях.

Разве что теперь, в куда более спокойной обстановке, Ардан смог принюхаться к местным запахам. В обители Плащей пахло деревом, лаком, сигаретным дымом и секретами. Секретами, которых Арди не хотел касаться, настолько пугающими и опасными те ему чудились.

Свернув пару раз направо, пройдя через несколько развилок они с Миларом, наконец, добрались до пункта назначения незатейливого маршрута.

Капитан, потянув за оловянную ручку, неспешно открыл дверь, пропуская в тесный тамбур Ардана и только после того, как закрыл за ними первую, открыл следующую, впуская юношу в довольно просторное помещение.

В ноздри тут же ударил характерный запах с примесями формалина, едва уловимыми нотками зловонного, удушающего формальдегида (который, судя по всему, содержался в столь минимальных дозах, что его не улавливали человеческие носы), спирта и терпкого, травяного чая. Пол под ногами блестел из-за намытой, шероховатой, выложенной ромбиком плитки; на выкрашенных в темно-серый цвет стенах застыли множество застекленных полок и шкафчиков, хранящих ряды картонных папок разной толщины, приборов и инструментов из хирургической стали, а еще банок с темной, янтарной жидкостью, внутри которых застыли части человеческих тел.

У дальней стены, рядом с занавешенным окном, примостился стол, где, кроме закрытого термоса и чашки с пританцовывающей сверху струйкой пара, больше ничего не оказалось.

Слева, в длинном, вытянутом зале, обнаружились еще три стола. Но совсем иного толка. Стальные, со сложным механизмом, позволяющим по нажатию педали поднимать и отпускать их уровень, они ютились под светом склонившихся над ними ламп, а еще прозрачно намекали о характере своей природы тем, что со стороны наклона обладали желобом, уходящим в слив, находящийся с противоположной от педали стороны.

Ну а еще и тем, что рядом с ними притаилась каталка, а чуть дальше — спрятанные в стенах двенадцать стальных квадратных дверец, с гранями по полметра. На них, в специальных отсеках, ютились картонные таблички с именами.

К одной из таких, как раз, подходила Алиса Ровнева.

Милар зябко вздрогнул и поежился, а вот Ардан чувствовал себя обыкновенно — в помещение, наверное, царствовал легкий мороз, но юноша его не ощущал.

— Может поможете, — не оборачиваясь, позвала Алиса.

В белом, медицинском халате поверх пушистого свитера, надетого на рабочее, коричневое платье с длинной юбкой, скрывавшим удобные, меховые ботинки, она с силой опустила вниз скрипучую рукоять дверцы, на табличке которой значилось « Вселена Ларлова, жен. 18 лет»

Милар козликом подскочил поближе и помог Алисе выдвинуть длинное ложе. На нем, под сероватой простынкой, лежало тело.

Ардан не сразу смог найти в себе достаточно сил, чтобы подойти ближе. Но, все же, справился с мимолетным желанием развернуться и уйти.

А когда встал плечом к плечу с капитаном, то тоже слегка поежился. Вовсе не из-за мороза. А из-за того, что когда Алиса откинула простынь, то на него «посмотрело» бледное, будто каменное лицо.

Подбритые волосы аккуратно сложены в пучок; ниже, под ними, вдоль прежней линии роста теперь красовался уродливый, небрежно сшитый, опоясывающий череп шрам; еще ниже фиолетовая шея со смятой, как тряпка, кожей; а дальше грудь, живот со следами срезанной кожи и…

Ардан отвернулся.

Ему стало неловко. Словно он беспардонно, по-хамски нарушил покой мертвеца.

— Вселене уже без разницы, Ард, — мягко, даже с некоей заботой, но безапелляционно одернула его Алиса.

— Привыкнет, — Милар, будто стараясь подражать паровозу, достал портсигар и снова закурил. — Будешь?

— Давай, а то как раз свои забыла, — кивнула Алиса.

Они вместе закурили и, что удивительно, дышать стало попроще. Табачный запах, пусть колкий и отвратный, но заглушал ароматы, растекшиеся по местной обители мертвых.

— Ард печать изрядно покромсал, но мы смогли частично её восстановить, — Алиса, одной рукой держа сигарету, второй вооружилась скальпелем и теперь указывала им на рассеченный живот. — Копию выдам, как уходить будете.

— А…

— Милар, я тебе говорила, что у тебя такая же дурная привычка, как у моего бывшего мужа? — неожиданно строго сверкнула серыми глазами на вид милая и мягкая Ровнева. — Вы оба не умеете слушать до конца.

— Прости, — поднял ладони капитан.

— Так вот, — Алиса указала скальпелем на печать. — Чертеж наносили под кожу тонкой, длинной иглой, содержащей чернила. Игла, скорее всего, стандартная, какие используют маргиналы для татуировок. Здесь, увы, ничем не помогу.

— Да я особо и не… извини, — спохватился капитан. — продолжай.

— Благодарю, — с серьезным видом кивнула Алиса. — С иглами, конечно, пусто, но вот чернила необычные, — Ровнева достала из кармана небольшую пробирку с парой алых кристалликов. — Сделаны на основе Иашинтских водорослей.

— Каких-каких?

— Иашинтских, — хором уточнили Алиса с Ардом.

Ровнева посмотрела на стажера и провела рукой в приглашающем жесте.

— Иашинтские водоросли, — Арди вспомнил лекции профессора Ковертского. — Растут на побережье моря Анахреона на севере Селькадо. Ярко красного оттенка. С виду — весьма обычные, но обладают уникальным свойством — отрицательным количеством Лей.

— Это как? — нахмурился капитан.

— Служат естественным экраном от Лей воздействия, — пояснила Алиса. — Потому их, и подобные им растения, часто используют во всяких племенных татуировках. Вон, у Урского из аналогичного материала, только характерного для нашего материка — из смолы дерева Рагтик, которое растет на севере Братства с Нджиа и у нас на Длинном полуострове.

— Это который с запада от пляшущего? У меня просто с географией не очень.

— Да я и не удивлена, — отмахнулась Алиса.

— Ладно, хорошо, предположим я не стану спрашивать почему растения с отрицательной Лей использовали для Лей же, мать её, печати, — Милар затянулся и выдохнул облачко дыма. — А то, чувствую, мне господин маг целую лекцию зачитает.

— Я тоже не знаю, — задумчиво протянул Арди.

— Как и Аверский с его Звездной братией, — добавила Алиса. — Так что, Милар, это действительно — вопрос. Хоть и не такой загадочный, как соседний с ним.

— И какой же?

— А такой, что ни смола Рагтика, ни Иашинтские водоросли не обладают особенной любовью к консервации, — Ровнева тоже затянулась, хоть и сделала эта куда изящней и даже элегантней. — Их уникальные свойства выветриваются буквально уже через полчаса хранения, так что татуировку наносят как можно быстрее.

Ардан с Миларом переглянулись. Их общая, на двоих, головоломка не уставала прирастать все новыми и новыми загадками.

— Это что… демонолога успели отвезти на другой конец планеты и обратно, при этом так, чтобы никто не успел заметить пропажи? — недоумевающе выгнул бровь капитан. — Сколько до туда добираться? Месяца четыре?

— Полгода, если повезет, — поправила Алиса, стряхивая пепел в сток и скрещивая руки под выдающейся грудью… от которой Арди тут же отвел взгляд. Перед внутренним взором пронеслась сцена в заведении Красной Госпожи… проклятые гормоны. — Но я крайне сомневаюсь, что это возможно. Куда реалистичней выглядит то, что наши загадочные оппоненты нашли способ, как сохранить свойства чернил, а затем привезли их сюда.

— Понятно, — вздохнул Милар. — Добавим в маршрутный лист еще и порт… Хорошо. Это уже что-то. Селькадские водоросли и Тазидхская химера не означают, со стопроцентной гарантией, что в деле замешаны иностранцы, но дают хоть какие-то зацепки… Чем-нибудь еще обрадуешь?

— Иначе бы не стала вас звать, — с этими словами Алиса, прикусив сигарету, накрыла тело Вселены и загнала «поднос» обратно в ледяной шкаф, после чего закрыла дверцу. — Пойдем.

Следом за Ровневой, Милар с Арданом подошли к её столу. Криминалист убрала чашку с чаем, термос тоже отправился на подоконник, а вместо этого на стол приземлился громоздкий, тяжеленный, черный микроскоп вместе с двумя ящичками.

В первом, большом, в янтарном растворе плавал человеческий мозг, а в другом, маленьком, похожим на шкатулку, будто слайды, в пазах застыли сдвоенные стеклянные пластинки. Между ними, напоминая листки чуть мерзковатой бумаги, оказались зажаты полоски все того же мозга.

— Прошу, — Алиса положила одну из пластинок на подставку и указала на стул. — Да не тебя, остолоп, — схватила она за плечо Милара. — Что ты там увидишь-то… Ард, иди, садись.

Ардан опустился на стул и, приложив глаз к кожаному ложу, повернул шестеренки, настраивая линзы и кристаллы так, чтобы изображение в трубке стало четким.

Наконец, спустя несколько секунд настройки (благо, что на занятиях Ковертского им довольно часто приходилось пользоваться микроскопами, так что опыт имелся. Дорогущее, к слову, оборудование; по цене недурственного автомобиля — не меньше), Ардан увидел… весьма характерное, для мозга Звездного мага, явление.

Как он узнал из лекций профессора истории, Звезды, при зажигании, создавали новообразование в мозгу мага, которое «сгорало», оставляя видимую травму, в момент смерти. И по количеству таких вот травм после гибели мага можно было определить его уровень силы.

Внутри пластинки, в лоскуте ткани, Арди обнаружил четыре миниатюрные, будто прожженные иголкой точки.

— Она обладала четырьмя звездами, — не отрывая глаза от трубки, протянул Арди.

— И это все, что ты заметил, Ард? — не без удивления спросила Ровнева, а затем всплеснула руками. — Ну да, точно, вас же не учат мелким подробностям. Так, ладно, тогда слезай.

Ардан, как и учил Ковертский, сперва закрыл глаза, затем отодвинулся от микроскопа, подождал немного и только после — открыл снова. Подобный ритуал имел некое сходство с тем, как глаза привыкали к темноте, только в данному случае — к разнице масштабов.

— Посмертные Звездные пятна имеют диаметр по количеству лучей в Звезде, — начала объяснять Алиса. — А каждый луч равен, приблизительно, ста микрометрам.

— Микро… чему?

— Единица измерения, равная одной тысячной миллиметра, — не изменяя себе, мгновенно среагировал Ардан. — Впервые использовалась в войне Рождения Империи для создания линейки корректировки пушечного огня.

— Энциклопедия ходячая, — проворчал Милар. — Ладно, предположим… А нам такие детали к чему?

— К тому, что первая Звезда Вселены имеет четыреста микрометров, — Алиса, не прося помощи, аккуратно и бережено убрала дорогущий агрегат в шкаф и, закрыв дверцы, заперла те на ключ. — А вот все остальные — только по сотне.

— Получается, она каким-то образом, за полгода, смогла зажечь три новых Звезды, пусть и всего по одному лучу? — удивился Ардан.

— Не совсем, Ард, — покачала головой Алиса. — У посмертных Звездных пятен есть еще и плотность, глубина и… много, в общем, чего, чем я сейчас не стану забивать ваши светлые, дознавательские головы. Скажу так. Мы, с коллегами, после консилиума, пришли к выводу, что Вселена не зажигала Звезды.

— В смысле? — хором спросили Милар с Арданом.

— В самом прямом, — развела руками Ровнева. — Они помещены туда искусственно. Как накопители в генераторные установки. Каким именно образом — не знаю. Да и никто, наверное, не знает. Кроме тех, кто сотворил подобное. Мы, кстати, — Алиса повернулась к Ардану. — проверили твою гипотезу о демонофикации. Подняли старые архивы времен экспериментов в данной области, но не нашли в теле Вселены ни малейших изменений, указывавших бы на хоть какой-то прогресс в данной области.

— Получается…

Алиса, отворачиваясь и прикрывая глаза, сдержано кивнула.

Милар выругался.

У Ардана сердце пропустило удар. Все те дети, десятки ни в чем не повинных душ, оказались загублены впустую. Из-за обмана. Вселену убедили, что она станет благодаря пролитой крови сильнее, но… все оказалось совсем не так. Каким-то неведомым образом неизвестные зажгли в ней, пусть и всего по одному лучу, но новые звезды.

Зачем тогда потребовались дети? Опять вопрос. Опять без ответа.

— Процесс, правда, весьма недолговечный, — продолжила, спустя несколько мгновений, Алиса.

— Что ты имеешь ввиду? — прищурился Милар.

— Каким бы образом в ней не зажигали новые Звезды, но способ имеет серьезные побочные эффекты в виде распространяющегося некроза соседних тканей, — Алиса закрыла ящичек с пластинками. — Отсюда возможны и помутнение сознания, изменение характера, агрессивность и неоправданная жестокость. В любом случае, если бы Вселена не свернула себе шею, то жить ей все равно оставалось не дольше пары недель. А затем долгая, мучительная смерть, на фоне которой самые жуткие мигрени покажутся детским праздником.

В лаборатории ненадолго повисла неприятная, табачно-спиртовая тишина.

— Блеск, — выдохнул, наконец, Милар. — Селькадские водоросли, Тазидахские химеры, непонятно как взявшиеся в столице. Зажженные Звезды-убийцы и показушный псевдо-ритуал, не несущий в себе никакого практического смысла.

Ардан резко повернулся к капитану. Впрочем, неудивительно, что Пнев пришел к тем же выводам. Тут, скорее, Ард должен испытывать гордость за то, что смог заметить то, что раскрыл бывалый дознаватель второй канцелярии.

— Именно поэтому полковник пока и не повышает нашу степень срочности, — Алиса откинулась на спинку стула. — После реформы нам ведь, теперь, надо предоставить на рассмотрение руководству отдела дознания жесткие доказательства террористической угрозы, а у нас…

— Ничего, — всплеснул руками Милар. — Одно большое, дырявое, как бублик, ничего. Воняет только страшно.

— Вонь, капитан, к делу не подобьешь, — Ровнева докурила и, достав из выдвижного ящика пепельницу, до краев забитую окурками, добавила туда новый, после чего взяла папку и пробирку с красными кристалликами. — Я повожусь еще пару дней с тем, что имеем. Может найду чего, но лишних надежд не питайте.

— Да куда уж нам, — Милар забрал папку, убрал пробирку во внутренний карман и махнул рукой. — Алиса.

— Милар.

Капитан развернулся на каблуках и последовал на выход, Ардан поспешил следом. У самых дверей он остановился и, обернувшись, спросил:

— Госпожа Ровнева…

— Можно просто — Алиса.

— А… да… хорошо, хм… Алиса, а как выбрать цветы в подарок девушке, когда не знаешь, какие ей нравятся?

Ровнева чуть дернула бровями, но уже вскоре ответила:

— Выбирай те, при взгляде на которые будешь думать не о стоимости букета, а о ней самой.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Ардан, после чего коротко кивнул. — Алиса.

— Ард.

Выйдя в коридор, они спустились в гардероб, забрали вещи, попрощались со все так же скучающей охраной и, шагнув на улицу, вернулись в автомобиль.

— Я помозгую, Ард, чего и как, — Милар одной рукой подпирал подбородок, а второй выстукивал ломанный ритм о рулевое колесо. — Но, думаю, нам, все же, придется начинать с самого начала. А значит навестим заядлого театрала.

— Пижона?

— Запомнил? Ну и хорошо. Но это не сейчас. Уже, думаю, на следующей неделе.

— А…

— Если бы дело горело, мы бы нашли какие-то знаки, — перебил, не дожидаясь вопроса, капитан. — Нет, здесь игра в долгую. И Вселена была лишь одним из ходов в партии. Будут и следующие. Хотя вряд ли скоро. Но вот, что меня напрягает, господин маг, так это то, что противник уже во всю выставляет фигуры на поле, а мы пока не то, что не ответили, а даже не поняли, во что именно играем.

Милар завел двигатель и они поехали обратно в Центральный район.

Глава 65

Отставив посох, отложив гримуар, сняв ботинки, повесив заштопанный алый плащ на самодельную вешалку, расстегнув пуговицы пальто, слишком легкого для все еще кусачей зимы Метрополии, Арди прямо так, в пиджаке и брюках, рухнул на кровать.

Почти шесть часов бесконечного воплощения печатей под руководством Аверского оказались сравнимы с, пожалуй разве что…

Ардан задумался.

Если честно, то он даже и не знал, с чем сравнить подобное изуверство. Потому как в процессе тело совсем не уставало, а вот разум — другое дело. К двум часам ночи Арди уже стало казаться, будто у него пот стекает по внутренним стенкам черепа.

И все же, пусть и всего для одной печати — Ледяной Стрелы, но юноша сумел добиться возможности переписывания печати на лету. Аверский даже расщедрился на уважительный, пусть и сдержанный, кивок.

Хотя, если так поразмыслить, то печать, на самом деле, не переписывалась целиком, а действительно, как и упоминал прежде Гранд Магистр, подвергалась корректировке.

С другой стороны, Арди пока не сильно, в практическом, а не теоретическом смысле, понимал необходимость данного, если так можно выразиться, стиля воплощения печати. По той простой причине, что печать противника еще и требовалось успеть прочитать. А тот же Аверский формировал её быстрее, чем ковбои револьвер выхватывали.

Гранд Магистр утверждал что подобная тактика — скоростное воплощение — тоже является своего рода противодействием возможности прочтения и анализа печати. Разумеется со своими недостатками — чем быстрее воплощаешь, тем выше шанс ошибиться и значительно сложнее изменить, в процессе, конструкцию.

— На это уйдут годы, — выдохнул Арди, утыкаясь лицом в подушку. — И самое противное, что военная магия совсем не интересная.

Ардану действительно не сильно нравились занятия с Аверским, когда вопрос касался практики. Звездная магия, как и искусство Эан’Хане, интересовали его с детства своим красочным волшебством. А то, чему Ардан обучался в доме Гранд Магистра сводилось исключительно к одному — эффективному уничтожению.

Так что куда интересней для юноши оказались лекции профессоров эн Маниш с Конвелом, не говоря уже о собственных изысканиях.

Кстати о них.

Арди чуть сдвинулся в сторону и, опустившись пониже к полу, дотянулся рукой до особо скрипучей половицы. Поддел ту за высверленный паз и, приподняв, достал на свет тетрадь, с вложенным внутрь листом печатей Посоха Демонов.

Арди уже давно перестал размышлять о том, как вообще подобный артефакт оказался в частной коллекции и почему вторая канцелярия не спешила его изымать. Наверное, нюанс заключался в том, что вопрос касался Трэвора Мэн — одного из богатейших людей не только Империи, но и всего мира.

Вооружившись карандашом, скрипя и зубами и всем, уставшим телом, Ардан доковылял до стола. Он щелкнул тумблером и старенькая лампа, подобно недовольной старушке, ворча и искрясь, засияла мерным, желтоватым светом.

Юноша же, открыв одну из последних страниц, вооружился карандашом.

— А что если это не классический свободный-динамический массив, — начал размышлять он, попутно открывая справочники и учебники, стопкой сложенные рядом. — А нечто иное… вопрос только — что именно.

Ардан закусил карандаш и начал выстукивать пальцами неспешный ритм.

За прошедший месяц он довольно неплохо продвинулся в изучении структуры печатей школы Хаоса и даже понял, почему госпожа Талия назвала их именно так.

Все дело в том, что Талия не использовала стандартный набор стихий или же кинетическую энергию. Нет. Она опиралась на какие-то иные законы и правила. Какие? Арди пока не понимал.

Чтобы разобраться в печатях ему требовались знания куда более глубокие и обширные, нежели те, коими он обладал сейчас.

— Нужна вторая звезда, — вновь, как и в прошлый раз, так и не воспользовавшись карандашом, юноша распластался на стуле и упер взгляд в потолок. — И не меньше шести лучей. А желательно — третья. Тогда я смогу перейти к изучению векторов и рунных соединений.

Арди выдвинул ящичек и вытащил оттуда один из синих накопителей, который, вместе с частью эксов забрал из хранилища во втором отделении Императорского банка.

Рядом тут же лег и труд Николаса-Незнакомца.

' На этом, мой таинственный ученик, мы закончим с фундаментом, на котором в будущем построим… слово забыл… ах да — храм Знания.

Я поведал тебе свои мысли о рунных множествах и том, что их можно создавать как постоянными, так и не постоянными. Следующее же, о чем я хотел бы поговорить… если честно, я бы хотел поговорить с тобой о своих мыслях касательно все более очевидной для меня взаимосвязи между Эан’Хане и Звездной магией, но все еще нахожу этот вопрос слишком преждевременным.

Так что я бы перешел к изучению куда более сложного вопроса, а именно — сердцевины печати. Как я её назвал — искусственные Лей-линии. Но для этого тебе потребуется зажечь вторую звезду.

Как и в прошлый раз, я советую тебе подготовить синий кристалл или новомодный «накопитель», но за неимением — сгодится и зеленый.

И если в прошлый раз ты столкнулся лишь с болью, то на этот раз тебе придется не только терпеть физические страдания, но и умственные. Что я имею этим сказать?

Во время зажигания второй звезды, Лей-линии, которые ты увидишь перед собой, начнут запутываться в узел и тебе придется, чтобы найти нужную — зеленую, распутать их. Процесс чем-то, как мне теперь становится ясным, напоминает воплощение печатей. Так что перед тем, как приступить к зажиганию, постарайся добиться того, чтобы воплощение всех печатей, что я описал прежде, не вызывало у тебя ни малейших ошибок или колебаний.

Попытайся так же создать и пару своих собственных печатей, дабы потренироваться в воплощениях и взаимосвязях.

Я буду ждать тебя в следующих главах, дорогой друг. И вновь, как и прежде — дерзай.'

Ардан вздохнул и отложил старинный труд в сторону. Чем больше он погружался в современные исследования и учебники, тем реже обращался к книге Николаса. Не потому, что тот сбивчиво, чем напоминал профессора Истории, объяснял свои мысли и идеи. А из-за того, что за полтысячи лет наука не просто умчала куда-то вперед, а еще и сменила терминологию. И порой приходилось приложить немалые усилия, чтобы перевести слова Николаса на новый лад.

Не говоря уже о том, что печати изложенные в учебнике, действительно устарели настолько, что даже Арди уже был способен улучшить их на несколько порядков.

Чем, кстати, и занимался. Но пока только в теории, потому как поймать свободный полигон в Большом удавалось все реже; на занятиях с Аверским они касались совершенно иных вопросов; вот и оставалось разве что наведаться на Рынок Заклинаний, но, увы, если раньше вопрос касался денег, то теперь куда более ценного ресурса — времени.

— И как понять, что я готов? — бубнил себе под нос Ардан, просматривая на свет с виду ничем не примечательный, синий кристалл.

— Готовы к чему, господин Ард? — послышалось позади.

Тут же нос учуял аромат лесных трав и шерсти. Тополь, как и всегда, явился бесшумно. За все прошедшие месяцы Арди так ни разу и не почувствовал появления пушистого.

Тополь, как и на всем протяжении зимы, надел черный китель с оловянными медалями, красные сапоги, украшенные хохломой и повесил на пояс игрушечную саблю.

На половину Вила, наполовину лесной кот — он сидел на прикроватной тумбочке и качал в воздухе лапами.

— К зажиганию зеленой звезды, господин Тополь, — честно ответил Арди.

— Вопрос ответственный, — со знанием дела закивал кот, из-за чего его длинные, тонкие усы забавно подрагивались в воздухе. — В таком деле нельзя ошибиться.

— Знаю, Тополь, знаю… — Арди выдвинул второй ящик, достал оттуда запечатанное письмо и протянул коту.

Сверкнула пушистая лапка и стремительным, практически незаметным движением выхватила у Ардана конверт.

— Что-то передать на словах, господин Ард? — спросил Тополь, складывая послание и убирая то за пазуху.

— В этот раз — нет.

— Хорошо, — кот спрыгнул на пол и, потянувшись, начал постепенно растворяться среди теней. — Великая Княжна просит вас поберечь себя. До встречи, господин.

Последние слова озвучила уже одинокая пустота. Они с Тополем редко когда вели диалог дольше пары дежурных предложений. Такое, скорее, являлось исключением из правил, нежели частью рутины.

В основном кот появлялся, забирал письмо Ардана, отдавал послание Анастасии и снова исчезал.

Юноша положил накопитель на стол и, обнажив отцовский нож, аккуратно срезал печать не из свечного, а специального, почтового воска с оттиском герба Империи.

На бумаге, пахнущей лавандой, и присыпанной тальком, чтобы чернила не растеклись, длинными, ровными рядами кружились изящные завитки каллиграфического почерка.

' Дорогой Ард,

Как же я рада вновь писать тебе письмо. С прошлого раза, как я писала тебе после Новогоднего бала, на котором вновь имела разочарование в своем дальнем родственнике, нашем с тобой общем знакомом, ничего особенного не происходило.

Отца я почти не вижу — он либо в бесконечных разъездах по стране, либо на нескончаемых совещаниях и приемах, либо в иных государственных делах. Матушку я вижу чаще, но все равно — лишь пару часов в неделю.

Все прочее время, как и всегда, среди гувернанток, наставников и придворных девиц, между которыми чувствую себя неловко и в равной степени неуютно. Меня утомляют их пространные беседы о нарядах, кавалерах, погоде и гаданиях. Новое увлечение среди молодых наследниц знати и состоятельных семей.

Совершенно антинаучные метания в попытках объяснить свои и чужие судьбы положением звезд и планет.

Мне куда милее и приятней сердцу твои приключения, Ард. Вечные Ангелы, как многое бы я отдала, чтобы иметь возможность присоединиться к тебе в твоих расследованиях, университетской жизни и всему прочему, что сокрыто от меня за стенами дворца.

Что касательно твоего последнего послания — удалось ли тебе продвинуться в расследовании Посоха Демонов? Я взяла на себя смелость и обратилась к некоторым надежным, знающим людям.

Оказывается, Трэвор Мэн получил посох госпожи Талии в наследство. У них в семье есть целая коллекция исторических артефактов и на все экземпляры, еще при моем дедушке, были оформлены необходимые разрешения и прочие бумаги, позволяющие владеть такими редкостями.

На мой взгляд — не обошлось без коррупции. Я попытаюсь разузнать побольше. Чувствую себя причастной к твоим изысканиям, добрый друг. Это разбавляет серые дни, что я провожу в добровольном заточении.

Радуюсь только тому, что мои занятия со Старшим Магистром Урносовым имеют все больший успех. Отец обещал, что рассмотрит мое прошение о дозволении зачислиться на первый курс Большого в случае, если я смогу сдать экзамены с отличием.

Питаю надежду, что, пусть и через несколько лет, но мы сможем говорить с тобой лицом к лицу.

Твой друг,

Анастасия Агров.'

Их письма никогда не хранили в себе несколько страниц, как в случае, когда вопрос касался переписки с матушкой и братом. Не потому, что им нечего было друг другу сказать, а из-за того, что в Дельпас письма приходили раз в шесть недель, а в случае с Анастасией они обменивались посланиями два раза в месяц.

Разумеется из-за этого все равно получалась задержка в обмене новостями, но ничего не поделаешь.

— Значит коллекция, — протянул Ардан.

Он высек искры стареньким огнивом, подаренным ему ковбоями, после чего подпалил письмо и, дождавшись пока то истлеет в миске пеплом, скинул мусор в урну.

Не хотелось даже думать о возможных последствиях, случись кому-нибудь обнаружить, что Великая Княжна и единственная, законная наследница престола Империи ведет переписку с обычным магом.

По совместительству — потомком кровавой правой руки Темного Лорда.

Ардан вздохнул и, улегшись головой на стол, открыл разум миру. В шорохе падающего снега, задевающего кабели, струнами натянутые между домов; в скрипах шин, скользящих по обледенелым набережным; в череде взмахов крыльев чаек и голубей, пытающихся отыскать убежище в замерзший ночи — в этом легком, едва заметном, морозном соцветии Арди услышал осколки имени.

Он произнес его, выдыхая облачка инея, узором легшего на внутреннюю сторону стекла, и на ладони появилась маленькая фигурка. Та чем-то напоминала Тесс. Тонкая девушка в легком, струящимся ледяной водой платье, кружила перед ним на столе, с каждым взмахом изящных рук и длинных ног порождая ворохи миниатюрной метели, заметавшей исписанные тетради и толстенные учебники.

Как бы не устарел труд Николаса-Незнакомца, он все еще оставался единственной книгой, известной Ардану, затрагивавшей столь эфемерную тему, как связь искусства Эан’Хане и Звездной магии.

Еще тогда, в Эвергейле, Арди прочел наблюдения Николаса, в которых тот рассуждал, что чем дольше занимается Звездной магией, тем крепче становится его искусство Эан’Хане и наоборот.

Ардан обнаруживал точно такую же закономерность. Ему теперь не составляло труда расслышать осколки имени Снега и Льда, да и призывать их, удерживая концентрацию и связь — становилось легче от месяца к месяцу.

Ледяная девушка, сверкая синевой, все танцевала и танцевала, а Ардан не сводил взгляда с накопителя.

Только, наверное, полный идиот, после шестичасовой тренировки с Гранд Магистром в области военной магии; все еще не до конца выздоровевший после выстрела в упор и встречи с демонологом, химерой и канализацией, станет пытаться взяться за вопрос, который мог определить все дальнейшее будущее.

Но Ардан, будто нечто подсказывало ему изнутри, чувствовал так же отчетливо, как ощущал продолжением собственной мысли фигурку на столе, что время пришло.

Разорвав связь с осколками имени и смахнув со стола стремительно исчезающую горку снега, юноша схватил накопитель, посох и уселся на пол.

Уложив перед собой кристалл, Арди, как учил Скасти, выровнял дыхание и прислушался ко всем своим органам чувств, а затем словно отвернулся от реальности, позволяя той показать то, что происходило с другой стороны, куда не проникал взгляд человека.

И стоило ему так сделать, как в то же мгновение Ардан едва сознание не потерял из-за рвущихся в разум образов и вспышек света. Из каждой щели, из каждого угла, из каждой складки пространства к нему стремились искрящиеся лучи Лей.

Он видел их змеями мчащимися от одного туманного здания, к другому. Наблюдал, как те пылали в железных деревьях, светивших над застывшей во льду улицей. Как бились ритмом сердца под землей, как мигали в вышине и как превращали город в нескончаемую пляску огней, на фоне которых новогодние убранства выглядели бы блекло и неказисто.

Вдох. Выдох.

Ардан мысленно отодвигал от себя гремящий шторм мистичного света.

Выдох. Вдох.

Сияние становилось все тише и тише. Огни постепенно втягивались внутрь кабелей, возвращались обратно в фонари и постепенно стихали внутри ламп, плит, трансформаторов и дорогущих, жужжащих холодильников.

И так до тех пор, пока все, что не осталось посреди пролитого пятна темной туши, коим обернулся окружающий мир — лишь кристалл. Кристалл и бесконечный поток куда менее ярких, едва уловимых нитей, струящихся повсюду и пронизывающих все, что окружало Арда.

Лей-линии. Их эхо. Эманации. Можно называть как угодно.

Они плыли нитями незримого ветра, изгибаясь и извиваясь, переплетаясь в столь сложном узоре, что невозможно разобрать где начиналась одна и заканчивалась другая.

Вид, открывшийся на сей раз Ардану, разительно отличался от того, что он увидел почти шесть лет назад в стареньком сарае.

На сей раз ему, словно, открылось чуть большее, но из-за того — куда более сложное и запутанное.

Синий кристалл же стал чем-то вроде маяка посреди разноцветного океана пряжи Лей.

Как только Ардан потянулся к зеленой ните, тот мигнул и начал испускать мерное, как у пламени в темном лесу, сияние. Зеленые нити, мчащиеся сквозь пространство, ненадолго замирали уставшими путниками, решившими отдохнуть после ненастной дороги у теплого костра.

Арди дотрагивался разумом до этих нитей и, игнорируя боль, шел их путями. Пересекал вместе с ними тропы столь удивительные, что даже пути Фае на их фоне выглядели стройнее и прямее столичных проспектов.

Держась рядом, Арди распутывал сложные узоры, освобождая зеленый цвет от всех прочих примесей. Он вылавливал его среди клубков алого, пропускал через сито синего, развязывал узлы желтого и розового, пронзал покрова черного и серого, а все прочие цвета старался и вовсе выгнуть дугой, чтобы пропустить сквозь них зеленый.

Но сколько бы юноша не старался, нити зеленого цвета никак не хотели умещаться внутри его сознания. Каждый раз, когда он, стоя на их тропах, пытался соединиться с ними — те рассыпались у него в ладонях песчаным маревом.

И путь начинался заново.

Странно, но боли Ардан не ощущал. Он просто брел и брел среди троп, неподвластных разуму и от того — описанию человеческого языка. Как неподвластно описать как бьется сердце во время первого поцелуя; как стонет душа на похоронах матери; как крутит нутро, когда навсегда прощаешься с другом; как легко и высоко в далеких горах; как спокойно и вязко на глубине озера, когда вокруг лишь тишина и убаюкивающий мрак; как летит кисть художника по полотну, оставляя за собой узоры вечности; как бегут пальцы по клавишам рояля, рассказывая то, о чем, обычно, молчат языки.

Нет.

Те тропы нельзя описать.

По ним можно лишь пройтись. А затем помолчать с тем, кто тоже имел счастье или неудачу ступить на них. Потому что, даже если вы оба знаете что-то, то не всегда можете подобрать слова, чтобы обсудить. Но молчание… тишина — они порой скажут больше самых громких песен и сладких стихов.

Ардан брел, не считая времени, коего здесь, наверное, и не существовало вовсе. Ступал шаг за шагом, подхватывая зеленые нити и более не пытаясь их, как прежде с красной звездой, забрать себе в первозданном виде.

Нет, он сгибал их аккуратно и неторопливо, переплетал друг с другом, создавая формы и изгибы; одни пропускал снизу, другие направлял сверху, прочие вдоль и поперек, пока не сформировал нечто, похожее на что-то неуловимо знакомое, но скрытое от разума. Как позабытое слово, вертящееся на кончике языка в разгар ожесточенного спора.

Арди забрал получившийся узор с собой и почувствовал первый укол внутри разума. Будто кто-то обжег его раскаленной иголкой.

Но юноша пошел дальше.

Вдох. Выдох.

Он сплетал все новые и новые узоры, восхищаясь тем, что видит перед собой. Будто мир сворачивался в точку, внутри которой раскрывал все секреты и тайны, позволяя желанием сотворять новое и невиданное, чтобы затем, вдруг, одновременно с тем, как пребывая внутри точки, раскинуться бескрайними просторами, на фоне которых даль темного космоса покажется соседним домом.

И Арди, восторгаясь просторами, коих даже не понимал, просто гулял по незримым путям, попутно, не обращая внимания, сплетая все новые и новые узоры. Не потому, что хотел, а потому, что помнил, что так надо. И если бы не эта память, то, наверное, он бы оставил попытки забрать с собой зеленый свет и просто отправился в путь, который никогда и нигде не закончился бы.

Но с каждым новым узором, с каждым новым лучом, зажегшимся в его Звезде, посреди таинственных троп возникали путевые столпы все нарастающей боли. Они отмеряли пройденный маршрут, напоминая Ардану, что это чуждый, не предназначенный для него мир.

А Арди все пытался и пытался забраться подальше. Увидеть больше. Будто за очередным изгибом, за следующим поворотом — он смог бы найти что-то важное. Что-то, что заполнило бы все разрастающийся провал в его груди. Пока еще маленький, размером с бусинку, но неустанно ширящийся и бесконечно голодный.

Но боль уже практически ослепляла его. Он шел едва ли не на ощупь, если так можно выразиться когда дело касалось чего-то настолько эфемерного, что даже полузабытый сон на его фоне тверже гранита.

И все же, в какой-то момент, Ардан осознал, что следующий шаг станет для него последним и он либо сгорит в океане боли, либо исчезнет и потеряет себя посреди незримых троп.

Вдох. Выдох.

Юноша открыл глаза и разорвал связь разума с реальностью. За окном уже вовсю пылало солнце, пробиваясь сквозь крышку серых облаков. На полу лежал расколовшийся, разбитый на части накопитель, а Арди, все так же сидя спиной к столу, держал в руках посох.

Он никак не мог понять чудится ему или нет. Находится ли он уже « здесь» или все еще — « там». И процессу никак не помогал тот факт, что внутри его разума пылала вторая, Зеленая звезда.

Звезда с девятью лучами.

Ардан пересчитал еще раз. Затем еще и еще, но количество и не думало меняться.

— Проклятье, — выдохнул юноша укладываясь спиной на пол и вытягиваясь во весь рост. — И что мне теперь с этим делать?

Потолок, к которому обратился Арди, не стал нарушать свое каменное молчание.

А ведь при этом юноша отчетливо понимал, как и в прошлый раз в случае с красной Звездой, что при большем риске и сильном желании, мог бы продвинуться и дальше. Но если тогда вопрос касался восьмого и девятого лучей, то теперь…

— Мысли завтрашнего дня, — нарочито строго сам себя одернул Арди.

Встав и, по уже сложившейся традиции, открыв окно и собрав снег с крыши, Ардан завернул его в полотенце и обтер тело. Раз в неделю он, конечно, ходил в общественные бани, оставляя за посещение порядка семи ксо.

Вернувшись к столу, Ардан снова щелкнул огнивом, зажег горелку и вскипятил на ней воду, попутно растворив порошок из смеси бодрящих трав и кореньев.

Выпив залпом горькую жидкость, заодно запив еще одну пилюлю, выданную Плащами, Ардан оделся и направился на выход. На лестнице, в столь поздний час, он не встретил никого, кроме, разве что, вездесущих, талых луж. Их убирали утром и вечером.

В баре тоже, разумеется, обнаружились лишь поднятые на столы стулья и…

— Ты чем там всю ночь занимался? — прищурился Аркар, сменивший черный костюм на темно-коралловый.

— А?

— Ну ты в несознанку… не отнекивайся, тобишь-та, — все с тем же прищуром, поправляя монокль и щелкая счетами, полуорк проверял многочисленные бланки отчетов и табели расходов. — У тебя в окнах разноцветный свет мигал. Уж думал припекает… горим, значит-ца.

— Небольшой эксперимент с магией, — вновь не солгал, но и не сказал правды Ардан.

— Помнишь про наш склад… уговор, тобишь-та?

Арди проверил крепко ли держится на цепочках гримуар, после чего замотал шарф вокруг шеи и натянул вязанную шапку.

— Если я что-нибудь взорву — ты мне что-нибудь сломаешь.

— Возможно даже с особой жестокостью, матабар, — кивнул Аркар.

— До вечера, орк.

— До вечера.

Ардан выскочил на улицу и, чуть ли не в припрыжку, минуя редких прохожих, пропуская мимо себя гудящие автомобили, добежал до трамвайной остановки. Его мысли занимали… нет, вовсе не девять лучей новой Звезды и уж точно не дуэль с Керимовым. Юношу всецело поглотили воображаемые сцены свидания. Учитывая поздний час, лекции пятого дня уже скоро закончатся, так что он успеет добраться до Большого аккурат к началу поединка.

Ну а, после того, как все разрешится, нужно будет обязательно навестить пресловутые бани и, может, если у Аркара найдется, то спросить какой-нибудь приличный костюм? Или не стоит?

Тесс ведь наверняка поймет, учитывая где та работала, что наряд с чужого плеча. Или же, наоборот, ей будет неприятно идти на свидание с голодранцем в покрытом заплатками и застиранными чернильными пятнами костюме; жилеткой с разноцветными пуговицами и плащом, подшитым после кислотных ожогов.

— Вы собираетесь подниматься на борт или нет? — гнусавый, недовольный голос вырвал Арди из омута мечущихся в голове мыслей.

— Да, разумеется, — спохватился он и, показывая проездной — картонный билет, украшенный печатями отдела Городского Транспорта, забрался по железным ступеням внутрь вагончика.

Кондуктор недовольно покачал головой и постучал по стенке, сообщая машинисту о возможности возобновить движение.

Как и всегда усевшись на последний ряд, Ардан открыл свой потертый, местами посеревший кошелек.

Из денег, полученных от « Бри-и-Мэн» у него все еще, даже после всех трат, включая текущие расходы, учебники и выплату долга Анорским (который он, все же, решил погасить окончательно ), оставалась приличная сумма в сто сорок три экса и восемьдесят семь ксо. Из них, как выразился бы Аркар — на кармане лежало четыре с четвертью экса, к которым Арди добавил еще десять эксов для свидания.

Определенно стоит расспросить Эрнсона о начислении премий. Или те не полагаются стажерам?

В любом случае, из законных средств заработка у Ардана все еще имелась стипендия (до которой неделя) и зарплата у Плащей (еще двенадцать дней), но денег, как всегда, не хватало.

— Надеюсь их что-нибудь заинтересует, — похлопывая по гримуару, мечтательно протянул Арди.

Он старался не думать о произошедшем ночью — о том, что почувствовал, будто может зажечь лучей больше, чем девять штук. Вместо этого юноша вспоминал слова Елены, рассказывавшей о принципе работы Рынка Заклинаний.

Вдруг им понравится Водная Пелена? У неё, конечно, очень специфичный набор свойств и весьма узкое поле для применения, но, без лишней гордости, для пары лучей красной Звезды — весьма и весьма недурная конструкция.

Активная защита.

В конечном счете, как утверждал Аверский, бой между Звездными магами можно свести к формуле эффективной траты лучей. Задача военного мага потратить лучей меньше, чем противник, либо заставить того потратить больше.

А Водная Пелена, как раз, идеально отвечала данным требованиям. Мало того, что нивелировала вражеское заклинание, так еще и направляла обратно в использовавшего, заставляя того поднимать щит, либо проявлять чудеса реакции, скорости мышления и ловкости.

Ардан, к примеру, ни разу не смог уклониться даже от брошенных невзначай заклинаний Аверского, летавших быстрее пули; а вот в случае с Вселеной, явно не имевшей достойной практической подготовки, оказался способен увернуться, даже с раненной ногой, от её чудовищной магии.

— Цветы… — внезапно спохватился Ардан и чуть было не стукнул себя по лбу. — Надо будет обязательно зайти за цветами.

В столице даже зимой, для имеющих некоторый запас денег, оставалась возможность приобрести цветы. Их хранили в специальных оранжереях, где поддерживали нужный климат с помощью Лей-кабелей и чар.

— Площадь Звезд, — оповестил кондуктор.

Ардан, миновав нескольких пассажиров, вышел на улицу и, чуть было, уже в который раз, снова не поскользнулся на раскатанном, до состояния льда, снегу. Все никак не мог, даже спустя столько лет, привыкнуть к тяжелой обуви и то и дело боролся с желанием скинуть её и отправиться босиком.

— Аккуратней, — его подхватил под локоть Бажен, одетый в теплое, меховое пальто, шапку и красный шарф с семейным гербом. Да, кажется Иорский принадлежал небольшой, разорившейся семье, в далеком прошлом получившей титул за заслуги в области… Арди, если честно, не помнил, какой именно.

— Я уж думал ты действительно решил прогулять, — буркнул Иорский и тут же поспешил в сторону высящейся на краю площади громады. — Последняя лекция уже десять минут, как закончилась. Народ начал подтягиваться к полигону.

Большой никогда не уставал поражать своими габаритами и монументальностью, смешанной с чарующим, легким и парящим изяществом.

— Все? — упадническим тоном уточнил Ардан.

— Как минимум первый курс. Полным составом. И часть второго, из тех, кому подобное интересно, — кивнул Бажен. — Кровавые дуэли в принципе редкое явление, Эгобар. Разрешение на них демон выбьешь… А тут еще и потомок Арора с одним из близких Великого Князя. Зрелище ждут.

Ардан, конечно подозревал, что так оно и сложится, но надеялся ошибиться. Терпеть не мог лишнего внимания к своей персоне. Старая привычка. Идущий по тропам охоты должен, в первую очередь, оставаться незаметным. Так учил Эргар.

— Накопитель взял? — через плечо, все так же недовольно, буркнул Бажен.

— Ты чего такой напряженный? — удивился Арди, учитывая, что Иорский, обычно, имел вид человека, словно плевать хотел на все.

— С того, Эгобар, что меня контора, по какому-то нелепому решению, решила сделать твоим куратором на время пребывания в университете, — процедил Бажен. — Вот дел у меня больше нет никаких, кроме как носится с оголтелым ковбоем. У меня, между прочим, неделя по расписанию! Попойки, кабаре, прелестные дамы, снова попойки и, заметь — в списке нет ни одного упоминания матабар!

Ардан только развел руками, но Иорский, шедший впереди, этого, разумеется, не видел.

— Ты накопитель взял, ковбой?

На кровавых дуэлях разрешались накопители в единственном числе и объемом максимум до девяти лучей.

— Вот, — Арди продемонстрировал красный кристалл в перстне.

Конечно же он не тратил на него деньги, а благодаря нескольким нехитрым манипуляциям с ножом вытащил из фамильного кольца Давоса (чтобы никто, случайно, не опознал) после чего поместил в свой собственный перстень. Правда сколько там оставалось — вопрос. Анализатор-то все еще не прислали.

— Ты вообще чего такой спокойный-то, Эгобар? — чуть ли не крякнул от раздражения Бажен. — Это ведь все еще барон Керимов. Один из лучших дуэлянтов первого курса.

— Я… — начал было Арди и осекся.

Он ведь действительно, в самом деле, не испытывал ни малейшего волнения. Только не после всего того, что случилось. Начиная Шагальщиком и заканчивая Вселеной Лорловой. И каждый раз его пытались убить. А здесь… здесь едва ли не спортивное состязание. Магический Бокс.

— А можно вопрос?

— Нельзя, — буркнул Бажен, спрятавший руки в карманах. — Но ты ведь все равно спросишь.

— Сколько у магов есть времени, чтобы подать уведомление о новой Звезде?

— Шесть месяцев и три недели, — мгновенно ответил Иорский. — Затем штраф за каждую неделю просрочки размером в четыре экса. Если не подашь уведомление за год — уголовная ответственность.

— Получается — существует способ узнать, когда была зажжена звезда?

— И сколько в ней лучей, — кивнул Бажен. — Это ведь просто концентрированная Лей-энергия, Эгобар. Конечно есть приборы для её подсчета и анализа помимо вскрытия, посмертно, черепушки. Прибегают к ним, правда, крайне редко. Какой смысл рядовому магу скрывать свои Звезды либо врать о количестве лучей.

— А не рядовому?

— А о не рядовых наше с тобой начальство позаботиться, — парировал Бажен.

На этом моменте они уже вошли в атриум, сдали одежду и, после непродолжительного, но крайне неприятного путешествия вниз на лифте, оказались в длинном коридоре. Ардан не спускался сюда аккурат с позапрошлой недели.

В целом — не слишком-то и продолжительный, если подумать, срок, но казалось, что с того момента пролетела если не целая жизнь, то существенная её доля.

Миновав двери, ведущие на испытательные площадки, Ардан с Баженом вошли в мужскую раздевалку и, оставив и её позади, вышли под свет Лей-ламп на территорию полигона.

Ардан легонько, на ковбойский манер, присвистнул. Помимо привычного бортика из Лей-кабелей, над которым поднимался мощнейший щит, вдоль стен теперь еще и вытянулись ряды деревянных лавок, слившихся в крыльях широкого амфитеатра. На них, как и предупреждал Иорский, и яблоку упасть негде. Все битком забито маревом алых и редкими точками зеленых плащей.

— Иолай позаботился, — шепнул ему на ухо Бажен. — Хочет, чтобы все увидели, как его человек тебя унизит.

— Унизит? — не понял Ардан.

— В дуэли одолеет, — чуть ошарашенно пояснил Иорский.

— А что в этом такого унизительного? — все еще не понимал Арди. — Мы ведь все учимся.

Бажен склонил голову и посмотрел на Арди с немного странным прищуром, словно пытался разобраться, серьезно тот говорил или нет.

— Странный ты, все же, полукровка, Эгобар, — вынес он свой вердикт и направился к бортику.

Арди лишь пожал плечами. В Алькаде он частенько сходился в поединках с подрастающими рысями, медвежатами, волками и, даже, пару раз, по указу Эргара, бился с барсами.

И количество побед мог пересчитать по пальцам, а вот поражения на долгие пути Духа Дня оставались кровавыми следами на его шкуре. Но никто не считал поражение в битве детенышей — унизительным. Наоборот — не важно, кто побеждал. Полноправные охотники ценили и уважали не сам бой, а проявленный в нем дух.

Но, видимо, у людей немного иные уклады. В конечном счете Ардан, если не считать фарса с Глебом Давосом; точно такого же — с Иолаем Агровым и полковником Кштовским; впервые участвовал в настоящей магической дуэли.

Кстати о полковнике.

Всеслав Кштовский, как и всегда — с непримечательным, круглым, гладко выбритым лицом и в непритязательном костюме-тройке, поверх которого носил розовый плащ пятой звезды, стоял в центре площадки.

Ардан, скосив взгляд на погоны, с улыбкой для себя отметил сходство в их количестве лучей. Старший Магистр Всеслав Кштовский тоже начинал с семи и девяти лучей, затем, правда, продолживший восьмью, шестью и снова восьмью. Чудовищная, как теперь куда лучше понимал Арди, мощь.

С другой стороны Гранд Магистр Аверский с семью, дважды восьмью, девятью, тремя и двумя лучами пусть и проигрывал в пятой звезде, но два луча в шестой означали, что он имел возможность использовать заклинания, требующие шесть Звезд, а вот Кштовский — нет. И здесь не помогли бы ни накопители, ни какие-то артефакты, ни что-либо еще.

Маг мог использовать лишь столько лучей и Звезд в печатях, сколькими обладал сам.

— Учащийся Иорский, поторопите вашего подопечного, — прогудел спокойный, даже мягкий бас Кштовского. — А то, он кажется, сейчас передумает.

Некоторые из учащихся сдержано засмеялись, остальные же и вовсе, пока что, не обращали внимания на происходящее, а зарылись носами в собственные гримуары и записи лекций. Их, видимо, интересовал лишь сам поединок.

— Чего встал? — шикнул на него Бажен и подгоняюще замахал рукой.

Вместе с ним Ардан перешагнул через бортик, на мгновение ощущая, как титанический магический щит касается его разума. Такую громаду попросту невозможно сотворить без постоянной подпитки Лей-кабелями.

С противоположной от Старшего Магистра (видимо выступающего в роль судьи) стороны стояли двое. Барон Керимов, разминавший квадратную челюсть и поводящий круглыми, как дыни, плечами. Одетый в форму для тренировок — синие штаны свободного кроя с крепкими швами и черно-белую тельняшку, поверх торса, он чем-то напоминал дальнего родственника Аркара. Только очень приземистого.

Рядом с ним Захаткин, выглядящий так, будто ему впору носить фамилию Чахоткин. И даже костюм, который явно шили по меркам и пытались усадить на его фигуру, все равно висел, как на пугале.

Ну и, разумеется, позади них, на центральных рядах амфитеатра, ухмыляющийся Иолай Агров с остатками своей свиты.

— Представьтесь, — поторопил их полковник Кштовский.

— Вызывающая сторона, — пропищал Захактин. — Учащийся Керимов. Военный факультет. Пять лучей красной Звезды.

— Отвечающая сторона, — с ленцой ответил Бажен. — Учащийся Эгобар. Факультет Общих Знаний. Семь лучей красной Звезды.

— Стороны, — снова прогудел Старший Магистр. — Подойдите ко мне чтобы предъявить накопители.

Все вчетвером они двинулись к полковнику Кштовскому. Первым свой накопитель продемонстрировал барон Керимов. В навершии его стального посоха (купленного явно не за самые малые деньги), с уже начертанными несколькими печатями, мерцал алый кристалл, размером с ладонь.

Но не стоило обманываться габаритами. Тот не принадлежал классу военных накопителей, так что лучи восстанавливал куда медленней. Со скоростью что-то вроде одного луча за десять секунд, что, на фоне военных, способных возвращать Лей практически мгновенно, составляло существенную разницу.

Опять же — все дело в чистоте. Кристалл-то, может быть, и большой, но в нем содержалось слишком много примесей.

Кштовский, что показательно, без всякого анализатора, попросту дотронувшись до кристалла, оповестил:

— Девять лучей. Проверку проходит.

Таким образом у барона в наличии имелось четырнадцать лучей.

Настала очередь Ардана. Он снял перстень и протянул тот полковнику. Никого, при этом, не удивило, что у Ардана имелся накопитель военного класса. Лишь едва слышно от досады скрипнул зубами Керимов.

И один только профессор, глянув на кольцо, сперва вскинул брови, а затем, нахмурившись, вернул обратно.

— Семь лучей. Проверку проходит, — после чего посмотрел на Ардана совсем иначе, нежели прежде.

Нет, Кштовский и до этого не очень-то жаловал Арди в силу, видимо, своей нелюбви к Первородным, которую тот, впрочем, старался скрывать и не демонстрировать слишком уж явно.

Но в данный момент в темных глазах полковника сверкнуло нечто сродни удивления, смешанного с ненавистью.

Может он узнал сам перстень и ему не по душе вторая канцелярия?

— Стороны — разойдитесь! — гаркнул Кштовский.

Бажен, от которого не укрылась перемена во взгляде Старшего Магистра, увел Ардана на исходную позицию.

— Только не говори, что это накопитель Давоса! — яростно зашипел тот ему на ухо.

Конечно Бажен, будучи куратором, оказался в курсе происшествия с дворянским отпрыском.

— Да, — ровным голосом признал Ардан, открывший гримуар на странице с Ледяной Волной. Керимов тоже открыл книгу и пролистал несколько листов. — Но я вытащил его из…

— На нем тиснение, дебил! — едва шевеля губами, чуть ли не метая искрами, процедил Бажен.

Ардан потянулся было повнимательней разглядеть накопитель, но Иоркий схватил его за руку.

— Совсем спятил⁈ — он прикрыл его спиной от полковника. — Потом посмотришь.

— А в чем…

— Одна из дочерей полковника замужем за Семеном Давосом, который…

— Брат Глеба, — закончил за Бажена Ардан, параллельно вспоминая рассказ Марта об Аркадии и Семене Давосах.

— Военные маги — весьма тесный клуб, Эгобар, — немного успокоившись, Бажен отошел в сторону и встал рядом. — Будем надеяться, что полковник подумает, что ему просто показалось.

— А если не подумает?

— А если не…

— Стороны! — вновь прогремел полковник. — Напоминаю вам, что по правилам учебных кровавых дуэлей вам разрешено использовать военную магию атакующего типа. При этом каждая сторона имеет право сдаться в любой момент времени, после чего поединок будет мгновенно остановлен. Так же поединок будет мгновенно остановлен после того, как одна из сторон понесет урон, сопряженной с опасностью стать инвалидом либо же погибнуть. В целях вашей безопасности рядом дежурят врачи.

Полковник указал рукой на двух скучающих ребят. Один с зеленым плащом, а другой, что удивительно — с синим. Оба с целительского факультета.

— Правила понятны? — Кштовский повернулся к барону.

— Понятны, — кивнул барон.

Полковник сместил ничего не выражающий взгляд на Арди. Может действительно дело в самом перстне, а не в накопителе.

— Правила понятны?

— Понятны, — подтвердил Ардан.

— Секунданты, у вас есть десять секунд для общения, после чего прошу покинуть территорию поединка, — с этими словами полковник развернулся и вышел за пределы бортика.

— Так, Эгобар, слушай меня внимательно, — Бажен указал большим пальцем себе за спину. — Используй весь свой арсенал. Даже заклинания конторы, хотя ты, судя по отчетам, никаких других и не знаешь. Короче. Сделай так, чтобы барон даже одного слова «дуэль» начал бояться.

Ардан непонимающе нахмурился.

— Но…

— Это наказ Аверского, — с ударением на последнем слове, перебил Иорский. — В чем его мотивы — понятия не имею. И, если честно, не стану узнавать. Еще мне не хватало лезть в дела Гранд Магистров.

Аверского? Но почему тот сам ничего не сказал Ардану и даже не подал виду, что в курсе о предстоящей дуэли? Разве что… разве что всю ночь гонял своего ученика так, что тот, порой, забывал, как дышать.

— Ну все, давай, — Бажен стукнул его кулаком по плечу. — Сделай красиво.

Как-то Иорский уж слишком воодушевился и даже позабыл об инциденте с Кштовским.

— Половина со ставок моя.

Бажен выругался.

— Дознаватель демонов… четверть.

— Треть.

— По рукам, — после секундной паузы ответил Иорский и, достав из кармана леденец, закинул в рот и зашагал в сторону трибун.

Вскоре они с бароном, выставившим перед собой посох, остались один на один.

— Начали! — громыхнул голос полковника.

Первым среагировал Керимов. Он скосил взгляд на посох, на котором на мгновение заискрила печать классического Каменного Кулака. Такая же запылала и под ногами. А затем…

Ардан, нахмурившись, сделал шаг назад и приподнял посох над полом.

Что-то здесь было не так.

Керимов же ударил своим посохом и печать, вспыхивая Лей, исчезла, а следом из навершия… действительно ударил самый обыкновенный, Каменный Кулак.

Только медленный.

Куда медленней револьверных выстрелов, ударов хвоста Безымянных Фае, лап химеры или же заклинаний Вселены Лорловой.

Ардан, не желая зазря тратить лучи, сиганул в сторону и тут же пожалел о содеянном. Керимов, широко улыбнувшись, в разы быстрее сформировал следующую печать и, в том месте, куда собирался приземлиться Арди, на полу мгновенно зашипели зыбучие пески, о которых юноша прежде разве что в учебниках читал.

Арди, понимая, что в воздухе никак не сможет использовать магию, кувырнулся через голову и, упав на многострадальный бок, покатился в сторону, в то время как из пола в него со скоростью свистящих сабель выстреливали каменные иглы.

Одна из таких рассекла ногу, распарывая последние штаны, а другая едва было не похоронила пиджак, в котором еще на свидание идти.

Этого Арди никак не мог допустить и, все еще валясь на полу, ударил посохом, формируя вокруг себя модифицированный Стандартный Щит, вся суть которого заключалась в том, чтобы максимально оградить пользователя от внешнего физического воздействия.

И, видимо, Керимов только этого и ждал, потому как стоило вокруг Ардана замерцать пленке со стальным отливом, как барон двумя руками поднял посох и с силой вонзил тот в землю.

В то же мгновение рассыпались каменные иглы и, сливаясь с зыбучими песками, сформировали в воздухе здоровенный шар диаметром чуть ли не в пол метра.

При этом Керимов не использовал собственную Лей, вернее — всего один луч. Вместо этого барон собрал остатки Лей, которые все еще хранились в его прошлых заклинаниях.

Шар, едва ли медленней пули, ударил о щит Ардана, заставляя тот завибрировать от напряжения и, постепенно, начать покрываться трещинами.

— Действительно, — процедил сморщившейся Арди. — Лучший дуэлянт первого курса.

Стратегия Керимова заключалась в том, чтобы сперва ослабить бдительность противника, а потом засыпать его серией скоростных заклинаний, вынудить поставить щит, после чего собрать потраченную Лей и обрушить мощный, добивающий удар.

И Ардан попался на неё. Действовал строго так, как и задумывал Керимов. Не потому, что дурак, а потому, что прежде, по сути, и не сражался-то никогда с магами.

— Спящие Духи, — выдохнул Арди, глядя на каменный шар, постепенно проламывающий щит.

И это несмотря на то, что Ардан выставил поглощающий тип щита.

Керимов же, у которого все еще оставалось не меньше шести лучей, ждал. Он уже видел себя победителем. Если шар проломит щит — победа. Если Ардан развеет щит и попытается ускользнуть от удара — у Керимова появится окно для следующей атаки, а у противника не окажется времени для защиты; снова — победа.

А контратаковать Арди не мог, потому что тогда ему придется снять с себя щит.

Во всяком случае — так думал Керимов.

Ардан же, покачав головой и посетовав на собственную недальновидность, легонько ударил посохом о землю.

Искрами зашлась печать на страницах его гримуара и, под всеобщий ошарашенный вздох, над головой барона сформировалась ледяная глыба, разом зачерпывая из резервов Ардана пять лучей.

Барон лишь в самый последний миг, перед тем, как уже вскочившие на ноги врачи-целители не смогли бы ему помочь, закутался в каменный кокон, разом прощаясь, со страху, со всеми оставшимися лучами.

Каменный шар, почти пробивший щит, разлетелся в мелкую крошку и юноша, поднявшись на ноги, снова ударил посохом по полу.

Он, конечно, пока не умел зачерпывать Лей из заклинаний той же стихийной школы, что и предыдущие (да и обучали этому только на военном факультете, а Аверский начал с основ), но ему и не требовалось.

Спокойно, не торопясь, раз уж Керимов полностью лишился лей и теперь надеялся на свой каменный кокон, Ардан пролистал страницы гримуара.

— Нашел, — кивнул он сам себе, после чего вылил оставшиеся шесть лучей в модифицированную Ледяную Стрелу.

С его губ сорвалось облачко пара. Вместо стандартной, метровой ледяной спицы, забиравшей два луча, перед навершием посоха закружилось двухметровое копье толщиной в ладонь, крутящееся с такой скоростью, что воздух вокруг его навершия слегка задрожал, а уши прорезал тонкий, неприятный свист.

Такого не должно было получиться, даже с учетом потраченного количества Лей…

Ардан, ошарашенно смотря на созданного монстра, слишком поздно вспомнил о связи искусства Эан’Хане и стихийной школы.

— Берегись! — выкрикнул он, когда копье, быстрее винтовочной пули, устремилось в цель.

Целители, так и не успевшие вернуться на свои места, побежали к бортику.

А каменный кокон… Тот остался цел. Не весь, конечно. В его центре зияла сквозная дыра. Точно такая же, как и в животе Керимова.

А копье, пролетев еще несколько метров, разбилось и исчезло внутри щита полигона. Но это уже мало кого волновало. Потеряв дар речи, учащиеся молча следили за тем, как целители, развеяв каменный кокон, творили печати над телом хрипящего, захлебывающегося кровью барона, судорожно пытавшегося прикрыть руками громадную дыру, из которой выпадали кишки и рассеченные внутренние органы.

— Проклятье! — к целителям присоединился и пробежавший мимо Кштовский, на ходу творящий печати, накрывавшие барона разнообразными лечебными чарами.

— Уходи, — шепнул Ардану встревоженный Бажен. — Я решу все вопросы, но… пару недель в Большом не появляйся.

— Я не хотел…

— Уходи, пока никто не смотрит, — перебил Иорский и тоже зашагал к раненному.

Ардан, развернувшись, быстрым шагом направился на выход.

В голове билась единственная мысль — только бы Керимов не отправился на встречу с Вечными Ангелами.

Глава 66

Арди, упершись лбом в обжигающе холодный, обмерзший, стальной поручень, кусающий кожу даже сквозь шерстяную вязь шапки, размышлял о произошедшем.

В самом неприятном случае, если Керимов умрет, то… отчислят ли его из Большого? Кто знает. С одной стороны он участвовал в официальной, учебной кровавой дуэли, а с другой…

— Проклятье, — процедил Ардан, прикрывая глаза.

Еще этот Кштовский… Арди даже не беспокоила оговорка Бажена про дочь полковника… Почему полковник не вмешался? Хотя ответ, по сути, лежал на поверхности.

Ардан ведь использовал столько же лучей, ну может на один больше, нежели Керимов поместил в свой поглощающий тип щита.При прочих равных, даже если бы заклинание Арди перегрузило бы свойства каменного кокона, то максимум, что произошло — барона посекло бы осколками.

Потому Кштовский и не вмешивался. Полковник ведь никак не мог предусмотреть влияние искусства Эан’Хане про которое и не знал-то, наверное, ничего, кроме самого факта существования данного вида магии.

Оставалось надеяться, что два целителя, пусть и студентов, вкупе с пятизвездочным, опытным военным магом смогут вытащить Керимова.

— Проклятье, — повторил Ардан.

— Тяжелый день? — спросил кондуктор. С забавной, ушастой шапкой, накинутой поверх форменной фуражки со сверкающим, лакированным козырьком.

— Что-то вроде.

— Ну ясно… канал Маркова!

Трамвай затормозил, жалобно взвизгнув колесами по трещащим от мороза путям. Ардан вышел на улицу, стянул шапку с головы и подставил лицо холодному ветру, бегущему по заснеженной глади спящей реки.

Выстукивая посохом ритм собственных шагов, юноша миновал несколько домов и подошел к двадцать третьему, где привычно мигала вывеска « Брюса », а на последнемэтаже блестел эркер с покрытой ржавчиной стальной крышей.

Арди планировал почистить её по весне, чтобы в сезон дождей не пытаться искать преимущество в жизни болотной лягушки — затопит ведь.

Зайдя внутрь, Ардан обнаружил Аркара все еще сидящего за многочисленными счетами и отчетами.

— Быстро ты, — фыркнул полуорк, записывая что-то в графах толстенной книги.

— Ага, — только и сказал Арди.

Он снял пальто, повесил на вешалку гардероба и, пододвинув стул, уселся напротив.

Стук деревянных бусин, скользящих по стальным проволокам, немного его успокаивал.

— Чего арифмометр не купишь? — спросил юноша, глядя на то, как часто Аркар путался в рядах и единицах.

Арифмометром пользовался, к примеру, брат Анны. Такой деревянный, раздвижной планшет с двумя металлическими таблицами, внутри которых множество шестеренок и катков, перемещающих ленты с цифрами.

Позволял выполнять операции и с простой арифметикой и с умножением, делением, а самые дорогие варианты, не с двумя, а четырьмя таблицами поддерживали даже тригонометрию и функциональные вычисления.

Ардан мечтал купить себе, однажды, такой. С ним бы его работа со Звездными печатями ускорилась бы на порядок.

Вот только стоимость самых простых арифмометров начиналась от шестидесяти эксов.

— Чагось… чего, тобишь-та? — отвлекся, на секунду, Аркар.

— Арифмометр, — чуть ли не по слогам повторил Ардан. — Машина такая для вычислений. Удобная.

— Да мне… — полуорк, снова сбившись, выругался и громыхнул счетами о стол с такой силой, что оба — и рама счет и столешница, жалобно взвыли. — Тесс обычно мне помогает, — недовольно проворчал Аркар. — А сегодня сачкует… отказывается, тобишь-та. Говорит дела у неё вечером, даже концерт свой отменила. Ну а я чо, я шевелить рогом… вмешиваться, значит-ца, не собираюсь.

Ардана иногда забавляло то, как Аркар пытался одергивать себя, чтобы не переходить на бандитский жаргон. Все же — официальное лицо довольно видного джазового бара и вести себя должно подобающе.

— Хочешь — помогу?

Аркар откинулся на спинку стула и сложил пальцы замком на груди.

— Что? Прям месячную бухгалтерию мне замантулишь… сделаешь, тобишь-та?

Ардан перевернул тетрадь, взял в руки бланки и… поперхнулся. Теперь, хотя бы, стало понятно, почему при заселении Аркар попросил вписать в расписку залог куда больше, чем получил на самом деле.

В графе « расход при выселении» у каждого, абсолютно каждого жильца значились траты на ремонт или компенсацию за разбитые или поврежденные предметы утвари.

— Сломанная дверная ручка — семьдесят пять эксов? — выгнул бровь Арди.

— Инструктированная бриллиантами, снятыми с колье госпожи Дирати — одной из самых известных оперных горланистов… певицы, тобишь-та, — как ни в чем не бывало соврал Аркар.

— А посмотреть на такую ручку можно?

— А в рыло тебе дать нужно? — фыркнул полуорк. — Ты что, матабар, в дознаватели заделался? Да и нет больше ручки — сломалась. Все написано. Расписка жильца прилагается.

— Ну да, разумеется, — скривился Ардан и продолжил читать. — Царапина на паркете…

— Из дерева, росшего на… вообще — хрен его знает где оно росло, но где-то в очень козырном… почетном, тобишь-та, месте.

— … сто шестьдесят четыре экса, — у Ардана даже голова немного закружилась. — Поврежденная оплетка Лей-кабелей…

— … из кожи со шкуры с жопы, мать его, дракона.

— Они же вымерли.

— А доказательства у тебя есть? — самодовольно хмыкнул Аркар. — Ваша братия… Гильдия магов, значит-ца, десятилетиями за ними скипидар отправляет.

— Экспедиции, а не скипидар, — поправил Ардан. — Сколько-сколько? Двести семьдесят девять эксов⁈

— Жопа дракона! — полуорк вздернул указательный, когтистый палец, после чего зачем-то напряг здоровенные мускулы, из-за чего его сорочка едва по швам не разошлась.

Ардан отодвинул одну книгу и открыл вторую, с которой, как раз-таки, и возился Аркар. Там, благо, все выглядело куда более чинно и законно. Расходы на продукты, содержание зала, обслуживание Лей-кабелей и трансформаторов, бытовые накопители, зарплаты персонала и еще по мелочи. С другой стороны — графы суточных доходов, самые популярные позиции меню из числа пищи и алкоголя.

Оказывается в « Брюсе» чаще всего заказывали джин с виски, а еду — «Селькадский салат» (яблоки с индейкой, политые кисловатым ягодным соусом, вместе со сладким перцем и листьями салата) и, из числа горячего — парная телятина и утиные ножки с мягким картофелем.

У Арди заурчало в животе.

— Слушай, а сколько вообще жильцов в доме на самом деле?

Аркар промолчал.

— Я понимаю, что у нас несколько парадных, но я почти никогда никого не вижу.

Аркар вздохнул, поднимая могучую грудь, после чего коротко ответил:

— Кроме вас с Тесс еще девять постояльцев.

— И это на шестьдесят восемь квартир, — покачал головой Арди. — И у вас нет своего бухгалтера?

— А ты думаешь, что я не чухаю… не разбираюсь, значит-ца, в цифрах? — оскалил клыки Аркар.

— Я думаю, орк, что такими занимательными задачками должен заниматься профессионал.

Аркар снова фыркнул.

— Он ими и занимается, — нехотя признал полуорк. — просто в данный момент отдыхает на нарах… в казематах, тобишь-та, доблестных стражей. Повязали… арестовали, значит-ца, по подозрению в мошенничестве на прошлой неделе. До сих пор вытащить пытаемся.

Арди тут же вспомнил оговорку Йонатана о том, что на каторге он отбывал срок вместе с юристом, помогавшим Орочьим Пиджакам отмывать деньги. Схема, по сути, получалась весьма простая.

По бумагам дом никогда не пустовал. В каждой квартире имелся свой съемщик. Внесший, при заселении, огромную сумму залога. А затем, судя по бумагам, примерно каждые две недели выселялся, попутно что-нибудь сломав и повредив. Опять же — все документы описи и соответствующие подписи тоже, наверняка, имелись в наличии.

Так что стражам не за что зацепиться. А если они захотят осмотреть помещение то, в каждой парадной, обнаружили бы жильцов. Почему в таком малом числе? Ну так остальные могут на работе пропадать, в разъездах или еще где.

Арди вернулся к первой книге и пробежался глазами по столбцам с расчетами по выселению и расстегнул пуговицу на воротнике рубашки.

— Тут же… почти шесть тысяч эксов в месяц.

— Примерно, — не стал отрицать Аркар, попутно подтягивая к себе бутылку слабого эля, который тот пил вместо воды. — Временами больше, временами меньше. Законный, облагаемый налогами, доход.

Арди вздохнул и окончательно закрыл мутную бухгалтерию.

— Могу посчитать расходы « Брюса», — предложил Ардан.

— Н-да? — цокнул языком Аркар и, прикладываясь к бутылке, подался вперед. — А с меня что хочешь?

— Костюм.

— Не вкурил… не понял, тобишь-та.

— Костюм у тебя есть какой-нибудь? — пояснил Арди. — Чтобы не очень плохо на мне выглядел.

— На тебе, значит… — Аркар хищно улыбнулся и повернулся к дверям, ведущим на лестницу, а затем обратно к собеседнику. Улыбка стала еще шире. — Вот, значит, чего Тесс и помочь мне отказалась, и концерт отменила, и на иголках уже второй день к ряду.

— Она нервничает? — удивился Ардан.

— Тебя там, в универмаге твоем…

— В университете, — машинально поправил Ардан.

— Да хоть в клозете… сортире… туалете, тьфу-ты, — огрызнулся полуорк. — Головой, короче, ударили? Костюм он ищет. Вон, на спине твоей, самый лучший костюм из возможных.

Аркар протянул руку и, схватив когтями край алого плаща, слегка за тот дернул.

— Имперский маг, — протянул он, коверкая голос. — Студент Большого. Не-е-е, парень. Наивные женщины ценят то, что уже имеется, а мудрые — предпочитают перспективы. А Тесс никогда не была ни глупой, ни наивной.

— Я…

— Да не менжуйся, — засмеялся Аркар, забыв пояснить слово, так что его смысл так и остался не ясен Ардану. — Кажется, пылилась у меня одна рекламка… костюмчик, тобишь-та. Как на гражданку вернулся, пока не окабанел… не поправился, значит-ца, носил его. Погодь пару минут.

И Аркар, захватив с собой бутылку, удалился в сторону подсобного помещения, куда не пускали никого, кроме верзил-орков и тех, кто, порой, занимал отдельную комнату или огороженные канатом столики с диванчиками. Иными словами — в подсобку заходили только члены банды Орочьих Пиджаков.

Сам Арди с ними практически никогда не пересекался, а когда случалось, то орки вели себя максимально сдержано и вежливо. Впрочем — так же они себя вели с каждым посетителем « Брюса».

Пока Ардан довольно резво щелкал счетами и выписывал итоговые графы отчета, Аркар, порой ругаясь, возился в подсобном помещении. И, судя по звукам, оно обладало ничуть не меньшими габаритами, нежели зал « Брюса».

К тому моменту, как Аркар, спустя четверть часа, выбрался наружу, Арди уже подвел итог и, отложив в сторону счеты, жадно пожирал глазами дверь на кухню.

В животе все так же предательски урчало.

— Закончил уже?

— По сравнению с формулами Звездной магии — здесь ничего сложного, — без лишней скромности, развел руками Арди.

— Это ты меня сейчас идиотом пытаешься выставить или себя — гением?

Ардан тактично промолчал, на что Аркар лишь сверкнул глазами. Немного шутливо, немного угрожающе, но, в целом, практически безобидно. Если можно считать безобидным двухметрового верзилу, у которого руки толще иных голов.

— Держи, — полуорк, подойдя к столу, бережно положил на стул сверток. — Носи на здоровье. Мне уже давно не по плечу. А тебе может и впору придется.

Ардан развернул жгутовые тесемки и вытащил из тканевого чехла весьма приличного вида костюм. Из тонкой шерсти, темно-синего цвета с белой, вертикальной полоской. Правда не классический, а приталенный, с короткими бортами и рукавами, едва доходящими до запястий. Брюки с широким поясом щеголяли короткими брючинами, которые, когда сядешь, поднимутся выше щиколотки. Шелковая, блестящая жилетка стала вишенкой на своеобразном торте.

Приличные люди в таких костюмах не ходили — денег не хватало, да и не практично совсем. В подобном наряде, банально, не очень-то удобно. Их предпочитали только, разве что, модники с Бальеро и, разумеется, бандиты.

Оставалось надеяться, что Арди, никоим образом не имея возможности сойти за первую категорию, не станет выглядеть, как представитель второй.

— Цветы купил? — спросил, неожиданно, Аркар.

Арди, вместо ответа, кивнул в сторону вешалки, около которой положил на пуфик завернутый в плотную бумагу букет.

— А в воду поставить? — закряхтел полуорк, поднимаясь на ноги. — Салага совсем. И хорош уже свои урчалом… животом, значит-ца, урчать. Пойдем, посмотрю, что на кухне есть. Закинешься… поешь, тобишь-та.

— С чего такая щедрость, Аркар?

— О как… матереешь, салага, — похлопал его спине полуорк. — Пару месяцев назад даже и не спросил бы… считай, что забочусь, чтобы моя драгоценная певица не испытала шок при виде неотесанного ковбоя.

В итоге, после того как Арди быстренько переоделся (костюм, все же, оказался немного велик, но не настолько, чтобы это выглядело чересчур заметно), Аркар накормил его сытной, мясной кашей из оленины, да еще и супом с куропаткой.

Когда двери открылись и в бар зашла Тесс, спешащая с работы, они все еще находились на кухне и решили не показываться.

— Ты так и не сказал чего так рано, — напомнил свой вопрос Аркар, прикладывающийся к горлышку бутылки.

Порой Ардану казалось, что полуорк мог выпить целую бочку виски и совсем не опьянеть.

— Продырявил барона.

Аркар поперхнулся элем и, будто пожарный из брандспойта, оплевал всю стену. Благо, что не попал на «новенький» костюм Арди.

Сам юноша не понял причины такой реакции. А вот Аркар смотрел на него, пару мгновений, с легкой оторопью, пока не хлопнул себя по лбу.

— Вот дерьмо… ты же по нашему не ботаешь… не говоришь, тобишь-та. Вот ведь… я уж не то о тебе подумал.

— Подумал не то? — удивился Ардан, попутно зачерпывая остатки мяса из супа.

— Да не важно, — отмахнулся полуорк. — Но ты это… с такими словами аккуратней… а то мало ли кто еще может тебя не так понять.

Арди пожал плечами. Ему, если честно, было все равно кто там и что подумает.

— Как так вышло? — перевел тему разговора полуорк. А может и вернулся к изначальной.

Ардан, вкратце, рассказал о произошедшем. Учитывая, что Аркар знал о том, что его съемщик обладал возможностями Говорящего, то совет от матерого преступника, в данной конкретной ситуации, выглядел не лишним.

— Ты уверен, что полковник… как там его…

— Кштовский.

— Ты уверен, что этот Кхш… Кшхс… короче! — Аркар шлепнул ладонью по стальной столешнице, на которой повара разделывали мясо. — Что этот крендель… типок… персонаж… человек, тьфу-ты, не знает про твои умения Говорящего?

— В определенной степени.

— В определенной, срань, степени, — выругался полуорк и, осушив бутылку, выкинул ту в мусорный бак. — В любом случае, Ард, махач ваш… поединок, тобишь-та, законный. Проведенный под присмотром. Если кому и прилетит, то именно этому… полковнику с трудно произносимой фамилией, а не тебе. Так что — расслабься.

— А если Керимов помрет?

— Принесешь цветы на могилу, — спокойно ответил Аркар. — Или не принесешь. Как захочешь.

— Но…

— Да похрен, Ард, — перебил Аркар и, достав сигару, откусил кончик и закурил. — Ну, может, семья его, если с возможностями, что-нибудь тебе попытается сделать, но ты у нас парень видный — разберешься. А сгинет там этот Керимов или нет — тебя волновать не должно. Главное, что перед законом ты чист. А все твои душевные метания выветрятся с годами. Уж поверь мне.

Ардан вздохнул и сменил тему. Какое-то время они обсуждали замену трансформатора, сгоревшего во время зимнего солнцестояния и тот факт, что компания, занимавшаяся их настройкой и поставкой, пыталась содрать втридорога.

Так, незаметно, стрелки часов сместились к пяти часам вечера и Ардан, вместе с Аркаром, вышли в зал бара. И, не более, чем парой секунд позже, туда же зашла и Тесс.

— Добрый вечер, Арди, — поздоровалась она.

У Ардана сперло дыхание, а сердце, кажется, забыло как биться. Тесс и в будние дни выглядела красавицей, а сейчас, в неброском, спокойном макияже; в нежно-сиреневом платье с широкой юбкой, в белых меховых сапожках, которые она надевала лишь по редкому случаю и, в таком же белом, меховом пальто с шапкой из песца и черной, кожаной сумочкой в руках она выглядела… выглядела так, что Аркару пришлось прокашляться, чтобы Ардан пришел в себя.

— Ты потрясающе выглядишь, — деревянным, заплетающимся языком, кое-как смог протолкнуть через онемевшее горло Ардан.

— Ты тоже, — с небольшой запинкой, мило улыбнулась Тесс.

— Я тут… — на негнущихся ногах Ардан подошел к букету и, сняв бумагу, продемонстрировал… простые полевые цветы. Разноцветные, с аляпистыми бутонами, совсем не похожие на те, что следует дарить на первом свидании. — Вот… это тебе…

Аркар едва слышно выругался и разочарованно спрятал лицо в ладони.

— Мои любимые! — воскликнула Тесс и, забирая букет, глубоко вдохнула аромат. — Пахнут весной.

Аркар, отнимая ладонь от лица, слегка приопустил челюсть и, непонимающе переводя взгляд с одного на другую, махнул на все рукой и, причитая что-то о « сами пускай разбираются» отправился за бар.

— Пойдем? — Ардан накинул пальто и открыл перед Тесс дверь.

Та, поставив цветы в заранее подготовленную вазу, примостившуюся на краю стойки, легонько кивнула.

— А ты не замерзнешь? — спросила она, глядя на легкое, осеннее пальто.

— Не замерзну, — Арди пытался побороть дурацкую, глупую улыбку, против воли налезавшую ему лицо, но не смог.

Тесс прыснула в ладошку, спрятанную в пушистой варежке, и вышла на улицу. Ардан, встав рядом, выставил локоть и, дождавшись, когда девушка положит на него ладонь, на дрожащих ногах, стараясь не показывать виду что лучше бы еще раз сразился с несколькими баронами и демонологами, направился по заранее выверенному, высчитанному, в том числе при помощи формулы расчета средней скорости движения человека, маршруту.

Они шли вдоль набережной, а мимо проплывали автомобили, сверкая фарами, разгоняя сгустившийся темным маревом вечерний сумрак. Люди брели по вытоптанным тропинкам между снежных развалов. Они высоко поднимали воротники шуб и пальто, прикрывая лицо краем шарфа или перчатками. Выдыхали облака пара, а те, в развалку, как перекормленный пес, поднимались все выше и выше, где сливались с серым, низким небом, словно пытающимся дотянуться до земли. Столь же серой, укрытой асфальтом, брусчаткой и немного грязным снегом.

Тесс, тоже приподняв воротник, подвязала под него шарф с узором в виде снежинок и, аккуратно ступая по расчищенной дороге, молчала.

Арди тоже не демонстрировал глубины красноречия. В своем тонком, осеннем пальто, в ботинках с тонкой подошвой, через которую стопы покусывал колкий мороз.

Каждый раз, когда он хотел что-то сказать, то внезапно обнаруживал, что слова кажутся банальными и глупыми, а мысли сбиваются в кучу и не разберешь, где одна, а где другая. Не спрашивать же как прошел день или что интересного произошло за минувшую неделю.

Вот он и молчал. Любовался тем, как свет Лей-фонарей искрил в глубине ярких, зеленых глаз. Теплых и уютных. У Тесс был мягкий, нежный взгляд, которым та словно пыталась смыть со столицы весь тот нагар и копоть, коими пропиталась Метрополия.

И, даже будучи в белом, практически сливаясь со снежным настилом, девушка выглядела чуждой этому бескомпромиссному, жестокому и не терпящему доброты месту.

— Арди…

— Тесс…

Хором произнесли они и, помолчав, внезапно рассмеялись. Вместе. Весело и беззаботно. Будто не прошли молча едва ли не весь канал, попутно свернув на Ньювский проспект и направившись в сторону моста к Бальеро.

— Тебе очень идет этот костюм, — улыбнулась она так ярко и тепло, что Арди показалось, словно на мгновение наступило лето. Пусть и лишь в его трепещущем, как у испуганного детеныша, сердце.

— Спасибо, — кивнул он, распахивая полы пальто. — а то мне казалось, что я выгляжу, как начинающий бандит.

— Или как разорившийся модник, — снова засмеялась она.

Вдруг Арди стало так легко и свободно, так знакомо и уютно, что он разом позабыл о неловкости и страхе показаться каким-то не таким, нелепым и смешным.

— Ты тоже замечательно выглядишь, — все с той же глупой улыбкой, произнес он. — Как снежинка. Пушистая и мягкая. И очень красивая.

— Снежинка… — повторила Тесс и её улыбка стала чуть мельче и несколько иной, а щеки покусал злой мороз, заставив их слегка заалеть.

И они заболтали. Обо всем на свете. Наперебой рассказывали друг другу какие-то незначительные, дурацкие истории. О том как Тесс на работе случайно уколола палец, а над ней подшучивали, что она теперь, как в старых сказках, заснет вечным сном.

Ардан тут же пообещал, что расколдует несчастную, случись той пасть под чарами злой колдуньи.

Затем уже сам Арди, схватив полы пальто и, бегая вокруг Тесс словно полный болван, изображал взмахи крыльев надоедливого голубя, что не давал ему спать несколько ночей к ряду.

— Я тоже его слышала! — смеялась Тесс.

И они все говорили и говорили. Слова сами собой находили нужные тропы от сердца к губам, срываясь с них нескончаемыми историями, пусть и наперебой, но каким-то чудом звучавшие в унисон.

А мимо все так же плыли автомобили. Порой слишком близко подъезжая к поребрику, они колесами зачерпывали снежную жижу и пытались закидать ей Тесс с Арданом, но… снег, словно натолкнувшись на незримую преграду, рассеивался в воздухе вуалью призрачной метели.

Юноша с девушкой этого не замечали. Как не замечали они и сами автомобили. Прохожих, шарахающихся от них и смотрящих с явным неодобрением. Их не заботило, как звонко они смеялись, порой болтая так громко, что люди делали им замечания.

Не замечали они и светящих им в след огней главного проспекта города. И треск обледеневших Лей-кабелей, натянутых над головой паучьими сетками.

Просто шли и болтали. Будто дорвавшиеся до воды, изнывающие от жажды, бесцельно бредшие до селе путники, внезапно нашедшие финал своего путешествия. И теперь, укрывшись от зноя и ненастья, сидели вдвоем у камина, нежась в уюте, который уже и не ждали даже.

Они ненадолго остановились на мосту. Позади гремел трамвайчик, а внизу, на толстом льду, между выставленными деревянными ларьками, скользили на коньках горожане.

В Метрополии, каждую зиму, узкие каналы, примыкающие к Ньюве, становились чем-то вроде, в прямом смысле, торговых артерий.

— Не умею кататься на коньках, — с легкой, совсем неглубокой грустью, вздохнула Тесс. — У нас в Шамтуре лед зимой совсем тонкий, так что негде было научиться. А теперь уже и некогда.

— Я тоже, — закивал Ардан.

Тесс повернулась к нему и в её глазах заплясали огоньки удивления.

— Серьезно?

— Да, — Ардан развернулся спиной к каналу, облокотился на парапет и вновь, запрокинув голову, подставил лицо под падающий снег. — Когда я вернулся из Алькады, то сразу начал работать на ферме. И… не знаю. Ребята, конечно, ходили на озеро. Летом купались. Зимой катались. Играли в шайбу. А я… Я, в свободное время, либо сидел с учебниками, либо баловался со Звездной магией.

Тесс встала рядом и приняла точно такую же позу. Девушка, еще четверть часа назад, вдруг сказала, что ей стало теплее и, развязав шарф, сняв варежки, расстегнула воротник пальто, чем вызывала осуждение и легкую зависть закутанных женщин.

— Это очень на тебя похоже, — протянула она с улыбкой и прислонилась плечом к его руке. Тесс была не выше метра семидесяти, так что разница в росте, даже несмотря на каблук, сказывалась весьма заметно. Но Арди, внезапно для себя, понял, что ему это нравится. — А я в детстве либо возилась с младшими, либо, изредка, проводила время с подругами. У нас, неподалеку, через пару улиц, жил фокусник. Не маг, а старенький фокусник. У него в доме всегда что-то жужжало, скрипело, порой даже взрывалось. Он любил мастерить механизмы. И один из таких механизмов делал из сахара съедобную вату.

— Вату? Из сахара? Съедобную?

Тесс кивнула со все тем же мечтательным выражением лица.

— Знаю, звучит глупо, но так оно и было. Разноцветная, жутко сладкая, он, как сейчас помню, лепил из неё самые разные вещи. Как из пластилина. Цветы. Фигурки зверей. Один раз сделал даже миниатюрный паровозик и запустил его по рельсам из тонких, воздушных шариков. Смеха тогда было… — Тесс, погружаясь в воспоминания, прикрыла глаза и расслабилась. — Вся детвора Шамтура любила старика. Прибегали к нему в перерывах между школой и подработками. А он и рад был. Никогда не отказывал в представлениях и экскурсиях по мастерской. Денег не брал, представляешь? Ни единого ксо…

— Детей любил?

— Безумно, — кивнула она. — У них с женой не получилось своих, а потом, когда та умерла от оспы, старичок остался совсем один. Заботливый, добрый и чуть чудной… знаешь, мне тогда казалось, что волшебники именно такими и должны быть, а потом…

Лицо Тесс чуть омрачилось и улыбка слезла с лица.

— Шамтур же приграничный город, Арди, — голос её стал тяжелее и печальней. — Мы постоянно сталкивались с группами Фатийцев, пробиравшихся к нам. Они взрывали производства, портили железнодорожные пути и… много чего еще. А в один вечер несколько Фатийских магов подожгли дом фокусника. Тот погиб под завалами. Не успели вытащить. Отец с братьями их, конечно, поймали, но было уже поздно.

— Фатийские маги убили простого фокусника?

— Его любил весь город, — ответила Тесс. — Он ведь дарил детям радость и кусочек сказки. И Фатийцы решили у нас все это отобрать.

Они замолчали. Ардан что-то слышал о том, что Шамтур, несмотря на статус города, являлся, скорее, чем-то вроде прифронтового форта-крепости. В нем, в основном, жили военные и рабочие оборонно промышленного комплекса.

— Когда ты жил в Алькаде, — перевела тему Тесс. — Тебе сложно было потом в Эвергейле?

— Очень, — не стал скрывать Ардан. — Почти целый год я каждый день боролся с желанием убежать обратно. К друзьям. В леса и горы.

— А сейчас?

Ардан промолчал.

— Реже, — ответил, наконец он, не желая врать, лукавить, или пользоваться наукой Скасти, чтобы обмануть Тесс. — Но порой, бывает, накатывает. Семья в Дельпасе. У них все хорошо. И, иногда, мне кажется, что мое место не здесь и не рядом с ними, а там. Среди лесных разливов и горных троп.

Они вновь замолчали ненадолго, а затем Тесс, чихнув, потянула его за руку в сторону Бальеро.

— Хватит нам грустить, Арди-волшебник! — нарочито весело чуть ли не крикнула Тесс. — Пойдем скорее дальше!

Он бережно и мягко обвил пальцами её ладонь, покорно отправляясь следом. Ардан чувствовал, как в его руке мерно бился огонек. Не беззащитный и хрупкий, а нежный и ласковый. Как тот, что согревал в самые постылые ночи внутри домашнего очага.

Они снова смеялись, опять болтали обо всем и ни о чем, а Ардан забыл о том маршруте, что выбрал. О каких-то формулах и расчетах. Он не думал ни об Алькаде, ни о второй канцелярии, демонологах, головоломках да, и если честно, и о магии тоже не вспоминал.

Они гуляли среди огней Бальеро, разрывавших ночную мглу неумолимыми блеском и сиянием. Как если бы кто-то сжалился над горожанами и позволил им в сезон, когда солнце видишь лишь в редкие часы, да и то — за окном, погрузиться в ясный, солнечный полдень молодой осени. И снег, скрипящий под ногами, казался им опавшими, шуршащими листьями.

Ардан даже забыл адрес, который ему назвал Милар. Они просто гуляли, смеялись и болтали.

— Посмотри! — внезапно воскликнула Тесс, указывая на небольшой пятачок на своеобразном выступе набережной, похожим на апсиду здания.

Там, спрятавшись под снегом, укрытый дощатым подиумом, полукруг сверкал гирляндами простых лампочек, обвитых вокруг стальных прутьев купола и колонн.

Видимо летом здесь выступали музыканты, а люди танцевали.

— Обожаю танцевать под открытым небом, — чуть расстроено вздохнула Тесс.

Ардан едва заметно улыбнулся. Милар был прав…

— Прислушайся.

— К чему?

— Т-с-с, — Арди приложил палец к губам и развернул девушку лицом к зданию, находившемуся через сквер, разделявший апсид набережной и улицу.

Там, около входа, скучала вывеска « пятничные танцы». И, кажется, именно туда их и отправлял капитан второй канцелярии.

Из приоткрытых дверей звучала мягкая мелодия.

Куда-то подевался страх, который Ардан испытывал всякий раз, когда ему приходилось танцевать.

Он протянул руку.

— Разрешите вас пригласить, — игриво-официально предложил Арди.

— Извольте, — столь же напыщенно, пародируя придворную госпожу, ответила Тесс.

Они засмеялись и поднялись на подиум. Он положил правую руку ей на талию; она вложила левую ему в ладонь, свободной дотрагиваясь до спины.

И они закружили на тот же манер, что и во Дворце Царей Прошлого.

Раз-два-три.

Раз-два-три.

Снег под их ногами, словно по-волшебству, разлетался ворохом блестящей пыли, обнажая доски подиума. А может и действительно — по-волшебству. Но ни Тесс, ни Ардан, не обращали на это внимания.

Они слушали музыку и кружили, в одиночестве, на набережной. Над их головами отчего-то зажглись лампочки, отсоединенные от линии Лей-кабелей. Слегка мерцая во мгле, их свет чем-то напоминал мигание летних звезд.

И легкая музыка парила рядом.

— А как ты поняла, что хочешь петь? — спросил Арди, вглядываясь в зеленые глаза и совсем не опасаясь своего Взгляда Ведьмы.

Отчего-то он знал, непреложно и точно, что ничего не произойдет и он не нырнет в душу Тесс.

— На праздниках, когда собиралась вся семья, я подпевала матушке, а та музицировала на рояле, — Тесс, в свою очередь, не сводила взгляда с его лица. — И когда я пела, то люди вокруг… у них будто зажигались огоньки в глазах. Пусть на пару минут, Арди, но они исчезали из того мира, в котором все мы живем. И отправлялись куда-то туда, где им хорошо, свободно, легко. А вместе с ними — и мне тоже. Так я и полюбила петь. Может из-за того, как чувствую себя на сцене, а может потому, как чувствуют себя другие люди. Не знаю, если честно…

Она отвернулась и отстранилась, отнимая ладонь с его спины и отводя его руку от своей талии. Лампочки над ними потухли, снег вновь укрыл дощатый пол, а музыка, лившаяся из далекого здания, откуда они никак не могли её услышать, смолкла.

— Тесс, я…

— Не надо, Арди, — она отвернулась. — Я выросла в семье военных и всегда узнаю глаза военного.

— Я не военный, — возразил Ардан.

— Поживешь в Метрополии еще немного и тоже сможешь сходу определять автомобили второй канцелярии, — чуть грустно парировала она. — Я видела, как страдает матушка каждый раз, когда отец или братья уходили на службу. Да и сама… тоже. Я не хочу больше испытывать такого, Арди.

Ардан встал, как вкопанный. Сердце снова бешено стучало, пытаясь пробить грудь, а липкие, холодные пальцы, как в детстве, сжимали его горло.

— И ты Имперский маг, а я просто пою в бандитском баре… — её голос слегка дрогнул. — И младше меня почти на два года…

Она сделала шаг в сторону лесенки, спускавшейся от заснеженного подиума к скверу.

— Пойдем домой, Арди, — сломанным голосом позвала Тесс. — Мы, все же, не в сказке, а Метрополия совсем не лавка фокусника…

Она отпустила его руку и уже подошла к краю подиума. И в этот момент Ардан внезапно осознал, что если Тесс спуститься, то они уже больше не прогуляются вместе по городу. А в один из вечеров, когда он будет корпеть над чертежами и, порой, глядеть в окно, то у « Брюса» остановится дорогой автомобиль, шофер откроет дверь и Тесс, бросив в сторону эркера прощальный, чуть грустный взгляд, сядет внутрь и никогда не вернется.

И еще Ардан понимал, что так оно будет лучше. Лучше, если этот зимний, холодный вечер, станет для них мимолетным воспоминанием.

Таким же, как волшебная сладкая вата и танец на обледенелых досках у берега замерзшей, черной реки.

Лучше для них обоих.

Да, пожалуй…

Ардан подошел, схватил её за плечи, развернул и посмотрел в глаза. Тесс не сказала ни слова. Лишь так же, как и сам Ардан, смотрела ему в глаза.

Она тоже понимала все это.

То, что будет лучше по отдельности. Каждый — в своем собственном мире.

— Ну и пусть, — только и сказал Ардан и, наклонившись, сомкнул их губы в мягком, сладком поцелуе.

Тесс выронила сумочку и обвила руками его шею, притягивая ниже. Так они и стояли, обнявшись, замерев в поцелуе, а вокруг танцевала призрачная, снежная метель.

Раз-два-три. Раз-два-три.

Мигали звездами отключенные от сети лампочки. И из далекого здания, скрытого за сквером, снова звучала легкая мелодия.

Но они не замечали этого. Не замечали ничего, кроме друг друга, движения их губ и стука их сердец.

Так же, как не заметили и темный силуэт, спрятавшийся за деревьями.

* * *

— Ты чего такой радостный? — Елена, отложив ложку, с которой кормила Бориса мясным, горячим супом, посмотрела на Ардана.

А тот сидел в кресле и, как ему казалось, с каменным лицом читал главу учебника магической инженерии, пояснявшей структуру высоко нагруженных массивов, которые использовались начиная со второй звезды.

Те не являлись каким-то отдельным типом или подтипом, а скорее характеризовались структурной особенностью, проявлявшейся во множественном слиянии свойств.

Борис, которому врачи размотали лицо и шею, вгляделся в глупую, мечтательную улыбку Ардана и уважительно хмыкнул:

— Молодец… — прохрипел он через легкое недомогание. — А я уж боялся, что струсишь.

— Да мне кто-нибудь уже объяснит, что тут происходит⁈ — вспылила Елена, но Ардан с Борисом лишь переглянулись и с важным видом, игнорируя возмущение госпожи, кивнули друг другу.

* * *

Арди, поправляя шапку, встал перед ничем не примечательными дверями, ведущими внутрь здания, на котором сверкала огромная вывеска. На ней силуэт посоха, выведенный перемигивающимися лампочками, соседствовал с книгой и плащом.

А снизу значилось « Рынок Заклинаний. Отделение 14». Помимо Рынка Заклинаний — крупной торговой фирмы, существовали, понятное дело, и небольшие лавки, торгующие разнообразным ассортиментом, связанным со Звездной магией.

Но только Рынок обладал лицензией на использование и изготовление тренировочных площадок. А именно они, помимо книг с накопителями, и требовались Ардану.

Так что, толкнув створки, чем заставил зазвенеть писклявый колокольчик, Арди вошел… как ему показалось на первый взгляд — в рай Светлоликого.

По стенам высились громады шкафов, заполненные книгами и трудами, рассортированными по темам, году издания и областям научного знания. Самые дешевые из них — учебники для профильных классов в школах, стоили от полутора эксов, а вот самые дорогие — толстенные фолианты о принципах взаимосвязи векторов печатей и структур Лей-линий — вплоть до тридцати пяти эксов.

Помимо шкафов, в широких залах, соединенных просторными переходами, обнаружились полки со сложными приборами. И арифмометры, даже тригонометрические, оказались самыми простыми и дешевыми из них. Ардан увидел громадные печатные машинки, со множеством ламп, тумблеров и рычажков, способные делать копии чертежей печатей вплоть до определенной сложности. Здесь имелись переносные, малые трансформаторы; Лей-кабели в разнообразной оплетке; приборы для измерения природной концентрации Лей в атмосфере; анализаторы самого разного толка и стоимости (та влияла на количество определяемых явлений); какие-то таинственные трубки, железные ящики, вновь с лампочками и шестеренками и еще много того, что выдумали умы и гении Звездной науки.

Арди, разинув рот, брел среди полок и прилавков, ощущая себя персонажем сказки, попавшим в волшебную лавку.

Он заглянул в один из залов и там, под стеклянным потолком, среди бессменных книжных шкафов, обнаружились маги. Те стояли около массивных кристаллов Лей. Размером не меньше полуметра, а весом больше двадцати килограмм, пусть совсем малой степени чистоты, они продавались, удивительно, на развес.

Один из сотрудников Рынка, вооруженный странным, вибрирующим ножом с огромной рукоятью, тоже щеголявшей лампочками и тумблерами, подходил к магам.

— Мне синего, малой чистоты, шесть грамм, — прогудел грузный маг в зеленом плаще. — Красного, той же чистоты, двадцать грамм. И, пожалуй, розового — два грамма.

— Конечно, — и сотрудник, проводя странным ножом по указанным кристаллам, отрезал от них куски, взвешивал на весах, после чего выдавал покупателю талончик для оплаты и отправлял на кассу.

Помимо кристаллов здесь обнаружились еще и странной вида, золотой котел для алхимии и нечто вроде кристаллического купола.

Котел стоил, Ардан икнул, двести сорок эксов, а купол и вовсе — шестьсот двенадцать.

Спящие Духи…

— Господин, — к Арди подошел один из сотрудников — молодой маг в алом плаще и не самой свежей сорочке под не по фигуре сидящим пиджаком и жилеткой. — Вы что-то конкретное ищете или прицениться?

— И то и другое, — ответил Ардан и протянул список литературы, которую хотел бы приобрести.

Сотрудник забрал листок и развернулся в сторону одного из залов.

— Пойдемте за мной.

Ардана провели еще через несколько помещений, в одном из которых и вовсе продавались кристаллические ядра Лей-зверей, правда по столь заоблачным ценам, что Арди и вовсе старался на них не смотреть.

Наконец они пришли к длинной стойке со множеством кассовых аппаратов. Покупатели в разноцветных плащах шуршали эксами, оплачивая выданные им талончики, а сотрудники, тоже в плащах, стучали стальными клавишами и гремели тяжелыми рычагами, пробивая в талонах отверстия.

— Так-с… « Теория строения модульных печатей» Абракса Долгова, — начал вчитываться сотрудник. — « Общий справочник рунных соединений» издательства Ларикт и… тут у вас, господин, не меньше, чем на двести пятьдесят эксов.

Ардан подозревал нечто подобное.

— Мне только подчеркнутое.

— Тогда на восемьдесят четыре и… — сотрудник резво закрутил шестеренки на арифмометре, лежавшем перед ним. — двадцать семь ксо.

— Тогда первые три из подчеркнутого.

Сотрудник посмотрел на Арди с легкой степенью недовольства и снова воспользовался арифмометром.

— Тридцать два экса, девяносто шесть ксо.

Такой суммы, разумеется, у Ардана с собой не имелось.

— Чеки принимаете? — с надеждой в голосе спросил он.

— Только от членов нашего клуба, — возразил сотрудник, указывая на вывеску, закрепленную на стене позади себя.

' Чеки, долговые расписки и имущество в залог принимаются только от обладателей карты членов клуба Рынка Заклинаний.

Вступая в наш клуб, вы получаете не только выше указанные привилегии, но и скидку на все последующие покупки в размере десяти процентов, бесплатный ежемесячный билет в зрительский зал Магического Бокса; пять процентов скидки на тренировочные площадки и, разумеется, возможность посещения нашего отдельного зала, находящегося в ресторане «Уголок Поэтов» на Малой Оборонной.

Ежемесячный взнос за членство составляет пять эксов, пять ксо, либо любой Лей-товар или Звездная книга, эквивалентные данной сумме.'

Ардан усмехнулся — так вот почему Март так любил данное заведение.

Присмотревшись, юноша заметил снизу приписку:

« Членство клуба выдается бесплатно студентам и выпускникам Императорского Магического Университета. Взносы не требуются».

Ардан, покопавшись в сумке, выложил на прилавок свои студенческие корочки. Сотрудник, как и Бажен когда-то, взял посох, ударил им о пол, и появившаяся из навершия призрачная морда пса шумно втянула воздух над удостоверением, после чего растворилась в пространстве.

— Оригинал, — подтвердил маг. — Пять минут, господин. Оформлю вашу карту и внесу в списки членов клуба. Можете пока задать интересующие вас вопросы, раз уж вы к нам впервые.

Сотрудник достал из-под стола несколько массивных книг учета, придвинул к себе баночку с чернилами и, вооружившись ручкой, открыл удостоверение Ардана, начав выписывать оттуда данные.

— В какую стоимость обойдутся двадцать пять лучей красной Звезды и сорок зеленой на испытательной площадке?

Вместо ответа сотрудник постучал по планшету, закрепленному на кассе.

— Прошу прощения, — извинился Ардан.

' Цены текущего месяца.

1 час посещения (для красной и зеленой звезд) — 1.83 экс.

В час входит неограниченное число красных лучей и 15 лучей зеленой Звезды. За каждый зеленый луч сверх лимита — 19 ксо.

1 час посещения (для синей звезды) — 4.50 эксов.

В час входит неограниченное число красных лучей; 15 лучей зеленой Звезды; 10 лучей синей. За каждый зеленый луч сверх лимита — 19 ксо. За каждый синий луч сверх лимита — 36 ксо.

1 час посещения (для желтой звезды) — 10 эксов.

В час входит неограниченное число красных лучей; 15 лучей зеленой Звезды; 10 лучей синей; 6 лучей желтой. За каждый зеленый луч сверх лимита — 19 ксо. За каждый синий луч сверх лимита — 36 ксо. За каждый желтый луч сверх лимита — 94 ксо.

Испытательные площадки выше желтой Звезды представлены только в центральном отделении. Запись в порядке очереди. Цены индивидуальные.

С уважением,

Администрация.'

— Цены обновляются в начале каждого месяца, — пробубнил себе под нос сотрудник. — Скидка вычитается отдельно.

Ардан похлопал себя по карману, где внутри пустым эхом колодца отозвался худой кошелек.

Разумеется, цены на Рынке куда выше тех, что в Большом, но, увы, вот уже почти полмесяца Ардан не имел возможности поймать там свободную площадку.

— А записаться…

— Запись на площадку формируется за трое суток, — перебил сотрудник. — Приходите в любое отделение, оплачиваете время и с вами согласовывают дату в том отделении, где вас либо устроит по расположению, либо есть ближайшее свободное место. Превышенный лимит оплачиваете уже по факту.

— Понятно… а предложить к покупке печать я…

— К моему коллеге, — снова перебил сотрудник и указал ручкой на проход, ведущий к лестнице. — Второй этаж, первая дверь справа.

— Благодарю.

Сотрудник потратил еще пару минут на переписывание данных, затем попросил Ардана расписаться на нескольких бланках, после чего выдал карту члена клуба.

В рамке из жесткой кожи, на дорогой бумаге, под тиснением в виде все той же эмблемы — посоха, книги и плаща, прямо на глазах Ардана проявилась его фамилия, имя, дата вступления и количество звезд и лучей.

Учитывая, что там значилось « Семь, красная», то информация бралась так же из удостоверения студента.

— Ваш чек, — напомнил маг.

Ардан, нехотя, выписал чек на нужную сумму и отдал тот сотруднику.

— Мне потребуется минут десять, чтобы собрать книги, так что можете пока сходить к моему коллеге.

— Благодарю.

Ардан развернулся и направился по лестнице на второй этаж.

В отличии от первого тот чем-то напоминал обитель Плащей. Но, не став вдаваться в подробности, Арди тут же свернул в первую дверь, на которой блестела стальная табличка « Скупка и оценка печатей».

Внутри, в просторном, светлом помещении, среди все тех же книжных шкафов, у окна за столом сидел, зарывшись в документы, пожилой маг лет семидесяти. В синем плаще, с толстенными очками на крючковатом носу, он копался во множестве чертежей и свитков.

— Добрый день, — поздоровался Ардан. — Я бы хотел…

— Конверт на столе, — перебил старик, махнув рукой на второй стол, заваленный горами однотипных, желтоватых конвертов. — Внутрь вложите печать и вашу фамилию с адресом. Очередь на оценку — месяц. Результат почтой по адресу.

— А…

— Без очереди только студентам и выпускникам Большого, учащимся в Магистрате, а также всем со званием Магистра или выше.

— Значит мне повезло, — Ардан вновь воспользовался неожиданно полезными корочками студента.

Хотя, к примеру, в столице, кроме Большого, имелось еще около двадцати институтов, где помимо классических предметов, присутствовал факультет Звездной науки.

В такие, к примеру, поступили знакомые Бориса, с которыми они с Еленой коротали время в Пресном — не смогли пройти отбор в Большой.

— Студиозус, да… — старик оторвался от своих чертежей и нетерпеливо затряс ладонью. — Показывайте.

Ардан с бережностью вытащил лист бумаги, заложенный между страницами в своем гримуаре, и протянул оценщику.

Старый, сварливый маг выхватил его столь брезгливо, будто притрагивался к чему-то грязному и дурно пахнущему.

Всего один беглый осмотр и безапелляционное:

— Бездарно. Все криво и косо, — прокряхтел старик. — Но идея хорошая. Сорок ксо.

Понимая, что торг не уместен, Ардан согласно кивнул.

Старик, взмахнул рукой и, без всякого посоха, воплотил печать. Призрачная кисть, появившаяся над столом, схватила ручку, макнула в баночку чернил и вывела на чеке указанную сумму, затем подхватила штамп, поставила оттиск, вырвала чек и протянула Ардану, растворившись тут же, стоило юноше забрать выписку.

Арди смотрел на происходящее едва ли не с открытым ртом. Столько разноплановых действий в одной, судя по всему — двухзвездной печати?

Каким бы сварливым и неприятным ни был этот старик, но инженер он бесспорно отменный.

— Благодарю, — Ардан развернулся и направился на выход.

У самых дверей его остановил все тот же сварливый голос:

— Будут еще какие-то нетривиальные мысли, юноша — заходите.

— Конечно, — чуть в приподнятом настроении пообещал Ардан и вышел за дверь.

Спустившись вниз, он застал сотрудника, упаковывавшего в плотную, коричневую бумагу, стопку книг.

— Ну как? — с легкой издевкой, спросил он. — Оставил конверт?

Вместо ответа Ардан положил на стол чек с незаполненной графой инициалов получателя.

Глаза сотрудника слегка расширились от удивления, а издевательский тон сменился на уважительный.

— Да уж, господин студент… не каждый день старик выписывает чеки учащимся…

В итоге Ардан уходил с Рынка с кипой толстенных фолиантов, в приподнятом настроении и с изрядно исхудавшим банковским счетом.

* * *

Так прошли три недели. Утром и днем Ардан проводил время за своими исследованиями и изучением печати двух Звезд, оказавшихся на порядок сложнее свои младших сестер; пару раз ездил на испытательные площадки; навещал, трижды в неделю, Бориса с Еленой, а, однажды, компанию ему составила и Тесс.

С Тесс… они гуляли по вечерам. Пусть и не каждый вечер, но, практически, через день. Болтали, смеялись, порой засиживались на лавочках в скверах, пока не становилось совсем уж нестерпимо холодно. Ардан больше не пропускал её концертов, а Тесс всегда оставляла для него место за столиком в первом ряду — Аркар не возражал.

По четвертым дням Арди приходил к Аверскому, который ни разу не обмолвился, что знает о Керимове. Лишь невзначай упомянул, что барон выжил, но до конца семестра вряд ли снова появится на занятиях.

Ардан тоже пока не спешил возвращаться в Большой — хотел, чтобы все улеглось, да и своих дел хватало.

Медальон Милара молчал. Чего не скажешь о почтальоне, однажды принесшим толстенную кипу писем от матушки и брата. Ардан был им несказанно рад и целый день провел за чтением и ответами.

Он рассказал матушке о многом, но, разумеется, не обо всем, правда самое важное не скрыл. Поведал о Тесс.

О том, что они двигаются медленно. Гуляют, общаются, привыкают к друг другу и не спешат, чем-то напоминая двух котов, не сразу готовых к тесной близости.

Он рассказал матушке, как они ездили в музей Лей-археологии, где он увидел несколько артефактов матабар, уцелевших во время известных событий прошлого.

Племенной барабан и охотничье копье. И, наверное, у Арди должно было что-то екнуть, но он не ощутил ничего, кроме легкого интереса. От этого становилось одновременно стыдно и… немного спокойно.

— О чем думаешь? — спросила Тесс.

Они сидели в « Брюсе», пили чай, заедали пряниками и болтали. Как, впрочем, и почти каждый вечер. В зале, битком набитым галдящими посетителями; где сложно дышать от сигарного и сигаретного смога; где не спастись от запахов крепких напитков, они встречались после насыщенного дня и долго-долго разговаривали.

После — Арди провожал Тесс до дверей, они целовались и… расходились по домам. Ардан никогда не напрашивался. Тесс никогда не звала его в гости.

Они не торопились.

И это вызывало постоянную усмешку на лице Аркара, кажется уже начавшего, вместе с его товарищами-верзилами, делать ставки.

— Мне пришла в голову мысль попробовать адаптировать свои свободные динамические массивы к многоконтурной структуре печати, — Ардан откусил кусочек пряника, чувствуя, как во рту растекается кисловатое, ягодное варенье. — Я попробую использовать базовые рунические связи. Не уверен, что получится, но если выйдет, то я смогу понизить стоимость своих будущих двухзвездных печатей примерно на один луч каждой звезды. Конечно можно было бы просто открыть справочник и посмотреть нужную формулу, потому что идея совершенно не нова, но мне интересно разгадать её самому и… извини, пожалуйста. Я опять увлекся.

— Я уже говорила тебе, Арди-волшебник, что мне нравится тебя слушать, — Тесс, изящно отставив мизинчик, точно так же, как это делал Борис, отпила немного чая, не издав при этом ни единого звука. Об этом Ардан тоже не расспрашивал… — Ты когда рассказываешь о Звездной магии, у тебя глаза горят. Мне нравится на них смотреть.

— Тогда могу еще рассказать о…

Двери в « Брюс» с грохотом распахнулись и внутрь ввалилось несколько орков в длинных, меховых шубах поверх пиджаков. Они помогали идти, вернее — ковылять, громадной махине.

Массивный, с серой кожей, ростом выше двух метров двадцати сантиметров, с мышцами, бугрящимися ледниковыми валунами, на них опирался Ордаргар. Глава банды Орочьих Пиджаков.

Его левый клык, торчащий из массивной, нижней челюсти, выглядел больше правого — давно сломанного, но наточенного. Лысая черепушка не помнила тяжести волос, а вместо левого уха к ней крепился почему-то человеческий протез, что составляло несколько странную картину.

Ордаргар, будучи обладателем пугающих габаритов, одним своим появлением внушал животный трепет, из-за чего всего единожды, на памяти Ардана, появлялся в « Брюсе». Да и в тот раз, пройдя в закрытую комнату, переговорил там с Аркаром и снова уехал на дорогущем, длинном авто, которое и у богатеев не всегда встретишь.

Теперь же, без шубы, в одном только пальто в полоску поверх такой же жилетки (в банде все носили пиджаки без жилеток, а вот Ордаргар — наоборот, жилетку без пиджака), он опирался на плечо подчиненного и… качал в воздухе окровавленной культей левой ноги, замотанной в изорванную брючину.

— Аркар! — поправляя монокль с черным стеклом, проревел Ордаргар, не обращая внимания на притихшую публику. — Созывай всех! У нас намечается веселье…

Глава 67

На мгновение в зале повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель крови, падающих через обмотку культи на ноге Ордаргара.

— Уважаемые посетители, — хрипящим тоном, произнес Аркар достаточно громко, чтобы его услышали все без исключения. — Наш бар приносит вам свои искренние извинения за испорченный вечер. Прошу, проходите на выход. Ужин оплачивать не нужно. Все за счет заведения. Еще раз — приношу свои искренние извинения.

Народ, бросая пугливые взгляды в сторону громадного, истекающего кровью, но не перестающего сверкать безумной улыбкой орка, начал постепенно собираться. Откладывая в сторону столовые приборы, не допивая алкоголь, они забирали шляпы, перчатки и спешили на выход, где молодой орчонок (ростом с Арди) выдавал им одежду и провожал на улицу.

В глазах Аркара застыла смиренная скорбь по тем деньгам, что бар упустит за следующие недели. Вряд ли, даже завсегдатаи, в ближайшее время решаться снова прийти в свое любимое заведение. Именно поэтому орки здесь никогда и не занимались темными делами.

Витрина всегда должна оставаться чистой при любых обстоятельствах. И, видимо, произошло нечто из ряда вон выходящее, раз глава банды решил нарушить данное правило.

— Пойдем, — Тесс взяла Арди за ладонь и потянула к лестницам.

Ардан не сопротивлялся. Закрыв гримуар и заложив карандаш за ухо, он отправился следом за своей… подругой? Интересно, а в каком статусе отношений они с Тесс находились? Он за ней ухаживал — бесспорно, но они вместе не, да простят его правила приличия, не спали в одной постели и не жили под одной крышей.

Как у людей все сложно…

— Аркар, — громыхнул Ордаргар, когда подчиненные уже почти дотащили его до отдельной комнаты. — Нам потребуются все активы.

И глава банды мазнул взглядом по Ардану. Ну разумеется тот знал, что Арди задолжал Аркару… Вряд ли Распорядитель Орочьих Пиджаков не сообщил о событиях в фабричном районе и сделке с Красной Госпожой. А значит и предъявил весомое обоснование почему так поступил.

— Ард, — не заставил себя ждать Аркар. — Ты мне слово давал.

И он ведь действительно обещал. И дело вовсе не в каких-то там клятвах, которые практически не имели никакого смысла для Арди выросшего, все же, не только в горах Алькады, но и среди ковбоев Эвергейла.

Клятва — значения не имела.

А вот данное слово — еще какое. И, тем более, Аркар, в трудную минуту, действительно помог, хотя и не был должен, так что не отплатить тем же Арди попросту не мог.

Тесс отпустила его руку и посмотрела на него с выражением лица, на котором легко читалось « я знала, что так оно и будет».

- Тесс, я…

— Просто пообещай, что вернешься, — произнесла она, дотрагиваясь ладонью до его щеки.

— Обещаю.

Она слегка притянула его вниз, запечатлела короткий поцелуй и исчезла за дверьми, ведущими на лестницы.

И несмотря на то, что она ему не возражала, не пыталась остановить или отговорить, то… почему Ардан все равно чувствовал себя так паршиво? Может именно так ощущал себя отец, когда уходил в очередной обход Алькады?

Матушка никогда не провожала его, стоя на крыльце. Во всяком случае — отец этого не видел. А вот Арди, остававшийся в доме, всегда подолгу держал края платья матушки, когда та неотрывно, стоя на втором этаже, глядела в окно. Глядела даже тогда, когда отцовского силуэта уже и не увидишь.

— Ард, — махнул рукой Аркар.

Ардан вздохнул, отвернулся от лестниц и, вместе с другими орками, подошел к отдельной зоне диванчиков.

Двери в отдельную комнату закрепили на штырях, чтобы не закрывались. Самого Ордаргара усадили за стол и, один из орков — намного старше остальных, с зеленой кожей, покрытой черными татуировками, сняв пиджак, достал из саквояжа какие-то склянки, банки, кожаный сверток с хирургическими предметами и попросил:

— Мне нужна горелка, широкий нож для рубки мяса и виски, — в его рычащем голосе звучали легко узнаваемые нотки степного акцента. — Много виски. Очень много.

Учитывая, что к этому времени в зале уже не осталось ни единого посетителя, то… помещение все равно казалось тесным. Может быть, это как-то связано с набившимися внутрь четырьмя десятками здоровенных орков.

Меньше своих «диких», степных собратьев, но все еще куда массивнее и крупнее абсолютного большинства людей. С широченными плечами, мощными руками и ногами, ростом, в среднем, в два метра десять сантиметров, в своих черных костюмах и белых сорочках без жилеток они выглядели весьма и весьма устрашающе.

И пока несколько из них, выполняя наказ то ли шамана, то ли врача, ходили на бар и кухню, Арди успел заметить несколько деталей.

Помимо Ордаргара еще несколько орков выглядели не так, чтобы в целости и здравии. У некоторых на боку висели наспех перебинтованные руки, кто-то, сцепив зубы, хромал к стульям, усаживаясь с затянутыми жгутами ногами. А еще, сколько бы Ардан не присматривался, но никак не мог отыскать бессменного шофера Ордаргара, старавшегося не пропускать концерты Тесс.

Хороший был парень.

Для бандита.

Никогда не приходил без цветов и одним только взглядом унимал любого выпивоху, забывавшего о правилах приличия и мешавшего Тесс выступать. Причем успевал это сделать еще до того, как в дело вмешались бы верзилы Аркара.

— Дарг, — Аркар, шепнувший пару слов своим людям и отправив их на улицу, встал рядом с диваном и тяжело посмотрел на своего босса. — Что произошло?

— Мы ехали с приема у герцога, — Ордаргар ударом ладони начисто отсек горлышко толстенной бутылки виски и залпом осушил едва ли не половину. — Давай, старик, делай свою… Арррр!!!

Взревел орк, когда знахарь, отрезав ножницами прилипший узел брючины, начал водить по жуткой, словно обглоданной ране, раскаленным, широким ножом, попутно прямо наживую отрезая висящие шматы плоти смоченным в алкоголе скальпелем.

Ордаргар начал бить кулаком о стену, из-за чего задрожали висевшие на них маски, охотничьи трофеи, бивни и фотографии.

Экзекуция продлилась несколько долгих минут, полных боли, рычания и запаха горелой плоти.

— На выезде со старого парка, — слово взял один из орков, помогавших Ордаргару зайти в зал. — Мы попали в засаду. Два грузовика заблокировали проезд. Пологи откинули, а там — армейские ленточные пулеметы. Изрешетили автомобиль в хлам. Бордар погиб на месте.

Бордар. Точно. Так звали шофера, души не чаявшего в джазе в целом и в Тесс в частности.

— Армейские пулеметы? — даже Аркар, кажется, удивился. — Так открыто? В столице⁈

— Если бы только они, — добавил уже другой орк. — У наших карет корпуса ведь бронированные, так что первый залп мы выдержали. Рухнули на пол, дождались пока заклинит, а там…

Орк замолчал, а за него закончил уже третий.

— Осколочные гранаты, Аркар, — с пустым взглядом добавил орк с изрезанным пиджаком и торсом под ним. — Закидали нас как на, мать их, Новый Год.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь стонами и рычанием Ордаргара.

— Пижон, — процедил Аркар, сжимая кулаки и обнажая клыки. — Давно уже надо было побалакать… пообщаться, тобишь-та, с ним на тему Бальеро… Парни!

Орки уже начали подниматься со своих мест, как в зале прозвучал хриплый, туманный голос.

— Придержи волков, Аркар, — сквозь боль и омут беспамятства произнес Ордаргар. — Это не Пижон.

— Дарг, при всем уважении, но тебе явно задели голов…

Очередной удар кулака, оставивший, на этот раз, вмятину на каменной стене, от которой разошлись глубокие трещины, заставил замолкнуть даже Аркара.

— Не забывайся, Распорядитель, — прорычал Ордаргар, снова прикладываясь к виски, а затем, сцепив зубы и клыки, выливая остатки на рану и вновь рыча раненным Шагальщиком. — Это не Пижон.

— Почему ты так уверен в нем, Ордаргар? — тут же сменил тон Аркар.

— Потому, что на приеме мы с ним обо всем договорились, — куда спокойней, чем прежде, ответил глава банды. — А Пижон слишком высокого о себе мнения, чтобы сразу же, не выждав хотя бы пары недель, нарушить свое ничего не стоящее, сраное человеческое слово.

Ордаргар сплюнул слюной, смешанной с кровью и мелкой, зубной крошкой.

Аркар переглянулся с остальными орками, в глазах которых, как и у самого Распорядителя, маячила искренняя неуверенность. Ардан же, сидя на диванчике, молча наблюдал за ситуацией, надеясь, что та его никак не коснется.

— Но кто еще станет так выпендриваться… выделываться, значит-ца, в городе, кроме Пижона? — все же не сдался Аркар. — Только он способен на такое… представление, Дарг.

Ордаргар медленно повернулся к Аркару и посмотрел на него так, как Ардан не хотел, чтобы здоровенный орк посмотрел на него. Этим взглядом, наверное, можно было сваи в землю вбивать и арматуру гнуть.

— Именно поэтому, Распорядитель, я все еще не на пенсии, а ты все еще не в жилетке… — прорычал Ордаргар. — Сперва Бальеро, затем Красная Госпожа, а теперь это… Кто-то пытается развязать войну банд.

— Зачем?

— Если бы я знал, Аркар, то не приехал бы сюда…

Звучало, кстати, не лишенным здравого зерна, что наглядно демонстрировало — Ордаргар стал одной из самых значимых фигур криминального мира вовсе не только из-за своей всем хорошо известной, звериной жестокости и силе, а еще благодаря столь же острому, как его когти и клыки, уму.

— Но бездействовать мы не можем, Распорядитель, — продолжил орк и, когда знахарь закончил затягивать бинт на все еще дымящейся, красной культе, Ордаргар развернулся лицом за стол и откинулся на спинку дивана. — Нас выбрали мишенью и если мы проявим слабость, нас разорвут на части.

— Получается, мы… в ловушке, — выдохнул Аркар, усаживаясь напротив. — Не сделаем свой ход — нас порвут. А сделаем…

— Можем сыграть на руку тем ублюдкам, что устроили нам Фатийскую границу в центре города, — кивнул Ордаргар.

Заскрипели входные двери и в зал начали набиваться еще орки. Все, как один, в пиджаках без жилеток, в темных пальто и с револьверами (такого размера, что случись из них стрелять человеку — вырвало бы плечо) и топорами. В руках орков они смотрелись небольшими, даже незаметными, а вот люди пользовались ими для колки дров.

Всего в « Брюс» набилось не меньше шести десятков бандитов, но, что примечательно, несмотря на тесноту, вокруг Ардана имелось свободное пространство. Орки, бросив один только взгляд на плащ на его спине и посох в руках, не пересекали незримой границы.

— Дагир, — глава банды повернулся к одному из раненных. — Приведи нашего гостя.

Орк, молча кивнул, поднялся и вместе с еще одним вышел на улицу. Прозвучал хлопок дверцы багажника, а следом за ним нечто, похожее на мычание.

А когда двери снова открылись, Ардану стоило больших усилий, чтобы не вскочить на ноги. Дагир тащил за волосы мычащего (кричать ему не давал кляп в виде платка, комком забитого в рот), относительно невредимого, если не считать кровоподтеков на лице, человека.

Мужчину лет тридцати. В простом, дешевом костюме из овечьей шерсти с деревянными, плоскими пуговицами и в массивных, блестящих гуталином сапогах, с подкладкой не из меха, а подбитой пухом тканью. Такие носили рабочие.

Человека, подняв за волосы будто тряпичную куклу, поставили на колени перед Ордаргаром и выдернули кляп.

— Я ничего не знаю, я просто…

Глава Банды вытянул руку и, схватив бедолагу за горло, вздернул того над полом. Сжав пальцы, он заставил несчастного захрипеть, судорожно царапая ногтями почти каменную, серую кожу.

— Говори, — приказал Ордаргар.

— Я… я просто шел мимо… ехал… к… семье… я честно… ничего…

Глава банды сжал пальцы сильнее и у рабочего вздулись вены, сосуды полопались в глазах, а язык начал стремительно набухать.

— Если ты не хочешь, чтобы к твоей семье съездили мы, то начнешь говорить, — без каких-либо эмоций, спокойным тоном, словно и не держал на весу восемьдесят килограммов, произнес Ордаргар.

— Я… не… знаю…

Ардан, сжав посох так сильно, что заскрипели костяшки, не смог больше терпеть.

Вскочив на ноги, он, привлекая к себе всеобщее внимание, ударил посохом о пол.

— Этот человек говорит правду!

Орки повернулись к нему с далеко не самыми добрыми взглядами, а Ордаргар и вовсе выглядел так, будто размышлял разорвать наглеца на две части или сразу на четыре.

— Дарг! — Аркар, тоже вскочив, встал между Арданом и главарем. — Парнишка молодой, горячий, как уголь. И такой же…

— Он говорит правду, — перебил Ардан, обходя Аркара.

И снова несколько мгновений тишины, но Ордаргар хватку, все же, ослабил.

— И с чего ты взял, матабар? — прищурился орк. — Не ты один слышишь чужие сердца. У этого оно бьется, как у лживого пса.

— Или перепуганного, — стоял на своем Арди.

Дарг опустил мужчину на пол, но пальцы разжимать не стал.

— У тебя есть две минуты, чтобы объяснится, мальчишка. И если мне не понравится твой ответ — ты переселишься из нашего дома в госпиталь.

— Его одежда, — Ардан кивнул на работника. — Она испачкана в грязи и снегу, но на ней нет пороховых следов. А учитывая пулеметы, гранаты и взрывы, на нем бы остались пятна. Да и его ботинки. Посмотрите, какие они чистые. Куда чище одежды. Смею предположить, что вы его поймали, уходя с улицы. Оглушенного и лежавшего на земле. Так?

Орки переглянулись, а Ордаргар сдержано промолчал.

— Значит я прав, — кивнул Ардан. — Смею предположить, что этот человек, перед тем, как пойти домой, наведался к чистильщику обуви. А затем его ударило обломками асфальта и оглушило. Чистильщик сбежал, а вы, уходя, увидели его и приняв за нападающего, забрали с собой.

Ордаргар посмотрел в глаза Ардану и тому показалось, будто бы стая голодных, зараженных Лей волков снова, как и в детстве, загнали его в угол и готовы разорвать.

Но наваждение исчезло и главарь бандитов, разжав ладонь, слегка оттолкнул от себя несчастного.

— Аркар.

— Да, Дарг.

— Выпиши нашему гостю чек на сто эксов, — распорядился Ордаргар. — Этого должно хватить на врача и, — взгляд орка скосился на мутное пятно, расплывающееся в паху «гостя». — новые штаны. А так же сделает весомый взнос в фонд молчания. Не так ли?

— Д-да, конечно, спасибо, большое спасибо, — глотая сопли и слезы, бедолага полз спиной к выходу. — Я ничего никому не скажу. Обещаю. Я…

Ардан встал за спиной у несчастного, не давая тому пути.

Ордаргар тихонько зарычал, а орки, как один, поднялись на ноги.

— Ты, парень, играешь с охренительно горячим огнем, — шепнул ему на ухо Аркар. — И погореть мы можем сейчас оба.

Ардан, игнорируя предупреждение, опустился на корточки и положил ладонь на плечо бедолаге. Если уж Аркар знал о том, что Ардан Говорящий, то и Ордаргар — тоже. Смысла держать карты закрытыми не оставалось.

— Как вас зовут, господин?

— Теренс, — дрожащим, плачущим голос представился тот. — Теренс Фли.

Получив, по доброй воле, чужое имя, Ардан вложил в него свою волю и произнес:

— Теренс, — с его губ сорвались облачка ледяного пара, а по полу и стенам зазмеился тонкий узор инея. Орки зашептались между собой. — Скажи мне, Теренс, что ты увидел, когда сидел на стуле чистильщика обуви.

Лицо Теренса разгладилось, взгляд остекленел, а из голоса исчезли любые интонации, сделав тот сухим и, будто, ненастоящим.

— Я видел чистильщика. Его щетка чистила мои ботинки. Испачкал их когда выходил из трамвая. Тот сломался и остановился на несколько остановок раньше нужной.

Арди, чувствуя, как на него постепенно опускается неподъемная тяжесть, а в голове словно кто-то молотом о череп стучит, изменил вопрос:

— Чистильщик. Показалось ли тебе в нем что-то странное?

— Нет.

— Посмотри внимательней на свое воспоминание, Теренс. Тебя нашли одного. Совсем одного. А не так уж и легко быстро убрать стул чистильщика и все его средства и щетки.

С каждым произнесенным словом из Арди словно душу вытягивали, попутно пропуская его самого через мелкую мясорубку. Но он не отпускал своей власти над чужим именем, ломая и коверкая чужую волю.

— Красное пятно на рукаве. Я подумал, что это краска. Но это была не краска. Кровь. Это была кровь.

— Что он сделал, Теренс, когда мимо проехал длинный, дорогой автомобиль?

— Он… он достал из кармана сигнальный пистолет. А затем ударил меня. Потом я видел черноту.

У Арди из носа и ушей заструились мелкие, горячие струйки крови, а перед глазами все поплыло.

— Когда он стрелял, ты увидел что-то еще, Теренс?

Глаза Теренса практически полностью побелели, а на уголках рта начала пузыриться белая пенка.

— Д-да… татуировка… молоток и перчатки.

Ардан отпустил чужое имя, разорвав с тем связь и, скорее всего, рухнул бы на задницу, если бы не подхвативший его Аркар. Полуорк помог Арди выпрямиться и отвел на диванчик, где усадил и поставил перед ним стакан с водой.

— Я…я… — Теренс, проморгавшись и помотав головой, вытер губы и попятился дальше. — Я ничего не скажу, клянусь дочерьми. Ничего не скажу. Ничего…

Сумев подняться на ноги, выхватив чек из рук Аркара, несчастный стремглав выбежал на улицу.

— Аркар, Ураг и остальные — пообщаемся.

Полуорк бросил быстрый взгляд на Ардана и отправился, вместе с еще несколькими орками, в отдельную комнату. Там же остался и знахарь, которого, видимо, и звали Урагом.

Как только двери за последним из верзил закрылись, а зале, неожиданно, стало чуть легче дышать. Будто выветрилась значительная доля напряженности.

И несмотря на то, что Арди остался один на один с несколькими десятками здоровенных орков, сардинами набившихся в тесный, для их габаритов, « Брюс», юноша чувствовал себя в куда большей безопасности.

Пока старшие члены банды обсуждали сложившуюся ситуацию, Ардан тихонько пил воду и пытался привести мысли и чувства в норму. Каждый раз, используя искусство Эан’Хане для подчинения чужого имени, юноша чувствовал себя так, словно опять наперегонки с Эргаром бегал по пикам Алькады в самый лютый шторм.

— Значит слухи не врали и в нашем доме действительно живет Говорящий, — напротив Арди сел молодой орк. Внешне их возраст трудно отличался на глаз.

Орочья братия, после созревания, выглядела примерно одинаково от четырнадцати, до, приблизительно, восьмидесяти лет. И только после данного срока начинали проявляться признаки старения. Но, благодаря свиткам Атта’нха, Арди узнал одну хитрость.

Клыки.

Вернее — их размеры.

Чем меньше клык, тем более юн орк.

Так что перед Арданом уселся бандит лет двадцати пяти, может немногим больше.

— Индгар, — представил он, протягивая свою громадную ладонь.

Арди, пожимая её, неожиданно, почувствовал себя так, как обычно ощущали себя другие люди в его присутствии. Среди орков он оказался самым низким и субтильным. Забавное, новое для него чувство.

— Мы с парнями наслышаны, — Индгар кивнул себе за спину где остальные члены банды, сидя за столами, тихо болтали о своем, либо угрюмо посматривали в стаканы, но нет-нет, да поворачивались в их сторону. — Говорят, ты завалил демона на Бальеро, потом с Аркаром устроили кровавое месиво на складе, а недавно ты, вроде как, и вовсе пустил юшку… кровь, если так тебе понятней, цельному барону. Искалечил его так, что матушка не узнала.

Ардан старался держать лицо каменным и не подавать виду, что, во-первых, его удивляла подобная осведомленность бандитов, а, во-вторых, все обстояло несколько иначе.

Лес, как любил говорить Скасти, всегда полон шепота и слухов. И, порой, куда выгоднее заставить другого охотника заранее счесть себя слабее, чем сражаться с ним за тропы.

Так что вместо ответа Ардан лишь коротко пожал плечами.

— Впечатляюще ты с этим коротышкой обошелся, — все не унимался Индгар. — коротышками мы, кстати, человеков называем. Из-за того, что они маленькие.

— А дворфов тогда как? — следуя привычному любопытству, спросил Арди.

— Бородатыми коротышками, — многозначительно протянул Индгар и позволил себе короткий, рычащий смешок.

В целом, орк производил относительно приятное впечатление. Относительно, потому что все еще являлся бандитом. Тем, с кем, по идее, учитывая новое место работы Ардана, он должен бороться и чью деятельность пресекать.

Но если вторая канцелярия, вкупе со стражами и армией не разобрались с бандитизмом в столице, то либо не имели на это возможностей, либо, учитывая слова Императора — не имели нужды.

А может все сразу. Как говорится — не можешь одолеть, тогда возглавь сам. Ну или хотя бы управляй. Или направляй. Как в случае с реками, плотинами и паводками.

— А у какого герцога был на приеме Ордаргар?

— У Абраилала, — тут же ответил Индгар и вздрогнул. — О как… а я ведь не собирался тебе отвечать… Это тот самый Взгляд Ведьмы, которым нас в детстве старшие матери пугают?

— Если честно, Индгар, я не знаю, чем орков пугают и можно ли в принципе вас напугать.

Индгар в ответ на услышанное широко и весьма хищно улыбнулся, демонстрируя плотные ряды острых зубов.

— Да секрета в этом-то и нет, — отмахнулся он. — В первый день третьей недели месяца Звезд герцог Абраилал устраивает пышный прием в своем имении. Туда съезжаются видные жители столицы. Ведут светские беседы и занимаются всякой другой чушью, о которой нам лучше не думать.

Месяц Звезд… из-за всех событий Арди и позабыл, что уже подходил к концу второй месяц с начала года. А значит, на его излете, в последний день, который грянет вот-вот, Ардану исполнится восемнадцать лет.

День Рождения. В детстве это словосочетание обозначало нечто радостное, волшебное, полное веселья и задора, а теперь… теперь Арди куда больше заботили совсем иные вещи.

— Ты молодец, что не сдрейфил… или, как там у вас говорят… не струсил, вот. Молодец, что не струсил перед Ордаргаром, — Индгар взял с соседнего стола начатую бутылку джина и плеснул себе в стакан, предварительно вылив из него прошлый напиток. — Он вожак резкий, порой скорый на расправу, но справедливый. Если дельное что-то предлагаешь или мысль какую здравую имеешь сказать — всегда выслушает. Если, правда, время зря его потратишь, то и тебя может… потратить.

Индгар непроизвольно потер грудь.

— А татуировка молотка? — задал очередной вопрос Ардан. — Она тебе о чем-то говорит?

— Разумеется, — фыркнул орк. — Их себе набивают Молотки.

— Молотки?

— Одна из крупных банд города, — пояснил Индгар, попутно покачивая бутылкой. — В основном из числа рабочих сталелитейных заводов. Распределение на них полностью подмяла под себя диаспора переселенцев с севера. Ну и Молотки, собственно, их, так сказать, силовое отделение.

— А что — все банды завязаны на Гильдии рабочих в фабричном районе?

— Мы, Пижон, Молотки делим Фабричный и Старый Парк, попутно занимаясь Гильдиями рабочих, — Индгар плеснул джин в стакан и смотрел на то, как бесцветный напиток медленно стекает по стенкам. — С нами еще Красная Госпожа, но у неё немного… иной профиль. Такой же, как у Черного Лотоса, но они обитают здесь, в Центральном. Затем еще есть люди Святого Эорда.

— Святого?

— Такое прозвище у основателя, — пожал плечами орк. — Тот не у дел уже давно. На пенсии. Где-то в предместьях города. Его ребята смогли заручиться поддержкой диаспор огров и гигантов. Держат порт.

— Тоже через Гильдии?

— Ага.

— Кстати, не видел ни огров, ни гигантов, — Арди сам не заметил, как сказал это вслух.

Нет, кажется, нескольких гигантов он заметил на венчании на престол Императора, но в самом городе — ни разу.

— Их немного осталось, — пояснил Индгар. — Огров примерно семь сотен, и гигантов столько же. Но они ведь здоровенные, больше нас. Так что их не пускают в центральные районы, да и, в целом, кроме как в порту и районе Первородных их не встретишь. Что-то там связанное с уличным покрытием, нагрузкой на канализационные перекрытия и прочее. Не рассчитан наш город на их габариты.

Ардан выгнул правую бровь.

— Я на сварщика учился у себя дома, — ответил на незаданный вопрос слишком уж образованной Индгар. — Потом сюда приехал. Мыкался, тыкался — работу искал. Не нашел. Орк сварщик, пусть и со всеми документами, никому оказался не нужен. А семье-то надо что-то отправлять. Ну и самому, тоже, жрать охота. Так и приоделся.

Орк дернул полу пиджака.

Ардан кивнул. Он понимал, о чем говорил Индгар. Даже с учетом, что за исключением пары малозаметных деталей, Арди выглядел обычным, пусть и высоким, человеком — все равно не смог найти ни работу, ни жилье.

— Ты назвал пять, — сосчитал Арди, возвращаясь к прежней теме разговора. — А Лиза… моя знакомая упоминала, что банд шесть.

— На самом деле восемь, — опрокинул в себя стопку Индгар и шумно втянул воздух квадратным, приплюснутым носом. — Хотя, последние две сложно отнести именно к бандам… В общем, есть еще Телкартс. Обитают в районе Тенд. Под ними большая часть незаконного алкоголя. Вот, кстати, их продукт.

Индгар снова качнул бутылкой.

— На вид от легальной продукции не отличишь. Да и на вкус тоже. Но у них дешевле в разы. Из-за того, что налоги не платят.

Налоги… одна из больных тем для жителей Империи. Не из-за того, что они слишком обременительны, а потому, что при их неуплате можно в тюрьму попасть или, если объемы неуплат совсем высоки, каторгу навестить.

Но семью Ардана данная тема всегда обходила стороной. Служащие армии, флота, пожарных служб, врачи, учителя, члены Гильдии наук и стражи вместе со второй канцелярией освобождались от их уплаты. Так же, как и Звездные маги, находящиеся в статусе учащихся. После окончания обучения Звездный маг освобождался от налогов только получая степень Магистра и выше.

Нововведения, которые нынешний Император, находясь в статусе наследника, с трудом, скандалами и дрязгами, провел через Парламент еще до рождения Арди.

— А оставшиеся две?

— Их трудно назвать бандами, матабар, — развел руками Индгар. — Незримые — так мы называем бродяг, просителей милостыни, бездомных и остальных бедолаг, для которых улица в прямом смысле — дом. Ходят слухи, что у них есть свои лидеры и даже нечто вроде главаря, но это лишь слухи. А последние…

Индгар вздрогнул, чем изрядно удивил Арди. Чтобы громадный, весящий под сто семьдесят килограмм орк, с револьвером, больше похожим на артиллерийскую пушку и кулаками, способными стену раскрошить, кого-то испугался?

— Нарихман, — понизив голос до шепота, озираясь по сторонам, произнес Индгар, будто опасаясь, что его могут услышать. — Под ними наркотики, заказные убийства больших шишек, самые громкие грабежи и так далее. Они сотрудничают с вампирами, оборотнями, радикалами и остальным отребьем.

Нарихман. Ардан запомнит это слово. При встрече с Миларом надо будет поговорить с капитаном на тему того эльфа в Императорском банке. И посыльного, отправленного к Пиджакам и Пижону.

Разумеется, Милар и сам был прекрасно осведомлен обо всем, что сейчас Индгар рассказал Арди, но тогда возникал вопрос — а как вообще, в таком случае, подступится к их делу.

— Но на Нарихман так просто не выйдешь, — продолжал орк. — У каждой банды есть Распорядитель, через которого можно обратиться со своим вопросом. А вот у последних двух — нет. Если не знаешь кого-то, кто знает кого-то — опасно даже соваться. Так что Большая Шестерка, зачастую, просто игнорирует существование Незримых и Нарихман. А обыватели и вовсе полагают, что это все городские легенды.

Они замолчали. Ардан продолжал, маленькими глотками, пить воду, размышляя об услышанном. А Индгар… орк вглядывался в собственное отражение на лакированной поверхности столика.

— Страшная штука — Взгляд Ведьмы, — выдохнул он и провел ладонью по столешнице, словно пытаясь смахнуть отражение. — Зря не верил старшей матери… она предупреждала, что когда беседуешь с Говорящим, то кажется, будто с лучшим другом или родным братом общаешься. Все выложишь, как на духу, и сам не заметишь. Не верил… Зря… Хотя где теперь вашего брата встретишь-то. Говорящие… Эан’Хане… сказки для детенышей.

— Прости, — искренне извинился Арди, а затем немного слукавил. — Я еще плохо умею контролировать Взгляд.

На самом деле, при большом желании, Ардан теперь умел ограничивать свой Взгляд. Но это давалось трудно и сильно выматывало. Так что Арди пользовался подобным «ограничителем» только при общении с Тесс, Борисом и Еленой.

— Да я ничего такого тебе и не рассказ…

Двери в помещение распахнулись и в зал вышел Аркар, темнее грозовой тучи. Следом за ним еще двое орков, тоже не сильно обрадованных итогом разговора. Ордаргар, вместе со знахарем, остался внутри.

— Дерьмово, — прошептал Индгар. — Терпеть не могу, когда Распорядитель и Глава расходятся во мнениях. Жди беды…

— Ты, ты, — Аркар начал поочередно указывать пальцем на участников банды, в том числе и на Индгара. Общей сложностью Аркар выбрал шестнадцать самых мощных и рослых орков. — Вы с нами. Едем к Молоткам. Остальные — здесь, ждете дальнейших распоряжений. С Главой останутся Доверенные.

Пока Распорядитель Орочьих Пиджаков, с темным лицом и тяжелым взглядом выбирал кого взять с собой, то еще двое, вышедшие из переговорной, открыли подсобное помещение и поочередно выносили оттуда своеобразный арсенал.

Биты, обтянутые проволокой с воткнутыми внутрь обрезанными гвоздями; массивные кастеты, больше напоминающие латные перчатки из музея Истории; ножи, размером с кавалерийскую саблю и, разумеется, патронташи с громадными револьверами.

— Аркар, у них ведь винтовки с пулеметами! — выкрикнул кто-то из толпы.

— И гранаты, — вторил ему другой голос.

— Не беспокойтесь, господа, у нас тоже есть чем им приятное сделать, — хищно улыбнулся Аркар, после чего с силой ударил себя кулаком по груди и проревел. — Orak Han-da!

И шестьдесят здоровенных орков хором громыхнули:

— Orak Han-da! — заставляя само здание вздрогнуть от крыши до основания.

Расхватывая оружие, подпоясываясь патронташами и убирая револьверы в кобуры, орки накидывали лохматые шубы и постепенно выходили на улицу.

Ардан уже понадеялся, что о его присутствии все забыли, как Аркар, надевая не по сезону легкую, фетровую шляпу, бросил через плечо:

— Ард, ты тоже с нами.

Ну разумеется…

Арди, хлопая себя по карману, сделал зарубку попросить у Милара медальон, который не только мог получать вызов, но и отправлять оный.

Протиснувшись к выходу между провожавших его взглядами орков, надев шапку, повязав шарф, Арди вышел вместе с Аркаром на улицу. Вдалеке уже слышались сирены автомобилей стражей, спешащих к « Брюсу».

— Быстрее! — гаркнул Аркар, подгоняя верзил в сторону внутреннего двора, где под покрывалами и снегом дремали их автомобили и несколько грузовичков. — Служивые уже рядом!

Завернув за угол, орки споро скинули покрова с автомобилей и, по четверо ныряя внутрь, завели двигатели. Один за другим автомобили выскользнули на набережную Маркова, покатившись в сторону Кривоводного канала. Позади них недовольно гремел грузовичок, ползущий следом.

Ардан оказался в машине один на один с Аркаром. Какое-то время, пока мимо в темноте проплывали фасады зданий, они хранили молчание. Полуорк смотрел за дорогой и, порой, сквозь плотно сжатые зубы, цедил проклятья.

Арди же размышлял о том, что оказаться участником войны банд не самый приятный подарок ко дню рождения. Но слово назад не вернешь. Дал — держи.

Аркар помог ему с Борисом и теперь, как бы Арди не хотелось оказаться у себя за рабочим столом, он должен был отплатить тем же. Иначе перестал бы себя уважать.

— Ордаргар теряет хватку, — внезапно произнес Аркар. — Старый волк слишком напуган.

Ардан промолчал.

— Если он так уверен, что нас ведут в ловушку, то зачем в неё запрыгивать, — полуорк круто дернул руль и, подрезая соседнее авто, нырнул в поток.

Зима, постепенно, уступала пышущей жаром и молодостью сменщице — красавице весне. Да, улицы все еще заметал снег, река спала под толстым слоем льда, а народ кутался в теплую одежду. Пройдет еще не меньше семи недель перед тем, как снега сойдут, но ночные морозы уже больше не выли голодным зверьем, а автомобили не глохли на каждом перекрестке.

Движение на проезжей части в последние дни стало куда интенсивней.

— Мы могли бы кликнуть сходку, — скрипел кожаной оплеткой Аркар, сжимавший руль так, словно хотел тот задушить. — Собрали бы всех решал Шестерки. Тот, кто играет против нас, играет против всех. От мысли о таком, что есть тип, настолько безбашенный, что прет на всех теневых, очко, если честно, до точки сжимается. Прут стальной перекусить можно.

— Аркар.

— Что⁈ — рявкнул полуорк и чуть было не врезался в соседний автомобиль. Опустив окно, Аркар закричал на водителя так, что, наверное, в соседнем районе услышали.

— Можно на Галесском? — игнорируя вспышку гнева, попросил Арди. — Я еще знаю язык Фае, язык матабар, немного старо-эльфийский и степной диалект орочьего. Но их только если со словарем, так что…

— Понял тебя, — буркнул Аркар. — Ордаргар хочет, чтобы мы спросили с… разобрались с Молотками. Продемонстрировали, что Пиджаки это сила. И с нами надо считаться.

— А ты думаешь…

— Я уверен, — снова перебил Аркар. — как и он сам, что это ловушка, матабар. Даже у Пижона вряд ли найдется такой арсенал. Пулеметы, гранаты, винтовки… А Ордаргар убедил себя в том, что он вхож в высший свет. Приемы, балы, шмотки… рекламки… тьфу-ты, одежда, тобишь-та, за сотни эксов. Шлюхи еще дороже. Теряет хватку. А я здесь, на земле, каждый день вопросами кашляю… дела решаю, тобишь-та.

Ардан смотрел на то, как стремительно к ним приближался Кривоводный канал, а за ним — пыхтящие смогом фабричные трубы.

Живот крутило от осознания куда и зачем они ехали. И еще паршивей становилось от того, что Арди никак не мог повлиять на происходящее.

— Расслабился, старый, — Аркар дернул рукоять коробки передач и буквально пролетел через мост Мучениц. — Мы так не силу, а глупость покажем. И все будут знать, что Пиджаки идиоты, которые как ослы за морковкой бегают.

— А…

— На бунт хочешь намекнуть? — чуть ли не в голос засмеялся Аркар. — У Ордаргара парней, которым он из своей доли башляет… платит, тобишь-та, более чем достаточно. Они ему в рот смотрят. Но и их понять можно. У всех семьи. Каждому кормится надо…. Проклятье! — Аркар хлопнул ладонями по рулю. — Срань! Дерьмо! Напоминает блядскую Армонсдкую границу, когда вчерашний выпускник военной академии объясняет мне, сезон из окопов с передка не вылезавшему, как правильно отражать накат кочевников… Сука!

Аркар еще раз шлепнул ладонями по рулю, после чего, окончательно выпустив пар, успокоился. Или только сделал вид.

— С Индгаром поаккуратней будь, — внезапно буркнул Аркар. — Малец на мое место прицелился. Буквально молится на старика Ордаргара. Будет пытаться тебе мед в уши лить. О том как в банде все справедливо и честно устроено. Только брехня все это. Мы сраные бандиты, а не доблестные рыцари.

— Я догадался, — Ардан открыл гримуар на страницах, куда записал несколько печатей двухзвездной военной магии.

На всякий случай.

Он не собирался с ними тренироваться вплоть до наступления весны, когда расскажет Аверскому и второй канцелярии о своем прогрессе.

С откровениями на данную тему не спешил. И не потому, что не хотел воспользоваться возможностями полигона Гранд Магистра, попутно отказываясь от дополнительной прибавки к зарплате у Плащей, просто… Просто ладно бы он так быстро зажег вторую Звезду со, скажем, тремя или четырьмя лучами. Но чтобы всего через неполных полгода обучения зажечь зеленую Звезду с девятью лучами⁈

Арди не очень хотелось обнаружить себя на том же столе, что и Лорлова. С мозгом под микроскопом, который станут изучать в Гильдии.

А Плащам, как и Аверскому, причин сильно доверять как-то не обнаруживалось. Они являлись лишь временными попутчиками, как, собственно, и Аркар.

— Приехали.

Их автомобиль остановился около ничем непримечательного, четырехэтажного, вытянутого здания с широкими окнами и стенами из серого кирпича. Такие стояли практически по всему фабричному району.

Следом за Аркаром к поребрику прижались и остальные автомобили Пиджаков, из которых выбирались вооруженные, сверкающие клыками и хищными взглядами, орки. А следом причалил и грузовичок, откуда выпрыгнули двое. Один, даже больше Ордаргара, ростом почти со степных собратьев, прямо на руках нес, без малого, армейский ленточный пулемет, который, обычно, вкапывали в землю. Второй и вовсе держал на плече даже не армейскую винтовку, а здоровенную, на первый взгляд — шпалу. На деле же — противотанковое ружье.

Да уж, Пиджаки явно настроены серьезно.

— База Молотков через улицу, — пояснил Аркар Арди и, поворачиваясь к остальным, гаркнул. — Первым заходим в здание мы с Ардом, а затем…

Ардан почувствовал, как тело кусает холод. Но не привычными, ледяными зубами, а темными, мертвыми, как камень кладбищенского надгробия.

Он уже ощущал нечто подобное.

Тогда — в степи и в поезде.

Когда Цассара использовала искусство магии крови.

— Осторожно! — выкрикнул Ардан и, отталкивая Аркара плечом, ударил посохом о землю, воплощая щит.

Он успел как раз вовремя, потому как мгновением позже, откуда-то с соседней крыши сверкнуло алое копье. Кристаллизованная кровь, ударив о стальную пелену щита Ардана, развеялась мелкой пылью, но триумфа не было.

Меньше, чем через удар сердца, три силуэта рассекли хмурое небо и ночь обернулась столь темным мраком, что даже глаза матабар в ней почти ничего не видели.

— Вампиры! — прозвучал истошный, захлебывающийся в крови и агонии вопль.

Глава 68

Ардан судорожно оглядывался по сторонам, но не видел ничего, кроме облепившего их, ослепляющего мрака, внутри которого не различишь не то, что вытянутой руки, а дальше собственного плеча.

Звуки, потерянные и гулкие, как крик, придавленный к горлу подушкой, щекотали уши на грани слышимости. Выстрелы, порой, пороховыми, пылающими облаками расцветали внутри мглы, но только чтобы в следующее же мгновение исчезнуть в тиши, провожаемые сдавленными вскриками.

Ардан, выставив перед собой посох, озирался по сторонам. Простое, инстинктивное желание оградить себя от спрятавшегося в тенях, свирепого хищника. Впервые за долгое время Ард превратился в жертву. Загнанную и напуганную.

То здесь, то там, чавкающими хлопками шептали трепещущиеся полы пальто вампиров. Изредка их сабли отражали свет Лей-фонарей, застывших у границ мрака. И тогда белые лучи пронзали тьму, на миг выхватывая рассеченные глотки; отрубленные руки и прижимавших к себе культи орков, истошно вопящих в бесшумных агониях; и кровь, льющуюся на снег.

Почти два десятка громадных, свирепых орка и три, на их фоне небольшие тени, растворившиеся во мгле. Кто бы мог подумать, что у первых не окажется никаких шансов против последних.

— Наемные убийцы, — процедил поднявшийся Аркар. В очередном отсвете лучей Ардан успел заметить, как по виску полуорка стекает вязкая, густая кровь. Видимо, когда Арди оттолкнул Распорядителя с линии удара кровавого копья, тот приземлился головой о поребрик и какое-то время провалялся в отключке. — Ард, сделай что-то с этой тьмой, пока нас всех не переб…

Аркар среагировал быстрее, чем взвыли охотничьи инстинкты Арди. Тот уже пригибался, чувствуя, как загривок щекочет холодный ветер разогнанный взмахом стали. Вот только он бы не успел… Но Аркар, схватив юношу за воротник, с силой дернул на себя и, одновременно с этим, несколько раз вдавил спусковой крючок.

— Клац. Клац, — сдавлено прозвучали тихие выстрелы, задушенные мглой.

Пули, рассекая огненные вспышки, унеслись внутрь мрачной вуали. С такого расстояния, да еще и учитывая сноровку Аркара, даже вампиры, с их практически мистической ловкостью, не смогли бы увернуться. Но те и не пытались.

Силуэт, куда быстрее, чем мутант в поезде, крутанул перед собой саблей. Ардан, словно время, подчиняясь воле мглы, замедлило свой неумолимый шаг — заметил, как отливает лунным светом необычная сталь клинка; как сверкая белоснежными искрами обе пули разлетаются мелкой крошкой.

Вампир, чье лицо скрывала широкополая, как у Цассары, шляпа, снова крутанул саблей и перед тем, как тьма вновь поглотила его, блеснул длинными, окровавленными клыками.

— Срань! — взревел Аркар и, все так же утягивая за собой Ардана, отпрыгнул назад.

Юноша врезался спиной в авто. Чувствуя, как осколки разбитого стекла вспарывают многострадальный плащ, пальто и сотню раз штопанный костюм, он рухнул на землю. Как раз вовремя, потому как в следующее мгновение дверь автомобиля буквально вспороли перья ворона. Только не обычные, а, как и копье недавно, созданные из кристаллизованной крови.

Буквально исполосовывая автомобиль, пробивая тот насквозь, они вонзились в кирпичную кладку дома позади.

Ард же, вспоминая о том, как отраженные лучи Лей-фонарей рассекли мглу, откатился под днище авто.

— Прикрой! — закричал он, надеясь, что вопль пробьется через омут мрака.

Аркар, кажется, что-то выкрикнул в ответ, но Ардан уже не слышал. Стараясь игнорировать бесконечные хлопки крыльев и, порой, режущие уши вопли, он сосредоточился на старенькой, почти никогда не используемой им печати.

Идею, признаться, пришлось позаимствовать у Плащей.

Перед внутренним взором проплыл чертеж, выученный еще в детстве. Вот только с учетом, что Ард его, за последние годы, не воплощал, он был бы рад подглядеть в гримуар. И все же — тренировки с Аверским дали о себе знать.

— Ард! — взревел Аркар, когда очередные кровавые перья вонзились в машину, оставляя за собой на снегу пунктирные линии алых точек.

Одно из таких прошило колесо, из-за чего Ард чуть было не лишился ноги, когда тяжеленный автомобиль, под аккомпанемент свистящего шипения, рухнул на стальные спицы диска.

На мгновение сбившись с мысли и, попутно, переделки заклинания Искры, Ардан взял себя в руки и заново начал переписывать чертеж, внося в него нужные правки.

Гранд Магистр готовил его к тому, что переписывать печати придется в самых непредсказуемых ситуациях, но Ардан даже и не думал, что первая такая окажется под заваливающимся на бок автомобилем, в компании орков; закутанным во мрак, созданным стаей вампиров.

— Аркар! — взревел Ардан, заливая в получившуюся конструкцию сразу три луча первой звезды. — Глаза!

Надеясь, что Распорядитель поймет, что к чему, Ард ударил посохом о диск автомобиля и выставил навершие в противоположную от себя сторону.

Луч яркого, рыжего света, вырвавшись на волю мгновенно раскрылся широким веером, рассекая и пронзая непроглядную мглу. Выжигая ту на манер дикого огня, жадно трещащего сухой, луговой травой.

Троица вампиров, пища не хуже демонических летучих мышей, отступали назад в тени, прикрывая лица полами своих тяжелых, черных пальто. А свет все лился и лился из посоха. Отражаясь от окон домов и машин, он превращался из веера в раскинувшуюся сеть, окончательно дожигая и добивая остатки бьющегося в предсмертной агонии мрака.

Из практически двадцати орков в живых осталось чуть меньше половины. Девять громадин, кто в лучшем, кто в худшем состоянии, включавшим глубокие порезы, рассредоточились по улице. На снегу же, залитым кровью, с ямами и бороздами, словно несколько зверей боролись на песке, лежали изуродованные тела бандитов.

Отсеченные руки соседствовали с вывалившимися из вспоротых животов внутренностями, а те, в свою очередь, сгрудились на головах, из сломанных глазниц которых вытекало нечто, напоминающее разбитое яйцо.

Троица вампиров, спрятавшихся в тенях, устремили алые, полные ненависти глаза в сторону Ардана, потихоньку выползавшего из-под автомобиля.

На мгновение его взгляд пересекся с одним из немертвых и у Арда сперло дыхание. Ему показалось, что он выбирался не из-под груды посеченного металла, а, сбивая пальцы, выламывая ногти, пытался выбраться из гроба, опущенного под землю. Плотоядные черви уже обгладывали его кости, а удушливый ветер, пришедший из долин, где никогда не встает солнце, проникая в легкие вымещал из них остатки воздуха.

— Говорящий! — выкрикнул тонкий, женский голос.

И троица вампиров, мелькая среди теней, постепенно возвращавших свое законное право владения, направились в сторону Ардана.

— Не так быстро! — взревел Аркар.

Он, несмотря на внушительные габариты, резво отпрыгнул в сторону, кувырнулся через голову по окровавленному снегу и, без всяких сомнений отрубив топориком кисть орка, чей труп сжимал рукоять ленточного пулемета, вздернул тот себе на бедро.

Рванув затвор, досылая патрон в патронник, Аркар взревел:

— А-а-а-а! — и вдавил спусковой крючок в дугу.

Гильзы, длиной с палец, золотой латунью засверкали в отсветах фонарей. Отдача оказалась настолько велика, что полуорка, стоявшего на одном колене, начало постепенно отодвигать назад, пока тот не уперся ботинком в поребрик. Снег вокруг разметался по сторонам, сформировав вокруг Аркара площадку чистого асфальта.

Пули же, свистя и рассекая постепенно сгущавшуюся ночь, сверкали где-то в пространстве. Они впивались в стены домов, выбивая из тех кирпичную крошку и оставляя глубокие дыры в кладке. Превращали в труху корпуса немногочисленных, простеньких автомобилей «Деркс», а единственную остановку троллейбуса и вовсе скосили на манер пожухлой травы, обрушив ту на землю.

Ардан, благо, что посох не выронил, упал лицом в снег и накрыл голову гримуаром. Он тоже что-то кричал. Может потому, что хотел перекричать грохот гремящего оружия, а может и просто из-за страха. А пулемет все рычал и рычал, раз за разом отправляя в короткий полет смертоносный свинец.

Оставалось благодарить Спящих Духов и Светлоликого, что на улицу никто так и не вышел, а несколько пуль, угодивших в окна квартир первого этажа, не нашли себе случайной цели.

Вот только и неслучайной — свинцовые конусы тоже не настигли. Вампиры, на сей раз не пытаясь рассечь летящие в них снаряды, словно пауки, цепляясь ногами и руками даже за самые незначительные, мельчайшие выступы, взмыли по стенам и скрылись где-то за чердачными окнами.

— Отходим! — прокричал Аркар, отбрасывая в сторону заклинивший пулемет. — За мной! Скорее, сукины дети! За мной!

В левую руку полуорк взял массивный молоток, для человека послуживший бы небольшой кувалдой, а в правую — тяжеленный револьвер. Аркар, стреляя куда-то в сторону крыш, побежал по улице.

Ард, не оборачиваясь и не обращая внимания на остальных орков, вскочил на ноги и отправился следом. Судя по выстрелам, гремящим за спиной, выжившие бандиты последовали их примеру.

Вампиры же, легче весеннего воробья, мчали по карнизам и водосточным откосам. Они рассекали пули саблями и, порой, обнажали и свои револьверы. Стреляли немертвые редко, но каждый их выстрел заканчивал чей-то бег и, с очередным чавкающим стоном, орки падали один за другим.

Аркару повезло больше — он взревел, когда жужжащий сталью шмель пробил на вылет плечо, но шага не замедлил.

Одна из пуль, поймав отсвет Лей-фонаря, выныривая из оранжевого, порохового всполоха полетела и в сторону Ардана. Тот успел поднять щит, но, из-за нервов, воплотил Универсальный, а не Классический.

— Проклятье! — Ардан, чувствуя, как свинец жадно облизывает предплечье, чуть было не упал на снег.

Его с силой развернуло в сторону, но юноша, какое как, удержался на ногах. И тут же увидел, как один из троицы, припав на колено, проводит резко удлинившимся когтем по собственному запястью.

Темная кровь, хлынувшая из раны, не потекла на землю, а заструилась по воздуху, формируя очертания пяти коротких, но плотных копья. Вампир поднял окровавленную руку в небо и копья взмыли ввысь. Нетрудно догадаться, что произошло бы, случись тем упасть вниз.

Ардан, прижимаясь боком к столбу, открыл слегка онемевшей рукой гримуар. Благо, что заклинаний военной магии двух звезд у него имелось не так много, так что он, предусмотрительно, прикрепил к нужной странице закладку.

Может благодаря занятиям у Аверского, а может потому, что сам почти сотню часов дорабатывал данное заклинание Николоса-Незнакомца, но у Ардана получилось сформировать печать с первого раза и даже прежде, чем копья обрушились на головы оркам.

Кровавые снаряды застыли всего в нескольких метрах над ними, а в это самое время под ногами Ардана, ударившего посохом о землю, вспыхнула двухзвездная печать.

Увы, Ардан не тренировался с этими чарами и не сумел бы переписать на ходу. Так что использовал с теми параметрами, которые изначально были заложены в чертеж.

Благо, что хоть и краешком, но квадратное, пять на пять метров, поле ледяных цветов задело окровавленного вампира. На тонких, мерцающих стеблях, десятки цветов усеяли стену и карниз противоположено дома. Звеня капелью, блестящие растения качались на незримом ветру.

Если бы Ард имел возможность переписать данную печать на ходу, то внес бы нужные правки и переместил заклинание выше и левее, попутно заменив изрядное количество цветов на скорость полета лепестков — так, чтобы накрыть всю троицу, но, увы. Удивительно, что он вообще хотя бы даже в одного попал.

Две тени отскочили назад и в сторону от поля ледяных цветов. Успели они как раз вовремя, потому как один из цветков, наросших на теле окровавленной нежити, треснул и разлетелся снежной пылью, внутри которой закружили десятки синих, кристаллических лепестков. И один за другим начали трескаться остальные цветы, вздымая в небо парящие на ветру лепестки.

А следующим мгновением, когда их стало так много, что те превратились в облако, напоминающее одно из тех, что поднимается по весне над цветочными лугами, лепестки облепили нежить, посмевшую нарушить их зимний покой.

Все произошедшее не заняло и доли мгновения. Вот, казалось бы, только-только Ардан ударил посохом по земле, а на крыше, все в той же позе, с рукой, почти дотронувшейся до карниза, застыла ледяная скульптура.

Ард посмотрел на узника, запертого в плену сомкнувшихся ледяных лепестков. Алые глаза бешено вращались в орбитах, но вампир не имел возможности даже пальцем пошевелить.

— Артемий! — тонким, женским голосом прокричала одна из теней и бросилась было к ледяному изваянию, но её успела поймать третья тень.

А жаль… если бы та дотронулась до ледяной тюрьмы, то в момент, когда Ардан легко повел посохом по воздуху, в мелкую крошку раскололся бы не один, а сразу два кровопийцы.

Разваливаясь разбитой статуей, вампир, вместе с его трескающимися, кровавыми копьями, полетел вниз, где, ударившись о тротуар, разлетелся темно-алой крошкой.

— Не-е-т! — истошно завопила тень. Её полный жаркой, кипящей ненависти взгляд устремился в сторону Ардана. — Говорящ-щ-щий! — прошипела она.

Ардан уже перелистнул страницу, готовясь использовать следующее заклинание, забравшее бы у него последние два луча красной и еще четыре луча зеленой звезды, но тут прогремел выстрел.

Пуля Аркара угодила в торс шипящей тени, заставив ту обхватить руками живот и согнуться пополам. Последний из вампиров, подхватив соратницу, дернул полой пальто, словно крылом взмахнув, и исчез где-то в тенях по ту сторону здания.

На мгновение на улице повисла тишина. А в окнах и вовсе показалось несколько глупых, любопытствующих лиц. Почему глупых? Потому что надо иметь отрицательный показатель интеллекта, чтобы во время бандитской перестрелки подойти к окну, да и вообще — с пола подняться.

— Молодец, маг, — запыхавшийся Индгар, чье лицо пересекало несколько глубоких порезов, оставленных когтями, хлопнул Ардана по плечу.

Тот ответил коротким кивком. В сознании все еще пылали два уголька бурлящие дикой, животной ненавистью. Алые глаза вампира.

— Ко мне, парни! — замахал Аркар.

Уже вчетвером, бросая позади себя окровавленные тела погибших соратников, бандиты, вместе с Ардом, подбежали к Аркару, который успел, с помощью молотка, проклятий и недюжинной силы, сбить замок с двери, ведущей в подвал соседнего здания.

По узкой лестнице, тонущей в талой воде и следах жизнедеятельности уличных котов, пробиравшихся внутрь через вентиляцию, четыре орка, полуорк и полуматабар спустились вниз. Сгибаясь чуть ли не в пояс (слишком низкие потолки), они отошли назад и дождались пока Аркар закроет дверь, подперев ту одной из запасных труб, лежавших на деревянных паллетах.

Переводя дыхание, проверяя себя и товарищей на предмет ран, орки перезаряжали револьверы, сдавленно ругались и радовались тому, что их сердца все еще бились.

— Неужели Молотки наняли Нарихман? — вслух протянул Индгар.

— Молотки здесь вообще не причем! — рявкнул Аркар, заставляя всех разом притихнуть. — Или вы совсем идиоты? Чернила себе кто угодно сделать может! Или думаете, что тот бедолага чисто случайно у вас на пути оказался? Вам же его натурально подкинули! И Ордаргар, срань, этого не мог не понимать!

Ардан догадался, что «чернилами» Распорядитель назвал татуировку. Казалось бы, Аркар перечислил весьма очевидные факты, но до того, как их услышать, Ард и не задумывался ни о чем таком. Не потому, что позволил себе изрядную недальновидность, а просто… просто дистанцировался от проблем Орочьих Пиджаков.

Он оказался у них в долгу, хотя, даже не у самой банды, а только перед их Распорядителем. Не больше и не меньше. Так что, как ему казалось, сделал все, что должен был для уплаты по счету. И не стал вдаваться в подробности.

Зря.

— Аркар, при всем уважении, — Индгар подошел к Распорядителю поближе. — Ты не должен так говорить о нашем гла…

Аркар, хоть и был ниже и уже в плечах Индгара, оказался куда сноровистостей последнего. Полуорк, сделав вид, что замахивается правой, заставил Индгара поднять руки в защитном жесте, а затем тут же поддел его пятку молотком в левой и, уронив на землю, поставил ботинок на грудь.

— Не тебе, сопля, указывать мне, что я должен, а что нет, — оскалив клыки, Аркар прорычал в лицо явно напуганному Индгару, после чего, наваливаясь всем весом на скрипящую грудь захрипевшего орка, посмотрел на остальных. — Кто-то еще хочет сказать мне, что мне надо делать?

Орки молча попятились назад. В тесном, пахнущим крысами и кошачьим говном подвале, они выглядели уже не такими грозными, как в « Брюсе».

— Вот и я так думал, — Аркар толкнул сапогом Индгара, позволяя тому встать.

Молодой орк, не произнося ни слова, поднялся на ноги и зыркнул на Аркара совсем недобрым взглядом. Чересчур уж выбивающимся из прежнего образа «своего парня».

Получается — Распорядитель не лукавил, когда советовал остерегаться Индгара.

— Ард, — Аркар позвал юношу и вместе, отойдя в сторону, они встали около тонкой полоски стекла, расположившейся аккурат под потолком — прямо в уровень с тротуаром.

Аркар выглядел встревоженным, не говоря уже о том, что по его руке струилась кровь. Видимо ремень, которым полуорк перетянул рану, не самым лучшим образом справлялся с задачей.

— Мы в дерьме, Ард, — тихо, так, чтобы их не услышали другие, произнес Аркар.

— Вампиры…

— Да причем тут кровососы, — перебил, отмахиваясь, полуорк. — Это все одна сплошная подстава.

— В смысле?

— В самом, сука, прямом, — процедил Аркар и потуже затянул своеобразный жгут на руке. — Начиная покушением на Ордаргара и заканчивая тем, что мы сидим в этом сраном подвале. Нас заманили сюда специально. И старик повелся. Как дитя.

— Аркар, я не понимаю, — честно признался Ардан.

Орк вздохнул и, подперев плечом стенку, устремил взгляд на улицу, попутно прижимая к кирпичам револьвер.

— Банды давно уже поделили территорию, матабар, — все так же — полушепотом произнес Аркар. — Между нами порой, конечно, бывают терки… споры, тобишь-та, но редко. Последняя крупная война банд гремела, лет, не знаю, может тридцать пять назад? Да, примерно в то время в городе появился Пижон и стал подминать под себя чужие владения. Я тогда еще не был с Пиджаками, но историй наслышан.

Ардан внимательно слушал и запоминал. Раз уж он, кажется, по уши вляпался в изнаночную жизнь Метрополии, стоило позаботиться о том, чтобы понимать общее состояние дел.

— Но, как только в столицу вернулся Великий Князь Павел — все притихло. За нас крепко взялись и завинтили гайки… законы тобишь-та, касательно организованной преступности ужесточили, — Аркар не сводил взгляда с проезжей части и тротуара, будто ждал чего-то. — Куча народа отправились на каторгу. Крыс… кротов… доносчиков, значит-ца, развелось немерено. Не говоря уже…

Аркар, так и не договорив, махнул револьвером.

— И как это связано с происходящим?

— Воевать просто так нам мазы… повода, тобишь-та, нет, — Аркар, еле-еле шевеля пальцами раненной руки, достал сигару. Ардан, вытащив из кармана зажигалку, прикурил.- Спасибо… Вот. Воевать смысла нет. Все поделено. Дела крутятся. Эксы капают. Все на мази… отлажено, значит-ца.

Ардан посмотрел на улицу и задумался.

— И тут банда Молотков, будучи частью диаспор с севера, нападает на Пиджаков, — прошептал он.

— Ага, — кивнул Аркар. — Смекать начинаешь, да?

— Потихоньку, — не очень уверенно ответил Ардан. — Даже если Молотков подставили, то Ордаргар, отправив вас сюда, не оставил выбора.

— Именно, — сверкнул клыками Аркар. — Теперь уже не важно, подставил кто-то Молотков или нет. Пролилась кровь, Ард. Причем на территории Молотков. Орочья кровь. И, будь уверен, завтра во всех газетах напишут, что несколько шальных пуль во время бандитских разборок угодили в несчастных горожан.

— Я не…

— Принесут, — снова перебил Аркар. — Принесут трупы и подбросят. Чтобы все выглядело так, словно тут кровавую баню устроили…

Ардан тоже прислонился спиной к стене. Остальные орки ждали команды и отдыхали. Индгар сверлил их взглядом, а Ард… размышлял о происходящем. Он, может, и не старая ищейка, как Петр Огланов, но тоже нутром чувствовал, что нынешние события тесно переплетены с демонологами и орденом Паука.

Почему?

Слишком много в данной головоломке деталей, схожих, внешне, друг с другом.

Ард, правда, не понимал одного:

— Но зачем?

— Да плевать, — дернул здоровым плечом Аркар. — Это уже не важно, матабар. Важно то, что в городе, если мы не разрулим… не разберемся, тобишь-та, с ситуацией, станет охренительно бесскойкно.

— Бесспокойно, — поправил Ардан. — И как ты собираешься разобраться?

— При помощи двух инструментов. Сперва поговорим, а если не поможет, то… — полуорк снова качнул револьвером. — Перебьем всех до того, как начнется заварушка. Пока в деле только Молотки и мы, то достаточно максимально жестоко обескровить северян и тогда остальные захотят подготовиться получше, перед тем, как полезть в пирог… присоединиться к разборкам, значит-ца. Это выиграет нам время.

— Нас шестеро, — напомнил Ардан. — Как ты…

— А вот и они, — хищно усмехнулся Аркар.

Там, за окном, прямо по проезжей части, шли северяне. С черными волосами, темными глазами, в плотных шубах и кирзовых сапогах, держа в руках револьверы, топоры и молотки, человек сорок разве что не маршировали по улице.

Ардан шумно сглотнул.

Вскоре толпа, заставляя даже самых безумных любопытствующих втянуть головы обратно, встала около здания, в котором прятались орки.

Вперед вышел мужчина в простом, длинном пальто, подбитым черной овчиной. В руках он держал по два строительных, видавших виды молотка. Лет сорока, с проседью на черных волосах, двумя шрамами, пересекающими лицо и тяжелым, дубовым взглядом карих глаз.

— Арсений, — процедил Аркар. — Распорядитель Молотков.

— Аркар! — громыхнул, словно услышав собственное имя, бандит. — Выходи! Слово держать будем.

Полуорк, выругавшись, разбил рукоятью револьвера стекло и прогремел:

— А с чего мне знать, что как только я выйду, вы не прикончите меня на месте?

Молотки позволили себе короткие, тяжелые, как и они сами, смешки. Причем у каждого на груди Ардан заметил треугольный символ Светлоликого. Северные губернии и их истовая вера…

— Ни с чего, Аркар! — ответил Арсений. — Но если ты не выйдешь, мы сами вытащим тебя и твоих шавок. И, тогда, поверь, варианты станут куда хуже.

— Да хер тебе, северянин, — сплюнул Аркар. — Давайте, заходите! У нас патронов достаточно и…

Арсений махнул молотком и вперед из толпы вышло несколько человек, в руках которых маячили дымовые шашки. Намек весьма прозрачный. Если Аркар не выйдет, то их просто выкурят. И хорошо, если обычным дымом, а не отравленным. Смерть от удушья — не самая приятная и легкая.

— … и, с другой стороны, давно с тобой не балакали, Арсений. Можем и потрещать.

Среди северян послышались сдержанные, приглушенные смешки.

— Мудрый выбор, зверь, — насмешливым тоном, ответил Арсений.

— Тавсеровец поганый, — процедил Аркар и, уже громче, добавил. — Со мной приятель выйдет!

— Можете хоть всем скопом на свет божий выбираться, — безразлично пожал плечами Арсений. — Нам без разницы, скольких из вас отправлять к Господу на суд праведный.

— Аркар…

— Не дрейфь, парень, — Аркар, с закушенной сигарой, вытер рукавом кровь с лица. — Арсений пустых ходов не делает. Продуманный. С ним можно говорить.

Полуорк повернулся к остальным бандитам и, не сводя взгляда с Индгара, приказал:

— Как мы начнем говорить, вы уходите через здание, — Аркар указал на неприметную дверь в дальнем углу. — Постарайтесь добраться до « Брюса» и расскажите Ордаргару, что здесь произошло.

— Хорошо, Распорядитель.

— Да, Аркар.

— Сделаем.

И один только Индгар хранил молчание.

Аркар, убрав револьвер внутрь рукава и как-то хитро его там закрепив, поднял ладони (от чего скривился из-за боли в раненном плече). В таком виде, толкнув дверь здоровым плечом, он вышел под свет фонарей. Следом за ним, держа в одной руке посох, а другую поднимая в небо, поспешил и Ардан.

Вот только стоило северянам увидеть алый плащ, погоны и посох, как тут же захрустели взведенные курки, послышались проклятья, а несколько ребят даже потянулись к шнурам ручных гранат.

У Арда начало складываться впечатление, что у каждой банды в столице имелось военное снаряжение. Неужели Март не обманывал и в Метрополии, при наличии денег, действительно продавалось и покупалось все, что угодно.

— Надо же, — один только Арсений не изменился в лице. — а я слухам не верил. Думал — что за здравомыслящий маг станет работать с Пиджаками.

— Это наш арендатор, — кивнул в сторону Ардана Аркар. — Случайно попал в замес. У него здесь мазы нет.

— Аркар, — чуть скривился Арсений, вполне способный сойти пусть и не за полукровку, но очень дальнего потомка орка. — Сколько лет уже прошло, а ты все так же не можешь отделаться от говора мелкой шпаны?

— Привычки, — пожал одним плечом полуорк.

Что не укрылось от взгляда Арсения. Как, собственно, и улица, превратившаяся в разве что не макет, иллюстрирующий небольшое сражение на границе.

— Вижу вы в гости не с пустыми руками ехали, зверь.

— Правда не доехали, северянин, — в тон Арсению усмехнулся Аркар, словно не испытывавший ни малейшего дискомфорта перед лицами сорока воинственно настроенных бандитов.

— Нехорошо, Аркар, нехорошо, — покачал головой Арсений. — Буянить на чужой земле — дело скверное. Богонеугодное.

— А поборы с рабочих взымать и забастовки организовывать — угодное?

— Полемикой мне заниматься некогда.

— Поле… что? Это какое-то сексуальное извращение северян?

— Это спор, Аркар, — шепнул Ардан. — Так спор называют.

— А-а-а, — протянул орк и повернулся обратно к Арсению. — Ты ведь понимаешь, приятель, что у нас с тобой тут интереса нет. Твои люди целы и невредимы. А от моих не так много, что и осталось. Подстава это все, Арсений. Нас с вами лбами хотят столкнуть и…

Арсений поднял молоток, заставляя Аркара замолчать.

— Ты мог приехать к нам с добрым словом, Аркар, — тяжело, с расстановкой, произнес Арсений. — Мы бы обсудили все. Нашли общие точки и пришли к решению, которое устроило бы обоих. Как, собственно, поступали все последние годы. Но ты приехал с железом и порохом. А теперь, когда запахло жаренным, пытаешься выкрутиться.

— Арсений! — прикрикнул Аркар. — На нас напали вампиры. Клятые вампиры, понимаешь? Кто-то нанял Нарихман и…

— Это уже не имеет никакого значения, Аркар, — перебил северянин. — Вы пролили кровь на нашей земле. И если мы не ответим — остальные почувствуют нашу слабость.

— Они с Ордаргаром об одну и ту же дверь башкой ударились, что ли… — пробурчал себе под нос Аркар и кивнул на Ардана. — Что, хлопнешь нас? Вместе с государственным магом? У вас местные стражи, может, и посажены на короткий поводок, но убийство мага это уже вотчина второй канцелярии.

Теперь Ардан понял не только почему все еще не слышал, несмотря на стрельбу, сирен стражей, но еще и зачем Аркар взял его с собой. Чтобы использовать в качестве живого щита.

А полуорк ведь предупреждал, что они не доблестные воины, а простые бандиты. И поступают так, как поступают бандиты. Подло и скрыто.

— Кровь за кровь, Аркар, — все тем же, холодным, каменным тоном, ответил Арсений. — Сам же знаешь… Не будем отходить от славных традиций прошлого. Вот, держите, — Арсений заткнул один из молотков за пояс, обнажил длинный нож и кинул к ногам орка. — Мне нужно правое ухо. Любого из вас. Или ты думал я зверя на глаз не отличу, орк? С тобой ведь полукровка матабар. Потомок слуги Темного Лорда, да будет его имя сожжено в гиене огненной.

Кажется, Ард стал догадываться, почему у Ордаргара на голове протез ушной раковины. А еще — почему протез не в форме орочьего, в форме человеческого уха.

Уши, если верить учебникам Истории, любили резать Первородным Тавсеры.

— Ублюдок, — процедил Аркар, но так тихо, чтобы его не услышали, а уже громче добавил. — Я же сказал, Арсений. Парень здесь не причем. Случайно в замес попал и…

— Да мне плевать, — зло сплюнул северянин, на мгновение давая эмоциям взять над собой верх. — Зверь есть зверь. Снимает ли он в « Брюсе» себе квартиру или за монету с вами работает — мне без разницы. На нашей земле зверью не рады. А раз пришли, то платите пошлину.

— Срань, Ард, — покачал головой Аркар. — Не думал, что оно все…

— Эй, я знаю этого парня! — прозвучало откуда-то из толпы.

Среди северян началось какое-то шевеление, а затем вперед вышел мужчина. Лет тридцати пяти. С круглым лицом, мягким взглядом и относительно свежим, но уже начавшим постепенно сглаживаться, шрамом от подбородка и вниз, по ключице.

Ардан прищурился и, не веря тому, что ему наконец улыбнулась удача, облегченно выдохнул.

— Здравствуйте господин Кривов, — махнул ему рукой Ардан. — Как ваш сын? Все в порядке?

— Да, спасибо, господин Эгобар, — с искренней благодарностью и уважением ответил один из тех, с кем летом Ардан и отряд Йонатана пересекал прерии. — До сих пор поим его тем чаем, что вы посоветовали и он больше ни разу не просыпался от ночных кошмаров.

— Хорошо, а…

— Иорс! — рявкнул Арсений, заглушая Ардана. — Объяснись.

— Это тот маг, Распорядитель, о котором я рассказывал, — старый знакомый указал рукой на Арда. — Он, вместе с Плащами, помог нам с Говловым добраться до Пресного. Бесплатно наших детей лечил.

Арсений, что показательно — вместе с Аркаром, как-то иначе посмотрел на Ардана.

— С Плащами, говоришь… — протянул Арсений. По его взгляду было видно, как в голове северянина стремглав носятся самые разные мысли.

И, судя по всему, точно такое же происходило и у Аркара. Полуорк ведь не мог не заметить, раз уж даже Тесс, далекая от криминального мира, все поняла, как часто рядом с « Брюсом» останавливаются автомобили второй канцелярии.

Какое-то время Арсений молчал, после чего убрал за пояс второй молоток.

— Повезло тебе, зверь, — северянин выдохнул облачко пара. — Стражи будут здесь минут через пять. Так что поговорим.

И Арсений, отойдя от своих людей, подошел к ним на расстояние вытянутой руки. Вблизи Распорядитель Молотков выглядел еще больше. Он немногим уступал в росте Ардану, а шириной плеч оказался достаточен, чтобы не выглядеть мальчишкой на фоне громоздкого полуорка.

Костяшки его обнаженных кулаков пестрили закостенелыми мозолями, а на лице маячили небольшие, но красноречивые шрамы.

— Тебя ведь Ордаргар отправил? — тихо, шепотом, спросил Арсений.

— Да.

— Он ведь должен был понимать, что все это чистой воды разводка.

— Разводка? — Аркар опустил ладони и чуть расслабился. По его руке все еще стекала кровь. — А кто мне тут про беспонтовый говор шпаны задвигал?

Ардан не понял из последней фразы практически половину слов, но общий смысл уловил. Кажется уловил…

— Угомонись, зверь, — проигнорировал его Арсений. — Я уже отправил своих лучших ребят за вампирами, но вряд ли они найдут какой-то след.

— Вряд ли, — согласился Аркар.

Арсений прищурился.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? Ордаргар знал, но все равно отправил вас сюда. Причем не кого-то из Доверенных, а тебя. Свою правую руку.

— Знаю, — тяжело кивнул Аркар.

А вот Ардан не знал. Догадывался, но не мог сказать с твердой уверенность, что понимал к чему клонил Арсений.

— Улица нам уже рассказала про ситуацию с Ордаргаром, — продолжал Арсений. — В таком замесе, сам понимаешь, никто бы не выжил. Орк не орк — без разницы. Там ведь было жарче, чем у нас с тобой тогда, под Шанградом, капрал.

— Но ты нас вытащил, сержант. Вытащил, когда командование уже похоронило всю нашу роту.

И тут Ардан осознал одну маленькую деталь. Арсений с Аркаром вместе служили. И, может, потому и не поспешили пролить кровь друг друга, а дали шанс, в первую очередь — самим себе, решить все словами.

— Ордаргара могли специально оставить в живых, чтобы мы подумали, что он ссучился, — Аркар в очередной раз скрипнул зубами от боли в ране. — А он отправил нас сюда, чтобы доказать — что нет.

— Либо все наоборот, капрал, и ты просто не хочешь разочароваться в старом друге.

— Может и так, сержант.

Оба бандита замолчали на пару мгновений.

— Я смогу выиграть не больше пары месяцев, Аркар, — совсем уж тихо сказал Арсений. — Но затем с кого-то придется спросить. И я бы, веришь мне или нет, даже несмотря на то, что в тебе половина звериной крови, не хотел, чтобы этим кем-то оказался ты.

— А зубы не обломишь, сержант? — оскалился Аркар. — Мы, может, и потерпели здесь, но у нас все еще достаточно сил.

— Думаешь Пижон откажется присоединится к нам и отжать у вас кусок территории? Не глупи, Аркар. Либо ты решишь этот вопрос и принесешь нам голову того, кто ответствен за… — Арсений кивнул в сторону полуразрушенной улицы, горящих автомобилей и посеченных домов. — Либо…

— Война, Арсений? — прищурился Аркар. — Потому что наша кровь тоже пролилась. Ордаргар вообще теперь с одним крылом.

— Не война, — покачал головой северянин. — А истребление. Никто из Шестерки вас не поддержит. Потому что вы…

— Первородные, — прорычал Аркар.

— Видишь — ты и сам все понимаешь, — развел руками Арсений. — А если позовешь других зверей, то сам знаешь, как это воспримет город. Уже вижу заголовки газет — Весенний Бунт Первородных, — не без издевки произнес Распорядитель Молотков. — Нам тогда даже шевелиться не придется. Вас стражи с Плащами собственноручно раздавят.

Аркар промолчал. Даже скудных познаний Ардана хватало, чтобы понять — Арсений говорил правду. Орочьи Пиджаки занимали определенную нишу, но лезть дальше и брать на себя больше — им бы никто не позволил. Странно только, что Ордаргар, отправляя группу вооруженных Первородных забыл о такой существенной детали.

— Два месяца, Аркар, — повторил Арсений. — Если через два месяца не принесешь мне голову — будет война. От себя, как бывшему сослуживцу, посоветую забрать её у того, кто слишком много начал о себе мнить. Тем более — зачем вам главарь калека, — чуть надменно улыбнувшись, северянин произнес: — Аркар.

— Арсений, — ответил полуорк.

Северянин бросил быстрый взгляд в сторону Ардана, после чего направился к своим людям. Вдалеке уже зазвучали сирены стражей и пожарных служб. Вот только, несмотря на громадное количество свидетелей, что-то подсказывало Арду, что они спишут все на террористов или найдут еще какое-нибудь оправдание произошедшему.

— Твою мать…

Аркар покачнулся и чуть было не свалился в снег, но Ардан вовремя его подхватил. Он закинул здоровую руку Распорядителя себе на плечо и повел того в сторону примыкающего к улице проспекта где, кажется, видел по пути сюда, трамвайные остановки.

Путь до « Брюса» им предстоял не близкий.

— Вот знал ведь, что надо было гнать взашей того засранца, сующего мне эксы за Бальеро. Но ведь нет… Балакал… говорил, значит-ца, слишком сладко. Как и все Кастильцы.

— Кастилец? — дернулся Ардан. — Посредник, принесший тебе заказ на Бальеро, из Кастилии?

— Ага.

Ардан нахмурился. В отчете, который ему демонстрировал Милар, о принадлежности посыльного к иностранцам не значилось ни единого слова.

Опять Кастильцы.

Что же, о Спящие Духи, происходило в Метрополии и, самое главное — что произойдет в будущем?

Глава 69

- Таким образом определять глубину, длину и ширину даже самого банального пореза при помощи собственного глазомера или подручных инструментов не очень-то и удобно, — профессор Лея толкнула инвалидное кресло и прокатилась вдоль доски, пока не остановилась около края, где, не без труда (хотя старалась этого и не демонстрировать) подняла указку и ткнула ею в довольно сложную конструкцию печати. — Для этих целей приблизительно двадцать пять лет назад была разработана печать… кстати, — Лея, сверкая гранями скрывавшей лицо маски, обвела взглядом аудиторию, состоящую из нескольких групп факультетов Инженерии и Общих знаний. — Совмещу, пожалуй, нашу лекцию с вотчиной профессора Листова. Кто-нибудь догадается, с чем связано изобретение данной печати, существенно продвинувшей целительскую ветвь Звездной науки?

В воздух взмыло несколько рук. Ардан тоже догадывался, но и раньше не особо стремился добровольно вставать с ответами, а после событий с Керимовым… Вот уже как третий день Ардан снова посещал лекции Большого. Претензий к нему, благодаря Бажену, действительно не оказалось. Разве что пришлось написать объяснительную для деканов Общего и Военного факультетов, но не более того.

Но что касательно обитателей университета, то тут дела обстояли несколько сложнее. Нет, профессора, в особенности Конвелл с эн Маниш, относились к Арди с прежней теплотой и вниманием. А вот студенты, даже те, что раньше осаждали Ардана во время обеденного перерыва с просьбами помочь или подсказать решение задачки, ныне старательно его избегали. При виде Арда они опускали глаза в пол, отходили в сторону и всячески делали вид, что того и вовсе не существует.

Иными словами — все вернулось к тому статусу кво, что существовал в начале учебного года. Разумеется, нынешнее положение тоже, со временем, сгладится и к Адру вновь потянутся бесконечные вереницы просителей. Но позже. Не сейчас

И, признаться, юноша испытывал, по данному поводу, даже некоторую степень радости. Наконец-то долгожданный покой и возможность погрузиться в собственные исследования. Правда от последнего его изрядно отвлекал медальон в кармане брюк, покрытых до неприличия большим количеством заплаток.

Встреча с вампирами, произошедшая четыре дня назад, оставила Арди неизгладимые впечатления. Увы, стоившие ему очередных усилий по починке гардероба.

— Да, учащаяся Эвелесс, — легонько, насколько позволял плотный воротник из бинтов, кивнула Лея.

Эльфийка, разглаживая изысканное изумрудное платье из шелка с теплыми вставками шерсти Крылатой Викуньи — Лей-зверя (матушка рассказывала, что один грамм такого материала обходился в десять эксов), чинно поднялась и, держа подбородок строго параллельно полу, сухим тоном ответила:

— Во время Малой Войны на границе с Фатией, больше известной, как Фатийская Резня, количество осколочных ранений, оставленных ствольной артиллерий, впервые в истории военных конфликтов превысило количество пулевых и колото-резаных ран от штыков и сабель, — голос её звучал ровно и безэмоционально. — Врачи и целители не справлялись. Неуклонно росло число инвалидов войны, которых, вместо лечения, подвергали ампутациям. Подобная тенденция вызвала потребность, на которую ученые ответили изобретением Вычислительной Лекарской печати Элиссаара.

— Все правильно, благодарю, — вновь едва заметно качнула головой Лея.

Эвелесс, так же царственно, как и вставала, опустилась на место.

— Гранд Магистр Элиссаар, за что и получил свои регалии Гранда, изобрел, на фоне разрастающегося конфликта, печать, способную вычислять до сорока шести параметров ранений, что сократило количество ампутаций, а так же летальных исходов, практически в три с половиной раза, — профессор, закутанная в плащ, бинты, перчатки на руках и с маской на лице, доехала до стального стола, на котором лежал кадавр.

Труп, который не погребли, а отдали в исследовательских целях Университету. Давняя практика, исконно вызывающая протесты со стороны церкви и северян. Подобные «инструменты», использовали для отработки и демонстрации лекарских печатей. Те, правда, на кадавры никакого эффекта не оказывали, но в качестве наглядного пособия вполне себе с задачей справлялись.

Лея, дотронувшись до посоха, приставленного к столу, воплотила трехзвездную печать. Под её креслом раскрылся невероятно сложный чертеж, а меньше, чем через удар сердца, труп, с заранее оставленными на нем многочисленными порезами, травмами, ранами и переломами, накрыла белесая пелена, похожая на простынь, если бы ту соткал паучок из мельчайшей, мерцающей паутинки.

А затем, когда пелена исчезла, то на тетрадном листе рядом с трупом воспарила лежавшая на подставке ручка. Макнув железное перо в чернила, она резво побежала по странице, оставляя за собой столбцы рунических символов, описывающих параметры ран. Глубину, протяженность, поврежденные органы и прочее.

— Это к вашему вопросу, господин Тризовский, — Лея повернулась к одному из студентов Инженеров. — о возможности адаптации целительского искусства к полевым условиям.

— Но в той печати, что вы продемонстрировали, — продолжал хмуриться дотошный инженер с прической «под горшок», как носили в рабочих кварталах. — Четыре луча красной, три зеленой и два синей Звезд. Энергоемкость подобной конструкции зашкаливает. Не говоря уже о том, что использовать её могут только Синие маги, коих меньше тридцати двух процентов от общего числа Звездных.

— Совершенно верно, — согласилась с доводами Лея. — Именно поэтому печать Элиссаара используется только в случаях, когда иными способами определить параметры ранений невозможно.

— Не проще ли попытаться добавить в каждую печать целительского искусства массивы вычисления параметров? — Тризовский, несмотря на всего четыре луча красной звезды, обладал одним из самых живых умов на их факультете и, порой, частенько соревновался с Арданом в скорости решения задач. — Тогда, если сделать печать составного действия, то сперва мы получим параметры, а затем, добавив их в конструкцию, на выходе эффект окажется, возможно, сопоставимым.

— Тонкости инженерии вы сможете обсудить с, кажется, профессором Конвелом, учащийся Тризовский. Если я не ошиблась с тем, кто ведет у вас инженерный курс. А наше с вами занятие уже подходит к концу, — Лея посмотрела на часы, висевшие на противоположной стене лектория — аккурат за спинами студентов, дабы стрелки не отвлекали от насущной темы. — Как и прежде — материалы по лекции у вас на доске. Так же, как и рекомендуемый перечень заданий для самостоятельных занятий. На этом можете быть свободны.

Студенты начали собираться. Закрывали гримуары, подвешивая их обратно на цепочки, убирали тетради в сумки, плотно прикрывали баночки чернил, а ручки возвращали в деревянные пеналы, где хранились циркули, линейки, карандаши и прочие инструменты.

Арди все хотел приобрести себе нечто такое. Вместо циркуля (четырнадцать эксов, семьдесят ксо) он использовал моток нитки, отмеряемый по бумажному сантиметру, купленному за бесценок на блошином рынке. Собственно, тем же сантиметром юноша заменял и линейку (два экса, тридцать шесть ксо). Не говоря уже о пенале — все принадлежности Арда помещались во внутренний карман пиджака.

Нет, разумеется, Плащи перечислили зарплату, а Университет стипендию (Арду, на сей раз, не хватило всего пары баллов, чтобы заполучить повышенную стипендию), но стоило вспомнить расценки на Рынке Заклинаний, как тут же становилось понятно — эксов не хватало.

Тем более, когда к перечню трат прибавились свидания с Тесс. Ардан, следуя заветам отцам, матушки и, в том числе, шерифа Келли, не мог себе позволить, чтобы его все-еще-непонятно-в-каком-они-статусе платила за себя сама или, упаси Спящие Духи и сохрани Светлоликий — за них обоих.

Два билета в музей — минус шесть ксо. Посещение танцев — еще десяток ксо. Ужин в « Брюсе» на двоих, благо, что они с Тесс оба не пили — еще под сорок ксо. О билетах на театральную постановку, оперу, на музыкальное представление или в кинотеатр речи и вовсе не шло — цены просто немыслимые. Но даже с таким скудным списком получалось, что за один раз можно было расстаться почти с больше, чем половиной экса.

Метрополия попросту с ума сходила со своими ценами. Неудивительно, что с момента венчания на трон Павла среди горожан ходили слухи о том, что Император, в день открытия подземных трамвайных линий, сделает какое-то громкое заявление касательно нового витка его пресловутой финансовой реформы. Той самой, которая освободила от налогового бремени некоторые слои населения.

— Учащийся Эгобар, задержитесь пожалуйста.

Ардан, почти уже покинувший аудиторию, замер и, привычно почесав затылок посохом, вернулся обратно к кафедре. Профессор неспешно передвигала листы зачетных работ, выудив из стопки чертеж Арда.

Дождавшись, пока дверь за собой закроет последний студент, профессор, придерживая лист пальцами в перчатках, указала Ардану на один из компонентов его печати. Задание на зачете заключалось в необходимости модификации печати, залечивающей кожное раздражение, возникающее в результате контакта эпидермиса с аллергеном.

Очень удачно, потому как у Арда все никак не получалось выкроить достаточно времени, чтобы съездить в район Первородных. Только там он мог приобрести нужные ему растения, коренья и прочие ингредиенты для мази, которую он обещал Милару.

— Что-то не так с печатью? — удивился Ардан. Все же, Лея поставила ему за чертеж почти высший бал.

— Она превосходна, Ард, — ответила Лея не без следа гордости в вибрирующем под маской голосе. — Наивысший балл вы не получили лишь потому, что, я уверена, можете еще лучше.

— Тогда я не пони…

— Посмотрите сюда, — профессор пару раз стукнула подушечкой пальца по компоненту чертежа. — В свободном статическом массиве вы решили использовать деградирующую руническую связь, чтобы…

— Обеспечить обезболивающий эффект при срезании верхнего слоя пораженного эпидермиса, — ответил Ардан прежде, чем успел поймать себя за язык.

Единственный глаз профессора, спрятанный под маской, сверкнул победным огоньком.

— Я даже не стану спрашивать, учащийся Эгобар, каким образом, при помощи и благословении каких Ангелов вы начали постигать рунические связи, изучаемые на третьем курсе, но сам факт, — она в третий раз стукнула по нескольким рунам в массиве. — вот этой вот небольшой связки.

Ард пытался сохранить каменное выражение лица. Он действительно, после зажигания зеленой Звезды начал изучать рунические связи. Иными словами — взаимодействие связанных, внутри массива, рун.

Всего имелось четыре типа. Самый распространенный, присутствующий в абсолютном большинстве чертежей — прямой тип. В нем руны попросту, как в пряже, соединялись и выполняли общую задачу. Затем шел реверсивный тип, когда одна из рун обращала свойства связанной с ней руны в «обратную сторону», уменьшая таким образом её влияние, но не нивелируя полностью.

Такой тип использовался, к примеру, в некоторых компонентах Ледяных Цветов, с помощью которых Ард одолел вампира. Там реверсировались руны плотности, чтобы цветы стали хрупкими, но все еще сохраняли достаточную плотность для самого факта существования.

Затем шел третий, прогрессивный тип рунических связей. Из названия понятно, что обе руны усиливали свойства друг друга. На примере все тех же Ледяных Цветов, там, во втором массиве, ответственным за действие после срабатывания ловушки, руны Стихийной школы обладали, так скажем, полной родственной связью. Иными словами — они соединялись в единую структуру, позволяя заклинанию максимально эффективно использовать помещенную в него Лей.

Ну и последний, самый сложный тип, который вообще редко где использовался из-за того, что требовал длительных, сложных расчетов, ошибка в которых чревата непредсказуемыми последствиями — деградирующий тип.

Он чем-то напоминал реверсивный, но с поправкой. Здесь руна полностью подавляла свойства связанной с ней другой руны, вот только сама из-за подобного события претерпевала незначительные изменения собственного свойства.

К примеру в печати, которую Ардан, забывшись от азарта, сдал профессору Лее, он связал руны ответственные за «надрез» и «обезболивание», но сделал это именно деградирующим типом. Для чего? Чтобы, во-первых, заклинание обошлось дешевле, ибо прямой тип рунных связей прожорливей всех, в то время, как деградирующий - наоборот, менее затратен.

Ну а во-вторых — так печать выглядела куда изящней. Потому что, при прямой связи, больной сперва, после разреза, все равно на долю мгновения почувствует боль. А в данном случае сам разрез станет для него незаметнее касания перышка. Да еще и дешевле по Лей.

Оставалась лишь одна загвоздка…

— Я изучаю дополнительную литературу профессора Конвела, — попытался выкрутиться Ардан. Пользуясь наукой Скасти, он пытался соврать ни сказав при этом ни слова лжи. — Там много говорится о рунических связях, так что я решил поверхностно в них разобраться.

— Настолько поверхностно, что полностью просчитали… — профессор Лея пригляделась к чертежу. — Шестнадцать рунных взаимосвязей? В то время, как на зачетах второго семестра третьего курса Конвел требует только десять?

— Я немного увлекся, — Арди снова почесал затылок навершием посоха. — Все же меня почти месяц не было в университете. Очень большой срок.

— Очень большой срок, чтобы где-то добыть и изучить принцип построения рунических связей, который использовала в своих омерзительных творениях Гранд Магистр Талия? — недобро сверкнул глаз под матовой маской.

Ардан старательно делал вид, что ничего не понимает. Да, он действительно продолжал изучать печати Посоха Демонов. И наткнулся там на очень любопытный принцип построения деградирующих связей. С его помощью госпожа Талия не просто уменьшала стоимость печатей, но еще и будто бы соединяла две руны в одну. Более того — она покрывала одну руническую связь другой, создавая что-то вроде массива внутри… другого массива. Правда структуры получались столь сложными, что Ардан пока даже не понимал, с какой стороны подступиться не то, что к их понимаю, а банально — самому процессу изучения.

— Гранд Магистр Талия? — Арди сделал вид, что старательно вспоминает имя. — Профессор Листов что-то упоминал о ней на лекциях о временах окончания войны Рождения Империи.

И снова — ни слова лжи.

Профессор Лея медленно отодвинулась и устало облокотилась на спинку кресла, обшитую мягкими подушками.

— Вы ведь наверняка знаете, как я стала… такой, учащийся Эгобар.

Ардан не стал отпираться.

— Знаю, — признал он очевидный факт.

— Да… порой мне кажется, что стены Большого не из камня и бетона, а из слухов, которыми здесь все пронизано, — профессор стянула с головы парик, обнажая забинтованную макушку, пожелтевшую от постоянных мазей. — Но мало кто знает, учащийся Эгобар, что когда нас выбросило на проклятый остров и мы оказались посреди Мертвых Земель, то кроме мутантов, химер и прочих тварей, мы повстречали еще и демонов.

— Демонов? Я думал…

— Не делайте вид, учащийся Эгобар, что не верите в их существование, — перебила его профессор. — Любой другой, на вашем месте, либо испугался бы настолько, что побежал менять штаны, либо засмеялся бы в голос. А вы не очень умело пытаетесь увести разговор в сторону. Я не дознаватель, но достаточно отслужила на флоте, чтобы знать, когда мужчина не хочет обсуждать или скрывает что-то.

Ардан сглотнул и промолчал.

— Демоны перебили нас за пару ночей, а меня… — она провела ладонью от лица до ног. — Сделали такой. И я посветила долгие, бессонные ночи, когда морфий уже не мог унять моей боли, изучению всего, что позволял получить мой допуск. А допуск целителя военного флота довольно широк в своих полномочиях, — она уперла несгибаемый, железный взгляд в его сторону и, кажется, дотронулась до своего посоха. — Я не знаю, Ард, где вы почерпнули данные рунические связи. Не знаю, как к вам попали труды или записи Талии, да будет её имя сожжено мечами Ангелов. Но предупреждаю вас. Единожды. Просто потому, что вы мне симпатичны как студент и будущий имперский маг. У вас ясный ум, доброе сердце и широкий взгляд на мир. Но в данном случае — в случае запрещенных областей Звездной науки именно эти вещи и приведут вас к самым печальным последствиям. Имейте в себе мужество, Ард, ставить в своих исследованиях границы, за которые не будете переступать. Вседозволенность всегда пробуждает в нас самые темные стремления.

— Я…

— Я сказала все, что хотела сказать, учащийся Эгобар, — Лея отпустила посох и, дернув колесо, развернула кресло в другую сторону. — Можете идти.

Ардан кивнул, попрощался и вышел за дверь. Целительский корпус, как и всегда, поражал своими помпезностью и богатым убранством, но Арди, за месяцы учебы, успел изрядно к ним привыкнуть и уже не обращал внимания ни на гобелены с картинами, ни на платину с золотом. Он, вздымая полы штопанного, но местами все равно рваного алого плаща, вышел в теплый переход и, игнорируя остальных студентов, добрался до атриума.

Здесь, как и всегда, толпились учащиеся. Сидели на лавках и диванчиках около фонтана. Спешили к лифтам. Ютились около стойки информации, засыпая работников десятками вопросов. Сбивались в стайки, обмениваясь слухами, информацией, чертежами печатей или просто незатейливо болтая.

На них молча взирали горгульи, сидящие на стенах. Безмолвные стражи святая-святых Звездной науки Империи.

Ардану стало тяжело дышать.

Расстегивая пуговицу на воротнике, он, не дожидаясь гардеробщика, оставил номерок на прилавке, самостоятельно забрал с вешалки пальто и, поспешно накидывая его на плечи, выбежал на улицу.

Сердце бешено стучало в груди. Перед глазами все плыло и кружилось в танце более несуразном, нежели принято у островитян.

Ардана подташнивало.

Чуть ли не выпуская посох из рук, отойдя на пару метров от главного здания, Арди согнулся в три погибели.

Стало жарко.

Так жарко, что хотелось скинуть с себя всю одежду.

А что, если профессор Лея что-то узнает о Посохе Демонов? Что если она доложит куда-нибудь? А что если Аркар не справится с условием Арсения и начнется война банд? А что, если Арди выдаст себя и, раньше срока, откроет, что зажег вторую звезду? А что если Лорлова лишь часть какой-то большой картины, которую Ард не видит целиком и тогда в опасности окажутся не только миллионы людей, но и его семья в Дельпасе из-за того Паука во Дворце? А что, если станет известно о его переписке с Великой Княжной? А что, если Керимов, все же, умрет на больничной койке? А что, если Борис как-то связан с происходящим? А что, если та вампирша захочет отыграться и каким-то образом пострадает Тесс? А что, если состояние его младшего брата ухудшится? А что, если… в следующий раз ему не повезет и пуля, заклинание, сабля или еще что-то все же сможет до него добраться и отправить на тропы Спящих Духов?

— Пробило наконец, да?

Сквозь бешенный состав мыслей, цепляющихся друг за друга, где-то в вышине Ард расслышал знакомый голос.

Юноша хотел что-то ответить, но не выдержал и, отодвинувшись, простился с обедом.

— Значит, все же, ты нормальный парень, господин маг, а не бездушная машина.

Арди, не обращая внимания на брезгливые взгляды немногочисленных студентов и магов, идущих по Площади Звезд, зачерпнул снег ладонью и вытер губы от рвоты. После чего отвинтил крышку своей старой, помятой фляги и сделал пару глотков бодрящего чая, с которым теперь не расставался. Без него он буквально уже через час начинал бороться со сном.

Мотнув головой и сморгнув выступившие из-за рвоты слезы, Ардан выпрямился. Рядом с ним, с привычной сигаретой во рту, в черном одеянии дознавателя — пальто, брюки, сапоги, шапка и пояс с серебристой бляхой, заложив руки в карманы стоял капитан Милар Пнев.

С мягкими чертами овального лица, теплым взглядом и немного неприятной, кривой улыбкой. Он вызывал противоречивые чувства. С одной стороны Милар являлся, чего не отнять, профессионалом своего дела и явным патриотом, а с другой — что-то в нем присутствовало такое. Незримое и неприятное. Ардан, правда, никак не мог понять, что именно. Хотя, может быть, юноше так казалось из-за того, как прошла их самая первая встреча.

— А я все думал, когда же тебя, господин маг, накроет-то, — не вынимая сигареты изо рта, немного чавкающе произнес Милар. — Попал в петлю «а если»? Думаешь всякое, да? Пытаешься найти решение каждой проблеме и ответ на каждый вопрос?

Ардан открыл было рот, как…

— Да ладно, — отмахнулся Милар. — Я и сам вижу, что так оно и есть. Но ты завязывай. На все вопросы ответы не найдешь. Все проблемы не решишь. В каждом уголке себе соломы, чтобы мягко падать, не постелишь. Работа у нас такая, господин маг — все время быть на грани, — Милар не вынимая рук из карманов, выдохнул облачко дыма. — Шаг в сторону — демоны, химеры, иностранные диверсанты и прочая погань. В другую сторону — еще какая-нибудь житейская ерунда. Так что решай, Ард, по мере поступления. И по мере сил. Взвалишь больше и вон, — Милар кивнул на пятно, расплывающееся в белом снегу. — блевать начнешь не казенными харчами, а кровью или собственными мозгами. С ума сходить начнешь. Понимаю, что совет так себе, но — успокойся. Своими попытками понять все и сразу ты только глубже вгоняешь в себя панику. Первое правило дознавателя — всегда оставаться в покое. Даже если тебе в лицо тычут револьвером, а в задницу… впрочем, данный нюанс мы оставим за скобками.

Ардан отдышался и, ненадолго прикрыв глаза, взял себя в руки. Когда-то давно, на снежных пиках Алькады, когда он боялся каждой расщелины, каждого склона, каждого ручья, ожидая от тех неминуемой опасности, Эргар сказал — « это мысли завтрашнего дня, детеныш, а ты живешь сегодня и сейчас».

И, кажется, Арди стал постепенно забывать науку своего учителя.

— Мысли завтрашнего дня, — напомнил он себе.

— Чего?

Ардан лишь покачал головой.

— Почему не использовал медальон? — вместо ответа юноша хлопнул себя по карману.

— Был поблизости, решил немного подождать, — пожал плечами Милар и заозирался по сторонам. — Н-да… прямо богато живете, волшебники. Может, если бы и я учился в таком великолепии, а не в сельской школе, то тоже вон, носил бы погоны. Не Звездные, конечно. Может полковничьи. Или генеральские.

Ардан промолчал. Его все еще мутило. Профессор Лея словно столкнула с горы камень, который повлек за собой громадный оползень.

— Не помогает, да? — Милар, кажется, пытался его отвлечь. — Тогда подумай о чем-нибудь другом, господин маг. О чем-нибудь, что тебя успокаивает и чем-то, что поддается решению.

Ардан решил последовать совету и… действительно начал успокаиваться.

— О чем думаешь? — прищурился капитан.

— О том, что если взять за основу идею печати Элиссаара, то можно попытаться сконструировать, по принципу рунической связи, связь между самими массивами, — Ардан оперся на посох — его все еще немного потряхивало. — К примеру свободный динамическим массив, который станет передавать проанализированные параметры в фиксированный статический, а тот уже и определит правила в свойствах контуров. Таким образом, в теории, можно избавиться от постоянного пересчета параметров и сократить количество модификаций. Только, вероятно, сложность и энергопотребление подобных печатей увеличится в геометрической прогрессии и…

— Хватит, хорош, — замахал руками Милар, словно пытаясь отогнать от лица надоедливо жужжащего комара. — Вечные Ангелы. Аверский на тебя явно дурно влияет. Пойдем.

Вместе с Миларом они пересекли площадь и сели в автомобиль, который, сегодня, на удивление, не так уж сильно и пах. Да, он все еще выглядел ржавой развалюхой, слишком часто бывавшей в ремонтных мастерских, где срок жизни старичка пытались продлить дольше задуманного конструктором, но, хотя бы, запах неприятный выветрился.

Капитан, заметив облегченное выражение лица Арда, провел рукой по оплетке дверной ручке.

— Помыл, — с заботой в голосе, словно говорил не о бездушном агрегате, а о живом существе, протянул капитан. — Пока едем, рассказывай — что там с Молотками и Пиджаками приключилось.

— А куда едем?

— А может сам догадаешься, стажер-дознаватель? — вернул ему вопрос Милар.

Арди, если честно, гадать и не требовалось:

— К Пижону.

Милар повернул ключ зажигания, снял автомобиль с ручного тормоза и, резким движением переключая передачу, уже куда серьезней повторил:

— Рассказывай.

Ардан, разумеется, не удивлялся осведомленности Милара. И, собственно, скрывать каких-то деталей тоже не стал. Юноша начал свой рассказ, а мимо, за окном, проплывали здания, ловящие последние недели неги под укрывшими их снежными одеялами. Людей на улице день ото дня все больше, как, собственно, автомобилей и, казалось, даже пузатых трамвайчиков тоже прибавилось. Вот только небо не радовало.

Пусть зимой оно нависало над горожанами низким и хмурым, совсем не приветливым ликом, но, все же, выглядело чистым и белым. А теперь, когда приближалась весна, небо постепенно переодевало наряд. Белый сменялся серым. Хмурость уступала ненастью. Ветра, пусть и теплее, но куда хлеще били по лицу и задували за воротники, трепля полы шуб и пальто.

В Метрополию редко когда наведывалась хорошая погода. И Ардан уже больше не удивлялся рассказам Марта о том, как её встречали ничуть не с меньшей радостью, чем громкий и веселый праздник.

— Вампиры, значит, — прогудел Милар, останавливаясь на перекрестке. Странно, Ардан полагал, что такой человек, как Пижон, должен обитать где-то в Бальеро или на острове Святого Василия, но капитан забирался все глубже и глубже внутрь Центрального района. — С Нарихман я бы, конечно, не торопился. Слишком мелко для их профиля.

— Так они…

— Нет, господин маг, не легенда, — покачал головой Милар, сминая окурок в пепельнице, спрятанной около рукояти переключения передач. — А вполне себе существующая организация. Много лет с ней боремся. Обидно только, что с переменным успехом.

Ардан изрядно удивился тому, что вторая канцелярия не могла справиться с бандитской группировкой.

— С переменным?

— Ага, — только и кивнул Милар, явно не желая развивать тему. — Что до информации про Кастильца — проверить надо. Аркар не дурак. Дураки Распорядителями не становятся, либо надолго не задерживаются. Он же видит, кто к тебе приезжает и с кем ты уезжаешь. Даже если не догадывается, что ты у нас стажер, то все равно — связь весьма очевидна.

— И что мне…

— Ничего не делать, господин маг, — кажется сегодня такой день, когда никто не собирался давать Ардану возможности закончить предложение. — Аркару выгодно, что у него под боком ниточка к Черному Дому. А конторе, в свою очередь, выгодно, что у вас с ним не очень формальные отношения. Вот, опять же, про Костильца нам на хвосте принес.

— Только непонятно, почему Аркар сразу не сообщил, когда его допрашивали, что посыльный говорил с акцентом.

— Во-о-о! — Милар, отнимая руку от руля, но не сводя взгляда с дороги, вздернул указательный палец. — Соображать начинаешь, господин маг. Это хорошо. Правильно и даже полезно. А не сообщил он потому, что карты все на стол выкладывать резона не имел. А теперь, как жаренным запахло, решил все обставить так, чтобы в его проблеме появился наш интерес. Сообразишь почему?

Арди ненадолго задумался.

— Если в деле замешан Кастилец, то возникает подозрение на иностранное вмешательство, а это юрисдикция второй канцелярии.

— Именно, — подтвердил догадку Милар. — Запиши себе где-нибудь, стажер, что… ты чего делаешь?

— Я на всякий случай, — развел руками Арди, вооружившийся карандашом и записной книжкой. Приобрел себе такую же, как у Милара. А то слишком много разной информации — становилось сложно запоминать и структурировать.

— Вечные Ангелы… ну пиши-пиши, — капитан крутанул рулем, и они съехали с Ньювского проспекта, погружаясь в вереницу прямых, коротких улочек, соединяющихся между с собой в череде строго параллельных и перпендикулярных линий. Так, чтобы даже самый нерадивый не заблудился. — Большие воротилы, не важно — бандиты, политики или денежные мешки — все они терпеть не могут сами что-то делать. И обычно загребают жар чужими руками. Вот и Аркар хочет, чтобы мы за него суетились.

— А мы не будем? — уточнил Арди.

Мимо них проплыл квадратный автомобиль подразделения стражей, отвечавших за дорожную безопасность. Из окон на Милара с Арди уставились два очень нелюбезных им лица.

Ардан сразу вспоминал слова Катерины о том, что между второй канцелярией и стражами министерства внутренних дел сложились, если мягко выразиться, не самые ровные отношения.

— А нам какой резон раньше времени что-то предпринимать? — Милар, походя, продемонстрировал в окно неприличный жест, и они поехали дальше. — Не наша шея в петле, господин маг. Пусть эти собаки сами свою помойку ворошат, а мы посмотрим — выбежит ли наружу какая-нибудь крыса.

— Тем более, что информация про Кастильца никак не проверяется, — задумчиво протянул Ардан.

— Молодец! — искренне воскликнул Милар и хлопнул ладонью по рулю. — А я ведь говорил, что из тебя, господин маг, выйдет отменный дознаватель!

— Погоди, Милар, — Арди развернулся лицом к водителю и уперся плечом в жесткую обивку диванчика. — Но если действительно принять на веру, что Аркар не соврал, то получается… Бальеро, теракт в банке, поезд, Лорлова, банды… Это ведь не просто заговор. Это… не знаю. Причем все началось после венчания Императора на престол. Заголовки газет от месяца к месяцу все страшнее.

Взгляд Милара потяжелел, а брови сгустились, прокладывая между собой глубокую морщинку.

— Знаешь, сколько раз за последние полвека в стране пытались устроить революцию?

— Не знаю, — честно ответил Арди. — Вроде — нисколько.

— Трижды, — сам же на свой вопрос ответил капитан. — И трижды ни у кого ничего не вышло. Благодаря конторе.

Ардан развернулся и откинулся на спинку диванчика. Да, в стране жилось не слишком уж сладко. Но думать, что где-то там, за бесконечно далекими границами столь же бесконечно громадной Империи жизнь лучше и проще? Уж точно не для Первородных.

Вон, если взять восточный материк, то в Кастилии они жили в резервациях, которые не имели права покидать, в Лиге Селькадо были поражены в правах на столько, что не могли даже продукты покупать в одной лавке с людьми, а Конфедерация не собиралась отменять узаконенное рабство, в котором держали Первородных.

ЛанДуоХа истребил своих Первородных еще несколько веков назад, когда испугались, что и у них может появиться свой Темный Лорд, а Каргаам своих посадил на корабли и отправил через Ласточкин Океан в Империю.

Доплыли не все.

Что же касательно пустыни Зафиры, там Первородные не жили вовсе. Почему? Наука не знает.

Да и простым людям-то…

Если верить Марту, а причин не доверять в таких вопросах исследователю и путешественнику как-то не обнаруживалось, то во всем мире дела обстояли примерно одинаково.

Так что да — люди хотели жить лучше. Но революция… звучало как нечто, взятое со страниц учебников по Истории.

— И знаешь, сколько раз контора обнаруживала среди революционеров работников иностранных посольств?

— Трижды?

— Мог бы и поуверенней сказать, — подмигнул ему Милар. — Ты только представь, какое раздолье для… да даже не будем брать восточный материк, а ограничимся одними только Нджия, Фатией и Тазидахианом. Ты вообрази. Больше нет на юге Империи. Наши пахотные земли — вот, пожалуйста. Полезные ископаемые — сколько угодно. Эрталайн — хоть из кристаллов себе дворцы строить начинай. Не говоря про людской ресурс. Нас же ведь почти четыреста миллионов. Но драться с нами в открытую никто не хочет. Во всяком случае — пока… Вот и пытаются погрызть изнутри. А тут и повод удачный — новый император, который как кость в горле у многих воротил Империи.

— В смысле?

— В прямом, господин маг, — Милар остановился около невысокого здания, с изящными кариатидами, напоминающими детские иллюстрации о Вилах.

Карниз из лепнины регулярно чистился, а витражные окна блестели сценами из сказаний и мифов. Около входа, поднятого на мраморное крыльцо, стоял слуга в красной шубе. Он открывал двери редким посетителям и те, спускаясь, дожидались пока шоферы предложат им зайти внутрь их роскошных автомобилей, продажа каждого из которых способна оплатить масштабное исследование в области высокой науки.

— Или ты думаешь, — продолжил капитан. — что эти господа, — Милар едва не сплюнул неприятное ему слово. — сильно рады реформам Императора Павла? Даже забудем про социальные реформы и переизбрание в парламент. Один факт того, что он освободил от налогов столько народа, переложив бремя их налоговых отчислений на денежных китов. Нет, Ард, они не рады. Как не будут рады и весеннему указу.

Капитан заглушил мотор и натянул на руки черные перчатки, после чего убрал в кобуру револьвер и застегнул перевязь с саблей.

— Так что теперь у недругов Империи появились прекрасные возможности найти себе союзников прямо здесь, в самом сердце страны, — Милар открыл дверь и вышел на улицу. Ардан поспешил следом, не забыв при этом взять с собой посох. — И что-то мне подсказывает, господин маг, что наше с тобой расследование затянется… но, как ты тут недавно сказал — это все мысли вчерашнего…

— Завтрашнего, — поправил Арди.

— Завтрашнего дня, — кивнул Милар. — Идем, поболтаем немного с театралом.

Игнорируя несколько надменных взглядов (чести ради, большинство из тех, кто покидал в данный момент здание, смотрели на дознавателя… с уважением. Не к самому капитану, разумеется, а к его форме. Арди сразу вспомнил слова Дэвенпорта о том, что большинство из аристократов и богатых людей Империи — настоящие патриоты, вот только из их числа сильно выделяются, формируя общее негативное восприятие, не самые достойные люди) Милар поднялся по мраморным ступеням, укрытым шерстяными коврами (и это на улице!) и подошел к работнику, который резко закрыл перед его лицом дверь.

— Вход, господин, — ничего не выражающим тоном, произнес служащий. — только для членов клуба. Если у вас нет пропуска, то…

Милар достал из внутреннего кармана пальто удостоверение с гербом Черного Дома.

— Как вам, любезный, такой вот пропуск? — и Милар открыл документ, демонстрируя тот служащему.

— Г-господин д-дознаватель, — слегка заикнулся мужчина и тут же открыл дверь. — П-прошу, п-п-п-проходите.

— Маг со мной, — махнул рукой Милар и шагнул внутрь здания.

Когда мимо работника клуба проходил Ардан, то на запястье все еще немного трясущегося мужчины засветился браслет из стальных колец.

— Первородным не положено, — тот тут же, осмелев, протянул ладонь, перегораживая путь Арди. Видимо сказывалось то, что юноша не носил черное.

— Любезный.

— Д-да, г-господин дознаватель?

Милар показательно расстегнул кобуру с револьвером.

— Я понимаю, что ты здесь себе на хлеб зарабатываешь и просто выполняешь полученные распоряжения, а не сам правила придумываешь, но у меня поганое настроение. Так что выбирай, дружище, правое я тебе колено сейчас прострелю или левое.

Служащий верно оценил обстановку и отодвинулся в сторону.

— Проходите, господин маг, — слегка поклонился он указывая рукой на вход.

Глава 70

Вместе с Миларом они вошли внутрь чего-то, что, наверное, должно было отвечать всем тем требованиям, которые Март выдвигал к гордому званию «ресторан».

На полу дорогущий паркет, укрытый ворсистыми коврами с золотыми нитями по канту. Стены украшены сложной мозаикой, но без каких-либо сюжетов — просто отдельно взятые сцены из античных времен, когда человеческая цивилизация еще не выкрала у Первородных секреты обработки железа и создания стали.

Окна занавешивали шелковые тюли и тяжелые шторы из багряного бархата. Но даже так — свет, попадая внутрь, преломлялся в разноцветном стекле витражей, создавая иллюзию, что в отдельно взятом помещении вовсе не излет зимы, а разгар погожего, летнего денька.

На потолке изысканная лепнина дополняла громадную, хрустальную люстру, смотрящую в пол перевернутым куполом.

Между столиками, спрятавшимися под белоснежными скатертями, ходили юноши-официанты, облаченные в строгие, матово-черные костюмы. Они держали на руках серебряные блюда, накрытые крышками. Чинно подавали их гостям и гостьям, чьи наряды стоили, наверное, немногим меньше припаркованных у здания автомобилей.

Ардан уже видел роскошь и, признаться, успел к ней, благодаря Большому, даже привыкнуть. Местное убранство не слишком-то поражало его воображение. Удивляло скорее концентрация людей, для которых все это выглядело не то, что изыскано или помпезно, а обыденно и прозаично. И даже столовые приборы, ценой в месячную зарплату рабочего, их нисколько не занимали.

Некоторые, из пары десятков обедающих, мазнули взглядами по визитерам, но тут же вернулись к своим трапезам. Лишь несколько женщин и один странного вида мужчина, с манерами юной госпожи, задержали неприятные взгляды на Ардане. Ему стало неуютно и захотелось, отчего-то, искупаться в реке. Словно испачкался.

— Господа, — к ним подошел пожилой мужчина с военной осанкой и аурой человека, никогда не ронявшего свое достоинство. — Чем я могу помочь доблестным служителям второй канцелярии?

— Вы знаете к кому мы, — ровным тоном ответил Милар.

— Смею предположить, что да — знаю, — строго и коротко кивнул незнакомец, после чего повернулся к Ардану. — По правилам клуба Иртиад Первородным запрещается пересекать наш порог в память о тех мучениках, что погибли в борьбе с эксплуататорами Эктас. Но, вижу, в вас есть половина крови людей и потому…

— И потому, любезный, закройте рот и проводите нас к Пижону, — резко оборвал его Милар.

Мужчина медленно повернул голову к дознавателю. В глазах старика не обнаружилось ни капли тревоги или страха, которыми обычно сквозили лица горожан, сталкивающихся вживую с работниками Черного Дома.

— Пройдемте в сигарную комнату, — все тем же горделивым тоном произнес незнакомец и, протянув руку в приглашающем жесте, повел их за собой.

Они прошли через громадные двери, выточенные из редчайшего белого дерева, растущего лишь в горах Княжества Скальдавина, так еще и украшенные орнаментом из розового золота.

Их перед ними открыли две девушки в таких же строгих, матовых, мужских костюмах, что и официанты.

Втроем они прошли по длинному, широкому коридору, сошедшему бы за вытянутую гостиную в ином доме. Кто бы ни занимался строительством и мебелировкой — явно частенько навещал Дворец Царей Прошлого и вдохновлялся императорским убранством.

Миновав несколько стоек с рыцарскими доспехами поверженных Первородных; кольчугами воинов царской и княжеских дружин; они вошли в нечто, что напоминало собой библиотеку.

Овальное помещение, чьи стены тонули среди высоченных, касающихся потолка полок, заставленных книгами. В основном, насколько Арди успел прочесть корешки — художественной литературы.

По самому же залу ютились совсем небольшие столики из не менее редкого, черного дерева Каргаамы. Укрытые лаком столешницы держали на себе фарфоровые чашки с пышущим паром, ароматным Линтеларским кофе. За ними сидели мужчины — на этот раз без спутниц. В основном по одному, редко когда в компаниях по двое, максимум по трое, они курили сигары, читали газеты и вели неспешные беседы.

Но стоило в зал войти Милару, как господа, обменявшись молчаливыми взглядами, один за другим сворачивали газеты, забирали шляпы и, потушив сигары в пепельницах, вставали и направлялись на выход.

Только один человек, сидевший спиной к окну вдалеке от дверей, положив на стол короткое письмо на дорогой, пергаментной бумаге, стряхнул пепел с сигары и взял её в руки на странный манер. Не зажал между пальцами, а держал так, как обычно держат ручку. Будто бы собирался что-то писать струящимся дымом.

— Извольте, — куртуазно поклонился старик и, спиной вперед, вышел из зала, попутно закрывая за собой двери.

Милар, нисколько не заботясь, что может поцарапать паркет или порвать ковры, взял стоявший рядом с ним стул и, сопровождая действо диким скрипом, потащил тот за собой. Арди, мгновение подумав, поднял соседний на руки и понес к столику.

Вместе они сели напротив человека, чье лицо одновременно напоминало кошачью и лисью морды. Вытянутое, худое, с ярко выраженными линиями скул и челюсти, но не настолько, чтобы назвать щеки впалыми.

Лет сорока двух, может сорока пяти. С несколькими седыми прядями в густых, вьющихся каштановых волосах. Он носил прическу куда длиннее нынешней моды и, кажется, нисколько не переживал по данному поводу. Подбородок и выше, вплоть до ушей, слегка поблескивал ухоженной, но будто бы небрежно оставленной, легкой щетиной. Под острым носом аккуратно подстриженные усы.

Холеные пальцы; ногти, явно несколько раз в месяц знавшие инструменты маникюрных специалистов. Худой мужчина не носил часов, а из украшений лишь старое, потертое, выбивающееся из образа обручальное кольцо. Более того — если присмотреться, то становилось понятно, что оно вовсе не из драгоценного металла, а и вовсе — из олова, укрытого латунью.

И это несмотря на дорогущий костюм тройку в темную полоску и бархатную бабочку вместо галстука.

Но весь образ тут же терялся, стоило пересечься с ним взглядом. Глубоко посаженные, со слегка прямоугольным, чуть вытянутым разрезом, словно он постоянно хитро прищуривался, карие глаза смотрели на Милара с Арди с нескрываемым… азартом. И пронизывали до костей. Почти как у дедушки. Будто бы этот человек видел их насквозь. Знал их каждый предыдущий и каждый следующий шаг. Читал мысли, как открытую книгу, в данный момент покоящуюся на краю стола.

— Пижон.

— Я больше предпочитаю, чтобы меня звали по имени, — даже голос у него оказался под стать внешности. Глубокий и бархатный, но в то же время — сквозящий острыми, опасными нотками. — Артур Бельский к вашим услугами, господа.

Пижон протянул им руку. Арди дернулся было, следуя привитым ему в детстве правилам приличия, ответить на жест, но заметив, что Милар и не думал шевелиться, вернул ладонь обратно на гримуар.

— Не имею чести быть знакомым с…

— Капитан Милар Пнев, дознаватель первого ранга.

— Премного признателен вам, господин Пнев, что в своем плотном графике вы нашли пару часов, дабы навестить мою скромную персону, — едва заметно обозначил кивок Артур.

Говорил он при этом так, как, даже на уроках этикета в школе не старался говорить учитель Кольский (а может не мог из-за вечного перегара). Действительно — Пижон.

— Смею заметить, что если бы вы отправили посыльного, то я бы пригласил вас к себе домой, дабы мы не ютились в этом, — Артур обвел помещение ничего не выражающим взглядом. — весьма неприятном заведении.

— Настолько неприятном, что вы бываете здесь каждый последний день месяца?

Последний день месяца⁈ О Спящие Духи! У Арди ведь сегодня день рождения! А он и забыл совсем…

— Исключительно по деловым вопросам, — Артур стряхнул пепел и, не сделав затяжки, отложил сигару на край пепельницы, после чего сцепил пальцы домиком и откинулся на спинку кресла. — Видите ли, господин капитан, мне приходится посещать неприятные места, потому как именно в таких местах обитают столь же неприятные, но чрезвычайно полезные люди.

— Предположим.

— Предположим, — снова кивнул Артур.

Он говорил и вел себя так, будто бы… Арди не знал, как выразить возникавшее при общении с Пижоном чувство. Нечто такое он ощущал, когда общался с Аверским, при двух встречах с Полковником и, разумеется, Императором.

Перед ним сидел монстр. Но монстр, прекрасно знавший что он им является и потому умеющий держать свою темную сторону в узде. И от того становящийся еще более опасным.

Под шкурой человека прятался хищник. Такой же, как и в Алькаде.

— Мы…

— Явились, чтобы расспросить меня про Бальеро и, возможно, недавнее несчастье, произошедшее с небезызвестным Ордаргаром, — перебил Артур, чего, на памяти Арди, прежде не происходило. Никто не позволял себе говорить поперек дознавателям. — Разумеется — мне известно, касательно честного и прямолинейного крупного домовладельца и ресторатора Ордаргара, лишь то, что написано в газетах. Мои ему искренние соболезнования. Кажется, я даже отправил посыльного с цветами. Но, возможно, тот так и не нашел дороги.

Милар открыл записную книжку и вооружился карандашом. Ардан поспешил последовать примеру напарника.

— Вы вместе посещали прием у герцога Абраилала.

— Как и еще около ста сорока человек, господин капитан, — небрежно, но элегантно, повел ладонью в сторону Артур. — Увы, я не смогу вспомнить все имена, но, если вы дадите мне один день и назовете адрес, я пришлю своего человека с полным перечнем фамилий. Уверен, вы сможете удовлетворить свое любопытство, а также время и средства налогоплательщиков, когда начнете разъезжать по городу с опросами.

— Как мне выполнять работу, Пижон, я разберусь самостоятельно.

Артур промолчал, никак не отреагировав на прозвучавшие слова.

— Что вы делали четыре дня назад? — спросил, зачем-то, Милар. Неужели он полагал, что Пижон успел запустить руки и в ситуацию с вампирами.

— Мы с женой и детьми посещали премьеру спектакля « Журавль и Синица» в театре на углу Четырнадцатой и Второй улиц Бальеро, — с прежней, пустой интонацией, ответил Артур. — Ну право, капитан, я уже не в том возрасте, чтобы видеть забаву и азарт в беготне по крышам и стрельбе в императорских магов.

Пижон даже не посмотрел в сторону Ардана, а у того все равно холодок по спине пробежал.

— Откуда вам известно, что кто-то в кого-то стрелял и где-то бегал?

— Мне? Известно? — выщипанные брови Артура чуть приподнялись. — Боже, я просто использовал несколько неуместный эпитет. Приношу свои извинения, если обидел или задел своей промашкой чьи-либо чувства.

И дурак бы понял, что Пижон в открытую насмехается над, без малого, капитаном второй канцелярии. Человеком, в чьей власти, если верить журналистам, вершить судьбы граждан Империи. На деле же, судя по всему, вторая канцелярия, пусть и обладала огромными возможностями, но далеко не безграничными.

Данный факт осознавали они оба. И Пижон, спокойно взирающий свысока на Милара, и сам капитан.

— Давай в открытую, Пижон, — Пнев захлопнул записную книжку и убрал ту в карман.

— В открытую, капитан? — во внешности Артура произошли неуловимые изменения.

Нет, он выглядел как и прежде. Худой, с острыми чертами лица и глубоко посаженными глазами. Артур просто немного подвинулся, может выпрямил и без того ровную спину или как-то иначе склонил голову. И тут же что-то изменилось в ощущении, исходящем от бандита. Если прежде от него веяло опасностью, то теперь… теперь казалось, что одно неловкое движение, одно неправильное слово и произойдет нечто ужасное.

Настолько, что встречи с демонами, химерами и вампирами покажутся детскими прогулками.

— Можно и в открытую, — произнес он куда тише, но от того, почему-то, даже более отчетливо, чем прежде. — Если ты думаешь, что я в восторге от того, что происходит в последние месяцы в столице, то глубоко заблуждаешься. Мои дела любят тишину и покой, а не бесконечные перестрелки, теракты и Вечные Ангелы знают, что еще.

— Тогда поделись информацией, Пижон, — тем не менее — Милара данные изменения во внешности бандита нисколько не проняли.

— Если бы она у меня имелась, капитан, то ваша милейшая контора стала бы первой, кто её получил, — Пижон скривил уголки губ и взяв сигару прежним, странным манером, сделал маленькую затяжку. — Про Бальеро — все, что мне известно, только то, что ко мне заявился человек, которого я не мог не пустить.

— Почему?

Взгляд Пижона на мгновение вспыхнул, но тут же погас. Но даже так — у Арди по загривку все еще маршировали холодные мурашки.

— У него имелась весьма внушительная рекомендация, — Пижон отложил в сторону сигару, достал из внутреннего кармана пиджака платиновую ручку с золотым пером, макнул в баночку чернил и написал что-то на небольшом клочке бумаги.

Милар забрал записку, прочел и не без удивления вздернул брови.

— И откуда мне знать, что ты не собираешься направить нас по ложному следу?

— Потому, капитан, что у меня в расписании не значится конфликт со второй канцелярией, — Пижон вытер ручку платком и убрал обратно в карман. — Мне хватает стражей с их следователями и налоговых агентов. И, если я правильно услышал музыку улиц, то у тебя и без того имеются веские причины полагать, что я не пытаюсь увести вас по ложному следу. Опять же — в моих интересах, чтобы весь этот балаган поскорее утих.

— А что с Молотками и орками?

— Не имею ни малейшего представления, — тут же отсек Пижон.

— Вы с Пиджаками соседствуете на одной и той же территории.

— И как только начнем за неё бодаться, то тут же приедут ребята в стареньких автомобилях и безвкусных черных костюмах, — вновь парировал Артур. — Мы оба с тобой, капитан, понимаем правила этой игры. Мы греемся у очага, но не подлетаем так близко, чтобы обжечься. А у вас пропадает необходимость подбрасывать в пламя дрова. И пока мы все выдерживаем данный баланс — столица живет.

— Что-то знаешь?

— Не Нарихман.

— Это я и без твоего длинного носа знаю, Артур, — последнее слово Милар произнес так, будто знал какую-то историю за ним скрывавшуюся.

И, судя по реакции Пижона, так оно и было. Впрочем, тот быстро взял себя в руки.

— Ты лишь предполагаешь, господин бывший военный страж, — вернул колкость Артур, демонстрируя, что прекрасно осведомлен о биографии Милара. — А я именно — знаю.

Капитан и Пижон молча смотрели друг другу в глаза. Оба в черном, но один буквально пах деньгами и опасностью, а второй холодным расчетом и уверенностью в том, что успеет выхватить револьвер первым.

Спящие Духи, если в данный момент перед ними в воздухе завис бы лист бумаги, тот на нем появилась бы прожженная, от напряжения, дырочка.

Дымилась сигара в руках Пижона. Слегка постукивал по странице записной книжки карандаш Милара.

Ардан уже был знаком и с Аркаром, и с Арсением из Молотков и даже имел несчастье стать свидетелем тому, как вел дела Ордаргар. Но никто из них не создавал вокруг себя столь же ядовитой, смертельной, как змея, спрятавшаяся в высокой траве, ауры, как это делал Пижон.

Вот почему его опасались даже бандиты. И вот почему, за глаза, Пижона называли кардиналом преступного мира. Появившийся в столице чуть больше четверти века назад, немногим старше, чем сам Арди сейчас, юноша с побережья Лазурного моря подмял под себя изнанку столицы.

— Я думаю, на этом наш занимательный разговор окончен, господин капитан, — Пижон слегка расслабился и ощущение приставленного к горлу отравленного кортика испарилось в тот же миг. — Прошу простить мне мое невежество, но вынужден откланяться. Совсем опаздываю на следующую встречу. Но если у вас возникнут еще какие-то вопросы, то я, как законопослушный гражданин Империи, буду рад оказать любое посильное содействие нашей драгоценной второй канцелярии, существующей на, в том числе, мои же налоги. Мой адрес, полагаю, вам хорошо известен.

Милар, убирая записку в карман, поднялся со стула, застегнул пиджак и направился на выход. Ардан, опираясь на посох, поднялся следом. В течение всего разговора он хранил молчание и, собственно, не собирался нарушать сложившуюся традицию.

Уже у самого выхода его остановил вкрадчивый голос Пижона.

— Кажется, в « Брюсе» каждую неделю настоящий аншлаг, — отставив мизинец, как принято у аристократии, Пижон потягивал кофе. Ардан замер на месте. — Говорят, там выступает некая прелестная госпожа, с огненными волосами и таким же голосом. А в середине лета на Одиннадцатой улице откроется концертный зал, в котором у меня есть своя доля…

Ардан медленно повернулся к бандиту. Пальцы сжали посох и по древку заструился узор инея. Изо рта Милара, остановившегося на пороге, сорвалось облачко пара. Пижон, с удивлением, поставил чашку на стол. Внутри хрустел кусочек льда.

Изморозь прикоснулась к ним, дотянулась до потолка, и укрыла белоснежным, искрящимся слоем снега окно за спиной Пижона.

Губы бандита побелели, а вместе с ними посинели и ногти.

— Что же, — но несмотря на происходящее, голос Артура все так же звучал сродни звенящему кинжалу. — Я лишь заинтересован в талантливых исполнителях, не более и не менее того. Можете поинтересоваться у капитана. Он не даст соврать. Я являюсь крупным инвестором в сфере искусств. Столица стала бы совсем неприятным местом, исчезни в ней то, что радует наши сердца.

Несколько книг упали с полок, мгновенно рассыпаясь ледяной пылью. Ардан этого не видел, но Милар потянулся к кобуре и смотрел, при этом, совсем не на Пижона…

— Ко дню открытия мой посыльный доставит приглашение, — Пижон с любопытством вертел в немеющих пальцах сосульку, в которую обернулась его сигара. — И я сообщу остальным лицам, что девушку стоит обходить стороной. Все же, проблемы неких домовладельцев не должны касаться их арендаторов. Думаю, это, господин Эгобар, справедливо. Так же справедливо, если проблемы неких домовладельцев перестанут касаться имперских магов.

Пижон, чье лицо уже буквально терялось в облаках пара, срывающихся с губ, неотрывно смотрел на Ардана. А тот не сводил взгляда с бандита.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, господин Эгобар.

Когда Ардан выходил из сигарной комнаты, как её назвал тот старичок, то пол в помещении блестел от припорошившего его снега, с потолка спускалось несколько сосулек, а стеллажи с книгами сковали ледяные корки.

Арди и сам не заметил, как стремглав, вздымая полы плаща и отбивая посохом ритм, буквально весенним штормом вырвался из клуба и, встав около машины капитана, схватился ладонью за крышу и тяжело задышал.

Перед глазами все опять поплыло.

Его тошнило.

А что если…

Нет.

Надо думать о другом. О массивах. Рунических связях и…

Профессор Лея.

Проклятье.

Проклятье!

— Выдыхай, — Милар, вставший рядом и, как и всегда, доставший сигарету, похлопал напарника по плечу. — Ничего с Тесс не произойдет.

Разумеется… разумеется Пнев все знал.

— Заводить с ней интрижку это, конечно, глупый ход, но…

— Это не интрижка, — с трудом заглушая рвотные позывы, возразил Ардан.

— Да? А что тогда?

— Не знаю.

— Не знаешь… — выдохнул Милар и, пару раз щелкнув зажигалкой, закурил. — Артур питает слабость к творческим людям. В данном вопросе на него можно положиться. Никто, кто не хочет получить себе проблемы одновременно с орками и Пижоном и на километр не приблизиться к твоей… не интрижке.

— А то, что он сказал про мои дела с Пиджаками?

— Блефует, — пожал плечами Милар. — Да у тебя и дел-то с ними нет никаких. Бальеро — ну так это единичный случай.

— Борис?

— Ваша с Аркаром личная история.

— Молотки?

— Твоя ему уплата за одолжение, — все тем же, спокойным тоном, ответил Милар, но, видя не унимающееся беспокойство в глазах юноши, продолжил. — Я тебе расскажу одну историю, господин маг. Произошла она лет, эдак, восемьдесят назад, — капитан глубоко затянулся, выдохнул дым и облокотился спиной на дверцу авто. — Как ты мог заметить, дознаватели уже почти и не носят маски. Так — дань традициям, ну и когда наших оперативников используют на общественных мероприятиях. А знаешь почему? Хотя, чего это я… не знаешь конечно… Раньше маски являлись частью формы. Чтобы никто не узнал лица и не смог выйти на близких. Но одни недоумки решили, все же, отомстить дознавателю. Смогли выяснить его личность, где живет и не придумали ничего лучшего, кроме как наведаться к его семье. Жена, престарелые родители, дети — всех пустили в расход.

— Пустили в расход?

— Убили, — коротко пояснил Милар. — Перерезали глотки.

У Ардана, кажется, земля начала уходить из-под ног. Он отчетливо представил себе сцену, как на полу, раскинув руки в разные стороны, лежит Тесс, на горле которой алеет длинный, широкий разрез, а стеклянные глаза, как у Лизы, больше уже не искрятся.

— Их поймали. Каждого из них, — продолжил Милар. — Не прошло и недели. Они и из города успели сбежать, один и вовсе почти до Линтелара добрался. Но… Одному вспороли живот и, обвязав кишками горло, повесили на карнизе. Другому отрезали его мужское естество и затолкали в глотку, чтобы он подавился и задохнулся. А третьего… — капитан вздрогнул, будто даже думать о таком не хотел. — Отдали ограм, склонным к… нетрадиционным постельным утехам, а потом выкинули его изувеченную тушу, у которой из заднего прохода внутренние органы вываливались, на улицу. Засранец прожил еще полчаса, может чуть дольше.

Милар снова затянулся.

— С тех пор, маски и стали данью традиции. А безумцев, даже мыслящих в сторону того, чтобы навредить семьям второй канцелярии не находится, — Пнев неожиданно хмыкнул и улыбнулся чем-то. — Пижон, Ордаргар и остальные сами растерзают того, кто затеет нечто подобное. Потому что знают, что на этот раз Черный Дом поступит еще жестче.

Ардан отдышался и, всем весом опираясь на посох, взглянул на капитана.

— И это того стоит?

— Стоит… что?

— Держать в собственном доме этих… этих…

— Мразей? — подсказал Милар. — Ублюдков? Сукиных детей?

— Я думал подобрать другое слово.

Капитан только отмахнулся.

— Тебе ведь в храме уже все сказали, — капитан потушил сигарету, вооружился щеткой и принялся счищать с крыши снег. — Ну задавим мы их. Кого убьем. Кого на каторгу. А дальше что? Раздрай и брожения. Преступность, Ард, не искоренить. Всегда есть те, кто хотят все и сразу и при этом не собираются играть по правилам. Мы позволяем Шестерке существовать, а она, в свою очередь, занимается саморегулированием. Мелких ублюдков, по-типу убийц, воров, грабителей, насильников, мошенников и так далее — их ловят стражи. А крупные игроки… Пойдем сядем.

Милар, закончив очищать автомобиль, открыл дверь и сел внутрь. Ардан последовал примеру капитана.

— Держи.

В руках Арди оказалась та самая записка, переданная капитану Пижоном. На ней значилось всего несколько слов. Но они звучали, даже будучи написанными чернилами, громче любых сирен.

« Бри-и-Мэн»

И больше ничего.

— Поехали поедим, — Милар повернул ключ зажигания. — Ты, вон, с обедом своим расстался, а я еще с самого утра ничего не ел. У младшего зубы режутся. Жена с ним все утро возилась, а я проспал и… этот твой Взгляд Ведьмы, напарник, жутко раздражающая история.

Капитан вдавил педаль, и они покатились вверх по улице. Миновали несколько пышных заведений, пару ресторанов, вход в которые оберегали такие же работники, как и в клубе « Иртиад», и бесчисленное множество разнообразных лавок, ателье, мастерских и прочих представителей торговых и ремесленных стезей.

Ардан ни о чем не думал.

Прислонившись лбом к окну, смотрел на то, как мимо проплывали здания центральных районов, чьи стены сотни раз становились свидетелями подобных историй, но все еще стояли и мерились друг с другом в своих изысканности, изяществе и разноцветии.

Они остановились около неприметного кафе с вывеской в виде нескольких бутонов роз, в чьих лепестках обнаружились буквы.

« Эльтир».

Причем, что показательно, вдоль поребрика причалили еще несколько машин, чем-то отдаленно напоминающие ту, на которой приехали и Милар с Арданом.

Капитан заглушил двигатель и они вместе вышли на улицу. Пройдя через тротуар, Пнев открыл входную дверь и Арди тут же понял, что к чему.

В небольшом зале, рассчитанном всего на дюжину столиков, сидели господа с красноречивыми лицами и в не менее красноречивых, черных костюмах. Их черные пальто висели на привходной вешалке.

Туда же свое повесил и Милар, положив шапку на полку к компании её близняшек.

Несколько людей молча кивнули капитану, тот ответил тем же.

В целом, в помещении, было светло и уютно. Без изысков. С простой фурнитурой и, разве что, утепленными окнами не две, а в три рамы.

Около одного такого и сели капитан с Ардом.

Вскоре к ним подошла официант. Девушка лет пятнадцати. Явно школьница на подработке. В белом платье с черным фартуком, она мило улыбнулась и достала записную книжку. Один в один, какой пользовался Пнев.

Неужели вторая канцелярия взращивала своих работников, в некоторых случаях, прямо со школьной скамьи. Хотя, если учесть наличие Божена в Большом, то звучало вполне реалистично.

— Мне как всегда, — Милар, как нетрудно догадаться, достал сигарету. Наверное, даже паровозы дымили меньше, чем капитан. — А моему напарнику…

Девушка повернулась к Арду.

— У вас есть что-то из дичи или диких животных?

— Сосиски из кабана и, — девушка ненадолго задумалась. — котлеты из оленины.

— Тогда можно сосиски с брюквой и стакан горячей воды.

— Хорошо, — все с той же милой, любезной улыбкой, кивнула девушка и уже развернулась в сторону кухни.

— А сколько с меня? — остановил Ардан, которого изрядно заботил вопрос цены, учитывая ограниченный бюджет и разросшиеся траты.

Официант перевела взгляд на Милара и коротко спросила:

— Новенький?

— Стажер, — выдохнул облачко дыма капитан.

— Понятно.

И она удалилась, ни слова не сказав о цене.

— Если есть захочешь, то ищи в городе кафе Эльтир, — ответил на немой вопрос Милар. — Они есть в каждом районе по нескольку штук.

— И что… в них можно бесплатно поесть?

— Ага.

Ардан едва не задохнулся от возмущения.

— А чего ты мне раньше не сказал? — едва не сорвался на крик юноша, но вовремя взял себя в руки и вместо крика вышло шипение.

— Да если честно, как-то и не подумал, — извиняющимся тоном, растерянно произнес Милар. — Ты извиняй. Я раньше с напарниками, и, тем более, стажерами не работал. Дознаватели всегда по-одиночке. Вот оперативники, да — меньше, чем вдвоем не ездят.

Ардан махнул рукой и забарабанил пальцами о столешницу. Он даже считать не хотел, сколько мог сэкономить денег за эти полтора месяца. И, более того, начать питаться чаще, чем один раз в день. За тем исключением, когда вечером они скромно ужинали с Тесс в « Брюсе».

Вскоре Милару принесли куриный, наваристый суп с парой ломтей хлеба, а Арди его заказ.

Дотронувшись мизинцем до воды и убедившись, что та нужной температуры, Ардан достал из кармана небольшой бумажный конвертик и высыпал в воду сероватый порошок, смешанный с сушеными, нарезанными листьями и толчеными косточками.

— Это что такое? — спросил Милар, дуя на ложку.

— Бодрящий отвар, — Арди помешивал воду, стараясь, как учила матушка, не стучать о стенки. — Сушеные шиповник с розеллой, толченая ромашка, немного зверобоя и несколько других компонентов, которые сам добавил в рецепт.

— Попробовать можно?

Ардан смерил оценивающим взглядом Милара.

— Весишь где-то семьдесят пять килограмм?

— Восемьдесят один, — поправил Милар. — у меня кость тяжелая.

— Тогда сделай совсем маленький глоток, а то потом всю ночь будешь… — Ардан поймал себя за язык. Наверное не стоило добавлять, что Пнев « всю ночь жену мучить» будет.

Но Милар ведь не зря дознаватель первого ранга. Он схватил стакан и сделал большой такой, шумный глоток.

Поставив на место, он вытер губы и вздрогнул, как если бы его кто-то неожиданно пощекотал.

— Бодрит… как есть бодрит, — закивал он спустя несколько минут спокойной трапезы. — Я будто неделю в отпуске отдыхал.

— Придешь домой — мед в чай добавь и выпей… пару литров, — буркнул Ардан. — И с давлением аккуратней — плохо может стать.

Милар стряхнул пепел и отломил кусок хлеба, указывая им на Арди.

— Ты, конечно, здоровенный парень, господин маг, но не так, чтобы настолько.

Ардан снова вздохнул и ткнул ножом в сосиску.

— Знаешь, почему я ем только мясо диких животных и редко когда — овощи?

— Часть традиций матабар, — мгновенно ответил Милар. — Что-то связанное с законами охоты и тем, что вы не едите мясо тех, кто не мог побороться за свою жизнь.

Разумеется, Пнев постарался выяснить про своего «напарника» все, что только мог. Что, собственно, и подтвердил своим ответом.

— На самом деле — потому что матабар не знали, что у них другое устройство пищеварительной системы и метаболизма, нежели у людей или орков, с коими соседствовали, — начал рассказывать Арди. — Вот и сложилась такая вот заповедь. Опытным путем. Так проще объяснять молодым охотникам что можно, а что нельзя. Примерно, как запрет на алкоголь в некоторых ветвях веры Светлоликого. Просто сами дикие животные питаются несколько иначе, чем домашние.

Милар перевел взгляд с сосиски на стакан.

— И что… сильно отличается?

— В моем случае — слабее, но, к примеру, чтобы меня этот отвар так же пронял как тебя, потребуется где-то около литра.

Милар сглотнул.

— Много мне надо меда с чаем?

— По чашке каждые полчаса, а в неё по чайной ложке меда.

— Да Вечные, мать их, Ангелы…

— А я предупреждал, — скучающе напомнил Ардан.

Пнев что-то едва слышно зашептал. Вскоре они доели, а девушка официант забрала посуду с приборами, и действительно — так и не принесла им счет.

— Слушай, если и мазь от аллергии у тебя выйдет такой же действенной, господин маг, то почему бы не начать продавать? — внезапно подал идею Милар.

Арди удивленно поднял брови.

— Продавать? — ошарашенно спросил он. — Это ведь просто обычные отвары.

— Которые в лавках Звездных целителей стоят неприличных денег, — попытался напомнить Милар.

Попытался, потому как Арди никогда не посещал лавок Звездных целителей. Как-то ни к чему. Что, собственно, тут же стало понятно дознавателю.

— Ты наведайся как-нибудь, посмотри, приценись. Поймешь, о чем я говорю.

Ардан пожал плечами. Он все никак не мог выкинуть из головы…

— Про Бри-и-Мэн думаешь?

— Не понимаю, зачем им.

— Да, напарник, вопрос действительно хороший, — вздохнул Милар и, отложив сигарету, (уже, кажется, вторую за трапезу) вооружился зубочисткой. — Я бы даже подумал, что Пижон просто играется, но…

— Посох Демонов.

— Именно, — кивнул Милар. — С какой-то ведь стати Трэвору Мэн потребовалось привезти этот клятый артефакт в столицу. И смотри, как удачно получается. Он везет его в город. Даже предпринимает попытки скрыть сей факт. Устраивает представление с подложными составами, да и перевозку организует в праздники.

— Но диверсанты все равно узнают, где Посох, — подхватил Ардан. — Да еще и идеально подготовлены именно к тем мерам предосторожности, которые предприняли Бри-и-Мэн.

Милар щелкнул пальцами и указал на Арди.

— Молодец, стажер, — капитан вытащил из зубов палочку и завернул ту в салфетку. — Но все равно остается один нюанс. Печати ведь никак не были задействованы, если верить анализу Аверского, в деле с Лорловой.

Ардан поднял на Милара недоумевающий взгляд.

— Ну разумеется, господин маг, у второй канцелярии есть копии печатей Посоха Демонов, — закатил глаза капитан. Ардан уже лучше понимал смысл этого жеста, но пока еще недостаточно, чтобы распознать глубинный смысл. — Хотя меня все еще смущает тот факт, что у семьи Мэн есть разрешение на их мутную коллекцию, но… это уже не к нашему отделу претензия.

Ардан посмотрел на зубочистку, завернутую в салфетку. Если и не знать, что та лежит внутри, то и не…

— А что, если демоны здесь вообще не причем? Как и твои мысли о революции.

— М-м-м? — вопросительно промычал Милар.

— Что если Лорлова, теракт в банке и банды — лишь отвлекающий маневр.

— Отвлекающий от чего? Дом мы обыскали с подвала до чердака. Как и все соседние. Ничего особенного не обнаружили. Канализацию тоже чуть ли не по кирпичу облизали. Пусто.

— Химера.

— Стандартный Тазидахский образец, — развел руками Милар. — Тоже ничего сверхъестественного.

— Но она ведь как-то сюда попала.

— Через порт и продажных работников. Они все выложили на допросе. Загрузили её на торговое судно вместе, чтобы ты понимал, Форийскими персиками в Вироэйре. Усыпили чем-то и так далее. Кто именно грузил — понятия не имеют. Форийцы ведут свое расследование, но сомневаюсь, что что-то найдут.

Ардан не сводил взгляда с зубочистки.

— Но она, все же, попала в столицу. Как и посох. И Бездомная Фае. И вампиры, которые не имеют отношения к Нарихман.

— Если Пижон не врет.

— Если не врет, — согласился Ардан.

Милар проследил за тем, куда смотрит Арди и слегка нахмурился.

— Думаешь все дело в этом? — капитан взял в руки салфетку и медленно её развернул, выронив на стол использованную зубочистку. — Кто-то отлаживает контрабандные каналы поставок в столицу? Хотя нет… мелко… Кто-то проверяет… проверяет…

Милар с Арданом переглянулись и хором произнесли.

— Как реагирует вторая канцелярия.

И столь же синхронно откинулись на спинку стульев.

— Зачем? — снова хором спросили они друг у друга.

Милар усмехнулся.

— Ладно, — поднял он ладони. — Версия, стажер, если и не рабочая, то любопытная. Зацепок у нас, кроме вот этой вот записки, приема у герцога Абраилала и того факта, что дело с каждым новым эпизодом все ширится и ширится — ни-ка-ких. Проверить можно, — Милар завернул зубочистку обратно в салфетку. — Тем более, что в банковских ячейках ничего такого особенного не хранилось. Так что действительно непонятно, зачем его потребовалось взрывать.

— А можно посмотреть?

— Список-то? — Милар неопределенно помахал рукой в воздухе. — Пришлю к тебе с посыльным в середине следующей недели. Пока разрешение получу и все такое прочее… Вечные Ангелы. Поскорей бы уже закончился твой сраный испытательный срок. А то бумажный волокиты от тебя столько, что у меня скоро мозоли на пальцах появятся.

А Ардан все размышлял о взрыве банка. Пока, из всей череды туманных событий, данный нюанс выбивался сильнее прочего.

— Поехали, подкину тебя до « Брюса», — Милар засобирался на выход. — Как всегда — до связи и посильнее налегай на занятия с Аверским.

* * *

В зале « Брюса» не обнаружилось никого, кроме одинокого паучка, не очень-то приветливо взбежавшего по стене, стоило только Ардану открыть входную дверь.

Аркар пропадал с делами Пиджаков; работники, в данный момент, на кухне; а сами орки старательно избегали посещения заведения. Как, собственно, и посетители. Как и предполагал Ардан — пройдет какое-то время, прежде чем даже концерты Тесс снова начнут собирать толпы желающих послушать, перекусить и выпить.

Сама девушка, судя по времени, все еще на работе у госпожи Окладовой, к которой, если Арди продолжит теми же темпами портить одежду, придется зайти за покупками.

Очередные расходы.

Размышляя о проблеме с эксами (с тем, где их достать в нужном количестве), Ардан поднялся по лестнице и повернул ключ в замочной скважине.

Открыв дверь, он слишком поздно почуял незнакомый ему запах, спрятанный за алкогольным амбре, столь удачно слившимся с запахом бара.

Прямо в лицо юноше смотрело черное отверстие револьверного дула, приставленного так близко, что можно разглядеть нарезные, спиральные желобки.

— Нам надо поговорить.

Глава 71

Ардан проморгался и в щекочущем нервы сумраке, отделяемым от горделивой тьмы лишь скудно светящей масляной лампой, различил, внезапно, знакомые ему черты.

Револьвер на вытянутой руке, уставив прямо в переносицу юноши, держал Петр Огланов. В теплом меховом пальто, немного скрадывающим его нездоровый живот и в дорогой, теплой шляпе, прикрывшей зализанные на бок, жидкие волосы. Разве что кожа, казалось, стала даже еще более сухой и стянутой. Лукавая улыбка сменилась поджатыми губами, но вот стальной блеск из глаз никуда не пропал.

Арди, признаться, секунду боролся с желанием ударить посохом о пол, но от этих мыслей его отвлек красноречивый, хоть и бесполезный, щелчок взведенного курка.

— И без глупостей.

Арди кивнул и, отставив посох к стене, поднял в воздух ладони, попутно шумно втянув воздух носом.

— Подстраховался, — Петр вытащил из кармана флакончик дешевого, но очень душистого мужского одеколона. — Наслышан про нюх орков и, полагаю, у матабар не хуже.

— Лучше.

— Тем более, — Петр дернул дулом револьвера, указывая им на кровать.

Арди понял намек и, держа ладони поднятыми, уселся на край постели. Старый сыщик, не сводя с него прицела, взял стул, развернул спинкой вперед и уселся, умастив на перекладину локоть.

— Могу ли я спрос…

— Что тебя связывает с Пиджаками? — перебил Петр.

— Я…

— Если услышу хоть одно неправдивое слово, парень, прострелю тебе живот, — Огланов указал дулом в район пупка Арди. — Подыхать будешь долго и мучительно.

— Я, все же, на половину матабар.

— Значит очень долго и очень мучительно, — парировал Петр, выглядящий максимально серьезно. — Отвечай на вопрос.

— Ничего.

Петр положил подушечку указательного пальца на спусковой крючок.

— Серьезно — ничего, — поспешил уверить Арди, чувствующий, как постепенно прилипает к телу взмокшая от пота сорочка — день выдался суматошным. — Так случилось, что я снимаю у них эту квартиру.

— Громко сказано — квартиру.

— Ваш офис тоже выглядит не самым презентабельным образом, господин сыщик, — огрызнулся Арди прежде, чем успел поймать себя за язык.

Ему, признаться, успела понравиться эта небольшая, по-своему уютная квартира в эркере дома номер двадцать три по каналу Маркова. А еще то, что крышей она соседствовала с квартирой некоей рыжеволосой певицы.

— Справедливо, — фыркнул Петр. — Не против, если я закурю?

— Против.

Огланов прищурился.

— Не слишком ли ты дерзок для того, в чьем брюхе может оказаться дополнительная дырка?

На самом деле Арди едва сдерживался, чтобы не оттолкнуться ногами от пола и сигануть спиной вперед аккурат в окно, находящееся за ним.

Останавливало лишь несколько причин. Первая — Петр Огланов видел Ардана в компании дознавателя второй канцелярии. Вторая — револьвер сыщика был разряжен.

— У вас патронов нет, — выдохнул Арди, опуская ладони.

После происшествия с Еленой он обзавелся привычкой внимательно разглядывать оружие противника.

— Справедливо, — повторил Петр, после чего убрал револьвер обратно в подвесную кобуру под левой рукой. — Извини, я должен был убедиться, что ты не с бандитами.

— Часто ходите по городу с разряженным железом?

— Ночка выдалась… особенная.

Петр покачнулся и едва было не свалился со стула. Только теперь Арди заметил, что под полой пальто у сыщика алеет широкое, алое пятно. И несколько красных, жирных капель уже растеклись по полу в том месте, где Петр сидел, ожидая Арди.

— Что с вами? — Ардан подскочил и, поймав падающего со стула сыщика, не без труда поднял того на руки и уложил на кровать.

— Какое поганое чувство, — процедил Огланов, прикладывая ладонь к пятну крови. — когда другой мужчина поднимает тебя на руки.

Игнорируя причитания старой ищейки, Арди выдвинул один из ящиков стола, достал оттуда несколько жестяных баночек с мазями, а также пару бинтов, заранее пропитанных целебными отварами. Рядом легли и фляги с различными бодрящими и живительными чаями.

— Откуда? — только и спросил Огланов.

Арди, оценив свой арсенал, грустно заметил:

— В последнее время и у меня… особенные ночи, — он подошел к шкафу, снял с него коробочку и вытащил оттуда обмотанную платками палочку.

На ней еще остались следы от его зубов и клыков с тех пор, когда приходилось мазать свои раны и стараться не подавать звука — Тесс бы услышала. Да, они тогда еще не находились в совсемнепонятном статусе, но все же.

— Держите, — Ард вложил палочку в рот Огланова, после чего вытянул сорочку следователя из брюк и не очень умело разрезал ножницами присохшие к телу бинты.

Петр мычал, дергался и бился головой об подушку.

— Спящие Духи, — выдохнул Ардан, когда увидел, что именно стало причиной столь обильной кровопотери.

На правом боку Петра, от подмышки и до тазовой кости, протянулись три длинных пореза. Узкие и ровные в основании и конце, широкие и рваные посередине.

Характерная рана, оставленная когтями. Огромными, длинными когтями, не принадлежащими числу известных Ардану хищников.

И, самое неприятное, что от них расползались черные пятна. Будто под кожу впрыснули смолу, медленно распространяющуюся по венам.

Некротический яд.

Арди поднял взгляд на взмокшее от пота лицо Петра. Если бы Ардан где-то задержался, пришел на пару часов позже, то нашел бы в своей квартире дурно пахнущий труп.

Ард достал пипетку и, набрав немного масел (собственного приготовления) оценил габариты Петра и несколько раз капнул на обмотавшие палочку платки. Глядя на секундную стрелку часов, юноша отмерял время.

Вскоре лицо Петра разгладилось, зубы разжались, роняя палочку тому на грудь. Дыхание выровнялось, а руки, сжимавшие в кулаках плед, накрывавший кровать, расслабились.

Ардан кивнул, закатал рукава и, перевернув часы браслетом вовнутрь, чтобы удобнее следить за временем, вооружился ножом.

Он, конечно, обращался с ним далеко не так ловко, как Тесс со скальпелем, но полгода учебы Целительскому искусству у профессора Леи не прошли даром.

Медленно, стараясь не задеть здоровые ткани, Арди срезал поврежденные участки, обильно смазывая те одной из своих мазей. Пораженную плоть он выкидывал в жестяное ведро, где та шипела раздраженной змеей и плевалась черной жижей.

Почему-то юноша не боялся того, что капли могут попасть на его незащищенную кожу. И совсем не замечал, как каждый раз, когда одна из черных точек уже почти касалась его собственной плоти, то на запястье вспыхивал браслет, подаренный Атта’нха, и капля испарялась прямо на лету.

Участки, которые Арди смазывал мазями, стремительно краснели, а затем возвращались к прежнему, розоватому оттенку. Кровь, льющаяся на постель и на пол, останавливалась сразу стоило жиже, пахнущей древесной корой, коснуться её краев.

Разве что зашивать раны Ардан все еще не умел, так что, по локоть в крови, стягивал края и смазывал её уже другой мазью, пахнущей оттенком мокрого, после утреннего дождя, мшистого камня.

Полчаса спустя, потратив часть своих запасов, взмокший Ардан, закончив обвязывать бок Петра бинтами, откинулся на спинку стула.

С его рук капал кровь. Она заливала пол и впитывалась в доски. Оставалось надеяться, что её вытекло не так много, чтобы Петр не проснулся от снотворного и не столько, чтобы добраться до потолка квартиры ниже. Хотя там все равно никто не жил.

— А ведь думал, что стоит приготовить восстанавливающий кровь отвар, — сам себе напомнил Ардан.

Его тогда остановило то, что благодаря особенности физиологии матабар он восстанавливался куда быстрее, а новую кровь организм вырабатывал буквально за несколько часов — главное поесть и попить побольше.

Ну и тот факт, что Ковертский, расщедрившись, выдал ему материалов и ингредиентов для личных исследований в алхимии не в том объеме, чтобы подготовить отвары, снадобья, чаи и масла на все случаи жизни.

— Опять расходы, — выдохнул Арди, оценив объем истраченного.

За окном солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая небо в те же тона, что сейчас царствовали в его квартире. Придется поменять белье и купить моющие средства, чтобы оттереть пол.

Еще пара десятков ксо…

Длинные тени протягивались по улицам, кровожадно танцуя вокруг спешащих домой прохожих. Обволакивая громоотводы, пронзавшие крыши, тени потянулись к лицу Огланова, но Арди отогнал их усилием воли.

Яд все еще струился по кровотоку Петра и, скорее всего, ему придется провести несколько дней под капельницами в госпитале, чтобы не пострадала печень.

Ардан поднялся со стула, тщательно вымыл руки хозяйственным мылом и…

В дверь постучали.

— Арди, — послышался знакомый, мелодичный, легкий голос.

— Да, Тесс, — отозвался Ардан, чье сердце уже почти пробило грудную клетку.

Не хватало еще, чтобы она увидела залитую кровью квартиру и раненного Петра на кровати.

— Можно зайти?

Зайти? Она никогда прежде не просилась к нему в гости.

— Прости, Тесс, у меня тут алхимический эксперимент, — не соврал, но и не сказал правды Ардан, чем категорически не гордился и вообще — чувствовал себя изрядно погано. — Через пару часов проветрю.

Послышался короткий, приятный смешок.

— Не переживаешь, что Аркару не понравится?

— Я приберусь.

— Хорошо… тогда… как освободишься… — следующие слова дались Тесс с явным трудом. — зайдешь ко мне?

К ней? Зайти? Если Тесс не просилась в гости к Арди, то, по отношению к своей квартире, даже намека на визит не оставляла. И так на протяжении уже почти месяца.

— Х-хорошо, — несколько заторможено кивнул Ардан. — Н-но я не знаю, к-как быстро освобожусь.

Тесс, судя по звукам, неловко переминалась с ноги на ногу.

— Ничего страшного… я взяла на завтра отгул, так что ложиться не буду… Дождусь… ты заходи.

И каблуки зацокали вниз по лестнице, пока не скрылись за скрипом её входной двери. Ардан как-то раз предложил ей смазать и починить петли, на что получил недвусмысленный отказ.

Она взяла отгул? Может быть ей было нехорошо, и она хотела попросить помощи?

— Проклятье… — со стороны кровати прозвучало болезненное, немного пьяное шипение. — Что ты… не болит. Почему не болит?

Ардан, отмахнувшись от мыслей о своей он-сам-не-понимал-ком, вернулся к Петру и уселся на стул рядом с кроватью.

— Анестезирующая мазь, — пояснил он, указывая на одну из баночек. — Я её для себя готовил, так что до утра у вас ничего болеть не будет. Но чувствительность тоже понизиться.

Петр, в это время сжимавший ногтями перепонку между указательным и большим пальцами левой руки, протянул:

— Уже заметил.

— Вы правильно сделали, что смочили алкоголем рану, — добавил Ардан, кивая на срезанные им бинты. — Это замедлило распространение яда и…

— Я облился.

Арди в недоумении выгнул бровь.

— Горело нещадно, — скривился Петр, откидываясь обратно на подушки. — Ублюдок хорошо меня задел… я еле ноги унес. Уже, проклятье, не двадцать лет, чтобы с шашкой наголо и… — Огланов отмахнулся. — Обезболивающее, как назло, закончилось. Давно уже не обновлял аптечку… Вот и воспользовался старым, армейским методом. Рука, правда, дрожала. Пролил.

Ардан промолчал.

— Взгляд Ведьмы, да? — прошептал прикрывший глаза Петр. — Когда ты пришел с тем дознавателем я без труда его поборол, а вот сейчас…

Ардан на мгновение замер. Его Взгляд Ведьмы работал даже тогда, когда диалог вел не он сам? Знал ли об этом Милар?

Скорее всего.

— Что с вами случилось и почему вы пришли ко мне? — спросил Ардан.

Он не стал интересоваться, откуда Петр Огланов знал, где живет Ард. И так понятно.

— Я продолжал расследование убийства Лизы.

— Но мы уже…

— Нихрена вы, вместе с твоим капитаном, не сделали, — перебил, чуть кривясь лицом, Петр. — Старые знакомые шепнули мне про демонолога, с которым вы разобрались. Да, это отвечает, хоть и смутно, на вопрос о пропаже детей, но не проливает и капли света на убийство Лизы.

Ардан на мгновение задумался.

Проклятье…

Петр ведь прав. То, что на спине Лизы была изображена демоническая печать, вовсе не обозначало, что её смерть связана с демонологом. Да, Лиза, как и Петр, пыталась выяснить детали пропажи детей, да еще и принимала участие в событиях на Пятой улице Бальеро…

Но перед смертью у неё, судя по следам на теле, явно пытались вызнать какую-то информацию. Какую? Вопрос.

Точно такой же, как и участие в произошедшем Бездомной Фае.

— Что вы смогли узнать? — спросил Ардан.

— С чего ты взял, юноша, что я тебе что-то расскажу?

— Потому что иначе бы вы не пришли ко мне, господин Огланов.

Пару мгновений в квартире звенела гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным боем кровавых капель, падающих с кровати на пол.

— Справедливо, — уже в третий раз повторил Петр. — Лиза погибла на следующий день после того, как отчиталась, что напала на след одного из пропавших детей.

Сердце Ардана пропустило удар.

— Вы ничего не сказали об этом во время нашей встречи! — в сердцах, он едва было не повысил голос, но вовремя взял себя в руки.

— А у меня имелась хоть малейшая причина вам доверять, юноша? — печально хмыкнул Петр и, открыв глаза, отвернулся к окну. — Что-то происходит в городе. Я это знаю. И знаю, что знаешь и ты. Как и этот твой капитан. Но я вот, что скажу, юноша. Нечто подобное нельзя подготовить за месяц или два. Нет, мы становимся свидетелями расклада, карты для которого выкладывали долго, тщательно и скрупулезно. А значит…

— Есть кто-то, кто помог скрыть подготовку, — задумался Арди, опуская подбородок на мостик из скрещенных пальцев.

— Теперь вижу, что капитан таскает тебя с собой не только из-за Ведьминого Взгляда… Да, юноша, — Петр, кряхтя, хватаясь рукой за подоконник, принял сидячее положение и принялся застегивать сорочку. — У тех, кто стоит за всей этой мутью, есть свои люди, занимающие достаточно высокие и значимые посты, чтобы замести следы под ковер.

— Вы подозреваете Милара?

— Я подозреваю, юноша, всех. Кроме своей жены.

— Логично…

— Потому что она мертва уже почти как шесть лет, — Петр надел туфли и, поднявшись, подошел к зеркалу. — Все остальные, юноша…

— Меня зовут Ард Эгобар.

— Я помню, — кивнул сыщик. — Так вот, юноша. Всех остальных я подозреваю в равной степени.

— А откуда мне знать, что вы сами не…

— Потому что я стар, юноша, беден и часто бываю пьян, — фыркнул Петр и, поправив пиджак, достал револьвер и несколько патронов. — В моей компании лишь несколько соседей, которых я знаю тридцать с лишним лет, дворовые псы, коты и неверные супруги, составляющие половину моего месячного дохода.

Ардан, покачав головой, подошел к шкафу и снял сорочку. Придется опять смущать людей тем, что он стирает в канале Маркова. Правда, из-за зимы, приходилось выдалбливать во льду лунку, чтобы получить доступ к воде.

— Вечные Ангелы, юноша, вы имперский маг или окопный штурмовик?

Арди, проигнорировав Петра, надел последнюю сорочку, подцепил брюки за лямки и накинул костюм, полученный от Аркара. Не потому, что хотел как-то нарядно выглядеть — все прочие пришли в такую негодность, что кроме как у себя дома ходить в них в любых иных местах попросту неприлично. Некоторые бездомные и то лучше выглядели.

Жилетка вот только выбивалась из образа. Костюм щеголя, пусть и давно вышедший из моды, и вязанная жилетка с торчащими лямками.

— Выглядите… забавно, юноша, — склонил голову на бок Огланов.

Сыщик, видимо, окончательно пришел в себя и вновь вернул прежнюю, спокойную, уважительную манеру речи.

— Мне нужна ваша помощь, Ард.

— Это я уже понял, — выдохнул Арди, поправляя воротник и застегивая пуговицы на жестких манжетах.

Прикрепив к поясу гримуар, он накинул пальто, натянул на голову шапку и взял в руки посох. Искоса глянув на девственно чистое древко, Ардан задумался над тем, что, возможно, скоро придет время нанести на полотно первые печати.

К примеру, базовую версию Ледяных Цветов, чтобы иметь перед глазами основу для модификаций.

— Вы не выслушаете в чем именно? — вздернул брови Петр.

— Вы, господин Огланов, заявились ко мне в конце рабочего дня с разряженным револьвером и раной, оставленной громадными когтями, — Арди указал навершием посоха на забинтованный бок Петра. — И вы ищите убийц Лизы. По-моему, вы сказали уже достаточно.

Губы сыщика дернулись в едва заметной, сдержанной улыбке. Немного печальной, чуть-чуть горделивой. Но не за себя. А, почему-то, за Арди. Будто Петр оказался доволен тем, что он услышал.

— Вы изменились с нашей первой встречи, господин студент, — старый сыщик, тяжело опираясь на спинку стула, поднялся на ноги и, ловким, хитрым движением пальцев накинул на голову шляпу. — Научились рулить? А то Лиза говорила, что вы совсем плохи в этом вопросе.

Ардан закрыл за ними дверь и посмотрел в сторону лестничного пролета. Запах Тесс струился глубоко изнутри квартиры, так что не стоило опасаться, что она услышит две пары ног вместо одной.

Арди принюхался. Пахло чем-то еще. Чем-то… сдобным?

— Юноша?

— Немного, — уклончиво ответил Ардан.

— Хорошо, — Петр достал из кармана ключи и бросил их Ардану. — Тогда поведете вы. Я не в том состоянии, чтобы довезти нас в целости и сохранности.

Ардан посмотрел на брелок в форме стального, гогочущего черепа. Таким символом всего семьдесят лет назад украшали паруса и флаги пираты Мелокоморья, рассекавшие водные глади на деревянных судах. А теперь по морским и океаническим просторам ходили стальные корабли, дышащие дымом и сверкавшие тяжеленными пушками, способными срезать небольшие скалы.

А что их ждало еще через семьдесят лет? Даже если не рассуждать о техническом прогрессе, то Звездная наука тоже ведь не стояла на месте.

— Ард?

— Прошу прощения, — встрепенулся Ардан.

Вместе они спустились (Огланов держался за лестницу с силой и отчаяньем утопающего, хватающегося за протянутую ему тростинку) в пустующий, занавешенный мраком бар. Кое-где уже начала собираться в нелестные кучки столь же неприглядная пыль, а паучки постепенно осваивали новые территории.

— Будет грустно, если из-за всего происходящего это место уйдет в прошлое, — печально вздохнул Огланов.

Кажется, сыщик здесь бывал на концертах Тесс, но Ардан его никогда не заставал. До недавних пор он почти не посещал выступления Тесс. Попросту не успевал. А сейчас, когда поменял свое расписание, то уже сам Огланов не наведывался в « Брюс» полностью отдавая себя расследованию.

Около поребрика стояла всего одно, единственное авто. « Деркс» бородатого года выпуска с разноцветными дверьми, явно собранными с различных, так сказать, доноров. Не раз бывавший в ремонте, местами сдавшийся ржавчине и со старыми, тонкими колесами. Сейчас, если верить тому же Аркару, разбиравшемуся и любившему автомобильную тему, использовали более широкие колеса. Он даже объяснял почему, но Ардан не сильно запомнил.

Его интересовал лишь вопрос умения водить, а никак не специфические детали. К технике он, конечно, безразличия не испытывал, скорее живой интерес, но попросту не имел возможности охватить разумом сразу все.

Открыв дверь, Ардан убрал посох наискосок (Аркар рассказывал, что в новых, дорогих автомобилях в углу соприкосновения спинки дивана и самого сидения есть крепления для посоха) и положил руки на руль. Шершавая оплетка облизнула ладони сыростью. Под подошвами ботинок проскользнули стальные накладки педалей, а деревянный, стесанный набалдашник рычага коробки передач слегка поблескивал в свете закатного солнца — лак явно давно не обновляли.

— Чего ждем? — прокряхтел Петр, усаживаясь на пассажирское сидение рядом с водителем.

— Сейчас, секунду, — Ардан вспомнил все, чему научился сам и что ему помог освоить Аркар.

Юноша проверил, что рычаг находится в нейтральном положении, повернул ключ в замке зажигания, выжал сцепление и, поддавая газ, переключился на первую передачу.

Автомобиль хоть и с рывком, но тронулся с места. Выкручивая руль, прикусывая кончик языка от усердия и сконцентрированности, Арди надавил на педаль газа и, дождавшись, когда стрелка тахометра достигнет нужных оборотов, переключил передачу.

В « Дерксе» их имелось всего три, в то время как в новых автомобилях, способных разгонятся аж до шестидесяти километров в час, таких насчитывалось от четырех и выше.

Так, немного дергано, частенько «спотыкаясь» на люках и ямках они покатились в сторону Кривоводного канала. Петр указывал куда ехать.

— На перекрестке с улицей Влюбленных прямо, по набережной вплоть до моста Мучениц, там через него и снова направо по набережной.

Ардан, едва ли не вжимаясь подбородком в рулевое колесо (из-за своего роста он боялся, что выпрямившись будет стучаться головой о железную, ржавую крышу, обивку которой когда-то давно содрали, да так и не повесили обратно) внимательно следил за дорогой. Он старался ни в кого не врезаться; не ошибиться в сигналах регулировщиков на перекрестках, где, к неудовольствию Петра, дважды заглох из-за того, что плохо сориентировался с переключением передачи и вжимание сцепления; не говоря уже о трамваях, которые следовало пропускать вне зависимости от движения; пешеходах, порой нагло перебегающих в неположенных местах; лихачей на новеньких авто, прыгающих между рядами, будто они блохи, а не водители; а еще старенький « Деркс» постоянно ворчал, фырчал, шипел двигателем, трещал накладками в салоне и так и норовил развалиться на ходу, постоянно заваливаясь в сторону от курса.

Так что Ардан не получил ни малейшего удовольствия от пребывания за рулем и до сих пор не понимал, почему Аркар впадал в восторг, когда ему удавалось «полихачить» и, как выражался полуорк — «дать в пол».

Юноша, взмокнув так, как не потел на занятиях Аверского, даже не заметил, как они покинули городскую черту, оставив позади и пышные здания центральных районов; и скромные, вытянутые жилые дома рабочих кварталов, над которыми высились надменные принцы-небоскребы.

Способность размышлять о чем-то, кроме череды манипуляций с педалями, рычагом коробки и рулевым колесом вернулась Ардану только когда они, перемахнув через очередной холм, поехали по идеально ровной, пустынной улице.

Та протянулась между высокими, кованными оградами, сплетавшимися воедино в полотне бесконечных верениц витых прутьев, увенчанных острыми пиками, перемешивающимися с каменными колоннами, украшенными разнообразными статуями.

По ту сторону оград виднелись поместья. Разной величины и богатства внешнего убранства, но спорили в них они лишь между собой. В любой другой части страны каждый из подобных домов мог с легкостью сойти за главную достопримечательность губернского центра.

— Предместья, — прошептал Ардан.

Он слышал об этом месте. Здесь селились богатеи столицы. Те, кто не хотел жить в суете и «тесноте» острова Святого Василия и прилегающих к нему Каменных островов. Вот и строили здесь, в получасе езды от городской черты, свои громадные имения. Зачастую они пустовали в зимнее время, так как по морозам ехать до города мало кто хотел. В то время как летом, наоборот, Святой Василий и Каменные острова практически вымирали, а богатеи перемещались сюда, в свои дворцы.

— Здесь налево, — указал Петр на съезд, и они свернули с вычищенной от снега дорожки, миновали мост, перекинутый через пруд, и покатились по проселочной тропке вдоль кромки не очень большого озера.

Правда двигались совсем недолго, потому как вскоре сыщик скомандовал:

— Глушите мотор, Ард, — и сделал он это как раз вовремя, потому как впереди высились подтаявшие, сверкавшие льдинками сугробы. В таких увязнуть не составляло никакого труда.

Петр открыл бардачок и достал оттуда несколько заряженных «месяцев», которые поспешил убрать в карман.

— Выходим, — кивнул в сторону Петр.

Ардан открыл дверь, вытащил посох и… вдохнул полной грудью свежий, ночной воздух. Тот слегка потрескивал от мороза и жадно кусал лицо, приветствуя долгожданных путников. Ветер выл и игрался среди скрипучих крон высокой хвои. Под ногами хрустел чистый, белоснежный снег, а прелестная луна уже выложила серебристые тропки на замерзший озерной глади.

Даже несколько звезд, пробившись сквозь световое загрязнение Метрополии, засияли над их головами. Будто просыпавшиеся бриллианты на черном бархате прилавка старого ювелира.

Ардан мгновение боролся с желанием скинуть ботинки, махнуть рукой на Петра и пробежаться по зимнему лесу. Тем более, что в этой части Предместий тот казался родным и знакомым — хвойным и местами смешанным, а не лиственным, как практически по всей Империи.

— Повремените с ностальгией, Ард, — Петр качнул револьвером, зазывая Ардана за собой. — Пойдемте.

Юноша пошел следом за Петром. Но уже спустя пару минут борьбы Петра со снегом, когда старый сыщик, поминая демонов, постоянно по колено проваливался в сугробы, Ардан его опередил.

— Говорите куда идти, — попросил он.

Огланов явно собирался возмутиться, но, видимо оценив их возможности, смирился.

— На один час двадцать минут пока идите, юноша, затем скорректирую, — выдохнул раскрасневшийся Петр.

Если бы не обезболивающие масла тот, наверно, уже корчился бы в агонии, а сейчас выглядел вполне себе бодро.

Ардан мысленно поблагодарил Йонатана и Цассару, обучивших его ориентироваться на местности по часам. Бросив последний взгляд на спрятанный в снегах автомобиль (видят Спящие Духи, Ардан куда больше уважал лошадей, чем бездушное железо), юноша направился в указанном направлении.

Пробивая себе путь посохом, он жалел, что не может, как в Алькаде, идти по снежному настилу лишь немного утопая в оном. Там, в горах, снег лежал плотно и крепко, напоминая собой ледяную твердь. А здесь, влажный и рыхлый, тот, скорее всего, проваливался бы даже под снегоступами.

— Может расскажете подробности? — предложил Ардан.

Не то, что ему было не по себе. Нет, скорее даже наоборот. Темный, зимний лес, полный насмешливых теней, поглощенных мистичными, изменчивыми танцами, зрители которых приветствовали артистов неведомыми, таинственными звуками — уханье сов смешивалось со скрипом деревьев, а те, в свою очередь, перемежевались с воем и криками животных, таящихся во мгле.

Ардан чувствовал себя так, словно ненадолго вернулся домой. И только мысль о том, что позади, по проторенной тропе шел старый, раненный сыщик, заставляла мысленно возвращаться обратно в Предместья.

— Слишком подозрительно выглядело то, что ни одно из подразделений корпуса стражей не начало расследование о пропаже детей, — кряхтя, тяжело дыша, начал рассказ Петр. — Хотя бы в одном подразделении, но должен был найтись молодой, горячий, прущий против системы. Такие всегда есть. Их мало, они быстро сгорают или ломаются, но они есть.

Петр, пыхтя, в мокрых брюках шагал сквозь снег, порой добиравшийся сыщику до пояса. Ардан же, конечно не как на прогулке, но легко шел вперед, рассекая посохом настил.

— Так что я стал искать подразделение, в котором произошло недавнее увольнение, — продолжал Петр, попутно не забывая прерываться на кашель. — И нашел. Шестое подразделение в Тенде. Там уволили молодого офицера, недавно вернувшегося с Фатийской границы. Такой не потерпел бы несправедливости и…

Петр замолчал и остановился. Ардан, давая сыщику передышку, тоже замер. Он обернулся и посмотрел на согнувшегося, держащегося за сердца старика.

— Демоны… пить и курить… мне надо, наверное… уже поменьше.

Ардан промолчал.

Сыщик перевел дыхание и махнул револьвером, показывая, что они могут продолжить путь.

— Я его нашел, юный друг, — пыхтя, Огланов не спешил сдаваться усталости и снежной тюрьме. — В небольшой квартирке на отшибе Тенда. С перерезанным горлом и вырезанными глазами.

— Глазами?

— Почерк Нарихман. Это…

— Я знаю, кто такие Нарихман, — перебил Ардан.

— Хорошо, — с прежним кряхтением сказал Петр и, кажется, едва было не оступился, но вовремя вернул равновесие. — Вот только Нарихман не просто вырезают жертве глаза, Ард. Они делают это чисто. Так, что даже непонятно каким именно образом. А лицо бедолаги превратилось в сплошное месиво.

Ардан нахмурился:

— Кто-то пытался скопировать почерк?

— Именно. И вот вам, юный друг, небольшая загадка. В подразделениях не дают ходу делам о пропажах детей. Тех, кто пытается расследовать, либо затыкают, либо заставляют уволиться. Находится один. Принципиальный. И его убивают. На что это похоже?

Тут и гадать не требовалось.

— На саботаж.

— Отлично, — затряс револьвером Петр. — Чей саботаж?

Ардан чуть сбился с ритма шага.

— Вышестоящего должностного лица.

— Замечательно. А теперь добавим следующие детали, Ард. Лиза и я не можем найти ни одного ребенка. Они все как под воду ушли. Пропали. И вот их находят на инженерном узле будущей подземки. А знаете в каком количестве?

Перед глазами Ардана всплыла сцена не очень-то далекого прошлого. Изувеченные тела детей, выпавшие из деревянных ящиков, где лежали сродни ненужному хламу. Замученные и выброшенные за ненадобностью.

Пальцы сами собой сжались в кулаки, и изо рта вырвалось морозное облачко, заставившее заиндеветь ближайшие деревья.

— Похолодало, — зябко дрогнул Петр. — Я вам сам отвечу, Ард. Тел нашли тридцать семь человек. А я собрал, в общей сложности, сорок два эпизода. Арифметика не сходится.

— Пятерых так и не отыскали, — протянул Ардан.

— Все верно, юноша. А Лиза смогла отыскать ниточку. Одного из детей видели. Через неделю после пропажи. Два человека посадили его в автомобиль. Номера и марку свидетели — уличная шпана, не заметили. Но зато увидели, куда тот ехал.

— В Предместья?

— Нет, — хмыкнул Петр. — Тогда все опять зашло бы в тупик. Авто двигалось в сторону острова Святого Василия?

— Что? Не в Бальеро?

— Неа.

Ардан, которому несколько минут назад казалось, что он начал понимать рассказ Петра, нахмурился и сбился с мысли.

— Но почему…

— Хороший вопрос, Ард, — Петр снова остановился взять короткую передышку.

От места, где оставили автомобиль, за полчаса они успели пройти почти километр. Ардан, озираясь по сторонам, хотел спросить, куда именно ведет их Петр, но чувствовал, что ответ на данный вопрос будет получен в конце нынешнего рассказа.

— Пойдемте, — вновь выпрямился сыщик и продолжил говорить уже в спину Ардану. — Так вот. Если соединить все воедино, то картина получалась следующая. Один из высоких чинов корпуса стражей покрывал исчезновения детей, за что получал взятки. Живым товаром.

— Детьми? — Ардан окончательно потерял нить рассуждений. — Но зачем кому-то понадобились дети?

— А вы подумайте, Ард. Хорошенько подумайте.

— Эксперименты с демонологией? — спустя несколько секунд спросил Ардан. — Вы нашли чиновника стража, да еще и мага?

Петр замер на мгновение, а затем рассмеялся. Одновременно радостно и грустно. Как будто он был рад тому, что услышал из уст Ардан и одновременно разочарован чем-то. Чем-то глубоким и застарелым.

— Вы, может и изменились, Ард, но постарайтесь сохранить в себе, как можно дольше, эту вашу приятную детскую наивность, — Петр сплюнул и вытер рукавом пот со лба, попутно распахивая полы мехового пальто. — Нет, взятка детьми потребовалась чинуше вовсе не ради экспериментов… А для удовольствия. Извращенного, богомерзкого удовольствия.

Ардана повело. Горло скрутил рвотный ком. Голову сперва бросило в жар, а затем сковало холодом.

— Это… это…

— Омерзительно? — подсказал Петр. — Далеко не самое мерзкое, что, порой, происходит в мире, юноша. Поживете с мое, узнаете… В общем и целом, мне оставалось последнее. Собрать данные. Наша цель проживает на острове Святого Василия. Имеет высокий чин в корпусе стражей. И скверную славу, как касательно склонности к коррупции, так и постельных извращений. Мне пришлось поспрашивать людей, которые знают других людей, и я получил список из нескольких фамилий.

— Нескольких⁈ — воскликнул, не сдержавшись, Ардан.

— Тише, — зашипел Петр. — Мне дали три фамилии, Ард.

— Даже одна — уже слишком много!

— И я с вами полностью согласен, но мое описание было весьма расплывчатым. Я не мог дать полных деталей своим знакомым, чтобы не спугнуть ублюдка. Так что с легкостью отмел двух неподходящих мне персонажей. Остался последний. Но все, что у меня имелось — дедукция и чутье ищейки. Не так уж и много на самом-то деле… — Петр замедлил шаг, а затем и вовсе остановился. — Чтобы убедиться в своей правоте, мне требовалось найти исполнителей или посредников. Такие люди, Ард, не пачкают свои собственные руки.

Ардан вспомнил слова Милара и сдержанно кивнул.

— Я вышел на группу отщепенцев, не принадлежащих числу Шестерки.

— Каким образом?

Петр только подмигнул и продолжил рассказ.

— Увы, когда мне удалось выловить одного из них и начать интересоваться недавними событиями, то меня выследил его напарник. Богомерзкий оборотень.

Оборотни… о них, как и о вампирах, Ардан прочел из свитков Атта’нха. Всего в мире существовало три типа оборотней. Природные — предки таких когда-то давно подверглись особенному влиянию Лей-линий и передавали свою особенность по крови. Оборачивались зверьми по собственному желанию, сохраняя разум и целиком трансформируя облик. Они жили одновременно в двух мирах. Среди людей и среди зверей. Число их немногочисленно и обитали они, в основном, в Армондо, Скальдавине и Урдаване. Весьма миролюбивые «люди», живущие в своих стаях и почти не контактирующие с внешним миром.

Еще имелись — про́клятые. Те, чьих предков в прошлом прокляли Эан’Хане, наделив их звериной сутью. Они не имели власти над своими трансформациями и подчинялись лунному циклу. Облик меняли не полностью, застывая где-то по середине между зверем и гуманоидом. Обладали невероятной силой и еще большей агрессией. Практически полностью лишены мук совести и какой-либо морали. За века расселились по всему миру. Передавали проклятье через поколение.

И последний тип, о котором Ардан узнал уже в Большом — продукты Звездной магии и Химеризации. Во время войны с Эктасом, людские государства стремились воспроизвести заклинания Эан’Хане, только своих оборотней пытались сделать сильнее, мощнее, устойчивыми к магии и так далее.

Говорят, что что-то такое даже получилось, но замок, в котором проводились эксперименты, оказался стерт в пыль группой Эан’Хане, секрет создания Звездных оборотней исчез, а сами Звездные оборотни почти полным составом погибли в войне. Уцелевшие же и их семьи старательно скрывали факт своего существования, за века превратившись в мифы и легенды.

— Лунный цикл только в середине, — выдохнул Ардан. — А следы на вашем боку слишком нехарактерны для зверей.

Петр посмотрел прямо в глаза Арду. Тот поспешно отвел взгляд в сторону, чтобы ненароком не нырнуть в сознание сыщика.

— Звездный оборотень, — подтвердил догадку Петр. — Если бы у меня имелось больше времени, я бы обратился к твоему капитану Пневу, но времени мало. Да и Пневу я, как и остальным, не доверяю.

— Но доверяете мне?

Петр не сводил с него тяжелого взгляда серых глаз.

— Лиза отозвалась о вас, юноша, в достаточной мере, чтобы я мог на вас, в определенной степени, рассчитывать.

Спящие Духи… если это действительно Звездный оборотень, то тут не помогут скудные познания Ардана в военной магии. Да, он продвинулся в данной ветви науки, но пока даже не добрался до уровня обучающегося на военном факультете, не говоря уже о чем-то большем.

Тот же эпизод с Керимовым на шестьдесят процентов состоял из удачи и эффекта неожиданности.

Вокруг качались спящие, заснеженные деревья. Ветер игрался блестящей метелью, а у Ардана опять мурашки маршировали по загривку.

Ведь на этот раз с ним не оперативники и дознаватель второй канцелярии, а старый сыщик, страдающий проблемами с болезненным лишним весом и пагубной привычкой чрезмерного алкогольного употребления.

— Вам поэтому потребовалась моя помощь? — тихо, с паузами, спросил Ардан. — Из-за Звездного оборотня?

Петр промолчал. Но эта тишина стала лучшим из ответов.

— Что еще? — поник Арди.

— До меня донеслось, что после того, как вы разобрались с демонологом, наш дорогой чиновник не вылезает из своего загородного поместья. Ушел, ублюдок, в бессрочный отпуск, отдав дела заместителю. Сослался на проблемы с сердцем… если оно у него вообще есть, — Петр обогнул Ардана и подошел к краю пролеска, за которым простиралось поле, в центре которого, на небольшом холме, взгромоздилось вытянутое поместье. Четырехэтажный, старинный крылатый особняк, с лабиринтом из живой изгороди и пышным парадным подъездом. К таким в прошлом подкатывались кареты, запряженные четверками лошадей.

Поле, по периметру, вплоть до дороги, протянувшейся в противоположной от них стороне, скрывалось за все той же кованной оградой. Вот только с их с Петром стороны в заборе обнаружилась дыра в виде выломанных, погнутых прутьев. Причем, судя по следам, свежая.

В самом поместье, столь неуместно, из-за своих изысканности и дороговизны, выглядящим на фоне лесного покоя, в некоторых окнах горел свет. Его было видно даже отсюда. Искусственные звезды в тишине ночной мглы.

— Он нанял охрану, да? — упадническим тоном, задал очередной вопрос Ардан.

— Все верно, Ард, — не стал скрывать Петр. — И по моим сведениям — это военный маг в Синем плаще.

— Спящие Духи… тогда что мы здесь делаем? — чуть было снова не воскликнул Ардан. — Почему вы не обратились к Плащам? Здесь, кроме их оперативников, никто не поможет!

— Времени нет, Ард, — жестко отрезал Петр, чей голос вибрировал от той же стали, что сияла в его взгляде. — Этот ублюдок, как только узнает, что я вышел на след его подручных, тут же исчезнет. При его возможностях и средствах это не составит труда. На первом же корабле доберется до Сейроса, а оттуда напрямик в Тазидахиан.

— Все еще…

— Помните, о чем я говорил, Ард? — перебил Петр. — Никому нельзя доверять. У высших чиновников и круг общения подобающий. Откуда мне знать, что во второй канцелярии нет кого-то, кто вхож в этот круг? И, может быть, точно так же продажен. А, увы, из всех магов, которым я мог бы хоть немного довериться, я знаю лишь вас.

— Но это Синий военный маг! — напомнил Ардан. — А я Красный!

— Красный маг, упокоивший вампира? — фыркнул Петр, в очередной раз демонстрируя свою осведомленность. — Вы думаете, что я идиот, Ард? Или вы совсем наивны и полагаете, что идиот ваш капитан и Гранд Магистр Аверский, у которого вас видят каждый четвертый день? Всем прекрасно понятно, что маг первой звезды, даже если ему изрядно повезет, ничего не сможет сделать даже молодому вампиру. Иначе Эктас не создал бы их в таком количестве для борьбы с нашими волшебниками прошлого.

Ардан молча открывал и закрывал рот. Получается… все это время он зря пытался скрывать от Плащей свою звезду? А те… просто ему подыгрывали? Но… зачем⁈

— И именно этот факт мы и используем, — Петр, поддавшись привычке, объединявшей его с Плащами достал сигару. Правда не закурил, а просто зажал между губами. Огонек, даже такой маленький, увидели бы из поместья. — Как тогда, при нашей первой встрече, Ард. Когда я с помощью блефа сумел забрать себе все ваши ксо.

— Но это не Семерка! А…

— Уймитесь, юноша, — перебил его Петр. — Вы еще узнаете, что в нашем и, возможно, вашем деле часто приходится забираться в самый центр капкана с абсолютно пустыми руками. Выручает только это, — Огланов постучал себя по виску. — Ну а в данном случае мы попытаемся исключить мага из списка проблем одной маленькой деталью.

— И какой же?

— А такой, что вы ученик Гранд Магистра Аверского. Одного из самых видных военных магов Империи. И никто, в здравом уме, не захочет оказаться у него в немилости,

— Аверский ради меня даже из дома не выйдет, — буркнул Ардан, прекрасно осознавая уровень их с Гранд Магистром отношений.

Аверский рассматривал Арда, как необходимую обузу, а тот своего нового наставника — как полезную неизбежность.

— Но им-то это неизвестно, — хищно оскалился Петр. — Идемте, Ард. Больше нельзя терять время. Кто знает — возможно ублюдок уже все узнал и в доме нет никого, кроме его прислуги.

Ардан не сдвинулся с места.

— Я что-то не ясно объяснил?

— Все ясно.

Ардан открыл гримуар. Петр дернулся было, словно собирался направить револьвер на Арди, но вовремя остановился. Кивнув, сыщик отошел в сторону и перестал мешать.

Арди же, расслабившись, прикрыл глаза и, как и учил Скасти, открыл разум окружающему миру. Он вглядывался в изнанку реальности лишь пару мгновений. Меньше, чем требовалось, чтобы увидеть нечто сюрреалистичное, но достаточно, чтобы опознать укрыто ли поместье щитом или нет.

Как и предполагал Ардан — путь был свободен. Не потому, что неизвестный чиновник (он так и не спросил у Огланова имя их подозреваемого) пренебрег безопасностью, а просто на таком удалении от города не прокладывались Лей-кабели, а держать стационарный щит на накопителях — та степень роскоши, что доступна лишь единицам.

Убедившись, что нет ни щита, ни каких либо спящих, сигнализационных чар, Ардан начал листать страницы гримуара, пока не нашел очень специфичное заклинание, созданное им на фоне постоянных встреч с демонами.

Воспользовавшись знаниями о свойствах демонов и тем, что удалось почерпнуть из печатей Посоха Демонов, Ардан сотворил весьма несложную структуру.

Один луч красной, один луч зеленой звезды. Не самая сложная печать. И выполняла она всего одну задачу. Искала демонов в заданной точке пространства.

Он даже назвал её банально — « Поиск Демона».

Прикинув расстояние до особняка, габариты здания и возможное наличие подвальных помещений, Ардан принялся модифицировать конструкцию. Благо, что когда вопрос касался собственных изобретений, то внесение правок в чертеж проходило куда проще.

Но все равно Ард потратил около пяти минут на то, чтобы сотворить нужную печать. К чести Петра — тот не торопил и не вмешивался.

Наконец Арди ударил посохом о землю и влил нужное количество Лей в получившуюся структуру.

Черно-алая печать с синими всполохами засияла у него под ногами и из навершия, мгновением позже, вырвался обнадеживавший, ледяной символ, обозначавший полное отсутствие демонов.

Оставалось еще понадеяться на то, что чары Ардана остались незаметными для военного мага. И что в доме не имелось каких-нибудь сигнальных артефактов, которые юноша не смог заметить. И еще… еще множество иных, не сулящих ничего светлого, факторов.

— Готовы? — спросил Петр.

— Нет, — честно ответил Ардан.

— Замечательно, — сыщик взвел курок и направился к дыре в ограде. — Пойдемте.

Арди кивнул и пошел следом за Петром, попутно убрав руку в карман и нажав на выемку на своем новом, сигнальном медальоне, полученном во время обеда от Милара.

Глава 72

Под покровом ночи, сгустившейся пролитыми масляными красками, старый сыщик вместе с молодым магом пробирались сквозь снежный настил все ближе и ближе подходя к дому. А тот нависал над ними сказочным монстром, сошедшим со страниц жуткой истории, в которой сверкал клыками пилястр; блестел широким панцирем рустов, облепивших углы речным камнем; рыл белый покров когтями полу балюстрад, изображающих поднявших мечи рыцарей; а замко́вые камни, стилизованные под старину, мигали, отражая свет, льющийся из высоких окон.

По центру, где архитектор сложил ложный купол, небо царапал острый плавник в виде декоративного, разорванного фронтона внутри которого, в скульптурной нише, застыло изваяние конного всадника, занесшего над головой цеп.

Стараясь избегать тех участков, что выхватывали из мглы дорогущие люстры, работающие на накопителях, а не масле, Петр с Арди подобрались к границе восточного крыла.

Цокольный карниз, который редко когда поднимался выше полуметра, в данном случае поражал высотой в метр. А учитывая наличие под окнами филенок, дополненных гербом семьи владельцев, то от земли до откоса пролегало не меньше двух метров, двадцати сантиметров.

Арди уже примерялся к тому, чтобы, оттолкнувшись от стены, попытаться запрыгнуть внутрь, как краем глаза заметил небольшую шероховатость на внутреннем откосе — благо, что занавески висели неровно, обнажая часть отделки поместья.

— Что такое? — шепнул Петр.

Ардан прищурился и тут же отодвинулся от стены. Там, за стеклом, небольшая, десять сантиметров в диаметре, алела печать отложенных чар.

— Сигнальное заклинание, — ответил, как можно тише, Ардан.

Огланов выругался.

— Сможете снять?

Ардан склонил голову на бок. Сложная, многоконтурная структура с несколькими массивами и запутанными рунными связями. Да еще и с нетипичным, насколько хватало знаний Ардана, расположением векторов.

— Если у меня появится свободный час или может полтора, то, наверное, я смогу подобрать нужную отмычку.

Огланов выругался еще раз. Петр, выпрямляясь, встал рядом с Ардом и несколько раз крутанул револьвер на пальце. Видимо трюк помогал ему с размышлениями.

— Что делают эти ваши чары?

Ардан несколько мгновений вспоминал, что он знает про подобного рода структуры.

— Будет шумно и еще что-то связанное со светом… — не очень уверенно ответил Ард. — Может вспышка, а может и нечто вроде заряда пламени. Или все сразу.

— Все сразу… — повторил на выдохе Петр и, стараясь не сильно хрустеть снегом (что у него не сильно-то и получалось) обогнул здание и посмотрел за угол. — Идемте, — махнул он револьвером за спиной.

Ардан, бросив еще один взгляд на конструкцию хитрых чар, отправился за Оглановым. Следующие несколько минут они огибали крыло, пока не подошли к замерзшему фонтану в виде распахнувшего рот и расправившего крылья лебедя. Видимо в теплое время года горделивая птица, вместо песен, поливала пруд струей воды.

Оставив позади каменное изваяние, они добрались до небольшого, лежавшего на земле балкончика, увенчанного вовсе не изысканной, высокой дверью, состоящей из двух створок драгоценных пород дерева, а неприметным, невысоким полотном, выкрашенным в цвет каменной кладки так, чтобы стать совсем уж незаметным.

— Вход для слуг, — пояснил Петр.

Ардан кивнул и аккуратно поднялся по ступеням — учитывая, что те находились на улице, под постоянным воздействием ветра, дождей и перепада температур — чертить на них что-либо никто бы не стал. Так что никакой опасности сам экстерьер поместья не представлял.

Оказавшись рядом с дверьми, Ардан, вновь прикрыв глаза и на мгновение открыв разум изнанке мира, тут же разорвал связь. Среди эха Лей-линий, искажавших действительность, он успел различить паутину разноцветных лучей.

Здесь, как и в случае с окном, внутри, на наличнике, тоже маячила печать. И тоже — отложенные чары. Но несколько иные. Все же слуги постоянно, в отличии от тех же окон, пользовались своим выходом. Так что ставить нечто серьезное, реагирующее на сам факт открытия и закрытия, но при этом фильтрующее «своих» и «чужих» — задачка, пусть и сложная, но посильная… с учетом подведенных к зданию Лей-кабелей.

Здесь же принцип построения конструкции оказался банален, пусть и, по-своему, изящен. Вход оберегали те же самые отложенные чары, с поправкой на то, что они не срабатывали, если проходивший внутрь имел при себе ключ.

— Ну что?

— Здесь мозаичные сигнальные чары, — Ардан, расстегнув пальто, достал из внутреннего кармана карандаш и открыл гримуар на пустой странице (которых оставалось все меньше и меньше).

- И что это значит? — в голосе Огланова звучало скорее беспокойство, нежели интерес.

— Лей струится в печатях по определенным… маршрутам, — Арди некоторое время подбирал нужное слово. — Чары на этой двери, при её открытии или же пересечения порога, выпускают совсем незначительное, практически микроскопическое количество Лей, которое реагирует на любой иной имеющийся рядом маршрут. Проще говоря…

— Проще говоря, — перебил Огланов, развернувшийся спиной к Арду и лицом к саду. — я спрашивал сможете ли вы, юноша, что-то с этим сделать?

— Пару минут, — буркнул Ардан.

Прикусив кончик языка, он, положив посох в снег, выдрал из гримуара страницу, затем разорвал её напополам и начертил на бумаге две конструкции. Совсем простеньких. Но, с другой стороны, возводившему местную охранную систему и не требовались какие-либо сложности.

Чтобы понять, как именно начертить «ключ», нужно было сперва увидеть «замок», а тот располагался с внутренней части прохода. Да, разумеется, любой Говорящий, как и Ардан, если умел видеть, смог бы понять конструкцию, но Звездные маги давно уже не принимали в расчет ни Говорящих, ни, тем более, Эан’Хане. По той простой причине, что их осталось столь же мало, сколь редко они принимали участие в общественной жизни.

Так что уже через три минуты Ардан протянул Петру клочок бумаги с начерченной печатью.

— И что мне с ней делать? — Петр небрежно потряс листочком.

— Ничего, — пожал плечами Ардан, в руках которого маячила вторая половина. — Это пассивная печать. Как ключ от замка. Мы просто…

— Понял, — перебил Огланов.

Старый сыщик достал из кармана такой же кожаный сверток, как и у Милара. Разве что тот, который в данный момент разворачивал Петр, выглядел старше. Кожа местами потрескалась, а тесемки давно уже заменили на войлочные шнурки. Внутри же, в расхлябанных креплениях, находились простенькие, как теперь Арди понимал — отмычки.

Присмотревшись к замку, Огланов выбрал несколько и, спустя несколько хитрых, быстрых движений, послышался легкий щелчок. Дверь, несмотря на морозы, открылась без единого скрипа.

Петр, убирая инструмент, бесстрашно перешагнул порог. И стоило ему это сделать, как на наличнике над головой сыщика действительно вспыхнула печать. Ей в ответ с листка из кармана Огланова вылетела маленькая, синяя искорка и втянулась внутрь «материнской» печати.

— Интересно, — протянул Огланов.

Следом за ним вошел и Ардан, провожаемый точно такой же искоркой. Перед тем, как окончательно оставить заснеженные просторы за спиной юноша, на всякий случай, подпер входную дверь урной для зонтов.

Печальный опыт…

Они оказались в небольшой прихожей, где слуги, судя по вешалкам и ящикам для обуви, переодевались. Затем скромный коридор с несколькими миниатюрными комнатами, двери в которые открыты на распашку. А внутри…

Петр, держа перед собой револьвер, аккуратно заходил в каждую из них. Не больше восьми квадратных метров. Так, чтобы внутри помещались кровать, маленький стол, тумбочка и шкаф. Все из самых дешевых материалов, включая матрасы, набитые разве что не соломой. Слуг ни в одной из семи комнат не обнаружилось. Лишь настежь распахнутые дверцы, сорванное постельное белье и явно впопыхах забытые вещички. Расчески, жестяные баночки с зубным порошком, платки, еще какая-то мелочь.

— Уходили в спешке, — едва слышно вынес вердикт Огланов.

Над головой светили лампы. Мерцая, они создавали иллюзию игры света и теней, заставляя каждый раз крутиться на пятках, подчиняясь встревоженному сознанию, неизменно находящему угрозу в неясных силуэтах.

— Нехорошо, — просвистел Петр.

Они как раз прошли коридор насквозь и встали около дверей, ведущих из комнат слуг в сам дом.

Сыщик прижался ухом к створкам и ненадолго замер, прислушиваясь к скрипам половиц, уханью стеновых панелей и всем тем звукам, коими дышат старые дома, никогда не спящие и не молчащие.

— И куда нам идти? — тихонько прошептал Ардан.

— Вопрос хороший, — кивнул Огланов. — Здесь явно почти никого нет.

— Или вообще никого, — с заметной надеждой в голосе добавил Ардан.

— Или никого, — согласился Петр.

Огланов приоткрыл дверь и выглянул наружу, после чего аккуратно перешагнул порог. Ардан, вздохнув и покачав головой, отправился следом.

Из-за резкого перехода из тесного, узкого пространства комнат прислуги в широченный, громадный коридор со вторым светом, Ардан на мгновение дезориентировался, но наваждение быстро прошло.

Их ботинки, оставляя за собой грязные пятна, утопали в шерстяных, верблюжьих прядях. Дорогущий материал из пустыни Зафиры. Причем им укрыли весь пол целиком, а не только в гостиной, салоне или в спальнях. На стенах панели из вишни с побережья Лазурного моря, ценящейся своими долговечными свойствами и немного багряным оттенком. На потолках люстры из Алькадского хрусталя, с подведенными к ним небольшими кабелями. Те змеились внутри каменных желобов, примыкая к неприметным коробочкам, примостившимся у самого пола. В таких хранились накопители.

Картины до Имперских времен. Подсвечники из золота. Бесконечные статуэтки из белоснежного, «жемчужного» Каргаамского мрамора. В таком даже с фонарем не отыщешь ни единой серой прожилки.

— Аристократ? — только и спросил Ардан, ступая след в след за Петром.

— Нет, — ошарашил его Огланов. — Поместье ему подарили.

Арди мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть с себя услышанное. Подарили? Нечто подобное? Опять же — Ард уже какое-то время, как привык к роскоши. Но его все еще поражал сам факт того, что у кого-то может храниться на счету столько денег, чтобы потратить баснословные суммы на убранства. Да и на сами дома — тоже.

Здесь, с учетом даже самых просторных архитектурных решений, не меньше нескольких десятков комнат, точно — далеко не одна гостиная, зал для приемов, салон, сигарная комната и еще много того, что Ардан почерпнул из журналов о дорогой недвижимости в особняке Анорских.

Даже если у чиновника дюжина детей, несколько любовниц и родственников пара семей, а живут они все вместе, то им все равно — много. Настолько много, что дом выглядел пустым и заброшенным, хоть и блестел идеальной чистотой.

— Слуги ушли не так давно, — заметил Ардан, проводя пальцем по лакированному столику, на котором стояла ваза из тончайшего, кристаллического материала, названия которого Арди не знал. Но, кажется, тот добывался исключительно в ЛанДуоХа.

Пыли на пальце не оказалось от слова «совсем».

— Скорее всего ублюдок собирается сбежать из страны, — скрипнул зубами Петр. — Разогнал слуг… но добро пока не вывозит… ни грузовиков, ни автомобилей мы не видели.

— Может быть он заочно продал имение?

— Вряд ли, — Петр высунулся из-за угла и осмотрел крылатую лестницу, обрамлявшую широкий колодец, пронзавший центральную группу.

С массивными ступенями, площадками, вполне достойными встать в один ряд с такими же в здании Целителей в Большом, лестница вилась вплоть до четвертого этажа.

— Чисто.

— Да, я уже заметил, что слуги недавно убирались.

Огланов медленно повернулся к Ардану и посмотрел на него с легким прищуром.

— Ладно… предположим вы, юноша, не издеваетесь… чисто — значит, что впереди никого.

Ардан понятливо кивнул. Он держал перед собой открытый гримуар, а посох поднял так, чтобы иметь возможность быстро ударить им о пол.

— Кажется, я знаю, дорогой мой юный друг, где может находится и чем развлекает себя напоследок наш ублюдок, — Огланов повернулся обратно к лестнице. — Но искать его логово, где он предается своим богомерзким удовольствиям, мы будем долго.

— И что вы…

Огланов поднял револьвер над головой и несколько раз нажал на спусковой крючок. Громовые выстрелы волнами прокатились по коридорам, заставили дрогнуть привыкшие к тишине витражные стекла второго света, а затем закружили вместе с эхо, еще долго резонируя среди старых стен.

— … предлагаете? — договорил поникший Ардан.

— Пойдемте, Ард, — Огланов кивнул в сторону широкого портала, ведущего к гостиной, где, обставленный бархатными диванами и креслами, весело трещал камин. — К нам скоро подойдут.

Петр, переложив револьвер в левую руку, взял одно из кресел и, качнув его на задние ножки, потащил за собой в угол, походя разрывая ковер и царапая пол. Там он уселся так, чтобы видеть холл, вход в гостиную и окно, при этом спиной упершись в стену.

Ардан, глядя на процесс, сам собой вспомнил Милара и его визит в «клуб видных господ» — Иртиад.

В чем-то дознаватель и сыщик были похожи.

Сам юноша, пройдя гостиную насквозь, встал сбоку от окна. Так его спина тоже была прикрыта холодной, мерзлой каменной кладкой, спрятавшейся под панелями; вид на лестницу ни что не загораживало, а в случае чего — он всегда успеет прыгнуть в окно.

Потянулись мгновения томительного ожидания. И даже хруст весело трещащих поленьев звучал как-то чересчур насмешливо. Будто камин хохотал над глупцами, вдвоем заявившимися в логово продажного чиновника, нанявшего Синего мага и Звездного оборотня.

Оставалось надеяться, что Милар с оперативниками доберутся сюда как можно скорее. Раньше Ардан вызвать их не мог — медальон указывал строго на то место, где его активировали.

Петр недовольно поглядывал на часы:

— Задерживаются.

Ардан, мысленно держащий наготове щит и свое самое мощное заклинание — Ледяные Цветы, не оказался бы против, если бы к ним вообще никто так и не спустился.

Увы.

Шаркающей походкой, то и дело запинаясь посохом о балясины, по лестнице спускался мужчина. В правой руке он держал, неожиданно, довольно простенький, деревянный посох. И совсем не такой, как у Арда. Юноша владел артефактом, выточенным из древнего дерева, пропитанного Лей и кровью его предков. А маг нес самый простой, лакированный посох, с вырезанными на нем печатями из классического, армейского набора. Такие посохи получали маги, только-только заступавшие на службу в Императорскую армию.

При этом маг вовсе не выглядел недавно окончившим учебу, молодым офицером. На вид ему, судя по морщинам и дряблости кожи, лет сорок пять. Может чуть меньше — слишком старил вываливающийся из застиранного, местами порванного, мундира темно-зеленого цвета. Такие носили в пехоте.

Потертые, армейские кирзовые сапоги резко контрастировали с офицерскими погонами, на которых застыли, помимо знаков отличия майора, звезды четырех, трех и снова трех лучей.

Военный маг, в звании майора, который выглядел немногим лучше заблудшего алкаша, да еще и с немытыми, сальными волосами, на которые явно перелили популярного ныне геля (Ардан им тоже пользовался, но в иных целях — чтобы реже голову мыть, потому как имел возможность лишь в банях). Волосы, на маленькую деталь которых Ардан бы не обратил ни малейшего внимания.

Не обратил, если бы не тот факт, что в рыхлом лице офицера Арди обнаружил уже знакомые ему черты. Он уже видел эти покатые скулы, топорщащуюся нижнюю губу и маленькие, тесно посаженные глазки.

И седые виски…

В ушах сам собой прозвенел голос Марта.

« А Семен опубликовал несколько монографий на тему применения щитовой печати Драконьего Хвоста. Видать метил в армейские чины. Пока не спился. Бары, бордели и светские мероприятия, как бы ни были приятны, до добра не доводят — запомни это парень.»

А вместе с ним и предупреждение Бажена о том, что одна из дочерей полковника Кштовского вышла замуж за Семена Давоса. Видимо вышла еще до того, как тот подчинился зову бутылки.

Синий, замызганный плащ с разорванным подолом трепыхался за спиной неуверенно спускающегося брата человека, с семьей которого Ардан не собирался пересекаться.

В навершии посоха Давоса пылал в отсветах каминного огня зеленый кристалл. Не слишком чистый, не совсем мутный. Скорее всего списанный из-за недостатка качества, бракованный военный накопитель.

На пальце обнаружилось точно такое же кольцо, как и у Глеба. Внутри — алый накопитель. Так что, по самым скромным прикидкам, Семен имел, в данный момент, в своем запасе тринадцать красных лучей, десять зеленых и, благо что синих накопителей не принес — все еще три синих.

— На самоубийц вы не похожи, — прозвучал тон человека, который уверен, что сами Ангелы придут к нему на поклон.

Семен спокойно, игнорируя наставленный на него револьвер Огланова, подошел к бару и вытащил оттуда бутылку дорогого коньяка с бокалом на тонкой ножке, но широченным горлышком. Такой удобно держать в открытой ладони.

Налив себе едва ли не триста грамм, Семен сделал несколько шумных, больших глотков — будто не крепкий алкоголь по баснословной цене, а простую воду хлестал.

Арди, глядя на представление, чуть скривился.

Поставив бокал обратно на стол, Семен нахально плюхнулся в кресло и запрокинул голову на спинку, уставившись в потолок. Видимо его куда сильнее занимала изящная, сложная лепнина, изображающая листья Линтеларского винограда, нежели револьвер Петра и посох Арда.

— Дайте-ка угадаю, — Семен небрежно водил пальцами перед лицом, прослеживая хитросплетение лоз. — Вы, наверное, Петр Огланов, отставной Главный Инспектор. Плюнули в лицо министру внутренних дел?

— Дважды, — уточнил Петр.

— Понятно, — протянул Семен и чуть дернул подбородком, словно поворачиваясь к Ардану. — А вы, наверное, тот несчастный маг, которого Петр убедил ввязаться в эту авантюру… Зря, конечно. Семь лучей хоть и неплохо, но одна звезда… Мало, юноша, мало.

Ардан переводил взгляд с Огланова на Давоса и обратно. Что-то здесь не складывалось. Что-то он упускал из внимания.

— О-о-о, — снова протянул Семен, на сей раз выпрямляясь и упирая взгляд в Арда. — Петр вам не сказал, да? Впрочем, не удивительно. Главный Инспектор… простите мне мою оплошность — бывший Главный Инспектор заявился сюда сводить счеты, — Семен усмехнулся и поднял в салюте бокал. — Вы, юноша, находитесь в доме Эрика Иригова, первого заместителя министра внутренних дел Империи. И, по совместительству, — Давос подмигнул. — зятя этого самого министра.

Ардан посмотрел на Петра. Тот сидел молча. Хмурый, старый, с толстым животом, надутым воздушным шариком, он крепко держал револьвер, не сводя прицела с Семена. Будто это могло как-то изменить ситуацию. Револьвер для Синего военного мага не страшнее, чем палка в руках ребенка.

— Все еще не отменяет его болезненного пристрастия к юным мальчикам, — ровным, но холодным, как железо, тоном, произнес Петр.

— Не отменяет, — согласился Семен.

— И ты, барон Семен Давос, офицер армии, кавалер ордена Доблести первой и второй степени, служишь такому… — Петр сплюнул. — существу?

— А ты, бывший руководитель сыска Метрополии, видишь на мне ордена? — Семен дернул полу мундира, демонстрируя пустую грудь. — Их, когда старший брат отказал мне в содержании, я продал первыми. Затем свой посох. Книги. Инструменты. Артефакты до имперской эпохи, затем патент на печать Драконьего Хвоста и… все, что стоило хоть сколько-то эксов, — Семен с пренебрежением и даже омерзением взглянул на свой посох. — Быть мужем дочери прославленного полковника Кштовского это, знаешь ли, накладное удовольствие. Хотя она все чаще уверяет, что я женат на бутылке… что же, Огланов, скажу тебе так. Лучше уж в постели с дешевой шлюхой и столь же дешевым пойлом, чем с аристократкой, — Давос качнул бутылкой и выпил прямо из горла. — Если бы не брат с отцом, никогда бы в жизни не породнился с этой… статуей. Красивая и мертвая. Как камень. Фу. Мерзко. И дети у нас такие же мерзкие. Надменные. Смотрят на меня, как на говно.

— Может потому, что в жизни не видели тебя трезвым? — пожал плечами Огланов.

— А что мне еще остается делать⁈ — рявкнул Семен. — Видеть не могу их. Всех их! Только бутылкой и спасаюсь… бутылкой и девочками Красной Госпожи. На Черный Лотос денег уже не хватает… Еще и этот сраный, мудацкий брачный контракт… если бы не он, уже давно бы развелся, — Давос внезапно дернулся и в недоумении оглядел сам себя. — Почему я тебе все это выкладываю, старый пес… — Семен перевел взгляд с бутылки на себя, а затем на Ардана. — Взгляд Ведьмы? Не почувствовал из-за алкоголя… Хм… Два метра ростом, полукровка со Взглядом Ведьмы… Ард Эгобар? Потомок Арора Эгобара?

Прежде, чем Арди успел что-либо ответить, Петр уже протараторил:

— И ученик Гранд Магистра Эдварда Аверского, — произнес он так, словно швырял на стол козырную карту.

Семен какое-то время молча хлопал глазами, после чего засмеялся.

— Так ты заявился сюда с Плащом, старый пес? — Давос так разошелся, что на глазах у него выступили слезы. При этом, в течении всего разговора, посох Синего мага едва-едва не касался пола. Одно неверное движение и полетят заклинания. — Или ты не в курсе, что Аверский уже много лет, как служит Черному Дому? Ученик… полукровка, небось, отдан ему в нагрузку. Вряд ли Гранд Магистр даже из дома ради него выйдет.

Арди хотел было воскликнуть « я же говорил», но сдержался. В данный момент он придерживался своей излюбленной стратегии, привитой ему с детства Эргаром — тихо наблюдал за происходящим и ждал подходящего момента.

Для атаки или же для бегства. И, учитывая обстоятельства, скорее всего — для бегства.

— Тем более, Давос, — Петр сохранял невозмутимое выражение лица. — Зачем тебе такие проблемы? Плащи, Гранд Магистры, продажные чиновники… Может, просто, скажешь нам где Иригов и уйдешь по-хорошему? Деньги-то за услуги ты все равно уже, небось, получил.

— А вы можете как-то устроить по-плохому? — улыбнулся Семен, снова прикладываясь к бутылке и не сводя взгляда с Арда. — Знаешь, старый пес. Ты все складно придумал. Притащил с собой Плаща, сам отстраняешься и даже не угрожаешь мне последствиями… вот только есть одна заминка.

— И какая же?

— Очень неудобная, — снова подмигнул Давос. — для тебя, пес, неудобная. Видишь ли, несколько недель назад, когда я валялся в собственной постели с парой девочек, моя драгоценная женушка решила, видимо, сделать мне больно. Ввалилась ко мне в покои и начала верещать, тупая истеричка, — скривился Семен и снова сделал глоток. — что, мол, Плащи нас обманули и Глеб вовсе не пропал в Алькаде из-за несчастного случая. Она ведь в него влюблена была… но Глеб… он, так скажем, играл за другую команду. А она думала, что тот просто весь из себя такой загадочный и недоступный… Идиотка. Отец с Кштовским все знали и поэтому выдали её за меня, а не за Глеба. Как же она истерила… Истерила и пыталась все эти годы превратить мою жизнь в ад. И, знаешь ли, ей это даже удалось. Ха! Какая забавная эта штука — Ведьмин Взгляд.

Семен последний раз качнул пустой бутылкой и с силой швырнул ту в камин. Пламя вспыхнуло и принялось жадно облизывать осыпавшиеся в золу осколки.

— Мол Кштовский, батенька её любимый, — Семен коверкал голос, стараясь сделать его похожим на женский. — Видел у студента накопитель с гербом моей семьи. Мелочь. Мало ли у кого может оказаться такой накопитель. Маги их часто обменивают или продают, — Давос поднялся на ноги и потянулся, хрустя суставами. — Но вот какое совпадение, старый пес. Накопитель-то оказался не у кого-то, а у Арда Эгобара, которого мой брат, вместе с Плащами, и тащил сюда из задницы страны.

Семен резко потемнел лицом и, опустив подбородок вниз, исподлобья взглянул на Арда. Так, что у того мурашки не просто по телу замаршировали, а попытались сбежать с ног на пол.

— Я любил своего брата, мерзкий зверь, — процедил, сквозь сжатые зубы, Семен. — Он был единственным, кто никогда меня не осуждал. Кто ценил меня таким, какой я есть. Он был моим другом. Первым и единственным.

— Я… — попытался было подобрать нужные слова Ардан.

— Иригов на втором этаже, — произнес Семен, не поворачиваясь к Петру. — На первом перекрестке направо, третья дверь по левую руку. С ним… пара детей.

— Спасибо, — поблагодарил Огланов и поднялся на ноги.

Не смотря в сторону Арди, старый сыщик спокойно зашагал к выходу из гостиной. Давос даже не думал того останавливать.

— Эй, старик, — окликнул его в спину Семен. — Меня тут осенило… Ты ведь знал, да? Знал, что эта мерзость убила Глеба? Так же, как ты знал, что Иригов нанял именно меня. Потому и потащил с собой зверя.

Огланов замер у края лестницы. Какое-то время он стоял молча, после чего повернулся и посмотрел в глаза опешившего Арда.

С искренним сожалением в голосе он произнес:

— Простите, юноша, — и продолжил подниматься по лестнице, тяжело хватаясь за перила.

Семен загоготал голодным волком, а Арди стоял, будто только что нырнул в холодную, мутную воду.

Огланов уже скрылся на втором этаже, а юноша все не двигался.

В чувство его привел лишь голос Семена:

— Тебе не говорили, зверь, что в Метрополии никому нельзя верить?

Говорили. И неоднократно. Март, Цассара, Йонатан, Катерина… Все они предупреждали Ардана, чтобы тот никому не доверял. Потому как в столице жили совсем иначе, нежели в отдаленных уголках страны. В небольших городках и поселках все друг друга знали и самая главная валюта — твое собственное слово, которое, если нарушить, уже не починишь. Никто не станет вести дел с лжецом или малодушным человеком.

В столице же, где людей проживало больше, чем во всей Предгорной губернии вместе взятой, слово все равно, что ветер.

Ладно.

Мысли завтрашнего дня.

Сейчас проблема совсем в другом.

— Я не убивал твоего брата, — выдохнул Ардан.

— Знаю, — ошарашил Семен. — Глеб пусть и не обладал особым талантом в военном искусстве, но не проиграл бы Красному магу. Ни за что не проиграл.

— Тогда почем…

— Потому что до тех, чьи руки на самом деле в его крови, зверь, мне не дотянутся. Так что сорву свою злость на тебе. Ну и еще и потому, что терпеть не могу нелюдей.

Семен ударил посохом о пол. Под его ногами, дыша жарким пламенем, вспыхнула алая печать. Ардан попытался проанализировать её структуру, но рунические связи так быстро перемыкались друг с другом, что он не успел ничего разобрать. Из навершия посоха, поджигая шерстяные нити ковра, протянулось лезвие серпа.

Выкованное из пламени, плюющееся искрами и жидким огнем, оно, шипя и чадя черным дымом, устремилось в сторону Ардана.

Юноша, даже не пытаясь создать щит, ударом ноги отправил в короткий полет столик. Тот врезался в серп и мгновенно исчез во вспышке яркого пламени. Даже пепла не осталось. Серп же немного потерял в объеме огня и скорости, но все еще не спешил исчезать.

Ардан, впрочем, преследовал совсем иную цель. Когда заклинание ударило о столик, он успел заметить, как тот сперва оказался рассечен надвое, а уже затем сгорел в огне.

Пламя лишь декорация, на самом деле в него летел разрез, созданный из уплотненного воздуха, который и питал огонь. Сложная, военная магия из нескольких стихий.

Ардан не смог бы защититься от такой при помощи щита. Так что, с силой оттолкнувшись ногами от пола, сиганул в сторону дивана.

Все это — от создания заклинания, до прыжка произошло меньше, чем за секунду. Благо, что серп летел не очень быстро, а Семен стоял относительно далеко.

Давос в недоумении выгнул бровь.

Он легонько стукнул по полу посохом и, пока Ардан был все еще в воздухе, под ногами Давоса вспыхнула очередная огненная печать. За доли мгновения рядом с юношей сформировались, вытягиваясь из настила, три пылающие змеи, чем-то напоминающие веревки.

Давос ошибся с параметрами и две из них промахнулись, а вот третьей удалось обвить ногу Арда. Тот попытался было поставить щит, но не сориентировался и посох ударил, вместо пола, в пустоту.

Серп, врезавшись о панели сзади, с легкостью рассек их, оставляя на каменной кладке длинный, глубокий разрез, шваркающий и плюющейся стекающей лавой.

А в этот момент Давос уже повел посохом вверх и в сторону. Змея, повинуясь жесту, крутанулась и швырнула Ардана об потолок.

Тот с силой приложился спиной о штукатурку.

Воздух разом выбило из легких. Ард, задыхаясь, с ужасом смотрел на стремительно приближающийся пол. Вот только врезаться в него ему оказалось не суждено.

Давос, как и Керимов прежде, использовал стихийный резонанс и, собрав остатки Лей своих заклинаний, воплотил очередную печать.

Кулак, не из камня, а из лавы, такой же, что стекала по стене, полетел прямо в грудь Ардана. Тот, все так же не имея возможности воплотить заклинание, успел выставить перед собой посох.

Лавовый сгусток врезался в древко и, обжигая Арда каплями лавы, вновь отправил того в полет, который, на сей раз, увенчался картиной, висевшей на противоположной стене.

Чувствуя, как хрустнули ребра и как кровь забила горло, Ардан свалился на пол.

Треснувшие накопители Давоса развеялись разноцветной пылью, но это нисколько не заботило Семена. Тот еще даже не притрагивался к синей Звезде.

Огненный Серп, Пламенные Змеи-путы, Лавовый кулак — все это двузвездные заклинания. Весьма прожорливые, особенно последнее, именно поэтому Давос и использовал на нем резонанс, но все еще — двузвездные.

— И это ученик Аверского? — брезгливо скривился Семен… доставая из кармана еще один зеленый накопитель (весьма мутный и громадный — явно гражданский), который тут же вставил в навершие посоха.

Ардан хрипел, стонал и пытался встать, но не мог. Правая нога, за которую ухватилась змея, отнялась по самое бедро и, почернев, пахла горелой плотью. Сломанные ребра кололи юношу изнутри, а ушибленные легкие отказывались работать.

— Тебя, зверь, не учили, что военный маг должен стоять на месте, чтобы всегда иметь возможность воплотить заклинание или использовать щит? — Семен, смотря на пытавшегося подняться юношу как на омерзительное насекомое, подпер плечом косяк входного портала. — Прыжки, беготня… это все давно уже прошлый век.

Ард, на спине которого лежали обломки тяжелой рамы, никак не мог совладать с собственным телом.

— Закончим, пожалуй, — Семен занес посох над полом.

Ардан же, наконец, сумел развернуться лицом к полотну и, пронзив то ладонью, ухватился за обратную сторону картины. Там, где никогда прежде не появлялся солнечный свет. Там, где даже паучки и жучки не искали себе пристанища. Там царствовала тьма. Испуганная внезапными переменами в своих владениях, она ухватилась за пальцы Арда с той вожделенной надеждой, с которой сам Ард ухватился за неё же.

Мгновение и картина рухнула на пол, а Семен, так и не опустив посох, в недоумении водил вглядом по сторонам.

— Отвел глаза, зверь⁈ — выкрикнул он, не спеша воплощать заклинание. — Но я не видел печати!

Ардан, мир вокруг которого посерел, аккуратно, стараясь лишний раз не шевелиться, отполз в сторону. Дыша через раз, скрытый за пеленой тьмы, он спрятался за диваном и посмотрел на ногу. Плоть постепенно превращалась в угли. Куски мяса сползали с кости.

Ард, пользуясь тем, что тело пребывало в шоке, поспешно зачерпнул Лей из зеленой Звезды и открыл гримуар на одной из закладок, попутно перелистнув несколько страниц. У него оставалось шесть и восемь лучей соответственно, так что два красных и три зеленых он истратил на то, чтобы ударить посохом о пол.

— Хитро, зверь! — выкрикнул Давос, стоило только целительной печати Арда сформироваться у того под ногами.

Юноша, на этот раз не прыгая в сторону, а уходя перекатом, не успел скрыться от заклинания вовремя. Огненная плеть скользнула по его плечу, но лишь задела. Впрочем и этого оказалось достаточно.

В то время, как плоть и мышцы на ноге Ардана, пародируя пену прибоя, пузырясь поспешно восстанавливались, возвращая себе прежний, здоровый вид, попутно сбрасывая обугленную корку, на его левом плече зашипела кровь. Бурля и кипя, та плевалась с изувеченного плеча, под срезанной частью которого виднелся сустав.

Ардан, не выдержав, закричал от боли и потерял связь с тьмой. Та испуганно умчалась во мрак уличной ночи, а Семен вновь загоготал, когда увидел своего противника.

Тот лежал на полу, прижавшись спиной к стене. Окровавленный, в изорванной и подпаленной одежде. Тяжело дышащий, плюющийся кровью, бурлящей на уголках губ.

Плеть же даже не думала исчезать. Она все так же извивалась из навершия посоха Семена.

Работая по тому же принципу, что и Ледяной Залп Николаса-Незнакомца, эта плеть, повинуясь воле создателя, существовала до тех пор, пока вложенная в неё Лей не иссякнет.

Трехзвездное заклинание.

Ардан читал о нем в учебниках.

Четыре красных, два зеленых и один синий луч.

Может у Давоса, после её воплощения, и оставалось не так много сил. Может по нескольку в каждой звезде, но у Ардана и вовсе не имелось никаких шансов.

От боли, волнами бьющей по разуму, он не имел возможности попробовать снова воспользоваться Именами. А той лютой, всепоглощающей злости, что подпитывала его в банке, так и не появилось.

Поэтому Ард сделал единственное, что мог в данной ситуации. Наощупь оценив площадь и степень поражения плеча, он пролистал пару страниц (Давос все это время стоял неподвижно и лишь изредка посмеивался) и, отыскав нужную конструкцию, снова ударил посохом о пол.

Печать вспыхнула под его ногами, забирая еще по два луча красной и зеленой звезд. Плоть под рукой Арда вновь запенилась и начала стремительно восстанавливаться. Ощущение ничуть не более приятные, чем от, непосредственно, самого ожога.

— Тщетные метания, зверь, — сплюнул Давос и дернул посохом. Плеть, удлиняясь в несколько раз, пронеслась по гостиной. Она рассекала мебель, сжигала панели и даже каменную кладку, облизывая, заставляла стекать на пол лавой. — Ты ничего не сможешь противопоставить моим чарам. Хотя уважаю тот факт, что ты смог так быстро зажечь вторую Звезду. И, наверное, с весьма приличным количеством звезд, раз уж не используешь накопителей. Я бы даже…

— Много болтаешь, пьянь.

Семен обернулся как раз в тот момент, когда Милар, Урский и Эрнсон, взмыленные и заснеженные, только-только ввалившиеся в здание через парадный вход, вытянули перед собой револьверы и вдавили спусковые крючки.

Плеть засверкала с такой скоростью, что превратилась в сеть. Она протянулась перед Давосом, сжигая и рассекая пули. Ни одна из двадцати четырех выпущенных свинцовых ос (Урский стрелял с двух рук) так и не достигла цели. Маленькие, раскаленные капли растекались по полу, прожигая доски и поджигая дерево.

— Беспол…

Ардан ударил посохом о пол. Пламя в здании мгновенно утихло. С губ Плащей и Давоса сорвались облачка пара. Ледяные Цветы, досуха вычерпывая зеленую Звезду и оставляя последний луч в красной, зацвели под ногами Семена.

Но это ведь не вампир.

Давос, даже не оборачиваясь, ударил посохом по полу и вокруг него, куда ярче и плотнее, нежели вокруг Глеба, засияла огненная чешуя, напоминающая свившийся кольцом хвост огромного змея.

Ледяные лепестки, ударяясь о непроницаемую пелену, мгновенно испарялись. Учитывая, что у них не оставалось даже шанса перегрузить защиту своим немалым количеством, Давос использовал модификацию печати подняв ту на уровень трехзвездного заклинания.

— Пожалуй, после убийства Плащей, мне тоже надо будет уехать из…

— Ложись! — во всю мощь легких, перекрывая браваду Давоса, заорал Ард и рухнул лицом в пол.

Плащам не требовалось повторять дважды, и они тут же упали. Семен же, заметив то, что далеко не все лепестки пытались пробиться сквозь его защиту, а большая их часть улеглась на пол, формируя ледяной чертеж, обреченно повернулся к окнам. На откосах уже вспыхивали те самые печати, изначально замеченные Ардом. Давос скупо произнес:

— Вот ведь блядство…

В следующее мгновение на всем первом этаже здания зазвучали взрывы и ленты зеленого пламени понеслись по просторам поместья в поисках своей цели. Вернее — Лей, внутри них, искала знакомый паттерн движения.

И она его нашла.

Вокруг Семена.

Когда зеленое пламя, вырвавшееся из десятков печатей, стихло, то от Семена Давоса почти ничего не осталось. Лишь дымящаяся горстка пепла.

Ардан, отплевываясь от гари и копоти, опираясь на посох, поднялся на ноги. Плащи, над головами которых летали кусочки пепла, тоже встали.

Удивительно, что несмотря на все произошедшее, на первом этаже не обнаружилось ни единого участка пожара. Во всяком случае — в тех местах, что не скрывались за дверьми и углами от взора юноши. Но если ничего не горело здесь, то можно смело предположить, что и в остальных местах — тоже.

Невероятно сложная, защитная магия. И если бы Ард не воспользовался своим опытом создания отмычек, то чары сожгли бы всех, кто не носил с собой ключа, не тронув при этом обладателей оного.

Причем сработали с явной задержкой. Чтобы непрошеные гости успели зайти внутрь и расслабиться.

Красиво, элегантно, смертельно опасно и чрезвычайно сложно.

Ардан устало вздохнул.

Он знал, как раз, одного мага, специализирующегося на щитовых чарах, кому понравилось бы данное представление. Очень понравилось…

— Как ты, напарник? — спросил Милар, когда Ардан подошел к Плащам и пожал тем руки. — Так соскучился по моей компании, что вызвал сразу после обеда?

— Почти, — ответил Ард.

Удивительно, насколько длинным мог оказаться день. Сейчас юноше казалось, что от момента, как они закончили трапезу в кафе и до взрыва в особняке заместителя министра внутренних дел прошло не меньше недели.

— Держи, — Милар убрал руку в карман и вытащил оттуда два накопителя.

Красный и… зеленый.

— Я…

— Потом все обсудим, — перебил капитан, видя нерешительность во взгляде Ардана, направленного на зеленый накопитель. — Куда нам?

— Второй этаж. Первый перек…

— Веди, — буркнул, в привычной недовольной манере, Урский, закончивший перезаряжать револьверы.

Они поднялись на второй этаж и уже свернули на нужном перекрестке (подумать только — перекресток в доме), как по ушам ударил:

— Бам! — гром от выстрела.

А следом за ним истошный, дикий крик:

— А-а-а!

Плащи с Ардом переглянулись и стремглав бросились в сторону, откуда исходили звуки. Когда Урский с Эрнсоном выбили ногами двери, то Ард, залетев внутрь вместе с Миларом, тут же отвернулся в сторону.

Он просто не мог позволить себе смотреть на то, что там происходило. Происходило в прошлом.

Но картина, как назло, не хотела покидать его сознание. На громадной кровати под балдахином, лежали две куклы. Вымазанные белянами, с нарочито театральным макияжем на лице, две связанные куклы. Два мальчика одиннадцати лет. Со стеклянными глазами. Задушенные бархатными платками; связанные на манер пойманной дичи — руки и ноги разведены в разные стороны и скреплены между собой веревками и палками, так, чтобы несчастные лежали в форме звезды и не имели возможности пошевелиться.

На белых простынях. С кровавыми подтеками в районе паха мертвых детей.

Ардан, тяжело дыша, пытался вернуть контроль над разумом. Но тот отказывался принять увиденное. Перед глазами все плыло. Ритм собственного сердца набатом звенел в ушах. Аккомпанемент ему составлял крик и плач худого, высокого мужчины, которого Ардан успел заметить.

В женском нижнем белье, тоже в макияже прямиком из прошлого века, с торчащими ребрами, с тонкими ручонками и ногами, жидкими волосами и заплывшими глазами, тот валялся на полу и корчился в агонии. Держался за то, что некогда являлось его первичным половым признаком. А теперь валялось, отстреленным, в стороне.

— А-а-а-а! — истошно вопил Иригов, пытаясь унять фонтан крови.

— Проклятье, Огланов! — выкрикнул Милар и, обнажив саблю, отсек часть балдахина. Он бросил ткань Эрику. — Прижми… мерзость какая.

Петр, держа в руках дымящийся револьвер, не выражал ровно никаких эмоций.

— Зачем, Огланов? — простонал Милар. — Это ведь наша общая зацепка…

Петр повернул голову. Но не к капитану. К Ардану.

— Ублюдков учат болью, — только и сказал он, после чего убрал револьвер в кобуру и направился на выход.

Не успел он выйти в коридор, как ему в затылок уперлось дуло револьвера Урского, а в бок, разрезая пальто, один из ножей Эрнсона.

— Ты…

— А-а-а-а!

— Да срань же, — процедил Милар и, развернувшись, с оттяжкой пнул в челюсть Иригова. Тот отключился… раскинув руки в сторону и позволяя крови толчками бить из отстреленного… признака. — Ты, Петр, в темную использовал моего напарника.

— Ради благого дела, — не оборачиваясь, ответил Петр. — И я надеялся, что у него есть способ связи с вами.

— Надеялся… — протянул Милар.

На мгновение в комнате повисла тишина.

— Идите, господин Главный Инспектор, — произнес, наконец, капитан. — Считайте, что мы с вами заключили сделку. Мы не вышибем вам мозги за ваше шулерство, а вы, если что-то узнаете еще — отправите нам весточку.

Петр легонько кивнул и, дотронувшись пальцами до полы шляпы, сказал:

— Господа, — после чего вышел в коридор.

— Ард, — позвал Милар. — Ты можешь что-то сделать с этим фонтаном, пока наш язык кровью не истек?

— Я-я-з-зык? — непонимающие переспросил пытающийся отдышаться Ардан. — У него же отстрелян…

— Член, да, — перебил Милар. — Язык значит, что он свидетель из вражеского стана и… короче, господин маг, сделайте так, чтобы он не подох прежде, чем мы доставим его на допрос в Черный Дом.

Ардан перевел взгляд с кровоточащего тела на трупы мальчиков и тут же отвернулся.

— Ард, — Урский сжал его плечо. — Из конторы он уже не выйдет и последние дни будет доживать так, что начнет завидовать мертвым.

— Но…

— Петр прав, напарник, — Милар, разумеется, достал сигарету. — Ублюдков учат болью. А этот — учиться будет долго. Очень долго. И заодно расскажет нам все, что знает.

Ард выдохнул и ударил посохом о пол.

* * *

Около пустующего бара « у Брюса» остановился старенький, местами ржавый, выкрашенный черной краской автомобиль с двумя красноречивыми, круглыми фарами.

Из него вышел высокий молодой мужчина, после чего авто покатилось вниз по улице.

Ардан, проводив взглядом Плащей, увозящих заместителя министра на допрос, развернулся и зашагал домой.

В баре, как и все последние дни, никого не обнаружилось. В том числе и Аркара. С удивлением для себя, Ард понял, что был бы не против компании полуорка. Может тот сказал бы ему что-то такое… что-то очень неприятное, но столь же — нужное.

Но у Аркара имелись свои дела. Куда более важные, нежели метание души отдельно взятого мага полукровки.

Ардан поднялся по лестнице и вошел к себе в квартиру. Не зажигая свет, дабы Тесс не увидела отсвета, он снял с себя погибший в бою костюм с плащом и выбрал те вещи, что еще хоть немного могли сойти за нечто приличное.

Умывшись и растеревшись снегом, Ардан оделся и вышел обратно на лестницу. И только подходя к дверям Тесс понял, что держит в руках посох, а на поясе качается гримуар.

Кажется привычка, которую пыталась ему привить Цассара, теперь действительно с ним.

Впрочем — очередные мысли завтрашнего дня.

В данный момент Ардан размышлял даже не о факте своего восемнадцатого дня рождения, а о том, как сильно он устал. В бою с Давосом пострадала его фляга и бодрящий отвар испарился вместе с частью костюма.

Так что теперь Ард ощущал на себе все те часы бодрости, что взял в займы у собственного организма. И, сродни жадному банкиру, тот стремился вернуть ссуду обратно. С процентами.

Ардан постучал посохом в дверь своей… он-так-и-не-понял-кого.

Секунда, другая и вот с той стороны послышались цоканья каблуков.

Каблуков?

Тесс открыла дверь. С немного заспанным лицом — дело клонилось за полночь, она сверкала тем самым нарядом, в котором Ардан впервые её увидел. Блестящее черное платье с длинным разрезом. Распущенные огненные волосы пылали за спиной. В ушах блестели серьги, а неброский, но хороший макияж превращал и без того красавицу в сошедшую с картины фею.

— Проходи скорее, — она потянула его за руку.

Ардан, встряхнув головой, вошел в квартиру. Прихожая встретила его небольшим гардеробным шкафом, пуфиком и ящиком для обуви. Дальше дверь в отдельную ванную комнату и уборную. Потом коридор и, направо просторная кухня, а налево гостиная с большим альковом, который переделали под спальню.

Все обставлено скромно, но со вкусом. В нежных тонах, со множеством цветочных горшков и ваз; с несколькими фотографиями на стенах и, даже, одной картиной. Пейзажем родного города Тесс. Ардан понял это из-за подписи на раме.

— Ты…

— Садись, — она подвела его к столу, выставленному в центр гостиной, и усадила на стул. — Я не знаю, получилось ли у меня, но ты так об этом рассказывал, что я… в общем, надеюсь тебе понравиться… Сейчас… секунду.

Тесс немного растеряно металась, после чего, все так же цокая каблуками, отправилась на кухню.

А Арди… Арди, чувствуя, как усталость наваливается на него неподъемным грузом, почему-то вспомнил о ежевичном пироге. Его любимом блюде. Ароматным, пышным, с хрустящей корочкой. Такой, как готовила его матушка.

* * *

— С днем рождения! — Тесс, держа прихватками противень, вошла в гостиную.

Девушка замерла и, постояв так пару мгновений, все еще держа в руках ежевичный пирог, аккуратно вылезла из туфель. Босиком, на цыпочках, она подошла к столу и поставила праздничное угощение перед Арданом.

Сама уселась напротив и какое-то время с улыбкой смотрела на своего… она-сама-не-понимала-кого.

Арди, вытянув руку по столу, улегся на неё щекой и глубоко уснул, слегка посапывая носом. Тесс улыбнулась и протянула ладонь, чтобы убрать с лица отросшие, волнистые волосы юноши.

— « Надо будет предложить ему постричь их», — подумалось ей.

Она посидела рядом еще немного, попутно поглаживая волосы Арди, затем, так же аккуратно, поднялась и сходила за пледом.

Передвинув стул, не издав при этом ни единого звука, она села рядом с Арданом и, положив голову тому на спину, укрыла их пледом.

Мгновение, другое, и вот они мирно сопели уже вдвоем.

Глава 73

Ардан ударил посохом по полу, и мгновенно сформировавшаяся ледяная игла выстрелила из навершия. Оставляя за собой едва различимый, размытый след, она ударила в манекен в шутовском наряде. И, наконец-то, над насмешливой куклой не успел подняться щит.

Юноша, облегченно выдохнув, выронил посох и опустился на пол. Раскинув руки в разные стороны, тяжело дыша, он смотрел в потолок. На часах уже почти полночь, а он, только-только, справился с задачей Аверского.

— Итак, Ард, нам с вами потребовалось всего-то, — Гранд Магистр, как и всегда сидящий под куполом полигона на стуле вместе с чашкой кофе и очередной мудреной монографией по Звездной магии, ненадолго задумался. — Чуть больше двух месяцев с начала занятий, чтобы вы научились переписывать печати своего арсенала на ходу и формировать ваше основное атакующее заклинание быстрее, чем я взвожу курок револьвера.

Аверский поднял со столика револьвер и наглядно щелкнул курком. Ардан же, словно обученная собака, машинально дернулся к посоху. Тот, правда, лежал дальше, чем взмокший Ард, валяющийся на холодном полу, имел возможность дотянутся.

Сейчас, спустя почти две недели после их с Оглановым небольшого приключения, Ардан действительно справился с практическими заданиями Аверского.

Он научился переписывать на ходу, перемыкая рунические связи и запутывая оппонента, набор заклинаний в виде Общего и Универсального щитов, Ледяного Залпа, Ледяной Стрелы и Водяной Пелены. Формировал Ледяную Стрелу быстрее взведенного курка, а Щит ставил практически мгновенно. Так что заклятия Искр, которые Аверский регулярно бросал в своего ученика, больше того не поджигали.

Благо хоть Гранд Магистр ему форму на время занятий стал выдавать. А то на одежде можно было бы разориться.

Кстати о ней.

Неделю назад в своем почтовом ящике Ардан обнаружил очень приятное письмо.

Черный Дом рассчитал их с Плащами премии за демонов, химеру в Бальеро и поимку важного языка — Эрика Иригова.

Записка до сих пор хранилась в шкатулке для документов дома у Ардана и грела ему душу.

' Секретность — общая.

Любой посторонний, читающий данное сообщение, попадает под статью 17.п.3.

Сообщение для стажера Арда Эгобара, служебный номер сотрудника: отсутствует до принятия на службу.

1. Премия от 24 дня Нового Месяца:

Общий расчет :

1.1 Два объекта оценки красной Звезды с предоставленными доказательствами:

4 экса 20 ксо общая.

(доля стажера Ард Эгобара — 1 экс 5 ксо)

1.2 Дюжина объектов красной Звезды без предоставленных доказательств:

42 ксо общая

(доля стажера Ард Эгобара (округлена в большую сторону) — 11 ксо)

1.3 Объект — Химера Братства Тазидахиан, классификация «Спринтер»:

18 эксов общая

(доля стажера Ард Эгобара — 14 эксов)

2. Премия от 12го числа Месяца Звезд

Открытие Зеленой Звезды, количество лучей — уточняется.

20 эксов

3. Премия от 28го числа Месяца Звезд.

Участие в поимке важного свидетеля (имя и должность — высшая степень секретности. Любой посторонний, читающий это сообщение, попадает под статью 17.п.1)

42 экса общая

(доля стажера Ард Эгобара — 28 эксов 17 ксо)

Общая сумма начисленных премий:

67 эксов 89 ксо .

Просьба предоставить в бухгалтерский отдел информацию о количестве лучей Зеленой звезды для перерасчета заработной платы.

С уважением,

Старший бухгалтер

Майор Марфа Нирова'

Ардан, разумеется, информацию передал (для чего ему пришлось потратить два часа на дорогу, благо хоть проездной на трамваи имелся). В итоге его новая зарплата весьма существенно отличалась от предыдущей. Двенадцать эксов базовой ставки (которая вырастет после окончания испытательного срока и получения звания), шестьдесят ксо за каждый луч красной Звезды и экс и девять ксо за каждый луч зеленой Звезды.

Кстати — никто проверять его информацию не стал. Приняли как факт наличие девяти лучей и отпустили с миром, пообещав, что перерасчет за прошедший месяц сделают… ближе к осени, когда получат от короны бюджет на будущий год. Почему так? Ардан понятия не имел, да и не стремился выяснить.

Он, шальной от радости, ехал на трамвае обратно в «Брюс» и не знал, кого ему хочется расцеловать больше — главного бухгалтера, весьма строгую женщину лет сорока или Тесс. Наверное, все же, Тесс.

К счету в банке, исхудавшему до ста пятнадцати эксов и шестидесяти пяти ксо прибавились еще шестьдесят семь эксов и восемьдесят девять ксо. Так что теперь он снова раздулся до почти двухсот эксов.

Но даже не это самое приятное.

Зарплата во второй канцелярии, после зажигания зеленой Звезды, значительно выросла и составила тридцать пять эксов, восемьдесят два ксо. А если прибавить еще и стипендию, то получалась баснословная, для бедного студента, сумма в сорок четыре экса и двадцать два ксо.

Да, разумеется, тут же вспоминались все текущие и, самое главное, планируемые расходы для занятий Звездной магией и данные суммы уже больше не казалось такими впечатляющими. Скорее наоборот.

Но, все же, Ардан смог позволить себе два дешевеньких костюма, купленных на блошином рынке в Тенде. Их, конечно, уже кто-то носил (видимо из числа орочьих отроков), так что швы требовали ремонта, манжеты застираны почти до дыр, но, за свои скромные четыре с половиной экса за оба — вполне сносная цена.

Вставал еще, разумеется, вопрос обуви для весеннего сезона. Её Ардан не имел возможности купить подержанную, но с этим разберется позже.

Еще сорочек, нижнего белья, свиданий с Тесс, накопителей, книг и, самое страшное — новый гримуар. В текущем у Ардана почти закончились не только страницы, но и возможность подшить новые так, чтобы книга в целом сохранила возможность закрываться.

И даже думать не хотелось, во сколько мог обойтись на Рынке Заклинаний хороший, добротный гримуар, который не развалится после очередного, да простят его Спящие Духи, приключения.

Ардан уже даже подумывал над тем, чтобы разорить свой счет и приобрести несколько книг. Не до такой степени, как у Аверского, разумеется. Гранд Магистр имел по отдельному томику на каждый эксперимент, затем по целой полке таких же томиков на каждую из звезд. По шкафу на каждую из отраслей магии и отдельный, его личный, зашифрованный (как и у Глеба Давоса) боевой-путевой гримуар, с которым Аверский выходил из дома.

В эксах такое удовольствие, наверное, не меньше тысячи. А если учесть саму лабораторию Гранд Магистра, все его инструменты, артефакты и многочисленные приспособления для исследований, то сумма явно перешагивала отметку в тысяч двенадцать, если не все тринадцать.

Вот и получалось, что Ардан, если взять обычного рабочего или мелкого коммерсанта, устроился довольно-таки неплохо, а если Звездного мага — то юноша все еще трепыхался за порогом бедности.

Да, премия — это, конечно, хорошо, вот только…

— Могу ли я поинтересоваться, Ард, — нарушил десятиминутный перерыв Аверский. — почему вы не поспешили доложить о своей новой звезде сразу, как её зажгли?

Ардан поднялся, забрал посох и уселся за столик напротив Гранд Магистра. Тот, в последнее время, выглядел хронически уставшим. Уже почти почерневшие мешки под глазами; кожа, истончившаяся до состояния пергамента и постоянно преследующий Эдварда запах крепкого кофе, смешанного с бодрящими отварами.

Аверский работал над чем-то столь важным, что даже Черный Дом его не отвлекал, позволяя неделями просиживать в подвале собственного поместья. Из-за отсутствия света Аверский побледнел; скупость в трапезах заставила его исхудать; отсутствие в подвале душевой комнаты — покрыться заскорузлыми пятнами. Если кого-то Гранд Магистр сейчас напоминал больше всего, так это личей из страшных сказок дедушки.

Немногочисленных Темных Эан’Хане, которые, опасаясь смерти, сами лишили себя жизни, заточив свой разум в оболочке немертвого тела. Подпитываясь Лей от живых существ, они стали эдакими, волшебными вампирами. Только пили не кровь, а нечто иное.

— Я опасался, что вторая канцелярия сочтет, что я слишком быстро справился с зажиганием следующей звезды, да еще и девяти лучей, — честно отвечал Ардан не видя ни малейшего смысла в попытках увиливать. — Думал, что вы можете сделать из меня…

— Подопытного? Вскрыть вам, Ард, мозг? Разобрать по винтикам, чтобы досконально изучить?

— Что-то вроде, — кивнул Ардан.

Аверский дернул уголками губ и поднял брови. Он даже не смотрел на Арда. Не отвлекаясь от монографии, пил кофе.

— Для начала, Ард, никто, из тех, кто знает о вашем существовании в нашей организации, нисколько не удивится, — Аверский ненадолго, все же, оторвал взгляд от текста и посмотрел на собеседника. — Не удивится тому, что потомок Арора Эгобара, одного из могущественнейших Эан’Хане, во всяком случае — в письменной истории, довольно быстро продвинется в Звездной магии. Это, если хотите, понятная всем данность.

Звучало настолько логично, что теперь пришел черед уже Ардана удивляться:

— Но почему вы, тогда, не подали вида, что знаете о моей Зеленой звезде?

Аверский только слегка качнул плечами.

— Наши с вами занятия, Ард, не предполагали тем двузвездных печатей. Что касательно мотивов капитана Пнева и других — спрашивайте у них, — Аверский сделал еще несколько глотков и поморщился. Не из-за вкуса. От боли. Выглядел Гранд Магистр совсем не важно. — Впрочем, с вас хватит отдыха. Перейдем к новой теме. А именно — Лей-резонанс.

Ардан поднял взгляд на Аверского.

— А что произойдет с семьей Иригова?

— Лей-резонанс, как вы, Ард, уже знаете это… — Эдвард дернулся и впервые с начала разговора действительно отвлекся от монографии. Закрыв книгу, он отложил ту на столик. — Почему вы спрашиваете, Ард?

Ардан не ответил.

— Позвольте сделать предположение, — Аверский не разрывал их зрительного контакта, при этом Ардан не то, что не боялся окунуться в разум Гранд Магистра — ему самому приходилось, как учил Скасти, представлять разгар снежного бурана Алькадской зимы, чтобы никто не проник в его собственное сознание. — Вы получили письмо из бухгалтерии о начислении премии.

Может быть, у него не так хорошо получилось защитить разум от Взгляда Ведьмы?

— Не переживайте, Ард, — отмахнулся Аверский. — Я, хоть и немного сведущ в способах Эан’Хане заглядывать внутри души, но никогда не интересовался настолько глубоко, чтобы использовать.

— Почему? — быстро среагировал Ард.

Аверский молчал пару секунд:

— Вас интересует ответ на первый вопрос или на второй?

— На первый, — отвел взгляд в сторону Ардан.

— Тогда, с вашего, Ард, разрешения — продолжу, — Эдвард сделал небольшой глоток и чуть поморщился. — Вы, будучи студентом-магом, весьма обрадовались сумме, а затем стали корить себя за то, что это кровавые деньги?

Ардан пожал плечами. Если честно, то он не то, чтобы задумывался о таком нюансе. Не задумывался вплоть до этого самого момента.

— Все, если это не такие люди, как Йонатан Корносский, Мшистый, Цассара или несколько других оперативников, приходят к такому же вопросу, — Эдвард бросил быстрый взгляд в сторону своего посоха. — Моим первым заданием на службе Черного Дома стало, Ард, уничтожение дворфа Эан’Хане, владеющего Именем Речных Камней. А вместе с ним и… — Аверский сделал небольшую паузу. — всей его семьи.

— Семьи? Но почему?

— Потому что дворфа завербовали службы Селькадо, чтобы тот разрушил наши пути снабжения Западного-Фатийского фронта, — отчеканил Аверский. — Он предал свою страну. И чуть было не погубил огромное количество жизней. Его жена была либо глупа, чтобы не спросить, откуда у них внезапно появилось столько денег, либо желала обмануться, если тот вообще соврал, но, скорее всего, знала правду. Женщины всегда знают правду, Ард. Сколько бы вы не пытались их обмануть, поверьте — жена знает о вас даже больше, чем вы сами.

Аверский потер протез безымянного пальца, на котором Ардан никогда не замечал кольца. Да и вообще в громадном доме Аверского за все прошедшее время не встречал никого, кроме слуг и строгого дворецкого.

— Его родители никогда бы не простили Империю, даже не взирая на факт предательства и измены их сына. Видные банкиры — они бы стали использовать свое влияние ради мести, — продолжил Аверский. — Поэтому их, вскоре после трагичной кончины сына и невестки, настиг несчастный случай. После чего их банк был экспроприирован в пользу короны, что позволило Великому Князю пролоббировать начало своих реформ. Или вы думаете, что политиканы в Парламенте просто так поддержали его идею облегчить налоговое бремя самым уязвимым слоям населения?

Ардан сглотнул.

— А дети?

— Дети… что дети, — выдохнул Эдвард. — Те, кому не исполнилось шестнадцати лет были отданы на попечение и воспитание доверенным лицам из числа дворфов. Надежным и преданным Империи. Чтобы из них не выросло мстителей. Хотя, если вы спросите меня, Ард, то это слишком мягко. Заразу, чтобы она не распространилась, надо выкорчевывать начисто. Предатель никогда не воспитает благородного.

На этих словах Аверский как-то иначе посмотрел на Ардана и у того холодок пробежал по спине. А может не по доброте душевной Полковник, выполняющий функции начальника второй канцелярии, отправил потомка Арора Эгобара в ученики Гранд Магистру Аверскому.

Тот, насколько теперь понимал Ард, выполнял функции весьма… узко направленные. Первый раз Ардан увидел Эдварда, когда тот отправлял на тропы Спящих Духов эльфа-Эан’Хане. Сейчас Гранд Магистр рассказал про другого Эан’Хане.

Тут даже третьего эпизода не требовалось, чтобы исключить из уравнения параметр случайного совпадения.

— Но это только мое мнение, Ард, — с ноткой усталости в голосе добавил Аверский. С той усталостью, с которой могут говорит лишь люди, которые видели и совершали в своей жизни то, о чем другие даже боятся помыслить. — И, может и хорошо, что ни Император, ни Полковник с ним не согласны.

— Вы сказали про тех, кому не исполнилось шестнадцати, а…

— А те, кому исполнилось, — строго перебил Аверский. — уже не дети. И, так сложилось, что после скрупулезной проверки, почти всех из них, в течении месяца, постигли страшные несчастья, повлекшие неминуемую гибель.

Ардан уперся лопатками в спинку стула, будто стараясь отодвинуться от Аверского. За прошедшие месяцы совместных занятий, он позволил себе оплошность забыть, в чей дом ездит каждый четвертый день недели.

Гранд Магистр военной магии, Эдвард Аверский, позывной — Коршун. Один из могущественнейших магов Империи, а значит — и всего мира. Таких, как он, на почти два миллиарда людей и Первородных на планете не наберется и нескольких сотен.

Такими людьми не становятся те, кто боятся испачкать руки в крови. Скорее — совсем наоборот.

— Теперь, закончив с обоснованием моего ответа, — Аверский зашелся в коротком, но явно болезненном приступе кашля. — Прошу прощения… этот эксперимент меня доконает… Впрочем, — Эдвард окинул Ардана оценивающим взглядом. — Если вы, Ард, в течении следующего месяца сможете осилить Лей-резонанс, то я окончательно уверюсь в том, что не трачу на вас драгоценные часы, которые мог бы посвятить отдыху и приглашу вас принять участие в моей новой разработке.

Арди даже поперхнулся.

— В в-вашей разработке?

— Я работаю над стратегической магией в области водной стихии. Заказ от Армии. Увы, с весьма нереалистичными сроками. А у вас, из-за обучения искусству Эан’Хане, есть нужные, так скажем, преференции. Конечно, не ко всей стихии, а лишь к отдельному агрегатному состоянию, но… — Аверский едва-едва приподнял плечи. Видимо на большее ему не хватало сил. — Без лишних комплиментов, я уважаю ваш ясный ум и находчивость. А также тот факт, что вы весьма и весьма неплохи, для вашего уровня подготовки, в качестве Звездного инженера. К моей искренней печали, куда более неплохи, чем в военной сфере, о которой, если бы не обстоятельства, я бы посоветовал вам забыть.

Арди не знал — радоваться похвале такого человека, как Эдвард Аверский или же задуматься о том, что это говорило о нем самом — о Ардане Эгобаре.

— И, даже если вы внесете вашим свежим взглядом хотя бы одну десятую долю процента в мой эксперимент, то это уже все равно больше, чем ничего. Да и вам самому будет полезно и… кха-кха… — Аверский достал из внутреннего кармана небольшую фляжку, открыл крышку и опрокинул в горло тягучий, как мед, изумрудный отвар. — Прошу простить меня, Ард, за небольшое, мотивирующее отступление. Вы спрашивали о семье Иригова, — Аверский вытер губы платком и вновь вооружился чашкой кофе. — Его жена уже в Черном Доме. Она пройдет ту же процедуру, что и муж. Родители Иригова успели скрыться в Сейросе, откуда, скорее всего, на первом же корабле доберутся до Дунсфилда. Так что… — Гранд Магистр, одергивая свободной рукой свой дорогущий, заляпанный мелом пиджак, ненадолго задумался. — Полагаю, полгода они себе этим выиграют. Может год. Затем Кинжалы выполнят свою задачу.

Кинжалы… Ардан помнил слова Милара о сотрудниках второй канцелярии, работающих за пределами Империи.

— Младшие братья Иригова, служащие на флоте Короны, получат компенсацию. Их личные дела и характеристики не вызывают ни малейшего подозрения, — продолжил Эдвард. — Старшая сестра, которая занималась, как нам уже сейчас известно, тем, что выступала в качестве мостика от брата к исполнителям его… заказов, — на последнем слове Аверский скривился едва ли не сильнее, чем от боли. — то она составит компанию своим родителям. Сыновья, коим еще не исполнилось шестнадцати лет, будут отданы в сиротский кадетский корпус при Армондском фронте. Дочь — в сестринский интернат, откуда выйдет либо медсестрой, либо одной из Спутниц Ангелов. Старший сын… оказал сопротивление при попытке его задержания. Все имущество — передано Короне.

Ардан слушал все это и… не знал, что ему думать. С одной стороны все, что он услышал звучало если и не жестоко, то жестко. Без каких-либо сантиментов или ненужных размышлений. И да — охотники, когда их стаи спорили за тропы, поступали куда как более кроваво.

Но они ведь, все же, цивилизованные люди и Первородные. На календаре шестой век с момента падения Эктаса. Даже инквизиция Светлоликого, наводящая ужас на приграничные земли, ушла в далекое прошлое и жила теперь лишь в жутких историях.

— Почему… так? — смог, наконец, произнести Ардан.

— Я не скажу за всех, Ард, могу лишь за себя, — Аверский вновь посмотрел в глаза Ардану. И на сей раз в них отразилось нечто такое, что заставило юношу почувствовать себя как тогда, в степи, когда они мчались на встречу Шагальщику. Только на сей раз зверь не страдал от ран. — Это моя страна, Ард. Моя и моих предков. Больше семи веков моя семья проливает за неё кровь. Ни один из отцов в поколениях моей семьи не знал своих дедов, потому что все они погибли за наше право быть теми, кто мы есть. И я уничтожу любого, Ард, любого, кто посмеет даже помыслить о том, чтобы попрать их жертву и наследие. А предателей, им сочувствующих и, тем более, их помощников и заказчиков — в первую очередь.

Что-то щелкнуло в голове Ардана и кусочек пазла встал на место, довершив картину под названием « Эдвард Аверский». Теперь стало ясно, почему человек невероятной личной силы и ничуть не менее значимого богатства принял решение служить второй канцелярии, нежели уехать из страны. И только идиот сомневался бы в том, что любое иное другое государство было бы несказанно радо получить к себе в союзники такого специалиста, как Гранд Магистр Аверский, создатель испытательных площадок.

Но тот принял иное решение. Решение, которое многие бы не поняли и не приняли.

Ард, с удивлением для себя, понимал и принимал.

— Поэтому я и согласился вас обучать, Ард, — внезапно произнес Аверский. — Просьба Цассары лишь укрепила мою позицию, но не более того.

— И почему же?

— Потому, что вы понимаете меня, Ард, — Аверский ненадолго прикрыл глаза, словно пытаясь урвать у минутной стрелки хоть немного времени на отдых. — И потому, что ваш отец не только искупил грехи вашей семьи пролитой кровью. Своей и наших общих врагов. Но и, без всяких сомнений, заслужил все те ордена и медали, коим увешан мундир Гека Абара. Вы можете этого пока не осознавать сами, Ард, но мы с вами одной крови. И не важно — кровь Галессцев или кровь Первородных. У нас один дом. Один на всех.

— А если бы не отец… если бы я был просто внуком Арора Эгобара?

Аверский не отвел взгляд в сторону. И уж тем более в нем не появилось какой-то мягкости или намека на сожаления.

Без всяких сомнений, жалости или попытки срезать острые углы, Аверский ответил:

— Вам восемнадцать, — и этого оказалось достаточно.

Достаточно, чтобы Ард раз и навсегда уяснил для себя, что он не попал в очередную дедушкину историю. Одну из легенд, где преисполненные благородства и чести герои преследуют великую и благую цель.

Нет.

Это жизнь.

И в жизни людей, как и в жизни охотников, есть свои и чужие.

И ему изрядно повезло, благодаря той боли, что перенес отец, что в данный момент его рассматривают как « своего».

А еще тот факт, что его жизнь могла не просто сложиться иначе, если бы во время пересечения степей он проявил себя как-то иначе, а попросту — не сложиться вовсе. И при приезде в Метрополию его могли встретить вовсе не Дэвенпорт вместе с Атурой, а хмурый, худой и вечно куда-то торопящийся Гранд Магистр военной магии.

— Но если мой отец искупил грехи прадедушки, то и другие тоже…

— Я не политик, Ард, — снова перебил Аверский. — И, упаси Светлоликий, не законотворец. На мой личный взгляд — несколько исключений из правил не отменяют самого правила. Но хватит уже о несущественном. Перейдем к важному. Лей-резонанс. Что вам о нем, Ард, известно?

Ардану потребовалось несколько минут, заполненных паром крепкого кофе и тяжелыми мыслями, чтобы вернуться к изначальной теме разговора.

— Только то, что можно почерпнуть из общих источников, — без увиливаний ответил юноша. — Лей-резонанс является практическим навыком, отрабатываемым военными магами. Основан на феномене возвращения Лей обратно в Лей-линии после воплощения заклинания.

— Совершенно верно, — Аверский отставил чашку и сложил руки на коленях. От внимательного взгляда Арда не укрылось, что те слегка тряслись. Сколько же дней Эдвард пил бодрящие отвары… — Заклинания, сотворенные Лей, вернуться обратно в Лей-линии, если не касаются необратимых изменений структур реальности. Основной закон Звездной магии, которая и отличает её от искусства Эан’Хане.

Ардан кивнул. Он уже читал об этом законе и в учебнике Николоса-Незнакомца и в иных трудах по Звездной магии.

— К примеру ваши Ледяные Цветы, могут просуществовать сколько? Полчаса?

— Я модифицировал их таким образом, чтобы они могли выдержать только пять минут времени, — не без нотки гордости произнес Ардан. — Не вижу смысла в их более длительном существовании.

— Не суть, — отмахнулся Аверский. — Хоть и, в очередной раз, хвалю ваш инженерный склад ума… Так вот. Ни одно заклинание Звездной магии не может существовать сколько-нибудь существенно долго, потому как вложенная в него Лей обязательно истратится. Но! — Эдвард щелкнул пальцами и перед ним сформировалась печать Искры, а следом за ней, сразу же, печать Огненной Вспышки — создаваемого в отдельном участке пространства небольшого взрыва. — Любое Лей-заклинание, как продолжительного эффекта, так и мгновенного, отдает Лей в течении времени. Обычно это от десяти секунд до полутора минут. В течении этого периода Звездный маг способен вернуть себе часть данной энергии. Теперь несколько вопросов для разминки вашего ума, Ард. Почему Лей-резонансом может воспользоваться только маг, сотворивший печать, а не все подряд?

Ардан ненадолго задумался. Если бы не лекции профессора Тиуна Листова по истории, он вряд ли бы ответил. А так, кажется, ответ лежал на поверхности.

— Поскольку Звезды являются особенным участком в мозге мага, то, получается, когда мы забираем Лей из внешней среды, то она приобретает некие свойства присущие только нам?

— Совершенно верно, — с довольной интонацией повторил Гранд-Магистр. — Именно поэтому, кстати, у вас есть некоторые, как я уже говорил, особенные преференции… Но перейдем к следующему вопросу. Почему нельзя перекрасить потраченную Лей? К примеру если воплотили печать трех лучей красной Звезды, то не можете срезонировать её на один луч зеленой Звезды?

— По той же причине, по которой маг не может передавать лучи внутри своих звезд, — тут же нашелся Ардан. — Каждый из наших узлов способен хранить только его родной цвет. И, раз уж каждый узел обладает своими уникальными свойствами, то и потраченная Лей тоже примет крупицы данных свойств.

— И вы вновь правы в своих рассуждениях, Ард, — Аверский взял со стола одну из книг и протянул ту юноше. — Этого вам хватит для теоретической подготовки.

Ардан с удивлением посмотрел на тонкий, всего страниц на сто восемьдесят, труд. « Лей-резонанс. Автор — Гр.Маг. герцог Илат Бринский». Арди уже слышал прежде фамилию « Бринский» на лекциях по Истории Звездной магии. Кажется тот жил примерно три века тому назад и, собственно, и открыл такой феномен, как Лей-резонанс.

— Не удивляйтесь, Ард, — Эдвард, не особо ретиво отряхиваясь от мела, позволил себе короткую усмешку. — Лей-резонанс сугубо практическое явление. То, что написал Бринский лишь его общие мысли, некоторые предложения и советы по использованию, а так же рекомендации по ведению магических сражений.

— Я скорее удивлен тому, что он вообще вел записи, — тихо проговорил Ардан. — Профессор Листов рассказывал, что Бринский терпеть не мог письменную форму изложения.

— Все верно, — не стал отрицать Эдвард. — Копия, которую вы держите в руках, отпечатана с его личного дневника для военных магов Армии Короны и для сотрудников второй канцелярии.

Пальцы Арди немного обожгло. С детства он прятал под половицей дома книгу, которая могла отправить его, вместе с семьей, на каторгу. Теперь же он держал литературу, которая и вовсе не имела права попасть в чужие руки.

— Я живу в доме Орочьих Пиджаков, — напомнил Ардан.

Аверский пару мгновений смотрел на него с каменным выражением лица, а затем с оттяжкой хлопнул себя ладонью по лицу. Сверкнув глазом через раздвинутые пальцы, все еще держащиеся за лоб, Эдвард неверяще спросил:

— Вы не поставили на свою квартиру пассивных щитовых чар?

Ардан открыл было рот и тут же закрыл.

Он хотел сказать, что не умеет, но, на самом деле, уже почти как три месяца был в состоянии возвести пусть и далеко не столь серьезную защиту, как на поместье Иригова, но уж соорудить нечто, что остановит незваного гостя — вполне.

— Ладно, — махнул рукой Эдвард. — Вернемся к резонансу. В своей основе принцип весьма элементарен. Все, что от вас требуется, сконцентрироваться на Лей-энергии так же, как вы это делаете в случае с накопителями. Разница лишь в том, что из-за рассеивания Лей внутри Лей-линий, вы не сможете вернуть полный объем потраченной энергии. И, тем более, не сможете вернуть её сразу, потому как вашей Лей необходимо сперва… — Эдвард некоторое время подбирал нужное слово. — очиститься, до определенной степени, от ваших собственных примесей. Такой вот парадокс… Так что Лей-резонанс можно использовать лишь спустя десять секунд после воплощения печати с потерей в половину лучей. Через минуту потеря лучей составит уже троекратный объем и всякий смысл в резонансе будет утрачен. Ответите на вопрос, почему резонанс используют, обычно, внутри одной стихии?

Ардан ненадолго задумался.

— Есть некая корреляция с примесями?

— Почти, — кивнул Эдвард. — Стихийная Звездная магия изначально несет в себе примесь самой стихии, так что резонанс выходит проще и быстрее.

— Понял.

— Тогда приступайте.

Ардан опешил.

— В смысле?

— В самом прямом, Ард, — Аверский вновь погрузился в чтение монографии. — Резонанс суть есть сугубо практический навык, который требует многих сотен часов размеренной отработки. Так что не теряйте время и приступайте. Пока вы не доведете его до совершенства, нам с вами никуда дальше не продвинуться.

Ардан посидел еще пару секунд, но видя, что Гранд Магистр не шутит, взял посох и поднялся на ноги.

Отойдя подальше, Арди повернулся к тренировочному манекену и, уже по сложившейся привычке, сформировал печать Ледяной Стрелы, попутно перемыкая, вплоть до окончательного воплощения, рунные связи.

Когда сосулька, длиной в метр, со скоростью пули вылетела из навершия посоха (хоть в таком состоянии и могла преодолеть не больше ста метров), Ардан сосредоточился на вырвавшейся в пространство Лей. И, к своему удивлению, он даже сумел её ощутить. Пусть не так отчетливо и ясно, как в случае с накопителем, но все же…

Выпустив еще две стрелы, юноша сосредоточился на том, чтобы запитать с помощью резонанса печать Ледяного Залпа, добавив, попутно, три собственных луча. И вот здесь и возникла загвоздка.

Если процесс восполнения лучей через накопитель выглядел не сложнее глотка чистой, свежей воды из граненного стакана, то в случае с резонансом Арду показалось, будто он тянет, через узкую тростинку, что-то тягучее, грязное и дурно пахнущее, да еще и сопротивляющееся тщетным попыткам Арда.

Печать Ледяного Залпа растрескалась и развалилась прямо на глазах, а сам юноша тяжело задышал, чувствуя, как тяжесть постепенно наваливается на плечи.

— Продолжайте, Ард, продолжайте, — в привычной, насмешливой манере, «подбодрил» Аверский.

И Ард продолжал.

Пока окончательно не выбивался из сил, после чего делал перерыв и продолжал снова. И, разумеется, за оставшееся время занятия у него не получилось не то, что воплотить через резонанс Ледяной Залп, а вобрать хотя бы немного, самую малость потраченной Лей.

Вдруг как-то сразу стало предельно ясно, почему все тренировочные площадки в Большом изо дня в день оказывались заняты студентами с военного факультета.

По итогу, растратив всего себя, как физически так и умственно, Ардан снова распластался на полу. Холодные камни, пусть и впивались в тело, но дарили столь вожделенную прохладу и спасение от собственного жара.

— Вам не хватает боевого опыта, Ард, — произнес Аверский переворачивая страницу исследования.

Юноша не стал уточнять, что появись у него такая возможность, он бы в принципе свел любой «боевой опыт» к абсолютному минимуму — нулю.

— Вы ведь, как и все Звездные студенты, нуждаетесь в деньгах, так? Ну так соедините полезное с приятным. Подзаработаете немного и наберетесь столь необходимой вам практики.

Ардану не требовались пояснения намеков Аверского. Он и сам, еще после первого посещения Рынка Заклинаний, задумывался о наличии там собственной лиги Магического Бокса.

Всего в мире существовало несколько соревновательных лиг. Студенческая, затем спонсорская (в которую входили различные организации, так или иначе связанные со Звездной магией — в том числе и Рынок Заклинаний), и, самая главная и популярная лига, являющаяся чуть ли не главным спортивным мероприятием на планете — глобальная лига. Отобраться в неё — уже само по себе весомое достижение. Соревнования проходили в столицах стран, а раз в четыре года Международная Гильдия Магов (чья штаб-квартира находилась в столице Конфедерации Свободных Городов — Дунсфилде) случайным образом выбирала страну, которая примет у себя международные соревнования.

Студенты, особенно такие, как Борис Фахтов, часто обсуждали Магический Бокс, знали фамилии, имена и биографии лучших дуэлянтов. Делали ставки и, порой, бравировали тем, что и сами не прочь вступить в лигу. Правда принимали туда далеко не всех — существовал ценз по Звездам.

— Ступайте, Ард, — Аверский, опираясь на посох, направился к своей лаборатории. — Водитель уже ждет вас.

— Я пройдусь.

— Ваше право.

Ардан поднялся по лестнице, миновал коридор и, в очередной раз выдержав на себе слегка презрительный, изрядно надменный взгляд старого дворецкого, вышел на улицу.

Лицо тут же облизал все еще морозный, но уже влажный, с отголосками обещанного тепла, ветер. Снег на улице из белого настила обернулся неприятным на вид, хлюпающим, серо-черным маревом. С утра асфальт застилали заледеневшие пятна к вечеру расползавшиеся местами замерзшими, а местами — грязными лужами.

Горожане все чаще снимали шубы, чтобы надеть пока еще теплые, но уже куда более легкие и свободные пальто. Варежки и подбитые мехом перчатки на руках уступали места кожаным, а вязанные и меховые шапки — фетровым шляпам. Особенно преображались женщины, спешащие выйти в свет в нарядах, целый сезон пылившихся в шкафах и выстоявших сражения с прожорливой, хитрой молью.

Да и сам город, постепенно, преображался. Фасады отряхивались от изморози и наледи, радуясь растущему числу минут в солнечном дне. Улицы зрительно расширялись, освобождаясь от оков высоких сугробов. И даже Ньюва, черная река, пересекавшая город, постепенно разбивала ледяные оковы и вновь, как и прежде, неустанно обнимала серый гранит.

Грузовики с уборщиками бесконечно курсировали по всем районам, включая самые бедные кварталы. Счищали снег, смывали лужи с брусчаток и асфальтов, забирали мусор из урн и подвальных мусоропроводов. И небо, пусть пока еще хмурое и пасмурное, постепенно поднималось все выше и выше, переставая давить на плечи смиренной крышкой.

Месяц Цветов в самом разгаре. Первый месяц календарной весны. Календарной потому, что в Эвергейле сейчас уже во всю цвели поля, а степь превращалась в бесконечный, разноцветный настил. Ясное солнце щекотало отмерзавшие щеки, а небесная лазурь простиралась от горизонта до горизонта. Температура же, даже ночью, не опускала столбик термометра ниже нуля.

Ну а здесь, в Метрополии, за все первые недели месяца Цветов лишь несколько раз, да и то — на пару часов, ртутная полоска приближалась к трем градусам тепла.

Ардан вдохнул полной грудью морозный, ночной воздух. В поздний час он не пах ни бензином, ни мазутом, а до острова Святого Василия не дотягивался смог фабричного района.

Юноша поднял воротник старенького пальто, которое носил столько, сколько себя помнил и, выстукивая посохом по брусчатке, направился вниз по Гильдейской набережной. В местных особняках уже не горел свет и лишь изредка, если постараться, можно различить скрытые за шторами и занавесками отсветы в кабинетах и салонах.

Но взгляд Арди, как и всегда, был прикован к Придворцовой набережной, простиравшейся вдоль Дворца Царей Прошлого. К её пышному, вечно праздничному освещению и тому великолепию зданий, что прописались на её просторах.

С удивлением для себя, за прошедшие семь месяцев, Ардан начал понимать, что Метрополия, медленно, но верно и уверенно, как барсук роет нору, прокладывала себе тропу в его сердце. Она пускала корни в его душе и, мало-помалу, юноша находил для себя все больше и больше того, что считал удивительным и красивым в местном убранстве.

Разве что воздух портил общую картину.

— Доброй ночи, — чужой, строгий голос вырвал Ардана из размышлений. — Рядовой первого ранга Тилин Нильский, корпус стражей. Предъявите ваши документы и разрешение на открытое ношение посоха.

Перед ним стояли четверо, что несколько неожиданно для патруля стражей. Обычно те ходили по двое. В красных шинелях, накинутых поверх алых мундиров, они несли на плечах армейские винтовки, а на поясе покоились дубинки и, что совсем уж странно, расстегнутые кобуры револьверов.

— Разумеется, — ответил Ардан и, стоило ему это сделать, как вторая пара, стоявшая позади, вытащили револьверы.

— Вы из числа представителей Первородных? — с довольно-таки странной интонацией спросил страж Нильский. Высокий и плечистый молодой человек.

Настолько высокий, что дотягивал макушкой почти до бровей Ардана, а в плечах — и вовсе шире последнего.

Собственно, как и его напарник… как и вторая пара стражей. В патруль на остров Святого Василия отбирали строго самых представительных служащих корпуса?

— Да, я…

— Тогда предъявите ваше разрешение на перемещение по стране, а также штамп при пересечении административной зоны Метрополии.

— Как скажете, — не стал спорить Ардан.

Его и прежде останавливали на улице, но, обычно, проверив документы и студенческое удостоверение, желали хорошего дня и отпускали с миром.

Нарочито, показательно медленно и спокойно, Ард расстегнул пуговицы пальто и убрал руку во внутренний карман где лежала кожаная обложка с подшитыми к ней бумагами — Бажен на день рождения подарил.

И, если бы не острый взгляд матабар, который не особо ущемлял ночной сумрак, Ард бы никогда не различил то, как аккуратно стражи из второй пары положили пальцы на курки.

— Держите, — Ардан протянул документы Нильскому.

Тот взял их и, даже не открыв, указал ладонью на припаркованный на другой стороне улицы служебный грузовик корпуса. Причем припаркованный так, чтобы видеть всю улицу напротив дома Аверского.

— Пройдемте с нами, господин Эгобар и…

Нильский осекся. Ардан перевел взгляд со стража на закрытые документы и обратно. Тот повторил движения глаз юноши.

— Стрел…

Он не успел договорить. Ардан, пригибаясь, толкнул плечом Нильского на уже вскинувших револьверы стражей, выхватил документы, и увлекая за собой четвертого красно-мундирщика, сиганул за парапет.

Кувырнувшись и приземлившись на лед, Ардан, когда из легких выбило весь воздух, на мгновение открыл рот в беззвучном хрипе. Страж, которого он сбросил вместе с собой, кричал и стонал хватаясь руками за вывернутые под неестественным углом ноги, явно сломанные в районе коленных суставов.

— Огонь! — закричали с высоты набережной. — Только не убейте! Сержант приказал привезти его живым!

Ардан, ударив посохом о землю, сформировал щит, который перенаправил в сторону первые пули, а затем коснулся ладонью ледяного настила. С его губ сорвалось морозное облачко и лед под юношей треснул, позволяя тому упасть в холодные объятья непроглядной Ньювы.

* * *

В зал одного из отделений Рынка Заклинаний вошел юноша, видимо решивший изобразить из себя снежного духа из детских, Новогодних сказок. Его ресницы и волосы побелели от застывшего на них снега, одежда хрустела и звенела короткими сосульками, а ботинки и вовсе прилипали к полу из-за шипастого инея. Вот только самого громадного юношу, чей алый плащ трещал не хуже голодной сороки, подобные нюансы, кажется, совсем не заботили.

Сверкая янтарным, раздраженным и усталым взглядом, он подошел к стойке и вытащил из кармана карточку члена клуба. Та явно пострадала от воды и мороза, так что её потребуется заменить. О чем поспешил было сообщить работник, оставленный дежурить в ночную смену.

— Не потребуется, — произнес юноша и провел ладонью по карточке.

Удивительно, но там, где прошла его рука, исчезли все повреждения, оставленные непогодой. Словно втянулись внутрь кожи. Хотя, наверное, работнику просто померещилось от усталости.

— Чего изволите, господин… — тот пригляделся к фамилии на карточке. — Эгобар?

— Я хотел бы вступить в лигу Рынка Заклинаний по Магическому Боксу.

— Прошу прощения, господин Эгобар, но участие в лиге возможно только с наличием Зеленой звезды.

— У меня она есть.

— Но здесь.

— У меня. Она. Есть.

Работник, которого едва не обожгли совсем уж взбешенные янтарные глаза, чуть отшатнулся от прилавка и сдержано кивнул.

— Раз информация в вашем личном деле должна быть обновлена до подачи нам уведомления из Университета или регулятора Гильдии, то вам придется пройти проверку на идентифицирующем аппарате, — отчеканил работник, после чего поспешно добавил. — Таковы правила! Я здесь абсолютно ни при чем!

— Хорошо, — смиренно, хоть и несколько грубо, произнес юноша.

— Я запишу вас… — работник достал с полки толстенную книгу и пролистал несколько страниц. — В начало следующей недели. Второй день, пять часов вечера ровно.

— Где?

Работник провел пальцем по нужной графе:

— Четырнадцатое отделение в районе Старого Парка.

— Сколько? — в прежней, обрывистой манере, спросил чересчур взбешенный маг. Работнику оставалось лишь радоваться, что неудовольствие вызвал не он сам.

Вооружившись арифмометром и перечнем расценок, работник резво защелкал железными рычажками и клавишами.

— Семь эксов и тридцать девять ксо.

— Это грабеж.

— Я ничего не могу под…

— Чек?

— Вы член клуба, так что…

Вновь не дожидаясь ответа, юноша вытащил чековую книжку, проделал с ней тот же трюк, что и с картой клуба, затем схватил с прилавка ручку, небрежно макнул в чернила и выцарапал нужную сумму.

Оставив чек на прилавке, он молча развернулся и направился на выход. А работник, устало плюхаясь на стул, задумался о том, что, возможно, все же стоит послушаться отца и пойти трудиться в сталелитейный цех. Там явно поспокойней будет…

* * *

Милар, спустя почти час, припарковал автомобиль около лавки, на которой сидел Ардан. Не зная безопасно ли возвращаться в « Брюс», юноша укрылся в тенях и сидел на узкой улочке, дожидаясь капитана.

Когда впереди показался свет знакомых фар, Ардан сбросил с себя вуаль.

Милар, выйдя из машины, молча окинул оценивающим взглядом напарника.

— Н-да, господин маг… теперь ты, наверное, действительно походишь на матабар, а то я уж начал сомневаться в том, что в тебе есть их кровь.

— Ага, — только и сказал Ардан.

— Вот это да… — присвистнул капитан. — Что же, сосредоточие вселенской раздражительности, будьте любезны в салон — расскажете почему вырвали меня из постели в столь, — Милар окинул взглядом улицу. — вот не знаю, ранний это час или поздний.

Ардан поднялся с лавочки и, хрустя штанами и плащом (чтобы забрать их лед, Ардану пришлось бы сильно попотеть. Он и так едва не надорвался, очищая свой гримуар и документы) и уселся внутрь автомобиля.

Закрыв за собой дверь, он, как мог спокойно, рассказал о произошедшем.

Милар, по окончанию повествования, выглядел одновременно удивленным, злым и… снова удивленным.

— Он что идиот…

— Кто?

— Министр внутренних дел, кто-кто… — причмокнул губами капитан. — Разве что его хотят подставить… в любом случае, пришло время напомнить корпусу.

— Напомнить о чем?

— Ард.

— Что?

— Проклятье! — хлопнул ладонью по рулю Милар. — Как же меня, если честно, иногда доводит эта твоя манера задавать бесконечные вопросы!

— Примерно так же, как и меня — покупать себе одежду после каждой нашей с тобой встречи, — не остался в долгу Ард. — И не надо уточнять, что сейчас все обстоит как-то иначе… и… ты чего? Ты почему на меня так смотришь?

Милар почесал затылок и неловко улыбнулся. Примерно в той же манере, что и когда решил-таки рассказать напарнику про кафе Эльтир.

— На мне все казенное, — Милар, дернув лацкан черного костюма, пусть и простого, но добротно сшитого, подтвердил догадку Ардана. — Ты не сходил за формой? Ты хоть и стажер, но тебе все равно…

Ард, окончательно потеряв какие-либо моральные силы, молча отвернулся в сторону и расплылся на продавленной спинке диванчика.

Прокашлявшись, Милар открыл бардачок и достал связку сигнальных медальонов.

— Так, это все детали, — скалясь, капитан нажал сразу на несколько «монет». — Стражи, кажется, немного подзабыли.

— О чем? — все же не смог сдержать извечного любопытства Ардан.

Милар совсем недобро сверкнул глазами и жестко произнес:

— О том, что с Черным Домом и нашими людьми шутки плохи.

Не прошло и часа, как по крыше забарабанили тяжелые, пузатые, ледяные капли и мелкая крошка града. Первый дождь этого года пришел в Метрополию. И, рассекая его потоки, сквозь ночь по широкому проспекту летели четыре одинаковые машины. С квадратными корпусами, круглыми фарами, выкрашенные в черный, они спешили к главному управлению корпуса стражей.

Глава 74

Редкие автомобили, следовавшие рядом с черными громадами второй канцелярии, резко отпрыгивали в сторону. Напоминали испуганных овечек, слишком близко подошедших к бродившим у края луга, с первого взгляда неприметным, пастушьим псам, готовым немедленно вцепиться в горло любому, кто посягнет на спокойствие стада.

И даже пузатые трамваи, искрящие стальными колесами на железных путях, проложенных в брусчатке Ньювского проспекта, словно старались скрыться из отсветов желтых фар, рассекавших мрак.

Немногочисленные пешеходы, бредущие в столь поздний час по тротуарам, и вовсе — поспешно отворачивались, скрывая лица и стараясь сделать вид, что, либо их самих здесь не существует, либо по дороге вовсе не мчат дознаватели и оперативники Черного Дома.

Кстати, о позднем часе.

— Милар.

— М? — прогудел капитан, держащий руль одной лишь правой рукой. Левую он упер в край двери и, как и всегда — курил и стряхивал пепел в приоткрытое окно, впуская в салон мерзлый, влажный ветер.

— А с чего вы взяли, что министр… — Ардан отодвинул край трескающегося пальто и посмотрел на циферблат часов. Благо те, когда-то давно в детстве подаренные ему отцом (Арди носил их столько, сколько себя помнил) не пропускали влагу. — … будет на службе в половину четвертого утра?

— Потому что его на неё вызовут.

— Министра?

— Ну да, — как нечто само собой разумеющееся, подтвердил Милар.

Ардан замолчал и больше, до самого конца путешествия, не проронил ни слова. Ночь расцветала юными огнями молодой весны, а звезды подмигивали, выныривая из-за мокрых, темных туч.

Вскоре они, свернув с широченного Ньювского проспекта и проскользя по нескольким примыкающим улицам, остановились около массивного здания. Далеко не такого внушительного и тяжелого, как Черный Дом и не столь пышного, и помпезного, как Парламент. И все же, в торце улицы, за высокой кованной оградой, прикрывая собой сквер, обнаружилось весьма примечательное строение.

Достаточной ширины, чтобы вместить в себя несколько малых корпусов Университета; по фасаду украшенное колоннами, стилизованными под античность, а антаблемент с массивными колоннадами и вовсе в чем-то напоминал храмы Старых Богов (тех, кому люди поклонялись до распространения религии Светлоликого) во всяком случае скульптурные акротерии, изображавшие мифических зверей — клыкастых псов Бога Войны, выглядели весьма… своеобразно. Да и примостившиеся под длинным срезом выносной плиты модульоны, оформленные в виде мечей, тоже казались посланием из далекого прошлого.

К главному входу вела широкая лестница, постепенно принимавшая облик то ли стереобата, то ли стилобата — настолько хорошо Ардан уже не помнил уроки Истории, касавшиеся архитектуры.

Но до неё посетителю пришлось бы миновать вполне себе тривиальную деревянную будку, примостившуюся около въезда к воротам. Опущенный шлагбаум и троица красноречивых стражей с винтовками за спинами вполне себе непрозрачно намекали, что просто так посетить Главное Управление Корпуса Стражей дано далеко не всем.

Вот только подобные нюансы нисколько не заботили Плащей. Их автомобили вытянулись вереницей и спокойно покатились по пустынной улице. Милар с Арданом ехали третьими номерами.

Стражи, несшие скорее формальный, чем действительно имеющий смысл дозор, переглянулись. Один из них что-то сказал другому и тот, отсалютовав (в качестве воинского салюта в Империи поднимали правый локоть в линию с плечом и прижимали кулак той же правой руки к груди — тоже исторический элемент. Из уроков истории Ардан знал, что жрецы Бога Войны утверждали, что именно направо от сердца отходит жила, которая наполняет кровь честью и отвагой. Такое вот поверье, переросшее в традицию) перекинул винтовку так, чтобы та не билась о ноги и побежал в сторону управления.

Из будки высунулся молодой страж, а второй встал прямо по центру шлагбаума и выставил перед собой ладонь в запрещающем жесте.

Первое авто Плащей, доехав до отмеченной на асфальте линии, спокойно остановилось. А следом за ним и остальные тоже. Какое-то время улица куталась в тишину, и даже капли, шаркающие по крыше, казалось, замедлили свой неустанный шаг.

Стражи снова переглянулись и тот, что стоял у шлагбаума, подошел к первой машине. Он наклонился к водительскому окну и, дождавшись, когда то опустится, резко побледнел. Из-за дождя и темноты, да еще и стоявшей впереди второй машины, Ардан не смог различить, что именно стражу протянули из салона.

Но, чтобы это ни было, подобного оказалось достаточно. Молодой страж с погонами капрала (самого младшего, после рядового, звания), вытянулся по струнке и побледнел так, будто с самой смертью свиделся.

Щелкнув каблуками, он вытянул локоть, прижал кулак к груди, да так и застыл. Второй — тот, что сидел в будке, чеканя шаг, выставляя вперед мысок блестящего гуталином, кирзового сапога, будто на параде отшагал к шлагбауму и отвязал от крюка веревку, позволяя противовесу поднять деревянное препятствие в небо.

Автомобили вновь, спокойно и, в чем-то даже небрежно, если данное слово применимо к бездушному механизму, поехали дальше. Когда Милар поровнялся со все еще застывшем в салюте капралом, Ардан заглянул тому в глаза и увидел там лишь одно.

Всеобъемлющий, поглощающий разум и сжирающий сердце, отрывающий плоть от духа и заставлявший в трубочку сворачиваться живот — страх. Ужас, пришедший из тех времен, когда люди, сбиваясь в стаи, жили в пещерах и охотились при помощи заостренных деревянных палок.

Арди стало немного не по себе, но времени поразмыслить о произошедшем не оставалось.

Автомобили замерли прямо около самой лестницы, напрочь игнорируя тот факт, что в сторону шло ответвление подъездной дороги, ведущей в сквер, где, как раз-таки, и располагалась служебная парковка.

Встав наискосок, широким клином, Плащи едва ли не синхронно заглушили двигатели и, так же синхронно, открыли двери. Ардан, выйдя под холодные струи дождя, сразу же обнаружил ответ на свой предыдущий вопрос — чего именно так испугался молодой страж.

Из головной машины вышли двое. Первый — среднего роста мужчина. С трепыхающимся на ветру пустым левым рукавом, в правой он держал посох из черной стали с посеребренными печатями и навершием в виде барсучьего хвоста, обвившего, без малого, розовый накопитель. Плаща, как части регалий, маг не носил. Только зимнее, черное, кожаное пальто-дубленку, подбитое мехом. Как, собственно, и все прочие работники второй канцелярии. Но на плечах у него покоились характерные погоны со звездами. Три раза по шесть лучей, а под конец — семь и четыре луча соответственно.

Ардан слышал про этого человека от Милара.

Мшистый.

И все. Только фамилия.

Ни имени, ни звания, ни должности. Ничего, кроме слухов о кровожадности, безудержном стремлении лезть в самое полымя, а еще тот факт, что Мшистый, по собственному желанию, почти полтора года не покидал Мертвых Земель на границе с Теократией Энарио.

Туда, периодически, отправляли экспедиции, но не дольше, чем на месяц. И, кажется, именно там Мшистый и потерял левую руку.

Рядом с ним, с водительского сидения, надевая шляпу, выбрался под свет Лей-фонарей человек, которого Ардан прежде уже видел. Дважды. Сухой, поджарый мужчина, волосы которого, перед тем как скрыться за небольшой, фетровой шляпой, сверкнули проседью.

Полковник.

Имени и фамилии Ардан не знал. Да его, впрочем, и не сильно интересовало.

Из второго автомобиля выбрались Урский с Эрнсоном и, подмигнув Арди, отошли в сторону. Следом за ними вышли две женщины, коих Ардан прежде не встречал.

Последними из делегации стали четыре мужчины, следовавшие в замыкающем авто. Одетые во всю ту же черную форму, но абсолютно разного телосложения и возраста.

Полковник с Мшистым, постояв немного, начали подниматься по лестнице. И, в то же мгновение, на ступени из высоких, массивных дверей, украшенных гербом Империи, выбежало полтора десятка стражей. С примкнутыми штыками, они мгновенно вскинули винтовки на плечи.

— Стоять! — рявкнул, видимо, их начальник. Пузатый мужчина в звании сержанта. — Кто вы и что…

Он не договорил. Смазал взглядом по фигуре Мшистого, затем посмотрел на Полковника, спокойно держащего руки в карманах, и едва было не сел там, где стоял.

— В-в-в… — сержант сглотнул. — В-в-в-в-в… — он сглотнул еще раз. — В-в-в-в…

Страж так и не смог выговорить то, что собирался сказать. Заикаясь, трясся подобно последней капле размокшей сосульки, стремящейся свалиться вниз. Бледнее платка, которым судорожно обмакивал взмокшее, вовсе не из-за дождя, лицо.

А Полковник с Мшистым уже прошли сквозь толпу оловянных стражей, замерших в изначальных позах. Те не сводили прицелов с… пустоты и, кажется, старались не дышать, пока люди в черных кожаных пальто не прошли мимо них.

Один лишь Ардан как-то выбивался из общего антуража, но на него никто не обратил внимания, что происходило не так уж и часто.

Внутри здание ничем не отличалось от любого иного служебного учреждения Империи. Массивный холл, на стенах которого местами блестел выложенный мозаикой герб. По правую руку небольшая сторожка с застывшим внутри дежурным. Слева гардероб, а затем разделявшийся на два рукава коридор.

Все выкрашено светлыми тонами, с потолка свисали Лей-люстры, а пол укрылся коврами, призванными спасти светлый паркет от принесенной на ботинках слякоти. Сухо в столице бывало не так уж и часто.

Дежурный, как и прочие стражи, оказавшиеся в этот момент в холле, замерли. Застыв, подобно каменным изваяниям, они смотрели на делегацию Плащей и точно так же, как их соратники, не дышали и не двигались.

Полковник же, слегка вразвалочку, свернул налево и отправился по коридору, утягивая следом за собой и своих подчиненных.

Они миновали несколько служебных помещений, затем поднялись по лестнице и, наконец, очутились на третьем этаже, где, как и в самом Черном Доме, в самом конце крыла обнаружился кабинет с табличкой « Министр Внутренних Дел, Генерал-Лорд Даниил Норленов».

Полковник, без всякого стука, открыл дверь и вошел внутрь. Как и полагал Арди, первое помещение являлось довольно таки просторной приемной, с выставленными вдоль стен стульями. Около окна ютился, ныне пустующий, стол секретаря.

Приемная венчалась спаренными створками, которые и поспешил открыть Полковник. В итоге Плащи, друг за другом, вошли в воистину громадное помещение. Метров сто квадратных, да еще и вытянутое, оно походило на зал приемов, а не кабинет.

Здесь нашел свое пристанище и камин с тремя пухлыми диванчиками. Шкафы, заполненные вовсе не книгами, а какими-то статуэтками, шкатулками, несколькими дорогущими хьюмидорами и, разумеется, разнообразным декоративным оружием.

Золотые револьверы на бархатных подушечках; кавалерийские сабли, с рукоятями, усыпанными драгоценными камнями; несколько артефактов до Имперских времен и, кажется, даже обломки древних посохов.

По правую руку на стене, целиком состоявшей из окон, вытянулись шторы из шелка, бархата и парчи. Стены скрывались, как и в поместье Иригова, за панелями из драгоценных пород дерева, а местами на них висели картины.

Ардан сперва не понял, что в них цепляет внимание, а затем обнаружил, что те являлись сценами из прошлого, вот только лица исторически деятелей были заменены. На некоторых Арди увидел и Иригова.

И кому только подобное в голову взбредет.

— Не могу сказать, что сильно рад ночному вызову, господин Полковник, — прозвучало издалека.

У противоположной от входа стены, перед портретом Императора Павла IV, за столом сидел человек весьма странной наружности.

Плотного, но не толстого телосложения, он обладал, на удивление, ясным и чистым взглядом синих глаз. Вытянутый, крючковатый нос совсем не портил лицо, а лишь дополнял очертания массивной, четко очерченной челюсти. В красном мундире с генеральскими погонами, он держал ладони открытыми и опущенными на зеленое сукно.

Справа и слева от него стояли два офицера в звании майора. Бывалые стражи, о чем ясно сообщали их тяжелые взгляды и обветренные лица. В их кобурах покоились револьверы. Точно так же, как и еще у четверых стражей — двух майоров и полковников, сидевших за столом, перпендикулярно приставленным к министерскому.

Таким же образом столы стояли и у деканов Большого и, собственно, у Полковника в Черном Доме. Видимо — чтобы проще проводить совещания.

Только в данном случае за приставленным столом могли сидеть не восемь человек, а сразу двадцать.

— Такая у тебя работа, Даниил, — спокойно произнес Полковник и, отодвинув стул уселся за него не сбоку, а во главе второго стола. Так, чтобы смотреть министру глаза в глаза.

Ардан, невольно, проследил линию взгляда и, сам того не желая, окунулся в разум министра. Вернее — попытался окунуться. Потому как, на поверку, не обнаружил там ровным счетом ничего. Только зияющую пропасть, как в расщелинах Алькады. И лишь далекое эхо стало единственным, что уловил юноша в разуме Генерал-лорда.

Арди отшатнулся и моргнул.

— Ты чего? — шепнул Милар.

— Я… — Ардан посмотрел на этого странного человека с ясными, голубыми, но словно мертвыми глазами. — Ничего. Устал.

— Ну конечно, — явно не поверил капитан.

Арди никогда прежде не видел таких глаз. Они будто не выражали никаких эмоций. В них не читалось ни злости, ни сожаления, ни усталости, ни, тем более, сострадания. Будто стеклянные.

Ардан до предела напряг слух и прислушался к сердцу министра. Оно билось ровно и спокойно. Стучало размереннее метронома.

Стук-стук.

Стук-стук.

В то время, как у всех остальных, даже у Полковника и Мшистого, ритм пусть и немного, но сбивался. Потому что они испытывали эмоции. Контролировали их, разумеется, но все же — испытывали.

А Даниил Норленов… не испытывал вообще ничего? Но ведь такого же не бывает. Или — бывает?

— Я уже дал показания, Полковник, по поводу своей дочери и непутевого зятя, — причем, даже на словах о дочери, в глазах Даниила не промелькнуло ни малейшего отблеска. Так, будто тот говорил о совершенно постороннем ему человеке. — Мне было не известно о пристрастиях Иригова. Да и на Оксане тот женился уже после того, как стал моим заместителем. Так что…

— Вы знаете, министр, — Полковник, перебивая Генерал-лорда, перешел на официальный тон. — Меня всегда поражала эта ваша столь полезная для государства, но губительная для вашей семьи, отчужденность.

Ардан, наконец, понял, кого ему напоминал Даниил Норленов — хладнокровную ящерицу. Зверя, с которым не договориться. Зверя, что никогда не почувствует к тебе ничего, кроме безразличия, либо голода.

— Кажется, в новомодном ответвлении науки — психологии, такому взгляду на мир даже придумали название, — продолжил Полковник. — Социопатия… или психопатия. Как-то так. Увы, у меня уже совсем не та голова, что раньше, чтобы запоминать все, что я читаю.

— Я называю это прагматизмом, — холодным, ничего не выражающим тоном, парировал Даниил. — Император ценит мой подход, из года в год приносящий результаты в нашей работе. Показатели Корпуса растут, Полковник, чего, к своему прискорбию, не могу сказать о вашей… конторе.

Последнее слово Даниил произнес с легкой, шипящей издевкой. Но какой-то… мертвой, что ли.

Стражи, сидевшие за столом, усмехнулись, чем напомнили стаю Лей-волков из детства Арди. Там тоже подручные вожака ловили каждое его слово.

— И именно ваш прагматизм заставляет меня, господин министр, удивится тому, что произошло этой ночью, — развел руками Полковник, которого совсем не трогала своеобразность Норленова. — Ни для кого не секрет, что наши организации имеют… трения. Но чтобы в открытую следить за домом нашего сотрудника, да еще и пытаться задержать другого.

— Не имею знать, о чем идет речь, Полковник, — на военный манер отчеканил министр.

Ардан, обычно, мог понять, хотя бы приблизительно, говорит человек правду или нет, но здесь будто в пустой колодец заглянул.

— Майор Кри, — махнул рукой Полковник.

Вперед вышла молодая, лет двадцати двух, девушка, ехавшая с Урским и Эрнсоном. Она протянула Ардану небольшое удостоверение. Черная, кожаная обложка со стальным отливом герба Империи.

Арди уже видел такую

У Милара.

— Открой, — шепнул ему на ухо капитан.

Ардан открыл и, с удивлением, увидел свою черно-белую фотографию, явно наспех откопированную со студенческого удостоверения.

Гербовая бумага с печатями и подпись:

' Капрал Ард Эгобар, дознаватель третьего ранга Второй Канцелярии.

Служебный номер: 14\647−3'.

- Но у меня еще не закончился испытат…

Договорить Ард не успел — ему по пальцам ударил каблук Милара.

— Видите, даже удостоверение, капрал Эгобар, потерял в Ньюве, — продолжил Полковник. — За что, разумеется, будет депремирован. Проступок ужасающе скверный. Так что вычтем из зарплаты… один ксо.

— Занимательный фарс, Полковник, — все с тем же каменным выражением лица «отреагировал» министр. — Если я соберусь в театр, то навещу Бальеро… пока район, из-за вашей безалаберности, не оказался полностью разрушен. Пожалуй, мне стоит подать повторное прошение Императору, чтобы данное дело перевели в нашу юрисдикцию. Черный Дом, кажется, не справляется со своими задачами. Иначе бы Его Императорскому Величеству не пришлось откладывать запуск подземных трамвайных линий.

— И поэтому вы, министр, решили, без всякой причины и законного основания, задержать нашего сотрудника?

— Вашего сотрудника? — переспросил Генерал-лорд. — По моим сведениям в поместье моего зятя, который на тот момент находился в статусе подозреваемого , — министр сделал ударение на данном слове, попутно развязывая тесемки довольно толстой папки с материалами дела. — проникли двое. Частный сыщик Петр Огланов и студент Императорского Магического Университета — Ард Эгобар, не раз замеченный в связях с криминальной организацией Орочьи Пиджаки. И если господин Огланов и обладает полномочиями для совершения подобного акта, то студент, пусть и будущий имперский маг — никаких. Так что я имел полное право задержать его для допроса.

— Не студент, а капрал и дознаватель второй канцелярии, — поправил Полковник. — Соответствующий приказ уже как несколько месяцев заверен в секретариате Его Императорского Величества.

— Я не располагал подобной информацией.

— А вы и не должны, господин министр, — кажется, Полковник, улыбнулся — Ард не видел, тот сидел к нему спиной. — И все же, вы верно сказали — вы прагматичный человек, так что не стали бы так опрометчиво раздавать столь неуместные приказы. Да и задержание гражданского, пусть и мага не тот масштаб, чтобы оказаться на подписи у министра. Так что мне интересно получить от вас, Норленов, подробный отчет о всех ступенях, по которым приказ о задержании Ард Эгобара спустился, пока не дошел до нижнего звена.

— Я подумаю над этим, Полковник.

— Ох, простите, господин министр, — Полковник соединил пальцы домиком и закинул ногу на ногу. — Я, видимо, не верно донес свою позицию. Я вас не прошу о чем-то. Я вам приказываю. В течение следующего дня вся информация должна лежать у меня на столе.

Впервые Генерал-лорд продемонстрировал эмоции. В его глазах заплясали отсветы гнева. Но не горячего, а холоднее, чем задубевшая кожа мертвеца.

— Не забывайся, барон, — произнес тот жестким, острым тоном. — Я все еще министр и, все еще, Генерал-лорд, а не…

— И? — небрежно перебил Полковник. — Ты что, Даниил, теперь из-за этого кровью истечь не можешь?

Стражи дернулись было встать с мест, но посоху Мшистого достаточно было исторгнуть из себя пару белых искр, чтобы все тут же сели обратно на задницы.

— Если хочешь успеть поговорить с дочерью перед тем, как та встретит Вечных Ангелов, то информация будет у меня завтра к полудню, — безапелляционно заявил Полковник, но спустя несколько мгновений добавил. — Хотя, столь прагматичному человеку, как тебе, уже, наверное, нет дела до опальной дочери. Так ведь?

— Это её выбор, — прежним, мертвым тоном, ответил Даниил. — Он меня не касается, а она уже вычеркнута из семейной истории. Зачем мне тратить свое время на незнакомого и чужого мне человека, барон?

— Как я и думал, — кивнул Полковник, после чего хлопнул ладонями по подлокотникам и поднялся на ноги. Надев шляпу, он провел пальцами по полям и, развернувшись, направился к выходу, но, не сделав и пары шагов, замер. Уперев цепкий взгляд в Арда, он проскользнул им снизу вверх, после чего произнес.

— Капрал Эгобар.

Арди не сразу отреагировал — слишком уж непривычно прозвучало.

— Да, господин Полковник.

— В следующий раз, когда вас, при исполнении, попытаются задержать стражи, да и вообще — кто угодно, то не забывайте, что работник второй канцелярии имеет возможность применять меры противодействия на свое усмотрение, вплоть до летальных, так что… — Полковник обернулся в пол-оборота. — вашим сотрудникам, господин министр, сильно повезло, что ученик Гранд Магистра Аверского столь правильно и рационально оценил обстановку и не допустил лишнего кровопролития. О чем я, разумеется, непременно доложу Его Императорскому Величеству.

На словах про Гранд Магистра изрядно побледнели уже не только стражи, сидевшие за столом, но и плащи — кроме Мшистого с Миларом. Неужели даже Урский с Эрнсоном не были в курсе?

— Сколько вам угодно, Полковник, — сквозь сжатые зубы процедил министр Норленов.

— И разумеется, — Полковник словно не слышал министра. — если информация о капрале покинет пределы этого кабинета, то, увы, я буду вынужден привлечь всех присутствующих за разглашение государственной тайны.

Норленов сверкнул глазами, но внешне сохранил прежнюю невозмутимость.

— Если на этом все, Полковник, то выход вы, я уверен, найдете самостоятельно.

— Министр, — Полковник коснулся пальцами полы шляпы.

Полковник с Мшистым вышли первыми, за ними остальные Плащи и, так уж вышло, что Милар с Арданом замыкали процессию.

— С вами не прощаюсь, — донесся в спину Арду голос холоднее свиста ветра над кладбищем. — Господин капрал.

Сказанное не укрылось от слуха Полковника. Тот, повернувшись к Мшистому, медленно кивнул. Военный маг, сверкнув кривой улыбкой с несколькими платиновыми зубами, ударил посохом о пол и, в то же мгновение, шторы и шкафы министра вспыхнули ярким, алым пламенем.

— Проблемы с пожарной безопасностью тоже надо решить, Норленов, — козырнул шляпой Полковник, пока опешившие стражи не понимали, что им делать.

Плащи, будто за их спинами не занимался веселый пожар, покинули помещение, а затем спустились по лестнице и, миновав дежурного, компанию которому составили вернувшиеся с улицы стражи, вышли к автомобилям.

Полковник с Мшистым, даже не обратив внимания на Арда, сели в салон и поехали первыми. Урский с Эрнсоном, как и остальные Плащи, последовали их примеру. Один только Милар, достав сигарету, с улыбкой взглянул на дым, поднимавшийся из окон последнего этажа.

— А…

— Потушат, — отмахнулся капитан и, будто в подтверждение его слов, через пару секунд дым исчез. — В каждом управлении есть свой маг, Ард. Пусть и средненький, но есть. На всякий, так сказать, случай… Ладно, теперь уже — официальный напарник, садись.

И четверка черных автомобилей, выехав с территории главного управления корпуса стражей, поехала обратно в сторону Ньювского проспекта. На котором, уже совсем скоро, разделилась по одиночке и растворилась среди примыкающих улиц.

Ардан крутил в пальцах черное удостоверение. Прежде столь ироничные шаги судьбы он мог наблюдать лишь в историях дедушки и свитках Атта’нха.

Удивительно — девять месяцев назад он был, если не сглаживать углы, пленен сотрудниками второй канцелярии, а теперь, получается, работал вместе с ней.

Капрал.

Капрал Эгобар.

Звучало непривычно. Как новенькое пальто, которое еще не успел разносить достаточно, чтобы оно село второй кожей. Да, разумеется, после окончания Большого всем выпускникам присваивалось офицерское звание, что куда громче, чем «капрал», но…

— Милар?

— М? — куря, вопросительно промычал капитан.

— А зачем сейчас все это было?

Капитан, спокойно рассекая уже стихающий дождь, искоса глянул на Арда.

— А сам подумать, господин дознаватель третьего ранга? — голос Милара звучал не без насмешки, пусть и не обидной. — Это, кстати, самое младшее звание, если ты не знал.

Арди ненадолго задумался.

— Из-за того, что сказал Огланов? Про убийство стража, который пытался расследовать дело?

— Молодец, — подтвердил капитан. — В корпусе есть кто-то, кто играет против нас. Причем на достаточно высоком посту, чтобы дергать за ниточки.

— А Иригов…

— Иригов одна из кукол, — перебил Милар и выдохнул в окно облачко дыма. — На допросе это стало предельно ясно. Но, увы, выйти на того, кто им управлял — не получилось.

— Почему?

— Мозги расплавились.

Ардан сперва подумал, что капитан шутил, но тот выглядел предельно серьезным.

— Малефеций.

— Ага… Аверский тоже так сказал. Какое-то хитрое заклинание, которое превратило мозги Иригова в суп, стоило тому попытаться ответить на нужный вопрос.

— Интересно…

— Интересно? — вздернул бровь капитан. — Мне стоит начать переживать за сферу твоих интересов, напарник?

— Я не об этом, — Ардан достал записную книжку и, облизнув карандаш, сделал несколько записей. — Раньше ведь с ними поступали иначе.

— С кем?

— С языками, — пояснил Арди. — Помнишь, каждый раз, когда у нас появлялся шанс получить свидетеля — у них на теле взрывались печати.

Милар прищурился.

— Предположим.

— Вот, — кивнул Ардан и повернулся к окну, за которым уже стих дождь и умытая Метрополия провожала их сонливым взглядом зашторенных окон домов и пустующих витрин заведений. — Но такие печати, в теории, можно случайно обнаружить. А вот малефеций, наведенный на определенный орган, без нужного, весьма сложного Целительского заклинания, не найдешь.

— Что ты хочешь этим сказать, напарник?

Арди пожал плечами.

— Хотя, — задумался Милар, щелчком пальцев выкидывая окурок в окно. — Если так подумать, то из всех фигур, что смахнули с доски, ни одна не была достаточно публичной, так?

— В той или иной степени.

— Даже если в степени, — фыркнул капитан. — Иригов куда более видная личность. Да и частенько бывает… бывал на всякого рода мероприятиях. Но… что нам это дает, напарник?

Ардан снова пожал плечами. Они замолчали, а город за окнами постепенно просыпался. Зажигались огни, самые ранние работники выходили на улицу и сонно брели к трамваям. Автомобили выезжали на проезжую часть и, сверкая фарами, стремились, в основном, в сторону финансового центра в Новом-Городе.

В центральных районах мало тех, кто поднимается в начале пятого, чтобы встать за станок на заводе или фабрике. Но достаточно тех, кто открывает свои заведения, планируя меню или же, надев костюм, спешит к открытию биржи на последних этажах небоскреба Казначейства.

Тот поднимался над землей даже выше Большого.

— Милар?

— М? — опять промычал капитан.

— А что еще, кроме формы и питания, мне положено?

Капитан скривился, словно откусил дольку кислого лимона. Видимо до сих пор чувствовал себя немного виноватым из-за того, что не поделился важной информацией.

— Раз уж ты теперь официальный работник второй канцелярии, о чем, сам понимаешь, распространяться и бегать, на каждом углу рассказывать, не надо… Понимаешь ведь?

Ардан кивнул.

— Отлично… — Милар прокашлялся и свернул на улицу, ведущую к набережной канала Маркова. — Сильно зависит от выслуги лет и звания. Капрал и дознаватель третьего ранга это самое начало карьеры, напарник. Про налоги ты уже и сам знаешь. Кроме них — весьма неплохая медицинская страховка для тебя и ближайших родственников. Компенсация съема жилья. Там формула какая-то сложная, я не вникал в подробности, но мне капает порядка двух с половиной эксов. Оплачиваемый отпуск раз в год на восемь недель… и, слушай, Ард, честно — я так давно в этом всем варюсь, что уже не помню, как начинал. Ты лучше в отделе снабжения поинтересуйся, когда форму будешь себе заказывать. Там подробнее расскажут.

— Спасибо, — буркнул Ардан, стараясь не позволять себе считать количество упущенных эксов, которые он мог потратить… да на что угодно!

— Не серчай, — хлопнул его по плечу капитан. — Лучше это… бери свою не-интрижку и приходи к нам на ужин. У нас с женой на следующей неделе годовщина свадьбы. Пятнадцать лет уже, — Милар продемонстрировал кольцо на безымянном пальце. — Будут все свои. Урский с женой и спиногрызами, Эрнсон с невестой и Ровнева… кого-нибудь с собой прихватит. Вот, — Милар, не сводя взгляда с дороги, пошарил по карманам и протянул записку. — Адрес, день и время. Вы приходите. Будем рады.

Ардан чувствовал, что Милар говорил искренне, так что записку забрал и ответил:

— Приду.

— Вот и отлично, — явно немного расслабился капитан. — Заодно звание твое обмоем.

— Обмоем? — переспросил Ардан.

— Это значит — праздновать будем, — пояснил капитан.

Остаток пути они проделали в тишине. Милар остановился около « Брюса» и, высадив напарника, помчался обратно — домой или по своим делам, Арди не знал.

Тот, уставший и взмокший, местами продрогший, вошел в бар и, окинув уже привычно опустевший зал, поднялся по лестнице.

Около своих дверей он услышал встревоженный голос.

— Арди?

Он обернулся и увидел Тесс. Та стояла в легком, свободном платье, которое носила дома и сверкала недоделанным макияжем. Тесс всегда неброско красилась, когда работала у Окладовой, а не выступала на сцене.

Рыжие волосы, убранные под сеточку, а из квартиры тянуло ароматом наваристой, мясной каши. Кажется, из кабана. Из-за того, что в « Брюс» в данный момент никто не приходил, то Аркар разрешал брать продукты из морозильного шкафа на кухне — чтобы не пропали.

— Я…

— Замерз? — перебила девушка.

Ардан вздохнул и понурился.

— Если честно — ужасно, — признался он.

— Запасная одежда есть?

— Есть.

— Тогда бери её, полотенце и приходи ко мне, — произнесла Тесс тоном, не оставляющим пространства для спора. — Помоешься хотя бы. Завтракал?

— Нет.

— У меня каша почти готова. Будешь?

— Буду.

— Тогда жду.

Она вернулась в квартиру и закрыла за собой дверь. Арди, прекрасно понимая, что Тесс скоро на работу, негнущимися пальцами кое-как повернул ключ в замочной скважине, скинул пальто на вешалку, достал из шкафа еще даже не открытый бумажный сверток с «запасным» костюмом (что за наивность с его стороны), второй такой с мыльными принадлежностями для бани и спустился вниз.

Дверь Тесс не закрывала, так что войдя внутрь, Ардан аккуратно поставил обувь на половик и, в носках, стыдливо пряча дырку на указательном пальце, вошел в гостиную.

Девушка, в завязанном за спиной переднике, крутилась у плиты.

— Брось одежду в корзину в ванной, — не оборачиваясь, произнесла она. — Посмотрю, может смогу починить, чтобы не выбрасывать. Ну или в крайнем случае распустим на ткань.

Ардан немного засмущался.

— Тесс, мне не очень удобно, что ты будешь тратить свое время, чтобы…

Девушка повернулась и сверкнула на него глазами. Ардан смиренно поднял открытые ладони и, развернувшись, направился в ванную комнату.

Закрыв за собой дверь, он разделся и, забравшись в чугунную «лодочку» повернул кран горячей воды, едва не ошпарив себя кипятком.

Настроив, наконец (спасибо неделям, проведенным в особняке Анорской) воду до состояния, когда та не превратила бы его в хорошо проваренный кусок мяса, Ардан, вооружившись мочалкой, принялся смывать с себя грязь, пот и весь прошедший, далеко не спокойный день.

Закончив с водными процедурами, он, как и велела Тесс, аккуратно сложил вещи и убрал те в корзину, стараясь не заглядывать внутрь — там ведь лежали вещи девушки, включая её нижнее белье.

Пригладив волосы, Ардан вышел в гостиную. Там Тесс уже поставила на стол две тарелки, заполненные кашей и жестяной чайник с простыми, граненными стаканами. Запахло ароматным какао.

Она сняла передник и повесила на крючок, прикрепленный к двери, ведущей на кухню.

— Садись, пока не остыло, — поторопила она.

— Спасибо, — кивнул Арди и, опустившись напротив, по привычке, перед тем как взять ложку, размял пальцы.

Тесс, аккуратно дуя на ложку, мило придерживая волосы, сидела в полоборота и ела кашу, попутно смотря на бумаги, лежавшие на краю стола.

Что-то связанное с выкройкой и лекалами. Матушка Ардана тоже всегда возилась с подобными, порой показывая сыну. Они теперь чем-то напоминали ему печати. Забавно.

— Ты чего?

— А? — Арди отвлекся от своих мыслей.

— Чего так пристально смотришь на меня? — она чуть вздернула маленький, курносый нос и сверкнула яркими, зелеными глазами.

— Любуюсь, — признался Ардан. — Ты красивая. Как снежинка. Помнишь?

Щеки Тесс тронул маленький румянец, и она молча вернулась к трапезе.

— Пойдем послезавтра на свидание? — предложил Ардан.

— А как же твои исследования?

— Выбирая между тобой и Звездной магией у последней нет ни единого шанса, — без тени иронии в голосе ответил Арди. — Как и у чего-либо еще.

На этот раз румянец вспыхнул куда ярче, почти целиком залив собой щеки.

— Тебя точно звери воспитывали, Арди-волшебник? — с придыханием спросила Тесс.

— Ты о чем?

Она не ответила.

— Хорошо, пойдем. Ты до скольки на учебе?

— До пяти часов вечера.

— Заберешь меня от ателье?

— Заберу.

— А куда пойдем?

Ардан чуть улыбнулся.

— Неподалеку от дома Бориса с Еленой открылась новое кафе мороженое. Говорят, что там можно выбрать из семидесяти шести вкусов.

Тесс едва заметно дернула бровями.

— Семьдесят шесть… за год все не попробуешь.

Они замолчали ненадолго. Ардан ел кашу, вкуснее которой, наверное, еще никогда не пробовал. Ел и смотрел на девушку, красивее которой, наверное, и не рождалось на свете. Теплую и мягкую. Как пламя в костре в темной, холодной ночи.

— Тебя на работу приняли? — неожиданно спросила Тесс, кивая на… черное удостоверение, которое Арди, забывшись, положил сверху на гримуар.

— Тесс, я…

— Когда я согласилась быть вместе с тобой, Арди-волшебник, я понимала, что, будет как и у мамы с папой.

У Ардана сердце пробежалось по всему телу, навестив и пятки и кончики отросших волос.

— А мы… мы вместе? — спросил он с легкой опаской.

— А ты… хочешь как-то иначе? — с той же опаской, вернула вопрос Тесс.

— Нет.

— Значит — вместе, — вновь заливаясь румянцем, Тесс спрятала взгляд в ложке каши.

Ардан сглотнул и отпил немного сладкого какао. Значит, все же, они вместе… а это, собственно, как? О Спящие Духи, он ведь совсем не знал, что значит — быть вместе с кем-то, кто не относился к его семье!

— Можно посмотреть?

— М-м-можно, — заикаясь, чувствуя, как ему не хватает воздуха, ответил Ардан.

Тесс вытерла руки о салфетку и аккуратно развернула удостоверение.

— Капрал Эгобар, — прочитала она ровной интонацией. — Звучит очень впечатляюще…

— Пойдешь со мной на следующей неделе к моему напарнику на празднование годовщины? — протараторил Ардан, словно боялся, что если не произнесет все за секунду, то и вовсе не скажет и слова.

Тесс снова подняла на него взгляд изумрудных глаз. На этот раз в них заискрилась веселая смешинка.

— Нет.

— Хорошо, — поник Ардан.

Да, глупо было полагать, что такая девушка, как Тесс, согласиться тратить вечер в компании дознавателей и работников второй канцелярии.

— Ты не дослушал, Арди-волшебник, — она допила какао и поднялась на ноги. — Я не пойду с тобой к твоим коллегам, пока ты выглядишь, как дворовый кот. После мороженого я тебя подстригу. Тогда — пойдем.

— А…

— Вот и отлично, — она наклонилась, мазнула своими сладкими, жаркими губами по его и, оставив на столе что-то блестящее, направилась на выход. — Я уже опаздываю совсем, так что будешь выходить — закрой за собой, пожалуйста.

Ардан посмотрел на блестяшку. На скатерти, рядом с посудой, лежал ключ. Ключ от квартиры Тесс.

— До вечера, Арди-волшебник, — донеслось из прихожей и Тесс, оставив ошарашенного Ардана сидеть за столом, закрыла за собой дверь.

— Цок-цок, — защелкали каблуки по лестнице с такой скоростью, будто девушка не спускалась, а сбегала вниз.

Наверное, действительно — опаздывала.

Ардан провел пальцами по губам, посмотрел на ключ и повернулся к окну, за которым все еще нежилась в сумраке сонная Метрополия.

— И что мне теперь делать?

Глава 75

Ардан, успев поспать всего несколько часов, добрался до Черного Дома. Уже второй раз он приезжал сюда самостоятельно, без сопровождения работников Второй Канцелярии и, собственно, второй же раз ощущал себя некомфортно.

Черная громада с серебристыми оконными рамами словно давила на плечи, а внешний вид, скорее напоминающий оборонительное сооружение времен Войны Рождения Империи, нежели здание шестого века от Падения Эктаса, выглядел несколько неуютно.

Стрелка на часах уже почти коснулась полудня, а солнце над головой, с показательной ленцой, двигалось по касательной. Через шесть дней наступит Весеннее Равноденствие и, после этого, в Метрополии день будет все увиличиваться, постепенно откусывая от царства ночи все большие и большие куски.

Но, пока что, сумерки и влажный холод безраздельно властвовали в городе.

Ардан поправил шляпу, подаренную ему ковбоями в Эвергейле. Вязанная шапка, увы, погибла в водах Ньювы. Люди на улице и в трамвае, замечая головной убор юноши, какое-то время не сводили с него взглядов. Самых разнообразных оттенков. От любопытных и насмешливых, до осуждающих и негодующих.

— Ладно, — выдохнул Ардан, нащупывая в кармане удостоверение Плащей. — Пойдем.

Подбодрив сам себя, Арди поднялся по лестнице и, потянув на себя тяжелую створку массивной двери, вошел внутрь. Посещение Главного Управления Корпуса Стражей все еще слишком свежо отзывалось в памяти, так что юноша лишний раз убедился, насколько сильно схожими выглядели убранства государственных зданий.

Разве что обитель второй канцелярии демонстрировала большую степень… закрытости, что ли. Здесь бал правили тайны и секреты, а не показательная сила, как ощущалось у стражей.

Кстати, что характерно, вокруг Черного Дома не поднималось над землей ни ограды, ни контрольно пропускного пункта. Хотя, если поразмыслить, то Плащам, наверное, подобное и не требовалось.

В стекло дежурной «будки» постучали. Причем — с той стороны деревянных стен. Ардан повернулся и увидел внутри, среди кип картонных папок, стальных шкафов и нескольких ящиков с сигнальными медальонами — скучающего вида… Бажена.

— А…

— Без имен, — потирая виски, буквально взмолился хриплым голосом Иорский, выглядящий еще более худым и болезненным, чем обычно.

— Но…

— Меня застали в очень… щепетильной ситуации, — вновь, так и не услышав вопроса, ответил Бажен. — С весьма… интересной госпожой при… категорически неуместных обстоятельствах. Так что — отрабатываю. Три дня на дежурстве. Уже, кстати, вторые сутки пошли, так что спать хочу ужасно.

Ардан заторможено кивнул и, столь же заторможено, продемонстрировал удостоверение.

Бажен, широко зевая, перевернул несколько страниц массивной, учетной книги:

— В штат, наконец, зачислили, да? — он оставил несколько записей, в которых Арди различил свой служебный номер (без имени) и время прибытия в штаб.

— Слушай, а как пройти в отдел снабжения?

— По восточной лестнице на второй этаж, — скучающим тоном, вяло протянул Иорский. — Там пройдешь до упора через коридор и, по лестнице, вниз, пока не упрешься в дверь. Постучись.

Ардан, немного удивившись услышанному, благодарно кивнул и уже отправился было по указанному маршруту, как услышал донесшееся в спину.

— Шляпу сними… ковбой.

Спохватившись, Ардан стянул головной убор и, держа тот в руках, повернул направо — к лестницам. Ступая по утоптанному ковру, буквально одеревеневшему за время своей службы, Арди старался не особо разглядывать окружающее его пространство. Юноше казалось, что если он хоть ненадолго где-нибудь задержит взгляд, то обязательно наткнется на тайну, отношение к которой и вовсе иметь не собирался.

Так что, стремительно миновав второй этаж, Арди спустился по тяжелой, бетонной лестнице, причем, судя по количеству пролетов — явно ниже первого этажа. А затем, как и говорил Бажен, уперся в дверь.

Стальную, массивную, с кованной ручкой, которая вполне могла бы сойти за неестественно выгнутую арматуру.

Вместо привычного звонка, работающего на Лей, к двери оказался приделан ударный молоток в форме барсучьей лапы. Ардан, перехватив шляпу и посох в левую руку, постучался.

С той стороны донесся глухой звон и… ничего не произошло. Юноша стоял во тьме небольшого предбанника, в подвале Черного Дома и смотрел на запертую, стальную створку. Минута, вторая, третья — Арди уже задумался над тем, что сегодня выходной и следовало поинтересоваться о расписании отдела снабжения, как, внезапно, послышалось лязганье тяжелого засова и скрип крутящихся шестеренок.

Дверь, тяжело, по спрятавшимся в полу желобам, отворилась. Арди сперва даже не поверил глазам. Толщиной та оказалась около семидесяти пяти миллиметров. А открывалась при помощи маховика с передаточным механизмом, вращавшим громадные шестерни. Вряд ли такую махину, без содействия механики, сдвинул бы с места даже какой-нибудь громадный орк.

По ту сторону, в строгом деловом костюме, с пенсне на длинном, орлином носу, стоял совсем невысокий, но очень плотный мужчина.

С лысой головой, и густой, выразительной бородой, тот походил, на…

— Дворф.

— Полукровка, — прогудел пожилой чел… дворф-полукровка и протянул ладонь в приглашающем жесте. — Лейтенант Дагдаг Гуров, юноша, к вашим услугам.

Ардан прошел внутрь и Дагдаг, довольно споро крутя маховик, закрыл за ними дверь. Они оказались в небольшом пространстве, скорее напоминавшим, одновременно, ателье госпожи Окладовой и выставочный зал Рынка Заклинаний, нежели пресловутый склад или нечто подобное.

Хотя, учитывая, что по ту сторону маячило сразу три, даже куда более массивные двери, нежели та, через которую сюда вошел Ардан, то… видимо, как и всегда, в случае со второй канцелярией, Арди видел перед собой лишь витрину.

Витрину весьма ухоженную и даже спокойную. Стены, укрытые зелеными обоями с золотыми узорами птиц. Несколько кресел, стоявших у столика. Стена по правую руку полностью закрыта шкафами, дотягивающими до потолка, с которого свисали простецкие Лей-лампы.

По левую, один за другим, отдыхали безголовые торсы манекенов, на которых темным цветом отливала форма Плащей. Стандартные костюмы тройки черного цвета, с жилетками на пять пуговиц и узким горлышком. Брюки и, Ардан едва прямо здесь не воздал хвалу Спящим Духам — ботинки и туфли. Пусть весьма своеобразные, с давно уже немодным, прямым, обрубленным носом, но в ситуации Арди — выбирать не приходилось.

Между манекенов, на широких подставках, обнаружились стойки, на которых почивали револьверы разных калибров и, даже, несколько сабель.

Ардан, на мгновение, пожалел, что его анализатор все еще не готов, потому как вряд ли все эти вещи, выставленные здесь на показ, не имели в себе крупиц Лей. Скорее даже наоборот.

— Новенький, да? — Дагдаг, пока Арди разглядывал убранство своеобразной приемной, обходил того по кругу и осматривал оценивающим взглядом. — Маг. Сколько звезд?

— Две.

— Лучи?

— Семь и девять.

Полукровка присвистнул, хотя, учитывая специфику строения челюсти дворфов, имеющих вместо тридцати двух, сорок восемь зубов, звук получился такой, что напоминал собой скрип заглохшего двигателя.

Дагдаг, едва дотягиваясь до пупка Арду, достал из кармана мягкий метр, придвинул к юноше табурет, скрещенный со стремянкой, и принялся того обмерять. Будучи сыном портной, Арди расслабился и лишний раз не двигался, позволяя Гурову манипулировать своим телом.

Дворф-полукровка поднимал юноше руки, обмеряя движения широчайших мышц и пояс, после чего протянул метр по ноге до щиколотки, затем от подбрюшины до пятки; от плеча к запястью; от шеи до края ключицы; обхват талии, обхват бедер, обхват грудной клетки, обхват предплечья и… всего прочего.

Процесс затянулся на добрых четверть часа. На протяжении всего этого времени Гуров шуршал карандашом о страницы блокнота, затем снова вооружался метром и так пока на листе не обозначился схематичный силуэт Арда с полными обмерками.

— Знакомы с процедурой? — спросил полукровка, спускаясь обратно на землю.

— Более менее, — уклончиво, не вдаваясь в подробности, ответил Ардан.

— Хорошо, — Дагдаг отошел к креслам и открыл книгу учета, лежавшую на столе. Такие Арди видел повсеместно в заведениях любого рода и толка. Дворф пробежался пальцем по записям. — Ближайшая дата пошива — через три недели. Доставит наш посыльный.

Гуров не спрашивал адрес, что тоже вполне объяснимо.

— Господин Гуров, а…

— Можно просто Дагдаг, — произнес дворф-полукровка поглаживая побитую сединой бороду.

— Хорошо, Дагдаг, а… — Ардан щелкнул каблуками ботинок. — Обувь?

Гуров только руками развел.

— Финансирование срезано, господин новенький. Так что выдаем только одну, зимнюю пару.

Ардан перевел взгляд с дворфа на стоявшие около манекенов туфли.

— А это, господин новенький, — отчего-то голос Гурова буквально резонировал едва сдерживаемой гордостью. — Служебная обувь.

— Служебная?

— Анализатором воспользуйтесь.

Ардан закатал рукав, демонстрируя обнаженное запястье. Вернее — не совсем. На нем слегка блестели стальным корпусом часы. И именно они привлекли внимание Гурова. Тот, отодвинувшись от стола, беззастенчиво подошел к Арду, и, с заставлявшей испытывать уважение силой, потянул того вниз.

Затем схватил руку и придвинул запястье с часами к своему пенсне. А затем и вовсе, ловким, будто заправский карманник, отработанным движением растянул замок кожаного браслета и, пару секунд изучал обратную сторону корпуса.

— Надо же… — пробурчал он через некоторое время протягивая часы обратно Арди. — Не подделка. Настоящие…

— Настоящие? — переспросил юноша, застегивая те на запястье.

Гуров поднял на него удивленный взгляд.

— А вы… не знаете, — произнес он с легкой смешинкой. — Это продукт компании « Линири Ирика». Не слышали про такую?

Ардан пожал плечами. Данное название ни о чем ему не говорило.

— Неудивительно, — кивнул Дагдаг и вернулся обратно к своим записям, продолжив говорить уже спиной к Арду. — Часовая компания существует уже почти три с половиной века. Их офис и мастерская находятся на Старой улице Ремесленников. Но! Одни из самых, юноша, дорогих часов в мире, между прочим. Коллекции выпускают только раз в десять лет и, в основном, работают по индивидуальному заказу. Стоимость начинается от семисот эксов и может достигать совсем уж сумасшедших сумм.

Ардан с неверием перевел взгляд на свои часы, которые отец подарил ему, когда Арди был еще совсем маленьким. Гектор рассказывал, что…

Ардан выдохнул и покачал головой.

Отец рассказывал, что добыл их во время службы. Тогда, много лет назад, маленький мальчик подумал, что Гектор имел ввиду обход Алькады. Нашел где-то.

Теперь же, зная историю своей семьи, то, скорее всего…

Нет, вряд ли они были сняты с тел тех, кому не посчастливилось натолкнуться на банду Шанти’Ра. Скорее всего вопрос касался службы на Фатийской границе. Получается, все эти года юноша носил на запястье чужие…

— Ваши как раз из коллекции, — продолжил Дагдаг. — Тридцать лет назад такие выпускали по случаю завершения Фатийской Резни. Корона заказала. Ныне почивший Император, приехав на границу, лично награждал ими отличившихся офицеров.

Сердце Ардана пропустило удар.

— Награждал? — переспросил он.

— Да, награждал, — повторил Гуров. — Всего выпущено одиннадцать таких часов. Корпус из платины. Дополнительный корпус из хрусталя. Сорок два сапфира в механизме. Автоподзавод, водостойкость, ударо и жаропрочность. На обратной стороне гравировка герба Империи и имени награжденного.

Ардан прекрасно помнил обратную сторону этих часов, потому как провел с ними практически (если не считать шести лет среди зверей Алькады) всю свою жизнь. Там не было ни двуглавого феникса, ни имени. Лишь ровный, непримечательный корпус.

— Вы крышку откиньте, — словно прочитал его мысли дворф. — Там маленький хвостик есть. Нажмите на него.

Ардан снова расстегнул браслет и, скрупулезно осмотрев, действительно обнаружил небольшой «хвостик» — стальную выемку под усиками, за которые крепился ремешок.

Юноша аккуратно поддел её ногтем, и задняя крышка корпуса открылась, обнажив сложный, состоящий из множества деталей и миниатюрных шестеренок, непрестанно вращающий механизм, спрятанный внутрь хрустального круга.

На крышке же, со внутренней стороны, в самом деле сверкал герб Империи. А по канту шла длинная надпись.

« Майору Геку Абару. Герою Империи. Честь, достоинство, братство.»

Арди показалось, что у него в горле свернулся в тугой комок бродячий ежик, дерущий кожу острыми иголками. Перед лицом, на мгновение, все заплясало.

Отвернувшись, юноша украдкой вытер локтем глаза и, выдохнув, застегнул ремешок, чувствуя, как по телу расплывается тепло. Будто узловатые, мозолистые, но такие родные пальцы, как в детстве, взяли его за руку.

— Ваши стоят примерно…

— Не говорите, — перебил Ардан.

Он не хотел знать. Потому что, сколько бы не озвучил Гуров — сумма все равно оказалась бы незначительной. В мире попросту не существовало столько денег, чтобы оценить, что значили эти часы для Ардана.

— Понимаю, — прогудел дворф. — Вы дознаватель или оперативник?

— Дознаватель.

— Тогда у вас расчет по одной стандартной единице формы на квартал.

Ардан изрядно сник. Одежда на нем буквально горела. И, конечно, казенный костюм дело изрядно поправит, но не так, чтобы полностью снять бремя расхода с юноши.

Кстати, о расходах.

— А что еще положено капралу, дознавателю третьего ранга?

Дагдаг отложил карандаш в сторону и опустился в кресло.

— Учитывая, что у вас отсутствует стаж и вы не проходили активную военную службу, — Гуров ненадолго задумался. — Вы освобождены от налогов, можете воспользоваться сетью наших кафе-столовых « Эльтир». Ежеквартальная форма. Фиксированная ставка компенсации аренды жилья в размере одного экса и десяти ксо. Полное покрытие медицинских расходов. Кстати, наша клиника находится…

— В Тендари, на пересечении улицы Шахтеров и седьмого проспекта.

— О, уже бывали?

Ардан, вспоминая первую встречу с Полковником, буркнул:

— Догадался.

— Женаты? Дети есть?

— Нет.

— Тогда про семейное положение вам будет не интересно, — махнул рукой Дагдаг. — Что еще… Отпуск шесть недель.

— Не восемь?

— Восемь для офицерского состава с выслугой не меньше пяти лет, — отчеканил Гуров. — Разрешения всякие на ношение оружия, посохов, их использование по своему усмотрению и так далее, но это нюансы службы.

— Может есть что-то конкретно для магов? — не сдавался Ардан, чувствуя, что перечень преимуществ службы Короне начинает заканчиваться.

— Для магов у нас оклад повышен, — отрезал полукровка. — Настолько, что неприлично даже упоминать. Вы, господин, — Ард только сейчас понял, что Гуров не обращался к нему по имени, да и даже им не интересовался. — на сильно многое не рассчитывайте. Руководство делает что может, но бюджет нам Парламент режет регулярно. Большую часть средств, уже почти как четверть века выделяет не Казначейство, а лично Корона у которой не безграничные возможности и… Ведьмин Взгляд, да? — осекся Дагдаг. — Вы, надо полагать, Ард Эгобар?

Ардан кивнул.

— Тогда, одну секундочку, — Дагдаг поднялся с места и, подойдя к одному из шкафов, выдвинул нижний ящик и достал оттуда две гербовые бумаги.

Вернувшись, он протянул документы Ардану.

В первом Арди опознал расширенный и, что совсем приятно, не имеющий срока годности пропуск в библиотеку Большого. Такой, только одноразовый, юноше выдавали для расследования эпизода с Лорловой.

А вот второй документ…

Разрешение на ознакомление и работу с делом номер:

«Без номера»

Наименование: «Горный Хищник»

Секретность: «Высшая»

Ниже несколько подписей и дата. Причем дата, на удивление, совпадала с днем, когда Ардан вернулся в столицу после того, как навестил родственников в Дельпасе.

— Архив там, — Дагдаг указал на железную створку, находящуюся посередине между соседками.

— А… ну да, — немного заторможено кивнул Арди.

Он уже, если честно, успел немного подзабыть за всей текущей суетой об операции « Горный Хищник» из-за которой погиб народ его отца.

Народ его отца…

Удивительно, но у Арди, почему-то, не получалось сказать « мой народ».

Так же, как он не мог так сказать в отношении Галессцев, составлявших большую часть населения Империи.

Забавно…

Минуло уж столько лет, а на вопрос « кто я?» юноша все так же не мог найти ответа, да, пожалуй, уже и не особо-то и искал. Других дел хватало.

— Когда могу ознакомиться? — спросил Арди, убирая документы во внутренний карман пиджака.

— С чем? — с каменным выражением лица вернул вопрос Гуров, хотя явно знал содержание документа.

— Как — с чем? С делом о…

— Кха-кха, — нарочито картинно прокашлялся дворф-полукровка. — С каким-таким делом, господин?

Гуров показательно не произнес имени, да и в целом, говорил очень выразительно.

- А-а-а, — протянул Ард, вызывая улыбку на лице собеседника. — Понял… когда работает архив?

— Оставьте заявление у дежурного за неделю до желаемого посещения.

— Спасибо, — слегка склонил голову Ард и снова посмотрел на выставленные костюмы, револьверы и сабли.

— Специальная одежда, — пояснил, наконец, Гуров. — С пассивными щитами Звездной магии и из материалов Лей-флоры и фауны. Выдается, в основном, оперативникам для проведения… столь же специальных операций.

В памяти Ардана всплыла сцена, в которой Катерина спрашивала у Йонатана может ли она воспользоваться, судя по всему, каким-то особым патроном. Затем сам Йонатан, чья сабля не потрескалась после того, как мутант рассек с её помощью свинцовую пулю, не говоря уже про ножи Эрнсона и кастеты Урского.

— Штучная экипировка, — в голос Дагдага вернулась прежняя гордость. — Для командировок или для Кинжалов.

— Понял, — в тон ему произнес Ардан. — А служебный транспорт полагается?

— Только дознавателя первого ранга.

— А…

— Юноша, вам зарплату платят? Кормят? Одевают? Лечат? Вы от Короны чего еще хотите? Чтобы вам попу вытирали и на руках от дома к месту службы переносили?

— Понял, — повторил Ардан.

— Через три недели форму доставит посыльный.

И на этом их разговор был закончен. Ардан вышел из обители лейтенанта Дагдаг Гурова и, миновав обманчиво безлюдный Черный Дом (все служащие находились, как и всегда, за двойными дверьми, ведущие в разнообразные кабинеты и отделы), спустился на первый этаж, где попрощался с Баженом.

Тот лишь махнул рукой и, вновь широко зевнул, продолжил читать… бульварный дамский роман. Иорский, как казалось Арди, весьма странный человек с совсем непонятными складом ума и характера.

Выйдя на улицу, Ардан увидел, как нужный трамвай подходит к ближайшей остановке. Подхватив посох, юноша стремглав помчался через улицу, попутно извиняясь, если задевал кого-то плечом или краем посоха.

Буквально взмыв на подножку перед самым отправлением, Арди протянул контролеру проездной и, дождавшись пока тот все проверит, отправился на свое излюбленное место.

В самый конец вагончика, где на широкой лавке из-за сильной тряски почти никто, никогда не сидел. И там, расположившись на уже совсем не обмерзшей, деревянной скамье, Арди развернул письмо матушки, задержавшееся в пути.

Успеет прочитать, пока едет к Борису с Еленой. Фахтова сегодня, наконец, выписывали из госпиталя и Ардан обещал помочь с вещами, да и в целом — составить компанию.

Арди прикрыл глаза и принюхался к бумаге. Она пахла сдобой, цветочными духами и… домом. Так, как пахла только матушка.

Юноша развернул письмо и вчитался.

' Здравствуй, Сынок

Спешу поздравить тебя с Днем Рождения! Надеюсь, что это письмо найдет тебя не сильно раньше и не совсем уж позднее срока.

Знаешь, пишу эти строки сидя под пледом на крыльце. Качаюсь в кресле и смотрю на то, как с юго-востока летят весенние птицы. Они несут с собой тепло и радость. И эти тепло и радость, когда я вспоминаю наш старый, ветхий дом в Алькаде, приходят и в мое сердце.

Помнишь, как ты до позднего вечера мог бегать по ближайшим пролескам, воображая себя следопытом древнего Эктаса? Или как пытался, забавно прикусывая кончик языка, прочитать мои немногочисленные книги, представляя, будто ты великий волшебник в высокой башне?

Или как до самого вечера, навзрыд, так, что тебя не успокоить, жалел кузнечика, которого поймала голодная птица. Корил эту птицу, ругал на чем свет стоит, а затем уже её саму жалел и плакал, когда ту забрал с собой сокол?

С того первого момента, как я почувствовала внутри себя твое сердце, как твоя маленькая ножка стукнула изнутри мой живот, я полюбила тебя, сын мой. Каждую твою клеточку. Каждый вздох, каждый плач, каждую улыбку и смех.

Я обожала смотреть, как ты прыгаешь на нашем лугу, смеешься и играешь с белками и лесными котами, навещавшими тебя с детства.

Как смело встречаешь отца с охоты, да будет проложен его путь среди Спящих Духов, и как внимательно слушаешь, когда я рассказывала тебе мысли и слова Пророка.

Твое сердце сострадало каждому, кто попадал в беду, а твои глаза широко и открыто смотрели на мир, бесконечно вопрошая что находится там — за следующим валуном, за изгибом ручья, за каньоном и, наконец, за пределами Алькады.

Я знала. Наверное — всегда знала, что однажды ты уйдешь. Отправишься в свое долгое, длинное, полное опасностей путешествие. Потому что ты такой, каков ты есть.

Ты потомок Эгобар, могучей стаи матабар. И ты потомок Тааковых, веками служивших Империи.

Но самое главное — ты Арди. Мой маленький, смешливый, добрый сынок.

И в этот день я хочу пожелать, чтобы как далеко не завела тебя твоя тропа, какие невзгоды и испытания не пришлось бы выдержать твоим крепким плечами — не потеряй среди них своего доброго сердца и открытого взгляда.

Люблю тебя, сынок.

Всем сердцем и всей душой.

Что до нас, то все по-прежнему. Келли свыкся со своей новой должностью и даже приобрел рвение и азарт в непривычной для себя работе. Твой младший брат, порой, попадает в передряги, но не волнуйся. Он с ними стойко справляется, чем я, безусловно, горжусь. Кена, этой осенью, пойдет в первый класс. Мы все по этому поводу немного волнуемся, а она все ждет, когда ты привезешь её пло—плющ… плю-ше-во-го медведя. И больше её, кажется, ничего не заботит.

Получила средства, которые ты отправил прошлым месяцем. Право, Арди, совсем не стоит, но… я понимаю. Понимаю, что ты должен поступать так, как должен. Так же, как поступал твой отец.

И как твой дед… прадед.

Знаешь, сейчас, смотря на то, как Эрти играет в саду с Кеной, я все чаще обращаю взгляд на горные пики, прячущиеся около горизонта.

Вспоминаю наш луг. Наш дом. И ту теплицу, что мы так и не успели поправить перед заморозками.

Наверное, это и есть — ностальгия.

Но мне кажется, или мне так хочется думать, что, сынок, однажды мы все туда вернемся. И, как и раньше, будем подолгу сидеть на кухне, смеяться и болтать о всем на свете.

И это тоже мое тебе пожелание.

Где бы ты ни был, помни, что у тебя есть дом и родные. И мы всегда тебя любим и ждем.

С Днем Рождения.

Твоя любящая матушка,

Шайи'

Ардан прочитал письмо еще раз, затем еще и…

— С вами все в порядке, молодой человек?

Ардан дернулся и посмотрел на госпожу средних лет в дорогом пальто и с изысканными кольцами, надетыми прямо поверх перчаток. А еще у неё за спиной покоился синий плащ, а на погонах маячили звезды. Три, два и снова три луча.

— Автомобиль не завелся, — очень мило и тепло улыбнулась она, поправляя неокрашенные, обласканные сединой, каштановые волосы, убранные под изящную шляпку с сеточкой на затылке. — Шофер остался чинить, а я решила, чего время даром терять. Сяду на трамвай.

Арди кивнул и, с нежной заботой, свернул письмо и убрал во внутренний карман.

— Из дома? — женщина кивнула на исчезавший в кармане конверт.

— Да.

Она снова улыбнулась. Лучезарно и легко. Так, наверное, улыбаются те, в чьем сердце мало забот и много любви.

— По вам видно, — женщина открыла сумочку, стоившую, пожалуй, как весь тот вагон, в котором они ехали и достала плоскую, овальную пудреницу. — Хотите? — протянула она. — У вас глаза красные.

— Нет, спасибо, — вежливо ответил Ардан.

Женщина, нисколько не обидевшись, убрала пудреницу обратно в сумку.

— Тоже в госпиталь?

— Да.

— А к кому? — и она тут же спохватилась. — Ох, простите мне мою бестактность. Совсем забылась.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить Арди. — Я еду к другу.

— Навестить?

— Его сегодня выписывают.

— Слава Вечным Ангелам, — незнакомая волшебница искренне осенила себя священным знаменем религии Светлоликого. — Надеюсь, скоро, выпишут и моего.

— Вы тоже к другу?

— Можно сказать и так, — улыбнулась она и добавила. — К сыну.

— А что с ним?

Её прежде моложавое лицо, будто светящееся изнутри, слегка поникло, а взгляд померк.

— Связался с дурной компанией в университете и пострадал… постоянно хочет кому-то что-то доказать… С детства у него такая привычка. Может потому, что мало видел отца. Муж все время в делах и заботах. А старшим братьям… — женщина отмахнулась и достала из кармана платок, которым аккуратно промокнула глаза. — Со школьной скамьи ввязывался в драки. Уж сколько из-за этого проблем было. Один раз даже пришлось, — она понизила голос до шепота. — давать взятку стражам, чтобы закрыли глаза, — и тут же вернула тону прежнюю громкость. — Я знала, что рано или поздно, произойдет нечто такое. Да и он, наверное, тоже знал. Но все равно — больно и страшно. Хоть врачи с целителями и дают положительный прогноз, но из-за повреждений позвоночника он уже больше не сможет бегать, а без посоха или трости — не сможет стоять. Только сидеть или лежать. Может, конечно, когда-нибудь Целители и изобретут новые печати, которые ему помогут, но… ох, простите меня, молодой человек. С вами так легко. Будто со старым другом общаюсь. Простите, ради Светлоликого.

Она хотела сказать что-то еще, но прозвенел колокольчик и гулким басом контролер оповестил:

— Госпиталь Слез Мучениц!

Ардан первым спустился по подножке и протянул руку помощи незнакомке. Та благодарно улыбнулась и, опираясь на его ладонь, тоже спустилась вниз.

Они вместе подошли к пышному, но немного скорбному зданию, прошли через вращающиеся двери и оказались в холе. Оба, зная, что делать, разделись в гардеробе накинув халат и специальные чехлы для обуви.

У стойки информации, где работали медсестры, сегодня образовалось очередь, так что им пришлось разойтись по разным сторонам.

Ардан назвал свою фамилию и…

— Настасья Керимова, — донеслось откуда-то слева. — Я к сыну. Навестить.

Арди, едва не выронив ручку, которую макнул в чернила, чтобы расписаться, посмотрел на эту статную, добрую, раненную в сердце женщину.

Храбрясь и, стараясь не показывать вида, как ей больно, она оставила росчерк в учетной книге и, узнав, куда идти, направилась к лестницам, ведущим в противоположное крыло.

Письмо матушки обожгло грудь Арда.

— Вы подписывать будете? — чуть настойчиво спросила медсестра.

— А, да, — очнулся Ардан. — Простите, пожалуйста.

— Ничего страшного.

— Ну я бы так не сказал, — проворчали сзади. — Очередь, все же.

Ардан еще раз извинился — уже перед теми, кого задержал, после чего оставил росчерк и поспешил к своим… друзьям. Да, наверное, все же, друзьям.

И, поднимаясь по лестнице, он никак не мог избавиться от эха в своей голове, свистящего голосом волчицы:

« Однажды ты поймешь, маленький Говорящий, что силу, данную тебе Спящими Духами, чаще всего — не стоит звать в этот мир…»

У Керимова была мать. Которая любила его. Растила. Девять месяцев несла под своим сердцем.

Так же, как и у… всех. Всех их. Всех, кого Ардан…

Ему стало сложно дышать. Покачнувшись, Арди схватился за поручень и, обхватывая свободной рукой посох, сполз по стене.

Мать была и у Тесс. И отец. И братья с сестрой. А что если… что если с ней что-то произойдет. Что если он не успеет. Не справится. Не совладает.

А что если…

— Мысли завтрашнего дня, — повторял себе под нос юноша. — Мысли завтрашнего дня… мысли завтрашнего дня… мысли завтрашнего дня…

Но это не помогало. Сердце стучало так быстро, что трещала грудная клетка. Пот прошиб, казалось, каждую пору его кожи. Арди одновременно тошнило, крутило, а разум пытался убежать куда-то вслед за громом, бьющим по ушам.

И, внезапно, все прекратилось.

Глубоко вдохнув, Ардан встряхнул головой и снова смог видеть.

Рядом с ним, прямо на ступенях, сидел… эльф. Неопределяемого возраста. С миндалевидными глазами и цветными зрачками, почти полностью закрывавшими белки. С практически женской фигурой, которой позавидовали бы манекенщицы модных домов и лицом, достойным красавиц Скальдавина и Урдавана.

В белом халате с желтыми нашивками он… курил. Арди прежде не видел курящих эльфов. А этот дымил так, что, пожалуй, Милар на его фоне выглядел несколько скромно.

— Паническая атака.

— Что?

— То, что с тобой произошло, матабар, — внезапно Арди понял, что эльф говорил на старо-эльфийском. Наречии, которое использовали эльфы севера времен Эктаса. Арди пришлось его выучить, чтобы прочесть несколько особенно интересных свитков Атта’нха. — Это называется панической атакой. Люди придумали. Мы же называли…

— Испуганное сердце.

Эльф, беспардонно стряхнув пепел через прутья лестницы, молча кивнул.

— У тебя смешной говор, матабар.

— Я редко говорил эта язык.

Эльф улыбнулся, демонстрируя идеально белые, жемчужные зубы.

— Заметно, — эльф еще раз затянулся, а затем потушил сигарету о ступени и убрал окурок в карман. Он поднялся, отряхнулся, взял в руки посох из белоснежного дерева и направился вниз по лестнице. На середине пути остановился и, не оборачиваясь, спросил. — Знаешь, как приготовить отвар от Испуганного сердца?

— Подошли любой успокоить разум, — подтвердил Арди.

И он ушел. Эльф-целитель, так и не назвавший своего имени. Но отчего-то смутно знакомый и…

Ардан поперхнулся.

Он ведь уже видел его прежде.

Тогда — на балу в честь венчания на престол нынешнего Императора. Этот эльф шел в числе свиты герцога Абраилала. Но почему, в таком случае, он помог…

Арди посмотрел в след исчезнувшему за поворотом целителю.

Вот уж это — точно мысли завтрашнего дня.

Тоже отряхнувшись, пригладив распушившиеся волосы и постаравшись принять вид человека… матабар… полукровки, пребывающего в самом лучшем расположении духа, Арди поднялся на нужный этаж и вошел в палату-номер.

Внутри, как и всегда, пространство заливал яркий, но не мешающий глазам свет. Теперь юноша понимал, что дело вовсе не в погоде за окном, а в самих окнах, к которым, совсем незаметно, примыкали спрятанные в желоба Лей-кабели.

Борис, одетый в привычный, броский, яркий костюм, с забинтованной правой ногой, опирался на посох, а Елена, в теплом платье, собирала саквояжи.

— О, Ард! — замахал рукой Борис из-за чего чуть было не свалился обратно на постель.

— Постой спокойно хоть пару минут, — взмолилась Промыслова и, отвлекшись от дел, устало, но радостно улыбнулась визитеру. — Здравствуй, Арди. Как добрался?

— Без происшествий, — сходу слукавил Арди и принялся помогать собирать вещи товарища.

Вместе дело пошло куда быстрее и вот уже саквояж за саквояжем (в которых, в основном, оказались вещи Елены, потому как девушка здесь буквально жила) отправлялись на пол, а шкафы и полки постепенно пустели.

Борис же, в это время, разглагольствовал на тему:

— В следующем году обязательно зажгу зеленую Звезду, — не унимался Фахтов. — Студенческая лига, конечно, принимает и с красной, но это просто для развлечения. Настоящая Лига только с зеленой и, кто знает, если у меня получится выйти в финал, то, может, доберусь до глобальной Лиги.

— И зачем тебе это? — спросил Ард, помогая Елене сложить учебники по Звездной инженерии.

— Как зачем, Ард? — чуть было не возмутился Борис. — А что еще делать военному магу? На северные границы отправляться? Так там нашего брата выпускают в поле только по самым особым случаям, которые ограничиваются стратегической магией. Никакого удовольствия. А здесь — самое настоящее сражение.

— Не вижу ничего хорошего в сражениях.

— Я с тобой согласна, Арди, — кивнула Елена.

Борис отмахнулся.

— Да много вы оба, книжные жуки, понимаете, — скривился он и мечтательно протянул. — Кровь кипит, заклинания свистят, и ты один на один с противником в состязании ума и скорости. Не говоря уже про немалые призовые.

Арди дернулся.

— А что, есть призовые? — спросил он, стараясь скрыть заинтересованность, но Елена все равно посмотрела на товарища как-то исподлобья

— Конечно! В спонсорской лиге все сильно зависит от самого спонсора, в студенческой небольшие совсем, но в глобальной! — Борис вздернул указательный палец. — Тем более, что через три с половиной года, аккурат на наши переводные экзамены четвертого курса, Метрополия примет Международные Соревнования по Магическому Боксу. Приедут делегации со всего мира! Представляешь, Ард, сколько разных Звездных магов и течений можно увидеть? Рыцари Селькадо, Шаманы Каргаамы, Фехтовальщики Лан’Дуо’Ха, классические Звездные маги Кастилии, Скальдавина, Урдавана, Конфедерации Свободных Городов…

Из лекций по Истории магии Арди узнал, что использование Звездной магии несколько отличалось от страны к стране. Существовал целый перечень направлений. Самое распространенное, разумеется, — классическое, к которому относились и Звездные маги Империи, но имелись еще и другие, более узкие течения.

Причем с Рыцарями Селькадо Ардан уже однажды столкнулся и повторять опыт, если откровенно, желания не возникало.

— Попасть на международные соревнования совсем не просто, Борис, — напомнил Ард.

— А если было бы просто, дружище, то в чем тогда азарт?

Елена захлопнула саквояж и посмотрела на мужа горячим, весьма пылким взглядом.

— Если ты опять загремишь на койку, Борис, а мне снова нужно будет сидеть рядом с тобой месяцами и кормить с ложечки, то знай — я это, конечно, сделаю, но остаток твоей жизни превратиться в такой ад, что Ангелы ужаснутся!

Борис побледнел, а Елена, фыркнув, подхватила самый легкий саквояж и стремглав покинула помещений, оставив дверь открытой на распашку.

— Женщины… — протянул Борис несколько напряженным тоном.

— Что говорят врачи?

— Через месяц смогу ходить самостоятельно.

— А что говорит Елена?

— Чтобы держался подальше от любых передряг.

— И кого ты больше слушаешь?

— А ты как думаешь?

И они оба, переглянувшись, кивнули друг другу.

* * *

Ардан открыл дверь. Над ним приветственно прозвенел мелодичный колокольчик, а в нос тут же ударил чуть спертый, надушенный в попытках скрыть запах ткани, воздух ателье.

Здесь все выглядело так же, как и в первый визит Арди. Все те же манекены, образцы тканей, костюмы, платья и пальто. Разве что сезонность несколько повлияла на выставочные образцы.

— Господин Эгобар.

— Госпожа Окладова, — поздоровался Арди.

Владелица заведения тоже выглядела такой, какой её запомнил юноша. Строгая, деловая и немного… мужественная, что ли. Не такая, как прочие женщины, которых встречал Ардан.

— Она скоро закончит, — госпожа Окладова, в очках, возилась с книгами и счетами, попутно перекладывая стопки свертков с тканями.

Ардан, пока выдалась минутка, ходил вдоль манекенов. Может быть из-за переезда в метрополию, а может из-за того, что матушка портная, но Арди, в последнее время, начал замечать за собой тягу к костюмам. Не простым, поддержанным, которые покупал за экс на блошиных рынках Тенда, а настоящим. Добротным и изящным.

Неужели на него, прежде совсем неприхотливого в одежде, так повлияло Метрополия в целом и позерские костюмы Орочьих Пиджаков в частности?

Юноша остановился около одного особенно привлекшего взгляд экземпляра. Черно-синий, атласный пиджак без полосок, приталенный фасон, строгая жилетка с глубоким воротом, брюки со стрелками и красный платок в кармане, буквально сверкавший на фоне жемчужной (как зубы эльфа) сорочки.

— На ваши габариты обойдется не меньше шестидесяти восьми эксов, господин Эгобар.

— Ну да… — понуро ответил юноша.

Обзавестись таким ему светило… примерно никогда. Только если клад какой-нибудь найдет. Совсем как в очередной дедушкиной истории про деревенского, наивного счастливчика.

— Вам бы плащ подновить.

Ардан, краем глаза, увидел в зеркале свой силуэт… окутанный изорванным, десяток раз штопанным, красным плащом. После зажигания зеленой Звезды юноша совсем отчаялся починить верного спутника последних месяцев и потому позволял тому медленно, но верно чахнуть.

Все равно скоро менять.

— Арди.

Ардан обернулся и увидел Тесс, вышедшую из мастерской. В простом, сером пальто; старенькой, видавшей виды шляпке, в потертых перчатках; помнивших лучшие времена сапожках и платье, которое, кажется, девушка сшила из остатков материалов, коими с ней поделилась, в качестве премии, Окладова.

— Ты выглядишь бесподобно, — с придыханием произнес Арди, для которого Тесс казалась сказочным персонажем, перед которым меркли сидхе Фае, в том числе и госпожа Сенхи’Ша.

— Все, идите уже, — замахала ладонью госпожа Окладова. — А то от ваших фер… как их там… вчера только в журнале читала… В общем! У меня ткани заплесневеют.

— Феромонов, — напомнил Ардан и протянул руку.

Тесс, чьи щеки покраснели — видимо от холода в мастерской, положила ладонь ему на локоть и они вместе вышли из ателье.

* * *

Им даже пришлось простоять немалую очередь. Около кафе, специализирующемся только на мороженном, собралось абсолютно дурное количество народа. Судя по одежде — в основном средний класс. Бухгалтеры, клерки, работники конструкторских и инженерных бюро, газетчики, рекламщики и все прочие, кто, выбравшись на свежий воздух из пыльных и душных офисов, забрав с собой жен и детей, спешили присоединиться к общему ажиотажу.

На первом этаже доходного дома искрилась витрина с подведенными к ней Лей-кабелями. За стеклом иллюзорные пчелки садились на цветы, чтобы собрать нектар, после чего разносили его по банкам, где появлялось варенье. Механический мороженщик, приводимый в действие массивными шестеренками, зачерпывал сладости и расфасовывал по гигантским креманкам, внутри которых пузырилась мыльная пена.

Она бежала по трубам и вылетала на улицу из алюминиевых, выкрашенных цветными красками, рожков мороженного. Дети смеялись и ловили пузыри руками. Да и взрослые, украдкой, будто пытались скрыть радость от самих себя, нет-нет, да хватали их пальцами и тихонько улыбались друг другу.

Тесс, прижавшись носом к витрине, открыв рот наблюдала за происходящим. Она смеялась, улыбалась и, как и дети, подпрыгивала в попытке ухватить очередной, радужный пузырь.

А Ардан… он стоял рядышком и его совсем не заботила стоимость на выставленной на улицу, черной графитовой доске. Его не заботили мысли о матушке Керимова. О Черном Доме. О Звездной магии. Да и вообще — ни о чем.

Он стоял, смотрел на рыжеволосую девушку, игравшую с детьми и пузырьками, танцевавшими в воздухе, и не думал ни о чем. На сердце опустилась пелена спокойствия. Такая, что и не снилось ни одному отвару.

Наконец, один из официантов, выставленный на улицу чтобы регулировать очередь, пропустил их внутрь.

Обставлено новое кафе оказалось весьма скромно. Пол, выстланный недорогой плиткой белого цвета; уютные, железные столики, накрытые скатертями и, собственно, все. Ну, разумеется, еще витрина справа, с внутренней стороны выглядящая не столь волшебно, и длинный морозильный ящик слева, спрятанный под стеклянным куполом.

Собственно, он и стал тем, что привлекло сюда столько народа. В жестяных контейнерах, под морозным паром, хранились цветастые сгустки мороженного. Самых разных вкусов. Ягодные, фруктовые, со вкусом свежевыпеченного хлеба, легкого поцелуя, приятного воспоминания, первого летнего луча и, разумеется, объятий семьи после долгой разлуки.

Арди чуть улыбнулся.

— А как это так — со вкусом объятий? — обязательно спрашивал какой-нибудь покупатель.

— Секрет производителя, — неизменно чеканили работники, предлагая на выбор — креманку или вафельный рожок.

Здесь работали только люди, но, видя названия вкусов, не составляло труда догадаться, что таинственный « производитель» был сведущ в искусстве Эан’Хане.

— Вам в рожок или креманку?

Ардан посмотрел на Тесс.

— Давай здесь поедим, — она указала на освободившийся столик в дальнем углу. — Тут так волшебно.

— Спасибо, — произнес молодой человек в наряде мороженщика. — Нам приятно.

Человек, в глазах которого искрились маленькие звезды. А еще он пах хвойным лесом, весенним ручьем и облаками. Как и девушка, стоявшая рядом с ним, улыбавшаяся и игравшая с каждым из детей.

Люди так не пахнут.

Но, ведь, приближалось лето…

— Давай только по одному шарику, — тихонько прошептала Тесс, глядя на цены.

Простые вкусы стоили по тридцать пять ксо за шарик, что само по себе баснословные деньги за мороженное, а вот особенные вкусы начинались от двух эксов.

— Я буду со вкусом крыжовника…

— Вам бесплатно, — внезапно произнес юноша, не сводя взгляда лучезарных, искрящихся глаз с Ардана. — Берите, сколько хотите.

— А…

— Вы наш сто семьдесят третий покупатель, — тут же произнес молодой… человек. — И мы очень вам рады.

— Какая странная акция, — удивилась Тесс, но её тут же увлек процесс выбора, и она забыла о том, что услышала.

— Спасибо, — на языке Фае произнес Ардан. — Высокородный Сидхе.

Юноша сдержано кивнул, а девушка, ненадолго, украдкой улыбнулась ему и вернулась к играм с детьми.

В итоге Тесс взяла только три шарика. Со вкусом крыжовника, а еще — первого полета ласточки и весеннего дождя в хвойном лесу.

Ардан ограничился двумя шариками ежевичного и одним шариком черничного. А в качестве оплаты он протянул ладонь и, сосредоточившись, позвал осколок того имени, что часто слышал зимой.

Сейчас, когда весна вступала в законные права, ему все сложнее давалось услышать имя Снегов и Льдов, но, здесь, рядом с ледяным шкафом, когда люди радовались мороженному, стало чуть попроще.

С трудом, но на ладони Ардана появилась маленькая снежинка.

Юноша бережно её поднял и, открыв один из ледников, убрал внутрь, где та слилась с ледяным облаком, сделав то гуще и насыщенней, отчего сперва по леднику, а затем и по витрине заструились фигурные узоры инея, вызывая радость у детворы.

— Благодарю, юный Говорящий, — тихо, так, чтобы его никто не услышал, произнес человек.

Ардан кивнул и, вместе с Тесс, они прошли за дальний столик. Первые несколько минут девушка молча ела мороженное, пока, наконец, не прикрыла глаза и не улыбнулась так, как еще прежде не улыбалась. Её волосы слегка затрепыхались, а лицо разгладилось. Так, будто она, как ласточка, воспарила в небо и коснулась высоких облаков.

Магия Эан’Хане.

Арди же просто ел вкусное, пожалуй даже — самое вкусное, черничное мороженное в своей жизни.

Фае Лета сильно отличались от своих Зимних сородичей и, из свитков Атта’нха, Арди знал, что Лету всегда нравились люди и они часто навещали их со своим дарами.

Но кто бы мог подумать, что Фае явятся сюда — в самый центр Метрополии.

— Интересно, как они это делают, — задумалась Тесс, поглаживая ложечкой мороженное. — Никогда не пробовала ничего подобного.

Арди улыбнулся. Он не испытывал ни малейшего волнения за эту парочку Фае. Вряд ли найдется хоть кто-то, даже если взять Аверского, что смогут определить в них тех, кем те являлись на самом деле.

Люди слишком уж позабыли те осколки простого волшебства, что спрятались среди пыльных страниц истории.

Но и сам он понимал, что лучше их лишний раз не тревожить и, пожалуй, больше сюда не приходить. Фае, тем более — Сидхе слишком… себе на уме и благоразумней держаться от них подальше.

Внезапно девушка, чей взгляд переместился за спину Ардану, напряглась.

— И ради вот этого отребья, Тесс, ты отказала мне?

Глава 76

Ардан даже мороженным подавился. Нет, его, за глаза, называли по-всякому. Зверь, нелюдь, полулюд, отрыжка Темного Лорда и прочее. Но, ударение — за глаза. Да и то — только в самом начале обучения в Большом, когда его присутствие все еще слишком сильно мозолило взгляды студентов.

Те шептались, порой даже тыкали в него пальцами, совсем не думая, что слух полукровки матабар может оказаться куда более чутким, нежели человеческий.

Но подобное давно уже ушло в прошлое, так что Арди изрядно отвык от такого обращения.

Юноша обернулся и увидел перед собой колоритную фигуру. Статный молодой человек в дорогущем костюме с запонками из драгоценных камней; с платиновой цепочкой, свисавшей из кармана жилетки. С тростью в руках, фетровой шляпой на голове и сложенным пополам пальто из шерсти Скальдавинских овец, покоившимся у него на локте.

Мужчина, лет двадцати двух, был красив — волевой подбородок, ясный взгляд серых глаз, вьющиеся, черные волосы и исходившее от него ощущение непоколебимой уверенности в своих силах.

А еще там, на улице, стоял автомобиль, который Арди узнал. Той же марки, что и транспорт герцогини Анорской, только более свежего выпуска. Рядом с ним покорно ждал немолодой шофер в белых перчатках и фуражки на военный манер.

Он пару раз останавливался около « Брюса» когда Тесс выступала. Но девушка ни разу не подходила к авто, хоть ей и приносили громадные, пышные букеты дорогих, Линтеларских, цветов.

— Господин Ли́ран, — холодно произнесла Тесс. — Я не помню, чтобы давала вам разрешение обращаться ко мне по имени.

Мужчина лишь фыркнул и посмотрел на Арда так, как, обычно, смотрят на навозного жука, случайно пробравшегося в твой дом. Взгляд серых глаз ненадолго задержался на нижней губе Ардана.

— Сгинь, нелюдь, — произнес он.

Ардан все так же не мог поверить в происходящее. А люди вокруг постепенно расходились, спеша покинуть неприятную для них сцену.

— А…

— Ты не умеешь даже говорить, зверь, так я…

— Ли́ран! — Тесс вскочила на ноги. Её изумрудные глаза метали искры, а между сдвинутыми в ярости бровями пролегла глубокая бороздка. — Что вы себе позволяете⁈

— Я позволяю? — возмутился опешивший мужчина. — Это что ты, Тесс, себе позволяешь⁈ Может мне стоит написать твоим род…

Тесс схватила со стола креманку и швырнула в лицо молодого мужчины. Тот ловко отбил ту тростью. Стекло, ударив о плитку на полу, разлетелось мелкими осколками, а мороженое растеклось лужами. Внутри одной из такой Арди увидел силуэт маленькой ласточки, парящей среди облаков.

Подняв взгляд выше, Арди заметил, как в сияющих глазах девушки и юноши, стоявших за прилавком, начали зажигаться огни. Такие Ардан уже видел прежде. В очах госпожи Сенхи’Ша, когда её осмелилась перебить герцогиня Анорская.

Ардан вскочил на ноги и схватил за плечо молодого мужчина.

— Что ты себе позволяешь, зверь! Да я…

— Уходите, — перебил его Ардан. — Уходите отсюда немедленно.

Господин Лиран, кажется, начал буквально кипеть от возмущения. И тогда Ардан заглянул ему в глаза. Так глубоко, как только мог. Несколько пуговиц на костюме франта вспыхнули ярким, синим пламенем, но тут же погасли, истлев пеплом. Ардан смел их одним мимолетным усилием воли, подпитаной холодом, струящимся среди ледяных ящиков Фае.

— Уходи, — произнес он твердо, помещая слова глубоко в душу мужчины. — Если не хочешь, чтобы твоя мать плакала на твоей могиле.

И Лиран, развернувшись на манер оловянного солдатика, чеканя шаг, зашагал на выход. Ардан, едва ли не полностью лишившись всяких сил, тяжело опустился на стул.

Но прежде, чем Лиран успел выйти за пределы кафе, его окликнула девушка за прилавком.

— Год и день ты будешь молчать, человек, за то что посмел так вести себя с учеником Атта’нха, — произнесла она гулким голосом и, в тот же момент, длинная, светящаяся лента зазмеилась изо рта господина Лирана. Она свилась кольцом на ладони девушки и та заперла её в банке, куда складывала монетки ксо.

Лиран, все так же, словно оловянный солдатик, шагал на выход. А вместе с ним, побледнев, со стеклянными глазами, вышли и остальные посетители. Затем по разным сторонам разошлись те, кто ожидал своей очереди, а вскоре опустела и вся улица.

Окна, выходящие на кафе, занавесили плотные шторы, автомобили развернулись и миновали улицу и даже трамваи замерли у пределов невидимой границы.

— Арди, что здесь…

Тесс не договорила. Она закрыла рот, безвольно опустилась на стул и замерла каменным изваянием.

Ардан схватил посох и направил его в сторону прилавка. Но Сидхе там не оказалось. Арди резко развернулся обратно и увидел девушку и юношу, сидевших за его столом. Они ели мороженное и в их глазах плескались лесные озера и сияли лучи рассветного солнца. Волосы струились дождем, а кожа блестела лунными камнями.

— Расколдуйте её, — прорычал Ардан, чувствуя, как внутри закипает что-то недоброе.

— Сядь, ученик волчицы, — произнес юноша. — Мы пришли говорить.

— Раскол…

Медленно поднялась ладонь неизвестного Сидхе и Ардана сковали путы прочнее, чем те, коими его спеленал, когда-то, прадед. Столь же медленно ладонь опустилась на стол и Арди обнаружил себя сидящим на стуле. Не имеющим возможности пошевелиться или, даже, слова промолвить.

Но, что еще удивительней, когда Сидхе поднял ладонь, то с неё закапала мерцающая кровь, похожая на ртуть, а на запястье Арда сиял мраком безлунной ночи браслет Атта’нха.

— В нем осталось не так много силы, ученик волчицы, — голос девушки звучал шелестом весенних крон. — Скоро подарок нашей троюродной сестры больше не сможет тебя защищать.

— Он бережет тебя от Потерявших Путь, которых ты называешь Демонами, — вторил ей голос юноши раскатами первого грома, пришедшего навестить мир после затяжной зимы.

— И от Сбившихся с Пути, которых ты называешь Бездомными Фае.

— Из тюрьмы во владениях Лета сбежал тот, кто не должен был сбежать.

— Он служит тому, кому не должен служить.

— Лето и Зима просят тебя помочь нам, в память о доброте Атта’нха.

— Отыщи его, юный Говорящий.

— Верни его Лету или закончи его путь, юный Говорящий.

Ардан, чувствуя, как путы ослабевают, с трудом произнес:

— Это из-за него в городе появились Бездомные?

Сидхе промолчали. Они ведь не могли врать.

— Если не справишься, юный Говорящий, пострадают многие.

— Если справишься, — девушка провела ладонью над столом и на скатерти появился свиток с символами алфавита Фае на деревянном торце. Но немного иными. Как-будто вырезанными… когтями? — Сестра Сенхи’Ша сказала, что ты, как и молодой Арор, любишь читать. Мы принесем тебе то, что тебе будет интересным, юный Говорящий.

— У тебя есть время до первого дня Лета. Тогда сбежавший станет не по силам ни тебе, ни ученым людей.

— Время до первого дня Лета, — вторила девушка.

— Откуда мне знать, что вы…

— Прощай, юный Говорящий, но храни тайну. Таков закон.

— Прощай, юный Говорящий, но храни тайну. Таков закон.

* * *

- Прости пожалуйста, Арди, что тебе пришлось все это увидеть, — покачала головой Тесс.

Ардан моргнул и покачал головой. Они сидели в кафе и ели мороженное. Вокруг суетились люди, искоса поглядывая на юношу и его спутницу. А за окном, хлопая дверью дорого автомобиля, уезжал молодой мужчина.

Оживленная улица не обращала на него никакого внимания. Взгляды детворы и их родителей были прикованы к витрине. На ней механические мороженщики, оживленные шестеренками, размешивали мороженное и играли в снежки из ваты.

Внутри самого кафе, в длинных ледяных ящиках, покоились контейнеры с мороженным. Самых разнообразных, но вполне приземленных вкусов. Ягодные, фруктовые, множества их комбинаций, а еще со вкусами кондитерских изделий.

За прилавком стояли обычные официанты.

— Тесс, ты…

Арди попытался спросить о Сидхе и той магии, что здесь сейчас происходила, но у него словно язык к небу примерз. Хотя — почему — «словно». Он действительно примерз.

— Тебя, наверное, волнует то, что он сказал про моих родителей…

« Нет, о Спящие Духи, меня волнует, что тебя заколдовали Сидхе!» — попытался было закричать Ардан, но язык и не думал отмирать от неба.

— Я не хотела тебе говорить, — поникла Тесс. — И вообще — кому какое дело…

Ардан вырвал листок из гримуара и попытался на нем что-то написать, но рука, вместо букв, карябала волнистые линии и непонятные узоры.

— Мой отец — генерал-губернатор Шамтура.

Рука Арди повисла безвольной плетью, а сам он, посмотрев на девушку, медленно выдохнул:

— Я догадывался.

Тесс встрепенулась и взглянула на него с удивлением.

— Не то, что генерал-губернатор, — уточнил Арди. — но я понимал, что ты из числа военной аристократии.

— Как? — только и спросила она.

Отпираться уже, наверное, больше не стоило.

— Вы с Борисом знали друг друга еще до знакомства, хоть и скрывали это, — начал перечислять Арди. — Это главное. А если по мелочи — то, как ты пьешь, отставив мизинчик. Как говоришь. Как выглядишь в любой одежде.

— Выгляжу в любой одежде?

Ардан кивнул.

— Как Великая Княжна.

— Я не Великая Княжна, — прошептала Тесс. — Баронесса, но не Княжна.

— Было еще много деталей, — все не унимался Арди. — К тебе приезжали дорогие, очень дорогие автомобили, но те, кто ездил в них — почти никогда не посещали твои концерты. За исключением, наверное, пару раз. Так что знали они тебя вовсе не благодаря музыке… Тебя совсем не волнуют чужие титулы и звания… И то, что ты рассказывала про семью. У военного на сытной, складской должности не хватит денег и места, чтобы поставить дома рояль. А уж посодействовать в том, чтобы тебя зачислили в медицинский институт… Или ловить Фатийских диверсантов… Складской военный и диверсанты? Ну и еще то, что тебя вообще не пугает факт нахождения среди Орочьих Пиджаков. Ты чувствуешь себя так уверенно, будто они тебя даже пальцем тронуть не могут. Да и Аркар, собственно, так себя и ведет. Как и Пижон.

— Пижон? — переспросила Тесс.

Ардан теперь отчетливо понимал, что Милар был прав — Пижон блефовал. С Тесс ничего не произойдет не потому, что за неё попросит некоронованный властелин криминального мира Метрополии, а потому что семья Тесс находится вне зоны их досягаемости.

— А еще то, что, когда мы с тобой гуляем, ты никогда не говоришь вниз, как часто делают люди, непривычные к собеседникам высокого роста. Мелочь, конечно, но в общей картине… — Ардан вспомнил слова Великой Княжны Анастасии, сказанные ему в подвале дома Анорских. — Генерал-губернатор Шамтура ведь моего роста?

— Отец совсем немного ниже…. Арди, прости, я…

— Ты поэтому сомневалась? — перебил Ардан, поднимая взгляд на спутницу. — Потому что ты дочь генерал-губернатора, а я простой имперский маг в обносках? Да еще и полукровка. Потомок Арора Эгобара и…

— Ты дурак, — внезапно лучезарно и легко улыбнулась она. — Ты, Ард Эгобар, самый большой дурак на свете. Очень милый, добрый, невероятно умный дурак.

Она протянула руку и взяла его за запястье.

— Пойдем домой, мой милый, умный дурак.

— Я не пон…

— Потому и не понимаешь, — она поднялась и потянула его за собой. — Пойдем. Возьмем у Аркара оленью вырезку, и я приготовлю нам ужин.

— А…

Ардан хотел сказать что-то еще, но посмотрел в её глаза. Не так, как учил Скасти, а просто — посмотрел. И не увидел в них ничего, кроме теплоты. Той, что никогда не бывало во взгляде Анны. Такой, что сделала неважной все эти глупые мысли про Шамтур, про Арора и про все прочее.

— Домой к тебе… или ко мне?

Тесс, уже на самом выходе из кафе остановилась, и лукаво взглянула на него. Игриво, словно кошка.

— К нам, умный дурак, Арди-волшебник.

« К нам», — прозвенело в его голове.

И от этих слов, почему-то, стало куда страшнее нежели от всей той невероятной ситуации, что произошла с Сидхе.

Они шли по улице и Тесс рассказывала ему историю о себе. Вернее — ту её часть, которую прежде оставляла за рамками повествования.

Её отец действительно начинал на продовольственном складе, имея совсем небольшую должность. Пусть и из числа военной аристократии, но семья отца Тесс давно разорилась и все, что у них осталось — титул лорда, но не имения, ни средств. Бабушку с дедушкой по отцовский линии Тесс не знала — они, когда её отец был еще совсем молодым, погибли во время эпидемии лихорадки, бушевавшей на севере.

Склад этот, кстати, находился не в самом Шамтуре, а в одном из фортов. Две дивизии Фатийцев, пробившись через укрепления во время Фатийской Резни, взяли форт в осаду. Отец Тесс проявил себя более, чем достойно и его повысили в звании и отправили, учитывая его кавалерийское образование, на фронт в качестве подкрепления вместе с другими такими же добровольцами.

Там он снова отличился и познакомился с медсестрой — матушкой Тесс. В итоге, за время Фатийской Резни, её отец выслужился до полковника и, продемонстрировав недюжинные организаторские способности, стал одним из помощников тогдашнего генерал-губернатор Шамтура. А в последствии, после почетной отставки оного, занял высокую должность.

Но какой-то особенной аристократической спесью, часто становящейся темой для кривотолок, так и не обзавелся. Они жили в простом доме, хоть и просторном. Семья не занималась предпринимательской деятельностью, а жила на жалование — впрочем, немаленькое.

Матушка и отец воспитывали Тесс, её братьев и сестер, так, как воспитывают большинство детей. Просто и без обиняков. Чтобы те могли о себе позаботиться и понимали, что такое жизнь и с чем её едят.

В итоге это привело к тому, что Тесс даже начала стесняться своего титула и старалась сей факт скрывать. Да он, по сути, и не имел какого-то особого значения, потому как семья жила совсем не с размахом настоящей аристократии.

Когда же Тесс окончательно приняла для себя тот факт, что хочет петь и намеревается уехать в столицу, то отец, пользуясь связями, действительно помог ей устроиться в медицинский институт. Когда же девушка отчислилась, чтобы больше времени уделять пению, отец поставил условие — либо та возвращается обратно в Шамтур, либо выживает в столице самостоятельно, без помощи родителей и братьев.

Тесс согласилась.

Отец и матушка её очень любили, как и остальных детей, но боялись их избаловать и сделать мягкими и нежными, потому держали в строгости. Не излишней, но справедливой.

На этом, собственно, история и заканчивалась. И Ардан, прежде не понимавший, как Тесс может совмещать в себе столь разноплановые качества, получил ответы на свои вопросы.

Ему показалось, будто если они раньше стояли по разные стороны незримой границы недосказанности, то теперь… теперь Тесс сделала шаг в его сторону, а Ардан все так же хранил молчание.

И Тесс это понимала. И совсем не просила от него ответов. Она просто была рядом. Держала его за руку. А сам Арди отметил для себя, что ситуация, в целом, чем-то напоминает историю с Анной.

Какая-то дурацкая привычка влюб… интересоваться девушками, чья семья находится на куда более высокой социальной ступеньке.

— Тебя что-то смущает?

— То что я простой студент и…

— А я простая джазовая певичка в пустом баре, — перебила его Тесс, открывая двери безлюдного зала « Брюса». — Так что, господин простой студент, предлагаю вам на гарнир гречку, картофель или макароны.

Ардан споткнулся о невидимое препятствие и извиняющимся тоном:

— Тесс, я…

— Если ты и дальше будешь говорить всякие глупости, Арди, — она снова сверкнула глазами. — Я тебя смешно подстригу, а ты об этом даже не узнаешь.

— Я хотел сказать, что…

— Ты сейчас очень сильно рискуешь.

— Я не могу есть овощи, мясо домашних животных, а мучное — крайне редко. Иначе… будут проблемы, — выпалил, наконец, стушевавшийся, зардевшийся юноша.

— А… — осеклась Тесс и снова протянула. — А-а-а-а… хорошо. Я запомню… Гречку можно?

— Можно.

— Тогда иди за вырезкой, — она указала на дверь, ведущую на кухню. — А я начну перебирать крупу. Как придешь — поможешь.

Может Арду показалось, но в интонации девушки прозвучали непреклонные, стальные нотки. Они звучали и раньше — к примеру, когда она зашивала Лизу, да примут её Вечные Ангелы, или когда его самого. Прежде юноша не понимал откуда в мягкой красавице подобная черта, а теперь все встало на свои места.

Она поднялась на цыпочки, привычно притянула его вниз, клюнула в щеку и умчалась в сторону лестницы. Ардан же стоял, как вкопанный.

На улице постепенно раскидывал сети холодных, влажных объятий молодой, весенний вечер. Вечер очень сумбурного дня, длившегося, как казалось юноше, куда больше одних лишь коротких суток.

Посещение главного управления корпуса стражей, его попытка ареста теми самыми стражами, затем выдача удостоверения, визит в Черным Дом, встреча с Керимовым, выписка Бориса, и, напоследок, Сидхе Фае.

Сидхе Фае.

Одно это словосочетание звучало сумасбродным вымыслом, в который никто, если услышит, не поверит. Хотя — и не услышит. Ардан уже понял, что не сможет никаким образом поведать кому-либо о встрече.

Сбежавший из тюрьмы(!) владений Лета Фае, которого, по какой-то причине, Сидхе не могли выловить самостоятельно. И, более того, не стали отвечать на вопрос о причастности беглеца к происходящему в городе.

А Арди даже не может ни с кем посоветоваться. Да и где искать беглеца, с чего начать и кем тот является — вопросы без ответа.

Как в дедушкиных историях. Иди туда, куда не знаешь и принеси то, о чем не ведаешь, а в награду получишь загадочный свиток. И, учитывая все истории о Сидхе, то в свитке мог содержаться какой-нибудь скабрезный рассказ. Таким образом Фае, со своей стороны, и сделку закроют и над смертным поглумятся, что весьма в их духе.

— Спящие Духи, — прошептал Арди, массируя переносицу. — Мне нужен отпуск… в библиотеке.

Почесав навершием посоха затылок, попутно снимая ковбойскую шляпу, Ардан обогнул барную стойку, тихо спящую под одеялом из пыли, и открыл дверь, ведущую на кухню.

— Бам!

Щит он успел поставить прежде, чем пуля достигла цели. Свиноцовый шмель, отклонившись в сторону, пробил насквозь кастрюлю и застрял в штукатурке на стене.

Ардан уже почти отправил в короткий полет Ледяную Стрелу, но вовремя остановился. Как, собственно, и стрелявший.

Аркар, отщелкнув курок револьвера, показательно поднял железо над головой. Стрелял он левой рукой, а правую держал у кровоточащего бока. Рядом с полуорком лежало несколько опустошенных бутылок виски и жестяная шкатулка с нитками и лекарствами. Аркар, явно криво и безуспешно, пытался зашить собственный живот.

— Ты что… здесь делаешь? — тяжело дыша, спросил он.

— Иду за вырезкой, — ответил Арди, указывая на холодильный шкаф. — А ты?

— Истекаю кровью, — полуорк отнял ладонь, демонстрирую бьющую толчками кровь.

Они переглянулись и Ардан, выругавшись, опустился рядом с полуорком на пол в спешке открывая гримуар.

— Давно?

— Чего?

— Подстрелили тебя давно?

— Часа три назад, — Арди перевернул несколько страниц.

— Калибр?

— Э-э-э…

— Калибр пули знаешь⁈ — рявкнул юноша.

— Вроде двенадцать миллиметров…

Глаза Ардана округлились от удивления. Таким калибром, обычно, снаряжали тяжелые, пяти зарядные револьверы ковбои, когда пасли стада рядом с лесами. Чтобы от медведей и волков отстреливаться при необходимости.

— Ты как жив-то остался?

— Прикрылся… одним ублюдком… но его насквозь… прошило… — кряхтел полуорк.

Резво перелистнув еще несколько страниц Ардан, наконец, нашел подходящую печать.

— Сейчас будет больно.

— Ага.

— Очень больно.

— Ард, срань, давай уже… А-А-А-А!

Аркар завопил от боли, когда Ардан, смочив палец в виски, засунул тот ему в рану. Но юноше требовалось понять, насколько глубоко ранение. Пусть хотя бы примерно.

Наспех внеся в чертеж поправки касательно диаметра пулевого отверстия и глубины ранения, Арда приподнял лежащий на полу посох и стукнул им о пол. Из зеленой печати, вспыхнувшей у него под ногами, пролился зеленый дождь, и призрачная ладонь прикоснулась к животу Аркара.

Кровь остановила свой бег, но края раны даже и не думали затягиваться, а пуля не вышла наружу.

— Хреновый… ты… целитель, матабар, — с насмешкой крякнул Аркар.

— Я тебе печень сейчас спас, орк, — парировал Ардан. — Но рана слишком старая. У меня не хватит сил тебя вылечить. Так что придется идти к Тесс.

— Может сюда её… позовешь?

— Нет, — жестко отрезал Арди, после чего поднялся на ноги и, открыв морозильный шкаф, взял завернутую в бумагу вырезку, после чего вернулся к Аркару.

— Мародер, — попытался пошутить раненный бандит.

— Ты еще не труп.

— Скоро буду.

— Вряд ли, — и Ардан, пыхтя от натуги, помог подняться Аркару, держа того под правое плечо. В левой руке у него покачивалась ледяная вырезка, камнем бьющая о посох.

Так, заливая пол и (о Спящие Духи) свою одежду орочьей кровью, они поднялись на последний этаж и Ардан толкнул плечом незапертую дверь.

— О… — протянул Аркар, с удивлением глядя на происходящее. — Пока я носился по всему… городу ты, кажется… время даром… не терял.

Тесс, словно почувствовав неладное, вышла в коридор. Успев переодеться в домашнее платье, стянув волосы в тугой пучок и надев передник, она с явным неодобрением посмотрела на кровоточащего Аркара.

— Это, Арди, какой-то слишком уж большой кусок вырезки.

— Тесс, я… — начал было оправдываться Арди.

— Калибр? — повторила она недавний вопрос.

— Двенадцать миллиметров.

— Вечные Ангелы… как он жив-то остался?

— Здравствуй, Тесс, — прокряхтел Аркар. — Длинная история, которая…

— Которая мне абсолютно безразлична, — сверкнула глазами девушка и посмотрела на Арда. — В следующий раз зови меня спуститься вниз, а не тащи к нам в дом мясо с кровью.

— В следующий раз?

— К вам в дом?

Аркар с Ардом переглянулись. Тесс, в это время, уже успела отодвинуть в сторону небольшой обеденный столик и кинуть на пол несколько полотенец.

— Веди его сюда.

Ардан, положив вырезку на комод в прихожей, помог Аркару дойти до обозначенного места.

— Стоять можешь, Аркар? — спросила Тесс у полуорка. — Мне нужно, чтобы Арди тебя отпустил и сделал несколько вещей.

— Могу, — кивнул Аркар.

Ардан отпустил полуорка и тот, пару раз качнувшись, упал лицом в пол, из-за чего по ногам пронеслась ощутимая волна вибрации.

— Или не могу, — прогудел полуорк, а под его животом расплывалось кровавое пятно.

— Вечные Ангелы! — не сдержалась от восклицания Тесс и повернулась к Ардану. — Знаешь, что мне нужно?

— Таз с теплой водой, чистое полотенце, обезболивающее и…

— Отсутствие на моем полу окровавленного бандита! — перебила его девушка, указав открытой ладонью на потерявшего сознание полуорка. — Но перечисленное тобой тоже сойдет.

Когда Арди принес все, что требовалось, то вместе с Тесс, пыхтя и краснея от натуги, они перевернули Аркара на спину. Девушка ловко срезала его одежду и, оголив кровавую рану, сперва обработала её спиртом. Аркар дергался, но в сознание не приходил.

Одним только Спящим Духам известно, сколько крови он потерял.

Ардан старался помочь, но, в основном, просто подавал Тесс то, что та требовала и старался не мешать. Простыми, пусть и тонкими, кухонными щипцами Тесс вытащила пулю, которую вытолкнуло из печени заклинание Ардана, а затем принялась обрабатывать и шить рану.

Весь процесс растянулся на добрых полтора часа. За это время Арди успел сходить в прихожую, забрать вырезку и убрать её в ледник, стоявший на кухне Тесс.

Или — их кухне?

Звучало как-то… совсем уж неправильно и непривычно. Так что пусть, хотя бы пока, будет — кухня Тесс.

В итоге, по локоть в крови, с покрасневшим передником, девушка отстранилась от занявшего добрую половину гостиной орка и, поднявшись на ноги, молча отправилась в ванную.

Ардан, переводя взгляд с Аркара на Тесс и обратно, почесал затылок и аккуратно, будто кот на охоте, подошел к двери ванной комнаты и кротко постучал.

— Тесс…

Дверь резко распахнулась и на пороге появилась маленькая, взъерошенная девушка с пылающим огнем, изумрудным взглядом.

— Давай, Ард, сразу установим некоторые правила.

— Да, я как раз…

— Если подстрелят тебя — ты приходишь домой. Если подстрелят кого-то другого — ты зовешь меня вниз. Хорошо?

— Хорошо.

— Отлично, — она снова клюнула его в щеку и захлопнула дверь прямо перед лицом. Послышалось журчание воды из душевого крана.

Ардан снова почесал затылок. Почему среди всех книг, что он прочел, не нашлось ни одной, что объяснила бы что делать, когда ты вместе с женщиной.

Арди понятия не имел что ему предпринять, а что самое неприятное — с кем посоветоваться.

Может быть пришло время написать Келли? Звучало несколько неловко, но куда менее неловко, чем то, что сейчас происходило.

Ардан вернулся обратно в гостиную и едва было не потерял самообладание. Аркар, лежа на испачканном полу, который не спасли разложенные полотенца, прикладывался к своей бессменной фляге.

— Аркар…

— Ард, — качнул он почти опустевшей емкостью. — мне нужна твоя помощь.

Ардан, вспоминая жест Аверского — повторил его и хлопнул себя по лицу.

— Спящие Духи, орк, это уже второй раз за неполный месяц, когда на моем пороге появляется раненный знакомый и просит меня о помощи. И я не хочу, чтобы это переросло из совпадения в традицию.

— На твоем пороге? — сальнее, чем требовалось, подмигнул Аркар. — Это же квартира Тесс.

— Я иносказательно.

— А инососательно…

— … иносказательно… — вклинился Арди, но его не услышали.

— … матабар, это вообще не твой дом, а наш. Орочьих Пиджаков.

— О, ну тогда ты можешь взять свой дурацкий, дырявый орочий пиджак, — Ардан пнул продырявленный пиджак в сторону лежавшего на полу Аркара. — И спускаться вниз. И если пересчитаешь головой все ступени — меня не зови. Тесс — тем более.

Лицо полуорка посерьезнело, а сам он взглянул на Арди чуть внимательнее, чем прежде.

— Ты изменился, Ард.

Ардан вздохнул и развел руками.

— Виню в этом столицу и тот факт, что в меня слишком часто либо стреляют, либо всякие демоны и химеры сожрать пытаются, либо я, против своей воли, попадаю в самый центр бандитских перестрелок. Это, знаешь ли, раздражает. А я, между прочим, просто люблю читать и мастерить печати Звездной магии.

— Ты стал больше говорить, — прокряхтел Аркар. — Раньше почти все время молчал… Я про это. А не про твою разжиженность.

— Раздражительность, — вновь, машинально поправил Арди.

— Не могу сказать за все остальное, матабар, но ты мне был должен.

— И свой долг я закрыл, — напомнил Ардан.

— Ты действительно откажешь мне в помощи? — кажется, Аркар был изрядно удивлен.

— Когда в прошлый раз меня попросил о помощи знакомый, то подставил и я чуть было не отправился по тропам Спящих Духов. Урок усвоен.

Аркар вздохнул и, хватаясь за стоявший рядом стул, стеная и держась за забинтованный, раненный бок, выпрямился и сел.

— Клянусь путями своих предков, Ард Эгобар, я нашел того, кто стоит за Бальеро и тем, что произошло с Молотками. И, клянусь путями своих предков, если ты мне поможешь — я своего долга перед тобой не забуду.

Ардан замер. Клятва путями предков не то, чем будет разбрасываться такой Первородный, как Аркар.

Взяв второй стул, Арди сел рядом.

— Рассказывай.

Аркар посмотрел в сторону коридора и явно прислушался к шуму воды.

— Рассказ будет долгий.

— Тем лучше начать его как можно быстрее.

Полуорк фыркнул.

— В таком взвинченном состоянии ты мне даже больше нравишься, Ард. Больше на живого похож, а не на машину какую-то. Все время себе на уме. Слова из тебя не вытащишь.

Кажется, нечто подобное Ардан слышал от Милара, но сейчас не о том.

— Дарг совсем сбрендил, — начал, все же, Аркар. — Стал видеть во всех предателей и заговорщиков. Поставил ко мне в замы Индгара и запретил открывать « Брюс» пока мы все не выясним. А от Индгара — пользы никакой.

Аркар приложился к фляге и вытер губы тыльной стороной ладони.

— В итоге мы с ним колесили по городу. Искали ниточку, за которую могли бы зацепиться. Торговцы оружием, связные, способные передать весточку исполнителям, просто мелкие ублюдки и шпана, которые в курсе событий… Выяснили, по итогу, что те сраные вампиры не имели отношения к Нарихман, — Ард не стал уточнять, что знал это и сам. — А если не Нарихман, то остается Конклав.

— Конклав?

— Как диаспоры переселенцев, — пояснил Аркар. — Что-то вроде совета старейшин Первородных. Они криминалом не занимаются, но регулируют жизнь наших в городе. Мы им, кстати, немного эксов отчисляем каждый месяц. Так скажем — на общее благо.

— Понял, — кивнул Ард.

— Сомневаюсь, что понял, матабар, но сейчас не о том, — Аркар кое-как надел то, что осталось от сорочки и поднял дырявый пиджак. — Мы поехали в район Первородных, чтобы побеседовать с представителем Конклава, а тот…

— Не захотел с вами говорить?

— Можно сказать и так, — кивнул Аркар. — Мертвые вообще не очень сильно-то любят общаться, Ард… Нашли его труп в квартире. Убийцы пытались скопировать почерк Нарихман, но вышло немного коряво.

Ардан покачал головой. Ну почему каждый раз, когда впереди маячит возможность дотянуться до…

— Погоди, — опомнился Арди. — Ты сказал — пытались скопировать почерк Нарихман?

— Да. Муть всякая с глазами, — подтвердил Аркар. — Жуть полная, но так грязно Нарихман не работают.

Ардан вспомнил слова старика-Огланова. Тот тоже упоминал нечто такое, когда рассказывал про молодого стража, отказавшегося заминать дело о пропаже мальчиков.

— А что потом?

Аркар еще раз приложился к горлышку, окончательно осушая флягу. Будто хотел утопить в ней воспоминания.

— А потом на нас напал клятый Звездный оборотень, Ард. Раскидал нас с Индгаром как кукол каких-то. Следующее, что помню — очнулся в клетке. Дальше все как в тумане. Меня кто-то о чем-то допрашивал. Кто-то приходил, уходил, но где что и как… Сколько дней так провел — не знаю.

— Тогда с чего ты взял…

— Слушай и не перебивай, — слегка рыкнул Аркар. — Так вот… В какой-то момент, видимо благословением Спящих Духов, я понял, что дело в воде. Перестал её пить. Сознание постепенно начало возвращаться. Но я виду не подавал. Играл как мог. И, в следующий раз, когда пришли допрашивать, я увидел кто.

Почему-то Ардан уже знал, кого именно назовет Аркар.

— Это, клянусь тебе тропами своих предков, Ард, был Индгар, — Аркар стукнул по столу. — Ублюдок работает на них. На кого — на них, не спрашивай. Понятия не имею. Но он заодно со Звездным оборотнем. Держали меня в заброшенном доке рядом со старым яхт-клубом. Тот сгорел много лет назад, да так никто и не восстановил. Богатеи забрали деньги со страховых и умыли руки. Теперь там всякое отребье обитает. Я дождался, пока их бдительность ослабнет и решил бежать. Когда Звездный оборотень зашел в клетку я, — Аркар сделал жест, как хватает кого-то. — взял его за глотку. Если Звездным оборотням пережать артерию на шее, они не смогут обратиться. А Индгар… ублюдок… стрелял. Прошил насквозь оборотня и меня задел. Я, кое-как, сумел прыгнуть в воду и ушел от них. И, вот, вернулся сюда. Не серчай, что стрелял.

Ардан, на этих словах, поднялся на ноги и подошел к окну. На улице, вроде, никого лишнего и подозрительного не оказалось.

— Он не приедет сюда.

— Почему?

— Потому что на данный момент мое слово против его слова, — не очень радостно прогудел Аркар. — А Дарг, в лучшем случае, порешает… прикончит… убьет, тобишь-та, нас обоих. Чтобы не выбирать кому верить. Так что Индгар будет ждать подходящего момента. Проклятье! Как знал, что надо было валить этого щенка! Никогда он мне не нравился!

Ардан, не убирая из рук посоха, вернулся обратно за стол.

— Предположим… но как мы его найдем? Вряд ли он сидит у себя дома и ждет твоего визита, Аркар.

Полуорк оскалился, обнажив верхние клыки.

— А нам его искать и не надо, — ответил Аркар. — Он сам нас найдет. Индгар клялся путями предков в верности Орочьим Пиджакам и предал нас. Такое выносят на суд Конклава. Так что он попытается не допустить, чтобы я добрался до старейшин. И в этом мне и потребуется твоя помощь, Ард. Помоги мне добраться до Конклава.

Ардан поднял взгляд на своего знакомого. Громадного, раненного, залившего пол кровью полуорка. Бандита. Одного из криминальных господ Метрополии.

— С одним условием.

— О как… взрослеешь, матабар. Выкладывай.

— Индгара я заберу с собой.

— С собой? — прищурился полуорк. — Значит, все же…

Ардан достал из кармана черное удостоверение и продемонстрировал Аркару.

— Капрал Эгобар… — прочитал тот. — Это, получается, мы теперь в одном звании?

— Но совсем по разные стороны фронта.

— По разные стороны фронта… — фыркнул Аркар. — Ты пороха фронтового даже не нюхал, малец. И, от всей души молюсь Спящим Духам, чтобы тебе никогда и не пришлось… Ладно, договорились. Индгар твой, но мне потребуется от него кое-что.

— Голову не отдам. Нужна для допроса.

— Меня устроят и ноги.

Ардану сперва показалось, что полуорк глупо пошутил, но… тот не шутил. Выглядел и говорил предельно серьезно.

— По рукам? — бандит протянул ему ладонь.

— По рукам, — и капрал Эгобар, дознаватель третьего ранга второй канцелярии ответил на жест.

— Тогда выдвигаемся.

— Прямо сейчас?

— Нет, блять, Ард. Чайку попьем, и вот тогда начистим шины… поедем, значит-ца. Конечно сейчас!

Ардан посмотрел на дверь, за которой уже какое-то время не было слышно шума воды. Тесс все слышала.

Аркар, проследив взгляд Арди, что-то нечленораздельное проворчал и отправился на выход. Следом за ним поспешил и Ардан. У самых дверей он остановился и постучался в ванную комнату.

— Тесс, я…

— Пообещай, что вернешься.

— Обещаю.

— Тогда до встречи, Арди-волшебник.

— До встречи… — Ардан ненадолго задумался и, чувствуя, как пылают щеки, добавил. — Снежинка.

Закрывая за собой дверь, он открыл гримуар на одной из свежих печатей и ударил посохом о пол. Тонкая, металлическая сеточка оплела дверь и заструилась по косяку внутрь квартиры.

— Красиво…

Аркар потянулся было дотронуться до исчезающих внутри дерева, призрачных металлических нитей, но Ардан поймал его руку.

— Не надо.

— А что?

— Пассивный магический щит, — пояснил юноша. — Руку тебе до плеча отрежет. До утра точно простоит. Безопасен только для меня и Тесс.

— Сурово… помнишь уговор насчет того, что будет, если ты мне тут что-то взорвешь?

Ардан проигнорировал вопрос.

Они спустились на первый этаж, затем вышли на улицу и, завернув во внутренний двор, сели внутрь одного из автомобилей Пиджаков.

Аркар, кривясь от боли, повернул ключ зажигания.

— Аркар.

— Чего, Ард?

— А что значит — быть вместе с женщиной?

Полуорк зашелся в приступе мокрого кашля.

Глава 77

Откашлявшись, Аркар вырулил со двора и они покатились вдоль канала Маркова. Но на этот раз держали путь не вниз, в сторону моста Мучениц, служившего центральным переходом через Кривоводный канал, разделявший Старый и Новый Города. Нет, они поднимались все выше и выше, пока не свернули в сторону Ньювского проспекта.

Главная артерия города постепенно преображалась. Все больше автомобилей самых разных фасонов и, порой, среди привычных темно серых, серых, черных и редких коричневых расцветок, появлялись позерские, белоснежные или коралловые. Обычно такие могли похвастаться кожаной, откидной крышей и вытянутым, громадным капотом с торчащими по бокам выхлопными трубами.

И если Арди и успел проникнуться некоторой симпатией к красивой, качественной одежде, то вот к авто оставался равнодушным. Его сердцу все еще милее удобное седло, резвый конь и бесконечные степи, где горизонт сливался в объятьях с зеленым покровом тянущейся к небу земли.

— Не ко мне вопрос, Ард, — прокряхтел полуорк, отнимая ладонь от раны.

Они свернули с Ньювского проспекта на примыкающую улицу и поехали к Ньюве, где, после пересечения моста Конных Войск, окажутся в северной части города. И там, стоит пересечь торговые кварталы, въедут в район Первородных, где, соответствуя названию, преимущественно жили представители иных, кроме человеческой, рас.

Кровь на боку Аркара уже запеклась и больше не сочилась сквозь бинты. Орки, как и матабар, славились высокой способностью к самоисцелению. Да, разумеется, как юноша и рассказывал Милару — конечности они отращивать не могли, но выздоравливали намного быстрее людей, эльфов и дворфов. Прежде лишь огры могли посоперничать с орками и матабар в вопросах регенерации, но их уже почти и не осталось — Ардан проверил слова Индгара, рассказавшего об этом.

В столице проживало семьсот четырнадцать огров и пятьсот шестьдесят три великана (или как их еще называли — гиганты), а в целом, по стране, всего в три раза больше.

Им оказался чужд новый мир, сложившийся после открытия парового котла, а затем двигателя внутреннего сгорания, и, что самое важное, способа хранения и передачи Лей-энергии на значительные расстояния, а так же использования той в производстве и быту. А этому самому «новому миру» — практически не нужны и не важны волшебные расы. Мир принадлежал людям.

И если пять веков назад их проживало на планете не больше ста миллионов, то теперь — без, семи миллионов, два миллиарда. Что до семи миллионов? Остатки Первородных, некогда имевших паритет в численности с людьми.

Все это Ардан почерпнул из лекций по истории.

— Но…

— Без «но», — покачал головой Аркар, обгоняя ехавший впереди грузовичок с названием фирмы грузоперевозок на борту. — При моем образе жизни краля… постоянная жена, тобишь-та, слишком обременительна. Так что, — он пожал плечами, чуть кривясь от резкой вспышки боли. — Обхожусь обществом работниц Красной Госпожи.

Ардан все это время не сводил взгляда с раны. Наверное — вполне логично, что человеческая раса, вплоть до развития Звездной магии и использования оружейного пороха, не могла одолеть Первородных.

Люди банально не имели таких качеств, коими обладали Первородные. Ни скорости, ни силы, ни меткости или особого таланта в магии. Но, на поверку, люди оказались куда более близки словосочетанию «научный прогресс». Может потому, что живут намного меньше, чем любой Первородный…

— Что тебя привело на Армондскую границу?

Аркар дернулся и искоса взглянул на Арда.

— Почему спрашиваешь?

— Первородные почти не служат в Армии Короны, — ответил Арди, поворачиваясь обратно к дороге, где два трамвайчика, едва ли не в обтирку, пересекали в разные стороны узкий мост. — Вас…

— Нас, — поправил, не без легкой злобы, Аркар. Злобы не на Ардана, а… на нечто большее.

— Пусть будет нас, — согласился Арди, игнорируя внезапно вернувшийся вопрос « а кто я?» не терзавший его уже несколько лет. — Нас туда берут с большой неохотой.

— Боятся, что мы дезертируем, как только запахнет жаренным, — фыркнул Аркар, приспуская окно и позволяя ночному воздуху ворваться в чуть сырой салон автомобиля. — Или что начнутся межрасовые конфликты.

Арди сдержано кивнул. Все это, опять же, он слышал на лекциях профессора Листова.

Аркар какое-то время молчал. Они уже успели проехать над черной, будто застывшей в неподвижном молчании, рекой Ньювой, где еще пока не полностью растаял лед и теперь на поверхности непроглядной тьмы, напоминая сливки, складками скатывалась снежура.

— Я служил в отдельном батальоне, состоящим из Первородных и полукровок, Ард, — спустя пару минут, все же начал свой рассказ полуорк. Может сам того хотел, а может так повлиял Взгляд Ведьмы. — Их не так много, Ард, четыре штуки, но они есть. Общей численностью…

— Три тысячи двести сорок штыков, — опередил собеседника Ард. — Называются — Клыкастой Дивизией.

— Люди её так называют, — с ударением на первом слове, добавил Аркар. — Но, в целом, так оно и есть… — полуорк выдержал небольшую паузу, давая себе возможность побродить по воспоминаниям. — Я ведь с севера-запада, Ард. Как и большая часть Первородных. Ты ведь знаешь, что наш брат живет от Лазурного Моря и до Великого Ледника.

— Знаю.

— Ну так это и есть Армондская граница, — не без печали улыбнулся Аркар. — Я жил на ферме при небольшом поселке, название которого тебе ничего не скажет. Да и нет его уже на карте… Матушка, чистокровная орчанка из племени Шепчущего Копыта, вышла замуж за молодого капрала, увлекавшегося сказками об Эктас. Жили бедно, но сыто — свой двор, небольшой земельный надел, ну и жалование пограничного кавалериста.

Интонация полуорка чуть изменилась. Из голоса пропала извечная грубость, он больше не пытался сорваться на бандитский говор и даже взгляд обычно суровых глаз немного смягчился.

— Ни одна из половин моей семьи, Ард, не испытывала особой радости по поводу этого союза. Шепчущее Копыто отреклось от матери, а отец… он был романтиком…

Ард непроизвольно вспомнил слова Милара.

— Матушка все никак не могла забеременеть, — продолжал Аркар. — Да ты, наверное, и сам знаешь — насколько большая проблема в смешанных семьях с детьми. Первородные и сами по себе редко рожают, а уж полукровок и, чтобы без выкидышей, ранней смерти и болезней… Благо, что орки и люди хорошо совместимы.

Арди чуть нахмурился. Если честно — он не знал о существовании такой проблемы. Вроде бы у матушки с отцом никаких проблем с беременностью не возникало. Разве что Шайи плохо набирала молоко, но это уже совсем иной нюанс.

— Я родился поздно, — они свернули с набережной и начали углубляться внутрь торговых кварталов, особо ничем не отличавшихся от центральных улиц сердца города. — Отец уже поседел, а матушка все еще выглядела так же, как и при их первой встрече. И это тоже, Ард, большая проблема.

А вот об этом Арди знал. Его родителям относительно повезло встретиться в тот период, когда стрелки их биологических часов уже почти выровнялись.

— Но мы жили. Справлялись. Как могли. А затем, — Аркар ненадолго прикрыл глаза. — Границу прорвали. Форт Шанград оказался захвачен. У Армондцев зима выдалась особенно злая. Так что тому племени, что проломилось… пробилось, значит-ца, к нам, жрать было нечего. За это их не осуждаю, а вот за… — мощные пальцы Аркара так крепко сжали руль, что лакированная древесина жалобно затрещала. — Когда конница Армондцев прорвалась, то вместе с атакующим племенем за границу прошли и небольшие семьи. Шанград они, разумеется, не штурмовали. А промышляли тем, что грабили и жгли ближайшие поселки и фермы.

Взгляд Аркара, ненадолго смягчившийся, вновь посуровел, а еще в нем отобразилась боль.

— Одна из таких ферм принадлежала…

Полуорк, не дослушав, кивнул.

— Меня в тот день не было, Ард. Матушка отправила в соседний поселок, чтобы продать масло и молоко с коров и купить овощей — наши посевы тоже задело Армондской зимой, — они, наконец, миновали торговые кварталы и пересекали последние улицы, разделявшие район Первородных от остального города. — А когда я вернулся… все горело, Ард. Отец висел на дереве. Выпотрошенный, как рыба. Он уже был слишком стар, давно в отставке. Смог застрелить лишь парочку ублюдков, но…

— А матушка? — спросил Арди прежде, чем понял всю неуместность вопроса.

Аркар ничего не сказал. Промолчал. И это стало более чем подробным ответом.

— На следующий день, похоронив тела, я записался в Клыкастую, — скупо и сухо закончил Аркар. — Участвовал в освобождении Шанграда, где познакомился с Арсением. А затем мы вместе пару лет тянули лямку… служили, тобишь-та, на границе. В основном — сидели в окопах, и, порой, нас гоняли в карательные рейды.

На этом разговор как-то сам собой затух, а Арди никак не мог отделаться от сходства историй Аркара и своего отца. И, наверное, в них звучало что-то еще, что-то большее, чем, на данный момент, мог понять молодой имперский маг.

Мысли завтрашнего дня…

Ардан, привычно прижимаясь лбом к стеклу, смотрел на открывавшиеся ему городские пейзажи. Он уже видел и помпезные, пышные Центральные районы с их дворцами и поместьями; затем посетил скупые накрасоты, лаконичные по форме и сути Рабочие районы, утопающие в простых, но добротных, крепких жилых домах и фабриках; спокойные и в чем-то даже сонные Тенд с Тендари, где жили, пожалуй, сразу все представители социальных слоев Империи — от бедняков, до тех, кому пока еще не хватало денег для переезда поближе к Ньюве; бывал Ард и в Новом Городе с Финансовым районом, где небоскребы спорили друг с другом за право первыми поцарапать низкое, столичное небо; да даже район Старого парка, где узкие улочки сплетались в неразборчивой паутине хитросплетений переходов и переулков — тоже остался позади.

Единственные места, где пока не побывал Ардан — Императорский Порт, через который велась основная торговля и, как бы парадоксально ни звучало — район Первородных.

Туда его никогда не приводили дела (юноша все откладывал приобретение необходимых реагентов для отваров и мазей), и, более того, в районе Первородных не ходили трамваи. Арди какое-то время не понимал, почему так сложилось, но никогда, особо, не размышлял — хватало иных забот.

Теперь же, когда они с Аркаром оставили позади последний проспект, своеобразным волнорезом отделявший Первородных от остального города, Арди начал понимать причины данной проблемы.

Если Метрополия, на какие бы районы не делилась, выглядела спланированной, масштабной постройкой, то вотчина Первородных… Казалось, что дома здесь росли как грибы после дождя. Самой разной расцветки, формы и даже материалов, они теснились друг к другу испуганными, заблудшими душами, нашедшими пристанище от ненастья под каменными козырьками.

Собственно, в роли козырьков выступали сотни переходов, мостов и аллей, поднятых над землей. Район Первородных построили, если так можно выразиться, на холмах и здесь царствовали лестницы. Самого разного калибра, в безумном множестве — винтовые и прямые, широкие и узкие, каменные и деревянные, с пролетами и без, с перилами и оголенные, как девушки в кабаре Красной Госпоже — они обнимали разномастные дома, налипавшие друг на друга, выглядящие бесконечным слоеным тортом, в котором один корж накладывается на другой и так, пока не закончится место.

А место все не кончалось. Как и дома. Небольшие, на два, максимум три этажа, они служили друг другу фундаментом с одной стороны холма, а с другой к ним тянулись сложные переплетения переходов, как подземных так и надземных.

Узкие улочки, на фоне которых ниточки тротуаров Старого Парка представлялись широкими аллеями, пронизывали район Первородных, разделяя тот незримыми взмахами кисти безумного художника. Именно художника, а не инженера, потому как ни одному разуму, будь то человеческий или иной, никогда не вздумается сотворить нечто столь сумасшедшее.

— Остановимся здесь, — Аркар заглушил двигатель.

Все это время они ехали на самой минимальной скорости по столь узкой «дороге», что боковые зеркала едва ли не царапали о камни. Следом за ними, порой, пристраивались другие автомобили, но те тут же исчезали в подъемах и спусках на примыкающие «дороги». И ни разу Арди не видел двустороннего движения. Лишь одинокие, мерцающие в темноте дорожные знаки, прилепленные на углы домов.

В итоге, лишь спустя какое-то время, они нашли расширение «дорожного полотна» (на поверку — побитая, потрескавшаяся брусчатка), где оказалось достаточно места, чтобы припарковаться.

— Здесь, в основном, пешком ходят, — не очень довольно буркнул Аркар, надевая фетровую шляпу с пестрой лентой у тульи.

Арди надел свою — ковбойскую, чем вызвал легкую улыбку спутника.

— Ты бы купил себе что-то более… подходящее для Метрополии.

— Как только появятся шесть лишних эксов, — буркнул в ответ Ардан.

Они закрыли двери, а Аркар перед тем, как отойти от автомобиля, зачем-то положил на капот несколько монеток ксо.

— Для шпаны, — ответил он на немой вопрос. — Они последят, чтобы нас не разули… колеса не сняли, значит-ца.

Арди никак не прокомментировал услышанное и Аркар, запахнув полу пальто, скрывая рану, и убирая руку в карман, где явно лежал револьвер, начал подниматься по ближайшей каменной лестнице, ведущей на вершину холма. Юноша, держа наготове посох и гримуар, храня молчание, шел следом. Он разглядывал здания, вблизи выглядящие еще более странными, местами несуразными, но, в чем-то, занимательными.

Удивительным образом рядом соседствовали постройки из самых разных эпох, стилей и культур. Дома орков, широкие и просторные, украшенные символами и резными барельефами с большими окнами, отдавая дань уважение их степному прошлому, умудрялись соседствовать с дворфийскими. Те, в свою очередь, приземистые, квадратные, совсем без излишеств, но массивные, тяжелые, готовые выдержать удар артиллерийского снаряда — с бойницами вместо окон. А выше могли, например, примоститься воздушные постройки эльфов, чьи фасады обязательно облепляли деревянные панели, неизвестно каким образом выдержавшие дыхание местной зимы.

Порой Арди на глаза попадались небольшие, в чем-то даже комичные строения, из которых выходили редкие гоблины. Они немного напоминали дворфов. Только меньше, в разы субтильнее, без бороды, но с острыми ушами, как у эльфов и кожей, цвета застоявшегося болота.

— Аккуратнее, мелюзга, — гулким басом прогремело над головой Ардана.

От неожиданности он дернулся в сторону — и правильно сделал. Над ним нависала громада ростом в три с чем-то метра. Шириной в плечах такой, что между ними и соседними домами оставалось всего несколько метров.

В алом пальто, зеленой рубашке, цветом почти такой же, как и кожа, с черным галстуком, вполне способным заменить одеяло, в широкополой шляпе габаритами с небольшую бочку и синих штанах, которые, если распороть, могут легко сойти за парус — перед Арданом стоял огр.

С тяжеленной, квадратной нижней челюстью, с носом забавной формы — одновременно приплюснутым и, в то же время, вздернутым в небо кончиком. Глубоко посаженные глаза скрывала тень от шляпы, а в правом ухе качалась серьга, обманчиво выдававшая себя за небольшой браслет. Лицом он чем-то напоминал одновременно лесную жабу, Каргаамскую черепаху и, что логично, учитывая дальнее родство — орка. Разве что клыков не торчало, да и форма черепа совсем иная.

— Чего встал? — прогудела громада. Причем, совершенно спокойно, но из-за габаритов казалось, будто Ардану угрожает смертельная опасность.

— П-простите, — заикнулся юноша, едва дотягивавший до пупка огра, и тут же юркнул в сторону.

Огр, дотронувшись пальцами до полы шляпы, пошел дальше и от каждого его шага в ногах отдавалась тяжелая вибрация. Неудивительно, что огров не встретишь в городе, а до порта они добираются по каналам на лодках. Индгар не соврал, когда сказал, что на такие габариты Метрополия попросту не рассчитана. Да и на фоне почти двадцати миллионов жителей — в совокупности полторы тысячи огров и великанов-гигантов не выглядят как нечто, что может, а самое главное, должно заставить власти вложить немыслимое количество денег для обустройства под них центральных районов.

Арди это прекрасно понимал.

Аркар, насмешливо улыбаясь произошедшему «столкновению», достал сигару и прикурил, после чего махнул рукой и они отправились дальше. Если верить плану полуорка, то Индгар и Звездный оборотень (от мысли о котором даже у мурашек появлялись собственные мурашки) должны были напасть на них на подходе к Конклаву. Но где этот Конклав, а самое главное — откуда ожидать нападения, когда вокруг толпы разномастных первородных, а над головой бесконечные вереницы переходов и тесно сгрудившихся домов.

А еще…

На мгновение у Арда перехватило дыхание. Из тесного переулка, где с трудом плечом к плечу могли пройти трое, они внезапно вышли на нечто, что можно было бы, по меркам этого района, назвать широкой, пешеходной аллеей.

Первое, что бросилось в глаза — паутина Лей-кабелей, новогодними гирляндами висевшие над головой. Те соединяли один дом с другим, тянулись от фасадов к фасадам, перекидывались через переходы и лестницы, спутывались узлами и распутывались длинными магистралями, с которых вниз свисали лампы и разноцветные флажки. А еще на улицу, с двух сторон, справа и слева, выходили своеобразные витрины.

Своеобразные, потому что не были отгорожены от прохожих стеклом. Лавки прямо на улице выставляли товар, и каждый из владельцев стремился как можно ярче подсветить и украсить свой продукт. В итоге улица, даже в темный, поздний вечер, купалась и искрила Лей сиянием.

Бесчисленное множество Первородных и, что характерно, Звездных магов (в том числе и людских) ходили между лавками.

— Почем корень Альнакской Серой Ливственницы?

— Семь эксов за грамм.

Аптекарь с подручным — кривой гоблин с узловатыми пальцами и его молодой подмастерье, отмеряли порошки, взвешивал какие-то пробирки и склянки, разливали разноцветные отвары и отдавали покупателям свертки, колбочки и самые разнообразные баночки.

— У вас есть глаз Кикиморы и зуб Пасти?

— Глаза будут на следующей недели, а зубы Пастей есть.

— Сколько?

— Штук тридцать еще осталось.

— Я про стоимость.

— Прошу прощения, — опомнился немного растерянный эльф, который даже в старой, поношенной одежде выглядел спустившимся с небес Ангелом Светлоликого. — Экс и два ксо за штуку.

— Почему так дорого⁈ — возмутился молодой, человеческий юноша в красном плаще мага.

— Это из Мертвых Земель восточного материка, а не с нашего.

— А с нашего есть?

— Закончились.

— А когда будут?

Эльф достал тетрадочку и некоторое время листал записи.

— Через месяц, если успеют поставить из Мертвых Земель с Пляшущего Полуострова.

Юноша разочаровано покачал головой и пошел дальше, а эльф занялся следующим клиентом. Он отмерял шматы мяса химер и волшебных зверей, искал в ящиках компоненты их тел — клыки, глаза, хрящи, позвонки, когти, обломки костей, пучки шерсти и все прочее, что могло потребоваться магам.

— Хлеб по два ксо за полкилограмма, масло и сметана по семь ксо за триста грамм! — звал орк, указывая ладонью на цены.

Волшебные магазины здесь спокойно соседствовали с тривиальными бакалеями, булочными, лавками мясника и, даже, парой кондитерских, коими заведовали, что неожиданно, тоже гоблины.

После дворфов, эльфов и орков — гоблины являлись самой многочисленной расой Первородных, уцелевших за прошедшие времена. В Империи их насчитывалось порядка шестидесяти тысяч. В столице же проживало что-то около пятнадцати процентов от общего числа. Но они практически не покидали района Первородных — почти по той же причине, что и огры с великанами. Тоже страдали из-за своей неподходящей комплекции.

Здесь продавали буквально все — от волшебных товаров и продуктов, до часов и одежды. Все, что могло быть обменяно на хрустящие купюры эксов или звенящие монеты ксо — выставлялось продавцами под тряпичные навесы, буквально трущиеся друг о дружку.

— Неспящая улица, — выдыхая облако дыма, пояснил Аркар. — Здесь многое можно купить, Ард. А если знать, у кого спрашивать… то вообще — все, что только захочешь.

Аркар постоял еще немного, видимо наслаждаясь тем, какое впечатление увиденное произвело на Арди, после чего снова махнул рукой, и они пошли дальше, попутно протираясь сквозь толпу.

— Аркар, — Арди, правда, не слишком ощущал напора горожан — он шел позади полуорка, при виде которого Первородные и люди расступались в сторону, ибо Аркар не собирался сворачивать с пути.

— Чего? — спросил полуорк, буквально спихнувший в сторону нерасторопного, зазевавшегося дворфа. Тот попытался возмутиться, но увидев одежду Аркара, поспешно закрыл рот и отвел глаза в сторону.

— А как Индгар связан с тем, что посыльный говорил с Кастильским акцентом?

— Тем, что они оба работают на одних и тех же мразей, Ард, — процедил Аркар, невольно дотрагиваясь до раны на боку. — Ты от Индгара узнаешь то, что тебе нужно, а я получу свое.

Ардан хотел спросить еще и о том, откуда у Аркара такая уверенность, что Индгар замешан в происходящем в столице, а не просто собирается сам занять место Распорядителя Орочьих Пиджаков (наличие Звездного оборотня могло оказаться банальным совпадением; очень маловероятно, конечно, но нельзя исключать и такую возможность), как его кто-то схватил за запястье.

Кожа, шероховатая настолько, что почти сравнима с наждачной бумагой; пальцы, длинные и тонкие с суставами, надувшимися лесными шишками; но хватка, несмотря на явно немолодой возраст, крепкая и сильная.

Ардан обернулся. У стены, между лавками, на деревянных палетах сидела фигура, закутанная в грязный, местами рваный плащ. Около ног, скрытых под тертыми полами, стояла жестяная, консервная банка, в которую прохожие кидали мелочь.

Все, что оставалось на виду — лишь два светящихся, янтарных глазах, горящих под «капюшоном». Они чем-то напомнили Ардану его собственные. Может потому он и задержался около фигуры. Аркар в это время отвлекся на лавку, где старенький гоблин с почерневшей кожей продавал недорогие лечебные мази на основе потрохов волшебных животных.

— Заплатишь монету, странник, расскажу, что чувствую, что слышу и что вижу в твоем будущем, — произнес старческий, женский голос.

«Странник»… слова, подобные прозвучавшему, Арди слышал лишь от дедушки, когда тот рассказывал старые легенды. В них встречались и гадалки, за одну из которых пыталась выдать себя старуха.

Но, насколько знал юноша, в будущее не имели возможности заглядывать даже Эан’Хане из числа Фае. Будущее — всегда лишь вероятность, а не данность.

— А если откажусь, то на меня проклятье ляжет?

— Сказки знаешь, молодой колдун? — прокряхтела старуха. — Сказки это хорошо… все истории, когда стареют, становятся сказками. А затем исчезают среди былин и песен, пока от них не остаются лишь поверья, исток которых никто и не вспомнит.

Арди позволил себе короткую улыбку. Он, когда-то давно, когда, будучи маленьким мальчиком сидел на лавке около дома, уже слышал подобное. И, может быть, именно в память о тех временах, когда его занимали волшебные сказания и легенды, достал из кармана одну единственную монетку ксо.

Он положил её в банку и, в то же мгновение, запястье ошпарила резкая вспышка боли. Старуха же уже поднесла окровавленный ноготь, распоровший кожу юноши, к темному провалу капюшона и, судя по звуку, слизнула кровь.

Мгновение, другое и она, раскачиваясь из стороны в сторону, произнесла:

— Чувствую я камень старый и сырой, слышу я время в хлопках кожистых крыльев, а вижу я… — она резко замерла и сухим, как скрип старой березы, голосом закончила. — Вижу я двух котов и воду.

Ардан, слушая все это, не придавал значения услышанному. Простой, уличный трюк и не более того. Бессмысленные слова, не несущие в себе никакого толка.

— Ард.

Арди обернулся. Рядом стоял Аркар, держащий в руках плоскую, железную баночку без этикетки, но с надписью, оставленной краской — « Целебная лавка Гри-з-Гри». Имена гоблинов звучали немного созвучно именам дворфов…

— Пойдем, — потянул его полуорк, попутно поглядывая на фигуру старухи. — Нечего со всякими сумасшедшими беседы вести.

И они отошли на несколько шагов в сторону. Арди, пару мгновений размышляя об услышанном от старухи, внезапно спохватился. Юноша хлопнул себя по внутреннему карману. Он ведь не держал «монеты в карманах». Они все лежали в его кошельке. Единственная монета, которая находилась в кармане, это…

Ардан вывернул тот наизнанку, но так и не обнаружил кругляшка со щитом и клепками по канту вместо герба.

— Офицерская метка…

— Чего?

— Я отдал ей офицерскую метку, — Ардан резко обернулся, но увидел лишь исчезавший среди толпы темный плащ и брякающую жестяную банку. Секунда и старухи и след простыл.

Арди дернулся было в сторону, но его остановил Аркар.

— Одна из Незримых, Ард, — шепнул тот ему на ухо. — Они заговаривают зубы получше Говорящих с вашим Взглядом Ведьмы. Что им отдал — уже не вернешь. А уж искать их… Ха! Лучше, чем Незримые, город не знает никто. Если она сама того не захочет, ты её никогда больше не встретишь.

Ардан прокряхтел что-то нечленораздельное. Ладно, это все мысли завтрашнего дня. Тем более, никаких строгих правил по поводу передачи офицерской метки у второй канцелярии не существовало.

— Идем, — повторил Аркар, утягивая все еще размышлявшего Арди за собой.

Может быть, если бы у него имелось заклинание, способное искать его вещи, то он бы смог отыскать даже одну из Незримых… а если бы обладал заклинанием, сковывающим, а не уничтожающим, то в ситуации со стражами не пришлось бы незапланировано купаться в Ньюве.

Спящие Духи… ему требовалось время. Не только для тренировок, но и, банально и тривиально, изучения новых печатей. Его арсенал, с каждым новым месяцем начинал выглядеть все скромнее и скромнее. Причем — даже на фоне студентов Большого, постоянно изучавших новые печати. Да, они их именно, что изучали, а не заучивали, но…

Арди вспомнил первые наставления Николаса-Незнакомца, предупреждавшего, что если слишком углубляться в создание модификаций, то, рано или поздно, обнаружишь, что в твоем гримуаре всего несколько печатей заняли все свободные листы.

Наверное, именно поэтому Аверский имел один «дорожный» гримуар и десятки, если не сотню, под исследования.

С учетом наличия в книге заклинаний порядка ста пятидесяти страниц, то, если создать по пять основных модификаций, маг мог хранить в ней порядка тридцати заклинаний. А еще, если часть нанести на посох… Арди взглянул на своего верного спутника, составлявшего ему компанию уже много лет.

Нет, пожалуй, что с посохом он подождет еще немного. Пока не достигнет синей Звезды и не перейдет к сложнейшим структурам трехзвездных чар.

— Сюда, — Аркар свернул за угол.

По узким переулочкам они прошли на соседнюю улицу, где поднялись по нескольким лестницам, миновали пару каменных переходов (Арди, отчего-то, вспомнил хитросплетения маршрутов библиотеки Большого) и оказались около ничем непримечательной двери. У одного из домов, лишенных культурных отпечатков орков, эльфов, дворфов или гоблинов. Такой увидишь — даже не заметишь.

Аркар, зачем-то проверив револьвер, постучал костяшками о железо. Через несколько мгновений, напоминая собой сцену у кабаре Красной Госпожи, с лязгом открылась задвижка и две пары орочьих глаз взглянули на улицу.

— Уходи, — донеслось оттуда и задвижка закрылась.

Аркар выругался и постучался еще раз.

— Уходи, — повторили изнутри. — Пока я тебе кишки не выпустил.

— Ты мне должен, Гиргарар, — процедил Аркар не переставая, при этом, оглядываться по сторонам.

— Я тебе должен услугу, Аркар, а не подставлять ради тебя свою морщинистую задницу.

— Я об услуге и прошу, Гир, — стукнул кулаком по двери Аркар. — Пусти, или я вынесу эту дверь вместе с тобой.

Пронзительно скрипнули несмазанные петли и в грудь полуорку уперся обрез охотничьего ружья, явно переделанный под дробь куба более крупного калибра.

— С дырой в груди, Аркар, ты много не сделаешь, — и на свет вышел обладатель сухого голоса.

Пожилой орк. Куда старше, чем лекарь из банды Орочьих Пиджаков. Его кожа не просто посерела, но и истончилась настолько, что практически обнажила дряблые мышцы. Клыки местами пожелтели, а местами обломались и теперь венчались самыми дешевыми коронками — из нержавейки, покрытой серебром. Редкие, жиденькие волосы уже не седые, а прозрачные. Орк опирался левой рукой на массивную трость, обрез в его правой руке ходил ходуном — один глаз помутнел и ослеп, а второй щеголял таким толстенным моноклем, что вообще удивительно — как старый орк что-либо видел. А носил тот и вовсе — мохеровый халат поверх рубашки и кальсон.

— Гир, я…

Аркар не договорил. Взгляд старика переместился на Арда. Какое-то время он его молча разглядывал, а затем, так же молча, ничего не говоря, перевел ствол на юношу и уже почти вдавил спусковой крючок.

Арди, разумеется, успел воплотить печать Щита, но и Аркар тоже не стоял со сложенными руками. Он как-то хитро, ловко выхватил обрез из рук старика, так что тот так и не выстрелил, а следом, одним единым движением, достал из кармана револьвер и приставил к подбородку сородича.

Немая сцена продлилась пару мгновений. Старый орк, наконец, чуть качнул головой.

— Проходите.

— В малого зачем шмалять… стрелять, тобишь-та, хотел? — прищурился Аркар.

— Глаза уже не те, Аркар… показалось, что старого знакомого увидел. Одного ублюдка из числа матабар. Но тот, скорее всего, уже давно сдох, — прокашлялся старик. — Как и все их племя.

Аркар с Ардом переглянулись. Почему-то юноша был уверен, что старый орк говорил совсем не про его отца…

Не отдавая обрез старику, а наоборот — заставляя того идти первым, держа при этом дуло вплотную к спине Гиргарара, Аркар прошел внутрь дома. Следом за ним и Арди.

Они оказались внутри помещения немногим больше, нежели квартира юноши в доме двадцать три по каналу Маркова. Разве что здесь, кроме стола, шкафа-гардероба и кровати, обнаружилась миниатюрная кухонька; дверь, явно ведущая в ванную комнату, а еще — все стены, от пола до потолка, были укрыты книгами, ютящимися на прогибающихся под их весом полках. Книги лежали и на полу, представляя из себя целые горы. Но все они — покрытые пылью и явно давно не знавшие касаний не только сметки, но и рук. И лишь горделивый граммофон, с коллекцией пластинок, сверкал начищенной медью около изголовья кровати.

— Зря ты пришел, Аркар, — покачал головой Гиргарар. Старик приставил трость к шкафу и тяжело опустился на кровать, снова, при этом, заходясь в болезненном кашле. — Тебя ищут по всему городу.

Ардан резко повернулся к спутнику.

— Я не убивал Хранителя, — Аркар проигнорировал недоумевающий взгляд Арди. — Когда мы с Индагром, да будет его имя потеряно, пришли в квартиру Лисаша, тот уже был мертв.

— Это твоя версия, — без каких-либо эмоций, произнес старик. — А все, что знает Конклав — Хранитель Врат мертв. И умер он после того, как тебе сообщили его местоположение. Тебе одному. Индагара, в тот момент, с тобой не было.

— Знаю, Гир… проклятье! Знаю, — Аркар в сердцах ударил обрезом себя по лбу. — Дурак… какой же я дурак… Индгар точно имел возможность все разузнать. Он подставил меня, Гир! Он работает на тех, кто хочет столкнуть нас с Молотками! С ним, Спящие Духи, Звездный оборотень!

— Это все твои слова, Аркар, — покачал головой Гиргарар, из-за чего его волосы стали напоминать жгутики насекомого. — Индгар передал Конклаву совсем другую информацию. Что ты поехал без него, а когда он пришел на квартиру, то застал тебя, окровавленного, а на полу изуродованный Хранитель.

— Проклятье! — чуть было не взревел Аркар. Полуорк, явно нервничая, расхаживал по комнате. — Мы приехали вместе с ним! Лисаш уже лежал в крови и дерьме. Уверен, что это Звездный оборотень постарался…

— Может быть и так… а может и нет, — старик, несмотря на ситуацию, выглядел спокойным. — В любом случае, Конклав должен начать суд, чтобы принять решение по этому вопросу.

— Суд… проклятье… — Аркар снова выругался.

Арди никак не мог понять сути происходящего. Ладно, даже если учесть, что Аркар умолчал о всей палитре происходящего, то, в целом, тот факт, что его подозревали в смерти представителя Конклава не менял ситуации.

— Вижу, твой молодой спутник в замешательстве, — клыки старика сверкнули сталью в ехидной, ядовитой усмешке. — Он, наверное, не понимает, почему вы не идете к Конклаву, чтобы выманить Индгара, а донимаете простого старика.

Аркар, внезапно, замер на месте и, без всяких обиняков, наставил револьвер на старика.

— Гир, я тебя предупреждаю.

— Что, щенок, выстрелишь в меня? — смех Гиргарара зазвучал сродни крику каркающего ворона. — В твою единственную спасительную соломинку… нет, я так не думаю… — и, будто в подтверждение его слов, Аркар в который раз выругался и опустил железо. — Что же, юноша, все дело в том, что на суде Конклава и подсудимый и ответчик должны выпить отвар Правды-Истины. Знаешь что это такое?

Ардан знал.

— Вижу ты знаешь… Странно… ты действительно очень похож на моего знакомого, да будет его имя потеряно, но ты пахнешь человеком… видимо старый нос подводит даже хуже глаз… — Гиргарар потерялся на пару мгновений среди собственных мыслей, но, очнувшись, продолжил говорить. — И тогда Аркар, конечно, расскажет все как было на самом деле, но стоит кому-то задать маленький вопрос. Один ма-а-аленький вопрос, как вся банда Пиджаков захочет вздернуть Аркара на ближайшем же столбе.

Ардан нахмурился.

— Деньги, юноша, деньги, — старик развел дрожащие руки в стороны. — Аркар, на протяжении многих лет, обворовывает Ордаргара. Из-за чего, регулярно, с его бухгалтерами, которые рано или поздно выясняют правду, случается беда.

Арди едва было воздухом не подавился.

— Гир, старый ты ублюдок! — взревел Аркар. — Ты же знаешь, что все эти деньги я отправляю, проклятье, вам! В Конклав! Тебе и остальным старейшинам! На нужды наших же, проклятье, братьев и сестер! Если бы не я, то Дарг бы так и платил вам жалкие пятьсот эксов в месяц. Много бы вы помогли нашим на эти крохи?

— Намерения у тебя, может и благие, Аркар, но факта не отменяют, — все с той же улыбкой, скривился старик. — Но я знаю, за какой услугой ты пришел, щенок. Так что проси и убирайся отсюда, пока я не решил уйти на тропы не из-за того, что у меня сердце остановится если я слишком громко пердну, а окрасив свои клыки и когти твоей кровью.

Аркар выдохнул и, швырнув обрез на край кровати, произнес:

— Когда начнется суд, ты должен отклонять любые вопросы, кроме тех, что касаются ситуации с Лисашем.

— Да будет так, Аркар, — кивнул Гиргарар без особого рвения. — У тебя есть мое слово. Как Судья Конклава, я не позволю допросу сойти с выбранного пути.

— Идем Ард, — позвал его Аркар и они уже почти дошли до двери, как их задержал старческий кашель.

— Ар-р-д, — покатал на языке озвученное имя старик. — Звучно. Рычаще… очень своеобразное имя… словно обрубленное. Ты пахнешь, как человек, юноша… но ты так же пахнешь и как горный кот… Я уже чувствовал этот запах. Я уже слышал такие имена, — рука старого орка потянулась к обрезу. — Я ошибся… Ты не он… ты не Арор, да будет его имя потеряно, ты его потомок…

Старик снова поднял обрез и снова направил его в грудь Ардану. Аркар незамедлительно вскинул револьвер и выбрал целью голову сородича.

— Полукровка, — слепо сплюнул Гиргарар. — Я вспомнил… вспомнил газетный заголовок.

— Я…

— Я помню твоего прадеда, щенок… Хорошо помню, — старик одним движением, свободной рукой сорвал пуговицы рубашки и обнажил грудь, изуродованную жуткими шрамами, оставленными пламенем. — Как и тот жар, которым старый ублюдок наказал меня. Наказал лишь за то, что я был голоден и выкрал пару кусков хлеба.

— Гир… — предупреждающе прорычал Аркар.

— Мне осталось терпеть этот сраный город всего пару месяцев, — старик, хватаясь за изголовье кровати, приподнялся на ногах.

— Гир! Опомнись!

— Умереть от старости, с отсохшим членом в кровати или отомстить тому, из-за кого мы живем в этой дыре, — хмыкнул старик. — Тут даже и вопроса нет.

Раздался выстрел. Ардан поставил Щит. Напрасно.

Дымился вовсе не обрез, а револьвер Аркара. Как только дрогнуло предплечье старика, собиравшегося стрелять, полуорк среагировал незамедлительно. И пуля, вылетевшая из его револьвера, начисто снесла половину головы старика, вдобавок еще и оставив весьма приличную выбоину на кирпичной кладке стены. Глубиной в пару пальцев, а диаметром в ладонь или даже больше.

Тело старого орка покачнулось и упало на пол.

— Проклятье… Гир… — прошептал Аркар, держащий в руках пятизарядный револьвер двенадцатого калибра. — Почему ты никогда не рассказывал, что знал Арора Эгобара… Ард? Ты чего?

Арди, отшагнув назад, раскрыл гримуар и выставил посох между собой и Аркаром.

— Ард? — Аркар явно удивился такому повороту событий.

— Револьвер, — коротко, рублено произнес Ард. — Калибр.

Аркар посмотрел на железо в своей ладони. Держал он его, кстати, в перчатках.

— У ублюдков одинаковые, — ровно, но с опаской, ответил Аркар. — Пока боролся со Звездным оборотнем, успел выхватить у того из кобуры.

— С чего я…

— Клянусь путями своих предков, — перебил его Аркар. — Клянусь, что понятия не имел, что Гир на тебя так отреагирует. Я знал, что старый волк давно разменял два века — все никак не мог отправиться к Спящим Духам. Но понятия не имел ни о чем другом. Клянусь, что револьвер не мой.

Арди посоха не убирал.

— Проклятье, Ард! — взревел Аркар и взмахнул револьвером. — Выстрел этой сраной гаубицы не слышал только глухой. Скоро здесь не протолкнуться будет от местных стражей и людей Конклава. Гир был решалой… судьей, тобишь-та. Работал на старейшин.

— И единственным, кто знал про твои махинации? — прищурился Арди. — Оплетка из шкуры с жопы дракона, да? Фарфоровые дверные ручки? Ордаргар ведь не в курсе, так? Вы деньги совсем по-другому отмываете. При помощи мертвых душ. В « Брюсе» давно нет посетителей, но при этом касса стабильно наполняется и вывозится. Вы просто пробиваете посетителей больше, чем есть на самом деле!

— Дознаватель, чтоб тебя, — устало вздохнул Аркар. — Да, ты прав, Ард. Все так и есть. Я ворую у зажравшегося Дарга, который забыл о своих корнях и пытается строить из себя какого-то, блять, аристократа. И на эти деньги, блядские, мать их, деньги, я помогаю братьям и сестрам через Конклав. Эльфам, оркам, дворфам, гоблинам, ограм — до похер кому.

— Благородный вор?

— Просто — вор, — отрезал Аркар. — Вор, бандит, убийца, но не лжец, Ард. Никогда — лжец. И никогда — предатель. Да будет мое имя потеряно, если я лгал или предавал.

— Ты же предаешь Ордаргара!

— Здесь… тонкая грань, парень. Схему с доходным домом придумал я. Сам. Так что, по сути, предательства нет никакого.

Ардан ненадолго удивился тому, как ловко Аркар нашел для себя лазейку в собственном же законе.

« И, когда-нибудь, придет тот час, когда тебе, маленький охотник, придется нарушить эти три закона. Так же, как нарушал их и я сам».

Слова Эргара прозвучали в его голове. Да, все верно. Самому Ардану тоже, порой, приходилось поступаться своими собственными правилами.

Арди убрал посох и закрыл гримуар, а Аркар, пару мгновений посверлив его взглядом, обтер рукоять револьвера краем пальто и швырнул железо к двери ванной комнаты.

— Мог бы, вообще-то и спасибо сказать, — Аркар открыл дверь и, убедившись, что на улице пока все еще тихо (видимо местные, услышав выстрел, попрятались), прикрыл лицо полой пальто и вышел на улицу. — Я из-за тебя одного из судей Конклава пристрелил. За такое меня четвертуют.

— Не пытайся выставить все так, что я тебе должен, Аркар. Он бы не смог пробить мой Щит.

— Вот ведь… действительно — растешь… Не обессудь. Я должен был попытаться. Иметь в должниках имперского мага, да еще и дознавателя — весьма приятно… Проклятье, Ард, ты где?

— Здесь, — только и ответил Ардан, идущий рядом с Аркаром, но при этом скрывшийся в тенях.

Благо, что книги в доме старика не открывались так долго, что позвать из них нужную тьму не составляло никакого труда.

— Ладно, теперь у нас на одну проблему больше — надо выманить Индгара и сделать так, чтобы никто не узнал про мои мохнатки.

— Махинации.

— Как скажешь.

Они двигались куда-то дальше — вглубь хитросплетений. Каких именно? Хороший вопрос…

Глава 78

Позади них действительно зазвучали сирены стражей. Аркар, резко свернув за поворот, поднялся по винтовой лестнице, пристроенной сразу к двум, поставленным друг на друга, домам. Арди следовал за ним по пятам. Он не знал, сколько еще сможет прятаться в тенях — те спешили вырваться на свободу и юркнуть в ближайший темный закуток или непроглядный мрак сточной трубы.

Удержав сумрак, ставший ему одеждой, еще на несколько минут, Ардан обнаружил себя стоящим рядом с полуорком около бортика перехода. Внизу — своеобразным « этажом» спускаясь к дому Гиргарара, уже подъехало несколько автомобилей. Таких, коих Арди прежде и не встречал.

Одно из транспортных средств по размерам немногим превышало маленький вагончик переселенцев с севера, на которых те пересекали Алькаду. Не больше двух с половиной метров в длину, с алыми полосами на синих бортах, из его салона выбрались на свет трое гоблинов в красных мундирах.

Рядом с ними припарковался, без малого, грузовик, только не пухлый и надутый, как яблочный пирог, а вытянутый, будто селедка. Из него, тяжело дыша, кое-как выталкивая сам себя наружу, вышел… тот самый огр, которого Арди увидел недавно.

Следом за ними остановилась и пара вполне тривиальных « Деркс’ов», выкрашенных в цвета корпуса стражей. Их покинули орки и два дворфа.

Ни одного человека Арди так и не увидел, а автомобили Первородных напрочь заблокировали узкую улочку, примыкавшую к дому.

Аркар же, куря сигару, сложив руки на перилах, смотрел на происходящее.

— Район оцепить, — прогудел огр, окинувший придирчивым взглядом дом Гиргарара. — Всех соседей опросить, криминалистов вызвать.

— Так точно, сержант Боад, — отсалютовал орк.

Гоблины, юркие и быстрые, начали растягивать бумажную ленту, блокирующую доступ зевак к месту преступления. Орки, выступая в роли заградительного отряда, вставали в переулках, подходили к дверям и, в целом, теснили постепенно скапливающуюся толпу.

Огр по имени Боад все это время стоял около входа дома, в который ему, не согнувшись в три погибели, не зайти. Так что он лишь изредка, пригнувшись, заглядывал, просовывая голову в дверной проем, и снова выпрямлялся и делал пометки в «блокноте».

— Ты поэтому убил Гиргарара? — тихо, практически шепотом, спросил Ардан, все так же держащий гримуар открытым.

Аркар промолчал.

— Револьвер, наверняка, весьма характерный, так? — продолжил Арди, не сводя взгляда с суеты, кипящей внизу. — Люди таким вряд ли пользоваться смогут. Большинству попросту плечо выбьет. Да еще и в этом районе… Стражи начнут искать тех, у кого входу подобные револьверы, — юноша закрыл гримуар и повесил на поясные цепочки. — Для огров слишком маленькая рукоятка, так что остаются орки и, разумеется, Звездные оборотни.

— Еще мутанты, — ровным тоном добавил Аркар. — Но они не живут семьями. Рассредоточены по всему городу.

Над городом сгущались мрачные краски весенней ночи. Все еще холодной, влажной настолько, что становилось сложно дышать, пропахшей мазутом, бензином и планами, внутри планов. Тем, что обычные люди называют ложью. На деле же, еще с детства, Ардан от Скасти узнал, что живому уму лгать не требуется — достаточно открыть тот кусочек истины, в который слушателю захочется поверить и он сам будет рад обмануться чем угодно.

Как, к примеру, спокойствию ночи, не сулящей больше ни заморозков, ни снегопадов, но не становящейся от того изрядно гостеприимней.

— И всем, разумеется, известно, что ты собираешься вызвать Индгара на суд, — продолжил Арди. — Как и то, что у вас с Гиргараром теп… были — теплые отношения.

— Не теплые, нет, — покачал головой Аркар. Он затушил сигару и аккуратно, не оставляя следов, смахнул пепел в карман, а сам огарок убрал в платок. — Когда-то давно я подогрел… помог, тобишь-та, ему в одной ситуации. С тех пор он торчал… был должен, значит-ца, мне услугу.

— Тебе не требовалось от него ничего из того, что ты озвучил, — совсем уж тихо закончил Арди. — Кто еще, кроме Гиргарара, задаст тебе вопрос не по сути дела, а касательно Орочьих Пиджаков? Так что… ты спросил с него услугу.

— Гир всегда ждал подходящего момента, чтобы ужалить меня в спину, Ард, — тон Аркара звучал так же пресно, как вода, журчащая в ближайшей трубе. — Мы оба хранили секреты друг друга и оба искали шанс, чтобы устранить угрозу того, что наши тайны выйдут наружу. Мне повезло найти такой первым…

— Это…

— Жизнь, Ард, — перебил Аркар. — И жизнь она такая — цвета серого, мышиного дерьма… И я предупреждал тебя. Я не рыцарь в сияющих доспех. Я бандит.

— А я дознаватель второй канцелярии.

— И что? Арестуешь меня?

Ардан в этот момент, в эту короткую секунду, разделенную с полуорком, без зазрения совести снесшим половину голову старика, пусть и не невинного, но… но Арди отчетливо осознал почему в городе существовала Шестерка; почему вторая канцелярия их не истребила, а лишь ограничивала и одергивала, когда те совсем зарывались.

Юноша не мог арестовать Аркара. Да, тот совершил хладнокровное, расчетливое убийство, но… Как же часто теперь в жизнь Арди беззастенчиво вторгалось злосчастное « но»… Но! Но Аркар являлся ниточкой к Индгару, а тот, в свою очередь, тропой в куда более дикий и страшный лес, нежели тот, в котором молодой бандит пристрелил старого.

— Метрополия… — только и сказал Арди.

— Индгар в слишком удобной ситуации. У него есть достаточно времени, чтобы продумать свой следующий ход. Конклав быстро не соберется, — Аркар потер раненный бок. — А теперь, когда его прижмут со всех сторон, а Конклав поставят раком… в безвыходное, тобишь-та, положение, обозначив Индгара как подозреваемого в убийстве судьи — у того не останется вариантов, кроме как самому меня найти и тогда он допустит ошибку.

— А Гиргарар уже никогда и никому не сможет раскрыть твоей тайны?

Аркар кивнул.

— Почему ты сразу не рассказал мне весь план?

Аркар глянул через плечо на Арди так, как, порой, Эргар смотрел на неразумного, юного охотника.

— Если хочешь выжить в Метрополии, Ард, даже несмотря на твои возможности Говорящего и плащ имперского мага — всегда держи карты закрытыми, — полуорк, поправляя шляпу, отодвинулся от перил и, заложив руки в карманы, побрел по переходу вглубь района. — Закрытыми ото всех.

Арди вспомнил Марта. Тот предупреждал о том же… Спящие Духи, как же сильно отличался мир людей от троп охотников Алькады.

Следом за Аркаром отправился и Арди. Одним глазом он разглядывал колоритные, непохожие ни на что, постройки района Первородных, а другим — следил за тем, чтобы никто из случайных прохожих, представителей четырех крупнейших рас, не выхватил из-под полы плаща револьвер или клинок.

Мир вокруг, постепенно пропадая в сгущающихся красках ночи, лишь изредка рассекаемых лучами Лей-огней, в целом, немногим отличался от остальной Метрополии. Если отвлечься от тесных улиц, несуразных зданий, сидящих друг у друга на плечах, и от того, что вокруг, вместо людей и редких представителей орков, эльфов и дворфов — одни лишь эльфы, дворфы, орки и гоблины (кажется, Арди видел даже парочку рогатых сатиров и еще одного Огра, хотя, возможно, он спутал того с водонасосной, пожарной станцией), то, в целом, район как район.

Жители суетились, спеша по своим, безусловно важным и срочным делам. Вдалеке лаяли и выли псы, коты мяукали где-то в переулках и тупиках. Автомобили скрипели по лужам, порой ополаскивая зазевавшихся прохожих, провожавших нерадивого водителя проклятьями и ругательствами.

На первых этажах горели вывески, обрамленные пузатыми Лей-лампочками. За то время, пока они с Аркаром то спускались, то поднимались, то и вовсе впритирку пробирались между домами, Арди успел увидеть многое. Театры размером с бар; бары величиной с иной оперный дом в Бальеро; рестораны столь странные по форме и содержанию, что больше походили на музеи диковинок и кафе, прозаичнее которых не встретишь и в отдаленных уголках Тенда с Тендари.

Возможно, именно поэтому Арди даже не обратил внимания, как вместе с Аркаром, под аккомпанемент весеннего грома, рычащего где-то над Фабричным районом, они подошли к очередному кабаре.

На вывеске перемигивались лампочки, создавая иллюзию машущей хвостом сирены, лежащей на камне. Настоящую сирену — наполовину женщину, прекраснее эльфийки, а наполовину — жителя подводных глубин. Женский торс, голова и лицо, а вместо ног — рыбий хвост. Совсем не те, жуткие химеры, созданные Звездными магами полтысячи лет тому назад.

« Морской бриз» — так называлось заведение, под козырьком которого стояло несколько фигур в темных пальто с поднятыми воротниками. Они о чем-то перешептывались и курили. Два гоблина, дворф и эльф.

Когда они с Аркаром подошли ближе, Первородные замолчали и проводили полуорка задумчивыми, буквально пожирающими взглядами, после чего один из них — совсем юный гоблин, развернулся и удалился в сторону ближайших лестниц.

Аркар, не обращая ни на кого внимания толкнул дверь в кабаре, Арди прошел следом и тут же пожалел, что не задержал дыхание. Он и раньше бывал в прокуренных помещениях, но здесь, кажется, если споткнуться, то до пола не долетишь. Плюхнешься, как на перину, только вместо пуха тебя поймает плотный, как вата, табачный дым.

Он стелился вдоль пола, обрамляя местами потрескавшиеся доски. Утренним туманом облеплял туфли и ноги посетителей — гоблинов с рваными ушами в цветастых, пестрящих красками костюмах, достойных лучших танцевальных площадок Бальеро; массивных орков, вместо пиджаков носящих, в основном, жилетки или вязанные свитера (что вполне логично, учитывая наличия банды Орочьи Пиджаки); изящных эльфов, из-за красоты которых взгляд, в целом, даже не особо осознавал что за одежду те выбирали; а редкие дворфы в строгих, деловых тройках щеголяли пальцами, сверкавшими перстнями и кольцами.

Дым поднимался выше, плющом извиваясь по ножкам деревянных столов, чтобы затем накрыть едва видимыми дланями стаканы с крепким алкоголем; он соприкасался с алыми угольками на кончиках сигарет, сигар, курительных трубок и мундштуков, чтобы тут же взвиться под потолок, а там, едва заметно, светили Лей-лампы, в отчаянии пытаясь пробиться сквозь смог, но, кажется, уже обиженно плюнувшие на бесперспективную затею.

У длинной барной стойки на стульях разной высоты сидели одиночки, болтавшие с барменами, а те, в свою очередь, прикрывали спинами выставку пузатых бутылок, на которых, из-за дыма, не различишь ни ценников, ни этикеток.

В дальнем углу, на круглой сцене, около Лей-микрофона пела эльфийка. С темно-синими, вьющимися волосами, в платье, скорее открывающим, нежели прикрывающим атласную кожу стройного, соблазнительного тела. Миндалевидные глаза пылающего пламени меркли на фоне её голоса, не уступавшему разве что мифическому пению той самой сирены, что махала хвостом на вывеске. От эльфийки веяло столь чувственным, буквально животным соблазном, что сознание меркло — куда там девушкам Красной Госпожи.

Но.

Все то же — «но».

Эльфийка, джазовая певица, рассказывавшая томную историю про секретаря и её начальника, обладала, разумеется, красотой куда большей, нежели Тесс. Её чувство ритма, голос и чарующий взгляд не оставляли и шанса для рыжеволосой певицы. А уж о музыкантах, особенно орке, играющим на пианино и втором эльфе, чьи пальцы мерцали по трубе саксофона — и речи не шло.

Вот только не было в этом и капли того, что происходило со слушателями Тесс.

Когда Тесс пела об океане, то даже человек ни разу не видевший ничего глубже пруда в парке, внезапно чувствовал, как ветер режет лицо крупицами соли; как воздух, немного спертый от запаха водорослей и рыбы, внезапным образом заставляет тебя не морщиться, а дышать все глубже и глубже, пока воздух не наполнит легкие таким простором, что сам собой, сбросив одежду, бежишь по горячему песку, обжигая холодные стопы и бросаешься в пену прибоя, укачивающего, как дитя укачивает мать.

Когда Тесс пела о зимних улицах и фонарях, то в жаркий день слушатель потуже запахивал легкую одежду и, ежась на стуле, вспоминал, как ютился на остановках и под козырьками, спасаясь от свиста бессердечной вьюги, ищущей любой укромный закуток чтобы лизнуть тебя морозным языком, оставив за собой иней на нежной коже и только свет мигающего фонаря напоминал, что в бесконечной зимней ночи Метрополии, однажды, все же, наступит рассвет.

А эльфийка… змеей изгибаясь вдоль стойки микрофона, выставляя на показ то бедро, то ключицу, то нагибаясь так, что взгляд едва-едва не успевал выхватить ореол крепкой груди, не вызывала ничего, кроме восхищения голосом Ангельского вестника и внешности Демонической обольстительницы.

В её пении отсутствовало самое важное.

Искусство.

Так что Арди, отряхнувшись от секундного наваждения, поспешил следом за Аркаром и совсем не заметил, как еще тоньше стал его браслет, подаренный Атта’Нха. За прошедшие годы, некогда шириной с два пальца, он стал не толще шерстяной нитки для вязания. А еще как заинтересованно и немного обиженно вспыхнули пламенные глаза эльфийки, перед которой замерли десятки слушателей, готовые на все, что угодно, лишь бы та еще раз наклонилась, еще раз взмахнула стопой, протянула ладонь… да что угодно.

Аркар, отодвинув стул за одним из дальних, свободных столиков, щелкнул пальцами и вскоре перед ними стояли две пузатые кружки с легким элем.

— Я не…

— Как хочешь, — не дослушивая, перебил Аркар и приложился губами к напитку.

По скошенному взгляду, немного дерганной походке и постоянно барабанящим по столу пальцам становилось понятно, что Аркар нервничал.

— Постарайся певичку не слушать, — кивнул он головой в сторону сцены. — Она полукровка. То ли мамка, то ли папашка её из последних оставшихся на свете сатиров. У неё пение сродни твоему Ведьминому Взгляду, только эффект малеха иной.

— А почему здесь тогда столько народа?

— Выпивка недорогая, еда съедобная, а еще в « Морской бриз» не заявятся, внезапно, стражи с проверкой документов, разрешений и прочей чепухи, ну а если заявятся, — Аркар хмыкнул и бросил быстрый взгляд на сцену. — Лиаэлира заставит их забыть зачем они пришли.

Ардан, присмотревшись, заметил, что далеко не все в зале оказались зачарованы пением. Скорее самая меньшая часть.

— Для некоторых как наркотик, — добавил Аркар. — Приходят, забываются в её пении, а когда уходят, то будто это… ну… ты понял.

— Не понял, — признался Арди.

— Будто потрахались, — вздохнул Аркар. — Иногда я забываю, Ард, что у тебя молоко на губах еще не обсохло.

Ардан нахмурился.

— Только не надо мне про то, что матабар с двенадцати лет считаются взрослыми охотниками, — отмахнулся полуорк и еще немного отхлебнул. — Жизненный опыт, парень, он не односбродный…

— Однородный.

— Ага… вон, я когда с границы вернулся, тоже думал, что жизнь повидал. И ведь повидал же! А что со мной стало за первый месяц в Метрополии? — полуорк ухмыльнулся, явно потешаясь сам же на собой. — Обманут, выкинут на обочину и разве что не обосран этой самой Метрополией. Так что нет, Ард. Здесь не Алькада, не степи и не Армондские окопы.

— Я уже понял.

Во взгляде полуорка промелькнуло искреннее сочувствие.

— Поверь мне, матабар, тебе пока только кажется, что ты что-то там понял.

Они замолчали. Аркар спокойно пил эль, а Арди… старался ни о чем не думать. После «небольшого» приключения с Петром Оглановым, червячок подозрений в сердце юноши вырос в небольшую, но грозную змейку, а теперь, видя, как Аркар решает свои дела — перерос в ядовитую гадюку.

Да, полуорк его не подставил и не обманул, но собирался использовать…

— « Как, впрочем, и я его,» — внезапно подумал юноша.

Если признаться себе честно и откровенно, не пытаясь заниматься самообманом, то если бы не фраза Аркара про то, что он вышел на след одного из участников Бальеро и прочего — Ардан остался бы с Тесс. Ужинал бы вырезкой, любовался своей… женщиной и, может, размышлял о том, над какими печатями собирается поработать в ближайшее время.

Только клятва Аркара сподвигла его отправиться вместе с полуорком в немедленное путешествие до района Первородных.

А значит…

Значит, что, по своей сути, Арди поступал точно так же, как Огланов с Аркаром.

— Метрополия, — повторил, куда более тяжелым тоном, Ардан. Он, отчего-то, чувствовал себя испачкавшимся.

— Привыкнешь… все привыкают, — полуорк повторил слова Длинной Шеи, которые тот озвучил по приезду юноши в столицу Империи.

Ардан вглядывался в свое отражение на немного мутной пленке, которой размазались полопавшиеся пузырьки эля.

— А если я не хочу привыкать?

— Уезжай, — без сомнений или размышлений, мгновенно ответил полуорк. — Или сгинешь здесь.

— Второй вариант нам бы, конечно, не хотелось допустить, -рядом скрипнули ножки стула, волоком подтянутые к столу и рядом с Арди и Аркаром опустилось двое. — Во всяком случае, пока не озвучим наше предложение.

Одного из них Ардан знал.

Индгар.

В привычном, для Орочьих Пиджаков, темно-синем костюме в белую полоску, жемчужная сорочка, подтяжки и тонкий галстук. Единственное, что изменилось во внешности орка — его левая рука оказалась перебинтована и, судя по тому, как лежал бинт, Индгар лишился нескольких фаланг на пальцах. А еще под глазами расплылись фиолетовые круги от явного недосыпа, да и плотная щетина, напоминающая овечью шерсть, раскрасила зеленоватую кожу.

А вот что до спутника орка…

Им оказался вполне себе ничем непримечательный мужчина. Выглядел он одновременно на тридцать и на сорок пять лет — так сходу и не определишь. Обычная фигура человека, не чурающегося физической работы, но и не пропадавшего сутками на фабричных производствах или грузовых, портовых работах. Ростом около метра восьмидесяти, с довольно узкой талией при широких плечах.

Гладко выбритый, с мягкими чертами овального лица, спокойным, в чем-то даже меланхоличным взглядом карих глаз и выглаженным костюмом без жилетки. Не из самых дешевых материалов, а вполне себе добротный, коим, пожалуй, мог обзавестись любой клерк средней руки.

Единственное, что пах он странно. Под хвойным ароматом недорого одеколона прятался терпкий, мускусный запах вперемешку с запахом мокрой шерсти. Так не пахли ни люди, ни звери…

Звездный оборотень.

— Довольно в щекотливой мы ситуации, неправда ли, Аркар? — Индгар поднял над головой левую руку и пару раз щелкнул пальцами, в правой, при этом, крутил небольшой кругляшок.

— Что ты имеешь ввиду? — Аркара, кажется, вообще никак не беспокоил факт появления двух визитеров.

К ним подскочил официант — гоблин полукровка (выше своих сородичей и с более человечными чертами угловатого лица), поставил на стол еще две кружки того же эля, что налил Аркару с Арданом и, бледнея, вернулся обратно к стойке. А вместе с ним и ближайшие соседи. Поднимая кружки и тарелки, кто-то из них отсаживался подальше, а другие и вовсе, оставив на столе купюры и монеты, забирая верхнюю одежду — покидали заведение.

Музыка смолкла и когда Арди посмотрел на сцену — там не оказалось ни эльфийки, ни музыкантов. Только осиротевшие инструменты и бесхозный Лей-микрофон.

— Тебя ищет Ордаргар, подозревая в предательстве и Конклав, думая, что ты убил Хранителя, — пожал плечами Индгар, прикладываясь к кружке. — И меня тоже — все те же лица по все тем же причинам. Но, — Индгар театрально вздохнул и сник. — теперь к ним прибавились еще и креветки, перевернувшие вверх дном мою квартиру.

— Креветки? — не сдержался от вопроса Ардан.

Троица за столом синхронно повернулась к юноше.

— Стражи, — гулко произнес Аркар. — Плащи алые. Из-за них на воровском жаргоне стражей называют креветками.

Арди благодарно кивнул и вновь замолчал. А вместе с ним затихли и другие. На мгновение за столом повисла как-то совсем уж неловкая пауза.

— Я вот никак не пойму твоей упертости, старик, — Индгар расслабился и расплылся на стуле. — Ты и сам видишь, что Ордаргар совсем плох. Как телом, так и головой. Так зачем за него так цепляться?

— Я ему клялся, — скупо ответил Аркар.

— Клятвы, — фыркнул Индгар и отпил эля. — Ты веком не ошибся, старикан? Какие клятвы… бери пример с людей. Их слово ничего не стоит.

— Я не человек.

— Н-да? — цокнул языком молодой орк. — А мое чутье подсказывает, что как минимум половина тебя — да… Мне вот интересно, у твоего отца такой огромный хер был, чтобы похотливую мать удовлетворить или матушка такая уродина, что ни один из Шепчущего Копыта на неё не позарился?

Аркар даже бровью не повел, но в его глазах читался приговор. Ардан был уверен — чтобы ни произошло, куда бы не зашел их разговор, какое бы решение не принял Конклав (случись им добраться до него) — Индгар был мертв. Он говорил, дышал, пил эль и сам еще не знал того, что являлся не более, чем живым трупом. И даже попади Индгар в Черный Дом, Аркар найдет способ, как свести счеты.

— Молчишь, да, полукровка? — хмыкнул Индгар. — Ладно, на самом деле у меня к тебе интереса нет. Ты все равно труп. До Конклава не доедешь. Я сюда пришел по другому вопросу, — и орк повернулся к Ардану. — Говорящий, — с явным почтением, пусть и напускным, произнес он. — не знаю, что тебе пообещал Аркар, но… это все не о том.

— Не о том?

— Для начала, — Индгар подкинул и поймал кругляшок, который крутил в руках, а затем резко выложил блестяшку на стол. Ничем непримечательная железка с гравировкой… сложной печати. Слишком сложной, чтобы разобраться в ней без глубокого, долго анализа и, желательно, понимания принципа работы векторов. Но одну деталь Арди заметить успел… — Это чтобы твои назойливые товарищи Плащи, Говорящий, не помешали нашей беседе.

За столом снова повисла тишина, а Звездный оборотень тонко улыбнулся — явно наслаждался ситуацией. Один только Аркар выглядел несколько ошарашенным.

— А вы занимательная пара, господа, — все с той же ухмылкой, ехидно заметил Индгар. — Правая рука не знает, что делает левая… Аркар, старик, твой драгоценный Говорящий, как только вы вошли в « Бриз» вызвал Плащей. Ну, вернее — попытался. Мы, — Индгар возил пальцем железку по столу. — помешали. Плащи приедут не сюда, а совсем в другое место… Не думали же вы, что мы не сможем найти способ, как сломать это новое изобретение Аверского?

Ардан старался сохранить каменное выражение лица. Индгар либо действительно многое знал, либо только делал вид. В любом случае — его требовалось доставить в Черный Дом. Но предварительно…

Ардан заглянул в глаза Индгара. Так глубоко, как только мог и…

Юноша схватился за голову и резко отвернулся в сторону. Ему показалось, будто что-то острое впилось в его разум и пронзило сознание насквозь. Если бы он вовремя не разорвал связь взглядов, то, наверняка, сильно пострадал бы.

— Ведьмин Взгляд не та история, Говорящий, на которую стоит полагаться, когда бродишь по нитям паутины.

Ардан, утерев лицо, повернулся к Индгару. « По нитям паутины»… Вряд ли глупая метафора со стороны совсем несклонного к поэзии орка. Скорее — не менее глупый намек. Намек на Орден Паука.

Индгар же буквально упивался тем, что происходило. Как напряженно застыли Аркар с Арданом, как спокойно потягивал эль оборотень, а он — молодой орк, сидел с видом важнее, чем Ордаргар и Пижон вместе взятые.

— Лиза?

— Понятия не имею, — отмахнулся Индгар. — К твоей милой подстилке Огланова и Бальеро лично я не имею никакого отношения.

Сердце Индгара билось ровно и спокойно, а сам орк даже не сбился с ритма дыхания. Он не врал. Либо наоборот — врал слишком хорошо.

— В мою задачу входит столкнуть лбами Молотки с Пиджаками, при возможности убрав с дороги старину Дарга и его ручного пса — Аркара.

Взгляд Ведьмы на Индгара не действовал, но тогда… зачем и, самое главное, почему он так открыто все выкладывал?

— Эль тут вкусный, да? — орк качнул кружкой и смочил губы с языком. — С нотками имбиря. Интересный привкус.

Аркар спокойно, все так же не демонстрируя никаких эмоций, достал из кобуры револьвер и положил на стол. Одновременно с этим оборотень демонстративно убрал руку в карман и вытащил… бытовой, желтый накопитель?

— А может мне тебя прямо здесь пристрелить? — по-деловому предложил Аркар. — Пущу пулю в твою тупую морду… лицо, значит-ца. Просто из любопытства, Индгар. Есть в том, чем ты пищу пережевываешь, мозги или нет.

— Я бы, конечно, такого не хотел, — с этими словами Индгар выложил на стол уже свой револьвер. Пятизарядный, калибра двенадцать миллиметров — ручная гаубица, не иначе. — Но ты уже не молод, старик. Кто знает, может быть, я первым выстрелю и снесу к демонам твою уродливую физиономию полукровки.

Пару длинных, медленных ударов сердца они сверлили друг друга взглядами.

— Если ты пристрелишь меня, то Ордаргар будет знать, кого винить, и чтобы ты там со своими хозяевами не планировал — у вас ничего не получится, Индгар.

— А если ты пристрелишь меня, то не сможешь оправдаться перед Конклавом за убийство Хранителя, Аркар.

Револьверы все так же лежали на столе. Оба накрывали железо громадными ладонями, придерживая спусковые крючки и направляя стволы на собеседника, но не шевелились. Не могли. Кто первым выстрелит, тот и окажется в проигрышном положении.

— Вот я и говорю, старик — весьма щекотливая ситуация, — вновь сверкнул ухмылкой Индгар.

— Уймись уже со своим стариком, Индгар, — с небольшой усталостью вздохнул Аркар. — Мне нет и пятидесяти. Я не старше твоего старшего брата, которого, уверен, мы, когда все закончится, сможем найти.

— А я в человеческих годах меряю, полукровка, — не без злобы сплюнул Индгар. — А что до моей семьи — они спрятаны так глубоко в паутине, что сколько не ищи — не отыщешь. Чего не скажешь, о… — Индгар снова повернулся к Ардану. — тебе, господин Говорящий. Сюда я пришел, как ты уже мог догадаться, вовсе не ради Аркара. А ради тебя.

— Я тоже полукровка, — зачем-то напомнил Ардан.

— И, поверь мне, будь моя на то воля, я бы раздавил и тебя и это нелепое подобие орка, — Индгар кивнул на Аркара. — Но у меня несколько иная задача. Меня отправили к тебе поговорить.

— Кто отправил?

Индгар уже было открыл рот, но тут же его захлопнул и, вздернув указательный палец, покачал им:

— Ай-ай-ай, господин Говорящий, не хорошо-о-о-о… меня, конечно, предупредили, что у тебя особый Взгляд Ведьмы и стоит следить за языком, но, вдруг не уследил бы… получается, вы все выяснили бы, да? А нам это, разумеется, не надо.

— А что тогда надо?

— По-большому счету не так и много, — дернул плечами Индгар. — Кстати, вы двое не знаете, здесь можно что-то заказать из еды? А то надо подкрепиться, — орк продемонстрировал раненную руку. — Аркар постарался. Отстрелил мне кусок мизинца с безымянным, когда совсем не культурно покидал место нашего свидания.

— Могу накормить тебя твоими же яйцами, Индгар, когда отрежу их, — холодно парировал Аркар.

— Ценю твою резвость, полукровка, но, пожалуй, найду своим яйцам более актуальное применение. Для тебя, скот необразованный, могу повторить по буквам. А-к-т-у-а-л-ь-н-о-е.

Ардан не то, чтобы не успел поймать себя за язык, а даже не пытался.

— В данном случае правильней было бы сказать целесообразное, а не актуальное, — поправил он.

Они снова замолчали. Орк и полуорк держали револьверы, нацеленными на сердца друг друга. Оборотень, попивая эль, убаюкивал на ладони накопитель, а Ардан не отнимал руку от посоха. И если бы сейчас на стол кто-то положил бы листок бумаги, без всякого сомнения — тот немедленно вспыхнул бы от горячего напряжения, пропитавшего воздух вокруг четверки.

Ардан чувствовал, как пылают Звезды в его разуме. В первой сияло три луча (еще четыре ушло на два щита, которые он сотворил за этот вечер), а во второй все девять.

— У нас к тебе предложение, Говорящий, — куда более озлобленным тоном, нежели прежде, произнес Индгар. — Уезжай из города. Или просто — не мешайся.

Ардан промолчал. Он помнил наставления Скасти и прадедушки — чем меньше ты говоришь сам, тем больше услышишь от другого охотника.

— Ну вот скажи — зачем тебе все это, — Индгар ошибочно принял выжидающее молчание за сомнения. — Зачем так надрываться и рисковать ради каких-то людей. Кому ты делаешь лучше? Остальным братьям и сестрам, которые ютятся в этих халупах, пока люди жируют в Метрополии? Нет. Вряд ли.

— А ты — делаешь? — процедил Аркар.

— Может и не делаю, — не стал спорить Индгар. — Но я хотя бы не пытаюсь обманывать, что радею за какое-то общее благо. Я просто выживаю, Аркар. В отличии от вас двоих, возомнивших о себе невесть что.

— Но ты служишь Пауку, — прищурился Ардан.

— Работаю, а не служу, Плащ, — надул ноздри Индгар. — Я не какой-то там полукровка, чтобы прислуживать людям. И не потерявший пути матабар, предавший братьев и сестер и даже имя сменивший. Как там он себя называл? Гек Абар? Смешно даже…

Наручные часы обожгли запястье Ардана.

— Есть большая разница между службой и прислуживанием, Индгар, — тон Аркара стал грубее и тяжелее.

— Да-да, конечно, — отмахнулся Индгар. — Оправдывайте свое малодушие как угодно… Тебе, кстати, старик, рассказать определение этого слова? Или догадаешься. Если, конечно, в тебе еще осталось что-то от души орка.

Очередная пауза заставила воздух над столом показаться удушливее табачного дыма, окутавшего бар.

— Орден дает тебе, Говорящий, возможность спокойно выйти из игры. Тебе, твоей семье — маленькой Кены, болезненному Эрти, стареющим Шайи и Келли… да и этой певичке тоже, — продолжал Индгар. — И это разовое предложение. Больше никаких уговоров не последует. Мы сперва убьем тебя, а затем всех и каждого, кто тебе дорог. И если ты надеешься, что твоих близких сбережет вторая канцелярия, а певичку генерал-губернатор Шамтура, то они лишь отсрочат неизбежное. Пусть даже через годы, но ты, на тропах Духов, среди Ангелов Светлоликого или куда там отправляются полукровки, будешь знать — что их страдания, а, поверь, они будут страдать… твоя вина. И все из-за того, что ты уперся.

Индгар замолчал.

В голове Арди вновь, как и прежде, эхом зазвенели десятки вопросов.

А что если Индгар не блефует? Что если уже сейчас по Дельпасу бродят люди Ордена? А что если вторая канцелярия не справится с защитой семьи? А что если имя генерал-губернатора Шамтура, владеющего, де-факто, без малого, личной армией не остановит злопыхателей от причинения вреда Тесс? А что если он не успеет, не справиться, не сможет…

Сердце вновь бешено забилось в груди. Воздуха не хватало. Мысли путались, сталкивались друг с другом, порождая еще десятки и сотни новых вопросов.

А что если…

А что если……

А что если……

* * *

Маленький охотник лежал на лапах своего учителя. Выбравшись из Хижины, они, утопая в снегах, свернулись клубком на Ступенях и смотрели на то, как в вышине пылают звезды.

Эргар мерно дышал, согревая дыханием лицо маленького охотника, а тот, зарываясь лапами в густую шерсть наставника, наблюдал за сиянием ушедших на тропы Духов. Их очи взирали на смертных сквозь крылья Духа Ночи. Так же, как и смертные, в свою очередь, смотрели на них.

Снизу вверх.

Сверху вниз.

Дул ветер. Холодный и жестокий, не знавший ни сострадания, ни милосердия. Таким его раньше, несколько циклов назад, представлял себе маленький охотник. Пугался и выл, когда бессердечная вьюга заметала все на своем пути, а её поступь скрипела опасными, снежными провалами, внутри которых таились глубокие трещины. И множество охотников ждали, когда добыча ошибется. Когда оступится. Когда станет уязвима. Когда испугается того, что прячется в тенях.

Боялся и маленький охотник.

— Твое сердце быстро бьется, Ард, — прогудел снежный барс. — Когда сердце быстро бьется, значит разум — не спокоен. Успокой разум, а с ним успокоится и сердце. Охотник всегда должен быть спокоен. Спокойный дух сделает твой взгляд острым. Спокойный разум наделит клыки и когти точностью. А спокойное сердце укрепит кости и мышцы.

— Н-но как мне успокоится, наставник?

— Ты помнишь про урок о мыслях завтрашнего дня?

Маленький охотник помнил. Но сегодня, когда он столкнулся с другим молодым снежным барсом, готовым насмерть биться за тропу охоты, ведущей к козерогам, эти мысли не помогли маленькому охотнику. И тот, поджав своей несуществующий хвост, сбежал.

Эргар это видел.

И впервые — не осудил. Он лишь молча развернулся и вернулся в Хижину, а маленький охотник, пусть и целый и невредимый, но будто побитый — пришел следом.

— Это не всегда помогает, наставник. Иногда мне так страшно… иногда у меня так много мыслей… я не знаю, как от них спрятаться. Как бы быстро я не бежал, как бы громко ни рычал — они не отстают от меня.

Эргар протянул свой шершавый, длинный язык и провел им по той немногочисленной шерсти, что росла на голове своего ученика.

Маленький охотник засмеялся и попытался отстраниться от учителя. Он пихал его в могучую грудь, дергал за кожу, но барс лишь крепче прижимал детеныша к лапам и, вылизывая шерсть на голове, терся головой о маленькую спину.

А затем замер.

Застыл.

Будто не живой.

Словно деревянная фигура, которые, порой, маленький охотник встречал во время игр в лесных разливах.

— Делай, что должен, ученик. И если сделал, что должен — никогда не сомневайся и не бойся. А когда знаешь, что должен — беспокойные мысли уйдут. И ты успокоишься.

— А как узнать, что именно я должен делать?

— Если заблудишься в своих мыслях — вспомни законы охотников, — Эргар сильнее прижал маленького охотника к себе, обвил хвостом и запер в теплые, неприступные объятья. — А теперь спи, Арди. Завтра мы снова отправимся на снежные тропы. Мы будем охотиться и, возможно, встретим других охотников. Но ты не бойся. Просто поступай так, как должен поступать. И твое сердце будет биться ровно, а разум не знать тревог. Спи, маленький охотник. Спи, а я буду стеречь тебя.

И маленький охотник, обнимая шею наставника, зарываясь лицом в его мех, уснул и его больше не страшили другие охотники и злой ветер, воющий над Хижиной.

* * *

Аркар мог сказать, что хорошо узнал юношу, не так давно приехавшего в город. Тот обладал добрым сердцем и мягким характером. Не любил лишний раз спорить. Редко когда разменивался на грубые слова, и никогда не обращал внимания на разговоры и шепотки за своей спиной.

Янтарные глаза юноши светились острым, живым умом, но умом спокойным и трезвым. Умом того, кто скорее станет издалека наблюдать за бабочкой, пытаясь понять её суть и природу, нежели поймает сачком и начнет вырывать крылья, чтобы узнать получше.

Возможно поэтому Тесс, отклонявшая предложения многих из тех, кто выглядел совсем иначе, грубее, жестче и, чего греха таить — отважнее, сошлась с этим… теплым человеком.

Да, пожалуй, если описывать его знакомого одним словом, то на ум приходило именно такое.

«Теплый».

И именно поэтому Аркар изрядно удивился, когда почувствовал, как холод облизывает кончики его пальцев. И как с обледеневших губ срывается облачко холода. А еще как ужесточились черты лица юноши, как задрожали его губы, которыми тот прежде, неосознанно, постоянно пытался скрыть свои нечеловеческие клыки.

И взгляд, прежде спокойный и рассудительный, вдруг засквозил совсем иным спокойствием. Мерзлым и стылым. Как снег и лед посреди зимы.

Аркар, стараясь двигаться как можно незаметнее, потянулся ко второму револьверу, спрятанному под полой пальто.

* * *

Мысли улеглись.

Унялись и успокоились.

Теперь он знал. Знал, что был должен сделать и, как и обещал в детстве Эргар, это знание успокоило его разум и уняло бешено рвущееся из груди сердце.

— Знаешь, Индгар, — произнес Ардан, размеренно глубоко вдыхая и выдыхая. — я, может быть, и принял бы твое предложение. В конечном счете — какое мне дело до Ордена Паука, Метрополии, «Операции Горный Хищник» и всего прочего. Никакого. Я бы накупил трудов по Звездной Магии, и, если бы Тесс согласилась, забрал бы её и уехал в Дельпас. А оттуда на побережье Лазурного Моря. Она бы пела, а я мастерил печати.

— Отличная идея, Говорящ…

— Но тебе зачем-то потребовалось угрожать моей семье, — не слушал его Ардан. — и не просто блефовать — ты не врал. Вы действительно причините им вред. Ты и тем, кому ты прислуживаешь. А значит я должен поступить так, как должен.

Ардан поднял взгляд на Индгара. Он больше не видел перед собой орка. Перед ним, как и тогда, много зим тому назад, на горной тропе, среди снегов и вьюги, застыл охотник. Охотник, вступивший на чужую тропу.

— Ты, Индгар, дал мне причину остаться, — тяжело, медленно, давая каждому слову настояться и обрести вес, произнес Ардан. — Я найду вас. Каждого из вас. И сделаю так, что моей семье и близким ничего не будет угрожать. Ничегоиникто. Ты перешел мою тропу охоты, орк, — последние слова Ардан произнес на диалекте степных орков.

Индгар, судя по растерянному выражению, не знал этого наречия, а вот Аркар все понял.

И когда Ардан зачерпывал из накопителя в перстне четыре луча красной звезды, Аркар уже вскакивал на ноги.

Переворачивая стол, полуорк вскинул оба револьвера и, пусть и не так ловко, как Урский, выстрелил с двух рук прямо в грудь оборотня. Того сбросило со стула и протащило несколько метров по доскам.

Ардан же, ударив посохом по полу, сформировал базовую Ледяную Стрелу. Метровая, кристаллическая спица сорвалась с навершия посоха и врезалась в плечо схватившего револьвер Индгара. Прежде, чем ледяная стрела пробила и вырвала руку орка из сустава, тот успел выстрелить, но Ард сформировал Щит быстрее, чем Индгар вдавил спусковой крючок.

Так что, когда в баре, под аккомпанемент криков и визгов посетителей, вновь прогремел гром выстрела и запахло жженым порохом, Ардан уже прикрылся мерцающей, стальной пеленой.

Учитывая калибр, Арди даже не надеялся обойтись стандартной версией и воспользовался усиленной модификацией рассеивающего Базового Щита, забравшего у него еще четыре луча красной Звезды.

Но даже так — на мгновение Ардану показалось, что пуля Индгара, застывшая на границе Щита, прорвется внутрь и пробьет ему легкое. Но магия не подвела. Энергия выстрела рассеялась и здоровенный «снаряд» рухнул прямо под ноги Арду.

Орк же, крича и матерясь, пытался прикрыть забинтованной кистью фонтан крови, бьющий из разорванного правого плеча. Пятясь, он запнулся о собственную руку и свалился на пол.

Ардан уже поднял посох, но так его и не опустил. Оборотень, в грудь которому прилетело сразу две пули далеко не скромного калибра, поднялся на ноги. В его ладони рассыпался мерцающей пылью накопитель.

Из каждой его поры, из каждой клеточки, включая волосы и глаза, повалил красный, кровавый туман. Такой же, как у вампиров. Послышался неприятный хруст костей и мерзкий, лопающийся, как перетянутая струна, свист рвущейся кожи, а мгновением позже из алого тумана вынырнуло нечто.

Нечто, одновременно выглядящее как человек, и как уменьшенная копия Шагальщика, только прямоходящая и с правильными пропорциями конечностей.

Оборотень даже одежду не порвал и теперь рычал, обнажая клыки и скаля пасть, вытягивая перед собой когтистые руки-лапы.

Ардан досуха «выпил» красный накопитель, доливая в звезду еще пять лучей, а затем сразу же сформировал вторую Ледяную Стрелу.

Вновь, закручиваясь веретеном, кристаллическая спица выстрелила из навершия посоха. Она летела прямо в морду оборотня, но тот, дернувшись в сторону немногим медленнее мутантов и вампиров, развернулся и… попросту схватил спицу. Перехватил прямо на лету. Он сжал пальцы, и та разлетелась мелкой крошкой, не причинив ни малейшего вреда созданию Звездной науки.

Аркар и Ардан стояли плечом к плечу и оба выглядели предельно растерянными. Один из-за того, что две пули даже следа не оставили на груди оборотня (если не считать прострелянной сорочки), а второй — потому что не знал, что Звездное заклинание можно разрушить голыми руками.

— Ситуация, — Аркар вскинул револьверы, Ардан занес посох над полом.

Но оборотень, оказавшись быстрее, чем взгляд был способен уследить, размытой тенью подхватил стонущего Индгара и, взвалив того на плечо, одним прыжком пролетая над головами вопящих, упавших на пол посетителей, выбросился через витрину на улицу.

Аркар с Арданом переглянулись и хором выкрикнули:

— За ними!

Глава 79

Ард вместе с Аркаром, перепрыгивая и перешагивая через валяющихся на полу, визжащих и кричащих гражданских, выбежали на улицу. На узком тротуаре, где тонкий поребрик полоской безопасности отделял миниатюрную проезжую часть от пешеходов, творилось нечто.

Оборотень, представший в образе Шагальщика (благо, что немногим выше обычного человека) схватил за капот резко остановившийся перед ним « Деркс». В самом прямом смысле — схватил. Шедшие мимо по своим делам Первородные замерли. Застыли на месте, в нелепых позах, подобно знаменитым каменным изваяниям, в которые некогда давно, во время Войны Рождения Империи, один из Эан’Хане дворфов обернул три десятка конных всадников Галеса.

Орк, сидевший за рулем « Деркс’а», отчаянно давил на газ и мигал фарами, но оборотня даже с места сдвинуть не удавалось. Тот лишь рычал, скалил пасть и исчезал в дыму коптящихся об брусчатку шин автомобиля. Его длинные когти легко смяли метал, а затем порождение Звездной науки, по щиколотку погружаясь в потрескавшуюся брусчатку, развернулся всем корпусом и, будто средневековый метатель молота, швырнул полуторатонный автомобиль вместе с водителем прямо в сторону входа в « Морской Бриз».

Аркар не успел отпрыгнуть в сторону, как Ардан с силой опустил посох на землю. На мгновение воздух вокруг них замерз настолько, что змейки инея заспешили прочь от того места, где древний дуб ударил о тротуар. А затем, не прошло и доли мгновения, как на пути автомобиля прямо из воздуха сконденсировалась неприступная, толщиной в полметра, а длиной почти в два с половиной, трехметровая стена изо льда.

« Деркс» врезался в неё крышей, заставив покрыться глубокими трещинами ледяной вал, но тот устоял. Чего не скажешь об автомобиле. Авто смяло губной гармошкой и отбросило обратно на землю. Дизель, смешиваясь с кровью и ошметками плоти, потек по разбитой брусчатке.

А оборотень уже… карабкался по стене. От взгляда Ардана не укрылось, что шерсть твари изрядно поредела, а сам он немного уменьшился в габаритах — видимо, чтобы швырнуть автомобиль, ему пришлось потратить изрядное количество своих сил — в чем бы те не заключались.

И все же — монстр, держа на плече потерявшего сознание Индгара, вбивая когти на свободной руке и ногах в кладку домов, прыгал со стены на стену.

Прохожие и горожане, очнувшись, начали кричать и бегать из стороны в сторону, напоминая мух в банке.

Аркар, вскинув револьверы, совсем не заботясь о том, что вдалеке уже взвыли сирены стражей, вдавил спусковые крючки. Грохот выстрелов десятимиллиметрового калибра затопил улицу, заставляя дрожать стекла в витринах и окнах. Пороховой смог врезал по носу не хуже пудового кулака, а свинцовые шмели со свистом рассекли пространство.

Большая часть, выбивая кирпичную и каменную крошку, промазали, оставив в стенах домов дырки куда более страшные, нежели те, коими украсили их когти оборотня (когти!), но несколько, все же, нашли свою цель.

Тварь взревела, когда одна из пуль впилась в шерстяное бедро, заставив сумрак вечера окраситься всполохами густой, ярко-красной крови. А вторая оцарапала левый бок, оставив точно такие же разводы на стене.

Аркар с Ардом молча переглянулись.

После трюка с « Деркс’ом» оборотень стал уязвимым для пуль, а значит…

Ардан выдохнул и мысленно потянулся к Ледяной Стене — модификации Ледяной Волны, но, за счет отсутствия движения, требовавшей на один луч меньше (на практике, Арди использовал данную модификацию куда чаще, потому и запомнил её наизусть). Да, Ард еще не владел резонансом так, чтобы использовать его свободно, но в данный момент был уверен, что у него получится…

Юноша вдохнул морозный воздух и ухватился за ту Лей, что растекалась от Ледяной Стены. Он заполнил с её помощью печать и, выдыхая облачка искрящегося снега, ударил посохом о землю. Ард успел выпустить из навершия небольшую, куда меньше стандартной, Ледяную Стрелу прежде, чем оборотень добрался до козырька здания.

Сантиметров тридцать, скорее напоминая спицу для вязания, Стрела ударила в правую ногу-лапу монстра и, пробив ту насквозь, разбилась о кирпич.

Ублюдок взревел, но, все же, сумел перевалиться на крышу.

— Да сколько можно! — взревел Аркар.

— Будешь должен мне обувь.

— Что?

— Даже несколько пар, — процедил Ардан и, заткнув посох за пояс, задвинул тот за спину, попутно застегивая пуговицы пиджака. Видел же у Аверского чехол для переноски посоха, напоминавший громадный тубус… доставать и убирать, правда, ужасно неудобно и на ходу никогда не получится, но сейчас подошел бы идеально.

— Ты что собираешься делать? — голос Аркара звучал так недоуменно, будто самое удивительное, что он сегодня видел — разувающийся Арди, а вовсе не Звездный оборотень, швыряющийся автомобилями и прыгающий, как таракан, по стенам зданий.

А юноша, скинув туфли, носки, пальто и закатав рукава пиджака с рубашкой, уже взял разбег.

— И еще костюмы! — выкрикнул он на ходу. — Тоже несколько!

Ардан, не обращая внимания на Аркара и постепенно приходящих в чувство прохожих, побежал вперед. Ветер растрепал взмокшие волосы, с которых успела стереться паста для укладки. Ард, как когда-то в детстве, вдыхая полной грудью, сосредоточился на прыжке. Эргар всегда учил, что в горных тропах самое важное — первый шаг, а все, что останется затем — попытаться не упасть и, самое главное, продолжать двигаться.

Арди ощущал, как шершавая брусчатка слизывает со стоп кожу. Те слишком размякли за годы носки обуви. Ноги, отвыкшие от стремительных рывков, немного подвели, и юноша почувствовал, как тело стало тяжелее и неповоротливее, относительно далекого прошлого. Утренние зарядка и пробежка никак не могли сравниться с Алькадской вольницей…

Ардан, как и учил его Эргар, сместил центр тяжести вперед, а затем, перекатываясь с пятки на пальцы, сгибая попутно колени и напрягая икры с бедрами, оттолкнулся. Ветер с радостью встретил давнего знакомого, столь долго не возвращавшегося к играм наперегонки. Огни города сплелись в тугом витке разноцветных вспышек, а сам Ард даже не заметил, как его потрескавшиеся губы растянулись в легкой улыбке.

Приземлившись на крыше стоявшего рядом автомобиля, юноша, пользуясь инерцией, вновь оттолкнулся. Сгибая колени перед грудью и расставляя руки вверх и в стороны, он, все же, не смог допрыгнуть до откоса третьего этажа. Ударившись о кирпичную кладку, Ард заскользил вниз, но цепкие пальцы вовремя ухватились за отверстия, оставленные когтями оборотня.

Задержав падение, стерев в кровь локти, колени и грудь, Ардан вскинул голову и, прижимаясь поясом и пятой точкой к отвесной стене, начал подниматься вверх. Его пальцы на руках намертво прилипали к самым незаметным трещинкам, к самым миниатюрным выбоинам.

Его ноги крепко вставали на карнизы окон, чтобы затем оттолкнуться в мощном прыжке и вновь устремиться все выше и выше. В какой-то момент перед глазами юноши исчезли бесконечные перепады высот вставших друг другу на плечи домов; испарились городские очертания, сгладившись в отсветах черного неба; пропали звуки и голоса. Вновь, как и шесть лет назад, он бежал по горным тропам наперегонки с барсами и орлами.

Как и когда-то давно, Ардан, напрягая мускулы предплечий потянулся и вскочил на уступ. Крыша обернулась перед ним покрытым трещинами плато, где постоянно высились валуны водонапорных баков; шуршала редкая поросль карликовых елей, состоящих из вентиляционных шахт; глубокие трещины манили черными пропастями узких проемов между домами.

А впереди бежала его добыча. Шерстяной зверь, несущий на спине раненного соратника.

И Ардан побежал следом. Его ноги несли его все быстрее и быстрее. Он на полной скорости огибал высокие валуны, чтобы затем, прыгнув вперед, оттолкнуться от елей и броситься через трещину, даже не обращая внимания на зияющие, двадцатиметровые провалы, раскинувший свои жаждущие встречи объятья.

Зверь, окровавленный и запыхавшийся, пах добычей. Он стал медленнее, неповоротливее. Его притягивали к земле ноша и раны на ногах и теле. В другой ситуации охотник бы никогда не смог догнать такую добычу — он это знал и понимал, но в сей час Дух Ночи благоволил ему. Духи выстилали под его когтями тропу в то время, как добыча постоянно билась боками о валуны, задевала ели и едва-едва не сбрасывала соратника с уставшей спины.

Охотник бежал. Он не знал промаха и усталости. Разум туманил давно позабытый азарт погони и запах свежей, горячей крови.

Добыча, внезапно, бросилась внутрь расщелины и послышался звон разбившегося льда — видимо внизу находился скрытый грот. Охотник, вспоминая наставления учителя, в два прыжка забрался на валун и уже оттуда, скручивая корпус, как показывала Шали, рванул вперед. Он кружился в воздухе и рухнул внутрь грота, где пахло страхом и едой.

* * *

Маленькая девочка-гоблин испуганно прижалась к своей матери, а та, в свою очередь, встала за спину мужа, закрывшего семью. В разбитое окно нырнул окровавленный мохнатый зверь, напоминающий одновременно пса, медведя и барсука. В изодранном костюме, заливаясь слюной и потом, с безумно сверкающими глазами, он держал на спине орка, лишившегося правой руки.

Приземлившись на вытянутые лапы, увенчанные изорванным горлышком чего-то, что некогда являлось туфлями, оборотень промчался по гостиной и сиганул в следующее окно.

Девочка успела выдохнуть, но мгновением позже… нет, она не завопила. И даже испуганного выкрика не вырвалось из её рта. Следом за оборотнем в гостиную, как ей на мгновение показалось, ворвался лунный луч. Окутанный серебром и светящийся, подобно… как же это называлось… бабушка рассказывала… ах да — Дух Ночи. Подобно Духу Ночи, решившему навестить своих детей.

Девочка моргнула и вот, опираясь на руки и ноги, перед ней стоял человек в мантии волшебника и тоже, как и зверь, в изодранном костюме. За спиной у него слегка блестел посох. Но она моргнула еще раз и вот уже громадный горный барс щерил клыки и тряс длинным, пушистым хвостом.

Он зарычал, низко и утробно, и побежал следом за оборотнем.

Девочка моргнула третий раз и успела заметить, как из противоположного окна гостиной выскользнул волшебник, окутанный серебристой дымкой, принявшей форму снежного барса. А на полу остались покрытые ледяной коркой следы. Они чередовались. Отпечатки человеческих ладоней перемежались с отпечатками кошачьих лап.

* * *

Охотник не обратил внимания на добычу, испуганно вжавшуюся в угол грота. Не она сегодня его интересовала. Дух Ночи нес молодого барса на своих крыльях все дальше и дальше по тропе охоты. И охотник не стал противиться зову.

Зарычав так громко, как только мог, чтобы оповестить других охотников о своем законном праве на удирающую добычу, он побежал дальше.

* * *

Аркар, придерживая шляпу, проводил взглядом юношу. Тот вскарабкивался по стене, а из его груди струились потоки серебристого тумана, постепенно окутывавшего фигуру призрачными чертами снежного барса.

Рядом щелкнул затвор портативной фотокамеры, и яркая вспышка на миг ослепила глаза.

Полуорк, не раздумывая, протянул руку и выхватил из ладоней дворфа дорогущий аппарат, коим пользовались журналисты. Такой обходился не меньше двухсот эксов за экземпляр — да еще и просто так не везде купишь. Только по лицензии.

— Что вы себе…

Аркар, не дослушав, швырнул аппарат аккурат в пожар, которым как-раз занимался разбитый оборотнем автомобиль.

— Вы…

Аркар гулко прорычал, демонстрируя клыки и резко побледневший дворф испуганно юркнул в жужжащую, верещащую толпу. Попутно к сиренам стражей добавился и гул воющих громкоговорителей пожарных.

— Срань, — сплюнул полуорк и, обведя взглядом улицу, увидел, как в одном из припаркованных « Деркс’ов» блеснули ключи в замке зажигания. Дверь нараспашку и забытая шляпа на заднем сидении. Видимо из-за страха водитель свалил впопыхах.

Оно и к лучшему.

Расталкивая толпу плечами, Аркар юркнул в авто. Захлопнув за собой дверь, он повернул ключ, вдавил педали и потянул рычаг коробки передач.

Шины закрутились на месте и, с визгом, авто понеслось на холм. Позади раздался панический, и, одновременно с этим, возмущенный крик:

— Это мое авто!

— Уже нет, — прорычал Аркар, внимательно следя за тем, как окутанный серебристым сиянием Ард мчался по крышам следом за удирающим оборотнем. — Если бы не видел собственными глазами — подумал бы, что поймал белую горячку…

* * *

Охотник вновь запрыгал по отвесной стене, пока не взмыл на очередное плато. Его добыча стояла у края обрыва. Она тяжело дышала и роняла из пасти горячие розовые слюни, окрашенные кровью. Впереди, до следующего плато, разинула зев слишком широкая пропасть. Да и само плато поднимались высоко вверх, оголяя отвесную скалу. Охотник и сам не был уверен, что перепрыгнул бы так далеко, не говоря уже про раненную добычу.

Зверь, направив взгляд покрасневших глаз в охотника, опустил со спины соратника и лапой задвинул того за валун.

Охотник не шевелился. Прижавшись к земле, он медленно и размеренно дышал, успокаивая сердце и позволяя мышцам наполниться кислородом и налиться кровью.

В воздухе пахло. Пахло дракой. Охотник узнал этот запах. Он давно его не ощущал. Со времен степей, где встретился с другим охотником, что отправил его отца на тропы Спящих Духов.

— Матабар… — задыхаясь, с паузами, заговорила добыча на языке свободных зверей. — у меня с тобой… нет распрей… я не хочу…

Охотник воспользовался заминкой добычи. Если та оказалась настолько глупа и не обучена, чтобы говорить во время драки на путях охоты — это не его, охотника, проблема. Он прыгнул сперва влево, чтобы заставить добычу повернуть голову, а затем, едва лапы коснулись холодного пола, отскочил вправо и вперед, чтобы, как и учил Эргар, закончить драку одним ударом. Его когти метили прямо в пах добычи, аккурат в артерию. Один удар и он убежит назад — дождется, пока жертва истечет кровью и, когда окончательно ослабнет, он вопьется клыками в её…

Охотника с силой дернуло назад, и он упал на землю. Мотнул головой и…

Ардан моргнул.

Посох, заткнутый за спину, зацепился за стойку водонапорной башни и оборвал прыжок юноши. Поднимаясь на ноги, Ард посмотрел на свои ладони. Серебристый туман исчезал с них, стремительно втягиваясь в татуировку, оставленную клыком Эргара.

— Пришел в себя? — прозвучал рычащий голос, говорящий на языке диких животных. — Это заклинание какое-то? Я никогда не видел подобного, матабар.

Перед ним, на краю крыши, стоял раненный Звездный оборотень, а впереди… вместо следующего дома раскинулась торговая улица, с которой и началось путешествие по району Первородных.

В память юноши врывались смутные воспоминания о том, как он забылся и видел перед собой не крыши, а горные, охотничьи тропы. Как тогда… в степях.

Поганое ощущение. Он настолько заблудился в своих мыслях и инстинктах, что потерял контроль над собственными телом и разумом. И это… пугало. Пугало куда сильнее раненной твари, стоявшей перед ним.

Но на данный момент все переживания относительно татуировки на груди относились к мыслям завтрашнего дня.

Ардан дотронулся было до посоха и тут же выругался. В его запасе имелось увесистое количество зеленых лучей. Девять в Звезде и еще девять в накопителе, но… арсенал юноши оказался настолько скуден, что в нем не содержалось ни единого военного заклинания зеленой Звезды, которое потребляло бы энергию только этой самой Звезды.

Аверский не соврал. Арду действительно не хватало опыта. А еще, банально, библиотеки отработанных и выученных заклинаний.

— Странно, — прогудело создание, склоняя голову на бок. — Секунду назад… ты метил мне в пах… как зверь… а теперь… ни свечения, ни запаха охотника… теперь ты пахнешь… страхом.

И тварь, широко улыбаясь клыкастой пастью, раскинула в стороны руки-лапы. Пах ли Арди страхом? Конечно пах! Он стоял один на один с раненным, но все еще — Звездным оборотнем, недавно швырявшемся в него автомобилем. Только в тот раз у Ардана имелась магия, а теперь…

Только неудобно заткнутый за спину посох, сбивавший равновесие и норовящий зацепиться за все, что угодно.

Оборотень, роняя кровавые капли и оставляя на крыше алый след, рванул вперед. Он за мгновение преодолел разделявшее их расстояние и наотмашь ударил правой лапой. Длинный когти со свистом рассекли пространство и едва было не выпотрошили Арда. Вместо этого вспороли ему жилетку с рубашкой и оставили четыре, длинные борозды на торсе. Сам юноша, отпрыгнув назад и в сторону, юркнул за кружащийся шар вентиляционного устройства.

— Кажется, мы поменялись местами! — засмеялся оборотень. — Я чувствую твой страх, матабар!

Ардан, не обращая внимания на оборотня, расстегнул пояс, позволив посоху упасть на землю.

Тут же монстр, перепрыгнув через вентиляцию, попытался придавить Ардана к земле, но тот снова отпрыгнул в сторону и, больно приземлившись на бок, выставил перед собой посох. Оборотень замер и с опаской попятился назад. Тогда Ард вскочил на ноги и ударил посохом о крышу. Тварь дернулась было закрыться лапами, но ничего не произошло. Противник слишком поздно понял, что никакого заклинания не последует.

Арди, вспоминая науку ковбоев, дернул ремнем, зажатым в левой руке и, оплетя бляшкой правую лапу оборотня, с силой потянул на себя. Зверь потерял равновесие, но не упал. Впрочем, и этого оказалось достаточно для Арда. Когда оборотень, инстинктивно, взмахнул лапами в попытке сохранить баланс, то убрал их от головы и шеи. Так что в следующее же мгновение Ардан ударил наотмашь посохом по горлу монстра. Куда эффективнее было бы врезать навершием в кадык, но Арди сомневался, что попадет.

Оборотень захрипел и Ардан, выронив посох и ремень, бросился вперед. Выставив перед собой руки, прижимая локти к собственным ребрам, он прогнулся под корпус оборотня и обхватил его бедро.

Как и учил Гута, юноша тут же рухнул на колени и выгнул корпус, заставляя тварь упасть, сильно ударившись подбородком о землю. Любого человека, да даже орка, такой удар отправил бы в глубокую отключку, но не Звездного оборотня. Тот попытался выкрутиться, но Ардан не дал такой возможности.

Юноша, наваливаясь, по-медвежьи, всем весом на оборотня, забрался тому за спину и сложил руки замком вокруг шеи и головы. Гута наставлял, что матабар должен упирать сгиб локтя не под подбородок, а в сам подбородок — чтобы не душить, а сворачивать шею, но у Арди никогда не хватало для этого сил, когда речь шла о борьбе с медвежатами. Со Звездным оборотнем он тоже рисковать не собир…

Оборотень изогнулся, распластался и, ударив локтем аккурат в печень Арда, разомкнул треугольник. Рыбой крутанувшись на земле, монстр перехватил уже самого Ардана так, чтобы зажать ногу в стальном хвате каменных мышц.

Совсем так… как учил Гута! Но как⁈

— Откуда ты знаешь как… — остаток фразы Ардана превратился в хрип, а затем и в крик, когда зверь напрягся всем телом и резко крутанул корпусом.

Следуя за движениями оборотня, разрывая кожу и щерясь подобно иглам ежа, коленная чашечка вместе с суставом треснули и разломались на множество осколков, а нога выгнулась под неестественным углом.

Боль была такая, что Ардан едва сознание не потерял, но, с криком, сумел дотянуться до посоха и наобум ткнул куда-то назад. Слава Спящим Духам — ему повезло попасть в глаз оборотня. Тут же юноша, освободившись из хвата, стараясь унять вертящуюся перед глазами реальность, отполз в сторону и, пользуясь секундной заминкой, открыл одну из закладок в гримуаре.

Может быть благодаря адреналину, может благодаря тренировкам Аверского, заставлявшего, в первую очередь, отрабатывать Щит и целебные заклинания, но Ардан сумел влить четыре луча зеленой Звезды в заклинание Сращивания Костей.

Благо, что успел вовремя. Еще пара мгновений и для восстановления коленной чашечки пришлось бы задействовать синюю Звезду, которой у Арда не имелось. А еще пара минут и помог бы только целитель пяти Звезд. Кости — самая сложная и полностью зависящая от времени отрасль из числа существующих в рамках Звездного Целительства.

Увы, юноша не смог полностью прописать в чертеже, с которым не так часто взаимодействовал, все нужные параметры. Прямо на глазах костяные иглы втянулись обратно в колено, но кровь все еще хлестала из порванной кожи, а сама нога, пусть теперь не сломанная, а выбитая из сустава, смотрела в сторону.

— А ты хорошо учился… да, матабар? — проморгавшись, оборотень отнял ладонь от глаза. — Если бы я не знал о медвежьей борьбе, ты бы меня точно задушил.

— Откуда ты…

— Неужели ты думать, щенок, что Эгобар единственный племя из матабар, кто уцелеть в «Горной Хищнике»? — перебил его оборотень… говорящий на ломанном языке матабар.

Пока Ардан, впавший на секунду в шок в недоумении хлопал глазами, оборотень взвалил на плечо так и не очнувшегося орка.

— Во мне есть немного вашей крови, маг, пусть я с ней и не рождался, — уже на Галесском произнес оборотень. — Как и во всех Звездных оборотнях, кстати. Именно кровь матабар является одним из главных ингредиентов для… Проклятье. Ведьмин Взгляд? Я слишком…

Теперь уже Ард не дал договорить монстру. Краем уха он услышал знакомый голос, принадлежащий полуорку. Тот кричал откуда-то снизу:

— Ард!

Что же…

Ардан, вскакивая на здоровую ногу, подволакивая за собой вывихнутую, завопив, со всей силы оттолкнулся и, не разжимая посох, бросился вперед. Он толкнул ошеломленного оборотня плечом в грудь, и они вместе, все трое, упали с крыши.

В момент короткого полета Ардан ненароком задумался о том, что, учитывая, как часто он откуда-то падает, стоит задуматься о создании печати, способной повлиять на результат данного процесса.

Увы, пока такой печати юноша не имел. Так что, заставляя горожан, занятых разглядыванием витрин торговой улицы, разинуть рты, вцепившись одной рукой в посох, а другой в шерсть оборотня, Ард плотно прижался к груди последнего. Они падали, цепляя телами Лей-кабели, пробивая навесы, сминая жестяные откосы, а Ардан, пользуясь тем, что оборотень не мог разжать рук (иначе бы выпустил Индгара), со всей силы крутил его так, чтобы подставить под удар спину твари, а самому оказаться в относительной безопасности.

Так что, когда пересчитав десяток оборванных кабелей, несколько оконных откосов и порвав пару навесов, они рухнули на землю, то… оборотень, чья спина превратилась в фарш, где мясо смешалось с обрывками кожи и шерсти, даже не сбив дыхания, оттолкнул ногами юношу. Тот прокатился по земле и распластался аккурат под ногами Аркара.

Полуорк, игнорируя недовольные выкрики горожан, каким-то образом умудрился въехать на улицу на автомобиле.

— Как дела? — спросил Аркар, помогая Ардану подняться на ноги.

— Не очень, — признался Ард.

— Как оборотень?

Ардан молча указал рукой на Звездного оборотня. А тот, схватив с соседнего прилавка бытовой накопитель, раздавил его в лапах и, в то же мгновение, раны на его теле начали затягиваться.

Улица замерла. Разговоры смолкли. А вместе с ними застыли и онемевшие Аркар с Арданом. Оборотень же, широко усмехнувшись и явно посвежев, развернулся и помчался вниз под холм. Он перепрыгивал через Первородных, отталкивался от выставленных столов с товаром и мчал в сторону единственного проспекта в этом районе.

— Проклятье! — взревел очнувшийся первым Аркар. — Скорее в авто!

Ардан перед тем, как последовать за полуорком, встретился взглядом с эльфом и схватил у него с прилавка бытовой накопитель красного цвета.

— Счет пришлите Черному Дому! — выкрикнул он и рыбкой сиганул внутрь салона.

Аркар уже вдавил педали, крутанул руль и, одновременно с этим, выставил револьвер и сделал несколько выстрелов через лобовое стекло. Ни одна из пуль не попала в оборотня, но этого оказалось достаточно, чтобы толпа в испуге разбежалась по сторонам, освободив пространство.

— Разойдись! — на всякий случай вопил Аркар, попутно с тем, как вдавливал клаксон. — Аккуратней, сукины дети! В сторону! В сторону!

Сбивая ящики, порой ломая навесы и разбрасывая продукты и товары, они мчались по яркой, залитой светом улице.

— Ард!- кричал Аркар. — Самое время помагичить!

Ардан, лежа на заднем ряду, зажал ногу между посохом и спинкой диванчика и, закусив собственную руку, резко дернулся в сторону. С хрустом и яркой, ошпарившей сознание вспышкой боли сустав встал на место.

Отдышавшись, стараясь не тревожить раненную конечность, Ард, обливаясь потом и едва ли не теряя сознание от истощения, переполз на переднее сидение. Устроившись поудобнее, провожая взглядом пролетавшие мимо лавки (в том числе и их товары, шлейфом падающие следом за автомобилем), Ардан поместил накопитель в навершие посоха и сосредоточился на Лей. Ощущения, конечно, совсем не такие, как с военным накопителем.

Когда забираешь энергию из кольца, то кажется, будто в тебя разом втекает поток чистой, неумной силы и надо еще постараться, чтобы не забрать больше, чем требуется и от того пролить Лей в пространство.

Здесь же, наоборот, приходилось цедить Лей через плотину из песка, грязи и нечистот. Каплю за каплей наполнять луч алой Звезды. Ардан, хватая первый попавшийся кристалл нужного цвета, совсем не обратил внимания на чистоту и размеры. Да, и в целом, вряд ли на уличном прилавке имелись какие-то другие.

— Ард! Проклятье! — цедил полуорк.

Тот крутанул руль, дернул рычаг и они, едва не опрокидываясь, резко свернули за угол. Оборотень, видимо, совсем пришел в себя и теперь бежал… прямо по стене. Как по земле. Вбивал когти на руках и ногах в кирпич и мчался по отвесной стене не хуже паука. При этом свободной рукой все еще придерживая Индгара.

— Я стараюсь! — выкрикнул в ответ Ардан, пытающийся заполнить хотя бы один луч. — Не мешай!

— Да чтоб тебя! — Аркар, перехватывая руль правой рукой, разбил локтем окно, высунул наружу левую и вдавил спусковой крючок.

Еще две пули просвистели в пространстве, а затем револьвер сухо щелкнул — патроны закончились.

— Да блять! — взревел полуорк.

Ардан же взглядом проводил траекторию выстрела и… увидел, как обе пули буквально отскочили от шкуры оборотня, лишь немного заставив того сбавить темп, но не ранили.

— Почему он убегает?

— Что? — цедил Аркар, пытающийся одновременно рулить в тесном переулке, заполненном отбегающим в стороны горожанами, и еще и перезаряжать револьвер. Благо у него имелась заранее снаряженная «луна», что немного упрощало процесс.

— Он снова неуязвим для пуль… — протянул Ардан, к этому моменту зажегший два луча красной Звезды. Третьего зажечь не получилось — накопитель потрескался и рассыпался кристаллической пылью. — Почему он просто не разорвет нас вместе с машиной.

— Да откуда мне знать, Ард!

Но ответ, как оказалось, не заставил себя долго ждать. Как только впереди забрезжил просвет, ведущий на проспект Эктаса (понятно, в честь чего названный), оборотень соскочил на землю. Он подбежал к « Деркс’у», уже грохочущему заведенным двигателем, мешком картошки закинул внутрь Индгара, захлопнул дверцу и, повернувшись в сторону преследователей, улыбнулся им, подмигнул, а затем одним прыжком взмыл на уровень четвертого этажа.

Когда Аркар с Арданом вылетели на проезжую часть, то автомобиль с Индгаром уже набирал скорость, устремляясь в сторону Ньювы, а оборотень взбирался по крыше.

— За Индгаром! — взревел Аркар.

— За оборотнем! — Ардан схватился за дверную ручку.

Они переглянулись. Аркар был прав. Им обоим требовался орк, но оборотень явно что-то знал о «Горном Хищнике». Ард это нутром чуял. И все же…

Юноша, стукнув лбом о стойку, процедил:

— Гони.

Аркар кивнул и дернул рычаг коробки, на ходу раскручивая руль и, вновь с креном, закладывая дугу и устремляясь по дороге следом за удаляющимся автомобилем.

Ардан, смотря в окно, провожал взглядом исчезающего на крыше оборотня…

— Ард! — рявкнул Аркар. Он дернул руль в сторону, пропуская мимо одинокий грузовичок, а затем выжал сцепление, скинул передачу и заставил двигатель взреветь так, будто тот проживал свои последние мгновения. — Очнись, чтоб тебя! Уйдут же.

Ардан моргнул и обратил взгляд на дорогу. Мимо пролетали дома, мигали огни фонарей, а проезжая часть стелилась темной скатертью. « Деркс», в котором увозили Индгара, все удалялся и удалялся. Видимо — более современная модель.

— Держи руль крепче!

— Ты чего делаешь⁈

Но Ардан уже не слушал. Он, как и прежде Аркар, разбил локтем стекло — просто не было времени, чтобы крутить ручку и опускать то в дверь. А затем, как если бы скакал в седле, а не ехал в машине, вытянулся на половину корпуса на улицу.

Встречный ветер тут же неприятно обхлестал лицо, заставляя глаза слезиться.

— И еще меня держи!

— Да твою же мать! — выкрикнул Аркар, снова перехватывая руль.

Он бросил револьвер на сидение, левой схватился за руль, а правой — за брюки Ардана. Юноша же, изо всех сил сжав посох, опустил тот к брусчатке.

У Звездной магии имелось достаточное число неудобств. Одно из них — как еще в детстве узнал Ард, чтобы сформировать печать, требовалось замкнуть Лей-энергию мага с Лей-линиями. Поэтому и стучали маги посохами о землю или иной объект, имеющий прямое или опосредованное соприкосновение с землей.

Одно исключение — движущиеся объекты. Как только скорость объекта превышала двадцать два километра в час, то стучи не стучи, а энергия не замкнется.

Удерживая посох, Ардан зачерпнул энергию из Звезды и сформировал хорошо знакомую ему конструкцию Ледяной Стрелы, отдав заклинанию два луча, полученные из накопителя.

Увы, в тот самый момент, когда стрела почти вылетела из навершия, на дороге появился очередной автомобиль. Аркар дернул руль в сторону и Ардан, и так колдующий в не совсем привычной обстановке, потерял концентрацию и печать треснула, проливая Лей в реальность.

Та заструилась по посоху, коснулась нагретого основания и вспыхнула снопом яркого пламени. Огненная лужа мгновенно растеклось по дороге, поджигая шины всех трех автомобилей. Водитель, случайно оказавшийся в зоне поражения Сломанной Печати, улетел в сторону и врезался в фонарь, а вот Аркар и те, кто увозил Индгара, удержали автомобили и продолжили погоню.

Только теперь — с запахом гари, дыма и паленой резины.

— Давай еще! — вопил Аркар, дергая рычаг коробки и выжимая педаль.

Ардан буквально телом ощущал, как под днищем что-то вертится и крутится; как гремит и стучит двигатель, а дым от горящих шин поднимается маревом позади них.

— Не могу!

— Тогда перезаряди и стреляй! — полуорк кивнул на револьвер.

Ардан хотел было сказать, что затея так себе — он и стоя-то не мог попасть в мишень, а сейчас… но, столкнувшись взглядами с Аркаром, молча отложил посох и вооружился орочьим револьвером. Тот едва в ладони умещался.

Аркар уже успел вытряхнуть отстрелянные гильзы, так что Ардан, забрав «луну», зарядил и захлопнул барабан.

Уперев ручную пушку в корпус автомобиля, Ардан обхватил рукоять обеими руками, напряг предплечья и плечи, взвел курок и вдавил спусковой крючок.

Отдача оказалась такой мощной, что Арда толкнуло в спинку сидения, а плечи нещадно заныли. И, может каким-то чудом, а может потому, что Ардан даже не пытался прицелиться и стрелял «куда-то туда», но пуля угодила аккурат в заднее левое крыло автомобиля, прошила то насквозь и пробила горящую шину.

— Хорош! — радостно засвистел Аркар.

Мчащий впереди « Деркс» вильнул и, на мгновение потеряв управление, заложил крутой вираж. Аркар, чтобы не врезаться, крутанул руль и они, едва не соприкасаясь передним и задним колесами, полетели по дуге.

Ардан вжался в стойку и вцепился одной рукой в дверь, а другой схватил посох, чтобы тот не вылетел в окно. Наконец их вираж завершился мощным ударом. Автомобиль Индгара врезался в пожарный гидрант, а « Деркс» Аркара задел боком столб и, опрокинувшись на бок с водительской стороны, проскользил по тротуару, пока не ударился об угол дома.

Ардан, свалившись сверху на Аркара, чье плечо как теркой зачистили от одежды, кожи и части мышц, не сразу пришел в себя.

Очнувшись от секундного беспамятства, Ард, кое-как, выбрался из покореженного, начавшего дымить салона. Хромая, шатаясь, не сильно понимая, что именно происходит, выбил ногой разбитое выстрелами лобовое стекло и вытащил наружу тяжеленного, потерявшего сознание Аркара.

Держа того за запястье, Ард потянул полуорка подальше от автомобиля и успел как раз вовремя, потому как в следующее мгновение раздался взрыв. Сперва один, с силой толкнувший юношу в грудь, а затем и другой, толкнувший в спину опрокинувший Арда на землю.

Следующее, что запомнил Ардан — ощущение, как будто внутри что-то лопнуло и как кровь заполнила гортань.

* * *

— Сержант, этот очухался!

Ардан мотнул головой и пришел в себя. Все тело ныло и болело, но, в особенности, голова. Арди потянулся было к ней рукой, но не смог. Вернее — не смог одной.

С удивлением юноша обнаружил, что его запястья сковали тяжеленные наручники.

Окончательно вернув способность мыслить, Ард обнаружил себя сидящем на тротуаре, прислоненным к стене. Рядом полыхали два железных остова автомобилей, а пожарники — несколько дворфов и орков, обильно поливали их из шлангов.

Сам проспект оказался полностью оцеплен автомобилями стражей. И, собственно, несколько из них, держа наготове револьверы и, даже, армейские винтовки, стояли рядом с Арданом и Аркаром.

Полуорк, с забинтованным плечом, все так же находился в отключке. Сидел рядом, прислоненный к стене и с рухнувшей на грудь головой.

— Знакомая физиономия, — прогрохотало над головой.

Ардан поднял взгляд повыше и увидел сержанта Боада. Все три с чем-то метра его исполинского роста. А еще револьвер Боада. Нет, Арди ошибался, когда именовал ручными пушками огнестрелы орков. То, чем был вооружен огр — вот это действительно ручная пушка. С магазином на четыре патрона, нечто, заряженное хорошо, если не артиллерийским снарядом, вряд ли могло именоваться «револьвером».

И подобный ужас, в данный момент, был направлен на Арда. Не стоило и сомневаться, если Боад вдавит спусковой крючок, то юноше снесет напрочь всю верхнюю половину тела.

— У меня очень много вопросов, маг, — прогудел сержант. — Очень.

Ардан прохрипел:

— Во внутреннем кармане.

— Чего?

Спящие Духи… как же, порой, утомляет этот извечный вопрос его собеседников « что, чего» и прочие лексические формы.

— Во внутреннем кармане пиджака, — Ардан качнул изорванным бортом пиджака. — Удостоверение дознавателя второй канцелярии.

Боад прищурился, что при его габаритах выглядело примерно так же пугающе, как и пушка в руках. Секунду сержант размышлял, затем кивнул одному из гоблинов в алом кителе. Тот, убрав в подвесную кобуру миниатюрный револьвер (Спящие Духи, как же сюрреалистично), который и дамским язык не поворачивался называть, подошел к Арду. Гоблин аккуратно отодвинул полу пиджака, пошарил немного в изорванном кармане и достал на свет точно такое же изорванное, но все еще читаемое, с сохранившимся гербовыми печатями, удостоверение.

Боад, все так же щурясь… достал очки, вполне способные заменить настольное зеркало. Он нагнулся, накрыв тенью часть тротуара, двумя пальцами взял удостоверение и положил себе на ладонь.

Секунда, другая и документы шлепнулись у ног Арда.

— Имени не прочесть, но печати и служебный номер в порядке, — недовольно громыхнул огр. — Расстегните его.

Гоблин отбежал назад, к своим сослуживцам, после чего вернулся с дворфом. Тот отстегнул от пояса связку с ключами и открыл замок на браслетах. Ардан, потерев запястья, пошарил глазами вокруг.

— А где мой посох?

— Сейчас принесут, — Боад, опустил «револьвер», но не спешил убирать железо обратно в кобуру. — Могу ли я поинтересоваться, господин капрал, что вторая канцелярия забыла в нашем районе и, самое главное, — Боад сделал шаг назад и указал рукой на пожар, а затем и махнул куда-то за спиной. — Какого хрена вы здесь устроили⁈

От его крика заложило уши, а несколько гоблинов, покачнувшись, и вовсе свалились на колени.

— Боад, — взмолился один из дворфов.

— Да, кхм, прошу прощения, — прокашлялся огр, но взгляда с Ардана не сводил. — Надеюсь мой вопрос был услышан?

— Предельно ясно, — кивнул Ардан, в ушах которого все еще звенело, а голова заболела только сильнее.

— Тогда, капрал, потрудитесь ответить.

Ардан открыл было рот, а затем, точно так же, его и закрыл. Он ведь, по сути, не обязан отчитываться… вообще не перед кем, кроме руководства Черного Дома и своего собственного начальника в лице капитана Милара Пнева.

— Нет.

Боад, кажется, немного опешил. Как и его сослуживцы.

— Что, простите?

— Я не собираюсь делиться с вами, сержант, никакой информацией, — произнес Ардан и, держась за стену, поднялся на не слушавшиеся ноги. — Вместо этого сейчас именно вы расскажите мне что случилось с водителем и пассажиром этого авто.

Ардан указал на уже почти потушенный « Деркс» беглецов. Он ожидал, что стражи не обрадуются подобным словам, но… Боад попросту подошел к нему и, двумя руками взяв за плечи, легко, как пушинку, оторвал от земли и поднес к своему массивному лицу.

— Да кем ты себя возомнил, человек! Ты в моем рай… — огр принюхался, широко раздвинув ноздри и, ошарашенно, поставил Ардана обратно на землю. Тот даже осознать произошедшее не успел. — Полукровка… пахнешь… как… кот. Матабар.

И снова стражи и пожарные погрузились в тишину. Только на сей раз куда более острую и неприятную. Такую, что почти физически ощутимо резала кожу Ардана.

— Я знаю, кто ты, маг, — последнее слово Боад практически сплюнул себе под ноги. — Полукровка матабар. Волшебник. Ты Ард Эгобар. Потомок Арора Эгобара.

Несколько Первородных дернулось. И вовсе не с благими намерениями. Они едва было не вскинули ружья в сторону Арда.

— Неудивительно, что правнук предателя и сам предатель, — процедил один из дворфов-стражей. Он подошел к сержанту и бросил к ногам Арда посох. — Нацепил Плащ, да? И за сколько ты продался людям? Хотя да… ты ведь и сам полукровка и…

- Рядовой, — чуть повысил голос явно взявший себя в руки Боад. — Вы говорите со старшим по званию. Соблюдайте правила.

Но, по тону, было понятно, что Боад говорит это скорее из служебной необходимости, а не потому, что действительно так чувствует. Дворф прекрасно это понимал и, сплюнув под ногу Арду, отошел назад.

— Тело там, — Боад кивнул головой в сторону белого полотна ткани, которым накрыли труп.

Всего один.

Единственный.

Предчувствуя недоброе, Ардан, подняв посох, доковылял до тела. Белая парусина уже успела пропитаться кровью и, кажется, присохла к обгоревшему телу. Но юноша все равно одернул край. И того, что он увидел, оказалось достаточно.

Под покрывалом лежал человек. Метр семьдесят ростом, с характерной формой черепа, обтянутого горелой кожей, клоками волос и пузырящейся плоти. Глаза вытекли из глазниц, а челюсть сломалась от страшного крика.

Бедолага сгорел заживо.

А если так, значит…

— Вы сюда не так давно приехали, да?

— Минут десять назад, Плащ, — грубо ответил Боад. — Вам двоим повезло, что пламя, каким-то чудом, не добралось до вас.

Ардан посмотрел на обгоревший тротуар. Вокруг них с Аркаром образовался небольшой островок безопасности, хотя вся стена и асфальт оказались подпалены.

Мысли завтрашнего дня…

— Тело орка не нашли?

— Ты имеешь ввиду Индгара, Плащ? — Боад достал свой громадный блокнот и сделал несколько записей. — Нет, не нашли. Так же, как и оборотня.

Ардан прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Если я правильно понимаю, Плащ, — огр, судя по всему, показательно отказывался называть Ардана по имени. — Ты вы с Аркаром, подозреваемом в принадлежности к банде Орочьи Пиджаки, разнесли пару кварталов нашего района абсолютно напрасно? Что же, я буду рад составить рапорт о данном событии и особенно подчеркнуть ваши, капрал, заслуги на данном поприще.

— Да делай, Боад, что твоей жабьей морде захочется.

Ардан обернулся. Аркар, кривясь и цедя проклятье, пришел в себя и, скользя спиной по стене, поднялся на ноги.

— Ты аккуратней со словами, орк, — прогудел сержант. — Мы здесь одни… глядишь — я решу сократить поголовье Пиджаков.

— Ты лай-лай, псина, — ухмыльнулся Аркар. — Все равно ведь не укусишь.

Боад сделал шаг вперед, но его, весьма комично, схватили за штанины несколько дворфов. Орки, почему-то, держались в стороне. Хотя — вполне понятно почему.

— Вези меня в Конклав, Боад. Мне есть что рассказать старейшинам, — с этими словами Аркар развернулся и… самостоятельно направился к бронированному грузовичку стражей, в котором перевозили задержанных. По дороге полуорк остановился и громко произнес. — Набери на кассе номер твоей новой квартиры, Ард. Возьми сколько надо. Не стесняйся.

Ардан не очень понял, о чем говорил Аркар, а тот уже поднялся по лестнице в грузовик и несколько дворфов закрыли за ним тяжелую дверь.

— Кажется, тебе, Плащ, пора, — огр отошел в сторону и указал рукой по направлению видневшейся впереди набережной Ньювы.

Ардан молча, в изорванной одежде, в окончательно и бесповоротно обгоревших регалиях Звездного мага, босиком, тяжело опираясь на посох, побрел в указанную сторону.

— Полукровка, — донесся ему в спину густой бас огра. — Запомни, что тебе не рады в этом районе. Лишний раз и без весомого повода тебе не стоит здесь появляться. А то… кто знает, что может произойти с заблудившимся в незнакомых местах капралом.

Даже если бы у Ардана оставались хоть какие-то моральные и физические силы, он бы и так проигнорировал подобный выпад. В конечном счете с момента появления в Метрополии для Арди не являлось неожиданностью, что в глаза Первородных он — человек, а в глазах людей — Первородный. И оба эти лагеря объединяла лишь одна черта — нелюбовь к Арору Эгобару.

Замечательно…

* * *

— Г-господ-дин д-д-дознаватель м-м-не т-т-точно не надо вызвать?

— Кого?

— Кого-нибудь.

— Не надо.

— Тогда мы приехали.

Извозчик остановил автомобиль около дома номер двадцать три по каналу Маркова. Круглая вывеска в форме сплетенных веточек винограда, формирующих простое название « Джаз-бар, у Брюса» нещадно мигала, высвечивая по-прежнему пустующий зал.

— Сколько с меня? — устало поинтересовался Ардан

— Ниск…

— Сколько?

Извозчик — относительно молодой юноша, взглянул на таксометр, встроенный в приборную панель.

— Двадцать восемь ксо.

Ардан, покачав головой, достал из кошелька (благо, что еще со времен работы на ферме, всегда подшивал карман ко внутренней стороне пояса штанов и брюк) несколько монет и протянул водителю.

— Б-благодарю.

— Счастливого пути, — пожелал Ард.

— С-спасибо.

Ардан вышел на улицу и автомобиль незнакомой марки тут же, шипя резиной и громыхая выхлопной трубой, помчал вниз по каналу.

Ард, опираясь на посох, открыл ключом дверь бара и вошел внутрь. Обогнув барную стойку, он подошел к кассе и пару мгновений молча около неё стоял.

Затем нажал, по очереди, «6» и «3». Ничего не произошло. Тогда Ардан, подумав еще немного, вдавил клавиши одновременно и, о чудо, касса выдвинулась. Но не сама, а её тонкий поддон. Внутри покоился небольшой ключ, который Арди уже видел прежде. Таким Аркар открывал подсобку.

Забрав ключ, Ардан подошел к двери, ведущий в схрон бандитов и спокойно ту открыл. Он не стал проверять дверь на печати или какие-то ловушки. Аркар бы предупредил… наверное.

Ладно, стоило проверить.

Благо, что ничего не произошло и Арди вошел в относительно небольшое, узкое, вытянутое помещение. Здесь, взгромоздившись друг на друга, стояли многочисленные ящики. В основном с патронами и револьверами, но имелось и несколько стоек с армейскими винтовками, а еще, разумеется, пара массивных сейфов, которые, по сути, и занимали почти все пространство.

До них Ард даже не дошел — наткнулся на длинную вешалку, на которой висело костюмов, эдак, двадцать. Хоть свое ателье открывай.

Выбрав из них те, что, после ушивки можно было посадить на фигуру, не принадлежащую числу орочьих, Ардан забрал… шесть штук. А из тумбы вытащил полтора десятка сорочек. Увы — туфли, рассчитанные на орков, ни на кого, кроме самих орков, не налезали. Ардан бы в них банально «утонул».

Сложив вещи стопкой, юноша вышел обратно в зал, закрыл за собой дверь и положил ключ обратно в поддон, задвинув тот в кассу.

Стараясь ни о чем не думать, он вышел на лестницу и уже поднялся было на свой этаж, как почувствовал знакомый запах. Обернулся и увидел Тесс, стоявшую в проеме своей квартиры.

— Я… хотел помыться и привести себя в порядок… чтобы…

— Я не видела тебя таким, — сухо закончила за него девушка. — Знаю. Отец с братьями так же делают.

— Тогда я…

— Я тебя уже увидела — это раз, — не стала дослушивать Тесс. — Два — где ты мыться собрался?

— Снегом, обычно, растираюсь, — машинально ответил Ардан и тут же вспомнил, что снег уже растаял.

Тесс молча отодвинулась в сторону и Ардан, точно так же — молча вошел внутрь её квартиры. Девушка забрала у него посох, стопку одежды и, стараясь не дышать (видимо воняло от него не хуже, чем от загнанной лошади), открыла дверь в ванную комнату.

— Я купила тебе мочалку, пока вас с Аркаром не было, — она отвела взгляд в сторону. — И полотенце. Чтобы у тебя свои имелись.

— Спасибо.

— Иди мойся, я ужин пока разогрею.

— Спасибо, — повторил Ардан.

Тесс направилась в гостиную, а Ард, застыв у порога ванной, тихо спросил:

— Как ты думаешь — я человек или матабар?

Тесс тоже остановилась. Постояла пару мгновений и так же тихо ответила.

— Для меня ты просто Арди. Арди-волшебник. Мне этого достаточно.

— Спасибо, — в третий раз произнес Ард.

Стоя под душем, смывая с себя кровавую коросту, грязь, пыль и пот, Ардан не мог унять свои рвущиеся в разум мысли.

Откуда оборотень знал прием медвежьей борьбы и язык Матабар? О том, что Эгобар не являлись последними матабар Арди и так знал. Просто они последние, в ком кровь не уснула… Но, что куда важнее, как оборотень был связан с Индгаром? Монстр явно выполнял функции наемника… Как сам Индгар оказался в числе Ордена Паука? Существовал ли вообще этот орден или все произошедшее лишь пыль в глаза? Зачем проверяли реагирование второй канцелярии — лишь ради одного медальона, блокирующего способ связи, созданный Аверским? Слишком мелко… Как связаны все недавние события и попытка столкнуть лбами двоих из Шестерки? Куда подевался Индгар? Если его спасли, то почему не добили Аркара с Арданом, когда те оказались беспомощны? Почему ему предлагали возможность «выйти из игры»?

Слишком много вопросов.

И вообще ни одного, даже малейшего, намека на ответ. Каждый раз, каждый, о Вечные Ангелы и Спящие Духи, раз, когда они нападали на след, тот исчезал; стоило ухватиться за ниточку — она немедленно обрывалась.

— И, все же, — прошептал Ардан, чувствуя, как едва теплая, прохладная вода, стекает по телу, смывая усталость и позволяя крови матабар заняться восстановлением. — Кое-что я теперь знаю…

В памяти юноши всплыла сцена, как Индгар швырнул на стол железный кругляшок с гравировкой печати. И если не знать, куда смотреть, то печать, пусть необычайно сложная, но вполне классическая.

А если знать?

А если знать, то в структурах рунической связи можно заметить характерные, для школы Хаоса госпожи Талии, узлы. Что это дает? Пока немногое. Но, чтобы решить даже самую сложную головоломку, нужно найти то общее, что объединяет несколько её черт.

На текущий момент данным общим выступало одно слово. Вернее — название.

« Бри-и-Мэн»

Ардан повернул вентиль, выключил воду и насухо обтерся. Никакой другой одежды, кроме рваной и грязной, у него не имелось, так что он надел халат, все еще пахнущий запахами лавки, в которой Тесс его приобрела.

Выйдя в коридор, шлепая босыми ногами, Арди прошел в гостиную. Девушка в домашнем платье, легком макияже и с тугим пучком волос посмотрела на него с осуждением. Не его. Самой себя.

— Про тапки не подумала, — тихо произнесла она и указал за стол. — Садись.

— А ты?

— Уже поела, — спокойно ответила Тесс. — Время позднее. Завтра на работу в ателье. Пока выступлений в « Брюсе» нет я взяла дополнительные смены.

— Тесс, я…

— Не надо, — внезапно перебила его девушка и тут же отреагировала на недоуменный взгляд. — Ты сейчас скажешь какую-нибудь глупость. О том, что тебе платят зарплату Плащи и стипендию в Большом, но… не надо. Мы не муж и жена. Ты платишь за наши свидания и кафе, я готовлю ужин. Давай на этом и условимся.

Ардан кивнул. Он действительно собирался сказать глупость…

Лицо Тесс расслабилось, и она тепло, легко ему улыбнулась, сверкая искристыми, зелеными глазами.

— Честно — остынет же, — мягким, как шерстка котенка, голосом произнесла она.

Ардан уселся на стул, привычно размял пальцы и вооружился вилкой и ножом. В коридоре стоял его посох, рядом лежал гримуар, а на двери, если посмотреть взглядом Говорящего, все еще сверкала печать пассивного щита, обещающая, что их никто не потревожит.

Арди только сейчас понял, что забыл предупредить о ней Тесс и хорошо, что сегодня её не навещал кто-нибудь из гостей. Хотя, если так подумать, то юноша ни разу не видел у девушки гостей из числа подруг и друзей…

— Вкусно? — спросила девушка.

Она села напротив и опустила подбородок на ладонь. С улыбкой и нежностью во взгляде смотрела на то, как Арди уплетал гречку с запеченной, оленьей вырезкой.

— Очень, — честно ответил юноша. — Ты очень вкусно готовишь, Тесс.

Улыбка засияла ярче, а щеки чуть алее. Ардан уплетал за обе щеки, чувствуя, как с каждым новом куском мяса к нему постепенно, хоть и совсем немного, возвращаются силы.

Когда он доел и выпил целый чайник чая, Тесс, внезапно, поднялась на ноги и… щелкнула ножницами, которые все это время прятала под столом.

— Но…

— Мы договаривались, Арди-волшебник, — она встала ему за спину и провела ладонью по влажным волосам. — Сегодня мы положим конец этим зарослям.

И она щелкнула ножницами, роняя первые локоны на пол. Её нежные, теплые пальцы, заплетались в его волосы, жаркое дыхание слегка щекотало уши, а затылок чувствовал изгибы тела.

Щелкали ножницы.

Щелк-щелк.

А Арди все никак не мог на них сосредоточиться. Пытался, но не мог. Все, что он чувствовал — её пальцы, её дыхание, её тело, прижимавшееся к его собственному.

Ардан и сам не заметил, как оказался на ногах, а Тесс — на его руках. Ножницы упали на пол. Она смотрела ему в глаза и прерывисто дышала.

Они не произнесли ни слова.

Ни когда опустились на кровать, ни когда с одного сполз халат, а с другой — её платье со сложными застежками, сдавшимися дрожащим пальцам.

За окном поднималась луна.

Она серебром сияла сквозь тягучие облака молодой весны, пленившей сиявшую огнями Метрополию слякотью, вечными дождями, грязными лужами, запахами канализации и всем тем, что не красит в среде столичных поэтов данное время года.

Глава 80

Ардан смотрел на то, как солнце, едва-едва зардевшееся утренней зарей, нежно ласкало разметавшиеся по подушке пылающие волосы. Как маленькие лучики, отражаясь на поверхности плывущего, дешевого, далеко не самого лучшего стекла, отливают широкими, мерцающими лужами на щеках и скулах, а затем спускаются едва различимой радугой на курносый носик.

Тесс забавно куталась, во сне, в одеяло, натягивая то по уши и обрамляя пододеяльником лицо. Она едва слышно сопела и, свернувшись калачиком, тихонько улыбалась каждый раз, когда Арди гладил её по голове. А он все никак не мог остановиться. Бережно, словно дотрагивался не до человека, а до фарфоровой, привезенной из далекого Лан’Дуо’Ха, статуэтки.

В гостиной еще пахло их прошлым ужином, простым, но сытным. В этот раз, пусть и не без особой радости со стороны Тесс, но за готовку взялся Арди. В Эвергейле юноша часто помогал матушке по дому и на кухне. Особенно когда Келли задерживался в недельных рейдах по прериям и степям. Да и, в целом, Ардану нравилось готовить. В детстве поварешки, кастрюли, плита, духовка и фырчащая, кипящая вода напоминали ему о занятиях с Атта’нха, где волчица обучала его искусству смешения трав, кореньев и ягод.

А теперь они лежали на кровати, а за окном брезжил рассвет. Разгоняя сонливые тучи, алая полоса все разрасталась, накрывая город огнями небесного странника, вернувшегося после ночных приключений на другой стороне планеты.

Тот вернулся и теперь гладил Тесс так же заботливо и нежно, как это делал и Арди.

Она открыла глаза.

Такие же яркие, как Алькадские лесные озера в миг, когда по ним бегут на перегонки с водомерками лучи весеннего солнца. Такие же зеленые, как лишь недавно народившаяся листва, пробившаяся сквозь плотные коконы набухших почек. И такие же заботливые и теплые, как у самых близких людей.

Тесс потянулась, стягивая с себя одеяло и обнажая линии и изгибы тела, и Ардан, на миг, позавидовал солнцу, ласкавшему бархатную кожу, касавшемуся тонкой талии, искрящему на бедрах, скользящему по гр…

Ардан прикрыл глаза и сделал небольшой, плавный выдох, а когда открыл, то увидел, почти вплотную к себе, лицо Тесс. Она бережено, так же как и он сам недавно притрагивался к её волосам, поцеловала его, а затем запустила пальцы в кудрявые локоны и принялась их перебирать подобно пряже.

А Арди все смотрел и смотрел, и не мог оторвать взгляда. В данный момент, если бы ему предложили выбирать между всеми книгами по Звездной Магии, всеми тайнами и загадками, между всем, чем наполнялись его дни и этим кратким мгновением — он, не раздумывая, остался бы здесь. Рядом с ней. Вдыхая цветочный аромат её воздушных духов, плавая в отражении изумрудных глаз и наблюдая за тем, как лучи скользят по атласу кожи. Мир за окном подождал бы. Сколько? Сколько угодно.

— Ты чего? — спросила она тихо-тихо, как если бы боялась спугнуть остатки сна.

— Любуюсь тобой, — честно ответил Ардан.

Она улыбнулась и снова его поцеловала, задержав губы дольше, чем хватило бы, чтобы снова не заставить сердце стучать быстрее, а жар спускаться ниже пояса.

Они оба нехотя отстранились и с сожалением посмотрели друг на друга.

— Ателье.

— Университет.

Хором произнесли молодые и так же «хором» улыбнулись. Ардан подался вперед и поцеловал Тесс в лоб, после чего развернулся и собрал портки, пиджак и сорочку, разбросанные у края постели.

Тесс тоже одевалась — её одежда лежала на единственной прикроватном столике, расположенном со стороны, где спала девушка. Прямо около стенки.

— Ты сегодня у себя или…

За прошедшие дни, Ардан ночевал у Тесс только второй раз. Почему так? Он и сам не знал, но… отчего-то, бывало, чувствовал себя не очень уютно, когда слишком надолго задерживался у неё в гостях. До жути забавно, но он ощущал себя так же, как когда-то давно — в Алькадских горах. Только если там, забираясь на снежные тропы, молодой охотник скучал по лесным разливам, то сейчас…

Сейчас он, сидя за столом в своей миниатюрной квартирке, погрузившись в печати и исследования, порой с тоской смотрел на зажженный свет в гостиной Тесс. А когда приходил к ней, то никак не мог оторвать взгляда от своего эркера.

— Тесс, я…

— Знаешь, — перебила девушка, завязывая ремешок домашнего платья. — в детстве к нам в сад часто прибегал дворовый кот. Он мне очень нравился. Забавный такой. Весь черный, но с белыми лапками. И мне кажется — я ему тоже нравилась. Но он редко когда задерживался. По первости. А затем, с каждым новым визитом, оставался все дольше и дольше, пока не выбрал себе уголок под старой вишней. Там и жил. Порой, бывало, уходил на пару дней, а затем возвращался.

Она обошла кровать, подошла к нему и, опустившись перед ним на корточки, заглянула в глаза.

— Ты напоминаешь мне этого кота, Арди-волшебник, — Тесс провела пальцами по губе, скрывавшей длинные, нечеловеческие клыки. — Я подожду, пока ты найдешь свою вишню, Арди.

Ардан, глядя на круглое лицо, смешной, курносый носик, яркие глаза и алые, пухлые губы, хотел ответить: « Я уже нашел», но вместо этого произнес:

— Спасибо.

Она поцеловала его в шею и направилась в сторону ванной комнаты.

— Когда мы едем к твоему сослуживцу?

Ардан, теперь даже если бы и захотел, не смог бы отговориться от посещения праздника четы Пневых. По той простой причине, что на следующий день после их с Аркаром приключений в районе Первородных, Арди обнаружил в своем почтовом ящике послание.

Скрепленное печатью Черного Дома.

'Секретность — высшая.

Любой посторонний, читающий это сообщение, попадает под статью 17.п.1.

Сообщение для сотрудника…., служебный номер сотрудника: 14\647−3

Передано от сотрудника.…, позывной сотрудника: «Кот»:

'Обсудим все у меня в назначенное время и назначенном месте.

И захватите с собой, пожалуйста, клюквенный морс.'

Конец сообщения.'

Сперва Арди даже думал, что «клюквенный морс» какой-то шифр или код, который ему требовалось разгадать, но, видимо, все же — нет.

Милар, по какой-то причине, не хотел лишний раз встречаться и, что выглядело еще более странным, не звал его на доклад в Черный Дом. Хотя, если рассудить, то учиненное им с Аркаром представление в районе Первородных тянуло, как минимум, на несколько лет каторги. Перестрелки, взрывы, порча имущества и, Спящие Духи знают, что еще.

— Завтра.

— А сегодня ты…

— Сперва в Большом, затем съезжу на Рынок Заклинаний, а потом у меня… — Арди не знал, может ли он рассказать Тесс о том, что по четвертым дням занимается с Аверским, но и врать не хотел. — Обучение с сотрудником Черного Дома.

— Хорошо, — кивнула Тесс. — Я после работы зайду за продуктами, а с шести до десяти у меня репетиции.

— Вы возобновили? — удивился Ардан.

С момента, как « Брюс» перестал принимать посетителей, Тесс почти не виделась со своими музыкантами. Те подрабатывали в других заведениях и с другими исполнителями.

— Да, Шилер, наш саксофонист, рассказал, что в середине лета на Одиннадцатой улице откроется концертный зал, — голос Тесс окрасили мечтательные нотки, сродни тех, что, наверное, могут быть услышаны лишь в голосах творческих людей, размышляющих о возможном успехе. — Мы хотим попробовать попасть в число регулярных исполнителей. Там посадочных мест почти на две с половиной тысячи человек. И выступающим обещают не только гонорары, но и процент с проданных билетов. Но что куда важнее — запись пластинок и освещение в самых крупных газетах. Даже в Имперском Вестнике!

Часть Ардана хотела вскочить на ноги, подбежать к Тесс и рассказать ей о том, кому принадлежит строящийся концертный зал. И что связываться с Пижоном — попросту неразумно и опасно. Наверное, так даже было бы правильно. Но что-то внутри Арди подсказывало, настоятельно намекало, что каким бы правильным данный жест не оказался — ни к чему хорошему он не приведет.

— У вас все получится, — юноша постарался, насколько мог, искренне улыбнуться. — Я никогда не слышал, чтобы кто-то пел так же, как и ты.

— А ты много слышал? — с искрой ехидства спросила Тесс.

— Недавно, вот, слушал пение эльфийки.

— И как?

Арди, немного подумав, честно ответил:

— Скучно.

Тесс улыбнулась и исчезла за дверью ванной комнаты. А Ардан… он остался сидеть на кровати с мыслью о том, что ему не стоит сообщать Тесс о принадлежности будущего концертного зала на Одиннадцатой к банде Пижона. Вместо этого он обязан сделать так, чтобы Тесс имела возможность там выступать не волнуясь о возможных опасностях и последствиях.

Так, пожалуй, поступил бы его отец. Теперь Арди куда лучше понимал, почему вокруг их дома в Алькаде никогда не стояло забора. Матушка, выросшая в степях, сильно тосковала по бескрайнему горизонту. Так что отец приложил массу усилий, чтобы отвадить диких зверей (хоть, порой, те все равно их навещали), а не строить ограду.

С одной стороны — безответственно, а с другой…

— Может в этом и заключается часть ответа на мой вопрос? — проворчал себе под нос Арди вспоминая, как спрашивал Аркара « что значит быть с женщиной».

Спящие Духи… по сравнению с такими странными проблемами — даже самые сложные задачки Звездной инженерии уже не выглядели столь уж зубодробительными.

Тесс закончила умываться, следом с утренним моционом покончил и Арди, а затем они вместе, на тесной кухоньке, прижимаясь плечами и стукаясь, порой, локтями, приготовили завтрак. Ардан, как его научила матушка, сделал блинчики из молока, муки и масла для Тесс, а девушка для него — натертую с солью и перцем, слегка обваренную мякоть кабана.

Арди и сам бы хотел съесть блинчиков, но слишком часто есть мучное не имел физической возможности, а те редкие случаи, когда, все же, прикасался к сдобе — оставлял для своего любимого, ежевичного пирога.

Они позавтракали, вместе спустились в заснувший под слоем пыли бар, вышли на улицу, обнялись и разошлись в разные стороны. Тесс поспешила пешком к ателье госпожи Окладовой, а Арди — направился к остановке трамвая. Тесс помогла ему подшить костюмы орков, а регалии имперского мага… что же, в крайнем случае Ардан, своим рваным алым плащом, отпугивал от себя ворон, что тоже неплохо.

Пробив у сонного контролера проездной билет (скоро менять придется, а то на картонке уже почти не осталось свободных клеток для отметок), Арди, как всегда, расположился в самом конце вагончика, облюбовав обычно пустующую лавку.

Вплоть до самой Площади Звезд юноша дремал, прислонившись лбом к железному поручню. Дремал и старался не сильно-то глубоко дышать. Весна все шустрее шагала по Метрополии, а вместе с ней и характерные запахи.

Так, в полусне, в котором неясные видения смешивались с обрывками реальности, Арди добрался до Большого.

Спустившись по подножке, придерживая ковбойскую шляпу, Арди окинул взглядом площадь, битком забитую разноцветными плащами. В основном, разумеется, алыми, реже — зелеными, совсем уж изредка — синими и, почти никогда, желтыми. Да и те, в основном, принадлежали преподавателям и профессорам.

Да уж. Давно Ардан не приезжал в университет к первой лекции.

Вместе с основным потоком он вошел в атриум, дождался своей очереди к гардеробу (там же очистил обувь на специальном, механическом аппарате со множеством щеток), обменялся молчаливыми, понимающими взглядами с горгульями, взиравшими на студентов с высока своих постаментов, после чего свернул в теплый переход.

Сегодня первая лекция проходила у профессора Конвелла и касалась прикладной Звездной инженерии.

Так что, добравшись до корпуса факультета Инженерии и поднявшись на нужный этаж, Арди… с улыбкой увидел знакомое лицо.

Елена, как и всегда стоявшая у подоконника, вчитывалась в страницы сразу нескольких конспектов. Один из которых, видимо, взяла у кого-то из одногрупниц, стайкой столпившихся в коридоре.

— Доброе утро, Ард, — хором поздоровались сестры Ишка и Вешка Нельвир

— Доброе, — ответил им юноша.

— Сегодня что-то случилось или ты просто решил, наконец, не опоздать на занятия? — спросила их подруга — невысокого роста, миловидная, статная девушка, имени которой Ардан не запомнил.

— Ну почти, — уклончиво ответил Арди и, поздоровавшись с еще несколькими одногрупницами (в случае с эльфийкой Эвелесс они, как и всегда, делали вид, что друг друга не существует), подошел к Елене.

Промыслову так крепко оплели своими путами магические трактаты, что та совсем не заметила друга.

— Доброе утро.

— Вечные Ангелы! — воскликнула, подпрыгивая, Елена. — Арди, ты меня напугал… не подкрадывайся так.

Ардан, в примирительном жесте, поднял в воздух открытые ладони. Они аккуратно, не вызывая лишних подозрений о природе своих отношений, обнялись.

— Как Борис?

— Понемногу приходит в себя и вливается в обычную жизнь, — Елена закрыла конспекты и вернула чужой владелице. — А ты как? Я тебя в университете почти не вижу.

— Работа, — только и ответил юноша.

Елена вздохнула и посмотрела ему в глаза.

— Арди, ты прости, если я лезу не в свои дела, но это ведь Большой! Ты, может, пока и вытягиваешь экзамены благодаря своей светлой голове, но вечно так продолжаться не может. Банально потому, что в тех конспектах, что ты мне приносил, нет и половины уже изученных нашей группой печатей.

— Да, — почесал затылок Ардан. — я знаю. Просто… сейчас время такое.

— Время такое, — повторила Елена и, расстегнув ремешки портфеля, достала оттуда несколько тетрадей. — Держи. Пока тебя не было, я сделала для тебя выжимку всего того, что ты пропустил за… даже не знаю сколько времени.

Брови Ардана поползли вверх.

— А как ты…

— Проанализировала то, что ты приносил мне и соотнесла с тем, что есть в конспектах наших однокашников. Составила сводный перечень перекрестных и отсутствующих тем и выписала для тебя основные тезисы с указанием подкрепляющей литературы.

Ардан перевел взгляд с тетрадей на Елену, затем обратно, а потом снова на подругу. То, что она держала в руках, просто титанический, колоссальный по объему труд. На такой уйдет далеко не одна и даже не две ночи кропотливого чтения и записей.

— Елена, я…

— Держи, — она буквально всучила тетради ему в руки. — И только попробуй сдать летний экзамен ниже, чем на сто десять балов!

Арди, заторможено кивая, бережно убрал тетради к себе в сумку.

— И спасибо тебе, — чуть тише, нежели прежде, произнесла Промыслова.

— За что? — непонимающе спросил Ардан.

Она подняла на него взгляд карих глаз.

— За то, что ты такой, какой ты есть, Ард Эгобар. И за то, что ты наш друг.

— Это… — Арди снова почесал затылок. — очень непонятная формулировка, Елена.

Промыслова прыснула в ладошку.

— Вечные Ангелы, мне никогда не понять, как вы с Тесс находите общий язык. Помню, как пару раз на приемах в приграничье она…

Промыслова осеклась и в её глазах отразился испуг.

— Я знаю про семью Тесс, — поспешил успокоить подругу Ардан.

Промыслова облегченно выдохнула.

— Ну и хорошо, — закивала она. — Борис просил меня придерживаться этой тайны, но, признаться, я ужасно устала от недомолвок. Это было попросту нечестно по отношению к тебе! Да и вообще — эти двое два сапога пара. Что Борис, что Тесс. Я вообще…

Елена не договорила — дверь в лекторий открылась, и группа вошла внутрь. Рассевшись за столы, студенты дождались пока профессор Конвелл в привычной ему, театральной манере, махнет небольшим жезлом и на доске загорятся символы и чертежи.

— Сегодня, в столь прекрасное и долгожданное весеннее утро мы с вами, дорогие мои, — зазвучал приятный баритон профессора. — пожалуй, продолжим работу над печатью Эда Лински и, на её примере, так же продолжим изучение принципов взаимодействия множественных прогрессивных рунических связей внутри динамического массива предела второго контура.

Зашуршали тетрадные листы, открылись тяжелые учебники и с хлюпаньем ручки погрузились в баночки с чернилами. А Ардан… Ардан вновь ощущал себя несколько странно.

С одной стороны, он прекрасно понял всю вторую половину речи профессора Конвелла, потому, как и сам, уже какое-то время тому назад, задумался о том, что, по логике вещей, чем больше прогрессивных связей, тем сильнее между ними должна проявляться корреляция.

Но с другой — он понятия, от слова совсем, не имел, что вообще такое — печать Эда Лински.

Благо, его понимания рун и прочих элементов хватило чтобы догадаться, что печать имела отношение к… перемещению. Перемещению объектов из одной точки в другую. И, судя по нескольким фиксированным массивам, описывающим весьма конкретные свойства, печать должна была перемещать изделия сложной геометрической формы. Причем с весьма немалым весом.

Наверное, использовалась в тяжелой Звездной инженерии, когда речь касалась создания и отладки Лей-генераторов, по типу тех, что планировалось использовать в системе подземных трамвайных путей.

Ардан отложил карандаш и огляделся. Вокруг него сидели молодые девушки с факультета Общих Знаний и несколько юношей и тоже — девушек с факультета Юриспруденции. Они корпели над чертежами, слушали речи профессора Конвелла и… выглядели обычно. Не как военные маги-алкоголики с синим плащом; не напоминали скачущих по крышам вампиров; разумеется не держали под плащами громадных револьверов или осколочных, фугасных гранат, ну и, понятное дело, считали Звездных оборотней чем-то далеким, несущественным, относящимся, скорее, к лекциям профессора Листова, а не к реальному миру.

Тому миру, в котором они жили. Миру, заполненному студенческим бытом, подработками, экзаменами, лекциями и слухами, заменявшими Большому, как говорила профессор Лея — его собственные стены.

— Студент Эгобар, — окликнул его профессор. — Может, все же, постараетесь ответить на вопрос, а не глазеть на ваших прекрасных одногрупниц?

— А… прошу прощения, — очнулся Арди, немного зардевшийся из-за волны сдавленных, девичьих смешков. — А в чем состоял вопрос?

Конвелл постучал жезлом по доске.

— Какой формулой нам воспользоваться, чтобы рассчитать нагрузку данного узла?

Ардан присмотрелся повнимательней. В качестве неизвестного обозначились несколько рун в связи, отвечающей за то, чтобы маг, при необходимости, мог изменять массив и, жертвуя расстоянием, на который левитировал предмет, увеличивать объем переносимого груза. Благодаря такому решению можно было, в теории, регулировать высоту подъема объекта над точкой отрыва.

Вполне себе неплохое решение… если не принимать в расчет, что оно существовало в вакууме. В том плане, что наверняка предмет не получится перемещать просто по прямой. По любому придется вносить коррективы в направлении движения из-за каких-нибудь препятствий, перепада высот и так далее. Вряд ли элементы генератора будут переносить в просторном, пустом цеху.

— А может просто отключить данную связь? — задумчиво протянул Ардан. — А в соседнем узле переключить на регрессивную, тогда объект не будет взлетать на полтора метра, а лишь на, приблизительно, пятнадцать сантиметров и тогда в принципе не потребуется вычислять и регулировать высоту под…

— Студент Эгобар, — вздохнул Конвелл и отложил в сторону указку. — Я прошу вас применить формулу расчета рунических связей, предназначенных для преодоления гравитации, а не менять печать Лински на печать Шофра. Исследования которого мы, к слову, изучали на той неделе. И вы бы это поняли, если бы потрудились появляться на занятиях чуть чаще, чем… даже не знаю. Мне кажется, я своего управдома вижу регулярнее, чем вас.

— Прошу простить, профессор, — сел обратно на место Ардан.

— Да что мне вас прощать, студент Эгобар… не забывайте, что на летних экзаменах, помимо теоретических знаний, от вас потребуют и практический набор печатей. Вот попросят у вас, скажем, печать Шофра, а вы её и не знаете. И что будете делать? Ладно… — немного разочаровано отмахнулся Конвелл. — это все на вашей совести… Так, кто мне ответит по поводу формулы гравитационного расчета?

* * *

Под мерцающим светом Лей-ламп, в уголке читального зала библиотеке Большого, специально отведенного под нужды факультета Общих знаний, за «собственным» столом сидел юноша. Слишком высокого роста и широких плеч, чтобы со спины сойти за кого-то, не имеющего принадлежности к военному факультету.

Но именно так все и обстояло. Юноша, сняв регалии и отложив те в сторону, задумчиво обкусывал конец карандаша, держа наточенный грифель практически рядом с ухом. Справа, слева и спереди от него высились кипы книг. С разноцветными корешками, какие-то открытые, другие — наоборот, еще ждущие своего часа, они выглядели молчаливыми спутниками молодого человека, напрочь позабывшего о времени. Будто неподкупные часовые, талмуды несли свой мрачный, местами даже вздорный дозор, дабы никто не посмел отвлечь их подопечного от, безусловно, важнейших исследований и дел.

Да и как речь могла идти о времени, если отчаявшиеся часы беззвучно дергали стрелками где-то позади, а перед лицом юноши, помимо стола с трудами по Звездной Магии, высились еще два стеллажа, куда Лиза, бессменная работница читального зала, поставила еще несколько десятков книг, заказанных Арданом.

Воспользовавшись выданным ему в Черном Доме допуском, Арди взял столько литературы, что на Рынке Заклинаний, пожалуй, за такой объем ему бы пришлось выложить не меньше семи сотен эксов. Единственная разница, что на Рынке он бы приобрел труды в личное пользование, а в данном случае — мог с ними работать лишь пока находился в читальном зале.

Порой наматывая подстриженные волосы на карандаш, Арди вчитывался в исследования Старшего Магистра военной Звездной магии, получившего регалии на Фатийской Резне. Помимо целебной печати Элиссаара во время Малой Войны вперед шагнула и военная отрасль, связанная с индивидуальной, а не стратегической военной магией.

Просто потому, что Фатию, по старой доброй традиции, поддержало братство Тазидахиана, отправив Княжеству в помощь несколько десятков военных магов.

« Знаете, будучи непосредственным участником военного театра, когда от смрада испражнений и крови кружится голова, а вместо неба видишь лишь пороховые дымы, то мыслится совсем иначе, нежели в лабораториях или на практиках с площадками Гранд Магистра Аверского» — писал Старший Магистр, кстати, и по ныне вполне себе живой. Преподавал в Магистрате для военных магов-офицеров. — « Обычно маги редко задумываются о защите от столь тривиальной угрозы, как пуля или осколок артиллерийского снаряда. По той простой причине, что кому придет в голову стрелять в мага, привлекая к себе внимание, а магу — зачем тратить лишнее время против простой кинетической энергии выстрела, если есть десятилетиями отработанный, досконально изученный с множеством модификаций — Базовый Щит. Но это, все, разумеется, касается помпезных, показательных поединков магов, Магического Бокса и прочих, оторванных от реальности „развлечений“. Так что я, оказавшись на передовой, претерпел, так скажем, весьма кардинальные изменения своей оценки щитовых чар. Поскольку данный текст представляет собой тезисную выжимку для Черного Дома и Военного Министерства, я закончу на этом вступление и перейду к основной части исследования.»

Далее следовал сложный, комплексный чертеж печати. Арди насчитал семь внешних контуров и еще один, вписанный непосредственно внутрь векторов (он уже видел подобное, когда любопытства ради открыл чертежи трехзвездных печатей, но для двух Звездных — еще никогда). Да и сами векторы оказались разнесены по всей печати, что, в целом, нормальное явление, но не в таком количестве.

Отдельно Старший Магистр выписал снизу в левом углу несущую векторную конструкцию, в правом верхнем углу общую схему движения Лей энергии по печати, а в левом верхнем углу — принцип построения рунической связи. Не её функции, а именно Лей-построения.

Обычно такие детали, в случае учебников для студентов, опускали за ненадобностью, но в данном труде печать раскрывалась целиком и полностью, дабы исследователь на основе полученных данных мог с максимальной легкостью составлять любые модификации. Чему способствовало вынесение в левый нижний угол еще и краеугольной руны, на которой строился центральный массив, отвечающий за передачу главной функции печати.

Иными словами, если, порой, Арди сталкивался с зашифрованными печатями (как в случае с гримуаром Глеба Давоса) то сейчас перед ним предстала печать максимально дешифрованная.

«Вся проблема подобных щитовых чар заключается в том», — продолжал изложение Старший Магистр. — 'ч то они вошли в обиход с появлением однозарядных пистолей. И логика мне вполне понятна. После отражения первой пули, стрелок вряд ли успеет перезарядиться и будет немедленно уничтожен. Впоследствии Базовый Щит, учитывая его легкость в обучении и воплощении, подвергался бесчисленному множеству модификаций, которые составляют целую библиотеку. Опять же — вполне объяснимо. Но нынче, когда на фронте используются многозарядные револьверы, винтовки и ленточные пулеметы, я просто не вижу ни единой причины оставаться с модификациями Базового Щита. И сейчас поясню почему.

Даже если мы возьмем мага Полной красной Звезды — девять лучей и, предположим, используем один из видов Щита, так называемый Пулевой Щит, выросший из одной из модификаций Базового Щита, то… он все равно выглядит нелепо. Во-первых для того, чтобы учить мага данному Щиту, тот, в обязательном порядке, должен обладать набором лицензий, в том числе являться действующим офицером армии или иных особых и специальных подразделений.

Вполне понятно, опять же, почему. Серьезно обученный военный маг, простите меня за тавтологию — весьма серьезная, потенциальная проблема для властей.

Впрочем…

Возьмем Пулевой Щит, изучаемый на втором курсе Большого или же, непосредственно, в частях армии, если к ним причислен представитель Магистрата. Потребление — пять лучей красной Звезды. Срок службы — несколько секунд, а предельная прочность, в расчете на стандартный, семи миллиметровый патрон — три попадания. Опять же, вполне себе отличное изобретение для работы в городских условиях.

А на фронте?

Сколько таких щитов поставит маг, подчеркиваю, Полной красной Звезды? Один. А что дальше? Накопители? Как мы прекрасно знаем, от феномена Пресыщения еще никто лекарства не придумал'…

Арди нахмурился. Он прежде ничего не слышал ни о каком « феномене Пресыщения».

' Таким образом, любой пассивный щит одноразового действия или активный щит продолжительного действия особо на ситуацию не повлияет. Даже если красному магу противопоставят четыре стрелка с револьверами, исход окажется не в пользу мага. Да, разумеется, если мы повысим предел в нашем умственном эксперименте до мага двух, а то и трех звезд, то шансов не останется уже у стрелков, но! Сколько государству требуется ресурсов и времени для воспитания и обучения мага пусть даже одной Звезды и сколько для изготовления четырех револьверов и прививания базовых навыков стрельбы?

Именно поэтому я всецело поддерживаю реформу военных направлений Звездных факультетов и кафедр о необходимости зажигания последующих звезд раз в два года, а не, как на общем положении — раз в три года.

Технологический прогресс не просто ждет, а требует от нас прогресса Звездного.

Мой ему ответ, созданный на личном примере и после необратимых травм — Щит Орловского, названного в честь вашего покорного.

Как вы уже могли заметить по структуре — он требует один луч красной и два зеленой звезд. Вы можете обвинить меня в том, что это расточительство, но я готов ответить на любые вопросы…'

Далее шли математические выкладки, начинающиеся с простого — если звездный маг пяти красных и шести зеленых лучей сможет поставить всего один Пулевой Щит, то вот Щитов Орловского — три.

Ну и, разумеется, сам принцип действия щита. Печать создавала двенадцать невидимых для взгляда, парящих диска, постоянно циркулирующих вокруг мага. Вернее даже не сами диски, а их контуры. Болванки, которые не имели никакого физического или энергетического воплощения. Не имели вплоть до того момента, как не срабатывало условие, обозначенное в структуре печати.

А именно — инвазивный, деструктивный энергетический заряд. В просторечие — пуля, пересекающая условную границу внимания щитовых чар.

Тогда диски, получив координаты снаряда (не только пули, а вообще любого объекта), перемещались на вектор направленности заряда и напитывались заложенной в чары Лей. Каждый из дисков, при этом, имел довольно невысокую плотность. В пересчете на все те же стандартные патроны семи миллиметров — на каждый выстрел приходилось по одному диску. Таким образом Щит Орловского выдерживал двенадцать попаданий, что не сильно-то и высокий прогресс относительно Пулевого Щита.

Однако, здесь и крылась загвоздка. Щит Орловского включал в себя принцип пассивного щита и был способен существовать в реальности до пяти часов времени, а добавленные массивы имели возможность передавать расширенные параметры и, таким образом, к примеру, на один выстрел, в случае если объем кинетической энергии превышал тот, что изначально записывался в чертеж, могли ответить и два и три, да хоть даже — все диски. Таким образом маг мог спастись даже от крупного осколка артилерийского снаряда, пусть и только одного. Не говоря о том, что щит реагировал вплоть на четыре, одномоментных, вектора инвазии.

Да, имелись свои недостатки.

Щит было легко перегрузить — достаточно стрелять с пяти разных направлений и тогда, пусть только с одного, но щит не среагирует. В то время как Пулевой Щит, будучи порождением модификаций Базового, накрывал Звездного мага целиком.

Или, к примеру, очередь из ленточного пулемета Щит Орловского тоже не выдерживал… но и Пулевой — тоже.

Так что простор для модификаций (перечень которых, собственного авторства, Орловский прикрепил в конце исследования) оставался непаханный.

Ну и после подобного чтения вполне неудивительно, что Щит Орловского преподавался лишь военным. Маг двух звезд, неуязвимый, пусть и краткосрочно, для огнестрела — основного оружия стражей, армии и второй канцелярии, может натворить в любом городе достаточно бед…

На книгу, полученную Ардом, распространялся запрет вплоть до преподавательского и магистратского состава. Не касался он, опять же, лишь студентов военного факультета начиная с третьего курса.

А еще тот факт, что вся семья Давосов кормилась « всего» с одной военной, щитовой печати, теперь тоже уже не выглядел столь уж непонятным.

Современная Звездная наука — безумно дорогая история. Впрочем Арди, закончивший переносить себе в гримуар основной чертеж Щита Орловского, а также подробные пояснения к его узлам, в данный момент думал…

— Ард.

— О Спящие Духи! — всплеснул руками юноша и чуть было не свалился со стула.

На него тут же зашипели соседи, а сам Ардан закивал на все стороны света, демонстрируя крайнюю степень раскаяния.

Рядом с ним стояла стушевавшаяся, статная девушка. Та самая подруга сестер Нельвир. Как же её звали…

— Элла, — напомнила она и села рядом. — Прости, что отвлекла тебя, просто… мне нужна помощь, а ты, вроде, не отказываешь… впрочем, я не ко времени… наверное. Прости пожалуйста. Я тогда…

— Ничего страшного, — Ардан отогнул манжет и посмотрел на время. — мне уже пора бы заканчивать, чтобы не опоздать… какой у тебя вопрос?

— Можешь мне в двух словах объяснить почему Звездное Целительство не способно восстанавливать кости?

— Вообще — способно, просто это очень сложная процедура, требующая немедленного проведения и безумного объема Лей, — Ардан вздохнул и закрыл книги, лежавшие на столе. Видимо Элла готовилась к опросу, анонсированному профессором Леей. — Видишь ли, структура мышц, нервов, артерий, эпидермиса и прочих мягких тканей весьма изучена человеком. Чего не скажешь о веществе, содержащемся в костях. Мы понятия не имеем, что оно делает и за что отвечает.

— Ты про костный мозг?

— Мозг?

— Да, в научных журналах прошлого года его стали так называть. Костный мозг.

Ардан пожал плечами. Он, до поступления в Большой, не очень следил за наукой. Да и сейчас, если быть откровенным, тоже. Ему просто нравилось решать задачки и не более того.

— Костный, как ты сказала, мозг, нами абсолютно не исследован, так что как его восстанавливать мы тоже не знаем, — Ардан складывал книги в стопку и вешал на них бирки, чтобы Лиза отложила до следующего посещения. — Не говоря о том, что в теле человека есть процессы, регулирующие регенерацию тканей. Да, конечно, костных тоже — переломы-то срастаются. Но так, чтобы отрастить заново — это невозможно. Вот и получается, если ранение совсем свежее, то огромным объемом Лей еще можно вернуть кость, но если миновали хотя бы пара минут, то уже все… Как именно данный процесс протекает — я, если честно, не знаю.

— А время…

— Так же, как и относительно любых других ран, — Ардан размял затекшую шею и треснул суставами пальцев. — Звездному целителю приходится преодолевать естественный барьер организма, которым тот отгораживается от постоянного воздействия Лей-линий. Если бы не этот барьер, то…

— Мы все стали бы мутантами, — подхватила Элла. — Лей-зараженными, как некоторые представители флоры и фауны.

— Именно, — подтвердил Арди. — а при ранении ресурсы организма кратно увеличивают эффект данного барьера. Так скажем — закукливают очаг травмы, чтобы через него не проникла неочищенная энергия Лей-линий. Так что, при костной травме, одно накладывается на другое и получается закономерный итог.

Ардан закинул сумку на плечо и поднялся с места. Стоило ему это сделать, как рядом тут же возникла Лиза и накрыла его рабочий стол черным покрывалом. Стандартная практика, когда полученные книги относились к разряду тех, для которых требовались различные допуска.

Благо, что Арди лишние бумаги теперь без надобности.

Странно, правда, что Элле потребовалась его помощь. Девушка, вроде, всегда довольно активно участвовала в лекциях профессора Леи и редко когда сталкивалась с трудностями.

— Ард, — донеслось ему в спину.

— Да?

— У нас тут… будет небольшое собрание в конце месяца. У меня дома. Музыка, фуршет, танцы. Не хочешь прийти?

Вечеринка? Борис часто рассказывал о том, что студенты Большого, порой, весьма весело проводили вечера, собираясь шумными компаниями. Ардана, разумеется, никто и никогда на подобные мероприятия не звал. Понятно почему. Да Ард и не очень-то и искал такого общества.

Отказывать напрямую ощущалось немного неловко, так что он ответил:

— Если у меня будет получаться, то я постараюсь, — Скасти, наверное, испытывал за него гордость.

— Хорошо, — улыбнулась ему Элла.

Странная какая-то… может быть она как-то связана с Вселеной Лорловой? Вечеринка — это ловушка Ордена Паука? Хотя нет, вряд ли. Элла с Вселеной практически не общались, а Арди попросту заражается от Милара и Аркара паранойей. А может…

Мысли завтрашнего дня.

И только Лиза, проходя мимо него, держа на руках стопку книг, шепнула себе под нос. Так тихо, что человеческое ухо даже бы и не услышало:

— Какой же дурак.

Интересно, про кого она так?

* * *

— И здесь тоже подпишите еще.

Ардан вчитался и его брови поползли вверх.

— Отказ от претензий касательно возможного вреда здоровью?

— Некоторые жалуются на непродолжительные головные боли после процедуры, — начал перечислять работник Рынка Заклинаний — мужчина лет тридцати в зеленом плаще. — Потерю ориентации в пространстве. Рвоту. Расстройство желудка. Ну и еще по мелочи…

— По мелочи, — ошарашено повторил Ардан и оставил росчерк внизу формы.

— Замечательно, — работник забрал планшет с бумагой и указал на ширму.

Находились они в помещении, напоминающим больничное отделение. Отделанное белым кафелем, с множеством, характерных для алхимии, приспособлений и инструментов.

— Раздевайтесь.

— Насколько масштабно? — чуть стушевался юноша.

Работник хмыкнул.

— Максимально.

— И…

— И белье тоже, — не стал дослушивать маг.

Ардан вздохнул, зашел за ширму и снял с себя всю одежду, включая нижнее белье.

Выйдя обратно в зал, он предстал в чем мать родила. Маг окинул его оценивающим взглядом и внес несколько пометок — примерные рост и вес.

— Полукровка, да?

— Да.

— Видимо — орки?

— Матабар.

— Матабар? Что еще за мат… Ах… ну да, точно… Украшения тоже снимите, пожалуйста, — и маг оставил очередную пометку в графе «раса».

Ардан нехотя развязал шнурки на ремешке и положил на столик подвеску в форме дуба (пострадавшую от пули Вселены) и клык.

Работник отложил записи и поднялся с места.

— Идемте.

Они прошли через закрытую, железную дверь, где оказались в просторном, темном, лишенном окон помещении, стены которого укрывал тот же материал, что и на площадках Аверского.

По центру же, с подведенными кабелями к гладким, металлическим стенкам, находилась громадная, стальная сфера. Угольно-черного цвета, пестрящая множеством каких-то ламп, шестеренок, маховиков, датчиков, сродни тех, что измеряют давление и иных, непонятных элементов и приспособлений.

Работник снял с шеи массивный ключ, отодвинул щиток и повернул в замочной скважине, открыв овальную дверь. Внутри у сферы, кроме регулируемого по высоте и вылету кожаного кресла, не обнаружилось ничего. Только технические отверстия, окружавшие сидение.

Маг отрегулировал все так, чтобы Ардан поместился внутрь.

— Что мне делать?

— Садитесь и постарайтесь расслабиться, — пожал плечами маг. — Процедура займет около часа. Будет немного шумно, но уж потерпите.

— Понял, — кивнул Ардан и, стараясь не обращать внимания на то, что у него «все болталось», поднялся по ступеням и уселся на стул, заранее накрытый свежей простынкой. Видимо меняли после каждого посетителя.

— Тогда до встречи через час, — работник закрыл дверь, щелкнул замок и мир Ардана погрузился в непроглядную тьму и столь же нерушимую тишину.

Впрочем, если тьма и осталась с ним на целый час, то вот с тишиной вскоре пришлось распрощаться. Сфера слегка завибрировала и вместе с вибрацией зазвучал мерный, стальной стук. Как если бы Ардан оказался под мчащимся у него над головой паровозом.

Удар за ударом, грохот за грохотом, скрежет за скрежетом. И так на протяжении целого часа. Неудивительно, что у проходящих процедуру оценки Звезд требовали отказ от претензий.

Голова, по окончанию какофонии, действительно болела нещадно.

* * *

— Уведомляю о том, что в течении четырех месяцев мы будем вынуждены подать уведомление в Магистрат о том, что ваши данные устарели, — работник безэмоционально, рабочим тоном, продолжил заполнять бумаги, пока Арди одевался.

— Можно ли отложить до, непосредственно, четвертого месяца?

Маг бросил быстрый взгляд на удостоверение Черного Дома.

— Разумеется, — сдержано кивнул он. — Все пометки внесены. Две Звезды. Красная и зеленая. Семь и девять лучей соответственно. Структура не нарушена. Излучение стабильное. Здоровая форма здорового мага. Никаких противопоказаний для участия в Магическом Боксе я не вижу, так что разрешение подписываю.

И работник размашисто подмахнул лицензию на участие в спонсорской лиге Магического Бокса.

— А что — бывает иначе?

— У двухзвездных магов — почти никогда, — в прежнем тоне ответил маг. — У трехзвездных и выше, особенно бывших военных, бывают некоторые изменения, вызванные травмами или возрастом. Излучение становится нестабильным, что увеличивает количество Сломанных Печатей. Или структура нарушается, что приводит к неконтролируемым выбросам Лей. Таких мы не допускаем до соревнований и рекомендуем пройти курс лечения и реабилитации.

Ардан удивленно покачал головой.

— Вы же из Большого?

— Да.

— Вам об этом на четвертом курсе будут рассказывать и даже, наверное, отвезут для краткосрочной практики в Госпиталь Героев. Слышали про такой?

— Там лечат магов, — пожал плечами Ардан. Большего он не знал.

— Так и есть, — работник протянул Арди папку с документами. — Будете выходить, позовите, пожалуйста, следующего по записи.

— Благодарю.

* * *

— Щит Орловского? — Аверский, как и всегда, попивал крепкий кофе, выглядел так, будто перепутал себя с безумным бездомным, пах отварами и читал монографию. — Хороший выбор, раз уж вам так часто приходится сталкиваться с огнестрелом.

А Арди, как и всегда, валялся на холодном полу испытательной площадки и пытался вспомнить, как дышать.

— А вам — нет?

— Когда вы, Ард, зажжете третью звезду, то и сами перестанете обращать внимание на такие мелочи, как огнестрел, — не отрываясь от текста книги, дернул плечами Гранд Магистр. — Взять ту же Плеть, которую использовал Давос. Она действует, в контексте вашего вопроса, куда лучше любого щита просто потому, что абсолютно независимо от воплотившего её мага, может уничтожить любой снаряд, если это, конечно, не семидесяти пяти миллиметровый, артиллерийский снаряд.

— Такой…

— От такого есть трехзвездный щит, Ард, — перебил Аверский. — Но подобные, скажем так, компетенции касаются фронтовых военных, к коим, надеюсь, вы никогда не будете иметь отношения.

После Аркара, Аверский стал вторым человеком, который… Ардан не знал, как сказать… никому не желал испытать и увидеть то, что испытывали и видели они.

— Маг на фронте, Ард, — Аверский закрыл книгу и отложил на столик. — Это страшно. Для всех. Для пехоты, артиллерии, кавалерии, да и даже недавно созданных звеньев бронированной техники. Именно поэтому каждый старается подготовить своих собственных магов, чтобы сдержать магов противника. Потому что пусти, Ард, даже трехзвездного мага против фронтовой линии и… — Аверский прикрыл глаза и едва заметно дотронулся до протеза пальца на руке. — Благодарите Спящих Духов, Вечных Ангелов, да кого угодно, что сейчас граница спокойнее, чем когда-либо прежде.

В данный момент, в перерыве от практики Резонанса, разбавленной тем, что Аверский, изредка, брал со стола револьвер и стрелял в сторону Ардана (причем совсем не холостыми патронами), Арди рассказал, частично, о происшествии в районе Первородных.

— Что же до Звездного оборотня, то… информация серьезная, Ард, — Аверский отнял руку от протеза и подпер подбородок. — Их создавали в качестве оружия против Говорящих. Одного из множества инструментов для уничтожения Эан’Хане. После войны их поголовье сократилось до нескольких тысяч, а на данный момент составляет и того меньше. И большая часть, разумеется, полностью подконтрольна Короне. Что до вашего рассказа… интересно. То, что вы описываете, походит на то, что кто-то, без нашего ведома, создал, с нуля, Звездного оборотня.

— А это возможно?

— В жизни, Ард, вообще все возможно, особенно когда речь заходит о неприятностях… — Аверский постучал пальцем по подбородку. — Процесс создания я с вами обсуждать, уж простите, не стану. Как и участие в данном процессе крови Первородных. У вас нет допуска. А у меня — достаточного объема знаний. Что же до вашего столкновения, то хвалю. Вы продемонстрировали себя с лучшей, чем я мог бы от вас ожидать, стороны.

Ардан нахмурился.

— Я ничего не смог противопоставить оборотню.

— Не скажите, Ард, не скажите, — возразил Аверский. — Вы заставили его использовать два накопителя, пусть и бытовых. Будь вы серьезнее подготовлены и лучше обучены, то смогли бы его нейтрализовать.

— Если бы только он не припас с собой еще несколько накопителей, — буркнул Арди.

— У Звездных оборотней куда быстрее наступает Пресыщение, — отмахнулся Аверский.

Ардан приподнялся на локте.

— Господин Гранд Магистр…

— Я уже просил вас обращаться ко мне просто — Эдвард.

— Эдвард, — исправился Ардан. — я второй раз за день сталкиваюсь с подобным термином и…

— Вечные Ангелы, — спохватился Аверский и поднялся с места. — Все время забываю, что вы не с военного факультета. Одну секунду.

Эдвард ушел в свой кабинет, откуда, спустя несколько минут, вернулся со шкатулкой. Шкатулкой, до верха забитой миниатюрными, чистейшими, военными накопителями разных цветов — от красного, до синего.

У Арда даже воздух сперло в груди.

— Секунду, — Аверский подошел к рубильнику на стене и опустил тот в нижнее положение. Тут же ощущение постоянной подпитки Лей исчезло.

— Ловите, — он бросил Арди красный накопитель так, словно это была речная галька, а не дорогущий кристалл. — Опустошите Звезду и снова напитайте.

Ардан поднялся на ноги, взял в руки посох и, не без любопытства, выполнил поручение.

— Ловите снова.

Юноша поймал второй накопитель и повторил процедуру и во второй раз, сливая всю Лей в прожорливую модификацию Базового Щита.

Повторил и в третий раз, в четвертый, а затем…

Очнулся о того, что Аверский, без всяких сантиментов, слегка попинывает его по боку. Ардан с удивлением обнаружил себя лежащим на полу. Дотронулся до лица, которое щекотало что-то влажное и теплое.

Кровь.

Кровь шла из ушей и носа.

— Пресыщение, — ровным тоном произнес Аверский. — Не забывайте, что Звезда — новообразование в вашем мозгу. И постоянно пичкать его концентрированной, очищенной Лей-энергией затея не из оптимистичных.

Ардан, хрипя и стеная, с чувством, будто ему голову в тиски зажали — настолько она раскалывалась, уселся за стол.

— Через какое-то время пройдет, но раньше, чем через сутки, лучше красными накопителями не пользуйтесь, — Аверский вернулся к своему кофе.

— Это у всех так?

— Предел в четыре военных накопителя на звезду? — уточнил Гранд Магистр и тут же сам и ответил. — Цифра плавающая. От трех, до пяти. Но подобные исключения, скорее даже — просто девиации. Девяносто девять и девять процентов магов обладают именно таким пределом.

— А почему…

— Никто не знает почему именно четыре, — перебил Аверский. — Потому он и называется — Феноменом… Так вот. У Звездных оборотней Пресыщение наступает раньше. Но у них нет Звезд, как у нас. Вместо этого они просто используют чистую Лей. И, к слову, два накопителя — их предел. Если они целиком растратят их энергию, то Звездного оборотня даже ребенок палкой забьет. Их, все же, создавали не под войну, а для скрытого уничтожения Эан’Хане. Появились, нанесли удар, исчезли. Не более того.

Ардан, держась за голову обеими руками, размышлял о том, что у второй канцелярии недомолвки, секреты и полунамеки, давно уже стали частью профессиональной деформации. Милар не счел нужным сообщить про бесплатное кафе и казенный пошив одежды, а Аверский — про Пресыщение.

— Об этом, кстати, рассказывают на первом курсе Военного факультета… для остальных магов, которые вряд ли когда-то получат доступ к военным накопителям, в лучшем случае — на прикладных практиках четвертого курса.

— А бытовые?

— Совсем иная концентрация и скорость передачи. Там куда более щадящая… — внезапно Аверский осекся и поднял взгляд на Ардана. — Только не говорите мне, что вы прежде полагали, что военные маги носят в навершиях посохов именно бытовые накопители просто потому…

— Что не хватает денег.

— Вечные Ангелы, — вздохнул Аверский. — Отдыхайте, Ард, и возвращаетесь к отработке резонанса, пока не сделали моему мнению о вас еще больнее.

В « Брюс» Ардан вернулся глубокой ночью и, посмотрев на дверь Тесс из-под которой не горел свет, поднялся к себе в квартиру, где быстренько разделся и рухнул спать.

Глава 81

Ардан неловко одергивал борт пиджака. Нет, тот и без того сидел по фигуре, но, все же, ощущался как-то… не так. С чужого плеча. Слишком дорогой даже по меркам Бальеро. Но выбирать не приходилось. Даже после того, как пошьют казенный костюм в Черном Доме, учитывая как быстро одежда снашивалась во время работы — не напасешься.

Люди, проходя мимо, провожали мага, стоявшего под одиноким фонарем, любопытствующими взглядами. Зрелище то еще. Мятые, не раз чиненные у сапожника туфли. Щегольский костюм без жилетки; из дорогих материалов и аккуратного кроя. А поверх — старенькое, осеннее драповое пальто, изорванный в хлам алый плащ и погоны. Посох без чехла. А еще зонтик. С местами выгнутыми спицами.

Его Ардан купил по дороге к ателье госпожи Окладовой, зарулив, попутно, на блошиный рынок. Но даже такой обошелся ему в одиннадцать ксо.

Вокруг кипел город. Автомобили, рассекая потоки весеннего дождя, мигая фарами, катились по мостовой. Изредка звенел колокольчик трамвая, а пешеходы, как бродячие грибы, вскидывали зонты и спешили поскорее уйти с улицы.

Капли, толстые и холодные, отбивали по откосам, тротуарам и проезжей части свой тонкий, едва различимый ритм. Арди попытался прислушаться к жужжащим водяным шмелям. Услышать отзвуки историй в их смачных плюхах по лужам; в том, как они щекочут шею, затекая за воротник; как режут, под порывами ветра, глаза; как…

Но дождь молчал. Арди не слышал его рассказов. Он все еще плохо знал весенний дождь Метрополии. Не был с ним знаком. Здесь жил другой дождь. Не такой, как в родной Алькаде. И пройдет еще немало времени, прежде чем юноша сможет услышать хотя бы часть имени мокрого, колючего незнакомца.

— Арди?

Юноша обернулся. Тесс, стоя под забавным, вишневым зонтом с вышитым узором обнимающихся выдр, держала в руках закутанный в картонную бумагу букет цветов. Одетая в свое привычное, коричневое пальто и ботинки с высоким голенищем, на голове покоилась модная нынче шляпка, напоминающая женскую версию ушедшего в прошлое мужского котелка. Того же цвета, что и пальто, с сеточкой в форме бутона цветка.

— Я, почему-то, знала, что ты не купишь цветы, — улыбнулась она и, зайдя к нему под зонт, сложила свой и обвила рукой локоть.

Ардан засмущался.

— Прости… я совсем не подумал, что…

— Не мне, — засмеялась Тесс, разом понимая, что её спутник подумал, что цветы предназначались ей. — Для жены… как ты говорил его зовут…

— Милар Пнев.

— Вот, — Тесс мягко кивнула и прижалась плотнее к его боку. — Не вежливо прийти в гости без цветов.

— Да?

Девушка задержала на Арди взгляд. Ненадолго. На пару мгновений. Но ей оказалось достаточно.

— Ты никогда не ходил в гости.

Ардан пожал плечами.

— В Эвергейле, кроме дома, я бывал, разве что, на ферме. Той, где работал, — начал было он и тут же спохватился. — Я приходил к Борису и Елене! Но… без цветов.

Тесс снова улыбнулась. С оттенком сочувствия и, куда больше, заботой и нежностью.

— Они хорошие люди, Арди, — вместе, прячась под кривым, но широким зонтиком, они дождались разрешающего сигнала светофора и перешли на противоположную часть дороги, где их ждала битком забитая, трамвайная остановка. — Не переживай.

— Ты давно знаешь Бориса?

— Бориса? — Тесс задумалась. — Не могу сказать, что вообще его знаю. Видела, пару раз, на приемах, которые организовывало Военное Министерство. Может, в детстве, изредка общались.

Ардан вздохнул.

— Что-то не так? — спросила Тесс чуть взволновано.

Арди промолчал. Не потому, что не хотел ответить, а потому, что не знал — как. Из головы все еще не выходил тот факт, что Бориса похитили вовсе не ради выкупа, а ради медальона. Медальона, связанного с госпожой Талией и демонологией. А может, что, скорее всего, куда более вероятно — созданной Талией Школой Хаоса.

Тогда, именно через Школу Хаоса, можно объяснить факт присутствия в уравнении Вселены Лорловой и призванных ею демонов. Каким образом? Отвлечение внимания.

Дознаватель или следователь не станут разделять, если не сведущи в магии, две детали. Госпожа Талия прочно ассоциировалась с демонами и на этом все.

Вопросов, конечно, в любом случае оставалось предостаточно…

Ардан снова вздохнул.

Чем дальше, тем сильнее он убеждался в правоте Милара. Что бы не замышлял Орден Паука (если тот, опять же, действительно существовал) — игра обещает быть долгой. И связан ли с происходящим тот Бездомный во Дворце Царей Прошлого? Или просто совпадение?

— Ты работаешь, да? — спросила Тесс.

Они уже успели подняться в трамвай и даже найти свободное место в, разумеется, конце вагончика на простой, деревянной лавке.

— М? — очнувшись, промычал Ардан.

— У тебя взгляды отличаются, — Тесс положила щеку ему на плечо. — когда ты размышляешь о Звездной магии, то выглядишь… как моя младшая сестра, когда размечтается о том, какую сладость выбрать в кондитерской. А когда… — она осеклась и чуть крепче сжала ручку от сумочки. — когда работаешь, то напоминаешь отца и братьев. У них такие же глаза. Как у охотничьих псов.

Трамвай размеренно качался из стороны в сторону, чем-то напоминая вагон поезда. Только вместо пейзажей бескрайних равнин, травяным морем тянущихся до горизонта, здесь высились дома. Плотно, плечом к плечу, лишь изредка сменяясь просветами проспектов и улиц, они закрывали собой робкие просторы, порой виднеющиеся за границами столицы.

— Давай, как-нибудь, погуляем у океана, — предложил Ардан.

— Давай, — легко согласилась Тесс.

Они снова замолчали.

— Спасибо.

— За что?

Ардан едва-едва коснулся губами тыльной стороны ладони — Тесс всегда снимала перчатки, когда заходила в помещение или в транспорт. Такая вот странная привычка.

— За то, что не спрашиваешь, что у меня на уме, — ответил юноша.

Тесс снова улыбнулась. На этот раз чуточку печально и, даже, устало.

— Жизнь в семье генерал-губернатора, со старшими братьями, ответственными за безопасность гарнизона приучила меня, Арди-волшебник, не задавать вопросы в двух случаях, — голос её звучал чуть тверже, чем обычно. — Когда я либо не хочу знать ответа, либо не должна.

— А в данном случае…

— В данном случае — мне не важно, — она потерлась, совсем как кошка, щекой о его плечо. — Когда ты рядом, мне спокойно. И легко. И уж извини за эгоизм, но пусть твои мысли, пока ты не захочешь или не сочтешь нужным ими поделиться, остаются только твоими.

Ардан повернулся к ней. Миниатюрной, хрупкой, рыжеволосой джазовой певице. Она лежала, прикрыв глаза, на его плече. Теплая и мягкая.

Люди, те кто постарше, смотрели на них двоих, переводили взгляды на руки и, не заметив колец, осуждающе хмурились. Кто помоложе — относились нейтрально, но тоже, порой, бросали недовольные взгляды.

Может зеваки даже думали что-нибудь скабрезное. Нелицеприятное. Но Арди было все равно. Он слишком часто ловил на себе такие взгляды; слышал шепотки за спиной; терпел, когда тыкали пальцем, чтобы позволить себе хоть на секунду отвлечься от маленького лучика счастья, неведомо почему оказавшегося у него на руках.

Дождь замедлил свой неугомонный ритм, а тучи чуть раздвинулись, позволяя городу поделиться между все еще не уснувшим солнцем и луной, пока еще не надевшей царственную корону.

Те отражались в лужах и сверкали на мокрых окнах.

И из груди Арди рвались слова. Три слова, если быть точным. Они пытались пробиться сквозь онемевшую глотку, стремились вырваться из кончиков дрожащих пальцев, сжимавших прохладную ладошку Тесс. Но, так и не найдя путь на свободу, остались внутри. Разочарованные, но не сдавшиеся. Спрятались где-то рядом с сердцем. Простые три слова. Которые оказалось так сложно сказать.

А через полчаса трамвай привез их на Двенадцатую улицу Армии Короны, шедшую параллельно Кривоводному Каналу. Здесь, на нечетной стороне, в седьмом доме, и жил капитан Пнев. Причем, по эту сторону от проспекта Инсмаиловского Полка (отдельный, гвардейский полк, прославившийся на войне с Тайей пару веков тому назад), венчавшегося Мостом Мучениц, если начинать отсчет от Кривоводного канала, то улицы Армии Короны нумеровались весьма странным образом. Сперва шла двенадцатая, затем одиннадцатая и так до девятой. И логично бы предположить, что следующей окажется восьмая, но… нет. Восьмая улица Армии Короны протянулась с другой стороны проспекта Инсмаиловского Полка. А с этой стороны череду улиц замыкала, почему-то, тринадцатая, следовавшая сразу за девятой.

Почему так?

Ардан не знал.

Вместе с Тесс они вышли на остановке, оказавшись на тесной улице среди четырехэтажных доходных домов. В самой южной точке Центрального района. От Фабричного района их отделяла набережная канала и, непосредственно, сам канал.

Дома, как и на прочих улицах Центрального района, пестрили разноцветными красками, превращавшими каменные кварталы в палитры художников. Вот и сейчас Арди с Тесс стояли перед строением темно-оранжевого оттенка. Еще не коричневым, но уже не таким, чтобы слепить глаза вычурной яркостью.

Вместо парадной во внутренний двор дома, как это часто бывало, вела высокая арка. Пройдя под ней, молодые отыскали нужный номер лестницы. Деревянная дверь жалобно пискнула старенькими петлями.

На первом этаже обнаружились три квартиры и, точно такое же количество, на каждом из пролетов.

Пара поднялась на третий этаж.

— Ты чего так нервничаешь? — с игривыми нотками спросила Тесс.

Ардан промямлил нечто нечленораздельное. Проще было бы перечислить по каким поводам он не нервничал, потому как в противном случае…

Тесс едва слышно засмеялась и, протянув руку, вдавила кнопку звонка. По ту сторону недавно покрытой лаком, вишневой двери послышались цокающие щелчки и, через пару мгновений, на пороге появилась женщина.

Некогда у неё имелась высокая талия и, наверное, в какой-то степени миловидное лицо в форме вытянутого овала. Но роды дали о себе знать. Они обменяли талию на материнство, заменив ту прямыми линиями не болезненного, а вполне объяснимого если не жира, то возрастной стати. И даже черный корсет не мог справиться с задачей вернуть женщине лоск молодости.

Но ей и не требовалось. Пусть лицо осунулось, скулы одрябли; под глазами, за макияжем, прятались небольшие, темные круги, а волосы пахли недорогой, темной краской и подмигивали аккуратно спрятанными под прической неокрашенными корнями, но женщина выглядела… приятно. Так приятно, как могут выглядеть женщины никогда не знавшие, что значит быть красивой, но при этом имеющие в себе достаточно мудрости, чтобы не пытаться отыскать подобное знание.

От неё веяло ощущением дома, мягкой сдобы, сытного ужина, всегда чистых и спокойных детей, знающих, что их дома любят и ждут.

Она казалась бабушкой, пришедшей из одной из сказок дедушки Арди, хоть ей не исполнилось еще и сорока. И только смешливые искорки в ясных, серых глазах, намекали на воспоминания о юности.

— А вы… — начала было Тесс, но Арди и без слов все понял.

Женщина в зеленом, строгом платье с вшитым в талию корсетом, на звонких каблучках коротких, кожаных сапожек, с ожерельем из речного жемчуга и браслетом из переплетенных, шелковых лент, не могла оказаться никем иным, кроме как…

— Добрый вечер, госпожа Пнева, — поздоровался Ардан и протянул букет, с которого Тесс заранее сняла картон.

Она улыбнулась. Так, как обычно улыбаются лишь самым близким и дорогим сердцу, но госпожа Пнева улыбалась так, скорее всего, всем.

Сухие руки, резко контрастирующие с плотной конституцией, натруженные, с натягивающими кожу жилами и застарелыми мозолями, бережно приняли букет.

— Ард и Тесс, правильно? — даже голос звучал у неё под стать внешности. Мягко, но в то же время, слегка хрустяще и жестко.

— Очень приятно, госпожа Пнева, — протянула ладонь Тесс.

Они обменялись рукопожатиями. В том числе и с Арданом.

— Проходите скорее, — будто очнулась супруга Милара и отстранилась в сторону. — Вы сегодня первые.

— Благодарю, — Ардан вошел первым, а Тесс за спиной уже ворковала с госпожой Пневой.

— Может быть вам чем-нибудь помочь на кухне? Или накрыть на стол?

— Мы с дочерью уже все приготовили, но, если вы, Тесс, порежете лимон и достанете сервиз, я буду вам безмерно признательна.

— Разумеется!

Здесь пахло. Пахло вкусной едой, счастливыми, семейными ужинами, редкими ссорами и наутюженным бельем.

Ардан, предельно тщательно очистив обувь на специальной подставке с щетками (как ему объясняли Борис с Еленой, из-за того, что в Метрополии весьма своеобразный, слякотный климат, то заходя в дом обувь, обычно, меняли на домашнюю. Исключение составляли визиты в гости — тогда обувь очищали, дабы не ходить в костюмах, платьях и… тапочках), отдал пальто подбежавшему мальчику лет одиннадцати.

— Здравствуйте, — нарочито басовито, специально понижая голос, поздоровался паренек. — Меня зовут Артемий. Я старший сын. Позвольте возьму ваше пальто.

— А… да, — заторможено ответил Ардан, отдавая пальто. — Берите… Артемий.

— Можно на «ты», — деловито ответил мальчик, будто бы отлитый по лекалам и меркам Милара. Такая же средняя конституция, непримечательное лицо и выразительный, цепкий взгляд умных глаз.

Поднявшись на табуретку, мальчик повесил пальто в шкаф, заменявший в просторном коридоре гостевой гардероб. Причем в действительно просторном. По размерам почти с комнату, он вмещал в себя два дощатых, покрытых морилкой шкафа и прихожую. А еще здесь спокойно уместились госпожа Пнева с Тесс и Ардан с Артемием.

— Сынок, проводи, пожалуйста, Арда к твоему отцу.

— Хорошо, матушка, — деловито кивнул Артемий и, спустившись на паркет, повел Ардана в одну из закрытых дверей.

Всего в квартире, если Арди не ошибся с планировкой, имелось четыре комнаты. И Артемий провел гостя прямиком в гостиную, являвшуюся угловой комнатой.

Вполне себе свободную, метров тридцать квадратных, с широким, прямоугольным столом, в данный момент укрытым скатертью, несколькими зелеными, пухлыми креслами в углу, миниатюрной книжной полкой и столиком с пепельницей.

Милар как раз сидел на одном из кресел и, закинув ноги на банкетку, читал газету.

Когда Арди вошел, капитан второй канцелярии сложил Имперский Вестник (на первой странице которого маячила фотография пожара в районе Первородных) и, подойдя к Арду, крепко пожал руку гостю.

— Я пойду маме помогу, хорошо? — спросил Артемий.

— Конеч…

Остаток слова заглушила мелодичная трель дверного звонка.

— А! — подпрыгнул на месте Артемий. — Это, наверное, Урские! Я побежал!

И мальчишка, покрутившись на месте аки пес, охочий до поимки собственного хвоста, буквально сорвался с места в карьер в сторону прихожей.

Ардан проводил дите удивленным взглядом. Милар позади него устало вздохнул.

— Артемий с детства влюблен в Агнес. Одну из дочерей Александра.

— Одну из?

— Да, — Милар подошел к столику и убрал газету в специальный чехол, пришитый к спинке кресла. — У него их пять, — и капитан начал загибать пальцы. — Алина, ей пятнадцать. Алла, четырнадцать. Агнес, тринадцать. Анна, двенадцать. И Аглая, одиннадцать.

Ардан чуть вздернул брови.

— Да, у всех имя начинается на одну и ту же букву, — Милар неопределенно помахал рукой в воздухе. — как у их отца.

Мгновением позже в прихожей послышались голоса, а затем в помещение вошел… один только Урский. Жена, опять же, насколько улавливало ухо Ардана, удалилась вместе с супругой Милара на кухню, а дети в дальнюю комнату. Причем таким строгим шагом, будто маршировали. Их каблучки стучали буквально в унисон.

Александр пожал руку Арду, затем Милару. Такой же суровый, молчаливый, плечистый и с лысой головой, усеянной племенными татуировками Армондцев. Арди старался не обращать на них внимания. Если Урский захочет — сам расскажет.

— Ждем мелкого с Ровневой? — спросил Александр, доставая сигарету.

— Если курить, то на балконе, — устало произнес Милар. — Эльвира жалуется, что я всю мебель продымил. Так что…

— Хорошо, — пожал плечами Урский и спокойно убрал сигарету обратно в портсигар, после чего посмотрел на Ардана. — Набедокурил ты, конечно, господин маг. Капитан, вон, три дня головы от письменного стола не поднимал.

— Там…

— После ужина, — перебил его Милар. — Все дела после ужина и когда соберутся все.

Ардан кивнул. Урский с Пневым принялись обсуждать нюансы нелегкого, родительского труда. Что одежды на растущие организмы не напасешься, подорожавшие продукты, беды и проказы своих чад и прочие, мелкие, но безумно важные нюансы.

Арди стоял рядом и чувствовал себя… нет, не глупым. А молодым. Даже, скорее, юным. Он внезапно, только сейчас, осознал, что Урский, скорее всего, старше него почти вдвое, а Милару, судя по оговоркам, уже перевалило за сорок. И вот они стояли, обсуждали воспитание своих детей (в особенности, учитывая, что старшая дочь Урского всего на три года моложе самого Арда), а Дина Эрнсона мимоходом называли мелким, хотя и тому уже двадцать шесть лет. Ровесник Алисы Ровневой.

Странное чувство. Ард являлся взрослым, самостоятельным охотником. Так гласили уже не только заповеди матабар, но и документ Империи, лежащий во внутреннем кармане пиджака. И все же, рядом с Миларом и Урским, так живо и с заботой обсуждавших житейские и бытовые проблемы, Арди ощутил себя пусть и не ребенком, но близким к тому.

Наконец трель дверного звонка пропела в третий раз и в прихожей зазвучало множество голосов. Дин Эрнсон с невестой Пламеной и Алиса Ровнева с её спутником пришли все вместе.

А еще через некоторое время в гостиной, прежде казавшейся такой просторной, стало даже тесновато.

— Дорогой, рассаживай гостей, — все так же мягко, но уже с командными нотками, распорядилась госпожа Пнева — Эльвира. — а мы с Тесс и Галиной еще немного поколдуем на кухне.

Галиной, как догадался Ардан, звали жену Урского. Высокую, куда выше самого Александра, женщину лет тридцати пяти. Холодную, как камень. С точно таким же взглядом ясных, голубых глаз и сложной прической платиновых волос. Угловатой внешности — угловатой фигурой и точно таким же, угловатым лицом. С длинной, худой шеей, тонкими, вытянутыми пальцами, осанкой прямее чертежной линейки, но, при этом, изысканным вкусом в одежде. Галина одевалась, судя по материалам, вполне по средствам, но при этом выглядела в своем плывущем, легком платье, в маленькой шляпке, с круглой сумочкой и в ярких сапожках, куда изящнее многих представительниц высшего света.

Видимо, таким образом, она пыталась скомпенсировать то, что считала недостатками внешности.

Чего, кстати, не скажешь о дочерях. Те взяли все самое лучшее от обоих родителей. От матери рост, а от Урского — правильные черты лица и фигуры. И, самое удивительное, их волосы, как градиент на графике, светлели от старшей к младшей. И если Алина, старшая дочь, аккуратно поправляла копну густых волос цвета вороньего крыла, то младшая теребила на пальце локон платиновых кудрей.

— Артемий, — Милар с легким осуждением оторвал своего старшего сына от средней дочери Урского. Те смеялись и вместе что-то жарко обсуждали, а девочка то и дело приглаживала каштановые локоны. — Помоги рассадить гостей.

Оставшиеся два ребенка Пнева — Лидия, по-детски пухлая, неуклюжая девочка в забавном, сиреневом платье и Ирвид, восьмилетний, хулиганистый мальчишка с растрепанными волосами и таким же костюмом, уселись вместе с братом в конце стола. Рядом с ними свое пристанище отыскали и дочери Урского, которые, не сговариваясь, синхронно отодвинули стулья и, так же синхронно, сели обратно (Артемий, разве что, вскочил и помог сесть Агнес, чем заслужил уважительный кивок и от своего отца, и от Урского). При этом, чем старше дочери, тем ближе они оказались к центру стола. Алина же, выглядящая немного скучающей, села рядом с Ровневой.

— Дорогая, тебе удобно? — Дин буквально вился вокруг девушки, целиком и полностью отвечающей своему имени.

Пламена — юная госпожа, лет девятнадцати, такая же яркая, как и её желтое платье с узором белых цветов. Красивая настолько, что её впору было спутать с эльфийкой, а фигурой… стоило заметить, что даже работницы заведения Красной Госпожи, учитывая, что ходили чуть ли не голышом, не могли похвастаться такими же формами. И при этом девушка даже не пыталась их подчеркивать. Скорее наоборот.

— Да, конечно, — ангельским голосом ответила красавица. — А тебе, родной? Стул удобный? Хочешь, поменяемся местами?

На её фоне, обычно вполне себе приятно выглядящий, высокий, крепкий Эрнсон казался несколько несуразным. Особенно его громоздкий, орлиный нос.

— Нет-нет. Все в порядке. Может тебе немного придвинуть тарелку с приборами?

— Ой, нет, я справлюсь… тебе налить морса?

— Давай, лучше, я тебе налью?

Ардан почувствовал, как по телу побежали мурашки.

Морс.

Он совсем забыл про клятый морс!

— Не переживай, новичок, — похлопал его по плечу Милар. — Я ожидал, что ты запамятуешь, так что попросил еще и Александра.

— Извини, я…

— Был занят разрушением части города, — подколол его капитан. — Говорю же — не переживай.

Над столом поднялся мужчина. Кажется — ровесник Милара. Чуть тучный, но видно, что некогда — не чуравшийся физической работы.

— Ильдар Налимов, — представился он, поочередно пожав руку всем присутствующим. — Друг Алисы.

Сама Алиса в этот момент вела тихую беседу с разом повеселевшей Алиной Урской.

Еще через пару минут в комнату вернулись Эльвира с Тесс и Галиной. Они катили небольшие столики на колесах, буквально заставленные блюдами с закусками и салатами. Горячее, как всегда, предложат позже.

Когда женщины вошли, мужчины, включая самых младших, встали, а Арди рванул было помочь расставить все на стол, но его остановила Тесс. Проходя мимо, неподдельно счастливая, она тихо шепнула:

— Так не положено, Арди-волшебник.

— Но…

Но она не дослушала и ушла расставлять тарелки на стол. А Арди, стоя столбом, чувствовал себя предельно неловко. Он не немощный и не старый, чтобы его обслуживали. Но, видимо, уклад Предгорной губернии и столицы различался даже в таких мелочах.

Наконец, когда сервировочные столики опустели, а еда и напитки оказались на столе (а гости — за столом), то все… замолчали.

Милар, сидящий во главе, осенил себя священным знаменем Светлоликого и сложил ладони лодочкой.

— Благодарим тебя, Отец Отцов, что позволил нам собраться в этот день в здравии и покое. Благодарим за дары твои для наших тел, за мгновения твои для наших душ, за свет и тень для глаз. El’a’ar.

— El’a’ar, — произнесли остальные и только после этого приступили к трапезе.

Арди с детства слышал эту молитву — матушка всегда произносила её перед ужином. А слово, кажется, переводилось с языка пустыни Аль’Зафиры, на котором говорил первый из Пророков, как нечто сродни « Да будет Свет».

Зазвучали вилки и ложки. Послышался первый смех и обсуждения. Дети говорили об одном, взрослые о другом. И гостиная, сперва просторная, затем тесная, теперь наполнилась чем-то иным. Чем-то, что заняло каждый её уголок, отплясывало на паркете, качалось на узорном тюле и тяжелых шторах, шелестело по стареньким, выцветшим обоям.

Теплое и уютное. Шумное, гулкое, порой грохочущее вспышками самого настоящего гогота, но такое честное и простое, что не оставляло пространства для раздражения и злобы. Как манящее в летнюю жару озеро, обещающее пьянящую, ледяную, освежающую прохладу.

В этот гомон так и хотелось нырнуть, погрузиться на самое дно и застыть на пару мгновений, впитывая в себя.

Арди, как в детстве, ощутил себя стоящим на мостках, смотрящим как Невий и Кевин с Фарухом ныряют, плещутся с другими детьми, а сам он где-то в стороне. Одновременно вместе со всеми, но и, будто, сам по себе. Один в толпе тех, кто…

— Будешь салат с морскими гребешками? — спросила Тесс, положив ему ладонь на предплечье. — Их принесла Галина. Она работает в лавке, торгующей товарами из Каргаамы.

Ардан повернулся к спутнице. Там, на мостках, у озера в Эвергейле, он всегда был один. Анна никогда не составляла им компанию.

А сейчас… зеленые глаза смотрели на него с радостью и легкостью.

— Спасибо, — прошептал Ардан.

— А, значит будешь, — Тесс уже потянулась к миске с салатом, но Арди её остановил.

Тесс хотела уже что-то у него спросить, но не стала. Она поняла. Что именно? Кто знает. Но теперь ела одной рукой. Смеялась вместе с остальными гостями, порой включалась в жаркие и, иногда даже, горячие обсуждения всего и вся, пила и ела, но… не отнимала ладони от его предплечья. Держала крепко, порой поглаживая по рукаву пиджака.

А Ардан… он тоже пил и ел. Рядом с ним, придвинутые Галиной и Эльвирой, оказались блюда только из дичи и диких животных, почти без овощей и мучного. Он не просил. Ему заранее так поставили.

Из напитков юноше ни разу не предложили алкоголь. И все это не вычурная показуха, а просто — данность.

Сердце Арди успокоилось и улыбка впервые, за все время визита в гости, дернула уголки губ. Воспоминания о мостках куда-то улетучились, а на смену им пришел ужин в большой, но тесной гостиной в компании таких разных, но очень уютных людей.

Звучали тосты. Эрнсон, перебрав, начал путать слова, чем заслужил неодобрительный, но необидный нагоняй от Урского и очередной всплеск общего смеха. Алиса что-то шептала на ушко краснеющей и смеющейся в ладошку Алине Урской, дети увлеченно перешептывались, и…

— Дядя Ард, а вы же волшебник, да?

Рядом с Арданом неведомым образом очутился маленький Ирвид. Озорной и непоседливый — ему, видимо, все же, наскучило сидеть за столом. А гости, видя картину, немного притихли.

— Ирвид, — строгим тоном отозвался Милар. — Я уже говорил тебе, чтобы ты не обращался ко всем как к «дяде» и «тете».

— Но я так говорю дяде Александру, — возмутился мальчик. — И тете Галине.

— Потому что Александр твой духовник, а Галина — его жена.

На лице мальчика отобразилась серьезная мыслительная деятельность. Духовниками в церкви Светлоликого называли тех, кто приводил ребенка к «Свету». Обычно таким человеком становился близкий друг семьи — он погружал ребенка в деревянный ларец, внизу которого горела свеча.

Купал в Свету.

Всего мгновение, чтобы не обжечь. По преданиям пламя каждой такой свечи передавалось от одного источника другому и уходило корнями к первому Свету Светлоликого, которым тот одарил замерзающего в пустынной ночи Пророка.

— А дядя Ард не мой духовник? — пришел он к логичному заключению.

— Нет, — ответил Милар.

— Значит и тетя Тесс мне не тетя?

— Правильно.

— Но я к ней весь вечер так обращаюсь! — возмутился мальчик.

Милар с Эльвирой посмотрели на Тесс, а та только развела руками.

— Это было очень мило, — призналась она.

Кто-то улыбнулся, другие даже засмеялись.

— Но ведь дядя Ард, все же, волшебник, — Ирвид задумчиво водил пальцем по спинке стула Ардана.

— Ирвид, — чуть строже произнесла Эльвира, демонстрируя, что Арди не ошибся, когда изначально услышал в её голосе оттенок стали. — Вернись, пожалуйста, на место и не мучай наших гостей. Это неприлично.

— Ну л-а-а-а-дно, — понурился мальчик. — Простите пожалуйста, не дядя Ард.

— Ирвид! — хором возмутились его родители, пока остальные не обидно смеялись.

— Я просто хотел увидеть чудо, — обижено просопел ребенок.

Ардан переглянулся с Миларом и, дождавшись позволительного кивка, остановил мальчика.

Поднявшись со стула, Ардан тут же присел на корточки и согнул спину, постаравшись сделать так, чтобы совпали линии их взглядов.

— Какое бы чудо ты хотел увидеть, Ирвид? — спросил Ардан, держа на ладони миниатюрные пальчики ребенка. — Только учти, что я еще только начинающий волшебник и многого не умею.

— А почему?

— Потому что мне еще многому придется научиться, чтобы делать самые разные чудеса. А пока я умею только совсем немного, — Ардан не собирался врать ребенку. — Так какое чудо бы ты хотел увидеть?

Ирвид задумался.

— Прошлым летом мы ездили с папой и мамой к бабушке и дедушке. Они живут в… в… я забыл… Мы даже ездили на поезде! Вы когда-нибудь, не дядя Ард, ездили на поезде?

— Бывало и такое.

— Здорово! — искренне обрадовался Ирвид и вернулся к прежней теме. — Я там видел огоньки на небе. Знаете — такие разноцветные. Как же они…

— Звезды, — подсказала Эльвира.

— Спасибо мама! — засиял мальчик. — Да, звезды. Но сейчас их, почему-то, не видно.

В памяти Ардана пронеслась сцена в особняке Анорских.

— Это из-за светового загрязнения.

— Надо же… а свет может пачкаться?

— Наверное, — пожал плечами Арди. — Ты хотел увидеть звезды?

Ирвид и сам засветился не хуже звездочки.

Ардан снова повернулся к Милару. Тот будто спрашивал: « Это безопасно?», а Ардан словно ответил напарнику: « Вполне.», и капитан кивнул второй раз.

— Тогда смотри, — прошептал Ардан. — Только смотри внимательно. Ничего не упусти.

— Хорошо!

Ардан взял со стола два ножа и чиркнул ими друг о друга, высекая искру. А затем прислушался к её исчезающему, пламенному веселью. Он раздул его своим дыханием, наполнил воспоминаниями о родном звездном небе, а затем отправил все выше и выше.

Искры множились, роились ульем встревоженных пчел, пока не застыли под потолком сияющим созвездием.

Ирвид восторженно выдохнул, другие дети потянулись руками к огонькам, а Ардан, какое-то время, менял созвездия, пока не почувствовал, что теряет концентрацию. Тогда он протянул ладонь и искры взвились к нему пестрой лентой, а затем закружились в вихре, пока не исчезли.

Ирвид радостно хлопал в ладоши, а Ардан, внезапно отчетливо и ясно, бескомпромиссно для себя осознал, что… любит детей.

Как когда-то в степях, среди дилижансов северных переселенцев, так же и сейчас — они его не боялись.

* * *

На балконе стояли пятеро. Алиса Ровнева куталась в вуаль и курила тонкую сигарету, воткнутую в изящный мундштук. Урский пыхтел так, будто пытался переплюнуть паровоз. Эрнсон едва-едва затягивался и тут же выдыхал белесую дымку, а Милар… оставался Миларом. Выкуривал уже, кажется, третью сигарету, пока остальные не закончили и с первой.

— Забавно, — внезапно произнесла Алиса. — Там, — она кивнула на дверь, ведущую обратно в квартиру. — Кроме сыновей Милара остался только Ильдар.

— Может я тоже уже пойду? — взмолился Дин.

— Проклятье, мелкий, — прорычал Урский. — Пламена без тебя вполне себе справится.

Эрнсон проворчал что-то похожее на « а как же я без неё?».

— Вы ведь помните…

— Что у вас скоро свадьба, — хором грохнули Урский, Ровнева и Пнев.

— Так и есть, — закивал Дин.

— Ладно, — Милар облокотился на перила и смотрел куда-то вглубь окутанного вечерней мглой двора. — То, что нам сейчас рассказал господин маг, только сильнее убеждает меня в том, что Полковник прав.

— Прав в чем, капитан? — Алиса выдохнуло облачко дыма и стряхнула огарок сигареты в простую жестяную банку, прикрученную к балкону с помощью проволоки. — Ты нам так ничего и не рассказал.

Пнев немного напрягся. Остальные тоже.

— У меня для вас, господа и госпожа, две новости. С какой начать?

— С той, где нам будет не так обидно, — попросил Эрнсон.

— Обидно нам, боюсь, будет в любом случае, — скривился Пнев и развернулся спиной ко двору, а лицом — к темному, дегтярному небу. — Нас с вами ждет прибавка. Это, собственно, две новости в одной.

Плащи переглянулись.

— В двенадцать эксов?

— Именно, Алиса… именно.

Плащи выругались. Причем все. И довольно грубо. Один только Арди недоуменно переводил взгляд с одного Плаща на другого и никак не мог понять в чем дело.

— Для тех, кто недавно на службе, — видимо Милар почувствовал растерянность напарника. — Надбавка в двенадцать эксов выдается, если срочность дела повышается. У нас была вторая. Теперь будет первая.

— И это так…

— Это ужасно, Ард, — плачущим тоном перебил Дин. — В два раза больше работы. В три — писанины. А еще секретность.

— Нам теперь запрещено обсуждать детали дела с кем бы то ни было, выходящим за пределы нашего отдела, — пояснила Алиса. — Исключение составляют лишь высшее руководство в лице Главы второй канцелярии, Полковника и… все.

— А…

— И Аверский тоже попадает под запрет, — кивнула девушка.

Видимо сегодня Ардану не судьба закончить начатое предложение.

— Капитан, — тихо и тяжело произнес Урский. — Значит руководство опасается, что дела совсем плохи?

— А ты как думаешь, Александр? — Милар прикрыл глаза и подставил лицо редким лучам выныривающей из-за облаков луны. — Бальеро, поезд «Бри-и-Мен», иностранные химеры, демонологи, столкновения банд, какой-то там Орден Паука и теперь еще и Звездные оборотни посреди района Первородных, не говоря уже об убитом ставленнике Конклава. Полагаешь Первородные слишком рады?

— Полагаю — нет.

— Вот и правильно, Александр. Так что мы теперь с вами под грифом секретности. Все операции на наше усмотрение.

Ардан, все же, не выдержал.

— А что в этом такого плохого, кроме объема работ?

— Алиса, объясни новенькому.

Ровнева похлопала Арди по плечу.

— Мы теперь максимально в тени, Ард, — девушка тоже выглядела обеспокоенной. — Если попадем в какую-то неловкую ситуацию, то не сможем отговориться тем, что находимся при исполнении, потому что информация не должна никуда утечь. Так что…

— Если какой-нибудь сержант Боад меня снова попытается задержать…

— У тебя не будет легального способа от него отговориться, — подтвердила догадку Ровнева, после чего повернулась к Пневу. — Полковник полагает, что скомпрометированы не только стражи?

— Неизвестные слишком быстро реагируют, — кивнул Пнев. — Мы постоянно на шаг позади. Нигде не успеваем. Такое возможно только если…

— Во второй канцелярии крот, — прогудел Урский.

— Крот? — переспросил Арди.

— Лазутчик, — мигом пояснила Алиса. — Ставленник Ордена… как они там себя называют, — и снова повернулась к Пневу. — Какие планы, капитан?

— В первый день следующей недели съездим пообщаться с « Бри-и-Мен», — ответил Пнев, так и не поменявший позу. — Может получится что-то узнать, но я сильно в этом сомневаюсь. Так что установим слежку за той госпожой, про которую упоминал в докладе господин маг.

— Она мутант, — напомнил Урский. — Это будет непросто, капитан.

— Ну так и вы с Эрнсоном, надеюсь, не просто так зарплату получаете, — отмахнулся капитан. — Если что — привлечете господина мага. Ему надо и полевого опыта набираться тоже.

— И что мы хотим добиться этой слежкой? — спросила Алиса.

Пнев ответил не сразу.

— Если честно — понятия не имею, — капитан ответил лишь через пару секунд и при этом — абсолютно безрадостно. — Нам бы хотя бы какую-нибудь зацепку. Хоть что-то общее в этом сраном водовороте дерьма. Индгар, Звездный оборотень, Вселена Лорлова, Фае… как их там… Бездомные. Химеры Тазидахина… что их объединяет?

— Ничего.

— Такого не может быть, Дин, — покачал головой Милар. — Всегда есть общее звено. Какое-то ядро. Мелкая деталь, которую мы упускаем. И чем дольше упускаем — тем больше бед произойдет.

— Скоро открытие подземной линии трамваев, — спохватилась Алиса.

— Именно, Ровнева, именно, — Пнев открыл глаза и оглядел сослуживцев. — Полковник сказал, что Император больше не может откладывать открытие. В конце месяца оно обязательно состоится. Соберутся иностранные журналисты и послы, толпы зевак… понимаете, что может произойти, если Пауки…

— Мы теперь их так называем? — вклинился Эрнсон и тут же, когда на него посмотрели, как на ненормального, стушевался и потупил взгляд.

— Так вот, — прокашлялся Пнев. — Если Пауки устроят такой же концерт, как в Императорском Банке, то… — капитан отмахнулся. — Даже думать не хочу.

— А есть подозрения, что они ударят туда?

— Есть, Алиса, есть. Слишком громкое, для них, мероприятие, чтобы не воспользоваться.

— Тогда, получается, нам известны их мотивы?

— Полковник пока только строит предположения, — Пнев размял затекшую шею и достал очередную, уже четвертую, сигарету. — Вводных мало, так что и предположений — тьма. Одно из них, которое я до недавнего времени поддерживал — создание революционных настроений.

— Почему до недавнего, капитан?

— Потому, Урский, что для революции нужны недовольные. Так что сталкивать надо было бы не банды, а Первородных с, не знаю, — Пнев щелкнул зажигалкой и закурил. — рабочими фабрик. А Пауки ударили по району Первородных. И ладно бы — воспользовались бы руками людей, тогда еще можно приплести какие-нибудь такие идеи. О беспорядках и прочем. Но они ведь сделали ставку на своих. На орка… как его там?

— Индгар, — напомнил Ардан.

— Что у орков с именами не так… Все звучат на один и тот же лад… — Милар затянулся и выдохнул едкое облачко. — Все это, проклятье, не вяжется. Такое впечатление, что мы действуем против группы, которая преследует сразу несколько целей.

— Либо они идут к одной, но разными тропами, — задумчиво протянул Арди.

— Либо так, господин маг… либо так, — согласился Милар. — В любом случае — « Бри-и-Мен» наша последняя зацепка, которая хоть как-то объединяет несколько эпизодов. А, кстати, — спохватился капитан и достал из кармана конверт. — лучше поздно, чем никогда. Так что держи — ты просил список того, что хранилось в ячейках взорванного банка. Учитывая, сколько там вещичек первых лиц Империи, удивительно, что нам вообще удалось его заполучить. Полковник, кажется, использовал все доступные ему рычаги давления. Законные и… не очень.

— Н-да, — цокнула Алиса. — Дело действительно серьезное.

— Более чем.

Ардан взял конверт и, пока Плащи обсуждали детали секретности и возможные мотивы Пауков, начал листать перечни. В основном, судя по описи, в банке хранили важные документы — завещания, свидетельства о переходе права собственности, крупные долговые расписки, подписанные договоры и прочее. На втором месте шли драгоценности и редкие книги по Звездной магии. На третьем — все остальное, что помещалось в ячейку и заслуживало того, чтобы храниться в главном банке страны.

В перечне так же присутствовали пометки «утрачено в пожаре» и ни одной « заявлено о краже»(каким образом определялось, что утрачено, а что украдено — Арди даже гадать не хотел), а значит тот эльф-Эан’Хане искал совершенно иное.

Иное, что имело значение для Пауков.

Кстати, а может просьба двух сидхе Фае действительно не связана с Орденом и…

Взгляд Ардана застыл на одной из строк. Он прочитал короткое словосочетание еще раз. Затем еще и еще. И так, пока, наконец, не окликнул Плащей.

— Не думаю, что, Алиса, тебе разрешат сменить лабораторию.

— Господа…

— Но, капитан, раз у нас выше срочность, мне потребуется совсем другое оборудование.

— Господа.

— Ну, значит, составь запрос и жди пока…

— Господа! — гаркнул Ардан, привлекая к себе всеобщее внимание.

Плащи повернулись к новенькому сослуживцу. Кто с усталым, кто с раздраженным взглядом, а кто с пустующим и блуждающим (Эрнсон).

И только Пнев, спустя мгновение, блеснул чем-то, напоминающим свет надежды, а затем и беспокойства.

— Ты… выглядишь беспокойней, чем обычно, господин маг, — оторопело проговорил Пнев.

Вместо ответа Ардан молча продемонстрировал перечень, где ткнул пальцем в одну из строк.

— « Сказания Града на Холме», — вслух прочитала Алиса. — Помечено, как редкая книга. Сборник сказок до Имперской эпохи. Утрачена в пожаре. Владелец отказался от претензий. Что тебя так напрягает, Ард?

— Её автор.

— Автор? — Алиса поправила очки и пригляделась.

— Ат… Ар… мне не прочесть. Это вообще на каком языке?

— На Фае, — дрожащей рукой Ардан опустил лист вниз. — На языке Фае читается, как Атта’нха.

О Спящие Духи…

Глава 82

Маленький охотник лежал на плотном, буром меху своего старшего друга. Гута, посапывая, пыхтел и его черные губы забавно топорщились каждый раз, когда медведь выдыхал теплый воздух. Арди прижимался к Гуте спиной. Левая нижняя (в отличии от других зверей, у него не имелось передних и задних лапы, а лишь нижние и верхние) лапа маленького охотника лежала на Шали. Рысь свернулась калачиком и устроилась рядом с лапами медведя. Скасти, принявший форму совсем уж малыша-бельчонка, свил себе гнездо на голове Арди.

Эргар, порой постукивая хвостом, ловил последние лучики уходящего на отдых солнца. Барс распластался на громадном валуне и, положив голову на лапы, делал вид, что спит. Но Арди знал, что учитель внимательно следит за обстановкой. Никто не смог бы скрыться от нюха и взгляда Грозы Горных Пиков.

Все вместе, они отдыхали у подножия склона, где густой лес сменялся тонким, низкорослым пролеском. Колючая трава и пушистый мох уступали место острым, мелким камешкам. А выше, где-то там, среди облаков, терялись Алькадские пики. Молчаливые и суровые… пока не узнаешь их поближе. Маленький охотник узнал. И теперь видел среди темных скал, заснеженных вершин, глубоких расщелин, водопадов и быстрых рек не пустые, безжизненные дали, а нечто столь же драгоценное и радостное, как и внизу — в лесных разливах.

Дул ветер. Он гнал уже сереющие и сыреющие облака откуда-то с запада. Оттуда, где, в бесконечной дали, заканчивались Алькадские волны.

— А почему волны? — спросил маленький охотник.

Их же, все-таки, на поляне отдыхало шестеро. Рядом с Арди на пне, выросшем из земли после короткой просьбы, сидела волчица. В облике, одновременно похожим на тот, в котором ходили звери и на тот, что маленький охотник видел в собственном отражении на воде.

В руках она держала одну из книг, а рядом, к пню, приставила посох, украшенный переплетением множества рун и, даже, картин. Те чем-то напоминали своих сестер из пещер Горы Памяти.

— Потому что, маленький друг, порой я забываю, что вижу перед собой горы, — ответила волчица. Она закрыла книгу, спустилась с пня, тут же втянувшегося в землю, и, подойдя к Арди, уселась рядом. Точно так же оперлась на Гуту и потерлась, поудобнее устраиваясь в медвежьем меху. — Иногда мне кажется, что я вижу волны. Медленные и грузные. Они накатываются друг на друга и растут.

Маленький охотник снова обернулся к скалам.

— Но они совсем не двигаются, — недовольным тоном, заметил он.

— Для тебя, маленький друг, — странным голосом, немного печальным, произнесла Атта’нха. — Для тебя они неподвижны, а для меня лишь медлительны.

— Медлительны? Как старые охотники?

— Даже медленнее, — Атта’нха обнажила клыки в доброй улыбке. — Совсем неспешные. Как усталые утки.

— Такие? Вперевалочку? — и Арди попытался изобразить выбившуюся из сил утку, нелепо шлепающую ластами по берегу озера.

Атта’нха засмеялась и прижала маленького охотника к себе. Так они и сидели. Греясь в меху Гуты, слушая его низкое, гулкое дыхание. Нежились в лучах солнца, вдыхали ароматы утомленного весной и летом леса и вглядывались в опускающееся все ниже, и ниже, и ниже — небо.

— В следующем цикле я уже стану взрослым охотником, — прошептал юный охотник.

Он разглядывал свою лапу. Она стала куда больше и сильнее, чем когда он впервые отправился по горным тропам.

Дыхание Гуты на мгновение сбилось, Шали дернула хвостом, Скасти зашевелился на голове, а Эргар, прежде иногда стучавший по своему валуну, напротив — застыл неподвижнее того камня, на котором лежал.

— Так и есть, — отчего-то печально, подтвердила Атта’нха. — Ты дочитал свитки, что я дала тебе в прошлом танце духов Дня и Ночи?

Маленький охотник кивнул.

— Я прочитал про имена пламенных гор, — он начал перечислять все, что вычитал в свитке. — И про имена дождей, ветров. Камней, укрытых мхом, плесневелых грибов, листьев крапивы, ветвей дубов и елей, про кедры и малину. Про болота, маленькие реки, лужи, капли росы и все остальное, о чем рассказывалось в твоих свитках.

По мере перечисления Атта’нха, отчего-то, вовсе не радовалось, а наоборот — немного хмурилась.

— Как часто ты пытаешься их услышать? — с осторожность спросила она.

Арди пожал плечами. Он и сам не помнил, откуда знал этот жест. Его не понимали остальные звери. А сам маленький охотник, почему-то, осознавал, что тот означает « незнание».

— Когда мне скучно, — ответил он честно. — Когда нечем заняться. Или если мне покажется, что я услышал в их шепоте особенно интересную историю.

Атта’нха обвела взглядом остальных зверей, но те сохранили неподвижность. Словно… она проверяла, говорит ли Арди правду? Да быть не может. Маленькому охотнику просто показалось.

Он ведь не врал. Эргар наставлял, что охотник, говоря со своими близкими, со своей стаей, не должен врать. Это шло вразрез с законами охоты… пусть Скасти и научил своего друга, как лгать, не говоря при этом ничего, кроме правды.

— Это хорошо.

— Да? Почему?

— Потому что гоняться за именами, маленький друг, не очень… правильно, — волчица явно старательно подбирала слова.

— Из-за чего?

Атта’нха ответила не сразу. Она какое-то время вглядывалась в облака, но взгляд её устремлялся даже выше. Туда, где в царстве Духа Ночи сияли искры ушедших тропами Спящих Духов.

Маленькому охотнику казалось, что он уже прежде видел подобный взгляд. Когда-то. У кого-то. И…

Мысли завтрашнего дня.

— Имена дают силу, Говорящий, — строго, совсем не так, как еще несколько мгновений назад, произнесла Атта’нха. — А большая сила очень тяжела для сердца. Она может побудить Эан’Хане сойти на ложные тропы.

— Я помню, что ты запретила мне изучать темные имена, — съежился Арди, вспоминая тот единственной раз, когда Атта’нха разозлилась.

— Я не запрещаю, Говорящий, лишь предостерегаю, — исправила волчица. — Твоя жизнь, твой путь — они принадлежат лишь тебе. Как и твои поступки. Как и их последствия.

— Тогда я не понимаю, — насупился Арди.

— Темные имена могут извратить суть Эан’Хане. Озлобить его. Напитать тьмой даже самые светлые порывы. Но… тоже самое способна сделать и большая сила.

— А в чем, тогда, разница?

Атта’нха промолчала, а затем снова улыбнулась. Даже печальней, чем прежде.

— Для меня то, что ты именуешь горами, лишь очень медленные волны, Говорящий, но даже мне неведомы ответы на твои вопросы. Я лишь ведьма Льдов и Снегов, Зимняя Княжна, дочь Королевы. Не менее, но и не более. Я не ведаю той мудрости, что помогла бы мне объяснить разницу.

Арди поднял взгляд наверх, где в его волосах валялся Скасти. Тот делал вид, что спал и слишком уж наиграно похрапывал. Сперва бельчонок демонстративно игнорировал друзей, но вскоре сдался.

— Когда ты, Арди, злишься и хочешь навредить кому-то…

— Это было лишь раз! — возмутился маленький охотник, перебивая Скасти. — И та росомаха сама виновата! Она не давала зайчику выбраться из кустарника!

— И ты пересек её тропы охоты, Говорящий, — не стал отрицать бельчонок. — Потому что ты счел это правильным. Ты спас зайчонка, отогнал росомаху. Но… она осталась голодной. Ты лишил её добычи.

— Так было правильно!

— А кто тебе сказал, что так было правильно?

Арди уже открыл было рот, но тут же закрыл.

Никто ему не сказал. Законы охоты молчали.

— Я… я сам так решил.

— И ты позвал кустарник по имени, — вновь заговорила Атта’нха. — и тот откликнулся и отхлестал росомаху. А теперь представь, Говорящий, что ты знаешь куда больше имен. Одно могучее, истинное, что позволяет тебе разговаривать, как я говорю со Льдами и Снегами. Но помимо него еще много имен поменьше. Не настоящих. Лишь их осколки. Как часто твое сердце начнет звать тебя воспользоваться их силой, чтобы изменить мир вокруг себя под стать твоим видениям о нем?

Маленький охотник снова промолчал. Он не знал, что ему сказать.

— Нельзя совершить добро, Арди, не причинив зла, — тихо, едва слышно, так, чтобы услышал только один лишь маленький охотник, прошептал на ухо Скасти. — И чем большее добро ты захочешь совершить, тем больше принесешь зла.

— Но зачем тогда вообще учить слова? — растеряно всплеснул лапами Арди.

— Потому что, — Атта’нха взъерошила его шерсть. — все охотники учатся как бегать, как кусать, как охотиться, как сражаться на тропах охоты. Это их право по рождению. Но никто не знает, кто из них, в будущем, собьется с пути и нарушит законы охоты.

— А…

— А твое право, по праву рождения, — перебила его волчица. — уметь Говорить, а значит ты должен быть обучен всему, чему тебя можно научить. Таков путь.

Арди слушал, думал, но… ничего не понимал. Он никак не мог разобраться в том, что ему пытались сказать Скасти и Атта’нха. И потому, как это порой случалось, решил перевести тему.

— А почему в твоей библиотеке, Атта’нха, нет ни одной книги, свитка, скрижали или таблички, которую написала бы ты?

Волчица снова замолчала. Совсем ненадолго.

— Однажды, не так давно, один Говорящий задал мне тот же вопрос, маленький друг.

— И что ты ему ответила?

— Что никогда не задумывалась о том, что хотела бы что-то написать, — и прежде, чем Арди успел что-либо произнести, Атта’нха продолжила рассказ. — Тогда этот другой маленький Говорящий попросил меня написать ему книгу.

— О чем?

— О-о-о, — протянула волчица, погружаясь в воспоминания. — Он очень любил сказки и мифы. Мог напролет, целыми путями Духа Дня и Ночи, слушать их и читать. А затем рассказывать. Да, он любил рассказывать нам сказки.

Его друзья снова немного притихли.

— Так что он попросил меня книгу о сказках и мифах моего племени.

— Племени… истории стаи Фае?

Атта’нха кивнула.

— И я написала ему о них. Про рыцаря Маренира, изгнанного из Града на Холме. Про Озера Плача и Смеха, где в одном душа погружается в почти невыносимые муки, что будут длиться сто лет и один день, а в другом коснется безмерной радости, но столь же мимолетной, как блеск солнечного блика на утренней росинке.

— А почему так коротко?

— Потому что радость, маленький друг, длящаяся дольше мгновения тут же становится незаметнее тени и душа уже не отличит её от привычного пути.

— Ну ладно… А что еще?

— Все, что я могла вспомнить… Про то, как кузнец выковал из непроглядной тьмы подкову, позволяющую коням скакать по ночному небу. А из света звезды выточил фигурку, вечно сияющую неугасающим пламенем, — Атта’нха перечисляла истории, которые казались Арди сущими выдумками. Но такими, наверное, они и должны быть. — Я поведала ему легенды о бардах, певших так, что слепые могли увидеть окружавшие их просторы. О художниках, пишущих картины, дающие глухим возможность услышать песни праздничных танцев. Истории о малых духах, путешествующих по невидимым, даже для Фае, тропам. Как появлялись Эан’Хане, умеющие с ними говорить, знающие, как с их помощью призвать столь могучие силы, что даже драконы не устояли бы, но от того — никогда их не звавшие.

— Драконы? А они действительно существуют?

— Разумеется, маленький друг, — Атта’нха положила подбородок ему на голову. Сразу стало очень тепло. — Драконы первые, кого Спящие Духи слепили из крови этого мира. И они единственные, кто видел, как Духи засыпали.

— А зачем Духи их создали?

— Чтобы те оберегали нас. Всех прочих обитателей видимого и невидимого.

— Оберегали? От кого?

— Никто не знает, маленький друг. Но… — Атта’нха вздохнула и прижала его еще крепче. — порой мне кажется, что от нас самих.

* * *

— То есть эта книга — сборник рассказов Фае?

Арди кивнул.

— Тех Фае, которые исчезли после окончания Войны Рождения Империи?

Арди кивнул второй раз.

— И ты не можешь мне рассказать, кто это такой — Атта’нха и почему его книга хранилась в банке в анонимной ячейке, имя владельца которой не смогла выяснить даже вторая канцелярия.

Арди пожал плечами.

— Проклятье, напарник, может ты уже начнешь говорить? — Милар закрыл окно автомобиля.

Они ехали в сторону Нового Города и вокруг, постепенно, небо начали пронзать громады небоскребов, а улицы расширились настолько, что автомобили мчались по восемь, а то и десять рядов, не считая трамваи.

Да и широченные тротуары вмещали в себя толпы прохожих. Как людей, так и редких Первородных. Особенно выделялись, как и всегда, орки. На фоне людей они напоминали те самые небоскребы, возвышавшиеся над низкими силуэтами Центральных районов.

С момента празднования годовщины свадьбы четы Пневых миновало уже четыре дня и пришел срок поездки в главный офис « Бри-и-Мэн». Ну или здание… компания занимала целый небоскреб. От первого и до тридцать восьмого этажа.

— Ладно, — поднял ладонь Милар. — Давай поменяем тактику. Я буду просто рассуждать вслух, а ты кашляни если я не прав.

Ардан не нарушил молчания.

— В архиве конторы хранятся записи о том, что стаи матабар имели в своем числе Слышащих. Говорящих, не владеющих этой вашей особой магией, — Милар остановился на светофоре, а вместе с ним — еще пару десятков автомобилей. Зрелище довольно-таки удивительное и резко отличающееся от центра города. Да и ехали они не по брусчатке, а по новенькому, зернистому асфальту. — А где есть одни, там должны быть и другие. Значит Говорящие у вас тоже имелись. Только, почему-то, исчезали. И появлялись, судя по сведениям конторы, лишь иногда. Как, к примеру, твой прадед.

Арди разглядывал вечерний пейзаж Нового Города. Тот сиял даже ярче Бальеро. Просто потому, что свет лился буквально отовсюду, в том числе и сверху.

— Получается кто-то вас обучал. Старшие матабар? Вариант. Фае? Тоже вариант. А ты говоришь, что этот Атта’нха — Фае.

Арди хотел поправить « она, а не он», но вовремя поймал себя за язык. Не то, чтобы он не доверял Милару, да и Атта’нха никогда не просила хранить о себе тайну, просто… юноше казалось, что так будет правильней. Почему? Мысли завтрашнего дня.

— А ты у нас, кстати, Говорящий. Причем обученный… значит тебя кто-то натаскивал. Матабар сразу вычеркиваем. Прадед? Мало вероятно… — капитан медленно повернулся к напарнику, а затем так же медленно обратно на дорогу. — Вечные Ангелы… парень. Тебя обучал один из Фае…

Ардан, тихонько, незаметно, положил ладонь на посох. Точно так же, как и Милар, тихонько и незаметно, держа правую руку на руле, левой расстегнул кобуру.

Так они и ехали какое-то время. О чем думал Милар — Арди не знал. А сам он… не думал ни о чем. Просто любовался городом, тянущимся за окном бесконечными световыми столпами, бросающими вызов небу.

— Я знаю, что ты держишь посох, — проскрипел Милар.

— А ты револьвер, — не остался в долгу Ардан.

Они снова замолчали.

— Проклятье, господин маг… ты мне не доверяешь?

— А ты мне?

— Тебе честно?

— Вполне.

Милар застыл на секунду. Не сводил взгляда с дороги, но Арди уже достаточно видел капитана в деле, чтобы понять — тот в любой момент мог выхватить револьвер из кобуры и…

Капитан медленно, показательно, защелкнул хлястик на кобуре и положил вторую ладонь на руль. Ардан убрал свою от посоха.

— Ты правнук Арора Эгобара, Ард, — сухим, ровным тоном произнес Милар. — Бажен регулярно сообщает о твоих успехах в Большом. Да и в деле ты показываешь себя с самых лучших сторон. Пройдет несколько лет. Может три, может пять, может все десять, но, однажды, ты станешь опасным. Возможно опаснее Аверского или Мшистого. А может и их обоих, вместе взятых. Я это точно знаю.

Ардан снова промолчал.

— А еще у тебя доброе сердце. А вкупе с романтичной юностью и громадной силой… не знаю, господин маг. Иногда мне кажется, что Йонатан прав и тебя стоило пристрелить еще там, в прериях.

Арди кивнул.

— Спасибо за честность. Я примерно так и…

— А порой, — перебил Милар. — когда я вижу, как ты смотришь на детей и Тесс. Когда ты смеешься и стесняешься. Сидишь, как дурачок, молча за столом с, как у побитого щенка, мокрыми глазами мне кажется, что Йонатан просто сошел сума. Как и я. Как и все мы в этом сраном городе… Доверяю ли я тебе? Не больше, чем взведенному револьверу в руках безумца.

— Тогда почему…

— Есть старая присказка, — снова перебил капитан. — что врачи в психушке единственные, по мнению тамошних обитателей, кто сошел с ума. А сами сумасшедшие — вполне себе здоровые, разумные ребята… так что, наверное, я просто хочу верить, что это мы — Йонатан, Полковник, Аверский, да простит меня Светлоликий — сам Император и все остальные — безумцы. А такие парни как ты, как Петр Огланов, как тот страж, отказавшийся замять дело о пропаже детей — вы нормальные… настолько, насколько вообще можно быть нормальным.

Ардан отвернулся от города и посмотрел на лицо Милара. Верного мужа. Заботливого отца. Человека, готового с револьвером и обнаженной саблей ворваться в дом, заполненный демонами, а затем сразиться с демонологом, не зная о магии ровным счетом ничего.

Он чем-то напоминал Эргара и остальных барсов со снежных троп. Милар боялся. Но у страха не оставалось ни единого шанса в борьбе с волей капитана второй канцелярии.

— Атта’нха не он, а она, — Ардан отвернулся обратно к городу. — Она мой наставник. Эан’Хане. Ведьма Льдов и Снегов.

Милар выругался. Затем еще. А после несколько раз с силой ударил ладонью по рулю.

— Срань, Ард! — прорычал он. — Демонологи, химеры, вампиры и оборотни, а теперь еще и Фае⁈ Мы что, в какой-то дурацкой кабацкой сказке? Да я половину этих слов с детства не слышал!

Милар процедил несколько проклятий, после чего откинулся на спинку кресла и пригладил растрепанные волосы.

— Полегчало, — выдохнул он и вернул себе прежнее, спокойное расположение духа. — Не беспокойся, господин маг. Эти слова не уйдут дальше моих ушей. Я никому не расскажу то, что ты мне сейчас сказал.

— Почему?

Милар недовольно цокнул.

— Для начала, напарник, — капитан специально сделал ударение на последнем слове. — мне неприятно, что ты ставишь под сомнение мою профессиональную этику. Мы, — Милар помахал между ними указательным пальцем. — Напарники. Я прикрываю твою спину. Ты мою. Что за моральным ублюдком я был бы, если бы делился твоими секретами направо и налево? Ну а еще… мы ведь под грифом секретности. Оштрафуют ведь. А мне летний гардероб детям скоро приобретать. Растут, заразы.

Ардан не знал, шутит капитан Пнев или нет. Как конкретно сейчас, так и вообще — в целом. У Милара был странный, сложный характер. Но, наверное, только такие и могут столько лет служить следователями и дознавателями.

— Спасибо.

— Не-е-е, так легко не отделаешься, господин маг, — присвистнул капитан, сворачивая с проспекта на примыкающую улицу. В качестве ориентира Арди выбрал на данном перекрестке памятник, стоящий в центре кругового движения. Бронзовая скульптура, посвященная Императрице и её военно начальникам, сразившимся с Тайей и теми, кто поддерживал тайцев. — Будешь мне должен.

— Я…

— Когда мы распутаем этот сраный змеиный клубок, то накидаемся.

— Накидаемся?

— Напьемся, — пояснил Милар. — Завалимся… да хоть в тот же « Брюс». Ты, я, Урский, Эрнсон, Ровнева… все вместе. И накидаемся так, что будем визжать, как поросята. А на утро нам всем станет очень стыдно и больно.

— Больно?

Милар посмотрел на него с сомнением, а затем спохватился.

— Проклятье, господин маг. Ты ведь даже не знаешь, что такое похмелье.

— В теории.

— В теории… в теории и я знаю, кто такие Фае… слушай, а мы не можем заявиться к этой твоей наставнице и спросить, что к чему?

— Нет.

— Так и думал, — спокойно отреагировал Милар.

А вот Арди немного удивился.

— Даже не спросишь почему?

— А есть смысл? — пожал плечами капитан.

— Нет.

— Так и думал, — повторил он.

Какое-то время они ехали молча. Новый Город, по размерам, мог вместить в себя пять, а то и шесть Старых Городов. В конечном счете, в столице Галеса, на пике могущества царства, проживало меньше миллиона человек. Никак не двадцать, как сейчас в Метрополии.

Да, Новый Город строился ввысь, а не вширь, но сколько не терзай небеса высотками, у них тоже имелся предел разумного. Самым высоким зданием в городе считался небоскреб Казначейства. Вторым — Большой (по совместительству, единственный небоскреб в Старом Городе и от того казавшийся еще выше), но даже у Казначейства имелось «всего» сорок девять этажей.

— Как думаешь, зачем Паукам эта книга?

— Не знаю, — признался Ардан.

— В ней нет ничего… такого?

— Нет. В том-то и дело, Милар. Это просто сборник сказок. Мифов и легенд. Не более того.

— Тогда…

— Есть, правда, маленький нюанс, — спохватился Ардан.

— Мне сейчас стоит напрягаться, господин маг?

— Возможно, но, подчеркиваю, я не знаю наверняка, просто предполагаю…

— Давай уже. Говори. Не томи.

— Возможно, — Ардан прокашлялся и повторил в третий раз. — Возможно эта книга принадлежала моему де… прадедушке.

Милар резко крутанул руль в сторону и, игнорируя визги клаксонов, наискосок пересек три ряда, после чего затормозил около поребрика, ограждавшего тротуар от проезжей части.

Капитан пару мгновений слепо смотрел куда-то перед собой. Вперед, сквозь неугомонные реки блестящих, мчащих, дымящих автомобилей. Те темными, беспокойными рыбками плескались в разлитой по улице реки юной, городской ночи.

— Курить охота.

— У тебя закончились?

— Ну, господин маг, мне еще и пристрелить кого-нибудь хочется, но, как видишь, я себя сдерживаю, — опять же — Арди не понимал, шутит Милар или нет. — Так что пытаюсь распространить привычку еще и на сигареты. Тем более врач говорит, что состояние легких ухудшилось. Намекает, что, возможно, это как-то связано с сигаретами. А я вот что скажу — причем здесь сигареты, с такой-то работой. Эти врачи, Ард… им бы лишь бы что-нибудь тебе запретить. Руку даю на отсечение, они скоро даже еду станут вредной называть.

Ардан снова промолчал.

— Знаешь, что поскудно, Ард?

— Что?

— Что мы, кажется, не только под грифом секретности, но и попросту — один на один с Пауками. Наставница твоя, насколько я понял, вне зоны досягаемости. Прадед твой — вряд ли с кем-то сейчас, ты уж не обижайся, сможет пообщаться. Остался только ты, который… ни хрена не знает. Блеск. А вокруг… вокруг… если одним словом, уж прости мне мою грубость — блядство. Причем такое махровое, смердящее блядство.

Ардан еще хотел бы добавить, что к слову, употребленному капитаном, прибавлялась просьба Фае, касательно их сбежавшего соплеменника.

— Хорошо, ладно, предположим, — Милар застучал пальцами по рулю. — Если мы успокоимся и подумаем логически. Как взрослые, блядь, люди, а не испуганные детки… Итак. Что у нас имеется в сухом остатке. Начинай, господин маг.

Капитан достал записную книжку и, вооружившись карандашным огрызком, открыл чистую страницу.

— Бальеро.

— Там у нас демоническая статуэтка, использованная Лорловой, — Милар написал слово « Демон», а рядом « Лорлова».

— У Лорловой имелись искусственные Звезды.

— А еще в деле замешан Звездный оборотень, созданный не Короной. Пахнет будто они слеплены из одного теста, — кивнул Милар и сделал еще несколько записей, проведя между ними пунктирные стрелочки. — Что дальше?

— Взрыв в банке и похищение книги.

— В которой сказки.

— Но она может принадлежать моему прадеду.

— А может и нет, — Милар сделал отдельную пометку. — Следом ты отбил от иностранцев Посох Демонов.

— Они могли оказаться простыми наемниками или членами Ордена. Никто ведь не утверждал, что Пауки только Имперцы.

— Смекаешь, — уважительно хмыкнул Милар. — И, снова, демоны.

— Вообще — нет, — поправил Ардан прежде, чем капитан сделал пометку. — И медальон Бориса и Посох Демонов, скорее, относятся к Школе Хаоса, а не к демонологии.

Милар прищурился.

— Это имеет для нас значение или ты просто выделываешься сейчас, господин маг?

— Я не выделываюсь, но имеет ли данная деталь значения — понятия не имею.

— Ну, хотя бы честно, — прогнусавил Милар и сделал еще одну пометку. — Затем у нас столкновение банд.

— Которое провоцируют между Северянами и орками.

— Полагаешь, Ард, их выбрали специально?

Ардан пожал плечами. Он не настолько хорошо разбирался в укладе Метрополии, особенно — бандитском укладе, чтобы строить какие-то предположения.

— Ладно, здесь у нас очередное неизвестное, — подытожил Милар. — А вишенка на торте — «Бри-и-Мэн», которые слишком часто упоминаются в данном перечне.

— А может… может не сами « Бри-и-Мэн»?

Милар застыл на мгновение. Моргнул. И расплылся в широкой улыбке.

— Я уже говорил, но повторю еще раз — из тебя, однажды, выйдет отменный дознаватель… Может ты и прав и дело не в компании, а в Трэворе Мэн и его семейной коллекции артефактов… Если посмотреть с такой точки зрения, то…

Милар с Арданом переглянулись.

Если отказаться от идеи, что в ситуации замешана крупнейшая в мире частная компания, занимающаяся всем, что связано с Лей и Звездной магией, а принять во внимание исключительно коллекцию семьи Мэн, то…

— Статуэтка на Бальеро, — Милар начал обводить карандашом записи в блокноте. — Медальон Бориса Фахтова, с которым, нам, все же, придется пообщаться…

— Он ничего о нем не знает.

— Ты сейчас, господин маг, только опять же — не обижайся, говоришь, как его друг, а не как капрал второй канцелярии… — Милар попал прямо в цель. Арди это понимал, но не хотел признаваться. Даже самому себе. — так, ладно. Медальон. Затем книга Фае. И, под конец, Посох Демонов. О чем нам это говорит?

— Общий знаменатель.

— Чего?

— Элемент уравнения.

— Слушай, господин маг, я когда мелким был, в Империи еще не создали систему обязательного школьного образования, так что совесть имей.

— Общее зерно, — поправился, извиняющимся тоном, Ардан.

— Уже лучше, — кивнул Милар. — Итак, мы имеем нечто общее — в деле замешаны артефакты. Скажи мне теперь вот какую вещь — в той книге, которую написала твоя наставница, может содержаться информация о каких-то… артефактах. Понимаю, что размыто, но конкретной мысли пока не имею. Только чутье.

У Ардана может, пока, и не развилось такое же чутье, но нутро и ему подсказывало, что, возможно, они впервые за полгода напали на нужный след. Или, хотя бы, на очертание следа…

— Там рассказывается много о чем, в том числе и артефактах, так как они, по сути, часть легенд.

— Отлично, — с неожиданным воодушевлением Милар несколько раз обвел записанное в блокнот слово «артефакт». — Первая, слава тебе Светлоликий, рабочая версия за столько времени. Давай попробуем раскрутить.

— Раскрутить?

Милар задорно сверкнул глазами.

— Забавно, да, господин маг? Уйму лет учишься, но постоянно спрашиваешь меня о значении тех или иных слов.

Ардан проигнорировал выпад.

— Раскрутить — значит, что мы раздуем этот пузырь. Так понятней?

Едва ли, но Арди, вместо ответа, коротко кивнул.

— Артефакты, причем связанные с особенной, по твоим словам, магией. Затем — Лорлова с её искусственными Звездами. И Звездный оборотень. А еще Химера… Что-то мне начинает казаться, что химера использовалась не просто для охраны Лорловой… надо бы еще раз в порт наведаться. Вдруг к нам ввезли не единственный экземпляр Тазидхаской военной машины, — Милар сделал себе очередную пометку. — Что-то наклевывается, да?

— Только не очень понятно, что именно, — Ардан тоже испытывал какое-то ощущение, сродни тому, когда в разгар горячего диспута забываешь слово и оно все вертится и вертится на кончике языка, а вспомнить не можешь. — Если бы они искали какой-то определенный артефакт, то делали бы это тихо. Если бы хотели использовать артефакты, чтобы создать больше таких, как Лорлова или Звездных оборотней, то уже бы сделали. Да и книга сказаний Фае, в таком случае, тоже теряет смысл.

Милар постучал карандашом по подбородку.

— А что если… если они не хотят найти артефакт, а Лорлова и Оборотень просто элементы отвлечения или, даже, как мы и думали, попытка понять нашу систему реагирования.

— Но вы ведь подозревали наличие крота?

— Запомнил, да? Подозрения, господин маг, на то и подозрения, что ты подозреваешь, а просчитывать надо разные варианты, — Милар закрутил карандаш в пальцах, попутно вчитываясь в записи. — А что если… они хотят… создать артефакт? Только не спрашивай, какой именно.

— А для чего им создавать артеф…

— И про это тоже — не надо, — перебил капитан. — Кое что все равно не складывается, Ард. Проклятье… нам бы знать побольше об этой книге. Чувствую, что в ней есть подсказка… Можно было бы попытаться спросить Старьевщика, но у этого ублюдка будто личная армия соглядатаев и десяток священников, которые круглыми сутками молятся за его здравие и благополучие. Иначе я просто не могу объяснить, как он постоянно выходит сухим из воды.

Старьевщик? Что-то знакомое…

' — Вы, кажется, обронили, — кто-то постучал Ардана по плечу.

Тот обернулся и увидел перед собой господина с невероятно красноречивыми усами, завернутыми в две трубочки, венчавшиеся острыми стрелками. Он носил кричащий твидовый костюм ярко фиолетового цвета, черные перчатки, поверх которых надел не менее вопящие, нежели костюм, кольца.

… И затем — продать подороже… Если честно, не знаю, как его зовут на самом деле. Все называют этого человека просто Старьевщиком…'

— Я его знаю.

Милар, кажется, воздухом подавился.

— Чего?

— Старьевщик подошел ко мне на балу в честь венчания на престол Его Императорского Величества, — тихо произнес Ардан.

— То, что ты с ним обменялся парой слов, господин маг, не значит, что он тебе что-то расскажет. Даже если знает что-нибудь интересное.

— Но попытаться-то можно?

— Попытаться можно, — согласился Милар, но без особого оптимизма во взгляде. — В любом случае нам надо наведаться в « Бри-и-Мэн». То, что у нас появилась рабочая версия, вовсе не означает, что она близка к реальности. Так что проверим все. И саму компанию. И ту госпожу мутанта. И коллекцию Мэнов. И… сука!

Милар дернулся в сторону попутно ударившись головой о стойку. Нервно, явно впопыхах, капитан вывернул наизнанку карман брюк. На обивку дивана выпал медальон. Один из сигнальных, созданных Аверским. Только этот немного отличался — выглядел крупнее остальных. А еще… он не просто нагрелся, а буквально раскалился докрасна, а на его поверхности появилась стрелка, указывающая направление.

Что удивительно — раскаленный металл не прожигал сидение.

Капитан, глядя на медальон, выглядел одновременно встревоженным и злым.

— Визит к денежным китам, господин маг, откладывается.

— Почему?

Милар же, не раздумывая ни мгновения, завел двигатель и развернулся. Причем прямо так. Все еще находясь на их стороне дороге. Так что, вдавив клаксон, мчал через встречный поток в сторону левой стороны проезжей части.

— Это тревожный медальон оперативников. Одна из групп подала сигнал бедствия. Мы едем на помощь… В сторону, сукины дети! — Милар, не убирая ногу с педали газа, без устали давил клаксон. — В сторону!

Глава 83

Милар гнал так, будто за ними следом мчала стая голодных демонов и химер. Он рассекал поток, проскальзывая в самые узкие просветы между грузовиками, автомобилями и трамваями. Пролетая на запрещающий сигнал светофора, каждый раз успевая за пару мгновений до того, как им в борт врезался бы кто-нибудь с прилегающего направления.

При этом пара регулировщиков на особенно сложных перекрестках, оставшихся за спиной, даже не посмотрели вслед черному автомобилю. Видимо Тесс нисколько не преувеличивала, рассказывая, что со временем, в Метрополии научишься на глаз отличать транспорт второй канцелярии.

В салоне нещадно воняло жженной резиной, бензином и потом. По лбу капитана катились жирные, прозрачные капли, а сам Милар, неустанно дергая рычаг коробки передач и выжимая сцепление, тормоз и газ (порой несколько педалей сразу вместе, из-за чего двигатель рычал рассерженным медведем, а автомобиль срывался в совсем уж невероятных скоростных маневрах), выглядел одновременно серьезным и максимально встревоженным.

Таким Ардан своего напарника не видел еще никогда. Даже когда они вчетвером штурмовали дом Лорловой в Бальеро.

— В бардачке возьми, — спустя несколько минут произнес Милар таким тоном, что что-либо спрашивать не возникало абсолютно ни малейшего желания.

Ардан, которого, даже будучи пристегнутым, бросало из стороны в сторону, протянул руку и открыл бардачок. Милар, резко понижая передачу и раскручивая руль не хуже заправского морского волка, заложил крутой вираж. Не сбавляя скорости, почти с отрывом левых колес, они повернули налево и начали углубляться в деловую часть Нового Города.

Финансовый Район.

Все те же небоскребы и широкие улицы, только теперь новые высотки чередовались со старыми зданиями. Не такими высокими, но куда более массивными и интересными. Порой их фасады напоминали оммаж в сторону пышных и помпезных построек Центрального района. С псевдо-колоннадами, подобием замковых и дворцовых ансамблей вместо крыш, или же хваставшиеся горгульями, изваяниями мифических существ и прочим «украшательством».

Ардан пошарил рукой внутри бардачка и вытащил на свет широкий пояс. Тот чем-то напоминал самый обычный, стрелковый пояс. Даже кобура для револьвера имелась. Только вместо патронташа у него красовались маленькие, круглые ячейки, застегнутые на клепки. Расстегнув одну такую, Ардан не сдержал удивленного возгласа.

— Ничего себе!

Внутри обнаружился военный, зеленый накопитель. Всего на поясе имелось восемнадцать ячеек. Шесть пустовали, а вот двенадцать, в равной пропорции, хранили красные и зеленые накопители.

— Смотри еще, — процедил Милар, виляя, как на шахматной доске, между автомобилями. Из-за набранной капитаном скорости создавалась иллюзия, будто на дороге ехали лишь они с Миларом, а все остальные — застыли на месте.

Ардан пошарил еще и обнаружил кожаный, небольшой тубус, чем-то напоминающий чехол для очков. Открыв, Арди увидел внутри уже знакомые ему кольца, а вкупе с ними сменные платформы под накопители.

— Лейтенант Дагдаг выписал тебе обмундирование мага-оперативника, — пояснил Милар неожиданный «подарок» Черного Дома. — Аверский настоял… Вечные Ангелы, не думал, что понадобиться так скоро… Одевайся.

Ардан, все так же не задавая лишних вопросов, стараясь удерживать равновесие внутри бешено мчащегося по асфальту, трясущегося автомобиля, принялся за дело. Кое-как, все же врезавшись боком в стальную стойку, он вытащил свой ремень из брюк, после чего открепил Лей-патронташ от нового, вдел в шлевки и, еще раз ударившись, но уже лбом о стекло, закрепил тот обратно.

Открывая ячейку за ячейкой, он вставлял накопители в платформы и, уже заряженными, убирал обратно. Причем сами ячейки имели весьма удобную конструкцию, позволяющую одновременно открыть и вставить заряженную платформу в кольцо. Их теперь, к слову, у Ардана имелось четыре.

По два на каждую руку.

Странно, кстати, что накопителей положили по шесть штук, учитывая предел Пресыщения в четыре… Наверное здесь присутствовала какая-то иная логика, смысла которой Арди пока не понимал.

— Вечер обещает быть томным, напарник, — заложив очередной крутой вираж, они буквально вылетели на широкий проспект, разделявший город от… леса.

Ардан, чуть приоткрыв рот, с трудом оторвался от окружавшего их, удивительного пейзажа. По правую руку в темное небо вздымались святящиеся громады высотных домов и небоскребов, а слева кутался в темную шаль пробуждающийся от дремы, весенний, смешанный лес.

Высокая хвоя обнималась колючими лапами с пока еще обнаженными, но уже обзаведшимися почками ветвями берез, ив, кленов и дубов.

Они с Миларом мчали вдоль Императорского Парка. Самого большого парка Метрополии, занимавшего, по своей площади, почти полтора Бальеро.

Тот находился в центре Финансового Района и считался чем-то вроде дани уважения эльфийскому народу. Земля под него, еще несколько веков назад, когда здесь и в помине никакими небоскребами даже не пахло, была выкуплена герцогом Абраилалом, а затем передана Короне. Безвозмездно. С одним лишь условием. Что на данной территории никогда не начнется стройка.

Корона обещание сдержала. Но, когда столица разрослась, семья Агров облагородила дикий лес, превратив тот в громадный парк, запертый, со всех сторон, высотной застройкой.

С лужайками, прудами, небольшим озером, садами, площадками для отдыха и прогулочными тропками. Это, если, разумеется, верить тем фотографиям и открыткам, которые Арди нашел в библиотеке Анорских.

Сам он, понятное дело, в данном парке еще ни разу не побывал.

— Ты слушаешь меня?

— А? — дернулся Арди, перед взглядом которого, на краткий миг, темный парк сменился родными Алькадскими лесами. — Прости… я прослушал.

— Прослушал он… — буквально прорычал Милар. — Я бы, конечно, поинтересовался господин маг… — капитан сделал паузу, прорезая, разом, сразу два ряда, из-за чего чуть не врезался в трамвай. — … почему ты вводную прослушал, но лучше просто повторю.

— Извини, — искренне добавил Арди.

Милар качнул головой, словно отмахнулся. Руки он не отрывал от руля.

— Сегодня вечером должен был пройти рейд в незаконном казино, — Милар, вновь раскручивая руль, отпрыгнул на соседнюю улицу и просторы Императорского Парка начали постепенно исчезать в зеркале заднего вида. — Разрабатывали их полгода, но именно недавно, буквально пару недель назад, случился серьезный прорыв в деле. Почему — не знаю.

— Простое казино?

— Непростое, напарник… организаторы наняли для охраны и прочих… аккуратных вопросов — Нарихман, — Милар, даже не замечая, как дрожат стрелки спидометра и тахометра, дернул ручник и влетел в поворот практически боком.

Кабину ощутимо дернуло, колеса оторвались от дороги и на мгновение Ардан испугался, что их опрокинет, но с гулким грохотом и не менее смачным ударом, автомобиль опустился на все четыре и понесся дальше по улице.

— Из-за этого мы так долго их и разрабатывали, — Милар говорил так спокойно, будто они только что не попытались повидаться с Вечными Ангелами. — Сегодня должен был состояться рейд. Из группы наших оперативников и увальней корпуса стражей.

— Урский с Эрнсоном?

— Уже там, — кивнул Милар. — Как и Мшистый.

Ардан лишь раз видел однорукого военного мага, но достаточно наслушался, без малого, легенд и слухов о нраве второго по силе мага-оперативника Черного Дома. Мшистый уступал лишь Аверскому.

Но если последний скорее лишь совмещал научную деятельность с оперативной работой, то Мшистый… он не видел себя без свиста пуль и грома военной Звездной магии. Адреналиновый маньяк.

Милар с Урским рассказывали, что Мшистый банально искал легальный резон для эксплуатации своего военного таланта. Мшистый просто любил убивать… при помощи магии. И, благо, убивал лишь тех, на кого ему указывало начальство.

— Мшистый подал… — Ардан, понимая к чему клонит Милар, стремительно бледнел. — … сигнал бедствия?

— Именно, — вот теперь понятно, почему капитан так гнал и из-за чего выглядел настолько встревоженным. — И там наши парни, господин маг.

Урский с Эрнсоном…

Ардан прикрыл глаза, вспоминая недавний ужин у четы Пневых. Смех и шутки.

Проклятье…

Он не должен был чувствовать себя так же, как тогда, когда они с Аркаром ехали выручать Бориса. И действительно — не чувствовал такого же напряжения и волнения. Но все же, пусть и в меньшей степени, схожие чувства кололи его резко ускорившее свой бег сердце.

Вскоре до слуха Ардана донесся протяжный плач пожарных оповещателей и визгливые крики сирен стражей. Милар свернул на очередном повороте и юноше пришлось ненадолго зажмуриться. Свет от вспышек многочисленных фотокамер и блеск ламп на крышах служебных автомобилей превратил вечер, проеденный искрами мигающих Лей-ламп в окнах высоток, в цветастое представление на ярмарке. Отсветы синих, алых, желтых и серых огней широкими мазками протянулись по стенам и асфальту.

Окна на домах были задернуты шторами, а на улицах, кроме служащих в бледно синих мундирах с шевронами с символом «Вода» (пожарные) и их компаньонов в красных (стражи), больше никого и не было. Да и даже захоти кто присоединиться — вряд ли бы поместились.

Пожарные автомобили — массивные грузовики, тянущие цистерны с водой, лестницы, песок, железные приспособления и тяжеленные шланги, выстроились длинными вереницами вдоль поребриков. Отважные парни прикручивали тугие прижимные гайки шлангов к гидрантам и, вооружаясь лестницами… стояли на месте.

Точно так же, как стояли на месте стражи. В красных мундирах, оттененных темными эполетами, они держали в руках армейские винтовки и сверкали железными касками с острыми, стальными зубцами. Причем, кроме обычного вида стражей, на улицу высыпали из странного вида грузовиков — господа в темно-зеленых мундирах. С погонами, в покатого вида касках, в высоких темных ботфортах и таких плащах, что те легко можно было использовать вместо походных палаток.

Военные.

Вся улица, от перекрестка до перекрестка, буквально утопала в пожарных, стражах и военных. И из всей троицы только красные мундиры, с первого взгляда, выполняли хоть какую-то работу. Стражи стояли около парадных входов в высотки, оцепляли примыкающие переулки и внимательно следили, чтобы столпившиеся у поворота автомобили журналистов не смогли пробраться сквозь живое оцепление.

И лишь изредка среди сине-красно-зеленого соцветия мелькали черные точки. Работников второй канцелярии, на фоне моря из всех прочих силовых структур, почти не различишь.

— Что здесь происходит? — нахмурился Ардан.

Юноша не понимал, почему они с Миларом так сюда спешили, а еще — зачем здесь пожарные и такое количество военных. Улица, если не принимать в расчет пляшущих на стенах овальных отсветов прожекторов, выглядела вполне себе обычно.

Разве что пустынно. Ни автомобилей, ни трамваев, ни, тем более, людей.

— Дз-и-и-и-и! — Милар вдавил клаксон.

Толпы репортеров, вооруженных громоздкими (а в редком случае — портативными) фотокамерами, нехотя поползли в разные стороны, давая служебному автомобилю второй канцелярии подъехать к оцеплению.

— У меня не очень позитивное предчувствие, напарник, — процедил капитан, доставая из внутреннего кармана удостоверение.

Когда к ним подошел один из военных, с примкнутым штыком и расстегнутой кобурой револьвера, капитан протянул через окно бумаги.

Проверив документы, военный замахал своим сослуживцам. Четверо крепких мужчин с шевронами в виде мифических грифонов отодвинули деревянные заграждения, давая возможность автомобилю проехать за оцепление.

Ардан крутил головой разве что не на триста шестьдесят градусов. Но видел одно и тоже. Стройные ряды прижавшихся плечами друг к другу высотных зданий, среди которых одиноким коротышкой пристроился старый, заброшенный склад. Огороженный со стороны тротуара строительным забором, укрытый металлической сеткой, чтобы случайного прохожего не прибило отколовшимся куском кирпичной кладки, тот выглядел единственным, что могло привлечь внимание патруля стражей.

Патруля! А никак не почти трех сотен служащих сразу из двух департаментов и еще сотню солдат из числа столичного гарнизона.

Метрополия, из-за её географического расположения, обладала собственным, весьма значительным, гарнизоном, чья численность… неизвестна. Секретная информация.

Милар, опустив окно, подъехал к одному из грузовиков. Чуть длиннее остальных своих собратьев, с высокой колесной базой и, по контуру, укрепленный бронированными листами вороненой стали.

Арди уже видел такие. На площадке рядом с Черным Домом.

Собственно, рядом с грузовиком в данный момент расположились несколько служебных автомобилей Плащей, два — стражей и, куда больше, курящих людей. Вернее даже — офицеров и руководителей всех, из представленных на улице, ветвей силовых структур.

Милар, заглушив двигатель, расстегнул кобуры револьверов и достал с пола ножны с саблей. Выходя из салона, он пристегнул её к патронташу и отстегнул от эфеса шлевки.

Вместе с Ардом они подошли к грузовичку. С некоторыми из служащих Пнев поздоровался за руку, с кем-то ограничился дежурными кивками, а вот перед последним — отсалютовал.

В центре курящей группы числом примерно в дюжину офицеров, хмурясь и морщиня низкий лоб, стоял Полковник. Де факто — руководитель Второй Канцелярии.

Во все той же, что и прежде, фетровой шляпе. Его левая рука все так же слегка заметно дрожала из-за застарелой травмы плеча (потому Полковник курил правой), а длинный шрам на губе слегка поблескивал в разноцветных отсветах.

— Капитан Пнев, капрал Эгобар, — проскрипел застуженным горлом Полковник.

— Полковник, — поздоровался Пнев, убирая кулак от груди.

— Полковник, — повторил Ардан.

Рядом с Полковником обнаружился высокий, статный мужчина с холеным лицом аристократа, военной выправкой и ладонями, на которых почти не найдешь живого места — их буквально иссекли бесконечные вереницы шрамов от порезов.

На поясе покоилась сабля старого (как и сам офицер, учитывая майорские погоны почти такого же белого цвета, как и волосы) образца, которой пользовались пехотинцы в середине прошлого века, когда еще не знали многозарядных винтовок, а штыки делали из некачественной стали, не видя в тех особого смысла. Все, разумеется, изменила Фатийская Резня.

— Это ваши, господин Полковник, спасители ситуации? — нахмурился пожилой военный.

Но, несмотря на возраст, он вызывал ощущение искреннего восхищения своими статью, стальным взглядом умных глаз и, пусть и высохших, но все еще проглядывающихся сквозь мундир, мышц. А еще несколькими орденами. В том числе двумя из когорты «Доблести». Не хватало, для статуса полного кавалера Доблести, только последнего — третьего.

Такой, кстати, имелся у отца Арди…

Арди, заозиравшись по сторонам, не увидел, чтобы к ним подошли остальные Плащи, с виду бесцельно бродящие среди прочих служащих. Но лишь « с виду».

— Все верно, — буднично, но с тяжелым взглядом, кивнул Полковник и вытащил из кармана сигнальный медальон. — Сигнал, капитан Пнев, подал я.

— Но…

— Лейтенант Моргейл, — не став дослушивать, Полковник махнул сигарой стоявшему рядом офицеру из числа корпуса стражей. — Будьте так любезны…

— Сию минуту.

Лейтенант Моргейл, мужчина лет сорока и, примерно втрое большим объемом талии, от чего при движениях скрипел его мундир и трещала шинель, достал из потертого саквояжа две шкатулки.

Из далеко недешевого кедра, с изысканной шахматной резьбой, узорами в виде двух парящих цапель и латунным, отполированным до блеска замочком. Такие явно не относились к казенному имуществу корпуса стражей.

Милар открыл протянутую ему шкатулку. Внутри, на ложе из красного бархата, покоились, внезапно, очки. С тонкой, серебристой оправой и черными, будто даже угольными, стеклами. Круглой, небольшой формы.

Арди достал их точную копию.

— Надевайте, — распорядился Полковник.

Капитан с капралом переглянулись и одновременно нацепили на себя окуляры. Ардан, с непривычки, задел душкой ушную раковину, но тут же и думать забыл про вспышку боли.

Стоило только черным стеклам оказаться перед глазами, как мир вокруг резко преобразился. Пусть и лишь его часть.

Тот самый, неприметный склад, на который даже и смотреть не хотелось. Взгляд, прежде, как-то сам собой соскальзывал с него и спешил дальше вдоль высотных построек.

Теперь же все обстояло совсем иначе.

Арди, смотря на то, что недавно выглядело непритязательно и даже несколько неуместно, теперь… сияло, споря в пышности и красоте с самыми изысканными домами Центрального района.

Склад преобразился. На его месте высилось четырехэтажное здание, чей фасад буквально облепили тысячи миниатюрных Лей-лампочек. Они сливались в силуэтах тех самых двух парящих цапель, скрестивших клювы над входом. Парадный подъезд, укрытый мраморным навесом, покоившимся на массивных колоннах, сверкал столпами золотого света. Те вырывались из десятка прожекторов, медленно вращавшихся по оси и вырисовывающих в ночном небе абстрактные узоры.

Ардан снял очки.

Он вновь видел перед собой лишь заброшенный, готовящийся к сносу склад и ничего более.

Юноша опустил веки и открыл разум окружающему миру. Уже ставшим привычным усилием воли он отсек от сознания все лишние образы и нити Лей-линий, увидев… клубок Лей-энергии. Такой, какой возникает, когда смотришь на Лей-генератор. Аляпистая каша из невероятного множества разнообразных оттенков, перемешивающихся друг с другом, но не сливающихся в едином мареве.

Ардан тряхнул головой и отогнал от себя видение.

— Это не искусство Эан’Хане, — произнес он тихо, но достаточно, чтобы быть услышанным.

— Откуда вы, капрал, знаете, что…

— Позвольте представить вам, майор Трофимов, нашего специалиста по Эан’Хане и Говорящим, — перебил военного Полковник. — Впрочем, нам и без того известно, что в казино не меньше пяти Лей-генераторов.

— А мощность? — поспешил уточнить Арди.

Полковник кивнул одному из стоявших в кругу стражей. Единственной, присутствующей здесь, женщине. Она чем-то напоминала Алису Ровневу. Только куда старше, встревоженней и без очков.

Офицер открыла записную книжку и вчиталась в записи, оставленные неровным, но аккуратным почерком.

— Четыре генератора мощностью в сто шестьдесят лучей синей Звезды и еще один в девяносто лучей желтой.

Ардан попросту моргнул. Ни на что большее он оказался не способен. Из лекций Конвелла он знал, что самые крупные генераторы, использующиеся в промышленной обработке руды Эрталайн, обладали мощностью в триста двадцать лучей синей Звезды либо в сто восемьдесят желтой.

Да, в два раза мощнее.

Но это — на промышленных предприятиях, производящих накопители и прочую Лей-технику. А здесь — казино. Пусть и здоровенное, спрятанное под какой-то очень сложной печатью иллюзий, но все еще — казино. Здание. Не более того.

— Министр распоряжение выполнил, — неожиданно произнес Полковник, привлекая к себе внимание Пнева и Арди. — Мы получили от него всю информацию, касательно купания капрала в Ньюве.

Полковник, вроде, не пытался говорить загадками, но не зная деталей — услышанная информация не имела для посторонних ровно никакого смысла и значения. Примерно так же, как и служебная переписка Черного Дома, ведущаяся не через посыльных, а обычной почтой.

Самые важные послания, вроде как, передавались только лично.

— Я так понимаю, что…

— Правильно понимаете, капитан, — кивнул Полковник. — Наш недавний гость Черного Дома имел отношение не только, да и не столько к пропаже граждан установленного возраста, сколько к… — Полковник указал огарком сигары себе за спину. — Изначально он брал взятки для того, чтобы обеспечивать работу в статусе инкогнито данному… заведению. Использовать ради вашего дела его стали лишь недавно. По его словам — он не видел тех, с кем вел переговоры и чьи приказы выполнял.

— Передача актива из рук в руки? — уточнил Милар, а Арди лишь спустя какое-то время понял, что речь идет об Эрике Иригове, которого допрашивали в казематах Черного Дома. Об Эригове и том факте, что корпус стражей хотел не очень красиво задержать самого Арди. — Кто-то продал нашего допрашиваемого Паучкам?

Полковник снова кивнул.

— И приказ, — Милар разочарованно вздохнул. — разумеется, без прямой подписи?

— Проведен, как служебная записка из министерства.

— Это сужает круг подозреваемых.

Полковник дернул губами в легкой усмешке, из-за чего его шрам искривился еще уродливей, чем прежде.

— До почти восьми сотен имеющих пропуск в здание министерства, — саркастически заметил он.

Милар только развел руками.

— Господа дознаватели, — прокашлялся майор. — Может перейдем к более насущным проблемам?

— Вы правы, — согласился Полковник и, затушив огарок о борт грузовичка, убрал тот себе во внутренний карман обычного, весеннего пальто. — Этим вечером, благодаря полученным сведениям, вторая канцелярия при поддержке корпуса стражей должна была провести ознакомительный рейд.

Ардан с большим трудом удержался от вопроса — как рейд может быть ознакомительным.

— В рейде участвовали наши люди. В составе пяти оперативников и столько же из корпуса, — продолжал Полковник. — В их задачу входило ознакомиться с казино и, что куда важнее, с его посетителями. А также еще… несколько нюансов.

Милар понимающе кивнул, а вот Арди ничего не понял. В целом — ничего нового.

— Четыре часа назад с ними пропала связь.

— Сигнальные медальоны? — уточнил Милар.

— Бесполезны, — ответила женщина-страж. — Стационарный щит над казино полностью экранирует внутренний периметр. Те очки, которые сейчас при вас, получены корпусом от наших осведомителей. Их, кстати, осталось всего четыре штуки. Так что, пожалуйста, не разбейте… Так вот — только с ними можно пройти за периметр щита, а также — увидеть казино.

Ардан присмотрелся к окулярам повнимательней. И, как он и думал, на внутренней стороне душек обнаружилась тонкая вязь выточенных символов — нескольких… десятков разнообразных печатей-ключей.

Причем резали их явно не вручную, а при помощи станка. Иначе как еще объяснить, что работа выполнена на дужке шириной меньше пяти миллиметров, с постоянной глубиной резки узора?

Так что с одной стороны создатели обладали возможностью произвести на свет нечто подобное, а с другой — знаниями, чтобы создать столь сложный щит.

Настолько, что сразу становилось понятно зачем, как минимум, генераторы синих лучей. Вопрос в том — для чего дополнительный желтого цвета…

— Связь держали через прикрытие? — задал новый вопрос Милар.

В ответ ему лишь тишина.

— Понятно… и что с ним?

— С ней, — грустно уточнил тучный лейтенант Моргейл. — Она передала последнее послание. Правда… — он вздохнул, из-за чего его тучный живот качнулся сперва до груди, а затем, с бултыханием, плюхнулся обратно в непомерно глубокие штаны. — посмертно. Пройдемте.

Идти, кстати, далеко не пришлось. Они обогнули грузовик с обратной стороны. Один из офицеров корпуса-стражей протянул руку и, опустив лесенку, открыл «дверь», ведущую в кузов. Арди уже бывал в таком — когда его везли к Императору.

Здесь, под светом одинокой лампочки, пустовали лавки. И лишь на полу, под покровом, лежало тело. Милар, поднявшись внутрь, откинул край белой ткани. На холодной стали нашла свое пристанище девушка лет девятнадцати. С белокурыми волосами, круглым лицом, тонкими губами и слишком пухлыми щеками, чтобы его можно было назвать красивым, но все еще достаточно миловидным.

В её лбу маячила дыра, оставленная пулей. Обгорелая, опаленная, со следами пороха.

— Стреляли в упор, — Милар вернул край покрова на место и выпрямился. — Её казнили.

— Труп выкинули на улицу на общее обозрение, — подтвердил Полковник. — Так что можешь представить, капитан, какие нас утром будут ждать заголовки.

— Эти акулы пера глотки друг другу перегрызут, чтобы представить все в как можно более мрачных красках, — сплюнул себе под ноги майор Трофимов.

— А есть варианты, майор, где краски не очень мрачны? — подался вперед лейтенант Моргейл. Несмотря на, в самом прямом смысле, мягкую внешность, искры в его карих глазах даже намека на малодушие не оставляли. — У нас, в центре города, захвачены в заложники не меньше тысячи горожан. Казнена оперативник корпуса стражей. Пропали две. Две! Группы оперативников корпуса и Черного Дома. Это… это…

— Успокойтесь, Моргейл, — похлопал его по плечу майор. — Дышите глубже. На столе все еще лежит мое предложение.

— Какое? — скривившись, переспросил лейтенант. — Привезти сюда четыре артиллерийские пушки?

— Они перегрузят их щит и мы начнем штурм.

— А заголовки вас, Трофимов, не так беспокоят, как остальных?

— А заголовки, Моргейл, уже весьма печальны, — отряхнулся, будто пес от воды, майор. — Одной сенсацией больше, одной меньше.

— Стрелять из артиллерии в центре города, да еще и в моем районе, майор, я вам не позволю, — нахмурился лейтенант.

Теперь Арди понял, кем являлся Моргейл. Не много ни мало — начальник корпуса стражей в Финансовом районе столицы. Такие имелись в каждом районе.

— Тогда жду от вас, лейтенант, других предложений… о, как я мог забыть — их не поступало.

— Да вы…

— Господа, господа. Спокойнее, — поднял ладони Полковник и тут же оба — и майор-аристократ Трофимов и тучный-лейтенант Моргейл замолчали.

Милар, к этому моменту, спустился вниз и закрыл вход внутрь кузова.

— Требования предъявили?

Полковник снова кивнул, и все та же девушка-страж протянула Пневу записку. Оставленную на рваном клочке бумаги с красноречивыми пятнами крови в форме небольшой, женской ладошки.

Капитан вчитался, а затем протянул Ардану.

— Что…

— Читай, напарник.

Арди, начиная догадываться почему Полковник вызвал именно их, взял записку.

' Капралу второй канцелярии, Арду Эгобару.

В данном здании находятся семьсот восемьдесят четыре гостя. Сто шестнадцать работников. А также пятеро оперативников корпуса стражей и пятеро оперативников Черного Дома.

Если Вы, капрал, не явитесь на переговоры ровно к полуночи, то в первую минуту следующего дня мы казним десять заложников.

А затем будем казнить по одному за каждую минуту Вашего промедления.

Надеемся на Вашу пунктуальность.

p.s. можете явиться на переговоры вместе с Вашим напарником, но не более того. Если мы увидим вместе с Вами хотя бы одного представителя корпуса, военных или Черного Дома — здание, вместе со всеми находящимися внутри, будет взорвано.

Если здание начнут штурмовать — оно будет взорвано.

Если кто-то попытается взломать наш щит — здание будет взорвано.

Если мы заметим появление господина Аверского или иного мага сравнимой силы, то… Вы сами понимаете — здание будет взорвано.'

Ардан прочитал еще раз, затем третий, четвертый, пятый раз, но текст послания, от попытки к попытке, никак не хотел становиться понятней.

Причем здесь он? Кому могло понадобиться захватывать целое подпольное казино ради диалога с ним?

— Предположения? — словно прочтя мысли напарника, спросил Милар.

— Никаких.

— Может быть у вас, капрал, осталось какое-нибудь ценное наследство? — подался вперед Полковник.

Ардан лишь развел руками. Все, что у него имелось от прадедушки — книга Николаса-Незнакомца, не содержащая каких-то особенно тайных знаний. Все заклинания, которые там содержались, можно было, при должном уровне допуска, получить в библиотеках или и вовсе — приобрести в специализированных лавках.

А кроме книги — лишь артефакт Эан’Хане в виде вечной свечи и старенькое кольцо. То единственное, что не растеклось лужей металла, когда юноша нашел подпол в сарае.

Безделушка лежала у него в квартире в походном мешке вместе с гримуаром Глеба Давоса.

Просто обычное, даже на поверку при помощи взгляда Говорящего, кольцо. Разве что выкованное из металла с вкраплениями руды Эрталайн. Но оно не имело никакой ценности, кроме, разве что, семейной.

Прадедушка рассказывал, что оно принадлежало, когда-то очень давно, его матери. Прапрабабушке Ардана.

Не более того.

Прадедушка просил, что если Арди когда-нибудь соберется делать предложение, то пусть воспользуется именно этим кольцом. Только надо будет приобрести камень, потому что старый давно выпал из расколовшейся оправы.

— Понятно, — качнул головой Полковник. — Значит от вас им требуется что-то иное.

— Но что Нарихман может быть надо от меня? — чуть было не воскликнул Арди, вовремя понизив голос до приемлемого уровня. — И, тем более, такое, что стоит захвата тысячи человек?

— Вот вы это, капрал, и выясните, — отрезал Полковник, после чего обвел всех присутствующих тяжелым, не терпящим пререканий, взглядом. — А теперь, попрошу, оставить меня наедине с моими коллегами.

Офицеры переглянулись и разошлись. Кто без всяких задних мыслей, а кто-то, как, к примеру, майор Трофимов с лейтенантом Моргейлом, сделали это нехотя, затаив не самые приятные эмоции, но виду не показывали.

Когда Милар, Арди и Полковник остались втроем, тот, чуть понизив голос, добавил:

— Сверим часы.

Пнев с Полковником синхронно вздернули руки и обнажили запястья. Арди поспешил с заминкой.

— Одиннадцать часов сорок четыре минуты.

— Сорок две.

— Сорок три, — оповестил Ардан.

— Тогда ориентируемся по часам капрала, — подытожил Полковник и подкрутил заводную головку. То же самое сделал и Милар.

Пару мгновений они провели в тишине.

— Наши люди будут по периметру, — Полковник кивнул в сторону других Плащей, снующих по улице. — Если что, они воспользуются… спец средствами и ослабят щит настолько, чтобы туда прошли несколько человек.

Арди даже не стал удивляться, что у второй канцелярии имелись такие возможности.

— А нам? — с надеждой, но не особо звонкой, поинтересовался капитан. — Какие-нибудь спец средства полагаются?

— Могут заметить, — покачал головой Полковник и достал огарок, прежде убранный внутрь. Не закурил, а просто зажал между пальцами. — Капрал, у вас есть хоть какие-то предположения?

Ардан задумался ненадолго. Перечень тех, кто мог бы желать ему навредить ширился и рос буквально с каждым месяцем. Но именно — навредить. А устроить все то, что было устроено он…

« А еще запомните, что далеко не все уцелевшие ученики Арора столь же сдержаны, как и я. Так что, для вашего же блага, постарайтесь никогда с ними не встречаться. А теперь, прошу, пройдемте на выход.»

В его сознании смолк голос Теи Эмергольд.

Ардан повернул к «заброшенному складу». Щит, которым укрыли здание, скорее всего попросту не поддался бы даже не то, что анализу Арди, а скорее обычному пониманию. Чтобы сотворить нечто подобное нужно обладать не только невероятно глубокими научными знаниями, но и, что куда важнее, практикой.

— А давно появилось это казино?

— Почему ты спраш…

Полковник поднял руку, прерывая Милара, после чего ответил:

— В начале года.

— Щит повесили сразу?

— По нашим сведениям — да.

— И вы не смогли найти компанию, занимавшуюся возведением и поддержанием конструкции чар?

— Иначе бы у нас имелись чертежи, — подтвердил Полковник. — К чему вы клоните, капрал?

— А с профессором эн Маниш консультировались?

— Как и с несколькими его коллегами, в том числе и из числа Старших и Гранд Магистров. Никто из них не причастен, а для анализа структуры запрашивают не меньше года, — второй раз подтвердил догадку Полковник. — Я понимаю, юноша, что игра в загадки это наша ремесленная черта, но, право, вы принимаете её слишком близко к сердцу. Выкладывайте.

Если даже эн Маниш и прочие мэтры щитовых чар требовали столь громадный срок для анализа щита, то, значит, работал некто, обладавший, перед ними самым главным преимуществом — временем.

Получается, что…

— Там ученик моего де… прадедушки, — с паузами произнес Ардан, не сводя при этом взгляда с казино.

— Напарник, ты с ума сошел? — нахмурился Пнев. — Какой еще ученик Арора…

— Капитан, — в который раз Пнева перебил Полковник. — Зайдете в первый отдел, подпишите бумаги о неразглашении по данному факту.

Пнев тут же взял себя в руки и спокойно кивнул, а Арди понял, что Эмергольд, походя, раскрыла ему тайну с грифом секретности. И, видимо, не испытывала по данному поводу ни малейших переживаний. Вот что значит — обладать могуществом шести Звезд. Могуществом и временем.

Потому что, даже если у двух магов имелось одинаковое количество Звезд и лучей, то их все равно могла разделять и разделяла пропасть в количестве лет опыта и практики.

— Вы уверены, капрал?

— Почти наверняка.

— И что одному из одиннадцати может от вас потребоваться?

Одиннадцати? Ардан запомнит…

— Моя догадка, господин Полковник, ничем не будет отличаться от вашей.

— И, все же…

Что могло понадобиться ученику Арора от Арда? Тот понятия не имел. Даже не догадывался. Потому и ответил:

— Все, что угодно.

— Понятно.

Что именно стало понятно Полковнику — известно лишь Спящим Духам и Вечным Ангелам. Арди все еще не понимал ровным счетом ничего. Если в казино действительно один из учеников Арора, то тому ничего не составляло попросту выкрасть Арди и дело с концом.

Вряд ли бы кто-то в столице, кроме, разве что, Эдварда Аверского, смог бы вмешаться в процесс. Ну может еще несколько Гранд Магистров военной магии, да и то — если бы узнали заранее и успели подготовиться.

К чему все эти сложности с казино и заложниками? Зачем устраивать кровавый спектакль с казнью стражницы?

— Полковник, — прокашлялся Милар. — насколько предполагаемый злоумышленник опасен?

Полковник ответил не сразу.

— Скрести Мшистого с Аверским, а результат умножь на два.

Милар выругался. Грязно. И от души.

— Из одиннадцати учеников Арора только трое не скрывают свою личность, — Полковник, все же, прикурил огарок. Причем не от зажигалки, а от простой спички. — Гранд Магистр Велена Эмергольд, главный библиотекарь Большого. Гранд Магистр Элиот Разеншлес. Он увлекается выращиванием новых сортов роз на побережье Лазурного Моря. Давно отошел от дел. И Ярополк Борсков…

— Борсков? — невольно дернулся Арди.

— Однофамилец вашего знакомого, капрал, не более того, — уточнил Полковник. — Ярополк Борсков не имеет званий или регалий и занимается… никто не знает, чем именно.

— Никто не знает? — кажется, Арди впервые увидел Милара настолько удивленным.

— Никто, — повторил Полковник. — Потому что никому, капитан, не придет в голову интересоваться у ученика Арора, обладающего четырьмя полными Звездами, а также семью и восьмью лучами в розовой и черных Звездах, что у того на уме.

— Но…

— Но нам известно его местоположение, — Полковник опередил очевидный вопрос Пнева. — Он живет на Подтанцовывающем острове… проклятье, дурацкое название какое-то.

Так назывался остров, находящийся западней от Пляшущего полуострова, чем и объяснялось такое название.

— Мы уверены?

— Настолько, насколько можно быть уверенным, когда дело касается шести-Звездного мага возрастом в двести пятьдесят лет, капитан.

— Значит, Ярополк может находиться там? — Милар указал на казино.

— Да.

— А что с остальными восьмью?

— Никто не знает, — пожал плечами Полковник и выдохнул едкое облако табачного дыма. — Причем, капитан, повторюсь — никто.

— И…

— И иностранные коллеги тоже.

— Мы уверены? — повторил вопрос Милар.

Полковник снова пожал плечами.

— Настолько, капитан, насколько можно быть в чем-то уверенным в нашем ремесле. Может быть, кого-то из них смогли отыскать и заключить сделку. Может вообще заперли в каземате и теперь выжимают информацию. В последнем, правда, сомневаюсь. Аверский как-то выдвигал теорию о том, что для задержания одного только Ярополка потребуется четверть всей Гранд Магистрской ложи Империи.

Милар снова выругался. На этот раз скорее обреченно, чем воодушевленно.

Стрелка на часах застыла на отметке без пяти полночь.

— Постарайтесь, господа, оставить здание в невредимом состоянии, — внезапно сменил тему Полковник. — Глава канцелярии хочет перевести его в собственность короны и обложить справедливым налогом, чтобы…

— Чтобы обозначить все происходящее, как запланированные учения по организации безопасности нового увеселительного заведения, — закончил за Полковника Милар, вернув все те случаи, когда Полковник не давал тому договорить. — Так корона получит и дополнительные средства, и не даст разрастись тревожным настроениям.

— Браво, — только и сказал, абсолютно сухим тоном, Полковник.

До полуночи оставалось четыре минуты. Если там, за щитом, действительно находится чудовище под названием «ученик Арора», то…

Арди посмотрел на Милара. У того ведь жена. Дети. И в данном случае происходящее никак не касалось их общей работы. Только одного лишь Ар…

— Рот закрой свой, — буркнул Милар, надевая очки.

— Что?

— Рот, говорю, свой, напарник, прикрой, — Милар достал портсигар и вытащил сигарету, щелкнув, попутно, зажигалкой. — Уже слышу, как в твоей черепушке скребутся всякие глупые мысли… Я ведь уже говорил. Ты прикрываешь мою задницу, а я твою. Мы тут в одной лодке. Так что… Заходим. Делаем вид, что круче нас только яйца. Если кто усомнится, то… Стреляем в любого, кто косо на нас посмотрит. А вопросы… вопросы трупам задаст Ровнева.

Полковник молчал.

Арди лишь поспешил уточнить:

— Я не брал с собой револьвер.

— А тебе и не надо, — отшатнулся от него Милар. — Тебя вообще, господин маг, от огнестрела надо держать на расстоянии… выстрела огнестрела.

— Господа, — напомнил о себе Полковник. — три минуты до полуночи.

Ардан с Миларом переглянулись. Капитан, зажимая сигарету зубами, вытащил из кобуры револьвер, а из ножен — саблю. Арди отцепил от пояса гримуар.

— Если через четверть часа от вас не поступит сигнал, то начнется штурм. Аверский уже предупрежден. Сидит в кафе в паре кварталов отсюда.

— А как, господин Полковник, мы подадим сигнал сквозь щит? — не оборачиваясь, поинтересовался Милар.

— Придумаете что-нибудь, — в спину им ответил Полковник.

Напарники, снова переглянувшись, синхронно вздохнули и направились в сторону казино.

Глава 84

Когда Арди вместе с Миларом подошли к строительному забору, ограждавшему «заброшенный склад» от остальной улицы, то первое, что бросилось в глаза — отсутствие какого-либо проема для входа.

Они замешкались…

— Надеваем, — скомандовал капитан.

Ардану не потребовалось уточнять, что именно им надо надевать. Напарники одновременно нацепили окуляры и тут же, прямо посреди простого, дощатого, наспех сколоченного забора, возникла кованная ограда с небольшими воротами.

Причем, именно возникла.

Витые, отполированные прутья в форме длинных, острых перьев, сливавшихся узором двух крыльев, раздвинули в стороны необтесанные, щерящиеся занозами, грязные доски.

Арди подошел ближе и прикоснулся к рукояти в форме длинного клюва, тонкого. Пальцы уверенно нащупали холодную сталь. Ребристую, покрытую тонкими ущельями вырезанного узора. От ограды пахло чугуном и вязкой смазкой. Прутья отбрасывали дрожащие, характерные тени, бредущие по тротуару, а их матовая поверхность преломляла лучи, не позволяя солнечным зайчикам сорваться в прытком порыве.

И только где-то глубоко внутри сознания, на уровне не мыслей и даже не ощущений, а скорее тонкой интуиции, вопящей встревоженным зверем — « все это ложь», проклевывались все те же доски. А если не прислушиваться, то лишь тончайшая, идеальная иллюзия, призванная затуманить взор и нарушить естественный порядок вещей.

Иллюзия настолько выверенная, столь глубоко погруженная внутрь реальности, что даже обостренные чувства Говорящего не могли распознать в ней искушенной лжи.

Ардан толкнул рукоять-клюв и в то же мгновение раздавшийся крик цапли заставил крылья ворот раздвинуться в стороны, попутно роняя на землю стальные перья, исчезавшие внутри теней. И только где-то глубоко-глубоко внутри прозвучал застенчивый скрип шершавых досок.

— Ард…

— Это что-то невероятное, Милар, — на выдохе произнес Арди, чей голос дрожал от восторга. — Я не уверен, что такое могут создать даже Эан’Хане… Скорее всего она вписана внутрь щита, но тогда, получается, генератор желтой Звезды нужен именно для…

— Я не об этом, — Милар прошел следом за Арди и постучал пальцем по часам.

Арди вздернул запястье.

Минутная стрелка недвусмысленно указывала, что наступил новый день. Они опоздали. Пусть и всего на минуту.

Но внутренний двор, в очках видящийся в качестве ухоженного, садового дворика, в котором скульптуры зверей, созданные из листвы кустов, соседствовали с прудами, лужайками и дорожками, мощенными камнями, окутывала тишина. Густая и вязкая. Совсем не такая, что наступает после канонады выстрелов, потребовавшейся бы для казни десяти человек.

А скорее такая, что вообще никогда прежде не знала выстрелов.

— Может быть у них часы отстают? — предположил Арди.

— Может быть… — Милар вскинул револьвер и перехватил саблю поудобнее. — Быстрее!

Капитан первым, стуча каблуками по каменной тропе (в глубине сознания отдающейся эхом деревянного настила, хлюпающего по мокрой грязи), взмыл по мраморным ступеням, устланным ворсистым ковром (демонстрирующего, краю глаза, потертый палас, укрывший обнаженный бетон), а затем толкнул ногой тяжеленные, позолоченные створки, по поверхности которых парили едва заметно двигающиеся цапли.

Двери распахнулись и… обнажили лицо весьма удивленного работника. Мужчина неопределяемого возраста, в черном фраке с блестящими лацканами, в сверкающих гуталином туфлях. На его правом борту мерцала нашивка в виде все той же цапли.

— Господа? — с искренней оторопью в голосе произнес он. — Вы…

Что он собирался сказать так и останется под туманом неизвестности. Милар, не давая слова работнику, ткнул того дулом револьвера в грудь. Не сильно. А, скорее, чтобы убедиться, что это не очередная иллюзия.

Арди прекрасно понимал Пнева. Возраст мужчины нельзя было определить не потому, что так как-то особенно выглядел. А потому, что и вовсе никак не выглядел.

Его лицо скрывала непроглядная темная тень. Как если бы кто-то держал зонтик прямо над его головой. Причем в полдень и так низко, что тьма окутывала лицо, целиком закрывая то от взора наблюдателей.

— А, это, наверное, вы… — работник, явно успокоившись, перевел взгляд (об этом можно было судить по характерным движениям тени) с револьвера на Милара. — К вам скоро подойдут, а пока можете присоединиться к играм. Фишки за счет заведения. Только, будьте добры, спрячьте оружие. Не нервируйте остальных гостей.

И работник отошел в сторону, открывая вид на громадный зал. Вниз, к столам с рулеткой, различным карточным играм, в том числе к механическим игровым автоматам, шла широкая лестница с перилами… все верно — в форме цаплей, а поручнем — опять же, в виде перьев.

Собственно, цапли летали и в воздухе. Парили мерцанием сотен огней, сливавшихся в силуэтах птиц, а затем разделявшиеся бесформенным маревом. И под светом своеобразной люстры в зале столпились сотни людей.

Они кидали кости на столы, кричали и смеялись, радовались победам, сгребая к себе разномастные фишки, порой ругались с крупье, из-за чего к ним подходили грузные, рослые охранники (некоторые, возможно, и вовсе из числа орков). Женщины в дорогих платьях, украшенных блестками и кристалликами, в шляпках и сеточках, поверх сложных причесок. Их шеи блестели от сверканий подвесок и колье, на запястьях искрились камни в браслетах, а пальцы тяжело вздымались под весом колец. Мужчины в костюмах, порой с тростями, кто-то статен и ладен, другие низковаты и с избыточным весом, отчего скрипели их сорочки.

И к тем и к другим подходили официанты, держащие на подносах совсем не дешевые напитки, начиная Линтеларскими винами по пол сотне эксов за бутылку, заканчивая Грайнийским виски, и Имперским коньяком.

После почти полугода жизни над «Брюсом» и общения с Аркаром, Арди стал неплохо разбираться в вопросе качества и стоимости алкоголя. Настолько неплохо, что с первого взгляда становилось понятно — данное казино вовсе не предназначено для обмана и обдирательства рабочих слоев населения столицы.

Нет, сюда заявлялись куда более состоятельные жители. Может не высший свет, но те, кто туда стремился. Хотя, может, и богатеи с аристократией здесь тоже находились. Вот только понять так ли оно или нет — не представлялось возможным.

Лица каждого, будь то игрок за столом, крупье в зеленой жилетке и розовой сорочке, группа музыкантов на сцене, немолодой (судя по голосу) певец с бархатистым голосом, официанты или охранники — их лица тоже скрывались под вуалью из тьмы.

Черные, непроглядные пятна — вот и все, что заменяло лица присутствующим. Так что может быть среди посетителей затесались и Великие Князья — кто знает.

— Что за… — выдохнул Милар, опуская револьвер. — Это, как-то, совсем не похоже на захват заложников, господин маг.

Ардан посмотрел на часы. Пять минут первого. Если следовать логике послания, то на данный момент с жизнью уже должны попрощаться пятнадцать человек, но… кипящий, дышащий жизнью зал, утопающий в свете парящих цапель, в искрах драгоценных камней и укутанный в красных бархат, ползущий по полу и стенам, купающийся в отсветах бесконечной позолоты, не выглядел скорбным кладбищем.

Вместо смерти здесь царил праздник. Вместо страха пахло весельем, алкоголем и азартом.

— Иллюзия, — прошептал Арди.

— Ард, честное слово, — Милар, чье лицо Ардан, по какой-то причине, прекрасно видел, закатил глаза. — Эта твоя манера — сказать вслух всего одно слово, порой раздражает даже больше твоих бесконечных вопросов.

Вместе они спустились в зал. Люди вокруг нисколько не выглядели обеспокоенными возможностью скорой встречи с Вечными Ангелами. Их куда больше волновало куда упадет шарик в сотах на рулетке, выпадет красное или черное, придет ли нужная карта, смогут ли они собрать комбинацию в Оликзасийской Семерке и не сломан ли барабан в автомате.

— Это обман.

— Проклятье, господин маг… что именно?

— Все, — ответил Арди, осматривая зал и старательно прислушиваясь к своим инстинктам.

В воздухе пахло лавандой и пустырником. То, что должно успокаивать людей, дабы те не сильно переживали из-за возможных проигрышей. А чтобы они потеряли счет времени…

— Смотри, — Ардан развернул Милара за плечо и указал на пышные, помпезные витражи.

А за их разноцветными стеклами… не видно ничего. Ни света, ни теней. Ни, тем более, улицы, заполненной десятками служебных автомобилей, грузовиков и сотнями военных и стражей.

— Это многое объясняет, — пропыхтел Милар. — Они даже не в курсе, что находятся в заложниках.

— Либо они ими стали только сейчас.

Пнев повернулся к Арди с немного растерянным видом.

— Что ты хочешь этим сказать, господин маг?

— Возможно, что та записка, как и вся ситуация, просто… — Арди пару мгновений подбирал нужное слово. — Ширма.

— Ширма, господин маг? — переспросил Милар. — Очень странная получается ширма, если учесть, что убита стражница.

Арди мысленно споткнулся одной догадкой за другую. И действительно. Если бы не тот факт, что парой часов тому назад казнили молодую стражницу, то происходящее еще можно было бы списать на изощренный и извращенный спектакль, но…

— Не говоря уже о том, — продолжил капитан. — Что если мы не подадим сигнал, то начнется штурм. А сигнал мы должны подать через… — Милар посмотрел на часы, нахмурился, а затем постучал пальцем по стеклу циферблата. — Вечные Ангелы, как же я, проклятье, ненавижу эту вашу магию…

Арди нахмурился и тоже оголил запястье. Часы, которые еще мгновением прежде показывали правильное время, теперь выглядели как осколок детского кошмара. Минутная и часовые стрелки, обернувшись маленькими змейками, скользили под стеклом между маленькими камешками, пришедшими на смену цифрам. Понять, в итоге, который час не представлялось возможным.

Очередная иллюзия.

Как и лаванда с пустырником, потому как, на самом деле, в зале пахло сыростью и дешевым средством для борьбы с плесенью. А ноги, вместо бархата, стучали по все тем же деревянным настилам. И лишь тепло, явно перенаправляемое от того, что выделяли генераторы, ощущалось реальным.

Но даже так — учуять истину, скрытую под вуалью выдумки, не самая тривиальная задача. Ардан, лишь на пару мгновений улавливая реальность, спрятавшуюся в складках иллюзий, тут же оказывался пленен искусно сотканной фальшью.

— Зачем стрелять?

— Господин, чтоб тебя, маг…

— Прости, — спохватился Арди. — Я имею ввиду — зачем стрелять в стражницу, если маг способен создать такое?

Милар, забравший бокал с подноса проходящей мимо официантки, пригубил игристое, золотое вино. Пузырики тонкими ниточками поднимались со дна высокого, узкого хрустального бокала и лопались на поверхности.

Интересно, как это выглядело в реальности? Гости в пестрящих эксами нарядах, надушенные духами, пригубливавшие дорогие напитки… стояли около столов посреди заброшенного склада, не замечая для себя ничего, кроме волшебной роскоши.

Поэтично… наверное.

— Хорошо подметил, напарник, — кивнул Милар и, скривившись, вылил вино в клумбу с туей. На деле, наверное, просто какое-нибудь жестяное ведро. — Не люблю игристое.

— Зачем тогда пил?

— Чтобы проверить — настоящее или подделка Телкартс.

Арди помнил, как его уверяли, что производство Телкартс ничем не отличается от оригинального продукта. Видимо, все же, отличалось.

— И как?

— Настоящее, — хмыкнул Милар и посмотрел на ближайший стол рулетки, вокруг которого собрались пара десятков игроков. — Кроме стражницы — зачем вообще весь этот балаган с заложниками. Они не могли не знать, что мы отправим сюда достаточно штыков, чтобы никто не ушел живым. Да и мы здесь торчим уже не меньше десяти минут… скоро Полковник отдаст приказ для штурма или…

Милар с Арди переглянулись, а затем каждый, на свой манер, выругался.

— Не отдаст, — хором произнесли они.

Не отдаст, по той простой причине, что ему уже скоро, если это и вовсе уже не произошло на медальон придет сигнал. Сигнал, означавший, что у Милара с Ардом ситуация под контролем и рисковать жизнями сотен гражданских при раннем штурме пока не требуется.

И даже если Полковник заподозрит что-то неладное, ему потребуется какое-то время чтобы убедиться в своих догадках.

Потому что…

Потому что здесь все не то, чем кажется.

А если так, то…

— Прошу, господин Пнев, господин Эгобар, — к ним позади подошла девушка. Низкого роста с отсутствующей фигурой — у девушки почти отсутствовала талия, а короткие ноги почти соотносились по длине с плоским торсом, и только голос звучал удивительно завораживающе. А еще Арди, на мгновение, почему-то ощутил желание ударить незнакомку посохом по голове и сбежать. — Пройдемте за мной. Мастер уже ждет вас.

Её лицо тоже скрывала вуаль тьмы, что, впрочем, не помешало госпоже с легким поклоном указать рукой, спрятанной в белую перчатку, в сторону парящей лестнице. В самом прямом смысле. Ступени из белого мрамора, покоясь на пухлых, пушистых облаках, слегка покачивались над полом.

Разумеется — тоже, как и все вокруг, иллюзия. Арди пытался прислушаться к своим чувствам, чтобы понять что на самом деле скрывалось под вуалью морока, но так и не успел.

Они поднялись на второй этаж, распахнувшийся внутрь колодца, коим являлся общий игровой зал, длинным бельэтажем. Овальный балкон, опоясывающий казино, буквально сиял в красках иллюзорной люстры, а цапли то и дело опирались крыльями на парапет, чтобы тут же завертеться во вспышках волшебных искр.

— Поспешим, — позвала госпожа. Может молодая, а может и нет. По голосу не поймешь. Сухой и не выражающий никаких эмоций. Напоминал скрип дерева, который порой пробивался сквозь мираж ворсистых ковров, ласкавших их неброские, запачканные ботинки.

Милар даже и не думал возвращать саблю в ножны, как и револьвер в кобуру. Арди тоже не закрывал книгу, открытую на странице с новым заклинанием.

«Щит Орловского»

[ Звезда: красная+зеленая

Количество лучей: 1+2

Школа: Защитная/Стихийная

Стихия: Универсальное

Тип Щита: Поглощающий]

Арди не отказался от идеи Незнакомца структурировано описывать, на манер тезисов, заклинания Звездной магии. Но параметр «максимальная комбинация рун» давно себя изжил, сменившись массивами, контурами и руническими связями.

Увы, Николас-Незнакомец жил слишком давно, чтобы застать прогресс Звездной науки, так что Арди еще придется потратить достаточно времени, чтобы найти для себя подходящий способ записи свойств каждой из своих поделок.

Со щитом Орловского Арди успел потренироваться и у Аверского и на площадках Рынка Заклинаний, что, разумеется, несколько истончило его запасы эксов. Но что поделать.

— Что-то здесь точно не так, — шепнул на ухо Милар.

Арди не мог не согласиться. Они шли по коридору, на стенах которого оживали пейзажи. Пушистые ели стряхивали с себя снег, заставляя воздух похрустывать от мороза; пустыни, о которых рассказывал Март, порождали песчаные бури, напоминающие пылевые бураны, а золотой песок вздымался громадными, застывшими волнами; на бескрайней глади океана выныривали громадные рыбы, с изогнутым телом, странной головой и острыми плавниками — Арди таких никогда не видел, но, отчего-то, они ему казались веселыми и добродушными; а потом джунгли. Те самые. О которых тоже рассказывал Март.

Со странными деревьями, выше кедров и самых старых сосен, но цветастее лиственных братьев и сестер, стоящие при этом так близко друг к другу, что действительно — и руки не просунешь. Все, как и рассказывал путешественник Борсков. Но кроме деревьев в джунглях с земли поднимались травы и кустарники — такие странные, что Арди начал сомневаться, действительно те имели прототипы в реальном мире или являлись лишь плодом воображения мага, сотворившего иллюзию.

Вдалеке имелись и горы; бескрайние долины; небольшие цветочные луга; речные побережья; лагуны и сады. И все вокруг жило, пахло и цвело. Речной прибой щипал лицо колкими брызгами, сухой ветер пустыни заставлял глаза жмуриться, а вязкий, тяжелый воздух джунглей едва ли не вызывал удушье, сравнимое с тем, когда горло сжимают крепкой хваткой.

И только если сосредоточиться, приказать себе отринуть мираж и погрузиться в глубины чувств, то можно с трудом различить очертания дверных проемов. А там, за ними, характерные звуки. Вздохи. Вскрики. Стоны. Ритмичные шлепки. Порой даже рычание. А еще запах. Мускусный, сладковато-горький, очень въедливый, смешанный с едким потом.

Нетрудно догадаться чем занимались в комнатах. И нетрудно догадаться, почему их здесь так много. Если спрятано лицо, а иллюзия позволяет окружить себя любым антуражем, то…

— Понятно, почему у Красной Госпожи и Черного Лотоса, в последнее время дела шли так хорошо.

Арди с удивлением посмотрел на Милара. Не потому, что тот упомянул самые популярные «публичные дома», а потому, что тоже сумел заглянуть за завесу иллюзии. И если Ардан справлялся благодаря урокам Скасти и Атта’нха, то Милар пересилил магию одними лишь собственными ощущениями, развитыми за годы сыскной деятельности.

Вот что значит — дознаватель первого ранга.

— Даже если учесть генератор, Милар, — Арди шептал в тон напарника, не сводя при этом взгляда с провожатой. — Чтобы сотворить нечто подобное… не знаю, капитан. Здесь параметров больше, чем упомянуто в целом учебнике.

- А в учебниках прям-таки много?

Арди пожал плечами.

— Там, обычно, приводятся несколько десятков печатей, а здесь одна.

— Одновременно на щит и иллюзию?

— Да.

— Это возможно?

— Возможно, — кивнул Ардан и попытался прикоснуться ладонью к стене, на которой отразилось речное дно. Забавное ощущение — одновременно чувствовать облупившуюся краску на кирпичной кладке и то, как водоросли, напоминая липкие жгутики, щекочут кожу. — Но это такой уровень, что мне сложно сказать, кто был бы способен на него.

— Аверский? — с надеждой в голосе, спросил Милар.

Ардан промолчал. Он попросту не обладал достаточными знаниями, чтобы определить границы силы Гранд Магистра военной магии. А здесь использовалась далеко не военная ветвь науки, а щитовая, смешанная с иллюзией, являющейся частью общих знаний.

Иллюзии не изучали в отрыве от остальных наук и, потихоньку, разбирали одновременно со всех направлений. Их использовали и в щитовых чарах (к примеру, именно благодаря иллюзиям в щите Орловского парящие диски становились невидимыми), и в военной магии, и в инженерии и, даже, в алхимии, чтобы скрыть самые резкие запахи отваров и снадобий.

Но здесь… здесь иллюзия являлась, сама по себе, центром конструкции. Конструкции, о сложности и нагруженности которой даже задумываться не хотелось. Сколько в ней контуров? А сколько вообще можно уместить в печати? Сколько массивов, какого они характера; какие рунические связи; сколько рун убрано в соединения; да даже — какого типа этот щит?

Неудивительно, что эн Маниш и его коллеги запрашивали не меньше года для анализа данной структуры.

Арди бы, наверное, не справился и за все пятьдесят. Даже чтобы просто разобраться в том, что именно видит перед собой.

Как бы это иронично, учитывая обстоятельства, не звучало.

— Прошу вас, — провожатая подошла к высоким, дубовым створкам с узором… правильно… все тех же цапель.

И, если довериться чувствам, что, наверное, не самая лучшая идея, то массивные, тяжелые двери с резными ручками оставались единственным, что не относилось к миражам и морокам.

Вполне себе реальные, невесть откуда сюда привезенные.

Госпожа открыла их легким, едва заметным касанием — может быть какой-нибудь спрятанный механизм, а может…

Мысли мгновенно, стоило увидеть, что находилось внутри, улетучились из сознания Арди.

Внутри, посреди полуразвалившегося помещения, где на щербатых стенах доски сменялись местами с темными провалами, стоял длинный, широкий стол. Прямо поверх замасленного, плесневелого пола, порой трещащего под ногами, а иногда подмигивающего зияющими, черными дырами.

Стол из того же материала, что и двери, ведущие сюда. Укрытый синим сукном с желтыми метками для карт. На таких играли в Оликзасийскую Семерку.

Играли и сейчас.

Одиннадцать человек. С правой стороны пятеро незнакомых мужчин с каменными лицами и пустыми взглядами стеклянных глаз. Как если бы они спали, не опуская при этом век.

Слева уже знакомые Арду, в большинстве своем, лица. Урский, на чьей лысой голове покосилась шляпа, обнажая часть племенных татуировок. Эрнсон… глупо улыбающийся, сваливший подбородок на грудь и иногда посмеивающийся. Мшистый, у которого, у единственного, порой на лице подрагивали желваки. И еще двое. Мужчина лет сорока с посохом в руках, но без регалий, и девушка — ровесница Ровневой. У неё на поясе, вместе с револьверами, висела длинная, куда длиннее, чем у Цассары, сабля. А еще при дыхании изо рта госпожи вырывались лоскуты темного пара.

Мутант.

В центре же, напротив входа, лицом к визитерам и десятерым игрокам, сидел старик. Самый колоритный старик, которого когда-либо видел Арди.

Первое, что сразу бросалось в глаза — громадный, белый цилиндр, у которого у тульи нашли пристанище странного вида и непонятного назначения окуляры, скошенные куда-то в сторону. Ниже, под порванными полами, спряталось сухое лицо, на котором, из-за густых, белоснежных усов и такой же бороды, тянущейся вплоть до обвисших ушей, не разберешь самих черт. Вопросу не содействовали и круглые очки в золотой оправе и с красными стеклами. Они чем-то напоминали те, что носили сейчас Милар с Арди.

Кстати, на лицах стражей и оперативников Черного Дома окуляров не обнаружилось. Видимо, именно из-за их отсутствия они сейчас и погрузились в глубокий сон. Хотя бы этот эффект щита Арди понять мог. Принцип сродни тому, что использовалось в особняке Иригова. Эффект и ключ, спасающий от воздействия…

Старик был одет в белый пиджак с широкими лацканами, под ним черная жилетка в полоску, прижимавшая ярко-красную сорочку и серый платок. Морщинистые, короткие руки лежали на столе. Пальцы, обтянутые словно не кожей, а мятой бумагой, перебирали фишки для игры в семерку. А еще на правой руке желтели два кольца. Один на безымянном пальце (но, при этом, кольцо не выглядело обручальным), а второй на среднем.

Старик склонил голову и задумчиво перебирал фишки.

— Мастер, я привела их, — с поклоном произнесла девушка.

— Спасибо, Инаша, — поблагодарил старик и помахал рукой…

В то же мгновение провожатая исчезла. Растворилась в туманной дымке, оставляя Милара с Арди гадать — реальна ли она вообще и… исчезла ли она, а не была спрятана под мороком.

Капитан даже потянулся было к окулярам, но Арди тут же поймал его за руку.

— Не надо, — предупредил он, кивнув на уснувших коллег.

Капитан сперва не понял, а затем, подумав пару секунд, кивнул.

— Присаживайтесь, — спокойно предложил старик, которого нисколько не заботили переглядывания и переговоры визитеров.

Ардан с Миларом, аккуратно, показательно не убирая оружия, сели за стол. Аккурат между стражами и работниками Черного Дома.

— Играете в семерку?

Милар промолчал, Арди, понимая, что Полковник был прав и в стратегии держать язык за зубами стоит делать тактические отступления, ответил:

— Да.

— Это хорошо.

Старик постучал по столу так, будто просил у крупье раздать карты. И, разумеется, те мгновенно появились перед игроками. И, разумеется, никакого крупье и в помине не появилось.

А значит — карты все та же иллюзия, что и все вокруг. А значит — даже поднимать их не имело никакого смысла.

Старик, видя, как Арди даже не шелохнулся, улыбнулся.

— Вас не учили ваши, — старик скосил взгляд на шляпу Ардана. — ковбои, что, садясь за стол семерки уже нельзя отказаться от игры?

— Меня учили не играть меченными картами.

— Обижаете, юноша, — улыбка исказила широкие усы, заставив те слиться воедино с кудрявой бородой. — Хотите, я сыграю в открытую?

Старик, ловким, отточенным движением опытного карточного шулера, перевернул карты.

В семерке играли колодой на пятьдесят две карты. По десять на каждую масть — «драконы», «солдаты», «корабли», «маги», «короны». И еще две. Уникальные. Пустые, белые карты. Или как их еще называли — «Шанс». Карта шанса могла стать любой другой, какую бы не пожелал её владелец.

Вот только на тех картах, что обнажил старик, не имелось стандартных обозначений. Вместо этого на одной голая русалка умывалась водой, а на другой — маленькая кошка махала хвостом на пирсе.

Слишком знакомая кошка, чтобы Арди её не узнал.

В конце концов раз в неделю, пока « Брюс» был открыт, он слушал песни Тесс именно об этой кошке.

— Я хотел побеседовать с вами еще тогда, юноша, — улыбка старика стала еще шире. — Но вы так мило гуляли с рыжей красавицей, что я решил отложить вопрос до более, скажем так, лучших времен. Увы, дела заставляют меня срочно покинуть столицу, так что откладывать больше нет возможности.

— Вы знали моего прадеда.

— Прямо так, сразу? В лоб? — старик потянулся к усам и начал их крутить, заостряя кончики. — Даже не разыграем хотя бы одной партии?

— Я плохо играю в семерку, господин, — ровным тоном, все так же не прикасаясь к картам, ответил Арди. — Вам будет скучно.

— Любую скуку, юноша, можно развеять достойной ставкой.

Ардан напрягся. Напрягся и Милар.

— И чтобы вы понимали, насколько мои ставки высоки, а я серьезен, давайте сразу сыграем… — глаза старика, напоминающие голодного хищника, сверкнули за очками. — Сыграем на все.

Он сложил пальцы в фигуру пистолета и навел их на лоб соседа Мшистого. Второго мага в группе Черного Дома.

— Все еще не хотите сыграть, Ард? — спросил старик

— Хватит дурить, старый! — рявкнул Милар и попытался выхватить револьвер, но вместо этого направил на старика… открытую ладонь. А револьвер так и остался в кобуре.

— Вижу, не хотите, — напрочь проигнорировал Милара старик. — Что же, Ард, тогда эта похоронка на вашей совести… Бам-бам!

Созвучно словам старика он дернул кистью, будто ребенок, имитирующий выстрел. Только вот в данном случае из кончиков его пальцев вырвались два огненных всполоха, а затем, когда комната погрузилась в тишину, в потолок взвились две струйки порохового, едкого дыма.

Посох выпал из рук и покатился по полу. Тело мага, оперативника второй канцелярии, растеклось по стулу. Так же, как под ним теперь растекалась алая лужа с вкраплениями серых комков. Во лбу зияли две дырки, а затылок превратился в месиво, напоминающее разбитую молотком дыню.

— Ты покойник, — медленно, почти по слогам, произнес Милар. — Кто бы ты ни был, где бы ты не находился, мы…

— Инаша, будь добра, — перебил Старик и из воздуха материализовалась та самая провожатая.

Её правая рука легла на плечо Милару, прижав того к стулу, а левая закрыла рот. И сколько бы капитан, взрослый, крепкий мужчина не сопротивлялся, но оказался бессилен против одной, миниатюрной девушки.

Арди знал почему.

Так же, как он узнал и саму девушку, лицо которой больше не скрывала вуаль.

Именно она в тот вечер, когда Аркар взял Арди с собой в поездку к Молоткам, бегала по крышам в составе группы вампиров. И именно она истошной завопила « Артемий!», когда Арди упокоил одного из троицы.

А теперь её алые, мертвые глаза сверлили Ардана с такой злостью и яростью, о существовании которых юноша даже не подозревал.

— Я знаю, капитан Пнев, знаю, — закивал старик. — Вы меня везде найдете и страшно-страшно покараете. Но, уж простите, ничего личного. Мне хотелось показать нашему общему товарищу, что я предельно серьезен, а ставки высоки. А что подойдет лучше, нежели труп Плаща?

— Если он действительно мертв.

Старик слегка дернул бровями.

— Что, простите?

— Если вы действительно его убили, а не сделали вид, что убили, — сердце в груди Арди было готово выпрыгнуть наружу и стремглав броситься из этого проклятого места, но он старался не подавать виду, насколько сильно напуган. — Это могла быть простая иллюзия.

— Могла быть, — подтвердил старик и, сложив пальцы домиком, снова сверкнул глазами. — А могла и не быть… Попробуете узнать?

— Нет.

— Позволите спросить, почему?

— Потому что каждый раз, когда я пробовал почувствовать, что находится под иллюзией, я ощущал спрятанный контур печати, — Ардан не видел никакого смысла лгать в данной ситуации. Во всяком случае так, как лгут обычные люди. А не так, как лгут Фае… — Смею предположить, что чем чаще заглядываешь под ваш морок, тем глубже в него погружаешься, пока не…

Арди посмотрел на девятерых (или, все же, десятерых?) оперативников. Они заглянули настолько глубоко под морок, насколько только могли. И в итоге их разум оказался полностью подчинен старику.

Какая хитрая, жестокая и… красивая магия.

— Хлоп-хлоп, — застучали ладони аплодирующего старика. — Я не ожидал меньшего от правнука того, кого, признаюсь, ненавижу всем своим сердцем. А не так уж много на свете тех, Ард, кто мог бы похвастаться такой же характеристикой.

— Вы один из одиннадцати, — больше уже не сомневался Арди.

Старик приподнял цилиндр.

— Анвар Ригланов, — представился он. — К вашим, юноша, услугам.

Ардан промолчал. Это имя ему ни о чем не говорило. И данный факт не скрылся от взгляда Анвара.

— Вижу, ваш прадед не сильно распространялся о своем прошлом… впрочем, я сразу это понял, — он опустил цилиндр обратно на кудрявую шевелюру и слегка расслабился в кресле. — Если бы Арор проявил к вам хоть каплю того усердия, которым были, — губы Анвара дернулись, отражая эмоцию крайнего омерзения. — благословлены мы, одиннадцать глупых детей, то не уверен, что без помощи того молодого человека, что сейчас так отчаянно пытается понять, как взломать мой щит, вас бы смогли доставить в это скучное место, Ард. Аверский… он, бедолага, уже начинает терять терпение. Как и Полковник, понявший, что ваши дурацкие безделушки не помогут пройти сквозь щит. Знал, кстати, отца и мать Эдварда. Увы, знакомство случилось быстрое. Убил их прежде, чем выяснил, кем они являлись.

Ардан все еще молчал.

— Думаете зачем я вам все это говорю? — снова улыбнулся Анвар, вернувший себе прежний облик искусителя. — Пытаетесь понять связано ли это с Ведьминым Взглядом? Или с чем-то иным?

— Вы все равно не ответите.

— Не отвечу, — не отрицал Ригланов. — Кстати, можете потом рассказать, когда свидитесь, что имели радость беседовать с Черным Цилиндром, — Анвар щелкнул по цилиндру и тот на мгновение из белого окрасился цветом темной ночи. — Он оценит.

— Вы намереваетесь меня отпустить?

— Вас, вашего напарника, ваших коллег и прочих гостей, — спокойно и явно искренне ответил старик. — Я ведь не сумасшедший, Ард. То, что сотворил ваш прадед не имеет к вам лично никакого отношения. И сколько бы мне не хотелось выместить на вас всю свою злобу, но… не вижу в этом рационального зерна. Да и браслет на вашей руке… — Анвар скосился на запястье юноши. — Меня не прельщает разбираться с целым двором Фае…

Ардан, всего на мгновение, поддался эмоциям и упустил контроль над своим телом.

— О, так вы не знаете! — засмеялся, напоминая визги голодной ласки, Анвар. — То, что вы носите на своей руке… хотя, пожалуй, сохраню тайну. Да и сам браслет уже совсем скоро потеряет свою силу. Но не переживайте — я и после этого не стану вас навещать. Как и мои… друзья и подруги. Если бы мы хотели, то прервали вашу родословную еще много лет назад. Когда Арор стал стар и слаб. Но… какое в этом удовольствие, правда? Убивать немощного старика. Нет, в этом нет ни удовольствия, ни мести.

— Что вы хотите? — не сдержался, наконец, Арди.

Старик подхватил фишки и начал крутить их в пальцах так быстро, что сложно было отличить одну от другой.

— Вопрос… глубокий, юноша. В чем-то даже философский. Пожалуй, на него так быстро и не ответишь. Но! — старик вздернул указательный палец и выложил фишки на стол. — Мы можем сыграть. Каждый кон, на котором вы сможете меня обыграть — я отвечу на ваш вопрос. А каждый кон, на котором выиграю я, то… — Анвар подмигнул. — Я буду убивать по одному, случайному, гостю. Как вам такое предложение?

Арди не двигался. И не говорил. Он прекрасно понимал, что, садясь играть в карты с шулером ты проигрываешь уже в тот самый момент, когда принимаешь столь опрометчивое решение.

— Или, давайте, поднимем ставки еще выше? — Анвар подкинул и поймал фишку. Не стандартную. А с изображение черепа. — Если вы откажитесь играть, то я, пожалуй, разорву наш контракт с Инашей и её братом и отпущу их на свободу.

Вампир, держащая Милара, облизнулась.

— Молю тебя, смертный, не бери эти карты, — произнесла она с лицом убийцы и голосом молящего о пощаде ребенка.

— А знаете, чего Инаша, юноша, желает больше всего? — приопустил очки Анвар. — Не знаете? Так я вам отвечу. В ту ночь вы бессовестно, пусть и очень красиво и изящно, упокоили её возлюбленного… Спросите меня могут ли вампиры любить? Отвечу, что это тоже вопрос весьма философский… впрочем, не о том. Догадываетесь, каким именно образом она захочет вам отомстить?

Ардан вспомнил слова, которые Цассара сказала Глебу Давосу. Так что да — он догадывался.

Пальцы крепче сжали посох.

— Я успею разрушить вашу печать, юноша прежде, чем вы её сформируете, — неожиданно серьезно произнес Анвар. — А ваши умения Говорящего смогут доставить неудобств разве что вашим однокурсникам. Так что, уже в который раз, предлагаю вам сыграть партию.

— Вы не хотите играть ради того, чтобы убивать случайных людей, — нарушил, наконец, молчание Арди.

— Не хочу, — признался старик.

— Тогда — что вам надо.

— Ответы, юноша. Ответы на вопросы.

— Какие?

— Где угли?

— Что?

— Угли от Пламени Сидхе, которое выкрал Мендера из замка Сидхе Пылающего Рассвета. Угли, которые, по приказу Якова Агров, перепрятал Арор Эгобар.

Ардан открыл было уже рот, чтобы честно признаться, что понятия не имеет, о чем идет речь, но его взгляд упал на пол. Вернее, на тень на полу. Тень, в форме револьвера…

— Что же, — прокашлялся Арди, подбирая карты. — Тогда сыграем. Один кон. Мой вопрос на ваш вопрос.

— Замечательно, — все так же хищно, улыбнулся старик.

Оставалось самое главное — понять, как незаметно подать сигнал Милару.

Глава 85

Старик протянул ладонь и на неё с потолка посыпались карты. Хлопая крыльями вольной ласточки, те улеглись аккуратной стопкой. Анвар подул на них и четкими, резкими и выверенными движениями, чем напоминал кота, размахивающего лапам следом за мошкой, разбросал карты.

По две каждому.

Ему самому и Арду.

Милар не дергался, да и возможности у того не имелось. Инаша крепко прижимала капитана к стулу, попутно закрывая рот. И если Пнев слишком уж явно пытался вырваться из хватки, вампир лишь немного поднимала ладонь над губой, перекрывая пленнику еще и нос.

Арди поднял уголки (как учили ковбои — не стоит брать карты в руки, достаточно лишь отогнуть самый краешек) обеих карт.

— К чему эта пошлость, молодой Эгобар, — добродушно, по-соседски, разулыбался Ригланов. — Вы ничего не увидите если будете так ерничать.

И, подавая пример, Анвар, забавно дергая усами, поднял карты над столом.

Слегка скрипели разбитые доски стен, некогда служившие обшивкой для маленького офиса, в котором трудилась пара человек, занимавшихся бумажной работой, поддерживающей функционирование склада.

Трещал под их ногами пол, то и дело осыпавшийся деревянной пылью внутрь зияющей пропасти.

Что из этого реально — что нет?

Но, что куда важнее — сколько их на самом деле в помещении? Насколько помнил Ардан, то Инашу утащил с крыши еще один вампир. Неужели тот оставил свою соратницу одну?

И все же, юноша не сводил взгляда с тени револьвера.

Верить магу иллюзий на слово? О том, что он отпустит их с Миларом и остальными? Так же глупо и наивно, как, в данном случае, доверять своим чувствам, в том числе и глазам. Все, чтобы он не увидел — лишь обман и подлог.

Так что…

— Я увидел достаточно, — Арди, не открывая карт, отодвинул их вперед.

— Интересно-о-о, — протянул старик. — Что же, давайте тогда сделаем еще чуточку интересней. Если вы играете в закрытую, то позвольте мне сыграть, напротив, в открытую.

Анвар, как и в прошлый раз, перевернул карты и выложил их на стол. На одной бабочка порхала над цветком, а на другом девушка в вызывающем наряде прямиком из прошлых веков, когда вместо автомобилей по дорогам ездили кареты и телеги, расхаживала по пирсу среди моряков.

Картинки двигались, мерцали и ни на миг не замирали.

Безусловно, без желтого генератора поддерживать нечто такое, да и вообще — сотворить, не представлялось возможным. Точно так же, как даже самый могучий огр или великан не смог бы поднять на плечах Алькадский пик.

— Удивительно.

— Вы находите? — самодовольно улыбнулся Анвар.

— Разумеется, — кивнул Арди и тут же поспешил добавить. — То, как вы смогли скрытно добыть несколько генераторов, подходящих для малой промышленности. Причем сделать это незаметно от всей имперской бюрократии. В тайне даже от второй канцелярии.

По мере того, как Ардан говорил, Ригланов все темнел и темнел лицом. Видимо он ожидал услышать совсем другое.

— И знаете, что меня восхищает даже больше? — Ардан стучал пальцами по посоху. Не потому, что хотел выглядеть как-то особенно впечатляюще, а потому что пытался таким образом хоть немного успокоить рвущееся на свободу сердце.

Он ощущал себя глупой мышкой полевкой, по своей воле забравшейся в пасть голодной змее, а теперь судорожно пытающейся найти способ выжить.

— И что же? — прищурился старик.

— Что вы, при этом, один из учеников моего прадедушки. А значит — вас ищет половина мира. А другая — пытается сделать так, чтобы никто не нашел, — Арди молил Спящих Духов о стойкости голоса, дабы тот не дрогнул и не сорвался на испуганный писк. — И вот вы здесь, в столице. Причем во времена, когда даже секретари стражей землю роют, чтобы отыскать ниточки к террористической группе, которая…

— Мы не террористы!

Ардан замолчал. Выкрик, полный искренней обиды и даже отчаянья, принадлежал вовсе не Анвару Ригланову. А… Инаше. Той самой Инаше, которая, вроде как, связана каким-то там «контрактом» с Анваром.

Или…

— Простите мою подручную за несдержанность, Ард, — голос Анвара, пусть и всего на мгновение, на краткий, почти незаметный миг, но, все же, лишился прежней сахарности. Его тон прозвучал жестко и хлестко.

Поздно.

Слишком поздно.

Арди узнал, что хотел. Как, судя по всему, и Милар. Капитан сразу как-то успокоился и даже немного расслабился.

— Давайте выложим первый кон, — Анвар, пытаясь сменить тему и как-то сгладить произошедшее, сдвинув фокус происходящего на опасную игру с шулером, снова постучал по столу.

Вновь, как и в прошлый раз, из воздуха на сукно посыпались карты. Они легли между Анваром и Арданом. Три штуки из первого кона игры в семерку. На одной король посвящал воина в рыцари, а вокруг гремели трубачи и придворные рукоплескали, вскидывая в небо платки. На второй маг сидел в высокой башне и корпел над книгами, а из окна открывался вид на холмы. А на последней странствующий торговец, заплутавший среди деревенских домов, вез на телеге мешки с товаром.

Сколько не старайся — но смысла карт, не зная к ним ключа, не поймешь. Точно так же, как и магии, их породившей. Вряд ли Аверский сможет сюда проникнуть. Как и кто-либо из стражей и второй канцелярии, какими бы спец средствами те не располагали. Именно поэтому Инаша с Анваром и выглядели такими уверенными в себе.

Они совсем не походили на загнанных зверей, коими должны были себя ощущать. Скорее наоборот.

Арди сидел рядом с двумя хищниками, довольными тем, как проходит их охота. Только одно их беспокоило — оговорка Инаши. И если она действительно настолько неуместна, то старик обязательно попытается спрятать её под…

— Знаете, без повышения ставок как-то, все же не очень интересно, — протянул Анвар, продолжая играться фишками. — Как насчет повысить?

Сердце Арди пропустило удар. Затем еще один. Когда холодный пот прошибал спину, заставляя майку и сорочку поверх неё прилипать к телу, юноше и вовсе показалось, что сердце устало и остановило свой прежде непрерывный ритм.

— Что вы хотите? — в очередной раз спросил Ардан.

— Мы уже поставили ваши Угли Пламени Сидхе против моего ответа на ваш вопрос, — Анвар поднял фишку и начал крутить её на указательном пальце, а та и не думала падать обратно на стол. — Вы знаете, вы настолько непохожи на Арора, насколько это в принципе возможно… Кроме глаз. Глаза у вас такие же. Пусть другого цвета, но то, что прячется у них внутри… Вы ведь пытаетесь сейчас выиграть, не так ли?

— А зачем начинать игру, если не для победы?

Старик засмеялся. Все тем же смехом, напоминающим визги ласки.

— О чем я и говорю, — просвистел он сквозь усы. — Что же, раз вы рассчитываете на победу, то давайте сделаем так, — Анвар снова сложил пальцы характерным образом и направил их… на Милара. — На этом кону вы поставите жизнь вашего напарника, а я… дайте подумать… чтобы могло вас заинтересовать… ах. Да. Я поставлю историю. В конце концов кто мы все такие, если не живые истории, не правда ли?

Милар что-то промычал. Что-то, очень сильно похожее на ругательство, в котором упоминались предки старика вплоть до момента сотворения мира.

Арди же старался сохранить внешнюю невозмутимость. Анвар питал необыкновенно истовую уверенность в том, что его собеседник не просто хотя бы знал, что такое Угли Пламени Сидхе, а обладал информацией о их месте нахождения.

Ардан должен был поддерживать эту иллюзию. Свою иллюзию. Внутри чужого морока.

— История, которую я поставлю, юноша, начинается, — Анвар снова начал подкручивать усы, попутно играясь фишками. — Давно. Настолько давно, что, наверное, большинство увидят в моих словах не более, чем выдержки из учебников по Истории.

Лицо Ригланова чуть разгладилось, а сам он как-то обмяк, будто растворяясь в собственных воспоминаниях. Что, при этом, происходило за пределами помещения оставалось сокрыто под саваном тайны. Может быть на первом этаже устроили кровавую баню с убийством десятков и сотен гостей? Мало вероятно.

Может быть стражи, Плащи и военные уже начали попытки штурма? Скорее всего так оно и есть, но вряд ли они даже брешь в щите сумели проделать. А значит, если Арди хоть немного начал понимать уклад жизни столицы, то майор Трофимов уже отдал приказ и по улицам, выживая всеобщий ажиотаж, по трамвайным путям ползут платформы, груженые артиллерийскими пушками.

И самое тревожащее — Анвар не мог этого не понимать…

— Двести двадцать три года назад. На окраинах тогдашней столицы, которые вы сейчас называете набережной Кривоводного канала, — продолжил Анвар, позволяя просторечиям проникнуть в свою прежде изящную, чуть насмешливую речь. — Жил парнишка. В семье разнорабочего и любящей матери. Она действительно нас любила. И делила эту любовь, как могла, между восьмью детьми. Увы, до десяти лет дожили только пятеро. Знаете ли, медицина того времени совсем не чета нынешней.

По мере рассказа старика на столе появлялись призрачные куклы. Имитируя детский театр, миниатюрные фигурки раскланивались и ломанными движениями иллюстрировали рассказ. Иллюзия выглядела одновременно чарующей и… нервирующей.

— Парнишка этот с самого детства знал, что ему придется постараться, чтобы его не постигла участь погибших братьев и сестры. Так что как только ему исполнилось тринадцать лет, — мерцающая кукла в виде ребенка скинула тяжелый мешок, который таскала по помещению склада… очень знакомого склада… и расправив плечи, в рваных обносках, поцеловала уставшую мать, пожала руку сгорбившемуся отцу, а затем отправилась в темный тоннель, ведущий под землю. — Тогда не существовало, Ард, ни школ, ни колледжей, ни, тем более, институтов. Единственное место, где обучались и маги, и светлейшие умы империи — Большой.

— А как же тогда становились Звездными магами? — несмотря на ситуацию, Арди не сумел сдержать свое любопытство, что незамедлительно вызвало у Милара приступ закатывания глаз.

— Устраивались подмастерьями к тем магам, что уже носили регалии, — без особой радости, ответил Анвар. — Вы, наверное, хотите спросить, как именно их отбирали? Весьма… своеобразным образом. Увы, одному из, примерно, двадцати подмастерьев не везло попасть к человеку, который бы обладал… примерно такими же интересами в вопросах постели, что и тому господину, который помогал нам поддерживать « Цаплю» в работающем состоянии.

Значит, «Цапля», все же, принадлежала Паукам. Для чего подпольной организации, преследующей неясные цели (но такие, что касаются артефактов), может потребоваться собственное, незаконное казино, в котором присутствовали искусные иллюзии и мороки? Ответ лежал на поверхности — для скорейшего получения большого объема наличных средств, которые пройдут мимо банковских учетных книг и реестров.

Настоящий вопрос заключался в другом — зачем им столько денег? И, раз уж они избавились и от Иригова, и от « Цапли», то, получается, нужную сумму Пауки уже собрали…

— Когда мне исполнилось тринадцать, — Анвар продолжал, а кукла, спустившись под землю, оказалась на сцене, где к ней подходили другие куклы. Куклы взрослых. Те протягивали ребенку какие-то бумаги, книги, головоломки, что-то обсуждали, а затем уходили. И, внезапно, из толпы кукол вышла совсем неприметная, без плаща и регалий, но вся в черном. Она тоже протянула ребенку что-то. Что-то в форме простой шкатулки, но без видимого способа открыть. Минута, другая, мальчик справился и фигура, удовлетворительно кивнув, забрала его с собой. — И так я оказался в учениках Арора Эгобара, Ард. Долгие годы… долгие годы, наполненные болью, унижениями, бесконечными испытаниями и борьбой даже не за место под солнцем, а за сам факт выживания. Вы, наверное, уже знаете… да и как же вам не знать-то, с таким господином, как Полковник… Вы можете думать, что это, Анвар-Цилиндр трюкач и лжец, но подождите, Ард. Подождите пока не узнаете Полковника и всю вашу поганую контору получше… Так вот, — Анвар прокашлялся, и сцена на столе сменилась. Вместо толпы появился странный лекторий, в котором вместо кафедры маячила клетка, внутри которой сидел укутанный в плащ… прадед Арди. Вот только слушателей вокруг собралось больше одиннадцати. Намного больше. Ардан насчитал не меньше… — Нас было вовсе не одиннадцать, а тридцать четыре, Ард. Тридцать четыре бедолаги. Дети бедняков, пришедшие за сладкой мечтой. Потомки обедневших аристократов, спасавшиеся от собственных семей. Незаконные отпрыски магов, решившие… да, если честно, понятия не имею, что они там решали для себя. Мы, между собой, почти не общались…

Анвар провел рукой, и сцена изменилась, но Арди успел уловить последний миг спектакля. Краткий эпизод, в котором кукла ребенка, главного действующего лица представления, плечом прижималась к другой кукле.

Но миг прошел и теперь в лектории действительно сидело одиннадцать человек. Молодых мужчин и женщин. Примерно лет двадцати. Остальные… исчезли.

— Мы не знали, куда пропадают те, кто не смог выдержать испытаний и экзаменов Арора, — Ригланов помрачнел, а глаза за алыми овалами стекол окуляров покрылись пеленой мимолетной печали. — Только позже мы узнали, что контора использовала их… скажем так… чтобы окупить вложения.

Арди еще только открыл рот, а Анвар уже ответил на вопрос:

— Мертвые Земли, раскопки храмов старых богов, которым людская раса поклонялась до воцарения религии Светлоликого, усыпальницы Эан’Хане, места обитания Фае, поиски драконов, которые исчезли за полтора столетия до восстания Лорда… перечислять, Ард, можно бесконечно. Отчисленных с курса Арора отправляли всюду, где требовались… — Ригланов снял очки и протер их платком. Таким же красным, как и его сорочка. — Требовались маги, знающие куда больше, чем заботливо выращиваемые выпускники Большого. А еще те, кого никто не будет искать. О ком не знал даже Магистрат. Мы этого тогда не понимали, Ард, но нас, фактически, не существовало. Мы жили лишь в границах, определенных второй канцелярией… А потом, представьте себе… Пуф! — Анвар театрально взмахнул руками и стол покрылся дымкой, а когда тот рассеялся, то не обнаружилось ни кукол, ни лектория, ничего. Только карты и синее сукно. — Когда Арору удалось сбежать или… его и вовсе отпустили… кто знает… то нас, одиннадцать оставшихся, обозначили неблагонадежными. Программу, если так можно назвать эту многолетнюю пытку, закрыли, все документы уничтожили, а нам дали выбор — либо мы сотрудничаем с короной и Черным Домом, что и выбрали такие, как Эмергольд, Разеншлес и Борсков, либо…

Анвар не договорил. Он явно вовремя поймал себя за язык.

— Вот такая вот история, дорогой Ард, — старик принял прежний, добродушно-саркастический вид и снова начал играться фишками. — Так что не удивляйтесь, если не встретите ни одного ученика Арора, кто был бы вам рад.

— Я знаю.

— Знаете? Ах… ну да… Велена Эмергольд… — с легкой теплотой в голосе, произнес Анвар. — Наш драгоценный книжный червь, знающая все и обо всем. Совсем не харизматическая, к слову. Раздражала всех, в том числе и Арора… как там у вас говорят… пусть его имя будет забыто?

— Утеряно, — машинально поправил Ардан.

— Да хоть бы и так, — помахал фишкой Ригланов, показывая, насколько ему безразлично озвученное уточнение. — Знаете, Ард… а нам ведь обещали светлое будущее. Как же… Ученики Арора Эгобара, одного из величайших Эан’Хане и того, кто удивительно глубоко понимал принципы Звездной магии. Нас хотели сделать главами Магистрата. Совет Высших Магов, так они нас именовали. Хотели, чтобы мы двигали Звездную науку дальше, обеспечивая Империи её лидерство, а еще, разумеется, военное превосходство. Одиннадцать учеников Арора на фронте? Кто выстоит, правда? — Анвар убрал сморщенную ладонь во внутренний карман и достал оттуда курительную трубку. — А затем на сцену вышел паровой двигатель. Мануфактуры и артели стали трансформироваться в первые цеха и фабрики. Началась промышленная революция. Многозарядные пистоли, затем нарезные стволы, а с ними револьверы, военные винтовки, а потом и артиллерия, а сейчас… — Анвар развел руками. — Вы и сами все видите, Ард. Прежде о такой магии, которая сейчас окутала « Цаплю», Звездные маги не могли и мечтать. Нечто, столь сложное и объемное, принадлежало лишь искусству Эан’Хане, но появились Лей-генераторы и Лей-кабели. Анализаторы, опять же. Мир так быстро и так разительно изменился за эти две сотни лет, Ард. Совет Высших Магов… скорее Сборище Престарелых Клоунов. Но уж если быть клоуном, — Анвар, держа трубку правой рукой, левой ловко подкинул цилиндр, прокатил его по руке, а затем вернул обратно на седую макушку. — То быть лучшим клоуном. И, желательно, живым. Такая вот история, Ард. Думаю, она вполне достойна ставки. Тем более, раз уж на кону судьба капитана Пнева.

Старик, разумеется, не мог упустить возможности напомнить, на что именно они сейчас играли. И вот ведь в чем загвоздка. Арди не знал, сколько из сказанного — правда, а сколько — ложь. Может быть, Анвар и вовсе все придумал, а может и нет.

Возможно, следующий ход Ардана в этой игре, чем-то напоминающую те, в которые они играли со Скасти и Атта’нха, станет глупым и опрометчивым. Но когда игра ведется вокруг лжи, нужно внимательно следить не за тем, что было сказано, а за тем, о чем умолчали.

— Следующий кон? — предложил Анвар.

— Разумеется, — согласился Арди.

Старик снова постучал по столу и на сукно легла четвертая, предпоследняя карта в розыгрыше семерки.

На сей раз взгляду предстала хижина в лесу. Самая обычная, ничем непримечательная хижина в столь же непримечательном лесу.

Анвар широко и плотоядно улыбнулся.

— У вас осталось мало шансов, Ард.

— А они были изначально?

— Разумеется! — вроде даже искренне возмутился Ригланов. — То, что вы не знаете правил игры вовсе не значит, что их у неё нет.

Арди замешкался на мгновение.

— Мы сейчас о картах говорим?

Улыбка Анвара стала еще шире.

— Возможно… но сейчас не об этом. Жизнь вашего напарника уже почти в моих руках. Как и Угли. Но давайте не будем останавливаться. Что хотите поставить еще? От себя могу предложить… скажем… жизнь вашей драгоценной певицы? Если выиграете, то я не стану позволять Инаше исполнить задуманное. Что поставите вы?

Ардан поднял взгляд на старика. Как он и полагал прежде — никто их отпускать не собирался. На следующий, последний кон, когда на стол ляжет пятая карта, Анвар стребует у Арди его собственную жизнь. Или нечто подобное.

А значит последний кон — лишь очередная иллюзия. Игра должна была закончится здесь и сейчас.

Оставалось лишь надеяться, что Милар правильно поймет сигнал.

— Вы поставили историю, Анвар-Цилиндр, — Ардан все так же не притрагивался к своим картам. Какой смысл, если игра, в которую они играли, вообще не имела к картам никакого отношения. — Давайте я повторю вашу ставку.

— Давайте, — еще немного подкрутил усы Ригланов.

— Знаете, в детстве мне нравилось решать головоломки, — Ардан постукивал пальцами по посоху, все так же надеясь, что это хоть немного успокоит нервы. Признаться — успокаивало. — В любой головоломке всегда надо смотреть на то, что вам не показывают.

— Хорошая мысль, Ард.

— Представляете, мы с Миларом приезжаем и первое, что видим — убитую стражницу. Казненную даже. Выстрелом в упор.

— Увы, — развел руками старик. — Я ведь должен был послать вам письмо. Ей просто не повезло стать посыльным.

— Возможно… Но вот что странно. В последнее время мне часто приходиться видеть трупы. Увы, — Арди всеми силами пытался скопировать манеру общения Анвара. Просто, чтобы немного того побесить и тем самым отвлечь внимание. Отвлечь внимание от того, кому на самом деле Ард рассказывал эту историю. — И еще ни разу я не видел такого трупа, как сегодня. Чтобы умиротворенное лицо, чистая, не порванная одежда и даже волосы не растрепались… Несчастная даже не видела выстрела. Как и… — Арди повернулся к телу мага второй канцелярии, который все это время лежал на стуле и истекал кровью. — Они оба не знали, что в них стреляют.

— Ну мы же не изверги какие-то, Ард, — всплеснул руками Анвар. — К чему нам излишняя жестокость.

— Да? — удивился Арди. — Но, почему-то в случае с Хранителем Врат Конклава и стражем, отказавшемся проигнорировать исчезновение мальчиков, ваша организация не отказалась от лишней жестокости. Даже напротив — вы всеми силами демонстрируете то, насколько жестоки и решительны можете быть.

— Вы путаете жестокость с…

— Позвольте, я продолжу, — нарочно перебил Арди, заставляя Анвара целиком и полностью сосредоточить внимание на себе. Да, это все равно, что играть в гляделки с разбуженным по зиме, голодным медведем, но… какие у него еще оставались варианты… — Как-то не вяжется, да? Головоломка портится прямо на месте. Вы, один из одиннадцати, могучий маг, который способен поддерживать печать долголетия. Маг шести звезд. И вдруг… револьвер. Странно… Так же странно, как и то, что вы рассказали про Арора. Получается, что вся Империя, как и весь остальной мир, не знали о том, что мой прадед жив, а вы знали. Знали и бездействовали. Удивительно, не правда ли?

Агланов сжал фишку в кулак.

— Мне перестает нравиться ваша ставка, Ард.

— Но вы еще не дослушали её до конца, господин Ригланов, — а Арда уже было не остановить. Он начал играть и, если не доведет игру до конца — у них с Миларом, как и у всех остальных, нет ни шанса встретить следующий рассвет. Тем более, когда Анвар узнает, что Арди понятия не имеет, где могут находится Угли Пламени Сидхе. Просто потому, что узнал о их существовании всего десять минут назад. — И то, что вы следили за мной… следили в столице? Уже после того, как вышли статьи в газетах, а Его Императорское Величество ошарашил всех правдой об Ароре Эгобаре и о том, что тот все это время был жив? Вы убили стражницу, взяли в плен целую группу оперативников второй канцелярии просто чтобы заставить меня прийти сюда. И при этом не имели желания выкрасть меня и узнать все, что хотели? Да зачем красть… вы ведь так сведущи в щитах и иллюзиях. Вы могли просто обмануть меня. Зачаровать. Окутать мороком. И я бы сам все рассказал. Или…

— Аккуратней, юноша, — натуральным змеем прошипел Анвар. — Вы не хотите, чтобы я забыл о правилах приличия.

Пришло время открывать карты…

— Ну так… забудьте, — и Арди ударил посохом о пол, формируя перед собой щит Орловского. Как он и предполагал прежде — щит, сколько бы ни был чудовищен и сложен, не мог заблокировать использование Звездной магии. Просто потому, что это затребовало бы, при возведении, пятую Звезду. А генератор стоял лишь желтой — четвертой Звезды. — Стреляйте.

И… тишина. Тишина, в которой буквально слышался скрип шестеренок в голове того, кому предназначался рассказ. Вернее — той.

— Кольца на вашей руке — это накопители. Очень странные, которых я прежде не видел, но это они, — Ардан, понимая, что дороги назад уже нет, решил обозначить свою комбинацию. — Очки на вашем лице позволяют вам видеть сквозь собственную иллюзию. Окуляры на цилиндре — управляющий блок щита. Все это говорит о том, что… вы больны, господин Ригланов. Большая часть ваших сил уходит на поддержание печати долголетия. И все, что у вас остается — несколько свободных лучей в первых четырех Звездах. Именно поэтому вы не рисковали, когда следили за мной. Именно поэтому вы используете револьвер. Именно поэтому вы не вмешивались ни в одно из последних событий. Вы… просто не можете себе этого позволить.

Анвар промолчал.

— И я не знаю, какие цели преследует ваша организация, но то, что мне отчетливо понятно, — Ардан открыл последнюю «карту» в комбинации. — Вы в ней не состоите. Вас наняли. Или, может, вы сами вышли на «Пауков». Но вовсе не разделяя их цели. Все, что вы хотите — вылечить свои гаснущие звезды. Ведь именно это с вами сделали после того, как вы отказались сотрудничать с короной и Черным Домом? Вам, как и всем остальным, повредили Звезды. Вам плевать на «Пауков» и их цели. Все, что вы хотите — решить собственные проблемы. И ради этого вы, в любой подходящий момент, вставите нож в спину тем, кого сейчас называете своими…

— Достаточно! — Анвар вскочил на ноги, разом теряя весь лоск и всю напускную куртуазность.

Он уже поднял перед собой сложенные пальцы… отбрасывающие на пол тень револьвера. Потому как сколько бы ни была изящна и сложна иллюзия, в ней всегда останется пусть и самое маленькое окошко, едва уловимая прореха, дырочка сквозь которую тут же проникнет истинная реальность.

— Предатель! — выкрикнула вампир, подтверждая все то, что сказал Ардан.

— Инаша, ты что веришь этому…

Но Инаша уже не слушала Анвара.

— Стой! — прозвучал выкрик из угла комнаты. Выкрик такого же сухого, мертвого голоса.

Ардан не ошибся, когда заподозрил Ригланова в обмане. Они были в зале совсем не одни.

Но импульсивная вампирша не послушала и своего напарника. Отпустив Пнева, она прыгнула через стол в сторону Анвара. Тот начал стрелять, а Ардан уже падал на пол, попутно закрывая глаза и стягивая с себя очки.

В грохоте выстрелов, пробивающих насквозь тело Инаши, но явно не причиняющей той «смертельного» вреда, прозвучал знакомый, характерный гром. Таким сопровождались выстрелы из револьверов второй канцелярии.

Милар все верно понял.

Капитан прицелился прямо в голову Ригланова и несколько раз вдавил спусковой крючок, параллельно с этим, большим пальцем взводя курок. Три пули устремились аккурат следом друг за другом. И если первые две разбились о пассивный щит, вспыхнувший вокруг фигуры мага, то третья, после того как острые когти Инаши, как и её изогнутый кинжал вспороли защиту, угодила прямиком в… голову Анвара.

Она разбила странного вида окуляры на его цилиндре и, разворачивая мага на триста шестьдесят градусов, повалила на пол.

А затем…

Милар, тоже успевший снять очки и стрелявший, без малого, вслепую, не пострадал. Чего, увы, не скажешь о всех остальных. Анвар должен был иметь запасной план на случай, если его предательство (или, что в духе Метрополии, попытка решить свои вопросы чужими руками) раскроется.

Арди правильно понял смысл очков в шкатулках…

Зачем заставлять гостей постоянно их носить, если можно просто переписать руническую связь таким образом, чтобы иллюзии принимали в расчет уже находящихся под куполом щита. Но нет, Анвар специально все усложнил. Излишне усложнил. Маги так не поступают.

Только если не преследуют определенную цель. Так что, как только треснули прострелянные окуляры, мир вокруг дрогнул. А вместе с его дрожанием сперва набухли, а затем треснули в миниатюрных взрывах окуляры на лицах всех присутствующих. В том числе и Инаши с её напарником — вторым вампиром, все это время стоявшим под мороком. Будучи немертвым, не излучавшим запаха, с небьющимся сердцем, лишенный дыхания — он никоим образом не привлекал внимание даже таких тонких чутья и слуха как у матабар.

Ни один из тех, кто сидел за столом, даже не вздрогнул, когда острые осколки впились им в лица и в глаза.

Мир вокруг замедлился.

Ардан, будто во сне, наблюдал за тем, как Инаша резала когтями едва заметно дергающееся тело Анвара. У того левый глаз налился кровью и почти выпал из орбиты, цилиндр упал на пол и покатился в сторону. Их взгляды — Арда с магом, у которого во лбу зияла отвратная борозда (пуля прошла по касательной, но довольно глубоко), пересеклись.

— Ко… ра… бль… ко… ра… бль… — беззвучно двигались его губы, оставляя последние слова. — Ко… р…

Какие бы между Анваром и Арором не возникли в прошлом споры и распри, теперь они решат их на том свете.

Второй вампир, тот, что постарше, уже оттаскивал Инашу от изуродованного, не двигающегося тела Анвара.

— Он предатель! Лживая свинья! — кричала вампир, явно потерявшая всякое самообладание. — Такой же, как и все они! Все они! Ты понимаешь⁈ Он такой же, как и они! Из-за которых мы…

— Замолчи! — рявкнул взрослый вампир и отвесил звонкую оплеуху, которая легко бы снесла голову простому человеку. Но вампиршу, изрешеченную пулями, удар лишь привел в чувства.

В помещении возникла тишина. Хотя — какая тишина. Если прислушаться, то снизу, с первого этажа, слышались крики и вопли. Истошные, животные, совсем не поддельные. Такие не спутаешь с детскими играми или игрой актеров на сцене. Нет, так кричали только те, кто познакомился с чем-то, что приоткрыло завесу над словом «смерть».

Ардан, переводя взгляд с истекающих кровью оперативников стражей и Второй Канцелярии (отсутствие очков, как и все прочее, тоже являлось лишь трюком)… сделал свой выбор. Заранее открыв нужную страницу в книге, уже тогда предполагая, для чего нужны очки, он ударил посохом о пол. Увы, у него не имелось возможности вычислить все параметры, так что все, что смог юноша — накрыть четверых (мага-Плаща Анвар действительно убил) Плащей базовыми, двух-Звездными лечебными чарами. Те лишь простимулируют естественную регенерацию тканей, ускорив и усилив возможности организма по самовосстановлению десятикратно, но вопрос органов зрения ничуть не проще костей.

Если они с Миларом не поторопятся, то Мшистый, Урский, Эрнсон и девушка-мутант, в лучшем случае, лишаться зрения. А в худшем…

Учитывая четыре цели, Арди пришлось потратить шесть лучей красной и шесть лучей Зеленой звезд (два на воплощение печати и еще по четыре на расширение числа целей). А затем почти досуха осушить по накопителю двух цветов. Если бы не предоставленная Черным Домом амуниция, то на этом, как маг, Ардан бы и закончился.

Но, благодаря своему патронташу, Ард поднялся на ноги с полным набором лучей в своих Звездах. В кольцах на его левой руке еще оставалось два алых луча и один зеленый. А на правой накопители пылали всеми девятью зарядами.

Ардан был готов к битве. А если учесть все то, что сказал Анвар, даже если поделить услышанное на два — все равно достаточно, чтобы не сводить взгляда с Инаши.

Ард и не сводил.

Вот только Милар и не думал двигаться. Как и второй вампир. Теперь Ард мог его разглядеть лучше, чем тогда, когда они с Аркаром столкнулись с Молотками. Вампир выглядел… обычно. Простой костюм, который с легкостью можно встретить на плечах любого клерка средней руки. Начищенные туфли. Аккуратная прическа и, кажется, след от обручального кольца на пальце. Очень свежий след. Как если бы кольцо совсем недавно сняли. Но, возможно, в случае с живым мертвецом все обстояло несколько иначе.

Чем-то вампир, своим внешнем видом, даже напомнил Звездного оборотня.

— Мы, конечно, можем начать сражаться, — увещевательным тоном произнес вампир. — Но…

— Но пока мы сражаемся, внизу творится сущий ад, — закончил Милар.

Вампир кивнул.

— Иллюзии, — капитан, не сводя при этом прицела с вампиров, огляделся. Зал выглядел точно так же, как и прежде, только со стола пропало сукно, да и сам он больше не выглядел подходящим для семерки, а просто — самый обыкновенный стол. — Пропали. А вот щит, видимо, нет.

— Мы можем сказать код от замка на двери, ведущей к генераторам, — предложил вампир.

— Видимо за то, чтобы я позволил вам уйти отсюда? — выгнул бровь Милар.

— Именно, капитан Пнев.

— И откуда мне знать, — Милар скосил взгляд на тело оперативника второй канцелярии. — Что вы не навестите мою семью или семью моего напарника? Да и вообще…

— Да и вообще, если бы мы этого хотели, то уже так бы и поступили, — перебил вампир. — Можете верить, можете нет, но мы собираемся свести жертвы к минимуму.

— Да? — фыркнул капитан, вздергивая дулом револьвера. — А я вот помню одну девушку в подземке Бальеро, которая едва было не призвала в город орды демонов.

— Хорошая попытка, капитан, но я достаточно понаблюдал за вашими играми, — сверкнули алые глаза вампира. — вы вольны думать и предполагать все, что хотите. От меня вы никакой информации, кроме как кода от двери, не получите.

Инаша все это время стояла молча, а Арди имел «счастье» лицезреть, как дырки внутри её тела затягивались прямо на глазах. Одновременно отвратительное и весьма интригующее зрелище.

И снова тишина. И снова разбитая воплями и криками, эхом доносящиеся снизу. А теперь к ним прибавились еще и крики из коридора, где гости… предавались постельным развлечениям.

— Генераторы…

Вампир поднял руку.

— Без резких движений! — Милар вскинул револьвер, а Арди, вокруг которого крутились невидимые диски, занес посох над полом.

— Спокойнее, господа Плащи, — вампир протянул ладонь к неприметной выемке в стене и, убрав в неё пальцы, что-то нажал.

Спустя несколько секунд часть противоположной стены отодвинулась в сторону, открывая вид на старую, когда-то проржавевшую, но ныне починенную, стальную винтовую лестницу.

— Они там, — кивнул вниз вампир.

— Вы нас проводите.

— Нет, — отрезал немертвый.

— Тогда я стреляю, — пригрозил Милар, пусть и говорил спокойным тоном.

— Тогда кто-то из нас умрет, — тем же спокойным тоном парировал вампир.

— Умрет? Вы оба уже и так мертвы, нежить, — сплюнул капитан.

Инаша дернулась было вперед, но старший вампир крепко держал соратницу за плечо. Впрочем, этот маленький жест не укрылся ни от внимания Ардана, ни, тем более, от взгляда Милара.

— Может быть вы сможете нас упокоить, капитан, но… — вампир обвел взглядом так и не пришедших в сознание Плащей и стражей, которых Арди не успел спасти. Счет шел на секунды, а количество лучей не позволяло расширить печать больше.

И как бы быстро не восполнялись лучи благодаря накопителям, этого оказалось недостаточно, чтобы спасти еще и стражей, очки на которых будто специально максимально плотно прижали к лицу, да еще и головы запрокинули назад.

Хотя почему «будто».

— Но мы успеем добить ваших коллег, — продолжил вампир. — которым, как мне кажется, не становится лучше по мере того, как затягивается наш спор.

— И что вы предлагаете? — буквально зарычал Милар. — Довериться вам на слово? Спуститься вниз? Оставить вас наедине с нашими…

— У вас нет выбора, капитан, — снова перебил вампир. — Чем дольше мы спорим, тем больше шансов, что ваши коллеги умрут. Как и все раненные на первом этаже. А если вы ждете артиллерию, то им потребуется порядка еще минут двадцати, чтобы перегрузить щиты.

— Вы можете блефовать.

— Могу, — согласился вампир. — Но у вас, капитан, все еще нет выбора. Вам придется поверить мне на слово. Иначе будут жертвы. Много жертв. И, даже если вы с господином Эгобаром одержите в нашей предполагаемой схватке верх, на вашей совести останутся сотни сирот и вдов… Думайте. Время идет.

Милар скрипнул зубами, затем выругался и… убрал револьвер обратно в кобуру.

Вампир кивнул и отодвинулся в сторону от входа на лестницу.

— Код?

— Сорок три, один влево, девятнадцать, два влево, восемь, три вправо, — ответил он.

Вместе с Инашей вампир начал медленно, показательно спокойно и миролюбиво, обходить лужи крови, двигаясь в сторону выхода из помещения.

Милар и Арди не сводили с них взглядов.

У самого выхода Инаша обернулась и посмотрела в глаза Ардану.

— Не думай, маг, что мы с тобой закончили, — прошипела она и следующим мгновением их обоих скрыла вуаль тьмы.

Милар с Арданом переглянулись и ринулись в сторону лестницы.

Пнев впереди, Арди позади. Они буквально пролетели по ступеням, пока не спустились в тоннель, прежде, скорее всего, служивший для подвозки на склад разнообразных материалов.

Достаточно высокий и широкий, чтобы здесь поместилось несколько вагонеток. Только теперь, вместо пандуса, он венчался стальными, сваренными листами, по поверхности которого отплясывали мерцающие зайчики переливающегося красками стационарного щита.

В центре своеобразной стены действительно обнаружилась массивная дверь, а на ней поворотный кодовый замок.

Милар буквально подскочил к ней и начал крутить механизм. Вампиры действительно не обманули. Когда капитан набрал нужную комбинацию, дверь открылась.

По ту сторону гудели массивные генераторы, от которых внутрь стен, по специальным желобам, уходили кабели. А еще, прямо по центру, сидела тварь.

— Вот ведь вампирские ублюдки, — выдохнул Милар, доставая револьвер.

На них с Арданом смотрела громадная, рычащая, роняющая на пол кислотную слюну, Тазидхаская Химера.

Глава 86

Ардан застыл там, где и стоял. Перед ним, царапая рогами потолок, сверкал глазами, пьяными от жажды крови, очередной продукт Звездной алхимии и биологии Братства Тазидахиана.

После получения полного допуска к библиотеке Большого, с учетом произошедшего на Бальеро, Арди потратил некоторое время, чтобы лучше изучить вопрос химеризации.

И то, что он сейчас видел не внушало особого оптимизма. Среди жужжащих стальных агрегатов, пестрящих разнообразными вентилями; датчиками с прыгающими по оси стрелками; мерцающими лампами; пружинами, спрятанными под стеклом и длинными проводами, спрятанными в каменных желобах — стояла химера.

С первого же взгляда на тварь Ардан вспомнил описание из военного каталога:

'

Класс: Гвардеец

Рост от двух метров семидесяти сантиметров до трех метров сорока шести сантиметров.

«Обнаруженные» звери, использованные при химеризации — рабочий, пахотный бык и Каргаамская Странствующая Черепаха.

«Не обнаруженные» — предполагаемое использование множественных добавлений крови разнообразных гигантских млекопитающих.

Возможна имплементация крови разумных рас Первородных.

Итоговый результат подвергнут мутациям типа…

*** СЕКРЕТНО***

Характеристики:

Способность оберегать вверенную территорию или объект.

Различает принцип «свой»/ ' чужой'.

Сильные стороны:

Мощные челюсти.

Крепкий панцирь, трудно поддающийся ручному огнестрелу, а также Звездной магии, содержащей меньше трех Звезд.

Слабые стороны:

Медлителен.

Неповоротлив.

Плохо прикрытое брюхо.

'

И одно дело читать отредактированный каталог, и совсем другое — видеть монстра воочию. Закрывая собой проход в техническое помещение, едва ли не касаясь потолка зелеными пластинами, рычало и скребло пол когтями творение Тазидахиана.

Тварь, шириной с пожарный грузовик, разинуло вытянутую, как у ящерицы, пасть в которой клыки торчали в разные стороны, не позволяя той смыкаться. Ноздри вздымались и опускались, горными гейзерами выплевывая едкий, желтоватый пар. Язык, из-за того, что пасть не закрывалась, опух и представлял собой алый, пульсирующий, набухший обрубок.

Смрад дыхания химеры напоминал одновременно стухшую, стоялую воду и рвоту пьяницы, перебравшего с дешевым виски и закуской в виде залежавшихся яиц.

Мускулистые лапы, увенчанные тремя когтистыми пальцами, пестрили зеленой кожей, постепенно переходящей в плотный, черепаший панцирь. Только у тех черепах, что Ардан видел в иллюстрациях учебников, он выглядел куда более… естественным. В данном же случае казалось, что множество отвратных наростов набухли и наползли друг на друга, слившись в форме плотной, костяной, второй кожи.

При этом сам силуэт твари действительно напоминал гигантского, выдуманного каким-то сумасшедшим рассказчиком, быка. И даже короткий, зеленый хвостик, и два рога аккурат за надбровными дугами, выглядели такими, какими Арди привык их видеть на ферме Полских.

Вот только…

— Твою же мать, это Гвардеец! — взревел Милар и, отпрыгнув назад, опустился на правое колено. Капитан, уперев локоть в колено, прицелился между ног монстра.

Только метил он явно не в тварь, которую даже револьвер сержанта Боада, пожалуй, лишь оцарапал бы, а в генераторы.

Монстр взревел и, разведя передние лапы в разные стороны, зарычал столь оглушительным, скрежещущим ревом, что напомнил то, как при сильном ветре, трутся друг о друга жестяные листы на крышах домов в рабочих кварталах.

— Стой! — закричал Ардан.

Милар, уже было вдавивший спусковой крючок, замер на мгновение.

— Не стреляй!

— Ард, ты…

Арди, не слушая Пнева, сделал шаг вперед. На лице юноша ощущал горячее дыхание монстра, вдыхал смрад его воняющей пасти, а глазами видел, как капли кислотной слюны разъедали пол, и как когти вспарывали каменную кладку, будто ножницы податливую ткань.

И все же…

— Он же тебя… — начал было капитан, но увидел, как Ардан, подойдя к твари, попросту протянул руку и коснулся морды. Вернее — попытался коснуться. Потому как ладонь попросту прошла насквозь, не встретив ни малейшего сопротивления. — Сожрет…

Милар запоздало закончил фразу и снял палец со скобы крючка.

— Если бы он был реален, то даже во сне имел бы вероятность повредить оборудование слюной, — объяснял Арди, проводя рукой внутри иллюзии. Морока, но столь высококлассного, что выглядел осязаемым, и вызывал у жертвы слуховые, тактильные и визуальные галлюцинации. — Такого никогда бы не поставили охранять генераторы, тем более с такой Лей-нагрузкой.

Милар убрал револьвер в кобуру и выругался.

— У меня уже сердце в пятки ушло, господин маг, — выдохнул он, вытирая вспотевший лоб. — Думал, что придется твоим в Дельпас похоронку везти.

В этот момент Арди, пройдя внутрь помещения, пересек незримую черту, и иллюзия для него исчезла.

— Эй! Ард! — в спину вновь донесся взволнованный голос Милара.

— Я здесь, — ответил Арди. — Иллюзия создана не чтобы нас отпугнуть, а чтобы скрыть то, что здесь находится кроме генераторов.

— Кроме… генераторов?

— Сам посмотри.

Арди, не сводя взгляда с устройства, расположенного в центре помещения, сделал шаг в сторону.

Стоит отдать должное, капитан Пнев не медлил и не тушевался перед «лицом» бушующей твари, способной переломать им кости быстрее, чем шкодливый ребенок давит муравьев на их пути к муравейнику… будь монстр реальным, разумеется.

— И что это? — спросил Пнев, оказавшись рядом с Ардом.

Они оба стояли около высокой, конической подставки. Стальные кольца, сужаясь ближе к горловине, лежали друг на друге, напоминая коржики для слоеного торта. Металлического торта, к которому от каждого генератора подходили кабели, соединяясь внутри венчающей подставку коробке. Коробке с цифрами. Те, вторя ударам сердца, сменялись одна за другой.

01:53

01:52

01:51

— Это то, о чем я думаю? — с придыханием, спросил Милар.

— Смотря, о чем ты думаешь, — прокряхтел Арди.

Отложив посох в сторону и прикрепив книгу обратно на поясные цепочки, Ардан начал по кругу обходить устройство и внимательно осматривать как его, так и генераторы.

Датчики на агрегатах показывали давление внутри вращающихся цилиндров, приводимых в действие искрами Лей-кристаллов. Те, в свою очередь, поджигали специальную смесь, созданную на основе нефти с примесями столь же специального раствора из окиси Эрталайн.

В итоге цилиндры, создавая центробежную силу, порождали нечто вроде жидкой, высоко энергетической формы Лей-энергии. Практически воплощали в реальность сам концепт Лей-линии.

Давление показывало три сотых бар с незначительными колебаниями. Вполне в пределах нормы, если верить лекциям профессора Конвелла, откуда Арди и почерпнул базовые знания о принципах работы генератора.

Он знал, что генераторы функционировали пока в них полностью, не сгорало топливо и не «стачивался» накопитель, с которого специальные ножи, работавшие благодаря вибрации корпуса самого агрегата, высекали те самые искры.

Потому генераторы и издавали такой характерный, низкий, жужжащий шум.

Если же давление превышало показатель критической массы в полторы десятых бар, то могла начаться спонтанная, неудержимая реакция, внутри которой Лей разгоралась в геометрической прогрессии и настолько быстро, что высвобождаемая энергия порождала Лей-взрыв.

Что-то вроде Сломанной Печати, только помноженное на сотни порядков.

Если же давление падало, то генератор терял в мощности, а камера с Лей-пламенем могла охладиться настолько, что она и вовсе затухала, и переставала выдавать энергию.

Тогда приходилось открывать специальный отсек, менять накопитель, возможно даже прижимные пружины, может быть чинить стенку камеры, которая портится при резких изменениях свойств внутренней среды и… много еще чего, чем, порой, Аркар с Арди развлекались, когда старенький генератор в « Брюсе» выходил из строя.

Что, кстати, происходило с определенной периодичностью, а обслуживающая компания особо не спешила присылать мага-ремонтника.

Самое простое, что имелось в вопросах обслуживания с генератором — доливка топлива. Вопрос лишь в цене. За канистру на двадцать четыре литра просили почти шесть эксов и хватало такой на…

— Это ведь бомба! — взревел Милар.

— Скорее всего так, — задумчиво протянул Арди и опустился на корточки.

Прижавшись щекой к полу, он заглянул под основание стальных опор, на которых держался генератор желтой Звезды. Именно он, при предполагаемом взрыве, выдал бы больше всего энергии.

— Скорее всего? — переспросил капитан.

Ардан просунул ладонь под агрегат и пощупал поддон для масла, благодаря которому сохранялись подвижные, металлические элементы.

Самая частая поломка — протечка этого самого поддона. Встречается настолько часто, что новые поддоны и болты для них продавались едва ли не на развес.

Арди вытащил ладонь наружу.

Сухая.

— Проклятье, господин маг, не молчи! Там полторы минуты на часах осталось! — чуть ли не завыл Милар. — Если это бомба, то что нас ждет?

Ардан выпрямился и еще раз посмотрел на коробочку. Та чем-то напоминала те шкатулки, в которых лежали очки. Только не из дерева, а из серебристого металла с тиснением все тех же цапель.

— Ничего.

— Ард… — Милар загудел не хуже генераторов. — Что я говорил насчет…

— Ах да, — спохватился Арди. — Извини… ничего не произойдет, потому что мы с тобой находимся в самом эпицентре и не успеем даже почувствовать взрыва. Мы просто… как бы сказать… распадемся на такие маленькие частицы. У них еще особенное название есть в обычной науке. Я не помню какое и…

— Я понял, — перебил Милар. — А…

— Убежать мы не сможем. Взрыв уничтожит все, что находится под куполом. Выйти из которого, без изначального пропуска, мы не можем. В отличии от сбежавших вампиров. А затем купол падет и взрыв прихватит еще пару кварталов.

Пока Арди внимательно осматривал шкатулку, капитан обнажил саблю и подошел к кабелям, тянущимся от стойки к генераторам.

— А если их обрезать?

— Возможно на них подано напряжение и при размыкании цепи произойдет взрыв.

— Понятно…

Ардан прикрыл веки и расслабился, открывая сознание окружающему миру… И тут же пожалел о содеянном. Реальность вокруг не просто пестрила цветами Лей, создаваемыми генераторами, а буквально кричала и вопила калейдоскопом, погруженным в мутное озеро дребезжащей, радужной пелены.

— А если я прострелю генератор?

— Можешь попасть в камеру горения, напряжение упадет и тогда цепь тоже разомкнется, — тяжело произнес Ардан, потирая виски резко потяжелевшей головы. — Тем более мы не знаем, что именно сделали с генераторами. Возможно, если мы хоть как-то повредим генераторы, то тогда…

— Я понял, — вздохнул Милар и опустил саблю. — Вечные Ангелы, Ард. У нас тридцать секунд.

Арди уже буквально носом уперся в шкатулку и циферблат. Довольно интересный механизм, благодаря которому в стеклянных камерах нагревались металлические цепи и, в зависимости от того, на какие из них подавалось Лей-напряжение — и менялись цифры. А для лучшей видимости камеры заполнили негорючим, летучим газом.

Это если, опять же, Арди все правильно понял. Техника его никогда особо не воодушевляла. Как и автомобили. Хотя, по сути, одно, ведь, и то же. Ардану куда больше нравились Звездные печати и их принципы создания, нежели бездушные железяки.

— Ард! Двадцать секунд.

— Если бы мы не поняли, что Гвардеец это иллюзия, — Арди провел пальцами по скобам, держащим крепления, внутрь которых уходили кабели. — Чтобы ты сделал?

— Изрешетил бы генераторы, чтобы упал щит и наши могли помочь всем раненным… которым, к слову, лучше не становится!

— А если бы генераторы были заминированы, то мы бы все дружно взлетели на воздух.

— Да они и так, скорее всего, заминированы!

Ардан отодвинулся от постамента.

00:12

00:11

— Все, что мы видели, Милар, все, что мы слышали или чувствовали — все это ложь, морок, иллюзия, — произнес Арди.

— Господин маг, ты…

— Это не взрыватель и не механизм обратного отсчета, хоть и создан так, чтобы им и выглядеть, — продолжил Ардан и посмотрел на верх, где лежало тело Авнара. — Это предохранитель.

00:07

00:06

Капитан Пнев, бледнее первого, осеннего снега, с посиневшими губами и дрожавшими руками неотрывно смотрел на мигающие цифры.

— Чтобы если мы действительно прострелили генераторы или активировали заложенный в них взрыватель… ничего не произошло. Этот механизм то, что спасет нас от взрыва, а не создаст его.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда…

— Тогда мои дети будут расти без отца из-за тебя, господин маг! А я прикончу тебя на том свете! Даже если мы окажемся на разных… светах!

00:03

Ардан зажмурился. Милар начал молиться Вечным Ангелам. Наверное, тот думал о своей жене, о уютной квартире, наполненной детским смехом, запахом каши и постиранного белья. Свежего, пахнущего ветром и уютными ночами.

Или так пахла постель Тесс?

00:02

Мысли Арди путались. Они скатывались по склону Алькадских гор, чтобы навестить старый, егерский дом. Затем мчались наперегонки с орлами в сторону Дельпаса, где на улице Каменщиков сидели у камина с матерью, братом, Келли и малышкой Кеной, забавно морщащейся каждый раз, когда ей не давали сладкое перед ужином.

А потом, под конец, находили свое пристанище в доме двадцать три по каналу Маркова.

00:01

Там, поднявшись по лестнице, он открыл дверь, где в небольшой прихожей, рядом с дверью в ванную, его ждала девушка в легком платье, с теплой улыбкой и огненными волосами.

Девушка, при виде которой сердце успокаивалось, мысли усаживались обратно по местам, а на душе воцарялся тихий, нежный покой. Как в детстве. Когда закутывался с головой в одеяло, высовывая наружу лишь самый кончик. И мог лежать так несколько часов, надеясь, что проснулся куда раньше назначенного срока и сможешь подремать еще подольше.

Ардан часто вспоминал подобные ощущение в Хижине Эргара, пока барс не спрятал его сердце.

А теперь вместо одеяла — взгляд искренне радостных глаз. Радостных от самого факта твоего появления. И не важно кто ты, что ты, в чем одет и сколько у тебя эксов в кармане.

И ты сам, обнимая, прижимая к себе, вдыхая аромат волос, думаешь лишь о том, как сильно…

— Ард?

— Что?

Милар отряхнул плечи от пушистого снега. Арди огляделся — крупные кристаллические, сверкающие хлопья ровным слоем укрыли пол, налипли на генераторах, а стены украсили ветвистые узоры инея.

По посоху юноши все еще змеились отблески белоснежных, ледяных искр, сливающихся в тонких струйках молний.

— Я…

— Твою дурацкую улыбку, вызвавшую тут снегопад, мы обсудим позже, — перебил капитан и указал пальцем на механизм. — Смотри.

Арди подошел к шкатулке. Спирали внутри стеклянных камер погасли, а в зале… исчез гул. Генераторы смолкли. И лишь изредка, в глубине, где-то позади агрегатов, куда не достанешь рукой и не увидишь взглядом, что-то скрипело и шипело.

Милар, видимо тоже услышав звук, посмотрел в сторону источника треска.

— Это…

— Настоящая бомба, — и стоило Арди озвучить общую мысль, как металлические кольца подставки загудели и цифры снова зажглись. Только на сей раз отсчет начался с часа.

— Здесь не только стабилизатор, но и предохранитель, — Ардан отошел в сторону и осмотрел помещение.

— Потрудись объяснить?

— Он был замаскирован…

— Я уже понял, — взмахнул рукой Милар, обводя помещение ладонью. — Что эта ерундовина оттягивала часть Лей-энергии на себя, а теперь возвращает обратно, чтобы взрыватель не сработал.

Ардан кивнул. Может быть, Пнев и не имел особенного образования, но он все еще — дознаватель первого ранга, а значит обладает более чем живым умом.

— Объясни мне почему кто-то сконструировал нечто, что, по итогу, нас всех сейчас спасло! — Милар перевел взгляд со шкатулки на генераторы. — И, самое главное, зачем замаскировал так, чтобы нельзя было отличить от настоящего взрывателя?

В данный момент, скорее всего, на поверхности уже не протолкнуться от стражей, военных и Плащей, спешащих на помощь раненным.

Раненные…

Предохранитель, спасший город от взрыва, который, с учетом что в момент детонации упал бы щит, разнес несколько кварталов в финансовом центре?

« Мы собираемся свести жертвы к минимуму».

Если вампиры не соврали, и это они поставили здесь шкатулку, но тогда какой смысл в детонаторе? Но если в их извращенной логике минимум жертв это взорвать кварталы Финансового района поздно вечером, а не в разгар рабочего дня, то тогда…

Ард осекся и, обернувшись, сделал шаг за порог помещения. Он вновь, как и несколько минут назад, ощутил вонь, горячее дыхание на коже, а по ушам ударил грозный рев.

Юноша обернулся.

Перед ним, как и прежде, возвышалась иллюзия химеры Гвардейца. Она постепенно исчезала. Растворялась, теряла четкость контуров, но все еще существовала. Даже, когда генераторы остановились.

Милар последовал за Арданом и, стоя рядом, с легкой ноткой восхищения произнес:

— Вот ведь…

И они вместе с капитаном бросились обратно наверх. Вновь буквально пролетев по железным ступеням винтовой лестнице, Милар с Арданом ворвались в зал, где недавно убили одного из одиннадцати учеников Арора.

Или же…

За столом все так же сидели десять спящих человек. На их лицах постепенно, так же, как и в случае с Гвардейцем, рассеивались очертания впившихся в кожу и глаза осколков, испарялась кровь, а разорванная плоть уступала место целым и невредимым, блаженным улыбкам.

Словно все они видели один и тот же, очень приятный сон.

В том числе и тот маг второй канцелярии, что еще недавно выглядел категорически мертвым.

Пропали и крики раненных и умирающих, доносящихся с первого этажа. Вместо них теперь лишь удивленные и облегченные крики, вздохи, вскоре начавшие тонуть в резких, командных выкриках стражей и военных, лавиной заполонявшие старый, заброшенный склад.

— Я редко это говорю, напарник, — Милар убрал шпагу в ножны и уселся на свободный стул. Тот самый, на котором сидел Анвар и рядом с которым лежало его изуродованное тело. — Но я вообще ничего не понимаю.

Именно что — «лежало». В прошедшем времени. Ни крови, ни следов самого мага на полу больше не обнаруживалось. Лишь карта. Гадальная. Такие используют на ярмарках, когда хотят развлечь публику попыткой заглянуть в будущее.

Арди подошел к вещице, наклонился и, отряхнув от деревянной крошки, поднял.

Развернув лицом к себе, юноша слегка улыбнулся. На карте был изображен слепой, глухой и немой шут. Тот поднял цилиндр и откланялся, а затем исчез. И вот уже вместо карты Арди держит в руках короткую записку.

Оставленную на корявом, ломанном языке Фае.

« Партия быть красивость. Ваша победа, юность друг. Надеяться вы пользуйтесь ваш выигрыш с разум».

- Ард, Милар? Что здесь, о Вечные Ангелы, произошло?

Ардан обернулся к дверям, через которые ушли вампиры. И там, при полном боевом параде, со стальным посохом в руках, гримуаром на поясе, увенчанными накопителями пальцами, в черном костюме, черной шляпе и черном пальто, стоял Аверский.

— Хороший вопрос, Эдвард, — в тон ответил Милар. — Как минимум конкретно в данный момент твой протеже попытался подмести пол.

Арди скосил взгляд на руку. Никакой записки в ней не оказалось. Хотя он был уверен, что только что ощущал её между подушечками пальцев и даже чувствовал запах бумаги.

— Господин Аверский.

— Что? — буркнул проходящий мимо маг, уже начавший осматривать спящих (Эрнсон даже немного похрапывал) стражей и Плащей.

— Вы ведь не знаете никакого Черного Цилиндра?

— Ард, вы начинаете меня раздражать, — проскрипел зубами Гранд Магистр. — Какой еще, к Вечным Ангелам, цилиндр? Проклятье… никогда не видел такого эффекта. Их придется везти в госпиталь. Я вряд ли смогу снять с них чары самостоятельно.

— А ваши родители?

— Что с моими родителями, да примет их Светлоликий?

— Они погибли не от рук неизвестного мага?

— Мага, Ард? — хмурился Аверский. — Их съела чахотка за пару лет до того, как от неё нашли лекарство. Но причем здесь это?

Милар с Арданом переглянулись.

« То, что вы не знаете правил игры, не значит, что их у неё нет.»

- Углей ведь не существует, да?

Аверский подошел к Ардану и провел посохом у него перед лицом, воплощая модификацию печати Элиссаара, проявившуюся в виде призрачной длани, прошедшейся вдоль всего тела юноши, включая голову.

— Вроде вы целы и невредимы, не считая пары мелких ушибов мягких тканей, — произнес Аверский, когда длань вернулась к нему и развернулась перед лицом вереницей символов и чисел. — Позвольте поинтересоваться, что за угли?

— Угли от Пламени Сидхе.

— Угли Пламени Сидхе? — Аверский нахмурился еще сильнее, отчего его брови практически слились воедино. — Мне о таком неизвестно.

— А что с раненными гражданскими внизу? — спросил Милар.

Эдвард медленно повернулся к нему с таким видом, будто еще немного и ударит посохом о пол, воплощая военную печать. Капитан предусмотрительно поднял ладони.

— Внизу пара сотен вот таких же, — Эдвард указал рукой на спящих стражей и Плащей. — И еще под тысячу тех, кто уверяет, что у них только что жутко болели лицо и глаза. Будто стеклянными осколками порезали.

Арди посмотрел на невредимые очки на лицах десятерых целых и невредимых оперативников.

— Господин маг.

— Что, господин капитан.

— Вы верите в альтруизм?

Пока Эдвард переводил недоумевающий, полный раздражения взгляд с одного дознавателя на другого, Арди просто стоял и смотрел в одну точку. Абстрактную, а не какую-то определенную.

Их игра действительно никогда не касалась карт. Вот только она, вдобавок, не имела отношения к смыслу сказанного. Все, чего они пытались добиться с Анваром, как теперь понимал Арди, это запутать сознание вампиров.

Только если Ардан играл с разумом Инаши, стараясь выставить Анвара в качестве предателя, то сам Ригланов преследовал совсем иную цель. И говорил он вовсе не с Арданом, а с тем, кого и вовсе не было видно.

Анвар убеждал второго вампира. Убеждал в том, что существуют некие Угли Пламени Сидхе. А еще в том, что Арди, очевидно, ничего о них не знает.

— Нет.

— Значит, все таки, ему что-то требовалось от… — Милар скосился взглядом на Эдварда, увлеченно листавшего свой гримуар. — тех ребят.

— Видимо так.

— Но это что-то не касалось нашего дела.

— Видимо так, — повторил Ардан.

— Но почему он тогда нам так сильно помог?

Аверский делал вид, что ничего не слышит. Видимо, таким образом, хотел спасти свои нервы.

В детстве, порой, Арди сталкивался с головоломками, которые не мог решить. Сперва такие случаи его сильно злили, затем заставляли впасть в уныние, которое, неизменно, перерастало в одержимость. Маленький охотник мог целыми путями духа Дня и Ночи проводить за попыткой разгадать особенно злую головоломку. Забыв о сне. Еде и воде.

Отучить его смогла только Атта’нха. Волчица научила своего маленького друга, что если он что-то не может решить или разгадать, то значит просто еще не пришло время. Нужно подождать.

Как на охоте.

Подготовиться получше. Узнать побольше. Стать сильнее и быстрее. И тогда, в завтрашнем дне, у него обязательно все получится. А если не в завтрашнем, то потом. Однажды. Главное не опускать руки, но и не посвящать одной головоломке всю свою жизнь.

— Думаю, Милар, что мы вряд ли когда-либо это узнаем, — вздохнул юноша и посмотрел на Аверского. — Эдвард.

— Что? Только, Ард, если вы опять собираетесь задать мне странный, туманный вопрос, то признаюсь сразу — меня оторвали от… — как и Милар прежде, Гранд Магистр скосил взглядом на капитана. Вторая канцелярия и её секреты внутри секретов. — известного вам эксперимента. Причем в самый неподходящий момент. Так что не обессудьте, раз уж у меня тоже неподходящее настроение для пустой болтовни.

— Сказал человек, выдавший нам только что целый монолог, — фыркнул себе под нос Пнев.

— У моего прадеда ведь не учился никакой Анвар Ригланов?

Аверский ненадолго отвлекся от гримуара.

— Нет, Ард. Не учился. Но все подробности касательно Одиннадцати, вам лучше узнать у Полковника. — Аверский подумал недолго и добавил. — Что до озвученного вами имени… впервые в жизни его слышу.

— Кстати, Эдвард, — внезапно произнес Милар. — Там внизу, на генераторах, установлен взрыватель. И он взорвется минут через пятьдесят.

Лицо Эдварда сменило сразу несколько гримас всего за пару мгновений.

* * *

— Звучит весьма занимательно, — Полковник, откинувшись в кресле, курил сигару.

Они сидели в кабинете начальника второй канцелярии. Плотно занавешенные окна, лакированный паркет, массивный стол, портрет Императора на стене, шкафы с книгами и трое человек. Вернее — два человека и один полукровка.

Кроме Милара, Арди и самого Полковника больше в помещении никого не было.

Урский с Эрнсоном, Мшистым и прочими сейчас находились в военном госпитале, где над ними корпели целители и врачи. Аверский остался на месте — помогал группе магов и саперов с устранением взрывателя на генераторах. Сам взрыватель они сняли почти сразу, но решили, не откладывая дело в долгий ящик, исследовать принцип его работы, как и всего остального, что касалось Звездной магии, щита и иллюзий.

Военные и стражи опрашивали, по выданным им перечням вопросов, гражданских. Тех, кто не проснулся, тоже увезли в госпиталь. Артиллерийские пушки, которые уже начали расчехлять, срочно спрятали под тенты и вновь повезли в неизвестном направлении.

У журналистов, разумеется, отобрали все пленки и слайды, но кто-то, наверняка, смог утаить снимок другой, так что особенно радоваться будущим газетным заголовкам не приходилось.

— Наверное, стоило вам все рассказать сразу после вашей встречи с Веленой Эмергольд, — Полковник выдохнул облачко дыма и, наклонившись, достал из ящика увесистую папку. К ней явно, учитывая следы от наспех смахнутой пыли, редко обращались. — Здесь все материалы по ученикам вашего прадеда.

Полковник толкнул фолиант по столу к рукам Арда.

Юноша развязал тесемки и наткнулся на… полностью отредактированные страницы. Кроме пары слов на каждой из них, все остальное оказалось закрашено черной краской.

— А…

— Я тоже считаю это издевательством, капрал, — хмыкнул Полковник. — Но таковы правила доступа к сверхсекретным материалам. Только по прямой необходимости и только в архиве. Я просто демонстрирую, что там есть что почитать и если вы захотите, то сможете запросить допуск… когда и… если станете дознавателем первого ранга в звании не ниже капитана.

Ардан покосился на Милара, но тот старательно делал вид, что вопрос его не касается. Но Пнева можно было понять. У него своих проблем достаточно, не хватало еще и лишние истории на себя вешать.

— Если же на словах, то… Анвар… будем называть его так, раз уж он себя так именует, намешал в свою историю и правду и ложь, — Полковник поднялся с кресла и подошел к окну. Отодвинул штору и открыл створку, впуская в помещение прохладный, влажный весенний ветер. — Учеников действительно было тридцать четыре. И действительно те, кто не проходил испытания, отправлялись для решения… различных заданий. Но лишь потому, что они изначально являлись сотрудниками второй канцелярии.

— Тринадцатилетние дети?

— Мы, капрал Эгобар, говорим о неспокойном времени, — не оборачиваясь, ответил Полковник. — После бунта Темного Лорда нашей стране пришлось столкнуться с множеством проблем. Мы были серьезно ослаблены. И иностранные интервенты, которые и во время смуты пытались откусить от нас кусочек, не спали. Нам нужны были особенные специалисты. И Арор, по одной лишь ему ведомой причине, вызвался нам с этим помочь.

— Но они все еще…

— Дети, Ард, да. Это сейчас в тринадцать лет гражданин считается ребенком, а тогда… Но пусть будет по-вашему, — перебил Полковник и выдохнул облачко дыма. — Судьба тридцати четырех детей, оторванных от родителей, объявленных для родных мертвыми и запертыми в подземелье в обществе правой руки Темного Лорда, кровавого Эан’Хане, перебившего тысячи людей. Или же судьба, на тот момент, почти двухсот миллионов граждан Империи?

Ардан промолчал. Часть его хотела возмутиться подобным выбором, а другая… а другая рассматривала произошедшее, как часть текста на странице в учебнике по истории. Два века тому назад — слишком большой срок.

— Ученики Арора воспитывались, Ард, определенным образом. Они были верны короне и Родине. И те из них, кто погиб — погиб, как герой.

— Романтики, — шепнул Милар.

А Арди, почему-то, вспомнил своего отца. И часы снова обожгли запястье. Метафорично, конечно.

— В какой-то момент их действительно осталось одиннадцать, но… никто не предлагал никакой сделки, Ард. Во всяком случае — сразу. И программу, разумеется, никто не закрывал, — Полковник подошел к столу, забрал пепельницу и вернулся к окну. — Напротив. Вторая канцелярия собиралась продолжить обучение, но в качестве учителей назначить тех, кто выдержал все испытания и экзамены Арора. Если он один смог воспитать одиннадцать чудовищных по силе магов, то сколько смогут воспитать его собственные ученики?

В помещении ненадолго повисла тишина.

— Мы пытались создать армию сверх могущественных Звездных магов?

— Не армию, капитан Пнев, а хотя бы батальон, но мыслите вы в верном направлении.

Полковник стряхнул пепел в пепельницу и оперся руками на подоконник.

— Что-то пошло не так? — спросил Ардан, уже заранее зная, что именно услышит.

— Да, Ард… что-то пошло не так. Всегда что-то идет не так. Но в тот раз, — Полковник тяжело вздохнул и продолжил. — Один из учеников Арора счел, что их учитель что-то скрывает от них. Что-то, связанное с источником огромной силы. Потому что, как бы ни были сильны Одиннадцать, но ни один из них и в подметки не годился Арору. А значит — и Темному Лорду.

— Меч Мрака и Посох Звезд? Этот ученик их искал?

— Нет, капитан, дело было не в артефактах, а… если честно, я сам не знаю в чем, — Полковник, наконец, закрыл окно и, поежившись от холода, вернулся обратно в кресло. С пепельницей и сигарой, разумеется. Походка его звучала тяжело и прерывисто. Как у уставшего от пахоты коня. — Мы не знаем, что именно произошло. Может быть Арор смог как-то повлиять на того ученика, может быть нервы не выдержали, но, так или иначе, во время одного из занятий, ученик напал на Арора.

— Мы специально избегаем имен?

— Специально, капитан. Если с именами, то запрашивайте допуск.

— Нет уж. Спасибо не надо.

— Тогда слушайте дальше, — Полковник скрестил пальцы и продолжил. — Вот только чтобы напасть на Арора, требовалось пробраться в его, — взгляд мазнул по Арди. — комнату.

— Вы хотели сказать в клетку?

— Я пытался сгладить углы, Ард, но если вы так желаете, то да — в клетку. В клетку того, кто пролил реки крови, спешу вам напомнить, — Полковник явно недовольно сверкнул глазами. — И, разумеется, он ничего не смог противопоставить Арору. А тот, разумеется, сбежал. И, разумеется, данный инцидент скомпрометировал всю программу в целом и оставшихся Одиннадцати в частности.

— Оставшихся? — Милар нахмурился и постучал по папке. — А что с тем, чье имя мы избегаем? С Двеннадцатым?

— Он исчез вместе с Арором, — развел руками Полковник. — И вот именно после этого корона и предложила сделку магам. Либо работа на корону, либо добровольное повреждение собственных Звезд.

— Отличный выбор, — усмехнулся Пнев.

— Напомню, капитан, что все они были скомпрометированы, а растили их именно как верных подданных страны, так что, по моему мнению, в тот момент управление Черного Дома поступило еще вполне гуманно.

— И что, тех кто выбрал повредить свои звезды просто отпустили? — искренне удивился Арди.

— Да, — пожал плечами Полковник. — Других, куда, поверьте, более серьезных проблем хватало и без них. А с поврежденными звездами они не казались опаснее любого другого Гранд Магистра. Что, на самом деле, на тот момент, являлось правдой. Сейчас, два века спустя… Впрочем, Аверский полагает, что его с Мшистым, при поддержке еще пары-тройки Гранд Магистров, хватит на любого из шестерки.

— И что никто из них…

— Двое. Двое из них были замешаны в мутных делах. И, теперь, число Одиннадцать лишь официальное наименование, капрал. Фактически живых учеников всего девять.

— И…

— И вы сами подумайте, Ард, — снова перебил Полковник. — Почему они прячутся ото всех, в том числе и иностранцев. Вот, скажем, возьмем ваш случай. Предположим, вы захотите направить свой острый ум и умения мага против Империи и заявитесь на порог… да пусть хоть Кастильского посольства. Догадываетесь, что с вами станет?

Ардан догадывался. Ему, возможно, посулят золотые горы, но, на деле, он обнаружит себя там же, где, когда-то, обнаружил себя его прадедушка. Просто потому, что предателям нельзя доверять.

Никаким и никогда.

В этом людские законы и пути охотников не отличались.

— Вижу, что догадываетесь, — кивнул Полковник. — Так что, из девяти лишь шестеро представляют потенциальную угрозу. Но то, что устранение данной угрозы может вызвать трудности, вовсе не значит, что Черный Дом с ними не справиться. Что мы далеко не единожды доказывали на практике. Этого оказалось достаточно и, за почти два века, Империя не сталкивалась с проблемами, вызванными учениками Арора. А само их наличие считается… ошибкой смутного времени. Ошибкой, которую мы стараемся больше не допускать.

Но от Арди не укрылся тот особенный взгляд, которым Полковник мазнул по его фигуре.

Потому что…

— Да, разумеется, ведутся их поиски, но в рамках стандартных процедур по предупреждению возможной угрозы. Скажем так, мы даже скорее ищем не самих учеников Арора, а тех наших иностранных коллег, кто сам их ищет. Такая вот контрразведывательная работа. Считайте их наличие огромной такой приманкой. Вполне себе, кстати, результативной.

Дальше Ардан уже почти не слушал.

Его волновало кое-что что другое.

— Значит все то, что вы сказали нам, полковник, около казино — частичная дезинформация?

— Кто знает, капитан, кто мог нас подслушивать, — с улыбкой, достойной лица Анвара, произнес Полковник. — И, тем более, у вас нет допуска. Так что уж не обессудьте, но все должны знать только то, что им полагается знать. Не более того. Такая работа.

… потому что, если задуматься, то в чем принципиальная разница, в глазах короны, между Одиннадцатью и Ардом Эгобаром?

Глава 87

Ардан стучал кончиком карандаша о лист бумаги. Перед ним застыла в молчаливом осуждении схема твари из Мертвых Земель. Громадный кот, в холке достигавший полутора метров, с кожистыми крыльями, но расположенными так же, как у бабочки, а еще с хвостом рептилии. Создание обитало около водоемов и охотилось, в основном, на Пасти и прочую, условно, мелкую погань, созданную во время войны Рождения Империи.

На схеме отчетливо выделяли сухожилия, крепящие крылья к торсу, затем пластины на хвосте, как и всегда — клыки с когтями, а еще: глазные яблоки и нервы, сердце, желудок, кишечник, половую систему, мешочек для выработки особенно жгучей желудочной кислоты, мешочки для яда в основании нижней челюсти, крупные кости в лапах и прочее.

Справа от схемы шел перечень сильных и слабых сторон твари, а слева — в чем и для чего могут потребоваться те или иные части тела Маранжа. Так назывался данный представитель Лей-фауны.

За что же схема монстра осуждала Арди? Скорее всего за то, что тот вместо того, чтобы слушать лекцию профессора Ковертского, не изменявшего своему привычному облику, обдумывал события прошлой недели.

— Глазные яблоки Маранжа, в виду его непревзойденной способности видеть в темноте благодаря специальному органу, расположенному за хрусталиком, особо ценятся при создании лекарств для слабовидящих, а так же специализированных отваров, — Ковертский, порой приглаживая взъерошенные волосы и поправляя вечно запачканные очки, сдавливавшие переносицу крючковатого носа, водил указкой по графитовой доске, где застыла сестра все той же схемы, только в куда больших размерах. — Что касательно спецификации, то данная химера давно уже перешла в тип аборигенных. Кто-то мне подскажет, что означает «аборигенная химера»?

Тут же взмыло несколько рук, в том числе и Елены Промысловой, но в данном случае выбор пал на Тину Эвелесс. Эльфийка, как и всегда, одетая по последнему слову столичной, весенней моды, поднялась с места.

Она одернула короткий, алый пиджачок, надетый поверх жилетки-корсета, подтянувшей и без того стройную талию, венчавшую удобную, длинную юбку в пол со швом, украшенным рюшами в форме бутонов роз. Тоже, разумеется, красного цвета.

И нет, красный, как раз-таки, в моду не вернулся. Во всяком случае — у простых горожан. А вот у магов первой Звезды иного выбора, особо, и не оставалось.

Засияли фиолетовые глаза, аккуратно подведенные дорогой, новомодной тушью, которой обеспеченные девушки пользовались вместо привычных чернил, на основе железистых соединений галловой кислоты.

Арди знал про это, потому что такие чернила повсеместно использовались для письма. Вот только до появления закона об обязательном школьном образовании и массового строительства самих школ — предприниматели продавали продукт именно в качестве атрибута женского макияжа.

Ардан, живя в Эвергейле, всячески экономил и изготавливал данные чернила самостоятельно. Правда не из «чернильных орешков», а при помощи длительного кипячения коры дуба. Правда, получались они не очень качественные и часто портили бумагу.

Почему Арди сейчас думал о чернилах, их составе и способе изготовления, а не об Анваре Ригланове, ордене Паука или, хотя бы, лекции профессора Ковертского? Потому что из всего перечисленного, чернила выглядели самым логичным и понятным явлением.

— Аборигенными считаются те химеры, — начала доклад Эвелесс, попутно выглядя так, как не выглядели, наверное, многие манекенщицы в лучших домах моды в Бальеро. — которые, после окончания войн эпохи Рождения Империи, оказались один на один с природой и внешним миром. В результате естественных процессов размножения и мутаций, текущие виды химер несколько отличаются от того, коими их изначально создали Звездные маги и Эан’Хане. Так что их выделяют в отдельный вид Лей-фауны.

— Ага, — только и сказал профессор. Ковертский, насколько успел за прошедшие месяцы понять Арди, не особо любил студентов.

Да и вообще — людей и Первородных в целом. Он куда больше ценил общество лаборатории, химер и своих собственных, научных изысканий, чем-то напоминая в данном вопросе Эдварда Аверского.

— Итак, от глазных яблок перейдем, пожалуй, к… — указка в руках профессора скользнула в сторону живота. — к мешочку с кислотой. Данное вещество, раньше, использовалось для создания специального раствора, способного окислить за несколько минут до ста грамм железной руды. Особенный бум охоты на Маранжа произошел в результате открытия рецепта окисления руды Эрталайн, но так же быстро стих, когда был найден более простой и дешевый способ для окис…

Арди снова отключился от лекции, а мысли его неслись по просторам тревожного сознания. И даже темная, подземная аудитория, скудно освещенная Лей-лампами, нисколько не мешала ему размышлять о произошедшем. Скорее, даже, наоборот.

Имелась ли связь между учениками его прадедушки и орденом Паука помимо наличия Ригланова? На самом деле, здесь даже нельзя с уверенностью утверждать, что Ригланов действительно являлся тем, за кого себя выдавал.

Да, представившийся Анваром маг обладал чудовищными умениями и познаниями в области создания мороков и иллюзий, а также, наверное, еще и щитовых чар. Почему наверное? Потому что нельзя утверждать со стопроцентной гарантией, что щит не был возведен по чужим чертежам.

И если бы двенадцать (или одиннадцать) учеников Арора в самом деле занимали почетное и важное место в данном уравнении, то вряд ли бы делом ордена Пауков занимался бы лишь отдел капитана Пнева?

А может…

Арди вспомнил недавний разговор с Полковником.

А может Пауками занимался не один лишь Пнев? Может быть их группа вообще являлась не более, чем, как и сами ученики Арора, наживкой? Чтобы выловить на них живца покрупнее?

Может и так.

Но тогда бы кто-то, что-то заметил.

Пока же, в сухом остатке, все, что удалось выяснить — в ордене состояли весьма странные вампиры, столь же странный оборотень, молодой орк и еще, каким-то неведомым образом, они смогли чем-то заинтересовать такого мага, как Анвар Ригланов (как бы его не звали на самом деле).

Что их всех объединяло? Ничего. Должен ли был в принципе иметься тот самый, краеугольный объединяющий фактор? Кто знает.

За почти пять месяцев расследования, если принять в расчет, то время, когда Арди еще не являлся членом группы Милара Пнева, выяснить удалось немногое.

Пауки занимались странной, не поддающейся логике, подрывной, в прямом и переносном смыслах, деятельности. Появились в столице относительно недавно — пару лет назад. Но действовать активно начали лишь сейчас. Совпадение? Может быть. С чем-то связанные, строгие временные рамки? Тоже — вполне возможно.

Да, их текущая рабочая версия — деятельность Пауков каким-то неведомым образом шла рядом с такой областью, как артефакты искусства Эан’Хане, вкупе с исследованиями госпожи Талии касательно её, выведенной из Демонологии, школы Хаоса.

Но это лишь, опять же, рабочая версия. Она могла, в равной степени вероятности, находиться так же далеко от истины, как Арди сейчас от родных Алькадских пиков.

С другой стороны, наличие подпольного казино подпитывало догадку об артефактах. Предметы прошлого стоили просто сумасшедших эксов, так что, если Паукам действительно требовалось нечто такое — понятно зачем все эти сложности с « Цаплей».

Вот только… очередное, раздражающее « вот только»… вот только артефакт не мог являться самоцелью.

Нет-нет.

Вовсе нет.

Артефакт, какой бы тот области ни принадлежал, каким бы сложным и волшебным не выглядел бы, всегда оставался лишь инструментом. Как, к примеру, вечная свеча, которой до сих пор иногда пользовался Ардан.

А значит, если они с Миларом действительно напали на верный след, то все еще оставались позади Пауков. Причем сразу на несколько шагов.

Они не знали, что именно ищут Пауки, а самое главное — для чего ищут. Что теми двигало? Зачем они так рисковали? Почему решили повесить на себя громадные мишени и, буквально, добровольно засунуть головы в петли. Да и если бы петли…

Арди не сомневался в том, что если удастся взять кого-то из ордена живым, то простой виселицей террористы не отделаются. Им уже подготовили не самые просторные и далеко не комфортные камеры в Черном Доме, где гостей ждут неприветливые мастера допросов в мрачной одежде и с масками на лицах.

Пауки не могли этого не понимать.

А значит…

Значит то, что ими двигало, с легкостью превышало на весах благоразумия вполне себе вероятную, скорбную участь.

Анвар, в иллюзорной записке, сообщил о выигрыше. Что имел ввиду странный маг? Оброненное им, бессмысленное слово «корабль»? Целую неделю Ардан с Миларом провели, зарывшись в бумаги и газеты и исследовали все, что могло быть связано с данным словом.

Увы, результат нулевой. Самое близкое, на их взгляд, к истине — скорый пробный запуск одного из испытательных образцов дирижаблей. Но их испытывали несколько раз в год и последний такой запуск завершился, причем с оглушительным успехом, за несколько недель до венчания на престол нынешнего Императора.

Воздушное судно. Чем не корабль.

Может быть, Анвар имел ввиду, что Пауки целятся вовсе не на открытие подземных трамвайных линий. Событие, которое Император все откладывал и откладывал, но так вряд ли могло продолжаться бесконечно. Горожанам обещали новый, куда более быстрый и дешевый вид транспорта уже в начале весны, а к концу года открытие еще пяти станций, но вот уже пошел второй месяц весеннего сезона, а об открытии ни слова.

Вдруг Пауки лишь сеяли смуту угрозой ударить там, а на самом деле метили именно в дирижабль? Но переменная в виде Лорловой никуда не исчезала (как и её искусственные звезды). А дирижабли и вовсе запускались с военной базы за пределами города. Попасть на такой объект задача непосильная ни вампирам, ни оборотням, ни…

Да.

Да-да.

Маг иллюзий переводил подобную авантюру из разряда « невозможно-никогда-ни-при-каких-обстоятельствах» в разряд « ну-а-вдруг».

Ардан выдохнул и покачал головой. Шел уже четвертый месяц его работы на вторую канцелярию, до переводных экзаменов между первым и вторым курсом — всего шесть недель, а он вместо того, чтобы сосредоточиться на лекциях, целыми днями ломает голову над загадкой Пауков.

Удивительно, как семь с половиной месяцев жизни в Метрополии по своей насыщенности опередили не просто годы, проведенные в Эвергейле, а, наверное, почти всю жизнь Ардана.

А еще Тесс…

— Арди.

Тесс, во время репетиции, зацепилась микрофоном за цепочку, на которой висел символ Светлоликого. Порвала. Теперь вот, купив новую, хотела осветить ту в храме. И для подобного выбрала день праздника Святых. Тот состоится уже завтра.

— Арди!

Тесс попросила Ардана составить ей компанию. И не то, чтобы Арда как-то смущала церковь. Нет. Единственной книгой, которой располагала его матушка оказался старый катехизис, переданный ей в наследство родителями. Арди знал его если и не наизусть, то очень хорошо.

Так что проблем с церковью и, в целом, со Светлоликим Арди не испытывал. Просто… просто он никогда не посещал церковь в Эвергейле. По той простой причине, что добрая половина города восприняла бы факт его там появления несколько остро.

— Ард!

Ардан дернулся. Он стоял около рабочего стола напротив стеклянной емкости для смешивания жидкостей. Рядом притаилась пузатая склянка, подвешенная над горелкой. В перегонном аппарате уже капала эссенция на стекло испарителя.

Остальные студентки второй группы факультета Общих знаний (сегодня их группа занималась в гордом одиночестве, потому как Военный факультет укатил на выездные занятия куда-то за город. Аж на неделю.) регулировали, ориентируясь на показания термометра, температуру горелки.

Арди же держал, по старой привычке, сжатый кулак над паром. Паром неприятного, зеленоватого оттенка. Такой, наверное, вызвал бы на коже человека раздражение, без должного ухода переросшее бы в кожное заболевание, но Арди не замечал ни малейшего пагубного влияния. Матабар, как и орки, обладали устойчивостью к подобного виду тлетворным влияниям в виду эволюционного процесса своей расы.

— Арди, — Елена, одетая в легкий, коричневый костюм с юбкой и белым, шелковым платком на волосах, кивнула на его кулак. — Термометр. Пользуйся термометром.

— Ах… да… — очнулся юноша. — Спасибо.

Промыслова кивнула и вернулась к своему столу. Арди, потратив немалые мысленные усилия, отогнал от себя волнения на тему Пауков и вернулся к практическому заданию.

Им требовалось, на основе толченых зубов Маранжа, приготовить укрепляющую пасту. Такой, когда-то, заделывали мелкие трещины в каменных постройках, пока цемент не стали производить в промышленных масштабах.

В целом, ничего сложного. Требовалось только рассчитать формулу и, исходя из полученных параметров, добавить правильные пропорции ингредиентов. Зачем формула? От одного представителя Лей-фауны или флоры, к другому — отличалась концентрация Лей в их телах. Так что требовалось сперва все вычислить, а уже потом приступать к изготовлению.

Арди убрал вспотевший кулак, отряхнул руку и щелкнул длинными щипцами. Те высекли из огнива искру и подожгли угли под горелкой.

Угли…

Может быть, речь шла о неких Углях Пламени Сидхе? Но и там недельное штудирование Библиотеки Большого не принесло ровно никаких результатов. Никто никогда, даже в закрытой от публичного доступа литературе, не упоминал никакие Угли.

Арди даже попытался добиться аудиенции с Веленой Эмергольд, но все, что смог — оставить запрос у библиотекаря-Лизы. Эмергольд, будучи главным библиотекарем, обязана, по долгу службы отвечать на такие запросы… в порядке очереди. А очередь растянулась уже почти на полгода.

Ардан снова покачал головой и погрузился в работу. Последнее, что ему хотелось — завалить переводные экзамены и вылететь из Императорского Магического Университета на первом же курсе. Да, может быть, он сможет, благодаря корочкам дознавателя второй канцелярии, обучаться непосредственно в Черном Доме, но образование там получали весьма специфичное. Направленное на решение категорически узкого перечня проблем.

— Так-так-так, — Ковертский, обходя лабораторные столы, подошел и к Арди. — Что у нас здесь? — он взял в руки тетрадь с выведенной формулой расчета. — Надо же… куда лучше того, что вы демонстрировали пару недель назад… Видимо наличие двух черных мешков для картошки под глазами идет вам не только во вред.

Арди промолчал. Он прекрасно знал о том, что, еще немного, и будет чем-то напоминать черно-белого медведя прямиком с картинок из учебников о природе Королевства ЛанДуоХа.

Из-за недостатка солнечного света его кожа уже почти спорила в бледности с кожей Аверского, а вечный недосып сказался наличием, как точно подметил профессор, мешков под глазами. Уже даже со складками.

Но ничего… главное выкроить время и пару дней отоспаться. А там, глядишь, можно будет, постепенно, перестать пить бодрящие отвары, благодаря которым Арди умудрился спать по три-четыре часа в день. Увы, за счет прочих ресурсов организма. Худел он примерно так же стремительно, как и бледнел. Уже даже Тесс несмотря на то, что они не так долго (и не так часто, как хотелось бы) видели друг друга в, так сказать, «природном обличии», начала замечать потерю веса.

Бодрящие отвары не брали энергию из ниоткуда, просто перераспределяли ресурсы организма, сжигая их в иных пропорциях.

И даже Атта’нха в детстве предостерегала от их чрезмерного употребления. А Арди… А что Арди. Он их исправно пил, уже считай вместо чая, почти на протяжении полугода.

— А что у нас с отваром Укрепления Маранжа, — Ковертский протянул руку и взял с подставки колбочку, куда капала эссенция. Держа её в одной руке (на всякий случай убранной в перчатку из дубленой, пропитанной спец отварами, кожи), он аккуратно перенес её к себе на стол, после чего, пипеткой, выудил несколько капель.

В последнее время, когда отвары стали сложнее, Ковертский уже больше не прибегал к анализу при помощи Звездной магии, а использовал специальные жидкости для апробирования.

Капнув по одной капле в каждую из пяти пиал, профессор записывал показатели цвета, запаха, структурных изменений контрольной жидкости, температуры и скорости растворения.

— На семь балов, с натяжкой, если бы это был экзамен, вы бы, студент Эгобар, сдали бы, — с явным разочарованием вынес свой вердикт профессор, вернувшись с эссенцией к столу Арди. — Сам отвар, как всегда, безупречен, но, как я и предупреждал, мы переходим от общих принципов алхимии к частным случаям. И здесь необычайно важна точность на каждом этапе изготовления. А вы, как и на протяжении всего учебного года, все так же плаваете в формулах и их имплементации. Прискорбно, студент Эгобар, прискорбно. Мне неизвестно на что именно вы растрачиваете свои таланты, но, что вы их растрачиваете — неоспоримый факт.

Ардан ощутил в себе мгновенный порыв огрызнуться, что растрачивает он их на то, чтобы носиться по городу в поисках тех, кто может этот самый город превратить либо в Мертвые Земли, либо вообще в Спящие Духи знают, что, но… это все от усталости.

— Спасибо, профессор, — на самом деле — искренне поблагодарил Ардан, потому как Ковертский редко тратил время, чтобы прямо на практическом занятии проверить чью-то работу. Скорее даже — почти никогда не тратил. — Я постараюсь нагнать упущенное до экзаменов.

— Вы уж постарайтесь, Ард, постарайтесь, — закивал Ковертский и снова поправил грязные, замасленные очки. — Будет обидно, если вы нас покинете даже, по сути, и не начав обучение.

Ковертский ушел дальше по рядам. Профессор нисколько не преувеличил, когда сказал, что их обучение толком-то и не началось. Первые два курса, по сути, существовали для того, чтобы построить крепкий фундамент, на котором, в последствии, начнут стройку из глубоких знаний и умений, произведя, в итоге, лучших Звездных магов Империи, а значит — мира.

В конечном счете не даром же Большой считался центральным учебным и исследовательским центром Звездной магии на всей планете.

Учиться здесь — шанс, о котором большинство могут лишь мечтать.

Так что действительно, раз уж пока с работой в Черном Доме затишье, стоит…

Арди дернулся в сторону, едва не разбив колбу для отстаивания первичной смеси, а затем едва слышно покорил себя за длинный язык. Пусть и мысленный.

Ногу в штанине резко обожгло. Пошарив в кармане стильных, легких льняных брюк (тех самых, добытых в схроне Орочьих Пиджаков) рукой, Арди вытащил на свет сигнальный медальон Милара. Судя по тому, как сильно мелкий засранец нагрелся, капитан где-то совсем рядом.

Арди, уже в который раз устало и разочаровано, покачав головой, собрал свои записи и инструменты обратно в сумку, подвесил гримуар на пояс, забрал посох и откланялся.

До конца практики оставалось еще полчаса — вполне достаточно, чтобы попытаться исправить ошибки и приготовить вторую версию отвара. Так что неудивительно, что Ковертский проводил студента, покидавшего лабораторию, весьма и весьма разочарованным взглядом.

Примерно таким же, каким на Арди смотрели все, без исключения, профессора. Даже старик Тиун Листов, профессор Истории, на занятиях которого Арди никогда, толком-то, себя и не проявлял — и тот корил Ардана за отсутствия прилежности в учебе.

Спящие Духи! Да если бы не кровь матабар, заживлявшая бесконечные «производственные» травмы Арда, тот бы вообще в Большом появляться не смог… Что, конечно, лишь его, и ничьи больше, проблемы. Он же сам выбрал работу во второй канцелярии. Мог и отказаться.

Проклятая любовь к головоломкам…

И проклятый Гранд Магистр Эдвард Аверский…

Покинув корпус Биологии и Алхимии, Ардан прошел по переходу, в пустынных просторах коего эхом разносился гулкий стук деревянных каблуков самых дешевых, какие только можно купить на блошином рынке, туфель. Да, счет юноши постепенно пух и полнился эксами, но… с ценами на Звездные книги и, тем более, накопители с ингредиентами, Арди все еще, порой, в шутку задумывался над тем, что, к примеру, ограбление налогового поезда не такая уж и плохая идея.

Атриум встретил Арди привычной, даже в учебное время, суетой. Тем более в преддверии стремительно приближающегося конца учебного года. Здесь, около стойки информации, стайкой кружили теперь уже не только обладатели красных плащей, но и десятки зеленых, а еще немногочисленные, но яркие пятна синих с нашивками, в основном, военного и целительского факультетов.

Гардероб после того, как сошли последние снега, убрали. И сейчас, среди студентов, мелькали работники в желтых мундирах, белых перчатках и фуражках. Вооруженные швабрами с широченными щетками, те скользили по полу и смывали грязь и влагу, принесенную на обуви.

Арди, уже привычным жестом, поздоровался со скучающими горгульями. Неизменными, молчаливыми каменными изваяниями, страшилища взирали со своих высоких пьедесталов на пеструю суету университета.

Ардан, держа пальто на сгибе локтя (верхнюю одежду сдать можно было лишь зимой, когда в Большом включали отопление. В остальные сезоны одежду носили с собой, потому что, вплоть до лета, в большинстве помещений царствовал если не мороз, то вполне ощутимый холод), перекинул сумку через плечо и уже собирался выйти за дверь, как его остановили.

Причем весьма беспардонно. За спиной прокашлялись, а на плечо легло навершие чужого посоха.

Арди, опешив, обернулся. Позади него, в зеленом костюме с широким, длинным, двубортным пиджаком, в монокле с золотой оправой и буквально кричащими о роскоши кольцами, стоял никто иной, как профессор, лорд Рафаэль Алиров собственной персоной.

Все такой же напыщенный, с нездоровым лишним весом, демонстрировавшим явно немалое состояние, позволявшее каждый раз утолять все растущий и растущий аппетит, опережавший в темпах один лишь, разве что, живот (или же те шли рука об руку?), лорд выглядел важнее единственного петуха в курятнике. Образ дополняли тонкие ноги, непонятно каким чудом избегавшие участи стать дополнительным хранилищем для запасенного на будущее жира.

— Добрый день, студент Эгобар, — с улыбкой, полной самодовольства и надменности, приторно, предельно издевательски «дружелюбно», поздоровался Рафаэль.

— Профессор, Алиров, — все так же в недоумении вернул любезность Ардан.

Что могло понадобиться заместителю декана военного факультета от…

Ах.

Ну да.

Арди, из-за того в каком темпе и с каким градусом постоянной опасности бурлила и кипела его жизнь, уже успел позабыть о относительно недавних событиях. Тех самых, что привели к дуэли с бароном Керимовым, закончившейся для последнего койкой в госпитале. А еще тех самых, где Бажен Иорский, прилюдно, не то, чтобы унизил профессора Алирова, а довольно звонко щелкнул того по носу.

— Счастлив донести до вас предельно радостную весть, студент Эгобар, — Алиров, пальцами, легко сошедшими бы за сардельки в лавке мясника, нырнул во внутренний карман пиджака. — Вам, наверное, в тягость ждать вашего взыскания за инцидент. Так что я, ради вас, дорогой мой друг, ходатайствовал в деканате, чтобы вы как можно раньше избавились от сего томительного ожидания.

Только полный олух, напрочь лишенный чувства эмпатии, не понял бы, что Алиров издевается, попутно искренне наслаждаясь процессом. И даже его сладкие речи лишь подчеркивали ту степень глубинной неприязни, что зародилась еще полгода назад, когда Арди впервые столкнулся с лордом Алировым во Дворце Царей Прошлого.

— Держите, — и профессор протянул Арди бумагу с гербом Большого и подписью декана факультета Общих знаний.

' Дисциплинарное взыскание

Студент Эгобар, согласно статье 4, пункту 2 правил внутреннего распорядка Императорского Магического Университета, с коими вы согласились в момент подписания документов о зачислении, вам выписывается дисциплинарное взыскание следующего хаарктера.

Семнадцатого числа месяца Приливов, с 6ти часов вечера до 5ти часов утра восемнадцатого числа месяца Приливов, вы должны отбыть наказание в Питомнике Университета.

Питомник находится по адресу:

Район Старого Парка. Улица Плотника Шаверского. Нечетная сторона. Строение номер 29.

В случае вашего отказа от исполнения взыскания, вы, согласно статье 4, пункта 4, будете немедленно отчислены из Императорского Магического Университета.

С уважением,

Деканат факультета Общих Знаний.'

Ардан прочитал еще раз, а затем еще и еще.

— Но это ведь официальный выходной день, — непонимающе произнес Ардан. — День Святых.

— Да? Ой, какая жалость, дорогой мой друг, — картинно всплеснул руками Алиров. — И ведь уже завтра, правда? О Светлоликий, какое упущение с моей стороны! Я, разумеется, постараюсь исправить данный промах и тот же час отправлюсь в деканат, дабы уладить недоразумение, студент Эгобар. Увы, не могу вам обещать, что мое предприятие увенчается успехом, — Алиров всем видом показывал, что попросту издевается. Все он прекрасно знал, никуда спешить и никакие проблемы решать даже не планировал, а попросту играл на публику. Даже если публика ограничивались его, пусть и весьма объемным, но единственным лицом. — Но что я вам точно, могу обещать, студент Эгобар, при всем моем, поверьте, искреннем сожалении, что, если я получу известие о том, что вы не присутствовали в назначенный день и час в Питомнике — вы покинете университет быстрее, чем вспомните как звали вашего отца… Ох, простите мне мою бестактность.

И Алиров, с видом человека, только что совершившего, без малого, исторический подвиг, удалился в сторону лифтов. Ардан какое-то время молча смотрел лорду вслед, а затем дернулся, когда медальон вновь обжег его ногу.

Накинув пальто, все так же держа в руках распоряжение деканата, Арди вышел на улицу. Метрополия, во всю щеголявшая цветущей весной, встретила юношу влажный, скорее уже теплым, нежели прохладным ветром.

Гудели автомобили, вновь заполонившие проезжие части вдоль границы Площади Звезд. Звенели колокольчики неспешных трамвайчиков, кажущихся ленивыми на фоне своих меньших, колесных собратьев.

Горожане сбрасывали с себя остатки зимней сонливости. Их одежда больше не выглядела оттенками серого и черного, а постепенно, все ярче и ярче, разгоралась красками. Кто-то вставит в карман пиджака алый платок, свесив пальто на сгиб локтя. Другой позволит себе выбрать туфли с белой или бежевой окантовкой. Пестрые ленты у тульи шляп играли на солнце шелковыми бликами.

Но краше всего, разумеется, выглядели женщины. Серые и коричневые платья сменились цветастыми юбками пусть и строгого, но куда более свободного, нежели зимой, кроя. Их сапожки сверкали разномастной, тонкой фурнитурой. Под пальто, вместо свитеров, появились короткие пиджачки, жилетки, тонкие корсеты и еще множество иных элементов гардероба с мудреными названиями, напрочь отсутствовавших в жизни мужчин.

Разноцветные перчатки, обязательно кожаные сумочки и шляпки, то с маленькими бутонами, то с сеточками, то с лентами.

Но это, разумеется, здесь. В Центральных районах. За Кривоводным каналом весна не так уж и сильно отличалась от любого другого сезона.

Там вопрос заключался не в том, что за одежда надета на человека, а в количестве её слоев. Не более того.

Тоже самое касалось бы и Арди, если бы Аркар не дал ему ключа от схрона Пиджаков. Но даже так — его явно десятки раз починенные, затертые и поношенные туфли, взятые на уже излюбленном блошином рынке, выглядели как-то несуразно на фоне стильного и не очень дешевого костюма.

Благо, что компанию простеньким туфлям составляло столь же непритязательное пальто и неизменная ковбойская шляпа.

Арди, подставляя лицо лучам солнца, в кое-то веки отважно и решительно пробившемуся сквозь серую пелену столичных облаков, прочно спеленавших город, дошел до примыкающей к площади дороге.

Той самой, на которой Милар всегда встречал своего напарника. Сегодняшний день не стал исключением. Капитан Пнев стоял около своего старенького, но пока еще держащегося в строю « Деркса» и, разумеется, курил.

В казенном костюме, в черной шляпе, черных, лакированных туфлях и кожаном, черном плаще. Правда данный элемент узнаваемой формы работника второй канцелярии, капитан Пнев оставил на заднем диванчике в салоне. Зато вместо него Милар взял с собой жестяную банку, в которую стряхивал пепел с сигареты.

— Ард, — поздоровался он приподнимая шляпу.

— Милар, — ответил тем же Ардан.

Какое-то время они молча стояли рядом. Капитан курил и смотрел на площадь, через которую открывался вид на широкий проспект. О чем тот думал — Ардан не знал. Сам юноша размышлял над завтрашним днем.

Да, если он сегодня вечером все объяснит Тесс, расскажет о том, что злопамятный и мелочный лорд определил его на отработку, то Тесс поймет. Она даже не придаст данному событию ни малейшего значения.

Но…

Она ведь попросила его сходить вместе с ней на праздник. Сходить вместе в церковь. Для Тесс религия Светлоликого может и не значила столько же, сколько для матушки самого Арди, но юноша с детства привык с уважением относиться к чужой вере. Да и Тесс, за все время что они… вместе… еще ни разу ни о чем его не просила.

Отказать, подвести, пусть и не по своей вине, в первый же раз? Ардан не знал точно, но был уверен, что ни отец, ни Эргар, ни даже Атта’нха такое бы не одобрили.

Он должен был выполнить данное обещание. Должен и, что самое важное, хотел. Он хотел составить Тесс компанию. Потому что ей — важно.

— Знаешь что, напарник.

— Что?

— Меня немного напрягает, что ты так сосредоточено о чем-то думаешь, — Милар щелкнул по сигарете над банкой. — Причем явно не о нашей ситуации.

— С чего ты взял?

— Потому что у тебя зрачки вытянулись, — дернул плечами Милар. — Семейный вопрос?

Вместо ответа Ардан протянул Пневу бумагу из деканата. Капитан закусил сигарету зубами и вчитался в написанное, буквально мгновенно вынеся вердикт:

— Ну что за ублюдки. Праздник ведь.

Ардан ответил на комментарий молчанием, после чего спросил:

— Можешь что-то с этим сделать?

— Просишь меня об одолжении? — несколько удивился Милар, вздергивая брови чуть ли не до линии волос. — Ард Эгобар о чем-то просит?

Арди действительно старался ни о чем не просить вторую канцелярию. Даже когда имел на то возможность. Из той же глупой гордости (как её бы назвал Скасти), что заставила его выплатить семье Анорских стоимость одежды.

— Прошу, — не стал отрицать Ардан.

Милар склонил голову на бок и слегка прищурился, отчего вокруг его глаз возникла сеточка морщин, напоминавших утиную лапку.

— Не с семьей… — протянул он. — С Тесс.

Арди кивнул.

— В церковь собирались?

— Обещал забрать её в пять. Сразу после смены в ателье.

Милар выругался.

— Господин маг, мы, конечно, можем сейчас с тобой заявиться, — капитан вновь пробежался взглядом по тексту. — На улицу Плотника Шаверского. Особенно учитывая, что его фамилия так похожа на одного знакомого нам Гранд Магистра… Ну так вот. Заявиться и, скажем, приставить железо ко лбу тамошнего смотрителя, чтобы он подписал все нужные бумаги. Вот только…

— Только что?

Милар с разочарованным вздохом вернул бумагу обратно Арду.

— Слухи, даже если смотритель будет держать рот закрытым, все равно поползут. Кто-нибудь, что-нибудь, точно увидит.

— Как видят, что я сейчас сажусь в твой автомобиль и вообще веду с тобой диалог.

— Да, потому что ты все еще внук Арора Эгобара, — пожал плечами Милар. — Люди, Ард, всегда выбирают самое простое для себя объяснение. Тебя часто, около университета, видят в компании второй канцелярии, потому что Черный Дом тебя контролирует. Как потенциально опасного преступника. А если мы начнем оказывать тебе услуги, то появятся закономерные вопросы.

— Все и так знают, что я на вас работаю.

— Не на нас, — исправил Милар. — А с нами. В частности — со мной. Большая разница… И ты не прав.

Ардан вздернул правую бровь.

— Объясню, — Милар сделал последнюю затяжку и выкинул сигарету в банку. — Знают, что ты работаешь с нами только Аркар, Индгар и его хозяева в лице Пауков. И все.

— А те, за прошедшее время, могли рассказать кому угодно.

Милар, одновременно с соглашающимся кивком, довольно-таки хищно улыбнулся.

Арди неопределенно помахал рукой.

— И те, кто узнает о моей с вами работе, узнают от Пауков и так мы сможем, уже через них, выяснить у кого именно получена информация и, может, обнаружить новых членов ордена.

Милар, выражением лица довольного кота, хлопнул Ардана по плечу.

— Что я говорил насчет твоих способностей дознавателя, господин маг!

Ардан произнес нечто нечленораздельное.

— Извини, напарник, хотел бы помочь. Честно — хотел бы. Но, увы, — Милар развел руками.

— А я уже…

— Хотя, — внезапно задумался капитан. — Могу поговорить с Ровневой. Её друг, как его там звали-то… у него есть связи с Питомниками. Что-то для них поставляет. То ли мясо, то ли сотрудников набирает. Что, порой, одно и то же…

Ардан повернулся к Милару и искренне произнес:

— Спасибо тебе большое.

Капитан аж поперхнулся и прокашлялся.

— Проклятье, Ард… мне приятно конечно, но это такая мелочь.

— Для меня не мелочь.

— Ну, раз не мелочь, тогда будешь должен.

— Я…

— У меня жена джаз любит. А билеты, даже для офицерского жалования, не очень-то дешевые. Достанешь, как-нибудь, на выступление Тесс пару контрамарок?

Ардан улыбнулся.

— Достану, — кивнул он.

— Отлично! — и Милар тут же спохватился. — Но ты особо пока не радуйся. Времени не так уж много осталось до завтра. Успеет Ровенва или нет, да и вообще сможет ли… а, вспомнил. Сможет ли Ильдар тебе помочь — тоже вопрос.

— Я понимаю.

Милар еще раз похлопал Арди по плечу и кивнул в сторону авто.

— Запрыгивай, господин маг. Поедем поработаем немного.

Арди, уже забираясь в салон и укладывая посох, все же вспомнил задать главный вопрос:

— А куда мы?

— Ну ты же хотел поболтать со Старьевщиком, — Милар повернул ключ зажигания и, пока двигатель потихоньку раскручивался, заставляя салон дрожать от вибраций, достал очередную сигарету. — Вот и поедем. Поболтаем.

Глава 88

В этот раз долго ехать не пришлось. Уже вскоре они миновали Ньювский проспект, кипящий и бурлящий молодой весной, где цветастые витрины спорили друг с другом в блеске пышного убранства, а горожане, под стать крикливым лавкам, магазинчикам, кафе и ресторанам, щеголяли в новых нарядах.

Арди, приспустив окно, впуская в салон воздух, пытался отыскать нотки свежего ветра, пришедшего с северо-востока. Не такая уж и простая задача. Так легко заплутать среди разгульных, наглых оттенков дизеля, коими плевалось большинство автомобилей. Редкие выскочки новых, дорогих моделей, шипели бензиновым выхлопом. А сам город пах тягучим мазутом, местами ржавеющим железом, скупым на оттенки бетоном и, безусловно, брусчаткой с асфальтом.

Все это смешивалось с ароматами свеже сваренного Линтеларского кофе; крепкого Каргаамского чая, а может и такого, что прибыл из далекого Лан’Дуо’Ха; бутонов цветов из лавок флористов, вновь открывших двери для покупателей; парфюма, как дорого, так и дешевого, а еще далекого, смутного, но все же слегка солоноватого океанского бриза.

Весеннее дыхание Метрополии совсем не походило на свежий ветер, игравшийся с молодой порослью среди пиков и лесов Алькады. И все же Арди, постепенно, начинал находить в нем определенную радость. Как если сперва ты не имел уверенности в отношении к новому знакомому, но узнав того или ту получше, внезапно начинаешь осознавать, как при встрече с ними на лицо сама собой лезет глупая, добродушная улыбка.

Так же и здесь.

Место, прежде казавшееся Арди каменной, бездушной темницей, теперь раскрывалось перед ним, спустя столько времени, совершенно новыми образами. Образами пока еще не друга, но того, к кому Ардан, раз за разом, испытывал все больше и больше теплых эмоций.

Столица, как жук древоточец, незаметно, мягко и легко, прокладывала себе тропку к сердцу юноши, а тот и не был против.

Они свернули около кафе, уже выставившего на улицы столики, где горожане пили теплые напитки и закусывали маленькими булочками. У клерков и прочих белых воротничков сейчас обед и народ выходил из своих рабочих офисов, отрывались от печатных машинок и документов, наводняя собой ближайшие заведения.

Еще пара улиц, уведших их вглубь Центрального района, затем поворот под арку, прятавшую за фасадами зданий хитросплетение узких переулков внутри кварталов. Раньше, кстати не так уж и давно — всего полвека тому назад здесь ездили не машины, а кареты дворян и извозчиков. С тех пор лошади сменились двигателями, но улочки не расширили — некуда. Так что внутри кварталов Центрального района здания наседали на горожан ничуть не менее плотно, чем в районе Первородных.

Милар остервенело крутил руль, стараясь не врезаться то в клумбу, то в урну, то в фонарь, а зачастую в пешеходов, бредущих прямо по проезжей части. За арками, прятавшими от остальных не лицевую сторону Центрального района, не имелось разделения на тротуар и дорогу. Все двигались по одному и тому же маршруту.

Наконец они подъехали к ничем непримечательному дому. Наверное тот когда-то давно принадлежал купцу или видному ремесленнику. Может даже ювелирному мастеру. Оценить убранство, учитывая, что подъехали они не с фасада, где, наверняка, сиял ухоженный парадный вход, а с задней стороны. Тут, все те же полвека тому назад, слуги сновали туда-сюда, а теперь вот их автомобиль, недовольно буркнув и чихнув пахучим, темным облачком, замер неподалеку от единственного входа.

Арди не стал спрашивать, почему они заехали со внутренней стороны, а не с улицы, как обычно. Да и в целом дом, где последний этаж подмигивал хижинами мансардных окон, не вызывал особого любопытства. Таких, красивых и изящных, в разнообразных цветах пастельной палитры, Арди за прошедшие месяцы уже насмотрелся.

Да, они все еще вызывали ощущение нахождения в дедушкиной сказки, но уже не тот благоговейный восторг, что прежде.

— Пойдем, — Милар вытащил ключи и первым вышел наружу. От взгляда юноши не укрылось, что капитан расстегнул кобуру и отщелкнул тесемки, крепящие эфес сабли.

Если до событий в « Цапле» Пнев практически никогда не надевал ножны, держа те в салоне автомобиля, то сейчас практически с ними не расставался.

Арди поспешил следом. Покинув казенный « Деркс» юноша слегка улыбнулся цветочному аромату. Здесь, буквально через шаг, от земли отрывались клумбы. Пусть и не с самыми красивыми цветами, но теми, что немного разбавляли каменные объятья города — вполне достаточно, чтобы собственной кожей ощутить весну.

Сам же дом пытался застенчиво спрятать под тенью своих куда более высоких соседей легкие трещины, разбившие облицовку. Чудом не скрипели покосившиеся откосы, коим уже не первый год требовался ремонт, а козырек, нависший над черным входом (или, как его называли раньше — вход для слуг), выглядел чужим на данном архитектурном празднике. Простые листы металла, сложенные на ссохшихся, деревянных столпах, поддерживавших конструкцию.

И лестница, ведущая вниз в сторону псевдо-подвального этажа. Арди не раз себе напоминал, что архитекторы Метрополии строили таким образом дома вовсе не из-за того, что их подкупили дворфы, а из-за постоянного подтопления столицы Ньювой. Перепад высот требовался, чтобы не затапливало жилые помещения.

Но это раньше.

Сейчас в псевдо-подвалах, после воздвижения сложной системы дамб, порой не только располагались лавки и недорогие заведения, а даже жилые квартиры.

Первым по каменной лестнице, побитой дождями и позеленевшей от мха, спустился Милар. Он толкнул простую деревянную дверь, протяжно завывшую неухоженными петлями. Те, покореженные зимой, с легкостью заглушили старческим кряхтением звонкий голос колокольчик, брякнувшего у наличника.

Вместе с капитаном Арди вошел в ничем непримечательную лавку. Беглый взгляд по выставленному товару не цеплялся ни за что особо удивительное. Множество рядов мужских туфель самого разного фасона и размера; полки с ботинками с высоким голенищем; шкафы, где под стеклом блестели женские туфельки.

Учитывая ценники, лавка привлекала, в основном, людей среднего достатка. Те, кто мог позволить себе новую пару не тогда, когда предыдущая уже окончательно прощалась с владельцем, а пару раз в год.

За стойкой работал молодой юноша. Именно работал. С закатанными рукавами, в брюках из начесанной шерсти, сероватой сорочке и рабочим фартуком из дубленой кожи, он чинил каблук на мужском ботинке.

Пальцы ловко орудовали шилом, иглой и капроновой ниткой, блестя в свете Лей-ламп стальными напальчниками. Попутно он умудрялся зажимать коленями уже видавшую виду сапожную лапу (изогнутую под сорок пять градусов железную полоску, чье навершие повторяло очертания стельки), на которую и нанизал башмак.

У Арди так, в свое время, никогда не получалось.

Рядом, вместо кассы, на лавке лежали счеты и книга учета, а еще у стены притаился небольшой, обшарпанный сейф.

— Добрый день, — поздоровался Милар снимая шляпу и опуская ту перед юношей на прилавок.

— Доб-р-р-ый, — процедил от натуги сапожник, пробивая дырку в особенно плотном участке берца, где тот прилегал к голенку. — Что-то хотели? Расценки там.

Не отрывая взгляда от работы, юноша кивнул на меловую доску, на которой успели обсыпаться буквы и цифры. В целом, брали здесь не очень дорого. Разве что стоимость починки подошвы выглядела какой-то совсем неправдоподобной.

И это единственное, за что мог хоть как-то зацепиться взгляд.

Милар, вместо ответа, выложил на стол свое удостоверение в развернутом виде. Юноша, скосив на бумаги взглядом, вообще никак не изменился ни в лице, ни в осанке, что происходило не то, чтобы редко, а, когда вопрос касался гражданских — никогда.

Корочки дознавателя второй канцелярии действовали на простых жителей Метрополии более отрезвляющим образом нежели ушат холодной воды

— Нам нужно поговорить с владельцем, — произнес капитан.

— Я не…

— Я не в настроении спорить, молодой человек, — сохраняя прежнюю интонацию, перебил Милар. — Нам нужен Старьевщик.

И, дабы подкрепить свою, несомненно, безапелляционную аргументацию, капитан положил ладонь на револьвер. И кто знает, что бы произошло дальше, если бы Арди не заметил третью деталь.

Когда капитан дотронулся до рукояти револьвера, то юноша, все же, немного дернулся. Как дернулся бы любой, когда на горизонте замаячит перспектива перестрелки. Сапожная игла соскочила с наперстка и прошлась вдоль указательного пальца.

Вот только вместо крови и вспоротой плоти на кожи вспыхнула маленькая, едва заметная, черная полоска. Арди уже видел подобное. Сперва в прериях, когда Йонатан игрался с ножом и, не всегда успешно, на спор жонглировал тем с закрытыми глазами.

А второй раз — в поезде, когда после взрыва, устроенного Арданом, щепки от облицовки задели Аллу Тантову — помощницу одного из владельцев компании « Бри-и-Мэн».

- У вас цена за подошву указана с ошибкой, — Арди указал посохом на доску объявлений. — Вместо четырнадцати ксо у вас написано четырнадцать эксов. Причем ошибка застарелая. Судя по тому как осыпался мел, её никогда не исправляли.

— И? — ровным тоном спросил юноша.

— Вы расположены со двора, но окон, выходящих на улицу нет, значит вы не занимаете все помещение целиком и должна быть дверь или проход дальше, но я его не вижу, — продолжил Ардан и выложил финальный козырь. — А еще вы мутант.

На последних словах Милар дернулся назад и явно в последний момент успел совладать с собой и не выхватить револьвер.

— У вас острый взгляд, господин…

— Эгобар, — представился Ардан. — Ард Эгобар.

Брови сапожника, за все время никак не изменившегося в лице, чуть дернулись в сторону обруча, подвязавшего волосы, дабы те не падали, при работе, в глаза.

— Подтвердить сможете?

Арди подошел к прилавку и продемонстрировал свое удостоверение капрала второй канцелярии. Юноша пробежался по написанному глазами, особенно задержавшись на печати, после чего коротко кивнул.

— Проходите, — произнес он так, будто кроме Арди в лавке никого больше не было, а капитан дознаватель первого ранга для него незначительнее ботинка, коим тот не прекращал все это время заниматься.

Протянув руку, юноша (в чьем реальном возрасте Ардан теперь изрядно сомневался) щелкнул несколькими костяшками на счетах и, бесшумно, часть стены с полками под туфли отъехала сперва назад, а затем в сторону, обнажая проход внутрь коридора.

Милар прищурился и забрал свое удостверение обратно. Примеру напарника последовал и Арди.

— Налоги платите? — процедил Милар.

— Книги учета в сейфе, капитан Пнев. Вам продемонстрировать?

— А химия для работы маркированная или вы сами изготавливаете и…

— Все договоры с поставщиками и контрагентами так же в сейфе. Могу предоставить.

— А…

— И договор аренды, — во второй раз перебил юноша. — А также условия рабочего найма и все прочие бумаги, которые могли бы заинтересовать профильные учреждения.

Не то, чтобы Арди проникся снобизмом касательно образования, но речь мутанта-сапожника звучала совсем не как у сапожника, а скорее как у Бажена…

Бажен!

Точно!

Может быть он сможет что-то придумать с отработкой в Питомнике… Иорский ведь что-то такое рассказывал о том, что отработки распределялись по курсам, правда Арди, тогда, за ненадобностью не особо-то утруждал себя запоминанием.

Впрочем, сейчас не о том.

— Мы проверим.

— Обязательно, — кивнул «юноша» и вернулся к работе, всем своим видом демонстрируя, что разговаривать дальше он не собирается.

Милар похлопал удостоверение по открытой ладони, убрал корочки обратно во внутренний карман пиджака и направился в сторону открывшегося прохода.

Арди, опираясь на посох, направился следом. Вместе с напарником они вошли в тесный коридор, а стоило им переступить порог, как стена за их спинами вернулась на место, а над головой зажглись Лей-лампочки без абажуров.

— Однажды Старьевщик где-то ошибется, — прошипел Милар, явно недовольный прошедшими… переговорами.

— А почему его еще не прикрыли?

— Потому что, по факту, законов он не нарушает, — отмахнулся капитан. — Держит, официально, лавку антиквариата. Все законно, чинно. А то, что у него вход замаскирован, ну так запрещающего закона нет. Сапожник тот, — капитан сделал недвусмысленное ударение. — действительно работает сапожником. А то, что он охранник — еще доказать надо. Да и покровителей у Старьевщика достаточно, чтобы мы не могли до него, без железного повода, дотянуться. А повода этого…

— Вы, дорогой мой капитан дознаватель, не получите, — прозвучал смутно знакомый голос.

Пройдя короткий коридор, Милар с Арданом вновь оказались в лавке. Только теперь вместо туфель здесь, на подвесных полках, в шкафах, под стеклянными куполами, на бархатных подушках на подставках, на подвесах и креплениях, порой даже просто на стойках на полу лежало, стояло, висело и хранилось… все.

Свет падал из узких полосок окон, вдоль которых стучали сапожками, ботинками и туфлями толпы горожан, на такое количество самых разнообразных предметов, что сперва даже голова закружилась.

Арди увидел черепа каких-то зверей, инкрустированные кристаллами и камнями, соседствовавших с книгами, чьи переплеты больше походили на странного рода картины, а те, в свою очередь, опирались на шкатулки, усыпанная янтарем, а порой и вовсе — просто сбитые из обрезанных досок, держащихся на ржавых гвоздях.

Здесь имелись связки перьев, перетянутые конопляными, уже совсем «шерстяными», веревками. Какие-то глиняные черепки могли абсолютно спокойно лежать рядом с золотыми монетами размером с детскую ладонь. Палочки, изрезанные странными символами, нисколько не терялись на фоне драгоценных жезлов и, даже, пары посохов, на чьей поверхности сияли печати, сравнимые по сложностями со стационарными щитами.

Сабли, кортики, револьверы, шпаги, даже мечи, топоры и два боевых молота — они занимали отдельную стену и шкаф. С трещинами, зазубринками, местами помятые или побитые ржавчиной, они устало вздыхали глядя на… два автомобильных диска, приставленных к их стойкам.

Такое впечатление, что вместо лавки здесь просто устроили свалку. Но свалку очень странного толка, где вместо мусора хранилось все, что только может прийти на ум. Не очень трезвый, кстати, ум.

— Старьевщик, — качнул так и не надетой шляпой Милар. — Или лучше…

— Лучше без имен, — лучезарно улыбнулся стоявший за прилавком господин.

В прошлый раз, когда Ардан встретился с данным странным человеком на венчании Императора, тот выглядел весьма колоритно. И, как оказалось, Старьевщик так выглядел всегда, а не только в честь торжества.

Все те же красноречивые усы, завернутые в две длинные трубочки, увенчанные острыми стрелками. Твидовый костюм ярко фиолетового цвета сменился на практически кислотно-зеленый, черные кожаные перчатки уступили место красным с рифлением вдоль пальцев, а поверх них новый набор колец. Ничуть не менее дорогих и массивных, нежели прежде.

Лицом, как и запомнил Арди, Старьевщик напоминал выдру. Вытянутый в районе носа череп, маленький подбородок, широкие скулы и общее ощущение некрасивости, но некоей фривольности. Будто рядом с этим человеком все остальные казались закованными в цепи и лишь он один парил свободней вольной птицы.

Образу не мешал даже высокий цилиндр в цвет перчаток и широченный, абсурдный галстук того же оттенка, но в белый горошек.

— Господин Эгобар, — ловко, ничуть не менее ловко нежели Ригланов, Старьевщик скинул цилиндр и, прижав тот к груди, слегка поклонился. — Я смиренно надеялся, что вы, все же, посетите мою скромную персону, но, увы, вы так сильно задержались, что я уже успел позабыть по какому поводу вас ждал.

Милар, обходя выставленные предметы антиквариата, выглядел скорее раздраженным, нежели заинтересованным.

Арди же, сняв шляпу, подошел к прилавку и протянул руку. Старьевщик улыбнулся ему беззаботно и легко. Если улыбка Анвара напоминала змеиную или лисью, то Старьевщик улыбался так, как улыбаются лишь дети, на чьих устах пляшет все счастье этого мира.

Вместо того, чтобы пожать, Старьевщик вытянул ладонь чисто по-женски, будто готовился к тому, что ему поцелуют тыльную сторону, а затем, неловко, потряс Арди за указательный палец.

— Очень рад, очень рад, — закивал странный человек. Он отложил цилиндр на прилавок и… плюхнулся на стул.

Стул, стоявший в нескольких метрах, но стоило Старьевщику начать «падать», как предмет мебели взбрыкнул встревоженным конем и, чуть ли не заржав, бросился в сторону своего владельца. Проскользнув по паркету, он успел как раз вовремя чтобы поймать своего хозяина и не дать тому упасть.

— Чем обязан? — спросил Старьевщик.

Арди пару раз моргнул и встряхнул головой. Второй раз в своей жизни, помимо дедушки и Атта’нха, он сталкивался с Эан’Хане.

Милар, проводивший задумчиво-встревоженным взглядом оживший стул, убрал руку в карман. Не к револьверу, а туда, где хранил связку сигнальных медальонов.

Арди не был уверен, что в данном жесте имелся какой-то практический смысл. Если бы Старьевщик хотел…

— Этот стул когда-то давно принадлежал Сидхе Весеннего Рассвета, — внезапно произнес Старьевщик с прежней, радушной интонацией. — Сидхе подарил его князю из числа подданных Галесского царя в знак признательности за то, что княжеский сынишка угостил Сидхе яблоком. По преданиям ребенок, что проведет детство вместе с этим стулом, станет непревзойденным наездником.

Арди пару раз хлопнул глазами.

— Я не Эан’Хане, господин Эгобар, — Старьевщик похлопал себя по коленям. — Лишь коллекционер и, попутно, торговец предметами прошлого. Что-то оставляю себе, что-то продаю другим, что-то дарю, что-то принимаю в дар. Так и коротаю свои деньки.

Арди присмотрелся к человеку, сидевшему напротив. Именно, что к человеку. Старьевщик не являлся полукровкой какой-либо расы Первородных и, уж точно, не принадлежал числу Фае. Самый обычный представитель человеческого племени, если так можно было выразиться, учитывая все прочее.

Да, возможно Ардан поторопился с мыслями об Эан’Хане. Последним человеком достигшим подобной степени все еще считался Великий Князь Яков или, как его знали в народе — Темный Лорд. С тех пор еще не рождалось человека Эан’Хане.

— Я…

— Но раз уж вы, господин Эгобар, такого высокого обо мне мнения, то давайте… — Старьевщик развел руками в разные стороны и между ними возникла лента. Простая, желтая, шелковая лента. Та свилась в очертания лебедя и поплыла по воздуху. — Я постараюсь поддержать реноме. Услуга за услугу. Мне требуется от вас помощь и если вы согласитесь её оказать то я, мало того, что подарю вам эту ленту, созданную эльфийкой Шеранли, шившей наряды принцессам и княжнам, но еще и отвечу на один ваш вопрос. Но лишь на один. В конечном счете я торговец антиквариатом, а не информацией.

Милар молчал. И вполне понятно почему. Старьевщик даже не пытался скрыть, что его нисколько не волновало присутствие второй канцелярии в своей лавке. И общался он с Арди исключительно по каким-то своим собственным причинам и разумениям. И если бы в дело решил вмешаться капитан, то добился ровно того, чего добились все предыдущие попытки второй канцелярии и стражей как-то повлиять на Старьевщика.

А именно — ничего бы Милар не добился.

Старьевщик, скорее всего, действительно не нарушал законов Империи и, более того, никому, своей деятельностью, не мешал. А если и мешал, то находил тех, кому оказывал услугу другую и, таким образом, заручался необходимой поддержкой.

Тот же принцип, благодаря которому существовали банды в городе.

Весьма скверный, скользкий, далекий от идеала принцип, но Арди не писал правила данной игры, а лишь принимал в ней участие. Не ему судить.

Это то немногое, что он понял за время жизни в столице.

— А что за услуга? — спросил юноша.

Старьевщик взмахнул руками и лента, распутавшись из сложных узлов, свернулась кольцами и легла на прилавок.

— Я не знаю, что за вопрос вы хотите мне задать, господин Эгобар, а вы не знаете, что за услугу я попрошу в уплату. Не кажется ли вам это слишком поэтичным, чтобы портить нашу с вами небольшую авансцену.

Авансценой, кажется, если Арди правильно помнил рассказы Тесс о сцене и выступлениях, называлось пространство ближе всего к зрителям. Затем шла сама «сцена», а в конце, дальше всего от зрителей — арьерсцена.

Старьевщик ему на что-то намекал? Или Ардан уже настолько привык видеть перед собой головоломки, слышать недомолвки и натыкаться на секреты и тайны, что попросту стал параноиком?

— « Сказания Града на Холме», — выпалил Ардан. — Что вы знаете о них.

Старьевщик всплеснул руками и вновь широко, по-детски счастливо, улыбнулся.

— Не более, господин Эгобар, чем вы сами. Одна волчица в давние времена, когда наша любимая столица еще не вышла за пределы черной реки, написала её для юного Говорящего. Но ведь это не тот вопрос, который вы хотели задать.

— Кто такой Анвар Ригланов?

— Впервые слышу данное имя, — пожал плечами Старьевщик и подбодрил. — Вы подумайте еще раз, господин Эгобар. Что за вопрос вы действительно хотели задать. Даю вам последнюю попытку.

Ардан замер. Какой вопрос он действительно хотел задать… может быть стоит спросить про Угли? Нет, Угли могли быть простой уловкой, ширмой, за которой Ригланов прятал… да что угодно. Спросить про некий «Корабль»? Та же дилемма, что и с «углями».

Бальеро, Вселена Лорлова, поезд Бри-и-Мэн… все это не то. Все это не относилось к чему-то, ответ на что мог как-то повлиять на общую головоломку. И, в целом, никак не отличалось от…

« Надеюсь, вы воспользуетесь вашим выигрышем с умом».

Ардан чуть было себя по лбу не хлопнул. Анвар… он запрятал ответ на самом видном месте. Где что-либо можно выиграть? Разумеется в казино. Почему они с Миларом вообще решили, что Ригланов им как-то на что-то намекал.

Спящие Духи.

Да он ведь выдал им, по сути, казино на блюдце, завернутой в подарочную бумагу!

Это и был их выигрыш.

« Цапля». Сама по себе.

И тогда получается…

— Где-то, кроме вас, можно приобрести артефакты прошлого или, может быть, искусства Эан’Хане? — спросил Ардан, чем заставил Милара несколько раз удивленно прокашлять.

А вот Старьевщик… странный коллекционер вытянул вперед руку и раскрыл ладонь. На той лежала визитная карточка. На ней значился адрес. Учитывая этаж номер тридцать два, то находилось здание где-то в Новом Городе.

— Один знакомый моего другого хорошего знакомого столкнулся с предметом… весьма каверзного свойства, — с прежней улыбкой, но немного иной, более тяжелой интонацией произнес Старьевщик. — Теперь его квартира стала объектом интереса неких… интересных явлений. Он уже давно ищет специалиста, который мог бы разобраться с проблемой. Увы, не так уж и легко найти в столице не то, что Эан’Хане, а хотя бы Говорящего, но вы, господин Эгобар, я уверен, справитесь с задачей. А как выполните услугу, то тут же и получите ответ на свой вопрос.

— С чего бы нам вер…

— Благодарю, — Арди перебил Милара и забрал визитку, убрав ту в карман пиджака. — Когда я смогу… навестить вашего знакомого?

— Я отправлю к нему посыльного и договорюсь на, скажем… — Старьевщик, открыв журнал-дневник, сверился с записями. — Через три дня. Дабы и они и вы могли подготовиться.

— Хорошо… — кивнул Ардан и спохватился. — А к чему подготовиться?

— Знакомый моего хорошего знакомого утверждает, со всей страстью человека, попавшего в беду, что его славный дом осаждают явления, которые он именует не иначе, кроме как жуткими призраками.

Арди шумно сглотнул, а Старьевщик говорил об этом с таким видом, будто рассказывал милую и теплую историю, а вовсе не нечто, от чего за километр пахло « пятой улицей Бальеро».

* * *

Милар отстукивал пальцами неспешный ритм по рулю. Они уже какое-то время стояли в заторе на пути в сторону Площади Звезд. Трамвай неудачно сломался прямо на перекрестке и движение замедлилось настолько, что своеобразная пробка растянулась уже почти на два километра.

Арди же крутил в пальцах визитку с адресом и размышлял… совсем не о призраках и небоскребе в Новом Городе. А о Питомнике, празднике Святых и Тесс. Обещание, данное своей… ему-пока-не-хватало-духу-назвать-её-своей-женщиной волновало Арди куда больше.

Если Бажен, как и Ильдар, не помогут, то…

— Не нравится мне это, господин маг.

— Я…

— Да-да, — замахал рукой Милар, попутно нервно касаясь пачки сигарет и снова отнимая от той пальцы. Кажется, капитан пытался, по просьбе своей жены, курить поменьше. — Ты мне уже все объяснил. Ты чувствовал, что он не врет. Да и смысла ему врать тоже нет. А все потому, что он подошел к тебе на балу. А госпожа Атура и Дэвенпорт рассказали тебе историю про придворные игры.

— Ты намешал все в кучу, Милар, а большую часть моего объяснения вообще не упомянул.

— Ну а из тебя, господин маг, не самый лучший рассказчик.

В соседним с ними ряду водитель совсем отчаялся и, развернув на коленях газету, достал жестяной контейнер с едой. Развернул промасленную бумагу и вгрызся зубами в сандвич.

У Арди заурчало в животе и он отвернулся в сторону. Не успел позавтракать.

— Если Старьевщик знал, что тебя интересует подпольная торговля антиквариатом, то, получается, он знает об интересе Пауков.

— Ну он ведь и сам коллекционер, — пожал плечами Арди. — Пауки могли к нему обратиться с той же, по сути, просьбой, что и мы.

— Не могли, Ард, — покачал головой Милар. — а обратились. Я Вечными Ангелами могу поклясться, что Старьевщик уже с ними пересекался.

— Скорее всего, — не стал спорить Арди, стараясь не обращать внимания на то, как аппетитно уминает еду сосед-водитель. — Но если он согласился нам помочь, значит не имел с ними дел. Иначе бы ничего не узнали.

— Проклятье! Тогда почему он не сообщил своим знакомым, — Милар попытался скопировать интонацию Старьевщика, но у капитана не очень получилось. — Те могли бы поставить нас в известность. Ведь получается, господин маг, что наша версия про артефакты становиться все более и более реальной.

— Но мы все так же не знаем, для чего конкретно Паукам нужны артефакты, — напомнил Ардан.

— Или артефакт. В единственном числе, — пробурчал Милар. — Знаешь, что еще мне категорически не нравится?

У Арди имелось так много идей как ответить на данный вопрос, что он принял самое лучшее решение — просто промолчал.

— Что мы не знали ничего о «Цапле», пропустили мимо себя Бальеро, целого скомпрометированного заместителя министра, а теперь еще оказывается, что Старьевщик обладал одним из ключом к разгадке, а мы, опять, ни сном ни духом.

Не трудно догадаться, что под «мы» Пнев подразумевал вторую канцелярию.

— Еще десять лет назад если бы мне кто-то описал нечто подобное, я бы рассмеялся в голос, — продолжал ворчать капитан. — А теперь, после всех реформ Парламента, мне страшно представить, Ард, что с нами было бы, если бы Великий Князь Павел не вмешался и не задушил бы большую часть всего того, что Парламент, при больном Императоре, собирался с нами сделать.

— Ты думаешь…

— Я уверен, — перебил Милар. — Я уверен, господин маг, что кому-то мы встали поперек горла. Нас душат финансированием. Нас душат материальной базой. Нас душат полномочиями. А теперь вот это все… и ведь посмотри как складно получается. Коронация Императора и сразу после неё — вся эта история с Пауками. И кто в ней выглядит в дерьмовом свете?

— Вторая канцелярия.

— Именно! А кто, по идее, должен был не расследовать то, что сейчас происходит в городе, а предотвратить?

- Вторая канцелярия.

— Вот-вот, — Милар продолжал нервно стучать пальцами по рулю. — Чутье мне подсказывает, господин маг, что мы уже совсем близко. Я прям чувствую, что еще немного и мы, наконец, нападем на след этих бешенных собак. Но… — капитан вздохнул и, все же поддавшись порыву, достал сигарету и закурил. — Но у каждой, Ард, даже самой бешенной собаки, есть хозяин. И эта мысль уже месяц не дает мне нормально спать по ночам.

— Думаешь Пауки действуют не одни?

Милар ответил ни сразу. Он курил и смотрел на то, как дорожные работники цепляли оглобли к вставшему трамваю и надевали хомуты на тягловых лошадей. Не так уж часто встретишь тех в Центре города.

— Возможно они не работают с кем-то напрямую, господин маг, — спустя несколько секунд тишины произнес капитан. — Может заключили с кем-то союз. С кем-то, с кем, как и с Риглановым, у них пересекаются интересы. Это бы объяснило…

— Почему Пауки проверяли то, как реагирует вторая канцелярия, хотя, по сути, им это и не требуется.

Милар щелкнул пальцами и указал на Арди.

— Схватываешь, — констатировал тот и продолжил. — Если Паукам не важна реакция второй канцелярии, то их союзник.

— Предполагаемый союзник.

— Пусть будет предполагаемый, — кивнул Милар. — Так вот этот предполагаемый союзник будто хочет что-то проверить. Что именно — не спрашивай. Одна идея, честное слово, хуже другой.

— Думаешь поэтому мы работаем в строгой секретности? — спросил Арди, прикрыв лицо от чужого сандвича. В животе уже бушевал настоящий ураган. — Полковник использует нас как живца?

Милар пожал плечами.

— Сперва надо разобраться с Пауками, господин маг, — Милар, наконец, повернул ключ зажигания и двигатель затарахтел — трамвай начали постепенно оттягивать от перекрестка и движение оживало. — Через них мы либо выйдем на ниточку к их весьма и весьма могущественному союзнику, раз уж он их от нас упрятал, либо поймем, что просто страдаем паранойей.

Арди знал, что не должен задавать следующий вопрос. Просто затем, что и без того проблем хватало. Но не смог справиться с любопытством.

— А ты часто в своей работе понимал, что просто поддался паранойе и все оказывалось не так уж и страшно?

Милар выдохнул в окно облачко дыма.

— Куда реже чем хотелось бы, напарник, — они свернули на Ньювский проспект и покатились к Площади Звезд. — Куда реже чем хотелось бы…

* * *

Арди, отдышавшись, толкнул дверь и вышел в коридор двадцать девятого этажа. Благодаря тому, что лавка Старьевщика находилась не так уж далеко от Большого, то вернуться они успели еще до окончания учебного дня.

На стойке информации Арди выяснил где находиться группа Бажена и, посмотрев на лифты, решил что нервов с него достаточно и воспользовался лестницами.

Теперь же, миновав уже привычное убранство Большого, Ардан стоял около окон и взирал на раскинувшиеся просторы Центрального района.

Крыши, некоторые покрытые ржавчиной, пестрящие громоотводами и редкими чанами с водой в тех зданиях, куда еще не подвели трубы и Лей-энергию. Улицы, муравейником кишащие горожанами и застывшими, как в смолу упавшими, автомобилями. Парки и сады, островками зелени нарушавшие каменный покой центра. Шпили и золотые купола двух главных соборов города (один из которых все еще строился). А вдалеке, на гранитном берегу черной реки, блестел Дворец Царей Прошлого. Как венец архитектурного творения города, вырвавшегося на свободу из тесного плена полузабытой сказки.

Арди нравился Центральный район. Пожалуй, даже больше остальных.

Двери позади открылись и в коридор, нарушая тишину, вышли третьекурсники, а вместе с ними и Бажен. Все такой же болезненно худой, но с горящими, полными азарта глазами, блестящими позади тонких очков. Он о чем-то шутил и, кажется, откровенно флиртовал со своей однокурсницей. Та смеялась, прикрывая рот ладонью и стреляла глазами в сторону Бажена. Иорский же буквально купался в лучах женского внимания, но вот его взгляд скосил в сторону Арда и настроение Бажена резко сменилось с радостного и воодушевленного на печальное и удрученное.

Что-то шепнув на ухо одногрупнице, он пожал руки другим студентам и, отделившись от спешащей в сторону лифтов толпы, подошел к Арди.

Они пожали друг другу руки и молча ждали, пока студенты исчезнут за дверьми, ведущими в холл.

— Ты, коллега, только что, возможно, оставил меня без теплого ужина и столь же теплой постели. А я, между прочим, добиваюсь этого самого ужина и постели аккурат со второго курса, — Бажен приставил посох к стене и скрестил руки на груди. — Так что либо у тебя есть просто демонически резонный повод меня искать, либо у нас с тобой проблемы.

Вместо ответа Арди молча протянул бумагу о взыскании. Бажен поправил очки и вчитался в написанное.

— Ну что за ублюдок… Праздник ведь.

— Ты почти слово в слово повторил сказанное Мил…

Бажен поднял голову и остро сверкнул глазами.

— Нашего общего знакомого, — исправился Арди. — Ты, вроде, упоминал в тот раз, что отработка в Питомнике только с четвертого курса.

Бажен сложил взыскание и протянул обратно Ардану.

— Уши чистишь по утрам?

— Чищу.

— Чисти лучше, — огрызнулся Бажен, явно стремительно терявший расположение духа. — Я говорил, что взыскание подсобным рабочим только с четвертого курса. Вечные Ангелы… я думал Алиров просто не станет зря терять время… и что он на тебя так взъелся… из-за какого-то барона? Идиот что ли… или мозг в желудок окончательно упал…

— Я…

— Да ты здесь ни при чем, — отмахнулся Бажен и указал на бумагу. — Он тут меня хочет дернуть за ухо. Я же ведь про Питомник упомянул. Специально, чтобы оттянуть до четвертого курса. К этому моменту уже даже самые дотошные все бы забыли… А он, видишь ли, лазейку нашел. Видимо потратил на это последние извилины…

— И что за лазейка?

— А то, что у тебя в распоряжении не указано, к чему именно тебя привлекут, — Бажен уселся на подоконник и свесил ноги. — Будешь сидеть целую ночь в офисе, заполнять журналы учета. Не взыскание, а времяпрепровождения. Но все, безусловно, узнают, что, по сути, это я тебе взыскание выбрал. И кто после этого обратиться ко мне за советом? С кого я стрясу звонкий экс за то, чтобы не встрять задницей в…

Бажен осекся и помотал головой.

— Сделать что-то можно?

— На данный момент? — Бажен задумался. — Можно обжаловать в деканате, но это бесперспективно. Слишком за уши притянуто. Подсобным рабочим тебя к химерам и зверью никто не определяет. А бумажки сидеть подписывать и по деревянным счетам пальчиками брякать внутренний устав не запрещает.

Ардан вздохнул.

— Тебе так принципиально завтра вечером быть свободным?

— Имелись планы.

— Погано, — с искренним сочувствием произнес Бажен и тут же чуть подался вперед. — Вообще, если тебя действительно отрядят макулатуру перекладывать — просто закончи с работой побыстрее и все дела. Поверь мне — работникам Питомника ты к демонам не прицепился. У них своих дел по горло. Так что раньше закончишь, раньше, так сказать, выйдешь на свободу.

— А если…

— А если к химерам определят, то бери с начальника смены письменное распоряжение и молча уходи. Принесешь бумагу мне, и я напомню профессору Алирову, кто в университете лучший студент в области Звездной юриспруденции.

Глава 89

Арди посмотрел на часы. Минутная стрелка застыла на отметке без десяти шесть. Юноша вздохнул и, придерживая шляпу, окинул улицу непритязательным взглядом. Старый Парк выглядел некоторым смешением всех архитектурных стилей, присущих Метрополии.

В равной степени здесь могли попасться и дома из красного кирпича прямиком из Фабричного района, уютные, но безликие коробки Тенда с Тендари, порой, пусть и совсем редко, между ними высились громоздкие и, кажущиеся неприветливыми, высотные здания, а еще местами попадались богатые, цветастые здания, присущие Центральному району.

Старый Парк, несмотря на свое название, начали застраивать даже позднее «Нового Города». Здесь, некогда, на холмах, граничащих с Ньювой, жили горожане среднего и чуть выше, достатка. Еще не Предместья с их поместьями, но и не доходные дома. Затем, когда стало понятно, что столица не прекращает останавливаться в попытках занять все больше и больше территории — казна выкупила земли и принялась за стройку. Но, учитывая своеобразную географию местности, а еще и оставшиеся с прошлых времен притязания на роскошь центра города, Старый Парк превратился в то, чем он являлся на данный момент.

Мешанина стилей, запутанные клубки улиц, косых проспектов, лишенных перпендикулярной изящности центра или же размаха и ширины Нового Города, и столь же разномастная публика. Включая пусть и нечастых, но попадающихся на глаза Первородных.

Арди же стоял посередине улицы, выглядящей громадной лестницей, высеченной в холме даже не для великанов, а мифических титанов, что бродили по планете в те времена, когда Духи еще не уснули.

Старые сказки, сродни историям о сотворении мира в религии Светлоликого.

Улица высоченными, двадцатиметровыми уступами поднималась на холм, чтобы на каждой ступени протянуться еще на сто метров. И так, пока не достигала вершины, где, с весны по осень, функционировали стальные тросы фуникулера с небольшими вагончиками, на восемь человек каждый. Они спускались с холмов Старого Парка аккурат к Ньювской площади около Кривоводного канала.

Тесс пообещала, что летом, когда столица вновь закутается в белоснежные платья ночей, где солнце никогда не садится за горизонт (Арди все еще не верил, что подобное возможно) они, в сумерки, заменявшие на пару недель Метрополии темный бархат далекого космоса, обязательно прокатятся на фуникулере и посмотрят на город с высоты птичьего полета.

Тесс…

Арди хотел сказать… извиниться, что, скорее всего, не сможет прийти вовремя. Но так и не нашел в себе достаточно духа. Вместо этого он воспользовался тем, что весенний сезон в ателье один из самых загруженных. Зимние вещи нужно освежить перед тем, как убрать до новых холодов; сезонные, после слякоти и дождей, починить или подлатать, а учитывая сегмент клиентов, с которыми работала госпожа Окладова — порой и изготовить новые.

Так что Тесс сама предупредила, что задержится часов до десяти или одиннадцати. Праздник Святых длился от первой звезды до первого рассветного луча, так что они условились встретиться непосредственно в церкви.

Тесс, если успеет, доберется туда на последнем трамвае, а если нет — воспользуется извозчиками. Как, собственно, и Арди. Оставалось надеяться, что Бажен не ошибся и ему действительно выпадет участь возиться с бумагами. Тогда есть шанс, что он, приложив достаточно усилий, справиться за три, может четыре часа.

Да, если все затянется, то выйдет совсем некрасиво, но… Он поступил неправильно. Стоило предупредить. Все сказать, как есть.

Арди корил себя за то, что умолчал о реальном положении дел уже в тот самый момент, как попрощался с Тесс и запрыгнул на подножку уходящего трамвая. Вот только время назад не отмотаешь.

Юноша успокаивал себя тем, что в следующий раз уж точно такой ошибки не повторит. А как говорил Гута — « если бы все звери поступали правильно, то никто бы в это все равно не поверил». Может и не самое подходящее изречение, но оно нравилось Арди.

Вновь поправляя шляпу, не позволяя той убежать по тропам ветра вслед за весенним, игривым бризом, Ардан перешел худенькую проезжую часть (всего на две полосы) и оказался напротив высокого, но самого обычного забора.

Разве что доски, плотно прибитые длинными гвоздями к поперечным балкам, поднимались не на привычную высоту в два с половиной метра, а вытягивались на все четыре. А еще сверху вилась колючая проволока, которую не встретишь на обычных гражданских объектах (запрещалось городскими положениями), а сами доски то и дело поблескивали в свете фонарей стальными пластинами, укреплявшими общую структуру.

Не говоря о том, что Арди чувствовал легкое покалывание на кончиках пальцев и желание отойти подальше от забора. Будто тот осматривал его опытной, свирепой сторожевой собакой. Пока еще даже не прижавшей хвост и не поднявшей губы, чтобы оскалить мощные клыки, но уже внимательно следящей за каждым движением визитера.

Нетрудно догадаться, что над Питомником, учитывая, что именно обитало внутри — поставили стационарный щит. Разве что с расположением прогадали. Впрочем, когда Питомник строили для Большого, то на этих холмах было относительно безлюдно, а большая территория редких поместий служила естественной преградой потенциально опасным тварям («естественным аномалиям») и городу.

Но вот минула половина века и город сам пришел на порог к Питомнику и всем его обитателям.

Иронично.

Арди прошел вдоль забора вплоть до ответвления проезжей части. Конструкция венчалась массивными воротами. Только на сей раз в тяжелых, чугунных скобах застыли не доски, а обтесанные бревна толщиной в человеческий корпус. Почему здесь не использовали железо — кто знает.

Запертые изнутри, они, разумеется, открывались каким-то механизмом, потому как чтобы сдвинуть подобную преграду потребуется десяток даже не людей, а орков. Ну или четверо огров. Или два великана. Или…

Арди вздохнул и покачал головой. Хватит уже оттягивать неизбежное.

Он подошел к неприметной калитке, оформленной прямо внутри забора — левее от подъездных ворот. Выточенная из все тех же досок створка, посаженная на петли и обеспеченная маленьким, латунным звоночком.

Арди обернулся.

Улица пусть и не пустовала, но не выглядела оживленной. Жилые, трех и четырехэтажные дома грудились на громадной ступени, а затем спускались по самому уступу. Порой из-за этого получалось забавное зрелище — дом мог начинаться как двухэтажный, а заканчиваться как четырех или даже пятиэтажная громада.

Арди, почему-то, видел сходство между подобным вынужденным архитектурным вывертом и своей ситуацией, но не мог точно сформулировать что именно у них общего.

Юноша переложил посох в левую руку и, протянув руку, надавил на кнопку звонка. Над головой сгущались тучи, обещая ночной дождь. Так что Ард, помимо костюма (одного из тех, что заполучил у Пиджаков) и пальто, захватил еще и зонт. На всякий случай, если ему придется пройтись по улице в поисках извозчиков.

Сперва за забором царствовала тишина и воющий ветер, намекающий на просторный внутренний двор, а затем, подкрепляя предположение, по вязкой земле, чавкая грязью, прошлепали тяжелые шаги.

Со скрипом отодвинулось смотровое окошко, демонстрируя яркие, карие глаза, окутанные сеточкой неглубоких морщин.

— Я… — начал было Арди.

— Ард Эгобар, первый курс, — проскрипел недовольный, полный искреннего раздражения голос. — Нас предупредили. Но бумаги все равно продемонстрируй. Правила, чтоб их…

Ардан кивнул и, достав из сумки уведомление о взыскании, добавил к ней удостоверение личности, выловленное из слишком глубокого, внутреннего кармана пиджака.

Отдав документы через окошко, Ардан подождал, пока работник Питомника проверит все данные (особенно тщательно тот сверял фотографию в удостоверении с лицом Арди), после чего, со скрипом, но не железным или стальным, а скрипом зубов, натужно провернул, судя по всему немного проржавевший маховик на раздвижном засове.

Когда створка отворилась, Ардан, с очередным вздохом, вошел внутрь.

Туфли тут же зачавкали по влажной земле, комьями вздыбившейся под ласками бесконечных весенних дождей Метрополии и тестом взбитой массивными колесами грузовиков. Несколько из них стояли около технического корпуса. Тот легко опознавался по довольно крепким, но простым, лишенным окон (если не считать стеклянные полоски прямо около скоса крыши) стенам. Их, пожалуй, даже порой мыли, но так и не справлялись с темными разводами, оставленными разнообразными грузами, пылью и землей.

Встречавший Арди работник Питомника чем-то напоминал этот замызганный, приземистый, корпус. Высоко посаженные глаза смотрели на мир исподлобья, широкие, коренастые плечи резко контрастировали с мягкими скулами и чуть одутловатым лицом, а массивные брови хмурились не хуже сросшихся придорожных кустов.

Работник носил широкополую шляпу, столь же неуместную для столицы, как и ковбойский головной убор Арди. На ногах у него шуршали высоченные ботфорты, простецкий костюм прикрывало кожаное плащ-пальто с фальшь-спинкой. Такой длинной, что напоминала второй плащ.

Перчатки, не хуже, чем у рабочего сталелитейного цеха, незнакомец держал за поясом. А еще, что удивительно, он носил погоны. С тремя звездами. Пяти, трех и снова трех лучей.

— Пойдем, — довольно грубо, каркающим голосом, поторопил он. — Пока гроза не началась.

— Гроза? — переспросил Арди и посмотрел на небо.

Только что там темные тучи стелились тонким покровом привычного, весеннего столичного неба. Но минуло всего несколько мгновений, и вот уже черная вата клубилась дымом только-только затушенного костра. Мрачные волны накатывали друг на друга, стараясь подмять и затянуть своих сестер внутрь собственной бездны.

Где-то вдалеке, над Бальеро, сверкнула молния и спустя несколько мгновений до ушей донесся пока скромный, но уже глубокий рокот молодого грома.

— Недели гроз, — пояснил работник, уже дошедший до главного здания и, отряхнув на крыльце ботинки от грязи, попытался очистить их о одеревеневший коврик. Именно что попытался, потому как неизвестно — действительно ли он счищал с них грязь или же добавлял еще немного — настолько коврик выглядел побитым и знавшим куда лучшие дни, нежели нынешние. — Вплоть до конца месяца будем наслаждаться бурей.

Арди, поднявшись вслед за провожатым, огляделся. В целом внутренний двор Питомника мало чем отличался от склада, на котором Пауки держали Бориса (что не вызывало у юноши особенно приятных ассоциаций). Основное, массивное, двухэтажное здание, вытянутое фасадом вдоль улицы. И примыкающая к нему техническая пристройка с подъездом. Забор. Ворота. Площадка для погрузки и разгрузки.

А еще трепыхающиеся листы прокатной стали, укрытые тентами груды чего-то малопонятного, громадные бочки, контейнеры и, в целом, ничего особенно примечательного.

— Пойдемте, студент Эгобар, — поторопил незнакомец.

Арди, отряхнув туфли, вошел в помещение следом за работником Питомника. Следуя примеру, он снял пальто, повозился какое-то время с тем, чтобы перестегнуть плащ регалий с кожаных петель на специальные петельки на пиджаке (сам, кстати, пришил) и, отряхнувшись, обнаружил слегка презрительную усмешку, исказившую обветренное, морщинистое лицо мага.

Нет, тот не насмехался над юношей, а, скорее, над тем, как тот возился с плащом регалий. Или, может, над самими регалиями…

Они стояли в глухом коридоре, чье неприветливое серое пространство разбавляли лишь некогда цветастая ковровая дорожка на потемневшем от времени, шероховатом паркете, планка с верхней одеждой, заменявшая местным гардероб и две двери по обе стороны.

Незнакомец повел Арди налево.

— Простите, — спохватился Ардан. — Я…

— Успокойтесь, господин студент, — перебил его незнакомец в прежней, слегка раздраженной манере. — Мы с госпожой деканом Пименовой старые друзья. Некогда, даже, коллеги. Она обратилась ко мне через неделю после того, как Алиров начал засыпать её ходатайствами и прошениями. Я пошел на встречу.

К этому моменту они уже дошли до двери и маг, открыв ту перед Арди, кивнул на кипу бумаг на столе.

— Разберетесь с отчетностью по питанию четвертого горизонта и можете быть свободны.

— Горизонта? — не сдержал привычку Арди.

— Питомник находится под землей, юноша, — чуть скривил губы маг. — В старой, изолированной от Лей шахте. Она здесь появилась еще до первичной поместной застройки… В общем… Названия менять не стали. Первый горизонт, второй, третий и четвертый. Остальные засыпали и заперли.

— А… понятно, — немного слукавил Арди, потому как понятно ему было, если откровенно, примерно — ничего.

Что касается декана Пименовой, пожилой волшебницы четырех звезд, обладательницы медальона Старшего Магистра, то у них с Арди… отсутствовали какие-либо отношения. Пересекались пару раз, когда Ардан заносил в деканат документы или отчеты о практике. Не более того. С чего, вдруг, ей хлопотать о…

— Эйса терпеть не может Алирова, — словно прочитал его мысли руководитель Питомника (о должности усталого мага догадаться не составляло особого труда). — Так что не принимайте на личный счет. Впрочем, Эйса отзывалась о вас, как о подающем надежды инженере. Вроде как Конвел не может ни единого совещания провести так, чтобы не сказать о вас пару лестных слов. Как и эн Маниш…

— Да? — удивился Арди.

Маг в недоумении выгнул бровь, из-за чего, по какой-то неясной причине, стал походить на сморщенный перец.

— Прошу прощения, — мигом стушевался Ардан.

— Садитесь за документы, юноша, — махнул рукой маг и снова кивнул на кипу бумаг. — Чем раньше приступите, тем быстрее освободитесь.

С этими словами тот закрыл дверь с другой стороны. По коридору послышались чавкающие хлопки удаляющихся сапог. Арди остался один на один с кабинетом, внутри которого пахло бумагой, дешевыми чернилами, сигаретным дымом и отчаянием.

Причем отчаянием больше, чем-либо другим.

В относительно просторное помещение, в котором хватало место для четырех столов, старенькой, местами обшарпанной картотеки, вытянувшейся вдоль противоположной стены и пары шкафов, через два высоких, но узких окна пробивался мерцающий свет Лей-фонарей.

Ветер, глашатаем оповещавший жителей о скорой буре, носил на своих невидимых руках обрывки газет, разбрасывал ошметки грязи и щедро окроплял все вокруг первыми каплями прохладной, весенней мороси, обещавшей уже вот-вот обернуться ливнем.

Арди поставил сумку на скрипящий стул, примостившийся у самого входа. Видимо именно для этих целей здесь его и поставили.

Пройдя мимо первых двух столов, Ардан обогнул третий и подошел к последнему. Самому массивному. С расколотым лаком, замызганным и расшарканным сукном в центральной части и старенькой печатной машинкой. На таких постоянно заедала козетка и частенько рвалась чернильная лента.

Еще на столе, испуганным ежиком, ощерившимся парой десятков окурков, почивала на паре газетных листов массивная пепельница. Из материала, похожего на… кость?

Ардан удивленно дернул бровями и даже потянулся взять ту в руки, но вовремя остановился. Не дело хозяйничать в чужом кабинете. Даже если его сюда посадили работать.

Кстати, о работе.

Щелкнув клавишей Лей-лампы, Арди дождался пока разогреется кристаллическая спираль. Вскоре та едва слышно затрещала, разгоняя своим клекотом ленивый полумрак, нехотя отодвинувшийся в сторону.

Рядом с пугающими, монументальными колоннами документов обнаружилась тонкая папка. Нетрудно догадаться, что она ждала здесь именно Арди. Так что развязав тесемки, юноша внимательно вчитался в задание, указанное на листе.

В целом, на сером листе бумаги, аккуратным почерком объяснялось примерно то, что начальник Питомника передал на словах. От Ардана требовалось свести денежные траты с номинальным количеством закупленного материала. Расходы на коммунальные услуги, обеспечение охраны, зарплаты и премии работникам и…

— Такое впечатление, что и местный бухгалтер тоже на Пиджаков работает, — проворчал Арди.

Вооружившись карандашом, счетами и печатной машинкой, он взял первый же отчетный лист с ближайшей горы документов и прочитал заголовок.

« Питание Волка Пылающей Тьмы»

Ардан чуть было воздухом не подавился. Нет, он и прежде знал, что в Питомнике Большого содержатся самые разнообразные твари. В том числе и такие, что попадают под категорию « лучше-бы-и-не-знал-про-их-существование».

О Волке Пылающей Тьмы юноша прежде лишь читал. Да и, если подумать, то те, кто не только читали о подобном монстре, должны вести либо невероятно интересную, либо столь же короткую жизнь.

Данное создание относилось к, если выражаться научным языком, как говорил профессор Натан Ковертский — «первозданной аномалии».

В древности подобных тварей величали не иначе, как творениями богов, позднее — волшебными зверями, теперь — «первозданными аномалиями». Твари, которые, благодаря эволюционным обстоятельствам, ареалам обитания, характерным особенностям пищевых цепочек и прочем нюансам, приобрели невероятно тесное родство с Лей.

И в данном случае речь шла не о искусственной химеризации или случайном отравлении Лей, а именно — родстве. Данные «аномалии» приобретали воистину удивительные возможности и особенности, что, в последствии, сделало их главной и самой вожделенной добычей. «Аномалии», в буквальном смысле, разбирали по кусочкам. Органы, кости, кровь, плоть — все шло в ход. Пока научный прогресс не дошел до использования Эрталайн, а впоследствии и создания Лей-генераторов, именно «аномалии» (а именно — их Звезды-ядра) использовались в качестве главного источника Лей-энергии. И так длилось веками, что поставило волшебных созданий на грань исчезновения. Впрочем — некоторые из них эту темную грань уже давно перешли…

Что касательно Волка Пылающей Тьмы, то данная «аномалия» получила свое название благодаря, разумеется, внешнему виду. Взрослая особь достигала роста в холке до двух метров, а веса около трех с половиной тонн. Сила сжатия челюстей такова, что была способна перекусить каретную ось и полностью смять латный доспех. И это не упоминая шерсть, непрестанно горящую черным огнем, но без дыма. В итоге «аномалия» выглядела сродни ожившему пламени, принявшему облик волка.

Обитала, в основном, на северном берегу Лазурного Моря. Питалась, в естественных условиях, крайне редко, живой плоти предпочитая вкрапления Лей в Лей-отравленных монстрах или иных «аномалиях», потому часто воспринималась местными жителями в качестве духа-защитника.

Из особенностей — огненное дыхание, устойчивость к Звездной Магии вплоть до заклинаний двух звезд и еще «по мелочи».

В дикой природе на данный момент, пусть и спекулятивно, обитало не больше пары десятков особей. В неволе, по Питомникам всего мира, еще примерно столько же.

Отлов и охота на данных созданий, при прочих равных обстоятельствах, строго запрещена и карается огромными штрафами и остатком жизни, проведенным на каторге.

— Рожден и выращен в Питомнике, — прочитал сноску Арди. — Третье поколение В. П. Т. Питомника Метрополии. Номер в реестре Питомника — 4/9/6/349.

В. П. Т., видимо, абравиатура для фольклорного названия «аномалии». Что же до номера, то Ковертский упоминал на своих лекциях, открывающих курс химерологии, о принципе присуждения номеров.

Первая цифра, от одного до девяти, касалась весьма условного отображения количества звезд, к которому «аномалия приравнивалась».

В данном случае — четыре звезды.

Второе число, от одного до двадцати — столь же условная степень «опасности», в которой единица это типичный хищник, стоящий на вершине пищевой цепочки в своем ареале обитания, а двадцать — нечто вроде стихийного бедствия.

Третья цифра — от одного до «бесконечности» — рекомендуемое число магов или охотников на монстров, необходимых для обезвреживания данной «аномалии».

Ну и последнее — непосредственно порядковый номер аномалии в реестре Питомника, к которому та причислялась.

Дикие монстры, разумеется, последним числом не обладали.

— Суточная норма говяжьего фарша, — продолжил читать Арди. — 64 килограмма, поделенного на 3 приема пищи. Добавка к каждому приему пищи — по семь грамм пыли желтого Лей-кристалла средней чистоты.

Юноша присвистнул и по старой привычке закусил кончик языка. Это же в какую сумму казне обходилось содержание одной такой аномалии?

Ардан поднял взгляд на кипу бумаг.

В его воображении сумма, которую корона тратила на исследование аномалий, переросла в нечто такое, что само по себе впору было классифицировать, как…

— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе юноша и потянулся к следующим документам.

На каждую из «аномалий» приходилась целая пачка макулатуры, которую требовалось обсчитать, завести в сводные таблицы и распределить по картотеке.

Так, бумага за бумагой, поражаясь прочитанному, воображая насколько громаден должен быть Питомник, чтобы вместить в себя десятки не самых маленьких «аномалий», Ардан быстро, но скрупулезно и ответственно (как и всегда) пыхтел над счетами и стучал пальцами по печатной машинке.

За окном бушевали встревоженные небеса. Черные тучи, будто стараясь выиграть в споре с темными водами Ньювы и побережьем Ласточкиного Океана, гремели клубящейся тьмой. Молнии сверкали все ближе и ближе к центру столицы, сжавшейся перед лицом бесстрастной, могучей стихии.

Замерли улицы, редкие пешеходы спешили как можно быстрее оказаться под спасительными сенями каменных домов. Редкие автомобили муравьями разбегались в разные стороны и лишь трамваи стоически продолжали рассекать уплотняющиеся потоки колючего ливня.

Ардан, потянувшись и зевнув, размял затекшую шею и хрустнул костяшками чуть одеревеневших пальцев. Работа с печатными машинками, в виду все той же детской проблемы, давалась ему едва ли проще, чем письмо ручкой и чернилами.

Проклятая мелкая моторика…

И, будто в подтверждение переживаний — с очередным клацаньем клавиша продавилась глубже положенного и рычажок с неприятным хрустом порвал чернильную ленту.

— Спящие Духи, — выдохнул Арди. — Хотя все равно собирался немного размяться.

Юноша отодвинул стул и поднялся на ноги. Колени, уже несколько часов не знавшие движения, сильно данному событию не обрадовались, но выбора у них особо-то и не имелось.

Обшарив кабинет задумчивым взглядом, Арди подошел к дальнему шкафу. Тот казался не таким замызганным, как остальные два, а еще пол рядом с ним выглядел чище. Но это лишь обман обратной логики. Просто сюда чаще подходили, из-за чего пыль не успевала въесться в древесину.

Арди потянул на себя тяжелые дверные створки и, рядом с папками, какими-то приспособлениями, склянками с формалином (внутри которых плавали разнообразные объекты исследований) и прочей атрибутики местного антуража, отыскал коробку с роликами.

Достав один, он зубами откусил бечевку, связывавшую картон упаковки, выкинул оную в ведро и вернулся за стол. И только в данный момент понял, что у старой машинки сломан открывающий механизм. Небольшой рычажок, отщелкивающий верхнюю плашку, прижимавшую ленту, отсутствовал на своем законном месте.

Поставив ролик с лентой на газету, Арди откинул полу пиджака и вытащил из-за спины отцовский нож. Посмотрел на толщину лезвия, затем на плашку и снова на нож. В лучшем случае он просто промнет тонкую пластину на печатной машинке, а в худшем — сломает её ко всем демонам.

— Просто отлично, — печально покачал головой Арди и убрал нож обратно. — Но ведь как-то они её должны менять?

Юноша огляделся. Машинка стояла только за одним единственным столом. Располагался тот в самом удачном месте — в торце, спиной к окну, между двумя радиаторами. Так что владельцу всегда хватало света и тепла, чтобы работать в комфортных условиях.

Стол руководителя, не иначе.

И, если машинка стояла именно на столе руководителя, да еще и была сломана, то менять ленту всем подряд не приходилось. Только, непосредственно, начальнику. А значит…

— Значит, — вздохнул Арди, повернувшись к простому, бытовому сейфу. Совсем не чета тем, что стояли в Большом, и уж точно и в подметки не годился громадам Черного Дома.

Железный, коренастый пузач с маховиком в качестве запирающего механизма. Тот дремал в углу кабинета. Высотой не больше метра, а глубиной около сорока сантиметров. Слишком объемный, чтобы хранить в нем какие-то безделушки. И со слишком блестящими ручкой и, непосредственно, маховиком, чтобы обмануть внимательный взгляд.

Сейфом пользовались. И часто.

И в любой другой ситуации Арди бы попросту вышел из кабинета и попробовал отыскать начальника Питомника, чтобы тот помог заменить ленту, но в данный момент…

Ардан посмотрел на часы. Каждая минута его промедления могла обернуться тем, что он не успеет на встречу к Тесс.

Проклятье… стоило ей сразу обо всем рассказать. Но время назад не отмотаешь. Или он уже об этом вспоминал?

Арди обернулся, будто переживал, что кто-то может за ним подсмотреть, а затем подошел к сейфу и наклонился к тому поближе.

Прикрыв глаза, он открыл разум окружающему миру. Сейф мерцал, напоминая осколки стеклянной бутылки, разбросанные под лучами полуденного солнца.

Несложный щит, подпитываемый небольшой установкой внутри самого сейфа. Синий кристалл, не более того. Взломать такой у Арди не хватило бы сил, а волшебной «отмычкой» здесь делу не поможешь.

Ардан выдохнул и прислушался. Прислушался к тому, как слегка скрипело железо, когда под ним дрожали доски пола. Он провел ладонью по маховику, чувствуя покалывание на кончиках пальцев из-за щитовых чар, но в данный момент юноша искал другие ощущения. Ощущения того, как маховик, под касаниями чужих рук, крутился из стороны в сторону, выполняя единственную возложенную на него создателями миссию — открывать и закрывать дверцу.

Атта’нха когда-то давно научила юного Говорящего как открывать закрытые проходы. Знание, которое Арди использовал в своей жизни не так уж и часто. Всего пару раз. Это ведь не столько искусство Эан’Хане, сколько простой фокус Говорящего.

Таким знанием не сломаешь большой стационарный щит, как на Бальеро и не распахнешь запертую дверь, как в поезде, перевозившим Посох Демонов.

Но в конкретно данном случае, когда вопрос касался маленького сейфа, единственной задачей которого являлось открываться и закрываться, а волшебный щит на нем не выглядел таким уж сложным (если не считать наличия в нем лучей из трех звезд), могло сработать. Щитовые чарыперенаправляли Звездную Магию, вплоть до трех звезд, в некое подобие резервуара, так же спрятанное внутри корпуса, и, в свою очередь, данный резервуар использовал полученную энергию чтобы… подать сигнал… кажется.

Арди не был уверен. В Большом они все еще проходили щитовые чары, состоящие из одной звезды. Самостоятельно Ардан изучал принципы построения щитов из двух звезд, а в данном случае — использовались сразу три.

Отбросив пустые метания, юноша вновь прислушался к отголоскам скрипящего металла, почувствовал, как механизм маховика вожделеет вновь исполнить всего одну единственную задачу, являвшуюся смыслом его «жизни», после чего выдохнул даже не осколки имен, а лишь образы и мысли. Мгновение, другое и вот механизм маховика уже закрутился, вращаясь от одной цифры к другой, раз за разом совершая все новые и новые обороты.

Щит Звездной Магии на секунду замерцал, но тут же стих. Искусство Эан’Хане, как и Звездная Магия, тоже содержало в себе Лей-энергию, но то, что использовал Арди… в этом фокусе, простом трюке, Лей находилось так мало, что чары оказались попросту не в состоянии её распознать.

С глухим щелчком дверца отворилась и Ардан с победной и, чего таить, немного самодовольной улыбкой заглянул внутрь. Он тут же увидел тонкую отвертку с засечками на жале — именно ей и снимали прижимную плашку на печатной машинке. И если бы не очередная вспышка молнии, то Арди бы так и не заметил обложку гримуара, лежавшего позади отвертки.

' Теория Мироздания и Лей.

Старший Магистр,

Эрзанс Паарлакс'.

Арди честно, искренне, боролся с любопытством на протяжении долгих, отчаянных нескольких секунд. А затем, все же, поддался искушению и достал вместе с отверткой еще и гримуар, попутно чуть не уронив стоявший на нижней полке странный прибор.

Убедившись, что странная стальная платформа, укрытая стеклянным куполом, не пострадала, Арди, с отверткой и книгой в руках, выпрямился и подошел к источнику света.

Открыв первую страницу, уже вскоре юноша понял, что наткнулся на нечто… непонятное.

Труд явно не был закончен и хранил в своих недрах, скорее, обрывки мыслей, перечень исследований и наблюдений, чем готовое и правильно сформулированное научное изыскание.

' В данном контексте, я пришел к выводу, что если мы можем разбить луч света на частицы, то почему такой подход невозможен по отношению к Лей?

Да, мы с великой долей вероятности утверждаем, что Лей является лишь спектром. Но почему, в таком случае, она не разбивается на частицы точно так же, как и световой спектр?

Для начала нам стоит разобраться с частицами. Все вокруг нас состоит из частиц. Раньше мы предполагали, что наименьшая неделимая частица — атом. Но если это так, то из чего тогда состоит сам атом? Если он фундаментален и неделим, то как он тогда появляется? В чем измеряется? Каким законам подчиняется и какими свойствами обладает при переходе состояний?

Данные вопросы заставили меня задуматься о том, что атом, скорее всего, не является фундаментальной частицей. Есть и меньшие. Такие, что являются скорее объектами не массы, а энергии.

Хотя здесь можно поспорить со мной, что масса является лишь разновидностью, другим состоянием энергии. В конце концов, уже давно доказано, что нагретый объект тяжелее, чем этот же объект в состоянии условного покоя…

Или же не энергии, а информаци…'

Арди, не понимая, что именно он читает, попросту листал страницы, исписанные мелким, рваным почерком.

' Я все больше склоняюсь к своей новой идее, основанной на недавних вычислениях. Атомы действительно могут состоять из более мелких частиц, наблюдать которые мы вряд ли когда-либо сможем, но… это не имеет смысла при рассмотрении чего-то, лишенного массы.

К примеру возьмем тот же самый свет — недавний эксперимент, проведенный Гранд Магистром Верзером, явно подтверждает теорию скорости света. А значит, он не существует везде одномоментно, как утверждалось ранее, а движется, пусть и так быстро, что данные числа попросту недостижимы физическими объектами.

Можно ли свет поделить на атомы?

И что куда важнее — можно ли вычислить количество атомов в гравитации? Или же в электромагнитных полях?'

Скорость света? Кажется, Елена что-то рассказывала о подобных теориях, вычислениях и экспериментах. Промыслова увлекалась наукой и, вроде, собиралась построить свою карьеру именно на этом поприще, но Арди не так хорошо помнил её сложные выкладки, чтобы понять, о чем в гримуаре шла речь.

' Я предлагаю вывести новый вид, класс, подвид — да как угодно… новый вид материи. К примеру — поле. Может оно тоже вид материи? Но что тогда есть его фундаментальная, неделимая частица?

Я предполагаю, что в данном случае нам надо отодвинуться от привычного нам мира. И принять как факт, что мироздание может функционировать совсем иначе. И фундаментальная частица поля не нечто обозримое, а скорее количественное. Мельчайшая, количественная единица переносимой энергии.

Куда переносимой? Зачем переносимой? Почему? Не думаю, что в нашем веке мы найдем ответы на данные вопросы.'

Ардан, позабыв о печатной машинке, томящейся в ожидании замены чернильной ленты, продолжал вчитываться в записи некоего Старшего Магистра, чьи имя и фамилия не говорили юноше ровным счетом ни о чем.

«Если сконцентрировать внимание на зависимости Лей и электромагнитного поля, то можно заметить удивительную особенность. Безусловным фактом является то, что Лей действительно влияет на электромагнитное поле планеты, но если спуститься 'ниже», то мы заметим, что населяющие существа не особо подвержены её воздействию.

Да, мы часто сталкиваемся с теорией, что данный феномен обуславливается некоем иммунитетом, выработанным эволюционными механизмами. Но, в таком случае, как вообще смогла зародиться жизнь на нашей планете, если Лей, изначально, является враждебной средой?

Наша нервная система попросту не должна была бы существовать в таком виде, в котором она есть.

Потому я прихожу к выводу, что Лей одновременно взаимодействует с электромагнитными полями и… нет. Как это возможно?'

Ардан поперхнулся и посмотрел за окно, где весенняя буря уже захватила большую часть города. То, что он сейчас читал походило на записки пациента дома душевно больных. И все же, что-то заставляло юношу читать дальше.

' Сегодня я в очередной раз проводил эксперименты со светом. И, странное дело, при разных подходах к измерению, свет, на фундаментальном уровне, то предстает в качестве волны, то в качестве частицы. В зависимости от того, какой именно эксперимент я провожу и занимаюсь ли вычислениями.

Такое впечатление, что свет «знает», когда я пытаюсь его вычислить и, в угоду моим терзаниям, принимает одно единственное состояние из всех возможных, но стоит мне отринуть свои тщетные попытки, как тут же эксперимент выдает все возможные состояния.

Куда те исчезают при попытке измерения? Как мы знаем, энергия ниоткуда не берется и никуда не исчезает. Она лишь трансформируется.

Открыл ли я своими экспериментами факт, опровергающий данный постулат? Или же мои эксперименты ошибочны? А если они правдивы? Тогда значит, что существует множество измерений?

Мои вычисления вновь заходят в тупик.

Но все больше и больше я уверяюсь в том, что существование Лей, как сам факт, является случайностью. Такой же случайностью, как состояние, которое принимает фундаментальная частица света при прохождении этапа вычисления внутри эксперимента.

И если это так, то, возможно, мы являемся для Лей столь же микроскопическими, как для нас — атомы? В таком случае постулат о том, что Лей имеет область… поле действия и её воздействие ограничено нашей атмосферой — ложно.

Но, с другой стороны, данная зависимость подтверждена в ходе сотен экспериментов.

Я опять ошибся? Или же мы все упускаем нечто, что не поддается рациональному осмыслению и вычислениям? Но если это так — то как тогда вообще может существовать Мироздание, если оно не поддается рациональному осмыслению? Как может в нем существовать разум? И что есть, в таком случае, разум?'

Страницы все шелестели и шелестели, а Арди все глубже погружался в чужое безумие. Безумие, которое, судя по датам, оставленным в конце заметок, вычислений и описаний экспериментов, терзало Старшего Магистра Паарлакса на протяжении двух десятилетий.

' Если свет обладает скоростью, а его фундаментальное неделимое обладает свойствами одновременно волны и частицы, а также несет в себе энергию, что является одной из форм информации, то можем ли мы провести параллели с Лей?

Лей тоже несет в себе энергию, и тоже является формой информации. Есть ли у неё скорость? Подчиняется ли Лей гравитации? И если это так, то что нам даст вычисление фундаментальной частицы Лей при её наличии?

Наличие фундаментальной, неделимой частицы Лей…

Я верю, что она существует.

И я верю, что её можно вычислить и найти способ экспериментально доказать существование.

И если мы найдем эту частицу, то, возможно, именно она станет тем недостающим блоком в нашей башне познания Мироздания.

Я пытаюсь создать условия, подобные газовой камере, изобретенной для опытов со светом, чтобы провести эксперимент с Лей, но пока безуспешно.

Я не оставлю своих попыток, потому как обладаю верой.

Есть ли у веры масса? Положительный или отрицательный заряд энергии?

Я не знаю.

Может быть, в своих изысканиях, я приду к тому, что некоторые вопросы так и останутся за теми преградами, что перед нами расставил Светлоликий. Может быть, я найду Его непосредственные следы и первым докажу, безапелляционно и непреложно, существование Царя Царей.

А может обнаружу, что наше мироздание, как и любое другое, пусть и гипотетическое, является не более, чем случайностью. Но если одна реальность может быть случайна, то случайно ли существование множества реальностей? И существуют ли они?

Удивительно, как много вопросов порождает мой поиск фундаментальных свойств Лей. Но на сей раз я…'

Арди так и не успел прочитать, что именно Старший Магистр хотел сделать «на сей раз», так как за его спиной раздался легкий, протяжный скрип усталых петель входной двери.

— Да, разумеется, я все еще склоняюсь к мысли о том, что Лей тоже должна быть подвержена энтропии и…

Ардан обернулся. На пороге стоял тот самый начальник, встретивший его пару часов назад, а вместе с ним никто иной, как Ильдар Налимов, «друг» Алисы Ровневой, собственной персоной.

— Эм-м-м, — неловко промычал Арди. — Добрый вечер?

Глава 90

На мгновение в кабинете повисла немая пауза. Ильдар, такой же тучный (но с проглядывающимися очертаниями прежней статной фигуры), каким его запомнил Арди с праздника у Пневых, переводил чуть встревоженный, недоумевающий взгляд со Старшего Магистра Паарлакса, на Ардана и обратно.

Сам Старший Магистр пытался лицом поспорить в богатстве мимики с опытным лицедеем. Он то хмурился, сводя кустистые брови в единую, шерстяную полосу; то вскидывал те едва ли ни под самую линию роста волос; затем надувал и сдувал щеки, краснел, пунцовел, бледнел и…

— Я искал чем снять прижимную плашку на печатной машинке, — спохватился Арди и махнул рукой (благо, что не той, в которой все еще сжимал записи ученого) в сторону рулона чернильной ленты, все так же покоившегося на газетном листе. — Нашел в шкафе только ленту, а…

— А сейф вы, мой дорогой друг, — помог Ильдар, подхвативший Паарлакса под руку и поведший его к стулу. — Как всегда забыли закрыть.

— Да? — немного недоверчиво переспросил ученый, попутно присаживавшийся за один из столов. — Вы уверены, господин Налимов, что его не подослали сюда из той треклятой конторы жуликов?

— Разумеется, дорогой друг, — закивал Ильдар чуть активнее, чем того требовала ситуация. — Я не думаю, что Бри-и-Мэн стали бы нанимать обычного, пусть и талантливого первокурсника. Тем более, хоть я и не сведущ в Звездной Магии, но у него ведь всего одна звезда, так?

Паарлакс поднял глаза на погоны Арди и облегченно выдохнул. Сам же Налимов, обойдя Старшего Магистра так, чтобы закрыть его от Ардана, замахал за спиной рукой.

Юноша тут же закрыл книгу и уже потянулся к сейфу, дабы…

— Оставьте, — внезапно отозвался Паарлакс и, поднявшись на ноги, подошел к двери, после чего запер её на завертку.

Ильдар с Арди обменялись непонимающими взглядами, а Старший Магистр уже отошел от двери и выдвинул один из ящичков в картотеке. Удивительно, но внутри, вместо карточек с наименованиями, обнаружилась весьма почтенного вида бутылка с мутным стеклом и не менее потертой этикеткой, а также пять пузатых стаканов, сложенных один в другой.

Достав бутылку и три стакана, Паарлакс подошел к собственному столу (за которым все так же в недоуменни застыл Арди), отодвинул часть бумаг, расстелил газетку и, поставив своеобразные чарки, разлил янтарное содержимое. Причем в идеально равных пропорциях. Будто по линейке отмерял.

Поставив бутылку, закупорив ту самодельной пробкой, он выдал каждому по напитку, после чего повернулся к Арди и посмотрел на него с легким прищуром.

— Ну, господин Эгобар, давайте проверим насколько все те дифирамбы, что вам поют Конвел с эн Манишем близки к истине.

Ардан, пребывая уже не просто в шоке, а где-то в глубине неопределенной прострации, примерно столь же неопределенной, как и параметры фундаментальных свойств Лей в исследовании Паарлакса, попросту молча открывал и закрывал рот.

— Как вы думаете, какова скорость распространения Лей? — спросил Паарлакс, облокачиваясь на соседний стол, скрещивая руки, но все так же крепко сжимая стакан.

Ильдар встал справа от Старшего Магистра и, всем своим видом, давал понять Арди, что лучше ответить. Нет, вряд ли бы Паарлакс стал размениваться на то, чтобы устроить юноше какие-то неприятности, но… Тот, все же, имел хорошие отношения с деканом факультета на котором учился Ардан, так что стоило постараться.

Арди вспомнил все то, что прочел, а также то, что увидел, когда зажигал вторую звезду.

Не то, чтобы он понял многое из вышеперечисленного, но хоть какие-то вещи его сознание умудрилось ухватить и распределить по собственной «картотеке».

— Это релятивистская характеристика?

Паарлакс хмыкнул и отсалютовал стаканом.

— Это хорошо, что вы поняли, что она не абсолютна, но раз уж вы утверждаете об относительности, то относительности чего именно?

Ардан задумался на какое-то время, а затем, вспоминая прочитанное, не очень уверенно ответил:

— Относительно… наблюдателя?

Старший Магистр плутовато улыбнулся и щелкнул пальцами.

— Почти, юный маг, почти правильно… Хотя данное умозаключение делает вам честь и подтверждает все жаркие комплименты ваших преподавателей, — Паарлакс подошел к все еще открытому сейфу и вытащил оттуда тот самый аппарат.

Стальная платформа, спрятанная под стеклянным куполом, внутри которого, через равные отрезки пространства, проходили сужающиеся по толщине «ворота». Эдакие скобы, как между зубцами вилки, только с каждым разом пространство, их разделяющее, сокращалось, вплоть до таких размеров, что между самыми последними «воротами», вряд ли даже волос протянешь.

Сколько ушло эксов и насколько сложный станок требовался, чтобы выточить подобное — Арди даже не догадывался. Возможно, прибор вообще создали не при помощи технологий, а Звездной Магией. Но, опять же, расчеты для создания печатей столь высокой точности в обработке металла, заняли бы… Ардан посмотрел на ряды гримуаров, сложенных на верхних полках сейфа… ну, примерно столько бы и заняли.

— Не относительно наблюдателя, дорогой студент, а относительно резонирующего поля, — бережно, с заботой, какую посвящает мать любимому дитя, Старший Магистр поставил прибор на стол.

— Поля… какого поля? — недоумевающе переспросил Ардан.

Паарлакс вновь растянул губы в воодушевленной улыбке. Словно ребенок, которому разрешили похвастаться перед гостями своими драгоценными находками.

— Вопрос хороший, — Старший Магистр обогнул стол и, сняв с шеи цепочку с ключом, открыл тем шкаф в секретере. Внутри, вместо документов, как ранее предполагал Ардан, содержалось нечто, смутно напоминающее генератор Лей.

Только в уменьшенной пропорции. Изрядно уменьшенной. Такой можно было бы, при большом желании, уместить в достаточно просторный саквояж. Да и весил агрегат куда меньше стандартного образца, иначе как бы Паарлакс, пусть и с довольно крепкой конституцией, смог бы поднять тот на стол.

— Это…

— Прототип, — перебил Ардана Старший Магистр. — Я давно веду разработки уменьшенной версии генератора Лей. Данный образец, увы, выдает, пока что, всего двенадцать лучей Красной Звезды.

— А сколько часов работы?

— При каких исходных, юноша?

— Скажем… — Арди оценил на глаз объем камеры сгорания, масленного поддона и то, сколько регулирующих маховиков находилось рядом с измерителем давления. — При литре топлива?

— Лей число топлива? — озвучил очередной вопрос Паарлакс.

У топлива для Лей-генераторов имелось и Лей-число. Обозначение того, какой процент раствора окиси Эрталайн использовался в нефтяных продуктах, предназначенных для сгорания в камере.

— Стандартное для бытовых генераторов.

— Одну секунду, — Паарлакс достал из сейфа простую, рабочую тетрадь и пролистал несколько страниц. — При загрузке литра шестипроцентного топлива, данный прототип может выдавать постоянную нагрузку в течении… около пяти часов.

Ардан поставил стакан на стол и подошел к агрегату поближе. Он, разумеется, все так же не особо интересовался машинами, но данный аппарат взывал у него если не восхищение, то здоровую толику удивления.

— Это почти на сорок процентов дороже стандартного генератора, — пробормотал Арди, внимательно осматривая конструкцию, все её ключевые узлы, то, как хитро были убраны цилиндры и… — А ножи? Что вы используете вместо ножей для извлечения искры с накопителя?

— А! — вздернул указательный палец Старший Магистр. — Чтобы облегчить конструкцию я отказался от ножей.

И вот теперь брови Арди повторили тот же маневр, что недавно у Паарлакса. Они едва было не коснулись волос над лбом юноши.

— Но…как⁈

— Поле, — загадочно протянул Старший Магистр и соединил несколькими толстенными, резиновыми трубками генератор и загадочное устройство со стеклянной камерой.

Затем, достав небольшую стеклянную емкость, Паарлакс залил топливо в отсек приемки, закрыл крышку, повернул вентиль и щелкнул тумблером.

Сперва ничего не происходило, а затем устройство, без всякого шума и дрожи, лишь слегка, едва слышно, загудело. Арди все еще мог различить шум цилиндров, но лишней вибрации, используемой для ножей, так и не последовало.

А уже через мгновение по трубкам, в камеру, поползло мерцающее, алое марево. Ардан даже сперва не понял, что именно он видит и лишь через несколько ударов сердца волшебник осознал, что перед ним, по трубкам, из генератора в камеру струится облако Лей.

Пар, сгусток, волна — называть можно в равной степени как угодно, потому как Арди вряд ли бы угадал верное название данного феномена.

Сперва алый, мерцающий туман заполнил первый отсек, на что ушло несколько секунд, затем, струясь через уменьшающиеся ворота, второй и… по логике событий, камеры должны были заполняться с поступательно сокращающейся скоростью, но вместо этого, наоборот, туман, несмотря на сужающиеся отверстия ворот, струился лишь быстрее и быстрее, пока целиком не заполнил устройство.

Старший Магистр, как только алое марево достигло противоположной стенки устройства, тут же выключил агрегат.

— В своих исследованиях я пришел к выводу, господин студент, что Лей, как и любая иная энергия, имеет связь с окружающей реальностью. Таким образом…

— Анализаторы, — выдохнул Арди. — Анализаторы работают по такому же принципу…

Паарлакс, прежде воодушевленный, тут же стушевался, а Ильдар, хранивший молчание, подался вперед и замахал руками.

— Давайте не будем о грустном! — как-то уж очень рьяно Налимов попытался разрядить внезапно потяжелевшую атмосферу. — В конце концов…

— В конце концов, — перебил того Паарлакс. — эти воры из Бри-и-Мэн попросту переиначили мой патент, найдя в нем несущественную оговорку, допущенную моим секретарем. Видите ли, мои анализаторы используют не структуру Лей-поля, а прямое взаимодействие Лей-лини. А они не взаимодействуют! Проклятье! Я до сих пор уверен, что этого мелкого, безмозглого червя ко мне в конструкторское бюро специально протащил клятый Тревор Мэн!

Арди пару раз хлопнул глазами. Анализаторы считались достоянием Империи Новой Монархии. Только в отличии от испытательных площадок Аверского, их технологиями не делились с иностранными государствами.

Да, разумеется, так или иначе остальные страны тоже смогли (не без обратной инженерии и промышленного шпионажа) создать свои аналоги, но те работали на несколько порядков хуже.

— Вы… вы изобрели анализатор?

Паарлакс скривился, а Илидар печально вздохнул, отодвинул стул и, усевшись, поставил перед собой стакан.

— Принцип работы устройства и первый прототип, — небрежно отмахнулся Старший Магистр, после чего скосил взгляд на стакан и залпом осушил содержимое. Затем откупорил бутылку, налили себе одну порцию, а затем и Налимову, так же опрокинувшему горячительное в горло.

Они оба пили явно недешевый виски так, как обычно бродяги заливали в себя дешевый самогон, который продавали Телкартс. У тех всегда оставались «отходы производства», которые, по словам Аркара, весьма быстро разлетались среди бедняков.

— Остальное, в том числе способ хранения информации о разновидности полях, а также принцип выведения информации пользователю — это все заслуга инженеров Тревора, здесь не отнимаешь, — Паарлакс качал стаканом, наблюдая за тем, как янтарная жидкость плескалась внутри. — Вот только без моих вычислений и фундаментальных теорий, они бы так и остались с громоздкой камерой, размерами с этот кабинет, а вовсе не с портативным устройством нательного ношения.

У Арди в голове крутилось столько вопросов… Как Паарлакс пришел к идеи Лей-полей, как он нашел между ними взаимосвязь, как вычислил закономерности и общие принципы работы, каким именно образом информация хранилась в пластине анализатора и еще сотни других.

Но спросил он совсем другое.

Возможно, даже — скорее всего, сказывались те корочки капрала второй канцелярии, лежавшие в данный момент во внутреннем кармане пиджака.

— Но почему вы тогда здесь? — не скрывая искреннего удивления, спросил Арди.

Горькая улыбка Паарлакса, оттенявшая его глаза, покрытые легкой пеленой человека, тонущего в вязких, дурных воспоминаниях, постепенно сменилась на прежнюю, воодушевленную, а взгляд прояснился.

— А вы подумайте, юноша. Подумайте и сами ответьте на свой вопрос.

Ответить на свой вопрос? Что мог забыть Старший Магистр, один из тех, кто, за последние сорок лет буквально швырнул не только Империю, но и весь мир на несколько ступеней вперед по лестнице прогресса, в таком месте, как Питомник.

В месте, где обитают… создания, имеющие самые тесные и прямые связи с Лей.

— Вижу, вы догадались, — хмыкнул Старший Магистр. — Уж простите мне мою прямоту, но, вижу, вы из числа отпрысков смешанных кровей, так что… Скажу так — более подробно исследовать влияние Лей, в том числе и на живые организмы, можно было бы лишь проводя вивисекции Первородных, но это не самое, так скажем, поощряемое занятие в нашем обществе.

Арди не почувствовал ни укола отвращения, ни толики неприязни к заявлению. Паарлакс скорее говорил с сарказмом, причем с сарказмом над самим собой, нежели действительно имел ввиду то, что произнес.

— В данном эксперименте, — Старший Магистр указал на генератор и камеру. — я пытаюсь измерить скорость распространения поля Лей. Но, увы, концентрация его слишком велика.

— Слишком велика?

Паарлакс кивнул.

— Видите ли, на бумаге расчеты показывают, что, в теории, Лей должна подчиняться может быть и не таким же правилам, как гравитация и свет, но вполне себе схожим. В конечном счете даже если применить простую логику — Лей является частью нашей вселенной, а значит — подчиненна её правилам. Но! — Старший Магистр вновь вздернул, в характерной манере, указательный палец. Видимо привычка такая. — Мне все так же не удается выяснить, от чего зависит поле Лей. Мы можем его вычислить, может даже пронаблюдать, — Паарлакс указал на камеру. — но фундаментальные законы все так же остаются за непреодолимой преградой объема поля.

— И насколько малый объем вам требуется, господин Старший Магистр?

Паарлакс опрокинул еще один стакан и, видя, что Арди не торопится со своим, забрал у того напиток и вновь залпом осушил.

— Теоретические вычисления сообщают, что, относительно сантиметра — десять в минус четырнадцатой.

Арди пару раз молча хлопнул ресницами.

— А атом…

— Десять в минус восьмой, — подсказал ему, что неожиданно, Налимов.

Ардан перевел взгляд с камеры странного аппарата, измеряющего, по-видимому, скорость распространения Лей-поля, на генератор.

— Но как…

— Хороший вопрос, — в который раз перебил Паарлакс. — Извините, юноша, но отвечать на него не стану. В последний раз, когда я пускался в пространные размышления при посторонних, это стоило мне карьеры.

— И целого состояния, — поддакнул Налимов.

— Спасибо за соль на моих ранах, друг мой, но деньги меня волнуют в самую последнюю очередь.

— И все же, Эрзанс, — теперь уже Ильдар, подойдя к столу, взял бутылку и разлил содержимое по стаканам. — Имейся у тебя сносное финансирование, может ты бы и нашел способ расщепить Лей-поле не только на бумаге, но и вживую.

— Может быть, — не стал спорить Старший Магистр.

— Но почему вы не обратитесь в Магистрат? — не сдержался Ардан. — Они ведь финансируют исследования.

Паарлакс вздохнул и по-отечески похлопал Арди по плечу.

— Результаты исследований, проведенных за деньги государства, дорогой студент, принадлежат государству. Да, конечно, мы получаем с них весьма щедрые отчисления, не говоря уже про остальные блага, но, все еще, непосредственно патенты и все прочее — по закону отходит короне.

— А…

— Не подумайте, юноша, — замахал руками Паарлакс. — Я не имею ничего против данной системы и считаю её вполне справедливой. В конце концов, если бы не корона, которая тратит едва ли не семь процентов годового бюджета страны на исследования, кто знает, в каком бы мы мире жили. И это вполне справедливо, что, когда на твою, самую безумную идею, дают столь же безумные эксы — результаты, будь они успешны, делятся по справедливости, но… — Старший Магистр вернулся к столу и, бережно отсоединив трубки от генератора, убрал тот обратно в стол. Не в сейф, что весьма удивительно. — Но не все, дорогой студент, исследования должны попадать в руки тех, кто не боится испачкать их кровью.

Ардан нахмурился. Он не очень понимал, о чем именно идет речь.

— Воспринимайте данные эксперименты, юноша, как познание ради познания, — Паарлакс повесил ключ себе на шею.

Тот слегка замерцал, коснувшись кожи Старшего Магистра. И только теперь Арди понял, что, скорее всего, сейф служил чем-то вроде отвлекающего маневра. А неприметный ящик стола, скорее всего, обладал весьма и весьма недурственной магической защитой. Куда более серьезной, нежели сейф с обрывками исследования и бесполезной, без специального генератора, камерой.

Получается…

Получается, что главный продукт исследований вовсе не гримуар, который Ардан положил на столешницу, и не камера с «воротами», а… генератор?

— Примерно, как мысль о том, что если обогнать скорость света, то можно попасть в прошлое? — качнул стаканом Налимов.

— Брось, друг мой, — фыркнул Паарлакс и налил себе еще немного. — Для начала, скорость света нельзя обогнать, а даже если бы кто-то и справился, то они не попали бы в прошлое. Просто, относительно них, весь остальной мир продолжил бы идти вперед, а они застыли бы на месте.

— Но ты, Эрзанс утверждал, что измерения фундаментальных частиц света приводит к их изменению не только в будущем, но и прошлом.

— На бумаге, — подтвердил Паарлакс. — На бумаге, в некоторых расчетах, такое действительно происходит. Что порой сводит меня и моих немногочисленных коллег, изучающих Лей-поле, с ума. Но подтвердить экспериментально подобный парадокс мы вряд ли сможем не то, что в этом веке, а в этом тысячелетии.

— Не забывай, дорогой друг, что еще тридцать лет назад в городе по дорогам ездили лошади с повозками и экипажами, а дома у нас горели масленые лампы, — напомнил Ильдар. — Кто знает, что нам принесет следующее десятилетие.

— Возможно ты и прав, Ильдар и…

У Арди сознание буквально варилось в кипящем супе из мириада вопросов.

— Вы думаете, что при помощи расщепления Лей-поля можно отправиться в прошлое?

Паарлакс с укором посмотрел на Налимов, но Ильдар лишь развел пухлые руки в стороны, из-за чего слегка приподнялся край его пиджака.

— Я так не думаю, юноша, — чуть более строгим тоном, нежели прежде, ответил Паарлакс. — Концепция времени весьма относительна.

— И все же, Эрзанс, твои вычисления не сообщают, что это невозможно.

— Точно так же, как они не утверждают, что это возможно, — два друга явно вернулись к давнему обсуждению, смысл которого ускользал от Арди. — Я понимаю твою увлеченность фантастическими рассуждениями о перемещениях во времени, друг мой. И если ты находишь в них утешение и комфорт, то Светлоликий в помощь, но то, о чем ты заявляешь… Я уже десятки раз приводил тебе все расчеты. Чтобы расщепить Лей-поле, а затем разогнать Лей-луч до нужной скорости потребуется просто бесконечное количество энергии. Понимаешь? Бес-ко-неч-ное, — Паарлакс не просто с ударением, а по слогам произнес последнее слово. — Такого не существует в реальности.

— Пламя Сидхе, — все так же буднично напомнил Налимов.

Арди едва было не дернулся. Слишком часто в последнее время всплывало название данного артефакта.

— Оставь, друг мой, — Паарлакс налил еще виски себе, Ильдару, посмотрел на Арди и, дождавшись отрицательного мотания головой, закупорил бутылку. — Этот миф о том, что Мендера проник в замок Сидхе Весеннего Рассвета, если Сидхе и Фае действительно существовали, а затем выкрал оттуда некое пламя, способное производить неограниченное количество Лей-энергии, просто не выдерживает никакой критики. Расчеты энтузиастов показывают, что подобный объект попросту невозможен в нашей реальности.

— Но ведь войну-то мы выиграли, — стоял на своем Налимов.

— Этого никто не отрицает, — кивнул Паарлакс. — Как и подвига Мендеры и его отряда. Просто выкрали они вовсе не неисчерпаемый источник энергии, а некую разновидность накопителя. Столь мощного, что его хватило для победы над Эктасом.

— А…

— А если бы неисчерпаемый источник энергии действительно существовал, — перебил Паарлакс. Он жестикулировал все активнее, а слова его постепенно напитывались жарким пламенем. — То где он? Почему мы не видим результатов его использования? Почему он не напитывает всю нашу страну неиссякаемым количеством Лей-энергии? Почему на фабриках и заводах станки, в основном, работают на газу и дизеле, а не на Лей-генераторах? Где паровозы, которые будут двигаться на Лей-энергии? Где автомобили с генераторами вместо двигателей? Где все это, друг мой? При неиссякаемом источнике энергии мы бы уже достигли бы нашего спутника. А может и соседней планеты. А не рассуждали о том, что Тревор Мэн выкрал мой патент.

— Его могли перепрятать.

— Кто? Корона? Где тогда физические свидетельства? А они бы имелись.

— Не корона, — и Налимов скосился взглядом на Арда.

Паарлакс сперва нахмурился, а затем улыбнулся. Без грусти или воодушевления. А скорее с ощущением того, что он поймал слово, которое некоторое время вертелось у него на уме.

— А я-то все думал, почему ваше лицо мне так знакомо, юноша, — спохватился Эрзанс. — Вы потомок Арора Эгобара.

— Правнук, — не стал отрицать Арди.

— Удивительно, как тесен наш мир, — позволил себе смешок Старший Магистр.

— Прошу прощения? — не понял Арди.

— Есть теория, дорогой студент, — Паарлакс подошел к нему поближе и осмотрел с ног до головы. Как экспонат или… одного из тех созданий, что обитали на горизонтах Питомника. Не самое приятное ощущение… — Теория, что ваш прадед, после поражения Темного Лорда у крепости Пашер, перед своей гибелью сумел выкрасть Пламя Сидхе и уничтожить его. Раньше даже связывали именно факт уничтожения Пламени Сидхе со смертью вашего прадеда. Но, раз уж, на деле, он все это время скрывался, то уж точно — Пламя лишь вымысел. Уверен, если бы правая рука Темного Лорда смог наложить свои руки, уж простите за каламбур, на столь могучий артефакт, то мы бы сейчас жили в совсем другой стране. Если бы жили вовсе…

Ардан никогда не слышал ни о чем подобном. Но вот уже второй человек, помимо Ригланова, кто связывал прадеда Арди с Пламенем Сидхе. В прошлый раз речь шла об углях, а теперь непосредственно самого Пламени.

Да, мир действительно тесен.

В первые Арди, кроме как в учебниках, услышал это словосочетание в вагончике Марта Борскова и…

Спящие Духи. Их пути с Мартом разошлись ведь всего десять месяцев тому назад. А казалось, что с тех пор минуло уже несколько лет…

— И все же, дорогой друг, — Ильдар поднялся с места и подошел к ним поближе. Словно боялся, что, если говорить слишком громко — кто-то может подслушать их «секрет». — Если Первородные с их Говорящими…

— Правильно говорить Эан’Хане, — поправил Паарлакс. — Говорящие лишь первая ступень познания искусства Первородных.

Арди посмотрел на ученого с удивлением и, неожиданно для себя, с признанием. Вот что значит — медальон Старшего Магистра в области Общих знаний.

— Пусть будет так, — пожал плечами Налимов. — Суть в другом. Если они смогли, при отсутствии технологий, создать накопитель такой мощи, что тот перевернул целую войну. Причем — самому кровавую и масштабную войну в истории мира, то мы, с нашим научным прогрессом…

— Все еще понятия не имеем, как создать нечто подобное, — закончил за Налимова Паарлакс. — Не забывай, Ильдар, что нашей письменной истории всего три с половиной тысячи лет. А письменности Первородных — больше двадцати шести тысяч. Да, может наши технологии выглядят, как нечто пришедшее из сказок. Но это не значит, что у Первородных не имелось их собственных, отличных от наших, технологий. Может они не строили железных дорог, автомобилей и кораблей, водоизмещением в сотни тонн, но что-то они ведь умели и… Ладно. Мы слишком разболтались. Удивительно, конечно… алкоголь обычно не так сильно развязывает мне язык.

Арди сохранял ледяную маску спокойствия. Чем дольше он работал со Звездной Магией, тем сильнее, как и предупреждал Николас-Незнакомец, становилось его искусство Говорящего. В том числе и Глаз Ведьмы.

Так что Паарлакс, обладая всего тремя звездами, вкупе с алкоголем, даже не заметил, как попал под его косвенное влияние. А Арди был слишком напряжен и беспокоен, чтобы вовремя взять под контроль свою весьма раздражительную (пусть и порой полезную) особенность.

— И все же, имей мы хотя бы толику той энергии, которую ты рассчитал для расщепления Лей-поля и разгона Лей-луча, то…

— То, во-первых, Ильдар, напоминаю, что это невозможно. Что значит — толика бесконечности? — Старший Магистр фыркнул и, забрав бутылку со стаканами, отнес те обратно к картотеке. — В тебе говорит виски, друг мой. А даже если бы и было возможно, то чтобы расщепить Лей-поле потребовался бы колоссальный выброс энергии. Такой мощи, что, возможно, расколол бы всю планету. А может и вовсе — уничтожил обозримую реальность. Или превратил бы нас в звезду. Или… да там столько или, что мне даже перечислять отвратно.

— Но это как со светом, друг мой, — Арди все никак не мог взять в толк, почему Налимов так давит на Паарлакса касательно сказочных перемещений во времени.

В библиотеке Атта’Нха Арди читал истории о том, как, порой, духи возвращались к своим потомкам, чтобы помочь им советом. Но это не касалось перемещений во времени, а лишь возвращения с троп, по которым шли мертвые.

Даже самые могучие Сидхе, включая Королев и Королей, не обладали силой подчинять себе время. Лишь некоторые, обладающие особым даром, умели пронзать разумом будущее. Пророки, провидцы, гадатели — называть можно, как угодно.

Но и их предсказания оказывались столь туманны, что пока не сбывались, казались лишь сказочным бредом.

— Что ты имеешь ввиду, Ильдар? — спросил Паарлакс, закрывая особый отдел картотеки.

— Если для наблюдателя обогнавший свет застывает на месте, в то время как сам пересекший движется в будущее, то, может, взрыв, который должен уничтожить планету, тоже относителен, — с потемневшим лицом, заглядывая взглядом куда-то внутрь себя, тихо произнес Налимов. — Планета расколется, но лишь в будущем, которое исчезнет, потому что наблюдатель переместится в прошлое, где никакого взрыва еще не произошло.

Паарлакс покачал головой и сжал плечо товарища.

— Я сочувствую твоей скорби, друг мой, — голос Старшего Магистра чуть дрогнул, ясно давая понять, что говорил тот искренне. — Сочувствую и понимаю, но то, о чем ты говоришь — бесчеловечно… и антинаучно. Если кто-то переместится в прошлое благодаря этому взрыву, а там взрыва не произошло, то как он тогда переместился в прошлое? Ты ступаешь на стезю парадоксов, Ильдар.

Арди почти не пересекался с Алисой, так что понятия не имел, что случилось в прошлом Налимова, чтобы тот вел подобные рассуждения. Да даже если бы и пересекался, вряд ли бы Ровнева что-то рассказала. Некрасиво как-то получилось бы.

— Ладно, мы отняли у нашего нового знакомого слишком много времени, — Старший Магистр дернул запястьем и посмотрел на часы. — Вечные Ангелы… даже больше, чем я полагал.

Арди посмотрел на свои. До назначенного часа встречи с Тесс около храма оставалось еще почти три часа. На дорогу уйдет минут сорок, так что…

— Я все еще могу…

— Нет-нет, — покачал головой Эрзанс и окинул взглядом кипу бумаг. — Вы и так поработали на совесть, чего вообще, изначально, делать были не должны… Так что… а давайте так! В благодарность за приятную беседу, ваши воистину умные глаза и то, что вы ответственно подошли к задаче, я продемонстрирую вам те аномалии, чье содержание вы несколько часов так скрупулезно подсчитывали.

У Арди сердце забилось быстрее. Увидеть редчайшие волшебные существа, доступ к которым получали едва ли не с такими же проблемами, как к закрытой литература в Библиотеке Большого? И, тем более, вместе со Старшим Магистром Паарлаксом?

Алиров, сам того не подозревая, отправил Ардана не наказание отбывать, а буквально преподнес ему подарок на праздник Святых!

Как жаль, что оставалось всего два часа…

— Вижу вы согласны, — тепло улыбнулся Старший Магистр, вновь похлопав Арди по плечу (ради чего поднял руку выше собственной головы). — Но вас что-то смущает?

— У меня есть всего два часа и…

— Ох, неприятность, — поник, снова перебивая, Паарлакс. — За это время я смогу показать вам только одну, максимум две аномалии. Так что — выбирайте.

Ардан воспрял духом. Он-то и вовсе полагал, что у него не хватит времени, чтобы даже на одного волшебного зверя посмотреть. А тут целых два!

Но какого выбрать?

Один образ сменялся в сознании другим, названия аномалия копошились встревоженным ульем, так что юноша не придумал ничего лучше, кроме как выпалить первое, пришедшее на ум наименование.

— Волк Пылающей Тьмы!

— Отличный выбор, — кивнул Паарлакс. — Ну что, господа. В путь!

С этими словами Старший Магистр убрал гримуар в сейф, запер тот и, что-то не очень умело насвистывая себе под нос, направился на выход. По сравнению с тем, как хмуро Паарлакс встретил Арди несколько часов назад — сейчас ученый пребывал в явно приподнятом расположении духа.

Чего не скажешь о Налимове. Тут выглядел сродни потускневшему стеклу. Немного мутный, прячущейся в тени и нелюдимый.

Удивительно, как алкоголь по-разному влиял на людей.

Втроем (Арди забрал свою сумку, а пальто так и оставил на «вешалке») они пересекли длинный коридор, прошли через вторую дверь, спустились по лестнице и оказались…

— Лифт, — выдохнул, крепче сжимая посох, Ардан.

— Скорее платформа, — поправил его Паарлакс.

И Старший Магистр не соврал. Лестница, настолько широкая и просторная, что могла вместить в себя небольшой грузовичок, привела их к широченной платформе.

На тяжелых, корабельных цепях, спрятанных в кожухи, та выглядела целой комнатой, только без стен. Метров двадцать пять квардартных, а может и больше. При этом без поручней или каких-либо других страховочных элементов.

Просто громадная железная ступень, подвешенная внутри каменного колодца на другие железяки, а внутри, под ними, сотни метров пустоты.

Подземной пустоты. Где нет ни света, ни ветра, ни солнца, ничего. Только камень. Камень снизу. Справа. Слева. Сверху. Камень, который по лишь ему ведомым причинам не падает на голову осмелившимися спуститься вниз.

Давящая, тяжелая твердь, совсем не предназначенная, чтобы…

— Вам нехорошо? — заботливо спросил Паарлакс.

— Боюсь лифтов, — честно признался Арди, чуть согнувшись рядом с посохом и старающийся дышать вместе с ударами сердца. — И замкнутых пространств.

— Интересная особенность, — и с этими словами Паарлкас подошел к управляющему пульту, повернул рубильник и нажал несколько кнопок.

Вскоре громадные цепи задрожали, и платформа начала опускаться вниз. Арди, прикрыв глаза, старался не думать о том, что с каждым мгновением опускается все ниже и ниже под землю. И о том, как шахта вокруг постепенно сжимала свои тесные, несгибаемые объятья и…

— Ильдар, кстати, а как ты сегодня оказался так кстати у меня? Поставка питания только через три дня.

Ардан взмолился, чтобы Налимов, из-за виски, не проболтался, что его попросила Алиса, которую, в свою очередь, попросил Милар.

— Проезжал мимо, дружище, и понял, что мы с тобой давно не виделись.

— Давно? Мы обсуждали с тобой мой последний эксперимент только две недели тому назад.

— Две недели без близкого друга, это как полгода без жены.

— Поверь мне, Ильдар, без своей я бы провел и все два… ох, прости. Я не подумал.

— Ничего страшного, друг мой. Это все виски.

— Да… проклятый виски.

Ардан облегченно выдохнул. Милар не ошибся, когда говорил, что Ильдар поставлял питание для Питомника. Отсюда понятно откуда у Налимова дорогущий костюм, туфли за полсотни эксов и то, почему так хорошо знаком с Паарлаксом.

А еще хорошо, что тот не проболтался насчет Алисы. Правда оправдание мог придумать какое-то более изящное. А то звучало, как некая, на ходу придуманная, отговорка.

Оставшиеся четверть часа они проделали в молчании, а Арди еще и с закрытыми глазами. Может быть так он упускал какие-нибудь особенно впечатляющие виды, но зато чувствовал себя лучше. Ему даже дышать стало полегче, хоть все еще и казалось, что грудь и голову нещадно сжимали невидимые, стальные тиски.

— Приехали, — оповестил Паарлакс. — Добро пожаловать на третий горизонт.

Арди открыл глаза и увидел перед собой… технический коридор. Высотой метров семь, шириной около пяти. Пол, стены и потолок слегка мерцали в свете спрятанных за решетками Лей-светильников, отливая металлом.

Да, все вокруг, на что только падал взгляд, отливало металлом. Сталь, ровным слоем, покрывала камень, пряча его под своими холодными дланями.

А еще Арди так сильно скрутило, что желудок едва ли не поменялся местами с гортанью. И это не было связано с боязнью замкнутых пространств или же лифтов.

— Держите, — Паарлакс протянул Арди флягу с травянистым запахом.

Отвар.

— Поможет на какое-то время, — объяснил Старший Магистр. — Горизонты полностью экранированы от Лей, так что здесь немного особенная атмосфера.

Арди вовремя поймал себя за язык и не ляпнул, что уже сталкивался с подобным в камере Второй Канцелярии.

Выпив отвар, он почувствовал себя действительно на порядок лучше. Внутренние органы больше не танцевали безумные, островные пляски, а голова перестала болеть. Вот только ощущение, что у него словно руку отняли никуда не исчезло.

Без Лей юноша чувствовал себя так, словно у него забрали нечто ценное. Нечто, на что он прежде не обращал внимание, а сейчас, потеряв, ясно и четко осознал, чего именно лишился.

Странно, но тогда, в камере все это ощущалось куда слабее…

— А аномалии?

— Вы же сами читали — им в пищу добавляют специальные порошки на основе кристаллов Эрталайн. — А теперь пойдемте.

И они действительно — пошли. По коридору, полностью защищенному от влияния Лей-лини, вдоль массивных ворот. Стальных ворот. Таких, чьи створки, видимо, отъезжали внутрь стен. А еще рядом, совсем крохотным и незаметным, казался громадный рубильник. И пара маховиков и вентилей. А еще смотровые окна, двери куда более скромных размеров, подвесные графитовые доски с расписанием обслуживания клеток и… много чего еще.

Арди пытался отслеживать взглядом происходящее, но никак не мог отделаться от поганого ощущения. Сердце билось с запинками, воздух в груди то и дело казался зловонным туманом, от которого тошнило, а ноги то и дело пытались по собственной воле развернуть тело и броситься обратно в сторону лифта. Порой Ардан обнаруживал, что невольно касается ладонью стены. Искал в той дополнительную опору.

Влажная от пота, бледная ладонь касалась холодного металла, но тот отзывался лишь молчанием мертвеца. Арди ничего не чувствовал. Ничего не слышал. Мир вокруг него смолк. Не было ни шепота, ни тихих, едва уловимых историй.

Неужели так всю жизнь проживали те, кто не обладал способностями Говорящего и Слышащего? В абсолютной тишине. Где дерево не поведает рассказов о прошлом, где камень не позовет послушать забытую легенду, где ветер не поведает о том, что там, за горизонтом и…

Ардан мотнул головой.

Нет, ему определенно не нравилось это место.

— Пришли, — Паарлакс встал около двери, расположившейся рядом с очередными массивными воротами. Над теми застыла табличка с номером: « 349».

Старший Магистр с усилием открыл створку и они вошли в просторный тамбур.

— Наш образец рожден в Питомнике, так что знаком с людьми и, в целом, не агрессивен, а когда сыт — и вовсе миролюбив, — Паарлакс взял в руки планшет с листами отчетности и что-то в них вписал. — Стоит ли говорить, что сытым мы его держим всегда. Но все равно — за линию разграничения не заходите. Он надрессирован её никогда не пересекать. И вам не советую.

С этими словами ученый повернул маховик запирающего механизма, и они оказались…

В лесу.

Да-да.

Вокруг Арди поднимались ели и сосны. Слышалось пение птиц. Вдалеке светило солнце, а на пушистом мху стелился легкий туман. Воздух, чуть влажный и холодный, моросью облепил лицо. И если не принюхиваться и не прислушиваться, то можно и обмануться подобной идиллией.

Вот только Ардан и принюхался, и прислушался.

Мох пах, но не так, как дикий. В нем не присутствовало этого горьковатого, томного вкуса, въедавшегося в ноздри. А ели слишком уж душистые и с такими мягкими лапами, будто тех никогда не касался ни дикий огонь, ни ураган. Стволы широкие, крепкие и могучие, не знавшие жуков древоточцев, лосиных и оленьих рогов, кабаньих бивней и когтей медведей.

Ветер, пусть влажный и холодный, но как-то чересчур. Такой не встретишь в Алькаде даже после самых сильных ливней и гроз. Да и солнце, светившее над головой, светило мерно и легко, такого не бывало даже в самые ясные, летние деньки.

Нет, мир вокруг не являлся искусной иллюзией как в казино « Цапля». Просто ученые взяли, и вырастили собственный лес прямо под землей. Повесили лампу на потолке, спрятанном под мороком, и пустили вентиляторы, нагонявшие воздух. И Арди, доверившись своим охотничьим чувствам, смог даже прикинуть, как далеко находился источник ветра.

Клетка Волка Пылающей Тьмы, как минимум в глубину, достигала почти трех сотен метров.

Настоящие хоромы.

— Сейчас я его позову, — Паарлакс, все с тем же планшетом в руках, снял с оного самый обычный свисток. — А вы постарайтесь сохранять хладнокровие.

— Да, — впервые, за прошедшее время, очнулся Налимов. — Уж постарайтесь, Ард, не прыгать сразу из окна. Хотя, их здесь вроде, как и не…

Ильдар не договорил.

Ардан повернулся к Налимову. Их взгляды встретились.

Откуда Пауки всегда знали о планах и движении людей второй канцелярии? Ответ находился прямо перед лицом Арди. Потому что никто, кроме отряда Милара, не знал про истории с окнами.

И, может быть, Алиса просто рассказала своему «другу» о том, что происходило с её коллегами. Если бы не одно «но». Ардан подумал о такой возможности уже после того, как вскинул перед собой посох и распахнул гримуар.

А Ильдар не сообразил попытаться отговориться и, сдернув пояс, что-то нажал на бляшке и тот вытянулся коротким, исписанным рунами жезлом.

Налимов владел Звездной Магией.

Один из Пауков.

Глава 91

Ардан отреагировал первым. Он воплотил перед мысленным взором печать «Ледяного Залпа» и ударил посохом о фальшивую землю, Налимов запоздал лишь на мгновение. На его жезле вспыхнула сложная, громоздкая печать и Ильдар провел наконечником жезла по стволу дерева.

Мгновение, другое и… ничего не произошло. Все трое — Ильдар, Ардан и Старший Магистр Паарлакс молча стояли и смотрели друг на друга, порой переводя взгляды с оппонента на посох и обратно.

Воздух не затрещал от концентрированной Лей-энергии, перед посохом и жезлом не вспыхнуло искрящихся, разноцветных печатей. Не произошло ровным счетом ничего.

Лишь на краткий миг Ард ощутил, как внутри него вспыхнули лучи красной Звезды, и энергия заструилась сквозь посох, но… попросту растворилась в пространстве, так и не изменив сути окружающей их реальности.

Ардан захлопнул книгу и, бросив ту качаться на стальных цепочках, потянулся к ножу, попутно отходя в сторону, но опоздал. Его движения сковывал длинный посох и книга в то время, как Налимов, вооруженный коротким жезлом, оказался куда проворнее.

Он попросту чиркнул своим импровизированным оружием по лбу Арда. Юноша инстинктивно уклонился, но не принял во внимание разницу в росте и то, что земля под его ногами, какой бы не выглядела настоящей, имела свои, искусственные особенности.

Охотник, привыкший к совсем иной почве, поскользнулся в длинных, не очень удобных туфлях и, в результате, кривой и косой удар Ильдара пришелся ровно в висок Ардана.

Перед глазами все поплыло. В ушах зазвенел набатный колокол, пробивающийся сквозь густую вату. Едкая тьма попыталась заключить сознание юноши в свои холодные объятья, но Ардан ей сопротивлялся. Так сильно, как только мог.

Будто утопающий, захлебывающийся в быстром течении, Ард то выныривал на поверхность, выхватывая вместо живительного воздуха, режущего заполненные водой легкие, обрывки окружающего мира.

— Где чертежи установки, Эрзанс?

— Ильдар! Как ты можешь…

И снова холодная, влажная тьма. Ард падал все глубже и глубже, усилием воли хватаясь за незримые уступы собственного сознания.

С трудом приоткрыв глаза, он увидел, как Ильдар держал револьвер у колена лежащего на земле Старшего Магистра. У того была разбита губа, сломана правая рука, а левый глаз превратился в сплошное месиво.

— Ты сошел с ума, Ильдар… вы уничтожите весь город, если не половину континента.

— Нет, Эрзанс, наоборот. Мы всех спасем… Где чертежи⁈

— Я никогда не скажу, где… А-А-А!

Старший Магистр, открывая рот так широко, что лопались уголки губ, завопил, срывая связки в каркающем хрипе. Он даже что-то пытался произнести, но его слова глушило эхо от выстрела. Как-то отстраненно, перед тем как опять скользнуть под пелену жидкого мрака.

Следующее, что увидел Ард — Старший Магистр, лежащий в луже собственной крови. Его нога, ниже колена, висела на лоскуте кожи и, примерно такого же по ширине — брючины.

Ильдар стоял сверху. Все такой же грузный, тучный, но со взглядом… взглядом, который Ардан уже прежде видел. У Йонатана, Милара, Аркара, Арсения, собственного отца с дедом и даже старика коменданта в общежитии.

Взгляд человека, который видел нечто, что навсегда оставило в его глазах неизгладимый отпечаток. След, отметина, шрам на душе, нанесенный жизнью. Такой не залечить. Можно лишь спрятать. От других. Даже от себя. Но никак не залечить…

— Ты… сошел с ума… Ильдар…

— Ты прав, Эрзанс. Сошел. В тот же самый день, когда они все погибли.

— Несчастный… случай…

— Я это уже слышал.

Ардан то и дело моргал, пытаясь вернуть четкость реальности, но та все время размывалась, распадаясь множеством неясных, нечетких образов.

— Несчастный случай, говоришь? Может и так… мне, если честно, нет до этого дела. Мы их вернем, Эрзанс. Всех их. Обратно.

— Это невозможно.

— Ты утверждал обратное.

— Глупая… шутка, Ильдар. Теория. Логическая… головоломка. Для развлечения… А-А-А-А!

Налимов, кажется, наступил мыском туфли на простреленное колено Старшего Магистра и тот вновь завопил.

— Я же… твой друг… Ильдар!

— Друг. И, поверь мне, друг, мне сейчас так же больно, как и тебе… а может и больней.

— Как же так…

— Но все это неважно, Эрзанс. Всего этого не будет. Ты ничего этого не вспомнишь, потому что этого не произойдет. Мы вернемся назад. В прошлое. Мы их всех спасем. И все, что мы совершили… Все наши грехи — они просто исчезнут. Как и эта ошибочная версия реальности.

— У реальности… нет ошибок… только… неизбежность.

— Значит мы создадим новую неизбежность. Правильную неизбежность. И мы, с тобой, дорогой друг, снова будем обсуждать твои удивительные идеи, и ты ничего не будешь знать… Где чертежи?

— Я… — и тут, сквозь морок и пляшущие тени, Ардан разглядел, как Паарлакс поднял с земли свисток. Тот самый, при помощи которого Старший Магистр звал Волка Пылающей Тьмы. Вот только зверь так и не явился на зов.

А теперь, Эрзанс, что было мочи, задул в свисток. Протяжный, высокий свист, больше напоминающий писк птенца, испугавшегося, что навсегда останется один в гнезде, пролетел над травой и мхом.

От его резкого, прерывистого звука, Арди не выдержал и вновь скользнул во тьму.

Мрак окутывал его с разных сторон. Подступал к горлу и душил, душил, душил, будто юноша оказался под тяжелым прессом сошедшей лавины. Когда снег сковывает тебя со всех сторон, напрочь запирая внутри ледяного саркофага, а все силы уходят на то, чтобы быстро-быстро, мелко дышать через плотно сжатые зубы.

Когда же Арди открыл глаза, то увидел бездыханное тело Паарлакса. Тот лежал, раскинув руки посреди окрашенной в алый цвет травы. Его стеклянные глаза слепо смотрели куда-то вглубь окутавшей их белесой пелены.

Свисток сжимала оцепеневшая рука, рот, приоткрытый в последнем хрипе, и слеза, оставившая мокрую дорожку на щеке.

Точно такая же слеза, как сейчас катилась по ревущему, черному пламени. Ардану сперва показалось, что ему померещилось. Что это все тот же мрак, что держал его в своем непреложном плену, внезапно выплеснулся из недр сознания в реальность.

На деле все оказалось совсем иначе.

Около полосы, прочерченной около «опушки», стояло нечто. Нечто, по форме действительно напоминающее волка. Только размерами в холке выше, чем достигали лучшие из пород рабочих лошадей, тянущих на фермах немыслимые грузы.

Могучие мышцы, как струны под пальцами музыканта, дергались под покровом то ли шерсти, то ли действительно — пылающей тьмы. Чернее небесного бархата, забывшего поступь Ока Духа Ночи, та, подобно всполохам огня, струилась снизу вверх. Лишенная дыма или запаха гари, она выглядела речными водорослями, тянущимися к поверхности вслед за радостным солнцем.

Вот только ни солнца, ни радости здесь не оказалось. Лишь мрак и кипящие слезы, катящиеся по длинной, треугольной морде. Те капали на массивные клыки, длинной в ладонь, обнаженные дрожащими от ярости губами. Скатывались на когти; скорее напоминающие лезвия ножей, а те вспарывали и мяли землю под лапами зверя.

Длинное и стройное, как стрела, тело прижалось к траве. Волк скулил и выл, рычал и метался. Он пытался дотянуться до мертвеца. Хотя бы кончиком носа пересечь незримую стену, отделявшую его от Старшего Магистра. Но раз за разом оказывался не в силах пересечь очерченную границу.

Слишком долго и слишком упорно его, и его предков, дрессировали и воспитывали так, чтобы те не могли переступать за черту. И теперь громадный волк, чья шкура — пылающий мрак, подчинялся простой полосе с тем же упорством, с которым раб слушается команд беспристрастного кнута.

Ильдара видно не было, хоть нос Арди и улавливал последние нотки запаха Налимова. Тот не успел уйти далеко. Узнал ли он что хотел? Выяснил ли где находятся чертежи? Знают лишь Спящие Духи и Вечные Ангелы…

Ардан попытался подняться на ноги, но захрипел и рухнул обратно на землю.

Он никак не мог взять в толк, почему удар жезла, пусть и по виску, но нанесенный простым человеком, так сильно на него повлиял. Ответ обнаружился в весьма неожиданном месте. Падая, поскользнувшись, Ардан приземлился… нет, не на камень. А на какой-то технический вентиль, спрятанный под плотным мхом, который Ард разорвал посохом.

Что за нелепая случайность.

Но как сказал покойный Старший Магистр — у реальности нет ошибок.

А значит не было ошибки и в том, что, падая, Ардан пересек ту самую, злосчастную черту. И теперь он, хрипя, пытаясь найти силы, чтобы подняться или хотя бы отползти назад, смотрел в глаза. Желтые, полные жгучей ярости и беспробудной скорби. Ардан уже видел когда-то такую же. В собственных глазах, когда вспоминал о гибели отца.

— Жизнь… — создание прорычало на ломанном языке зверей и мгновенно оказалось прямо перед Арданом. — Ты жизнь. Отец смерть. Мой отец смерть! Он забота обо мне! Он любовь я! Ты смерть мой отец! Я твой смерть! Твой и все, кто твой запах!

Волк распахнул пасть. В её глубине заклубились тени черного пламени. Арди слышал рев внутри этого огня. Рев и вой. Горький и наполненный слезами утраты. Не оставалось никаких сомнений, что это пламя, даже не потеряй Ардан связь с Лей, юноше было бы не остановить. Только, возможно, маг четырех звезд имел достаточно сил, чтобы воздвигнуть защиту против ярости Волка Пылающего Пламени.

И все же…

— Ты и я, — с трудом, заплетающимся языком, на языке зверей произнес Ардан. — Мы идем по тропе охоты. Я охотник. Ты охотник. Я гость на твоей тропе. Среди нас нет добычи.

Пламя продолжало реветь внутри глотки волка, но тот не спешил низвергать огонь на ненавистное ему создание.

— Ты говорить чисто. Как моя дед. Эта язык. Старый язык. Откуда знать?

— Я не забирал дух твоего отца. Это сделал другой двуногий. Добыча. Не охотник. Я же…

— Откуда знать язык⁈ — взревел волк и его клыки клацнули в миллиметр от лица Ардана, а лицо обдало жарким огнем пылающей шерсти.

Таким жарким, что, кажется, начали тлеть ресницы. Ард знал, что словами ситуации никак не поможешь. Волк не станет слушать ничего из того, что юноша тому скажет.

Все, что знал зверь — того, кто о нем заботился, кто помнил его с самого первого вздоха, первой раны, первого прыжка и первой охоты, не стало. Его забрали. Отняли у него.

Ардан хорошо знал это чувство. Помнил его. Помнил каждый день и каждую ночь.

Потому что такой шрам нельзя вылечить.

Только спрятать.

Даже если от самого себя…

— Возьми мою кровь, - Ард провел ладонью по лицу и протянул волку. — Делюсь с тобой добровольно своими памятью и волей, брат охотник. Посмотри правду, услышь шепот троп. Ты и я. Мы идем по одной тропе. Нам нечего делить.

Волк застал. Теперь все зависело от его решения. Если в нем еще осталась память предков, если слова, сказанные старыми охотники, еще живы в нем, то он примет дар. И тогда Ардан будет жить, а если нет, то…

Юноша почувствовал, как шершавый, горячий язык прошелся по его ладони. На мгновение Арду показалось, будто его руку опустили в кипящее масло.

Но уже меньше, чем через удар сердца, вспышка боли исчезла. А на смену ей пришла память.

Чужая память.

Когда охотники обменивались кровью, они делились самым сокровенным. Воспоминаниями о прошлом. О тропах и угодьях. Об уроках наставников. О боли и радости. О том, что видели, о чем мечтали, к чему стремились.

Так смешивались стаями.

Так, однажды, Гектор Эгобар обменялся кровью с орком из банды Шанти’Ра став кровными братьями.

Ардан, разумеется, с волком не побратался. Они лишь обменялись прошлым.

И в этом прошлом юноша увидел лицо Паарлакса. Как он аккуратно, из пипетки, кормил маленького волчонка. Как носил его на руках, завернутым в огнеупорное одело. И как обжигался каждый раз, когда шерсть касалась тела. Но ни разу не ругался, не злился и не обижался. Лишь улыбался и, сквозь боль, с покрытой ожогами и волдырями кожей, гладил одинокого волчонка, чьи родители погибли из-за неисправности камеры.

Эрзанс приходил к маленькому, четвероногому другу каждый день и подолгу сидел… за чертой. У деревьев и кустов. Он смотрел за тем, как волчонок игрался, наблюдал за ним и рассказывал что-то непонятное. О полях, но не тех, что можно увидеть и где можно побегать, размяв лапы. О невидимых полях. И каком-то мире, что находится там, на каком-то странному и непонятно «верху». И, что Паарлакс надеется, что однажды они туда отправятся. Вместе.

Волчонок рос. Эрзанс приходил каждый день. Приносил еду и новые истории. Когда волчонок болел — он его лечил и даже приносил с собой странное логово, которое называл «па-лат-кой»

Паарлакс с ним играл. Бегал наперегонки, даже когда волк повзрослел и мог одним прыжком пересечь весь его мир. Мир такой странный, кажущийся, порой, ненастоящим. Но, главное, что в этом мире был он — его такой же странный отец.

Ардан открыл глаза.

Громадный волк, переступив черту, стоял, склонив голову перед телом Эрзанса.

— Охотник снежных пиков, — произнес волк на чистом языке зверей. — Ты и я. Мы идем по тропе охоты. Я охотник. Ты охотник и гость. Среди нас нет добычи.

— Здравствуй, охотник, — ответил Ардан.

Волк распахнул пасть и выдохнул пламя. На сей раз оно не рычало и не ревело. Наоборот — от него веяло покоем и нежностью. Заботой и желанием проводить в последний путь.

— Ты и я, — волк прижался к земле и поджал уши. Его взгляд не сходил со сгорающего тела Старшего Магистра. — Мы встретимся вновь на тропах Спящих Духов, где ты и я — мы будем братьями.

Тело мертвеца вспыхнуло в последний раз и развеялось черным пеплом, осевшим на листьях высоких крон. Фальшивых для всех, кроме двух — ученого и маленького волчонка, для которых это место стало логовом.

Волк поднялся и, запрокинув пасть, завыл. Глубоко и протяжно. Так, как воют лишь те, кто помнит и знает сухой, вечерний ветер поступи Духа Ночи, когда с первым огнем на крыльях Духа, начинается охота.

Кровь Ардана, поделившись с Волком Пылающей Тьмы памятью юноши, пробудила в том память предков. Точно так же, как когда-то давно Эргар пробудил в своем ученике память Матабар, дабы тот отринул свое человеческое сердце.

Волк подошел к Ардану и сел рядом с ним.

— Охотник снежных пиков, — произнес он тихо, утробно, смешивая слова с грозными, нетерпеливыми рыками. Когти зверя непрестанно рыли землю — тот был готов сорваться вперед в любой момент, но терпел. Терпел и ждал. Потому что… — Я чувствую запах добычи, отнявшей у меня отца. Но я не знаю того мира, что находится сверху. Пойдешь ли ты со мной по моей тропе охоты, чтобы обменять кровь на кровь? Мне нужна твоя помощь, охотник снежных пиков.

Ардан заглянул в полные ненависти и ярости глаза. Но теперь весь этот гремучий клубок эмоций был направлен вовсе не на раненного юношу, а на того, кто сейчас поднимался по медленной платформе, все ближе и ближе подбираясь к поверхности.

— Я пойду, — ответил Ардан и потянулся было к шерсти волка, но тут же отнял руку. Не сделай он этого и, скорее всего, лишился бы кисти — настолько горячо пылал огонь мрака.

— Я сожгу тебя, охотник снежных пиков, даже сам того не желая, — прогудел волк и опустил пасть практически вплотную к уху юноши. — Потому слушай. Слушай, Говорящий, имена моей стаи и мое собственное.

И волк заговорил. Заговорил словами, которые не записать и не произнести человеческим языком. Да и каким-либо другом. Ардан увидел в этих словах далекие тропы охоты, петляющие вдоль берегов Лазурного Моря. Увидел леса и поля, коих не знал прежде. Он услышал пение волков, присоветовавших своего серебренного покровителя — Око Духа Ночи. Почувствовал, как в его собственной гортани собирается жаркий огонь. Ощутил, как могучие лапы несут его по земле быстрее, чем орлов среди небесных высот.

Как крепкие клыки впиваются в бьющуюся артерию добычи. Как шерсть дыбится на загривке, предвкушая битву с чужими охотниками за угодья и тропы. Он слышал ветер, знал воду, помнил землю и чувствовал биение чужого сердца, стучавшего в унисон с его собственным.

И во всем этом Ард услышал имя.

— Рагразрар, — произнес Ардан.

— Идем, охотник снежных пиков, нас ждет тропа крови, — Рагразрар подрыл носом землю под Ардом и, кивком могучей шеи, легко закинул юношу себе на спину.

Ард, чудом не выронив посох, вцепился руками в шерсть. На сей раз она больше не обжигала руки. Волк, развернувшись к выходу, завыл и рванул вперед.

Ардан помнил, как в детстве катался на спине Эргара. И, одно дело мчаться наперегонки, будучи детенышем, на спине снежного барса по горным пикам, а совсем другое — будучи и сам немаленького размера, на громадном волке, окутанном огненной тьмой, прямо посреди Питомника.

Массивные, стальные ворота уже начали закрываться, а по коридоре засияли красные лампы и неприятно завыла сирена. Видимо Ильдар успел что-то, кому-то сказать.

Рагразрар, выдыхая облако огня, буквально оплавил медленно наползавшие друг на друга створки, а затем одним прыжком, поднимая передние лапы, подобрался к ним вплотную и растерзал оплавленную сталь.

Выпрыгнув в коридор, он обрушил потоки огня на укрытых странными костюмами, напоминавшими водолазные, работников, вооруженных не менее странными палками-трезубцами.

Пока сотрудники Питомника, невредимые, но ослепленные огнем, пытались понять, что к чему, Волк Пылающей Тьмы уже перепрыгнул их и буквально размазался полосой черного пламени.

Откуда об этом узнал Ардан, сидящей верхом на аномалии? Потому что и для него самого мир вытянулся полосой, где одно не отличишь от другого.

Не прошло и нескольких мгновений, как волк ворвался в шахту лифта. Оставив за собой опаленный коридор, в котором на стальных плитах отплясывали огоньки голодного, черного пламени, плавящего сталь и камни, волк завыл:

— Добыча! — криком банши разлетелись его слова, сопровождаемые вихрем пламени мрака, бьющимся о покатые стены. — Кровь за кровь!

Там, наверху, платформа уже почти добралась до поверхности.

— Как мы…

Ардан не договорил. Волк снова побежал. Только на этот раз не по прямой, а вдоль стенок колодца. Он все ускорялся и ускорялся, оставляя позади себя шлейф огня, а затем прыгнул и… продолжил бежать. По спирали. Взбираясь все выше и выше по шахте, удерживаемый лишь собственной скоростью и центробежной силой.

Ард, до немоты в руках цепляясь за шерсть, как можно сильнее сжал ноги. Он любил ездить верхом… на лошади. А сейчас ему казалось, будто под ним очутился разумный ураган, пьяный от жажды крови и мести.

Волк рычал и кричал, взбираясь по шахте, а когда до платформы, прижавшейся к бортам первого этажа, осталось не больше трех метров, Рагразрар распахнул пасть.

Вихрь черного пламени вырвался из пасти аномалии и, как и в случае со створками ворот, опалил стальное дно, а затем то рассекли когти и разбили лапы.

Зверь, запрыгнув на платформу, уперся взглядом в спину Ильдара. Тот, обернувшись на секунду, тут же юркнул за дверь, а вперед, на лестницу, вышло несколько магов. Двое в зеленых и один в синем плаще.

Ард не видел их погон, но даже будь у них не так много лучей — справиться с тремя магами, включая синего, Ардану было не по силам.

— Дышится… — Рагразрар глубоко вдыхал и выдыхал, кузнечными горнами расширяя ноздри. — легче. Хороший воздух в верхнем мире.

Ардан сперва не понял, о чем идет речь. Лишь когда маги ударили посохами о пол и в них полетели заклинания — два стальных кулака, окутанных ледяными всполохами в исполнении зеленых магов и фиолетовый луч, вырвавшийся из навершия посоха синего мага — только тогда Ардан вспомнил маленькую деталь.

Экранирование Лей.

Здесь оно не работало.

Рагразрар шумно вдохнул и выдохнул клубы серого, едкого дыма. Заклинания, ударив о него, наткнулись на непреодолимую преграду и рассыпались снопами разноцветных искр.

Волк втянул те пастью и облизнулся.

— Вкусно… — прорычал он и уже шагнул вперед — в сторону оцепеневших магов.

— Наша добыча уходит, — напомнил Ардан.

Волки имели свойство теряться в собственной жажде крови и забывать зачем вышли на тропу охоты. От этого их еще в детстве отучали старшие охотники стаи, а тех, кто не хотел — выгоняли.

Рагразрара некому было обучить. Но кровь Ардана все еще была свежа на клыках волка.

Тот мотнул головой и, кивнув, одним прыжком преодолел и часть платформы, и лестницу.

С Арданом на загривке, волк вырвался внутрь здания. Запах Ильдара вел на улицу — за забор. К автомобилям.

— Куда? — прорычал Рагразрар мотая головой из стороны в сторону.

Его тело немного дрожало, а уши и хвост нервно дергались. Волк наверняка ощущал себя так же, как Ард ощущал себя в первый учебный день в школе Эвергейла. Когда голова кружилась от сотен новых запахов и звуков.

Ардан бросил печальный взгляд на свое пальто, а затем, с не менее печальным вздохом, указал на противоположную стену.

— Вперед.

Волк зарычал и вновь выдохнул облако черного пламени. Ардан отстраненно заметил, что пока Рагразрар не поглотил Лей из заклинаний магов, то его огненное дыхание постепенно слабело, а теперь раздулось с новой, утроенное силой.

Такой, что оказалось достаточно, чтобы превратить кирпичную стену в лужу лавы.

Волк прыгнул на улицу и тут же дернулся в сторону. На небе царствовала буря. Белые молнии рассекали черные волны холодных туч, а острый дождь буквально резал лицо и кожу. Вспышки света чередовались с раскатистыми ударами грома.

Рагразрар оказался в новой, чуждой для себя обстановки. Он дергал и мотал головой, пытаясь унять собственное, растерянное сердце.

Ардан положил ладонь на мощную шею:

— Слушай мой голос, Рагразрар… — вкладывая волю в слова, говорил Ард. — Слушай его.

— Слушаю, Говорящий, — дрожь постепенно покидала тело волка, а его сердце выравнивало свой прыткий бег. — Будь моими глазами и ушами, Говорящий, а я буду твоими лапами и клыками. Ты и я.

— Ты и я, — принял предложение Ардан.

И юноша уже не мог сказать точно, где заканчивался Волк Пылающей Тьмы, а где начинался Ардан Эгобар. Они стали одним целым. Неотделимым друг от друга явлением.

Как тогда. В Эвергейле. Когда Эргар поделился с ним своими ушами и глазами.

И, так же, как и тогда — в Эвергейле, впереди бежал убийца. Он забрался в коробку из стали, внутри которой билось железное сердце и пылала огненная кровь.

Только на этот раз он не уйдет. На этот раз по его следу пойдет не детеныш.

Ардан-Рагразрар завыл и их могучие лапы толкнули тело вперед. Они легко перепрыгнули низкую, ничего не значащую преграду. Где-то позади зазвенел тонкий писк. Волк не знал, что это, но знал матабар.

Сирены экипажей пожарных и стражей спешили к Питомнику. А вместе с ними и маги.

Ардана-Рагразрара это не волновало. Они бросились в погоню. Их лапы терзали и сминали податливый асфальт. Их дыхание оставляло позади пламя из мрака и тьмы. Их рев заставлял стекла в домах дрожать и покрываться сеточкой трещин.

Добыча мчалась в автомобиле. Она откинула кожаный верх и, держа руль одной рукой, ногой толкнула водительскую дверь. Та, ударившись о фонарный столб, отлетела назад.

Ардан-Рагразрар легко уклонился от снаряда и устремился дальше в погоню. Добыча, в своей стальной коробке, бежала под холм. Новейшая модель автомобиля, способная разгоняться до восьмидесяти километров в час. И это по ровной поверхности. Сейчас, на холме, кто знает с какой скоростью мчалось авто Налимова.

И, может, волк один на один и не справился бы. Но сейчас его подпитывала сила Говорящего, застывшего на его спине. Так же, как сила волка принадлежала самому наезднику.

Так что, когда Налимов чиркнул жезлом о землю, Ардан-Рагразрар был готов. Под автомобилем Налимова вспыхнуло темно-алая печать, из которой вырвались черепа.

Ардан-Рагразрар уже видел такое. Когда сражался с Вселеной Лорловой. Одна и та же магия, основанная на школе Хаоса госпожи Талии. Ильдар Налимов, видимо, тоже обладал искусственными звездами. По одному лучу на каждую из них. Именно поэтому использовал данное заклинание, попутно убирая руку в перчатник и надевая… перчатку со множеством странного вида накопителей.

Но Ардан-Рагразрар не беспокоился. Он поднял посох и… не опустил его. Он чувствовал, как его лапы касаются земли. Как его дыхание сливается с эхом Лей-линий. Он знал, что магия сработает и так.

Печать «Водной Пелены» засияла перед Арданом-Рагразраром. В четыре раза ярче, чем прежде и в шесть раз шире. Она накрыла собой едва ли не всю их фигуру, попутно заставляя ночь уступить место искусственному дню.

Черепа увязли в Пелене, дергаясь беспомощней наивных мух в липкой паутине. Ардан-Рагразрар дернул посохом, и Пелена досуха выпила заклинание Налимова, а затем, оборачиваясь ледяным валом — свирепой лавиной, пришедших из глубин Алькады, покатилась по улице.

Вспарывая асфальт, представшей перед ней мокрой бумагой, ломая столбы и фонари подобно сухому хворосту, она уже почти коснулась автомобиля добычи, как Ильдар вновь чиркнул жезла о землю.

Вся его перчатка вспыхнула в единой блеске Лей. Налимов побледнел, но не потерял сознания, а из навершия его жезла, вместе с совсем уж невероятной печатью, полилось живое марево.

Живое, потому что внутри кровавого тумана замахали когтистые лапы, лишенные остальных частей их тел. Уродливые, не принадлежащие ни людям, ни зверям, ни Первородным, они резали когтями лавину. Мяли её. Разрывали на части и разбрасывали в разные стороны.

Налимов дернул руль в сторону и ушел за поворот. Ардан-Рагразрар поспешил следом. Изгибаясь всем телом, чувствуя, что не удержит равновесие, он оттолкнулся лапами и приземлился на край стены соседнего дома. Оставляя на том пылающие отпечатки лап, оттолкнулся еще раз и, взмыв на крыши, пробежал по нескольким из них, а затем вновь размазался огненной тенью, исчезнувшей на фоне темных небес.

Ильдар, посмотревший в зеркало заднего вида, так ничего и не увидел.

Ардан-Рагразрар приземлился прямо у него перед капотом и, с ревом и рыком, опустил лапы на мчащийся под холм автомобиль. Удар оказался такой силы, что Ардан, до этого не отпускавший шерсть Рагразрара, просто физически не смог удержаться на крупе волка.

Его ничего не весящей пушинкой выкинуло куда-то вверх. Он юлой крутился в воздухе и, в очередной раз вспоминая свои безумные прыжки из окон, врезался спиной в стену между вторым и третьим этажом соседнего здания.

Следующее, что Ардан запомнил перед очередным падением — взрыв и победный, голодный вой Рагразрара.

* * *

Ардан помотал головой (застонав из-за ошибочности своего решения) и, одной рукой держась за стену, а второй опираясь на посох, поднялся на ноги.

Сирены пожарных и стражей гремели все ближе и ближе, но юношу сейчас волновало нечто другое.

Отсветы пожара наползали на расползавшиеся по дороге темные пятна дизеля и масла. В их отражении Арди различил покореженные автомобиль и волка, грызущего нижнюю половину тела Ильдара. Верхняя, отброшенная в сторону, дергалась и не сводила туманного взгляда с собственных ног и части живота.

Между двумя половинами протянулся кровавый след, ставший ковром для разбросанных внутренностей и кишок, выпавших клубком размотанных ниток.

Но Ильдар все еще дышал. Жил. По воле Рагразрара. Волк хотел, чтобы Налимов видел, как его сожрут заживо. Как он сгинет в желудке сына убитого им отца.

Ардан чувствовал это желание. Знал его. Помнил. Потому что ощущал тоже самое там, в прериях, когда на их караван напали Шанти’Ра.

— Ahgrat, — на языке Фае выругался Ардан и, хромая, огибая участки пламени, подобрался к Ильдару. Опустившись рядом с ним, он аккуратно дотронулся до плеча умирающего. — Господин Налимов, вы…

— Поздно… капрал… — булькая розовой пеной, скапливавшейся у уголков губ, прохрипел Ильдар. — Поздно…

Он разжал левую руку. На землю, чуть позвякивая, выпал медальон слишком уж похожий на творение Аверского. Полежал несколько мгновений и растекся бесформенным, расплавленным оловом.

Ильдар успел передать сигнал. Какой бы тот ни был.

— Кто еще с вами в группе? — спрашивал Ардан. — Какие цели вы преследуете? Господин Налимов, вы еще можете исправить…

— Наивный… мальчик… — перебил его Налимов. — Мы… ведь… всех спасем… и я… буду жить… снова.

— О чем вы говорите?

— Алиса… сказала… ты с Тесс… — Ильдар начал глотать слова. Жизнь, удерживаемая волей Волка Пылающей Тьмы, постепенно покидала Налимова. — Храм… праздник святых… должны были… отвлечь внимание… не успели… бомба…

Глаза Арда расширились от осознания услышанного.

— Если не успеешь… то… все равно забудешь… когда мы… всех спасем… и вернем на…

Он не договорил. Рагразрар клацнул клыками, разом откусывая голову вместе с левым плечом и частью грудины.

— Кровь добычи, — прорычал волк, не жуя проглатывая останки Ильдара. — Покой для отца. Хорошая охота.

— Рагразрар!

— Да, Говорящий.

— Мне нужна твоя помощь!

— Помощь, Говорящий? — в глазах Рагразрара какое-то время отражалось сомнение. — Ты помог мне, я должен помощь тебе. Но я отплачу позже. Сейчас я помогу, потому что хочу.

— Отвези меня в храм, — выкрикнул Ардан, указывая посохом в центр города. — Скорее!

— Я буду быстрее ветра, Говорящий! Указывай мне путь!

И волк, чья шерсть — пылающий мрак, нырнул внутрь грома весенней бури.

* * *

Ардан бежал среди прохожих. Дождь хлестал его по лицу. Мимо неслись автомобили, гремели трамваи, а Ньюва все била и била о темный гранит.

Горожане шарахались от мага, без верхней одежды, без плаща (окончательно изорвавшегося в лохмотья и нашедшего последнее пристанище в одной из урн), с погонами и посохом. Двухметрового роста, в помятом пиджаке, замызганный и грязный, с синяками и кровоподтеками на лице.

Его несколько раз пытались остановить стражи, но Арди, лишь сверкнув корочками дознавателя, бежал дальше. Верхом на волке, прямо по дороге, заставляя водителей визжать клаксонами, перепрыгивая трамваи и пролетая каналы и мосты, они примчались в Центральный район, но дальше Рагразрар бежать не мог.

« Здесь слишком много неживой Лей, Говорящий. Я слабею, прости», — и с этими словами волк начал исчезать во тьме, растворяясь среди бури. — « Я приду отплатить, Говорящий, за твою помощь — только позови. Ты и я.»

Сейчас Ардан не думал о услышанном. Его не волновал погром в районе Старого Парка. Не беспокоил пожар, оставленный взорванным автомобилем Ильдара, он нисколько не тревожился насчет того, сколько горожан видели мага, верхом на Волке Пылающей Тьмы.

Все, о чем он мог думать — о том, чтобы бежать быстрее.

Тесс ведь все знала. Она все знала…

Как можно быстрее.

Если бы госпожа Окладова действительно её собиралась задержать, Тесс бы предупредила куда как раньше.

Нога за ногой.

Но Тесс все знала. Знала, что у Арди не получится прийти и не получится найти в себе силы, чтобы признать ей в этом. Потому что… потому что и её отец с братьями никогда не признавались.

Прыжок за прыжком.

Она приедет туда раньше. Намного раньше, чем он. И будет ждать.

И сердце стучало. Молотило о стенки груди. Будто толкало вперед.

И кричало, без устали: « Вперед, вперед, скорее!»

Сверкала молния и дождь хлестал без устали. Они словно пытались задержать юношу, остановить, чтобы тот не увидел, не услышал… Но он не хотел снова, как тогда, на утесе. Только не опять, только не слово.

И вот впереди толпа зевак. Вспышки фотокамер. Белые отсветы, пытающиеся поспорить в яркости с молниями. И пожар. Яркие, оранжевые языки облизывали падающие внутрь развалин каменные обломки.

Запах гари забивал нос. Дым вился широкими нитями, поднимаясь к и без того черному небу.

— Парень! — чьи-то руки попытались удержать его. — Ты куда! Там даже пожарные еще не нача…

Очередной взрыв заглушил слова стража, а Ардан, не думая, что творит, размахнулся локтем и, ударив в подбородок мужчины, одним ударом опустил того на землю.

Следующего он перебросил через спину, третьего отшвырнул в сторону, будто тряпичную куклу, а последнего подсек посохом и оттолкнул ногой.

Заскрипели кобуры, защелкали взведенные курки, но Арди не обратил ни на них, ни на солдат, ни на пожарных, репортеров и зевак ни малейшего внимания.

Он вырвался за оцепление.

Языки огня лизнули его лицо. В лужах отражались развалины и пламя. Вокруг стояли автомобили. Черные — Второй Канцелярии. Красные — Стражей. Экипажи пожарных, медиков и грузовики солдат.

А Ардан стоял и смотрел на пылающий храм. И на то, как рядами, вдоль проезжей части, лежали тела. Накрытые белыми простынями, на которых уже проступили следы крови.

Сердце остановилось.

Воздух словно вытянули из легких.

Он ведь мог… мог все ей рассказать. Мог объяснить, мог… но не сделал. А теперь… теперь поздно.

Из-за одной маленькой, глупой ошибки.

« У реальности нет ошибок, только неизбежность».

Неизбежность? Все, что произошло в его жизни, все смерти, расставания и трагедии лишь неизбежность? На которую он даже повлиять не может? Потому что все есть так, как есть? И будет так, как будет?

Об этом говорил Паарлакс?

Нет.

Все не так.

Все не должно быть так.

Храм взорвался совсем недавно. Её дух еще не успел ступить на тропы предков.

Ардан поднял посох и ударил им о землю. Пламя над храмом закружилось кольцами встревоженной змеи, дождь на мгновение прекратил свои попытки потушить пламя, а в их шепоте и реве грома, Ард услышал слова.

Слова, ведущие по незримым тропам к Граду на Холме. И он откроет эти тропы и произнесет запретные слова, подсмотренные в черной книге библиотеки Атта’нха. Те, что некогда не дала ему сказать Цассара.

Те, что он подпитывал своим гневом, душащим горло, своей горечью, остановившей сердце и одиночеством, выбившим воздух из груди.

Он соберет их воедино и напитает слова. Он призовет тех, кого нельзя призывать, и они заберут её с троп предков. Вернут ему обратно.

Но тропы не открывались. Лишь звенели Лей-кабели, дрожащие так, будто их дергали невидимые гиганты.

— Открывайтесь, — рычал Ардан и еще раз ударил посохом, вкладывая в удар все, что имел и даже больше. — Открывайтесь!

Погасли спирали в фонарях, в районе остановились трамваи, затрещал асфальт, когда под ним лопались магистрали центральных генераторов.

Неживая Лей сковывала Арда, не давая ему открыть пути. Но юноша… юноша схватился рукой за грудь. За метку, оставленную Эргаром.

Если надо, он займет сил. Займет у собственной родины.

Он поднял посох еще раз.

Что-то кричали солдаты и стражи, кажется рядом, за машинами, появились Мшистый и Аверский, но Ардану было плевать.

Плевать, даже если вспыхнет вся лей в районе. Он откроет пути. Он произнесет слова и…

— Арди?

Юноша обернулся.

В легком, синем платье, порванном и покрытым сажей, без пальто, в одних только вишневых туфельках на невысоком каблучке. С простой прической, чуть встревоженная, но целая и невредимая.

Зажглись фонари. Тьма, рвущаяся из посоха Ардана рассеялись, слившись с дымом копоти и гари, а затем и черным небом.

Юноша выронил посох и, подбежав к вырвавшейся к нему из оцепления Тесс, обнял ту и прижал к себе.

Он вдохнул аромат её волос и прижался лбом ко лбу.

— Ты…

— Меня позвала старушка, — прошептала она. — У неё была такая же монетка, как у тебя раньше… Я ей поэтому поверила и вышла со службы. Как раз за пару секунд до взрыва.

Ардан вздрогнул

— Ты её запомнила?

— Я не зна…

— Не важно, — замотал головой Арди. — Все это не важно.

— Да, — она прикрыла глаза и потерлась кончиком носом о его нос. — не важно.

Вокруг роились люди. Не желали убирать оружия солдаты и стражи. На них кричали Плащи, в том числе и остановившийся рядом Милар Пнев, держащий на прицеле солдата, в свою очередь не сводившего прицела винтовки со спины Арда.

А Арди и Тесс… они стояли так, будто находились не в центре кипящей и бурлящей массы событий, а были наедине друг с другом. На очередной прогулке. Только они вдвоем. И больше никого.

— Ты только не исчезай, ладно? — прошептал юноша.

— Не исчезну, — тем же шепотом, ответила она. — И ты не исчезай, хорошо?

— Не исчезну, — повторил Ардан.

Потому что теперь он понимал. Понимал Ильдара Налимова. И понимал, что его самого, от такой же судьбы, отделяет всего одно. Вернее — одна.

Одна миниатюрная, такая теплая, рыжеволосая певица.

Но это не важно.

Питомник, Пауки, Старший Магистр Паарлакс и Ильдар Налимов, взорванный Храм, кишащие вокруг люди — мысли завтрашнего дня.

Важно лишь одно.

Она была здесь, а значит — все в порядке.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Матабар III

Content

Матабар III

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Nota bene