Вячеслав Калошин

ГОН

Глава 1

Тишина… Густая до невозможности, даже звона в ушах нет. Кажется, еще немного, и ее можно будет раскладывать влажными комками по стаканчикам из под мороженного. Вот прям просится на стену плакат «Вкуси немного тишины» с задорно улыбающейся девушкой. Хотя… тут и стен не наблюдается. Я попробовал щелкнуть пальцами. Вообще ни звука. А может, у меня просто внезапная глухота? Нет — стоило попробовать поковыряться в ухе, как эта гипотеза рассыпалась в прах.

Я обернулся, пытаясь оценить обстановку, но картина совершенно не изменилась. Везде светящаяся пустота, в которой глазу совершенно не за что зацепиться. Пол? Легкий прыжок и толчок в ноги подтвердил, что он есть, хотя глаза утверждали обратное. Сделал шаг, другой, пытаясь уловить хоть какое-то изменение в окружающем меня мире. Ничего. Вот совсем ничегошеньки…

Ан нет! Где-то совсем на грани слышимости я услышал щелчок выключателя. Крутнувшись на звук, я замер в ожидании. Щелчки, сливающиеся в треск, громкий писк… И такое знакомое тарахтение жесткого диска. Да это же компьютер, правда очень древний! Я тысячи раз слышал эти звуки и ни с чем их не перепутаю. Ладно, кажется меня приглашают… Стоило сделать пару шагов, как из светлого нечто предо мной проявился сначала обшарпанный стул со спинкой, а потом выплыл деревянный стол, вся столешница которого была вусмерть заляпанна краской.

На этом полотне, наверняка занявшего бы самое призовое место на выставке авангардизма, стоял комп. Ха, классика! Вот навскидку сразу скажу: 286-й, мегабайт памяти, косые флопы. Винт, судя по черному пятну занятого слота, мегов на 20. На мониторе горят «синие панельки». Ну и что тут у нас? Однако стоило мне пододвинуть стул, как экран очистился и заработал скринсейвер. «Полет через звезды», тоже очень знакомое. Я аккуратно нажал на клавиатуре shift, чтобы даже случайно не запустить что-то не то.

Однако в корне диска С, кроме системных файлов, обнаружился только один лишний файл, зато с очень говорящим названием: README. Покликав курсорными клавишами и подогнав полоску к файлу, я нажал F3.

Дорогой кандидат! Поздравляем! Ваше заявление на участие в эксперименте было рассмотрено и одобрено комиссией. С этого момента вы полноправный участник проекта со всеми полагающимися льготами.

Я подавал какое-то заявление? Порывшись в памяти, мне не получилось обнаружить ничего подобного. Правда и память тоже оказалась… Немного пустая, как и все вокруг меня. Ладно, что там дальше?

Для выбора условий старта, запустите select.com, расположенный в корне диска D.

В случае отказа от старта или немотивированной задержки, данная временная линия будет уничтожена без возможности восстановления. Желаем удачи!

Нихрена себе заявочки! То есть стоит мне замешкаться, как меня хлоп и без выходного пособия? Но… Стоп! Не о том думаю! А вдруг не будет никакого предупреждения? Давай стачала посмотрю, что предлагают. Вышел ескейпом из просмоторщика, alt-f2, буква D. Вот он, тот самый select.

Хруст винта и на экране появляется коллаж из лиц. Ленин, Сталин, какой-то круглолицый мужик, Хрущев, Брежнев. Над ними дугой надпись «ПОПАДАНЕЦ». Пока мои глаза переваривали картинку, из спикера раздался хрип. «Эх, дубинушка, ухнем! Эх, родимая, сама пойдет». Да они тут точно с этого самого дуба рухнули! Под «перестройку»-то зачем так нагло косить?

Я раздраженно жамкнул «пробел». Экран очистился и через несколько томительных секунд на экране появился экран с контуром человека. РПГ что ли? Я поклацал курсорными клавишами. Ну-у-у. Выбор героя, скилы, год. По кнопке F1 — помощь. Чушь какая-то, для РПГ уж больно скудный набор…

Ну ок, выберу Сталина. Тут же все ячейки навыков стали серыми. Как так?

Для данного исторического персонажа предусмотрен только один навык: «взгляд в будущее».

А если выбрать других лидеров СССР? И у тех та же самая фигня, только название выдаваемого навыка отличается. Ладно, давай посмотрим, кто там еще есть… Стоило зажать клавишу курсора, как передо мной каруселью завертелись лица. Гадский комп не дал мне насладиться мешаниной картинок и тут же противно заверещал, дескать «хватит давить!». «Повар», «сантехник», «электрик». А вот у этих все слоты умений открыты! И стоило мне заглянуть внутрь, как никаких сомнений в том, что это какая-то замороченная история, не осталось. Ну посудите сами: зачем повару скил «телепатия»? Без слов узнавать, какое блюдо приготовить посетителю? А электрику навык «левитация» крайне необходим, чтобы на столбы взбираться, так получается?

Хотя нет, я поторопился. Это по-умолчанию предлагается такое. А при желании навык можно не просто сменить, а вообще оставить один и тут же прокачать его за счет отказа от остальных. Так, я зря нарушил самый главный принцип «а можно всех посмотреть» и пролистал. Вернувшись назад к Ленину, я внимательно стал разглядывать предлагаемых персонажей и сравнивать их навыки. Через некоторое время стал понятен принцип: чем дальше вправо, чем ниже уровень на старте, но зато насыпают больше навыков.

Да, а в чем вообще смысл-то? Для чего вот этот весь спектакль вокруг? Где там наш F1?

Достижение максимально доступного положительного отклонения от оригинальной реальности. Момент фиксации результатов произвольный. В случае превышения базового уровня возможно предложение с новыми условиями.

Странно, раз уж начали копировать старое, то чего бы просто не написать «призовой уровень»? Но вообще понятно: мне предлагают роль попаданца в СССР. Побегав еще по менюшкам, я на всякий случай проверил свое предположение насчет страны. Да, никаких САСШ или там франций не предлагается даже в виде опции «дипломат». Баня, водка, гармонь и лосось! Долой гамбургеры, консоме и прочие фрюи дер меры!

Погоняв еще немного курсор, я остановился на «водитель». Ну а чего? Достаточно низко, чтобы куча навыков была доступна. Плюс на хлеб всегда заработать можно, да и условия миру можно подиктовать, главное доступ получить до «урагана» с ядреной бомбой на борту. Всему пису — пис и не колышет! Ладно, что нам можно выбрать? Немного подумав, я накликал наиболее понравившиеся. Еще раз окинул взглядом получившегося персонажа… О! А это что еще за опция?

Делая данный выбор, вы разрешаете ситуативный подбор навыков. Внимание: не рекомендуется без консультации с комиссией.

О! Наконец-то нашелся хардкор, все как я люблю! Ну в общем, хватит мозги морщить — давим F10 и вперед! И только повторно подтвердив согласие, я уже в угасающем мареве внезапно вспомнил, что год-то остался так и не выбранным…

* * *

— Сашка! Ну чего застыл столбом! Давай езжай скорей, а то солнце встанет и опять молоко скисшим привезешь!

Я обернулся на звук. Опершись на забор, на меня сердито смотрела женщина. Так… Значит, я Сашка, а… Передо мной прямо в воздухе проступил текст.

Поздравляем, вы активировали ваш первый навык: «познание». Включить прямой доступ к памяти?

Вот это да! Немного подергавшись, я довольно быстро выяснил, как управляться с этой штукой. Можно просто читать, а можно сделать так, что будет казаться, что просто вспоминаю нужное…

— Да ты что, с утра зенки залил что ли? — внезапно мне прилетело влажным полотенцем. Черт, тут паузы что ли не предусмотрено? Быстро согласившись с прямым доступом, я одним движением очистил поле взора.

— Да что вы такое говорите, Марья Сергеевна! — о, работает этот самый доступ — я просто задумался, как лучше ехать: через Васильевку или Орехово?

— Я те счас дам Орехово! Опять со своей Дашкой лясы точить встанешь… Дуй давай уже, не доводи до греха — от злости она аж притопнула ногой.

— Все, все, мчусь аки птица — улыбнувшись, я поднял руки, дескать сдаюсь и повернулся к машине.

Опершись на скат заднего колеса, я уцепился за кузов и подтянулся. Так… Раз, два, три… 18 фляг. Ничем не закреплены, просто брошен кусок брезента. Ладно, поедем аккуратно.

Теперь в кабину. ГАЗ-АА… Нет, ГАЗ-ММ. Полуторка, выпускалась… Долой не нужную информацию! Как заводить этот пепелац? В памяти тут же всплыл порядок действий: рукоятку постоянного газа на 3–5 щелчков. Я аккуратно потянул торчащий справа рычаг. Так, теперь зажигание позднее, левый вверх. Коробка на нейтрали, включаем зажигание и давим ногой кнопку стартера…

Чихнув, мотор тут же заревел. Молодец этот Сашка, в порядке машину содержал. Я чуточку подождал и прибрал постоянный газ. Надо же как обозвали холостые обороты… Бросил взгляд в одинокое зеркальце заднего вида. Хоть и не видно шумную женщину, но уверен, протяни я подольше и она тут же появится. Полотенцем получать, конечно, не больно. Но обидно. Ладно, ручник отпускаем, сцепление выжимаем, первая, газку… И поехали. Так, куда мне? Ага, сейчас прямо, а там по краю поля…

Пока рулил, голова сама оприходывала нужные знания. И то, что коробка без синхронизаторов и «тормозы» вместо «тормоза». Зато тут скорости выше 50 километров в час уже считаются почти гоночными и дорожных знаков всего 6 штук. Красота!

Немного попетляв по краю поля, дорога вскоре уткнулась во вполне себе приличное асфальтовое шоссе. Покрутив головой и убедившись что никому не помешаю, я медленно выполз на него. Красотища! Ни тряски, ни колдобин, только трансмиссия подвывает, но тут пока остается только терпеть.

Прислонившись плечом к дверце, я подставил лицо набегающему воздуху. Еще прохладно, но теплые волны чувствуются. Никого на дороге не было, только-только показавшееся над горизонтом солнце совершенно не слепило, всякая мелкая летающая живность тем более не проснулась, поэтому я воткнул третью передачу и придавил педальку газа. Ну а чего бояться? По инструкции мой грузовик мог разгоняться аж до 70 километров в час. Да и то наверняка пустой и под горку… А я груженый! Да тут пчелы наверняка быстрей меня летают!

Рассматривая природу вокруг, я как-то совершенно незаметно перестал следить за дорогой и только краем глаза уловил что-то быстро меняющееся. Твою же неизвестного происхождения мать! Крутой поворот, да чуть ли не под прямым углом!

Упершись спиной в стенку кабины, я до упора вдавил педаль тормоза. Ага, абс с есп мне под капот! Полуторка лишь чуточку изменила интенсивность гудения и звякнув бидонами в кузове, начала неторопливо замедляться. Вылететь или попробовать вписаться? Не, вылететь совершенно не вариант — какой-то доброхот на всех удобных траекториях посадил по здоровенному дереву. Почему-то я уверен, что авария в первой же поездке совершенно не добавит мне очков или в чем там уровни меряются…

Прижавшись максимально влево, я попытался хотя бы чуточку распрямить поворот. Теперь сущая мелочь: пройти по правой бровке и я в дамках! Но раздавшийся сзади свист резины дал мне понять, что фляги совершенно не собираются нарушать ради меня законы физики, а наконец-то заблокировавшиеся задние колеса только рады помочь им в этом. Эй, где моя ачивка «смог отправить колымагу в занос»?

Бросив тормоза, я попытался парировать рулем, но уже прекрасно понимал, что мне банально не хватит буквально пары метров. Долбанный зеленый друг прямо-таки нацелился мне в задний мост… Внезапно свист резины исчез и я буквально пятой точкой почувствовал, как невидимый гигант мягко толкнул грузовик внутрь поворота.

Прошелестев мимо недовольного дерева, мой газончик немного повихлял от неожиданности и остановился.

Поздравляем! Вы активировали навык «телекинез».

Зарывшись в справку, я довольно быстро выяснил подробности про навык. Могу выжать до тонны в любом направлении. Пять секунд толкаем, десять отдыхаем. Можно дольше, но меньше — ни-ни. А что с тем, что я могу пихнуть? «Любой предмет, целиком доступный взору» это как? Гора подойдет? Хотя можно же и наоборот. Иголка, толкаемая усилием всего в килограмм, может натворить больших бед, а у меня в арсенале целая тонна! Однозначно полезный навык! Те же сейфы окажутся семечками совершенно не в переносном смысле…

Обрадованно потерев руки, я немного погонял познание по маршруту на предмет обнаружения других подобных подлян, но ничего побольше не нашел. Ладно, поверим на первый раз…

— Колхоз «Рассвет» вам шлет привет! — я пропихнул в полукруглое оконце путевку — Валентин Павловна, а можно побыстрее, сегодня не жрамши выехал…

— Ага, знаю, какой голодный ты выехал. Мне Сергеевна все про тебя вызвонила… Держи — она бахнула какой-то печатью и вернула мне бумажки — давай к 5му пандусу!

— Вот спасибочки!

А жизнь-то налаживается! Сейчас дождусь приемщицы, солью из фляг молоко и на мойку их, чтобы внутри не затухло. Но молокозавод у нас нонеча ударный, поэтому все носятся как угорелые. Берем флягу и перед мойкой немного подержим над специально приготовленной баночкой. Тут капелька, там две… С двадцати фляг как раз около полулитра наберется. По пути загляну за хлебом и шикарный перекус готов.

— Сашка, давай к нам! — о, коллеги. Уже соображают на троих что ли? Но чего-то так не охота с ними общаться…

— Ребята, привет! Не могу. Мне сегодня директорша работы по горло навалила — я провел ладонью под подбородком — зашиваюсь напрочь.

— Ну тогда давай, привет ей передавай!

Ага, только этого ей и не хватало. Узнав у познания, где тут ближайший магазин, я потихонечку покатил к нему. В пути пошарил по карманам. Ага, замызганная трешка в наличии. Шустро, чтобы добрые люди не приделали флягам ноги, сбегал в магазин за нарезным батоном. Глянул на предмет подозрительных личностей вокруг машины и уже спокойнее до ларька печати.

Так, что тут у нас… «Орган Днепропетровкого обкома Коммунистической партии Украины…». Суббота, 14 мая 1955 года. Дорогое мирозданье или что там на твоей роли, спасибо что не в Якутию! Хотя с выбором года я конечно сильно лажанулся. Не обнаружив ничего особо полезного в рупоре власти, я аккуратно сложил газету. Бумага хорошая, мало ли где приспичит…

Зажав банку между ног, я крайне аккуратно рулил назад. Не то, чтобы жалко было расплескать молоко, просто одной рукой баранку особо не покрутишь: гидроусилитель забыли добавить. Да и торопиться особо некуда: вон, уже показалась заправка, а я еще не доел.

— Что-то ты рано нынче — подозрительно глядя на меня, заправщица приняла два талона по десять литров.

— Так солнышко уж вон как высоко расталдыкнуло свои лучики, вот и я за ним тянусь…

— Странно, вроде не пьяный… — по прежнему покачивая головой в сомнении, она пошла вглубь заправки.

Сашка, мать твою за ногу, ты что, пил за рулем? Я ж теперь хрен отмажусь от такого шлейфа… Воткнув шланг в бензобак, я молча наблюдал за тем, как вернувшаяся заправщица выставила двадцатку на счетчике колонки и потянула вытертую до блеска ручку. Дождавшись окончания заправки, я с легким полупоклоном вернул шланг и закрыл бензобак.

— Точно с ума спрыгнул… — поставили диагноз моему поведению.

Ха! Только не спрыгнул, а запрыгнул…

Гремевшие за спиной пустые фляги совершенно не мешали мне размышлять. Хорошо, я шофер. Какие способы есть повлиять на мир? Сверившись у познания, я с горечью отмел свою первоначальную идею про атомную бомбу. Слишком они еще дохлые, чтобы пугать ими полмира. Да и как их умыкнуть? С Украины до Новой Земли дикие тыщи километров, но это по прямой…

— Санька, стой! Да стой же ты, ирод окаянный! — истошный женский крик прервал мои размышления. Надо же, не заметил как доехал.

— Там Опанас Петровича… — вскочившая на подножку румяная деваха пыталась отдышаться — … Сергеевна велела за телегой бежать, а тут ты…

— Где? — я зашарил глазами по горизонту. Хотя кажется уже знаю. Просто так толпа посреди поля не собирается.

— Туда! — хрипло выдохнула колхозница, взмахом руки подтвердив мою догадку.

Аккуратно подрулив так, чтобы облако пыли унесло мимо, я остановился. Трактор с какой-то страшно выглядящей сельскохозяйственной хреновиной сзади. Около лежащего на земле мужика хлопочет тетка. Ага, это наша фельдшерица. После того, как та какой-то мазью вылечила Сашке застарелую болячку и потом даже налила спирта, мой протеже испытывал к ней очень глубокое почтение.

— Александр! Стервец ты чешуекрылый! Ты почему тут? — на меня набросилась председательша.

— Так отвез Марь Сергеевна… — обиженно начал я но тут же заткнулся после резкого взмаха руки.

— Топливо есть?

— Почти полный бак…

— Так, девоньки, навались! Из кузова все долой, а в него соломы вон из скирды натягайте. Сверху брезент и потом Петровича.

Команда была выполнена практически молниеносно. Кузов еще взрывался вышвыриваемыми флягами, как первые охапки соломы полетели внутрь.

— Сашенька, где городская больница знаешь? — я смело кивнул. Узнаю у познания, делов-то.

— Нам бы побыстрее туда — прижимающая что-то к застонавшему, фельдшерица взглянула на меня умоляюще.

— А не растрясет? — я осторожно заглянул в кузов. Ничего не видно, кроме бурых потеков. Где так Панас умудрился вляпаться?

— Нет, я морфия дала…

— Тогда держись!

Скользнул в кабину. Так, впереди никого. Первая, газ в пол и грузовик, осыпав наблюдающих колхозниц фонтанами земли, начал разгоняться. Главное, чтобы закапываться не начал. Но медленно, слишком медленно… У меня же «телекинез» есть! Чуточку подтолкнем, пока самую капельку, чтобы никто не заподозрил…

Отъехав подальше, я распробовал свой навык по-полной. Усилие в тонну, приложенное к грузовику, мгновенно превращало его в несущуюся со скоростью молнии телегу. Поначалу получалось очень плохо, но стоило мне пару раз чуть не прикусить язык, как я догадался подпирать машину снизу. Увидел яму, применил навык и перелетел как на перине…

— Да ерш твою медь! Уйди с дороги, резинка штопанная!

Стоило мне вырулить на асфальт, как буквально через километр я уперся в медленно ползущий лимузин. Сверкающая черным лаком здоровенная туша совершенно не собиралась покидать центр шоссе. Более того, услышав жалобное блеянье моего сигнала, мне намеренно стали блокировать дорогу. Дескать, кто таков, что барина подгоняешь?

Поразмышляв буквально пару секунд, я отказался от соблазнительной мысли столкнуть машину в кювет. Слишком невероятно. Может, колесо ему пробить?

Прижавшись вправо и демонстрируя попытку объехать, я заставил водителя членовоза зацепить колесами обочину. Тут же поднявшееся облако пыли перекрыло обзор. Отлично! Руль влево и тонну тяги мне под жопу! Рванувшийся подобно антилопе грузовик мгновенно вырвался на простор.

Пять секунд толкаю, десять откат. Пять туда, десять сюда. Сжав руль, я громко считал секунды, одновременно насилуя познание на тему кратчайшего маршрута. Так… тут налево и сразу же после переулка направо. Зажав пипикалку, я снес машиной хлипкий шлагбаум и аккуратно притерся к пандусу приемного покоя. Все. Нейтралка, ручник, зажигание.

Открыв дверь, я прямо с подножки перевалился в кузов и стал помогать выбежавшим медсестрам перегружать пациента на каталку. Пока мы кантовали тело, фельдшерица уже начала что-то бойко тараторить внимательно слушающему доктору. Успели или нет?

— Товарищ, вы водитель?

Около машины стояло двое в униформе. Надо же, как быстро милиция появилась…

— Да, он самый — перемахнув через борт, я приземлился между ними.

— Сержант Рукавишников! Пройдемте в отделение!

— А машина?

— Не беспокойтесь. За ней присмотрят.

В отделение так в отделение. Наверное сейчас выпишут штраф за сломанный шлагбаум. Ну, может еще превышение скорости припишут. Хотя нет — нечем мерять. Пока шли, я рассматривал город. А вообще неплохо тут, вот еще бы тепла добавить капельку…

— Имя, фамилия, отчество? — сидящий за стойкой милиционер кинул на меня взгляд и начал монотонно задавать вопросы.

— Александр Васильевич Филиппов, 1928 года рождения, детдомовец, не женат, призван на днепрогэс, так и оставили. Механизатор в колхозе «Рассвет» — сверясь с познанием, я аккуратно делился информацией.

— Гражданин Филиппов, в связи с многократным совершением противообщественных действий и необходимости обеспечения следственных мероприятий вы задерживаетесь до выяснения всех обстоятельств. Уведите!

Бли-и-ин, кажется, накрылись мои трудодни…

Глава 2

Вообще, от мест предварительного заключения, сиречь КПЗ, я ожидал гораздо худшего. А тут вполне себе приличный бетонный пенал буквой П, огороженный сваренными в квадрат арматуринами. Здоровенный топчан из дерева, натертый до блеска спинами кукующих арестантов. Даже дырка в полу вполне себе успешно имитировала туалет.

Ладно, пока есть время, стоит прикинуть, куда стоит двигаться. Немного помучав познание, я решил, что оставаться в колхозе совершенно не вариант. Нельзя вершить большие дела, будучи накрепко привязанным к земле. Паспорт мне не положен, оплата трудоднями. Ладно мне еще грузовик доверили, другие вон вообще не желают дальше своего района выезжать. Дескать, где родились, там и пригодились.

А, может, в криминал? Вот сейчас стану в позу, мне быстро «ходку» организуют. А там и до «воров в законе» дотянусь. Буду этаким серым кардиналом, науськивая урок на расхитителей социалистической собственности… Нет, так-то идея заманчивая, но для моих целей не очень годная. Просто не тот уровень: ну не пускает криминал ракет в космос и не бахает атомными бомбами. А как иначе позитивные изменения делать?

Что еще? Познание подкинуло вариант из литературы: вести жизнь обычного человека, но потихоньку, точечными действиями, менять мир. Тут письмо правителю написать, там компромат подбросить или маньяка очередного грохнуть. Или наоборот, выйти из тени этаким гением: теорему Ферма доказать, книжки начать писать или там песни петь про мир во всем мире. Можно, используя знание о будущем, сгладить многие углы в различных отраслях промышленности. Опять же, клады всякие ждут не дождутся…

— Филиппов, на выход! — тучный милиционер зазвенел ключами около решетки.

Ну, на выход, так на выход. Я натянул кепку по самые брови и сцепил руки в замок позади себя. Вперед, стой, налево…

— Товарищ лейтенант, задержанный Филиппов по вашему приказанию доставлен!

— Свободен!

Не дожидаясь приглашения, я сел на единственную табуретку, стоящую прямо напротив стола.

— Гражданин Филиппов? — следователь даже глазом не повел на мои вольности.

— Он самый!

— Итак, согласно материалам дела…

Однако, быстро тут работают. Успели уже и в колхоз смотаться и молокозавод опросить. И даже характеристику вон из личного дела выцарапали. Судя по ней, предыдущий владелец моего тела был вполне себе нормальным парнем. Преступлений не совершал, девок зазря замуж не звал и вовсе даже один раз получил звание «ударник труда». Есть конечно всякие нехорошести, но у кого их нынче нет?

— …Воспользовавшись преимуществом, совершил дорожно-транспортное происшествие, в результате которого пришел в полную негодность автомобиль второго заместителя… при совете министров Украинской ССР. После совершения происшествия скрылся в направлении Днепропетровска…

Я слушал и балдел. Если верить делу, то после моего обгона машина этого заместителя только чудом не перевернулась. Высокое должностное лицо в виде этого товарища заместителя понесло легкий ущерб здоровью и от госпитализации отказалось. Но тем не менее, он весь такой «изранетый», мужественно добрался до ближайшего сельсовета и телефонировал о моей выходке.

— У вас есть что добавить? — закончив читать, следователь поднял на меня глаза.

— Товарищ следователь, только один вопрос. А что за машина у товарища второго заместителя? — почему-то познание не имело никакой информации об этом заместителе, кроме его фамилии.

— Так… — он пошелестел бумагой — … автомобиль марки «паккард твелв». А что?

А вот про этот паккард как раз информации было достаточно. Я сравнил всплывшие перед глазами картинки с тем, что видел. Да, это он.

— То есть, согласно материалам дела, грузовик ГАЗ-ММ, полной массой 1750 килограмм, развивающий скорость до 70 километров в час, совершил дорожно-транспортное происшествие и столкнул в кювет легковую автомашину Packard Tvelwe, обладающую массой 2460 килограмм и развивающую скорость до 140 километров в час?

— Про вес и скорость тут нет сведений, но в остальном совершенно верно.

— Тогда на грузовике должны были остаться следы борьбы. Царапины, вмятины, краска. Они есть?

— Хм… — он еще раз пошелестел бумагой — Нет, не указано. Но машина стоит во дворе, я обязательно проверю лично.

— Заранее спасибо. А то какое-то неправильное ДТП получается. Один водитель не справился с управлением, а обвиняет в этом другого.

— Так, а что вы можете сказать про другие эпизоды? Проезд улиц на запрещающий сигнал, создание опасных ситуаций на перекрестках, нанесение ущерба больнице?

— Совершенно ничего. Признаю по всем пунктам.

— Как это? — кажется, мне удалось удивить следователя.

— Ну…

Внезапно позади меня грохнула об стену распахнувшаяся дверь. Не успел я обернуться, как был сдернут со стула и заключен в мощные объятья. Пока пытался сообразить, что происходит, меня облобызали в обе щеки и отставив на расстояние вытянутой руки, принялись рассматривать.

— Товарищ подполковник! Следователь Залужный проводит беседу с обвиняемым Филипповым!

— Сам знаю что с Филипповым! — военный, не отрывая от меня взгляда, кивнул.

Не зная, что делать, я молчал. Познание снова не распознало персонажа.

— Нет, ну какой же молодец! Спасибо огромное! — мне пожали руку и снова прижав, выбили со спины пыль — в лазарете сказали, что если бы не ты, то все…

— Панас Петрович был моим первым командиром, замечательный человек! Глыбища! — пояснил радостный подполковник, оценив наши недоумевающие лица.

Улыбка медленно вползла на мое лицо. Наконец-то хорошие новости. Значит, успели и в этом есть мой вклад.

— Я тут проездом, решил навестить, приезжаю а мне н-на обухом в лоб. В больнице! Как так? Туда-сюда, нашел, выяснил, а мне говорят, что водитель под следствием. Товарищ лейтенант, ты уж будь ласка, расследуй все это по-советски, по-коммунистически!

— Есть!

— Извини, не могу долго задерживаться! Итак уже нарушаю… Еще раз большое спасибо! — мне снова стиснули руку.

Еще некоторое время после ухода безымянного полковника мы молчали. Не знаю, что творилось в голове у следователя, а я снова начал прикидывать варианты дальнейшей жизни. Интересно, а среди доступных навыков есть «подделка документов»? С ним ведь реально можно стать серым кардиналом. В помощью познания узнаем, что и так, потом меняем один приказ на другой, в нужном месте правим слова и циферки… и дело в шляпе!

— Ладно — внезапно ожил следователь — понятно пока, что ничего не понятно. Товарищ Филиппов, давайте теперь вашу версию…

Ну это завсегда пожалуйста. Я не торопясь, следя чтобы следователь успевал, пересказал все события. Правда, не определившись с дальнейшим, на всякий случай упомянул и про банку с молоком, вдруг запишут в расхитителя?

— Хорошо, тут напишите «с моих слов записано верно, дата, подпись» — закончив записи, лейтенант пододвинул ко мне протокол.

Я пробежался по тексту, вроде все на месте, ничего лишнего не появилось. Выполнил требуемое и увидев вошедшего конвоира, уже как-то привычно сомкнул руки за спиной…

* * *

— Выпустили? — наша председательша смотрела на меня, как на выходца с того света.

— Да, Марья Сергеевна. Признан судом виновным. Назначено 15 дней исправительно-трудовых работ без лишения свободы. Место отбывания — колхоз «Рассвет». — я протянул ей стопку бумаг — готов приступить к отбытию наказания!

Меня еще раз просканировали подозрительным взглядом и углубились в изучение представленных бумаг. Меня и самого удивило такое решение. Видимо, решили угодить сразу всем — вроде наказание есть, а вроде и нет. Наверное, посчитали снесенный мной шлагбаум сделанным из особых пород дерева…

— Ох, горе ты мое луковое… И что с тобой делать? — председательша по-бабьи подперла руками голову.

— Так наказывать. Могу копать, могу не копать — я прищурился от солнечного зайчика.

— Ишь ты, как всего несколько дней в милиции меняют человека… Знала бы, пораньше тебя туда запихнула! Тебя Опанас трактору учил?

— Конечно! Даже ножом чуточку умею. Ну вы помните, этой зимой снегозадержание делали?

— В самом деле, было такое… Ладно, преступник ты наш. Трактор твой, что и где делать — Тамара Михайловна скажет. И смотри у меня!

— А молоко?

— И молоко тоже твое! И так план сдачи весь насмарку!

— Есть! — я дурашливо отдал честь.

А вот про такие нюансы ни одно познание не расскажет. Лошади конечно в колхозе были, но все на подсобных работах. В итоге сейчас Мария Сергеевна пытается залатать тришкин кафтан. Надо и в поля и ферму и сам колхоз тяговой силой обеспечить. А план-то на технику рассчитан, пусть она и в единичном числе. Ладно, вывернемся.

Но первым делом надо разыскать нашу агрономшу, Тамару Михайловну, пусть нарезает план работ. Разузнав, где она может быть, я запрыгнул в грузовик и вырулил к дороге в поля. Однако буквально на выезде увидел ее, катящуюся навстречу на велосипеде.

— Неужели выпустили? — и эта туда же.

— Выпустили. Мария Сергеевна поручила трактор, пока молоко не вожу. С вас — где и что делать.

— Ох, радость какая-то! Помоги велосипед в кузов закинуть, я покажу.

В общем, оказалось все не так плохо. Петрович успел вспахать все, только-только начал боронить. Теперь только доделать начатое, а уж лошади сеялки спокойно утащат. А боронить надо отсюда и… и докуда успеешь. Как всходы пойдут уже другое потребуется.

— Хорошо, не волнуйтесь, все будет! — я высадил ее около стайки женщин на краю поля.

Так, правильная организация труда — наше все! Первым делом надо узнать, сколько трактор тратит на проход туда-сюда. Остановив машину на краю поля, я подошел к одиноко стоящему трактору.

Сталинец-80. Нож снят, сзади прицеплены бороны. Так… обычные, не дисковые. Просто выложенные из прутков ромбиком площадки с торчащими вниз шипами. Горючее? Открыв кабину, после недолгих поисков нашел тщательно обструганную палочку. Открыв горловину, сунул внутрь. Больше половины. Надо не забыть заехать на МТС и договориться про заправку.

Открыв крантики, я пожамкал пимпочку заполнения поплавковой камеры. Все, хорош! Проверив, что фрикцион не в зацеплении, я намотал шнур на маховик пускача. Покрепче обхватив сделанную из деревяшки рукоятку, вздохнул и дернул. Двигатель немного побухтел и заглох. Слабовато. Ладно, еще раз, только уже резче! Моторчик выплюнул облако дыма и заверещал. Отлично, теперь зажимаем фрикцион…

Всего несколько дней не заводили, а вон как сопротивляется! Мощный дизель поначалу отказывался заводиться и плевался черным дымом. Ладно, это тоже мы проходили — я дотянулся до тяги газа и немного потянул ее. Тут же клубы черного дыма сменились на белые. Завелся! Чуточку выждав, я расцепил фрикцион и заглушил пускач. Пока я сматывал заводной шнур и забирался в кабину, выхлоп трактора превратился в практически прозрачный.

Отлично! Что теперь? Слева рычаг сцепления, справа два рычага: переключения передач и реверса. Посредине два рычага от бортовых фрикционов и две педали тормоза. Манометр масла и топлива уже в зеленом секторе, температура воды еще не оторвалась от ограничителя… Ну это мы сейчас исправим быстро.

Проверив реверс, я чуть вытянул газ, потянул сцепление и включил первую передачу. Отпускаем сцепление и наблюдаем… Ага, пошла нагрузка! Трактор плюнул порцией черного дыма и как-то легко начал клацать траками. Сцепление, вторая. Норм идет, значит теперь пора третью передачу включать.

Чуть касаясь рычагов, я выровнял бороны по границе поля. А вот и температура пошла вверх, значит пока все идет как надо. На всякий проверил, что жалюзи радиатора открыты на полную. Ладно, пока никто не видит, включаю четвертую. Прет, зараза! Только надо притормозить — бороны начали выпрыгивать из земли. В результате на поверхности получаются просто царапины. Плохо… Хотя сейчас до края поля доеду, найду булыжники поприличнее и придавлю. Хотя у меня же есть телекинез! Для проверки гипотезы я придавил бороны. Трактор тут же задрал нос и начал плеваться черным дымом. Отлично!

Однако буквально через пару минут стало понятно, что ничего не отлично. Во-первых, резко поползла вверх температура воды. А во-вторых, трактор отказывался работать в таком режиме больше минуты. Просто срабатывал ограничитель мощности и машина превращалась в черепаху. Ладно, вон край поля показался, хватит экспериментов. Аккуратно описав полукруг, я остановился около кучи камней. Вот откуда они лезут? Сколько лет тут пашут, а каждый год как минимум десяток вылазит!

Придирчиво выбрав булыжники, я небрежно телекинезом стесал их до формы здоровенных пирамид. Пусть своими углами цепляются за борону. Не проволокой же мне их крепить?

С такой модификацией борон трактор стал дохнуть уже на второй передаче. Однако живительный пендель телекинеза сразу придавал заряд бодрости. Ну, в принципе, километров пять в час у меня начало получаться. Это конечно не максималка в 9, но и не жалкие километр-другой.

А вообще работа тракториста даже в чем-то легче водительской. На установившемся режиме сиди себе, смотри по сторонам и только изредка подправляй курс, потягивая рычаги фрикционов. А водителю руль крути, знаки соблюдай, всяким заместителям дорогу не перебегай…

— Филиппов! Почему так быстро? — стоило мне развернуться и заглушить трактор, как на гусеницу вспрыгнула агрономша.

— Тамара Михайловна! Вы же сами сказали, чтобы в глубину на 4–5 сантиметров было. Вот я и подобрал параметры движения!

— Не ври мне! С такой скоростью ты один-два сантиметра только возьмешь!

— Так проверьте!

— И проверю!

Вот ведь язва какая, не зря ее не любят. Будучи полностью уверенным в своей правоте, я пожал плечами и пошел к полуторке. Сейчас на ферму, загрузиться после вечерней дойки и на молокозавод. А! Еще в МТС заехать, затребовать топливозаправщик к трактору. Пусть не стесняются, заправляют без меня.

* * *

Хорошо, когда торопиться некуда, да и от трактора отойти нужно… Загрузившись с помощью доярок на ферме, я рулил себе потихоньку, не превышая скорость и тщательно соблюдая все три существующие на данный момент правила дорожного движения. И что больше всего радовало: ни одного членовоза, одни такие же, как и я, работяги.

Толи у меня карма начала чиститься, толи по случаю хорошей погоды диспетчерша выползла на свежий воздух, и мне даже не пришлось вылазить из кабины. Высунулся, отдал, получил печать и на слив.

— Сашок, ты где пропадал? — едва я закинул последнюю пустую флягу в кузов, как меня хлопнули по плечу. Ну-ка…Василий Игоревич Мещеряков, 1925 года рождения, водитель совхоза «Власть Советов». Близкий знакомый реципиента.

— Вась, не поверишь, в милиции был. — протянув руку, я поздоровался.

— За это дело? — он щелкнул пальцем по горлу.

— Не, аварию устроил тут одному — я принялся закрывать борт.

— И как?

— Ну… Пятнадцать суток работ и все трудодни псу под хвост — закрыв последнюю петлю, я намеренно усилил наказание — так что лучше пока держишь от меня подальше, а то связь с преступным элементом еще припишут.

— Да пусть только посмеют! — однако отодвинулся на пол шага.

— Ну мое дело предупредить. Ладно, извини, мне еще в поле, а то наш тракторист в больницу попал.

— Ох, и непруха у тебя. Может, чем помочь надо?

— Спасибо, справлюсь!

Надо же, хоть и посторонний человек, а как-то на душе потеплело. Теперь уже привычным маршрутом до магазина за батоном. Белый хлеб, хоть и сильно дороже, но мне гораздо лучше заходит. Поулыбался продавщице, тщательно пересчитал мелочь и спрятал ее в маленький кожаный кошелек. Фиг его знает, когда еще денег дадут.

Стоило мне выйти из магазина, как около меня к тротуару стремительно притерся здоровенный лимузин. ЗИС-110, 8 цилиндров, 6 литров, до 140 км/ч. Хорошая машинка…

— Филиппов, стоять! — оппа, давешний подполковник.

— Стою — не стал возражать я.

— Ты гляди, как хорошо получилось, а я уже думал телефонограмму посылать! Ты же водитель, так?

— Да, вон мой агрегат — я показал на свою полуторку.

— И вот на нем ты чуть не угробил петюню? — он недоверчиво посмотрел на меня — я почему-то считал, что ты на стопятидесятом его так… Ладно, что водишь?

— Ну… Наверное все, что имеет хотя бы четыре колеса — я показушно почесал в затылке — они же все одинаковые. Руль, двигатель, трансмиссия. Куда нарулил, туда и поехал. Разве не так?

— Ишь ты, хвастун какой! Ну да ладно, сам таким был… — он порылся в планшетке — Держи! Своей председательше только не забудь отдать!

Я взял предложенное. Предписание. Филиппову А.В… Вам надлежит явиться 23 мая к 09 часам местного времени. Ул. Воскресенская, стадион Металлург (Сталь)…

— Послезавтра?

— А что не так?

— Да все так… — ну не рассказывать же ему про работу за двоих.

— Ну тогда жду. Не поведи! — он взмахом руки попрощался со мной и запрыгнул назад в машину.

Проводив взглядом роскошный седан, я вздохнул запах свежего хлеба и откусил здоровенный кусман от батона. Вкусно-то как…

Глава 3

— И что ты опять натворил? — держа листик за уголок, председательша смотрела на предписание, словно на дохлую мышь.

— Честное комсомольское, абсолютно ничего! Товарищ подполковник ничего не объяснил, просто вручил и все.

— Какой подполковник?

— Э-э-э-э… Фамилию я не спрашивал, а он… А он тоже не говорил. Он меня в милиции, ну еще до суда, благодарил за то, что Панас Петровича довез живым. Дескать, он у него первым командиром был. А еще вроде сюда недавно заезжал.

— А, Александр Яковлевич! Хороший мужчина, видный… Ладно, тогда в понедельник, как отвезешь утреннюю дойку, сразу туда, хорошо?

— Так мне и самому интересно… Так что буду как штык!

— Ладно, иди уж.

Отвезя фляги, я вернулся к трактору. Первым делом слазил и проверил уровень топлива. Ничего не изменилось. Значит, максимум пару проходов сделаю и потом шабаш, пока горючку не привезут. Полуторку для перевозки солярки мне председательша строго-настрого запретила использовать. Дескать, нечего дармоедов с МТС баловать. Положено, вот пусть и везут! Да и случись чего, молоко возить на чем станем? Спорить не стал — мне же меньше забот.

Уже привычно запарковал на краю поля машину. Вспомнив инструкцию, обошел на всякий случай трактор, выискивая потеки и утечки. Ради любопытства открутил пробку радиатора и заглянул внутрь. Отблеск воды есть и ладно.

Час туда, час обратно. Проверка уровня солярки. Я был прав, еще на один заход хватит.

Возвращаясь назад, в тусклом свете фар трактора заметил что-то белесое на капоте полуторки. Какая-то мелочь, но с такого расстояния не разобрать. Ладно, нечего гляделки мучать — сейчас поставлю трактор поближе к дороге и посмотрю.

Только подойдя поближе, я разобрал, что на капоте полуторки лежит завязанный узелок. Да неужели… Хлеб, пара вкрутую сваренных яиц, пол-круга краковской колбасы… Ура, живем!

* * *

Оставив машину под присмотром сторожа молокозавода, я выдвинулся в сторону стадиона. На входе отчаянно зевающий рядовой проверил у меня предписание и лениво мотнул головой, дескать проходи туда. Однако стоило выйти к первому ряду трибун, как я буквально уткнулся в спину еще одного военного.

— Кто таков? — услышав мои шаги, он развернулся и вытянутой рукой перегородил мне дорогу.

— Александр Филипов, товарищ майор! — скользнув взглядом по погонам, я невольно вытянулся.

— Почему не знаю? От какого предприятия?

— Колхоз Рассвет. Но вообще меня Александр Яковлевич сюда направил.

— Какой еще Александр Яко..? А-а-а! Все, вопросов больше не имею. Проходи!

Майор сделал шаг в сторону и прошелся по мне взглядом. Заметив это, я состроил самую жизнерадостную улыбку и пошел в сторону кучкующихся мужиков. Судя по одежде и характерным пятнам на ней — это мои коллеги. Едва-едва успел перезнакомиться, как внезапно заорал давешний майор.

— Товарищи шофера! Стройся! — он рукой показал линию, вдоль которой нам предлагалось встать.

Немного потолкавшись, мы выстроились по росту и уставились на него с немым вопросом.

— Ра-а-авняйсь! Смирно! — он повернулся на каблуках к подошедшему сбоку военному — Товарищ полковник! Победители водительских соревнований построены! Отсутствующих нет!

Надо же, оказывается я один из победителей. Познание выдало кучку фактов про социалистические соревнования, но как-то все не про те. Ну нет смысла собирать нас тут за километры безаварийной езды или за перевезенные тонны. А соревнования водительского мастерства в духе «довези яйцо на ложке» или «не расплескай стакан воды» обычно на базе всяких автобаз проходят — там площадки подходящие есть.

— Вольно товарищи! Я начальник ХОЗУ 9-го управления КГБ Попов Тимофей Иванович. Управление это новое, образовано всего год назад, поэтому еще не до конца укомплектовано сотрудниками. Я знаю, что передо мной стоите вы, лучшие водители на своих предприятиях. И я прошу вас показать мне свои навыки по управлению автомобилем. Для этого товарищи подготовили испытательную трассу. Посмотрите! Видите, на гаревой дорожке стоят шесты с флагами? Вам необходимо проехать змейкой между ними сначала передним ходом, а потом на задней передаче. Кто затратит меньше времени и собьет меньше шестов, тот и победитель. Вопросы?

Я тут же поднял руку.

— Александр Филипов, колхоз Рассвет — я дождался кивка — Вопрос один: на чем необходимо будет преодолевать трассу? А то мой грузовик в получасе ходьбы отсюда.

— Отличный вопрос. Чтобы уравнять всех, мной был выбран всем известный автомобиль марки «москвич» — он показал рукой куда-то нам за спину.

Обернувшись, я увидел неказистую легковушку. Москвич 400, 23 лошадиные силы, 90 километров в час. И как предполагается на этом драндулете показывать свое мастерство, в чем бы оно не состояло? Пронесшийся по рядам шепоток полностью совпал с моими выводами.

— Товарищи, понимаю ваше удивление, но я забыл упомянуть, что это экспериментальная модель с внесенными модификациями. В ней сменена система зажигания и поставлен двигатель увеличенной мощности. Так что попрошу быть аккуратней в управлении. Да?

— Товарищ полковник, а почему мы? — это я снова не смог удержаться — ведь в Москве и Ленинграде тоже есть хорошие водители.

— Нашему управлению нужны не просто хорошие водители, а лучшие из лучших! Но не думайте, что вы какие-то особенные или там избранные. До вас я побывал и за уралом и в сибири и даже до Владивостока добирался. И следующей точкой у меня назначен Минск. Александр, я ответил на ваш вопрос?

Я кивнул. Познание мне уже выдало справку о том, что 9-е управление — оно про охрану первых лиц государства и прочей верхушки. И в самом деле ему только год, хотя полковник слукавил — вовсе не на пустом месте оно появилось. Да и ездит этот Тимофей Иванович по стране совсем не для посмотреть водителей… В общем, вот мне и вариант подобраться поближе к рычагам управления страной. Значит, вывод простой — мне необходимо победить!

— Ну, раз больше вопросов нет, то минут через пятнадцать начинаем. Разойтись!

Поначалу я, удивленный абсолютным молчанием познания про модификации, вместе со всеми пошел к «москвичонку», но быстро понял, что толкаться вокруг крохотного автомобильчика у меня нет никакого желания. Немного повертев головой, я решил пройтись вдоль будущей трассы. Что-то мне не верится, что нам предложат обычную «змейку»…

И оказался совершенно прав — колышки стояли друг от друга на разном расстоянии. Некоторые вообще стояли вплотную друг к другу. Поначалу я даже не поверил своим глазам и подошел поближе — промежуток в районе полутора метров. Как между ними проезжать-то? А вдруг это тест на зашоренность? Может, будет проще взять и мимо проехать? Полковник ничего про пропуски вроде не говорил, только про сбитые. А может вообще лучше просто проехать мимо всех? И малое время компенсирует пропуск ворот?

— Шевченко! Ты у меня первый в списке, так что дуй за руль! Даю тебе, как первому, фору в один шест — стоило мне вернуться, как майор начал командовать.

Плотный мужичок отделился от кучки коллег и пошел к машине. Все, как по команде, замолчали и принялись наблюдать. Забравшись в нее, он некоторое время обустраивался. Затем, коротко чихнув, взревел двигатель, вызвав несколько удивленных восклицаний. Нет, явно там не двадцать лошадей под капотом…

Взрыв задними колесами покрытие, машинка рванулась к первому шесту. Обошла слева, справа… Я внимательно наблюдал, одновременно пытаясь выцепить из познания лучшие практики проезда подобных препятствий. Однако навык оказался далеко не всемогущим. Почему-то мне в голову лезли предложения про то, что основной ошибкой является перекручивание руля, приводящее выезду за габариты.

Ага! Немного притормозив, Шевченко просто пропустил шесты, установленные близко. А вот тут он явно ошибся со скоростью и машинка на своих узеньких покрышках просто проскользила по гаревой дорожке и снесла один из шестов. Учтем…

— Четыре с половиной минуты. Точнее четыре тридцать пять. Один пропуск и два сбитых — сообщил нам майор — следующий Мельник! А, вас двое однофамильцев… Николай!

И этот тоже пропустил узкие ворота. Чую, есть какой-то вариант их пройти, не сбив. Но как? Я так и сяк прикидывал траектории, но у меня ничего приличного не выходило. Оппа! Следующий водитель тоже пропустил их… Неужели так и надо? Судя по скучающей физиономии майора, подобное для него совершенно привычно.

— Так, все, последний. Филиппов, давай за руль!

Наконец-то! Я ввинтился на место водителя и огляделся. Машина как машина, только маленькая и узенькая. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул через нос. Поставил ноги на педали и проверил их ход. Едва коснувшись ногой газа, услышал взревевший мотор. Ути бозе мой, какие мы, оказывается, нежные… А где ручник? Надо же, слева под рулем. Конструкторы были извращенцами? Почему не между сидений? А, понял… Кажется, у меня есть план!

Первая, газ в пол и автомобиль, выплевывая из-под колес каменную крошку, начинает разгоняться. Итак, первый поворот, сцепление и дергаю ручник. Отлично! Легкий зад начинает скользить. Попав носом в створ, бросаю сцепление и топаю по педали газа. Я прямо на каком-то животном уровне почувствовал, как ускорительный насос в карбюраторе заставил его плюнуть бензином во впускной коллектор. Ух, как эта машинка оказывается может разгоняться! Не-не-не! Мне так не надо! Чуточку подправил траекторию навыком… Хорошо иду!

А вот и те самые узкие ворота. Пропустить? Ну уж нет, подбадриваемый газом и телекинезом, «москвич» на выходе из предыдущего поворота крутанул бублик и встав поперек трассы, проскочил ворота. Сбил? Нет, шест просто покачнулся…

Всего половина маршрута, а я уже мокрый как мышь. Упершись ногами в тормоз со сцеплением, воткнул заднюю. Теперь главное не спешить! Положив правую руку на спинку пассажирского сиденья, я изогнулся и посмотрел назад. Малюсенькое и до безобразия пыльное окошко… Зеркал заднего вида не наблюдается. Издеваетесь? Да ну вас! Я рванул ручку открытия двери и посмотрел через левое плечо. Теперь главное не пропустить ничего справа…

— Три пятнадцать! Ноль пропущенных и ноль сбитых — майор переводил ошарашенный взгляд с меня на трассу и обратно.

— Руль у нее чуть прикусывает, а то можно было бы и быстрее — я выполз с водительского места и упершись руками в колени, пытался отдышаться — но вообще машина зверь!

— Руль… Прикусывает? — майор хлопал глазами, явно пытаясь расшифровать послание.

— Ага. Крутишь и там есть угол, где его что-то тормозит — я выпрямился — мешало это сильно.

— Ну ты мужик!… Сильно!… Молоток! — меня окружили остальные водители и не скрывая своих чувств, радостно хлопали по плечам и спине.

— Товарищи! Товарищи! — майор наконец-то пришел в себя и попытался навести порядок. Но куда там. Водители радостно галдели и перебивая друг друга, что-то пытались у меня выяснить. Даже не пытаясь разобрать вопросы, я просто стоял и улыбался всем вокруг.

— Молодец, не посрамил! А на ЗИСе так сможешь? — очередной удар по спине чуть не выбил из меня дух. Надо же, а своего тезку я и не заметил.

— Товарищ подполковник, так же не смогу. Он тяжелее и ширше. Надо пролеты между шестами менять. А в остальном я же уже говорил — куда рулишь машиной, туда она и едет…

Народ вокруг заржал, явно приняв мое последнее высказывание за шутку. Но Александр Яковлевич смех не поддержал и заново оглядел меня с ног до головы, явно что-то прикидывая.

— Зинчук! А ну давай машину сюда! — полуобернувшись, он скомандовал стоящему рядом водителю.

— Товарищ подполковник… — тут же затянул он — так ведь если что случится, ездить не на чем будет…

— Давай-давай, не нервируй меня!

— Есть…

Изобразив ленивое отдание чести, Зинчук отправился изображать быстрый бег на приз убитой черепахи, надеясь, что в последний момент начальство передумает и отменит приказ. Тем временем Александр Иванович резкими взмахами рук скооперировал всех присутствующих на подготовку будущей трассы. Пока мы спорили, какой ширины должны быть «ворота», высокое начальство отошло в сторонку и тоже о чем-то горячо спорило, окутывая себя клубами табачного дыма.

Наконец на противоположном конце стадиона показался лимузин. Тот самый ЗИС-110, вальяжно покачиваясь на неровностях, проехал под трибунами и лениво мигнув поворотником, направился к нам по дорожке.

— Сашок, ну как, не передумал? — надо же, засмотрелся и не услышал, как подошло начальство.

— Никак нет. Только, товарищ подполковник, машина для меня новая, можно я сначала кружочек по стадиону сделаю? Ну как на стрельбище — первый выстрел не в зачет.

— А на москвиче ты разве раньше ездил? — тут же влез Попов.

— Тимофей Иванович, так то москвич. Его на руках если что можно унести. А тут… Вон какая шикарная лайба! — я чуть отодвинулся, давая больше места потоку хрома и черного лака.

— Ладно, только чур аккуратно — улыбающийся подполковник кивнул на хмурого водителя — а то если что повредишь, то товарищ Зинчук к тебе во сне будет являться!

— Да я… — затянул было водитель, но тут же замолчал, увидев поднятую ладонь своего начальства.

— В общем, садись и покажи нам, что умеешь — это уже мне.

Я кивнул и пошел к водительскому месту.

— Поцарапаешь, я тебя потом на губе сгною — тихонько прошипел водитель, потихоньку уступая мне место.

— Не ной, все будет хорошо! — я отодвинул его бедром и открыл дверцу.

Вот это я понимаю, представительская машина! Места столько, что до противоположной дверцы впору отдельный маршрут трамвая пускать. Ладно, что тут у меня под попой? А под попой мерно урчал двигателем здоровенный и тяжеленный лайнер длиной в шесть метров. Дури в двигателе дофига и больше, обзор, по сравнению с москвичонком, отличный. Даже стекла поднимаются и опускаются, и между прочим, никаких «весел», все на переключателях.

Поелозив немного задницей на шикарном сиденье, я отпустил ручник и нежно воткнул первую передачу. Сыто уркнув, шестилитровая восьмерка принялась разгонять почти три тонны железа. Немного газанув, я тут же перешел на третью. Лимузин совершенно не обратил внимания на мои телодвижения и продолжил разгоняться с тем же ускорением. Не соврало познание, энерговооруженность тут отличная.

Вот только скорость мне тут не совершенна не нужна… А поэтому, выжав сцепление и газанув до звона, снова воткнул первую. Двигатель взревел и я резко качнул рулем сначала вправо, а потом влево, пытаясь сорвать этот пепелац в занос. Кошмар какой… Пока у этого крейсера корма начнет догонять перед, можно успеть состариться. Плюясь из-под задних колес дроблеными камешками, ЗИС лениво начал скользить в повороте. Давай-давай родимый, я все равно не дам тебе вернуть задним колесам сцепление с дорогой.

Словно поняв меня, ЗИС попытался превратить скольжение в неуправляемый занос, но я был начеку. Сбросив немного газ, закрутил руль в другую сторону, выравнивая «автомобиль высокого класса» перед прямым участком. Так, где там эти вешки? Ух, как близко-то…

Оттормозившись перед первой, я аккуратно направил лимузин в поворот. Тот, чуть качнув кузовом, тут же выровнялся и начал чертить передними колесами полукруг. То, что на москвичонке было сродни подвигу, тут казалось само собой разумеющимся. Просто рули и все — машина никуда с траектории не уходит и двигателя просто хватает на все движения педали газа. Даже в те ворота, где я раньше крутил бублик, ЗИС вошел как-то презрительно скривившись, дескать негоже таким машинам размениваться на такие мелочи…

Ладно, жестянка лакированная, ты сама напросилась. Выровняв машину сбоку от линии вешек, я включил заднюю. Мысленно пробежался еще раз по порядку действий и отпустил сцепление. Педаль газа до пола и еще немного глубже! Ага, завыла! Сцепление, резко руль вправо до упора… Отлично, заскользили, добавляем резвости навыком. Наблюдая за хромированной хреновиной на носу автомобиля — она теперь мой целеуказатель, включаем первую. Ага, больше половины проскользили, теперь можно и руль прямо… И стоило тесно стоящей группке людей появиться где-то впереди, бросаю сцепление.

Вот так вот. Был полицейский разворот, а станет кагебешным…

Глава 4

— Петрович, нет, ты представляешь, она р-раз так и развернулась. Прям на месте!

Я меланхолично наблюдал, как подполковник уже немного заплетающимся языком в очередной раз рассказывает о случившимся сегодня. Честно, ну не ожидал я, что такой в общем-то не сложный трюк настолько впечатлит зрителей. Стоило мне остановиться и выйти, как водительское сообщество, немного постояв с отрытыми ртами, меня сначала немного покидало в воздух, а потом еще долго выбивало пыль похлопываниями по плечам.

— Нет, за такое надо еще раз! — бутылочное горлышко склонилось над собранными в кучку рюмками.

Соревнования и демонстрации водительских навыков это конечно хорошо, но основную работу с меня никто не снимал. Объяснив ситуацию, я раскланялся с восторженно вопящими зрителями, и в темпе добрался до колхоза. Там буквально в паре слов рассказал встревоженной моим отсутствием председательше о событиях дня и покатил с вечерней дойкой на молокозавод.

— Сашка, а с трактором что? — Петрович, выдохнув после рюмки, начал шурудить в миске вилкой — А то вон, Михайловна говорит ты технику не бережешь.

— Панас Петрович, все в порядке, потихоньку на нем, все как вы учили… — я кинул взгляд на агрономшу. И все-таки она язва… Ведь нормально же проборонил.

Уже замывая фляги, я обнаружил около грузовика нашего тракториста. Опираясь на костыль, он, скривившись на один бок, бодро рассказывал соседнему водителю, куда ему необходимо отправиться с такой манерой вождения. Перемалывая идиомы с междометиями, я расшифровал, что еще чуть-чуть и лишился бы половины борта. Ну в общем и целом у меня не было возражений: ну как можно не заметить стоящий рядом грузовик?

— Александр Яковлевич, а вы надолго у нас? — председательша, чуточку пригубив, отставила рюмку.

— Ох, Мария Сергеевна, покой нам только снится. Завтра, край послезавтра покину эти края — подполковник аккуратно подцепил кружок колбасы — так что скоро назад, в Алма-Ату.

Вернувшись в колхоз, я обнаружил около правления очень знакомый ЗИС. Зашел внутрь доложиться и тут же был усажен за стол. Дескать, герой, показал себя отлично и вон, даже Петровича привез, за что тебе отдельное спасибо. Тут же нам организовали «штрафную» и пододвинули поближе тарелки с закусками. Будучи первый раз на таком высоком мероприятии, я старался заныкаться в уголок и не отсвечивать. Нальют — хорошо. Забудут — тоже не плохо.

— Да тьфу на вас! Совсем с вами голову потерял — Петрович внезапно хлопнул себя по лбу и наклонившись, принялся копаться в стоящем около лавки сидоре. — вот! Документы предать треба же!

Председательша приняла серую папку и немного расчистив место на столе, открыла ее. Немного поизучав ее содержимое, она подняла на нас глаза.

— Хорошие новости. К нам после обучения едут трое молодых специалистов. Тамара Михайловна, один тебе в помощь, а два других — Опанас Петрович, твои. Александр, завтра к десяти на станцию, забери их, хорошо?

Перелистав оставшееся содержимое папки под наши радостные восклицания, и видимо, не найдя ничего больше стоящего всеобщего внимания, Мария Сергеевна завязала ее и положила на подоконник.

— Ну, товарищи, за то, чтобы и дальше так!

Аккуратно, чтобы не привлечь ничьего внимания, я выбрался из-за стола. Ну мало ли что потребовалось молодому организму. Может, до ветру надо и все тут.

Стоя на крыльце правления, я медленно вдыхал ночной воздух. Пойти поспать? Хотя оно мне надо, опять выслушивать ворчание над ухом? Бабке, у которой я снимаю койко-место, вечно все не нравится. Хотя… по таким погодам наверное можно и на сеновал уже. Решено, сгребу остатки и устрою себе отличную лежку.

— Александр Васильевич, разрешите вопрос?

Пока я размышлял, из ЗИСа неслышно вышел Зинчук. Ничего себе, он откуда-то уже вызнал мое имя-отчество. Я кивнул, немного удивленный таким изменением отношения ко мне.

— А как вы вот так на машине сделали? — он изобразил руками какую-то сложную фигуру — Ну чтобы раз и вот так…

— Не знаю — легко соврал я — просто почувствовал, как она в руках воспряла и выполнил ее желание.

— Это так? — ну вот, еще один раскрытый рот.

— Понимаешь, машины для меня… Ну они как живые существа. У каждой есть свой характер и чувства. Вот к примеру мой грузовик. Хоть и полуторка, но по характеру он как… Ну чтобы тебе было понятнее, как женщина. Вот у нас есть доярка, Агрипина. Здоровенная такая, у нее рука что твоя нога. Давеча забор правили, так она в каждой руке по свае носила, не напрягаясь. Добрая такая, хоть немного неуклюжая из-за своих размеров. Подойдешь к ней, слово вежливое скажешь, она и молока в ответ нальет и флягу полную в кузов поможет забросить. А огорчишь невниманием, так все — пиши пропало. Васька наш, конюх, как-то отказался подвести ее, дескать кобыле тяжко, так теперь… — я махнул рукой.

— А грузовик-то тут каким боком?

— А он как Агрипина. Ежели ты к нему с лаской, перед выездом уровень масла глянешь, проверишь, не болтается ли где чего, при заводке прислушаешься к звуку мотора, то и полуторка тебя в ответ довезет куда надо без поломок. Но ежели ты наездник и только бензин заправляешь — непременно получишь от всей души по всему организму. Кузов откроется на перекрестке или шланг какой лопнет, причем в самый неподходящий момент.

— Так у нас в гараже механики на то есть, мне-то зачем туда лезть — Зинчук сдвинул на затылок кепку.

— Так и у лошадей конюх есть, но спроси любого возничего — все как один, в кармане краюшку или морковку таскают.

— Ну ты сравнил лошадь с машиной!

— Сравнил. Вот твой ЗИС — он… Он как служебная собака. Сидит на цепи около будки и гавкает на всех. Вся у нее радость в том, что вовремя дежурный покормил. А я ее с цепи спустил и дал немного лапы размять…

Зинчук как-то странно глянул на меня и медленно пошел вокруг машины, явно пытаясь увидеть в ней что-то новое. Почесав грудь под рубашкой, я усмехнулся. Ну-ну, ночью да в тусклом свете лампочки… Да и не смотреть надо, а чувствовать.

— Ну а наш трактор это кто по-твоему?

Я обернулся. На крыльце стоял Панас Петрович и поглядывая на меня, скручивал самокрутку.

— Так лайка сибирская. Ну помните, нам кино показывали про народности? Там они у якутов сани таскают. Вот и наш «сталинец» такой же! — я шутливо высунул язык и наклонив голову, часто задышал — счас добегу и хозяин меня покормит! И погладит! И колтуны вычешет! Я хорошая собака!

— Хе-хе, а ведь верно! — тракторист выпустил облако дыма — на поворотах словно мой Тузик зад подкидывает.

— Так, товарищи! Повеселились немного и хватит — на крыльцо вышла председатель — это для городских завтра выходной…

* * *

Припарковавшись на привокзальной площади, я уселся поудобнее и скрутив из обрывка газеты кулек, достал из кармана жменю семечек и принялся грызть их, аккуратно сплевывая шелуху. Слушая свистки паровозов, я наблюдал за приливами и отливами человеческого моря. Вот вроде еще не курортный сезон, а толпы людей, увешанные свертками и баулами, стройными колоннами, переругиваясь между собой в узких проемах дверей, втягиваются в здание вокзала.

— Привет, ты какими судьбами здесь? — на подножку вскочил вихрастый парень. О, старый знакомый.

— Вась, привет! — я аккуратно обтер от семечек правую руку и поздоровался — Да я вот московский жду, приказали встретить пополнение.

— О, и мне тоже! Будь другом, присмотри за моей? — он махнул рукой в сторону своего грузовика — а то страсть как до отхожего места охота, а там у меня в кабине продпаек на неделю. Ежели кто учует и стащит, то от голоду помру же…

— Хорошо. Но смотри, не так как в прошлый раз. Ладно ты там без водки остался, а тут я перед людьми позориться не собираюсь…

Махнув в ответ рукой, Васька побежал в сторону вокзала. Хороший парень, но как лясы поточить — так только его и ждешь. Как увидит какую красивую, так все — пока не наговорится, фиг оторвешь. По-моему, ему сам процесс нравится гораздо больше, чем результат. Которого, кстати, мы ни разу не наблюдали…

— Товарищ, а вы, случайно, не из «Верного Пути»? — повернувшись, я увидел стоящую около двери молодую девушку. Неужели поезд уже прибыл?

— Нет, «Рассвет» — я покачал головой — а рядом, вон, «Власть Советов» стоит.

— Товарищ, так будьте добры, подскажете, где мне найти нужного водителя? — она поставила чемодан на землю и принялась обмахиваться косынкой.

Я вылез на подножку и огляделся. «Пламя», «Путь к коммунизму», «Завет Ильича»…

— Вон, два ряда вперед и через три автомобиля налево. Там у грузовика в кузове свежие доски, не перепутаете!

— Вот спасибочки… То-о-ся, тут твоя машина! — внезапно она закричала кому-то в толпе.

Проталкиваясь через толпу, к нам подошла плотная группа парней и девчонок, увлеченно болтавшая про какой-то фестиваль. Это они о чем? Шестой всемирный фестиваль молодежи и студентов. Странно, до него еще два года, а они уже.

— Это вы колхоз «Рассвет»? — еще одна девушка. Какая миниатюрная… Я кивнул.

— Анастасия Веревкина, направлена к вам — она ловко шагнула на заднее колесо и подтянувшись за борт, запрыгнула в кузов — Ань, давай живее!

— Добрый день! «Рассвет»? Тогда я тоже направлен к вам. Михаил, очень приятно — я, продолжая недоумевать, пожал руку вычурно одетому парню.

— Мне будет очень приятно снова с вами встретиться… — а вот и Васька, легок на помине, обихаживает очередную фемину. И ведь нашел же где-то такую красавицу с ногами от ушей. Вон, едва дает понять, что она вообще его замечает, а тот и этому рад…

— Анька! Ну же! — снова раздалось у меня над ухом.

Я невольно сморщился. Вот ведь мелочь, от горшка два вершка, а пронзительная до звона в ушах… Внезапно фемина, чуть отодвинув Ваську рукой, сделала два быстрых шага и точно так же оттолкнувшись от колеса, буквально впорхнула к подруге.

— И чего ты так орешь, видишь же, Васильев еще не сел — она повернулась ко мне — Анна Духова!

Не понял. Вроде же обещали одного агронома и двух водителей. Или мне вчера с устатку все почудилось? Хотя какая мне разница?

— … Александр Филиппов — я пытался совместить увиденное со своими представлениями о прекрасном.

Ну колхозницы это же все как одна тетки… не худые, в общем. Косынки с узлом на затылке, юбки чуть ли не в пол и есть за что подержаться. А тут — немного причеши и можно даже туже Анастасию на подиум выпускать. Широкие улыбки, легкие платьица и совершенно легкомысленные босоножки. С такими ходулями в поле живо стерней изрежешься…

— Саш, а мы еще кого-то ждем? — голос Михаила вырвал меня из размышлений. Тот наконец-то разобрался с ручкой на двери и уже размещался на пассажирском сиденье.

— Да нет… — я заглянул в кузов — Девушки, вон там брезент положил вам. А во фляги можно ногами упереться, чтобы не мотало.

Меня в два голоса заверили, что все хорошо и если что, мне непременно постучат в кабину. Еще раз окинув взглядом кузов, я пожал плечами и вернулся за руль.

До колхоза доехали без происшествий и лишней нервотрепки. Стоило тронуться, как Михаил сразу зарылся в какую-то книжку, а девчата в кузове сидели тихо, как мышки.

— Все, приехали. Правление вот. Там внутри вы найдете Марию Сергеевну, нашего председателя. — я показал рукой на здание — дальше вы уж сами, а то у меня еще дела…

* * *

Завершая очередной проход на тракторе, я увидел стоящую на краю поля телегу. Подрулив поближе, я обнаружил густо дымящего Петровича и с ним двух сегодняшних красавиц. Правда, теперь они уже сменили свои легкие одеяния на плотные рубашки и рабочие комбинезоны с тяжелыми даже на вид ботинками. Заметив повелительный взмах руки, я заглушил трактор.

— Знакомься — Панас выпустил особенно густое облако — наши новые механизаторы.

— Да мы уже знакомы… — я спрыгнул с гусеницы на землю и замер — наши кто?

— Мы курсы окончили! — тут же вперед на пару шагов вышла Анастасия и задрала носик — Между прочим, с отличием!

— Александр, вы отказываете нам в праве управлять техникой? — тут же вступила в бой Анна.

— Да ни в коем разе! — я тут же открестился от обвинений начинающих феминисток — просто вчера поздно пришлось лечь, не выспался совсем, вот и сразу и не понял.

Меня смерили подозрительными взглядами, но развивать тему перестали.

— Так, девчата. — Панас аккуратно выбил трубку и каблуком вмял пепел в землю — Вы думайте что хотите, но без проверки я вас одних пустить за рычаги не могу. Давайте, сначала расскажите мне, что знаете.

— Это трактор «сталинец»! — тут же пошла вокруг машины мелкая — нам про такой рассказывали… Двигатель М-17…

— Тоська, открой глаза. Ну где ты увидела отверстие для заводной рукоятки? — чуть прищурив глаза, лениво протянула красавица.

— Ой, и вправду, со шнурочка. Тогда это восьмидесятый. Он даже лучше. Тут стоит двигатель КДМ, он тоже дизельный, но уже с предкамерным распылением топлива… — тут же затараторила мелкая.

Я изредка сверялся с познанием и только похмыкивал. Чешет так, будто по вечерам вместо романов руководство по эксплуатации читает. Анна же подставила лицо солнцу и лишь изредка поправляла свою подругу, когда ту заносило в рассказе не туда. Поймав взгляд Петровича, я смело кивнул — теорию девчонки знали на пять с плюсом.

— Ладно, красавицы, давайте-ка теперь покажите мне, как в поле с ним управитесь… — Петрович отставил костыль и неловко подпрыгивая, добрался до кабины — ну, кто первая?

Ну, тут даже думать не надо — снова мелкая. Она как муравей по собаке, буквально прилипая к поверхности, облазила весь трактор, одновременно проговаривая выполняемые действия. Панас, наблюдая за ней, только одобрительно кивал головой. Наконец она завела трактор и немного дергано повела его вдоль кромки поля. Ничего, привыкнет…

— Александр, а можно вас спросить о нерабочем? — Анна наблюдала за моими попытками устроиться под телегой в тенечке.

— Ох, как казенщиной повеяло-то. Ты еще меня по имени-отчеству назови — я наконец-то нашел более-менее удобное место — но Анна, давайте, задавайте свой вопрос.

— Ну мы еще мало знакомы… — я по изменившейся интонации почувствовал, как она смутилась — а как тут с культурной программой?

— Ничего, как что в любимом тракторе Петровича испортишь, так сразу познакомишься близко со всеми сразу. — я немного сменил позу — А так с культурой у нас все хорошо, даже замечательно. Есть библиотека, в соседнем селе клуб, мы туда на танцы ходим. А если в город новый фильм привезли, то и на машине можно съездить. Расстояния тут сама видела какие…

— А радио?

— Ну какое-то в правлении стоит, днем по столбам играет. Но я то в поле, то в дороге, поэтому слышу редко.

— А артисты?

— К нам за два года не приезжали. Но не отчаивайся, тут как с фильмами — в город ездим. У нас тут недавно приезжала Клавдия, ну которая Шульженко. Мне сначала трижды пришлось ездить, чтобы всех увезти, а потом еще три раза, чтобы привезти обратно. А кто за животными будет смотреть — жребием выбирали!

— Да, я ожидала гораздо худшего…

— Ничего, везде будет хорошо, лишь бы человек был хороший…

Разговор замолк сам собой. Я, впервые за долгое время оказавшись в относительном покое, даже немного закемарил. Анастасия попробовала было сменить Анну со своими вопросами, но услышав односложные ответы сквозь дремоту, довольно быстро потеряла ко мне интерес и переключилась на лошадь. Та тоже поначалу не поняла, кто это такой мелкий у нее перед носом прыгает, но от подношений не отказалась.

— Саша, подъем! На часах уже четыре, а тебе еще нас экзаменовать! — голос Анны вырвал меня из сна.

— Чего? Ай! — я забыл, где улегся и со всей дури стукнулся башкой об дно телеги.

— У нас курс расширенный! Для современных колхозов и совхозов! — о, это уже Тося — мы даже немного за штурвал комбайна можем!

— Ничего себе, до чего современные девушки дошли… — поглаживая шишку, я выполз из-под телеги — ну тогда пошли до машины, благо если идти напрямик, она тут рядом.

Теорию я у них решил не спрашивать. А смысл? И так понятно, что повторится история с трактором — на меня выльется ушат технических данных от Тоси, а Аня будет изредка ее поправлять.

Поэтому я просто широким жестом предложил выбирать им самим, кто поведет машину на завод, а кто назад. Сам же устроился на пассажирском сиденье и дал себе зарок ни во что не вмешиваться, максимум только подсказывать. По себе знаю, обучение методом «котенок в ведре с водой» — оно самое действенное.

Но девицы и тут не ударили в грязь лицом. Быстро остановив оханье доярок «да что это такое делается», они бодро загрузили фляги и даже немного поспорили насчет очередности. Странно, но мелкая довольно быстро уступила место за баранкой Анне. Сев за руль, та заправила под косынку выбившуюся прядь и осмотрела приборы. Наблюдая за тем, как она заводит машину, я сделал для себя вывод, что за рулем им дали посидеть буквально часов пять-шесть. Совершенно не было той автоматики в движениях, которую показывает любой водитель. Хотя чего я придираюсь? Курсы же расширенные, хорошо еще, что вообще дали за рулем посидеть…

— Привет пассажирам! — на молокозаводе меня встретил дружный рев мужиков.

— Что, и вас тоже подвинули?

— Ага. Говорят, слазь, дай дорогу молодому поколению! — народ вовсю веселился.

Чертыхнувшись, я неуклюже выполз на подножку и огляделся. В самом деле, за рулем почти всех машин виднелись напряженно сжимающие руль пацаны.

— Ну мне-то можно! — я спрыгнул на асфальт.

— У-у-у! — в ответ раздался слаженный стон.

Удивившись, я оглянулся в поисках источника для такой реакции. Надо же, Аня совсем немного выгнула спинку, чуть изменила позу и теперь с нее хоть пин-ап рисуй на всю стенку. Королева баранки и повелительница колес!

— Вот увидите, она еще вас в соцсоревновании за пояс заткнет — в кузове встала Тося.

Мужской коллектив повторно выразил в воздух свое восхищение советскими женщинами, предлагая сразу же выбить на первом месте фамилии победительниц и потихоньку соревноваться за второе место.

— Я вам покажу поддавки! — улыбаясь, Тося погрозила хохочущим мужикам — мы за честную борьбу!

Так, с шутками и прибаутками, мы отстояли очередь на разгрузку. Быстро перезнакомив девчат с приемщицей, я показал им свою небольшую хитрость при замывке фляг. Вопреки моим опасениям, дамы восприняли сей лайфхак с пониманием.

Но вообще, ездить с девчатами за рулем мне понравилось. Пунктуальные, ведут аккуратно. Даже заправщица оказалась настолько удивлена, что забыла привычно съязвить в мою сторону. В общем, на второй раз я даже позволил себе привалиться к стойке кабины и отрубиться…

— Саша! Просыпайтесь! — меня вежливо трогали за плечо — да просыпайтесь же! Машина сломалась… Вся!

Глава 5

— И где это мы? — широко зевая, я оглядывался, одновременно пытаясь определиться на местности.

— Мы недавно Николаевку проехали, а потом свернули и тут машина сначала как задергалась, а потом мы остановились — раздался нестройный хор девичьих голосов.

Надо же, как я оказывается вымотался. У Николаевки же дорога как после бомбежки. Там машина так качается на колдобинах, что мертвого поднимет. А я проспал.

— А зачем вы вообще через нее поехали?

— Так по карте дорога короче…

— О, как это все знакомо… Со слов «я знаю короткую дорогу» начинались все самые знаменитые приключения… — сладко потянувшись, я выполз из кабины на улицу — Ну давайте, показывайте что делали и чего крутили.

— Изначально возникли перебои в работе двигателя, выраженные… — тут же заратараторила мелкая.

Медленно шагая вокруг машины, я с глубокомысленным видом слушал, как двигатель сначала колбасило по чуть-чуть, потом сильно и в конце, они решили поберечь технику и заглушили мотор. Я даже похвалил их за то, что они поначалу попытались найти неполадку сами, не беспокоя меня. Наперебой рассказывая что делали и уже под моим присмотром они проверили уровень горючего, исправность аккумулятора и даже рискнули раскрутить карбюратор в надежде найти на жиклерах или эмульсионной трубке грязь.

Воодушевившись моим одобрительным хмыканьем, вскоре они продемонстрировали мне положенный по инструкции зазор на свечах а следом и на прерывателе-распределителе. И даже то, как на свечках проскакивает искра при вращении коленвала ручным стартером.

— Анна, Анастасия, скажу честно, я в восхищении глубиной ваших знаний — мои ладони медленно соприкоснулись несколько раз в театральных аплодисментах — давайте теперь заведем и посмотрим что же происходит с машиной?

И снова шустрая Тося опередила подругу, вспрыгнув за руль. Проделав все положенные манипуляции, она завела двигатель. Я прислушался. Ну… Немного конечно есть неровности в работе, но до «ужас-ужас» и «все сломалось» очень далеко.

— Но он на самом деле плохо работал! — в ответ на мой вопросительный взгляд обиженно протянула Анна.

— Ничего, бывает. Это называется «эффект присутствия». Вроде все сломалось, но стоит прийти ответственному, как все исправляется. Или наоборот. Ну и нельзя отбрасывать тот вариант, что сломанное остыло и теперь, пока не прогреется, все будет хорошо. В общем, давайте по местам и поехали, а то как бы нас не потеряли…

Уступив свое место в кабине, я запрыгнул в кузов, распинал немного фляги и завалился на сложенный рулоном брезент. Подложив под голову руки, я внезапно задумался а как же учитываются трудодни для учителей? Ведь явственно видимого результата у них нет. Рассказываешь юному поколению физику или химию, а тот ворон считает и знания впитывать не желает… А оценки потом можно и натянуть немного.

Внезапно мои ленивые размышления с уклоном в очередной сон прервались судорожными толчками грузовика. Казалось, что полуторка, клацая всеми частями, собиралась отрыгнуть свой двигатель на дорогу.

— Не глуши! — стоило машине остановиться, как я спрыгнул на дорогу.

Так, что тут у нас? А у нас тут даже не «троит», а даже как бы и вовсе «двоит». Однозначно свечи.

— Дай отвертку — не глядя, я требовательно протянул руку.

— Смотрите! — убедившись, что девочкам все видно, жалом отвертки я соединил гайку свечи зажигания с блоком цилиндров.

Поведение двигателя не изменилось.

— А так? — стоило мне повторить этот трюк с соседней свечой, как мотор, звонко чихнув, заглох.

Повернувшись, я немного полюбовался на широко открытые рты. Электричество это вам не магия, а наука о контактах!

— Но ведь искра была! — первой отлипла красотка.

— Была — согласился я — давайте проверять.

Девочки мешая друг другу, открутили высоковольтный провод и стукнувшись головами, принялись изучать его.

— На концах проверьте — немного полюбовавшись затылками, посоветовал я.

Зря наверное мой предшественник заменил пластинки проводом. Как я и предполагал, от вибрации провод около контактов банально развалился. Пока его крутили да тискали, жилки еще как-то работали, но стоило изоляции нагреться, как контакт начал пропадать и появляться как ему захочется.

Бурча тихонечко что-то очень неприличное, дамы с помощью ножа быстро привели все четыре провода в одинаково рабочее состояние и завели двигатель.

— Ура — согласился я с их радостными воплями — я же говорил, что вы молодцы!

Сияющие девицы быстренько собрали инструмент и едва дождавшись моего прыжка в кузов, рванули к колхозу, благо осталось совсем не далеко.

Стоило мне отпустить девушек по домам, как ко мне в гараж прибежал пацаненок и заявил, что меня срочно ждут в правлении.

— Филиппов, вы где были?

— Так это… Согласно вашему же распоряжению, забрали вечернюю дойку и на молокозавод. Там разгрузились и обратно.

— Обратно! Ты смотри, еще пары дней не прошло, как он сменил свою Дашку на новеньких! Ладно они пришлые, но ты как после этого людям в глаза смотреть-то будешь?

— Чего?

— Того! А то я не видела, как эти городские сияли, возвращаясь назад! А что вы делали все это время и любой догадается! Ладно бы один на один, но втроем!

— Чего?

Видимо, только мой обалделый вид остановил Марию Сергеевну от немедленного рукоприкладства в мою сторону тупым и тяжелым. Надо же, о таком взгляде на произошедшее я и не задумывался. Внезапно стало интересно, а в этом времени вообще есть понятие «втроем», да еще и в деревенской среде? Познание выдало картинку «Каждая комсомолка обязана идти ему навстречу, иначе она мещанка», но тут же прилетело уточнение, что это из 20х годов. Еще чуть позже про то, что это иллюстрация из книги некого Бориса Зона под названием «Живая комсомольская газета» и вовсе там про обратное. В смысле, что нечего заниматься этим налево и направо, ибо в результате бывают дети или болезни всякие нехорошие. Потом глушь аж до 70-х годов…

— Так, все понятно — на всякий случай я встал так, чтобы между мной и председателем был стол — Мария Сергеевна, задержка в пути вызвана ремонтом, а не тем, о чем вы подумали.

— Я те счас покажу ремонт! Этих специалистов полгода все вокруг ждали, а ты их портить!

Совершенно без участия мозга, тушка прикрыла голову руками и пригнувшись, помчалась к двери. Получив чем-то тяжелым по хребтине, я вывалился на порог и подпер собой дверь, пытаясь понять, что же делать дальше.

Однако проходила минута за минутой, но за дверью царила тишина. Обошлось или просто посчитала ниже своего достоинства бегать растрепанной за каким-то пацаном? Но вообще фантазия у деревенских конечно работает так, что любой передовик производства позавидует.

Ладно, попробую все-таки вернуться и объяснить еще раз. А то в самом деле, испорчу карьеру и себе и девчонкам.

— Марина Сергеевна! — тихонечко позвал я темноту — вы не кидайтесь ничем больше пожалуйста! Но мы и в самом деле вставали из-за поломки. Вы сами у девчат спросите или у Панас Петровича проконсультируйтесь…

— Да проходи уже… — раздался спокойный голос —… И так понятно, что из тебя герой-любовник никакой, да и не водилось раньше за тобой такого. Вообще чего вспылила, сама не понимаю…

А вот сейчас обидно стало. Я, может наоборот совсем, первый парень на деревне! Правда баяна нет, но зато много частушек знаю!

— Садись, это тебе!

«Повестка. Гражданину Филиппову А.В., проживающему… Вам надлежит явиться в краевое управление КГБ…». Неужели?

— Но… так рано… — я поднял глаза на председательшу.

— Ничего, посевная уже почти завершена. Выдюжим. Но ты там не осрами нас, хорошо?

Я медленно кивнул. Всем все покажу. И где раки зимуют и как мухи… летают.

* * *

— Филипов? Садись — истекающий потом толстяк, вытираясь платком, показал мне кивком головы на стул — Бери бумагу и для начала пиши биографию.

— Свою?

— Штуки шутишь? Это хорошо… — кадровик набулькал себе из графина воды — И поподробнее! Слышись? Максимально полно! До самого мелкого события!

Ну поподробнее, так поподробнее, мне не сложно. «Самого момента рождения я не помню. Первые мои впечатления относятся…»

Вообще все прошло как-то очень буднично. Мне выдали документы, пожали руку с напутствиями, пообещали ждать возвращения и отправили восвояси. Доехав с девчонками до города, я некоторое время поплутал по нему, разыскивая улицу имени Чкалова, а потом сидел в тенечке на скамеечке, ожидая начала присутственных часов. Внутри, глянув на повестку, дежурный что-то пометил себе и вызвал мне сопровождающего. Тот довел меня до кабинета толстяка и проследил, что я зашел именно туда. И вот я уже второй час пишу все про себя. Автобиография, анкета, еще одна анкета, следом что-то очень похожее на тест…

— Все, закончил — я положил перо в желобок около чернильницы и помахал в воздухе ладонью. Наши пальчики писали, наши пальчики устали…

Мельком проверив комплектность исписанного, кадровик передал меня обратно сопровождающему, только уже другому. Тот, не обращая внимания на мои вопросы, молча повел меня в район подвала. Пока я сам себя убеждал, что для камер или пыточных застенков еще слишком рано, мы пришли. В большой, тянущийся под всем зданием гараж.

— Тебя чтоль, Александр Васильевичем кличут? — на скрип двери откуда-то вынырнул худощавый мужичок — Давай знакомиться! Алексей Михайлович Королюк, заведующий гаражом. Но зови просто Михалычем, мне так привычнее.

Пожав мозолистую руку, я с любопытством огляделся. Ближе всего к воротам стояли рядком полированные лимузины. Рядом за сколоченным из плах столом сидели одетые в костюмы водители и во что-то играли. Тут понятно, это «личники». Чуть дальше так же в рядок стояли машины похуже. Кажется, я даже «эмку» увидел. С этим тоже понятно — дежурные и для начальства пониже рангом. Посредине пространство было отведено под подобие ремзоны. Все стены увешаны досками с висящими ключами, обрисованными карандашными контурами для определения положенного места. И около вторых ворот стояло три грузовика. Две полуторки и один здоровенный, очень похожий на «захара».

— На чем ездил? — дав мне оглядеться, спросил Михалыч.

— Последнее время полуторка, москвич, зис сто десятый — честно начал я — немного умею на тракторе, но предпочитаю четыре колеса.

— Мотоциклы?

— Не, не мое.

— Что можешь рассказать о нем? — мы подошли к грузовикам.

Медленно обошел вокруг незнакомца. Ба, да это же предок «захара»!

— Грузовик ЗИС-150. Оснащен шестицилиндровым бензиновым двигателем мощностью 90 лошадиных сил…

Двигатель, трансмиссия, электрооборудование и прочие «эксплуоатационные» данные лились из меня потоком. Хоть и хорошо иметь познание на своей стороне, но даже с ним я выдохся где-то минут через пятнадцать.

— Внушает — обронил завгар, немного помолчав после моего спича.

— Машины любят меня, и я их в ответ — пожав плечами, заглянул под машину. Пол конечно грязный, но свежих потеков не видно.

— Постой! Так это ты ЗИС Рябенко кунштюки выделывать заставил?

— Я. Зинчук наверное рассказал?

— Да, тут такое было… Но все равно товарищи не поверили.

— Ну и правильно. А то сдуру начнут повторять, еще машины побьют.

Проигнорировав пристальный взгляд завгара, я поднял боковину капота. Я буду не я, если это не станет моей следующей машиной. Так, а вот тут все не так радужно. Как-то уж очень неопрятно… Зигзагами скользили грязные дорожки, отмечая потеки масла. Воздушный компрессор вообще выглядит странно… Его ногами, что ли пинали?

Я подошел к ресиверу и повернул вентиль отбора воздуха. Раздалось легкое шипение, очень быстро умолкнувшее. Так и запишем, давления в тормозной магистрали нет.

— Алексей… То есть Михалыч, эту машину выпускать нельзя без ремонта — я повернулся к наблюдающему за мной завгару — тормозов нет, двигателю скоро придет конец…

— Уже.

— Что уже?

— Заклинил. Сюда на буксире притащили.

Я еще раз посмотрел на грузовик. Так тут ремонту в одно лицо месяца на два, не меньше. И то, если все запчасти будут.

— Да не тушуйся ты так. Не тебе его ремонтировать. У нас тут, почитай, по вашим меркам своя МТС есть, так что твое дело баранку крутить, да рекомендации мастеров выполнять.

— Это хорошо…

Не, Зинчук конечно говорил, что за машинами специальные механики следят, но я думал, что то только про «персоналки» было. Но как тогда они допустили, чтобы машину довели до такого состояния? Одни вопросы и все пока без ответов.

— Ладно, паря. Пошли поснедаем и я дальше тебя передам…

* * *

— Служил?

— Никак нет. Детдомовец, по призыву попал на восстановление, потом по распределению стал шофером.

— Стрелял?

— Только в тире в центральном парке.

— И как?

— Вроде попадал…

Накормив меня, Михалыч буквально за ручку довел меня до обитой двери с надписью краской «тир» и сдал хмурому майору. Тот, буркнув что-то в качестве приветствия, сразу повел меня к столу, стоящему в начале дорожки. Отвечая на его вопросы, я очень старался придерживаться объема знаний, доступных любому советскому мужчине. Уверенно опознав ППШ и ТТ, я с большим любопытством рассмотрел ПМ и АПС. «Тозовка» тоже не вызвала у меня удивления: иди в любой тир, да стреляй сколько денег хватит. Или в ДОСААФ в кружок записывайся, если совсем фанатеешь по стрелковому делу.

— Давай серию в пять выстрелов, посмотрим, что ты из себя представляешь — майор протянул мне ТТ, предварительно развернул его стволом в сторону мишеней.

Доступен навык стрелок. Принять? Все мое естество буквально встало на дыбы. Ну уж нет! Ну буду всегда попадать в десятку, какое в этом удовольствие для настоящего мужика? Возмущенно пыхтя от такой гнусности, я честно попытался прицелиться получше и поразить центр мишени.

Оставив стоять меня около стола, майор не поленился и сам сходил до мишеней.

— Ну… Скажем так. Значок «ворошиловский стрелок» тебе не положен. Но ты не унывай, и не из таких тут делали снайперов! — он положил на стол передо мной результаты моих выстрелов.

Только одна дырочка сиротливо торчала в кольце, промаркированном цифрой шесть. Остальные были разбросаны вразнобой по всей мишени. И в самом деле, как-то не очень… Немного поразмышляв, я как-то немного поздновато пришел к выводу, что любому сотруднику 9ки необходимо уметь хорошо стрелять. Может, зря я отказался от навыка? Но в любом случае, поезд ушел и надо разбираться с тем, что имею на руках. В общем, я тут же в порядке наведения мостов вызвался помочь почистить оружие после стрельбы. Дескать, может тут как с машиной, пока не разберешься, какая шестеренка за какую цепляется, то вместо езды всегда будет профанация сплошная получаться.

Майор немного удивился, но согласился. Разложив все на расстеленной газетке, он шаг за шагом демонстрировал мне необходимые движения. Поглядывая на образец, я разобрал и смазал сначала ТТ, а следом ПМ с АПС, заодно узаконивая свое знакомство с ними. В принципе, никаких особых заморочек, типа как у калашникова с его затвором. Не попал сразу в фигурные пазы — начинай сначала.

— Молодец, не ожидал. Если захочешь потренироваться, то предварительно время зарезервируй вон в том журнале — он показал на висящую около двери книгу с примотанным карандашом. Если кто будет спрашивать, скажи Николай Васильевич разрешил, это я.

— Очень приятно, Александр… тоже Васильевич, можно просто Саша — сильно смущаясь, я пожал протянутую руку.

— Ладно, теперь тебе в общагу, на довольствие становиться. Доберешься или посыльного вызвать?

Ходить за ручку уже немного надоело, поэтому, выспросив для порядка маршрут, я решил добираться самостоятельно. Поднявшись по лестнице, я толкнул дверь и выйдя на улицу, я прищурился от ударившего в глаза вечернего солнца и огляделся. Задний двор этого самого здания КГБ. А вот и обещанная тропинка, ведущая через кусты к соседнему зданию…

* * *

Я лежал на кровати и еще раз прокручивал в голове события прошедшего дня. С кадровиком вроде нигде не ошибся. Писал то, что и так на меня было во всяких архивах. Еще раз на всякий случай пробежался по памяти реципиента и не нашел даже самых маленьких отличий. Пускай сравнивают хоть до посинения. С завгаром вроде тоже не облажался, показал, что знаю даже чуть больше, чем положено обычному водиле. Дескать интересующийся и активный товарищ ему под крыло попал, надо холить и лелеять. Со стрельбой правда не очень вышло, но это дело наживное…

И с жильем получилось просто отлично. У всех уже были соседи, поэтому мне выделили пустующую комнату, пообещав подселить как только появится на это кандидатура. А душ и туалет на каждом этаже вообще привели меня в восторг после деревенских удобств. Ну и что, что общие? Зато горячая вода круглосуточно и без лимитов! А круглосуточный буфет с бесплатным чаем и бутербродами? Не жизнь, а малина!

Висящий в углу динамик хрипло что-то прогудел и пискнув, отключился. Заинтересовавшись таким поведением агрегата, я встал с кровати и подошел поближе. Ага, и тут наука о контактах сказала свое веское слово. Поправив шнур, я отвлекся на грохот чего-то тяжело упавшего за стеной и тут чуть не стал заикой, когда дьявольский агрегат проорал мне прямо в ухо:

— Внимание! Тревога! Всем сотрудникам собраться на точке А.

Глава 6

Услышав топот за дверью, я решил не медлить и присоединиться к намечающейся тусовке. Я даже думать не стал, где эту самую «точку а» искать. Просто вышел в коридор и пошел вслед за основным потоком людей.

Правда, идти пришлось всего ничего: на задний двор здания местного КГБ. Там, стоя на импровизированной трибуне из каких-то ящиков, уже немного охрипший мужик в пиджаке орал малопонятные для меня лозунги типа «первый список — по четным номерам» и «шестые и девятые — к объектам».

Немного покрутившись и совершенно ничего не поняв из происходящего, я наконец-то додумался узнать про свою роль у своего непосредственного начальства.

— Ты еще оформленный не до конца, поэтому стой тут и изображай самого себя — Михалыч изогнулся буквой зю, пытаясь почесать себе спину в районе лопаток — А, ч-черт…

— А кто я? — чуть зайдя завгару за спину, я сделал пальцы «крабиком» и помог почесаться.

— Ага… Чуть пониже… Спасибочики!… Как кто? Водитель без прикрепленной машины, сиречь запасной али дежурный — вздохнув, он с удовольствием перенес почесалки на пузо — а значит что?

— Стою тут и жду команды от начальника всего гаража! — приняв чуть придурковатый вид, я вытянулся в струнку.

— Верно!… Да нет тут его, уже поехали! — внезапно он сорвался навстречу входящему.

Чтобы никому не мешать, я отошел к стенке с инструментами и принялся рассматривать происходящее. Лакированных персоналок, как и их водителей, не наблюдалось. Обе полуторки, поплевывая сизым дымом из выхлопных труб, тоже подались потихоньку на выход. В итоге в гараже остались только обычные легковушки. Прислушиваясь к доносящимся снаружи командам, я немного попинал стену и пошел развеивать свою скуку.

Ближе всего ко мне оказалась «победа», она же ГАЗ М-20. Познание тут же выдало, что передо мной машина 2-й производственной серии. Чем она отличается от первой и была ли третья, мне уточнять было откровенно лень. И так понятно, что они тут на роли дежурных машин для встреч всяких делегаций и развоза начальств.

Обогнув еще одну «победу», я, покачиваясь с каблука на носок, стал рассматривать стоящий передо мной внедорожник. ГАЗ-69. Пятьдесят лошадей, до 100 км/ч… В общем, скорость это не его конек. Однако, стоило мне заглянуть в салон, как познание тут же выдало поправку. ГАЗ-69А. Так сказать, люксовая модификация. Четыре двери и даже немного мягкие сидения — это понимать надо!

Идем дальше… Ага, значит я правильно тогда угадал. Эмка, она же ГАЗ М-1. Вся такая потрепанная дорогами и жизнью. Вон, сколько ржавчины по правому борту… Зачем она тут? Воровато оглянувшись, я поднял одну из половинок капота. Ого! Глянул еще раз на внешний вид машины и покачал головой. Двигатель явно был старательно вылизан, причем не на один раз. Сунув нос в разные нычки, убедился, что и там все находится в отличном состоянии. Получается, это машина для скрытого наблюдения? Шпионская, то есть разведчиская?

— Сашок!… Александр! — от ворот орал вглубь гаража Михалыч.

— Тут! — помахав рукой, я аккуратно вернул все на место.

— Так, берешь вот эту «победу», выгоняешь за ворота, там ждешь майора Колосника, где и поступаешь в его полное распоряжение. Вопросы?

— Только один. Где ключи?

* * *

— Кто водитель? — ко мне подошел военный в сопровождении двух солдат. Глянул на погоны — майор.

— Я. Документы предъявите пожалуйста!

— Хм… — перед моим лицом раскрылась корочка. «Колосник Николай Сергеевич».

— Согласно приказу, поступаю в ваше распоряжение. Машина исправна, топлива хватит ориентировочно километров на двести, а там плюс-минус, в зависимости от дороги.

— Хватит.

Майор развернулся к сопровождающим и начал командовать. Те шустро, словно не в первый раз, начали складировать принесенное с собой в машину. Я молча сопровождал взглядом таскаемое, пытаясь угадать содержимое. Поначалу была мысль, что это телефонисты, но почему катушки с кабелем такие маленькие? И связки колышек им на кой? Палатку будут ставить?

— Взгляните на карту. Нам нужно попасть сюда, сюда и вот сюда — палец майора с грязным ободком под ногтем ткнулся в карту — и именно в этой последовательности.

Взяв карту, я нашел взглядом свое местоположение и проследил путь. В принципе, ничего сложного: выезжаем из города, а там, как упремся в железку, налево.

— До этого места доедем точно, а вот дальше не уверен за состояние вот этого участка. Судя по карте, он идет по лесу. — я показал предполагаемый маршрут командиру.

— Годится. Доедем и посмотрим. Поехали!

Глянув еще раз на майора, я решил не заикаться про стоящий в гараже газик. Начальство сказало «на победе в лес», вот и поедем на ней… Сама поездка была совершенно рядовой. Никто меня не торопил и на дорогах по позднему времени было пусто. В общем, я полностью наслаждался бы жизнью, если не тускловатые фары, которые едва-едва освещали дорогу.

— Судя по всему, это и есть первая точка — высунувшись из окна, я покрутил головой — ну если верить ориентирам на вашей карте.

Майор, сидевший на переднем сиденье, молча переводил взгляд с карты в окно и обратно.

— Да, так точно. Воровкин, твоя точка!

Один из сидевших на заднем сидений солдатиков вскинулся и вылез из машины, вытаскивая следом пару плотно набитых рюкзаков. Я подождал, пока не хлопнет дверь, и тронулся дальше. На второй точке все повторилось: осмотр местности, короткая команда и минус один пассажир.

— Ай! Не дрова везешь! — майор, подпрыгнув на сиденье, стукнулся головой в потолок.

— Извините, но и дорога не фонтан… — я быстро крутил рулем, пытаясь заставить машину не упасть в колею.

Поначалу дорога в лесу была само загляденье. Две протоптанные тропинки под еловыми кронами, плавно изгибаясь, манили меня все дальше и дальше в глубь леса. Машина, покачиваясь на подушке из иголок, мягко плыла над травой и я решился ехать дальше. Ну и интерес конечно был к деятельности майора. Умру же от любопытства, так и не узнав, зачем им колышки…

А вот потом нашу дорогу пересекла мелкая речушка, нет, скорее даже просто большой ручей. И вот за ней местность резко изменилась. По дороге перед нами проехало что-то большое и тяжелое и совершенно пошлым образом оставило за собой здоровенную колею. Стоит «победе» в нее упасть и все, приехали. Не, будь я один, то выдернул бы быстро, но не на глазах же майора неизвестно откуда? Как-то меня совсем не прельщает перспектива бегать по лесу и рубить ветки…

— Вон полянка подходящая, давай туда!

Я взглянул в предложенном направлении. В самом деле, довольно симпатичная прогалина. Хватит и машину с дороги убрать и майору место останется для чего бы то ни было. Высадив кагебешника оценивать пригодность полянки для его нужд, я принялся аккуратно разворачивать машину. Не дай бог дождь пойдет, а тут фиг знает что под колесами. Не смогу даже с места тронуться.

Заглушив двигатель, я стал с интересом наблюдать над тусующим мешки майором. А тот, не обращая на меня ни малейшего внимания, достал из одного мешка веревку с привязанной подковой и потихоньку ее раскручивая, принялся рассматривать что-то в верхушках деревьев.

Пытаясь понять, что его заинтересовало, я тоже задрал голову. Деревья как деревья, вон вроде даже какая-то живность на ветке сидит. Вдруг прямо в ствол дерева с глухим стуком врезалась подкова и отскочила назад, вызывав своим падением легкий шум в ветках. Он что, на белок решил охотиться? Для шишек вроде не сезон еще.

Майор снова собрал веревку и раскрутив ее конец подобно праще, снова запустил подкову в елку. Судя по довольному матерку военного, на этот раз он попал туда, куда хотел. Я проследил взглядом за медленно опускающейся подковой — оказывается он так веревку перекидывал через ветку.

Буквально через несколько минут стало все понятно. Майор привязал к концу веревки провод, и затянул его на дерево. Потом достал из очередного мешка коробочку и прицепив к ней пару других проводов, старательно растянул получившуюся конструкцию, используя колышки в качестве якорей. Заинтересовавшись, я воспользовался познанием. Антенна, конструкция наклонный диполь. Иностранное название sloper.

Вот я тупой — разгадка была все это время прямо у меня под носом. Не телефонисты, а радисты! Но на кой черт им вообще сидеть в лесу?

Пока я рассматривал получившуюся конструкцию, майор вытащил в свет луны очередной ящичек, оказавшейся рацией и натянув на голову наушники, начал говорить в микрофон всякие непонятные фразы.

— Двадцатый четвертому! Ага… Пять-шесть, может пять-восемь!

Ладно, судя по всему, мы тут надолго. Немного порывшись в багажнике, я обнаружил саперную лопатку и топор. Подняв дерн и выкопав ямку поглубже, я наломал с помощью топора сухих ветвей с елок и вскоре любовался небольшим костерком. Так-то оно тут не холодно, но все равно, живой огонь это живой огонь.

— Это ты, товарищ водитель, правильно придумал — майор, заметив мои телодвижения, сдвинул один наушник так, чтобы освободить ухо.

— Так, Николай Сергеевич, без огня даже кратковременная стоянка это сплошная профанация и поношение всех основ.

— Откуда меня знаешь? — удивился военный.

— Так вы же мне свое удостоверение показывали!

— В самом деле! Ну тогда давай еще раз познакомимся, а то как нелюди! — он привстал и протянул руку — Николай Сергеевич, наедине можно просто Николай.

— Александр Васильевич, можно просто Саша — я ответил рукопожатием — А мы тут надолго? Просто если надолго, то как рассветет, я вокруг пробегусь на предмет воды и прочих полезностей.

— Как получится… — прислушиваясь к происходящему в эфире, ответил Николай — а воды не надо, у меня с собой полный продпаек на двое суток. Так что лучше ты давай рогульку найди и чай будем соображать, а то с непривычки глаза слипаются.

Продпаек у майора оказался поистине царским. Налив в котелок воды из канистры и подвесив его над огнем, я принялся аккуратно нарезать хлеб ломтями и водружать на них тоненькие, практически прозрачные ломтики сала. Отрезав один побольше, я поднес его к носу и глубоко вдохнул. Легкий запах копчености и больше ничего. Положил кусок в рот и с удовольствием задвигал челюстями.

— Тесть делал — заметив мою улыбку, пояснил Николай — Соль, чеснок и совсем немного в коптильне. И еще что-то, но он не рассказывает. Говорит, что только у гробовой доски секрет передаст…

— Ну, тогда долгих ему лет жизни — я добавил кусочек колбасы — с таким продпайком тут можно вечно сидеть.

— Ну на вечно у нас батарей не хватит… — внезапно он схватил микрофон — Двадцатый, восемнадцать на четыре! Понял? Давай!

Пока Николай то слушал рацию, то плевался в микрофон цифрами, я принялся обустраивать себе лежачок около переднего колеса машины. Раскладывать сидения и дразнить работающего майора шикарной лежанкой не хотелось, поэтому я просто нарубил побольше сосновых ветвей и накинув сверху кусок брезента, организовал себе шикарную лежанку.

И как-то так приятственно стало после плотного перекуса, что я совершенно незаметно провалился в сон.

* * *

— Эй, москалик, пидйом! — сильный пинок в живот бесцеремонно вырвал меня из сна.

Пытаясь вздохнуть хоть капельку воздуха, я обнаружил на поляне троих незнакомцев. Как-то они странно одеты для леса: костюмы, заправленные в сапоги и солдатские сидоры за плечами. Перекатившись с трудом на карачки, я обнаружил торчащие из травы сапоги майора. Неподвижные.

— Ты водий, правильно я разумию? — около меня присел один из троицы, поигрывая здоровенным ножом — жити хочешь?

— А кто же не хочет — я наконец-то смог вздохнуть более-менее нормально.

— Выдвези нас швиденько куды треба и житимеш. Добре?

— Так ведь можно же было по-хорошему попросить. Бить-то зачем? — встав на ноги, я пытался медленно распрямиться.

— А раптом бы не погодився?

— Извини, не понял — уперев руки в колени, я начал медленно разгибаться.

Стоило мне чуть выпрямиться, как я увидел майора целиком. Лежит, не связанный и крови не видно вроде. Доступен новый навык. Лечение. Вот как же не вовремя ты… Хотя стоп. Чего там? Осмотр, диагностика, планирование лечения, контроль состояния и адаптация курса. Отлично, всегда пригодится. Беру!

— Неважливо. Ну то як?

Так, этот с ножиком явно главарь. Вон остальные даже слова не сказали, ждут решения.

— Счас. Дай немного в себя прийти.

Распрямившись окончательно, я поймал взгляд главаря, по-прежнему спокойно ожидающего моего ответа. Так, а собственно чего я торможу? Сколько там у Тайсона была сила удара? От 700 до 1800 килограмм? Так у меня тоже есть немного и скрываться пока нет никакой необходимости…

Тюк! Тюк! Тюк! Три приложения телекинезом и предо мной три тела, опавшие, как озимые. Эй, познание. А от чего вообще сознание боксеры теряют? Челюсть — наиболее выступающая часть головы и удар в нее действует как наиболее длинный рыгач поворота головы, сотрясая мозг с наибольшей силой за счет его ударения о стенку черепа.

— … Ага, теперь понятно, почему они обычно тупые…

Контролируя краем глаза упавших, я совершенно бесцеремонно шарился по мешкам майора. Куда-то же он засунул веревку с подковой? Да и не верю я, что он всю проволоку на антенну потратил. Наверняка запас должен быть. Ага, а вот и искомое!

Совершенно не церемонясь, я быстренько бандитам сначала стянул локти за спиной, а следом потом пропустил петлю через шею к ногам. А чего? Сколько раз читал в книжках, как всякие пройдохи распутывались из самодельных наручников. Вдруг тут тоже самое? Мне следить за ними некогда сейчас. А так — начнет дергаться и сам себя придушит. Или я помогу, потянув за проволочку. Мелочь, а приятно.

Надеюсь, что никого лишнего больше не будет, потому что пора заняться майором. Что тут у нас? Необходимо проверить признаки жизни. Упав перед телом майором на колени, я приложил ладонь к его шее. Черт, ничего не чувствую. Приложить ухо к груди и послушать? Хотя с долбящимся мне в уши пульсом я наверное сейчас и выстрел рядом не почувствую. Хрен с ним, с пульсом, вон у него грудь поднимается и опускается — значит дышит. Живой!

Еще раз осмотрел все вокруг на предмет крови. Сухо. Значит, пока за основную версию приму то, что его просто тюкнули по башке, как я этих гавриков. Что там дальше? Контролировать основные признаки и дождаться квалифицированной медицинской помощи. А что написано, если с помощью никак? Обеспечить транспортировку больного в ближайшее медицинское учреждение. Ндас, капитан очевидность во всей красе.

Нет, мне положительно нельзя просыпаться резко. Ведь рация есть! Сейчас там быстренько выкликаю самого главного и дело в шляпе!

Однако буквально через пару минут я уже был не в таком радужном настроении. Ладно эти гаврики вырвали с мясом антенну и гарнитуру из разъемов. Они вдобавок еще умудрились выдернуть, а потом разбить батареи. Прыгали всем скопом они на них, что ли?

Я задумчиво посмотрел на машину. Нет, все разом не влезем. Вон какие откормленные бандюганы попались. Оставить их тут и взять только майора? Но ведь могу не довезти… В задумчивости я сделал круг по поляне, пытаясь придумать вариант, как подать сигнал о помощи. Нет, в том, что рано или поздно обнаружат отсутствие майора в эфире, я не капельки не сомневался. Всполошатся, найдут тех солдатиков, пойдут по нашим следам и вуаля — просто сиди, наслаждайся жизнью на свежем воздухе и жди. Но вдруг у Николая страшное кровоизлияние в мозг и чем дальше, чем ему хуже? Однако раздавшийся легкий стон разом перечеркнул все мои размышления. Майор очнулся!

Подскочив к тушке, я наблюдал, как Николай бездумно глядел в небо и хлопал ресницами. Отлично, мозги на месте: вон как руками начал ощупывать все около себя. Наконец его взгляд обрел осмысленность и он посмотрел на меня.

— Что это со мной?

— Судя по всему, подошли потихоньку и ударили чем-то по голове.

— Кто?

— А вон лежат…

Я помог встать Николаю и перекинув его руку через свое плечо, подвел к лежащим бандюганам.

— Да, хорошо ты их уработал… — упершись носком сапога в плечо, он перевернул одного из лежащих. — но как так… Они же уходили на запад!

Чуть дернув плечом, майор высвободил свою руку. Немного постояв над начинающими уже шевелиться телами, он развернулся и пошел к обломкам рации. Увидев что с ней сделали, он по-бабьи всплеснул руками и выдал длинную забористую конструкцию о родословной сделавших это. Опершись локтем об крышу машины, я задумчиво посмотрел на бодро торчащую антенну от автомобильного приемника.

— И что теперь делать? Может, починим?

Глава 7

— Починим говоришь… — Николай аккуратно потыкал носком сапога в корпус рации — Ты радист? Нет? И я нет… А вот что делать…

Морщась при каждом движении, майор присел перед остатками своей пещеры алладина.

— Ты давай пока костер разведи побольше — приказал он, зарывшись наполовину в рюкзак — мы считай свое дело уже сделали…

Ну, костру добавить мощи дело нехитрое. Погода стоит отличная, ветра нет… Если я правильно понял замысел, сейчас добавим сырых веток и получим отличный дымовой сигнал. Хотя я бы просто сбегал или съездил до оставленного солдатика. Ну не может же быть, что и туда вышли урки? Это уже по линии фантастики должно проходить.

— Ага, нашел! — радостно скалящийся майор с шумом вытащил с самого дна патронташ с здоровенными патронами. Следом показалась карикатурная пародия на оружие: здоровенная трубка ствола с приляпанной кое-как рукояткой. Сигнальный пистолет СПШ образца 1944 г.

Николай ловко переломил пистолет, вставил в него патрон и подняв руку вверх, зачем-то вжал голову в плечи и выстрелил. Я задрал голову: с легким дымным следом в небе зажглась красная звездочка. Тут же последовала перезарядка и в небе оказалась ее товарка.

Наблюдая за поднимающимся в небо столбом дыма, я попытался представить, как все это выглядит со стороны. По-всему выходило, что фигово: мы же в лесу сидим. И хоть обстреляйся, но из-за деревьев никто ничего не увидит. Подкинув еще еловых веток поверх разгоревшихся, я поправил расползающееся кострище. Как бы лесной пожар не устроить… Дым-дым, я масло не ем!

Между тем, у майора не было и тени сомнения в том, что его действия не бесполезны. Выждав несколько минут, он повторил пуск ракет, но на этот раз разбавив их зеленой. Дождавшись, когда они погаснут, он повернулся ко мне.

— Ну вот и кавалерия на подходе. Слышишь?

Я честно постарался прислушаться. Немного постоял, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. Щелчки сучьев в костре слышу. Даже как очнулся и завозился один из бандюганов слышу. И все.

— Не, ничего — сознался я.

— Эх ты, городской… — он как-то расстроено махнул рукой — вон там!

Повернув голову в указанном направлении, я снова прислушался. Нет, глухо! Хотя… Наконец-то я уловил звук, который никак не мог быть лесным. Казалось, будто огромный великан достал откуда-то огромную терку и принялся натирать морковку на завтрак. И судя по скорости, гигант наверняка голодный, вон как быстро руками шевелит… Шурх-шурх-шурх… Да это же вертолет!

Внезапно над головой промелькнула зеленая туша, ударив по ушам ревом двигателя. Я бросился к костру и принялся затаптывать ветки, разбросанные потоком от винта. Нет, так точно до пожара недалеко!

Майор оказался умнее: он просто достал из багажника вторую канистру с водой и принялся заливать наиболее опасные участки. Протирая глаза от дыма напополам с паром, я кружил вокруг кострища, постепенно гася огонь.

Вертолет, сделав разворот, вернулся к нам и принялся описывать вокруг полянки медленные круги. Майор в ответ принялся махать руками, изредка приседая. Судя по отточенности движений, передо мной сейчас демонстрируется нечто родственное сигнальщикам с кораблей. Только там они еще флажки в руках держат.

Наконец майорские танцы закончились и вертолет, сделав прощальный круг, поднялся повыше и почапал туда, откуда прилетел.

— И что это было? — едва дождавшись относительной тишины, я тут же дал волю своему любопытству.

— Ты разве не видел? Ми-1! — Николай сделал вид, что не понял вопроса и подошел к лежавшим бандитам. Хмыкнув, он легонько попинал их подошвы их сапог — Па-а-адъем!

— Товарищи! Произошла чудовищная ошибка!

Надо же, чистый русский и никаких «москалей». И взгляд такой удивленный. Не пеленай его лично, точно принял бы за грибника, нечаянно зашедшего в запретную зону.

— Угу — согласился майор, вытаскивая из травы ножик главаря — ошибок тут мы понаделали много…

Я обернулся на новый шум. Прямо по колее, ревя двигателем и разбрызгивая ошметки грязи, к нам приближался грузовик. Так вот кто все тут раздолбал!

— Товарищ майор! Первое и второе отделение усиленного взвода по вашему приказанию прибыли. Командир лейтенант Вакарчук! — стоило грузовику остановиться, как из кузова высыпалось с десяток солдат.

Усиленный взвод? Это как? Пока я размышлял над превратностями наименований, майор кратко обрисовал Вакарчуку диспозицию и нарезал фронт работ. Откозыряв, тот в свою очередь принялся распределять подчиненных.

Поняв, что все уже закончилось, я тоже принялся собираться. Аккуратно собрал брошенные солдатами обрезки проволоки, сдернул с дерева остатки антенны. Майору хорошо, ему новое выдадут, а мне в водительском деле лишняя проволочка иногда запчасть заменить сможет.

— Все, поехали назад… тем же макаром! — на всякий случай оглядев еще раз полянку, майор плюхнулся на пассажирское сиденье и ленинским жестом показал направление.

Я гораздо смелее выставил машину посреди колеи и порулил назад. С бурчащим позади грузовиком, в кузове которого находится орава мужиков, я могу садиться на мосты хоть десять раз в день. И ничего мне за это не будет, кроме уязвленного чувства гордости за свое водительское мастерство.

* * *

— Товарищ Филиппов, теперь под мою диктовку, пожалуйста… — передо мной лег чистый лист и карандаш.

Сразу по приезду на базу ко мне подошел хмуро глядящий мужик и предложил пройти за ним. Идти пришлось недалеко, буквально на третий этаж. Там я оказался перед целым подполковником, который скрупулезно, буквально по минутам, записал все произошедшие события. Кто где стоял, что говорил и так далее. Скрывать мне было нечего, поэтому я с чистой душой вспоминал, сколько веток было нарезано для лежанки и что делал майор.

Небольшая заминка случилась на моменте отправки бандюганов в нокаут. Сделав честные глаза, я пояснил, что они отвлеклись на шевеление и стоны майора. А у меня под руками оказалась монтировка. Дескать, доставали все из машины и она, за все цепляясь, мешалась постоянно. Ну а дальше дело техники. Тюк! Тюк! И еще раз, размахнувшись посильнее, тюк! Почему не по темечку? Черепа боялся проломить, все же я не профессионал, а их челюстей мне совершенно не жалко.

И вот теперь я под диктовку подполковника пишу подписку о неразглашении. …Мне объявлено, что за нарушение этой подписки я подлежу уголовной ответственности в уголовном порядке…

— Товарищ подполковник, разрешите вопрос?

— В чем дело?

— А кто это? Ну кого ловили? — я не смог сдержать своего любопытства.

— Бандеровцы — он, смерив меня тяжелым взглядом, все-таки решил ответить — последыши вылезли.

Познание? ОУН? В 1956 году? Тут? Немного покопавшись, узнал, что хоть основную массу и задавили гораздо раньше, но остатки ловили аж до 1960 года. Да и потом было что, но там все уже проходило по уголовным статьям.

— Знал бы раньше… — впечатлившись обрушившимся потоком фактов, я покачал головой.

— И что тогда? — подполковник взглянул на меня с интересом.

— Вы правы, тогда может и допрашивать некого было бы. Разрешите идти?

Получив разрешение в виде молчаливого кивка, я вышел из кабинета. Глянув в обе стороны коридора и никого не обнаружив, я потянулся и встряхнувшись, пошел в гараж. Доложиться Михалычу да машину надо в порядок привести.

— Отстрелялся? Все нормально? — Михалыч заметил меня первым.

— Да! Явился для проведения ежедневного технического обслуживания вверенного мне транспортного средства!

— Эк тебя разобрало… — завгар выпустил густое облако табачного дыма — ну ничего, по первости со всеми так. В общем, сейчас дуй к себе в общагу и приводи себя в порядок. А потом пулей назад. Через полчаса в актовом зале собрание всего гаража, явка обязательна!

Получив столь четкие указания, я еще раз порадовался адекватности своего начальства. Никаких пойди туда, не знаю куда и принеси то, не знаю чего.

Уже сидя в зале, я сравнивал реальность с тем, что выдало мне познание. Никаких толп людей и ораторов с плакатами. Свободно сидящие мужики, внимательно слушающие выступающего.

А тот, кратко упомянув про руководящую роль партии, принялся рассказывать про совершенно приземленные вопросы. Сколько привезли, сколько отвезли, какие жалобы поступили. Немного потрепав языком, докладчик внезапно для меня начал выспрашивать какие-то детали у сидящих в зале. Да это же планерка, только в расширенном составе!

— А это кто? — наклонившись, я шепотом спросил у севшего рядом завгара.

— Евлампий Никанорыч, зам главного по техническим средствам. Тихо!

Я послушно заткнулся и принялся дальше вникать в нюансы деятельности. Судя по всему, жизнь тут текла достаточно спокойно. Персональщики персоналили, дежурные выезжали согласно заявкам, а механики чинили то, что поломалось. Вчерашнее потрясение прошло как-то совершенно незаметно. Никаких «обнаружилось» и прочих эксцессов. Пришла тревога, которую отработали согласно заранее составленным планам. Все молодцы, работаем дальше и не отвлекаемся.

Тишком я покосился на завгара. Если тут такое происходит часто, то спокойствие окружающих становится совершенно понятным. Я, наверное, раз на пятый или десятый тоже вальяжно буду разъезжать согласно указаниям и ранее полученным планам.

— Товарищи! Последний вопрос на сегодня! Поступило распоряжение о выделении от каждого подразделения по одному сотруднику в длительную командировку — Евлампий сделал паузу и оглядел присутствующих.

— Куда? — внезапно все вокруг оживились.

Я с удивлением оглядел окружающих — у всех радостные лица в предвкушении чего-то очень приятного.

— В Казахскую ССР. Город… — он еще раз справился с бумагами — так, где тут… ага, Алма-Ата!

Оживление в зале медленно гасло. Собравшиеся переглядывались между собой, молчаливо уступая друг другу очередь.

— Напомню, что если смотреть на карту, то три тыщи километров на восток, там будет Новосибирск и потом тысячу на юг. На самой границе с Китайской Народной Республикой — с трибуны полетело уточнение, окончательно добившее все желание у народа.

Кажется, собравшиеся ожидали командировку куда угодно, только не в такие пердя. Наверняка про Москву или Гагры хотелки поначалу отрастили. Стоп! Алма-Ата! Александр Яковлевич, ну который бывший подчиненный Панаса, туда уехал. Познание, давай инфу, что там творится!

— Предлагаю отправить в такую командировку наиболее неуспевающих! — Евлампий голосом выделил слово «неуспевающих».

— А чего сразу я-то? — вскочил какой-то щуплый мужичок — Как что, так сразу я! Бочки с маслом возить — я! За углем — я! Ладно, один раз оступился, но сколько можно-то? Это в конце-концов, не справедливо! Вон давайте Коляна!

Тут же поднялся шум, состоящий из попыток отказаться всеми силами от такой привлекательной командировки. Почему-то никто не горел желанием ехать в неизвестное ничто.

Наконец познание мне выдало сжатую справку про то, что будет происходить в этой богом забытой Казахской ССР. Целина, Байконур и самое главное — Брежнев! Все шансы подобраться поближе к будущему руководителю СССР именно там!

— Товарищи! — не медля, я встал с поднятой рукой — Товарищи! У меня есть устраивающее всех предложение!

Постепенно меня заметили и шум стих.

— Предлагаю себя! — поняв, что меня слушают, я опустил руку — Причины пояснить?

— Будьте добры уж!

Откашлявшись, я рассказал всем, что тут новичок, приехал буквально вчера и вжиться не успел. Семьи нет, выделенной машины нет. Вообще ничего нет, кроме койки в общежитии, да и та казенная. В общем, как приехал, так и уехал. А у вас жизнь останется прежней. Судя по кислой роже, я, кажется, поломал этому заму какую-то комбинацию. Но пофиг, мне туда гораздо нужнее!

Мгновенно оценившие мое предложение мужики тут же быстренько организовали голосование, в результате которого я получил на руки путевку. Причем не простую, а комсомольскую и почему-то на уборку урожая. Видимо, других бланков не было.

— Странный ты, Сашок — после собрания завгар попросил у меня желтую бумажку и придирчиво ее изучил — но, видимо, мне молодых уже не понять. Ну что же… Поехали!

Немного удивленный таким подходом, я сел на пассажирское сиденье. Молчаливый Михалыч вырулил из гаража и запетлял по улицам. Постепенно улицы сменились проулочками, сплошь заставленными здоровенными ящиками. Поначалу я недоумевал над точкой назначения, но вскоре услышал свистки паровозов. Сразу на вокзал? Нет, я не против, но хотя бы вещи из общаги надо забрать. Хотя там вещей-то…

— Товарищи! Тут нельзя находиться! — стоило нам выйти из машины, как вокруг материализовались суровые рабочие. Хотя какие из них рабочие, вон спецовки какие свеженькие и чистенькие.

— Мы тут по делу! — Михалыч совершенно спокойно развернулся в сторону зачуханного проулка — Никодим! Выходи! Я тебе пополнение привез!

— Это который Филиппов? — К рабочим незаметно присоединился еще один.

— Он самый! — Михалыч пожал ему руку — наш самый лучший водитель! Учти, от самого сердца оторвали!

— Никодим Валерьянович, начальник конвоя — следом он повернулся ко мне и протянул руку.

— Александр Васильевич, водитель — ответил я на приветствие.

— Что водишь?

— Все четырехколесное…

— И даже БТР?

— Так если бронирование убрать, то в основе останется тот же грузовик…

— Ладно… Никольчук! Помоги товарищу встать на довольствие!

Повинуясь молчаливому кивку головы, пошел за одним из рабочих. Внутри же я до сих пор не мог поверить в свое счастье. Неужели вот так вот легко и просто? Просто вызвался и отпустили? Или в самом деле, начальство решило не рушить уже состоявшийся коллектив?

Переодеваясь в выданную спецовку, я мельком выглянул в окошко. Увидел, как мой завгар обнялся еще раз с Валерьяновичем, сел в машину и укатил. Что дальше?

— Так, вот твои вещи — мой новый начальник плюхнул на стол куцый сидор — бери и пошли, ознакомишься с новым местом работы.

Надо же, и когда успели привезти? Открыв горловину, я не разбираясь, комком запихал свои старые вещи. После взвесил получившееся на руке и закинул рюкзак за плечо. Проследив за моими манипуляциями, Никодим одобрительно кивнул и пригласил за собой.

— Вот твой объект. Теперь это твоя персональная ответственность вплоть до прибытия в точку назначения. Ну и дальше, но там уже как решат. Обустраивайся, отправление через восемь часов. Вопросы?

Я стоял и молча смотрел на плотно укатанное в брезент нечто. Нечто стояло на железнодорожной платформе рядом с такими же бесформенными кусками какой-то техники.

— А что, охраны не будет?

— Почему же не будет? Будет. Но расслабляться не стоит.

— А спать где? — я поглядел вдоль состава. Ни одного пассажирского вагона.

— В машинах. Хотя я по опыту скажу, что лучше под ними — меньше трясет.

— Чего? — Я с удивлением посмотрел на начальство.

— Не дрейфь, уже тепло. Да и ехать будем быстро, так что даже соскучиться не успеешь. Мы литерный, по плану через пять суток уже на месте будем. Ладно, вон у тезки спроси, он подскажет тебе, что и как.

В самом деле, из-под соседнего места выглядывал подслеповато щурящийся вихрастый паренек. Обнаружив начальство, он выпростал руку и помахал в приветствии.

— Александр! — я подошел поближе.

— Тоже Александр! Заходи, не стесняйся! — передо мной приподняли брезентовый полог.

А что, вполне себе лежбище получилось у соседа. Снял сиденье со спинкой и получил мягкую кровать. А как тронемся — станет вообще хорошо. Если жарко — приподнял край и вот тебе вентиляция. Прохладно — закрылся и укутался. Зимой конечно так не поездишь, но летом — почему бы и нет?

— Ты эта, если сиденья снимать не хочешь, то вон, сходи за пакгауз и сена набери. Мишаня так сделал, говорит век бы так лежал — неправильно поняв мое молчание, затараторил мой сосед.

— Да нет, я думаю о насущном — я подошел к своей технике и найдя свободный кусок, приподнял полог. ГАЗ-63. Я скользнул взглядом по карданным валам. Ага, полный привод. Места под ним и в самом деле завались.

— О чем ты думаешь? — сосед даже высунулся подальше.

— О еде. Тут как, кормят? Или самим кумекать?

— Э-э-э, брат. Тут с этим все хорошо. Вон, через пять платформ аж две полевые кухни стоят. Семен Николаевич готовит так, что пальчики оближешь! До локтей!

— И на ходу?

— И на ходу! Так даже проще — присматривать за машинами не надо. Пропрыгал туда, получил пайку и назад.

— А если свалишься?

— Ты чего, совсем никакущий?

В самом деле… Ну что может пойти не так, если прыгать с платформы на платформу движущегося товарняка? Хотя может сейчас это и норма. Ездили же в войну на крышах поездов и ничего. Некоторые даже на гармошках умудрялись играть.

— Ладно, где тот самый пакгауз?

Решив не лениться, я пару часов потратил на свое обустройство. Все равно больше пока делать было нечего. Сначала просто таскал сено, наваливая себе лежбище. Потом, привлеченный суетой, подошел основоположник сенной практики, Мишаня. Познакомившись, я выслушал несколько толковых советов и начал переделывать все с начала. Я почему-то считал, что надо устраивать сеновал, а оказалось, что сеновал раскидает по пути. В общем, в конце получился такой матрас-переросток.

Еще немного обустройств и когда послышался крик «по вагонам» я был совершенно доволен своей жизнью…

Глава 8

Вообще путешествие на литерном поезде оказалось выше всяких похвал: едем практически без остановок с сумасшедшей по нынешним временам скоростью. Поначалу все было как-то не так и не то, но вскоре монотонный «тух-тудух» вогнал меня-таки в созерцательное состояние. Лежишь и тупо смотришь, как мимо проплывают станции. Изредка правда накрывает дымом от паровоза, но это такие мелочи… Еще бы за едой не надо было ходить и вообще поездка класса супер-дупер-люкс получилась бы.

Вообще вся наша поездная жизнь быстро сосредоточилась вокруг платформы с полевой кухней. Наши морды на свежем воздухе не могли долго жить без горячего и вскоре возжелали есть чаще, чем положенные три раза в день. Дескать, ученые говорят, что лучше чаще, тогда еда усваивается лучше. Повар был совершенно не против такого подхода, только попросил помощи. Народ услышал и мгновенно принял близко к сердцу принцип «больше поможешь — чаще поешь». Поэтому когда случались короткие остановки, мы все хватали ведра и, распугивая вальяжно гуляющих пассажиров, неслись на станцию. Там мы наперегонки с паровозом набирали воду и запасались углем пополам с дровами. Ну а дальше в дело вступал вальяжный Семен Николаевич. Обрядившись в белоснежный колпак и подвязав фартук, наш повар прямо на ходу начинал колдовать поварешкой и ножом, обеспечивая нас калориями и прочими полезными веществами по графику и вне его. Первый завтрак, второй… У нас даже полдник был и вечерний перекус! Кто сказал, что жируем? Стойко преодолеваем тягости службы!

Лежать и спать под машинами всем очень быстро надоело, поэтому сама собой организовалась небольшая очередь в помощники к повару. Пока одни занимались высокоинтеллектуальными занятиями вроде рубки дров на щепки, другие травили анекдоты или пытались устраивать концерты на вытащенных из закромов гитаре с гармошкой.

Я на музыкальных инструментах играть не умел, зычным голосом не обладал, поэтому в промежутках между чисткой картошки и топкой кухни просто устраивался на солнышке и мучал познание на предмет возможных точек воздействия.

Первая точка обнаружилась довольно быстро. Михаил Андреевич Суслов. Ярого консерватора, ратующим за «как было, так пусть и остается», я еще могу понять. Всегда были и будут люди, проповедующие мантру «то, что хорошо для отцов и дедов, хорошо и нам». И на роль главного идеолога партии тоже вполне годится: любой религии необходим главный жрец. Ну и надо же кому-то Хрущеву, а потом и Брежневу причесывать речи согласно догмам и прочим установкам отцов-основателей.

Но вот его маниакальная идея воспитания общества через идеологию — это перебор. Но и даже это можно было проглотить, если бы не его консерватизм. Все, к чему он прикасался, возвращалось в 50-е. Методы и подходы, прекрасно работающие сейчас, уже в 60-х начнут вызывать недоумение. А дальше все эти судороги политической мысли начнут вызывать смех, резко переходящий в отвращение. В итоге здоровенный разрыв между постулатами умершей идеологии наверху и реальностью внизу и станет основой для последующего социального взрыва. Анекдоты типа «…бритву боюсь включать. Вдруг и оттуда про Ленина начнут говорить?» ведь не на пустом месте появились.

Если верить познанию, один привезенный из-за границы магнитофон с десятком кассет напрочь перечеркивал в сознании обывателя все миллионы тонн выплавленного чугуна. Чугун он где-то там, а блестящий хромовыми вставками кассетник — прямо перед тобой. А рассказ полушепотом на кухне точно так же отправлял в мусорное ведро все страшилки про бедственное положение рабочих на западе, угнетаемых злобными капиталистами. «Живут же люди» и все тут…

Второй точкой стал Брежнев. Человек с неисчерпаемым обаянием, способный поддерживать благожелательный контакт с кем угодно. Но его категорическое нежелание заниматься частностями часто давало огромный простор остальным для подковерной борьбы и проталкивания своих решений. Ведь хотел же уйти вовремя с поста главы, но убедили остаться. В итоге деградировал до анекдотов с «сосисками сраными» и все равно запустил гонку на лафетах… Но несмотря на все происки, именно эпоха его правления и стала той отдушиной, по которой потом все тосковали. Каждый знал, что завтра ему будет что есть и где жить. И самое главное, что делать надо и что не надо, чтобы такое продолжалось и дальше. А дефицит и прочие неурядицы — так в каком же стаде и без паршивой овцы?

А вот с данными по Хрущеву познание было не так однозначным. С одной стороны, передо мной предстал человек, искренне верящий в то, что он делает и говорит. Та самая вера, что легко зажигает окружающих и заставляет их идти за тобой. Одно практически полное решение вопроса с бараками стоит очень многого. «Хрущевки» не с кондачка же стали так называть… С другой стороны, почему глава государства оказался настолько легко внушаемым?

Вот какой гад ему напел на ухо, что Жумабай Шаяхметов пытается сохранить удельный вес коренной национальности в Казахстане? Поверивший в это Никита Сергеевич катком проехался по всем предложениям сократить площади распашки целины и взамен увеличить животноводство. Смело пустив под откос доводы академиков, он продавил поручение Бюро ЦК КП Казахстана подготовить обоснование расширения посевных площадей в республике с целью массового наращивания производства зерна. А следом на 9-м пленуме ЦК КП того же Казахстана, за несогласие с масштабом предлагаемой программы массового освоения целины, снял Жумабая с должности 1-го секретаря ЦК КП Казахской ССР, поставив взамен Брежнева.

Нет, в первые года урожай бил все рекорды, тут вопросов нет. Но уже в следующие пару лет с полей сдует миллионы гектар плодородной почвы, что приведет к тому, что даже на посевной материал набрать не смогут. А дальше пыльные бури и прочие неприятности приведут к тому, что Советский Союз начнет закупать зерно. Да, кормовое, но начнет же! Еще эта кукуруза, что даст ему прозвище, прилипшее на века…

А его мальчишеские выходки? Пусть показания про ботинок на трибуне ООН и расходятся, но именно он и заложил то настороженное отношение к СССР во всем мире. Страну не уважали, страну боялись. Хрен знает, что начнет дальше творить лысая обезьяна с ядерной гранатой за пазухой… Вон, в следующем году восстание в Венгрии полной ложкой насыпет первую горку камней на эту чашу весов.

— Сашка, чего задумался? — рядом со мной плюхнулся тезка и сосед по платформе.

— Да вот, смотрю вокруг и не перестаю удивляться. Сколько едем и сколько еще проедем. Когда слушаешь политзанятия, это как-то не так воспринимается… А тут своими глазами видишь, насколько большая у нас страна.

— Это да. Но вообще я к тебе по другому поводу. Я тут справлялся у Никодим Валерьяновича, ехать нам еще пару дней.

— И что ты предлагаешь?

— Тунеядничать лично мне уже надоело до чертиков. Давай сделаем небольшое ТО? Плюс в твоем тормоза давно просятся на прокачку, а у меня бензин из карбюратора куда-то постоянно исчезает.

— Откуда знаешь? Ну про тормоза?

— Так я же его загонял. Педаль тормоза совершенно резиновая. Еще чуть-чуть и будешь танцы танцевать, только чтобы остановиться.

Вот я остолоп. Показали машину, сказали «она твоя», а я и расслабился. С чего взял, что предыдущий шофер был нормальным?

— Слушай, а ты моего предшественника знал?

— Митьку-то? Конечно знаю. Еще надо поискать такого же балбеса и разгильдяя. — сосед тут же подтвердил все мои самые худшие опасения.

— Тогда чего мы ждем?

Предупредив всех, чтобы нас не потеряли, мы, цеплясь за растяжки, ленивыми сайгаками пошагали до своей платформы.

* * *

Да сколько же воздуха этот товарищ засадил в систему? Он вообще хоть раз делал прокачку тормозов? И куда смотрел главный механик или кто там в гараже отвечал за все? Я, слушая как Сашка орудует педалью тормоза в кабине, меланхолично наблюдал за пускающей пузырьки воздуха трубочкой. Начали с заднего правого тормозного цилиндра, и пошли против часовой стрелки. Везде одно и тоже. Эдак и двух литров тормозухи, наведенной из касторки напополам со спиртом, не хватит.

— Хорош! — я завернул перепускной клапан — ну как сейчас?

— Отлично, педаль прям как каменная!

Ну каменная так каменная. Поставив банку с остатками тормозной жидкости под колесо, я на всякий случай еще раз пробежался взглядом по видимым снизу потрохам машины. В принципе, прошприцевать карданы и больше тут делать абсолютно нечего.

— Слушай, а Казахстан это же Средняя Азия? — сосед прижал пальцем на развороте «руководство».

— Вроде так. — я тщательно вытирал руки ветошью — а что?

— Тут — он ткнул пальцем в книгу — пишут, что «летом в жарких областях Советского Союза плотность электролита заряженной батареи необходимо понизить».

— Ну надо, значит понизим. Только сейчас не получится — где ты дистиллированную воду возьмешь?

— У хорошего водителя все с собой! А я, между прочим, не просто хороший, а вовсе даже отличный водитель! У меня и грамота про это есть!

— Ну раз отличный, то давай выполним указание.

Консультируясь с руководством по эксплуатации, совместными усилиями привели на обоих машинах аккумуляторные батареи в порядок. У меня пришлось немного долить воды, а у Саши почистить клеммы от окислов.

— Вот! Слушай! Опять пусто… — подергав рычаг бензонасоса, констатировал мой сосед — и ведь пятен или потеков нигде нет… Куда он уходит?

— Масло проверял? — я начал накидывать варианты.

Выяснилось, что бензина нет нигде. Ни в масле, где ему не место, ни в поплавковой камере, где наоборот ему самое оно. Даже в фильтре-отстойнике он обнаружился на самом донышке. Проверяя версию об отсутствии топлива, я даже заглянул внутрь бака — все под пробку!

— Вот сейчас накачаю и все будет хорошо. Мотор будет работать. Но стоит постоять немного — снова становится сухо, как в пустыне.

Как там кто-то писал? Чтобы понять что-то, надо стать этим чем-то. Хорошо, я бензин. Мне так хорошо в баке, что в основном, что в дополнительном. Меня много, воздух меня не волнует… я чистый и хорошо испаряюсь! Я очень хороший бензин!

Вон, шофер качает ручку насоса и меня затягивает сквозь отстойник и фильтры в поплавковую камеру. Вот камера заполнилась и перепускной клапан возвращает меня назад. Сейчас щелкнет контакт в замке зажигания, стартер провернет коленчатый вал и разряжение во впускном коллекторе протащит меня через тонкую игру жиклера и превратив в эмульсию, занесет в цилиндры. Следом закроется клапан и, дождавшись искры, я превращусь в могучий взрыв, заставляющий раздвинуться стены моей стальной камеры…

Бр-р-р. Реалистично, черт побери. Но для нашего случая перебор. Судя по рассказам, бензин в Сашином грузовике никуда не исчезает и предпочитает возвращаться в бензобак. Заставить его это сделать может только одно — вакуум. Но как раз на этот случай в пробке бензобака есть аж два клапана. Один выпускной, против излишнего давления, другой наоборот впускной, против излишнего разряжения. Вот если бы мотор работал с перебоями или глох, то да, сразу понятно, что проблема во впускном. Но тут-то все хорошо! Значит, дело не в нем?

А что если впускной слишком поздно открывается? Мотор работает, мощный насос сосет горючку как не в себя, разряжение растет, клапан открывается, впуская немного атмосферы внутрь. Все хорошо. Но вот двигатель заглох, а разряжение-то внутри никуда не делось. Нет идеальных клапанов и потихоньку, полегоньку вакуум высасывает топливо назад. А если заправили днем в самую жару, а потом ночь и холод? Познание? Коэффициент теплового расширения бензина один из самых больших для жидкостей — 0,00124 на каждый градус. У воды — 0,0006 на градус. Почти 200 литров бензина, скукоживаясь, обеспечат в системе такое разряжение, что ни один клапан не устоит!

Я тут же поделился своей догадкой с Сашей. Хмыкнув, тот открутил пробку бензобака и принялся ее изучать, поворачивая в разные стороны.

— Вроде все на месте — пробка перешла ко мне.

Надо же, как интересно устроены клапаны. Просто вставленные друг в друга две пружинки с пробками. Работу выпускного обеспечивает внешняя, помощнее, а за впускной отвечает внутренняя.

Я тоже немного покрутил пробку, давая солнечным лучам проникнуть во все места. Вроде все на месте…

— Погоди-ка… — я замер, не отрывая взгляда от стремительно высыхающего пятнышка — Дай, пожалуйста, спичку…

Не задавая лишних вопросов, Сашка достал коробок и протянул мне одну. Не глядя, я сунул кончик спички в рот и немного прикусил, расплющивая ее конец. Получившейся щеточкой я аккуратно залез между витков внутренней пружины и принялся скрести.

— Вот! — вскоре я гордо демонстрировал соседу на конце спички нечто черное и бесформенное.

— И ты думаешь, это причина?

— Ну жесткость пружины оно точно меняло, вон сколько выцарапал. Если я прав, то все твои проблемы с исчезающим неизвестно куда топливом отныне исчезли.

Еще немного поизучав гадость со всех сторон, Саша решительно отбросил спичку и встал.

— При следующей подкачке продую как следует — резюмировал он, закручивая пробку назад.

* * *

— Никшни! Ты чего как последний баклан?

— Да кто услышит? Вон, они все горло дерут…

Я открыл глаза и прислушался. Судя по редкому стуку колес и шуму снаружи, поезд очень медленно полз через какой-то полустанок. Вдалеке в самом деле был слышен уже спевшийся хор, томно выводящий «а для тебя родная, есть почта полевая»… Народ опять вовсю нарушает команду «отбой» и полуночничает под крепкий чаек. Дескать, совместно бдят и караулят.

— Так, ты пока постой на стреме, а я погляжу, что тут… Да не отсвечивай ты!

Я потихоньку перевернулся в сторону говоривших. Если судить по проскальзывающей фене, то это точно не наши. Интересно, мне всегда будет так везти на бандюков или будет лимит? Откуда они тут взялись? Хотя чего гадаю: и так понятно, что воспользовались тем, что поезд едва ползет и залезли. Но что можно спереть из укрытых машин? Инструмент? Ну он только водителям и сгодится. Слить бензин? Во что? И куда его потом? В лампы и примусы вроде только керосин льют. Еда и прочее у нас вместе с кухней едут. Ну не колеса же они у меня скручивать будут?

Пока я, лежа под машиной, размышлял о тяжелом выборе советских воров, раздался щелчок выскочившего лезвия и тут же следом характерный треск разрезаемого брезента. Э-э-э! Зачем мне лишняя дырка в стене? Редиска ты пупырчатая! Приподнять за край лень что ли?

Наблюдая за увеличивающимся просветом, я начал прикидывать свои действия. Опять телекинезом бить как-то стыдно. Ладно один раз прошло, но опять те же симптомы вызовут законные подозрения. В конце-концов, я мужик или где? Хорошо, что на небе нынче не облачка, вон лезвие видно почти как днем. Приподняв правую ногу, я аккуратно начал ее отводить назад, стараясь ни за что не зацепиться.

Наконец ворюга удовлетворился шириной разреза и спрятал нож. Буркнул что-то напарнику и засунул голову в образовавшийся проем. Тут же ему прямо в лоб прилетело мое колено, отправив голову бандита прямиков прямиком в угол рамы. А она у грузовика, между прочим, совсем не из дерева!

— Ты чего там? — всполошился напарник.

— Хрусты… — надеюсь, мой хрип спросонья не отличим от воровского.

— Да ты гонишь!

Ого, как взбодрился и засучил ногами. Вон, сапоги аж чечетку начали выбивать из дощатого настила платформы. Крякнув, я чуть втащил внутрь отключившегося ворюгу. Ну что же ты, зараза, такой тяжеленный… И ведь не развернуться тут особо.

— Чего затих? Тыришь уже? Или крысятничаешь?

Я, перекатившись, аккуратно приподнял полог с противоположной стороны. Теперь главное, чтобы под ноги ничего не попало… Шаг, другой, третий… А вот и подельник, стоит ко мне жопой буквой Гэ и зачем-то теребит моего подопечного за штанину. Отказываться от такого шикарного шанса я даже и не думал.

Делаю, уже не скрываясь, еще один шаг и пинком между ног подбрасываю неудачливого подельника на пол-метра в воздух. Худощавое тельце кажется еще в воздухе сворачивается в калачик и грязным мешком лохмотьев с тихим всхлипом обрушивается на ноги своего подельника.

— Ну вот, могем же и без колдовства всякого… — пробурчал я себе под нос.

Кричать было откровенно лень, поэтому открыл дверцу кабины, дотянулся до руля и зажал сигнал. А ничего у газончика пипикалка, можно даже сказать музыкальная, с полутонами и переливами. Или это Митяй постарался для пущего выпендрежа перед девками? Хотя какая мне разница? Бибикает громче, чем я ору и ладно.

Подождав немного, я отпустил сигнал, подождал пару секунд и снова зажал кнопку. Дошло, что это не просто так я забавляюсь спросонья?

Ага, услышали и поняли. Кося глазом на лежавшие под ногами тела, я наблюдал, как высоко перепрыгивая растяжки, ко мне рванули наши конвойные. Вон, особо умный догадался спрыгнуть и ломанулся уже по шпалам, резко увеличив свою скорость.

— Что у тебя?

Я молча ткнул ногой в тихо скулящего бандита.

Ладно, маты это понятно. А из ракетницы-то зачем сразу палить?

Глава 9

— … И я не устану повторять раз за разом: не важно, правы вы в конфликте или нет, но избежать дорожно-транспортного происшествия — ваша первейшая задача! — плотно сбитый лектор попытался проткнуть указкой прикрепленный плакат.

Одно и тоже… Прямо как упражнения на утренней гимнастике: ноги на ширине плеч и вперед махать руками под бряканье тотально расстроенного пианино. Мне давно не было так скучно. Нет, поправка: мне вообще никогда не было так скучно. А ведь сколько разговоров было…

Даже в поезде было куда интересней. Новые места, ворюги опять же добавили настроения. Хотя и отобрали их у меня сразу же, не дав насладиться положенной толикой славы. Какой? Ну там поставить ногу на бандита и вскинуть голову в направлении восходящего солнца. И конечно же, чтобы корреспондент сделал фотку в газету! А лучше сразу в две — одну местную и одну всесоюзную. И даже «Правду» не надо, я согласен и на «Красную Звезду».

Ага, счас. Все произошло до безобразия быстро. Постреляв ракетами, Никодим Валерьянович тормознул поезд и принялся материться на всех разом. На ворюг, что нашли куда залезть, на меня, который на какой-то их задержал, а не просто пинками высадил назад. Больше всего досталось охране. Ну и что, что поезд находился в движении? У вас тут брезент казенный пополам с водителем режут, а вы песни поете. И ладно бы задушевные, так одни частушки матерные в последнее время… Досталось даже прибежавшему милиционеру, допустившему на вверенной территории преступный элемент. Литерный поезд и происшествие с ним это же ЧП на уровне министерства!

Спустив пар, Валерьяныч лично пинками отправил незадачливых грабителей в руки местных органов власти и еще немного поматерившись для приличия, очередными ракетами скомандовал отправление. Проконтролировав грозным взглядом рассасывание охраны по поезду, он жестом предложил мне следовать за собой.

Эх, начальство оно и в африке начальство. Если мы квартировали под машинами, то Никодим взял себе автобус. Откинув полу накрывающего машину брезента, он предложил взойти по крутым ступенькам. ЗИС-155. Обалдеть, неужели в Казахстане у КГБ настолько все плохо с транспортом, что даже автобус приходится тащить с собой?

— Давай, пиши рапорт на мое имя, как все было. — Валерьяныч зажег керосинку и кивнул на небольшой столик — чем подробнее напишешь, тем меньше вопросов потом будет. Хотя ты уже ученый…

Ну да, второй раз — это не первый. Это там на меня смотрели строгими взглядами и стращали нарушением государственной тайны. А тут испортил несколько листов бумаги и свободен…

— … Филиппов! Вы меня слушаете?

— Так точно! — я кинул взгляд на доску позади лектора — вы рассказывали о вариантах траектории автомобиля при прохождении крутого поворота на максимальной скорости!

— И какая же оптимальная?

— Если поворот единичный и просматривается, то наиболее оптимальным будет максимально распрямить траекторию. Для этого необходимо максимально сместиться на противоположную повороту сторону и направить машину так, что бы она оказалась на внутреннем крае в середине маневра.

— … Хм, верно. А какой недостаток у этого маневра?

— Полное отсутствие вариантов выхода из поворота при возникновении препятствия. Если на выходе попытаться уменьшить радиус поворота, то машина с очень большой вероятностью попадет в занос.

— Ладно, опять остался не пойманным. Но в последний раз говорю — хватит витать в облаках!

Да как тут не витать, если скучно? В выданной методичке я не нашел абсолютно ничего сколько-нибудь представляющего для меня интерес. Ну на кой черт снова рассказывать про циклы работы двигателя и принцип возникновения искры? В руководстве про машину было, в наставлении по водительскому делу было, в учебнике шофера было. Теперь и тут. Нет, повторение мать учения, но зачем столько раз-то?

Но вообще по местным меркам я устроился очень прилично. Кормят, поят, в общежитие поселили, да еще и денег дают, которые правда особо все равно тратить некуда. По приезду грузовик отобрали, вручили дежурный ЗИС и поставили на должность «куда пошлют». Сутки дежурства через двое. Сменщики оказались ребятами не говнистыми, поэтому настала совершенная лафа. И самое главное, Брежнев где-то рядом. Вон, его машина в отдельном закутке под охраной стоит…

Вот откатал свои сутки, отдохнул и делай что хочешь. Но проблема — то как раз в том, что делать совершенно нечего! Ну не в киношку же идти в третий или четвертый раз? Я было засел в библиотеку, но та тоже подозрительно быстро кончилась. Нет, книги еще были, но все совершенно мне не интересные…

В общем, меня заедала скука. И именно из-за нее я записался на все доступные тут кружки. Ну, понятное дело, приличные для мужика, поэтому «кройка и шитье» осталась за бортом. Я повышал свое водительское мастерство, уверенно перешагнул границу «выбивает 70 из 100 на 25 метрах» и пытался запихнуть в пальцы рук аккорды Am и Dm.

А вот вариантов подобраться поближе к Брежневу пока не вырисовывалось. Нет, пути конечно были, но все они растягивались на десятки лет без какой-либо гарантии. Сначала необходимо попасть в некий пул людей, которые всеми своими качествами удовлетворят неизвестного мне майора или капитана. Кандидаты не должны быть замечены в чем-то порочащем, вести правильный образ жизни, следовать линии партии и так далее и тому подобное. В моих нынешних условиях если не забухаю, то практически 100 % попаду.

Из этого пула практически один шаг до «запасных». Это те, кто оказывается за рулем резервных машин или возит охрану вслед за первыми лицами. Особо проверенные допускаются до перевозки всяких замов, начальников отделов, иностранных делегаций и прочих шишек. Судя по рассказам в курилке, есть очень большой шанс так и окончить карьеру. Нет, оно тоже хорошо, но мне-то надо большего!

Следующая ступенька это «семейные». Жены, дети и даже собаки первых лиц всегда должны быть под присмотром. Любая поездка в ателье или магазин не должны вызывать нареканий у супруги, иначе она тут же проест мозги мужу. Чтобы попасть сюда, водителю требуется понравиться не только пресловутому майору, но и всем возимым. Поэтому устраиваются целые экзамены пополам с задушевными разговорами. Должно понравиться все — от стиля вождения до манеры разговора. Но и это еще не все — куда-то должен деться предыдущий водитель. Стреляют нынче редко, аварии случаются еще реже, поэтому пенсия самый частый случай.

Ну и последний шаг это то, что мне надо. Персональный водитель. Сами понимаете, что в такой пирамиде шансы добраться до «личника», да еще первого лица, тают как снег в пустыне. А мне надо стать личным шофером не просто абстрактного первого, а конкретно Брежнева. Хоть он пока и не знает, что станет первым. Нет, говорят, что где-то видели счастливчиков выросших вместе с должностями у пассажира, но это точно не мой случай.

Я, грешным делом, даже подумывал устроить мор среди мужиков. Ну кому руку сломать, кому ногу. Водителями они быть не перестанут, но дорогу освободят. Но подумав, решил оставить эту затею на самый крайний случай, все-таки не по-человечески так поступать. Да и оставаться одному «в белом» тоже будет подозрительно…

Кажется, накаркал про аварии. Во двор, скребя разорванными железками по асфальту, втаскивали помятую в хлам «эмку». Эта старушка у нас уже давно потеряла свой блеск и последнее время использовалась как развозная. Высокие чины все как один пересели на новые ЗИСы и ГАЗы, а бумагам и посылкам было совершенно все равно, на чем их возят. Начальство даже одобрило снятие заднего дивана и прорубание окна в багажник, чтобы влезали всякие агитационные материалы. И теперь вот…

Мы толпой вывалились во двор поглазеть. Кузову однозначно кранты, выглядит как консервная банка, которой долго играли в футбол.

— … Да не знаю я, откуда он там взялся! — следом появился забинтованный водитель — я только и успел руками голову прикрыть!

Я обошел кругом машину. Да, мое первоначальное впечатление было верным — кузову абзац. Но как он умудрился так помяться? Тут же скорости совершенно не те, чтобы так кувыркаться… Глянул на водителя — нет, не пьяный, а руками размахивает от до сих пор булькающего в крови адреналина.

— … Да я сначала думал, что там кювет, а за кустами оказался откос. Машина бровку перевалила и дальше как белка в колесе…

Я с новым интересом взглянул на водителя. Несколько царапин, синяки да шишки здоровенные. Это же каким он должен быть везучим, чтобы отделаться столь малым? Ведь ремней безопасности, как и подушек, тут не было даже в проекте. Наверное спасся тем, что клещом вцепился в руль…

Интересно, а тут это уже считается «тоталом» или будут восстанавливать? Я бочком-бочком притерся к хмурому начальству и прислушался. Ага, «тотал» и уже прикидывают, какие запчасти пойдут в «обменный фонд», а что можно и выбросить. Двигатель и коробка точно пригодятся, а остальное надо смотреть по месту. Кажется, у меня есть идея!

— Товарищи, извините, а можно мне ее отдать? Хотя бы на пару месяцев? В свободное время?

— Филлипов? А зачем тебе это?

— Хочу попробовать смежную профессию автомаляра. У нас, вон, постоянно то сколы появляются, то царапины неизвестно откуда. Гораздо же лучше будет, если мелочи научимся исправлять прямо тут. А если не получится, так и так все одно под разборку…

— Хороший почин, своевременный! Бери! — меня тут же похлопали по плечам и нажелали пожеланий в труде и учебе, особенно политической.

Помните, что меня везли на литерном? Только тут я узнал одну из причин этой самой литерности состава. На паре платформ были свежеокрашенные ЗИСы, которые возвращали к месту службы. Ведь власть должна быть представительной во всем! И что бы не говорили злопыхатели, но машины первых лиц должны быть идеальными. А какой нафиг идеал возможен при постоянной езде по разбитым грунтовкам? Вот и возили машины туда-сюда, часто совмещая с положенным по регламенту ремонтом.

Получив начальственный «одобрямс», я окинул развалюху уже хозяйским взглядом и тут же скооперировал мужиков на совместное перемещение рухляди в темный уголок гаража.

Нет, не подумайте, я еще не сошел с ума, чтобы начать стучать по железякам, выправляя их или травить твой организм испарениями лаков и красок. Да и нет у нас ни лаков, ни красок, ни стапелей. Просто разглядывая машину, я внезапно обнаружил, что она рамная!

А что это значит? А то, что все самые важные узлы и агрегаты расположены на двух железяках, тянущихся под машиной, сиречь рамой. И теперь вопрос: как может помешать машине передвигаться помятый кузов? Да никак! Особенно если его перед этим снять!

Теперь оглянемся. Я в Алма-Ате. И вокруг, если не смотреть в сторону Иссык-Куля, одна степь пополам с сайгаками. Ну и что мне может помешать сотворить в таких условиях предка багги и всласть попугать этих самых сайгаков? Только моя лень!

В общем, теперь моя душенька запела. Я, выискивая каждую свободную минутку, шел в гараж и аккуратно разоблачал машину. И слава Бернадосу, Славянову, Вологдину, Патону и куче других замечательных людей, сделавших электросварку доступной широким слоям водительского населения, то есть мне. Содрав с машины кузов, я совершенно без зазрения совести принялся тратить электроды, громоздя кронштейны и подпорки для окружающего любой двигатель оборудования.

И вот в один из дней я решил что все, хватит заниматься перекладыванием из помятого в приваренное и наступила пора выкатить мое чудо из гаража. Дескать, место заодно освобожу для более детального осмотра панелей кузова на предмет помятости.

Звонко затарахтев пробитым глушителем, мой пепелац очень бодро выкатился на жаркое солнце. Тут же вокруг начал собираться народ, горячо обсуждая вид раздетой «эмки». Хоть и водители, но одно дело плакаты, а совершенно другое — увидеть вживую.

Пару раз бибикнув, я сделал для приличия пару кружков по двору, и гордо вырулил на подъездную дорогу. Буквально пара километров и будет съезд на широкую тропу, натоптанную гоняемыми туда-сюда отарами. И там дальше до самого будущего байконура — голая степь с редкими вкраплениями поселков.

Остановившись, я на всякий случай залез с ногами на сиденье и огляделся. Не хватало только вылететь на полной скорости в стадо овец или разнести юрту. Позору не оберешься потом… Но нет, насколько хватает зрения — пусто.

Поначалу я решил проверить, как вообще будет себя чувствовать машина на открытой местности. Первая передача, вторая, третья… «уставшие» рессоры, лишившись привычной нагрузки, внезапно обрели свое второе дыхание и машина буквально воспарила над степью…

Знаете, зачем мотоциклистам шлемы с забралами? Нет, не только для того, чтобы встречным потоком слезы из глаз не выжимало. А для того, чтобы всякие насекомые не повыбивали глаза и не наоставляли синяков. Крайнюю необходимость такой важнейшей штуки, как лобовое стекло, я осознал через мгновение после того, как на полном ходу влетел в рой мотыляющихся по свои делам жуков.

И если первого я смело принял прямо в середину лба, то последующие превратились в пулеметную очередь, прошившую меня с головы до пят. Наплевав на все, я сжался в комочек и закрылся руками, пережидая удары. Как же хорошо в степи — едь куда угодно и все равно ни в кого не врежешься…

Весь обратный маршрут я проделал на гораздо меньшей скорости и постоянно отплевываясь. Вот вроде травы всякой приятно пахнущей навалом, не так давно тюльпаны отцвели… Но почему же тогда насекомые такие не вкусные?

Спидометр вместе со всей приборной панелью остался в разбитом кузове, поэтому скорость я оценивал исключительно на глаз и вкус, с помощью коллег и наручных часов. Если соседи по гаражу не врут, то между поселками А и Б ровно тридцать километров. Предварительно разогнавшись, мой пепелац, завывая всеми частями, преодолевает это расстояние за 15 минут. Вопрос: какая скорость?

Высунув кончик языка, я принялся слаживать цифры в столбик. 15 минут очень удобная цифра — четверть часа. Пятнадцать, да еще пятнадцать и повторить… Сам себе не поверив, я еще раз пересчитал, на это раз отталкиваясь от результата. Нет, совпало.

120 км/ч. Нет, понятно, что тут минуту не учел, там сотня метров убежала… но порядок-то остается прежним. Сто, мать их, двадцать километров в час. Познание, я крут? В настоящее время рекорд принадлежит Джону Коббу, 1947 год, 634 километра в час. Ничего себе… Ну и ладно. Наверняка он там у себя в америках по всяким соляным пустыням на моторах от истребителей катался. А попробовал бы он на старенькой эмке да по степи!

После первого выезда моя машина немного преобразилась. Из остатков железок я сляпал некое подобие силового каркаса, на который поставил небольшое ветровое стекло. Из обрезков пожарного шланга сделал ремни безопасности. На голову же перед поездкой я стал натягивать конструкцию, очень напоминающую сварочную маску, только с прозрачным окошком побольше.

Правда, были и минус. Местные, увидев меня в во всем этом облачении, тут же начинали поминать шайтана. Чтобы не нарываться на лишние неприятности, я раздобыл в каптерке флаг, прицепил его в районе радиатора, выучил «салеметсызбе», потом «рахмет» и стал часто останавливался около стойбищ. Ребятишкам на поглазеть, мне воды в текущий радиатор долить. Вроде помогло. Ну как помогло… некоторые дедульки при встрече стали на мои приветствия отвечать.

* * *

Наконец-то полноценный выходной! Вернее даже два — раньше сменщику по каким-то делам надо было подмениться и вот теперь он взялся отрабатывать. Давно мне хотелось проверить расход горючки, а тут такой шикарный случай подвернулся. Залив бак под горлышко, дополнительно на месте пассажира закрепил парочку канистр на всякий случай. Палочка в баке конечно покажет уровень, но вдруг потеряю?

Воткнув третью передачу, я довел обороты мотора до уютно бурчащих и понесся уже знакомым маршрутом, используя стойбища как путевые точки. Дедушка Абай, привет! Уважаемый Бактыбай, наше вам!

Стоп! А это что такое? Слева от меня где-то вдалеке вспыхивал небольшим бриллиантом огонек. Мысленно представив карту, я удивился — там нет ничего. Вот если огонек гораздо левее, то все понятно — там Узун-Агач. Но тут-то что?

Нет, любопытство меня точно когда-нибудь погубит…

Глава 10

На всякий еще раз прикинув свое местоположение, я довернул в сторону огонька. Тот, словно почувствовав, сразу же изменил свой характер. Теперь проблески стали какими-то механическими, словно секундная стрелка на часах. Тик-так… Тик-так. Поддавшись азарту, я еще прибавил газу. Раньше приеду — больше посмотрю!

Но что это? По мере приближения к огоньку во мне росло разочарование. На всякий случай я даже потер глаз в надежде вернуть магию неизведанного назад. Машина. Просто машина, на крыше которой стоит мужик и в руке у него что-то вспыхивает. Так, я не понял — а где моя пещера Али-бабы? Ну или хотя бы прекрасными пери полюбоваться…

В последний момент вспомнив о тянущемся за мной пыльным шлейфом, я вильнул по ветру и, сделав здоровенную петлю, подкатил с противоположной стороны. Ага, поломались. Вон, чья-то хмурая физиономия злобно гипнотизирует открытый капот. Дождавшись, когда я заглушу двигатель, ко мне двинулся высокий парень.

— Добрый день! Юрий! — протянув мне руку, парень мотнул головой в сторону открытого капота — ехали вот и внезапно…

— Это вы конечно хорошо встали… — ответив на рукопожатие — давно?

— Второй час…

Я озадаченно присвистнул. С одной стороны, стодесятый ЗИС прямо-таки вопит о том, что люди тут не простые. С другой стороны, что они тут забыли? Все дороги проходят в стороне.

— Галине очень хотелось поскорее попасть домой и она уговорила шофера поехать напрямую — увидев мое изумление, Юра решил чуть добавить конкретики.

Вот теперь понятно. Со слов «я знаю короткую дорогу» начинаются абсолютно все приключения с автомобилем в глуши. И ведь за трактором тут особо не побегаешь. Просто потому что нет их тут — все вокруг Акмолинска тусуются.

— Знакомьтесь! Галина, моя сестра! А это наша мама, Виктория Петровна! — я максимально учтиво раскланялся с подошедшими женщинами.

Мог бы и не упоминать про родственные связи. Одинаковые, чуть одутловатые лица всей троицы прямо-таки бросались в глаза своими одинаковыми контурами. Натянув на лицо маску максимальной доброжелательности, я еще раз выслушал версию происшедшего с женской точки зрения. И что Юра, такой молодец, окончил институт и приехал погостить к родителям. И Галина просто прелесть, а не дочка, смогла вырваться с гастролей и обрадовала собой родительский глаз. И что вот ездили-ездили и такая вот незадача приключилась. Юра молодец, не растерялся, вспомнил прочитанную книжку и подавал сигналы зеркалом. Вы же нам поможете?

Всячески рассыпавшись в уверениях немедленной помощи что руками, что ногами, я пару раз извинился и подошел к водителю. Тот продолжал гипнотизировать двигатель, кусая губы.

— Распределительная цепь — не дождавшись моего вопроса, он буквально выплюнул ответ.

— Запасная есть?

В ответ лишь покачивание головой. Ожидаемо, все-таки это не та машина, чтобы возить с собой запчасти. Я прикинул варианты. Вариант номер раз: можно, конечно, мотнуться по-быстрому в гараж и обратно. Тут делов-то на час с перекурами — вон сколько свободного места вокруг двигателя. Но фиг его знает, как она порвалась. Хоть на этом двигателе и нет шансов для встречи клапанов с поршнями, но шанс чего-нить размолотить все равно остается и он далек от нуля. Устраивать выездную рембазу? Не смешно.

Вариант за номером два: оставить водителя за охранника и отвезя семейку на моем монстрике, вернуться с помощью. Удобств конечно никаких, но ведь авария и все такое. Да и народ тут не избалованный еще, поэтому потерпят и слова против не скажут. Опять же, приключение для душ, измученных нарзаном и тишиной кабинетов.

И наконец, самый приятный для моей натуры вариант: просто взять ЗИС на буксир. Будет смотреться, конечно, уморительно, но нам шашечки или ехать? И самое главное — не надо будет мотаться туда-сюда как умалишенному.

— Трос есть? Ну для буксировки?

Офигеть. И троса у него нет. А что есть? Комплект инструмента? Это который с замшей для протирки кузова? Офигеть дважды. Вот чем думали конструкторы этой машины, положив в него сразу зубило и все необходимое для притирки клапанов? Хоть манометр с насосом не забыли.

Я повернулся к пассажирам. Кажется, только Юрий понимает глубину задницы, в которой они оказались. Но молодец, держится и никакой паники. Галя вон, устроилась в тени и уже читает какую-то книжку, а Виктория Петровна наблюдает за нами, лениво обмахиваясь платочком.

— Извините, у вас нет чего-нибудь крепкого и длинного? — всем своим видом я выражал железобетонную уверенность в контроле над ситуацией. Я крут. Нет, я супер крут и могу перебрать движок с помощью шпильки для волос. И то, только потому что ногти недавно подстриг.

Дамы озадачено переглянулись и медленно покачали головами. Да, до нейлоновых колготок тут еще не дошли. Не косу же у Галины резать…

— Галстук? Ремень от брюк? — предложил Юра.

Близко, но не то. Было бы этих галстуков штук двадцать, вот тогда да… Стоп! А чего я торможу?

— Где тут у тебя проушина, за которую цепляется буксир? — скорчившись в позе «зю», заглянул под бампер — Ага, вижу! Стой тут и никуда не уезжай!

Отпустив тупую шутку, я метнулся к своему пепелацу. Я не такой, у меня с собой дофига всего нужного и бесполезного. Хотя троса и у меня нет. Так, проволока… Тонковатая, конечно, но просто намотаем побольше. Камера или покрышка? Или сразу колесо? Хотя нет, колесо перебор.

Я открутил ниппель и дождавшись, пока прекратит шипеть, с помощью Юры быстренько разбортировал запаску. Тот с видимым удовольствием топтался по покрышке и с какой-то животной радостью всаживал монтировку куда покажут. Видимо, соскучился по работе руками, вот и рвет…

Поначалу у меня был вариант подвесить покрышку на остатки переднего бампера и уперевшись в ЗИС, дотолкать его до места. Но прикинув, решил отказаться — уж больно хлипкое все было у меня там. В такой позе продавить радиатор — как раз плюнуть. И будет уже две недвижимости. А оно мне надо?

Поэтому я решил использовать покрышку вместо буксировочного троса. Будет сразу и демпфером, смягчая рывки и буфером, когда ЗИС будет меня пытаться таранить. Подогнав машину задом, я разместил бублик покрышки между машинами и начал его крепить, беспощадно расходуя свои запасы.

А тут и водитель наконец-то ожил и принялся помогать. Увидев, как мы мучаемся с проволокой, Галина предложила ремешок от своей сумочки. Кожаный, хорошей выделки, он прекрасно дополнил фиксацию покрышки.

— Уважаемые пассажиры! Прошу занять свои места, наш поезд отправляется в самое ближайшее время — я шутливо поклонился и повел рукой в сторону пышущего жаром ЗИСа — машинист в моем лице постарается набрать максимальную скорость, чтобы ветер хоть немного смог остудить вас!

Пока дамы, похихикивая, устраивались в машине, я еще раз оглядел получившуюся конструкцию. Аляповато конечно, но тут главное тронуться и не делать потом рывков.

— Для массы, чтобы колеса не проскальзывали — рядом со мной плюхнулся Юра.

Я кивнул. Явно не филологический закончил, догадался. Хоть и маловероятно побуксовать, но он прав — чем больше масса у буксира, тем лучше.

— Ну…поехали! — оглянувшись, я бибикнул для подтверждения и завел двигатель.

Безбожно воняя сцеплением, ободранная до нитки эмка смогла-таки стронуть лакированные три тонны. И даже почти не буксовала, разгоняя автопоезд до пары десятков километров в час. Больше давать я побоялся — вдруг где тормозить придется. У ЗИСа же тормозов тоже считай нет…

— А где вы работаете, что такую машину сделали? — отойдя от нахлынувших впечатлений, Юра начал вертеться и изучать все, на что падал его взгляд.

— В том же гараже. Дежурный водитель. Это ГАЗ-М1, только без кузова. Проба новых решений. — я отвечал кратко, весь погрузившись в поиски более-менее ровного пути. А то сзади головы мотыляются, как у китайских болванчиков. Мне-то все равно, но водителя жалко. Намотыляются и заблюют все — потом салон замучаешься отмывать.

— И как?

— Хорошо. Получилась отличная замена лошади. Ну для ровных мест — взглянув на горы вдали, я чуть подкорректировал направление — недавно тестировали, больше ста километров в час получилось.

— Ух ты! Обязательно отцу расскажу, он постоянно жалуется, что лошадей не хватает!

Ага. А папа возьмет и достанет из кармана кучу битых «эмкок». Тут, конечно, деревенским лошадям из-под Воронежа или Твери не очень, но местные-то породы давно привыкшие. Ну и что, что неказистые, зато не мрут как мухи. Мне тут хвалились недавно своими «крыльями джигита» — вполне ничего. Игогчут как настоящие…

— Вот тут налево, и потом вон тот дом наш — Юрий взял на себя роль навигатора.

Аккуратно притершись к тротуатуру, я плавно остановил наш поезд. Улица неизвестного мне Курмангазы, симпатичный одноэтажный деревянный дом. Вон, на углу даже башню со шпилем присобачили. Не иначе, национализировали у купца дореволюционного. На скрежет тормозов из ворот выглянул удивленный охранник. О, точно семья не простая!

— Спасибо вам большое! Зайдете к нам на чай? — Галина вся лучилась радостью. От пережитого ее что ли так плющит?

— В самом деле, Юра, давай бери товарища водителя и пойдемте с дороги освежимся — поддержала ее мама.

Я быстренько прикинул. Сейчас чай, может даже с конфетами. Потом жалобливые рассказы отцу семейства о том, какой я хороший и если он крут — бабах, сразу в «семейники». И прощай, Леонид Ильич, я теперь с другим… Не-е-е, нафиг.

— Извините, но нам машину надо в гараж побыстрее и починить. Не правильно это. Что люди подумать могут, глядя на такое?

Хоть и район тихий, но вон, уже стали зеваки собираться. А лишнее внимание никому из близходящих около власти не нравится…

* * *

— Товарищ Филипов, расскажите еще раз, пожалуйста, про момент встречи. Вот вы подъехали. Где был товарищ Полищук?

Я снова сижу в кабинете с совершенно блеклыми стенами. И в очередной раз очередному дознавателю рассказываю случившееся. И крупными мазками и поминутно и вразбивку. Никакого намека на «кровавую гебню», вытащенную познанием. Все вокруг ведут себя очень вежливо, наливают чай и предлагают папиросы с баранками. И точно так же вежливо и неторопливо выуживают ответы на вопросы. Да так, что иногда я ощущал себя под прессом дорожного катка. Все медленно, неторопливо, а в результате сквозь тебя можно звезды рассматривать.

В какой-то момент мой организм начал сдавать и меня откровенно начало «рубить» в сон. И даже тогда меня не отпустили в общагу. Просто препроводили в одиночную камеру, причем совершенно приличную, с матрасом и простынями. Даже не удивившись такому комфорту, я попросту рухнул на постеленное одеяло и мгновенно провалился в сон.

Пробуждение тоже не соответствовало ожидаемому. Просто меня потряс за плечо солдатик и увидев, что я открыл глаза, тут же предложил умыться и побриться. Дескать воды нагрето аж два ведра и хватит на все.

Замерев и стараясь не коситься на бритву в руках рядового, я впервые засомневался в правильности отказа «попить чай». Семья оказалась не просто крутой, а супер крутой. Иначе с чего все вот это закрутилось? Следователи копали экскаватором на предмет любой провинности бедного Полищука. Дескать, попытка на убийство. Взял и каким-то неизвестным пока способом порвал цепь, приведя двигатель в полную неработоспособность. Причем в малодоступной местности. А вдруг их хотели выкрасть и он просто дожидался пособников? А вы случайно их не знаете? Ну, вдруг он в курилке обмолвился. Вы же вместе работаете?

Я же в ответ, затребовав инструкцию по уходу и эксплуатации, пальцем показывал следователю расположение злополучной цепи и требовал узнать, как давно машина проходила положенное ей техническое обслуживание и что когда делалось. Это же не дежурка, тут на каждую подобную машину ведется формуляр, в котором перечисленно все, вплоть до того, кто и сколько бензина залил. Следователь кивая, что-то записывал и продолжал допытываться до злополучной цепи.

После бритья меня покормили и оставили в покое. Ворочаясь на кровати, я как-то незаметно стал прикидывать, а как бы я сам стал убивать своих пассажиров. Ну если хочешь поймать преступника, надо думать как преступник и вот это вот все.

Самое простое — найти какой-нибудь ручеек и плюхнуться в него всей машиной по самые ступицы. Желательно по течению. Оставить двигатель включенным, а самому выползти наружу. Дескать, пусть пассажиры посидят, не пачкая ножки, в тепле. А я, как положено, лопатой помахаю, откапывая машину. Выхлоп затянет под машину, а там старый добрый угарный газ попадет в салон через многочисленные дырочки и щели. Никакого запаха и пассажиры просто заснут навсегда. И самое главное — никаких признаков насильственной смерти.

Чуть посложнее — разогнаться и в повороте приложиться задом о столб. Ремней безопасности и подушек тут нет, так что труп практически гарантирован. Хотя с нынешними машинами поди еще разгонись.

Нет, в общем и целом это чушь. Слишком все расплывчато и не конкретно. Проще вывезти их на пикник под дуло сообщника и все. А про цепь вообще фигня на постном масле. Она ведь может и не порваться в нужный момент. Если и ломать машину, то нужна классика всех времен и народов — подрезать тормозную трубку. Надавил посильнее и все, тормозов у тебя нет. Но тогда и сам рискуешь отбросить копыта…

— Филипов, на выход с вещами!

Потянувшись, я подхватил кепку — свою единственную вещь и вышел в коридор.

— Прямо, направо, стой! — по тону конвоира чувствовалось, что он не видит во мне заключенного, но отказаться от казенных фраз не может.

Я, сомкнув руки за спиной, с любопытством наблюдал за внутренней кухней охраны. Замки, решетки и еще раз замки. Чтобы вырваться, надо или заиметь ключи или обладать трактором поблизости. Нет, правильно я поступил, что в самом начале отказался от карьеры в преступном мире. Проводить кучу времени взаперти совершенно не мое призвание.

— Товарищ Филипов. Расскажите подробнее о событиях четырнадцатого мая. Желательно поминутно и с самого начала.

Очередной допросчик смог меня удивить. Как связаны события мая и поломанный двигатель? Да и дата какая-то странная. 14 мая. Я вскинул голову к потолку и попытался вспомнить, что я тогда делал.

Епрст! Это же дата начала моей карьеры в этом мире! Я тогда Панас Петровича до больницы вез. Там еще какой-то заместитель в кювете оказался, из-за чего меня на пятнадцать суток исправительных отправили. Правда, в родные места, но тем не менее, пятно в личном деле на всю жизнь.

— Вас интересует весь день или эпизод с неудачным обгоном паккарда? — я ощутимо напрягся.

— Меня интересует все — следователь выделил голосом последнее слово.

Ну все, так все. Проснулся, получил от председателя направление на перевозку молока… Слова лились из меня нескончаемым потоком, лишь изредка спотыкаясь на канцеляризмах. Отхлебывая из очередного стакана с чаем, я честно выкладывал незаметному человечку свою жизнь день за днем.

Остановили меня только тогда, когда я дошел до момента сдачи грузовика местным кагебешникам. Ага, значит после этого момента моя жизнь достаточно задокументирована другими методами…

— Что вам показалось наиболее трудным при обучении игре на гитаре?

Я с немым удивлением уставился на следователя. Это-то ему зачем? «Не смог в положенное время правильно взять нужный аккорд и тем самым подвел своих товарищей»?

— Поверьте, надо — он немигающим взором уставился мне в переносицу.

О, а этот трюк я знаю. Так взгляд поймать нельзя и типа начинаешь нервничать.

— Левая рука. Не сразу понял, как правильно руку расположить. Сначала я вот так брал… — в качестве «грифа» для демонстрации я использовал запястье правой руки.

С гитарой у меня в самом деле получается пока не очень. Глядя, как остальные бодро брякают, я почему-то решил, что уж до трех блатных аккордов дойду довольно быстро. Фигу! Левая рука категорически отказывалась ложиться так как надо. Указательный с мизинцем нагло и пошло издевались над своим хозяином, прижимая не те струны. А потом и мышцы ниже запястья взвыли от непривычной нагрузки. В итоге если в день минут пятнадцать позанимаешься, то уже удача…

— Хорошо, спасибо. Вот ваш пропуск. Вы свободны.

И все это совершенно невыразительным тоном, абсолютно не меняя выражения лица. Тоже так хочу научиться — делать покерфейс очень полезный навык. В карты там или анекдоты рассказывать…

* * *

Общага, милая моя общага! Все-таки нужно, чтобы у любого человека была своя норка, куда можно вернуться и хоть на несколько мгновений почувствовать себя дома! Все были на работе, поэтому я совершенно не торопясь помылся в душе, израсходовав наверное половину бруска мыла. Вроде и не пачкался нигде, но вот какой-то запах въелся… Сейчас свежая смена одежды и в столовую. Буду отмечать очередную отсидку в застенках — возьму сразу два салата!

Наивность моих мечт тут же разрушил стоящий на крыльце мужик в черном костюме. Едва выйдя, я сразу понял, что он за мной.

— Товарищ Филипов? Леонид Ильич просит вас о встрече…

Глава 11

— Просит? Леонид Ильич? — образ двух салатиков, обильно политых сметаной, категорически не желал меня отпускать.

— Да. Леонид Ильич Брежнев. Прошу проследовать. — мужик плавно повел рукой, недвусмысленно указывая на стоящий неподалеку ЗИС.

Просит он! Едрена кочерышка! Утонув в мягкости заднего дивана лимузина, я бездумно смотрел в окно и перебирал в голове все свои проступки, реальные и мнимые. Нет, я хотел подобраться поближе к будущему главе государства, тут спору нет. Но где первый секретарь со своими просьбами, от которых нельзя отказаться, и где я? Оппа… До чего домик мне знаком! Хорошо еще, что поездка оказалась короткой, а то накрутил бы себя черт знает до чего.

Так, познание, срочно мне всю информацию про семью Брежнева!

— Филипов? — стоило входной двери распахнуться, как в проеме выросла фигура.

— Александр Яковлевич? Товарищ подполковник… Так… Привезли вот — я с огромным удивлением рассматривал старого знакомого.

— Черт, старею. Мне следовало сразу догадаться… Да не вертись ты! — меня быстро охлопали с головы до ног — Руки подними!

Я молча повиновался. Александр Яковлевич Рябенко, подполковник. Начальник личной охраны Л.И.Брежнева. А ведь раньше мне познание вообще ничего не дало. Надо же, в следующем году полковника получит. Интересно, у него с нашей председательшей шуры-муры или он действительно к Панас Петровичу заезжал?

— Ладно, потом поговорим… — он критически оглядел меня и как-то в сомнении покачав головой, пошел в глубь коридора, жестом приказав следовать за собой.

— Сашенька, ну наконец-то! Заходите скорее, я как раз новый чай заварила!

Я замер в проходе и зашарил глазами. Небольшая комната. Круглый стол. Прямо над ним с потолка свисает лампочка, укрытая абажуром. Вокруг стулья с высокой спинкой. На одном свешивается небрежно брошенный галстук. Надо же, с резинкой и застегивающийся на крючочек. Виктория Петровна аккуратно ложкой перекладывает что-то густое из банки. Где Леонид Ильич?

— Давай, проходи! — меня легонько толкнули в спину.

Действительно, чего это я замер, как суслик в степи? Еще раз окинув взглядом комнату, я аккуратно подошел к столу.

— Александр, правильно я запомнила? Садитесь скорее, я тут новый рецепт варенья опробовала! — жена Брежнева ловко поставила перед нами посуду.

Новый рецепт варенья? Ей чего, больше делать нечего? Или персональных поваров еще не положено? Хотя какая мне разница? Содержимое поставленного передо мной блюдечка одним своим видом вызывало повышенное слюноотделение, ведь до столовой я так и не дошел. Взяв чайную ложечку, я принялся намазывать варенье толстым слоем на кусок хлеба. Одобрительно оглядев получившуюся конструкцию, шумно вдохнул носом аромат и откусил здоровенный кусок. Абрикос? С грушей? Нет, вроде еще нотки яблок проглядывают…

— Вкусно. Но мне кажется, что немного сладковато, нет? — я сделал еще один кус — как бы оно потом не засахарилось.

— Да, я тоже такого же мнения. В следующий раз поменьше попробую положить. Но что же вы сидите, ешьте, не стесняйтесь!

Виктория Петровна Брежнева. После рождения дочери занялась домашним хозяйством. К политике равнодушна. Любит фигурное катание. Хорошо готовит. О, познание проснулось. Да, про «хорошо готовит» это верно. Я хищническим взглядом обвел батарею мелких чашечек и плошечек, медленно окружавших нас с Александром Яковлевичем. Подполковник же полностью отдался поглощению выставляемых блюд и казалось, ничего не замечал вокруг.

— Виктория Петровна, а вот это что такое? — я подхватил с тарелки какой-то мелкий пирожок.

— Баурсаки. Кусочки теста, обжаренные в масле. Уже тут научилась готовить. Вкусное?

— Офень! — я выразительно кивнул головой.

Вот такое, чуть сладковатое, мне гораздо больше по вкусу. Главное, не забывать про чай, а то попа слипнется от такого обилия углеводов.

— Ага, наш спаситель уже тут! — из-за спины раздался громкий и уверенный голос.

Я встал из-за стола и повернулся. Передо мной стоял широко улыбающийся будущий генсек. Я быстро мазнул по фигуре взглядом. Голубая рубашка, костюмные брюки. На ногах тапочки. Болел тифом зимой 1920-21 года. Контузия в 1943 году. В 1952 году перенесен инфарт миокарда. Хроническое недосыпание. Поражение легких табачным дымом. Ого, лечилка с познанием проснулись. Правда, немного не вовремя…

— Леонид Ильич, добрый вечер! — я крепко пожал протянутую руку — Александр Филипов, работаю шофером.

— Знаю, все знаю. — он жестом вернул меня за стол и уселся рядом — Витя, а лапшички не осталось? А то утром не успел…

— Вот вспомнил… Нет ее, Юра доел, как встал. Но я тебе котлеток схоронила.

Перед первым секретарем появилась здоровенная тарелка с котлетами. Проследив их путь, я с трудом проглотил восклицание про то, что после холодильника их бы неплохо разогреть. Однако Леонид Ильич искренне обрадовался холодным котлетосам и вооружившись вилкой, начал их кромсать.

— Александр Васильевич, верно? А не поделитесь своей версией того, как вы спасли всех?

— Можно просто Александр. Да какое там спасение… — я в притворном смущении пожал плечами — просто у меня был выходной и я решил испытать топливную экономичность машины. Выехал в степь и поехал куда глаза глядят. Вскоре мое внимание привлек световой сигнал, посылаемый Юрием Леонидовичем с помощью зеркала. Подъехал, увидел, что поломались.

— А дальше — я кивком поблагодарил Викторию Петровну, подлившую мне чаю — просто сцепил две машины подручными средствами и привез всех сюда. Ну и потом, чтобы не давать почвы для слухов, тут же отбуксировал ЗИС в гараж для ремонта.

— Как все просто, оказывается — он отправил очередной кусок в рот — а мне тут с трех сторон такие небылицы рассказывали, что я поневоле поверил. Дескать, по степи аки молния летело что-то, поднимая гигантский хвост пыли. Только солнечный зайчик и догнал.

— Ну до молнии мне далеко, но 120 километров в час получалось разгоняться.

— Эка! Это как так?

Отложив приборы, я обстоятельно рассказал Леониду Ильичу весь путь бедной «эмки» от автомобиля «куда пошлют» до прообраза багги. На всякий случай упомянул, что поначалу хотел научиться рихтовать мятый кузов, но потом меня захватила другая идея. А то вдруг не понравится, что я занялся другим. Ну и если что, отмазка шикарная получится. Фраза «первый секретарь в курсе и не возражает» иногда покрепче бетонной стены может оказаться.

— Нет, не верится… Так… — легко вскочив, он взял с холодильника толстый ежедневник и принялся его листать — завтра после обеда? Нет… О! Вот в среду прямо с утра и подъеду!

— Ну как? Сможешь показать мне свою придумку? — обратился ко мне Брежнев, громко закрыв календарь.

— Конечно смогу! Только бы погода не подкачала, осень все-таки…

— Александр, организуй пожалуйста — он перевел свое внимание на моего тезку — только чтобы все тихо. У меня времени буквально пара часов будет, на выступление не хватит. А людей расстраивать — последнее дело…

— Сделаем! Вот чуть не забыл. Леонид Ильич, вы просили познакомить с автором трюка «разворот на скорости» — подполковник совершенно по-плебейски ткнул вилкой в мою сторону — вот. Как говорится, прошу любить и жаловать.

Черт! А об этом-то какими путями дошло до Брежнева? Что-то познание мне ничего не выдало про увлечение генсека подобным. Хотя, может просто сейчас не знают, что так можно? Ну уж нет, термин «управляемый занос» лишь чуть попозже автомобильных гонок появился…

— Ишь пострел, везде поспел! — я удостоился одобрительного похлопывания по плечу — тогда еще и это покажешь, хорошо?

Поймав чуть прищуренный взгляд начальника охраны, я бодро кивнул. Конечно покажу, куда мне деваться. Тем более, что это в моих интересах…

* * *

В ночь на среду я не мог уснуть. Все ворочался с боку на бок, пытаясь прикинуть варианты своего поведения. С одной стороны, вроде меня приняли доброжелательно. С другой, сколько в той доброжелательности искренности? Ведь пока доберешься до такого поста, волей-неволей научишься улыбаться даже самым злейшим врагам. Да и все прочитанные мной материалы в унисон твердят о том, что Брежнев был отличным переговорщиком. Улыбнулся, поблагодарил… Ему ничего не стоит, а простому трудяге впечатлений на всю жизнь.

Я еще раз промотал перед внутренним взором окончание ужина. Буквально минут через десять Леонид Ильич извинился и ушел к себе в кабинет. Понимая, что моя аудиенция закончилась, я тоже стал собираться, ссылаясь на то, что завтра рано вставать. Сердобольная Виктория Петровна, всплеснув руками, тут же собрала мне с собой кучу вкусняшек со стола. Вроде три маленькие кастрюльки, составленные пирамидкой, а лакомств хватило на всех соседей. Интересно, а если гостей нет, то куда девается такая прорва пищи? Ладно, хватит про еду. Главное, что расстались хорошо, ни капельки прохлады. Это немного добавляет уверенности. Но как быть с будущим генсеком? Открыться сразу или еще погодить? В общем, уже под самое утро я вырубился, так ничего и не решив.

Утром я с трудом продрал глаза под истошное бренчание будильника и умывшись, поплелся нога-за-ногу в дежурку. Толи сказался недосып, толи просто перегорел, но мне стало как-то все равно, приедет Брежнев-не приедет. Не получится сегодня, так получится завтра…

Вот не успел вспомнить, как явились — не запылились. Первые пташки, наверняка сейчас все в округе проверять будут. Гады, не дали даже дошвыркать утренний чай. Я хмуро проследил за возмутительно бодрым подполковником. Хотя ему-то чего не спать? Сейчас еще не стало модным стрелять правителей напропалую. Хрущев, вон, вовсю на кабриолетах рассекает и всем все нормально. Да и у америкосов до Кеннеди никто чесаться не будет.

— И вот это вот дотащило ЗИС сюда? — Александр Яковлевич обошел кругом мой пепелац.

Я молча кивнул. Ну не повторяться снова про то, что это просто ободранная эмка?

— Давай прокатимся немного. Покажешь, как ездить будешь…

Еще раз кивнув, я дождался, пока рядом устроится подполковник и завел машину. Аккуратно вырулив на дорогу, осмотрелся и дал газу. Коротко взвизгнув покрышками, багги легонько вильнуло задом и помчалось в степь. Краем глаза наблюдая за пассажиром, я легонько качал рулем, огибая препятствия и заставляя машину входить в небольшие заносы. Сейчас уже скучно, но поначалу у меня адреналин булькал где-то в районе ушей. Но вообще надо моторчик помощнее подобрать — этот совершенно не вывозит откормленного кагебешника…

Заложив пологий разворот, я направил машину назад, на дорогу, ведущую к гаражу. Выровнявшись, я втопил педаль газа в пол. Интересно, орать будет с матами или без? Когда замеряли максимальную скорость, я наткнулся на замечательный трамплинчик. Если не присматриваться, то кажется, что это просто очередная горочка около дороги. А если знать, то можно отправить машину в эффектный полет… И вот сейчас, отыгрываясь неизвестно за что, я решил продемонстрировать возможности моего пепелаца.

Он промолчал.

Нет, ну так не честно. Даже меня проняло, а ему хоть бы хны. Такой шикарный полет через канаву пошел псу под хвост. А какое приземление? Подвеска даже до отбойников не достала! Ну и фиг с ним, чурбаном, нифига не понимающим!

Заехав на базу, я притерся около стенки и заглушил мотор.

— Товарищ подполковник? Александр Яковлевич?

Глава охраны медленно повернул ко мне голову. Шальной взгляд уперся в меня и начал бестолково искать что-то. Это чего, поездка его так вштырила? До полной невменяемости? Вон, аж рот приоткрыт… О, наконец-то взгляд начал приобретать осмысленность…

— Твою же… В рот… Да я… И чтобы вылезло с другой стороны! — из подполковника рванул поток слов и междометий на нецензурируемом варианте великого и могучего.

Он описывал меткими фразами все пережитое и тут же добавлял самые цветистые напутствия в мой адрес. Правда, иногда пожелания были не совместимы с ни с моей физиологией, ни с моей половой ориентацией, но когда и кого это останавливало?

Я молча внимал, пытаясь запомнить наиболее интересные обороты. Ведь осьминог с клешнями это как минимум интересно. Особенно при башню, которую потом… Но вообще, чего он так завелся? Скорость точно ниже сотни была — мне просто негде было разогнаться.

— Но вообще отлично! Леониду Ильичу должно понравиться — внезапно совершенно нормальным голосом завершил он — но ты все-таки так больше не лихачь!

— Кстати, а где он? — я завертел головой, на всякий случая пытаясь отыскать виновника торжества.

— Где надо. Освободится и приедет. Или не приедет. — меня тут же вернули на землю.

— Хорошо, тогда пойду тряпку намочу. А то неудобно — все сиденье в пыли.

— Давай, а я тут еще осмотрюсь.

Одним сиденьем не обошлось. Оценив объем работ, я притащил ведро с теплой водой и принялся оттирать все, видимое глазу. Чую, у двигателя к некоторым местам не прикасались еще с завода.

Выжимая в очередной раз тряпку, я распрямился и увидел два ЗИСа, которые как-то уж очень плавно вплывали в ворота базы. Тут же рядом магическим образом нарисовалось начальство, усиленно делающее вид, что оно тут совершенно случайно. Дескать вообще ни сном, ни духом. Шло себе по делам и нате вам, визит первого лица республики. Вот совпало, так совпало… Но распоряжение Брежнева об отсутствии шумихи сработало. Ни приветственных криков, ни плакатов с транспарантами не наблюдалось. А ЗИСы… Ну так они к этому гаражу приписаны, где им еще быть-то?

— Доброе утро, товарищи — выйдя из машины, Брежнев поздоровался со всеми за руку.

Надо же, подготовился. На Леониде Ильиче были плотные брюки и отливающая матовым блеском куртка. У летчиков, что ли отобрал? Наверняка не продуваемая и, кажется, воротник можно поднять и закрыться от ветра. Вещь! Я тут же захотел себе такую.

— И вот это вот дотащило ЗИС?

Даже слова те же. Только не понятно, кто у кого нахватался — Рябенко у Брежнева или наоборот. Леонид Ильич обошел кругом, немного похмыкал, рассматривая мои потуги в сварке, а потом решительно уселся за руль.

— Давай, садись рядом и подсказывай! — рука первого секретаря повелительно похлопала по сиденью со стороны пассажира.

Оппа. А вот такой вариант мне как-то в голову не приходил. Вдруг он не справится с управлением? Ладно я гикнусь, но генсека на тридцать лет раньше за что? Выполняя распоряжение, я поймал взгляд подполковника. Тот чуть кивнул головой и прикрыл глаза. Ага, если это не «все в порядке», то…

Додумать о возможных значениях невербальной сигнализации мне не дал мой высокопоставленный водитель. Заведя двигатель, он включил первую передачу и подгазовывая, резко тронулся.

— С газом аккуратней, машина легко в занос задней оси уходит! — тут же предупредил я.

Леонид Ильич молча кивнул, прислушиваясь к рокоту двигателя. Ладно, раз я справа, то быть мне штурманом. Вытянув левую руку вперед, я взмахами ладони подсказывал маршрут. Осматриваясь на предмет посторонних, я увидел, как оба ЗИСа пристроились к нам сзади. Это они правильно конечно поступают, но немного наивно… На этих крейсерах соваться в степь смысла мало…

— Так, теперь вот тут, по накатанному съезжайте в степь — по совету Александра Яковлевича я решил не выпендриваться и просто дать Брежневу прокатиться по большому кругу. Ям и горок тут вроде нет, а всякие кусты видны издалека.

— А теперь плавно добавляйте газу. Для степной езды очень хорошо подходит поговорка «больше скорость — меньше ям»! — окончание про слесарей я решил не озвучивать.

Черт, кажется, у нас разные понятия для термина «плавно». Взревев мотором, багги выбросило огромную кучу пыли и тут же попыталось уйти в занос. Однако Леонид Ильич, не моргнув глазом, спокойно парировал рулем и тут же воткнул вторую.

Мама! Теперь я понимаю причину охреневания подполковника. Водителю-то хорошо — он держится за руль и у него ремни. Пассажиру же не остается ничего, кроме как попытаться зацепиться за обивку сидения или за наваренный каркас. Вот что мне стоило подумать чуть раньше и приварить какую-нибудь ручку перед носом? Упершись ногами в остатки пола, я очень остро жалел о том, что я не Фредди Крюгер. Счас бы вонзил когти на полную глубину и хрен кто меня отсюда выковырял бы.

— Газ в пол! До упора! — пока я разбирался со своими ощущениями, мой водитель нашел-таки приключений на свою пятую точку. И где успел горку-то найти? Тут же все гладкое, как стол! Теперь главное, чтобы носом не клюнуть, иначе я полечу сизым лебедем впереди машины…

Однако все получилось так, как будто Брежнев выполняет такие трюки по десять раз на дню. Машина, словно почувствовав возложенную на нее роль, взмыла в воздух по совершенно идеальной траектории и пролетев метров пятнадцать, коснулась земли сначала задними, а потом и передними колесами. И никакого намека на занос! Умничка! Вернемся, я тебе все масло поменяю!

Внезапно пепелац чуть вильнул задом и пошел в глубокий занос. Выматерившись про себя, я уже почти бахнул телекинезом, но что-то заставило меня бросить для контроля взгляд влево. А там меня встретила широченная, буквально до ушей, улыбка. Леонид Ильич, чуть склонившись в сторону поворота, заставлял багги крутить широченные «пятаки». Пыль не успевала оседать, поэтому мне в какой-то момент показалось, что мы оказались посреди великого ничто и магическим образом перенеслись к персоналке, давшей мне эту реальность.

Наконец ему это надоело и он вернул руль в среднее положение. Вырвавшись из пыльного плена, мы стремительным галопом рванули вперед. Я тут же закрутил головой, пытаясь отыскать знакомые ориентиры.

— Туда! — снова выставив руку вперед, я показал ладонью нужное направление.

Описав широкую дугу, машина снова воспарила над степью, лишь изредка взбрыкивая и проверяя реакцию сидящего за рулем. Успокоившись насчет водительских навыков, я зашарил глазами в поисках ЗИСов. Ага, вон они. Один медленно ползет по нашим следам, переваливаясь с бока на бок, а водитель второго оказался поумнее и остался на дороге.

Брежнев немного успокоился и сейчас просто летел по прямой, наслаждаясь новыми ощущениями. Ладно, чем бы дитя не тешилось, лишь бы по трамплинам больше не скакало. Но вообще комфорта у пассажира ноль. Ладно ручки нет, так еще и от выпускного коллектора пышет жаром. Бросив вперед взгляд на предмет новых препятствий, я аккуратно переставил ноги, а то затекать начали… Опять «змейку» принялся выделывать… Может, уже назад поедем, а? А то вон, у меня опять радиатор потек, весь двигатель справа внизу мокрый. Или это не радиатор, а помпа? Хотя пофиг, в системе воды в четыре раза больше, чем в двигателе — течь может долго, да и обдув тут гораздо лучше…

Твою же мать! Склонившись в очередном повороте, я увидел источник мокроты. Из бензонасоса легким туманчиком летел бензин. И внезапно, гад такой, прямо на раскаленное колено глушителя. Для предотвращения попадания бензина в картер двигателя в случае повреждения диафрагмы, сделанной из специальной ткани, в нижней части корпуса бензонасоса предусмотрено небольшое отверстие. Познание, ты как всегда вовремя! А раньше процитировать мануал не могло? Я бы трубочку латунную запилил от греха подальше. И про огнетушитель я как-то не подумал тоже…

— Стой! Бензин! Пожар! — заорал я во всю мощь своих легких.

Глянув на мое перекошенное лицо, Леонид Ильич уперся в руль и вдавил тормоз. Хорошо, что хоть тут еще нет никаких трубочек с горючими жидкостями. Старые добрые тросики с барабанными тормозами отработали на отлично и нас тут же догнало плотное облако пыли. Отплевываясь, я схватил его за рукав, и потащил подальше от машины. Больше всего мне было страшно от мысли, что Брежнев начнет геройствовать. Но вроде пронесло…

— Да-а-а. Знаете, Саша, когда я был курсантом, нам много раз говорили, что танки горят очень быстро. — похлопав по карманам, Брежнев достал пачку сигарет и выщелкнув одну, предложил мне — А я всегда недоумевал, ведь там же железо, гореть нечему. Теперь вижу…

Одновременно затянувшись, мы молча смотрели на рвущиеся в небо языки пламени…

Глава 12

— Спасибо, что подвезли! — я тихонько, чтобы никто не услышал, буркнул вдогонку удаляющейся машине.

Открыться или погодить? Вот же ведь какие глупые вопросы терзали меня ночью. Теперь главный вопрос стоит совершенно по-другому: останусь или все, здравствуй, родное ХОЗУ? Думаю, что от сегодняшнего происшествия у Рябенко волосы не только на голове зашевелились…

Ладно, утро вечера мудренее. Тем более, нормально я так и не поел со всеми этими гонками по пересеченной местности. Долой сомнения и размышления: душ, переодеться в оставшееся чистое и в столовую!

Взяв поднос, я еще раз оглядел себя. Странно… Нет, вроде все на месте. Тогда чего это все вокруг лыбятся, словно разом получили внеочередную премию? Я мысленно пробежался по возможным вариантам. 7 ноября только завтра, потом еще один выходной день. Или все уже узнали о том, что Брежнев не пострадал?

— Нашли же! — толстая раздатчица, глядя на мое недоумевающее лицо, не выдержала и поделилась распирающей ее радостью.

Нашли? А что, что-то теряли? Я еще раз порылся в памяти. Пусто. Вроде никаких полярных экспедиций и установлений мировых рекордов не намечалось. Хотя со всеми этими событиями я последнюю политинформацию пропустил, наверняка там рассказывали.

— Малышку нашли — помог мне сосед по очереди — живую!

— А что, кто-то сомневался в этом? — я постарался скорчить максимально скептическую физиономию.

— Ну были разные предположения… — мой сосед стушевался.

— Ну вот они и развеялись. Теперь лично у меня главное предположение, чтобы котлета оказалась вкусной — я улыбнулся раздатчице — и салат витаминным. Верно ведь?

4 ноября был произведен з апуск геофизической ракеты Р-1Е с двумя собаками на борту — Малышкой и Кнопкой. Из-за сильного ветра и начавшегося потом бурана, контейнер с Малышкой сильно отклонился от предполагаемого места приземления. Место посадки было обнаружено совершенно случайно.

О, а вот и познание проснулось. Теперь понятно, куда исчезал Леонид Ильич на неделе. Запуск под присмотром начальственного ока и все такое. Хотя стоп. «Научно-исследовательский полигон» за номером пять, сиречь будущий «байконур», еще только в процессе постройки. Или уже начали потихоньку пускать мелочевку всякую? Да нет, познание сообщает, что только-только начали. Значит, запускали из Яра.

Аккуратно собирая кусочком хлеба оставшийся соус, я вернулся к делам нынешним. Что делать? Немного покатав в голове разные варианты, я пришел к единственному верному на мой мужицкий взгляд — пойти в тир и настреляться до звона в ушах. Авось поможет.

Где-то на третьем магазине в голове возникла приятная пустота, выгнавшая все лишнее и наносное. Пулю за пулей я загонял во все свои сомнения и размышления. Не получится с Брежневым? Хорошо, буду переписывать историю с Машеровым из Белоруссии или Романовым из Ленинграда. Сменю фамилию и буду. Да и мало ли других кандидатур? Вон, возьму Андропова и устрою милицейское государство! Да, сейчас они никто и звать их никак, но со мной…

— Филипов, ты сегодня какой-то резкий очень — дождавшийся окончания очередного магазина, сообщил мне из-за плеча инструктор — не дергай так и все пойдет…

Конечно пойдет, даже побежит! Галантерейщик и кардинал — это сила! Особенно когда никто не знает про галантерейщика. Хотя товарищ инструктор прав — дергать не стоит. Вернее, дергаться.

— Я чего подошел — продолжили из-за плеча — ты как закончишь, загляни к завгару. Зачем-то ты ему понадобился…

Знаю, зачем я ему понадобился. «Есть мнение, что не стоит больше растрачивать материальные ресурсы на неподобающие советскому человеку занятия. Ваша работа — водить транспортные средства, вот и занимайтесь ей, тем более что это у вас получается хорошо». Черт, да я даже до сих пор его имени-отчества не знаю — всегда «товарищ заведующий» и никак иначе!

Глубоко вздохнув, разложил пистолет на столе и принялся чистить его. Привычные движения окончательно вернули мне веру в себя. Я могуч, в моих руках нити судеб мира! И чего это я зациклился только на СССР? Грохну Кеннеди пораньше, за ним Джонсона с Никсоном и посмотрим, кто еще завертится ужом на сковородке… И в конце-концов, надо решить, что же делать с Сусловым — в моих глазах он один перевешивает всех европейских правителей с вместе с африканскими. Ух какой я сегодня кровожадный!

— Товарищ Филипов? — на меня смотрели блеклые глаза — вы знаете, что завтра за день?

— Конечно, товарищ заведующий гаражом! День Великой Октябрьской социалистической революции! — я немного напрягся от неожиданного вопроса.

— Правильно! В свете последних событий…

Черт, хреновый из меня предсказатель… Разумеется, я в курсе, что завтра будет демонстрация, на которой обязаны присутствовать все, кроме «персональщиков». А вот про то, что потом будет небольшой банкет в столовой, разумеется с принятием горячительных напитков и танцами — не знал. И конечно же, я согласен, что предприятие такого уровня обязано соответствовать самым высоким требованиям. Да, конечно не подведу! Оправдаю!

Напыщенный индюк. Ну вот что мешало завгару сказать что-то типа «Филипов, мы посовещались и я решил, что ты заступаешь дежурным на все 7 ноября»? Просто, понятно и без лишнего пафоса. Дескать, ты вроде накосячил, а вроде и нет, поэтому вот вроде тебе вроде наказание, а вроде и ответственное поручение. Не попьешь водку вместе с соседями по общаге и в следующий раз будешь осмотрительнее!

* * *

— Дежурный на проводе — прикрыв трубку рукой, я широко зевнул.

Глянув на часы, я передернулся от проникшего под одеяло холодка. Нормально, больше трех часов поспал. А вы чего думали, буду сидеть и гипнотизировать стол? Неа. Я решил, что в такую ночь особо никому не понадоблюсь, поэтому поставил телефон на табуретку около изголовья дивана и задал храпака. Однако вот, ошибся.

— Алло! Слушаю вас! Говорите! — я повторил призыв.

— Саша, доброй ночи! Мне ребята дали этот телефон, сказали что сегодня вы ответите.

— Да, это я. Но извините, не могли бы вы представиться? А то по голосу в трубке не узнаю.

— Ой, совсем забыла! Виктория Петровна я.

— Какая Виктория?…

И тут меня у меня в голове молнией вспыхнули сложенные в единый образ интонации. Жена Брежнева!

— Прошу прощения — я сел на диване и откашлялся — не узнал сразу, богатой будете. Чем могу помочь?

Вернув трубку на аппарат, пододвинул к себе журнал учета звонков. 03:14. Брежнева В.П. Над графой «причина вызова» задумался. Поиск? Обеспечение? Вот как оформить просьбу найти в ночи стиральный порошок? Ну не уследила, кончился, а завтра муж должен быть при параде. А хозяйственное мыло отчего-то желтит немного… Третий раз уже стирает, уж плакать охота… Отбросив все, я решительно вписал в графу «личные дела».

Зашнуровывая ботинки, я размышлял. Нет, удивления не было и понятно, почему сюда позвонили. Охрана это охрана, а не служба добывания редких предметов домашнего обихода. Хотя логика конечно странная. Где водители и где этот самый порошок?

Хотя чего думать? Сейчас возьму машину, тормозну пару таксистов, поговорю по душам и выведаю адрес какого-нибудь спекулянта пожирнее. Да даже тормозить не буду, сразу метнусь на вокзал, там точно всегда кто-то тусуется. Делов на часик и вожделенный порошок едет куда надо. Немного поразмыслив, я отказался от этой идеи. Машина приметная, товар странный — сразу пойдут слухи. Не дай боже дойдет до начальства и все, моей карьере точно наступит окончательный и бесповоротный кирдык.

Можно пойти почти официальным путем. Найти заведующую магазином, представиться по всей форме и попросить помощи. Народ вроде уже отошел от «черных воронков», поэтому особого шума ожидать не стоит. Но стопроцентно всплывет опять та же проблема с последующими слухами.

Кстати, а где вообще этот стиральный порошок может находиться? Я мысленно взлетел над городом и окинул его взглядом. У рачительных, вернее богатых, хозяек. Магазины с их складами. Спекулянты. Склады побольше на базах. Вроде все.

С хозяйками проблема — вон, у меня на руках одна такая уже есть. Магазины со спекулянтами оставим на крайний случай. А вот склады… Мне же никто не мешает, так сказать, немного приподнять стеночку и взять пару пачек. Ехал мимо по своим делам, остановился пописать и поехал себе дальше. А то, что небольшая недостача, так это усушка и утруска всякая. Ни за что не поверю, что не выкрутятся.

Банда «черная кошка», описанной в романе братьев Вайнеров, существовала в реальности. Уничтожена в 1946 году. Познавательно, но… Познание это ты к чему? Не собираюсь я банды организовывать. Ты лучше мне подскажи, где у нас есть склад со всякими порошками, мылами и прочими хозяйственными принадлежностями. Ага, понял, выезжаю.

Я катился, буквально лаская ногой педаль газа. Нет тут никакой черной машины. И бликов от фонарей на полированных боках тоже нет. Просто перевернитесь на другой бок и спите себе. В Багда… Тьфу, Алма-Ате все спокойно! Черт, что же тут так темно-то? В следующий раз обязательно попрошу себе ночное зрение! Ага, и из-за усмешки судьбы стану совой. Хотя крутить головой на все 360 градусов тоже не плохо…

Наконец-то склад. Вернее, если познание не врет, его боковая стенка. Я запарковал машину в тени и вышел оглядеться. Здоровенный какой, метров двести в длину будет. Немного покрутившись в поисках ориентиров, я пошел ко входу — надо же сначала оценить объект притязаний. Вдруг просто со сторожем договорюсь…

Заглянув за угол, я понял, что ночь становится все более и более интересной. Никаких сторожей с берданками или без онных не наблюдалось. Зато одна створка ворот оказалась распахнутой и из образовавшегося проема торчала морда грузовика. Надо же, какие у нас, оказывается, трудолюбивые службы снабжения. Праздник на носу, а они грузовик разгружают в ночи, не щадя себя.

А нет, опять ошибся. Загружают, да еще с таким энтузиазмом! Вон, грузовик аж качается от скорости загрузки. Работают не за страх а за совесть! Видимо, снова не желают оказаться за партой, где обучают виртуозному владению феней. Похвально и достойно уважения. Подняв голову в темного небо, я поблагодарил за оказанную услугу. Бандюганы, грабящие склад — ну что может быть лучше для прикрытия моей операции малой экспроприации?

Уже не таясь, я протиснулся между машиной и стенкой склада. А чего ждать? Чем уркаганы на складе отличаются от бандеровцев в лесу? Точно так же валятся подкошенными снопами и точно так же больше не отсвечивают. Опыт в раздаче оплеух есть, поэтому я даже рассматривать их не стал.

Пошатавшись немного по складу, по запаху хозяйственного мыла нашел нужный мне отдел. Надо же, как много тут этих стиральных порошков. И какой брать? «Персил» или «новость»? Пожав плечами, я взял по упаковке того и другого, пускай сама разбирается. А для себя в карман сунул брусок «земляничного» мыла. А то я сам как Виктория Петровна в последнее время — как ни возьмусь бриться, так из хозяйственного пену приходится взбивать. А морде лица охота чего-то понежнее!

Вернувшись, я еще раз рассмотрел живописную картину разбросанных тел. Нет, так не пойдет — нет достоверности и ни один милицейский станиславский не поверит в случившееся. Собрал их в одну кучу и аккуратно обвалил рядом стоящий стеллаж с наполненными чем-то мешками. Вот теперь гораздо лучше! И если очнутся, то сами точно не выберутся…

Уже на выходе меня немного заела совесть, но я ее успокоил, зажав подвернувшимся притиком пипикалку у грузовика. В ночи его слышно далеко, наверняка кто-нибудь да подойдет поинтересоваться…

* * *

— Филипов, ты чего, спишь? — а вот этот голос даже узнавать не надо. Завгар собственной персоной.

— Никак нет, просто под утро дремота одолела. Сейчас чайку сварганю и продолжу дежурство! — отрапортовал в трубку я, одновременно корча рожи, чтобы не зевнуть.

— Чай это хорошо… Да, дорогая, сейчас иду… Это не тебе! Так, я что звоню. В восемь нуль-нуль чтобы был в аэропорту. Встретишь Михаил Григорьевича, как его… Во! Первухина и поступаешь в его полное распоряжение. Внятно?

Слушая начальство, я взглянул на висящие над дверью часы. Еще три часа удалось поспать… И персональщики молодцы, не разбудили.

— А как я его узнаю?

— Спросишь там кого-нибудь, тебе и покажут. Все, выполняй!

Я с подозрением посмотрел на замолкшую трубку. Что-то тут не то. Поедь, встреть неизвестно кого…

Михаил Георгиевич Первухин, председатель Государственной экономической комиссии Совета Министров СССР по текущему планированию народного хозяйства. В 1954 году газета New York Times назвала его одним из выдающихся организаторов промышленности СССР.

Нихрена себе девки пляшут в ряд. Такому монстру и дежурку? И странное отношение завгара… Хотя может он втихушку приезжает, инкогнито, так сказать? Да пофиг! Взглянув еще раз на часы, я взял руки в ноги и ускорился. Ну и что, что дежурка. Пыль смахнуть, стекла с ручками протереть, еще раз на предмет мелкого мусора пройтись. Да в конце-концов, самому умыться и причесаться тоже надо.

Успел! Ровно без пяти восемь я вошел в здание аэропорта и огляделся. Стилизованное под мечеть и еще не испорченное последующими ремонтами и пожарами, оно прямо давило своей мощью. Или это не мечеть? Но ведь арка такая прямо… Восточная. В общем, красивое и не то что однотипные коробки, построенные по одним и тем же чертежам.

Своего пассажира я узнал сразу. В самом деле, если не знать, кто это, то фиг отличишь от обычного чиновника. Да вообще, выглядит все так, как будто он в свите прилетевшего чинуши. Стоит этак стеснительно в сторонке, пока тот, пыжась от переполняющего его достоинства, благосклонно принимает верительные речи от встречающих.

— Михаил Георгиевич, добрый день! — обогнув толпу, я тихонько подошел к нему сзади — Меня зовут Александр Филипов и я на сегодня ваш водитель. Машина готова.

— Доброе утро — он протянул мне руку — да, давайте сначала в гостиницу, мне с дороги освежиться надо.

Кивнув, я повернулся и принялся прокладывать дорогу через стремительно увеличивающуюся толпу. Да кто это такой прилетел, что скоро тут не продохнуть будет? Явно не простой человек…

— Вот вроде как никуда и не улетал из Москвы — пожаловался мне пассажир, захлопывая дверь — только у вас тут ветрено как-то…

— Что есть, то есть. Но мы сейчас в городе, тут из-за гор не так чувствуется. Если в степь выехать, то там гораздо прохладнее. — я включил печку — Вам надо бы в Чимкент лететь. Ребята говорят, что там сейчас самая лучшая погода.

— Ничего, я тут ненадолго, завтра утром назад, так что окончательно замерзнуть мне не получится.

В гостинице мы не задержались. Ракетой взлетев по ступенькам, буквально через двадцать минут Первухин так же стремительно скатился назад.

— К трибуне, пожалуйста!

Кивнув, я даже не стал спрашивать, к какой. Тут сейчас только одна трибуна, для встречающих парад. На ней и первый и второй и все остальные секретари тусуются. Причем порядок, кто за кем стоит, соблюдается почище, чем вояками на плацу. Даже за очередность прохода иногда развязывались маленькие внутрипартийные войны. Честное слово, дикие люди какие-то.

Высадив пассажира сзади трибуны, я аккуратно развернулся и приткнулся в хвост вереницы машин из гаража. Ага, Брежнев уже тут, вон его машина стоит. И Пономаренко в наличии. Ладно, теперь ждать, пока там все пройдут и все транспаранты пронесут.

— Это обычно когда заканчивается? — кивком поблагодарил коллегу за огонек.

— Обычно к обеду. Потом только вечером — он выпустил клуб дыма — а там иногда и до утра затягивается. Как получится, в общем.

Вот что мне стоило выделить пару минуток и забежать в столовую? Сделал бы себе пару-тройку бутербродов и жил бы как кум королю. А тут теперь гадай… Я мысленно сделал пометку над организацией небольшого продуктового НЗ. Печеньки, мясца вяленного, может даже спиртовочку маленькую получится организовать. Ээх, где вы, мои борщи с котлетами…

Сглотнув слюну, услышал очередное воззвание и покосился в сторону трибун. Хотя чего я жалуюсь? Мог бы сейчас вместе со всеми толкаться и орать лозунги. А вместо этого у меня шикарная сидушка, на которой можно развалиться со всем доступным в это время комфортом. Тепло, не дует и мух нет — чем не рай?

Я сидел в машине и бездумно скользил взглядом по окружающим зданиям. От скуки с помощью познания начитался методик персональных телохранителей из будущего и теперь пытался прикинуть, где надо разместить снайперов. То ли я начитался не того, то ли опыта не хватало, но по всему выходило так, что лучше всего им будет на торцах крыш. Но это же глупость получается, любой потенциальный преступник тоже первым делом взглянет туда и все увидит. Или какие-нибудь контр-снайперы… Хотя пусть будут отвлекающими! А настоящих я спрячу… Куда же спрятать этих сволочей с их длинными дудками?

Еще раз покрутил головой. А что, если… Берем грузовик с большой будкой, пригоняем его вон туда, чуть подальше и ставим прямо посредине улицы. Можно и по краям, но тогда грузовика надо два. Внутрь на верхние полки сажаем, вернее кладем, снайперов. Все будут думать, что привезли солдатиков для оцеплений всяких, а на самом деле там сюрприз неприятелю гадостному! А в довесок снайперам можно по пулемету поставить! И ребята потом скажут спасибо за условия работы. Вот какой я умный! Жаль, похвалить некому…

Так, что-то не то. Как будто кто-то тянет внутри за ниточку, вызывая тянущийся, берущий за душу скрежет пенопласта по стеклу. Я глянул по сторонам в поисках причины. Впереди мужики выбрались на очередной перекур, по тротуару идет женщина. Надо же, какая фифа, вся в мехах… Для проверки глянул в зеркало заднего вида. Нет, там тоже все по-прежнему: стоят и митингуют. Вроде все хорошо, но отчего же мне так муторно стало?

А может, у меня просто глюки от недоедания и недосыпания? Или просто надышал в закрытой машине? Для проверки последнего предположения я выполз на улицу. Стало еще хуже и я привалился спиной к машине.

Что ж меня так колбасит-то?

Глава 13

Может, раз вышел из машины, то наконец-то увижу причину моего расколбаса? Оттолкнувшись от машины, я медленно, словно главная башня крейсера, стал поворачиваться, стараясь не упускать ни одной детали. Машины тут стояли до меня. Дома тем более. Окна? Нет, ничего подозрительного не видно. Ну не считать же за таковую прилипшую к окну старушенцию на первом этаже? Мужики, в очередной раз отравляющие воздух дымом, тоже все знакомые. Блин, еще эта красавица в мехах постоянно в обзор лезет… Живет тут, что ли?

Нет, чую своей пятой точкой, что не туда смотрю. Небо? Вроде все в порядке — солнце, облака и птицы порхают по своим делам. Подсознание тут же предложило, что птиц накормили чем-то очень специфическим и они сейчас накроют свои цели ядовитым пометом. Да нет, до такой фигни тут точно никто не додумается, окромя меня. Самолетов не видно, да и не услышать их за восторженным ревом толпы. Земля? Мимо. В Казахстане вулканов нет, так что трястись, делать широченные провалы, плеваться огнем и пеплом нечему. Внезапная метель? Опять херня какая-то лезет в голову с недосыпу. Все не то!

Для очистки совести я присел на корточки и уперевшись руками в землю, глянул под машину. Хорошо когда клиренс приличный, не надо носом землю царапать. Хотя с грузовиком все-таки удобнее… Глянул под задний мост — сухо. Бак и коробка — тоже. И двигатель по чистоте не отстает. Может, что у соседей? Покряхтев для приличия, сунул голову поглубже — надо же, колеса стоящих друг за другом машин образуют уходящий вдаль туннель. Теперь только паровоза не хватает… Твою мать!

Стукнувшись затылком о порог, подскочил как ошпаренный и закрутил головой в поисках тетки. Ага, вот она! Черт, да как она так далеко уйти-то успела? Да и идет она куда-то совсем не туда… Оттолкнувшись от машины, я рванул за красавицей.

Услышав мои шаги, фифа начала поворачивать голову. Десять метров… Пять… Поняв, что я бегу к ней не просто так, она начала разворачиваться. Дуреха, слишком поздно спохватилась! Не снижая скорости, я врезался в нее и, навалившись всем телом, уронил на асфальт. Ничего, мягонько так получилось, прямо как на диван в дежурке, только он капельку побольше. Так, не время размышлять о прелестях тела под ногами… левую руку за спину, теперь правую…

Увидев зажатое в женской руке, тут же со всей дури вдарил по ней телекинезом. Машинально проследив за высоко подпрыгнувшим пистолетом, глянул на кисть. Крови пока не видно, значит ничего не оторвал. А если чего и сломал, то пока опять же не видно… Звиняйте, полевого рентгеновского аппарата не завезли.

— Ты тут какого… — ко мне подбежал смутно знакомый кагебешник.

— Видимо, забыла про предохранитель — Кивнув на валяющуюся железку, я завел-таки ее вторую руку за спину. — наручники есть?

— Нет, я же не милиционер.

— Плохо. Значит, зовем начальство…

Однако начальство объявилось и без нашего зова. Хмуро глянув на образовавшийся пейзаж, начальник охраны тут же перешел на приглушенные матюки. Немного сбросив пар, он начал раздавать приказы. Кому тихонечко перекрыть обзор высокопоставленным лицам, кому проверить еще раз все на предмет посторонних. И некоторым, особо одаренным, немедленно запасаться промышленными объемами вазелина… А у меня начался отходняк. Мучавший меня расколбас растворился без следа и теперь я, сидя на мягком, улыбался во весь рот и наслаждался суетой. Она лежит, я сижу, а все вокруг при деле. Ляпота!

— Давай вставай! Рассказывай, как обнаружил? — мне подали руку.

— Внутри что-то вертелось винтом — подтянувшись, свободной рукой я покрутил около груди — а потом увидел бомбу и не подумав, рванулся за… этой.

— Да, вальтер хоть и малюсенький, но делов с ним натворить… Чего? Какая бомба?

— Спрятанная. Лежит где-то под второй или третьей машиной. Тетка была сначала с сумкой. А потом без нее. Я это и заметил. А пистолет случайно…

И не надо так на меня смотреть! Выслушав очередной фонтан нецензурных фраз и междометий, я подвел начальство к своей машине и молча ткнул под днище. Встав в позу «зю», все собравшееся сообщество некоторое время обозревало открывшуюся картину.

— Нда-а… Сидоренко, у тебя там точно ничего выпасть не могло? А то знаю я тебя, вдруг какая краля забыла. Нет? Жаль.

— Разрешите глянуть? На войне сапером был — к нам протиснулся усатый дядька. — только мне ножик поострее надо…

— Может, сначала машины растащим? — я тут же влез с предложением — И доступ лучше и если бабахнет, то повреждений будет меньше.

— А если там помимо взрывчатки еще что-то? Но мыслишь правильно, только не туда. Ставь свою боком вот так, будет дополнительным препятствием для взрывной волны… Так, разошлись все нахрен! Да не туда, а вон туда!

Поставив машину как было приказано, я решил больше не лезть с умными идеями. Вот почему бы не прекратить демонстрацию? Я бы убрал всех подальше, объявил, что в честь такого дня копаем колодец или ищем новым способом место под метро и бахнул прямо на месте. По результатам можно даже небольшой митинг организовать. Дескать, даешь первую ветку к 1966 году! Так нет, геройствовать полезли…

Я с некоторым удивлением наблюдал, как вокруг злополучной машины собралась кучка особо привилегированных лиц. Они чего, ему там советы дают? Или просто контролируют? А они вообще думали, что будет с ними, если все-таки рванет? И остальные любопытствующие тоже постепенно круг сужают… Я чего-то не понимаю и тут так принято? Ну за работающим сапером наблюдать?

После нескольких матюков, слышимых даже мне, из-под машины вылетела изрезанная женская сумка. Следом показался сапер и подняв какие-то ошметки в воздух, поболтал ими. Народ тут же одобрительно загудел и сгрудился вокруг сумки. Поняв, что разминирование прошло успешно, я решил не отставать от коллектива.

— … Да нет, машину бы повредило конечно… — довольно гудел усатый —…не смертельно, но контузия у седоков окажется знатной. Мы так на фрицев охотились в сорок третьем…

Ага, значит у заговорщиков либо не хватило взрывчатки, либо этот бабах должен быть политическим. Дескать, мышей не ловят, вон чего творится!

Быстренько напряг познание на предмет подобного в архивах. Вдруг еще чего опасаться надо? Нет, про взрывы в общедоступных источниках ничего нет. Одно из двух — или их не было или их засекретили. А вот волнения рабочих на целине в наличии. Пока мелкие, в основном из-за бытовой неустроенности, да и те обычно прекращались после первой крови. Это к 59-му начало бабахать с финалом в виде бунта в Темиртау. Но это в будущем, да и Брежневу это не придется расхлебывать — со следующего года он практически с головой уйдет в военку и переедет в Москву. В качестве секретаря ЦК КПСС по оборонной промышленности будет готовить все необходимое для выпихивания Белок со Стрелками в космос. Ну и остальное по мелочи там — разведывательные спутники со средствами доставки разных изделий…

Ладно, пусть теперь по поводу случившегося у начальства голова болит. Я человек маленький, помог чем смог, теперь снова не отсвечиваю и дежурно дежурю на дежурстве. Вернув машину на ее первоначальное место, бросил взгляд на трибуну. Видимо, последние ряды пошли, раз даже отсюда видно, как народ оживился. Это хорошо, значит глушить не надо. Сейчас отвезу пассажира в гостиницу, потом на банкет и здравствуй, сменщик! Протяжно зевнув, я выполз на улицу и на всякий случай обошел машину. Ну а вдруг кто залапал, пока я меховой преступницей асфальт вытирал? Мелочь, а моя репутация пострадает. Хотя до сих пор не понятно, осталась ли она еще у меня. Или может, наоборот, взлетела на недосягаемую величину?

Точно, все закончилось. Вон идет мой Первухин, что-то рассказывая Брежневу с Пономаренко. Наверняка что-то интересное, вон как жестикулирует. Поджидая троицу, я встал около пассажирской двери. Дескать, просто стою, жду и если надо — открою. Однако все трое, не обращая ни на кого внимания, прошли мимо. Неужели еще ничего не закончилось?

И верно — все погрузились в машину к Брежневу, которая через пару мгновений начала плавно отваливать от обочины. Тихушники фиговы, не могли на месте решить без лишних поездок. Ладно, на этот случай у меня тоже есть инструкция — следовать следом на предмет подбора пассажира.

Пристроившись за машиной второго секретаря, я притопил газу, сокращая дистанцию. Надо будет закинуть мысль про установку радиостанций на машины. Сейчас бы «первый, я второй, идем туда-то» и разом бы куча вопросов отпала. Кинув взгляд в зеркало заднего вида, увидел, как за мной пристроилась еще одна машина. Ну хоть охрана Брежнева на месте… Ежели чего случится, так хоть свидетели останутся. Немного попетляв по городу, мы выехали на хорошо знакомую мне дорогу. В степь-то вас на кой понесло? Я бросил взгляд на указатель уровня топлива — нет, мы кататься можем долго, но все-таки охота знать…

Но никто никуда не поехал. Просто забравшись подальше, конспираторы тормознули машину и вышли на свежий воздух. Проследив взглядом за тем, как машина охраны объехала нас и встала впереди, я принялся наблюдать. Считай, эксклюзивный театр, где я практически в первом ряду! Но вообще актеры конечно не очень: Пономаренко какой-то прибитый, стоит как будто лимон сожрал. А вот Брежнев с Первухиным вон как руками машут, словно друг другу доклад по политической обстановке в странах Западной Европы читают. Так это что, они настолько боятся прослушки, что выехали сюда? Вот плохо, что звука нет, а то у меня любопытство проснулось и желает знать, ради чего весь этот спектакль творится.

Задумавшись, я начал перебирать известное познанию. Нет, как же все-таки мал у меня доступ. Фамилию председателя зачуханного колхоза узнать как нефиг делать, а вот про то, что творились в кулуарах ЦК — кот наплакал, да и то, наверняка он предварительно был соврамши. Может, глянуть, что будет в следующем году? Типа подготовка уже сейчас идет вовсю?

Первым выползло восстание в Венгрии. Но оно практически через год, в конце октября. Отметаю. Что у нас поближе? Ух ты! А поближе у нас 20й съезд партии. И там будет один очень интересный доклад Никиты Сергеевича «О культе личности и его последствиях». И именно сейчас некий П. Н. Поспелов готовит свой доклад, которым потом и воспользуется Хрущев. Поначалу секретный, потом он будет спущен во все низовые партийные органы с пометкой «не для печати». Но идиотам этого показалось мало и следом отправили урезанное письмо «о культе личности», которое требовалось прочитать всем коммунистам и комсомольцам. И внезапно для «москвы», прочитав это, практически вся Грузия мгновенно встала на дыбы. Оскорбление было нанесено сразу целой национальности. А следом и вся остальная страна напряглась… Может, это оно?

Внезапно ко мне в окно постучали. Ничего себе, так задумался, что пропустил все. Открыв дверь, я выскочил из машины. Леонид Ильич и Михаил Георгиевич. А куда третьего дели? Ни за что не поверю, что замерз — вон какие живчики стоят передо мной.

— Александр, а вы знаете дорогу до Ташкента? — зачем-то оглядевшись, спросил меня Михаил.

— Найду без проблем— я бодро кивнул головой.

— Что вам необходимо для гарантированной, понимаете, Саша, гарантированной, доставки одного очень важного портфеля в Ташкент? — это уже Брежнев.

Проглотив «а чего, по телефону позвонить никак» и «я-то тут причем, у вас же куча народу», я начал прикидывать варианты. В принципе, дороги наверняка есть. Ну как дороги… Даю половину потерянного завтрака, что полуразбитые грунтовки. В любом случае, километров 800–900 возьми и положь. Может, проще на самолете?

— Только надо сделать так, чтобы об этом никто не узнал — тут же добил меня Леонид Ильич — и очень желательно, завершить это все завтра к вечеру.

— Э-э-э… — завис я.

Нифига себе у них заявочки на вечер глядя. В голове почему-то всплыл Д’Артаньян. Это чего, мне сейчас надо рвануть с подвесками к графу Бекингему, а потом обратно? А кто будет в роли Арамиса и Портоса? Ладно бы у меня был мой пепелац, того можно было в открытую загрузить канистрами и объявив об очередном тесте, рвануть по направлению.

— В принципе, ничего особенного. Час времени, немного денег и… В принципе все. — я уже начал прикидывать последовательность действий — и то, час на то, чтобы заехать на базу и наполнить канистры.

— А если спросят зачем вам канистры? — Первухин тут же включил личину «адвоката дьявола».

— Ну… Вы решили посетить высокогорный каток. Он тут неподалеку, в урочище Медеу. А потом еще куда-нибудь, по желанию вашей начальственной натуры. А там заправок нет… Багажа у вас нет, место свободно, вот я и подстраховываюсь.

— А деньги зачем?

— Бензина все равно не хватит, так что придется заправляться. А у меня заплата только через три дня.

— Действительно, Миша, про это мы не додумали — Брежнев повернулся ко мне — значит, делаем так…

Тайны мадридского двора, тудыть их в качель. Подковерная борьба нанайских мальчиков в полном разгаре. Знать бы только, кто на противоположной стороне — из принципа бы устроил пару сотрясений, чтобы спать не мешали.

Но вообще не зря говорят, что наглость города берет. Заехав на базу, я совершенно открыто и никуда не торопясь, заполнил все доступные канистры под пробку. В какой-то момент мне стало даже немного обидно, что никто так и не поинтересовался, зачем я это делаю. Заливает — значит так надо! В отместку к такой невнимательности и бесчувственности коллег укатил со склада одну запаску. Ведь в горах так много острых камней!

Помятуя о своем утреннем конфузе, следом я метнулся в столовую. Нет, больше никаких голодовок — мой организм это храм, на алтарь которого необходимо делать регулярные подношения! Это пусть другие страдают всякими дюканами и жрут траву на ночь глядя. Мое божество потребляет мясо, макарошки и другие очень полезные продукты. Борщик или котлетка с пюрешкой — самое оно!

Скорчив просительную физиономию, заодно попросил собрать мне перекус. Дескать, пассажир попался широкой души и сколько мне еще ездить — фиг его знает. А как можно быть такому мне хорошему голодным? Поварихи покивали головой и довольно быстро набрали в дорогу. Правда, в качестве тары нашлось только ведро, но мое божество в этом плане не привередливое.

В общем, к дому Брежнева, где сейчас гостил Михаил Георгиевич, я подъезжал в самом лучшем расположении духа. И не просто так — зажатая в ногах пассажирского сиденья булькала здоровенная бутыль с кофе!

— Держи! — Александр Яковлевич сунул мне в руки портфель.

Взявшись за ручку, я повертел его туда-сюда. Не тяжелый, внутри если и есть бумаги, то их очень немного. Все замотано толстой ниткой, обмотанной вокруг замка. Замок, кстати, тоже заляпан какой-то мерзостью. Не сургуч, но что-то очень похожее.

— Вот это предъявишь ташкентским ребятам — мне в руки лег пухлый конверт — а вот это спрячь подальше и показывай только в самом крайнем случае.

Обычный листик, сложенный в два раза. Я открыл. «Всем органам… Обеспечить полное содействие… Первый секретарь ЦК КП Казахстана Л.И. Брежнев». Перечитал еще раз. Получается, я теперь могу безнаказанно сбивать милиционеров, давить беременных и плевать в бороду старикам? Они чего, тоже аналогию с мушкетерами провели? Да это же классическое «все, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства». Кардинальский вездеход, только формулировки соответствуют времени.

— Вернешься — отдашь. Не сможешь вернуться — лучше съешь.

— Понял, не дурнее паровоза!

— А теперь слушай, кому и как передашь груз…

* * *

Громко шумя покрышками, мой ЗИС радостно бурчал двигателем и успешно жрал в три горла бензин. Причем жрал исключительно специальный уфимский. Почему его даже в инструкции называли по городу, мне было откровенно лень узнавать. Пусть хоть магаданский, лишь бы хватило. Кстати, а хватит ли? Если верить книжке, гордо носящей название «инструкция», машине надо 23 литра на сотню в спокойном режиме. В баке сейчас под завязку, а это 80 литров. Значит, километров на триста точно должно хватить. Итого Фрунзе моя первая остановка, где заливаюсь под пробку и выдвигаюсь до Джамбула… Повторяю все и… И там рукой подать до Ташкента.

Внезапно что-то громко ударило по кузову. Камень? Но откуда? Впереди, насколько хватает фар, никого нет. Я глянул в зеркало заднего вида. Не понял. Бросив быстрый взгляд на дорогу, присмотрелся в зеркало получше. Кажется, мои размышления о спокойной езде только что пошли прахом…

Глава 14

Оторвавшись от зеркала заднего вида, я бросил взгляд по сторонам. Подобрали же условия для нападения: поздний вечер, вокруг степь без единого огонька и ровный кусок дороги, на которой еще асфальт не кончился. Почти идеально. О! Вспышка сзади и снова врезали молотком по машине. Идиоты! Я же не на москвиче, где почти весь кузов сделан из дерева. Тут вокруг сталь, которую карманными пукалками не пробьешь. Хотя если попадут в стекло… Нет, лишняя форточка мне прямо сейчас не нужна, а значит пора им немного усложнить задачу. По чуть-чуть, полегонечку, начинаю качать руль туда-сюда. Без всякой системы, главное чтобы перестать быть удобной мишенью. Так, а куда еще они могут попасть? Я мысленно представил вид машины сзади. По колесам? Из движущейся машины сзади? В один-два ствола? Ну разве что случайно. Скорее рикошетом до бака достанут. После очередного бумса по кузову вжал голову в плечи: сталь конечно хорошо, но вдруг все-таки прилетит?

Итак, главный вопрос на сейчас один: убегать или дать бой? Повоевать мне как два пальца об асфальт: хлопну пару раз телекинезом, потом получившееся обоссу и сожгу, чтобы больше неповадно было. Или наоборот, сначала сожгу, а потом искорежу до неузнаваемости с последующим актом надругательства. Но… как же я боюсь вопросов от тех, кто потом это расследовать будет. Опять пожимать плечами и списывать на тупость противников? Третий раз подряд обычный водила из дярёвни одолевает ворогов, превосходящих его числом и наверняка оружием и умением? Ой, что-то тут не то, так что товарищ пройдемте, там разберутся!

Эх, и почему вместо деревьев в самом начале моей карьеры не появился булыжник посреди дороги? Был бы у меня тогда навык дезинтеграции — бахнул и вокруг пыль столбом. А там пусть гадают, были догоняющие или они просто чай пить уехали… Ладно, значит тогда выбор простой: я убегаю, а они ловят. Посмотрим, у кого тут быстрее ездилка!

Прижав педаль газа, я проследил взглядом, как колебавшаяся около цифры 6 стрелка плавно поползла вправо, попутно сменив свой цвет с зеленого на желтый. Ура! Вот наконец-то и асфальт сменился грунтовочкой! Пару раз подпрыгнув на ямах, ЗИС жалобно чем-то проскрипел и загрохотал по дороге. А какой за машиной шикарный хвост из пыли тут же образовался — никакой маскировке не переплюнуть!

Помогая телекинезом на особо больших выбоинах, постепенно я разогнал легковушку до заветной цифры 10 на спидометре. Под попой у меня конечно не легкая как стрекоза раздетая «эмка», но сто километров в час по разбитой грунтовке — это все-таки сто километров в час. Две с половиной тонны грохочущего железа, пытающегося скакать горным козлом по дороге — это еще то зрелище. Ладно у меня хоть какой-то опыт есть, а вот у моих преследователей, даю рупь за сто, его нет. Хотя если их правильно замативировали крепким словом и добрым делом, то тоже могут притопить, наплевав на все.

Нет, я был слишком высокого мнения о моих противниках. Огоньки фар постепенно удалялись, а вскоре и совсем пропали. Хорошо бы они гробанулись, подпрыгнув на удачно расположенной яме… Но это не с моей кармой — наверняка просто поняли, что ловить нечего и развернулись назад. До радиостанций в машины тут еще не додумались, поэтому наверняка сейчас к телефону бросятся. Ну не могут же они быть одиночками?

Ладно, опасность кончилась и нечего больше попусту елозить по дороге, добавляя боли слесарям. Я снизил скорость и позевая, дотянулся до бутыли около пассажирского кресла. Одна мысль о том, что рядом есть четвертьведерная посудина, ласково булькающая настоящим свежесваренным кофе, бодрила не хуже открытой форточки. Никаких цикориев и горелых ячменей пополам с каштанами, ни капли молока — один натурпродукт! Выдернув зубами пробку и кося глазом на дорогу, я попытался присосаться к бутылке. Поначалу трехлитровая бутыль чуть не выбила мне зубы на кочке, но перехватив ее поудобнее, я все-таки смог получить порцию живительной влаги. Теперь главное не увлекаться, а то получу совершенно обратный эффект…

Пустая дорога, ветер в харю, кофе — что еще надо водительскому организму? Я прислушался к своей тушке и с удивлением обнаружил, что мне хочется зрелищ. Видимо, одной погони было маловато, а перспектива пободаться с комитетом по встрече не вставляет. Ладно, до ближайшей киношки пилить еще далеко, поэтому воспользуюсь эрзацем под названием радио.

Повернув ручку громкости, я включил приемник. Минут пять слушал белый шум эфира в бессмысленной надежде на самонастройку — он же наверняка на лампах, поэтому надо дать ему прогреться, потом должно включиться то, что слушали раньше. Но нет, полный провал, а местные технологии еще не доросли до автоматического поиска радиостанций. Что у нас в инструкции? А в инструкции написано, что первая кнопка справа — фиксированная частота на союзную радиостанцию РВ-1.

Радиостанция имени Коминтерна РВ-1. Расположена в деревне Глумилино, рядом с городом Уфа. Передатчик ДРК-150 мощностью 500 киловатт. О, давненько познание не радовало меня абсолютно бесполезными фактами. Две с лишним тыщи километров, а слышно-то как хорошо…

Широко зевнув в очередной раз, я понял, что нет, так дальше дело не пойдет. Ну что им стоило включить в передачу популярные песенки? Так нет, шпарят про борьбу коммунистов с километрами надоев у свиней и не устают. Нет, не спорю, для фонового воспроизведения в избе председателя колхоза — норм. Но я-то за рулем!

Ладно, тут еще кнопок уйма, глядишь, и поймаю нужное. Стоило мне щелкнуть соседней кнопкой, как из динамиков послышалась некое «бостандык радиосы». Видимо, кто-то из сменщиков слушал, а я не понимаю языка, на котором вещают. Аккуратно вращая крутилку, начал мотать стрелку по шкале. В ночном эфире было столпотворение — станции буквально сидели на каждом миллиметре шкалы, буквально наслаиваясь друг на друга. Хоть все это перемежалось бульканьем и шипеньем, но все равно, слушать было гораздо интереснее — тут хоть немного музыки было.

Как ни странно, но оказалось, что когда слушаешь разговоры на языке, который ты не знаешь, то тоже вполне себе получается норм. Какие-то знакомые слова, проскакивая галопом между ушей, хоть и тут же смываются лавиной других, но все-таки заставляют встрепенуться… Слушаешь, ловишь знакомое и радуешься. Вон, у французов что-то случилось, раз все время про сервис де полис и пистолет с банкой повторяют. Немцы тоже тарахтят про какие-то томаты. Наверное, теплицу делают. Томат это же помидор? А какие помидоры без теплиц в конце года?

Наконец я наткнулся на волну, где транслировалось нечто вроде хитпарада. Немного поговорят, похлопают, а потом песню включают…

* * *

— Мистер сандман… Бринг ми а дрим… Пам-пам-пам-пам! Да блин, пам-пам!

Вот ведь, привязалась проклятущая! Ничего в голове не осталось, кроме припева с этим сандманом и разнотонального пам-пам. И стоит чуть отвлечься, как снова губы сами по себе начинают памкать. Я даже пробовал орать местный хит «и блещут звезды золотые… ярче звезд твоих очей краса», но все равно сбивался на этот примитивный до ужаса пам-пам. И ведь даже выбить нечем: на дворе уже ранее утро и все радиоведущие давно уже отключили свои микрофоны и теперь вовсю давят люлю. Остается надежда на наших — скоро шесть утра, там сразу после новостей включат гимнастику и пару песен. Потом обзор газеты «Правда» и снова гимнастика. На утреннем-то морозце самое оно!

Взглянув на показавшееся солнце, я потянулся и сам себе решительно кивнув, принялся за последний бутерброд. Если познание не врет, то до Ташкента осталось буквально пол сотни километров. Сделаю дело и все, там будет и где поесть и где поспать. Да даже если не будет — в машине отосплюсь, а то кофе уже в глазах булькает…

Видимо, я исчерпал лимит неприятностей у судьбы, потому что ночь прошла абсолютно без происшествий. Ни одного прокола, ни одной поломки. Да что там! Мне поперло настолько, что даже обе заправки удалось найти без особого труда. Поначалу я думал, что будут трудности с ночной покупкой бензина, но разбуженные сторожа, увидев большую черную машину и мой красноречивый взгляд с закатыванием глаз вверх, просто пропускали меня до колонки. А когда узнавали, что я заправляюсь не по талонам, а за деньги, да еще и сверху немного оставлю… В общем, самой большой проблемой оказалось не простыть после теплого салона. Но болеть мне нельзя, поэтому профилактику заболеваний делал просто: раз двадцать дернешь туда-сюда ручку насоса и все, простуда говорит «прощай». Рекомендую!

Эх, хорошо иметь познание в голове или куда там его мне засунули. Карты показывает, с направлением помогает. Вот сейчас проеду небольшой городишко или поселок со смешным названием Чирчик и все, считай уже Ташкент под колесами. Там мне надо найти улицу с классово верным названием Пролетарская и на ней некий дворец железнодорожников. Наверняка культуры, сейчас других не держат. Ну и попутно лишним людям на глаза не попасться, хотя при таком обилии машин найти меня практически невозможно.

Вот вроде и Алма-Ата тоже столица республики, но Ташкент как-то побогаче выглядит. Одних только трамваев, забитых народом вон сколько. Может, это из-за того, что площадь поменьше, вот и плотность народа повышенная? Вон, очередища какая стоит, аж хвост на дорогу вылез! И все чего-то ждут у некого института физических методов лечения. Медом им там намазали, что ли? Аккуратно объехав хвост, я увидел, что голова очереди упирается в угол здания. И вся толпа внимательно наблюдает, как дождавшийся набирает воду из торчащего крана. Это чего, местный аналог колодца? Познание, что, у них с водой все так плохо? Институт физических методов лечения, в дальнейшем Физиотерапевтическая больница им. Ташсовета, в дальнейшем Санаторий имени Федоровича. Кран с горячей минеральной водой. Ага, понятно. Может, остановиться и бутыль наполнить? Но стоило мне приоткрыть окно, как тут же в нос ударил запах свежевыпеченного хлеба. Кажется, где-то рядом хлебзавод стоит… Я сглотнул слюну. Да ну нафиг, я же тогда тут жить останусь — дело прежде всего!

Так, а вот и дворец железнодорожников. За ним, спрятавшись в тени деревьев, нужный мне дом. Второй подъезд, второй этаж. Ага, все как было указано — дверь, украшенная орнаментом. Я постоял пару секунд, любуясь рисунком. Причудливо изгибающиеся линии, образующие цветок на цветке. Или цветок в цветке? Встряхнувшись и выкинув из головы лишние мысли, я решительно постучал в дверь.

— Нуритдина Акрамовича можно увидеть? — спросил я у открывшей мне дверь старушки — у меня к нему письмо.

Старушенция молча смерила меня с ног до головы и сухо кивнув, жестом пригласила меня внутрь.

— Она, ким бор? — в коридор выглянул мужик.

Пузырящиеся на коленях трикушки, майка-алкоголичка и накинутое на шею полотенце. В руках, взбивая пену, мелькает помазок. Как оказывается я вовремя — счас побреется и иди, ищи его свищи до вечера. А тут собственной персоной, так сказать, тепленький и прямо из кровати.

— Товарищ, вы ко мне? — его взгляд зацепился за портфель в моих руках.

— Наверное… Сейчас! — я напряг память — Ерталаб куш?

— Ну, скорее, кющ, но да, кюш учмокуда.

Ага, отзыв очень похож на правильный. Узбек из меня никакой, но вот эта вот «учмока» мне в голову хорошо засело. Птица то ли летит, то ли поет. В общем, ты ромашка, я тычинка и на подоконнике стоят тридцать три горшка с геранью в ряд.

— Тогда это вам — я протянул портфель адресату.

— Необычно как… — он повертел посылку, рассматривая нитки — …Еще что-нибудь?

— Нет. Только это. Извините, но я пойду, еще пара дел неотложных есть.

— Да-да-да… — все, мужик отключился от этого мира, сосредоточив все свое внимание на портфеле.

Раскланявшись с мамой заговорщика, я выскочил назад. Хорошо еще что к столу не пригласили, а то в нынешнем состоянии точно прямо за ним бы и уснул с куском мяса в зубах. Интересно, а что говорят законы гостеприимства на этот счет? Немного покопавшись в памяти, понял, что ничего не говорят. Это не отрыжка в Монголии и не чавканье из Китая. Так что все отдается на волю принимающего…

* * *

Интересно, а почему здания органов везде одинаковы? Вот вроде везде в Ташкенте все белое, с арками и разводами, а тут — серый монстр с колоннами до крыши. И все такое… Квадратно-кубическое. Жарко же наверное днем…

Я еще раз глянул в обе стороны по улице Ленина. Неужели ночная погоня так и останется без последствий? Где местные друзья моих соперников по гонкам? Пожав плечами, я обеими руками потянул на себя массивную дверь. Ндас, наши тоже любят все массивное и недвижимое. Но тут прямо-таки монстр дверной какой-то получился — амбразуры пробить и можно спокойно отбиваться от всех врагов, реальных и мнимых. Внутри было все привычно: небольшой зальчик с перегородкой и скучающий дежурный за столом. Все, теперь последний шаг: объяснил кто мне нужен и попросил вызвать.

— Ух ты, как быстро! — вихрастый парень прыгал через три ступеньки — а я тебя только к вечеру ждал! Майор Каримов!

— Так получилось… — сравнивая с фотографией, я скрыл зевок за ладонью — выехал в вечер и поехалось что-то. Приехал бы еще раньше, но немного заплутал. Спросил дорогу у одного старичка, а он мне не туда показал.

— У нас тут еще и не так бывает… — кагебешник прямо при мне разорвал конверт, вытащил сверху листочек и принялся его внимательно изучать.

— Слушай, раз так получилось, то не подскажешь, где тут гостиница поближе? А то спать хочу, прям умираю!

— Да какая гостиница? Счас тебе организую лежбище в соседнем со мной кабинете! Там такой шикарный диван стоит, а Алексей в командировке! Так, вот тебе пропуск, пошли!

Диван — не диван… Я уже дошел до такого состояния, что готов был упасть прямо на ковровую дорожку. Да какая дорожка! Тут это скорее просто очень узкий и длинный ковер! Такой мягкий, пружинящий под ногами…

* * *

— Ну ты и горазд! Я уж было подумал, что умер ненароком! Пару раз подходил, проверял, но нет, дышишь!

Я сел на диване и посмотрел на сидящего за столом. Нет, это не тот вихрастый, что привел меня сюда. Хозяин кабинета?

— Наверное, мешал, да? Надо было разбудить… — я сунул ноги в ботинки — Сейчас соберусь и не буду больше место занимать.

— Да нет, какое там! — он замахал руками — Дать гостю выспаться — это священная обязанность любого караван-сарайщика! Чаю будешь?

— Чаю? — я прислушался к себе — Чаю буду. Я теперь все буду и в большом количестве!

— Ну извини, кроме варенья с баранками предложить ничего не могу, а столовая открывается только через полтора часа. Так что не обессудь!

Не обессужу конечно. Я представил себя на месте хозяина кабинета. Приходишь на работу, а у тебя на диване, накрывшись пиджаком, спит кто-то. А вдруг не спит и только притворяется, выслушивая самые тайные секреты? И в туалет просто так не отойдешь — прыгнет к столу и давай читать что не попадя. Фиг докажешь потом, что не виноват!

Добравшись до туалета, я ужаснулся своему виду. Еще чуть-чуть и из шофера я превращусь в какую-то образину, которой самое место в милиции. Морда помятая, волосы всклокочены, пиджак будто корова жевала… Надо срочно возвращаться! Там меня хоть знают в лицо!

Немного приведя себя в порядок, я вернулся в хлебосольный кабинет. На входе глянул табличку на двери, а то до этого как-то недосуг было. «Полковник Шторкин А.Г.». Нормально, скромненько и со вкусом. На небольшом столике уже высились горкой баранки и стояло две чашки. На полу около окна уже вовсю шумел чайник, а хозяин угумкал с кем-то по телефону. Испросив взглядом разрешения, я плюхнулся в кресло и тут же загрыз первую баранку. Офигеть! Судя по скорости ее исчезновения, я проспал где-то около суток, если не больше. Организм утробно взревел, требуя выдать ему жиров, белков и углеводов по описи. Счас, родимой мой, сначала углеводиков…

— Слушай, я же не путаю, ты же Филиппов, да? — полковник прикрыл телефонную трубку рукой — Мне тут сообщили, что ты должен был еще портфель привезти. Где он?

Глава 15

— Не знаю, мне дали только конверт. — я с трудом удержал покерфейс — Так что, наверное, надо спросить у того, кто вам это сообщил.

— Говорит, что не давали… — полковник вернулся к трубке — Ага… Ладно, это точно? Понял. Все, давай.

Осторожно отхлебывая горячий чай, я уже в который раз мысленно погладил себя по голове. Как же хорошо, что успел застать этого Акрамовича. Но как-то поздновато они спохватились — столько времени уже прошло… Или это я просто спал мало?

— Так, хватит чаи гонять — полковник положил трубку — у тебя в машине должен быть портфель! И мы сейчас его найдем!

— Так точно, есть хватит чаи гонять!

По пути к машине к нам как-то незаметно добавилась парочка молодых ребят в армейской форме. Вояки-то что делают у кагебешников? Вроде они изначально в контрах с конторой были? Или это они с милицией на ножах? Нет, познание, не надо справок, это я так, про себя…

Вот вроде ранее утро, считай полноценная зима, а на улице теплынь. Загорать, конечно, не получится, но натягивать что-то потеплее совершенно не тянет.

— Ндас… А когда приехал, так заметно не было… — задумчиво протянул я, увидев покрытую ровным слоем пыли машину — может, лучше сначала в гараж?

— Конечно, не на виду же у всех проводить досмотр! — полковник аж фыркнул.

Мое ухо сразу зацепилось за последнее слово. А чем досмотр отличается от обыска? Обыск — это мера уголовно-правового характера, а досмотр — административного. Обе процедуры производятся без нарушения конструктивной целостности вещей. Ха! Значит, в глазах полковника на уголовника я еще не тяну. Уже неплохое начало на сегодня.

Открыв машину, я разблокировал двери для остальных. Черт, кажется одна из канистр была не плотно закрыта — уж больно сильно бензином воняет по салону. Но ничего, сейчас я все это поправлю. И даже непременно наберусь наглости и потребую наполнить под завязку, ведь мне еще назад ехать. Ну это если меня конечно отпустят… Немного покрутившись, мы подъехали ко входу в гараж. Нет, точно все здания КГБ строятся по единому проекту. Гараж оказался там, где ему и положено находиться — под здоровенной площадкой позади здания. И даже заезд был точно такой же как у нас в Днепропетровске. Вот только небольшого бортика на въезде нет — но это и понятно, откуда тут приличные дожди…

Поставив машину где указано, я открыл багажник и, стараясь не мешать копошащимся, отошел чуть в сторону. Глядишь, чего и найдут полезного. А я пока поищу, где тут машину помыть можно. Я хоть и выгляжу засранецем, но не по своей же воле…

— Товарищ полковник, есть портфель! — из недр багажника вынырнул один из вояк.

Надо же, в самом деле портфель. И такой пузатый, вон, рука под его весом уже пошла вниз. Я подошел поближе к улыбающемуся вояке. Ну а чего? Мне тоже интересно, что такого в этом портфеле, что аж полковник КГБ не гнушается запачкать руки. А тот, взревев что-то радостное, прямо-таки вырвал находку и прижал ее к груди обеими руками.

— Товарищ Филиппов, ну как же так? — он повернулся ко мне — Вы водитель и не знаете, что у вас находится в машине?

— Так, товарищ полковник, машина дежурная. — не сводя с портфеля взгляд, я пожал плечами — У нас процедура передачи машины не предусматривает обыска. В смысле досмотра. Так что вариантов появления этой вещи можно придумать уйму!

Смерив меня уничижительным взглядом, полковник, по-прежнему прижимая ценную вещь к груди, рванул к лестнице. Я переглянулся с не менее удивленными вояками. Кажется, они тоже не в курсе, чем такого ценного содержит этот портфель.

Ну ладно, кажется все закончилось и меня арестовывать никто не будет. Значит, чищу перышки, заливаюсь под пробку и испросив разрешения, двигаюсь назад. Естественно, перед этим исполнив обязанности главного жреца моего храма и основательно подкрепившись.

— Товарищ, это вы приехали из Алма-Аты?

Вздрогнув от неожиданности, я резко развернулся. За моей спиной стоял мужик в замызганной спецовке. Мясистое лицо с синими прожилками на носу выдавало любителя поддать. Ага, кажется это самый главный тут: взгляд человека, привыкшего командовать, выдавала его с головой.

— Да, вы совершенно правы. Приехал вчерашним утром. — я протянул руку для приветствия — Александр Филиппов!

— Виктор Михайлович, завгар — тот ответил на приветствие — Что с машиной?

Надо же, и тут Михалыч! Наверняка где-то есть тайный союз михалычей, проталкивающий обладателей такого отчества в начальники. Хотя нет, не растет теория — начальник ХОЗУ вроде с отчеством Иванович.

— С машиной все в порядке. Надо помыть да сделать положенное по инструкции обслуживание. Потом заправлюсь да назад поеду.

— Это обеспечим легко. Посылку передашь? Брат у меня там.

— Конечно, какие вопросы! Машина пустая, только канистры с бензином и везу.

— И канистры наполним… А это что? — он мазнул пальцем по кузову машины.

Я склонился, чтобы рассмотреть получше. Да это же следы попаданий! Если есть одна отметка, то должна быть и другие. Ага, вот еще одна… И еще одна!

— Вмятины — я ответил максимально нейтрально — и не спрашивайте, откуда они тут взялись. Все равно не знаю — машина же дежурная.

— Да-да, я слышал… Какие однако характерные царапины у этих вмятин… Ладно, с этим тоже решим, не впервой после горцев такое убирать.

Горцы? Откуда они тут? В 1943–1944 в Узбекскую ССР были принудительно переселены балкарцы, карачаевцы, ингуши, чеченцы. Блин, опять пятисекундка непрошенной информации. Ладно, раз все хорошо, то может, все-таки можно немного покушать? Баранка под пару глотков чая это немного не то, что мне нужно.

— Кто тут Филиппов? — из дежурки выглянул водитель.

Я молча поднял руку.

— Там тебя к Алексей Григорьевичу требуют. Срочно — он нырнул назад к себе в норку.

— Шторкин. — тут же подсказал завгар.

Ну раз требуют, да еще и срочно, то надо идти. Наверняка сейчас начнется писанина на тему «как получилось так, что я не знал про перевозку портфеля в глубинах автомобиля». Или наоборот, еще одна подписка о неразглашении того, о чем знать мне не полагается…

— Забирай это все и чтобы я больше тебя не видел! — злобный рык полковника буквально впечатал меня в закрывшуюся за спиной дверь.

Я перевел взгляд на стол перед ним. Небрежно валяющийся портфель и рядом горка инструмента. Отвертки, плоскогубцы, ключи… И изо всей этой экзотической пирамиды гордо торчит огрызок шланга. Не понял… Я подошел поближе и окинул взглядом открывшийся пейзаж. А нет, теперь понял. Комплектная сумка для инструмента порвалась и кто-то из моих предшественников, не долго думая, переложил все в неизвестно где добытый портфель. И глазу приятно и вместимость побольше штатной, не говоря уж о прочности. Так что неизвестный мне собеседник полковника был абсолютно прав — есть в машине портфель. Ну а то, что немного не с тем содержимым…

* * *

— И что, так прямо и сказал? — смеющийся Брежнев радостно хлопнул себя по коленям.

— Да, а потом весь такой красный, как перезрелый помидор, и не поднимая глаз, подписал мне пропуск.

— Да, он такой…

Я наблюдал за утирающим слезы Рябенко и с трудом сдерживался, чтобы не подхватить ржач во весь в голос. Сегодня у меня свершился бенефис в театре одного актера. Сразу же по приезду я был буквально выдернут из-за руля и доставлен перед очи Леонида Ильича. Дав выпить ритуальную чашку чая, с меня потребовали рассказать буквально по минутам все, что со мной произошло. Где-то на середине повествования я не выдержал, вскочил из-за стола и принялся показывать все в лицах. Благодарные зрители не остались в накладе и высоко оценили мой порыв. В общем, сцена с полковником сразу получила высшие оценки жюри и поэтому пришлось повторять ее на бис. Ну а чего? Мы, шофера, народ очень разносторонний…

Отсмеявшись, Леонид Ильич рукавом вытер выступившие следы и взмахом руки отпустил меня. Уже выскальзывая за дверь, я на всякий случай оглянулся на предмет не забыл ли чего. Александр Яковлевич поймал мой взгляд и подняв указательный палец, выразительно им по наручным часам. Кивнув головой, я прикрыл дверь. Надеюсь, они там не пару часов зависнут…

Выйдя на крыльцо, я задрал голову. Куча звезд и пока ни одной рукотворной. Ничего, буквально через пару месяцев начнутся первые работы по созданию спутника. Будет чем побибикать инопланетянам, если они конечно есть в природе…

— Саш, ну ты как вообще и в целом? — подполковник, как всегда, тихо подкрался со спины.

— Александр Яковлевич, да все в порядке. Подумаешь, скатался туда-сюда с посылкой. Что в этом такого?

— Не скажи, не у всех получалось… — чиркнув спичкой, он сложил ладони лодочкой и прикурил.

— Так это что, навроде испытания было?

— Не совсем, Саша, не совсем…

Я с трудом задавил поднявшееся внутри раздражение. Хотя… а чего я хотел? Чтобы вот так вот сразу и в дамки? Немного пораскинув мозгами, я даже немного посочувствовал Рябенко. Проверки всех и каждого, внезапные и плановые. Это мне хорошо, можно глазами хлопать и корчить физиономии — а ему хрен соскочишь.

— Ладно, тогда слушай мою команду. Сейчас дуй в общагу, отъедайся, отсыпайся… В общем, приводи себя в порядок. Если кто будет спрашивать, где был — отговаривайся командировкой. А про спрашивающего потом мне скажешь. Понял?

Понял, чего тут не понять-то. По поручению был где-то там. Делал нужное и полезное дело. Где и что — это вы у начальства спрашивайте, а то мне не велено. В общем, Дартаньян довез подвески и честь королевы спасена. Король клеймит кардинала, всем спасибо и пока.

Следующее утро началось как обычно. Постояли, послушали кому куда, покивали головами на очередные указивки по сохранению горючего и повышению пробега без поломок. Мне, как переработавшему сверх норматива, влепили внеочередной отпуск на целые сутки. Вопросы есть? Раз нет, то за работу!

Немного покрутившись в недоумении от внезапно свалившегося выходного, решил начать свой день с приятного, сиречь посещения столовой. Однако насладиться заслуженным отпуском мне не дали. Стоило мне выйти из гаража, как я увидел Рябенко, безмятежно пускающего клубы дыма. Даже отсюда мне было видно, что Александр Яковлевич довольный, как кот, искупавшийся в сметане. Поняв, что услада желудку снова откладывается, не дожидаясь призыва, я подошел и поздоровался.

— И тебе доброго дня — лыбящийся подполковник с прищуром глянул на солнце и мотнул головой — садись.

Ничего себе. В Ташкенте вокруг меня увивался полковник, тут начал делать тоже самое подполковник. Мои котировки явно находятся где-то на заоблачных высотах! Не сорваться бы.

— Так, начну с хорошей новости: сегодня из Ташкента пришло подтверждение, что ты отлично справился. Немного не так, как мы планировали, но это и к лучшему.

Я молча кивнул, принимая заслуженную похвалу.

— Теперь вторая новость: ты уволен. — он сделал паузу, чтобы насладиться моим вытягивающимся лицом — И третья: ты принят на работу.

— А можно поподробнее? — я судорожно пытался отбиться от мыслей, куда можно уволиться из КГБ.

Перед внутренним взором почему-то встали коптящие печи. Вперед ногами и потом в виде дымка на свежий воздух. Хотя стоп. Меня же не только уволили, но и приняли. Призрак печей исчез, почему-то сменившись цветочной полянкой.

— Ты был в третьем управлении. Хозяйственном. Так?

— Так — я согласно боднул головой воздух — в автослужбе. Я же водитель.

— А теперь будешь в первом. Личная охрана. И водитель ты теперь тоже личный.

Я сжал ладони рук в замок. Потом зажал между коленями. И года не прошло, как я добрался до первой ключевой точки в своем плане. Офигеть и не встать!

— И чего, даже не возмутишься, что даже согласия твоего не спросили? — подполковник откровенно наслаждался представлением.

— Нет. Надо так надо. — я пару раз глубоко вздохнул и с усилием откинулся на спинку кресла — готов, только пока не знаю с чего начинать.

— Ну тут все просто…

Просто ему! Я тайком вытер вспотевшие ладони об штанины. Но ничего, ведь не боги горшки обжигают, а стоящие рядом с ними! Пока собирал свои мысли в кучу, мы подъехали к обкому. Странно, вроде у республиканского отдела другое здание. Но командую парадом сейчас не я, так что глупые вопросы подождут.

Выскочив из машины, я вился хвостиком за Рябенко. Вверх по здоровенной лестнице и сразу же в холле направо. Коротко стукнув в дверь, тот вошел в небольшое помещение. Ага, местная дежурка. Стол, на котором около телефона стоит чайник. Рядом пара стульев и здоровенная кушетка. В принципе, почти все как и у нас.

— Ребята, я вам привел нового напарника. Знакомьтесь — Александр Филиппов!

— Саша Меньшов!

— Борис Андреев!

Пожав руки новым коллегам по водительскому ремеслу, я сразу отметил, что внешне мы как будто однояйцевые близнецы. Одно и тоже телосложение, один и тот же рост. Даже прически были практически одинаковыми. «Наверное, чтобы босс не путался» — усмехнулся я про себя.

— Так, даю вводную! — Александр Яковлевич не дал даже нам «обнюхаться».

Выслушав приказ, я безоговорочно согласился с ним. Первые несколько дней — все вечерне-ночные дежурства мои. Число поездок стремится к нулю, поэтому будет время на знакомство с остальными ребятами из охраны. Мы должны узнать друг друга как можно лучше и отличать своих от чужих даже в кромешной темноте. Еще одну смену катаюсь в машине охраны, запоминая основные пункты назначения, подъезды к ним и вообще все, что требуется для совместной работы. Заодно побуду запасным шофером на случай чего. В свободные минуты ребята рассказывают мне о привычках Леонида Ильича, что любит, что не любит и прочие мелочи. Вроде все логично.

— А сейчас — шагом марш кругом в ателье!

— Куда? — я не смог сдержать удивленного возгласа.

Меня ласково подтолкнули в плечо, разворачивая к выходу и пояснили, что такие бравые молодцы просто не имеют права носить расхристанный и мятый ужас, что сейчас на мне. Форма, как у военных, нам не положена, а Виктория Петровна — она одна и только для Леонида Ильича. Поэтому с этих пор единственный элемент одежды, который я могу выбирать себе сам — это трусы. Все остальное мне сейчас подберут из наличествующего, а вскоре и пошьют по мерке. Доступно?

Узнав, что и стирать самому тоже больше не придется, я чуть не закричал «ура»! Ладно брюки со стрелками, это не так уж и сложно. А вот привести пиджак в порядок для меня всегда было вызовом: ткань под моими руками категорически отказывалась принимать любые формы, кроме как волной.

Ателье, которое оказалось в том же здании, представляло из себя здоровенную гардеробную. Два здоровенных ряда с однотонными костюмами и пальто. И в самом конце этой анфилады сидела улыбающаяся толстушка. Увидев Рябенко, она тут же подскочила и буквально подлетев к нему, начала одергивать на нем пиджак.

— Александр Яковлевич! — тут же она уткнулась в него носом — ну что же вы опять кобуру подняли так высоко! Подзор теперь выглядит просто ужасно! А во что превратился листочек?

— Римма Марковна! — тот попытался остановить причитающую портниху.

Однако та совершенно не обращая на него внимания, одним ловким движением сдернула с него пиджак и отвернувшись к свету, принялась с ним возиться. Я с сомнением посмотрел на свою грудь в поисках странного подзора. Это вообще что за штуковина такая?

— Римма Марковна! — встряхнув руками, снова воззвал подполковник к портнихе — вы мне сначала нового сотрудника оденьте!

— А чего его одевать — она бросила на меня быстрый взгляд — молодой человек, видите вон на манекене недостроенный костюм с синей подкладкой висит? Вот за ним на вешалке ваш размер. Переодеваться там.

Хмыкнув про себя, я обогнул по широкой дуге портниху и снял с вешалки предложенное. Костюм как костюм — пиджак и брюки. Темно-серый, на ткани мелкий рисунок «елочкой». Заняв кабинку, я быстренько переоделся. Глянул на себя в зеркало — ну… на мой неискушенный взгляд ничего не изменилось. Разве что ткань новая, не обмятая, и из-за этого все стоит колом.

— Ох, ужас какой! — теперь уже я попал в вихрь энтузиазма швеи — Руки по швам и не горбись!

Приказав мне встать на небольшой постамент, она начала наворачивать вокруг меня круги. Бурча что-то нелицеприятное обо всем сразу и каждом в отдельности, она что-то подкалывала и прищипывала, одновременно черкая что-то в маленьком блокнотике. Я молча поднимал и опускал руки, сгибал ноги в коленях и приседал.

— Кобуру как привыкли носить?

Я в немом удивлении воззрился на Рябенко.

— Римма Марковна, он пока никак, так что делайте как обычно — тут же пришел ко мне на помощь глава охраны.

Странно, сколько не просматривал материалов про водителей, нигде не упоминалось, что они вооружены были… познание, какого хрена?

* * *

— Уф! — я аккуратно закрыл за собой дверь ателье — свирепая женщина!

— Да, она у нас такая — согласился Александр Яковлевич — зато не перед кем краснеть не приходится!

— О! Александр! Вот вы-то мне и нужны! — по лестнице легко сбежал Брежнев, на ходу вынимая из пачки сигарету — что вы знаете о автомобильной марке «шевроле»?

Глава 16

Я быстренько пробежался по всему, что осело в моей голове про нынешнее состояние дел в автомобильной индустрии. Бурный период роста, утилизирующий послевоенные мощности. Все производители лепят кто во что горазд, пытаясь найти потребительский идеал. Даже про будущий ВАЗ еще ничего не думают…

— Леонид Ильич, знаю, что есть такая марка и в общем-то на этом мои знания кончаются.

— Я к чему — он стряхнул пепел — мне не так давно Никита Сергеевич подарил новый автомобиль. Шевроле Бел Аир называется. Здоровенная такая махина с двигателем объемом аж четыре с половиной литра…

Слушая неспешный рассказ о достоинствах и недостатках заграничной техники, я внезапно поймал взгляд Рябенко. Тот, не решаясь перебить своего начальника, из-за его спины активно корчил мне рожи, выразительно двигая бровями. Чего это он? Обычный же ведь рассказ увлеченного автомобилиста! Ну нет электрических стеклоподъемников, так это же мелочи…

— … И вот еду я на нем и понимаю, что не то. Вот все не то. Нет больше того самого удовольствия! Пропало то самое чувство, когда где-то внутри так все сжимается и не отпускает. Саша, а давайте повторим?

— Да я не против, но что именно?

— Ну разве я не сказал? Вашу конструкцию для езды по степи!

Я немного подзавис. В принципе, багги у меня проходила по графе «наши руки не для скуки». Главное, что после эпического костра посреди степи для меня лично никаких последствий не было. А тут вон, оказывается, что тогда Брежнев хапнул дозу адреналина и после обнаружил, что обычные покатушки стали пресными.

Потеребив шевелюру, чтобы дать больше охлаждения мозгам, я принялся прикидывать плюсы и минусы. Самый главный плюс: больше никаких прохватов по обычным дорогам. Значит, не будет в будущем и кучи всех тех происшествий, что добавят седых волос охране. Ни злосчастного поворота в Крыму, ни взорвавшихся на скорости колес, ни засыпаний за рулем… Найдут в подмосковье полигон, выставят охрану и пускай генеральный секретарь носится со всем своим удовольствием. А пока он будет рулить страной, специально обученные люди будут менять ландшафт, чтобы трасса не приедалась.

Внезапно у меня откуда-то всплыло воспоминание. Как я, сидя на пассажирском сиденье, восторженно матерюсь, глядя в лобовое стекло на голубое небо без единого облачка. И то, что скорость максимум пара километров в час, совершенно меня не смущает. Главное тогда было не смотреть по сторонам: в этот момент машина потихоньку ползла по практически отвесной стене вверх. И хотя мозг был уверен в прочности троса лебедки и крепости дуг безопасности, но все остальное тело просто пылало от захлестывающих волн адреналина. Точно же! Совсем не обязательно носиться, чтобы из ушей булькало. Гор и чего помесить у нас в стране всегда хватало с избытком!

Во! Еще один плюс, самый жирный. Всякие чиновники рангом поменьше начнут обезьянничать и устраивать подобное у себя. Глядишь, и конкурс или чемпионат какой организуют… Ведь для этого совершенно не нужны ровные дороги и кортеж впереди, разгоняющий обычных автомобилистов. Нет легковушек? Так гонки на грузовиках или тракторах ничуть не уступают им в зрелищности! Но для этого нужна сущая мелочь: просто дать населению побольше транспорта и отпустить гайки в плане изобретательства и рационализаторства.

— Леонид Ильич, а семья будет не против? Ведь подарок-то дорогой, а мы его… Испортим — я на всякий случай решил поработать адвокатом дьявола.

— Да нет! Вика пешком больше любит ходить — он снова закурил — Я вообще сначала думал машину Галине подарить, но ничего, пусть этой вертихвостке муж покупает.

После последних слов начальник охраны ощутимо расслабился. Неужели с Галиной уже проблемы пошли? Или это только «внутренний гонщик» Брежнева вовсю резвится? Вроде среди ребят не было никаких даже полунамеков на такое. Наверное, потому что тут особо и гонять негде.

— Ладно, я назад к товарищам, у нас перерыв уже вот-вот закончится — Брежнев аккуратно забычковал сигарету и выбросил окурок в урну.

— Так, товарищ личный водитель — повернулся ко мне Рябенко, словно ничего и не было — пошли исправлять остальные упущения в твоей жизни…

«Упущения» оказались значительными и заняли весь остаток дня. Поначалу я еще интересовался, зачем делается то или иное, но потом потерял всяческий интерес к происходящему. Попрыгать в одних трусах перед внимательно наблюдающей за мной медсестрой? Да легко! Примерить форму и поставить роспись под грудой бумаг? Легко! Нажать правой рукой левую кнопку, если загорится зеленая лампочка? Вообще без проблем! Рассказать хмурому майору в чем отличие между бензиновым и дизельным двигателем? Готов, только сначала уточните, на сколько глубоко раскрывать тему?

В общем, к своей первой вечерней смене я подошел в абсолютно пофигистическом настроении. От такой моральной усталости мне было абсолютно пофиг, кого возить и куда — хоть генсека на встречи, хоть картошку на базу.

— Ты эта, того, ложись вон и вздремни чутка, а то неровен час потребуешься…

Устало кивнув, я прямо в одежде растекся по небольшому диванчику. Оказывается, у этого небольшого домишки был свой собственный комендант — Павел Васильевич Сулоев. Он у нас молодец — мало того, что за весь дом отвечает, так еще и ребятам жизнь старается облегчить. Ну и они соответствуют и всячески ему ответно помогают в этом. Поэтому казенная комнатка для дежурных давно превратилась в удобную берлогу для ожидающих мужиков. И диван тут это самое меньшее, на что мог рассчитывать усталый водитель в мое лице.

— Саш, а как вообще тебе в голову пришло кататься по степи? — за стол присел мужик из охраны.

Я лениво повернул голову. Валерий Жуков. Скоро станет любимым охранником Брежнева. Получит ласковое прозвище Ванька.

— Да сам не знаю, как вышло — я поерзал, выстраивая по-быстрому легенду — просто смотрел на расхристанную эмку и так жалко ее стало. И чего-то в голове щелкнуло: вспомнилось, как в детдоме катались с горок на самодельных тележках. А там пошло-поехало…

— Это да, у меня так же бывает. Стреляешь-стреляешь в мишень и хоть плачь, все мимо. А потом смотрю, а ребята пошутили и маховички у прицела покрутили…

Если честно, то я не совсем понял, в чем сходство, но на всякий случай кивнул.

— Но я тогда тоже им пошутил в ответ. Пулю из патрона вынул, порох высыпал и назад вставил. Они пытаются выстрелить, а в результате один пшик выходит! Они туда, сюда — все равно не стреляет! Ты бы видел их лица!

Наблюдая, как в его руках грецкие орехи раскрываются словно семечки, я решил, что да, наверняка он мог такое провернуть втихушку. Но вообще шутки у них конечно немного странные на мой взгляд. Хотя и мы, водители, тоже не без особой скромности иногда любим поиздеваться над новичками, прося принести ведро компрессии или спрашиваем чем смазывается радиатор.

Он еще рассказывал что-то столь же смешное, а я, кивая головой в такт медленно погружался в пучину дремоты. Мне казалось, что я стою на каком-то параде. Длинные марширующие колонны и поверх самолеты с флажками. И тут на трибуну выходит Брежнев. Обводит взглядом всех вокруг и с довольной улыбкой трясет какой-то коробочкой над ухом.

— Ну что, братцы, на сон грядущий сыграем? До ста очков?

Епрст! Это не во сне, это вживую! Я, с трудом удержав зевок, сел на диване. Увидев это, улыбающийся Леонид Ильич кивнул мне, отодвинул ногой стул от стола и принялся расчищать его от чашек.

Около стола тут же материализовался Рябенко и принялся помогать в уборке. Пока я размышлял, глюки это у меня от переутомления или нет, они в четыре руки быстро освободили стол. Из темноты вынырнул еще один охранник с двумя стульями в руках. Круглый стол, вокруг четыре стула… Еще абажур сверху добавить зеленый, с такой бахромой по краям и раздать всем сигары, то точно получится классическое казино из вестерна.

Но у нас не Америка, потому из раскрытой коробочки на стол горкой высыпали фишки. Это кости. Игра называется домино. Л.И.Брежнев большой поклонник этой игры. Фишки-кости… Хоть карты, лишь бы сонливость прогнать. Вскоре я уже различал, зачем ходят на базар, когда возникает рыба и почему выигрывает тот, у кого меньше всего очков. Вот только как игроки отличают свои кости от чужих при подсчете? Пока выглядит так, что джентльмен джентльмену верит на слово…

* * *

Натужно ревя мотором, мимо нас пролетел ЗИС. Ну, если Борька и сейчас притормозит… Я нажал здоровенную кнопку под микрофоном.

— Давай еще круче! Газу! Чуешь, как она присела… Вот сейчас приготовься…

БАМ! И дикий писк резины на уходящей в занос машине…

— Да что такое-то! Опять лопнуло колесо, причем на самом интересном месте — Я повернулся к наблюдающему за мной Рябенко. — На заводе что, совсем уже мышей не ловят?

— Вы мышей ловите? — Александр Яковлевич переадресовал мой вопрос стоящему рядом мужику. Тот, несмотря на прохладную погоду, поминутно вытирал платком испарину со лба.

— Товарищи! Но ведь колеса не рассчитывались на такие нагрузки…

А-а-а! Я мысленно махнул рукой. Снова те же песни «вы не так ездите». Второй день всего, а я уже с трудом сдерживаю рвущуюся изнутри классовую ненависть.

Внезапно для меня оказалось, что мы до сих пор ездим на импортных покрышках. Причем не просто импортных, а американских. Наши пробовали ставить, но они иногда и тыщи километров не выдерживали. А тут с Ярославского шинного приехали с новьем. Дескать, не то что на легковушку, на грузовик можно ставить и выдержит. Партбилетом клянемся!

Ну мы и устроили натурные испытания. Раздобыли пару радиостанций, чтобы горло попусту не драть и давай кататься. Сначала просто разгон-торможение, потом заносы всякие… И всякий раз оказывалось, что наши покрышки вообще не идут ни в какое сравнение с буржуйскими. Ладно бы просто на диске проворачивались, срезая ниппеля — это можно вылечить банальным клеем. Но по боковине-то зачем лопаться? И ведь наверняка для нас отбирались экземпляры получше..

Но радует, что не все потеряно. В отличии от воняющего потом главы заводчан, стоявшая чуть поодаль его свита с увлечением крутила в руках убитые покрышки. Они вообще восприняли все происходящее как бесплатное развлечение. И шоу показали и есть теперь в чем поколупаться… Вон, уже ножиком вовсю орудуют, раздирая чем-то приглянувшуюся им покрышку…

— Товарищ, извините, не знаю как вас зовут — ко мне подошел один из свиты — а вы часто так?

— Александр, можно просто Саша — я пожал протянутую руку — да нет, в таких комфортных условиях редко.

— Очень приятно, Михаил. Комфортных? — заводчанин оглянулся.

— Да, именно комфортных. Все необходимые инструменты разложены, места полно, да и помощников навалом. Обычно этим приходится заниматься где-то посреди дороги и как назло, в самом грязном месте…

— Я что подошел… — он замялся — может, у вас есть какие-нибудь пожелания? Хотя после такого разгрома…

— Ничего, первый блин всегда комом! А пожелания-то конечно есть… Еще в 34 м году компания Мишлен…

Каюсь, вовсю использовал свое положение. Сейчас взбодренные таким эпическим провалом заводчане сожрут любую информацию из будущего и не подавятся. Я заливался соловьем, рассказывая про необходимость шин, на которых после прокола еще можно немного ездить. Будут они делать вставку внутри колеса или усиливать боковины — мне в общем-то все равно. Я отобрал у Михаила блокнот и зарисовывал в него идеи из будущего. Ничего, сначала пусть делают в единичных экземплярах, для нас, а потом глядишь и в серию пустят. Пока Михаил, разглядывая мои рисунки, глубокомысленно кивал, я продолжал ему приседать на уши. Только теперь уже про зимнюю резину. «Липучки» сразу не освоят, но шипы-то вообще не проблема! У нас чего, титана мало или с резиновым клеем напряженка?

Осоловевший Михаил отвалил, уступая место своему коллеге. Тому я тоже проехался по ушам, попутно кинув дезу про то, что молодые да ранние, сиречь воронежцы, уже тоже присматриваются к такому жирному куску. Ну и что, что они сейчас делают только велосипедные? Вот и вы понимаете, к чему это может привести! Наверху-то по голове за такое не погладят!

— И как успехи? — спросил меня Рябенко, наблюдая за грузящимися в автобус заводчанами.

— Да потихоньку. — я вздохнул — все не верили, что можно ездить на скорости 140 километров в час. Дескать, у некоторых самолетов посадочная меньше!

— Есть такое, мне тоже не верили, пока не прокатил… Ладно, давай потихоньку собираться…

* * *

Очередной закисший болт. И это на новенькой машине! Её что, специально в соляной ванне держали, прежде чем продать? А эти дюймы, галлоны и прочие унции? Ладно один идиот это придумал, но остальные-то чем думали? И что самое обидное, наши ключи к ихним долбанным гайкам не подходят совсем чуть-чуть!

Мы с механиками ради такого дела даже испортили один комплект инструмента, потому что родным вообще не возможно было работать! Интересно, у американцев уже начался бум судебных исков по любому поводу? Ведь что сломается — хрен починишь… Или у них уже повсюду сервисные центры стоят? Познание, это не вопрос! Намучавшись при разборке, мы дружно и единогласно решили, что весь зарубежный крепеж — в топку! Все, что можно, меняем на метрическую систему! А что нельзя — просто откладываем в сторонку.

Да, у меня наконец-то стало появляться свободное время. Просто ближе к концу декабря ажиотаж поездок в режиме «бешенного зайца» сменился на ленивое «дом-работа», да и я втянулся в рабочий режим. В общем, сверкающий лаком американский шевроле подвергся ленивому нападению русских с запачканными по локоть грязью руками.

Времени до тепла было завались, поэтому решили не не менять методику, опробованную мной на эмке: сдираем с машины все, оставляя одну раму с колесами. Сверху ставим уже нормальную клетку безопасности и очередной монстр ручного автомобилестроения готов.

Но вообще, сравнивая потроха швабролета с нашими, я не нашел какой-либо заметной разницы. И там и там под капотом куча свободного места. Решения и технологии абсолютно одинаковые. Все отличие в том, что американец буквально по уши залит хромом и в итоге наши машины выглядят тускло. В общем, на мой взгляд, получилось что-то в духе стеклянных бус для папуасов.

Но ничего, через пару месяцев мы переместимся в Москву и там мимо нас будут пробегать тестовые ЗИЛы. А если не будут, то я сам пробегу! И там уже можно будет поспрошать товарищей конструкторов, что они думают про дисковые тормоза, абс и прочие закиси азота. И пусть только попробуют мне отвертеться от подогрева сидений и руля!

Ладно, чего-то я размечтался больно. Вон, скоро начало моей смены, а мне еще умыться надо, да доехать до «белого дома», хотя в реальности он серый…

* * *

— Все, Саша, поедемте домой! — Леонид Ильич проскользнул мимо меня в открытую дверь и тяжело плюхнулся на сиденье.

Я, тщательно повторяя про себя последовательность действий, проверил, что не задену его дверцей и аккуратно закрыл ее. Взгляд по сторонам на предмет лишних и посторонних, жест «домой» в сторону машины охраны и за руль.

— Ну, как там мой шевроле? — через некоторое время раздалось сзади.

— Все в порядке, почти все готово. Сегодня уже сделали пробную поездку по двору — я показательно передернул плечами — вроде всего пару минут на улице были, но промерзли до костей. Так что ждем тепла.

— Да, влажность тут дает сильный эффект холода. Но ничего, до апреля осталось всего ничего. Выеду на маковую поляну, костерок запалю посреди красного ковра…

— Не выедете. — внезапно сорвалось у меня с губ.

— Это почему же?

— Да… — поначалу я замялся, а потом решил, что лучшего момента и не предвидится — 27 февраля вас назначат секретарем ЦК КПСС по оборонной промышленности. В кресло первого секретаря Казахстана вы больше не вернетесь.

— Вот те на! Это откуда же у вас такие сведения?

— Все просто Леонид Ильич. Я из будущего.

Глава 17

— Из будущего, говоришь — он покусал губы — ты с другой планеты, что ли?

Я в удивлении глянул через зеркало заднего вида на Брежнева. Инопланетяне-то тут причем?

— Нет, судя по косвенным фактам, планета та же. Просто перенос сознания из будущего в прошлое. Ну и немного способностей добавили.

— Этот каких же? — Леонид Ильич аж подался вперед.

— Ну… как бы это сказать… доступ в библиотеку дали. Общественную. Могу, например, завтрашнюю «Правду» почитать. Или напечатанную через месяц.

— А еще? — ерзанье высокопоставленного пассажира аж передалось машине.

— Навыки врача… или фельдшера. Повода точнее проверить не было. Хватит взглянуть на кого-то и первичный диагноз готов.

— Что у меня?

— Легкое воспаление в правой руке. Где кисть с локтем соединяется. Или стукнули или писали много. Общее отравление организма никотином. Остаточные явления от инфаркта.

— Ну это и так известно всем, кому положено…

— Еще телекинеза немного. Могу толкнуть все, что вижу.

— Было бы еще что толкать… — Леонид Ильич откинулся на спинку сиденья.

Я промолчал. Если честно, то весь разговор пошел совершенно не по представляемому мной сценарию. Никаких вопросов про коммунизм, будущее СССР или даты смерти. Даже как-то обидно стало, что такое событие проходит столь обыденно… словно работнику на стройке новый инструмент презентовали. Вот, товарищ, вам новая супер-лопата, с ней вы сможете копать в два раза больше и кидать в три раза дальше. А еще в нее встроен радиоприемник!

— Ладно, мне надо подумать. Про свою будущность — молчок, понял? — выходя из машины, он пригрозил мне пальцем.

Холодный порыв ветра распахнул мне пиджак и мазнул холодной ладонью вдоль спины. Что же не понятно-то… Все так же сидим тихо и не высовываемся. Я аккуратно припарковал машину и побрел в дежурку.

— Присаживайся! Как раз чайник вскипел! — Павел Васильевич как-то суетливо подвигал розетки с вареньем.

Ладно, раз других вводных нет, то чай тоже хорошо. Я, хищнически потирая руками, присел за стол. Где моя большая кружка?

* * *

Проснулся я глубокой ночью, весь дрожа от холода. Попытавшись укутаться поплотнее, я обнаружил, что все вокруг меня мокрое. От наволочки волосы вообще оторвались с каким-то протяжным хлюпом. Это чего, кто-то пошутил и вылил мне в постель пару кружек воды? Вроде все уже не дети для такого… Но фиг с ней, с водой, чего мне так холодно-то? Потрогал рукой батареи — чего-то они едва теплые. Авария на котельной, что ли? Перевернув одеяло сухой стороной, я закутался в него и пошел разузнать ситуацию у дежурной по этажу.

Однако стоило мне подойти к столу мирно дремлющей бабульки, как кто-то внутри резко пнул меня в грудь. Опершись рукой о стол, я согнулся от приступа кашля. Организм пытался избавиться от внезапно появившейся гадости, но вместо этого натужно сипел выходящим воздухом.

— Сашенька, что с вами? — проснувшаяся дежурная на автомате положила мне руку на лоб — да у вас жар!

Температура? Дождавшись перерыва между приступами кашля, я приложил ладонь тыльной стороной ко лбу. Ну… кожа какой-то натянутой стала, может чуть суше… Но температуры не чувствую.

— Так, быстро назад к себе в комнату, я сейчас врача вызвоню — сухие старушичьи руки развернули меня и подтолкнули в сторону комнаты.

Ладно, согласен, дело кажется вовсе не в остывших батареях. Ну не могли они мне сделать так не хорошо. Перед глазами звездочки изредка пролетают, хорошо, что еще блевать не тянет. Нащупав рукой стену, я побрел назад. Так, а вот и кровать недалеко от двери… Отбросив мокрую простынку в сторону, я перевернул подушку сухой стороной и плюхнулся прямо на матрас завернутым коконом. Содрогаясь от очередного приступа кашля, я безучастно размышлял, на сколько хватит мышц грудины. Если они уже сейчас болели от непривычной нагрузки, то что будет дальше? Кашель прекратится или организм найдет другой способ?

Содрогнувшись в очередной раз, я с удивлением разглядел темные точки на стене около кровати. Это еще что за новости? Мазнул пальцем и поднес к глазам. О! Я начал кашлять с кровью! Прикольно, а что дальше? Ленивые размышления о том, можно ли достать легкие изо рта, прервала появившаяся служительница Гиппократа.

Видимо, от температуры у меня начались глюки, потому что ко мне в комнату впорхнула фея. Вся такая в белом и только притягивающий взгляд красный крест на шапочке. Чуть пританцовывая, она плюхнула на стол здоровенную сумку и повернулась ко мне. Разглядывая ее, я закрыв рот краем одеяла, пытался хоть чуть-чуть приглушить очередной приступ кашля. По-птичьи склонив голову, она выслушала мой концерт, одним взглядом мазнула по скрючившемуся под одеялом телу и положила ладошку на лоб. Я попытался что-то сказать, но стоило мне оторвать импровизированный глушитель ото рта, как меня настигла очередная волна.

— Ой, как интересно! — она зачем-то выглянула в окно — пойду заказывать эвакуацию…

Эвакуация? Меня? Или наоборот от меня? А батареи холодные или это я горячий? Меня заразили или оно само? Мысли в пустой голове стукались бильярдными шарами, не давая сосредоточиться на чем-то одном.

Пока я пытался поймать за хвост хоть одну мысль, у меня в комнате появились носилки. Две выкрашенные в темно-зеленый цвет палки с здоровенными черными резиновыми ручками, между которых болталось мятое полотнище из грубого брезента.

— Да вы чего? Я еще сам ходить могу! — я с возмущением сел на кровати — что люди подумают?

— Люди подумают, что вы больной! Ложитесь!.. Лечь, кому сказала! — и ласковая женская ладошка превратилась в могучий пресс, прижавший меня к кровати.

Стоп! А может, это то самое мироздание, что засунуло меня сюда, дает мне понять, что я накосячил? Ну не так открылся или слишком рано? Хотя вроде никаких условий мне не ставилось. Внезапно перед внутренним взором пробежали строки соглашения. Нет, все верно. Делай что хочешь, но чтобы было лучше, чем в реальной истории. Значит, все-таки обычная болезнь…

Медики! Вот обозвали же эвакуацией обычную поездку на машине в больницу. Не смотря на позднее время, в общаге тут же нашлись добровольные помощники, которые и носилки со мной вынесли и двери придержали и сумку врачу поднесли. Такое событие, теперь чую разговоров будет на неделю вперед. Главное, чтобы слухи не дошли до стадии «вынесли совсем мертвого и убитаго», а то потом заманаешься доказывать обратное. Хотя… если оживят из мертвого состояния, то значит наши врачи круты, честь им и хвала!

В больнице все прошло по обратному сценарию. Разве что сгрузили сначала на каталку, а потом с каталки на кровать. Стоило мне в очередной раз откашляться, как около меня материализовался врач. Причем совершенно не каноничный: никаких круглых пенсне, бородок клинышком и прочих стетоскопов через шею не наблюдалось. Посветил здоровенным фонариком поочередно в каждый глаз, заставил сказать а-а-а. С любопытством рассмотрел капельки крови на ладошке, которой я закрывал рот. Медсестра тем временем сунула мне под мышку выходящий из здоровенной коробки кусок провода. Оба одновременно взглянули на эту коробку и точно так же синхронно кивнули.

— Ну-с, в принципе все понятно, но рентген и анализ крови не помешает — довольный чем-то доктор радостно хлопнул ладонями по коленям.

— А вот мне ничего не понятно — после очередного приступа я бездумно смотрел в потолок.

— Так воспаление легких. Или пневмония. Точнее будет известно после анализов — доктор разулыбался во все тридцать три зуба — Но вы не волнуйтесь, опыт у нас большой, пара недель и вы как огурчик будете!

Твою маму! у меня же встроенная лечилка есть! Температура 38,9. Обнаружена очаговая пневмококовая инфекция. Пневмония. Возможен отит. Показано лечение антимикробными препаратами. Желательно наблюдение квалифицированным специалистом.

Ага, значит доктор прав. Заглотнув какую-то жижу, я подставил свою филейную часть под пару уколов и уже с легким интересом наблюдал, как мне в правую руку вставляют здоровенную иглу от капельницы.

— Сейчас станет полегче, поэтому постарайтесь немного поспать. — он похлопал по моей руке, торчащей поверх одеяла — утром еще рентген сделаем и вообще будет все хорошо.

Ага, попробуй усни с таким кашлем… Однако немного поворочавшись, я довольно легко провалился в сон. Мозг попытался мне подбросить порцию очередных глюков, но почему-то получилось совершенно не страшно. Во сне я пристально изучал свои вывернутые легкие, пытаясь найти альвеолы и оценить их состояние. Но почему-то ничего, кроме трахеи не увидел, да и ту обнаружил только потому что помнил, что она вся из себя здоровенная трубка. В общем, очень познавательный сон получился.

Утром меня свозили к чудовищно выглядящему агрегату и немного покрутили перед ним. И все. Вот вообще все. Выдернули капельницу, дали невкусный завтрак, который я с трудом запихнул в себя и оставили одного. Хочешь, лежи на правом боку, а хочешь — на левом.

Покрутившись немного на кровати, я встал. Лечилка, что там с температурой? 38,5 Ага, значит организм борется. Может, хоть в окно можно будет поглазеть? Однако и вид из окна не порадовал: какие-то сваленные горой ящики, едва-едва припорошенные снегом.

Странно, температура есть, а состояние такое, что охота прыгать и вообще заниматься чем-нибудь полезным. Но не дают. Стоило высунуть нос за дверь палаты, как сидящий за столом цербер в белом тут же загнал меня назад. Дескать, нечего заразу распространять воздушно-капельным путем. Успел только попросить книжек каких-нибудь или хотя бы листиков с карандашом. Буду на всякий завещание составлять. Шутка.

На самом деле раскрученный высокой температурой мозг начал выплевывать один за одним вопросы, на которые упознания не было ответа. Например, почему все как-то резко забыли про впрыск закиси азота? На настоящее время технология отработана на сто пятьдесят процентов, ибо редкий авиационный мотор обходится без нее. Так чего бы не взять и не перенести на автомобили, все равно авиация реактивной становится? Или те же турбины? Сколько пользы для дизелей в хозяйстве будет, а? Но ведь забыли, и лежало все это на полке кучу лет…

— Это что же такое у вас получается?

Я вздрогнул и повернулся. Надо же, задумался и не почуял. Прямо за моей спиной обнаружился врач, заинтересованно рассматривающий мои каракули.

— Это я пытаюсь нарисовать схему работы антиблокировочной системы для автомобиля. Должно сильно повысить безопасность торможения.

— Весьма интересно. Но давайте я вас осмотрю, тем более снимки пришли…

И снова меня вертели и крутили, заглядывая во все отверстия. Странно. Вроде воспаление легких — это только через рот доступно. В нос-то зачем железяки пихать? Но белый халат не на мне, значит нефиг выпендриваться. Главное, что доктор осмотром остался довольным. Выплюнул какие-то латинские слова в сторону медсестры и откланялся.

Эх, порошки вы мои порошочки… Очередная доза из сложенного буквой V листочка и стакан теплой и оттого невкусной воды сверху. И чего пенициллин не смешают со стрептомицином? Два антибиотика вместо одного и ни одна болезнь не пройдет, не говоря уж о побочных эффектах!

Присев на кровать, я вытер неизвестно откуда взявшийся пот. Ничего себе, отходняки какие пошли. Ну его нафиг организм напрягать, лучше приму горизонтальное положение.

Лечилка, температура? 37,4.

Ого, значит все эти хи-хи и ха-ха про болезни мужчин не врут. Пока была высокая температура, все было хорошо. Но стоило ей упасть, как мой организм отказался подчиняться мне. Лежу даже не сосиской, а выжатой половой тряпкой. Какое там читать — мне рукой двинуть тяжко. Мыслей не наблюдается даже на горизонте, я просто блымкаю глазами на вершине набитого мясом и костями мешка. Где там мое завещание? А, ну его…

Если судить по внутренним часам, то в таком состоянии я провел не меньше месяца. Переворачивался, когда начинало колоть, глотал что дают и все остальное время бездумно расползался надувшейся квашней по всем доступным углублениям. Однако все хорошее рано или поздно заканчивается и постепенно я обнаружил себя в реальном мире. Слабости еще было хоть отбавляй, но это уже была совершенно другая слабость. Ну… Примерно как холодок весной, дающий отчетливей почувствовать надвигающее тепло.

— Леонид Ильич, еще не меньше недели! — внезапно послышалось из коридора.

Ого, кажется ко мне посетители. Я сел на кровати и пятерней попытался привести свою шевелюру в порядок.

— Александр, добрый день! Тут вот меня попросили передать… — я с удивлением смотрел на смущающегося Брежнева. Ну не в первый раз же он так к больницу ходит? Или в первый?

Нет, так точно в первый раз. В авоське темнел разводами арбуз. Зимой? Я осторожно постучал пальцем по нему.

— Самый настоящий. — будущий генсек точно так же опасливо разглядывал меня.

— Но на дворе зима же. Или я настолько долго болел? — от внезапной догадки я аж вскинулся.

— Нет, ты всего неделю тут. Можно нас оставить на минуточку? — он повернулся к доктору.

Так, кажется, сейчас будет что-то этакое.

Дождавшись, пока доктор закроет дверь, Брежнев как-то по особенному взглянул на меня.

— К сожалению, после того разговора нам не удалось поговорить — он достал из кармана пиджака блокнот и раскрыв его, взглянул внутрь — но это и к лучшему.

— Все, что ты рассказал в машине, можно легко списать как на провокацию, так и на попытку вербовки. Молчи, все равно не поверю. — он легонько пристукнул по столу — но сейчас у меня появился беспроигрышный вариант ответить точно на вопрос касательно тебя. Открывай свою библиотеку!

Какую библиотеку? О чем он? А, про познание. Я молча кивнул, подтверждая «открытие».

— Ищи там у себя фотографию делегатов восьмого съезда коммунистической партии Казахстана.

Довольно быстро перед моим внутренним взором возникла черно-белая фотка толпы мужиков с редким вкраплением женщин.

— Январь 1956? Я чего, новый год пропустил?

— Не отвлекаться! Рассказывай, что видишь.

— Ну в каком-то зале в четыре ряда сфотографировались. Передний ряд сидит, сложив ноги по-турецки. Только один сел как обычно и видно его полосатые носки. Вы посредине сидите, немного выпучив глаза. Слева в дальнем ряду, под светильником, в момент съемки мужик головой дернул и смазался. Рядом с женщиной в белой кофточке. Что еще?

— Да …. - набрав воздуха, Брежнев принялся материться, выкладывая фигурную вязь про меня, себя и заглянувшего на шум врача. Тот, понятливо кивнув, закрыл дверь с той стороны.

Я же, поворачивая голову за ходящим туда-сюда Леонидом Ильичем, пытался понять, как же так получилось, что Новый Год прошел мимо меня. Вроде никаких празднеств в больнице не было…

— Ей меньше часа — наконец он выдохся и достав из блокнота плотный листок бумаги, бросил его мне на колени.

Ну да, та самая фотография, только без царапин и прочих артефактов, которое оставляет время.

— Я лично контролировал весь процесс и в данный момент нет никого, кроме меня и фотографа, кто владеет этим снимком — он устало плюхнулся ко мне на кровать — плюс я проверил, ты не выходил из больницы и никто к тебе не приходил. А это значит, что ты действительно из будущего.

— Ну да… — надо было что-то сказать в ответ, но что?

— Ну да… — Брежнев передразнил меня — знаешь, к чему это может привести?

— К моей гарантированной смерти, если кто-то еще узнает. К возможности избежать ошибок будущего. Да много к чему может привести.

— Но почему я? — он потер руками лицо.

— В моей истории в 64-м вы смените Никиту Сергеевича. Переворотом. Потом до 82 вы будете у руля СССР.

— Восемнадцать лет. Умру сам или убьют?

— Архивы полностью не открыты. Есть версии за оба варианта.

— Ладно, мы еще там посмотрим, кто кого…

Глава 18

Скомкав вдвое подушку, я постукал по ней кулаком для пышности и сунул под голову. В поезде я уже был третьи сутки, поэтому никакой мерный перестук колес не мог навеять на меня сон. Хорошо еще, что билет дали в международный вагон, поэтому бока отлеживались не так быстро. Эх, в больнице хотя бы кормили прямо в кровати, а тут самому надо вставать и идти в вагон-ресторан…

Вообще в больнице мне все понравилось, за одним исключением: полное отсутствие посещений. Ну зашел один раз Брежнев, показал фотку и потом, весь горя желанием натянуть что-то кому-то куда-то, исчез. Арбуз очень быстро кончился, а новых подношений больному не было. Целую неделю я лез на стенки от скуки. Но потом, уже перед самой выпиской, врач мне пояснил все происходящее: на носу двадцатый съезд, болеть депутатам никак нельзя, а то позаражают друг друга и по стране развезут. Поэтому и был организован вокруг Брежнева карантин наоборот. Ну а больше про меня никто и не знает тут… Когда покачиваясь под легким ветерком, я пробрался в общагу, тот тут же был отловлен комендантом и под роспись ознакомился с предписанием выдвигаться в Москву как только, так сразу. Вот направление в билетную кассу, вот командировочное, вот еще какие-то бумажки…

Слушая едва позвякивающую в стакане ложечку, я лениво теребил познание на ближайшие события. Вообще, кроме закрытого доклада Хрущева про культ личности, ничего такого грандиозного на горизонте не наблюдалось. Волнения в Грузии после доклада. Восстание в Венгрии осенью. Олимпийские игры, в которых мы 37 золотых возьмем тоже потом. Ну что может выжать Леонид Ильич к примеру из того, что в мае Эйза Кейтер, секретарь Совета белых граждан Северной Алабамы, заявит о том, что «рок-н-ролл служит средством для сведения белого человека на уровень негра»?

Хотя вот, есть небольшая мелочь. Принятый на съезде пятилетний план развития хозяйства, на первой волне пылевых бурь в Казахстане, через год втихушку отменят. Причем просто отменят, без замены на новый. Хотя … нынче даже зная о таком будущем, все проголосуют «за». Редкая птица сможет воздержаться на фоне тотального «одобрямс».

Хотя чего я гадаю? Приеду, выложу что знаю, а там уже посмотрим. Как ни крути, но возможности оценить будущие факты изнутри у Брежнева гораздо больше моих.

* * *

Хорошо, когда в городе есть метро: вышел из вокзала, сунул в кассу 50 копеек и езжай куда хочешь! Ну и что, что проехать надо всего пару станций, зато ноги бить не надо. Выползши на поверхность, я немного поглазел на неимоверный по меркам Алма-Аты поток транспорта и, перейдя дорогу, пошел на Красную площадь.

Мавзолей с надписью Ленин-Сталин. Ничего, сейчас Никита Сергеевич бахнет своим докладом и через несколько лет Сталина уберут, оставив одного Ленина. Так и будет мариноваться в одиночку на помять потомкам. Ладно, мне внутрь пока не надо, поэтому огибаю хвост организованной экскурсии и иду в сторону ворот.

«Ба-а-ам!». Задрав голову и придерживая рукой шапку, я немного порассматривал часы на Спасской башне. Вот пожелай я специально, ни за что бы не получилось. А так прибыл ровно в двенадцать, прямо как литерный по расписанию.

— Пройдите прямо и вон за тем зданием, видите, торчит зеленый угол, поверните направо. — проверив документы, скомандовал стоящий на входе милиционер. — только, пожалуйста, никуда помимо этого не сворачивайте, тут у нас с этим строго.

Да я и не собирался. Вон, меня уже вовсю разглядывают мои коллеги по комитету. Одеты как близнецы, выражение на физиономии тоже одинаковое… в общем, с туристами не перепутаешь при всем желании.

— Наконец-то! Я тебя еще вчера ждал! — стоило мне отряхнуть снег с обуви и войти внутрь, как на меня налетел Рябенко.

— Александр Яковлевич, так как врачи выпустили, так я сразу сюда, вот документы с датами — я тут же встал в защиту.

— Да не нужны мне твои документы! Хотя нет, нужны, давай сюда! — он змеиным жестом вырвал у меня папку — на тебе карту Москвы. Квартира тут, гараж тут, мы тут. Выезд отсюда, заезд вот так! Сиди, изучай маршруты. Через час приду — проверю!

Хмыкнув, я оккупировал ближайший стол и расстелил на нем карту. Если выезд отсюда, то это значит Боровицкие ворота. Выезжаем, направо, мимо Манежа, потом налево. Немного в горку по Воздвиженке и на Арбат. Нового Арбата, он же проспект Калинина, еще нет, поэтому ломимся по «военно-грузинской дороге», сиречь старому. Там на Можайское шоссе и вуаля, мы у дома. А если арбат перекрыт? Тогда мы вот так и потом вот так…

Весь отведенный мне час я пытался уложить в голове кучу названий московских улочек. Осложнялось все тем, что один и тот же кусок асфальта везде обзывался по разному. Например, Можайское шоссе где-то обзывалось Новодорогомиловской улицей. А у меня в голове эта дорога всплывала как Кутузовский проспект. И так какой улицы не коснись. Хорошо еще, что садовое кольцо оставалось садовым. Вроде бы…

— Ладно, на первый раз более чем хорошо — довольно покивал головой Рябенко. — Да и если что, ребята из сопровождения помогут, они тут побольше твоего ездят. Так, весь Никита?

— Да что мы, не люди что ли — прогудел стоящий рядом водитель машины сопровождения — Саша водитель хороший, ни разу волноваться не заставил.

Я чуть потупился, пытаясь не сильно гордиться собой. Всего-то надо думать за себя и за того парня, что за тобой. Ему-то гораздо сложнее — он не знает, куда ты едешь…

— Ну и ладушки. График пока прежний, поэтому вечернее дежурство по-прежнему за тобой! Все, разбежались по местам!

* * *

Поздоровавшись со всеми в дежурке, я восхищенно присвистнул и пошел вокруг стоящего неподалеку автомобиля. Вроде ЗИС-110, но выпуклые колпаки колес и мутные стекла с легким желтоватым отливом говорили мне, что это не совсем обычная машина.

Познаниепогоди, дай самому догадаться, а то так совсем думать разучусь… Аккуратно повесив пиджак на спинку стула, я постелил чистую тряпочку, опустился на колени и заглянул под машину. Ага, здоровенная железяка во все днище, более толстые амортизаторы… Постучал костяшкой пальца — глухо, как в танке. А вот капот привычный, как по звуку, так и по виду. Так, а что внутри? Дернул водительскую ручку и поразился тому, как тяжело пошла дверь. Нифига себе какая толщина стекла! Да это же бронированная версия! ЗИС-115, он же ЗИС-11 °CО. Бронированная машина, предназначенная для высших руководителей коммунистической партии — членов политбюро.

— И как она? — я спросил в пустоту, не зная, к кому конкретно обратиться.

— Да тоже самое, только в горку идет гораздо тяжелее.

Я глубокомысленно покивал. Ну да, двигатель-то тут остался прежним. Шесть литров это конечно шесть литров, но бронекапсула вовсе не из лебяжьего пуха сделана…

— Филиппов, тебя! — дежурный протянул в мою сторону черную телефонную трубку.

— Через 10 минут около Оружейной палаты!

Ну за 10 минут по территории Кремля можно и пешком дойти. Однако вдруг кто на нового водителя возбудится, так что лучше заранее подъехать.

— Леонид Ильич, добрый вечер! — уже привычно осматриваясь вокруг, я открыл дверь.

— О, Саша, наконец-то вы выздоровели! — легкий шлейф перегара не оставил никаких сомнений в характере посещенного мероприятия.

Лечилка подтвердила, что да, минимум пара рюмок наличествует. Вот что хорошо в моем боссе — и сам не пьет особо и другим не наливает. Это не Хрущев, который буквально через пару месяцев, во время своего первого визита в Англию, будет спаивать английского военного атташе. Дескать, «чтобы не шпионил». И еще хвастался потом: дескать, слаб оказался англичанин супротив русского…

— Александр, наверное, вы немного удивлены, что я из вас информацию не пытаюсь добыть? — стоило тронуться, как тут же раздалось сзади.

— Поначалу удивлялся, да. А потом поразмыслил и понял, что той информации, что я могу рассказать, вы попросту не сможете дать ход. Вы еще не на том уровне, чтобы избежать вопросов «а откуда вы это знаете?».

— Верно! Но вообще иногда аж зудит заглянуть хоть одним глазком в будущее.

— Так вообще не проблема. Задайте тему, а я попробую выжимку сделать. Так, в общих чертах, просто для понимания течений и тенденций.

— О! О таком варианте я не подумал. У вас «библиотека» до какого года открыта?

— До 90–95, в зависимости от темы.

— Война будет?

— Такой же, как Великая Отечественная, нет. С оружием — будет куча мелких за влияние, но все не наших территориях. Без оружия — одна, назвали «холодной». Уже началась. Нынешнее ухудшение отношений с соединенными штатами — это ее самое начало.

— Они или мы победили?

— Они.

— От-те на…

Оставив пассажира в задумчивости разглядывать проплывающее за окном, я аккуратно спустился с небольшой горочки около строящейся гостиницы «украина». Как ни старалась милиция вместе с дорожниками, но грузовики тут довольно быстро сначала засирали, а потом раскататывали дорогу. И вроде скорости не большие, но нет-нет, да вынырнет непонятно откуда какой-нибудь кран и обязательно раскорячится поперек дороги.

Кстати, надо бы намекнуть Рябенко, чтобы на своем уровне продавил идею про тренировки водителей. Все тут худо-бедно умеют руль крутить, да из пистолета стрелять в нужном направлении. И ладно, если нападающий на чем-нибудь типа «москвича» будет. А если он грузовик угонит? Куда и как мне его бить, чтобы гарантированно уехать потом? Я вот не знаю, а все материалы из будущего рассказывают про совершенно другие машины.

Наконец-то приехали. Мигнув поворотником, я аккуратно заехал в арку здоровенного дома и сделав полукруг по внутреннему дворику, прижался под козырек подъезда. Дверь тут и без меня есть кому открыть, вон два здоровенных лба переминаются с ноги на ногу.

— Задали, вы конечно, Александр, думку подумать… До свидания!

— Хорошего вечера!

* * *

Твою же маму! Внезапно для меня следующее утро оказалось воскресеньем: разъездов еще меньше, чем по вечерам. В общем, почти выходной, но за который деньги платят. И все бы было хорошо, но подозрительно бодрое начальство устроило микромитинг. На нем нас еще раз уведомили, что очередной съезд вот-вот начнется, поэтому необходимо усилить бдительность и не поддаваться на провокации различных сил. А так же углубить, расширить и поддержать. Причем непременно с коммунистическим порывом!

С трудом сдерживающие зевоту коллеги стеклянными глазами смотрели куда-то в сторону трибун и рефлекторно кивали на окончание лозунгов. И вот что меня дернуло поднять руку на в общем-то риторическую фразу «есть ли вопросы или предложения»? Скука или желание позабавиться — сейчас уже не разберешь…

Для начала я кинул леща начальству. Дескать, водители накормлены-напоены, машины ухожены и так далее. Тут все хорошо и местами даже замечательно. Но вот соответствуем ли мы, водители, этим условиям? Не секрет, что многие пришли в эту профессию случайно и никаких курсов не оканчивали. Вон, по всей стране во всех сферах всякие соцсоревнования устраивают, лучших людей в профессии чествуют. А мы? Ездим потихонечку себе и в ус не дуем. Неужели это правильно?

Где-то тут даже самые сонные проснулись и воззрились на меня в немом удивлении. Дескать, мы и так элитная элита из всех элит, куда уж дальше? Но я, уже закусив удила, усомнился в этом. Дескать, чем докажешь? Ага! Доказательств-то и нет! Даешь честное и беспристрастное соревнование!

Высказавшись, я плюхнулся на свое место. Надо же, оказывается я своим выступлением попал по больной точке. Машинами не похвастаешься, должностью пассажира тоже. А в любом мужике заложена потребность хоть чем-нибудь, но помериться! Пока охреневшее начальство пыталось обдумать вкинутое предложение, водители уже начали вовсю предлагать свое. Правда, предложения были как под копирку. Ну что такого в том, чтобы выехать куда-нибудь подальше и устроить гонки? Или как соревноваться в красоте парковки? Кто-то подал идею про скорость доставки высокопоставленных тущек, но ему тут же напомнили про Михаил Андреевича, который категорически запретил ездить больше 50 километров в час.

Дождавшись пика, когда еще чуть-чуть и организованное собрание превратилось бы в балаган, начальство ударами кулака об стол переключило внимание на себя. Поблагодарив за такое своевременное предложение, оно тут же попыталось водрузить организацию социалистического соревнования на меня. Дескать, инициатива должна сначала поиметь инициатора! Ты предложил, ты и придумывай.

Да легко! У нас же соревнование по уровню владения машиной? Ну так вот давайте каждый попробует сделать круг по садовому, как можно меньше касаясь педали тормоза. Конечно, кроме предотвращения ДТП. Кто меньше будет жамкать педаль — тот и молодец. А для контроля за каждым пусть жюри едет и считает.

Еще немного побурлив, общество решило, что использовать лишнюю машину как судейскую — расточительно. Проще к «лягушке» тормоза добавить пару проводов. Вывести их в салон, прицепить к ним лампочку, задублировав таким образом стоп-сигнал и считать. Находящиеся тут же механики подтвердили, что сделать подобное яйца выеденного не стоит и готовы модернизировать любую машину на выбор. После этого все обсуждение перешло в практическую плоскость…

В итоге решили заезды по соревнованию решили сделать плавающими, чтобы не мешать основной работе. Есть у тебя свободное время? Договариваешься, берешь машину, садишь своего коллегу в качестве судьи и вперед, за победой!

Стоит ли говорить, что через некоторое время на импровизированной доске для записи результатов напротив моей фамилии красовался гордый ноль? Причем подтвержденный аж двумя независимыми «судьями»? Нет, никаких суперспособностей я не применял. Просто воспользовался лазейкой в правилах, никак не оговаривающих время заезда. А в четыре утра на дорогах, сами понимаете, машин не очень много. Меня немного пожурили и почесав затылки пятерней, разбили соревнование на «с 9 до 12» и «с 13 до 17». Дескать, и мы не лыком шиты…

И ведь призов-то никаких не полагалось, но с тех пор половина разговоров в курилке были про самые наилучшие тактики проезда. Когда садовое лучше проезжать по часовой стрелке, а когда против? Как правильно тормозить двигателем, если впереди регулировщик тормозит всех и вся? Этично ли включать дополнительную фару для обеспечения себе «зеленой волны»? И так далее и тому подобное.

Сам же я, причем неожиданно для себя, оказался по результатам в «середнячках». Все мое небольшое водительское мастерство откровенно блекло перед монстрами баранки, помнящих еще всякие ролс-ройсы и руссо-балты. Конечно, я бы мог подвинуться вверх, заипользовав телекинез, но подобное мне откровенно претило…

* * *

— Александр, а что говорят в вашей библиотеке по поводу причин, приведших к поражению в холодной войне?

Ох, я так давно ждал этого вопроса, что даже поначалу растерялся. Вот вроде ответ лежит на поверхности, но попробуй его сформулировать попонятнее…

— Знаете, большинство сходится на двух причинах: провал в идеологической работе и ложь. Ложь самим себе о происходящем. Если совсем коротко, то как-то так.

— Смело сказано… С идеологией пока погодим, а вот про ложь. Можете привести пример?

— Очень легко. Например, как и почему вы стали первым в Казахстане. Все, кто хоть как-то имеет отношение к земледелию, были категорически против интенсификации распашки земли. И вы в курсе этого. Но нет, сами себе наврали, что все будет хорошо и рванули вперед на всех парах. В итоге эти земли на пару десятилетий полностью исчезнут с карты хлеборобов.

— Ну тут ты со своей библиотекой не прав! Мы в этом году собрали рекордный урожай! Я в руководителях далеко не первый день и курсе про приписки. И я лично общался с колхозниками и все как один подтвердили огромные сборы!

— Все верно. Но показатели уже следующего урожая будут в половину меньше. Потом — на порядок. Потом совсем на нулевые значения скатятся.

— Точно?

— Сто процентов, здесь же никаких изменений по сравнению с моей историей нет. И это будет одной из самых больших головных болей вашего преемника, Ивана Дмитриевича. Если что, то он не справится. Только через… троих … э-э-э, последователей начнет что-то получаться.

— Вас так послушать, так везде плохо будет…

— Да нет, просто плохое поперек лезет. Будет и много хорошего. Например, на олимпиаде мы будем первыми. Американцы попытаются запустить первый искусственный спутник земли, но не смогут. А мы сможем. И так далее и тому подобное…

— Ладно, а что не так с идеологией?

— Только одно. Суслов…

Глава 19

— А Михаил Андреевич-то чем будущему не угодил? — уже начавшие куститься брови Брежнева смешно зашевелились на высоком лбу.

— Чехова читали? Так вот, живи Антон Павлович сейчас, то своего «человека в футляре» писал бы с Суслова.

— Ха! А ведь есть что-то похожее…

— Да не похожее, это он и есть. Полный запрет на любое изменение и возведение догматизма на пьедестал. Ну и попытки воспитать общество методом накачки через средства массовой информации… Все это и привело к тотальному провалу.

— Ну вот опять ты про провалы…

— Да как-то так получается, что первым в голову приходит именно плохое. Вон, Бисмарку приписывается фраза, что только дураки учатся на своих ошибках, а кому охота быть дураком? Ну хорошо, скоро у вас будет возможность убедиться в моих словах. В ноябре в Венгрии вспыхнет восстание. И настолько антисоветское и антирусское, что придется вводить войска для подавления. А знаете, что восставшие будут называть основной причиной?

— Ну?

— Недовольство восстановлением сталинского курса в экономике. Как думаете, чья рука проглядывает?

— Так это… Надо же…

Я прямо физически ощутил, как у Брежнева в голове стали крутиться шарики за ролики, пытаясь перемолоть поступившую информацию. Интересно, как он поступит? Ведь «совесть коммуниста» вряд ли позволит такое скрыть от товарищей. А товарищи, если узнают, что источник информации — водитель, сами в дурку же и свезут.

— Леонид Ильич, у вас все в порядке? — около машины незаметно нарисовался Рябенко.

Оппа… моя ошибка. Ну что мне стоило в самом начале разговора поехать окружным путем, чтобы было время поговорить?

— Да нет, тут просто Саша загадал мне логическую загадку, вот и задумался.

Ничего себе, как Брежнев моментально сообразил отвести от меня подозрение. Познание, давай срочно что-то из загадок для взрослых!

Передав пассажира внутренней охране, Александр Яковлевич вернулся ко мне.

— Что за загадка?

— Представьте себе, что вы повар, которому надо сварить яйцо. Причем яйцо очень редкое, поэтому варить надо не абы как, а ровно две минуты. Но вот беда — в наличии есть песочные часы на три, четыре и пять минут. Как отмерить время?

— Погоди! — он поднял руку в останавливающем жесте — Дай подумать…

* * *

Увидев выходящего из дверей Брежнева, я выскочил из машины. Ничего себе у них там нагрузочки на съезде… Я как-то считал, что съезд — это когда куча понаехавших собирается в одном большом зале и начинают слушать выступающих один за одним коллег. И тут депутатам главное не зевать, вовремя хлопать и не пропускать обед.

Но закрывая дверь за буквально посеревшим Ильичем, я как-то начал потихоньку сомневаться в этом. Судя по его походке, они там вместо выслушивания речей всем собравшимся кагалом поезда разгружали, причем в ускоренном темпе.

— Саш, что там у тебя есть по Козлову? — сзади предельно уставшим голосом задали вопрос.

— Леонид Ильич, козлов много… Всех искать?

— Нет, только Фрол Романыча.

Я уже привычно пнул познание. Ого, у Брежнева конкурент оказывается есть. Первый секретарь Ленинградского обкома, ставленник Хрущева. Однако в этом году хрен ему по всей морде!

— Леонид Ильич, если вы про кандидатский состав в президиум ЦК, то все в порядке. В моей истории он прошел в него только в следующем году.

— А кто пройдет в этом?

— Вы, Фурцева, Шепилов и Мухитдинов.

— Нуритдин? Так это же просто отличный вариант! — голос сзади моментально наполнился жизнью.

Поборов искушение оглянуться назад на такое резкое преображение, я быстренько пробежался внутренним взором по столь впечатляющей биографии. Первый секретарь ЦК КП Узбекистана. Да, с моего насеста выглядит как еще одна гирька в противовес Козлову. Вроде как сдружившиеся «азиаты» против «северянина». На всякий я еще раз перечитал краткие биографии обоих. Никаких зацепок. Но конфликт у них точно был, хотя наружу его суть так и не выпустили.

Надо же, как знание конечного результата меняет человека. Эдак бьющий сзади фонтан энергии сейчас мне спинку сиденья прожжет. Ерзающий от нетерпения Леонид Ильич едва дождавшись остановки машины, сам с помощью ноги распахнул дверцу и рванул в дом огромными скачками.

— Ты снова загадку загадал? — удивленный Рябенко проследил взглядом за подопечным.

— Нет… но если на руках десять пальцев — я демонстративно покрутил кистями — то сколько пальцев на десяти руках?

— Сто! Твоюж мать… — аж подпрыгнув в воздухе, он рванул за Брежневым.

Я оглянулся на прошедший по первых этажам свет фар. Во двор медленно вплывали братья-близнецы моего ЗИСа. Наверное, я заразился паранойей от Александра Яковлевича, но береженого бог бережет. Заведя двигатель, вывернул руль и включил заднюю передачу. Пара секунд и готова импровизированная баррикада на пути пришельцев.

— Саш, ты только не кипиши — ко мне подошел один из охранников.

Ага, не кипиши… А чего тогда ты автомат достал? Хоть познание и утверждало, что во время съездов в Москве не то что перестрелок, хулиганов-то с днем огнем не могли найти, но мало ли… Засекретили и не внесли в сводки. Ищи-свищи!.

Завидев наши телодвижения, передняя машина пару раз дернулась и остановилась. Теперь уже я с небольшой злорадцей наблюдал за метаниями коллеги за рулем. Впереди мы, такие все готовые к чему угодно. А сзади его подперли пока ничего не понимающие последователи. Что делать, куда ехать?

Согласно всем канонам, сейчас должен появится парламентер для взаимных окриков и опознавания. Как там… Мы пришли с миром и вообще, дайте поговорить с вашим начальством.

Но все пошло совсем не по киношному плану. В первой машине одновременно распахнулись задние двери и на улицу вышли три мужика. Я прищурился, пытаясь разглядеть их лица.

— Как-то вы, товарищ водитель, очень неудобно машину поставили — ко мне обратился круглолицый, шедший первым.

Маленков, Георгий Максимилианович, министр электростанций, заместитель председателя совета министров СССР. Я перевел взгляд на его спутников. Лазарь Моисеевич Каганович и Вячеслав Михайлович Молотов.

— Простите товарищи, но лед, скользко, вот и занесло машину. Если подождете буквально буквально пару минуток, то я все исправлю.

Ничего себе, какие у меня, оказывается, говорительные способности есть. Такие монстры передо мной, а я даже не заикаюсь… Познание обрушило на меня тонны информации про стоящих под фонарем людей. Немного вникнув, теперь уже мне пришлось сдерживаться от матерка. Да это же та самая «антипартийная группа», которая в следующем году попытается сместить Хрущева. И для этого им не хватит совсем чуть-чуть…

У меня и так сомнений практически не осталось, но увидев улыбающегося Брежнева, вышедшего из подъезда, и поймав кивок идущего за ним Рябенко, я тут же освободил проход. Провожая взглядом оживленно разговорившихся конспираторов, мысленно дал себе затрещину. И чего я так уперся в одного Брежнева? Хрущевым недовольны многие и за меня уже сделали практически всю работу. К примеру, берем доклад «Об изменениях в Уставе КПСС» с 22го съезда и нате мне на блюдечке с двумя голубыми каемочками — Ожесточённое сопротивление пыталась оказать осуществлению ленинского курса, намеченного XX съездом партии, фракционная антипартийная группа, в которую входили Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов, Булганин, Первухин, Сабуров и примкнувший к ним Шепилов. И наверняка, если я в нее добавлю Леонида Ильича и на том самом ключевом совещании заблокирую Жукова с Серовым, то все у них получится…

Эх, мечты мои мечты… Так, а я Брежневу говорил про тот самый доклад или нет? С него же все началось!

* * *

Нет, теперь это точно надо официально назвать пепелацом. Это же на каком-то языке бабочка вроде? Вот и будет порхать как пчела… Скучающие по настоящей работе механики, наслушавшись моих рассказов о безвременно скончавшейся эмке, густо сдобренных фантазиями про светлое будущее, очень творчески подошли к поставленной задаче. Обладая практически бесчисленными ресурсами, они оставили от бедного шевроле один двигатель с рамой. Хотя нет, соврал, и от нее остался только небольшой кусочек…

Я медленно пошел вокруг получившейся машины. Здоровенные колеса с зубастыми покрышками, матово блестящие штоки аммортизаторов, сваренная из здоровенных труб клетка. Двигатель нагло втиснут между водителем и пассажиром, а коробка передач вызывающе торчит как копчик, заканчиваясь каким-то набалдашником. Я наклонился и присмотревшись, удивленно присвистнул. Вообще-то классическое багги имеет привод только на задние колеса…

— Мы решили, что все-таки потребуется полный привод — правильно понял мое изумление рядом стоящий механик — и добавили передний мост. Взяли одну половину от ГАЗ-67, другую от ГАЗ-69, а третью от БТР-40 и немного доработали…

— Да уж, вижу как немного… — я встал и в изумлении покачал я головой.

Вот откуда пошла манера все, даже исключительно гражданское, делать сразу с прицелом на военное применение? Сзади как-то сама собой образовалась такая вполне приличная площадка. Хочешь — вези палатку и ведра с маринующимся шашлыком. А хочешь — добавь пару касаний электродом и получишь тачанку. Сверху прямо-таки просится ДШК с его стволом, оканчивающимся здоровенным пламегасителем. Подлетел, наколупал дырок и исчез, прежде чем кто-то что-то сумел понять. А пока оставшиеся в живых будут думать и считать отверстия в непредусмотренных ранее местах, подтянутся и основные силы.

— Уже пробовали кататься? — немного завистливо спросил я.

— Конечно. Развесовку-то проверить надо было! Очень необычные ощущения! Только замерзаешь очень быстро…

Я тяжело вздохнул и тоскливо посмотрел в окно. За ним широкими волнами кружился снег. Нет, так-то вроде не очень холодно, но ветер своими холодными щупальцами проникал даже под наглухо застегнутую одежду. И это даже если просто идти! Пойти к летчикам и у них что-нибудь выпросить? Летают же они как-то в такую погоду…

— Но мы, так сказать, в порядке здравой инициативы, еще вот что придумали…

Передо мной развернули широченный лист. Вроде нарисовано тоже самое, на что я только что облизывался. Хотя силуэт человека рядом выглядит каким-то уж очень большим.

— Средство индивидуальной мобильности! Мы уже даже заявку на испытания отправили! — от пафоса говорившего у меня аж уши в трубочку стали сворачиваться.

Я с немым удивлением воззрился на говорившего. Какую заявку? На какие испытания?

— У нас Василий раньше в пограничных войсках служил. А теперь у Георгий Константиновича. Ну и по пути, так сказать…

Поняв, что я ничего не понял, попросил разъяснений. Оказывается, после первых испытаний народ, почувствовавший тягу к изобретательству, довольно быстро понял, что «шевролетов» на всех не хватит и принялся упрощать конструкцию. И как-то довольно быстро доупращался до тележки с моторчиком. Если я правильно понял сбивчивый рассказ, то у них получилось нечто типа гипертрофированной машины для картинга. Еще немного покумекав, выкинули руль с амортизаторами и перешли на танковую схему управления. Немного потестировав катанием по заснеженному двору, соорудили некое подобие гусениц. В итоге получился предельно упрощенный «бобкэт» из будущего.

Впечатлившись содеянным, тут же махнули большей частью коллектива на зимнюю рыбалку. Несмотря на спадающие на поворотах гусеницы, получившаяся конструкция довольно резво бегала, абсолютно не обращала внимания на поверхность под колесами и легко таскала на себе полный боекомплект рыбака вместе с самим рыбаком.

— … И даже если застрять, то все равно не страшно — ведь вес получившейся конструкции чуть более ста килограмм! Любой мужик своими силами выдернет!

Я чуть отстранился от размахивающего руками механика. Вон как из него прет — явно на любимого конька сел. Но вообще ребята зря к армейцам пошли — армия любит все большое и основательное. Или, как минимум, смертоубийственное и чтобы у потенциального противника даже защиты от такого не было. А тут… Нет, всяким геологам-лесникам и прочим пешеходным профессиям такая пепятка будет очень даже в тему. Но армия… Нет, не верю.

Однако расту! Выслушивая эту речь, сдержался и на моем лице не дрогнул ни один мускул. Кто я такой, чтобы ломать людям мечты? Глядишь, у водителя Жукова окажется еще один знакомый, который возит министра и все завертится. Понаклепают таких мульоны и глядишь, через пару-тройку лет на поля к комбайнерам обед возить будут или на стройке гвозди особо дефицитные подвозить…

И, глядя на раскрасневшееся лицо, внезапно мне как-то очень стало завидно. Люди работают руками, у них получается что-то материальное, а я? Даже если все получится, то последствия станут видны хорошо если через несколько лет…

* * *

Я в полном расстройстве сидел на кровати и смотрел на висящую на стене гитару. Всего какая-то пара недель и весь мой прогресс в ее изучении испарился, как туман в солнечный день. И ладно бы просто пальцы цепляли ногтями за струны — ножницами обрезал покороче и давай подушечки наращивать по-новой.

Гитара расстроилась. Не знаю, толи гриф повело от смены региона, толи струны не той прочности, но издаваемое ей бряканье даже на мой обтоптанный медведями слух было далеко от нужного. И казалось, всего-то делов — взять и настроить. Но как? Прошлый раз мне преподаватель помогал, а тут… Из всех музыкальных инструментов у нас тут только гармошка у ребят.

Я еще немного порефлексировал, глядя в потолок. Искать музыкальную школу и потом просить? И так каждый раз? А как вообще настраивают гитары?

Познание мне тут же выдало кучу инструкций с использованием камертона. Нет, наверняка его можно купить без проблем, ведь мы все-таки в Москве. Но мне та-а-а-к лениво… Немного потыкавшись, я наткнулся на совершенно необычный рецепт.

Схватив гитару, я вбил ноги в тапки и спустился на первый этаж, к вахтеру. Там, испросив разрешения, в телефонной книге я взял первый попавшийся номер организации и позвонил на него. В трубке раздались долгие гудки — поздний вечер, телефон брать некому.

Прижав трубку к плечу, я, согласно мануалу, отсчитал пять ладов и зажав первую струну, брякнул изо всех сил. Не то, вообще не то. Подкрутил барашек, стало лучше… Неужели сработает? Так я дрынькал минут пять, пока где-то между ушей у меня не завибрировало. Ура, получилось!

Теперь вторую на пятом с первой, третью на четвертом со второй, четвертую снова на пятом… Больше всего я промучался с шестой. Пальцы категорически отказывались зажимать только ее, постоянно цепляя пятую. Немного пострадав, я плюнул и зажал струну указательным пальцем с другой стороны грифа.

— Так ты чего, так гитару настраиваешь? — дедок-вахтер, до этого молча наблюдавший за моими мучениями, наконец-то не выдержал.

— Ага. Где-то вычитал, что гудок в телефоне — это та же нота ля, что и на пятом ладу у первой струны — я залихватски дернул упомянутую струну.

— Так это… Ты бы спросил сначала — он повернулся и достал из шкафчика здоровенную вилку, воткнутую в деревянную коробку — эта штука чай получше будет, не?

— Ну да… — я взял предложенный камертон и легонько стукнул им о край стола. По комнате поплыл чистый звон — но вам-то он зачем?

— Да это не мой. Внучка оставила, она у меня тут неподалеку на врача учится! Вот и хранит, чтобы зазря не таскать. Тут вон у нее и трубка для клистира есть. Если что, она просила потренироваться…

Вежливо отказавшись от столь заманчивого предложения, я поднялся назад к себе. Итак, как там было? Первый лад, второй лад, третий лад… А дрынькать кто в такт будет? Ладно, начинаю сначала…

* * *

— Давай еще!

Откинувшись на спинку скамейки в курилке, я помахал рукой, отогняя от лица дым и произнес таинственным голосом:

— Однажды в одном городе, поздно вечером, четверо мужчин сели играть. Причем они играли за деньги, а не ради удовольствия. Играли они весь вечер и всю ночь. И когда утром они подбили счета, то оказалось, что все они получили приличные суммы и ни один их них не оказался в проигрыше. Как такое получилось?

Глава 20

— Ты в этом уверен? — Леонид Ильич легонько покачал вырванными из блокнота листиками.

Я молча кивнул. Еще быть не быть уверенным: полночи терзал познание на предмет основных тезисов и их последствий. Да и я еще не успел натворить столько, чтобы сегодня, 25 февраля, не было закрытого заседания, на котором Хрущев бахнет докладом о культе личности. Хоть это заседание и обозвали впоследствии секретным, но в реальности вся его секретность была в том, что иностранцев не пустили.

Да и фиг с ним, с докладом — все-таки президиум ЦК с основными тезисами знаком еще с начала февраля и никто ничего нового не узнает. Проблема в том, как этот доклад потом начнут продвигать в массы. То, что окажется в печатном виде перед глазами каждого коммуниста, будет иметь мало общего с озвученным с трибуны съезда. Так, надергают тезисы, приправят, чтобы выглядело пожирней и отправят широким веером в партийные организации по всей стране.

А может, пока не поздно, наоборот добавить перчинки? И тогда не только в Тбилиси придется вводить войска, но и в остальных регионах будут звать Маленкова назад? Немного погоняв эту мысль под сводами черепушки, я решительно выпнул ее подальше. Нет, лучше убедить Брежнева выступить с призывом снизить накал нападок на Иосифа Виссарионыча.

— Когда в Грузии начнутся волнения? — Брежнев медленно массировал лицо ладонями.

— Уже 4 марта у памятника Сталину начнутся собираться люди.

— А войска?

— 9-го.

— Пять дней…

Глядя на мучающегося сомнениями Брежнева, я решил добавить дров в костер. Безбожно картавя, я произнес знаменитую фразу Бен-Гуриона о том, что если прочитанное не фальшивка, то Советского Союза не станет через 20 лет. Ну ошибся немного мужик со сроками, ну с кем не бывает?

— А Израиль-то тут каким боком? — вскинулся Леонид Ильич.

— Так они первые из западников получат полный текст доклада. Поляки поделятся по доброте душевной.

Леонид Ильич прямо на глазах начал пыхтеть и шипеть, слово закипающий чайник. Я молча скрутил крышку с термоса, наполнил ее чаем и протянул боссу. Обхватив ее ладонями, он невидящим взглядом уставился в чайные глубины. Вот прямо интересно стало, кто ему больше насолил: поляки или евреи. Но вообще все, туше — пациент буквально готов рвать и метать. Не перегорел бы…

— Слушай, Филиппов, поделись тайной. Как только ты за руль садишься, так от тебя Ильич уходит сам не свой — стоило мне выйти из машины, как около нее появился Рябенко.

— Да как-то оно само собой получается. Вот сегодня поспорили, что лучше для нашей защиты.

— В смысле?

— Ну Трегубов или Мкр… — тут я запнулся и произнес по буквам — Мкртычан. Что выгоднее — не допустить противника до ворот или уже ворота сделать неприступными?

— Ишь ты, пучков какой выискался. — он, сложив ладони лодочкой, прикурил — Тут и думать нечего: лучше и то и другое разом.

— А вот не скажите. Оборона на то и оборона, чтобы в нужный момент дать противнику в ней увязнуть!

— Стратег… Ладно, хватит лясы точить. Довожу информацию на завтра: у тебя выходной. А потом, пока все отходят от съезда, у вас учеба.

Учеба? Опять будут говорить про то, что умножая два на два, мы получим тот же результат, что и при сложении? Или о руководящей роли партии?

— Не, тебе понравится — Александр Яковлевич, увидев мое вытянувшееся лицо, похлопал меня по плечу и рассмеялся.

* * *

Я аккуратно просочился через дверь и, молча приветствуя присутствующих, начал пробираться на свое любимое место. Оно немного за колонной, которая мешает смотреть на сцену и поэтому обычно пустует. Удобно: и слышно хорошо и на глазах у начальства не маячишь.

— … И ладно бы просто подождали сотрудников, так нет, как петухи друг друга за грудки хватать начали! Ну прям как дети, что за вкусную конфету дерутся… — начальник гаража от избытка чувств аж легонько пнул трибуну.

Я прислушался. Водительский босс так увлекательно рассказывал про драку, что у меня прямо перед глазами встали картинка, как два распаренных мужика в расстегнутых шубах всячески пытаются начистить друг другу морды. Однако вместо кровавого побоища перед взорами благодарных зрителей получилось шоу. Для начала природа организовала каток под ногами, насыпав пухляка поверх подмороженной снежной каши. В процессе битвы бойцы совершенно забыли про свой возраст и наличие пузеней, которые мешались сойтись вплотную. Ну и наконец, оживляжа добавило страшное оружие бойцов в виде портфелей, набитых разной макулатурой. Любой промах тут же добавлял в бой комичности.

Но вообще изначально это было самым обычным ДТП. Ехали две машины и на повороте стукнулись. Не пропустил один другого или дистанцию не рассчитал — не важно. Обычная и совершенно рядовая авария без жертв и разрушений. Водители уже договорились между собой про гаишников, но тут в дело вступили их пассажиры. Не сошлись на тему взаимной виноватости, начали друг на друга давить… В общем, у кого первого красная пелена закрыла глаза, уже не так интересно. Главное, что до прибытия милиции драку даже никто и не подумал останавливать. Наоборот, вовсю поддерживали, хоть и словесно. И теперь всех участников данной битвы песочат по местам работы, чтобы не повадно было больше таким заниматься.

— …. В общем, мы тут посовещались и я решил устроить краткий, так сказать курс по повышению уровня безопасного перемещения пассажиров автомобилей в условиях сильной дорожной недостаточности!

Неужели это та самая обещанная учеба? А где? Знаменитый в будущем полигон НАМИ только в этом году кое-как заработает. Еще немного послушав, я выяснил, что нас временно примет некий Дружинниковский парк. Был организован в декабре 1930 года на базе гаража Наркомсвязи. Расположен неподалеку от станции метро «Краснопресненская». Да погоди ты… кто курсы-то вести будет? Андронов? А это кто такой? Я немного попинал познание на тему знаменитых советских гонщиков и там этой фамилии не было. Эх, вот бы Цыганкова из будущего притащить, а то нынешний только-только от своего мотокросса отходит…

Этот самый парк в реальности оказался огороженной наглухо площадкой с вереницей разнокалиберных гаражей вдоль одной из сторон. Если закрыть глаза на подозрительно большое количество битых машин, то вполне себе обычный автопарк. Приехать, починиться, передать машину сменщику… Ладно, пошли просвещаться, благо местный актовый зал тут расположен неподалеку от входа.

— Итак, товарищи, для начала представлюсь. Андронов Александр Федорович, главный конструктор Московского завода малолитражных автомобилей.

Вот сейчас не понял. Он-то тут зачем? Чего может нам рассказать конструктор нового? Как рассчитываются узлы автомобиля? Или про конвейер? Однако моя точка зрения оказалась опять немного узковатой. Оказывается, на будущем АЗЛК уже вовсю задумались о том, что машина должна не только ездить, но и довозить своих пассажиров. И что готовящийся к выпуску 402-й москвич специально разрабатывается по всем самым современным методикам. Я глянул через познание — от предыдущего, содранного целиком с опель-кадета, оставили только двигатель, коробку и задний мост. Правда, я никаких изменений в деле безопасности пассажиров не заметил… Ну не считать же за это поворотники с подогревом лобового стекла?

Продолжая слушать оратора, я прикидывал, как совместить малюсенький москвич с его дохлым двигателем и наши ЗИСы? Разные массы, разные приемы управления. Тут скорее нужно садиться за руль автобуса и начинать на нем фигуры высшего пилотажа осваивать… Если сможешь автобус на два колеса поставить, то после этого наши машины точно покажутся юркими малолитражками.

Стоп! Поначалу я решил, что ослушался. Глянул влево-вправо: нет, у соседей такие же ошарашенные лица.

— Да, товарищи, вы не ослышались. История показала, что нет ничего лучше практики — явно забавляясь выражением наших лиц, повторил оратор — и поэтому вам предстоит на некоторое время заменить состав заводской гоночной команды.

Удивленный, я полез в познание. Надо же, в самом деле команда уже есть. Правда пока все отличие от обычных водителей только в машинах без номеров, но лиха беда начало. Всего через год с небольшим команда дебютирует на ралли «1000 озер» в Финляндии. И хоть до первой приличной победы еще с десяток лет, но ведь не бросят заниматься же!

Но вообще условия гонок были очень похожи на те, что были в начале моей карьеры. Небольшая трасса с кучей крутых поворотов, по которой надо проехать как можно быстрее. Правда, сегодня есть одно небольшое отличие: на трассу с небольшими интервалами выпустят аж пятнадцать машин. Задача все так же проста: намотать нужное число кругов как можно быстрее.

Я задумчиво поглядел в окно. Теперь понятно, откуда так много битых машин. Ну просто невозможно в такой скученности обойтись без аварий. А если Андронов не врет, то они все поломки фиксируют и наиболее проблемные места берут «на карандаш», чтобы в серийной модели исправить. Хотя с чего ему врать? Должность позволяет убить сразу двух зайцев: и водителей потренировать и на живую прочностные тесты провести. Главное тут не оказаться на роли манекена из краш-тестов!

Натянув поглубже шапку, я залез в первую попавшуюся машину. Какая маленькая, прям табуретка с мотором. Эх, и ведь даже самого завалящего шлема не дали. По простой причине, что нет их сейчас, как и ремней безопасности. Вон, американец оформил первый патент буквально пару лет назад. А у нас только через 10 лет начнут мотоциклистов нагибать на обязательность их носки. Ладно, тогда приму, что кто не рискует, тот потом не возит главных людей страны.

Вообще я наверное зря обозвал покоцанный автомобильчик табуреткой с мотором. Машинка явно находилась под пристальным вниманием механиков, поэтому стоило коснуться педали газа, как она начала довольно бодро вилять задом, шлифуя задними колесами замерзший снег. Отпустив педаль, я выровнял машину из импровизированного заноса и поехал делать пристрелочный круг. Нет, тут точно кто-то с команды будущего полигона НАМИ поработал. Колея сменялась раскатанной во всех направлениях площадкой и замерзшими кучами снега, а следом под колеса машины ложился практически чистый лед. Повороты были густо испещрены следами вылетевших ранее машин. Они бы хоть тюки сена поставили для смягчения. Хотя о чем это я? Сейчас сено если и складируется, то в копны, а от них тут толку никакого. Да и кто даст тратить на такое драгоценный корм для любимой животины?

Зато финишную прямую сделали практически идеально: ровный коридор, ограниченный двумя высокими снежными валами и посредине вылизанный до черноты асфальт. И даже начинающийся практически за финишным створом крутой поворот не должен помешать любителям выдавить газульку до пола.

Я и выдавил, предварительно использовав телекинез в роли антикрыла, прижимающего машину к земле. Движок радостно взревел и заставив колеса скрежетнуть, пошел разгонять машину. Нет, тут точно не родные для москвича сорок лошадей! Так быстро эта машинке не должна ехать, особенно с тормозами, оставшимися на старом уровне! Пока я оценивал неумеренную прыть этого железного чемодана, перед капотом вырос снежный вал того самого поворота. Еще одно мгновение и взметнувшаяся вверх стена снега обрушилась на машину, напрочь перекрывая любой обзор.

Выматерившись про то, что гордыня никогда ни к чему хорошему не приводила, я выкарабкался из машины и взмахами рук показал бегущим к машине коллегам, что торопиться нет причины: я жив и вроде даже цел. Полцарства за шлем на бошку и каркас безопасности внутрь!

Набежавшая толпа из шоферов второй очереди с радостным гиканьем и уханьем быстро вытолкала машину из снежного плена и тут же начала засыпать меня язвительными советами про то, что вообще-то у машины есть внутри такая круглая штука, которую можно крутить в разные стороны. И что характерно, машина будет поворачивать в эти стороны! Отряхнувшись от снега, я ответил в том же духе. Дескать, я и педали-то иногда путаю, некогда еще эту круглую фиговину перед носом крутить. Так что отстаньте от меня юродивого и дайте еще мотором погудеть!

Ну мне и дали. 20 кругов в снежной круговерти от впереди идущих машин. Поначалу было еще нормально, но потом начался какой-то ад. С каждым кругом трасса преображалась: снег в большинстве случаев оказывался слабее металла и некоторые повороты попросту срубались менее удачливыми соперниками. А еще заводчане добавили азарта, притащив откуда-то здоровенную школьную доску и начав записывать на ней результаты. Каждому хотелось увидеть свой номер повыше…

Уже вечером, устало растянувшись на заднем сиденье автобуса, везущего нас назад, я попытался подвести итоги. Ездить худо-бедно мы все умели, так что тут ничего такого прорывного не случилось, как не старались заводчане, готовя для нас трассу. Прорыв случился совершенно в неожиданной области: полностью исчез страх поцарапать или помять машину. И если в самом начале любое происшествие проходило под молчаливое разглядывания новых вмятин и царапин, то в конце народ уже вовсю использовал контактную борьбу в попытке прорваться через более удачливых соперников. Да что там, я сам был грешен и вовсю бодал коллег бампером в район заднего колеса, заставляя тех уходить в неуправляемый занос и терять скорость.

Теперь бы такое повторить на наших ЗИСах! Представив, какие глаза будут у зрителей сего действа, я зажмурился от удовольствия. А если на трассу еще и грузовики выпустить… Ничего, скоро ЗИЛ-111 пойдет на смену, можно будет попробовать устроить такой перфоманс, хотя бы для своих.

Так, кстати, а будет ли вообще ЗИЛ?

* * *

Не знаю, что там было на том самом закрытом заседании, но ни в обед, ни вечером Брежнев из здания не выходил. И если судить по стоящим рядом машинам, он тусовался там вовсе не в одиночестве. Настроившиеся на близкий отдых водители немного повздыхали, посудачили и разбредясь по машинам, принялись терпеливо ждать. Я же, мысленно скрестив пальцы и сжав кулачки, возносил известные мне молитвы всем богам по очереди. Ведь если получится, то это будет моим первым заметным изменением в истории!

И наблюдая во втором часу ночи медленно выползающие под свет фонарей фигуры, я каким-то внутренним чутьем понял, что получилось. Иначе с чего все выходящие к машинам так похожи на зомби? Шаркающая походка, бездумный взгляд и кажется что сейчас раздадутся стоны про мозги.

Леонид Ильич не был исключением. Он кулем свалился на сиденье и пробормотав что-то про уровень краевого месткома, одним движением сорвал с термоса пробку и присосался к нему.

— Так все холодное уже. Давайте я сейчас быстренько до дому… — поскальзываясь, я рванулся вокруг машины на свое место.

— Горячего и так сегодня было по самую крышку — он сделал еще один глоток — Но ведь какой хитрец… Это, Саша, и в самом деле была бомба. В ваших этих библиотеках все оказалось несколько… Смягченно, что ли. Видел бы ты… Весь зал сидел молча! Ни одного вздоха или шевеления. Словно умерли все.

— У меня тут написано, что Никита Сергеевич понял это и начал тут же импровизировать. Некоторые в конце даже хлопали.

— Ага, тут же… Ближе к концу только начали отходить от шока. Как ты и записал, сразу же поступило предложение не обсуждать и принять. И ведь прошло бы как по маслу!

— Но ведь не прошло? — я затаил дыхание.

— Не прошло.

Уф! Значит, дорогой вы мой Никита Сергеевич, хрен вам там по всей физиономии, а не «самый влиятельный доклад за всю историю»! Ура!

Ведь если не прошло, то не будет ничего. Ни митинга около памятника Сталину с призывами отделения Грузии, ни последующего разгона бронетранспортерами шествия на берегу Куры. И никто не посмеет тыкать в лицо грузинам, что Сталин был их национальности.

На всякий случай я еще раз полистал выданные познанием данные. А ведь не будет еще и погибших. Мне все равно на цифры, которые приводит каждый считающий себя историком. Не важно: 1000, 800 или 150 человек. Да даже 50. Этих смертей не будет. А значит, я уже вышел в плюс, хоть и пока только в своих глазах.

Я взглянул в зеркало заднего вида на прикрывшего глаза Брежнева и аккуратно придавил газ. Ничего, дорогой ты мой Леонид Ильич, впереди такого будет очень много…

Глава 21

Вот как же плохо что Леонид Ильич улетел в Капустин Яр. Как только назначили секретарем ЦК КПСС по оборонной промышленности, как он тут же умчался смотреть на первую ракету с ядерной боеголовкой. Нет, официально поездка посвящена контролю над войсковыми испытаниями перед принятием этой штуки на вооружение, но кто ему готовил выжимку по этой Р-5М? Правильно, я. И прекрасно видел, как загорелись его глаза. Да и у кого бы не загорелись? Я бы вот тоже не отказался посмотреть… Но не взяли.

Как знаю и то, что он, вооруженный данными из будущего, следом мотанется в Нижний Тагил и немного добавит ускорения разработке «объекта 155», ставшего в будущем знаменитым Т-55. Ну а чего ждать инициативы от главконструктора еще год? А так приедет такая высокая шишка, постучит легонько пальцем по столу и спросит ласково: «Товарищ Карцев, любимый вы наш Леонид Николаевич. Ну что вам еще надо? Вот и вперед и можно без песен. Армия ждет». И в самом конце прилетит в Ленинград на ЛКЗ, где провентилирует разработку последнего тяжелого танка. Причем заранее наговорив множество приятных слов Георгий Константиновичу. Тут только мы вдвоем в курсе, что всего через пару лет Жукова обвинят в создании культа личности имени самого себя и с треском уволят со всех постов. Вроде даже из КПСС хотели исключить, но удержались.

В общем, пока товарища Брежнева военные катают на уазиках по полигонам, мы все внезапно получили по неделе абсолютного ничего неделанья. Пару дней погуляв для успокоения души и тела, я попытался найти последствия ночных совещаний верхушки страны. Для начала уселся за радио. Вращая ручку валкодера, я бешеным сайгаком метался по диапазонам и пытался найти хоть косвенные намеки на произошедшее. Но нет — наши станции как ни в чем не бывало толкали оды социализму и клеймили всех несогласных с этим. А импортные взахлеб собачились между собой на тему, что такое едят в США, что у них в топ выходят такие певцы как Элвис Пресли. Поняв, что из радио много не выжмешь, перешел к прессе.

Запершись в своей комнате, чтобы не заподозрили чего, я очень тщательно изучил стопку газет «Правда». Для начала пристально сравнил отчетный доклад съезда. Нет отличий. Следующим в мои руки попал номер с резолюцией по отчетному докладу съезда. Нет отличий. Так, переходим к номеру от 28 февраля. Президиум Центрального Комитета КПСС с фотографиями. Познание подсовывало мне картинки, которые полностью совпадали с тем, что я видел вживую. Неужели и здесь история пошла по тому же пути? Страшно секретный доклад спустят всем партийным организациям и так далее?

Но нет, следующий же номер подарил мне прекрасное. Познание мне подсовывало картинки лозунгов про благодарность партии и призывов к трудовым подвигам, а я видел совершенно другое: доклад Никиты Сергеевича «О культе личности и его последствиях».

Перечитав напечатанное дважды, я рухнул на кровать и уставился в потолок. Вообще не то, что было раньше. Новый текст не совпадал ни с одним доступным мне вариантом и намертво срезал все углы, которые в будущем привели к ужасным последствиям. Густо перемешав материализм коммунизма с библейским лозунгом «не сотвори себе кумира», автор доклада умело подводил читателя к мысли, что Иосиф Виссарионович конечно молодец и все такое. И следом шло очень многозначительное «НО», из которого получалось, что он все-таки был человеком, которого можно было потрогать и пощупать и внезапно, как и положено любому прямоходящему, совершал множество ошибок, больших и маленьких. В общем, «кто из вас без греха пусть первым бросит камень», ура партии и рабочему человеку, помогающему крестьянству.

Ух ты! И следом тут же постановление ЦК «о преодолении культа личности и его последствий». Тут уже тон был взят гораздо серьезней. Например, отныне при создании нового предприятия или события настоятельно рекомендовалось вместо автоматического добавления «имени товарища Сталина» искать других деятелей, причем желательно местных. Если фантазия у некоторых отказывает, то им рекомендовалось обратиться в любой ближайший орган власти и получить список героев Советского Союза. Или кавалеров Ордена Трудового Красного Знамени. Или любой другой достаточно значимой награды. В общем, хватит поминать Сталина всуе, а не то партбилет на стол за полное служебное несоответствие…

Так, а значит ли это, что любимый мой ЗИС не переименуют в ЗИЛ? Покопавшись в познании, я узнал, что Лихачев умрет 24 июня. А следом по просьбе трудового коллектива и совместным решением Совета Министров и Центрального Комитета переименовали завод. А вот от чего умер Иван Алексеевич? Нигде не пишут. Дескать, жил-был министром дорог СССР, стал министром дорог РСФСР и через месяц умер. Но это там, где как раз были события в Грузии и прочее непотребство. Вполне вероятно, что просто переволновался человек и все. А если все тут будет не так? Надо будет рассказать Брежневу — глядишь и отодвинем немного планку.

Ладно, раз никаких митингов и расстрелов вроде не намечается, то не проведать ли мне механиков в их закрытом от всех посторонних уголке? А то на дворе уже март и редкая капель с крыш происходит, а я ни разу еще не посидел в новом багги.

Ага, как же, проведал. Стоило мне спуститься на первый этаж, как радостный вахтер протянул мне трубку телефона. Ишь как скалится, теперь ему не надо за мной идти.

— Саш, давай собирайся и в аэропорт. Мы через час будем. — я услышал голос Рябенко.

— Что-то случилось? — я напрягся.

— Нет, все по плану. Все, давай.

Странно… В моем понимании Брежнев еще как минимум пару дней должен развлекаться в непролазных кущах. Пару дней на полигоне, пару дней в Тагиле и еще пару в Ленинграде… Ну еще денек-другой на встречи с совместными возлияниями.

* * *

Хорошо быть водителем большой, черной и со всех сторон правительственной машины. Самолет еще катился по полосе, а подсевший ко мне сотрудник аэропорта уже рассказывал, где он остановится и как туда доехать. Если честно, то я как-то Ли-2 поменьше себе представлял. Ну сколько там надо, чтобы 14 человек перевезти? Садим по три в ряд и хватит пяти метров фюзеляжа. Добавим по паре метров на хвост и оставим немного пилотам. Однако выросшая перед мной махина как-то совершенно не подходила под такое определение. Здоровенный лайнер двадцати метров длины и с размахом крыльев под тридцатку!

Я аккуратно припарковался неподалеку от кромки крыла. Фиг его знает, как летуны отнесутся к беспардонному вторжению в их пространство. В лицо, конечно, ничего не скажут, но наверняка наговорят гадостей, а оно мне надо? Да и поднятая двигателями пыль вовсе не способствует блеску лакированных поверхностей.

Наконец оба двигателя синхронно чихнули, выбросили по облачку белого дыма и затихли. Следом, сделав пару оборотов, остановились винты. Тут же открылся люк в боку самолета и из него показался край лесенки. Не понял, а чего, еще не настало время для всяких пассажирских трапов и прочей аэродромной машинерии? И вообще, где красная дорожка для вернувшегося начальства? Но, судя по всему, про начальство никто не беспокоился, потому что первым из люка показался нечесанный мужик, обвешанный брякающими треугольниками упоров для колес.

Выбросив свой груз на асфальт аэродрома, он ловко скатился по лесенке и принялся пинками загонять упоры под колеса. Как и у любого профессионала, его действия были абсолютно лишены какого-либо излишества. Подцепил, махнул, легкий удар ногой и все на месте. И снова и снова…

— Александр, добрый день!

Надо же, настолько загляделся, что пропустил появление непосредственного начальства. Огромный минус в карму мне.

— Леонид Ильич, добрый день! Как там Авангард с Торпедо недавно сыграли? А то репортаж пропустил, а спросить не у кого?

— О, это было нечто. Представляешь, во втором тайме 3 шайбы подряд ленинградцы забросили. 6:2! — довольный Брежнев аж причмокнул губами от удовольствия.

Ну а вы чего думали? Если пассажир любит хоккей, то и начинать разговор с ним надо о хоккее. Это потом всякие умные люди в книжках напишут и кучу денег на этом срубят. А в этой поезде прям все сошлось: и любитель хоккея в ленинграде и чемпионат страны в самом разгаре.

— Ты это, главное мне не говори, кто победит! — тут же шутливо погрозил мне пальцем Брежнев.

Я понятливо кивнул головой. Сам не люблю спойлеры, хотя познание мне уже давно выдало, что победят армейцы, которые сейчас обзываются ЦСК МО. Причем в процессе они настолько наберут ход, что к концу не потеряют ни одного очка. Но молчок и все такое. А то и так главный любитель хоккея огорчается, стоит ему вспомнить проигрыш сборной СССР на последнем чемпионате мира…

— Саш, а знаешь, какое сегодня число?

— Знаю. 6 марта.

— Во-о-от! Я вчера звонил Василию. Ничего! Люди немного повозмущались, но согласились, что до уровня Армази Сталин не дотягивается.

А вот это уже совсем другое дело, информация из самых первых рук. Василий Павлович Мжаванадзе, первый секретарь Грузии. Надо же, До 1972 года продержался. А потом на пенсию срулил. Кстати, был в числе поддерживающих антихрущевский заговор. Вернее, будет.

— А Армази это кто?

— Верховный бог и бог-воитель одновременно. Очень почитаем в старых районах Грузии.

— Так в Грузии же все районы старые!

— Так и я о том же…

Знали бы вы, с каким удовольствием я сам себе поставил галочку «выполнено»! И, видимо, где-то в высших сферах эту галочку приняли. Ну не верю я, что ни с того, ни с сего по телу пробежался табун мурашек, заставивший непроизвольно передернуться.

— Саша, а как там с моим шевроле дело? Поди уже сделали?

Правильно говорят, что у дураков… В смысле, что умные люди думают одинаково. Вот с утра хотел же съездить, да не дали!

— Так давно уже. Я смотрел, хорошая машинка получилась. Но не проверял — тогда холодно и снежно было.

— Так смотри какая погода! Давай, поворачивай в гараж, сам посмотрю.

Прижавшись к рулю, я глянул через лобовое стекло на небо. Да, погода и в самом деле была замечательная: сверху ничего не сыпется, ветра нет, а на солнышке с крыш начали падать первые капли. Отсемафорив сопровождающим о смене маршрута, я сделал крутой поворот и порулил на Кузнецкий Мост.

* * *

— Товарищ генерал-лейтенант! В вверенном мне подразделении без происшествий! Все работы выполняются согласно согласованному графику. Доложил майор Николенко!

— Алексей Иванович! Леха! — Леонид Ильич сграбастал завгара в объятья и, как мне показалось, даже немного потряс.

Я в немом удивлении переводил взгляд с начальника гаража на Брежнева и обратно. То, что главный по механикам заранее распознал прибытие высокопоставленных лиц и успел скатиться с третьего этажа, это в принципе ожидаемо. Как и то, что майоры с генералами оба в пиджаках и галстуках. Но трясти-то зачем?

— Саш, это, понимаешь, твой предшественник. — обернулся ко мне Брежнев — был моим водителем аж с самого Харькова!

Я уважительно пожал протянутую руку. Теперь понятны все объятия с похлопыванием по плечам и пулеметные «как сам» и «где вася сейчас».

— Ты за своим швабролетом? Пошли, покажу все! Мы как чувствовали твой приезд и недавно освободили его из заточения в запчастях.

Пристроившись в хвост представительной процессии, я лениво размышлял, какое еще прозвище можно придумать для получившегося агрегата. Мысли плавно скользнули на СУ-76. Во время войны была самая производимой машиной после Т-34. Ладно, прозвище «голожопый фердинанд» однозначно вытекает из похожей на немецкий «фердинанд» конструкции, а «сучка» из «самоходной установки». Но вот как прозвище «коломбина» прилипло-то к самоходке? Что общего между французской служанкой из комедий и гусеничной техникой?

— Вот это да… — Брежнев медленно шел вокруг машины, пристально разглядывая получившуюся конструкцию.

— Леонид Ильич! Так может, опробуйте, хотя бы по двору? Вон комбинезон чистый лежит, а на улице не так уж и холодно. Но если что, бушлат или фуфайку тоже найдем!

Вот ведь жук… Ну когда успел, ведь вроде все время рядом был и никуда не отлучался? Брежнев поразмышлял буквально пару секунд и решительно кивнув головой, тут же принялся переодеваться. Приняв аккуратно сложенный пиджак с брюками, я с удивлением увидел на Ильиче точно такие же семейные трусы, в которых щеголял и сам. Вот вам наглядное единение партии и народа: кто я и кто Брежнев? А труселя с одной фабрики!

Поправив лямки, Леонид Ильич как-то удивительно ловко подтянулся на каркасе и подогнув колени, одним слитным движением уселся на место водителя. Ничего себе! Я в свое время карабкался туда как беременная утка. В 1936 м году Л.И.Брежнев был курсантом Забайкальской танковой школы. Ага, теперь понятно: так заныривать в узкие дырки и лючки тренируются только танкисты и подводники.

Тем временем мой начальник хищническим взглядом осмотрел доступное с водительского места. Приноравливаясь, понажимал педали и покрутил рулем. Пару раз легонько качнулся в кресле и попрыгал в нем. Глянув на близко расположенные трубы каркаса, неодобрительно покачал головой. Ну вот мне и повод пораньше начать внедрять защитные шлемы! Там же в принципе нет ничего сложного, а уж какой-нить стеклопластик для члена ЦК найдут 100 %!

Услышав рык двигателя, я уперся и всем телом толкнул створку ворот. Во вторую точно так же вцепился клещем Николенко. Ворота, предательски проскрипев об отсутствии смазки, распахнулись в довольно просторный внутренний двор. Ляпота: ветра нет, солнце практически в зените. Я послюнил палец и поднял руку вверх — не, точно температура больше нуля. Весна!

Пару раз дернувшись, перепалац выкатился на простор. Сделав пару пробных кружков по двору, Ильич внезапно газанул. Эй, там же аж четыре литра об восьми цилиндрах! Машина, взревев и выбрасывая потоки снега из-под колес, рванула прямо в стену. Пока я подбирал приличествующие случаю матерные слова, все четыре колеса заблокировались и багги, взметнув снежных фонтан, мягко ткнулась в сугроб.

— Вот это да! — к нам повернулось залепленное грязным снегом лицо — Алексей Иванович, надо непременно испытать эту машину на более открытом пространстве. Такое держать в заперти немыслимо!

Завгар, обессиленно привалившийся к створке ворот, потер грудь в районе сердца и кивнул. Я подошел и всмотрелся ему в лицо. Тут же откликнулась лечилка: Признаков инфаркта не обнаружено. Интересно, а если бы Ильич повредился, с какой формулировкой шпыняли бы завгара? «Позволил члену ЦК угробить самого себя» или «не обеспечил достаточного места во внутреннем дворе»?

— Леш, прости! Совсем забыл о силе двигателя — к нам подошел до сих пор отряхивающийся Брежнев — на прошлой машине все было гораздо спокойней.

— А что, была еще и прошлая?

— А как же! Только она под Алма-Атой сгорела.

— Сгорела? — Николенко аж посерел, видимо представляя себе картины одну ужаснее другой.

— Да ладно тебе, там все хорошо получилось. Лучше чаем меня угости, а то чего ты как нерадивый хозяин? — Леонид Ильич обхватил завгара за плечи и подтолкнул в глубь гаража.

Так, где чай, там и очередные расспросы про жизнь и кто где кого видел. Значит, у меня есть как минимум полчасика. Подойдя к багги и посмотрев внутрь, я понял, что самому прокатиться не получится: все было заляпано грязным снегом, а комбинезона на замену мне почему-то никто не предлагал.

Ладно, скоро и на моей улице перевернется грузовик с конфетами. Александр Яковлевич уже развил большую движуху на предмет «где можно покататься начальству». Если я правильно понял разговры, то основным кандидатом является площадка в Крылатском. Там во время войны танкисты тренировались танками рулить, так что там горок и буераков имеется в достаточном для удовлетворения любого джипера количестве. Я даже мысленно сверялся с картой: ведь неплохое место — и недалеко и дорога есть и охрану обеспечить не сложно.

А вот и сам Рябенко, легок на помине. Подошел к багги, и задумчивая хмыкнув, попинал носком сапога колесо.

— Саш, я чего тут вспомнил. Так как же все-таки яйца надо варить? — он повернулся ко мне.

— Какие яйца?

Глава 22

— Ну яйца секретные эти. Которые надо варить ровно две минуты.

Я, подняв брови в немом удивлении, уставился на начальника охраны. С чего это он меня спрашивает про готовку? Ведь Брежневу готовит Виктория Петровна, я-то каким тут боком?

— Ну ты головоломку загадывал, с часами!

А, все, наконец-то вспомнил. В самом деле, недавно прикрывая наши делишки с послезнанием, загадал первую попавшуюся загадку. Есть песочные часы на три, четыре и пять минут. Как с их помощью отмерить две минуты?

— Да там все просто. Берем часы на три и пять минут и переворачиваем одновременно. Как первые отсчитают три минуты, начинаем варить яйца. А как вторые свои пять — достаем.

— Епрст! А зачем же тогда часы на четыре минуты?

— Так для запутывания!

Нет, все-таки народ в этом времени более простодушный. Вот и Рябенко покраснел, почмокал губами, смущенно почесал в затылке и широко махнул рукой, словно собираясь хлопнуть шапкой о землю.

— Вот веришь, все в свободное время голову ломал, но до такой простой отгадки так и не додумался! Есть еще?

— Сколько угодно! — я показушно скопировал жест начальника охраны — Если одиннадцать плюс два равняются одному, то что получится, если к девяти прибавить пять?

— Четыр… А, черт, тут же не тринадцать…

Все, Рябенко нейтрализован. Вон, закатывая глаза к потолку, уже что-то на пальцах складывать начал. А ведь первой же фразой почти выдал правильный ответ!

Но вообще я не Рябенко, мне разгадывать детские загадки некогда. Недавно мы с Толиком, водителем машины сопровождения, чуть не облажались, причем по-крупному. На следующий день после снежных покатушек мы оба прошляпили вынырнувший из переулка грузовик. Куда и чем мы смотрели — не знаю. Можно долго говорить о практически идеальном камуфляже грязным снегом, но факт остается фактом: мой ЗИС остановился буквально в десяти сантиметрах от переднего колеса нарушителя. А Толик, видимо для того, чтобы поддержать мой почин, филигранно отрулил от моей задницы и следом точно так же почти достал до заднего моста.

В общем, мы немного посыпали пеплом свои головы в признании того факта, что водители из нас хреновые и сели думать, что делать. Первую пришедшую в голову мысль о том, что нам нужно милицейское сопровождение, я отмел практически сразу. Не то время, не те люди. Не поймут короче, причем категорически не поймут. Сейчас даже скорые с пожарными сирены включают только в совсем уж критических случаях.

Через некоторое время мы пришли к выводу, что надо тренироваться. Просто брать и тренироваться ездить вдвоем, втроем и вскольки-то-там-ром. Про что тренироваться — тут вопросов нет, познание накидало основные направления практически сразу. А вот где — тут проблема. На дорогах нельзя. Автобазы слишком маленькие. Полигон НАМИ еще только делается, да и первые трассы там были пригодны только для тестирования машин, а не тренировок.

Делать свою, благо знаю что надо? Например, в том же Крылатском пустить по периметру асфальтированную дорогу. И пока дорогой Леонид Ильич упражняется по кочкам и буеракам на багги, мы будем наворачивать круги по периметру… Да и доставать застрявшее будет гораздо легче.

Но додумать мне не опять не дали. Из дверей показался весь сияющий и чем-то очень довольный Брежнев. Одним взмахом руки разогнав нас по машинам, Леонид Ильич плюхнулся на сиденье и скомандовав «домой», принялся переодеваться назад в костюм прямо в машине.

— Саша, а что тебе известно про БРДМ? — спустя некоторое время раздалось сзади.

— Ну только то, что было доступно в общедоступных источниках. Создана на замену легкого бронетранспортера БТР-40 в качестве стандартной разведывательной, штабной и связной машины. В следующем году начнется серийное производство и будет продолжаться десять лет до следующей модификации. Главный в проекте — Всеволод Константинович Рубцов.

— Все верно. А про адрес Ташкент-90 что у тебя там написано?

— Ракетный полигон, он же научно-исследовательский испытательный полигон номер пять, он же войсковая часть 11284. Расположен около поселка Тюра-Там. В следующем году будет введен в эксплуатацию, а в мае оттуда стартует первая Р-7.

— В мае? Хорошо-то так… Но знаешь, какая там одна из основных проблем?

Я пожал плечами. Познание подсовывало даты и события, происшедшие с «Байконуром», но ничего про масштаб проблем, стоящих перед руководителями и конструкторами.

— Расстояния! В планах общая площадь полигона должна составить шесть тысяч квадратных километров! Это как… — он ненадолго задумывается — как Бруней по площади. Или этот, как его… Тринидад и Тобаго. Хоть и колония, но целиком можно будет засунуть и не поморщиться!

— Ну так полигон должен же быть большим? Ну чтобы было куда всяким обломкам и прочему падать. Разве не так?

— Все так. Но там еще и живут.

— Так отселить.

— Отселяем. Но проблема в том, что там много людей, живущих кочевым образом жизни. И вот представь себе, идет такой кочевник и видит много пустой земли, на которой так хорошо будет пастись скот.

— … И стоит ему остановиться, как ему на голову падает обломок какой-нить летающей штуки. Или ядовитым топливом поливает — врубившись в проблему, тут же подхватил я.

— Верно. И как это скажется потом — наши ученые еще не просчитали.

— Я могу подсказать. Ничего хорошего: куча патологий, в том числе и у людей.

— Значит что? — и тут же ответил сам себе — надо туда никого не пускать во избежание.

Я прикинул. Шесть тысяч квадратных километров. Это прямоугольник двести на триста километров. Можно просто по периметру устроить границу — это всего-то тыща километров получается. Длина границы СССР 62710 километров.

— Так давайте устроим как на границе. Заграждения, сигнализация и контрольно-следовая полоса. Неужели у нас пограничников мало?

— А как быть с маскировкой такого объекта?

— А никак не быть. Во-первых, такие сооружения не очень-то и скроешь. А во-вторых, в следующем году прилетит самолет-разведчик и все сфотографирует.

— Как так?

— А вот так. Осталось ждать совсем немного. Через три месяца, 4 июля, в день независимости США, он сделает первый полет над нашей территорией. И хоть радары его увидят, но сбивать его пока попросту нечем.

— Пока?

— Пока. В следующем году встанет на вооружение передвижной зенитный комплекс С-75, он же «двина». Он сможет достать, но из-за несовершенства взрывателей до 60 года этот самолет разведчик будет летать безнаказанно.

— Ах ты ж…

Я быстренько пробежался по познанию. Ндас, в самом деле как-то не очень получается. В вооружении идет смена поколений и тут американцы немного опережают нас. Максимум на пять-шесть лет, но опережают…

— В чем несовершенство взрывателей?

— Способ подрыва. Сейчас будет по команде с поста управления, но точно ли угадаешь с двадцати-то километров? Вот и мазали. А надо неконтактный, чтобы ракета подлетела на небольшое расстояние и бабахнула сама.

— И поможет?

— А много самолету-то надо на такой высоте? Повредил хоть что-нибудь и все, пишите похоронки.

— Действительно. Сколько у американцев этих самолетов?

— Нет, самолетов-то как раз не много. На сегодняшний день вообще один. Да и потом будет ну… с десяток.

Наблюдая в зеркало заднего вида, как хмурый Брежнев явно ищет что-нибудь, на чем выместить злость, я решал, продолжать ли добивать про провалы наших ПВО или нет. Ведь самолет-разведчик U2 это конечно зло, но зло минимальное. Много не налетает и еще больше не сфотографирует — там каждый полет еще то приключение. А вот настоящее зло — это аэростаты. Всего через годик автоматические дрейфующие аэростаты станут настоящей болью для ПВО. Не зря им такое название придумали, ведь сокращается до АДА.

Во-первых, они летают еще выше, чем этот самый знаменитый U2. Ну нечем сейчас залезть на высоту 25 километров. Во-вторых, эти штуки относительно маленькие и имеют скорость около нуля. А значит, всяким головкам самонаведения, даже когда они появятся, попросту не за что будет зацепиться. Да что там головкам самонаведения — сейчас не каждый радар сможет их разглядеть. Расстрелять из пушки? На таких высотах на это способны считанные асы и то в основном случайно. Да и наконец, даже если в них попадешь, то это будет всего лишь несколько дырочек в оболочке. Ну сбросит балласту побольше и дальше продолжит парить в высотах.

И финальной точкой станет их цена. По сравнению со всем остальным она просто копеечная. И вот начнут их клепать десятками и пускать пачками, попросту издеваясь над нашими ПВО.

Ладно, пожалуй не буду добивать, а то инфаркт бабахнет, вон как переживает. Пусть специально обученные люди сами все увидят и начнут головы ломать на тем, как их сбивать. А я потом тоже с познанием пороюсь, ну не может быть, чтобы противодействия не нашли!

— Леонид Ильич, а про БРДМ-то зачем спрашивали? — я решил вернуться к началу разговора.

— А, БРДМ — Лицо Брежнева немного прояснилось — У меня возникла идея использовать такие машины для патрулирования полигона. Гонять военную технику дорого, а уазикам все-таки нужна хоть какая-то, но дорога. Но стоит протоптать одну — кочевники попросту будут уходить от нее подальше и все. А тут сел и поехал куда глаза глядят.

Ишь ты, у него идея возникла. Да я же это предлагал еще когда «эмка» была живой. Или не предлагал? Покопавшись немного в памяти, я так и не вспомнил, толкал идею или нет. Но то, что такая мысль была — это точно. И самое главное, точно такие же машины делать смысла нет — Ильич прекрасно в курсе того, что такие штуки можно клепать буквально на коленке из любого подвернувшегося автомобиля.

— Да, получится возрождение конницы на новом уровне. Думаю, Семен Михайлович будет на седьмом небе от счастья.

— Буденный-то? Ну да, хватит ему с монголами дружить. Тем более что Казахстан ему знаком, уж очень хорошо он тут в тридцатых куролесил. В общем, идея мне нравится, завтра с самого утра Жукову позвоню, попрошу откомандировать горьковчанам на время.

Надо же, какая эффективная поездка получилась. Всего-то попетляли немного по городу, а вон сразу сколько всего вытащил на белый свет. И ведь как складно-то получилось, потянули за одно, а вытащили совершенно другое. Всегда бы так!

— Саша, я тебя прибью! Давай отгадку! — Стоило двери подъезда закрыться за Брежневым, как около машины нарисовался Рябенко.

— Часы, Александр Яковлевич, обычные часы. Одиннадцать плюс два — будет час на циферблате. А к девяти пять — два часа.

— Тьфу ты, опять гражданские замашки. Не час, а тринадцать, не два, а четырнадцать!

— Так загадка же не для военных…

Внезапно меня словно огрели мешком из-за угла. Аэродром! Огромная, огороженная площадь с длинными прямыми и самое главное, широкими полосами. Внуково нам на разграбление, конечно, никто не даст, но ведь есть другие. Вон, Шереметьево, то есть главный аэродром военно-воздушных сил СССР уже второй год строят. Пока самолеты не летают, по взлетке-то можно будет погонять! Или Быково, из которого все рейсы сейчас во Внуково тащат.

Прервав матерящегося вполголоса на свое скудоумие Рябенко, я изложил ему идею. Дескать, дожидаемся нелетной погоды, или еще какой причины, мешающей использовать аэродром по назначение, едем туда и начинаем тренировки. А план тренировок у меня в голове уже есть. Надо просто его на бумагу красиво изложить и попробовать. И ничего, что я нагло соберу его из отрывком мемуаров будущих водителей ГОНа и методичек по подготовке телохранителей, главное что он есть!

* * *

Я буквально стек с водительского кресла на асфальт. С трудом повернув голову влево, увидел, что точно в таком же состоянии из машины сопровождения вывалился Толик. Фотографа бы сюда: в лучах заходящего солнца пар, идущий с его головы, очень так эффектно смотрится.

Переписывая упражнения, поначалу я не очень-то и задумывался над их сутью. Ну подумаешь, проехать бок о бок с соседом, ну что тут такого? А потом, уже за рулем, осознал что расстояние между машинами полметра и с каждым повторением должно уменьшается до жалких десяти сантиметров. И это сначала по прямой, а потом постепенно добавляются повороты и увеличивается скорость. А еще радостный Рябенко злобствует по рации и командует гадости типа «нарушитель слева».

И вот ведь какая штука: пока расстояние между машинами большое, то выполнить это упражнение не составляет никакого труда. Вон сколько машин по дорогам ездит и ничего. Грузовики и легковушки, опытные и начинающие — все в порядке. Но стоит машинам прижаться поплотнее, как любое не совпадение скорости и траектории движения начинает выжимать из тебя все соки. Я лениво пальцами покачал полу пиджака: тяжелая, наверняка пару литров пота можно выжать при особом желании. В общем, ни до каких десяти сантиметров между машинами мы не дошли. Умерли еще в районе метра.

— Вы чего тут? — опять этот вездесущий Александр Яковлевич появился словно черт из подпола.

Увидев наше состояние, этот изверг радостно ухмыльнулся и попросил наблюдающего за нами Валеру помочь освободить транспортные средства для очередных экзаменуемых. Один из любимых охранников Брежнева, не менее радостно кивнув, попросту обхватил меня одной рукой под грудь и, подняв, пошел с такой ношей к соседней машине.

— Эй, Жуков, ты поаккуратнее, чай не дрова несешь — прохрипел я из-под его подмышки.

— Да не пужайся, счас сгружу со всем вежеством.

И в самом деле, на скамейку меня уложили очень аккуратно, можно даже сказать нежно. Неужели их тоже учат таскать подопечных и укладывать в разные места так, что бы ни волоска не шелохнулось?

Наблюдая за мучениями очередной пары, я судорожно пытался вспомнить, что я еще бездумно переписал из будущего? Так, совместное «скатывание» шоферов уже ощутил на своей шкуре. Пара-тройка десятков или даже сотен раз и мы с Толиком будем кататься как единое целое. Главное не забыть в следующий раз прикрутить к бамперам и дверям покрышки, чтобы не страшно было «бортануть». А ведь скоро будем переходить на 111-й ЗИС и все придется повторять снова. Может заранее попросить тестовые машины? Нам ведь ни отделка, ни бронирование с лакировкой не нужны от слова совсем. Поставив мысленно это в план вопросов, я перешел к следующему пункту плана нашей тренировки.

Вот где были мои глаза, когда я это писал? «Тренировки по силовому освобождению»! Название-то какое красивое придумали в будущем. А в реальности это предполагает прорыв баррикад и всякие столкновения с автомобилями нехороших людей, да причем так, чтобы потом самому уехать. Каким местом машины можно бить зазевавшихся террористов, а какое лучше поберечь. Как ездить на трех колесах и так далее и тому подобное. Да где-же они столько ЗИСов-то наберут? Ведь они ломаться будут нещадно при таком обучении — на одних покрышках такое не вывезешь.

А как вот это я писал — помню. И теперь жалею, что написал мало, а то телекинезом давно не пользовался, как бы он не заржавел-то при такой-то частоте. «Контраварийная езда». Даешь управляемые заносы, полицейские, вернее теперь милицейские развороты и прочие фигуры высшего пилотажа для автомобилей. Да здравствует визг покрышек и вонь сгоревшей резины! 140 километров в час не предел и прочие радости автоманьяка идут в комплекте.

И самое последнее у меня шло «оказание медпомощи». До анекдотичной дряхлости Леонида Ильича еще далеко, так что есть время подготовиться и заколупать Чазова куда подальше. А то ишь, возьмет за моду любое лечение прежде согласовывать в КГБ, редиска этакая. Опять же, лечить можно в обе стороны и почему бы тому же Суслову немного пораньше не оставить свой пост? Но это я так, к слову, ибо кто не курит и не пьет — тот здоровеньким помрет! Надо кстати, пополнить запасы сигарет в машине, а то думаю со мной Брежнев стал курить эту «новость» куда больше…

* * *

Вот стоило помянуть Михал Андреевича всуе, как познание тут же подсунуло кусочек из архива. «Снятие тов. Ракоши в данное время было бы подарком для американцев. В нашем ЦК и во всем лагере социализма есть тревога за состояние дел в Венгрии, исходящая из недопустимости, чтобы в Венгрии случилось что-либо неожиданное и неприятное…»

Глава 23

На всякий случай я протер кулаком сначала один глаз, потом второй. Но нет, ничего не изменилось. Самый обычный советский магазин, с витринами внутри и простенькой рекламой в окнах. Вот только вывеска!

— Леонид Ильич, посмотрите налево. Меня глаза не обманывают? Там на самом деле вывеска «изотопы»?

— Да, недавно открыли. А что такое? Ведь изотопы…

И, видимо от скуки, тут же выдал мне коротенькую лекцию о том, как полезны изотопы. Оказывается, с их помощью считали рыбу, измеряли густоту меха, проверяли усваиваемость удобрений растениями и даже облучали картошку, чтобы та не прорастала раньше времени. Да что там картошка! Некоторые гении додумались до того, что при ремонте доменных печей добавлять кобальт-60 в стенки. И потом просто контролировали радиоактивность стали или там чугуна — как зафонило выше какого-то уровня, так значит стенки домны выгорели и их пора ремонтировать.

И вот для того, чтобы граждане поскорее осваивали такой полезный инструмент, взяли и забабахали специализированный магазин. Любой желающий может зайти и поглазеть на уже известные области применения атомной индустрии в мирной жизни. Ну а там, глядишь, и что-то новое придумает на пользу народному хозяйству. Правда, реальных изотопов в магазине не было да и продавали их далеко не всем, но сам факт наличия такого магазина меня убил!

Находясь в некотором ступоре, пнул познание на предмет будущего. Оказывается, на волнах демилитаризации атома в СССР начали пихать «ядерку» куда попало. Ладно еще радиоизотопные теплоэлектрогенераторы — для маяков и космических аппаратов нужны долгодействующие источники энергии. Но зачем пихать это в кардиостимуляторы? И тут же следом прилетели сведения о проблемах с этими самыми изотопами. Как водится, началось все с бомбоделов. Изотопы делали военные, причем на вторичной основе. И им было абсолютно все равно на гражданскую инфраструктуру, которой по сути не было. Не было ни нормальной доставки, ни утилизации. Вообще ничего не было, даже обычных плакатов «атом — детям не игрушка»! В результате некоторые считали, что достаточно одеть белый халат с шапочкой и все будет хорошо!

А между прочим, период полураспада этого долбанного кобальта-60 — пять с половиной лет. За десять лет мощность излучения снизится всего в четыре раза! И потребуется почти шестьдесят лет, чтобы она упала в тысячу раз! А сколько этой гадости закопают по полям и зальют в арматуры жилых домов? Да некоторые особо одаренные на свалку будут выбрасывать эти изотопы, как самый обычный мусор! Куда они попадут после сжигания — да сам черт не разберет!

— Да вы охрене… Леонид Ильич, в будущем это обернется очень, подчеркиваю, очень большими проблемами. От радиоактивного заражения территорий до просто огромных финансовых потерь.

— А как с атомом обращаются в будущем?

— В основном энергетика. Атомные электростанции показали себя очень хорошо.

— А остальное?

— И оружие есть, если вы об этом. И для стерилизации применяют… Но не так бесконтрольно, как было! В смысле как будет!

— Ну тогда ты знаешь, что надо делать. Но только после Венгрии!

Я кивнул. Ну хоть тут все просто: значит что я опять вместо заслуженного отдыха запрусь в комнате и буду заполнять странички маленького блокнота выжимкой данных из будущего. По Венгрии вот уже почти закончил.

* * *

С Венгрией вообще вскрылось интересное. Поначалу я считал, что все беспорядки там сродни тбилисским. Ну случилось какое-то событие, народ сначала охренел, а потом пошел на улицы. Правители попробовали дать команду «не пущать», на что в ответ полыхнуло еще больше. Ну а там потом пришлось вводить войска и все такое прочее.

В реальности ситуация оказалась гораздо прозаичней. Местный председатель Матьяш Ракоши, называвший себя «лучшим учеником Сталина», принялся оголтело строить социализм по советскому образцу. То есть, здравствуй, ускоренная индустриализация и большие налоги с села. И естественно всех, кто был против этого, банально загонял под плинтус. А кому понравится такое отношение к себе любимому?

И стоило Хрущеву бахнуть своим докладом про культ личности, как трон под этим Ракоши зашатался и ему пришлось сильно отпустить вожжи. В правительство вернулись всякие прежде репрессированные им личности, которые с утроенной силой начали создавать горячий ответ на все происходящее. Некие Имре Надь и Янош Кадар достигли на этом поприще поистине грандиозных успехов: низовые органы власти попросту перестали подчиняться верховным. В общем, прямо сейчас в Венгрии идет самая обычная драка за власть.

Но внезапно в Польше в конце июня немного прикипит. Там в Познани случится небольшой митинг против экономической политики властей, быстро переросший в антисталинские выступления. И хоть все будет подавлено очень быстро, но покажет, что «так тоже можно».

И что сделают наши руководители? Пошлют туда торгаша Микояна, результатом поездки которого станет снятие этого Рикоши и замена каким-то Гере. И почему-то все у нас решат, что сменой шила на мыло задавили проблему в корне. А в реальности зарубежные товарищи увидят, что коммунистов можно достаточно легко прогнуть в нужную сторону.

Естественно, там тут же присоединятся США, Великобритании и ФРГ. Через радио они хором начнут призывать народ Венгрии к борьбе за свободу и всеобщее счастье, попутно обещая плюшки и печеньки. Плюс через прозрачные границы с Австрией повалят сотрудники спецслужб и недобитые в прошлой войне офицеры. В общем, каша заварится знатная и согласно всем законам мироздания бахнет так, что никому мало не покажется.

Но сейчас-то все чуточку по-другому! Этот Ракоши хоть и сидит на перегретой скороварке, но чтобы сорвать клапана, давление еще слишком низкое. И еще можно сказать этому Надю, что второй Тито не нужен никому и пусть лучше заранее налаживает связи со ставленником Вашингтона — кардиналом Миндсенти. А тому намекнуть, что даже с благословения папы Пия XII не надо выступать по венгерскому радио с "умиротворяющим" призывом к народу свергнуть коммунистов и освободить Венгрию от советского присутствия.

Вздохнув, я поставил точку в завершающем предложении. Сейчас спрячу в потайной карман и завтра отдам Ильичу. Не знаю, кому и как это Брежнев показывает, но если мои писульки сработают так же, как с докладом, то никакого восстания в Венгрии не будет. Стоп! Так это если тут все тихо будет, то америкосы и нагличане побоятся развязать вторую арабо-израильскую войну? Я мысленно погладил себя по голове: надо же, какие далеко идущие последствия может дать изменение всего одного доклада!

* * *

— Саша, что там у вас писали про всесоюзную сельскохозяйственную выставку? — чем-то взъерошенный Брежнев буквально упал на сиденье — Поехали на Хованскую.

Пока выруливали, я быстренько прошманал познание на предмет этой выставки. В 1935 году на очередном съезде колхозников-ударников было принято решение сделать выставку, показывающую всем и каждому достижения и успехи, произошедшие после коллективизации. В 1937 сделали и потом каждый год с первого апреля и до поздней осени демонстрировали эти самые достижения. Никаких особых «все пропало» и «лучше бы не делали» не обнаружилось.

— Все хорошо, Леонид Ильич. В следующем году сменит название и вполне себе нормально просуществует до конца доступного мне периода.

— Ну вот! Наконец-то хоть что-то хорошее от тебя услышал.

— Ну это вы зря наговариваете. А как же переделка шевроле? Кстати, а что там с ней?

— А хорошо все с ней. Она теперь не просто машина, а проект «Сура». Сам Дедков, начальник конструкторского бюро на ГАЗе, взял на ней шефство! Обещал скоро выдать опытный образец.

Сура? В обозначении проекта запрещено ссылаться на предназначение, любые технические особенности или характеристики проекта. А, опять эти секретчики недоделанные вылезли. Типа если назвать миномет васильком, то ни один иностранный шпион не догадается. Будет, бедный, по дендрариям и теплицам бегать. Ладно, сура ничем не хуже какой-нибудь БРСМК105-бис. Но вообще надо форсировать работы по шлему. Машина-то вон скоро будет, а башку ничем не заменишь!

Повернув на очередном перекрестке, я увидел взметнувшиеся в небо серп и молот. «Рабочий и колхозница». Так мы на эту самую выставку и едем? Но у нее вроде заезд не с хованской… ВСХВ имеет 6 входов. И только один из них не приспособлен для проезда автотранспорта.

Стоящий на проезде милиционер, увидев нас, сделал пару шагов в сторону и тут же повелительно махнул рукой «проезжайте». Ну проезжать так проезжать.

— Так, гидрометслужба, все верно. Давай по правой дорожке — Достав из кармана пиджака листик, Брежнев на некоторое время стал моим штурманом.

Проехав ворота выставки, я пропустил пустой троллейбус и аккуратно покатился по дорожке. Здоровенные уступы, скатывающиеся ступеньками к открытой ракушке сцены. И тут же следом кинотеатр. Странно, а почему я ничего не слышал о концертах на этой самой ВСХВ? Или тут только отчетно-перевыборные выступления ансамблей самодеятельности были?

— А почему людей нет? Ведь выставка же? — выехав на здоровенную площадь с озером посередине, я активно крутил головой в поисках потенциальных жертв.

— Так с 1 апреля открытие.

Странно, а мне познание говорит, что в обычные дни территорию использовали как парк для прогулок. Или это позже разрешили?

— Вон, павильон «машиностроение», вон рядом самолет стоит, видишь? Нам туда.

Ух ты, в самом деле выставка последних достижений. Сделав полукруг по площади, я проехал под носом авиалайнера и пристроился к рядку уже стоящих ЗИСов. На всесоюзной промышленной выставке 1956 широкой публике были представлены последние достижения советской науки и техники: электронная вычислительная машина, первый пассажирский реактивный авиалайнер ТУ-104, новые модели автомобилей заводов ГАЗ и ЗИС.

— Я тут минимум на пару часов, так что можешь погулять — Брежнев чертиком из табакерки выпрыгнул из машины и широким шагом пошел в павильон.

Могу? Да я просто обязан ознакомиться с передовыми решениями советской науки и техники! Проследив, что все двери в машине закрыты, я, задрав голову, пошел медленным шагом к самолету. Надо же, в самом деле ту-104. Глянул на хвост: СССР-Л5402. Он что, настоящий что ли, не макет? Кого бы спросить, как эту махину затащили сюда? Оглядевшись, я понял, что помощников в деле просвещения одинокого водителя фиг дождешься, а познание теребить лень. Ладно внутрь павильона не пойду — ЭВМ мне не интересны, все равно еще лет десять они будут напоминать калькуляторы-переростки. А вот новые модели автомобилей очень даже мне по вкусу.

Ндас… «Вот по дороге едет ЗИМ, и им я буду задавим». С какого места ГАЗ-12 стал новой моделью? Его уже три года в хвост и гриву гоняют таксисты и всякие чиновники рангом поменьше. Я на всякий обошел машину и заглянул под днище. Нет, ничего нового не заметно.

А вот следующий экспонат меня порадовал. Волга М-21! Машина, ставшая легендарной классикой. Или классической легендой? Только что это за уродливо выпяченная звезда на решетке радиатора? Данный тип оформления использует только первая серия машин, выпускавшейся до 1958 года. Точной причины появления пятиконечной звезды нет. Да? Ну и ладно — все равно наверняка про очередную общность советского народа думали. Я прилип к боковому стеклу и прищурился от солнечного зайчика, пущенного панелью приборов. Ага, коробка автомат! А чего сиденья не кожанные? Может, пойти в павильон и найти Брежнева? Наверняка Ильичу-то не откажут посидеть внутри новой машины? А там и я присоседюсь немного… Ладно, пойду к следующему экспонату.

Передо мной предстало нечто черное, большое и странное. Я сделал круг и присел около водительской двери. Какой здоровенный обмылок! Вот честное слово, первое впечатление такое, что взяли американский каталог со старыми паккардами и бьюиками, смешали одно с другим и выдали на-гора. Что это за чудище-то с колесами, обмазанными белилами? ЗИС-111? Чего? Вот это и есть будущий 111й? Познание, это что за нафиг? Я не настолько накуролесил в автомобильной тематике, чтобы появились такие кардинальные изменения.

ЗИЛ-111 «Москва», изготовлен в единственном экземпляре. Шасси от ЗИС-110, главный дизайнер — Валентин Николаевич Ростков. После демонстрации этой модели на ВСХВ руководство приняло решение устроить творческий конкурс на новый дизайн модели. Выиграл Еремеев Лев Михайлович, чей дизайн и лег в основу будущего ЗИЛ-111.

О, вот это совсем другое дело! Ладно, раз внутри этого рыдвана 110-й, то мне он больше не интересен от слова совсем. Что там еще готова представить советская промышленность страждущему глазу отечественного автомобилиста? Ой, какой прикольная трехколесная колымага! Эс-три-эл. Мотоколяска с мотором увеличенной мощности? Какая же это мотоколяска? Это мототележка, потому что мотоколяска дальше стоит! Я подошел к миниатюрной пародии на автомобиль. Вот это я понимаю, ее не стыдно и машиной назвать. Опершись на капот, я заглянул под агрегат. Да тут даже подвеска нормальная, которую не стыдно и другим примерить! Я постучал костяшкой пальца по боковине двери — даже кузов тут прогрессивный: из пластмассы! НАМИ-031, Опытный автомобиль для инвалидов. Кузов изготовлен из стеклопластика.

А вот и еще одна область приложений усилий для Брежнева. Паспорта колхозникам и отмена платы за обучение это конечно хорошо. Но нельзя выпускать такие автомобили по остаточному принципу. Вот просто нельзя и все тут. Пусть лучше на пару десятков танков меньше выпустят, все равно через пятнадцать лет их все в переплавку отправят.

Так! Кузов из стеклопластика? Так ведь и шлем тоже из него можно сделать! Берем болванку, наклеиваем на нее стеклоткань и промазываем слои эпоксидкой. Кстати, а она уже есть? Патент на метод формирования полиаминов с высокими значениями молекулярной массы, образуемых при реакции аминов с эпоксидными соединениями принадлежит химику из Германии Полу Шлаку. Ёпрст! Вот нет чтобы ответить просто «да», так сразу минимум историческую справку подсовывает. Эдак к концу эпопеи я всезнайкой стану!

Опершись о крышу малолитражки, я достал блокнот и тут же набросал в нем примерную конструкцию шлема. Подвес для начала можно взять от обычной солдатской каски — там все за время Великой Отечественной отработано до идеала. А потом — по ситуации… А что, если сразу замахнуться на интеграл? Не надо будет очков, морду лица опять же защитит. Черт, и посоветоваться-то не с кем!

Ладно, машинки закончились, начались трактора. Сразу нахлынула ностальгия. Вот вроде всего год прошел, а уже иногда скучаю по старому. Эх, как там поживает мой «сталинец»? Вот бы сюда Апанаса Петровича, наверняка бы такую технику ни за что бы не отдал в руки трактористок-вертихвосток.

Схватившись за руль, я подтянулся и уселся в сиденье. Какой миляга! Трактор предназначен для работ в овощеводстве на лёгких почвах с прицепным и навесным оборудованием, для транспортировки грузов и разных вспомогательных работ. ДТ-14 является результатом модернизации трактора ХТЗ-7. Да отвянь ты без спрошу отвечать. И так понятно, что на таком целину не вспашешь. Вон, рядом какой монстр стоит!

Спрыгнув, я подошел к табличке. ДЭТ-250. Двигатель объемом аж 39 литров и всего 290 лошадей. Это же какая у него тяга должна быть? Сверился с написанным: до 27 тонн. Обалдеть и не встать. Вот бы мне такой — на нем в один проход все поле сразу бы вспахал. Ну если он в мягкий грунт не зароется…

Я аккуратно взобрался на гусеницу и заглянул в кабину. Нормально, просторно. Еще бы добавить кондиционер и вообще получится рай тракториста в чистом и нерафинированном виде. Воровато оглянувшись, я поднял защелки капота и чуть крякнув, поднял боковину. Предо мной предстало шикарное зрелище, способное привести в восторг любого мужика. В будущем такое будет называться технопорно. Маслянисто поблескивающий боками огромный дизельный мотор прямо-таки вопил про скрытую мощь внутри. Двенадцать цилиндров! Вот когда Ильич встанет во главе страны и начнет всякие инспекционные поездки делать, точно упрошу сесть за рычаги. Ну не все же рассекать голову сломя?

— А вот познакомьтесь, мой водитель, Александр — пока я ловил трактористкий кайф, из какой-то неприметной дверцы высыпала толпа мужиков в пиджаках под предводительством Брежнева.

Изобразив смущение, под шквалом недоуменных взглядом я аккуратно закрыл крышку капота трактора. Немного помявшись, я аккуратно спустился с трактора. Ну чего они, не видели водителей что ли?

Еще немного дежурно поулыбавшись, народ развернулся к небольшому мужичку. Тот, достав откуда-то деревянную указку, принялся рассказывать о тракторе. Аккуратно пристроившись позади толпы, я развесил уши.

Оказывается, так впечатливший меня дизель имел в предках знаменитый В-2, который ставили на КВ-2 и Т-34. Правда, его немного доработали. Во-первых, если у танков 500 моточасов до ремонта считались офигенной цифрой, то для трактора это было ни о чем. В итоге ему убавили немного прыти и вставили электромеханическую трансмиссию. Прямо как у тепловоза: мотор крутит генератор, а тот отдает энергию на электромотор, крутящий гусеницы. В итоге и режимы работы двигателя оптимальные и управлять всей этой махиной легко. Во-вторых, вместо «мясорубки» вентилятора охлаждения ему поставили эжекторную систему. Выхлопные газы через сопла тянули за собой окружающий воздух, который и охлаждал радиаторы. Гениально: никаких движущихся частей, а значит система практически вечная! Да они даже короб рамы использовали как воздуховод для охлаждения тягового двигателя!

Сведений о конце выпуска трактора ДЭТ-250 не зафиксировано. Что? То есть он еще в 1982 выпускался? Я по-новому взглянул на стоящее серое чудовище. Нет, точно надо в кабине посидеть!

— Как тебе? — чтобы не мешать, закуривший Брежнев отошел от группы и поманил меня за собой.

— Леонид Ильич! Это шедевр! Он до самого доступного мне периода времени будет выпускаться! А может и дольше! — шепотом поведал то, что узнал от познания.

— Еще такие есть?

— Вон, ДСШ! — показал на невзрачную тележку.

Ильич с сомнением посмотрел в сторону этого трактора. Ну да, ни мощи, ни стати. Это сейчас он ДСШ-14. А после небольшой модификации станет не менее знаменитым Т-16. Эта самобеглая коляска с дизелем всего 16 лошадей мощности станет незаменимым помощником во всех сферах. Один из немногих тракторов, получивший сразу кучу прозвищ от работяг. Шассик, попрошайка, дашечка — это все он!

— Кстати, вон, в соседнем павильоне атомный реактор показывают, действующий. Посмотреть не хочешь? А то вон как на изотопы вызверился…

Что? Прямо тут, на выставке? Да они совсем с ума сошли! Познание услужливо повесило перед внутренним взором фотографию. Затравленно взглянув на Ильича, принялся оглядываться, пытаясь прикинуть, куда бежать в первую очередь. Ведь достаточно одного придурка с парой гранат… Никаких происшествий в павильоне «атомная энергия в мирных целях» не зафиксировано. Я глубоко вздохнул — как же хорошо иногда точно знать про будущее!

— Нет, Леонид Ильич, я не враг самому себе.

— Ну как знаешь…

* * *

Лежа в кровати, я медленно просматривал список событий, к которым еще не приложил руку. Если Венгрия не бахнет, то в Египте все должно пройти гораздо тише. Ну заберут концессию, ну выгонят англию… Глядишь, и не покажут Израилю фигу. А если всего этого не будет, то и олимпийские игры пройдут без кучи бойкотов. Эх, неужели жизнь налаживается?

2 декабря вместе с 82 соратниками на берег Кубы высадится Фидель Кастро.

В голове тут же зазвучало Hasta siempre, Comandante…

Глава 24

… Хотя нет, не горит. На дворе март месяц, до Че Гевары еще далеко, да и они там практически в одну каску за три года сами прекрасно справились. В общем, совершенно не горит.

А что горит? А горит у меня очередное тайное поручение секретаря ЦК КПСС. Оказывается, буквально через пару недель Хрущев возьмет и махнет в Англию, дипломатические контакты обновлять. Вместе с Булганиным, Курчатовым и Туполевым. А чтобы англичанам все удовольствие во внешней политике попортить, решил двинуться на корабле. Причем на самом современном по нынешним временам. И как ни странно для меня, но Жуков полностью поддержал такое решение!

Моряки, еще не зная о том, что такое будет у них в первый и последний раз, расстарались на всю катушку. Притащили легкий крейсер «Орджоникидзе», добавили к нему пару миноносцев под названиями «Смотрящий» и «Совершенный» и давай их вылизывать с клотика до киля. И вот пока они там мыли палубы с шампунем и мазали шаровой краской все остальное, я терзал познание на предмет всех гадостей, что произойдут в этом походе.

Перечитав написанное, я присвистнул про себя. Для начала был небольшой дипломатический скандал, успешно замятый обеими сторонами. В поход для большей увесистости взяли военно-морского атташе Англии вместе со свитой. И вот надо же было такому случиться, что прямо посреди похода, 17 апреля, Никите Сергеевичу стукнуло 62. А значит, по такому поводу силами флотских специалистов был организован небольшой банкет. В общем, вся тесная компания на свежем морском воздухе нахрюкалась до положения риз. И ладно бы просто облевали все вокруг и в штаны друг другу насрали, так и до «брудершафтов» и «ты меня уважаешь» дошли.

И ладно бы шишки. По приходу в Портсмут наших моряков пригласили на тусовку на плавбазу «Тайн». Нет, там все прошло хорошо: легкие закуски, столовое вино и заумные разговоры под музыку. Но ведь наши-то в долгу остаться не могли и пригласили на ответное мероприятие. И вот тут-то оторвались на всю ширину русской души: столы ломились от разнообразной еды и напитков. К концу мероприятия далеко не все смогли подняться со стула…

В общем, наши после кучи втыков переформулировали все как защиту от шпионов. Дескать, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И вообще, мы в этой борьбе выиграли как минимум по очкам, ведь все-таки в этом деле покрепче англичан оказались…

Кстати, о шпионах. Джеймс Бонд уже начал свое шествие по полкам книжных магазинов и МИ-5 было очень завидно, что это не их агент. Поэтому они решили взять и установить прослушку в гостиничном номере Никиты Сергеевича. В изначальной реальности об этом стало известно спустя пару десятков лет. А тут… Представляете, какую дезу можно втюхать нагличанам? Вот и я не представляю. Но точно знаю, что у нас есть люди, которые и знают и умеют.

Как вы думаете, МИ-6 смогла остаться в стороне? Эти проныры зачем-то решили поводить носом под дном у «Орджоникидзе». Нашли отставного водолаза по имени Лайонел Крэбб, поселили в припортовой гостинице и оставили дожидаться прибытия наших кораблей. А дальше познание выдало мне кучу вариантов того, что произошло. По одной версии этот Крэбб успел сделать свое черное дело и уже на этапе отхода наши его обнаружили. А потом его свои же и хлопнули, чтобы никто ничего не узнал. По другой наши его нашли первым и чтобы не плавал где не попадя, внезапно немного покрутили винтами, превратив водолаза в тщательно перемолотый фарш. Третья вообще утверждает, что Лайонелла выловили и потом тайно доставили в союз на всякие допросы. Но все версии сходятся в том, что эта операция была, Крэббу в результате наступила крышка и наши бахнули в ответку ноту в МИД, в результате которой куча шишек вроде руководителей МИ-5 и Адмиралтейства были вынуждены подать в отставку.

И самое обидное, что весь этот визит прошел впустую. Британские дипломаты вообще считали, что выдвинутая нами концепция мирного сосуществования угрожает западному миру. Наши топили за поддержку национально-освободительных движений, англичане наоборот, за колонизацию. Мы за прекращение поставок оружия в страны Ближнего Востока, англичане уперлись «мы будем воевать за нефть». В итоге наши показали всем дипломатическую фигу и объявили, что Египту помогали и будут помогать.

Но были и приятные моменты. Пока глава государства был за границей, возить всякие письма и прочую дипломатическую почту подрядили свежевыпущенный ТУ-104. Англичане, которым принадлежит первенство в создании реактивных пассажирских самолетов, выпали в осадок. Наши «тушки», в отличии от DH-106, спокойно мотались туда-сюда каждый день и разваливаться, а тем более устраивать катастрофы, совершенно не собирались. Чтобы вылезти из пучины черной зависти, газеты все как одна подхватили посыл, что на самом деле этот один и тот же самолет, которому просто перекрашивают номера. Дескать, всем известно что русские могут отлично делать единичные экземпляры, но совершенно не способны на серию. Вот был бы самолет немецким или чехословацким, вот тогда бы другое дело.

Прочитав в «дейли мэил» про такое, Туполев долго матерился от тупости продажных писак и на следующий день в Лондоне приземлились сразу три «тушки». Пока англичане думали, чем ответить на такой кунштюк, у Елизаветы внезапно случился очередной юбилей.

Очередные возлияния, правда на этот раз прошедшие под строгим контролем и финальный 21 залп «Орджоникидзе» со словами «женщине не может быть тридцать лет». Вот только один минус — бахали из сигнальных пушек. Вот бы из основного калибра… Но публика все равно осталась в полном восторге.

Завершая писанину, я невольно восхитился храбростью Никиты Сергеевича. Будучи прекрасно ознакомлен с потенциальными проблемами от Крэббса, он наплевал на них и 27-го поехал на родину тем же путем. И это только я сейчас знаю, что по прибытии «Орджоникидзе» засунули в док и обследовав его с лупой, не нашли ничего лишнего.

— Да, с прослушкой это они молодцы, но ничего, завертим им болт поперек резьбы — Брежнев аккуратно спрятал очередной блокнотик в глубины пиджака — слушай, дай порулить, а то прям соскучился!

Усаживаясь на переднее пассажирское сиденье, я дал себе зарок каждый день интересоваться ходом работ над нашей «сурой». Знали бы горьковчане, как она нужна…

* * *

Так, хватит или еще один слой? Я критически обозрел получившуюся конструкцию и решил, что лишний слой никогда помехой не будет. Накинул полотно стеклоткани, придавил углы найденным на улице булыжниками и принялся навозюкивать кисточкой еще один слой эпоксидной смолы.

Поначалу я решил пойти простым путем. Взял, натянул себе на башку лыжную шапочку и обмазавшись канцелярским клеем, начал обклеивать ее обрезками газет. Со временем густая жидкость желтоватого цвета наконец-то победила печатную конструкцию и у меня на голове образовалось далекое подобие шлема. И меня не смутило даже то, что после высыхания это изделие резко уменьшилось в размерах. Я самонадеянно махнул рукой, дескать еще пару слоев сверху добавлю и все. Но после добавления этих самых пары слоев всю конструкцию переколбасило до неузнаваемости.

Наблюдавшие за мной коллеги, отсмеявшись, предложили другой вариант. Неподалеку от гаража была скульптурная мастерская, в которой мелким тиражом клепали бюсты вождей мирового пролетариата и приближенных к ним начальников. И как в любой мастерской, у них было куча брака и неликвида. Ну, там у Ленина нос съехал или у Карла Маркса борода недостаточно пышной оказалось. Раньше их разбивали и оттаскивали на свалку, а теперь на пути обломков встал я. Тщательно обмерив свою черепушку, я нашел подходящий по размерам бюст, на всякий случай молотком довел его лицо до неузнаваемости и принялся экспериментировать уже на нем.

Оказалось, что гипсовые конструкции прекрасно выдерживают все издевательства с клеем и газетными обрезками. И если бюст не мочить, то он внезапно абсолютно индифферентен к всяким усадкам и усушкам. А если что не так, то всегда можно сбегать до соседей и взять очередной неудачный экземпляр. Да что там, на последней итерации я настолько наблатыкался, что оставил всего пару слоев газеты и уже по ним начал клеить стеклоткань и получилось очень даже хорошо.

Конечно, до шлема-интеграла получившейся конструкции еще далеко, но даже такая заготовка, в виде половинки сферы, уже показала свою надежность. Народ, настукавший шишек в зимних покатушках, со всем энтузиазмом принялся испытывать мое поделие. Первый экземпляр довольно стойко пережил почти все: от ударов молотком до разрушения старого деревянной обрешетки вместо кувалды. Но наши суровые водители не сдавались и нашли-таки способ его сломать: подложили под колесо грузовика. И то, боком, потому что когда он просто лежал на земле, законы физики не позволяли ему треснуть. Скопом похмыкав и потрогав получившуюся трещину, коллектив уважительно похлопал меня по плечу и принялся ждать финального экземпляра.

И вот я сейчас орудуя здоровенными ножницами по металлу, выгрызаю лишнее. Вот как закончу, так сразу пойду ровнять на точиле. Надо будет не забыть следующим поколениям отдельно указать на то, что все надо обильно смачивать водой, чтобы вредной пылью не надышаться. Ладно я, у меня познание есть, но их-то травить за что?

Наконец у меня в руках оказался шлем. Да неказистый, да угловатый, но зато первый. И так как я в СССР, то мне абсолютно пофиг на взятый парой лет ранее патент Ломбарта. Тем более что мой сразу закрывает уши и затылок, в отличии от заявленной в патенте модели. Немного поработав дрелью, я закрепил внутри ремни от солдатской каски и вытянув руку, полюбовался получившимся.

Его еще бы покрасить и покрыть лаком… вообще бомбическая бомба получится, на которую все будут оборачиваться. Но это все потом — для начала нужные натурные испытания. Сделав мужественное лицо, я затянул ремешок крепления под подбородком.

Для начала я аккуратно постучался головой об дверной проем. Нормально. Потом принялся легонько бодать стену, постепенно увеличивая усилие. Барана не получилось, так как через некоторое время до меня дошло, что такие упражнения могут легко довести до сломанной шеи. Но главное стало понятно — подвеска от солдатского шлема это совсем не то, что нужно. Голова в обрамлении стеклопластика чувствовала себя как в колоколе. Ба-а-ам! Туда! Ба-а-ам! Сюда!

Видимо, слабые удары полезны человеческому мозгу, по крайней мере мой буквально через десяток минут размышлений выдал гениальную идею: под шлем надеть танковый шлем. Черт, шлем под шлем… И не объяснишь ведь точнее! В общем, у танкистов есть офигенная штуковина, предназначенная для защиты их черепушек от ударов по броне. Она конечно, делает еще кучу полезных функций, но мне нужна именно эта. А пока ее можно попробовать заменить… Я огляделся в поисках подходящего материала. По идее сюда хорошо бы подошел поролон, но его сейчас днем с огнем не найду. Ладно, для начала воспользуюсь паллиативом в виде свернутых из валявшегося куска ткани валиков.

Буквально через полчаса я, гордо вышагивая, зашел в курилку. Кхекнул, привлекая внимание и со счастливой улыбкой попытался стукнуться лбом о грязный стол. Мертвое молчание по окончании моего выступления нарушилось только звоном стаканов на покачнувшемся столе.

— Молотком я тоже стучал — сообщил я внимательно разглядывающей меня аудитории.

Как мне не оторвали голову вместе со шлемом — не понимаю. Ну ведь видели же прототипы, чего так волноваться-то? Я пробрался к чайнику и набулькал себе стакан. Интересно, как быстро образуется доброволец для натурных испытаний?

Не успел я откусить себе кусок сахара, как посреди комнаты был усажен первый испытуемый. Надо же, вроде взрослые мужики, а ведут себя как дети. Встали кружком и стучат разным, а подопытный транслирует в ответ свои ощущения.

— Добрый день, товарищи. Разрешите присоединиться?

Я удивленно сморгнул. А Брежневу-то чего тут понадобилось? Я бросил вопросительный взгляд маячившему за его спиной моему сменщику, Борису. Тот молча пожал плечами, дескать привез куда попросили.

Леонид Ильич тем временем буквально вбурился в напряженно застывшую толпу. Тут попросил прикурить, там пожал пару рук и все, стал практически своим в доску. Я завистливо вздохнул — мне до такого как пешком до луны. Пока привыкну к коллективу — семь недель пройдет.

Брежнев тем временем покрутил мой шлем в руках и хмыкнув, попытался надеть. Вопреки ожидаемому, шлем застрял у него где-то в районе ушей. Ну да, размер моей черепушки далек от универсального. Смешно покачав скорлупу туда-сюда, Ильич со вздохом вернул его предыдущему испытателю.

— Я, товарищи, вот что зашел. Мы недавно с Александром — он кивнул в мою сторону — были на выставке, где демонстрируется модель машины, идущая на смену 110-му. А, вы уже тоже посмотрели?

Ну да. Стоило мне тогда загнать машину в гараж, как я всем в округе прожужжал про павильон «машиностроение». В итоге буквально за пару дней все тем или иным образом побывали на еще не открытой выставке. Кто своего начальника поглазеть подбил, кто просто нахрапом…

— Так вот, Саша меня уговорил поговорить с заводчанами. Я почему-то не смог оставить его просьбу без внимания и только что оттуда.

Ага, уговорил, как же. Да Брежнев сам, услышав в моем пересказе сведения от познания, долго ругался на бюрократию, захватившую такую любимую им лично область народного хозяйства. Официально он, как Секретарь ЦК КПСС по оборонной промышленности, приехал к Грачеву, который в то время возглавлял специальное конструкторское бюро на заводе. Дескать, нужен транспорт для казахский степей. Вон, горьковчане уже что-то мутят, а вы? Виталий Андреевич немного ошалел от такого, но быстренько провел высокого гостя мимо кульманов с набросками проектов. Ну и пока они там обсуждали и рассказывали, уж не знаю как, но Леонид Ильич свернул на тему представительских автомобилей.

Как вы думаете, ему попеняли в такой смене темы? В общем, оказалось, что заводчане на пару с парторгом чуть не оторвались от советского народа в планах разработки 111-го. Много конструкторов, это конечно, хорошо, но почему не поинтересовались мнением тех, для кого готовится эта машина? Ладно высокие лица, но ведь за рулем будут сидеть не они. Обслуживать, внезапно, тоже будут не они. А охранять как прикажете? Вот разгоните вы его до 150 километров час, ну до 160, а охране что прикажете делать? А если столкнуть гада какого с дороги потребуется? Во-о-от, а вы все техническое задание да техническое задание…

В общем, порезвился он там на всю катушку и привез шикарное предложение от заводчан поработать нам в качестве подопытных кроликов. Причем не только водителям, но и механикам. Неизвестно как протиснувшийся завгар тут же заверил всех, что лично возьмет ситуацию под контроль и обеспечит бесперебойные поездки желающих на завод…

* * *

— Саша, а что в будущем используют вместо гироскопов? Или ракеты по-прежнему летают с ними?

Я завис. А в самом деле, что вместо гироскопов? На звезды особо не поориентируешься, их облака переодически закрывают, а до GPS и прочих глонассов еще далеко.

И тут познание меня удивило. Оказывается, еще в 1913 году французский оптик Жорж Саньяк, пытаясь доказать существование мирового эфира и утереть нос Эйнштейну, внезапно получил обратное, да еще и с железобетонными доказательствами. Немного почитав, я сразу перешел к финалу.

В общем, всю работу делают три лазерных интерферометра. Стоят себе по осям икс, игрек и зет и пускают свет в длиннющий пучок из оптоволокна. Свет носится там и при повороте ракеты получает релятивисткий сдвиг фаз. Ну и по нему становится понятно, куда ракета повернула. Что такое оптоволокно? Ну… Это такой провод для света. Пластик специальный, поверх которого еще один пластик, но другой плотности. Свет попадает внутрь и на границе отражается. И так до самого конца.

Расписать подробнее? Есть расписать подробнее…

Глава 25

Я стоял на берегу Москва-реки и задумчиво уставившись в медленно текущую воду, курил. За моей спиной, напрочь уничтожая окрестную экологию густыми клубами несгоревшей солярки, радостно взрыкивал дизель. Будущий генсек наконец-то додавил горьковчан и они притащили ему на пробу тестовый вариант «суры». И никакие отговорки не помогли. Брежнев одним телефонным звонком дал понять, что, к примеру, вопросы правильной окраски его совершенно не беспокоят. А вот тактико-технические характеристики он желает проверить лично. Ну не мотаться же по такому пустяку на завод и обратно?

Вообще маститые конструкторы решили не сильно менять то, что сразу показало себя хорошо. После большого интервью про почившую эмку и осмотра получившегося отпрыска они оставили почти все как есть. Ну как минимум, скатившаяся из кузова тентованного грузовика машина практически ничем не отличась от той, что сделали механики зимой. Компоновка осталось той же, с двигателем между водителем и пассажиром. Оставили и большие колеса с огромными ходами подвески. Правда довольно хорошо облегчили раму, но в силу наличия всяких чертежников-конструкторов с логарифмическими линейками наперевес. Трубки взяли диаметром поменьше и расположили по-другому. В общем, на мой взгляд визуально она стала гораздо изящнее. Самое главное отличие которое я обнаружил — заменили бензиновый мотор на дизель. Я было побухтел вполголоса, пока мне популярно не объяснили ситуацию с горючкой в армии и на прочих сопутствующих предприятиях: солярки хоть завались, а бензин еще искать приходится. Не с командирских газиков же его сливать?

И вот теперь Леонид Ильич уже который час развлекался на будущем стадионе технических видов спорта в Крылатском. Ну то есть это к олимпиаде 80-го года он таким станет — сейчас это просто бывший танковый полигон рядом с деревней Крылатское, где Рябенко с помощью бульдозера и провинившихся солдат из стройбата организовал кучу горок и трамлинов. Хотя сейчас стройбаты вроде называются как-то по другому. Познание, молчать! Не интересно мне это. Главное, что два солдата по-прежнему заменяют экскаватор…

И ведь народ расстарался вовсю! Наколупали такого, что некоторые американские горки нервно плачут по углам. Вон, у некоторых угол въезда больше ста процентов! Ну или говоря по обычному, больше сорока пяти градусов. Естественно, чтобы не оконфузиться, я по всем этим горкам проехался лично, проконтролировав их преодолеваемость.

И скажу вам честно, после такого аттракциона любые гонки покажутся развлечением для малолетних детей. Ну что такого в разгоне железной болванки до офигенных скоростей? Ну ок, мотор ревет, воздух шумит во всех щелях… Ну хорошо, на поворотах ускорение вжимает тебя в боковые упоры, если они есть конечно. Ну при торможении или разгоне мотает вперед-назад как пупса в руках малышни. Ну окружающий пейзаж сливается в пеструю ленту в которой ничего нельзя разобрать… И? Где удовольствие?

А тут включил первую пониженную и потихоньку заезжаешь в совершенно невыразительный на первый взгляд склон. Поначалу у тебя перед носом встает выщербленная предыдущими попытками стена, которая практически мгновенно меняется на безбрежную пустоту неба. Как ни стараешься, но ты не можешь преодолеть инстинкт и пытаешься найти привычную взгляду опору, а ее нет нигде. И даже взгляд в боковые окна не помогает: земля осталась где-то там, в районе заднего бампера. А между тем мотор исправно крутит колеса, пытаясь послать машину вверх. И внезапно ты понимаешь, что машина, легонько покачиваясь на чуть проскальзывающих колесах, начала набирать высоту. А под попой не самолет и не гоночный болид, поэтому времени осознать происходящее у мозга более чем достаточно. И пока серое вещество в голове пытается сообразить что делать, тушка уже облилась с ног до головы адреналином, выпустила тонну муравьев в глубину живота и начала материться пересохшим от волнения ртом.

И если ты не струсил, нога не отпустила педаль газа, а машина не соскользнула вниз по скользкой глине, то буквально через минуту ты оказываешься на вершине. И, оглядываясь, ты понимаешь что победил. Ты словно воздушный шар, паришь над землей и оставшимися где-то там, внизу, проблемами. Через некоторое время приходит осознание, что произошедшее с тобой только что это так, мелочь. Теперь предстоит испытание гораздо серьезнее: спуститься с горы.

Казалось бы, чего сложного: отпустил тормоза и скатился, радостно крича «уи-и-и-и!». Главное, чтобы впереди никого не было. Но такое поведение годится только для снежных покатушек на санках во дворе. Вон, у нас тут есть на пригорке полуразрушенная церковь. Раньше была целой, но во время войны ее разрушили, дескать ориентир для вражеских пилотов больно хороший. В общем, она сейчас склад чего-то не очень нужного и от нее тянется довольно ровный спуск вниз, длиной наверное с километр, если не больше. Вот что произойдет, если попытаться оттуда скатиться? Правильно, где-то на середине спуска ваши ягодичные мышцы начнут усиленно искать лом для перекусывания, а нога сама потянется к тормозу. И как только вы его коснетесь, то моментально откроете двери к себе в могилу. Почему? Да все просто: асфальта нет, сцепления нет, колеса заблокируются, машина мгновенно потеряет управление и первый же камень или ямка на пути послужат прекрасным поводом к превращению пепелаца в огромный миксер с вами внутри.

Поэтому включаем минимально возможную передачу, а если коробка «автомат», то блокируем от переключения на высшую и прячем ноги под сиденье, подальше от педалей. Да-да. Никаких сцеплений, тормозов или газа. Машина, клюнув носом на спуск и словно не веря своему счастью, тут же взревет двигателем… И просто покатится вниз, правда капельку быстрее обычного. Но самое главное: она останется полностью управляемой даже на мокрой траве и у вас будет все необходимое для обруливания чего угодно. Сколько людей погибло от незнания такого простого правила — не счесть.

И вот вы, в очередной раз побулькав адреналином между ушей, останавливаете внизу машину и выходите на немного подрагивающих ногах. Бросаете взгляд на только что преодоленную горку и вас окатывает ледяным душем недоумения — ведь с земли горка кажется совершенно неказистой. Ну как после такой обводить окружающих гордым взглядом? Правильно, не поймут! И вот вы поворачиваетесь к следующей по рангу, мысленно обещая себе, что уж теперь-то материться вслух точно не будете!

И это только горки у нас тут есть. А ведь можно получить еще больше удовольствия, просто наворачивая круги по относительно ровной поверхности. Например, руслу небольшой реки. Наблюдение за накатывающей на лобовое стекло водой — это еще один особый вид медитации в машине. А вы скорость, скорость… Да тут иногда от пяти километров в час легко писаться начнешь!

У-ф-ф-ф! Мои размышления о разном подходе к получения удовольствия смыла накатившая волна запаха от птицефабрики. Вот казалось бы обычные куры, ну что там запаха? Однако если их многие тыщи и про очистные сооружения никто даже еще и не задумывался, то эффект получается сногсшибательный. Может, не стоит ждать олимпиады и этот кирпичный невольник для птиц перенести куда подальше пораньше? Ладно, это мои заморочки…

Я повернулся на звук взревевшего в очередной раз мотора. Багги, нагребя передними колесами небольшую горку, вовсю пыталась докопаться до центра земли задними. Парируя рулем виляния машины, Леонид Ильич напряженно всматривался куда-то поверх руля. Проследив взглядом траекторию, я уперся взглядом в обычную горку. И чего так газовать? На нее в принципе можно и так заехать… Пока я прикидывал траекторию, Брежнев бросил тормоз и начал разгоняться. Пока я пытался прикинуть необходимость такого кунштюка, ноги сами понесли меня следом. В душе поднял голову червяк сомнения, утверждая, что теперь-то все не просто так. Мгновением спустя до меня дошло.

Да чтоб тебя Виктория Петровна в кои-то веки отходила полотенцем и подала борщ холодным! Наш новоявленный раллист решил, что адреналина много не бывает, и явно решил перепрыгнуть с одной горки на другую. Трюкач недоделанный! А попробовать попрыгать сначала на мелких? Да что я говорю, он же сейчас угробится на радость империалистическому будущему!

Багги как-то лениво подпрыгнула и закинув вверх зад, скрылась за пригорком. Черт и телекинезом-то не поможешь… Услышав глухой удар и заверещавший во всю дизель, я, поскальзываясь на взрыхленной почве, рванул следом.

Видимо от испуга я побил пару-тройку мировых рекордов в беге по пересеченной местности и успел первым к месту приземления. Багги, выломав передний мост, зарылась каркасом безопасности в землю и, лениво покачавшись вперед-назад, начала медленно заваливаться на крышу. Я бросил взгляд на Леонида Ильича: голова в шлеме прижата к груди, руки-ноги болтаются как придется… Все понятно, без сознания. Как там было написано в умных книжках про телохранителей? Познание тут же откликнулось: Ежели непосредственная опасность для охраняемого отсутствует, обеспечьте прежде всего свою собственную. А ведь верно, стоит подуть шальной ветерок, как эта железяка ляжет точь-в-точь на меня.

Пока машина была скрыта от народа, я аккуратно притормозил ее падение. Тут земля мягкая, разрыхленная, будет пухом… Тьфу, не о том я сейчас! Все, лежит на крыше и меня давить не собирается! Изогнувшись, я попытался протиснуться мимо руля. Металлическое чудовище категорически было против этого и зацепилось какой-то хреновиной за мой пиджак. Не долго думая, я рванулся изо всех сил, заставив затрещать материю. Правда, немного перестарался и стукнулся головой об очередную железку. Но ничего, голов и пиджаков много, а Брежнев один. Так, теперь чуть упереться спиной в до сих пор безвольное тело и чуть освободив застежки, расстегнуть их. Да пусть славится во веки веков Александр Яковлевич, который разорил неизвестных мне авиаторов на нормальную упряжь! Ну и мне за шлем, конечно же… Ведь как чувствовал и сделал буквально за пару дней, использовав свой в качестве донора.

Стоило мне крабиком выползти из немного покачивающейся машины, как подбежавший народ аккуратно сдернул с меня тело и немного поругавшись между собой, оттащил начальственную тушку на нагретое солнцем место.

— Вы эта, того — я сплюнул ставшую внезапно тягучей слюну — сильно его не дергайте. Вдруг перелом где.

Меня тут в ответ обматерили с ног до головы, посоветовав не лезть не в свое дело. Ну-ну. Я не стал возражать на великом и могучем, потому что лечилка уже выдала вполне ожидаемый диагноз про черепно-мозговую травму, называемую сотрясением. Ну и про парочку ушибов с синяками следом. Правда, насчет мозгов у меня возникло сомнение, но все-таки это начальство… Может, им положено так — чем выше, тем меньше серого вещества используется в работе?

Ильич тем временем содрогнулся всем телом и издав невнятный звук, изверг из себя небольшой фонтанчик. Его тут перевернули на бок, позволив до конца выдавить из себя все непереваренное. Наблюдая за растекающейся лужицей, я внутренне удивился. Вроде столько времени прошло да и прыгал столько, а вон сколько вылилось…

— Чего уставился? Бегом за машиной! — меня развернули за плечи и тут же придали дополнительного ускорения начищенным ботинком.

В самом деле, сотрясение-сотрясением, но врачам показать надо, вдруг там чего еще всплывет…

* * *

— Давай на воздвиженку — еще раз критически оценив бледного Брежнева, скомандовал мне Яковлев.

— Саша, вы только не волнуйтесь… — начал было Леонид Ильич, но тут же согнулся в очередном спазме.

Не волнуйтесь, как же! Да я сейчас спокоен, как танк, идущий на штурм позиций. Хоть лечилка и утверждает, что организм босса в порядке для такого происшествия, но перед моим внутренним взором встали медицинские заключения про последние года Брежнева. Нет, такой хоккей нам не нужен! Нам еще в холодной войне побеждать…

Включая дополнительную фару, я в первый раз пожалел об отсутствии сирены. Мчался бы сейчас, распугивая всех зверей в округе… Так, как поедем? Познание мне тут же предложило маршрут через мневники на можайское шоссе, там на бородинский мост и следом по старому арбату я почти выеду куда надо. Кстати, а куда надо-то? Кремлевская больница, воздвиженка 6. Логично, черт, побери…

Ребята из охраны попытались было вырваться вперед, но куда им против неизвестных даже мне технологий. ЗИС, подпинываемый телекинезом, довольно быстро перевалил скорость в 120 километров в час, подкрасив стрелку спидометра красным. Я несся по узеньким улочкам и переулочками, практически не отпуская кнопки звукового сигнала. ЗИС, словно почувствав важность момента, утробно ревел всеми дырками, дополнительно пытаясь привлечь к себе внимание. Ралли, понимаешь им захотелось на огороженной территории. Тут впору вводить дисциплину «экстремальное и безбашенное вождение на дорогах общественного пользования». И не надо так орать на меня — та телега все равно была старой! Причем вместе с клячей! Ну не грузовик же мне было таранить?

Я еще раз бросил взгляд в зеркало заднего вида. Нет, есть все-таки что-то маньячное в Брежневе. Зажатый на заднем сиденье рослыми охранниками, он во все глаза наблюдал за разворачивающимся перед ним представлением. Пытаясь успеть побыстрее, я петляя, выходил на встречку и бортовал всех, мешающих мне проехать. А тех, кто был не согласен с таким положением дел, я тупо спихивал на обочину. Зря, что ли я по ночам штудировал специальную литературу? Вот и пригодилось… Двигатель то начинал орать, пытаясь взять ноту повыше, то хлопал несгоревшим топливом в глушителе, пытаясь переварить инерцию разогнанного автомобиля. Один раз, срезая крутой поворот, мне пришлось пролететь через чей-то огород, попутно разнеся в хлам несколько заборов. И чем больше я творил такого непотребства, тем сильнее возвращался к нему на щеки румянец. Может, все и обойдется еще…

Проскрежетав напоследок колесами, я снес полосато окрашенную палочку, оказавшуюся впоследствии шлагбаумом и припарковался прямо около лестницы, ведущей в приемный покой. Редиски этакие, нет чтобы пандус сделать…

Наблюдая за тем, как врачи пытаются уложить отчаянно сопротивляющегося Ильича на каталку, я глубоко вздохнул и наконец-то вытер пот со лба. Да, как бы после таких гонок к Леониду Ильичу не вернулась тяга к гонкам «без правил». А чего? Перекроем шоссе поменьше, выпустим на него специально подготовленные автомобили и вперед, кто быстрее до финиша… Не, нафиг-нафиг! Не для того стройбатовцы столько горбатились.

— Саш, ну ты молоток! Я реально пару раз чуть не обделался — ко открытой двери подошел улыбающийся во все тридцать два зуба Рябенко — Знаешь, за сколько мы доехали? За двенадцать с половиной минут!

Усмехнувшись, я помотал головой. Это много. Это очень много. Как минимум для меня. Но ничего, скоро сто одиннадцатые пойдут и уж там будет полный отвал башки. В последнюю поездку на завод я уже успел закинуть мотористам идею про интеллектуальное тыренье схемы форсажа с самолетов. Будет у меня и закись азота и кондиционер поперек остальных! Вон, от таких мыслей аж в жар кинуло…

— Не понял… — до меня донесся приглушенный голос.

Я попытался поднять голову и не смог. А вот теперь и я не понял, откуда у меня звон в ушах появился. Неужели пора назад?

* * *

Открыв глаза, я увидел потолок. Красивый потолок, известки не пожалели. Или это белила? Хотя какая разница, по мне хоть маслянная краска. Главное, что нет никакого признака того самого тумана из «чистилища». А значит, игра продолжается!

— Ой, пациент, вы очнулись! — в поле зрения появилось личико.

Я попытался сморгнуть, пытаясь навести резкость. Ну не может быть у обладательницы такого голоса уродливого лица! Не положено мирозданием и прочими общественными течениями. Однако вместо четкого изображения красавицы подлые глаза решили выдавить из себя потоки слез, окончательно размывая картинку.

— Вам больно? — тут же по мне забегали легкие пальчики, пытаясь нащупать невесть что. Или это она одеяло так поправляет?

— Нет — прохрипел я — но пить охота.

— Пока доктор не разрешит, нельзя. Подождите пару минут, я за ним схожу.

Пока я пытался руками, которые внезапно стали дико неуклюжими, протереть глаза, изящный силуэт прошуршал мимо меня и скрылся в проеме двери.

Так, я в больнице, это любому понятно. Но почему я в больнице? Ведь все было хорошо и местами даже замечательно! Лечилка, ау? Острая кровопотеря, большая вероятность геморрагического шока. Какого-какого шока? Черт, поначалу почудилось, что гемморологического. Или там геммороидальный? Я мысленно пробежался по организму. Руки-ноги на месте. Голова с жопой тоже. Меня кто-то ножом пырнул? Но когда? Я же только-только привез Ильича в больницу, как все завертелось? Или это у меня были глюки? Черт, столько вопросов без ответов и как все непонятно-то, хоть кинохронику с собой вози…

— Ну-с, милейший, как вы себя чувствуете? — на пороге палаты стоял разглядывающий меня айболит.

Нет, реально айболит из классических фильмов: небольшого роста, бородка клинышком, круглые очки и одетая на шею фигня с резиновыми трубками. Ну, которые больной не крутитесь и дышите-не дышите.

— Да нормально все — я наконец-то почувствовал силу в руках и опершись, сел на кровати — только пить охота.

— Ну это дело поправимое… Будьте добры!

Я подозрительно покосился на протянутое мне некое подобие заварника, но после краткого раздумья решил, что травить меня не будут и присосался прямо к носику. Что у них тут, обычных стаканов нет? Одно слово — больница!

Напившись, я тут же принялся расспрашивать о том, почему я здесь. Причина оказалась банальной до безобразия: пока я рвал пиджаки, одновременно умудрился пропороть спину, причем раскроил чуть ли не от шеи и до седалища. Поначалу все было хорошо, но все эти гонки заставили толи рану раскрыться, толи какому-то сосудику лопнуть. В общем, пока ехал, был на адреналине, поэтому ничего и не чувствовал, а спинка кресла вместе с остатками пиджака блокировала кровотечение. А стоило приехать и отлипнуть, как оно и потекло.

В общем, радостные врачи, обломавшиеся с Леонидом Ильичем, тут же накинулись на меня. И теперь я лежу в персональной палате той самой кремлевской больницы. Персональной не потому что я такая шишка, а потому что других тут нет. Наверняка, как оклемаюсь, выпнут в место попроще…

— Вот, Михаил Андреевич, полюбуйся на героя!

Да что же это такое! В двери стоял улыбающийся Брежнев и радостно подталкивал ко мне хмурого Суслова…

Глава 26

— Александр Васильевич, это вы писали?

Приняв протянутую папку, я открыл и быстренько пролистал ее. Надо же, кто-то аккуратно сфотографировал каждый разворот в блокноте и увеличив, распечатал. Грузинские события, которых не случились, будущее восстание в Венгрии… Правда, про атомную энергию что-то не видно. Отдали другому?

— Да, это мое — вздохнув, я протянул папку обратно.

— Что-то не так? — Суслов поправил очки и попытался придавить меня взглядом.

— Да все не так. — я перевел взгляд на продолжающего улыбаться Брежнева — Леонид Ильич, ну зачем?

— Надо Саша, надо.

Я осторожно оперся о спинку кровати и глубоко вздохнул. Внутри меня клокотал ядреный микс из обиды и расстройства. Ну как же так, я столько раз говорил о секретности и нате вам на блюдечке. Сразу придушить или чуть погодить?

— Давид Моисеевич, оставьте нас, пожалуйста, одних. — Поняв по-своему мое молчание, Брежнев развернулся к айболиту.

Это он верно. Сейчас тут будет такое, что хрен объяснишь с точки зрения современной науки. Суслов наконец-то понял, что его гипнотизирующий взгляд совершенно не работает и начал оглядывать палату.

— Ладно, раз надо, то давайте приступим. — я дождался щелчка замка в двери — для начала давайте садитесь…

Бросив взгляд в сторону, я зацепился глазами за табурет. Нет, хорошая все-таки у секретарей КПСС палата — тут даже табуретки оснащены колесиками. В гробовой тишине я телекинезом подтащил одну сначала к Брежневу, а следом и вторую к Суслову. Да, завхоз тут тоже не прохлаждается: все смазано и ничего не скрипит.

— Итак, товарищ Суслов, давайте для начала я сначала расскажу про себя — я уперся взглядом ему в переносицу — а потом уже пройдусь по вам.

Надо же, сдержался, хотя и покраснел как перезрелый томат. Ничего, сердце выдержит, хотя лечилка уже обнаружила первые предпосылки к стенокардии. Да и если инфаркт бахнет, то все-таки мы в больнице — стоит заорать, как куча медицинских светил прибежит…

Наблюдая за состоянием Суслова, я кратко пробежался по своей истории в этом мире. Ага, все верно: сначала успокоим сказочкой о практически идеальном жителе страны. Не был, не привлекался, работаю в меру сил и всячески наношу пользу обществу. А то, что сверхспособности появились, так это так получилось, случайно. Передать не могу, принцип действия не знаю и даже не спрашивайте. Но не утаил в себе, начал делиться и прочее. В общем, хороший мальчик, разве что на скрипочке не играю.

— … Теперь перейдем к бумагам — я наконец-то позволил взгляду Суслова поймать мой — как вы наверняка заметили, в моих записях Вам отводится очень незавидная роль…

Ух, как подобрался. Нет, ну вот что такого повернулось в мозгах умнейшего мужика, что он настолько зашорился? Ведь не дадут прозвище «серый кардинал» тупому и недалекому. А этот прекрасно себя чувствовал при Сталине, вознесся при Хрущеве и отлил себя в гранит при Брежневе. Ладно, держи пилюлю…

Для начала я кратко пробежался по его биографии. Где родился, как жил. Аккуратно поколупался в ранке Ростовского обкома, где он стал инициатором усиления репрессий в 39-40-м году. Потом перешел к Еврейскому антифашистскому комитету, где стал двигателем еще одной волны убийств. 140 человек, среди них бывший заместитель наркома иностранных дел СССР, начальник Совинформбюро Лозовский, заместитель министра Госконтроля РСФСР Брегман, главный врач Центральной клинической больницы имени Боткина Шимелиович и куча других. Все расстреляны и все оправданы, правда в будущем.

Я оценивающе поглядел на Михаил Андреевича — хватит или еще продолжить? Кажется, пора наступать на больную мозоль, а то кажется, он все пропускает мимо ушей. Расслабился, смотрит изучающе. Видимо решил, что я каким-то образом получил доступ до его личного дела и теперь осталось только установить, каким образом.

— А теперь о главном. В основе философии марксизма лежит гегелевская идея постоянного развития, изменения, движения и прежде всего самого учения. Главный идеолог партии обязан быть самым идеологически подвижным, ярким, пребывающим на переднем крае развития мировой философии мыслителем. Таким был сам Маркс. А вот догматический Маркс это полнейший абсурд, это полностью мертвая система.

Во какие фразы мне познание вытащило, а? Сам бы ни за что такое не придумал… Ладно, скоро все закончится, вон, опять краснеть начал.

— И вот вы, став главным идеологом, возводите догму на пьедестал и стараетесь все законсервировать. Ваш главный лозунг «как бы чего не вышло». Вы исповедуете полное равенство и аскетизм даже безо всякой цели и смысла…

— Молчать! — Суслова аж подбросило со стула — Ты кто такой?

— Тот, кто знает, что именно ты стал одной из главных причин развала Союза! Советских Социалистических! Республик! — я буквально забил восклицательными знаками любую попытку возразить.

Все, теперь мне точно конец. Интересно, кто был последним человеком, посмевшим ему тыкать в лицо? Сталин? Нет, наверняка кто-то еще раньше… И познание чего-то молчит, видимо не сохранили архивы фамилии несчастного.

— Во-о-он! — бедного айболита, рискнувшего заглянуть на шум, буквально вынесло в коридор сдвоенным ревом секретарей ЦК.

Кстати, а ведь историки не врали: даже на мой непритязательный взгляд, пиджак Суслова уже всячески просился на роль половой тряпки. Нет, не подумайте ничего такого: дырок еще нет, а вот ткань уже вся исшоркалась. Вот он, ярчайший пример аскетизма, возведенного в догму и от этого превратившийся в идиотизм. И что теперь делать?

— СССР исчезнет? Почему ты об этом молчал? — Ну вот наконец-то и дорогого Леонида Ильича проняло.

— А вы спрашивали? Но вам волноваться не о чем. Вы обои… Тьфу! В общем, вы умрете раньше.

— Вы и даты смерти знаете? — надо же, как быстро Суслов взял себя в руки.

— Да, но только изначальные.

— Это как?

Черт, он точно все пропустил мимо своих ушей. Пришлось снова рассказывать про познание, его возможностях и временном диапазоне. Как и о том, что сведения там остаются неизменными. Как минимум описание доклада Хрущева и событий в Грузии со временем совершенно не изменились.

— Чем можете подтвердить точность дат?

Да он издевается, что ли? Или просто проснулась в нем дотошность?

— Какой день у нас на дворе? — я снова закрутил головой, теперь уже в поисках календаря.

— 21 апреля.

— Ну тогда идите и проверяйте. Сегодня в америке песня Элвиса Пресли окажется на самом верху рейтинга слушателей. А завтра… Черт! — я запнулся.

Ну вот сколько раз я давал себе обещание регулярно просматривать календари со всякими происшествиями? Ведь чуть не пропустил!

— А завтра… — я откашлялся — произойдет крушение самолета Ил-14, следующего из Москвы в Тбилиси. Сразу после взлета из аэропорта Сухуми он упадет в море. Все находящиеся на борту 6 человек погибнут. Причины катастрофы не опубликованы.

— Так, ты лежишь здесь и ни шагу из палаты — тонкий палец словно выстрелил из сухощавой руки. — завтра поговорим! Леонид, пошли! — а это он уже Брежневу.

Ой, напугал ежа голой жопой. Может, продемонстрировать ему любимый прием Дарта Вейдера? Поболтает немного ногами над полом в удушающем захвате, глядишь и поверит в неизвестные силы… Хотя нет, надо сначала потренироваться на бесполезных членах социалистического общества, а то сломаю ненароком что-нить и аглы. И рассказывай потом Брежневу, что не хотел…

— Михаил Андреевич! — возгласом я остановил Суслова около самой двери — вы покажитесь врачам, у вас сердце не очень. И да, пока еще редкие боли в плече — это оно, а не суставы…

Редиска, даже спасибо не сказал. Фу таким быть!

* * *

Конечно, завтра ко мне никто не пришел. Как и послезавтра. Плюнув на все, я лежал целыми днями на животе и свесив голову с кровати, читал лежащую на полу книгу. А чего, получилось очень даже удобно: лежишь себе сосиской, рану на спине не беспокоишь и потихоньку больничную библиотеку перебираешь. Я же не Брежнев какой — живчиком скакать сразу после травмы! Да и рана-то, благодаря практически ежечасным визитам врачей, меня практически не беспокоила, так, чесалась разве что.

Вообще на меня сошло самурайское безразличие. Я снова и снова сравнивал события тогда и сейчас. Даже если завтра меня не станет, то я уже столкнул ход истории с накатанной колеи… А что касается Леонида Ильича, то в принципе и с ним уже тоже согласился. Если Михаил Андреевич окажется действительно умным и сможет взглянуть поверх себя — то считай, дело в шляпе. Сколько всего изменится… А будет ерепениться, то прибить Мишу Суслова особых усилий мне не доставит — в следующую встречу просто понаделаю ему дырочек в артериях и пусть пытаются доказать, что это не сосуды такими слабыми оказались…

— Сашка, привет, ты еще долго тут собираешься куковать? — совершенно бесшумно в двери нарисовался Меньшов, мой тезка и напарник — Давай собирайся, Леонид Ильич сказал тебя с собой забрать, дескать врач разрешил.

И тут же следом медсестра позвала переодеваться. Ну это она так думала — я критически осмотрел выданную мне медсестрой одежду. Вот какой глубинный смысл в хранении заляпанных кровью рваных тряпок? Вот что можно сделать с исполосованным вдоль и поперек пиджаком? Срезать пуговицы и пришить к новому? Рубашку даже на тряпки для протирки не пустить…

— Вы пока так езжайте, а потом пижаму по случаю завезете — поняв мои затруднения, тут же решила служительница Гиппократа — ой, здрасьте!

— Все, Саш, хватит раздумывать, поехали скорей — меня легонько похлопал по плечам Брежнев — у нас еще столько дел…

Думаю, стены больницы видели многое, но вот то, что секретарь ЦК лично открывал дверцу своего автомобиля человеку в пижаме — точно в первый и наверняка в последний раз. Наверняка потом медсестрички тайком читали медицинскую карту и многозначительно хмыкали над графой «род деятельности: водитель».

— Леонид Ильич, а что с самолетом? — стоило перегородке между водителем и салоном подняться, как я тут же вспомнил про свои предсказания.

— Нормально все с ним. На всякий предупредили пилотов, дескать самолет новый, возможно всякое над морем.

— И что было?

— Да оказалось, что у погранцов тренировки личного состава были. Ну и никто там не подумал, что батарея зенитных прожекторов практически в упор — это совсем не шутки. В общем, помогло предупреждение.

— О как…

Я мысленно поставил себя на место пилотов и передернулся. Взлетел такой, перед тобой восход над бескрайним морем и вдруг внезапно все вокруг заливает ярким светом. Ты пытаешься хоть что-то разглядеть, а в глазах зайчики прыгают… Брр. Хорошо, что я не пилот!

— А с Михаил Андеевичем что?

— И с ним все хорошо. После того, как ты так хорошо с певцом и самолетом угадал, он в тот же день в Венгрию к Андропову улетел. А чтобы он в полете не скучал, я ему еще твой доклад про поездку Хрущева в Англию дал.

— Леонид Ильич, вот все хотел попросить. Может, не надо так информацией разбрасываться? Ведь прибьют же!

— Эх, Саша-Саша… Я не разбрасываюсь, а дозированно делюсь. Именно для того, чтобы не прибили. Знаешь, как Жуков на пару с Байдуковым буквально изнасиловали свое КБ-1? У-у-у, если верить моим хорошим товарищам — там ученые по стенам и потолкам бегали!

Странно. С чего им там по потолкам-то бегать? То, что свет может отражаться от границы сред с разной плотностью, так это известно любому, кто хоть раз нырял с открытыми глазами. А теорию предка лазера, под названием мазер, еще в 52 году описали наши же ученые. Или просто не хватало взгляда сверху и начальственного пенделя? Ведь сколько раз уже было, что решение очевидное, лежит на поверхности, но никто его не замечает. А теперь поди в ученой среде начнется резкий дефицит рубинов и газоразрядных ламп. Все лазеры будут делать…

Ладно. Хоть в больнице я и прикидывал результат своих действий, но там был пессемистичный прогноз. А если взять оптимистичный? Шесть человек и один самолет в масштабах страны это незаметная глазу пылинка. А вот если Суслов сможет переломить ситуацию в Венгрии, то это уже прорыв и прорыв огромный. И главное, все согласно лучшим практикам из будущего: и венгры будут целы и СССР в дерьме не измажут. В общем, держу кулачки за то, чтобы Элвису не стать почетным гражданином Будапешта. Пусть придумывает новую цель для сбора пожертвований, благо время еще есть…

* * *

Я с раздражением хлопнул себя по шее. Посмотрел на ладонь и удивился — надо же, комары уже оттаяли. Вот жрали бы себе сок с травы или чем они там питаются, когда крови нет и горя бы не знали. А теперь комар не дождется свою комариху. Вот и мы как те комары, сидим за специально выделенном для нас столике и ждем, когда руководство настреляется. Видимо, у Брежнева кончился запал сталкивать лбами других или по весне какой гормон взыграл, вот и ломанулся на охоту. Ну как ломанулся… Чинно-благородно кавалькада автомобилей въехала на специально подготовленную полянку в специально подготовленном участке леса со специально подготовленными людьми. Подозреваю, что и животные по такому случаю тоже были… специально подготовлены.

Но вообще мы тоже не отставали. Далеко от машин нам отходить было нельзя, поэтому пока боссы там шарахались по бережку и пуляли в воздух, мы быстренько на имеющемся тут же мангале сообразили шашлычок, благо у местного повара было все необходимое. В общем, к возвращению руководства на базу мы уже были осоловевшие от еды и валяясь на сиденьях, старательно изображали из себя удавов.

Чуть прищурившись, чтобы свет не мешал, я наблюдал за компанией, обосновавшейся за самым главным столом. Они был далеко, метров за семьдесят, поэтому сюда не доносилось ни звука. А вот движения можно было разобрать. Брежневу явно сегодня улыбнулась удача, вон какой довольный сидит и клубы дыма пускает. Было бы иначе — он ходил бы и ко всем приставал, рассказывая о делах своих бывших. Суслов сидит как лом проглотивший и чуть склонив голову, разговаривает с Косыгиным. На другой стороне розовой пышкой торчит Маленков и размахивая руками как мельница, что-то доказывает Молотову и Кагановичу. Им бы Ворошилова с Булганиным добавить, приправить Шепиловым и все, готова самая настоящая антипартийная группа.

Я задумался о реальности такого сейчас. А что, в принципе вполне возможно. До первой попытки свержения Хрущева осталось чуть больше года. В принципе, основные претензии к Никите Сергеевичу пестуются заговорщиками давно, еще до моего попадания сюда. А тут я еще своими блокнотиками добавил. Как шепотом поделился со мной Леонид Ильич, он давно Суслова не видел в таком состоянии. Тщательно перепроверив мой очередной блокнот про поездку Хрущева в Англию и обнаружив, что я еще немного приукрасил происходящее, он буквально раскидал половину своей библиотеки цитат классиков, пытаясь найти хоть немного подходящую к ситуации карточку. Но внезапно обнаружилось, что ни Ленин, ни Маркс не писали про вдрызг пьяного главу государства, открыто оскорбляющих всех вокруг.

Ничего. Вот прочитает Михал Андрееич специально подготовленный для него доклад про его же ошибки и точно рванет по округе, да так, что никому мало не покажется. А потом я ему добавлю его же секретным докладом про Хрущева. Подумаешь, что он только через десять лет будет написан… Просто как-то ночью меня внезапно озарило, почему Михаил Андреевич такой консервативный. Ведь когда надо, он способен быстро анализировать ситуацию и мгновенно принимать решения. И что самое главное для руководителя, потом нести за них ответственность. И, видимо, раньше где-то он настолько крупно налажал, что теперь просто боится сделать не то или не так. А тут я ему вылил кучу елея на душевные раны и попросту дал все необходимое, чтобы даже самого вопроса про ошибки не стояло. Напрямую его не спросишь, разница в уровне не позволяет, но события в Венгрии косвенно подтверждают мою догадку.

Там сейчас, если верить Брежневу, идет самая настоящая революция. Правда, постоянно контролируемая старшим братом. Дескать, вон, Югославия нашла свой путь построения социалистического общества, вот и вы идите и ищите. Не все же вам копировать нас. Пока радостные венгры гоняют этого Ракоши ссаными тряпками и спускают пар в баталиях про новых кандидатов, Жуков затащил им в страну пару дивизий. Венгры сначала было возмутились, но на следующий день все газеты вышли с переведенной копией приказа. Когда это дошло до нас, я долго смеялся — если кратко и выкинуть все канцеляризмы, то суть получалось примерно такой: «охранять памятники культуры, на все остальное не реагировать». Удобно… И не дай боже какой-нибудь империалистический ублюдок бросит тухлое яйцо в бронзовую статую основателя Венгерского государства!

Глава 27

— Портретов Сталина за 1952 год в «Правде» было опубликовано всего шесть, а портретов товарища Хрущева только за 1964 год опубликовано в той же газете 147. Вот вам и пример истинного борца против культа!

Я наблюдал в зеркало заднего вида, как Суслов читает вслух честно спертый текст из будущего. Видимо, автор узнал свой стиль, потому что никаких вопросов про происхождение «Доклада Президиума ЦК КПСС на Октябрьском пленуме ЦК КПСС» не последовало.

— Товарищ Хрущев, сосредоточив в своих руках неограниченную власть, обнаружил полное неумение, да и нежелание правильно пользоваться ею… Товарищ Хрущев, особенно за последнее время, вышел из-под контроля ЦК КПСС и его президиума, открыто пренебрегает мнением руководителей партии и правительства, перестал считаться с высказываниями товарищей, никого не хочет признавать… Все достижения партии и народа, победу ленинского курса в жизни нашего общества он приписывает не партии, а себе лично… На любом мало-мальски существенном мероприятии в нашей стране, на всем обязательно должно стоять клеймо: «Сделано Хрущевым»… Но как он мог? — кажется, Михаил Андреевич потихоньку превращается в робота, настолько дерганными стали его движения.

— Что смотришь на меня? Сам потом напишешь — теперь сам и читай. Там еще интереснее будет — Брежнев почмокав, облизнул пальцы и перевернул страницу.

Вот Леониду Ильичу сейчас точно волноваться не за что. За десятилетний период за ним не обнаружилось больших косяков. Байконур построился, ракеты с него начали летать, противоракетные системы подняли голову и начали сбивать зря летающее. До катастрофы 1960 года, когда погиб командующий РВСН, еще четыре года. Да и то, там его вины нет, вся причина в показухе и стремлении успеть к годовщине революции…

— Три раза! Три раза СССР стоял на пороге ядерной войны! — Суслов аж подпрыгнул на сиденье.

Надо же, какой переменчивый. То сидит соляным столбом и суставами хрустит, то прыгает бешеным тушканчиком. И если судить по цвету лица, у него даже давление от такого не меняется. Прям биоробот из будущего.

-.. В прошлом году в стране возникли серьезные трудности даже с хлебом. В связи с этим товарищ Хрущев предлагал ввести карточную систему. И это через 20 лет после войны! Мы были вынуждены выделить 860 тонн золота, чтобы купить зерно у капиталистов. Если бы сельское хозяйство находилось действительно в цветущем состоянии, то как мог один неурожай в течение «великого десятилетия» выбить нас из колеи, посадить страну на скудный паек. Лишить ее оборонных запасов хлеба, заставить Советский Союз, всегда продававший зерно, покупать его на золото!

Да, на фоне вала успешных реляций о будущем рекордном урожае 1956-го воспринять такое очень тяжело. Ладно Леонид Ильич, я ему еще в Казахстане рассказывал о том, к чему вся эта распашка целины проведет. А Суслову, для которого каждый отданный грамм золота буржую — это как ножом по сердцу? О, а сейчас пойдет мое любимое!

— Возможно, многие его отрицательные качества до известной степени тем и объясняются, что человек вступил в преклонный возраст, хотя сам он никак не хочет с этим мириться и утверждает, будто бы он просто пожилой…

Вот ведь молодежь какая! И хоть оба наотрез отказались читать свои биографии, но я-то в курсе, что Суслов на своем посту дотянул до 80-ти лет, а Брежнев до 76. Видимо, тогда это было уже другое, понимать же надо…

— Нет, Леонид, такое по второму разу повторять было бы преступлением! — Суслов, закончив чтение доклада, на всякий случай проверил обратную сторону листа — Надо убирать Хрущева!

— Мы с товарищами уже разговаривали на эту тему — неожиданно спокойно отозвался Брежнев — На, читай еще.

Ага, очередной мой доклад про антипартийную группу. Всего через годик начнется дикий шорох в высшем руководстве СССР. И даже без моих докладов получится так, что семью голосами против четырех будет принято решение рекомендовать Пленуму ЦК КПСС сместить Хрущёва с поста Первого секретаря ЦК КПСС и пересмотреть состав Секретариата ЦК. Но теперь-то все заинтересованные лица будут в курсе, что начнут творить самый главный КГБшик Серов и Жуков прямо во время совещания. И не прилетит больше Козлов, затянув совещание до самого пленума, где сторонники Хрущева показательно задавят бунт.

— Молотова в первые секретари? После того как он был за Никиту? Нет, я категорически против! — я аж вздрогнул, когда Суслов хлопнул папкой себе по коленям.

Ну-ну, пауки в банке. Сегодня ты против меня, а завтра я тебе за это кукиш покажу. Что Молотов, что Хрущев, что любой другой секретарь имеют длинную историю с кучей самых неприглядных дел. И в самый нужный момент эти дела часто и оказываются тем камушком, что тащит их на дно. Так что выбирать вам надо из тех, кто помоложе, да почище. Из кандидатов в секретари. А их список небольшой: Брежнев, Жуков, Мухитдинов, Фурцева, Шверник и Шепилов. Причем Екатерину Алексеевну сразу вычеркиваем — тут еще нет феминизма и женщину во главе партии никто просто не воспримет серьезно.

Но ей в утешение я уже тоже подготовил очередную писанину. Обозвал «тенденции мировой культуры в среднесрочной перспективе». Там и про Элвиса и про Битлов и про прочие взрывы в мировой культуре. Так что будет что им покумекать на пару с Михаил Андеевичем. Глядишь, и дадут зеленый свет нашей эстраде. Создадут ВИА, обзовут его «Красными Звездами», найдут поэтов посмышленее и зададут жару. А то и на свой собственный биллборд с чартами замахнутся! Против такого никакие бони эмы с преслями не спляшут.

Ладно, пусть они там собираются и решают. И если решат неправильно, то я тому… Да я… Да я Суслова на них натравлю — подсуну пару докладов с неприглядными фактами и даже ничего выдумывать не буду! Благо Михаил Андреевич прям на глазах изменился и уже совершенно не тот человек, что был месяц назад.

— Кстати, ты в Венгрию ездил, поделись результатами, если не секретно? А то в записке ты как-то обтекаемо все… — Брежнев решил сменить тему.

— Да как там… Если коротко, то прогнило там все! И мы во все это вляпались со всего разгона! Вернее, почти вляпались. Этот фанатик действительно сам, своими руками, довел страну до такого состояния! Мне Татьяна Филлиповна, жена Андропова такое порассказала… Такое впечатление, что они с Никитой Сергеевичем одну и ту же методичку читали, настолько методы оказались схожи… Но тут и моя вина есть: зря я перекладывал все на международный отдел. Разгоню бестолочей к чертовой матери и ничьего мнения не спрошу!

— И что теперь?

— А теперь мы с Надем договариваемся. В прошлый раз его британцы перехватили, но теперь шалишь! Простые венгры его любят, так что думаю все будет хорошо.

Ну если так считает до сих пор осторожничающий Суслов, то значит дело уже в шляпе.

— Александр, давайте отвезем Михаил Андреича домой, а сами потом в Крылатское, а то чего-то засиделся я!

* * *

А трасса-то после той аварии преобразилась. На въезде появился шлагбаум с полагающимся ему по штату дедком. Следом мне в глаза залез заборчик чисто символической высоты. Как мне потом объяснили, в основном против шатающейся здесь живности — пара коз, соблазнившиеся молодыми побегами на горках, уже успели пойти на шашлыки. Да и сами горки стали каким-то более… Облагороженными, что ли. Везде флажки, какие-то непонятные знаки и ленточки. Да что там — тут даже вышка появилась с прожекторами, точь-в-точь, как на футбольном стадионе!

И что самое главное, кажется новый почин заметили функционеры из ДОСААФ, сиречь добровольного общества содействию армии, авиации и флоту. Ну или им кто-то настоятельно посоветовал присмотреться, тут уже не подскажу. Теперь вместо того, чтобы по тирам из мелкашек мишени щелкать, орава пацанов лепила из подручных материалов тележки с колесами, водружала на них дохленькие моторчики и начинала наворачивать круги. И это всего за какой-то месяц, если не меньше! Вон, да они даже уже вывеску намалевали, про спортивно-технический клуб…

Бедный Александр Яковлевич, ведь фиг разберешь в таком мельтешении самобеглых косясок, кто куда несется! Ребятня задавит по глупости и даже паспорта не спросит. Однако зря я волновался — оказывается, Леонид Ильич успел стал почетным членом этого самого клуба. И по уставу имел неоспоримый приоритет перед всеми остальными — дескать, одновременно с ним может кататься только равная ему по рангу и классу техника. Иначе не спортивно и вообще опасно для жизни начинающих рулил. А что тут нынче может соперничать с «сурой»? Правильно, только вторая модификация «суры», которую быстренько сварганили заводчане после успешных испытаний месяцем раньше. Развесовка немного другая, получше защита при опрокидывании… И да, покрасили наконец-то нормально!

— Леонид Ильич! Леонид Ильич! Срочный звонок! — из неказистого здания клуба, размахивая костылем, выпрыгнул мелкий мужик, видимо, председатель этого самого клуба.

На всякий я развернул машину и подъехал поближе к дверям. Ну а вдруг чего случилось и надо будет мчать?

— Скоморохи? Это кто? 894-й? Так и передай им: мо-ло-дцы! — послышалось в открытое окно.

Познание? Что у нас одновременно совпадает с 894 и какими-то скоморохами? 894-й истребительный авиационный полк. Аэродром Скоморохи, расположен 12 километров южнее Житомира, Украинская ССР. Странно. Там же ничего этакого сейчас не происходит? Вернее, не происходило в другой реальности…

Из знания управления клуба вышел весь сияющий Брежнев. Глубоко затянувшись, он выпустил огромный клуб дыма и заметив наши с Рябенко вопросительные взгляды, поманил нас поближе.

— Сбили вражеский высотный самолет-разведчик. В первом же вылете!

Не понял. Первый пролет U-2 над СССР был 4 июля. А сегодня… Едрена корень! А сегодня как раз и есть 4 июля! Взлетел с авиабазы под Висбаденом, что в ФРГ и дал здоровенный круг над Москвой, Ленинградом и Балтикой. В прошлой жизни ПВО его не обнаружила, поэтому получился шикарный подарок америкосам на день независимости. Да и потом, до 1960-го года, пока Пауэрса сбили не благодаря, а вопреки, самолеты вполне себе безнаказанно летали. Что же изменилось?

Немного послушав возбужденного Леонида Ильича, я прояснил для себя следующее. Начитавшись моих докладов про раздолбайство, царившее тогда в армии, Брежнев потребовал у Байдукова облеченного властью товарища, и снабдив его ценными и еще более ценными указаниями, отправил на 30й завод, расположенный тут же, в Москве. Там эти указания приняли близко к сердцу и изготовили «изделий Т-3» чуть-чуть побольше обычного. Ну, дескать для более расширенных испытаний, приближенных к боевым…

Ну а дальше покатилось все по положенной колее. Зная время и примерный маршрут, вояки заранее приготовились. И топливом нужным заправили, и летные костюмы привели в порядок и про вооружение не забыли. Когда бедный U2 зарулил в наше воздушное пространство, вдогонку ему вылетело сразу три «изделия». Ставшие через годик на серию будущие Су-9, умеющие разгоняться до двух тыщ километров в час и прыгающие на форсаже до 29 километров, не оставили шпионскому самолету ни единого шанса. В общем, сейчас в лесах где-то между Смоленском и Калугой валяются обломки этой убер-штуки. Ну или в местных болотах тонут, что один фиг…

Я глубоко вздохнул. Интересно, будет писать Эйзенхауэр Хрущеву про недопустимость подобного обращения с американской техникой? Ну в смысле, чей МИД первый напишет «они плохие, ваще берегов не видят?». По идее наши. Ведь, как ни крути, американцы облажались и облажались по-полной…

Теперь главное в Египте в грязь лицом не ударить. А то, как показывает история, просто поставить горстку вооружения и немного военных советников совершенно не достаточно для красивой победы. Ведь именно благодаря поражению в Суэце Франция с Англией показали, что они очень сильно экономически и политически зависит от США. И именно с этого началось их низвержение со пьедестала сверхдержав. А тут есть такой шанс придать им ускорения…

Ладно, я даже без всякого напоминания испорчу очередной блокнот. Этому Насеру и Асуанскую плотину поможем построить и танков подвезем для ее защиты от всяких бен-гурионов и мойш с дайянами… Главное не забыть, что кредиты нужно не просто так раздавать, а за всякое полезное. Чего там у Египта есть? Ну вот пусть Микоян и решает, что нужнее завезти: овощей с фруктами или тканей разноцветных…

* * *

Я сидел за уже знакомым столом и подперев голову кулаком, смотрел на экран. А вот чего познание сразу не снабдило меня этой информацией? Знал бы то, что сейчас мне демонстрируется на экране, в первую же неделю попал бы в водители к Брежневу. Э-э-э-х… И у кого потребовать ответ: 89 процентов это много или мало? Словно отвечая на мой незаданный вопрос, экран очистился и по нему медленно поползли строки.

Дорогой участник! Поздравляем с успешным завершением эксперимента! Комиссия установила, что дальнейшее развитие данного варианта реальности лишь увеличит разрыв от остальных участников.

Комиссия совместным прогнозированием подтвердила, что на пятилетнем уровне прогнозирования базовый уровень будет превышен более чем на порядок, что превышает первоначальные требования.

Комиссия предлагает вам развить эксперимент на более высоком уровне сложности. Продолжить: Д/Н?

Content

Вячеслав Калошин
ГОН

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27