Кодекс дуэлянта. Книга 4

Глава 1

Камень под ногой предательски провалился, и я полетел вниз, прямо во мрак.

— Твою мать!

Посадка была мягкой — на что-то влажное, теплое. В нос ударил тошнотворный запах гнили. Поднявшись, я понял, что стою по колено в каких-то костях и плоти. Черепа смотрели на меня пустыми глазницами, словно укоряя в глупости. Тяжелый и влажный воздух, пропитанным запахами разложения и тлена, неприятно щекотал ноздри.

Куда это меня угораздило?

Вдали слышалось мерное капанье воды, прерываемое иногда странными шорохами и писком. Что таилось во мраке, я не знал, что именно, но интуиция подсказывала — ничего хорошего не жди.

Я быстро создал конструкт, чтобы подсветить себе округу. Но магия вдруг повела себя совсем не так, как я рассчитывал. Вместо света вокруг все затрещало. Какого черта⁈

«Руда», — понял я. Она искривляет все потоки, не давая нормально развернуться конструкту. Видимо, подсветить не получится. Кто знает, может, оно и к лучшему? Смотреть что тут нет никакого желания.

Чавкая жутким месивом под ногами, я выбрался чуть в сторону.

Что произошло? Я провалился. Сорвался с крутой тропинки и оказался… Еще бы знать где. В подземелье — это точно. Ведь именно сюда я и шел. Но где именно? Это еще предстоит узнать. Как и то, есть ли отсюда выход.

Угораздило же!

А ведь Босх предупреждал, что тут они еще толком тропу не проложили, так, лишь устроили одну проходку, совсем еще не разведанную. А я, решив проверить уровень руды, который так нахваливал клех, пошел один, не взяв подкрепление. Вот и сходил на свою голову.

Внезапно темноту разрезали два красных огонька. Затем еще два. И еще. Монстры. Про них Босх тоже говорил. Сказал, что в этом районе химеры какие-то совсем дурные — огромные, сильные, свирепые. Даже клехи их боятся и не лезут на рожон.

Монстры медленно приближались, окружая меня. Я различил их в тусклом свете, падающем сверху. Огромные твари с телами размером с теленка. Их хитиновые панцири отливали маслянистым блеском, а длинные волосатые лапы заканчивались острыми как иглы когтями. Зыркала монстров горели жаждой крови.

Да, и в самом деле не похожи на тех, которые дрессируются у меня на ферме. Эти матерые. И дикие.

«Зачем я вообще поперся сюда, в это проклятое подземелье⁈» — со злостью подумал я, ругая самого себя.

Химеры зарычали, словно зная ответ на мой вопрос — чтобы стать их ужином.

* * *

Девяносто три года назад

Трепещущий огонек масляной лампады отбрасывал пляшущие тени на стены убогой лачуги. Гневан, сгорбившись над грубо сколоченным столом, нервно теребил край прохудившейся рубахи. Еще не рассвело.

Пальцы парня, покрытые угольной пылью и мозолями, заметно дрожали. Взгляд то и дело соскальзывал на бутыль, стоявшую в углу. Там покоилось мутное зелье, которое он называл «забвением». Только оно помогало ему приглушить боль в измученном теле и отчаяние, грызущее душу.

«Нет, сейчас нельзя. Еще на работу идти. Потом. Все потом. Опосля».

Гневан судорожно сглотнул, облизнул пересохшие губы.

Поднялся и, пошатываясь, подошел к окну, затянутому целлофановым пакетом — на стекло не было денег. За окном простиралась бескрайняя степь, окутанная предрассветной мглой. Скоро нужно идти на шахту, в эту ненасытную пасть земли, которая пожирала его силы и здоровье, взамен давая лишь гроши, которых едва хватало на пропитание и… «забвение».

Будь она проклята!

Гневан вспомнил, как молодым парнем пришел в эти края, полный сил и амбиций. Тогда ему казалось, что работа в шахте — это лишь ступенька к лучшей жизни. Он мечтал заработать достаточно, чтобы открыть свою лавку, завести семью и жить в достатке. Но годы шли, мечты разбивались о суровую реальность, а он так и оставался шахтером, одним из многих, чьи жизни были привязаны к этой проклятой земляной яме и к горькому зелью, которое помогало хоть на время забыться.

Взгляд Гневана упал на спящую жену. Её лицо, некогда красивое и свежее, теперь было покрыто сетью морщин, а под глазами залегли темные круги. Женщина слишком рано постарела, измученная тяжелым трудом, заботами и его пагубной привычкой.

«Это все из-за нее, — внезапно с горечью подумал Гневан. — Если бы не она, я бы смог вырваться из этой дыры!».

Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается в нем, как черная волна. После работы обязательно устроит женушке взбучку — за то, что спит, пока он трудится.

Гневан вновь глянул на бутылку.

Ходили слухи, что в шахте нашли новую жилу, богатую драгоценными камнями. Возможно, это был его шанс, шанс начать все сначала, шанс доказать всем, что он не жалкий неудачник. Вот найти бы ее! Тогда точно бы послал все к черту, и этот дом, и некрасивую жену, и бедность.

Нет, выпить все-таки нужно. Без этого никак.

Гневан схватил бутыль, сделал судорожный глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость растекается по телу, принося временное облегчение. Он должен быть сильным, он должен работать еще усерднее, чтобы вырваться из этой нищеты и унижения. Он не позволит этой проклятой шахте поглотить его, он найдет свой путь, даже если придется идти по головам.

Парень вышел из лачуги, вдохнув полной грудью холодный утренний воздух. Небо на востоке начинало светлеть, окрашиваясь в бледно-розовые тона. Он поёжился, плотнее запахнув рваную куртку, и направился к шахте, сливаясь с толпой таких же, как он, изможденных и угрюмых фигур.

Возле забоя уже собралась небольшая группа шахтеров, ожидая начала смены. Гневан неохотно присоединился к ним, кивнув в знак приветствия. Разговоры велись вяло, сквозь зубы, лица были у всех мрачны.

— Проклятая дыра! — пробурчал низкорослый коренастый шахтер по имени Борька Белобрысый, сплюнув на землю. — Сколько можно горбатиться на этого кровопийцу?

— Граф Борислав Агафонович Шпагин жирует в своем замке, а мы тут копейки считаем! — Подхватил другой, высокий и худой, как жердь. — Нашел жилу с камнями, а нам крохи с барского стола! Гроши платит.

— Говорят, он новый дворец отстраивает, — вставил третий, пожилой шахтер с седой бородой. — А наши дети хлеба не видят.

Гнев в душе Гневана разгорался с новой силой. Он ненавидел графа Шпагина всей душой, считал его одной из главных причин его непутевой жизни. И эти ежедневные разговоры только подливали масла в огонь.

Пришел мастер, как следует всех отматерил. Потом дал отмашку — спускаться вниз, под землю. Все нехотя поплелись к клетке.

— А эти твари подземные совсем озверели, — продолжил Борька шёпотом, поежившись. — Вчера Митьку чуть не загрызли, еле отбились. Слыхал?

— Слыхал, — буркнул Гневан, сбивая с кирки засохшую грязь.

— Говорят, они из нижних штреков лезут, — сказал высокий. — Там, где старые выработки.

— Брешут! Из новых тоже идут! Сам видел, ей-богу!

— Ядрена мать! — проворчал седой, — мало нам проблем! Еще и монстры эти!

Клетка с грохотом остановилась, выплюнув Гневана и его товарищей в сырую и холодную утробу земли. В нос ударил запах сырости, плесени и затхлости, словно здесь годами копились вздохи и проклятья всех, кто был вынужден спускаться в эту ненасытную пасть. Шахтеры разошлись по своим забоям, растворившись в полумраке, из которого доносились звуки кашля, ругательств, лязг кирок и скрип тележек.

Гневан, пошатываясь, добрался до своего места. Голова гудела, в висках стучало, словно там засели маленькие молоточки. Он сделал глоток из своей фляги, чувствуя, как обжигающее зелье разливается по телу, принося временное облегчение. Такая хитрость могла окончиться неприятностями — за пьянство на рабочем месте нещадно увольняли. Но Гневану было плевать. Уволят — так что с того? Кто им копать камни будет? Сам граф Шпагин?

Утерев рот рукавом, парень огляделся. Начинать следовало с дальней жилы, но идти туда не хотелось. Решил продолжить вчерашний квадрат. Разомнется мышца, разогреется спина — а там уже можно и на новый участок идти.

Гневан начал работу, механически размахивая киркой. Мысли его были далеко, он снова и снова прокручивал в голове разговор с товарищами, чувствуя, как ненависть к графу Шпагину разрастается в нем, как ядовитый гриб. Пытался откинуть ее, переключиться на что-то другое, но все время возвращался к одному.

«Новый особняк… ишь чего! С жиру бесятся!» — думал он, вкладывая в каждый удар всю свою злость и отчаяние. — Нашел жилу с камнями, а нам что?'.

Он ударил киркой с особой силой, словно хотел пробить не только камень, но и стену несправедливости, которая разделяла его и таких же, как он, от сытой и беззаботной жизни графа. На крупных камнях останавливался с особой радость — представлял, что это голова Шпагина. И тогда начинал молотить по ней орудием так сильно, как только мог. Это приносило временное облегчение.

Внезапно раздался треск. Гневан поднял голову и увидел, как сверху отслоился огромный кусок породы. Он замер, парализованный ужасом. Камень медленно накренился, затем с грохотом начал падать вниз, прямо на него. Ему бы прыгнуть в сторону… да только хмель ударил в голову от интенсивной работы, и парень совсем растерялся, еще толком не сообразив как поступить.

Гневан не успел даже вскрикнуть. Время словно остановилось. Он видел, как кусок породы приближается, словно в замедленной съемке, и чувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он закрыл глаза, ожидая неминуемой смерти.

Удар. Темнота.

* * *

Кроваво-черный туман вокруг Гневана сгущался, превращаясь в вязкую массу, которая сдавливала его со всех сторон, лишая воздуха и сознания. Боль спадала, уступая место странному ощущению невесомости, словно он парил в пустоте.

Что же это? Не убило? Жив? Или на тот свет отошел? Вот так ухнуло по котелку!

Внезапно тьма с треском раскололась, и перед парнем возникло видение. Гневан увидел странную фигуру. Пришлось даже присмотреться, чтобы рассмотреть все детали. И едва только парень сообразил кто перед ним, то едва не закричал. Страх сковал горло и изо рта вырвался лишь сиплый хрип.

Перед ним престал демон, бесовское отродье.

«Значит ухнуло! Убило меня! — с ужасом подумал Гневан. — И на тот свет. В ад меня. За грехи мои! Господи!»

Демон возвышался над Гневаном, словно статуя, грозно и надменно. Его тело, состоящее из переплетенных теней и языков пламени, постоянно меняло форму, пульсируя и извиваясь, словно живая тьма. Вместо ног — клубящийся дым, вместо рук — когтистые лапы с острыми, как бритвы, когтями, способными разорвать саму реальность. В лапах он держал небольшую клетушку, в которой лежала мертвая канарейка.

Голова демона напоминала череп хищного зверя, с огромными, загнутыми рогами и горящими глазами, в глубине которых пылал адский огонь. Взгляд монстра пронзал самую душу, выжигая все, оставляя лишь пустоту. И страх…

Из пасти демона вырывались клубы серного дыма, наполняя воздух запахом гари и разложения.

— Господи помилуй! — прошептал Гневан.

И вдруг почувствовал, как глупо это сейчас звучит. Никогда не был он богомольным, а теперь вдруг о Боженьке вспомнил, дурак! Раньше нужно было думать. Теперь поздно… Остается только смириться с судьбой своей.

— Ешь, — прошептал Гневан, опуская руки и словно бы подставляя грудь под укус. — Ешь, сволочь! Только быстро, чтобы сразу, без мучений. Ешь меня, гадина!

Демон зычно рассмеялся, сотрясая своды шахты.

— Вижу твою боль, твою ненависть, твое отчаяние, — прорычал он, пристально глядя на парня.

Такие слова, словно откровение, заставили Гневана вновь удивиться.

— Вижу, — повторил монстр.

И Гневан вдруг почувствовал… Какое-то новое, доселе не испытываемое чувство. Он вдруг словно преисполнился искрящейся благодарностью, от которой даже перехватило дыхание. Парень понял, что представший перед ним демон — дар судьбы. Он был воплощением хаоса и разрушения, но в то же время — источником темной силы и запретного знания, Гневан еще и сам не знал какого именно. Но интуитивно осознал — все не просто так. Не просто так его жамкнуло камнем по голове. Не просто так остался жив. Не просто так встретил демона.

— Гневан, — прогремел голос демона, от которого содрогнулась сама пустота.

Гневан задрожал, не в силах отвести взгляд от пылающих глаз демона.

— Ты знаешь мое имя?

Как же глупо! Как же глупо усомниться в силе демона! Конечно, он знает его имя!

— Ты страдаешь, потому что мир несправедлив, — продолжал демон. — Богатые жируют, попирая бедных, они заставляют тебя горбатиться на них, отбирая у тебя силы и здоровье.

Слова демона отзывались в душе Гневана эхом его собственных мыслей, его гнева и обиды. И это подкупало.

— Они виноваты во всех твоих бедах. Они отняли у тебя мечты, отняли у тебя будущее.

— Что… что мне делать? — прошептал Гневан, не в силах сдержать слезы отчаяния.

Он вдруг осознал, так ясно и кристально, как никогда — все, что не скажет ему сейчас демон, он в тот же миг исполнит. Скажет — кукарекай. И он закукарекает. Скажет — хрюкай. И он захрюкает. Скажет — лети. И он начнет руками махать как птица, покуда не полетит. Скажет — умри. И он сам себе вырвет сердце. Ни секунды не усомнившись в слова демона. Так надо. Это — Истина.

— Восстань! — приказал демон. — Очисти этот мир от скверны богатства! Свергни тех, кто угнетает тебя! Только так ты обретешь свободу и справедливость! Вот твоя миссия.

«Миссия… — зачаровано подумал Гневан, чувствуя, как по щека текут слезы. — Вот моя миссия!»

Слова демона звучали в голове Гневана, словно набат, пробуждая в нем решимость и жажду мести. Он чувствовал, как тьма наполняет его, даруя силу и цель. А еще она наполняла его сердце и разум, говорила с ним на беззвучном языке, рассказывая о том, что нужно делать. Давала знания.

Видение растаяло, и Гневан снова погрузился в темноту. Но теперь это была другая темнота, не пугающая и холодная, а теплая и обволакивающая, словно кокон, из которого он должен был возродиться новым человеком, очищенным от слабости и сомнений, готовым бороться за свою правду.

…Гневан очнулся от резкой боли. Голова раскалывалась, в ушах звенело, тело ломило, словно его переехали телегой. Он открыл глаза и увидел над собой встревоженные лица товарищей.

— Гневан, ты живой? — спросил Борька, помогая ему подняться.

— Кажется, да, — прохрипел тот, ощупывая голову. — Что… что случилось?

— Камень на тебя упал, — сказал высокий. — Мы думали, все… конец. Вон, кровищи сколько!

Гневан глянул на пол. Крови и в самом деле было много. А вот голова… на ней ни царапины! Зажило как на собаке.

«Нет, — подумал вдруг парень. — Это тьма помогла».

Гневан с трудом сел, опираясь на стену. Он чувствовал себя слабым и разбитым, но в то же время — странно легким. Боль отступала, уступая место какому-то новому, незнакомому ощущению. Непривычно.

— Я… я видел свет, — прошептал он, глядя в пустоту.

Какой свет? — не понял Борька, тоже глянув на стену, словно там что-то было.

— Свет… в темноте, — повторил Гневан. — И голос… голос, который говорил со мной.

Шахтеры переглянулись, недоумевая. Один из них незаметно покрутил у виска. Остальные молча согласились.

— Пойдем, брат, — сказал Борька, помогая ему встать. — Тебе нужно к лекарю. Да и отдохнуть не мешало бы.

Гневан поднялся, но тут же пошатнулся. Голова все еще кружилась. Он вновь огляделся, пытаясь понять — что же на самом деле приключилось? Неужели все привиделось? Так явственно, натурально? Он глянул на камень.

— Пошли, — настаивал Борька. — Пусть тебя доктор осмотрит.

— Нет, — покачал головой парень, отстраняясь.

— Гневан, послушай, — шепнул ему в самое ухо Борька. — От тебя бормотухой разит на версту. Если начально учует — живо выгонит. А если еще узнает, что тебя тут камнем помяло — так еще и всю бригаду накажет. Пошли.

— Я видел… — неуверенно произнес Гневан. — Не понимаю. Ничего не понимаю!

— Да чего тут понимать? Поддал — повело тебя. Ноги заплелись — вот и встал куда не нужно. А тебя каменюкой. Хорошо, что жив остался.

Гневан вдруг вспомнил, что именно дала ему тьма. И решил попробовать применить знания — а как еще проверить правда это или нет?

Он вытянул руку вперед и прошептал слова, которых не знал, которые даже не понимал — они сами лились у него с языка, словно кто-то чужой говорил за него. И вдруг камень, тот самый камень, который ударил его, поднялся в воздухе!

Борька удивленно выпучил глаза.

— Чего это? Чего это ты?

Гневан и сам до конца не верил собственным глазам. Камень медленно крутился в воздухе, словно планета. А потом вдруг резко полетел в сторону, туда, где появился мастер, чтобы разобраться — отчего бригада стоит и не работает? Камень ударил мастера точно в висок.

Хрусть!

Мастер кулем с мешком упал на пол. Гневан не сомневался — замертво. Тем лучше. Надоел он ему. Изрядно надоел.

— Я не пойду к лекарю, — твердо сказал Гневан, глянув на Борьку. — К черту эту работу. У меня есть… миссия!

Он рассмеялся и смех его жутким лязгом прокатился по сводам шахты.

— У меня есть миссия! Миссия!

Глава 2

Вторая башня была построена клехами за очень короткое время. Эти парни знали толк не только в добыче магических артефактов, но и в строительстве и отгрохали строение красивое и высокое. Сооружать именно башню на точке добычи было какой-то необходимостью, вызванной потоками магии.

— Это не обычная шахта, в хвост ее и в гриву! — объяснил Босх. — Тут нужно учитывать сильные природные эманации руды, которые будут идти. И башня — вытянутая каменная труба по своей сути, — является хорошим отводом таких эманаций. Понимаешь?

Я понимал лишь смутно, но лишних вопросов не задавал.

И едва была построена башня, как началась добыча — клехи не любили медлить. Достаточно быстро была разработана основная жила. Босх пояснил, что к ней вышли по подземным туннелям еще через старую башню. Также совсем осторожно, что обычно не похоже на него, он сказал, что в новых разработках есть какой-то особый камень, который раньше они не встречали.

— Может быть, это просто бесполезная руда, — сказал Босх. — И я ошибаюсь, но…

Клех надолго замолчал.

— Ну?

— Но если мои расчеты не врут, то камень этот — целая россыпь руды в северной части второй шахты, — очень мощный по магическим составляющим! — глаза Босха заблестели. — На порядок выше того, что мы сейчас добываем в первой башне.

— Выше аконита⁈ — удивился я.

Босх кивнул. И тут же поспешно добавил:

— Но это только предварительно! Я ведь могу и ошибаться, в хвост и в гриву!

Камень выше по своей емкости аконита? Это интересно. Очень интересно.

— Дня ччерез два мы расчистим горизонт и можно будет достать пробную партию этого нового камня, чтобы изучить. Пока же придется подождать.

— А просто посмотреть на него можно? — спросил я, весь сгорая от любопытства.

— Можно, наверное, — пожал плечами клех.

И я не выдержал. Пошел посмотреть сам что там за новую руду нашел Босх и его банда?

Вот, посмотрел…

Монстр, стоящий прямо напротив меня, угрожающе зарычал. Я с трудом, через колючую боль, создал огненный шар чтобы хоть чем-то отбиваться. Говорят, подземные твари боятся огня. Только вот эти, встреченные тут мной, кажется, вообще ничего не боялись.

Огонь дрожал в моей руке, отбрасывая пляшущие тени на влажные стены подземелья. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом плесени и сырости. Я сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. За поворотом, окутанный полумраком, раздавался скрежет когтей о камень и утробное рычание — подмога из новой порции тварей была где-то совсем рядом.

Напряженный момент затягивался — каждый из нас внимательно следил за противником, пытаясь не пропустить момент атаки и выискивая слабые стороны.

Я сжал кулак, чувствуя, как тепло магии разливается по телу. Силы у меня есть, но тут, в подземелье, любое заклятие дается чересчур тяжело, порой и вовсе коверкается до неузнаваемости.

«С одним огненным шаром мне точно не справиться», — подумал я, примериваясь к твари.

Поэтому, стиснув зубы, создал еще и ледяное заклятие — решил использовать разнообразный арсенал. А там видно будет, что лучше всего отпугивает тварей.

Монстр клацнул об каменный пол бритвенно-острыми когтями. И рванул на меня.

Я тут же метнул в него огонь.

Шар разбился о хитиновые пластины твари, не причинив ей серьёзного вреда. Тут же последовал второй удар — ледяным пучком.

Успев увернуться от града ледяных осколков, отлетевших от противника, я с удивлением обнаружил, что монстр даже не почувствовал атаку. Чудовище лишь взвыло и отшатнулось, но лед даже не разбил панцирь.

Да что это за твари такие⁈

Монстры слишком сильны. Мне не выстоять одному против них. Значит нужно… бежать!

За мгновение до того, как монстр прыгнул на меня, я резко развернулся и припустил что было сил прочь. Иногда лучший результат — это не допустить поединка.

Монстр приземлился на пол и был явно недоволен тем, что в когтях у него не оказалось человеческой плоти.

Ярость монстра была ужасающей. Он злобно заверещал, огромная лапа обрушилась на пол там, где я стоял мгновением раньше, кроша камень. Когда тварь поняла, что произошло, я уже бежал прочь по извилистому коридору.

Сердце бешено колотилось в груди, слабый свет, пробивающийся сквозь проломы, тут пропал, оставив меня в кромешной тьме. Я бежал на ощупь, спотыкаясь о камни, царапая руки о шершавые стены. Рев преследователей эхом разносился за спиной, заставляя меня ускоряться.

Внезапно коридор вывел меня к тупику. Я упал на колени, хватая ртом воздух, понимая, что обречён. Но тут я заметил узкую расщелину в стене, почти незаметную в темноте. Не раздумывая ни секунды, я протиснулся в неё, молясь, чтобы твари не смогли последовать за мной.

Расщелина вывела меня в небольшое углубление, залитое мягким светом, источником которого я не мог быть. Я поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам и чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что-то здесь было не так…

Я осторожно пошел вглубь.

С каждым шагом свечение становилось все ярче, пока, наконец, не залило все вокруг странным гипнотическим сиянием. Я зажмурился, не в силах вынести столь резкой перемены, а когда открыл глаза, у меня перехватило дыхание.

Передо мной был огромный зал, от пола до потолка заполненный хрустальными сферами разных размеров. Они висели в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси, и переливались всеми цветами радуги, отражая невидимый источник света. Но поражало не это.

Вглядевшись в ближайшую сферу, я увидел… себя. Вернее, один из дней своей жизни, будто просмотренный сквозь волшебное стекло. Вот я ребенком учусь фехтованию, вот впервые целую девушку, вот стреляюсь на дуэли первый раз…

Каждая сфера была живым воспоминанием, пойманным в ловушку хрусталя. В этом зале, посреди подземных лабиринтов, хранилась вся моя жизнь.

— Какого хрена⁈ — только и смог вымолвить я, взирая на парящие в воздухе сферы.

Я был растерян и не понимал, что происходит. Меня словно сковал паралич, я застыл на месте, не в силах пошевелиться. Из горла вырвался сдавленный вздох — не то от удивления, не то от страха. Несколько мгновений я просто моргал, не веря своим глазам, словно надеясь, что все это — лишь игра света и тени, плод моего измученного воображения.

Но видение не исчезало.

Протер глаза. Все так же. Огромный зал, похожий на пещеру из волшебных сказок, сиял и переливался тысячами огней. В воздухе, словно мыльные пузыри, застывшие в полете, парили сотни, нет, тысячи хрустальных сфер.

Осторожно, стараясь не шевелиться, я сделал шаг вперед. Одна из сфер, размером с голову, оказалась прямо передо мной. Внутри мерцал туманный свет, а в его глубине я вновь увидел самого себя.

Это был я, но на несколько лет моложе, тренирующийся на лугу. Движения моего отражения были точными и быстрыми, клинок мелькал в руках, отбивая невидимые удары. Я помнил этот день. Помнил, как гордился собой, впервые парировав все удары учителя.

Шагнув в сторону, я увидел другую сферу. В ней отражалась сцена из раннего детства — я, еще совсем мальчишка, сижу на высоком дереве, боясь спуститься. Помню, как тогда плакал, звал на помощь, а потом… Вспышка света ослепила меня, и видение пропало.

Еще один шар. Дуэль с графом Вороновым. Этот граф был знатным негодяем, много чего гадостного сделал людям. Воть меня и наняли. С противником я справился блестяще, хотя и переживал, что оружие может подвести.

Я, словно завороженный, приблизился к следующему шару. И нервно сглотнул. Эту сцену из своей жизни я помнил особенно четко. День моей смерти. Вот тот самый бар, вот я иду за парнем, вот из подворотни появляется Искариот и убивает меня… Сердце болезненно сжалось.

Что это? Как такое возможно? Страх сменился жгучим любопытством. Хотелось рассмотреть все шары, вспомнить все моменты своей жизни, увидеть то, что забылось за пеленой лет. Но в то же время, меня не покидало ощущение, что я нарушаю что-то сокровенное, запретное, заглядывая в эти сверкающие тайники памяти. В какой-то момент и вовсе показалось, что я сошел с ума.

В самом деле, ведь так не бывает, чтобы чья-то жизнь была каким-то неведомым образом записана в хрустальные шары⁈ Или возможно?

Волна головокружения накатила внезапно. Словно сама пещера не желала расставаться со своими тайнами, пытаясь выгнать незваного гостя. Я прислонился к холодной стене, стараясь удержать равновесие. Перед глазами все плыло.

Взгляд, скользнув по мерцающему калейдоскопу хрустальных сфер, вдруг наткнулся на что-то чуждое, неправильное. В глубине зала, словно осколки тьмы на фоне радужного сияния, висели шары черного цвета.

Не чувствуя ни страха, ни сомнения, я пошел к ним, привлеченный зловещей притягательностью неизведанного. Чем ближе я подходил, тем холоднее становилось вокруг, а воздух наполнялся тяжелым металлическим запахом.

Один из черных шаров, самый близкий, привлек мое внимание. В его глубине, словно в чернильном озере, мерцали обрывки картин, бессвязные и пугающие. Я увидел уродливые тени, услышал леденящие кровь крики, почувствовал запах смерти и разложения.

А потом увидел себя.

Это был я, но… мертвый. Изуродованное тело лежало на каменном полу, залитое собственной кровью. Надо мной нависал гигантский монстр, тот самый, от которого я так отчаянно бежал минуту назад! И клыки твари были красными от моей крови.

Ужас, холодный и липкий, схватил за горло. Это было видение моей собственной смерти, неизбежной и страшной. Черные шары были не просто хранилищем памяти, они также хранили в себе будущее, и будущее это было мрачным и безрадостным.

Но постой. Ведь я убежал от монстра. В последний момент. Тогда почему…

И словно прочитав мои мысли, шар тут же стал менять цвет, из черного превратился в белый. Внутри отразилась картина — я захожу в пещеру, где хранятся эти самые шары.

— Твою мать! — вновь не сдержал эмоций я.

Целый вихрь всего — удивления, смятения, страха, — охватил меня. Но несмотря на это, я не мог уйти. Что-то держало меня в этом зале, заставляя двигаться дальше по скользкому пути между прошлым и будущим. Я осторожно, боясь нового болезненного удара, обошел черную сферу и остановился перед другой. Нужно выяснить что это такое.

В отличие от первой, эта сфера была почти прозрачной, и лишь в самом центре виднелся темный сгусток, словно она не хотела открывать скрытые в ней тайны. Я вгляделся в глубь, но увидел лишь клубящийся черный туман, похожий на дыхание ночи. Туман пульсировал и клубился.

И тут сфера начала проявляться.

Сначала это были лишь разные тени, мечущиеся из стороны в сторону, затем постепенно начал проступать фон. Я узнал площадь столичного града, где провел немало беспечных дней в юности. На площади было безлюдно, если не считать двух фигур, стоящих друг напротив друга с обнаженными мечами.

Один из них был я.

Второй… Второго я не знал. Высокий мужчина в черном плаще, лица его скрывал широкополая шляпа. Я видел, как он атакует — быстро, жестко, без тени сомнения или жалости. Мой двойник в сфере отбивал удары, но делал это неуверенно, словно уже знал исход поединка.

И исход не заставил себя ждать. В какой-то миг клинок незнакомца мелькнул в воздухе, и мой двойник рухнул на землю, зажимая рану на груди. Кровь растекалась по камням мостовой, а убийца в черном склонился надо мной… надо моим мертвым отражением, словно желая что-то сказать.

Но что он мог сказать мертвому? Что мог сказать мне? Кто он такой и почему черные сферы предрекают мою гибель от рук незнакомца?

Видение моей смерти запечаталось в памяти, словно клеймо. Холодный пот лип к спине, руки дрожали. Но вместе со страхом росло и отчаяние.

— Неужели все предрешено? Неужели мне не изменить свою судьбу? — прошептал я в пустоту зала.

Взгляд снова упал на черную сферу, хранящую страшное пророчество. И тогда меня осенила мысль. Что, если я смогу забрать ее с собой? Разрушить или, наоборот, спрятать от всех так, чтобы никто и никогда не увидел содержащегося в ней образа.

Эта мысль родилась сразу, и мне вдруг показалось, что это самое логичное, что можно сейчас сделать — украсть собственную судьбу.

Протянув дрожащую руку, я коснулся холодной поверхности сферы. В тот же миг по телу ударил разряд, словно тысячи иголок вонзились под кожу. Я отшатнулся с приглушенным криком, сердце заколотилось с бешенной скоростью.

Черная сфера даже не шелохнулась.

— Нет, просто так я не сдамся! — злобно прошипел я.

И вновь подошел к сфере.

Видение в черной сфере рассеялось, но образ незнакомца в плаще, моего будущего убийцы, застыл перед глазами, словно выжженный в памяти каленым железом. Ярость и страх боролись во мне, но побеждало любопытство. Кем был этот человек? За что он убьет меня? И главное — как можно предотвратить это?

Если эти сферы — ключ к пониманию будущего, то я должен забрать хотя бы одну, чтобы показать её мастерам и магам, чтобы те попытались разобраться в устройстве этой сферы. Может быть, тогда я получу ответы на свои вопросы…

Игнорируя инстинкт самосохранения, я решительно шагнул к шару с изображением дуэли. На этот раз я был готов к отпору. Я собрал всю свою магическую силу, ощущая, как она пульсирует в моих венах, и обхватил сферу обеими руками.

В тот же миг меня ударило с такой силой, словно в меня вселился разъяренный демон. Мир вокруг взорвался огнем, хрустальные сферы превратились в тысячи осколков, резать тело нестерпимой болью. Я открыл рот, чтобы закричать, но не смог издать ни звука. Сознание померкло, и последнее, что я увидел, прежде чем провалиться в темноту, был образ черной сферы, которая насмешливо мерцала, словно говоря: «Ты еще вернешься ко мне, но будет уже поздно…».

Потом меня поглотила тьма.

Глава 3

Морской ветер трепал полы чёрного плаща, словно огромная птица пыталась взлететь с плеч. Мужчина стоял на краю палубы и наблюдал, как корабль, на котором он плыл, наконец заходил в гавань.

Белоснежный круизный лайнер величественно скользил по лазурным водам, оставляя за собой пенящуюся дорожку. С высоты птичьего полета он казался огромным, сверкающим на солнце левиафаном, медленно разворачивающимся к порту. На палубах, словно муравьи, суетились люди, желая собственными глазами увидеть прибытие.

Гулкий бас корабельного гудка разнесся над акваторией, заставляя вздрогнуть стекла небоскребов в далеком городе. Словно по команде, на мачте лайнера затрепетали флаги разных стран, а на верхней палубе заиграл оркестр, исполняя бодрую мелодию приветствия.

Два буксира, словно маленькие и шустрые рыбки, прильнули к бортам гиганта, помогая ему маневрировать среди многочисленных яхт и катеров, сновавших в гавани. Солнце отражалось в огромных иллюминаторах, превращая их в сотни слепящих глаз, наблюдающих за проплывающим мимо миром.

— Путешествие закончено! — простужено прокричал капитан, давая понять, что пора проваливать с его корабля.

Впрочем, пассажиры и без его подсказок хотели поскорей сойти на берег — от долго путешествия было тошно.

Человек в черном ступил на шаткий деревянный трап, соединяющий палубу с пирсом. Каждая доска скрипела под ногами, словно жалуясь на долгий путь и груз пережитых штормов. Он не оглядывался на корабль, который привёз его сюда, в этот портовый город, пропахший солью, рыбой и дешевым пойлом. Его взгляд был устремлён вперёд, на узкие улочки, теряющиеся в лабиринте каменных домов.

Человек в черном был высок и худ, его лицо скрывал глубокий капюшон, из-под которого виднелись лишь седые пряди волос и борода. В одной руке он сжимал посох из тёмного дерева, увенчанный сверкающим кристаллом, в другой — небольшой кожаный мешок, хранящий его немногочисленные пожитки. Он двигался бесшумно, словно тень, скользящая вдоль стен домов, избегая любопытных взглядов торговцев и матросов.

Годы, проведённые в уединении, наложили свой отпечаток на его облик. Он казался отрешённым от суеты этого мира, погружённым в свои мысли. Но за внешней холодностью скрывалась острая наблюдательность и глубокое понимание человеческой природы. Он видел алчность в глазах торговцев, страх в суетливых движениях грузчиков, тоску по дому в песнях моряков. И он знал, что этот город, как и любой другой, полон тайн и скрытых желаний.

«Как же давно я тут не был! Слишком давно!»

— Ну, чего встал как вкопанный? — проворчал капитан. — Путешествие закончено!

Человек в черном хищно ухмыльнулся. И ослепляя моряка магическим ударом, ответил:

— Не закончено. Все только начинается!

* * *

Незнакомец в черном вошел в город с наступлением сумерек, словно тень, сливаясь с удлиняющимися тенями домов. Широкополая шляпа скрывала его лицо, а темный плащ, словно воронье крыло, кутало фигуру, не давая рассмотреть ни единой детали. Он двигался бесшумно, ступая по мостовой, словно хищник, выслеживающий добычу.

Город жил своей обычной жизнью: шумели трактиры, торговцы сворачивали свои лавки, раздавались крики зазывал, предлагающих прохожим всякую всячину. Но незнакомец не обращал внимания на окружающую суету. Он шел целеустремленно, точно зная, куда ему нужно попасть.

Его путь лежал в самый бедный и грязный квартал, где дома ютились друг к другу, словно больные старики, а в воздухе висел тяжелый запах плесени, дешевого пойла и отчаяния. Наконец, он остановился у обшарпанной двери, на которой еле виднелась надпись: «Комнаты для постояльцев».

Хозяйка, толстая женщина с пропитым лицом, с нескрываемым отвращением осмотрела незнакомца. Но вид золотой монеты, которую тот бросил на стол, быстро изменил её настроение.

— Третий этаж, комната в конце коридора, — проворчала она, швыряя ему ржавый ключ. — Только чтобы грязью не заросли! У меня и так работы много.

Незнакомец молча взял ключ и скрылся в темном проеме лестницы. Его комната оказалась маленькой и пыльной каморкой с узким окном, выходившим в темный колодец двора. На грубом деревянном столе лежала закопченная лампа, а в углу стояла кровать с провисшей пружинной сеткой.

Войдя в комнату, незнакомец запер дверь на засов и снял шляпу. В тусклом свете лампы блеснула коротко стриженая голова и глаза цвета холодной стали. Незнакомец сел на край кровати. На мгновение ему показалось, что он увидел в затемненном стекле окна отражение не себя, а жуткого монстра.

Незнакомец ухмыльнулся. А потом лег на скрипучую неудобную кровать и тут же уснул крепким сном.

До полнолуния еще оставалось четыре дня.

* * *

Я открыл глаза… и не смог сдержать возгласа удивления. Никаких сырых стен, никакой вони гниющей плоти, никакой темноты подземелья. Вместо этого — мягкий, белый свет, проникающий сквозь полупрозрачные шторы, и тишина, нарушаемая только тихим шелестом ветра за окном. Я попытался подняться, но что-то тянуло меня вниз, и я с трудом перевернулся на бок.

Я был дома!

— Проклятье, — выдохнул я, ощущая боль в каждом суставе.

Моё тело ломило так, будто я пробежал марафон, а не пробирался через лабиринты подземелий, полные ловушек и чудовищ. Я глянул на свои руки. Они были гладкими, не покрытыми грязью и царапинами, как я ожидал.

Что происходит?

Паника, как ядовитый дым, заполнила мой разум. Как я оказался здесь? Мгновение назад я был в самой гуще тьмы, в подземелье, полном тьмы и смертельной опасности. Я помнил холодный ужас, который сковывал мои конечности, когда я стоял перед монстром, чьи глаза пылали адским огнем. Помнил, как убегал от твари. Помнил, как набрел на странный зал, полный хрустальных шаров. Особенно хорошо помнил, как один из этих загадочных шаров шандарахнул меня разрядом, от чего я потерял сознание.

А теперь я дома.

Я вскочил с кровати, шатаясь, подошел к окну. Внизу раскинулся широкий, ухоженный сад, за ним виднелись башни моего поместья. Я и в самом был дома. Но как я мог оказаться здесь, после того, что произошло в подземельях? Кто-то перенес меня сюда? Или я сам, пребывая в беспамятстве, каким-то образом выбрался? Только вот как?

В моей голове вращался вихрь непонимания.

Я вызвал Лисенка — может быть, она видела что-то? Но и она не смогла мне хоть что-то разъяснить.

— Я была в северной части дома и не видела, как вы пришли, — пожала она плечами, явно растерянная моими странными вопросами.

Я вновь глянул на свои руки. Чистые. Одежда тоже чистая. Хотя я точно помнил, что несколько раз падал в грязь. Бред какой-то!

— Ты точно меня… не отмывала, мою одежду и руки?

— Александр Константинович, с вами все в порядке? Может быть, врача вызвать? — обеспокоенно спросила Лисенок.

— Не надо, — ответил я.

Ладно, оставим эти непонятки на потом, раз сейчас не получается докопаться до истины.

— Лисенок, какие-то важные дела есть? — спросил я, надеясь на отрицательный ответ — хотелось принять ванну и выпить чего-нибудь, чтобы прояснить мозг.

— Есть, — ответила девушка. — Граф Березов хотел с вами встретиться. Просил назначить встречу. Я сказала, что у вас плотный график, но он был настойчив и попросил встретиться именно сегодня. Сказал, что будет ждать вас в галерее «Третьякофф».

— Граф Березов⁈ — удивленно переспросил я.

Граф Березов — не простой человек. Это тень, что тянется над всеми значимыми сделками Российской Империи. Его имя шепчут на закрытых вечеринках, его влияние чувствуется в каждом политическом решении, но никто не знает его истинной цели. Он — не просто политик, а хищник, который умело манипулирует людьми и событиями, чтобы достичь своих собственных, скрытых от глаз общественности, целей.

Но зачем же ему понадобился я?

Тут вариантов очень много. Березов вроде не на стороне инсекторов, чтобы мстить мне. Да и вряд ли кто-то сейчас вообще рискнет открыто выступить на стороне этих насекомых. Инсекторы разбиты в пух и прах, а тонуть вместе с ними никто из элит не захочет. Так что вряд ли тут что-то связанное с ними. Тогда какой вопрос он хочет со мной обсудить? Про вторую башню еще никто не знает, да и руда оттуда еще не начала поступать — клехи только начали ее разрабатывать, даже горизонты еще не все расчистили.

— Постой, где он будет меня ждать? — переспросил я.

— Галерея «Третьякофф», — повторила Лисенок. — Граф Березов — известный коллекционер и любитель картин. Думаю, поэтому он и назначил вам там встречу. Тем более, что только сегодня идет выставка редких картин.

— Откуда знаешь?

— В газете прочитала. Говорят, будут выставлять какие-то очень редкие, ранее нигде не показанные картины мало знакомых художников.

— И что же тут интересного?

Лисенок пожала плечами.

— У коллекционеров свои заморочки. Некоторые редкие картины могут очень дорого стоить.

Картины, граф Березов, галерея… только причем здесь я⁈

— Ладно, схожу, — после паузы ответил я.

Было определенное любопытство узнать зачем Березов хочет со мной свидеться. Да и отказывать ему, вроде бы не врагу, не стоит. Влияние Березова на элиту аристократии не стоит откидывать, оно достаточно большое. Поэтому заиметь такого знакомого и единомышленника было бы неплохо.

* * *

Галерейный свет, мягкий и приглушенный, погружал посетителей в мир картин едва те входили внутрь. Воздух был пропитан специфическим запахом старых красок и деревянных рам. Большое помещение с высокими потолками и множеством комнат, каждая из которых была посвящена отдельной эпохе или стилю, заставляло невольно почувствовать себя маленьким и беззащитным

Попасть сюда оказалось проблематичным — почти все билеты были раскуплены и пришлось доплатить перекупщикам, чтобы получить право на вход.

Люди ходили по галерее, рассматривая картины. Были здесь и молодые кадеты, которые с заинтересованным взглядом изучали каждый холст, и статные пожилые аристократы, которые с ностальгией вспоминали былые времена.

Некоторые и вовсе в гордом одиночестве стояли перед картинами в тишине, погруженные в свои размышления. Другие обсуждали работы с друзьями, делясь впечатлениями и интерпретациями.

В центре галереи стояли несколько картин, которые привлекали особое внимание. Это были портреты знаменитых людей, написанные известными художниками. На одной картине был изображен император Николай I, на другой — великая княгиня Елизавета Федоровна, а на третьей — писатель Александр Пушкин. Выполнены они были в весьма странной манере — с помощью крупных мазков и брызг. Но стоило взглянуть на холсты под определенным углом, чтобы взгляду предстала тонкая работа художника.

Я прогуливался по галере, больше всматриваясь в людей, чем в сами картины. Довольно скоро повстречал Ирину Кривощекину, дочь Кривощекина старшего, которая тоже была известна своей любовью к искусству.

— Александр! — воскликнула она, увидев меня. — ты что тут делаешь?

— Картины решил посмотреть, — ответил я, думая, как бы поскорей улизнуть.

— Что-то ты давно не заглядывал ко мне в гости, — сказала девушка, подходя ко мне ближе.

Ее пальцы незаметно для всех коснулись моей штанины и поползли вверх, к ремню.

— Не было времени, — ответил я, пытаясь отстраниться — не хватало, чтобы меня еще выгнали отсюда за неподобающее поведение.

— Ну посетить галерею хватило же времени?

Рука прошла еще ближе, к самой ширинке.

— Ирина…

— Паучок поймал свою жертву! — хихикнула девушка.

В ее устах, дочери рода арахнидов, это прозвучало двусмысленно.

— Ирина, давай не здесь? — предложил я.

— А где?

— Встретимся через полчаса в туалете. Хорошо?

Это устроило девушку, и она поспешно пошла прочь, игриво подмигнув мне напоследок.

Я же продолжил обход галереи, высматривая Березова.

В других залах были представлены пейзажи, натюрморты, жанровые сцены. Некоторые картины были яркими и жизнерадостными, другие — темными и меланхоличными. Каждая из них рассказывала свою историю, передавала свои эмоции. Чего-то удивительного и невероятного я не увидел — деревенские избы, люди, леса. Что тут такого?

Впрочем, я никогда не был особым любителем живописи.

В галерее было много людей, но атмосфера была спокойной и сосредоточенной. Люди приходили сюда, чтобы отдохнуть от суеты жизни, погрузиться в мир искусства и получить эстетическое удовольствие.

— Александр Константинович! — окликнул меня кто-то.

Я оглянулся и увидел в паре шагов от себя пожилого мужчину. Хватило и одного взгляд, чтобы понять — это именно граф Березов.

Его высокий рост и безупречная осанка выдавали аристократическое происхождение. Лицо, покрытое сетью тонких морщин, хранило печать прожитых лет, но глаза, холодные и проницательные, излучали ясный ум и скрытую силу. Серый костюм сидел на Березове идеально, как вторая кожа, а тонкая шелковая рубашка подбиралась в тон цвета его седых волос. На пальце сверкал золотой перстень с камнем, который, казалось, переливался всеми цветами радуги.

Он смотрел на меня, но его взгляд казалось был устремлен сквозь меня. Он словно наблюдал за чем-то своим, за чем-то, что было далеко за пределами этого зала. Неловкость от его присутствия нарастала с каждой секундой. Казалось, этот человек был не из нашего времени, не из нашей реальности. Он был как призрак из прошлого, явившийся в этот музей, чтобы напомнить о том, что время неумолимо, и что все мы когда-нибудь станем лишь тенью самих себя.

— Будем знакомы! Меня зовут Генрих Александрович Березов, — произнес он, протягивая жилистую руку.

— Александр Шпагин, — ответил я, принимая приветствие. — Вы хотели со мной встретиться?

— Да, — кивнул тот. — И я очень рад, что вы приняли это приглашения. Но сначала давайте пройдемся по галере? Сегодня тут такие сокровища выставляют!

Его глаза вдруг загорелись, он жадно оглядел стену, на которой было вывешено несколько полотен.

— Хорошо, — согласился я.

Странность ситуации все больше усиливалось, но я решил до некоторого времени просто понаблюдать за этими графом Березовым, чтобы понять кто он такой.

Мы пошли по галерее, осматривая картины. Березов принялся рассказывать о художниках, о стилях, о истории искусства. Он был красноречив и образован, и я не мог отказать ему в его знаниях. Но мой ум был занят другими мыслями. Я все еще пытался понять, что меня так беспокоило в его поведении, что за такой неброской внешностью скрывалось.

Мы подошли к залу, где были представлены работы современных художников. Я посмотрел на абстрактные картины, на яркие и необычные инсталляции. Но ничто не привлекло моего внимания.

— Признаться, я не совсем понимаю этого искусства, — признался я, уже уставший от всего этого пестрого разноцветия.

— В самом деле? — спросил Генрих Александрович, и я увидел на его лбу небольшую морщинку. Но она тут же разгладилась. — Ничего страшного! Я знаю, что вы неплохо разбираетесь в оружии?

Я кивнул.

— Ну вот. Мне нравится живопись, вам — оружейное дело. У каждого есть свои интересы. И порой эти интересы пересекаются.

Я понял, что Березов подводит к сути дела, ради которого он меня сюда и пригласил.

Генрих Александрович мягко взял меня под локоть и отвел чуть в сторону, чтобы не мешать основному потоку людей ходить по галерее.

— Александр Константинович, я знаю, что вы поставляете очень неплохие магические камни?

— Верно, — кивнул я.

Улыбка заиграла в уголках губ Березова.

— Прекрасные, надо отметить, камни, — проговорил собеседник. — Я уверен, что вы знаете их истинную ценность. Такая сила, спрятанная в каждом кристалле. Невероятная мощь и возможности!

— Да, камни действительно уникальны, — согласился я, не отрывая взгляда от Березова. — Но я не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду, и куда ведете и о каких возможностях говорите.

— Возможности, — повторил Березов словно вкушая это слово, — они скрыты в каждом из нас. А эти камни могут помочь их раскрыть. Вы же знаете, что они способны усиливать магические способности, правда?

Я кивнул. Мне до сих пор было непонятно, почему Березов так интересуется камнями. Их можно использовать по-разному — можно создать с мощью них какое-нибудь лекарское заклятие. А можно создать и разрушительные заклятия. Для чего именно Березову они нужны?

— Я предлагаю вам сделку, — продолжил собеседник, уже не улыбаясь. — Я куплю у вас все эти камни. По цене, которая вас устроит.

Все⁈ Я едва сдержал себя.

— Почему вам нужны эти камни? — спросил я, прямо смотря в глаза Березову. — Что вы хотите с ними сделать?

Березов сделал небольшой жест рукой.

— Не важно, что я с ними сделаю, — ответил он. — Важны ваши камни, а также ваш талант. Вы опытный торговец, знаете цену таким реликвиям. Я уверен, что мы сможем договориться на сотрудничество.

— Сотрудничать? — я сморщил брови. — Вы говорите о сделке, но не объясняете свои намерения. Это меня беспокоит. Поймите меня — я ограничен лицензией на продажу. Там есть много пунктов, которые могут быт нарушены, если я буду продавать камни… — я хотел сказать «первому встречному», но вовремя исправился, — всем без разбора. Но даже не это главное. Магические камни — не игрушка. И я не хочу быть причастным, пусть и косвенно, к тому, что эти камни могут быть в последующем использованные в противозаконных целях. К тому же я уже заключил договор…

— С Пантелеевым, — перебил меня Березов. — Я знаю это. Пантелеев, уверен, предложил вам хорошую цену. Но и я не обижу. А по поводу того, для чего они мне… Скажем так, эти камни не будут использованы в противозаконных целях и не причинят никому вреда. Только в личных целях.

— Я не готов рисковать своим будущим, не зная, куда меня ведут, — холодно ответил я.

— Вы не готов рисковать? — Березов медленно повернулся ко мне, и в его глазах загорелась некая искра. — Но ведь риск — это часть жизни. Риск — это возможность сделать шаг вперед. И я уверен, что вы не из тех, кто боится шагать.

Я почувствовал холод в жилах. Я не мог понять Березова, его намерения были загадочны, а слова слишком туманны. Березов не просто богатый коллекционер, он играет в какую-то большую игру, а я не хочу быть пешкой в ней.

Это сомнение прочитал в моих глазах собеседник и вовремя опомнился.

— Александр Константинович, давайте сделаем так. Я вижу, что наскоком огорошил вас. Так дела не делаются. Давайте вы подумаете? Мы никуда не торопимся. Не спешите с окончательным ответом. Просто знайте — я готов предложить вам цену за камни в полтора раза большую той, которую назначил вам Пантелеев.

Такая новость заставила меня удивиться. Сумма, которую собирался платить Березов за магические камни, была огромной. Но…

Мне это не нравилось. Интуиция подсказывала, что спешить соглашаться не нужно. Сначала необходимо разобраться во всем этом.

— Я подумаю, — ответил я, давая понять, что беседа закончена. — И когда приму решение, я дам вам знать.

Березов улыбнулся и кивнул.

— Я жду, — сказал он, и я увидел в его глазах нечто недоброе, нечто, что заставило его еще больше насторожиться. — На этом и удаляюсь. Не буду вам мешать любоваться картинами. Признаться, я и сам намерен окунуться в искусство и пройтись по северному коридору галереи — там вставлены самые ценные экспонаты.

С этими словами он пожал мне руку и ушел. Я посмотрел ему вслед, чувствуя себя неуютно, как будто я только что вышел из загадочной ловушки, но еще не понял, куда иду дальше.

Все это весьма загадочно. Нужно будет навести справки на этого Березова.

Я уже планировал было уходить и даже направился в сторону главного выхода, как вдруг увидел ее. Она висела на стенке в углу зала, неприметная и забытая всеми. Это была небольшая картина, написанная масляными красками.

На ней были изображены хрустальные шары. Те самые, что я встретил в подземелье, в которых была заключена вся моя жизнь — и прошлая, и будущая.

Глава 4

Я остановился как вкопанный. Сердце забилось в груди с ужасающей силой. Я видел эти шары в подземелье! И это не была какая-то ошибка или игра воображения. Я даже протер глаза и тряхнул головой — вдруг и в самом деле привиделось? Но картина существовала на самом деле.

Я подошел ближе, опасливо, словно вор. Вгляделся в изображение. Шары были нарисованы очень реалистично. Казалось, что я могу протянуть руку и потрогать их холодную, гладкую поверхность. Но на картине было кое-что еще. В глубине каждого шара блестело нечто необычное, что-то загадочное и угрожающее.

Там была чья-то жизнь. Не моя. Чужая.

— Что это? — спросил я, не отрывая взгляда от картины.

Ко мне подошел экскурсовод и посмотрел на холст.

— Это работа молодого художника, — ответил он, и я заметил, как его губы слегка сжались. — Он сказал, что видел этот образ в сне. Видимо, богатая фантазия.

Но я знал, что это не просто фантазия. Я видел эти шары в реальности. И я чувствовал, что они связаны с неким силами, с неким древним — злом? добром? чем-то иным, не менее могущественным? — которое я не могу понять.

— Интересно, — сказал я, облизывая сухие губы. — А вы знаете, где можно найти художника?

Экскурсовод посмотрел на меня с непроницаемым взглядом.

— Думаю, мы уже не успеем, — ответил он спокойно. — Он уехал из города еще несколько дней назад.

Я сделал шаг назад, ощущая недоумение. Уехал? Когда выставка в самом разгаре? Нет, тут что-то неладное. Нужно найти этого художника. Сдается мне, он может кое-что рассказал про эти самые шары.

Я пригляделся к картине внимательней. Талант художника ощущался даже мне, не сведущему в искусстве человеку.

Три хрустальных шара, мерцающие всеми цветами радуги. Странное дело, но я чувствовал, будто они действительно светятся.

— Простите, а что это за шары? — спросил я. — Они как-то связаны с магией?

Экскурсовод нервно сглотнул, его лицо исказилось.

— Это просто хрустальные шары, — пробормотал он, быстро перебирая пуговицы жилетки. — Не стоит приписывать им какие-то мистические свойства. Фантазия автора безграничная. Возможно, художник хотел таким образом передать какие-то эмоции. А шары — просто образ такой. Не более.

Я почувствовал, как мои брови нахмурились.

— Но они выглядят так… необычно, — заметил я, глядя на картину. — Похоже, они способны излучать свет.

— Не обращайте внимания, — отмахнулся экскурсовод. — Просто игра света и тени.

Он нервно переминался с ноги на ногу, будто хотел сбежать.

— Вы знаете, что-нибудь еще об этой картине? — спросил я, уже заподозрив неладное.

— К сожалению, нет, — ответил экскурсовод, бросая на меня быстрый, испуганный взгляд. — У нас ограниченное время. Пойдемте дальше.

— А как я могу найти художника. Я бы хотел с ним переговорить насчет…

Я обернулся и увидел, что экскурсовод поспешил уйти к следующей экспозиции, оставив меня с неприятным ощущением, что он что-то скрывает. Я продолжал разглядывать картину. Хрустальные шары казались мне все более и более зловещими.

Я начал думать, как мне узнать об этой картине подробней и вдруг в голову пришла мысль. Ирина Кривощекина! Ведь она весьма неплохо разбиралась в искусстве и могла мне рассказать об этой картине кое-что.

Туалет в картинной галерее был образцом чистоты и официальности. Белоснежные кафельные стены, сияющие от идеальной полировки, отражали холодный свет нескольких ярких ламп. Пол из гладкого мрамора не имел ни одного пятнышка.

Повесь сюда картины — и многие бы приняли его за еще один зал выставки.

Воздух пах свежестью и легким ароматом дезинфицирующего средства. Хромированная арматура кранов и раковины искрилась, будто ее только что отполировали.

Он казался похожим на операционную в лучшей больнице, готовую принять любого визитера в состоянии идеальной чистоты.

Я вошел в туалет. Воровато оглядываясь, юркнул в женскую часть.

— Ира! — шепнул я.

— Александр! Почему ты заставляешь меня ждать?

Только я взялся за дверную ручку туалета, откуда раздавался голос, как она бесшумно открылась изнутри. На пороге стояла Ирина, и на ее лице играла знакомая хитрая улыбка. На ней были только кружевные трусики. Девушка приложила палец к губам, призывая к молчанию, и жестом пригласила меня внутрь.

В туалете висел густой запах ландышей — ее любимые духи. Ирина явно ждала меня, и, судя по блеску в глазах, разговор предстоял не менее странный, чем встреча с нервным экскурсоводом.

— Ирина… — начал я, но не успел договорить — девушка впилась в мои губы своими губами. — Послушай… я спросить хотел…

— Все расспросы потом!

— Но…

— И не подумаю отвечать! — категорично ответила Ирина, стягивая с меня рубашку.

Я понял, что ответ придется заработать.

Ловкие пальцы девушки стянули с меня штаны. В кабинке было тесно, но я сейчас не обращал на это внимания, вдруг поддавшись сиюминутной страсти. Надо отдать должное и самой Ирине — она источала огонь и ласкала меня так, что я уже через секунду был в боевой готовности.

Я старался не шуметь — мы все-таки были в туалете картинной галереи. А вот Ирина не сдерживала себя, получая удовольствие на всю катушку.

Когда ее пышущее жаром тело размякло словно воск, горящие огнем похоти глаза налились масляным блеском, а на лице заиграла глупая, но довольная улыбка, я понял, что пора возвращаться к расспросам.

— Ирина, там, в центральной части галереи висит одна картина. На ней изображены… шары.

— Меня, кроме твоих шаров ничего сейчас не интересует! — выдохнула девушка, опустившись на колени.

— Ира!..

Ее горячий рот начал влажно чмокать, и я понял, что придется задержаться еще.

«Вот ведь ненасытная!» — подумал я, закрывая от удовольствия глаза.

…Еще через полчаса я вновь предпринял попытку расспроса. На этот раз она оказалась удачней.

— Зачем тебе сдалась эта картина? — спросила Ирина, вытирая взмокший лоб.

— Просто… понравилась, — соврал я. — Так ты что-нибудь знаешь о ней и о человеке, который ее написал?

— Художник, который написал эту картину… особенный.

Я вопросительно поднял брови.

— Он гений, — продолжила Ирина, — но его гений граничит с безумием.

Она сделала паузу, словно выбирая слова.

— Говорят, он видит вещи, которые другим не дано увидеть. И после того, как он написал эту картину, он… сломался.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Что ты имеешь ввиду?

— Его поместили в клинику на окраине области. Санаторий Сосновый Бор' знаешь такой? Правда нифига это не санаторий. Настоящая тюрьма для психов. Там держат настоящих отморозков. Но что еще более странно, так это то, что он сам попросил его туда запереть. Говорят, он до сих пор рисует. И некоторые его картины порой выставляются на выставках.

— А что на них изображено? — осторожно спросил я.

— На самом деле я не такой хороший знаток его творества. Его картины… они странные. Пугающие, но одновременно притягивающие взгляд. Он пишет не просто пейзажи или портреты, а… сны. Или, быть может, кошмары. По крайне мере, мне так кажется.

Она опустила взгляд на свои руки, будто пытаясь отыскать подходящие слова.

— Однажды я видела его картину, где был изображен лес. Но это был не просто лес. В его ветвях таились тени, а на стволах деревьев были вырезаны странные символы, которые будто шептали что-то о ужасной тайне. В каждом уголке этой картины чувствовалась угроза, будто лес вот-вот оживет и поглотит всех, кто осмелится заглянуть в него. Б-р-р-р! Жуткая вещь!

Ирина, заметив, что я впился в нее взглядом, продолжила:

— А на другой его картине… на ней был изображен дом. Старый, с потускневшими окнами и провалившейся крышей. Но не это вызывало страх. Страх вызывал невидимый враг, который таился в пустоте между стенами, который ждал, чтобы вырваться наружу и захватить мир. Он там очень хорошо игру теней показал. Сложно это словами передать, нужно видеть.

Она вздохнула, как будто отгоняя эти жуткие образы.

— А хрустальные шары… — начал я.

— Самая его странная работа. Вроде и ничего нет в ней такого, но все равно каким-то холодком веет от полотна. Тебе тоже так показалось?

Я неопределенно кивнул. Спросил:

— А как зовут художника?

— Абрахам Анисимов.

— Анисимов? — повторил я. — Никогда не слышал такой фамилии.

— Кажется, он не местный — я как ни старалась, так и не нашла про него хоть какой-то информации. Ни про него, ни про его родственников.

Я поблагодарил Ирину и вышел из кабинки туалета.

— Позвони мне! — крикнула вслед Ирина, но я уже вышел наружу.

Нужная информация была получена.

* * *

Санаторий «Сосновый Бор» стоял на краю леса, подобно кораблю, затерянному в бурном море древесных стволов. Его стены, изначально белые, были теперь испачканы темнотой времени, и от них веяло холодной опустошенностью. Окна, затянутые пылью и паутиной, были закрыты, словно глаза мертвеца, направленные в пустоту.

Несмотря на то, что у санатория имелось несколько человек обслуживающего персонала, здание все равно каким-то странным и мистическим образом быстро натягивало на себя костюм брошенности — окна зарастали паутиной практически на следующий день, краска лопалась, едва только засыхала, а пыль и вовсе не выдувалась. Сначала персонал старался, а потом плюнул и перестал обращать на это внимание — все равно никому не было до этого дела.

Над крышей больницы вился дым, но не от дымохода, а от костра, который горел где-то в лесу, оставляя пугающий запах горелого дерева и влажной земли. Ветер нес с собой шум сосен, которые стонали и шептались на древнем языке леса, словно предупреждая о неизбежном.

В воздухе висел ощутимый туман, делая очертания больницы нечеткими, призрачными. Он укутывал ее в своей прозрачной пелене, словно попытался скрыть тайны, которые скрывались внутри.

И хоть больница стояла одна, в глубине леса, каждому не частому путнику, кто блуждал в здешних местах, казалось, что за ним кто-то наблюдает. Из леса. Словно бесчисленные глаза сосен смотрели из темноты, следя за всем, что происходило в «Сосновом Бору» и вокруг. И каждое шелестенье листьев, каждый скрип ветвей казался шепотом невидимых существ, предупреждающих о неизбежной опасности.

Ночь, густая и липкая, окутывала «Сосновый Бор» как погребальный саван. Ветер, пробирающий до костей, жалобно стонал в ветвях сосен, окружавших больницу, словно скорбя по ее обитателям.

В свете тусклого фонаря, освещающего главный вход, возник силуэт. Человек в черном, с головы до ног закутанный в плащ, словно черный призрак, возник из пустоты внезапно.

Лицо его скрывало капюшон, но невозможно было не чувствовать тяжелой, холодной ауры, которая исходила от незнакомца. Он бесшумно скользил по земле, его шаги не издавали ни звука. Охрана, два грузных мужчины, стоящих у входа, не заметили его до самого момента нападения. В миг он оказался перед ними, и в темноте прозвучали два глухих удара, как два удара молотком. Мужчины обмякли и упали, не издав ни звука.

Маг вошел в больницу, его черные глаза, сияющие красными огоньками, сканировали каждое помещение. Он шел целенаправленно, не отвлекаясь ни на что. Его цель была где-то поблизости.

Тишина в коридоре была настолько густой, что ее можно было ощутить физически. Она давила на уши, заглушая даже собственное дыхание.

Проходя мимо камер, он видел их обитателей — двери были изготовлены из пластика и решеток, чтобы врач и медбратья могли наблюдать в периоды буйного поведения за своими пациентами. Больные лежали на кроватях, в глубоком сне, их лица были бледными и изможденными. Но как только тень человека в черном падала на их комнаты, они вздрагивали, просыпались и вскакивали. В их глазах зажигался дикий ужас.

Они принимались кричать и биться головой о решетки. Видя это, человек в черном улыбался шире.

Под общий хор безумия человек в черном шел вперед, не останавливался, оставляя за собой след ужаса. «Сосновый Бор» просыпался, но не от рассвета, а от ночного кошмара. И каждый крик пациентов был звуком неизбежного бедствия.

Незваный гость остановился перед последней камерой в коридоре. Она была такой же, как и все остальные — серая, угрюмая, с проржавевшей решеткой на двери. Но от нее веяло некой необычайной тяжестью, как будто за ней скрывалась тайна, которая тянула к себе, словно черная дыра.

Человек в черном поднял руку, и его пальцы, тонкие и длинные, словно когти, испустили бледное свечение. Он провел рукой по воздуху, и дверь камеры с глухим щелчком распахнулась сама по себе.

Внутри камеры было темно. Единственный источник света падал из узкого окна, затянутого решеткой, освещая пыль, висящую в воздухе. На кровати, закутанный в простыню, лежал мужчина. Его лицо было бледным, а глаза закрыты.

Человек в черном вошел внутрь. Некоторое время он рассматривал скудное убранство камеры. Потом приблизился к кровати, и в комнате повеяло холодком, который пробрал до костей.

Пациент, лежащий на кровати, внезапно открыл глаза, повернул голову. Он увидел стоящего над ним человека в черном и побледнел, словно увидел призрака. В его глазах застыл ужас.

Человек в черном улыбнулся. Его улыбка была широкой и холодной, как у смерти.

— Они скоро созреют, верно? — хрипло произнес он, все так же не мигая глядя на лежащего.

Пациент кивнул, его губы дрожали, а голос был едва слышен:

— Да… скоро…

Человек в черном вновь улыбнулся. Он поднял руку, и его пальцы снова засветились бледным светом. Он провел рукой над головой лежащего, и в комнате повеяло холодом.

В глазах пациента появился ужас, но он уже ничего не мог сделать. Больной ощутил острую боль в груди, словно в него впился холодный меч. Он вскрикнул и обмяк, его тело ослабло, и он упал на кровать.

Человек в черном стоял над ним, его улыбка не сходила с лица. Он смотрел на мертвое тело с нескрываемым удовлетворением, словно он только что собрал свой урожай.

— Еще одна душа для моей коллекции, — прошептал он.

Он прикоснулся к груди лежащего. Пациент, хотя и был мертв, вздрогнул, словно от удара тока. Его глаза раскрылись, и в них застыл ужас. Он пытался говорить, но из его рта вырывался только глухой хрип.

В этот момент из его груди вырвался и полетел к руке человека в черном полупрозрачный шар, не больше шара для бильярда. Гость ловко поймал ее, рассмотрел со всех сторон. Удовлетворенно кивнул.

Потом закрыл глаза и вдохнул, впитывая в себя, и в его глазах зажглись нечеловеческие огоньки. В этот же самый момент все кричащие пациенты замолчали — как по команде.

Быстрым шагом человек в черном направился на выход. Он возвращался во мрак, откуда пришел, оставляя «Сосновый Бор» погруженным в тревожный сон.

Глава 5

Выйдя из галереи, я прежде всего позвонил Кривощекину и попросил его узнать про Березова — кто такой, чем живет, чем известен. Кривощекин согласился помочь и сказал, что перезвонит, как все выяснит.

Потом, недолго думая, решил проведать Абрахама Анисимова — странного художника, который изобразил на своей картине необычные хрустальные шары. Я хотел узнать у него про эти шары как можно больше. Надеюсь, он не окончательно спятил и сможет мне помочь.

Автомобиль скрипнул покрышками по асфальту, тормозя перед высоким забором, увенчанным колючей проволокой. Сквозь ворота, украшенные ржавой табличкой «Сосновый Бор» и гербом — сосной с продетыми в ветви звездами — я увидел внушительное здание с закругленными окнами и мрачноватым фасадом.

«М-да, на санаторий это едва ли похоже», — подумал я, выходя из машины.

Подойдя к воротам, я увидел двух полицейских. Они с недоверием посмотрели на меня. Один из них курил, второй заполнял какие-то бумаги.

— Доброе утро, — произнес я, стараясь говорить спокойно.

Один из полицейских, мужчина с густыми бровями, вопросительно взглянул на меня.

— Вы к кому? — спросил он, не отводя взгляд.

— Я к Анисимову. Хочу его навестить, — ответил я.

Оба, едва услышали эту фамилию, сразу же как-то встрепенулись, оживились. Второй полицейский, молодой человек с бледным лицом, подошел ближе и прищурился.

— А кто вы такой? И зачем вам Анисимов? — спросил он, доставая блокнот и ручку.

— Признаться, лично я его не знаю, но хотел бы переговорить с ним по поводу его работ. Он художник.

Полицейский с бровями хмыкнул.

— Анисимов уже не принимает посетителей, — заявил он, оглядывая меня с подозрением.

Я почувствовал, как во мне начинает закипать злость.

— Может быть, мы все-таки у него спросим принимает он или нет? — проговорил я, стараясь сохранять спокойствие.

Полицейский недоверчиво посмотрел на меня, потом на своего напарника, потом снова на меня.

— Хорошо, — сказал он, наконец, — покажите документы.

Я подал им паспорт и водительские права. Они внимательно их изучили, потом вернули мне.

— Подождите здесь, — сказал полицейский с бровями, повернувшись к воротам.

Он заговорил по рации, а я сжал кулаки, чувствуя себя словно на допросе.

Ожидание показалось вечностью. В конце концов, полицейский с бровями кивнул и, не говоря ни слова, повел меня по длинному, мрачному коридору. Стены были окрашены в бледно-серый цвет, и на них были развешаны скучные картины с изображением пейзажей.

Мы остановились перед дверью, на которой была прикреплена металлическая табличка с номерком. Полицейский отпер ее ключом и попросил меня войти.

Я оказался в маленькой комнате, в центре которой стояла железная кровать. Вокруг лениво расхаживал врач с незажженной сигаретой в зубах. Рядом — санитарка, испуганная, дерганная. На кровати, с покрывалом до плеч, лежал Анисимов. Мертвый.

Его лицо было бледным, а губы сжаты в тонкой линии. Глаза закрыты, но даже в смерти на них легла некая странная гримаса ужаса.

Я подошел к кровати и посмотрел на Анисимова. Он казался спокойным, но это спокойствие было мрачным, похожим на безжизненную маску.

— Он умер сегодня ночью, — сказал полицейский, стоя у двери. — Предположительно от сердечного приступа.

— Умер? — удивленно проговорил я, взирая на странное выражение лица покойного — словно тот перед смертью увидел призрака.

— Такое бывает, — без всяких эмоций произнес врач, чиркая спичкой о помятый коробкой — спичка все никак не хотела давать огня.

Я не отрывал взгляда от Анисимова. Его лицо было искажено страхом, и это было не то лицо, которое должно быть у человека, умершего от сердечного приступа.

Закурив наконец сигарету, врач сурово взглянул на меня.

— Ну всё. Больше вам здесь делать нечего. Проведали знакомого — и хватит. Идите. А то сейчас главврач придет, орать будет.

Я кивнул, но ноги не слушались и уходить я не спешил.

Врач кивнул полицейскому, давая знак, чтобы тот выпроводил меня.

— Парень, давай. И в самом деле пора. Вот, можешь взять на память.

Он протянул мне тоненькую тетрадь.

— Что это? — спросил я.

— Никаких родственников у него не было, — пояснил полицейский, кивая на тело. — И мне это всё без надобности.

— А для дела они разве не понадобятся? — спросил я, забирая тетрадь и осматривая ее.

На обложке — просто «Дневник». Тетрадь, сшитая из грубой, серой бумаги, пропахшая сыростью и чем-то странным, напоминающим одновременно влажную землю и старую краску. — Для какого дела? — спросил полицейский. — Пациент умер от естественных причин. Дела в этом случае не открывается. Мы лишь протокол составить пришли — так положено. А теперь давай, иди. А то и на тебя сейчас протокол заведу — за нарушение режима посещения!

Я вышел из палаты, крепко сжимая в руках дневник.

В душе было странное ощущение. За несколько часов до того, как я захотел встретиться с, возможно, единственным человеком, которым хотя бы смог мне рассказать хоть что-то об этих странных хрустальных шарах, он вдруг умирает от сердечного приступа. Какое-то странное совпадение.

Я сел в машину, взглянул на дневник. Обычная ученическая тетрадка в клетку.

Внутри, пожелтевшие страницы, покрытые царапинами и кляксами, хранят хаотичные записи, похожие на поток сознания. Нет никакой систематики — ни дат, ни чисел, ни времени. И даже писал Анисимов не только строго по горизонтали, но и сверху вниз, и по диагонали. Записи перемежались зарисовками, причем весьма специфичными и с художественной точки зрения правдоподобными.

«Красный — цвет крови, но также и цвет заката. Солнце плачет, его слезы окрашивают небо в багровый, и мир погружается в тень. Я боюсь темноты, но она манит меня. Она хранит тайны, о которых я могу только мечтать.»

«Она танцует на краю пропасти, ее платье развевается как крылья птицы. Я пытаюсь поймать её, но она скользит между моих пальцев, как дым. Я хочу прикоснуться к её свету, но боюсь, что он сожжет меня.»

«Стены давят, они сковывают меня, не дают дышать. Я рисую, я пытаюсь вырваться наружу, но все без толку. Я пленник собственных мыслей, и они пожирают меня.»

«Я вижу их, они смотрят на меня. Их глаза пустые, их лица искажены. Они шепчут мои тайны, они знают мои мысли. Они смеются надо мной, они хотят меня сломать. Но я буду бороться, я не сдамся!»

«Я слишком стар, но никто не верит мне! Никто не видит этого!»

Я прочитал пару страниц и понял, что абсурда в записях много и вряд ли там можно найти ответы на мои вопросы. Я испытывал разочарование. Мне хотелось выяснить об этих хрустальных шарах как можно больше, но судьба вновь не давала мне это сделать. Но, надо признаться самому себе, не только это меня беспокоило и заставляло искать те, кто знает про шары хоть что-то. Перед глазами встал тот самый черный шар, в котором отразилась одна из картин моего будущего — схватка с незнакомцем на шпагах и моя смерть.

Можно ли было верить этому предсказанию? Судя по тому, что отражалось в других шарах, причин не верить у меня не было.

Я завел машину и поехал назад, в поместье.

* * *

— Где Босх? — спросил я охрану, едва заехал на территорию.

— Во второй башне, — ответил охранник.

Я пошел туда. Снаружи никого не было и я, недолго думая, зашел внутрь.

Воздух в шахте был тяжелый, влажный, пахнул землей и камнем. Я спустился вниз, опираясь на магическую лампу, которая освещала путь. В глубине увидел рабочих, их лица были зачернены угольной пылью, одеты в грубые кожаные куртки и штаны. Клехи работали дружно и быстро.

— Как идут дела? — спросил я, голос едва достиг ушей рабочих.

— Неплохо, господин, — ответил старший из второй бригады, снимая с головы шапку и вытирая лоб рукавом. — Проход уже почти на половину пробит. Надеемся, что к концу недели мы доберемся до новой жилы.

Я кивнул, приглядываясь к стенкам шахты. Камень, из которого был выбит проход, был темным, почти черным, с редкими вкраплениями блестящих жилок.

— Как качество камня? — спросил я, высматривая Босха.

— Хорошее, господин, — ответил рабочий. — Камень твердый, много магической энергии в нем. Новая жила обещает быть богатой.

Я удовлетворенно кивнул. Новая жила камня могла принести большую выгоду. Но меня беспокоила другая мысль. Проход под землей был не только путем к богатству, но и к опасности. В глубине земли таились не только богатства, но и неизвестные силы, которые могли оказаться сильными и непредсказуемыми.

— А вы уже пробовали пройти дальше? — спросил я.

Рабочий покачал головой.

— Нет, господин. Еще слишком опасно. Там много нестабильных проходов, и неизвестно, что может поджидать в глубине.

Я вздохнул. Понимал, что рабочие правы. Но желание попасть в подземелье, исследовать его тайны, было сильным.

— А как насчет монстров? — спросил я.

— Имеются, — кивнул рабочий.

— Но они несколько иные, чем те, что обитают в первой башне? — произнес я, вспоминая тварей, которые мне попались.

Клех вопросительно глянул на меня. Ответил:

— Одинаковые.

— Уверен?

— Точно такие же, как и в первой.

Ответ клеха заставил меня прийти в смятение. Я уточнил у работника, где сейчас Босх и направился туда, чтобы узнать у него про монстров. Мне казалось, что рабочий клех, с которым я сейчас разговорился, что-то путает. Я точно, помню, что монстры, которых я встретил, были другими. Почти не убиваемыми.

— Шпагин, а тебе точно это не приснилось, в хвост тебя и в гриву? — спросил Босх, когда я рассказал ему про свое путешествие в подземелье, утаив историю про хрустальные шары. — Во второй шахте нет таких монстров, которых ты описываешь. И расщелин никаких нет, где можно спрятаться.

— Как же тогда… — я был растерян.

— Ты один ходил? — спросил Босх, прищурившись.

Я кивнул.

— Это зря. Опасно. Тем более в ваших краях.

— Что ты имеешь ввиду?

— У вас принято погибших в землю закапывать. У нас то их сжигают, а вот у вас так. Не всегда это хорошо.

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, и как это относится к шахте?

— Не всегда некротическая энергия умерших нейтрализуется, — начал Босх, голос его был тихим, словно шепот. — Порой она просто просачивается сквозь землю вглубь и там накапливается, годами и десятилетиями. И те, кто тревожит такие места, могут видеть… разное. В тех местах, где мы сейчас ведет работы, эта некротическая сила ощущается. Думаю, в этих подземельях… есть кое-что особенное. Призраки…

Я усмехнулся.

— Призраки? В шахте? Не смеши меня!

Босх покачал головой, откинув назад прядь седых волос.

— Не смейся, Шпагин. Эти призраки не простые. Они могут наводить морок, запутать путника, заманить его в ловушку. Их нельзя видеть, но они могут чувствовать страх, и если человек испугается, то призраки могут завладеть его умам.

Я нахмурился.

— И что же они хотят? Добычи? Или просто поиздеваться?

Босх опустил глаза.

— Я не знаю. Но говорят, что они любят заманивать путников вглубь, к заброшенным проходам, и там оставляют их блуждать вечно. Иногда находят тела с пустым взглядом и застывшей улыбкой, словно окаменевшие от ужаса. Помню, один старый клех рассказывал, как он видел в глубине призрака, он стоял в темноте, светящийся бледно-голубым светом, и кричал на него неразборчивыми голосами.

Я слушал с интересом. Я знал, что в подземельях могут быть странные силы, но до этого никогда не считался с ними. Теперь же у меня появилось некое чувство неловкости. Призраки? Нет, призраков я там не видел. А вот монстров… и эти загадочные шары…

— Спасибо за предупреждение, — сказал я, стараясь звучать увереннее, чем я чувствовал на самом деле. — Но я не боюсь призраков.

Босх посмотрел на меня с сочувствием, но не сказал ничего.

Я вернулся в дом. И сразу же принялся за работу. Черные акониты, которые еще не успели уйти на продажу Пантелееву, я разложил на столе — всего пятнадцать штук. Это было более чем достаточно, даже с преизбытком, но мелочиться не хотелось. Пристально осмотрев каждый артефакт и убедившись, что они идеальные, я сел за стол и принялся на листе производить расчеты.

Создавать магические конструкты на ходу — это конечно круто. Но теряется точность. А вместе с ней и эффективность. Для более глубоких конструктов нужна точность. И поэтому необходимы расчеты. Причем чем глубже они будут, тем лучше в конечном итоге получится конструкт.

Сложные рунические символы рождались под пером и воздух вокруг завибрировал от накапливающейся магической энергии. Я удовлетворенно кивнул. И вновь сконцентрировавшись, принялся считать дальше. Расчеты необходимы были для всего — и для точек соприкосновения, и для узлов, и для печатей. Даже погрешности в тысячные после запятой могли сильно понизить эффективность. А мне этого не нужно.

С каждым символом воздух становился гуще, а кристаллы ярче светились. Я чувствовал, как мои силы увеличиваются, и уверенность растет.

После каждого расчета я тут же выправлял камни, ставил печати и узлы, чтобы получить новые данные.

Заключительная руна, символ «захвата», завершила заклинание. В ту же секунду воздух над столом завибрировал. Вспышки бледно-голубого света замелькали, создавая иллюзию танцующих огоньков. Сначала это были неяркие искры, но постепенно они стали ярче, образуя замысловатые узоры из рунических символов.

Руны словно ожили, обрели свою собственную энергию, и стали вихриться над столом. Они схлопывались и расширялись, переплетаясь в странный, чарующий танец. Из них выделялись огненные струи, которые кружились вокруг кристаллов, поглощая их свет.

В центре этого магического вихря появился бледно-голубой шар. Он пульсировал, излучая свет, который окрасил комнату в нежный оттенок. Внутри шара кружились рунические символы, похожие на звезды.

Я затаил дыхание, наблюдая за этим чудом. Заклинание работало! Магический конструкт ожил, и он был готов служить мне.

Я потянулся рукой к заклятию, и он откликнулся. Я чувствовал тепло его магической энергии, и он отвечал на мои мысли, показывая мне свои свойства. Я тут же с «архивировал» его, пряча в карман. Эта штука осветит любую тьму.

Теперь другое заклятие.

Я вновь погрузился в расчеты. Тут поработать надо лучше. От него будет зависеть многое. Второе заклятие было сделано примерно за сорок минут — понадобилось несколько раз перепроверить некоторые узлы. Получившийся дымный цилиндр я тоже «заархивировал» и поставил на стол.

Принялся к самому важному делу.

…Скрип половицы под ногами был единственным звуком, нарушившим тишину комнаты.

Я сидел за столом, разложив перед собой свои верные инструменты — пару револьверов, которые спасли мою жизнь больше раз, чем я мог сосчитать. Холодная сталь приятно холодила пальцы, когда я разбирал их, деталь за деталью, с привычной лёгкостью. Каждый винтик, каждая пружинка были знакомы мне как свои пять пальцев.

Запах оружейного масла и пороха наполнял мои ноздри, возвращая меня в прошлое, к бесчисленным перестрелкам и опасным приключениям. В каждом шраме на рукоятках, в каждой царапине на стволах была своя история, свой отголосок прошлого. Я бережно протирал каждую деталь мягкой тряпкой, удаляя следы копоти и грязи, словно стирая с них память о смерти и насилии.

В такие моменты, наедине со своим оружием, я чувствовал странное умиротворение. Это было похоже на медитацию, на ритуал, который помогал мне очистить не только металл, но и свою душу. Я знал, что эти револьверы несут смерть, но они также были символом моей свободы, моей независимости. Они были продолжением моей воли, инструментом, который позволял мне выживать в этом жестоком мире.

Когда я закончил чистку и собрал оружие, комната снова погрузилась в тишину. Я положил револьверы на стол перед собой, ощущая их тяжесть, их готовность к действию. И я знал, что когда придёт время, они снова будут со мной, верные и безжалостные, как сама судьба.

К тому же я усилил их, добавив несколько артефактов. Конечно, до мастера Пузыря мне было далеко, но я знал, что это поможет.

Половица за спиной скрипнула вновь, и я оглянулся.

— Славия! — воскликнул я, увидел вошедшего робота. — Как у тебя дела?

— Все привыкаю к своему новому телу, — ответила девушка, вытягивая вперед механическую руку. — Я тебя не отвлекла?

— Нет, я как раз уже заканчивал.

Я вдруг поймал себя на мысли, что не сильно то и желаю, чтобы о моей дерзкой задумке знал кто-то еще. Я и сам не знал почему.

— Я гляжу ты несколько изменилась? — произнес я, осматривая девушку.

Ее черты и в самом деле стали женственными — появилась «грудь», талия, движения стали более мягкими. А стильная одежда только усиливали эффект.

— Это мы с Лисенком магией на досуге занимаемся! — хохотнула та. — Вот, решили немного облик мой подкорректировать, чтобы лучше адаптироваться.

— Понимаю, — кивнул я.

— А ты что делаешь? — заинтересовалась Славия, глядя на стол, где были разложены магические камни.

— Да так, тоже кое-чего… — уклончиво ответил я.

— Могу помочь, — тут же предложила девушка. — Тем более теперь у меня мозги механические, все человеческие погрешности я вмиг замечаю.

— Какие еще погрешности?

— У тебя третий уровень вон тех камней, которые поток выправляют, неверно построены.

Я оглянулся, присмотрелся.

— Вроде нормально, — неуверенно ответил я.

— Достаточно хорошо, — кивнула Славия. — Но не точно — уж поверь моему механическому зрению. Сейчас…

Она подошла к столу и выправила камень. Я ощутил, как поток в тоже миг стал идти ровней и мягче.

Я хмыкнул.

— Ну так что, помощь нужна? — еще раз спросила Славия.

— Нужна, — кивнул я.

— Так что ты задумал? — спросила Славия, делая поправки и в других частях магического конструкта.

Я поглядел на ее движения и корректировки, которые были невероятно точными, и решил все рассказать. Помощь мне и в самом деле не помешает.

— Я хочу спуститься в подземелье. Еще раз. Туда, куда еще не заходили клехи. Где чертовски опасно. Смертельно опасно…

Глава 6

Я рассказал Славии все — не стал скрывать о произошедшем со мной в подземелье, хотя и чувствовал в душе некое сопротивление.

Славия выслушала молча и тут же предложила свою помощь.

— Это опасно, — напомнил я.

— А я теперь не боюсь опасности! — улыбнулась девушка, демонстрируя стальные руки.

Я хотел уж было отказать ей, но вдруг подумал, что и в самом деле ее помощь в моем деле будет весьма кстати. Ведь она может не только биться с монстрами, но и при необходимости рассчитать необходимые магические формулы. Ведь разум у нее теперь еще и обладает механическими свойствами.

— Хорошо, — ответил я и мы принялись собираться в путь.

Цель похода была простой. Никаких боевых атак, никакого лихачества. Нужно только вновь добраться до хрустальных шаров и все-таки захватить один. Но на этот раз с голыми руками я на него не полезу. Для этого и засел тут в магических расчетах, чтобы создать что-то вроде ловушки. Магия подобно паутине оплетет шар, и я смогу его вытащить наружу. А уж тут изучить тщательней. Но даже если и этот план не сработает, то изучение я планирую сделать в подземелье. Нужно узнать, что это такое.

И вновь перед глазами возникла картина черного шара — я и незнакомец, дуэль на шпагах… и моя смерть.

Я тряхнул головой.

— С тобой все в порядке? — спросила Славия. — Выглядишь не важно.

— Все в порядке, — ответил я. — Не будем терять времени. Пошли.

Мы взяли с собой не только заранее приготовленные конструкты, но и магический инвентарь — несколько хороших аконитов, иглы, усилители, линзы и прочее. Сделал я это на всякий случай, проигрывая и тот вариант, что шары забрать с собой не получится и придется изучать их прямо в подземелье. Да и само место тоже стоит просканировать с помощью магии. Мне хотелось узнать о нем как можно больше.

Мы подошли ко второй башне и начали спуск. Прошли вглубь, мимо клехов, которые устроили обеденный перерыв и варили что-то дурно пахнущее в котелке. Босх, увлеченный кулинарными изысками, вяло предупредил нас, чтобы мы были осторожны. Я ответил, что мы далеко не пойдем, на том и разошлись.

Мы двинули по коридору. Каждый шаг отдавался глухим эхом в каменном пространстве. Холодный воздух, влажный и с запахом сырости, пробирал до костей. Славия, моя спутница, шло за мной, ее светлый плащ, который она надела, чтобы соответствовать своему образу девушки-воина, развевался в слабом ветре, который тянул из недр подземелья.

Спуск был крутой, высеченные в камне ступени, были скользкими от влаги, веками накапливаемой в этой темной бездне. Стены подземелья были усыпаны черными кристаллами, похожими на окаменевшие слезы. Они ловили слабый свет факела, который держала Славия, и переливались тусклым блеском.

Впереди, туманным пятном, виднелся вход в глубокий колодец, ведущий еще дальше вглубь. Я чувствовал, как сердце стучит в груди, словно предчувствуя тайну, что скрывается в недрах этого подземелья.

Мы спустились в колодец, и оказались в просторном зале, потолок которого упирался в серый туман. Стены были украшены странными символами, высеченными на камне. Они светились бледным светом, словно отражая тайные знания древних. Клехи разрабатывали подземелья особым образом, применяя не только грубую физическую силу, но свои особые знания магии.

Пройдя это помещение, мы спустились еще ниже. Воздух стал еще более влажным, и мы уже не чувствовали холода, а скорее отталкивающее влажное тепло. Стены шахты были испещрены черными вкраплениями, которые светились тусклым светом. Здесь уже виднелось начало основной жилы магических камней.

В глубине коридора послышался глухой стук и звон металла. Мы остановились и прислушались. Звуки приближались.

— Клехи? — прошептала Славия.

Я кивнул.

— Видимо не все пошли на обед. Босх не останавливает разработку ни на минуту.

Мы продолжили путь и скоро вышли на просторную площадку, где продолжались работы. В центре площадки лежал огромный кусок руды, а вокруг него суетились клехи. Они были низкого роста, с широкими плечами и толстыми руками, сильными и ловкими, как у мастеров своего дела. Я сразу понял, что эти парни — из второго созыва Босха. Увидев меня, они принялись раскланиваться, а один, видимо их вожак, вышел вперед и принялся докладывать мне о проделанной работе официальным тоном, правда разбавляя свой отчет крепкими ругательствами.

В одном из коридоров мы увидели недостроенный отсек. Он был огромным, с высокими сводчатыми потолками, и на стену были нанесены странные символы. Они не были похожи на те, что мы видели до этого.

— Что это за символы? — спросил я.

— Я не знаю, — ответила Славия. — Но они кажутся очень древними.

Проходил ли я мимо них ранее, когда провалился? Я не смог ответить себе на этот вопрос.

Впереди коридор сузился, переходя в узкий лаз.

— Это здесь? — неуверенно спросила Славия.

Я не ответил — потому что и сам не знал. Теперь все было не так. И это меня сейчас сильно напрягало.

Нам пришлось почти ползти, опираясь на острые камни. Стены лаза были сглажены водой, которая текла здесь веками, вымывая породу. В некоторых местах на стенках висели каменные сосульки, похожие на бледные когти.

В глубине лаза мы услышали странный шум. Сначала он походил на глухой гул, который вибрировал в груди, а потом превратился в непрерывный свист, словно ветер проносился сквозь трещины в земле.

— Что это? — спросила Славия, и мне вдруг показалось, что ее голос задрожал от страха.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но нам нужно продвигаться дальше.

Мы продолжили ползти, и шум становился все сильнее. В конце лаза мы увидели глубокий провал, черный и бездны. Стены его были неровными, с множеством трещин, из которых сочился туман.

Провал был так глубок, что мы не могли увидеть его дно. Но оттуда доносились странные звуки. Это был не просто свист, а какая-то смесь голосов, шипения и хрипа.

«Это тот самый провал, в который я улетел!» — вдруг понял я.

— Туда? — спросила Славия, с сомнением глядя вниз.

Я кивнул.

— И как ты еще жив остался после падения?

Я пожал плечами. Предупредил:

— Там — монстры. И очень опасные.

— Пусть только попробуют подойти! — пригрозила Славия, доставая катану.

Лезвие со свистом рассекло воздух, и я отметил, насколько мощным стал удар девушки. Еще бы, теперь ее мускулы были стальными.

Я тоже приготовил оружие — пистолеты.

Мы опустились на край провала. Из глубины донёсся еще один протяжный низкий звук — то ли завыл ветер, то ли тот самый монстр, которому так и не удалось меня сожрать. Думаю, на этот раз он будет еще более злобным, если увидит меня. И попытается не проворонить свое счастье повторно.

Мы спустились в провал, словно шагнув в открытую пасть чудовища. Небольшое магическое левитирующее заклятие, приготовленное заранее, позволило нам мягко спуститься вниз.

Высота и в самом деле оказалась приличной.

Стены пещеры были сглажены водой, черные и влажные, как могильные плиты. Свет факела Славии дрожал, отбрасывая странные тени. В глубине провала дыхание замирало в груди от каких-то странных непонятных эманаций.

И вдруг всё замерло. Шум из глубины, свист и шипение, прекратился. Мы остановились, прислушиваясь к тишине. Ни единого звука, словно мы оглохли.

— Что это? — шепнула Славия, и её голос показался мне невероятно громким.

Я пожал плечами.

— Не знаю.

И в этот момент мы увидели их…

Самих себя.

В конце провала, там, куда светил факел Славии, мы вдруг увидели две фигуры, похожие на нас. Они были одеты в такие же одежды. Да и походка у обоих была узнаваемая. Без всякого сомнения — это были именно мы.

Как такое вообще возможно⁈

Идущие были погружены в панику, лица бледные, а глаза испуганные. Наши двойники сначала поспешно шли, потом, остановившись и замерев, вдруг сорвались на бег, отчаянный, со всех ног.

— Какого… — только и смогла проговорить Славия.

Я и вовсе не мог ничего сказать — оказался вдруг в каком-то ступоре.

Мы увидели, как тени наших двойников вдруг сжались, шаги стали медленнее, а потом мирах и вовсе исчез, растворившись прямо в воздухе.

Мы некоторое время просто смотрели туда, где еще минуту назад появились наши двойники. Готов поспорить, что и мысли у нас у обоих со Славией были идентичны.

— Это что сейчас вообще было? — произнесла девушка.

— Хотел бы и я это знать.

Я подумывал о том, чтобы разложить магический инвентарь и изучить феномен, но не успел.

Внезапно из тьмы раздался протяжный гортанный рык. А потом перед нами возникло два монстра.

— Чтоб меня!.. — только и смогла произнести Славия.

Я тоже был удивлен, хотя и приходилось уже видеть химер.

Правда это были не совсем химеры, к которым я привык.

Чудовища были похожи на перекошенных обезьян, с длинными, когтистыми руками, и огромными пастями, полными острых зубов. Их глаза светились красным светом, а тела были покрыты черной слизью.

Славия мгновенно вскинула меч, отбивая выпад одного из монстров. Он заревел и бросился на нее, но она увернулась и нанесла ему удар в грудь. Монстр зашипел от боли и отшатнулся.

Я выхватил пистолеты и выстрелил во вторую тварь. Пули попали ей в грудь, но она не упала.

Монстр просто заревел еще сильнее и бросился на меня.

Я отпрыгнул в сторону, и враг пролетел мимо, оставив за собой вонючий след. Я выстрелил еще раз, но пули только отскакивали от его черной шкуры.

— Это не просто монстры! — крикнул я Славии, уворачиваясь от еще одного выпада. — Они усилены магией!

Я вскинул руки и произнес заклинание. И тут же сморщился от острой боли. Черт! Забыл, что тут творить магию не так легко, как на поверхности. Стоит учитывать большую плотность магических руд.

Вокруг меня завился синий туман, и я увидел, как на монстрах появились синие искры.

— Магические волны! — крикнула Славия. — Используй их!

Это я и собирался сделать.

Стиснув кулаки, готовый к новой порции боли, я усилил заклинание, и монстры заревели от боли. Они отшатнулись и стали метаться в стороны.

— Сейчас! — крикнул я.

Славия бросилась на монстра, который атаковал меня, и пронзила его катаной в грудь. Враг завалился назад, и Славия отскочила в сторону, уворачиваясь от его когтей. Еще один удар, рассекающий, мощный — и зловонные потроха твари вывалились на землю.

Я выстрелил в оставшегося монстра, и пуля попала ему в глаз. Монстр завыл от боли и отступил в тень.

— Он уходит! — сказала Славия.

Нельзя его отпускать, потому что он может вернуться. Но и преследовать тварь не было никакого желания. Никто не знает сколько точно этих монстров во мраке.

— Нам нужно уходить, — сказал я, осматриваясь.

Место было знакомым и пройдя пару десятков шагов, я с радостью обнаружил тот самый лаз, в который залез в прошлый раз, чтобы скрыться от монстров. Именно там я и обнаружил загадочные хрустальные шары.

— Сюда! — махнул я рукой своей спутнице, и мы полезли в пролом.

Но радость моя была не долгой. Едва я вошел внутрь и подсветил себе, как увидел, что все хрустальные шары не светили теперь холодным белым светом. Они все были черными и хранили внутри себя такой мрак, который едва можно было найти хоть где-то во Вселенной.

* * *

Вечерний туман клубился над узкими улочками квартала, в который едва ли захотят заходить люди из высокого общества. Тем не менее вдоль канала гулял человек, по одежде которого можно было сказать, что он именно светский, и даже аристократ. Черный строгий плащ укрывал почти всего его, но дорогие перчатки на руках и фетровая шляпа известного мастера говорили о том, что незнакомец знал толк в одежде и стиле.

Человек в черном шел размеренным шагом, не обращая внимания на грязь и мусор под ногами. Он словно был не из этого мира, призраком, скользящим по забытым богом местам. Не обращал внимания он ни на лай собак, ни на пьяную ругань в подворотне, ни на натужный кашель какого-то бродяги, который лежал прямо в луже, явно перебрав с вином.

— Любезнейший! — окрикнул человека кто-то.

В глубине улицы послышались шаги.

— Будьте так добры — остановитесь! Я желаю с вами поговорить!

Человек в черном не замедлил шага. И вообще казалось, что он даже не слышит его.

Из подворотни вырулил хромой мужичок. Его широкая улыбка демонстрировала значительное отсутствие передних зубов.

— Я же попросил остановится! А ну стой, паскуда!

Бандит обогнал человека в черном и преградил ему путь.

— Глухой что ли?

Человек в черном заинтересованно посмотрел на забулдыгу.

— Деньги давай!

Бандит достал из-за спины нож — ржавый, невзрачный, повидавший на своем веку уже многое.

— Живо!

Человек в черном не пошевелил и бровью. Он продолжал внимательно смотреть на бандита. Тот уже почти тронул его за плечо, но в эту секунду произошло нечто невообразимое.

Черный плащ незнакомца с шелестом распахнулся, и оттуда вырвалось что-то черное, живое, дышащее. Бандит взвизгнул от ужаса, с криком отшатнулся и повалился на землю, закрыв глаза руками.

— Ты… ты… — начал бормотать бандит, попытавшись подняться, но не мог оторвать взгляд от лица человека в черном. — Ты…

Он уже не мог говорить, хрипел.

Человек в черном просто стоял и смотрел на него. Он не произносил ни слова. Бандит задрожал как осина, крупные капли пота потекли по лицу, а глаза начало застилать белесым туманом.

Бандит с хрипом отполз в сторону и рухнул на землю. Он схватился за сердце и начал содрогаться в конвульсиях. Потом, издал протяжный стон, затих.

Человек в черном явно наслаждался представшим зрелищем — он широко улыбался.

Женщина из соседнего домика выбежала на улицу, рванула к бандиту, принялась визгливо кричать:

— Помогите! Помогите!

Но незнакомец даже и не подумал подойти, он уходил прочь все той же прогулочной походкой.

Канал, тихий и безмятежный, отражал свет фонарей в рябь воды. Человек в черном шел вдоль его берега, погруженный в свои мысли. Он не замечал ни проходящих мимо людей, ни шумных заведений, ни даже собственных шагов, которые отдавались глухим эхом в ночном воздухе.

Он любовался город, его нижней частью, той, которая имела самую дурную славу. Нищие кварталы. Улочки здесь были серыми, как небо в пасмурный день. Дома стояли плотно друг к другу, их стены были покрыты копотью, а окна замазаны грязной бумагой. В воздухе висел удушливый запах сырости, гниющих отходов и несчастной жизни.

Мостовые выложены неровными булыжниками, в которых застревали грязь и вода. По ним топали люди в поношенной одежде, такие же серые и унылые, как и сами улочки.

Дети, грязные и голодные, бегали по улицам, среди собак и кошек. Их глаза были пустыми, словно у стариков, а лица исполосованы жизненными невзгодами. Они просили милостыню. Некоторые подрезали кошельки пьянчуг.

В углах домов стояли бочки с грязной водой. По улицам текла вонючая грязь, которая забивала канализацию.

Небо над улицами было тяжелым, серебристо-серым. Солнце редко пробивалось сквозь тучи, а когда это случалось, его лучи были тусклыми и бессильными.

В этом квартале было много кафе и трактиров, но в них пахло не едой, а унынием и отчаянием. В них сидели и пьянствовали люди, которые не могли найти выхода из своей бедности и несчастья.

В этом квартале жизнь была не жизнью, а выживанием. И всё вокруг дышало серостью и безнадежностью.

Внезапно человек в черном остановился. Мысли его прервались увиденным. Перед ним возвышался деревянный черный дом, похожий на церковь, с узкими окнами и высокой конической крышей. Его фасад был отделан грязно-серым камнем, а над дверью висел странный знак: герб в виде лопаты и крыльев летучей мыши.

Человек в черном остановился и долго смотрел на знак. Он просто узнал этот герб.

Он поднял руку и медленно постучал в дверь. Стук был глухим и негромким, словно отдающийся от старого гроба.

Дверь с грохотом отворилась, и перед гостем возник сонный старик, с лицом, испещренным морщинами, и глазами, похожими на две черные бусины. Он оглядел незнакомца сверху донизу и проворчал:

— Что тебе надо?

Человек в черном не ответил. Он просто ухмыльнулся, и эта ухмылка была холоднее ледяной воды.

— Убирайся! Бесплатная раздача еды будет завтра. Сегодня кухня уже закрылась.

Старик схватился за дверь, чтобы закрыть ее, но человек в черном протянул руку, и старик уже не мог ее отпустить.

— Не спеши, — произнес незнакомец, и его голос прозвучал как шепот ветерка в пустыне.

Он открыл ладонь, демонстрируя маленький светящийся шар. Он светился мягким белым светом, словно маленькая звезда.

Старик застыл на месте. Он увидел этот шар, и в его глазах отразилось удивление.

Старик глянул на человека в черном.

А потом с грохотом упал на колени, словно лишенный сил.

— Хозяин! — прохрипел дрожащим голосом старик.

Человек в черном не произнес ни слова. Он просто стоял и смотрел на старика, в его глазах блестели не любопытство, а нечто невообразимо холодное и безжалостное. На устах сияла улыбка.

Глава 7

— Они… черные, — только и смог вымолвить я, взирая на шары.

Внутри них не было никаких картинок из моего прошлого. С одной стороны, так даже лучше, но сейчас я испытывал какое-то странное чувство, будто вместе с этими картинками стерлась и частичка меня.

Славия, не совсем понимая, что происходит, лишь кивнула. Произнесла:

— Но ведь сами шары остались на месте. Они никуда не исчезли.

Она была права. Пока хрустальные шары здесь можно провести магический ритуал считывания.

И мы принялись подготавливаться.

Холодный воздух подземелья студил спину, но я, несмотря на это, ощущал странное тепло, волнение, которое переполняло меня изнутри. Славия, моя спутница, двигалась легко, словно танцуя среди шаров, выписывая необходимы фигуры на полу и делая расчеты.

Я достал из сумки набор инструментов: серебряный нож, ритуальные чаши, свечи. Когда дело касается заклятий считывания, то в ход идет старое доброе ремесло магии, только с помощью него можно точно создать необходимые формулы.

Ко мне подошла Славия и принялась помогать.

Сначала она выложила по кругу три чаши, наполнив их водой — очень хорошим природным фиксатором всех магических потоков. Я помог ей расставить свечи по периметру, а после она положила перед чашами кристаллы.

— Расчеты? — спросил я, глядя на девушку.

Та кивнула, принялась выписывать в воздухе необходимые руны.

Когда всё было готово, Славия подошла к кристаллу, сложила руки перед ним и закрыла глаза. Я почувствовал, как воздух вокруг нее загустел, наполнился едва различимыми вибрациями.

— Начинай, — прошептала она, не открывая глаз, — пусть твоя сила течет через этот камень, как вода в русле реки.

Я кивнул, чувствуя, как моя собственная магия бурлит внутри, жаждет выхода. Вложив в себя всю силу, которую только мог собрать, я протянул руку к кристаллу.

В тот момент, когда наши ладони коснулись гладкой поверхности, вокруг нас вспыхнул свет, а воздух наполнился мощью, готовой перевернуть мир.

Хрустальные шары закачались.

Магические заклятия принялись считывать суть этих загадочных объектов, чтобы можно было разобраться в их природе. Оставалось только ждать, когда действие заклятия закончится.

Но минуты через две начало что происходить.

Что-то не запланированное.

Потоки магии задрожали. Мы со Славией почувствовали это одновременно. Я вопросительно глянул на девушку. Та непонимающе пожала плечами. Я и сам не знал, что происходит. Все было просчитано идеально. Признаться, я никогда не создавал таких точных формул.

Хрустальные шары начали дрожать, а внутри них зашевелилась тьма.

А потом…

Каждый шар принялся показывать свою собственную картину. И каждая была чудовищнее другой.

В одном шаре отразилось небо, кроваво-красное, словно закат, который никогда не закончится. Солнце, багровое и искаженное, висит над горизонтом, излучая зловещий жар. Горы, покрытые черной, застывшей лавой, кажутся огромными, безжизненными костями. На их склонах лежат руины городов, поглощенные пеплом и тьмой.

В другом шаре я увидел бескрайнюю пустошь, покрытую пеплом и разбитыми камнями. Там не было ни деревьев, ни воды, ни травы. Лишь пыль, поднимающаяся ветром, и мертвые, бесформенные тени, ползающие по земле.

В третьем шаре мир, окутанный густой, непроглядной тьмой. Черное небо, без единой звезды. Ни звука, ни ветра, ни шелеста листвы. Лишь смертельная тишина, царящая повсюду.

Другой шар — море огня. Огромные пожары, бушующие по всей земле, поглощая города, леса, поля. Небо красное от дыма и огня.

Еще один шар — холодное безмолвие. Города погребены под толстыми слоями снега, а реки превратились в ледяные глыбы. Солнце, спрятанное за бесконечным морозом, уже не согревает землю.

И еще один: мир, где законы природы нарушены. Горы стоят вверх ногами, реки текут в обратном направлении, а солнце заходит на востоке.

Я с трудом оторвал взгляд от разглядывания шаров. Глянул на Славию. Она тоже была поражена увиденным.

— Что это? — только и смогла произнести девушка.

— Варианты будущего нашего мира… — с трудом ответил я.

* * *

Я не хотел в это верить, но картинки, что транслировали мне хрустальные шары, были красноречивее любых слов.

Я тряхнул головой. Нет! Кто вообще сказал, что какие-то непонятные шары могут вообще показывать будущее⁈

Впрочем, вторая моя часть разума понимала — это правда. Хрустальные шары показали и мое возможное будущее, когда я был тут.

«Но ведь будущее изменяемо!» — вдруг понял я.

Ведь шары показывали мне, что я умру от лап монстра. Но я смог убежать от него и будущее изменилось. Значит и этого апокалипсиса, который мы увидели, тоже можно изменить!

— Они предупреждают нас! — прошептал я, вдруг поняв, почему вообще увидел все это.

— Что⁈ О чем⁈

— Шары предупреждают нас о том, что будущее нужно изменить, иначе… — я кивнул на один из шаров, который показывал, как тьма спускается на землю и пожирает ее — в прямом смысле пожирает, тьма была живой.

— Неужели это наше будущее? — только и смогла произнести Славия.

— Один из вариантов, — ответил я. — Но его можно изменить. Нужно только понять как именно. Шары именно и пытаются нам сказать.

— Как же нам изменить будущее? — словно у самой себя спросила девушка.

Я не знал ответа на этот вопрос.

Мы некоторое время молча смотрели на шары. Наши магические заклятия наконец завершили свои действия и наш уже ничего не сдерживало. Но уходить я не спешил, словно ожидая, что шары расскажут мне и то, как же можно изменить будущее. Но загадочные объекты были немы.

Вдруг в коридоре туннеля раздался хрип. Он принадлежал тому самому монстру, которого мы не добили. И судя по тому, что после хрипа раздалось сразу несколько рыков, наш «дружок» пришел не один.

— Нам нужно уходить, — произнес я.

Мы со Славией выбрались из комнаты в коридор, откуда пришли. Внутри царила зловещая тишина, а стены давили на меня своим безжизненным мраком. Монстров еще пока видно не было, а значит у нас оставалось несколько минут на то, чтобы улизнуть.

— Чувствуешь? — спросила она, пристально глядя в тёмный проход, откуда мы совсем недавно вышли.

Я кивнул, улавливая едва различимый шелест, похожий на шёпот ветра.

— Там что-то есть, — подтвердил я, поднимая револьверы.

В следующую секунду из тьмы вывалилась целая стая существ. Они были похожи на сросшихся между собой пауков-гигантов, с множеством глаз, которые светились злобным блеском. Их щупальца, усыпанные острыми шипами, извивались в воздухе, словно змеи. Рты, полные острых зубов, открывались в ужасающих оскалах.

Славия быстро перехватила меч и крикнула:

— Расходимся!

Мы отпрыгнули в стороны, стараясь избежать атаки чудовищ. Монстры хрипло зашипели, но вместо того, чтобы атаковать нас сразу, они застыли на месте, словно прислушиваясь к чему-то. Они словно окаменели, уставившись на нас своими многочисленными глазами. В воздухе повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь нашим хриплым дыханием.

Именно в этот момент из тьмы, откуда появились остальные, прозвучал низкий, хриплый рык. Из глубины коридора, медленно и величественно, вышел огромный паук. Не такой, как остальные.

Он был поистине гигантским, размером с небольшого быка. Его тело, покрытое хитиновой броней, переливалось оттенками грязно-зеленого и черного. Спина украшена шипами, словно у воинственного динозавра. Но самое страшное было в его лице.

Голова этого монстра была похожа на груду костей, покрытую плотной паутиной. Из его челюстей торчали острые, изогнутые клыки, которые блестели в тусклом свете, как отполированное серебро. Из глаз, глубоко посаженных в черепе, исходило зловещее сияние, словно от раскаленных углей.

«Готов поспорить, что даже сам Кривощекин вряд ли бы обрадовался такой встрече», — подумал я, судорожно сглотнув подошедший к горлу ком.

Паук-вожак остановился на небольшом расстоянии от нас. Взглядом, пронизывающим до костей, он изучал нас с ног до головы. Мы с Славией застыли на месте, парализованные ужасом. Это был не просто вожак стаи — он был воплощением зла, источником тьмы и ужаса.

Вожак, не произнося ни звука, бросился на меня. Его передние лапы, покрытые острыми шипами, резко взметнулись, ударяя с такой силой, что воздух вокруг загудел. Я успел отскочить в сторону, но удар задел меня по плечу.

Боль пронзила до костей. Я отшатнулся, почувствовав, как по телу разливается оглушающая слабость. Я попытался устоять на ногах, но они подкосились, и я рухнул на землю.

Славия, не раздумывая, бросилась на помощь. Она с ловкостью уклонилась от очередного удара вожака, и, взмахнув своим мечом, ударила его по брюху. Удар, хоть и был точным, не оставил на хитиновой броне монстра лишь царапины.

Вожак зарычал, с яростью атакуя Славию. Она отбила удары, но было видно, что ей тяжело. Она хоть и была ловка, быстра, но сила монстра была несоизмеримо больше.

— Уходи! — крикнула девушка, ловко орудуя мечом. — Я задержу его!

— Нет!

— Уходи! — повторила она, еще раз уклоняясь от удара. — Уходи! У тебя ещё есть шанс!

— Рано еще уходить, — сквозь зубы ответил я, создавая лечебный конструкт — заготовка у меня уже была, оставалось только напитать ее силой.

Яркая вспышка света на мгновение ослепила, а потом по телу растеклось приятное тепло. Стало заметно легче, и я смог встать на ноги.

Я рванулся вперед, стараясь не обращать внимания на пронзительную боль в плече. Каждый шаг давался с огромным усилием, но я был полон решимости спасти Славию. Я принялся отстреливаться, и попытался вступить в бой, но вожак, словно почувствовав мою слабость, сверкнул на меня своими раскаленными глазами и бросился в атаку.

Славия, заметив мое возвращение, отступила назад, давая мне время восстановить дыхание. Я успел увернуться от лапы монстра, но вожак был слишком быстр. Он кружил вокруг меня, не давая устоять на ногах.

В этот момент из тьмы, пронзая мрачную тишину, пронесся тихий шепот. Я почувствовал на себе холодный взгляд. Я повернул голову, но ничего не увидел.

Славия, ощутив мое неуверенность, крикнула:

— Смотри в глаза!

Я понял, что она имела в виду. Я снова посмотрел на вожака, и в этот же момент почувствовал, как нечто пролетело мимо меня. Я увидел, как из тьмы вышел человек. Он был одет в черные одежды, скрывающие его лицо. Движения незнакомца были не просто быстрыми — они были невидимыми.

Он подкрался к вожаку монстров и ударил его сзади. Ударил не мечом, а неким невидимым оружием. В этот момент из вожака вырвался пронзительный вопль. Монстр упал на землю, лапы его забились в судорогах. На хитиновой броне появилась крошечная трещинка, из которой сочилась черная кровь.

Я не мог поверить своим глазам. Кто это был? Как он мог сделать это? И как он тут оказался?

Незнакомец, не останавливаясь, двинулся к Славии. Его движения были плавными и бесшумными, словно он был не человеком, а призраком.

Он поднял руку, и из его пальцев вырвался луч синего света. Свет упал на Славию, и она с криком упала на землю. Её глаза закатились, а тело покрылось дрожью.

Я не мог поверить своим глазам. Какого черта⁈

Я инстинктивно потянулся к пистолету, лежащему в кобуре.

Но еще до того, как я смог достать оружие, незнакомец двинулся. Он сделал небольшой жест рукой, и пистолет, словно управляемый невидимой силой, вылетел из моей кобуры и отлетел в сторону.

Я замер, ошеломленный. Незнакомец не только обладал магией, но и телекинезом. Он был сильнее, чем я мог себе представить.

Я понял, что незнакомец не пришел на помощь. Он был здесь, чтобы убить нас. Он был не другом, а врагом.

— Кто ты такой? — прошептал я.

Он повернулся ко мне, и в тусклом свете я увидел его лицо. Его глаза светились холодным желтым блеском.

Наемник Юга!

Эти желтые глаза не могли соврать. Именно наемник Юга, никто другой. Я и не думал, что встречу их тут, в Российской Империи.

О них ходили легенды.

Наемники Юга — это не просто группа бойцов, это легенда, шепот, который витает среди тех, кто знает цену жизни и смерти. Они — самая закрытая секта в мире, живущая по своим законам, скрытая от глаз обычных людей. Их убежище — затерянный город в непроходимых лесах тайги, охраняемый магическими барьерами и армией верных слуг.

Их сила — в многогранности. Они — мастера всех искусств, что делают их поистине непобедимыми. Среди умений владение оружием — искусство, доведенное до совершенства. Они могут сражаться мечом, стрелять из лука, владеть кинжалом, кулачным боем, и даже танцами смерти. А также глубокие знания магии. Они владеют стихиями, телекинезом, иллюзиями, и даже некромантией. Они — мастера маскировки, обмана и тайных операций. Они умеют вписываться в любую среду, подделывать документы, вскрывать секреты, и управлять людьми из тени.

Наемники Юга не работают просто так. Они выбирают себе задания, которые им интересны. И услуги их стоят дорого. Очень и очень дорого.

А еще они были стрелки. Значит тоже не промахивались, как и я.

— Ты пришел за мной? — спросил я, понимая, что шанс уйти у меня сейчас очень маленький.

Наемник кивнул.

Я чувствовал, как кровь стучит в висках, а адреналин бурлит в жилах.

Резкий выпад — и я атаковал.

Я не ожидал, что он будет так быстр. Его движения были плавными и бесшумными, словно он был призраком. Он уклонился от моего удара с лёгкостью, и я почувствовал, как моё тело прошло сквозь пустоту.

Я попытался атаковать ещё раз, но он снова уклонился. Его движения были непредсказуемы, и я не мог поймать его в рамки своих атакующих действий.

Наемник не боролся со мной, он просто избегал меня. В его глазах я видел не гнев, а что-то другое. Что-то не понятное, но в то же время тревожное. Я вдруг понял, что я нужен ему живым. Ведь он мог убить меня еще раньше. Мог вообще ничего не делать и ждать пока вожак монстров не потреплет меня как следует. Но он убил его. А значит побоялся, что тот задерет меня.

Я попытался отступить, но он был быстрее. Он сделал резкий жест рукой, и перед моими глазами появился густой туман. Он был холодным и влажным, и заполнил все пространство. Я не видел ничего, кроме этого белого тумана.

Нужно срочно валить!

Я закрыл глаза, пытаясь защититься от этого тумана, но он проник и в мои глаза, и в мои ноздри. Он был везде. Он заполнил мои лёгкие, и я задыхался.

Я попытался сопротивляться, даже начал создавать магический конструкт, но мои силы исчезали стремительно. Мои мышцы отказали, и я упал на землю. Последнее, что я видел, было его бледное лицо, освещенное синим светом и желтые глаза. Потом я потерял сознание.

* * *

Я открыл глаза и ощутил резкую боль в голове. Дернулся. Что-то мешало сделать движение. Не сразу я понял, что сижу на стуле, а руки связаны за спиной. Вокруг меня раскинулась огромная комната, заполненная книжными полками от пола до потолка. Я был в библиотеке, и эта библиотека была богаче всех, что я когда-либо видел.

Стены были украшены фресками, изображающими сцены из древних легенд, а потолок украшен витражами, которые переливались разноцветными отблесками солнечного света. На столах лежали древние манускрипты, и в воздухе витал запах старой бумаги и чернил.

Я вновь рванул руками, стараясь разорвать веревки, но они были слишком крепкими.

«Не простые», — понял я.

Какие-то волшебные нити, которые не поддаются, ни зубам, но лезвию, ни тем более моим мышечным усилиям.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя бессилие. Я был в ловушке. Я не мог ничего сделать.

— Не трать свои силы, — сказал голос из-за моей спины. — Они не разорвутся.

Этот голос показался мне знакомым. Я его уже слышал совсем недавно.

Я повернул голову, стараясь разглядеть говорящего, но он стоял в тени. Я видел только контур его фигуры, окутанной мраком.

— Кто ты такой? — спросил я.

— Неужели не узнал? — искренне удивился стоящий.

И вышел из тени.

— Березов⁈ — воскликнул я.

— Верно! — улыбнулся тот. — Собственной персоной!

Глава 8

Тяжелая дубовая дверь церкви скрипнула, впуская человека в черном. Тишина церкви была нарушена лишь шелестом его шагов по каменным плитам. Старик словно бездомный пес последовал за гостем.

— Хозяин, — прошептал старик, голос его дрожал от волнения. — Мы ждали твоего прихода. Я верил, что это свершится. Вот, и церковь даже сохранил, как велел отец.

Человек в черном поднял голову, снял шляпу, и старик вздрогнул. Лицо гостя было болезненно бледным, но глаза — острые и пронзительные, светили чем-то звериным, не человеческим.

— Правда, сейчас не самые лучшие времена, — промямлил старик, чтобы хоть как-то разбить повисшую неприятную паузу. — Новых адептов не так много. Интереса у молодежи нет к вере. Все эти новомодные штучки, компьютеры, игры — дрянь одним словом! Отвлекают молодежь от главного. Сбивают с истинного пути.

— Ты ждал меня, — сказал человек, голос его звучал низко и глубоко, словно из-под земли.

Он, казалось, не слушал старика, разглядывая стены церкви, свод, алтарь. Все здесь было уже старым, ветхим. Гость принялся расхаживать по помещению, осматривая иконы.

— Всю свою жизнь! — с жаром ответил старик. — Я верил, что ты придешь. Я молился об этом, ждал знамения.

Человек в черном приблизился, его тень упала на старика словно мрачное облако.

— Знамение пришло, — проговорил он, взгляд его был холоден, как зимняя ночь.

Старик, словно ожидая этих слов низко поклонился.

— Слушаю тебя, Хозяин, — прошептал он. — Какую волю твою я должен выполнить?

Человек в черном усмехнулся, и его улыбка была холодной и жестокой.

— Твоя жизнь была лишь подготовкой к этому дню, — сказал он. — Теперь пришел час по-настоящему послужить мне.

— Я готов! — тут же воскликнул старик.

Тот, кого он называл Хозяином, удовлетворенный таким ответом, кивнул. Но не спешил с ответом.

— Я путешествовал, — проговорил он, его слова эхом разнеслись по пустому храму. — Исследовал древние знания, собирал силу, необходимую для грядущих событий. Накапливал ее.

Старик, его лицо было перекошено от смеси страха и восторга, жадно впитывал каждое слово Хозяина.

— Вы… вы достигли цели? — прошептал он дрожащим от волнения голосом.

— Ты сомневаешься во мне?

Старика перекосило от страха.

— Что вы! Я… я не смел даже и помыслить о таком!

Хозяин рассмеялся — раболепный страх старика забавлял его.

— Как твое имя, верный?

— Елисей Иванович я, Прошкин. Для вас можно просто Елисей.

— Елисей, — человек в черном сделал шаг вперед, его черная фигура словно растворялась в тени, а от него исходила едва уловимая аура силы. — Мир находится на грани перемен, — продолжил он, голос его звучал властно. — Новые времена требуют новых правил, новой власти.

Старик быстро закивал.

— Я готов служить тебе, Хозяин, — сказал он, голос его был полон покорности. — Веди меня, я буду твоим орудием в этом новом мире. Я знаю, верю, что все, что было сказано в пророчестве — то сбудется!

Хозяин кивнул, и его улыбка была не так жестока, как прежде.

— Хорошо, — сказал он и подошел к алтарю, где лежал старый пергаментный свиток. — Расскажи мне, что тут происходило за время моего отсутствия?

— Да разное… — растерялся старик. — С тех пор, как вы проповедовали последний раз много времени утекло, хех!

— Сколько?

— Да посчитай девяносто лет.

— Девяносто лет… — задумчиво проговорил он. Словно пробуя слова на вкус. — Я и не заметил.

— Вы совсем не изменились внешне! — прошептал старик. — А вот я…

— Ты был на моих проповедях? Или знания тебе кто-то передал?

— Был! — с жаром воскликнул старик. — Семилетний паренек, помните такого? Бегал за вами. У меня отец ходил на ваши проповеди и меня с собой брал. Он то и организовал эту церковь после того, как вы исчезли.

— Не исчез, — поправил его человек в черном. — Ушел на время.

— Верно, — кивнул Елисей. — Вот мы с отцом и вели эту церковь, правда пришлось маскироваться под обычную.

Старик стыдливо опустил глаза.

— Но вы же сами говорили в одной из своих проповедей, что истинный глаз увидит правду даже в море лжи?

— Ты хорошо выучил уроки, — удовлетворенно кивнул человек в черном.

Елисей гордо выпятил грудь вперед.

— Тебе девяносто семь лет? — спросил Хозяин.

— Так точно, — кивнул старик. — Но я чувствую себя как никогда молодо! Вы ведь тогда подошли ко мне. Помните? В одной из проповедей вы подошли к моему отцу и ко мне. И снизошла благодать. Я почувствовал… Я видел…

Глаза Елисея подернулись туманом, он словно вошел в транс. Слова звучали глухо и отстранено.

— Я видел истину. Видел вас. Видел, как вы входите на престол. Видел божественное. Видел свет. Он был повсюду. Вы были светом.

Ноги старика подкосились, и он упал на колени. Хозяин удовлетворенно кивнул.

— Поднимись, — приказал он.

Старик вздрогнул, непонимающе огляделся — он и сам не понял, как оказался на полу.

— А теперь скажи мне, она на месте? — тон голоса человека в черном резко изменился, стал вдруг холодным.

Елисей вопросительно глянул на Хозяина.

— Башня, она еще там?

— Да, мой господин, — совсем тихо ответил старик. — Она стоит. Род Шпагиных по-прежнему владеет ей. Был момент, когда глава рода умер и все думали, что это конец их семье. Но младший сын, Александр Шпагин, уверенно взял бразды правления и род снова процветает. Ведется добыча магических камней из шахты. И даже…

Елисей понизил голос совсем до шепота

— Он построил вторую башню.

— Что⁈ Вторую башню⁈ — впервые за все время человек в черном не сдержал эмоции.

Старик вжал голову в плечи.

Хозяин холодно улыбнулся.

— А Шпагины все это время без дела не сидели. Мы должны уничтожить этот род. Очистить мир от этого проклятия.

Старик вздрогнул.

— Как же мы это сделаем? — спросил он. — Шпагины сильные. С ними считаются многие роды. Он даже…

Старик оглянулся по сторонам, словно боясь, что его могут услышать.

— Он даже инсекторов уничтожил!

— Я принес тебе знания, — жестко ответил Хозяин. — Мы обрушим их башню с помощью технологий древних магов. Шпагины и их сокровища станут прахом. А та сила, что храниться в башне, должна быть моей!

Старик поклонился.

— Конечно, мой господин. Я не сомневаюсь в вашем могуществе ни секунды! Мы уничтожим их. Мы уничтожим их всех.

— Сколько у нас верных адептов сейчас? — спросил человек в черном.

Елисей покраснел, стыдливо опустив глаза.

— Не так много, как хотелось бы, — прошептал он. — В последнее время религия не так сильно заботит людей, как деньги и зрелища. Но мы ведем работу! Привлекаем, проводим беседы.

Пророк кивнул.

— Нужно усилить работу, — сказал он. — Нам нужна армия, верные воины, которые поддержат нас в грядущей битве. И в кратчайшие сроки.

Старик вздохнул.

— Понимаете, дело такое, щепетильные… У нас не так много денег, как хотелось бы, — сказал он. — Мы вынуждены жить на скудные пожертвования старых верующих. А ведь для того, чтобы привлекать адептов, их нужно заинтересовать. Те же расходники на ритуалы, на свечи, и прочее.

Пророк усмехнулся, его улыбка была холодной и безжалостной.

— Деньги — не проблема, — сказал он, доставая из кармана черный мешочек.

Он бросил мешочек на стол, и тот с шумом упал на каменную поверхность. Старик вздрогнул, увидев, что из мешочка высыпались блестящие алмазы. Настоящие!

— Это — залог нашей победы, — продолжил Хозяин. — Используй их мудро, чтобы собрать верных и подготовить их к войне.

Старик посмотрел на камни, его глаза горели жадностью и восторгом. Дрожащими руками он собрал рассыпанное обратно в мешочек.

— Не скупись. Деньги не имеют значения.

Елисей, завороженный блеском алмазов, всё ещё не мог поверить своим глазам. Он нервно сглотнул и, словно проснувшись от оцепенения, задал тревожный вопрос:

— Как же мы будем их привлекать? Это не так быстро происходит. Нужно время. Даже с такими ресурсами, — он кивнул на мешочек.

— Говоришь, сейчас народ падок до зрелищ? Тогда мы устроим им представление, — ответил Хозяин. — Великолепное зрелище, которое потрясет их и заставит усомниться в своих старых богах.

— Но как? — спросил старик, не понимая, как можно заставить людей перестать верить в то, во что они верили всю свою жизнь.

— Мы покажем им чудеса, — ответил Хозяин. — Мы устроим такой спектакль, который заставит их упасть на колени перед нами.

Он подошел к окну, глядя на темный город за стеной церкви.

— Мы покажем им силу древней магии. Мы уничтожим их старых богов и заставим верить в новую реальность.

— Как же это? — осторожно спросил Елисей, чувствуя, что теперь он находится на опасной тропе, и обратного пути нет.

Человек в черном усмехнулся.

— Ты узнаешь. Ты совсем скоро все узнаешь.

* * *

Холодная сталь веревок впивалась в кожу, оставляя болезненные следы на плечах. Проклятые веревки! К моему плену готовились — магические заклятия, наложенные на путы, не поддавались расшифровке.

Я сидел, скованный, на неудобном деревянном стуле, чувствуя себя беспомощным, как пойманная в ловушку птица.

Березов стоял передо мной, улыбался, словно я был не связан, а сидел с ним в баре как закадычный друг.

— Наемник Юга — и ради меня? — холодно спросил я, понимая, что сейчас нужно тянуть время как можно дольше. — Не слишком ли много чести?

— Оценил? — кивнул Березов, закуривая. — Мне это стоило очень больших денег. Действительно больших денег. А найти наемника Юга оказалось куда как сложней. Их оказывается уже и нет в Москве. Пришлось спецрейсом в другой город лететь, важных людей подключать. Но я не жалею ни о единой потраченном золотом. Наемник свое дело сделал. Скажи же, он хорош?

— И все ради того, чтобы я оказался у тебя в библиотеке? Мог и просто пригласить в гости — я бы принял приглашение.

— Вряд ли, — скривил нос Березов. — Не пришел бы. Потому что не задался у нас в последний раз разговор.

— Разве? Разговор вроде был вполне корректный, без грубостей. Ты предложил покупать у меня камни, я отказал. На том и разошлись.

— Нет, не разошлись, — ухмыльнулся Березов.

— Теперь понятна причина моего тут появления. Не смог получить нормально, решил применить силу? Думаешь получится?

— Ну же, Шпагин, не тяни время! — прошипел Березов. — Ведь время — это деньги! Ты же видишь, что я готов на многое, чтобы получить эти камни? Я по-прежнему готов решить этот вопрос при помощи денег. Даю тебе шанс. Продай камни — и мы сделаем вид что этого инцидента с похищением не было. Правда цена на камни конечно же будет несколько ниже — включу туда издержки, связанные с наемником Юга.

— Ты со всеми своим партнерами так ведешь дела?

Березов рассмеялся. А потом вдруг резко изменился в лице, стал злобным.

— Отдай мне камни. Ты знаешь, что я не шучу.

— Зачем они тебе? Неужели так важны, что ты готов похищать людей?

— Важны.

— А что, если я отвечу «нет»?

Березов усмехнулся, его взгляд стал еще более угрожающим.

— Ты просто тянешь время, — прошипел он. — Но я не буду ждать вечно. Не заставляй меня насильно выбивать из тебя согласие.

Я рассмеялся.

— Зря, — произнес Березов. — Ты знал, что наемники Юга не только хорошие шпионы, но еще и мастерски владеют приемами пыток? Самое интересное — они не знают тысячи способов пытать человека. Им это ни к чему. В их арсенале всего лишь два-три способа, которые они усовершенствовали до такого уровня, что дальше некуда. Ведь это логично. Зачем распыляться, когда можно оттачивать что-то одно?

— Послушай, Генрих, — начал я. — Ты ведь должен понимать, что любое действие имеет ответную реакцию? Мое похищение не пройдет для тебя даром. Раз ты выступил открыто и дерзко, то камни тебе и в самом деле нужны. Но ты должен понимать, что такой жест, как похищение главы рода — это объявление войны. Ты готов на это?

— Ты хочешь запугать меня войной?

Березов рассмеялся, его смех был отвратителен.

— Смерть мне практически не страшна!

— Ты что, бессмертный что ли? — сквозь зубы процедил я.

И вдруг глаза Березова блеснули таким адским огнем, что мне стало не по себе.

— Вот именно! — прошептал он и в голосе прозвучал невероятный триумф. — Бессмертный!

Я не сразу понял его. В какой-то момент мне показалось, что Березов и вовсе сошел с ума.

— Я долго шел к этому. Искал знания, мастеров, магов, выменивал крупицы информации, свитки, руны. Десятилетия я изучал все известные и доступные мне знания в этом вопросе…

— О чем ты?

— Я открыл заклятие бессмертия! — торжественно произнес тот.

— Ты с ума сошел? — спросил я, вглядываясь в лицо Березова.

Но на сумасшедшего тот не походил.

— Я понимаю, что ты мне не веришь. Да мне это и не нужно. Мне нужно другое — горючее для того, чтобы запустить заклятие. Для конструкта такой силы, как ты понимаешь, и мощность нужна соответствующая. Я долго искал что именно мне поможет. И оказалось, что камни — акониты, — из твоей шахты как раз подойдут для этого.

— Поэтому ты так хочешь их заполучить… — пораженный открытием, прошептал я.

— Вот именно!

— Но разве такое возможно? Разве возможно бессмертие⁈

— Невозможно нет! Есть только границы твоего разума, за которые ты боишься вылететь! Вот, смотри!

Он взмахнул рукой и посреди библиотеки, прямо в воздухе, вдруг возник огромный, размером со слона шар. Он был весь сплетен из полупрозрачных нитей, сияющих голубоватым светом. Мне пришлось присматриваться, чтобы понять, что это такое. Каждая нить была цепочкой формул, символов и рун! И этих нитей было сотни, а то и тысячи! Чтобы создать такой конструкт понадобиться не менее десяти лет! И это только создание. А вычисления⁈

Я был поражен. Я не сомневался. Что этот шар — именно то, о чем говорит Березов. В ключевых узлах я прочитал различные формулы, которые указывали именно на то, что заклятие сделает своего хозяина бессмертным. Формулы связывались со слоями бытия, с потоками времени, с тонкими ауральными субстанциями. И даже с хронозверьми! Но откуда Березов знает об этом⁈

— Я же говорю, сотни магов по всему свету — каждый крупинка по крупинке, — давали материал для этого конструкта, — словно прочитав мои мысли, сказал Березов.

Я взирал на конструкт и не мог отвести глаз. Сколько же усилий! Но какая нужна подпитка, чтобы запустить такой тяжеловесный магический механизм? Только по самым скромным подсчетам выходило, что объема того, что уже успели добыть клехи едва ли хватило бы.

— Как ты собираешься управляться с такой мощью? — резонно спросил я. — У тебя не получится. Это все равно что сесть верном на атомную бомбу!

— Ты сомневаешься во мне? Поверь, у меня это получится. Но мы отвлеклись.

Березов махнул рукой и конструкт растворился в воздухе.

— Теперь давай поговорим о твоих камнях.

Он подал знак и в библиотеку вошел наемник Юга. Он катил перед собой тележку и выглядел сейчас очень комично — словно официант, принесший завтрак в номер. Но вот когда Березов сорвал с тележки укрывающую тряпку, мне стало не до смеха.

На железном разносе лежали различные предметы: гвозди, стальная маска, щипцы, чаша с темной жидкостью, пилы, скальпели. Предназначение некоторых вещей мне было даже не понятно, однако узнавать этого сейчас я и не хотел.

Наемник Юга остановил тележку рядом со мной. В его желтых глазах был виден интерес. Наемник хотел как следует меня попытать и отделяло его и его желание только слово Березова. Один приказ — и меня тут же начнут рвать и кромсать на куски.

— Послушай, Шпагин, — сказал Березов, его голос стал неожиданно спокойным, — мы можем обойтись без лишних сложностей. Я готов заплатить за эти камни. Хорошую цену, очень хорошую. Ты получишь свободу и деньги. Большие деньги. И мы разойдемся миром. Что скажешь?

Я молчал.

— Итак, у тебя есть последний шанс ответить правильно. Подумай несколько раз, прежде чем дать ответ.

Глава 9

Соглашаться на эти условия было бессмысленно. Я понимал, что Березов никаких денег не заплатит и живым я тоже едва ли останусь, только отсрочу неизбежное на пару минут — ровно до того момента, пока не подпишу соглашение о передаче камней. Поэтому нужно было придумывать что-то другое.

Например, свою игру и свои правила.

— Ты веришь в судьбу? — спросил я Березова, чем весьма удивил его.

— Что? В судьбу? — он задумался. — А знаешь, верю! Верю, что кому что-то предначертано, так тому и быть!

— Я вот тоже верю, — кивнул я. — Только думаю, что судьбу можно изменить. Я хочу тебе кое-что предложить. Хочешь камни — получишь. Причем абсолютно бесплатно. Все.

Взгляд Березова заинтересовано заблестел.

— Но при одном условии. Устроим дуэль — победитель получит все. Согласен?

Слишком явная ловушка, но что мне еще оставалось?

— Я верю в предопределённость судьбы, — задумчиво произнес Березов. — Жизнь, словно река, течет по заданному руслу, и никакие препятствия не смогут изменить ее течение. Ты вот веришь в свободу воли, считал, что каждый человек сам кузнец своей судьбы. Но оба мы, во чтобы не верили, схожи в одном — какой бы не была судьба, неизменной или изменяемой, мы принимаем ее.

Я вопросительно глянул на него, пытаясь понять к чему он ведет.

— Я согласен на твое условие, — произнес он и я облегченно выдохнул.

Попался! Правда радость моя была не долгой.

— Только у меня тоже будет одно небольшое условие.

Березов хитро улыбнулся, и я понял, что не все так просто, как мне могло показаться.

— Дуэль будет. Но не со мной. А с ним.

Березов кивнул на наемника Юга.

— Победишь его — можешь идти на все четыре стороны. Нет — ну тут уж сам понимаешь. Значит такова твоя судьба — умереть в моей библиотеке и отдать все свои камни мне.

Твою мать!

Дуэль с наёмником Юга — худшего расклада я просто представить себе не мог.

— Тогда и у меня будет одно небольшое условие, — внезапно подал голос наемник — кажется, впервые за все время. — Дуэль будет проходить на шпагах.

Меня словно окатило ледяной водой. Я вдруг вспомнил как хрустальный шар показывал мне одну картинку из моего будущего — я дерусь с незнакомцем на шпагах и тот меня убивает.

Судьба… Изменяема или предопределена?

Я глянул на шпагу, которую достал наемник Юга — оружие блестело холодным светом. Видимо сегодня я узнаю ответ на этот вопрос.

* * *

Елисей показал себя довольно неплохим организатором. Хозяин с любопытством наблюдал, как он организовывает людей, как развешивает по улицам афиши о предстоящей встрече, как с жаром агитирует прохожих о том, что идти нужно.

Человек в черном лишь направлял его неиссякаемый поток энергии в нужное русло. Елисей хотел расклеить афиши на главной площади, но Хозяин сказал размещать их только в Нижней части города, среди бедных кварталов. Елисей вопросительно глянул на Хозяина, но вопросов задавать побоялся.

Наконец, настало время выступления. Народу в церкви собралось не сказать, чтобы много, в былые дни приходило гораздо больше, но достаточно, чтобы вынести из склада несколько запасных лавок.

Старые прихожане, костенеющие в своих привычках, переглядывались с тревогой. Молодые люди, жаждущие новых впечатлений, с любопытством разглядывали церковь. Матери держали своих детей за руки, нашептывая молитвы, чтобы Господь уберег их от чего-то страшного.

Все знали друг друга и старика Елисея, а потому купились на его красочные рассказы о том, что сегодня будет очень интересно — развлечений в нищих кварталах не так уж и много.

В воздухе витал аромат ладана, смешиваясь с запахом свежевыпеченного хлеба, который принесли на праздничную трапезу. В тишине храма звучали лишь шелест одежды и скрип половиц. Ждали.

Открыл собрание сам Елисей. Он долго и достаточно нудно рассказывал про веру, про Бога, про путь, который должен пройти каждый. Когда народ стал откровенно скучать, а некоторое и вовсе принялись вставать с мест, чтобы уйти, Хозяин подал знак.

Елисей быстро закончил речь, буквально оборвав ее на полуслове и воскликнул:

— Друзья! Встречайте!

И отошел в сторону.

Вдруг раздался звук тяжелых шагов, эхом разнесшийся по залу. В проходе появился высокий мужчина в одежде странного покроя. Лицо его было скрыто тенью, но взгляд, устремленный на собравшихся, внушал одновременно страх и уважение.

Народ затих. Все ожидали обещанного чуда. Оно не заставило себя долго ждать.

* * *

Тишину библиотеки, где пыль танцевала в лучах проникающего сквозь окна солнца, разрубил стальной звон. Наемник атаковал первым. Его шпага, изящная смертельная полоска стали, высекла искры о моё оружие. Я отшатнулся. Сердце бешено колотилось, в ушах звенел металл.

Черт! Противник хорошо. Невероятно хорош. Это можно понять с первого удара. Выпад резкий, быстрый, точный. За плечами наемника не один десяток лет хорошей боевой школы.

Еще атака. Я еле успел отбиться. Мы разошлись по разные стороны библиотеки. Березов, взирающий на дуэль, принялся подначивать нас.

— Ну же! Давайте! Шпагин, не опозорь свою говорящую фамилию!

Вот урод! Он-то своей шкурой не рискует. Ну ничего, расправлюсь с наемником, спрошу и с Березова. Он за все ответит.

А сначала…

Я глянул на своего противника.

Наемник хитер и быстр, каждый его выпад — неожиданный, злой, пронизывающий.

Ловкий, почти неуловимый выброс руки вперед — и мне едва не отсекло ухо. Я в последний момент успел увернуться, контратаковать. Но мой выпад был с легкостью отбит. Наемник даже презрительно хмыкнул — мои приемы не произвели на него впечатления.

Он угадывал мои движения, как бы проникнув в мою душу, и пытался нанести смертельный удар. Звенела сталь, летели искры, воздух сгустился от напряжения.

Мне мешали драться мысли. Они кружили в голове потревоженным ульем и не хотели уходить прочь. А когда во время боя думаешь о чем-то другом, кроме самого боя, то ни к чему хорошему обычно это не приводит.

А думал я о том, что показал мне этот проклятый черный хрустальный шар. Моя смерть. От рук незнакомца со шпагой. Слишком все совпало, чтобы быть случайностью. Так это значит, что я сегодня умру? Судя по тому мастерству, что обладал против, это вполне правдивый исход.

Прочь! Прочь все мысли! Когда я успел позабыть о том, что мысли во время поединка — это самое страшное? Гнать их! Только ледяная сосредоточенность.

Я решил рисковать.

Уклонившись от удара и перехватив его шпагу за рукоять, я толкнул противника в стеллаж с книгами. Наемник отлетел, врезался в книги, застыл в нерешительности, а я бросился на него с криком.

Мой клинок пронзил его плечо, и противник рухнул на пол, хватаясь за раненую конечность.

Но рана моя для него была не смертельной. Я запоздало понял, что ранил противника только самым кончиком и особого ущерба не причинил. Наемник выдохнул какие-то заклятия и кровь из плеча сразу же перестала течь.

Противник подскочил на ноги. Сдаваться так легко он не собирался.

Он рванул ко мне, словно бешеный волк, с яростным криком. Видимо рана разожгла в нем злость. Лезвие шпаги со свистом рассекло воздух.

Я отскочил в сторону, уворачиваясь от ужасного удара, который разрушил бы и каменную стену. Наемник был не просто сильным, сейчас в него словно вселился демон, дикий, неконтролируемый, как стихийное бедствие.

Противник бросился на меня снова, шпага вилась в воздухе, словно змея, готовясь убить. Я отпрыгнул, затем увернулся от следующего удара, и снова, и снова. Я двигался, как тень, постоянно в движении, но наемник был неумолим.

Свист ледяного ветра прорезал тишину, скользя по обнаженной стали моей шпаги. Сердце билось барабанной дробью. Наемник Юга, с хищным желтым блеском в глазах, пристально глядел на меня, выискивая слабые места.

Быстрый выпад, стремительный и точный, но я предвидел его движение, отвечая уклонением. Шпага скользнула по моему плечу, оставляя за собой ледяную дорожку холода, срезая клочок одежды. Я ответил выпадом, стремительно отсекая пространство между нами. Наемник отступил, парируя мой удар, и тут же перешел в наступление.

Мы танцевали на грани, наши шпаги переплетались в головокружительном вихре. Каждый выпад, каждый пари, каждый уклон — это был танец смерти, где ошибка могла стоить жизни. Я чувствовал, как наемник Юга набирает силу, его атаки становятся все более агрессивными, а движения — стремительными. Я был вынужден отступать, уходя от его натиска.

Но я не отчаивался. Напротив, моя кровь закипела, жажда победы бушевала в моем сердце. Я заставил себя мыслить, анализировать каждый его шаг, каждый взмах шпаги. Нет, судьбу можно изменить! И именно это я и собираюсь сейчас сделать. Умирать я точно сейчас не планирую!

Приободренный этим, я увидел слабость у своего противника, которой можно было воспользоваться. Наемник задерживал дыхание перед атакой, выбивая себя из ритма.

В один момент, когда он снова нанес выпад, я не отвечал, а сделал резкий шаг вперед. Он потерял равновесие, замешкался, и я воспользовался моментом. Моя шпага метнулась вперед, рассекая воздух. Металлический звон удара разнесся эхом по библиотеке. Наемник упал, его шпага безвольно выскользнула из ослабевших пальцев.

Я бы поразил своего противника, нанеся последний удар, но резкий выкрик заставил меня отвлечься:

— Вставай! — это Березов кричал упавшему. — Вставай живо!

Березов подхватил шпагу и швырнул ее наемнику. Тот ловко ее перехватил и вновь поднялся на ноги.

А вот это уже не по правилам!

Но похоже о правилах тут и не стояла речь.

Противник, сконцентрировав все силы, одной точной подсечкой выбил меня из равновесия, поймал на контрударе. Удар пришелся по плечу, отбросив меня к стене. Я почувствовал резкую боль, но не дал себе ослабеть. Быстро поднялся, и в тот же момент наемник бросился на меня снова, словно дикий зверь, жаждущий крови.

Я отпрыгнул, но он был быстрее, сильнее. Оружие просвистело мимо моего лица, с такой силой, что я почувствовал ветер от его движения.

«Испанской обманки» хватило бы, чтобы прикончить меня.

Но наемник не торопился. Он стоял передо мной, дыша тяжело, глаза горели ненавистью. Он улыбнулся, улыбка была жестокой, злой, и прошептал:

— Ты уже устал, правда? Тебе не справиться со мной.

Он занес шпагу над головой, готовый нанести смертельный удар.

И вновь передо мной всплыла увиденная картинка в хрустальном шаре — меня пронзает незнакомец шпагой, и я падаю замертво.

Нет!

Рывок сквозь боль, на пределе своих физических способностей — и моя шпага резко стрельнула вперед.

Наемник Юга явно такого не ожидал. Да даже я не ожидал от себя такого.

Оружие вошло в противника по самую рукоять. Я увернулся от слабого замаха наемника и оттолкнул его в сторону.

Противник упал, попытался встать, но не смог — силы стремительно покидали его через хлещущую фонтаном из раны кровь.

— Вставай! — рявкнул Березов. — Чего ты разлегся? Я плачу тебе такие баснословные деньги не для того, чтобы ты разлеживался тут. Я приказываю тебе встать!

Но все было закончено — наемник Юга был мертв.

— Надеюсь наш уговор все еще в силе? — спросил я, поворачиваясь к Березову и направляя на него окровавленную шпагу.

Березов молчал, злобно взирая на меня.

* * *

— Братья и сестры, дети Господни! Сегодня, в этом святом храме, где любовь Божья озаряет наши души, я хочу поговорить с вами о вашем истинном предназначении.

Толпа затихла.

— Я вижу ваш страх, вашу безысходность. Я слышу ваши стоны, полные отчаяния. Вы смотрите на небо, но оно молчит. Где же, спрашивается, его милость, его поддержка? Я скажу вам, дети мои, где. Она скрыта в вашем страдании, в вашем покорном принятии своей участи. Она таится в вашей готовности преклониться перед мощью, которая вас превосходит.

Человек в черном оглядел всех.

— Вы, люди нищих кварталов, вы — избранные. Вы те, кто познал истинную цену жизни, кто познал истинный вкус боли. Вы — те, кто способен понять истинную силу веры!

Хозяин взмахнул рукой и над его головой вдруг вспыхнул огромный яркий шар света, в которой заискрились звезды и галактики. Собравшиеся невольно ахнули.

— Не верьте лживым обещаниям о светлом будущем, о райской жизни. Это ловушки, расставленные сильными мира сего, чтобы удержать вас в нищете.

Хозяин медленно протянул руку к каменной скульптуре распятия, украшающей алтарь. Казалось, он хочет коснуться ее, но в последний момент его пальцы прошли сквозь камень.

— Смотрите! — прошептал он, его голос звучал теперь не как голос священника, а как шепот змеи. — Статуя не реальна. Она — всего лишь иллюзия, созданная моей волей! Такая же нереальная, как те обещания, которые дает вам власть.

В эту же секунду скульптура засветилась мерцающим светом. Камень словно растаял, превращаясь в живую фигуру, которая ожила и поднялась с алтаря. Фигура распятого была красива, но его глаза светились холодным, нечеловеческим светом, а рот был скрючен в жестокой улыбке.

— Не бойтесь, дети мои, — прошептал Хозяин, наблюдая за реакцией публики. — Я пришел к вам в мир. Я хочу показать вам истину.

Ожившая фигура протянула руку к женщине в переднем ряду, и та испуганно отшатнулась. Внезапно, из руки статуи вырвался лучик света, который окутал женщину, а потом рассеялся. Когда свет угас, у женщины в руке оказался свежий хлеб, которого она не могла купить ни за какие деньги.

— Смотрите! — вновь воскликнул человек в черном. — Я принес вам дары! Я успокою ваши страдания!

В толпе пронесся шепот удивления и почтения. Но некоторые люди все еще чувствовали неудобство, ощущение, что что-то не так.

— Теперь я покажу вам истинный облик мира! — провозгласил Хозяин, и вокруг него закружился вихрь светящейся пыли. В центре вихря материализовалась картина города, полного красоты и богатства. В ней не было ни грязи, ни нищеты, ни страданий, которые окружали людей в этой церкви.

— Это то, что вы заслуживаете! — крикнул человек в черном, его голос гремел в храме, как гром. — Это то, что вы можете получить! Но для этого вам нужно довериться мне! Вы должны открыть свои сердца и принять истину!

Люди смотрели на картину города, их глаза загорались желанием, но в сердцах еще теплилась тень сомнения. Темный маг понял это, и его улыбка стала еще более зловещей. Он знал, что победа уже близка. Он завладел их вниманием, их страхами, их мечтами. Оставалось только завершить свою работу…

— Не верьте в иллюзию того выбора, что дает вам власть. Я, ваш смиренный слуга, единственный, кто знает правду и у кого истинна. И только я готов стать вашим проводником на этом тернистом пути. Я помогу вам найти истинный смысл страдания, истинный смысл веры. Я открою вам тайны, которые скрыты от глаз простых смертных.

Хозяин сделал паузу, оглядывая людей и следя за их реакцией. Собравшиеся во все глаза удивленно смотрели на него. Отлично. Все идет как нужно.

— Но знайте, что истинное знание требует жертвы. И эта жертва не всегда сладка. Она требует смирения, покорности, и, возможно, даже… небольшого… отступничества от привычных вам устоев. Но не бойтесь! Я, ваш пастырь, буду рядом с вами. Я буду вести вас к истинному свету, к истинному познанию. Вместе мы преодолеем все трудности, вместе мы поднимемся над своим убогим существованием и достигнем настоящего величия!

Хозяин взмахнул рукой третий раз и с потолка на людей посыпались золотые монеты. Люди принялись тут же подбирать их, упали на колени, принялись толкаться и давиться, ругаться между собой и даже драться.

— Аминь! — прогрохотало над сводами церкви и Хозяин зычно рассмеялся.

Первая партия солдат в его армию была готова.

Глава 10

— Почему ты не хочешь продать мне камни? Ведь я ничего плохого не прошу. Просто продай. Они пойдут не на оружие, не на злое дело — на оживление конструкта.

В тоне голоса Березова прозвучали умоляющие нотки.

Но я был непоколебим.

— В твои без зла дела я не верю — ты похитил меня, чтобы получить камни, да еще и наёмника Юга привлек. А он не только шпион, но еще и отличный киллер. И после этого мне тебе верить? Нет, у тебя в душе зреет что-то черное. И помогать разрастись этому я не собираюсь.

— Ах значит так⁈ — злобно зашипел Березов.

И выписал в воздухе несколько замысловатых формул.

Надо отдать должное Березову, магией он владел мастерски — видимо сказались годы поисков конструкта бессмертия.

В воздухе начали мерцать всполохи света, все заискрилось. Я почувствовал, как вокруг меня начали виться плотные потоки эманаций — магия, созданная Березовым, отдавала гнилью и пришлось даже задержать дыхание.

Я попытался разобрать что же он создал такое, чтобы быстро подобрать контрудар, но смог лишь прочесть какие-то отдельные формулы перемещения.

— Камни все равно будут моими! — завопил Березов. — Не хочешь продавать — я сам их заберу!

Я хотел послать этого придурка куда подальше, но вдруг понял, что не могу ничего сказать — я словно лишился голоса. Да и само мое тело словно начало растворяться.

Какого хрена⁈

Я попытался откинуть невидимые нити магии от себя, используя конструкт, но это не помогло — заклятия проникали все глубже.

Внезапно в комнате раздался странный звук — словно зазвенели стеклянные колокольчики, а потом воздух закружился, перевернув мир вверх тормашками. Я упал, закрыв лицо руками, чтобы не получить по нему. Мне начало кидать в разные стороны и словно бы разрывать на части.

Сквозь густую пелену я слышал злорадный голос Березова:

— Камни будут моими! Все твои камни будут моими!

А я растворялся, исчезая из этого мира.

* * *

Тяжелый воздух в церкви был пропитан запахом ладана и радости. Но радость эта отдавала безумием. Люди ползали по полу, собирали монеты. Порой даже дрались, отнимая друг у друга золото.

Человек в черном поднял руки и его голос, глубокий и зловещий, разнесся по всему помещению.

— Дети мои, вы слышали слово Божье. Вы познали истину, скрытую от простых смертных. Вы избранные, и я, ваш пастырь, веду вас к спасению.

Хозяин сделал шаг вперед, и его рука скользнула в мешок, лежащий на алтаре. Он высыпал горсть блестящих монет, которые, ударившись о мрамор, разлетелись по полу, переливаясь золотом и серебром.

Первые ряды вновь принялись собирать деньги, но уже не так рьяно, как в начале — у всех уже были набиты карманы.

— Я даровал вам богатство. Я избавил вас от нищеты. Я открыл вам путь к процветанию!

— О, великий пастырь, о, наш спаситель! — прошептал один из мужчин, падая на колени. — Благодарим тебя за милость, за щедрость, за спасение!

И посыпались слова благодарности.

— Да, да, ты наш бог! Ты даровал нам богатство, ты даровал нам жизнь!

Люди, словно околдованные, поползли к ногам человека в черном.

Хозяин, наблюдая за происходящим, удовлетворенно улыбнулся. Улыбка вышла полная злорадства и триумфа. Он добился своего. Он подчинил их своей воле, заменив веру в Бога жадностью к богатству. И теперь они были его, его послушные рабы, готовые выполнить любую его прихоть.

Через несколько минут Елисей сообщил присутствовавшим, что собрание окончено и все с радостью пошли из церкви — тратить богатства.

— В этот же вечер половина из того, что было получено, будет оставлено в кабаках, — шепнул Елисей Хозяину, наблюдая, как народ толпиться у входа.

— Пусть, — кивнул тот. — Я дам им еще денег.

Елисея такое заявление удивило, но он ничего не сказал.

— Как тебе проповедь? — спросил человек в черном, оглядывая пол — ни единой монеты не было оставлено, унесли все.

— Ты… ты сделал их… послушными, — пробормотал он.

— Да, Елисей, я добился своего. Они теперь мои. Я могу сделать с ними все, что захочу. Могу заставить их разрушить мир, если пожелаю.

Хозяин говорил с гордостью, но Елисей был растерян.

— Но… зачем? Вы не подумайте, что я пытаюсь уйти в ересь… мне правда интересно. Я не совсем понимаю ваши планы, Хозяин.

Человек в черном посмотрел на Елисея с недоумением.

— Верно, ты не понимаешь, Елисей. Это только начало. Я сделаю их сильными, я сделаю их могущественными. Я покажу им, как добиться истинной власти, как стать непобедимыми. И тогда мы изменим мир, мы построим новый порядок. И ты будешь со мной. Я покажу тебе великие дела. Ты будешь гордиться тем, что мы делаем.

— Я уже горжусь, что стою рядом с вами и имею честь говорить! Но все же, что же с людьми? Мне собирать еще проповедь?

— Еще, — кивнул Хозяин. — Как только наберется пара сотен человек мы их всех убьем.

Он произнес это так буднично и просто, что до старика не сразу дошел смысл сказанного.

— Что? Убьем? — после паузы выдохнул он. — Но зачем⁈

— Чтобы создать Иглу, — торжественно произнес Хозяин. — Великую Иглу, которая пронзить этот мир. Или сошьет его заново, как тебе будет угодно.

— Игла? — Елисей был в полном непонимании.

Он принялся перебирать в голове псалмы и строки Священного писания, пытаясь понять, о чем именно говорит Хозяин, но не смог вспомнить ничего, где бы упоминалась загадочная Игла.

— Собирай еще людей, — холодно произнес человек в черном. — Завтра приведи как можно больше людей.

— Но завтра…

— Ты хочешь мне что-то возразить? — с нажимом спросил человек в черном и в его глазах блеснул огонек ярости.

— Нет, Хозяин, — ответил Елисей, потупив взор.

— Вот и хорошо. Завтра мы и устроим великую жатву!

* * *

Я открыл глаза и первое, что увидел — это брусчатка. Она была серая, покрытая тонкими трещинами, словно морщинами времени. Неужели магический конструкт Березова не сработал и меня выкинуло на улицу? Хотелось бы в это верить.

Я попытался подняться, но что-то тянуло меня вниз, словно невидимые цепи. Мои руки были тяжелыми, движения — замедленными. Я попытался вспомнить, как здесь оказался, но в голове царил туман. Не помню, чтобы я сам выходил из библиотеки. Значит, вынесли? Но стал бы это делать Березов? Вряд ли. Он меня просто бы прикончил. Тогда как я оказался здесь?

В этот момент я увидел её — девушку, стоящую напротив меня. У нее были длинные черные волосы и большие, печальные глаза. Она была одета в платье из тонкой белой ткани, которое развевалось на ветру. Ее лицо было бледным, словно она не видела солнца уже много лет.

Что-то в ней было странным, но я не успел понять, что именно меня так смутило.

— Ты жив? — спросила она, её голос звучал глухо, как шорох опавших листьев и в его тоне мне послышалось некоторое удивление.

Я моргнул, пытаясь сообразить, что происходит.

— Жив, — прохрипел я, мой собственный голос казался мне чужим.

Этот ответ заставил девушку удивиться еще больше.

— А как ты сюда попал? — спросила она, приближаясь ко мне и пристально разглядывая.

— Хотел бы и я это знать, — ответил я. — Кстати, а где я?

— Ты в Лимбе, мире мертвых, — ответила девушка, ее взгляд скользнул по мне, словно проникая сквозь кожу и кости.

— Что? В Лимбе? — переспросил я, глядя на девушку, как на сумасшедшую.

«В последнее время все больше мне попадается сумасшедших — то Березов, то вот эта странная», — подумал я, оглядываясь по сторонам.

Улица, на которой я лежал, была пуста. Дома, стоящие вдоль неё, казались покинутыми, словно их обитатели ушли навсегда. В воздухе витал странный, сладковатый запах, похожий на запах увядающих цветов.

— Ты здесь один, — сказала девушка, её губы дрогнули, словно она хотела улыбнуться, но не смогла. — Здесь только мы… призраки.

Я посмотрел на неё, на её бледное лицо, на ее грустные глаза, пытаясь понять, откуда она сбежала.

— Санаторий «Сосновый Бор» вроде далеко отсюда находится, — усмехнувшись, сказал я.

Девушка пожала плечами. И то безразличие, с каким сделан был этот жест, заставило меня разозлиться.

— Послушай, — с нажимом произнес я, подойдя к незнакомке чуть ближе. — У меня сейчас нет времени играть с тобой в разные игры и угадайки. Просто ответь мне на один простой вопрос — где мы? Это все, что от тебя прошу.

— Я же уже ответила, — все с тем же спокойным тоном произнесла девушка. — Мы в…

— Хватит! — взорвался я. — Лечиться тебе надо и…

Я вдруг замолк на полуслове. Только теперь я понял, что в первым момент смутило меня в девушке. Я не сразу обратил на это внимание, потому что был отвлечен совсем другим. Да и эмоции зашкаливали.

— Ты… — начал я, кивая на ноги девушки. — Ты…

— Призрак, — ответила девушка.

Она не касалась ногами брусчатки и просто парила в паре сантиметров над землей.

— Призрак? — я нервно усмехнулся, но усмешка вышла кривой и болезненной. — Ты, наверное, шутишь. Я не верю в эту ерунду.

Она молчала, её глаза, словно два тёмных озера, смотрели на меня с неизменным грустью.

— Это не шутка, — наконец произнесла она, её голос звучал печально, словно она говорила о давно умершей любви. — Посмотри на себя.

Она протянула руку, её пальцы были тонкими и прозрачными, как тонкий лед. Я потянулся к ней, но моя рука прошла сквозь её, словно сквозь дым. Я попытался схватить ее, но мои пальцы оказались в пустоте.

— Какого хрена⁈ — я испугался, в моей груди забилось сердце, словно бешеный голубь. — Я мертв⁈

Она покачала головой, её волосы, черные и длинные, колыхались на ветру.

— Нет, не мертв. Ты как-то попал сюда, я и сама не знаю, — сказала она, её голос звучал тихо, словно шепот.

Я огляделся по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы подтвердить её слова. Улица была пуста, дома безжизненными. Я не видел ни одного живого человека, ни одного животного.

— Это сон, это сон, — я начал бормотать, словно заговоры, пытаясь убедить себя в этом.

Но глубоко внутри, я знал, что это не сон. Это была реальность. Холодная, неприветливая и пустая. Реальность, где я был один, потерянный в мире призраков.

* * *

Успокоиться помогло упражнение на дыхание.

«Это даже не план бытия в нормальном его понимании, — подумал я, взяв себя в руки и разглядывая унылые пейзажи. — Это — Не-мир».

Березов хоть и хороший маг, но не настолько, чтобы переместить меня в другой мир, словно башня. Он создал хороший конструкт, но магия затащила меня в подобие под-мира, который находится совсем рядом с нашим миром, практически пронизан им.

Я ощущал знакомые эманации и потоки магии, которые можно было поймать в нашем мире — они эхом отдавались и тут, в этом под-мире.

Но только вот беда. Если из других миров понятно, как выбираться — для этого есть порталы. То как выбраться отсюда? Здесь тоже есть портал? Чутье подсказывало, что тут едва ли есть хоть что-то, через что можно вернуться назад.

— Как мне отсюда выбраться? — мой голос звучал хрипло, словно у меня в горле застрял кусок песка.

Девушка молчала, ее глаза смотрели на меня, полные печали и понимания.

— Никто еще не возвращался, — наконец произнесла она совсем тихо.

— Что ты имеешь в виду? — я почувствовал, как по спине пробегает холодок, словно ледяная рука.

— Лимб — это место, откуда нет возврата, — она повернулась, ее белые одежды развевались на ветру, хотя я не ощущал даже сквозняка. — Те, кто попадают сюда, остаются здесь навсегда. Точнее, даже не здесь. Это место — словно перевалочный пункт. Некоторое время призраки еще ходят тут, потому что их память с миром живых еще сильная и не отпускает их полностью. А потом они уходят глубже, за Край.

Получается Березов убил меня? Я был в отчаянии, в моей голове крутились безумные мысли.

— Я мертв?

— Нет, — покачала головой девушка. — Я чувствую от тебя живую силу. Ты не врал, когда говорил мне, что ты живой.

Она улыбнулась.

— Тогда почему я здесь? — мне было не до улыбок.

Вопрос прозвучал в пустоту, потому что девушка едва ли понимала что-то больше меня.

— Мне нужно отсюда выбраться, — сказал я.

— Ты никогда не вернешься домой, — сказала она, ее голос был тихим и нежным, убаюкивающим. — Но ты можешь найти свое место здесь, в Лимбе. Ты можешь найти свой мир, свой путь. Ты можешь стать частью этого мира.

Она посмотрела на меня с надеждой, и я понял, что девушке тут чертовски грустно и одиноко, вот она и мягко упрашивает меня остаться.

— Нет! — почти закричал я. — Оставаться здесь я не собираюсь!

Мне стало смешно и смех этот был никак не связан с весельем. Нервы, натянутые как гитарные струны, давали о себе знать.

— Как тебя зовут? — спросила меня девушка, видя, что на грани.

— Александр, — ответил я.

— А я Серафима, — произнесла девушка. — Не расстраивайся. В печали нет прока.

— Послушай, Серафима, я еще жив. Это важное отличие тебя и меня. А если я жив, значит я должен быть в мире живых. Понимаешь? Это просто и логично. Сюда я попал случайно. Один гад упражнялся в знаниях магических конструктов. И он за это ответит. А я должен вернуться домой.

Серафима не ответила.

— А ты давно здесь? — спросил я девушку, когда эмоции прошли и я вновь взял себя в руки.

— Давно, — ответила та. — Очень давно.

— Постой, — задумался я. — ты же сама говорила, что это место что-то вроде перевалочного пункта. Потом призраки идут дальше.

— Верно, — кивнула девушка. — Память мира живых отпускает их, и они летят дальше. А я не могу.

— Почему? — спросил я и хотел добавить, что кто-то из живых не может отпустить ее, но не успел.

Серафима вдруг вздрогнула, словно от холодного сквозняка. Ее лицо, прежде спокойное и печальное, исказилось страхом.

— Они идут, — прошептала она, ее голос дрожал, словно сухой лист на ветру.

— Кто? — я спросил, но ее ответа не услышал.

Девушка огляделась и вновь повторила полным страха голосом:

— Они идут!

Глава 11

Серафима быстро побежала, точнее полетела, прочь. Ее белая одежда затрепетала на ветру, словно призрачное видение. Я попытался последовать за ней, но мои ноги отказались меня слушаться. Я чувствовал себя парализованным, словно мои кости превратились в свинец. В голове и вовсе творился бардак.

Но чувство самосохранения все же заставило пошевелиться. Увидеть тех, про кого с таким ужасом говорила девушка, мне не сильно хотелось.

Я с трудом заставил себя идти.

— Постой! Кто — они⁈ — спросил я, догоняя Серафиму.

— Они идут, — повторила девушка, останавливаясь на некоторое время, чтобы посмотреть на меня. — Беги! Спрячься!

Было видно, что девушка кого-то сильно боится, но что-то добиться от нее было сложно.

— Что вообще происходит? Кто они? Ты можешь нормально объяснить? Сама же говорила, что тут никого нет!

— Те, кто охотится на нас, — ответила Серафима, ее глаза были полны ужаса. — Они придут за нами. И за тобой. Тем более за тобой.

Она быстро оглянулась, еще раз бросив взгляд в даль.

— Иди! — она крикнула, её голос звучал отчаянно. — Спрячься! И не выходи! В домах они не ищут. Спрячься там.

Она побежала дальше, ее белая одежда растворялась в тумане, словно призрачная звезда, угасающая в ночи.

Я побежал за девушкой. Чутье подсказало — сейчас лучше не разделяться. Об этом мире я мало что знаю, в отличие от моей спутницы. А значит лучше быть рядом.

Мы двигались по темным улицам, пробегая мимо пустых домов и заброшенных магазинов. В воздухе витал странный запах, пахнущий гнилью и серным дымом.

— Куда ты меня ведешь? — я спросил. — Не проще ли спрятаться здесь, в этих домах? Ты же сама говорила…

Она не отвечала, продолжая бежать, словно призрачный ветерок, проносящийся сквозь ночь. Серафима оглядывала каждое строение, быстро и пристально.

Мы выбежали на открытую площадь, и я замер от ужаса.

Наконец я смог увидеть тех, о ком говорила Серафима. И уж лучше бы я этого не видел вообще.

Сквозь густой туман, окутывающий город, проглядывали неясные очертания, и в этих очертаниях я приметил их.

Они были как темные силуэты на фоне бледного неба, но даже в этом неясном мареве виднелись жуткие уродливые конечности, похожие на лапы богомолов. Крылья, размером с корабли, выглядели как прожженные и разъеденные огнем паруса, и каждый их взмах вызывал порыв холодного ветра, который пробирал до костей.

Лица, скрытые под капюшонами, казались темными пустотами, из которых красными огоньками пристально наблюдали за всем немигающие глаза.

Их тела, вытянутые и худые, словно вырезанные из черного мрамора, испускали мертвенный холод, который заставлял кровь леденеть. Рваные одежды, некогда сияющие белизной, теперь были покрыты черными пятнами, которые казались следами неизгладимой тьмы.

И магия… Черная, мертвая, чужая, она исходила от этих созданий волнами и мне хватило доли секунды, чтобы понять, что мощь эта магии практически безграничная.

Да кто же это такие⁈

Я видел, как загадочные тени движутся, не издавая никакого звука, как призраки, скользящие над землей.

— Черные ангелы, — прошептала девушка, ее голос звучал холодно и отчаянно. — Они пришли за нами.

Она потянула меня за собой в узкий проход между двумя домами, и мы продолжали бежать.

— Черные ангелы? — только и смог вымолвить я.

А ведь действительно, лучшего названия для них и не придумать. Твари и в самом деле походили на ангелов — на ангелов, которых пропустили через мясорубку.

— Мы должны найти убежище, — прошептала Серафима. — Там, где они не смогут нас найти.

Такой план меня вполне устроил.

— Сюда! — выдохнула девушка, указывая на небольшой каменный дом.

Мы рванули в укрытие и весьма вовремя — за нашими спинами раздался протяжный густой вой. А следом по мертвым улицам прокатилась такая же мертвая магия. Черные ангелы запустили механизмы поиска.

Я не понимал как от столь мощных заклятий нас сможет спасти дом, но с удивлением обнаружил, что магические эманации обошли строение стороной.

— Эти дома не имеют привязки к другому миру, они изначально были здесь, поэтому поисковики черных ангелов не могут их пробить. Они ищут только тех, кто обитает здесь.

— Но зачем? Зачем они это делают?

— Никто из призраков не должен находится в Лимбе слишком долго, их путь — идти дальше, за Край. Здесь — только перевалочная временная станция. Но бывает так, что некоторые остаются чуть дольше.

Серафима опустила взгляд в пол.

— Такие как ты? — спросил я.

— Да. И тогда приходят черные ангелы. Я точно не знаю, что именно они делают с теми, кого поймали, но больше я никого из тех, кто угодил к ним в лапы, я никогда уже не видела в последствии.

Мы сидели некоторое время молча, слушая, как по улицам прокатывается этот жуткий, пробирающий до костей, вой.

Потом я не выдержал, сказал:

— Я не могу оставаться здесь. Просто ждать. Время играет против меня. Мне нужно вернуться домой, к живым. У меня там, в моем мире, очень много дел. И людей, родных и близких, кто меня ждет. Серафима, должен же быть хоть какой-то способ, чтобы вернуться? Ты здесь достаточно долго, уверен, ты кое-что знает, больше, чем я. Я не хочу быть призраком, я хочу жить! Неужели ты хочешь пожелать мне такой участи?

Она посмотрела на меня, её глаза, тёмные как ночь, были полны грусти.

— Да, ты прав. Живым тут не место. К тому же с каждым часом ты становишься всё слабее. Твоё тело уже почти не чувствует мир живых, а душа… она стремится к Краю и за него.

— Что?.. — только и смог вымолвить я.

— Лимб поглощает тебя, медленно, постепенно, но поглощает. Я чувствую.

— Как много времени у меня есть? — я почувствовал, как по спине пробегает ледяная волна.

— Сутки, — ответила Серафима, её голос звучал как приговор. — Если ты не вернешься до завтра, то будешь обречён остаться здесь навсегда…

Ее слова повисли в воздухе.

— Как? — я растерялся, — Как я смогу вернуться?

— Я точно не знаю, — она покачала головой. — Но мы можем попытаться. Есть одна легенда… о Вратах Смерти.

— Врата Смерти? — я нахмурился, не понимая.

— Там, где проходит граница между мирами, — пояснила она. — Говорят, что эти Врата могут быть открыты… В тот самый момент, когда душа переходит из мира живых в Лимб, они на мгновение распахиваются, чтобы пропустить умершего. Но это опасно!.. Если вообще такое возможно!

— А эти жуткие твари, черные ангелы, они не опасны? — парировал я. — Помоги мне, пожалуйста, я не хочу погибать здесь!

Она посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах сострадание и печаль.

— Хорошо, — сказала она, её голос был тихим и решительным. — Мы поищем Врата Смерти. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты вернулся домой.

* * *

Казалось, что черные ангелы будут бродить по улицам вечно. Я нервничал, не находил себе места, а Серафиму, казалось, эта ситуация вообще не трогала. Она чувствовала себя спокойно, иногда уверяя меня, что твари не обнаружат нас в этом доме. Хотелось бы в это верить.

— А что с тобой случилось? — спросил я, когда нервы уже совсем звенели. Нужно было хоть как-то отвлечься и я решил узнать судьбу Серафимы.

Девушка улыбнулась.

— Я умерла. Попала сюда. У всех, кто оказывается в Лимбе, похожая судьба. Ну кроме тебя, конечно. Ты попал сюда случайно.

— Ладно, если не хочешь рассказывать подробностей…

— Я никогда не думала, что попаду в Лимб, — сказала она, её голос был тихим и дремлющим. Она замерла, и её взгляд устремился в даль. Её глаза, тёмные и грустные, казались опустошенными от боли. — Наверное, никто не готов к тому, что умрет. Даже если намеренно идет к этому…

Я не совсем понимал, о чем говорит девушка, но молчал, понимая, что лезть сейчас с расспросами не тактично.

— Я жила обычной жизнью. У меня был парень, я работала в магазине… Все было как у всех.

— Парень?

— Костя. Мы очень любили друг друга. Мы были такими молодыми! Никто, конечно, не верил, что это все по серьёзному. Но я знала, что эта любовь навечно!

Серафима грустно улыбнулась. Но на улыбку вдруг легла тень печали.

— Однажды мы поссорились. Я была в гневе, в отчаянии. Молодость — это не только про счастье и радость. Это еще и про неумение порой совладать со своими эмоциями. Я вот не совладала. Разозлилась сильно, хотя вся эта ссора — такой пустяк! Я решила пойти купаться на озеро, попытаться успокоиться. Но я не учла, как холодно вода в это время года…

Её голос затих, и она молча смотрела на давно остывший камин.

— Я утонула, — прошептала она, её голос был полностью лишен эмоций. — Я чувствовала, как мои легкие заполняются водой, как мое тело становится тяжелым… И потом… я просто оказалась здесь.

Её глаза встретились с моими, и я увидел в них боль и печаль, которую никогда не мог бы представить. Я понял, что она говорит правду. Её история была простой, как жизнь, но она была полна трагедии, полна боли.

— Сочувствую, — сказал я, не зная какие еще найти слова для этой истории. — Я не знаю, что сказать, но я с тобой.

Она кивнула.

— Спасибо, — сказала она. — Думаю по этой же причине я до сих пор остаюсь тут.

Я вопросительно глянул на Серафиму.

— Мой Костя, он тоже очень сильно меня любил. И продолжает любит. И эта связь, слишком крепкая даже для двух миров — мира живых и мира мертвых, — не дает мне уйти дальше, за Край. Поэтому я до сих пор здесь.

В комнате вновь повисла напряженная тишина.

История Серафимы заставила меня удивиться, хотя я думал, что ничему уже удивляться тут не получится.

— Нам пора идти, — сказала девушка, выглянув в окно. — Черные ангелы ушли.

Я тоже выглянул. Улица и в самом деле была пустой. Это немного успокоило меня.

Мы вышли наружу и направились к Вратам Смерти.

* * *

Мы шли по темным улицам города мертвых, всё глубже погружаясь в мир призраков. Туман, словно живой, обвивал нас, делая видимость ещё более мутной. Шли долго. Но блеклый свет словно бы не от солнца, а от фонаря, продолжал светить все так же, не переместившись по небосводу ни на миллиметр. Видимо день и ночь тут никогда не сменялись. Не удивительно — все-таки мир мертвых. Впрочем, назвать это миром сложно. Серафима права — это что-то перевалочной станции.

Когда терпение уже начало заканчиваться и я хотел спросить свою спутницу о том, сколько еще топать, впереди, в дымке, внезапно показался мрачный силуэт.

— Врата Смерти! — прошептала девушка, останавливаясь.

Огромные врата, украшенные странными, зловещими символами, вынырнули из тумана, демонстрируя нам свое величие. Но не только величие было в них. Я невольно ощутил, как первобытный животный ужас пробирается по моей спине и начинает душить.

Врата Смерти, возвышающиеся над туманной долиной, были пугающими. Их громадная конструкция, высеченная из черного, как ночь, камня, выглядела нерушимой, будто сама смерть выковала их из мрака.

Портал в иной мир…

Меня охватили странные эмоции — восхищение, ужас, растерянность. Я взирал на Врата и понимал, что видят те, кто оказывается за ту сторону смерти.

Врата Смерти — гигантская рана в ткани реальности, зияющая черным провалом, где тьма становится осязаемой. Каменные арки, словно выкованные из самой ночи, возвышались над туманной долиной, их поверхность была испещрена шрамами, напоминающими трещины в застывшем сердце мира.

Врата не излучали тепло, от них исходил могильный холод, проникающий до самых костей.

«Бездна, которая втягивает в себя свет, словно поглощая саму жизнь», — подумал я, неотрывно и зачарованно глядя на портал.

Теперь понятно, почему Серафима так скептически относилась к тому, что через них можно пробраться обратно, в мир живых.

В этих Вратах нет ни красоты, ни милосердия, только беспросветный мрак. И что там, за этим мраком, может ответить только сам Создатель.

— Как мы через них пройдём? — спросил я, мой голос дрожал от страха.

— Мы? — удивленно воскликнула Серафима.

— А ты разве не собираешься назад?

— Я же сказала, что через них не пройдет мертвый. Только живой, наподобие тебя. Для меня возвращения нет. Как бы я не хотела вернуться, но мне придется остаться здесь.

Она посмотрела на меня, её глаза были полны печали и отчаяния. И я понял, что призрак и в самом деле не сможет вернуться в мир живых. Кем он там будет? Сущностью, которую тут же поглотит поток магии? Или каким-нибудь зомби? Если вообще перемещение не вызовет коллапс всех миров. Так что участь Серафимы — оставаться здесь, в Лимбе.

— Александр, дай мне одно обещание? — произнесла девушка.

— Какое?

— Обещай мне, что ты найдёшь Костю. И попроси у него прощения от моего имени. Скажи, что я жалею о том, что мы поссорились, и что я хотела бы вернуться в ту жизнь. И еще… Дай ему это.

Серафима сняла с шеи кулон, протянула мне.

— Скажи, что по-прежнему его люблю.

— Я обещаю, — сказал я, не колеблясь. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить твою просьбу. Я найду твоего парня и передам ему твои слова. И кулон.

Я взял украшение, спрятал в карман.

Она кивнула, её глаза встретились с моими, и я увидел в них свет надежды, словно тонкая ниточка, пробивающаяся сквозь темноту.

— Спасибо, — прошептала она. — Я знаю, что ты сделаешь это.

Мы стояли перед Вратами Смерти.

— Это очень опасное место, — сказала девушка. — Врата открываются только тогда, когда кто-то умирает. Это единственный путь для души перейти в Лимб. Но и единственный путь выбраться отсюда.

— Значит, нам нужно ждать пока…

— Верно, — ответила Серафима. — Пока кто-то не умрет там, в твоем мире. Но душа переходит сюда не одна. Ее сопровождает Страж.

— Страж? — спросил я. — Кто он? Что-то вроде тех черных ангелов?

— Хуже, — не скрывая злость произнесла Серафима. — Он тот, кто охраняет границу между мирами. Я даже не представляю как с ним можно справиться или обмануть его.

Я взглянул на ворота, и моё сердце забилось быстрее. Я понимал, что сильно рискую, но я также и понимал, что у меня нет другого выбора. Нужно попытаться это сделать.

— Я готов, — сказал я. — Я готов рисковать всем, чтобы выбраться отсюда. Не переживай, справлялся и не с такими проблемами. Справлюсь и со Стражем.

Серафима одобрительно кивнула.

И мы принялись ждать. Как оказалось ждать понадобилось не долго — уже через пару минут Врата вдруг вспыхнули и начали движение. В воздухе вдруг начали ощущаться движения потоков. Но это была не магия, что-то, что остается после нее.

— Кто-то приходит! — шепнула Серафима. — Пора!

Я сделал глубокий вдох и рванул вперед — навстречу тьме и неизвестности.

Мне удалось преодолеть разделяющее нас пространство ровно наполовину, когда со спины раздался голос девушки.

— Александр! — произнесла она и тревога в ее голосе мне не понравилась.

Не останавливаясь, я оглянулся. И обомлел, поняв вдруг зачем Серафима звала меня. Она озвучила мои опасения.

— Черные ангелы! Они вернулись!

Прямо к воротам стягивались жуткие твари, готовые забрать меня с собой, туда, откуда уже точно нет возвращения назад.

Глава 12

Значит все же эти твари обнаружили нас и выслеживали. Видимо поняли кто я такой и пошли туда, куда вероятнее всего пошел бы и я — к Вратам Смерти.

Я выругался.

Черные ангелы смотрели на меня хищными огоньками. Их жуткие крылья подрагивали в нетерпении.

Можно ли что-то противопоставить этим тварям? Я сомневался, что их вообще можно убить — они и так находятся в мире мертвых. Но сдаваться я не собирался.

Я создал магический конструкт, в руках появился огненный меч — мне показалось, это единственное, что сможет хоть как-то остановить противника. Использовал единственный доступный мне ресурс для поддержания конструкта — собственные внутренние резервы.

Меч вспыхнул ярким светом и задрожал, предвкушая битву.

Обитателей царства мертвых это не испугало. Они начали окружать меня и издавать странный стрекочущий звук.

Я крепче сжал рукоять огненного меча, чувствуя, как жаром пульсирует его лезвие. Черные ангелы, как саранча, облепили округу. Их лица, искажённые злобой, были лишены привычной ангельской красоты, заменённой кошмарной гримасой.

Первый удар был молниеносен. Я пронзил одного из ангелов, его чёрные крылья, измазанные кровью, безвольно упали. Он, как и все остальные, был одержим безумной яростью, но я не чувствовал страха. Моя решимость горела ярче, чем пламя меча.

Но, казалось, это ранение ангел даже не заметил. Он продолжал надвигаться на меня, уже без одного крыла.

Бой был неравным. Их было слишком много. Я принялся рубить, парировать, отбивать удары, но их количество не уменьшалось. Черные ангелы, как тени, проникали сквозь дым и огонь, нанося удары исполинскими когтями, пропитанными ядом.

Я чувствовал, как силы покидают меня, как усталость и боль пробираются в кости. Я понимал, что справиться с этими тварями у меня не получится. Но и сдаваться просто так я не собираюсь!

Врата Смерти тем временем начали раскрываться все больше. У меня оставалось совсем мало времени, чтобы вернуться в мир живых. Но как вернуться, когда эти черные ангелы окружили со всех сторон?

Я принялся еще быстрей орудовать мечом, даже подключил внутренние резервы, подпитав себя немного силой, чтобы не пропустить удара. Это конечно скажется на общем состоянии, но потом, не сейчас. Сейчас главное — выдержать натиск. Кто знает, может получится проскользнуть между этими тварями?

Но эта надежда была мнимой. Как оказалось черные ангелы пока только играли со мной, забавлялись и выматывали меня. Едва я начал снижать частоту ударов, как твари активизировались. Смертельное кольцо, в которое они меня заперли, начало стремительно сужаться.

Я ощутил, как что-то острое твердое скользнуло по плечу — и в ту же самую минуту все тело прошила острая боль. Это один из ангелов ударил меня крылом. Как оказалось они у тварей были стальными и резали не хуже бритвы.

Еще удар — и еще одна вспышка боли. И еще. И еще. Я отбивался как мог, но их было слишком много.

— Александр! — раздался вдруг знакомый голос.

Черные ангелы оглянулись, вместе с ними и я. Это была Серафима. Она вышла из укрытия и шла к нам.

— Нет! Уходи! — истошно закричал я, понимая, что вместо со мной схватят и ее.

Но девушка и не думала уходить. Вокруг нее сплетались какие-то причудливые полупрозрачные фигуры, похожие на…

— Нет! — только и смог вымолвить я, едва прочитал хитросплетение рун.

Серафима творила магию, но такого порядка, от которого у меня мурашки по спине пробежались. Она создавала что-то вроде бомбы, но необычной, направленной на некротические потоки.

«Бомба для черных ангелов», — сообразил я.

И удивился еще больше, когда понял, на чем именно будет завязана подпитка столь мощного магического конструкта.

Серафима сжигала собственную душу.

Брать силы для заклинания в мире мертвых неоткуда — здесь все мертво. Поэтому девушка и применила то единственное, что еще оставалось и хранило в себе частичку первозданной силы — собственную душу.

— Нет, Серафима! — истошно закричал я, попытавшись вырваться из круга.

Но меня тут же оттеснили, и едва не порубили крыльями. Пришлось вновь отражать атаку.

Девушка не слушала меня. Она упорно шла вперед, прямо на противника.

— Вы же меня хотели поймать? — произнесла она. — Ну, чего же вы ждете? Давайте, возьмите!

Твари оживились. Некоторые даже отошли в сторону девушки, намереваясь схватить ее.

— Серафима!

Это же было чистое безумие! Самоубийственное!

— Ты должен уйти в свой мир! — ответила вдруг девушка. — Передай Косте то, что я тебя просила. Ветров. Его фамилия Ветров! Из рода Штейн.

С этими словами она вскинула руки вверх, словно сдаваясь тварям.

— Ну же! Чего вы ждете! Идите все ко мне! Я тут!

Черные ангелы не смогли пройти мимо такой легкой добычи. Они бросились на нее, схватили, победоносно застрекотали. Но радость была преждевременной. Магический конструкт издал пронзительный визг и вдруг вспыхнул ослепительно яркий свет.

Душа обладает по истине безграничной силой. И когда эту силу направляют куда-то, шанса выжить не остается. Свет начал растворять черных ангелов, словно их облили концентрированной кислотой. Твари закричали, принялись смахивать с себя ошметки конструкта, но это не помогло.

— Александр! Беги! — раздался голос Серафимы, но он был похож больше на эхо.

Сама девушка уже исчезла, на том месте, где она была, оставался лишь слепящий свет, который уничтожал черных ангелов.

Я рванул к Вратам Смерти. К этому моменту они уже окончательно раскрылись и в мир мертвых влетела душа. Судя по одежде, это был байкер. Видимо очередная поездка на мотоцикле оказалась вдруг последней. Байкер влетел в мир мертвых, удивленно глянул на окружающее. Удивиться и в самом деле было чему: мир мертвых, суета, растворяющиеся монстры, распадающиеся на части и куски.

Понимая, что больше шанса не будет, я со всех ног рванул вперед и прыгнул. В прыжок вложил все остатки сил. Мышцы отпружинили так, что затрещали кости.

Я полетел вперед, прямо в образовавшийся проход.

«Еще есть Страж…» — вспомнил я, погружаясь в черноту.

А вот на Стража у меня едва ли хватит сил — они все были оставлены в битве с черными ангелами.

Мрак поглотил меня всего, без остатка. Густая темнота, словно болото, сковывала движения, не давая пошевелиться. Я отчаянно греб вперед, пытаясь пробить мрак.

И ощутил, как все вокруг начало возмущаться. Забурлила тьма, пришло в движение что-то массивное, невидимое глазу. Сама природа бунтовалась против того, чтобы из мира мертвых в мир живых кто-то приходил. Это противоестественно ее законам. Но я не желал мириться с этими законами. Я живой. И место мое в мире живых!

Меня понесло по невидимому потоку, все быстрей и быстрей. Мрак начал постепенно растворяться, уступая место блеклому свету.

«Страж!..» — с ужасом подумал я.

Наверное, именно сейчас самое место ему появиться тут.

И я не ошибся.

Прорезая мглу, ко мне выплыл… хронозверь!

От удивления я даже на некоторое время потерял дар речи. Страж Врат Смерти это и есть хронозверь⁈ Я пригляделся. Это и в самом деле был уже знакомый зверь, которого я встречал, когда перемещался между мирами.

Впрочем, чему я удивился? Именно между мирами хронозвери обитали и правили. А смерть и время — неразрывные спутники.

Увидев меня, хронозверь покорно подлетел ко мне и развернулся боком, как бы говоря — запрыгивай, подвезу! Я осторожно залез к монстру на спину и понесли сквозь вспышки звезд с невероятной скоростью.

Пора возвращаться домой!

Дел там и в самом деле накопилось много. Но прежде всего я найду Костю, про которого мне рассказывала Серафима. Передам ее слова и амулет. А потом навещу Березова. Самого убью, а все его имение заберу себе в качестве компенсации морально вреда. Людей и прислугу распущу. Однако если же кто-то захочет вступить в род Шпагиных — позволю, предварительно заставив принять клятву верности на крови.

Возвращение домой было жестким, но я не жаловался. Меня выкинуло через слои бытия словно пулю сквозь толщу воды. Я оказался прямо на дороге, появился из воздуха и меня едва не сбил автобус. Пришлось спешно отпрыгнуть в сторону и скрыться в подворотнях, потому что тут же началась собираться толпа поглазеть на такое.

До поместья было далеко, поэтому я позвонил по таксофону Дарье и попросил приехать ее забрать меня.

Сестра приехала довольно быстро и вновь отчитала меня за то, что я опять куда-то пропал. Но увидев мой вид, замолчала.

— Все в порядке? — осторожно спросила она.

— В полном, — кивнул я, вспоминая возвращение из мира мертвых.

Я сел в машину и мы поехали прочь.

Найти Константина Ветрова из рода Штейн оказалось не сложно. Один такой человек с фамилией, не соответствующей роду, нашелся. Пока ехали домой, я пролистал несколько страничек в интернете и нашел довольно интересную информацию. У Ветрова оказалась интересная судьба. Он был печатником — то есть тем, кто не имел собственного сильного рода и вступил в другой род на служение. Как не сложно догадаться это был род Штейн, в котором главой был известный немецкий архитектор Яков. Яков Штейн принял безродного парня Костю и тот довольно быстро начал себя проявлять и дорос до верхушек, где был уже помощником самого Якова.

Успех всегда идет вместе с проблемами и род Штейн эта истина не прошла стороной. У Якова не было наследника, только три дочери, и те удачно вышли замуж за представителей других родов и упорхнули из гнезда. Роду Штейн грозило забвение. Тогда Яков поступил отчаянно. Пребывая уже в сильной болезни, которая отсчитывала его дни, он написал наследство на Константина, взяв с него слово, что он не погубит их семейное дело архитекторов. Константин дал слово и даже пообещал, что сохранит фамилию Штейн в знак преданности и уважение.

Слово он свое сдержал и ни одна сестра не вступила с ним в войну за раздел имущества. А это говорило только об одном — они доверяли Ветрову.

Я попросил Дарью изменить маршрут движения и заехать по нужному адресу.

Дворец семейства Штейн был великолепен и огромен. Колонны и башни, мрамор и гранит, все было сделано со вкусом, что не возникало ощущения перебора и безвкусицы, хотя пафоса тут хватало.

— Удивительно! — воскликнула Дарья, оглядывая строения. — Семейство Штейн, где глава совсем другой человек!

— Если Яков вручил Ветрову печати и тотем рода, то Ветров такой же член их семьи, как и остальные, — ответил я.

Мы подъехали к воротам и к нам вышло несколько крепких охранников.

— Это частная территория, — пробасил один.

— Мне нужно встретиться с Константином Ветровым, — ответил я, выходя из машины.

— У вас назначено?

— Нет.

— Тогда уходите.

— Послушайте…

Охранник многозначительно положил руку на кобуру пистолета.

— Вы не могли бы ему сказать, что у меня есть новость про его…

— Если вам не назначено, тоя ничего передавать не буду. Уходите!

Охранник был непоколебим и все дело грозило провалиться к черту. А я ведь обещал Серафиме! Дал ей слово. Она ради меня пожертвовала своей жизнью, чтобы я вернулся сюда и нашел ее парня. А эти остолопы…

— Ребята, послушайте. У меня есть очень важная информация для вашего хозяина.

— Я вынужден буду стрелять!

— Ты уверен, что хочешь попробовать выстрелить в меня? — холодно произнес я, уже находясь на взводе. — Давай, попробуй. Уверен, что будешь первым, кто выхватит пистолет и нажмет на спусковой крючок?

Я откинул подол пиджака, обнажая пистолет.

Я видел, что охранник стрелок так себе, у него и шанса нет против меня.

— Ребята! Вы чего? Перестаньте! — выскочила из машины сестра.

— Дарья, зайди обратно! — приказал я, понимая, что сейчас ситуация поворачивается в не самую хорошую сторону.

— Вы на частной территории! — с нажимом произнес охранник.

— Дорога — территория общего пользования. Я понимаю, что выполняешь долг, охраняешь поместье. Но просто передай Константину…

— Зачем ему что-то передавать? — спросил вдруг кто-то за нашими спинами, и мы одновременно все повернулись. — Зачем что-то передавать если я тут?

Перед нами стоял пожилой мужчина, седой. Одет по последнему писку моды, но без перебора, стильно, с некоторой аскетичностью. Лицо худое, а взгляд стальной.

«Сколько же ему лет?» — невольно подумал я.

Если Серафима говорила, что они были молоды, когда были вместе, то сколько же лет тогда прошло… Получается, что все эти годы, лет сорок, а то и больше, Серафима пребывала в Лимбе!

— Константин Анатольевич… — начал охранник, но подошедший махнул рукой и тот замолчал.

— Ветров? — спросил я, глядя на подошедшего.

— Слушаю вас, молодой человек.

— У меня есть послание. Понимаю, что это может прозвучать очень странно, даже безумно, но… — я вдруг понял, что не знаю, с чего начать и что сказать.

— Послание видимо очень важное, раз вы приехали ко мне в поместье и чуть не начали перестрелку с моей охранной? — улыбнулся Ветров. — Начните с главного, а там решим, как быть.

— У меня для вас послание от Серафимы… — выдохнул я.

Лицо Константина резко изменилось. От сосредоточенного, невозмутимого, сделалось удивленным и растерянным.

— Кто вы такой? — совсем тихо одними губами прошептал Ветров.

— Мен зовут Александр Шпагин, — представился я.

— Шпагин? Знаю такое. Наслышан.

— Нам нужно поговорить.

Ветров долго и пристально смотрел на меня, словно взвешивая мое предложение. Потом кивнул.

— Хорошо. У вас будет ровно пять минут, чтобы объясниться. И я надеюсь, что это объяснение будет убедительным, потому что в противном случае, — голос Ветрова зазвенел как сталь, — я отдам вас на съедения своим собакам!

— Не такого приема я ожидал, — буркнул я, согласно кивая.

Мы прошли в поместье. Дарью я попросил остаться у машины, чтобы не подвергать ее жизнь опасности. Она не хотела, но все же в конечном итоге согласилась.

Звякнули ворота, распахнулись. Мы вошли внутрь.

В центре двора поместья Штейн-Ветровых расстилался сад, сплошь покрытый цветами всех мыслимых оттенков. Розовые розы, лиловые ирисы, красные маки, синие незабудки — каждый цветок был искусным творением природы, расставленным с необыкновенной точностью. Фантастические фонтаны, украшенные вырезанными из мрамора статуями, били струями чистейшей воды, шепча свои водяные мелодии.

По бокам двора возвышались величественные здания, украшенные резными карнизами, фресками и колоннадами. В окнах сияли витражи, окрашивая лучи солнца в тысячи радужных красок. В воздухе витал тонкий аромат роз и специй, создавая неповторимую атмосферу уюта и благополучия.

Я с открытым ртом разглядывал поместье, восхищаясь тонкостью работы.

Ветров молчал. Он шел впереди, спрятав руки за спину, о чем-то сильно задумавшись.

Мы зашли в дом, прошли на второй этаж, в кабинет Ветров. Он закрыл за мной дверь и с ледяным тоном спросил:

— Что за шуточки?

— Это не шутки. У меня для вас послание от Серафимы. Понимаю, что все это прозвучит очень странно, даже безумно, но просто выслушайте. А уж правда это или нет — решать вам.

Кулаки Ветрова сжались. Я готов был покляться что еще минута — и он просто накинется на меня с кулаками.

Я облизнул пересохшие губы.

Ветров сделал глубокий вдох, спросил:

— Выпить хотите?

— Не отказался бы.

Хозяин поместья подошел к столику, где стояла бутылка с коньяком.

Пока он наливал, я оглядел комнату. Богатое убранство, огромный дубовый стол, кожаные кресла, картины.

— Это она, — воскликнул я, указывая на выцветшую фотографию, висящую у стола. — Это Серафима. Совсем не изменилась.

Ветров вздрогнул. Резко развернулся.

— Да кто ты такой черт возьми⁈

— Одна не самая удачная схватка окончилась для меня попаданием… в загробный мир, если так это можно выразить. Правда на время. Я понимаю, что звучит это очень и очень странно, но просто выслушайте. Я уже сказал, что решать вам правда это или нет. Просто я обещал ей найти вас и передать слова, а там уже дело ваше. Я свое обещание сдержу.

Ветров смотрел на меня так, словно готов был выжечь взглядом дыру.

— Я видел Серафиму. И она просила передать вам, что любит вас.

Ветров продолжал смотреть и руки его мелко подрагивали. Он действительно готов был убить меня! Еще бы, я зашел на такое личное поле, на которое лучше никогда не заходить.

— Вот. Она просила передать вам это, — я достал из кармана амулет и протянул его Константину.

Ветров, едва его увидел, резко изменился. Он словно сломался. Все то стальное, что было у него внутри, в миг исчезло. Стержень, на котором держался весь он, пропал. Ветров обмяк, свесил плечи и даже лицо, раньше больше похожее на камень, теперь стало мягким как тесто.

На пол упал стакан с коньяком. Ветров протянул дрожащую руку, взял амулет.

— Откуда… у вас…

— Я же говорю, она передала.

— Этого не может быть!

По щеке Константина побежала слеза.

— Она просила сказать, что сильно жалеет о той ссоре, которая случилось между вами. Не держит на вас зла. И просила извиниться, если вы вините в чем-то ее. Она не хотела, чтобы все так случилось.

Ветров глянул на мену удивленно.

— Об этом никто не знал! — выдохнул он. — Никто не знал! Об этой ссоре! Вы действительно видели ее⁈

Я кивнул.

— Господи! — прошептал Ветров. — Неужели это правда?

— Она пожертвовала собой, чтобы вернуть меня обратно. Чтобы я передал вам эти ее слова.

Словно онемев, Ветров подошел к окну и долго молчал, не смея ничего сказать. Он стоял спиной ко мне и иногда вздрагивал. Я понял, что он беззвучно плачет.

Понимая, что тревожить его сейчас в такой непростой момент нельзя, я осторожно пошел к выходу, намереваясь уйти. Но Ветров остановил меня:

— Постойте.

Он обернулся, глянул на меня красными глазами.

— Спасибо вам большое. Шпагин, верно?

Я кивнул.

— Я благодарен вам, за то, что вы передали ее слова. Столько лет… Столько лет прошло, а я все не мог смириться с ее гибелью. Винил себя. И больше никого не смог полюбить. Она — моя единственная. Серафима… Теперь стало легче. Спасибо вам большое.

Он подошел ко мне и обнял.

— Спасибо! Я по гроб жизни вам обязан. Знайте — отныне я ваш полный союзник и должник. Если понадобиться какая-то помощь смело обращайтесь. За одну только весточку с того света я готов быть вечно вам обязанным.

— Да ничего вроде не нужно… — рассеяно ответил я.

— Не уверен, что долго от помощи вам придется отказываться.

— Что вы имеете ввиду?

— Вы же поставляете Пантелееву камни, не так ли?

Я кивнул.

— Насколько я слышал, он хочет отказаться от покупки руды.

— Что⁈

— Как, вы разве ничего не слышали?

— Слышал о чем?

— На Пантелеева что-то нашли по государственным его делам. Открыли уголовное дело. Мои информаторы, кто приближен к тем вопросам, сказали, что Пантелееву в скором времени светит вышка. А все финансовые потоки приостанавливаются. Так что и ваш договор скорее всего аннулируется. У вас больше не получится продавать ему камни. Я сочувствую вам, но это боярские дела, сами понимаете. Сильный жрет слабого. Но даже оставаться сильным порой не всегда безопасно — когда-нибудь найдется тот, кто окажется гораздо сильней…

Глава 13

На следующий день уже с утра у церкви толпилось столько людей, сколько Елисей не видел с самого открытия святого дома.

— Сегодня будет представление? Елисей, будет проповедник? — вопрошали люди, едва не выламывая двери.

— Будет! Все будет! Потерпите! — ответил старик, отталкивая самых ретивых. — Ну что вы в самом деле как звери? Не ломайте двери!

— Добрый день! — раздался резкий строгий голос и проталкиваясь сквозь толпу к старику вышел молодой человек в блестящей кожаной куртке. В руках он держал папку с желтым логотипом, который Елисей не мог разобрать.

— Здравствуйте, — осторожно ответил старик, не спеша прогонять незнакомца — чутье подсказало, что это не просто прихожанин. Слишком официально выглядит.

— Вы управляющий церковью? — спросил молодой человек, показывая свой значок. — Я из органов. Меня зовут Некрасов. К нам поступил сигнал о некоторых необычных событиях, происходящих в этой церкви.

— Какие события, сынок? — спросил Елисей, прищурившись.

Представившийся Некрасовым, хмыкнул. Сказал:

— Говорят, что здесь проводятся какие-то странные ритуалы. Можете объяснить, что происходит?

— А что, жалоба поступила?

— Ну, не жалоба, но сигнал.

— Так что на каждый сигнал реагировать? Их знаете сколько! Кто-то что-то не поделил — и сразу бегут сигналить.

— На ваше заведение это впервые поступило. Так что нужно проверить. Таков порядок.

— А разве у нас такой комитет есть, который на сигналы от религиозных объединений реагировать должен? — попытался возразить Елисей.

— Если сигнал относиться к магии, то есть, — холодно ответил Некрасов. — Ведь в церкви можно не только молиться.

— А что же еще?

— Ритуалы совершать, которые к религии никак не относятся.

— Что же ты выдумал, сынок? — Елисей покачал головой, словно отгоняя муху. — В церкви мы служим Богу, молимся, читаем Евангелие. Никаких «странных ритуалов» здесь не бывает.

Молодой человек неуверенно кивнул.

— Все понимаю. Но давайте пройдем внутрь. Не здесь же в самом деле разговаривать?

Парень кивнул на толпу.

— Так рано еще, — сказал Елисей.

Пускать этого странного Некрасова у него не было никакого желания.

— Напоминаю, что у меня официальная бумага есть, — с нажимом произнес Некрасов. — Так что не пустить вы меня не можете. Нарушать закон я надеюсь вы не собираетесь?

— Хорошо, — нехотя произнес старик. — Пройдем внутрь.

Они зашли внутрь. Некрасов осмотрелся. Повсюду горели свечи, иконы мерцали в полумраке. Тишина царила в храме, нарушаемая лишь шепотом молитвы человека в черном, который стоял у алтаря.

— А у вас уже служба начала? — спросил Некрасов, кивая на человека в черном.

— Служба? — растеряно повторил Елисей. — Так это… да… скоро начнётся. Вот, готовимся.

— Нового батюшку вам выписали? — спросил Некрасов, приглядываясь. — Что-то я не помню, чтобы на него бумагу подавали. Уважаемый! Я к вам обращаюсь.

— Да вы что! — прошипел Елисей, всполошившись. — Нельзя же так! Это же…

— Посторонний человек, совершающий религиозный обряд? — с ухмылкой спросил Некрасов. — Значит не сигналы не просто так были, имеет место быть…

Парень не договорил. Человек в черном вдруг поднялся, привлекая к себе внимание. Обернулся.

Некрасов хотел сказать ему что-то, но не смог — слова словно застряли в горле.

— У нас посетители? — любезным тоном спросил человек в черном у Елисея.

— Так это… он с проверкой…

— С проверкой? Ну что же, пусть проверяет, — кивнул человек в черном. — Вы что хотите проверить?

Он подошел ближе к парню.

— Я… — осипшим вдруг голосом произнес Некрасов. Ему пришлось долго откашливаться, чтобы вновь обрести голос. — Сигнал поступил.

— Сигнал? Ну если так, то конечно, проверяйте, это ведь ваша работа. Кстати, я даже могу вам предложить и самому поучаствовать.

— Самому? — удивился Некрасов. — Мне не положено…

Но человек в черном его уже не слушал, он махнул Елисею, сказал:

— Запускай людей.

— Сегодня много собралось! — с радостью сообщил старик и побежал к дверям, которые уже едва не ломились от толпы.

Люди хлынули в церковь словно поток воды. Елисей принялся их рассаживать, но делать это было не так-то просто — каждый хотел занять место в первых рядах, ближе к человеку в черном. Наконец ему это удалось сделать, хоть и с трудом.

— Вот, возьмите, — произнес человек в черном, протягивая Некрасову нож.

— Что это? Зачем⁈

— Возьмите, — с нажимом произнес тот и его глаза вдруг вспыхнули адским пламенем.

Некрасов в страхе попятился назад, но уже не смог сделать больше одного шага — что-то не отпускало его. Парень попытался вырваться из этого странного плена, но невидимые клещи держали крепко.

— Возьмите, — приказал человек в черном, и Некрасов вдруг с удивлением увидел, как его собственная рука против его воли поднимается и берет нож.

«Нет! Я не собираюсь ни в чем участвовать!» — хотел возмущенно крикнул Некрасов, но не смог — в горле словно застрял моток колючей проволоки.

Человек в черном повернулся к собравшейся толпе, воскликнул:

— Братья и сестры! Мир погружен в грех, а злобные демоны подстерегают нас на каждом шагу! Лишь я, ваш смиренный слуга, могу спасти вас от вечных мук!

Он вновь взмахнул руками и под потолком зазмеилось что-то черное. Стал явственной ощущаться запах серы.

— Чтобы спасти мир, — продолжал человек в черном, — нужно принести в жертву самое дорогое! Жертва должна быть чиста, невинна, и полна любви! Давайте разожжем огонь, очищающий мир от скверны! Давайте принесём себя в жертву ради спасения!

Толпа вздрогнула, но не от страха, а от восторга. Глаза людей заблестели фанатичным блеском.

«Что происходит? — с ужасом подумал Некрасов, оглядывая всех. — Почему они не уходят? Он же безумец!»

— О, заблудшие души! — рассмеялся Хозяин, протягивая к потолку руку, сжимающую странный кристалл, от которого струился призрачный свет. — Мир угнетает вас, оказывает на вас давление, заставляя вас сомневаться, и терять веру. Но я принес вам свет! Свет, который озарит ваши жизни и покажет вам путь к истинному счастью!

Толпа послушно начала раскачиваться в такт словам проповедника.

— Я знаю, как избавить вас от этих мук! — продолжал он, его глаза засветились зловещим сиянием, словно бы отражающим пламя костра. — Я знаю тайну, которая освободит вас от страданий и подарит вечную жизнь. Но для этого нужна жертва!

Его глаза скользнули по лицам толпы, выискивая страх, отчаяние и готовность к жертве. Он видел в них все это, и улыбка проскользнула под его капюшоном.

— Я принес вам дар! Дар вечной жизни! Но он не может быть получен бесплатно. Для этого нужно жертвовать! Жертвовать всем, что вам дорого! Жертвовать своей жизнью ради великой цели!

В его голосе была странная привлекательность, и люди невольно впитывали его слова. Они чувствовали страх и отчаяние, но вместе с ним и неописуемую надежду. Они готовы были отдать все ради обещанного спасения.

«Он же гипнотизирует их! — с ужасом подумал Некрасов, глядя на людей, которые сейчас походили на манекены. — Гипнотизирует и заставляет слушать эту ерунду, которую он им вешает на уши!»

— Итак, отдайтесь великому дар и жертвуйте ради великой цели! — заклинание магической силы прозвучало в стенах церкви, опутывая их темными паутинками.

Человек в черном принялся выписывать кристаллом в воздухе витиеватые фигуры и символы. А потом резко остановившись, указал на одного из стоящих.

— Ты! Иди сюда.

Из толпы вышел парнишка.

— Иисус, забери нас! — закричал он, вскидывая руки вверх.

— Ну, чего же ты ждешь? — улыбнувшись, спросил у Некрасова человек в черном.

И вновь Некрасов ничего не смог ему ответить, из горла вырвался сухой свист. Руки, словно управляемые кем-то другим, подняли перед ним нож. А ноги сделали шаг, еще один… Некрасов приближался к парню.

«Нет! Нет! Нет!» — захотел закричать Некрасов и даже принялся отчаянно сопротивляться, но это сопротивление больше походило на судороги.

— Ну же, смелей! — совсем по-доброму произнес человек в черном, мягко подталкивая Некрасова вперед.

Лезвие ножа хищно блестело. Некрасов приблизился к парню и увидел его глаза — они походили на стекляшки, такие же безжизненные и пустые.

Он все чувствовал. И от этого становилось еще более страшно и мерзко. Некрасов ощущал, как его рука, в которой был зажат нож, замахнулась. Он также ощутил, как она резко с усилием опустилась она вниз. Он почувствовал, как мягко вошло острие лезвия в податливую плоть. Он ощутил, как горячая кровь потекла по запястью.

— Превосходно! — в самое ухо прошептал человек в черном, и Некрасов увидел, как он создает заклятие — самое сложное, которое только возможно, заклятие пятого уровня!

И в тот же миг высвобождаемая от жертвоприношения сила начала напитывать этот магический конструкт.

«Он что, собирается всех…» — с еще большим ужасом подумал Некрасов, скосив глаза на безропотно сидящих людей. Их в церкви было около трехсот людей. Еще несколько десятков шумели за дверьми, не сумев попасть внутрь.

По спине побежал ледяной холод. Магический конструкт такого порядка, напитанный таким количеством жертв, приведет к… к… Некрасову даже сложно было представить к каким ужасам это все приведет. Он хотел потерять сознание. Чтобы не видеть этого шабаша. Но сознание словно издевалось над ним и не хотелось погружаться в беспамятство, напротив, все цепко запоминая, каждую деталь.

Обескровленное тело парня упало на пол.

— Да будет так! — провозгласил Хозяин, и его слова, заряженные темной магией, растворились в воздухе, оставляя за собой только сладкий запах жертвы.

К Некрасову уже подходило второй человек, вскинув руки вверх и готовый безропотно принять свою смерть.

* * *

Такие новости застали меня врасплох. На Пантелееве у меня было завязано все. Это мой единственный заказчик, который покупает весь объем камней. И от его судьбы решается моя судьба. Нет Пантелеева, нет покупок, нет денег, а значит и нет меня.

Я распрощался с Константином, еще раз услышал от него, что он готов мне помощь в любой посильной помощи и двинул домой. По пути набрал Пантелееву. Гудок. Еще один. Еще. И еще. Пятый. Шестой. Десятый… Трубку он не взял.

— Черт! — выдохнул я, сбрасывая.

— Что-то случилось? — спросила Дарья.

— Да, так… пустяк, — ответил я, не желая втягивать в это сестру.

Пока еще точно все неизвестно, все-таки про Пантелеева мне сказал абсолютно незнакомый мне человек. Можно ему доверять? Лучше уж убедиться во всем самому.

У поместья нас уже ждали.

— Господин Шпагин? — спросил человек в сером плаще, показывая мне корочки.

— Департамент финансовой обеспеченности, — прочитал я.

— Верно, — кивнул мужчина. — Капитан Круглов Валерий Михайлович.

Я невольно сглотнул подступивший к горлу ком. Департамент финансовой обеспеченности относился к высшему уровню надзорной власти и был подчинен напрямую администрации Императора. Люди из этого отдела просто так за дело не берутся. И если они пришли — то итог один. У этих людей нет оправдательных дел, и все они доводят до конца. Ссылка в Сибирь, урановые рудники, расстрел… Другого исхода обычно нет.

— Чем могу быть полезен? — спросил я, стараясь не подать вида.

— У нас есть несколько вопросов к вам.

— На какую именно тему?

— Камни, — ответил Круглов, доставая блокнот. — Магические камни, артефакты. Их по-разному называют. Так может быть мы войдем в дом? Здесь как-то неудобно.

— Прошу, — пригласил я Круглова, хотя сейчас разговаривать с капитаном не было особого желания. Но выяснить зачем именно он пришел все же стоит.

Мы вошли внутрь поместья. Капитан разглядывал строения, потом, увидев башню, кивнул:

— Оттуда добываете камни?

Я кивнул и спросил:

— Скажите, а по какой причине Департамент финансовой обеспеченности вдруг заинтересовался мной? Лицензия на добычу у меня есть. Налоги я исправно плачу. Меня в чем-то подозревают?

— Нет, вас ни в чем не подозревают. Пока, — ответил капитан, сделав многозначительный акцент на последнем слове. — Я пришел к вам чтобы уточнить пару моментов по одному другому делу.

— И по какому же делу?

— Пантелеев, — с явной неохотой ответил Круглов. — Его сегодня задержали. Он же вроде с вами работал?

— И работает, — ответил я. — Контракт не был разорван.

— Боюсь вас огорчить, но это ненадолго. У Пантелеева сейчас большие неприятности.

— И какие же именно позвольте спросить?

— Есть не беспочвенные подозрения, что он изготавливал магическое оружие для реализации за рубеж. Изготавливал, хочу отметить, именно из ваших камней.

Я вновь невольно сглотнул. А вот это уже хреново. Очень сильно хреново.

— Магическое оружие для продажи за рубеж⁈ Это просто смешно!

— Не знаю, — пожал плечами Круглов. — Вам может быть и смешно, а мы проверить должны.

— Уверен, что это ошибка. Пантелеев не мог такого делать.

— Это мы выясним, — кивнул Круглов. Он принялся листать блокнот. — Так вы не отрицаете того, что продавали камни Пантелееву?

— Не отрицаю. Разве это не видно по всем документам, которые мы подаем в виде отчетности в госорганы?

Круглов вновь кивнул.

— Так неужели какие-то данные не бьются?

— Нет, по отчетности все нормально, — ответил Круглов. — Я сам сегодня сверял все цифры.

— Тогда что же заставило вас прийти сюда?

Круглов ответил не сразу, было видно, что он взвешивает все «за» и «против», чтобы честно ответить мне.

— На него поступил анонимный донос.

— А фамилия у этого анонимного доносчика случайно не Березов? — спросил я, глядя капитану прямо в глаза.

Надо отдать должное, Круглов виду не подал, не дернулся. Но глаза… Их обмануть невозможно. К тому же я за многие годы дуэлей я привык читать человека именно по глазам. И сейчас я видел, как зрачки капитана чуть расширились, а левая брось немного надвинулась на бровь, хмурясь.

— Я не могу раскрыть вам источников, сами понимаете.

— Березов!.. — сквозь зубы процедил я.

— Александр Константинович, почему вы так уверены, что это он? Я же говорю, что источник анонимный…

— Березов хочет забрать весь объем партии камней, которые я продаю Пантелееву себе. Вот и строчит анонимные доносы.

Круглов нахмурился.

— Это ваше официальное заявление?

— Я словами на ветер не бросаюсь.

— Зачем же ему столько камней? У него, насколько я знаю, нет фабрики по переработке руды.

— Он хочет использовать их для личных целей.

— Для личных⁈ — удивился Круглов. — Столько много? Что же он собрался сделать?

— Это лучше спросить у него.

— А вы откуда это знаете?

— Потому что он выходил на меня и предлагал купить камни. Потом и вовсе попытался… в общем всячески пытался уговорить меня на сделку. Но я не согласился.

Круглов задумался.

— Поэтому он пошел на такие меры, — продолжил я. — Решил воздействовать на меня через Пантелеева.

— Интересная версия.

— И она единственная верная. А все, что он там настрочил про Пантелеева — ерунда!

Круглов спрятал в карман блокнот и глянул мне прямо в глаза. Совсем тихо сказал:

— Давайте не по протоколу? Я вижу, что вы человек честный, порядочный. Вижу, что и версия у вас толковая. Вот мой вам совет, господин Шпагин, — немного помолчав, произнес задумчиво произнес Круглов. — Если хотите, чтобы Пантелеев выбрался из этой заварушки, то вам нужно поспешить. Еще немного — и будет поздно. Механизм машины завертелся. Если поступил сигнал найти проблему — ее обязательно найдут, уж поверьте мне. За анонимным доносчиком, как я понимаю, стоят большие люди. И они дали этому делу ход. Так что будет сложно. И нужно спешить, пока механизм не начал ускоряться. Тогда Пантелеева уже будет не спасти. И вас соответственно тоже.

— И как же мне ему можно помочь?

— По закону если доносчик сознается в том, что оклеветал человека, то обвинения с Пантелеева автоматически снимаются. Приведи мне Березова с признанием. В противном случае… В общем, сам понимаешь.

С этими словами Круглов вышел, оставляя меня наедине с нехорошими мыслями.

Глава 14

Языки черного тумана змеились и извивались. В церкви было темно, хотя и горели все свечи — странный магический туман съедал весь свет и требовал еще.

Человек в черном продолжал шептать молитвы и заклинания, сплетая сложные многоуровневые конструкции. Окажись сейчас кто здесь из ученого совета или Высшей магической школы, то оказался бы сильно удивлен — творимые заклинания были настолько древними и могущественными, что поражали своей сложностью. Возможно, кто-то бы определил, что это заклинания являются ритуальными песнопениями черного племени агреонов, а другие ученые сказали бы, что магия эта е что иное, как шаманские трансовые плетения. И оба оказались бы правы.

Человек в черном, Хозяин, а когда-то, в далеком-далеком прошлом известный как шахтер Гневан, творил поистине великую магию. После того, как он обрел Новый смысл, то понял, что должен идти вперед. Сначала он проповедовал, собирал вокруг себя людей. Но многие сомневались в его силе. Тех он карал. Но вскоре понял, что в чем-то они правы. Сила у него была, но вот умения использовать ее…

И тогда он отправился в путешествие. Он побывал во множестве стран и встретился с огромным количеством тех, кто обладал знаниями — маги, колдуны, волхвы, чернокнижники. Их называли по-разному, но все они обладали знаниями. И Гневан впитывал их, запоминая все, даже самое, казалось бы, ненужное и пустяковое. А в долгие бессонные ночи пытался совместить эти осколки.

Магия, формулы, символы, руны, знаки, заклятия — все это было разным, так не похожим друг на друга. Еще бы, все эти знания добывались разными провидцами из разных стран и совместить это, казалось, было невозможно. Но Гневан не сдавался.

Он искал. И в какой-то момент — ровно через девяносто лет с момента начала путешествия, — знаний накопилось столько, что он смог создать свою собственную магию, которая включала в себя все то, что он изучил и постиг.

И тогда он понял еще одну истину, которая была на поверхности. Истинная сила до сих по не у него. Она по-прежнему храниться там, откуда он когда-то выбрался навсегда. Сила в шахте. Там, среди толщи земли, зреет она, создает магические камни и ждет момента, когда ее выпустят.

И он ее выпустит. Но только лишь для того, чтобы забрать себе. Она должна быть его.

Магии в церкви было много. Столько много, что казалось, хватило бы зажигать, гасить и вновь зажигать звёзды. Но не для этого она сейчас сгустилась здесь.

Жертвоприношения — единственный жуткий, но действенный способ собрать в одном месте множество силы, чтобы оживить сложные магические конструкции. И это сработало. Под сводом церкви туман сгустился особенно плотно. Сквозь него прорывались молнии. Магическая сила магнитила их и вплетала в общий стержень, укрепляя его, заставляя светиться.

Игла.

Долго Гневан шел к этому. Искал, пробовал, изучал. И в какой-то момент понял, что именно должно ему помочь. Игла. Устройство, известное человечеству множество веков. Острие пронзает, прокалывает, делает дыру. Он работал над конструктом долго, вплетая в него множество всего того, что узнал в путешествиях. И в причудливых хитросплетениях заклятий было включено практически все. Гневан предусмотрел все. Магия зашиты и магия баланса, точки сборки и потоки отвода, узлы атаки и печати скрепления. Как только конструкт насытиться силой Иглу уже ничто, и никто не сможет остановить.

Игла, способная пронзить толщу земли и камней и высвободить Силу. Словно давно зреющий фурункул, который отравляет организм, Игла пронзит кожу, заставляя исторгнут гной. Пусть это сравнение мерзкое, но очень точное. Заточенная Сила и в самом деле застаивается, гниет. Ее нужно высвободить. И забрать себе.

В воздухе висела тонкая ниточка, словно бы созданная из стали. Она была почти готова.

— Хорошо! — промурлыкал Хозяин. И обратился к Некрасову. — Очень хорошо. Посмотри, какую великолепную и большую работу ты сделал.

Он показал на гору трупов, которая лежала возле алтаря. В углу суетился Елисей, оттаскивая тела и расчищая проход.

— Тебе нравится то, что ты сделал?

Некрасов не ответил — язык уже не подчинялся ему. Но внутри разум его вопил, готовый вот-вот сорваться в безумие.

— Да, ты отличную работу проделал. Но не хватает совсем чуть-чуть — всего лишь одной души, чтобы завершить начатое. Ты нам поможешь?

На лице Хозяина появилась леденящая душу улыбку.

Глаза Некрасова округлились. Он увидел, как его собственная рука поднялась вверх. Кулак крепко сжимал нож. Парень затряс головой, пытаясь остановить неминуемое, но не смог ничего поделать.

— Огромное тебе спасибо за самоотверженный труд! — произнес человек в черном и рассмеялся.

Рука Некрасова резко дернулась и опустилась вниз, целясь ножом прямо в сердце. Парень почувствовал острую леденеющую боль, пронзившую его. Потом что-то горячее потекло по животу. Все начало плыть в тумане. А потом и вовсе пришла тьма.

* * *

Я сжал кулаки. Березов сделал еще один шаг, решил зайти вот с такой стороны. Не уймется. Ну что же, раз решил играть до конца, то и я не сдамся.

Встреча в библиотеке не прошла бесследно. Но была весьма для меня полезной. Из нее стало понятно, что Березов весьма неплохой маг. Я бы даже сказал мощный маг — отправить меня в не-мир, предобиталище мертвых большого труда стоит. Тут, конечно, можно списать я яркую вспышку ярости, но даже с ней у простого человека ничего не получится. А этот умудрился сотворить заклятие высшего порядка. Так что идти в лобовую атаку на Березова сейчас не стоит.

Лучше решить все хитростью.

— Дарья, ты должна помочь мне, — сказал я, когда сестра по моей просьбе зашла в мою комнату.

— Всегда готова! — тут же воскликнула она.

— Задание очень важное…

— Ну вот опять ты начинаешь! — наморщилась Дарья.

— Что начинаю?

— Сгущать краски. Важно, не важное. Я справлюсь. Говори, что нужно делать.

— Хорошо, — улыбнувшись, кивнул я.

И протянул ей трубку телефона.

* * *

Поместье Березовых

Звонок раздался неожиданно. Трубку снял дворецкий и долгим нудным голосом расспрашивал кто звонит и по какому вопросу. Когда же наконец понял по какому вопросу абонент звонит, то быстро позвал хозяина поместья.

— Березов у аппарата, слушаю.

— Генрих Александрович!

— С кем имею дело?

— Меня зовут Дарья. Дарья Шпагина.

— Хм-м…

— Вы удивлены меня услышать?

— Честно признаться — удивлен.

— Понимаю, удивиться и в самом деле есть чему. Но я считаю, что это все предрассудки. Все эти эмоции, отношения…

— А что же тогда не предрассудки?

— Деньги. Вот что главное.

— Вы мне определенно начинаете нравиться все больше. Так по какому вопросу вы мне звоните?

— Все по тому же, по которому вы искали моего братца.

— Все-таки я хочу тему нашей беседы все же услышать именно от вас.

— Камни. Вы ведь это хотите услышать?

— Верно.

— Так вот. Мне известно, что вы встречались с моим братцем — он сам мне об этом рассказывал. Вы хотели купить у него камни?

— Хотел.

— Но братец их не продал вам?

— Не продал.

— Насколько я знаю вы хорошую цену предлагали?

— Все верно. Цена была очень хорошей, но…

— Но он все равно не согласился.

— Вы все прекрасно знаете и без меня, Дарья. Так к чему вы тогда звоните мне? Хотите все услышать из первых уст?

— Нет. Звоню я вам по совсем другому делу. Сейчас в моем доме были люди. Из органов. Они расспрашивали меня про братца. А он исчез.

— Исчез?

— Да. Как сквозь землю провалился. И сдается мне, что пропал он надолго. Видимо что-то подозревал. Так вот. Я понимаю, что ситуация какая-то странная оборачивается. А я не хочу остаться одна у разбитого корыта.

— Что вы имеете ввиду? Я не совсем понимаю.

— Братец в последнее время, когда умер отец, встал у руля всех финансов. Все доходы, расходы, траты — он все тщательно контролирует. А я не люблю экономить. Я люблю жить на широкую ногу. Я привыкла к этому. Понимаете?

— Понимаю. Детям аристократов порой очень тяжело. Особенно когда остаются на попечение сами себе.

— Вот именно, Генрих! Вы сечете фишку! Так вот, я по какому вам вопросу звоню? Брата нет, он куда-то исчез. И когда объявиться мне не известно. Право наследования и пользования башней у нас с ним на равных правах…

— Что, правда⁈

— Конечно. Так вот. Вы хотели с ним заключить сделку, а он не стал? А что, если сделки вы заключите со мной? От денег я, в отличие от своего брата, отказываться не намерена. Мне эти камни никуда не уперлись, ни холодно от них, ни жарко. Мне нужны деньги. Так что, Генрих, хотите еще получить артефакты?

Долгая пауза.

— Генрих, вы на связи? Алло?

— Да, я тут. Просто думаю.

— А чего тут думать? Вы учтите, Генрих, что у меня еще тут пара номерочков телефонов есть, кто готов сделку оформить. Вам просто повезло, ваша фамилия на «Б» начинается, первые в списке стоите. Вот я и звоню вам первому. У меня интерес как можно скорей камешки продать. Сами понимаете, вдруг братец объявиться. Так что я ищу скорых клиентов. И если вы не намерены заключать сделку, то я не хочу тратить времени больше на вас и поэтому вынуждена попрощаться…

— Подождите! Не кладите трубку. Дела так не делаются. Тем более с такими огромными деньгами.

— Деньги и в самом деле огромные. Поэтому как раз и нужно все быстро сделать. Подъезжайте к бару «Белый слон». Там подпишем договор. Там же и перечислите деньги на мой счет. И как только я получу уведомление о том, что деньги упали — можете отправлять грузовики или в чем вы и х там перевозите, и забирать камни. Все до единого. Договорились?

— Договорились.

— Хорошо. Тогда через час у «Белого слона».

— С вами приятно иметь дело, Дарья!

— Вы тоже не промах, Березов. До встречи!

* * *

— Ну что? Поверил?

— Поверил.

— Молодец! Ты отлично сыграла свою роль!

— Сыграла и еще сыграю.

— Что ты имеешь ввиду?

— А ты что, хочешь один на встречу идти? — удивилась Дарья.

— Конечно.

— Да тебя Березов едва увидит, как сразу же исчезнет. Нет, я должна отыграть до конца. Поедем вместе. Ты спрячешься, а я встречусь с ним. Как только подам знак — нападай.

— Это опасно.

— Саша, сколько можно относиться ко мне как к маленькому ребенку? Я справлюсь.

— Ладно, хорошо. Пошли.

— А больше никого брать не будем? — удивленно спросила Дарья. — Могли бы Славию, к примеру, с собой взять. Она со своими стальными руками живо бы этого Березова в калач бы согнула!

— Нет, больше никого брать не будем. Я сам с ним справлюсь. Это дело чести. К тому же много людей вызовет подозрение. Тем более таких, как Славия. Так что справимся сами.

— Тогда я возьму пушку, — сказала Дарья, доставая из сумочки пистолет.

— Откуда у тебя он⁈

— Купила. Да не бойся ты, чего глаза округлил? Я официально купила. Все справки собирала, все как положено. Мы ведь теперь не просто род. Мы крутая семейка, которая с каждым днем все выше по аристократической лестнице!

Я улыбнулся.

— Рост это только из-за камней, которые у нас имеются. Чтобы укрепиться, нужны еще и люди. Вот если бы верных сподвижников подписать в служение…

— Так у меня есть друзья, кто уже намекал. Люди видят, что мы лихо развиваемся. Хотят не упустить свой шанс. Знаешь, это как с акциями стартапа. Если рискнуть и вложиться — то можно по итогу неплохо заработать. Так и здесь. Многие мне говорят, что у нас хорошие перспективы. А оказаться под крылом перспективного рода много кто хочет.

Я задумался.

— И у много у тебя таких людей, кто хочет к нам примкнуть?

— Ну, человек десять есть. Может и больше. Думаю, чем больше мы будем расти, тем быстрей и охотней люди начнут примыкать к нам.

— Хорошо, давай вернемся к этому после встречи с березовым. От нее много что зависит. Если мы этого гада сегодня не схватим за жабры, то завтра к нам уже мало кто захочет примкнуть.

Мы сели в машину и двинули в «Белый слон». Я специально выбрал именно этот бар — в это время там было не многолюдно, что в случае возможной борьбы не позволило бы пострадать случайным посетителям. К тому же мне «Белый слон» был уже знаком, и я знал там все укромные места, где можно было спрятаться, пока Березов общается с Дарьей и теряет бдительность. И как только он расслабиться и окончательно поверит, что камни у него, я устрою ему сюрприз…

Мы остановился за две улицы до бара. Я вышел из машины.

— Березов может поставить свои людей на слежку у входа. И если ты выйдешь со мной, это будет провал. Поэтому езжай одна. Я подойду с черного входа. И Дарья, я прошу тебя, будь осторожна.

— За меня не волнуйся! — произнесла сестра, лихо достав пистолет.

— Ты аккуратней с этой штукой. Хоть стрелять то умеешь?

— Конечно умею! Тренировалась на заднем дворе по банкам.

— Это хорошо. Только пистолет на предохранитель поставь. И не доставай его. Там могут быть другие люди, а ты можешь в них попасть. Просто отвлекай Березова. Продолжай гнуть линию о том, что ты отвязная сестра, которой охота только одного — денег. Торгуйся с ним, не уступай ни копейки. Пусть поверит, что ты действительно та, за кого себя выдаешь.

— Да не волнуйся ты так, братик! Все будет в полном порядке!

С этими словами она чмокнула меня в щеку и поехала к бару, где ее уже ждал Березов.

* * *

— Хозяин, проход я расчистил, но тела надо бы… убрать куда-то подальше. Через день-другой они начнут того… запах пойдет, сами понимаете.

Старик утер взмокший лоб. Вся его одежда была в крови и напоминал он мясника.

— Это уже не важно, — выдохнул человек в черном. — Сейчас уже ничего не важно.

— А что же тогда важно? — растерялся Елисей.

Хозяин рассмеялся. Он устал и это чувствовалось во всем — в каждом его движении и фразе. Но усталость эта была приятной.

— Дело сделано. Самое главное дело. К которому я шел столько лет. Игла готова! Посмотри.

Он кивнул наверх. Старику пришлось долго подслеповато щуриться, чтобы понять куда же указывает Хозяин. И только подойдя ближе он разглядел небольшую иглу, висящую в воздухе.

— Такая маленькая!

Она отражала блеклый свет, бросая серебряные отблески.

— Совсем крохотная. Разве такой что-то можно заштопать? Уж моими-то пальцами точно нет.

Старик продемонстрировал скрюченные артритом мозолистые пальцы.

Человек в черном рассмеялся. А потом одним движением перехватил иглу.

— Нужно сделать всего лишь один прокол. Совсем маленький. Чик! — и из накопившегося пузыря хлынет Сила.

Еще одно движение — и воздух начал сгущаться. Вновь появился туман, заклубился. Человек в черном отпустил Иглу, ее подхватил туман, поднял над головой.

— Настала пора, — прошептал Гневан, создавая магический конструкт, определяющий направление и маршрут движения Иглы.

— Такая маленькая! — зачарованно прошептал Елисей, не мигая глядя на Иглу.

Старик уже не мог оторвать взгляда от ее серебряного блеска. Сила это Иглы была невероятной, и Елисей повалился на колени, не в силах сдержать такой мощи.

— Святые! — прохрипел старик, стукнувшись головой об пол.

На лбу отпечаталась кровь убитых.

Человек в черном вновь засмеялся.

— Хозяина! Она… она невероятно сильна!

— Знаю! Настала пора применить эту силу.

Еще одно заклятие, самое последнее, запускающее полет. Игла начала вертеться в воздухе, словно стрелка компаса, определяя направление. А потом вдруг замерев, мелко задрожала.

— Лети! — отдал приказ человек в черном, и Игла устремилась прочь.

Ни каменные стены, ни балки или стальные укрепление не были ей преградой — она проходила сквозь них.

Раскатистый хохот триумфа огласил своды церкви. Человек в черном дождался своего часа.

— Скоро! Уже совсем скоро!

Дверь в церкви внезапно распахнулись, внутрь влетел пронизывающий сквозняк, засвистел, заметался. Он задул свечи и все погрузилось во мрак. Лишь только глаза Гневана сияли в темноте двумя огненными огоньками.

А Игла продолжала лететь к цели, в сторону башни рода Шпагиных.

Глава 15

— Дарья, рад вас видеть!

Березов улыбнулся, но улыбка выдалась какой-то неестественной.

— Вы с собой охрану притащили? — спросила Дарья, кивая на крепких ребят, стоящих в стороне.

— Такое время, сами понимаете. Без охраны никуда.

— Меня испугались? — улыбнулась девушка.

— Ну что вы! Вас не бояться нужно, а восхищаться! Такая красавица! Позвольте я поцелую вашу ручку?

— Думаю, у вас найдется сотня других ручек, которые вы можете целовать, — сухо ответила Дарья. — Давайте лучше ближе к делу. Надеюсь, деньги при вас?

Березов рассмеялся.

— Кажется, вы не совсем понимаете о какой сумме идет речь!

— Что вы имеете ввиду? — насторожилась Дарья.

— Наивная молодость!

— Послушайте, старина… — с нажимом сквозь зубы произнесла Дарья. — Если у вас нет денег, то и камней тоже нет. На этом все!

— Постойте же! Не уходите. Сейчас я все объясню. Давайте присядем.

Березов указал на стол, но девушка покачала головой.

— Давайте лучше за тот столик, не хочу портить аппетит видом ваших мордоворотов.

Березов вновь улыбнулся, сел куда нужно. Охрана попыталась подойти поближе, но он дал им команду, и они остались на месте.

— Сразу видно, что брат не позволят распоряжаться вам деньгами, — сказал Березов, сделав заказ — бутылку шампанского.

— Это верно, — кивнула Дарья. — Я вам уже об этом говорила.

— Говорили, — кивнул Березов. — А теперь я лично в этом убедился. Понимаете, вот в чем дело. Суммы, про которые мы говорим, невероятно огромны. Мы не носим их с собой, в противном случае нам бы пришлось таскать с собой отдельную телегу, чтобы перевозить такое большое количество денег.

Принесли шампанское. Березов отпил глоток, удовлетворенно кивнул.

— Деньги со мной, они вот здесь.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сотовый телефон.

— Если все у нас получится — а я в это искренне надеюсь, — и мы с вами подпишем договор, то мне достаточно пары нажатий клавиш, и нужная сумма поступит на ваш счет. А уж вы распоряжайтесь этими деньгами как вам будет угодно. Можете, кстати, все снять и купаться в них. Поверьте, такая сумма позволит наполнить ваш бассейн!

— Это приятно слышать! — улыбнулась Дарья.

— Тогда приступим? — спросил Березов, пристально глядя на девушку.

У барной стойки хлопнула пробка от бутылки игристого. Это был знак. Значит можно приступать к следующему этапу операции.

— Приступим! — ответила Дарья и тоже улыбнулась.

* * *

Я ожидал, что Березов явиться в бар с охраной. Даже если встреча будет с девушкой, он все равно захватит с собой несколько человек. Трус. Поэтому я предусмотрел и это.

Сначала я незаметной тенью подкрался к машине, на которой приехал Березов. Одним точным ударом вырубил водителя. Потом проколол передние колеса. Путь к отступлению у противника перекрыт.

Теперь обойти бар. Черный вход расположен с другой стороны, в полутьме проулка. Мне он знаком, я не раз уходил через него, отрываясь от погони. Поэтому освещение мне не нужно, каждый камешек и выбоину я тут знаю на память.

Дверь конечно же закрыта, но там есть одна хитрость. Через эту дверь из кухни выносят помои. Замок часто заедает, а постоянно возиться с ним у персонала нет желания и времени, поэтому закрывают они его только на пол-оборота. И если надавить на замочную скважину, то язычок просто отщелкнится в сторону.

Так и произошло.

Я облегченно выдохнул, зашел внутрь.

Оказался в коридоре. Если идти налево, то попадешь в кухню. Там гремели кастрюли и что-то басил повар, недовольный тем, как пожарили отбивную. Путь направо ведет в основной зал. Туда мне и нужно.

Я прошел по узкому коридору, освещенному тусклой лампочкой, и остановился у двери, ведущей в основной зал. Сквозь щель я мог видеть мерцание неоновых ламп и силуэты людей, смеющихся и разговаривающих за столами. Они меня сейчас не интересуют. А вот в центре всего этого сидят двое, озираются. Охрана Березова. Дарья сработала как надо, заставив охранников остаться в основном зале. Так будет гораздо проще.

Я прислушался. Музыка играла не громко, но этого хватало, чтобы заглушить посторонние звуки. Например, шаги.

Я аккуратно приоткрыл дверь, протиснулся в щель и, пригнувшись, прокрался в тень между столами. Людей вокруг было мало, и они были слишком увлечены своими разговорами, чтобы заметить меня. Да и контингент ты подобрался соответствующий. В основном воры-карманники, да картежники. Многих из них я знал лично.

Я пробирался как хищник, осторожно обходя танцующих и пьяных. Надо отдать должное, охранники зря свой хлеб не ели и оглядывались зорко. Я понимал, что близко подойти к ним незамеченным не получится, поэтому стащил у одного из выпивох его потертый пиджак, накинул его и оказался у соседского столика, делая вид, что сижу тут давно и изрядно уже надрался.

Взгляд охраны скользнул по мне и не зацепился. Ничего не заподозрили.

М-да, охрана у него словно роботы. Постоянно вертят головами. Я присмотрелся внимательней. Чтобы просканировать на наличие подозрительного весь зал у них уходит ровно десять секунд. В течение трех секунд из их поля зрения я выпадаю. А значит у меня есть ровно три секунды, чтобы обезвредить их. Но стрелять в них нельзя — шум спугнет Березова. Значит нужно действовать предельно тихо. Три секунды…

Время пошло!

Я метнулся вперед, по пути схватив с барной стойки бутылку шампанского. Точный бросок — и бутылка летит в голову одному из противников. Я стрелой следом.

Бутылка ударяется одному охраннику прямо в висок. Второй охранник непонимающе оборачивается, но я вырубаю его крепким ударом в челюсть. И успеваю поймать отскочившую бутылку, до того, как она упадет на пол.

Ровно три секунды.

И радостный салют в честь первой маленькой победы. Это знак для Дарьи, что все идет по плану.

* * *

— Договор у вас с собой? — спросила сестра, поглядывая на Березова.

Тот больше всего походил на крысу, противную хитрую крысу.

— Конечно! — ответил Березов, сверкнув вставными кафельными зубами. — К нашей встрече я подготовился.

— Отлично! Тогда подпишем его.

— Сейчас, Дарья, — кивнул собеседник. — Мне нравится ваше желание как можно скорей все совершить. Я позову охранника.

— Зачем нам охранник? — насторожилась Дарья.

— Так ведь бумаги у него.

Березов смотрел на девушку не мигая, внимательно. Нельзя было ошибиться.

— Подождите, — произнесла Дарья, нарисовав на лице беспечную улыбку. — У меня есть идея. Давайте прежде, чем подпишем договор, выпьем?

— Дарья, так вы же сами хотели чтобы мы как можно скорей подписали договор? К чему откладывать?

— Хотела. Но что-то в горле пересохло. Едва представила сколько у меня денег будет!

— Да, денег и в самом деле у вас будет много! — улыбнулся Березов. И вожделенно прошептал: — А у меня камней.

— Кстати, хотела спросить. Зачем вам столько камней?

— Тогда задам вам встречный вопрос — зачем вам столько денег?

Дарья улыбнулась.

— Поняла. В чужое дело нос не сую. Ну так что, выпьем за наше общее счастье?

— А что, неплохая идея. Выпьем!

Березов полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда пистолет.

— Зачем вы достали оружие? — напряглась Дарья, глядя на холодную сталь, отражающую неоновые вспышки от витрины.

— Мне так будет удобней. И спокойней. Да вы не переживайте, Дарья. Я положу его на стол.

— Мне было бы спокойней, если бы вы его совсем убрали.

— Ну, в нашем деле всегда нужна перестраховка. Верить даже себе нельзя!

— Вы что, мне не верите?

— Дарья, так разве я вам такое говорил? — Березов пристально посмотрел на девушку. — Вы как-то напряжены. С вами все в порядке?

— Просто вы достали этот пистолет, — ответила Дарья, чувствуя, как предательская капля пота скатилась по виску. — Я боюсь оружия.

— Не бойтесь, — вкрадчиво произнес Березов, — все будет в порядке. В полном порядке.

* * *

Я понял, что Березов что-то заподозрил, когда он встал и повернулся к двери спиной, пряча руки. Значит в них что-то есть. Например, оружие.

Но и я взял с собой свои пистолеты.

— Александр! — воскликнул Березов не оборачиваясь. — Я ждал тебя.

Ага, значит не ошибся я. Раскусил нас. Но это уже не имеет значения.

— Я тоже хотел с тобой встретиться вновь, — произнес я, приставив дуло пистолета к затылку Березова. — Давай без глупостей!

— Ты тоже давай не глупи. Твоя сестра отлично сыграла этот спектакль. Я даже поверил. Но вот в последний момент заподозрил, что что-то не так. У меня чутье.

— Если у тебя хорошее чутье, то ты понимаешь, что сейчас с тобой будет? Так что давай, медленно и без глупостей повернись ко мне лицом.

— Признаться, я удивлен, — произнес Березов не шелохнувшись. — Думал, что последняя наша встреча стала для тебя роковой. А ты… выжил! Удивительно!

— Я бы с радостью всадил тебе в голову пулю прямо сейчас. Но, к сожалению, не могу этого сделать. Ты подставил Пантелеева. И должен ответить за это.

Березов рассмеялся.

— Что ты задумал, Шпагин?

— Сейчас мы пойдем кое-куда, где ты расскажешь все — о том, как хотел получить у меня камни, и о том, как ради этого подставил Пантелеева.

— Шпагин, ты в своем уме? Я не буду этого делать! Хочешь — убей меня. Но я ничего не скажу. Мне терять нечего.

Березов медленно повернулся. На его лице играла довольная улыбка.

— Что молчишь, Шпагин? Нечем тебе покрыть такой расклад? У тебя нет рычагов воздействия на меня. Ты проиграл!

— Игра еще не закончилась, ты слишком рано решил скидывать все карты. Теперь моя очередь. Кстати, по поводу карт.

Я достал из кармана аркан.

— Знаешь, что это такое?

Березов пригляделся, пожал плечами.

— Это то, куда ты сейчас отправишься. Интересная штука. Досталась мне от одного инсектора, умершего уже. Он запирал в этом аркане магических сущностей. А я запру тебя.

— Что ты несешь?

— Это магическая карта. Даже не знаю каково это оказаться внутри нее. Расскажешь?

— Думаешь запугать меня этим? — прорычал Березов.

— Нет, запугать я тебя не хочу. Думаю, ты сам напугаешься, когда услышишь кое-что другое. Ты не настолько умеешь блефовать, чтобы так небрежно относиться к своей жизни. Жизнь для тебя самое ценное, что есть у тебя. Не даром именно ты столько лет разрабатывал этот конструкт бессмертия. Хочет стать бессмертным? Поэтому смерти ты боишься. Очень сильно боишься.

— Шпагин…

— У тебя есть выбор. Достаточно простой. Первое. Я всаживаю тебе пулю в лоб прямо сейчас. Мои потери будут не настолько большими. Да, я потеряю покупателя в лице Пантелеева, но ведь на нем свет клином не сошелся? Найдутся другие покупатели, это дело лишь времени. А вот ты уже будешь дохляк. Или есть второй вариант. Ты идешь с повинной и рассказываешь все. Пантелеева оправдывают. Тебе дают около семи лет, плюс-минус. Не так много, согласись? Отсидишь, будешь рукавицы в тюрьме шить, тебе скосят пару годков, выйдешь, сможешь и дальше заниматься своим конструктом. Там, глядишь, что-то придумаешь с камнями. В общем, сможешь восстановиться. Согласить, не такой плохой вариант?

Я положил палец на спусковой крючок и чуть надавил его, ровно на столько, чтобы это было видно, но выстрел не прозвучал.

Березов занервничал.

— Александр, давай без глупостей? Пошутили и хватит. Давай просто разойдемся? Я больше не полезу к тебе, слово даю. А ты отпускаешь меня.

— Ты не понял, — покачал я головой. — Не ты сейчас ставишь мне условия и выбор. А я. И он простой. Пуля. Или признание. Определяйся уже скорей. Или за тебя это сделаю я.

Я вновь дрогнул пальцем, и Березов сдался.

— Хорошо, Шпагин! Твоя взяла. Убери оружие! Я во всем признаюсь.

— Вот и отлично.

Я бросил на пол аркан.

— Это еще что?

— У тебя плохая память. Я минуту назад рассказал тебе что это такое.

— Ты что, в самом деле думаешь, что я…

— Конечно! — улыбнулся я. — Когда ты оправлял меня в царство мертвых, то не спрашивал меня хочу я этого или нет. Вот и я не буду.

Услышав про царство мертвых, Дарья округлила глаза и удивленно глянула на меня.

— Александр, ты должен понять. Я просто хотел…

— Заткнись! — рявкнул я.

И активировал аркан. Тот вспыхнул ярким светом и раскрылся. Магические эманации словно нити паутины вырвались наружу и схватили Березова за ногу. Принялись тащить его. Тот грузно упал на пол, заверещал.

— Александр, я прошу тебя! Не надо! Не надо!

Аркан издал чавкающий звук, и Березов исчез.

— Саша! Ты его убил! — всполошила Дарья, глядя на лежащую на полу карту.

— Не убил, просто спрятал. Так будет удобней дотащить его до отдела. Где он напишет повинную.

Я поднял карту, спрятал в карман.

— А теперь нам пора возвращаться, пока не очнулись охранники.

Мы вышли из бара.

* * *

Коллежский регистратор Сопленев всю жизнь мечтал стать летчиком. Но не сложилось. Сначала у семьи не было денег на учебу в авиационном институте, а когда он устроился на работу и заработал нужную сумму, то не прошел по здоровью. Отчаявшись окончательно, поставил он на себе крест и продолжил работу в бюро, где с утра до обеда вел журнал регистрации граждан, а с обеда до вечера ставил печати на бланки.

«Луше умереть в полете, быстро, сгореть! Чем гнить тут всю жизнь в этом проклятом бюро!» — думал он, выглядывая из окна на небо.

Сопленеву повезло — коллеги по бюро подарили ему на юбилей сертификат на полет на легком прогулочном самолете.

И вот он летел, окрыленный буквально, не веря своему счастью, как ребенок. Самолёт набрал высоту и парил над городом. Все было маленьким, не настоящим — дома, дороги, машины, люди.

Коллежский регистратор Сопленев прилип к окну и смотрел во все глаза, еще не веря в реальность происходящего.

— А это что такое? — спросил он, указывая куда-то в сторону.

Пилот не отреагировал. Он привык к таким вот дурачкам, которых возил по два раза на дню и которые ничего, кроме бреда радости, не говорили.

— Там летит что-то, — повторил Сопленев, приглядываясь.

В воздухе летел лучик, переливаясь на солнце, отражая свет. Он был совсем маленьким и походил на… иглу. Но ведь иглы не могут парить в воздухе? Может, это какой-то снаряд?

— Капитан! — тревожно воскликнул Сопленев. — Там…

— Не дергайтесь! — строго сказал капитан. — И не отвлекайте меня от полета.

— Просто там…

— Я сказал…

Капитан глянул в окно и тоже вдруг увидел странную иглу.

— Какого… — только и успел вымолвить он, округлив от удивления глаза.

А потом странная игла вдруг резко изменила траекторию, повернула и пронзила самолет насквозь — от винта, двигателя, обшивки, до хвоста, выжигая магией сталь, превращая ее в пар.

Коллежскому регистратору Сопленеву повезло. Он умер мгновенно, именно так как и хотел — в полете, быстро, сгорел.

А Игла продолжала лететь в сторону шпагинской башни.

Глава 16

К Некрасову удалось попасть довольно быстро. Едва мы называли свои фамилии, как нас тут же пропускали вперед, учтиво сообщая в какой кабинет нам нужно. Видимо Некрасов отдал распоряжения кому нужно и нас ждали. Хотелось только верить, что не с наручниками.

Нужный кабинет оказался открыт. Некрасов приветствовал нас, пригласил войти. Без лишних слов я достал аркан и протянул его хозяину кабинета. Некрасов вопросительно глянул на меня, но я лишь сказал, что это позволит снять все вопросы к Пантелееву.

И активировал карту. В тот же миг перед сотрудником появился Березов. Глаза его были полны ужаса, а сам он представлял жалкое зрелище. Казалось, что его пережевал огромный монстр, да выплюнул, не впечатлившись вкусом.

— Господин Березов? — удивленно спросил Некрасов, глядя на внезапно появившегося бедолагу.

— Я все расскажу! Все! Только прошу, не держите меня больше в этом… аркане! — Березов упал на землю и принялся целовать ноги офицеру.

— Что вы хотите рассказать? — спросил Некрасов. — Да прекратите вы мне ботинки марать! Встаньте! Что вы хотели рассказать?

— Это я оговорил Пантелеева. Он ни в чем не виноват! Это все я. Так уж получилось. Виноват!

Повернувшись в сторону и увидев меня, Березов вздрогнул. Затараторил еще быстрей:

— Я все скажу! Только уберите меня от этого!

— Вопрос закрыт? — спросил я Некрасова.

Тот кивнул. Сказал:

— Думаю, Пантелеева мы отпустим уже сегодня. А сейчас я прошу меня извинить, еще предстоит много бумажной работы.

Некрасов кивнул своим сотрудникам и те повели Березова в другой кабинет.

Мы распрощались с Некрасовым и двинули с сестрой домой. Хотелось верить, что вопрос с Пантелеевым и в самом деле закрыт окончательно.

Еще на подъезде к поместью мы увидели странное фиолетовое свечение, висящее в небе. Форма свечения была неопределенная, то расплываясь в клубах, то собираясь в причудливые узоры, напоминающие древние руны. Его цвет был не однотонным, а переливающимся: от глубокого сиреневого до почти черного.

В воздухе ощущалось странное напряжение, как перед грозой. Деревья вокруг поместья казались черными силуэтами, а птицы молчали. Мне все это не понравилось. Что-то не то…

— Никогда такого не видела, — произнесла Дарья, разглядывая округу.

Мы подъехали к дому. Там нас уже ждал Босх. Он был возбужден, бегал по траве и что-то кричал на своих подручных. Увидев меня, он подбежал ко мне.

— Шпагин, там такое…

Босх был напуган.

Я никогда его таким не видел и оттого сам вдруг почувствовал, что начал нервничать.

— Шпагин, там все бурлит, все пенится! Ведьмин котел, ей-богу!

— Босх, да о чем ты? Можешь внятно объяснить.

Клех судорожно сглотнул, протер грязной трясущейся ладонью взмокший лоб.

— Мы работали как обычно, камень добывали, в хвост его и в гриву! А потом как прилетит что-то, как зашипит… На иглу похожее… И пробило…

— Что пробило?

— Все пробило, в хвост его и в гриву! Землю, породу, камень, скальник. Все пробило. И ушло.

— Куда ушло?

— В темноту. В самое сердце шахты. А потом началось. Потоки силы начали выходить из глубин. Мы еле успели ноги унести!

— Так, Босх, давай ты сейчас сделаешь несколько глубоких вдохов? Успокойся.

Клех кивнул.

— Шпагин, произошло пробитие. Я про такое один раз слышал.

— Пробитие?

— Да. Под толщей, под камнями и рудой есть нечто, что создает эти самые магические камни. Первооснова. Сила. Понимаешь? Ведь камни не могут же просто так появляться? Их что-то создает. Кто-то называет это Матерью, кто-то Силой, кто-то — Основой. Но как не назови смысл один. Эта самая Основа бежит там, глубоко-глубоко и никто не может туда попасть, даже если копать будет сотни лет. Это каждому клеху известно. Нам, смертным, это не доступно. Это совсем другие грани, за которые нам не пройти. Основа создает камни, но не сама. Основа просто течет, а эманации, которые расходятся от нее и рождают эти самые камни и руду. Теперь понятно?

Я кивнул.

— Никто не может увидеть Основу. И она сама не выходит наверх. Рассказывают только байки за кружкой браги, что мол однажды все же был выплеск, который уничтожил целый город. Но это байки, чтобы попугать друг друга. А тут…

Босх вновь судорожно сглотнуть.

— Что-то пробило защитный слой и Основа изливается. Нам всем конец!

— Так, Босх, не паникуй!

Я глянул на башню. С виду ничего необычного не происходило, только над самим строением сгустилось какое-то фиолетовое свечение. Но вот на магическом уровне… Я ощущал, как бурлит поток, такой сильный, какой я раньше никогда не видел в своей жизни. Он поднимался высоко в небо, теряясь в этом свечении.

— Как-то это можно остановить?

Босх еще больше округлил глаза.

— Как же это остановишь, в хвост его и в гриву⁈ Я с таким ни разу не сталкивался.

— Постой… — я задумался. — Ты сказал, что прежде, чем произошел прорыв, ты увидел, как что-то пролетело?

— Ну да. Что-то очень маленькое, похожее на иглу.

Я принялся выводить в воздухе магические руны, пытаясь определить след. И увидел его довольно скоро. Тонкая полоска виднелась в небе, показывая, что неизвестное воздействие пришло извне. А это значило только одно. Прорыв произошел ни сам по себе и ни из-за ошибки клехов. Кто-то намеренно его совершил. Только вот зачем?

Ответ на этот вопрос важен. Как и на другой — как остановить изливание Основы?

— Я пойду в шахту, — произнес я.

— Шпагин, да ты с ума сошел! — воскликнул Босх. — Там опасно!

— Не переживай, я аккуратно.

— Нет! — категорически произнес клех. — Одного я тебя не пущу! С тобой пойду!

— И я тоже пойду, — сказала подошедшая Славия.

— Но…

— Я вижу, что ты собрался делать, — совсем тихо сказала она. — Но один ты не остановишь такой большой поток. Нужны магические заклятия.

— Вот для этого я и хочу туда спуститься, — кивнул я. — Чтобы оценить обстановку и посмотреть как обстоят дела. На их основе и составлю магический конструкт.

— И вот поэтому я и нужна тебе. Помогу сделать более точные расчеты.

— Хорошо, — согласился я.

В конце концов, помощь машинного разума мне не повредит.

И мы начали спуск.

Тяжелый воздух шахты давил на грудь, холодный и сырой, пахнул землей и гнилью. Факел Босха трещал, отбрасывая зловещие тени на стены, выложенные из грубого камня. Я предложил клеху фонарик, но тот лишь поморщился.

— Бесовские штучки! Факел не подведет, у него заряд не кончится в самый нужный момент. Знай только вовремя тряпку подкручивай промасленную.

Мы спускались все ниже, ступая по влажным ступеням, ведущим в недра шахты. Босх шел впереди, его короткая фигурка казалась крошечной в этом мрачном пространстве. Славия, киборг с холодным, бесстрастным взглядом, шла следом, ее металлические конечности ступали бесшумно. Я замыкал процессию.

Обычным взглядом сложно было что-то обнаружить — все здесь было таким же, как и в последний раз, когда я сюда спускался. Никаких глобальных трещин, вывернутых камней или пожаров. Физического урона странный удар шахте не принес.

Но вот на магическом уровне…

Я ощущал, как буйствует поток. Мы были еще далеко до основного пробоя, но даже сейчас я ощущал насколько мощная Основа течет под шахтой. И самое интересное — эту силу нельзя было взять. Она была настолько мощной, кипучей, что вряд ли бы хоть кто-то смог поглотить хотя бы частичку этой силы, не испепелив себя. Тогда зачем нужен был этот удар? Чтобы насолить роду Шпагиных? Инсекторы атаковали? Вряд ли. От них ничего уже не осталось. Тогда кто?

Внезапно, из глубины шахты донесся треск и скрежет, и мимо нас, словно гонимые невидимой силой, пронеслись ужасные существа. Монстры! Их тела были покрыты чешуей, а глаза горели зловещим светом. Они метались в панике, их рев, похожий на стон, разрывал тишину шахты. Мы замерли, пораженные, наблюдая за их бегством, словно они спасались от чего-то еще более ужасного, чем они сами.

— Что это было? — прошептал Босх, приготовив оружие к бою, которое так и не понадобилось.

— Не знаю, — ответил я. — Но, похоже, они боятся чего-то большего, чем мы.

Их страх, их бегство — все это заронило во мне смутное беспокойство. Мы спускались все глубже, в самую сердцевину тьмы, и чем ниже мы шли, тем сильнее чувствовалось, что мы не одни. В этом страшном и таинственном месте нас ждало что-то, что пугало даже этих чудовищ. И я знал, что мы встретимся с ним лицом к лицу.

Босх вел нас вперед, по тем проходам, по которым ходили его рабочие.

С каждым шагом вниз магические потоки, струящиеся из недр, становились сильнее. Они ощущались как волны, проходящие сквозь тело, вызывая покалывание и жжение. В воздухе висел странный запах, напоминающий смесь серы и горелой плоти.

Босх, щурясь от напряжения, сжал в руке факел. Его лицо бледнело с каждой минутой.

— Слишком много магии. Она… она давит на нас! — ворчал он, фыркая носом.

Славия молча кивнула. Ее металлические глаза, обычно невозмутимые, теперь блестели слабым синим светом, отражая интенсивность магической энергии.

Мы шли все глубже, пока не дошли до места, где стены шахты стали покрываться странными кристаллами, светящимися изнутри. Их свет, мерцающий, хаотичный, заставлял тени плясать по стенам, создавая иллюзию движения.

Видимо тут был основной участок добычи.

Пока шли, я пытался считать следы загадочной иглы, про которую говорил Босх, и которая послужила возникновению пробоины. Но сколько ни старался, ничего не обнаружил. След ощущался только снаружи, но здесь, в самой шахте его что-то укрывало. Видимо тот, кто создал эту самую иглу, был очень толковым магом — такой уровень мастерства я видел впервые.

Внезапно, из глубины шахты, донесся низкий гул, похожий на грохот далекой бури. Земля под ногами задрожала, а стены затрещали.

— Это… это оно! — прошептал Босх, его голос дрожал. — То, чего боялись монстры. От чего убегали! Видимо прорыв пробудил сущностей, что живут поглубже.

— Каких еще сущностей? — напрягся я.

— Говорят, что глубже есть еще монстры, которые спят вечным сном. Возможно, они пробудились.

— Босх… Почему ты раньше об этом нам не сказал? — прошипела Славия.

— Так откуда же я знал⁈

Мы остановились, прислушиваясь к гулу, нарастающему с каждой секундой. В его звуках чувствовалась невероятная сила, древняя, первобытная. Мы знали, что приближаемся к чему-то, что не просто опасно, а смертельно.

Гул усиливался, становясь похожим на стон гиганта, пробуждающегося от многовекового сна. Земля под ногами дрожала все сильнее, кристаллы на стенах мерцали в бешеном ритме, словно в такт этому ужасному гулу. Потом и вовсе начали выскакивать из своих пазов.

Босх, сжав кулаки, замер, его короткий рост казался еще меньше в этой гигантской пещере.

— Нам нужно уходить, — прошептал он, его голос хрипел от страха.

Славия, с ее обычно спокойным лицом, теперь выглядела напряженной.

— Куда уходить? Нужно идти до конца.

Я знал, что она права. Отступать поздно. Мы уже слишком глубоко погрузились, чтобы просто повернуть назад.

Гул достиг своего пика, заполняя собой всю пещеру. Земля задрожала, обрушивая на нас град камней. Я закрыл глаза, ожидая конца, но он не пришел. Когда мы открыли глаза, то увидели, что пещера залита светом, ярким, слепящим, исходящим от…

… от огромной статуи, возвышающейся в самом центре пещеры. Она была высечена из камня, покрытого кристаллами, которые испускали этот ослепительный свет. Статуя была гигантской, и ее лицо, выражающее беспредельную ярость, было обращено к нам.

В тот момент я понял, что этот гул был не просто звуком, а душой этой статуи, пробуждающейся от векового сна. И нам предстояло встретиться с ним лицом к лицу.

— Какого… — только и смог вымолвить Босх, пораженный увиденным.

— Это и есть те монстры, про которых ты говорил? — шепнул я.

Клех неопределенно пожал плечами.

— Я ведь сам такого не видел, в хвост ее и в гриву. По байкам только. И представлял немного иначе.

Статуя была гигантской, возвышающейся над нами, как скала. Высеченная из белоснежного камня, она сияла, как будто освещенная изнутри. Ее поверхность была покрыта сложным орнаментом, вырезанным с невероятной точностью, а кристаллы, вкрапленные в камень, мерцали, словно живые.

Статуя изображала человека, но не обычного. Фигура была неестественно величественной, мощной, как будто застывшая в момент максимальной концентрации силы. Мускулы были обозначены с невероятной реалистичностью, каждая жилка, каждый бугор, все говорило о нечеловеческой силе, которая была заключена в этом камне.

Лицо статуи было выражением ярости, сжатых челюстей, напряженных скул. Глаза, вырезанные из темного обсидиана, казались ожившими, в них читалась бесконечная ненависть и мощь.

От статуи, от каждого ее камня, исходили волны магической энергии, они окутывали нас, давили на грудь, заставляли кровь стучать в висках. Эту силу можно было ощутить кожей, в ней была не только ярость, но и бесконечная печаль, и глубокая тоска.

— Какой художник создал ее? — прошептала Славия. — Идеальные формы!

Я невольно зажмурился, защищаясь от слепящего света, исходящего от статуи, но даже сквозь веки ощущал ее мощь, ее давление. Когда свет немного утих, я взглянул вверх, на гигантскую фигуру, и не мог не заметить ее руку, поднятую вверх, как бы в жесте предупреждения или угрозы.

И поразился еще больше.

Хрустальный шар!..

В ее ладони лежал хрустальный шар! Именно эти шары показывали мне будущее, давали ключ к разгадке моей судьбы. Я видел в них образы, знаки, и теперь один из них лежал в руке этой огромной статуи, как бы принадлежа ей по праву.

Я не мог поверить своим глазам. Как это возможно? Как этот шар, связанный с моей судьбой, мог оказаться в руке этой древней силы? Что это значит?

Я встретился взглядом с Босхом, и увидел в его глазах такое же изумление, как и в своих. Славия, обычно невозмутимая, теперь выглядела потрясенной, ее металлические глаза сверкали ярче, чем обычно.

Мы стояли перед этой статуей, охваченные чувством трепета и неизведанного страха. Она была не просто древней силой, она была ключом к разгадке нашей судьбы, и она казалась нам гораздо ближе, чем мы ожидали.

Гул, до этого заполнявший пещеру, вдруг превратился в ревущий крик, звук разрываемой ткани реальности. Камни на статуе задрожали, заискрили, и белоснежное тело статуи начало двигаться.

Из камня выступила рука, гигантская, нечеловеческая, покрытая трещинами и струями магического огня. Она схватила хрустальный шар, и тот засветился ярче, чем раньше, заливая пещеру белым светом.

Статуя встала на ноги, её размер был невероятным. Она была выше любого здания, и каждая ее часть излучала мощь, от которой у меня схватило дыхание.

— Вы посмели вторгнуться в мою святыню! — прогрохотал ее голос, раскатывающийся по пещере, как гром. — Вы украли мою силу, и теперь я заберу ваши жизни!

— Что? Нет! Мы не… — договорить я не успел.

Статуя взмахнула рукой, и в нас полетели огромные куски камня, размером с человека. Мы отпрыгнули в сторону, избегая удара. Босх закричал, отводя от нас осколки камня своим телом.

— Кажется, этот мужик думает, что это мы организовали пробоину, — произнес клех, смахивая с себя каменную крошку и пыль.

— Это я тоже уже понял, — произнес я. — Как только убедить его в обратном?

Вновь полетели камни. Мы бросились в рассыпную, усложняя задачу Стражу. Но тот довольно легко справился и с этим. Он выписал в воздухе хрустальным шаром круг, и камни полетели сразу в трех направлениях — точно туда, куда мы разбежались.

— Шпагин, нам нужно бежать! — крикнул клех, уворачиваясь от камнепада.

— Мы не крали вашу силу! — закричал я, пытаясь достучаться до стража.

Статуя не услышала моих слов. Она была в ярости, ее сердце, сделанное из камня, кипело от гнева, и она не хотела ничего слушать.

Она была одержима мыслью о мести, и мы оказались на ее пути.

Глава 17

Пещера превратилась в арену безумного балета смерти. Статуя, гигантская и неумолимая, бросала в нас камни размером с человеческий рост. Бросала точно и ловко. Мы прыгали, уклонялись, отбивали атаки мечом Босха и энергетическими щитами Славии. Но каждая атака статуи была мощнее предыдущей, и наши попытки увернуться становились все труднее.

Босх метался как бешеный олень, его меч искрил в потоках магии, но каждый удар статуи грозил раздавить его в лепешку. Славия выставляла энергетические щиты, но они трещали под натиском статуи, как стекло.

Я видел, как она поднимает руку, чтобы направить в статую всю свою мощь, но я знал, что этого недостаточно. Мы просто пытались замедлить неизбежное.

— Нам нужно найти ее слабое место! — крикнул я, но мой голос потерялся в грохоте камнепада и реве статуи.

Мы метались по пещере, как мотыльки в пламени, постоянно под угрозой гибели. Я увидел, как Босх зацепился за осколок камня и упал, статуя бросилась к нему, чтобы добить.

— Нет! — закричал я и бросился вперед, отвлекая внимание статуи на себя.

Страж поднял руку, и удар его кулака прошел совсем близко от моего лица. Я отлетел на несколько метров, но остался в живых.

Славия в это время уже находилась перед статуей, ее глаза горели синим огнем, и она направленная всю свою мощь в один удар. Я понял, что она готовит что-то поистине мощное.

Невероятный энергетический луч пронесся сквозь пещеру, но статуя не пошатнулась. Она просто взмахнула рукой, отводя магический выпад, и её тело засветилось белым светом, словно она готовилась к финальному удару.

Какого черта⁈

Это был не бой, а уничтожение. Мы были просто муравьями, пытающимися остановить слона.

Время словно растянулось, каждая секунда казалась вечностью. В голове лихорадочно крутились мысли. Как одолеет Стража? Или хотя бы как объяснить ему, что это не мы создали пробоину? Проще, наверное, достучаться до Березова, чем до этого каменного идиота…

Я задумался.

Почему пробудился Страж, до этого столько десятилетий и даже сотен лет находящийся в беспробудном сне? Мы его побеспокоили? Нет. Клехи шумят громче. И любая бригада рабочих, прошедшая мимо, уже бы давно пробудила этого монстра. Причина в другом. Пробоина. А точнее извержение Основы. Именно это стало тем спусковым крючком, который заставил каким-то невероятным образом оживить Стража.

А значит, если убрать фонтанирование Основы, то Страж вновь прогрузиться в сон.

Но как убрать излив столь невероятной мощной силы? Это невозможно. Так мне казалось до момента, пока я не подумал про Березова. Негодяй, а тоже помог, хоть и косвенно.

У него был сложнейший конструкт, который готов жрать огромное количество силы, чтобы напитать себя. Березов даже готов был купить у меня все имеющие камни. А что, если завести весь этот поток силы в этот самый конструкт? Пусть и на время, но извержение прекратиться — конструкт возьмет все на себя, впитает силу.

План был чертовски безумен — хотя бы потому, что доверять магическим расчетам Березова было опасно, — но иного сейчас варианта у меня сейчас не было.

И я решил рискнуть.

Я поднялся, хоть и с трудом, и вспомнил каждую деталь конструкта, каждое движение рук, каждое заклинание. Магический конструкт был невероятно сложен, но помогла фотографическая память. Березов в порыве своего хвастовства показал мне всю схему, полностью. И я просто «сфотографировал» ее взглядом. Теперь же я пристально изучал это «фото», выводя причудливые элементы. По схеме это делать было удобно, но нужно было время.

— Славия! Босх! Возьмите Стража на себя! — крикнул я, не отвлекаясь от создания конструкта даже тогда, когда камни полетели в мою сторону.

— Хорошо тебе так говорить! — проворчал Босх, отбивая камни. — А нам тут пляши с этим мрамором ожившим!

Клех подбежал к Стражу, пнул его в ногу.

— Эй, гранит неотесанный, драть тебя в хвост и в гриву! А ну иди сюда! Покажи, на что ты способен!

— Что-то придумал? — спросила Славия.

— Да. Но нужно время.

— Хорошо, не отвлекайся.

Зазвенел меч, загудели магические удары — мои спутники ринулись в мощную атаку.

Я же уже не слышал их и не видел. Все мое существо было поглощено одним единственным — созданием заклинания.

Словно отпечатанный в памяти, конструкт ожил в воздухе передо мной. Я скользил рукой, оставляя за собой светящиеся символы, которые вплелись в узор, напоминающий звездную карту. Я чувствовал, как сила перетекает в этот танец, как сама магия оживает в руках.

Черт, ну сложная же штуковина! Березов и в самом деле потратил не один десяток лет, чтобы найти нужные подходы и узлы к тем или иным потокам магии. Даже сейчас, просто списывая их, я ощущал, насколько необычны они и неожиданы. Порой и вовсе нарушались законы построения, за которые в школе могли прилично отчитать.

Огненная магия сплетается с водными элементалями и даже отсутствуют блокировки! Грубые древние руны нагромождены на тонкие сути воздушного начала. Боги, ну и жуть! Но тем не менее, это все держится. Причем весьма крепко. И многие решения выполнены весьма изысканно. Как хорошо взяты в группы заклятия обнуления. Нужно будет взять это на заметку. А как красиво сделаны…

Над самым ухом прогрохотали камни.

Шпагин, успеешь ли ты? — крикнул Босх, уклоняясь от мощного удара. — Долго еще?

Я не ответил. Я был поглощен творением, в ушах разносился лишь тихий шепот магии, поглощающий меня полностью. В воздухе засияла красная звезда, символизирующая ядро заклинания. Уже хорошо. Верилось с трудом что получиться, ожидал, что все может просто взорваться к чертовой бабушке. Но нет, звезда сияет ровным светом. Вокруг нее в быстром темпе вспыхивали другие символы, создавая сложную сеть энергии.

— Скоро! — прошептал я, завершая создание конструкта.

Я вложил последние капли своей силы, и звезда взорвалась сиянием.

Огромная волна энергии выплеснулась на Стража. Тот осел на землю, как срубленная сосна, пыль и камни посыпались на болотистую почву. Мы и сами едва упали, столь мощным было пробуждение конструкта.

Я почувствовал, как моя кожа покрывается испариной. Не от жары, а от напряжения. Я замер, затаив дыхание, над бездной, зияющей в земле. Неужели получилось?

Конструкт упал на поток силы, создав всплеск. В разные стороны рванули брызги первородной основы, обжигая, заставляя скорчиться от боли.

Раздался оглушительный удар. Туннель задрожал.

Конструкт погрузился в вихрь бурлящего потока, который с неистовой силой хлестал во все стороны. Но затем произошло нечто невообразимое.

Конструкт начал светиться. Яркое, неземное сияние разошлось от него, окутывая туннель. Словно живое существо, он впитался в энергию бушующей силы, запечатывая пробоину как гигантская пробка.

В воздухе запахло озоном. Свист ветра и грохот камней внезапно ослабели. В туннеле повисла неловкая тишина.

— Он держит? — прошептал Босх, повернувшись ко мне.

— Пока да, — ответил я, вглядываясь в сияющий конструкт, хотя и не был до конца уверен, что это действительно так.

Я чувствовал, как сила уходит в это волшебное творение. А конструкт, созданный Березовым, жадно поглощал всю ее без остатка. Какая емкость у него я не знал, но надеялся, что нам удастся выкроить достаточно времени, чтобы найти решение и устранить эту проблему более надежным путем.

— Сколько он продержится? — спросила Славия.

Ее волновал тот же самый вопрос.

— Не знаю, — честно ответил я.

Меня же сейчас больше волновало другое.

Поток в пробоине успокоился, словно усталый зверь, стал ровно уходить весь без остатка в конструкт. Я повернулся в сторону и заметил что-то странное. Статуя, которая стояла чуть поодаль, замерла в неловкой позе. Ее руки, которые были подняты, чтобы метнуть в нас очередную порцию камней, опустились. В ее глазах, которые были высечены из камня, и которые еще минуту назад горели яростным огнем, появилась пустота.

— Что с ней? — спросила Славия, подходя ко мне.

— Страж почувствовал, что поток силы больше не изливается в пространство и вновь замер. Думаю, как только конструкт насытиться и не сможет больше поглощать силу, Страж вновь оживет. За это время нам нужно понять, что произошло и найти способ устранить эту проблему.

* * *

Сила… Первородная, мощная, живая! Свиваясь кольцом под сводами церкви, она текла ровным потоком вниз, искрясь и переливаясь всеми цветами радуги.

Тень человеческого силуэта, словно вырезанная из самой ночи, возвышалась над алтарем, неподвижная и зловещая. Взгляд, полный презрения и жажды, устремлен на бурлящий поток энергии, который, подобно реке, стремился к его источнику.

Внутри этого силуэта, в самом его ядре, таилась пустота, бездна, которая жаждала заполнения. Эта пустота была не просто отсутствием, это была воронка, в которую устремлялись потоки силы, питая ее своим огнем, делая ее все более глубокой, все более могущественной.

Каждое прикосновение, каждая переданная воля — все это питало его, делало его сильнее, увереннее. Его сущность, словно голодный зверь, пожирала все, что попадалось на его пути, становясь все более зловещей, все более темной.

Ощущение этого потока — не просто удовольствие, это блаженство. Это музыка, которую слышал только он, песнь могущества, которая пела в его душе.

Это власть, которую он жаждал и которую он заслуживал.

Его дыхание становилось более глубоким, его взгляд — более проницательным. Он ощущал, как его сила возрастает, как он становится все более уверенным в себе, все более неприступным.

Он был хозяином этого потока, он был его вершиной, и он никогда не позволил бы этому потоку исчезнуть.

Поток внезапно начал уменьшаться, а потом и вовсе прекратился. Словно река, обмелевшая до ручейка, энергия иссякла, оставив после себя пустоту, холодок. Человек в черном, до этого купавшийся в волнах могущества, застыл, словно статуя, окаменевшая от неожиданности.

В его глазах, до этого сиявших властью, вспыхнула ярость, словно молния, рассекающая тьму. Сжатые кулаки трещали от напряжения, а губы, обычно презрительно изогнутые, сжались в тонкую полоску.

— Что… — человек в черном дернулся, огляделся непонимающе.

— Что-то не так? — не смело спросил Елисей, поглядывая на Хозяина — тот явно был растерян.

— Сила… — прошептал тот. — Она перестала идти.

Елисей подскочил, принялся семенить, не зная, что предпринять. Человек в черном стиснул зубы.

Он ощутил вдруг уже знакомую пустоту внутри себя, словно кто-то резко и болезненно вырывал часть его сути. Это была не просто потеря силы, это была потеря самого себя, его сущности, которую он так долго и так старательно выстраивал.

Его дыхание стало прерывистым, словно он пытался вдохнуть жизнь в умирающую печь. Каждый вдох приносил лишь боль, каждый выдох — бесполезность. В нем бушевала ярость, не знающая границ, не понимающая причин, но сжигающая все на своем пути.

Он не был создан для этой пустоты, он не был создан для слабости. Он был хозяином, он был богом, и он не потерпит, чтобы его лишили власти.

Его взгляд, полный злобы, искал виновного, он жаждал мести, он жаждал вернуть себе то, что было отнято.

— Хозяин, мы должны что-то сделать… — произнес Елисей, вырывая его из бури эмоций.

— Верно, — кивнул он, вновь возвращая себе способность к холодному размышлению. — Мы обязательно должны что-то сделать.

— И что мы будем делать? — совсем тихо и осторожно поинтересовался Елисей.

— Мы должны прочистить тот сор, который застрял в трубе, по которой течет сила. И этот сор — Шпагин. Пора к нему наведаться и уничтожить.

* * *

Мы стояли над зияющим провалом в земле, Из которого совсем недавно била неимоверная сила. Сейчас там лежал магический конструкт, медленно и неутомимо забирая все себе, тем самым спасая округу от дикого неуправляемого потока. В воздухе висел густой запах серы и пепла, а на стенах подземелья виднелись следы недавней битвы со Стражем. Босх, с его обычным мрачным спокойствием, тщательно изучал стены, то и дело покачивая головой и говоря что-то про хорошее качество руды и про то, что нужно будет прийти сюда еще раз с бригадой, чтобы собрать все — не пропадать же добру!

Славия же уже копалась в своих магических инструментах, готовясь сделать слепки.

Я с тяжелым сердцем вглядывался в пустоту, что зияла перед нами. Еще недавно оттуда текла неистовая, разрушительная сила, способная стереть мир с лица земли. Но теперь все было кончено. Мы остановили ее. Правда, на время.

— Александр, смотри, — воскликнула Славия, держа в руке полупрозрачный шар, наполненный мерцающим светом. — Я сделала слепок потока энергии. Он сохраняет ее структуру и свойства. Думаю, это нам пригодится для того, чтобы как следует изучить причины возникшего.

Я кивнул, внимательно изучая шар.

— Хорошо. Надеюсь, это поможет понять, кто был организатором всего этого.

— Можно уже сейчас сказать, что он очень неплохой маг, — ответила Славия. — те следы, что остались, говорят о том, что он использовал очень хитрые заклятия. Некоторые и вовсе мне не знакомы.

Я тоже это видел в тонких остаточных следах. Слишком они были зыбкими, едва уловимыми. Только обнаружишь их, как они тут же тают, словно снежинка, упавшая на ладонь. И то, что удавалось схватить и сделать слепок, выглядело очень необычно.

Мы провели несколько часов, методично документируя все, что смогли найти. Я делал зарисовки, Босх записывал свои наблюдения, а Славия продолжала создавать магические слепки.

Когда мы, наконец, собрались уходить, я не мог отделаться от чувства тревоги. Мы остановили угрозу, но не уничтожили ее источник. Она все еще где-то там, дремлет, ожидая момента, чтобы проснуться снова. И мы должны быть готовы, что эта угроза придет вновь.

Она не заставила себя долго ждать.

Глава 18

Вечерний туман клубился над поместьем Шпагиных, словно живая тень, скрывающая его от посторонних глаз. Двери башни, украшенные резными драконами, стояли на страже покоя, отделяя этот мир от миллиона тех, что жил за ними, но даже они не могли уберечь дом от приближающейся опасности. Из тумана, как черное облако, выступил человек. Фигура его была окутана тенью, лицо скрыто маской, а в руках он держал меч, отливающий холодным, стальным блеском.

Человек в черном.

Он пришел один, без армады солдат и воинов, потому сам был сравним с бесчисленным количеством мастеров. В долгом многолетнем путешествии он познавал не только науку магии, но и науку поединка, потому что одно и другое очень сплетены в этом мире. Магия дает власть, а власть всегда предполагает столкновения.

Он неспешно двигался к поместью, его темные одежды шелестели на ветру, будто предвестники надвигающейся бури. Плащ, словно сотканный из самой тьмы, развевался за идущим, казалось, до самого горизонта, не пропуская больше в этот мир свет. Каждый шаг человека в черном был полон решимости. Сам воздух, чувствуя тяжесть предстоящей битвы, замер, не смея нарушить скорбный покой ветром.

В глазах идущего горел огонь, огненный взгляд, полный жажды власти и беспощадности. Человек в черном пришел убивать.

И он стоял у поместья Шпагиных.

* * *

Мы вышли из башни, неся с собой приличный объем данных, который, как нам казалось, поможет нам кое-что разузнать про случившееся.

Я почувствовал присутствие незваного гостя задолго до того, как он явился на пороге. И этот гость мне не понравился. Эманации зла расходились по поместью кольцами, и было в них кое-что знакомое. Закрыв глаза и сделав небольшой анализ, я уже не сомневался, кто пришел к нам. Гость был создателем той самой загадочной иглы, которая и пробила брешь в магической башне. И он пришел сейчас ко мне.

— Александр… — насторожено произнесла Славия, тоже почувствовав плотный магический фон чужака.

— Иди в дом и укрой всех в безопасное место, — холодно произнес я.

— Но…

— Не спорь. Позаботься о Дарье и остальных. И постарайся не потерять ту информацию, которую мы собрали.

— Хорошо, — ответила девушка, явно не желая уходить.

Ей хотелось тоже вступить в бой, но я думал иначе. Она сейчас нужней там, в доме. Лисенок поможет ей. Я пока возьму неприятеля на себя.

— Я постараюсь ускорить изучение полученных данных, — сказала Славия. И вдруг протянула мне свой меч. — Вот, возьми. Он поможет тебе.

Я вопросительно глянул на девушку.

— Это не простой меч. Он обладает определенной силой. Я чувствую, что у подошедшего к поместью тоже есть оружие. Там будет честно.

— Не думаю, что гостю знакомы такие понятия, как честь и порядочность. Но все равно спасибо.

Я взял оружие. Оно оказалось очень легким и удобным и буквально влилось в руку, став ее продолжением.

— Шпагин, ты уж как хочешь, а я останусь, — произнес Босх.

— Лучше собери остальных клехов, — ответил я. — Думаю, нам не помешает твой отряд.

— Будет сделано! — тут же воскликнул Босх. — Сейчас всех соберу. И мы этому гаду хвоста накрутим.

Убедившись, что Славия вошла в дом, а Босх отправился собирать своих ратников, я двинул к входу на территорию поместья. Ко мне уже бежала охрана, чтобы сообщить, что к нам пожаловали незваные гости. Я кивнул. Отдал бойцам необходимые команды, и они направились к поместью, чтобы охранять вход. Нельзя допустить, чтобы противник смог туда пробраться.

Я прошел к воротам. Они уже были распахнуты — не сломаны, не смяты, а именно распахнуты. И никакие прочные и хитрые замки не помогли. Незваный гость смог одним движением руки распахнуть их.

Я пригляделся к стоящему.

Угловатая фигура словно вырезана из самой ночи. Черный балахон, скрывающий его тело, развевался на ветру, словно крылья ворона, хотя ветра никакого и не было! Лицо скрыто глубоким капюшоном, но сквозь темноту проглядывала пара холодных, как лед, зрачков. В руках незнакомец держал меч, украшенный резными черепами и костями. На кончике оружия мерцал тусклый, фиолетовый свет, который отбрасывал зловещие тени на окружающую местность.

Тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев под ногами мага, давила на нервы. В его присутствии ощущалась холодная, зловещая аура, как будто сам воздух был пропитан колдовской силой.

Он смотрел на меня, его глаза горели злобой и жаждой мести. Гость уже приготовился к бою, его руки были погружены в магическую энергию, готовую обрушиться на неприятеля.

— Шпагин! — произнес человек в черном. — Я пришел за твоей башней. В ней спрятана сила, которая по праву должна принадлежать мне!

— Обычно гость представляется. Кто ты такой? — ответил я, не отрывая взгляда от противника — а то, что это противник я уже не сомневался.

— У меня много имен. Какое именно ты хочешь знать?

— Тот, которое я выбью на твоей могильной плите.

Человек в черном рассмеялся.

— Зови меня Гневан. Именно так меня звали, когда я последний раз был тут. Ты удивлен? Верно, ведь тогда тебя тут еще даже не было. Я застал твое прадеда. Граф Борислав Агафонович Шпагин знаком тебе? В то время он был хозяином башни. Паскудный человек он был. Работников своих за людей не считал. Денег платил мало. А трудиться заставлял сутками.

Я задумался. Граф Борислав Шпагин? Это отец Луки Шпагина, моего деда. Сколько же лет тогда получается самому гостю? Нет, тут что-то не сходится. Или гость что-то спутал, или спятил, или… Ему очень много лет.

Учитывая, какой мощности конструкт он смог создать, то не удивлюсь, если и старость он смог каким-то образом победить.

— И потому ты решил вернуться сюда через черт знает сколько времени и рассказать мне эту душещипательную историю? — произнес я. — Если ты надеешься что-то получить, то я огорчу тебя. Ты ничего не получишь.

— Ты ошибаешься, — покачал головой Гневан. — Я получу все!

С этих слов и началась битва.

Меч человека в черном вспыхнул темным сиянием. Противник взмахнул им и невероятная сила ударила в землю, заставляя расколоться на огромный разлом. Еще один удар — и борозда глубиной в метр прорезала путь до меня. Я едва успел отпрыгнуть.

Твою мать!

Сила, которой обладал неприятель, была просто невероятной!

Человек в черном, видя мое замешательство рассмеялся.

— Я бы остался тем, кем был и умер бы в этой шахте от голода и холода, если бы не откровение, которое пришло ко мне. Оно сказало мне действовать и обретать знания, что в конечном итоге забрать всю силу башни себе.

— Но я помешал тебе? — ухмыльнулся я, видя, что противник разозлился.

— Ты поступаешь безрассудно. Хочешь остаться в живых? Тогда простой отойди и дай мне забрать то, что принадлежит мне.

Я помнил, что мне показывали хрустальные шары — разруху и мир, уничтоженный темной силой. Я не сомневался, кто именно его уничтожит, если я позволю этому случиться. Поэтому я просто обязан этого не допустить.

— Боюсь, я тебя разочарую, — сказал я, перехватывая меч удобней. — Сегодня ты точно ничего не получишь. Разве что, хороший удар по морде!

И ринулся в атаку.

Огненная волна врезалась в фигуру в черном, но тот ловко уклонился, лишь слегка пошевелив плечом. Меч в его руке описал полукруг, отсекая клубы пламени, словно масло ножом.

— Неужели ты думаешь, что сможешь противостоять мне, Шпагин? — прозвучал насмешливый. — Я прошел сквозь огонь и лед, чтобы добраться до этой башни. И я не уйду без того, что мне принадлежит.

Я не стал слушать его. Вместо этого вновь атаковал.

Ловкий выпад, подкрепленный магической руной, был бы для любого противника смертельным. Но не для человека в черном. Воздух вокруг заискрился. Магические потоки закружились, образуя вихрь разноцветных огней, готовых обрушиться на врага. Человек в черном лишь хмыкнул, наблюдая за атакой. А потом одним движением отвел неистовый поток, разрушая его на сотню искр.

— Красиво, — прошептал он, и в его руке вспыхнул черный огонь. Словно щупальца, он вырвался из меча, с легкостью разрывая мой защитный кокон, потом устремился ко мне, готовый охватить пламенем.

Я отшатнулся, отводя удар. Я чувствовал, как черный огонь проникает в мою магическую защиту, пытаясь погасить силу. Я отчаянно пытался сопротивляться, но противник был слишком силен.

Настала очередь контратаковать противника.

И вновь это почти ленивое скупое движение рук. Столп огня взметнулся над противником, закрутился в вихрь и упал на меня. Я в последний миг успел создать защитный блок, который раскололся на куски, едва конструкт противника обрушился на меня. Но щит успел принять на себя часть удара и позволил мне отскочить в сторону, уходя от остатков огня.

Человек в черном продолжал атаковать. Он решил показать свои умения в фехтовании. Каждый его удар был точным и уверенным. Он двигал руками со скоростью ветра, и я едва успевал отбиваться.

— Ты слишком слаб, Шпагин, — произнес Гневан.

Я уже чувствовал, что мои силы на исходе. Надо быть честным с самим собой — я едва ли смогу победить в этом поединке. И мне поможет только удача. Но я был готов бороться до конца.

Собрав остатки сил, я бросил в противника последний мощный удар, сочетая огонь и лед в одном потоке.

Однако человек в черном отразил и эту атаку. Он поднял свой меч, и черный огонь окутал все его тело.

— Прощайся с жизнью, Шпагин, — прошептал он, и бросился на меня.

Пробить черный огонь оказалось просто невозможно — он служил подобие защиты и меч, едва только прикасался к нему, как пружинил в сторону.

Вспоминая слова мага Рамека, я прибег к последнему резерву, что у меня оставался — внутренним силам. Окуная в них очередной конструкт, я швырнул его в противника. И запустил руку в карман, приготовившись применить еще один сюрприз.

Пучки света рванули к противнику, атакуя его со всех сторон. Это едва ли смогло бы его остановить, но сильно отвлекло. Гневан принялся отбиваться от пучков света как от назойливых мух, а я достал из кармана браслет и призвал к себе всех химер, которые были в наличии в поместье.

Раздался дикий рев, зверье, едва услышал зов, рвануло на подмогу.

— Думаешь напугать меня ими? — прорычал Гневан. — Этих тварей я повидал на своем веку предостаточно!

Его пальцы вывели необычные руны, похожие на когти хищников и земля под ногами начала дрожать. А потом по ней поползли трещины. Вновь раздался вой химер, но уже не такой решительный, больше удивленный. Гневан сыграл грамотно, создав обманку. Тряска в подземельях, где обитали химеры, значила только одно — обвал и большие неприятности. Вот и сейчас, почувствовав дрожь земли, твари испугались.

Но я вновь стиснул в руках браслет, ускоряя зверье. Монстры показались с южной стороны стены. И рванули прямо на Гневана.

— Шпагин, мы идем на подмогу! — раздался знакомый голос.

Босх мчался ко мне на выручку на всех парах, а вместе с ним его отряд.

Так-то лучше!

Но Гневан продолжал ухмыляться. Подмога, идущая ко мне, его нисколько не смутила.

Нужно усилить атаку, соединить сразу три выпада в один. С одной стороны стая химер, с другой — клехи, по центру — я. Посмотрим, что ты на это скажешь!

Химеры и клехи выровнялись. Я скорректировал рывок монстров, выждал ровно треть секунды, а потом, окутанный магическим сиянием, бросился в общую атаку. Наши движения были быстры и точны, слившись в один мощный поток.

Но Гневан не был застигнут врасплох. И даже такое большое количество противников его не заставило смутиться.

Взмах левой рукой отбросил химер словно слепых щенят. Взмахом правой отбил сразу всех клехов, и те полетели в разные стороны. А потом, соединив ладони, словно собираясь помолиться, он выкрикнул какое-то странное заклятие, похожее на воронье карканье. И в ту же секунду вспышка яркого света озарило поместье.

Я почувствовал, как воздух вокруг мгновенно накаляется, словно мы оказались в печи. Волна ерного огня заполнила пространство, не давая сделать даже вдоха. Я попытался создать защитный конструкт, но магия в этом плотном потоке не смогла соединиться во что-то внятное.

Меня швырнуло в сторону. Я полетел, словно тряпичная кукла, врезался во что-то тяжелое, каменное. Боль разлилась волнами, заставляя разум погрузиться в туман. Я застонал, попытался встать, но не смог. Все плыло перед глазами.

— Ты не понимаешь, Шпагин, — прошептал человек в черном совсем близко, его голос звучал не как грозный рык, а как холодный шепот. — Ты лишь игрушка в руках силы. А я ее хозяин.

Еще один поток магии, черной, колючей. Я почувствовал, как меня начала поднимать невидимая сила.

— Сейчас ты увидишь мой триумф и свое поражение, — произнес Гневан.

Я с трудом открыл глаза и с удивлением обнаружил, что вишу над землей метрах в тридцати. С этого расстояния я видел все поместье и развернувшееся поле битвы. Видел я и человека в черном, который торжественно и не спеша шел к дому.

Нет!

Там Дарья. Там Агнета, там Лисенок, Славия и все остальные. Нельзя ему позволить добраться до них.

Но ничего поделать я не мог, невидимая сила удерживала меня крепче стальных канатов.

— Смотри! — прокричал Гневан, вскидывая руки вверх.

И из воздуха вдруг появились фантомы каких-то неведомых чудовищ. Они были гигантскими, созданными из камня и тьмы. Их фигуры не имели четких форм, словно высеченные ветром из мраморных глыб. Каменные лица, увенчанные громадными рогами, были лишены глаз, но в пустых глазницах горел холодный, нечеловеческий огонь. Монстры двигались медленно, неумолимо, каждый их шаг тряс землю и разносил грохот по окрестностям.

Гневан управлял ими, словно дирижер оркестром. Взмах! — и они идут вперед. Еще взмах! — и…

Каменные чудовища протянули руки и ухватились за стену поместья. Она затрещала, как дрова в огне, и под натиском чудовищ начала рушиться. Кирпичные обломки летели в воздух, создавая облако пыли, которое застилало все вокруг.

— Нет! — только и смог вымолвить я, не веря собственным глазам.

Третий взмах!

И монстры продолжили экзекуцию.

С каждым моментом поместье все больше и больше обваливалось. Чудовища, рожденные из камня и мрака, продолжали свою разрушительную работу, уничтожая все, что стояло на их пути. И в этом разрушении они ощущали настоящее свое удовольствие.

— Смотри! — повторил Гневан и создал еще конструкт.

В тот же миг перед из трещин земли вырвались черные щупальца. Они принялись обвивать остатки здания, то, что не смогли уничтожить каменные гиганты.

Вновь захрустела кладка. Трещины, словно змеи, пробежали по фундаменту, и из них с грохотом стали еще вылезать щупальца. Толстые, словно стволы старых дубов, и покрытые грубой, серой кожей, изрезанной глубокими бороздами, они принялись уничтожать дом.

Щупальца двигались медленно, но с упорством и неумолимой силой. Они захватили стены поместья, словно огромные змеи, обвили их и стали тянуть в разные стороны. Кирпичи сыпались с треском, деревянные балки ломались под неимоверной силой, а огромные окна разлетелись в дребезги.

Из каждой трещины, рассекающей землю, вырастало все больше и больше щупалец. Они расползались по поместью, словно огромные пауки, запутывая его в свою липкую сеть. В воздухе стоял удушающий запах влажной земли и гнилого дерева.

Поместье поддавалось натиску щупалец, словно хрупкая игрушка в руках гиганта. Каменные фундамент, когда-то символ незыблемой твердыни, теперь был покрыт трещинами, сквозь которые пробивалась темная, непроглядная тьма.

— Смотри! — разлетелся его триумфальный крик и Гневан разразился смехом.

Я почувствовал как невидимая сила, удерживающая меня, начала спускать меня вниз. Я не мог глядеть на то, что произошло, но человек в черном намерено подтащил меня ближе к разрушенному строению.

— Ты проиграл! — прошептал Гневан, и направился ко мне. В руке у него по-прежнему был меч. — Ты проиграл!

Глава 19

— Ты слишком рано делаешь выводы! — прохрипел я, призывая все мыслимые силы, которые имел.

Точнее их остатки.

Внутренние резервы были затрачены на сложный бой, и пришлось пользоваться тем, что успело накопиться за это небольшое время.

И потратить силы я решил не на создание спасительного заклятия и лечебных эманаций. А на боевой конструкт. Ситуация сложная. И удар будет один единственный. На большее уже не остается ни сил, ни времени.

Человек в черном приближался. Он ощущал свое превосходство, и как это больно бы не было, это и в самом деле было так. Гневан взялся словно бы ниоткуда. И где бы он ни был, времени он там зря не терял.

Магия его была сложной, не поддающейся расшифровке, путанной, словно сплетенной из сотен разных нитей — шелковых и шерстяных, хлопковых и кожаных.

Поэтому бить нужно было не в этот канат магии, который он сотворял, пытаясь угадать какую нить перерубить, чтобы ослабить поток. Это бессмысленно. Нужно бить в тот узел, который и создает все эти сотни нитей. А это сложно. Но реально.

Мне хватило того времени, которое я провел с Гневаном, чтобы кое-что понять. Он безумен. И все его безумство лежит на той силе, что храниться под башней. Огромная сила, невероятная, неисчерпаемая, она может многое. Почти все. И это осознание порой может свести с ума тех, кто не готов получить огромную власть.

Гневан сказал, что работал раньше в шахте. Видимо каким-то образом он наткнулся на один из потоков силы, который окутал его с ног до головы, проник в разум и там, влившись в его собственную суть, превратился в голос Всемогущего, который и сказал, что нужно делать.

«Удивительно, — подумал я. — Но сила дала ему и отсрочку времени. Он совсем не постарел за эти девяносто лет».

Конструкт был готов. Боевые печати, способные вытянуть силу, код которой я привязал к силе башни. Способно ли это было остановить человека в черном? Я не знал. И даже испытывал некоторое замешательство и сомнение.

Но отступать уже было нельзя.

Человек в черном взмахнул мечом. По лезвию оружия пробежалась молния.

Я приготовил конструкт. Еще мгновение — и…

Я почувствовал, что сила, которой напитал противник меч, была черной, содержащей мою суть. Как⁈ Это значит, что ничего уже не поможет…

— Александр! — раздался пронзительный крик.

Это была Агнета.

Каким-то удивительным образом она выбралась из разрушенного дома и бежала к нам.

— Нет! — только и успел выкрикнуть я.

Человек в черном обернулся. На лице его сияла ухмылка.

Агнета не остановилась, напротив ускорилось. В ее руке что-то было.

«Что она делает?»

Вопрос был риторический, Агнета хотела спасти меня. Причем рискую собой.

Нет, я не позволю человеку в черном лишить жизни ни в чем неповинного…

Стиснув зубы, я активировал магический конструкт. Черный шар, по поверхности которого побежали энергетические вспышки, затрещал.

Я сразу же почувствовал дикую слабость — конструкт забрал почти все, выжигая силы. Ноги едва не подкосились, руки задрожали, с трудом удерживая шар.

— Александр, он сильней! — во все горло прокричала Агнета.

И кинула в нашу сторону то, что держала в руке.

Это оказался небольшой красный шарик, переливающийся в тусклом свете. Я понял, что артефакт, наверняка из шахты, но какой-то другой, не аконит.

Понимая, что новое заклятие смешает все карты, я швырнул и свой конструкт, надеясь на то, что успею опередить красный шар.

Не успел.

Зачем Агнета пришла сюда? И что активировала? Разобраться не было времени.

Человек в черном бросил взгляд на шар. И одним ударом меча рассек его на два куска. Артефакт разбился и тут же из осколков вспыхнул яркий свет, окутывая все в округе.

Следом полетел и мой шар. Едва на него упал свет, как произошло смешение. две формулы, взаимопроникая друг в друга, создали что-то иное, неуправляемое.

Упругие волны магических эманаций разлетелись во все стороны. Я почувствовал колючую боль, но не смог ничего предпринять — уже не оставалось сил.

Все вокруг подернулось туманом, каким-то странным, похожим на тот, что обычно висит в междумирье…

Что⁈

Я не мог поверить собственным глазам. Что произошло? Почему ткань бытия истончилась так сильно, что стал виден этот туман? И где Гневан?

Я плыл. Слои реальности утаскивали меня прочь, беззащитного, обессиленного прочь. И это было мое спасение. Спасение, против моей воли. Но мой противник… Где он? Остался в нашем мире? Или его тоже утащило прочь?

Как бы мне хотелось, чтобы его тоже засосало вместе со мной. Так есть шанс не дать ему сделать то, что он собирался. А я помнил, что показывали мне хрустальные шары. Я помнил все варианты развития будущего, которое ожидало нас, если Гневан свершит то, что задумал.

Видимо такая концентрация столь разной по своей сути магии привела к выжиганию слоев реальности. И я провалился в эту дыру.

Перед глазами все плыло, и я уже не знал что это — туман межреальности или мое сознание начинает отъезжать.

Во всем теле вдруг ощущалась невероятная легкость. Я почувствовал, что начинаю падать, но уже не смог ухватиться хоть за что-то. Да, это ощущение мне уже было знакомо. Слишком знакомо. Я проваливался в другой мир. Не по своей воле, но от этого становилось не легче, потому что казалось, что я позорно сбежал. Но нет, я не сбежал!

Тяжелое приземление отдалось болью во всем теле. Я понимал, что мог оказаться где угодно и что вокруг может быть в равной степени и стая домашних мягких кошек, и рогатые голодные демоны-людоеды. Но сил не было даже поднять голову. Я лишь видел голубое бескрайнее небо и ощущал странную тягучую боль в левом плече.

Силы приходили нехотя. В глазах рябило, голова гудела.

Я попытался подняться, но ноги отказали. А еще я почувствовал резкую боль в левой руке. Посмотрел вбок и увидел кровь, сочащуюся из глубокой раны. А вот и сама причина появления ранения — заостренная деревяшка, торчащая из земли.

— Твою мать! — выдохнул я.

Быстрый осмотр показал, что кольев было несколько. Их разместили сюда не просто так, целенаправленно. И если бы я упал чуть левей, то приземлился грудью точно на острие. Шансов выжить в таком случае у меня просто бы не было. Какая сволочь поставила эту ловушку сюда? И для какой цели?

Когда зрение вернулось окончательно, и туман из головы прошел, я вдруг понял еще одну не самую приятную вещь. Я был не на поверхности земли. А в яме. Именно в ней кто-то и смастерил эти колья.

Яма с кольями…

Осознание для чего это все нужно пришло вместе с протяжным гортанным рыком, раздавшимся снаружи. Медведь!

Я вновь попытался встать, но сделал это нервно, резко, из-за чего чуть не потерял сознание. Боль яркой красной вспышкой ударила по мозгам, заставляя застонать.

Я попытался схватиться за кол, но рука дрожала, а сил практически не осталось. Судорожная попытка создать лечебный конструкт тоже ни к чему не привела, только еще больше стало больней.

— Черт! — простонал я, понимая, как сильно влип.

Еще один звериный вопль раздался, теперь уже совсем близко.

Нужно взять себя в руки. У меня есть пистолеты, но с колом в руке они мне не сильно помогут. Значит нужно избавиться от деревяшки. Сквозь боль, сквозь слабость, сквозь невозможное.

Сделав несколько глубоких и частых выдохов и вдохов, я приподнялся. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы вызвать во всем теле такую волну боли, что пришлось некоторое время концентрироваться на том, чтобы не потерять сознание. Пульсирующая боль отвлекала от всего на свете, заставляя сузить взгляд до единственной красной точки.

Нужно не задерживаться с этим делом. Кровь сочится из раны и времени у меня очень мало. Нужно как можно скорей ее останавливать, в противном случае я просто отключусь и умру, не приходя в сознание.

Над головой зависла тень. Я поднял взгляд и увидел морду медведя, с любопытством меня разглядывающего.

В нос ударил звериный крепкий запах, от которого стало не по себе.

Медведь.

Он был огромен, стар и космат. Неопрятная шерсть бурыми клочьями торчала во все стороны. В некоторых местах она была подпаленной. Внизу, у подбородка, свисала слипшимися сосульками.

На некоторое время взгляд мой прилип к пасти животного. Огромные желтые клыки были острыми как бритвы, с некоторых свисала тонкая тягучая слюна.

Медведь шумно втянул воздух, фыркнул. Посмотрел на меня. Вновь стал принюхиваться, жадно, двигая впалыми боками. Запах крови привлек его внимание. Шерсть поднялась на загривке зверя. Медведь попытался лапой достать до меня. Огромные когти просвистели совсем близко.

Моя рука невольно потянулась к оружию. Я вытащил пистолет, щелкнул предохранителем.

Медведь опять принюхался. Этот запах — горелого пороха, — был ему знаком. И явно не нравился.

— Что, слишком много плохих воспоминаний? — зло прохрипел я, видя на шерсти отметины от пуль.

Если попытаться выстрелить прямо в глаз животному, то есть шанс…

Нет. Опасно. Зверь дернуться, и может завалиться прямо на меня. А с учетом моего положения приземление сверху еще трехсот килограммного животного мне будет лишним. Тогда мои шансы, и без того маленькие, станут минимальными. Мне не выбраться.

Понимая, что просто так меня не достать, медведь отошел от ямы. Я прислушался. Он осторожно кружил вокруг рва, ступая мягкими лапами по траве, словно размышляя как поступить дальше. Человеческое тело, живое, еще теплое, надетое на кол, словно шашлык, притягивало все его внимание и просто так, голодный уходить он отсюда не собирался.

Страх придал сил. В крови забурлил адреналин. Я стиснул челюсти и резко дернулся вверх.

Боль обожгла, заставила закричать.

Но это дало свои результаты — я был ровно на половине пути от освобождения.

Смахивая крупные ледяные капли пота с лица, я дышал, молясь лишь о том, чтобы не потерять сознание.

Нужно выждать. Не спешить. Медведь в яму не полезет. К тому же у меня есть оружие. Значит преимущество на моей стороне. Нужно только не потерять сознание. Только не…

Медведь вновь глянул в яму, пытаясь понять, что там делает кусок мяса?

— Что ты смотришь? — не выдержал я. — Сегодня тебе суждено остаться голодным! Пошел прочь!

Медведь с любопытством уставился на меня. А я продолжал кричать, больше чтобы раззадорить себя, чем отпугнуть животное.

— Ну! Чего смотришь, морда? Сейчас я тебе задницу надеру! Только освобожусь!

Глубокий вдох — и рывок.

Перед глазами все поплыло. Я только успел направить свое тело в сторону, чтобы вновь не упасть на кол. И обмяк, потеряв сознание.

* * *

Влажное теплое дыхание. Крепкая вонь зверья и испражнений. Что-то твердое, царапнувшее по ране. Именно это прикосновение и вывело меня из обморока. Я открыл глаза и увидел совсем рядом медведя, который перегнулся через край ямы и пытался подцепить меня когтями, чтобы вытащить наружу, словно рыбу из пруда.

Я вскрикнул, попятился в сторону. Вновь вернулась боль, но она была отрезвляющей, заставляющей действовать. Медведю мои движения не понравились, он заревел, словно бы говоря, чтобы я оставался на месте. Но просто так давать в лапы зверю я не собирался.

Короткая потеря сознания перезагрузила мой организм. Я почувствовал небольшой прилив сил, вызванный притоком адреналина. Это будет длиться не долго, а потому нужно спешить.

Я стянул с себя куртку, обвязал ей рану, стягивая рукава как можно сильней. Потом отполз в противоположную от медведя сторону.

Зверь вновь зарычал. А потом, перегнувшись еще сильней, пытаясь меня достать, вдруг потерял равновесие и грузно упал в яму.

Приземление его было удачным, в отличие от меня. Огромная туша упала рядом с кольями.

Медведь зафыркал, пытаясь осознать произошедшее. Потом повернул башку в мою сторону. Черные немигающие глаза взглянули на меня.

В правой руке у меня уже был готов пистолет, и я надеялся теперь лишь только на него.

— Лучше не стоит, — предупредил я зверя, словно тот понимал человеческую речь.

Взгляд медведя упал на оружие.

Влажный бурый нос вновь задвигался, исторгая вместе с выдыхаемым воздухом капельки влаги. Пасть невольно открылась. Да, аромат крови не давал зверю покоя и даже оружие в моей руке останавливало лишь на время, заставляя все время взвешивать и принимать непростое решение.

«Когда-нибудь он решит рискнуть», — подумал я, осторожно поднимаясь на ноги.

Боль крутила и жгла, но сейчас она отошла на второй план. Я смотрел на медведя. Он — на меня. И битва взглядов продолжалось довольно долгое время. Мы принялись очень медленно ходить по кругу, внимательно следя за каждым движением противника, выжидая, кто же начнет первым атаку.

Высота ямы была не такой большой, но выбраться мне самостоятельно отсюда едва ли получится. Тем более с раненной рукой. Да еще этот медведь…

Первым не выдержал зверь. Издав дикий жуткий рев, он рванул в атаку. Раскидывая лапой в разные стороны колья, кружа их и сминая, он подскочил ко мне и ударил лапой. Когти, больше похожие на серпы, пролетели в считанных сантиметрах от моего виска.

Я отклонился. И нажал на спусковой крючок.

Грянул выстрел. Пуля угодила зверю… в лоб!

Какого черта? Я метился в глаз. В глаз! Вновь выстрелил. И вновь пуля ударил в лоб, чем только сильней разозлила животное.

Сбит прицел у пистолета? Нет, я им даже не пользовался, потому что у меня есть дар всегда стрелять точно. Но сейчас…

У меня задрожала рука. Неужели дар пропал? Разве такое бывает?

Я вскинул руки, приметился. И выстрелил.

Выстрел получился не столь удачным, пуля угодила в глаз, но не точно, уйдя чуть выше. Для охотника такой результат удача. Но не для меня. Погрешность точности — это брак.

Медведь взревел. Дернулся, но сразу же обмяк, затих. Пуля сделала свое дело. Только вот я был сейчас не рад. Я пытался судорожно разобраться в том, что же со мной случилось. Почему я не смог сразу попасть в животное? Ведь дар… у меня был дар… был…

Пытаясь сохранить самообладание, я осторожно подошел к зверю, ткнул его носком ботинка. Мертв.

Теперь нужно выбираться из ямы. И для этого я решил использовать тушу медведя.

Закрепив повязку на руке сильней, я приготовился лезть вверх. Для этого осторожно взобрался на медведя. Он был мягкий и больший, позволяя выиграть несколько десятков сантиметров и подняться чуть выше.

Мне удалось зацепиться за корень, подтянуться. Чертыхаясь, с трудом подтягиваясь, я все же выбрался наружу. Некоторое время пришлось просто валяться в траве и тяжело дышать — нехватка сил давала свое. Я ощущал, как бьется в висках сердце, тяжело и надсадно. Потом, когда дыхание немного пришло в себя, а сердце замедлилось, я встал. Огляделся.

Местность ожидаемо была незнакомой. Лес, вековые деревья, тропинка, ведущая в чащу. Опасности не ощущается. Впрочем, как и потоков магии. Есть ли тут она вообще? Проверить это я сейчас не мог — едва хватало сил, чтобы идти.

Понимая, что больше вариантов у меня нет, я двинул по этой тропинке. Нужно найти портал, чтобы как можно скорей вернуться назад, домой. Потому что там была одна неизвестность. Впрочем, как и здесь.

Глава 20

Лес встретил меня тишиной и густым запахом сосновой смолы. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на земле причудливые узоры. Деревья стояли близко друг к другу, их ветви переплетались, образуя сплошной зеленый свод над головой. Под ногами хрустели опавшие листья, устилающие землю толстым ковром.

Я шел уже несколько часов, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Удалось собрать немного трав, которые я использовал для остановки кровотечения и притупления боли. Но это временная мера. Нужно что-то более надежное.

Решив немного отдохнуть, я остановился у кряжистого дерева и вдруг услышал из глубины леса протяжный крик, такой пронзительный, что у меня по спине пробежал холодок. Я вгляделся в густую зелень. Сквозь листву мелькнул проблеск рыжих волос, а затем раздался топот копыт.

Я инстинктивно пригнулся к земле, прячась за густыми кустами. Из-за деревьев выскочила девушка с пышными рыжими волосами и зелеными, полными ужаса глазами. Одежда девушки выдавала в ней жительницу деревни, причем не из богатых.

За незнакомкой мчались всадники. Их фигуры, обтянутые в темные, бесформенные одежды, казались жуткими. На их лицах, скрытых капюшонами, не было никаких черт. Лишь блестящие глаза, смотревшие пусто и холодно.

Какого хрена⁈

В руках у всадников были огромные крючья, которыми они то и дело пытались зацепить беглянку. Но та все время оказывалась ловчее их и в последний момент ускользала.

Девушка, не сбавляя скорости, мчалась сквозь лес, напролом, оглядываясь через плечо. Ее крик, полный отчаяния, эхом разнесся по лесу. Я затаил дыхание, наблюдая за погоней. Всадники, казалось, не замечали меня, сосредоточившись на своей жертве. Девушка, не имея возможности убежать, стремительно свернула в узкую тропинку, исчезая из виду. Я остался один, в тишине и одиночестве, с мурашками, бегущими по коже.

Сердце колотилось в груди, как бешеная птица. Я не мог сидеть на месте, хотел помочь девушке, но понимал, что в одиночку против этих странных всадников мне не справиться.

Разум твердил — это не мой мир и не мое дело. Зачем вообще вмешиваться в это? Но сердце было не на месте. Я чувствовал, что дело тут не чисто.

Я осторожно выбрался из укрытия и пошел по тропинке, ведущей вглубь леса. Вскоре обнаружил следы погони. Тропинка была покрыта отпечатками копыт, а на листьях лежали небольшие капельки крови. Я осторожно продвинулся вперед, постарался не ставить ног на мокрые листья. Страх уже немного отступил, сменившись неким непонятным чувством долга перед незнакомой девушкой.

Впереди тропинка вывела меня на небольшую поляну. Она была окружена высокими деревьями, которые создавали причудливые тени. Я заметил небольшой ручей, журчащий посередине поляны. На его берегу, у подножия высокого дуба, лежал небольшой кусочек ткани одежды той самой беглянки. Я пригнулся и поднял его. Это был кусок платья девушки.

Я понял, что она была здесь и погоня прошла и через эту поляну. Но куда она убежала? Всадники еще не появились, но я чувствовал, что они близко. Я огляделся вокруг, ища какой-нибудь след, который бы указал на ее местонахождение.

И довольно скоро нашел его. Девушка спряталась в кроне дерева, но выдавала себя дрожью.

— Эй! — произнес я, подойдя ближе. — Они быстро найдут тебя тут. Нужно спрятаться в другом месте.

Девушка испуганно поглядела на меня.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал я, показывая открытые руки. — Слезай. Они скоро будут здесь.

И словно в подтверждение моих слов в чаще леса послышалось лошадиное ржание.

Девушка задрожала еще сильней.

— Послушай, нужно спешить! Ты меня понимаешь? — я уже начал терять терпение.

Зачем вообще я вожусь с ней? Нужно было пройти мимо. Не мое это дело! А сейчас найду еще себе неприятностей на свою голову. А с учетом того, что у меня и с меткостью вдруг то-то стало неладно…

— Так ты идешь? Нет? Тогда я ухожу.

— Постой, — внезапно произнесла девушка, подавшись чуть вперед.

Ловко спрыгнув с ветки, она с опаской глянула в сторону, откуда раздавался топот копыт и ржание.

— Скорее! — сказал я. — Я видел вон там, в зарослях, пещеру. В ней можно укрыться. Идешь?

Девушка кивнула.

— Подожди, — сказал я, доставая из кармана лоскут ткани — кусочек от юбки девушки.

— Запутаем след, — пояснил я, прикладывая ткань за деревом, чтобы было понятно, что девушка ушла в другую сторону.

Когда все было сделано, мы рванули в укрытие.

Пещера была довольно просторной, потолок вздымался вверх, образуя свод, освещенный тусклым светом, проникающим через узкий вход. Каменные стены были покрыты мохом и лишайниками, создавая впечатление мягкой, бархатной обивки. В воздухе витал влажный, землистый запах, смешанный с ароматом сырой глины. На полу, покрытом слоем сухой листвы и мелкими камешками, лежали небольшие камни, похожие на следы древнего очага.

Я осмотрелся внимательнее. В дальнем конце пещеры блеснул небольшой ручей, падающий с высоты и образующий небольшое озеро. Над водой висело туманное облако пара, добавляя пещере загадочности. На стенках пещеры я заметил необычные рисунки, вырезанные в камне. Это были не простые каракули, а замысловатые узоры, сочетающие в себе геометрические фигуры и мистические символы.

— Тут и до нас кто-то укрывался, — произнес я, разглядывая рисунки.

— Меня зовут Лариель, — произнесла девушка.

— Александр, — ответил я.

— Спасибо тебе за то, что помог мне.

Я не знал, что ответить и лишь пожал плечами.

Мы сидели в тишине, вслушиваясь в шум капающей воды и шелест ветра за входом в пещеру. Я не мог оторвать взгляд от ее глаз, от необыкновенной силы и загадки, которую я в них увидел.

— Ты — ведьма? — прямо спросил я, чувствуя от нее магические эманации и силу.

Лариель кивнула.

— Поэтому они за тобой и гнались?

— Ты не обычный человек, Александр, — сказала девушка, ее голос звучал нежно и таинственно. — Ты чувствуешь магию, ты ее видел и в этом лесу, и в этой пещере. И во мне.

Я удивился.

— Как ты узнала?

— Ты ведь сам сказал, что я ведьма! — ответила она, улыбнувшись слабой улыбкой. — Я чувствую магию во всем. И я чувствую ее в тебе. Поэтому поняла, что ты не один из них.

Лариель поднялась, подошла к стене, на которой были нарисованы символы.

— Это — древние знаки, — сказала она. — Они хранят тайну этого леса и его жителей. Я чувствую их силу, я вижу их духов. Когда-то я была из одного с ними племени. Когда-то очень давно.

Я увидел в ее глазах грусть. Хотел немного успокоить ее, но вдруг почувствовал, что силы вновь начали покидать меня, все завертелось перед глазами. Я едва удержался на ногах.

— Вы ранены.

Она подошла ко мне, и я почувствовал от нее запах дыма и трав.

— Да, так, ерунда, — отмахнулся я, хотя и чувствовал, что сил совсем нет.

— Вам нужно лечение. Присядьте.

— Все нормально.

— Не спорьте. Я вам помогу.

— Ты что собираешься делать? — насторожился я.

— Не бойтесь, будет не больно.

— Я и не боюсь, просто… Ай!

— Извините. Потерпите, будет немного щипать, потом полегчает.

Лариель усадила меня на большой камень, осторожно сняла рубашку, осмотрела рану. Я тоже глянул и ужаснулся. Как еще не задел важные артерии? Сплошное месиво. Острый кол пробил кожу и мышцы. Кость, кажется, не задета.

— Удачно упали, — произнесла девушка, внимательно осматривая ранение.

А потом прислонила ладонь к моему телу. Я почувствовал тепло, а потом и вовсе жжение. Когда Лариель убрала ладонь, кровь перестала течь, а кожа вокруг стала заметно затягиваться и заживать.

— Нужно наложить печать на саму рану, тогда будет легче, — произнесла девушка, продолжая совершать манипуляции.

Я видел, как она создает что-то на подобии магических конструктов, но выглядели они совсем не так, какими я привык их видеть. Абсолютно не те законы построения она использовала, и ощущалось, что все это было взято не из учебников, а прошло многовековые испытания проб и ошибок.

Рана на глазах затягивалась. Едва заметные белые нити стягивали ее, запечатывая магическими слепками и лечебными печатями.

— Вот и все, — сказала Лариель, устало вытереть пот со лба.

Было видно, что лечебные заклятия дались ей с трудом.

— Спасибо, — ответил я.

— Пока рано благодарить. Я разобралась только с раной.

Я вопросительно глянул на девушку, сказал:

— Я чувствую себя гораздо лучше.

— Это только временно, — после паузы ответила Лариель. — Я почувствовала в твоей душе трещину.

— Что? Трещину в душе? Что это вообще такое значит?

— Я и сама не знаю, — пожала плечами Лариель. — Я лишь увидела ее. Трещина свежая. Значит, не сразу поймешь, на что это влияет.

— Я не совсем понимаю…

— Трещина в душе всегда на что-то влияет.

— А на дар? На дар может влиять? — спросил я, внезапно поняв, в чем дело.

— Дар? Какой дар? — не поняла девушка.

— Ну дар! Способность! У вас такого разве нет?

Девушка смотрела на меня непонимающе.

— Черт! — выругался я.

Теперь начинает картина складываться. Эта неведомая трещина в душе сбила мне все настройки с моим даром. Теперь я стреляю как близорукий кадет первого курса.

— Но и это еще не все… — после долгого молчания сказал девушка.

— А что еще? — еще более насторожено спросил я.

— Кол, на который ты упал, был не простым. Кто-то нанес на него яд и заклятия.

— Твою мать! — тихо выругался я. — Сильный яд?

Девушка кивнула.

— Я убрала первое воздействие, поставила блок. Но это ненадолго. Яд скоро разъест печать.

— Есть возможность убрать эту гадость?

— Для этого нужно идти к Аргусу, это старейшина. Он знает в отравляющих заклятиях гораздо больше моего.

— Через сколько яд вновь начнет действовать? — спросил я, прикидывая — а что, если я успею свалить отсюда до того, как отрава убьет меня?

У себя в мире я бы смог расправиться с этой гадостью гораздо быстрей. Нужно только попасть к себе.

— Еще до заката, — совсем тихо ответила Лариель.

Я вновь выругался. Вряд ли я успею найти выход до заката. Значит нужно найти старика.

— Проводишь меня к этому вашему Аргусу? — спросил я.

Девушка кивнула. Это немного успокоило меня.

— Сейчас немного отдохнем и двинем в путь, — пояснила Лариэль, собирая с пола камешки.

— А это еще зачем? — спросил я.

— В пути пригодится, — загадочно ответила девушка.

Я глянул на свою рану, которая успела полностью затянуться. Боли тоже не ощущалось.

— Никогда не видел ничего подобного, — признал я, рассматривая практически ювелирную лекарскую работу.

— Это наша местная магия, — улыбнулась девушка. — А ты…

— Я не отсюда, — кивнул я. — И мне нужно как можно скорей вернуться назад.

Я глянул на девушку, взвешивая — стоит ли ей говорит про портал? Она помогла мне. Я тоже помог ей.

— Послушай, мне нужно кое-что найти…

— Портал? — спросила прямо девушка, чем очень сильно удивила меня.

— Ты знаешь про портал?

— Конечно. Все про него знают.

Я насторожился.

— Видимо не просто так? С ним что-то не так? Он давно не работает?

— Нет, работает. Только находится в одном месте… — девушка подбирала слова, чтобы как можно аккуратней сообщить мне главное.

— Где? Где он расположен?

— В месте, которое называется Омут Безмолвия.

— Название мне не нравится, — скривился я. — И чего же там ждать?

Я понимал, что ничего хорошего, но то, что сказала девушка, заставило меня надолго задуматься.

— Омут Безмолвия… — начала она, голос ее стал тише обычного, словно она делилась страшным секретом. — Место, где тишина тяжелее свинца. Там не поют птицы, а ветер, даже когда ревет, звучит как шепот. Говорят, вода в нем чернее ночи, и никогда не отражает небо…

Она сделала паузу, словно что-то вспоминая.

— Поговаривают, что древние боги запечатали там врата в другой мир. И если о них забыть, то врата могут снова открыться. А тогда… тогда в наш мир придут тени, которые не должны видеть солнечный свет.

Лариель посмотрела на меня, и её глаза блеснули странным отблеском.

— Опасность там не только от тех, кто из-за врат выходит. В самом омуте живет нечто… нечто, что крадет голос. Тот, кто долго смотрит в омут, забывает, как говорить. А потом и думать. Остается только пустая оболочка, брошенная на волны. Он сходит с ума. Окончательно. Навсегда.

Лариель замолчала.

— Я готов идти туда, — ответил я.

А что мне еще оставалось делать?

— Но сначала нужно зайти к Аргусу, — напомнила девушка. — Он тут не далеко живет.

Лариель подошла к выходу из пещеры, прислушалась.

— Всадники ушли, нам можно идти.

Мы вышли наружу.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, освещая нам путь. Девушка шла впереди, легко переступая через переплетенные корни, словно танцуя на сцене. Я шел за ней, то и дело натыкаясь на словно бы невидимые выступы и ветки.

— Так все же, почему всадники охотились за тобой? Они весьма странно выглядели. Без лиц…

— Это гончие, — совсем тихо произнесла девушка. — Не люди. Они хотели заполучить мою душу. Я обладаю силой. Даром, так это у вас называется?

Я кивнул.

— Они охотятся на таких, как я. Чтобы заполучить эту силу. Если бы меня поймали, то меня ждали бы жуткие пытки. А потом… смерть.

Лариель опустила взгляд, едва не плача.

— Все позади, — успокоил ее я. — Я не дам тебя в обиду.

Мы двинули дальше.

— Смотри, — сказала Лариель, указывая на ярко-синий цветок, растущий у подножия старого дуба. — Это цикорий. Его корни используют для лечения желудка. А цветы помогают от боли в глазах. Говорят, что если положить цикорий под подушку, он отгоняет дурные сны.

Я смотрел на цветок с интересом. Я никогда не видел лес таким живым. Каждое растение для Лариель было не просто травой, а другом, помощником, хранителем тайны.

— А вот и папоротник, — продолжила девушка, поглаживая его листья. — Папоротник отгоняет злых духов, а его корни используют для лечения ран. Но будь осторожен, не трогай его в полнолуние — он может принести несчастье.

Она указала на красноватую ягоду, висящую на кусте.

— Это ряска. Ягоды ряски отгоняют злые глаза и защищают от нечисти. А ветки можно вешать над дверью, чтобы в дом не зашли незваные гости.

Я слушал Лариель, зачарованный ее рассказом. Я понимал, что она не просто ведьма, а хранительница леса, которую растения слушаются и доверяют ей свои тайны.

— Не забывай, — сказала Лариель, останавливаясь у тонкого дерева с белыми цветами. — Липа помогает от простуды, ее цветы используют для приготовления лечебных чаев. А если повесить веточки липы над дверью, то в дом придет мир и покой.

Она улыбнулась, и в ее глазах заискрились отражения солнечных лучей. Лес оживал в ее рассказе, превращаясь в живой ей было приятно и она это делала с живым интересом.

— Послушай, — спросил я. — А кто сделал ту яму с вбитыми на дно кольями? Гончие?

— Вряд ли, — пожала плечами девушка. — Им нужна жертва живой. Возможно, охотники.

— Догадываюсь на кого они охотились, — хмыкнул я.

— На зайцев?

— Не думаю. Колья слишком острые и глубоко вбиты, да и яма глубоковата для обычного зверя. Скорее всего, это ловушка для медведя. Который, кстати, и ходил там совсем недалеко.

Лариель внезапно остановилась, ее лицо побледнело, а глаза нервно бегали.

— Медведь… — прошептала она, словно говоря это слово было запрещено.

— Ну да, — ответил я, не замечая ее волнения. — Я видел его, и он был огромный. Видимо, его пытались поймать. Но я облегчил им задачу.

— Что ты имеешь ввиду? — насторожено спросила девушка.

— Я убил медведя, — ответил я.

Лариель резко повернулась ко мне, и в ее глазах была не удивление, а паника.

— Что⁈ — выдохнула она.

— Я убил медведя, — повторил я. — Он хотел сожрать меня, поэтому пришлось обороняться. А что такое?

Только теперь я понял, Что эта новость очень сильно обеспокоила девушку.

— Медведь… он был стражем леса… — ее голос дрожал. — Теперь мы в опасности…

— Опасности? Почему?

— Он защищал этот лес… от тех, кто не должен быть здесь… от тех, кто любит питаться человеческой кровью… — девушка сжала кулаки. — Теперь мы будем платить за это…

И словно в подтверждение ее слов по лесу раздался долгий протяжный вой.

Глава 21

— Что это? — спросил я, оглядываясь.

Высоко вверху, в ветвях деревьев, мне почудились угловатые тени.

— Зачем ты убил медведя? — не обращая внимания, воскликнула Лариель, злобно зыркнув на меня.

— Да откуда мне было знать, что он страж леса? Он сожрать вообще-то меня хотел!

— Потому что ты — чужак.

— И что мне оставалось делать? Покориться судьбе?

Девушка ничего не ответила.

— Нам нужно уходить, — произнес я, вновь примечая тени.

Мы двинули по тропинке прочь. Лариель бежала, не оглядываясь, за ней по пятам едва поспевал я.

— Быстрее! Они уже близко! — поторопила моя спутница, ее голос был хриплым от напряжения.

Но укрыться от неведомых тварей не удалось.

Вдруг из-за огромных дубов раздался жуткий рев, напоминающий крик разгневанных зверей. Лариель вздрогнула и оглянулась. Мелькнула тень. Потом еще одна. И еще. А потом из-за деревьев вылетали ужасные создания.

— Вампиры! — выдохнула Лариель, остановившись как вкопанная.

Твари напоминали птеродактилей. Кожистые черные крылья гулко хлопали об вытянутые крепкие тела, а длинные суставчатые задние лапы, увенчанные загнутыми крюками, готовы были в любой момент вцепиться жертве в шею. Кроваво-красные глаза светились в полумраке леса, а острые, как бритвы, клыки жутко лязгали друг об друга.

Твари летали с невероятной скоростью, издавая пронзительные звуки, похожие на свист ветра, смешанный с человеческим криком.

— Твою мать! — только и смог вымолвить я, увидев эту жуть.

Вампиры пикировали, их когти вытягивались, словно мерзкие щупальца и со свистом рассекали воздух.

Одна из тварей пролетела совсем близко от меня, оставив на дереве глубокие царапины. Да у этой гадины когти острее бритвы!

— И как, по-твоему, медведь смог бы оградить нас от этой опасности⁈ — злобно проворчал я, пригибая голову. — Да они бы его разодрали на лоскуты в считанные секунды!

Девушка не ответила. Ее объял дикий страх, и она была в оцепенении.

— Да чтоб тебя! — выругался я.

И схватив Лариель за руку, рванул прочь. Мы резко свернули с тропинки, и я потащил за собой Лариель в густые кусты. Мы пробирались сквозь плети и колючки, чтобы не дать вампирам схватить нас.

— Мы не уйдем! Они слишком быстрые! — прошептала Лариель, ее голос дрожал. — Это конец…

— Нет! не конец. А только начало! — произнес я, доставая оружие. — Мы не сдадимся!

В следующий миг я уже палил в стороны, заставляя воздух пронзительно свистеть.

Пуля попала в одного из вампиров, пробив ему крыло. Тварь издала пронзительный крик, но не упала. Другие вампиры продолжали свой зловещий танец вокруг нас, словно нарочно игнорируя выстрелы.

'Они слишком быстрые! — злобно подумал я. — В них невозможно попасть!

Лариель прижалась ко мне, ее тело дрожало. Она видела, как вампиры с ужасающей легкостью избегают пуль.

— Что нам делать? — спросила она, ее голос звучал как шепот.

— Стрелять! — прорычал я. — А когда кончаться патроны — бить этих тварей палками. Рвать голыми руками. Грызть зубами. Я не сдамся!

Во мне кипела злоба из-за того, что я не мог нормально в них попасть. В былые дни я бы без проблем отстрелил этим тварям бошки, но сейчас…

В глубине души я понимал, что нам и в самом деле не справиться с этими монстрами, но что делать дальше, я понятия не имел.

Внезапно оживилась Лариель. Вдали, между деревьями, она увидела старую заброшенную избушку.

— Там! — крикнула она, указав на избушку. — Может быть, мы сможем укрыться там!

Мы с Лариель, с трудом переведя дух, бросились к избушке. Дверь оказалась незапертой, скрипнув, она распахнулась, впуская нас в полумрак.

Мы тут же захлопнули двери, отсекая пространство от летучих тварей. Те принялись скрестись в стены, но вскоре поняли, что это бессмысленно и начали кружить над нашим убежищем, изредка протяжно воя.

Внутри избушки царил полумрак, пронизываемый лучами солнца, пробивающимися сквозь щели в крыше. Пыль, словно серый туман, висела в воздухе, застилая контуры предметов. Воздух был сырым, пах плесенью и затхлостью.

Мы осмотрелись. Старая мебель стояла разбросанная, обитая потрескавшейся кожей. В углу стояла печь, ее топка была забита золой. В другом углу находилась деревянная лестница, ведущая на верхний этаж.

— Может быть, там есть что-то полезное, — сказал я, кивая на лестницу. Мне хотелось верить, что там обнаружится запас патронов. А еще лучше огнемет, чтобы подпалить этим тварям крылья. — Надо осмотреть верхний этаж.

Мы поднялись по лестнице. Ступени скрипели под ногами, и Лариель вздрагивала от каждого звука.

На верхнем этаже было две комнаты. Одна из них была спальней, с потрескавшейся кроватью и небольшим комодом. В другой комнате стоял стол, заваленный старыми книгами, и высокий шкаф, дверь которого была закрыта на засов.

— Что там может быть? — слово саму себя спросила Лариель, подойдя к шкафу.

И принялась с интересом рассматривать книги. Я тоже подошел, но не смог прочитать и слова — все книги были написаны на непонятном мне языка. Однако моя спутница прекрасно его понимала и принялась с любопытством листать каждый фолиант.

Я не стал ей мешать и осмотрел остальную обстановку избушки. По всей видимости, тут когда-то жил колдун — пучки сухих трав, развешанные под потолком и различные магические камни, расставленные по книжным полкам, говорили красноречивее любых слов. К камням я проявил особый интерес и тщательно осмотрел все. К сожалению, они оказались давно пустыми, силы в них не было ни капли.

— В книгах тоже ничего полезного, — поймав мой разочарованный взгляд, произнесла Лариель.

— Эти твари, как я понимаю, сами не улетят? — спросил я, кивнул на окно.

Снаружи кричали монстры, явно недовольные тем, что им не удалось достать свою законную добычу.

— Вечером они улетают, — ответила девушка. — Но только лишь потому, что на охоту выходит дверь крупнее. Мы можем успеть проскочить, когда вампиры улетят, а ночные охотники еще не выйдут. Но это очень рискованно. И у нас будет совсем мало времени.

— У меня и без охотников мало времени! — не весело улыбнулся я, кивая на рану на руке.

Лариель задумалась. На ее лице отразилось сомнение.

— Я знаю, как тебе помочь, — наконец сказала она, вдруг широкими шагами подойдя ко мне.

И вдруг схватив меня, поцеловала.

— Ты его? — удивился я, ничего не понимая.

— Я поделюсь с тобой силой, которая поможет отсрочить отравление, — сказала девушка, загадочно улыбнувшись.

И вдруг одним движением скинула с себя одежду, оставшись абсолютно голой.

От такого поворота событий я оторопел, и некоторое время не знал, что и сказать на это.

— Только единение помогает обменяться силами. Снимай одежду.

Просить меня два раза не нужно было. Я быстро разделся. Девушка была красивой, а то, что пряталось под одеждой, соответствовало этой красоте. Упругая грудь, плоский живот, сводящие с ума изгибы бедер.

Я невольно подался вперед и Лариель послушно поддалась. Она обняла меня. Но потом, когда моя рука начала опускаться чуть ниже, девушка вдруг напряглась и с удивлением спросила:

— Ты что делаешь⁈

Это еще больше смутило меня. Я вопросительно глянул на нее.

— Я пытаюсь дать тебе часть силы! А ты тут рукам волю дал!

Это что, какая-то игра такая ролевая? Как в музее — смотреть можно, но руками ничего не трогать.

Когда девушка начала сотворять какие-то странные движения всем телом, словно танцуя, я все понял. И почувствовал себя глупо. Ни о какой близости речи быть и не могло. Лариель создавала какой-то сложный конструкт, который требовал чистоту тела, и одежда в этом случае только бы помешала.

Опустив взгляд и увидев вздыбленное свое естество, я еще больше почувствовал себя глупо. Как же не хорошо-то получилось!

Сеанс голой магии продолжался долго. Лариель создавала множество заклятий, нанизывая их одно на другое, создавая что-то вроде веретена, с помощью которого и крутила пряжу магии. Ощущение неловкости прошло, я заворожено наблюдал за действиями девушки, тщательно фиксируя каждое ее движение и заклятие.

Лариель вскинула руки вверх, и над ее головой возник полупрозрачный шар, который быстро превратился в подобие накидки. Полупрозрачная субстанция медленно опала на плечи девушки. Лариель протянула руки ко мне, сказала:

— Подойди.

Я подошел. Девушка обняла меня, глянула прямо в глаза. И поцеловала. В ту же секунду я почувствовал, как в меня словно вливают мощным потоком силу. Она была обжигающей, заставляя напрячься все мышцы.

Это продолжало не долго, но хватило, чтобы ощутить себя гораздо лучше. Только вот для Лариель это было напротив, травмирующим опытом. Она поделилась своей силой, поэтому сейчас и едва стояла.

— Ты как? — спросил я, помогая девушке не упасть.

— Нормально. Сейчас будет лучше.

Мы оделись и некоторое время сидели молча, слушая жуткие крики на улице. Потом, когда вой и жадная грызня тварей начала стихать, моя спутница сказала:

— Совсем скоро они улетят. Нам нужно готовиться к переходу.

— Сколько идти до старика Аргуса?

— Не так долго, но нам все равно нужно ускориться — времени будет очень мало. Идите все время за мной и не на что не отвлекайтесь.

Дождавшись, когда снаружи воцарится могильная тишина, мы распахнули двери и тут же бросились вперед.

Бежали быстро, сильно по сторонам не оглядываясь. В таком темпе нужно следить за тем, что твориться под ногами, а не глазеть на деревья. Прошлогодний валежник, корни деревьев, камни и вздыбленные мхи не давали бежать слишком быстро.

Хоть девушка и поделилась своей силой со мной, я понимал, что долго нам в таком темпе не продержаться.

Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке, рвущаяся на волю. Каждый вздох вырывался с хрипом, а ноги, будто налитые свинцом, с трудом переставлялись. Листья шуршали под ногами, создавая тревожный фон для бега.

Гнетущая тишина давила на мозг. Если раньше опасность была понятной — вот они твари, летают и хотят укусить, — то теперь неизвестность лишь усиливала тревогу. Кого ждать? Какой опасности? И насколько она большая? Что за ночные охотники, про которых говорила Лариель?

— Еще немного, — прошептала девушка, оборачиваясь. — Мы уже почти на месте.

Хотелось мне верить, что мы и в самом деле почти на месте. Но этот лес… он словно был нескончаемым. Деревья, похожие одно на другое, смешались в одну кашу, давящую на мозг. Этот лес был явно не простым, здесь ощущались рваные потоки силы и магии, но не просто, древней, видимо покоящейся здесь еще с самого образования этого леса. Интересно, можно ли взять эту силу?

Я задался этим вопросом и невольно начал создавать что-то вроде веретена, на которое тонкой нитью принялся накручивать эту лесную силу. кто знает, может сгодиться для чего-то.

Солнце, которое еще совсем недавно пробивалось сквозь кроны деревьев, словно играя в прятки, неумолимо клонилось к закату. Его лучи, ослабевшие, не могли уже пробить густую листву, и лес погружался в сумерки. Нам оставалось совсем мало времени до прихода загадочных ночных охотников.

С каждым мгновением тени начинали сгущаться. Они словно стали живыми существами, ползущими по стволам деревьев, обволакивающими корни, и заполняющими пространство между ветвями.

В воздухе повис тяжелый запах сырости и гниющих листьев, и вместе с ним пришло ощущение опасности. Ветер пронесся сквозь листву, шелестя ею так громко, будто тысячи голосов шептали одно и то же страшное слово.

Наши шаги звучали все тише на фоне этой угнетающей тишины. Сердце билось в груди с усилием, отбивая ритм близящейся беды. Каждое дерево казалось грозным стражем, каждый куст — тайным укрытием для неизвестной угрозы. Мы словно ни были окружены невидимыми глазами, которые следили за каждым нашим движением, готовясь броситься в атаку в любой момент.

В глубине леса прозвучал странный звук, словно сухой листок треснул под ногой невидимого существа.

Тревожный шепот листвы сменился резким треском, словно кто-то ломал ветки, пробираясь сквозь чащу. Звук приближался, и в нем чувствовалась не просто злость, а холодная преднамеренность, которая пробирала до костей.

Это были не ночные охотники. Сначала это понял я, потом и Лариель.

— Гончие… — прошептала девушка, её голос дрожал, но она не сдавалась. — Они вернулись!

Верно. Они каким-то образом смогли разгадать нашу обманку, вновь вышли на правильный след и догоняли нас.

Цокот копыт стал ясно слышен, словно несколько тяжелых карет мчались по лесу, не задевая деревьев, не останавливаясь ни перед чем. Твою мать!

Мы остановились, опираясь спинами на могучий дуб, пытаясь понять откуда идут звуки, чтобы выбрать правильное направление для бегства и не выйти прямиком в руки противника. Но цокот словно раздавался со всех сторон.

Пришлось использовать магию, чтобы отсечь иллюзии и определить единственное верное направление.

— Туда! — воскликнула Лариель и мы рванули в сторону болотистой низины, где можно было укрыться.

Всадники возникли сразу. Они вынырнули из мрака леса, окружили дуб, где мы стояли еще секунду назад. Черные кони фырчали, зыркая красными глазами во все стороны, словно тоже определяя, куда мы запропастились.

Быстрый осмотр — и преследователи быстро определили куда мы ушли. Мы бежали со всех ног, но шансов у нас не оставалось. Всадники настигли нас у самого болота, окружили, не давая уйти. Я выхватил пистолет, но Лариель остановила меня.

— Это не поможет, — совсем тихо произнесла она.

— Но…

— Только сделаешь хуже.

Что же мы, просто так им сдадимся⁈

Из общей своры вперед к нам вышел главарь. Всадник был словно воплощение самого мрака. Его фигура была нечеткой, расплывчатой, словно тень, брошенная на закатном солнце. Он сидел на коне, который тоже казался выкованным из темноты, только его глаза горели красным пламенем.

Всадник был лишен лица, только черная дыра на месте глаз светилась нечеловеческим огнем. От него исходил холод, пронизывающий до костей, и запах гниющих листьев, смешанный с горьковатым ароматом чего-то ядовитого.

Он был безмолвным, но в фигуре чувствовалась непоколебимая сила и угроза. Он не был человеком, а нечто иным, порождением тьмы, и в его безмолвной ярости читалось стремление уничтожить все живое на своем пути.

Гончий разглядывал меня с любопытством, видимо пытаясь понять, кто я такой.

— Отдайте ее, — прозвучал шепот, не человеческий, а пронизывающий до костей голос, который казался пропитан мраком. — Мы пришли за нею.

Главарь кивнул на Лариель.

Это конечно же была не просьба. Всадник мог без труда забрать девушку и без лишних слов. Но он давал мне шанс уйти, не вмешиваясь в их дела.

Но нет, позорно бежать я не собираюсь.

— Нет, — с вызовом ответил я, глядя на всадника. — Ее ты не получишь!

Он задумчиво посмотрел на меня, словно пытаясь понять, откуда я взялся такой наглый.

— Глупец… — задумчиво произнес всадник, взмахнул рукой, облаченной в черную перчатку.

В следующую секунду нас окутала черная волна магии. Она была удушливой и едкой, проникающей под кожу. Первой закричала Лариель, потом и я не смог сдержать крика. Короткое заклятие блока не помогло — оно рассыпалось об этот невидимый конструкт. Напасть на всадника тоже не получилось — все тело сковало.

Потом и вовсе перед глазами начали плясать кровавые всполохи.

— У тебя был шанс уйти, — пробасил всадник. В его голосе чувствовалась насмешка. — Но ты им не воспользовался. За что и поплатишься. Ты будешь сожалеть, что не ушел.

Сквозь красное марево я почувствовал, как крепкие руки поднимают меня, словно мешок и закидывают на седло. Потом точный удар обухом меха по темечку — и темнота…

Глава 22

Голова гудела, словно в нее колотили молотом. Я открыл глаза, ослепленный ярким солнцем, и попытался подняться, но тяжесть не позволяла сдвинуться. Тогда я увидел их — двоих мускулистых мужчин в темных плащах, они снимали меня с коня, который беспокойно брыкался и ржал. Гончие. Все те же головы без лиц. Но эти ребята были точно не из той пятерки, которая охотилась на нас.

Где я? Голова кружилась, а горло пересохло.

Меня стянули вниз, поставили на ноги. Я осмотрелся. Нас с Лариель привезли в какую-то деревню. Весьма странную деревню. Дома были выстроены из черного камня, а крыши покрыты острыми шипами. Вместо окон в стенах были узкие щели. Повсюду висели странные деревянные механизмы, состоящие из вращающихся шестеренок и рычагов. Воздух был пропитан странным запахом машинного масла и гниющей плоти.

— Что это за место? — прошептал я, особо не надеясь, что мне ответят.

— Серый Угол, — сказал один из гончих. — То место, где вы умрете.

— Не слишком то приветливо, — пробурчал я.

И тут же получил крепкий удар в живот.

— Александр! — это была Лариель.

— Все в порядке, — кивнул я, разгибаясь.

К нам приставили двух надсмотрщиков, и оставили ждать возле каменные столбов. Кто-то из гончих пошел докладывать старосте деревни о удачно поимке. Сейчас решалась наша судьба, но чего-то хорошего я не ждал. Нужно поймать момент и удрать отсюда. Но сначала разобраться куда нас вообще доставили. Какое-то странное место, которое…

На мгновение я потерял дар речи. Вдали увидел их и сначала не поверил собственным глазам.

Они стояли на краю деревни, одетые в рваные одежды, их тела были покрыты рубцами и ранами, а лица — бесчувственным масками смерти. Их глаза были пусты, а губы сжаты в немой улыбке.

Зомби.

Это были ожившие мертвецы, не стражи, а их замена в этой странной деревне.

Страх пронзил меня насквозь. Я понял, что оказался в месте, где все обычные правила жизни не действуют. Я был один и бессилен перед этой неизвестной угрозой, что скрывалась в этой странной деревне, построенной из камня и механизмов, где смерть и жизнь переплелись в жутком танце.

Потому что зомби нельзя убить. Он и так мертв!

— Лариель! — тихо позвал я свою спутницу. — Ты видишь тоже самое, что и я?

— Это стражи, — шепнула она. — Гончие занимаются некромантией. Думаешь, зачем им моя сила магическая понадобилась?

Я удивленно глянул на девушку.

— Они используют ее для создания вот таких тварей, — девушка брезгливо сморщилась.

Вернулись гончие от старосты. Коротко с презрением глянув на нас, отдали приказ наших охранникам:

— Этих — в каменные темницы.

И нас тут же потащили к центру деревни. По пути я заметил еще несколько оживших мертвецов, они косолапо ходили по улицам и выполняли какие-то простые задания — перевозили камни, убирали мусор, даже пытались завести одну из шестереночных машин. Их движения были медленными и неуклюжими, но в них была некая жуткая целеустремленность.

В центре деревни стояла высокая башня, из ее стен выходили громоздкие трубы, из которых валил черный дым. Рядом с башней находилась массивная дверь из темного дерева, украшенная гротескными рельефами, изображающими скелеты и черепа. Охранники подвели меня к двери, и один из них ухватил меня за плечо, крепко прижимая к себе.

Второй охранник загромыхал ключами и замком.

— Пошел! — сквозь зубы процедил он, когда дверь была открыта.

Меня грубо втолкнули внутрь.

Нас отвели в темницу, пропахшую сыростью и плесенью. Там нас оставили наедине с нашими мыслями, с ожиданием ужаса, который готовила нам эта странная деревня, полная камня, шестеренок и оживших мертвецов.

Мокрые стены камеры сомкнулись вокруг меня, как могильная плита. Сырость пробиралась под рваную одежду, ледяными пальцами сковывая тело. В полумраке, едва прорезаемом узкой щелью в двери, я различил лишь очертания дряхлого старика, сгорбившегося в углу.

— Добрый день! — произнес я больше от безысходности, чем от злобы.

— День и в самом деле добрый, — прокряхтел старик.

Он словно сливался с каменными стенами, сгорбившись в углу и укутавшись в лохмотья некогда богатой одежды.

Его седые волосы, длинные и спутанные, ниспадали на плечи, сливаясь с плесенью, покрывавшей стены. Морщинистое лицо, изможденное годами и невзгодами, выражало безграничную скорбь и смирение.

Взгляд старика, устремленный в пустоту, был пуст и отрешен. Казалось, он давно покинул этот мир, оставив лишь оболочку, терзаемую воспоминаниями о былом величии.

Сухие, потрескавшиеся губы старика едва шевелились, беззвучно бормоча молитвы или проклятия. Его руки, узловатые и иссушенные, покоились на коленях, словно навсегда сжатые в безмолвной мольбе.

В его глазах, когда он, наконец, оторвал взгляд от пустоты и посмотрел на меня, мелькнуло нечто похожее на сострадание.

— Уж лучше бы вы убили себя, чем дались им в руки, — прохрипел он, его голос был тих, как шелест листвы на ветру. — Здесь тьма поглощает все.

— Убивать себя и сдаваться я не собираюсь! — с жаром ответил я.

Старик улыбнулся, но ничего не ответил.

Камера, вернее, каменный мешок, где я оказался, не предвещала ничего хорошего. Каменный пол, покрытый плесенью, чавкал под ногами, а воздух был густ от запаха тления и безысходности.

Ни скамеек, ни стульев не было, поэтому пришлось сесть на пол.

Я опустился на холодные камни, чувствуя, как озноб пробирает до костей. Мысли путались, а в голове гудело от тишины, нарушаемой лишь каплями воды, падающими с потолка.

Я сжался в комок, стараясь согреться собственным теплом. Мысли метались, как дикие звери в клетке, отчаянно ища выход из этого каменного плена.

— Кто вы? — спросил я хриплым от безмолвия голосом, обращаясь к старику.

Все-таки он был тут больше моего и обладал кое-какой информацией.

Старик медленно поднял на меня глаза, мутные от печали. Ответил:

— Меня зовут Кристоф. Но я — никто, — прохрипел он, его голос был тих, как шелест листвы на ветру. — Просто тень, забытая в этом проклятом месте.

— Сколько же вы здесь? — вырвался у меня вопрос.

Старик задумался, словно пытаясь вспомнить давно ушедшее время.

— Не знаю, — пробормотал он. — Кажется, вечность. Меня просто забыли здесь, как ненужную вещь.

В его словах звучала не горечь, а скорее безразличие, словно он давно смирился со своей судьбой.

— Но почему? — не мог я успокоиться. — За что вас заточили в эту темницу?

Старик покачал головой.

— Не помню, — ответил он. — Память утекает, как вода сквозь пальцы. Осталась лишь пустота.

Я с сочувствием посмотрел на него.

— Мы должны выбраться отсюда! — воскликнул я, решимость загорелась в моих глазах.

Старик лишь горько усмехнулся.

— Многие так говорили. А в итоге, где они? Нету никого!

Но я не мог сдаться. Я знал, что должен сделать все возможное, чтобы спасти себя, Лариель и этого несчастного человека, даже если он сам уже не верил в спасение.

— Я не оставлю вас здесь, — твердо сказал я. — Вместе мы найдем выход!

Старик пристально посмотрел на меня, словно пытаясь понять — говорю ли я искренне, либо просто хочу выведать у него нужную информацию.

— Хочешь выйти отсюда? — спросил он с едва скрываемой усмешкой.

— Конечно!

— Есть один способ.

В этот момент я понял, что моя судьба переплелась с судьбой этого забытого старика. И я был готов на все, чтобы вырвать нас обоих из этого каменного ада.

— Какой? — с замиранием спросил я.

— Полезай наверх, — еще шире улыбнулся своей беззубой улыбкой старик.

— Куда?

— Видишь вон там, под самым потолком есть небольшое отверстие? Это воздуховод. На стене есть выемки, по ним ты сможешь добраться до верха. Ты молодой, сильный. У тебя получится.

Я не понимал зачем это надо — сквозь такое узкое окошко никто не сможет пролезть, максимум получится высунуть руку, — но полез.

Сердце колотилось в груди, как дикий зверь, а руки дрожали от напряжения. С трудом цепляясь за скользкие камни, я карабкался по стене темницы, одержимый жаждой увидеть, что творится за пределами моего каменного плена.

Наконец, добравшись до узкой щели, я прижался к ней всем телом, стараясь разглядеть хоть что-то в тусклом свете предрассветных сумерек.

— Есть! Я наверху.

— Хорошо. Теперь оглядись. Сквозь окошко много чего видно.

Передо мной раскинулась площадь деревушки, окутанная зловещей тишиной. В центре площади, под бдительным надзором вооруженных стражников, возвышалась жуткая махина из ржавого железа.

Это была пыточная машина, монстр из кошмаров, созданный для того, чтобы выкачивать из людей магическую силу.

Огромное колесо, усеянное шипами, медленно вращалось, готовое разорвать плоть на части. К колесу были прикованы цепи, а на них, словно жуткие куклы, висели люди.

Их лица исказили гримасы боли и отчаяния, а тела сотрясали судороги. Из их глаз, полных ужаса, лилась тьма, впитываемая мерцающим кристаллом, установленным в центре колеса.

От кристалла исходило зловещее сияние, наполняя площадь давящим ощущением безысходности.

Я с ужасом осознал, что стал свидетелем варварского ритуала, призванного высосать из людей последние крупицы магической силы.

В этот момент я понял, что не могу оставаться в стороне. Я должен сделать все возможное, чтобы остановить эту пытку, спасти людей от этой чудовищной машины и уничтожить источник тьмы, окутавшей деревню.

Но как? Как я, одинокий узник, смогу противостоять целой армии стражников и этой адской машине?

— Вы для этого меня заставили лезть сюда? — злобно произнес я. — Чтобы я увидел эту машину?

— Нет, — отмахнулся старик. — Ты смотришь совсем не туда. Хотя и на машину тоже погляди. Скоро и тебе придется на нее взобраться.

Издевательская манера старика начала меня раздражать, и я хотел уже было спуститься вниз, как он произнес:

— Смотри левее.

Я пригляделся. Возле поста охраны виднелась деревянная коробка с рычагами.

— Увидел ее? Отворницу?

— Коробка с рычагами?

— Да! Она самая! Там есть один рычаг, черный такой, посредине. Вот он открывает двери на нашем этаже. В том числе и от нашей камеры. Если его нажать, то мы на свободе.

Старик сипло рассмеялся.

— Вот видишь! Это и есть способ выбраться отсюда! — старик схватился за живот от той шутки, которую он разыграл со мной. Старик за долгие годы пребывания в заточении наполнился ядом желчи и сейчас выплескивал ее, радуясь тому, что смог найти простака, которого так легко разыграть.

Но я не обиделся. Напротив, я даже был благодарен ему за такую весьма полезную и ценную информацию.

— Кристоф, спасибо! Ты очень сильно помог мне! — воскликнул я, осторожно спускаясь вниз.

Такие слова сильно удивили старика.

— Глупый мальчишка! — пробормотал он. — Что ты задумал? Эта темница — наша могила. Никому не удалось сбежать отсюда. У тебя ничего не выйдет!

— Кристоф, ты настолько долго просидел тут, что привык к этой темнице, — произнес я, подходя ближе к старику. — Ты боишься выйти наружу, потому, что не хочешь покидать свой новый дом. Не так ли?

Старик замешкался. Он хотел ответить что-то едкое, обидное, но не смог ничего придумать. Мои слова пробрались в самую глубину его души.

— Определись, старик, — с нажимом произнес я. — Либо ты остаешься гнить тут навсегда, либо идешь на свободу. В любом случае я не намерен тут оставаться.

— Я иду с тобой! — дрожащим голосом произнес старик.

— Так то лучше! — я похлопал его по плечу. — А теперь давай, помоги мне. Насобирай камешков. Чем больше они будут — тем лучше.

— Камешков? — удивился старик. — Но зачем?

— Увидишь. А сейчас собирай камни. Отламывай от стены, ищи на полу.

Задача была сложной. Но появилась хотя бы сама возможность, а это уже многое дает. Та самая коробка с рычагами, которую старик назвал отворницей, располагалась шагах в десяти от выхода из каменной темницы. Рядом с ней располагался пункт охраны. И это было логично — устанавливать механизм, который открывал двери тюрьмы, снаружи. В случае, если кто-то один из заключенных каким-то образом выберется из своей темницы, он не сможет освободить других сидящих и поймать его будет гораздо удобней. К тому сам выход будет заблокирован.

Но я хотел кое-что провернуть. Кое-что невероятное, но все же возможное. Я приметил, что открывающий рычаг был направлен в нашу сторону. Значит, чтобы его открыть двери нужно нажать его от нас. Если получиться запустить камешек точно в цель, то получится силой инерции переключить его. Но для этого нужно попасть.

Я тяжело вздохнул. У меня был дар — я никогда не промахивался. Но сейчас…

Мои руки, огрубевшие от каменной сырости, сжимали гладкие камешки, один за другим. Старик, мой единственный компаньон в этом каменном аду, сидел рядом, его дряхлые пальцы ловко подбирали подходящие экземпляры. А их тут было предостаточно — темница была очень старой и сырой и от каменной кладки порой отщелкивались небольшие камешки.

В полумраке темницы, мы трудились, как кроты, роя путь к свободе.

— Столько хватит? — спросил старик, протягивая мне горсть.

Я сомневался, что у нас будет больше двух попыток, поэтому кивнул.

— Хватит.

Сжав зубы, я принялся карабкаться по скользким выступам стены, цепляясь за малейшие неровности. Камешки, сжатые в ладони, мешали, но я не смел их выпустить.

Наконец, добравшись до заветного окошка, я с трудом протиснул в него руку.

Рычаг был близко, попасть не составит труда… не составило бы раньше. Я сделал глубокий вдох. Прицелился. Охраны рядом не было, они делали обход и у меня было ровно секунд двадцать, чтобы попытаться открыть двери.

Первый бросок.

И мимо.

От обиды всего словно ошпарило кипятком. Промахнулся! Это слово я никогда раньше не применял к себе. Я никогда не промахиваюсь! Я злился. Злость на свою беспомощность, на эту проклятую темницу, на тьму, окутавшую мою жизнь.

— Не получается! — прорычал я, ударив кулаком по холодной каменной стене.

Старик, все это время молча наблюдавший за моими тщетными попытками, лишь покачал головой.

— Спокойствие, — пробормотал он. — Сила не всегда ключ к успеху. Да и эмоции тоже порой мешают. Иногда нужно лишь немного хитрости. И терпения.

Его слова заставили меня задуматься.

Может быть, он прав?

Сжав зубы, я отодвинулся от окошка и сел на холодный пол.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, глядя на старика.

Старик улыбнулся, в его глазах мелькнул огонек хитрости.

— А вот это мы сейчас и узнаем, — прошептал он, протягивая мне небольшой, но увесистый камень.

Я невольно взял камень, ничего не понимая.

— Я же сказал, что у меня не получается, — с раздражением сказал я, кивая на камень.

— А ты заставь себя сделать так, чтобы получилось, — произнес старик, пристально глядя на меня.

— Что ты…

— У тебя был дар? — спросил Кристоф.

— Откуда вы знаете?

— Я вижу это в твоих глазах. Да и слишком ты самоуверенно вначале надеялся на то, что попадешь. Такая самоуверенность бывает лишь у тех, кто и в самом деле знает, что не промахнется. У тебя был какой-то дар. Видимо связанный с точностью. А сейчас его нет. Пропал. Ну так верни его.

— Но как…

— Я не знаю, — пожал плечами старик. — Спроси об этом у этого камня.

Он кивнул на снаряд, который покоился в моих руках.

Отчаяние сжало сердце, как ледяные тиски. Камень, тяжелый и безжизненный, лежал в моей ладони, а рычаг, манящий ключ к свободе, оставался недосягаемым.

Я знал, что без дара меткости, которым я владел когда-то, мне не одолеть эту преграду. Но как вернуть то, что было утеряно? Как вновь обрести ту силу, которая казалась такой естественной, такой неотъемлемой частью меня?

«Спросить у камня, — хмыкнул я, вспоминая слова старика. — Было бы это так легко!».

Но я, переборов собственный скептицизм, все же попробовал.

Закрыв глаза, я погрузился в себя, пытаясь отыскать источник утраченного дара.

Вокруг царила тьма, непроницаемая и безмолвная. Лишь эхо моих мыслей и стук сердца нарушали эту тишину.

Я сосредоточился на воспоминаниях о тех днях, когда я владел меткостью. Вспомнил ощущение плавного полета камешка, разрезающего воздух, и звонкий удар по цели. Вспомнил бесчисленные свои дуэли, в которых я не промахивался.

Вспомнил чувство уверенности и силы, которое дарил мне мой дар.

Глубже и глубже я незаметно погружался в транс, отыскивая в себе ту утраченную нить, которая связывала меня с моей силой.

Камни стен давили на мои плечи, холодный пол холодил кости, а полумрак, проникавший словно бы сквозь меня, только усиливал безысходность моего положения. В этой темнице, где время тянулось бесконечностью, мне оставалось только одно — погружаться в себя. Я старался забыть о сырости и грязи, о давящей тишине, о гнетущей мысли о провалившейся миссии.

Теперь все было иначе. Как будто какая-то невидимая сила вырвала из меня эту силу, эту способность, заменив ее тупой болью отчаяния. Я чувствовал, что медленно теряю себя, растворяюсь в темноте, как капля в море.

Вдруг, ослепительная вспышка. Я открыл глаза, но не увидел света. Я его ощущал. Я чувствовал, как мое тело поднимается, как будто невидимая сила несет меня вверх, ввысь. Стены исчезли, и я парил в бесконечном пространстве, окутанный тьмой. Я летел, и вместе с полетом возвращалась ко мне утраченная меткость. Я чувствовал, как я сам, моя сущность, становится стрелой.

Я стремился к свету, к неизвестному, к возможному пробуждению в новой реальности. И в этом полете я заново отстраивал себя. Я очищался от боли, от разочарований, от страхов. Я обретал новые цели, новые силы, новую веру.

Я летел вперед, наполненный огнем, и от этого огня рождались новые формы, новые возможности. Моя сущность растворялась в бесконечности, но я не исчезал. Я трансформировался. Я перерождался. И это перерождение было болезненным.

Время словно остановилось. Я не знал, сколько прошло минут, часов, а может быть, даже дней.

Но в какой-то момент я почувствовал, как тьма вокруг меня начинает рассеиваться.

Вдали забрезжил огонек, слабый, но манящий. Я устремился к нему, чувствуя, как с каждым шагом моя сила возвращается. Огонек становился все ярче, все ближе.

И вот, наконец, он предстал передо мной.

Это был мой дар, сияющий чистым, изумрудным светом.

Я протянул к нему руку, и он послушно лег в мою ладонь.

В тот же миг я ощутил прилив сил, такой мощный, что казалось, я могу свернуть горы.

Я открыл глаза.

— Ну? Получилось? — прохрипел старик, с любопытством глядя на меня.

На моих устах сияла улыбка.

Глава 23

У меня не было подтверждения того, что дар и в самом деле вернулся ко мне — в конечном итоге все можно было списать просто на галлюцинацию. Но я был практически уверен, что все получится. Поэтому вновь полез на стену, туда, где располагалось вентиляционное окошко.

Сердце колотилось в груди, как бешеное, барабаня по рёбрам. В ушах гудело от напряжения, а в глазах пылал огонь решимости.

Я вернулся!

Мой дар, утерянный при переходе в этот мир, вновь был со мной. Я ощущал это приятным теплом, разливающимся по телу. А еще я видел теперь словно орел, далеко и зорко.

Но не только это было главным. Также я ощущал новое необычное чувство силы, которая внезапно образовалась внутри меня после того, как я… Я даже толком и не знал, что я сделал. Глубокий транс вызвал новую сборку меня, мою пере трансформацию. И как это скажется в дальнейшем, я понятия не имел. Но пока ощущал лишь эмоциональный подъем и силу.

Сжав в руке увесистый камень, я вновь принялся карабкаться по скользкой стене, цепляясь за малейшие неровности. Каждый шаг давался с трудом, но я не сдался. Передо мной маячило то самое окошко, заветный портал к свободе.

Добравшись до него, я прижался к холодному камню, стараясь унять дрожь в руках. Глубоко вздохнув, я сосредоточился. Дар, пульсирующий в моей ладони, словно живой, наполнял меня уверенностью.

Я глянул в окошко. Охранники стояли как раз возле рычага, и сейчас пытаться открыть его было бы глупой затеей. Поэтому пришлось ждать. Долго ждать. Охранники о чем-то не спеша разговаривали друг с другом, используя странную систему знаков. Потом, когда все темы были исчерпаны, принялись совершать обход. И это был мой шанс. Как только я попаду, у нас останется не больше полуминуты, чтобы свалить отсюда.

Внимательно прицелившись, я замахнулся и бросил камень. Он пронзил пространство, словно молния, и с глухим звоном ударил по рычагу. Механизм с лязгом сдвинулся, и тяжелая дверь темницы с грохотом распахнулась.

Сработало! Свобода!

Я был свободен!

— Святые боги! — воскликнул Кристоф, когда дверь нашей темницы начала со скрипом открываться. — Неужели это мне не кажется⁈

Старик подскочил на ноги, рванул к выходу, но остановился в нерешительности. Долгие годы заточения воспитали в нем невольные инстинкты. Он боялся выйти наружу, потому что там была пугающая неизвестность. Здесь, в каменном мешке, хоть и холодно и сыро, но все понятно — к вечеру принесут плошку воды и хлеба, а может быть даже и похлебку. А что будет там, снаружи?

— Ну, чего стоишь? — спросил я, глядя на старика. — Или решился остаться?

— Я… — Кристоф замешкался, и я даже подумал, что он решит остаться. — Нет, я иду с вами.

В глазах его блеснул лихой огонек, и старик рванул на выход.

У нас оставалось совсем мало времени и нужно было поспешить. Однако, прежде чем уходить, нужно было спасти еще одного человека — Лариель.

Мы выскочили в коридор.

И тут же нарвались на охранника. Но движения мои были удивительно быстры. Тело мое словно хищный зверь само ринулось к солдату. Первый стражник, закованный в тяжелую броню, даже не понял, что случилось. Удар в горло — и он замертво лежит на полу.

Выскочивший следом охранник через секунду оказался там же, где и его спутник.

— В камеру их! — злобно прошипел Кристоф, хватая одного поверженного врага за ногу и затаскивая в темницу.

Это было разумно — спрятать следы. Мы быстро затащили их внутрь каменного мешка, закрыли его. И рванули на второй этаж, где сидела Лариель.

Каменный холод пробирал до костей. Каждый шаг по мокрым от сырости плитам отдавался гулким эхом в пустом коридоре, будто сам камень скорбел о заключённых, которые когда-то здесь ступали. Рядом со мной шел старик. Кажется, он уже и забыл, как выглядит его темница снаружи. Его морщинистое лицо было словно застывшим, глаза смотрели куда-то в себя.

— Она здесь, — прохрипел старик, словно читая мои мысли. — Твоя спутница здесь.

И указал на одну из дверей.

— Откуда знаешь? — спросил я, вопросительно глядя на старика.

— Я сижу в этой темнице столько времени, что знаю, с каким звуком закрываются каждые двери! — беззубо улыбнулся Кристоф. — Твою спутницу отвели сюда. Точно тебе говорю.

Я подошел к двери, дернул ручку. Дверь со скрипом поддалась.

— Лариель? — спросил я, вглядываясь в темноту.

Но там никого не было.

— Демоны! — выдохнул старик, тоже заглянув внутрь. — Мы опоздали!

— Что ты имеешь ввиду?

— Пока мы отвлеклись на броски камнями, спутницу твою увели на машину.

— На какую еще… — я не договорил, вдруг поняв, что имеет ввиду старик. — Твою мать!

Нужно как можно скорее спасти Лариель.

— Куда они прячут вещи тех, кого схватили? — спросил я у Кристофа, особо не надеясь на то, что такая комната вообще есть.

Но старик утвердительно ответил:

— Да, есть. На первом этаже склад. Туда и утаскивают все.

— Нам нужно туда, — произнес я, невольно положив руки на пояс — туда, где совсем недавно еще висели мои пистолеты.

Старик сморщился, но ничего не сказал. Мы рванули вниз.

Нам повезло, по пути нам никто не встретился, и мы пробрались до самого склада. Правда, там стоял охранник, которого пришлось вырубить тяжелым ударом по затылку. И этот удар нанес Кристоф. Только сейчас он до конца ощутил вкус свободы и поверил в то, что мы выберемся.

— Так тебе! — прошипел старик, оттаскивая тело охранника в тень, чтобы никто его не заметил.

Мы пробрались на склад. Я принялся искать свое оружие, а Кристоф начал осматривать все полки из чистого любопытства. Посмотреть было на что. Ножи и украшенные камнями ремни, очки и шляпы, кошельки и браслеты, сумки и даже костыли. Судя по количеству вещей, которые высились горами до самого потолка, эти изуверы затащили сюда очень много людей.

Пистолеты я свои нашел в углу. Повезло, что их не швырнули далеко. Поискав еще немного, К своему счастью я нашел еще и другое оружие. Вытащив из него патроны, я наполнил ими карманы. Кинул старику:

— Нам пора уходить!

— С удовольствием! — ответил тот откуда-то из глубины комнаты.

А потом, протискиваясь через завалы, Кристоф вышел, держа в руках огромный кривой меч, похожий на серп.

— С такой штукой я у этих гадов за все спрошу! — злорадно произнес он, довольно улыбаясь.

На улице послышалась возня.

— Кажется, нас хватились, — произнес я, готовясь к бою и перезаряжая пистолеты.

Пальцы зажгло от предстоящей потасовки. Как же долго я этого ждал!

Забежавший охранник даже не успел понять, что произошло. Пуля угодила ему точно в лоб. Голова разлетелась как переспелый арбуз. А я даже не повернулся в сторону вбежавшего. Все сделали мои инстинкты. И дар. Вот теперь точно можно утверждать, что он вернулся ко мне.

Пребывая в кураже, я даже закрыл глаза, чем сильно удивил и напугал старика.

— Ты чего? — выдохнул тот.

Вновь вбежали охранники, теперь уже сразу трое. И все трое распластались на полу. У каждого в голове, точно между глаз зияла дырка.

— Ух! — только и смог выдохнуть старик, увидев такое.

— Пошли. Нам нужно спешить.

Дверь с грохотом отворилась, ударившись о стену, и перед моими глазами предстала картина, от которой кровь застыла в жилах. Площадь, окутанная дымом, была заполнена врагами: вооруженные до зубов солдаты и неуклюжие гоблины, окружавшие тюрьму. В их глазах блестела жажда крови, и воздух пропитан был запахом смерти.

Но не только живые пришли за нами. Еще и мертвецы. Множество оживших мертвецов.

Их было много, слишком много. Они стояли неподвижно, словно статуи из серого камня, их глаза были пустыми провалами, лишенными жизни и сознания. Из ран, не заживших даже в смерти, сочилась темная кровь, пачкая каменные плиты площади.

Они ждали команды. Я мог чувствовать на себе их холодные взгляды. Они были мертвы, и сохранили только инстинкты утоления голода и жажды крови.

Я почувствовал неприятное чувство в животе. Не то, чтобы я боялся мертвецов. Но они были как темная тень, которая отражает страхи живых. Они были олицетворением смерти, которую я видел в своей жизни очень часто.

Я сделал шаг назад, ощущая, как мои мышцы напрягаются. Я знал, что они начнут атаку в любую секунду. Интересно, а пули возьмут их? Ведь эти твари уже мертвы. Не узнаю, пока не попробую.

«Пора», — прошептал я себе под нос, и с быстрой грацией бросился вперед, не упуская из виду врагов.

Первый выстрел раздался резко, как удар молота. Пуля пролетела мимо головы какого-то солдата, заставив его закричать от удивления. Я целился в главаря, которого нужно было убить первым. И пуля нашла свою цель.

— А ну давай их! — прорычал Кристоф.

И рванул в самую гущу толпы.

Его необычный меч принялся косить всех направо и налево. Старик вошел в кураж, и мне приходилось его прикрывать, чтобы кто-то из противников не убил его. Но нужно отдать должное Кристофу, его оружие оказалось подходящим для мертвецов. Я же взял на себя живых.

Гончие, ошарашенные таким стремительным броском, некоторое время пребывали в растерянности, и я пользовался этим моментом во всю, понимая, что вскоре они придут в себя и тогда нам будет гораздо сложнее.

Этот момент наступил совсем скоро.

Послышались команды. Гончие рассыпались на небольшие группы, и отстреливать их стало гораздо сложней. Вперед выступили зомби, закрывая своими телами основные фланги. Нужно было идти вперед. Потому что оставаясь на месте, нас могли в любом момент прижать к стенам тюрьмы и там просто прихлопнуть как тараканов.

— Кристоф! — крикнул я, кивая на дорогу.

Тот понял все без лишних слов. И принялся еще более остервенело махать мечом, прорубая дорогу сквозь стену из плоти.

Я последовал за ним, прикрывая тылы.

С каждым шагом я чувствовал всё больше силы, всё больше злости. Они схватили меня, похитили Лариель. Еще никто не смел со мной так обращаться. Я не пощажу их, я уничтожу их всех.

Я уже был в нескольких шагах от центральной площади, когда за спиной прозвучала громкая команда. На меня направили стрелы и копья. Я перекатился, избегая их атаки, и ответил огнём.

Один за другим враги падали, но их было слишком много. Я понял, что не смогу пробиться через них всё время оставаясь в тени. До площади оставалось совсем немного.

— За свободу! — прокричал Кристоф, обезглавливая очередного мертвеца.

Казалось, что пройди еще пару десятков шагов — и мы окажемся у той самой жуткой машины, на которой уже была привязана Лариель. Но в этот самый момент в небе вспыхнула яркая оранжевая вспышка, а над головами прокатился раскатистый гром. А потом я ощутил горьковатый привкус магии, жуткой и изуверской. Я без ошибочно понял, на чем она базируется, потому что почувствовал некротические потоки в ней. Гончие использовали свое оружие, которое подпитывали жертвами тех бесчисленных людей, чьи вещи мы видели на складе тюрьмы.

А вот и сами творители магии.

Из толпы мертвецов выступили три фигуры. Их лица были искажены злобой, а глаза горели нечеловеческим огнем. Маги. Ин ас они совсем не боялись.

Я понял причину такого бесстрашия довольно быстро — они накинули на себя укрывающие заклятия. Причем очень надежные, даже мои пули едва ли бы их пробили.

Руки магов задрожали, и из них потянулись темные струи магической энергии, похожей на змей. Воздух загудел, запах гари и серы заполнил мои ноздри. Над площадью появился черный вихрь, из которого посыпались огненные шары.

Я мгновенно реагировал. В моих руках засияла защитная магия. Конструкт родился почти сам собой. Я создал купол из чистой энергии, который отражал огненные атаки. Что-то подобное я уже создавал, когда защищал дом. Но силы были неравны. Купол дрожал, и я почувствовал, как мои силы тают. К тому же эта магия была чуждой мне и моим конструктом. Она походила на кислоту, которая постепенно разъедала купол.

Рядом со мной стоял старик Кристоф. Его лицо было бледным, он с трудом держался на ногах. Я попытался закрыть его от огня, но один из шаров прорвался сквозь мою защиту.

Кристоф закричал, и я увидел, как огонь охватывает его руку. Я бросился к нему, но было слишком поздно. Огонь уже угас, но рана осталась. Кристоф упал на землю, схватившись за руку.

— Кристоф! — я крикнул, но он только стонал от боли.

Маги не успокаивались. Они продолжали колдовать, и огненный дождь не прекращался. Я уже не мог держать защиту. Мои силы иссякали и таяли.

Я посмотрел на старика, его лицо было искажено болью. Я знал, что мне нужно убегать, чтобы спасти его. Но я не мог оставить его одного.

— Иди, — прошептал старик, все поняв и без слов.

— Нет. Я…

— Иди, — с нажимом ответил тот. — Спасибо тебе, что дал глотнуть в последний миг этот пьянящий запах свободы. Она так прекрасна!

— Кристоф, я не брошу тебя. Сейчас помогу.

— Не надо, — ответил тот. — Побереги лучше силы. А мне и так оставалось не много. И я ряд, что я умирают не в каменном мешке, а свободным. Это истинное счастье!

Старик улыбнулся и затих. Он был мертв.

Гнев пронзил меня как молния. Горький, смешанный с отчаянием и безысходностью, он выжигал во мне все другие эмоции. Они убили его. Они убили моего друга, хотя и был я с ним знаком совсем немного.

Я поднялся. Каждая частичка души кипела от ярости.

Я вскинул голову, увидел магов, которые стояли в центре площади, и их взгляды были направлены на меня. Их улыбки были зловещими, словно они чувствовали мой гнев и радовались ему.

— Вы заплатите за это, — прошептал я.

И принялся создавать конструкт, напитанный этой самой яростью. Ярость кипела, горела, жгла. Но как никогда подходила под то, что я сейчас создавал. Огнем меня решили спалить? Посмотрим, чей огонь горячее!

Приготовив конструкт, я бросился в атаку, не обращая внимания на оставшихся мертвецов, на огненный дождь, на все опасности, которые подстерегали меня. Я шел на них, ослепленный яростью, и только одно желание кипело в моей душе — уничтожить их, уничтожить всех, кто стоял на моем пути.

Маги и не подумали уходить. Они надеялись на свою защиту. Глупцы!

Когда до магов оставалось десять шагов, я метнул в них заготовленный сюрприз. Огненный шар размером с футбольный мяч, полетел точно в противника. Врезавшись в защитный купол, он с жутким шипением принялся прожигать его, чем весьма сильно удивил магов. Но это было только начало.

Едва открылась дыра в обороне магов, как огненный шар мгновенно посинел, превращаясь в ледяное заклятие. Это еще больше удивило неприятеля. Такого они явно не ожидали.

А вот когда этот самый шарик обрушился на них, то удивляться уже не получилось — магов разом превратило в ледышки.

Я выхватил пистолет и нажал на спусковой крючок. Ледяные статуи со звоном рассыпались на мелкие кусочки.

— Это вам за Кристофа! — прорычал я. — И за всех тех безымянных, которых вы уничтожили!

Начала наползать новая волна мертвецов. Ведомые незримо рукой, они пытались меня окружить.

Я применил еще одно заклятия. Пробивая себе путь из кольца, я рванул на площадь.

— Александр! — воскликнула Лариель, увидев меня.

Но радость ее была не долгой. Едва она обратила внимание на то, кто идет за мной, от ее радости не осталось и следа. Еще бы, целая армия оживших мертвецов!

Но мне мертвецы уже были не страшны. Гораздо опасней живые.

Выбивая противников пулями, я подскочил к деревянной машине, заклинил несколько рычагов, чтобы остановить ее. А потом ловко вскарабкался наверх, желая освободить Лариель.

Но девушка словно впала в транс, смотря куда-то за мою спину.

— Ты не рада моему визиту? — улыбнулся я, распутывая руки девушки.

— Тень Смерти… — прошептала она. В ее глазах застыл животный ужас.

— Что? — не понял я.

— Тень Смерти… — вновь повторила девушка. — Они призвали Тень Смерти…

Больше ничего внятного произнести она не смогла, слова застряли в горле.

Я невольно оглянулся. И тогда я увидел то, о чем говорила Лариель.

Тень Смерти. Бесформенный сгусток темной энергии, ростом в несколько десятков метров. Ее глаза светились красным огнем, а рот был раскрыт в широкой улыбке, которая не сулила ничего хорошего. Невероятная по мощности сущность, казалось, была сплетена из погибших душ и их энергии.

Тень Смерти издала утробный рык. И пошла на меня.

Глава 24

Конечно же первым делом я попытался пристрелить эту гадину. Но выпущенные пули завязли в густом тумане, словно камешки в трясине.

— Это что еще такое? — шепнул я, глянул на Лариель. — Что еще за Тень Смерти?

Лариель, бледная как смерть, прошептала:

— Создание из тьмы и отчаяния, рожденное из страданий погибших.

— Что ты имеешь в виду?

Лариель отвела взгляд, словно ей было больно говорить.

— Гончие, — произнесла она, еле слышно. — Они забирают души павших и терзают их, пока те не превратятся в тень, в пустую оболочку, жаждущую мести. Полученные эманации силы они забирают, чтобы оживить мертвецов, а те самые тени, — девушка сделала паузу и нехотя произнесла, — те остатки отправляют в отходы. Но не выбрасывают окончательно. Тень Смерти — это и есть то, что родилось из этих теней.

Я присвистнул. Мусорный воин какой-то получается, как бы кощунственно это не звучало. И как его одолеть, если пули его не берут?

Тенистый вихрь обрушился на меня, и я едва успел среагировать. Пули из моего револьвера пронзали тьму, но не причиняли ей вреда. Тварь была непобедима. По крайней мере не обычным оружием.

Мощный удар тьмы отбросил меня назад, врезав в каменную стену. Я застонал от боли, но воля к борьбе не была сломлена. Нет, меня так просто не возьмешь.

Сквозь пелену боли я увидел, как Тень Смерти вновь надвигается на меня, готовая поглотить.

Мне нужно было сражаться на ее поле.

Закричав, я сосредоточил всю свою магическую силу, чувствуя, как тьма внутри меня бурлит и рвется наружу.

Тень Смерти замерла, удивленная моим сопротивлением. Что, не ожидала, что я тоже могу создавать магию? Сейчас ты ее ощутишь в полной мере!

Я выплеснул тьму в ответ, создавая вихрь темной энергии, который столкнулся с тьмой Тени. Мне показалось это логичным. Сила против силы, тьма против тьмы.

Взрыв сотряс округу.

Но не причинил Тени ни малейшего повреждения.

«Значит клин клином вышибить не получится», — подумал я, поднимаясь на ноги.

Нужно было сохранять спокойствие и ясность рассудка, хотя легкая паника начинала подступать. Эмоции могут привести к ошибкам, которые будут стоить жизни.

Я увернулся от черного сгустка, который метнул в меня противник, мысленно провел быстрый анализ слабостей Тени. Она — тьма, отсутствие света. Тьма может быть рассеяна светом. Огонь, факелы, зеркала, отражающие солнечные лучи, могут дезориентировать и ослабить монстра. Значит нужно попытаться использовать что-то из огненной магии.

Вновь пришлось уворачиваться от твари. К тому же подтянулись гончие, которые тоже принесли немало хлопот.

К битве подключилась Лариель. Хоть она и не была боевым магом, но все же смогла создать воздушную преграду, которая оттеснила часть гончих, за что я мысленно поблагодарил девушку.

Но вот справиться с подступающими зомби она уже не смогла — не в силах была преодолеть страх.

Я бросил в мертвецов огненный шар и вновь сосредоточился на Тени Смерти.

Два горящих уголька глаза уставились на меня. Из глубины его существа раздается леденящий душу стон, словно эхо агонии тех, кто умер от пыток гончих. От одного только его вида можно было лишиться рассудка. Жуткая тварь.

Тень Смерти бесшумно скользнула ко мне.

Давящие удушливые эманации черной магии окутали меня, заставляя отступить. Такое ощущение, будто наступил в болото, кишащее пиявками и червями. Эту тварь нужно было уничтожать как можно скорее.

Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, я рванул вперед, в лобовую атаку. Это было опасно, но только так можно было подобраться к противнику ближе. И нанести удар.

Прыжок. Кувырок. И я подскочил под брюхо монстра, по пути успев увернуться от атаки. А потом, выдохнув нужные слова заклятия, активизировал огненный меч и ударил им. Магическое лезвие прорезала черноту плоти монстра, и на меня уставилась пара сотен глаз. Я аж опешил от такого. Души всех тех мучеников, кого убили гончие, продолжали пребывать в этой твари, пусть и в состоянии «спячки».

И вдруг меня посетила мысль.

А что, если пробудить все эти души? Они выжаты, словно лимоны, но если вновь вдохнуть «сок» жизни, то возможно…

Я отскочил в сторону, сделал обманный маневр и принялся погружаться в себя, черпая из внутренних ресурсов силу. Ее потребовалось много — для каждой из души хотя бы капельку. Но замучено было столько много, что даже отдал я по капельке каждому, непременно высушил бы сам себя.

Поэтому пришлось ограничивать себя.

Задача была не такой сложно — по сути нужно было просто направить поток силы на монстра, чтобы напитать души. Но необходимо подстраховаться от того, чтобы Тень Смерти сама не начала питаться этой силой. Поэтому пришлось устанавливать несколько блокирующих узлов.

Я сосредоточился, ощущая, как энергия течет по моим венам, превращаясь в искры. Мои руки, загоревшись фиолетовым светом, вывели в воздухе сложную структуру. Она напоминала паутину, сплетенную из тончайших нитей, испускавших свет и тепло. Я вплетал в нее руны, которые, подобно музыкальным нотам, создавали мелодию освобождения.

С каждым начертанным символом, с каждой вплетеной нитью, конструкт становился все более реальным. Он вибрировал, наполняясь магией, и начал светиться — сначала слабым, почти незаметным светом, который постепенно перерос в мощный, яркий поток. Синий, как безграничный океан, он исходил из центра конструкции, словно сердце, бьющееся в ритме жизни.

Затем, по этому синему потоку, как по магистрали, потекли другие цвета. Желтый — как солнечные лучи, красный — как кровь жизни, зеленый — как пробуждающаяся природа. Они переплетались, образовывая вихрь цвета и света, который закручивался вокруг брюха чудовища.

Я чувствовал, как энергия перетекает из моих рук в конструкт, как она заряжает его, насыщает, готовит к последнему, решающему шагу. Мое сердце билось в бешеном ритме, а в ушах звучал шепот древних заклинаний, что я произносил, вкладывая в них всю свою силу и надежду.

И тогда, когда конструкт достиг своей пиковой мощности, он взревел, словно могучий лев. Пора!

Резко выдохнул, я метнул шар в противника, целясь тому точно в живот. Конструкт пронзил брюхо чудовища. Из чрева вырвались потоки света — сияющие, яркие, словно взрывы фейерверка. Души, освободившись из плена, потянулись к свету, к жизни. И, под защитой моего конструкта, они начали возвращаться в эту реальность.

Получилось!

Я видел, как люди, которых я считал погибшими, открывают глаза, как они вдыхают воздух, наполненный жизнью, как они поднимаются, слабые, но живые. Я видел, как они смотрят на меня с благодарностью. А потом, едва память вернулась к ним, они принялись остервенело рвать Тень Смерти. Они вымещали на нем всю свою злость и ненависть.

Монстра уничтожили за считанные секунды. Потеряв свой наполнитель в виде душ, он потерял и основную силу. Поэтому Тень Смерти даже не попыталась оказать особого сопротивления. Монстр недовольно зарычал, вздрогнул, пытаясь стряхнуть с себя светящуюся массу, но было поздно. Души, объединившись в единый, огненный вихрь, пронзили его плоть, словно тысячи раскаленных игл. Монстр забился в конвульсиях, его оболочка потемнела еще сильней, затем и вовсе отвалилась, обнажив пустоту внутри его тела. И, под напором жажды мести, чудовище распалось в пыль.

Последний отчаянный звериный вскрик — и от монстра остались лишь лоскуты черноты, которая тут же таяла в воздухе.

Освобожденные души, словно стая диких птиц, вырвавшись из клетки, хлынули наружу, жаждущие мести. Их свет, прежде тусклый, теперь горел ярким, гневным пламенем. Они требовали еще мести.

И мщение продолжилось. И следующие на очереди пошли их убийцы.

Души, словно стая яростных волков, кинулись на гончих.

Я чувствовал, как души скорбят за свои страдания, за свою смерть. Они были полны ярости и желания возмездия. С визгом, с криками, они обрушились на гончих. Те, застигнутые врасплох, не успели даже защититься. Души, охваченные яростью, разрывали их на части. Их крики смешивались с визгом умирающих гончих, создавая ужасающую симфонию смерти.

Гончие, некогда сеявшие ужас и смерть, пали под натиском восставших душ. Их злобные рычания стихли. Одержимые местью, души мстителей терзали своих мучителей, пока те не испустили дух. Их жажда справедливости была утолена.

Души, насытившиеся судом, вдруг замерли и обернулись в мою сторону. Сотни белеющих полупрозрачных сущностей. Мне стало не по себе. Но души и не думали на нас нападать, напротив, они были полны благодарности. Учтивые кивки и взмахи руками были красноречивее всяких слов.

— Ты справился, — подошла Лариель.

— Мы справились, — уточнил я.

— Теперь здешние места не будут бояться гончих.

Души начали растворяться в воздухе, и я понял, что действие моей силы, которую я им передал, начала заканчиваться. Души возвращались туда, где им и место — на тот свет.

Поселок, где жили гончие, погрузился в унылую тишину. Дома опустели, а улицы, некогда оживленные, наполнились тишиной.

— А теперь нам пора отправляться в Омут Безмолвия, — напомнил я своей спутнице. — Мне нужно вернуться в свой мир.

— Я сочту за честь проводить тебя, — сказала Лариель.

* * *

Мы двинули по каменистой тропе, в сторону высившихся вдали гор. Жаркое солнце безжалостно палило, не давая ни тени. Ветер свистел в ушах, неся с собой песчинки и пыль. Лариель, закутав лицо платком, шагала рядом со мной, стараясь не отставать. Ее глаза, обычно такие яркие и веселые, потемнели от усталости и тревоги.

— То место опасное, — сказала девушка. — Мы туда практически не ходим.

— Да, я помню, — кивнул я с некоторым раздражением. — Там есть нечто, что крадет голос.

После того, как мы уничтожили Тень Смерти, я уже скептически относился к разного рода страшилкам. Да и сказывалась усталость. Лариель не стала меня убеждать в серьёзности опасности, и мы двинули в полном молчании.

Путь к Омуту Безмолвия был нелегким. Камни под ногами резали ступни, а колючие кустарники царапали руки. Но мы не сдавались. Желание поскорей оказаться дома было превыше всего. К тому же я понимал, что дома скорее всего тоже меня ждет опасность. И эту угрозу нужно как можно скорее уничтожить.

Вдалеке, на горизонте, высилась гора, у подножия которой располагался Омут Безмолвия. Его темные воды отражали блики солнца и казалось, что это не вода, а разлитая нефть.

Изможденные, но полные решимости, мы продолжили свой путь по каменистой дороге и вскоре добрались до цели. Перед нами раскинулся Омут Безмолвия, огромное озеро, поверхность которого была черна как ночь. Вода в нем не колыхалась, не издавала ни единого звука, будто оцепенев в ужасе.

Я окинул взглядом окружающий пейзаж. Все вокруг окутано было туманом, но не простым, не белым, а с примесью черноты, словно это был дым от фабрики.

Неясная тревога овладела мной. Я вдруг чувствовал, что это место пропитано черной силой, готовой поглотить все живое. Воздух был густым и тяжелым, а каждый вдох отдавался в груди тяжелым ударом. Такие эманации обычно образуются на старых кладбищах. Но это место… Тут будто расположилось в одном месте сразу несколько захоронений.

— Место и в самом деле дрянное, — вынужден был признаться я, глянув на свою спутницу.

Лариель вжала голову в плечи, и вся дрожала. Ей не хотелось тут находиться. Поэтому я сказал:

— Лариель, ты помогла мне найти портал, спасибо тебе за это. Но дальше я сам. Ты можешь отправляться домой.

Девушка глянула на меня, полная смятения. Прошептала:

— Ты уверен?

— Конечно. Дальше я сам.

— Спасибо тебе, — девушка подошла совсем близко ко мне.

Я почувствовал травяной аромат ее волос и кожи.

— Спасибо, — повторила она и ее губы прикоснулись к моим.

Поцелуй был горячим и мягким, заставляющим согреться.

— Спасибо за все.

Лариель шепнула мне эти слова в самое ухо. И не прощаясь пошла прочь. Я долго провожал ее взглядом, пока ее силуэт не растворился в далеке. Потом, когда я остался один, я вновь повернулся к Омуту Безмолвия.

— И где ты нечто, кто крадет голос? — громко произнес я, доставая оружие.

Оно не заставило себя долго ждать. По гладкой поверхности Омута прокатилась рябь, потом вода взбурлила и из воды вылез тот, кого я призвал.

* * *

Из темной пучины Омута Безмолвия с чудовищным ревом вырвалось огромное существо, похожее одновременно и на дракона, и на змею.

Его чешуя, черная как ночь, блестела в блеклом свете. Огромные крылья, раздвигающиеся как ворота преисподней, отбрасывали зловещую тень на землю. Змеиные глаза монстра, пылающие адским огнем, пронзили меня насквозь. Его пасть, полная острых зубов, раскрылась в жуткой ухмылке, обещающей неминуемую смерть.

Монстр поднялся над Омутом, зависнув в воздухе на огромной высоте. Его могучее тело заслонило солнце, погружая землю в непроглядную тьму тени.

Я, затаив дыхание, смотрел на монстра. Но удивило меня не само чудовище, а то, что я его уже видел.

— Хронозверь!

Это и в самом деле был хронозверь, которых я видел множество раз в междумирье и на которых уже успел покататься вместе с Сильвией. Конечно же местные жители про них ничего не знали, поэтому так боялись. Я же за множество перемещений между мирами понял, что особой опасности они не представляют, хоть и выглядят грозно.

Вот уж действительно монстр, который крадет голос — увидишь такого и дар речи потеряешь!

— Как же ты сюда пробрался? — спросил я, впрочем, особо не надеясь, что тот меня поймет. — Неужели портал настолько большой, что ты можешь выходить из него так далеко?

Хронозверь издал пронзительный визг. А потом выгнулся в кольцо и принялся сбрасывать с себя пыль и пепел, иногда прислоняясь к камням и потираясь о их острые края.

— Теперь понятно, — кивнул я. — Ходишь сюда, чтобы почистить шкуру от тлена прошедшего времени?

Зверь вновь издал визг.

— Ну что же, вынужден просить тебя об одной услугу.

Я начал пятиться назад, делая вид, что испугался зверя. Еще с первых наших встреч я помнил, что монстр не любит этого. Тех, кто от него убегает, он будет преследовать.

Монстр не стал медлить. Ноздри его зафыркали, а пасть угрожающе раскрылась. Он ринулся вперед, раздвигая крылья. А потом и вовсе полетел, словно стрела, прямо на меня, желая схватить.

В этот момент я сделал прыжок. Мощным рывком я взлетел вверх и, сжав зубы, приземлился на спину монстра. И вцепился в шкуру с неимоверной силой.

Чудовище, не ожидая такого поворота, заревело от ярости. Оно начало извиваться, пытаясь сбросить меня с себя, но я крепко держался, обхватив его шею. Мы взвились высоко вверх, потом камнем полетели вниз. Хронозверь хотел меня скинуть, поэтому выписывал круги. Нужно было просто выждать.

Тщетная борьба продолжалась довольно долго. Рыча и извиваясь, монстр пытался меня скинуть, но все было напрасно. Я знал, что рано или поздно он сдастся. И это случилось.

Монстр издал пронзительный рев и камнем нырнул в Омут Безмолвия. Ледяная вода заставила сжать кулаки еще сильней. А хронозверь стремительно погружался вниз, все глубже и глубже, в темную бездну, где не было ни единого лучика света. Давление воды становилось все сильнее, сжимая грудь железными тисками.

Воздух в легких кончался. В глазах начало темнеть. Я уже ощущал, что начинают терять сознание от нехватки кислорода, как вдруг вдали увидел призрачное холодное свечение.

Портал!

На дне Омута, в бездне глубины, и в самом деле сиял портал. Его мистический свет проникал сквозь толщу воды, давая надежду на спасение.

Огромные чешуйчатые крылья хронозверя дрожали от напряжения. Невероятная мощность и скорость сносили меня и пришлось прильнуть к монстру, чтобы не оторваться от него.

С рыком, разрезавшим водную толщу, монстр впрыгнул в портал.

Его громадное тело исчезло в сияющем вихре, оставив за собой лишь рябь и пузыри воздуха в толще воды. А вместе с хронозверем в портал попал и я.

Я возвращался домой!

Глава 25

Ветер, пронизанный миллионами миров, хлестал по лицу, но я чувствовал его лишь как легкое дуновение. Под нами, в пустоте, мерцали и гасли целые вселенные, рождались и умирали звезды. На спине хронозверя, чья шкура переливалась всеми цветами радуги, я летел сквозь междумирье, сквозь саму ткань реальности.

Ощущение было сродни падению в бесконечность, но без страха. Вместо этого, внутри меня бушевало торжество. Я добился этого. Добрался до портала, погрузился в бездну и перешел через портал.

Хронозверь, мой невольный спутник, рвался вперед, его мускулы играли под моей рукой. В каждом его движении чувствовалась сила, что могла разорвать на части вселенную. Но он был послушен, подчинялся моей воле. Мы были единым целым, два охотника, мчащихся к своей добыче.

Добираясь до своего мира, я все время думал о разном, но эти мысли неизменно приводили меня только к одному — человеку в черном, что пробил каменные слои и выпустил на волю силу, что разрушил мое поместье, что покусился на все, что у меня было. Настоящий безумец. Этому парню точно место в психушке, в отличие от, скажем, художника Абрахама Анисимова.

Вспомнив Анисимова, я вдруг задумался. Кто он такой? И почему человек в черном его убил? Чего он так боялся, что проник в психиатрическую больницу ночью и уничтожил художника? Ведь он был абсолютно безобиден. Да, не в себе, но что он мог сделать такого плохо человеку в черном? Одни записи Абрахама чего стоят.

И я вновь задумался. Вспомнилась одна из записей, которую я успел прочитать, когда листал его дневник — она мне показалась особенно нелепой и странной.

«Я слишком стар, но никто не верит мне! Никто не видит этого!». Именно так она гласила.

И едва я проговорил ее про себя, как меня словно ударило током.

Ведь Анисимов не врал! Он и в самом деле стар. По количеству лет он почти старик, но никто не видел этого и не верил ему, потому что выглядел он вполне себе молодо. Точно так же, как и человек в черном. Потому что Анисимов тоже работал в той шахте вместе с ним. И тоже видел то, что видел человек в черном. Но в отличие от своего знакомого его сумасшедшие не было таким радикальным. Он свихнулся тихо, стал рисовать картины, выплескивая все свои внутренние переживания на них.

А вот человек в черном захотел власти. И потому пропал с радаров, набираясь магических знаний по всему свету.

Человека в черном и Абрахама объединяло одно — они были наделены определенной сверхъестественной силой, которую обнаружили в шахте. И они знали об этом. Но еще они знали не только то, что имеют силу, но и что имеют слабые места. Анисимов знал, как можно уничтожить человека в черном и потому тот его уничтожил, едва вернулся на родину.

Это озарение заставило меня еще сильнее вжаться в хронозверя. Быстрее! Нам нужно как можно скорей добраться до дома, чтобы найти там дневник Анимисова. Возможно, в нем еще есть ответ на главный вопрос — как уничтожить человека в черном.

Нужно как можно скорее возвращаться в свой мир, чтобы раздобыть дневник Анисимова. Правда это будет сложно — человек в черном разрушил поместье, в одной из комнат которого и лежал дневник.

Хронозверь под ногами дернулся, и помчал быстрей. Я увидел впереди яркий свет — это был портал в наш мир. Сердце забилось чаще. Я сжал кулаки, понимая, что там может ждать все, что угодно — ловушка, засада, враг.

Хронозверь издал пронзительный рык, подлетел к порталу и одним мощным рывком сбросил меня с себя точно в центр прохода между мирами.

Я почувствовал, как сила тянет меня вверх, будто невидимая рука вытаскивает меня из болота. Тело загудело, словно набитое пчелами, и стало вдруг тяжелым, как камень. В ушах зашумело, глаза начали слезиться. Я с трудом открыл их и увидел перед собой ослепительный свет, который заставил сощуриться.

А потом все вновь приобрело знакомые цвета и формы. Я был дома.

Не теряя ни секунды, я подскочил, выхватил оружие. Но Гневана видно не было. Только разрушенное поместье, дымящиеся руины, камни и обломки деревянных досок. Я невольно сжал кулаки.

Но где же Гневан?

Я глянул на башню. Она по-прежнему была на месте. Двери были распахнуты. И я все понял. Пытаясь понять, что стало причиной остановки потока силы, он спустился вниз. Наверняка сейчас создает магические конструкты вокруг нашей затычки, которую мы создали на ходу. А значит времени у меня чертовски мало.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и фиолетовые тона, когда я побежал к руинам своего поместья. Оно было уничтожено огнем, но некоторые стены еще держались, образуя грустные скелеты бывшей роскоши. В воздухе витал запах гари и пыли, а ветер носил обрывки обоев и штор. Я знал, что именно здесь, среди развалин, я могу найти ответ.

Я пробрался через кучу камней, которая когда-то была прихожей, присмотрелся. Ориентируясь на стены, понял, где примерно должен находиться мой кабинет — именно там я оставил дневник. Двинул туда.

К счастью мне повезло. Эта часть поместья осталась целой из-за того, что на нее упала основная стена и собой закрыла комнату. Согнувшись, я пробрался внутрь.

Стены были черными от сажи, а потолок провис от жара. Я ощупывал стены, ища какой-нибудь уцелевший шкаф или ящик, но все было разрушено — магическая сила не уничтожила стены, но вот с мебелью позабавилась вволю.

Под кучей разбитого в мелкую щепку дерева я нашел разорванный коврик с персидским узором. Он был любимым предметом моей матери, она часами проводила времени за вышивкой этого узора. Теперь он был покрыт пылью и сажей, и от него пахло горечью.

Я с нежностью отодвинул доску и увидел разбитый фарфоровый вазон с сухой лианой, что стояла на окне кабинета. Теперь вазон был разбит вдребезги, а лиана превратилась в бесформенную груду разорванных стеблей.

Каждая найденная вещь усиливала боль от утраты, но я не останавливался. Я продолжал отбрасывать доски и камни, и знал, что где-то здесь, под этой кучей мусора, лежит ответ, который может уничтожить человека в черном.

И вот, в глубине комнаты, под кучей осыпавшейся штукатурки, я увидел его. Небольшой, кожаный дневник. Он был немного обгоревший, но еще целый. Я поднял его и открыл. Страницы были пожелтевшими, но чернила еще не выцвели.

Сердце мое забилось сильней.

Я принялся лихорадочно листать его и читать записи, перепрыгивая с одной на другую. Хаотичность его мыслей заставляла нервничать — да чтобы все это разобрать нужно потратить не один вечер вдумчивого медленного чтения!

Мои мысли прервал шум, раздавшийся снаружи. Я осторожно выглянул наружу и увидел, что из башни выходит человек в черном. Первым моим желанием было выбежать наружу и вступить в бой. Но я понимал, что едва ли смогу что-то ему противопоставить, поэтому с трудом сдержал свой позыв. И притаился, внимательно следя за тем, что же делает Гневан.

А он создавал конструкт. Кажется, он понял причину отсутствия потока силы и теперь создавал что-то вроде магического контура, через которых хотел воздействовать на нашу «пробку». Вполне неплохое решение, надо признать.

Гневан ходил долго, плел запутанные заклятия, потом вновь скрылся в башне. Я собрался уже было вновь начать листать дневник, как раздался еще один шорох, теперь совсем близко.

Я напрягся, выхватил пистолет, готовый пальнуть во врага. Но вдруг увидел, как небольшая створка в стене отходит в сторону из черноты квадрата на меня выглядывает знакомое лицо.

— Дарья!

— Саша!

Это была моя сестра.

— Ты как там…

— Давай сюда! — махнула она мне рукой. — Потом все объясню. Тут, снаружи, опасно.

Девушка вновь скрылась в черноте прохода, и я последовал за ней.

Холодный, сырой воздух ударил в лицо. Мы прошли темный и тесный коридор, спустились по скрипучей деревянной лестнице куда-то вниз. В узком проходе, освещаемом лишь тусклым светом факела, было душно и пахло плесенью.

— Что это за тайный ход такой? — прошептал я, оглядываясь.

— Лисенок показала, представляешь? Я и сама не знала, что у нас в доме есть такое место! А эти ходы оказывается раньше использовали прислуги, чтобы разносить завтраки по комнатам и уносить грязную одежду в прачечную.

— Все успели спастись? — спросил я.

— Все, — кивнула Дарья и я облегченно выдохнул. — Мы быстро спрятались в каменном винном подвале, когда этот черный разбушевался. Кстати, кто он вообще такой и что ему нужно от нас?

— Он — черный маг, и ему нужна наша башня, точнее ее сила.

— А ничего он больше не хочет⁈ — проворчала сестра.

Мы прошли коридорчик, уставленный бутылками, и оказались в просторном помещении.

— Славия! Агнета! Лисенок! И Босх тут!

— Ох, Шпагин! Не наступай мне на мозоли! Никогда еще клехи не прятались от врага! Позор мне старому на мои седины, в хвост их и в гриву!

— Александр! — едва меня увидели мои друзья, как тут же принялись обнимать.

— Мы думали, что с тобой беда! — честно призналась Славия.

— Я тоже так думал, — улыбнулся я. — Но благодаря Агнете…

Я кивнул на девушку. Та смущенно улыбнулась.

— Ты создала конструкт, который переместил меня в другой мир. За счет этого я и спасся.

— Я старалась спасти вас любым способом.

— И у тебя это получилось. Спасибо тебе большое за это.

Девушка засмущалась еще больше.

— Шпагин, долго мы тут сидеть будем, в хвост и в гриву? — вмешался в разговор Босх. — Покажи мне цель, отдай приказ — и я умру достойно, как и положено клехам, в бою!

— Боюсь, что так делать я пока не буду! — улыбнулся я. — Потому что твоя смерть будет бесполезной.

— А что же тогда делать? — удивился Босх.

— Читать вот это, — я показал всем собравшимся тетрадь.

— Что это такое? — спросила Славия.

— Дневник одного безумного художника, в котором есть ответы на то, как уничтожить человека в черном. По крайней мере, я на это надеюсь.

Все непонимающе уставились на тетрадь.

— Долго объяснять, — отмахнулся я.

И сел поближе к свету, чтобы лучше было видно. Погрузился в чтение.

В основном это были отрывочные записи обо всем — о городе, о еде, о книгах. Много слов было посвящено живописи, Абрахам Анисимов очень трепетно относился к этому виду искусства и с удовольствием описывал цвета и краски, переживания по поводу картин и зарисовок. Читать это было интересно, но сейчас это никак не помогало нам. Уже отчаявшись что-то найти, я перелистнул одну из последних страниц и вдруг наткнулся на довольно любопытную запись, датированную датой — 27 июля, без года.

Мир — это калейдоскоп безумия. Странная, непостижимая мозаика из несогласованных частей, где каждый кусочек стремится занять все пространство, а затем — с треском разбиться, чтобы начать всё сначала. Я наблюдаю за этим завораживающим танцем уже много лет, сквозь пелену своего собственного, все более сгущающегося безумия.

Сегодня я, как обычно, блуждал по улицам, а в голове снова вспыхнула мысль, которая уже давно грызет мои мозги: неужели это действительно так? Неужели Черная Сила настолько огромна, что ее невозможно уничтожить? Ведь это же просто логично! Она — сама суть разрушения, хаоса, она пропитывает все сущее, она — вездесущая, как воздух, который мы вдыхаем. И значит непобедима.

Люди, ослепленные жаждой власти, бросаются в бой, мечтая о триумфе тьмы над светом. Черная Сила лишь смеется над их наивностью, отражая их желания, подобно тому, как пуля отскакивает от стены. Она не может быть убита, она может быть лишь отброшена, но не уничтожена.

Я понимаю это, я чувствую это в своих костях, в своем теле, в своей душе. Я вижу ее в каждом шелесте ветра, в каждом мрачном закате, в каждом скрипе старой двери. Она везде. Она — часть вселенной, как звезды и галактики, как ветер и дождь.

И что же делать? Как борьба с таким врагом? Разве не глупо пытаться победить неизбежное?

Но есть одна сила, которая может ее победить. И ее имя — время.

Время, это великий уравнитель, это мощнейшая сила, способная разрушить любое здание, любую империю, любой миф.

Именно время ослабляет Черную Силу. Время делает ее более хрупкой, более неустойчивой. Время заставляет ее увядать, как все в этом мире.

Не зря говорят, что время вечно. В этой неумолимой войне противоположностей — время на стороне света. Время — это та уязвимость, которая делает Черную Силу не всемогущей.

Поэтому, я жду. Я жду, пока время сделает свою работу. Я жду, пока Черная Сила погаснет, как угасает звезда.

Но не думайте, что я беспомощен. Я собираю знания, как пыль, как песок, как все, что может быть поглощено времени. Я собираю знания о Черной Силе, о ее уязвимостях, о ее страхах.

Ведь даже Черная Сила боится времени. Она не хочет умирать. И я буду ждать, пока она не сделает свой последний вздох.

Время…

Я задумался. Всю эту запись Абрахама можно было отнести к его игре больного воображения, если бы не одна деталь. Он упоминал некую Черную Силу. И я не сомневался, что именно он под ней подразумевал. Черная Сила — это именно то, что сделало таким Гневана. И Анисимов настаивал на том, что именно временем и только им можно ее победить.

Время…

Как же я могу это использовать? Создать машину времени? Конечно же, нет, такое мне не под силу. Да едва ли вообще кому-то под силу. Только если…

Я аж подпрыгнул от пронзившей мой мозг идеи.

— Шпагин, придумал? — выдохнул Босх, видя мое оживление.

— Придумал, — кивнул я.

И обратился к Славии:

— Нам нужно проникнуть в башню. Прямо сейчас!

— Александр, я иду с тобой! — тут же воскликнула Дарья.

И не успел я ей возразить, как Агнета добавила:

— Я тоже!

— А я тем более, в хвост и в гриву! Устал мариноваться в этом подвале среди бутылок, которые, и выпито то не дают! — клех с укором глянул на Лисенка.

— Мы идем все вместе, — сказал Дарья.

— Хорошо, — после паузы ответил я.

Помощь в этом деле мне и в самом деле не помешала бы.

Глава 26

Мы осторожно, стараясь не быть обнаруженными, вышли из укрытия, рассредоточились на местности, спрятавшись кто где. Нужно было следить за башней, в которой сейчас происходили странные вещи. Как только человек в черном выберется оттуда, нам нужно проникнуть внутрь.

Башня возвышалась над руинами поместья, словно гигантский каменный исполин, пронзая своей острой вершиной небо. Но сегодня она выглядела не так, как всегда. Вокруг башни клубились странные, магические эманации. Они вились в воздухе, словно призраки, изменяя форму и цвет. Иногда они становились яркими вспышками света, а иногда превращались в темные, тягучие тучи.

Небо над башней почернело, затянутое грозовыми облаками. Молнии сверкали в темноте, озаряя постройку зловещим светом. Гром грохотал, словно рычащий зверь.

Я почувствовал холодный ветер, дующий с башни. В нем была какая-то непонятная сила, которая заставляла мои волосы шевелиться на затылке.

Я понял, что внутри башни творится что-то неладное. Гневан создает что-то поистине жуткое.

— Нехорошая магия, — проворчал Босх, кивая на черные тучи.

— И эта нехорошая магия обращена против нас, — прошептал я, внимательно следя за выходом из башни.

Нужно было выждать. Но сколько?

— Давай я выманю этого гада? — вдруг предложил клех, заговорщицки улыбнувшись.

И не дождавшись моего ответа, рванул вперед.

— Стой! Куда? — прошипел я.

Но Босха уже было не догнать. Он оббежал завалы и принялся шуметь возле сада, пытаясь выманить противника. Самоубийство!

Я выругался, но Босха внезапно поддержала и Славия.

— Я прикрою его! — произнесла она и рванула вперед.

— Куда⁈

Но девушка уже побежала на помощь к клеху. Вдвоем они принялись шуметь и вскоре их план сработал.

Из башни появился человек в черном плаще. Его лицо скрывал капюшон, но я видел в его глазах холодный, безжалостный свет.

— Ты заплатишь за все, что сделал! — прорычал я, сжимая рукоять пистолета.

Увидев противника, Славия и Босх бросились в рассыпную, чем сильно удивили Гневана. Он направился туда, где они только что стояли, чтобы убедиться, что там нет никаких ловушек и магических конструктов. А значит у меня появилось лишних несколько десятков секунд, чтобы рвануть к башне.

Но добраться до нее я не успел. Человек в черном понял наш маневр быстрее, чем я ожидал и оказался возле меня в считанных мгновениях.

— Не думал, что ты вернешься, — произнес он, с усмешкой взирая на меня.

— Думал, я сбегу? Нет, не дождешься. Пока не получу полный спрос за твои деяния, не успокоюсь.

И с этими словами я выхватил оружие и всадил сразу весь барабан в голову противника.

Пули пошли кучно, но конечно же не могли причинить Гневану вреда. Однако этого и не требовалось. Пока тот отвлекся на защиту, я рванул к башне. В два прыжка я преодолел разделяющее меня со строением пространство и заскочил внутрь.

Первое, что удивило — хитрая сеть магических заклятий, которое успел сплести Гневан. Разрушать их сейчас было опасно — это могло привести к цепной реакции, которая могла окончиться взрывом или еще чем-то более опасным. С этим разберусь потом. Сейчас главное другое.

Заскочив на верхний этаж, я открыл дверь и прыгнул в межреальность. Мне не нужно было перемещаться в другой, мне нужна была именно межреальность. А точнее те, кто там обитал.

Хронозвери.

Первое мое знакомство с ними было не самым приятным — жуткие твари, хотели меня сожрать. Но потом, со временем, я привык к их присутствию в пространстве между мирами. А Славия и вовсе научила кататься на них.

В безграничной пустоте межреальности, где царил хаос из искривлённого пространства и времени, плавали чудовищные существа — огромные змеи, сотканные из сияющих нитей энергии. Их мощные тела изгибались и пульсировали, а глаза светились словно звезды.

Хронозверь — повелитель времени, охотник за реальностями. Он питается энергией миров, поглощая их в свою бездонную пасть. И именно эту особенность я сейчас и хотелось использовать против своего врага.

Оставалась самая малость — поймать монстра.

Я создал магический конструкт, что-то вроде веревок и выбрал самого матерого зверя. Тот, завидев меня, тревожно дернул хвостом и попытался уйти. Но я опередил его. Одним броском накинул петлю на шею и вцепился изо всех сил.

Хронозверь принялся извиваться, словно гигантская змея, пытаясь вырваться из моих магических пут. Его чешуя переливалась всеми цветами радуги, а из его пасти вырывался пламенный жар. Я с трудом сдерживал его, чувствуя, как его мощь постепенно иссякает. Он не хотел быть пойманным, сопротивляясь изо всех сил. Нет, от меня так просто не уйдешь.

Я не мог отступить. Если я не поймаю его, то все пропало — мой план пойдет под откос.

Сжав зубы, я напряг волю и усилил свой захват. Хронозверь издал оглушительный рык, но мои путы держали его крепко. Давай же, подчиняйся мне! В прошлый раз поймать другого зверя было куда как легче.

Я скрутил веревку, сокращая расстояние. Потом и вовсе запрыгнул монстру на тело. И обмотал путами его еще в несколько слоев.

Зверь дернулся и затих. Его тело обмякло, а глаза потускнели. Я понял, что он сдался.

Я с облегчением вздохнул.

— Не переживай, это только временно, — произнес я спокойным тоном, и монстр одобрительно фыркнул.

Пора было возвращаться обратно в мой мир. Моего противника ждал сюрприз.

Портал засиял кроваво-красным светом — впускать в наш мир зверя из межреальности он явно не хотел. Мне понадобились почти все мои силы, чтобы продержать проход достаточное время, чтобы оказаться вновь в башне. Хронозвери могли существовать в обычных мирах, и я это видел, но особого удовольствия им это явно не доставляло.

Пойманный хронозверь принялся брыкаться и если бы не опыт обращения с химерами, то мне едва ли удалось его удержать. Хватив одной зверя за ухо и подтянув к себе ближе, второй я закрыл ему глаза, от чего тот сразу же затих.

Я направился наружу.

Там меня ждала необычная картина. Славия, Лисенок, Дарья, Агнета и Босх окружили Гневана и беспрерывно атаковали его магическими конструктами, а человек в черном с легкостью отбивал каждый их выпад, успевая еще и насмехаться над ними. Это была показательное унижение, которое решил разыграть Гневан, прежде чем убить всех.

Но мое появление спутало ему все карты.

— Гневан! — крикнул я, привлекая внимание противника. — У меня для тебя есть сюрприз.

Гневана перекосило от злости. Он зашипел и побежал ко мне.

В этот самый момент я высвободил хронозверя. Монстр зарычал и рванул к противнику. Но Гневан ловко увернулся и метнул в зверя пучок огня. Пламя опалило бок монстра, и тот злобно заверещал. А потом, взмахнув крыльями, рванул высоко в небо.

— Это и есть твой сюрприз? — насмешливо произнес Гневан, глядя как монстр превращается в точку. — Не впечатлил. Слишком труслив. Посмотри, как твой пес убегает!

Но я не стал тратить время на ответ. Вместо этого создал магический конструкт и швырнул его в противника. Огненный шар врезался в преграду. Гневан ухмыльнулся. И контратаковал.

Его выпад был стремительным, словно молния. Я успел увернуться, но этот маневр стоил мне острой боли отката — я применил магическую защиту.

Пока я корчился в пыли на помощь пришла Славия. Киборг рванул в лобовую атаку, схватившись с человеком в черном в рукопашном бою. Но не смотря на силу, которой обладала девушка-робот, Гневан одним ударом отправил ее в глубокий нокаут. Славия отлетела в сторону и затихла.

— В хвост тебя и в гриву! — истошно закричал Босх и бросился на противника.

Их схватка продолжалась чуть дольше. Клех успел отбить удар, даже нанес свой. Но потом человек в черном взмахнул рукой и Босха отшвырнуло невидимой силой словно тряпичную куклу.

— Нет, просто так ты не уйдешь! — зарычала Дарья, обращаясь в волка.

Прыжок — и острые клыки схватили противника за горло. Гневан и Дарья упали на землю, завязалась грызня. Но и с этим необычным противником человек в черном справился очень быстро. Магический сгусток энергии отбросил девушку.

Агнета тоже решила попробовать свои силы и в стороне не осталась. Только действовала она немного иначе. Несколько рун, выписанные в воздухе, вдруг вспыхнули красным сиянием. Девушка выкрикнула заклятия и кровавый водоворот окутал Гневана.

Тот лишь рассмеялся.

— Неужели ты думаешь удивить меня этим⁈

Из красной тучи вспыхнули янтарно-желтые глаза Гневана. Он вскинул руки вверх и кровавое марево рассеялось.

— Это сильная магия, — кивнул он, словно оценивая ученицу. — Но недостаточно сильная против меня.

Взмах руки — и яркий луч вырвался из ладони Гневана. Раздался хлопок и Агнету отшвырнуло.

Превозмогая боль, я поднялся на ноги.

— Хочешь еще один раунд? — ухмыльнулся противник. — Ты очень настойчив. Я теперь понимаю, как ты смог стать новым главой рода и поднять его с колен. Настойчивость и несгибаемая сила. Но это тебя и погубит. Ты мог отступить, спрятаться, выждать. Но ты упорно идешь вперед. От этого и погибнешь.

— Это мы еще посмотрим! — прохрипел я.

Я рванул на противника.

В руках у меня уже были магические конструкты, которые я тут же и применил. Синеватые шары, сотканные из молний, ударили по защите Гневана и та вдруг задрожала. Противник отступил, но лишь для того, чтобы создать ответное заклятие.

Резкий выпад — и мощная волна откинула меня в сторону. Я выписал руну защиты, приземлился точно на ноги и тут же бросился вновь на противника. Мы сцепились в схватке, словно дикие звери, понимая, что для кого-то из нас день сегодня закончится смертью. И каждый надеялся, что это будет его враг.

Когда магия недоступна, потому что противник держит тебя за горло, когда оружие невозможно достать, потому что заняты руки, в дело вступает поединок, самый простой, кулачный, древний, как само время.

Резкий прямой удар — и из уголка рта Гневана потекла тонкая струйка крови. Еще удар. И еще. Но вот потом противник вдруг увернулся и сам ударил. В глаза все заискрилось. Крепкий хук, ничего не скажешь.

Мы расцепились. И вновь сцепились, поверяя на прочность свои челюсти. Силы были равны. Это понял я, это понял и мой противник. И тогда Гневан выкрикнул слова проклятия, которые тут же обличил в форму. Черная воронка возникла прямо над моей головой, заставляя почувствовать острый приступ боли. Я продолжал атаковать, пока не понял, что еще мгновение — и меня разорвет на куски. Черное заклятие Гневана набирало силу.

Пришлось отступить и срочно кастовать заклятия защиты. Сжав зубы, я принялся выписывать необходимые символы и напитывать их силой, но это заняло время. Гневан вновь ударил, и мощная волна магической атаки сбила меня с ног.

— Ты проиграл, Шпагин! — с триумфом произнес он, подойдя ближе. — Ты, и твои спутники. Вы все проиграли мне. А значит пора ставить финальную точку.

— Не спеши, — сказал я, улыбнувшись. — Точка будет, но чуть позже. Ты кое-что забыл.

Человек в черном вопросительно глянул на меня.

— Ты забыл про мой сюрприз, — ответил я, улыбаясь еще шире.

Я предвидел это. Хронозверь вернется. Я успел выучить его повадки и понимал, что монстр сначала должен обвыкнуть в чужой среде. А уж потом и сделать дело. Так все и произошло.

Раздался протяжный звериный рык. И в небе показалась тень.

Гневан поднял голову и увидел монстра, который, раскрыв пасть, камнем летел на него. В глазах противника отразилось то, что я увидел первый раз — страх. Гневан испугался, потому что понял, что его ждет. Обычный зверь не был ему страшен. Но вот зверь из междумирья, способный поедать не только плоть, но и саму ткань бытия и времени…

— Нет… — хрипло выдохнул человек в черном.

А потом закричал истошно:

— Нет! Нет! Не…

Последнее словно оборвалось. Хронозверь схватил Гневана и, взмахнув крыльями, вновь поднялся в небо. Я видел, как монстр жует врага, слышал жуткий хруст костей и разрываемой плоти. А потом все затихло. Хронозверь выписал в воздухе несколько кругов и рванул к башне. Крылья монстра разбили черные конструкции, которые успел создать Гневан. А потом над верхушкой башни вспыхнуло янтарное свечение, похожее на шар. Хронозверь издал протяжный клокочущий крик и нырнул в свечение.

Все было кончено.

Я поднялся на ноги. Сквозь боль подошел к Дарье, помог подняться. Потом вместе мы собрали и остальных. Больше всего досталось Босху, но после нескольких приободряющих слов Славии, но вновь заулыбался и уверил нас. Что все в порядке.

— Этот слизняк убит? — спросил клех, оглядываясь и пытаясь найти тело.

— Он исчез, — ответил я.

— Умер? — с нажимом произнес Босх.

— Я не знаю. Но знаю, что сюда он больше не вернется.

— Лучше бы он умер, в хвост его и в гриву!

Я ничего не ответил, зная, что иногда смерть — не самое страшное наказание.

* * *

Что⁈ Как⁈ Почему⁈

Тысячи вопросов вертелись в голове, едва Гневан раскрыл глаза и принялся шарить по телу. Он помнил, как рвалась его плоть в пасти чудовища, как трещали кости. А сейчас… все было в полном порядке. Что случилось? Сработала защита? Нет, она была уничтожена. Тогда что произошло?

Он огляделся. И ужаснулся. Гневан вновь был в своей убогой лачуге, той самой, в которой когда-то, казалось, что целую вечность назад, он жил, будучи обычным человеком. Всё тот же полумрак, огонек масляной лампады, отбрасывающий на стены угловатые стены, грубый стол, который он вырубил из остатков деревянный ящиков.

— Нет… только не это… — прошептал он, поднимаясь с пола, где все это время лежал. — Нет!

Он выскочил на улицу и с ужасом обнаружил, что по-прежнему находиться там, где когда-то родился и где много лет ходил на проклятую работу.

— Нет! Этого не может быть!

Но он понимал, что произошло. Этот Шпагин натравил на него зверя, который питается временем. И зверь поглотил его, отправив в прошлое.

«Но ведь у меня есть знания! Они остались в памяти! Я все помню! Все заклятия!»

Гневан попытался создать самый простой конструкт — небольшой огонек, — но ничего не получилось.

«Сила…» — с ужасом понял он. Ее не осталось. Все верно, Шпагин вернул его в начальную точку, откуда все началось. И на тот момент сил у него не было.

Гневан выругался. А потом побежал — прямиком в шахту.

Нет, он не сдастся. Вновь получит эту силу. Как тогда, первый раз. Нужно только найти то место. А он его помнил. Навсегда запомнил.

Гневан, терзаемый яростью и отчаянием, вбежал в шахту, расталкивая своих знакомых, словно одержимый. Его дыхание было тяжелым, а глаза пылали злобой. Кто-то окликнул его, но он лишь отмахнулся — не до рукопожатий.

Он спускался по шатким лестницам все быстрее, не обращая внимания на опасность. Он верил, что сила все еще здесь, ждущая его.

«Она должна быть здесь. Ведь ничего не изменилось! Все только вернулось сначала. Первое, что я сделаю, когда получу силу — это убью весь род Шпагиных. Сразу, не дав им возможность продолжить семью. Это будет правильно. Пусть шахтой завладеет кто-то другой, это не важно. Должна совершиться месть».

Добравшись до нужного месте, Гневан остановился. Тяжело дыша, он огляделся, но не увидел ничего, что напоминало бы о магическом источнике. Где же она? Где?

Лишь пустота, остатки породы и перевернутая вагонетка — работяги чинил сломанное колесо, да так и оставили телегу, уйдя на перекур.

Ярость вспыхнула в груди Гневана. Он схватил факел и начал лихорадочно осматривать стены шахты, ища любые зацепки.

— Здесь, она должна быть здесь!

Но ничего не было.

Гневан зарычал от злости. Он ударил ногой по сырой стене. Потом еще раз. И еще. Потом принялся молотить, не обращая внимания на боль.

Над головой что-то угрожающе захрустело. А потом тяжелый камень вдруг сорвался с крепления и понесся вниз, прямо на Гневана.

Удар был сильным. Гневан не успел среагировать, только задрал голову вверх. А потом его сознание оборвалось и погрузилось в вечную черноту. Гневан упал на землю. Факел выпал из его руки и потух, оставив шахту в непроницаемой тьме.

* * *

— Гневан побежден и отброшен туда, откуда ему уже не вернуться. Но дел еще много, — сказал я, потирая ушибленный бок.

Дарья вопросительно глянула на меня.

— Нам нужно заново отстроить поместье, — пояснил я, кивая на руины.

— Отстроим! — живо откликнулась Дарья. — еще лучше отстроим!

— К тому же Босх и его братья собрали столько камней, что нужно как можно скорее их продать! — добавил я.

— Это верно, в хвост его и в гриву! — улыбнулся клех. — Камней и в самом деле много, что в первой башне, что во второй. Кстати, Шпагин, хотел с тобой переговорить по одному дельцу.

— Какому?

— А что если нам еще одну бригаду клехов сюда вызвать?

— Босх! Зачем⁈

— Дело в том, что мы там еще одну жилу нашли… Богатую!

— Что⁈ Только не говорил, что…

— Верно. В пору строить третью башню!

— Ты хочешь загнать меня в могилу!

— Ну что ты, Шпагин! Я просто хочу…

— Босх, давай эту тему отложим до завтра? А сегодня я хочу выпить чего-нибудь позабористей.

— Отличная идея! — обрадовался Босх. — Есть тут у меня один бочонок, который один мой приятель поставил вызревать. Там такое пойло — башку снесет.

— Нет, Босх, это я точно пить не буду! Мне моя башка еще нужна на плечах.

— Ну чего ты, испугался?

— Я ничего не испугался!

— Тогда пошли пить!

— И все-таки сведешь ты меня в могилу, Босх! — вздохнул я.

Дружно смеясь, мы направились в башню, где у клеха был припрятан бочонок с выпивкой. Этот тяжелый и трудный день нужно было проводить с достоинством. Завтра начнется новый день и что он принесет, знает только судьба. И хронозвери.

Content

Кодекс дуэлянта. Книга 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26