Олег Бард

Ундервельт. Западня

Глава 1. Добро пожаловать в Ундервельт!

* * *

— Тарвит, добро пожаловать в Ундервельт!

Голос повибрировал во всеобъемлющей черноте и стих. Воцарилось безмолвие.

Он не мог шелохнуться, у него не было тела, только мысли. Точнее, одна: «Тарвит? Я — Тарвит?»

Сперва вернулось зрение: перед глазами появились круги, как от камня, брошенного в воду. Красный, зеленый, оранжевый. И опять красный, зеленый…

Затем он ощутил пересохшее горло, провел языком по шершавому нёбу. В позвоночник упиралось что-то твердое. Возле самого уха лениво, на одной ноте скрипел сверчок. Тянуло гарью.

Разлепив веки, он уставился вверх, в ночное небо с россыпью звезд, настолько ярких, что высвечивалась каждая ветка, каждая иголка сосен, стоящих вокруг стеной.

«Где я?»

В нескольких метрах от него зашуршал некрупный зверь, заскреб когтями о камни. Он прищурился: не зверь, птица. Ворона, что ли? Точно. Будто подтверждая его догадку, ворона каркнула и отпрыгнула в сторону.

И ведь не сова, чтобы ночью летать.

— Кыш! Не видишь — живой я! — Он попытался пнуть птицу, она вспорхнула на ближайшую ветку и свесила голову:

— Кра.

— Не дождешься! — Собственный голос звучал непривычно.

Он потер висок, попытался вспомнить, что случилось — и будто в бездну нырнул: перед ним простиралась гулкая, тягучая чернота. В какую сторону ни плыви — ни островка воспоминаний, словно гигантская гильотина отделила его от прошлого. Да что там от прошлого, от собственного имени!

Голос окрестил его Тарвитом, но это не его имя!

— Я сплю, этот сон скоро кончится, — прошептал он, сел, огляделся.

Ночь. Поляна. Раскуроченная стена хижины, объятая розоватым свечением. Из-под обломков тянется навсегда застывшая рука с растопыренными пальцами, чуть поодаль в воронке — ребенок в кожаной одежде. Труп? Похоже на то. Рядом с ним валялась на боку совершенно немыслимая тварь: горбатая, лысая, с копытами и раскуроченной взрывом пучеглазой мордой. Спасибо, что дохлая. Правда, где дохлая, там и живые! Инстинкт заставил подняться, напрячься.

Что это за место?!

Такого не может быть!

Стряхнув с волос каменную крошку, он похлопал себя по бокам холщовых штанов, обнаружил привязанный к поясу мешочек, открыл его и извлек вытянутый стеклянный прямоугольник и деревянную шкатулку с тремя мерцающими отделениями.

И все. Даже рубашки нет, он гол по пояс.

Нужно было срочно выяснять, куда его занесло и кто он вообще такой. Он потрогал голову — пальцы запутались в непослушных вихрах, скользнули на лоб, ощупали тонкий нос с горбинкой, губы, подбородок с едва проклюнувшейся щетиной.

Нахлынуло ощущение нереальности происходящего, казалось, сознание двоилось и он сходил с ума. Он скорее чувствовал, чем знал, что у него никогда не было таких вихров, таких музыкальных рук с тонкими пальцами. В зеркало бы глянуть, но где его здесь взять?

Будто пробуя на вкус, он трижды произнес новообретенное имя. Странное оно и неблагозвучное. Будто чужое, но другого пока нет, и память спит. Так что придется походить в Тарвитах, пока память не проснется.

Поглядывая по сторонам, он направился к странному слишком уж плечистому ребенку, надеясь, что увидит трупы, и память вернется. Перевернул ребенка на спину и похолодел. Это был бородатый седой карлик. Или гном? Кто он: друг, враг?

Вот раскуроченный дом, рядом воронка, вокруг которой сгорела трава. «Тут велся бой, и меня контузило. При контузии иногда отшибает память, надо немного потерпеть, и она вернется». Он обрадовался, что вспомнил, что такое контузия. Значит, не все потеряно, и память постепенно вернется.

Обыскав труп гнома, Тарвит обнаружил два изогнутых ножа, похожих на серпы, в ножнах, снял их с карлика, и зрение замельтешило цифрами. Тарвит потряс головой, зажмурился и замер: в черных кустах подлеска кто-то зашевелился, засопел и заохал.

Было в этих стонах что-то неестественное, потустороннее, отчего волосы начинали шевелиться, а руки — неметь. Тарвит сжал клинки и попятился к провалу в стене.

Внутри дома было черным-черно. Крыша рухнула внутрь, балки и перекрытия сгнили. Битая черепица захрустела под ногами.

Донесся протяжный вздох, зашуршали опавшие листья, чернота подлеска задвигалась, и на поляну выползла горбатая, плохо различимая во мраке тварь размером с человека, ставшего на четвереньки. Задрав голову, она шумно втянула воздух, охнула и поплелась к трупу карлика, обнюхала его и принялась чавкать и причмокивать. Хорошо, что в темноте не видно деталей.

Падальщик проклятый!

Когда тварь, упершись передними лапами в тело, пыталась оторвать кусок человечины, в лесу что-то рыкнуло, затем хрюкнуло и затопало так, словно сюда ломился взбешенный носорог. Минута — и на поляну выскочило нечто, отдаленно напоминающее кабана, за ним — второе такое же существо, но поменьше. Падальщик заскулил и поволок труп в кусты, но оттуда на него набросилась третья тварь стаи — он заверещал. Ломая ветки и подвывая, падальщик удалялся. Две свиньи с остервенением набросились на труп, третья удовлетворилась дохлым монстром.

На цыпочках Тарвит попятился к разваленной стене напротив выхода, не выпуская поляну из вида. Ему осталось несколько шагов, когда из чащи выскочили три хищные свиньи помельче. Их отогнали от добычи, и они, опустив головы и принюхиваясь, потрусили к убежищу Тарвита.

Чертыхнувшись, он рванул к высоким соснам, мысленно молясь, чтобы монстросвиньи не умели лазать по деревьям, а то мало ли. Трех тварей он точно не одолеет.

Твари тотчас его заметили, донесся пронзительный визг, но к тому моменту Тарвит уже достиг ближайшей сосны и, подстегиваемый страхом быть сожранным заживо, буквально взлетел наверх по стволу, лишенному сучьев, уселся, приникнув к коре.

Три зверя кружили внизу, запрокидывали увенчанные пятаками морды, рычали, лязгали зубами. Что за место такое проклятое? Как долго они будут его караулить? Одна тварь встала на задние лапы и, повизгивая почти по-собачьи, замолотила передними по стволу.

Деваться все равно некуда, потому, поглядывая на хищников, Тарвит сосредоточился на черноте, где утонула его память, и только сейчас заметил в правом углу зрения оранжевое пятно, скосил взгляд, сфокусировался на пятне, и оно выплыло в центр, заслоняя обзор, распалось на фрагменты, сложившиеся в буквы:

Добро пожаловать в Ундервельт, Тарвит!

До запуска системы 10… 9… 8…

Таймер досчитал до нуля, и четыре слова тоже распались и сложились в два «характеристики», слово находилось справа, и «специальные умения» слева.

«Что это такое? — подумал Тарвит, мысленно потянулся к характеристикам. — Характеристики чего? И почему они висят перед глазами, так не должно быть!» Надпись откликнулась на мысленную команду, замерцала, и возник текст:

Тарвит, оборотень, 1 уровень

Сила — 1;

Выносливость — 1;

Ловкость — 3;

Восприятие — 3;

Интеллект — 3;

Харизма — 0.

Здоровье — 100;

Бодрость — 95.

Тарвит, развивай базовые умения, выполняй задания и завоевывай право на лучшую жизнь! При достижении 100-го уровня ты сможешь выйти из Ундервельта в Большой мир!

Ага, значит, большой мир все-таки есть! Мир, где все правильно, и туда можно вернуться!» — обрадовался Тарвит и открыл «специальные умения».

Тарвит, тебе повезло, ты представитель редкой легендарной расы оборотней. Изначальный образ: человек. При бодрости ниже 20 % образ начинает распадаться.

Оборотню недоступны магические способности. Но у тебя есть уникальное умение: на базовом уровне ты можешь принять облик одного любого существа, как мыслящего, так и неразумного, не выше 10-го уровня, и сохранить этот облик в течение 15 минут. Умение доступно 1 раз в сутки при бодрости не менее 50 %.

В полнолуние длительность пребывания в выбранном образе умножается на три. Бодрость не расходуется.

По мере твоего развития длительность пребывания в выбранном образе увеличивается пропорционально уровню, а также увеличивается доступное к перевоплощению число существ.

В данный момент доступно к перевоплощению: Кабан пустоши, 7 уровень. Сохранить в банке данных?

Пару секунд поколебавшись, Тарвит согласился. Теперь он сможет при необходимости превратиться в свинью. Правда, ситуация, при которой такое надо будет сделать, представлялась с трудом.

Больше никакой информации не было.

«Оборотень, значит, — думал Тарвит. Прочитанное так удивило его, что он ненадолго забыл об амнезии и принялся изучать новые возможности. — Мне нельзя уставать, иначе… что? Клыки вырастут? Нос отвалится? Лучше не проверять. И если я — оборотень, вполне возможно, что тут водятся и гномы, и эльфы, и вампиры».

Тарвит обрадовался воспоминанию о вампирах — он помнит, кто это, а значит, в мозгах не стерильно, память просто спит, но обязательно вернется.

Время тянулось и тянулось. Хищные свиньи обглодали трупы и решили Тарвита взять измором, кружили вокруг сосны, дрались, в конце концов легли спать. Надежда, что они отчаются и уйдут, не оправдалась.

В прорехах между ветвей посветлело небо. Тарвит, зевая, просто ждал — то ли подмогу, то ли на чудо надеялся. Звать на помощь пока было бессмысленно. Клонило в сон, хотелось есть, значение бодрости застыло на 89 %, цифры были зелеными.

Он передумал тысячу мыслей, построил сотни моделей непонятного Ундервельта, разработал десятки планов выхода из неприятной ситуации, но догадывался, что все окажется не так, как он рассчитывает.

Небо затянуло тучами, потому трудно было сказать, который час. Лес ожил, защебетал, застонал, заохал, издали донеслись грохот и трубный рев, вдалеке заверещала жертва, настигнутая хищником. Свиньи вскочили, захрюкали, насторожились.

Давайте, убирайтесь отсюда! Фантазия попыталась нарисовать ревевшего хищника, и Тарвит понял, что в Ундервельте это может быть и дракон, причем летающий, так что пусть лучше будут свиньи.

Воспоминание о драконе порадовало, но еще больше он обрадовался, когда затрещал подлесок, возле свиней взорвалась шаровая молния, раскидав животных. Одному разворотило брюхо, и он, отчаянно вереща, уползал за стадом. Вскоре стало ясно, кто его напугал: из кустов появился человек. Или не человек, отсюда было не разобрать. Он держал на ладони мерцающий зеленым плоский диск, крутил головой по сторонам. Справа и слева встали еще двое. Первым порывом было окликнуть их, и Тарвит уже поднял руку, но замер и не решился — что-то в поведении гостей настораживало.

Первый человек зашагал на поляну, и когда сократил дистанцию метров до двадцати, над его головой появился серый текст:

Лиль, орк, 45 уровень, маг.

Сохранить в банке данных? Принять облик Лиля ты сможешь, лишь достигнуть 40 уровня.

Тарвит мысленно дал добро и сохранил облик Лиля.

Его помощники тоже были орками 31 и 39 уровней: все одного роста, клыкастые, мускулистые, страшные, Лиль зелено-желтый в старинном кольчужном доспехе, остальные землисто-зеленые, на них кирасы, наплечи и шипастые щиты, защищающие голени. Привлекать к себе внимание расхотелось, и Тарвит затаился — вдруг орки враждебная раса?

Глянув на диск, орк запрокинул голову и уставился на Тарвита. Остальные будто повиновались мысленному приказу и тоже посмотрели на него. Лиль направился к сосне, где сидел Тарвит, остальные замерли на месте.

— Слезай! — скомандовал Лиль.

— Зачем? — поинтересовался Тарвит. — Мне и тут неплохо, корни уже пустил.

— Приказ — допрашивать всех новеньких.

Тарвит развел руками и чуть не свалился с ветки.

— Ничем вам помочь не могу, потому что я ничего не помню.

— Все так говорят и будут говорить. Но среди вас есть тот, кто для нас очень опасен, потому мы должны всех отвести в допросную, где просканируют твой мозг.

— Мне почему-то кажется, что такой метод навредит моему здоровью. Я прав?

— Слезай лучше по-хорошему, мы все равно тебя оттуда снимем, — пророкотал орк, из-за огромных нижних клыков он немного шепелявил. — Но тогда не обижайся.

Два громилы подошли к сосне. Двигались они синхронно, словно были подчинены коллективному разуму. Тарвит сложил два и два, сделал вывод, что не положит троих, и лучше действовать хитростью.

— Ладно, я слезу, но тогда вы ответите на мои вопросы, что тут происходит? А я сделаю все, что вы захотите.

Тарвит спустился на нижнюю ветку, глянул вниз, одна половина его сознания кричала, что он упадет, вторая уверяла, что это плевое дело. Он решил попробовать, и у него получилось.

Лиль был выше Тарвита на полторы головы, шире и мощнее примерно вдвое.

Демонстрируя мирные намерения, Тарвит поднял руки:

— У меня два клинка, хотелось бы их сохранить.

— Извини, но оружие придется отдать, — Лиль склонился, чтобы обыскать Тарвита, и в этот момент из кустов с визгом вылетело стадо тех самых свиней, твари не нападали, их что-то напугало.

Тарвит изо всех сил оттолкнул орка и рванул вслед за свиньями, за которыми выбежала загоняющая их стая волков. Ринувшийся вдогонку Лиль сцепился с вожаком, прыгнувшим ему на спину, один помощник бросился его оборонять, второй погнался за Тарвитом, но тот успел обратиться в свинью, уже сохраненную в банке данных, благо она была 7 уровня.

Зрение изменилось, мир потускнел, голова закружилась от обилия запахов. Затаившись за кустами и подождав, пока орк исчезнет из вида, он, путаясь в штанах, которые никуда не делись, помчался в сторону, противоположную той, куда побежал он в виде человека.

У него есть пятнадцать минут, чтобы оторваться от погони.

Ветви хлестали по рылу, но Тарвит рвал вперед, пытаясь осмыслить то, что сказал ему орк. Его ищут только орки или все обитатели Ундервельта? Если второе, то проще сдаться и перетерпеть допрос, скрывать-то ему нечего. Но почему-то именно оркам доверия не было, к тому же с ними что-то было сильно не так, вот только что, он понять пока не мог.

В нижнем правом углу отображались цифры бодрости, которые стремительно уменьшались, а когда достигли 50 %, кабан упал, его тело скрутило судорогами, боль была такая, что зверь заверещал. Что происходило с телом, Тарвит не понимал, потому что глаза были закрыты.

Придя в себя, он обнаружил, что штаны были на нем, хоть больше напоминали трусы с полосками ткани.

Пережидая, пока сердце уймется, Тарвит наметил план действий: найти не орка и выудить как можно больше информации. Что за Ундервельт? Где находится Большой мир и как туда попасть? Кого такого опасного ловят орки и только ли орки?

Убедившись, что погони нет, Тарвит потрусил в чащу, издали заметил болото с пробегающими по нему зеленоватыми огоньками и сбавил темп.

И где тут искать людей?

Передвигаясь со скоростью черепахи, он замирал, едва ему чудилось движение. Лес дышал: выдох — сырой и теплый ветер зашелестел тонкими ветвями, вдох — воздух потек назад, прохладный, свежий, зазвенели сосновые иглы. Вдох — выдох — вдох. Лес смотрел через зрачки мышей, чуть слышно шуршащих опавшей хвоей, выглядывал из глаз мелких хищников, притаившихся в норах и за кочками. Тарвиту казалось, что этот лес — огромный метаорганизм, который присматривается к нему, как к диковинному зверю, решая, принять его или отторгнуть. А так же принюхивается, ощупывает ветвями кустов и остроконечными стеблями травы.

Отголоски памяти кричали, что здесь все неправильно, но ускользали в черноту. Он, конечно, бывал в лесу и раньше. Только — в совершенно другом лесу. Без непонятных монстров, орков и агрессивных свиней…

«Может, я сплю? Но до чего же реальны ощущения! Скорее бы проснуться!»

По лесу прокатился волчий вой. Тарвит усмехнулся, поймав себя на мысли, что подсознание генерирует вполне логичные образы. Снится лес, значит, нужно туда кабанов, волков… Что еще? Избушку на курьих ножках? Змея Горыныча? Вдруг ночью он и ревел?

Волк завыл ближе. Тарвит присел за папоротником у раскидистого дуба, на который можно взобраться, и уставился на вырубку, куда собирался идти, но туда выбежали два мускулистых пса размером с овчарку, но совершенно лысые, подняли носы по ветру, принюхиваясь, повернули головы в сторону папоротника.

Тарвит сглотнул, выхватил изогнутые ножи. Двух зверюг он точно одолеет

— Опохмелюсь — вообще исчезнете, — пробормотал Тарвит и с сомнением взглянул на дуб.

Но псы были вполне реальными и даже воняли псиной, на их брылях поблескивала слюна, мускулы перекатывались под кожей, зубы были тонкими, острыми, а клыки так вообще выпирали, как у кабана-секача. Окончательно убедившись, что обнаружен, Тарвит встал и приготовился принять бой.

Выстроившись друг за другом, псы уверенно побежали к нему. Когда до него оставалось метров десять и казалось, что столкновение неизбежно, первого пса подбросило неведомой силой, сплющило в блин, шмякнуло о землю — ошметки и кровь брызнули в разные стороны. Тарвит едва успел закрыть лицо.

Второго пса отшвырнуло в терновник, откуда он с визгом убрался в чащу.

«И что это было? Кара небесная?»

Тарвит стряхнул с руки клочок шерсти вместе с кровью. Интересно, такая опасная ерундовина тут одна? Вряд ли. И как их обнаруживать? Он прищурился, глядя вперед, но ничего странного не нашел, однако идти дальше было опасно.

Грунт тут был каменистый, Тарвит насобирал мелких камешков и принялся бросать их по сторонам, надеясь выявить опасные места, но то ли таковых больше не было, то ли камни не работали.

— Сообразительный, — донеслось из кустов, и оттуда выступил человек в балахоне землистого цвета, за поясом угадывался фантастический посох с набалдашником в виде розового кристалла. Хотелось верить, что это человек, но после всего увиденного Тарвит в этом сомневался и сжал рукояти клинков. Система написала зеленым:

Арон, человек, 56 уровень, помощник.

Незнакомец поднял руки и шагнул навстречу. Каштановые волнистые волосы ниже плеч, высокий лоб, перехваченный белой лентой, грустные глаза, тонкий нос… очень и очень знакомое лицо. Доброе такое, открытое, располагающее

— Гость, я не желаю тебе зла, меня зовут Арон.

Помня агрессивных орков, Тарвит не спешил выходить к нему. Напряг память, но так и не вспомнил, где видел этого типа раньше.

— Вместе безопаснее, пойдем! — Арон повел себя излишне доверчиво и повернулся спиной, глянул через плечо: — Так ты идешь?

Тарвит быстренько взвесил все «за» и «против» и вышел из засады, убирая ножи в ножны. Будь что будет!

— Иду. Подожди. — И зашагал следом, отгоняя тревогу и убеждая себя, что он так сильно хотел к людям, что мироздание его услышало и подсунуло проводника.

Но вскоре появились сомнения, уж слишком этот Арон нарочито-вежливый, приторный. Точно что-то замышляет, пытается ослабить бдительность.

— Зачем ты мне помогаешь? Ты знаешь, кто я? — Арон качнул головой, и Тарвит продолжил: — Тогда, боюсь, мне нечем тебе отплатить.

Арон остановился, приложил палец к губам и задрал голову, глядя на колонны сосновых стволов. Тарвит уловил поскрипывание, будто поблизости точила кору личинка древесного жука.

— Не двигайся, — прошептал Арон, медленно-медленно потянулся к посоху, выхватил его и шарахнул вперед самой настоящей молнией.

Полыхнуло, озаряя мерцающий полупрозрачный силуэт неведомого существа. Грохнул взрыв, и останки твари разметало по поляне, к ногам Тарвита бросило извивающееся щупальце размером с предплечье, истекающее оранжевой кровью.

— Упырь, — пожал плечами Арон. — Минут пять шел за нами по пятам. Учись, парень. Развивай восприятие. Я выведу тебя к деревне, и дальше будешь сам выживать. Кстати, как тебя зовут?

Тарвит представился, отодвигаясь от щупальца, извивающегося, как червяк, и спросил:

— Где мы находимся? Что происходит? Откуда эти твари?

— Мы в Ундервельте. Что происходит… Ты сам должен найти истину, никто ее тебе не откроет. Для меня истина в том, чтобы творить добро, для тебя — развиться и покинуть Ундервельт. Вспомнить прошлое.

— Откуда ты это знаешь? — Топающий за Ароном Тарвит навострил уши в предвкушении ответа, но был разочарован.

— Все, кто сюда попадает, не помнят свою жизнь до Ундервельта и не знают, почему именно они и именно здесь. И я не знаю, но не хочу выбираться, потому что чувствую: мое место тут, в Ундервельте.

Хотелось напасть на Арона, связать и выпытать правду, но было ясно: его правда отличается от объективной реальности и вряд ли будет полезна.

— Что это за место и почему ты мне помогаешь? — не унимался Тарвит. — Сложно поверить, что ты делаешь это просто так. Орки, вон, зачем-то хотели меня допросить. Чего они от меня хотели?

— Помогать гостям Ундервельта — мое призвание, — ответил Арон. — Помолчи, пожалуйста, не привлекай к нам внимание зверей. Сейчас будет заброшенный дом, там и расскажу тебе все, что знаю.

Тарвит поскрипел мозгом и решил, что Арон — работорговец, надо быть с ним начеку. Может, посох отобрать? Или не стоит пока рисковать, ведь другого проводника нет, да и не заслужил пока мужик такое обращение. Как там о нем написано? Помощник.

Вывод показался Тарвиту логичным, и он позволил себе довериться проводнику — вдруг и правда помощник, пусть и дисгармонирует с жестокостью Ундервельта.

Глава 2. Контракт на миллион

— Росс, ты скоро? — прозвучал в гарнитуре Янин голос. — Госпожа Тарасова тебя уже пятнадцать минут ждет, ты сказал, скоро будешь. Уточняю вот.

Наган предпочитал вести себя на дороге вежливо, но сейчас крутанул руль, перестраиваясь в скоростной ряд, и до упора вдавил педаль газа, мысленно обращаясь к водителям: «Понять и простить».

— Яна, я и так еду на предельной скорости, а она для Москвы в час пик, увы, улиточная. Еще двадцать минут как минимум.

Серебристый внедорожник шарахнулся от дерзкой «Шкоды Йети» с отрихтованным, но еще не покрашенным крылом. Завизжали шины, запричитали на нескЯнко голосов клаксоны.

— Прости, дружище, — проговорил Наган.

— Что-что? — отозвалась Яна.

— Я повел себя невежливо, извинился. Даме этой…

— Карине Сергеевне Тарасовой, — сказала Яна, четко выговаривая каждое слово.

— Постой, жене того самого Тарасова, владельца «Проксима-Групп»?

— Именно.

Наган представил, как Яна говорит с ним, спрятавшись за монитор секретарского компьютера. Одной рукой, на которой блестит обручальное кольцо с сапфиром, прижимает к ушку смартфон, ладонью второй для верности прикрывает рот. Яна старается говорить как можно тише, но клиентка все равно ее не слышит: клиентка потягивает кофе в приемной, уткнувшись в гаджет, а может, рассматривает висящие на стенах грамоты и дипломы Нагана.

— Пахнет большими деньгами. Еду, тороплюсь, — ответил Наган, высматривая в потоке автомобилей просвет. — Сделай ей кофе, что ли!

— Не хочет она кофе. Она говорит, что и так нервы ни к черту. Ро-о-сс, — протянула Яна. — Какая она противная, за жизнь разговаривает. Ну, там, про тачки, цацки. Еще немного, и я ее убью.

В словах Яны не было ни кванта злобы или недовольства, Наган ощущал это даже на расстоянии. Яна просто волновалась. Как секретарь и как супруга. Ведь детективное агентство «Наган» — общее семейное дело Ростислава и Яны Нагорных.

— Много людей пришло на похороны? — внезапно спросила Яна.

— Очень мало, учитывая, какой Костя человек… Каким был человеком. Семья, пара общих знакомых, пара тех, кого я не знал. Я нес гроб.

— Когда ты в последний раз с ним виделся?

— После войны, считай, не встречались, — отрезал Наган. — Так, разве что мельком. У него своя семья, у меня — своя. У него ранение, проблемы, у меня — тоже… то из полиции выгнали, суды эти треклятые, то агентство раскручивать нужно было… Теперь уже не встретимся.

— Ехал бы ты домой. Какая сегодня работа?

— Нет, — Наган снова вдавил педаль газа. — Справлюсь. В кризис заказами не разбрасываются. И машину надо до ума довести.

— Осторожнее.

Яна проговорила в сторону, обращаясь к клиентке, которая, видимо, вошла в приемную:

— Шеф застрял в пробке, но скоро будет! Воды? Пожалуйста! Есть с газом и без газа. А еще у нас здесь вай-фай очень быстрый…

— Яна! — ласково позвал Наган. — Держись, малыш! Я скоро!

* * *

Он одолел последний отрезок пути минут за десять. Аккуратно припарковался перед офисным центром, распугав голубей. Забрал с заднего сиденья пиджак и вышел из салона.

На лучшем месте парковки, в тени одинокого клена, стоял желтый «Астон Мартин» с тонированными до черноты стеклами. Интуиция подсказала Нагану, что эта машина принадлежит его терпеливой клиентке.

Клиентка ждала его в кресле напротив стола Яны. Нагану хватило мимолетного взгляда, чтобы оценить стоимость дизайнерского платья, туфель и сумочки этой молодой женщины. В глаза бросился блеск кристаллов Сваровски в серьгах. Клиентка будто зависла, устремив взор в бесконечность. «Линзы дополненной реальности, — сообразил Наган. — Новейшая разработка “Проксимы”, корпорации ее мужа».

— Госпожа Тарасова! — поприветствовал ее Наган. — Прошу прощения! Повсюду пробки!

Тарасова вздрогнула, перевела на него взгляд и грациозно поднялась, призывно колыхнув увесистой грудью. Удивительно, но эта барышня не выказала ни тени недовольства. Похоже, у нее и правда случилось что-то серьезное…

— Сама добиралась часа два. — У нее был уверенный и поставленный голос. — Если вы не против, мне бы хотелось сразу перейти к делу.

Наган посмотрел на Яну: жена тряхнула русыми волнистыми волосами и едва заметно улыбнулась, показывая, что она рада его прибытию. У Яны были красивые лучистые глаза: в них жила не льдистая синева зимы, а тепло июльского неба.

— Яна, а кто у нас сегодня еще? — спросил Наган.

— Аноним из «Газпрома», — мгновенно включившись в игру, соврала супруга. — Но у него назначено на восемь.

— Если что — подождет! — сурово бросил Наган. — Госпожа Тарасова, прошу! — И он распахнул перед клиенткой дверь своего кабинета, пропуская ее вперед.

В пути он уже навел о клиентке кое-какие справки.

Двадцать семь лет, замужем, детей нет. Олигарх нашел ее на каком-то студенческом слете, взял помощницей, везде с собой возил, во все проекты совал — растил великого человека, ведь негоже мужчине его статуса влюбляться в беспородных котят. Бросил жену с пятилетней дочерью, но полностью их обеспечивает. Сыну олигарха на тот момент было больше, чем любовнице — двадцать три года. Когда Карине Сергеевне исполнилось двадцать два, создал под нее общественный молодежный центр чего-то там, потом выхлопотал депутатское место.

Казалось бы, сиди на шее олигарха и радуйся жизни, но нет. Дорога большой любви тогда еще сорокалетнего олигарха к восемнадцатилетней Карине увенчана такими же большими рогами, шантажом, ссорами и истериками вплоть до рукоприкладства.

Восточного типа брюнетка с волосами ниже пояса, высокая, с Нагана ростом, плечистая, вульгарная. Цепкие темно-карие глаза прожженной хищницы, нос картошкой, крупный красный рот. Пара родинок — над верхней губой и на белой шее с намечающейся складочкой жира.

На взгляд Нагана точно не красивая, но эффектная, излучающая мощный животный магнетизм.

— Что же привело вас ко мне, Карина Сергеевна? — начал разговор Наган, открывая ноутбук.

— Это касается моего мужа… — сказала сидящая напротив женщина, подавшись вперед и положив на стол груди, едва не вываливающиеся из декольте. Наган уж подумал, что дама хочет установить слежку за неверным мужем, но был удивлен неожиданным поворотом: — Он пропал…

«Крупный заказ!» — мысленно возликовал Наган и прикинул возможную смету. Выходило, что он все-таки не ошибся, отправившись после похорон друга в агентство, а не домой.

— Муж — Виктор Тарасов, пятьдесят шесть лет, учредитель инновационного фонда «Проксима-групп», член совета директоров банковского объединения «Москва-Групп»? — уточнил Наган.

— Да, — кивнула клиентка и облизнула красные губы.

— Как давно он исчез?

— Третьи сутки… — промурлыкала она.

— Вы обратились в полицию?

Депутатша снова кивнула.

— И что? — полюбопытствовал Наган.

Клиентка развела руками:

— Ищут. Но мне кажется, что дело у них продвигается ни шатко ни валко. Постоянно возникают всякие дурацкие вопросы, беспочвенные подозрения, какие-то намеки пошлые, — она томно вздохнула, взглянув в потолок. — И иногда мне кажется, что они готовы арестовать меня. Да… — она всхлипнула. — За то, что я побеспокоила их, обратившись за помощью.

— Я понимаю, — участливо кивнул Наган, глядя ей в переносицу, но взгляд снова и снова соскальзывал в декольте. — Продолжайте.

— Понимаете ли, я люблю своего мужа, — с нажимом произнесла клиентка, — и хочу его. Полиция полицией, пусть ведет расследование официальным путем… — она замолкла, не договорив фразу, потупила взгляд.

«Все с тобой понятно, — Наган погонял стрелку курсора по рабочему столу, покликал на пустом месте, — тебе нужен человек, который бы круглыми сутками рыл землю, когда нужно — преступал закон, подкупал информаторов и стрелял с обеих рук. И ты пришла ко мне. Вот только спектакль ни к чему, Яна тоже смотрит через камеры».

Наган пододвинул клиентке пепельницу. Госпожа Тарасова сейчас же выудила из сумочки пачку тонких сигарет. Наган все так же мысленно поблагодарил ее за то, что она избавила его от необходимости отвечать на вопрос, мол, а как вы догадались, что я курю? Ну, и от прочей конандойлевщины.

— Вы позволите называть вас просто Кариной?

— Позволю, — отозвалась клиентка.

— Ваш супруг — влиятельная персона, — Наган забарабанил по клавиатуре ноута, подписывая новую папку «Виктор_Тарасов_14_07_23». — Я возьмусь за это дело, но мои услуги в вашем случае обойдутся недешево.

— Кто бы сомневался. — Карина постучала ногтем по фильтру, стряхнула пепел. — Я готова заплатить задаток, но основную часть суммы — после того, как вы найдете Виктора.

Наган кивнул, подумал, что, вероятно, в завещании толстосум поставил ее в самый конец списка, отсюда такая заинтересованность в его жизни. Развернул ноутбук к клиентке, показал, что он собирается записать разговор.

— Хорошо.

— В таком случае я прошу вас рассказать подробнее, что делал или планировал сделать ваш муж в день исчезновения — одиннадцатого июля?

Карина достала айфон, открыла органайзер. Вскинув брови, заговорила:

— У него был загруженный день. В восемь часов — планерка в «Проксиме» с директорами филиалов, в девять — прием посетителей, в час дня — обед с двумя чиновниками из Академии наук, в четырнадцать часов — посещал главный офис «Москва-Групп», на пятнадцать тридцать была запланирована встреча в Госдуме с председателем бюджетной комиссии, затем, вечером, он собирался вернуться в «Проксиму» и провести переговоры с подрядчиками. Ну, а после, — Карина опять томно вздохнула, — он хотел отправиться Гурскому: они играли в биллиард в клубе «Сноб».

— Как-как? Гурский? — переспросил Наган.

— Соучредитель «Проксимы», — пояснила Карина. — А также — один из членов совета директоров «Москва-Групп», как и Виктор.

Наган покивал, вспоминая Гурского: этот коротко стриженный седой здоровяк с приклеенной улыбкой мелькал на светских раутах, у него часто брали интервью, еще он был известен благотворительностью и излишне демонстративной дружбой с духовенством. Такой себе образцовый успешный бизнесмен, до приторности правильный. Однако сломанный нос наводил на мысли о сомнительном прошлом.

— Вижу, что вы уже проделали большую работу, разыскивая мужа, — сделал комплимент Наган. — Как бы мне не остаться без работы. Все ли мероприятия посетил ваш муж?

— В три он отпустил водителя, пересел на свой «хаммер» и отправился из «Москвы-Групп» в Госдуму. Виктор в Госдуме так и не появился, его телефоны молчат, — Карина раздавила сигарету в пепельнице. — Мой муж очень резко водит машину, и я боялась, что он разбился. Но, по данным полиции, ни в Москве, ни в области в те сутки не было ДТП с участием «хаммеров». Автомобиль его так и не нашли.

— Собирался ли он покинуть Москву в ближайшее время?

— Нет. Он был слишком занят «Проксимой», дневал там и ночевал, но что делал, со мной не делился. Это я собиралась в Лос-Анджелес в начале августа.

— Какие у вас были отношения с мужем?

— В полиции сто раз уже отвечала, — проворчала Карина. — Нормальные отношения, доверительные. Любовь у нас. Да поймите, если бы у Виктора появилась любовница, и он захотел уйти к ней, то он просто собрал бы вещи и переехал! Он не стал бы бросать все дела и исчезать!

Наган не стал утешать ее, Карина наслушалась этого в полиции. Он перевел взгляд на экран, откуда на него смотрел Виктор Тарасов, коротко стриженный умудренный сединами мужчина с оплывшим лицом и нездоровым румянцем на щеках, намекающим на проблемы с давлением. Лоб выпуклый, открытый, нос чуть курносый, брови вразлет, с изломом, взгляд тяжелый, удавий такой взгляд. Но нет в нем спокойствия, выражение такое, словно этот удав вот-вот собрался броситься.

— Кому было бы выгодно исчезновение Виктора? — Наган задал этот вопрос, чтобы выяснить, известно ли Карине, составил ли муж завещание и кому что переписал.

Карина призадумалась. Почесала бровь, поерзала в кресле, забыв отыгрывать роль томной соблазнительницы.

— Так, записывайте…

* * *

Яна проводила Карину и сразу же вошла в кабинет к мужу.

Наган с задумчивым видом крутил на полированной столешнице «травматик».

— Ну, как дела? — спросила она, запустив пальцы в волосы детектива.

— Пахнет большими деньгами, даже если будет только аванс, — Наган обнял Яну за талию. — Ты же все слышала и видела по скрытым камерам.

— Эта Карина омерзительна, — скривилась Яна. — Особенно, когда грудь на стол вывалила. Вела себя, как нимфоманка.

У Яны была травма, ее бывший муж ушел к студентке, да еще и пытался отсудить имущество, купленное на Янины деньги. Потому следовало всячески осудить клиентку, иначе Яна будет полдня негодовать и брызгать ядом на своего классового врага.

— Согласен. Но ты же знаешь, что я все равно возьму деньгами, потому что тебя люблю. И никто больше меня не интересует, тем более грубые вульгарные… особи.

Яна осталась довольной, отстранилась и пытливо заглянула Нагану в глаза.

— Ты заметил?

— Ничего такого, — рассеянно ответил детектив. — Она хорошо держалась, несмотря на волнение. Вроде не врала, или?… — он перевел взгляд на Яну.

Когда они только начинали работать вместе, Наган не брал в расчет ее беспочвенные подозрения, потому что верил логическим обоснованиям, а не интуиции, которая не пойми что. Однако время показало, что интуиция вполне есть, и, как это ни странно, работает, потому Наган и установил камеры — чтобы жена видела беседы и подмечала то, что ускользает от него.

— Лживая корыстная особь, прогнившая до самых костей. Любовь у нее — три раза «ха». Приспособленчество чистой воды. Но если у нее рыльце и в пушку, то в исчезновении она не заинтересована, ты прав. Может быть. Так… — Разразилась Яна гневной тирадой, потом уперла руки в боки. — Ты, великий тактик и стратег, и правда ничего не заметил?

Наган пожал плечами.

— Я имела в виду себя.

— Ты похудела?

— Дурак! — Яна легонько ударила мужа по плечу. — Я же в линзах! И Тарасова в линзах была, разве не заметил?

Он присмотрелся и разглядел почти неуловимую поволоку на глазах жены.

— Что Тарасова — заметил. Ты все-таки купила… и сейчас в сети? — прищурился Наган.

— Ага!

— И что там в новостях?

Яна отвела взгляд, наморщила лоб:

— Исчезновение Виктора Тарасова — в топе. Если ты принял заказ, то скоро журналисты повалят за комментариями и к нам.

— Я будут отстреливаться.

Яна погрозила пальчиком.

— На вопросы разрешаю не отвечать, но каждому вручишь по визитке. Вот это пиар так пиар…

— Но платят нам не за то.

— Пока нам вообще ни за что не платят, — Яна отступила к дверям. — Пойду, проверю счета.

Наган хмыкнул:

— Ян, ты же теперь можешь делать это через линзы. — Детектив показал ей договор с Тарасовой. — Думаю, увиденное тебя обрадует.

— А ведь и правда, — Яна рассмеялась. — Тебя не проведешь!

— И попробуй разбери — то ли ты со мной общаешься, то «В контакте» с умным и симпатичным одноклассником.

— Да ну тебя, — смутилась Яна. — Тарасова, кстати, уже перечислила аванс, можешь начинать оперативно-розыскные мероприятия. — Яна улыбнулась, выскользнула за порог и плотно закрыла дверь.

Наган распахнул окно, чтоб проветрить кабинет после Тарасовой. Солнце висело над крышей торгового центра, озаренной нимбом голографических реклам. На площади перед торговым центром было безлюдно, если не считать притаившегося в засаде аниматора в костюме хот-дога.

Наган создал шифрованный канал в телеграме и набрал бывшего сослуживца. Майор Зяблик, которого в главке все называли Орлом, ответил после первого гудка и просипел:

— Слушаю.

— Привет, Олег!

— Наган, ты опять номер сменил? — Орел приободрился. — Что ты решил насчет субботы? Брать на тебя водку?

— Да погоди ты! — проворчал Наган. — Я сегодня заказ принял, клиентка параллельно ищет справедливости и в вашей конторе.

— Ага, — Орел снова поскучнел. — Кто?

— Жена пропавшего Тарасова, слышал о таком?

— Тарасов, Тарасов, — забормотал, стуча по клавишам, Орел. — Да! Знакомые все люди! Тебе бы он понравился. Честный бизнесмен с самых низов. Не состоял, не привлекался. Два покушения в девяностые, три пулевых и реанимация, но с криминалом — ни-ни. Высокие технологии, благотворительность, медицина. Теперь в друзьях депутаты, и с самим президентов здоровается… То есть — здоровался.

— Думаешь, его убрали?

— Скорее всего, — легко согласился Орел. — Слишком жадный до справедливости, перешел кому-то дорогу и уперся. Например, партнеру своему — Гурскому. Слыхал о таком?

— Карина говорит, что ему меньше всех выгодно исчезновение Тарасова. Гурский — говорящая кукла, лицо бизнеса, а мозг — это Тарасов.

— Я бы не стал сбрасывать его счетов, — сказал Орел и протянул мечтательно: — В мире развелось слишком много гадов, ошалевших от безнаказанности. Прижать бы их к ногтю, словно блох, и наслаждаться треском…

— Мне бы не знать. Хорошо, Олег, спасибо тебе, — Наган выбрался из кресла, принялся ходить по кабинету туда-сюда; его уже тянуло взять след: найти, настигнуть, вывести на чистую воду. — Можешь выяснить, кто ведет дело?

— Женя Минин, — сразу ответил Орел. — Ты его не знаешь, недавно из Питера перевелся.

— Доверять можно?

— Да, но не переносит художественную самодеятельность, вроде частного сыска. Но… — Олег замялся. — Если ты будешь делиться с ним информацией, то и он потерпит вольнонаемного детектива.

Наган выглянул в окно: хот-дог пытался завязать знакомство с двумя девушками, похожими на старшеклассниц. Девицы снимали аниматора телефонами и звонко смеялись.

— Ты скажи лучше, водку брать на тебя или нет? Приезжай, я сам куплю мяса, хрен с тобой, если ты такой лентяй. Приезжай, оттопыримся, обсудим заодно и твое дельце.

— Ладно, Олег, я тебе перезвоню. Спасибо.

— Удачи, старик!

— Пока!

Наган положил мобильник на стол. Согнал рассевшихся на подоконнике голубей и проследил, как сизая стая проносится над ходячим хот-догом, подкрашивая сосиску из папье-маше в светлые тона.

Затем опустился в кресло, уставился в экран. Итак, сперва нужно повторить маршрут Тарасова, поговорить с людьми, с которыми он соприкасался. Попытаться добыть пропуск в «Проксиму», узнать, чем они там занимаются.

Стандартный набор действий. Подумав немного, он связался с Яной:

— Дорогая, что ты об этом обо всем думаешь?

— Хм? О чем именно? О водке для Орла? О Карине?

— О заказе.

— Мне он не нравится. Мутный. Деньги нравятся, заказ — нет. Но я не могу объяснить почему. Возможно, я не права, и это из-за Карины, уж очень она мерзотная.

— Поехали домой, — сказал Наган, вставая.

А сам задумался, потому что интуиция жены работала отлично. Но сейчас, да, возможно, дала сбой из-за клиентки. А может, и не дала, и нужно быть осторожным. Время покажет.

Глава 3. Восприятие

Вросшая в землю хижина, которую обещал проводник, оказалась маленькой, необитаемой. Окон нет, крыша выстлана хворостом. Арон, а за ним — Тарвит вошли в щербатую дверь, щелкнул засов, и воцарилась темнота. Тарвит прижался к бревенчатой стене, Арон завозился в мешке, чиркнул огнивом, поджигая огрызок толстой свечи — по стенам потянулись колыхающиеся тени.

Настроен Арон был, похоже, действительно мирно. Положил посох на единственную полку, водрузил свечу на стол, заляпанный воском, сел на кровать, сколоченную из досок. В голове Тарвита толпились вопросы, но он не был уверен, что проводник удовлетворит его информационный голод, уж очень странный этот Арон.

— Долго до ближайшего населенного пункта? — спросил Тарвит

— Два километра, час ходьбы…

— Час?!

— Да, тут не побегаешь, везде магические ловушки.

Тарвит не утерпел, от бессилия вскочил и ударил в стену кулаком. Зашипел, сбив костяшки.

— Да что тут творится? Я ничего не помню, даже своего имени. Мне кажется, что это тело, — он огладил бока, свое лицо, — чужое. Вокруг творится натуральный дурдом. Почему я тут? Чудовища, ловушки невидимые, орки… Орки, твою мать!!! Которые хотели меня допросить, с кем-то спутав.

— Успокойся, — Арон поднял руки. — Не знаю, что вы все тут ищете. Кто собирает магические предметы, кто правды хочет, кто замок Госа, кто еще чего-то.

— Философ, блин! Может, у тебя есть хотя бы лишняя рубаха? Или… — Тарвит покопался в голове, но не нашел конкретную мысль. — Оружие. Мощное. А то у меня два ножа, с ними не повоюешь.

Арон промолчал. Тарвит принялся мерить шагами комнату: три шага вдоль и три поперек. Наконец замер и посмотрел на Арона, положившего подбородок на скрещенные руки. Лицо его, озаренное бликами трепещущей свечи, казалось потусторонним.

— Мне надо знать, что происходит. Кто ты такой, зачем помогаешь…

— Я это уже слышал, и не только от тебя. Устал объяснять то, что не понимаю до конца. Если бы мог помочь, уже бы сделал это. Вот придем в деревню, там и людей расспросишь, и оружием разживешься. Наверняка тебе подскажут и с удовольствием помогут.

— Хорошо. Но что ты хотел мне рассказать? — Подавить злость удалось с трудом, но Тарвит заставил себя свыкнуться с мыслью, что вопросы придется приберечь до деревни.

— Вот такой разговор мне нравится, — просиял Арон. — Присядь. Тебе надо ориентироваться в Ундервельте, иначе долго не протянешь. Предупрежденный — вооружен.

Тарвит подпер голову руками и приготовился внимать. Говорил Арон складно и нараспев, длинными предложениями, голос тек ручьем:

— Оружие выбирай с умом. Прежде подумай, что будешь развивать: ловкость, силу, выносливость. Если магом захочешь стать — сделай упор на интеллект, торговцем — на харизму. Захочешь быть в лесу как дома, развивай восприятие. — Он откинул покрывало, покопался в тряпках, которыми была застелена кровать, выудил холщовую рубаху и протянул Тарвиту, тот ее сразу же надел — как в мешок залез.

— Как выбраться из Ундервельта? — Тарвит попытался направить разговор в нужное русло, но Арон его будто бы не слышал, гнул свою линию.

— Эльфы хорошие маги, гномы — торговцы и арбалетчики, орки — воины. Люди универсальны. Полукровки могут унаследовать что угодно.

— А еще кто есть? Вампиры? Оборотни?

— Про оборотней слышал, но не видел ни одного. Маскируются. Их только маги-псионики могут обнаружить, а они водятся в основном у эльфов. Вампиров вроде нет. Есть сумеречные, — последнее он сказал полушепотом и озираясь. — Говорят, они пытались выбраться в Большой мир через туман, и он что-то с ними сделал, они вернулись другими — молчаливыми, отрешенными. И вреда вроде не приносят, но ведут себя странно. Окопались в замке Госа и не пускают никого туда, не объясняя почему. Ваши говорят, что все появляются в Ундервельте из-за замка, что дух Госа одаривает тех, кто ему приглянется, невероятными способностями.

— Что за туман? Его пройти можно, только достигнув сотого уровня?

— Так развиться никому еще не удалось, — ответил Арон. — Туман окружает Ундервельт кольцом. Говорят, его преодолеть нельзя, сколько б ни бродил в нем, вернет туда, откуда ты пришел.

Вопросов появилось еще больше, но Арон послюнил палец, погасил фитиль свечи и рухнул на кровать.

— Спим. Надо восстановиться.

Тарвит покосился на желтые цифры бодрости, показывающие 68 %, и не удержался от вопроса:

— Я вижу цифры. Точнее, я охарактеризован цифрами. Это у всех так? И последнее, странные орки меня хотели допросить — зачем?

— Первый ответ: у всех. Последний ответ: ищут кого-то. Два часа спим! — проговорил Арон с нажимом. — Еще слово, и я тебя убью. Устал, была бессонная ночь.

Тарвит устроился рядом и сразу же вырубился. Снились ему огромные летающие машины, толпы людей, говорящие железяки — большой мир, откуда он пришел и который забыл.

Утром процент бодрости поднялся до 73 %, Тарвит предположил, что не до 100 % потому, что он недоспал, и ему надо подкрепиться, но у Арона не нашлось ни съестного, ни оружия. Тарвит пристал к нему с расспросами, но проводник отреагировал лишь на кристалл, который был в привязанном к поясу мешке.

— Он помогает увидеть основные ловушки, но его надо зарядить в деревне. Идем.

Арон шагал впереди, в одной руке держал посох, во второй — кристалл, Тарвит топал следом, поглядывая по сторонам. Оказалось, кристалл обнаруживает не все ловушки, некоторые видны только невооруженным глазом, и то не сразу, причем если бросить в подозрительное место камень, она не среагирует. Обезвреживается только живым существом.

— Для этих целей ловим лягушек, — поделился опытом Арон. — Но мои еще вчера закончились, а тут к болоту подходить опасно, там упыри, в одиночку отбиться сложно даже мне.

— Кто их вообще ставит, эти ловушки? Зачем? И почему бы просто не отметить их на карте?

— Активируясь, ловушка исчезает и появляется в другом месте. Кто, зачем… был тут один гном, все думал, логику искал… Свихнулся в итоге.

Хороший ответ. Исчерпывающий. Вот тебе свихнувшаяся локация, выживай, как знаешь. Если выживешь и преуспеешь, тебя выпустят. Но, блин, для чего она создана? Это и предстоит выяснить. Раз уж никому не удалось, придется быть первым.

Откуда-то у Тарвита было предчувствие, что ему позарез нужно в Большой мир, там прямо сейчас происходило что-то ужасное.

Сосредоточенный проводник перестал отвечать даже на самые безобидные вопросы. Увидев что-то подозрительное, он замирал, долго вглядывался перед собой, сверялся с кристаллом и только потом шел. Вскоре небо покрылось белесыми полосами тумана, и очень быстро его затянуло полностью. Видимость стремилась к нулю.

То тут, то там из марева выплывали сосновые стволы, стоило отойти от них на два-три метра, как они снова исчезали. Гулкие звуки будто застревали в вате. Хотелось выставить перед собой руки, чтоб не напороться на сук. Шелестели ветви, чудилось, что кто-то крадется в тумане и сверлит спину алчным взглядом.

К запаху сырой земли, травы и хвои примешалась затхлая сырость.

Кристалл в руке Арона вспыхнул лиловым, в нем заветвились молнии. Проводник потоптался на месте и взял влево.

— Хищный очаг. Значит, сбились с тропы — такое у нас только на западе, — объяснил он. — Придется возвращаться. — Если только морок не водит.

Тарвит отметил, что земля мертвая. Ни травинки, ни куста, лишь иногда нога ступала на круги зелено-ржавого мха, похожего на ожоговые струпья.

— Морок, значит, водит? — проговорил он, поражаясь, до чего же глухо звучит собственный голос.

— Случается, — ответил Арон, потом замер, прищурился и пошел дальше. — Бывает, попадаешь будто во временной пузырь и бродишь, бродишь — час, два, сутки. Говорят, недавно нашли пятерых — все тощие, еле на ногах держатся. Пять суток их морок водил — и ни ловушек, ни монстров не встретили…

— А сам пузырь потом куда девается? — продолжил познавать мир Тарвит.

Плывущий в мареве силуэт Арона пожал плечами.

— Изживает себя. Ундервельт изменчив. Например, еще вчера ты ходил этой тропой, а сегодня она смертельно опасна. Только вблизи поселков ловушек нет, там можно передохнуть.

Завоняло падалью так, что захотелось чихнуть. Легкий порыв ветра снес вонь в сторону, но когда он стих, от удушливого запаха гниющей плоти, смешанного с тиной, затошнило.

— Что за вонь? — вертя головой, спросил Тарвит.

— Вонь? — насторожился Арон. — Уверен?

Тарвит хотел сказать, что аж глаза слезятся, но вовремя сообразил: обостренное обоняние может быть особенностью оборотней. Чтоб проводник его не заподозрил, махнул рукой в сторону:

— Оттуда ветром принесло. А что…

В тумане метнулся смутный силуэт. В нос шибануло падалью. Арон подобрался, пальнул из посоха в неведомого монстра. В тумане вспыхнуло, бахнуло, дохнуло жаром. Сердце Тарвита заколотилось. Он не успел ничего предположить, как из тумана бросилось нечто человекообразное со щупальцами на груди — Тарвит уклонился перекатом, полоснул тварь наугад — руку обрызгало теплой бурой жижей.

Монстр, причмокивая и урча, сцепился с Ароном. Со спины тварь смотрелась как человек в обносках. Красным горел текст:

Упырь, 38 уровень.

Арон орал от боли, но царапал лицо упыря. Издав боевой клич для храбрости, Тарвит набросился на упыря со спины, ударил кинжалами крест-накрест по шее, но лишь поцарапал тварь. Он наносил удары снова и снова, шинковал монстра, пока перед глазами не всплыл текст:

Ты открыл новый прием: двойной удар. +100 % к урону. Наносится одновременно двумя руками крест-накрест. Оружие: все виды клинков с коротким лезвием (кинжалы, ножи, крюки). Вероятность срабатывания на противнике, превосходящем не более чем на 10 уровней: 80 % 1 раз в 2 минуты.

Вероятность срабатывания на противнике, превосходящем более чем на 20 уровней: 40 % 1 раз в 2 минуты.

Вероятность срабатывания на противнике, превосходящем более чем на 30 уровней: 20 % 1 раз в 2 минуты.

Забулькав, упырь ненадолго отпустил Арона, и проводник разрядил в него посох. Грянул взрыв. Монстра отбросило, разворотив грудь и сломав ему шею. Но голову не оторвало, он легла на плечо. Истекая кровью, зажимал рану на горле Арон. В паре метров от него, возмущенно стрекоча, корчился упырь.

Тарвит посмотрел на него и увидел характеристики, но вникать не стал, отметил только, что они выше 800, а вот жизни осталось всего 52. Из глубин памяти всплыло понимание, что тварь надо добить, и он бросился к упырю, занес ножи для удара и оторопел: развороченная грудная клетка хрустнула, надломилась, и из трупа вылезла трехглазая тварь размером с собаку, напоминающая одновременно паука и осьминога, от щупалец тянулись белесые нити, соединяющие паразита с телом носителя. Тварь поползла к Арону, и Тарвит догадался зачем: чтобы подчинить его тело.

Жизни у осьминога было все так же мало: 52.

— Сдохни! — воскликнул он, метнулся к твари, ударил двумя клинками.

Ты нанес урон упырю: 5

Поджав щупальца, монстр завибрировал и плюнул в Тарвита. Попал на штаны, но едва слюна пропитала их, вспыхнуло красным:

Упырь нанес тебе урон: 15.

Ты отравлен ядовитой слюной: -20 жизни каждые 30 секунд в течение 5 минут.

Твою мать, а жизни-то всего 100! Взъярившись, Тарвит устремился к осьминогу и обрушил град ударов, но критический не проходил. Приходилось бить сериями и отскакивать, когда монстр собирался плеваться. Наконец он издох, расплескав ядовитую зеленую слизь, и Тарвит метнулся к Арону.

Упырь мертв.

Ты получаешь опыта: 37.

Ты получаешь 2-й уровень! +2 дополнительных очка характеристик.

Ты получаешь 3-й уровень! +3 дополнительных очка характеристик.

Текст вспыхивал перед глазами под звуки фанфар, застилая обзор. Тарвит шагал к Арону, надеясь, что ему можно помочь.

Проводник был все еще жив. Упырь перегрыз ему сонную артерию, разодрал грудь так, что в ране проглядывали ребра. Одного взгляда было достаточно, чтоб понять: нежилец.

— Зелье здоровья… — надувая розовые пузыри, прохрипел Арон. — Раз в сутки… Пить. Я уже пил. В мешке. Выпей. Село там, недалеко. Он указал взглядом направление. — Отнеси посох Толлу. Он поможет.

Проводник закрыл глаза. Убрал руку от шеи, и из раны толчками начала выплескиваться кровь. Напряженное тело расслабилось, вздрогнуло и обмякло. Тарвит широко распахнутыми глазами наблюдал, от бессилия сжимая и разжимая кулаки.

Другой бы цеплялся за жизнь до последнего, закрывал рану, искал выходы. Наверное, Арон устал так жить, потому и ушел спокойно. Мир его праху.

Тарвит подобрал выроненный посох, получил подсказку, что не может его использовать, снял с пояса Арона мешок с разными склянками и шкатулкой с тремя отделениями. Стоило взять в руки эти вещи, как сразу появлялся текст, объясняющий, зачем они нужны. Склянки с зеленым содержимым восстанавливают жизнь на 100 %, использовать их можно раз в сутки, розовые защищают от ментального воздействия, синие — снижают магический урон.

Он вспомнил, что отравлен, собрался выпить зелье здоровья, но заметил, что его жизнь восстановилась полностью после того, как он взял уровень. А вот бодрость — ни на единицу. Если он продолжит блуждать по лесу, образ начнет разрушаться.

Кто-то в голове, подсказывающий текстом, предложил сохраних облик Арона и упыря в банк данных для копирования в дальнейшем. Тарвит согласился.

Зачарованная шкатулка предназначалась для хранения опасных магических предметов. Мысленно извинившись перед покойным Ароном, Тарвит обыскал его труп, обнаружил на его серебряный круглый амулет, украшенный рунами. Прочел, что использовать его не может, как и посох, потому что для этого нужна мана, которой у оборотней не бывает. Но все равно забрал побрякушку — вдруг получится продать или выменять на что-то полезное.

А вот действующий кристалл, распознающий ловушки, куда-то пропал. Тарвит трижды обыскал поле боя — тщетно.

Тогда он отнес труп проводника к воронке, положил туда, закрыв ему глаза и сложив руки на груди. Засыпал вывороченной землей. Тарвит понимал, что хищники все равно откопают тело, но он бы не простил себе, что бросил человека, который ему бескорыстно помог, на растерзание, не похоронил.

Закончив, вытер руки, испачканные землей, и осторожно направился в сторону, куда указывал покойный. Туман к тому моменту немного рассеялся, и над головой плыло тусклое солнце, по нему было проще ориентироваться.

Услышав вдалеке рык, Тарвит насторожился, ощущая себя беспомощным. Вспомнил о полученных очках характеристик, и выплыло предложение распределить их. Нужно хорошенько подумать, прежде чем сделать это. По-хорошему, желательно расспросить местных, какая за что отвечает, и только тогда выбирать направление развития.

Тройки у него в характеристиках, которые предпочтительно развивать именно его расе: ловкость, восприятие, интеллект. Арон рекомендовал развивать восприятие. За что оно отвечает? Обоняние, зрение, слух?

Сейчас это наиболее важно для выживания, и он распределил два очка в восприятие. Мир сразу же стал ярче, наполнился ароматами, причем Тарвит читал их, как буквы: это принадлежит кроту, этот — крадущемуся волку-одиночке, и звуками. Он слышал даже мышь, возящуюся в опавших листьях, ворону, скребущуюся на ветке.

Теперь хищнику будет сложнее к нему подобраться.

Минут через десять Тарвит учуял свежий человеческий след, взял его и вскоре вышел к поселению, даже частоколом не обнесенному. Зато мерцали сиреневым пугачи — факелы, расставленные по периметру — которые, вероятно, отпугивали зверье. Все было бы хорошо, но бодрость его скатилась до 33 %, и цифры мигали оранжевым.

Есть ли тут маги, способные узнать в нем оборотня? Успеет ли он найти крышу над головой и повалиться спать прежде, чем превратится в непонятно что?

Ответят ли наконец, что это за богом проклятый Ундервельт?

Друзья! Следующа небольшая главка завтра с утра или сегодня вечером. Дальше — в пятницу.

Глава 4. "Проксима"

Гурскому Наган позвонил утром из дома — чтобы сразу было ясно, как планировать день и куда ехать. Но компаньон пропавшего Тарасова упорно игнорировал вызов.

Наслушавшись длинных гудков, Наган решил попытать удачи в главном офисе «Проксимы». Пока доедет, как раз будет десять, все займут рабочие места. Наган вложил пистолет в кобуру, набросил пиджак и вышел из кабинета в кухню.

Яна готовила завтрак, обернулась на его шаги.

— Слушай, Ростислав… — Он насторожился, полным именем жена его называла, только когда случалось плохое. — Мне сон снился, что тебя убили. Что ты влез, куда не следует, и…

Она отвернулась, нарезая сыр на бутерброды. Кошмар мог испортить Яне настроение на весь день, но на серьезные вещи, например, когда пытались забрать лицензию по жалобе мужа заказчицы, она реагировала хладнокровно.

Если не утешить, у нее весь день пойдет насмарку. Наган обнял супругу сзади и поцеловал в шею.

— Яночка, это всего лишь сон.

— Не всего лишь. Это не просто сон, Росс.

— Обещаю быть осторожным и надеть бронежилет. Вот прямо сейчас это и сделаю…

— Это слишком, — улыбнулась она. — На улице настоящее пекло, ты сваришься.

— Зато я почти серьезно. Сегодня, понятно, мне ничего не угрожает. Но где большие деньги, там большие риски. А нам нужно покрасить наконец «Шкоду». И с кредитом за квартиру расквитаться, а то никакой жизни с ним. Денег, которые заплатит Тарасова, хватит, даже если мы найдем труп, а не живого олигарха. А в ноябре всех пошлем и поедем во Вьетнам, да? Мы ведь давно этого хотели.

Яна кивнула, аккуратно освободилась и сунула бутерброды в микроволновку.

— И даже если никого не найдем, на машину все равно хватит, я читала контракт.

Наган продолжил:

— У меня предчувствие, что найдем.

Яна расставила чашки кофе на столе, достала бутерброды из микроволновки — Наган обожал расплавленный сыр. Себе сделала творог с фруктами. Росс рассказал, чем собирается заняться: сперва посетит офиса «Проксимы», побеседует с Гурским, дальше — по обстоятельствам. Скорее всего, нанесет еще парочку визитов людям, с которыми Тарасов общался перед исчезновением.

Яна весь день планировала провести в офисе, изучать по сигналу маячка изучать маршрут Болотина, слежку за которым заказала его жена, а потом пробивать точки, где он был. Метод не совсем законный, но Наган знал, как перестраховаться.

Проведя эдакую семейную планерку, условились, что Наган возьмет машину, а Яна на общественном транспорте отправится в офис, благо что он в десяти минутах езды на маршрутке.

Наган встал, наклонился и быстро поцеловал жену в губы.

— Все, уехал!

Паркая, похожая на белесый дым, мгла застлала небеса. Солнце выглядело необыкновенно большим, и по цвету оно походило на белое золото. Редкие взмыленные прохожие короткими перебежками преодолевали отрезки между дверями выстроившихся вдоль дороги зданий, торопясь оказаться в охлажденных кондиционерами помещениях.

Главный офис «Проксимы» находился в Москва-Сити, на сорок восьмом этаже башни «Эволюция». До Пресненской набережной Наган добрался на удивление быстро: словно сама Фортуна переключала светофоры на «зеленый» и расчищала заторы. Вот только перед башней «Эволюция» проезд заблокировали трейлеры киношников, краны и осветительные приборы. Наган дал задний ход.

Он припарковался на стоянке под Центральным Ядром. Из закрытого стеклянным куполом сердца Москва-Сити перебрался в башню «Эволюция» по пешеходному мосту. Из-за мерцания миллионов голограмм у детектива разболелась голова.

На этаже «Проксимы» Нагана приняли без тени радушия.

Крупный охранник нехотя оторвался от игры на телефоне и спросил:

— Назначено?

— Конечно нет, — холодно ответил Наган. — Передай тому, кто у вас сейчас за главного: прибыл человек, который по поручению Карины Сергеевны Тарасовой расследует исчезновение ее мужа.

Охранник смерил Нагана недоверчивым взглядом, потянулся к висящему на стене старомодному телефонному аппарату, попросил секретаршу доложить о прибытии детектива. Но не Вячеславу Александровичу Гурскому, как ожидал Наган, а какому-то Алексею Никитичу.

Получив ответ, охранник отодвинулся с прохода.

— Дальше по коридору, справа — четырнадцатый кабинет.

Наган поблагодарил кивком.

Он пошел нарочито не спеша, оглядываясь по сторонам. Под ногами поскрипывал декорированный под дерево линолеум, кое-где были растянуты ворсистые ковровые дорожки цвета мадженты. Стены были забраны панелями из мореного дуба, а под потолком мягко теплились похожие на хрустальные светильники. Там и здесь тускло отблескивали объективы камер.

Двери в кабинеты были закрыты, и у Нагана сложилось впечатление, что в офисе «Проксимы» в девять еще никого нет.

Зал отдыха — вытянутый овал, засаженный в шахматном порядке низкорослыми декоративными деревцами с кронами строгих геометрических форм. Некоторые растения пестрели цветами и благоухали, на ветвях других созревали плоды. Между деревцами змеились ковровые дорожки, виднелись пустые скамейки. На дальней стене светился широченный, как окно, LCD-дисплей, под ним на шарообразном пуфике с джойстиком в руках сидел сотрудник «Проксимы». На экране чудища мутузили друг друга, рыча и поливая виртуальное пространство ливнями крови. Сотрудник лишь на миг оторвался от забавы, чтобы бросить на Нагана взгляд усталых красных глаз.

А вот и четырнадцатый кабинет.

Пахнуло сердечными каплями. За столом сидела очень худенькая остроносая секретарша в гугл-глассах, шмыгала носом, теребила пачку с влажными салфетками.

— Здравствуйте… — с участием поздоровался Наган, старался напустить в голос сочувствия. Яна бы отлично справилась, а у него вышло фальшиво.

— Доброе утро… — секретарша попыталась улыбнуться, и у нее получилось принять радушный вид. — Проходите, пожалуйста. Алексей Никитич вас ждет.

Наган постучал в следующую дверь и толкнул ее, не дожидаясь приглашения.

Из-за стола, заваленного бумагами, выбрался пухлый, будто надутый человек с круглым брюшком, шагнул навстречу детективу, протягивая руку. Голубая безрукавка, съехавший набок галстук, запылившиеся туфли, дорогой парфюм поверх запаха несвежего тела. Либо ему некогда было даже освежиться, либо он ночевал в офисе. Нужно будет уточнить, разрешено ли тут работать ночью.

Типичный управленец, брошенный под танк: испуганные глаза, глубокие, покрытые испариной залысины, обвислые щеки, подсохшие царапины от бритвы на шее и подбородке.

— Карина Сергеевна распорядилась оказать вам всевозможное содействие, — проговорил Алексей Никитич напряженным голосом, — но если бы вы знали, сколько свалилось на наши головы в эти дни! — он всплеснул руками. — Миков, заместитель директора по хозяйственной части, к вашим услугам!

— Если честно, я ожидал встретить здесь господина Гурского, — признался Наган, опускаясь в кресло для посетителей. — Не возражаете, если я присяду?

— Что вы, что вы… Тут кондиционер сломался, уж извините, — Миков поторопился открыть окно, ослабил галстук и уселся напротив.

— Вы понимаете… — замялся завхоз. — Господин Гурский… как бы это поделикатнее выразиться… — Миков пошевелил пальцами так, что его кисти стали похожи на пауков, плетущих паутину, — уехал. Да, взял два дня назад отпуск и улетел в Ниццу.

— Он что, специально решил подставиться под подозрения? — удивился Наган.

— Нет, вы не подумайте! — Миков заерзал в кресле. — Гурский просто не в состоянии управлять совместным бизнесом в одиночку! Не умеет, вы понимаете?

— Почему же — в одиночку? — удивился Наган. — А как же вы?

— Вот он и переложил всю ответственность на меня, — пожаловался Миков. — А я даже возразить не смог! Знаете, что произошло сегодня? «Проксима» через месяц открывает первый центр квантовых вычислений в Одинцово, а подрядчик поставил на подстанции китайские генераторы вместо японских, а разницу в цене положил себе в карман! Подумал, мы не отличим иероглифы на коробках. Вот что делать с такими людьми? Какую найти управу? Где справедливость? — Миков явно был в отчаянии и разошелся не на шутку.

— Обратитесь в полицию, — посоветовал Наган.

— Полиция? — На лице Микова появилось жалобное выражение. — Виктор Анатольевич бы решил проблему одним звонком. Да если бы он не исчез, подрядчик вообще не посмел бы подсовывать нам такой товар!

— А как же Гурский? Его можно безнаказанно обманывать?

Миков задумался и выдал:

— Гурскому все равно, какие у нас генераторы: работают, и ладно. Ему, если честно, все равно, что происходит в «Проксиме» Такие, как он, наукой не интересуются!

— Хорошо, Алексей Никитич, я понял вас. Кстати, расскажите о том, что вы делаете. Насколько я понял, вы финансируете независимые научные группы?

Завхоз поглядел на Нагана, несколько раз перебросил из ладони в ладонь стиплер и проговорил важно, с отчетливой гордостью:

— Виктор Анатольевич создал «Проксиму» как эффективную альтернативу Сколково. Только Сколково — это консолидированный наукоград, а «Проксима» — она повсюду. Наши представительства есть почти во всех странах СНГ. Мы действительно финансируем исследования в самых разнообразных направлениях науки. Но наши приоритетные направления — это информационные технологии и медицина. Центр квантовых вычислений я уже упоминал, есть еще фирма «Ойкумена», которая занимается разработкой экспериментального софта, есть медицинский центр «Панацея», где используются только передовые методики в лечении самых разных онкологий, склерозов, спинальных заболеваний.

Наган вспомнил, что в день исчезновения Тарасов трапезничал с двумя учеными. Скорее всего, эта встреча была связана с деятельностью «Проксимы». Выяснить бы, зачем они состыковались…

— Вы сотрудничаете с Академией наук?

— Безусловно, Ростислав Игоревич, безусловно! — горячо согласился Миков. — И с Академией наук, и с молодыми гениями, которые пока не имеют научных степеней, но готовы дать фору любому профессору. Вы слышали, наверное, об Антоне Краско? Нет? Этот парнишка, а он инвалид-колясочник, прямо как Хокинг, создал язык программирования на основе нелинейных логических алгоритмов! Все наши квантовые компьютеры работают на софте Краско!

Наган кивнул и решил расположить к себе собеседника, затронув интересную ему тему.

— Насчет квантовых компьютеров. Есть ряд моментов, которые я не понимаю.

Миков вытянул шею, приготовившись внимать и при необходимости — отвечать. Наган читал о квантовых компьютерах, но считал их порождением чьего-то извращенного ума.

— Машина с шестнадцатиядерным процессором — это круто, — начал Наган издали. — Но бесполезно для человека, который не играет и не занимается графикой или вычислением точного значения числа «пи». Гугл-глассы и линзы еще круче. Компьютеры славны своей предсказуемостью, они выполняют задачи, которые задал пользователь. Но что может учудить электронный мозг, в основе работы которого неопределенность, царящая в микромире?

— О, как приятно встретить знающего человека! — восхищенно произнес Миков и собрался, видимо, читать Нагану лекцию, забыв о всех своих проблемах, но гость поднял руку.

— Давайте перейдем к нашему делу.

Миков насторожился, сдулся, съежился, снова превратился из распираемого гордостью тетерева во взъерошенного воробья.

— С чего бы Тарасов вдруг фанатично увлекся наукой? — сменил тему Наган. — И не просто увлекся, а вложил в неприбыльные проекты столько денег?

— Виктор Анатольевич долго и успешно занимался банковским делом, — начал рассказ Миков. — А потом он заболел. У него был рак! Опухоль между позвонками размером с ноготь. — Миков оттопырил большой палец, видимо, желая продемонстрировать ноготь. — У Виктора Анатольевича почти не было шансов! Но он согласился, чтоб его лечили по какой-то очень сложной опытной методике. И знаете что? — Слова торопливо слетали с губ Микова. — Он выжил! Это событие стало поворотной точкой в его жизни! Слишком уж ярко и страшно на него снизошло понимание, что наука — будущее, в буквальном смысле. Будущее каждого человека.

«Да-да, — подумал Наган. — Имеется олигарх, напуганный болезнью. У него появляется идея фикс: не допустить рецидив, обезопасить себя навсегда. Потому он не жалеет денег на исследования в области медицины, ну а компьютеры, наверное, подтянулись сами собой — надо же чем-то закрывать дыры в бюджете, за счет одной медицины расходы не покрыть…»

И в следующий миг Нагана осенило:

— С Краско, полагаю, Тарасов познакомился во время лечения?

Миков поперхнулся.

— А как вы… впрочем — да. Антон лежал в той же больнице. Они действительно общались.

Наган кивнул. Он держал в руках множество нитей, но все они уходили в черноту. Горизонт событий отодвигался, открывая причины и следствия, но исчезновение Тарасова все еще было покрыто мглой. Все, что он узнал, походило на красивую лирику, на самом деле реальность, как обычно, гораздо прозаичнее. На главного подозреваемого по-прежнему больше всего похож Гурский, хотя не исключено, что убийца — дворецкий. Или завхоз. Или Тарасова уморили в «Панацее» и скрыли этот факт.

А может, Виктор Тарасов устал, послал всех к дьяволу и улетел на необитаемый остров.

— Алексей Никитич, — Наган наклонился вперед, заставив собеседника невольно отпрянуть, — а не могли бы вы позвонить сейчас господину Гурскому? И сделать так, чтоб я услышал разговор?

— А что мне ему сказать? — Миков покорно вынул из поясного чехла смартфон с треснувшим экраном.

— Расскажите, как вас кинул подрядчик, — предложил Наган, — или что ваша секретарша сегодня плакала.

Миков вздохнул.

— Он ведь в роуминге… В копеечку влетит обоим… — но, напоровшись на суровый взгляд Нагана, принялся искать номер в телефонной книге.

Послышались длинные гудки. Миков выудил из кармана носовой платок и утер испарину на залысинах.

— Салют! — прозвучал в трубке доброжелательный голос; фоном ему был размеренный многоголосый гомон, отчетливо слышался детский визг и плеск волн.

— Добы вечер, В-в-слав Сандрович, — промямлил Миков, косясь на детектива.

— Что ты хотел, Леша? — снисходительно отозвался Гурский. — Говори скорее, я тут не один. И вообще — я в отпуске!

Завхоз растерянно взглянул на Нагана. Затем неожиданно проговорил, чуть запинаясь, но все же решительно:

— У нас в офисе — детектив, нанятый Кариной Валерьевной. Он желал встретиться с вами.

— Перебьется, — легкомысленно парировал Гурский.

— Но Карина Валерьевна просила оказывать содействие…

— Да мне эта соска не указ, — по-прежнему добродушно, но уже с различимыми угрожающими нотками проговорил Гурский. — Все ей неймется. А Тарас не такой дурак, чтоб ей что-то переписывать.

Наган жестом потребовал, чтобы Миков передал телефон. Ох, давно он не ощущал охотничий азарт, давно не загонял в угол крупную дичь, а тут такой случай! Гурский сказал-то пару фраз, а все как на духу выложил. Пусть теперь попробует соскочить с крючка.

Телефон после руки Микова был горячим. Наган хищно улыбнулся, прокручивая грядущие вопросы, как патроны в барабане револьвера.

Глава 5. Приют странника

Стоило Тарвиту сделать несколько шагов к поселению, как от пугача к пугачу протянулись ядовито-розовые лучи, раздался пронзительный визг — как будто мышь раздавили. На всякий случай незваный гость прыгнул вперед, к бревенчатой стене сруба. Аккуратно сложенные поленья почти сливались с ней. Вспыхнула память: детство, смеющаяся сестра, и он прячется за бревнами, похожими на эти.

— Стой, кто идет! — донесся встревоженный мужской голос.

— Свои, — проговорил Тарвит, поднимая руки и воздев посох над головой. — Мне Арон велел сюда идти.

Из-за избы вышел плечистый коротко стриженный здоровяк в кольчужной броне, с арбалетом наизготовку. Взял Тарвита на прицел, потом опустил оружие.

Яр, 35 уровень, человек.

— А сам Арон где? — поглаживая аккуратно постриженную бороду, спросил местный.

— Упырь задрал, — сказал Тарвит, не опуская рук. — Я ничем не смог помочь. Арон просил передать его вещи какому-то Толлу.

— А ты, стало быть, найденыш! — задумчиво проговорил Яр, рассматривая Тарвита. — Тарвит, стало быть. Да опусти ты руки. Человек человеку друг и брат! Ну что, добро пожаловать в наш «Приют странника». Голоден небось?

Вот прямо так — друг и брат? Неужели и накормят бесплатно, и спать уложат? А еще стало ясно, что другие тоже видят информацию о нем, а раз там, там отображается, что он человек

— Не то слово, — честно ответил Тарвит. — Еще немного, и на людей начну бросаться. Но от другого голода, информационного.

— Ну, иди за мной, — Яр повернулся к нему спиной и, позвякивая доспехами, зашагал по доскам, из которых были выложены дорожки, ведущие через поляну, к срубу, где под деревянным навесом покачивалась выпиленная надпись из дерева: «Таверна».

Открылась дверь, изнутри потянуло жареным мясом, и пустой желудок запричитал.

В баре гудели посетители, звенела посуда и металл. Остановившись возле полки, где лежали ножи, а на стене висели колчаны, арбалеты, мечи и сабли, Яр сказал:

— Нужно сдать оружие. На выходе заберешь.

— Такие правила, — видя его колебания, оживился охранник, сидевший на корточках у стены..

Лютый, 40 уровень, человек.

Его напарник был сорок пятого. Чтоб развиться до сотого уровня, нужно пахать и пахать, ведь Тарвит от всех отстал! Годы пройдут, пока он доползет до сотого, а ему нельзя тут задерживаться — он чувствовал это.

Должен быть и другой способ выбраться из Ундервельта!

Пришлось сдавать ножи. Обыскав его на всякий случай, Яр извинился, велел ждать здесь и рванул по лестнице на второй этаж. Злой и усталый, Тарвит оглядел зал: пять столов, сколоченных на скорую руку из необрезных досок, были застелены мешковиной, возле каждого — по шесть стульев. Посетителей Тарвит насчитал четырнадцать: шестеро за одним столом, пятеро за другим, трое у деревянной барной стойки. Одеты все были в вещи грубого покроя, все носили броню: от легких кирас и кольчужных доспех до серьезной брони, как у крестоносцев. В рубахах были трое, плюс трактирщик и его объемная жена-подавальщица, порхающая от стола к столу.

Все посетители молоды, точно до сорока, подтянуты и мускулисты. Тарвит заприметил на стене отполированный щит и посмотрелся в него: грязный молодой дикарь в рванье глядел на него оттуда. Высокий, жилистый, узколицый, кудрявые волосы спутаны и грязны.

Нет, это точно не он. Он никогда не был жилистым и высоким. Да и молодым быть не должен. Он так увлекся, что вздрогнул, когда его окликнул Яр:

— Вот, должно подойти, — он протянул сложенную одежду. — Толл придет минут через двадцать, отдашь посох. Помыться тоже не помешало бы. Есть тебе уже готовят.

— Спасибо. Но мне нечем расплатиться…

Яр положил руки ему на плечи.

— Ты человек, значит брат. Обживайся, мне надо уходить. Ну, смелее. Занимай свободное место, отобедаешь.

— Еще раз спасибо, — бросил Тарвит в спину Яру, уже шагающему на выход.

Сперва Тарвит сел за свободный стол в углу бара, потом вспомнил, что ему надо выяснить, что такое Ундервельт, и переместился за стойку.

— Чего ты такой испуганный? — проговорил трактирщик, звали его Яковом, был он 15 уровня, и сразу же поставил Тарвиту кружку с пивом, пригубил из своей. — Мясо скоро пожарят.

— Мне нечем расплатиться, — Тарвит скрестил руки на груди. — Это первое, что меня волнует. Второе — как выбраться из Ундервельта? Где мой дом?

Яков пожал плечами:

— Спроси что попроще. Мой дом — Ундервельт, я другого не помню. Построил трактир и комнаты, людям помогаю. Мы все друг другу помогаем, чем нас больше, тем выживать проще.

Тарвит покосился на процент бодрости, просевший до 28 %, напомнил себе, что надо поторапливаться с расспросами, а то вдруг он начнет превращаться в волка или что похуже. Еще и Толла нет, как назло.

— Неужели никто ничего не знает и не помнит? — проговорил он в пространство. — Как выживать-то? Что делать? Как домой попасть?

— У тебя должен быть кристалл, — сказал Яков то, что ему полагалось сказать. — В каждой комнате есть биннар, с его помощью зарядишь. Потом обратишься к Толлу. Видишь стул у стены? Это его. Он у нас главный, у него всегда найдется работа. Подхалтуришь, с людьми поговоришь, а дальше сам определишься, куда и как.

Колыхнулась шторка, отделяющая зал от кухни, и появилась беременная молодая женщина с подносом, на котором истекал запахом шашлык и паровали тарелки с посыпанной зеленью картошкой.

— Спасибо, Сара! — Яков встал и помог подавальщице поставить тарелки на стол, рядом положил ключ. — Третья комната твоя, у тебя есть две ночи, дальше будешь платить. Кормлю бесплатно первый и последний раз. Как заработать, Толл подскажет.

«И как ей не страшно находиться в таком месте?» — думал Тарвит, глядя на круглый колыхающийся живот подавальщицы, внутри которого двигался ребенок.

Распахнулась входная дверь, и, звонко смеясь, вбежали черноволосые девочки шести и пяти лет, в лаптях и неумело сшитых цветастых платьях. Старшая гналась за младшей, показывающей ей язык.

Кровь запульсировала в висках. Тарвит поднялся, вперился в спину удаляющейся девочки. Ловушки, монстры — все это почему-то вписывалось в картину мира, но дети… Заставив себя успокоиться, он сел на место и принялся за еду.

Вскоре Тарвит забылся: голод взял свое, к тому же шашлык был не просто вкусным — божественным, а шкала бодрости поднялась на 5 % и достигла 33. Ненадолго все проблемы перестали существовать.

Опомнился он, когда за ближайшим столиком зашумели, оттуда сорвался лысый мужчина.

Конст, 1 уровень, человек.

— А ну пошел вон отсюда, хам! — воскликнул высокий длинноволосый блондин в кожаной броне (Ллеонель, 32 уровень, полуэльф), глаза его сияли, как два сапфира.

Надо же, новичок! Лысый пробежался взглядом по собравшимся, вперился в Тарвита и зашагал к нему, громогласно говоря:

— Вот кто меня поймет! Ты тоже тута недавно, разобрался, что к чему? — Он беспардонно уселся рядом. — Рассказывай!

Теперь ясно, за что его выгнали из-за стола — за наглость.

— Да первый день, ни черта не пойму. Шел бы ты к кому поопытнее.

Конст сплюнул прямо под ноги, ругнулся, встал и похлопал по стойке:

— Эй, Яша! Иди сюда…

Отстал, слава богу. Тарвит заметил, что интересующий его стул занял совершенно седой бородатый крепыш. А может, не седой, может, — альбинос.

Толл, 49 уровень, полудворф.

Тарвит поблагодарил Сару, промокнул рот лепешкой, взял посох покойного Арона и направился к седому. Взял стул, поставил рядом, но пока остался стоять.

— Можно присесть?

Толл смерил Тарвита взглядом и кивнул на стул.

— Арон попросил передать вам.

Толл забрал посох, повертел его в руках.

— Что еще?

Тарвит отдал медальон.

— Стало быть, старина Арон тю-тю. Что на этот раз?

Тарвита поразило, как все спокойно реагировали на смерть Арона, словно он каждый день умирал.

— Упырь.

— Чего тебе надо? — сразу перешел к делу Толл, забирая посох и прислоняя к стене. — Хочешь знать, что это за место? Как выбраться?

Вот это поворот! Что же получается, все приходят сюда, хлопают ресницами, ничего не понимая, и задают один и тот же вопрос?

— Знал бы ты, до чего вы мне, найденыши, дороги, — пробормотал Толл и заладил монотонным голосом: — Когда-то Ундервельт был частью Большого мира, люди приходили сюда за магическими предметами и способностями. А потом что-то случилось, и он закрылся. Одни говорят, это сделали в Большом мире, разглядев в нем угрозу, другие — что наоборот, Ундервельт закрылся изнутри. Но факт остается фактом: вы попадаете сюда, а обратно выбраться не можете. Так что, парень, не ты первый.

— И у всех память отшиблена? — продолжил допрос Тарвит.

В душе одна за другой с тихим всхлипом лопались струны надежды.

— Да. Есть слухи, что сумеречные контролируют выход в Большой мир, но правда это или нет, сказать трудно. Они охраняют замок Госса. Еще говорят, что там и есть единственная связь с Большим миром, но чтобы туда попасть, надо душу продать и стать таким же. Арон, вон, проник в замок еще при Хранителях и что-то такое с ним случилось, что теперь бродит неприкаянным духом.

От обилия информации мысли разбежались. Казалось, мозг вот-вот заискрит и взорвется.

— А если штурмом взять?

— Э-э-э, парень, не один ты такой умный. Сумеречные отлично охраняют свои владения, да и раньше замок был труднодоступным. Ты просто туда не дойдешь. Подохнешь в мертвом лесу, где терновник, как проволока, и твари, каких нигде больше нет, да еще все заражено ядовитыми испарениями. Но даже если повезет, подходы к замку охраняют самоходные бронированные машины, похожие гномы делают, но тамошним гномья мина, что колоссу — пуля. Так что, парень, не суйся туда.

— Меня орки поймали в лесу, хотели допрашивать. Зачем?

Толл округлил глаза, вскочил. Он был ниже Тарвита на две головы, но и вдвое шире.

— Орки?! В нашем лесу? — воскликнул он. — Мужики, все слышали, в нашем лесу — орки!

Посетители таверны оживились, загудели.

— Кого-то ищут среди новеньких, — продолжил Тарвит. — Говорят — некто проник в Ундервельт, чтобы его уничтожить.

— А так это сумеречные, — проговорил Толл с нотой разочарования. — Мужики, отбой тревога. — Дальше он говорил, обращаясь только к Тарвиту. — Что уничтожит мир, врут, конечно. Скорее наоборот, избранный этот опасен для них самих. Но ты с ними не ходи. Кого они уводили, Арон говорил, те не возвращались.

Тарвит вдохнул-выдохнул. Сжал виски и потряс головой. Толл похлопал его по плечу:

— Ты молодец, крепкий парень, не только не погиб, но еще и два уровня поднял. Каждый пятый найденыш с ума сходит. Убивать их — бесчеловечно, кормить… самим бы прокормиться. Сам понимаешь, я не могу всем предоставить кров, оружие и пропитание, потому тебе придется поработать. Ты как?

— Что делать?

Толл улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы. — У нас не просто так место спокойное. Мы постоянно зачищаем территорию от приблудных мутантов. Упыри и баюны сюда не хаживают, зато диких псов валом. И кабаны с горбунами иногда забредают…

— Надо собак побить? — спросил Тарвит с тоской в голосе.

— Надо. Нашим некогда. Заплачу по сотне за каждый хвост. Сейчас принесу оружие.

Он приволок огромный ржавый топор с острым лезвием и пикой на конце, и самый настоящий лук с колчаном и стрелами.

— Дал бы оружие посерьезней, да сам в нем нуждаюсь. Выбирай, что тебе по классу больше подходит.

Тарвит оторопел, пытаясь понять, что имеет в виду седой. Спустя полминуты дошло, что он о характеристиках. Топор подойдет силачам, лук — ловким и с развитым восприятием.

— С возвратом? — поинтересовался Тарвит, выбирая лук, взвешивая его, примеряясь.

— Навсегда. Наша сила в каждом. А теперь иди заряжать кристалл, да и отдохнуть тебе не помешало бы, в баньке попариться. Без кристалла ты быстро сгинешь. Оружие помощнее придется тебе самому или добывать, или покупать. Луки у эльфов первоклассные, и у них с нами мир. Все, мне пора. А ты, как отдохнешь, выйдешь из бара, повернешь направо и не сворачивай. Выберешься к березовой роще, там псов и ищи. Совсем задолбали, нападают стаей и опытных охотников валят.

Шкала бодрости опять начала опускаться и замерла на 32 %. Пожав плечами, Тарвит поднялся по скрипучей лестнице в свою комнату. Его окликнул беспардонный Конст, но не удостоился ответом.

Тарвит рухнул на кровать, рассчитывая вырубиться, но не тут-то было, мысли обрушились на него жалящим роем. Вроде бы Толл складно излагал, в это даже можно поверить, если бы не одно «но». Допустим, люди каким-то образом сюда попадают извне, то есть из правильного мира, и не могут вернуться назад. Перед походом они, естественно, вооружаются и берут все необходимое. И куда оно девается? Допустим, Ундервельт, который то ли разумен, то ни непонятно что, стирает им память. Но то, что он отнимает оружие, не лезет ни в какие ворота. Или стоило получше осмотреть развалины? Может, оружие осталось под завалами? Или его мародеры забрали? Тарвит утешился мыслью, что так оно и есть.

В таверне есть еще один новенький, Конст, и Тарвит, зевая, поспешил к нему, чтобы получить ответ на вопрос, было ли у него оружие, когда он очнулся в Ундервельте. И чего сразу не спросил? В голове помутилось от усталости и от бредовости происходящего.

Тарвит сбежал вниз, зачем-то прихватив с собой лук, нашел взглядом Конста: он спал сидя за столом и упершись в сложенные руки. Будить столь неадекватную личность он не рискнул, отправился на улицу попробовать лук в деле, обошел таверну и выбрал целью пень для колки дров, стоящий рядом с бревнами, сложенными аккуратной кучей.

Только вытащил стрелу, как вдруг взвыла пронзительно завизжали пугачи, лязгнул металл, кто-то захрипел, и наступила тишина. Тарвит попятился за бревна и по пояс провалился в яму, застеленную сухим камышом.

Прежде чем накрыться камышом в яме и замереть, он увидел выбегающих из бара охранников и массивные орочьи фигуры, движущиеся им навстречу. Мороз продрал по спине. Сумеречные. Ищут избранного.

— Жители поселка, — прогремел лающий голос. — Настоятельно рекомендуем разоружиться и выйти из жилищ. Вы окружены.

Глава 6. Жизнь не будет прежней

Гурский, компаньон пропавшего Тарасова, никак не ожидал, что на том конце связи окажется не Миков, потому Наган понимал, что надо брать быка за рога, пока он ошарашен.

— Что же вы так, Вячеслав Александрович, — пожурил Гурского Наган, — вашего партнера все ищут днем с огнем, а вы на море греетесь. Так можно чего плохого о вас подумать.

Гурский скупо матюгнулся в сторону. А потом произнес оскорбленным тоном:

— Сударь, я не имею дел с частниками. Я уже давал показания полиции, и за границу уехал с разрешения заместителя министра. Честь имею!

Наган понятия не имел, о каком заместителе толкует Гурский; возможно, рядовой следователь среагировал бы на «министра» и поостерегся продолжать разговор, но частный детектив был сам себе и замминистра, а если нужно — то и президент, и папа римский.

— Вас тут подрядчик кинул, — сообщил Наган, пытаясь, как его учила Яна, воздействовать на клиента эмоционально. — Пока вы француженками любуетесь, он ваши деньги считает.

Гурский снова выругался: на сей раз громко и замысловато.

— Я так и предполагал! — высказался он, и из-под личины уважаемого предпринимателя полез делец девяностых. — У Тараса — свои фишки! Он себе на уме, исчез — с него и взятки гладки! Потом появится и повесит на меня все бока!

— Что же вы уехали из страны и не хотите содействовать? — вкрадчиво поинтересовался Наган.

— Сударь, я готов содействовать хоть черту лысому, если он сможет достать Тараса из ада.

— Из ада? — по следовательской привычке прицепился к фразе Наган и поздно понял, что звучит она двусмысленно. — Вы полагаете, Тарасова убили?

— Я не Нострадамус, сударь, давать ответы на эдакие вопросы, — озлобился Гурский.

— Вы сказали, «себе на уме», «свои фишки»… — продолжал Наган. В кармане у него завибрировал телефон. Детектив вынул мобильник, мельком взглянул на экран и нажал на отбой. Это звонила Яна: наверняка хотела узнать, какое вино покупать к штруделю. — Вот поясните, сударь, что вы имели в виду? Быть может, вы знаете больше о планах и перемещениях Тарасова, чем его супруга? Поделитесь со мной, будьте так любезны! Нам бы пропажу найти, а ваши секреты мы Карине выдавать не станем.

Гурский размышлял. Но трубку не клал, и Наган расценил это как свою маленькую победу. Но скорее просто совпали интересы, и Гурский с помощью детектива, услуги которого не надо оплачивать, решил попытать счастье и найти компаньона.

— У меня действительно есть предположение, — проскрипел через полминуты Гурский; в его голосе давно не осталось той показной благожелательности, которую он изливал в начале разговора на Микова. — Я об этом не подумал сразу, да и скорее всего оно пустое, но больше мне сказать нечего, я уже проверил, что знал.

— Я вас слушаю, — почти ласково произнес Наган; опять позвонила Яна, ему пришлось отклонить и этот вызов.

— Тарас боялся, что у него заканчивается ремиссия и что рак вот-вот вернется, — угрюмо сообщил Гурский. — Он постоянно ездил к докторам, сдавал анализы, глотал какие-то таблетки. Все это делал тайком от Карины. Понимаете… как вас там… сударь, в общем. Я тоже болел раком, и у меня тоже — период ремиссии. Это все Чернобыль, мать его так, проехался бульдозером по нашему поколению. И вам не понять страх людей, однажды прошедших через этот кошмар. Мы готовы отдать все деньги мира, лишь бы это не повторилось. Поспрашивайте докторов, к которым обращался Тарас. Я больше ничего не могу вам посоветовать. Удачного расследования!

Наган отключил телефон Микова, толкнул «трубу» через стол «завхозу», потому что снова звонила Яна.

— Смольный! — отозвался детектив.

— Росс, за мной «хвост»! — отрывисто проговорила Яна.

— Так! — Наган встал с кресла, подошел к открытому окну, уперся в подоконник локтями, словно был способен за небоскребами Москва-Сити разглядеть единственную человеческую фигурку. — Тебе угрожает опасность?

— Нет, — тотчас ответила Яна.

— Где ты?

— На Маршала Соколовского.

— Кто?

— Похож на клерка, но взгляд цепкий. И ни разу не вытащил телефон, чтобы проверить сообщения. Так планктон себя не ведет.

— Когда заметила?

— Довольно давно. Перед тем, как зашла в «Пятерочку». Специально задержалась в магазине подольше. Никуда не делся, провожает. Домой иду — нет его, на маршрутку сажусь — нет, а сейчас в окно смотрю, там «лада» тащится за маршруткой, за рулем мужик, а этот рядом. Сейчас в офис бегу, их пока нет.

— Закройся там и жди меня.

— Я буду звонить.

— Само собой.

— Думаешь, это из-за Тарасова?…

— Без понятия.

Яна отключила телефон. Наган повернулся к Микову.

— Я вас задержу еще, вы ведь не возражаете?

«Завхоз» обреченно поднял руки.

Ни на миг не забывая о Яне, Наган провел в офисе еще полтора часа: дождался сотрудников, побеседовал с ними, записал на видео интервью с каждым, чтобы показать Яне — вдруг почует ложь. Ведя беседы с инженерами и кибернетиками, а так же — программистами, пишущими софты для игр, он ощущал себя динозавром, который вот-вот вымрет.

Ничего нового и интересного не узнал, только время потратил. Зато проработал локацию. Теперь следовало переговорить с теми, с кем Тарасов еще встречался в день исчезновения. Не факт, конечно, что это что-то даст, но правильно обрабатывать информацию последовательно.

Перед выездом спросил Яну в вотсапе, все ли у нее в порядке, получив ответ, что все по-прежнему, и в поле зрения топтунов нет, немного успокоился, но на стоянку все равно приехал на взводе. Посидел в машине, обозревая окрестности. Неторопливо вышел, сделал вид, что осматривает покрашенное крыло.

На улице не было подозрительных лиц: вот мамаша с двумя маленькими детьми, вот старуха кормит голубей, старик, опираясь о трость, стремится к только ему ведомой цели. Из припарковавшейся на тротуаре «тойоты» вылез холеный парень в синем пиджаке, при запонках с бриллиантами, зашагал к кафе с тонированными стеклами.

Ощутив на себе чужое навязчивое внимание, от которого хотелось почесаться, Наган остановил взгляд на кафе и предположил, что «топтуны», если они есть, засели там. Кто это? Злоумышленники? Или партнеры пропавшего Тарасова, желающие его найти, но не стремящиеся сотрудничать?

Все интереснее и интереснее.

В офисном центре он пешком поднялся до самого последнего этажа, убедился, что на лестничной клетке чисто, и лишь потом отправился в офис.

Яна сидела в кресле, повернутом к окну, полностью скрытая спинкой от его глаз. На хлопок закрывающейся двери она даже не обернулась. От дурного предчувствия бросило в жар, Наган метнулся к ней, развернул.

Он неожиданности она вскрикнула, выронила планшет и сказала, вынимая наушник.

— Ты чего? Напугал.

От сердца отлегло.

— Ты сейчас в линзах, что ли?

— Я их не снимаю, — призналась Яна. — Привыкаю. Слушаю аудиокнигу, слежу за Болотиным и топтунами за окном.

— Сама меня накрутила, что слежка, — отчитал ее Наган. — И не реагируешь, когда я зашел. И что мне думать? Я уже мысленно тебя похоронил.

— Ну что ты, — проворковала она, подошла и положила голову ему на плечо. — Ну не злись. — И смолкла.

Нагану очень не нравилось ее напряженное молчание. Так себя ведут, когда накосячили, но боятся признаться.

— Разговариваешь со мной и одновременно гуглишь? — продолжал допытываться Наган, не зная, как потактичнее задать правильный вопрос.

— Нет, — прошептала Яна, — только один раз. Я отслеживала маршрут, как и говорила. Поставила точки на карте. А вообще я сейчас прогноз погоды на завтра смотрю.

— И что там?

— Жуть, плюс тридцать два, — она вздохнула. — Вымотала жара!

Теперь, вот, тему переводит. Точно тут что-то нечисто. Яна неуверенно улыбнулась, и он чуть встряхнул ее за плечи, отодвинул от себя, чтобы заглянуть в глаза.

— Что случилось, Ян? Я же вижу твое волнение, четвертый год знакомы. Говори, обещаю сильно не ругать.

— Правда меня очень любишь? — спросила Яна.

Наган несколько раз немо открыл и закрыл рот. А потом попытался пошутить, чтоб разрядить обстановку:

— Я уже сказал об этом однажды. Если что-то изменится, я тебя проинформирую.

— Я… мы… — она скосила взгляд и поджала губы.

«Что-то очень серьезное», — подумал Наган и приготовился к худшему.

— За четыре года это рано или поздно случилось бы… В общем, я… Ребенок. Срок — полтора месяца.

Округлив глаза, Наган опустил руки и сел, огорошенный новостью. Он не был готов и понятия не имел, как на это реагировать, а Яна ждала его поддержки. Впервые за долгое-долгое время он сам захотел чьей-то поддержки.

Поднявшись, он снова обнял ее и сказал:

— Наша жизнь не будет прежней. Это адская ответственность, и я не знаю, что делать с маленькими детьми… Не спать, нервничать… Что ж, буду не спать и волноваться теперь уже за вас двоих, — он говорил, больше подбадривая себя, и смотрел, как расслабляется его жена, как уходят ее скованность и напряжение. — От этого еще никто не умер…

Яна рассмеялась, смахнула непрошенные слезы, шмыгнула носом.

— Еще как умер!

— Я имел в виду, от возни с ребенком. Что ж. Наверное, пора… Хотя кажется, что даже в сорок с лишним ты слишком молод для такого.

Телефон зазвонил, когда Наган планировал, как они благодаря Тарасовой расквитаются с ипотекой и заживут.

Высветившийся номер был незнаком ни Нагану, ни Яне.

— Слушаю… — сказал детектив, а Яна прижалась ухом к его руке, чтоб слышать разговор — наверняка ведь по работе.

— Это Гошкодеря, из Госдумы. Председатель бюджетной комиссии.

Важный голос, усталый. Говорит так, будто паровоз пар стравливает.

— Чем обязан? — поинтересовался Наган.

— Мне позвонил Гурский и пожаловался на самоуправство подрядчика, нанятого «Проксимой», — проговорил депутат. — Подрядчик переводит стрелки на субподрядчика, и это может быть еще той чехардой…

Наган молчал, ждал, когда важный парламентарий перейдет к делу.

— Подрядчика мы накажем, — продолжил Гошкодеря, — и переведенные стрелки ему не помогут. Он — новенький на нашем рынке, поэтому, дурень, сам не понял с кем связался.

Наган молчал, все не мог переключиться на работу после всего, что услышал.

— Я вот что хочу тебе сказать, Ростислав. Я справлялся о тебе у министра. Он поведал, что ты — бескомпромиссный следователь, поэтому не задержался в органах. Вот… Подрядчик, конечно, не прав… Но он — сошка, дурачок, понимаешь? Он не покушался на жизнь Тарасова, такое ему даже в голову взбрести не могло. Подрядчик вернет «Проксиме» деньги, так что ты на него не наезжай… мы сами обеспечим прокурорскую проверку.

Наган собрался вставить реплику о том, что у него нет начальников, а как вести дело, он сам разберется, но Гошкодеря его опередил:

— А захочешь потолковать с подрядчиком — устроим вам очную ставку. Ты главное пойми — человек он новый на нашей территории, напорол боков. Все исправит, и пусть работает дальше. На ошибках учатся.

— Я выслушал вас, — неопределенно отозвался Наган.

— Еще не до конца, — пропыхтел Гошкодеря. — Обрати внимание на больницу, которую спонсирует «Проксима», называется «Панацея». Я как-то проезжал мимо: это крепость! На территорию на танке не пробьешься! Если бы вдруг Виктору Анатольевичу захотелось лечь на дно, то «Панацея» — то, что нужно.

— Я не пробьюсь, полиция не пробьется, но Гурский — он же соучредитель, — заметил Наган. — Перед ним открыты все двери.

Паровоз на другом конце снова запыхтел, зафыркал, а затем выдавил из себя:

— Слава заезжал в «Панацею». Он увидел лишь то, что ему показали. Если же Виктор Анатольевич распорядился, чтоб его не выдавали, то доктора не ослушаются. Сам понимаешь, он в большом авторитете.

— У вас есть версии, зачем ему понадобилось уходить на дно?

— Нет, — буркнул Гошкодеря. — Но своим исчезновением он сорвал перспективную антикризисную программу. Вот с такими людьми, Ростислав Игоревич, приходится о судьбе России заботиться… Ну, удачи вам найти Виктора!

Депутат отключился.

— Ну? Что думаешь? — спросила жена.

— Конкретный такой депутат, основательный, — отозвался Наган, — в политике с девяностых, все у него схвачено.

— А «Панацея»? Съездишь?

— Съезжу… отчего бы не съездить? Покручусь, посмотрю. Тарасов залег на дно в похожем на крепость медицинском центре для избранных? Почему бы и нет. Это согласуется с моей версией, что он заблаговременно начал готовить свое исчезновение… — Наган поморщился, затем обнял Яну, привлек к себе. Проговорил, ощущая, как волосы жены щекочут ему губы: — Я с самого начала был против, чтоб ты работала в агентстве, хоть ты и здорово помогаешь…

— Кстати, я согласна с твоей рабочей версией, что Тарасов сам спрятался. Если поймешь от кого, то и его найдешь. Главное — чтоб он не от этих Гошкодерь скрывался, тогда мы сильно рискуем.

Он взял ее руки в свои и произнес:

— Яночка, клянусь, что если вдруг заподозрю, что тут виноваты сильные мира сего, дальше копать не буду. Не хочу подвергать опасности ни тебя, ни себя, ни… — Он кивнул на пока еще плоский живот супруги. — Его. Но отказываться от дела, которое может оказаться простым, не имею права, тем более теперь. Поехали!

— Куда? — вскинула брови Яна.

— В «Панацею», посидишь в машине, здесь я тебя одну не оставлю, зная, что за тобой была слежка.

— Росс, я закроюсь и никого не впущу. И оружие у меня есть, и пользоваться им ты меня научил. Да и не полезут они сюда, раз еще этого не сделали. К тому же никакой гарантии, что они желают нам зла. А в машине кондиционер сломан, я там умру, а мне нельзя переутомляться.

И что тут скажешь? Она права.

— Жди меня здесь, попытаюсь быстро управиться.

— Не спеши, я взяла обед на двоих и воду, могу выдержать недельную осаду. К тому же надо следить за Болотиным, кто-то ж должен заниматься нудными бытовыми мелочами!

Глава 7. Странный незнакомец

Укрывшись от орков в яме у поленницы, Тарвит не видел, что происходило возле таверны, но отчетливо слышал голоса.

— Чего вам надо? — проорал вроде как Толл.

— Нам нужны все люди, которых вы сегодня нашли в лесу, — ответил усиленный мегафоном рычащий голос. Тарвит предположил, что по его душу явились орки, от которых он сбежал. — Отдайте их нам, и мы уйдем с миром.

Неужели сдадут? Тарвит пытался нарисовать картинку происходящего по интонациям говорящих. Заорал Конст:

— Вы офигели? Куда вы меня тащите? Да вы чё, блин! Руки, руки убери, козлина! — Последовал хлесткий удар, после чего Конст смолк.

— Это все? — поинтересовались уже без мегафона. — Нам не нужны проблемы, как и вам. Мы делаем общее дело.

Говорил он монотонно, будто робот гвозди забивал, уменьшая и увеличивая громкость голоса вместо того, чтобы наполнять его эмоциями.

Тарвит не выдержал, встал на четвереньки в яме, чуть отодвинул листья камыша и глянул в щель. Двое орков в кольчужной броне и плоских шлемах держали под прицелом арбалетов стоящего на четвереньках Костяна.

Так и есть — те самые!

Чуть поодаль мялся с ноги на ногу трактирщик Яков в обнимку с Сарой, девчонки молча вцепились в подол ее юбки. Рядом столпились посетители бара с оружием наготове. Уже знакомый орк Лиль стоял чуть в стороне и катал в руках лиловый шар, будто бы сотканный из энергии. К таверне начали стягиваться жители поселения — кто с топором, кто с вилами. Непонятно, насколько кто силен, они производили впечатление крестьян, неспособных дать оркам серьезный отпор.

— Если не отдадите его, мы вернемся с подкреплением и будем драться. Мы не можем не вернуться. А мы сильнее вас. Поверьте, мы делаем общее дело. Если засланец просочится в наш мир, Ундервельт обречен! Мы все погибнем.

Толл, стоящий спиной к убежищу Тарвита, спросил:

— Откуда такая информация?

— Мы не можем разглашать источник. Но она достоверна.

К Толлу подошел полуэльф, зашептал что-то ему на ухо. Видимо, или мысли умел читать и прочел, что Лиль не врет, или как-то чуял ложь.

— Забирайте, — махнул рукой Толл. — Мы не хотим войны. Но нам нужна гарантия, что он выживет.

— Семьдесят процентов, — прогудел Лиль. — Реакция зависит от того, как его мозг отреагирует на сканер. Еще раз повторяю: это все новенькие?

Тарвит напрягся. Выдадут, не выдадут? Бодрость скатилась до 27 %, он не только не может сымитировать свинью, но и скоро начнет терять человеческий облик. Убежать тоже вряд ли получится.

С другой стороны, 70 % выживаемости — не так уж мало. Но почему-то он сомневался в словах орка. Вроде покойный Арон говорил, что плененные не возвращаются.

— Был еще один, — признался Толл, и Тарвит похолодел. — Я дал ему задание, и он ушел.

— Что за задание? Где его искать?

— Змей наловить, — прохрипел Толл. — На болотах неподалеку.

«Надо же, не сдал коротышка, — подумал Тарвит. — Видно любят здесь орков. Дискриминация по расовому признаку».

— Этот человек опасен, — повторил орк.

«Им нужен не я, — с сожалением подумал Тарвит. — Тот, кто может уничтожать миры, должен помнить свое прошлое. Просто так совпало, что мы появились одновременно с ним».

Хоть иди и сдавайся! Может, хоть так удастся проникнуть в замок и найти выход? То ли интуиция, то ли здравый смысл возопил, что делать этого не надо ни в коем случае.

— Что ты помнишь? — спросил Лиль, поднимая Конста за волосы. Тот заскулил побитым псом и заорал:

— Ни хрена не помню, блин! Думал, ты мне поможешь…

— Второй тоже ничего не помнил, — сказал Толл. — Ты можешь всех нас перебить, но это ничего не даст. Сам подумай: если тот, кого вы ищете, все помнит, разве он пойдет туда, где его тотчас обнаружат?

Орки обступили Конста, связали его и повели за собой. Двигались они синхронно, как стайка рыб.

— Совсем охренели, — проворчал Яков. — Надо выносить вопрос на обсуждение.

Толл хрипло ответил:

— Видимо, серьезно приперло. Пришлый опасен для них, однозначно. Надо будет помочь ему, если вычислим, где он. Пусть приведет в порядок этот закисающий мирок. Сделает, как было.

— Та ну на фиг! — возразил кто-то. — Хочешь, чтобы твои кишки на кулак наматывали? Нам и так нормально живется.

— Это пока нас много и мы можем дать им отпор. Но сумеречных с каждым днем все больше, в их числе уже не только орки, но и другие расы. Рано или поздно мы все такими станем. Мне не хочется.

— Правильно! — поддержали его звонким голосом. — Я бы вообще предложил вынести вопрос на обсуждение. Чего это сумеречные невинных людей портят? Нюх потеряли?

— Да, да, да! — закричали издали.

Тогда Толл покосился на убежище Тарвита и поманил его:

— Вылезай давай. Знаю, что ты там. Не бойся, не сдадим.

Так, значит. Тарвит убрал камыш и высунул голову. На поляне остались полудворф и полуэльф, остальные разошлись.

— Ни за что парня погубили бы, — проговорил Толл. — Я ж вижу, что ты не тот, кого они ловят. Но советую тебе быть осторожным, а то уволокут к себе, промоют мозги, и станешь овощем или таким же отрешенным.

— Спасибо, — поблагодарил Тарвит и вылез, прихватив лук. — Кто такие сумеречные?

Полуэльф Ллеонель кивнул в сторону леса, куда ушли орки.

— Прислужники. Не знаю, правда, чьи. Но они ж не в себе. Кто-то промывает им мозги и подключает к общему разуму, дергает, как за нитки. И мыслят они все время одинаково, как один.

— Иди отоспись, но на глаза никому не попадайся, — посоветовал Толл. — А потом топай в лес и не возвращайся, пока не разовьешься хотя бы до 10 уровня.

— Как развиваться-то?

— Убивая хищных тварей. Иди, спи спокойно, я проконтролирую, чтоб тебя не тронули.

Сообразив, что Ллеонель может прочесть мысли и распознать в Тарвите оборотня, он стал усиленно думать о том, как отсюда выбраться, и о таинственном замке. Бодрость опустилась до 26 %, и он потрусил в свою комнату, где заперся на щеколду и, не зажигая свечу, заснул мертвым сном, а проснулся аж на рассвете голодный, как волк. Шкала бодрости поднялась до 85 %, а не до 100 из-за голода.

Что ему советовали? Зарядить кристалл в каком-то биннаре. Найти его оказалось несложно, в комнате была кровать из досок и тумба, где рядом с его добром — кинжалами и мешком со склянками, очевидно, принесенным Толлом, стояла хрустальная штука в форме буквы Н, а рядом была трубкой свернутая карта. Едва на горизонтальную деталь лег кристалл, и он, и хрусталь биннара вспыхнули золотисто-желтым.

Понимая, что возможность спать полноценным сном представится нескоро, Тарвит рухнул на кровать и закрыл глаза, а когда снова открыл их, солнце уже взошло, а кристалл зарядился. Карту Тарвит решил изучить позже, когда покинет «Приют странника».

Подождав, пока беременная Сара развесит белье и исчезнет, Тарвит выскользнул из таверны. Спрятался за поленницей, услышал знакомые голоса — Толла и… Арона? Не может быть, наверное, у кого-то просто голос похож. Тарвит притаился, но никто поблизости не появился, и он проскользнул за охраняемую пугачами территорию. Вздохнул облегченно, когда они не заверещали.

Впереди колыхались высоченные сосны, скрипели, терлись стволами и качали мохнатыми ветками. Тоскливо, на одной ноте пищала птица. В небе крутила спирали ворона. Вроде бы обычный лес, но есть в нем что-то зловещее. Наверное, это осознание, что за любым поворотом может подстерегать смерть.

Он вытащил из холщового мешка кристалл, распознающий ловушки, покрутился вокруг своей оси и удивился знанию, что у кристалла радиус действия — двадцать метров.

Не обнаружив ничего опасного, он отошел на двадцать метров от поселения, потом еще на двадцать и уселся у сосны, чтобы изучить карту.

Территория Ундервельта имела форму овала. Владения людей, закрашенные светло-зеленым, смещались от центра на юг, место, где находился Тарвит, «Приют странника», было на самом севере человеческих владений.

Замок Госса быв в крайней восточной точке, а территория сумеречных закрашивалась серым и не имела четких границ, проходила через Отравленный лес и Пустоши.

Справа от людских владений белая полоска — нейтральная область, заброшенные угольные шахты, поверх которых наложен череп — знак смертельной опасности. За шахтами — голубой прямоугольник каких-то аморфов, примыкающий к людским землям. А вот за их владениями — лес аномалий, топи и «Приют». Надо полагать, эти аморфы — дружественная раса.

За аморфами — дворфы и гномы рядом с серой областью. Орки на северо-востоке, им принадлежит самый большой участок, между ними, людьми и эльфами на северо-западе пролегала буферная зона, но самая широкая отделяла эльфов и людей от красного участка крыланов и черного — мародеров. А так горы, ущелья, редкие плато. Темно-зеленым — леса — луга — леса.

Всего Ундервельт был сто километров в длину и пятьдесят — в ширину. От Большого мира его отделял туман, через который никак нельзя пройти. В это верилось с трудом, наверняка можно, если хорошо постараться. А вот в то, что на границе с туманом водились смертельно опасные монстры, вполне верилось.

Тарвит обозначил план, что делать дальше. Первое — найти более-менее безопасное убежище, пригодное для сна. Второе — окопаться там, делать вылазки в окрестности, развиваться. Третье — искать единомышленников, собирать команду для похода на периферию. Ему нужно было убедиться, что туман действительно непреодолим.

Убежище лучше всего искать на нейтральной территории. Правда, у одиночки велик шанс быть сожранным. Значит, надо собирать команду, перехватывать новичков и тренироваться вместе.

Решено. У обрубка жизни, лишенного прошлого, появился смысл: объединиться, развиться, вырваться.

Тарвит положил на ладонь кристалл, проверил, безопасно ли впереди, и зашагал в сосняк, по бедро утопая в зарослях папоротника.

В пути Тарвит несколько раз останавливался, учился стрелять из лука. С каждым выстрелом все увереннее рука натягивала тетиву, все чаще стрела поражала цель. В конце концов его усилия вознаградились:

Ты повышаешь Стрельбу из лука до 2 уровня.

Больше тренируйся! Умения совершенствуются в бою в 10 раз быстрее.

Удачи, странник!

Обрадовавшись прогрессу, Тарвит теперь исследовал пространство перед собой, стреляя в цель, расположенную дальше по проложенному маршруту, и преодолевал расстояние, забирая стрелу.

Остановило его предчувствие опасности. Кристалл ничего не показывал, но ощущалось нечто чужеродное. Тарвит вспомнил, что он не вполне человек, и втянул воздух ноздрями. На цыпочках сделал шаг левее, и в носу защекотало от духа гниения. Слабый ветер то усиливал запах, то он пропадал вовсе.

Подумаешь, сдох кто-то. Отчего же так не по себе?

Пока Тарвит разбирался, почему ему так не хочется идти дальше несмотря на то, что кристалл не предупредил об опасности, в просвете между стволов появился человеческий силуэт.

Лишь спустя полминуты Тарвит сообразил, что человеком умертвие было давно. Сейчас же двигалось оно рывками, неестественно вывернутая голова лежала на плече, болтаясь из стороны в сторону, на некогда серебристой кирасе темнели пятна то ли грязи, то ли ржавчины.

Тарвита зомби не учуял и потрусил дальше. Зато прямо посреди дороги была обнаружена лужа, вокруг которой ничего не росло, воняла она мертвечиной, а в бурой жиже медленно дрейфовало что-то бесформенное, надувались и лопались пузыри.

Обойдя подозрительное болото, Тарвит услышал, как вдалеке залаял пес. Ему ответил второй и третий. Похоже, там целая стая.

Сразу же родился план пострелять их с дистанции, а хвосты потом выменять у какого-нибудь путника на еду. Есть-то что-то надо, и пока было неясно, как решать эту проблему, ведь оборотню нужно обильно питаться, чтобы поддерживать человеческую форму.

И вдруг донесся визг раненого пса. Вроде бы кто-то выругался. Предположив, что может понадобится его помощь, Тарвит побежал на крик. Заметив движение, притаился за сосновым стволом.

Одичавшие псы, было их штук восемь, взяли в кольцо голого по пояс парня и примерялись, как лучше атаковать. Причем эти твари напоминали псов только тем, что у них имелись четыре лапы, хвост и голова определенной формы. Передние лапы были мощнее задних, заканчивались острыми когтями, вдоль позвоночника росла щетина, а зубы превосходили длиной собачьи примерно вдвое. У незнакомца был только изогнутый меч.

Тарвит перебежал к сосне, растущей поближе к поляне, чтобы считать информацию о парне.

Шимон, человек, 4 уровень.

Псы были шестого, вожак — девятого уровня. Начинать надо с вожака. Тарвит прицелился и спустил тетиву. Попал! Вожак с визгом закрутился на месте, пытаясь вырвать стрелу из бока. Стая расценила это как сигнал к действию и набросилась на блондина. Он крутнулся вокруг собственной оси — брызнула кровь, донесся визг.

Тарвит выпустил еще две стрелы в вожака, прикончил его. Среди мельтешения хвостов, тел, голов было непонятно, кто где, и Тарвит стрелять не рискнул, выхватил свои кинжалы и принялся кромсать псов, что попадались под руку. Бил он куда придется и без промаха, а когда псы повалили парня, прыгнул на пятнистого пса, клацавшего челюстями у его лица, крест накрест ударил по шее щетинистой сзади.

Ты нанес Одичалому псу Двойной удар!

Пес мертв.

Дернулся, уклоняясь от удара лапой, но когти все равно располосовали лицо, глаз залило кровью. В венах бурлил адреналин, потому боли Тарвит не почувствовал. Перепачканный кровью Шимон насадил атакующего пса на меч. Тарвит поднял выроненный лук. Пять уцелевших псов отбежали в сторону, у одного была перебита задняя лапа, у второго — распорот бок так, что торчали ребра. Недолго думая, Тарвит пристрелил обоих подранков, взял 4-й уровень, и стая предпочла удалиться.

— Спасибо, — сухо поблагодарил Шимон. — Сам бы не отбился.

«Тоже новичок», — подумал Тарвит. Так же скрывается от сумеречных. Как раз то, что нужно.

Рука парня распорота от локтя и ниже, вся грудь в крови, левая ладонь пытается прилепить на место огромный кусок кожи на животе. На бедре наливается гематома. Но на лице — ни растерянности, ни страха, ни злости.

— Ты ранен! — воскликнул Тарвит. — Надо сделать перевязку.

— На себя бы посмотрел. Перевязка не поможет.

Шимон принялся обыскивать поляну, пока не нашел мешок, как у Тарвита, только больше, сел, скрестив ноги, и принялся там ковыряться. Руку от живота он убрал, и кожа повисла огромным лоскутом. К горлу Тарвита подкатил ком, он скосил глаза, думая, что встретил еще одного странного персонажа.

Шимон нашел, что искал, — склянку с зеленоватой жидкостью, опустошил ее и, зажмурившись, упал на землю. Вытаращив глаза, Тарвит наблюдал зелье здоровья в действии: кровь высыхала на Шимоне, раны затягивались на глазах!

И снова он почувствовал, как его крыша шелохнулась, но, слава богу, осталась на месте. Как и Шимон, Тарвит выпил склянку с зельем здоровья. Щека зачесалась, заплывший правый глаз открылся, кровь куда-то делась.

К тому моменту Шимон пришел в себя, достал из мешка лепешку, половину отдал Тарвиту и принялся жевать. С минуту оба молчали, поедая лепешку.

— Еще раз спасибо, — поблагодарил Шимон.

— Я Тарвит. Ты тоже здесь по заданию? Псов стреляешь?

Блондин вскинул брови. Только сейчас Тарвит как следует рассмотрел парня: лет двадцать пять, чуть вздернутый нос, широкие скулы, четко очерченные губы и кристально-синие глаза. Волосы светло-русые. Красавчик, одним словом. Наверняка девушки на него гроздьями вешаются.

— Я просто шел, потом решил искупаться в ручье, они напали, — ответил он и с подозрением вперился в Тарвита.

— Куда шел? К поселку? — спросил Тарвит и прикусил язык, пораженный догадкой: это избранный, которого ищут сумеречные. Уж очень он уверенно себя ведет при таком низком уровне.

— Шел далеко, — ответил он, повертел головой, осматриваясь, и зашагал к зарослям рогоза, надел рубаху, медную кирасу, наручи, на голени — сперва кольчужные носки, потом накладки с шипами.

— Ты давно здесь? — продолжил допрос Тарвит, пытаясь найти подтверждения своим догадкам. — Крутое у тебя обмундирование. Откуда?

— Третьи сутки тут, — ответил Шимон. — Одежду снял с трупа, у него же забрал мешок с зельями. Мне надо пробраться к замку, я чувствую. Потому что все это, — он раскинул руки, словно хотел объять мир, — неправильно.

— Сумеречные тебя ищут, — проговорил Тарвит и замер, ожидая реакции Шимона, а она могла быть какой угодно.

Глава 8. Панацея

Медицинский центр «Панацея» отхватил добрый кусок парка имени Артема Боровика. Вклинился раковой опухолью в газоны и цветники, поглотил детские площадки и велосипедные дорожки, отгородился от района железобетонным забором, лишенным маломальского декора.

Высокие кованые ворота выходили на автомобильное кольцо Братиславской улицы. В заборе рядом с воротами была обшитая сталью, похожая на люк броненосца, дверь. Иногда дверь приоткрывалась, и наружу выбирался охранник в бронежилете поверх камуфляжного комбинезона. Ох, ну и жарко ему, наверное!

Положив руку на автомат АК-12, висящий на ремне, охранник курил, глядя на непрерывный поток автомобилей. Потом он швырял окурок и возвращался на пост; бронированная дверь становилась на место, возвращая монолитность рубежам элитного медицинского центра.

Наган наблюдал за воротами с безопасного расстояния: с парковки, треугольной формой напоминающей область бикини. На приборной панели — видеокамера с таким зумом, что можно было, наверное, увидеть полярные шапки Марса, на ладони Нагана лежал мобильник, на экран которого транслировалась «картинка».

Вот дверь снова приоткрылась, и на улицу вышла группа людей. Трое мужчин и одна женщина. На всех были зеленые рубашки с символом медцентра — кадуцеем на плечах. Следом за четверкой выбрался и охранник, сказал им в спины что-то напутственное. Вышедшие рассмеялись, мужчина повернулся и ответил вооруженному громиле, легкомысленно махнув рукой.

Охранник хохотнул. Четверка направилась через дорогу.

На другой стороне они зашагали к метро «Братиславская». Наган подождал, пока они пройдут мимо парковки, затем вышел из машины и двинулся следом.

Четверка свернула во двор ближайшей многоэтажки, нырнула в кафе, расположенное в цокольном этаже. Наган сбежал по ступеням за ними.

Троица уселась за столик под искусственной пальмой, они были единственными посетителями. Мужчина изучал меню и выслушивал пожелания коллег.

— Мне колы, — подняла руку женщина. — Не могу не запивая.

— Четыре по двести, — объявил мужчина, смолк, пока юная брюнетка разливала водку по рюмкам. — Колу, кофе…

Все обернулись к дверям. Наган прочитал в глазах сотрудников «Панацеи» стыдливый испуг. Нет, эти четверо точно не врачи: в их взглядах нет уверенности и цинизма, присущего докторам. Наган решил, что застукал за несанкционированной пьянкой младших медработников или подсобных рабочих. Он сделал вид, будто не замечает их, уселся за дальний столик у оконца.

— Что еще? — без излишней любезности поинтересовалась продавщица-барменша, расставляющая рюмки напротив посетителей. Закончив, подошла к Нагану.

— А кофе сделаете? — спросил он.

— Сделаю, конечно.

Наган встал и приблизился к витрине с пирожными. Ему приглянулся торт-наполеон.

— Не-не, — качнула головой брюнетка, — попробуйте лучше вот тот рулет со сгущенкой, он — сегодняшний.

— Спасибо, — прогудел Наган, принимая тарелку с куском рулета и поглядывая на сотрудников «Панацеи».

Самый высок и дородный мужчина поднялся и провозгласил:

— Ну, за твою холостяцкую жизнь, Светлана! Баба ты видная, на дороге валяться не останешься! Мужик твой бывший — козел, так что, дорогая, туда ему и дорога. А тебе — счастья!

Света хихикнула, после чего они чокнулись и выпили.

Виновница торжества, кривясь, припала к стакану с пепси.

— Такие дела, господа, — важно произнес один из сотрудников. Наган видел его боковым зрением: высокий лысоватый тип с глубокими морщинами, идущими от крыльев носа к уголкам рта. — Это как в кино: «Я его на бочку с порохом посадил, пущай полетает!»

— Гурский сказал, что больничку не прикроют. А зарплату будут платить, как и раньше, — говоривший выпадал из поля зрения Нагана, его речь была развязной, босяцкой.

— Но десятое было во вторник, а на карточку так ничего и не пришло, — пожал плечами лысый и тоскливо заглянул в опустошенный стакан. — А кому-то была эсэмэска?

— Вроде водителям и охране заплатили, — сказал третий сотрудник уже порядком утомленным голосом; было очевидно, что это не первые его двести граммов за сегодня. — Светулька, а вам заплатили?

— Не-а, — продолжая морщиться, ответила дама.

— У сестер тоже задержка! — пошутил босяк, и остальные с готовностью рассмеялись.

— Пациенты есть, они башляют, зарплата тоже должна быть, — довольно трезво рассудил пьяный.

— Ну да, — протянул угрюмо лысый. — А я сыну взял в кредит ноутбук, надо чем-то расплачиваться.

— Да что твой ноутбук! — пьяно возмутилась дама, почесала переносицу. — Я вот на новую квартиру съехала, с хозяйкой не рассчитаюсь — придется возвращаться к маме в Тверь.

— Дык мы скинемся, Светулька, — бодро предложил босяк.

— Вы бы мне на такси скинулись для начала, олигархи без зарплаты! — вздохнула дама. — Аж в Строгино нужно пилить после работы.

Наган пил кофе, жевал рулет, подмигивал продавщице-барменше, а сам слушал и мотал на ус.

— Генеральный пропал, и больница тоже на волоске болтается, — продолжал нагонять страсти лысый. — Тут все на авторитете Анатольича держалось, без него «Панацею» ликвидируют — Гурскому лишние хлопоты не нужны.

— Как это ликвидируют? — удивился пьяный. — А пациентов куда деть? Раковые есть, спинальники есть, вчера еще спидозника привезли подыхать. Не на улицу же их выкидывать?

— Везет же, блин, как утопленнику, — заныл лысый. — В государственной больнице пахал, ни копейки не заработал. Думал, раз сюда устроился, хотя бы деньги увижу.

— Ребят, идемте, что ли, — спохватилась дама. — А то старшая будет возмущаться.

— Может еще по соточке? — предложил лысый.

— А почему бы и нет? — поддержал его пьяный.

— Хорош, Миха! — сказала дама. — Тебе уж точно хватит! Не то Руслан не пропустит на территорию.

Они направились к выходу. Детектив допил кофе, бросил недоеденный рулет в мусорное ведро у входа и поспешил на улицу.

У ворот медцентра действительно возникла заминка. Охранник загородил дверной проем и стал что-то втолковывать гулякам. Коренастый, напоминающий шимпанзе, мужичок — похоже, это был «пьяный», — потянул руки к АК-12, за что сразу же легонько получил от охранника в ухо.

— Порядочки у вас… — процедил Наган, наблюдая эту сцену на экране телефона.

В конце концов дама чмокнула охранника в щеку, и тот пропустил четверку на территорию «Панацеи».

Наган поинтересовался, все ли в порядке у Яны, получил утвердительный ответ и успокоился.

* * *

Вечером, в пять минут седьмого, обшитые сталью двери открылись, и Наган увидел Светлану. Она сменила униформу сотрудницы медцентра на короткую юбку и футболку с открытыми плечами. Светлана долго мешкала, прежде чем решилась перейти через дорогу, вертела головой по сторонам, словно кого-то опасалась. Она неспешно шла по тротуару — коренастая, полногрудая, с рельефными икрами ног, с подозрением и страхом глядела на людской поток, вливающийся в метро. На ее ключицах пламенели веснушки.

Наган вздохнул, завел машину и медленно-медленно поехал. Нагнав Светлану, высунулся в открытое окно.

— Мадам! Мадмуазель! Вам исключительно повезло! У нас — рекламный день, и наше такси отвезет вас в Строгино совершенно бесплатно.

Светлана вздрогнула, шарахнулась, но взяла себя в руки и повернулась к Нагану. Глаза, затянутые поволокой, на миг прояснели, он размышляла недолго.

— А… к черту… — вяло махнула рукой дама. — У тебя открыто сзади? — спросила она словно у старого знакомца.

— Открыто, запрыгивай! — сказал Наган, отмечая, что его пассажирка, плюхнулась на заднее сиденье, а не рядом с ним, и крайне насторожена.

В салоне сразу запахло горькими духами и перегаром.

— А я тебя помню, — сказала Светлана. — Я видела тебя в кафе.

«Глазастая», — подумал Наган, выруливая на кольцо.

— Верно, — не стал отрицать он, отрегулировал зеркало так, чтоб там отражалась не дорога, а Светлана.

— И чего хотел? — с волнением, а может — с предвкушением, спросила дама.

Наган хмыкнул:

— Понравилась…

Светлана прыснула, кокетливо оправила юбку.

— И рада бы поверить, но я с людьми работаю, — сказала она, улыбаясь. — Да, в регистратуре. Поэтому меня сложно провести. Выкладывай, чего хотел.

Наган улыбнулся в ответ. Это была жестокая усмешка хищника, настигшего жертву. Светлана, тоже следившая за ним через зеркало, сразу подобралась и даже вроде остатки хмеля выветрились из ее головы.

— Скажем так, — Наган поморщился, — моя и твоя зарплата идет из кармана одного и того же человека. Этот человек исчез, и моя задача вернуть его любящей жене и нуждающейся в нем России.

— Ясно, — протянула Светлана, разглядывая ногти на руках. — Я-то тут при чем? Может, я и правда тебе просто понравилась? — Она провела ладонью по глянцево блестящему колену.

— Я хочу дать тебе денег, — сказал Наган. — Сумма приличная. Если расскажешь, что меня интересует, можешь некоторое время не беспокоиться о квартплате.

— И это услышал… — тихо проговорила Светлана. — Кто же ты такой?

Наган вынул из внутреннего кармана пиджака заранее приготовленную пачку купюр. Ему пришлось мобилизовать часть средств, которые заплатила Карина Тарасова.

— Мне нужны ответы на вопросы. Держи! Двадцать штук, остальное получишь позже. Держи скорее, мне неудобно рулить одной рукой!

Светлана забрала деньги. Покрутила пачку в руках, не решаясь пересчитать или же просто убрать деньги в сумочку.

— Ходят слухи, что Тарасов недавно проходил обследование в вашем медцентре, — начал Наган. — Это так?

— Ой, вряд ли, — продолжая мять пачку, ответила Светлана. — Если бы он обратился к нам как пациент, то все начальство бы на ушах стояло.

— Есть также предположение, что Тарасов лег к вам на лечение, не желая, чтобы это кому-то стало известно.

— Вот ты куда клонишь… — задумалась Светлана.

— Сама понимаешь — влиятельная персона, масса недоброжелателей. Если узнают, что он серьезно болен, то навалятся всей толпой и задавят.

— Тарасов — генеральный директор, он же — и основной спонсор, — тихо сказала Светлана с заднего сиденья. — Я бы знала, если бы он лег в одно из наших отделений. Да что вы вообще такое говорите! Каждый бы знал — от последнего грузчика до главврача! Ковровые дорожки бы расстелили в коридорах! Все начальство бы днями и ночами в очереди стояло в его палату, чтоб услужить.

Наган поморщился, как от зубной боли. Его инвестициям грозило вылететь в трубу.

— То есть ты утверждаешь, что за последнюю неделю распорядок работы медицинского центра не изменился?

— Ну-у, я бы так не сказала, — уклончиво проговорила Светлана, а затем, наконец, забросила свой гонорар в сумочку. — Все будто на иголках. Все боятся потерять работу.

— А пациенты? Не боятся оказаться на улице?

— Наши пациенты почти ничего не боятся, — отмахнулась Светлана. — Они привыкли стоять одной ногой в могиле.

— Смертность высокая?

— Еще бы.

— Да? — удивился Наган. — А как же хваленые экспериментальные технологии?

— Медицина в некоторых случаях бессильна, — пожала веснушчатыми плечами Светлана. — Но эксперименты проводятся. Чаще всего — с телами умерших… — Поймав взгляд Нагана в зеркале заднего вида, она поспешно продолжила: — Это все легально! Поступая к нам, пациенты могут подписать разрешение… но могут и не подписывать! Все это — исключительно добровольно! Мы сотрудничаем с самой Академией наук!

— Да, я в курсе, — отозвался Наган. — Само собой, у тебя нет доступа к той части медцентра, где проводятся эксперименты?

Светлана с подозрением поглядела на Нагана.

— Откуда я знаю, что ты действительно ищешь генерального, а не шпионишь на конкурентов?

— Сумма, которую я заплатил, должна была убедить тебя в искренности моих намерений.

— Вот же черт… — Светлана повесила нос. — Доступ в лаборатории действительно есть не у многих…

— Скажи, чисто теоретически — мог ли Тарасов затаиться в лабораториях?

— Да там покойники! — округлила глаза Светлана. — Я не верю, что генеральный решил отсиживаться в таком месте!

Заблокировав дверцы и сбавив скорость, он использовал последний козырь:

— Ответь, пожалуйста, на важный вопрос. — Проговорил он холодно и посмотрел в зеркало: Светлана незаметно подергала ручку, ее взгляд заметался — пора! — Когда ты выходила из клиники, ты ведь кого-то опасалась. Кого?

Закрыв и открыв рот, она гневно захлопала ресницами.

— Бывшего мужа. Мы разбежались. Остальное тебе знать незачем.

Наган мысленно выругался, жалея потраченных денег.

Он высадил Светлану, вручил медсестре свою визитку и, пообещав еще денег, велел сообщать обо всем, что происходит в медицинском центре. Светлана нехотя кивнула и поспешила домой.

Наган выключил двигатель, откинулся на спинку сиденья и посмотрел сообщения. Было два от Яны. В первом она интересовалась, как дела, во втором писала, что ждет его. Он отписался, что едет, завел мотор.

Он все еще ходил вокруг да около. По сути эта медсестра не опровергла и не подтвердила версию о том, что Тарасов использовал «Панацею» в качестве убежища. Нужно было думать о том, как просочиться внутрь и осмотреть отделения своими глазами. И прорваться в эти закрытые лаборатории, пусть даже в роли подопытного.

Застряв в пробке, он написад об этом Яне и решил не терять времени даром, набрал Карину.

— Как продвигается расследование? — поинтересовалась супруга исчезнувшего бизнесмена.

— Продвигается, — заверил ее детектив. — У меня есть просьба.

— Я слушаю вас внимательно…

— Поскольку вы мне предоставили распорядок дня вашего мужа на девятое, на день исчезновения, не могли бы вы сбросить мне, что было у него в планах на предыдущие дней десять.

Карина задумалась.

— Вы должны понимать, что информация, связанная с перемещениями и встречами Виктора, может быть коммерческой тайной… — произнесла она нехотя. — Если вы пообещаете, что не предоставите эти сведения третьим лицам…

— Когда мы подписывали контракт, это подразумевалось.

— Я посмотрю, что можно сделать, и свяжусь с вами вечером или завтра утром.

— Тогда до связи!

До агентства Наган добрался в начале восьмого, измотанный жарой и злой. Оглядел окрестности, хоть Яна и заверяла, что слежки нет, забрал ее, в дороге кратко рассказал, что сделал за день.

— И? — зевая спросила Яна.

— Тарасов знал, что в скором времени ему доведется исчезнуть, — сказал он. — Мужик составил огромный список распоряжений, обсудил планы «Проксимы» до конца года и наметки на следующий. Тарасов вкалывал, чтобы не оставить незавершенных дел. Его кабинет пуст; только мебель, картинка на стене и немного мусора. Думаю, это неспроста. Заместитель Тарасова — болван, он не понял, почему ни менты, ни я не нашли в кабинете босса ни одной зацепки. Их уничтожили заранее… да, скорее всего, Тарасов и приказал, чтоб из его кабинета убрали все, что дало бы маломальскую подсказку.

— Версии, Шерлок?

— Либо Тарасова убрал его подрядчик, который задумал подлую аферу, либо наша пропажа втихаря легла на лечение в какую-то больницу, ибо припекло. Я думаю, что сумма, на которую кинул «Проксиму» подрядчик, велика для рядового жителя Средней полосы, однако не настолько, чтобы из-за нее кто-нибудь взял на себя убийство вип-персоны. И Гошкодеря из госдумы звонил, я так понял, чтобы обозначить, кто танцует подрядчика.

— Но если Тарасов тайком лег на лечение или на профилактику, — подхватила Яна, — и там его укокошили? Ведь Тарасов сам спрятал концы в воду. А деньги лишними не бывают. И ведь необязательно его подрядчик убрал. Нужно понять, от кого Тарасов прятался, я уже говорила, тогда станет ясно, кто виноват.

— Ты понимаешь, — улыбнулся Наган, объехал двор в поисках парковочных мест, а заодно проверил его на предмет наличия слежки.

Подозрительных типов было слишком много: и мужики у машины, и таскающие мебель грузчики, и вон та компания на скамейке, и четверка, якобы выгуливающая собачку. Надо быть настороже.

Яна и Ростислав Нагорные жили на втором этаже, само собой, лифтом они не пользовались. Лестница была чисто выметенной и даже вымытой, пахло дорогим мужским парфюмом.

— Ой, — воскликнула Яна, — Телефон забыла в машине.

Наган улыбнулся, сжимая ее ладонь. Если раньше рассеянность жены вызывала раздражение, то теперь ее удобно было списывать на особое положение Яны.

Они вышли из сумрачного подъезда и зажмурились, на миг ослепленные августовским солнцем. И в этот миг на них напали.

Глава 9. Шимон

— Меня?! Ищут сумеречные?! — Брови Шимона поползли вверх.

Если он и играл, надо отдать должное, делал это весьма убедительно.

— Вроде бы тебя, — продолжил гнуть свою линию Тарвит. — Говорят, ты очень для них опасен, потому что можешь уничтожить мир.

Шимон уставился на Тарвита, как на придурка. Помолчал, а потом изрек:

— Я — опасен? — Он усмехнулся. — Да я никто и зовут меня никак. Я почти голый сюда попал. Потом безумный чувак в балахоне пытался меня куда-то вывести…

— Арон, что ли?

— И тебе он попадался? Заманивал? — Тарвит не стал вдаваться в подробности, кивнул, Шимон продолжил: — Что я могу сделать тем сумеречным? Ни-че-го. Ты их уровни видел?

«Как убедительно врет», — подумал Тарвит. Но решил подыграть, рассчитывая, что Шимон рано или поздно проколется. Не похож он на простого новичка: уж слишком спокоен, не задает лишних вопросов. В нем чувствуется фальшь.

При мысли о Замке накатила тоска, он каждой клеткой ощутил, что и ему туда нужно. Не просто нужно — жизненно необходимо, но он пока не понимал зачем.

— Значит, потом собираешься к Замку? — спросил Тарвит, с сожалением отмечая, что у вожака псов вместо хвоста обрубок. — Зачем тебе туда? Говорят, там опасно, живым не добраться.

Шимон пожал плечами:

— В самую первую ночь здесь я прибился к бывалым, там вперемешку люди, гномы, эльфы и даже орк затесался. Все они пробирались к какому-то складу на востоке, возле терриконов, где проклятое гномье поселение, чтоб добыть какой-то ключ. Если этим ключом открыть дверь в замке Госа, можно выбраться в Большой мир. Правда, никто не знал, как именно выглядит ключ, и где находится дверь.

При мысли о Замке на Тарвита накатила тоска, он каждой клеткой ощутил, что ему нужно ну просто край, но он не понимал зачем.

Тарвит развернул карту, жестом подозвал Шимона, он ткнул пальцем юго-восточную область, границу гномьих владений и серой зоны сумеречных. Локация была накрыта черепом.

— Это здесь. Да, там опасно. Но даже если не проберусь туда, оттуда и до тумана рукой подать. Хочу проверить, настолько ли он непроходим.

— Полностью с тобой солидарен, — сказал Тарвит, Шимон качнул головой. — Не возражаешь, если составлю тебе компанию?

Некоторое время шли молча. Наконец красавчик не выдержал и озвучил мысли:

— Ты говорил, что меня ищут сумеречные. Они называли мое имя?

— Нет. Просто забирают и пытают всех новых, ищут того, у кого сохранена память. Говорят, что он опасен и для них, и для мира в целом.

— С чего ты решил, что он — это я? — спросил Шимон, останавливаясь.

Тарвит упустил момент, как он скользнул за спину. В шею уперлось лезвие.

— Хочешь меня сдать? — пробормотал Шимон бесстрастно. — Но ты ошибаешься. Я ничего не знаю и не помню. Просто настолько не хочу становиться куклой, что согласен перерезать тебе глотку.

Тарвит ухмыльнулся. Удивительно, но смерть не пугала его — от пережитого он словно отупел.

— Во-первых, я такой же новенький, как и ты. Во-вторых, у меня другой интерес, — признался он. — Я хочу назад. Не помню подробностей, но предчувствую, что там нормально, нет уродов и всего этого дурдома. Если ты — избранный, то поможешь мне. Сейчас же я могу быть тебе полезен как напарник.

— Логично. Принимаю твое предложение. Только одно «но» — никакой я не избранный. — Шимон отступил назад. — С условиями твоими соглашаюсь только потому, что одному выживать сложно.

Тарвит сделал вид, что поверил ему.

— Пошли. Нам нельзя привлекать внимание людей… и прочей человекообразной братии.

Шимон и Тарвит медленно шли на юг друг за другом, для обнаружения ловушек использовали кристалл Шимона, надеясь, что второй подольше сохранит заряд, ведь показываться на глаза бывалым было рискованно.

Небо снова затянуло тучами. Тишина стояла, как перед дождем, и мир был соткан из комариного звона. Кровопийцы носились тучей, облепляли лицо и пробивали даже через штаны. Изредка ветер доносил далекий вой псов.

— Есть кое-что интересное, — решил поделиться наблюдениями Тарвит. — Я только сюда попал — и сразу встретил Арона, он вывел меня, накормил, обогрел и вооружил. Потом мне помог полудворф Толл, задание дал бестолковое, словно, кроме меня, некому псов пострелять. И так оно все складывается, будто местные сидят на своих местах и ждут, что мы придем, а не своими делами занимаются.

— Ерунда, — отмахнулся Шимон. — Это и есть их дела. Делай добро и бросай его в воду. Им выгодно собирать вокруг себя людей, сколачивать общину… или как оно тут называется? Клан, что ли… Ну, ты меня понял.

— Не совсем. Ладно, допускаю, что это все совпадения. Но готов поспорить, что едва нам что-то понадобится, возникнет добрый дядя и если не даст нужную вещь, то поможет найти, — Тарвит хлопнул в ладоши перед лицом, погубив целый летучий эскадрон комаров. — Такое чувство, что все оно сделано исключительно для нас и под нас…

— Ну великолепно же. Всегда мечтал жить в государстве, которое заботится о своих гражданах…

Государство… граждане… Большие дома, много людей. Железо, бетон… Такие знакомые, но смутные понятия… И тут до Тарвита дошло, что Шимон прокололся! Вот момент, когда можно взять его за жабры и вытрясти правду.

— А что такое государство? — спросил он равнодушно, а сам боковым зрением следил за напарником, перестав обращать внимание даже на комаров.

Шимон сморщил брови, потер лоб пальцем, будто хотел им застрелиться, и аж покраснел от натуги. Тарвиту казалось, что он слышит, как в мозгу напарника скрипят шестеренки.

— Не знаю. Точнее, знаю, чувствую, а объяснить не могу.

Съехал! Догадался, что его на горячем поймали! Но ведь как врет, как врет! Надо у него потом взять несколько уроков вранья.

Вдалеке снова завыли, донесся рык. Шимон повернулся на звук, помолчал пару секунд и сказал:

— Еще я слышал, что если развиться до десятого уровня, тебе откроется некое особое умение, суперспособность. Меткость, умение бить без промаха… Не знаю, что еще. Ты реально станешь сильнее, так что нам надо валить всяких тварей, и чем они сильнее, тем больше опыта перепадает.

— Но некоторых лучше не встречать. Упырь один чего стоит, — проворчал Тарвит и замер, услышав хруст веток под чьими-то ногами.

Они с Шимоном встали спиной к спине: воин-латник и стрелок.

— Да, с некоторыми лучше не связываться, если забивать их, то — большой толпой, — прошептал Шимон, поглядывая по сторонам.

— Короче, так, у тебя доспехи, ты работаешь на ближней дистанции, я валю издали, — предложил стратегию Тарвит. — Если тварь мощная, лезем на дерево, и оттуда я ее расстреливаю. Надеюсь, стрел хватит.

— Если она выше 20 уровня, сразу на дерево. Не справимся…

В кустах заохали. Тарвит уже слышал такое оханье и предположил:

— Падальщик. Первый, кого я встретил в Ундервельте.

Не выпуская саблю, Шимон лег на спину, притворяясь мертвым, чтобы поймать тварь на живца. Тарвит отошел метров на пять — с такой дистанции он стрелял довольно метко — достал стрелу из колчана, прицелился.

Кусты качнулись, и оттуда, прихрамывая, показался падальщик, точнее:

Трупоед, 8 уровень.

Тарвит натянул тетиву, дожидаясь, когда трупоед полностью вылезет из кустов… И оторопел. У твари было три пары лап, формой похожих на паучьи, но с мышцами, перекошенная почти человеческая рожа. Передние лапы заканчивались двумя пальцами с мощными изогнутыми когтями, средние — пиками, на них трупоед едва опирался, из-за чего казалось, что он хромает.

Комок тошноты подкатил к горлу, сердце затарабанило. Захотелось бросить лук и бежать, бежать из этого бесконечного кошмара.

Но нет! Тарвит спустил тетиву. Стрела вонзилась не в глаз, как рассчитывал Тарвит, а в пасть трупоеда. Тварь издала душераздирающий рев, и тут вскочил Шимон, полоснул тварь по горлу, но она не издохла!

Из раны хлестала кровь, но трупоед нашел в себе силы для атаки, ударил Шимона передней лапой, встав на дыбы — когти скрежетнули о металл кирасы, Шимон упал, его сабля отлетела в сторону.

Вторая стрела отскочила от бронированной туши трупоеда, собравшегося прыгать на Шимона, а вот третья впилась в его бедро, но он даже не обернулся. Стоя на задних лапах, трупоед поднял среднюю, заканчивающую острой пикой, чтобы проткнуть Шимона. И тогда Тарвит, выхватив кинжалы, с диким ревом набросился на монстра сзади, запрыгнул ему на спину и замолотил кинжалами куда придется. Трупоед зарычал, завертелся, пытаясь его сбросить. Кровь из надреза на шее продолжала хлестать.

Двойной удар кинжалами прошел, но твари было хоть бы что. Ее аномальная живучесть парализовывала, вызывала желание опустить руки.

Трупоед отстал от Шимона и все усилия бросил на то, чтобы сбросить Тарвита, который распластался на его спине, обхватив ее ногами. Левой рукой он держался за роговую пластину, правой наносил удары кинжалом.

Что делал Шимон, видно не было, потому что монстр вертелся, и картинка смазывалась. Напарник кряхтел, матерился, доносились удары — судя по всему, время зря не терял.

Наконец трупоед в последний раз дернулся и упал. Поскольку он был почти вдвое сильнее, Тарвит взял пятый уровень. Шимон, с головы до пят забрызганный кровью, победно улыбнулся и воскликнул.

— У меня пятый!

— Вижу.

— Точно, я тоже вижу! — Довольный, как ребенок, Шимон сделал пару танцевальных па. — С тобой можно иметь дело.

Продвигаясь на юго-восток, к проклятому гномьему поселению, приманили облезлого волку-одиночку 7 уровня, стадо кабанов, из которых убить удалось лишь одного, падальщика и здоровенную змею на жабьих лапах. Молодого кабанчика разделали, мясо сложили в мешки, чтоб зажарить на ужин.

Поначалу Тарвит цепенел, видя местных уродов, но к концу дня привык. Вечерело, и надо было искать удобный ночлег, но пока не попалось ничего подходящего.

— Ночевать на дереве — не лучшая перспектива, — озвучил свои мысли Тарвит, ощутил вибрацию и замолчал, прислушался и принюхался.

Земля снова вздрогнула, еще и еще раз, и чуткий нос оборотня уловил запах сладковато-пряный запах смерти. Приближалось что-то огромное и опасное. Пока Шимон пытался понять, чего дрожит земля, Тарвит хлопнул его по спине и воскликнул, указывая на кряжистый дуб:

— Туда. Живо!

Видимо, он был настолько убедителен, что не последовало вопросов, и напарники со скоростью котов вскарабкались на самую верхушку и оторопели: тварь еще видно не было, но сосновые стволы она раздвигала, как былинки.

— Надеюсь, мы слишком мелки и не заинтересуем ее, — пробормотал Шимон и затих.

На поляну выскочило стадо кабанов и пустилось наутек, а следом за ними вылезло… нечто. Башка, как у слепленного из пластилина великана, который слегка растаял, а до того — обгорел, туша от тираннозавра, ручки вполне человеческие, а вот ноги — почти слоновьи.

Тварь называлась колоссом и передвигалась то бегом, то прыжками. Вот она примерилась, прыгнула на отставшего поросенка — бум! И раздавленный поросенок отправляется в пасть, а колосс продолжает преследование.

Подождав, пока твари скроются из вида, напарники слезли, и Шимон сказал:

— У кабанов один шанс выжить — разделиться.

Тарвит согласился. К тому моменту они оба взяли восьмой уровень, Тарвит вкинул по одному очку характеристик в выносливость, надеясь, что так бодрость будет снижаться медленнее, в ловкость и восприятие. Его характеристики выглядели так:

Сила — 1;

Выносливость — 2;

Ловкость — 4;

Восприятие — 5;

Интеллект — 3;

Харизма — 0.

— Пора искать убежище, — напомнил Тарвит, — а то нарвемся на такого монстра, и конец нам.

Его бодрость снизилась до 79 %, намекая на то, что неплохо бы поспать и подкрепиться. Напарники надеялись добраться до брошенного строения, забив по дороге еще пару волков. Если сначала уровень повышался, стоило им убить одного зверя вдвоем, то теперь дело шло медленнее. Напрашивался вывод, что с каждым шагом будет сложнее, и сотого уровня достигнуть можно лишь за пару лет, а то и вовсе никогда, учитывая мощь местных тварей, которые за это время точно убьют.

— На худой конец к гномам попросимся, — успокоил Шимон. — Они вроде как союзники.

А Тарвит задумался о том, что у гномов могут водиться маги, опознающие в нем оборотня.

Вечерело. В лесу стало сумеречно, активизировались комары. Но быстро передвигаться было нельзя из-за ловушек, которые кристалл не распознавал в движении.

— Есть еще и мигрирующие, — поделился Шимон и сразу уточнил: — Бывалые рассказали. Такие ловушки кристалл не видит, а как они выглядят, я не знаю, понял только, что бывают разные.

Уловив знакомый запах, Тарвит положил руку на плечо Шимона.

— Люди, — прошептал он. — Близко.

— Сумеречные?

— Вроде нет. Те пахнут иначе. Ты не косись, я восприятие развиваю.

— Да? Не думал, что туда входит обоняние.

Шимон остановился, глядя вперед. На всякий случай Тарвит натянул тетиву.

— Если они 20 уровня и выше, нам хана, — шепнул Шимон. — Не знаю, как это работает, но ты и кожу им не оцарапаешь…

— Ни с места, — прозвучал грубый женский голос. — Руки вверх!

Напарники так и остались стоять: соприкасаясь руками, глядя в разные стороны. Тарвит прицелился в кусты, думая, что говорящая там.

Будто из ниоткуда возникла клыкастая грудастая орчиха с огромным задом, едва прикрытым железной юбкой. Она держала напарников под прицелом арбалета.

Файна, 13 уровень, орк.

Текст был красным, не серым, как у сумеречных. Из зарослей тростника вылез некто в закрытом шлеме и рыцарских латах, с двуручным мечом.

Серго, 11 уровень, человек.

— Фая, да у них мусор, а не оружие, — разочарованно проговорил третий, пока невидимый член мародерского отряда.

Орчиха, нагло скалясь, остановилась напротив Шимона.

— Снимай доспехи, и останешься жив, меч нам твой не нужен.

— Ага, щаз, — огрызнулся Шимон.

«Что он делает? Они нас положат за раз, проще договориться», — думал Тарвит, отыскивая взглядом третьего. Ага, вон в кустах засел гном-лучник 9-го уровня, и это шанс!..

— Борзый какой, — оскалилась орчиха, пропуская вперед латника, а сама прицелилась в Тарвита, палец шевельнулся на спусковом крючке.

Тарвит скопировал облик гнома-лучника, шепнул:

— Создаем неразбериху. — Метнулся в сторону, где засел гном, выпуская стрелу в орчиху.

Промазал. А вот в гнома попал. Ушел кувырком от арбалетного болта в кусты, добил там гнома, принял его облик и заголосил:

— Фая, скорее сюда, помоги!

Орчиха, уверенная, что Серго одолеет Шимона без ее помощи, бросилась спасать самого слабого подельника. Тарвит в облике гнома шагнул ей навстречу, хрипя и подволакивая ногу. Она остановилась, уперла руки в боки:

— Какого хрена…

Тарвит выхватил ножи, один метнул орчихе в горло — она выронила арбалет, хватаясь за рукоять кинжала. Второй зажал в руке и набросился на орчиху, строча им, как швейная машинка. Пропустил удар — в глазах потемнело от боли, — но успел выбить из рук Файны зелье здоровья.

Два удара в шею — и туша орчихи упала, Тарвит забрал свои кинжалы, глянул на Шимона — тот пропустил удар латника, и его левая рука повисла плетью. Серго теснил его, но уступал ловкостью и часто промахивался.

Облик гнома еще держался, бодрость прямо на глазах сменила цифру с 57 на 56. Сообразив, что с кинжалами против латника не повоюешь, с криком: «Фаю убили» — Тарвит ринулся на Серго, тот обернулся, в прорезях шлема мелькнули его удивленные глаза, и секундного замешательства хватило, чтоб Шимон нанес решающий удар, выбивая двуручный меч. Тарвит в облике гнома, разогнавшись, врезался в Серго, сбивая его с ног и в полете трансформируясь в человека.

Оторопевший Шимон пару мгновений удивленно таращился, как Тарвит, схвативший меч за рукоять, пытался забрать оружие у его владельца, держащего его стальными перчатками за лезвие, а потом с воинственным кличем бросился на мародера. Чтобы отсечь ему голову, потребовалось шесть ударов, в это время Тарвит прижимал Серго к земле своим телом.

Повысив уровни до девятых, напарники упали в траву, чтобы отдышаться.

— Ты полон сюрпризов, — проговорил Шимон. — Как ты это сделал? В смысле, переделался в гнома? У тебя девятый уровень, и особых умений быть не должно.

— Я не вполне человек, — признался Тарвит. — Но никому этого знать не нужно.

— И пох, — сказал Шимон. — Если б не ты, они бы нас прикончили.

Шимон попытался выпить зелье здоровья, чтоб зажила раненая рука, чертыхнулся.

— Оно действует раз в час, мать его так!

Поднявшись, они поплелись дальше, теперь впереди топал Тарвит, для обнаружения ловушек по-прежнему использовали кристалл Шимона.

Бодрость снижалась слишком быстро, когда она достигла 36 %, Тарвит понял, что разумнее проситься к гномам на ночлег. К тому же у них можно продать доспехи и меч Серго, арбалет Файны и лук Тарвита. Гномий был лучше, он оставил его себе.

По пути Тарвит учился стрелять, целясь в сосновые стволы. Очко характеристик он вкинул в выносливость и поднял ее до трех, а то уж очень он слабосильный и дохлый.

Когда начало смеркаться, до гномьей деревни оставалось два километра. Напарники в очередной раз остановились, Тарвит прицелился вперед. От усталости картинка перед глазами плыла и казалось, вспыхивают и гаснут разноцветные мошки. Мотнув головой, он с трудом сфокусировал взгляд и спустил тетиву.

Стрела устремилась вперед, а потом будто бы попала в кисель, замедлилась, проминая пространство…

— Ложись! — заорал Шимон, толкнул в спину, сбил с ног, и вовремя: воздух впереди обрел очертания искрящейся рогатой фигуры.

Глава 10. Нападение

На Нагана ринулись с двух сторон парни в светлых безрукавках, на одном добротные синие джинсы недорогого бренда, на втором — черные классические брюки.

Наган отступил, заслонив собой Яну. Жена соображала быстро; не издав ни звука, она отпрыгнула назад в подъезд, чтоб дать мужу простор. Ноздри защекотал аромат дорогой туалетной воды — той, что он учуял в подъезде.

Выхватить «травматик» Наган не успевал.

Первого напавшего ударил коротко, без замаха: кулаком под дых, словно штыком ткнул. Второму врезал лбом по переносице, услышав при этом, как у противника хрустнули хрящи. Сверкнули в ярких лучах солнца рубиновые капли крови.

Охнули бабки, сидящие на скамейке в тени клена. Студент-третьекурсник, сосед Нагана сверху, резко свернул в сторону от подъезда.

Закричала Яна, и Наган понял, что все-таки есть и третий. Ждал этажом выше. Распахнулась дверь, и в полумраке подъезда обозначились два силуэта, слившиеся в один. Этот третий набросился на Яну сзади, схватил за шею, прижал к ее виску дуло «грача» — пистолета Ярыгина.

— Стоять!.. — просипел, не разгибаясь, тот, кому Наган врезал в живот, голос его звучал скорее жалобно, чем угрожающе. — Полиция!..

— Ах, полиция! — Наган от души врезал ему между ног — за то, что они покусились на святое, на его Яну, тем более сейчас, когда она беременна.

Он редко испытывал сильные эмоции, но когда это происходило, они напоминали ударную волну ядерного взрыва.

— Полиция, да? — прорычал он и рывком повернулся к Яне. Мент, стоявший у нее за спиной, само собой, не посмел бы стрелять в ни в чем не повинную женщину. Зато запросто мог пальнуть в переступившего порог Нагана.

Молодой опер, лейтенант, глаза васильковые… почти вылезли из орбит от адреналинового опьянения.

Навел ствол на детектива, вот-вот нажмет на спусковой крючок.

Ситуацию спасла Яна: локтем ударила руку полицейского снизу-вверх, одновременно присев и изо всех сил припечатав каблучком его сандалии к полу. Пуля чиркнула в потолок, бледная от испуга Яна рванула по лестнице вверх, а Наган ринулся к менту, который к тому моменту пришел в себя и навел на него ствол.

И опять не успел выстрелить.

Детектив ударил ребром ладони. Пистолет бабахнул вбок, противно взвизгнул рикошет, и пуля ушла гулять на улицу вдоль кленовой аллеи. Полицейский зашипел и затряс рукой.

Наган, оскалившись, потянулся к молодому оперу. Ладонь широкая, как экскаваторный ковш, а пальцы — словно слегка гнутая толстая арматура. И в этом движении было что-то от механической неотвратимости Терминатора, подобравшегося к цели на расстояние вытянутой руки.

— Наган, стой! — в дверном проеме стоял опер. Из носа у него хлестало, как из прорвавшей трубы. — Я — Азурин из главка! Я веду дело Тарасова!

— Да мне плевать! — бросил Наган, наводя на него оброненный пистолет коллеги.

— Я собирался с тобой потолковать о деле!..

— Не с того начал разговор, Евгений! — Наган специально назвал его имя, демонстрируя осведомленность. — Ты что о себе думаешь?

Азурин отшатнулся, ему показалось, что Наган вот-вот на него набросится и станет рвать зубами.

— Тут тебе не бандитский Петербург! — Вид детектива был страшен: волосы растрепались, глаза сияли адским огнем, на шее вспухли жилы, брызги чужой крови окропили перекошенное яростью лицо. — Неприкасаемым заделался? При свидетелях напал! — Он повернулся к жене. — Яна, ты как?

— Жива, — шмыгнув носом, отозвалась Яна и сразу перебежала за широкую спину Нагана.

— Старые ментовские методы! — продолжал возмущаться Наган.

К ним стали подтягиваться люди: бабульки покинули скамейки и ринулись на шум голосов, как акулы — на запах крови, подтянулись мужики, которые играли во дворе в домино, подошло несколько дам и господ в жилетках работников жэка.

— Скрутить человека, разбить ему морду, вымутить из него все, что нужно, — от сведений до мобильного телефона, — а потом сказать, мол, ошибочка вышла, мол, вали подобру-поздорову, пока в обезьянник не увезли!

— Я веду дело Тарасова, — прошипел Азурин, размазывая по лицу кровь носовым платком. — Если ты, частник хренов, оказался на моем поле, то ты будешь следовать моим правилам! А то быстро прикроют лавочку, и позвонить кому следует не успеешь!

— А может, мы его — того… за неповиновение… — нерешительно предложил молодой опер и, поймав взгляд Азурина, попятился.

— Рот закрой! — бросил ему, словно мальчишке, Азурин.

Наган взял Яну за руку, потянул к лестнице.

— Никакого Тарасова я не знаю! — бросил на ходу Наган. — И не суйся без ордера!

— Ордер раздобыть несложно! — бросил опер детективу в спину.

Наган хотел повернуться и прострелить полицейским коленки, но Яна, точно предвидя намерения мужа, крепко вцепилась ему в руку.

— Испугалась? — спросил Наган, когда за спиной клацнула дверь квартиры.

— Чуток, — призналась Яна.

Он прижал жену к себе, ткнулся носом в макушку и зажмурился, стиснул кулаки, подавляя накатывающую волну паники. Он ведь мог потерять Яну! И что тогда?

— Ты молодцом, здорово мне помогла.

— Размякла, — продолжила она. — Два месяца без драк и перестрелок, уже начала скучать. Затупила, вот, когда надо было сразу ему врезать. А так — да, твоя школа

— Шутишь — значит, шока нет.

— Да какой там шок, — Яна вынула из сумочки зеркальце, принялась рассматривать свое отражение. — Только неправильно это все… Не так, как должно быть…

— Вот! — Наган указал пальцем вверх. — А ты говорила, что я — параноик.

— Не ври, ничего я такого не говорила! — насупилась Яна.

— Этот мир определенно сошел с ума, причем давно. — Наган подошел к окну и бросил взгляд на полицейских: те что-то втолковывали собравшимся вокруг них людям; все это хреново пахло. — Симптомы, дорогая, видны теперь не только специалистам, вроде меня, но и простым смертным.

— Таким, как я? — буркнула Яна.

— Угу, — ответил Наган. — Ты обратила внимание на парфюм?

Яна отложила зеркальце, уставилась вопросительно.

— Я в нем не очень хорошо разбираюсь. Знакомый какой-то. И?

— В этом какая-то очередная неправильность. Кто одеколонится перед тем, как размахивать кулаками? Наверное, тот, кто не собирался этого делать, тот, кому в голову такое решение пришло спонтанно.

— Ну нет. Это ж менты, у них собственная, недоступная нам логика. Может, они и правда собирались только побеседовать?

— Тогда почему просто не сделали этого? Тем более Азурин должен быть в курсе, что меня трогать нельзя. Уж очень происходящее похоже на акт устрашения. И логично, что Азурин хотел меня напугать, но все равно, как-то все… тупо. Топорно.

— Но ты ж еще не взял след. — Яна сунулась в холодильник, достала упаковку сосисок, прищурилась, изучая срок годности.

— Или двигаюсь в нужном направлении. Надо бы Азурина этого крутнуть, чтоб узнать, с чьей подачи он действует.

— Может, инициативный дурачок? — Яна поставила на плиту кастрюлю, высыпала туда сосиски.

— Угу, как я был в свое время. Нет, Яна! Тут что-то другое. Но хрен с ними со всеми.

Наган подошел и еще раз обнял супругу.

— Позвоню Орлу, и если он не разъяснит, что взбрело в голову Азурину, то я откажусь от заказа. Не хочу тебя потерять.

Яна погладила его по щеке, поджала губы и вдруг… расплакалась. Зло размазала слезы и сказала:

— Не вздумай, слышишь? Обещай, что не сделаешь этого.

На звонок Орел не ответил — видимо, был занят. Проверяя месседжеры и сообщения, Наган наткнулся на свеженькое и очень странное сообщение, отправленное с короткого номера; его Наган чуть было не стер, решив, что оператор прислал какой-то очередной бред.

Но это был не оператор.

«Гурский и Гошкодеря врут. Найди Антона Краско. Срочно! Завтра будет поздно».

— Разогнался… — буркнул Наган.

— Что у тебя, — поинтересовалась Яна, раскладывающая по тарелкам сосиски и вчерашнее пюре.

— Ничего интересного, — отмахнулся он, а сам задумался.

Наган не переносил, когда кто-то пытался им манипулировать. Сообщение с одной стороны походило на манипуляцию, а с другой… фамилию Краско он слышал как минимум дважды, что не могло быть просто совпадением.

Яна тронула его за плечо.

— Росс, не ври. Кто написал?

Действительно — зачем скрывать? Он открыл сообщение и передал телефон Яне, выждал полминуты, позволяя ей обдумать прочитанное.

— Что думаешь?

— Нууу… — Яна почесала лоб и выдала: — Варианта два: или кто-то целенаправленно пытается сбить нас со следа, или наоборот, происходит что-то серьезное, доброжелатель хочет остаться неизвестным, чтоб не рисковать.

Отправив в рот кусок сосиски, она замерла, глаза затянуло поволокой — Яна была в линзах дополненной реальности и, очевидно, смотрела, кто такой этот Краско.

Детектив открыл страницу Яндекса, вбил в строку поиска «Антон Краско». Вывалилось около ста тысяч ссылок: похоже, этот гений был так же популярен, как какая-нибудь рок-звезда.

С фото Нагану чуть натянуто улыбался худощавый молодой человек. У Краско было продолговатое скуластое лицо, зеленые глаза. Он носил старомодную стрижку с боковым пробором, жиденькие рыжеватые усы и бородку.

Этот Краско был ведущим программистом в «Ойкумене» — фирме, которая, по словам Микова из «Проксимы», занималась разработкой экспериментального софта. Наган открыл сайт «Ойкумена», зашел в раздел «Контакты»…

Оба-на!

А эта компьютерная контора находилась в пяти минутах езды от офисного центра, где они с Яной снимали помещение! Часы показывали почти восемь. Закралась шальная мысль рвануть туда. Обычно в таких местах работают маньяки, которые на работе и ночуют, кто-нибудь да будет на месте. Сперва можно побеседовать с ним, а завтра — и с самим Антоном.

Наган покосился на Яну, которая уже отошла от происшествия и углубилась в изучение материалов. Дома он ее однозначно не оставит, или с собой возьмет, или оставит в офисе: там хорошая дверь и отлично охраняемое здание.

— Ян? — позвал он.

— Антон Краско, оказывается, инвалид, — поделилась информацией она. — Когда ему было десять лет, его на переходе сбил некто Паруйр Аракелян. Мать отделалась ушибами, шестилетний брат погиб на месте, Антона с тяжелой черепно-мозговой травмой доставили в нейрохирургию. Две недели комы, реабилитация длиною в жизнь и частичная потеря подвижности. Ты помягче с этим парнишкой.

Наган нахмурился, потянул ее за рукав блузки:

— Эй, ты со мной?

Жена сфокусировала на нем рассеянный взгляд.

— Хочешь рвануть в «Ойкумену»? Я только «за». Менты вряд ли вернутся, я тебя тут подожду.

— Ну уж нет…

— Поняла, значит, подожду в офисе, — улыбнулась она, отодвигая тарелку с остывшим пюре. — И давай договоримся. Я ничем не заболела, не потеряла работоспособность, давай вести себя, как обычно?

— Нет, — отрезал Наган, поднимаясь. — В этот раз — мое категоричное «нет»!

— Обожаю тебя! — Яна чмокнула его в щеку. — Поехали? Быстрее управишься — быстрее отдохнем. А то знаю тебя, ночь спать не будешь.

Наган не стал возражать. Но прежде чем выходить, изучил окрестности, убедился, что слежки нет, протопал до машины, еще раз убедился и лишь потом вывел Яну, все так же настороженно поглядывая по сторонам и держа наготове травмат.

— Ты прямо как телохранитель, — улыбнулась Яна, усаживаясь рядом.

— Назад, за мной, — распорядился Наган, но она мотнула головой.

— Опасности нет, успокойся. Это не наемные убийцы, а менты. Кстати, ты Орлу позвонил, рассказал, что его подопечные своевольничают?

— Трубку не берет, — Наган уселся за руль, прежде чем завести мотор, еще раз набрал приятеля, но тот не ответил, хотя должен был. — На совещании, наверное.

Всю дорогу молчали. Яна была в линзах и что-то изучала, ее эмоциональное лицо выражало любопытство, негодование, удивление.

— А вот это интересно, — наконец воскликнула она. — Ашот, ну, который сбил Краско, отделался условным сроком и компенсировал матери Антона моральный ущерб. Деньги женщина потратила на адвокатов, поднялся общественный резонанс, Аракелян сел на десять лет, но через полгода вышел по УДО.

— Печальная история, — сказал Наган, заезжая на опустевшую парковку перед офисным центром.

Яна мотнула головой:

— Не такая уж и печальная. Полгода назад Ашот с женой и сыном-студентом ехали по МКАДу, Ашот подрался то ли с женой, то ли с сыном, и машина врезалась в отбойник. Два трупа, сын отделался сотрясением мозга с частичной потерей памяти. Закон кармы в действии.

Наган заглушил мотор, обошел машину, осмотрелся и открыл дверцу со стороны Яны.

— Мутная история. Потеря памяти — это про мексиканские сериалы. Сколько воевал, контуженных видел — никто память не терял. А тут башкой треснулся — и все, память отшибло. Я бы подумал, что Краско их прикончил.

— Да нет же! — Яна взяла мужа под руку и зашагала к офису. — Машина полностью исправна. Аракеляны реально подрались!

Охранник Егорыч по прозвищу Афган, боевой мужчина предпенсионного возраста, сменивший начинающего алкоголика Славку, который дежурил утром, улыбнулся в седые усы, пожал Нагану руку, поинтересовался, надолго ли они приехали, и пожелал удачи, когда Наган выходил, проводив Яну в офис.

Наган почему-то был уверен, что компьютерный гений Краско любил задерживаться на работе, и получится его застать.

Глава 11. Изначальный зверь

Мерцающий силуэт разгорелся ярче, заискрил молниями. Инстинкт самосохранения заставил закрыть глаза за мгновение до хлопка. Яркая вспышка была видна даже за сомкнутыми веками, горячая волна прокатилась по спине, огладила волосы, казалось, просветила насквозь.

Затошнило. Текст известил, что здоровье рухнуло до 40 %.

— Проклятье, — прохрипел Тарвит, выплюнул горячую соленую слюну, наполнившую рот.

Открыл глаза. Вроде бы ничего не изменилось. Смеркалось. Все тот же лес вокруг, папоротник, подлесок. Тарвит перевел взгляд на Шимона…

— Твою мать, ты весь красный, как обожженный.

— Ты тоже, — хрипнул он, закашлялся, выплюнул кровавый сгусток. — Вот тебе и блуждающая ловушка.

Он поднялся, собрал разбросанные вещи, указал вперед:

— Глянь.

В середине воронки переливалась будто бы серебристая ткань. Текст сразу же выдал характеристики вещи:

Мантия невидимости. Доступна к использованию 1 раз. Скрывает от глаз и от магических предметов группу до 5 человек. После использования разрушается.

— Откуда она взялась? — прошептал Тарвит, с опаской поднял серебристую мантию — на ощупь она напоминала тончайшую клеенку… нет, нежнейший шелк. Нет, ткань из паутины, которая не липнет. Дернул ее, проверяя на разрыв, — будто толстую леску растянул, передал добычу Шимону.

— Из ловушки. Говорят, так бывает. — Шимон свернул мантию, сунул под мышку, протянул Тарвиту кирасу. — Понеси хотя бы это — ноги не держат.

Только он ее забрал, как у Шимона носом хлынула кровь, он упал на подкосившиеся колени.

— Хана, — заключил Тарвит и разразился монологом: — Блин, как они тут выживают? Это совершенно нереально! Я тут один день, и уже вляпался в какое-то дерьмо! Похоже, первый и последний раз вляпался!

Шимон молча вынул из кармана флягу, присосался к горлышку, потом передал ее Тарвиту. Там оказалось что-то спиртсодержащее, очень крепкое. В глазах начало двоиться, зато стало заметно лучше. Шимон заплетающимся языком сказал:

— А ведь ты пр… прав. Мне бывалые самогон чуть ли не силой запихали. Знали, суки, что пойду именно этой дорогой. И вляпаюсь именно во вспышку.

— Или не они знали, а ловушка образовалась на нашем пути… И если так… Если перд… перед… прдположение верно, от радиации мы не умрем, потому что скоро пройдет час, и можно выпить зелье.

Шимон икнул и закрыл рот ладонью, помахал перед лицом и проговорил:

— Если тут останемся, то умрем. Съедят монстры. Надо найти жилище и там отлежаться.

Задрав голову, Тарвит крикнул в небо, где с тоскливым граем летела стая ворон:

— Эй, ты! Хранитель Ундервельта! Нам нужен дом. Слышишь?! Ты ведь зачем-то нами играешь…

Он смолк: облака в темнеющем небе сложились в огромный «фак». Тарвит закашлялся, вперился вверх, разинув рот, и прокомментировал:

— Я молился, и мне ответили.

— Да уж, — вздохнул Шимон. — Но ведь как в тему-то! Я аж протрезвел.

Облака текли быстро, и «фак» сложился в дулю, а потом стал больше напоминать кулак. Вокруг него нарезал круги одинокий ворон.

Молча двинулись дальше. Тарвит насиловал свой мозг, заставлял его вспомнить, что же напоминает происходящее. Ведь с ним что-то похожее было. Сто процентов — было! Но ничего не получалось, память молчала. Шимон шумно зевнул и прошептал:

— Дурно мне, блин. Тошнит. Поспать бы, чтоб восстановиться. Реально ж, блин, не полегчает, пока не отоспимся.

— Придется потерпеть. — Тарвит раскрыл карту и сказал: — Минут через двадцать «Ежи» — пограничная гномская деревня. Десять домов, бар, гостиница и оружейный магазин. Жители толерантны к людям. Здесь происходит товарообмен между тремя соседними областями. Как раз ненужные вещи продадим.

В ответ Шимон закашлялся и сплюнул кровавый сгусток. С трудом поднялся, прохрипел:

— Не хочу подыхать. Топаем.

Они шли, опершись друг о друга. Перед глазами плясали разноцветные круги, звенело в ушах. Зелье восстановило здоровье на 70 %, и оно опять продолжило снижаться. Когда становилось совсем невмоготу, останавливались и прикладывались к водке. Бодрость просела до 28 %.

За лесом, окруженный кустами сирени, едва угадывался зеленый, под цвет листвы, забор. Поселение не только хорошо замаскировали, но и усиленно охраняли: на вековечных дубах угадывались две дозорные вышки, похожие на скворечники. Скучающий молодой гномик болтал ногами, перед ним кружилась стайка бабочек, второго дозорного видно не было.

— Идем? — поинтересовался Шимон.

— Выхода нет. Надо поспать хотя бы часа три, иначе не восстановимся.

— Ну, с богом!

Подходя к воротам, раскрашенным под цвет листвы зелено-болотным, Тарвит помахал гномику — бабочки прыснули в стороны — и постучал кулаком, аж петли задребезжали. Шимон согнулся, одной рукой уперся в забор, а другую приложил к подреберью.

— Кто такие? — пробасил вылезший из своего скворечника арбалетчик, умудренный сединами и бородатый, неохотно прицелился в гостей.

— Люди, — прохрипел Тарвит. — Товар несем на обмен. Хреново нам, поспать бы.

Седой гном подал сигнал молодому, тот спрыгнул с ветки, но вместо того чтобы упасть, плавно спланировал, словно у него были крылья, исчез из вида за забором.

— Ждите.

Тарвит дождался щелчка щеколды и затащил напарника внутрь. Прислонившись к бревнам спиной, он сполз на корточки и обхватил себя руками.

— Облучение? — почесав в затылке, спросил молодой розовощекий гномик Базель 44 уровня, взмахнул руками, осыпая гостей искорками — удивительно, но полегчало.

— Оно. Во вспышку вляпались, — пожаловался Шимон. — Точнее, она разрядилась рядом с нами. Вроде уже немного отошли, теперь пожрать бы и поспать.

Охранник молча махнул вперед.

Здесь глинобитные хижины с черепичными крышами, похожие на грибы, располагались не в два ряда, как в «Приюте», а вокруг площади с колодцем. Здание таверны, на которое указал охранник, вмещало и гостиницу — второй его этаж занимали номера с балконами, увешанными цветочными горшками. Здесь крыша была соломенной.

Центральную площадь посыпали не опилками, а выстлали оструганными круглыми дощечками. Куры и свиньи сидели в курятниках и загонах, а не шастали посреди поселка. Слева от бара приютился деревянный домик, больше напоминающий картонную коробку. Если б не огромная ярко-красная надпись «Оружейный магазин», он остался бы незамеченным.

Придерживая друг друга, поковыляли к распахнутой двери таверны.

На входе никто не забрал их оружие.

В баре были деревянные, опять же похожие на грибы, столики на четыре персоны, застеленные застиранными, но чистыми скатертями. На каждом — свечка в подсвечнике. Всего восемь столов. Два распахнутых окна, деревянная стойка, за которой — размалеванная гномка: огромные золотые серьги-кольца, черные волосы завязаны на темечке в хвост и торчат ботвой луковицы, над напомаженным алым ртом чернеет родинка.

Посетители, гномы и один дворф, сидящие за четырьмя столами, обернулись на скрип петель, зашушукались, обсуждая двух окровавленных оборванцев. Тарвит покосился на цифры бодрости: 26 %. Надо торопиться.

— Добрый день, мальчики! — проворковала трактирщица, Римма 42 уровня, расплываясь в улыбке. — Таки мы хочем кушать? Ой, та не. Сперва лечиться, после кушать.

— А еще выспаться, — прохрипел он, протопал к стойке и положил шлем Серго. — Это оплата. А это, — на стойку, которая была ему по грудь, лег мешок со свининой. — Мясо.

Добро незаметно перекочевало под стойку, глаза трактирщицы алчно загорелись, она буквально пожирала взглядом остальной товар. Налила по полстакана самогонки, подвинула к гостям, засуетилась, зашуршала, достала зелья в голубых мензурках.

— Это вот от облучения. Сперва отведайте моей настойки!

Переглянувшись, Тарвит и Шимон залпом выпили самогон, заели появившимися на столе маринованными грибами. У Тарвита проскользнула мысль, что их специально спаивают, чтоб обобрать, но когда он опустошил склянку с зельем, в голове просветлело. Процент здоровья перестал стремительно убывать.

— Так вам только переночевать, или задержитесь? — трактирщица колыхнула немалой для гномки грудью и подмигнула Шимону.

— Номер на одну ночь. Мы очень спешим, — ответил Тарвит, понимая, что напарник держится из последних сил. — Случайно сюда зашли — восстановиться надо. Есть готовая еда?

Гномка задумалась на миг и выдала:

— Жаркое…

— Вот давай нам его и ключи от номера, — Тарвит ей подмигнул, но трактирщицу больше интересовал Шимон. — Перекусим у себя, а когда проснемся, потолкуем. Кстати, у тебя тут очень мило, если б не облучение, тут бы и просидел до утра.

Гномка глянула на Шимона, роняющего голову на грудь, на Тарвита, будто бы взвешивая их на разных чашах весов, бросила ему ключ.

— Первая дверь направо.

— Спасибо!

Тарвит растолкал Шимона, они поднялись на второй этаж, едва не упав: ступени тут были рассчитаны на гномов, дверные проемы тоже, а вот кровать, слава богу, выдержала бы и орка.

Доведя Шимона до кровати, Тарвит сбежал вниз за едой, а когда принес поднос с двумя глиняными горшками, Шимон уже дрых, не раздевшись.

***

Неизвестно, что заставило Тарвита открыть глаза: то ли восприятие оборотня, то ли рука, которую он отлежал.

Была глубокая безлунная ночь. Судя по тому, что шкала бодрости восстановилась лишь до 26, спал он всего ничего.

Запрокинув голову, рядом с наслаждением храпел Шимон.

Таверна спала, если не считать монотонный шепот из соседней комнаты. Донеслись шаги, скрипнули петли. Тарвит напрягся, превратившись в слух, и в монотонном шепоте проступили отдельные слова:

— …с минуты на минуту … Лояльность, а мы себе шмот заберем.

— Ну да, для них-то такой шмот — мусор, а нам в самый раз.

Тарвит мобилизовался, и бодрость сразу снизилась на две единицы. Это что же, гномы сдали их сумеречным? Ожидаемый исход.

— …Дожидаться. Давай свяжем и сейчас поделим? Ты видел доходяг? Что они нам сделают?

Теперь нет сомнений, что надо бежать. Тарвит покосился на напарника, на застывшую дорожку крови, бежавшую от носа наискось по щеке. Склонился над ним и принялся его трясти. Проснулся Шимон сразу же, вскочил, растерянно моргая. Тарвит прижал палец к губам, поведал ему на ухо, что случилось.

— Та не, уж дождемся. Они обещали, — сказал второй гном.

Бодрость Тарвита снизилась до 23 %, и перед глазами появился текст:

При бодрости ниже 20 % образ начинает распадаться: оборотень теряет разум, обретает облик изначального зверя, его силы возрастают в десятки раз, и он убивает всех разумных на своем пути, даже если они были его друзьями.

Если начать преобразование сейчас, то некоторое время можно сохранить контроль над разумом.

Тарвит выругался. Проанализировал варианты развития событий и выбрал оптимальный: Шимон убегает из гномятника, он в образе зверя его прикрывает, а потом бежит в лес, подальше от людей, ведь для Шимона он тоже опасен.

Развернул карту, нашел ближайший ориентир: ту самую проклятую гномскую деревню, ткнул в нее пальцем.

— У меня почти нет времени. Просто вали, вот, возьми маскировочную накидку. Сюда идут сумеречные, у меня почти не осталось сил, я вот-вот превращусь в монстра… не знаю во что. Это что-то будет опасным. Так что вали, я тебя прикрою. Встречаемся в условленном месте, жди меня сутки!

Тарвит распахнул дверь.

— Иди! Быстро и не оборачиваясь!

А сам запустил трансформацию. Картинка перед глазами расплылась, веки сомкнулись. Тело выгнуло дугой, казалось, рвутся связки и выворачиваются суставы. Язык коснулся увеличивающихся острых клыков, из пасти вырвался душераздирающий рев.

А когда Тарвит открыл глаза, детали проступили четче, он увидел мерцающие оранжевым следы и два горячих, подсвеченных красным силуэта гномов, один держал свечу, горящую ослепительно-ярко.

— Что за…

Испытывая животную ярость, желание сомкнуть челюсти на горле и напиться крови, Тарвит с урчанием бросился на гнома со свечкой, потому что свет причинял боль.

Глава 12. Краско

В фирме «Ойкумена» даже охранник походил на ботаника. Худой белобрысый парнишка в очках открыл перед Наганом двери, пригласил войти.

Пока Наган, сидя на диване с потертой кожаной обивкой, листал малопонятный журнал про компьютерное «железо», охранник сбегал на доклад к боссу и вернулся, улыбаясь так, словно визит детектива доставил ему особенную радость.

— Проходите, Антон Аркадьевич вас ждет.

Офис «Ойкуменаа» был гораздо скромнее конторы «Проксимы». По сути он занимал лишь один зал, разделенный гипсокартонными перегородками. Примерно половина рабочих мест пустовала, но все же в офисе, несмотря на то, что день уже закончился, осталось много народа. Кто-то без зазрения совести глушил пиво, кто-то копался в социальных сетях, кто-то играл, кто-то смотрел фильмы, кто-то неторопливо продолжал работать.

Наган увидел на столе одного из компьютерщиков толстенный том «Оружие прошлого: от копья до пищали» в яркой глянцевой обложке. На стене следующего кабинета бросились в глаза висящие в ряд листы формата А3, где под разными ракурсами была изображена карандашом одна и та же лысая и горбатая тварь, отдаленно похожая на человека. Краско набрал в свою команду ботаников с разносторонними интересами, один оружием увлекается, другой рисует монстров.

Это было просто какое-то царство ботаников! Они творили, что хотели!

И во главе этого царства находился гениальный инвалид-колясочник, разработчик революционного языка программирования Антон Краско.

Он ждал Нагана в своем кабинете — чуть более просторной, чем у других, гипсокартонной клетушке со столом, сделанным по спецзаказу под навороченную инвалидную коляску.

Несвежая клетчатая рубашка, дырявые джинсы, сандалии на босу ногу, очки в позолоченной оправе, — Краско криво усмехался, цепко глядя Нагану в лицо. Было видно, что он порядком измотан: и болезнью, и работой. Глаза пестрели пятнами разорванных капилляров, волосы свалялись.

— Я знал, братишка, что ты придешь! — обратился Краско к Нагану, едва тот переступил порог кабинета.

— Неужели? — детектив подарил гению язвительную улыбку.

— Проще простого, — Краско хлопнул себя по колену. — Как только генеральный исчез, я понял, что по его следу пустят ищейку, которая будет опережать нашу любимую говнополицию. Антон Краско! — Он протянул Нагану узкую ладонь, но не для рукопожатия: между пальцами была зажата визитка. — Но я ничем не смогу тебе помочь. Понятия не имею, где он. Мы разрабатывали игру — и все. На этом наша дружба заканчивалась.

— Игру, значит. — Наган вспомнил картинки на стенах. — Это ты мне прислал сообщение?

Глаза Краско полезли на лоб, но он быстро заставил себя успокоиться, покачал головой и кивнул на визитку.

Наган взял карточку и увидел, что на ней авторучкой написано: «Офис прослушивается! Опасно! Говорить будем в другом месте!» Детектив кивнул, убрал визитку в карман пиджака.

— Что ж… меня зовут Ростислав. Рад познакомиться с московским Хокингом.

Краско наморщил нос.

— Хокинг, да? Хокинг по сравнению со мной — сопляк! — дрожащим от избытка чувств голосом проговорил он. — Хокинг изучал строение Вселенной, а я просто взял и создал свою Вселенную.

Наган поджал губы. Он ничего не понимал в этой метафизической чуши. Краско же передернул плечами в каком-то нечеловеческом, рептильем жесте, затем спросил уже спокойно:

— Братишка, а ты ведь на машине?

— На машине, — подтвердил Наган.

— Слушай, а забрось меня домой? — инвалид прищурился. — Не напрягайся, я рядом живу. Если что — отслюнявлю на бензин.

Наган по-новому взглянул на этого самоуверенного и дерзкого молодого человека в инвалидной коляске. Детектива настораживала чрезмерная вежливость, такие люди как правило скрытны и отменно владеют собой. Поэтому его внутренний детектор определил Краско как засранца, но засранца свойского: с таким можно было найти общий язык.

— Ну, поехали, — хмыкнул Наган и отступил от дверей.

— Ты иди-иди! — Краско махнул рукой, и детектив отметил напряженные струны жил, которыми были перетянуты предплечья и бицепсы инвалида. Гений «Ойкумены» передвигался с помощью рук, поэтому его мускулам мог бы позавидовать любой ботаник. В стае очкариков, называющей себя фирмой «Ойкумена», Краско, несмотря на неполноценность, уверенно занимал позицию вожака. — А я раздам указания и подъеду.

— Полегче на поворотах, — предупредил Наган.

Краско действительно спустился быстро: детектив не успел выкурить сигарету. Инвалид съехал по пандусу, уверенно подрулил к машине Нагана.

— Открой заднюю дверцу, — потребовал Краско, а затем заскрежетал зубами и встал на трясущиеся ноги. — Чего смотришь? Ты не чудотворец! Я могу ходить, хотя и хреново.

Инвалид, шипя и морщась, забрался на заднее сиденье.

— Будь так любезен, сложи коляску и брось в багажник! — потребовал он.

Наган сделал, как велел Краско.

— Осторожнее с коляской! — прикрикнул гений из машины.

Детектив захлопнул багажник, сел за руль, поглядел на Краско в окно заднего вида.

— И куда барин соиз…

— Езжай отсюда! — метнулся вперед гений. — Скорее!

Глава 13. Норушники

Проснувшись, Тарвит почувствовал солоноватый привкус во рту. Открыл один глаз, затем другой. И обнаружил себя скрутившимся калачиком в берлоге среди спутанных корней.

Похолодев, он ломанулся наружу, стряхнул с вихров комья земли, осмотрел себя. Он был весь заляпан засохшей кровью, штаны разорвались и напоминали скорее юбку.

Когда нащупал языком кусок человеческой плоти, застрявшей между зубов, его вывернуло. Что произошло ночью, он помнил урывками. Шимон. Друг. Силуэт гнома, светящийся красным — враг. Вкусный. Живой. Горячий.

Два прыжка — и челюсти сжались на его горле, в пасть хлынула такая желанная горячая кровь.

Дальнейшее погрузилось в черноту. Вроде бы пришел кто-то большой и опасный, вынудив его бежать. Он рванул еще быстрее, почувствовав дым…

Явившиеся сумеречные сожгли деревню? Похоже на то, но правильнее вернуться — вдруг показалось, и его вещи, брошенные в арендованной комнате, целы?

Без них он к Шимону не доберется, там слишком опасно. Так, стоп! А вдруг в облике зверя он догнал и загрыз напарника?

Перед тем как бежать к гномам, он заметил мигающую в углу зрения оранжевую точку. Мысленно потянулся к ней, и перед глазами развернулся текст:

Тарвит, оборотень, 10 уровень.

Сила — 1;

Выносливость — 2;

Ловкость — 4;

Восприятие — 6;

Интеллект — 3;

Харизма — 0.

Здоровье — 1000;

Бодрость — 100.

Свободных очков характеристик: 1. Распределить?

Поразмыслив, Тарвит вкинул их в восприятие, ведь обоняние очень понадобится.

С достижением 10 уровня тебе доступно:

Перевоплощение — ты можешь по желанию принимать облик Изначального зверя (не более 1 раза в сутки) на 60 мин. При этом ты теряешь разум и контроль над зверем, но твои характеристики умножаются на 3.

Мимикрия — ты можешь принять облик одного любого существа, как мыслящего, так и неразумного, не выше 20-го уровня, и сохранить этот облик в течение 15 минут. Умение доступно 1 раз в сутки при бодрости не менее 50 %. Ночью в полнолуние длительность пребывания в выбранном образе умножается на три. Бодрость не расходуется.

Разобравшись с характеристиками, Тарвит по собственным следам побежал в гномью деревню, слабо надеясь, что она цела. Поначалу он останавливался, искал ловушки, но вскоре понял, что Изначальный зверь великолепно чувствует опасность и обходит их, можно не напрягаться.

На подходе к поселению он ощутил запах старого костра, на которого пала роса, но поворачивать назад не стал, все равно добежал до обугленных останков забора. Хижины выгорели, у некоторых еще дымились перекрытия, черепица упала внутрь. То там, то здесь валялись головешки, в которых по вони горелой плоти узнавались гномики. Только крайняя хижина уцелела наполовину.

Скорее всего, кинжалы и доспехи, которые можно продать, расплавились в полыхающем аду. А так же — кристалл, распознающий ловушки, зелье здоровья.

Получается, зря бежал. Единственное, что дало возвращение — Тарвит сориентировался, что явился он оттуда, где находился проклятый город, то есть гипотетическое место встречи с Шимоном…

Жив ли он? Зверь был подконтрольным максимум минуты три, а потом принялся рвать всех, до кого дотянулся. Шимон не смог бы его одолеть, усиленного в три раза.

Небо затянуло душной серостью, сказать, который час, было невозможно. Потоптавшись у ограждения, Тарвит поразмыслил о том, что сумеречные потеряли берега и зачем-то подожгли деревню, и собрался к проклятому поселению искать Шимона, но услышал бормотание, будто бы ребенок плакал.

Можно было бы развернуться и уйти — не до того ему, но совесть возопила, что малыша сожрут звери, и ему надо помочь. Пришлось покидать убежище и ступать по земле, где черная трава под ногами рассыпается пеплом.

Плакал не ребенок, а вполне себе зрелый бородатый гном с длинной черной бородой, заплетенной в две косы.

Михаль, 33 уровень, гном.

Он сидел, поджав ноги, и раскачивался из стороны в сторону над обугленным телом. Выл, закусив губу, и слезы капали на серебристую кирасу.

Почувствовав взгляд Тарвита, гном вскочил, схватив двусторонний топор.

— Ты кто такой? — прохрипел он.

Тарвит пораскинул мозгами и решил, что разумнее наладить с гномом контакт.

— Постоялец. Комнату снимал у грудастой гномки.

— Что тут случилось?

— Сумеречные пришли и стали всех хватать, друга моего схватили, а я сбежал. В лесу прятался, вот, вернулся.

Лицо гнома исказило страдание, он кивнул на труп, пахнущий горелой плотью.

— Клариссочка моя. Не успел! — Он запрокинул голову и потряс топором, обращаясь к пасмурному небу. — Доберусь я до вам, окаянные!

— Сочувствую твоему горю. Мне, конечно, нечем заплатить, но… Может, у тебя хотя бы нож завалялся? — спросил Тарвит. — А то без оружия тут много не набегаешь.

Гном, разглядевший в нем брата по несчастью, снял с пояса тесак и протянул Тарвиту.

— Как сможешь, верни. Я живу в деревне Желуди. Это севернее.

— Верну. Спасибо.

— А не сможешь, и Гос с ним!

— Гос это кто? — напрягся Тарвит.

— Тварь, захватившая Ундервельт. Ты сумеречных видел? Они ж полностью под его властью! И с этим надо что-то делать!

— Согласен, — кивнул Тарвит. — А как он выглядит, этот Гос?

— Бес его знает. То ли он скрывается, то ли это бесплотная сущность.

— Если что, я готов с ним биться.

Гном ухмыльнулся.

— Ты еще слишком слаб. Развивайся и приходи в «Желуди», там и поговорим. Заодно тесак вернешь.

Гном поднял свою мертвую подругу за подмышки и поволок, видимо, на кладбище, а Тарвит опять по своим следам помчался к проклятому поселению, примерно представляя направление. На протяжении его пути не было крови, это обнадеживало, что он не загрыз друга.

Первую часть пути Тарвит преодолел бегом. Задумавшись и расслабившись, не заметил, как изменил маршрут. Очнулся в незнакомой локации с полной уверенностью, что ему нужно в замок Госа, именно туда он и направляется. Ноги сами вели его, будто повинуясь непонятной программе.

Однозначно, с этим замком что-то связано, вот только что? Память молчала, и Тарвит решил забить.

Без особого труда он нашел берлогу, а вот дальше пришлось быть внимательным, ведь кристалл, распознающий ловушки, сгинул в пожаре. А чем дальше, тем больше их попадалось. Правда, интуиция оборотня всегда предупреждала об опасности, и Тарвит обходил подозрительные места стороной.

Радовало, что звери ловушек тоже избегали, лишь единожды встретилась огромная тварь, рассекающая болото — Хтон 86 уровня — то ли крокодил, то ли динозавр.

Стали встречаться целые нагромождения ловушек. Например, вот на этом пригорке курится воздух, как над сковородкой, чуть дальше — едва заметные завихрении с точками, а с другой стороны поднимаются желтоватые испарения.

Обходя пригорок, Тарвит обнаружил скелет, судя по комплекции и росту, эльфа. Его никто не обглодал, одежда осталась невредимой, а рядом валялся лук. Тарвит раздел эльфа и впервые оценил преимущество того, что он высок и жилист: кожаный доспех с костяными вставками и плотные холщовые штаны подошли. Но больше всего Тарвита обрадовал эльфийский лук — легкий, изящный, с колчаном, полным стрел, среди которых имелись и серебряные.

Стоило взять оружие в руки, появился текст, что эльфийское оружие повышает восприятие на 2 единицы. Так с семи оно поднялось аж до 9! Картинка перед глазами стала четче, теперь он мог разглядеть изгибы борозд на коре далеких сосен, прорезалось больше понятных запахов, а среди них появился еле уловимый, до боли знакомый.

— Шимон! — крикнул Тарвит.

— А-а-ау! — Издали донесся ответ.

Тарвит, улыбнувшись, последовал на звук. Он не спешил. Обидно будет сгинуть в ловушке в шаге до цели. Запах усиливался и вскоре между стволов показался силуэт напарника. Он стоял, прижавшись е стволу и выставив перед собой меч.

— Эй, ты чего? — удивился Тарвит.

— Я — чего? — воскликнул Шимон. — Я того, что ты меня чуть не сожрал! Клыки — во, когти — во! Здоровенный, с клыков капает кровь. Если бы не мантия невидимости, мы бы с тобой не разговаривали! Ты что, ничего не помнишь? Что у тебя за умение дурацкое?

Устало вздохнув, Тарвит, уже переодевшийся в эльфийскую одежду, сел, скрестил ноги.

— Не умение — раса. Я оборотень. Если бодрость снижается до 20 %, превращаюсь в неконтролируемого зверя. В остальное время я не опасен. Главное вовремя есть и спать.

— Кстати, твои характеристики пожелтели — это значит, что на твоих руках кровь невинных, — сказал Шимон, немного успокоившись и опустив меч. — Еще немного, и тебя ни в один поселок не впустят, разве что к мародерам и крыланам.

— Между прочим, те гномы сами хотели нас сдать сумеречным и ограбить, я подслушал их разговор.

Поколебавшись, Шимон убрал меч и сел рядом.

— Они должны были напасть первыми, а так агрессор ты. Ну что, как я понял, наше намерение найти ключ от выхода в Большой мир в силе?

— Типа я изменился, — проговорил Тарвит. — Разве что немного: я теперь чую ловушки без кристалла, до десятого уровня развился.

— Это хорошо. Знать бы еще, как этот ключ выглядит…

«И есть ли он вообще», — додумал Тарвит, но озвучивать мысли не стал. Пока жива надежда, есть смысл барахтаться.

Шли медленно, поглядывая по сторонам. Шимон держал на ладони кристалл, а Тарвит пытался почуять ловушки чутьем зверя. Пару раз он среагировал на них раньше кристалла.

Все чаще на пути попадались крученные, больные деревья и на земле — подозрительные латки идеально круглой формы, будто бы присыпанные пеплом. Хоть кристалл их и не распознавал как ловушки, напарники предпочитали не ступать в такие зоны.

Наконец вдалеке замаячили похожие на исполинские кротовины темно-серые терриконы, один размером с гору, второй чуть поменьше. Лес сменился зарослями вишни и сирени, между ними показался полуразваленный каменный забор, а дальше — утопленное в растительности продолговатое здание с красной черепичной крышей, местами проваленной.

Тарвит полез на вишню, глянул сверху на двор и сказал:

— Высоко не залезть. Таких зданий тут три, они трехэтажные, но невысокие, рассчитанные на гномий рост. Все поросло травой и сиренью. Между вторым и третьим, похоже, ловушка.

— Зверье?

— Никого не чую, — ответил Тарвит, спрыгивая на землю, еще раз втянул воздух, но почувствовал лишь запах гнили.

Шимон молча кивнул на развалины стены.

— Прикроешь? Вдруг тут все же кто-то есть?

Древко лука, украшенное серебряными символами, приятно разместилось в ладони. Тарвит пустил Шимона вперед.

Напарник рванул через двор, притаился у дверного проема, куда можно было войти, лишь пригнувшись. Тарвит снова принюхался, подошел к Шимону, заглянул в проем, в любую минуту готовый спустить тетиву.

Коридор тянулся от начала и до конца здания. Ряд одинаково облезлых дверей был справа и слева. В конце коридора валялся скелет, придавленный огромным плоским камнем. В конце коридора угадывался темный провал, за которым предположительно начиналась лестничная клетка.

— Чисто, — проговорил Тарвит.

Заскрипели гнилые половицы — Шимон, чиркая макушкой о потолок, перебежал к первой двери, распахнул ее, прижимаясь к стене, поморщился.

— Гнилье какое-то и плесень. Думаешь, мы узнаем ключ? И почему его никто раньше не забрал?

— Может, о нем недавно узнали. Погоди, я гляну.

Пол комнатушки устилала бурая потрескавшаяся корка, местами поросшая плесенью. Тарвит заглянул в проем напротив: та же картина. Осмелев, они открывали одну дверь за другой, пока не добрались до скелета. Это был обглоданный эльф, оружия при нем не наблюдалось, видимо, уже забрали.

— Хммм… Труп мне не нравится, — озвучил беспокойство Тарвит, поглядывая вперед. — Откуда здесь взялся камень?

— Мало ли. Но ведь и правда — откуда?

Шимон осторожно, на цыпочках, двинулся по коридору, держа меч перед собой. Тарвит топал следом. Сначала, когда Тарвит проходил мимо очередной двери, сердце начинало частить, чудилось, что за ней — едва заметное шевеление. Сейчас она распахнется, и притаившаяся тварь вопьется в горло. Но вскоре ощущение притупилось и исчезло вовсе. Тут никого нет, кроме призраков прошлого.

На втором и третьем этажах было то же самое.

— Ну что, во двор? — спросил Тарвит и переступил порог, кивнул Шимону — выходи, мол, неопасно.

Шимон прижался спиной к его спине, окинул взглядом черные окна склада напротив и прошептал:

— Мне одному кажется, что за нами следят?

Запах гнили усилился, к нему добавилась вонь гниющей плоти, но это точно не зомби, они пахнут не так. Видимо, группа, которую встретил Шимон, где-то тут полегла. Вот только от чего?

— Будем надеяться, что мерещится. Отступать я не буду, мы почти у цели, — Тарвит указал на следующее строение, утопленное в зелени. Дунул ветер, и по верхушкам деревьев будто пробежала волна. Тарвиту показалось, что за листьями, у стены, движется человек. Мотнул головой — видение исчезло. Просто игра теней.

Где-то заскрежетали петли, хлопнула дверь — Шимон аж дернулся, приложил палец к губам и шепнул:

— Сквозняк?

— Или сквозняк, или человек. Монстры дверями не хлопают. Идем быстрее, — он зашагал ко второму строению, уловил движение в вишнях, повернул голову и едва успел уклониться от летящей в него черепицы. А вот Шимон не успел — получив удар валуном в солнечное сплетение, он охнул и сложился пополам, хватая воздух разинутым ртом. Даже кираса не спасла.

Второе здание ожило, за окнами задвигались смутные силуэты, вроде человеческие, застрекотали на птичьем языке, заухали. Тарвит выстрелил наугад — стрекотание усилилось.

— Валим отсюда! — прохрипел Шимон, пытаясь разогнуться. — Кто это?

Тарвит обнял его за талию, поволок к зданию, откуда пришли. Получил удар в спину, рухнул на колени. Над головой просвистел осколок черепицы. Шимон пополз к зданию на четвереньках.

— Стой! — заорал Тарвит, разглядев в оконном проеме перекошенную, почти человеческую рожу.

Норушник, 32 уровень, измененный гном.

Камень врезался в плечо — левая рука отнялась. Норушники швыряли предметы, не прикасаясь к ним! Силой мысли их двигали. На удивление не осталось времени, Тарвит, пригибаясь и петляя, под градом летящих предметов добежал до груды гнилых досок, залег там.

— Сюда, скорее! — позвал он напарника, но Шимон не ответил.

Он лежал на животе, раскинув руки. Из рассеченной головы вытекала густая черная кровь. Тарвит метнулся к нему, пощупал пульс: сердце не билось. Как же так? Черт! Проклятые уродцы! Он принялся стрелять наугад в норушников, которые пытались покинуть убежище. Одного вроде бы даже убил, но их были десятки, если не сотни.

— Прости, друг, — проговорил Тарвит и бросился к массивным деревянным воротам, которые поначалу не заметил в зарослях сирени. Над собой он держал две доски, по ним барабанили комья земли, запущенные норушниками.

И вдруг шею обожгло. Перед глазами заплясали разноцветные мушки. Тарвит замедлился, прикоснулся к шее — мокрой и горячей. И нащупал что-то острое, железное. Оно вошло сзади справа, не задев позвоночник, а вышло спереди, чуть выше кадыка.

Жизнь начала стремительно утекать, а зелье здоровья сгорело в гномьей деревне. Нужно добраться до Шимона, у него точно есть…

Остановившись, Тарвит с удивлением посмотрел на окровавленные руки, перевел взгляд на норушников — стрекоча, они выходили из барака и направлялись к жертве, уверенные, что она не даст отпор. Маленькие согбенные человечки на коротких ножках — гномы, измененные… Интересно, кем? Сальные патлы закрывают морды со скошенными лбами, руки волочатся по земле. Почти все одеты в рванье.

Боли пока нет. Но несколько минут, и… его скрутило. Он закашлялся, и кровь хлынула горлом. Казалось, что мозг внутри черепной коробки взбивают миксером. Тарвита прошиб холодный пот, он застонал, обернулся — норушники, подобравшиеся близко, прыснули врассыпную.

А что, если превратиться в Изначального зверя? Поможет?

Перед глазами появился текст:

Данная способность недоступна смертельно раненому.

«Черт! Надо идти к воротам. Потому что это слишком глупая, слишком мучительная смерть, — думал он, ковыляя к цели. — Со мной этого не может быть. Самое время проснуться. Ну же…»

Вторая волна боли повалила его на бок. Поджав ноги, он корчился и наблюдал за расплывающимися от слез фигурами норушников, которые уже ничего не боялись.

«Это конец. Они ведь будут меня жрать живьем», — подумал он и попытался встать, но не смог даже подняться на колени.

И наступила чернота.

Глава 14. Квантовая запутанность

Наган включил диктофон, завел мотор, поглядывая на Краско боковым зрением. Компьютерный гений башкой по сторонам крутил, как собачка с головой на пружине, которая давным-давно стояла на торпеде «москвича», на котором ездил батя детектива.

— Ты чего такой нервный? — спросил Наган, втискиваясь в автомобильный поток с примыкающей дороги.

Он уже чувствовал, что нащупал нужный след, и ликовал.

— Не нужно было приезжать в офис, там кишат люди Гурского.

Наган подобрался, готовый разматывать клубок интриг и получать информацию.

— Не вижу ничего криминального. Я много где побывал, много с кем побеседовал по этому делу.

Краско молчал и постоянно оглядывался, но поток автомобилей был таким плотным, что пристроиться сзади, да и вообще в ста метрах от машины, было невозможно.

— Ты себе установил линзы? — Краско глянул на Нагана в упор.

— Не понял, к чему вопрос.

— Ответь, это важно!

— Нет…

— Посмотри мне в глаза!

Детектив повернулся, и Краско впился в него взглядом, направил в лицо какой-то прибор размером со спичечный коробок.

— Замечательно, что ты не в линзах! — продолжал Краско. — Поезжай к метро «Щукино», дальше расскажу куда.

С полминуты молчали. Краско поглядывал на детектива, а тот ждал от него инициативы. Наконец он потер переносицу и выдал:

— Как я понял, ты в курсе, что такое квантовые компьютеры.

— Допустим, — отозвался Наган, посматривая в зеркало заднего вида, где отражался собеседник, который места себе не находил

— Что тебе известно о лабораториях «Панацеи»?

— Что они есть, — ответил Наган и добавил: — И там тяжелобольные. Это скорее хоспис, чем лечебница.

— Неплохо поработал. Кто слил, спрашивать не буду. Ну ок, теперь к сути. Тебе известно, что квантовые компьютеры работают почти как наш мозг? Нелинейные логические алгоритмы — основа нового языка программирования. Я пять лет его писал. Пять лет, прикинь! Три года практически в одиночку. Потом меня нашел Тарасов, помог, я собрал команду.

— О тебе много говорят. Ценят.

— Повезло ж мне родиться в этом лепрозории! В развитой стране обо мне бы говорили все! — Краско скривился и сверкнул глазами. — А здесь мое изобретение купила «Ойкумена», и я прячусь… А все почему? Потому что, сделай я операцию в Германии десять лет назад, я бы смог ходить! Но я опоздал. И разработку Гурский отжал, и… — Он разочарованно махнул рукой, разыгрывая спектакль и понимая, что детектив за ним следит в зеркало заднего вида.

— Расскажи лучше, как ты Аракелянов грохнул. — Наган задал этот вопрос специально, чтобы раскачать Краско еще больше, и сейчас наблюдал, как тот открывает и закрывает рот подобно умирающей рыбине.

В руки он себя взял небыстро.

— Как ты себе это представляешь? Я выехал на коляске под их машину? Заполз в салон и перегрыз провода?

— Сложно такое представить, вот и прошу пролить свет…

— А знаешь, туда им и дорога. Высшая справедливость есть! — Краско воздел перст, помолчал немного и сменил тему. — Как ты представляешь себе квантовую запутанность?

— Да никак. Сумасшествие, не поддающееся логике…

Краско замахал рукой.

— Нет-нет, зачем сразу — сумасшествие. Я бы сказал — магия, которую удалось объяснить. — В голосе Краско появился благоговейный трепет, с каким адепты рассказывают о своем культе. — Вот представь. — Он сжал кулаки и поднес друг к другу. — Если элементарные частицы взаимодействовали, и их удалить друг от друга как угодно далеко, между ними сохраняется связь. — Он развел кулаки в стороны, раскрыл один, потом второй, говоря: — И когда меняется одна, мгновенно меняется и другая. Это если очень просто.

— Я понял, ты прикончил Аракелянов с помощью квантовой запутанности, — сказал Наган, начиная раздражаться, ведь Краско точно морочил ему голову вместо того, чтоб переходить к сути.

Шутка Краско понравилась, с полминуты он хохотал. Ну точно псих, похоже, опять время потрачено впустую, однако самородок его разубедил:

— Ты прав, в «Панацею» приходят умирать. Но пациентов там не просто излечивают, им предлагают бессмертие! Причем бесплатно.

— Деньги выкачивают? — все больше раздражаясь, спросил Наган. — Действительно, зачем умирающему столько? Тарасову и Гурскому нужнее. Кстати, Тарасов жив?

— Про Тарасова позже. Зря ты так. У нас есть квантовый суперкомпьютер, принцип его работы, как мы уже знаем, напоминает функционирование мозга. Берется мозг, — он снова сжал кулак. — И суперкомпьютер, — сжал другой, потряс ими, будто что-то взболтал. — Их вводят в состояние квантовой запутанности. И получается точная копия личности, только цифровая. Тело умирает, личность остается жить в оцифрованном виде.

Наган чуть не въехал в резко притормозивший перед ним автомобиль. Краско ведет себя, как псих, его сверхценная идея бредова. Если бы не знал, что в его проект Тарасов вбухал кучу денег, довез бы инвалида до остановки и высадил там. Уловив его недоверие, Краско просунул лицо между сиденьями и забормотал:

— Я не вру и не рехнулся. Начинается эра новых технологий и манипуляций с массовым сознанием, но никто этого не хочет замечать, даже ты! — он ткнул пальцем в Нагана, прищурился. — Ты ведь чувствуешь, что происходит нечто… неприятное, неладное.

— Ладно. Я понял. Ты заварил кашу — и?.. — спросил Наган, уже догадываясь, что информацию по Тарасову ему не получить.

— Оцифровка, да и квантовая запутанность — сфера деятельности Дубровского. Моя задача — язык программирования. На должность главного разраба меня перевели гораздо позже. А знаешь, чем на самом деле занимается «Ойкумена»?

— Ты сам вроде сказал: разрабатывает программное обеспечение? — предположил Наган, думая о том, что эрудированные психи под свой бред могут подогнать любую теорию, а он не силен в квантовой физике, потому опровергнуть слова Краско не сможет.

— Так да не так. Мы смоделировали собственную реальность, переселили туда тех, кто смерти предпочел оцифровку и вечную жизнь. О, какой это был мир! О таком многие мечтали! Там есть волшебство, можно выбрать себе любое тело.

— И ты выбрал? — вскинул бровь Наган, чувствующий себя героем фантастического фильма.

Но Краско проигнорировал его вопрос, продолжил взахлеб рассказывать:..

— Они бессмертны, у них все, как здесь, они ощущают тепло, радуются, злятся, развиваются. Но нет болезней, старости. Гребанного кариеса нет!

Наган нащупал брешь в бреде Краско и копнул глубже:

— Зачем тебе это? Они, мертвецы эти, там заперты навечно? А Тарасов где? — он начал терять терпение, хотелось схватить за грудки инвалида, припереть к стенке и заставить отвечать на нужные вопросы

Краско посмотрел с укором.

— Ты и правда не понимаешь? Это дешевый способ сохранить разум, когда умерло тело. В будущем, когда научатся создавать новые тела для таких усопших, мы их воскресим с помощью квантовой запутанности. Не вечно, но до тех пор, пока профессору Дубровскому и иже с ним не удастся победить смерть, до тех пор, пока мы не сможем воскресить умерших и вернуть им разум, снова воспользовавшись эффектом квантовой запутанности.

Наган пытался уложить в голове услышанное, но мысли разбегались. Ему безумно не хватало Яны, которая хорошо в подобном разбиралась.

— Сначала мы называли симулятор реальности Полигоном, потом переименовали в Ундервельт. Сначала там был настоящий рай, а потом руководство переругалось, и кто-то слил информацию о разработкеи Гошкодере. Знаешь, кто такой?

— Депутат.

— Да. Так вот, как он узнал, так сразу мы и начали переделывать Ундервельт, он стал враждебным к людям и прочим обитателям. Мы создали ловушки, где не работают законы физики, населили мир хищными тварями, заставили поселенцев выживать…

— А смысл? — спросил Наган, вспомнив нарисованного монстра, которого он видел в офисе «Ойкумены».

Следом вспомнилась книга с описанием старинного оружия. Как все сходится!

— Ну а поскольку обитатели Ундервельта тосковали по прежней жизни, мы блокируем их память. Оказавшись там, они ничего не помнят. А чуть позже, когда воцарился Гошкодеря и Гурский, мы стали вводить в вирт неписей. Это сущности, которыми управляет искусственный интеллект.

— Кому это выгодно? — спросил Наган, думая о том, что пункт назначения уже близко, а он так ничего и не узнал от Краско.

— Поначалу я думал, что верхушке захотелось почувствовать себя богами. Или Ундервельт — полигон для охоты избранных на двуногих. Еще был вариант, что, пока поселенцы бегают там, как крысы в аквариуме, изучают их психологию. Но все хуже! А я не могу уехать из России! Попытался, но меня сняли с самолета и теперь следят.

— А на самом деле что происходит? — Наган бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — За тобой следят, следовательно, и за Тарасовым следили, но как ему удалось исчезнуть?

И снова Краско не ответил. Он будто не слышал вопросов.

— Что Ундервельт — полигон, так и осталось. Но у виртуальной личности больше возможностей. О, у нее такие возможности и ресурсы, что нам и не снились! Модернизация Ундервельта производилась для того, чтобы оцифрованные прокачивались. То есть развивались, становились сильнее и отчаяннее. Там на выходе такие монстры получаются, ууу! Им магия подвластна, и это не фантастика! Они не боятся ничего, и смерти.

Нагану казалось, его мозг вот-вот взорвется от когнитивного диссонанса. С одной стороны — ну бредятина же! А с другой — какая же логичная и складная, ничем, кроме нее, происходящее не объяснишь.

— Технология будущего, — мечтательно проговорил Краско. глядя в окно. — До этого должен был додуматься я!

— Ты о чем?

Инвалид кивнул на голограмму рекламы над дорогой.

— Я о линзах дополненной реальности. Ими скоро будут пользоваться во всем мире! Все поголовно! Малыши, школота, студенты, старики, — он смолк, выдержал театральную паузу и поинтересовался: — А знаешь, чем это все нам грозит?

— Не имею представления… — протянул Наган.

Краско продолжал проповедовать, пытаясь обратить сомневающегося Нагана в свою веру:

— Зрительный нерв взаимодействует с линзой дополненной реальности, по нему с нее можно передавать в мозг сигналы напрямую. Весь мир пока пользуется нормальными компьютерами, и все в порядке. Когда все перейдут на квантовые, тогда трындец нам всем. Почему? В «Панацее» профессор Дубровский через линзы «запутывал» пациентов с квантовым компьютером.

— То есть, ты утверждаешь, что Гурский и компания могут скопировать сознание любого пользователя, если у того линзы, и переместить ее в симулятор реальности?

— И-мен-но! Но не только переместить или скопировать. Добавить ложное воспоминание, стереть то, что посчитают нужным. Подсадить в тело другую личность. Подкорректировать сознание. Тем временем в Ундервельте сотни цифровых личностей качаются, ждут часа, чтоб их переместили в реальные тела. Когда квантовые компьютеры станут обыденностью, линзы дополненной реальности появятся у всех, и эксперимент по переносу сознания обкатают, тогда всем конец. Я не уверен, что за Гошкодерей и Гурским не стоят спецслужбы. Вот они и будут управлять миром! Сечешь?

Наган потянулся за новой сигаретой. Бредом повеяло отчетливей. Тайное правительство, жаждущее мирового господства. Жадные до власти злодеи. Где-то там вдалеке уже замаячили рептилоиды.

— Можно попросить тебя потерпеть минутку и не дымить? Уже почти приехали.

Наган нехотя сунул сигарету в пачку. Достал телефон, который был на беззвучном, отметил, что ему много раз звонила Тарасова, и трижды — Орел. Яна торопила, боялась, потому что во дворе заметила подозрительных личностей. Общаться с ними при Краско он не мог, потому каждому, включая Яну, отослал сообщение: «Работаю. Освобожусь скоро» — и обратился к Краско:

— Допустим, все так и есть. Но Тарасов-то куда делся?

— Все туда же. Генеральный не захотел прогибаться под Гошкодерю, он ведь идеалистом был…

— Был? — насторожился Наган, заставил себя думать не о Яне, а о деле.

— Это как посмотреть. В общем, он рискнул единолично свернуть эксперимент. Не без моей помощи, конечно.

— А именно? — спросил детектив.

— А он хотел «Счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный»[i]. Создать рай, где всем хорошо, нет старости и смерти и он типа бог. Создатель, короче. Но Гурский и Гошкодера оттеснили его… Да недооценили. Не предвидели, что он сольется в вирт, проникнет в Ундервельт… В нем вирус, созданный, чтоб уничтожит Ундервельт. Троянский конь, сечешь?

— Слишком сложно, — сказал Наган. — По-моему, легче выключить суперкомпьютер.

Краско закатил глаза:

— Квантовых компов — тысячи, со счета сбился, сколько именно. И не все они в России. Где именно они находятся, даже я не в курсе. Потому и должен Тарасов в вирте проникнуть в определенную локацию, войти с системой в резонанс и уничтожить симуляцию. Но поскольку вирт под контролем, Тарасов заблокировал свою память. Так его не вычислят сразу. Но несколько дней миновало, память к Тарасову не вернулась, но что еще хуже, он исчез с радаров, — Краско вздохнул: — Наверное, это побочный эффект… Самый трэш в том, что помогать ему я не могу. Меня сразу вычислят и где-нибудь запрут.

Интересно, сколько в этом рассказе правды. Одно обнадеживает: Тарасов жив. Значит, есть вероятность доставить его жене в целости, пусть и без память, получить деньги, расплатиться с долгами и улететь с Яной, скажем, на Кипр, где она спокойно родит.

А когда они вернутся, волнение уляжется.

— То есть Тарасов в лаборатории «Панацеи»?

— Неважно, где его тело. Оно в коме, толку с него?

Наган вернулся к главному — цели своей поездки.

— Меня наняла госпожа Тарасова, чтоб я вернул ее мужа. Точка. В ваши компьютерные войны я не играю.

Рот Краско искривился полумесяцем. Компьютерный гений уставился вперед, о чем-то размышляя. Собрался с мыслями и заговорил:

— Ты его так просто не вернешь. Тебе нужно пойти в виртуальность и помочь ему ее уничтожить.

Наган чуть слюной не поперхнулся, удивленный наглостью. Вдохнул, выдохнул и выдал:

— Мне нужно?.. Хорошо. Допустим. Но прежде нужно знать, где его тело, жив ли он. Ты знаешь, где он?

— Ты не понимаешь! Если у него не получится, мы все станем рабами! Безмозглыми зомби! Так и будет! А вас, ретроградов, сбросят с парохода современности. Не хочешь линзы? К стенке!

— Где. Тарасов, — продолжил Наган. — Отвезешь меня к нему?

Инвалид развел руками:

— Я не знаю, где он.

Наган с трудом подавил желание ударить по тормозам и применить запретные способы допроса к неходячему.

— Как?

— Вот так! Я не знаю, мы так договорились! Он предвидел, что меня будут допрашивать, и вышел в вирт из неизвестного места.

Наган ладонью хлопнул по торпеде. Он уже думал, что держит удачу за хвост… Или Краско недоговаривает? Точно ведь темнит!

— Твою мать! Ладно. Где он может быть?

— Да как ты не понимаешь, его тело находится в таком месте, о каком я не догадался бы! В этом весь смысл… Можешь допросить меня, да хоть пытай — не знаю я.

Пискнул телефон. Пришло сообщение от Яны: "Росс, ты скоро? Их трое, не уходят. Что делать?". "Жди. Скоро", — ответил он, перевел взгляд на инвалида. И что с ним делать? Он оказался бесполезным. В офис его везти, чтоб раскрутить?

Слишком опасно. А вдруг он прав? Доля истины в его словах точно есть.

Автомобильный поток тянулся медленно. На Новощукинской зажглись огни. Поздно уже, Яна волнуется…

— То есть, найти Тарасова я могу только на этом вашем Полигоне? — Краско радостно закивал. — И где его тело, ты не знаешь.

— Не знаю.

Наган перестроился в правый ряд и поглядывал в окно в поисках остановки, планируя высадить пассажира. Нужно срочно ехать к Яне, на интересующий вопрос Краско так и не ответил, и не факт, что ответит. Может, он и гениальный программист, но с восприятием реальности у него точно проблемы.

Но все-таки он навел на след. Осталось придумать, как попасть в «Панацею», ведь Тарасов, скорее всего, там.

— Ты должен пойти в вирт и спасти нас всех, — не унимался Краско. — У тебя боевое прошлое, талант! Никто не сможет, только ты. Кстати, Карину к тебе я подтолкнул…

— И сообщение не ты написал? Ну-ну.

Наган резко крутнул руль, остановился, включив аварийку. Вытащил из багажника коляску, разложил ее и распахнул перед Краско заднюю дверцу.

— Мне срочно нужно в офис.

Гений вытаращился непонимающе.

— Давай-давай, выходи! — Наган протянул руку. — Через полчаса я тебя наберу, продолжим разговор.

Краско поджал губы, оттолкнул руку и, придерживаясь за кузов, перебрался в кресло.

— Через час может быть поздно…

— Хочешь, поехали со мной. Но это опасно.

— Пожалуй, я дождусь твоего звонка.

Машина плавно отъехала от фигуры в инвалидном кресле. Это дело дурно пахно, и с каждым часом запах усиливался. Неплохо было бы, чтоб Яна послушала Краско, он или недоговаривает, или лжет. Непонятно только зачем.

***

Наган сел за руль и влился в поток. Он решил обдумать услышанное вместе с Яной, она в подобном хорошо разбиралась, а у него начинал искрить мозг.

Припарковавшись в более-менее подходящем месте, Наган сперва набрал Карину Тарасову.

Ответила она не сразу, причем когда сняла трубку, то долго в нее дышала, будто боялась себя выдать. Мысленно чертыхнувшись, Наган спросил:

— Карина Сергеевна? У вас все хорошо?

— Вы просили узнать, с кем муж встречался в течение недели, — сухо отчиталась она. — Увы, это слишком конфиденциально.

— Карина… Все ли у вас в порядке?

— Более чем в порядке, — все так же холодно ответила Карина. — Я звонила, чтобы… Закрывайте дело. Сворачивайте расследование. Аванс оставьте.

Наверное, так даже лучше. Дело стало слишком опасным.

— Карина, ваше право, — сказал он бесстрастно. — Если передумаете, звоните.

— Вряд ли это случится. До свидания.

Вот так номер! Мороз продрал по спине. Словно привычная, такая надежная реальность дала брешь, качнулась и медленно пошла ко дну.

Что случилось у Карины? Ее запугали? Она узнала все, что ей нужно, и дала отбой? Или просто дурное настроение, и завтра она передумает? С одной стороны — баба с возу, кобыле легче, но с другой — аванс слишком мал, он не закроет все дыры. И опять с первой: расследование надо сворачивать, дело слишком мутное и опасное.

Будь он один, докопался бы до правды, потому что реально интересно, что там у них происходит. Но теперь он не мог рисковать жизнями Яны и их нерожденного ребенка.

В любом случае Карине следует позвонить завтра, узнать, все ли в силе. Получается, если она включила заднюю, то беспокоить Краско больше не стоит. Забыть инвалида, вырвать из памяти вместе с его рептилоидами и заговорами олигархов.

Прежде чем трогаться с места, Наган позвонил Яне.

— Привет, ты как малыш? Какие новости? Топтуны на месте?

— Только собралась тебе писать. Разошлись.

— Хорошо, я уже еду к тебе! Только что Тарасова велела закрывать дело. А Краско столько интересного рассказал про твои линзы! Я записал…

— Ты далеко? — равнодушным тоном спросила она, хотя обычно интересовалась всем, что у него происходит.

— На Новощукинской, — Наган попытался развить интересующую его тему. — Надо с тобой посоветоваться, ты не представляешь, чего я наслушался от Краско!

— Приедешь — поговорим, — сказала она тоном, каким обычно говорит, когда обижена его проступком.

— Яна, ты сама не своя. Что случилось?

— Да ничего. Все нормально, грустно что-то. Гормоны играют, такое случается, не обращай внимания.

Ответ Нагана не удовлетворил. Уж очень отстраненно вела себя супруга. Но опасности нет, это точно — она не сказала кодовое слово.

— Жди, я уже скоро.

Яна отключилась. Ни тебе «целую», ни «жду». Как подменили супругу. Стоило детективу отъехать, зазвонил телефон. Номер был смутно знакомым.

— Нагорный, — проговорил он.

— Привет, детектив! Это Гошкодеря, — прогудели в трубку голосом, похожим на гудок паровоза. — Ты где?

Наган насторожился, пытаясь сообразить, как нарушил договоренность. Или у депутата есть важные сведения?

— Еду в офис. Чем обязан?

— Уффф, слава богу, уж думал, что опоздал! Я на переговорах, и перерыв уже закончен. Слушай внимательно. Вали из города. Никуда не заезжай, никому не помогай. Не теряй ни секунды. Поблагодаришь позже.

Донеслись прерывистые гудки.

— Вы там сговорились, что ли? — сам себе сказал детектив. — Коллективный психоз?

Корабль его реальности с пробитым боком погрузился полностью, только пузыри пошли. Появилось ощущение, что он упустил нечто важное, не разглядел того, что перед носом, и теперь, что называется, поздняк метаться.

Бежать? Ну уж нет, сперва — к Яне, а что делать дальше, надо решить вместе.

— Яночка, жди, — проговорил он, перестраиваясь в левый ряд. — Я еду к тебе.

[i] А. и Б. Стругацкие «Пикник на обочине».

Глава 15. Посмертие

Темнота. Боли нет. Тела нет. Так уже было, когда Тарвит попал в Ундервельт.

Теперь он снова висит в пустоте, но помнит, что с ним случилось: он умер. Возможен вариант, что его спасли, но тогда где ощущения?

Так он проболтался пару минут, а потом резко ощутил тяжесть в теле и открыл глаза. Он лежал на поляне, окруженной соснами, голый по пояс, в холщовых штанах. Не в эльфийских, снятых с трупа, а в таких же, какие были на нем изначально. На поясе — мешок с кристаллом, который должен был сгореть при пожаре, и ничего больше. Ни оружия, ни одежды.

Рука потянулась к шее, где должна зиять рана, но не нащупала шрама. Тарвит отчетливо помнил, что его убили измененные гномы.

Бредовый мир! Он что, воскрес? Похоже да. Вот как бывалым удается достигать высоких уровней! Теперь все ясно. И Арон тогда в деревне ему не мерещился, проводник тоже воскрес. Так что, получается, здесь нельзя сдохнуть? Значит, и Шимон воскрес?

Если тут есть хоть какая-то логика, воскресший должен появиться недалеко от места смерти, там же должны остаться оружие и одежда, и их нужно забрать. Уже ясно, что локация им с Шимоном не по зубам, закралось подозрение, что и туман не преодолеть. Но попытаться стоит, зная, что смерти не существует.

Уже собравшись звать Шимона, Тарвит заметил в углу зрения точку, мерцающую золотым, мысленно к ней потянулся, и перед глазами выплыл текст:

Ты умер. Каждая смерть снимает 10 % опыта, необходимого для достижения имеющегося уровня. Ты потерял 100 единиц!

Если бы немного не размялся на монстрах, у него слетел бы уровень, ведь было всего 147 очков сверху, осталось 47. Если еще раз умрет, станет девятого уровня. Это пока опыт капает быстро, а на более высоких уровнях потеря десяти процентов будет равняться полугоду тяжелых боев.

Осмотревшись и не обнаружив опасности, Тарвит позвал Шимона. Ответ донесся с запада.

— Иду тебе навстречу, — заорал Тарвит и поспешил исполнять сказанное.

Оказалось, Шимон тоже лишился оружия и был гол по пояс. Он вперился в Тарвита взглядом, полным надежды, что ему прольют свет на происходящее. Но что тут скажешь?

— Мы оба бредим? — спросил Шимон.

— Любой хотел бы стать бессмертным. Вот тебе, пожалуйста. Сбылось. — У Тарвита задергалось веко, и он закрыл глаза.

— Не хочу об этом говорить. Боюсь рехнуться. Давай сосредоточимся на насущных проблемах. Например, как забрать свое оружие… — Он, видимо, вспомнил норушников и передернул плечами. — Или лучше новое добыть? Мантию невидимости-то я истратил, когда от тебя спасался.

— Нет, бросать его не вариант, у меня был классный лук, — проговорил Тарвит. — Слушай, а ты случайно не заметил, были ли там норушники ниже 20-го уровня?

— Детеныши точно были, — потирая лоб, вспомнил Шимон. — А зачем тебе?

Тарвит улыбнулся.

— Увидишь. Идем.

***

До проклятого поселения добрались подозрительно легко. Тварей на пути не попадалось, ловушки мерцали и предупреждали о себе заранее. То ли от неправильности происходящего, то ли от иллюзии легкости преодоления пути рождалось тревожное предчувствие.

Казалось, что лес замер, чуя приближающуюся опасность: уснул ветер, смолкли птицы, даже комары попрятались, словно и не Ундервельт это, а его умирающая версия, которую скоро сожрут лангольеры…

Лангольеры — снова что-то из прошлой жизни.

К проклятому поселению вышли с запада, со стороны терриконов. Здесь лес резко обрывался заболоченным участком, за которым виднелись заросли сирени, разрушенная стена, вдалеке краснела черепичная крыша.

— И что же ты задумал? — шепотом спросил Шимон.

Тарвит втянул воздух, но запах норушников, похожий на трупный, не ощутил, его перебивал смрад пересыхающего болота.

— Давай пройдем болото, и покажу.

— Ты прямо как девственница ломаешься, — вздохнул Шимон, но настаивать не стал.

Вооружившись двумя палками-щупами, перебрались на ту сторону болота. Шимон на полпути раз погряз в трясину и пошел ко дну, но Тарвит протянул ему щуп и вытащил.

Не доходя до зарослей, Тарвит опять принюхался. Ветер был в его сторону, запах норушников ощущался, но старый, далекий.

— Тварей поблизости нет, — поделился соображениями Тарвит. — Мне нужно увидеть детеныша, тогда смогу его скопировать, я же оборотень.

— А чего именно детеныша? — поинтересовался Шимон.

— Могу копировать только существ до 20 уровня. Норушники подумают, что я часть их своры, и не тронут, я в это время добегу до наших вещей и заберу их.

— Гениально, — вздохнул Шимон. — Значит, осталось подкараулить детенышей так, чтоб взрослые не заметили тебя раньше и не напали.

Тарвит вспомнил, как не смог стать изначальным зверем, будучи смертельно раненым. Вдруг опять случится какая-то подлость типа: «способность недоступна в бою». Умирать ему не понравилось, к тому же терялся опыт, но если это случится… не смертельно же!

— Жди здесь, не отсвечивай, — сказал Тарвит и направился к сирени.

Засел между зарослями и стеной, принюхался, перелез через груду развалин. Замер, когда камешки покатились вниз. Запах норушников усилился — Тарвит вжался в камни.

Он уже собрался двигаться дальше, как заметил торчащие из травы головы норушников. Раз, два, три… Три детеныша, самый сильный 15 уровня. То, что надо! Тарвит сохранил образ твари и приготовился ждать, когда они уберутся.

Донесся визг. Детеныши, переглядываясь, застрекотали и исчезли. Казалось, они просто втянулись в траву, но там у них были норы, ведущие, очевидно, в каменоломни, где этих тварей сотни, если не тысячи.

Прикинув, что он успеет за пятнадцать минут, Тарвит принял облик детеныша норушника и потрусил к третьему зданию, за которым полег он и Шимон. За пару минут он рассчитывал найти вещи и отнести напарнику, а остальное время посвятить поиску ключа — зря, что ли, использовал суточную возможность перевоплощения?

Картинка стала черно-белой, нагретые солнцем предметы излучали оранжевое свечение — тварь видела в инфракрасном спектре. Передвигалась она прыжками, опираясь на костяшки длинных рук.

Тарвиту очень не хотелось видеть свой обглоданный труп в месте расправы, но его там не было. Полоска засохшей крови тянулась в здание, где твари, очевидно, и отобедали. Зато валялся лук и колчан.

Неумелыми пальцами Тарвит затолкал стрелы в колчан, думая о том, что будет, если сейчас появится мамаша этого детеныша и попытается загнать его под землю. Подобрал тесак, подаренный гномом Михалем, взял изогнутый меч Шимона и побежал по кровавому следу, чтобы раздеть его труп, снять необходимую воину броню, но Тарвита словно накрыло горячей ладонью. Сердце зачастило. Ноги затряслись.

Что за ерунда? Вместо ответа появился текст:

Внимание! Грядет атмосферная буря первого порядка! Рекомендация — покинуть открытое пространство и спрятаться под землей! Если буря застанет на поверхности, возможен летальный исход.

Теперь ясно, куда подевалась живность — почувствовала опасность и попряталась!

— Что за нафиг? — донесся возмущенный возглас Шимона.

Тарвит хотел крикнуть: «Стой на месте! Бегу к тебе» — но изверг душераздирающий рев и рванул к напарнику.

Шимон перебирал ногами, как конь, готовый пуститься вскачь, его глаза покраснели, по лицу катился пот. Увидев Тарвита в образе норушника, он отшатнулся, но быстро сообразил, в чем дело, забрал свой меч. Тарвит принял человеческий облик, натянул штаны и забормотал:

— Надо куда-нибудь в подвал, а то, чую, мозги спекутся, наша смерть будет мучительной и долгой.

— В катакомбы лезть я бы не стал, — проговорил Шимон, вертя головой по сторонам. — Помнишь, когда сюда шли, видели на подходе какие-то развалины? Айда туда, вдруг там есть подпол. Вероятность небольшая, но…

Тарвит не дослушал, рванул туда, откуда прибежал. Твердеющий воздух дрожал и вибрировал, давил, сковывал движения. В глубине души зарождался страх, накатывающий волной и лишающий способности соображать. Одного хотелось: спрятаться, зарыться под землю, чтоб не видеть того, что будет дальше.

Рядом надрывно дышал Шимон, от него пахло страхом и разгоряченным телом.

Небо на востоке налилось багрянцем. Тучи стали фиолетово-розовыми, в их глубине вспыхивали молнии.

Вот и развалины: две стены, провал окна, рухнувшая крыша… Стоп! Кто-то расчистил завал! В середине пола была свеженькая деревянная дверца! Шимон подбежал к ней, потянул на себя…

— Черт, заперта! — Он постучал рукоятью меча и заорал: — Эй вы там! Впустите! Не дайте погибнуть.

Он припал ухом к дверце, тут же отпрянул и успел вовремя: дверца откинулась, открывая проход.

— Скорее сюда! — позвали из лаза. — Ну же, а то мозги спекутся.

В измененном пространстве голос казался низким, вибрирующим, нечеловеческим. Шимон без раздумий принялся спускаться. Тарвиту хотелось поторопить его, толкнуть в спину, но он сдерживался, глядя на красное небо, где образовывалась воронка. Наконец лестница освободилась.

Внизу виднелась небольшая площадка и распахнутая дверь в еще один лаз, где исчез Шимон. Расплывающийся в мареве гном жестом приглашал Тарвита, его характеристики плыли перед глазами.

Тарвит спустился, защелкнул засов, сбежал по лестнице. Пригибаясь, пошел по темному коридору, оставив гнома за спиной и отмечая, как ослабевает давление внешней среды, как отпускает страх, картинка становится четче.

В помещении мерцала свеча, ее слабого света хватало, чтобы Тарвит видел не только спину Шимона, шагающего впереди, но и трещины и потеки на стенах. Коридор был чуть изогнутым, и разглядеть, кто прячется дальше, было сложно. Шимон принялся на ходу налаживать контакт:

— Мужики, а вы тут давно…

Он вышел из лаза, и его голос оборвался, он молча прошел вперед, растворился в темноте комнаты. Тарвит ускорился, глядя на тени на стене, которые то удлинялись, то укорачивались. Как минимум в комнате было пятеро. Скоро станет ясно.

— Вали отсюда! — крикнул Шимон, когда Тарвит собрался шагнуть в комнату.

Он остановился перед порогом, но гном придал ему ускорения, толкнув в спину. Тарвит вылетел в просторную комнату и увидел, кто там собрался. Сумеречные.

Три орка, три человека, седьмой гном, что открыл дверцу. Тарвит выхватил тесак, чтобы перерезать себе горло и воскреснуть в другом месте, но позади идущий ударил его по голове, и он упал на пол.

Глава 16. Быль и небыль

Что значило предупреждение Гошкодери? Сколько в нем правды, сколько — желания запугать? Кому верить: ему или чокнутому Краско, пытавшемуся доказать, что депутат и Гурский — абсолютное зло?

Нагану казалось, что сама реальность всеми силами старается не пустить его в офис. На дороге произошла авария, пикап, везший металлопластиковые окна, въехал в пассажирскую маршрутку, и трасса встала намертво. Пока растащили машины и убрали разбитые окна, прошло около часа. Потом Нагана остановил ДПСник — видимо, постарался хоть как-то окупить выезд на место аварии. Штрафовать было не за что, но драгоценное время на него ушло.

Настораживало, что Яна не звонила, не писала, не интересовалась подробностями встречи с Краско, а на сообщения супруга коротко отвечала: «Все ок». Сперва Наган подумал, что она обиделась на его исчезновение, но когда позвонил, разговаривала жена дружелюбно, хотя и чувствовалась некая отчужденность.

Если бы Яна была с ним в салоне, она всеми силами попыталась бы уговорить его не ехать в агентство, сославшись на то, что слишком много тревожных знаков. И он бы не поехал. Но она где-то там, и ей, возможно, угрожает если не опасность, то неприятности уж точно.

К месту Наган добрался в начале десятого. Прежде чем припарковаться на опустевшей стоянке, щедро залитой светом фонарей, Наган медленно объехал вокруг офисного центра, где горело только окно его приемной и два этажом выше, оставил машину возле ржавого допотопного «мерседеса», принадлежащего охраннику Егорычу.

Закурил, уронил пачку и долго искал в тени, используя заминку, чтоб оглядеться. Было пустынно. Все сотрудники разошлись по домам, оживление наблюдалось только в кафе. Но когда Наган снова сел в салон «шкоды» и сделал вид, что отъезжает, никого из посетителей этот факт не привлек.

Проводив взглядом парня в оранжевых штанах, торжественно несущего букет, Наган зашагал к офисному центру, позвонил в звонок, радуясь тому, что Егорыч уже запер дверь, а значит, никто посторонний в здание проникнуть не мог. По крайней мере, в последнее время.

Подволакивая ногу, Егорыч топал по коридору. Он не доверял электронным замкам и пользовался еще и щеколдой.

— Что-то ты припозднился сегодня, — проговорил он, Наган заметил кетчуп на его усах, но промолчал. — Супруга твоя совсем заскучала, час назад заглядывала, приносила печенье. Такая она у тебя умница! Так чего поздно-то? У нас ведь это не положено, камеры проверят, и мне, и тебе по шапке настучат. И еще эти вот, — он задрал голову, кивнул наверх. — Типография. Но эти-то ладно, они переезжают…

— Я серьезное дело расследую… — проговорил Наган, думая о том, что по доброй воле Яна не пошла бы к Егорычу. Наверное, менты напугали ее сильнее, чем она показала.

— Никак олигарха Тарасова ищете? Его жену я узнал, Каринку-то, она к тебе приходила на прием.

Наган усмехнулся:

— Придется, Дмитрий Егорыч, брать тебя на работу. Такой талант пропадает!

Охранник приосанился.

— А то! Я еще о-го-го. Сустав только поменять надо. Коленный. Осколком зацепило. Поначалу не болело, а к старости… Эх… Знаешь, сколько это сейчас стоит?

— Безумно дорого. Никто подозрительный поблизости не околачивался? — поинтересовался Наган, думая, что лучше потратить минуту на разговор, чем потом пожинать результат халатности.

— Как ты ушел, так только свои были, я ж всех вас знаю, третий год тут. Только типография туда-сюда коробки таскает, и все.

— Спасибо.

Егорыч просто так не болтает — значит, и правда нет опасности. Пора бы выдохнуть, но не выдыхалось. Что-то было не так. Поднимаясь на второй этаж по лестнице, Наган тщетно пытался сообразить, что именно.

Кроме его и Яны, на этаже не было никого. Недавно вымытый пол пах хлоркой, тянуло кофе, потрескивали древние люминесцентные лампы, пожирая эхо шагов.

Тишь и гладь, но рука отчего-то сама легла на рукоять «травмата», лежащего в подмышечной кобуре. Наган распахнул дверь в агентство, подавляя желание выхватить пистолет. Откуда оно?

В приемной горел свет, на столе исходила ароматом чашка кофе. От такого домашнего, уютного запаха Наган расслабился, закурлыкал пустой живот.

— Яна? — позвал он, взял чашку и толкнул приоткрытую дверь в свой кабинет, собираясь сделать глоток.

Яна, глядящая в экран ноутбука, так увлеклась, что не ответила. Клац-клац-клац — щелкала мышка, на которую Яна увлеченно давила указательным пальцем.

— Чем ты так занята? — Наган повертел головой по сторонам. — Читаешь? Играешь?

Обычно Яна слушала музыку, когда оставалась в офисе одна. Как и Наган, она любила рок, пусть и более мягкий. Теперь царила тишина — видимо, у супруги после пережитого стресса разболелась голова.

Но самое странное — Яна даже не посмотрела на него.

— Говоришь, ты встречался с Краско, — голосом робота спросила она. — Что он сказал?

— Все его слова меркнут по сравнению с тем, что я услышал позже. Опять звонил тот депутат, — Наган оперся о стол, отхлебнул кофе и покачал чашкой. — Кстати, спасибо.

— Не за что. Чего хотел депутат?

В кабинете пахло свежими Яниными духами, кофе, но улавливался чужеродный масляный запах… До тошноты знакомый запах… Перед глазами понеслись ассоциации: его взвод, разобранный ТТ, весь в оружейной смазке.

Нет! Откуда ей тут взяться? Но взгляд остановился на черном пятне над большим пальцем Яны. Нахлынуло ощущение неправильности происходящего, будто бы ночные кошмары начали прорастать в реальность. Наган оцепенел, а сердце его сорвалось в галоп. Чужим омертвелым голосом он спросил:

— Яна, ты сейчас в линзах?

Игнорируя вопрос, супруга вскинула голову и недостоверно изобразила усталость.

— Росс, поехали домой, а?

Нет, это не его живая, участливая, всем интересующаяся Яна! Почему она не обняла его, как обычно? Что там, в компьютере может быть более важного, чем их общее дело? Не веря свои глазам, Наган сказал кодовую фразу, которую знали только они:

— Мы обещали Эмику заскочить к нему на чай.

Это обозначало, что встречаться следует не дома, а в кафе «Эмма» в квартале от агентства. Если Яна скажет фразу из старого сериала: «Эмик надыбал глосика» — значит, за ней слежка. Или не слежка, или происходит нечто, мешающее ей говорить правду или вести себя естественно. Наган уставился на супругу, она поджала губы, сморщила нос, будто пыталась сказать или вспомнить что-то мучительное.

— Не помню, чтоб мы кому-то обещали, — наконец выдала Яна.

Не сводя с нее взгляда, Наган сел на стол. Похожее чувство он испытал в семь лет, когда родители оставили его дома одного, а сами ушли в гости к соседям, и он тайком посмотрел фильм ужасов. Фильм давно закончился, а воспоминания остались. Стоило остаться одному и вспомнить пережитый ужас, как он оживал, сдавливал разум животным страхом. Будто бы между былью и небылью открывалась призрачная дверь, давая потустороннему выход в реальность.

Наган избегал рубашек с жестким воротом, но сейчас казалось, что воротник его просторной футболки стискивает шею.

Краско уверял, что с помощью линз можно «взломать» человека, подчинить его и управлять им, как куклой. Неужели… Нет! Инвалид — сказочник, его россказни не имеют ничего общего с реалом. Яна беременна, в ее крови бурлит бешеный коктейль гормонов — вот и все объяснение. Наган старался откинуть мысль, что самого дорогого в мире человека подменили, но она возвращалась бумерангом. Разве можно забыть про Эмика? Или Яна его разыгрывает? Наган ухватился за эту версию и решил ей подыграть.

— Ты меня пугаешь. Эмик позавчера из рейса вернулся, в гости звал.

Вопреки увиденному и услышанному, Наган собирался отстаивать привычную реальность до последнего.

Это ведь его Яна!

Суперкомпьютеры, убийцы из виртуальной реальности существуют только в фантазиях Краско!

Яна смотрела в упор — будто прицеливалась. Отпустила «мышку», уронила руку на колено. Наган не понял, какая сила заставила его отклониться в момент, когда в руках Яны появился «Макаров». И не травматик, самый что есть боевой!

Грянул выстрел. Наган рухнул на пол вместе со стулом. В голове пульсировали слова Егорыча: «Супруга твоя заглядывала, приносила печенье». И выкрала пистолет. Теперь понятно…

Ни хрена не понятно! Что делать? Как обездвижить Яну так, чтобы не причинить ей вред? О том, чтобы применить травматик, даже мысли не закралось. Если Нагана поставят перед выбором, кому жить, ему или Яне, он без раздумий выберет ее. Потому что без нее его жизнь равна нулю.

— Яна, очнись! — попытался он воззвать к ее разуму, выглянул из-за стола и едва не получил пулю, метнулся в сторону.

Он твердо решил обездвижить Яну, связать и отвезти домой, а там вынуть проклятые линзы… Или это ничего не даст? Или чужая личность уже прижилась в ее мозгу?

Сколько патронов в пистолете? Вряд ли магазин полон. Наган глянул на тень Яны, пытающейся обойти стол, и чуть двинул его вперед — тень всплеснула руками, и Наган бросился на супругу из засады, перехватил руку с пистолетом, но ее палец успел нажать спусковой крючок — пуля ушла в потолок, срикошетила в стекло, брызнувшее осколками.

Наган прижал Яну к себе, развернувшись боком, упал, чтоб его не посекли осколки. Руку жены он не отпустил, надавил на запястье и отобрал пистолет. Яна, лежащая сверху, дернулась, ее лицо исказила ненависть, рот искривился, с растрепанных волос посыпались осколки. Она попыталась ударить Нагана в пах, но он выставил блок, затем — выдавить глаза, но он перехватил ее вторую руку, без труда перевернул брыкающуюся жену на живот, заломил руки и заозирался. Веревки не нашел, но смекнул, что и скотч подойдет.

С Яной он обращался по возможности бережно, но она бесновалась, билась об пол, и, чтобы она не причинила себе вред, Наган надавил на ее сонную артерию — супруга выключилась на пару минут.

Наган метнулся к столу, чтобы взять скотч, положил «Макаров» на край, открыл первый ящик, второй, бросил взгляд на разгромленный офис, усыпанный битым стеклом, на тело любимой женщины и только сейчас испугался.

Идиотская, бредовая ситуация, что не делает ее менее опасной. На войне, да, было сложно, порой смертельно, но — ясно и понятно. Врага надо убить, спину товарища прикрыть и по возможности выжить. А теперь…

Казалось, это не стекло разбилось, а его мир, и из черноты не душный ветер дует, а тянутся щупальца извращенной реальности, опутывают тело, сдавливают горло. Минуту назад его любимая жена превратилась в хладнокровного убийцу.

Что дальше?

«Слушай внимательно. Вали из города. Никуда не заезжай, никому не помогай. Не теряй ни секунды. Поблагодаришь позже», — запоздало вспомнился звонок Гошкодери.

Сперва — валить. Думать — потом.

Скотч нашелся в третьем ящике…

И тут хлопнула незакрытая дверь в приемную, донеслись шаги и через щель незакрытой двери Наган увидел двоих вооруженных людей. Огонь они открыли сходу, раньше, чем ворвались в кабинет — по стене наискось побежала дорожка пулевых отверстий, высекая из гипсокартона белую пыль.

Наган схватил пистолет, рухнул на пол, глянул на Яну, лежащую в углу комнаты. Он не успеет ее вынести! Да и куда? Там двое, они вооружены, у него — «Макаров» с несколькими патронами.

Если прыгать в окно вместе с Яной, она точно получит увечья…

Твердо собравшийся защищать Яну, детектив пополз к ней, и тут дверь распахнулась, в проеме возник толстый парнишка в офисной одежде и с пистолетом Ярыгина. Наган толкнул в него перевернутый стул, все еще уверенный, что заберет отсюда Яну.

Но реакция гостя оказалась мгновенной, он пинком отшвырнул стул и одновременно выстрелил. Детектив перекатился в сторону, и это его спасло — правое плечо обожгло, рука повисла плетью.

Разум отключился, инстинкт самосохранения поднял Нагана и толкнул в выбитое окно. Вдогонку пролаял пистолет. Сознание запечатлело безумную картину: ворочается Яна, приходя в себя, в окно целится толстячок, а за его спиной стоит лопоухий рыжий мальчишка с карабином СКС.

Падая со второго этажа, Наган успел сгруппироваться. Хрустнула крыша автомобиля, стоящего под окнами, лопнули боковые окна, прогнулась крыша, заверещала сигнализация, истерично замигали фары. Под адреналином не чувствуя боли, Наган перекатился на капот и вскочил на ноги, левой рукой перехватив пистолет. Глянул на бомжа, который вытаращил глаза, мгновенно протрезвел и попытался.

В офисном центре горело светилось окно его кабинета, где обозначился Янин силуэт. Наган шевельнул пальцами раненой правой руки — получилось так себе. Раньше он собирался отбивать Яну у налетчиков, теперь, глядя из засады в окно, убедился, что им вообще не до нее, им нужна его и только его жизнь — они бросились прочь из кабинета.

Можно уехать, а потом вернуться за Яной, так рациональнее. Если он ринется в пекло и поляжет, лучше не будет никому.

Держась в тени, на полусогнутых он побежал к парковке у главного входа, где оставил свою машину, но замер, заметив бегущего навстречу мужчину с охотничьим ружьем. Разбитая машина точно указала, где несколько секунд назад был Наган. Налетчик бездумно перешел к делу: принялся дырявить кузов, а когда понял, что цель ушла, рванул с места.

Участок отлично освещался. Наган укрылся в единственной тени, где минуту назад ютился бомж. Пока стрелок озирался, прицелился ему в голову, вспомнил Яну и передумал убивать. Это ведь на самом деле не злодей, а какой-нибудь менеджер среднего звена, сотрудник типографии, тело которого захватили. Потому Наган опустил ствол и вдавил спусковой крючок.

Стрелок дернулся, выронил ружье и обеими руками зажал бедро. Сел. Затем — лег. Он не проронил ни звука, его лицо не выражало эмоций и выглядело гипсовой маской.

Но стоило Нагану покинуть убежище, как раненый потянулся к ружью. Детектив выстрелил, целясь в руку, но патроны в «Макарове» закончились. Тогда он на бегу выхватил травмат и выпустил несколько пуль, заставляя налетчика бросить ружье, а сам метнулся к нему, выбил оружие из левой руки. Поднял, направил ствол в лицо.

— Что вам от меня нужно?

Ответил хлопок и просвистевшая над ухом пуля. «Если ты слышишь выстрел, — говорил командир. — Значит, эта пуля не твоя».

Стреляли из кабинета. Видимо, один налетчик решил остаться.

Наган чертыхнулся и ломанулся к парковке — он думал добраться до машины и уехать, но его планам не суждено было сбыться: оттуда донесся грохот выстрелов, хлопки, женский визг и быстро стихший мат, но, самое скверное, — одновременно взвыли стоявшие на сигнализации машины, которым, очевидно, прострелили колеса. В многоголосом хоре Наган различил плач и своей «шкоды».

С губ сорвались ругательства. Война его не отпускала. Он сбежал от нее и спрятался в мирном уголке, свил гнездо, но и тут от нее не скрыться!

Перечеркнув его жизнь, война велела следовать за ней. Явилась, как судебный пристав. Как чекист на черном воронке.

Хрясь! На крышу уже смятой Наганом «тойоты» спрыгнул мальчишка с СКС. Наган, перешедший в боевой режим, уже не размышлял и не чувствовал жалости, а работал на автомате: прижать двустволку-горизонталку головой к телу, здоровой левой рукой передернуть затвор, выжать спусковой крючок.

Все-таки он не амбидекст и недостаточно хорошо владеет левой рукой — отдачей долбануло в грудь, и ружье чуть не упало.

Мальчишка дернулся и завалился навзничь, роняя СКС. В стволе остался один патрон, а подбирать СКС — тратить время. Словно собачья свора, враги загоняют Нагана и скоро окружат. С обездвиженной правой рукой много не навоюешь.

Взвыли сирены, на фоновый городской шум наложился надсадный рев двигателей. Вот-вот тут от полицейских будет не протолкнуться.

Логично было бы дождаться их, написать заявление, дать показания… Но мир больше не подчинялся законам привычной логики.

Что он напишет в показаниях? Что некто через линзы проникает в мозг и порабощает потерпевших, навязывает свою злую волю? На месте полицейских он отправил бы такого на медицинское освидетельствование и попытался разобраться. Обычным полицейским правду знать не хочется, им главное — дело закрыть, а потому будет выгодно выставить его психом-стрелком, упечь в больницу как буйного и особо опасного и все смерти повесить на него.

Нет, оставаться однозначно нельзя. Он бросил взгляд в разбитое окно, где различил Яну. Она стояла неподвижно и смотрела в ночь. Опасность ей не угрожала, никто ее не трогал.

«Слушай внимательно. Вали из города». Если травлю затеял Гошкодеря и Гурский, зачем депутату предупреждать его?

Нужно созвониться с Краско! Если компьютерный гений прав, а похоже на то, Наган готов сыграть по его правилам, чтобы вернуть рассудок Яне и сделать все, как было. Ради этого он готов спуститься хоть в Преисподнюю. Что там Краско говорил? Пойти в виртуал?

Если Яна снова станет собой, то почему бы и нет?

Детектив побежал прочь от офисного центра к дороге, чтобы затеряться среди прохожих на той стороне. Выскочив из-за угла, он едва не зашиб пригламуренного пузатенького коротышку в розовой рубашке и желтых очках. Парень шарахнулся в сторону и, увидев нацеленный на него ствол, поднял руки. Этот мажор, видимо, считал, что правила — это для лохов, и его снежно-белый «рендж ровер» стоял одним колесом на дороге, вторым — на тротуаре.

— Только не убивайте! — заскулил коротышка и заискивающе добавил: — господин террорист!

Наган крутнул головой.

— Террористы там. Я из полиции. Мне нужна твоя одежда, очки и мотоцикл.

— Чего? — вытаращив глаза, трясущимися пальцами мажор вцепился в пуговицу, пытаясь расстегнуть рубаху.

Наган прикрикнул:

— Ключ от машины! Быстро!

Машина завелась быстро, а вот с места стартовала неторопливо. Наган поливал ее бранью, нога вдавливала в пол педаль газа, но эта машина была предназначена не для гонок, а для гнилых понтов, и разгонялась очень медленно. «Шкода» в разы маневренней. Была.

На дороге было, как обычно, полно машин. Отблескивая мигалками, навстречу по обочине пронеслись два полицейских фургона, минут через пять — «скорая помощь». Нагана волновало одно: как там Яна? Вернулся ли к ней разум? Помнит ли она, что сделала?

Отойдя от шока, детектив задумался над тем, сколько времени нужно толстяку, чтобы заявить об угоне? Минут двадцати должно хватить. Возможно, некоторое время он будет тупить и приставать с дурными вопросами к полицейским, а те — пинать его туда-сюда. Но на это лучше не надеяться. Если «рендж ровер» засекут камеры…

Он свернул в подворотню, снеся мусорные баки, долго петлял дворами, толком не зная, куда направляется. Уперся в шлагбаум, отсекающий парковку новостройки.

Ему казалось, что если он остановится, то реальность обрушится и размажет тонким слоем по асфальту. Стиснув зубы, он потянулся к телефону в кармане джинсов, и в глазах потемнело от боли. Он вспомнил, что ему прострелили руку, хлещет кровища, залила джинсы и уже капает на пол. Здоровой левой Наган вытащил телефон из кармана джинсов, отмечая, что экран треснул, хотя сам аппарат работает, и запоздало сообразил, что визитку компьютерного гения положил в карман пиджака. Который остался в офисе!

Наган провел пальцем по экрану, разблокировал телефон и обнаружил пропущенный вызов. Это могли быть как распространители информационной заразы, так и Орел, который любил менять личные номера. Игнорировать звонок было непредусмотрительно, и Наган перезвонил.

— Алло, — сразу же ответили смутно знакомым гнусавым голосом.

— Вы мне звонили? — холодно проговорил Наган.

Донесся смешок, хриплое дыхание, что-то скрипнуло.

— Это Антон. Я звонил, чтобы…

Наган шумно перевел дыхание. Он стоял у шлагбаума, и сзади посигналили, требуя уступить дорогу.

— Повиси на проводе, — проговорил Наган. — В меня стреляли, и я ранен. Мне нужно перепарковаться, и с этим сложности.

Он бросил телефон на сиденье, надавил стопой на педаль сцепления, но вспомнил, что эта машина на автомате. Завел мотор, сдал задом и выехал на тротуар, пропуская машину на парковку.

Краско ждал, когда Наган снова заговорит, дождался и перебил его:

— Я не расслышал. Ты ранен? Это серьезно?

— Не смертельно, но неприятно: правая рука. — Только сейчас Наган ощутил, как пульсирует, дергает рана. — Признаю, что ошибся и ты был прав. В меня стреляла собственная жена! Ее будто подменили.

— Так-так-так… — проговорил Краско. — Не рассчитывал, что они так скоро начнут действовать, а раз начали, значит, знают, что мы общались и ты в курсе. Черт! Ну конечно знают, ты ж прямо в офис приперся. Теперь и мне крышка! — в его голосе проскользнули истеричные нотки. — Все-о-о жду гостей… Записывай адрес и приезжай! Хотя нет, не торопись, я маму отправлю в безопасное место…

— Маму? — удивился Наган, вылезший из машины и пытающийся отыскать аптечку.

— Я колясочник, мне трудно себя обслуживать, потому да, я, взрослый дядька, живу с мамой, — злобно отчитался Краско. — Поезжай-ка лучше в Зеленоград. Там место одно, о нем никто не знает, только мы с Тарасовым. Надеюсь, о нем не разнюхали.

— Адрес скажи, — хмуро проворчал Наган, обнаружив аптечку в багажнике рядом с початой бутылкой вискаря.

— Позже наберу тебя и скажу. Ты не спеши, мне нужно вызвать ассистентов… Не переживай, надежные люди.

— Ты только…

Краско хмыкнул:

— Поверь, детектив, все будет как надо, я в конспирации силен.

— Да уж…

Инвалид отключился. Наган решил не спешить, пусть и очень хотелось во всем разобраться. У него закружилась голова — вероятно, от кровопотери.

Сперва — осмотреть рану и перетянуть жгутом. Затем — замазать чем-нибудь номера «ровера»… Или нет, лучше взять такси и ехать в Зеленоград.

Поглядев на треснувший экран, Наган набрал Яну, молясь, чтобы она сняла трубку, но супруга не отвечала.

Глава 17. Сумеречные

Первое, что Тарвит увидел, когда очнулся — щель между досок пола, в которые он упирался щекой. Вспомнив, что они с Шимоном сами явились к сумеречным, он незаметно напряг руки, проверяя, связали ли его — веревки впились в запястья. Ясно. Было бы странно, если б враги поступили иначе. Шимона он не видел, но знал, что напарник должен быть неподалеку.

На стене двигались тени, но из-за удаленности от свечи невозможно было сказать, где орочья или человечья. Самая огромная, похоже, вообще гномья.

Пока лучше не шевелиться, послушать, о чем говорят, чего хотят. Но время шло, а сумеречные не проронили ни слова. Похоже, они и не шевелились, словно тут не живые существа, а роботы.

На стене вытянулась тень — кто-то встал. Покачиваясь, тень начала расти, заняла всю стену, и сверху донесся бесстрастный голос:

— Мы знаем, что ты не спишь. Вставай.

Тарвит и сам не понял, откуда уверенность, что сумеречный не лжет. Он перевернулся на спину и посмотрел в землисто-зеленую морду орка, упершего руки в боки.

Владыка, орк, 34 уровень.

Характеристики обозначались серым, как и у других сумеречных. Орк перевел взгляд на сидящих за столом соплеменников, уже знакомого Лиля и орчиху Нинель, трех людей и маленького гнома, тормошившего Шимона, лежащего у стены в другом конце комнаты.

Все, кроме гнома, глядели на Тарвита не мигая, огонек свечи трепетал, отчего тени на лицах то вытягивались, то укорачивались. На самом же деле эти лица были неподвижными, как восковые маски. Глаза — будто объективы фотоаппаратов.

— Как вы узнали, где меня искать…

— От нас не спрячешься, — бесстрастно проговорил Кир, черноволосый бородатый брюнет с пронзительно-голубыми глазами, он держал над столом бусину на подвесе, вращающуюся по кругу.

— Мы все равно найдем тебя, — продолжил Лиль. — Так что лучше сразу сознавайся.

Возможен ли с ними диалог? Реально ли их убедить, если играть на эмоциях? Вряд ли, но попробовать стоит, тем более чувства накопились и рвались из души.

— Ладно, расскажу, — он взял паузу, оглядел лица, но никто даже не повернулся в его сторону. Точно они — часть целого, отдельный персонаж лишен самости. — Очнулся я в лесу, зовут меня почему-то Тарвит. Раньше, чувствую, было иначе, но ничего не помню. Ни-че-го. Просто чернота. А здесь — твари какие-то, ловушки, жесть полная творится! Я тут быть не хочу. А тут еще и вы — то ли психи, то ли сектанты, то ли, — он махнул рукой, — хрен знает кто. Вот все, что я знаю.

Сумеречный сказал:

— Странно, детектор говорит, что ты честен. Но, возможно, ты способен его обмануть. Но с большой вероятностью посланник он. — Орк по имени Владыка кивнул на Шимона

Детектор? Он имеет в виду бусину на подвесе? Какой мир, такие и детекторы.

— Есть вероятность, что моя личность будет разрушена, да и, — Тарвит взвесил все «за» и «против» и выдал: — не нравитесь вы мне, не хотелось бы стать таким.

Владыка рывком поставил его на ноги и попытался сказать ласково, но получилось — как у маньяка, уговаривающего жертву:

— Я люблю Ундервельт, а мы сохраняем равновесие. Появилась достоверная информация, что в локации появился дестабилизирующий субъект, замаскированный под новичка, проникнувший из Большого мира, чтобы уничтожить наш. И всех нас — вместе с ним. Ундервельт очень хрупкий.

— Можете ли вы вернуть меня в Большой мир? — спросил Тарвит и мысленно ответил, что никто ему рассказывать об этом не собирается.

— Это никому не под силу, — пророкотал орк.

Гном, пытавшийся привести в чувства Шимона, наконец преуспел: напарник зашевелился и застонал. Затем, сжав кулаки, проверил веревки на прочность, обернулся.

— Какая участь нас ждет? — спросил Тарвит.

Владыка сфокусировался на нем, остальные смотрели на Шимона, недоуменно хлопающего глазами. Все-таки прав был Тарвит — он и есть посланник из Большого мира.

— Допросим в Цитадели, — ответил Кир, положил «детектор» на стол, затем поднял за подвес.

— Что мешает провести допрос здесь? — Тарвит снова попытался перевести внимание на себя.

— Детектор неэффективен, — ответил Владыка, повернувшись к поднявшемуся Шимону, стоящий рядом гном был ему по ключицу. — В Цитадели разрабатывают тот, который нельзя обмануть.

Тарвит еще раз сжал кулаки, расслабил, снова стиснул, стараясь растянуть веревку. Но ничего не получалось. У Шимона, похоже, тоже.

Даже если он освободится, отсюда некуда бежать, помещение замкнутое, а сумеречных слишком много, и все высокоуровневые. Судя по обмундированию, имеются и стрелки, и силовики. Гном, похоже, маг.

Кир запустил детектор-маятник. Шимон огляделся, встретился с Тарвитом взглядом, и в его глазах блеснула решимость.

— Ладно, мужики, я все расскажу.

Любое разумное существо, получи оно столь обнадеживающую информацию, выдало бы эмоциональную реакцию. Любое — но не сумеречные. Ни мускул не дрогнул на их лицах.

Или Тарвиту показалось, или Шимон, перетаптываясь на месте, перемещается к стене, противоположной выходу, где на двух металлических штырях развешаны сушеные грибы, какие-то тряпки и пучки сушеных трав.

— Я действительно тут не просто так, — сказал он и смолк, а Тарвит уставился на маятник Кира, который остановился и пару раз дернулся.

— Я вернусь за тобой, — протараторил Шимон и с разбегу нанизался виском на штырь.

Колени Шимона подкосились, и он повис на штыре, мелко затрясся в агонии. Широко распахнутые глаза были устремлены на Тарвита. Орки бросились к нему, сняли дергающееся тело со штыря, припечатали к полу.

Кир попытался разжать зубы самоубийцы, но не смог, молча протянул руку, куда Лиль положил кинжал. Сунув лезвие между зубов, как рычагом, Кир попытался расцепить зубы Шимона, чтобы в появившуюся щель влить зелье здоровья, но не успел — пленник испустил дух, глаза его остекленели.

Тарвит отвернулся, сглотнул подступивший к горлу комок тошноты. Отличное решение! Умерев, сбежать можно откуда угодно. Он рванулся к штырю, но его сбили с ног, прижали к полу. Был еще один вариант освободиться: обратиться волком. Тарвит станет сильнее, но не факт, что одолеет сумеречных или они его убьют. Скорее всего, точно так же обездвижат, но он уже не сможет обратиться, когда наступит действительно подходящий момент.

Упершись чуть ли не в лицо, подрагивали берцы Шимона. Теперь, когда стало ясно, что Тарвит — не избранный, есть вероятность, что сумеречные не станут тащить его в Цитадель, а все силы бросят на поимку Шимона.

А если все-таки потащат, нужно попытаться себя убить по пути, благо возможностей будет море. Если не получится, есть маленькая вероятность, что Шимон выполнит обещание, соберет отряд и попытается помочь. Хотя… Зачем это избранному? У него другие функции.

Или забить на все и расслабиться? Пусть допрашивают. Интуиция подсказывала, что в Цитадель идти не нужно. Если не удается выявить опасный элемент среди группы лиц, безопаснее всего уничтожить эту группу лиц целиком. Так что, вероятнее всего, сумеречные разрабатывают не детектор лжи, а стиратель, который подарит окончательную смерть. Не хотелось бы покидать Ундервельт, не разобравшись, что оно такое.

Владыка и третий орк, точнее орчиха Нинель, поставили Тарвита на ноги. К нему подошел гном, поднял руки и завращал перед глазами пальцами, унизанными перстнями.

— Тарвит, отныне ты полностью подчиняешься мне! — из мутно-зеленого камня вытек зеленоватый туман, собрался перед глазами облачком и устремился в зрачки. — Тарвит, теперь ты совершаешь какое бы то ни было физическое действие, не связанное с поддержанием жизнедеятельности, только по моей команде. Запрещаю тебе отклоняться от маршрута, отходить от кого бы то ни было из группы дальше, чем на пять метров.

Первыми на выход направились люди, за ними орки. Когда к лестнице зашагал гномик, что-то будто в спину толкнуло, и ноги потопали сами. Ради интереса Тарвит попытался взять их под контроль, но ничего не получилось. Упасть, шагнуть в сторону тоже не вышло.

На поверхности группа вытянулась колонной, Тарвит шел предпоследним, между Нинель и гномом Дымионом. Поначалу его обуревала злость, после череды тщетных попыток освободиться накатило бессилие, а потом стало все равно. Созерцая мощную спину орчихи, Тарвит думал о том, что раз гном его полностью подчинил, почему бы сумеречным не провести допрос под внушением?

Тарвит спросил это вслух, ответа не добился и сделал вывод, что гном может подчинять тело, но не разум.

Пройдя около полукилометра, Тарвит почуял ловушку, группа тоже ее заметила, но с помощью кристалла. Посчитав, что удобное время наступило, Тарвит попытался перевоплотиться, но гномий гипноз блокировал и эту способность.

С полминуты потоптавшись на месте, группа разделилась. Люди и Владыка ушли на юг — очевидно, искать Шимона. Воин Лиль, лучница Нинель и гном-маг отправились к Цитадели на северо-восток, ноги понесли Тарвита следом за ними.

Он не сдался и всю дорогу пытался обойти контролящее воздействие. Смекнул, что если прибить создателя заклинания, его разум освободится, но рука отказывалась подниматься на гнома, ноги — подчиняться мысленным приказам.

Тарвит снова почуял неладное. Появилось дурное предчувствие, желание бежать из опасного места сломя голову, но он промолчал, надеясь, что вся группа вляпается в ловушу, и смерть освободит его. Но Нинель, несущая кристалл на вытянутой ладони, тоже определила опасность. Все сумеречные достали склянки из мешков на поясе, как по команде выпили их, и Тарвит окончательно убедился, что у них коллективное сознание. Опустошив склянку, Лиль поднес такую же к губам Тарвита и велел:

— Пей. Облучение.

Он подчинился, но тревога не пропала.

Миновали брошенную деревню, где маленькие гномьи домики под черепичными крышами сохранились почти полностью. Тарвит с тоской проводил взглядом сочные переспелые ягоды вишен. Нинель не удержалась, нарвала горсть и единолично съела.

Когда вышли в сосняк, неподалеку что-то так взревело, что волосы встали дыбом. Вздрогнула земля, словно по ней снизу ударили ладонью. Сумеречные встрепенулись, окружили Тарвита, попятились назад, очевидно, рассчитывая спрятаться в каком-нибудь доме. Монстр, видимо, почуял добычу и заревел громче, захрустели ломаемые деревья.

Тарвиту стало не по себе. Да, он хотел умереть, но не чтоб его сожрали заживо, боль-то будет вполне реальная.

Сбившись в кучу, группа попятилась, орочьи спины закрыли гнома, шагавшего первым.

Между сосновыми стволами замелькало мощное туловище, и пленители пустились наутек. Тарвит и хотел бы остаться, но ноги сами понесли его за ними.

Тварь двигалась нереально быстро. Пара секунд — и вот на поляне монстр размером с двухэтажный гномий дом.

Давр, 33 уровень

Башка безволосая, каплевидная, лобастая. Морда хоть и перекошенная, но отдаленно напоминающая человека, а лапы похожи на конечности тираннозавра, только без чешуи. Руки тоже маленькие, но с вполне развитыми пальчиками. Опиралась тварь то ли на массивный хвост, то ли на третью лапу.

При виде добычи монстр разинул пасть и взревел, демонстрируя иглы клыков, затем топнул. Конвойные подпрыгнули, и их не задело, а Тарвита странная способность чудища повалила. Его тотчас подняли, и он рванул следом. Маленький гном остался, он будто бы катал ладонями невидимый шар, губы его шевелились.

Ноги понесли Тарвита прочь, он услышал взрыв, рев раненого зверя и мысленно взмолился, чтобы монстр сожрал гнома, но понимал, что из-за разницы в уровнях вряд ли это случится: гном был 47-го, более чем на 10 уровней выше.

Когда Тарвит отбежал на приличное расстояние, визг монстра известил о том, что размер — не главное, и гном одерживает верх. Вскоре он присоединился к основной группе, и они продолжили путь.

Чем ближе подходили к Цитадели, тем меньше встречалось монстров. То ли их перебили, то ли твари понимали, что территорию контролирует более сильный хищник. А может, просто стояли магические пугачи, как в «Приюте».

Ловушки тоже попадались изредка, и то огороженные, стационарные, блуждающих, похоже, не было. Словно Ундервельт сам подчиняется воле невидимого Госа, дергающего за невидимые нити сумеречных-марионеток, и не чинил им препятствий.

Проклятый богом мир! Чистилище. Скорее бы Тарвит приводил в исполнение свой коварный план, потому что такая реальность существовать не должна.

Местность выглядела обжитой. Дорога, по которой шли, была выстлана булыжниками, трава и молодая поросль деревьев — срезаны.

На перекрестке, где сливались две булыжные дороги, Тарвит заметил вдалеке четверку сумеречных, ведущую пленника. Они были так далеко, что даже он не мог разглядеть детали. Сердце пропустило удар. Твою мать, это поймали Шимона?

— Шимон? — заорал он что было сил, но ответа не дождался. Значит, не он.

— Рано или поздно мы найдем его, — уронила Нинель, и это была первая фраза за долгое время.

Между собой сумеречные, надо полагать, общались телепатически.

А они вообще убиваемы? Тарвит не видел дохлых сумеречных. Если сознание у них коллективное, по идее, когда кто-то гибнет, знают все, они ведь единое целое: выдернул волосок — все тело чувствует боль. А вдруг у них, как, например, у муравьев, тоже есть матка? Если ее прикончить, система или разрушится, или станет работать вхолостую.

Вскоре вдалеке, над низкорослыми соснами, замаячила Цитадель, точнее, ее верхние каменные ступени.

Справа и слева от тропы выглядывали оплавленные черные валуны, остатки неведомого циклопического сооружения.

Лес закончился вырубкой, посреди которой возвышалась Цитадель: многоступенчатая пирамида типа тех, что в Перу. Окутанная испарениями, она плыла, подрагивала, словно спящий исполин. Вот он, бог сумеречных, вместилище их выхолощенных душ.

Тарвита и Цитадель разделяет километр пути. Пятнадцать минут ходьбы — и Цитадель присвоит душу Тарвита, выморозит все человеческое, заполнит собой, и он вольется в ряды сумеречных со стеклянным взглядом.

Глава 18. Мост

На дорогах творилось светопреставление, как в фильмах-катастрофах, где населению нужно срочно эвакуироваться. Причем в ту же сторону, что и Нагану. МКАД то останавливался, то начинал неторопливо ехать. Наган нервно поглядывал на телефон, ожидая звонка Краско, но компьютерный гений словно забыл о нем.

Таксист попался молчаливый, он даже не смотрел на Нагана, сидящего на заднем сиденье. После произошедшего детектив подозревал всех. Что если этот парень тоже в линзах, и его взломали? Если нападет, сзади удобнее обороняться.

В отчаянье Наган снова набрал Яну — а вдруг опомнилась? Но она ожидаемо не ответила. Гошкодеря тоже не ответил. А вот Орел сразу снял трубку и рыкнул:

— Позже, не до тебя. — И отключился.

В сторону центра цепью полетело три вертолета. Вдалеке взвыла сирена, лучи прожекторов заметались по облакам. Наган не путал следы и даже телефон не выключал, его давно бы взяли, если бы хотели. Но полицию заботило что-то другое. Или кто-то.

С замирающим сердцем Наган набрал Краско, но и он молчал, и детектив ощутил себя брошенным в чан с неведомыми монстрами. Что происходит? Он скосил взгляд на таксиста и задал этот вопрос.

Парень с готовностью ответил:

— Да опять дебилы стихийный митинг устроили. Школота дома заскучала. Вершители судеб ванильные. Ни пройти, ни проехать из-за них, тьфу!

Последовала лекция о том, что на школьниках и студентах, у которых кипит гормон, проще всего паразитировать всякой оппозиционной гадости.

Теперь понятно, чем так занят Орел. Что ж, и на руку — у ментов есть более серьезное занятие. Интересно, Краско в курсе? Не отвечает, гад! Неужели соскочил, или что-то у него случилось?

Этот кошмар — не сон, не постановка — реальность. Сон имеет свойство заканчиваться, режиссеры стараются не расстраивать зрителей и заканчивают фильм, каким бы кошмарным он ни был, чаще всего хаппи эндом. В реальности все иначе: всяким говнюкам — золотые унитазы, вертолеты и безнаказанность, то есть хаппи, честным парням — энд. Наган относил себя ко второй категории, за что чуть не сел за решетку, когда служил в органах.

Такси снова встало. Наган заставил себя хоть немного расслабиться и обдумать ситуацию. Что он узнал? Тарасов — вроде бы друг, он не побоялся и слил сознание в Интернет, чтобы уничтожить злокачественный виртуал, через который можно управлять реалом. Краско тоже типа друг, потому что помогает Тарасову.

Что настораживает: Краско потерял Тарасова из виду. Вроде бы он логично все объяснил, но Наган чуял: где-то подвох. Если помочь Тарасову, найти его в виртуале, уничтожить систему, то кошмар закончится.

Перед глазами возникло Янино лицо и заслонило остальное. Волнистые волосы ниже плеч, сапфировые смеющиеся глаза, лучики морщин. Здорово, если бы ребенок унаследовал ее глаза, и все равно, кто это будет — мальчик или девочка.

Яна была его миром, стержнем его реальности, без которого все бессмысленно, жизнь в том числе. После того, как его уволили из полиции по статье за то, что отказался закрывать дело пьяного мажора, покалечившего двух девушек. Началась судебная тягомотина, его обвиняли во взяточничестве и вымогательстве, отморозок превратился в потерпевшего.

Яна работала помощницей адвоката, помогала чем могла, пыталась придать делу общественный резонанс. Наган тогда был на грани самоубийства, но ощутил тепло, потянулся к нему и вынырнул из черной дыры, и увидел, что кроме гнили и предательства на гражданке есть и настоящее, пусть и в лице единственного человека.

А сейчас этот человек попал в беду, и Наган бессилен помочь. И снова нет будущего, нет смысла. Наган готов положить жизнь, лишь бы освободить Яну, пусть и погибнет сам. Только Краско в состоянии ему помочь.

Правда, доверия он не внушал, больше того: при других обстоятельствах Наган ни за что не стал бы иметь дело с Антоном.

Пиликнул телефон. Наган прочел сообщение с адресом, назвал его таксисту.

* * *

Проехав Зеленоград с юга на северо-запад, такси уперлось в перепаханную дорогу, за которой начиналась березовая роща.

— Приехали, — сказал таксист, ткнув в экран смартфона, где высветилась сумма. — Похоже, это там, — он кивнул на слабо освещенный бетонный куб, угадывающийся за березами.

Наган расплатился картой и рванул по насыпи через буераки к цели. Идея примчаться на край географии к компьютерному гению, психическое здоровье которого вызывало сомнения, теперь казалась Нагану дурацкой. Он ни на минуту не выпускал из головы мысли о Яне, и чем дальше от нее уезжал, тем тревожнее становилось на душе.

Роща осталась позади. Споткнувшись о корягу, Наган вышел на тропу, протоптанную в выжженной солнцем траве. На миг посетили сомнения, что этот недострой необитаем, но дверь над высоким крыльцом распахнулась, и до самых ног Нагана протянулся прямоугольник света с черной тенью человека, сидящего в инвалидном кресле.

Наган зашагал вперед, заведя за спину охотничье ружье с единственным патроном.

— Нагорный приехал! — проговорил Краско, видимо, ассистентам. — Ростислав, скорее сюда!

В холе, залитом ярким светом, громоздились коробки, были сложены листы гипсокартона и ламинат, какие-то палки, профиля, у которых… Вот так номер! Господин завхоз-Миков и его худая секретарша!

А еще охранник — круглолицый, короткорукий и коротконогий, с выпирающим пузиком и цепким взглядом профессионального убийцы. Он глянул на ружье, но забирать его не стал.

— Видел, что в Москве? — с легким восторгом проговорил Краско. — Гошкодеря проводит первое боевое крещение: выводит на улицы богатеньких студентов и школьников, у которых линзы! Толпа идет на Дом правительства, к ней примыкают оппозиционно настроенные долбни. Надо торопиться. Потому что, похоже, в Ундервельте появился стиратель, и теперь можно полностью стереть личность участника эксперимента.

В словах Краско Наган уловил странное и зацепился за нестыковку:

— А чего, по-твоему, Гошкодеря мне звонил и велел уезжать из города? Ему проще меня прихлопнуть руками моей падкой на гаджеты жены.

— Я что ему, доктор? — развел руками Краско. — Надо спешить, иди за мной. — Антон развернул коляску и покатил по коридору.

Остальные молча последовали за ним, Наган шел последним, и его снова беспокоило чувство нереальности происходящего.

– Тут одна капсула погружения, — торопливо проговорил Краско. — Леша, поторопись делать мост!

— Инночка, — Миков повернулся к секретарше, она кивнули, и ассистены рванули вперед.

— Секундочку, — Наган снова остановился, поймав Краско на вранье. — Ты говорил, что квантовым запутыванием не занимался.

Тяжело вздохнув, Антон развернулся.

— Не занимался, и что? Что мешает изучить материал, к которому у меня полный доступ, и сделать так же, как делал Тарасов? Да не волнуйся, на Леше уже все обкатали, это безопасно.

— Вовремя мы обустроили это убежище, — подал голос охранник и обратился к Нагану. — Не переживай, мы люди надежные, и место надежное.

— Странно, что Тарасов не с вами, — сказал Наган, рассчитывая, что Краско будет путаться в показаниях. — У тебя есть хотя бы предположение, где он? Вдруг его уже нет в живых?

Краско, тяжело вдохнув, рассказал то же, что и несколько часов назад: Тарасову нужно провести в вирте несколько дней. За Антоном следят и если вычислят его, выбьют информацию, где Тарасов.

— А сейчас, выходит, не следят? — поинтересовался Наган.

— Им не до того пока. Надеюсь, что так.

— А телефон, с которого ты звонил…

— Уехал с надежным человеком ко мне домой, — обнадежил Краско.

За просторным холлом начинались два коридора, в одном велся ремонт, второй был закончен. Пахло свежей краской и — как когда открываешь коробку с новым, скажем, компьютером.

По левую сторону тянулся ряд одинаковых белых дверей, с которых еще не сняли защитную пленку. Антон продолжал рассуждать:

— В виртуале Тарасова ловят подконтрольные Гошкодере люди, в реале тоже все на стреме. Тарасов не со мной, да. Потому что у него своя команда, и он перестраховщик. Но интерес у нас один.

— А тебе какой интерес что-либо менять?

Остановившись напротив последней двери, он недостоверно расхохотался.

— Ты действительно не понимаешь? Ты — не понимаешь?! Как только они освоят технологию, я перестану быть им нужным.

Наган открыл дверь и переступил порог.

— Но так ты… кхм, перестанешь быть нужным еще быстрее. А до общества обычно таким, как ты, дела нет.

— Ну почему же? — глаза Краско возбужденно блестели. — У меня есть мама, сестра, ей только девять лет. Я хочу, чтоб они жили в нормальном мире, понимаешь?

— Еще как понимаю.

Наган окинул взглядом просторный ярко освещенный зал. В середине стоял стол наподобие тех, что в морге, а на нем — похожий на настоящий чуть наклоненный стеклянный гроб, заполненный какой-то жидкостью. От него сбегали на пол сотни проводов, сливались в кабели, снова распадались у стены, где Миков и секретарша копались с многочисленными панелями, экранами, всякими непонятными приборами.

— Зачем тебе именно я? — спросил Наган. — Вон сколько у тебя помощников.

Краско проехал к Микову, нажал несколько кнопок, что-то шепнул на ухо ассистенту и соблаговолил ответить:

— У тебя необходимый боевой опыт и чутье. Уверен, ты за день найдешь Тарасова.

Наган хотел сказать, что чутье у Яны, а его конек — логика, но промолчал. Миков уступил свое место у панели с кнопками Краско, а сам отошел, тыкая пальцами в планшет. Не отрываясь от работы, Антон говорил:

— Ты попадешь в Ундервельт через специально созданный мост, твоя память сохранится. Смерти там нет. Умрешь — через пару минут воскреснешь неподалеку. У тебя будет читерский арбалет и броня, и уровень приличный

— Арбалет? — не понял Наган, перетаптывающийся с ноги на ногу.

— Ну да, там типа фэнтези. Магия, гномы, орки, все дела. Но есть стиратель. Хрен знает, откуда он взялся. Короче, не попадайся тем, информация о ком будет выводиться серым. Я делаю тебя сильнее многих, так что прорвемся. Как тебя назвать?

— Наган.

— Леша! Три-пять-один! Ну? — крикнул он Микову и переключился на Нагана, недоверчиво озирающегося вокруг. — У тебя будет компас, карта с описанием мест, арбалет с неиссякаемым запасом огненных болтов. Старайся не умирать, очнешься голым, без вещей

— Ок, понятно, что ничего не понятно.

— Еще там ловушки — смертельно опасные аномальные зоны. Ты будешь их видеть как разноцветное мельтешение пикселей.

— Как выглядит персонаж Тарасова? Как его зовут?

Краско и Миков переглянулись. Антон ответил:

— Примерно как на фотографии, только моложе лет на тридцать. Но это не точно.

— Если его там еще не опознали, значит, не так, — заключил Наган.

Миков криво усмехнулся и проговорил:

— И я тебе говорил, что Тарас вошел под другим аватаром. Глупо так светиться.

Краско изобразил обиду, вздохнул:

— Вот она, плата за недоверие, теперь я не помогу ему. Ростислав, главное: Тарасов понес туда вирус. Есть вероятность, что он угодил в стиратель и погиб. У тебя будет носитель с копией вируса.

— И что с ним делать? Что это вообще?

— Ты должен проникнуть в Цитадель, сунуть символический ключ в любую замочную скважину в двери Цитадели, — он хлопнул в ладоши. — И все! Ундервельт свернется, все, у кого есть тела, вернутся в реал.

— А остальные, выходит, погибнут?

Краско тяжело вздохнул:

— Можно ли считать живыми тех, кто находится в состоянии, существование которого не доказало? Тебе ли не по фиг? Жену вытаскивать надо, свою задницу спасать…

— И твою заодно.

Наган набрал Яну, но так и не дождался ответа. Секретарша, посмотрела на Краско и обратилась к Нагану:

— Снимайте всю одежду, все железное и ложитесь в капсулу, — она погладила хрустальный гроб.

Наган стянул футболку.

— Я там не раскисну за несколько дней?

— Гель разрабатывался с расчетом на длительное пребывание, обогащен кислородом и питательными веществами, — не отрываясь от планшета, объяснил Миков.

В руках секретарши появился шприц.

— Я поставлю укол, это необходимо и совершенно безопасно, а вы в течение пяти минут должны залезть в капсулу.

В плечо будто слепень укусил. Секретарша удалилась, а Наган, раздеваясь, думал о том, что его загнали в угол, лишив выбора. Даже если Краско лжет, и они с Тарасовым не делают общее дело, есть один способ проверить, пусть и ценой собственной жизни.

— Последний вопрос, — проговорил Наган, взобравшись на стол и приготовившись лезть в гроб. — Почему бы просто не уничтожить этот ваш Ундервельт? Не запустить вирус дистанционно? Зачем столько лишних телодвижений?

— Это невозможно. Очутишься там — поймешь, — ответил Краско. — Это саморазвивающаяся реальность.

Наган зачерпнул гель, заполнивший гроб, растер в руке — он был чуть плотнее воды и пах озоном. Попробовал на язык — как чуть подсоленная вода. Даже если Краско ведет свою игру, можно попытаться его переиграть, найти и расспросить Тарасова, что за жук Краско, а потом решить, рассказывать ли о встрече с ним.

Глава 19. Цитадель

Когда подошли ближе к Цитадели, Тарвит разглядел за ней вытянутое здание, похожее на те склады, где они с Шимоном искали ключ, и несколько маленьких гномьих домиков, а так же сумеречных всех рас, которые что-то строили.

Вскоре стало ясно что: стену вокруг Цитадели, молча и бесстрастно они передавали друг другу кирпичи и на фоне конуса пирамиды напоминали дорожку муравьев, тянущих крупицы сахара. Сумеречные обосновались тут недавно, раз еще не окопались окончательно.

Над верхушкой зиккурата ветвились зеленоватые молнии, сплетаясь в шар, над первой ступенью то и дело с шумом вырывалась струя огня, словно с пламенем играл невидимый факир.

Поначалу Тарвит думал, его поведут в пирамиду, но нет, обогнув ее, направились к ангару. Открытые ворота походили на разинутую пасть. Непонятно на что надеясь, Тарвит попытался рвануть в сторону — вдруг гном ослабил контроль? Без толку! Если у человека есть душа, душа Тарвита уперлась в этот дверной проем руками и ногами.

В ангаре кто-то истошно заорал, будто с него живьем сдирали кожу, завсхлипывал, запричитал.

К полумраку ангара зрение приспособилось быстро. Видимо, тут когда-то был гномий сталелитейный цех или что-то типа того. Здание делилось на два этажа: верхний — сваи, поддерживающие крышу, развалины доменных печей, нагромождения кирпичей. В самом конце здания работали две печи, оттуда тянуло жаром — очевидно, там обжигали кирпич для возводимой стены, а вот ниже находились всевозможные емкости, углубления, бассейны с извилистыми стенами, похожими на стенки кишечника.

Гном зашагал в конец ангара, Тарвит потащился за ним, заглянул в бассейн справа: там пленники застыли в позах туш, разделываемых на мясокомбинате. Поверху тянулись четыре железных прута, к этим прутам были привязаны руки пленников, ноги — ко вбитым в пол крючьям. Пленники живы, и то хорошо. А вообще прекрасно, что среди них нет Шимона! Тарвит всем сердцем желал ему удачи.

В бассейне поменьше голосили буйные. В большом бассейне Тарвит насчитал девятнадцать, в основном это были люди мужчины, но встречались эльфы, гномы и гномки, в маленьком — пятерых в смирительных рубашках и болтались на веревках, как мухи, которых поймал паук и перед тем, как впрыснуть пищеварительный сок, уже оплел паутиной. Теперь ясно, почему новички, которых забрали сумеречные, не возвращались.

Поверху прохаживались три лучника-эльфа.

Даже если чудом удастся развязать веревки, отсюда точно не выбраться. Хотя выбираться-то не надо, достаточно умереть. А еще есть козырь — умение превращаться в зверя. Гном уйдет, его внушение перестанет действовать, и ночью можно попытаться. Жаль только, что нельзя сохранить разум и освободить пленников.

Лиль и Нинель спрыгнули в бассейн с пленниками. Заросший трехдневной щетиной мужик (Карлос, 1 уровень, человек), заорал, забился в истерике. На пол потекла кровь из разорванной кожи запястий.

— Спуститься к ним, — скомандовал гном Тарвиту, подождал, пока он выполнит команду и добавил: — Подойти к оркам. Руки вверх и свести ладони над головой, ноги вместе!

Тарвит остановился у вбитого в пол штыря, позволяя себя привязать. Когда орки удалились, попытался дернуться, но тело по-прежнему не слушалось.

Твою мать! Это навсегда? Скорее всего, умение действует определенное время, например, сутки.

— Эй, гном! — заорал Тарвит. — Верни мне контроль над телом!

Но пленители не вернулись. Значит, с обращением в зверя придется подождать. Тарвит вывел текст с характеристиками. Бодрость снизилась до 72 %. Интересно, что будет, когда он потеряет контроль над телом? Сможет ли Изначальный зверь разорвать путы или так же будет болтаться?

Время покажет. Главное, чтоб раньше не применили стиратель и не вычеркнули его из этой реальности.

Заголосил Карлос, завыл, и Тарвит уверился, что этот человек сошел с ума. Еще один псих запричитал за спиной:

— Мама, мамочка, я больше не буду обижать Веру. Забери меня отсю-у-уда, мне страшно!

Вспомнились слова Арона, что многие сходят с ума. Вот где кошмар! Они ж не умирают. Раз за разом гибнут в ловушках, их загрызают монстры, а они воскресают, бродят духами неприкаянными. Точно создатель этого мира — психически больной садист.

— Среди вас есть психически здоровые? — крикнул Тарвит, обращаясь ко всем.

— Да практически все, — прохрипели в ответ. — Два психа только. Где так прокачался-то? Десятый уровень… Это ж не один день кача! Может, ты и есть этот самый?

— Ох, если бы, — вздохнул Тарвит. — А вы в курсе, что с нами будет? Сумеречные уверяют, что проверят на детекторе и отпустят.

— Ага, щаз, — продолжил хрипатый. — Пятерых, вон забрали, так никто не вернулся.

— Вдруг их отпустили? Проверили, что все в порядке, — возразил кто-то блеющим голосом.

— Ага, отпустили… Стерли их! — рявкнул хриплый и закашлялся.

— Если б отпускали, мы сами бы пришли тестироваться, добровольно, — промурлыкала женщина.

Тарвит стоял к ним спиной и не видел говорящих.

— И кормили бы, — добавил хрипатый. — А то третий день торчу тут, кишки в узел завязались. Сдохну скоро.

Разговаривали долго, потом пели песни, а псих подвывал. Крыли сумеречных матом, но они не реагировали. Вроде бы на улице стемнело, но помещение освещалось свечами, и сказать наверняка Тарвит не мог. Однако спать было невозможно, как и управлять телом. Тарвит надеялся, что через сутки влияние гнома пропадет, и тогда можно попробовать обратиться. Шкала бодрости понемногу проседала и достигла 53 %. Клонило в сон, но, засыпая, он вис на веревках, они впивались в кожу.

Видимо, наступило утро, потому что сумеречные, эльф с тусклыми глазами и человек, притащили еще двух первоуровневых парней, напуганных, потерянных, и разговор зашел о том же: что будет дальше и зачем их тут собрали. Как и раньше, сумеречные отказались пролить свет на происходящее, и пленники ни к какому выводу не пришли.

Снова поругались, спели песню, а потом позади завозились, донесся топот. Тарвит в очередной раз попытался повернуть затекшую шею, не смог, плюнул сквозь зубы.

— Что происходит? Повернуться не могу…

— Куда вы меня тащите, отпустите! — проговорил хриплый. — Валите нахрен! Ааа! — Несколько глухих ударов заткнули хриплого.

Псих позади взвыл и заметался.

Сумеречные, как обычно, действовали молча, и о происходящем Тарвит догадывался по обрывкам реплик. Скорее всего, пришли за очередной партией подопытных.

Незнакомым женским голосом проговорили:

— Мне нужны гарантии, что я не сойду с ума, что останусь жить… Ой. Что вы де…

И снова удар. Тарвит напрягся, ожидая, что и его заберут, он отчетливо слышал шаги за спиной, но сумеречные занялись его сумасшедшим соседом, который все время звал маму и причитал. Похоже, уносили пленников в бессознательном состоянии.

Когда сумеречные удалились, Тарвит поведал, что попал под ментальное воздействие и не управляет своим телом, потому не мог повернуться, и попросил рассказать, что произошло.

— А, гном этот… Дымион, — пропищал, видимо, тоже гном, отвечая на другой, незаданный вопрос. — Я сутки истуканом простоял, потом само прошло, правда все затекло. Но ты терпи. Что случилось? Сумеречные опять унесли пятерых.

— А смысл терпеть, — прогнусили в ответ. — Все равно помирать. Насовсем помирать, смерти-то тут нет.

— Как это нет? — удивленно воскликнул кто-то.

Оказалось, не для него одного это новость, и Тарвит рассказал, как Шимон избежал пленения: убив себя.

Подумалось, что пока жив Шимон, надежда на освобождение есть, пусть и хиленькая.

Все пленники, наверное, ждали, что те, кого увели, вернутся целыми и невредимыми, но шли минуты, тянулись часы, но ничего не менялось, кроме того, что притащили еще одного новенького гномика. Поначалу он молчал, а потом расплакался.

Тарвит не сразу заметил, как оцепенение спало, он повернул голову, оглядывая братьев по несчастью. Благодаря сумеречному зрению оборотня он отлично видел детали, например, что пленник в самом конце бассейна веревками содрал кожу на запястьях, зато еще немного, и он освободит руки.

Непонятно как, но сумеречные учуяли неладное, заходили наверху вперед-назад. В другом конце бассейна парень принялся извиваться и петь.

Видимо, так он пытался оттянуть внимание сумеречных на себя. Здорово будет, если освободится тот здоровяк, сумеречные метнутся к нему, и тут Тарвит обратится зверем, а поскольку бодрости у него достаточно, сохранит сознание подольше и освободит других пленников. А не освободит, так загрызет, что приравнивается к освобождению. Главное, чтоб долбанного гнома, который насылает безволие, не оказалось поблизости. Или его способность не бьет по площади?

Чтоб не привлекать внимание к вероятному беглецу, Тарвит старался на него не смотреть, но взгляд снова и снова соскальзывал на смельчака, затирающего капли крови на полу.

Охранников наверху было трое, все арбалетчики, но Тарвит отлично знал, что убивать пленников им запрещено, они могут только ранить. Но что бы ни случилось, хуже не будет. В крови забурлил адреналин, настраивая на скорую битву. Проснулся зверь, клацнул зубами, предвкушая кровавое пиршество.

Вдалеке заскрипели петли ворот. Все затаили дыхание, Тарвит аж на цыпочки встал, изогнувшись всем телом, но не увидел, что там происходит. Зато бородач резко дернул руки, полностью сдирая с них кожу и, пока охранники отвлеклись на тех, кто сюда пришел, вытащил из бороды лезвие и бросился резать веревки напарнику.

Во рту Тарвита стало горячо, сердце пустилось в галоп. Можно было обращаться, но он предчувствовал, что самый удобный момент еще не наступил, и выжидал, потому что после того, как засветит способность, второго шанса не будет.

Два охранника прыгнули к пленникам и ломанулись к здоровяку и недавно освобожденному. Третий остался наверху.

Пора.

Тарвит запустил трансформацию, получил предупреждение, что его сознание будет сохранено пять минут и, прежде чем потерял человеческий облик, крикнул:

— Я оборотень. Пять минут неопасен, а потом…

Его скрючило, боль пронзила каждую клетку, конечности удлинились. Боль была так сильна, что он не понимал, порвал ли веревки. Перед глазами плясали мушки, а когда зрение восстановилось, он обнаружил себя стоящим на четырех лапах. Один сумеречный повалил здоровяка (еще бы, с такой-то разницей в уровнях!), второй скрутил его напарника. Пленники так вопили, что в ушах зверя звенело, он потряс головой, поджал переднюю лапу, глядя на серповидные когти, острые, как лезвия. И бросился к ближайшему пленнику, располосовал веревку на руках, занялся вторым, третьим, четвертым. Парни поначалу шарахались, а потом поняли, что зверюга с ними заодно и приободрились.

Арбалетчик сверху безмолвно пялился на пленников, не соображая, что делать. Наконец решился и открыл огонь по оборотню, который, освободив пятерых, бросился на спину сумеречного, связывающего бородача. Челюсти сомкнулись на горле, рванули податливую плоть. От вкуса крови помутилось в голове, но он заставил себя оставить истекающего кровью сумеречного и ринуться к другому.

Развернуться, выбить зелье здоровья у первого. Второй к тому моменту поднялся и выхватил меч, но на него налетели освобожденные, облепили. Тарвит и ему перегрыз горло. Таймер показывал, что контролировать зверя он может еще минуту.

К тому времени пленники освободились почти все. Кто-то почесал зверя за ухом, но он клацнул челюстями, выпрыгнул из бассейна и кинулся на арбалетчика, хладнокровно выпустившего болт ему в грудь. Под адреналином боли он не чувствовал, прыгнул на сумеречного, вгрызся в горло и рвал его, пока таймер не показал 15 секунд до момента, когда он перестанет контролировать зверя.

Меркнущим сознанием он понимал, что сумеречные сообразили, что произошло, и скоро будут здесь. Прорываться отсюда с боем нереально — слишком много врагов. Проще всего умереть, а значит, ничего страшного, если он сдохнет или перегрызет тут всех.

Скорее сдохнет, потому что жизнь вытекала и опустилась до 15 %. Тем лучше. Тарвит прикинул, что умереть он должен сразу после того, как перестанет себя контролировать. Последнее, что он помнил: шагающего к нему эльфа с зельем здоровья в одной руке и веревкой в другой

***

Очнулся Тарвит, связанный по рукам и ногам, в разорванных штанах. Ага, значит, его призыву вняли и обездвижили до того, как он потерял власть над телом, отпоили зельем здоровья. Похоже, он никого не загрыз.

В ангаре царила темнота, пленники сбились в кучу возле запертых на щеколду ворот, совещались.

— Я те говорю, — доказывал рыжий гномик эльфу, запрокинув голову. — Сдохнешь — воскреснешь в другом месте. То есть если мы сдохнем, выберемся подальше от сумеречных.

— Дело говорит, — подтвердил беловолосый человек.

— Эй, мужики, — позвал Тарвит, — развяжите, а?

— О, зверюга наш проснулся. Ну ты демон! — радостно воскликнул бородач, видимо, он вылечился зельем здоровья, раны на запястьях затянулись. — Спасибо тебе, а ты точно не опасен?

Бодрость замерла на 75 %.

— Пока нет, — хрипнул он. — Я предупрежу, если вдруг. Что вы решили?

Бородатый ответил:

— Меня должны отсюда вытащить, я ведь не новичок, до тридцатого докачался, но… Как бы сказать. Дорогу перешел дворфам, они меня поймали и убивали, пока я не стал 1 уровня. Но так-то у меня соратников вагон, и они вот-вот будут здесь и вытащат нас.

— Хороша сказка, — пискнула рыжая гномка.

— Посмотрим, — сказал Тарвит, подставляя связанные руки эльфу со стилетом. — Самоубиться всегда успеем. А сумеречные как себя ведут?

— Выжидают. — Эльф перерезал веревки на руках и занялся ногами. — Бродят вокруг уже полчаса. Чего, спрашивается, ждут?

Потирая разодранные запястья, Тарвит проговорил:

— Вы идиоты? Они рассредоточиваются вокруг Цитадели, чтоб взять нас тепленькими, когда мы воскреснем неподалеку.

— А я что говорил? — взбеленилась гномка, уперла руки в боки и уставилась на бородатого. — И вот что теперь? Обложили со всех сторон.

— Ждем моих, — с уверенностью прогудел бородатый.

Тарвит подумал, что здорово смотреть на человека и видеть, как его зовут. Бородатый, например, — Макс.

— Они разбрелись по окрестностям, а значит, тут никого не осталось, — с воодушевлением заговорил беловолосый Герр. — И если к Максу идет подмога, у нас есть шанс вырваться!

Тарвит промолчал, что и к нему, возможно, идет подмога, а выдал информацию, касающуюся всех:

— Один их боец стоит четверых наших. Они выше уровнями, у них обмундирование и оружие. Будьте реалистами! И еще. Думаете, у них только гном Дымиан может управлять сознанием? Наверняка таких много, и скоро они будут здесь. Надо побыстрее решать, что делать дальше, потом будет поздно, даже самоубиться не успеем.

— Пятнадцать минут ждем, — решил Макс за всех. — Потом пытаемся прорваться. Если не получится, убиваем друг друга.

У Тарвита появилась идея, которая могла бы сработать.

— Вы случайно не заметили, есть ли среди сумеречных кто-то ниже 20 уровня? Это важно. Вспоминайте.

— Вроде нет, — почесав в затылке, ответил Макс.

— Точно нет, — сказал гном и добавил: — Каждый — найдите что-то острое, чтобы при необходимости убить соседа.

— Ждем пятнадцать минут, — напомнил Макс и принялся ходить вдоль бассейна.

На всю команду было три арбалета, два кинжала и меч с коротким лезвием. Если разжиться еще оружием, почему бы не повоевать?

Глава 20. Добро пожаловать в…

Поначалу Нагану показалось, что он очнулся после затяжной болезни, и так радостно стало на душе, что он аж улыбнулся. Поиски Тарасова, Антон Краско, линзы дополненной реальности, через которые можно управлять человеком — не более чем горячечный бред, закончившийся его путешествием в виртуальную реальность.

Где он сейчас? Над ним небо, затянутое свинцовыми тучами, колышутся сосновые ветви. Он не в больнице, а в лесу. Наган поднялся, ощупал лицо — ощущения были привычными; поднял руку, рассматривая блестящие стальные наручи, ощупал кирасу, подивился стальным пластинам, защищающим бедра. Средневековый воин, блин! Римский легионер.

Заметил золотую точку, назойливо мигающую в углу зрения. Едва сфокусировался на ней, как она развернулась текстом:

Добро пожаловать в Ундервельт, Наган!

До запуска системы 10… 9… 8…

Наган сосредоточенно ждал. Таймер досчитал до нуля, и ему открылись… его же характеристики!

Наган, человек, 49 уровень

Сила — 50;

Выносливость — 50;

Ловкость — 50;

Восприятие — 50;

Интеллект — 50;

Харизма — 50.

Здоровье — 40000;

Бодрость — 100.

Рано он обрадовался: бред продолжался. Он в проклятом Ундервельте, ему предстоит найти Тарасова, если тот жив. С чего начать?

Наган поднял арбалет. Он лишь теоретически представлял, как работает это оружие, но арбалет сразу удобно лег в руку. Вспомнилось обещание Краско, что будет неисчерпаемый запас болтов, Наган прицелился в дерево, нажал на спусковой крючок…

Светящийся болт напоминал трассер, который взорвался при ударе о ствол и разворотил его. Повторно вдавить спусковой крючок можно было через 15 секунд, оружие не нуждалось в подзарядке.

— Буду самым крутым парнем в Ундервельте, — сам себе сказал Наган.

Помимо арбалета, имелся полуметровый меч и нож, сумка, крепящаяся к поясу, где Наган обнаружил кусок солонины, лепешку и овальное зеркало. Посмотрелся в него, чтобы выяснить, похож ли на себя настоящего, но вместо своего отражения обнаружил сообщение: «Прием-прием, на связи Антон Краско. Как обстановка?»

Текст повисел немного и погас, на его месте остались буквы, как на экране смартфона, нажимая которые, следовало написать ответ.

От обилия новой информации Наган на полминуты завис. Отслеживает ли Краско его перемещения? Видит ли то же, что и он? Компьютерный гений умен, изворотлив и явно недоговаривает, с ним надо держать ухо востро. «Ты же сам все видишь. К чему вопрос», — ответил Наган, заодно проверяя свое предположение.

«Если б видел, ты был бы мне не нужен. Говорю ж: это саморазвивающаяся реальность, там все по-настоящему».

«Где, думаешь, Тарасов сейчас?»

«Цитадель. На карте она есть и находится в четырех километрах от тебя, — ответил Краско. — Там полно сумеречных, это пешки Гурского. Он как-то прознал, что Тарасов хочет уничтожить Ундервельт, теперь его бойцы рыщут по лесам, ловят новеньких и стаскивают в Цитадель, чтобы стереть из вирта. Ему больше негде быть, он так ничего и не вспомнил. Поторопись! Этого нельзя допустить».

«Понял. Выдвигаюсь туда».

«Будут новости, пиши».

Сообщение растаяло, и теперь в зеркале Наган рассматривал свое отражение, пытаясь найти несоответствия с его реальным телом. Все так же: длина волос, седина на висках, морщины, родинки, даже отсутствующий зуб-«шестерка» снизу слева. Наган похлопал себя по щекам, ущипнул за руку, оторвал хвоинку, разжевал ее — солоновато-терпкая, как и должно быть. Все настоящее: и замшелая земля, и сосновый ствол, и тучи…

Ундервельт — живой автономный мир, вот что пытался донести Краско. Это тело — настоящее тело, каким его запомнил разум, а потом воссоздал в новом мире. Жутко стало от этой мысли. Значит, все оцифрованные покойники здесь вполне себе живы? А ему придется их уничтожить?

И вполне возможно, Краско не врал, и ему не видно и не слышно, что делает Наган, но лучше это перепроверить. Пошагово отчитываться перед ним Наган не собирался. Ему хотелось найти Тарасова и прежде поговорить с ним, выслушать его версию, сравнить с тем, что рассказал Краско, и вывести некое подобие правды.

Слишком велика вероятность, что инвалид врет. На самом деле они с Тарасовым что-то не поделили, и олигарх слил сознание в вирт, не оповестив Антона, потому тот окольными путями, через Микова, вышел на детектива. Что касается безумия с покушениями — вряд ли спектакль разыгран, чтоб завербовать Нагана и склонить на свою сторону — слишком затратно. Это если рассуждать логически, а если нет, то и первое нападение ментов, и безумие Яны были направлены на него лично. Третья сила, однозначно, есть! Будет смешно, если Гурский и Гошкодеря окажутся хорошими парнями, а Тарасов и Краско — негодяями.

Наган продолжил изучать содержимое рюкзака, обнаружил два мешка, в одном — склянки с зеленой жидкостью, во втором — с синей, огромный ключ, сказочный, как у Буратино — в нем содержалась программа, которая уничтожит эту версию Нагана и Ундервельт вместе с его обитателями. Не исключено, что и он погибнет. Нестрашно, лишь бы Яне помочь.

А ведь какая замечательная была идея — создать искусственный рай, населить его людьми, подарить им вечную жизнь и тела, какие им захочется! Но нет, человек имеет свойство изгаживать любую даже самую прекрасную задумку.

Наган глубоко вдохнул, выдохнул, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли и разработать план действия.

Первое. Отыскать Тарасова и побеседовать с ним втайне от Краско.

Второе. Узнать, следит ли заказчик за каждым его шагом, слышит ли разговоры, смотрит ли его глазами. Проще всего смоделировать смертельно опасную ситуацию. Например, найти ловушку, о которых говорил Краско, и, переписываясь с ним, идти туда, упорно ее не замечая. Тогда инвалид точно проявится.

Третье. Или первое — это как посмотреть. Развернуть карту и узнать, где находится Цитадель и как долго туда добираться.

Начался дождь. Капля щелкнула по шлему, скатилась и упала на нос. Наган сфокусировал на ней взгляд, но она шлепнулась на губу. А ведь это ненастоящая капля! Набор нулей и единиц. Или нет? Или разум, попав в пустоту, начинает творить «по образу и подобию» привычного мира? Ощущения-то вполне реальные.

Капли затарабанили по шлему.

Наган предполагал, что его пустят в расход, как только он выполнит свою функцию — найдет Тарасова. Главное правило при выполнении контртеррористических операций — не вести переговоры, а он играет по правилам террористов.

Или нет?

Вдруг они решат, что и Яна много знает? Как он поможет ей отсюда? По спине продрал мороз. Наган ухватился за мысль, что Краско ни при чем, он хороший парень, просто странный.

Получается, Наган одним своим существованием подводит под удар всех, кого любит. Правильнее было застрелиться, когда его уволили из органов по статье.

За свою жизнь Наган не боялся, он сбился со счету, сколько раз хоронил себя. У него был единственный страх: что Яна умрет первой, и его жизнь станет бессмысленной, как скорлупа выеденного яйца.

Он ощутил себя волком, угодившим в капкан во время облавы. Вдалеке грохочут выстрелы загонщиков, обнаруживших его нору, а он не в силах помочь волчице и волчатам.

Собрав волю в кулак, Наган заставил себя сосредоточиться на цели. Открыл карту, сориентировался по сторонам света, прикинул, что нужная ему Цитадель примерно в часе ходьбы, и зашагал туда.

Желаемое и действительное конфликтовали. Он ожидал, что превратится в плоскую картинку, но чувства говорили, что тут все настоящее.

Под ногами хрустела опавшая хвоя, протяжно, на одной ноте пиликал кузнечик. Огибая замшелое болото, Наган заметил… Как будто роилась красноватая мошкара. «Ловушка, — вспомнил он. — Самое время проверить, что может Краско в виртуале».

Наган достал зеркало и, не спеша двигаясь к ловушке, написал:

«Мне от тебя нужен план Цитадели».

Ответ пришел сразу же:

«Она возникла без нашего вмешательства, я не знаю, что там».

Почему-то Наган ему поверил, глянул вперед, зацепив ловушку боковым зрением и все еще шагая туда.

«Слышу голоса. Местные агрессивны?»

«Всякие бывают, — ответил Краско. — Есть игровые, есть неигровые. То есть оцифрованные и цифровые. Понятно?»

Щеку будто бы обожгло горячим дыханием — Наган приблизился к ловушке метров на пять, еще шаг, и его поджарит. Раз Краско не реагирует, значит, не видит, что происходит, уже легче.

«Понял, спс, отбой».

Наган подошел к сосне, похлопал по месту, где должен быть нагрудный карман, и выругался, не обнаружив сигарет. Ничего, злее будет.

Ступал он по возможности бесшумно, принюхивался, приглядывался, прислушивался к каждому звуку, не уставая удивляться реалистичности рукотворного мира: шуршали насекомые и мыши, с болота тянуло прелью, кричал то ли сокол, то ли ястреб.

Услышав бормотание, Наган напрягся, теперь он ступал с особой осторожностью, а в голове крутились мысли о том, почему Краско не сделал его персонажа неубиваемым. Неужели у Ундервельта уже сформировались свои законы, которые нельзя нарушить даже извне.

Бормотание усилилось. Наган переместился из лесу в заросли сирени, окружающие разваленные домики, слишком маленькие, чтобы быть человеческими. Выглянув из засады, он сразу же пригнулся, и вовремя: стрела просвистела над головой, расколошматив листья.

Стрела — не пуля. Кусты послужат неплохой защитой.

— Прекратить стрельбу! — крикнул Наган. — Свои!

— Мигель? Ты что ли? — ответил кто-то с очень грубым голосом.

— Да ну на хрен, не он это, — пропищали в ответ. — Я видел! Чужак это. Крался, ограбить хотел. А вот выкуси!

Скрытые от взгляда люди зашушукались, их было минимум двое. С полминуты они совещались, и в конце концов кто-то почти по-звериному рыкнул густым басом:

— Ты откуда идешь и зачем?

— С севера, — неопределенно ответил Наган.

— Говорят, сумеречные гномью деревню сожгли. Слышал что-нибудь?

— Чуял запах гари. У вас сигареты есть?

— Ты один?

— Двое нас.

«Мародеры, — сообразил Наган и передислоцировался из кустов за сосновый ствол, приготовился отстреливаться. — Осторожные мародеры».

Контакт произошел, как обычно показывают в боевиках: два мира сцепились в смертельной битве.

— Эй, ты где там? — прорычал тот, с кем Наган разговаривал.

Наган не отвечал, наблюдал за кустами и заметил крадущегося ребенка… тьфу ты — гнома! Натурального гнома с бородой! И двумя кинжалами. И женщину с огромной грудью и арбалетом, они обходили сирень с разных сторон. Плюс еще один в засаде. Трое.

— Сбежал, — вздохнул обыскавший кусты гном. — А жаль. Хорошо прикинутый был чувак.

— В погоню? — промурлыкала женщина.

— Ага, ну давай попытаемся! — пропищал гном, обращаясь в невидимому третьему члену банды. — Ну Ганнибал! Он реально круто прикинут был. Что мы, втроем не справимся?

— Заткнись! — рявкнул Ганнибал, и над кустами появилась башка бурокожего клыкастого урода, смотрел он куда-то вниз.

— Ну че там, далеко он?

— Отвали. Смотрю.

Вот вся компания и в сборе. И, похоже, они пытаются его отследить с помощью какой-то штуки, на промедление времени нет. Наган выхватил нож, из арбалета выстрелил в орка — его башку разворотило вопреки законам физики, метнул нож в разинувшего рот гнома — попал точно промеж глаз, а вот женщина, ругнувшись, прыгнула в кусты.

Наган метнулся к ней, с удивлением отмечая, что гном вместо того, чтоб рухнуть, вытащил зеленую склянку и попытался выпить. Пришлось стрелять в него. Болт вошел в грудь, как разрывная пуля, разворотив грудную клетку мелкого мародера.

Перед тем, как гному издохнуть, Наган, приблизившийся к нему метров на пять, увидел текст, что гнома зовут Смол, он 39 уровня.

Удирающая женщина зашуршала в кустах, по кирасе Нагана чиркнул арбалетный болт, даже не оцарапав ее.

— Бесполезно, — крикнул Наган, на полусогнутых направляющийся к стене разваленной хижины. — Я сильнее. Если дашь сигареты, не трону.

— У Ганнибала были самокрутки, — крикнула она уже издалека.

Не соврал Краско: обитатели Ундервельта не боятся смерти, их натаскивают на убийство.

Посекундно оглядываясь, Наган подошел к трупу Ганнибала с развороченной башкой, обыскал его, снял здоровенный тесак. Сигарет, правда, не нашел — откуда им тут взяться. Зато отыскал табак и бумагу, повертел в руках и выкинул. Он не готов курить самосад. Да здравствуют здоровые виртуальные легкие!

Убедившись, что женщина из команды мародеров его не преследует, он отправился на поиски Тарасова, смекнув, что время в Ундервельте не совпадает с московским: когда он приехал в Зеленоград, была уже ночь. Надо идти в логово сумечных, и будь что будет.

И он пошел, вот только по прямой идти не получилось: то ловушки преграждали путь, то топь, то непонятная ерунда, подсвеченная красным. Возле болот его атаковала двуногая тварь, глаза были на шее, а на месте головы — окруженная щупальцами гигантская пасть.

Наган три болта на нее извел, добил тесаком Ганнибала.

Начало темнеть, а до места оставалась еще пара километров по прямой. Понимая, что засветло не доберется, Наган решил искать ночлег. Взмыленный, с арбалетом в руках, он вышел на поляну, посреди которой стоял деревянный домик, судя по всему, собственноручно сколоченный, а за закрытыми ставнями горел свет.

Первая встреча с местными вышла мягко сказать недружественной, потому знакомиться с обитателями хижины он не спешил. Прежде надо послушать, о чем они говорят и кто вообще такие…

От запаха жареного мяса заурчал живот, есть хотелось, будто он и правда проголодался.

Только он собрался притаиться, чтоб подслушать разговор, как сумрак будто бы ожил, задвигались силуэты слишком маленькие, чтобы быть человеческими. Наган лег на землю, надеясь, что его не заметили.

— Васян! — прокричали приятным баритоном. — Открывай, это Шимон.

— Вас сколько? — пропищали из хижины.

— Двенадцать.

Низкие силуэты столпились у входа. Уже стемнело, и гномов было не рассмотреть. Высокий Шимон у них, видимо, предводительствовал. Он в сопровождении двоих коротышек вошел в хижину, остальные рассредоточились по поляне напротив входа, загалдели, как опустившаяся стая скворцов. Потянуло дымом — гномы развели костер и принялись что-то жарить.

— Еды не хватит всем, — пискляво пожаловались в хижине.

— И упырь с ним. Не для того собрались. Бро, наверное, на месте уже, на перекрестке.

Сообразив, что к его убежищу никто идти не собирается, Наган встал, приник к щели в ставнях.

— А другие?

Говоривший гном, Васян 33 уровня, поднялся, перевернул шашлык, жарящийся в камине.

— Чтоб сумеречные не заподозрили, идут небольшими отрядами, — ответил Шимон, высокий блондин, смутно напоминающий какого-то голливудского актера.

— Всего сколько соберется? — гном снял с огня шампур, положил на тарелку.

Голодный Наган сглотнул.

— Больше ста. По пути встретил заинтересованную группу людей, они тоже шли кого-то вызволять из Цитадели, но к нам присоединиться отказались. Гномы обещали еще пятьдесят своих в течение часа.

— Думаешь, сотни бойцов хватит? Клич по поселениям уже брошен?

— Брошен, но ты ж понимаешь, чтоб собрать всех, понадобится не один день. Сумеречные хорошо подготовлены, мы не знаем, сколько их в принципе.

— Сумеречные сейчас не здесь, а в лесах ловят новеньких, — обнадежил гном. — Думаю, мы застанем их врасплох.

Ясно, они собирают отряд, чтобы штурмовать Цитадель — то что нужно.

Шимон сунул в рот кусок шашлыка, взял шампуры и понес на улицу. Скрипнула дверь, зашуршали гномы, запищали, как утята во время кормежки.

— Не расслабляться! — велел Шимон. — Перекусываем и идем дальше.

Воцарилась тишина. Гномы больше не пищали — их рты были заняты мясом. Наган подумал, что получается все с одной стороны уж очень просто: вот тебе Цитадель, вот ключ, вот союзники, а с другой — он совершенно не понимал эту реальность и чего от нее ждать. Если Краско без особого напряга создал его копию и снарядил по высшему разряду, почему Тарасов попал в Ундервельт новичком? Сделал бы его терминатором или хотя бы развитым, и дело в шляпе.

К чему столько лишних телодвижений?

Если бы Нагану ничто не помешало расследовать дело Тарасова, Карина под чужим влиянием не отменила бы заказ, он наверняка уже нашел бы зацепки. Потому что потерпевшему, которого несет стремительный водный поток, очень мало что видно и понятно, в отличие от стороннего наблюдателя.

Правильнее рискнуть, втереться в доверие к местным и попытаться их разговорить, да и толпой штурмовать Цитадель всяко надежнее. Приготовившись отстреливаться, он вышел из убежища и прокричал:

— Доброй ночи, мужики! Можно к костру?

Девять гномов, сидящих вокруг костра, повернули к нему головы. Два лучника вскочили и начались пятиться.

Среди собравшихся у костра Наган насчитал двух лучников двух арбалетчиков, самый развитый гномик был 41 уровня, самый слабый — 31. Из распахнутой двери, откуда лился неровный свет свечей, высунулся Шимон, встал на пороге и крикнул:

— Что тебе надо, Наган? Ты кто вообще и зачем тебе к нам?

Несмотря на то, что командовал отрядом, был этот Шимон всего 10 уровня, то есть появился тут недавно.

— Я волк-одиночка. Социопат и мизантроп, — ответил Наган. — Давно с людьми… то есть с кем бы то ни было не общался, скоро говорить разучусь.

Собравшиеся переглянулись, видно было, что доверия он не вызвал.

— Ты не мародер, не сумеречный, — заключил Васян, рассматривающий его. — Но я раньше тебя не видел, хотя, судя по уровню, ты один из первых, а их знают все.

Наган слушал их и не знал, что сказать. За него ответил один из гномов:

— А вдруг он удачно разрядил ловушку и прыгнул на десяток-другой уровней?

— Или он вообще он — манок, — проговорил безбородый гном, одетый в кожу, с перстнями на пальцах, увешанный побрякушками.

— То ночные сказки у костра, что придет монстр, замаскированный под человека, — проворчал Васян, окинувший Нагана оценивающим взглядом. — Заболтает и пожрет вас всех.

— Я подслушал ваш разговор, — признался Наган. — Вы ж на сумеречных идете? Возьмите с собой, я боец хороший. Вам — головы сумеречных, мне — добыча.

— Это все хорошо, но почему я тебя не помню? — потирая бороду, спросил Васян. — Кто-нибудь его раньше видел?

Наган провел по волосам и сказал:

— Да просто побрился я, раньше борода вот такая была, — он провел ребром ладони по груди. — И волосы по плечи.

Он указал на самого слабого гномика.

— Вот Леопольда я точно видел! А так я не очень стремился к обществу, качался в одиночку.

— Наверное, он оборотень, — задумчиво проговорил Шимон. — Знал я одного… Им поначалу опасно на людях бывать. А потом, видимо, привык к одиночеству.

Наган присмотрелся к Шимону и вспомнил, на кого он похож — на Ди Каприо! Просто клон. Но говорить этого не стал, потому что местные не помнят жизнь до Ундервельта.

— Какое вам надо доказательство, что я не опасен для вас?

— Пусти себе кровь, — пропищал гном, подозревающий, что он какой-то манок.

— Без проблем, — он ткнул в предплечье ножом, продемонстрировал каплю крови, а сам отметил, что боль тут тоже настоящая. — Ну сами посудите, вас больше десяти, я один, что я вам сделаю?

Он зашагал к Васяну, замершему с шампуром в руке, снял пару кусков, один отправил в рот. Мясо было жестким и недосоленным. Уселся у костра и протянул к нему руки. Гномы по-прежнему в него целились, а те, что оказались поблизости, отодвинулись.

— Ты слышал грохот на западе? — поинтересовался Васян. — Не видел, что там?

— Мародеры, — прожевав, ответил Наган. — Пришлось прикончить мужиков, женщина сбежала.

Наконец Васян сплюнул и проговорил:

— Орк, гном и тетка? Уроды те еще! Напали на меня и двоих, я спасся, а приятелей пока не дождемся, не пойдем. Уважение тебе, Наган, что завалил тех гадов.

— Вы ж сумеречных бить идете? — еще раз уточнил Наган. — Слышал, что в Цитадели будет горячо. Так возьмете меня?

В ответ промолчали.

— Еще ходят слухи, что у них там чего только нет, — продолжил врать Наган, чтобы его заинтересованность выглядела достоверно. — Арбалет вот этот я с сумеречного снял! Он не требует зарядки, фантастическая вещь! Я хороший боец, пригожусь.

Васян чесал бороду и глядел недоверчиво. Только бы расспрашивать не начал, тогда есть вероятность проколоться, не зная ответ на элементарный вопрос.

— Он прав, нам такой боец нужен, — сказал Шимон.

— Странный он, броня странная, оружие — тем более, — честно признался Васян.

— Я тоже вам не доверяю. — Наган наконец прожевал резиновое мясо и утолил голод. — Но мы друг другу нужны. Возьмем Цитадель и разойдемся.

— Падальщик, — резюмировал кто-то из бойцов.

Наган ухмыльнулся:

— Кто охотится на сумеречных, тот не падальщик, а санитар. — Его шутка понравилась, гномы захохотали. — Я в одиночку прокачиваюсь, не знаю, что в мире творится. Расскажите, чего все собрались на сумеречных идти?

Наган зажал арбалет коленями и приготовился внимать.

Выяснилось то, что он и так знал: сумеречные ловили новеньких, чтоб стереть их из реальности — выискивали избранного. Целые деревни сжигали, если там скрывали новичков. Шимон, вон, собрал гномов, возмущенных сожжением соседней деревни, и повел вызволять напарника в Цитадель.

В заплечном мешке что-то завибрировало, будто там смартфон — Наган аж вздрогнул. Вытащил зеркало и прочитал послание от Краско: «Есть что-то новое?»

«Занят. Пока ничего конкретного».

Хотелось попросить его, чтоб съездил посмотрел, как там Яна, но Наган понимал, что Краско его просьбу выполнить не сможет.

Гномы поначалу косились на Нагана недоверчиво, но вскоре привыкли и перестали замечать, а он навострил уши.

К собравшимся у костра присоединились Васян, Шимон и два гнома, что входили в дом вместе с ним.

Бойцы расспрашивали Нагана, что у сумеречных на складах, он не стал врать, честно сказал, что не в курсе. После тщетных попыток узнать, где он раздобыл доспех, гномы отстали и погрузились в разговоры о том, кто такой избранный и существует ли он. То, что для Нагана было неприятным квестом, составляло их реальность.

Потом заговорили о выходе в Большой мир, предположили, что один находится за туманом, второй — в замке Госа, третий может быть в Цитадели.

Клонило в сон, убаюкивала трель сверчка в траве, отблески костра, танцующие на лицах. Словно прошлое Нагана вернулось, он снова командует взводом. После учений они точно так же сидели у костра и обсуждали «Матрицу», только вышедшую в прокат, а значит, появившуюся на пиратских ресурсах: а что, если и наш мир — цифра?

Наган все-таки вырубился. Проснулся от того, что завалился набок. Только снова устроился, свернувшись калачиком на траве, как в кустах зашуршало, захрустело что-то крупное, и он вскочил. Гномы тоже насторожились, схватились за оружие.

Из кустов вылез здоровенный лысый амбал с квадратной челюстью, но не орк, человек Олег 38 уровня, поднял руки и прокричал:

— Васян, ты тут?

В темноте обозначились его товарищи — все высокие, здоровенные, в тяжелых доспехах и при мечах. Гномик выбежал жать им руки.

— Не стрелять! Свои. Это и есть мой напарник, убитый мародерами. А с тобой кто?

— Знакомые, — прогудел здоровяк Олег. — Идут туда же, куда и мы, представляешь? Макс в Цитадели.

— Какой еще Макс?

— А помнишь, который козу завел и все с собой таскал? Вот его они и бегут спасать. Он ошибочно попал к новичкам, — Олег махнул рукой. — Долгая история…

— Ааа, помню! — радостно воскликнул гном и обратился к Ди Каприо, то есть к Шимону: — Все, теперь идем вызволять твоего Тарвита.

Нагана как током шибануло — он аж подскочил. Тарвит… Тар-Вит. Тарасов Ви… ктор? Неужели так все просто? Захотелось допросить Шимона с пристрастием, но он сам, наверное, понятия не имеет, кто Тарвит на самом деле. Одно ясно: персонаж Тарасова точно в Цитадели. Если быть поближе к Шимону, он приведет к Тарвиту.

«Гномы выдвигаются на Цитадель бить Сумеречных, — написал Наган Краско. — Иду с ними. Отбой».

Гориллообразный Олег обратился к Шимону:

— Брат, говорили, ты из плена сбежал. С десятым уровнем-то. Ну ты вообще! Может, и в Цитадели был?

— Нет. Я недавно в Ундервельте. На складах сумеречных не бывал, но предполагаю, что там есть чем поживиться. Складов в Цитадели не видел, если тебя это так интересует.

Поглядывая на собравшихся, Наган пустился в размышления, чтобы вывести их на диалог и, если повезет, узнать что-то интересное.

— Я все не могу привыкнуть к тому, что каждый из нас, как закопанный камень: на поверхности лишь малая часть. А порой слышишь знакомое название, или чувствуешь запах. И то, что не видно, то, что было раньше, начинает шевелиться, рваться на волю…

Говоря, Наган поглядывал на Шимона: кто-то ж придумал взять себе внешность Ди Каприо! Парень внимал, сопереживая каждому слову. Поймав взгляд Нагана, с деланным равнодушием произнес:

— Ты тоже подозреваешь во мне избранного? Вынужден тебя разочаровать: это не так.

— А кто еще так думает? — заинтересовался Наган. — И почему?

— Тарвит все пытался меня разоблачить, а не получилось, потому что не в чем. — Шимон обратился к собравшимся, хлопнув в ладоши: — Народ, выдвигаемся!

У Нагана появилась уверенность, что в одном Краско точно не солгал: Трасов действительно стер себе память. А если так, есть надежда, что компьютерный гений не врал и в другом.

Глава 21. Штурм

К Цитадели вел гном Васян, Наган топал рядом, изображая бывалого, умеющего распознавать ловушки без кристалла. Остальные с оружием наизготовку шли следом: сперва гномий отряд, потом — здоровенные мужики-напарники Васяна.

За полночь поднялась половинчатая луна, но ее света не хватало, чтоб ориентироваться в лесу, а свечи задувал ветер. Когда Васян провалился в топь, и его долго не могли вытащить, потому что ничего не видели, было решено сделать привал и дождаться рассвета.

Наган уснул прямо на земле в обнимку с арбалетом, а когда проснулся, в воздухе мельтешили красные точки, будто пиксели.

— Рота! Подъем! — крикнул он, вскакивая и озираясь по сторонам.

Запричитали, заворочались спящие гномы.

Стоявший в дозоре лысый Олег глянул на Нагана хмуро.

— Ты чего разорался? Кошмары?

Наган осмотрелся и мотнул головой.

— Нет. Мы в опасности.

— Да ну…

— Я вижу, что мы в ловушке…

— Мерещится, такое бывает, — Олег махнул огромной, как ковш экскаватора, ладонью.

Наган был уверен в том, что видел, и вертел головой, ожидая опасность. От его крика проснулись гномы, растолкали Шимона и приняли совместное решение двигаться дальше.

Миновал, наверное, час, но мельтешащие точки не исчезали. Наган уж подумал, что это сбой системы, какой-то глюк, но когда выбрались на болото, где Васян провалился в трясину, хотя шли в противоположном направлении, все насторожились.

Васян нахмурился и почесал переносицу.

— Мы не могли сбиться с маршрута. — Он резко повернулся к Нагану. — Говоришь, что видишь нас в ловушке? Кхм… Хреново!

— А именно? — пискнул гладко выбритый гном, его собратья носили бороды и выглядели солидно, как из скандинавских сказок, этот же напоминал розовощекого мальчишку.

— Пузырь, — проговорил Васян. — А я-то думаю, чего тварей не встретилось и других ловушек.

Пока Наган думал, как бы так уточнить суть пузыря, чтобы его не заподозрили в дилетантстве, напарник Олега объяснил заупокойным голосом:

— Я слышал, что один бывалый попал в пузырь, а там время течет по-другому! И блуждал, пока не поседел и с ума не сошел.

Васян махнул рукой:

— Ой, да что ты чешешь…

— Правду говорю, зуб даю!

— И как звали того бывалого? — Приготовившийся спорить гном встал в позу, уперев руки в боки. — Ага, имя забыл? Потому что нечего трепаться!

— Но время-то течет иначе, — примирительно сказал человек.

— Это да, — вздохнул гном. — Можем опоздать.

— А как выбираться будем? Есть способ? — нервно проговорил Шимон.

Вперед выступил гномик, увешанный побрякушками, непонятным способом поджег пучок травы и закрутился в первобытном танце. Все наблюдали на ним молча и неподвижно, Наган — тоже. И думал, что теперь виртуал похож на постановку ролевиков.

Дым, овившийся кольцами вокруг гнома, стекся в одно место, образуя подобие привидения с головой, руками, но облачком вместо ног.

— Выводи, — прошелестел гном, и привидение замигало то розовым, то голубым. Оно опознавалось как:

Элементаль воздуха, небоевой помощник Джинни.

Только сейчас Наган сообразил, что бритый гномик в побрякушках — женского рода.

Пространство вокруг элементаля расчистилось от мельтешащих символов, прогнулось, будто отряд находился внутри линзы.

— Уходим! — крикнула Джинни и ринулась в свободное от пикселей место, отряд ломанулся за ней, и хотя Наган был в числе последних, ощутил давление, словно уперся в прозрачную резиновую преграду, а потом донесся звук, словно оборвалась гитарная струна, и мельтешение прекратилось.

Отряд стоял в месте ночевки, откуда начал путь и где, видимо, его накрыла аномалия. Тучи рассеялись, опустился туман, висящий слоями, и было видно, что уже давно рассвело.

— Ходу! — крикнул Шимон. — Не теряем времени!

Передвигались быстрым шагом, почти бегом, положившись на способность Нагана видеть ловушки. Из обрывков фраз, которыми перебрасывались гномы, он понял, что к Цитадели подошли уже вплотную, теперь надо было затаиться в лесу и ждать, когда вторая часть штурмового отряда, двигающаяся с юга, подтянется и подаст условный сигнал.

Васян предполагал, что они на месте и, возможно, сигнал уже был. Запрокинув голову и прикрыв рот рукой, он довольно достоверно закуковал три раза по три с перерывами. Не дождавшись ответа, убежал в лес, остальные сбились в кучу.

Все боялись сделать лишний шаг, чтоб не зашуметь, не лязгнуть доспехами, ведь Цитадель совсем рядом, возможно, где-то тут бродят сумеречные.

Минут через десять вернулся Васян и развел руками.

— Ничего не понимаю, они уже должны быть на месте!

— Если нас не перенесло на неделю вперед, — сказал гном, который рассказывал, как пространственный пузырь свел кого-то с ума.

— Заткнись и не каркай, — вызверился на него Васян, насторожился, навострил уши и приложил палец к губам. — Тихо!

Шелестела листва березы, жуки шуршали прошлогодней листвой, над головой завис мелкий соколок, напоминая беспилотник. На грани слышимости донесся лязг, крики, что-то грохнуло.

Шимон предположил:

— Или штурм уже начался, или пленники справляются собственными силами. Бежим!

***

Сосняк закончился внезапно, словно кто-то обрубил его гигантским ножом, даже подлеска не было, только пни, а в середине вырубки — зиккурат, утопающий в зарослях сирени и вроде бы вишни, остатки каких-то строений с проваленными крышами, чуть в стороне от него — длинный ангар. Что самое интересное, возле леса ловушки были, а на вырубке — ни одной.

Цитадель, окруженная недостроенной кирпичной стеной, излучала чужеродность, на ее верхнем ярусе молнии сплетались в светящийся шар. Так и кажется, что если подойти, ударит разрядом, превратив в головешку.

— Где все сумеречные? — спросил Наган.

— Хэзэ, — ответил Олег. — Может, с той стороны. Или внутри. Я ваще не знаю, должны ли они быть снаружи. — Он водрузил на голову треугольный стальной шлем, постучал по кирасе Нагана. — Клевая штука. Где надыбал?

— Неважно, — отмахнулся Наган. — Тссс!

— Обходим пирамиду, — прошептал Васян и жестом поманил за собой.

Двинулись по краю сосняка, сокрытые от взглядов деревьями, замерли, заметив столпотворение у входа в ангар, там собралось не меньше тридцати сумеречных, в то время как у зиккурата не было никого!

Наган прищурился, и его зрение сработало, как бинокль: картинка приблизилась, он рассмотрел каждого сумеречного. Кого тут только не было: люди, эльфы, как из фильма, гномы, орки, даже одно летающее создание с крыльями. Одеты они были как в тяжелую броню наподобие средневековых рыцарей, так и в кожаную с металлическими вставками. Такую носили в основном лучники. Еще были безоружные, увешанные побрякушками.

Вот эти побрякушечники, было их четверо: эльф, два гнома и человек, стояли возле самой двери, окутанные сиянием. Человек воздел руки и замер. Наган не понимал, что происходит и чего все ждут, пока Васян не сказал:

— Твою мать. Пехота — приготовиться. Лучники — занять позиции! Фокус на тряпках.

Не один Наган не понимал, что делают безоружные сумеречные. Ситуацию прояснил Шимон:

— Что происходит?

— Работает суггестор и маги, — пробормотал Васян. — Значит, пленники освободились и заперлись внутри ангара, а маги пытаются на них повлиять… И повлияют!

Он рванул дальше давать распоряжения. Наган оценил силы противников, оглядел разношерстный отряд штурмовиков и сделал вывод, что сумеречные превосходят их количеством в два раза. Но попытаться, конечно, стоит. Сунуть ключ в замочную скважину двери, и дело в шляпе. Тем более что зиккурат без охраны, сумеречные все у ангара.

— Пехота — в атаку! — завопил Васян. — Прикрываем стрелков! У кого зелье освобождения — в авангарде. Сколько таких? Руки поднять! Раз, два, три… Восемь. Мало. Лучники, задача номер один — прикончить магов.

— Лучше дайте зелье мне, — сказал Наган. — Я их в два счета разделаю.

— Человека-суггестора вали, он самый опасный.

Васян протянул свое зелье, Наган его выпил, подивившись тексту перед глазами, что он защищен всего пятнадцать минут. Сморгнул и подумал, что эти существа не боятся смерти, потому их стратегия — навалиться толпой, авось получится. А помрут — не велика беда, в первый раз, что ли?

— Ходу! — скомандовал Васян, хлопнул Нагана по спине.

Пехотинцы упали и поползли по вырубке. Наган — следом за ними, волоча арбалет. Отсюда до пирамиды и ангара, расположенного чуть правее, было метров триста, следовало приблизиться хотя бы на сто пятьдесят. В реале дальность стрельбы арбалета небольшая, а здесь, где царит магия, кто его знает. Может, у его оружия точность снайперской винтовки, но лучше не проверять, а действовать наверняка.

Половину пути он точно не преодолел, когда из ангара донеслись крики, в дверь ударили изнутри, и Наган понял, что пора. Остановился, прицелился в человека-суггестора, выпустил болт…

Есть! Башка сумеречного взорвалась кровью, мозгом и осколками костей, но он не издох, взмахнул руками, сел. Сумеречные молча закрутили головами, выискивая атакующего, лучники натянули тетиву.

Наган прицелился в голову гнома в перстнях, выстрелил… Но тот дернулся, и болт взорвался в горле. Каково же было удивление Нагана, когда суггестор восстал! И голова у него была целая. Конечно, тут правила компьютерной игрушки, и можно вылечиться зельем. Как это называется? Выхилиться.

Второй выстрел человека убил, но суггестор успел сделать свое дело: пленники под его внушением открыли ворота, и сумеречные хлынули в ангар. Дело осложнялось тем, что Нагана обнаружили, он едва успел спрятаться за пень, как в него вонзились стрелы.

Из засады выскочили гномьи пехотинцы в тяжелой броне, от которой стрелы и болты отскакивали, с воплями ринулись на сумеречных. Из лесу рванула вторая часть пехоты, создавая иллюзию многочисленности войска.

Наган высунулся из засады, выстрелил по бронированному сумеречному-орку — чтобы испытать убойную силу болтов. Он рассчитывал, что болт взорвется, соприкоснувшись с доспехом, но ошибся: в кирасе осталась дыра с оплавленными краями, а болт взорвался в туше орка — он дернулся, в стороны брызнула кровь. Помня, что смертельно раненые выхиливаются, Наган сосчитал до пятнадцати и выстрелил повторно.

Минус орк. Но все равно врагов слишком много.

В лесу что-то заревело. Радостно заорали нападающие. Сумеречные пехотинцы высыпали из ангара на улицу и рванули навстречу гномам и возвышающемуся над ними Олегу, размером больше напоминающему орка.

Началась схватка, а Наган, постреливая во вражеских лучников, пробирался к зиккурату, каждой клеткой тела ощущая ключ, лежащий в мешке.

Чиркнула по шлему стрела, напоминая, что не стоит расслабляться, и Наган снова залег, оглянулся назад, где превосходящие силы сумеречных добивали нападающих. Без шансов даже с его арбалетом. Потому надо поторопиться: когда схватка закончится, сумеречные вернутся на посты, тогда ему точно не прорваться.

Тишина, стоявшая еще пять минут назад, наполнилась криками ярости и воплями умирающих. Еще одна стрела ударила в кирасу — Наган аж пошатнулся и выстрелил в лучника, пожалев, что у него не арбалет-автомат, бьющий очередями.

На подступах к пирамиде были развалины каменных домов, заросли сирени, кирпичную стену здесь еще не построили. Один из снайперов занял удобную позицию за развалинами, и Наган рванул туда. Поймав две стрелы грудью, получил извещение, что прочность доспеха снизилась на 20 %.

Ничего страшного, когда доберется до зиккурата, это потеряет значение. Он перемахнул через развалины, топчущим отправил валяться лучника-эльфа и, выхватив меч, отсек ему голову. Пару секунд смотрел, как голова равнодушно смотрит на него, развевает рот, а руки вытаскивают зелье здоровья из мешка за поясом.

Пнув голову подальше от тела, Наган рванул к кустам сирени. С другой стороны, откуда началась атака, и до ангара растительности не было, и многие лучники спрятались здесь, ближе к пирамиде, куда нужно было Нагану.

Еще попадание в грудь — 2 % прочности доспеха. Хрен с ним! Нагана влекли приоткрытые ворота в зиккурат.

Второго снайпера он пристрелил за грудой камней. Пока ждал, когда снова можно будет выстрелить, по вибрации узнал, что ему написал Краско. Пришлось читать.

«Ты на месте».

Звучит как констатация факта. Значит, Краско как-то все-таки следит.

«Некогда. Воюю», — ответил он и вздрогнул, когда рядом плюхнулся раненый в бедро Шимон.

— Чего не выхилишься? — не глядя на него, спросил Наган.

— Что…

Похоже, местные не знали игровых терминов.

— Не лечишься чего?

— Так уже. Можно ж раз в час… Подмога не пришла. Не выстоим.

— Держись меня, — предложил Наган, рассчитывая на то, что Шимон выведет его к Тарвиту, если не удастся запустить вирус.

— Что будем делать? — спросил двойник Ди Каприо. — Васяна убили.

— Пленные в ангаре? Мне надо в зиккурат. Метров двадцать осталось.

— Завалят же.

— И пофиг!

Выскочив из убежища, Наган выстрелил в бронированного человека, кувырком ушел от снайперской стрелы.

— Мы проиграли! — крикнул в спину Шимон. — Ты совсем псих? Зачем тебе в Цитадель?

На пустыре три гнома, включая Джинни, и Олег, сбившись в кучу, отражали атаку девяти мечников. Н-да, нападение захлебнулось. Свободной рукой Наган выхватил свой короткий меч, полоснул по ринувшемуся к нему орку, вскрыв его кирасу, как консервную банку. Заблокировал удар человека, оттолкнул его и выстрелил в наседающую сверху крылатую тварь.

Повторил действия, чтоб противники не вылечились, и рванул к порогу, где никого не было, игнорируя стрелы и арбалетные болты. И тут створки распахнулись, и из пирамиды выскочили два мечника — орк и человек, словно получившие телепатическую команду. Наган не заметил, чтобы сумеречные разговаривали или хотя бы кричали, подыхая. Они вели себя, как биороботы.

Увидев его, они стали в оборонительные стойки. Наган выстрелил в орка слева, сморгнул текст с характеристиками противников, заблокировал удар, но он был такой силы, что отбросил Нагана на исцеляющегося орка, которому пришлось вогнать меч в шею.

Теперь все по-честному: он один и противник один, закрывающий спиной двустворчатую дверь, больше напоминающую ворота. Больше всего Нагана интересовало, есть ли там замочная скважина.

Надо прорываться. Наган отступил на шаг, пальнул в привратника и рванул к двери, к чернеющей замочной скважине, отбрасывая арбалет и на ходу вытаскивая ключ…

Неужели так просто?..

Не успел он додумать, как створка отворилась, выпуская еще двоих мечников. Плевать. Наган продолжал к ним бежать, рубанул одного, грудью напоролся на выставленный меч, и кираса не выдержала. Боль обожгла грудь, ноги подкосились, Наган рухнул на колени, упершись лбом в железо двери, слабеющей рукой сунул ключ в замочную скважину, от нее в стороны побежали волны зеленого света.

Перед глазами потемнело. Наган умирал, зная, что воскреснет, но по привычке хватался за жизнь, шарил в мешке, нащупывая зелье здоровья. Извещение написало, что жизни осталось 2 %, когда он опустошил склянку.

Боль и слабость отступили, перед глазами прояснилось, и первой пришла мысль, почему защитники зиккурата не убивают его, а второй — что теперь будет? Мир схлопнется вместе с ним, рассыплется пикселями?

Он обернулся. Его противники непонимающе озирались вокруг и не думали добивать врага. Наган тоже не спешил их приканчивать. Он ощупал дыру в кирасе, посмотрел на поле боя, где выжившие лучники, гном и раненый Олег сгоняли сумеречных, которых было семеро, в кучу, а те не сопротивлялись. У ангара топтались еще шестеро, сколько-то было внутри.

Из убежища вылез Шимон, выставивший перед собой меч, он все еще не верил, что битва закончилась, и наши победили.

Наган толкнул створки двери, поддавшиеся с ржавым скрипом. В просторном холле, уткнувшись лицами в ладони, валялись сумеречные. Что с ним, выяснять он не стал, развернулся и зашагал к ангару, где скрывался Тарасов и другие пленники, Шимон похромал следом, недоверчиво косясь на сумеречных, напоминающих баранов под новыми воротами.

На полпути к ангару Нагана настиг Олег, остановился, положив ладонь на плечо, и сказал, захлебываясь благоговением:

— Что ты с ними сделал? Они ведь тебя искали, да?..

— Нет, — отмахнулся Наган.

— Ты знаешь, где отсюда выход? Выведешь в Большой мир? Только не ври, — пальцы Олега сжали плечо.

— Большой мир действительно существует! — Наган стряхнул его руку. — Это хорошая новость. Ты готов выслушать плохую?

— Да…

— Но нам туда не попасть. Потому что Ундервельт — это маленький ад, мы все мертвецы, ясно?

Отвернувшись от разинувшего рот Олега, Наган потрусил к ангару. Остановился, чтобы его догнал Шимон, и увидел толпу, высыпавшую из леса — видимо, подкрепление, которое ждал Васян.

Тем временем сумеречные продолжали вести себя, как бараны, словно они только что сюда попали и не понимали, что происходит.

Из ангара начали выходить пленники, вид у них был усталый и потрепанный. Наган привалился к стенке и сканировал каждого выходящего, чтобы не пропустить Тарвита. Все были не выше третьего уровня, кто хромал, кто сутулился. У ворот остановился Шимон, вглядывающийся вдаль, остановил черноволосого, голого по пояс эльфа первого уровня, и спросил:

— Что произошло?

— Сумеречные хотели стереть, — пробормотал он. — Потом мы освободились и заперлись, но сумеречные некоторых подчинили своей воле, чтоб они открыли ворота. Всех связали, но один из зомбированных все-таки успел открыть, сумеречные хлынули внутрь, и мы начали самоубиваться…

— Это еще зачем? — удивился Наган.

— Ну, чтоб воскреснуть в другом месте. Ну, не здесь. Сбежать из плена через смерть и перерождение. А потом они поняли, что есть надежда на освобождение…

Шимон переступил порог и растворился в сумраке ангара, Наган, не дослушав эльфа, зашагал за ним, расталкивая стремящихся к выходу пленников, и заметил, что стоящий к нему спиной Шимон обнимается с высоким молодым парнем в одних рваных штанах, с тонким носом с горбинкой, иконописными чертами лица и растрепанными удлиненными волосами. Пришла подсказка, что это:

Тарвит, человек, 10 уровень.

Сердце забилось часто и гулко. Это и есть персонаж Тарасова? Никакого сходства. Оттолкнув зазевавшегося новичка, Наган направился к ним, изобразив самую приветливую свою улыбку.

— Не знаю, как, но мы это сделали! — Шимон обернулся к Нагану. — Все благодаря ему… А чего не мародеришь? Собирался ведь…

Тарвит-Тарасов смотрел с интересом и благодарностью.

— Нет, — честно ответил Наган, не сводя с него взгляда. — Я немного солгал, моя цель, — он кивнул на Тарвита, — господин Виктор Тарасов.

Шимон переглянулся с Тарвитом, оба были крайне недоуменными. Так, выходит, Краско прав: Тарасов ничего не помнит. Его персонаж сморщил лоб, помотал головой.

— Вспомнил? — поинтересовался Наган.

Тарвит хмурился, пыжился и казалось, слышно, как скрипят шестеренки у него в голове. Наган тоже смотрел в упор и лихорадочно соображал, что делать: отписываться Краско, что нашел беспамятного Тарасова, или пытаться его разговорить.

— Кто ты такой? — отступив на шаг, спросил Тарвит. — Чего тебе нужно?

— Виктор, я здесь, чтобы помочь тебе, меня нанял Краско и твоя жена Карина.

Тарвит непонимающе хлопал широко распахнутыми глазами, Шимон смотрел с восхищением и не удержался от вопроса:

— Избранный — это ты?

Наган мотнул головой.

— Не я, а он. Ну? Мир будешь спасать?

Сощурившись, Тарвит помассировал виски.

— Ничего не помню, но имена вроде знакомые. Краско… Неприятное ощущение. Я бы не стал с ним связываться.

— Что, проклевывается память? — ободрил его Наган. — Может, вспомнишь детали? Зачем ты здесь? Как влиять на людей с помощью линз, что задумал Гурский и Гошкодеря. Или — ты и Краско? И как мне вернуть сознание в нормальное тело?

Тарвит помассировал пальцем лоб, будто пытался просверлить там дырку, задумался, замер, вперившись в одну точку. А потом по его лицу будто бы пробежала волна, он зыркнул на Нагана злобно и бросил грубым, властным голосом:

— Говоришь, нанял Краско?

Наган напрягся, Шимон разинул рот. Тарвит выхватил у Шимона кинжал, видимо, чтоб перерезать себе горло и возродиться в другом месте. Но Наган рванул к нему, схватил за руку, ударил по затылку — Тарвит закатил глаза и упал носом в пол.

Шимон наблюдал за происходящим, не зная, как быть: друга спасать или помогать избранному.

— Я так и знал, — проговорил он, обретя дар речи и обращаясь к Нагану. — Ты с самого начала странно себя вел. И арбалет не заряжал после выстрела, и болты странные, никогда таких не видел.

Наган связал руки Тарвита, занялся его ногами, говоря:

— Он собирался уничтожить Ундервельт. — Брови Шимона взлетели на лоб, а Наган продолжил: — Если не хочешь исчезнуть, забудь, что видел. А мне нужно допросить Тарвита. Кстати, на самом деле его зовут Виктор.

Глава 22. Время пришло

О том, что время пришло, Виктор Тарасов узнал вчера, когда киллер, нанятый для ликвидации Антона Краско, бесследно исчез.

Виктор окончательно убедился, что у него мягко и нежно отжали бразды правления корпорацией, и скоро начнется прямое воздействие, причем все будет обставлено так, что его смерть покажется окружающим естественной. Потому надо действовать на опережение.

Обычно в таких ситуациях положено не спать, ворочаться с боку на бок, мять подушку, терзаться сомнениями, но Виктор спал беззаботным сном младенца и проснулся на десять минут раньше будильника, как показывали настенные часы, потому что его разбудил тонкий солнечный луч. Золотая точка, похожая на лазерный прицел, медленно переползала по подушке к спящей Карине.

Три года назад, когда ушел от Светланы, Виктор думал, что Карина — все, что у него есть. Сейчас же хотел удавить ее подушкой как свидетельство своей слабости и позора. Перед тем, как совершить опасную задумку, он написал завещание, Карине достанется старая «лада-калина» и все. Пусть она честно и оттарабанила пять лет: три в роли жены, два — в роли любовницы. Ничего, такие не пропадают, ей особо без разницы, перед кем выгодно раздвигать ноги. И в любовь она играет отменно, рога почти не чешутся. Что ж поделаешь, когда нравится обожание восторженных щенков, а приходится играть примерную супругу, чтоб иметь доступ к благам и связам постылого старика, которые щенки обеспечить не в состоянии.

Будто почуяв его взгляд, Карина заворочалась, перевернулась на спину, и ее пышная грудь разъехалась в стороны.

Как он любил ее! Так, что готов был стерпеть что угодно, лишь бы снова испытать это чувство, вернуться в молодость. А по сути любил лицемерную пустышку и пытался заставить быть другой, наполнить смыслом нечто бездонно-пустое. Как ни старайся, на крыльях любви не воспарить над здравым смыслом.

«Тебя снимают все подряд, и тебе это лестно». Прощай, Карина!

Виктор босиком протопал в ванную, где с упоением намылился и включил горячую воду, впитывал ощущения, запахи, звуки. В Ундервельте все будет по-другому, да и не факт, что он оттуда вернется. Конечно же, Краско бросится его искать, но Виктор станет наивным парнишкой Тарвитом, который ничего не помнит. На четвертый день личность разрушится, и память вернется. А в первые три, если его поймают прихлебатели Краско и начнут пытать, ничего не добьются. Подумают, что в их руки попала очередная мертвая душа.

На миг взгрустнулось о временах, когда они с Антоном мечтали о бессмертии. Но кто же знал, что беспомощный восторженный парень окажется властолюбцем-социопатом?

Однозначно кто-то ему помогает. Наверное, Гурский. А может, он хакнул Гурского или даже кого повыше. Вот же как все завернул, стервец! Обложил со всех сторон, и если начать действовать, как обычно, силой и правдой, Краско подключит своих марионеток, и Виктора прирежет кто-то из сотрудников. Или он разобьется на машине, как армянин, виновный в увечье Краско. Никто ведь не обратил внимания на то, что его сынок за неделю до того, как броситься на папашу в машине, выиграл линзы дополненной реальности!

В общем, смерть Виктора Тарасова выглядеть естественной. Чтобы не привлекать внимание потерей интереса к делам, до трех дня Виктор решал насущные вопросы: собрал директоров филиалов, с азартом отчитал их, на совещании пообещал клиентам золотые горы — Гурский совсем обленился, пусть отдувается.

Немного посидел в одиночестве, разложил в голове по полочкам план действий, понимая, что три дня Виктора Тарасова не будет существовать. Потом сообщил секретарям, что через полчаса собирается в Думу, вызвал надежного паренька, который точно не пользуется линзами дополненной реальности, клиента клиники, и уехал с ним, переодевшись и выйдя через черный вход. Камеры наблюдения он там отключил еще два дня назад.

В «Панацее» бюджетный «ланос» не привлек внимания. Виктора встретила Светлана и сопроводила в цоколь, где некогда был склад, а ныне его тайно переоборудовали в лабораторию — специально для него.

Естественно, линзами Виктор не пользовался. В виртуал он выходил через очки дополненной реальности, какие применялись на заре появления «Панацеи». Благодаря Дубровскому, погибшему не без участия Краско, хакнуть его стало практически нереально.

Света ворковала и успокаивала, перетягивая жгутом его плечо, а он думал о том, что девушка рискует ради него жизнью. Все, кто соприкасается с ним, отныне в смертельной опасности.

Карина бы никогда не стала ради него рисковать.

* * *

Укол. Виктор скосил взгляд на шприц, где с раствором снотворного смешивается кровь, и картинка перед глазами смазалась, поплыла, и он погрузился в черноту.

Открыв глаза, Виктор подумал, что прошло мгновение. Зрение постепенно восстановилось, он понял, что лежит лицом в пол, а руки и ноги связаны, и запаниковал. Где он? Что с ним? Неужели его только сейчас схватили прихвостни Краско?

Издалека доносились крики, что-то лязгало.

Что с ним было, вспоминалось урывками: парень, похожий на Ди Каприо, почему-то — беременная женщина, плен…

Значит, его скоро подключат к стирателю, он вытеснит Краско и возьмет под контроль Цитадель, как он и планировал. Сумеречные должны его попытаться ликвидировать в числе прочих новичков, подключив к стирателю, и все, миссия выполнена, Ундервельт больше не во власти социопата, связь оборвана, можно возвращаться.

— Очнулся? — проговорили ровным безэмоциональным голосом.

Виктор перевернулся на бок: над ним склонился мужчина лет сорока пяти, с лицом, будто высеченным из камня. Правильные пропорциональные черты, темно-русые волосы с проседью, серые немигающие глаза.

Наган, человек, 49 уровень.

Кто это? Точно один из первых поселенцев, раз прокачался почти до 50-го, но Виктор его не помнил.

— Итак, Виктор Тарасов… — продолжил Наган. — Только не надо говорить, что это не ты, хорошо?

— Договорились, но…

Настроенный на диалог Тарасов открыл рот, чтобы велеть Нагану его отпустить, но будто невидимые пальцы сжали горло. Словно его телом управляли с помощью джойстика, и заела кнопка на панели.

— Это не Виктор Тарасов, — проговорили устами его персонажа. — Хотя его концепт интересен.

Ощущение было, словно Виктора оттеснили, зажали в углу и душат. Кто-то еще обитал в этом теле и пытался взять в руки бразды правления. Кто-кто… Тарвит! Искусственная личность прижилась и отказалась разрушаться.

Кадрами промелькнули его воспоминания: местные, беременная Сара, дети, рожденные здесь. Этот мир, черт побери, реален! Он живет собственной жизнью, и пуповина с материнским миром давно обрезана. Возможно, что и вернуться не получится.

Ну уж нет, Виктор так просто не отдаст тело, которое он создал под себя, синтетической сущности! Он с минуту посылал мысленные команды рукам, ногам, языку. Начала болеть голова так, что слезы навернулись, но ему таки удалось вернуть контроль над телом, однако Тарвит не исчез, а просто затаился и мог вернуться в любой момент.

— Ты кто такой? — прохрипел Виктор, обращаясь к пленителю.

Наган смотрел пристально, молчал. Наконец выдал:

— Я не понял, у тебя что, раздвоение личности? Ты разговариваешь разными голосами.

— Типа того. Так кто ты? На кого работаешь?

— Думаю, мое имя ни о чем тебе не скажет. Меня зовут Ростислав Нагорный, я частный детектив, — в его глазах промелькнула злость.

— Ты из Москвы?

Тарасов задал риторический вопрос, а Тарвит еще не оправился от шока, хотя всей душой желал расспросить Нагана о том, что происходит. Но пока Виктор был сильнее, он улавливал отголоски его мыслей и желаний.

— Да, — кивнул Наган. — Меня наняла Карина, я расследовал твое исчезновение. А потом… Потом жена пыталась меня убить, начался какой-то сюр. Краско объяснил, что Гурский через линзы управляет людьми, замещает их сознания головорезами из Ундервельта.

Проклятье! Виктор выругался, перевернулся на спину, сел рывком.

— Ты сказал ему, что нашел меня?!

— Конечно, — подтвердил Наган. — Вы ж с ним заодно?

— Твою мать, идиот! — заорал Виктор, потому что его красивый и сложный план с лязгом и грохотом накрывался медным тазом. — Да Гурский — пешка, он вообще никто! Детектив, черт бы тебя побрал! Дебил ты, вот кто, а не детектив! Ты понимаешь вообще, что натворил? Хана нам теперь: и мне, и тебе, и всему!

Наган смотрел на него с интересом, покусывая губу, и взгляд с каждым словом все больше наливался свинцом. Не такой реакции ожидал Виктор.

— И что же происходит на самом деле?

Будь руки свободными, Виктор врезал бы в это тупое рыло. Надо ж быть таким придурком! Хотя… даже он сам поначалу верил Краско!

— Ты труп… И я труп. Теперь нам ничто не поможет! Тебя Краско вывел в вирт с помощью линз?

— Нет, — спокойно ответил Наган. — У меня никогда их не было.

— Да? Ну хоть сознание твое свободно. А вот тело — нет. Оно теперь полностью во власти Краско.

Действие происходило в темном ангаре, где туда-сюда сновали обитатели Ундервельта. Бородатый дворф сунулся к Наган, но тот зыркнул на него и изгнал взглядом.

— Странно. Он говорил, что вы союзники, — стоял на своем Наган.

Виктор лихорадочно соображал. Наган, выходит, не в курсе, что происходит на самом деле, Краско его точно так же нагнул, нужно выяснить, что конкретно он наплел детективу. Если склонить его на свою сторону, то не все кончено. И всего-то нужно рассказать правду, даже врать и преувеличивать не придется.

— Скорее развяжи меня! Вот-вот люди Краско будут здесь! — Виктор дернул связанными за спиной руками. — Ну?

Наган сел на корточки, чтобы быть с ним вровень, и сказал:

— Я солгал. Ничего я ему не говорил, потому что не доверяю. Прекрати истерику и рассказывай свою версию происходящего.

Виктор шумно выдохнул, покосился на Шимона, молча топчущегося рядом и не понимающего, о чем разговор.

— Слава богу! Дело в том, что причина всех наших бед — Краско. Он втерся в доверие, а потом оттеснил меня на второй план, почти полностью взяв под контроль Ундервельт. А поскольку созданный нами локальный ад вполне реален… Мало того, он растет! Мне пришлось вмешаться, чтоб не случилось непоправимое.

— Убийцы из Ундервельта, чьим сознанием замещают хакнутых, резервация, где выращивают головорезов — это правда?

— Как видишь. Выходит, Краско все тебе рассказал, только поменял ролями действующих лиц. Когда ты передашь меня Краско, он избавится от твоего тела, и твое сознание останется здесь навсегда.

Наган поднялся и принялся мерить шагами комнату, бросая на Виктора недоверчивые взгляды. Наконец остановился и проговорил:

— Вроде все сходится. Давай по порядку. Предположим, главный злодей — Краско. Ты тут зачем?

Виктор ощутил, как пробуждается Тарвит, оттесненный на второй план. И если Виктор хотел убедить Нагана, чтоб использовать в своих целях, то Тарвит детектива жалел. Детектив напоминал ему висящую на крючке дергающуюся рыбу, у которой нет шансов. Хуже было другое: его чувства Виктор переживал как свои.

— Ты уже, думаю, догадался: «Панацея» — врата в виртуальность. Мы с Краско вместе разрабатывали Ундервельт, и это был спокойный тихий мир. У меня мало времени и много проектов, за всем не уследишь, потому я не заметил, как Краско начал порабощать обитателей Ундервельта. Теперь они — его часть, но еще и имеющая сверхспособности. Наша же компания разработала уникальный продукт — линзы дополненной реальности, а оказалось, они нужны Краско для того, чтобы замещать сознания людей своими головорезами. Понятно?

— Более-менее. И более правдоподобно, чем версия Краско. Только ты все знал с самого начала — я про линзы и взлом сознания через них. Думаю, именно ты все затеял, чтоб незаметно захватить власть, а Краско оказался хитрее и переиграл тебя.

Ярость захлестнула Виктора. А ведь каким дурачком прикидывался этот Наган! Но хрен с ними, с мотивами, сейчас проницательный детектив в одной с ним лодке. В реале Тарасов заставил бы Нагорного подчиняться силой, в Ундервельте же Наган сила и есть.

— Когда сообразил, что теряешь виртуал, было уже поздно, — Нагорный продолжал сыпать соль на рану. — Прежде чем Краско доберется до тебя в реале с помощью своих зомби, ты слился сюда, чтобы уничтожить Ундервельт.

— Тебе ли не пофиг? — рявкнул Тарасов, ощущая острое недовольство Тарвита, который его, похоже, презирал всеми фибрами своей цифровой души. — Мы в одной упряжке. Точка!

Но Наган его будто бы не слышал, в отличие от разинувшего рот Шимона. Остальные прибывшие грохотали на верхних этажах в поисках поживы и происходящим здесь не интересовались.

— Наконец я получил правдоподобную информацию, — сказал Наган. — Теперь все ясно, кроме одного: почему Краско хотел, чтобы я тебе помог уничтожить Цитадель? Она ведь его, и сумеречные — его люди?

Виктор физически ощущал, как кровью из раны вытекает драгоценное время и терпение вместе с ним. Безумно хотелось наорать на детектива, но в Ундервельте амбиции пришлось умерить, ведь очевидное для него — тайна для Нагорного.

— Мой рассказ будет напоминать бред, но ты не перебивай, дослушай и только тогда делай выводы.

Наган, сунув в рот травинку, уселся рядом.

— Главное, с ума не сойти. Слишком велика концентрация бреда. Говори.

Шимон уселся поодаль и навострил уши, Тарвит тоже перестал ломиться в мозг, пытаясь взять под контроль тело.

Глава 23. Обрыв

Виктор огляделся: Шимон делал вид, что его тут нет, Наган сел рядом, глядя прямо в глаза и опершись спиной о стену просторного ангара, в котором уже никто не сновал — мертвые души убедились, что поживиться тут нечем, и ушли. И Виктор заговорил, мысленно предложив Тарвиту устраиваться удобнее.

— Когда создавали Ундервельт, мы думали… точнее, я думал, выйдет обычная компьютерная игрушка. А получилась саморазвивающаяся реальность! Она от нас практически не зависит, и, если честно, это немного пугает, мы ведь ее создатели. Боги, которые в ней беспомощны. Неписи обрели личности и размножаются, монстры скрещиваются и плодятся. Я видел рожденных тут детей! Это обычные дети.

— По образу и подобию, — процитировал Наган. — Ближе к делу: так зачем Краско уничтожать свою Цитадель? Зачем нанимать для этого меня?

Тон Нагана, его манера держаться неприятно напомнили следователя на допросе.

— Краско, как ты заметил — калека. Ему не нравится в реале, и он слил свое сознание в виртуал, чтобы хотя бы там жить полноценной жизнью. То есть создал свой ментальный отпечаток, чтобы жить полноценно в Ундервельте. Но случился казус примерно такой же, как со мной и Тарвитом: его копия решила, что ей хорошо самой по себе, зажила своей жизнью, отринув создателя. В моем случае маскировочная личность, названная Тарвитом, тоже отказалась исчезать, и теперь нас в этом теле двое.

Виктор услышал полную сарказма мысль Тарвита, что он аплодирует стоя.

Наган присвистнул и резюмировал:

— Больше ада, жги, Господь. Я хотел бреда, я его получил. В итоге нас тут трое: ты, я и Тарвит? И два Краско: один там, другой тут?

— Приношу извинения, — проворчал Виктор. — Поначалу мне показалось, что у тебя нет мозгов. — Так вот, реальный Краско теперь контролирует замок Госа, его копия — Цитадель. Краско послал тебя сюда, чтобы ликвидировать цифрового двойника — раз, два — найти меня. С возложенной миссией ты справился отлично. Когда Антоша поймет, что ты до меня добрался… — Он сделал паузу, позволяя Нагану домыслить услышанное.

Если он и понял, то вида не показал. Надо отдать ему должное, детектив отлично владел собой, ему нужно было разобраться до конца, прежде чем действовать.

— А ты что собирался делать?

— Хотел, чтоб моего Тарвита поймали черные и подключили к стирателю. В него… то есть в меня, вшита программа, которая перепрошила бы мозги сумеречных, и они перешли бы под мое начало вместе с копией Краско. А так ты все испортил, вероятнее всего, аватар теперь вернется создателю, то есть изгнанный копией Антоша снова будет тут появляться.

Ноздри Нагорного раздувались, на виске пульсировала синяя жилка, вероятно, он строил планы, как выкрутиться, но ни один не выдерживал критики. Не дожидаясь его вопросов, Виктор завершил мысль:

— Краско всегда был тем еще интриганом. Не следовало уничтожать Цитадель. Завладев ею, я мог бы вытеснить его из вирта и сохранить Ундервельт. Спасибо тебе, но теперь не получится.

Глаза Нагорного потускнели, как море перед грозой, налились темнотой.

— Тебе не вырваться из этой западни, — продолжил Виктор. — Краско взломает твой мозг уже в ближайшее время, и ты меня ему отдашь, это раз. Два — мне теперь придется полностью уничтожать вирт, так что спасибо тебе огромное!

Нагорный не спешил его освобождать, скрестил руки на груди, прошелся вперед-назад, не замечая Шимона, который наконец вскочил, сжав кулаки:

— Это как это — уничтожить? А с нами что будет? Не позволю!

Наган отодвинул его в сторону и сказал Виктору:

— Я предполагал, что он мне лжет, но не мог разобраться, в чем именно. А потом стало не до того.

Наган склонился и умелым движением перерезал веревки на руках и ногах Виктора.

— Уходи, пока моя воля свободна. Если Краско видит, что я делаю…

— Не видит. — Виктор поморщился, массируя запястья, и ощутил, как ломится Тарвит, желая завладеть телом, чтобы не мучить Нагана, сказать ему важное. — Я же говорю: это реальность саморазвивающаяся.

Все сложнее было управлять телом, даже речевой аппарат слушался Виктора с трудом. Воспоминания Тарасова стали доступны Тарвиту, и он увидел комнату с коммуникатором, откуда люди… точнее создания из Ундервельта должны перемещаться в чужие тела. Одна такая имелась в реале, другая — в вирте, и там был альтернативный источник энергии.

Сейчас Цитадель умерла, лишенная магической подпитки, но если существует альтернативный источник энергии, есть шанс, что он запустится и проработает время, достаточное для того, чтобы оборвать связи между аватаром и реальным телом Нагана. Да, в реале он погибнет, но это ведь неважно! Главное, что разум сохранится.

Виктор подумал, что Тарвит получился как живой, и сообразительный к тому же. Но обрыв не решит проблему. Высока вероятность, что Наган откажется уничтожать Ундервельт со всеми его обитателями, став одним из них. На одну чашу весов Виктор положил Нагана, живого в реале, на другую — мертвое его тело и пришел к выводу, что гораздо опаснее, если Краско его взломает. Лучше проблемы вероятные, чем опасность здесь и сейчас.

— У меня есть задумка, как тебя вытащить, — проговорил Виктор и рассказал про обрыв, умолчав о том, что тело Ростислава Нагорного погибнет.

Наган криво усмехнулся:

— Уверен, что получится? И ты не ответил, почему Краско до сих пор не заполучил мое тело вместе с разумом?

— Потому что невозможно переиграть себя самого, — пояснил Тарасов. — Он выбрал тебя, потому что ты максимально на него непохож, и пытается выжать из тебя максимум, пока думает, что вы заодно.

— И как меня вытащить? По-моему это нереально, — проговорил Наган, напрягся, вытащил из кармана зеркало, и лицо его стало злым.

— Краско на связи. Спрашивает, не нашел ли я Тарасова. — Наган принялся тыкать пальцами в зеркало, как в экран смартфона. — Пишу, что нашел… Шутка. Пленных новичков. Кстати, сколько их было?

— Чуть больше двадцати.

— Отвечаю: «чуть меньше двадцати, несколько сбежало. Из тех, что есть, прошлое никто не помнит. Продолжаю поиски». — Наган поднялся. — Идем делать обрыв.

Виктор, пошатываясь, встал, и тут его телом завладел Тарвит и протараторил:

— После обрыва связей твое тело в реале умрет…

Тарасов вернул контроль себе, уставился на Нагана, поджавшего губы и положившего руку на арбалет. Он ожидал, что детектив его пристрелит на месте.

— Честное, значит, партнерство, да, господин Тарасов? — проговорил он тоном судьи, зачитывающего приговор, и навел на Виктора арбалет. — У меня слишком много незавершенных дел в реале. Например, надо помочь близким, попавшим под влияние Краско.

Виктор поднял руки и сделал шаг назад:

— И как ты им поможешь, когда полностью потеряешь себя и станешь марионеткой Краско? Главное — разум сохранить, то тело или это — не так уж и важно. Думай, времени не так уж много. Полчаса, может, час, после этого резервная энергия иссякнет.

Наган потупился, замолчал. Безмолвствовал он около минуты, расправил плечи и сказал:

— Решил. Делаем обрыв. Если умру в реале, отведу опасность от живых. Идем… И еще вопрос. Стиратель функционирует? Хотелось бы в него попасть после того, как все закончится.

О своей окончательной смерти Наган говорил холодно, словно обсуждал в штабе детали боевой операции. Тарасов ожидал от него ярости и выдохнул с облегчением, уверенный, что теперь уж точно заполучил сильного союзника. Тарвит же детективу сочувствовал и искал выход, все больше убеждаясь, что его нет.

— Коннектор в пирамиде, — проговорил Виктор. — Сначала нам надо в подвал запустить резервный источник, и, если запустить получится, — подняться на первый этаж. Там местные добровольно лишались воли, думая, что проходят инициацию перед выходом в Большой мир. Там тебя квантово и распутаем.

— Они знали, на что идут? — подал голос все это время молчавший Шимон.

Ответил Наган:

— Думаю, им этого недоговаривали, как господин Тарасов умолчал о ма-а-аленьком нюансе, который случится с моим телом при обрыве. — И зашагал к выходу.

Во дворе сновали бывалые, стаскивали награбленное в середину двора. Сумеречные престали таковыми опознаваться, информация о них выводилась зеленым, среди прочих мародеров узнавались они по растерянным физиономиям и уровням, близящимся к пятидесятым. Что с ним произошло после отречения, они, надо полагать, не помнили, но им рассказали.

На подходе к Цитадели Виктор опустил руку, будто шлагбаумом перекрыл дорогу плетущемуся позади Шимону.

— Парень, тебе дальше нельзя. Пока мародерь и развлекайся, мы скоро вернемся и, возможно, ты поговоришь с приятелем, когда я устану соревноваться с ним.

Двойник Ди Каприо открыл и закрыл рот, возражать не стал, хотя было видно, что он возмущен и взволнован. Тарвит снова ломанулся в тело, и в этот раз Виктору стоило многих усилий, чтобы удержать его под контролем. Снова разболелась голова, он покачнулся, схватившись за стену, и подумал вслух:

— Ладно, Тарвит, я выпущу тебя, когда сделаю обрыв связей.

Его волновала не судьба Нагорного, а назойливые мысли Тарвита, звучащие в голове, так и с ума сойти недолго. Если бы у Виктора была совесть, наверное, она вела бы себя так же.

Что в пирамиде, Тарвит не знал, молча наблюдал и ждал своего часа. Беспринципный сухарь захватил его тело, прогнал Шимона. Да, он — создатель, можно сказать, отец, но арвит привык к телу, считал его своим и не собирался дарить его Тарасову.

Мысли Тарасова напоминали ржавые ножи, скрежещущие о стекло. Тарвит не позволит ему уничтожить Ундервельт. Если можно отрезать от Большого мира человека, почему бы не сделать то же самое с Ундервельтом и не позволить ему жить самостоятельно? Но нет, надо уничтожить, растоптать. Если стереть Ундервельт не получится, Тарасов собирался проникнуть в Замок, слиться с ретранслятором и стать богом. Тарвит должен быть начеку и при необходимости вмешаться, остановить его.

Этот план аварийный. Поначалу Тарасов любил Ундервельт, но сейчас возненавидел его и оставаться не очень хотел, чуть меньше чем разделаться с Краско и вернуться в свой мир, который заочно ненавидел Тарвит.

Но Краско переиграл Тарасова, ликвидировал Дубровского, помогавшего Тарасову — профессор якобы умер от инсульта, — однако не учел, что в тайне от него разработана аварийная система. Есть ли система, способная нейтрализовать аварийную, Тарасов не знал.

Наган взбежал по ступеням ко входу в зиккурат и распахнул створки, заглянул внутрь.

— Темно, — резюмировал он. — Фонарик есть? Или что здесь в ходу? Свечи? Краско не создал мне их, — Он достал зеркало, с помощью которого связывался с Краско — поверхность светилась синим.

— Я вижу в темноте, — признался Тарвит, которому утомившийся Тарасов уступил бразды правления телом. — Потому что оборотень. Ты как, света достаточно, или нужно тебя вести?

— Я так понимаю, что сейчас разговариваю с Тарвитом, — предположил Наган и ответил: — Более-менее вижу.

— Ты не ошибся, с тобой говорит Тарвит.

— Не знаешь, когда запустим дополнительный источник энергии, появится ли цифровая копия Краско, станут ли опасными сумеречные?

— Его едва хватит на свечи и чтобы полчаса-час поддерживать связь с Большим миром, — ответил Тарвит, оборачиваясь, его глаза горели, как у кошки в свете фар. — Мне доступна память Тарасова. Идти нам недалеко, — он махнул рукой вперед. — Прямо, шестая дверь справа. Потом по коридору до конца, там спуск в цоколь.

Из холла вели три коридора, Тарвит выбрал нужный и зашагал вперед, считая двери. Первая, вторая, третья, четвертая, пятая…

— Здесь. — Он толкнул дверь, переступил порог и оказался в еще одном коридоре. Тарвит так привык к странностям Ундервельта, что сварливый старик, обитающий в его голове, почти не удивлял.

Детектив позади ступал бесшумно, словно он тоже оборотень.

— Тарвит, — прошептал он, боясь нарушить тишину. — Подожди-ка… Ты и правда собираешься уничтожить Ундервельт? Неужели нет другого выхода?

— Я ему не позволю. В Замке Госа находится ретранслятор. С его помощью реально оборвать связь с Большим миром, и Ундервельт получит, если можно так сказать, независимость. Превратится в отдельную вселенную.

— Вот идиот! — Голос Тарвита погрубел, стал отрывистым, лающим — управление телом перехватил Тарасов: — Ты понимаешь, что это будет за мир? Ограниченная территория, бессмертие, небольшое количество жителей при дефиците женщин. Пройдут тысячелетия, но ничего не изменится, вы так и будете блуждать по исхоженному вдоль и поперек пятачку земли.

— Не факт. Возможно, Ундервельт будет развиваться, туман отступит, народятся дети, как у подавальщицы, — не согласился Тарвит. — Возможно, мы найдем способ уйти, оставив о себе легенды как о бессмертных богах. — Он нашел в памяти Тарасова подходящую информацию: — «В Эреду царем был Алулим, и он правил 28 800 лет… В Бад-Тибире правил Энменлуанна 43 200 лет…» Вспомни мифы о бессмертных богах. Ты не думал, что Большой мир — плод такого же создателя? Ундервельт будет расти, наша фантазия заполнит пустоты деталями, зародятся новые галактики и вселенные. Не уничтожай свое творение!

Нагорный остановился.

— Виктор, ты точно не псих? У тебя не раздвоение личности?

Тарвит не пустил ломящегося к штурвалу Тарасова и объяснит, что он — аватар, который не хочет отмирать, а так же поведал все о планах Тарасова, в том числе преступных, и закончил:

— В общем, осторожнее с этим говнюком. Одно радует: он не замысливает против тебя зла.

Наган вздохнул:

— Когда отрежете меня от реала, делайте, что хотите: хоть тело распилите, хоть мозги поделите. Хотя, если б мое мнение учитывалось, я бы предпочел иметь дело с Тарвитом.

Он двинулся дальше, говоря:

— Кстати, Виктор, я тебя по имени нашел. Очень непредусмотрительно было себя называть Тарвитом.

Шагающий первым Тарвит остановился у лестничной клетки и кивнул на ступени, ведущие вниз.

— Нам туда.

Лестница круто уходила вниз; чтоб не оступиться и не сорваться, приходилось держаться за железные перила. Тарвит спустился в просторную комнату, где на круглом каменном пьедестале стояли два цилиндра в человеческий рост с погасшими кристаллами наверху. Встав на четвереньки, он ощупью нашел на подножке углубление в виде человеческой ладони, положил туда руку, надавил. Сооружение кракнуло и начало вращение вместе со стоящим на нем человеком. Из центра к цилиндрам побежали полоски света, ожили кристаллы, один засветился синим, второй — красным.

Подножка вращалась все сильнее, и Тарвит спрыгнул с нее, а спустя минуту скорость так увеличилась, что светящиеся конусы смазались и слились в зеленоватый кокон.

Стены тоже ожили, замерцали зеленым. Нагорный нахмурился, глянул в зеркало и зачитал послание от Краско:

— «Тарасова нет в пирамиде. Ищи в лесу неподалеку». Хмм… значит, мои перемещения он все-таки отслеживает, и надо поторопиться.

— Дальше — вверх по лестнице, — сказал Тарвит и зашагал вперед. — И побыстрее, Краско заподозрил неладное, у нас мало времени!

Снаружи Цитадель напоминала разваливающуюся древнюю пирамиду, внутри же больше походила на бункер, рассчитанный на ядерный удар, ее не собрали из кирпича, а будто выгрызли гигантской болгаркой внутри каменного монолита. Стены, излучающие слабое свечение, были идеально ровными, хотя потолки — низковатыми, рассчитанными на гномов.

Навстречу пер кряжистый дворф, волокущий какой-то ящик, протиснулся между Тарвитом и Нагорным, пробурчал возмущенно и устремился к выходу.

Поднявшись в холл, Тарвит выбрал крайний левый коридор.

— А арбалетные болты у тебя где? — не удержался от вопроса Тарвит, не обнаруживший на Нагане колчана или подсумка.

— Они внутри сами появляются, такую Краско мне создал убер-пушку.

Точкой назначения оказалось белое помещение без окон, за белой шторкой стояло кресло с обручем на уровне головы, вдоль стен мигали кнопки, светились экраны приборов, словно здесь произошло прободение пространства и открылся портал в Большой мир.

— Обруч действует, как и линзы, — объяснил Тарасов, оттеснивший Тарвита. — Система автономна, Краско не догадывался о том, что Дубровский спланировал запасной аэродром. Дальше садишься, опускаешь обруч так, чтобы, открыв глаза, ты смотрел на его панель…

— Дубровский — покойный профессор? — спросил Нагорный, усаживаясь в кресло. — Можно ли с помощью обруча вернуться в тело?

— Поторопись! — занервничал Виктор, он и правда не знал ответа. Может, да, может, нет. Рисковать он не имел права, тем более, Нагорному, если он вернется в тело, не дадут очнуться. — Если выяснит, где ты, Краско уничтожит твое сознание.

— Но все же, — настаивал Нагорный, с арбалетом он не расстался, положил его себе на колени.

— Нас ликвидируют, если мы вернемся, и ты это знаешь! Все, что я могу сделать для тебя — сохранить твой разум, оборвав связи. Наган, надевай обруч!

Наган шумно вдохнул, обвел помещение взглядом и сжал подлокотники.

— Не так просто вынести себе смертный приговор…

Глаза детектива закатились, он дернулся, уронив арбалет, Тарвит перехватил управление телом, бросился к Нагану, опустил обруч ему на глаза и надавил на кнопку. Детектива выгнуло дугой, он дернулся еще раз, а Тарасов мысленно попросил Тарвита искать предметы, о которые можно быстро вышибить себе мозги, если Краско хакнет Нагорного раньше, чем произойдет обрыв.

Глава 24. Новая жизнь

Садясь в кресло, Наган не боялся начать жизнь с нуля — в первый раз, что ли? И смерти не боялся. Его волновала лишь судьба Яны и их нерожденного ребенка. Стала ли Яна снова собой? Наверняка, ведь Наган умер, и она не может быть рычагом давления на него, а какой Краско прок от женщины, не обладающей нужными связями и умениями?

Вот только сможет ли она самостоятельно гасить кредит за квартиру, все-таки львиную долю расходов покрывал Наган. В конце концов, «шкоду» продаст — в Москве машина не так уж и нужна.

Сможет, не стоит об этом переживать. Его больше волновало другое: Яна его любит и будет искать, все средства на поиски потратит, не успокоится и когда станет ясно, что все напрасно.

Просто он поступил бы так же.

Голова взорвалась болью, Наган на миг потерял сознание.

«Сопротивление бесполезно, — вкрадчиво прошептал Краско. — Я сильнее, не надо себя мучать. Расслабься и впусти меня».

Боль отступила, разума коснулись прохладные чужие пальцы. Наган собрался протянуть руки, чтобы надеть обруч, но не смог. Не смог даже рта открыть, крикнуть Тарвиту, чтоб ускорил процесс. Казалось, Краско оборвал его нервы, намотал их на свои пальцы и скоро будет дергать ими, заставляя Нагана выполнять свои распоряжения.

«Не сопротивляйся, и боли не будет. Я понял, что ты нашел Тарасова. Расслабься».

И снова висок будто проткнули спицей, мир взорвался осколками, и воцарилась темнота, посреди которой висел Наган. А потом он заметил вдалеке светящуюся точку, и его потащило к ней. Примерно так описывают и показывают в фильмах клиническую смерть. Он и рад бы зацепиться, но стены воронки, куда его затягивало, идеально гладкие.

Точка превратилась в прямоугольник, прямоугольник — в комнату, залитую яркими светом, где на белом золоченом троне восседает царь. Нет — господь Бог этой реальности Гос, в миру Антон Краско.

И вдруг Нагана будто молотом ударили под дых, искры посыпались из глаз, и его потащило назад.

«Прекрати сопротивление», — звучал в голове голос Краско, но теперь в нем слышались панические нотки.

Второй удар в грудь отправил Нагана в небытие.

В себя он пришел на полу, лежащим лицом вверх и глядящим на тускло мерцающий камень стен. Получилось? В мыслях царила тишина, голос Краско стих. Тарасова рядом не наблюдалось — наверное, где-то прячется, наблюдает из-за угла. Самозарядный арбалет он, естественно, забрал.

Некстати пришли мысли о его настоящем теле. Оно, наверное, корчится в агонии, скоро отомрут нейроны и наступит смерть. И он никогда не увидит Яну. Его даже не похоронят, по-тихому закопают где-нибудь в лесу, что сейчас казалось возмутительным.

Да, он обрел бессмертие и пополнил пантеон богов Ундервельта, но потерял смысл жизни.

— Тарвит-Тарасов, — позвал он. — Вроде бы я это я…

В соседнем помещении застонали, звонко шлепнула пощечина, заскребли ногти о бетон.

— Нет, не позво…О…ооо…

Тем же голосом, но с другими интонациями возразили:

— Гори ты в аду… Изыйди!

— Вот и изойдешь…

Ругнувшись, Наган, покачиваясь, вышел из комнаты. Его самозарядный арбалет валялся на полу. В коридоре Тарасов боролся сам с собой. Его ломало, он хватал себя за горло, ноги несли его прочь, а руки держались за дверной косяк — сознания Тарвита и Тарасова сцепились в смертной битве за право обладать телом и, очевидно, привнести в мир какую-то свою идею…

Тарвит в очередной раз дернулся, долбанулся виском о дверной косяк, покатился по полу, бешено вращая глазами, поднялся по стене, со стороны это выглядело как одержимость бесами. Наган понял, что если не вмешаться, он сам себя прикончит, рванул к нему, схватил за горло и встряхнул:

— Отставить истерику!

Вращающиеся глаза остановились на нем, но осознанности в них не прибавилось, пришлось сжимать пальцы. Боль и удушье немного отрезвили пленника, он упал на пол и прохрипел:

— Он хочет оборвать… здесь! Это не тот стиратель! Нужно в замок Госа.

Наган сел на корточки. Ясно: Тарасов решил рискнуть и сделать обрыв не там, где планировалось изначально. Тарвит воспротивится. Времени в обрез, потому что альтернативного источника энергии хватит хорошо если на полчаса…

Стены мигнули, воцарилась темнота. Они засветились снова, но уже тусклее.

— Отнеси меня к стирателю, — выпучил глаза Тарасов.

— Надо действовать наверняка, — перебил его Тарвит.

Наган схватил его под мышки, и в этот момент стемнело окончательно. Тарвит-Тарасов смолк, вслед за Наганом вышел на первый этаж зиккурата, куда сквозь распахнутые ворота пробивался свет с улицы.

Наган прищурился, разглядывая парня, и сделал вывод, что сейчас перед ним Тарасов. Когда телом управлял он, у него опускались уголки губ, он втягивал голову в плечи и взгляд делался свинцовым.

— Чем докажешь, что ты Нагорный, а не болванка? — пробормотал он.

Неожиданный сюжетный поворот!

— У твоей Карины как минимум четвертый размер…

— Тьфу! Черти б ее побрали…

— Как докажу? Никак. Ты ж информацию проверить не сможешь. Разве что поступком своим: зачем мне вмешиваться в ваш… эээ… внутренний конфликт? Так что вопрос доверия.

Тарвит, которому на вид было не больше двадцати пяти и еще не сошла юношеская округлость черт лица, по-стариковски крякнул и проворчал:

— Первая тюремная заповедь — не верь, и она истинная. С доверием у меня туго, но придется сделать вид, что все в порядке.

— Знаешь, Виктор, ты тоже доверия не внушаешь, мягко говоря.

Наган выглянул из зиккурата: на улице бывшие сумеречные сбились в кучу, а их под прицелом держали лучники и арбалетчики, пока остальные грабили Цитадель. Не время суетиться, нужно все хорошенько обдумать, и Наган шагнул назад, обернулся и спросил:

— Что у нас по плану? Куда движемся, что делаем?

Тарасов на пару секунд завис, затем лицо его потеплело — вернулся Тарвит.

— Предлагаю оборвать связь Ундервельта с материнской реальностью, — сказал он. — Это самый безопасный вариант развития событий для мира. Нам надо в замке Госа посадить меня в такое же кресло, в котором сидел ты. Виктор против, ему больше хочется уничтожить нас.

«И мне», — подумал Наган, но промолчал.

Лицо Тарвита искривилось, и он проворчал:

— Лишний риск и никакого результата. Нет гарантии, что Ундервельт будет существовать отдельно от породившей его реальности. Он может, первое — просто исчезнуть. Второе — одна реальность наложится на другую, и произойдет катастро… О…ооо…

— Он сам не верит в этот вариант, — ненадолго прорвался Тарвит.

— Исчезни, цифра! Не перебивай. Третье: Ундервельт будет жить, но и тут вариантов множество: замкнутая, развивающаяся, злокачественная реально…О…ооо…

Снова вклинился Тарвит:

— При обрыве Виктор вернется в реал, а тело достанется мне, так что моя заинтересованность налицо…О…ооо.

— Лет ит би… — проговорил Наган, на него навалилась апатия, и любой вариант его устроил бы, но с Тарвитом ему сотрудничать нравилось больше, чем с Тарасовым. — Понял. Идем в Замок, отрезаем Ундервельт от реала. Я готов.

— Ты ничего не понял! — возопил Тарасов. — Так связь с реалом оборвется навсегда! А иначе можно было бы подыскать тебе новое тело…

— И было там одно слово: «если». Ни времени, ни условий у нас нет. Между жизнью и небытием я выбираю первое.

— Двое против одного, — подтвердил Тарвит. — Значит, идем к Госу, проводим обрыв, Краско больше не сможет подселять сознания и заставлять людей исполнять свою волю, и Виктор без труда прижмет его в реале. Как вам план?

— Валяйте, — Тарасов махнул рукой и исчез, Наган надеялся, надолго.

Он заставлял себя вовлечься в процесс спасения новорожденного мира, чтоб не думать о Яне, и поверхностный анализ проблемы породил множество вопросов, и Наган озвучил мысли:

— Надо полагать, времени у нас немного. Краско — бог этого мира, не постеснялся себя Госом назвать. Он накодил мне самозаряжающийся арбалет, почему бы не создать что помощнее? Я к тому, что работать надо быстро, ему ничего не стоит нарушить собственноручно созданные законы и прихлопнуть нас всех, пусть мир и сопротивляется.

— Замок Госа хорошо охраняется, его штурмом не возьмешь, наверное, если весь Ундервельт поднимешь, — говорил Тарвит, поглядывая на улицу. — Но сейчас Краско не набрал полной силы — раз. Он знает, что Тарасов, способный уничтожить его мир, здесь, и будет стремиться его ликвидировать. Теперь, подозреваю, без стирателя. Замурует нас туда, откуда нет выхода.

— С каждым днем он сильнее, — размышлял вслух Наган, прохаживаясь туда-сюда. — Но и мы будет усиливаться, если начнем объединять разумных Ундервельта против него.

— У нас на это уйдет больше времени, мы проиграем. Сам же сказал, что Краско бог, а теперь благодаря тебе его ничто не сдерживает.

— Значит, надо действовать хитростью…

— Угу, надо, — проворчал Тарасов. — Этому телу желательно бы поспать хотя бы два часа, а то мозг отрубается.

— Цитадель небезопасна, — отрезал Наган. — На месте Краско я бы в первую очередь искал тебя здесь. Кстати, насчет отдыха предложение дельное, я сам больше суток не сплю.

После сумерек Цитадели солнце слепило, но Наган быстро к свету. Золотые лучи-иглы пронзали слоистый туман.

Тарвит-Тарасов запрокинул голову и указал на кружащегося в небе ворона:

— Смотри, это мой питомец! На самом деле он не ворона, а живой бинокль, я могу видеть, что и он. Жаль, Тарвит раньше об этом не догадался.

— Что же ты видишь? — поинтересовался Наган, он устал удивляться происходящим вокруг чудесам.

Тарасов зажмурился, запрокинув голову. Его глазные яблоки вращались под веками.

— Лес, кое-где ловушки, ничего интересного, — не открывая глаз, он хлопнул в ладоши над головой — ворона зависла, а потом спикировала к нему, уселась на плечо.

— Кар!

Почесывая ворону под клювом, Тарасов сказал:

— Ее зовут Карина. Она смертна, потому надо ее беречь. Ничто не мешало мне накодить летающее око или супербинокль, но не хотелось привлекать внимание, ворона вряд ли кого-то насторожит, их тут миллион.

— Надо полагать, у Краско есть что-то аналогичное, — проворчал Наган, осмотрелся, но парящих птиц поблизости не обнаружил, зевнул.

Его жаждущий отдыха мозг не переставая работал над мыслью, как в сжатые сроки добраться до Замка. Карты у него не было, и он смутно представлял, сколько на это уйдет времени. И понимал, что им понадобятся союзники.

Кое-какие наметки плана в голове появились, он собрался ими поделиться, но навстречу с улицы пришел Шимон, увидел Тарвита и остановился в нерешительности, не понимая, с кем имеет дело. Прогонять двойника Ди Каприо Наган не стал: чем больше единомышленников, тем лучше.

— Покажи лучше на карте, где этот ваш замок, сколько туда идти. Надо это провернуть как можно скорее.

Лицо Тарвита разгладилось, помолодело, уголки рта поднялись, он покосился на ворону.

— Карина… Надо же. Во допекла мужа.

— Да брось, — отшутился Наган, — вдруг он просто скучает?

— Тарвит? — без уверенности спросил Шимон.

Парень шагнул к нему, похлопал по спине.

— Да. Надеюсь, скоро Виктор Тарасов вернется восвояси.

Нагану Тарвит нравился. Бескомпромиссный правдолюб, в молодости он был таким же. Ему не хотелось, чтобы из парня романтику выбили, как из него во время службы.

— Господа, — привлек к себе внимание Наган, — у меня есть план, нуждающийся в корректировке тех, кто ориентируется в Ундервельте. Давайте поспешим, пока народ не разошелся, он нам понадобится.

***

Наган решил, что четыре головы лучше, чем одна. Пусть даже среди них цифровое сознание. Он изложил свое видение ситуации, заключив:

— Желательно уложиться в сутки. Ладно, в двое суток. Пока кто-то работает с населением, кто-то спит, потом меняемся. Сон нам необходим, иначе будем тупить, а путь предстоит долгий и опасный.

Воодушевленный идеей Тарвит оттеснил Тарасова и расхаживал по комнате, повторяя задумку Нагана, вертя ее так и эдак:

— В Цитадели организуем штаб, начинаем его укреплять. Пугаем жителей окрестных деревень, они стягиваются к нам. Распускаем слух, что избранный здесь, собирает всех под свое крыло, спасает от порабощения, и у него секретное оружие. Краско поднимает свою армию и выдвигается сюда. Точнее, должен это сделать, мы движемся навстречу, проникаем в Замок, обрываем связи.

— Все красиво на деле, — проворчал Шимон, — на практике окажется, что никто за нами не пойдет, наоборот, нас попытаются сдать Краско. Охрану Замка усилят, мы не прорвемся…

— Или просто не преодолеем линию механических защитников, — подал голос Тарасов. — Но выбора все равно нет, так что я голосую «за».

Шимон тоже поднял руку, позиция Тарвита была ясна, и Наган объявил:

— Единогласно. Теперь обрабатываем местных и молимся, чтобы они согласились помочь. О том, что мы уйдем, оставив двойников, будут знать только самые надежные, но и они не должны догадываться, куда мы пропали.

Тарвит сделал жалостливое лицо и спросил:

— Вы и правда из Большого мира? Как вернуться обратно?

Наган шагнул к нему, хлопнул по спине и объяснил:

— Туда нельзя вернуться, потому что наши тела умерли. Некуда возвращаться, понимаешь? Может только Тарасов, его тело живо.

— Сумеречные как-то уходили в Большой…

— Они переставали быть собой, их подчинял Гос, которого на самом деле зовут Антон Краско, — объяснил Тарвит-Тарасов. — Если спросишь у сумеречных, что в Большом мире, они не ответят, потому что не помнят. Кстати о бывших сумеречных, их надо постараться завербовать.

— Все. Поберегите аргументы, чтоб убеждать людей… и не людей. — Наган развернулся и зашагал к выходу, добавив на ходу: — Сперва работаем вместе, потом решим, кто спит первым.

* * *

С поляны бывших сумеречных перегнали в ангар и спустили туда, где томились новички, правда, привязывать не стали, Наган насчитал там тридцать два человека. Охраняли их шестеро: два человека-арбалетчика, два эльфа-лучника, эльф суггестор и маг огня. Все устали слушать сумеречных, что они ни в чем не виноваты, потому когда Наган предложил отпустить пленников, все обрадовались. Заартачился только маг огня по имени Барон, невысокий, жилистый человек с солидным носом, где запросто уместилась бы ворона Карина.

— Допустим, мы их освободим, а где гарантия, что они снова не свихнутся и нас не прикончат?!

— Я бы не стал ему ничего рассказывать, — пробурчал Тарасов. — Глянь, какая рожа подозрительная. Да и вообще…

Он специально это сказал, подогрел интерес будущих слушателей. Наган отмахнулся от него и начал с того, что он — гость из Большого мира и знает, что происходит. Носатый не поверил, Наган продемонстрировал самозарядный арбалет, и вопросы отпали. Все охранники стянулись к нему, а он сухо, с фактами, изложил суть дела: кто создал Ундервельт, зачем, какая сейчас расстановка сил и почему так важно скинуть с трона Госа.

Бывшие сумеречные переговаривались. Мордатый буро-зеленый орк вдруг рыкнул:

— Я знаю Госа! Мы все его видели! Я хочу рассказать! От имени всех, это важно!

Его голос громыхал в пустом ангаре, усиленный эхом.

Наган вытащил нож и спрыгнул к орку, его звали Загррх, он насупился и выпятил грудь, готовый принять удар. Наган шагнул ему за спину, одним движением перерезал веревки на руках. Орк шумно выдохнул, вылез из углубления, глядя, как Наган освобождает остальных.

— Короче, было так…

Наган услышал, как Тарвит ему сказал:

— Все это, верю, очень важно. А потому давай ты расскажешь на улице, чтобы все слышали. Твои братья по несчастью подтвердят?

— Безусловно. — Рядом с орком встал его заклятый враг эльф, сморщил нос.

Слово Орку предоставили только через полчаса, когда вокруг собрались все, кто штурмовал Цитадель, около ста представителей разных рас. Бывшие сумеречные расселись в середине круга. Оратор высился над ними, Наган стоял справа, Тарвит-Тарасов слева.

Орк-оратор прокашлялся, что выглядело устрашающе, щелкнул себя по выпирающему клыку.

— Кароче, братаны, такое дело. Звать меня Загррхом, не везет мне по жизни, не знаю, че так. И вот, кароч, услышал я, типа, что есть отсюда выход в Брольшой мир и есть чуваки, которые знают, где выход. Подхожу к ним, говорю, братаны, хочу назад. Они такие: не вопрос, го в Цитадель, с Госом перетрешь. Ну, я че, пошел. Чё мне, свои опускают, люди и эльфы гонят, оружие забирают. А без оружия монстры жрут, больно! Кароч, пришли, а тут Гос — рыжий такой человек, с бородкой и усами. В черном доспехе очень странном, типа как у тебя, — он ткнул когтистым пальцем в Нагана, уселся на корточки, как заправский гопник. — А глаза у него… мертвые такие. Дал арбалет, говорит, причини пользу, застрели двадцать ворон. Я их набил, он сказал, что я молодец, повел куда-то, а улыбка такая гнусная, что бежать охота и шерсть дыбом.

— Трус ты, — заключил уже знакомый гном Васян. — И шкура, потому свои и бьют.

Нагану думалось, что орку надлежит броситься в бой и оторвать голову дерзкому гному, но тот, чье сознание носит Загррх, видимо, был из так называемых дворовых шнырей, и предпочел стерпеть, не нарываться.

— Пришли мы, кароч, к креслу с обручем. Гос велел отречься от Ундервельта, я и отрекся. И больше ниче не помню.

— Подтверждаю, — кивнул эльф, все было именно так, только они меня сами завербовали.

Наган окинул взглядом бывших марионеток цифровой копии Краско.

— Еще будут дополнения?

— Все так, — закивал дворф с бородой, заплетенной в две черные косицы.

— Гос мог перемещаться от Цитадели к Замку, — сказал полуправду Тарвит. — Он жил в кристалле. Мы с Наганом прибыли из Большого мира, чтобы остановить его. Это было несложно, когда он не ожидал подвоха. Но теперь он соберется с силами и все вы потеряете себя, и согласия вашего не потребуется.

Слово взял Тарасов, голос парня изменился, речь стала отрывистой, точной:

— Вы хотите отдать свои тела Госу и превратиться в марионеток? — он взял паузу и продолжил. — Сплотимся в борьбе с общим врагом! Мне понадобится каждый воин. Если все разумные ударят по Замку, ему нечего будет противопоставить! Никто не посмеет лишать разума вольные народы!

— Кра! — поддакнула Карина.

Собравшиеся молчали.

— Напоминаю, — проговорил Наган. — Тем завоевателям, кто успел первым, достается самое лучшее. Да, это риск. Но у нас много оружия, Госу нас не одолеть! Мы — голова будущего содружества разумных народов. Именно к вам, а не к нынешним управляющим будут приходить на поклон.

Нагану захотелось курить так, что душу продал бы за сигарету. Он сунул травинку в рот, разжевал ее, ожидая возражений или предложений, выплюнул и проговорил:

— Мы не обещаем, что будет легко. Придется поработать, но ваш труд принесет плоды. Кто с нами укрепляет Цитадель?

Вперед вышел Васян.

— Я остаюсь.

— Мы, вероятно, тоже, — проговорил эльф из сумеречных, оглядел остальных, они закивали.

— А то! — вскочил орк и чуть не пришиб сидевшего рядом гномика.

В итоге осталось семьдесят восемь бывалых, остальные ушли к семьям, обещая вернуться с ними и привести соседей.

— Васян, поручаю тебе постройку стены, — распорядился Наган. — Стройматериалы есть, Гос озаботился, кирпичей навалил, нужны рабочие руки.

Тарасов прошептал:

— Иди, поспи, у тебя есть пара часов, я пока обработаю местных и найду лояльных людей, которым поручу самую ответственную часть операции.

Тарасов глянул вверх, толкнул Нагана в бок, и он тоже запрокинул голову. Над ними, не желая улетать, завис мелкий соколок.

— Думаешь, вражеский беспилотник? — спросил Наган.

— Было бы хорошо, — прикрыв рот, прошептал Тарасов. — Иначе как Краско узнает, что мы завоевали и укрепляем его Цитадель?

Наган вернулся в Цитадель, нашел пустующую комнату, постелил на пол камыш и улегся, рассчитывая вырубиться мгновенно. Но хоть тело и требовало сна, мозг продолжал бодрствовать, и уснуть не удавалось. Только Наган задремал, как завибрировало зеркало, которое дал Краско.

Предполагая, что там за послание, Наган разбил его. Скорее всего, Краско возьмет в заложники Яну и попытается его шантажировать. А так нет связи — нет рычага давления.

Но заснуть так и не удалось. Ведь его Яна, скорее всего, в опасности. Это добавляло смысла в его деятельность и делало цель жизненно важно.

Глава 25. Укрепление рубежей

Пока Наган дрых, Тарасов и Шимон занимались бытовухой: Пока Ди Каприо делал перепись населения, Виктор изучал журнал, куда бывалые вписали награбленное. Чего тут только не было: разрывные болты и стрелы, какие достать практически невозможно, броня повышенной прочности для всех рас, бесчисленное множество усиливающих перстней и штук для боевых магов, зелья, восстанавливающие здоровье и ману, сыворотки правды, отвары для бодрости.

Спустя час от обилия информации рябило в глазах. А ведь это только то, что налетчики не смогли унести! Да с такой огневой мощью можно за пару недель подмять весь Ундервельт. Но у Краско наверняка арсенал не хуже.

Предположительно вражеский соколок все еще парил над Цитаделью, потому ворону Карину Виктор отозвал и посадил на сосну неподалеку. Она поглядывала по сторонам: перед ней простиралась вырубка, в середине высился зиккурат Цитадели, вокруг которого копошились возводящие стену бывалые. Зрение птицы отличалось от человеческого, и белые объекты будто бы светились. А сиреневый или темно-фиолетовый цвета были вместо черного.

Виктор Тарасов вернулся в тело, но расслабиться не успел: ворона каркнула, и он насторожился. Виктор настроился на одну волну с петом, и ему передавалось беспокойство Карины, даже когда он не смотрел ее глазами.

Но ничего особенного не произошло: стрекотали белки, играющие в догонялки, сосновые верхушки качались под порывами ветра. И вдруг зрение вороны уловило шевеление. Размазанный зеленоватый силуэт, очевидно, в маскировке, двигался от ствола к стволу. Сначала Виктор подумал, что это упырь, но когда разведчик подал сигнал напарнику, понял, что ошибся.

Неужели Краско так быстро подтянул своих людей? Черт подери! Стена хоть и построена, но раствор сырой, развалить ее не составит труда. Тарасов собрался бить тревогу, но интуиция сказала, что прежде надо разобраться самому. Стал бы сумеречный подавать сигнал? Вряд ли, они общаются телепатически, примерно как он и Тарвит.

Если Краско следит через сокола, то ему покажется подозрительным, что его людей так быстро обнаружили. Правильнее подождать, пока чужаки проявятся. Сейчас очень кстати пришелся бы совет Нагана, но тот спал уже пятый час, а Тарасов дал ему время до четырех вечера — самому требовался отдых, он держался на зельях, но и так бодрость скатилась до 29 %, еще немного, и в нем проснется изначальный зверь, будет рвать союзников. Похоже, придется Нагорного побеспокоить.

Стоило войти в комнату и назвать его имя, как Наган вскочил, вытянулся по струнке. Спустя две секунды его взгляд приобрел осмысленность.

— К базе подходят двое в невидимости, их Карина засекла. Наблюдают из лесу, не приближаются.

— Скорее всего это разведчики, основной отряд дальше, — предположил Наган, поднял свой волшебный арбалет арбалет. — Слишком быстро среагировал Краско, не находишь? Как бы наш план не накрылся.

Виктор переместил сознание в тело вороны и отчитался:

— Все еще следят. У Краско есть сокол, незачем ему посылать людей. Хотя, может, он понемногу стягивает отряды к Цитадели и пока нападать не будет. За сколько времени можно добраться от Замка до Цитадели?

— Световой день, учитывая опасности… Это хреново. Мне надо поспать, иначе я превращусь в оборотня и буду грызть людей.

— Иди, отпускаю. Я пока вооружу бывших сумеречных, благо оружия на две роты.

— Отпускает он, — проворчал Тарасов, укладываясь на лежанку, еще не остывшую после Нагана. — А следить кто будет?

— Спи, я сказал, — на полтона повысил голос Наган. — Пока мне есть чем заняться, как понадобится информация, я тебя разбужу…

Дальше его слов Тарасов не слышал, он погрузился в черноту, Тарвит же бездействовать отказался и вселился в ворону, удивляясь тому, насколько разнится восприятие человека и птицы.

Карина, выйдя из-под контроля людей, делала то, что ей нравится — клевала падаль. Тарвит заставил ее взлететь и найти разведчиков. Информация о них для вороны была закрытой: ни уровня, ни расы не узнать.

Оба высокие, узкие в плечах, на обоих маскировочные балахоны с капюшонами, закрывающими лица. Люди или эльфы. Поскольку они не разговаривали и не проявляли эмоций, Тарвит согласился с предположением Тарасова, что это люди Краско. Птица вспорхнула, чтобы слететь пониже и рассмотреть врагов, оттолкнулась от сухой палки, и она с треском сломалась.

Один из разведчиков навел на нее арбалет, но стрелять не стал, выругался и сплюнул под ноги. Тарвит же готов был прыгать на месте от радости, потому что эти двое точно не от Краско: его подопечные не проявляют эмоций и молчат.

Пришлось будить тело и докладывать Нагану. За десять минут сна бодрость поднялась на 3 %, и Тарвит-Тарасов снова отрубился, переложив ответственность на Нагорного. Виктор согласился на небытие, Тарвит предпочел перенести сознание в ворону — кто-то ж должен наблюдать за незваными гостями.

Через некоторое время к разведчикам приблизились еще трое, команда зашушукалась, кто-то закуковал кукушкой, и подлесок зашевелился, показались десятки бойцов, тут были и эльфы, и крылан — крылатая тварь типа демона, и гномы с дворфами, но в основном орки.

Скорее всего, мародеры пожаловали. Но почему их так много? Голов тридцать Тарвит насчитал и снова вернулся в тело, но на этот раз Тарасов не стал с ним соперничать. Тело с трудом продрало глаза, Тарвит нашел взглядом Нагана и прохрипел:

— Не Краско. Мародеры, человек тридцать, отобьемся.

Наган заходил взад-вперед по комнате, рассуждая вслух:

— Отобьемся. Но стену разваляют, и много наших поляжет. Нужно вести переговоры и попытаться склонить мародеров на нашу сторону. Двойников, которые будут нас изображать, я нашел. Ночью можно выдвигаться в Замок Госа.

— Самоубийство — в ночь, — хрипнул Тарвит, смыкая веки, и услышал голос Нагана, звучащий будто из гулкого тоннеля:

— У нас мало времени. До утра ждать самоубийственно, лучше поторопиться.

Дальнейшее Тарвит наблюдал глазами вороны: мародеры, собравшись в круг, видимо, обсуждали, как грабить Цитадель, не зная, что сумеречным она больше не принадлежит, не зная, что их берут в кольцо объединенные силы союзников и бывшие черные.

Наган отлично себя проявлял в роли лидера.

— Сдавайтесь, вы окружены превосходящими силами, — прокатился над лесом магически усиленный голос Нагана.

Мародеры заметались, заняли боевые позиции, Наган продолжил:

— Нас больше сотни, мы захватили Цитадель раньше вас, но не горим желанием воевать, потому что скоро Ундервельту понадобится каждый боец, сохранивший свободу выбора.

Окруженные простояли с полминуты, осмысливая услышанное, вздрогнули, когда Наган снова заговорил:

— У вас три варианта действий. Первый — не поверить мне и погибнуть, потеряв дорогое снаряжение, вы ж лучшее взяли, да? Второй — развернуться и уйти восвояси. Третий — выслушать меня и войти в наш союз, забыв о разногласиях. Даю вам пять минут на раздумья.

Мародеры засовещались, между орком и демонообразным крыланом возникла перепалка, большая часть мародеров поддержала орка, он передал напарнику двуручный меч и зашагал из леса с поднятыми руками.

— Переговоры! — прорычал он, поглядывая по сторонам.

Навстречу ему вышел Шимон и сопроводил орка в Цитадель. Что там происходило, Тарвит не видел, он с высоты полета наблюдал за встревоженными мародерами, за союзниками, замершими с оружием наизготовку и готовыми сражаться, а потом, когда едва не врезался в соколка Краско, сперва шарахнулся, а потом погнал био-беспилотника прочь, наседая сверху и клюя в голову.

Убивать соколка было невыгодно, и Тарвит отстал, спикировал на сосну ровно тогда, когда вернулся главный орк, рассадил вокруг себя мародеров и принялся тихонько втолковывать им то, что узнал от Нагана.

Тарвита-Тарасова разбудили, чтобы он присутствовал на совещании. Спал он полтора часа, бодрость за это время восстановилась до 49 %.

Наган

В зале Цитадели на каменном полу расселись шестеро. Наган не любил заседания, совещания и с трудом сдерживал зевок, тем более, этот совет — для отвода глаз. Шимон рядом с ним застыл изваянием. Переговоры вел тот, кто был в этом деле наиболее компетентен, — Тарасов. Мародеров представлял орк Сезмар. Еще присутствовали Васян и эльф Николас из бывших марионеток Краско.

Нагана больше волновало, что сейчас происходит с его Яной, не взял ли ее Краско в заложники.

Ростислав Нагорный терял на войне друзей, попадал в реанимацию, разбившись на машине, получал пулевое ранение в живот; когда был полицейским, его пытались зарезать в подворотне, но таким беспомощным перед обстоятельствами он не чувствовал себя никогда.

Пока Тарасов рассказывал об ужасах, которые готовит Краско для жителей Ундервельта, а эльф подтверждал, что полностью потерял себя, будучи сумеречным, и призывал присоединиться к обитателям Цитадели, чтоб свергнуть Госа, Наган мысленно уже шагал по лесу в Замок, чтобы раз и навсегда покончить с происходящим.

Заседание закончилось подписанием договора о сотрудничестве, заверенного магическими печатями. Нарушение договора влекло потерю половины наработанных уровней, правосудие осуществляла программа, а местные думали — что-то типа высших сил.

Одарив Сезмара награбленным, Тарвит отправил с ним на Беззаконные земли, контролируемые отморозками, переговорщиков, переодетых в вещи Тарвита и Нагана — чтобы отвлечь Краско. Делегацию вызвался сопровождать Шимон. Пусть Краско думает, что они замышляют захват власти в Ундервельте и совместную атаку на Замок.

Мародеры, надо отдать должное ораторскому мастерству Тарасова, очень заинтересовались предложением — то ли побоялись лишаться воли, то ли прельстились обещанной добычей — в Замке было что грабить.

Тарвит проследил вороной, что происходит в лагере мародеров: Сезмара, Шимона и фальшивых Нагана и Тарвита приняли как своих и удалились с ними. Сокол Краско полетел следом.

Оставшись наедине с Тарасовым, Наган спросил:

— Пятый час вечера. Когда выдвинемся на Замок?

— Переоденемся в маскировочные костюмы, наберем оружия и зелий — это займет минут пятнадцать, и в путь. Бодрости должно хватить часа на четыре. Потом придется потратить несколько часов на сон.

— Без возражений, — пожал плечами Наган.

* * *

Все необходимое нашлось на складе среди награбленного. Правда, ни зелья невидимости, ни подобной одежды не обнаружилось, и пришлось взять простые маскировочные балахоны типа военных «леших». Зато зелья имелись в ассортименте: регенераторы, восстановители здоровья, энергетики, выводящие радиацию, обостряющие восприятие, увеличивающие харизму, отводящие взгляд монстров. Правда, воспользоваться ими можно было раз в час.

Из еды взяли пару лепешек, козий сыр, вяленое мясо. Перед выходом Наган долго думал, говорить ли про Яну, и решил, что правильнее предупредить напарника, хоть он и сволочь.

— В реале осталась моя жена. Краско через линзы ее контролирует. Уверен, он станет меня шантажировать, и нет уверенности, что выдержу, не пойду у него на поводу. Так что пристрели, если я начну вести себя странно.

— Любишь ее? — спросил Тарасов, надевая маскировочный костюм, и сам ответил на вопрос: — Вижу — любишь. Пристрелю, теперь даже не сомневайся. Ну как? — он поднял руки и покрутился.

Наган прищурился. В движении Тарасов напоминал снежного человека, только зелено-бурого, когда опустился на колени, уподобился замшелой кочке благодаря торчащим отовсюду длинным нитям.

Наган тоже оделся и подумал, что будет жарко, если не пойдет дождь или не опустится туман.

Уходили незаметно, за главного оставили Васяна. Перед выходом Тарасов попытался посмотреть глазами вороны, но ее занимало сознание Тарвита, который тотчас вытеснил Виктора и отчитался, что чисто, вражеского беспилотника поблизости нет.

Наган переступил порог и зашагал навстречу судьбе, зная, что проиграет, даже если победит Краско, потому что ему никогда не обнять Яну, никак не помочь ей.

В венах бурлил ядовитый сплав ненависти и беспомощности. Наган с трудом успокоил себя, перебежал вырубку и привалился к сосновому стволу. Рядом встал Тарвит.

— У них всевозможные детекторы, которые могут нас обнаружить, костюмы защитят лишь от взгляда сокола. Но не они самое опасное. У самого замка — полоса, охраняемая древними наземными механизмами-беспилотниками, против которых наше оружие — пшик.

— Кар! — Карина спикировала на ветку сосны и опустила голову.

— Беспилотник — в небо! — Наган кивнул на ворону, и она взмыла вверх.

— Между прочим, у меня там тоже любимая женщина, — проговорил Тарасов, и его голос смягчился. — И дочка-шестиклассница от первого брака.

— Знаю, — кивнул Наган, подумав о Карине. — Она ж меня наняла, жена твоя. Кстати, она тоже в линзах.

Тарасов скривился, плюнул под ноги.

— Вот дура! Нет, я говорил не о Карине. Если б кто-то взял в заложники ее, пришлось бы выкуп давать, чтоб оставили себе. Все делает назло. Говоришь — не трахайся с малолетками, это по большей части альфонсы — обязательно сделает назло, типа я ограничиваю ее свободу. Не жри белену — съест. Столько раз ее предупреждал… Без толку.

— Моя жена умная, — проговорил Наган задумчиво и направился в лес. — Повезло. Яна идеальна.

Тарасов, топающий позади, сказал:

— Глупости. Как в выборе человека может повезти? Мы ж не кота в мешке покупаем. Человек проявляется, у него есть прошлое, окружение, и этого достаточно, чтоб сделать выводы… Стой! Ты ж помнишь про ловушки?

— Да, я их вижу, не волнуйся. Поблизости ничего опасного. Что беспилотник?

— Сверху ничего не видно, смыкаются кроны деревьев. — отчитался Тарвит и ушел в ворону.

— Сосны, иголки хрустят под ногами, пахнет хвоей, — шептал Тарасов, озвучивая мысли Нагана. — Я забываю, что это все — цифра. Лес, ловушки, облака, солнце — моя задумка. Была. А теперь, похоже, нет. Что будет, если долететь до солнца?

Наган подавил желание позлорадствовать, съязвить, что создатель-извращенец заперт в собственном мире. Пока цели совпадают, Тарасова лучше не злить. Вспомнились слова Краско про то, что Ундервельт задумывался как рай на земле. Вранье! С первых минут создавался киллхаус, откуда не выбраться.

Выводы Наган оставил при себе, озвучил то, что никак не мог понять:

— Объясни одну вещь. Смотри: бойцы прокачиваются в Ундервельте, матереют, а потом Краско их порабощает, при этом они проходят ритуал отречения. Почему бы просто не прописывать повиновение в цифровом сознании?

— Ты прав, мы экспериментировали с этим, работы до сих пор ведутся, но… Ты понял, что цифровые копии самостоятельны, они — личности, как ты сейчас… Ты по сути мертв, потому что мертво твое тело, но вряд ли сам считаешь себя покойником. Так вот, прописанная в сознании команда сводила цифровую личность с ума.

— Больше чем уверен, что в детстве, когда смотрел кино про концлагерь, ты сочувствовал не узникам, которых освободили, а выжившим надсмотрщикам, — не выдержал Наган.

— Это ты к чему? — в долей возмущения спросил Тарасов.

— Потому что это вот, — он раскинул руки, — концлагерь, где вы экспериментируете над людьми. Из фашистского концлагеря можно было хотя бы сбежать, ну, или если невмоготу, там застрелиться. А здесь? Даже если нам получится оборвать связи, ничто тебе не помешает повторить эксперимент, но уже без Краско.

— Не повторю, будь уверен, — он чиркнул себе ладонью по горлу. — Во он где у меня.

— Не врет, — сказал Тарвит с другой интонацией. — Он и правда…

Наган увидел впереди область, подсвеченную красным, и вскинул руку, останавливая Тарасова, указал вперед и в сторону.

— Там опасность. Обходим.

Пришлось продираться через бурелом. Преодоление тридцати метров заняло около получаса. Тарвит в это время кружил над окрестностями в теле вороны, проверял, нет ли опасности.

Постепенно лес вытеснило болото, чередующееся с замшелыми полянами, где на зеленых кочках росли сосны. Появилась опасность вляпаться в топь, потому пришлось замедлиться.

— Не нравится мне, что монстров нет, — проворчал Тарасов.

— Хм… А мне нравится, что мы не отвлекаемся на них, — сказал Наган, рассматривая очередную ловушку.

— Ты не понял. Отсутствие монстров — аномально. Значит, их отпугивает что-то действительно опасное, либо мы попали в пространственный пузырь… Но вроде нет.

Зато ловушки были рассыпаны, как пшеница на свадьбе: стали попадаться целые конгломераты, одиночные — так через каждые двадцать-тридцать метров.

Издали донесся волчий вой, что-то грохнуло.

— Тарвит, что там? — поинтересовался Наган.

За него ответил Тарасов:

— Это далеко, летит смотреть.

— Неплохо бы знать, клюнул ли Краско, отправил ли за мародерами своего сокола. Они идут параллельным курсом и должны быть не сильно далеко. Может, это они от какого монстра отстреливаются.

— Ему нужно минут двадцать-тридцать, — отчитался Тарасов. — Но нам придется поостеречься, чтоб незаметно не подобрались сумеречные. Да и солнце садится, скоро Карина будет плохо видеть, так что времени у нее не так уж много.

Тарвит-Тарасов

Ворона догнала мародеров через пятнадцать минут, они как раз огибали участок, где царил мерцающий туман. Среди остальных выделялись двойники, одетые в читерскую одежду, сокола поблизости не наблюдалось.

Неужели Краско понял, что там, внизу, ненастоящие Тарвит и Наган?..

А, нет. Сокол взмыл в паре десятков метров от вороны, Тарвит пролетел несколько метров, поймал восходящий воздушный поток и воспарил — чтоб поведение вороны казалось естественным, а потом обогнал отряд мародеров, спикировал на ветку и принялся их ждать.

Донеслись визг, топот, что-то взорвалось. Тарвит передал увиденное Тарасову и с дерева на дерево принялся перемещаться туда, где кипел бой. Но на вырубке, где собралась большая часть отряда, ничего не происходило, мародеры непонятно от чего пятились в лес.

Вздрогнула земля. Еще и еще раз. Сорвалась пара шишек, одна чуть не попала по вороне. Орк Сезмар рычал команды, и мародеры занимали боевые позиции. ЕдваТарвит подумал, что только один монстр может провоцировать такие толчки, как…

Захрустели сосновые стволы, и на вырубку вылез колосс, вскинул башку, похожую на деформированную голову несформированного зародыша, взревел. За ним выбрался второй, чуть поменьше, размером не со слона, а с буйвола, прыгнул вперед — земля вздрогнула.

Из памяти Тарасова выплыло знание, что колоссы не охотятся парами. Первый ударил по земле мощной задней лапой — к отряду побежала волна, словно кто-то встряхнул ткань, и маг-крылан, кастующий файер, не устоял на ногах, взлетел. Каст сбился, он ругнулся и начал заново — между его ладонями разгорелся огненный шар.

Второй колосс наклонил башку и ринулся на мародеров, получил пару разрывных болтов, один угодил в глаз и разворотил его, но это задержало тварь лишь на пару секунд.

Крылан скастовал файер, метнул в первого колосса, приготовившегося атаковать. Монстр был 68 уровня, маг-крылан — 51-го и несильно уступал силой. Взрыв файера повалил колосса на бронированную спину, и в брюхо полетели арбалетные болты. Второй файер разворотил твари живот. Тарвит передал Тарасову картинку, как рудиментарными лапками монстр пытается затолкать обратно перепачканные землей кишки.

Второго колосса, который был 56 уровня, окружили мощные орки, обрушили двуручные мечи, но истекающий кровью монстр успел раздавить двоих, напрыгнув сверху.

Не успели воины вытереть мечи, как из лесу потекла лавина…

Крогн, 26 уровень.

Издали твари напоминали рыжих зайцев с розовыми ушами. Крогны не превышали 30 уровень и казались безобидными, но при ближайшем рассмотрении у них обнаружились острые изогнутые когти и иглы зубов.

И опять память Тарасова подсказала, что эти монстры охотятся небольшими стаями в среднем по 10–15 особей. Но не такой массой! В этой стае было минимум сотня, а скорее несколько сотен!

Разорялся Сезмар, раздавая команды, но мародеры и без него знали, что делать: шестеро воинов в тяжелой броне опустили щиты, став плечом к плечу, и попятились к основному отряду, чтобы защитить магов и стрелков, которые уже бежали в под защиту воинов.

А дальше начался необъяснимый трэш. Крогны замерли, будто ждали сигнала, и вскоре стало ясно какого: из лесу вылез колосс 72-го уровня и топнул, пустив по земле волну, повалившую половину воинов, неуязвимых перед крогнами, которые тут же ринулись в атаку.

Колосс с определенной периодичностью бил лапой — воины падали, по ним бежали крогны, вгрызались в магов и лучников, только крылан, парящий в трех метрах над землей, был неуязвимым.

Неразборчиво крикнув, он спустился, его тотчас обступили, ограждая от опасности, и скрыли от глаз вороны.

Колосс все топал, качались огромные сосны, крогны напирали на мародеров, вокруг кольца оцепления вырос холм из рыжих трупов. Старая сосна, заскрежетав, рухнула на замаскированного упыря, издохнув, он начал наливаться красками.

Вскоре стало ясно, что кастовал крылан: от мародеров, не причиняя им вреда, расширяясь, по земле побежало кольцо огня, испепелив ближних крогнов. Колосса оно достигло, уже частично утратив силу, и его лишь слегка опалило, он выжил и не подумал отступать.

Завоняло жженой плотью.

Слишком разумно и слажено работают монстры, подумал Тарвит и передал мысль Тарасову, а тот озвучил ее Нагану. Причем в тактике безмозглых тварей прослеживается человеческая логика.

От Нагана поступило предположение, что тварями управляет Краско либо через сокола, либо неподалеку находится его аватар. Поскольку сокола не наблюдалось, Тарвит вспорхнул над вырубкой и принялся делать облет.

Чуть поднявшись в воздух, он едва не свалился, пораженный увиденным: твари шли сплошным потоком, и не было им числа. Прав был Тарасов, которому не понравилось, что монстры отсутствуют. Они все здесь: махины колоссов, упыри, пытающиеся слиться с фоном, крогны, трупоеды, норушники, неведомая шипастая нечисть, незнакомая Тарасову, волки, кабаны, арахниды, черви.

Знания Тарасова подсказали, что втайне от него Краско вряд ли написал бы программу, нарушающую законы мира — ее заметили бы. Значит, программу либо недавно внедрили, что слишком трудоемко, либо Краско использует читерский артефакт, и нужно выяснить, что это.

Еще раз убедившись в том, что сокола в дозоре нет, Тарвит направил ворону туда, откуда пришли монстры, думая о том, что если Краско их с Наганом обнаружит, им ничто не поможет.

На месте Краско Тарвит искал бы Тарасова среди мародеров, а не обнаружив, отправился бы на штурм Цитадели, прикрываясь монстрами. Сообразив, что и там Тарасова нет, объявил бы мобилизацию в Замке.

Краско, видимо, поступит так же. Чтобы добраться до Замка и взять его штурмом, уйдет максимум полдня — ровно столько времени есть, чтоб добраться до Замка, пока не будет усилена охрана.

Глава 26. Излучатель

Петляя между соснами, Карина спикировала на ветку, глянула вниз. На овальной поляне собрались сумеречные, Тарвит насчитал четырнадцать. Шестеро окружали тачку, где стоял оранжевый кристалл, по нему прокатывались световые волны, вокруг вспыхивали небольшие молнии, а из середины в небо тянулся столб света.

Вероятно, это излучатель, с помощью которого Краско управляет монстрами.

«Надо предупредить группу мародеров!» — услышал Тарасов мысль Тарвита.

«Невозможно. Ворона может разве что покаркать, а бежать к ним мы не имеем права. Нам, наоборот, надо отсюда валить, потому что черные будут прочесывать окрестности в поисках воскресших».

«Я стану оборотнем…»

«Все равно не успеешь, подставишься только. Валите отсюда как можно дальше и скорее, а я понаблюдаю, как будут разворачиваться события».

Когда ворона вернулась, после удачной атаки крылана мародеры перешли в наступление — забахали фаеры, в монстров полетели ледяные пики и арбалетные болты.

Тарвит направил Карину настолько высоко, насколько можно, чтобы видеть поле боя целиком.

Монстры сделали вид, что дрогнули и попятились, поляну с сумеречными и кристаллом они обтекали.

Потом монстры как один замерли, потоптались на месте и хлынули обратно. Двенадцать черных покопошились в мешках, вынули что-то мелкое, с высоты не разглядеть, и двинулись в сторону мародеров. «Парализующий токсин», — поступило предположение Тарасова.

Ворона перелетела к вырубке, где разворачивалась трагедия. Земля и трава покраснели, залитые кровью. Из тел поверженных монстров, в основном крогнов, получилась настоящая защитная стена, но у тварей исчез инстинкт самосохранения, и они перли напролом по своим сородичам. Смертельно раненные, монстры продолжали ползти, вынуждая мародеров отвлекаться, потому что даже раненый упырь чертовски опасен.

Мародеры понемногу отступали, Тарвит даже выделил своего двойника, причем на нем был шлем Нагана. Двойник детектива поблизости не наблюдался, вероятно, погиб.

Монстры удвоили натиск, ринулись с двух флангов, смяли мародеров, согнали в кучу и остановились, будто бы дрогнув и замедлив наступление.

Мародеры пятились в лес, не подозревая, что в тыл заходят пешки Краско с парализаторами. Тарвит достал из памяти Тарасова похожий образ: как когда болеешь за слабую футбольную команду и расстраиваешься от каждого пропущенного мяча, хоть это и неизбежно.

Тарвиту хотелось предупредить, закричать мародерам, чтоб разбегались или убивали себя, но ничего нельзя было сделать. На обреченный отряд он смотрел с обреченностью полководца, теряющего бойцов.

Вот колосс отступает, пропуская сумеречных. Они вскинули руки с одновременно, бросая дротики. Несколько мародеров упало, остальные кто вонзил себе нож в сердце, кто пустил арбалетный болт в голову, крылан просто улетел, и его никто не стал преследовать.

Некоторым мародерам, в том числе двойнику Тарвита, удалось сбежать. Ворона летела прямо над ним. Шлем парень выбросил. Этот человек, видимо, был трусоват, нервничал и, оборачиваясь, спотыкался о корни. Арбалет он со страху не потерял. Значит, мог при желании застрелиться.

Все, теперь Краско вряд ли догадается, что настоящего Тарасова и Нагана в группе не было, будет до посинения искать их в лесу, потеряет время, и это даст время.

Затем он, вероятно, двинется на Цитадель, сровняет ее с землей и, лишь не обнаружив Тарасова там, велит укреплять оборону Замка.

Жаль, в мозги Краско не залезть, не прочитать, что он надумал.

Ворона перелетела к поляне, оккупированной черными: им удалось парализовать пять человек. Пускающих слюну мародеров связывали и сносили к телеге. Благо никто из них не знал, что переговорщики — всего лишь двойники. Закончив дело, двенадцать сумеречных разошлись прочесывать лес, остались двое.

* * *

— Вот почему нам на пути попалось так мало монстров, — закончил рассказ Тарвит. — Все ближайшие попали под влияние Краско.

— Значит, в Замок надо поторопиться, — сделал вывод Наган. — И не идти туда, а бежать всю ночь.

— Как раз необязательно, — улыбнулся Тарвит, уступая тело Тарасову. — Краско сперва будет ловить воскресших мародеров по лесу, потом осаждать Цитадель и опять ловить воскресших. Двое суток пройдет прежде, чем он заметит подвох.

— Хорошо, монстры все мобилизованы, и некому нас отвлекать, — продолжил Наган. — Ты как хочешь, я хочу побыстрее со всем этим покончить и буду идти всю ночь. Отправь Карину в Цитадель, надо знать, что там.

Тарасов не понимал, почему Наган так спешит, но возражать не стал — лучше иметь запас времени, ведь внезапность — их единственный козырь.

Солнце скатилось за горизонт, начало смеркаться. По лесу шли молча — мало ли кто поблизости околачивается, Наган обнаруживал ловушки, и на них почти не отвлекались.

Тарвит передал мысль, что зрение вороны ухудшилось, и он не прочь занять человеческое тело, но Виктор сделал вид, что не понял намек.

Поудобнее взяв арбалет, Наган бесшумно побежал по мху. Тарасов подумал, что так быстро сдохнет, но вспомнил, что мучается сердцем и давлением в реале, а здесь он молод, полон сил и обладает волчьей выносливостью, и рванул следом.

Его бодрость постепенно снижалась, но пока равнялась 66.

Наган правильно рассчитал нагрузку, и рывки чередовал с неторопливыми переходами. В маскировочном костюме Тарасов обливался потом, но не отставал. Монстры по-прежнему не попадались, зато ловушек было с избытком, постоянно сбивались с пути, чтоб не вляпаться.

Когда совсем стемнело, ворона Карина видела лишь очертания предметов и еле летела. Тарвиту казалось, что он скоро упадет от голода и усталости.

Он сперва заметил огонь костра и столпившихся людей и лишь потом — темный силуэт зиккурата. Ноздри защекотал кружащий голову аромат свиных потрохов и жареного мяса, и Карина спикировала на кучу внутренностей, куда уже наползли муравьи.

Сидящий у костра молодой парнишка задумчиво дергал струны.

— Давай нашу, про мародеров, — крикнули ему.

Тарвит покинул тело птицы прежде, чем она начала клевать свиные внутренности.

* * *

Факелы не жгли, чтобы не привлекать внимания. Света молодой луны едва хватало, чтобы различать стволы деревьев, звезды дрожали в черной воде болот, сверчки стрекотали наперебой, настраивая на мирный лад.

По-прежнему агрессивные мобы не нападали. Тарасов думал, что сумеречные их не отпускают, готовятся к завтрашнему штурму Цитадели. Что штурм будет, скорее всего, завтра, а не сегодня ночью, он не сомневался: сокол ночью тоже слеп, а помощь беспилотника Краско нужна как никогда, да и монстрам нужен отдых, иначе будут вялыми. Интересно, устоит ли недавно построенная стена после удара колосса? А попадание фаера выдержит?

Завтрашний день покажет.

Только Тарасов отвлекся на мысли, как споткнулся о корень и растянулся на земле. Хорошо, не в грязь. Оно, конечно, полезно для маскировки, но мокрый маскировочный костюм, во-первых, отвратителен, во-вторых, тяжел.

Мысли снова вернулись к Замку. Краско вел свою игру, Тарасов — свою, причем о последней инвалид до последнего не подозревал. Думал, что занятого более важными делами начальника не интересует жизнь виртуального мира.

Он ошибался. Сообразив, что Краско научился подчинять оцифрованных и выводить подконтрольные сущности в реал, Тарасов с помощью Дубровского тайно разработал обходные пути. Но даже если бы киллер устранил компьютерного гения в реале, Краско остался бы в цифре и перенесся в тело кого-нибудь из правительства, только работал бы в разы осторожнее.

Действовать следовало одновременно в двух мирах.

Даже когда цифровой клон вышел из-под контроля, Краско создал относительно автономное сознание, дислоцирующееся в замке Госа. Краско мог включать его в себя и становиться полноправным жителем вирта, но с полноценным телом.

Дубровского Краско вычислил и устранил. Время утекало, и Тарасов начал действовать торопливо, без должной подготовки, детального плана у него не было.

Потому приходилось подстраиваться под обстоятельства и разрабатывать его на ходу. Замок Госа не замок в привычном смысле, а здания, связанные друг с другом стеклянными галереями. Здания современные — высотки из стекла и пластика со встроенными мониторами. Повсюду камеры и эскалаторы.

Местные туда проникнуть не могли, и Антон сделал все, как ему нравится — ему нравилась современность, а не средневековый антураж.

Незаметно к установкам, необходимым для того, чтобы сделать обрыв, можно проникнуть лишь через вентиляцию, она гораздо шире, чем подозревает Краско — спасибо покойному Дубровскому.

Или через канализацию, о которой Антону все известно. Но чтобы попасть, куда нужно, все равно надо добраться до ближайшего вентиляционного люка. Во дворе наверняка полно следящих устройств, которые по-любому засекут.

Для этого Тарасову и нужен Наган. Виктору даже от Тарвита удалось спрятать свои тайные мысли. Говорить детективу, что ему отведена роль пушечного мяса, или нет, Тарасов еще не решил. Во всем были свои плюсы и минусы.

А если Краско обнаружил читерские ходы к Замку, и Тарасова будут ждать сумеречные?..

Тарасов так явственно себе это представил, что его бросило в жар и в холод. Он приковал взгляд к лохматому черному пятну, движущемуся впереди, и заставил себя думать о Нагане. Детективу еще хуже, он несвободен, Краско наверняка попытается его шантажировать… Если успеет, конечно. Точнее, если они успеют в замок, пока Краско будет штурмовать крепость.

Но если он раньше поймет, что и там нет того, что он ищет…

Тарасов крутнул головой, избавляясь от мыслей. В будущее не заглянешь, всего не предвидишь.

Погруженный в мысли, он врезался во вскинутую, как шлагбаум, руку Нагана, замер. В тишине отчетливо слышалось: шлеп-шлеп, шлеп-шлеп. То ли в воду срываются капли, то ли кто-то топает по болотцам. Тарасов попятился и сел на замшелую кочку. Наган остался возле поросшего лишайником куста.

Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп. Едва различимое шипение. Или шелест, похожий на шелест стрекозиных крыльев? Звуки приближались. Затрещали ломающиеся ветки. Однозначно, в темноте движется что-то большое, и оно не одно.

Из-за тучи выглянул месяц, залил серебром поляну, стелющийся над ней рваный туман. Между замшелыми кочками, пошатываясь, двигалось это. Ступало грузно, чуть заваливаясь вперед, по трясине волочило массивные руки. Потянуло мертвечиной. Ясно, это — умертвия.

Наган залег за кочку, сливаясь с фоном, Тарасов сделал так же, подумывая, что пришла пора впустить в тело Тарвита, но тот не спешил приходить.

Шлеп-шлеп… Ближайший зомби остановился в двух метрах от Тарасова, а он пытался вспомнить, как они агрятся, поможет ли маскировка.

Болотный зомби, 34 уровень

Виктор неотрывно глядел в землистое лицо, и его сковывал суеверный ужас, будто перед ним и правда оживший мертвец, а не моб, созданный разработчиками. Кожа со скулы слезла, выглянули кость и полусгнившие связки.

Мертвяк не нападал, но и не уходил — так и топтался на месте, как его соплеменники. Учуяли, нет? Если да, нужно бежать. А если нет?

По кочке, копошась во мху, ползло что-то, размером и формой напоминающее змею или огромного червя, перебралось в маскировочный костюм Тарасова, закопошилось под мышкой, пытаясь зарыться. Виктор стиснул зубы. Нельзя шевелиться, вон умертвия торчат из тумана, как сгнившие пни. Набросятся, разорвут, и придется полночи искать свои вещи и Нагана.

Червь пополз по рукаву, буравя его башкой, скользнул в рукав — Тарасов ощутил прикосновение щетинистого тела, червь его укусил — боль пронзила плечо, жизнь начала понемногу уменьшаться.

Безумно хотелось оторвать и выбросить тварь, но Тарасов терпел.

Будто по команде зомби вздрогнули, развернулись и зашагали туда, где не так давно мародеры бились с монстрами, подчиненными Краско.

Подождав, пока последний исчезнет из поля зрения, Тарасов с мясом отодрал пиявку лесную, как подсказала система, и с чувством ее растоптал — тварь лопнула, разбрызгивая высосанную кровь. Жизнь Тарасова она сократила на треть, но восстанавливать здоровье он не стал, ведь зелье можно выпить лишь раз в час.

— Попали под действие излучателя, — предположила кочка-Наган. — Ну что, в путь?

* * *

Тарвит отправил ворону, промышляющую в лесу, на верхушку Цитадели. Увиденное порадовало его: над стеной с южной и северной стороны виднелись деревянные дозорные вышки, которые Карина рассмотрела ночью. Молодцы, парни! Кроме стены и вышек, вчера соорудили еще и огромные бревенчатые ворота. Теперь Цитадель напоминала неприступную крепость. Правильно оставили Шимона руководить процессом, он справился на ура.

А вот и вражеский беспилотник проснулся: над крепостью взлетел сокол, ничего интересного не увидел и отправился на охоту.

Подумалось, что давно пора поменяться телами, Тарвит и так задержался в вороне. Он уже собрался напомнить об этом Тарасову, но заметил движение в лесу и полетел туда.

Колоссы и крогны подошли к краю леса и замерли. Тарвит возликовал. Значит, Краско поверил, что Наган и Тарасов в Цитадели, и надолго здесь задержится!

Но его уверенность улетучивалась. Вспомнив, как погибал отряд мародеров, он устыдился своей радости. Защитников Цитадели наверняка ждет та же участь.

«Сейчас начнется, — передал он мысль Тарасову. — Вы далеко от Замка?»

Тарасов передал мысль: карта, а на ней две точки — он и Наган. Диверсантам оставалось преодолеть три километра леса, патрулируемого охранными механизмы с датчиками движения.

Почему-то она Тарасова не сильно пугали, Тарвит не стал копаться в его памяти и вникать, как и не стал не стал предлагать обмен телами — он бесполезен в Замке. Просто подумал, что неизвестно, доведется ли ему побыть человеком или он погибнет вместе с этим миром.

К Цитадели потекла буро-бежевая лавина крогнов. За ними неторопливо, огромными прыжками передвигались неуклюжие на вид колоссы. Когда они приземлялись, сосна, где сидела ворона, вздрагивала. От рева и топота заложило уши.

Тысячи лап взметнули пыль, скрывшую защитную стену. Оживились дозорные на боевых постах, полетели огненные стрелы и арбалетные болты. За ревом и клекотом на было слышно, что творится в Цитадели. Наверняка поднялся гвалт, забегали сонные защитники, Шимон бросился распечатывать склады с боеприпасами…

Даже если рухнет стена, защитники могут долго обороняться в пирамиде. Теперь главное, чтобы Тарасов успел в замок Госа до того, как Краско раскроет обман

Глава 27. Техноген

Тарасов предупреждал, что сложнее всего пробираться через лес, окружающий замок Госа. На границе с замаскированными механическими ловушками — аналогом минного поля — их подберет самоходная установка, созданная Тарасовым для этой диверсии, и доставит чуть ли не к месту. Но до нее надо добраться живыми.

Наган думал, что основная сложность будет в том, чтобы не вляпаться в радиацию, вовремя смыться от установки, плюющейся плазмой и разъезжающей по лесу. Но нет, Тарасов знал пути миграции техники, а стационарные точки, видящие в инфракрасном спектре, ослепли из-за адовой жары.

Маскировочные костюмы выбросили — при любом раскладе в них не было смысла.

Самым трудным оказалось продраться сквозь неимоверно колючие кусты терновника. До чего же цепкая дрянь! И ведь надежней колючей проволоки, кусачками не перекусишь, топором не вырубишь.

Иногда продирались напролом, оставляя на кустах нити одежды, особенно плотные заросли, обходили. Чем дальше углублялись в лес, тем делалось мрачнее.

Перед черными, будто обожженными кустами с темными листьями остановились.

— Такой вариант кустов не ядовит? — поинтересовался Наган.

— Черт его знает, — ответил Тарасов, почесывая макушку, вид он имел потрепанный. — Может, просто радиация. Но Краско много чего без меня внедрил. Он и жил-то больше в виртуале. Лучше не рисковать.

Вдоль кустарника брели минут пять, Наган занервничал, но гусеничный след, перечеркнувший терновник, его немного успокоил.

По нему зашагали, как по дороге. Обогнули ржавый танк с сорванной башней, воткнувшийся дулом в землю.

— Кто-то прорывался в замок. — Тарасов кивнул на танк. — Они работают на ядерном топливе, теперь тут все загажено. Надо же, техника от восьмидесятого уровня.

— На нулях и единицах все работает, — проворчал Наган, поглядывая на машину и не веря своим словам.

Вскоре обнаружились четыре трупа смельчаков. По орку и человеку проехала установка, раздробила кости; уцелел лишь черепа: лысый и с копной седых волос. Мумия крылана была распята на черном терновнике, словно кусты нанизали его на пики ветвей и вздернули.

— Хорошо, что у нас хватило ума не переть через те заросли, — сделал вывод Наган, рассматривая грудную клетку и плечевую кость четвертого отчаянного, сыдя по их размерам, это был гномик.

— Валим отсюда, — посоветовал Тарасов. — Радиация наносит мне урон и жрет бодрость. Мне вообще хорошо бы часок поспать, чтоб ее восстановить.

Он сам нашел более-менее безопасное место, улегся и вырубился, а Наган, позевывая, остался его охранять. Разбудил он Тарасова, когда посчитал нужным.

— Бодрость 58, — отчитался он. — Нормально.

Путь преградил длинный безлесный холм, который было не обойти. Сперва Наган думал, что там был пожар, но, когда подошли ближе, выяснилось, что серо-черные хлопья — не пепел, а погибший мох.

Ступив на мертвую землю, Наган зажмурился. Казалось, что он сам вспыхнет и рассыплется пеплом. Мох со звонким хрустом развалился под подошвой.

Ничего не произошло.

Шли осторожно, но из-за хрусткого мха шаги звучали оглушающе громко. Тарасов поначалу втягивал голову в плечи, потом привык. Наган зашагал быстрее, а с холма и вовсе спустился бегом. Ему чудилось, что сама смерть крадется по пятам, а на открытом пространстве холма он особенно уязвим.

В сосняке Наган ощутил себя спокойнее. Привалившись к стволу, он вытер пот. Тарасов кивнул на сокола, зависшего вдалеке — возможного вражеского шпиона.

— Нам теперь нельзя обороняться и шуметь, — напомнил Наган. — Иначе враги услышат. Где, говоришь, начинаются минные поля?

— За лесом, — шепнул Тарасов и приложил палец к губам. — Замри.

Наган остолбенел с запрокинутой головой. Поначалу он принял едва различимое потрескивание за шелест травы, но теперь узнал в нем рокот мотора. Механический патруль!

Рокот приближался. Трещали кусты, ломались ветви, что-то скрипело, как несмазанные шестеренки, клокотало и лязгало. Метрах в пятидесяти из лесу с грохотом выехало стальное гусеничное чудовище, порождение свихнувшегося конструктора: впереди — массивный отвал с зубчатой кромкой, как у бульдозера, сам механизм состоял из множества сегментов, наподобие брюшка насекомого, благодаря чему монстр мог изгибать металлическое тело, покрытое струпьями ржавчины.

На квадратном сегменте в середине тела — башня с вращающимся скрипучим локатором. По размерам чудище превосходило танк раз в пять.

Лязгал неисправный фрагмент правой гусеницы. Чудище выглядело измученным, больным и оттого особенно злобным.

Лязгая и рокоча, монстр поехал прочь. По спине Нагана скатилась капля пота. Он не решался двигаться, пока робот не исчез из вида.

— Надо торопиться, — шепнул Тарасов и посмотрел на Нагана долгим взглядом. — Тарвит говорит, что мутанты развалили стену завода, наши засели в пирамиде, сколько продержатся, неизвестно.

Как ни торопились, быстро идти не получалось: на пути попадались бурлящие болотца, заполненные зеленоватой жижей. Лопающиеся пузыри источали такой остро-кислый запах, что наворачивались слезы. Через каждые сто метров пили зелья, выводящие радиацию, и запивали водкой.

То здесь, то там попадались ржавые останки каких-то механизмов, прохудившиеся металлические контейнеры, недостроенные бетонные опоры, оплетенные колючей проволокой. Трудно поверить, что в десятке километров отсюда — магия и средневековье.

Каждый раз перед очередным марш-броском Наган смотрел в небо. К счастью, вражеских шпионов не наблюдалось. Пока везло: день выдался по-летнему жаркий, и инфракрасные датчики патрульных машин не фиксировали человеческое тепло.

— Уже скоро, — проговорил Тарасов. — Тарвит передает, что плохи дела…

Наган глянул на небо и остолбенел:

— Сокол!

Благо, что шли под зарослями засохшего кустарника. Сокол описал круг, завис, часто-пречасто махая крыльями, будто собрался пикировать на мышь.

Наган в очередной раз подумал, что хана. Последние дни его жизни — это бесконечно-черное «хана» с серыми вкраплениями надежды. И ведь даже если все получится, «хана» никуда не денется, он ведь умер.

Беспилотник улетел, но Наган не решался двигаться: наверняка проклятая птица вот-вот вернется.

Не вернулась.

Значит, или удалось снова ее обмануть, или Краско делает вид, что обманут. Они с Тарасовым таких интриг наплели, что до сих пор голова кругом, стоит о них задуматься.

— Подожди-ка, — проговорил Тарасов. — Мы почти пришли, надо призвать самоходку.

— Половина пути пройдена, — вздохнул Наган и сел рядом.

— Да, самая страшная. Пиши повезло.

Тарасов достал из кармана стеклянный шар и раздавил его, объяснив:

— Такой вот ритуал. Теперь ждем самоходку.

Наган не согласился с высказыванием насчет самой сложной части пути. Для него это выиграть битву с собой, когда он встретится с Краско. Интуиция подсказывала, что встретится обязательно.

— Я должен тебе кое-что сказать, — проговорил Тарасов траурным голосом и смолк.

Наган напрягся, предчувствуя подвох, но Тарасов рассматривал его так, словно прощался.

— Ну? Я готов знать.

— Понимаешь…

— Еще нет.

Тарасов достал из кармана вполне современную пластиковую карточку:

— Краско в курсе, что я хочу уничтожить вирт и у меня есть соответствующая программа. Но он не в курсе, на каком она носителе… В любом случае, он будет ловить в первую очередь меня, а не тебя. Это, — он повертел карточку в пальцах, — копия программы, основная здесь, — Тарасов приставил палец к виску.

Наган протянул руку.

— Ты хочешь, чтобы я применил ее, если ты не доберешься до стирателя?

Тарасов кивнул и добавил:

— Этот персонаж может принимать чужой облик, но у тебя слишком высокий уровень. Ты отвлечешь сумеречных, пока я проберусь внутрь под личиной кого-нибудь из них, благо в банке данных уже достаточно образов.

— Так считают информацию…

— Камеры не считают. Так что шансы на победу есть, — Тарасов улыбался, его глаза блестели, и его уверенность передалась Нагану.

Вдалеке зарокотал мотор. Наган завертел головой, но Тарасов положил руку ему на плечо:

— Это наша установка, не беспокойся. Сейчас сам убедишься.

С лязгом и грохотом, сминая кусты, выкатился гибрид мокрицы и бульдозера. Не найдя в небе следящего сокола, Тарасов побежал к машине. Наган все не мог отделаться от мысли, что она вот-вот ринется на человека и намотает его на гусеницы. Но нет — остановилась. Тарасов вскарабкался наверх, к башне, откинул люк и поманил Нагана.

В башне пахло ржавчиной и было тесно, как в консервной банке. Наган занял место пулеметчика, Тарасов принялся обыскивать салон, нашел свернутый трубочкой лист и протянул Нагану:

— Это план-схема зданий с пометками, где есть принимающие отверстия открывающихся дверей, куда надо вставить карту, чтоб активировать вирус. Посмотри. Все ли тебе понятно?

Наган умел читать карты, понял, что ему нужно будет пробраться в центральное здание, соединенное галереями с четырьмя поменьше, найти подходящий замок, и…

— Так ты же говорил про обрыв связей?

— Вирус — на случай, если у меня не получится.

Наган чувствовал, что Тарасов темнит, возможно, он не собирается делать никакой обрыв, и Тарвита в тело не пускает, чтоб тот мысли не прочитал, но ему было все равно.

Нет Ундервельта — нет опасности. Лес рубят — щепки летят. Ради дорогого человека Наган готов уничтожить целый мир.

Да хоть десять миров!

Разговаривать было затруднительно, потому всю дорогу молчали. Трясло так, что Наган вцепился в подлокотники и сжал зубы. Казалось, что внутри все перемешалось — почки упали, печень оторвалась и запуталась в кишках, желудок сжался в комок и вцепился в позвоночник.

Тарасов, похоже, не нервничал, на его лице застыло немое торжество. Наган завидовал его уверенности, он привык стоять у руля своей жизни, а тут куда едут — непонятно. Освещение — две маленькие лампочки справа и слева от его кресла, Наган оказался заложником консервной банки.

К Тарасову он относился с подозрением: олигарх есть олигарх. Чтобы достичь таких высот, надо сожрать не одного конкурента.

Пришлось убеждать себя, что, раз Тарасов так самоуверен, все хорошо. Говорит, самое сложное позади. Но откуда тогда это изматывающее предчувствие беды? Привычка, что хорошо быть не может просто потому, что не может быть никогда?

Что-нибудь обязательно не получится. Такие планы не реализуются гладко. Или патрон в стволе заклинит, или нужная дверь окажется заложенной кирпичом, или черные будут там, где им быть не полагается. Или вообще на месте ждет засада…

Дернувшись, машина остановилась, но мотор не заглушила. Тарасов встал, ударился головой, скривился и прокричал:

— Тарвит говорит, наши еще бьются, значит, Краско не подозревает о нашем визите. Сейчас мы выпрыгиваем и бежим налево — мимо прозрачного козырька за угол дома … Времени нет. За мной!

Тарасов выбил люк, подтянулся и вылез из трясущейся машины. Наган — за ним. Сел на квадратной башне, спрыгнул на блестящую броню и съехал на землю.

Его окружали дома из металла и пластика. Оглядываться не было времени. Мир сжался до размеров ориентира — козырька перед входом. Наган рванул за Тарасовым, приготовившись петлять, уходя от арбалетных болтов… или пуль… Или плазмы. Но по ним не стреляли.

Упали в заросли высокой травы, Тарасов прошептал:

— Дальше везде камеры. Ты бежишь первым. Я — чуть погодя, чтоб сделать обрыв, мне нужно в самый центр. Планирую справиться максимум за час, минимум — за пятнадцать минут.

— С богом, Ростислав!

Но Наган не спешил. Да, он не доверял Тарасову, но ему нужна была вера, потому он попросил:

— Ты планируешь вернуться в реал. Когда вернешься, пообещай позаботиться о Яне Нагорной. Это моя жена.

— Клянусь, — кивнул Тарасов. — Тебе пора.

Глава 28. Прорыв

Наган выбежал из укрытия, огляделся в поисках замаскированных камер, не нашел их и пролез в квадратное похожее на паз под орудие, отверстие в торце здания.

Оказался он внутри просторного зала, напоминающего ангар, и наверху, метрах в трех над ним, бвла стеклянная галерея с непрозрачным полом, соединяющая это здание с соседним.

Наган развернул карту. Маршрут был помечен: точки входа — красные звездочки, направление движения — красная линия со стрелками, подходящие под карточку разъемы — зеленые точки, причем до первой метров сто. Ближайший вход был неподалеку, в полу. Единственное, что там нашел Наган — квадратный люк, открывающийся вручную и ведущий вниз. Канализация? До люка было метров двадцать.

На размышления не было времени: в конце ангара появились сумеречные. Значит, все-таки есть камеры, о которых Тарасов не знал, и Нагана засекли. Он бросился навстречу бегущим сумеречным.

Надо действовать по возможности четко. Наган откинул люк, держа его, как щит, — о него тотчас ударили… пули! Люди Краско здесь не играли в средневековье. Открывать ответный огонь Наган не стал, полез внутрь. Повис, зацепившись руками. Нащупал лестницу стопой и начал спуск, думая о том, что до ближайшего разъема под карточку рукой подать.

Приземлился он в воду и очутился в кромешной темноте. Пока держал в голове ориентир, развернулся к северу спиной и побежал, касаясь влажной стены. В коридоре было сыро и гулко. Шлепки шагов отскакивали от стен, как резиновые мячики.

Неужели Краско не знает, где начинаются эти коридоры и где заканчиваются? Может, и не знает, их спланировал Тарасов без его ведома. Но все равно пахло это дело так же дурно, как тут, в коридоре. Позади хлопнул люк — следом полезли сумеречные, и Наган ускорился, хотя не знал, куда он бежит, и что его ждет в конце коридора.

Будь что будет. Все равно выхода нет.

Наган врезался в стену, сообразил, что тут поворот, причем направо и налево, вспомнил карту, повернул направо, и стараясь не топать, помчал прямо. Чтобы ввести вредоносную программу, достаточно любого электронного замка в двери, помеченной на карте. Все гораздо проще, чем он думал.

Следующий поворот. Крыса, мчи по лабиринту! Наган скорее был не человеком, а функцией, хранителем ключа. Жизнь Яны зависела от него. Этого достаточно, чтобы уничтожить к хренам этот долбанный мир, приложить все усилия, не спрашивать и не сомневаться.

Наверняка Тарасов все для себя подготовил. Вряд ли он пошел бы в вирт, не подстраховавшись.

Когда выставленные вперед руки наткнулись на железную лестницу, Наган по инерции припечатался к ней, запрокинул голову, замер и прислушался, но услышал лишь звон капель и собственное дыхание. Сумеречные не пошли за ним. Причин может быть несколько: Краско побоялся вести своих людей в неизвестный коридор; они могли свернуть налево или, самый неблагоприятный исход, собираются перехватить его на выходе. Он надеялся, что опередил их, подтянулся и полез, стараясь не шуметь.

Ладони от волнения не чувствовали холода металла. Наган приник ухом к железному люку, чтобы понять, есть ли кто-то ли наверху.

Тишина.

Зато внизу зашлепали по коридору. Голосов не было, света тоже. Тарасов прав, сумеречные не разговаривают друг с другом — зачем, когда их сознания полностью подчинены Краско.

Наган выбил люк, высунулся с арбалетом наготове, втянулся обратно. Вроде наверху никого. Вылез, прижался к стене и уставился на разъем в двери, перевел взгляд на карту с вирусом, сжатую в руке.

Конечно же, Тарасов знал, что Наган доберется до места быстрее, потому немного его подставил, толкнув под танк. А еще переложил ответственность, все-таки предстоит уничтожить целый мир со всеми его обитателями.

Наган вспомнил Шимона, копию Ди Каприо, гнома Васяна, других людей и нелюдей, ворону Карину, неприветливое небо, положил на одну чашу весов. На другую поместил улыбающуюся Яну, беременную их сыном или дочерью. Яна игриво щурилась, глядя в упор, и глаза ее были ярче, чем небо Ундервельта.

Да, Наган собирается совершить преступление, но ведь и себя он тоже приговаривает к смерти!

Был еще один выход — застрелиться, но тогда уже точно не получится остановить Краско. Да и не факт, что Тарасов сделает обрыв связей, а не сотрет Ундервельт к чертям.

Мысли промелькнули меньше чем за секунду, осталась уверенность в том, как надо поступить. Наган шагнул к двери и сунул карточку в разъем…

Обеими ладонями уперся в стену и приготовился ждать. Он думал, что мир начнет разваливаться на пиксели, его руки превратятся в набор нолей и единиц и истают, потом истает все остальное.

Или реальность разлетится осколками.

Или последует взрыв, но ничего подобного не было, все оставалось как прежде. Это что же, ничего не получилось? Или получилось, и Ундервельт продолжает существовать, закольцованный сам на себя?

Воровато оглядевшись, он разложил на колене карту. Да нет, все как надо: вот коридор, вот помеченная дверь с разъемом.

Может, так и должно быть, и разрушение реальности — процесс небыстрый? Или…

В коридор бесшумно ворвались двое в черных кевларовых жилетах, со странными пистолетами. Наган вытащил карту, кувырком ушел с линии огня дальше по коридору, спрятался за выступ двери, сунул карточку под дверь — на случай, если его застрелят, выглянул из укрытия с арбалетом наготове, но в коридоре никого не оказалось.

Что за?..

В шею будто комар укусил, Наган не обращал внимания на укус до тех пор, пока дверной проем перед глазами не раздвоился.

Только тогда он мазнул рукой по шее, вырвал дротик с парализатором, развернул арбалет к себе, чтоб застрелиться, но он был неимоверно тяжелым. Палец нащупал спусковой крючок, нажал его, но руки дрогнули и вроде оружие выпало из рук, а Наган завалился набок рядом.

* * *

Беспамятство напоминало горячечный сон: издали доносились голоса, кто-то хлопал в ладоши…

Постепенно ощущение собственного тела вернулось. Наган очнулся и понял, что это не овации — его бьют по щекам:

— Просыпайся, падла… сука такая, открывай глаза!

Он разомкнул веки. Над ним склонился Краско. Такой же рыжий, как и в реале, только волосы и борода гуще, рожа холеная, глаза желтые, полыхающие безумием. По обе стороны от него замерли сумеречные, одетые в камуфляж, в бронежилетах, с автоматами.

Краско улыбнулся, и по спине Нагана продрал мороз. В фильмах такими показывают маньяков, которые собираются резать жертву, привязанную к разделочному столу.

Захотелось заехать с локтя по его рылу, услышать треск носовой перегородки… Нет, ударить снизу вверх, чтобы переносица, хрустнув, вошла в мозг. Наган дернулся, но и руки, и ноги были связаны. Чего и следовало ожидать.

— Доброе утро, — Краско, сидящий у его кровати (или кушетки?) оскалился, состроил скорбную рожу. — Правда, доброе не для тебя. Давай по-хорошему: ты говоришь, где карточка с вирусом, я возвращаю тебя в реал.

— Сначала — реал, потом карточка, — прохрипел Наган и с сожалением подумал, что упустил возможность, поспешил. Надо было затаиться, выждать… Да какая теперь разница?!

Напускное радушие сошло с лица Краско.

— На твоем месте я бы не торговался.

Наган зло улыбнулся и послал его, а сам завертел головой, выискивая, обо что можно убиться. Краско сделал каменное лицо и проговорил, обращаясь к сумеречному слева, судя по сложению, это был орк.

— Вы видели, что я пытался по-хорошему. Поднимите его, пусть смотрит.

Сумеречные завозились с кушеткой, и она развернулась вертикально вместе с привязанным к ней Наганом. Напротив на стене были три монитора: большой в середине, по бокам — два поменьше. В них отражался он — связанный, растрепанный, с окровавленным лицом — и пленители. Кроме мониторов, в комнате имелись приборные панели и три компьютерных кресла. Краско ухмыльнулся, повернулся спиной к Нагану и щелкнул пальцами. Мониторы зарябили помехами, вспыхнули.

Чуть раскосые ярко-синие глаза — на весь экран. Дрожащая камера отдалилась. Тонкий нос, русые пряди падают на лицо. Яна! Веки припухли, будто она плакала. Там — его Яна. Наган рванулся так, что веревки впились в кожу.

На ней был серый брючный костюм, тот же, что в день их последней встречи, на белой блузке алели три капли крови из расцарапанной щеки.

В реале в стену были вбиты два штыря в метре один от другого. Яну за руки привязали к ним. Наган предположил, что это в одном из рабочих кабинетов Краско.

— Полюбуйся! — улыбнулся Краско и ткнул пальцем в экран. — Ты ведь не позволишь нам причинить ей боль? Микки?

— Да, братишка, — прозвучал смутно знакомый голос, и камера перестала трястись.

Оказывается, Краско помогал Миков, тот самый «завхоз»! Он установил смартфон на штатив, ненадолго исчез из поля зрения, зазвенел металл. Миков появился со стеклянным столиком, где в лотке виднелись хирургические инструменты. Яна вскинула голову, заметалась, ошалело уставилась на него. Миков приблизился к ней вплотную, — она шарахнулась, — прильнул и зашептал в самое ухо, указывая на камеру:

— Отгадай, кто сейчас на нас смотрит? Твой любимый муж! Хочешь передать привет? Помаши ему ручкой! Не можешь? Как грустно, — он схватил ее за волосы, развернул к камере, языком провел по щеке. — Хорошенькая. Да, Тоша?

— Свали, — Яна дернулась, с тоской и надеждой глянула в камеру.

Это точно не марионетка Краско, а его Яночка. Наган стиснул зубы, наблюдая, как Миков гладит Яну мясистыми пальцами. Комок тошноты подкатил к горлу — настолько противоестественной, дикой была картина. Да, Краско мог сделать что угодно — с ним, но трогать Яну… Это все равно что на глазах у верующего осквернять святыню.

— Жалко портить такую гладкую кожу, — промурлыкал Миков, придвинул стол ногой — зазвенели инструменты; не отпуская Яниных волос, дотянулся до скальпеля, схватил его и прижал к щеке — под острием выступила капля крови. — Антон, как думаешь, может пригласить мальчиков, пусть немного развлекутся, или сразу начнем?

От возбуждения Миков тяжело дышал, он держал Яну лицом к камере, в широко распахнутых глазах плескался страх.

— Все зависит от благоразумия твоего мужа, — радостно объявил Краско. — Как он скажет, так и будет.

— Росс? — слетело с ее губ.

Нагана учили, что с террористами торговаться нельзя. Потому что обычно, получив желаемое, заложников они убивали. Спасти Яну все равно не получится. Вопрос в том, умрет она быстро или мучительно. А он потом сойдет с ума, не в силах себе этого простить.

Наган перевел взгляд на Краско. Его глаза горели, ноздри раздувались, а на виске пульсировала синяя венка. Он упивался властью. Где гарантия, что когда получит карточку, откажет себе в удовольствии, и развлечение не продолжится?

— Где носитель с вирусом? — заорал Краско, повернувшись к Нагану, и тот оторопел.

Откуда Краско знает, что носитель у него?

— Скажу, если отпустите ее, — прошептал он.

— Ты сам в это веришь? Взрослый мужик, а говоришь такие глупости, — сказал Краско ласково. — Ты ж сам понимаешь: не отпущу, но обещаю не мучить. Итак, я жду.

Мысленно Наган разорвал путы, отобрал автомат у охранника, перестрелял сумеречных и взял в заложники Краско…

Но на самом деле он не мог сделать ничего. Даже облегчить страдания любимого человека.

— Микки, начинай.

— Эх, девка-то красивая, я мальчикам уже пообещал…

— Время, Микки! Я сказал — начинай!

Микова происходящее забавляло не меньше Краско.

— Какие у нас тонкие, изящные пальчики. — Он схватил Янино запястье, обездвижил ее руку. — Наган, тебе отослать большой палец или мизинчик?

Яна задергалась, тщетно пытаясь его оттолкнуть, когда поняла, что ничего не получится и это не пустые угрозы, закричала. Наган закрыл глаза. Он с удовольствием заткнул бы уши, если б мог.

— Где носитель с вирусом? — поинтересовался Краско ласково.

Глава 29. На круги своя

— Тарасов, какая же ты тварь! — проговорил Тарвит, покинувший тело вороны.

К тому моменту боевые действия в Цитадели закончились: монстры развалили стену минут за пятнадцать и хлынули на территорию Цитадели.

Выжившие заперлись в зиккурате и отстреливались. А потом Краско понял, что повелся на обманку, и сумеречные отступили, монстры разбрелись по окрестностям.

Чтобы пробраться к вентиляционной шахте, Тарасов рискнул: обратился в кабана. Даже если его засекут камеры, никто не побежит выгонять дикую свинью. Проблема была в небольшой бодрости, но ее хватило, когда он протиснулся в узкий лаз, осталось 52.

Он полз по шахте на четвереньках и гнал из мыслей и Тарвита, и тем более Нагана. Его изматывало давно забытое чувство. Похоже, вместе с Тарвитом в его теле завелась совесть. Будто часть им же созданной цифровой личности навсегда впечаталась в мозг.

Подумаешь, подставил Нагана, наплел ему с три короба. Так надо было для дела! Мог бы рассказать правду: карточка — не более чем бесполезный кусок пластика, и вручает он ее перед камерами, чтобы отвлечь Краско от себя. Нагана будет ждать засада — Краско знает о подземных коридорах. Зато пока за Наганом будут следить, Тарасов исчезнет из виду.

Здравый смысл твердил, что тогда Наган отказался бы помогать. Где гарантия, что, когда его жену начнут резать, он все не выболтает? И месяц подготовки пойдет прахом. Девочку все равно будут пытать у Нагана на глазах — Краско это дело любит, и чем изощренней пытки, тем ему веселее.

Совесть имела в виду весомые аргументы и голосом Тарвита твердила, что он не прав. Так подставлять — это опуститься ниже, чем Краско с его извращениями. Краско хотя бы честен перед собой…

Тарасов хотел крикнуть ей: «Заткнись!» Глянул в вентиляционную решетку и замер: по коридору шло четверо сумеречных. Будто почуяли его, остановились, завертели головами.

Подождав, когда они исчезнут, он пересек комнату, где Краско шлепал по щекам Нагана, привязанному к функциональному столу:

— Просыпайся, падла… сука такая, открывай глаза!

Возник порыв пристрелить детектива, но он остановил себя. Сначала надо закончить дело, остальное потом. Тарасов заставил себя ползти дальше. Поворот. Еще поворот. Первая комната с нужным креслом, с помощью которого можно осуществить задуманное. Два сумеречных у входа. Ползем дальше.

Все бы хорошо, но в тело рвался Тарвит, эта синтетическая сущность осознала себя и страстно хотела не просто жить — она желала, чтобы Вистор отказался от своей задумки. Но уж нет! Злокачественная реальность, представляющая опасность для материнской, должна быть уничтожена.

Вторая комната, тоже двое охранников. Третья комната, и тут охрана застыла истуканами. Порабощенные Краско, они — часть его сознания. Если пристрелить их, через пару секунд помещение наводнят сумеречные.

Но если они заснут, Краско, увлеченный допросом, может и не заметить потери бойцов. Тарасов достал дротик с парализатором, высунул через решетку, дунул в трубку, прицеливаясь в сумеречного справа, потом — во второго. Отрубились они мгновенно — осели на подкосившихся ногах, как тряпичные куклы.

Тарасов выбил решетку и зашагал к креслу. В виртуале все должно иметь материальное воплощение — таковы правила придуманного им мира. Потому и нужно кресло — ворота домой, привязка к вещи. Это могло быть и что-то другое — ритуальный столб, скала, стена, монитор, да что угодно! Но уж так сложилось.

Воровато озираясь, Тарасов сел в кресло, опустил обруч, распахнул глаза и улыбнулся.

***

Когда понял, что задумал Тарасов, Тарвит отчаянно пытался взять контроль над телом, но создатель оказался сильнее.

Видеть, как Тарасов подставляет Нагана, как движется к цели, всей душой желая уничтожить Ундервельт, Тарвиту было невыносимо, он не возвращался в ворону, а наблюдал изнутри, загнанный на задворки сознания.

Но он не оставлял попыток заместить Тарасова, сделать так, как правильно, исправить ошибку, ведь олигарх, зная, что можно просто сделать обрыв связей, не хотел дать реальности шанс, хотел второй раз убить столько разумных существ: орков, гномов, эльфов, крыланов и людей.

Вот он достигает цели, вот садится в кресло…

Тарвит пытался почувствовать тело, бьющееся сердце, заставить слушаться хотя бы пальцы, но ничего не получалось. Ведь у него не было тело, он представлял собой новую форму существования живой материи.

«Прости, так надо, — подумал Тарасов, опуская обруч на глаза. — Прощай… И прости».

«Ты создал целый мир — дай же ему шанс!» — взмолился Тарвит, но к его просьбе не прислушались.

Глядя, как Тарасов запускает процесс ликвидации, Тарвит не мог даже закричать, он весь превратился в истекающую отчаяньем боль.

***

Процесс пошел. Даже если Тарасова пристрелят прямо сейчас, Краско проиграл. Теперь хитроумный Антоша, как и Наган, заперт в вирте. А вот что будет с этим миром, непонятно. Возможно, погибнет, может, замкнется на себя — уж очень он автономный.

Последнее, что подумал Тарасов: «Нагана жаль». Задумано, что тело Тарвита разрушится после считывания нужной информации, оно — лишь носитель, троянский конь, значит, и пристрелить детектива некому. Надо хоть жену Нагана вытащить в память о сотрудничестве, которое закончилось так некрасиво…

* * *

Толчок — словно удар электрошокера. Будто Ундервельт, как мышцы матки, вытолкнул плод. Тарасов распахнул глаза.

Черный обруч на глазах, ломит в пояснице, кружится голова. Тарасов снял обруч, зажмурился от белизны стерильного кабинета.

— Очнулся! — обрадовалась Светлана, его верная девочка. Села на край кровати и поцеловала в лоб.

— Малыш, некогда, — проговорил Тарасов, думая о другой женщине, Яне Нагорной. — Дай мне телефон, срочно.

Он принялся искать контакты Орла, набрал его и прокричал:

— Это Тарасов. Записывай адрес и срочно вызывай наряд, — он продиктовал адрес Центра разработок и на всякий случай — всех квартир, где Краско мог обустроить логово. — Да, я нашелся. Да, так внезапно… Мне плевать на твои проблемы, понял? Все уже должно закончиться. Уже закончилось, гарантирую, и демонстранты скоро разойдутся… Ну, видишь! Объяснения потом. Высылай спецназ! Там заложники, мне надо, чтобы они были живы!

Светлана сидела на краю кровати и смотрела на него с благоговением. Дождалась, когда он закончит, и сказала:

— Тобой мужик интересовался. Суровый такой…

— А, Наган, — он тяжело вздохнул. — Ростислав Нагорный. Не переживай. Мы встретились.

Он задумался о Нагане и Краско. Что с ними стало? Они погибли вместе с реальностью или продолжают жить и сражаться? Этого ему не узнать уже никогда.

Надо вставать и кормить зародившуюся совесть — вызволять жену Нагана.

Глава 30. Дивный новый мир

Янин крик оборвался шипением, льющимся из динамиков. Экраны зарябили помехами. Свет мигнул, погас, и воцарилась темнота.

— Что происходит? — заорал Краско. — Что, черт побери… Твою ж мать!!!

Наган дернулся вправо, попытался наугад боднуть сумеречного. Попал в подбородок

— Включите аварийный генератор! — заорал Краско, Наган заозирался, принялся сжимать-разжимать кулаки, чтобы освободиться, его губы растянулись в улыбке, но Краско и его марионетки не заметили тожества на его лице.

Ощущение было, будто кто-то сдавил горло и вытягивает жилы из тела. Голову сжали тисками, но Наган готов был поклясться, что в жизни ничему так не радовался, как этой боли. Рядом причитал Краско:

— Долбанная… флуктуация, — Его голос напоминал звук, какой издавал старинный магнитофон, зажевав пленку кассеты.

Наган насторожился. Что за флуктуация? Это не агония гибнущего мира, а обычное явление в Ундервельте? Антон елозил по полу и размазывал кровавые сопли, из его глаз били лучи, высвечивая глазницы, будто рентгеном.

— Но почему… сейчас… флуктуация? — Он подполз к Нагану, схватил его за грудки и прогундосил искаженным голосом: — Это мой мир! Я против! Почему?

А потом вспыхнул свет. Точнее, холодный белый свет стали излучать предметы и люди. На улице что-то загрохотало, и пространство наполнилось высокочастотным звоном, таким пронзительным, что сводило зубы. Казалось, мозг превратился в кисель и плещется в черепной коробке.

В висок словно загнали спицу. Перед глазами заплясали разноцветные круги. Наган зажмурился, но продолжал видеть сквозь веки. Краско блевал, стоя на четвереньках. Рядом червями извивались сумеречные.

Звон прекратился внезапно. По голове как дубиной огрели. Нет — ее мгновенно переключили на другой режим. Затрещала лампочка. Пошатываясь, начали подниматься сумеречные.

Краско щелкнул пальцами, пытаясь оживить экран. Ничего не получилось. Выругавшись, он пополз к клавиатуре, защелкал кнопками, но все равно связи с реалом не было. Наган, все еще туго соображающий, наблюдал за ним и пытался понять: связь оборвалась из-за флуктуации, или Тарасов сделал обрыв связей.

Ненадолго забыв о нем, Краско метался по помещению, щелкал кнопками, изрыгал проклятия, и Наган все больше склонялся ко второй версии: Ундервельт не погиб, и он вместе с ним.

Наконец заподозрив неладное, Краско повернулся к Нагану. Лицо Антона раскраснелось и раздулось от злости, ноздри трепетали.

— Это Тарасов? — просипел он, с трудом сдерживая злость.

Наган ответил честно:

— Вероятно да. Он, видимо, меня слегка подставил, поэтому я здесь, а он там. Но точно не скажу.

Краско запрокинул голову, зарычал. Затопал ногами.

— Твоя жизнь превратится в пытку, — прошипел он и шагнул к Нагану, оскалился. — И сдохнуть ты не сможешь. Я буду резать тебя и выхиливать, выхиливать и резать, пока ты не чокнешься. Я буду тем самым орлом, клюющим Прометееву печень… А сейчас я выдавлю тебе глаза, — он поднес к лицу Нагана большие пальцы, мотнул головой. — Нет, надо, чтоб ты все видел.

Орк-сумеречный, оставшийся под его контролем, вышел из комнаты, а вернулся со скальпелем, молча вложил в руку Краско.

— Ко всему привыкают, в том числе к боли, — задумчиво проговорил Наган. — Если что-то болит, значит, ты существуешь. Главное — продолжать жить.

Он рассчитывал, что Краско передумает над ним издеваться и засунет в стиратель, это был бы наижеланнейший исход, ведь убить себя он не сможет, а жизнь его потеряла смысл.

— И не надейся, — криво усмехнулся Краско, разрезал рубаху Нагана, рывком сорвал ее и полоснул скальпелем по животу.

Наган сперва увидел капли крови, падающие со скальпеля, и лишь потом ощутил боль.

«Только бы запущенный Тарасовым процесс не затянулся на годы», — подумал он прежде, чем боль стала невыносимой и вытеснила мысли.

Что-то загрохотало, и благословенное беспамятство пришло на удивление быстро.

Воцарилась чернота.

***

Ощущения были такими, словно Тарвита рассеяли на атомы, а потом собрали заново. Перед глазами была чернота, но впервые он ощущал себя живым. Саднили локти, он мог подвигать пальцами… Коснуться обруча на глазах, открыть глаза.

Он снова вернулся в тело, и оно не разрушилось, как рассчитывал Тарасов, жестокий бог, решивший избавиться от своих игрушек. Вот только он не учел, что его создания стали действительно автономными, как и мир.

Видимо, во время обрыва связей запустился какой-то процесс, вырубивший электричество в замке Госа, и Тарвит достал из мешка, привязанного к поясу, кристалл, опознающий ловушки, нащупал нож. Повернул голову к парализованным оркам и поднял оброненный пистолет, забрал патроны.

Донеслись чьи-то тяжелые шаги. Первым желанием было застрелиться, но любопытство пересилило, да и жаль терять пистолет, и Тарвит вернулся в вентиляцию ровно тогда, когда затрещали и зажглись люминесцентные лампы.

В помещение вошел орк, уставился на двух его беспамятных товарищей и завис.

Тарвита потряхивало от возбуждения, он был счастлив: его мир будет жить! Он сам будет жить, он — живой, хотя живым никогда не был, у него есть тело!

Но вскоре радость поугасла: нужно было исправлять косяки Тарасова и вытаскивать Нагана. Что с ним, представить страшно.

Осторожно, по возможности бесшумно он двинулся прочь, примерно догадываясь, где находится Наган, и представляя, что с ним стало.

После того, как Тарасов вернулся в свой мир, его опыт и память остались, и Тарвит знал, насколько опасен Краско, с которым предстоит разобраться в Ундервельте.

* * *

Каково же было удивление Нагана, когда он, голый по пояс, обнаружил себя посреди незнакомого леса.

Оружия при нем не оказалось, в голове был туман. Так-так-так… Похоже, Краско перестарался и отправил его на тот свет, точнее, на перерождение.

Зато было ясно, солнце над головой и ощутимо припекало. Почти как в Москве. Вспомнив, что Краско может его искать, Наган побрел наугад.

Куда теперь? Не все ли равно. Даже когда Наган заснет, будет видеть Яну, ее боль и отчаянье. И пальцы Микова с грязными ногтями. Вся его жизнь сведется к желанию найти отсюда выход, чтобы хотя бы раз обнять Яну.

— Эй, Наган! — позвали его знакомым голосом.

Сквозь кусты к нему ломился Тарасов, на его плече сидела ворона.

Нагана захлестнула злость, аж дыхание сбилось. Ах ты ж гнида… Он остановился, подождал, пока Тарасов приблизится, и кулаком ударил ему в нос. О, до чего же сочно хрустнули кости! Тарасов схватился за расквашенный нос, стряхнув ворону, которая взмыла в небо. На миг полегчало, потом снова накатило отчаянье, захотелось добавить этой крысе.

По пальцам Тарасова хлынула кровь.

— Я пытался помешать Тарасову, но не смог, — прогнусил он, роясь мешке, что на поясе. — Идиот, ну зачем? У меня ж нет зелья здоровья, все потерял, когда застрелился после того, как застрелил тебя!

— Ничего, не сдохнешь, — проговорил Наган, сообразив, что перед ним Тарвит, он злился по инерции.

— У меня осталась память Тарасова, я знал все его мысли, чаянья и планы, — сказал Тарвит, опустив голову и прижав к лицу носовой платок. — Знаешь, что сделает в реале первым делом? Попытается вытащить твою Яну. Уверен, что у него получится.

Возникло ощущение, словно ветер разогнал туман. Будто тучи разошлись, появился клочок неба и на землю упал луч солнца. И серые капли на листьях начинают играть всеми цветами…

— Врешь, чтобы утешить?

— Это правда, разорви тебя кабан! — заорал Тарвит. Струйки крови на его подбородке напоминали щупальца и делали его похожим на упыря. — Что мне, сделать трепанацию и достать мысли? Не могу. Но клянусь, что с твоей женой все в порядке.

Наган прищурился:

— И знания Тарасова, как создавать реальности, тоже остались? Я должен вернуться, чтобы узнать, — сбивчиво заговорил Наган и смолк, устыдившись того, что поддался эмоциям. Но ему больше жизни хотелось узнать, кто у них родится — мальчик или девочка.

— Я сделаю все, что в моих силах. — Тарвит приложил руку к груди.

Жест выглядел театрально, но Наган был уверен в искренности парня.

— Договорились, — кивнул Наган и добавил: — Все-таки мудро поступил Тарасов, заперев Краско здесь. Он же маньяк! Теперь нам тут с ним мучиться, коалицию создавать… И когда-нибудь он мне попадется, а я тоже умею делать больно людям, пусть мне и не нравится, когда они орут… Хотя вопль Краско будет ласкать мой слух.

— С удовольствием поучаствую, — Тарвит хлюпнул разбитым носом и огляделся: — Теперь пора возвращаться к нашим.

Продираясь сквозь кусты, Наган улыбался. Он верил, что Яна жива и они обязательно встретятся. Если не в этом мире, так в другом. Теперь он знал, что миров бесконечное множество, а у него впереди — вечность.

Эпилог

Возле ничем не примечательной хрущовки на окраине Москвы кипела, бурлила толпа. Распугав жителей района, двор заполонили люди в камуфляжной форме, в бронежилетах, с автоматами, но местные не растерялись, высыпали на балконы и снимали происходящее смартфонами, а не местные толпились за живым оцеплением.

Въезд во двор перекрыли бронированные микроавтобусы, доставившие спецназ. Крутились мигалки на карете «скорой помощи»: красный-синий, красный-синий.

Когда дверь третьего подъезда наконец распахнулась, вечерний полумрак взорвали вспышки фотоаппаратов — журналисты хлынули ближе к сенсации, потому что навстречу им шагал похудевший, осунувшийся Виктор Тарасов, которого все уже похоронили.

Окруженный медиками, он вел под руку русоволосую женщину. Женщина рыдала и прятала лицо в ладонях, ее рука была забинтована, и бинт напитался кровью. И это ведь не его жена! Светскую львицу Карину Тарасову многие знают!

— Что здесь происходит?! — заорал в микрофон очкастый парень с пухлыми губами. Сопровождающий его оператор поднял камеру повыше.

Женщина вскинула голову и приоткрыла рот. За беснующимися журналистами, за зеваками, прячущими руки в карманы, она увидела сосредоточенное лицо мужчины — самого дорогого человека на земле. Мгновение — и он затерялся в толпе, но она знала, он жив, он где-то рядом, достаточно лишь протянуть руку.

Не ответив на вопрос, Тарасов вместе с молодой женщиной скрылся в машине «скорой помощи» и перестал волновать журналистов. Они набросились на полицейских, ведущих закованного в наручники непримечательного обрюзгшего мужчину.

Задержанного запихали в микроавтобус. Включились мигалки, зарычал мотор, и машина влилась в плотный автомобильный поток. Журналисты минут пять бежали за ней, колотили в закрытое окно, разевали рты, слепили пассажиров камерами. Потом автомобиль выехал на шоссе, перестроился в крайний левый ряд, включил сирену и рванул в отделение полиции.

Но истинного виновника происшествия, человека, жаждущего мировой славы, журналисты по иронии судьбы обделили вниманием. Никого из них не интересовало тело, накрытое простыней. Люди в белых халатах неторопливо погрузили покойника в катафалк и расселись по местам. Старенький автомобиль завелся, пустил облако черного дыма и покатил вслед за полицейским микроавтобусом, увозя покинувшего этот мир непризнанного гения Антона Краско.

Никто из обитателей Ундервельта еще не знал, что туман, определяющий границы мира, рассеялся, открывая невиданные просторы.

А люди, возвращающиеся по трассе в Наро-Фоминск, вдруг обнаружили, что она обрывается, и вдалеке начинается окутанный туманом очень плотный лес…

Конец

Content

Олег Бард
Ундервельт. Западня

Глава 1. Добро пожаловать в Ундервельт!

Глава 2. Контракт на миллион

Глава 3. Восприятие

Глава 4. "Проксима"

Глава 5. Приют странника

Глава 6. Жизнь не будет прежней

Глава 7. Странный незнакомец

Глава 8. Панацея

Глава 9. Шимон

Глава 10. Нападение

Глава 11. Изначальный зверь

Глава 12. Краско

Глава 13. Норушники

Глава 14. Квантовая запутанность

Глава 15. Посмертие

Глава 16. Быль и небыль

Глава 17. Сумеречные

Глава 18. Мост

Глава 19. Цитадель

Глава 20. Добро пожаловать в…

Глава 21. Штурм

Глава 22. Время пришло

Глава 23. Обрыв

Глава 24. Новая жизнь

Глава 25. Укрепление рубежей

Глава 26. Излучатель

Глава 27. Техноген

Глава 28. Прорыв

Глава 29. На круги своя

Глава 30. Дивный новый мир

Эпилог