Бэйн Люциан

Война Доминантов. Раунд 5

Серия: Война Доминантов

Перевод: Bryanka

Сверка: helenaposad

Бета-коррект: Amelie_Holman

Редактор: Amelie_Holman

Оформление: Skalapendra

Глава 1

Зазвонил телефон, я подорвался с дивана и подхватил трубку. Эта чертова штука чуть не выскользнула у меня из руки, прежде чем я смог поднести ее к уху.

— Мистер Бэйн?

— Да.

— Это Таддеус, координатор «Войны Доминантов» из корпорации «Гладиатор». Я звоню сообщить вам, что вы должны встретиться со своей командой в штаб-квартире «Гладиатор» в Атланте. В ближайшее время за вами приедет автомобиль, чтобы отвезти вас в аэропорт. Ваша компаньонка получит задание в десять утра.

— Моя компаньонка?

— Да, сэр.

— А кто моя компаньонка?

— Это вся информация, которую мне разрешено предоставить. Удачи, мистер Бэйн.

Он повесил трубку, заставив меня стиснуть зубы от разочарования. Нет, от ярости. Я не видел Тару три дня и ничего о ней не слышал после того, как они ворвались в гостиничный номер, как будто это была какая-то гребаная военная операция, и выпроводили нас в противоположных направлениях. Все выглядело так, словно мы поспособствовали проникновению радикальных террористов в местное гребаное дошкольное учреждение.

Я натянул чистую футболку и схватил бумажник и ключи, предполагая, что это все, что мне понадобится. Думаю, в противном случае они бы мне сказали. Гадать, что, черт возьми, происходит, что будет дальше, гадать, гадать, каждую чертову вещь!

Серый седан появился точно вовремя, и я забрался на переднее сиденье, чтобы за тридцать минут доехать до аэропорта. Барабаня большим пальцем по подлокотнику, я старалась не дергать штанину джинсов. Хотя я с удовольствием бы это сделал, поскольку она давила мне на яйца.

И никакого мобильного телефона. Они конфисковали те, что выдала компания и наши личные, что заставило меня чертовски нервничать. Мне не нравилось быть отрезанным от всех моих контактов, но, без сомнения, это было из-за того, что мы провернули в наши последние небольшие каникулы между раундами «Войны Доминантов». Я до сих пор не понимаю, как, черт возьми, они узнали, что мы со Стивом сговорились о моем небольшом визите к Таре, но я предполагаю, что в наши телефоны был вставлен жучок. Я был уверен, что там не было ничего, что могло бы заставить меня пожалеть о маленьком трюке, но то, что меня передали нынешнему главному Дому, заставило меня встать на колени, умоляя о каком-то божественном вмешательстве. Вмешательство с гребаным Домом Проповедником, не меньше. Это плохая новость. Одно воспоминание об уродстве этого человека оставляло шрамы в моем сознании. Что-то подсказывало мне, что темнота в его холодном взгляде была совсем не божественной.

Я быстро потерял счет тому, сколько раз я едва не срывался в Миссури, чтобы поговорить с Тарой. Вразумить ее. Я имею в виду буквально: необходимость, блять, дышала мне в затылок, пока я беспокойно метался по своей квартире, как обезьяна в клетке, продолжая дрочить, лежа без сна в страхе от происходящего, ускоряя метания в бесполезных разгневанных шаблонах.

Мы просто не могли провести этот раунд с а-ля мистером Проповедником Доминантом. Я присмотрелся к нему, и то, что я обнаружил, было… слишком загадочно, чтобы рисковать. Его саба, женщина с экзотической красотой и царственной осанкой давно потерянной африканской королевы, повиновалась ему, как никому другому, с абсолютным совершенством. Без колебаний. Без вопросов. Без заморочек Тары. А нынешний Главный Дом, белая, лысая громадная масса мышц, зубов и костей, выглядел как римский гладиатор со страниц истории, готовый подчинить себе весь мир, проламывая черепа один за другим.

Ровно пять минут ушло на то, чтобы представить, что, черт возьми, этот персонаж может сделать с Тарой, чтобы я понял, что, черт возьми, я ни за что не пройду через это дерьмо. Этот Проповедник думал, что он Бог, и, мать его, он был близок к этому образу. Но, Господи, мне нужно было больше, чем гребаных… целых пять минут, чтобы убедить ее упрямую задницу, что нам нужно бросить это. Я бы нашел способ вытащить ее бабушку из дома престарелых, даже если бы это означало ограбить банк и провести всю оставшуюся жизнь в тюрьме, чтобы поддержать их производство рамок для картин и сигарных коробок с пачками нестандартных сигарет, которые я выиграл в карты.

Автомобиль пробирался сквозь пробки Нью-Йорка в понедельник утром. Мои мышцы были напряжены от безрассудного желания схватиться за руль и протаранить соседнюю машину. Если бы я попал в аварию, ей пришлось бы отказаться. Но, черт возьми, с моей удачей, обязательно кто-нибудь умрет.

Да, я был нужен ей, чтобы выиграть Войну Доминантов, по крайней мере, так она думала. Мне просто нужно было убедить ее, что мы найдем какой-нибудь другой способ. И я был полностью готов дать обещания, которые не мог сдержать или сказать, и сделать все, что нужно для достижения моей цели. Я сжал руки в кулаки и неподвижно сидел на пассажирском сиденье, пока мы долго парковались у зоны разгрузки.

У меня была пара напряженных моментов при прохождении через охрану, когда представитель управления транспортной безопасности потребовал объяснить, почему у меня нет зарегистрированного багажа и ручной клади. Очевидно, люди никогда не летали только с одеждой на спине, если только у них не было гнусных намерений. Я объяснил, но придурок отказался верить моим словам. К счастью для меня, кто-то из корпорации «Гладиатор» предусмотрительно сделал несколько телефонных звонков, и мне наконец разрешили пройти.

По крайней мере, мне не пришлось долго ждать посадки, но мы провели, казалось, целую вечность на летном поле. Рядом со мной женщина безуспешно пыталась успокоить своего нетерпеливого малыша. Я посмотрел на вырывающегося ребенка, жалея, что не могу закатить такой же припадок.

Наконец мы тронулись в путь, и мне удалось усидеть на месте, утешаясь тем фактом, что каждая минута приближала меня к Таре. Несмотря на скорость самолета, полет был похож на путешествие через Атлантический океан на весельной лодке.

Наконец мы приземлились в Атланте, и я обошел зону выдачи багажа. Высокий мужчина в темном костюме сразу же подошел ко мне.

— Мистер Бэйн? Я Таддеус. Мы разговаривали ранее.

Не замедляя шага, я убрал слова проклятия из своего горла.

— Я помню. Где Тара?

— Мисс Риз еще не приехала. Мне сказали, что она выбрала альтернативный транспорт. Парень слегка улыбнулся, что заставило меня резко остановиться.

— Что еще, черт возьми, за альтернативный транспорт? — Небольшой здравомыслящий голосок в моей голове сказал, что я перешел черту, но к этому моменту, если бы мне удалось не ударить его, я был бы счастлив.

— Извините, сэр, я не знаю. Это была единственная информация, которую мне дали.

Вот это шок.

Мы продолжили идти к машине и в тишине доехали из аэропорта до штаб-квартиры «Гладиатора».

Таддеус въехал на огромную парковку после прохождения контрольно-пропускного пункта, в то время как я крутился в поисках машины Тары. Конечно, ее там не было. Скорее всего, она была в другом сером седане, точной копии того, на котором ездил Таддеус. И, без сомнения, она появится точно во время отъезда.

Мы направились к дальней стороне парковки, подальше от здания, к восстановленному складу, который был сохранен и модернизирован. Другая машина уже ждала на краю стоянки, и Таддеус направился к ней. Когда мы приблизились, мое сердце заколотилось от радости и облегчения. Машина Стива.

Глава 2

Но я не понял. Почему у Стива обычная машина? Означало ли отсутствие его лимузина, что мы останемся в этом раунде? Стив снова был сопровождающим? Если бы мы были в одном месте, нам бы не понадобился сопровождающий, если только они не меняли расстановку. Не говоря уже о том, что я предполагал, что Стиву грозит наказание за сговор со мной во время нарушений в последнем раунде.

Как только машина остановилась, я выскочил, как полицейский-новичок для первого ареста, и Стив встретил меня на полпути к машине. Его лучшая дружественная улыбка сияла на тысячу ватт, рукопожатие было крепким, будто просто находиться рядом было ожиданием оргазма.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — прошептал я, пожимая ему руку.

— Я твой напарник. — Он объявил об этом, как о зловещем каламбуре, потряхивая нашими руками вверх и вниз.

Я заставил себя расцепить рукопожатие и вытер руку о бедро.

— Для чего?

— Ты же не думаешь, что они сказали бы мне, не так ли?

— Где лимузин? Мы остаемся на этом месте?

Он пожал плечами и вытянул ладони в знакомом жесте.

— Они позвонили и сказали немедленно приехать сюда на обычном седане. Помни, они ничего мне не говорят. — Он хитро подмигнул мне.

Я огляделся вокруг, затем посмотрел на него.

— Ты знаешь, где она?

— Еще не здесь.

— Я это вижу.

Стив посмотрел на часы, то ли игнорируя, то ли не замечая моего раздражения.

— Но у нас еще есть сорок пять минут. — Он снял часы, завел их и начал надевать обратно.

Я вздохнул и зашагал перед ним. Стив, вероятно, был моим единственным другом, теперь, когда я подумал об этом. Мне нужно было, чтобы все так и оставалось.

— Ей лучше приехать сюда, чтобы я мог сказать ей, что ухожу.

— Уходишь? — От тревоги голос Стива стал выше. — С какой стати?

Я уставился на него, чувствуя, как мое лицо превращается в физиономию сумасшедшего.

— С какой стати? — Я склонил голову к нему, вторгаясь в его личное пространство, готовый откусить ему ухо и прокричать очевидное в его мозг. Как он мог, блять, спрашивать об этом?

Он отступил назад и посмотрел на меня с осторожностью, затем поднял руку.

Если ты беспокоишься о Проповеднике, я навел по нему справки. Он безобиден.

Я дерзко засмеялся.

— А с чего ты так решил?

Стив сглотнул, демонстрируя очевидные признаки того, что мы по уши в дерьме.

— Я имею в виду… на самом деле я ничего не нашел…

Я кивнул, прежде чем он успел закончить.

— Да, то же самое и у меня, ничего, кроме криптомании.

Звук музыки донесся до меня сзади, и я обернулся, чтобы увидеть драндулет-универсал, дёрганно въезжающий на стоянку, словно ударом был сброшен в ад и обратно. Я поднял руку, чтобы защитить глаза от солнца.

— Кто это? — пробормотал Стив, когда ржавое ведро приблизилось.

Машина направилась к нам, надпись «Мы собираемся свернуть на Электрик-авеню» сотрясла деревянные панели на дверях. Наконец машина остановилась, явив Тару в огромных солнцезащитных очках, которые делали ее похожей на муху, с красной банданой на макушке.

Внезапно мое сердцебиение ускорилось, член в штанах ожил. Мое влечение к ней было непреодолимым. Неизлечимым. Нелогичным. Для меня не было абсолютно никакого спасения. И знаете, что самое страшное? Я не возражал.

От представшего перед нами фрик-шоу моя верхняя губа изогнулась в некотором замешательстве, пока она сидела там, покачивая головой из стороны в сторону, как в каком-то фильме Чича и Чонга^1. Гребаный ад!

Не раздумывая, я направился к ней, притянутый как магнитом и не в силах сопротивляться.

Тара продолжала вести себя как ни в чем не бывало, пока я не встал у ее двери. Наконец она выключила музыку и повернулась ко мне с широкой улыбкой на лице.

— Обожаю эту песню. — Она водила руками сквозь невидимые воздушные волны. — Мы будем отрываться под песню "Электрическое авеню". И это только начало вечеринки.

Она открыла дверь, заставив меня отступить назад, и вышла. Сделав драматическую паузу, она глубоко вздохнула и выдохнула, как женщина, поглощенная своими таблетками счастья после слишком долгого перерыва.

— Ты… в порядке? — Это было последнее, что я ожидал сказать ей в этот момент.

Ее плечи внезапно резко опустились, она вздохнула и прислонилась к машине. Она сняла свои солнцезащитные очки и бросила их на сиденье, обнажив заплывшие и опухшие глаза.

— Что случилось? Тара?

Мой желудок скрутило от ужаса, когда она отвела взгляд вправо, слегка покачав головой.

— Тара, скажи мне, любимая. — Я притянул ее в объятия, и она не сопротивлялась. — Поговори со мной, милая. Я здесь. — Ощущение ее тела привело мое собственное в мгновенный эмоциональный оргазм. — Боже, я чертовски скучал по тебе. — Я поцеловал ее в макушку и крепко прижал к себе. — Я здесь, что бы это ни было, я здесь. Дело в твоей бабушке?

Она тихонько пискнула и кивнула.

— Блять, что? В чем дело?

— Она… у нее не все в порядке. Мне нужно вытащить ее оттуда. Она… не ест. У нее депрессия. — Ее голос становился все тише с каждым словом. Она внезапно оттолкнула меня и подняла глаза, на ее лице сияла фирменная солнечная улыбка. — Но я в порядке. Я сказала ей, что через пару недель смогу забрать ее домой. Что… у меня есть лучший друг… — ее лицо сморщилось от угрозы разрыдаться, — который поможет мне достать деньги. — Она подавила легкий смешок и указала на мою грудь. — Это ведь ты. — Она наклонила голову и указала мне за спину. — И Стив.

Блять. Я закатил глаза и вздохнул, затем посмотрел на нее сверху вниз.

— Почему ты… так одета? И где твоя другая машина? — Тогда меня осенило. — И почему ты вообще за рулем? Они должны были доставить тебя сюда самолетом.

— Я продала свою машину. И вернула деньги за билет на самолет. — Она уставилась на меня прищуренным глазом и дерзко выпятила челюсть. — Бабушке нужны были вещи, которые не покрывала ее медицинская страховка. У меня не было денег, поэтому я сделала то, что должна была.

— За… выходные?

Она кивнула и пожала плечами.

— На небольшой автостоянке. Чарли, владелец, старый друг семьи, он помог мне. Дал мне две штуки и эту классику. — Она похлопала рукой по двери позади себя, отвела взгляд и странным образом поелозила, будто… она лгала. Но зачем ей это? И почему об этом? — Ей было нужно оборудование. И дополнительные лекарства. — Произнесла она громко, прочистив горло.

— Значит, дом престарелых…

— Совсем не был заинтересован в том, чтобы помогать ей больше, чем нужно, поскольку у нее нет ничего в собственности. — Она слегка пожала плечами и немного улыбнулась. — Так устроен мир. — Она поспешила обойти меня. — Стив! Что ты здесь делаешь? — Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она заключила его в медвежьи объятия, и ревность прострелила мои кишки, когда я последовал к ним.

— Похоже, я здесь в качестве напарника.

— Напарника? — Тара обратила на меня широко раскрытые любопытные глаза, и я пожал плечами, пытаясь придумать, как сообщить ей эту новость. Я положил ладонь на машину Стива, прикусив губу, готовый слушать информацию, которую тот собирался ей выдать.

— Мне позвонили чуть больше часа назад. Это было первое, что я услышал от компании. Они сказали, что, если я хочу получить зарплату, я должен играть. — Он сверкнул своей причудливой ухмылкой, а затем снова стал мрачным. — И вот я здесь. Хотя я думаю, что на этот раз моей единственной обязанностью будет сопровождать вас, так как мне сказали, что в роли водителя буду не я. — Он несколько раз причмокнул и как ни в чем не бывало медленно кивнул. — Ты совершаешь преступление, ты отбываешь срок.

Странный термин напомнил мне кое о чем.

— Тара, мне нужно поговорить с тобой об этом Проповеднике. Мне не нравится, чем это может обернуться. Ты понимаешь…

Она подняла ладонь перед моим лицом.

— Люциан? — Я остановился, услышав ее твердый тон. — Я знаю, как ты к этому относишься. — В ее голосе звучала угроза эмоционального срыва. — Но я должна сделать это. И ты мне нужен. — Она заключила меня в медвежьи объятия, чуть не сбив с ног. — Пожалуйста, не бросай меня.

Мои мышцы сжались от бушующего противоречия: желания закричать на ее глупость, и желания дать ей то, что она просила.

— Тара, это чертовски плохая идея. Я могу взять кредит. Я могу продать вещи. Я могу найти способ вытащить твою бабушку.

— Как насчет такого? — Стив нежно положил мне на плечо руку, и я перевел взгляд с нее на него, почти уверенный, что не оценю то, что он собирался сказать. Он убрал руку изящным движением запястья. — Как насчет того, если этот… Проповедник Доминант окажется психом, мы просто… уйдем? Давайте договоримся, прямо здесь, прямо сейчас, что если он псих, то мы вылетаем. — Он потер свои руки с его странной усмешкой, демонстрируя жест «все кончено».

— Да! — Тара выразительно кивнула, будто это решило все наши проблемы. — Да, конечно, это идеальный план и именно то, о чем я думала.

— Ох, надеюсь. Я очень надеюсь, что ты прав. — Я посмотрел на Стива, борясь с внезапным желанием оттолкнуть его, когда он посмотрел мне через плечо. Я обернулся, когда массивный черный лимузин «Хаммер» тихо остановился позади нас. Ублюдок-блять-мать-твою.

Дверь открылась, и двое мужчин в черных костюмах вышли из задней части автомобиля. Я мельком увидел длинные женские ноги, прежде чем заметил двух мужчин, которые подошли и встали перед нами.

— Мистер Бэйн? Мисс Риз? Мистер Харрисон? Добро пожаловать в пятый раунд «Войны Доминантов». — Первый мужчина улыбнулся, или, может быть, это была ухмылка, рядом с ведущим, который пожал всем нам руки, прежде чем повернуться ко второму чуваку. — Это Бентон. Он будет вашим водителем на протяжении этого раунда. Мистер Харрисон будет вашим сопровождающим.

Мистер Харрисон? Это был Стив?

Ведущий вытащил конверт из нагрудного кармана и протянул его Стиву, бросив на меня снисходительный взгляд.

— И вы, и мисс Риз являетесь участниками.

Высокомерное отношение этого человека действовало мне на нервы.

— Я знаю об этом. Если только вы с Бентоном не позаботились о том, чтобы… — Я сделал грубый жест, указывая на них как на пару, и нацепил на лицо невинное выражение.

Мужчина уставился на меня так, словно хотел врезать, но, к его чести, он не ответил. Вместо этого он жестом указал позади себя на лимузин.

— Ваше назначение будет передано в руки нынешнего Главного Доминанта, мистера Х.Л. Лэнта, в соответствии с условиями вашего наказания. — Выражение его лица говорило, что он отомстит, наблюдая за тем, как неандерталец в лимузине подчиняет меня. С почти веселой усмешкой он вытащил еще один конверт и протянул его мне. Тара выхватила тонкий пакет из моей руки и открыла его.

— У вас есть пять минут до начала игры. — Безымянный ведущий кивнул. — Удачи. — Затем они направились к серому седану, на котором я приехал.

— О Боже мой. — Тара уставилась на бумаги в своих руках с открытым ртом, что могло свидетельствовать об ужасном, ее глаза метались из стороны в сторону, изучая содержимое.

Я потянулся за бумагами, но она повернулась, убирая их за пределы досягаемости.

— Что? Что там за задание?

— Никакого задания. Условия отбывания наказания. — Ее голос звучал тихо и подавленно, а руки дрожали, заставляя бумаги трястись.

Я выхватил бумаги и начал читать, желая увидеть все своими глазами.

— О, нет. — Я перечитал их еще раз, чтобы убедиться. — Подчиняться всем без исключения указаниям? Каждому из нас?

— Каждому из нас? — Стив попытался выхватить бумаги у меня из рук, но я отошел от него.

Я продолжил читать и накапливать свою ярость.

— Черт возьми, нет. — Я медленно дышал, когда буря внутри меня поднялась до безрассудных высот. — Блять, блять, блять, нет!

— Помни, — Тара нежно коснулась моего предплечья, — ты не знаешь, что он собирается заставить нас делать, и мы уходим, если это вопиющая тупость.

Голос Стива прозвучал так, словно он боролся с приступом паники и проигрывал, дыхание приближало его к гипервентиляции.

— Но, почему я должен участвовать? Я имею в виду, что мне придется делать? — В его голосе послышался надлом, когда он покачал головой, его щеки задрожали. — Я не могу делать никаких… сексуальных вещей, прости. — Он посмотрел на нас, как на фриков, подняв обе руки. — Я подвожу здесь черту. Я имею в виду, что мне очень нужны эти деньги, но у меня есть свои границы. Я женатый человек, — прошипел он, словно отгоняя бесов.

— Ох, Стив, — Тара быстро похлопала его по руке, — ты не обязан этого делать.

— Хм, да, ему придется, — я протянул бумагу и указал на последнюю заметку. — Говорится, что мы все играем, или мы все проиграем.

— Матерь Божья смилуйся. — Стив прикусил костяшку пальца, словно сдерживая другие слова.

— Хорошо. — Тара схватила Стива за плечи и легонько встряхнула. — То же самое правило для тебя. Если они попросят тебя сделать что-нибудь, что тебе не понравится, мы все уйдем, все закончится. Как тебе это?

Страдание и поражение подорвали уверенность Тары, несмотря на ее оптимистичный тон, заставив меня успокоить ее.

— Послушай, — попытался я рассуждать, ненавидя себя за то, что мне пришлось это сделать. — Может, мы все торопимся с выводами. Может, мы не будем… От Стива не потребуется ничего делать. Слишком безумного. И если это все-таки так, да, тогда мы уйдем. — Я неловко толкнул его в плечо. — Хорошо, друг?

Он прикусил нижнюю губу и в отчаянии нахмурил брови. Наконец он слегка кивнул.

— Хорошо. — Он вздохнул и закрыл глаза, качая головой. — Я знал, что так или иначе все это закончится этим. Мне не следовало отвечать на это дьявольское объявление. Я сын священника, и мне здесь нечего делать. Но…

Мы уставились на него, ожидая признания, которое повисло в воздухе.

— Честно говоря… — Прошло множество неловких секунд, пока он не показался измученным и практически прослезившимся, со словами, которые он явно никогда не хотел произносить вслух.

— Тише, тише, — прошептала Тара, — не торопись. Поговори с нами, мы твои друзья.

Он перевел взгляд с нее на меня и, наконец, выпалил эти слова.

— Я вот-вот потеряю свой дом, и жена бросит меня, если я не найду способ спасти его. — Уродливый секрет был произнесен в постыдном отчаянии, которое согнуло его гордую фигуру.

Я сражался с гневом. Блять. Просто мать его. Еще одна жалкая чертова причина сказать «да». Я уставился на Тару, которая одарила меня взглядом, который говорил: «О, теперь мы просто обязаны идти дальше. Ради Стива.»

Я сердито уставился на нее, тыча пальцем ей в лицо.

— Мы уйдем, если это чудовище в набедренной повязке хотя бы намекнет на то, чтобы прикоснуться к тебе. Ты поняла?

Она кивнула, но это явно была ложь.

— Я серьезно, Тара. И если и когда мы уйдем, ты пойдешь со мной. И мы просто придумаем другой способ помочь твоей бабушке.

Она обвила руками мою шею и поцеловала меня. Гребаное отвлечение внимания — вот что это было, я знал. И, конечно, мое тело склонилось перед ее потребностями, хитрыми или нет, мои жадные руки прижимали ее тело к моему.

— Иисусе, пора выдвигаться. — Стив посмотрел через мое левое плечо, на его лице был явный ужас.

Глава 3

Тара вырвалась и побежала к своей машине, крикнув через плечо:

— Нужно запереть двери.

— Для чего? — Неужели кто-нибудь подумает, что в этой ветхой груде болтов есть что-то стоящее?

— Мне нечего здесь запирать, — сказал Стив, пожимая плечами, будто это имело какое-то отношение к чему-либо.

Я наблюдал, как Тара в буквальном смысле боролась с окном, затем сломала замок и закрыла дверь своей задницей. Кусок металла заскрежетал, а после последовал напряженный грохот.

Она направилась ко мне, выглядя как дерзкий подросток, двигая бедрами с бунтарством, которое вызвало во мне острую потребность. Трахнуть ее и отшлепать. Боже, я скучал по ней. Это будет первое, что я сделаю, когда у меня появится такая возможность. Связать ее и трахать, смачно шлепая по сочной заднице. После того, как я бы вылизал ее киску и довел до грани оргазма, пока не оказался чертовски удовлетворенным ее мучениями. Потом я бы трахал ее до потери сознания, пока ее задница не покрылась волдырями. А после я отшлепал бы ее киску и довел до самого жесткого гребаного оргазма на свете. Что, я уверен, заставило бы меня невыносимо захотеть трахнуть ее снова, спереди, накрывая ее своим телом, грудью прижимаясь к ее груди, языком пробуя ее на вкус.

Боже, она меня скрутила. Так крепко, печально и восхитительно обернула вокруг своего пальца.

Мы направились к лимузину, и я крепко сжал руку Тары, готовый вырвать ее из лап опасности при первом же намеке на угрозу. Стив забрался внутрь, и я посмотрел на странную пару на переднем сиденье, когда я подтолкнул Тару, затем сел рядом с ней, притянув ее точно к своему телу.

Я выдержал пристальный взгляд гигантского белого мужчины передо мной в черных джинсах и черной футболке, недвусмысленно давая ему понять, что его смехотворно массивный размер, жесткий взгляд из оникса и изжеванная рубцовая ткань вдоль всей правой стороны его челюсти меня ни в малейшей степени не пугали. Я мог принять все, что он предлагал.

Он ответил мне таким же прямым взглядом.

— Я Стив. — Стив протянул руку, но Проповедник проигнорировал ее, не сводя с меня своего жестокого взгляда.

— Какая прекрасная леди. — Стив продолжал раскалывать айсберг между нами. — И как ваше имя? — Он протянул свою руку мира дальше, к женщине, игнорируя ее холодный предупреждающий взгляд.

Гигантский мужик подорвался с места, словно змея, и скрутил протянутую руку, заставив Стива с криком упасть на колени. Я инстинктивно прикрыл Тару половиной своего тела, готовый к драке.

Тело Проповедника дрожало от напряжения, готовое продолжить борьбу.

— Брат мой…, - спокойные слова были подобны гравию, брошенному в пещеру. — Отойди на хрен.

Женщина рядом с ним заговорила на другом языке, ее голос был подобен мягкой коже. Он взглянул на нее, затем наклонился, чтобы заговорить с ней. Его приглушенный голос в ее ухе больше походил на рычание, но он внезапно отпустил Стива и поцеловал ее в висок.

Я был более чем удивлен, увидев что-то, кроме покорности в совокупности идеальной женской челюсти цвета красного дерева. Ее реакция на него, конечно же, отражала его совершенство, как Доминанта.

Стив с трудом заполз обратно на сиденье по другую сторону от Тары, широко раскрыв глаза и тяжело дыша, потирая запястье. Теперь он будет еще больше бояться Проповедника Доминанта, и это заставило меня закипеть от гнева. Подобные ответные меры были чрезмерны. Плохой признак его, как ведущего Доминанта. Это не сработает.

Красивая женщина немного подалась вперед с нежной улыбкой, которая предназначалась Стиву.

— Пожалуйста, простите моего мужчину, — произнесла она на безупречном английском. — Он не позавтракал, а когда голоден, похож на бешеную гиену.

— Это называется личным пространством. — Прогремел голос Проповедника Доминанта, производя эффект преднамеренного запугивания. — Если ты когда-нибудь снова приблизишься к ней, я убью тебя. — Она слегка вздохнула, и он добавил глубокий смех, чтобы снять напряжение, но звук прокатился, как отдаленный гром перед смертоносной бурей.

Стив возмущенно дернул за рукав своего пиджака, снова беря себя в руки, в то время как Тара кивнула гиганту с задумчивым блеском в глазах. Прежде чем я успел предупредить ее, чтобы она промолчала, она еще раз кивнула и заговорила.

— Так ты и есть Проповедник?

Я затаил дыхание, когда он медленно улыбнулся ей и коротко кивнул, прежде чем снова бросить на меня этот смертоносный взгляд.

— А вы мистер Люциан Бэйн. — Он произнес мое имя как дурное предзнаменование, но ухмылка на его широком рту, обнажающая ряд идеальных белых зубов, говорила скорее о фантастической тайне. — Неописуемый мошенник.

Смесь дурных предчувствий пронзила меня, и неловкий стыд был самым раздражающим из них.

— В чем наша миссия, Проповедник?

— Научить тебя послушанию, — сказал он, когда его женщина полезла в маленький ящик слева от себя и протянула мне объемистый сверток. Не отрывая взгляда от Проповедника, я разорвал его и вывалил содержимое на маленький столик между передним и задним сиденьями. Часы. Громоздкие черные пластиковые с дешевыми цифровыми панелями. Под одним из них лежала записка, на которой четко и ясно было написано немедленно надеть их, используя защитную пломбу, и включить их. При быстром осмотре я заметил, что к ремешку была добавлена пластиковая застежка, и после застегивания ее нельзя было снова открыть, не сломав. Замечательно.

Все надели часы, как было приказано, затем Проповедник передал мне конверт. Я открыл его и молча прочитал вместе с Тарой. Ага. Он был ответственен за то, чтобы делать то, что он хотел. Это был общий акцент, который держал мои яйца в тисках страха. Единственное, мне показалось, что мне будет трудно увидеть прошлое. Пока мне на глаза не попалась фраза о продаже игрушек для взрослых.

Смесь огромного облегчения охватила меня, пока я читал. Нам придется продавать игрушки для взрослых? Для трех конкретных организаций. Мое сердце бешено колотилось от интенсивности напряжения, закручивающегося внутри меня. Мне не нужно было лгать Таре или быть жестоким с ней. Конечно, были вещи и похуже, однако это занимает довольно высокое место в моем списке ужасающих указаний.

— О Боже мой, — воскликнула Тара. — Я должна продавать фаллоимитаторы в больнице? — прошипела она. — А ты в магазине игрушек? Магазине детских игрушек?

— Да, но для взрослых, любимая, — прошептал я, остро ощущая, что Стив читает вместе со мной. Я ждал его реакции на его задание.

— О, Матерь Божья, — наконец сказал он или пропищал. — Сохрани меня от этой, этой… варварской выходки, которая заставит меня продавать порнографические материалы! И не более ни менее, похоронному бюро! Это… это… — Он покачал головой, хватая ртом воздух, подыскивая слова. — Больные и… кощунственные, и… много других вещей, которые… ну, которые я, очевидно, не могу произносить во имя Бога!

Смех Проповедника прокатился по машине и проник прямо в мои кости.

— Я бы сказал, что мне не терпится услышать твой план на этот счет, Стив, но по какой-то причине они решили, что твою коробку с вкусностями нельзя открывать до времени назначения. Как бы то ни было, это будет интересная и увлекательная миссия. — Его насмешливый тон вселил в меня еще больше опасений, но не до такой степени, как это мучило меня раньше. Осознание этого задания, каким бы безумным оно ни было, наполнило меня надеждой.

— И куда мы направляемся? — Тара огляделась, вопрос невзначай указал на то, что мы выехали из города и свернули на небольшую дорогу, проходящую через слегка поросшую лесом местность.

— В штаб-квартиру, — сказал Проповедник. — Где мы разработаем план ваших действий. Продажи — это очки, и нам понадобится их много. Поэтому мы хотим, чтобы вы сделали для нас как можно больше.

— Мы? — сказал я.

— Да. Мы. Мы команда, мы движемся как команда, мы сражаемся как команда, мы падаем как команда, только я не планирую падать. Это означает, что вы будете делать то, что я говорю, как я говорю, когда я говорю, каким образом я говорю. Больше не нужно быть ведомым своим членом и нарушать правила. Мы это понимаем? Люциан?

То, как он растягивал мое имя, действовало на меня как ленточная пила на последний нерв. Я хотел возразить, что это было намного больше, чем просто мой член, которым владела Тара. Но в его тоне было также то понимание, которое выходило за рамки моих действий в этой игре. Как будто он знал все мое прошлое и был самодовольно разочарован. Встань в гребаную очередь, мальчик.

— О, мне совершенно ясно.

— Мне все ясно, — сказал Стив.

Тара подняла руку.

— Предельно ясно. Совершенно.

Гигант расслабленно опустился на свое место.

— Хвала Господу за это. — Он завершил странное заявление страшной ухмылкой.

Я глубже вплел пальцы в руку Тары и сжал, чувствуя себя так, словно мы только что обогнули луну, и главный врач был самым больным пациентом из всех. И только потому, что наша миссия заключалась в продаже игрушек, не было никакой гарантии, что ублюдок не выдвинет других требований. Все, что мы могли сейчас сделать, это надеяться, что у него есть хоть какое-то чувство чести под этой жесткой шкурой.

Проехав несколько миль, Проповедник еще глубже устроился на своем сиденье и откинул голову назад. По его глубокому, ровному дыханию, я пришел к выводу, что он задремал. Его женщина сидела рядом с ним неподвижно и настороженно, ничего не упуская из виду и в то же время ничего не изучая напрямую.

Тара наклонилась ко мне еще немного, и я подвинулся, чтобы ей было удобнее. Затем она уснула, положив голову мне на грудь и прижавшись телом к моему боку. Не обращая внимания на пролетающие мили, я сосредоточился на том, чтобы заново познакомиться с каждым контуром ее лица. Я мог бы провести остаток своей жизни, изучая каждую грань Тары, и все равно не был бы удовлетворен. Благоговейный трепет наполнил меня тем, что она сделала с моим телом, моим разумом, моим сердцем. Как простое нахождение прямо здесь, рядом со мной, могло заставить меня чувствовать себя так, как будто вся вселенная остановилась и терпеливо бездействовала, пока я смотрел на этот дар и впитывал его в себя. Я сделаю все, чтобы защитить ее, даже от нее самой. Это то, что мне сейчас было нужно, стратегия защиты ее от Проповедника Дома и ее собственной упрямой решимости.

Глава 4

Спустя час или около того я выглянул в окно, понимая, что мы проехали уже приличное расстояние. Где мы, черт возьми? Я наблюдал, как поля постепенно сменялись густым лесом, и мы все еще ехали. Водитель заблудился? Конечно, ничего похожего на штаб-квартиру не могло находиться так далеко в глуши.

К тому времени, как мне удалось перестать думать о нашем затруднительном положении и обо всем, что оно может повлечь за собой, лимузин остановился. Веки Тары дрогнули и открылись от внезапной остановки.

Сидя в полной боевой готовности, Проповедник не подавал абсолютно никаких признаков того, что всего несколько секунд назад спал.

— Дом, милый дом. — Он усмехнулся и наклонился открыть дверь.

Мы вышли из лимузина и в ошеломлении огляделись.

— Где мы? — спросила Тара, оглядывая лесной полог над нами.

— В штаб-квартире, — ответил Проповедник. — Снаряжение сзади. Разбивайте лагерь.

Лагерь? Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что он имел в виду это в буквальном смысле. Я обнаружил, что он пристально смотрит на меня, в его темном взгляде читалась жестокая нетерпимость к бездельникам.

Я последовал за Стивом к задней части машины и нашел «снаряжение». Я насчитал десять больших черных спортивных сумок с логотипом «Гладиатор» и несколько коробок — все с нашими именами. Я передал сумки соответствующим владельцам, за исключением Проповедника и его… сабы. Пусть попросит.

Распаковывая свою сумку, я не мог не восхититься тем, сколько там было всего. Палатка, одежда, спальный мешок, еда, фонарик, зажигалка, парашютный шнур. Я поднял карманный нож и взвесил его в руке, прежде чем убрать в карман, после чего вернулся к дальнейшим раскопкам. Средство от насекомых, топорик, аптечка и еще куча вещей, к которым я вернусь позже. Первым пошло в расход средство от насекомых. Отойдя в сторону, я щедро опрыскал им Тару, после чего бросил пузырек Стиву, чтобы тот тоже позаботился о себе.

Ух ты, они действительно заставляли нас это делать. Я потянулся за одной из других сумок, надеясь найти больше припасов, и нашел несколько приспособлений для ванной комнаты и кухонных принадлежностей.

Кемпинг определенно не входил в мой список любимых занятий, но, Слава Богу, или, скорее, моему отцу, я не был новичком в этом вопросе. И благодаря тому же ублюдку, это никогда не было приятным опытом. У меня не было иллюзий относительно того, насколько приятной будет эта конкретная ознакомительная поездка.

Водитель лимузина Бентон впервые вышел из машины и подошел сзади.

— Сэр, пожалуйста, заберите из машины все, что вам может понадобиться на ночь. Я должен буду уехать через двадцать минут. Я вернусь в девять утра, чтобы отвезти вашу группу на первое задание. — И вот так просто, он развернулся и ушел. Нет времени на вопросы. Совсем.

Мысль о том, чтобы провести ночь в дикой местности и без средств связи, беспокоила меня меньше всего. Больше меня напрягало, что по соседству с нами будет находиться этот чертов Дом Проповедник.

Мы со Стивом начали разгружать машину, раскладывая все наши вещи в центре. Я огляделся и увидел, что Тара разговаривает с водителем. Один взгляд на ее лицо, и моя кровь прилила к горлу. Я направился к ним.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил я, все еще находясь в десяти футах от него.

— Ничего, чувак, — ухмыльнувшись, парень поднял обе руки. — Просто задал невинный вопрос. — Его тон был совершенно другим, чем несколько мгновений назад.

Я продолжал приближаться к нему, пока не оказался достаточно близко, чтобы почувствовать запах алкоголя в его дыхании.

— Не разговаривай с ней, понял? Ты всего лишь гребаный водитель. Водители не разговаривают, они ведут машину. Понял?

— Что происходит? — Голос Проповедника прогрохотал позади меня, и он хлопнул меня по плечу, отодвигая в сторону.

— Он задал ей вопрос. Мне не нравится то, о чем он спросил.

Проповедник подошел ближе к чуваку, теперь глядя на него сверху вниз.

— О чем он спрашивал?

— Что бы это ни было, мне не понравилось, как это отразилось на ней. Что ты у нее спросил?

Тара дернула меня и прошептала:

— Люциан, все в порядке. Ничего страшного не произошло.

Чувак ухмыльнулся.

— Мне просто интересно, согласилась бы она, если бы ей предложили другого мужчину. Многие из этих девушек легкодоступны.

Рука Проповедника взметнулась и сжала его горло.

— Как насчет того, чтобы ты никогда не разговаривал с женщинами, и тогда я не вырву тебе яремную вену, договорились? Оставайся в своей клетке, водила. Не разговаривай с моей командой. Если тебе что-нибудь понадобится, обращаешься ко мне. Думаю, это понятно.

Выпучив глаза и с раскрасневшимся лицом, мужчина замахал руками, кивая, в то время как Тара оттащила меня назад и крепко держала за руку. Проповедник поставил его на ноги и толкнул. Чувак рухнул на землю, как будто его ударили всем телом.

Проповедник повернулся ко мне, его взгляд был убийственным.

— Этого больше не повторится. — Он коротко взглянул на Тару, затем снова посмотрел мне в глаза. — Но, если произойдет что-то подобное, я хочу знать. Я должен быть в курсе подобных ситуаций. Понял? Бэйн?

Я кивнул.

— Да, понял. — До тех пор, пока никто не беспокоил Тару, все хорошо.

Водитель быстро подчинился Проповеднику и осторожно припарковал свою задницу на водительском сиденье, пока мы со Стивом заканчивали разгрузку. Я бегло осмотрел пассажирскую зону на предмет случайных предметов, но, прежде чем я смог толком осмотреться, водитель сообщил мне по внутренней связи, чтобы я освободил автомобиль, ему пора уезжать. Я вышел, и мы со Стивом наблюдали, как длинный «Хаммер» исчез внизу по дороге. Отчаяние на лице Стива говорило о том, что последний поезд из ада только что отправился без него.

Мы молча разбили лагерь, пока я ругался себе под нос и боролся с тремя палатками. Я одним глазом следил за Стивом, который спотыкался, явно находясь не в своей тарелке, но изо всех сил старался этого не показывать, когда он рассматривал предметы в своей сумке, будто они были частями головоломки, которую он боялся собрать воедино. Я уже забрал у него его палатку, прежде чем он успел ее испортить, а затем дал ему задание разбирать все то дерьмо, что было у него в сумке, чтобы он не мешал мне, пока я работал.

Периодически я обменивался взглядами с Тарой, обнаруживая, что она полна решимости складывать соответствующие предметы в палатки по мере того, как я их устанавливаю. Мое сердце каждый раз пропускало удар, и я чувствовал себя подростком во время моего первого группового лагеря, когда она ловила мой пристальный взгляд на себе. Не помогало и то, что я мог прочесть в ее глазах явную потребность и страстное желание быть со мной. Один на один. И точно зная, что ей нужно, было очень трудно не остановить то, что я делал, и не утащить ее в лес, чтобы дать ей это. Вероятно, именно этим сейчас и занимался Проповедник, когда отправлялся со своей Принцессой по природной тропе, обнимая ее. Догадываюсь, что мы были, блять, рабами. Я вбил последний кол в землю для третьей палатки, сделав несколько лишних ненужных ударов обухом топора. Меня устраивало быть его рабом до тех пор, пока его маленькие указания не станут носить сексуальный характер. И я был готов поставить на кон свою маленькую потерянную душу и поспорить, что таковые будут.

Тридцать минут спустя и ведро пота мы закончили — разбили лагерь, установили палатки, установили кольцо для костра, принесли дрова и разожгли огонь. Я вытер пот с лица рукой, разглядывая припасы на вечер. Стив, казалось, нашел странное утешение в выполнении утомительной физической работы. Его нынешняя новая миссия в жизни. Я беспокоился о нем. Все это заставляло меня нервничать, и каждое его движение было наполнено ужасом, как будто он точно знал, что его попросят сделать что-то, выходящее за рамки его возможностей. Мне нужно дать ему понять, что я не позволю этому случиться.

Проповедник и его дама вернулись со своей королевской прогулки, и после того, как эти двое обменялись молчаливыми взглядами, она скрылась в палатке, а он сел на одно из упавших бревен, которые Стив прикатил рядом к кострищу. Дом наблюдал за нами, пока строгал палку, а затем появилась его женщина, одетая в яркое традиционное платье… как оно называлось? Ханга.

Она взглянула на проповедника, кивнула и направилась к опушке леса, где Тара натягивала брезент, чтобы можно было уединиться в импровизированной ванной комнате, в комплекте с прекрасным походным туалетом, который они вытащили из багажника «Хаммера».

Хотя он и не смотрел на меня, я чувствовал это. Проповедник хотел поговорить со мной, ждал, когда я приду к нему. Он, конечно же, мог подождать.

Я схватил топор и начал раскалывать в щепки кусок дерева, используя работу в качестве отвлечения, чтобы узнать все, что я мог об этом месте. Если вдруг во время нашего пребывания здесь произойдут какие-нибудь неприятные сюрпризы, знание какой-нибудь мелкой детали поможет все изменить. Они выбрали хорошее место, чтобы человеку было трудно уйти от ситуации или найти помощь, отчего у меня внутри все сжалось от дурных предчувствий.

Отсутствие водопроводного крана поблизости означало, что это, скорее всего, не государственный объект. Однако вода текла неподалеку. Возможно, большой поток, судя по тому, что я мог слышать, но не видеть. Деревья вокруг были в основном лиственными, а опавшие листья под ногами делали скрытность маловероятным предложением.

Я посмотрел на дурацкие часы на запястье. В кои-то веки это меня не беспокоило. Возможно, наша единственная ниточка к спасению в этом случае. Черт, кого я обманывал? Эти люди, скорее всего, надеялись, что произойдет что-то плохое. Я представил себе огромную аудиторию людей, которые едят попкорн, устраивая оргии и делая ставки. Были ли мы с Тарой по-прежнему любимой парой? Чертово безумие. Мне нужно удержать нас в этом положении. Было бы здорово, если бы я знал, что в нас было такого, что они так любили. Как благосклонно мы облажались? Думаю, мы просто будем самими собой и будем надеяться на лучшее.

Я еще раз прислушался к шуму воды вдалеке. Кажется, примерно в сотне ярдов отсюда. При первом удобном случае я бы прогулялся, разыскал водоем и посмотрел, какое преимущество я могу найти для себя и Тары, или возможности сбежать. По крайней мере, это могло бы обеспечить нам немного больше уединения, чем в нашей палатке.

Я бросил взгляд на палатку Стива, готовый ворваться туда и посмотреть, какого хрена он пыхтел и кряхтел, будто переставлял чертову мебель. Что он мог такого делать, что производит столько шума? С другой стороны, может, мне не стоит знать.

Он наконец-то сменил костюм, который не слишком хорошо подходил под эту обстановку, и видеть его в джинсах и футболке было действительно… странно.

Я посмотрел на Проповедника и обнаружил, что его черный взгляд нечитаем. Его женщина вернулась с Тарой и грациозно села рядом с ним, изящно сложив руки на коленях, с полуулыбкой на полных губах. Он слегка прочистил горло, она тут же встала и исчезла в их палатке. Гребаные читатели мыслей?

Затем он встал, и я понял, что он соорудил лук и стрелу, вместо того чтобы бесцельно строгать и возиться с паракордом, как я предполагал вначале.

— Давайте принесем ужин, мистер Бэйн. — Он повернулся и направился в сторону леса.

Принесем ужин? Он что, шутил? Он собирался охотиться? Я огляделся, а затем, взяв топор, последовал за ним. Мое тело гудело от страха и волнения, но я не торопился догонять его. Нестабильность буквально кричала из пор этого человека, но в нем было что-то такое, что вызывало у меня любопытство. Что-то требовало разгадки, что-то, что он скрывал. Секрет. Очень большой.

Когда я подошел к нему, он поднес палец к губам, чтобы заставить меня замолчать, и начал тихо двигаться через лес. Я последовал за ним, и мы шли в невидимом режиме около пяти минут. Как, черт возьми, такой большой мужчина мог так тихо двигаться? Особенно со всеми этими сухими листьями под ногами, которые только и ждали выдать твое присутствие.

Он остановился и поднял руку в знак того, чтобы остановиться. Указывая пальцем на что-то, чего я не видел в направлении десяти часов, он ждал в абсолютной тишине.

Я тщательно оглядел окрестности в поисках того, что он увидел, внезапно мне снова стало десять лет и снова я вместе с дедушкой, мое сердце бешено колотилось от перспективы убийства. Если бы у меня было больше возможностей учиться у дедушки, я, возможно, действительно впитал бы все это. Вместо этого, в своей ненависти к учителю, я в конечном итоге презирал уроки.

Проповедник очень медленно наложил самодельную стрелу на тетиву лука и так же медленно натянул ее. Я задержал дыхание, когда наконец увидел, во что он целился. Кролик. У ублюдка было невероятное зрение. Стрела выпущена, и он сделал паузу на несколько секунд, прежде чем повернуться ко мне с ухмылкой.

— Рагу из кролика.

— У тебя получилось?

Он уставился на меня, его улыбка исчезла.

— Принеси.

Я уставился на него в ответ, и меня захлестнула дерьмовая волна знакомого бунта.

Он поднял брови, глядя на меня.

— Бэйн, это будет очень. Очень. Долгая неделя для тебя. А теперь принеси добычу… или я вдарю по твоей башке, оседлаю твою задницу и заставлю тебя тащить добычу зубами.

Моя челюсть медленно двинулась влево, а затем вправо, прежде чем я собрал годы отточенного контроля и преувеличенное почтение в слова.

— Да сэр.

— Да, мой господин, — как будто он тысячу раз просил меня называть его так.

Сукин сын. Один вдох, и моё упрямство ожило.

— Да, мой господин. — Я стиснул зубы и направился на поиски добычи. Когда я добрался до него, я уставился на стрелу, проходящую сквозь шею большого кролика, разозленный тем, что у Дома это получилось. Взбешенный тем, что у него получилось это с помощью гребаного самодельного лука и стрелы. Взбешенный тем, что я чертовски завидовал этому мастерству. Я никогда не практиковался во многих попытках моего отца сделать из меня мужчину в дикой местности. Я назло устраивал бунты и тяготел к более интеллектуальным занятиям. Например, писательству. И к тому времени, когда я пожалел, что не выучил и то, и другое, было уже чертовски поздно. Ублюдок.

Я поднял все еще теплое животное и вздрогнул, увидев Проповедника, стоящего прямо передо мной.

— Давай проясним кое-что, Бэйн. — Этот зловещий гром вернулся в его тон, наряду с быстрой и верной смертью в глазах. — Бог не любит развратников. Лжецов. И мошенников.

Я молчал, не принимая внезапный удар, не в силах противостоять одному из моих собственных.

— А… ты Бог?

Его лицо медленно окаменело.

— Еще одно богохульство, Бэйн, и я тебя разорву на части.

Я кивнул и пожал плечами.

— И под какую часть заповедей это подпадает?

Он двинулся в мгновение ока, сбивая меня с ног. Я застонал и охнул из-за его колена на моей груди.

— Это будет заповедью номер ОДИН. У тебя нет других Богов, кроме меня. — Он наклонил голову. — Понял? — Затем несколько раз ударил меня по лицу, пока я боролся за то, чтобы дышать под огромным весом, который навалился мне на грудь. — Понял, Бэйн? Или мне нужно преподать тебе библейский урок? Привязать тебя к столбу, предложить сдаться? Ждать, чтобы увидеть, сочтет ли Господь тебя достойным? Возможно, вместо этого принести хорошенькую маленькую жертву в кустах по имени Тара? М-м-м? Разве ты не ходил в воскресную школу, сынок? — Его тон звучал искренне, и он внезапно встал, после чего я начал хватать ртом воздух.

Он схватил меня за руку и рывком поднял на ноги, будто я весил двадцать фунтов.

— Позволь мне сказать тебе, что это здесь не прокатит, Бэйн. Ты не облажаешься.

— Я нужен тебе, — задохнулся я, уставившись на него.

— И тебе нужно, чтобы я не просил тебя делать то, чего ты не хочешь делать. Верно? Я просмотрел отснятый материал, Бэйн. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. И я без колебаний воспользуюсь этим, понял?

— Ты тоже проиграешь.

Он слегка усмехнулся.

— Если я проиграю…, - он медленно улыбнулся, пока не стал выглядеть зловеще безумным. — Тогда Бог — лжец. А если Бог лжец? — Он широко раскинул руки. — Ради чего, черт возьми, вообще стоит жить?

Я уставился на него, и по моему позвоночнику пробежал холодок от осознания того, что он абсолютно серьезен. Мысль о том, что он убьет, если я не подчинюсь, на данный момент не была для него такой уж надуманной. Религиозный фанатик, бегущий за миллионом долларов. — Бог сказал, что ты победишь?

Он хихикнул и кивнул с широко раскрытыми глазами, подтверждая мое подозрение. Этот чувак думал, что у него есть прямая связь с Большим Братом. Чертовски здорово.

Я кивал в течение нескольких секунд молчания, разозленный до безумия. Слова хлынули с моего языка, пока не начали беспокойно танцевать во рту.

— Я нарушил правила, но на кону было поставлено нечто большее. Бог, которого я знаю, не осудил бы это. А если бы Он это сделал? — Я, черт возьми, пожал плечами. — Он может встать в один ряд с остальным миром, на который мне насрать.

Я ждал его возмездия, наблюдая, как оно зреет на его лице. Затем наблюдал, как оно медленно угасает. Он повернулся к лагерю и медленно пошел.

— Бог, которого ты знаешь, да? Бог, которого ты знаешь? — Наконец я последовал за ним, когда он начал смеяться глубоким смехом, пока тот не перерос в гулкое кудахтанье.

Мое тело дрожало от ярости, когда я последовал за ним, стараясь держать дистанцию.

— Ты не знаешь Бога, — наконец сказал он. — Но не волнуйся, Бэйн. Я был избран. Избран, чтобы донести до тебя правду. Мне приснился сон о тебе, Бэйн. Видение.

Я ускорил шаг, чтобы лучше его слышать, слышать его безумие, знать, насколько хреновой была моя ситуация.

— Делай то, что нужно. Это то, что было сказано во сне. Делай все, что нужно, чтобы сломить Бэйна. Потому что я собираюсь принять его.

При этих словах мои мышцы охватил знакомый ужас. Я оглядел лес в поисках чего-нибудь уникального, что можно было бы запомнить, если вдруг нам придется бежать. Когда нам придется бежать. Я бегал раньше, много раз. Мой старик умел удивлять меня дисциплиной. Я научился быть готовым броситься наутек. Сбегать на какое-то время. Мое тело истолковало опасность в словах этого ублюдка как ту же угрозу.

Затем он повернулся ко мне и указал пальцем.

— Готовься, Бэйн. Ты будешь сломлен, как никогда раньше. — Он добавил с огромной счастливой улыбкой. — Ты благословенный ублюдок. Должно быть, Бог запланировал для тебя какое-то безумное дерьмо, брат мой. Потому что он зашел далеко-далеко в глушь ради твоей задницы. — Он постучал себя по груди. — И он послал меня сделать это. Двух зайцев одним выстрелом, Бэйн. Двух зайцев одним выстрелом. Я получу деньги. — Он злобно указал на меня пальцем. — А ты получишь настоящее сокровище.

Возмутительная угроза подтолкнула меня на глупость, и я бросил на него свой самый прямой взгляд, не мигая, зная, что мои следующие слова должны были иметь значение, должны были показать, что я такой же сумасшедший и не боюсь уйти, несмотря ни на что.

— Теперь, когда ты снял это со своей груди, моя очередь. — Я сократил расстояние, пока не оказался с ним почти нос к носу, глаза в глаза. — Я не возражаю против наказания, если я намеренно нарушу правила. Но я не позволю, чтобы с Тарой плохо обращались, и я никому не позволю подвергать ее сексуальным наказаниям. В том случае, если это произойдет, я ухожу. Мы уходим. Мы поняли друг друга?

Он так долго смотрел на меня, что я начал беспокоиться, не припадок ли у него. Наконец, его взгляд блеснул, и он ухмыльнулся с безумным выражением лица, от которого у меня по спине пробежал холодок.

— Сотрудничество — это не то, в чем я нуждаюсь или требую от тебя, Бэйн, потому что я получу его, даже если мне придется выбить его из тебя. Это моя работа, как вашего Доминанта. А твоя работа, как ее Доминанта — принимать любое наказание, которого она заслуживает. Потому что, если она потерпит неудачу, это будет означать, что ты не смог ее обучить. — Он ткнул меня в грудь. — Но просто чтобы ты знал. Ты пойдешь против Божьего плана, Бэйн, и я стану твоим худшим кошмаром, ставшим явью.

— Не льсти себе, Проповедник. Я узнал все о ночных кошмарах от настоящего мастера в третьем гребаном классе. Ты можешь усложнить мне жизнь, даже сделать ее невыносимой. Ты даже можешь сломить меня, это все прекрасно и хорошо. Но ты никогда не будешь моим худшим кошмаром. — Даже когда я произносил эти слова, я знал, что, хотя в каком-то смысле они были правдой, он знал мою гребаную слабость. Тара. И если бы он был настоящим садистом, он мог бы превзойти моего отца.

Дом покачал головой и обошел меня, отмахнувшись с ворчанием.

— Ты понятия не имеешь, что такое настоящий мастер, Бэйн. Но тебе предстоит научиться. Будьте готовы собраться и обсудить стратегию через пятнадцать минут.

Глава 5

Дойдя до лагеря, Проповедник отдал нам приказ «приготовить ужин», а сам скрылся в палатке со своей женщиной.

Стив вышел из своей палатки, весь в поту и торжествующий, как будто он победил всех своих демонов в племенной парилке.

Мой желудок заурчал, напоминая мне, что прошло много времени с тех пор, как я съел бутерброд в аэропорту. Мы с Тарой обменялись молчаливыми взглядами, которые означали, что она хотела знать, о чем мы говорили, и я пытался заверить ее, что все в порядке, сам при этом быстро снимал шкуру и потрошил кролика, мыл его, затем нанизывал на шампур над огнем, чтобы приготовить. Я предполагал, что его женщина приготовила целую кастрюлю риса с сушеными овощами. То, что это был Стив или Тара, крайне маловероятно. По крайней мере, я так думал.

По прошествии пятнадцати минут мы втроем сели на бревно со своей стороны костра и стали ждать.

— Я не буду есть этого бедного кролика, — тихо прошептала Тара. — Запах отвратительный.

— Тогда и не надо, — прошептал я в ответ.

Проповедник и его женщина еще не появились, и в моем сознании вспыхнуло негодование. У меня были дела поважнее, чем сидеть и ждать их, пока они, без сомнения, развлекались друг с другом. У меня до сих пор не было возможности поговорить с Тарой или даже по-настоящему ее поцеловать. Каждая клеточка моего существа стремилась к ней.

Внезапно я встал и начал расхаживать около костра. Если они не выйдут через несколько минут, я не собираюсь больше ждать.

К моему счастью, они вышли из палатки рука об руку, улыбаясь друг другу, как парочка влюбленных. Полностью поглощенные друг другом они заняли те же места, что и раньше. — Начнем? — Глубокий голос прозвучал более расслабленно, чем раньше, но это явно означало, готов или нет. Были ли они вынуждены держаться поодаль друг от друга, как было навязано мне и Таре между каждым раундом? Это было бы вполне справедливо. Каким-то образом я не учел, что другие партнеры тоже будут разлучены.

— Тара, ты не могла бы помочь Бекке? — Я уставился на Проповедника, потрясенный уважением в его тоне. Вздохнул с облегчением.

— О, конечно. — Подскочив с места, Тара начала переминаться с ноги на ногу. — Я могу принести напитки?

Женщина одарила ее лучезарной улыбкой.

— Я буду подавать еду.

Стив тоже встал.

— Я буду…

— Оставайся на месте, — ответил Проповедник. — Нам нужны твои мозги для стратегии.

Стив снова сел на свое место, затем схватил раскладной бумажный веер и выпрямился, чтобы обмахнуть лицо.

— Вам всем нужно продать каждый из этих продуктов в течение четырех дней, — сказал проповедник, — и даже больше.

Я посмотрел на него.

— Только нам?

— Мое назначение запрещает мне заниматься торговлей.

Какого хрена.

— Итак, они хотят, чтобы ты сделал что?

Он посмотрел на меня так, будто я был самой медлительной черепахой.

— Следил за тем, что вы это выполняете. Следил за тем, как вы это выполняете. Что здесь непонятного? Ты здесь, чтобы научиться подчиняться авторитету. Я и есть этот авторитет. Ты здесь для того, чтобы научить свою сабу подчинению. Компренде?

— Значит… — начал Стив, — ты помогаешь со стороны… наблюдая, как мы продаем секс-игрушки.

Проповедник несколько секунд пристально смотрел на Стива.

— Стив… — начал он, его тон казался очень осторожным, — Не будь придурком. Это не секс-игрушки, пока их не используют для этого. Понял? — Его тон был полон раздражения.

Я боролся с тем, чтобы не засмеяться, ненавидя, что он был чертовски прав. Я не хотел, чтобы он был прав. В чем угодно.

— Так что же ты будешь делать?

— Обеспечивать успех нашей команде.

— Путем… — Я поднял брови в раздраженном удивлении.

— Путем пинка по твоей заднице, когда ты облажаешься. — Как будто это было всеобъемлющее лекарство от всех болезней.

— Моей заднице.

— Ты — Доминант над своей командой. Я — Доминант над тобой. Они лажают, ты платишь. Если я не смогу исправить твои ошибки, тогда мы все платим. — Его лоб нахмурился от недоумения. — Сколько лет ты ведешь такой образ жизни? И ты не разбираешься в субординации?

Я сердито уставился на него. Что-то в том, что он говорил, задело мою гордость. Он говорил об отношениях Доминант/сабмиссив, как будто это какая-то военная операция.

— Это намного больше, чем просто тактические приемы, Проповедник.

Он уставился на меня в ответ с угрожающей улыбкой на лице.

— О, вот оно что. Но если ты не сможешь понять военные аспекты этого, Бэйн, ты ни хрена не добьешься. Миссия провалена.

— Любовь так не работает, она не… она не ограничивается такого рода правилами.

Еще один долгий пристальный взгляд и глупый смех в его глазах.

— Брат мой…, - добавил он, покачивая головой несколько секунд, — любовь создала эти правила.

Я сидел там, связанный странным замешательством. Только что предложенная им концепция, была похожа на… самую опасно-вероломно-скользкую вещь, на которую я мог смотреть только с отталкивающим любопытством. Любовь установила военные правила? Я не был уверен, как именно, но это чушь собачья.

— Итак… — Стив оживился рядом. — Ты будешь учить Люциана доминировать, продавая… фаллоимитаторы?

— Доминировать в любом гребаном задании, которое у нас есть, Стив.

— Которое окажется… продажей фаллоимитаторов в магазине игрушек.

Самоубийственные слова Стива повлекли за собой пугающую паузу.

— Как бы это ни было глупо… — протянул Проповедник, — это задание, в котором вы все будете доминировать. Три организации. Три разумных человека, я надеюсь. Три победы. Как святая, блять, троица.

Стив раздраженно фыркнул и пробормотал себе под нос:

— По продаже фаллоимитаторов.

Я посмотрел на Стива, пораженный его желанием умереть.

— Я не прошу тебя использовать их, Стив. — Тон Проповедника говорил о том, что он может и будет, если он не поменяет свое отношение.

Стив прочитал угрозу четко и ясно.

— Верно. Совершенно верно.

— Каков твой план, Бэйн? — Проповедник подбросил в огонь кусок дерева, прежде чем устремить на меня свой темный пристальный взгляд. Он явно ожидал, что он у меня тот есть. Хотя бы один.

Идеи закрадывались, как медленный рассвет в кошмарном сне.

— Ну, для начала, нам нужно знать все, что можно об организациях. Их работодателях и сотрудниках, текущие стратегии продаж и маркетинга, все плюсы и минусы, которые мы можем использовать в качестве рычага давления. — Я медленно потер руки о джинсы, идеи набирали оборот. — Мы можем найти все это в интернете.

Он снова принялся строгать.

— Ты видишь, что здесь есть доступ к интернету, Бэйн?

— Нет, но мы могли бы… сбегать в город и получить доступ к интернету в общественном месте.

— Например, в отеле! — Стив выдал блестящую идею, хлопнув в ладоши.

Проповедник пристально посмотрел на меня, будто пытаясь прочитать мои мысли. Я холодно ответил на его взгляд, мысленно запирая все двери вокруг своих мыслей, на случай если у него действительно были какие-то сумасшедшие способности. Он медленно оскалился.

— Мы поужинаем и закончим обустраиваться, а затем отправимся в город. Вы проведете разведку, а мы вернемся вечером, где вы составите всеобъемлющий план, и мы приступим к его реализации утром. Рад, что ты готов к походу.

Поход? Черт, мы пойдем пешком. Я попытался вспомнить, как долго мы ехали от последнего городка, прежде чем добрались до палаточного лагеря. Разумеется, достаточно долго, чтобы идти пешком. И теперь, когда я открыл рот, безумный Проповедник, конечно, не позволил мне отвертеться.

— Звучит как хороший план. — Стива это нисколько не смутило. Насколько он был обеспокоен, здесь не перед кем было выделываться, с колесами или без.

В тот момент мне больше нечего было сказать, я ничего не мог придумать, что сказать, да и просто не хотел ничего говорить. Я просто хотел пойти в палатку и завладеть Тарой. Заняться с ней любовью. Подумать обо всем этом прочем дерьме позже. И поесть. Я чертовски проголодался по этому кролику.

Мы приступили к «ужину» после того, как Проповедник произнес свою длинную возвышенную проповедь со Стивом мыча и произнося аминь с каждым гребаным словом. Я имею в виду, сколько благодарностей вы можете выразить за один присест? Разве для этого не существовало правил? Пределов? Мне захотелось испытать божественное терпение Бога. Неужели он реально думал, что Бог нуждался или хотел всего этого дерьма? Сидел на своем троне в окружении ангелов, собирая эти драгоценные слова во флаконы со священным огнем, чтобы поставить на полку благоговения и славы? Это было все равно, что медленно забивать камнями до смерти. С помощью слов.

Единственное удовлетворение, которое я получил, — это возможность держать Тару за руку во время этого. Я занимался любовью с ее ладонью большим пальцем, молча молясь вместе с Проповедником, чтобы он, черт возьми, поторопился, чтобы мы могли поесть, и я мог побыть наедине с Тарой.

Наконец, чудесным образом пришло это время, и дикий кролик наполнил мой рот до краев. Мясо было нежным внутри, как только мне удалось прогрызть корочку. Мои челюсти заболели к тому времени, как я съел третий кусочек, но в остальном было чертовски вкусно. И эта кастрюля с овощами и рисом превратилась в густое пикантное рагу.

Для меня было нечто особенное в принятии пищи на свежем воздухе, ак будто включились инстинкты выживания, и я пожирал каждый кусочек, словно он был моим последним. Я почувствовал на себе взгляд Тары и посмотрел на нее, обнаружив, что ее взгляд сузился от беспокойства. Я наклонился и поцеловал ее в нос, заверяя, что со мной все в порядке, затем выпил свой напиток громкими глотками.

Как только Тара закончила, я встал и потянул ее.

— Я забираю Тару на прогулку к ручью. С этим все в порядке?

Проповедник громко обсасывал кость и усмехнулся, не глядя на меня.

— В полном порядке, денди. Не заблудитесь. Вернетесь сюда через тридцать минут. Я бы не хотел выслеживать тебя, связывать и тащить твою задницу обратно в лагерь, где ты проведешь всю ночь без средства от насекомых.

Я уставился на него, осознавая, что он обрисовывает меру пресечения, если мы попытаемся сбежать.

— Я не сбегу, — сказал я как ни в чем не бывало. Не сейчас. Еще нет.

— Отлично.

Стив встал.

— Думаю, я буду…

— Помой посуду, — зловещим тоном подсказал Проповедник.

— Ага. Помою.

— Может, ты споешь нам песню, когда мы вернемся? — Мягкие слова Тары сопровождались быстрым поглаживанием его предплечья, когда она кивнула ему.

Стив кивнул в ответ, внезапно выглядя убитым горем.

— Но… я думал, что мы собирались в город?

— Да, мы собираемся, — сказал я. — Так что… убери тарелки.

Он ухмыльнулся, снова став взволнованным, и отсалютовал:

— Да сэр.

Я повел Тару в лес, направляясь на шум ручья. Я знал, что иду слишком быстро, практически волоча ее за собой, но я не мог заставить себя замедлиться. Как только я убедился, что мы были вне пределов слышимости, я повернулся и заключил ее в объятия, оторвав от земли. Она испустила громкий вздох и обхватила ногами мои бедра, а руками — шею, потянув меня за волосы, ее дыхание было прерывистым от ее собственной потребности. Я позволил ей держаться за меня и обхватил ее лицо, погружаясь в ее рот, пробуя на вкус так быстро, как только мог.

— Ты мне нужен, — выдохнула она во время моего отчаянного пиршества.

— Черт, ты мне тоже.

— Где… где мы можем… — она пыталась заговорить, пока я страстно занимался любовью с ее ртом. — …сделать это.

Я неохотно опустил ее на землю и почти побежал в сторону ручья. Земля круто спускалась вниз, усеянная небольшими валунами, которые только и ждали, чтобы сломать неосторожную лодыжку, чем заставили нас немного замедлиться. Наконец мы добрались до более ровной местности, и деревья поредели, позволив нам увидеть широкий ручей, перекатывающийся через камни и валуны на пути к низине. Мы подошли ближе, и я разглядел более глубокую, тихую лужу в нескольких ярдах ниже по течению, хотя вода сердито бурлила перед нами.

Остановившись перевести дыхание, я огляделся в поисках какого-нибудь места для уединения, пока Тар срывала с себя одежду. Когда она предстала передо мной обнаженной, я ахнул. Ее вид лишил меня всякой капли здравого смысла.

— Господи, блять. — Я покачал головой, мои глаза пожирали ее, будто я не видел ее всего неделю назад. Она медленно скрестила руки на груди, и я бросил на нее пристальный взгляд, подходя к ней. — Как ты можешь быть такой чертовски красивой? Я не понимаю… — Я ошеломленно оглядел ее тело. — Это несправедливо.

— Справедливо?

Я опустил ее руки и уставился на ее грудь в муках.

— Твои сиськи, блять, сводят меня с ума. У меня слюнки текут, когда я вижу эти идеальные гребаные соски. — Я скользнул пальцем по твердым пикам. — А потом ты издаешь этот гребаный звук. Любимая, ты знаешь, что со мной делаешь? Что ты значишь для меня? Я, блять, схожу по тебе с ума. — Я едва успел произнести эти слова, как ее грудь заполнила мой рот. Я сосал и лизал, как сумасшедший, погружая свой средний палец глубоко в нее, рыча на нее, покусывая кончик. — Такая чертовски мокрая. — Я попробовал ее на вкус с моего пальца и поцеловал ее, борясь за то, чтобы снять штаны.

Тара осторожно опустилась на колени и взяла мой член в рот, застонав от облегчения и радости. Я задохнулся от удовольствия, запутавшись пальцами в ее волосах, крепко держась, пока она сосала глубоко и быстро, ее ногти впивались в мою задницу, чтобы я не сбежал.

Она сосала с безжалостной страстью, и я зарычал, крепче сжимая ее волосы и дергая ее голову назад, когда оргазм практически настиг меня.

Казалось, у нее была одна цель — довести меня до оргазма за шесть секунд или меньше. Все еще стоя на коленях, она потянула меня за руку, прижав ноги к моим голеням. Я распознал маневр захвата, даже когда упал вперед прямо между ее раздвинутыми бедрами. Ее рука была на моем члене, и я скользнул в нее, когда наши губы встретились с безумным голодом.

— Трахни меня, трахни! — Она потянула меня за бедра, впиваясь ногтями и крепко сжимая.

Я держал ее за шею одной рукой, а другой — за волосы, входил и выходил из нее, пока ее крики не заполнили мой рот. Тара дернула меня за волосы, прижимая к себе для страстного поцелуя. Ее голод по мне был подобен криптониту для моего тела, и все, что оно могло сделать, это попытаться ответить на него. Я боролся с силой, которая пронзила меня, безрассудной, доминирующей и жестокой, высасывающей контроль прямо из моих мышц. Я укусил ее за плечо, готовый сожрать, рыча и устремляясь к центру ее тайной вселенной.

С ревом я ворвался в нее, разрушаясь от огня, от любви, такой радости, такого гребаного благоговения. Наш оргазм эхом разнесся по лесу вокруг нас, и мы корчились в экстазе на земле. Это был мой первый раз, когда я делал это в лесу, и я молился, чтобы здесь не было прохожих.

Тяжело дыша после чертовски быстрого секса, я наполовину лежал на ней, пораженный к чертовой матери. Как могло случиться, что мне разрешили что-то настолько удивительное? Как она, как мы. Господи-блять-черт возьми! И если бы она знала, Боже, если бы она знала, как сильно я ее люблю, она бы испугалась, возможно, она бы убежала от меня. Эта любовь была грубой, зловещей, безумной с огромной улыбкой, необратимой и чертовски неправдоподобной.

Обеспокоенный тем, что мы отсутствовали слишком долго, я неохотно помог Таре снова одеться, хотя все чего я хотел, это продолжить заниматься с ней любовью. Несмотря на то, что Проповедник сказал, что я приму любое наказание, которое она или Стив заслужили, я не хотел проверять это. Я не доверял ублюдку настолько, чтобы сбросить его со счетов, и был уверен, что не смогу бросить его ни на дюйм. Он был достаточно долбанутым, чтобы сказать что-то подобное и провернуть это, когда придет время для обеспечения дисциплины с частичкой Священного Писания на устах.

Глава 6

Ведя Тару обратно тем же путем, которым мы пришли, только гораздо медленнее, я прижимал ее к себе.

— Расскажешь мне, что произошло, пока мы были врозь? — Страстно желая большей близости с ней, я инстинктивно старался говорить тихо и интимно.

Улыбнувшись мне, она слегка сморщила носик и покачала головой.

— Я бы предпочла поговорить о чем-нибудь более интересном. Например… как мы собираемся распорядиться более, чем несколькими украденными минутами уединения? Потому что я хочу заняться с тобой любовью. Я хочу не торопиться и не беспокоиться о жуках, острых палках или слишком большом шуме.

Эти слова послали сопутствующие образы в мое сознание, и мой пульс снова забился в члене.

— Это довольно интересно. У тебя есть какие-нибудь идеи? — Не сдержавшись, я усмехнулся. — Этот Проповедник вряд ли согласится со многим из того, что я придумаю. Не думаю, что я ему так уж сильно нравлюсь.

Тара рассмеялась и схватила меня за руку, чтобы удержать равновесие.

— Это еще мягко сказано. Я думаю, он считает, что ты одержим или что-то в этом роде, а я просто несчастная жертва. — Она продолжала смеяться, делая свой голос глубоким в попытке подражать приказу Проповедника быстро возвращаться. — Хотя его жена милая. Она мне нравится. Она совсем не такая, как я ожидала.

— И нам, возможно, придется использовать этот огромный сюрприз, если что-то пойдет не так. — Я продолжал пробираться с ней обратно в лагерь. — Думаю, мы могли бы собрать много дров, но это не избавит нас от насекомых и острых палок. Если нам придется оставаться здесь все это время, я не думаю, что мы сможем уединиться в каком-либо удобном месте.

Она прикусила нижнюю губу в застенчивой улыбке.

— Нам придется научиться вести себя тихо, если все, что у нас есть, — это наша палатка.

Я не смог сдержать смех.

— Я бы хотел на это посмотреть. Черт возьми, мне нравятся звуки, которые ты издаешь.

Сплошной коричневый цвет палаток мелькнул среди деревьев, возвещая о близости лагеря. Не желая заканчивать драгоценные моменты с ней, я остановил ее и взял ее на руки.

— Я люблю тебя, Тара Риз. — Наклонившись к ее губам, я сосредоточил каждую унцию моего поцелуя на том, чтобы сделать это заявление кристально ясным. Мне нужно, чтобы она знала. Понимала, что я имел в виду навсегда. Знала, я сделаю все возможное, чтобы она была в безопасности. Знала, что она значила для меня больше, чем жизнь.

Что-то большое проскользнуло сквозь подлесок, заставив нас прервать поцелуй, хотя я отказывался отпускать Тару. Это что-то шло прямо на нас, кряхтя и топая.

Прикрывая ее своим телом, я приготовился встретить угрозу лицом к лицу, сердце бешено колотилось.

— Люциан? Мисс Тара? — Задыхающийся шепот Стива был полон тревоги. — Вы здесь? — Он застонал. — О, Земли Милосердия, я заблудился. Заблудился в этих проклятых джунглях. — Больше грохота и топота.

Я чуть не разразился хохотом, когда понял, что это Стив. Прижавшись к моей спине, Тара, должно быть, нашла это таким же забавным, ее тело сотрясалось от беззвучного хихиканья.

Стив сделал паузу, чтобы снова позвать нас, на этот раз приглядываясь. Я помахал ему, его глаза уловили движение, и он дернулся в нашу сторону. Секунду спустя его лицо озарилось широкой усмешкой, и он помчался к нам.

— Благодарю вас, Милосердные Небеса! — Он остановился и уставился на нас, все еще ухмыляясь. — Вы опоздали, Проповедник стал безумнее мартовского кота и послал меня искать вас. — Как будто это был самый глупый поступок на свете.

Я посмотрел на часы.

— Всего на пять минут. У нас все хорошо. — Остаток пути мы почти бежали, я держал Тару за руку, а Стив шептал, как это нехорошо, как Проповедник расхаживал взад и вперед и злился.

Мы покинули то, что казалось относительной безопасностью зарослей кустарника, и вышли на поляну, где разбили лагерь. Первое, что я заметил, это "Хаммер" на том же месте, где он стоял ранее. Какого черта?

Проповедник впился в нас взглядом.

— Залезайте. — В его приказе было очень ясно сказано, что он не потерпит никаких вопросов. — Вы опоздали. — В его тоне звучала угроза наказания. Но позже.

Почему водитель вернулся? Я умирал от желания спросить, но промолчал. Никто не проронил ни слова, пока мы все выполняли приказ Проповедника. Неужели мы нарушили какое-то правило, кроме того, что не вернулись к положенному времени? Он определенно вел себя именно так.

— Стив, у тебя есть то, что тебе нужно? — Пристальный взгляд Проповедника заставил меня молиться, чтобы у Стива было все, что ему полагалось. Если это не так, ему придется чертовски дорого заплатить.

— Да, сэр. — Стив похлопал по сумке на плече, и я предположил, что он имел в виду ноутбук. Надеюсь.

Мы целый час ехали до города под покровом тишины. Было нелегко избегать пристального взгляда Проповедника, поскольку тот был прикован ко мне и сверкал обещанием наказания. Я с любопытством осознал, что Проповедник повесил в воздухе негласную смертную казнь для любого, кто осмелится говорить без разрешения. Еще один раунд раздражающего очарования поразил меня в нем. Судя по тому, что я видел перед собой, я зашел слишком далеко. Мне нужно быть начеку. Там все еще оставались секреты. Я чувствовал их на себе, как давящую руку. Но я с этим разберусь.

Наконец-то мы добрались до Макдональдса.

— О, великолепно, молочный коктейль был бы в кассу, — выдохнул Стив, улыбаясь.

— Мы здесь не для того, чтобы есть, Стив, — сказал Проповедник. — Займитесь делом. У вас есть тридцать минут.

Стив казался ошеломленным несколько секунд, прежде чем прийти в себя, вытащить ноутбук и открыть его. Он протянул мне блокнот и ручку, не глядя, и начал поиски.

— Первое задание, — сказал он механическим тоном. — Магазин игрушек. — Стук сопровождался еще несколько секунд, прежде чем он нажал на клавишу ввода указательным пальцем. — Записывай Люциан.

Стив зачитал информацию, и я записал ее. — Магазин игрушек "Поппи". Небольшая частная сеть, шесть магазинов по всему региону. Создана в 1956 году Роем Чейзом, так же известным, как Поппи. Он умер на 74-м году и оставил два магазина своему сыну Джону. В 1980 году у бизнеса были серьезные проблемы, но жена Джона, Кейт, начала помогать, и ей удалось все исправить. Джон и Кейт вышли на пенсию в 2002 году, оставив своих дочерей-близняшек управлять бизнесом. Мелисса и Алисса добились большого успеха в производстве винтажных и элитных игрушек и предметов коллекционирования.

— Итак, вы будете продавать близнецам. — Вклад Проповедника меня немного удивил. Знал ли он об этих заданиях больше, чем показывал?

Я кивнул и на мгновение отбросил свои подозрения.

— Что мы знаем о них?

Пальцы Стива снова на мгновение забегали по клавиатуре, затем он прочитал с экрана.

— Им тридцать шесть лет, они не замужем и, похоже, не заинтересованы в поиске кого-либо. Хм-м-м-м… — он немного помялся, подбирая слова. — Ах, у Мелиссы был неудачный роман, когда ей было около двадцати, об этом говорится здесь. О, — грустно выдохнул он, — она поймала его на измене с одной из своих сотрудниц. Огромный скандал. Ай-яй-яй. С тех пор ни одна из них ни с кем не встречается. О, драгоценные сердца, и все же они все еще хорошие люди, здесь говорится, что они активно участвуют в детских благотворительных организациях и ничего больше. — Он повернул ноутбук, чтобы показать фотографию двух женщин, стоящих бок о бок.

Я присмотрелся повнимательнее. Хм. Они были классическими красавицами, но носили нелепые прически и неряшливую, плохо сидящую одежду.

— Почему они намеренно выставляют себя непривлекательными?

Проповедник наклонился рассмотреть поближе, затем кивнул.

— Действительно, почему?

— Вероятно, чтобы защитить себя. — Тара сказала это так, будто это была самая очевидная вещь. — Это обычная защита после того, как тебя обидели, чтобы предотвратить повторение чего-либо подобного. Очевидно, их внешность была прямым путем к риску, что и привело к горю. Добавьте желание, чтобы вас воспринимали всерьез в деловом мире, и вы получите… это. — Она указала пальцем на странную пару.

Проповедник склонил голову.

— Хорошо подмечено.

— И, возможно, их никогда не учили основам привлекательности. — В тихих словах Бекки была какая-то нотка. Может, опыт?

— О… — Тара выпрямилась и наклонила голову. — Я не подумала об этом. Как ни странно, в Америке многих девушек не учат макияжу и одежде, возможно, потому что предполагается, что они просто усвоят это из культуры окружающей них. Но это не так. — Как будто это был ее собственный опыт.

Проповедник взглянул на часы.

— Давай дальше. Какое следующее задание?

Стив нажал на несколько кнопок, затем снова застучал по клавиатуре.

— Женский центр Святой Агнессы. — Он просмотрел страницу, щелкнул и снова бессвязно забормотал, звуча, как один из тех религиозных чудиков, говорящих на языках ангелов, как я слышал, это называется. Он глубоко вздохнул. — Это филиал больницы Святой Агнессы. У группы врачей кабинеты в Женском центре и они имеют привилегии в больнице. Похоже, они делают все — от косметических операций до родов. — Его щеки внезапно покраснели. — О, Господи, смилуйся над моей душой. — Он повернул компьютер к нам и склонил голову вправо, раскрывая интимный образ матери, которая должна была родить ребенка.

Я почувствовал его дискомфорт, и, судя по тому, как Проповедник бесцеремонно повернул экран обратно к Стиву, он тоже.

— Следующее.

Я надеялся, что был единственным, кто заметил, как медленно Стив вводил свои поисковые запросы. Проповеднику не понравилось бы, если бы он тянул время, потому что боялся своей части задания.

— Похоронное бюро Пирсона. — Стив испустил глубокий вздох ужаса и щелкнул. Он молча читал, пока я не заволновался, что Проповедник разозлится, а затем, наконец, начал бормотать то, что обнаружил механическим тоном, — Основан в 1879 году, принадлежит до сих пор одной семье. Нынешние владельцы, Фил и Джоанна, находятся под сильным давлением со стороны одной из крупнейших сетей по продажам. Похоже, у них не будет особого выбора, так как у них нет детей, которым они могли бы это оставить. Племянница Фила, Кэролайн, является единственным членом семьи, которая, возможно, может быть заинтересована, но у нее есть история с употреблением наркотиков и преступной деятельностью, так что маловероятно, что она сможет взять это на себя.

— Сколько лет племяннице? — спросил Проповедник, выдавая интерес.

Стив нажал пару клавиш и прочитал:

— Двадцать восемь. Мать-одиночка четырехлетнего сына. — Проповедник кивнул и посмотрел на часы.

— Идеально. Мы закончили. Дамы, не нужно ли чего-нибудь здесь, прежде чем мы уедем?

Его женщина что-то прошептала ему на другом языке, и он ответил тем же глубоким рокочущим голосом.

Тара посмотрела на меня и Стива, затем покачала головой.

— Я в порядке. Спасибо.

— Не беспокойся обо мне, — Стив положил руку ей на плечо, — ты купи себе что-нибудь перекусить.

— Нет, — сказала Тара. — Мне на самом деле не нравится Мак. — Она подмигнула, Стив торжественно кивнул и медленно убрал руку с ее плеча.

Проповедник рявкнул водителю, чтобы тот вез нас обратно. С каждой милей, что мы проезжали, бедный Стив выглядел так, словно его хирургически отделили от близнеца, и он может не пережить шок.

Тяжелые облака заслонили слабый свет заходящего солнца, когда мы свернули на узкую дорожку к лагерю. Полная темнота наступила еще до того, как мы вернулись в лагерь, хотя было не так уж поздно.

Проповедник открыл дверь.

— Соберитесь у костра, чтобы спланировать нашу стратегию.

Я посмотрел на Тару, страстно желая отвести ее в нашу палатку.

— Все мы?

— Да. Особенно женщины. Женский пол исключительно талантлив в формировании стратегии.

Мы вышли из машины, и я повел Тару к тлеющему костру. Мы сели, я обнял Тару за талию и наклонился, чтобы несколько раз нежно поцеловать ее в щеку, когда лимузин отъехал.

Проповедник на мгновение исчез в палатке и вернулся с бутыльком с распылителем. Он опрыскал Бекку и себя, затем передал флакон мне. Узнав средство от насекомых, я покачал головой.

— Мы в порядке. Позаботился об этом, когда мы только приехали сюда.

Проповедник пожал плечами.

— Как знаешь.

Я рискнул и украдкой поцеловал Тару. Слабый звук, изданный ей в ответ, разразился молниеносным отчаянием сквозь мои яйца.

— Задание номер один, — громко объявил Проповедник.

Стив прочистил горло.

— Хм, задание номер один — магазин игрушек, — Стив посмотрел на Проповедника, затем на женщин. — Не могу дождаться, чтобы услышать, какую стратегию вы придумаете для этого.

Проповедник медленно оскалился и кивнул.

— Дамы?

— Ну… — произнесла Тара. — Мамочки и папочки…

Последовало долгое молчание, прежде чем Бекка закончила:

— Тоже хотят поиграть?

Тара указала на нее, улыбаясь.

— Да. Хотят. И нуждаются в собственных игрушках.

— Отлично, — сказал Стив, погрозив мне пальцем. — Запиши это. — Я записал, пытаясь представить себя в этой рекламной кампании. Может, мы могли найти кого-нибудь получше.

— Номер два?

А может, и нет.

— Дальше — больница. — Стив расположил компьютер на коленях. — Идеи Тары.

— Тара? У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет? — Ревность пронзила меня насквозь от нежного тона Проповедника.

Она уставилась на костер и поджала губы, будто вела непринужденную беседу с братом. Чем снова заставила меня ревновать.

— Я… уверена, что смогу найти способ убедить женщин в женском центре в том, что эти… товары выгодны для покупки. Как… хорошая форма контроля над рождаемостью для женщин, которые… не хотят забеременеть слишком быстро?

Бекка наклонилась вперед.

— И так же, сексуальная стимуляция ускоряет заживление в организме женщины. Это также высвобождает гормоны, которые могут начинать и ускорять роды. Возможно, есть товары, которые могут помочь в том, когда муж занят работой?

— О, — тихо сказала Тара. — Не… знала этого. Хороший вариант.

Я изучал профиль Тары, Проповедник разразился смехом.

— Понимаете, что я имел в виду? Я думаю, женщины должны с этим справиться. Блять, блестящая работа.

Бекка прошипела ему иностранные слова, и он ответил несколькими своими, поцеловав ее в щеку.

— Извини, детка, я буду стараться лучше. — И вот так, одним щелчком выключателя, он превратился из зловещей силы судьбы в влюбленного плюшевого мишку.

Стив тяжело вздохнул.

— Последнее, но не менее важное — это мое задание. — Он покачал головой, глядя на экран, его лицо превратилось в маску отвращения. — Я имею в виду… кто во всем мире захочет покупать игрушки для удовольствия в похоронном бюро?

Это прозвучало так, словно его яйца медленно сжимали в тисках, последние слова были болезненно пронзительными.

Последовала короткая пауза молчания, прежде чем Проповедник разразился смехом. Бекка хлопнула его по спине, прежде чем последовать его примеру, закрыв лицо руками. Честно, я боролся с собой изо всех сил, но меня постигла та же участь. Тара со всей силы хлопнула меня по спине.

— О, для вас это кажется забавным! — проревел Стив. — Что я должен сказать этой толпе? Джонни мертв, да упокоится он с миром, и да, как насчет его пениса из лавандового латекса, который поможет разжечь огонь его души?

Проповедник с воем упал на колени, раздался смех Бекки, в то время как мы с Тарой держались за животы в приступе беззвучного хихиканья.

— Я говорю на полном серьезе! — крикнул Стив, вставая. — Только дьявол стал бы пытаться продавать фаллоимитаторы скорбящим! Боже! Я буду гореть за это в аду! Как я должен ответить за это?

Я чувствовал себя ужасно из-за того, что смеялся, когда он был так чертовски серьезно расстроен, что делало ситуацию еще комичнее. Тара, видимо, тоже плохо себя чувствовала и неоднократно пыталась утешить его, но только для того, чтобы снова рассмеяться.

Бедный Стив наконец выдавил ухмылку, и сам зашелся смехом.

— Мисс Салли, я слышал, что ваш Гарри был жестким человеком. Очень похожим на наш фаллоимитатор серебряная пуля. — Закончив, Стив поклонился.

Я хватал ртом воздух и еле выдавил:

— Наша анальная пробка обязательно вознесет его на небеса.

— Или кляп для мудака, заслуживающего попасть в ад, — пискнула Тара.

Твою мать, я умирал со смеху. Мы выли целых пять минут, целых пять вечных минут, все было нормально в самые безумные моменты.

А потом, когда мы наконец утихли до безмолвных улыбок, глядя на костер, прислушиваясь к многочисленным звукам леса вокруг нас, на меня снизошло странное умиротворение. Чертовски странная вещь. Я переплел пальцы с пальцами Тары, и она положила голову мне на плечо. Слабый зловещий вой волков вдалеке послал озноб по моей спине, и я притянул ее ближе.

— Бэйн, у нас с тобой дела в полночь. Иди, проведи время со своей женщиной. — Его глубокий голос был непререкаемым, и бунт легко уступил место желанию сделать именно так, как он сказал. Во всяком случае, в этот раз.

Глава 7

Я поспешил встать, пока Проповедник не передумал.

Переплетя пальцы Тары со своими, я повел ее к нашей палатке и расстегнул молнию створок. Мы оба отмахнулись от любых парящих насекомых и поспешили заползти в палатку и закрепить молнию. Я взял Тару на руки и просто держал, благодарный за то, что был рядом с ней.

Тень переместилась между костром и нашей палаткой, и я услышал, как Проповедник сказал Стиву принести портативное радио, чтобы они могли следить за новостями. Что-то подсказывало мне, что он пытался дать нам немного уединения.

Меня бесило, когда этот ублюдок вел себя цивилизованно. Без сомнения, это была просто уловка, чтобы успокоить меня, пока он замышлял что-то невероятно болезненное или унизительное. Мой отец обладал такой же лицемерной способностью прилично обращаться с людьми только для того, чтобы в следующее мгновение дать им пинка под зад. Просто для меня никогда не было никакой толики приличия. Если только это не было перед людьми, на которых он хотел произвести впечатление, заставить их думать, что он отличный отец. Я особенно ненавидел эти лживые моменты с ним. Чертова притворная привязанность к своему сыну. Больнее, чем побои от этого ублюдка, заставлять его притворяться, что он любит меня, когда я знал, и он знал, что это гребаный фарс.

Я глубоко вздохнул и отмахнулся от прошлого. Этому не было места здесь, со мной и Тарой. Не было места для всей этой боли и горечи. Одной рукой я нащупал фонарик, подвешенный к крюку в центре верхней части палатки, и включил его. Я хотел видеть ее, пока занимаюсь с ней любовью. Снова притянув ее к себе, я наклонился к ее губам.

— Бэйн, будь добр, давай без представления. — Громкие слова Проповедника вторглись в личный мир внутри непрочных стен палатки.

Взглянув последний раз на прелестное личико Тары, озорно улыбающееся, я выключил свет. Тара хихикнула как раз в тот момент, когда Стив начал искать нучную частоту на маленьком радио.

Скользкий нейлон зашуршал, и Тара схватила меня за руку, потянув вниз к спальному мешку, который она разложила для нас. Я устроился рядом с ней, осторожно, не придавливая ее своим весом к твердой земле. Когда волки снова завыли, может быть, немного ближе, я поцеловал ее, забыв обо всем в ту секунду, но чувствуя ее губами и языком, вдыхая ее запах и вдыхая ее в себя.

Время остановилось в нашем коконе, и я не торопился, исследуя ее рот, в то время как мои руки начали блуждать по ее телу. Инстинкт освежить свою память и узнать ее снова в всепоглощающем порыве вел меня, в то же время другая часть меня настаивала, чтобы я шел медленно и наслаждался каждой секундой. Между ее обжигающе горячими, едва сдерживаемыми стонами на моей коже и мягкостью ее изгибов, жадно прижимающихся ко мне, я был самым счастливым человеком на земле в тот момент.

Нетерпение начало побеждать вместе с необходимостью. Я начал задирать ее футболку, и она подвинулась, чтобы помочь мне снять ее через голову, в то время как она расстегнула лифчик, открывая доступ к груди. С дрожащим нетерпением я обхватил ее грудь и подразнил губами ее подбородок, зажав затвердевший сосок между пальцами. Ее тихие всхлипы запустили время, подстегивая меня. Единственное, что имело значение, — это овладеть ею как можно скорее. Рычание вырвалось из моего горла, когда я в спешке стянул с нее штаны и трусики. Она выгнула спину под дрожью моих пальцев, скользящих вверх по внутренней стороне ее бедра. Слишком изголодавшийся, чтобы тратить время на утонченность, я погрузил в нее палец, украв ее вздох своим пожирающим поцелуем.

Напряженные внутренние мышцы сжали мой палец с удивительной силой, когда Тара приподняла бедра, предоставляя мне лучший доступ. Застонав, я вышел из нее и размазал ее влагу по клитору. Скользнув пальцем обратно в нее, я подразнил ее набухший драгоценный камушек большим пальцем и чертовски наслаждался ее отчаянными всхлипываниями.

Неуклюжие руки боролись с моими джинсами и сдернули их, освобождая мою эрекцию. Непроизвольный толчок приподнял мои бедра, что позволило ей немного спустить мешающие штаны. Качнувшись вперед, я соприкоснулся с ее бедром и зашипел в ответ на жар, который пронзил мой невероятно чувствительный член. Я возобновил свое шальное нападение на ее киску с осторожным совершенством, вырвав из нее резкий вскрик.

— Ш-ш-ш, — напомнил я, улыбаясь ей в губы. Ее рука обхватила мой теперь обнаженный член, и я хмыкнул.

— Ш-ш-ш. — Ее торжествующая маленькая улыбка исчезла под голодом моих губ, когда я стал серьезным. Держа ее за подбородок другой рукой, я безжалостно терзал ее пальцем, покусывая и слизывая каждый сдавленный вздох и крик. Она компенсировала отсутствие звука более жестким дерганием за волосы и царапанием. Эта удивительная боль, исходящая от ее рук, каким-то образом чертовски возбудила меня еще больше. Сгорая от страсти и нетерпения, я откинул ее волосы назад, обнажая шею, и впился губами в ее шелковистую кожу. Я прижался ртом к ее уху и сильно прикусил за мочку. — Я хочу научить тебя кое-чему.

Она схватила мое лицо и поцеловала меня, явно не желая изучать что-либо, кроме моих губ в эту секунду.

— Что? — наконец спросила она. — Научить меня чему?

Я приподнялся и смог разглядеть блеск ее глаз и губ, мои глаза привыкли к темноте.

— Я… хочу научить тебя кончать по команде. — По какой-то причине слова, произнесенные мной, прозвучали, как какая-то глупость.

Все еще задыхаясь от поцелуя, Тара улыбнулась.

— Как… ты говоришь мне кончить, и я кончу?

Мой член дернулся от одной только этой мысли.

— Да.

— Хорошо… мы можем попрактиковаться в этом завтра?

Я рисовал небольшие круги по ее влажному клитору, и она выгнула спину и бедра со сдавленным стоном. Я улыбнулся и медленно облизнул свою нижнюю губу.

— Почему не сейчас?

Она слегка хмыкнула, выглядя измученной.

— Что? Почему сейчас?

— Потому что это кажется идеальным временем для практики? — Я улыбнулся, щелкнув пальцем по ее клитору и поцеловав в висок. — Ты так не думаешь?

Она провела ногтями по моей груди, толкая бедра навстречу моим нежным прикосновениям.

— Я не, я не думаю. Я хочу кончить прямо сейчас. Пожалуйста.

Снова овладев ее губами, я вновь толкнулся в нее пальцем, поедая все едва сдерживаемые звуки, издаваемые ее горлом.

— Ты, блять, заводишь меня больше, чем когда-либо, пытаясь вести себя тихо.

Она прикусила мою губу, задыхаясь от желания.

— Заставь меня кончить, Люциан, пожалуйста, — прошептала она мне в губы.

— Да, — ответил я, — по команде.

Она замерла на мгновение, прежде чем прошептала:

— Ох, что за команда?

Настала моя очередь сделать паузу с усмешкой.

— Как ты думаешь?

Она хихикнула и издала мое любимое тихое фырканье.

— Типа… иди сюда и хорошенько кончи?

Я разразился смехом, мне это чертовски понравилось. Мне нравилось, что она ничего не знала об этом образе жизни, но в то же время так хотела исследовать его вместе со мной. Эта готовность говорила со мной громче, чем могли бы говорить слова.

Она вдруг шире развела ноги и крепко прижала мою руку к своей киске.

— О, Боже, да. Научи меня. Прикажи мне. Прикажи мне, Люциан.

Ее нетерпеливый, серьезный тон зажег во мне безумный огонь. Прикажи мне, Люциан. Она сказала это, как настоящая саба, с глубочайшей искренностью. Сломи меня, Люциан. Контролируй меня. Защити меня. Люби меня. И это не просто наполнило меня силой Доминирования, но и безупречным и изысканным контролем Мастера. И я никогда раньше не хотел этой привилегии, никогда даже не думал о том, чтобы хотеть ее. И теперь я очень жаждал этой чести вместе с ней. Хотел быть идеальным любовником. Идеальным покровителем. Кормильцем.

Я отшвырнул свои джинсы и все остальное в сторону, радуясь скользкому мешку под ногами. Я опустился на колени и оперся на пятки, чтобы поднять ее задницу ко мне на колени. Эта поза дала мне полную свободу действий, головкой члена я коснулся ее влажного тепла, затем сместился чуть ниже и потерся о клитор, на что Тара тихонько взвизгнула. Она придвинулась ближе, почти насаживаясь на меня.

— Пожалуйста, Люциан. Пожалуйста. Войди. — В ее пронзительном голосе звучала мольба, побуждающая меня погрузиться в нее, но я сопротивлялся.

Практически извращённое желание помучить ее заставило снова сорваться рычанию с моих губ, когда она умоляла меня острыми ногтями и железными мускулами. Оскалив зубы, я крепко держал ее за задницу и двигал таким образом, что ее влажные складочки ласкали мой член, каждым толчком бедер приближая набухшую головку к ее клитору. Бедра Тары задрожали, и она извивалась в своем отчаянии, пытаясь втянуть меня в свою киску.

Я замер и впился пальцами в ее упругие ягодицы, давая ей понять, что она должна подождать. Она должна подчиниться моему темпу. Моему контролю. Я нашел ее руку, положил ее средний и безымянный пальцы на клитор, давая ей молчаливый приказ потереть его для меня.

Она не теряла ни секунды, и я медленно вошел в нее, внимательно прислушиваясь к ее телу с закрытыми глазами. Напряжение в ее мышцах, скорость каждого вдоха, сдержанность ее стонов — все это передавалось на языке, который я когда-то знал. Я медленно провел ногтями по ее заднице и вниз по внешней стороне бедер, позволяя ей двигаться на мне. Я схватил ее за запястье, крепко сжав его, молча говоря ей притормозить. Когда я почувствовал, что она поняла, я осторожно провел дрожащими пальцами вдоль ее трепещущего пресса, подразнивая нижнюю часть ее сладких грудей.

— Какое для тебя волшебное слово, детка? — Я провел пальцами по одному соску, а затем другому. — Волшебное прикосновение? — Моя медленная ненасытная охота привела меня к ее тугой попке, куда я вдавил кончик пальца внутрь.

Она издала несколько резких вздохов, давая мне мой ответ. Но я не был готов к ее оргазму. Не тогда, когда я был готов сделать так, чтобы это длилось вечно.

Затем я скользнул ногтями по ее позвоночнику, измеряя напряжение в ее теле, которое тут же передалось мне.

— Тебе это нравится. — Слова вырвались резким шепотом, подпитываемым неистовым желанием. Сила хлынула сквозь мои пальцы, и я снова провел ими по ее позвоночнику.

Тара тут же накинулась на меня со свирепым гребаным оргазмом, покачивая своими сладкими бедрами.

Я упал вперед и вошел в нее, охваченный силой потребности.

Ее резкие вздохи раздавались у меня в ушах, когда ее тело сотрясалось от спазма за спазмом, ее ногти царапали мою спину, побуждая меня двигаться быстрее и сильнее. Ее красивая киска сжимала мой член, пока я безжалостно толкался. Резкий крик вырвался у нее, напомнив мне о необходимости тишины, и я накрыл ее рот своим, готовый к каждому звуку, который она издавала, когда ее внутренние мышцы конвульсивно сжимались и доили мой член.

Она совершенно точно не кончила по моей устной команде, но я был уверен, что только что узнал, как это сделать.

Мой собственный оргазм взорвался ядерным взрывом у основания позвоночника, эхом отдающимся в моих яйцах. Она притянула мое лицо и рот к своему, ловя каждое рычание и ворчание, пока мы освещали стратосферу. Осветили гребаную вселенную и посетили вечность за считанные секунды.

Наконец, опустошенный, я рухнул немного в сторону, тяжело дыша, снова наполненный тем благоговением, которое я всегда испытывал к ней.

— Черт возьми, детка, я люблю тебя.

Нежные пальцы погладили мои губы, ее собственное затрудненное дыхание замедлялось. — Я люблю тебя, Люциан.

Глава 8

— Бэйн, пора. Давай. — Низкий голос Проповедника прямо за пределами палатки вырвал меня из маленького счастливого пузыря, пока я лежал там с насытившейся Тарой в руках.

Могу я притвориться спящим? Я насторожился при мысли о том, что он увидит Тару такой мягкой и обнаженной, и я выскользнул из-под нее и встал, нащупывая свою одежду. Мне удалось влезть в джинсы, схватить рубашку и ботинки и как можно тише покинуть палатку. Убедившись, что палатка надежно защищена от насекомых, я достаточно долго тянул время, прежде чем надеть рубашку и ботинки, не перепутав правый с левым.

Борясь с желанием не идти, я направился к костру в лагере, где меня ждал Проповедник. Что, черт возьми, он мог запланировать такого, что требовало выполнения в полночь?

Напряженная поза Проповедника говорила о том, что он либо разозлился, либо чего-то боялся. Скорее всего, разозлился. На меня. Я тихо подошел к костру.

Он посмотрел на меня снизу вверх, в его черных глазах плескались глубины ада.

— Ты готов?

— Зависит от обстоятельств. Что мы будем делать?

— Твои уроки начинаются сегодня. Следуй за мной. — Он взвалил на плечо рюкзак и быстрым шагом направился в лес.

Уроки. Дерьмо. Последнее, чего я хотел, — это ночной поход. Я последовал за ним, не желая в данный момент вызывать его гнев. А это чертова стая волков на охоте? Вой и скулеж эхом разносился в тишине ночи, вызывая у меня озноб. Замечательно.

Углубившись в лес на несколько сотен ярдов, Проповедник остановился и на мгновение огляделся.

— Это подойдет. — Он указал на толстое дерево, несколько стволов слились в одно, покрытое сучками и низкими сломанными ветками. — Взбирайся.

— Чего?

— Взбирайся. Блять. На дерево. — При взгляде на его лицо, в голове тут же пронеслись воспоминания из прошлого, пугая меня. Мой старик имел такое же выражение лица, когда был мерзким, жестоким ублюдком.

Я пожал плечами от неприятного ощущения в животе и подавил бунт, который горел желанием вырваться на свободу. Если я не сделаю то, чего он хочет, он может отыграться на Таре или Стиве.

— Какого-хрена-вообще. — Он хотел, чтобы я залез на дерево, чтобы я залез на гребаное дерево. Без проблем.

Подойдя к дереву, я проверил наилучший угол для опоры рук и ног. Удовлетворенный тем, что нашел самый быстрый путь наверх, я поставил одну ногу на выступающий сучок и подтянулся, чтобы ухватиться за ветку немного выше, чем я мог дотянуться с земли.

Мучительная боль пронзила мою левую ладонь, и я взревел, прежде чем упасть обратно на землю, подняв руку для осмотра. Кровь хлынула вокруг полудюжины предметов, торчащих из моей ладони.

— Какого хрена?

Проповедник приблизился и схватил меня за руку, чтобы посмотреть. Прежде чем я успел возразить, он взял один из объектов и вытащил его. Толстый шип длиной от двух до трех дюймов, у основания размером почти с карандаш.

— Терновник, — пробормотал он. Он удалил другие шипы, каждый из них обжигал, словно раскаленная кочерга, колотые раны кровоточили.

Он повернулся, не сказав ни слова, и пошел прочь, явно требуя, чтобы я последовал за ним. Ублюдок. Такой же, как старик. Прижимая раненую руку к груди, я подчинился, полный решимости доказать, что справлюсь со всем, что он мне приготовил.

Пройдя еще несколько ярдов, он снова остановился и указал пальцем.

— Это. Взбирайся.

Моя рука горела, болела и до сих пор кровоточила. Не говоря уже о том, что я чувствовал, как она быстро отекает. Черта с два он получит удовлетворение от осознания этого.

Низко свисающая ветка давала прекрасную возможность забраться на дерево. Упершись одной ногой в ствол для опоры, мне удалось подняться с помощью одной правой руки. Никаких шипов. Навыки, которым я научился в детстве, вернулись, и мне удалось довольно легко подняться, несмотря на мое нежелание использовать левую руку.

Когда я поднялся так высоко, как только смог, я остановился и посмотрел вниз на Проповедника. Он сидел на земле, освещенный лунным светом, и строгал. Ублюдок.

— Что теперь?

— Спускайся обратно. — Его голос вышел занудным урчанием.

Серьезно? Бесполезное обучение. Такое же, как у старика. Спускаться было труднее, чем подниматься, и примерно на полпути расщепленная ветка задела мою берцовую кость, содрав кожу через чертовы джинсы. Я непроизвольно дернулся и чуть не свалился с дерева. Мгновение спустя мне удалось взять себя в руки и преодолеть оставшуюся часть пути вниз.

Оказавшись на земле, я задрал штанину, чтобы посмотреть на повреждения. Ветка оторвала широкую полосу кожи и плоти. Я выпрямился и обнаружил, что Проповедник все еще строгает. Раздражение пронзило меня.

— Что теперь?

— Взбирайся снова.

Я уставился на него.

— Серьезно.

На этот раз он поднял глаза вверх.

— Я сказал, взбирайся снова. — И снова вернулся к строганию. — Просто чтобы ты знал, Бэйн, это может быть так легко или так сложно, как тебе нравится. Сотрудничай и делай, что тебе говорят, извлеки урок, и все быстро закончится. Сопротивляйся, и это будет продолжаться всю ночь.

Повернувшись к нему спиной, я покачал головой.

— Чушь собачья. Я возвращаюсь в лагерь.

Три шага спустя чудовищная сила ударила меня между плеч, я повалился на землю. Стальные ленты обвили мою шею и заставили приподняться голову.

— Слушай, ублюдок. Ты будешь делать то, что я скажу. Ты примешь свое обучение, которое в данном случае является наказанием за невыполнение предыдущих приказов. И ты не будешь впутывать свою женщину в наши дела. Это было бы очень неразумно. Я ясно выразился?

Кошмарные образы того, что этот ублюдок мог сделать с Тарой, пронеслись у меня в голове.

— Кристально ясно, — я задыхался от хватки на моем горле.

Он резко отпустил меня.

— А теперь вставай и залезай на это дерево.

Я медленно поднялся на ноги, мысленно ища выход. Ничего. Волки снова завыли, на этот раз чуть ближе. Игнорируя первобытный страх, который они внушали, я забрался на гребаное дерево. Снова. И снова. И снова. Каждый подъем сопровождался священным писанием и множеством всякого дерьма, которое мне было неинтересно слушать.

К десятому разу, когда я спустился, я был уверен, что волки находятся все ближе и ближе, а также, что я был настолько измотан, что мне было почти наплевать. Но мысли о волках, направляющихся в лагерь, говорили о том, что пришло время покончить с этим дерьмом и вернуться в лагерь.

— С меня хватит.

— Черт возьми, кто ты такой. Бэйн, ты все еще не понимаешь сути. Я здесь Главный Дом. Ты делаешь то, что я говорю, когда я говорю. И тебе лучше помнить, что я не твой отец.

Гребаный удар ниже пояса.

— Может, ты и Главный Дом, но это смешно. И на случай, если ты не заметил, волчья стая приближается. Я не собираюсь быть здесь, когда они придут. — Я повернулся и зашагал к лагерю, готовясь к тому же удару, что пронзил меня ранее. Ничего не произошло. Я замедлил шаг, ожидая чего-то.

— Тогда Тара закончит твоё наказание за тебя.

Я замер, опустив голову и не оборачиваясь. Ублюдок.

— Или ты можешь вернуться сюда и принять это как мужчина. Поднимайся, Бэйн. Научись выполнять приказы. — Он глубоко рассмеялся. — В чем дело? Слишком тяжело подчиниться, Большой Плохой Доминант?

Моя рука начала особенно неприятно пульсировать. Обе мои голени были разорваны ко всем чертям. И он думал, что здесь есть чему поучиться? Он мог думать так сколько угодно, но это была чушь собачья. И он никогда не втянет в это Тару. Я обернулся.

Он стоял там со свернутой веревкой в руках.

— Прислонись спиной к дереву.

— Зачем?

— Клянусь гребаным Богом, если ты спросишь меня еще раз, я не буду спрашивать, я просто пойду за Тарой, притащу ее сюда и привяжу к этому гребаному дереву.

Подчинение жестокому обращению не было моей сильной стороной, черт возьми. Но я заставил свои ноги подойти к дереву и прислонился к нему спиной.

Ухмыляясь, как дьявол, он набросил петлю на одно запястье, обошел дерево и связал мне другое запястье. Веревка натянулась туго, но не слишком сильно. Терпимо. Затем он проделал то же самое с моими лодыжками.

— Увидимся на рассвете. — Он зашагал прочь через лес.

Твою мать! Гнев настаивал на том, чтобы я выкрикнул оскорбления ему вслед, но угроза Таре заставила меня замолчать. Моя раненая рука пульсировала, кровь все еще сочилась. Ккаждый порез и царапина болели и горели, а из одной особенно глубокой раны на внутренней стороне предплечья все еще шла кровь.

Я передернул плечами, когда комар очень усердно пытался высосать меня досуха. Даже при всех моих попытках отогнать насекомых, это едва ли помогло ослабить веревки. Я откинул голову на ствол, поджал ноги и закрыл глаза.

Слова Проповедника звенели у меня в голове. Подчиняться слишком сложно для большого плохой Доминанта? Ублюдок. Ублюдок, потому что мне было тяжело. Не с Тарой, а с такими людьми, как он. Как мой отец, которому на самом деле было наплевать на меня. Тара, я знал, ей было не все равно. Это превращало подчинение ей в гребаное удовольствие. Подчиняться было трудно только тогда, когда дело доходило до подчинения неправильным вещам. И это было неправильно. Вот почему я ненавидел это. По той же причине, по которой я ненавидел дерьмовый авторитет своего отца. То. Же. Самое. Единственная разница с Проповедником заключалась в том, что он чертовски странно добавлял тексты священного писания к заданию. И если бы не его самодовольное отношение, я бы, возможно, не так сильно возражал. Но сделать это из-за того, что я не выполнил какой-то там гребаный приказ, было чересчур безумно. Это не вызвало у меня ни малейшего желания подчиняться. Я сделал это только ради Тары. Вот и все. Тара заставила меня подчиниться.

Он ошибался, если думал, что я его боюсь. Я не мог не быть благодарен за то, что он, по крайней мере, казалось, обладал ниточкой человечности, которая иногда проявлялась и мешала ему полностью реализовать потенциал этого животного, скрывающегося внутри него.

Время шло, но я понятия не имел, сколько именно. Я невероятно устал, тело болело, пока я стоял привязанным к дереву. Я прислушался, пытаясь определить, что меня разбудило. Какой-то звук. Как только я снова начал расслабляться, предположив, что это был сон, слева от меня, достаточно далеко, раздался вой.

Ответный вой раздался в нескольких сотнях ярдов справа от первого.

У меня кровь застыла в жилах. Два волка. Приближаются. На запах моей крови? Никаких гребаных сомнений, и я был почти уверен, что они только что сообщили о своей находке всей стае. Даже сейчас из разных уголков леса раздавался хор ответов. Надеюсь, они учуяли не мою кровь. Возможно, они уловили запах моей крови у первого дерева. С этой раной я оставил четкий след, ведущий к моему нынешнему местоположению. Где я стоял, беспомощный и беззащитный, связанный и готовый стать ужином.

Мой желудок скрутило и у меня заболело горло. Крики о помощи, призывающие Проповедника, только подстегнут хищников.

Слабый шелестящий сопящий звук привлек мое внимание. Черт возьми, он был прямо за пределами моего поля зрения и кружил вокруг. Умный ублюдок. Он почуял запах крови и страха и решил, что я недееспособен, поэтому не стал тратить силы на скрытность. Или, может быть, он намеренно пытался напугать меня еще больше. В любом случае, это сработало. На лбу выступил холодный пот, сердце бешено колотилось.

Желание задержать дыхание возникло примерно в то время, когда в поле зрения появился серый волк. Он стоял и смотрел, подняв голову и принюхиваясь к воздуху. Через несколько секунд он моргнул, опустил голову и придвинулся немного ближе.

— Давай! Убирайся отсюда! — крикнул я. — Проповедник, тебе лучше, блять, вернуться сюда! Этот волк хочет меня на ужин! — Я вложил в этот крик всю свою ярость по отношению к Проповеднику, моему отцу и «Войне Доминантов».

Волк тихонько заскулил, попятился и лег на живот, выжидая и наблюдая. Он не боялся, потому что неподалеку была целая стая. Еще один тявкнул на близком расстоянии, и последовали новые завывания.

Когда волк, наблюдавший за мной, с нетерпеливым воем сел на задние лапы, я начал орать не на шутку. Второй вышел из-за деревьев и поприветствовал моего наблюдателя, виляя хвостом и принюхиваясь.

Воссоединение семьи завершилось, пара волков приблизилась, опустив головы и настороженно прислушиваясь ко всему шуму, который я производил. Если бы я мог бросить палку, камень или что-то в этом роде, они, возможно, держались бы на расстоянии. Но поскольку я только и делал, что шумел, они продвигались вперед, с каждым шагом становясь все смелее.

Они остановились в нескольких футах от меня, затем один метнулся и прикусил, потянув меня за штанину, оторвав кусок джинсовой ткани под очередной рев чистого ужаса в виде слова «Проповедник!»

Второй волк бросился и вцепился мне в штанину. Я завопил еще громче и подпрыгнул настолько, насколько позволили мои путы. Слегка испугавшись, волк отпрыгнул назад, оторвав еще одну полоску джинсовой ткани.

В это мгновение раскрылся секрет, который делает волков настоящими хищниками. Пока мое внимание было приковано к новичку и к тому, что он делал, первый приблизился вплотную, чтобы хлестко укусить меня в другую ногу. Зубы вонзились в мои джинсы и кожу с раскаленной добела интенсивностью, вырывая из моего горла хриплый крик агонии и страха.

Рядом промелькнуло что-то большое, больше, чем волки. Мне удалось открыть глаза, чтобы взглянуть, и я увидел первого волка, лежащего на боку, а из-под него растекалась темная жидкость. Настороженно оглядевшись, я заметил второго зверя как раз в тот момент, когда он прыгнул на что-то большое, находящееся вне моего поля зрения.

До меня донеслось приглушенное проклятие, затем последовала серия глухих ударов и визгов. Волк помчался прочь, поджав хвост и опустив уши.

— Ты все еще жив, Бэйн? — Проповедник обошел вокруг дерева, одной рукой обхватив предплечье.

Прилив чистейшего облегчения затопил меня.

— Ублюдок, я же говорил тебе, что волки слишком близко.

Вместо того, чтобы ответить, он просто сделал надрез, освобождая меня.

— Есть травмы?

— Укус, чуть выше колена. Чертовски больно, но я не думаю, что что-то серьезное. — Я двигался осторожно, восстанавливая кровообращение и оценивая все шишки, синяки и царапины, которые внезапно запульсировали и загорелись с удвоенной силой. Укус был незначительным по сравнению с сильной болью в левой руке.

Проповедник покачал головой и бросил свой рюкзак, чтобы вытащить походную аптечку. Чуть больше, чем через минуту его правое предплечье было перевязано бинтом. Он включил маленький светодиодный налобный фонарь и опустился на одно колено, чтобы осветить порванную джинсовую ткань выше моего колена. Выглядя раздраженным, он быстрым рывком взялся за каждую сторону разрыва и разорвал его еще больше.

— А теперь стой спокойно. — Бросив быстрый взгляд, он покачал головой. — Тебе нужно наложить швы, но я думаю, нам не стоит здесь задерживаться. Остальная часть стаи совсем неподалеку. Я наложу тугую повязку и вытащу тебя отсюда. А уже заклею ее в лагере.

— Заклеишь ее?

Он развернул толстый марлевый тампон, приложил его к месту укуса и начал наматывать свернутый бинт, чтобы зафиксировать тот на месте.

— Это обычное и эффективное решение.

Когда он закончил, я почувствовал себя так, словно к моей ноге, внутри этой повязки, был привязан горячий уголь из костра. Я сделал пробный шаг и чуть не упал лицом вниз.

Не говоря ни слова, Проповедник положил мою руку себе на плечо и помог идти. Это было тяжело, медленно, и несколько раз он останавливался, чтобы дать мне отдохнуть. В какой-то момент, отдышавшись, я задал вопрос, который сводил меня с ума.

— Как ты узнал, что нужно вернуться?

— Вернуться? Чувак, я никуда не уходил. Ну, не так далеко. Я остановился в сотне ярдов от тебя и подождал, пока у тебя заработают мозги. Жаль, что волки прервали этот процесс. — Он снова тронулся с места, заставляя меня сосредоточиться на том, чтобы оставаться в вертикальном положении.

Хорошо, мои вопросы подождут.

Глава 9

Я прикусила губу от злости, чтобы не выругаться, когда Люциан, спотыкаясь, вошел в маленькую палатку, пытаясь натянуть штаны, чтобы скрыть свои ужасные раны. Он сообщил мне о полуночной вылазке, и после, Проповедник заверил меня, что он был вынужден сделать это ради «Войны Доминантов», иначе мы все заплатили бы гораздо более высокую цену. Если бы я только знала, что он сделает это, я бы никогда не позволила этому случиться. Кто-нибудь слышал о заклеивании ран? И за рукой нужно будет наблюдать.

Несмотря на это, эгоистичный голод вспыхнул во мне, когда я увидела, как мышцы вдоль его торса и рук перекатываются под шелковистой кожей. Шелковистой белой кожей. Никогда бы не подумала, что бледная кожа может так хорошо выглядеть. Меня всегда привлекали более смуглые мужчины. До Люциана. Однако я находила его восхитительным.

— Я хочу научить тебя кое-чему.

Воспоминания об этих словах заставили мой клитор пульсировать. Я сдвинула ноги, вспомнив, что он сделал. Мучал меня этими медленными сексуальными движениями. Я не могла ясно видеть, но того, что я могла разглядеть, было достаточно, чтобы сделать его похожим на какого-то светящегося белого Бога. Ощущение вздутых вен на его члене было ни на что не похоже, а потом, когда он провел кончиками пальцев по моим позвонкам, я не знаю, что случилось, но, Боже, это было ослепительным, горячим и сногсшибательным.

— Черт, милая.

Я резко подняла на него взгляд и увидела, что он смотрит на меня с болью в глазах.

— Во имя всего святого, о чем ты думаешь? — Он покачал головой. — Нет, Боже, не говори мне. Мы должны, мать его, уйти отсюда, и я готов отправить в путь свой член, если ты скажешь мне то, о чем я уже знаю, что ты думаешь, но, да помогут мне небеса, я не могу больше слышать, как ты это произносишь.

Желая отвлечь его от очевидной физической боли, я улыбнулась и раздвинув ноги, скользнув пальцем по моим чрезвычайно влажным складочкам. Он ахнул с выражением скептической ярости на лице, ткнув в меня пальцем.

— Прекрати это, Тара. Я серьезно. Это чертовски подло, детка, — резко прошипел он, прежде чем наклониться и бросить в меня подушку.

Я рассмеялась и встала на колени, потирая грудь. Люциан рванул вперед и прижал меня к своему обнаженному торсу, а затем сильно шлепнул меня.

— ОЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

— Заслужила. Не нужно быть настолько жестокой ко мне.

Я оттолкнула его, потирая полыхающую задницу.

— Я должна ударить тебя.

— Ты уже это сделала! — Он схватился за свой член, и на его милом лице снова отразилась агония.

Я прикусила губу и хихикнула, ища свою одежду.

— Мы квиты, но еще раз так сильно шлепнешь, и я заставлю тебя пожалеть об этом.

— Обещаешь, любовь моя?

— Обещаю. Теперь убирайся, пока я не стала одеваться перед тобой.

Он вскинул руки, с радостью соглашаясь на эти условия, и поспешил к выходу. Я оделась, и вскоре мое лицо расплылось в широкой улыбке, которую я не могла подавить.

Ого. Я была так счастлива.

Я вышла из палатки под звуки споров позади "Хаммера", где Стив рылся в одном из черных рюкзаков с логотипом "Гладиатор".

— Разобраться в этом? — взвизгнул Стив, повернувшись к Люциану. — Я не хочу импровизировать, нам нужен ясный… план. — Ребром правой ладони он ударил по своей левой руке.

— Хорошо, — Люциан развел руки пожимая плечами. — Что у тебя есть?

Стив вздохнул и почесал свое запястье с бешеной яростью, затем просиял, широко раскрыв глаза, когда увидел меня.

— Тара, скажи ему, что нам нужен реальный план. — Он подозвал меня к ним. — Я имею в виду, что мы даже не знаем, как мы собираемся встретиться с этими девушками, не говоря уже о том, чтобы убедить их, что им нужно купить фаллоимитаторы у нас. — Он резко повернул голову к Люциану. — Ты подумал об этом? Как мы вообще сможем договориться о встрече с этими девушками?

Люциан посмотрел на меня так, словно у меня был ответ.

— М-м-м-м, — как организовать встречу с этими девушками, с этими… странно выглядящими девушками. — Мы можем… позвонить с деловым предложением? Возможно?

Стив поднял брови.

— Продать серию фаллоимитаторов их фабрике игрушек?

— Или открыть отдельный бизнес по производству игрушек для взрослых, — сказал Люциан, выпрямляясь и упрямо скрещивая руки на груди. — Все равно игрушки.

Тяжело вздохнув, Стив потер шею.

— И что, по-вашему, произойдет, когда до СМИ дойдет информация об этом бизнес-предприятии? — Он отряхнул руки. — Прощай, прощай, семейный бренд, которому доверяют, привет, Бо-бо, клоун, надувающий фаллоимитатор.

Я прикусила губу и посмотрела на Люциана, который опустил голову, разразившись смехом.

— Вот видишь? — сказал Стив. — Ты не можешь даже думать об этом без смеха. Это абсурдно, комично… бредово. И это то, с чем мы столкнемся с этими дамами, если у нас не будет предельно ясного и чудесного плана действий.

— Ну, я позаботился о чудесном, — сказал Проповедник позади нас у костра. — Мои самые страшные молитвы обращены к тебе.

— Ага! — Стив повернулся и указал на него. — Даже ты понимаешь, что это безнадежно, я слышу это в твоем голосе.

Проповедник усмехнулся со своего места на бревне.

— С человеком это может быть невозможно. Но с Богом…, - он подул на кончик только что заточенной стрелы, — все возможно.

Люциан повернулся к Стиву и пожал плечами.

— Я согласен. Мы что-нибудь придумаем.

Я сдержала фырканье, потрясенная, услышав эти слова из его уст. Я знала, что Люциан с недоверием относился к Проповеднику, но, увидев, как тот обращается со своей женой, да, со своей женой, я поняла, что с ним все в порядке. Только лает. Не кусает. Особенно учитывая, что он спас жизнь Люциана. Я была готова забыть на мгновение, что он также был тем, кто подверг его опасности. Но я не хотела нарушать защитные инстинкты Люциана. Они были слишком забавными. И сексуальными. И очаровательными. А поскольку Проповедник, казалось, чувствовал себя не лучше травмированного Люциана, это делало его еще более нормальным. Он даже, казалось, склеил и свои раны. Я была уверена, что это было идиотизмом.

— А как насчет финансовых аспектов? — Я уперла руки в бедра. — Эти девушки, возможно, движимы деньгами.

Люциан ухмыльнулся, и Стив энергично закивал, указывая на меня.

— Наконец-то появился кто-то, у кого есть хоть капля здравого смысла. И в отличие от некоторых из вас, — он указал на Люциана, — я не спал всю ночь, пытаясь найти решение.

— Правда, — сказал Люциан. — И как ты справился с этим без интернета?

Он одарил его одной из самых странных ухмылок на свете.

— Я много думал… Я скачал офлайн материалы для изучения их позже. — Он подстегивал все свои слова дерзостью, из-за чего я улыбнулась и полюбила Стива еще больше, чем когда-либо.

Люциан кивнул и хлопнув его по руке.

— Отличная работа, мужик. Это было чертовски умно.

— Чертовски верно, — сказал Стив, вытаскивая листок бумаги и разворачивая его.

— Запомни эту мысль, мистер Стив, — сказал Проповедник, вставая, — пора седлать лошадей.

Стив посмотрел на всех нас, снова впадая в панику.

— Но что насчет товаров, мы даже не выбрали, какой из них представить.

— Возьмите всю коробку. Выберете по пути. — Проповедник поцеловал Бекку с доминированием, останавливающим движение, отчего она стала похожа на цветок после ураганного ветра, а затем направился к машине. Быстро придя в себя, Бекка догнала его и надела ему на голову черную бейсболку задом наперед, сделав его похожим на старшего брата-близнеца Вина Дизеля.

По пути к месту назначения «унижения», мы с Люцианом просматривали «предлагаемые игрушки», пока Стив рассказывал о своих планах продаж. Стоило отдать ему должное, он разработал почти безупречный инвестиционный план. Я подняла странный предмет. Если бы мы могли продать хоть что-нибудь из этого странного дерьма!

— М-м-м… что это такое? — прошептала я Люциану.

Люциан взял объемный предмет, все еще упакованный в прозрачный пакет.

— Мужские латексные штаны для клизмы? Что. За. Херня? — Его лицо исказилось от ужаса, как будто он что-то представил.

— Похоже на хм… штуковину моей бабушки, которую она использовала, чтобы…

— Промывания, — громко сказал Проповедник.

— Милостивый Боже на третьих небесах в Иерусалиме, — в ужасе прошептал Стив на это. — Позволь мне…найдите описание продукта для этого нечестивого приспособления. Боже, помоги нам, но нам нужно знать, и видеть все, что происходит во всем этом разврате, чтобы найти идеальный план.

Мы все уставились на него, понимая, что он не уловил ни единого подтекста, о чем он только что говорил.

Он нашел штуковину в списке и ахнул.

— О, ради всего святого, вы издеваетесь надо мной! Мочиться в задницу? — Его рот широко раскрылся, а глаза были огромными от смеси замешательства и ужаса. — Это… однозначно… не то же самое, что… от этого можно подхвать заразу!

Проповедник взял у него предмет и открыл окно.

— Чертово дерьмо, — пробормотал он, выбрасывая его. Он ткнул указательным пальцем в коробку. — Мы продаем ванильной публике, а не городу, полному фетишистов. Найдите что-то подходящее.

Это был не первый раз, когда я заметила намек на выражение благодарности у Люциана по отношению к властному проповеднику. Вероятно, он был бы шокирован сходством между ними, если бы кто-нибудь когда-нибудь удосужился сказать ему об этом.

Полный ужаса взгляд Стива остановился на коробке между нами. Словно ребенок, которому нужно прикоснуться к ужасной вещи, чтобы убедиться, что та настоящая, он медленно протянул руку и поднял предмет. Мы все наблюдали за ним.

— Возбуждающий… разогревающий губки мастур… — Он бросил предмет, как гадюку, прикрыл рот рукой и указал на коробку. — Я думал, это был деформированный пенис, — просипел он. — Словно… кто-то ударил по нему молотком, прежде чем силикон затвердел должным образом. Святые… все это похоже на комочки из слизи из промежности дьявола.

Проповедник разразился смехом, и мы следом за ним впали в истерику.

— Я не смогу этого сделать, — сказал Стив, перекрывая шум. — Я больше никогда не смогу почувствовать себя чистым, я уже исповедан, мне понадобится десять жизней, чтобы справиться с этим покаянием. Я проиграл свои финансы, свою семью, а теперь и свою душу.

Ужас, который он испытывал от чудовищности своих воображаемых грехов, пробудил во мне здравый смысл, и мне удалось протянуть руку и утешить его.

— Стив. Остановись, это не твоя вина, ты здесь, чтобы исправить это, помнишь? Ты собираешься сделать все возможное, чтобы сделать это.

— В ад! — прошипел он.

К счастью, теперь все замолчали.

— Стив, — позвал Проповедник. Стив даже не посмотрел в его сторону, и мое сердце дрогнуло от его слез. Дерьмо! — Стив! — Проповедник позвал громче. — Брат, посмотри сюда.

— Я не могу, — прошептал он, сосредоточив взгляд на стекле заднего вида. — Я полный неудачник, — прошептал он.

Слезы навернулись мне на глаза, когда я услышала, как этот обычно милый человек так ругается.

— Какого хрена? — Люциан взял в руки какой-то предмет. — Эй, Стив, зацени.

Он повернулся, и Люциан швырнул в него раскрытую штуковину. Стив в истерике вскочил со своего места, швырнув предмет через всю машину прямо в лицо Проповеднику, который в свою очередь бросил ее на пол.

— Люциан! — прошипела я, сдерживая смех, пока он истерически выл.

Стив почти стоял на коленях на сиденье.

— Что это такое?

Люциан нащупал ужасную штуковину и поднял ее.

— Похоже на самое уродливое волосатое влагалище, которое я когда-либо видел.

Проповедник вырвал его у него из рук, открыл окно и выбросил.

— Продолжайте.

— Боже милостивый! — прошипел Стив, все еще широко раскрыв глаза, которые теперь были похожи на блюдца. — Это было похоже на ту руку, из семейки Аддамс. Только… влагалище.

— У вас, ребята, заканчивается время, — произнес Проповедник. — Мы почти на месте.

— Хорошо, хорошо. — Я порылась в коробке. — Поскольку мы продаем девчонкам, давайте остановимся на игрушках для девочек.

Люциан порылся в вещах и быстро начал доставать предметы и вручать их мне, произнося название.

— Ух ты, — пробормотала я. — Ты… словно профи в секс-игрушках.

— Я довольно хорошо знаком с этим хламом.

— Действительно, хлам, — прошептал Стив с неприязнью.

Наконец мы подъехали к зданию, и Стив посмотрел на часы.

— Итак, каков план? — Люциан осмотрелся.

— О, теперь ты хочешь знать? — зашипел Стив.

— Хм, на данный момент это отчасти необходимо, — сказал Люциан.

— Ну, я на самом деле договорился о встрече с одной из сестер. Чудесным образом! — добавил он.

— И? — спросила я, когда он не продолжил.

— В час.

Мы все посмотрели на свои часы.

— Через пятнадцать минут, — подсказал Стив.

— Идеальное время, брат. — Люциан похлопал его по плечу. — Ты подготовил свою речь?

— Я! — закричал он.

— Ну, а ты бы предпочел управлять шоу и обсуждать? — Люциан помахал фаллоимитатором у него перед носом, и Стив отбил его.

— Я займусь рекламной кампанией!

— Превосходно, — сказал Люциан. — Мы с Тарой займемся шоу и обсуждением. — Он повел бровями, глядя на меня с сексуальной улыбкой, и я ударила его по руке.

— Это не игра, Люциан, нам нужно победить.

Стив открыл дверь.

— Мне нужен воздух.

Люциан подмигнул мне.

— Давайте поработаем над нашими действиями. — Он убрал предметы, которые мы отобрали, обратно в коробку.

— Мы не можем войти с коробкой, Люциан, — воскликнула я.

Он замолчал и посмотрел на меня.

— Ты хочешь набить ими штаны? У нас больше ничего нет.

— У меня есть сумочка. — Я забралась в заднюю часть машины и достала ее из-за сиденья, а затем принесла ему. Вытряхнув содержимое, я раскрыла ее для него. — Загружай.

Он усмехнулся, набивая мою сумку до краев различными игрушками, кладя туда все, кроме двух. Я обнаружила один из каталогов, свернула его и передала Люциану. Он взял его и запихал в задний карман, и мы выскочили из машины.

Прислонившись спиной к двери, Люциан взглянул на Проповедника и сухо сказал:

— Полагаю, ты будешь здесь молиться.

Проповедник медленно оскалился.

— Ты совершенно точно угадал. А теперь иди за результатом.

Глава 10

Эти последние слова с невысказанной угрозой преследовали нас, когда мы выходили из лимузина. Как только дверь закрылась, Люциан передразнил Проповедника плаксивым голосом, добавив «бла-бла-бла», а затем:

— Ублюдок.

Мы направились в магазин, следуя за Стивом, который шел бодрым шагом. Я обратила внимание, что он слегка прихрамывает, чего я раньше не замечала. Одна нога короче другой?

— Стив, кажется, знает, что делает, — пробормотал Люциан, внимательно следя за ним.

— Каков наш план? — спросила я.

— Ну, мы просто позволим Стиву сделать свой ход, а затем решим, нужно им будет на что-нибудь посмотреть или нет.

— Ты говоришь так, словно уверен, что они не дойдут до этого, — пробормотала я.

Стив огляделся, затем спросил дорогу у одного из проходящих мимо работников и направился прямиком в правую часть магазина.

Мы вошли в холл и увидели, как он смотрит на двери, мимо которых мы проходили, пока он не остановился у одной с табличной «Руководство».

— Вот и всё, — прошептал он, сделав глубокий вздох и выпустив его со смешком, прикрыв глаза. Двери распахнулись как раз в тот момент, когда Люциан потянулся, чтобы постучать, но Стив ударил его по руке. — Отойди, — прошипел он. — Позволь мне говорить. — Он потянул за края пиджака поправляя его, затем разгладил галстук, прежде чем поднять руку к двери и трижды резко постучать.

Он перевел взгляд на нас, на его лице было самое безумное выражение, которое я когда-либо видела. Господи, они подумают, что он такой же псих, каким выглядит. Я указала на его лицо, стараясь донести до него проблему, и его взгляд дрогнул от беспокойства по поводу того, на что я намекала.

— Войдите, — рявкнул женский голос из-за двери.

Глаза Стива расширились, и он открыл дверь, лицо из пугающего превратилось в совершенно нормальное. Каким классным актером он был.

— Мисс Чейз? Я — Стивен Харрисон из "Гладиатор Корпорэйшн", всемирно известной корпорации развлечений для взрослых. Я так рад, что вы согласились встретиться. — Стив протянул руку к старомодно одетой девушке, которая встала и пожала ему руку.

На лице этой женщины не было ни страха, ни неуверенности. Она полностью контролировала ситуацию, из-за чего ее неряшливый внешний вид казался совершенно неуместным. Эксклюзивная дизайнерская деловая одежда, походы в какой-нибудь элитный салон и ультрасовременный офис в угловом люксе Нью-Йоркской высотки тоже были бы неуместны для этой женщины. Она была из тех, кого презирают другие женщины, тех, кто никогда не выходил из своей стихии.

— Моя сестра сообщила, что это серия игрушек для взрослых. Что именно вы предлагаете?

О-о-о. Судя по ее холодному тону, она могла подумать, что мы продаем шары для боулинга и снаряжение для скалолазания.

— Что ж, я так взволнован, что вы готовы к этому, — сказал Стив, обратив на нас счастливый, непринужденный взгляд. — Мы привезли несколько образцов, — подавая знак начинать представление и говоря команде приступать к действию.

— Почему бы сначала не рассказать ей о продажах? — предложил Люциан.

Я согласилась, кивнув.

— Да, у нас есть рекламная кампания.

— Я не сомневаюсь, что продажи не будут проблемой. — Женщина снова села и посмотрела на нас. — Разговоры о линейке игрушек для взрослых ведутся уже довольно давно. Но мне любопытно узнать, какие именно товары вы предлагаете?

— Да, да, конечно, — Стив снова махнул рукой, приглашая нас на сцену.

— Ну, тогда ладно, — Люциан хлопнул в ладоши, повернулся ко мне лицом, взяв сумочку и держа ее между нами. Я посмотрела в его глаза и обнаружила ту же тревогу, что и в моих, когда он едва покачал головой, закатывая глаза в знак того, что это будет отстой.

— Молнию заело? — спросил Стив.

— Ага, уже справляемся. Дурацкая штуковина всегда застревает, — сказал он, расстегивая молнию на сумочке. — Я хотел бы представить вам один из наших бестселлеров, мисс Чейз, — Люциан вытащил из упаковки гигантский фаллоимитатор в виде серебряной пули и повернулся с ним. — Блестящее Серебро. Дамам нравится.

Я прикусила нижнюю губу и наблюдала за выражением лица женщины, когда та изучала игрушку, сурово сдвинув брови.

— Что… он делает?

— Ну, — Люциан включил его, и он начал жужжать, словно пара машинок для стрижки. — Он вибрирует.

— Довольно громко, — пробормотал Стив, почесывая запястье.

— Возможно, он неисправен, — сказала я.

— Выглядит не особо многообещающе, — сказала дама. — Я все еще не понимаю, что он делает. Как это может быть игрушкой? Что нужно делать с ней?

В самом деле?

— Хорошо, — Люциан выключил его и передал Стиву, прежде чем повернуться ко мне.

— Как насчет этого, детка? — Он вытащил из упаковки фаллоимитатор, выглядевший как настоящий, и повернулся вместе с ним.

Женщина резко ахнула, а я подошла к Люциану и забрала его, не желая, чтобы он продавал резиновые члены другой женщине.

— Эта штука называется… эй… Алекс. — Я громко прочистила горло, чтобы немного протолкнуть мокроту, которая застряла в горле. — Это самый продаваемый среди… — Я снова прочистила горло, более громко, — среди одиноких женщин. Одиноких… незамужних женщин.

— Боже милостивый. — Я взглянула на опущенную голову Стива, который дрожал, прикрыв лоб рукой.

Люциан тоже стоял, опустив голову.

— Это что, шутка? — наконец выдавила мисс Чейз.

Я попыталась вспомнить наш план.

— Вовсе нет, — я боролась, чтобы вернуть фаллоимитатор обратно в сумочку. — Я имею в виду… взрослые когда-то были детьми, и, возможно, они были бы немного менее раздражительными, если бы у них… тоже были игрушки. — Я заметила, что Люциан пытается привлечь мое внимание взглядом. Он то смотрел вниз, то расширял глаза. Я посмотрела на свою сумочку и увидела торчащую из нее головку дурацкого члена.

— Мисс Чейз! — Стив почти закричал, щелкая пальцами, чтобы привлечь ее внимание. — Пожалуйста, позвольте мне продемонстрировать доход, который вы можете получить. — Стив развернул свой листок бумаги, руки дрожали, как у пьяницы, выходящего из запоя, завершая наше небольшое цирковое представление.

— Пожалуйста, уходите, — сказала женщина. — Я не знаю, что сказать, это… это какая-то шутка? Алиса надоумила вас на это?

Стив стоял с открытым ртом.

— Мне очень жаль, мисс Чейз, я понимаю, насколько все это необычно. Правда в том, что мы тоже задействованы в этой игре.

— Что ж, закругляемся, — произнес Люциан, похлопывая Стива по спине.

— Я подумал, не рассказать ли ей, — прошептал Стив, как будто она не могла услышать.

Люциан выдал ему. — Я думаю, нам стоит принести свои извинения?

— Мы очень сожалеем, что отняли у вас время, — сказала я.

Люциан выхватил каталог и положил ей на стол.

— На случай, если вы передумаете.

— Уберите этот мусор с моего стола, сэр.

— Конечно, — Люциан снова схватил его. — Может, мы оставим его в приемной?

— Если вы хотите, чтобы вас арестовали. Да, продолжайте.

Выражение ее лица говорило о том, что она молилась, чтобы он сделал это, и она могла позвонить в полицию.

Мы все направились к двери, как трое нашкодивших школьников, покидающих кабинет директора после того, как их поймали за торговлей наркотиками. Никто не произнес ни слова, пока мы быстрым шагом направлялись в сторону лимузина, которого нигде не было видно. Серьезно?

— Туда! — Стив практически прокричал, когда он чуть ли не побежал к нему.

Мы с Люцианом последовали за ним так быстро, как только могли, чтобы не выглядеть так, будто убегаем после ограбления банка.

Мы все забрались внутрь, чтобы встретиться лицом к лицу со следующим заданием, Проповедником. Никто из нас не проронил ни слова, когда мы отъезжали, и все мы избегали осуждающего взгляда Проповедника.

— Клянусь Богом, — прорычал он, — если кто-нибудь из вас не откроет рот через пять секунд, я вас всех сурово накажу.

— Это был провал, — выпалил Стив, царапая свое бедро сквозь штаны. — Полнейший, унизительный провал. — Он повернулся к Люциану. — Тебе не следовало показывать тот второй.

Люциан издал смешок.

— Она даже не знала, что было первым, ты ожидал, что я попрошу Тару устроить демонстрацию, или что?

Стив ахнул.

— Нет! Но тебе не нужно было показывать этот реалистичный пенис. Боже, он был больше, чем у осла на пастбище девственных… кобылиц.

Люциан вздохнул и откинулся назад на сиденье.

— Возможно, если бы ты ясно дал понять при организации этой встречи, что игрушки для взрослых — это не бейсбольные мячи и походное снаряжение, было бы лучше.

Стив заартачился.

— И ты думаешь, она бы согласилась встретиться с нами, если бы я это сделал? Нет, она бы этого не сделала, мистер. По крайней мере, таким образом у нас было хоть какое-то подобие шанса. — Стив наклонился и посмотрел на меня с сочувствием. — И, кстати, ты отлично справилась, это не твоя вина.

Прежде чем я успела ответить, Люциан сухо рассмеялся.

— Ну, это и не моя вина тоже.

— Значит, нет продажи? — прервал Проповедник. — Вообще?

— Она, эм, — я почесала переносицу. — Выгнала нас. Подумала, что это розыгрыш.

— Угрожала вызвать полицию, даже если я просто оставлю каталог, — сказал Люциан. — Фригидная сучка.

Я ударила его по руке.

— Она такой и была! — прокричал Люциан.

— Блять, — пробормотал Проповедник. — Теперь мне придется это стрясти с ваших шкур.

Мы все уставились на него.

— Что это значит? — спросил Люциан.

— Это значит, что вы все будете наказаны. Отсутствие продаж означает отсутствие баллов. Но это не единственный способ заработать баллы. Я не могу продавать продукцию, но у меня есть набор указаний, за выполнение которых можно получить баллы. — Проповедник сказал это очень небрежно, но в ответ у меня на руках волосы встали дыбом.

— Например, каких? — Тон Стива внезапно стал тихим и нерешительным.

— Да, рассказывай, Проповедник. — Люциан обнял меня.

— Ты довольно скоро все увидишь, сынок.

Глава 11

Мы все сидели в машине, ожидая, каким будет наше "наказание". Лучше бы ему не быть идиотским по отношению к Таре. Или Стиву, если уж на то пошло. Проповедник мог делать со мной все, что ему заблагорассудится, но ему лучше понять, что я не потерплю дерьма, выходящего за рамки этих параметров.

Мы ехали в тишине, Проповедник достал свой телефон и пробормотал:

— Увидишь какой-нибудь приличный ресторан, остановись. — Он закрыл телефон и провел большим пальцем по носу, одна из дурных привычек наркомана, употребляющего кокаин.

Наконец мы заехали на парковку, и Проповедник полез в коробку и бросил мне пакет с надувной куклой.

— Вы будете ужинать здесь. Все вы. За одним столом. Со своей гостьей. — Он указал на нее.

Я посмотрел на пакет с недоумением нахмурившись.

— Унижение — это наказание. Я думаю, что ужин и оживленная беседа с надувной куклой в значительной степени пополнит счет, не так ли? Я вижу, что Стив именно так и думает.

Я посмотрел на Стива, он статуей окаменевшего ужаса, его лицо было почти комичным.

— Я проголодалась, — сказала Тара. Она забрала у меня куклу. — Как насчет тебя, Бетти? Ты проголодалась? — Она улыбнулась и вернула ее мне.

— Как долго мы должны это делать?

Проповедник вышел из лимузина.

— До тех пор, пока вас не выпроводит полиция.

— Полиция? — ахнул Стив.

— Как мы сможем её пронести? — спросила Тара.

— В твоей сумочке. Надуем ее, как только найдем место, — пробормотал он.

— В любом случае, сколько это очков? — Я подвел Тару к двойным дверям оживленного стейк-хауса. Я только надеялся, что там было не так много детей. Я мог бы блефовать во многом, но мысль о юных свидетелях заставляла меня чертовски нервничать.

— Не совсем уверен. — Рев Проповедника говорил о том, что он ненамного счастливее, чем я, в этой ситуации, но он не собирался позволить этому остановить его. Или нас.

— Интересно, опубликуют ли они результаты, — прошептал Стив, когда мы вошли и ждали у маленькой стойки администратора, пока кто-нибудь усадит нас.

— Столик на… четверых, — прошептал Стив поприветствовавшей нас даме. — С минуты на минуту мы ожидаем еще одного… человека.

Она кивнула и улыбнулась, затем посмотрела на Проповедника и его жену.

— Столик на двоих?

— Да, поближе к ним, если получится.

— Без проблем. Сюда, пожалуйста.

Рука Тары крепче сжала мою руку, и я взглянул, чтобы понять, в чем проблема, но она ничего не сказала. Нервы? Вероятнее всего. Мои были определенно на пределе.

Мы последовали за администратором через переполненный, хорошо освещенный ресторан, уворачиваясь от посетителей, когда те направлялись к буфету.

— Здесь хорошо, — Стив указал на сравнительно уединенный банкетный зал справа от переполненного обеденного зала.

— Нет, в более людное место, — сказал Проповедник.

— Как насчет этого? — Администратор указала на гребаный центр зала.

Проповедник усмехнулся.

— Идеально.

Женщина подвела нас к столику и подождала, пока мы сядем, а затем вручила нам меню.

— Ваш официант подойдет через минуту. — Взглянув на Проповедника и Бекку, она указала на столик через проход. — Этот подойдет для вас?

— Подойдет. — В ответ на этот грохот разговоры прекратились, затем поспешно возобновились. Оглядевшись, я заметил все признаки страха и дискомфорта. Люди, казалось, демонстративно избегали смотреть в сторону Проповедника, потому что первый взгляд на него приводил их в ужас. Что означало, они будут смотреть прямо на нас.

Мы трое огляделись по сторонам, как морские котики под прикрытием, готовые приступить к смертельно опасной миссии. Если бы я так не нервничал, это могло бы быть забавно. Я взглянул на Проповедника, он уставился на меня и медленно кивнул.

Надеясь, что столик прикрывает мои действия, я вытащил пакет из сумочки Тары и протянул его Стиву под столом. Его глаза расширились, когда он уставился на меня, и покачал головой так сильно, что у него задрожали щеки.

— О-о-о, кажется, я уронила вилку, — сказала Тара, наклоняясь и дергая меня за штанину.

Я посмотрел вниз и увидел ее голову под скатертью, ее рука тянулась к свертку. Шуршащая бумага разорвалась, и я огляделся, ожидая, что кто-нибудь заметит и поднимет тревогу.

— Итак, Стив, как поживает твоя мама?

Он медленно перевел взгляд на меня, пока Тара все еще боролась с бумагой. Звучало так, словно на ней был гребаный микрофон.

— Моя мама… хорошо. Она… мертва. Хорошо и мертва. — Он слегка подпрыгнул, как будто услышав, как это прозвучало. — Я имею в виду, что это хорошо, что она мертва. — Его глаза медленно расширились от очередного неудачного каламбура. — Она умерла на небесах. И это хорошо.

Я кивнул.

— Умерла на небесах, да? Своего рода награда.

Его рот немного сжался, когда он взял стакан с водой, глаза метались по сторонам.

— Ты знаешь, что я имею в виду, ты, абортированный сперматозоид сатаны, — прошипел он, царапая ногтями свою лодыжку.

— Чувак, тебе нужен лосьон с каламином или что?

— Мне нужна ванна с овсяным молоком, вот что, — раздраженно прошептал Стив. — Я покрыт всеми ядами, обитающими в этом забытом Богом лесу!

Я прикусил губу, услышав, как Тара вдувает воздух в эту штуковину.

— Тебе нужна помощь в поиске вилки, любовь моя?

— Фух, — пробормотала она. — Мне кажется, нужна. Вроде как… — Она вернулась на место, с растрепанными волосами, запыхавшаяся. — Да, внизу темно.

— Позволь помочь тебе, — сказал я, залезая под стол так же, как и она, и обнаружив, что она надула эту штуковину примерно на треть. Я ощупал куклу в поисках отверстия для выдувания и поморщился, когда мои пальцы наткнулись на отверстие на ее лице. Кажется, надувная часть была на макушке головы. Я поднес его ко рту и сделал около десяти хороших выдохов, прежде чем сесть на место. — Я тоже не могу ее найти. Стив? Возможно, ты мог бы помочь?

Он с ворчанием забрался под стол, а мы с Тарой огляделись.

— Черт, у нас появилось несколько зрителей, — пробормотал я.

Тара слегка кивнула, потягивая воду.

— Они еще ничего не видели.

— Боже милостивый, что не так с ее лицом? — Стив ахнул под столом, затем поднялся, его лицо было красным. — С Франкенштейном покончено.

— Что ж, — кивнула Тара, — давайте познакомимся с ней.

Стив потянулся под стол, вытащил куклу и закрепил пухлые пластиковые конечности на стуле рядом с собой.

— О, привет, Бетти, — сказала Тара слишком громко. — Ты голодна? Мы как раз собираемся сделать заказ. Ты выглядишь голодной.

Бормотание, шипение и шепот разразились незамедлительно. Боже милостивый. Бьюсь об заклад, эти люди быстро переоценили угрозу, которую, по их мнению, представлял Проповедник. Я бы, черт возьми, так и поступил на их месте.

— Да… Бетти, — сказал Стив, присоединяясь. — Я тоже… поражен… декором… ресторана.

Я кивнул, прикусив губу. — Ваше потрясение определенно оправдано. Такое резкое изменение по сравнению с нашим нынешним местом пребывания.

— Может, она хочет пить? — произнесла Тара.

Стив потянулся за водой, словно он тушил пожар. Он поднес стакан к отверстию размером с мяч для гольфа на лице куклы и налил немного. — Давай, милая, — сладко пропел Стив, — смочи свой свисток, моя маленькая неживая потаскушка.

— Сэр, — подошла официантка. — Могу я, пожалуйста, попросить вас убрать эту… штуковину? Это семейный ресторан, — прошептала она.

Стив посмотрел на нее, потом на меня, потом на Проповедника, чье торжествующее покачивание головой я видел краем глаза.

— Это Бетти, — сказал Стив. — Моя… сестра.

Тара прочистила горло.

— Их отец был производителем пластиковой посуды.

О, чертовски бесценно.

— Она член семьи, — отразил я. — Мы готовы сделать заказ? Если вы не возражаете?

С мученическим выражением на лице, официантка переводила взгляд с меня на остальных.

— Я… сейчас вернусь.

Я глубоко вздохнул и взял Тару за руку под столом. Она широко улыбнулась мне, а затем повернула голову к Стиву.

— Вы с Бетти похожи друг на друга, Стив.

Его верхняя губа медленно приподнялась справа.

— Она сводная сестра. — Он медленно посмотрел на нее. — Уродлива, — пробормотал он.

Мужчина в костюме подошел к столу рядом и наклонился к моему уху. — Пожалуйста, уходите, или мне придется вызвать полицию.

Я одарил его своей самой понимающей улыбкой.

— Я понимаю. Делайте все, что необходимо. — Я осмотрелся. — Придет ли официантка, чтобы принять наш заказ?

Он выпрямился и уставился на меня сверху вниз, как будто хотел вышвырнуть меня сам. Затем он вздохнул, посмотрел на Тару и Стива и повернулся с коротким кивком, давая знак персоналу вызвать полицейских. Скорее бы уже они приехали.

Нам не пришлось долго ждать, прежде чем наш спаситель, чернокожий полицейский, прибыл с менеджером, указывающим на нас.

— Эти. — Извращенцы-нарушители закона. — Как мы решим этот вопрос?

Проповедник встал и вышел.

Я встал.

— Извините, мы просто пытались устроить семейный ужин.

Стив и Тара последовали его примеру, Стив прижимал Бетти к своему телу.

— Мы уходим, — сказал он, чувствуя себя оскорбленным. — Я и не знал, что этот город предвзято относится к женщинам-инвалидам.

Мы все вышли из ресторана, а полицейский проводил нас до двери. Мы поспешили дальше, когда он остановился у другой группы людей, похожих на менеджеров. Я молился, чтобы он поговорил какое-то время.

Сев в «Хаммер» и отъехав от ресторана, мы все облегченно вздохнули. Стив выглядел так, словно ему было плохо, он продолжал прижимать Бетти к себе.

— Приятно видеть тебя с женщиной, Стив, — произнес Проповедник с истерическим смехом в голосе.

Стив осознал свое сексуальное преступление и бросил куклу на пол.

— Ну, Стив, — пожурил я его, — так нельзя обращаться с Бетти.

Он посмотрел на нее сверху вниз, его лицо исказилось от отвращения, когда он снял ботинок, потом носок и начал набивать им ее рот. — Эта дыра — дверь в ад, — прошептал он, приглаживая рукой растрепанные волосы и глядя на нас. — Зловещая бездна, — заверил он смертельно серьезным шепотом, который привел к пятиминутному приступу смеха.

По крайней мере, с этим покончено. Теперь нам просто нужно посмотреть, сколько баллов мы заработали.

Глава 12

Я лежала рядом с Люцианом в палатке, глядя в темноту.

— Как ты думаешь, сколько баллов мы заработали, — наконец произношу я. Мы валялись размышляя, в уютном пятиминутном затишье.

Он слегка хмыкнул.

— Кто знает?

— Когда мы проверим?

— Вероятно, завтра. Из-за Проповедника сложно сказать.

Я уставилась в темноту, потянулась к его руке и переплела свои пальцы с его.

— Как твоя рука? А нога?

— Рука все еще болит, но этот клей, похоже, действительно закрыл рану от укуса.

— Нет инфекции? Отека? Нужно следить, чтобы не развилась инфекция.

Покусывая костяшки моих пальцев, он улыбнулся.

— Я серьезно.

— Я знаю это. — Смех усилил его сексуальный тон.

— Это не смешно, Люциан. Это серьезно.

— Это чертовски замечательно, вот что это такое.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты. Заботишься обо мне. Я вижу, что получение травмы развивают фетишизм.

Я улыбнулась и поднесла его руку к своим губам для поцелуя.

— Нет необходимости в каких-либо травмах, мистер Бэйн. Я люблю тебя совершенно здоровым, большое спасибо. — Я укусила его за палец, затем поцеловала. — Кстати, какое задание будет следующим?

— Я думаю, что твое. — Он снова поднес мою руку к губам и несколько раз поцеловал. — Мы справимся. В отделении акушерства и гинекологии должно быть проще.

— Хм. Возможно. — Я упорно отказывалась заглядывать в это пустое пространство внутри себя.

— У тебя все получится, ты идеально подходишь для этой работы.

— Нет. Не подхожу.

Я почувствовала, как его губы растянулись в улыбке.

— Ты женщина, любимая.

— А это отделение акушерства и гинекологии. — Темная бездна нависла чуть ближе, и я снова шарахнулась в сторону.

— И что?

Я фыркнула, начиная раздражаться от того, насколько туповатым он был в данный момент.

— Знаешь, я понятия не имею о вещах, которых говорила Бекка.

Он сделался серьезным.

— О каких вещах?

— О ребенке.

— Ну, ты молода.

— И сломана, не забывай. — Так оно и было. На меня изнутри смотрел какой-то дикий демон прямо из преисподней. Сломанная. Неспособная. Испорченный товар.

Мгновение он лежал совершенно неподвижно, затем перевернулся на бок. Он нашел мое лицо и нежно погладил его.

— Ты не сломанная, детка. Вот здесь, ты настоящая мать. Там, где это действительно имеет значение. — Он похлопал меня по груди, но от его слов у меня перехватило дыхание, и вся тяжесть боли обрушилась на меня.

— Это не так, — выдохнула я, позволяя ему притянуть меня к себе.

— Так. Родить ребенка может любая. А вот, чтобы любить этого ребенка больше, чем себя, и делать все возможное, чтобы он рос счастливым и здоровым, нужен кто-то особенный. Поверь мне, я знаю. — Люциан сделал секундную паузу, словно пытаясь отогнать горькие воспоминания. — Ты же знаешь, что мы можем усыновить ребенка, верно? Так много детей, которым нужна идеальная мать, как ты.

Я кивнула, уткнувшись ему в грудь, цепляясь за твердый тон его голоса. Он был прав. Но…

— Я просто… хочу знать, каково это, — пропищала я, — почувствовать, как во мне растет жизнь. — Часть меня чувствовала, что эта потребность была эгоистичной, в то время как другая часть настаивала, что это единственный вид материнства, который засчитывается.

— Тише, тише, — он медленно и решительно погладил меня по спине. — Я знаю, что ты этого хочешь. Мне так чертовски жаль, любимая. — Обхватив мое лицо руками, он покрывал нежными поцелуями мой лоб.

Судорожный вдох помог мне проглотить часть агонии.

— Я чувствовала себя такой глупой, когда Бекке приходили в голову эти идеи. Я ничего об этом не знаю.

— Я знаю, знаю. Но ты вовсе не глупа, у тебя просто не было повода изучить это. Я имею в виду, что сам даже не знаю все правильные названия нижнего белья. Я называю всё исподним, когда вижу простые трусы. Но мне это и не нужно, чтобы взять те, которые мне понравились.

Я хихикнула, уткнувшись ему в грудь, от его искреннего тона.

— Я знаю, — сказал он, словно я смеялась над ним. — И я подумал, что трусы — это то нижнее белье, которое… ненадолго прикрывает твои части тела.

Я расхохоталась у него на груди, и он толкнул меня на спину, целуя с улыбкой на губах.

— Ты врешь, — произнесла я между поцелуями.

Он лишь едва кивнул, его руки ожили с целеустремленностью, которая тут же сказалась на моем пульсе.

— Мы можем сделать это снова?

— Что? — спросила я, ахнув ему в рот, когда его пальцы стали более настойчивыми.

— Сыграть в эту игру.

Я слегка застонала.

— Кончать по команде? — От предвкушения мой пульс участился.

Он ответил рычанием и кивнул.

— Если я буду главной, — прошептала я.

Он сделал паузу, будто впервые обдумывая такую возможность, затем прошипел свой отве: — Чё-ё-ё-рт, да.

Я застонала, почувствовав, как его каменный член вжался в верхнюю часть моего бедра, по мне пробежало возбуждение.

Сильные пальцы Люциана сжали мою сверхчувствительную грудь, напомнив, что отсутствие хорошего секса на регулярной основе только усугубляет мою боль. М-м-м. Но как же быстро она превращается в удовольствие.

Люциан отстранился, а затем его губы коснулись моего подбородка, спускаясь вниз по шее, оставляла за собой огненный след. Он удовлетворенно вздохнул, когда его язык скользнул по моему соску с безумной точностью.

— Такая чертовски идеальная.

Жар его члена усилился, напомнив мне о моем намерении заставить его кончить по моей команде. Не собираясь отвлекаться от миссии, я одной рукой схватила его, а другой провела ногтями по спине.

Он издал грубый стон, точно говоря, что я двигалась в правильном направлении. Он был уже близко. От нетерпения, я легла на спину и притянула его к себе, располагая между бедрами. Он скользнул к моему входу, и мышцы внезапно напряглись под его кожей, пока он изо всех сил старался сдерживаться. Я обвила его ногами вокруг талии, прижимая к себе еще ближе. Все эти тренировки по самообороне пригодились самым неожиданным образом.

Я прижалась к нему всем телом, принимая его полностью.

— Нечестно, — прошипел он, немного отстраняясь и снова вхойдя. Срочная потребность друг в друге двигала нами обоими, пока мы вместе работали над достижением цели.

Я дождалась подходящей секунды, его мышцы задрожали от потребности в освобождении, и вонзила ногти ему в задницу.

— Кончи для меня, Люциан.

Палатка содрогнулась от его рычания, когда он последним толчком жестко вошел в меня, прежде чем его тело содрогнулось от оргазма, и мое собственное последовало за ним, отказываясь ждать.

****

Мы ехали в тишине: Стив слева от меня, почесывая различные части тела, как собака с чесоткой, а Тара справа от меня, кусая ноготь большого пальца, ее правая нога подпрыгивала вверх-вниз со скоростью сто миль в час. Я положил руку ей на колено и слегка сжал.

— Давайте еще раз пройдемся по предметам. — Тара дернула коробку к себе и вытащила первый предмет. — Это поможет женщине… — Тара посмотрела на Бекку, которая встала на колени и осторожно взяла предмет у Тары.

— Почему ты так нервничаешь, мамочка?

Тьфу, дерьмо.

— Нет, не нервничаю. Ну, я в некотором роде, хочу… — она почесала переносицу, — хочу сделать это. Мне придется это сделать, если быть честной.

Шоколадный взгляд Бекки блуждал по Таре в напряженном поиске ответов. Похоже, найдя их, она вдруг решила, что Тара нуждается в нежном обращении. Элегантная африканка продолжила рассматривать каждую игрушку и читать их функции и, в свою очередь, их пользу, ее тон был успокаивающим и ровным.

В тот момент я решил, что эта женщина была моим самым любимым человеком в мире только за то, что проявила заботу о Таре.

Стива медленно наклонился ко мне.

— Что я должен делать, еще раз? — прошептал он.

Я подумал об этом секунду, а затем прошептал ответ:

— Может, будет хорошей идеей, если ты просто подержишь пакет с содержимым.

Чрезвычайно обеспокоенный взгляд Стива устремился вперед, он медленно кивнул. Выражение его лица говорило о том, что он вот-вот отправится на электрический стул, и это была его последняя поездка. К несчастью для него, моя забота о Таре не позволила мне подумать о нем еще раз.

Тара попросила нас заехать в местный универмаг и поспешила за кучей безмозглых припасов для ее предстоящего трюка. Ха. Чертовски глупо пытаться продать это дерьмо ванильной толпе.

Следующие несколько часов Тара была занята тем, что что-то быстро рисовала на различных карточках, отгоняя меня, когда я пытался помочь, бормоча что-то невнятное себе под нос, словно сумасшедший ученый. Идея требовала от нее стопроцентной концентрации.

Группа сексапильных чайников в тени дерева — вот как мы выглядели. Я был одет в джинсы и футболку, но Стив решил, что ему нужно выглядеть профессионально. Он надел свой сшитый на заказ костюм, который выглядел так, словно его тащили по лесу несколько миль. И Тара, бедняжка, она, конечно, не знала этого, но напоминала измотанную няню для семьи с дюжиной детей.

Мы были так далеки от нормальных людей, что это пугало. Единственное, что у нас было, — это наша абсолютная решимость. Если захотим этого достаточно сильно, мы найдем способ их убедить. В худшем случае мы будем выглядеть как трио безумцев.

У меня было плохое предчувствие. Слишком много "нормальных" людей в этом заведении. Ты понимаешь, что имеешь дело с миром фантазий, но… в больнице? Нельзя приблизиться к реальной жизни. Это же портал в гребаную вселенную, здесь рождались люди. И умирали. И мы собирались попытаться продать фаллоимитаторы посетителям? Господи Иисусе, мне действительно казалось, что это плохая идея.

Хоть и действуя вполне законно, разгуливая с сумками полными порнографической атрибутики, мы чувствовали себя неуместно. На этот раз в больничном коридоре мы последовали за Тарой. Стив резко прошептал рядом со мной: — Дежа вю!

— Как раз подумал о том же. — Воспоминания о третьем раунде нахлынули на меня, когда мы последовали за Тарой в офис того ублюдка-адвоката.

Тираннозавр Тара. Вот кем она была прямо сейчас. Режим Тираннозавра. И я был чрезмерно доволен. Ей нужны силы для этого дерьма. Это слишком личное для нее.

Как она узнала, куда идти? Она шла с уверенностью одного из врачей-ординаторов. Почему они, блять, выбрали для нее акушерство и гинекологию? Кто-то в организации все еще ненавидел нас, или это просто совпадение? Если эта злобная Даниэль действительно исчезла, эти задания должны были быть предельно равными. Но это было словно снова и снова Доминирование над Демонами.

Вскоре мы прошли мимо таблички с изображением аиста, несущего в клюве розово-голубой сверток. Впереди открылась пара двойных дверей, и в воздухе зазвенела громкая колыбельная. Тара резко остановилась, когда медсестра подкатила к нам женщину, держащую, кажется, своего новорожденного. Я понял, что мы стоим в коридоре, ведущем к выходу.

К тому времени, когда инвалидная коляска подъехала достаточно близко, я крепко обнял Тару за плечо.

— О, Боже, — прошептала Тара, пока они проезжали мимо, наблюдая за крошечным ребенком и матерью с сияющей улыбкой.

Стив указал на двери впереди, напоминая нам, зачем мы здесь. Я развернул Тару, ненавидя сопротивление, сковывающее ее тело.

— Сосредоточься, любимая. Бабушке нужно, чтобы ты сосредоточилась.

Она, наконец, поддалась моей провокации, и мы продолжили идти с ней вперед, оглядываясь вокруг, словно сейчас она была потеряна. Проклятье.

— Куда мы идем, милая? Кажется, ты точно знала, куда идешь.

Она подняла руку и остановилась, подумала секунду, огляделась и указала вперед. Я медленно выдохнул, когда мы снова последовали за ней. Она остановилась у двери, открыла ее, заглянула внутрь и вошла.

В следующую секунду мы втроем оказались внутри того, что больше походило на "комнату отдыха". Мы со Стивом наблюдали, как она начала настраивать себя на то, что должно было произойти дальше. Ее склонности к обсессивно-компульсивным расстройствам дали о себе знать на полную катушку, когда она поспешила обойти маленькую комнату, оставив Стива и меня стоять в стороне, обмениваться молчаливыми обеспокоенными взглядами.

Наконец она повернулась к Стиву с охапкой маленьких плакатов, на одном из которых красовалась надпись: "Сексуальные занятия в комнате отдыха в полдень".

— Приклей это скотчем вдоль стен холла.

Стив прижал плакаты к груди с выражением "Умоляю. Пожалуйста, я прошу тебя, не заставляй меня".

Тара ободряюще шлепнула его по руке с милой улыбкой и мягко произнесла:

— Шевели задницей.

— Ты позвонила заранее, любимая? — осторожно спросил я.

Теперь она обратила на меня свою милую улыбку.

— Элемент неожиданности, милый. — Она подмигнула.

Внезапная и безумная потребность трахнуть ее в ту же секунду, сковала мои мышцы и член. Черт возьми, она была невероятно сексуальна, когда держала себя в руках. И этот уровень потрясающего самоконтроля перед лицом неизбежной катастрофы заставил мою кожу гудеть от потребности доминировать над ней, или потерять себя в попытке этого достичь. Так чертовски весело проигрывать ей. Так чертовски жарко быть под ней.

Она похлопала меня по груди, затем повернулась и занялась делом, либо пропустив то, что она со мной сделала, либо проигнорировав это. Практически уверен, что она проигнорировала меня, и это добавило огня в мои яйца.

— Мне нужно, чтобы вы выложили продукцию на этот стол и прикрепили к ним эти карточки, — Она сказала эти слова с холодом, стоя ко мне спиной и держа карточки с указателями.

Я взял их и наклонился, чтобы украдкой поцеловать ее в щеку. Я хотел сказать так много вещей, но я был чертовски не в себе от желания. Что бы ни вертелось у меня на языке, это не способствовало сложившейся ситуации.

Я следовал указаниям, пока она разворачивала компактный мольберт, который сама же и купила. Я читал карточки, когда приклеивал их, и все они объясняли функции игрушек и их пользу для здоровья женщины, которая ими пользуется.

На этот раз любимая обошла меня. Как ей удавалось так быстро становиться такой чертовски блестящей? Что, если никто не оценит этих усилий? При мысли об этом мне захотелось бросить всю гребаную игру в ту же секунду. Я надеялся лишь на свое самообладание. Потому что мое чутье подсказывало, что ничего хорошего из этого не выйдет, независимо от того, насколько все это имело медицинский смысл.

Я заметил на столе несколько продуктов, которые не были игрушками. Выглядело как странная бутылка с присоской наверху и еще чем-то, что я не мог понять.

Вошла медсестра и радостным голосом объявила:

— Что у нас здесь? — Она подошла к столику со всеми нашими аккуратно разложенными ловушками и протяжно ахнула. — О, черт, я не могу поверить своим глазам. — Мы все тихо стояли, пока она наклонялась и молча просматривала предметы, читая карточки. — О Боже, это действительно интересно. Блестяще, я никогда не задумывалась об этом.

Надежда вспыхнула во мне, и я взглянула на Тару, которая стояла на своем посту, как бесстрашный солдат. Стив стоял в углу, его изодранный костюм убивал ту хрупкую энергию, к которой мы стремились. Я понимал, что он не осознавал, что в своих отчаянных попытках быть невидимым он запускал основные психические сигналы тревоги хищника, изучая потолок с гребаной интенсивностью звездного картирования и беспорядочно почесывая различные части своего тела.

Медсестра, наконец, повернулась с сияющей улыбкой и с благодарностью посмотрела на Тару.

— Это просто гениально! Причудливо, — добавила она шепотом, — но гениально. — Она быстро посмотрела на меня, затем на Стива и, очевидно, решила, что странные маленькие дополнения не так уж вредны. — Позвольте мне пригласить дам!

Она поспешила к выходу, и мы все вздохнули с облегчением. Я повернулся к Таре и притянул ее в свои объятия.

— Ты сделала это, детка! Ей это чертовски понравилось, вау! — Я не мог сдержать волнение и облегчение внутри, когда поднял ее и поцеловал. Она улыбнулась мне в губы, и через минуту вошла группа женщин и проделала ту же процедуру, что и первая. И снова мы все затаили дыхание, ожидая вердикта. И снова вздохнули с облегчением, видя положительную реакцию. Женщины смеялись, хихикали и болтали о том, что продукция идеально подходит заявленным функциям.

— Хорошо, если вы уберете эти дурацкие названия и переименуете их во что-нибудь более медицинское и официальное. Я имею в виду, мы каждый день трогаем пальцем женское влагалище, и это не кажется странным из-за контекста.

В знак согласия раздался смех.

— Вроде этого? — Другая женщина взяла стимулятор сосков. — Просто убрать слово "удовольствие", и вы получите устройство с функцией, которая стимулирует.

— Мы трогаем шейку матки, — сказала другая женщина, держа игрушку, предназначенную для этого.

— Честно говоря, я бы предпочла эти девайсы лекарствам.

— Безопаснее, чем какая-нибудь химия, это точно, — произнесла другая.

— Именно так.

— Армагеддон приближается! С охраной! — Мы обернулись и увидели в дверном проеме глаза размером с блюдца.

Женщины остановились, чтобы перевести дух, затем смесь вздохов и проклятий последовала за их поспешным уходом, оставив нас всех стоять в пустой комнате. В ожидании "Армагеддона".

Глава 13

В считанные секунды вошла пожилая женщина, весом около девяносто фунтов в темном брючном костюме и удобных туфлях, и двое сотрудников службы безопасности в форме.

— Какое вы имеете право находиться здесь? — объявила она.

Стив поднял обе руки.

— Мы как раз собирались уходить.

— Да, именно. — Слова старшего офицера прогремели, будто он умирал от желания что-то контролировать, и, наконец, получил её. Он положил руку Стиву на плечо, развернул его и подтолкнул к двери. Мое тело перешло в защитный режим и напряглось. Он не толкал его сильно, но ему лучше не трогать Тару своими руками.

Я быстро помог Таре собрать вещи, краем глаза наблюдая за ним.

— Просто, чтобы вы знали, мисс Армс, — произнесла одна женщина из двери. — Возможно, это было необычно, но презентация была законной.

Пожилая женщина вспыхнула от гнева, ее щеки стали ярко-красными.

— Они ворвались в эту больницу без предварительного разрешения, чтобы продавать фаллоимитаторы? Вы ума лишились?

Женщина у двери, та, которая первая осмотрела наши вещи, подняла руки.

— Я понимаю, что они нарушили правила, но я просто говорю…

— Возвращайтесь к работе, это не ваше дело. — Бледно-голубой взгляд мисс Армс сверкнул за ее очками в проволочной оправе.

Сумки были собраны, но мы не могли уйти из-за двух полицейских, заблокировавших дверь.

— У тебя какие-то проблемы, сынок? — сказал мне крупный офицер, напрашивающийся на драку.

— Да. Мне нужно пройти, а ты стоишь на пути.

Он шагнул ближе, оказавшись прямо перед моим лицом. Выражение его глаз говорило о том, что его выгнали из армии за резню, что он устроил в деревне, и он был зол из-за своего паршивого понижения в должности. О, подождите, это был мой отец. Неважно. Тот же взгляд.

— Если у тебя какие-то проблемы, тебе лучше спросить очень вежливо.

Мое тело гудело от такого бунта, о котором, я знал, что пожалею.

— Не могли бы вы, пожалуйста… пошевелить задницей… чтобы мы могли уйти?

Чувак развернул меня и впечатал в дверь, его зловонное дыхание коснулось моего уха. — Так достаточно удобно?

— Убери от него свои руки! — закричала Тара вместе с неистовством других встревоженных голосов, собравшихся вокруг.

— Прости, прости, — закричал я, не желая, чтобы она пострадала от этой гранаты безумия.

Чувак внезапно упал на пол, и я развернулся, увидев, как Тара борется с гребаным полицейским!

— Не делай ей больно, мать твою, не делай ей больно! — закричал я. — Тара, прекрати, черт возьми!

Она высвободилась, когда я потянул ее, и офицер попытался встать, а другой офицер удерживал его и что-то шептал ему на ухо. Что бы тот ни сказал ему, это заставило его оглянуться на все испуганные лица и взять себя в руки.

Я вывел Тару из комнаты, и за нами тут же последовали двое полицейских.

— Мы проводим вас к выходу, — сказал полубезумный офицер.

Мы все добрались до вестибюля, где вышагивал Стив. Прежде чем мы успели добраться до выхода, этот придурок-офицер снова схватил меня и впечатал в стену.

— У тебя есть право хранить молчание, ублюдок, все, что ты извергнешь из своего дерзкого рта, может и будет использовано против твоей задницы в суде.

— Да ты шутишь? — взвизгнула Тара, — Вы напали на гражданина.

— Ты следующая, — произнес офицер Таре.

— О, Боже, — сказал Стив. — Я пойду…

— Ты останешься на месте, — сказал другой полицейский. — Вы все отправляетесь в путешествие по центру города.

Блять.

— Не перечь им, Тара, — сказал я. — Стив, ты тоже.

— Как насчет Проповедника? — сказал Стив.

— Какого проповедника? — произнес полицейский. — Что за извращенная компания у вас?

— Мы собирали деньги для церкви, — сказал Стив, когда на него надели наручники.

— Церкви? — В голосе мужчины звучало презрение. — Звучит, словно настоящий наряд Джима Джонса^2.

— Ни хрена себе, — произнес разъяренный задира.

— Лучше обыщите их на предмет порошка. — Я оглянулся вокруг, чтобы найти, кто говорил. Одна из медсестер из комнаты отдыха ухмыльнулась и подмигнула мне.

Пятнадцать минут спустя, мы все молча ехали на заднем сиденье полицейской машины, прежде чем Тара сказала:

— Тебя арестовывают с двумя твоими лучшими друзьями, какие первые три слова ты произнесешь?

Мы со Стивом уставились на нее, потом друг на друга, прежде чем Стив пробормотал, — Ух. Неужели мы облажались?

Она кивнула, и я посмотрел вперед.

— Вы были великолепны. — Она фыркнула, и я посмотрел на нее с усмешкой. — Ты была.

— Плохой полицейский, — сказал Стив.

— Это… на самом деле два слова, — сказал я. — Тупая задница и сукин сын.

— Это четыре, — сказал Стив.

— Сукин сын — это одно слово в моем понимании.

— Давай еще раз, — предложил Стив.

— Это было оргазмично, — добавил я.

— Тотальный любитель членососов.

Мы посмотрели на Тару, и она улыбнулась.

— Как… блокбастер?

Стив хмыкнул и заерзал в своих наручниках.

— Как думаете, нам получилось продать?

Тара вздохнула.

— Я засунула каталог в микроволновую печь, когда шел обыск. А также разместила ссылку на веб-сайт на плакатах, которые все еще висят на стенах зала.

Я расхохотался, а Стив придумал возможные заголовки для газеты.

— Три мускусных дразнилки в одиночку одним быстрым движением принесли женщинам по всему миру оргазмические решения.

Завывающий смех и сексуальные намеки заставляли взгляд полицейского постоянно мелькать в зеркале заднего вида, пока он вез нас в центр города. Но я не мог отрицать, насколько хорошо это ощущалось. Это было определенно новое для меня чувство. И мне оно понравилось.

****

После великолепного опыта снятия отпечатков и фото с табличкой, нас проводили в камеру предварительного заключения. Очевидно, в городе не было большой проблемы с преступностью, так как на скамейках, выстроившихся вдоль камеры, сидел только один человек. Яркие макияж и одежда явно намекали на профессию худощавой женщины.

Она подняла глаза и ухмыльнулась, затем встала и медленно обошла меня.

— Ух, какой котяра пожаловал. Откуда ты взялся, малыш?

Тара подошла ко мне и посмотрела на женщину сверху вниз.

— Он мой. Еще есть вопросы?

— Расслабься, сладенькая. Он выглядит более чем способным справиться с нами обеими.

Я отодвинул Тару подальше от женщины, увидев, что она готова сразиться с еще одним врагом.

— Не стоит, любимая. Не обращай на нее внимания.

Мы провели остаток вечера с Тарой, уставившись на проститутку, пока ту не увели. Ни с того ни с сего, Тара разразилась рыданиями, сделав всё ещё более странным. Потратив пятнадцать минут на то, чтобы успокоить ее, я сумел разобрать несколько слов из череды рыданий, но ни одно из них не имело смысла. Толстая, некрасивая, сломленная старая леди. Истерический смех последовал за ее эмоциональным срывом, а затем, наконец, усталость овладела ею. Потом мной.

После напряженной ночи на тонких матрасах, мы проснулись уставшие как никогда. Дверь камеры открылась.

— Вы трое. — Служащий по оформлению и офицер стояли в ожидании. — Сюда. Судья готов встретиться с вами.

Бля-я-ять.

Нас провели в помещение, больше похожее на роскошный конференц-зал, чем на зал суда, где судья в мантии сидел за обычным столом на небольшом возвышении, его секретарь слева от него, а судебный пристав покорно стоял сбоку.

Судья поднял глаза нетерпеливо хмурясь.

— Итак. Вы участники реалити-шоу?

Мы кивнули в унисон, не решаясь заговорить.

— Скажите мне, как моему городу посчастливилось быть благословленным этими гребаными махинациями?

— Ваша честь? Если позволите? — По нетерпеливому взмаху судьи Проповедник вышел вперед, чтобы встать рядом с нами. — Мы не хотели проявить неуважение. Задания были выбраны компанией, а не участниками.

Судья сдвинул очки на затылок и потер глаза.

— Я должен признать, что концепция оригинальна. Благодаря мистеру Ленту, я связался с представителями в корпорации "Гладиатор". Они предоставили мне доступ к некоторым видеозаписям в больнице. — Он взглянул на судебного пристава. — Позовите офицера Джейкобса.

Мы ждали в нервном молчании, пока задира-полицейский не вошел и не встал недалеко от нас.

— Офицер Джейкобс. Не желаете рассказать мне, что случилось?

— Ваша честь, обвиняемый мистер Бэйн, на словах угрожал мне, когда я пытался вывести их из помещения "Святой Агнес" по просьбе администратора, миссис Армс. Опасаясь за свою безопасность, безопасность своего напарника и гражданских лиц, находящихся поблизости, я задержал его, но затем обвиняемая женщина физически напала на меня. Мой напарник помог мне восстановить контроль над ситуацией.

— Угу. — Судья кивнул секретарю, и она повернулась, чтобы включить экран за своим столом. — Пожалуйста, обратите ваше внимание на монитор и укажите мне точный момент, когда была сделана эта первоначальная словесная угроза, офицер Джейкобс.

Полицейский ухмыльнулся в мою сторону.

— Конечно, ваша честь. — Видео заиграло, и напряжение постепенно покинуло полицейского. Реальные кадры, запечатлевшие наши три часа, демонстрировались на трех разных панелях, предлагая тройной взгляд на ситуацию, но на самом деле от просмотра всех них кружилась голова. Но аудиозапись рассказывала историю, которую мы все хотели услышать. Спасибо, блять, за эти уродующие спину часы.

— Я жду, офицер Джейкобс. Возможно, вы ожидали зернистые черно-белые кадры с камер видеонаблюдения без звука вместо цифровой HD с объемным звуком? Жаль, что у людей в той маленькой деревушке в Афганистане этого не было. Думаю, на вашем слушании в "Едином кодексе военной юстиции" мы увидели бы другой результат. — Судья свирепо посмотрел на нас. — Убиратесь к черту. До тех пор, пока ваша нога больше никогда не ступит в этот город, я снимаю обвинения. — Он поднял палец. — У вас есть время до заката, чтобы завершить все дела, которые у вас могут быть здесь.

Никто из нас не ждал больше ни мгновения. Как только молоток опустился на основание, мы дали деру.

Глава 14

То, что раздраженный Проповедник вызволил его из тюрьмы, было вишенкой на торте. За что он разозлился? Это мы там выставляли себя дураками. Мы получили баллы или все провалили?

Забрав личное имущество и покинув участок, мы молча последовали за ним обратно к «Хаммеру».

На очередной парковке «Макдональдса», Проповедник достал ноутбук.

— Баллы растут. — Он держал крошечный компьютер на своих массивных ногах, его пальцы двигались по клавишам, пока он смотрел на экран. Мы все ждали, затаив гребаное дыхание, без сомнения, все сопротивлялись желанию столпиться вокруг него и увидеть все своими глазами.

— Никаких продаж в первом раунде, мы уже знаем это, — почти прорычал он. — А-а-а, но баллы за унижение были максимальными. Превосходно. Однако этого недостаточно. — Он покачал головой и цокнул языком. — Никаких продаж на втором деле.

— Но… дай нам время, — сказал я. — Всё прошло хорошо.

Он изогнул бровь.

Стив вмешался:

— До того, как нас арестовали, женщины были очень увлечены, безусловно, продажи будут.

— Как бы то ни было, ваша ночь в тюрьме стоила нам времени, которого у нас нет, так что мы отправляемся на последнее задание. — Проповедник перевел свой темный взгляд на внезапно почувствовавшего тошноту Стива, который смотрел то на меня, то на Проповедника, то снова на меня.

Тара подалась вперед и положила руку на прыгающую ногу Стива.

— В твоем задании есть определенная продукция, мы рассмотрим различные функции каждой из них и то, для чего они могут быть полезны.

На его лице медленно отразился болезненный ужас. Я поспешил к задней части машины, нашел коробку с именем Стива и положил ту ему на колени.

— Вот, держи.

Он уставился на коробку и медленно поставил ее на пол, как будто она была хрупкой.

— Давай, — сказала Тара. — С таким же успехом можно… познакомиться с ними. Разобраться.

Стив медленно посмотрел на нее, но так и не позволил своему взгляду подняться выше ее лодыжек. Он рывком притянул коробку к себе и сел на край сиденья.

— Просто соберись… перестань вести себя как кошка, пытающая закопать дерьмо на мраморном полу. — Он открыл коробку и уставился в нее.

— Лучше поторопись, Стив, — сказал Проповедник. — Место назначения примерно в пятнадцати минутах.

Рот Стива медленно издал злобное рычание, и он убрал крышку в сторону. Это действительно отстойно, что он был единственным, кому не разрешалось заглядывать в свою коробку, пока не пришло время.

Прежде чем изучить содержимое, он огляделся вокруг:

— Я не понимаю, почему они заставляют меня идти и делать это. В похоронном бюро не покупают секс-игрушки, — причитал он.

— Произнеся это десятый раз, ты не вызовешь крестную-фею, — сказал Проповедник.

Стив покачал головой со страдальческой гримасой, опрокинул коробку и высыпал содержимое на пол. Он осторожно использовал носок ботинка, чтобы отделить предметы друг от друга.

— Ангелы ада, — выдохнул он. — Нога-киска? — Он склонился над парой ног в пакете. — Я не понимаю.

Я указал на влагалище на нижней части стопы, и он ахнул.

— Боже милостивый, я думал, это рваная рана!

— Зачем им надувать мяч со счастливой улыбкой? — спросил я.

Я посмотрел на то, что она держала.

— Ах, потому что к нему прилагается фаллоимитатор. — Я указал на милую ребристую третью "ручку" на мяче. — Для удачных скачек.

Он застонал, будто я ударил его ножом в живот, затем заметил еще один странный предмет и быстро покачал головой.

— Я не хочу знать, для чего это средство для чистки унитаза на ремешке, — прошептал он.

— М-м-м, нет. — Я положил его обратно в коробку. — Ты действительно не захочешь знать. Но… на всякий случай, это средство для чистки какашек.

Стив издал резкое болезненное шипение, повернув ко мне искаженное ужасом лицо. Я мог только кивнуть в знак согласия, когда он снова обратил внимание на вещи на полу.

— Почему они сделали это со мной? — Он наклонился и схватил небольшой сверток. Без сомнения, размер мышления имел какое-то отношение к степени ужаса. Он с отвращением фыркнул и бросил пакет на пол. — Младенец Иисус АНАЛЬНАЯ ПРОБКА?

Проповедник издал рычание, но на этот раз ничего выбрасывать было нельзя. Все предметы в коробке должны быть проданы. Таковы строгие инструкции. Невыполнимые инструкции. Это явно подстроено. Они выбрали самые невозможные игрушки для продажи в самом неподходящем месте. В этой организации был гребаный крот, анти-люциан и Тара. Или, возможно… я посмотрел на Проповедника. Возможно, это он им не нравился, а не мы.

Стив наклонился, чтобы изучить еще один небольшой пакет.

— Музыкальные презервативы? — Он смотрел на меня так, словно каждый предмет был еще одной ножевой раной в живот, и он собирался сделать свой последний вздох. Стив упал на колени и схватился за голову.

— Это просто игра, Стив, — сказал я. — Переведи дыхание.

Он неоднократно покачал головой. — Дело не в этом, ты не понимаешь. Это проклятие, — прошептал он. — Мои неудачи настигли меня. О, я знал, что так и будет. Ад расширил границы и образовал вокруг моей жизни судьбоносный каньон. Пришло мое вечное мучение. Это оно, я чувствую. Демоны обеспечили мои неудачи и приготовили для меня маленький убогий особняк в аду. — Он горько всхлипнул. А потом еще.

Я посмотрел на Тару, Проповедника и Бекку. Все казались расстроенными. Кроме Проповедника. Казалось, он потерялся в другом времени и месте.

— Позволь мне рассказать тебе о неудачах. Стив.

Стив поднял глаза на Проповедника, вытирая лицо ладонями.

— Сядь. Это займет минуту, — протянул он, в его голосе звучал тот же рокот обреченности, когда я впервые встретил его. Я понял, что это был его зловещий, предвещающий нечто дерьмовое, голос.

Нахмурившись, Проповедник покачал головой и притянул Бекку к себе. Его губы коснулись ее виска, что, как я теперь понял, было его способом обрести немного контроля, когда он был зол.

— Ты думаешь, что знаешь что-то о неудачах, брат мой? Слушайте внимательно, потому что я эксперт в этом вопросе.

Я знал, что это будет нелегко услышать, но где-то в том, что он собирался сказать, был ключ к тому, кем был Проповедник. Тот секрет, который я хотел разгадать.

— Расти в Бронксе было не совсем легко для мальчика, оставшегося без отца. Моя мама очень старалась, но она была занята на двух работах, чтобы прокормить нас и уберечь от улицы. — Он сделал паузу и на мгновение прикрыл глаза, я почувствовал, как он отталкивает призраков, чтобы продолжить. — Как и многие другие дети я попал в банду. Сначала все было хорошо, словно одна большая семья. Мы были друг у друга, и, если у кого-то возникали проблемы, мы все их решали. Но потом наша маленькая местная банда была поглощена более крупной. Мы должны были оправдывать ожидания или заплатить.

Он снова остановился и с минуту просто смотрел в окно.

— Я быстро понял, что у меня хорошо получается быть головорезом. Я был крутым, мог выбить дерьмо из парней вдвое больше меня. Вскоре, меня стали уважать в банде. Меня и еще одного парня начали посылать на секретные задания. Никто в нашей группировке больше не знал, на нас не было отличительных знаков. Если нас поймают, мы будем предоставлены сами себе. Так что однажды вечером мы должны были пойти напомнить одному парню, что он задолжал денег.

Бекка похлопала его по руке, когда он снова сделал паузу, молча подбадривая.

— Мы всегда ходили вооруженные, готовые стрелять или отрезать себе путь к отступлению. Итак, мы вошли в дом этого чувака, и когда мы постучали, его старушка открыла дверь, держа на руках этого маленького ребенка, и еще парочка цеплялась за ее ноги. Она отступила назад, как бы пропуская нас внутрь, и вот он сидит позади нее с дробовиком. Он выстрелил первым. — Проповедник задрал рубашку, чтобы показать ряд шрамов на животе и груди. — Я принял на себя большую часть. Парень, что был со мной, начал стрелять так быстро, как только мог. Когда у него закончились патроны, чувак, на которого мы пришли посмотреть, был мертв. — Казалось, ему внезапно пришлось сжать челюсти, мускул в углу сильно напрягся. — Как и его старуха. И ребенок, которого она держала на руках. Еще один ребенок был ранен… умирал. Другому удалось за что-то спрятаться.

Когда он снова сделал паузу, его руки дрожали.

— Я вырубился от потери крови. Парень, который был со мной, сбежал. Когда приехала полиция, меня арестовали, оказали медицинскую помощь и предъявили обвинение в убийстве двух взрослых и двух детей. Выживший ребенок не разговаривал, он не сказал, что это был кто-то другой. Слишком напуган. К счастью, моему государственному защитнику удалось доказать, что пули, убившие жертв, были выпущены не из моего оружия. Мне было предъявлено обвинение в покушении на убийство 3-й степени, и поскольку мне было семнадцать, предоставили возможность отслужить в армии, вместо того чтобы сесть в тюрьму. Я думал, что получил перерыв. — Он низко сухо рассмеялся. — Я был чертовски хорошим солдатом. Я был направлен в Ирак, "Буря в пустыне". Сначала, я был переброшен в Багдад. Это была сущая мерзость. Затем мое подразделение было переведено в другую часть, сопровождающую различные автоколонны. Однажды ночью нас вызвали на специальное дежурство — охранять транспорт с заключенными. Мы проезжали мимо маленькой крошечной деревушки, всего лишь нескольких зданий и колодец. Но он находился у входа в этот узкий проход, и когда мы добрались до него, попали под перекрестный огонь. Следующее, что я понял, что мое американское сердце было единственным, которое все еще билось, и меня трижды ударили. Я попал в плен, думал, что умру.

Он притянул Бекку в объятия и судорожно вздохнул. Мне действительно хотелось задать вопросы, но я не думал, что он закончил. Я не собирался прерывать.

— Примерно через шесть месяцев, проведенных в грязном козьем загоне, мои раны зажили, но я знал, что умру. Постепенно. Я оставался больным и слабым, отчасти из-за недоедания. Они всегда посылали двух мальчиков кормить коз. Один направлял на меня пистолет, другой кормил коз и оставлял мне немного еды. Младший, который кормил коз, немного разговаривал со мной, научил меня основам их языка. И однажды вечером он принес мне хорошую еду и попрощался. Это означало, что меня либо пристрелят, либо обменяют на кого-то другого. Когда уходил, он не полностью запер дверь. После наступления темноты, когда я проверил ее, как обычно, она открылась. Я вышел. Я не мог вернуться в Штаты, не мог столкнуться со всем этим. Вместо этого я направился на юго-запад, через Иорданию и Египет, двигаясь медленно, оставаясь вне зоны видимости и радаров. Я все еще был болен, и мои раны доставляли мне кучу неприятностей. Я понятия не имел, куда направлялся, просто продолжал идти дальше. Я забрался так далеко, как только мог. В Африку. Я просто хотел избежать смерти. Я не мог пойти домой, да и не хотел, на самом деле. Слишком много крови в разуме и сердце.

Он покачал головой, воспоминания превратили его в застывшую статую.

— Я оказался в Конго. Не знаю, что со мной там случилось, — тихо сказал он. — Подхватил болезнь и чуть не умер. Жители небольшой деревушки обнаружили меня полуживого и позаботилась обо мне. Выходили меня и относились ко мне как к члену семьи. — Он покачал головой. — Бедные. Без средств к существованию. Голодные. Но они заботились обо мне, словно я для них что-то значил. Это был первый раз, когда я что-либо почувствовал… Как бы то ни было, прошло три недели, и маленькая деревня была атакована повстанцами. — Его кулаки сжимались и разжимались. — То, что они сделали, было так далеко за гранью зла… — Теперь его голос был хриплым, дрожащим. Все в его поведении говорило о том, что он не хотел продолжать, но не мог остановиться. Он застрял на исповеди. — Они группами насиловали… маленьких девочек. Убивали людей… калеча их… отрезали руки или ноги, что угодно. Насиловали женщин и девушек, чтобы опозорить их… чтобы их мужья не приняли их обратно. Я пытался остановить их. Я, блять, пытался. В конце концов, я убил большинство из них, а остальные сбежали. Но… когда все это было сказано и сделано… Я ничего не сделал. Я никого не спас.

У Тары потекли слезы, и она вытерла их.

— Я знал, это было чудом, что я снова оказался единственным с бьющимся сердцем. Но это не было хорошим чудом. Одна женщина пришла ко мне после налета, неся на руках свою маленькую девочку, примерно трех гребаных лет. Мать изнасиловали так жестоко, что она вся истекала кровью, но этот ребенок… Боже мой, — выдохнул он. — Ее крошечные ручки и ножки были поломаны… вся в крови. Они буквально разорвали ее на части. — Проповедник вытер лицо о плечо и продолжил, его голос становился все громче и тверже. — Я держал эту мать и ребенка на руках, пока они умирали. И… — его голос сорвался. — В первый раз… я почувствовал Бога. Это было такое… ужасное чувство. Безумное… осознание. Этот груз. Было так чертовски тяжело, — выдохнул он. — Быть наполненным Его болью. Его печалью. Для всего. Блять. Мира, людей. — Он посмотрел на меня, и у меня перехватило дыхание от странного света в его глазах. — Боль всего мира… — он ударил себя в грудь. — Он отдал ее мне, брат мой. Он возложил на меня это бремя. Он сказал это. Теперь это твое. Помоги мне.

Затем он пожал плечами.

— Конечно же, я снова сбежал. На этот раз от Бога. От ужаса той боли. Ужас от этого груза. От этой ответственности. Я отправился в Кению, где встретил Бекку. Но страх все еще оставался. Он никогда не отступит. Требуя, чтобы я что-то сделал. Через нее я связался с приютом. И я никогда не забуду, как я вошел в тот вонючий домик, где сидели все дети. Испачканные своими экскрементами. Голодные, больные, умирающие. И смотрящие на меня с этой… гребаной надеждой в глазах. — Он посмотрел на меня, его лицо исказилось от боли. — Надежда, мужик. У них была надежда. И… мне было чертовски стыдно. Но, стоя там, глядя на это… безумие, я почувствовал. — Он тяжело выдохнул несколько раз с улыбкой на лице. — Мир. Чертовски удивительный. Мир. Как будто я принял пригоршню "Ксанакса", и все стало чертовски хорошо. Я нашел лекарство для души. Эти дети. Помогал этим детям.

Он вытер лицо и слегка застонал, положив локти на колени и уставившись в пол.

— Довольно скоро я ездил туда и обратно в США, собирал деньги для этих детей и возвращался в Кению, чтобы сделать все, что мог. Но сейчас в экономике напряженная ситуация, и деньги не поступают. Корпоративные пожертвования полностью иссякли, как и пожертвования знаменитостей. — Он помолчал несколько секунд. — Эта игра… последняя инстанция. — Он поднял свой жесткий взгляд на меня, затем медленно перевел его на Стива. — Неудача… — это для тех, кто сдается. Я никогда не остановлюсь. Я умру, сражаясь, чтобы помочь этим детям.

Он снова перевел взгляд на меня, в его глазах мелькнул огонек.

— Эй, Бэйн, — сказал он, будто я был его другом детства. — В этом мире у тебя будут проблемы… — Он с усмешкой вздернул подбородок, глядя на меня, — но мужайся, брат… Бог победил этот мир.

Я сидел в шоке. Неподвижно. Услышать это от него было… умопомрачительно, не поддавалось никакому описанию. Внутри меня не было ничего, кроме замешательства.

Я понял, что сейчас мы находились на парковке на территории похоронного бюро. Стив издал еще один всхлип, жгучий горестный звук. Он поспешно вышел из машины с коробкой, и мы с трудом пытались его догнать. Пройдя половину пути, он остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов и направился обратно к машине. Мы снова последовали за ним.

Он открыл дверь и опустился на колени перед Проповедником.

— Не мог бы ты, пожалуйста… помолиться за меня?

Проповедник наклонился вперед, поставив локти на колени, сцепив руки и глядя вниз, когда вошел Стив. И теперь он повернул свое лицо к Стиву.

— Я уже молюсь, брат мой.

Стив оставался там еще несколько секунд, затем почтительно кивнул.

— Спасибо. Ты… действительно вдохновил меня, — я едва расслышал его шепот.

— Не я, брат мой.

Стив снова поспешно вышел из машины и направился обратно к похоронному бюро. Если решимость была огнем, то за Стивом разверзался ад.

Глава 15

Мы последовали за Стивом через экстравагантный интерьер. Несмотря на причудливый декор, запах какого-то сильного моющего средства, смешанного с тяжелым ароматом похоронных цветов, обжег обоняние. Боже, какой жалкий бизнес приходится вести. Ты когда-нибудь сможешь привыкнуть к смерти, работая в подобном месте? Быть более терпимым? Выработать иммунитет? Насколько трудно выглядеть сочувствующим, после того как ты двадцать лет работаешь с трупами?

Например, работая в родильном отделении, ты можешь видеть, как появляется новая жизнь. Но мертвые люди? Как можно найти искру, радость, когда твоя работа связана с грустью и печалью? Это просто чертовски жутко. Словно шоу. Жуткое шоу. И теперь мы вальсировали вместе с вишенкой на вершине. Этакая глазурь для долбаного торта. В моем сознании все это было пугающе близко к некрофилии.

Стив постучал в дверь с надписью "для служащих".

— Войдите!

Стив ахнул, услышав громкий голос с другой стороны двери. Внезапно он стал похож на льва из "Волшебника страны Оз" как раз перед тем, как убежать через окно.

Я положил руку ему на плечо и кивнул.

— Вы оглохли? Я сказал, войдите!

Стив открыл дверь, и мы последовали за ним внутрь. Он поспешил к столу мужчины и протянул к нему руку.

— Мистер Пирсон? Я Стив Харрисон, и мне просто необходимо быть с вами откровенным.

Мужчина напротив уставился на него из потрескавшегося кожаного кресла, которое, должно быть, было семейной реликвией.

— Какого черта вам нужно? Я не в настроении для болтовни, у меня здесь трупы. — Он закурил сигару, разглядывая Стива, потом меня, потом Тару. — Что, черт возьми, вы все продаете? — Он сказал это так, будто знал, что в этом нет ничего хорошего.

Он сунул зажигалку "Зиппо" в верхний карман своей рубашки в стиле вестерн в комплекте с причудливыми жемчужными запонками. Его карие глаза были настолько проницательными, насколько позволяла катаракта.

Стив быстро оглядел офис, будто пытаясь найти точку продаж.

— Я вижу, вы охотник, — сказал я, кивая на оленя на стене над его головой.

Он бросил злобный взгляд в мою сторону.

— Ты видишь там мое имя, сынок?

— Э-э-э, нет, сэр.

— Послушайте, — сказал Стив, ставя коробку на стул. — Я не собираюсь больше отнимать у вас время. — Он открыл коробку.

— Хорошо, ты и так уже потратил слишком много времени впустую. Скажи уже, мать твою, чего тебе нужно. И лучше бы тебе не быть бродячим торговцем, иначе я пристрелю тебя там, где ты стоишь, и похороню на своем личном кладбище. У меня есть все, что нужно для этого. — Он разразился смехом, который звучал очень похоже на то, как будто он разгрызал куриное крылышко. — Мальчишка! — завопил он. — Я шучу, перестань выглядеть как подстрелянная псина.

— Мистер Пирсон, — смело сказал Стив. — Приготовьтесь, потому что я кое-что продаю. Но вы никогда не догадаетесь, что именно.

Это, казалось, привлекло внимание старика.

— Хорошо, хорошо, покажи всё, потому что, черт возьми, вряд ли меня можно чем-то удивить! Но поторопись, моя племянница появится здесь с минуты на минуту.

Это заставило Стива поспешить.

— Мне нужно пространство, вы не возражаете? — Стив не стал дожидаться ответа, он сдвинул предметы в сторону на столе, затем начал раскладывать свои мерзкие пакеты. — Сэр, теперь я знаю, о чем вы, должно быть, думаете, что, черт возьми, этот мужчина делает с этими безумными секс-игрушками для взрослых. Во-первых, я бы попросил вас не стрелять в меня, а во-вторых, я бы попросил вас выслушать меня.

Мужчина встал, и Стив сделал шаг назад. Затем он посмотрел вниз на все это барахло. — Ты хочешь сказать мне, что пытаешься продать это чертово дерьмо здесь?

Мы все выглядели такими же глупыми, какими себя ощущали.

Он уставился на нас так, словно мы были самой странной аномалией, которую он когда-либо видел.

Дверь открылась и в помещение вошла, предположительно, его племянница. Стив ахнул и быстро начал собирать предметы.

— Оставь это! — взревел мужчина. — Ты пришел сюда, чтобы продать это, теперь продолжай. Продай это. Что у тебя там, большой парень!

Ухмылка старика и хитрый взгляд говорили о том, что он знал, этот подвиг требует от Стива многого.

Стив вернул предметы на место и отступил назад.

— Ну, во-первых, у нас есть… музыкальные презервативы.

— О-о-о-о, — протянул старик, — вот как. Что они поют?

Стиву поплохело, когда он начал читать информацию с упаковки.

— Звучит мелодия… "Ты освещаешь мою жизнь", — тон Стива стал униженным, и снова раздался мужской смех.

Я шагнул вперед.

— А вот это наш удобный игрушечный "Гомероунизитель". Или ужасный какашка-выстреливатель. Прекрасно подходит для садистских вечеринок, чтобы ваши жертвы были унижены по максимуму. А это. — Я поднял следующую упаковку. — Это наш крайне любимый "Счастливый Вышибала". — Я указал на третью ручку на мяче и улыбнулся. — Очевидно, именно это сделает вас таким счастливым. — Я схватил следующий предмет. — Ах, да, для заядлого любителя фут-фетишей, у нас есть эта реалистичная "Ножка киски". Вход в этот рай вот здесь, — я указал на рваную рану на ноге.

Следующей вперед шагнула Тара.

— А вот это настоящая классика. Идеально подходит для тех, кому, как вы знаете, не помешало бы немного религии. Если заткнёте этим маленьким "Младенцем Иисусом" им задницу, то обязательно завоюете душу. При условии, что таковая у них имеется.

— И это, — Стив схватил последний девайс. — Последнее, но конечно же не менее важное, кукла "Любовная Зона 51"пользуется популярностью у… слепых и тому подобное. В комплекте с тремя сиськами и тремя вратами из этого мира в галактический рай. — Он сверкнул безумной ухмылкой. — Выпускается в розовом, фиолетовом и синем цветах.

Мы все уставились на двух охваченных благоговением людей по другую сторону стола, рот девушки все еще был открыт.

— О. Мой. Бог.

— Мне жаль, — внезапно взвыл Стив. — Я знаю, что это безумие, я…

— Дядя Фил? — Она посмотрела на старика. — Что, если мы добавим это в наш бизнес?

— Что?! — Он бросил на нее злобный взгляд, но она, казалось, совсем не испугалась. — Чертовы кровопийцы сделали свое дело, я не…

— Именно! Это и есть ответ. Мы продаем линейку этой продукции и присоединяем ее к нашей компании. Помнишь, кто эти люди, дядя, почему они на самом деле нас выкупают?

— Потому что они чертовы воры, торгующие оружием и шлюхами, и хотят отмыть свои деньги, скупая безобидные предприятия, такие как похоронные бюро. — Он скосил свой прищуренный взгляд на нас. — Они думают, что у меня нет связей? — прокричал он на нас. — Ну, я чертовски хорошо справляюсь. И на моем счету столько преступлений, что священник мог бы мочиться кровью в исповедальне. — Он постучал себя по виску. — Они связались не с тем стервятником. Они приезжают сюда, в мой чертов город, чтобы воспользоваться преимуществами, выдувая больше горячего воздуха, чем пердит на фабрике вентиляторов.

Он посмотрел на племянницу.

— Так что объясни по-английски, девочка. Выложи всё своему дяде и не смотри на меня с таким замешательством в глазах. — Теперь он посмотрел на нас. — Молодые люди в наши дни половину времени не знают, проверять ли свои задницы или почесывать часы.

Племянница хлопнула его по плечу, и он разразился смехом и похлопал ее по руке.

— Ну, если эта крупная государственная корпорация скупает похоронные бюро, чтобы отмыть деньги и скрыть торговлю людьми, то я думаю, что они не особо захотят покупать похоронное бюро с сетью товаров в виде игрушек для взрослых. Это точно то, от чего они захотят избавиться. — Она улыбнулась, несколько раз энергично кивнув.

Мужчина снова обратил на нас свои нетерпеливые горящие глаза.

— Что думаете? У нее есть резиновый-папочка-пунктик или что? Разве это кажется законным?

— Ну… — начал Стив, потирая ладонями живот. — У меня степень в области маркетинга и… насколько я могу судить, это звучит законно. Они не захотят вовлекаться в какую-либо деятельность, связанную с сексом, я полагаю.

Хозяин бюро разразился ужасным хриплым смехом, прежде чем закашляться, и закончить тем, что сплюнул в мусорное ведро справа от себя. Затем он хлопнул ладонью по столу и выудил из кармана свою "Зиппо", не сводя с нас безумных глаз.

— Это заставит их мчаться обратно в Нью-Йорк, откуда они родом. — Он подкурил сигару и несколько раз затянулся, долго, сильно и быстро, его голова скрылась в дыму.

Он внезапно встал, словно скелет, поднимающийся из тумана. — У тебя есть каталог, сынок? — Он протянул руку Стиву, и Стив быстро пожал ее.

— Есть. У меня есть каталог, да, есть.

— Хорошо, потому что я хочу запустить целую линейку этого дерьма. Чем озабоченней, тем лучше. Кэрри, — он повернулся к племяннице. — Позвони нашему адвокату и попроси его подготовить необходимые документы. — Он повернулся к Стиву. — И я хочу, чтобы поставка была отправлена сюда немедленно, когда я получу их одобрение на следующей неделе. — Он злобно оскалился. — Собираюсь организовать "специальную комнату" только для этого. Назову ее… «Врата рая похоронного бюро Пирсона». — Он снова разразился смехом. — Не могу дождаться, чтобы увидеть выражение их рож! — Он обошел стол и похлопал Стива по плечу. — Я ужасно рад, что мне не пришлось стрелять в тебя. — Еще один раунд пройден.

— Я тоже, сэр.

Мы поспешили к "Хаммеру", чувствуя себя так, словно только что сыграли в "Бинго" и выиграли джекпот. Стив практически подбежал и распахнул дверь.

— Я это сделал! — закричал он. — Я сделал это! Он купил всё!

Проповедник вышел из машины и посмотрел на него, затем на нас.

— Всё?

Мы с Тарой кивнули.

— Всё. Он открывает магазин для всей продукции.

Проповедник посмотрел направо и немного поковырялся в ухе, затем снова растерянно посмотрел на нас.

— Вы, блять, серьезно?

Я расхохотался.

Тара шагнула вперед и слегка ударила Проповедника по руке.

— Должно быть, кто-то адово помолился, сэр.

Проповедник вдруг взвыл, запрокинув голову назад.

— Твою мать! — выдохнул он, наклоняясь и кладя руки на колени, а Бекка закрыла глаза и улыбнулась, сцепив руки на животе. — Я действительно молился, это правда. — Он встал и вытер рукой рот. — Я не стану лгать. — Он указал на похоронное бюро. — Это Давид и Голиаф. Это было… чертовски невозможно. И я сказал Богу, что потребуется чудо, — он не смог закончить из-за дикого хохота. — Вы знаете, что Он мне сказал?

Мы все ждали.

— Он спросил, кому ты это проповедуешь? — Он разразился еще одним воющим смехом, пока мы все находились в замешательстве от нелепости ситуации. Сущей нелепости!

****

Вернувшись в лагерь, мы постарались всё упаковать. Воздух гудел от победы, и Стив разбирал лагерь, напевая песню за песней, как счастливый мальчишка.

— Идите сюда, ребята, — громовой тон Проповедника немедленно привлек всеобщее внимание.

Я обнял Тару, но тут же отстранился, почувствовав от себя запах пота.

— У нас есть еще одно мероприятие, прежде чем мы закончим эту игру.

— Что? Для кого?

— Успокойся, Бэйн, не для тебя.

— Тогда для кого? — спросил Стив.

Проповедник ухмыльнулся и широко развел руками.

— Ты? — Глаза Тары расширились от удивления.

Бекка стояла рядом с ним, пристально глядя на всех нас.

— Он нарушил правило и должен быть наказан своей командой.

Своей командой?

Бекка подошла к нему сзади, и он поднял руки, когда она медленно сняла с него рубашку, аккуратно сложила ее и положила на бревно рядом с собой. Она пошла в машину и вернулась с плетеным флоггером. Она подошла к нему и несколько секунд смотрела ему прямо в глаза, затем обхватила его лицо ладонями и поцеловала, одновременно разводя его руки в стороны. Потом она, блять, склонилась перед ним, как перед своим… королем.

Мы с Тарой обняли друг друга, Бекка стояла на должном расстоянии от Проповедника. Она отвела руку назад и задержала ее всего на секунду, а затем начала хлестать его. Без всякой жалости. Без колебаний. Не сдерживаясь. Это заставило мое тело замереть, а мой мозг считал. На двадцать пятом ударе Тара уткнулась лицом мне в грудь.

Она закончила на пятидесяти. Гребаных пятьдесят ударов. Мы что, должны все дать ему пятьдесят ударов плетью? Это смешно. Что, черт возьми, он мог сделать такого плохого? Я не помню ничего, что бы он сделал, что требовало бы принятия дисциплинарных мер. Возможно, он перешел границы в применении дисциплинарных мер по отношению ко мне? При воспоминании о тех волках, которые чуть не сожрали мою задницу заживо, я содрогнулся.

Стив был следующим после Бекки и бил с силой двухлетнего. Надеюсь, нас не оценивали по силе ударов. Стив шипел при каждом ударе, пока, наконец, Проповедник не зарычал:

— Прекрати бить, как девчонка, Стив, напряги мускулы.

Я наблюдал за происходящим, съеживаясь при виде отметин, покрывающих его спину, которые уже начали кровоточить. Дерьмо.

— Я не смогу это сделать, — прошептала Тара. — Не смогу. О Боже, меня сейчас стошнит, Люциан.

Я думал, что Тара пошутила, но мгновение спустя она наклонилась, и ее вырвало прямо рядом со мной. Я придержал ее волосы.

— Ребята, это всего лишь гребаная порка, у меня бывало и похуже, — сказал Проповедник.

Наконец Стив закончил. Он бросил флоггер на землю и вытер руки о штаны, пока искал место, чтобы сесть.

Я подошел к Проповеднику и посмотрел на него.

— Она не должна это делать. Позволь мне взять это на себя?

Проповедник пристально смотрел на меня в течение долгих секунд.

— Конечно, мужик.

Я уставился на него.

— Почему они наказывают тебя?

Он медленно оскалился.

— Я не должен был оставаться здесь в ту ночь, когда волки чуть не съели твою задницу.

Замешательство медленно переросло в шок.

— Почему… тогда зачем… — Я покачал головой.

— Я слышал волков, Бэйн. Я не дурак. — Его дыхание было затруднено от боли и напряжения. — И я не гребаный садист. К черту их. Ты меня слышишь? Посмотри мне в глаза, Бэйн. Я не такой. Я, блять, Лучший Дом, брат мой. И кто-то в системе это знает. — Он подмигнул. — А теперь тащи свою задницу обратно и выдай мне сотню.

Однако я прирос к месту, не в силах пошевелиться. В этот момент здесь стоял мой отец со всем своим военным высокомерием, и в то же время… человек, который использовал эту огромную суровость… по отношению ко мне. — Ты знал, что получишь это?

— Бэйн, пожалуйста. Давай не будем устраивать чаепитие, у меня немного устали руки.

Но я не мог. Я не понимал. Я должен был понять. — Значит, ты… не повиновался, чтобы защитить меня? Это… то, о чем ты, блять, хочешь сказать? И ты знал, что получишь это?

Он опустил голову и слегка покачал ею.

— Чего ты хочешь от меня, Бэйн? Гребаное обручальное кольцо?

Я охнул от смеха и опустил голову, пытаясь справиться с эмоциями.

— Просто… я просто… — От боли сдавило горло, заставляя дышать тяжело и быстро. — Мой старик… ты же знаешь? — Мой голос был сдавлен. — Он… он никогда… черт. — Я выдохнул и проглотил стену эмоций.

— Бэйн, посмотри на меня, — твердо пробормотал он. — Ты хороший человек. У Бога есть большие планы на тебя. Это я знаю точно.

Я посмотрел на него, и меня охватил страх от осознания того, что он говорил серьезно. Он говорил это раньше, когда я думал, что он спятил. Но теперь… теперь я знал, что это не так, и я был чертовски напуган. Какого хрена Богу было нужно от меня?

— А теперь, пожалуйста, не мог бы ты закончить? Я бы хотел сходить к реке, поплавать, прежде чем мы отправимся в путь.

Мысль о том, чтобы плавать после того, как ему разорвали спину, была чертовски мучительной даже для меня. Он был… мазохистом? Как я?

Может, и так, после всех этих неудач. Это дерьмо просто так не уходит. Не для меня. И мои неудачи были перенесены другим человеком на меня, так что в его случае это имело бы большой смысл. Но я должен изображать гребаного садиста? Я не был гребаным садистом. Я сделал шаг назад с флоггером, остановился, и Бекка перехватила меня.

— Спокойно, спокойно. — Она схватила меня за плечи и посмотрела мне в глаза, и снова эмоции неожиданно захлестнули меня. Что, черт возьми, со мной не так? — Он делает это ради детей. Мы оба делаем. Они важнее, чем любая боль. Истинное доминирование начинается здесь, — она коснулась моей груди, — а не здесь. — Она коснулась моего бицепса. — Эта сила — дар. Его нужно использовать, чтобы защищать и лелеять тех, кого любишь. А подчинение — это общая база. Оба качества предназначены для вступления в тесный союз.

Она закончила с улыбкой, но мне не стало лучше. Она только усилила мое ошеломленное состояние всей этой… правдой. Я не знал, как еще это назвать, я просто знал, что это правда. То, что она сказала. Хотя не понимал этого до конца, я чувствовал, что это правильно, и мой разум должен это осознать.

Она повернула меня и поставила туда, где я должен был стоять.

— Бекка, детка. У меня уже трясутся руки.

Я сделал несколько вдохов и начал хлестать его, борясь с собой. Через гнев, что угодно. Но все, о чем я мог думать, это о том, как он спас мою жизнь от волков. Как он ослушался, и получил наказание. Единственное, что помогало мне продолжать, — это думать, что он, должно быть, мазохист. Никто не делал этого дерьма, не будучи гребаным мазохистом. Это должно было сыграть свою роль. Так что, если Проповедник действительно был мазохистом, я, в некотором роде, оказывал ему услугу.

Несмотря на это, к тому времени, когда я закончил, я был реально измотан. Уничтожен. Стоял на коленях, борясь с лавиной необъяснимых эмоций. Я чувствовал себя таким… грязным за то, что я только что сделал. Это было неправильно. Бить невинного человека. Потому что он спас мне жизнь. Блять.

Я слышал, как Проповедник несколько раз напряженно вздохнул, направляясь в лес, Бекка следовала за ним. Тара опустилась на колени рядом со мной и обняла меня за плечи. Я повернулся к ней, не заботясь о том, где я был, и кто наблюдал за нами. Я повернулся к ней, уткнувшись лицом ей в грудь, напротив ее безупречного милого сердца.

— Ш-ш-ш, ты в порядке.

Ее слова добили меня, я сломался и заплакал, как ребенок.

— Я знаю, я понимаю, — ворковала она.

У меня не было слов. Ничего. У меня не было ничего, кроме душевной боли. Горькой, жгучей, душевной боли. И я не был до конца уверен, почему.

Глава 16

— Мы проведем последнюю ночь здесь? — Стив уставился в окно и разглядывал экстравагантный отель через окно, словно ребенок.

— Да. Роскошь в последнюю ночь, — сказал Проповедник.

— И душ. — Бекка издала легкий радостный стон, который привлек внимание Проповедника, и он наклонился для поцелуя.

Я знал эту потребность и этот звук. Образы нас с Тарой в душе, на кровати, на туалетном столике, она издает свои сладкие звуки, пронизывали мое тело. Господи Иисусе, я, блять, не мог дождаться.

Проповедник вытянул ногу и посмотрел на меня.

— Кстати, я только что узнал, что завтра мы встретимся с участниками финального раунда.

Низкий рокот в его голосе содержал что-то, чего я не понимал. Как будто у него была причина рассказать мне, но я не был уверен, почему.

— Сколько осталось команд? — спросила Тара.

— Семь. — Голос Проповедника был мрачным. — Пять из семи проходят дальше.

— Ты можешь поверить, что мы прошли так далеко? — сказала Тара мне.

— Вы же знаете, что победитель может быть только один, верно? — Проповедник посмотрел на нас с намеком на сочувствие.

— Хм, да, — сказала Тара. — Миллион долларов — это большие деньги, Проповедник. Я не против поделиться.

Он медленно улыбнулся, за чем последовал глубокий раскат непринужденного смеха. — Что ж, приятно это слышать, мисс Тара. Но я возражаю.

Она торжественно кивнула.

— Я могу понять.

Как и я. На самом деле, услышав его историю, я почувствовал себя так, словно мы играли против деревни голодающих детей. Картина, которую он нарисовал, запечатлелась в моем сознании, будто я стоял с ним в той маленькой комнате, когда он впервые встретил их. Чувствовала ли Тара то же самое? Тот факт, что она упомянула о дележке, сказал мне, что так и было, и она уже планировала поделиться, если мы выиграем. Боже, я хотел трахнуть ее за это. Сладкий ангел.

Мы зарегистрировались в отеле, и все разошлись по своим номерам, а Стив всю дорогу ухмылялся. В ту секунду, когда я закрыл дверь нашего номера, я обернулся и увидел обнаженный зад Тары, стоящей у двери ванной, и ее взгляд через плечо с манящей улыбкой.

Я сорвал с себя рубашку и, спотыкаясь, направился в ванную вслед за ней. Оказавшись в душе, она хихикнула, закрываясь руками в защитном жесте.

— Сначала душ.

Я пожирал ее изгибы своим пристальным взглядом и направил ее в поток воды, целуя ее, смачивая ее волосы и вслепую потянувшись за шампунем. Звук удовлетворяемых потребностей наполнил душ, когда я налил шампунь ей на голову и начал намыливать, не отрывая своего рта от ее.

Наконец, она улыбнулась и оттолкнула меня, и я ухмыльнулся тому, как она выглядела.

— Давай поторопимся, — почти прохрипела она.

— Я помою твое тело. — Я взял бутылочку с гелем.

— Боже… будь милым.

— О, дорогая. Черт возьми, нет, я собираюсь быть жестоким. — Я налил пригоршню геля себе в ладони и намылил, начиная с самых кончиков ее затвердевших сосков. Она ответила на мою жестокость вздохом, быстро ополаскивая волосы. Я обхватил ее груди, застонав от того, как чертовски приятно они ощущались в моих руках, затем медленно скользнул ладонями по ее бокам, по бедрам, по ее заднице, затем ниже. — Слишком, блять, красиво. Как ты можешь просто стоять здесь и быть такой чертовски красивой? — прошептал я.

Она внезапно прильнула к моей шее, позволяя моим голодным рукам скользить по каждому изгибу ее сладкого тела.

— Боже, ты мне нужен. — Хриплый стон довел мое желание до предела, прямо сейчас, блять.

— Черт, нужно ополоснуться, иначе я умру. — Мать твою, о чем я только думал, от меня пахло, как от пещерного человека. Я намыливался, пока она грациозно смывала с себя пену под струей, и к тому времени, когда она закончила, я поменялся с ней местами, тогда Тара вернула мне мучения своими руками, голодная и требовательная к каждому затвердевшему контуру и изгибу.

— Я когда-нибудь говорила тебе, какой у тебя красивый член? — Она выдохнула эти слова, поглаживая его.

Я оскалил зубы и закачал бедрами, головка моего члена коснулась низа ее живота.

— Мне нужно взять его в рот, Люциан.

Черт, так несправедливо то, что она сделала со мной. Украла у меня силу своим чертовски сладким голосом, от которого было мучительно больно отказываться.

— Встань на колени. — Я использовал бескомпромиссный тон, который использовал, когда она кончала по команде, и Тара захныкала, делая, как я сказал. — Ты готова сделать так, как я говорю, любовь моя?

— Да. — Отчаянный вздох согласия обдал мои яйца жаром, она жадно уставилась на мой член, пока я мылся.

Господи, держать себя в руках было чертовски трудно, когда безумная потребность вонзить свой член глубоко в ее мягкую киску кричала в крови и костях с варварским пылом. Я поставил одну ногу на край ванны. — Обхвати мои яйца правой рукой.

Она сделала, как я сказал, ее пальцы деликатно ощупывали и в то же время сжимали. Я убрал волосы от ее лица, наблюдая, пытаясь соображать. — Смочи кончик своего пальца о мой член.

Она прикусила губу и медленно провела пальцем по головке, заставив меня ахнуть от огня, который это прикосновение вызвало.

— Приятно?

— Никаких разговоров, — с трудом выдавил я. — Я хочу, чтобы ты сейчас погладила мой анус этим пальцем. — Настала ее очередь застонать, когда она подчинилась, скользя влажным пальцем по моему анусу, заставляя мышцы сокращаться. Я крепко сжимал основание своего члена. — Сомкни рот. Я хочу поцеловать твои губы своим членом.

Она продолжала медленно тереть пальцем мой анус, едва надавливая на отверстие, в то время как я водил головкой своего члена по ее губам, таким чертовски податливым. Огонь пульсировал у меня в паху.

— Оближи головку, детка. Используй кончик своего языка и доведи меня, блять, до безумия. — Она застонала, повинуясь, ее пытки моего ануса становились все более нетерпеливыми, пальцы на моих яйцах то сжимались, то разжимались. — Сделай это, — прорычал я. — Трахни меня в задницу сейчас же. Медленно. — Я держал ее голову свободной рукой. — Открой рот, я готов, чтобы ты отсосала у меня, ты готова к этому? Чтобы твой прелестный ротик трахнул мой член? — Она широко раскрыла рот и приняла меня. — Ты хочешь чувствовать головку моего члена здесь? — Я толкнулся к задней части ее горла, и она издала пронзительный стон, двигая пальцем глубоко в моей заднице, и сжимая яйца.

Мой сдавленный рев разразился долгим шипением. Я толкался членом внутрь и наружу. Желание достигло того безумного уровня, который украл мою способность сосредотачиваться и играть с ней в игры.

— Я знаю, что твой клитор сейчас чертовски твердый, не так ли?

Ей удалось отчаянно кивнуть, стоны не прекращались, пока я набирал скорость.

— Отсоси мне хорошенько и не переставай трахать в задницу, красиво и глубоко, да, черт возьми. — Я потянул ее за волосы, заставляя быстро сосать головку моего члена, прежде чем скользнуть глубоко в её горло. — Ты такая чертовски плохая, любимая, ты знаешь это? Ты знаешь, что с тобой невозможно играть? Трахай меня быстрее, Тара, я собираюсь, блять, кончить тебе в рот. — Слова вышли сдавленным рычанием, когда я качнул бедрами, заставляя ее зубы царапать мой член. Я оскалился, наблюдая, как ее губы обхватывают мой член, нахмуренные брови говорили о требовании, которое я предъявлял к ней, и в то же время зная, как сильно ей это нравилось. — Боже, Тара! — Я пролаял последние слова и запрокинул голову, позволяя телу сотрясаться от оргазма, позволяя ей делать все, что она, блять, хотела, потому что мне уже было все равно, я был опустошен.

Все закончилось тем, что я прислонился спиной к душевой кабине, а она прокладывала поцелуями путь вверх по моему телу, пока я боролся за контроль от изменяющего сознание оргазма. Ее горячий рот, наконец, добрался до моих губ, поглощая мои вздохи с отчаянным голодом.

Я схватил ее за волосы.

— Ты ведь сгораешь от желания, чтобы тебя трахнули, не так ли?

— Боже, пожалуйста, да!

— Ты заставила меня потерять контроль, любовь моя. — Я медленно скользнул пальцем в нее, чувствительно поглаживая вдоль ее лона. — И я собираюсь сделать то же самое с тобой. С помощью. Блять. Приказа, — сказал я ей в рот, теперь пронзая ее киску.

Бедная малышка была слишком близко. Она вцепилась рукой в мое запястье, а стенки ее горячей киски сжали мой палец и начали дрожать. Черт, она уже была так близко. Я не остановил ее, а прижал ладонь к клитору и яростными движениями пальцем по ее лону довел ее до финала.

Она выкрикивала мое имя снова и снова, и снова, пока кончала в течение долгого времени. Каждый вздох наполнял мое сердце и разум радостью и гребаной… гордостью. Что я смог сделать это для нее. Для себя. Я должен был быть потрясающим, если смог это сделать. Конечно. Потому что ее оргазм был для меня произведением абсолютного великолепия.

К тому времени, когда она содрогнулась в последний раз, я был тверд, как скала. Мое тело гудело от необходимости стать серьезным.

— Теперь я собираюсь трахнуть тебя, детка. Повернись, блять, и держись за стену.

Она быстро подчинилась, и я зашипел от того, как она приподняла свою задницу. Я сильно шлепнул ее. Она вскрикнула и повернула голову, чтобы попытаться разглядеть, что я собираюсь делать.

Я медленно дразнил ее киску, двигаясь вверх и вниз своим членом, успокаивая острую боль на ее ягодице своей рукой.

— Твое тело дрожит, — прошептал я.

— Да, да, — выдохнула она.

Я положил руку на ее попку и надавил большим пальцем на ее тугую дырочку.

— Пока только головка. — Я толкнул свой член так, что только головка двигалась внутрь и наружу, затем начал делать такие же движения большим пальцем в ее заднице. — Тебе нравится мой палец, детка?

— Боже, Люциан, — слабо воскликнула она, оглядываясь теперь через другое плечо.

— Тебе нравится смотреть на мой палец в твоей заднице, любовь моя? Смотреть на мой член в твоем сладком теле?

— Мне нравится, мне нравится это.

— Да, нравится. — Прошипел я, двигая головкой внутрь и наружу, наслаждаясь тем, как это распалило меня. — Твоей заднице так хорошо, когда она засасывает мой палец. Такая нетерпеливая. — Я надавил пальцем и членом еще глубже. — Такая, блять, отчаянная. — Я снова сильно шлепнул ее.

Она вскрикнула, и ее киска сильнее сжала мой член, ее задница молила о более глубоком проникновении. Она начала тереть клитор, задыхаясь и неудержимо постанывая.

Я снова шлепнул ее.

— Держи свои руки на стене. Не кончишь, пока я не скажу.

Она вскрикнула и вернула руки обратно.

— Такая чертовски послушная. — Я успокоил ее задницу той же рукой, давая ей еще несколько дюймов моего пальца и члена в награду. — Ты содрогаешься, мне это нравится. Мне нравится чувствовать, как твое тело дрожит для меня, умоляет обо мне. А сейчас поставь свою ногу на край ванны.

Она сделала, как я сказал, и я направил свой член дальше благодаря доступу, который она предоставила.

— Я собираюсь погрузиться глубоко, детка, ты готова? Так чертовски глубоко. И я собираюсь действовать жестко и быстро. Держи свои руки на стене. Держи их высоко.

По ее непрекращающимся стонам я понял, что она близка к оргазму. Я не мог не поражаться тому, насколько чертовски возбужденной она была. Я скользнул рукой к ее клитору и обнаружил, что тот твердый и пульсирующий, как я и ожидал.

— О Боже, прикоснись к нему, пожалуйста, малыш.

— О, милая. — Я мягко провел подушечкой среднего пальца по тугому бутону. — Мне нужно, блять, пососать его. Облизать его своим языком. — Я щелкнул пальцем по нему в качестве демонстрации.

— Господи, Люциан, трахни меня. О Боже, я умоляю тебя.

Мой член порочно запульсировал от этих отчаянных слов.

— Коснись моей руки, Тара. Почувствуй, что я делаю с твоим сладким клитором.

Она протянула руку и обхватила пальцы на моей руке, повинуясь медленному ритму, которым я ее мучил.

— Пожалуйста.

Я поднял глаза, услышав хрупкую мольбу в ее голосе. С таким же успехом это могло быть ее стоп-слово в моем сознании. «Я больше не могу терпеть, мне нужно, чтобы ты дал мне то, в чем я отчаянно нуждаюсь». Это были ее жесткие реплики, но в обратном порядке. «Люби меня. Опустоши меня. Преодолей меня. Насыть меня своим Доминированием, но Боже, сделай это прямо сейчас».

Не желая тратить свои усилия впустую, я очень медленно скользнул внутрь и погрузил палец глубже в ее задницу.

— Хорошо, любовь моя, приготовься. — Я стиснул зубы от жара, пульсирующего в моих яйцах и заднице. — Поиграй со своим клитором сейчас. — Она вздохнула и повиновалась, пока я набирал скорость. — Мой член блестит из-за тебя, — сказал я с благоговением. — Потри свои соски сильно, детка. Точно так же, как это делаю я. Чертовски хорошая девочка, вот так. Я знаю, что ты близко, — практически прорычал я, — жди моего приказа.

— О, Боже, — воскликнула она.

— Черт возьми, жди. — Я задвигался быстрее внутри нее. — Я достиг гребаного дна, детка, чертовски хорошо. Твоя задница так чертовски плотно сжимает мой палец.

— Люциан!

— Жди! — рявкнул я, продолжая врезаться в нее и проводя ногтями по позвоночнику. — Кончи для меня!

Взрыв был мгновенным. Я схватил ее за плечо и удерживал на месте, пока делал то, что, блять, до смерти хотел сделать — сильно и быстро вонзал свой член в ее сладкое тело, пока она кончала на меня.

Мой оргазм поразил меня самого, как неуправляемая ракета, взорвавшись у основания моего члена и выстрелив в поясницу, мои мышцы застыли в захватывающей десятисекундной поездке на край вселенной.

Глава 17

Облачившись в официальную одежду, предоставленную компанией, мы вошли в банкетный зал. Я даже ничуть не возражал против этого, потому что они выделили Таре красное вечернее платье, оно облегало ее тело, обнажало одно плечо и имело бесконечный разрез сбоку.

Этот вид заставил мое сердце отрастить шипастые крылья и парить по всему телу, пока не осталось ничего, кроме кашицы и остатков силы воли, удерживающей меня в вертикальном положении. Как бы я пережил, увидев ее в свадебном платье? Мне понадобились бы костыли.

Бекка явно никогда раньше не одевалась ни во что подобное, и все же она шла с царственной грацией королевы, чувствуя себя как дома в темно-фиолетовом платье, скроенном так же, как у Тары, за исключением того, что верхняя часть была присборена под грудью. Я хотел было расстроиться из-за того, что у Тары платье попроще, но она была слишком чертовски великолепна, чтобы жаловаться.

Мы вошли в комнату со Стивом, вернувшим себе статус сопровождающего, уверенно и авторитетно идущего впереди, если не считать случайных сбоев в настроении. Мне нравилась эта его сторона, и ему, казалось, тоже теперь нравилась его вторая натура. Бальный зал оборудовали для званого ужина, длинный стол в одном конце был уставлен сверкающим хрусталем и хрупким фарфором. Напротив, на небольшом возвышении рядом с танцполом, струнный квартет играл тихую музыку.

Швейцар объявил нашу команду и направил нас к небольшому бару недалеко от стола. Участники соревнований стояли вокруг парами и небольшими группами, пили и тихо разговаривали, без сомнения, разрабатывая стратегию. Я огляделся, оценивая конкурентов граничащим с грубостью взглядом. Проповедник, казалось, придерживался тех же взглядов, следуя за Стивом, намеренно глядя на людей свысока.

Там в толпе, оказалось несколько человек, которые привлекли мое внимание не самым приятным образом. Трое мужчин, если быть точным. И, возможно, одна из женщин, если вообще можно было назвать этого титана женщиной. При росте более шести футов она соперничала с Проповедником по чистой мышечной массе.

Швейцар пригласил всех занять свои места, и молчаливый обслуживающий персонал подал еду. Мы все приступили к ужину, и я был чертовски уверен, что у каждого из нас в желудке было одно и то же ноющее чувство предвкушения. После бесконечного парада блюд персонал в конце концов убрал десертные тарелки и подал кофе.

Наконец, диктор подошел к подиуму у помоста музыкантов и несколько раз постучал по микрофону, чем вызвал потрескивание в воздухе. Большой телевизионный экран на правой стене включился, показывая в прямом эфире огромную толпу людей, смотрящих на наше изображение в бальном зале.

Солидный мужчина на трибуне немного наклонился вперед и откашлялся, сверкнув улыбкой.

— Добрый вечер, участники «Войны Доминантов»! — Его голос подходил как ведущему развлекательного шоу, так и для церемонии награждения. — Для начала, я хотел бы поздравить вас с вашим успехом и поприветствовать вас на ужине в честь полуфинала. Сегодня вечером к нам присоединится аудитория в прямом эфире через спутниковую трансляцию, которая собралась на стадионе «Гладиатор», чтобы принять участие в праздновании. — На экране раздались аплодисменты, а затем все в зале последовали их примеру, хотя и не с таким рвением.

Мужчина снова наклонился, призывая к тишине.

— Я знаю, что вам не терпится добраться до "мяса" и выяснить, кто выйдет в финал. Поэтому, без дальнейших проволочек мы начинаем. — Еще один взрыв аплодисментов, в котором на этот раз никто из нас не участвовал. — Сегодня вечером наши объявления будут немного другими, поскольку мы переходим к финальному раунду. — Мужчина улыбнулся и подождал, пока аплодисменты стихнут.

По его сигналу свет в бальном зале потускнел, и экран показал новое местоположение. Смутно знакомая фигура в камуфляже на пустынном пляже. Камера усилила фокус, увеличив лицо мужчины, тошнотворное чувство в глубине желудка нарастало.

О, черт возьми, нет. Джейс Дафф.

Ублюдок ухмыльнулся в камеру.

— Добро пожаловать на Раунд Выживания, участники. Первая команда, которая доберется до этого пляжа, проплывет полкилометра до скоростного катера, стоящего на якоре на той песчаной отмели, которую вы видите у берега, — камера отъехала в сторону, показывая узкую полоску песка и крошечную лодку, — победит. Есть несколько подвохов. Во-первых, вам придется пробираться через джунгли, чтобы добраться до этой стороны. Во-вторых, здесь я. Это мой остров, — он указал на свою грудь, — И вы пройдете его только через мое. Мертвое. Тело. Я превращу вашу жизнь в ад. Когда я поймаю кого-то из вас, у ваших товарищей по команде будет возможность выкупить вас или продолжить без вас. И когда я поймаю вас всех, я выиграю. — Он отвесил фальшивый поклон и искренне усмехнулся. — Добро пожаловать в мой мир. — Он указал на экран. — Мне лучше встретить тебя здесь, Бэйн! — Экран потемнел, и вместо крови по моим венам потек страх.

— Итак, вот, что вам предстоит, дамы и господа. И, похоже, нашему местному садисту есть что обсудить с одним из участников.

На экране раздались аплодисменты, показывая, что это именно то, чего они хотели.

— А теперь, конечно же, мы не собираемся отправлять вас на необитаемый остров без припасов. Очки, которые вы заработали в пятом раунде, позволят приобрести предметы, необходимые вам для выживания на острове. — На экране появился ассортимент снаряжения для выживания. — Еда и вода. Укрытие. Оружие. Предметы гигиены. — Ведущий снова одарил меня фирменной улыбкой. — Теперь, я полагаю, вы хотели бы узнать, какие команды выйдут в финальный раунд и сколько очков эти команды заберут с собой?

На экране снова показались аплодирующие зрители. Подняв глаза, я был слегка поражен, заметив несколько плакатов среди зрителей, размахивающих над их головами. "Люциан и Тара, Настоящая любовь, Настоящий Дом". Просто поразительно. Я коснулся руки Тары и привлек ее внимание к экрану. Она прикрыла губы пальцами от ужаса.

— Пять команд заработали достаточно очков, чтобы продвинуться вперед. Из двух других, одна технически заработала очки, но поскольку они нарушили правило, лишились их. Другая же команда просто отстала по очкам. Пять команд, занявших первые места, получат возможность принять участие в торгах и приобрести эти две команды, а также добавить их к своим запасам для острова. Загвоздка в том, что, если они купят команду, им придется разделить выигрыш.

Кто в здравом уме станет покупать команду? Это будет стоить необходимых очков и уменьшит выигрыш. Тупо.

Ведущий начал представлять отобранные команды. Немецкая команда, включая женщину-Титана, привстала и кивнула на собравшихся. Следующей была японская команда с их чопорными официальными поклонами. Проповедник и Бекка последовали за ними, широко улыбаясь. Австралийская команда помахала рукой и улыбнулась.

Дерьмо. Осталось одно место. Тара сжала мою руку под столом. Я знал, что мы набрали очки от продажи Стива в похоронном бюро, так какое же правило мы могли нарушить?

Ведущий сделал драматическую паузу, затем продолжил, представляя… колумбийскую команду.

Блять! Мы проиграли?

Толпа на экране обезумела. Я наконец разобрал слова, которые они скандировали. "Люциан. Тара. Доминанты. Люциан. Тара. Доминанты". — В моем горле вырос огромный комок от эмоций при виде слез, бегущих по щекам Тары, без сомнения, от опустошения. На этот раз Стив сидел стоически и молча.

Как только шум немного утих, ведущий продолжил, выставляя исландскую команду на аукцион. Когда желающих не нашлось, мое сердце сжалось еще сильнее. С таким же успехом мы могли встать и просто уйти. Все кончено.

— Американская команда, Люциан Бэйн и Тара Риз, к которым присоединился их сопровождающий Стив Харрисон, нарушили еще одно правило соревнований. — Экран показал знакомые кадры, на которых мудак-полицейский швыряет меня об стену. — Привлекая к шоу местные власти и заставляя корпорацию "Гладиатор" вмешаться от их имени, они нарушили пункт о секретности договора. — Камера вернулась на стадион, чтобы показать возмущенную аудиторию, скандирующую еще громче, чем раньше. — Однако! Из-за ошеломляющей популярности этой команды и огромного количества набранных очков судьи приняли решение. Если какая-либо из команд, участвующих в финальном соревновании, пожелает добавить эту команду к своей собственной, они могут сделать это без штрафных санкций и всего за полцены, с увеличением ставок на пять процентов. А также они должны будут разделить приз.

По сигналу ведущего, прожектор начал перемещаться с одной команды на другую. — У нас есть стартовая ставка за полцены? — Я посмотрел на Проповедника, который сидел, опустив голову, и не смотрел на меня. Конечно, он не будет смотреть на меня. Он не мог.

— Предложение раз… предложение два… предложение…

Немка подняла руку, и толпа зааплодировала.

— И у нас есть претендент! — сказал ведущий. — Вы только посмотрите на это, дамы и господа, немецкая команда предложила ставку за американскую команду. Если Люциан и Тара примут предложение, команда теряет половину любого возможного выигрыша и половину своих очков за припасы. Мадам, почему вы так рискуете?

Женщина-Титан встала и встретила взгляд женщины с микрофоном, она заговорила глубоким и тяжелым голосом. Женщина, державшая микрофон, кивнула и повернулась к ведущему.

— Хельга просит, чтобы я перевела. Она возьмет американскую команду в качестве приманки для садиста.

Моя кровь превратилась в лед.

— Святые угодники, какая безжалостная стратегия, дамы и господа. У нас есть другие участники торгов? Есть еще участники? — Он огляделся по сторонам. — Ставка в полцены, раз. Два…

Проповедник встал и поднял руку к огромной радости толпы.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — завопил ведущий. — Вы только посмотрите на это, дамы и господа, Проповедник Доминант также предложил лишиться половины своего выигрыша и половины своих баллов, плюс еще пять процентов, чтобы помочь этой паре пройти в следующий раунд. — Толпа закричала, заставляя ведущего сделать минутную паузу.

— Сэр, не могли бы вы нам объяснить, почему вы делаете это, когда это явно невыгодно для вашей команды?

Мужчина, стоявший позади нас, поспешил к нам с микрофоном. Он встал рядом с Проповедником, который склонил голову к микрофону и потряс воздух пятью сокрушительными словами. — Потому что я, блять, могу.

Толпа на стадионе разразилась бурными аплодисментами, скандируя другое имя.

— Про-по-вед-ник! Про-по-вед-ник! Про-по-вед-ник!

— Есть еще предложения для любимой американской пары? — Ведущий посмотрел на немецкую команду. — Раз? Два? — Они покачали головой, и ведущий развернулся и указал на Проповедника. — Еще раз, ПРОДАЕТСЯ ПРОПОВЕДНИКУ ДОМИНАНТУ.

Толпа вышла за пределы своей дикой природы, стадион заполнился плакатами с именами Люциана и Тары. Я уставился на Проповедника, задаваясь вопросом, почему именно он это сделал. Тара поднялась и обняла Проповедника, плача от радости, затем обняла Бекку. Я заключил Тару в объятия и поцеловал ее, приводя толпу в неистовство.

— И на этом, дамы и господа, завершается ужин в рамках "Пятого раунда Войны Доминантов". У команд будет три дня на подготовку, и для этого они остановятся в особняке «Войны Доминантов». Спокойной ночи, фанаты, и до новых встреч.

Конец

Notes

[

←1

]

прим.: американский комедийный дуэт, состоящий из Ричарда "Чич" Марина и Томми Чонга

[

←2

]

прим.: Джим Джонсон — проповедник, виновен в крупном массовом самоубийстве граждан США

Content

Бэйн Люциан Война Доминантов. Раунд 5