krukover

Артефактор Гродецкий (фанфик)

Вступление

Артефактор Гродецкий

фанфик на произведение: «Другой мир»

Порой нам кажется, что мы хотим от других поддержки. Вранье! Нам всегда нужна только вера (собственная и тех, кто рядом) и осознание того, что мы справимся.

«На задворках мироздания», Антон Емельянов, Сергей Савинов

Вступление

Иван Городецкий

так и не дописал свое, пусть и вторичное, но вполне читабельное произведение. Но произошло чудо — мне довелось лично поучаствовать в похожем, фантастическом с точки зрения технологической цивилизации, мире. Только этот мир уже не был творением веселого автора, обиженного на неведомых хейтеров — он был пронзительно реальным, со множеством деталей и весьма чувственным для юнца с сознанием умудренного старца из «другого мира».

…Как-то, не в силах встать с кровати по причине обострившегося ревматоидного артрита, который и в 2020 году плохо поддается лечению, я впал в черную меланхолию.

Впрочем, вполне обоснованную меланхолию — 80 лет и уйма болезней. Только залечил в Израиле рак простаты, как прихватил микроинфаркт. Хорошо, что не уехал из Израиля: быстренько положили на стол и сделали шунтирование дряхлым холестериновым сосудам. Подлечили и на третий день выписали, посоветовав ходить «приставным шагом» и не нервничать.

Да уж, привыкшему к неспешной советской медицине я с удивлением воспринимал медицину строго коммерческую, до невозможности рациональную и довольно безжалостную.

Например, в «скорой помощи» у них ездят вовсе не врачи, а парамедики, задача которых довезти больного. Поэтому вызывать скорую, чтобы промерять давление или сделать укол, бессмысленно! Поликлиники тоже не восторг для больных: там могут измерить давление, сделать простейшие экспресс-анализы и снять ЭКГ. Сделать укол или прописать таблетку. Обработать или перевязать совсем небольшую рану. За более серьезной помощью пациента пошлют в коммерческую больницу.

Важно знать, что больничные кассы не оплатят обращение вызов амбуланса, если посчитают его неоправданным — а это может быть сумма в сотни или тысячи шекелей. Впрочем, это правило для небогатых граждан Израиля, а я, если кто не понял, приехал лечиться за собственные деньги — так сказать вип-пациент.

Да, к старости я все же разбогател. И в запои уходить перестал, ограничивая выпивку рюмкой коньяка или бокалом красного вина. При том расплевался с собственной дочерью — единственным близким человеком.

После смерти жены она переехала ко мне в Питер и некоторое время училась в музыкальном училище по классу рояля. Потом сошлась с каким-то беспутным музыкантом и стала удаляться, появляясь раз в месяц «занять» денег. Этот музыкант на мой взгляд был типичным «котом», но не «Коренным Обитателем Тюрьмы», а банальным совдеповским сутенером, жигало — паразитом, живущим на средства женщин. Он был высок, хорошо сложен, ухожен и развязен, прекрасно играл на гитаре (кончил музыкальное училище по классу струнных, профессиональный скрипач). И моя дурочка, которая в юном своем возрасте почему-то считала себя дурнушкой, влюбилась в него с покорностью русских женщин.

Нет, все конечно было не столь однозначно и прямолинейно. Было множество, ускользнувших от нас нюансов и в моих поступках, и в его. Например, зачем мне было демонстрировать свои боксерские навыки и лупить этого холеного самца? Дочь бросилась на его защиту с мужеством тигрицы (амурской) и угодила прямо под свинг справа…

Спустя неделю я получил СМС: «Больше мы не семья»!

А когда попытался общаться, то еще более резко: «Не надо играть в близких, ты нам чужой»! И смайлик среднего пальца!

Ну чужой — так чужой… Я и с её мамой прервал отношения из-за категоричной наивности последней. Женщина может быть глупой, но глупая женщина — неизменно уверенная в свое правоте, это уже слишком.

Честно говоря, мне по жизни не везло с женским полом. Я даже условный срок чуть не получил из-за одной десятиклассницы, которая сама вешалась на шею молодому «русаку»-практиканту (мне, естественно). А когда дошло до родителей (каких-то чиновников, но в обкоме КПССС), то со страха обвинила меня в изнасиловании. Мол оставил меня после уроков подтянуть программу, а сам завалил. Вполне сформировавшаяся семнадцатилетняя «тетка», у которой я, кстати, был уже не первый! А срок мог получить, если бы до суда дошло. Но родители удовлетворились тем, что похабника, покусившегося на их «невинное создание» выперли с третьего курса пединститута. (Думается, подозревал папаша, что не такое уж и «невинное» создание его толстожопая дочурка с сиськами 4 размера). И ждала бы меня армия, если бы не сообразил быстренько сдать экзамены в ВАТУ — Военное Авио-Техническое Училище, где вечно был недобор в эти нервные года — эпоху конца развитого социализма Брежнева и плавного перехода от плановой экономики к рыночной.

Ох уж "застойные" времена тоталитарного режима! Генсеки пожилого возраста и престарелое руководство страны, скучные новости советских СМИ, цензура — всё это постепенно перейдет к гласности и демократии во всех сферах общественной жизни…

Так что с женщинами я стал постоянно осторожничать, предпочитая «спускать пар» у проституток: с которыми все просто и понятно. Но и тут был риск заразится, что я познал на опыте — несколько уколов от «гусарского насморка» и страшные боли при мочеиспускании. Наверное я был просто неудачником в женском вопросе, ведь полно мужиков вообще не имевших проблем по этому поводу. Так что к сексуальным отношениям я относился, как сапер к заминированному дому — с очень большой опаской и предельной осторожностью.

Потом, в ином мире, полном магии и женского коварства, мне это здорово помогло.

Ну а по окончанию училища (где все же было полегче, чем срочником в армии, я выпустился лейтенантом с профессией техника аэродромных служб и специалиста в области метеорологии, связи и информационной безопасности. Вот такие направления я выбрал из множества профилей, возможного направления. Ориентировался на применение профессии на гражданке, так как посвятить себя военной службе не хотел. И не прогадал. Мало того, что получил водительские профессиональные права на управление не только тяжёлыми грузовиками, но и грейдерами, автозаправщиками, бульдозерами, автокранами… — всем, что движется на колесах или гусеницах.

Не буду углубляться в биографию, все это осталось в другом мире — возможно исчезнувшим после моей смерти, а возможно и не заметившего этот пустяк. Пил одно время запойно, два раза был женат, разбогател, наконец, поссорился с дочерью и собирался отойти от дел и уехать к Черному морю, благо Крым при любой власти хорош.

Но у меня диагностировали рак предстательной железы и я поехал лечится в Израиль. Навсегда, как выяснилось.

Близилось мое 78-летие, устал я от Питера и вообще от бурливой России. Налаженный бизнес (журнал, газету, часть акций городской типографии, автомойку и сеть парикмахерских салонов) продал оптом коллеге и совладельцу — бывшему советнику председателя исполкома Ленинграда. Деньги в евро перевел в Дойче банк, (Deutsche Bank, Немецкий банк— крупнейший по числу сотрудников и сумме активов финансовый конгломерат Германии). Квартиру переписал на дочь (о чем ей не сообщил, но завещание у нотариуса оставил. Еще положил на её имя 3000000 евро в Сбербанк, посчитав, что коммерческие — не так надежны. Жаль, конечно, что фамилия Гродецкого исчезнет, не продолжится во времени. Последняя весть была о том, что дочка принимает фамилию мужа — Любимов. Любимова, вместо старинного рода Гродецких — какой афронт!

Поручив, естественно, знакомому оперу с Невского присматривать за семейкой Любимовых(!), они сейчас где-то снимали жилье, он играл в метро на гитаре, она работала горничной в гостинице на Адмиралтейской и на мои попытки по телефону общаться обрывали связь. Последний раз дочка, что меня задело, послала смайлик среднего пальца, после чего я постарался вычеркнуть её из списка ближайших дел и привязанностей. Наверное, мое проклятие в отношениях с женским полом сработало и на родственников…

Глава 1

…Должен заметить, что мозг не умирает сразу. И осознает факт умирания. Невероятная тоска затопила мою сущность, когда сердце перестало биться…

Потом я вынырнул из тьмы и отчаяния, осознав свое виртуальное бытие в нигде и в никак. Тела не было, а был обнаженный разум. И этот разум для собственного удобства быстренько вообразил комнатку и обставил её простенькой мебелью: столик журнальный, пару полумягких стульев. А потом для большего удобства — графин с водой и стакан. Графин из тридцатых годов, знакомый по кинофильмам, со стеклянной пробкой в горлышке.

— Я готов к диалогу, — сказал в ничто, — куда распределите интересуюсь?

Визуализировался мужичок среднего возраста и средней внешности. В среднетипичной одежде.

— Сейчас свободно тело мальчика четырнадцати лет на Земле-725, средневековье, общество восстанавливается после войны магов, часть планеты омертвело, так называемые «Мертвые земли». Мальчик — единственный сын Светлейшего князя, которых в государстве Слова всего двое. Один правит восточной областью, другой — западной. С юга и севера государство окаймляют мертвые пустоши. Есть выход к морю на западе. Знание языка получишь во время воплощения.

— Магия — здорово, — откликнулся я. — А как насчет плюшек. Я бы хотел знание всех языков этой Земли или абсолютную память?

— На одну плюшку право имеешь, — ответил мужичок среднего облика. — Но произвольным выбором.

Мгновенно появился барабан «Поля чудес», мужичок обрел усы Якубовича и крутанул его. «Наверное мой мозг подставляет привычные образы, — подумал я своим бесплотным сознанием, — а на самом деле собеседник выглядит, как осьминог. Но какое это имеет значение, если судьба решается!»

— Поле номер 77, - сообщил мужичок, — две шкатулки или приз?

— Две шкатулки.

В пространстве ничто появились две шкатулки резного дерева.

— Левая или правая?

— Левая.

— Открываю. Вы получаете умение играть на гитаре.

— А уровень игры, простите.

— Ученический.

— Бля! — воскликнул я.

…Но получилось только какое-то: «ба-а, б-аа». Я задрыгал ногами и ощутил себя в непривычном, каким-то тесном теле…

— … твою, налево! — высказался я полушепотом с громкими гласными и тусклыми согласными. — Штоб тебя перевернуло и треснуло!

Из расплывчатого пространства ко мне двинулась загадочная фигура в длинном кафтане (именно этот термин сразу пришел на память) и серебристой шапочке, навроде академической.

— Где я? — прошептал я.

Хотелось еще добавить: «Кто я?», но подумалось, что это будет неуместно в моем попаданческом состоянии.

— Беги, дурак, за хозяйкой, — сказал кому-то этот чудило в старинной одежде, — княжич очнулся. — И уже склонившись надо мной добавил: — Ну и напугали вы нас, Ваша Светлость! Две недели в беспамятстве!

«Что ж помыслил я, язык русский или автоматическая адаптация к местному, «Ваша Светлость» в обращении, а не «Ваше Сиятельство» и не «Ваше Благородие» свидетельствует о том, что мои родители или князья, или близки к императорскому семейству. Это я удачно попал!..»

Домыслить дальше не удалось — невысокая, полноватая женщина обхватила мою голову и обцеловала, куда попало, приговаривая:

— Сыночек, я знала, я надеялась!

— Мама, — высказал я догадку, — ты меня задушишь.

— Ой, — ослабила она ласки, — ты же еще слаб. Как он.

Кафтан сообщил, что теперь, коли я пришел в себя, покой и его микстуры принесут полное выздоровление.

— Только я ничего не помню, — попытался я сесть в постели.

— Это бывает, — ответил доктор. — Сильное потрясение, болевой шок, длительное беспамятство… Позже я проведу обряд восстановления памяти, это несложное и не опасное заклинание.

«О как» — подумал я. — Мир, похоже, не только средневековый, но и магический. Интересно, как у моего нового тела с магией?»

Видно я еще был совершенно слаб, так как мысленный вопрос прозвучал вслух.

— С магией у вас, Ваша Светлость, мягко говоря — никак. Нет у Вас магии. Мы несколько раз проверяли Вашу Светлость.

«Нет, так не пойдет, — мысленно и следя, чтоб не озвучить, возмутился я. — Во всех книгах у героя попаданца должна быть магия».

— А вы еще раз проверьте, — решил я проявить княжескую волю. Кстати, как к вам обращаться?

— Сыночек, это наш придворный маг, очень сильный маг и целитель, — вмешалась мама. — Он владеет двумя видами магии: целительской и ментальной. И он тебя много раз проверял…

— Простите, Ваше Высочество, — вдруг прервал маму целитель, поводя руками около моего живота, — есть у Его Сиятельства магия! Проявилась наконец. Такое бывает… Источник очень большой, больше, чем у меня. Только эльм, увы, слишком тонкий. Очень обидно.

«Ну да, — вспомнил я груду прочитанной в прежней жизни фантастики, — источник в виде радужного шара таиться у магов в районе солнечного сплетения. А эльм — это, наверное, плавающий наконечник вывода этой магии, которым и рисуют плетения, своего рода объемные схемы, создающие магические действия. У нас тоже есть стереометрия и голография, только нет магии».

— А чем такой эльм помешает мне рисовать плетения?

— Вы, Ваше Сиятельство, просто не сможете их удерживать в процессе создания. Они будут развеиваться, пока вы выдавливайте крохи магической энергии. Нет, конечно простые плетения вы освоите…

— Сынок, не переживай, — вступила матушка, — проявление магии в твоем возрасте вообще чудо. А то, что эльм тонкий — то не беда. У тебе в подчинении своих магов много, а для управления ими самому плетения создавать не обязательно. Наша семья как никак чуть ниже императора стоит! Зато теперь со своей магией, да еще с таким большим источником, ты и здоровей будешь, и молодость надолго сохранишь. Уж по телу свою энергию магическую прогонять с любым эльмом можно. Кстати, а какая энергия-то у него?

— У него все энергии есть, — тихо ответил маг, — и целительская, и природная, и ментальная… — полный универсал. Как жаль, что эльм подкачал, знаменитым магом мог бы стать!

— А темная магия есть? — не удержался я.

— Темной магии не существует! — ритмикой профессионального лектора ответил целитель. — Это обычная ошибка дилетантов разделять магию на светлую или темную. Вот кухонный нож, который может резать хлеб или овощи. Этим же ножом можно убивать животных или людей. От этого он не перестает быть обычным ножом. Но в зависимости от сферы применения мы будем считать нож или кухонным прибором, или орудием убийства. Так же и с магией. Я, как целитель, могу запустить сердце, а могу и остановить его биение. Что и делают темные маги. А сама магия нейтральна, как нож, пока его не применят.

— А как отличить темного мага от светлого?

— Ну в целом их отличить трудно. Порой, если он часто использует энергию умирающих, то можно по небольшим вкраплениям черных точек в источнике — эманация предсмертных агоний. Но для этого следует использовать очень сильные и точные плетения. Не имеющие целительской магии вряд ли что увидят.

Спустя некоторое время, сославшись на слабость, я остался один. Мне требовалось поразмыслить, хотя инфы было пока немного. Перво-наперво хотелось рассмотреть собственный источник магии. Но как это сделать? Мама объяснила, что обычно этому дети научаются за пару недель. Медитация, как у буддистов. В полном смысле созерцание собственного пупка.

Но я действительно был еще слаб, так как попытка сесть в позу, подсмотренную в кино, скрестив ноги на ляжках, не удалась — вызвала головокружение. И очень обидели ноги: белые, тощие, голенастые, безволосые.

«Сколько же этому телу лет, — подумал я, — очень уж оно доходное, мышцы почти не выражены».

В первой жизни я, как и все советские дети, не брезговал спортом: имел разряды по боксу и настольному теннису, прилично играл в волейбол и баскет, в училище получил первый разряд по стрельбе из винтовки… Время было такое, когда в каждом дворе играли в футбол, домоуправление старалось повесить турник и качели, зимой заливали небольшой каток и обязательную горку. Не редкостью были в общем пользовании брусья и столы для пинг-понга. В СССР было множество прекрасных начинаний, которые для нас — детворы вполне компенсировали отсутствие бытовых товаров и телевизоров в каждой семье. Да и продуктовый дефицит нас не очень напрягал, так как подвижные игры оборачивались прекрасным аппетитом для которого каша с растительным маслом была вкусной и питательной. Кстати жирный ребенок в те годы был нонсенсом и чаще всего — больным. А ломоть хлеба, посыпанный сахаром, вполне заменял любые пирожные.

Да я до сих пор помню это лакомство, особенно с тоненьким слоем масла, которым всегда делился с дворовыми корешами. Ах, какое было тогда масло: вологодское, крестьянское, просто сливочное. Оно таяло в тепле и не попахивало кокосовой древесиной. А на рынке иногда продавали самодельное — колобковое…

Я сглотнул слюну и понял, что жутко голоден.

— Эй, кто там есть? — крикнул я в пустоту огромных покоев.

— Что прикажите, Ваше Сиятельство, — возник из-за одной из портер слуга в обшитом золотом одеянии.

— Жрать хочу!

— Целитель приказал пока подавать только бульон.

— Ну так подавай. И хлеба побольше.

— Сей момент! — смылся слуга.

Через несколько минут в двери показалась женская фигура.

— Хлеб захватила? — спросил я.

— Что я тебе, прислуга что ли! — сказала фигура. — Я пришла предупредить тебя, что если будешь болтать обо мне что-то, жаловаться — я тебе глаза снова выжгу.

Фигура приблизилась и проявилась милой девушкой лет шестнадцати. Губы на милом личике противно кривились, а глаза в длинных ресницах были зло прищурены.

— Понял, тля высокородная! — наклонилась девушка надо мной.

Я не успел даже разозлиться, так как смущенно просто не понимал что почем, хотя догадки роились в голове. И еще смущало необычное: у девушки в животе горел небольшой красный шарик, а ладони, которые она занесла надо мной, тоже были полны алых нитей.

Я схватил её за запястья и попытался сжать. Но сил в ручках этого мальчика было чуть, меньше чем у девчонки. И тогда я потянулся к ней своей истинной сущность — мощью взрослого, крепкого даже на смертном ложе, мужика из другого мира.

Девочка заорала отчаянно. Её руки буквально плавились в моем захвате, ставшем сильным и уверенном.

Горячая волна от собственных ладоней перетекла мне в голову и заставила тоже заорать от боли. Но спасительная темнота была рядом и я отдался её власти.

Глава 2

— Сыночек, сыночек! — донеслось в эту темноту, которая рассеялась и явила взволнованное лицо матери. — Ну все, я эту мерзавку больше за порог в замок не пущу. И пусть больше не надеется на замужество с моим сыночкой!

Я всмотрелся в себя. Жар, введший меня в беспамятство, растекся по всему телу — я отчетливо видел его нити и точки, которые примерно соответствовали атласу нервной сетки в человеческом теле — я видел медицинский альбом в детстве у папы. Папа готовился к экзамену на кандидата наук и учился прямо в доме. Многие его медицинские книги были с интересными иллюстрация. Так я именно в этих книгах впервые увидел женские и мужские половые органы, о чем потом подробно рассказал во дворе, прочно захватив уважение пацанов.

Я посмотрел на маму и увидел, что ее тело тоже объято сеткой зеленовато-голубых линий и коричневых точек, сходящихся к шарику в солнечном сплетении.

«Да это же магические линии и их источник, — обрадовался я. — И не надо медитировать, просто надо в обморок сходить разок».

Боясь попасть впросак, как-то выдать свою чуждость этому миру, я решил поменьше говорить и постоянно ссылаться на амнезию. Но тут заговорил целитель:

— Должен поздравить, Ваша Светлость, у вас прошел спонтанный выброс магии. В результате ваш, Ваша Светлость, источник подрос почти вдвое. Но эльм не изменился, так что магические искусства вам, Ваша Светлость, недоступны.

— Ну и с чем вы тогда меня поздравляете?

— Ну как же, Ваша Светлость. От величины источника зависит здоровье и долголетие его владельца. С таким мощным хранителем манны вы, Ваша Светлость, проживете лет до двухсот, сохраняя здоровье и мужскую силу.

— А сколько в среднем живут маги? Вот вы, например, сколько проживете?

— У меня источник среднего размера, но он наполнен целительской энергией. Так что лет 120 проживу в здоровье. Потом источник потускнеет и станет мерцать, пропадет интерес к жизни… — так стареют и умирают маги. Впрочем, вы, Ваша Светлость, все это учили в школе. Может проведем сеанс восстановления памяти? — обратился он к маме. С таким источником его Сиятельству ничего не угрожает, так — небольшая слабость.

После этого он дал мне выпить ароматную микстуру и начал водить руками около головы — плести магические узоры, которые я отчетливо видел в форме светлых и суетящихся переплетающихся геометрических фигур и мягко попросил женщину отойти, при этом назвав ее Вашей Светлостью Павловой. По крайней мере, теперь я знаю нашу фамилию. Затем опять сформировал какой-то сгусток. Причем кружево было немного другим, не таким сложным, как первое, что я механически отметил. Попало оно мне точно в голову, после чего я буквально взвыл от сильнейшей боли. Потом он как бы поставил точку и плетение ожило, опутало мою голову и я вновь ушел в беспамятство откуда вынырнул злой и гудящей от боли головой.

Боль болью, но я действительно «вспомнил» отрывки из жизни мальчика, в тело которого попал. Обычный мажор, избалованный маменькой. Когда способность к магии (обычно проявляется в 8-10 лет) не проявилась, отец назначил наследницей его сестру-близняшку, а на мальчика перестал обращать внимание. И он — немощный и физически, и духовно по мнению магов — полностью предался аристократической праздности, превратился в маминого любимчика. Благо, отец его — Светлейший князь, владетель одной трети всего государства — его восточной части, мог себе позволить сына — бездельника. (С юга и севера были мертвые пустыни, а западной частью владел его враг и соперник Светлейший князь Любимов Анжел, выходец из польских шляхтичей).

Конечно, мальчик получил соответствующее (достаточно высокое) образование. Этикет, иностранные языки, история, литература, математика, основы прикладных наук, владение разнообразным орудием, скачки и уход за лошадьми, курс выживаемости в полевых условия… — все это давалось дворянским детям полно и обязательно. Так что по сравнению с мастеровым или захудалым бароном тело и мозг Аллина были выше тренированы и развиты.

Постой-ка, это кто Аллин? Это я Аллин. Вроде в окружении у всех нормальные славянские имена. Или я что-то путаю?

На мгновение в воспоминаниях мелькнул мужичок среднего возраста и средней внешности. В среднетипичной одежде и с ехидной полуулыбкой…

Ночью я, все еще на постельном режиме, покушав бульончика с сухариком, подводил итоги. Моя мама — Мария Павлова, в девичестве Дживелегова из старинного рода армянских князей (соседнее восточное государство).

Отец — Михаил Павлов, побочная ветвь старой императорской фамилии. Сейчас правят Романовы, а век назад правили Павловы.

В этом варианте Земли существует энергия, подвластная людям, они зовут её магией. Магия бывает природная (воздушная, огненная, водная, земляная), целительская и ментальная (магия разума). Некоторые маги владеют двумя видами энергии. Например, мама воздушница и немного земляная магиня. Раз в столетие появляются люди, владеющие всем видами магии — универсалы. Раньше были, как говорят историки, видящие магию, но этот факт многие считают легендой. Нынче, для того, чтобы увидеть магическую энергию маги применяют особые плетения, которые, как лупа, на время проявляют энергетические потоки.

Ну, а девушка, которая выжгла мне глаза, — это моя невеста, Нина Короткова. Отец, убедившись в бесполезности сына, решил обменять его на богатое приданное соседнего графа, породнившись. Для графа — престиж и военная защита, для Светлейшего князя — две фабрики и два городка этого графства.

Мажор, уязвленный пренебрежением отца, начал издеваться над своей будущей женой в излюбленном стиле: назвал её плебейкой, и заявил, что запрет её в башне и будет кормить похлебкой для свиней. Ну а та, естественно, вызвала его на дуэль и шарахнула по парню сырой энергией огня. Хорошо еще, что замковый целитель — истинный господин барон Громилин Михаил не был в отлучке…

Как ни странно, даже обновленная память мало дала информации об этом мире. То ли парень пренебрегал историей, то ли средневековое общество само не слишком её любило. Известно главным образом о страшной войне между древними видящими магами, которая превратила треть земного диска (да, пока еще — диска, до шара наука не дошла) в мертвую пустошь. На которой ничего не растет уже много столетий.

Зато в памяти возникли аристократические рода и всяческие светские нюансы об отношениях между дворянами. И об артефактных ценностях — амулетах, которые могли защитить и подлечить.

Я слез с кровати и оправился в горшок с крышкой, который и сам по себе был антикварной ценностью — из серебра и с полудрагоценными камнями по ободку. И крышка из толстого фарфора и искусной финифтью. Снова захотелось кушать. Я побрел на поиски кухни.

В окна, которые были тут огромными, светила полная луна. И толстые портьеры, которые были полуприкрыты, только фокусировали этот молочный свет. Я выглянул в окно (надо же, стекла тут вполне современные) и взглянул в небо. Созвездия были знакомые: Большая Медведица, Полярная, Венера с Марсом… А вот рядом с луной просматривался обломок в треть её величины. Он освещался отраженным светом основной Луны и выглядел грозно.

Я задернул портьеру и пошел дальше по широкому коридору, по цветной дорожке ковра (весь замок был выстлан этими коврами и гобеленами на стенах), рисунок которого в молочном свете трудно было прочитать. На встречу мне попала невысокая фигурка, видимо служащая замка. Он приподняла голову, ойкнула и шлепнулась на колени.

Я покопался в чужой памяти, которая из каких-то запасников мозга слилась со моим сознанием, и сказал:

— Чего валишься, дура. На кухню меня веди.

Как-то боком, по-крабье, видимо боясь повернуться к господину спиной, девушка довела меня до кухни и, спросив разрешения, смылась поспешно. На кухне (огромной, полной запахов и ароматов) работали две печи (из доброго десятка), на которых что-то булькало и скворчало.

Толстый мужик, судя по пузу — повар, поклонился в пояс.

— Что угодно, Ваша Светлость?

— Пожрать.

— Есть жареная пулярка, уха и пирожки с капустой. Хлеб еще не пекли, есть утрешние булочки, могу подогреть.

— Не надо греть, неси ко мне в комнату.

Я пошел обратно и опять наткнулся на эту девушку. И она опять упала на колени.

— Ты чего на колени падаешь все время? — спросил я.

— Ну как же, вдруг Ваша Светлость захочет?

— Чего захочет… — сперва не понял я, а потом сплюнул: — ну и гадость, ты это прекращай, больше не надо жопу подставлять. Иди себе…

Я шел в спальню и думал о простоте нравов и о том, что носитель сознания мне попался весьма своеобразный. Мажор средневековый!

Не успел сесть на кровать, как уже принесли полночный ужин. Оказывается сервировочные столики на колесах в этом мире уже изобрели. В отличие от наших в этом было по бокам два углубления, в которых вставлены керосиновые (или на чем они тут работают) лампы, дающие ровный и удобный свет.

Кухонный мальчик, привезший эту прелесть, уставленную судками и кувшинами, — остался прислуживать. Пулярка оказалась нежнейшей с умеренно прожаренной кожицей, соус, в который я макал ножку, бесподобным, а пирожки из слоеного теста. Мальчик налил в большой бокал цветастого стекла рубиновое вино из серебряного (я думаю, что серебряного) кувшина. Оно оказалось немного терпким, не крепким. Напомнило хорошее каберне.

А главное у меня были здоровые зубы, все до единого здоровые.

И скорей всего такой же здоровый желудок.

Мальчик протянул мне тазик с теплой водой. Я пополоскал руки и мальчик споро вытер мне их специальным полотенцем.

Хотел его поблагодарить, покопался в памяти, понял, как мог напугать слугу, пукнул и завалился в пуховое блаженство огромной кровати…

Разбудила меня княгиня. Лицо у неё было растерянным.

— Отец вызывает, гневается.

— На что гневается-то? — спросил я, позевывая.

— Ну, что эльм таким тонким оказался. Говорит, что ты даже с магией не на что не годен. Ты поторопись, сынок.

— Подождет, — заявил я нагло, — мне утренний туалет надо сделать, зубы почистить, одеться, чаю выпить.

— Ты что, сынок! Если отец требует — надо стразу идти. Он в кабинете ждет.

«Да уж, — подумал я, — отец собственную обиду вымещает на сыночке, обиду, что не удался наследник. Ну так этот Аллин сам виноват. Мог бы и без магии вести себя достойно. А он, видать, за мамашу все прятался, истерил, капризничал. Ну от меня вы, Светлейший князь угодничества не дождетесь!»

— Мама, я не желаю по первой команде уважаемого отца бежать к нему, как собачка (интересно, есть ли в этом мире собаки). Я со сна и после болезни. Мне надо умыться, привести себя в порядок.

В это время в спальню ворвался разозленный папаша.

— И сколько мне тебя ждать, сыночек?! Мне через полчаса уезжать по делам, а я должен твои капризы терпеть. Даже магия не прибавила тебе ума!

— Простите, Ваша Светлость, — перепутал я непривычное обращение к Его Светлости, — ой — Светлость…

— Он еще издевается, — всплеснул отец руками. — Магом себя почувствовал. Мужиком. Ты — баба изнеженная, а не мужчина. Выйдешь за графиню, а я получу в приданное хорошее производство с городами обустроенными. Для нашего княжества великое подспорье. Я прежде всего о княжестве думаю, а не как ты — о себе.

— Папа, — прервал я его, — я не против. Но сперва хотел бы поучиться в Академии. Все равно свадьба через четыре года, пока невеста учиться.

— Потом, потом поговорим, — махнул князь рукой, — некогда мне. И не зачем тебе там учиться — только деньги зря тратить.

И он ушел, не дав мне сказать ни слова.

Глава 3

«Ты не мужик, который прошел тюрьму и суму, а изнеженный пацан, который всех в замке достал своими капризами!» — твердил я себе утром, моясь под кувшином, который держала горничная. (Ну а как еще называть многочисленных девушек, служивших в замке). — И еще надо опасаться женщин, так как во-первых, можно подхватить дурную болезнь (средневековье), а во-вторых, от женщин всегда неприятности!»

Действительно, прошлую жизнь я сделал сам, раскачиваясь на адских качелях судьбы. И, несмотря на все препятствия, поднялся и многого добился. А тут все с нуля, все иначе.

Я еще не планировал, но решил пока исполнять два правила:

1. Накачать нормальные мышцы

2. Добиться возможности учиться в Академии

Поэтому помывшись и перекусив я побрел на улицу, в тот отсек огромного двора, где под крепостными стенами (здоровенные, телеги по ним ездят с лошадьми, как по мостовой) занимались гвардейцы княжеского войска. Ядро, так сказать, его армии.

Тренировку проводил сержант (высокое звание для не дворянина), заместитель командира гвардии Светлейшего князя. Звали его, как подсказала память мальчика, Александр Минеев.

— Саша, — окликнул я кряжистого воина с мелкими шрамами на лице, — подойди ко мне.

Офицер подошел, настороженно оглядев площадь. То, что я без сопровождения, заметно насторожило его.

— Ваше Сиятельство, сразу предупреждаю — в деревню с вами не поеду и сопровождение не дам. Ваш папенька строго-настрого запретил.

Я немного завис и выцарапал из памяти мажора его поездку в деревню со стражниками в поисках новых девственниц. У его вельможной группы дворянских недорослей соревнование, видите ли, было: кто больше девственниц оприходует. Естественно, на дворянок замахиваться было опасно, вот и блудили среди крестьян. А князю потом приходилось оплачивать ущерб по предъявлению старост. В одной деревушке жених обесчещенной девушки не побоялся напасть на княжича. И, хотя стража обездвижила парня, но мажор напугался и в дальнейшем требовал в сопровождение гвардейцев. Отец скоро просек это безобразие и запретил гвардейцам исполнять приказы княжича.

— Нет, что ты, Александр, я после того, как чуть не умер, о бабах больше не думаю. Ну их, дворовых хватает. Я попросить хотел потренировать меня по-серьезному. А то какой-то хилый я для княжеского сына. Вон на дуэли с девчонкой опозорился, как простолюдин!

— Ну на дуэли вы, Ваше Сиятельство, по любому бы проиграли, так как с магов и я справился бы не всегда. Даже с таким неумехой, как ваша невеста. А насчет тренировки — это правильно, ваш папенька доволен будет. Только по какому уровню тренироваться будем?

— А какие уровни есть? — спросил я.

— Их три, я, к примеру, владею вторым. Суть в запредельном ускорении. В первый уровень все старослужащие входить могут и удерживать его до семи минут. Второй уровень я лично удерживаю три минуты. На третьем уровне мало кто продержится более минуты. Тренировки заключаются в укреплении не столько мышц, сколько сухожилий, суставов и прочих связок. Цирковые гимнасты похоже тренируются, но они — с детства, с годовалого возраста. А вам, Ваше Сиятельство, уже четырнадцать, через два года совершеннолетие. Трудно будет.

— Понимаю. Когда приступим.

— Ну вот, дам я вам своего взводного, с ним и спарингуйте. Основы боя мы вам, Ваше Сиятельство, давно преподали.

Вышел невысокий воин, снял дубленой кожи доспехи, стал в позу греко-римского бойца. Я покопался в ощущениях и решил довериться мышечной памяти. И полетел на землю от простенького свинга в голову.

Медленно вставая я решил использовать навыки первой жизни. Попробовал удар ногой, Мае Гэри Кеаге — подхлестывающий удар, наносится снизу-вверх. И шлепнулся на спину.

Тоби-маваши-гери — удар ногой в прыжке с разворотом на 360 градусов привел к такому же результату, только меня еще развернула в противоположную сторону.

— Брэк, брэк! — прервал избиение Минеев, который наблюдал издали. — Вы, Ваше Сиятельство, видимо еще не оправились от болезни. Никакой реакции, двигаетесь медленно, дергано. Вам надо вернуть форму в тренировочном зале с артефактами.

«Ну да, — напомнила мне память мальчика, — меня в десять лет постоянно гоняли в этот зал с хитрыми приспособлениями для развития скорости и плавности движений. Некий спортзал иного мира с магическими снарядами».

Уныло пошел в свои комнаты (их у меня четыре: спальня, гостевая, кабинет и умывальня).

— Аллин, — перехватила меня матушка. — Ты с тренировки так умотался?

— Ну да.

— Так что ж ты не взял артефакты здоровья! Пока сам не умеешь энергию по телу разгонять обязательно носи необходимые амулеты. Здоровья, защиты, стимуляции. Не те, которые ты носил в десять лет, а более мощные. Они у тебя в шкафу лежат рядом с оружием. И почему ты без кинжала? По этикету аристократ имеет право в домашних условиях ограничиваться боевым кинжалом, пристегнутым с ножнами справа спереди к поясу. Это у себя в комнатах ты можешь находится расхристанным, а за их пределами будь добр соблюдать приличия!

«Интересно, задумался я, — вроде тут не христианская религия, а какое-то язычество. Богов много их фигурки повсюду. Откуда же слово: «расхристанный». Возможно в древности поклонялись единенному богу»?

— Да, мама, конечно, — ответил. — Извини, я, наверное, после болезни немного рассеянный. Сейчас пойду — пристегну кинжал.

Я действительно зашел в свой отсек и пристегнул кинжал. Заодно перебрал артефакты в костяной резной коробочке. Они не были подписаны, но светились и являли внутри сложные плетения. Ясно было, что сиреневое (таким светился источник у мага-лекаря) свечение означает целительскую энергию. Защитный, как я предположил, был большей частью заполнен коричневой и голубой — земляной и воздушной энергией. Наверное княгиня его заполняла…

Да и вспомнил я памятью моего физического донора, как выглядят внешне эти защитные амулеты.

Параллельно вспомнилось (совершенно не по моей воли), как ставил на колени ту покорную служанку и походя скидывал напряжение. Её, вроде, матушка и пригласила на службу для сыночка — подросткам надо иметь кого-то для сексуальных утех. Заодно пришла память и о том, что от неприятных болезней, как и от беременности, защищали целительские амулеты, воздействующие и на девушку. В обычаях аристократических родов было приглашать на службу симпатичных девушек для утех вельможных подростков. Девушкам потом целитель восстанавливал невинность, а зарплаты хватало ее семье и на корову, и на лошадь.

«Средневековье!» — процедил я сквозь зубы, направляясь в спортзал. Который находился на втором этаже замка и был уставлен снарядами, похожими на земные. Неизменный, наверное, для любого человеческого мира турник. Нечто, похожее на брусья, но с тремя перекладинами. Гири. Шест. Копья разной длины. Тренировочные мечи. Молот…

Я не стал разглядывать оборудование спортзала подробней — само вспомнится. Знания мальчика приходили ко мне порционно, по случаю. И, скорей всего, не полноценно. Что ж, на мои странности после этой злосчастной дуэли, где владелец тела лишился глаз и умер, реагировали с пониманием. Тем более, что никто и не подозревал о новой начинке этого тела — циничной и опытной.

В шкафчике лежали браслеты усиления, которые мажора буквально заставляли носить в период обучения. Чужая инфа не давала эмоционального фона, но, когда я надел их на запястье, щиколотки и застегнул артефактный пояс, то прекрасно понял его отвращение к приборам. Каждое движение теперь давалось мне с трудом будто воздух загустел. Я находился в «густом киселе» и даже почесать ухо было болезненно трудно. А требовалось подтягиваться на турнике, изображать махи и перевороты на брусьях, тягать гири, выполнять упражнения с шестом и мечами, метать в дальнею стену, обитую мягким, молот…

Я закусил губу и добросовестно принялся за тренировку. Спустя час так выдохся, что рухнул на пол, не в силах даже избавится от браслетов. Благо, в спортзал заглянула та девчонка, что постоянно попадалась мне в коридорах. Я смотрел на нее снизу вверх и понял, что шевелить глазами тоже больно.

Девушка наклонилась над моей тушкой и, ничего не говоря, расстегнула вычурную пряжку магического пояса. Сразу стало легко. Видимо пояс был связан с остальными браслетами, так как во время тренировки я видел цветные нити, связывающие его с ними.

Я поднялся на ноги, ощущая необычную легкость. Это работал оздоравливающий артефакт (я надел на шею все целебные и защитные амулеты из шкатулки). Его действие я не только видел, но и чувствовал. По телу ходили освежающие волны, мышцы наливались силой.

Взглянул на прислугу, понимая, что благодарить не принято. Девушка привычно встала на колени и я, испытав к ней жалость, потрепал её по пышным каштановым волосам, сказал:

— Ты больше не становись на колени. Я не буду тебя заставлять со мной любиться. Хочешь, скажу маме, чтоб тебя рассчитали?

И, предупреждая испуг, добавил:

— Тебе за весь год жалование выдадут и невинность восстановят, не волнуйся.

— Ваше Сиятельство, — заговорила девушка, продолжая стоять на коленях. — Пожалуйста не надо. Тут сытно кормят и работа легкая. А дома заставят за скотиной в говне топтаться, а потом замуж выдадут за мужика. Мужики — они грубые, а тут все, даже слуги, так чисто одеваются, моются каждый день и куртуазно разговаривают.

«Забавно, — подумал я, — слуги шлифуют лексику, подражая аристократам, а аристократы изъясняются в своем кругу, как простолюдины. О, времена, о, нравы!»

— Не хочешь, не надо, — сказал я коленопреклоненной «дворняге». — Только перестань бухаться передо мной на колени. Раздражает.

В это время по замку прокатился переливистый сигнал, будто кто-то на флейте сыграл пару нот. Память мгновенно включилась и подсказала, что сигнал созывает семью на обязательны поздний обед. Три раза в неделю при полном параде в малом зале в 17–00 будьте любезны…

Глава 4

Когда я выбрался из нищеты потребовалось следить за внешним имиджем — российские нувориши в условиях недоразвитого капитализма были очень внимательны к костюмам от Амати и часам швейцарской фирмы. А на банкетах поглядывали, кто не держит вилку в левой руке и правильно ли пользуется щипчиками для разделки омаров.

Так что, несмотря на полное неприятие этих правил, я вынужден был взять уроки этикета и поведения за банкетным столом. Тут не срабатывал старый прием — брать те приборы справа и слева, которые ближе и откладывать их при смене блюд. А я уже убедился, что мышечная память у тела не всегда работает, как надо. Поэтому решил осторожничать и следовать земным правилам культурного питания.

Вызвал служанку, хотя она и так с напарницей стояла в дверях моей «квартирки», приказал одевать к обеду. Сперва они раздели меня донага, потом обтерли ароматными тряпками и только тогда поднесли и натянули на меня мини кальсоны и рубашку с обрезанными воротником и рукавами. Это тут называется нижнее белье! Но ткань тонкая, мягкая…

Пока меня одевали, правильный сказать — готовили к выходу, я попытался заново припомнить правила международного этикета и незаметно сполз на память детства — праздничные ужины у папы с мамой.

Сперва стол покрывали белой праздничной скатертью, потом на скатерть ставили приборы и начинали выкладывать закуски. В круглых тарелках лежали тоненькие кружочки колбас, ветчины, буженины, в продолговатых тарелочках нежились в масле шпроты и сардины. В глубоких мисках горбились разнообразные салаты. Еще были тарелочки с огурчиками, грибами, помидорами. Между ними выстраивались бутылки с вином, водкой и коньяком. Женщины пили вино, Мужики пили водку или, как папа — марочный коньяк. Чья-то супруга в детстве всегда говорила одному из гостей, чтоб он не пил каждую рюмку до конца, “не на поминках”, мол. Но он кивал ей: “да, милочка”, - и все равно пил до конца.

Вино или шампанское наливали и детям. Чуть-чуть, на донышке. И тогда они чокались вместе со взрослыми. Бокалы звенели, как хрустальные колокольчики.

Потом закуски убирали, мама торжественно вносила горячее. Иногда это был гусь, иногда — индейка, иногда — жареное мясо с картошкой и зеленым горошком. Мясо бывало зажарено куском и он никак не мог научиться отрезать от этого куска маленькие кусочки тупым столовым ножом. И удивлялся, как это получается у взрослых.

После горячего взрослые вставали из-за стола, мужчины уходили купит на балкон, а женщины шли с мамой на кухню. Он же с детьми шли в папин кабинет, рассматривали его игрушки или возились, как плюшевые медвежата.

Потом из столовой слышались звоны чайного сервиза, все вновь собирались за столом, и мама вносила блюдо с тортом.

Мама обычно пекла один из трех тортов: наполеон, безе или шоколадный. Наполеон ему в детстве не нравился, что вкусного в слоеном пирожном с белым кремом, пускай даже это пирожное огромное и круглое. Безе ему тоже не нравился, он не понимал вкуса сахарных яичных белков, из которых делалась большая часть торта. Зато шоколадный торт он обожал. Это был толстенный торт из нежного бисквита, с тройным слоем крема, а поверх торта лежали неровные куски шоколада…

— Что вы говорите, Ваше Сиятельство?

— Я говорю, вы там на кухне толчетесь, торт сегодня будет?

— Конечно, с белым кремом, слоеный коржами. Белое безумство называется.

— И тут пролет, — вздохнул я. — Хорош болтать, все надели.

— Так-то все, кроме амулетов. Мы их не имеем право трогать. Вы их наденьте и мы застегнем рубашку и повяжем бабочку.

Я оглядел себя в начищенный лист какого-то металла. И отметил, что изготовление зеркал может принести хороший барыш. «Да что это я — одернул, — небось княжич, а не купец».

— Одно другому не мешает, — сказал вслух и, не обращая внимания на озадаченные мордашки прислуги, вельможно двинулся в залу. Тело после тренировок с нагрузками и целительной магии казалось легким и умелым, но я понимал, что это не так. И что по сравнению с гвардейцами я пока еще тюфяк тюфяком!

Если бы я сразу обращал внимание на детали быта в замке, то не был бы так удивлен столовому этикету. А ведь обращал внимание на неудобство двузубой вилки, когда ел пулярку.

В общем, фамильный обед в малом зале был, конечно, вполне чинным и торжественным. Все оделись празднично. Ну как все — я и мама. И множество слуг. Было пять перемен блюд и было вкусно, хотя местная кулинария особым разнообразием не отличалась: много птицы и разного мяса, немного худосочных овощей и полное отсутствие плебейских каш. Хлеб и выпечка тоже не блистали разнообразием: пирожки, булочки и лепешки. Ну а столового этикета тут, в сущности, и не было в том разнообразии, как на Земле в 21 веке. Оно и понятно — этот этикет диктовало кулинарное обилие и разнообразие многих народов, населяющих мою планету. А на этой слияние рас еще не произошло, транспорт пеший или четырехногий, а кулинарные изыски не имели достаточно производных, так как земледелие еще не приобрело размаха Как я заметил, ни картошки, ни помидор еще не культивировали. А пренебрежение аристократов к зерновым ничем иным не объяснить, как породной глупостью. То-то на меня косились поварята, когда я попросил кашу с мясом!

Но по порядку. На столе у моего места напротив мамы (во главе стояло высокое полукресло для отца) стояли две миски, одна с водой. И лежали двузубая вилка, деревянная ложка и острый нож, все с правой руки. И ни для кого не имело значение в которой руке ты это «богатство» держишь. Тем более, что и процесс еды свершался руками… вон мама, придерживая вилкой, ловко нарезала ножом здоровенный кусок мяса, начала кушать, макая эти кусочки в плошку с каким-то соусом, а в левой руке держала лепешку, изредка от нее откусывая. Потом взяла в чистую левую бокал и приглашающе кивнула мне.

Весь этикет заключался в том, чтоб оставлять одну руку чистой и ею брать хлеб, пареную репу, чахлую морковь или хлеб. Можно было сменить руки, предварительно обмыв в плошке с водой. Вилка для того, чтоб переносить в свою плошку эти продукты и придерживать мясо во время нарезки. Не возбраняется цеплять все это ножом. Ложка — черпать соус и брать из небольшого ушата кислую капусту.

Глядя, как мама ловко орудует ножом, я впервые осознал, что нахожусь в самом настоящем средневековье. Где вино кислое, нравы грубые и простые, а знания — удел единиц. Впрочем и в моем мире так, только более сглажено… Да и читать, понимая большие объемы текста, половина населения развиты стран не умеет. Спроси обывателя о чем заметка, которую он только что прочел в журнале — не сможет толком объяснить. А на всей Земле вообще читать умеет едва ли треть населения!

Прогресс, развитие электроники, компов и телефонов, ведет к еще большему упрощению разума — пиктограммы заменяют связную речь…

Внесли последнюю перемену блюд: новое вино в небольшом бочонке, откуда слуга черпал и доливал в кубки, мед в сотах и сладкие ягоды, похожие на малину. Сахар тут еще не изобрели, мне вечером подавали на ужин патоку в плошке с лепешками и простую воду, разбавленную вином. Вино добавляли в воду всегда, видимо для небольшой кислоты напитка. Не как на земле, чтоб обеззараживать воду от инфекций. Тут обеззараживал все на свете простой амулет на шее аристократа. А для общественного питания существовали общинные артефакты, которые временами (не бесплатно) заряжал ближайший маг.

И насчет дурных болезней, как недавно выяснилось, я переживал напрасно — бляшка на шее спасала и от этого. А мама, оказывается, молодым служанкам выдавала артефакты от беременности. Учитывала потребности дорогого сыночка!

— Каплун сегодня у повара удался, — сказала мама. — Ты, надеюсь, не ляжешь в кровать, а пойдешь в зал силы. Если сможешь к приезду отца удивить его возросшим воинским мастерством, он, возможно, и передумает насчет академии. Я тебе, пока ты без магии был, не говорила, как мне стыдно, что сынишка не овладел хотя бы первым уровнем. Сестренка твоя и то может в него входить, ускоряться. И та паршивка, что лицо тебе сожгла, тоже может. Ты теперь маг, не заставляй свою маму стыдиться сына!

— Конечно, — смущенно сказал я, — конечно, мама. — Только сперва в библиотеку зайду, отберу себе на вечер книг по магии.

— Я тебе сама подберу по истории и основам. А другие читать бессмысленно, пока не умеешь делать видимыми плетения. Да и не сможешь ты долго удерживать эту видимость, как и само плетение. Ты лучше учись пока артефакты наполнять силой. Очень полезное уменье, да и для источника полезно.

Глава 5

Учусь наполнять артефакты силой. Вернулся из местного «спортзала» совершенно вымотанный — истощенный. Посмотрел сам себе в средоточие — источник заметно убыл в наполнение и светится не так ярко, как обычно. Обычно он у меня подобен закатному солнце, наполненному всеми цветами радуги с оттенками и очень сочными красками.

Попытался найти закономерность в потоках, завитушках и точках магической энергии. Естественно, подумал о двоичном коде и накопителе инфы в компьютерах. Пока соответствий не нашел.

Мама, рассказывая про основы магии, упомянула древних чародеев с микроскопным зрением. Их, как и магов, видящих без плетений магию, считают сказкой. Меня насторожил термин: «микроскопной», ну откуда в средневековье микроскоп. Конечно, у них есть подобие лупы и они знают, что материя состоит из мельчайших частиц. Но знают чисто гипотетически, философски. Кстати, исходя из лексики, которую я понимаю благодаря слиянию с сознанием мальчика, тело которого занял, у них довольно развитая речь и письменность, встречаются термины не соответствующие уровню цивилизации, которые они не понимают и относят их к утерянным знаниям древних. Надо думать до войны магов тут было развитое общество с передовой наукой. И, возможно, был аналог микроскопа, который позволял увидеть основу магии, её атомную или молекулярную структуру.

Попытался увидеть молекулы на собственной ладони, получил мушки в глазах и головную боль. Мысленно направил энергию из источника в голову — боль прошла.

В дверь постучали, вошел Александр, заместитель начальника гвардии.

— Ваша Светлость, как успехи в артефактом усилении? Может вопросы имеются?

— Ты, как учитель, обращался бы ко мне просто по имени…

— Никак нельзя, Ваша Светлость, могут казнить за неуставное обращение. У нас с этим строго!

«На да, ну да, — подумал я, — меньшинство дворянское, чтоб удержать власть придерживается атрибутики, как её символа. Метод кнута и маленького пряника. Не зря в этом обществе магов сразу причисляют к дворянству. Вот если я со временем проникну в суть магических конструкций, найду нечто универсальное для их построения, то смогу создать артефакты, лающие магию простым людям. Тем более, среди них много достойных…»

Но на деле я не стал посвящать Минеева в свои мысли, а спросил:

— А что если все время носить эти усилители, а не только во время занятий в спорткомнате?

— Нельзя, вы не заметите, как истощится источник и вы, Ваша Светлость, отдадите в артефакты свою жизненную силу. Можно умереть!

«Ну почему не замечу, как раз очень даже замечу…» — чуть не сказал я, открывая тайну своих неожиданных способностей. Но удержался. Меня с такими редкими способностями и в нашем мире спецслужбы быстро упрятали в золоченную клетку, а уж тут никакое княжество не спасет. Возможно, сам отец и упрячет. Для него родственные связи на втором месте — голимый управленец.

— Александр, а что бы ты делал, если бы у тебя магия появилась?

— Это вы, Ваша Светлость, потому что поздно магию ощутили, спрашиваете. Так об этом каждый простолюдин мечтает. Чтоб хоть у детей или внуков магия проявилась! Сразу баронство вручат, Вашей милостью станут именовать, обучение в академии оплатят…

— Ну вот ты, именно ты хотел бы получить такой артефакт, в котором разная магия будет. И ты сможешь ей пользоваться, просто нажав на кнопку.

— Ну вы и фантазер, Ваша Светлость, такое удумали. Конечно я соглашусь такое чудо иметь, только кто же его сочинить сумеет? Говорят, древние маги умели, так давно то было. А магия мне лично… ну куда мне она — стар я уже для таких чудес. Мне бы службу вашей матушке достояно нести, а совсем состарюсь — домик да жинку работящую.

— А ты разве не у князя в поданных?

— Нет, только матушке княгине, её Светлости служу, договор у нас с ней. С детства её охранял, такая егоза была! А как замуж вышла, попросила меня с ней поехать. Вот и заключили контракт на 25 лет. А так я — свободный гражданин и не этого государства, Армении.

— Так ты армянин, что ли?

— Никак нет, Ваша Светлость, я русский. В Армении много русских живет. И матушка ваша русская. Из старинного графского рода, осевшего в Армении в давешние времена. Её дедушка, его Сиятельство граф, был послом от Руси в этой самой Армении. Так и прижился, остался. Тем более, что армяне, в отличие от грузин или осетин, что те земли населяют, христиане. Правильную веру исповедуют, нашу — русистскую.

— Ты я вижу, кроме воинского искусства и читать умеешь — учился. Конечно, все мы церковно-приходскую школу кончаем. А потом кто на службу Государеву, кто в служение. Я вот в служение пошел графу Дживелегову, там и воинскую науку постиг. Вы, Ваша Светлость, я слышал, памяти лишились. Так вы спрашивайте, я понимаю каково это память потерять.

— Да нет, память мне целитель восстановил. Только иногда не могу сразу вспомнить что-то. Вот ты рассказываешь, а я сразу вспоминаю. Ну все, или себе… И, слушай, спасибо тебе!

— Что вы, Ваша Светлость, неместно простолюдинов благодарить. А вы, Ваша Светлость, очень сильно изменились…

Он ушел, а я двинулся в спортзал — надевать усилители. Ускорю-ка я процесс обретения сил. Тем более, что пробовал с разным оружием… так руки, тело помнят нужные движения. И с саблей, и со шпагой и, даже, с шестом. Моего предшественника в этом теле учили на совесть.

В коридоре встретил ту мелкую служанку, она, скорчившись около стены, тихо плакала.

— Чего плачешь, дура? — окликнул я девушку.

— Ой, простите, Ваша Светлость!

— Так чего плачешь-то?

— Увольняют меня, опять в деревню возвращаться, а потом замуж выдадут за Ваську рябого, а он старый…

— Чего увольняют-то, разбила чего или ленилась?

— Вы, Ваша Светлость, правда не понимаете? Из-за вас и увольняют!

Я придвинул, раскинутые вдоль коридора банкетку, сел.

— Поясни?

— А то вы не знаете! — дерзко заявила девчонка, не вставив мою Светлость.

— А то ты не знаешь, что я память потерял.

— А то все знают, что вам, Ваша Светлость, целитель её совсем восстановил.

Я старательно покопался в памяти реципиента и не нашел там ничего, кроме того, что парень походя пользовался телом этой девчонки. Как впрочем, и другими молодыми служанками.

Параллельно вспомнилось как ставил на колени ту покорную служанку и походя скидывал напряжение. В обычаях аристократических родов было приглашать на службу симпатичных девушек для утех вельможных подростков. Девушкам потом целитель восстанавливал невинность, а зарплаты хватало на хорошее приданное.

Стало стыдно.

Тем более, что молодое тело постоянно напоминало моему ветхому сознанию, что оно — тело весьма юное.

Эту девушку, вроде, матушка и пригласила на службу для сыночка — подросткам надо иметь кого-то для сексуальных утех. Заодно пришла память и о том, что от неприятных болезней, как и от беременности, защищали целительские амулеты, воздействующие и на девушку. В обычаях аристократических родов было приглашать на службу симпатичных девушек для утех вельможных подростков. Девушкам потом целитель восстанавливал невинность, а зарплаты хватало ее семье и на корову, и на лошадь.

— Извини, я после болезни еще не совсем оправился. Я скажу маме, чтоб тебя не увольняли…

И был озарен взглядом, широко распахнутых глаз (глазищ!).

— Вы, Ваша Светлость, извинились перед дворовой девкой! Спасибо, я никому не расскажу!

Девчонка умчалась, а я растерянно почесал макушку и опять огорчился длиной волос, которые быстро пачкались, а мыть их совершенная трагедия. Как только женщины всю жизнь такую шевелюру носят! А девушка ничего так — симпатичная. Надо же, как много значит в этом мире обращение, атрибутика отношений!

Так что я, надев браслеты усилителей и замаскировав их одеждой (пояс пришлось надевать на голое тело), направился к матушке.

— Я думала, что она тебе разонравилась, сыночек, — ничуть не смущаясь обсуждать такую интимную проблему, — сказала матушка. _ Мне передавали, что ты совсем служанками перестал интересоваться. Это после болезни у тебя проблемы?

— Ну что ты, мама, просто некогда пустяками заниматься. Учусь, книги читаю, тренируюсь, устаю. Когда мне еще девками заниматься…

— Мужскую силу надо в твоем возрасте иногда сбрасывать, воздержание вредит твоему развитию. Помни, у магов все не так, как у простых людей. Ладно, не буду пока увольнять эту дворняжку. Как твои успехи в попытках почувствовать источник.

— Чувствую (чуть не сказал: «вижу»), отлично чувствую. Научи меня плетению, чтоб видеть эльм.

— Сейчас нарисую, оно простенькое. Три кольца и перечеркивающая линия. Рисуешь, удерживаешь и напитываешь силой, если сможешь. Тренируйся.

И я пошел тренироваться, но по пути встретил служанку, принарядившуюся…

Интерлюдия

Княгиня Мария Дживелегова. Опять ты, мальчик мой, хитришь и обманываешь. Не мог ты за такой короткий срок почувствовать источник. Ты и магию еще толком не почувствовал.

Михаил Минеев, сержант. Очень странно ведет себя юный княжич. Опять какую-то козню готовит. Что за коварный мальчишка! Но чем ему я — то не угодил?

Дочка Владимира Гродецкого, автора. Папа как был гнилой, так и умер в этом своем Израиле. Нет, папу мне, конечно, жалко, но почему он завещание не оставил. Он же не бедный был, раз в Израиль поехал лечиться? А тут приходится по 12 часов чужое гавно убирать, что деньги были. Но что поделаешь, Мужу надо учиться, он талантливый музыкант…

Горничная Даша. Это чудо просто такое, княжич передо мной извинился. Пойду, одену праздничную кофту и порадую его сегодня ночью. Бабы говорят, что я удовольствия от «этого» не получаю потому, что княжич еще молодой, торопливый. Но все равно надо ему сделать приятное, он так изменился после болезни!

Светлейший князь Михаил Павлов. Да, не повезло мне с наследником. А из дочки какое наследие, ну как она при своем мягком характере княжество в руках держать сможет. Одна надежда, что мы с Марией еще не такие старые, чем Черт не шутит, пока Бог спит.

Распределитель, мужичок среднего возраста и средней внешности. Знатную я учудил шутку с этим стариканом с Технологической Земли? Он на гитаре и так немного умел, а вот то, что он вытянул красивую внешность, — он и не подозревает. Надо поглядывать в тот мир, забавно будет. Какая там Земля, запамятовал? Ах, да № 725.

Глава 6

Это утро было чудовищное. Во первых, я не снял на ночь усилители и проснулся от слабости. Глянул — источник едва мерцает, а энергии там на донышке, несколько капель буквально.

Сразу отстегнул пояс, а без него и браслеты не работают. Энергии все равно нет. Содрал и браслеты с щиколоток и запястий. И сразу, как манна небесная, на меня пролилась благодать. Нет, вот так: Благодать. Энергия хлынула, промывая все клеточки утомленного тела и быстро заполняя источник. С трудом вспомнил, что ридит — хитрый сплав, препятствующий, блокирующий магию, может в активном состоянии действовать как бы фильтром, ограничивая поток магической энергии.

«Надо потом изучить это устройство», — подумал я, направляясь в умывальник. По дороге обратил внимание на кушетку у стены, на которой кто-то спал, закутавшись с головой. И только тогда вспомнил, что ночью приходила та самая девушка, которую защитил у княгини. Оказалось, что она тоже окончила церковно-приходскую школу и делала успехи в арифметике. И даже помогала в работе папе — деревенскому счетоводу. Я разрешил девушке остаться в спальне на ночь, если не будет приставать. Секс меня под усилителями, вытягивающими магию и сковывающими движения, не интересовал. Было такое ощущение, что взбираюсь на гору ползком. Я ходил то с трудом!

Погремел умывальником, но тут проснулась девушка, подоспела с кувшином, полила на руки и шею.

— Почему не оборудована купальня тут? — спросил я. — И как тебя, наконец, зовут?

Выяснилось, что баня есть в левом крыле и, если Моя Светлость пожелает, её могут топить каждое утро. И что девушку зовут Берта, а если ласково — Берти.

— Распорядись, чтоб топили каждый вечер. И чтоб постельное белье сменили, а мне каждое утро приносили свежие подштанники и телесные рубахи. Я тут у вас совсем грязью зарос!

Отдав распоряжение, радостно воспрявшей девушке — еще бы, поручения от самого княжича, направился во двор к гвардейцам. Надо было проверить, стоит ли мучить себя сутками этими усилителями.

Выяснилось, что скорость моя возросла, но недостаточно для того, чтоб справиться в рукопашной с рядовым гвардейцем. Зато с фехтованием на саблях я почти с ним сравнялся, тем более что необходимые движения были заучены телом с детства. Ничего нового я из знаний Земли не мог привнести в фехтование, так как занимался только разными драками: от бокса, до модных после Перестройки восточных единоборств.

Нет, я конечно с упоением смотрел фильмы, где сражались на шпагах. Да и в товарищах у меня был прекрасный знаток холодного оружия Евдокимов Дмитрий — бретер на вес золота! И я даже владел терминологией, всякими там батманами, выпадами, двойными переводами и захватами лезвия противника. Но это в России увлечение фехтованием шло аж из

средневековья, где оно считалось одной из «семи благородных страстей рыцаря». В Испании в начале XV века фехтовальное искусство было важнейшая составляющей боевой подготовки воинов.

В России фехтование культивировалось с Петровских времен. Первый олимпийский успех российских фехтовальщиков датирован 1952 годом. А уже начиная с 1960 года наши спортсмены становились обладателями золотых медалей на всех Олимпийских играх, в которых принимали участие. Но эти знание оказались бессильны перед напором сержанта, который, сменив гвардейца, быстро меня обезоружил.

— Саблист из вас, Ваша Светлость, никакой, — сказал он. — Пойдемте подбирать для Вашей Светлости достойное оружие.

— Сабля — оружие для невысоких или конных воинов. Прекрасно подходит женщинам, так как легкая и позволяет не только колоть, но и рубить. А вы, Ваша Светлость, высокий и длиннорукий. Вам больше подойдет небольшой меч — грозное оружие против и сабли, и шпаги. Силу вы, Ваша Светлость, нарастите теперь с магией-то, так что против вас только с шестом выходить. Но шест мы тоже подберем для вашей комплекции. Шест очень хорош в драке с большой компанией.

— Разве это не оружие простолюдинов?

— Конечно, на поясе или за спиной вы, Ваша Светлость, будете носить меч. А вот в арсенале шест не помешает. Мало ли как судьба сложится. Вот вы, Ваша Светлость, в Академию хотите поехать, а там дуэли. И вы, Ваша Светлость, можете выбрать шест, которым с легкостью победите любого мечника.

Мы дошли до подвального помещение, от которого ключи имелись только у хозяина — моего отца, а во время его отсутствия у заместителя командира гвардии — сержанта Минеева. Помещение было длинное, разделенное на ниши, где лежало разнообразное оружие этого времени. Были рогатины, были цепы с грузилом, были и шесты. Отсек с саблями, шпагами, рапирами и мечами был самым большим. Дальше шли ниши с арбалетами, луками и просто дротиками. Были и копья с широкой тыльной частью, как я помнил еще по первой жизни, для сдерживания конных воинов.

Меч подобрали быстро. Длиной с руку, чуть ли не самый длинный из висящих на стенде. Известно множество вариантов форм сечений клинка. Обычно форма клинка зависит от предназначения оружия, а также от стремления совместить в клинке жесткость и легкость. Мой, который посоветовал сержант, имел тонкий обоюдоострый клинок, был выполнен из метеоритного железа с присадками (работа темных эльфов), рукоять была обмотана проволокой, а поверх — сырой кожей и прочно сидела в ладони. Гарда прямая, простейшая. Простые, без украшений ножны были и для ношения на поясе, и для ношения на спине. Достаточно подрегулировать длину ремешков.

Перешли к шестам. они тоже поражали разнообразием. Мне сержант посоветовал бамбуковые (его привозили из дальних стран, где мужики носят косы), длиной мне по плечо, окольцованные по всей длине вязким темным металлом.

— Шест традиционно держат практически, как лопату, — показал наставник, — одна рука лежит на конце посоха, чтобы направлять и создавать упор, вторая же находится ближе к середине для усиления удара. Поскольку этот шест более гибкий, в отличие от стандартных, удары им более хлесткие и плавные, в отличие от резких и жестких ударов обычного. Спокойно выдерживает атаку противника с мечом или любым другим клинковым оружием.

Я выбрал еще перевязь из плотной кожи через плечо с множеством карманчиков и возможностью подвесить на общую основу и меч, и шест, для которого был строгий чехол с лямками.

Хотел поблагодарить сержанта, опомнился, буркнул ему:

— Можешь быть свободен.

И отправился в свои комнаты.

Мне было необходимо быстрей понять основы магии. Наверняка все это оружие и навыки бойца меркнут перед возможностями мага. Вон, целитель говорил, что может остановить сердце противнику. А у меня все магические энергии в наличие, включая целительскую!

Но для начала следовало убедить маму, что могу быстро осваивать плетения, что у меня талант волшебника. Не открывать же тайну о том, что я — видящий маг. Ладно бы хоть отец был нормальным человеком, какое участие ко мне проявил. Так нет же, я для него просто товар. Вон, даже на моем увечье (как говорят) лишнее поселение вдобавок к основному приданному урвал! А узнает, что я видящий — так вовсе в клетку посадит или запродаст кому-нибудь подороже.

Плетение, которое местные волшебники используют, чтоб увидеть магию было, как я уже говорил, простенькое. А вот удержать его мне никак не удавалось.

Я вывел эльм в указательный палец и чертил, чертил… Но линии гасли прежде, чем я успевал из дорисовать. А из-за тончайшего выхода энергии не хватало, чтоб их постоянно поддерживать. Это, как писать шариковой ручкой с плохим шариком: чернила то идут, то перестают, письмо прерывается, ты чертишь впустую по листу и ругаешься.

Я несколько раз прочертил три кольца, но на перечеркивающую линию потока энергии не хватило.

Закопался в книги, выяснил, что все плетения крепятся к ядру, к точке, наиболее яркой и разной для каждого вида энергии. Стал вглядываться. Потом выплел это самое ядро и попытался перейти к остальным завитушкам. Ядро растаяло, потом и линии растаяли. Пошел к маме за советом. Внимательно понаблюдал, как она несколько раз начертила это плетение для созерцания магии и обратил внимание, что создав ядро, она как бы укрепляла его узелочком. Так мы, надув шарик, укрепляем его, свернув и закрутив отверстие. И ядро зависло в воздухе, и не думая затухать, даже когда она перешла к другим компонентам.

— Что-нибудь понял? — спросила мама раздраженно. — Мы с тобой переливаем из пустого в порожнее, этому учат в Академии, а я ни разу не учитель. У них там есть наглядные пособия и специальные приборы, показывающие на экранах свечение магической энергии и действия учителей. У нас такого прибора нет, а то, как я двигаю эльмом ты видеть не можешь. Лучше скажи, как твои успехи с воинскими упражнениями?

— Ну как — хорошо. Мы с сержантом подобрали оружие, соответствующие моим наклонностям. Меч из метеоритного железа и копье из бамбука.

— Ну, копье — это для простолюдинов! Разве потренироваться для общего развития. А меч отец может и не разрешить взять, он очень дорогой. Ну я с ним поговорю, не волнуйся.

— А когда он приедет?

— Обещает к концу месяца. Там тебе твоя служанка ежедневную баню приготовила, старается — не хочет в деревню возвращаться. Ты смотри, сынок, от частого мытья кожа может заболеть, раздражение появится, экземы…

Я вновь отправился к себе в чем-то счастливый, а в чем-то раздраженный. Средневековье удивляло отношением к чистоте, а возможность лишиться такого удобного и крепкого оружия злило. Ну, если отец еще и меч заберет, то сразу уйду из дома. В Академию и на казенный кошт берут, надо будет потом пятнадцать лет на императора отработать. Лучше уж на императора, чем в этом герцогстве вариться и ждать, когда меня обменяют на богатое приданное!

…Уже вечером, несмотря на теплые августовские ночи, я приказал разжечь камин и долго сидел в кресле, глядя в огонь.

Незаметно наплывали строки из прошлой жизни:

Любившей час, когда дрова в камине

Становятся золой.

Виолончель, и кавалькады в чаще,

И колокол в селе…

Трудно поверить, что вся эта красота строк, вся музыка великих поэтов остались в прошлом, в страшной бездне времен и пространств.

…За то, что мне прямая неизбежность –

Прощение обид, За всю мою безудержную нежность

И слишком гордый вид,

За быстроту стремительных событий,

За правду, за игру…

— Послушайте!

— Еще меня любите

За то, что я умру.

Да я и сам, как большинство учителей русского и литературы, кропал стишки. До сих помню про сосну (интересно, тут есть сосны и березы?):

Вот чудило так чудило

Все беседует с сосной,

С той, что выросла бескрыло,

Средь березок сиротой,

Что давным-давно иссохла,

Лишь в вершине зелень есть,

Что давно спилить и в топке

По полену брать и жечь…

Ну что душу-то бередить, вспоминать прежний мир, который был и дорог, и чем-то неприятен. Но я отрываю его от сердца с кровью. Только то, что воспринимаю этот — магический, как проекцию больного мозга, иллюзию, транслируемую на мое тело в коме, спасает от сумасшествия.

Проскользнувшую в комнату Берту осадил резким:

— Чего надо?

— Баня давно готова, Ваша Светлость, ждем только вас.

Встал, пошел. А что же — сам заказывал. Ну что ж, баня вполне приятная. Есть куда поддавать пар, полки есть, да и веники имеются. Значит и береза тут растет. Вроде пацан видел похожие белые деревья с пятнами.

Берта, оставшись в нижней рубахе и вознамерилась меня попарить. Что ж, барин я или не барин. Пусть парит. Удивительно, что я ни стыда, ни вожделения не испытываю к молоденькой девушке в облепившей тело мокрой рубашки. Ну со стыдом понятно — чего стеснятся иллюзий. А вот похоть даже к иллюзиям раньше возникала.

…После того, как Берта промахнулась и плеснула кипятком не на каменку, а но мою ногу, я осознал, что иллюзии могут быть очень болезненными. Вылетая из парилки и матерясь, я поспешил схватить амулет здоровья и сжал его в ладони, активируя. Кожа отслаивалась, но боли я больше не испытывал. Говорят, в Китае преступников казнят, медленно опуская в кипящее масло. Не завидую китайским преступникам.

— Вы прикажите меня высечь? — подползла бледная до синевы девушка,

— Сварить прикажу в котле. С лавровым листом и солью. Иди уж, не скули.

Амулет окончательно заживил ожог. А я, сидя на лавке нагишом, внимательно смотрел как он работает. Как возбуждает он лучами клетки эпидермиса, стимулируя регенерацию. Попробовал, выведя эльм в центр ладони, погладить себя по еще незажившему кусочку ноги, стараясь испускать сиреневую энергию. Плохо, но получилось. Похоже в этом мире у меня, как мага, есть определенное будущее.

Домылся и прямо в рубахе без штанов пошел к себе. Хотелось поэкспериментировать еще с магией. С огненной.

Увы, ни опыта, ни знаний — куда я бегу впереди паровоза. (Интересно, тут додумались до парового двигателя?) Достал и нацепил усилители, лег спать. Медленно двигаясь под предельным усилением антимагического устройства задул свечу.

Глава 7

Утро опять принесло слабость. Ну как мне научиться отслеживать истощение источника, момент, когда усилители начинают тянуть жизненную энергию. На сей раз не было сил даже расстегнуть пояс.

— Берта… — слабенько позвал я, надеясь на чудо.

И привязчивая девчонка не обманула моих ожиданий. Где уж она там пряталась, затаилась, но возникла предо мной, как Конек Горбунок в полной готовности.

— Пояс расстегни. Теперь сними браслеты с запястий. И с щиколоток. Эй, не надо совать руки в неположенное место! Иди лучше, принеси мне кофе, большую кружку.

Я лежал, напитываясь энергией и думал, почему девчонка не возбуждает. Вывод мог быть только один — сознание старика никак не могло принять несовершеннолетнюю в форме сексуальной игрушки. Запрет на педофилию действовал, несмотря на смену планеты и на то, что тут девочек выдавали замуж с 14 лет. (А Берте было уже пятнадцать).

Сегодняшним утром источник не только заполнялся. Энергия, поступающая в тело сулила необыкновенную мощь. Я попробовал сжать массивный медный изголовник кровати — он смялся, как пластилиновый. (Интересно, в этом мире додумались до пластилина? А кто из моего мира знает рецепт пластилина? Уверен, мало кто над этим вообще задумывался. Я вот знаю лишь, что в древности скульптуры использовали глину (вроде — белую) и то ли алебастр, то ли гипс… Так что прогрессором никак не могу быть, ибо мы редко вникаем в суть вещей. Просто пользуемся достижениями новаторов.)

Я с уважением посмотрел на свой радужный источник множества магических энергий. Вроде он и подрос за эти дни…

Берта притабанила поднос с кружкой кофе (кофе и чай тут были такие же, как и на родной Земле. Никогда не понимал эти эвфемизмы фантастов: «бодрящий напиток», настой бодрящих трав» или «напиток, заменивший в этом мире кофе». Даже, если в ином мире пьют не кофе или чай, все равно это их аналоги. Ибо человек, как и любое высшее животное, склонен по своей сути к наркотическим веществам и к саморазрушению!) и ватрушками. Отдельно лежала глиняная тарелка с нарезанной тонкими ломтиками ветчиной. Ветчину тут делали изумительно, она таяла на зубах.

Я почувствовал зверский голод и быстро расправился с подношением. Наверное магическое истощение вызывает параллельно и физиологическое истощение. Тогда надо носить с собой мед в сотах (сахар тут пока не изобрели), углеводы быстро восстанавливают силы. (Кстати, изобретение сахара подтверждает мои мысли о склонности к саморазрушению: мало в мире продуктов, столь опасных для человека, как сахар!)

Но что я сижу тут, а не иду на тренировочную площадку. Боюсь, что ли, что опять окажусь беспомощным против рядового гвардейца. Ну — да, боюсь. Совершенно новое чувство в новом теле. Ну прежний владелец, так он вообще трусоват был, а вот я боюсь, что эксперименты с магией не дадут мне быстрого воинского успеха. Как-то я принял уже это новое существование и строю планы на будущее, в которых воинская сноровка важна.

Все, хватит мирихлюндией заниматься, встал и пошел.

И я встал и пошел…

Интерлюдия

Княгиня Мария Дживелегова. Скоро муж приедет, не дай бог мой мальчик опять начнет на него давить, хвастаться воинскими и магическими успехами. Какие могут быть успехи за две недели! И в кого он такой? Впрочем, в мужа — оба упрямые.

Михаил Минеев, сержант. Очень странно ведет себя юный княжич. Опять какую-то козню готовит. Что за коварный мальчишка! Но чем ему я — то не угодил? А княжич-то сегодня доказал, что он достоин уважения. Уделал рядового Смирнова за одну минуту. Да и со мной в спарринге сопротивлялся достойно. Надо бы ему больше внимания уделять шесту, у него явно талант к этому оружию.

Дочка Владимира Гродецкого, автора. Папа был прав. Когда муженек узнал, что он не оставил мне наследства, сразу смылся. С другой закрутил из богатой семьи. Говорил же мне папа, что он за деньгами охотиться, а не воспылал ко мне любовью. Что ж я такая дурнушка, что ли!

Горничная Даша. Это чудо просто такое, княжич уже мне поручения дает. И никто другой не имеет права меня работой нагрузить, потому что я княжичу служу. Только почему он не пробует опять со мной «это», может он не выздоровел еще?

…Успехи на тренировочной площадки меня смутили. А нормально ли это — такой быстрый прогресс? А не сожгу ли свое тело чрезмерным использованием магического усилителя? В общем, много вопросов возникло.

Вызвал к себе Минеева.

— Скажи, Александр, это нормально: — я указал ему на смятую фигурную спинку кровати.

— А что тут ненормального, — спросил сержант, спокойно выправляя медную фиговину. Воин заведомо сильнее обычного человека, для этого мы специальные настои пьем, укрепляющие ткани и связки. Ну а маги своей магией укрепляются.

— А что ты знаешь об этих магических усилителях?

— Ну, это магические заморочки, я и не могу о них ничего знать, нас не просвещают.

— Ладно, можешь идти.

Пошел к княгине:

— Мама, а если я вон те усилители дольше ношу, чем положено, — это не опасно?

— Мама оторвалась от книги, посмотрела на меня из кресла, закинув голову:

— Магическое истощение, конечно, неприятная штука. Но не смертельная. Все мы в юности не рассчитывали своих возможности и перебарщивали с применением силы. Вот если б мы могли видеть, а не чувствовать свой источник! А что, у тебя проблемы?

— Да, я забыл на ночь снять пояс с браслетами, а утром не мог пошевелиться.

— Это уже серьезно, мог бы и всю магию потерять. А потом несколько месяцев восстанавливаться! Ты же знаешь, что из спортзала прибор выносить не рекомендуется.

— Мама, а я сегодня простого гвардейца за минуту победил.

— Ну, он тебе, наверное, поддался. Еще слишком мало времени тренируешься, так что не возгордись. Привыкни трезво оценивать свои успехи.

Так и не добившись ясности побрел в библиотеку, терзать скудную по количеству литературы полку с книгами по магии. Общие фразы, теории, гипотезы. Один из авторов называл магическую энергию «божественным эфиром», второй считал, что её вырабатывают сами люди своей жизнедеятельностью, но только избранные (надо думать — аристократы) способны ей манипулировать. Оставив бесполезное занятие и, я обратил внимание на то, что религия тут хоть и есть, но власти над прихожанами не имеет. Просто люди предпочли вместо множества богов молиться одному, что практичней, удобней. Но при этом сохранили большинство языческих атрибутов. И на домашних алтарях до сих пор приносят жертвы мелкими животными — кроликами, домашней птицей.

Нет, не продвинет меня это к власти над магическим даром. И признаться в том, что обладаю видением магии, нельзя, особенно пока не знаю, чего ждать от властного Светлейшего князя — Светлейшего и могущественного властителя обширных земель. Власть людям кружит голову, так что он отнесется ко мне не по-родственному, а с практической точки зрения. То есть оценит меня еще дороже или решит не упускать из рук такую добычу и запрет в алхимическом аду, чтоб подсказывал его магам — что вижу.

Мысли настолько разозлили меня, что решил проехаться до ближайшей деревеньки, посмотреть как в этом мире крестьяне живут.

Зашел на конюшню, приказал запрягать спокойного коня. Так-то я и в прошлой жизни любил конный… ну не спорт, а прогулки, скачки просто так, чтоб в радость. Да и тело помнило уроки вольтижирования — обязательные для вельмож этого времени.

Конюх запряг каурую кобылку, я вспрыгнул в седло и поехал к воротам замковой стены. И оглянуться не успел, как выстроилось по бокам сопровождение в составе семи гвардейцев. Сержант не поехал, послал ефрейтора — командира отделения.

До первой деревни было недалеко. Мальчик, пока его сознание существовало, в последнее время любил с соседями — шалопаями мотаться по этим деревушкам. Но я помнил, что на стыке двух деревень должна быть таверна, которая обычно включала в себя трактир, гостиницу и конюшню, где можно было оставить лошадей и где я собирался пообщаться с народом.

Увы, общение произошло трагично. Когда мы спрыгнули с лошадей и зафиксировали их у коновязи, высматривая конюха, на меня с утробным воем бросилось лохматое чудище. В руках у чудища была дубина.

Я не успел должным образом среагировать, за что мне потом было стыдно. Гвардейцы легко обезоружили мужика и уложили на спину, прижав к земле.

— Говори, — ефрейтор достал саблю и прижал ее к бороде, закрывающей шею.

— Убивай, чего изгаляешься!

— Убить тебя или нет — то его Светлость, княжич решит. Чаво ты на нас бросился-то?

«Ты смотри, какой умный воин, — подумал я, — отводит смерть от мужика, вроде как он наних бросился, а не на княжеского сына. Ну что ж, помогу ему — зачем мне смерть мужика?»

— Отвечай, смерд, — рявкнул я, — зачем на моих охранников яко леший бросился?

Мужик что-то прошептал и сомлел.

— Дочку его попортили, Ваша Светлость, — пояснил ефрейтор, — вот и бросается на всех незнакомых. Ошалел мужик. А так-то он хороший кузнец, батюшка ваш, Ваша Светлость, им дорожит.

— Да не собираюсь я его убивать, нужно больно! — Я испытал горький стыд за деяния моего предшественника в этом теле. — Всыпьте пару плетей и вот, — я достал золотой, — пускай к нашему магу пойдет, восстановит непорочность девицы. Магу Громилину скажите, что я велел.

Гвардейцы посмотрели на меня с уважением.

И это было мне, старому цинику, приятно.

Глава 8

Я долго не мог заснуть. Мучило несоответствие привычек и нравственных устоев прошлого мира. И хотя я не на родине не был ангелом, а напротив — грубоваты и резким мужиком, любителем (в молодости) подраться, самоутверждаться, но тут мне было противно распоряжаться судьбами людей, не столь знатных, как я. Да и угодливое чинопочитание замковой обслуги коробило. Ну не привык к такому советский человек. А я и в послегорбачевской России в самой своей сущности оставался советским.

Это только молодым псевдописателям кажется, что попади они в средневековье, да еще и магическое, то сразу заведут себя гарем из простолюдинов и начнут собирать призы магические. Отнюдь… Ну во-первых, кто гарантирует, что не попадете в младшего поваренка, где повар — любитель мальчиков. А во-вторых, даже у людей, имеющих опыт в стрельбе по врагу, ум за разум заходит, когда приходится убивать холодным оружием. Это только во время боя мы находимся под адреналиновым штормом, а вот потом, когда аборигены этой эпохи спокойно дорезают раненых и обшаривают им карманы, человеку из двадцать первого века приходится тошно. Как ни крути, а мы довольно таки цивилизовались в этом непростом времени. И психологически дать приказ повесить кузнеца совсем не просто.

Тем более, когда, хоть и не сам, но прежний носитель тела, виноват в этой отчаянной агрессии.

Прогоняя бессонницу я попытался все же сформировать мамино плетение, сперва установил точку-якорь, завязав её в воображаемом ничто бантиком, а потом вокруг неё начал старательно, выведя эльм в палец, плести остальные закорючки. И плетение, задрожав, утвердилось и, как увеличительное стекло, высветило мне схему магической энергии ладони.

Как то, в старости, когда глаза слабели, я дополнительно к монитору повесил на стену телик 55 инч и соединил его через Гугл с компьютером. Получил, в сущности, дополнительный и огромный экран. Так и сейчас, когда я видел обычным зрением энергетическую структуру ладони, а сформированное плетение увеличило их и дублировало.

Я направил эдьм в амулет здоровья, старательно отсоединил другие энергии, кроме сиреневой — целительской, и вот так, заряжая его, задремал.

Совершенно забыв, что у меня на поясе и запястьях усилители, тормозящие и магию, и физические усилия.

Утром проснулся уже привычно бессильным. И пока служанка отсоединяла браслеты, попытался процитировать:

— Пускай ты выпита другим,

Но мне осталось, мне осталось,

Твоих волос стеклянный дым

И глаз осенняя усталость…

Спустя минуту услышал из коридора под топот каблучков:

— А мне княжич стихи сочинил!

Ну что тут будешь делать с этой дурочкой!

Слуги уже привыкли к тому, что юный мажор стал просыпаться рано и полюбил часто мыться. И хотя шептались между собой, что «это мытье до добра не доведет — или кожу сотрет, или экзему каку подхватит, и что надо священнику сообщить на всякий случай, но боязно», о чем неизменно сообщала верная Берта, столь же неизменно ночующая на диванчике в моей комнате. И, наверное, болтавшая служанкам о незабываемо горячих ласках меня, любимого.

Но тем временем, пока сплетничали слуги и суетилась личная служанка, я и размялся, и позавтракал яишней с ломтиками свинины, и добрался до тренировочной площадки.

А раскачался я за краткое время порядочно. Сержант уже не ставил со мной в пару своих подчиненных. Да и то доставал меня лишь перейдя на первый уровень. Но свалить не мог.

Это — в рукопашной. Я с мечом руках я выглядел первоклашкой против чемпиона СССР, то есть никак. А вот шест пришелся по душе. Не знаю, то ли Минеев сам плохо им владел, то ли у меня талант был с рождения именно к этой длинной палке, обитой металлом.

Очередной раз получив шестом по ногам Александр, охнул (несмотря на амулеты боль никуда не пропадала, хотя магия смягчала удар до безопасного) и сказал зловеще:

— Ну все, княжич, не жить тебе больше.

И в тот же момент все гвардейцы, до этого наблюдавшие, как пацан лупцует их начальника, бросились на меня. И, хотя мечи у них были тренировочные — с затупленным лезвием и насадкой на острие, такой толпой они меня бы забили насмерть. Я секунд десять еще успевал отмахиваться шестом, благо он позволял сбить с ног сразу несколько человек, чему способствовала выросшая сила мышц. Но потом почувствовал смертную тоску и непонимание происходящего.

Неужели мой папаша решил окончательно избавиться от непутевого сыночка!

Ну уж нет, пару гвардейцев с собой прихвачу!

Особенно хотелось добраться до предателя — сержанта. Я тычком в живот вырубил еще одного солдата, обратным движением шеста — соседнего и, наконец, прорвался к Минееву. Воздух вдруг стал плотным, как вода, и я рассекал его, видя в энергетическом плане, как летят радужные брызги сгущенной энергии.

Сержант бросил меч и поднял руки, но я уже не смог сдержать движение и, проталкивая шест сквозь сгущенку воздуха, вмазал ему по ребрам, пробив силовое поле тренировочных амулетов!

— Ох, Вашаость, Вашаость, простите, ой — зараза, это я не вам… — скорчился сержант на вытоптанной траве плаца.

— Ого, вы, Ваша Светлость, сразу на второй уровень скакнули! Испугались небось?

— Разозлился! — рявкнул я на него, чувствуя страшную боль в связках. — Не люблю предательства!

— Вы лягайте, лягайте, Ваша Светлость, сейчас у вас мышицы и суставы порвалися, надо покойно полежать, пока амулет подлечит. Лягайте, Ваша светлость.

Я лег и сжал в руках артефакт лечения, хотя он и так — через кожу груди действовал. Посмотрев в себя, увидел красные разрывы в местах крупных суставов. Которые, светлели, превращаясь в здоровые. Поднатужился и прогнал универсальную (радужную) энергию от ступней к голове: вверх, вниз, вверх, вниз. И привстал, протягивая лечебный амулет Минееву:

— На, сержант, подлечись. И, кстати, спасибо тебе!

По дороге в свои комнаты я натолкнулся на служанку, работающую моей тенью. Она плакала и лицо её справа припухло.

— Что случилось?

— Ничего, споткнулась…

— Если ты не научишься мне всегда говорить только правду, отправлю домой.

— Повар приставал, ударил…

— Пошли!

В поварню я, собственно, ворвался.

— Кто, показывай.

Девчонка дрожащей рукой показала на тучного мужика с усиками, который мгновенно почуял недоброе и заблеял:

— Она сама, я тут не приче…

Договорить он не успел. Я сбил негодяя с ног и пнул по ребрам. Увы, опять не рассчитал новые силы.

— Вызови целителя, скорей, — сказал я служанке, наклоняясь к агонизирующему телу. Похоже, ребра пробили легкие и он буквально захлебывается кровью. Я приложил к боку пострадавшего целительный артефакт и тут же его отбросил — магической энергии там не осталось, все истратил на ристалище.

«Интересно, он хороший повар был? — мелькнула дурацкая мысль. Её сменила вторая: — Как отнесется князь к тому, что сын-мажор полезных слуг убивает. Да еще из-за вольнонаемной шлюшки, девицы для его подростковых утех!»

Не придумав ничего лучше я возложил ладони на грудь полутрупа и, тщательно сортируя энергию по цвету, запустил сиреневую магию в тело повара. И с восхищением увидел, как красные разрывы в легких сменяются зеленоватым спокойным свечением. Красно оставалось лишь в боку, куда ударил со всей дури ногой. Потянул со всей силой к себе и вновь стал выдавливать-выдаивать свою целительскую магию в тело пострадавшего. За этим меня и застали матушка с целителем. Не Громилиным, а с кем-то пожиже в мастерстве.

Он быстро сделал следящее плетение, обстукал мужика какими-то артефактами и сказал?

— Да он в принципе здоров, просто спит.

— Что ты себе позволяешь, сынок, — нахмурилась княгиня. — Али я молодая так бегать от того, что тебе захотелось повеселиться. А твою паршивку я, видит Бог, выгоню. Примчалась, дядя повар умирает. Ты его побил что-ли? Уж полно над челядью измываться, большой небось!

Матушка сердито вышла, а я растерянно посмотрел на свои руки.

Однако!

Интерлюдия

Княгиня Мария Дживелегова. Скоро муж приедет, а мой мальчик опять дурью мается. Ой, не к добру!

Михаил Минеев, сержант. Удивил княжич, удивил. Это надо же — сразу на второй уровень скакнуть! Что значит кровь…

Дочка Владимира Гродецкого, автора. Папа был прав, а я дура набитая! Приходил его знакомый из милиции, вручил картиз и доверенность на получение огромной суммы в евро. И сказал, что от папы осталось наследство и завещание, и что он проследит, чтобы все оформили как положено. Так что я въехала в папину квартиру как хозяйка, а если придет мой музыкант — вставлю за дверь!

Горничная Даша. Это чудо просто такое, княжич за меня повара чуть не убил. А потом сам его и вылечил. Чудо чудное…

Глава 9

Две недели пролетели в тренировках и попытках постичь магию, управление её. Попробовал в качестве наглядного пособия использовать служанку, ей понравилось. Хотя и отвлекала меня хихиканьем и прочими девичьими штучками. Залечил ей царапину на руке: просто напрягся и попытался давить магией через эльм на небольшое покраснение в руке, насильно преобразовывая ткани. Ну не знаю, как и настолько осознанно делают это профессиональные целители, но царапина затянулась прямо на глазах восхищенной девушки.

Строго настрого объяснил ей, чтоб не рассчитывала на близость со мной. Сказал, что она свободная и может выбрать достойного мужа, уж коли не терпится, среди дворни. Дал команду одному из штатных целителей восстановить Берте утраченную невинность. Попросил княгине не говорить, если сама не спросит, подтвердив просьбу пятью золотыми.

Узнал цену денег: за золотой простолюдин может месяц жить, оплачивая аренду жилья и питание. В золотом десять серебряных и сто медяков. Каждый медяк стоит десять грошей из какого-то общеупотребительного металла, но я их и в глаза не видел. (Только у гроша нет глаз, это просто штампованный диск размером с советский пятак, но не круглый, а четырехугольный). Вообщем, отделка и гравировка денег в этом мире достаточно приличная, на их монетном дворе хлеб даром не едят. Золотые имеет право штамповать только император, а серебро — Светлейшие князья. Сразу у меня возник вопрос — почему император, если нет империи. Нашел ответ в книгах: бала, была империя, пока стараниями воинственных магов часть её не обратилась мертвыми землями. И некоторые народности этой империи канули в Лету, хотя тут наверное и не было мифов древней Греции.

Успехи быстрого развития очевидны. На шестах я побеждаю не только сержанта, но и группу из трех гвардейцев. Даже не переходя на второй уровень, что до сих пор мне дается трудно. А вот на первом могу находится около пяти минут. С мечом успехи есть, но незначительные. Научился и стрельбе из арбалета, хотя дротик, усиленный магией мне кажется более удобным оружием. Он хоть и не летит так далеко, как арбалетный болт, но надежно поражает в радиусе ста метров. Поэтому я всегда носил за плечом (слева от меча) связку дротиков, не обращая внимание на недовольство матушки.

— Ты совсем не дорожишь собственным авторитетом, — сказала она, — ну зачем ты таскаешь эти плебейские дротики, как простолюдин какой! Если хочешь быть настоящим воином, то меч за правым плечом в походе и на поясе в обыденности и кинжал вполне достаточно для юноши твоего ранга. Так же неодобрительно она отнеслась к моему увлечению шестом.

А по поводу служанки (надо потребовать у целителя деньги обратно) вообще выразилась грубовато:

— …твои извращенные увлечения со служанками бросают тень на наше княжество.

— Боже, — сказал я, — матушка, ты что — подумала, что мне нравится лишать Берту невинности! Кто тебе сказал такую глупость? Я просто прекратил близость с девушками, пока не натренируюсь до третьего уровня. Постельные забавы тратят много физической энергии, а мне сейчас не до них. Пускай девушка найдет себе мужа и не краснеет потом в первую брачную ночь!

Мама даже растерялась, такое услышав.

Ну а потом, направляясь на очередной вечерний обед, я услышал, что Светлейший князь вернулся из деловой поездки и будет присутствовать в малом зале…

Особенно тщательно принарядился, дабы подчеркнуть уважение, нацепил кинжал и направился в едальню. И первыми словами отца был ошарашен.

— Ты чего это намазался, как девка! Жена, почему не следишь за оболтусом, он уже краситься у тебя начал?

Я изумленно взял со стола медное блюдо и посмотрелся в него. Все, вроде, как обычно. Разве, что лицо стало более рельефное, четче очерчены губы, ресницы гуще… Цвета толком в отражении не разглядеть, но в принципе нормальной лицо молодого парня, который много бывает на свежем воздухе.

Я сжал зубы и молча сел на свое место.

— А здороваться с отцом уже не надо? — не унимался князь. Похоже, он пригляделся и мою реакцию срисовал и теперь испытывал неудобство от несправедливого обвинения.

— Прошу простить, Светлейший князь, растерялся, не понял причин агрессии. Конечно мы с матушкой очень рады вашему возвращению. У нас без вас так все было обыденно, спокойно, нам явно не хватало вашего чувства юмора…

— Прекрати! — это уже мамаша. — Не смей так с отцом разговаривать.

— Мама, у меня аппетит пропал, можно я пойду к себе, чем глотать через силу?

Княгиня взглянула вопросительно на отца, и он не замедлил высказаться:

— Если ему противно с родителями обедать, пусть идет к своим девкам.

Я встал, поклонился в сторону родителей и вышел. Было одновременно и смешно, и грустно. Паттерны отца в отношении прежнего сына работали против его самого, препятствия возможности новых отношений. Но и допустить замену сознания, пребывание в теле сына-шалопая старика из высокоразвитого мира технической цивилизации он не мог допустить. Интересно, я что — сильно изменился. Я взял местный заменитель зеркала и более тщательно, чем в обеденной зале, изучил свою внешность. Да, брови стали гуще и темнее, губы ярче, весь фейс как бы проявился из серенького исходника. Плечи, бицепсы, грудные мышцы, впалый живот и тонкая талия дополняли новый образ. Я, кажется, даже выше стал исходника?

Утром я, как обычно, разминался на плацу. Работе с усилителями я теперь не уделял больше часа, так как и реакция, и скорость и мышечная мощь пришли в мастерскую норму. А перегружать тело и наращивать мускульную массу было порочно для бойца, коим я начал себя считать. Бег, прыжки, работа с шестом. На миг взглянул в сторону замка, увидел в стрельчатом окне голову отца, но вновь перешел к упражнениями — бой с тенью.

После бани, когда я зарылся в книги, пришел лакей:

— Вас, Ваша Светлость, батюшка к себе кличут.

Встал, оправил повседневную одежду, пошел.

Отец ждал в кабинете.

— Вижу, занялся всерьез воинской наукой. Хвалю. Только зачем тебе это надо, вряд ли в роду графа Короткова тебе придется с кем-нибудь драться. Разве с женушкой в кровати…

И он мерзко захихикал.

Ну а я лихорадочно соображал: это он меня на выдержку проверяет или окончательно махнул на сына рукой.

— Отец, — сказал я. — До свадьбы еще пять лет, так не позволишь ли ты мне немного поучиться в Академии. Если успехов не будет, я тот час вернусь домой с повинной. Ну а если стану успешен в артефактный магии, то у тебя появится повод мной гордиться.

— Ты я вижу так и не выкинул эту мысль из голову. Не обольщайся, мага из тебя не выйдет. А воином, несмотря на успехи, тебе — сыну Светлейшего князя быть невместно. Я удивленно поднял голову и он добавил:

— Да, да, я осведомлен о твоем втором уровне за столь короткий срок и о том, что ты временно перестал забавляться со служанками. Я всегда все знаю, что в княжестве происходит. И что ты повара, вместо того, чтоб послать на конюшню, чтоб всыпали плетей, сам ударил. Невместно такое княжичу. Даже такому непутевому, как ты. А вот кузнеца, который на тебя напал, надо было казнить на месте. Черни только повод дай — мигом бунтовать начнут. Но я твою ошибку исправил…

— Что? Что ты сделал?!

— Тело твоего обидчика висит на площади всем поданным во вразумление. А ты своей мягкостью чуть наш род не опозорил перед соседями.

— Ты мне больше не отец, — вышел я из себя, — я выхожу из твоего рода!

— Отлучу, простолюдином станешь! — крикнул мне отец в спину, но я не обернулся.

Я не тратил ни минуты. Все украшения и дорогие амулеты снял и положил на стол. Сверху — артефактный меч из метеоритного железа. Из одежды упаковал простую полотняную сменку, в которой тренировался. С собой решил взять боевой шест и несколько золотых, завалявшихся в кармане камзола.

Но тут в комнату вошла взволнованная матушка.

— Повинись, не ломай себе жизнь, отец простит…

— Прости мама, но я твердо решил — он мне больше не отец. За меня не волнуйся, окончу Академию, восстановлю дворянство. Все будет хорошо.

— Тогда так, — подобралась мама, обретая княжескую стать, — вот мои личные украшения, тут тысяч на десять. Твоя учеба стоит две тысячи в год, сразу купи домик, так дешевле. И это все забери, — кивнула на стол, — это твое личное. С тобой посылаю своего личного слугу Александра Минеева и, если хочешь, возьми в служение ту паршивку. Пойдем в храм, они принесут тебе клятвы.

Мы спустились в небольшую замковую церквушку и девчонка с сержантом капнули на алтарь капли крови из надрезанного запястья, поклялись служить мне преданно. Не достигнув поверхности алтарного камня кровь вспыхнула, сгорела. Забавная у них тут религия.

— Советую выехать завтра поутру, — сказала мама. — Никто тебя не гонит…

«Зря я остался на ночь, — думал я, страдая бессонницей. — Сейчас бы уже доехали до какого-нибудь постоялого двора. Это хорошо, что я теперь простолюдин. Свободный простолюдин со всеми правами свободного гражданина империи. Богатый и свободный — десять тысяч громадная сумма. Для простолюдина. Зато никаких условностей, никаких этических притворств. Наверное этот мир жесток к простолюдинам, но оставаться в подчинении князя с его уродливым отношением к собственному сыну еще страшней. Я же мог его ударить, едва удержался. И, если к княжне я еще чувствую нечто — отголоски сыновьей привязанности, то к отцу только неприязнь. А теперь и враждебность.

Чтоб успокоиться я еще раз перебрал содержимое вещей в дорогу. Естественно, все дворянские наряды оставил в шкафах, а обуви взял три пары. Взял пару тренировочных костюмов, купальный халат и два пояса — один для скрытого ношения. Мама, кроме драгоценностей, дала еще триста золотых из хозяйственных денег, погрозив воображаемому мужу сжатым кулачком. Меч метеоритного железа мама буквально всучила мне, как и амулеты.

— Сможешь сам в дороге заряжать? — спросила.

— Попробую, — ответил я.

— Не притворяйся, думаешь я не знаю, кто вылечил повара. Твоя паршивка рассказала! У тебя большой магический дар и отец еще много раз пожалеет, что отпустил тебя из семьи. На моей памяти только сам император смог за такой короткий срок овладеть вторым уровнем ускорения.

— Что, правда император столь силен?

— Когда он за мной ухаживал, то очень старался и хвастал силой в дуэлях. Но твой отец оказался сильней.

— За тобой ухаживал император.

— Ну и что тут такого? Мы тогда все учились в Академии, а мальчишки вечно меряются силами. Но я выбрала отца и не жалею. А ему досталась моя двоюродная сестра. У высших аристократов в этой империи очень тесные родственные связи.

«Да, — думал я, вместо того, чтоб спать, — я скорей всего и не представляю всех этих родовых аристократических заморочек. На моей планете интеллект человека не претерпел никаких изменений за тысячелетия, так почему я думаю, что тут люди глупей. Да, науки не развиты, моются редко. Зато есть магия, которая выступает альтернативной техническим достижениям. И люди ничуть не глупей, только социум иной. Так что, покидая замок я должен быть готов к разным неприятностям».

Такие мысли окончательно прогнали сон и я, найдя в маминых драгоценностях кулон с большим рубином, уселся напитывать его универсальной энергией. Мама объяснила, что драгоценные камни, заряженные силой, стоят гораздо дороже.

Глава 10

— …Мы должны прибыть в столицу до октября, — сказал я, обгладывая куриную ножку. Поэтому никаких задержек в пути. И постараемся ограничить знакомства с трактирами и харчевнями только закупкой продуктов, есть будем в поле, где нет алкашей и бездельников.

«Харчевня — устаревшее название закусочной, трактир «низшего разряда», забурлил во мне филолог. — А трактир совершенно не связан с трактом, так как на Руси дороги звали большаком. Само слово "трактир", вероятнее всего заимствовано из немецкого, и происходит от глагола "traktieren" — "угощать". Только мне не об этом надо думать, а о том, что ни сержант, ни моя служанка не умеют готовить. Парадокс, я — бывший княжич готовить умею, а они — нет. Женщина и бывалый воин!

Но я не спешил показывать свое кулинарное мастерство (отточенное холостяцкой жизнью), поэтому на третий день путешествия, прикончив матушкины гостинцы (навалила два тюка вещей и продуктов), мы решили остановиться в придорожном трактире, поесть горячего. Что оказалось ошибкой.

Пятеро воинов в полудоспехах (полудоспех состояли из горжета плотной кожи с приклепанными 6-ти секционными наплечниками, отдельно от горжета шла защита шеи, кольчужной полукирасы (без наспинника), секционных набедренников, приклепанных к нагрудной частикольчуги) нажирались дешевым вином. Рядом на лавке лежали шлемы с гребнем.

Я внимательно осмотрел их, так как вооружение и защитные приспособления этого времени были интересны, поскольку выбрал путь не только мага, но и воина.

Вооружены соседи были своеобразно. Короткий солдатский меч (до 60 сантиметров длиной) у правого бедра военнослужащего рядового состава удивления не вызывал. И в кино и в истории уже приелся древнеримский гладиус — гла́дий. А вот топоры, которые тоже лежали на лавках, вызывали удивление. По форме он напоминал секиру, но полумесяц ее лезвия был лишен верхней части. Зато нижний порой доходил почти до самого топорища.

Заметив мой интерес, сержант пояснил:

— Это — бородатый топор, им можно сражаться, держа его и одной, и двумя руками. Удобен и на улице, и в помещении. В тесной схватке его топор можно схватить так, чтоб одна рука находилась внизу рукояти, а вторая «под бородой». В таком виде им можно было рубить, наносить тычковые колющие удары, парировать удары противника топорищем или же оглушать и дробить противника массивным обухом

И вскоре я смог воочию убедится, насколько этот бородач удобен для драк в тавернах. Один из воинов, не оглядываясь, сграбастал мою служанку и пересадил на свою лавку. Он похоже давно собирался это сделать, уж очень ловко у него получилось. А я ведь упирался, не хотел брать девчонку с собой, исходя из того, что мы с сержантом будем передвигаться быстрей и спокойней. Но мама не могла представить, как её сыночек будет обходится без женской помощи: как будет одеваться утром, как мыться и как следить за одеждой. Знала бы она, что деревенская девчонка не умеет готовить!

Мой длинный меч тоже лежал на лавке слева от меня. И солдаты были готовы к возможной потасовке, уверенные в своем вооружении и численном преимуществе. Но никто и подумать не мог, что мальчишка успеет выхватить меч, засиявший особым светом редкого металла, и снести голову обидчику. Я и сам не ожидал от себя такой прыти.

Но что сделано — то сделано.

Голова товарища, появившаяся на столе среди закусок и кружек несколько ошеломила воинов. Но сержант, сразу переходя на второй уровень, уже крошил их.

Последнего мы оставили на закуску и чтоб узреть преимущество и недостатки этого бородатого оружия. Теперь из личного опыта я хочу сказать, что такие удары особой разрушительной силой не обладают. Хотя если у топора есть ярко выраженный верхний угол, то тычки им достаточно эффективны, особенно если противник бездоспешен…

Я вновь сел за стол и допил пиво из кружки. Пиво тут было хорошее, напоминало нашу Балтику № 3 не фильтрованное, которое я брал прямо на заводе.

— Не стоило убивать, — сказал Минеев, тоже присаживаясь и прикладываясь к кружке. — Могли ограничится простой дракой, вам тренировка хорошая. А теперь ждать судейских, объясняться. Благо, мы пока еще на землях вашего отца, тут порядок среди стражников.

За эти три дня я отучил сержанта кланяться и вворачивать в фразы «Вашу Светлость». У Берты эта форма еще проскакивала в речи. Уж если я вышел из рода, то являюсь простым простолюдином, считал я. Но вряд ли существуют такие простолюдины, ибо тогда должны быть и сложные.

От этих глубокомысленных рассуждений оторвали вызванные трактирщиком (он послал мальчишку на лошади в ближайший город) стражники. Вернее стражник с мечом и судейский со свитком бумаг и чернильницей.

Да, в этом мире была уже развитая письменность и арифметика. И даже основы астрономии, а вместо химии — магическая алхимия. Писцами же всегда были мужчины принадлежащие той части общества, которую на моей родине назвали бы зажиточным средним классом. Основой их деятельности была бюрократия при дворе, ведение дел в армии и храмах. Работа писцов передавалась по наследству, сыновья изначально воспитывались с расчетом на то, что после нескольких лет обучения в школах займут место отца.

Особых проблем при рассмотрении дела не возникло. Солдаты, как пояснил трактирщик, шли наниматься и фактически пока не имели над собой господина. Ну а что там шепнул сержант судейскому, и знать не хочу. По крайней мере тот был приторно любезен.

Сержант на глазах стражника обобрал трупы (там и золотого не набралось), забрал все оружие, не побрезговал снять с мертвецов доспехи. Деньги разделил на две кучки: ту, что побольше — судейскому со стражником, поменьше — трактирщику. Все остальное взгрузил на наших лошадей.

— Пройдемся пешочком до города? — предложил он. — Там продадим все это оружейникам. Оружия, да и сбруя воинская неплохие, золотых семьдесят выручим.

Лошадей у воинов не было. А то совсем выгодным оказалась бы моя избыточная агрессивность.

Свое слова сказала и «паршивка» — потенциальная виновница недавнего смертоубийства.

— Спасибо, Ваша Светлость, — сказала, — что заступились!

— Ты понимаешь, что из-за тебя мы с сержантом убили пять здоровых мужчин, лишили будущего воинов, которым жить да жить. Вот зачем ты с нами увязалась, на что надеешься. Я тебе предлагал выплатить годовое жалование, вот и ехала бы к родным в деревню.

Ну, не эту мою вспышку у девушек имеется абсолютное оружие. Берта заплакала, Михаил бросился утешать, а я ушел вперед и подумал, что надо бы их поженить. Минеев, если приодеть да побрить, мужик еще куда как крепкий, а девчонке гормоны юности не дают покоя. Тем более, что невинность я ей восстановил.

— Надо тебя замуж выдать, — не стал я заворачиваться с тактичностью, — вот Михаил — чем не жених. Я бы тебя отослал назад, но принесенная клятва преданности не позволяет мне это сделать. А так ты посреди двух мужчин как-то нелепо смотришься. Ладно, я бы в княжеском облачении был! А так — два простолюдина и девушка. Вот станешь женой и тогда наша троица будет логично выглядеть.

Девушка от злости аж плакать перестал. Явно метила в мою постель. Тем более, как якобы простолюдин я стал по её мнению более доступен.

— На меня не рассчитывай, если что, — добавил я, раздраженно. — Не по себе дерево клонишь.

Вновь удариться в слезы девушка не успела. Нас окружил отряд замковых гвардейцев.

— Извини, Михаил, — обратился к сержанту старший отряда — плечистый мужик на каурой кобыле, — но Светлейший князь приказал вас задержать и забрать драгоценности княгини.

— И как ты собираешься это сделать, — выдвинулся я вперед, — будешь меня обыскивать?

— Если откажетесь выдать добровольно, приказано доставить всех вас в замок. Там ваш отец сам разберется, что к чему.

— А справитесь? Вас всего семь человек, а меня бить насмерть вы не решитесь. Только недавно мы с Минеевым пять солдат ухайдакали меньше чем за минуту. Вон в тюках, видите, их оружие.

— Простите, княжич, но у нас нет выбора. Если не привезем драгоценности или вас, нас все равно не помилуют.

Я на секунду задумался. Вряд ли мама знает об этой отцовской выходке. А поступок его предельно ясен — хочет оставить меня без денег, заставив тем самым просить прощения. Не исключено, что уже и жалеет о соре. Ясно, что пока из Родовой Книги меня не вычеркнул.

— Подожди, сказал я, расстегивая внешний пояс и доставая нательный. Вот, забирайте…

Сперва у меня был импульс отдать половину — два мешочка. Но потом я подумал, что тем самым проявлю себя перед князем, как жалкий пацан — он наверняка имеет список драгоценностей, возможно и сам их дарил. Поэтому отдал все четыре мешочка из нательного пояса и внутренних карманов. Никогда не клал яйца в одну корзину.

— Спасибо! — сказал старший отряда прочувственно. Он прекрасно понимал, чем могла кончиться битва для них.

Отряд ускакал обратно, а мы поплелись к городу, перестав ссориться. А я, механически передвигая ноги по пыльному большаку, подсчитывал в уме сохраненные финансы.

Кроме трех сотен золотых у нас было оружие, которое по мнению сержанта могло стоить около еще одной сотни. Вполне достаточно, чтоб добраться до столицы и пожить там некоторое время. Если исходить из того, что простолюдин на золотой может жить месяц, то денег хватает. Даже учитывая (о чем мама отдельно предупредила) столичные цены! А в Академию я могу поступить и на казенный кошт. Правда, потом придется работать на государство не менее 10 лет, но пока до этого дойдет — много воды утечет. Так что ни планы, ни настроение особенно не изменились. А сопровождающие и вовсе не знали, что это за барские заморочки у меня с отцом. Ничего, кроме того, что еду в столицу инкогнито, под маской простолюдина. У аристократов свои причуды…

Уже вечером, распродавшись и поужинав, мы сняли на ночь смежные комнаты для меня и для слуг. Я проверил на предмет клопов, но было чисто. Все же постоялый двор не общественный, а средней руки — для торговых людей и небогатых аристократов. Поэтому я спокойно стянул штаны, скинул кафтан и, оставшись в рубахе, залез под одеяло. Нечто стукнуло меня по груди. Посмотрел на грудь, где среди амулетов у меня на шее висел мамин кулон, который я просто забыл отдать. Теперь, напитанный до отказа универсальной энергией он мог потянуть и на тысячу золотых.

Глава 11

Пробуждение было веселым, потому что в комнату проскользнула служанка и попыталась воспользоваться моим сонным настроем. Это ей, естественно, не удалось. Я усадил её на табурет и прочитал краткую лекцию о том, что такое рубить дерево по себе. А потом сказал, что её надо серьезно присмотреться к надежному воину Михаилу.

— Вот приедем в столицу, дом купим (или снимем — подумал), хозяйство заведем. Я лавку открою по торговле амулетами. Артефакты буду заряжать. А вы с Минеевым будет мне по хозяйству помогать и охраной заниматься. Разве плохо?

Паршивка ускакала, а я решил пренебречь разминкой и, наскоро сполоснувшись, направился завтракать. На завтрак были говядина — дорогая и редкая в кухне этого мира — и жаренная речная рыба с пареной репой.

Невольно вспомнилась говядина с овощами в кисло-сладком соусе, которую я иногда готовил. Закупал вырезку или лопатку, баклажаны, морковь, красный лук, стручковую фасоль и непременный сладкий перец, мясо нарезал, как для бефстроганов — соломкой…

Ох, вспоминать тяжело и обидно. Надо смириться, с тем, что умер. Как в том анекдоте, когда пациент на тележке спрашивает санитаров:

— Может, в палату?

На что ему отвечают категорически:

— Доктор сказал — в морг, значит в морг!

— Чем будем заниматься, господин, — выбрал обращение сержант, типичное для купечества и слуг, — я бы сразу в путь отправился…

— Нет, отдохнем денек. Сходите по городку погуляйте, бороду свою постриги хотя бы, девушке купи чего ничего. А мне надо по делам сходить. Деньги дать?

— Нет, господин, княгиня выдала жалование на год вперед.

— И сколько зарабатывает такой бравый сержант? — задал я вопрос специально для Берты.

— Десять золотых в месяц, — гордо ответил Минеев.

— Очень достойно, — одобрил я, — ты у нас богатый воин. Интересно, а сколько на службе получал?

— Тоже много, до пяти золотых в месяц. Небось, на службе жизнью рискуешь.

— Ну ладно, иди, Берта, этот богатый Буратино тебе шаль купит м каймою.

Оставшись в одиночестве я рассовал основные деньги по телу, чтоб не срезали средневековые воришки, проверил сбрую, на которой висели меч и кинжал (шест и остальные вещи оставил в сундуке комнаты под замком, настоящим висячим замком со здоровенным ключом) и, с легким предвкушением приключения, направился в свою первую прогулку по чужому городу. Чужому, хотя мы все еще ехали по землям князя Павлова. Простолюдинская одежда делала меня чужим.

Город напомнил мне сибирские поселки, в которых вся торговля сосредоточена на центральной площади рядом с ратушей и церковью. А потом кругами распространяется людское жилье, чем дальше от центра — тем беднее. А уж за хижинами бедноты мастеровые постройки: глиняные, сапожные, плотницкие, кузнечные. Дальше всех загоняют кожевников, из-за скверного запаха.

Я поочередно обошел три лавочки: портняжную, скобяную и булошную. Крендель над ней не золотился, не было скуки загородных дач. А был стойкий запах навоза, было пыльно и жарко. На прилавках маленького рынка торговали козьим молоком, каким-то растительным маслом (в свою посуду), лаптями и ухватами. За более развитым ассортиментом следовало идти к кузнецу или кожевнику. Мне требовался торговец амулетами, но в таком небольшом городке ему не было необходимости раскошеливаться на магазин. Узнав у стражника адрес я отправился к магу.

— Ну вы, молодой человек, насмешили. Откуда же у меня деньги на такую редкость. Тут сам камень не меньше шестисот золотых потянет, а с универсальной энергией так больше тысячи. А я не больше трех-четырех в месяц зарабатываю…

— И что, академию ради этого кончали?

— Ну какую Академию, молодой человек! Обычное училище магическое при Его Светлости Светлейшем князе Павлове. В каждом княжестве свое училище, а в Императорское, то бишь Академию, только гении да аристократы едут.

— В каком смысле «гении».

— Вы, молодой человек, разве в школе не учили устройство нашей империи. Гении — это талантливые маги, у которых с детства проявляется сильный магический источник. Таких по указу Императора положено в столицу посылать, чтоб проходили проверку в академической часовни. Ну и аристократы в академию стремятся из-за знакомств и высокого уровня обучения.

…Совершенно расстроенный я шел в гостиницу. Убожество окружающего мира удручало. По дороге все же зашел в кузню, опознав её по грохоту молота и запаху гари. Но местный кузнец не изготавливал оружие, ограничивая свои изделия хозяйственными причиндалами для быта и сельскохозяйственных работ.

А вот слуги пришли веселые. Берта — в новом платочке и с бусами на шейке, Александр — свежевыбритый, в новой косоворотке.

— Ну вот, — встретил я их, — на сто лет помолодел. Экий бравый мужик, смотри, Берта. Вы сладкая парочка — гусь и гагарочка. (На местном наречии: индюк и летяга — полудикая кряква. Интересно, что любые образные выражения на русском языке тут или находили в момент изречения местный аналог образов, или звучали непонятно, но мудро для окружающих. И это происходило на уровне инстинкта).

Настроение у меня не повысилось, зато появилось желание надраться по-свински. Заказал в комнаты кувшин местного вина с закуской (холодная птица и репа) попытался привести угрозу в исполнение. Пришел к выводу, что местная кислятина хорошее мочегонное, не успевал гульфик развязывать. Плюнул на все и пошел тренироваться с мечом.

Ну а утром с первыми лучами солнца двинулись в путь. Александр показал на небольшую крепость в стороне от большака:

— Вот, минуем границу вашего княжества, вступаем на нейтральные земли. Тут полно всяких баронств, кто-то в вассальстве вашему батюшке, кто-то к его сопернику — Светлейшему князю Любимову Анжелу.

Я напряг остатки памяти прошлого Аллина. Анжел Любимов учился вместе с отцом в Академии и они оба ухаживали за моей мамой, хорошенькой армяночкой высокого рода. Что-то мне (моему предшественнику тела) рассказывали на уроках. После присоединения Польши к Российской империи Любимов получил приставку — Светлейший. И вроде у этого князя есть сыночек — мой ровесник. И вроде они с Павловым, моим папашей, до сих пор враждуют. Но у Павлова имеется поддержка большого и воинственного княжества соседнего государства — темных эльфов.

Мои воспоминание прервал воинственный клич сержанта. Впереди на большаке стояла простенькая карета, а чуть дальше конные воины наседали на двух пеших бойцов, третий пеший уже истекал кровью. Силы явно были не равны, но и пешие, и конники были одеты в форменные куртки со цветами своих господ. Так что не следует лезть в чужие разборки. О чем я и сказал сержанту.

— Там дама, — указал он мне на карету.

— Ну и что?

— Вежество требует защищать даму…

От кого требует?

— Как скажите, господин, — сник он.

В это время на ступени кареты ступила ножка в розовом чулке и появилась ручка в белой перчатке до локтя. Дама явно намекала, что ей нужна опытная мужская рука в поддержку, но я не сдвинулся с места, восседая на лошади и наблюдая, как второго пешего воина сшибли с ног.

— Господа, помогите даме! — голос был приятный.

— Сколько заплатите? — спросил я, вызвав недоуменный взгляд напарника.

— Вы не аристократ? — дама, не дождавшись от меня куртуазности, бойко спрыгнула на землю.

— Простолюдин. Если хотите, чтоб мы рисковали жизнью — заплатите тысячу двести золотых.

— Да ты в своем уме, холоп!

— Поехали, — сказал я спутникам, — объедим драчунов по лесу.

— Я заплачу, заплачу! — всполошилась женщина.

— Слово дворянки, каков ваш титул?

— Я — баронесса, даю слово!

— Ну что ж, разомнемся, — вынул я из ременных петель около седла любимый шест. — Стой возле госпожи, Берта.

И мы врезались в конников, сразу переходя на первый уровень ускорения. Шест грозно жужжал, преодолевая сопротивление воздуха. Коснувшись противника он при таком ускорении сразу сбивал его с коня.

Противники быстро сократились до двух их пяти, но эти двое оказались крепкими орешками. Они сравнялись с нами скоростью и выпрыгнули из седел, принимая грозный вид. Если рысь представить ростом с человека и поставить на задние лапы — она бы стала нашим противником, спрыгнувшим с лошади.

— Оборотни, — крикнул сержант, -.

Если бы я не был под ускорением, то ничего не разобрал из его речи: ерехои а ворой…

На втором уровне мне удалось задеть шестом лапу оборотня, его развернуло против часовой стрелки (интересно, придумали тут часы), а обратный мах раздробил ему плечо.

— Добить? — спросил я сержанта, который уже расправился со своим противником и вытирал меч о его одежду.

— Не надо. Пусть доложит своему господину, что бой был честным.

— Ты как, — обратился он к раненому, — сам до дома доберешься.

Тот не ответил, но встал, кривясь на бок, взобрался на коня и ускакал.

— Как будем рассчитываться? — подошел я к карете.

— Мальчик, недовольно сказала баронесса, — неужели ты думаешь, что я с собой ношу такие громадные суммы. Доедем до моего замка, рассчитаемся. Надеюсь вы не откажетесь от моего гостеприимства, отдохнете. Мне приятно принимать таких умелых воинов. И я не прочь принять вас обоих на службу!

Глава 12

Замок, как хвастливо назвала его баронесса, выглядел нелепо. Деревянный забор в два человеческих роста, а за ним двухэтажная изба и множество одноэтажных домиков. Правда изба была из камня, но в этом регионе леса было мало, а скальной породы много. Впрочем, филологическое мышление двадцать первого века сразу сделало заметку: «Замок (от польск. zamek через чеш. zámek, калькированного с ср.-в. — нем. slōʒ — «за́мок» и «замо́к» — здание (или комплекс зданий), сочетающее в себе жилые и оборонительно-фортификационные задачи. В наиболее распространённом значении слова — укреплённое жилище феодала в средневековой Европе».

Хорошая у меня стала память после заклинания княжеского мага Громилина. Чудо, как хорошая. Особенно долговременная, из прошлого. Прошлое, приправленное скорбью и горечью недостижимого!

Въехали, слуги определили нам комнаты для отдыха. Помылся в лохани, попил квасу. Тут хозяйка позвала на барскую половину.

— Странный вы, юноша, простолюдин. Слишком гордо держитесь, слишком независимо. да и слуги у вас боевые. По карману ли таких содержать?

В том, что баронесса попытается уклониться от выплаты гонорара, я предполагал. И её внешний вил с расстегнутыми пуговичками кофты, открывающие взгляду аккуратную ложбинку, говорил о том, что средства к этому уклонению пустит разнообразные. Меня, кстати, всегда удивляло у писателей фантастов моего старого мира преобладание подростковых гормонов у попаданцев над пожилым разумом. Они наверняка не читали философов, утверждавших первичность сознания, превалирующего над телом.

Философию в нашем универе давали хорошо, поэтому я помнил, что еще в XIX веке Артур Шопенгауэр назвал сознание «загвоздкой Вселенной», намекая на то, что тайна сознания остается самым темным местом во всем корпусе (собрании) человеческого знания. В XX веке философия сознания становится одним из самых популярных направлений исследований, ежегодно по этой теме выходит огромное количество литературы. Современный американский философ Ричард Рорти даже заявил, что по его мнению, философия сознания сегодня является единственной действительно полезной философской дисциплиной.

Различие рассудка и разума состоит в том, что рассудок соотносит свои понятия с миром и поэтому его критерием истинности является непротиворечивость. Разум как самосознающий рассудок поднимается до диалектического удержания противоречий, поскольку соотносит не только свои понятия с миром, но и самого себя со своими понятиями.

Ну а я, как и Декарт полагаю: сogito, ergo sum — "я мыслю, следовательно, я существую". Поэтому вполне руковожу своими сексуальными потребностями, несмотря на подростковый возраст тела.

— Просто я умею денежки считать, Ваша Милость. И умею их зарабатывать… — с этими словами я зажег на ладони небольшой светлячок.

— Так вы маг?

— Да. И еду со слугами поступать в Академию. Так что, Ваша милость, давайте рассчитаемся, да поедем мы дальше.

— Ну, я не могу вас так отпустить, хоть переночуйте в замке. Да и отужинать со мной вы же не откажетесь.

— Откажусь, Ваша Милость, спешу.

Заметив по моим глазам, что я не шучу. И что её ужимки на меня не действуют (женщины это тонко чувствуют) баронесса построжела. Застегнув пуговицу она сказала резко:

— А что если я прикажу за вашу дерзость всыпать плетей?

— А что, — столь же резко сказал я, — если я на самом деле дворянин, путешествующий инкогнито? Не боитесь разборок с княжеским родом?!

Женщина побледнела, стали заметны морщинки на шее и под глазами. В этом времени женщины увядают быстро.

— Идите, плату вам принесут, — сказала она устало.

— Плату действительно вскоре принес оставшийся в живых телохранитель. В кулечке было мало золотых, но их недостачу компенсировали украшения, сваленные в кучи.

— Её Милость сказала, что в доме мало наличных, поэтому она положила в уплату личные драгоценности.

По всем закона приличия дворянин мужского рода должен был отказаться от этих драгоценностей. Обдирать аристократку, испытывающие материальные трудности — фу, какой пассаж! Не комильфо!

— Хорошо, — сказал я, — возьмем драгоценностями.

И поторопил собираться Минеева с Бертой.

Но покинуть замок мы, увы, не успели.

Напротив ворот выстроилось не менее пятидесяти всадников, а герольд протрубил вызов.

— Баронесса Нина Короткова, вас вызывает на разговор барон Василий Харьков, — прокричал он после звука трубы в подобие примитивного рупора.

— Владелица замка мигом взобралась на стену:

— Я тут не при чем, меня возжелал княжич и он со слугами побил твоих воинов!

Барон, выделявшийся латным доспехом и массивной фигурой, выехал вперед:

— Сын князя, выходи на честный бой! — заорал он без всякого рупора.

Ну и глотка, подумал я. И спросил у верного сержанта:

— Будешь с ним драться?

— Драться то буду, конечно, если что. Но, боюсь, не справлюсь. Барон — оборотень, да и воин опытный. И вокруг него не менее семи оборотней.

— Вот сука хитрая, как подставила! — сказал я громко. — Ну да ничего, на хитрую жопу у меня тоже кое-что имеется.

Я примерился и спрыгнул со стены замка, там и высота на уровне второго этажа. А я и в первой жизни с балкона на втором этаже прыгал в клумбу. И не раз. (На втором этаже жила милая дама, но, увы, замужняя).

— Дяденька, Ваше Сиятельство (так обращаются к графам, а не к баронам), помилуйте — я тут вообще не при делах. Я совсем еще мальчик, а госпожа баронесса моим слугам и мне заплатила целую тысячу золотых, чтоб мы ее спасли. Она сказала, что те воины — её враги и просила помощи. И денег пообещала. А так- то я просто в Академию еду со своими помощниками, я подданный Светлейшего князя Павлова, он меня после проявления магии в Академию отправил и сопровождение дал.

Берта, быстро уловила мою хитрость и, распахнув калитку ворот замка, вместе с сержантом приблизилась, плача слезами горючими:

— Все так, Ваша Милость, он мальчонка еще, но уже маг. Сам Светлейший князь приставил нас следить за ним в дороге…

Барон выпрыгнул из седла. Он действительно был велик и густой бородой с бакенбардами, и мясистыми щеками, и коротеньким носом, а походил на медведя. Коим и был, как выяснилось позже.

— Мальчонка? А как же справились с моими воинами, неужто один человек справился?

— Ну я тоже помогал, отвлекал, мечом махал. А я еще и магией владею…

— Ну тогда сразись с моим сыном, он твой ровесник, видать, ему недавно шестнадцать стукнуло.

— Княжичу всего четырнадцать… — встряла Берта и осеклась.

— Все же княжичу, — усмехнулся оборотень. — Что ж ты так трусоват-то, княжич?

Хитрость не удалась, ну что ж. Назвался груздем — полезу в кузов.

— Согласен на поединок. Но — с тобой, барон. Если одержу победу, пусть сын даст клятву не мстить и отпустить меня с ближними. Если проиграю — мой охранник доложит князю, что все было по чести.

— Смело, мужественно. Что ж раньше притворялись, Ваша Светлость?

— Хотел сохранить инкогнито, Ваша Милость.

— Может обойдемся без схватки? Мой сынок скоро тоже в Академию отправляется — можете вместе поехать.

— Благодарю, барон, но путешествую под видом простолюдина. Мы с папашей поссорились, он не хотел меня на учебу отпускать.

— Ох, что ж вы, молодежь, такие все ершистые. Мой сынок тоже заладил про эту учебу. А зачем нам учиться, когда и так все силы в преображении имеем, в своей звериной сущности. Непокорные юнцы. Ладно, езжайте. А с баронессой я лично разберусь. Она у меня два луга отжала под шумок, такое прощать не намерен — луга заливные, большие.

Мы раскланялись и двинулись в путь.

— От женщин все беды! — сказал я наставительно. — Берта, кто тебе разрешил вмешиваться в беседу аристократов. Михаил, вечером всыплешь ей пяток розг по, сам знаешь какому месту. Или можешь уволиться, жалование выплачу прямо сейчас до конца года… Молчишь, значит согласна с наказанием.

И я вырвался вперед, разгоняя пыль большака.

Но далеко не ускакал, меня догнал небольшой (в пять человек) отряд оборотней. Во главе скакал юный барон, сын медведя:

— Позвольте представиться, княжич, я барон Валентин Харьков. Давайте все же вместе поскачем в столицу утром, а сегодня уже и обедать впору. Отец просил передать княжичу наше уважение, он остался у баронессы. И поручил мне оказать вам со свитой наше гостеприимство.

Я на миг задумался и пришел к выводу, что в компании с медвежонком будет безопасней путешествовать. Ну и веселей, наверное.

— Аллин, — коротко кивнул я, не слезая с коня, — мне приятно. Только не забудь, барон, что я путешествую инкогнито. И давай на ты, что нам чинам меряться.

Когда подъезжали к замку медведей (такой же двухэтажный каменный домик и забор вокруг построек) я подозвал сержанта и сказал ему:

— Ты не вздумай там Берту лупцевать. Припугнули и хватит. Вечером скажешь, что простил я её.

А уже вечером, после бутылки неплохого вина и жесткого жаркого (для меня жесткого) я напомнил Валентину:

— Валь, мы перед столицей разъедемся, чтоб мое простолюдинства не рушить. И я к тебе буду обращаться, как к аристократу. А ты мне можешь тыкать, понарошку не считается.

— Как скажешь, Аллин. До столицы еще доехать надо…

Интерлюдия

Княгиня Мария Дживелегова. Ну он узнает мой гнев! Это надо же — ободрал моего мальчика, как липку, все украшения, что я ему дала, отобрал. Все, завтра же выезжаю в столицу, у нас там неплохое поместье, давно пора проверить как дела.

— Что ты стучишь, муженек? Нет, дверь в спальню теперь всегда будет заперта. Как ты мог! Как ты мог отобрать у ребенка мои украшения?

Что, ради его пользы? Какая польза, если у него не будет средств на поступление. Чтоб вернулся? Так он и вернется, у него же твой характер проклюнулся, такой же упрямец. И за кузнеца он обиделся, он же его помиловал…

Что, жив кузнец! Ты специально придумал, чтоб проверить характер у мальчика? Ну ты и хитрец. Говоришь, в столице за ним будут наблюдать твои люди и в крайнем случае помогут… Ну ладно, сейчас открою. Ух ты, хитрец мой строгий!

Михаил Минеев, сержант. Вот уж точно, не надо с княжичем фамильярничать. Такой и меня, если что, на конюшню отправить — барская кровь. Ну я как раз и уволиться могу, небось свободный гражданин. А вот куда бы бедная девушка одна пошла, как бы домой вернулась. Ты, княжич, зря думаешь, что я её бить буду!

Горничная Даша. Все эти аристократы только с виду вежественные, а на деле грубые и злые. Ишь, сразу розги! Да меня и батюшка редко стегал.

Баронесса Нина Короткова. Вот не повезло как с этим княжичем! Теперь придется не только покосы отдать, но и виру немалую выплатить. Ну да ничего, оборотни — они страстные, как бабью кунку учуют, так делай с ними, что хошь. Звериная натура.

Баронет Валентин Харьков

А он симпатичный, этот Аллин. И целый князь! Надо с ним побольше подружиться… А потом и признаться можно, как другу.

Глава 13

За въезд в стольный город Киев брали деньги. В тех воротах, куда стоял я с сержантом и Бертой — по серебреному, а во вторых с малой очередью — по золотому. Валентин, конечно, поехал к аристократам, хотя и жалился, что отец мало денег дал. Ну а я попытался вжиться в плебейское состояние.

Хотя получалось не очень. И не потому, что я угодил в княжеский род. Просто мы в России, Европе, Штатах как-то и не замечаем, сколь гордо и свободно себя ведем. По сравнению со средневековыми смердами, естественно. Даже в целом довольно уродливая демократия расправила нам плечи и выпрямила спины. Цивилизация XXI века — это вам ни фунт изюма!

Очередь из плебеев тянулась протяжено. Мы простояли с полчасика, когда я плюнул в пыльную землю и перешел в очередь аристократическую.

— Это мои слуги, — кивнул на сержанта со служанкой. — Подскажите, где лучше остановиться небогатому абитуриенту Академии?

Усатый страж откашлялся и показал на мальчишек, сидящих прямо на земле недалеко от ворот:

— За медяк доведут до подходящего. Эй, шпана, проводите барчука до Веселого постоялого двора.

Лаконично, подумал я, направляя наш караванчик за босоногим гидом. Видать, много нас таких, поступающих и небогатых.

— А мысли все возвращались к происшествию в замке оборотней.

Среди ночи захотел пить, а с вечера как-то не озаботился. Пища у оборотней пережаренная, излишне соленая и сплошь мясная, окромя неплохих лепешек. («Окромя», я тут совсем врастаю в местную лексику! Хотя часто использую слова из другого мира, что объясняю для окружающих недавней амнезией).

Так вот, побрел я поискать воду для питья и забрел в комнату баронета. В отличие от нашего замка, где повсюду светильники и ночью горят, а тут темень, как в пещере. Они и понятно — звери на половину, видать и в темноте видят. Засветил огонек на ладони. (Это упражнение легкое, даже такой хилый маг справится: подведи эльм к ладони и подай огненную энергию. А свой огонь, как сказала мама, хозяина не жжет. Как и свой лед не заморозит, своя вода не утопит, своя земля не похоронит… Хорошо быть универсальным магом, множество природных сил во мне сконцентрировано. Научиться бы их еще и свободно изливать, как-то эльм укрепить и расширить)…

И мельком взглянул на кровать, уже поняв, что забрел в спальню хозяина. Но остановился, пригляделся.

На барской кровати с откинутым пологом лежала шикарная черная пантера. С детства обожаю кошек. Но откуда тут это животное, ведь сынок медведя должен быть медвежонком? А с чего я это взял, может мама была из кошачьих. Ну ничего я толком не знаю про оборотней. Надо будет потом, в Академии, почитать в библиотеке. Наверняка должны быть данные.

Уже удаляясь на цыпочках, я вспоминал из остатков памяти прежнего хозяина тела, что в соседях с нашим государством живут светлые и темные эльфы, а на его территории — разрозненные племена оборотней. Есть еще непризнанное государство оборотней, которое находится в одном из дремучих лесов на границе с мертвыми землями. Ну как государство — незаконное селение, которое они объявили государством. А империи нет желании посылать туда войска и выкуривать их из этого леса, вести с ними партизанскую войну. По дороге слышал, будто сын вожака этого селения должен прибыть к императору с полуофициальным визитом. Небось будет просить о признании собственности на этот лес в обмен на службу их воинов в императорской гвардии. Оборотни — серьезные бойцы.

За спешным завтраком рано утром я внимательней посмотрел на Валентина в людском обличие. Ну да, как я вообразил себе медвежонка — типичная кошка. Сказать — не сказать? Вроде в приятели баронет и сам набивается — лестно с княжичем подружиться. Нет, подожду, пока сам признается.

Так мы и поехали: я с сопровождающими и баронесса в мужском костюме и с одним слугой (баронство явно небогатое).

Только на развилке она уехала к отцу в замок Коротковой, а мы продолжили путь в столицу.

До столицы оставалось еще пару суток неспешной езды, когда мы решили остановиться в небольшом городке. Оставив слуг и лошадей в трактире с арендой комнат мы с Вальком пошли посмотреть достопримечательности. Хотя, какие тут примечательности… ну, может, для мальчика, выросшего в этом мире. Зато подвернулась лавка артефактов. И мы не преминули туда зайти с моим важным вопросом: сколько стоит и за сколько купишь. Дело в том, что я в дороге потихоньку заряжал дешевенькие украшения, полученные об Баронессы Коротковой в счет долга. Конечно, эта пригоршня золотых и серебряных побрякушек с лазуритом и еще какими-то полудрагоценными камнями не стоили той суммы, которую я хотел получить, а деньгами она выдала всего двести золотых, но вместе с моими трехстами и маминым кулоном на вступительный взнос за учебу должно было хватить. Надеюсь, мне все же дадут рассрочку. А попозжа заработаю — мало кто может амулеты заряжать универсальной энергией. И мало кто знает об её существовании!

(Я и сам открыл эту энергию совершенно случайно. На лошади едешь совершенно бездумно, если неспешно. Вот и я, устав заряжать побрякушки Нины Коротковой, решил погонять целительную энергию по телу, особенно в ляжки и ягодицы. Первое время даже у опытных всадников, давно не садившихся в седло, они ужасно болят. А потом, взбодрившись, попробовал перекрутить нити всех своих энергий. Получилось нечто совершенно алое, с серебряными проблесками. Взял золотое кольцо, подвел эльм к указательному пальцу, даванул — есть, как быстро наполнилось, даже удивительно! А потом в очередном городке показал это кольцо штатному магу.

— Какая редкость у вас, барчук! (Я по-прежнему не представлялся, но вид был настолько уверенный, да и свита, слуги, барон рядом… так что меня, не зная ранга все равно именовали барчуком). Огромных денек стоит. Говорят, древние маги умели в одиночку заряжать такие артефакты.

— А нынче как же? — спросил я.

— А нынче что ж, надо пригласить магов всех направлений и каждый вольет толику своей силы в амулет, только так — дорого, затратно. И не всегда получается получить универсальную энергию…

Колечко местный маг купил за четыреста золотых. Половину денег выдал распиской в столичный банк (да, да, в этом отсталом мире довольно организованные финансовые учреждения и смысл кредитов, расписок, чековых книжек и ссуд они поняли раньше изобретения огнестрельного оружия). Вот и есть у меня тысяча, а вторую доберу — украшений аж целых 12 разных. И мамин кулон поберегу, будет приятно вернуть его ей с зарядкой универсальной энергией.

Возвратились в трактир, поужинали репой с жареными курами, хлеб был в неизменных лепешках — тут, похоже, до дрожжевого вообще не додумались, и вознамерился пройтись. Очень уж в этих трактирах затхлый воздух от скученности постояльцев и круглосуточной кухни.

Когда въехали в городок, проезжали небольшую речку. Вот туда и пошел, подышать, развеяться.

На небе сияла огромная луна со своим зловещим обломком сбоку. В реке плесканула крупная рыба. Я подумал, что в этом мире великолепная и обильная рыбалка и, конечно, охота, так как люди еще не успели отравить моря и реки, загадить отходами леса и горы. А в целом совсем не плохо, что я не умер, а иду себе по бережку, по сочной траве-мураве, а от реки тянет радостной свежестью и жизнью.

Женские крики испортили мой променад. Я раздумывал: подойти или не вмешиваться, как этот же голос крикнул:

— Как ты смеешь, смерд, трогать высокородную даму?!

Звук удара оборвал страстный выкрик, а у меня пропали колебания.

— Одни неприятности от этих баб! — прошептал я, ускоряя шаг и прогоняя по телу энергию.

(Действительно, в прошлой жизни мне было лет тридцать, когда я так же повелся на женские крики о помощи, ввязался в схватку в темном переулке и первый удар в самое сокровенное получил именно от «жертвы»; потом меня обчистили и смылись).

Пять фигур ясно проявились в неживом лунном свете: две девочки в простонародных нарядах: сарафаны с высокой талией под груди, короткими и широкими рукавами, с выемкой на шее и в платочках. Их склоняли к уличному сексу три мордоворота в полувоенной форме и с короткими мечами на поясе, скорей всего наемники.

— Прекратить! — рявкнул я, вернее попытался рявкнуть. Но подростковая гортань подвела — голос дал петуха.

— Ты смотри — герой. Тебе чего пацан? Заплутал что ли?

Я сам себя обругал, понимая что ввязываться в бой с тремя солдатами по меньшей мере глупо, а если это простые девки, то они знали, куда идут с наемниками. С другой стороны уйти, не оказав помощи женщинам, как-то подло. Если уж проявил себя, подошел, то надо действовать.

Я отчаянно сдернул меч со спины и, войдя в первый уровень скоростного боя, проткнул ближнему солдату плечо. Двое соседних мгновенно оттолкнули девчонок и вытащили мечи, одновременно входя в первый уровень боевого транса. Ну так воины все же!

С усилием перетек во второй и, чувствуя треск связок, достал своим длинным оружием второго. Третий бросил меч и поднял руки — вовремя, а то я уже терял силы.

Вернулся в нормальное состояние и сказал:

— Ну уж я то точно высокородный, так что моли бога за то, что остались живы. Сможешь товарищей к целителю отвести?

— Смогу, Ваше Сиятельство, — обратился он ко мне, как к графу, — простите нас.

— Девушки, — протянул я руку, — позвольте проводить вас до вашего дома?

— Вы нас только до ратуши доведите, а дальше мы сами. Кто вы, наш героический защитник?

— Я путешествую инкогнито, поэтому так и одет. А как вас угораздило пойти с этими мужиками.

Я шел и вглядывался в лица, хотя луна и не давала возможности чувственной оценки. Первая девушка — самая бойкая был полненькая и с красиво очерченным лицом, вторая — явная дурнушка, тощая и немного сгорбленная.

— Мы просто одели платье служанок, хотели по городку погулять, как и вы — инкогнито. А у реки к нам эти смерды пристали.

— Ну, они достаточно наказаны. А вот и ратуша, вы войдете в нее или к вам выйду…

Я не успел завершить вопрос, как из ратуши выскочило несколько дворян в дорогих одеждах и окружили нас.

Глава 14

Хоть я и не выспался, но пересилил себя — встал, умылся, выпил кружку бульона с лепешкой и тщательно оделся, выпустив поверх простолюдинской куртки защитный артефакт. Который, как выяснилось на допросе в ратуше, параллельно служил паспортом, личным знаком дворянина. (Как-нибудь надо, все отбросив, внимательно покопаться в клочках памяти реципиента — совсем не ориентируюсь в тонкостях чужого мира!)

Ну да, по-первости я испугался не на шутку, проклиная очередных баб и неприятности, связанные с ними. Но уже в ратуше, в допросной, я очухался и властно (надеюсь, что властно) попросил пригласить мага. Оказалось, что все дворяне владеют магией.

— Ну и для чего тебе, юнец, нужен маг? — спросил старший.

— Я просто одет в простое платье, на самом деле я — высокопоставленный вельможа и еде со спутниками поступать в Академию. Надеюсь, что маг сможет это определить.

— Ну так достаньте, юноша, личный знак и я сам смогу это определить. Вас устроит граф вместо простого мага?

Ехидно так сказал.

Не зная, какой именно амулет является личным знаком, я расстегнул рубаху и явил все свои дорогие артефакты. Граф, я видел в нем сильный водный источник, сплел плетение видимости и удивленно поднял брови.

— Ну вы, Ваша Светлость, во-время пошли гулять на речку. Тем самым спасли её Высочество, принцессу Светлану Романову и её подругу Жанну, дочь Светлейшего князя Анжела Любимова. Как все сошлось-то чудесно, есть Бог над нашей судьбой, есть.

Лицо графа стало восторженное.

— Я — доверенный человек принцессы граф Борис Годунов, — представился он по-правилам, — Ваша Светлость, нет слов!

— А солдат задержать успели?

— Да, допрашивают. Те, собственно, и не отрицают ничего — увидели двух мещанок, хотели позабавиться. Откуда они могли догадываться, что эти бесшабашные девушки высокого рода. Но все равно их придется казнить во избежание сплетен.

На том и распрощались, а с меня взяли обещание с утра нанести визит монаршему коллективу.

Попытаться сохранить жизнь наемникам мне и в голову не пришло. Хотя шевельнулся червячок в мышлении бывшего советского — как это, просто убить, чтоб не было разговора. Начинаю адаптироваться. А первое время было трудно вести себя этаким барчуком: подай, принеси, на конюшню отправить… Так и проскальзывало желание поблагодарить служанку, самому одеть туфли, помочь накрыть стол…

Да что уж, я по-первости и деталей не видел, красок, убожества наравне с красотой. Вот, например, на постоялом дворе кровать, на которой сижу — размышляю, грубо сколочена из толком не отшлифованных досок, чуть ли не горбыля. А в замке у меня была кровать — чудо древесного искусства: отглаженная разнообразная (наборная) древесина, лепестки по краям как живые вырезаны, а спинка — вообще чудо искусства. Эту спинку отдельно можно на стену вещать вместо картины.

И я как-то, на грани когнитивного шока, почти не вглядывался, решал личные проблемы, к телу молодому пытался привыкнуть… Ну так я и до сих пор толком не привык: мозг старца из технического мира сопротивляется признанию четырнадцатилетнего юнца в магическом средневековье.

Почему-то по непонятной ассоциации гуманитарного моего мышление выползли и ударили набатом стихи:

Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда.

Как жёлтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дёгтя запах свежий,

Таинственная плесень на стене…

И стих уже звучит, задорен, нежен.

На радость всем и мне.

Да уж, Анна Ахматова была одной из величайших поэтов России! Вот и я сейчас в полумраке светильника и луны наблюдаю ничуть не таинственную плесень на стене, неторопливого таракана и запах свежего дегтя в вперемешку со свежим запахом навоза… Ну так я и не Ахматова. Правда стихи пишу до сих пор, гуманитарий — что с меня взять. Помнится еще в школе отметился:

«Я — Гродецкий,

парень дерзкий…»

Впрочем, сейчас я Аллан Павлов, княжич (надеюсь) и будущий талантливый маг (уверен).

Утром я, достав из багажа дорожный костюм, соответствующий моему вельможному рангу, прибыл в ратушу. (Взять с собой дворянскую одежду посоветовала мама. «Отец не станет тебя лишать родового статуса, если добьешься успеха, а не просто промотаешь деньги, — сказала она, — поверь, ты не сможешь жить нормально простолюдином…» Да я и сам вовсе не хотел лишаться такого преимущества в этом чуждом мире, так что не выказывал отрицания и подросткового максимализма).

К ратуше я подошел в сопровождении охранника и служанки, все по протоколу. Оставив их в комнате для слуг прошел за распорядителем в парадные комнаты, где встретился с графом.

— Вас, Ваша Светлость, приглашает на завтрак сама принцесса. И хочет отблагодарить за спасение.

«Ну — да, я не против». А вслух:

— Сочту за честь! С происшествием полностью разобрались?

— Естественно. Река, как говорится, поглотила печальные истории. Вы, надеюсь…

— Конечно. Я не склонен к болтовне, несмотря на юный возраст.

— Ну конечно, высокое воспитание! Прошу, Ваша Светлость.

Убогую зала сквозь стрельчатые окна освещало слабеющее по осень солнце. Несколько стеклышек в окнах были цветными, так что солнечные лучи немного преломлялись, подсвечивались, что придавало помещению некоторую радость. Грубо рубленный стол с толстой столешницей, лавки вдоль него. Из соседней двери вышли девушки с фрейлинами. Нарядные, с улыбками на юных личиках.

Ну что ж, луна не помешала мне правильно определить славянскую красоту принцессы и примесь иноземных кровей в Жанне Любимовой, дочке светлейшего князя Анжея. Папиного, кстати, врага.

— Ваше Высочество, Светлана, — поклонился я, — Ваша светлость Жанна…

— А давайте без чинов, — сказала принцесса. Мне эта куртуазность во дворце надоела. Вы — юноша, мы — девушки. Все едем в Академию поступать, несколько лет будем там учиться бок о бок. Почему бы нам не позавтракать запросто?

— Целиком с вами, принцесса, согласен. Этой куртуазностью только аппетит портить. Мне в нашем княжестве самому этот этикет опротивел, поэтому и еду поступать в роли простолюдина, инкогнито так сказать.

Слуги стали подавать первую смену. К моей радости это оказалась птица. Вот птицу тут умели хорошо готовить. Ее потрошили, запихивали внутрь ароматные травы и жарили на вертеле.

— Какая у вас сила, принцесса? — спросил, хотя прекрасно видел, что у девушки большой источник земельной основательной магии. А вот у её напарницы из княжеского рода источник был не слишком большой, но красный, весьма насыщенный.

— У папы земля с водой, а у меня только земля. Но говорят источник велик, силы много.

— Вот и будет наша империя землями прирастать, поскольку у вас с папенькой такие серьезные магические возможности. А вот у Жанны — дайте угадаю. Жанна — девушка серьезная, волевая, целенаправленная, у неё должна быть огненная магия.

— Угадал, угадал, — захлопала в ладошки девушка (скорей — девочка). Огонь. А давай с нами поедем?

— Никак не могу, — отложил я обглоданную косточку. — Я путешествию простолюдином, как я к вам примкну. Уж не слугой ли?

— О, да! Я не подумала. — Похоже, юная Любимова была той еще непоседой. — А вы уже воин, уже на второй уровень заходите?

— Ну — да, сказал я, — с усилителями тренировался.

И, обсосав куриную ключицу, протянул к Жанне:

— Сыграем на бери и помни?

Девушка на миг смутилась, а принцесске хватило этого мига, чтоб ухватится за вторую половину V-образная куриная косточки и сломать.

— Какая вы быстрая! — восхитился я, протягивая ей свой обломок. — Вот, положите, пожалуйста, в блюдо с объедками. Спасибо, бери и помни!

Так я часто обманывал маму в детстве, человек еще не настроился на игру и берет чисто механически.

— Ой, какой вы противный, обманули. Ну просите тогда, какое ваше желание?

— Танец на первом же школьном балу.

— Он ваш! А вы хитрый…

Через час я удалился, так как надо было ехать. И мне, и императорскому кортежу. Принцесса мне подарила фамильное кольцо из золото, усыпанное бриллиантами. Императорский вензель был выгравирована по ободу.

— Любые двери перед вами откроет императорское кольцо, — сказал потом граф, — но упаси вас Бог злоупотреблять столь высоким доверием принцессы. Еще он вручил мне чек в столичный банк на две тысячи золотых. В этом обществе дарить деньги было принято и считалось естественным.

— Конечно эта небольшая сумма не плата за спасение чести дочки императора, — напыщенно сказал граф, — но просто пряный бонус к будущей благодарности императора. Да и от Светлейшего князя, уверен воспоследует благодарение за дочку Жанну.

Раскланялись, распрощались. Я шел по пыльной улочке городка и вдыхал навозный воздух. «Эти лошади сплошное бедствие для экологии, — сказали бы пикейные жилеты, объявись они в этом мире. — Императору надо срочно сменить гужевой транспорт на паровой, экологически чистый».

Глава 15

Ну вот и прибыли к вратам столичного города Киева. Вот так тут в этой Земле сложилось, что Киев был и остался стольным градом. Киев и на моей Земле был столицей полян, Киевской Руси, Киевского княжества, он являлся центром древней Киевской митрополии и продолжал им быть… Ну а тут Москва просто не появилась в истории русичей.

Впрочем, историю этой империи я пока толком и не знаю. Тех книг в родительском замке явно недостаточно для объективной оценки. Этот мир, кстати, не заполнен читателями, хотя грамоте учат всех. Да и книги в основном сконцентрированы в учебных заведениях, а в частном хранении редкость. Очень уж дорого стоит изготовление одного тома. Немец Иоганн Гуттенберг в этом мире не проявился. Книги рукописные. В основе — пергамент, который изготавливается из обработанных шкур животных. Кожа тщательно очищалась для создания тонкой и гладкой поверхности. Такой материал был прочным, и на нем было можно писать с двух сторон. Родиной переплетного дела считается Армения: первые переплетчики связывали пергамент с нанесенными на них текстами и вставляли между двумя деревянными досками.

В прошлом был и папирус у древних магов (пару свитков нашел в нашей небогатой библиотеке), но Египет исчез во время войны магов.

В общем, в Академии запишусь в библиотеку и разберусь с историей. Вон мама говорила, что у них есть истмаг — история магии, диамаг — диалоги древних магов и даже сопромаг — сопротивление материалов артефактов накачки в них магии.

— О — да! — Это я на вопрос стражника отвечаю. — В Академию поступать, да.

Абитуриентов, оказывается, приказано пускать бесплатно. Ну да, откуда у тех же простолюдинов целый золотой для прохода в столицу, обнесенную двумя кольцами защиты. Согласно известной мне истории Ярослав Мудрый для надёжной обороны сильно расстроившегося города, от нападений неприятеля, построил в 1037 году каменную ограду, которая, прикрывая предместья Киева, примыкала своими оконечностями к старой земляной ограде. При Святополке II (1083–1113) ограда города была расширена постройкой нового вала, охватившего Михайловский монастырь. Во время владения городом князем Владимиром Ольгердовичем на горе Киселевке был построен укреплённый замок. В котором сейчас и располагается император. А семья его по большей части живет в загородном замке, откуда и ехала в столицу принцесса Светлана, которая задолжала мне первый танец на школьном балу.

Едем, цокают наши кони копытами по булыжным мостовым. Относительно чисто на улицах, столица все же! Моя кобылка обладает уникальным аллюром — иноходью, при котором она одновременно выносит вперёд и опускает то обе правые, то обе левые ноги. Сижу, как в кресле, слегка покачиваясь справа налево. А вот спутников на скорости трясет неимоверно. Служанка, хоть и с детства на лошадях каталась, со временем натерла внутренние части бедер, пришлось мазать медом и на два дня задержаться в какой-то деревушке. Мед и его продукты в этом мире главная фармацевтика.

Подъехали к средней руки постоялому двору. Смотрю вопросительно на сержанта.

— Ваша Светлость, тут чисто и спокойно. И не дорого. Тут большей частью военные останавливаются. Я тут раньше бывал.

— Ну ладно, — говорю. — Только если ты еще раз меня Светлостью назовешь, отправлю домой. Что я тебе говорил насчет конспи’гации?

— Да я разве упомню, что вы, господин, из своей учености балакаете. Я и слов-то таких не знаю.

— Ну ладно, давайте заселяться. Я — просто богатый простолюдин. Сын купца, например, в прочем — не уточняйте. Просто, если спросит кто настойчиво — из богатого рода мальчишка. Ок?

Ну хоть к этому приучил, «Ок» отвечают.

Я последние дни после встряски на речке и в ратуше как-то зорче стал, внимательней к мелочам. Вот и комната моя на втором этаже явно армейская по лаконизму обстановки. Зато все надежное: и стол из струганных досок, и кровать из таких же досок с матрасом из свежей соломы, и сундук для вещей к которому прилагается здоровущий замок со вставленным ключом. Ну и табурет, мы такие в школе на уроках труда делали.

Стук в дверь. Берта.

— Господин, можно кушать уже пойдем. Или вам в комнату заказать?

А чего же в комнату, пойду — посмотрю на местную «ресторацию», столичную.

На столе, еще более массивном, имеются две плошки: с крупного помола солью и с чесноком. Чеснок тут едят все, не стесняясь запаха. А в нашем замке и зеленый лук выращивают. Половой (а как еще назвать официанта?) скороговоркой сообщает меню: уха из петуха (ну да, в древности и у нас любой суп ухой называли), речная рыба жаренная с головами, неизменная печеная репа, вино местное виноградное и дорогое заграничное — армянское гранатовое.

Уверенно выбираю гранатовое. Приходилось, пил. А в старости так только его и заказывал. Как сейчас помню — Жемчужина Эчмиадзина! Во вкусе чувствуется мягкая терпкость гранатовых корочек и сочность гранатового сока. Такое вино приятно пить в жаркую погоду и в охлажденном виде. Зимой оно тоже прекрасно, но уже без охлаждения, и разливающееся согревающим теплом по нутру.

Хлебаю куриный суп, грызу молодыми зубами мягкое куриное мясцо. Жить хорошо. И не хочется вспоминать о прошлой челюсти в стакане с содовой водой, о суставах, скрежещущих к дождю, об отдышке при подъеме на второй этаж… Я молод, богат и я маг!

Кстати, насколько богат? Ну — да, чек передам прямо в бухгалтерию Академии, что сразу взметнет мой рейтинг до небес: вот кем для этого «простолюдина» чек выписан, императорским представителем лично. И у меня еще пару тысяч в деньгах и драгоценностях, из которых половина уже заряжена. Интересно, сколько тут стоит аренда приличного дома?

— Эй, человек?

— Что прикажите?

— Сколько тут, в столице, стоит аренда приличного дома?

— Вам в каком районе? В купеческом, наверное? Или подешевле — на Подоле?

Усиленно вспоминаю свой «командировочный» Киев. Подол, вроде, имел форму треугольника. Он был обнесен рвом и деревянной стеной с деревянными же башнями. Реальная граница города со стороны Оболони проходила в районе улиц Верхний вал — Нижний вал и Ярославской.

— А вот на левом береге кто живет. (Помню, помню — официально он основан в 1969-м году и выведен из Дарницкого района. Изначально еще во времена Киевской Руси здесь находились загородные угодья столичных монастырей с их Воскресенской и Никольской слободками).

— Ну там в основном аристократы, дорого там и мало кто сдает.

— Тогда давай в купеческом. Это где, кстати?

— Там была Кирилловская стоянка. Где крещение Руси проходило — в рече Почайна. Называется Оболонский район.

— И что там по ценам?

— Ну за пяток золотых в месяц можно снять неплохую избу.

— А купить?

— Если с землей, то на пару тысяч потянет. Земля у нас дорогая — ужасть как. Ну а ежели без земли, то и в тысячу уложитесь. Только налог придется платить в Управу, «арнона» называется, земельный налог. Немало, до сотни в месяц. Но это уж как стряпчий посчитает.

— Может знаешь кого, кто продает?

— К вечеру узнаю, Ваша Милость. Как штык узнаю…

— Эй, грум, ты чего там болтаешь? Не видишь, воины желают еще вина!

С соседнего стола запустили куриной лопаткой, но она лишь скользнула мимо официанта, шлепнувшись мне на колени. Почти шлепнувшись, так как разогнанная магией реакция помогла отбить «снаряд» в сторону. Он шлепнулся на столик справа.

Такое впечатление, что посетители столика слева и справа только и ждали момента учинить драку.

«Тут я, конечно, просто обязан на двух-трех страницах описать эту драку. Только это уже будут не страницы, а «сраницы». Вон, господин Щ, который к тому же еще и Женя, шпарит не задумываясь и у него доброжелателей на сайте писательском 4623484! Как это у него, дай магия памяти:

…Я встал, сжимая в руке за спиной подобранную с земли пожелтевшую трубчатую кость сантиметров двадцати длиной. Один ее край закруглен, как и положено нормальной кости, второй — острый осколок, торчащий вперед как наконечник копья. Не нож, конечно, но при умелой работе вполне сойдет за оружие. Если у тебя нет ножа — это ничего не значит. Всегда можно использовать сучок дерева, камень, кость — что угодно, лишь бы этот предмет подходил для твоей задачи. А задача одна — вывести из строя противника так, чтобы он никогда больше не смог нанести тебе ущерб. А когда противник не сможет нанести ущерб? Тогда, когда он мертв. И я не собирался жалеть этих тварей!

Сайдан ударил меня совершенно неожиданно — вот только что он стоял, говорил, и глумясь и хохоча, и тут же, без всякого перехода ударил меня ногой в пах. Вернее — попытался ударить. Я пропустил его удар мимо себя, чуть отшагнув в сторону, и без замаха, снизу вверх воткнул желтую грязную кость Сайдану прямо под челюсть. Кость вошла практически до самой «рукояти», то есть до моего кулака, я выдернул ее, и не прекращая движения шагнул вперед.

Следующей моей жертвой стал парень в кожаной безрукавке, расстегнутой, или вернее развязанной по-полной и обнажающей плоский рельефный живот. Именно в живот, в печень он и получил короткий пробивающий тычок. Кость вонзилась так же легко, как и в шею предыдущему противнику, раненый парень глухо охнул, схватившись за рану и широко раскрыв свои темные, удивленные донельзя глаза.

Третий из свиты Сайдана сунул руку в карман, видимо хотел что-то из него достать — может нож, может кастет — но и тут я успел раньше него. Кость вошла парню в правый глаз, и он завыл, закрутился на месте, хватаясь за кровавую дыру, из которой обильно текла пахучая красная жижа, ну а я уже двигался к четвертому, вдруг сообразившему, что здесь что-то пошло не так.

Четвертый — толстоватый увалень в цветастой рубашке и коротких, до середины икр штанах попятился с криком: «Ты чего?! Ты чего, стой, сука!» — и подвывая от страха пополз по куче щебня и камней, торопясь поскорее выбраться на волю из этой комнаты, вдруг ставшей могильным склепом для его соратников. Я не стал его догонять. Поднял с земли круглый булыжник размером с апельсин и прицелившись, метнул его в беглеца. Булыжник с глухим стуком и хрустом врезался в затылок парня, и пацан упал навзничь, дергая ногами и хрипя в последних предсмертных судорогах.

Удостоверившись, что противник мне не угрожает, я вернулся к одноглазому, который завывая стукался о стены комнаты, вероятно очумев от страха и боли и пытаясь найти выход из этой камеры пыток, и без малейших эмоций загнал ему свое импровизированное оружие прямо в сонную артерию. А потом отшагнул назад, чтобы брызгающая фонтаном кровь не залила меня с ног до головы. Когда он упал, я потянулся туда, куда покойник тянул руку, и в самом деле обнаружил ловко пришитые на изнанке рубахи узкие ножны с вложенным в них тонким, бритвенно острым ножом.

Нож тут же оказался у меня в руке, и чтобы правильно довершить начатое — я обошел лежащих на земле противников и аккуратно, чтобы не порвать одежду и не слишком ее перепачкать в крови — добил почти уже покойников…»[1]

Женя в своем репертуаре, все как обычно — кровь, кишки, распидорасило, грубая ебля, изнасилования, месть, спецслужбы… Словом, примитив вульгарис для завлечения как можно большего числа платежеспособного быдла, имеется в виду АТ. Конвейер, если кто не понял. Но пипл хавает и хвалит, даже признается в большой и чистой любви к этому халтурщику. Читать можно, но всерьез не воспринимать, героев не жалеть, и помнить, что это как пропаганда — главное, подействовать на эмоции и подкорку, у кого она есть:-) Ну и динь-динь-динь-деньжата-денежки делать надо, остальное дребедень. Классическая фишка Щ его последней ипостаси — размазывать кашу по чистому столу как можно дольше и тоньше.

Но серьезная драка не тянется долго, особенно если смертельная. Ну а тут дрались воины (основные посетители сего заведения), дрались ради потехи, чтоб кровь разогнать. Хотя, надо признать — умело дрались.

Хозяин равнодушно взирал из-за барной стойки, где разливал в кружки вино из бочки. Увы, пива в этой реальности еще не придумали. Хозяин знал, что ущерб ему возместят, а столы прибиты к полу намертво. Как и лавки.

Ну а я под прикрытием опытного сержанта потихоньку ретировался, успев показать половому пальцем вверх (мол, зайдешь с новостями в номер). И, жалея о недопитом гранатовом вине, решил заказать себе ящик.

Или поручить служанке купить, так дешевле что ли.

Привыкай к экономии, господин инкогнито!

[1] Если кто-то хочет, то «Бандит» Щепетнова тут: https://author.today/work/158458

Глава 16

Домик половой нам нашел. Ну — да, что таксисты, что официанты — у них свой мир с деловыми связями, любое информбюро позавидует.

— Два варианта, — говорит. — С землей продают маленький домик за три тысячи и здоровенный — за полторы. Я бы посоветовал тот, что за три. Место хорошее, на пригорке, есть свой колодец. К тому же хозяин предоставляет рассрочку до полугода.

— А что с тем, что за полторы?

(Чуть не сказал: «А эти по три, но маленькие, но сегодня… А те вчера по пять… но большие… но вчера… ну очень большие», но раков в этом мире нет, не завелись как-то. Вот и пива нет, и раков…)

— Тот дом опасный, в нем темный маг жил, колдун. Его сожгли, а родня — брат двоюродный, ну никак не продать, ни сдать не могут. Как-то поселился там проезжий купец, да на другой день и помер. С тех пор и желающих нету. Родня уже хочет дом спалить, а землю государству отдать, в имперскую казну продать. Но там они больше тысячи не выручат…

— Поедем, братцы, смотреть, — сказал я, — прикажи там лошадей ко входу подавать.

Ехать оказалось недалеко. Домик на горе выглядел аккуратно, хотя и с небольшим земельным участком. Но действительно маленький. Я же планировал не только дворню разместить, но и лавку открыть артефакторную. Да и слуг намеревался нанять побольше. Раз уж попал в такой мир, в смысле без кухонных комбайнов, стиралок и персональных компьютеров, то хоть слугами озаботиться. О деньгах не волновался. Заработаю. Непривычный этому миру маркетинг, новинки артефактные, да и технические… разумный ценник. Разбогатею и без княжеской помощи.

Второй дом был обширен и земли много, хоть картошку с неженскими огурцами выращивай. Тесть моей неудачной супруги в Хабаровске на трех огородах выращивал ранние сорта огурцов, частью солил в кадушках, часть продавал свежими. Здоровый был мужик, в прошлом — инженер, а в реале — почти помещик. От необходимости работать обзавелся справками медицинскими. Так что статья 209 (тунеядство) ему не грозила. Но тут огурцы не выращивают, тут вообще с овощами туго. А крупы отнесены к еде плебейской и как корм для скота, в основном для птиц.

Забор носил следы подпалин, видать не только колдуна спалить соседи мечтали. И стояло в огороженном пространстве маленькое поместье (обширный двор с хозяйственными постройками, изба, сложенная из здоровенных деревянных плах, гостевой домик недалеко от здоровых ворот) как бы на отшибе от небольших деревянных заборов, окружавших череду купеческих домов.

В дворе обнаружился недокопанный колодец — яма, частично обложенная опалубкой из луба, похоже — березового. Ну и доски торчали из ямы. А вот в доме не осталось и следа от мебели или еще чего от прошлого хозяина.

— Наверное, соседи растащили, — вякнул половой. Он таскался с нами, принимал живейшее участия, надеясь на денежную благодарность.

— Будем брать! — заявил я. — Михаил, обойди соседей, скажи, чтоб все, что покрали, вернули в дом, запирать пока не будем. Если не вернут, то скажи, что хозяин — ментальный маг, проклянет всех истово, язвами покроются виновные. И схитрить никому не удастся, на алтаре прокляну!

В местной слегка христианской религии языческие атрибуты были не просто обязательны, они работали. В этом я убедился, когда мама заставила слуг на домашнем алтаре поклясться в верности мне, любимому. Холодный камень сжег в воздухе капли крови, принимая клятвы.

Еще следовало зайти к мэрию и оформить право собственности. Не у мэра, конечно, а у стряпчих. Вот я и пошел, а половому велел дорогу указывать. На входе сидел стражник. Конечно, ну как же без вахтера! Не успел первобытный человек встать на задние лапы, как тут же назначил вахтера, усадил его возле пещеры со свеже выломанной дубиной.

— Куда прешь, — сказал мне стражник, одетый в куртку грубой кожи и с коротким мечом у пояса, нечто вроде прямого римского гладия. Рассматривал я это оружие из плохо прокованного металла. Мой, из метеоритного, такие железяки запросто разрубает (даже скорей раскалывает).

— Дом покупаю, — сказал я, протягивая заготовленную серебрушку, — надо оформить купчую.

— Это, малый, тебе на второй этаж, — будто слизнул быстрым движением деньгу стражник, — там встретит тебя стряпчий Федот, так ты ему два серебряка дай, вот он тебе и поможет.

Так начался мой путь по лабиринту местной бюрократии. Полагаю, первобытный человек, встав на задние лапы и неуверенно покачиваясь на них, прежде чем выдавать дубину вахтеру наклеил на эту дубину ярлык и занес факт выдачи в первую бухгалтерскую книгу из пальмовых листьев. Написано ярлык, есть номер с дробью, дата / И круглая печать, а рядом подпись чья-то…

Оставляя серебро я поднимался все выше, а на четвертом этаже мне доброжелательно назначили очередь, но после четырех серебряных монет, исчезнувших в потной ладошке клерка, послали вниз к Главному стряпчему, который и оформлял эти клятые купчие!

Завершив схождение по односторонней ленте бюрократического Мёбиуса, где восхождение и снижение равнозначны, я постучал и вошел. И сразу положил на стол золотой.

Стряпчий равнодушно на него посмотрел и сообщил, что оформление купчей будет стоить мне сто двадцать золотых.

Зная от полового, что оформление бумаг в городе не дороже десяти золотых, незначительных — золотой, я вздохнул, достал из мешочка, висящего рядом с артефактами на шее, имперское колечко и надел его на мизинец.

Главный стряпчий побледнел:

— Простите, господин хороший, я не подумал. Заработался, знаете ли вы… А как к вам обращаться, простите?

— Как к посетителю. Без чинов. Так что там с купчей?

Сей минут, тот час отдам писарю и бургомистру на подпись. Прикажите чай, кофе? Может вина, у нас есть хорошее, из вяленого винограда?

Через полчаса я, заплатив пять золотых, удалялся от башнеобразной мэрии. Перед тем, как идти на покой в постоялый двор, поймал какого-то мальчишку и он за медяк отвел меня к центральному магазину артефактов. Действительно, лавка была охраняемая, просторная. Многие артефакты даже висели на стене за спиной продавца. В его кафтане изобиловали красные шнуры, что было визитной карточкой огненного мага.

— Вот у меня серебряная подвеска и колечко дутого золота, обе вещи заряжены универсальной магией, — выложил я драгоценности на прилавок.

— Где же вы взяли столько магов, чтоб заряжать такие безделушки?

— Где взял, там нету. Вы покупаете или…?

— Покупаю, полезные артефакты. Но большую цену не дам, вы же не состоите в магическом обществе и не имеете лицензии на право заряжать артефакты?

Да уж, магия тоже грешит бюрократией, но тут хоть понятно — стараются держать под контролем вольных волшебников.

— Ну тогда я сперва оформлю лицензию, а потом вернусь к вам. Или в своей лавке устрою распродажу универсальных амулетов, я тут лавку собираюсь открыть.

— Вы, юноша, еще слишком молоды, чтоб составить конкуренцию таким профессионалом, как я и мои коллеги. Могу дать за обе безделушки триста золотых.

— Давайте четыреста и разойдемся по доброму.

— Идет.

Мы хлопнули по рукам и маг отсчитал мне четыреста золотых кругляшков.

Уже темнело, так что я шел в гостиницу и обдумывал, как свой немеркнущий огонек переместить с ладони в устройство, его усиливающее. Фонарик в этом мире магам будет полезен, а то, что только наделенные силой смогут его использовать, только сделает артефакт дороже. Я уже понял, что боевых артефактов в мире много, а вот бытовых — почти нет. В основном доживали свой век изделия древних магов, которые подпитывали магией. Так что на будущее я вполне определил себе фронт работ.

Мальчик в простой одежде бредущий впотьмах по улицам столичного города и в Москве привлекал внимание. По крайней мере после распада СССР. Ну а в почти не освещенном Киеве я наверняка казался лакомым прохожим.

Так что меч достать пришлось. Впрочем, одной отрубленной руки хватило, чтоб группка уголовных юнцов проводила меня до постоялого двора и вежливо распрощалась. Ну а товарища они так и бросили истекать кровью… О времена, о нравы!

— Жрать хочу, как волк!

— Как кто? Кто это — волк?

Чем больше сливаюсь я сознанием с телом и остатками сущности княжича Аллана, тем чаще ввертываю в местный язык слова из прошлого. Причем знаю, что волков тут нет, а есть схожие звери, больше похожие на наших гиен, которые так же, как и волки, добывают пищу преследованием. Все звери разделяются между собой по моему мнению (как и Конрада Лоренца) способ добывания пищи. Вот кошки, к примеру, добычу скрадывают, отсюда их чистоплотность, умение замирать надолго, ловко лазить… А собаки срут где придется, пахнут, гавкают и добычу в природе добывают, загоняя дичь до измождения.

— Что пристал, жрать хочу.

— Я уже послал Берту, сейчас принесут. Как ваши успехи?

— Как наши успехи будет правильней. Купчую оформил, можно завтра въезжать. Так что ты обеспокойся купить мне кровать, постельные принадлежности и посуду там какую-либо. Заодно найди кухарку. И закажи алхимика, чтоб вытравил там всякую погань, клопов там, мух, мышей… тьфу, ну этих, как его — суриканов. (В этом мире роль мышей выполняют игольчатые мини-ёжики — суриканы).

— Сделаем, Ваша… простите.

— Ну сколько раз тебе говорить, без чинов. Представляешь, без лицензии нельзя открывать лавку амулетную, а лицензию дают только членам общества магов. А я еще не маг и даже не поступил еще в Академию. Пойду поутру разбираться с этим вопросом. Ну наконец наша черепаха притащилась (кто такая черепаха — не твоего ума дело), еду принесла. Что тут у нас?

Сытый и довольный иду почивать. Надо же, свой дом в столице! В прежнем мире я только к старости сумел обзавестись собственным жильем. И не в столице, а в Петербурге всего лишь. Надо завтра обязательно выбить лицензию на торговлю, в чем поможет колечко принцесски. И надо поспешить, долго мне такой ценностью пользоваться не позволят: доложат в имперскую СБ, те — монарху, да и отберут. Полагаю стукачей тут, как в Москве — каждый второй.

С этими поспешными планами я и уплыл в вязкую пелену юношеского сна, в котором кровь перемешена с похотью, а будущее с прошлым. И шагающий экскаватор медленно переставляет многотонные стальные лапы, двигаясь по золотоносному руслу ручья Вача.

Что такое эта Вача -

Разузнал я у бича,-

Он на Вачу ехал плача -

Возвращался хохоча.

Глава 17

Секретарь в Союзе магов был седенький и в подобие очков — пенсне или как там из истории. Футляр явно серебряный, снаружи позолоченный, грушевидной формы, а на обеих его сторонах «резаны в травах птицы». Переносье ковано и прикреплено к роговой оправе стекол маленькими заклепками. Состоит оно из двух частей, соединенных шарниром. Мне, как историку, помнится, что в «Расходной книге денежной казны» царя Михаила за 1614 год значится, что для царя у московского гостя были куплены «очки хрустальные с одное сторону гранёны, а с другую — гладкие, что, в них смотря, многое кажется».

— И что вам, молодой человек, тут нужно? — спросил он меня, когда я, подкупив очередного «вахтера» (на этот раз — с боевым артефактом), прорвался к нему на прием.

Не торопясь демонстрировать имперскую милость решил начать с глаз. Прекрасно помню, как в старости стал интересен вопрос очков и сохранения зрения.

— Я вот, Ваша Милость, над магическим артефактом для улучшения зрения раздумывал. И пришел к выводу, что с опытным магом в паре, с целителем смогу его создать.

— Во-первых я — граф, а не какой-то там барон. Так что извольте по уставу обращаться. Не вижу вашего родового артефакта, вы кто?

— Я прибыл в столицу инкогнито. И у меня универсальная энергия. Вкупе с опытным магом воздуха вполне можем создать супер очки, которые и носить на лице не надо. Артефакт будет создавать в нужный момент как бы воздушную линзу перед глазами. Конечно, пользоваться таким артефактом смогут только одаренные. Но зато никаких стекляшек на носу, никаких неудобств и любое увеличение. Им можно будет и вдаль глядеть, и вблизь, и мельчайшие частицы разглядывать. Линза будет изменять свою кривизну по вашему желанию.

— Мысль интересная. Вы уже записались на учебу в Академию? И знает ли ваш батюшка, что ходите в простонародной одежде? Понимаю, у молодежи нынче стремление модное к простоте и отрицании дворянского величия. К добру такое поведение не приведет. Есть такое слово у философов, может слышали — «демократия». Так вот, эта демократия призывает всех людей отринуть вежество и слиться в едином братстве. С народом. Чтоб все было общее: и жены, и дети. Можете представить в своей постели грязную деревенскую бабу, а в кабинете — свору её сопливых детишек?

Похоже, граф сел на любимого конька. Я, собственно, и сам к всеобщему братству отношусь сдержанно, но в этой действительности любые разговоры о предоставлении вольности демосу ведут к анархии. Да и для СБ империи это равно мятежу!

Не зная, как выкрутиться я все же прибег к «роялю из кустов» — демонстративно достал и надел на мизинец знаменитое колечко.

Через пол часа я стал членом Гильдии Имперских Одаренных (ГИМО), заплатил членские взносы за год вперед (аж по пять золотых в месяц) и получил Лицензию на право «содержать лавку по торговле магическими артефактами, равно заряжать оные и проводить магические эксперименты, не несущие угрозы спокойствию горожан». Отдельно была обещана встреча с магом воздуха. Очки старика весьма заинтересовали.

Следующим участком в сегодняшнем маршруте была Академия. Но перед этим решил заскочить в харчевню, перекусить. Как раз по дороге подвернулась такая с поросячьей мордой на вывеске: «Добрый свин».

…Не знаю, что уж со мной не так — молодость или веду себя слишком уверено, расковано, но у окружающих как правило вызываю тот самый диссонанс, когнитивный. И, естественно, что они пытаются разрешить противоречие между привычным и мною самым привычным способом — дать недоразумению в рожу.

Способности, обретенные столь быстро, позволяют справится с любым драчуном. Даже с воином. Минеев рассказывал, что простолюдинов тренируют при помощи алхимии. Иначе ни связки, ни мышечная ткань не выдержать этих чудовищных ускорений. Ну а нам, волшебникам, помогает магия. Волшебная энергия, способная превратить ткани во время нагрузок в нечто сверхупругое и сверхтвердое. Не даром же воину на втором уровне тело даже из арбалета не пробить. Свое быстрое совершенствование отношу именно за счет универсальной энергии, ибо никто мне толком не объяснил её взаимодействие с носителем. Известно лишь, что амулеты с этой энергией действуют в два раза эффективней, а стоят в четыре раза дороже. Рыночная, мать её, экономика!

Уложив кабацких драчунов на грязный пол, покрытый сеном (сено сметут, свежее насыпят — опять чисто), я наскоро подлечил задир. Теперь мне подобное давалось легко, я просто желал убрать нездоровое из сферы энергетического изображения тела, отличное от общей расцветки. Например, перелом руки светился желтым, тревожным, а поврежденная печень (важнейший орган) буквально мигала, как испорченный светофор. Ну а я представлял и видел, как эльм сцеживает универсальную энергию на ладонь, оттуда она притягивается поврежденной энергетикой чужих тканей и восстанавливает их.

Подлечил, уселся за свой столик, откуда они меня буквально стащили, попросил полового принести новой еды.

— Остыло все, замени побыстрей. Некогда мне тут рассиживаться. И вино принеси поприличней, эту кислятину вон — жертвам неудачного аборта (кивнул на мужиков, кряхтя встававших) отдай, пусть запьют горе.

— А что такое аборт? — спросили от соседнего столика. Там сидел мужчина в полувоенном кафтане, ладно обтягивающем его мускулистое тело.

— Вот когда тебя пацан валяет по грязному полу, это и есть то самое, — уклончиво сказал я. Надо перестать обогащать этот мир сленгом из чужого мира.

— А не могли бы вы, господин (тут он сделал паузу, приглашая представиться), господин… пройти со мной к моему хозяину?

— А на фига мне с тобой куда-то идти?

— Ну, мой хозяин нуждается в услугах опытного лекаря, а вы, как я вижу, просто гений целительского искусства. Мой хозяин богат (и опять пауза), очень богат…

— Не интересует, — резко ответил я, допивая вино. (Такая же кислятина, как и прежнее).

— На всякий случай, — раздельно сказал незнакомец, — запомните адрес: Кривой переулок, дом под зеленой крышей. Мой хозяин имеет власть над разными делами…

Я не дослушал, шел к выходу. Но на ус намотал (не растут еще усы у этого тела). Вне всякого сомнения уголовный элемент его хозяин, а с уголовниками во всех мирах надо поддерживать хорошие отношения. Особенно в этом, где у них даже свои гильдии есть. Забавно: Гильдия попрошаек, гильдия карманников, отдельно — домушников. Гильдия приверженцев статьи УК № 147 (мошенничество по кодексу СССР).

Академия находилась в старом здании прежней цивилизации. Не везде война магов оставила ужасную мертвую землю, в некоторых местах все было просто разрушено. И, когда бывшие варвары осваивали новые пространства, они охотно заселяли эти разрушенные города прежних. И даже ремонтировали то, что поддавалось ремонту.

Поэтому я зачаровано застыл перед этим зодчеством.

Взметались к небу, презрев притяжение земли, два остекленных круглых флигеля с куполом посередине. Главный фасад поражал декоративной галереей из высоких колонн с тонкой резьбой на каждой. Такое впечатление, что стою на ВДНХ перед павильоном «Юные натуралисты»: все лучшее — детям.

По сравнению с тяжеловесными квадратными строениями современности это здание возвращало меня в цивилизованный мир, в котором не было магии, но имелась магия удобств и стремительного развития. Мир, который я по причине смерти покинул, стремился к звездам, сбрасывая и отбрасывая тухлых обывателей и недалеких управленцев, он не был жесток — он просто выполнял долг, как стойку выполняет дог… мой прежний мир. Он в скрещенье космотрасс смотрел на меня синью детских глаз, заставляя корчится от не прочувственной до конца потери.

— Эй, парень, — вырвал меня из прострации прохожий. — Чего стоишь, лошади сшибут.

Я помотал головой, возвращаясь на площадь перед Академией. Особого движения не было, но конники со слугами на ослах собирались перед фигурными воротами.

— Что, сегодня день приема? — спросил я, окликнувшего меня парня. Судя по одежде он был из аристократов, хотя кафтан и не блистал новизной.

— Барон Русаков Виталий, — представился он, снимая берет (тут аристократы носили береты, как когда-то во Франции, а простолюдины — кепки с большим козырьком), — да, проверяют на направленность магического источника. А ты?

— А я — инкогнито, обращайся ко мне просто Аллин Гродецкий.

— Ты не из тех Городецких, что на севере графство имеют?

— Во-первых, я — Гродецкий. Во-вторых, говорю же — инкогнито. Это запрещено?

— Нет, конечно. Ты на какое отделение поступать хочешь: на боевое или на целительское.

— Ну, это, наверное, от источника зависит?..

— Я знаю свой источник, наше баронство хоть и не богатое, но свой определитель магии имеется. Да и отец у меня неплохой маг. У него и у меня воздушная магия. А у братьев, как у мамы — огненная.

— Ты, наверное, младший сын7

— Как догадался?

— Ну, наследника бы побогаче снарядили… Только не обижайся!

— Чего тут обижаться, да — младший из нищего баронства.

— А давай дружить?

Из своего юношества я помнил, что именно так можно подружится с малознакомым, там еще плюнуть надо было на ладонь и поручкаться.

— Ну… давай. Юноша поднял руку и зажег на ладошке голубой огонек. Я повторил действо, зажигая сиреневое — целительское. Мы соединили руки и над головой прозвучало громкое: «Бум!», подтверждая союз…

…Всю ночь и весь день у меня вертелось в голове некое узнавание, теперь вспомнил: «Сурикаты на моей земле имеют некоторое сходство с сусликами, но при этом к грызунам не имеют никакого отношения. Сурикаты входят в семейство мангустовых и представляют один вид — сурикат или суриката, а также тонкохвостый миркат».

Глава 18

В Академии никаких сложностей не было. К каждому прикрепили сопровождающего со второго курса, о чем говорил магический значок в форме раскрытой ладони с цифрой. По желанию владельца значок светился цветом личной магии.

Сперва (как тут говорят: «попервости») мы зашли в финансовый отдел. А что, действительно, раз ты пришел и готов платить, значит маг и хочешь учится. Помнится, в прежнем мире часто читал, как сперва абитуриенты проходят проверку на специальном камне — есть ли волшебство и какое и лишь потом с них берут взнос за учение. Нерационально и вообще глупо. Понимаю, в прежнем мире, там отбор идет на экзаменах наиболее удачливых или знающих, а тут: или есть источник, а коли нету, так и никто не пойдет в Академию…

Это я брюзжу, потому что пришлось целых две с половиной тысячи отдать, совсем я теперь нищий.

В общем было так. В финансовом отделе я впервые увидел настоящего гнома. Квадратный мужичек с бородой лопатой, получив от меня взнос встал — отнести в сундук кассы. И выяснилось, что он мне по грудь.

А попервости он мне сказал:

— Ну что, юнец, будешь на государственное содержание поступать?

— Да — нет, говорю, мне хотелось бы за свой счет учится.

— А золота хватит-то?

— Еще и останется.

— Тогда с вас, господин, две тысячи имперских золотых прямого взноса за год обучения, триста — страховой взнос, его вам вернут в конце года, если ничего не поломаете, испортите. И двести имперских золотых за комплект формы первокурсника. Форма включает парадный, повседневный и рабочий мундиры с брюками; кроссовки, рабочие ботинки и лакированные парадные из тонкой кожи: спортивные трико двух видов, плащи, шубы и демисезонные накидки. Рубашки и нижнее белье курсанты покупают сами.

Проговорив все это гном издевательски прищурился.

Но когда я положил перед ним чек, подписанный императорской службой, мгновенно расплылся в приветливой.

— Простите, Ваша Милость, я не совсем вежлив, заработался…

Дополнительный взнос не стал для меня неожиданность, поэтому положил заранее приготовленный мешок с пятистами золотыми. Тяжелый. Золото невыгодно для ношения, но на бумажные деньги сие общество перейдет не скоро.

— Общежитие, Ваша Милость, будете брать, есть прекрасные комнаты во флигеле, графские…

— Мне в графских как-то неловко будет, простолюдину невместно…

В левой башне есть уютная квартирка, я сам там раньше жил, пока дом не купил. Пока не занята.

— Сколько стоит?

— По сто золотых в месяц, всего…

— В общем у меня и дом недалеко, вчера купил…

— Восемьдесят в месяц, как приезжему, максимальная скидка…

— Эх, — вздохнул я, отсчитывая золотом и серебром сто шестьдесят, — это за два месяца, потом еще занесу.

— Не пожалеете, Ваша Милость, балкончик, прозрачный потолок в гостиной, полная обстановка и горячая вода подается прямо в умывальню всю зиму.

— А летом?

— А летом горячую воду отключают, вы все равно же на каникулах. Примите ключ, хотя у нас закрывать покои не принято.

Сопровождающий, угрюмый юноша с льняными волосами, зачесанными в хвост, повел меня дальше, в невысокое здание местной церквушки с большим алтарным камнем.

— Возложи сюда обе руки и думай о своем источнике?

Возложил, взглянул на источник. Да он, вроде, подрос за время поездки? Или я его бессознательно тренирую?

Алтарь засветился, стремительно меня цвета: сиреневое — целитель, коричневое с голубым — земляной и воздушной, зеленоватый — водный розовая — ментальная, красная — огненная. Перебрав эти цвета алтарный камень загорелся одним — пронзительно алым с серебряными проблесками.

За спиной приглушенно ахнул второкурсник.

Пошли смотреть мой номер. Или, как его назвать, не комнату же в общаге. Невместно в комнатах жить аристократам, а мы, несмотря на чин и происхождение, одев значок ученика Академии, автоматически причислены к дворянскому статусу. Пусть дворянство попервости личное, не наследуемое, но — дворянство.

Оказалось три комнаты и подсобная кладовка. Да, небольшой балкончик, сплетенный из бронзовых ограждений, хорошая купальня с медной ванной на львиных ножках. Спальня, кабинет, гостевая с прозрачным, из мелких стеклышек потолком. В спальне кровать «на троих», привычная перина и пяток пуховых подушек. На окне толстые зеленые занавеси.

Вполне удовлетворенный вторым временным жилищем, пошел за парнем в библиотеку, бормоча:

Устал я жить в родном краю

В тоске по гречневым просторам,

Покину хижину мою,

Уйду бродягою и вором.

Пойду по белым кудрям дня

Искать убогое жилище.

И друг любимый на меня

Наточит нож за голенище.

Что-то по мере осознания неотвратимости нового мира и себя в теле подростка я стал часто обращаться к поэзии своей Родины. Сам не знал, что столько красивых стихов помню!

В библиотеке была небольшая очередь. Хотя занятия начинались 1 сентября, многие курсанты прибывали пораньше: с начала августа прием шел постоянно, только плати или подписывай кабалу с государством на 15 лет. Училище полувоенное, поэтому мы — курсанты, а служба для мага на просторах империи почетна и хорошо оплачивается. Многие небогатые аристократы не стеснялись заключать такой контракт, особенно младшие (ненаследные) дети.

Библиотекарша, в глубоком капюшоне легкой курточки, который почти скрывал её лицо, работал споро. Наша очередь почти подошла, когда в помещение вошла группка непривычно одетых невысоких девушек с юношами. Их одежда напоминала баварские охотничьи костюмы — зеленые брючки чуть ниже колен, курточки с карманами того же цвета и коротенькие сапожки. За плечами девушек висели короткие сдвоенные мечи — крест накрест.

— Эльфы, — зашептались в очереди, — темные. С принцессой.

Я не выдержал, обернулся, ожидая увидеть поразительную красоту. Увы, красотой и не пахло — резкие черты лица, черные до синевы тугие волосы, глаза слегка раскосы, но небольшие, конечно — уши, вызвавшие у меня ощущение уродства. В 2001 году я смотрел «Ведьмака» Сапковского в экранизации поляков, так там артисты, игравшие эльфов выглядели так же невзрачно.

Девушка, возглавляющая группу, прошла к прилавку, потеснив очередь.

— Ну ты, уродина, обслужи-ка моих подданных.

Только сейчас я увидел у библиотекарши, стремительно мотнувшей головой в бессильной злости, уродливые шрамы, которые коростой покрывали правую часть лица. Очень странно было видеть дефект лица в этом магическом мире, где кроме платных были и общественные маги, принимавшие всех в специальных «народных» лечебницах.

— Урод над красотой смеется,

Тупой — над гением творца.

А кто-то в верности клянется,

А кто-то мило улыбнется,

А будет гордый, как овца.

И нет начала и конца… — переиначил я Омара Хайяма.

— Да как ты смеешь! — дернулся ко мне один из сопровождения.

— Подожди, Ариэль, — удержала парня принцесса, — так я по твоему мнению тупая или овца?

— Мы источник веселья — и скорби рудник.

Мы вместилище скверны — и чистый родник.

Человек, словно в зеркале мир — многолик.

Он ничтожен — и он же безмерно велик! — ответил я стихами того же Хайяма.

— Пойдемте отсюда, — приказала эльфийка своим сопровождающим. — А ты, красавица, принесешь книги на меня и свиту к нам в покои, понятно?

На этот раз даже я не стал пререкаться с монаршей особой. Себе дороже. Темные эльфы занимали чудом сохранившиеся леса в промежутки между обширными мертвыми землями и страстно желали расширить свои владения. В отличии от светлых эльфов они вели замкнутое существование и строго порицали смешанные браки. Жили они в два раза обычного человека и все имели небольшие источники магии. Родившегося без источника убивали, тем самым ведя искусственный контроль над генетикой племени. Только слов они таких не знали, зато владели своеобразной Лесной магией, использую силу окружающих растений.

Мы с сопровождающим подошли к прилавку и я попросил стандартный набор для первого курса. Я уж знал от провожатого (ставшего внезапно разговорчивым после проявления универсальной магии), что на первом курсе для всех факультетов общеобразовательная программа одинакова.

— Я — Лиза Застенская, — представилась библиотекарша. — Спасибо, что заступились. Вы любите сочинять стихи.

— Ну — да, люблю, конечно. Хотите вам вечером почитаю свои новые сочинения?

— Да я как-то последнее время не хожу на свидания…

— Какое свидание, просто встреча двух любителей поэзии. Для меня главное не внешность, а разум. Предвижу, что с вами будет приятно подискутировать о стихосложении.

— Ну ладно, только я подружку возьму.

— Так и мы вдвоем придем. Барон, сможешь?

Мой дом, наверное, еще и не привели в должное состояние. Так что я спокойно остался ночевать в новом жилище, предварительно выйдя за ворота и отправив записку с мальчишкой, которые тут исполняли обязанности почтальонов и гидов, о том, что заночую в общежитие и появлюсь дома завтра.

С библиотекой я с самого начала хотел наладить теплые отношения, планируя добраться до секретных секций с древними знаниями. Кто же знал, что хозяйка книг окажется такой несчастной. Я, естественно, навел справки: девушка на втором курсе пошла с парнем в мертвые земли, разыскивать книги и амулеты древних магов. Где-то они столкнулись с огненной миной, которая сожгла любимого, а ей опалила с правого бока, все тело. Пока добрела до жилых районов, магическая помощь оказалась запоздавшей. Нет, у неё были с собой артефакты, да и магия у нее личная была, так что раны залечила, хоть грубо. А потом и магический источник угас от болевого и морального шока.

Девушку приютила в библиотеке заведующая кафедрой целителей, светлая эльфийка Аркуэнэ — «благородная». Сильнейший маг и приверженица именно имперского правления. Давешняя эмигрантка из Эльфийского государства далеко за морем.

Вечером я ждал Лизу у коммерческого кафе, которое свило свою коммерцию рядом с Академическим — бесплатным. И она уже показалась на аллеи, и я потянулся поприветствовать, как меня остановило ушастое и черномазое чмо по имени Ариэль

— Ты плебейское дерьмо осмелился обсуждать мою принцессу!

— Иди ты в жопу, пацан! — сказал я с позиции пожившего и пережившего девяностые человека.

— Я тебя вызываю! Сейчас!

— Тьфу, всего заплевал. Не горячись так, щенок. Сейчас схожу за оружием и секундантом, встретимся в Кругу.

Зайдя в спортзал, попросил тренера взять любимое оружие, мой-то шест остался дома со всеми вещами. Вспомнил цитату из Чарльза Диккенса: “Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времен; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы Света, это были годы Мрака; это была весна надежд, это была зима отчаяния; у нас было все впереди, у нас не было ничего впереди”. К чему бы?

Мой дружок барон Русаков охотно согласился быть секундантом, но удивился, увидев, что я выбрал оружием шест.

— Я в своем праве, он меня вызвал.

— Ну — нет, непривычно как-то, обычно меч или ножи на дуэлях.

— Так и моему противнику будет непривычно, эльф все же, хрен знает, сколько ему лет и какой уровень мастерства.

Подошла плачущая библиотекарша:

— Опять из-за меня у вас неприятности, я всем горе приношу.

— Не говорите глупости, Лиза, это очень хорошо, что эльф меня вызвал. Вы же знаете, какие эти темные коварные — подсыпали бы яда. А теперь все решится конкретно и публично.

— Вы имеете право отказаться, так как еще не получили значок курсанта.

— А имею ли я право не отказываться?

— Если вы дворянин, то имеете. Дворянин может участвовать в дуэлях по собственному желанию. Но вы курсант, а курсанты — только с разрешения членов учительского совета. В частности вам надо подписать разрешение у заведующего кафедрой боевых искусств. Это — супруг нашей целительности, светлый эльф.

Пройдя к кругу, в котором проводили дуэли курсанты, я остановился, опираясь на оружие простолюдинов. Барон подошел к группке темных эльфов и объяснил по поводу необходимости разрешения для курсантов. Говорили они громко, расстояние было невелико, уши у моего реципиента молодые.

… курсанты — только с разрешения членов учительского совета. В частности вам надо подписать разрешение у заведующего кафедрой боевых искусств.

— Дворяне не зависят от мнений ученого совета, все эльфы — дворяне от рождения и у нас своя императрица.

«Ну — да, империи нет, зато есть императрица», — подумал я иронически.

..а откуда мы знаем простолюдин он или дворянин: Никто не имеет права, если он инкогнито.

…а вот одежда простолюдинская, прикажу отстегать его плетями…

Терпение лопнуло:

— За пределами Академии мы можем драться, не нарушая академические правила. Я вот там — за кафе видел уютный сквер, пошли туда.

Я подошел к эльфам, демонстративно надевая колечко на мизинец:

— И не надо сомневаться в моем дворянском статусе.

Глава 19

Снова вышли из Академии, прошли кафе, углубились в сквер, распугав немногие парочки. Отметили огненным заклинанием круг, выжигая траву и спекая землю.

— До смерти будем драться или как? — спросил я.

— Как получится, — ответили посерьезневшие эльфы.

Скинул куртку, подумал — снял и рубашку.

— Артефакты, — заверещали эльфы, — артефакты не положено.

Не стал спорить. Снял, положил на рубашку. Крутанул на пробу шест. Не мой, конечно, привычный, но тоже не плох — оббит бронзовыми кольцами, заострен на концах. Этакое двустороннее копье.

— Аристократ, а дерется плебейским оружием… — послышалось из толпы зрителей. Которых все прибывало. Студенты валом валили на первую в этом учебном году дуэль. Пришли и некоторые преподаватели. В частности — физрук, давший мне шест. Впервые увидел целительницу: милое, почти кукольное личико, аккуратные, хоть и большие, заостренные ушки, глазища зеленые, в пол лица. Настоящая эльфийка, не то что эти — мелкие и темные.

А вот и светлый эльф идет, заведующий кафедрой боевых искусств. Свил какое-то магическое плетение и, будто в мегафон, на весь сквер:

— Администрация Академии не в праве помешать аристократам мерятся силами, но от имени ученого совета предупреждаю: участники этой дуэли не будут допущены к вступительному экзамену в этом году. Академия в праве сама решать, кто достоин учится в её стенах. Данная дуэль вызвана националистическими предрассудками, поэтому мы приняли такое жесткое решение. В Академии нет наций, нет простолюдинов, нет противоречий между курсантами.

Я молча отошел к своим вещам, положил шест и начал спокойно одеваться. Ариэль возмущенно потопал ногами, но тоже вложил мечи в наспинные ножны.

— Отнесу оружие, а вы что-нибудь пока закажите, — кивнул я на кафе своим новым друзьям.

Сдав оружие и услышав от тренера, что он тоже любит работать с шестом (потренируемся в паре, конечно), припустил в кафе. Одно то, что это — не харчевня, не трактир, не какая-то там забегаловка, а кафе, подразумевающее кофе, меня радовало. И первое впечатление оправдало радость: чисто, пахнет ванильно и кофейно, никаких мужиков с бабами и девушки в обслуживающем персонале с белыми фартучками. Жаль лишь, что ножки закрыты до носков башмачка, в этом мире, как и в нашем прошлом грудь оголяют, а ножки (самое лакомое для старого ловеласа) прячут.

Ребята уже заказали булочки с медом и большие чашки кофе. Они ждали только меня. За соседним столом увидел Валентина (Валентину), кивнул но не получил ответного кивка. Странно, потом выясню, какая блоха её укусила, в пути вроде и сдружились почти.

Кофе был бодрящий, поэтому я не сразу уснул. На новом месте всегда плохо спится: подсознание как бы выискивает опасность, пытается адаптироваться к непривычному. Но все же уснул. И погрузился в эротическое сновидение. Из детских собственных воспоминаний. Сперва невинно.

Как-то на уроке рисования учительница дала задания всем рисовать друг друга, кто кого хочет. Это было интересное задание, только не так просто выбрать, кого ты хочешь нарисовать?

Я повертел головой. Те, с кем дружил, сидели далеко и рисовать их было трудно. А тех, кто сидел близко, рисовать не хотелось.

Ближе всех на одной с ним парте сидела Наташа. Она с ним сидела с самого начала учебного года, потому что всех мальчиков рассадили в паре с девочками, чтоб они на уроках не баловались. Наташа была спокойная девочка, она была не жадная и всегда делилась с Ромкой бутербродами, а он делился с ней яблоками. Они спокойно жили вместе на одной парте.

Но ему никогда не приходило в голову рассматривать свою соседку. А теперь, решив, что он нарисует ее, я стал смотреть на девочку внимательно.

— Ты че уставился? — спросила Наташка. — Ты меня рисуешь, да?

— Ага, — сказал я.

Наташка почему-то немного покраснела и сказала:

— Тогда я тоже тебя рисовать буду.

И они повернулись друг к другу на парте и стали друг друга рисовать.

Я с удивлением обнаружил, что у Наташи румяные щеки, полные, будто слегка надутые, губы, густые брови и длинные ресницы. Что обнаружила Наташа в моем лице, сказать трудно, но она всматривалась в него внимательно и, даже, губку прикусила от старания хорошо его нарисовать.

Я нарисовал Наташины волосы, я всегда начинал рисовать людей с головы, нарисовал ее длинную косу, которая доставляла Наташке множество неприятностей, так как за нее было удобно дергать. Потом нарисовал лоб, брови и начал рисовать щеки. Я не пожалел розового цвета, так что щеки у Наташи получились, как большие яблоки.

Когда перешел к губам, заметил что у Наташки на верхней губе легкий пушок, как у персиков, когда их только купишь на рынке.

Я наклонился поближе, чтоб рассмотреть этот трогательный персиковый пушок и сам не заметил, как коснулся ее губ своими губами. Мне стало безумно приятно и я секунду промедлил, прежде чем отпрянуть.

Наташа покраснела еще больше, а ябеда Клавка, которая, как сова, всегда и все видела, закричала на весь класс:

— А Наташка с Гродецким целуются!

Наташа совсем наклонилась к парте. Я обернулся к ябеде, чтоб сообщить все, что о ней думаю, но тут понял, что он и в самом деле поцеловал Наташу прямо в губы. Как взрослый. И это было приятно, хоть и необычно.

И тут Наташка обхватила меня за шею и сильно прижалась в очередном поцелуе. Это был опытный поцелуй, а не десятилетнее прижимание губ к губам. Я почувствовал сладкие судороги в паху, а когда Наташин языка скользнул мне в рот, судорога стала единой и мощной.

Как же так, обрызгаю всю парту, подумал я, в свою очередь прижимая к себе девочку и нащупывая рукой её маленькие, упругие груди. И откуда у нее груди, вроде не было в том возрасте…

Я открыл глаза и автоматически зажег на ладонях огоньки, рассматривая лицо женщины, только что изнасиловавшей меня во сне.

— И как это понимать? — спросил, сдерживая ярость. — А если бы убил тебя спросонок?

— Ну меня, малыш, убить не так легко. Если ты в свою очередь снасильничаешь меня, то я умерю свой монарший гнев на твой острый язычок.

Естественно, что вслух просились весьма затейливые ругательства, но ум опытного мужика, чуть не дожившего до преклонных лет, заставил меня засмеяться.

— Да уж, представь мою жалобу в ректорат Академии: «Меня ночью изнасиловала принцесса темных эльфов, прошу её наказать». Ладно, придется воспользоваться твоим желанием, ну-ка, перевернись на спинку…

Не сказать, что был восхищен бурным сексом, так как эльфийка все время стремилась лидировать, к чему я не привык, но утром попрощались по-приятельски. Тело у принцессы было жилистое, почти худое, а кожа полностью покрыта орнаментом на лесные мотивы. Я пытался, лаская, водя пальчиком по линиям, найти конец или начало, но они напоминали ленту Мебиуса и не имели оных.

Принцесса ускользнула с рассветом, а я осознал, что так и не спросил её имени. Она же, видать, разузнавала обо мне — ласково звала Аллином. Но пытаться доспать — только еще больше расклеиться, так что я встал, умылся, очередной раз возрадовавшись тем, что тут примитивный водопровод, которого даже в замке отца не было. И пошел с надеждой застать физрука в спортзале.

В общем, день выдался насыщенный и полный неожиданностей. После завтрака всех новеньких выстроили перед деканатами, прием вели завкафедрами — почти все профессора магических наук. Они рассматривали таблички с данными артефактного алтаря и делали вывод — куда направить будущего студента. Так всех эльфов направили к боевикам, группу оборотней с примкнувшим к ним Валентином Харьковым — тоже.

Ну а я попросился к целителям, но светлая эльфийка Аркуэнэ, посмотрев мою карточку, отказала6

— Не буду я с вами возится, слишком тонкий эльм, чтоб вы могли оказать больному серьезную помощь. Идите к артефакторам, хорошая профессия, востребованная.

Ну я и пошел, что делать. И попал в лапы старичка с кустистыми локонами по краям лысой головы. Профессор артефакторики Хаим-Бер-Гершенович Ходос, личность в научных кругах известная.

— Универсал, — прокомментировал он коротко, — это хорошо. На лекциях встретимся.

Большой неожиданностью послужила попытка подойти к Валентину Харькову. Оборотень (а как в женском роде звать оборотня, оборотниха, оборотница или как?) Валентина угрюмо на меня зыркнула и спряталась среди собратьев.

А вечером опять было кафе, но на этот раз мы взяли чай с медовыми сотами — грызть их колоссальное удовольствие.

Глава 20

Ночь была тихая и спокойная. Я спал с открытыми окнами, так как на них была магическая защита от насекомых. В прохладе спится отлично. Снился мне сон: будто я стал великим лекарем и легко излечиваю страшные шрамы и ожоги. Кстати, вспомнилось как предотвратил ожог руки, когда облился кипящим бульоном. Сразу кинулся к аптечке и обильно опрыскал кожу аэрозолем Пропосолом в составе которого прополис и гормональный препарат кортизон. Тут, естественно, гормональных лекарств не имеется, а вот прополис может быть — мед я ел.

И проснулся я с решением: если вернуть состояние организма к первоначальному в момент поражения, то прополисом и магическим воздействием можно вылечить библиотекаршу.

«Пацан, не зная основ магических наук, — одернул сам себя мысленно, — собрался лечить неизлечимое. А то её профессора не пользовали. Небось и сама завкафедрой руку прикладывала».

Собрался одеваться и выбежать на разминку, но глянул в окно и передумал. рано еще, восток совсем не светится.

Вместо этого занялся магическими экспериментами на самом себе. Укреплял кости и связки. Надо учится переходить на третий уровень, в этом мире от силы многое зависит.

Ну а попозже, хорошо разогретый с успехом вышел на физрука: мы славно помахали шестами. Он тоже мог переходить на третий уровень, так что мы и на втором, и на третьем размялись, чуть шесты не угробили.

— Скажите, а кроме третьего уровня других возможностей у магов нет? — не удержался я от вопроса.

— Типичный вопрос первокурсника. Вот будете проходить историю магии, вам расскажут, что древние маги умели выходить за рамки третьего уровня. Но при этом обращались в иных существ, так как человек не способен выдержать таких нагрузок. Но это просто одна из легенд о прошлом мире, обрывки знаний, которые не имеют практического подтверждения.

Потом были умывальня, завтрак в академической столовке и первая — установочная лекция, которую читал сам ректор.

Оказалось, что строго следить за посещение лекций будут только у студентов, которые на государственном коште. Нам, заплатившим, предоставлялось вольное посещение по собственному желанию.

— Но, — предупредил ректор, на полугодовых экзаменах спрашивать всех будут одинаково строго. И профессора могут запомнить злостных прогульщиков своих лекций. А вот через полгода начнутся лабораторные и практические занятия, так вот их посещать обязательно, если не хотите вылететь из Академии.

— Кстати, — добавил он ехидно, — денежный взнос при увольнении студентам не возвращается.

Ректор обладал мощным источником одновременно воздушной и водяной энергий, что характерно для старых аристократических фамилий — срабатывает генетическая направленность, внимание поколений к чистоте крови. Звали его Юрием Ивановым из славного московского рода графов Ивановых. Он был младшим ненаследным сыном, но добился большего, чем наследник. Ректор столичной Имперской Академии — княжеская должность!

После двухчасовой лекции, где нас ознакомили с основными правилами учебы и жития студентов, нас распустили — осваиваться. Кроме того вручили небольшие книжечки с более подробными правилам — Устав Имперской Академии. И помощник из старшекурсников разнес по рядам аудитории значки, которые мы сразу активировали, привязали к себе, хлопнув ладонью с подведенным эльмом. Не у всех получилось, кое-кто не умел даже огонек зажигать на руке. Им этот старшекурсник тоже помог, предварительно зажигая в воздухе плетение видения магии. Я то все видел, запоминал, но тщательно скрывал сию способность. Не сомневался — запрут в темницу и будут использовать!

После лекции направился было пообедать, но дорогу преградил оборотень, отдаленно похожий на медведя. Стукнул плечом и сразу заявил:

— Ты меня задел, ваше Благородие. Будьте любезны на Круг — подраться.

— Ты меня вызвали, говорю, значит оружие я выбираю. Буду драться шестом.

— Да хоть оглоблей дерись, все равно я вас урою. — И частично преобразился, проявил медвежью морду и выпуклую грудь.

С медведями у меня еще в старом мире были неприятные столкновения.

Как-то, отдыхая на юге, зашел в передвижной зверинец на рысь посмотреть. Рыси не оказалось, но пьяные рабочие, пересаживая медведицу забыли закрыть дверцу. А медведи весьма сообразительные существа — открыла и пошла по своим делам.

Столкновение цивилизации с Природой всегда кончается печально для последней: шум, крики, толкотня. А я, разинув рот, вижу, что медведь во все четыре лапы несется на меня, а за моей спиной женщина перевернула коляску с малышом и орет: «Соня, боже, Соня!. Ну и я на автомате схватил зверя за уши. Они маленькие и из вспотевших ладоней мгновенно выскользнули. Но главное сделал — хищник переключился на меня, укусил за левую ногу и жует. (Потом, в госпитале, узнал, что медведи любят сосать конечность, выцеживать кровь, смаковать, как конфету).

Набежали рабочие и спьяну накинули ловчую сеть на меня, а медведь благополучно увернулся. Зато мою ногу выплюнул.

В общем мышцу, считай, выгрыз — наружную, ниже колена. Медведя, кстати, милиция попозжа пристрелила, но мне от этого не легче: перестройка, в больнице нет никаких лекарств, даже новокаина. Благо, директор цирка (он принес денег в форме компенсации), узнал и выдал из запасов цирка, так что отчихвостили мне мышцу почти полностью — нагноение пошло.

Я вспомнил это уже вечером по дороге на место дуэли. Банальный из гладких досок круг с низким щелястым заборчиком, куда вставлены кусочки хризолита — блокиратора магии.

Вокруг — лавки, типичная арена для средневековых ристалищ. Целительница пришла, прекрасная (но излишне кукольная) эльфийка из Светлого Леса. Мой руководитель пришел, укоризненно покачивая головой:

— Обычно у нас до смерти не бьются, успеваем вмешаться, когда студенты увлекаются. Но учтите, милорд, оборотни боевыми уровнями не владеют, но среди них есть берсерки — одаренные гневом, ускоряются до человеческого второго.

— Они просто звери, — категорически заявил я, — а зверей следует держать на поводке.

Я расчехлил шест и присел на зрительскую лавку. Первый уровень ускоряет бойца примерно на двадцать процентов, второй — на тридцать пять, а третий — на пятьдесят (это я вычитал в учебнике). Известно, что сила удара не натренированного человека примерно равняется массе его тела плюс десять кг если бить прямым ударом, шест по крайней мере удваивает тяжесть, а ускорение утяжеляет еще в полтора раза. При весе около 65 кг я могу нанести очень серьезный удар, поэтому мне следует просто попасть по противнику шестом. Буду стараться!

Вышли на Круг. Сразу появилось ощущение запертости, пространство будто одело мое тело прозрачной пленкой. Это хризолит сработал. Но внутри меня энергия жила и я прогнал ее по телу, концентрируя в плечевом поясе — усилил мышцы, ответственные за шест.

Противник как-то встряхнулся и частично проявил медвежью сущность, даже шерстью покрылся частично. Полностью преображаться оборотни имели право только в дуэлях с равными по оборотничеству. Оружием он выбрал боевой топор, который в его могучих конечностях казался игрушечным.

Я сделал пару шагов к центру и остановился, держа шест двумя руками наискосок. В таком положении было удобно сразу ударить наотмашь или уколоть.

Медведь еще больше оброс (он вышел по пояс голый), грудь его увеличилась вдвое. Издав истинно медвежий рев он за долю секунды преодолел расстояния между нами и обрушил топор на то место, которое я занимал мгновение назад.

Оказавшись сбоку от противника я, воспользовавшись наклоном его вслед за топором, его промахом, перешел на второй уровень и попытался нанести укол.

Медведь столь же быстро отмахнулся рукой, покрытой шерстью и увеличенными ногтями/когтями. Почему-то зафиксировал именно ногти — желтые, слегка изогнутые, кривые.

Отбежал от противника и закрутил шест с такой силой, что воздух туго зажужжал, рассекаемый им. Воздух стал совершенно плотным, упругим, как вода. Но мгновение второго уровня истекали, а я только укорачиваюсь от медвежьего топора.

Я вспомнил, как долго хромал после коварного укуса того, в прежнем мире, медведя, добавил в душу ярости и попытался еще больше ускориться. Что-то горячо и страшно лопнуло у меня в мозгу, глаза покрыла багровая пелена. Я слышал, буквально слышал, как лопаются плечевые мышцы. Что ж буду калекой, до достану это животное!

Шест скользнул по плечу, окончательно преобразовавшего в медведя оборотня — он явно потерял контроль. Краем сознания я увидел преподавателей, бросившихся к нам. Но шест продолжил движение. Он медленно — для меня медленно — коснулся шеи хищника и не остановился, вышел с другой стороны. Нечто бурое, косматое взлетело вверх и упало на краю дощатого покрытия.

Это было последнее, что отметило сознание. Потом нахлынула адская боль, сменившаяся спасительной темнотой.

Глава 21

Очнулся я на удобной кровати, вся верхняя часть туловища отвратительно болела.

— Болит? — спросил женский голос. Сейчас пройдет.

С трудом приподняв веки я обнаружил совершенное личико светлой эльфийки Аркуэнэ.

— О, Благородная, — прошептал я, щурясь, — как мне повезло удостоится вашего внимания.

— Надо же, — прозвучал голос со стороны, — едва живой, а все еще куры строит (faire la cour). Легкая хрипота позволила мне вспомнить свое недавнее и приятное «изнасилование».

— Только темных эльфиек мне для полного счастья не хватает! — сказал шепотом.

— Это вы зря, — укорила Аркуэнэ, поднося мне ко рту поилку с длинным носиком, — Вельможная принцесса дроу составила лесную микстуру, которая снимет боль. — И добавила укоризненно: — Что ж вы, юноша, без подготовки на третий уровень прыгаете? Так и жизни можно лишиться…

Я и сам видел болезненную, какую-то лихорадочную красноту вокруг сочленений. Даже колени затронула неопытная сверхскорость. Не готово тело, не готово. Я начал гонять чудесную смесь всех магических энергий, уплотняя её в поврежденных местах. Никакой эльм не мешает мне распоряжаться личным энергетическим запасом, никакие хризолиты и прочие приспособления. Хорошо быть видящим магом!

Сколько интересного я могу привнести в этот мир! Главное, не покушаться на социальное устройство. Ленин с со-товарищами уже покусился, в результате Россия до сих пор не может избавится от нищеты и социальной несправедливости. Коммунизм — прекрасная мечта, но сперва он должен проявится в сознании масс, а лишь потом перейти в экономическое устройство. В Китае вон, развитый социализм превратился в максимальное порабощение населения, но Китай хоть более менее богат. А в Корее он выродился в чудовищную диктатуру!

Так что лучше останусь я в истории этого мира справедливым князем, автором многих магическо-технических решений, облегчающих человеческую жизнь. Именно в слиянии магии с техническими достижениями моего старого мира вижу я прогресс современной науки.

Никто не беспокоил меня до обеда. И боль ушла, спасибо черной эльфийки, имя которой я так и не узнал. И на харассмент мне обижаться не следует — в их племени женщины выполняют роль мужчин. Я — старый человек и могу представить, какое оскорбление нанес лидеру матриархата, принцессе, привыкшей к покорности мужчин, своим сарказмом в её адрес. Вот она и отомстила, оттрахав меня сонного. С женским лукавством и мужской неумолимостью.

А к обеду моя универсальная энергия сотворила чудо — я выздоровел. Энергия воды омыла мои воспаленные суставы, энергия огня укрепила клетки тела, воздух прочистил сосуды, целительская энергия усилила и ускорила выздоровление, земляная укрепила костяк, розовый ментал взбодрил инстинкты спинного мозга. Я буквально оделся в универсальное покрывало, алое с серебром скользило с головы до ступней и вновь от подошв — до макушки.

Сколько интересного я могу привнести в этот мир! Главное, не покушаться на несправедливое социальное устройство, оно именно такое, какое отвечает примитивным сознаниям людской массы. Благополучие при спящем разуме влечет остановку развития, вымирание. Человечество не должно быть благополучным!

В обед меня навестило множество людей — я, как выяснилось, за краткий срок успел обзавестись и друзьями, и врагами. Приходил барон Русаков, принес булочки с медом. Приходила Лиза Застенская, принесла старинную книгу в телячьем переплете с монограммами. Приходил/ла Валентин/на Харькова:

— Выжил, мразь! Никогда не прощу тебе смерть отца!..

И убежала, оставив меня в недоумении.

А вот вожак студентов-оборотней пришел с миром.

— Никто не ожидал от человека такой прыти, — сказал он. — Покойному было дано указание просто потрепать тебя умеренно. Но наша стая не имеет к тебе претензий — все было по чести.

— Слушай, не пойму — чего на меня Харькова ополчилась?

— Ну так вы сговорились с баронессой и отца её отравили. Теперь девушка без замка осталась и без родителя. Что ж ей, возлюбить такого подонка хитрого!

— Так вы догадались, что она не парень?

— У нашей расы за все отвечает нос, а не глаза. Глаза часто врут, нюх — никогда.

— Послушай, не знаю как тебя зовут, не при делах я с этой баронессой Коротковой. Она и меня обманула, хотела с бароном Харьковым в дуэли стравить, я отказался и ушел, и все барону объяснил. Он сам из-за похоти там с ней остался…

Но оборотень не стал меня слушать, ушел.

А я с горя, обратился к книге. Было обидно, что пантера считает меня двурушником и что якобы позарился на ее имущество. Зачем мне, княжескому сыну у которого таких баронств множество, её жалкое поместье!

Пролистал книгу, наткнулся на совершенно великолепную статью про молекулярную и стереоскопическую магию. И обо всем забыл!

Оказывается, возможности видящего мага-универсала гораздо большие, чем предполагал. По сравнению с нынешними, деградировавшими магами эти возможности могут показаться Божественными.

Я перечитал страницу:

«…Стереоизображение, стереоскопическое — изображение, вызывающее иллюзию объёма, то есть ощущение рельефности и протяжённости в глубину за счёт особенностей бинокулярного зрения.

Приблизьте магическую энергию близко к лицу.

Расфокусируйте глаза.

Медленно отодвигайте глаза до обычного расстояния. Они должны быть расфокусированными всё время. Опытный маг увидит объем. Теперь выплетайте нужную схему в объеме, что гораздо быстрей и надежней.

Похожий механизм восприятия объёма реализует и природа — например, куры, качая головой, обеспечивают высококачественное восприятие (хотя поля зрения их глаз перекрываются очень мало). Маг, обладающий универсальной энергией, способен увидеть атомы. Из таких атомов состоит все сущее. А магическая энергия состоит из квантов. Раньше существовали корпускулярная и волновая теория энергии магов. Теперь все знают, что квант — небольшой отрезок энергии или кусочек волны — это и есть то, из чего состоят магические энергии. Воздействуя квантом на молекулы мы можем произвольно менять их конфигурацию. От конфигурации молекул зависит вещество. Графит, графитовые палочки, которыми мы пишем и драгоценный камень алмаз производные одного и того же вещества. Представляя собой углерод в разных формах, они имеют совершенно различный внешний вид. Не будучи специалистом, не зная ответ заранее, сложно даже представить себе, что вещества имеют общее происхождение. Но по факту все верно: хрупкий, легко слоящийся, распадающийся под незначительным давлением на серебристые чешуйки графит и твердый прозрачный алмаз — углероды. Откуда взялось такое различие между ними, почему они выглядят по-разному, имеют совершенно различные свойства? Ученые давно ответили на этот вопрос…»

Дальше начиналась физика, которую я смутно помнил из десятого класса. «Алмазпредставляетсобойогромную молекулууглерода. Кроме алмаза, из углерода состоят и другие вещества, такие как: графит; лонсдейлит; сажа, уголь; углеродные нанотрубки; фуллерены. Но все эти материалы имеют разный внешний вид и разные свойства. Все это объясняется существованием аллотропных модификаций. Это означает, что атомы углерода располагаются в пространстве и связываются между собой по-разному….»

Достав из прикроватного шкафчика свою простенькую — косоворотка, куртка и шаровары одежду быстро привел себя в порядок и выскользнул на улицу. У нас в Академии на входе дежурили старшекурсники, но выход в город был свободный, вход — по значку студенческому или по специальному пропуску. Так что вскоре я уже мчал по улицам к собственному дому, придерживая на бегу меч за спиной.

Под объяснениями был картинки. На первой надо было увидеть объемное изображение тигра, вторая должна была под стерео-взглядом двигаться. Автором этой главы был древний маг: Нобукини Энами.

Книга представляла огромную ценность и я решил как можно быстрей её спрятать.

Достав из прикроватного шкафчика свою простенькую — косоворотка, куртка и шаровары одежду быстро привел себя в порядок и выскользнул на улицу. У нас в Академии на входе дежурили старшекурсники, но выход в город был свободный, вход — по значку студенческому или по специальному пропуску. Так что вскоре я уже мчал по улицам к собственному дому, придерживая на бегу меч за спиной.

Первая картинка (с верблюдом)

Вторая картинка (движущаяся с объемом)

Глава 22

Дома все было спокойно, слуги собирались укладываться — мое появление взбудоражило их.

— Мы уж не знали что думать, — сказал сержант. — Решили, что вы комнату в общежитии получили.

— Да, — сказал я, решив не поправлять обращение на «вы». Простолюдином в этом мире я не смогу ничего добиться; достаточно скрывать истинный статус: просто аристократ инкогнито, может я обет такой дал прекрасной даме, не выдавать свое имя. — Подсуетись там, чтоб мне курицу поджарили и хлеб свежий с вином пусть принесут. И не беспокоить, болею. Для всех!

Мне не терпелось погрузится в новые знания, опробовать их. Но и жрать хотелось отчаянно — постоянное обращение к магии истощает организм.

Естественно, на прежней Земле я сталкивался в детстве со стереофотографиями, был даже специальный приборчик (недорогой), позволяющий в объеме рассматривать стереопары и восхищаться объемом рисунка.

У брата был «Стереокомплект фотографический СКФ-1 (стереокомплект) предназначенный для получения фотолюбителями стереоскопических снимков на обращаемых цветных и черно-белых пленках с помощью фотоаппарата «Зенит» с объективами типа «Гелиос-44» и просмотра стереоскопических снимков в диапозитивных рамках размерами 50×50 см. См. рис.».

Появились даже толстые стереооткрытки, дающие объем под небольшим углом. Потом благодаря компьютеру возник 3d рисунок. Принцип работы такого рисунка заключается в том, что если один глаз получает одно изображение, а другой — другое, мозг способен их объединить в единое целое. На трёхмерных картинках содержится как раз два слоя изображений, которые при расслаблении глазных мышц и расфокусировке зрения поступают в каждый глаз по отдельности, а затем обрабатываются мозгом. Именно поэтому человек, рассматривающий стереокартинку, в конце процесса начинает видеть 3D-рисунок.

Теперь, с магией, со способностями видящего мага-универсала, мои возможности выросли неизмеримо. Ибо труда для мозга, давно освоившего новые измерения и понимающего смысл четырехмерности уже нет.

Напомню, у крестьян 15–19 века не было навыка объемного зрения, так как они выросли на иконах и лубочных картинках — плоскостных, двумерных. В конце 20 века мы и не подозревали о телевизорах 4d. Но мозг натренировывался вместе с техническими новшествами.

Если сдвинуть прямоугольник в направлении, перпендикулярном плоскости, в которой он лежит, получится «кирпичик» (прямоугольный параллелепипед) — трёхмерный объект, у которого есть длина, ширина и высота; он расположен в трёхмерном пространстве, в таком, в каком живём мы с вами. Поэтому мы хорошо представляем себе, как выглядят трёхмерные объекты. Но если бы мы жили в двумерном пространстве — на плоскости, — нам пришлось бы изрядно напрячь воображение, чтобы представить себе, как можно сдвинуть прямоугольник, чтобы он вышел из той плоскости, в которой мы живём.

Представить себе четырёхмерное пространство для нас также довольно непросто, хотя очень легко описать математически. Трёхмерное пространство — это пространство, в котором положение точки задаётся тремя числами (например, положение самолёта задаётся долготой, широтой и высотой над уровнем моря). В четырёхмерном же пространстве точке соответствует четвёрка чисел-координат. «Четырёхмерный кирпич» получается сдвигом обычного кирпичика вдоль какого-то направления, не лежащего в нашем трёхмерном пространстве; он имеет четыре измерения.

На самом деле мы сталкиваемся с четырёхмерным пространством ежедневно: например, назначая свидание, мы указываем не только место встречи (его можно задать тройкой чисел), но и время (его можно задавать одним числом, например количеством секунд, прошедших с определенной даты). Если посмотреть на настоящий кирпич, у него есть не только длина, ширина и высота, но ещё и протяженность во времени — от момента создания до момента разрушения.

Физик скажет, что мы живём не просто в пространстве, а в пространстве-времени; математик добавит, что оно четырёхмерно. Так что четвёртое измерение ближе, чем кажется.

И все это будет мне подвластно, если удастся освоить овладение этими измерениями. Перестроить зрение просто видящего мага в зрение видящего атомы, владеющего четырьмя измерениями.

Я тщательно фиксирую на бумаге эти свои рассуждения. Которые пока не могу обнародовать. Это же — ядерное оружие!

А я слишком хорошо помню, как применили две первые атомные бомбы военные США. Те самые, которые считают себя цивилизованными…

Но мои научные открытия помогут тем, кто придет после. Природа сама решит, когда дать людям способности видящих магов, как сама решила на старой Земле продлить жизнь людей на добрых 20 лет. Когда я родился в 20 веке люди жили в среднем 65–70 лет, когда умирал уже в 21 веке по улицам ходили во множестве 90-летние.

Я рассуждал, усиленно вглядываясь в графит. И когда увидел его решетку, где каждый четвёртый слой повторяет первый, то вскрикнул от радости и потерял концентрацию.

Но тут принесли курочку…

В обед ко мне, несмотря на крики слуг, что хозяин болеет, пробилась принцесса дроу.

— Ну как ты? — спросила заботливо. — Я тебе еще настоя эльфийского принесла.

— Я абсолютно здоров, — сказал раздраженно. — И у нас — людей не принято без предупреждения вваливаться в гости.

— Капризный! — умильно сказала темная эльфийка. Мужчинки — они всегда капризничают. Не знают, что им когда нужно, эмоциональные очень. Вот поэтому у нас и правят женщины: логические, не поддающиеся настроениям и верные принципам единства нации.

Я даже перестал возмущаться от этого откровения. А дроу добавила:

— А мужчинков мы любим и бережем. Хочешь поехать к нам?

— Иди в жопу! — сказал я. — Тебе вообще не по чину со мной фамильярничать, у моего отца в десять раз больше земли и подданных, чем у всей вашей темной кодлы. Тоже мне — бабы, берегущие национальность государства, которое все у меня на заднем дворе уместиться!

— Фантазер, — столь же ласково и не обижено сказала принцесса. — А у нас ты будешь любимым мужем при королевском доме.

С трудом выпроводив назойливую эльфийку вернулся к экспериментам. Тонкий эльм при работе с молекулярной и атомной структурой оказался как нельзя кстати. Именно им я мог проводить микроскопические изменения в структуре разных материалов. Наиболее податливыми оказались свинец и золото. Я несколько раз превратил золотое колечко в свинец и обратно, но предварительно пришлось очистить золото от примесей серебра и меди. В книге было простенькое плетение изменений. Применив его я мог любое вещество мять, как воск. И параллельно менять его кристаллическую решетку.

Знать бы еще на что менять? Где мне взять решетку алмаза, например, чтоб из графита наделать драгоценных камней?

Тем ни менее новых умений хватило, чтоб загнать в простую палку энергию огня и воздуха. Теперь можно было из этой палки, которую я одновременно укрепил согласно доступной инструкции по изготовлении посохов (учебник артефакторики за третий курс Академии): «Дерево, несмотря на хорошую способность проводить энергию не может использоваться, без специальных магических знаков. Наносить их следует ни краской, ни карандашом, а вырезать. Для этого надо использовать тот же самый нож, что использовался всё это время. Наносить знаки надо везде кроме места держания и, отступая от пяти до десяти сантиметров от концов».

Проверил новое оружие, выстрелив во дворе в небо. Чуть ли не до туч унес ветер огненный шарик.

Если кому-то покажется чрезмерно быстрым мои магические опыты, то повторюсь: для развитого сознания выходца из 21 века не представляет труда освоить углубленное зрение. А магия позволяет не только видеть молекулы и атомы, но и манипулировать ими. В книге было всего пять плетений: плетение изменений (работает с любым материалом, позволяет размягчать даже бриллиант), плетение подобия (именно с его помощью превращал свинец в золото, в момент превращение осыпаются, отбрасываются иные примеси), плетение здоровья (мгновенно восстанавливает больные клетки живого организма), плетение статиса (останавливает течение времени в очерченном объеме) и плетение гравитации (нейтрализует земное притяжение до 50 %. Названия была на языке древних магов, я перевел их по аналогии на русский. Дневник пишу тоже на русском — благо, его никто в этом мире не знает.

Теперь надо было отработать скорость, которая не зависела от толщины эльма. Дело в том, что в этом мире, пережившем войну древних магов, волшебники рисовали плетения (начиная с плетения видимости магических линий) цветовыми линиями. Каждая линия содержала определенный и повторяющийся магический код. Ну а я теперь просто делал энергетическую точку, вводил в нее нужный код и вел линию, не тратя энергию на её сохранение. Огромный источник теперь был вполне оправдан — он не поддерживал линии и завитушки плетения, а наполнял силой изначальную точку.

Вечер я потратил время на еще один артефакт: кожаный мешочек, стянув горловину и вшив в неё воздушный амулет, сделанный из кварца (кристаллы лучше всего аккумулируют энергию), я создал очищающий от пыли артефакт. При сжатии он всасывал в мешочек пыль. Избавится от набранной пыли и того легче, развязав горловину. Можно даже вывернуть его наизнанку, отряхнуть, а потом снова затянуть горловину, стараясь не повредить вшитый в край кристалл.

Полный планов и азарта я даже подумывал вовсе бросить Академию, но передумал. Не молод уже, пора запомнить — гордыня и поспешность добра не сулят. Скоро раз я в прежней жизни из-за поспешности попадал в неприятности.

Так что я поужинал и завалился спать.

Глава 23

Утро в Академии началось с урока боевого искусства, который проводил сам завкафедрой — Альваро: "эльф-воин".

Начал он занятия с того, что отделил пятерку оборотней, закрепив за ними тренера (который мне давал шест), отделил пятерку темных эльфов, поручив проводить занятия самой эльфийки, а нас — новичков первокурсников пригласил помериться силами в рукопашке.

— Все дерутся со всем, оставшиеся двое будут моими помощниками, — сказал он, отходя от тренировочной поляны к ближайшим лавкам.

Молодежь (пацаны и девушки, кто поступил, их было около двадцати, весь первый курс) бросились друг друга мутузить. А я вывернулся, сшиб по дороге кого-то, перешел к лавкам и нахально уселся.

— Вы, студент, особенный? — тотчас спросил Альваро.

— Нет, я после дуэли еще не весь зажил. Да и что мне с ними рукопашничать с моим третьим уровнем.

— Уровень уровнем, но и техника боя не будет лишней. Если готовы платить, я поручу тренеру проводить с вами индивидуальные тренировки.

— Сколько?

— По десять золотых в месяц.

— Давай лучше я тебя потренирую? — вмешалась дроу, сидящая на соседней лавке. Показав упражнение своим подчиненным она удалилась с лужайки, а те разминались, показывая бешеную скорость и гибкость.

— Нет, Ваше Высочество, — сказал категорически эльф, — ему не выдержать ваши нагрузки, принцесса.

— Да я его упражнениям для наших детей научу, небось выдержит.

— Господин, — обратился ко мне Альваро, подчеркнуто игнорируя дроу, — не советую вам связываться с темными эльфами. Принцесса, небось, за свои сто с лишком лет успела тело укрепить, а вы только вчера с порванными связками в кровати валялись.

— За сто! — вычленил я. — Она же молодая девушка?

— Эльфы живут по двести-триста лет, у них совершеннолетие наступает только в сорок. Вы, юноша, наверно, из замка своего до сих пор не выезжали в большой мир. Но учителя у вас же должны были быть?

— Ну — да, вспомнил я памятью реципиента, — да — да, простите. Просто я память терял от контузии, под огненное заклинание попал. Вот и провалы, забываю иногда общеизвестное.

Долго подумать — попережевать о ласках столетней женщины мне не удалось. На поляну вышли две новые студентки: моя «невеста» Нина Короткова — полная однофамилица коварной баронессы, отравившей оборотня, и её подруга Светлана Любимова. Которую я недавно спас от насилия совместно с принцессой нашего государства. А не слишком много принцесс на мою юную тушку?!

— Аллин! — обрадовалась княжеская дочь при виде меня. — Поступил? Как я рада тебя снова встретить! Будем учиться вместе? А ты на какой факультет поступил? Я — на бытовой магии, строить буду.

Вот болтушка, подумал я и сказал:

— Княгиня, искренне рад вас встретить в Академии. Как самочувствие Вашей Светлости?

— Да у меня все хорошо, а скоро принцесса придет — она тоже с нами учиться будет. Только на боевом. У неё же огненная магия.

— Что ж вы тогда огнем не ударили? — не выдержал я.

— Мы растерялись. И Жанна не умеет огнем драться.

— Ну что? — повернулся я к Нине Коротковой. — Не ожидала? Только ты обходи меня подальше, а то плохо будет!

— Кому плохо, слизняк? — чуть не набросилась на меня графиня. — Ты специально сюда приехал, чтоб я тебя окончательно сожгла!

— Вы что — знакомы? — удивилась Светлана. — Как тебе повезло, с таким мужественным юношей знакома. Я же тебе рассказывала, как нас с Жанной спасли? Так вот он, герой. А что ты на него ругаешься?

Как учил Гоголь — мертвая сцена в финале — без слов, без звука и лишних действий. Невербальные эмоции. Сцена полного и изумлённого безмолвия!

А тем временем меня вызвали к завкафедрой. Профессор Ходос, пощипывая выбритый подбородок, сказал:

— Вас, дружище, приняли в Академию не взирая на убогий эльм. А вы даже на мою вступительную лекцию не соизволили явиться!

— Так я же…

— Знаю, прекрасно знаю. Вы успели подраться с оборотнем, порвали суставы и лежали в целительской, а потом дома лечились. И это вместо того, чтоб аккуратно посещать уроки. Может вам лучше пойти учиться в Военную Академию? Там и магии учат, и драться очень серьезно.

— Простите, профессор, но я не только учился — я изобретал артефакт.

— И что же вы, милейший, изволили изобрести? — иронично спросил ученый. — Чем вы, не начав учится, порадуете наш ученый мир?

— Вот, достал я из кармана мешочек и расправил его. — Вот вы рукав мелом запачкали, а вот теперь.

Я сжал кристалл и мой мини-пылесос на магической энергии заурчал. Поднес к рукаву, сжал сильней. Урчание перешло в тоненький вой, рукав чуть не затянуло в горловину мешочка.

— Чистящий артефакт! — быстро среагировал профессор, выхватывая артефакт. — На воздушной энергии. И такой маленький. Пойдемте, пойдемте, юноша, пойдемте в мою лабораторию, замерим объем энергии, проверит артефакт в работе. Мы с вами должны довести его до серийного образца и тот час подать прошение на патент. Это же не малые деньги можно выручить, запатентовав такой нужный амулет…

День прошел весьма напряженно. Но и вечер не стал подарком для отдыха. По дороге домой (в собственный дом — не устаю повторять) меня задержал мужчина в полувоенном кафтане, ладно обтягивающем его мускулистое тело.

— К хозяину не пойду, если надо — приходите ко мне в лавку в часы работы, — предупредил я его вопрос, перехватив правой рукой заспинный меч.

— Ну не может он, лицо изуродовано! — поднял обе руки вверх назойливый проситель.

Я посмотрел на небо. Луна всего на две четверти, полнолуния ждать и ждать…[1]

— Ну пойдем, только я первокурсник, толку от меня немного.

— Видел я, как вы ничего не умеете. С того света парня вернули.

Хозяином мужика оказался пожилой купец (а может не купец) с совершенно обожженной левой частью туловища и лица. Остаточные искорки позволили мне увидеть, что магию он тоже потерял. Видимо от сильного болевого шока. Раны были старые, давно зарубцевавшиеся.

— Я бессилен что-либо сделать. Да вы, наверное, и сами знаете?

— Ну посмотреть-то вы можете!

— Уже посмотрел. У меня в Академии библиотекарша с такими же рубцами, только по правой стороне. Я обдумываю, ищу варианты, как ей помочь. Буду и вас иметь ввиду.

— Это уже что-то. Виль Волков умеет в людях разбираться, видит их потенциал. Запомни, я — Шкиля. Все воры столицы у меня в гильдии. Так что за лавку свою не бойся, скажешь — Виль Волков крышует.

Вильям вывел меня из проулка, где прятался дом главы воровской гильдии, и вручил здоровенный кошель.

— Тут тысяча золотых. Это тебе на эксперименты. Вылечишь моего хозяина — получишь десять тысяч и вечную благодарность нашей гильдии.

Я шел домой и думал о том, как полезно князьям (равно их детям) общаться с народом. Невольно вспомнилась цитата:

«О, русский человек прошёл многовековую школу рабства: он умеет читать между строк и договаривать не сказанное оратором… русскому народу нужно конфисковать всю помещичью землю, чтобы скинуть с себя ярмо крепостнического гнёта во всей экономической и политической жизни страны. Без такой меры Россия никогда не будет свободной, русский крестьянин никогда не будет хоть сколько-нибудь сытым и грамотным»[2].

Дома меня ждал стандартный ужин — жареная курица, хлеб и вино.

— Скажите, милостивые господа, — обратился я к слугам. Сержант и Берта открыли рты. — Когда в нашем доме появится хорошая кухарка, которая умеет готовить разнообразные кушанья. Сколько я буду давиться пережаренной курицей и покупным хлебом?

— Так у нас с деньгами напряженка… — высказался Минеев.

— Почему ты так решил?

Ну, те деньги, что вы нам дали, те уже потрачены все. Я на свои еду покупаю…

— Сказать надо было, видишь же как я кручусь, ничего не успеваю.

С этими словами развязал мешочек воровского гонорара и отчитал 50 золотых.

— На, командуй нашими финансами или берте поручи. Берта, ты же арифметику учила?

— Учила.

— Вот и заведи книгу расходов и доходов. Внеси в левую графу 50 золотых, а в правой пиши на что тратите. И кухарку найди хорошую. Лучше походите по харчевням, трактирам и там, где вкусно готовят, повариху али повара сманите, дайте ему те же деньги в зарплату при меньшей работе. Небось на трех человек легче готовить, чем на ораву.

Я допил вино и пошел в свой отсек, обставленный согласно моим пожеланиям. Три комнаты, как и в Академии. Остальная часть дома пошла под хозяйственные помещения и жилье для слуг. В дальнейшем я собирался завести конюха и небольшую группу отставных военных — создать свой отряд телохранителей.

Невместно человеку моего ранга и моих амбиций самому драться со всякой шушерой!

Утро прервало мое движение в Академию. Заявилась ненавистная графиня со свитой.

Я принял её во дворе.

— Скажи, Нинка, неужели ты до сих пор хочешь связать свою судьбу со мной?

— Ну я же не знала какой ты стал. И ты теперь воин. И маг. А чё — и папа у тебя крутой.

— Да уж, круче некуда. Только я ушел из рода, так что не видать тебе князя в мужьях. Естественно, папа дворянства меня лишить не имеет права, но в дворянском собрании, если вопрос станет об окончательном разрыве, мне максимум барона дадут. Так что не выгодный я нынче жених. И твой отец не отдаст дочь за голодранца.

— В дом не приглашаешь? — зло спросила Короткова.

— Невместно графиням в мужицкие дома хаживать.

— Пожалеешь…

И какой-то юнец из её окружение мгновенно бросил мне вызов.

— Ну к чему это, Нина? Ты же знаешь каким я стал бойцом — на третий уровень выхожу. Оборотню вон, берсерку голову шестом отрубил. Зачем тебе смерть этого юнца?

Короткова задумалсь и сказала умно:

— Барон, деритесь с ним в Академии и только на мечах. Он говорят большой мастер шестов, как простолюдин. И в Академии можно оговориться, чтоб не до смерти.

— Ох Нина, Нина, — сказал я. — Непутевая ты девка!

[1] Разорву на рубахе петельки –

Душу по полю раскидать (В.Круковер)

[2] Ленин В.И. Об избирательной компании и избирательной платформе. 1911. ПСС. Т.20 стр. 361

Глава 24

Вот нечем мне заниматься, кроме как пылких пацанов усмирять на дуэльном Кругу! Именно с такими мыслями и пришел к профессору-наставнику с новой идеей — моющая чистилка. Комплекс воды и ветра в том же кожаном мешке отмывают любую поверхность, равно как и мебель, одежду, ковры, гобелены и скатерти… Конечно, дворяне будут покупать для слуг, но наверняка будут. А мы еще рекламу сделаем.

Впрочем, не только с образцом усовершенствованного моющего пылесоса, но и с идеей кондиционера. Тут в помещениях летом бывает довольно жарко. И я решил начать с небольшого нагрудного вентилятора: артефактный кристалл в оправе, который дует холодным воздухом.

Хаим Бер-Гершенович идею забраковал:

— Любой слабый маг может создать вокруг себя микроклимат. А простолюдинам амулет будет не по карману, если и купят — единицы.

— Единица! Кому она жена? Голос единицы тоньше писка. Кто его услышит, только жена. Да и то, если не на базаре, а близко… — процитировал я. и Добавил: — С хорошей рекламой продадим, а я штамп сделаю, чтоб удешевить производство.

— Это хорошо! — одобрил профессор. — Но меня беспокоит твоя очередная дуэль.

— А что — уже всем известно?

— Так твоя графиня трещит как сорока по всей Академии. Что вы с девчонкой не поделили?

— Да так… — замялся я. — А вот можете ли вы меня оградить от этих дуэлей? Противник слабый, но не хочется зря терять время.

— Это мысль! — оживился ученый. — Сейчас напишу приказ о найме вас на работу в качестве моего лаборанта. Таким образом вы становитесь членом педагогического коллектива Академии, которых на дуэль вызывать запрещено. Только подписать лишь завтра удастся — ректора сегодня не будет. Он насчет нашего патента поехал договариваться в гильдию магов.

— А что, без патента я не могу продавать артефакт, что ли?

— Можете. Но его быстро повторят другие артефакторы и вы с них не получите не гроша. А патент авторства дает нам с вами, молодой человек, получать с каждого проданного и не нами изготовленного один процент.

— Хорошо. Тогда я в обед быстренько разберусь с пацаном на Кругу, а с завтра никто меня вызвать не сможет. Ладно, пойду я. А вы подумайте, пожалуйста, как можно мою универсальную магию можно применять в комплексе. Должна же быть теория по этому поводу…

Я вполне успел на лекцию по целительству. Прекрасная эльфийка под стасисом работала с ранкой, которая нанесла добровольцу из первокурсников. Оказывается, остановку течения времени тут применяли вместо анестезии. Ребята рассматривали операцию через здоровенное плетение видимости магических энергий.

Ну а я видел (или ощущал) его как матовую субстанцию, обволакивающую то месту, куда он приложен. Такой вещественный туман резко замедляющий движение мельчайших частиц, открытых на моей прошлой Родине еще в 1827 году Робертом Броуном.

— И что вы чувствовали, молодой человек? — спросила преподавательница, закончив лечение и сняв плетение.

— Небольшое онемение, будто отсидел палец.

— Совершенно верно, клетки выключились из общего энергетического и кровяного цикла и не посылали сигналы в мозг. Вот тот и принял решение по аналогии — онемение. Под стасисом можно делать и большие операции на органах. Естественно, вливая целительскую энергию или используя амулет. А больного при таких операциях лучше усыплять.

— Скажите прекрасная Аркуэнэ, а если надо удалить застарелые шрам или рубцы от ожогов…

— Библиотекарше решили помочь, — прервала эльфийка, — не вы первый. Я тоже раздумывала над этой проблемой. Вот если бы удалось вернуть ей магию, контакт с источником. Но энергетические связи прерваны. А так — слишком большой объем тела поражен омертвелыми клетками…

Больше ничего для меня интересного на лекции не было. Просто еще раз убедился в высоких целительских способностях эльфийки и обратил внимание, что свой небольшой источник она компенсирует обилием артефактов с запасной магией.

Настало время обеда, который студенты решили провести на Кругу. Естественно, на Круг вышли только я и ухажер моей невесты. Судить взялся тренер из спортзала. Оговорили недопустимость смертоубийства. Парень явно уже наслушался о моих подвигах и дуэли с оборотнем — вел себя робко. А когда включили защитную магию, отделившую Круг от зрителей, начал всячески уклонятся от боя. Он сразу перешел на первый уровень и крутился по арене, выставив перед собой меч.

Мне надоело бегать за пацаном и, перейдя на третий, я его обезоружил и заодно сломал руку. Сразу вернулся в обычный режим скоростей и отошел на край Круга.

Мальчик, выбитый из скорости и еще не успевший осознать боль в переломе, удивленно посмотрел на свой меч на досках, потом попытался поднять и сморщился от боли.

И сел прямо там, где стоял. С трудом сдерживая слезы. Ребенок, но наказать следовало. Если не наказать, опять кто-то захочет меня проверить или свою доблесть показать. А я еще не знаю — подпишет ли ректор прошение профессора о назначении первокурсника лаборантом.

Вышел с круга, не ожидая целителей, пошел было к себе, но Нинка выкрутилась из толпы и припечатала:

— Ты злой и трусливый, зачем человеку руку сломал?

Обошел Короткову, подчеркнуто и брезгливо избегая её, пошел дальше.

Вослед неслось:

— Трус, трус злой…

Зашел в свою квартирку, где вещи лежали ворохом. «Надо нанять служанку…» — подумал. И, подсев к письменному столу, взял костяной нож для разрезания страниц в книгах и вскрытия почтовых корреспонденций. Размягчил — кость чистая из клыков мамонта (живут тут на севере эти волосатые слоны), — и превратил в серебро. Оказывается запоминать структуру разных веществ не так уж и трудно. Правда долго не сохраняется сложный узор, но если сперва посмотреть, а потом, переведя взгляд, применить формулу подобия, то получается. На столе стояла чернильница из серебра с медью, так я её очистил, превращая в золото (в момент преобразования осыпались медь и еще какие-то кристаллики) и обратно в серебро.

Ну так что ж, сделал вывод, материально я совершенно независим и лавку делать стало совершенно незачем. Назову то помещение лабораторией (тем более, что я — почти лаборант) и буду принимать индивидуальные заказы. «Индивидуальные артефакты под заказ. Дорого. Очень дорого!» Такая вывеска произведет эффект.

Во второй половине дня была еще пара лекций — сдвоенные часы по философии магии. Не пошел, я уже прочитал учебник. Нынешняя наука этого мира объясняла все известные им явления природы движением тел, создав таким образом, картину мира, где не было бы ничего, кроме движущейся материи.

Помнится, в нашем мире французский мыслитель и ученый Рене Декарт (1596–1650) делал такие же выводы. Его теория обобщила в прошлом моей Земли гигантскую массу эмпирических наблюдений, и в некоторых случаях содержала правильное объяснение физических, химических и физиологических явлений, но вместе с тем вобрала немало фантастических построений, безосновательных гипотез, вымышленных перипетий. Большой Ньютон имел тогда все основания заявить: "Если я вижу дальше Декарта, то это потому, что я стою на плечах гиганта".

В физике Декарта, как в философии магии нового мира, взаимодействие тел сводится к столкновениям, а результаты взаимодействия в целом — к искажению траектории, которые без взаимодействия оставались 6 прямолинейными. Любое столкновение не превращает прямолинейное движение на криволинейный; оно лишь меняет один прямолинейное направление на другой, также прямолинеен. Но большое количество взаимодействий всегда дает замкнутую траекторию, образует вихрь, потому что тело может двигаться в заполненном пространстве (местные ученые отрицают существование пустоты) только в том случае, когда второе тело, которое находится перед ним, уступая ему дорогу, толкнув третьих, и т. д., пока последний из захваченных вихрем тел не займет место первого тела. У местных магов концепция вихрей связана с представлением об абсолютной упругость тел, а все существующие в природе взаимодействия сводятся к столкновениям.

Все это мне было не интересно и я отправился домой, в надежде, что мне наконец нашли хорошую кухарку.

Вошел, открыв калитку, заглянул еще раз в гостевой домик у забора. Ну что, нормальную лабораторию можно сделать. Ведь мне всякие там реторты и прочие причиндалы нужны только для антуража. А так я сам и лаборатория, и станок по изготовлению, и магический наполнитель. Надо поставить маленький столик и два кресла и еще прилавок сделать, отделяющий меня от посетителя.

В доме я сначала учинил головомойку слугам.

— Знаете, — сказал, — в выходные пойдем в храм и расторгнем наш договор преданности. Зачем мне такие слуги, которые приказы не исполняют, за домом не следят. Почему в дом кто угодно безнадзорно входит?

— Кто входит? — метнулся было сержант.

— Я вошел и в гостевом домике шарил. И ни одна падла не обратила внимания. И где новая кухарка?

— Есть, уже есть, вот сейчас позову.

И Берта позвала:

— Люся, иди сюда.

И в зал вошла Люся.

Глава 25

Люся оказалась внушительной дамой из полукровок людей с орками. Поперек себя шире, два меня и еще сержант уместятся. Она работала в известном ресторане «Веселая бутылка» на вторых блюдах. И к моему приходу приготовила гуляш, нечто похожее на бефстроганов с репой и банальное рагу. Отведав из трех тарелок пришел к выводу — достойна. Что и озвучил к всеобщей радости.

Так что спать лег умиротворенно, с полным желудком. Не верьте тем, кто кричит будто на ночь есть вредно. Спросите лучше у льва или кошки — сладко спится после еды? Да, ответят они дружно!

Естественно, я намеревался поучить кухарку новым блюдам, хоть частично вернуть в дом земную кухню. К старости становишься консервативным в еде, а теперь с юным желудком и без угрозы располнеть сам Дьявол (или кто перенес меня в этот мир) велел питаться вкусно и обильно.

По дороге в Академию меня оглушили арбалетной стрелой с мягким наконечником и спеленал. Это я осознал очнувшись в каком-то сарае. Сперва подергался, соображая с трудом, потом осознал, что связан по рукам и ногам и принайтован к здоровенной трехосной телеге, которую в этом мире запрягают быками.

Вдобавок к веревкам на запястьях были дорогущие ридитовые браслеты.

Пить хотелось неимоверно!

«Соберись!» — зло сказал сам себе.

И проник взглядом видящего в структуру блокираторов. Магические потоки разного света и разной природы там переплетались в некий энергетический канатик и находились в постоянном круговом движении. Естественно, что под их воздействием маг не могу создавать плетения — он их создает на отдалении от тела и руками, которые под действием ридита не способны к этому. Но мне то не надобно плетение для того, чтоб видеть магическую энергетику. Я и так вижу. И хорошо, что держу в тайне, иначе враги еще какую гадость придумали бы.

Я погрузил браслеты в стасис и напитал их огненной и воздушной магией, одновременно размыкая энергетические потоки. Теперь на запястьях у меня было грозное оружие. Это я, как опытный читатель в прошлом земной фантастики, сделал в первую очередь. Я веревки только чуток ослабил, структуру пеньки немного разрушил по принципу гниения. «Вот, кстати, — подумалось, — надо артефакт захерачить от гниения и ржавчины — спрос будет бешеный».

Нет, я, конечно, испугался и продолжал бояться неведомых врагов. Но, признаться, до сих пор воспринимал свое попаданчество, как галлюцинации умирающего мозга. Ну а вы поверили бы так сразу, что не умерли, а перенеслись в магическое средневековье. Ну никак не мог я себя убедить, что реальность — это не игра, а реальность (простите за тавтологию). А в такой магической игре не следует сразу освобождаться и бежать, сломя голову. А следует дождаться похитителей, разузнать что и как (а главное — кто), и уж потом переходить к действиям. Артефакты, конечно, с меня похитители сняли, но с нынешними знаниями я все окружающее мог превратить в артефакт. Что и сделал с браслетами из ридита. Я нынче не вливал энергию в артефакт часами, как нынешние — слепые маги, я мгновенно заливал туда любую магию, воздействуя на структуру самого материала.

Два мужика вошли в сарай одновременно. Сильно запахло дегтем, которым мажут работяги себе сапоги. Братья были широкие, но короткие. И совершенно лысые.

— Ну что, магеныш, — сказал один. — Ссышься от страха?

— Ага… — сказал второй.

Никак близнецы.

Сейчас на тебя заказчик посмотрит, а потом пообщаемся. — Первый был говорлив. — Мы тебя поперва как бабу попользуем, а потом приказано выхолостить. Мы коней холостим, умеем. Будешь мерином, щенок!

— Ага… — сказал второй, менее говорливый.

— Если я — щенок, то как я буду мерином? — усмехнулся я. А скоро заказчик придет, а то пить хочется?

— Я бы тебя напоил, как раз ссать хочу, но не велено тебя до визита заказчика трогать. Им надобно тебя в натуральном обличие видеть.

— Ага…

Чем же я их так разозлил. Не иначе, как тем что сыт и хорошо одет, да и учусь в самой Академии. Голытьба часто ненавидит более удачливых просто из зависти. И в России так было, спасибо Владимир Ильич! Как это у Цветаевой:

Свершается страшная спевка,

Обедня еще впереди,

Свобода — гулящая девка

На шалой матроской груди.

Да за одну Марину Ивановну я бы всех коммуняг, колыхнувших эту аморфную массу — народ, под нож пустил. Если б смог…

Странно ведет себя разум. Мне о спасении думать надо, а не о прошлом вспоминать. Впрочем, я же жду инициатора. Жду и трепещу от страха, что не могу справиться с бандитами. Вот мозг и виляет, дабы нервы в порядок привести. Так собака, возбудившись, лает или нюхает пол, кошка — зевает нервно, а курица клюет несуществующее зерно. Пытаются в привычных действиях успокоится, принять решение. Ну а я — высшее животное: не лаю, не кусаю, а фаербол подготовляю. (-заимствование из английского: фаер — огонь, бол — шар. Неисправимы филологи. Футбол, волейбол, фаербол…). Чу, однако копыта стучат. Кто-то подъехал.

Спустя небольшой отрезок времени в сарай вошли еще два человека. Они были в черных накидках и глухих масках. Первый — худенький, невысокий, лицо круглое. Второй — массивный, высокий, плечи широкие.

Он молча посмотрели на меня, а я разрывался в противоречии: напасть — подождать. Нападу, а ежели эти двое сильные бойцы. С мужиками то одной левой, а вот эти — заказчики. А ежели не осилю.

Пока колебался парочка насмотрелась и удалилась. Высокий на прощание кивнул мужикам — мол, делайте, что заказано и бросил им мешочек с деньгами.

Застучали копыта, звук удалился. Разговорчивый мужик направился ко мне, развязывая гульфик и с нехорошими намерениями. Молчаливый вытряхнул на ладонь деньги и начал их пересчитывать. «Серебро, — отметил я, напрягая мышцы и собираясь сразу нейтрализовать говорливого, а молчаливого просто сжечь. — Недорого меня оценили!

Но в этот момент в сарай скользнули быстрые тени, мгновенно скрутив обеих разбойников. А потом вошел человек в куртке с капюшоном, скрывающим лицо, и сказал:

— Неосторожно живете, юный маг. Но мы за вами приглядываем.

— Спасибо, — сказал я, разрывая веревки и выпуская небольшую струйку огня из правого браслета вверх. — Я признателен, но все было под контролем. Вы, кстати, не заметили тех, на лошадях? Кто они?

— Почему не заметили — заметили. Они прискакали без масок, потом надели. Вожак оборотней и девушка из той же породы. Мы решили их не трогать, аристократы. Но, ежели надо — можем подсобить, чтоб исчезли. Мы оборотней не любим.

— Да ладно, не стоит. Сам разберусь. Не велики проблемы. Я, если с папашей помирюсь, все же повыше их стою.

Глава гильдии воров махнул рукой, веля своим подчиненным выйти, и сказал тихонько:

— Да знаем, знаем уже, кто ваш батюшка. Его Светлость чуть ниже императора на Земле стоит, а предки ваши империей правили. Знаем, Ваша Светлость.

Снаружи послышались гневные голоса, предшествующие драке. Мы поспешили выйти на улицу и увидели отряд воинов в нейтральных цветах свободных от найма. (Нанявшись, они пришивает главные цвета нанимателя). Впереди был аристократ, отдаленно мне знакомы.

— О, Сабельников Виктор, — окончательно вспомнил я одного из служащих отца, а вы каким ветром тут? Если меня спасать — так опоздали. (Я давно подозревал, что папа не оставит сына без внимания, а недавно получил мамино письмо, где она писала. что Светлейший князь послал специальных людей меня охранять).

— Простите, Ваша Светлость. Мы торопились. Но вы, я вижу, уже не нуждаетесь в нашем участии.

— Да, можете уезжать. А вечером загляните ко мне — обсудим кое-что. Не по

чину нам как-то в прятки играть.

— Может дать плащ, а то вы несколько неглиже.

— Спасибо, думаю в сарае одежду и найду. Иначе пытать негодяев придется, там еще амулеты дорогие были.

Я вернулся в сарай и разыскал куль со своей одеждой. Все было сложено аккуратно — как на продажу. Амулеты тоже нашлись — в отдельном мешочке. Их я в первую очередь нацепил на шею, лишь потом окончательно оделся. Подошел к бесчувственным мужикам, забрал кошелек с серебром.

Мелькнуло желание откачать бандитов и кастрировать, как было мне обещано. Осознал, что это — детская попытка отомстить за прошлый страх. Поэтому спокойно зарезал обеих, стараясь не забрызгаться.

— Вы очень странный юноша, — сказал глава воровской гильдии задумчиво. — По логике и сообразно возрасту вы должны были хоть как-то помучить этих мужиков, отомстить за свое унижение. Или вы не испытали ни страха, ни унижения?

— Страх естественно испытал, а унижение… Ну разве может меня унизить муха, ползущая по щеке или комар, причинивший боль. Да и страх был не долгим, некогда было бояться — надо было веревки подпилить и браслеты ридитовые перестроить.

— Вот я и говорю — вы очень необычный молодой человек. Скорей всего — гений. Да еще и в княжеском звании. Бойтесь императора, он не терпит таких конкурентов, да и с вашим отцом у него отношения напряженные.

— Учту, — сказал я. — Спасибо за поддержку. Если что-то придумаю по поводу лечения, то сразу к вам.

Вышел из сарая и ко мне подвели лошадь, папин доверенный озаботился:

— Прошу, Ваша светлость…

= Я — аноним, в смысле — инкогнито.

— Да, да, конечно. Прошу, Ваша Милость.

И мы поскакали в город, опередив группу воров.

В городе у меня уже не на что не было сил, поехал сразу домой. Слуги вякнули что-то про кухарку, но ни есть не хотелось, ни разговаривать. Только спать. Перенервничал.

— Вина и спать, не беспокоить меня до утра.

Но заснуть сразу не смог. Сидел на кровати, цедил вино (наконец слуги закупили хорошее вино, типа земного каберне) из глиняной кружки и успокаивался постепенно.

Не знаю, какого лешего пантера Харькова связала смерть отца с моей личностью, но видно — баба уперлась. Да еще воспользовалась ненавистью ко мне вожака стаи. Он прямо мстить мне за смерть своего поданного не может, а вот вторыми руками, да и якобы по просьбе дамы, пытается. Этот Гордиев узел надо разрубить как можно быстрей.

Глава 26

Так и не заснув, но немного опьянев, я приступил к главному вопросу — чьи ридитовые браслеты, кто их выдал бандитам? Ридит — дорогой металл, он обладает свойством частично блокировать магию (У слабых магов — полностью). И применяют его обширно, несмотря на высокую стоимость и трудность добычи. Для тренировок, для нейтрализации преступников, для изготовления некоторых амулетов, для военных нужд.

Кристаллическая решетка ридия — гранецентрированный куб (я рассмотрел), это лёгкий парамагнитный (проверял, магниты в этом мире имеются) металл серебристо-белого цвета, легко поддающийся формовке, литью, механической обработке. Эльфы зовут его "мифрил", а находят в жерлах вулканов, где бывают ничтожные количества самородного ридия. Основная масса поступает от охотников за редкостями мертвых земель, там он оплавлен высокой температурой и создается впечатление, что древние маги использовали его для бытовых нужд и вовсе не считали редкостью.

По логике браслеты равно могли дать бандитам и вожак, и пантера Валентина. Но большую ответственность накладываю на вожака — взрослый мужик, должен был понимать, что исполнять капризы взбалмошной пацанки глупо. Его и будем наказывать!

Несмотря на опьянение, а может и благодаря ему, я довел бывшие ридиевые а теперь — огненные браслеты до ума. Самым трудным было настроить их на ауру именно оборотней. И так, и этак крутил детонатор, долженствующий взорвать оба браслета, пока не вспомнил про специфический запах этого племени.

Запах — специфическое ощущение присутствия в воздухе летучих пахучих веществ, которые имею свою структуру и свой вид в зрении видящего мага. Так что проблема разрешилась. Вызвал сержанта и объяснил задачу: найти надежного посыльного, передать пакет с сургучной печатью от анонима и проследить, чтоб принес в стойбище оборотней (они разбили палаточный городок в местно парке, так им привычней).

Ну а дальше оставалось надеяться, что никто не посмеет вскрыть пакет, адресованный вожаку…

Утром в Академию не пошел, она сама ко мне пришла в лице профессора артефактики. Чему я весьма обрадовался, не надо алиби искать.

— Тут намереваетесь лабораторию организовать домашнюю. Хорошая идея. Я вижу в вас огромный потенциал ученого. Только с этим мальчишескими дуэлями прекращайте, ученый должен быть выше мирского.

— Извините, господин Ходос, но я то пока еще мальчик. Как же без мирского?

— Ну — да, ну — да, как-то я не принял во внимание этот факт. Уж очень серьезные разработки ведете. Не по возрасту.

— Не надо, господин профессор, смущать меня. Вот над каким вопросом я всю ночь думал: ридий создается высочайшими температурами. А нельзя ли его создать в горне кузницы?

— Над этим вопросом ученые уже размышляли. Вот учится вам надо, Аллин, не хватает вам организованных знаний. Недостаточно огня горна для создания мифрила.

— А если этот огонь усилить, например поддувом активным?

— Не поможет, не удается развить нужную температуру. К тому же мы не знаем исходный материал, на который следует воздействовать пламенем.

— Белая глина, я исследовал этот вопрос. (Ну да, еще со школьной химии знаю, что алюминий, в связи с высокой химической активностью, встречается почти исключительно в виде соединений. Некоторые из природных минералов алюминия: глиноземы и бокситы). Из неё еще Павловский фарфор делают на землях князя Михаила Павлова. А над нагревом можно поразмышлять.

— Да, да, были такие сведения, что раньше добывали ридий из глины, обработанной пламенем драконов. Но как договориться с драконом? Да и перестали они в людские земли наведываться, обособились на острове под названием Австралия и никого к себе не допускают.

Профессор, не разделите ли со мной полдник, у меня новая кухарка — говорят что кудесница? Из «Веселой бутылки» переманил.

Профессор согласился и мы очень мило посидели за большим блюдом гуляша с репой и (трам-тарам!) свежеиспеченным хлебом. Хоть и не дрожжевым, но вкусным.

А потом вызвали извозчика и неспешно поехали в Академию, которая встретила нас ужасным известием — вожаку студенческой делегации оборотней оторвало обе руки.

— Восстановление конечностей займет месяца три, — задумчиво сказал профессор. — Бедный мальчик, как он теперь будет учиться?

А в коридоре пантера Харькова злобно прорычала, чуть коснувшись меня плечом:

— Р-р-р! Я знаю — это ты подстроил с вожаком. Отомщу, р-р-р-ргах.

Дни мои и раньше не были томными, но этот побил все рекорды. Меня прямо с лекции (целительская, всегда слушаю с интересом) вызвали к ректору.

— Ну-с, юноша, — сказал он грозно, — будем сознаваться?

В обширном кабинете, уставленным изящной (почти женской) венецианской мебелью кроме ректора сидели еще два человека. Профессор Ходос (он кивнул мне ободряюще) и неприметный человечек с лицом явного работника имперской СБ. (Почему-то у всех СБешников, КГБешников, НКВДешников и прочей шушеры лица неприметные и поганые до нельзя).

— В чем, Ваша Светлость?

Ректор столичной Имперской Академии — княжеская должность!

— А то вы не знаете?

— Все он знает, — вмешался особист. — Знает и понимает. Столько раз подарком её Высочества пользовался, что мы уже устали донесения фиксировать.

— Всего три раза, — невозмутимо парировал я. — Так мне принцесса его для того и дала, чтоб я в трудных ситуациях как бы пользовался её высоким покровительством. Это ваша служба отделалась двумя тысячами, — я повернулся к ректору и профессору, — представляете — оценили жизнь дочери императора в две тысячи золотых! Так что вполне законно я колечком императорским пользуюсь!

Ректор как-то иначе взглянула особиста, перевел внимание на меня:

— Придется вернуть, начальник СБ настаивает.

— А принцесса об этом знает?

— Ну ты и наглец! — возмутился человечек, оказавшийся представителем могущественного начальника СБ. — Скажи спасибо, что мы так долго твои бесчинства терпели.

— Я — дворянин, — повысил я голос. — Потрудитесь соблюдать приличия и не тыкать.

— Вы тут выступаете в роли инкогнито, так что особых приличий не заслуживаете. Кто вы на самом деле?

— А что, начальник не осведомил свою шестерку с кем придется иметь дело? А шестерка и щеки раздула. Я — сын Светлейшего князя Михаила Павлова, Аллен Павлов. И то, что предпочитаю в Академии не привлекать к себе внимание, никак уж не касается рядовых членов СБ. Я же тебя, тварь безродная, могу прямо тут заколоть и ничего мне за это не будет. А ты мне хамишь, условия диктуешь, пыль навозная!

Я не просто разозлился. Я просто до печенок прочувствовал, что я — княжий сын, представитель высокого рода. А простые люди с их медленным и стандартным мышлением, с их нечистой кровью и малыми правами на земле Империи для меня действительно — пыль на дороге.

СБешник видимо растерялся. Он соскочил со стула, поклонился залепетал:

— Простите, Ваша Светлость! Клянусь богом — не знал, не ведал. Просто исполнял поручение. Я — маленькая сошка.

Я не стал слушать, повернулся к ректору.

— Господин Иванов, — обратился как к равному, — прошу не раскрывать мое инкогнито. Я могу идти?

— Да, Аллин, идите на лекцию. Я разберусь с этой проблемой. Но ежели сам император потребует, придется вернуть…

Возвращаясь в аудиторию я опять столкнулся с Харьковой. В коридоре никого не было, поэтому взял её за предплечье, включив первое ускорение, и сказал:

— Послушай, баронесса. Мне очень жаль, но я не при делах. Эта баронесса Короткова сама все затеяла, она и меня пыталась подставить, ну ты же видела. Если хочешь — пошлю своих людей её убить. Только перестань на моем пути появляться, пакости строить, иначе вынужден буду принять жестокие меры.

Зря я думал, что кошки — терпеливые и умеющие ждать создания. Пантера в образе Валентины оказалась истеричной и нетерпеливой. Она заорала:

— Ой, насилуют, как ты посмел меня тронуть, смерд!

Вроде никого и не было, но на крик вмиг проявилось несколько студентов. Неизвестный мне старшекурсник, которому баронесса быстренько показала синяки от моей хватки под ускорением, подошел и сказал:

— Вы неучтиво себя вели с аристократкой, назовитесь.

— Аллин Гродецкий, инкогнито. Аристократ.

— Можете доказать?

— Только частным образом, тет-а-тет, если пообещаете не выдавать мой секрет.

— Подождите, баронесса, я все выясню и если что — вызову наглеца на дуэль.

Зашли в пустующую аудиторию, извлек зашейный паспорт в виде целительского амулета. Парень быстренько сплел плетение видимости магии, вгляделся…

— Прошу простить меня, Ваша Светлость. Я — граф Курушин Лев из морского графства. Я усомнился, простите. Но что от вас хочет эта девушка?

— Да вбила себе в голову, что я виновен в смерти её отца. А тот остался в баронстве Коротковой, амурные дела. Ну и баронесса, скорей всего, его и отравила да второе баронство прикарманила. Очень непорядочная дама. Должно приехать мое семейство на новогодний бал, вот тогда и посоветуюсь с батюшкой, что с этой стервой делать, с Коротковой.

Мы вышли в коридор и граф, обращаясь к ждущей Валентине, сказал:

— Простите, но Аллин, похоже, в данном случае невиновен. И я не вполне понимаю вашу, баронесса, настойчивость в его адрес.

Ну а я, решив что на сегодня с меня нервотряски достаточно, побрел на выход и, поймав извозчика, (они постоянно дежурят недалеко от Академии) приказал вести себя в веселый дом (так тут называют публичные). Надо было скинуть напряжение, да и тело юношеское не было удовлетворено искусственными эрекциями. Ему требовалась баба.

Насколько я успел узнать, проституция в этом мире не осуждалась. Напротив, хорошо заработав на сексуальных услугах, дама могла выбрать успешного мужа и была вхожа в светское общество. Были даже матроны, которые и в замужестве продолжали работать в веселых домах, пользуясь уважением за достаток и хороший заработок.

С подобным в первой жизни я сталкивался в стойбищах нгасанов, коих в те времена оставалось на Земле всего 862 человека[1]. Полное отсутствие ревности. И стремление предложить жену али дочку гостю. (Такой обычай существует у многих малочисленных народов, особенно у северных наций). Видимо вызван постоянной необходимостью в свежей крови.

В столице было несколько веселых заведений, студенты с восторгом отзывались о южном, в районе, рядом со знамениты парком и Борисовскими прудами. Комплексом искусственных прудов, где водились золотистые карпы. перемешанных с густым смешанным лесом, наполовину лиственным и наполовину еловом. Вот я и отпустил коляску, не доезжая до здания, пошел, прогуливаясь, шаркая ногами в золотой листве, дыша полной грудью.

Мне грустно от того, что — осень.

Листок так долго кружит на ветру.

И головы, взлохмаченные, сосен

Запутались в желтеющем лесу.

Судьбы своей совсем не понимая

Листва шуршит у самых ног,

А я опять зачем-то поднимаю

Еще один желтеющий листок.

Жизнь прекрасна, особенно когда старое тело не просит покоя. Разум прекрасно помнил ощущения первого тела, в котором последний год даже дойти сто шагов до магазина приходилось делатьс двумя перерывами на отдых, благо лавочки были вдоль по улице… Но в столице все же не так хорошо, как в родном замке, на природе у широкой речки, Там и воздух другой.

[1] Нганасаны населяют восток Таймырского муниципального района Красноярского края и территорию, подчинённую администрации города Дудинка. Являются самым северным народом Евразии.

Глава 27

Двери у веселого дома оказались золотыми, а швейцар — толстым и неулыбчивым.

— Тебе исполнилось четырнадцать? — спросил высокомерно.

Подавив желания рубануть наискосок зажег на ладони огонек.

— Проходите, господин маг.

(Маги в Империи вне зависимости от возраста обладали всеми гражданскими правами).

Вошел, сразу направился к стойке бара. Вино в этом мире было повсеместно слабеньким, пиво не освоили еще, да и магический организм почти не пьянел. Зато и похмелья не бывало, у меня по крайней мере. А попивая вино в баре хорошо осмотреться.

Гостиная была помпезная, в золотой лепнине, с картинами на стенах соответствующего содержания. И девушки, полуодетые на манер героев живописи, тоже выглядели нарядно.

— Заметьте, подошла хозяйка, заметьте, юноша, что никакого макияжа у моих проказниц. Все естественное. И обучены… Будете выбирать или хотите просто расслабиться. У нас тут прекрасная кухня и большой выбор вин.

— Армянские есть?

— Естественно.

— Тогда вон ту девушку и армянское вино с легким ужином в отдельную комнату.

Несмотря на то, что в прошлой жизни я вдоволь покуролесил с женским полом, юношеский организм в первый раз подвел, разрядился преждевременно. Но в целом и проститутка не показала чего-либо особенного. Насколько помнил из собственного опыта, продажных девиц можно распределить на три категории: тех, кто и сами получают удовольствие от секса (часто больные психически), тех, кто умел и способен нижними губами вытворять чудеса, тех, кто лежат бревнами или неумело имитируют страсть. Мне досталась третья категория, поэтому удовлетворившись вторично я отсел к столику и с аппетитом поужинал. Девушка к еде была равнодушна, зато пила охотно.

— Заказать еще вина?

— Да, да — закивала она. Конечно, а как же — от этих заказов хозяйка платит её процент, а цены тут соответствующие. Вино — два золотых бутылка, двадцать процентов средней зарплаты. Все это привычно и скучно. И, слава богу, благодаря магии безопасно. А курочку местный повар знатно прожарил: целиком на вертеле, но равномерно и с травами. Надо и его переманить к себе, пусть у меня будут лучшие блюда в столице, потом отцу подарю — он тоже покушать любит.

Я уже вспоминал отца с гордостью — высокопоставленный, многого добился и с довольством — ведь и я, благодаря ему высокопоставлен.

Время заказа подходило к концу и я подумывал продлить или заказать другую девку, когда пришла на ум интересная гипотеза.

Надо сказать, даже в моменты ласк мой мозг как-то отстранено продолжал обдумывать текущие задачи. Это — как со стихами: вроде уже отчаялся найти нужную строку, совсем другим занимаешься, но какая-то часть продолжает поиск. И вдруг, в самый неожиданный момент строка всплывает… «Когда б вы знали из какого ссора растут стихи, не ведая стыда»[1].

Так и у меня (что значит пожилой разум в молодом теле у творческого человека!) вспомнилось неожиданно:

«Рубцовая ткань состоит преимущественно из коллагена и отличается от тканей, которые она замещает, пониженными функциональными свойствами. Например, рубцы на коже более чувствительны к ультрафиолетовому излучению, и в них не восстанавливаются потовые железы и волосяные фолликулы, а рубец в сердечной мышце после инфаркта миокарда не участвует в сокращении сердца и может приводить к сердечной недостаточности. Некоторые ткани, например — костная, способны в значительной мере восстанавливать свою структуру и функцию после повреждения…»

Ну да, читал же после микроинфаркта, читал, интересовался. И вот вспомнилось, поскольку подспудно думаю о рубцах библиотекарши и главы воровской гильдии. Наверное меня сбивали с воспоминаний истории о колдовском (первозданном) огне, который изуродовал моих подопечных в мертвых землях, на пустошах.

Девица с удивлением смотрела, как я схватил её ногу с заметным выпуклым рубцом на щиколотке и стал рассматривать.

— Это я лошади уапа…

Но я прервал резко:

— Молчи и не шевелись!

Воспоминания наплывали, старался вычленить нужные. «Есть люди, генетически предрасположенные к рубцам: это связано с повышенным синтезом коллагена при травмировании кожи. В месте заживления раны коллагеновых волокон образуется слишком много, поэтому быстро растет выпуклый рубец. Нужны инъекции в ткань рубца витаминных комплексов и лечебных веществ, рассасывающих избыточный коллаген и избыточную гиалуроновую кислоту. Лучше — гормональных».

Ну нет у меня ни кортизона, ни преднизолона. Зато есть умение воздействовать на клетки, глубинно воздействовать…

— Ой, щекотно!

— Молчи и не шевелись.

Собственно, я и сам не хуже гормональных уколов могу рассосать этот противный коллаген. Я вгляделся еще сильней. Молекула коллагена представляет собой левозакрученную спираль из трёх цепей. Усилием воли я выполнил плетение изменений, размягчая грубое сборище мертвых клеток, заполненных слоями колагена, будто отвердевший студень из отваренных ножек поросенка. Собственно, коллаген и есть студень из омертвевших клеток, ибо это — белок, составляющий основу соединительной ткани организма (сухожилие, кость, хрящ, дерма и т. п.) и обеспечивающий её прочность и эластичность. Кто не ел студень с хреном?

Следующим шагом сотворил плетение подобия, отождествил грозди этих молекул с соседними, здоровыми клетками. Девушка вскрикнула, замолчала, с удивлением уставилась на розовую кожицу на месте старого шрама.

— Что ты чувствовала?

— Ну, будто иголочкой укололо. Не больно, неожиданно.

— Хорошо!

Я быстро оделся, выдал публичному (веселому) «анатомическому пособию» десяток золотых «на чай» и устремился домой. Пробовать, экспериментировать.

Интерлюдия

Император Романов Григорий. Очень подозрительно ведет себя выродок этого Павлова. Не дай Г-дь, если они на трон нацелились, как раз сейчас, когда экономика империи на спаде и в народе зреет бунт. Вовремя я пригласил оборотней и темных эльфов поучится в нашей Академии… Но опять же сыночек Павлова вмешался, покалечил вожака. И ничего не могу сделать — все будет воспринята как враждебное нападение на княжеский род, на род Светлейшего князя. Надо было, пока мальчишка скрывал свое имя, поукоротить его на голову. Но — нет, все равно бы выяснилось кто и что. Не сомневаюсь, что вокруг шпиков князя больше, чем моих поданных. Может дочку за мальчишку выдать, она часто о спасители вспоминает, просит ко двору пригласить. А того не понимает, что все это было, скорей всего, подстроено тайными службами князя… Хотя, как знать?

Темная эльфийка, принцесса Ар-Алэль. Ну хороший мальчик, способный. Такие мальчики в нашем королевстре весьма пригодны. У нас до сих пор нет хороших артефакторов, а у Аллина талант. Он возможно полный Гений? Мне его жаль, но что я могу сделать против воли королевы? Даже ежели б захотела, татуировка не позволит ослушаться. И убрать это синее плетение с тела не в человеческих и не в эльфийских силах. Я даже умереть не могу по своей воле!

Княгиня Мария Дживелегова. «Смотри, муженек, какие прекрасные артефакты сделал наш мальчик. Сабельников Виктор прислал посылку. А он ребенок всего лишь начал учиться. Он, может, и настоящий Гений, а ты его грозил из рода выгнать!»

Михаил Минеев, сержант. А чего я ждал от барина? Это он, пока что-то нужно было, запанибрата себя вел. С другой стороны малый вкалывает с утра до вечера, совсем не похож на прежнего неженку. А что ведет себя, как со слугой, так я и есть слуга, на Алтаре клялся служить. С другой стороны денег не жалеет, против брака с Бертой не возражает. А она, дура, до сих пор по нему сохнет, не понимает, что рылом не вышла…

Ректор столичной Имперской Академии князь Юрий Иванов. Да, не любит император потенциальных соперников. А Светлый князь Михаил Павлов — серьезный соперник. Да и сын его не прост, ой не прост. Профессор очарован его изобретениями, считает что мальчик открыл новое направление в создание амулетов. И, несмотря на тоненький эльм, с таким мощным источником универсальной энергии он может много добиться. Был бы эльм нормальный, юношу сразу зачислили на индивидуальное обучение, как потенциального Гения.

Валентина Харькова, баронесса. Нет, я должна наказать этого мальчишку. Он наверняка причастен к смерти моего отца. Как он тогда ловко от дуэли уклонился: «Дяденька, Ваше Сиятельство (так обращаются к графам, а не к баронам), помилуйте — я тут вообще не при делах. Я совсем еще мальчик, а госпожа баронесса моим слугам и мне заплатила целую тысячу золотых, чтоб мы ее спасли. Она сказала, что те воины — её враги и просила помощи. И денег пообещала. А так- то я просто в Академию еду со своими помощниками, я подданный Светлейшего князя Павлова…» Хитрожопый, да и драться умеет, чего там — здоров дерется. Все не просто так, быть не может, что он не причем!

И еще он мне нравится ужасно, ну как тут быть. А он на меня только злится, Как быть, если я его ненавижу и он мне нравится?

[1] Анна Ахматова

Глава 28

Несколько раз снилось, будто летаю. На Родине тоже снилось в молодости, но там, в тех прошлых снах летал я без крыльев, просто поднимался в воздух, будто на антигравитационной подушке. А тут молодое тело (мне же еще 15 нету, хотя тело рослое, мышцы проявляются) отрастило воображаемые крылья. Не перистые, а как у летучих мышей, только большие. И летаю высоко…

Впрочем, сплю мало и не всегда сны запоминаю. Очень много дел: работа, учеба, тренировки в молекулярном и атомарном зрении. В своей лавки-лаборатории (в гостевом домике у забора) иногда веду прием больных. Под видом продажи артефактов под индивидуальный заказ (так сказано в Лицензии гильдии магов). А на самом деле подлечиваю, набирая практику. Как и многие жители XXI века выписывал дома журнал «Здоровье», да и вырос в семье врачей. Мои поверхностные знания превышают убогость местных врачей на порядок. Но возможности у местных целителей неплохие: они не понимают сути болезней, не ведают про микробов или вирусы, но лечат магией достаточно успешно.

Я же просто обезболиваю стасисом, заставляя больные клетки замереть в безвременье и лечу подобием со здоровыми клетками, оздоравливая больные органы.

Время в последнее время течет быстро… (Что-то меня на тавтологии тянет, так и хочется «спросить вопрос» — J). Но времени у меня постоянно не хватает, куча дел и все государственной важности. В смысле — родовой. Но и государственной: наш род — треть империи.

Создал в умеренных количествах несколько боевых артефактов. Своеобразные прототипы револьвера, автомата и гранаты. С гранатой просто было: воздух сжатый вокруг огня и множество мелких железок в простой оболочке из стекла. Все в состоянии неустойчивого покоя — стасисная оболочка на стекле сеточкой. Разбей стекло — будет огненный и осколочный взрыв с разносом ветром огня и шрапнели на 30 метров. (Пробовал в поле, сделал два десятка — они небольшие, с советскую лампочку сорокаваттку).

С пистолетом было труднее. Не делать же пули. А как сделать истечение языка пламени отрывочным, разбить его на плазменные шарики — фаерболщики? Но справился, поставил отсекатель из ридитовых пластин. Автомат отличается от револьвера только магазином с зарядом магическим, у автомата он больше в десять раз. Поэтому автомат похож на дубину, а стреляет с тонкого конца. Что не совсем эстетически удобно.

У пистолета магазин в рукоятке, так что просто вырезал детскую игрушку из липы и зарядил в рукоятку несколько кварцевых пластин.

Создал прототип холодильника, в котором и за год ничего не сгниет — стасис. Небольшой: просто сумка с присобаченным внутри амулетом из надежного кварца.

Этот кварц, который я использую вместо более дорогих драгоценных или полудрагоценных камней (а чё — деньги тают стремительно, а самородное золото светить опасаюсь), в лавках подорожал, мой спрос виноват в этом. Всюду его сую и жду не дождусь папашку — очень не хочется в императорскую или магическую гильдию свои наработки отдавать. Там, конечно, заплатили бы, и много заплатили. Но этим я усилю императора, а княжество свое ослаблю. Нет уж, подождем.

Впрочем, профессора — своего куратора тоже надо баловать, очень уж он загорелся моими придумками, даже на дом к студенту первого курса захаживает. Так что выдал ему перьевую самописку, авторучку с непрерывной подачей чернил на перо из корпуса. Универсальная энергия очень пластична и исполняет мои задумки свободно. Поэтому я могу размягчить любой материал, а потом из него слепить что угодно. Ручка полностью механическая, по образцу тех, с Технологической Земли.

Еще отдал ему коммерческую фиговину: вентилятор для простолюдинов. Маленький кусок кварца, который при сжатии испускает прохладный воздух. Сила сжатия регулирует скорость потока. Зарядки почти не требует, ибо пропускает воздух через себя, только на охлаждение тратиться энергия. Вещица относительно недорогая — золотой. Но на изготовление затраты лишь на кварц и 15 минут на превращение в амулет. Себестоимость — 2 серебреных, прибыль — 8 серебреных.

С деньгами особых проблем нет, но жду отцовскую команду, чтоб наделать ему серебра и наштамповать монет. Золото у меня в преобразовании получается слишком чистое, боюсь выставлять на продажу. Помню, как в Арканаре дон Рэба достал горсть золотых монет с профилем Пица Шестого:

— Одного этого золота достаточно было бы для того, чтобы сжечь вас на костре! — завопил он. — Это дьявольское золото! Человеческие руки не в силах изготовить металл такой чистоты!

Да, великодушно подумал Румата, это он молодец. Этого мы, пожалуй, недодумали. И, пожалуй, он первый заметил. Это надо учесть…

Да, были люди в наше время — могучее, лихое племя…

Но давно нет на прошлой Земле братьев — фантастов, давно исключили из школьной программы книгу «Как закалялась сталь». Другие ценности пришли в агонизирующий мир моего прошлого.

Впрочем что мне — я же умер. А во второй жизни иные проблемы. Например,

то, насколько я слаб по сравнению с эльфами. Конечно, те тренируются сотнями лет… Как-то пришла к нам на тренировку (со мной за плату занимается сам зав кафедрой боевик эльф Альваро (ну так по 10 золотых за урок при его месячной зарплате в 25 золотых) темная эльфийка, принцесса Ар-Алэль (для друзей просто Алла). У нас с ней было еще несколько раз (когда оставался ночевать в общаге). Но никак не думалось мне, что девушка (пусть и столетняя) способна так драться. Я в третьем разгоне с трудом успевал увидеть, что они со светлым творили на площадке.

— Скажи, Алла, — не удержался я тем же вечером, угощая Ар-Алэль в коммерческом кафе, — вы что — четвертым уровнем владеете? Вы так быстро перемещались со светлым…

— Уровень уровнем, но и владение каждым из них может быть разным. Я во втором перемещаюсь, как ты — в третьем. Вот тебе и кажется слишком быстро. А четвертый уровень… говорят, древние маги владели им, обращаясь в сказочных существ, потому что как не укрепляй человеческое тело оно не выдержит нагрузок четвертого. Поехали со мной, что ты тут забыл? У нас ты сразу получишь высокий чин при царском дворе, много денек и мы обучим тебя нашим секретам. Нет в мире бойцов равных эльфийским. Вот и ты таким будешь, непобедимым. И целительству научим. Нашему, лесному, секретному…

— Извини Алла, ты просто не знаешь кто я и что меня держит в империи.

— Пускай ты даже и сын графа! У нас ты будешь главней.

«Ну, ну, — подумал я, — как же — графа. А не хочешь второго человека в империи!»

— Хочешь поссориться? — сказал вслух. — Нет, тогда прекрати пустые разговоры. Или ночуй одна.

А за неделю до Нового года я решился на операцию по удалению шрамов. Связался со Шкилей, попросил найти человека с такими же шрамами — потренироваться. Что ж, работа кропотливая, выматывающая. А без помощников вообще муторная. Чешуйка за чешуйкой, слой за слоем: стасис — подобие, стасис — подобие… И так семь часов без перерыва.

— О да! — воскликнул главный вор. — Вы сделали это, мой князь!

— С тобой буду работать в выходные. Мне потребуется помощь сильного целителя. И вы оба должны произнести на алтаре две клятвы: сохранения моего секрета и преданности мне лично.

— Хитер! — только и сказал главный вор столицы.

В ближайшее воскресенье я принял клятвы от Шкили и целителя (Мишарин Роман с неплохим источником целительской энергии) и до позднего вечера чистил главу гильдии от застарелых шрамов. Вымотался. Благо, догадался помощь принять, Мишарин подпитывал плетение стасиса и меня, когда я слабел. Он явно догадался о моем видении, но остался уверен, что вижу только линии и завитушки магической энергии. За тайну я был спокоен, нарушить алтарную тайну нельзя физически — умрешь.

— Вы — видящий маг! — сказал он потрясенно. — Позвольте служить вам?

— Я призову тебя потом, попозже.

Я был совсем не против собрать собственную команду и формировал её. Вон, граф Курушин потенциально был моим человеком, библиотекарша, после того как вылечу, еще кое-кто из студентов. Да и сам Ходос не погнушается войти в команду Светлейшего князя, когда узнает кто его студент Аллин.

Почему я пока не лечил библиотекаршу? Во-первых, не хотел светить свое запредельное умение в Академии. Девушка без шрамов произведет фурор, ну как мне спрятаться. Так что потом, когда станет известно чей я сын. А во-вторых хотелось освоить восстановление энергетических каналов. Источник у девушки никуда не делся, светился, но энергетика была разорвана. А как её восстановить я пока не знал. Все же организм человека — не авторучка. Мог навредить, вообще убить мог.

Вечером неспешно ехал домой (все же договорился с конюшней и стал оставлять кобылку в Академии) размышляя о том, что надо бы обогатить местную культуру сборником стихов. Ну а что, в прошлой жизни писал, даже помню некоторые. Не Есенин, конечно, не Бродский, но были удачные. Вот, чем плох, например этот:

Я просто Блокуподражаю,

Гляжу в оранжевость вина,

В кафе часами пропадаю,

Пока не включится луна.

Потом иду среди прохожих,

Ищу аптеку с фонарем,

Среди бездельников расхожих,

Что исчезают за углом.

Еще — стою под фонарями

И Незнакомки тень ищу,

И обнаженными губами,

Ее название шепчу.

Но… тишина. Аптека. Полночь.

Фонарь мигающий, Луна.

Нездешней птицы тихий росчерк,

И отблеск блоковского сна[1].

Лошадь взржала и вскинулась на дыбы. «О, никак меня грабят!» — обрадовался я.

Давно хотел испытать новый артефакт с водной и воздушной магией: из рукоятки коротенького ножа выдвигался ледяной меч с тончайшим лезвием из льда и воздуха. Металл такой микроскопической заточки рассыпался бы, а вода и воздух сохраняли молекулярную остроту. Читал в фантастики в прошлом про такое оружие.

Зажег яркий огненный шар, подбросил и зафиксировал вверху воздушным заклинанием. Фонарь повис, освещая улицу. Спрыгнув с кобылки и перейдя на второй уровень, сместился подальше от лошади, взмахнул почти невидимым мечом…

И заблевал все вокруг.

Это только, когда читаешь в книге, красиво разрезать человека пополам. А в жизни располовининое туловище, кишки и хлюпающая на булыжниках печень… Ну вы сами понимаете.

Даже и не заметил, куда исчезли остальные грабители. Кстати, странно что на меня в принципе напали. Гильдия воров наоборот охранять должна. Залетные, что ли?

[1] Владимир Круковер, «Сто песен о любви»

Глава 29

Тем ни менее ночные тени появились, привели сбежавших и с уважением посмотрели на располовиненный труп.

— Ну вы, Ваша Милость, и сильны мечом махать. Вот, убежать пытались, залетные.

— Допросили?

— Да, точно залетные. Наши кто — разве б осмелились.

— Ну и ладно, спасибо хлопцы!

И поехал, переживая за слабый желудок. Что это на меня нашло — в прошлом был более терпим к кишкам и крови. Даже в анатомичку захаживал по-пьяне и в морг. Ох молодость шальная!

А у дома на меня напрыгнула женщина. Настоящее мужество требовалось, что не ударить новым оружием, но мозг сработал быстро:

— Мама!

— Сынок!

Ну не утерпела матушка, не поехала в свое поместье в Фили-Давыдково, где были расположены наши деревни Давыдково и Кунцево. Отправила супруга — Светлейшего князя Михаила Павлова, а сама с малым отрядом и Сабельниковым (который за мной в Москве приглядывал) рванула ко мне домой. И сейчас ходила, брезгливо морщила губу на подчеркнутый аскетизм обстановки, кивнула сержанту. А на Берту среагировала адекватно:

— Эта паршивка тоже тут, уж не собираешься ли ты…

— Мама, собираюсь. Собираюсь выдать её замуж за Минеева, сержант верно служит.

А кухарки, как и весь мой небольшой обслуживающий персонал, суетились, торопились, причитали («но тихонько, что бы в путь до Сибири не махнуть»[1]). В лаборатории я подарил матушке уникальный артефакт (для этого мира уникальный). Он не только сушил голову после мытья, он еще и закреплял прическу. Магическое плетение имело в наборе семь вариантов причесок для длинных волос (а короткие тут не были приняты для женщин), что отображалось в небольшой инструкции.

— Вот смотри, мама, выбираешь нужную прическу, моешь или смачиваешь голову и нажимаешь на одну из семи кнопок, как на рисунке. Мгновенно создается прическа, которая не рассыплется дней пять. Потом надо обновить или новую создать. Специально тебе в подарок сделал.

— Запатентовал?

— Нет, ждал отца, чтоб запатентовать на наше княжество.

— А остальные? Ты много наделал этих необычных амулетов?

— Ну где-то штук десять. Запатентовал только один — чистящий, совместно с профессором кафедры артефакторики. Остальные ждут папину поддержку. Чтоб на наше княжество были патенты и доходы нам шли.

— Какой ты у меня хозяйственный. Сыночек, ты очень умный уродился…

— Мама, пусти — задушишь! Вот, садись откушаем. Кухарка по моему рецепту этот супчик делала.

— Так ты еще и блюда новые изобретаешь. Говорила я Мише, что ты Гений — не верит.

— Матушка, тут не трудно придумать. Это простое блюдо — просто очень густой суп из мяса без костей и овощей. Новизна блюда в его остроте, ведь важными компонентами в рецепте являются чеснок, перец и, конечно же, лесная черемша и лесной лук, которые и придают супу зеленоватый оттенок. Кроме того они обогащают суп исключительным ароматом. И обязательно надо перед тем, как хлебать, выпить рюмочку этого нового напитка. (Грешен, самогон не удержался — нагнал. Тройной очистки. Хоть из репы — но забористый).

— О-о-…

— Мам, ты закусывай, сразу закусывай. Горячим.

— Ама, ма, м-м-м. Вкусно. А чего это такое я выпила?

— Это новое вино, пить его следует маленькими рюмками. Вот, видишь, я таких рюмок из серебра наделал.

— Ой, сразу в голову ударило, будто бутылку армянского красного выпила.

— Вот такой напиток, матушка. И для в дорогу взять фляжку, а не бурдюк, и для целителей хорош. Он из вина делается, он как бы концентрирует в себе лучшее, что есть в вине, а объемом малый, такой удобный напиток.

— Ну ладно, ладно. Сыта. Все было очень вкусно. Спасибо, сыночек. Но нам пора, в имение ехать пора.

— Матушка, ты езжай, я еще сержанта дам в сопровождение. А я никак не могу. У меня дела, учеба. С утра в Академию просто необходимо. Давай я в выходные приеду…

— Понимаю, с отцом не хочешь видится, не остыл еще. Только пустая твоя обида. На отца обижаться — грех. Он тоже погорячился, он понимает. И ждет. А я тебе столько нарядов пошила. Не пойдешь же ты на бал в этом? — Княгиня иронически показала на мою повседневную робу: куртку с мощным поясом и шаровары.

— Спасибо, мама! Все перемеряю, сама посмотришь в чем мне на бал имперский идти. Но — не сейчас и не завтра. Но в выходные точно буду. Мама, я уже большой, я взрослый. Я известный маг-артефактор и боец с третьим уровнем.

Мама, недовольно ворча про упрямых Павловых, про наш род упрямцев, собрала свитских и укатила под утро. А я, так и не отдохнув, поплелся в Академию. Мне надо было заручится согласием друзей вступить в наш род, присягнуть мне лично. До обязательного для аристократии бала в имперском дворце оставалось три дня и я хотел бы там появится с собственной свитой.

Коня взял у Минеева, моя кобылка еще не отдохнула толком. Да и перенервничала она от присутствия схватки и трупов, лошади остро реагируют на подобное. Особенно, если они не армейские, а гражданские.

Но судьбы не хотела оставлять меня без приключений. Сократив дорогу по пустырю я увидел как из закоулка выскочила пантера и бросилась мне на встречу. Чуть приотстав за ней неслись всадники — оборотни на низкорослых каурых лошадках — почти пони, но резвые.

— Аллин, — закричал пантера, — защити меня!

Я соскочил с коня, кошка заскочила мне за спину. Оборотни, не доехав, спешились.

— Отойди, парень! — грозно сказал суровый вожак. — Не стой на дороге.

— Девушка под моей защитой! — ответил я не громко. — Я принимаю её под свое покровительство.

— Кто ты такой, чтоб оказывать покровительство? — Вожак был зол, но сдерживался.

— Я — сын Светлейшего князя Михаила Павлова. Сегодня моя семья прибыла, чтоб участвовать в имперском балу, поэтому я открываю свое инкогнито.

— Но девушка из нашего племени, она не человек, — явно смутился оборотень.

— С высоты своего происхождения я не вижу различия между теми, кому оказываю покровительство. Будешь настаивать — вызову на дуэль. — Я достал из поясных ножен тот маленький артефактный ножик и нажав на рукоятку выдвинул мерцающее лезвие игристого льда. — Вчера этот артефакт напополам разрезал бандита, сегодня попробует твоей крови.

— Не буду я драться с таким аристократом, — буркнул вожак, поворачивая коня. — Случись что — отец твой все наше племя уничтожит.

— Валя, — я снял зимний, подбитый горностаем плащ и протянул девушке, — обернись и надень это. Бери лошадь и скачи ко мне домой, знаешь, где мой дом? — Девушка кивнула. — Вот, написал я записку Минееву, скачи — там тебе помогут. И жди меня. Все будет хорошо, не волнуйся. И баронство тебе вернем, и Короткову накажем. Отец поможет, я только его и ждал, чтоб разобраться во всем.

Девушка ускакала, а я продолжил путь в Академию, надеясь что судьба умерила свое коварство в моем отношении. И действительно, дошел спокойно.

В Академии у меня было одно — но важное дело. Вылечить библиотекаршу. Надеялся, что теперь с накопленным опытом и помощью мощной целительницы дело свершится побыстрей, чем с вором.

Так и вышло. Были, конечно, оха — ахи, но узнав, что я из рода Светлейших Павловых, помогали безропотно и охотно.

Граф Курушин, Лиза Застенская, оказавшаяся баронессой, и еще двое баронов из моей группы принесли мне на Академическом алтаре клятвы верности. Их можно понять — теперь мое княжество оплатит обучение и возьмет все заботы о подданных на себя. А быть в составе княжества Павлова почетно и выгодно.

Ну а лечение (с трудом уговорили эльфийку помогать, все говорила, что наука целительская подобного не допускает; пришлось на её глазах восстановить маленькую часть шрама), лечение прошло успешно, хоть и вымотало меня знатно.

Источник пока не решился восстанавливать, но наметки были, были.

Потом заглянул к профессору, повинился, что скрывал истинное звание. Косвенно намекнул, что наше княжество сочло бы за честь принять в свои ряды такого ученого!

— Хаим-бер-Гершенович, — сказал я. — Для нашего княжества — честь иметь в своих рядах такого великого ученого. А вам прямая выгода: любые средства на эксперименты, высокое содержание, лаборатория в нашем замке рядом с Академией…

— Но у вашего рода нетже замка в Столице, только поместье за городом?

— Я намерен построить. Купить землю и построить приличный замок совершенного зодчества. И для вас там выделю целое крыло, под жилье и под вашу личную лабораторию.

— А что ваш батюшка скажет?

— У нас с батюшкой нет противоречий!

Так что, закончив запланированное, поехал домой, трепетно предвкушая встречу с пантерой. Представлял себе её покорность и сам себя обрывал. У меня был налаженный воскресный секс в Веселом доме с разнообразными веселыми дамами, пенять что-либо пока было не зачем. И все же юное тело испытывало трепет от мыслей о красивой девушке. А то, что она оборачивается пантерой, лишь прибавляла остроты, пикантности в моих чувствах.

[1] Пушкин, «Царь Никита»

Глава 30

Ничего у меня не получилось с этой кошкой. Нет, она намекала, что готова отдать мне свою непорочность. Так и сказала:

— Пообещаешь женится княжеским словом — отдам тебе свою невинность.

Но я посчитал непорядочным пользоваться неудобным положением девушки. Да и не пара она мне, как представлю лицо отца по этому поводу! А ссорится снова не входит в мои планы. Так что выпил пару рюмок самогона из репы и обессилено уснул, очень вымотался, исцеляя библиотекаршу.

Утро началось визитом Виктора Сабельникова, сообщившего, что Светлейший князь ждет своего сына в именье.

Пришлось ехать. Более отказывать отцу было просто неприлично. Хотя никаких чувств к нему во мне не было. Кроме деловых. Да и к матушке я испытывал не больше, чем приязнь — ответная реакция на её любовь, не имеющая ничего общего с чувствами сына.

Попросил Берту подкупить Харьковой нужные платья, дал пяток золотых. Девушка даже к завтраку вышла в моем халате. Сказал:

— Баронесса, вы можете пожить у меня, а я перееду в имение к отцу. А в Академию, думаю, сегодня ходить не стоит. Завтра вместе поедем, я заскочу за вами.

Ну и поехал с отрядом Сабельникова в имение.

Ехать всего ничего, минут сорок. Дорога хорошая, хоть и немного заброшенная. Редко тут бывает Светлейший, на родовых землях ему спокойней. А тут остро ощущается враждебность императора и его сподвижника Анжея Любимова. Гадят по мелочам: в коммерции, в неприглашении на императорские ассамблеи, на распускании слухов…

Лошади шли шагом, колени слегка подмораживало верховым ветерком. Усилил движение магического комплекса по телу, постарался унять волнение. Как мне общаться с отцом, как не показать неприязни, не выказать своего истинного возраста, не допустить панибратства со стороны князя? Вопросы придется решать экспромтом, по наитию. Прошлый опыт ничего в данной ситуации не подскажет.

Все мои психологические заготовки оказались не нужными, так как в именье, миновав заснеженный фонтан и войдя в парадные двери большого зеленого здания, мы попали в суматоху и растерянность челяди.

— Михаила змея укусила, — вышла мне на встречу мама. — Затаилась у печки в дровах, а когда он решил подбросить в топку, цапнула за руку. Гадюка. Он там, в спальне. С ним Громилин.

Не рассуждая и не объясняясь ринулся я на верх. Отец лежал, раскинув руки, на цветастом атласном одеяле, целитель Михаил что-то переливал из колбы в плошку, подсыпал порошки.

— Вот микстуру готовлю от жара, вашего батюшку лихорадит. Меня поздно позвали и яд не отсосали. Я иссек ранку укуса, но зимние сонные гадюки много могут накопить яда.

Буквально отодвинув лекаря взял князя за руку. Пульс был слабый, ускоренный. Вгляделся, включая оба вида зрения. Пронзительно желтые шарики яда ползли по кровеносным потоками, они были меньше кислородных — эритроцитов, но немного меньше лейкоцитов. Я напрягся и запустил по кровеносным сосудам свою универсальную энергию с преобладанием сиреневой — целительской. Одновременно, положив отцу руку на лоб добавил ему в кровотоки мозга кислорода.

Отец трудно заворочался, открыл глаза:

— Сын? Не мешай Громилину.

— Лохань с холодной водой, — приказал я, — кувшин с питьевой и (обращаясь к целителю) никаких микстур. Я его уже немного почистил, сейчас побольше пить и в воду погрузить — выдавлю остатки яда через поры кожи.

— Княжич будет нести ответственность! — возмутился целитель. — Он не дает мне оказать князю должную помощь.

— Я сыну доверяю, пусть лечит! — Это уже мама, решилась, доверилась.

Принесли лохань, кувшин. Влил насильно, зафиксировав стасисом гортань, этот кувшин в князя. Слуги раздели и перенесли обмякшее тело в лохань. Я подпитался от запасных амулетов (самолично сделанных) и со всей дури вдарил по отцу очищением. Вода в лохани пожелтела от яда, который выходил с потом и кровью.

Подготовьте теплый чай с большим количество меда и соды там растворите ложку. Отца оботрите, укутайте и заставляйте пить как можно больше сладкого чая с содой. Кружек десять он должен выпить. Вставать с постели не позволять, пусть оправляется в горшок. Чтоб не волновать скажите — Громилин приказал.

И, обращаясь уже к матушке:

— Спасибо, мама, что поверила. Отец к завтрему выздоровеет, я его от яда почистил. Сейчас пить побольше, жидкость остатки яда выводит. А сода и сладкое помогают сердцу биться и сосудам кровь гонять. Все будет хорошо.

Я пошел было к выходу из спальне, но меня шатнуло — чуть не упал. Все-таки здорово выматывает целительская практика в таких критических ситуациях. Яд, считай, почти до мозга дошел, разлагал клетки и убивал кислород. Громилин не справился бы.

— Отведите сына в его покои, уложите! — приказала матушка. — Сынок, тебе что-нибудь надобно?

— Поесть и чай с медом. Я почти весь источник на отца потратил, умирал он.

Ночь прошла спокойно. Утром первым ко мне зашел замковый целитель:

— Вы сделали невозможное, как?

— Пойдемте, взял я его за рукав камзола. Пойдемте, где тут алтарь? Если принесете клятву тайны, расскажу.

Ошеломив Громилина частью своих возможностей (после клятвы о неразглашении, естественно), зашел к матушке.

— Мама, — сказал, усаживаясь в кресло напротив пригорюнившийся женщины, — мама, не переживай, все будет хорошо. Я успел выгнать из папиной крови яд гадюки. Дело в том, что я Видел, что надо делать. Видел катушки яда, Видел пораженные клетки и знал, что делать. Мне довелось прочитать книгу со знаниями Древних магов, я теперь могу много больше, чем Громилин.

— Ты — Видящий маг? — вскинулась матушка. И я будто впервые заметил, какие у нее большие глаза и как она хороша для своего возраста. Впрочем, какой возраст — ей еще пятидесяти нет, для мага… Так что родителей, в отличии от первой своей жизни, я еще не скоро потеряю.

— Ну да. И не только. Я еще микроскопное зрение освоил. Поэтому способен вылечить тех, с кем целители не справляются. Талант у твоего сына целительский. А еще я артефакты, невиданные в этом мире, делаю.

— Тебя можно объявить Гением? — еще больше расширила глаза матушка. — Гении — достояние империи. Тебе обязаны выдать имперскую охрану и землю в столице. Отец давно мечтал купить землицы в Москве, но ему разрешили только за городом. Не любит наш род император, боится, что мы попробуем его сместить. Ведь в твоем отце, да и у тебя, имперской крови как бы не больше, чем у Романовых. Двоюродные братья, что не говори!

«Вот это подфартило, — подумалось мне корыстно. — Еще бы гитару купить…»

К завтраку Светлейший князь вышел. В халате, но застегнутом, перепоясанном. Все, как привык — подтянуто, почти официально, строго. Так и хотелось сказать: «Педант вы, батюшка!»

— Сын, — начал он торжественно, — Громилин сказал, что без твоей помощи он не смог бы справится со змеиным ядом. Благодарю тебя. Похоже я заблуждался в отношении твоих возможностей. Но ты сам побуждал меня к таким неправильным оценкам твоих способностей.

— Папа, — прервал я смущенного князя, — какие счеты между родными. Во мне кровь играла, в тебе — обида за непутевого отпрыска. Все нормально. Я после бала подаю в гильдию магов прошение о признании меня Гением. И начнем замок в Первопрестольной строить.

— Он — Видящий маг, шепотом сказала матушка. — Гордись отец, кровь имперская проявилась в твоем наследнике.

— А что, старый император был Видящим? — спросил я.

— Твой прадедушка был Гением. Магом над всеми магами.

После завтрака отец пригласил меня в кабинет, прервав желание матушки затащить меня мерить новые наряды. Княгиня готовилась к балу с щепетильностью провинциалки.

— Что ты еще умеешь, кроме как видеть магические потоки? — спросил он меня, устроившись в полукресле за письменным столом и пододвинув ближе пепельницу и трубочный набор: бронзовый тампер, трубочный тройник, деревянный измельчитель табака, магическую зажигалку в виде трубочки и кисет.

— Ты нормально себя чувствуешь? — ответил я вопросом на вопрос, включив микроскопное зрение. Красных кровяных шариков явно был недостаток — кислородное голодание мозга, но в целом кровь очистилась от яда. — Папа, у тебя может кружится голова, тогда надо глубоко подышать. И я прикажу, чтоб в обед подали красной икры, надо восстановить состав крови. Яд убивает способность крови переносить полезные вещества. (Ну а как объяснить суть эритроцитов, состав воздуха? Науки этого мира еще в зачатке.)

— Ну прикажи… — задумчиво ответствовал батюшка, притоптывая тампером табак в чашечке трубки и попыхивая ароматным дымком. — Совсем взрослым стал, сын.

Некоторое время он курил, глядя на меня. А я предвкушал его удивление при виде боевых артефактов. Но стоит ли таскать его в подвал, в магически защищенный зал. Ему сейчас нагрузки физические противопоказаны.

— Батюшка, — сказал я вкрадчиво, — несколько учеников принесли мне личные клятвы верности, на алтаре. Библиотекарь, она помогла мне с учебником по древней магии, и младшие ненаследные сыны баронов и графа. К тому же такую же алтарную клятву принес мне глава гильдии воров. Я его вылечил от неизлечимой болезни. Сейчас в своей лаборатории тренируюсь восстанавливать магический источник. Да, купил дом, изобрел десяток новых артефактов. Не патентовал, ждал тебя, чтоб патенты на княжество оформить. Боевые артефакты умеют огненными шариками пулять. Ты разрешишь мне привести в дом новых поданных?

Глаза отца засияли.

— Сын, ты стал настоящим наследником. Сын — Гений, какое счастье!

Ну а потом, попросив отца не напрягаться и есть побольше икры, чтоб восстановить состав крови, я попытался улизнуть, но попал в загребущие руки матушки. И вынужден был перемерить все обновки. Материнский глаз верный — все подошло тютелька в тютельку. И, несмотря на отсутствие журналов мод, сшито было современно. Как сказал замковый портной, руководивший примеркой, «По столичным образцам».

Уговорились, что надену обновку на бал, а пока сохраню инкогнито. Что там — три дня осталось. Рассказал матушке о наездах экс-невесты. Обещала посоветоваться с батюшкой и поставить графьев на место.

Заодно договорился, что вечером привезу новых поданных, чтоб им гостевые комнаты подготовили.

В Академию тем ни менее взял большое сопровождение. Хотел избежать возможного риска, ибо слухи о моем княжестве уже просочились в светскую среду. Предварительно провел с выделенной князем командой воинов тренировку по освоению амулетов в форме игрушечных пистолетов. Оружие страшное в ближнем бою, так как современная наука не придумала способа отражения очереди из такого пистолета. Защитные артефакты противника отражают, естественно, одну — две штуки огненных шариков, но потом исчерпают энергию и мои файербольчики уничтожат цель. Тем более, что у них есть сменные заряженные кварцевые пластинки. Каждая на десяток шариков.

Вот так мы и подскакали сперва к моему дому, а потом, забрав с собой Харькову, к Академии.

Определив на постой в соседнем постоялом дворе два десятка бойцов под командой нового сержанта (все в однообразной форме, в цветах нашего княжества: зеленые волны на фоне коричневых гор — вода и земля), вступил под своды академического храма. Тут уже знали об изменение моего статуса. И первой об этом сообщила темная эльфийка6

— Да, протянула, — зря я вовремя, не увезла тебя к себе. Теперь ясно, что ты не хотел даров нашей королевы, небось ваше княжество побольше нашего государства будет.

Промолчал, кивнул ей на ходу. Ну а что тут скажешь — все так.

Зашел к профессору.

— Уважаемый профессор, — говорю, — хочу подать в гильдию магов заявление на проверку моей гениальности.

— Не рано ли?

— Смотрите, — вручаю ему универсальный талисман кольцо с крупным изумрудом и тремя бриллиантиками (из маминых драгоценностей), коснувшись которых можно породить струю воздуха, струю воды или струю огня. — Специально для вас сделал, энергии хватает на час беспрерывного извержения.

Вдоволь наигравшись новым артефактом и чуть не спалив кабинет профессор согласился:

— Достоин, будем подавать заявление. Надеюсь, меня назначат вашим куратором.

— Мы с отцом сочли бы за честь принять вас в состав своего княжества!

Пошел в библиотеку. Лиза Застенская без капюшона, а напротив — в открытом платье с декольте выдавал книги любопытным студентам. Многие и в очереди не стояли, но толпились — поглядеть. Баронесса немного припудрилась, понимая что новая кожа слегка розовая. Она был очень милой девушкой.

— Вечером прошу в экипаж, Лиза, — сказал я через головы студентов, — вас и наших товарищей ждут в загородном доме Светлейшего князя Павлова.

Глава 31

Я, конечно, разбрасывался приглашениями «от отца», не успев с ним обсудить эти шаги. Да и необычное вооружение своих охранников не обсуждал, считал что князь еще слаб после укуса. Да и привык за эту недолгую жизнь тут (и долгую — там) полагаться только на свое мнение. Не учел педантизм отца. Не учел время, в котором правят старики, а женщины вовсе не имеют права голоса. Не учел, что отец видит во мне пусть талантливого, но прежде я для него — четырнадцатилетний пацан приглашающий к княжьему столу товарищей с апломбом главы княжества. Да я и сам бы рассердился, поменяйся мы с ним местами. (И сердился, что скрывать, в той — прежней жизни, когда дочка устраивала внезапную молодежную вечеринку в моем доме).

Нет, для приглашенных все было естественно: мальчик посоветовался с родителями, получил разрешение и передал приглашение от лица главы семьи. А я как-то все эти промежуточные детали упустил.

Что привело к невероятному конфузу.

Подъехали, слуги приняли лошадей у меня, графа Курушина и баронов — однокурсников, я помог выйти из коляски Лизе. Прошли в гостевой зал, слуги разнесли напитки. Вошла матушка в нарядном платье, представил ей товарищей. Княгиня завела беседу с библиотекаршей. Не иначе сочла её моей симпатией. Ну а та невинно рассказала о том, что я вылечил её шрамы, с которыми профессора эльфийские в Академии не могли справится. Не то что я услышал их разговор, но по лицу матушка прочитал запредельное удивление, сменившееся восторгом. О чем еще могла узнать княгиня для таких эмоций.

Отца все не было, я заволновался. Но тут слуга попросил меня пройти в кабинет:

— Княжич, Его Светлость просит Вашу Светлость пройти в кабинет.

Прошел, увидел отца здоровым, хоть и слегка утомленным.

— Кто тебе позволил приглашать друзей в мой дом, не спросясь?

Этой фразой он меня, собственно, и встретил. И на мое робкое:

— Я матушку предупредил…

Последовало еще более грозное:

— Предупредил? Дети теперь не разрешения просят, а предупреждают родителей. А кто тебе позволил давать моим воинам непроверенные артефакты? Чужими жизнями распоряжаться вздумал, чужими слугами!

— Я полагал, что слуги и мои тоже…

— Полагал он! Думаешь, если меня вылечил, то главой рода стал, можешь беспредел творить, командовать тут! Да и так ты уж вылечил, скорей помог Громилину в лечении. Куда пошел, с тобой отец говорит?..

Я не то что выскочил, вышел стремительно. Эта вспышка мне была непонятна. Неприязнь к отцу, затеявшему свару по столь незначительным поводам, росла. Его поведение напомнило мне поведение уголовника на зоне, который держит отряд (бригаду) и вдруг ощущает в новичке соперника. Пускай потенциального, но соперника. И начинает гнобить парня, придираясь к любой мелочи.

Отвел матушку к окну, за портеру, сказал на ушко:

— Отец очень недоволен, что я не предупредил его о гостях. Это мои сокурсники, неудобно получается. Я думал, он еще болен, сказал тебе. Поэтому я лучше уеду сейчас, а ты уж поухаживай за ребятами.

Не вдаваясь с матерью в психологические экскурсы (она очень хотела) я вышел к гостям и произнес извинительно:

— Ребята, срочные дела вынуждает меня покинуть компанию. В город надо, у меня там лаборатория и слуги в доме. Вы отдыхайте, скоро будет обед, кто желает — есть гостевые комнаты с удобствами. Слуги в вашем распоряжении, если что — обращайтесь к княгине, моей матушке.

Вышел, сам запряг еще не остывшую (зато личную) кобылу, ускакал. Домой ускакал. Во-время я его купил. По дороге заскочил в ювелирную лавку, несмотря на поздний вечер она в преддверии дворцового бала работала. Перед входом поднял два камушка, один превратил в алмаз, второй — в рубин. (А вот изумруды у меня пока не получались, легче всего было преобразовывать графит в алмазы и любое вещество в золото). и предложил их владельцу.

Толстый купец с небольшим магическим источником (водная энергия) подозрительно осмотрел меня с ног до головы. Пришлось сунуть ему под нос целительный амулет.

— О, Ваша Светлость! Перед балом поистратились? Не все продаете? Если обработать — прекрасные изделия получатся.

— Рубин превратите в кулон, — сказал я, — а бриллиант из этого алмаза получится здоровый, продаю.

— Семь тысяч могу дать наличными и пять чеком.

— Я рассчитывал на двадцать тысяч.

— Пятнадцать! Еще неизвестно какой камень получится при обработке, может там трещина.

— Уговорил. Но обработку рубина тогда бесплатно. Все равно в наваре не малом будешь.

Богаче на 15 тысяч я вновь запрыгнул на кобылку и поехал в покой собственного дома, предвкушая, как на балу вручу матушке самый большой рубин из существующих в этой империи. Слышал, что в дворцовой сокровищнице есть 870 кратный с одной звездой. А мой после обработки потянет на добрых 910, да еще проглядываются две звезды[1]. Ювелир облизывался, говорил что сто тысяч можно выручить.

— Это для матушки, — сказал строго, — успеете к балу? Не повредите звезды! Заключите его в сеточку из тончайшего серебра, а вместо цепочки — простую шелковую тесемку прикрепите. Камень сам по себе хорош и не надо его уродовать дополнительными ценностями.

Уже дома, ближе к полночи (тут встают и ложатся с солнцем, хотя магические и химические источники света имеются) я обнаружил истошный голод. Ну — да, весь день без еды, в хлопотах.

Разнуздал коня, сунул сонному сержанту мешок с золотом (Золотые монеты номиналом 10 серебряных при Григории Романове II весили 4,5 грамма). И, наскоро сполоснувшись, пошел на кухню. Кухарку будить не стал, разжег печь (своим зажигалочным артефактом), достал из артефактного «холодильника» (собственной конструкции) копченую свиную ногу, отпластал на чугунную сковороду пару шматков, долил из бутыли подсолнечного (не очищенного) масла, поставил на плиту, на жаркий огонь. Достал из шкафчика, в котором ничего не портится (стасис, один из моих артефактов) круглый домашний хлеб (научил кухарку печь с закваской), из погребца — круглую флягу армянского терпкого вина. Перевернул мясо, вбил рядом с ним четыре желтых яйца из собственного курятника (двор большой, птичник был), сдвинул сковороду на край плиты, сделал приглашающий жест сержанту:

— Садись Михаил, полуночная еда жирок прибавляет.

— Не откажусь, — придвинул табурет Минеев. — Что, княжич, с батюшкой опять поругались?

— На него не угодишь, — поставил я сковороду на специальный деревянный кружок, — вроде мирно расстались, так нет — наехал. Не спросил мол разрешения сокурсников приглашать в дом. А я его после болезни не хотел беспокоить, спросился у матушки.

— Светлейший все сам хочет контролировать. Свой порядок, свое верхнее «Я». Так привык. Хотя матушку вашу любит. Отойдет, все утрясется.

— Нет уж, — зачерпнул я яишню, — прогибаться не буду. Я на признание Гением документы подаю, полностью уйду на казенный кошт. Да и не бедные мы, пусть и дом невелик. Вон, мешок с золотом завтра в банк Имперский отнесешь, чековую книжечку пусть выдадут. И еще заработаю, таких как я артефакторов в Империи нет.

— Светлейший князь сгоряча может из рода вычеркнуть, тогда вы бароном будете всего…

— Нре хреа, — прожевал я свинину, — не хрена, говорю. Мне за мои артефакты император и князя пожалует. А земли мне не нужны, я же просто магом буду, артефакты делать. Вот и построим в столице большой замок, там и будем жить. Тебе еще одно задание: набрать команду служивых, лучше отставных воинов. Будет свою команду формировать с вот такими артефактами.

И мы пошли на двор, где я продемонстрировал восхищенному сержанту возможности магического револьвера.

— Несколько штук у папиных охранников остались, так они быстро потеряют энергию. И не одна падла не сможет их зарядить, — удовлетворенно сказал я. — Я попробовал мирно, не получилось и не получится. Ты со мной?

— Я вам присягал, ответил сержант. — Алтарную клятву назад не берут.

Но поспать толком не удалось. Сержант не предупредил, а я и не знал, что Харькова перебралась из общежития ко мне в дом. Истинно — кошка, стоит погладить… и вот она спит на твоей кровати.

Но я не знал, поэтому разделся по дороге к постели и запрыгнул. Кровать у меня достойная, кавалерийский полк вместит. С пуховым матрасом и таким же одеялом. Поэтому сперва и не осознал, кто там в тряпках ворочается. Но когда это «нечто» завизжало, сразу догадался.

— Простите, баронесса, я был уверен, что вы ночуете в Академии.

— А я была уверена, — сказала, шепелявя, пантера. Девушка спала в зверином облике. — Я была уверена, что вы, Ваша Светлость, ночуете у родителей.

— Да вот, с отцом поссорился. Я тут с краюшка пристроюсь, не будете визжать?

— Р-рр-рах-рр, — сказала Валя, зевая. Небо у неё было черное, как и шкура, а зубы здоровенные, ослепительно белые. — Не мешайте мне спать, барчук.

Что ж, включил сознание старика, подтянул подушку, краешек перины. Все равно голый, хоть и нет иного облика, но выгляжу, наверное, прилично. Кубики на животе наличествуют, от упражнений с шестом плечи раздались, мышцы выражены. Конечно, с пантерой не сравнится, но тоже не плох.

С этими мыслями и заснул, чтоб проснуться чуть свет от грохота. В дверь спальни не столько стучали, сколько ломились. Я со всей дури и спросонок вынул из ножен на ноге (приучил никогда не снимать этот артефакт в форме небольшого ножа) свой индивидуальный амулет и шарахнул в проход воздушным кулаком высокой плотности. В артефакте при сжатии рукояти с небольшим промежутком (если продолжать сжимать) активизировались три мощные стихии: воздуха, огня и воды. Они выходили прямо из острия лезвия потоком в ладонь шириной и удерживали напор до пятидесяти метров.

Дверь снесло, вместе с незваным гостем. И скорей всего приложило в гостевой зале о внешнюю стену.

— Картина! — подхватился я, обматывая чресла полотенцем. — Убью, если повредил!

Живопись тут была в расцвете. А картину купил за триста золотых у очень талантливого, но мало признанного художника. Он продавал за тридцать, я расхвалил и дал ему триста, наказав ни в чем себе не отказывать и новые работы нести ко мне. На картине, писаной маслом, стояла спиной к зрителям девушка. Даже, скорей, девочка — подросток. С узкими бедрами и тонкими руками. Она смотрела на парящего орлана, а вдали вздымались горы. И осмотрев все это зритель опускал взгляд, осознавая, что девушка стоит на обрыве, над пропастью.

Стихи напрашивались сами:

А горы цепенеют немо,

Они от вечности устали,

Они молчат, касаясь неба

Оцепенелыми устами.

Кто их поймет, кто их согреет,

Какая суть, какая плоть,

Себя приблизить к ним сумеет,

Чтоб холод этот побороть…

Но тело грозного стукача лежало чуть правей моего сокровища. И грязно ругалось!

[1] У некоторых рубинов на поверхности есть двенадцати лучевой астеризм, или «звезда». Это довольно редкое явление, поэтому, когда у драгоценного камня на поверхности есть астеризм, он становится гораздо ценнее, чем обычный. Рубин с двумя звёздами это тот рубин, у которого астеризм виден с обеих сторон, что делает его ещё дороже и ценнее.

Глава 32

— Папа! Я спросонок! Думал бандиты…

— Выпорю. Выдеру как сидорову козу! — сказал отец, вставая на ноги. Защитный артефакт смягчил, конечно, удар, но гордость пострадала.

— Сам виноват, все видишь во мне пацана. Я — взрослый и самостоятельный маг. Мне, фактически и твоя помощь не потребна. Профессор подает после бала в гильдию магов прошение о признании меня Гением. А Гении государством охраняются, обойдусь и без княжеского достоинства. Свое получу!

Я все распалялся и распалялся, а отец присел у стола на пуфик и слушал грустно. Наконец я выдохся.

Отец встал и заглянул сквозь выбитый дверной проем:

— Так, — сказал удовлетворенно. То-то думаю, чего сынок разошелся. А он с бабой развлекается и Светлейший князь ему, видите, настрой сбил. Сейчас поеду в Имперскую канцелярию, составлю прошение. Из родовой книги тебя удаляю, теперь ты, как студент Академии, всего навсего барон. И не смей больше спекулировать моим родовым величием. Ты — никто, изгнанный из рода хвастун. И забери, — он бросил на пол мешочек, — эти не проверенные артефакты, которые ты с таким апломбом раздал моим служащим. А знаешь ли ты, какое наказание за использование или торговлю нелицензионными амулетами?

— Папа, — растерянно сказал я. — Мы с мамой хотели сделать тебе сюрприз, оформить патенты на мои изобретения — их много только на княжество, чтоб императору не досталось. У меня редкие артефакты, много боевых.

— Сюрприз? Спасибо, сюрприз удался. Больше не хочу тебя видеть.

Отец удалился, отпихнув сержанта. (Который, кстати, стоял в боевой готовности, сжимая артефактный револьвер).

Вот ведь напасть, светлейший похоже совсем берега потерял. А не объявить ли мне его недееспособным после укуса змеи и клинической смерти. С другой стороны на фига бы мне сдалось это княжество. Да я и не справлюсь с управлением, не мое. Придется под руку императора идти, а тот только рад будет отцу нагадить. Небось, после объявления меня Гением сразу и званием побалует, да и деньжат подбросит. Эх, уехать что ли в Армению. Там матушку знают, помнят. Меня там в обиду не дадут.

Чья-то рука (лапа?) тронула меня за голое плечо, и я вспомнил, что так и сижу — в полотенце.

— У тебя из-за меня сплошные неприятности, — сказала Харькова. — Хочешь, поженимся, бароном станешь. Потом у Коротковой мой замок отберем. Проживем, не волнуйся. У меня в банке почти десять тысяч золотом хранятся.

Вспомнил мешок, который сержант, убедившись что продолжения не будет, повез в банк, хрипло рассмеялся. И пошел на кухню, поторопить с кофе.

Одевшись и попив кофе пошел в лабораторию, поразмыслить. Заодно мастерил артефакт (недавно удалось воссоздать простенькую батарейку и определить энергетическую составляющую электротока). Я не собираюсь рассказывать в сто тысячный раз о том "Что из медных пластин, оцинкованного железа или алюминия и из фруктов или овощей можно сделать слабую батарейку," — спасибо школьному физику Михаилу Куприяновичу.

Без проводов никакая батарейка жить не может! Даже Фараоновская из глины и углей. Но провода в этом мире не существуют, как и опыты по добыче электричества. Зачем, даже слабый маг может засветить на руке огонь, а светильники-артефакты стоят всего серебряный и заряда хватает на меся. Да и зарядить не дорого… Но я выкрутился — использовал тонкие браслеты. Тут их полно: из меди и другого металла. В общем, технически добыть и освоить внутреннюю суть постоянного сока было просто. Естественно, со знаниями технической Земли.

Так что я — единственный в этом мире маг, владеющий электричеством. Могу так током дернуть, что мало не покажется. И защиты у магов современности от такой атаки нет.

Моей задачей было не электромолниями швыряться, а создать соответственный артефакт. Такой, чтоб им мои люди моги пользоваться. И дабы никто не смог бы этот амулет повторить. На сегодня электрические молнии — мой самый большой секрет. После того, что могу делать золото и драгоценные камни из чего угодно. Ежели об этом узнают, меня сразу похоронят. Я же могу подорвать всю экономику этого мира!

Интересно, а какова была экономика у древних магов, умеющих преобразовывать материю повсеместно? Наверное нечто энергоемкое? Не исключено и бесклассовое общество. Но, зная природу человека, скорей предположу что оно делилось на элиту из магов и простецов — в рабстве у магов. А маги, естественно мерились источниками, уменьем, разнообразием магических потоков. Вот и война случилась. Война людей, обладающих мощью страшней атомной бомбы.

Так, размышляя и мастеря, и создал я свой первый электрошокер в форме перстня с большим рубиновым камнем. И тут же надел его на средний палец левой руки. Достаточно согнуть фалангу и послать в камень импульс, на сотню разрядов хватает, оружие ближнего боя. Подарю отцу, если помиримся. А нет — главе воровской гильдии. В столице он самый для меня полезный человек. После профессора.

Днем пришел слуга от матушки, принес костюм для бала и записку. «Сынок, — писано было в ней, — муж не отпустил меня в город. Пришел гневный, твердо решил изгнать тебя из рода. Обязательно приходи на бал, там все и порешаем. Ты чем так папу рассердил? Не забудь, у дворца в семь вечера, нашу карету узнаешь».

Примерил костюм: черная коротенькая курточка, отделанная серебром с крупными рубинами по стоящему воротнику. Напротив сердца — герб нашего княжества. Штаны в обтяжку из такой же черной плотной ткани с серебряными галунами и широким поясом с серебряными вставками. Серебро на черном — элегантно и практично. Сапоги черной кожи до икр с узкими голенищами и серебряными нашлепками у каблука и на носах. Примерил, все сидит, как вторая кожа. Матушка знает своего сына!

Пришел Минеев. Принес чековую книжку и привел пятерых вояк. Дошли до ближнего храма, получил от них алтарные клятвы. Завел солдат в портняцкую, подобрал из готового платья темные сюртуки, чтоб было однообразно. Во дворе выдал каждому по «пистолету», заставил отстрелять пару кварцевых пластин по мишеням. (Кобуру и мундиры потом закажу, все должно быть практично и красиво. Что видели — слуги самого Аллина идут. И фамилию сменю, возьму материнскую — Дживелегов!)

Без пяти семь был со своей кавалькадой у дворца, куда один за одним проходили аристократы. Юбилейный бал, итог года.

Мама выпрыгнула из кареты без помощи форейтора, как девушка.

— Вот, не зря я портного заставила перешивать! Сидит, как влитой… — Мама была рада видеть меня, а я искал взглядом отца.

— Отец не поехал, он плохо себя чувствует. Из-за тебя. Что ты опять натворил?

— Мама, давай потом. После бала. Значит я сегодня представляю княжество? А отец знает, он хотел прошение подать о лишение меня княжеского достоинства?

— Я ему подам! Идем, мы так последними окажемся. А это что — твое сопровождение, слуги твои? Здравствуй Михаил. Командуешь, воинов набрал? Молодец, я тобой довольна.

И мы с мамушкой в черед аристократов, которые, видя наш герб (у мамы на левом плече), уступали дорогу.

Интерлюдия

Император Романов Григорий.

Поторопился профессор подать заявление. Кто же перед балом такие документы рассматривает. Но зато хороший способ мальчика талантливого от отца немного отделить. Докладывают, что они недавно крупно разругались, Павлов терпеть не может непочтительности, непослушания, а Гении — они все немного не от мира сего и свободолюбивые. Вот я на балу и объявлю о восхождении нового Гения и осыплю его милостынями. Пора, давно пора Светлейшему дать укорот!

Темная эльфийка, принцесса Ар-Алэль.

Шутки кончились. Я получила прямой приказ доставить Аллена Царице. И не могу ему противиться. Рисунки на коже — это не просто тату, этот кровавые наколки управляющие мной. Я даже зарезать себя не могу…

Княгиня Мария Дживелегова.

Ну не хочет ехать, расстроен, может еще слабость не прошла. Но я на балу быть обязана, хоть кто-то из княжества. Не скажу ему, что с Аллином пойду, пусть потом узнает.

Валентина Харькова, баронесса.

Вот я и осталась опять одна. Отца убили, княжич из-за меня рода лишился. И как теперь тут ночевать? А в общаге — опасно, вожак меня не простит.

Глава 33

На бал кони ходят? Ходят, ходят на балконе. Ах какой балкон был у меня в прошлой жизни! С видом на море…

Бал для выходца 21 века был скучен. Ходить под ручку с матушкой и принимать поклоны — тоже мне развлечение. Я пытался подтянуть матушку к столам с угощениями (не шведский стол, а как бы разминка перед основным пиршеством), но мама говорила строго:

— Веди себя прилично! — И продолжала курсировать по отглаженным плиткам напольной мозаики. Искусство в этом мире было высоко организовано: и скульптура, и живопись, и мозаичные панно. А тут и пол дворцовый залы таков, что ходить по нему стыдно. По крайней мере, мне стыдно. Перед автором прекрасного табуна лошадей с золотыми гривами, которые несли на мозаике к бурному морю. Волны которого тоже походили на лошадей с пенными гривами!

Наконец мама и себя показала, и мной похвасталась. Мы присели на креслице у стены. Ждали выхода императора. Мимо нас прошло семейство отцовского соперника князя Любимова Анжела, выходца из польских шляхтичей. Его дочь Светлана, одна из спасенных мной девушек, удивленно уставилась на меня, шепча что-то на ухо своей матушке. А я улыбнулся и продемонстрировал девушке мизинец с имперским подарком принцессы. Который у меня так пытались отобрать… Светлана расплылась в улыбке и за спиной матери показала мне большой палец.

Наконец на невысоком троне появился император — Романов Григорий, его дочь — Жанна и сын — Алеша. Началось представление гостей по старшинству. Можно было делать царской семье подарки. Я нашарил в куртке кулон (успел ювелир сделать) с огромным рубином.

«Матушке потом подарю — камешков на дороге много, — подумал я. — А стать женихом принцессы совсем не плохо, да и отцу фитиль вставлю. Поражу девочку супер подарком».

Мажордом объявил и мы подошли к трону. Император посмотрел на меня благосклонно, а на княгиню — строго:

— Мы видим, что ваш уважаемый батюшка не почтил бал своим присутствием?

— Его укусила гадюка, спала в нашем именье. Его спасли, но Светлейший князь еще слаб. Он передает свои извинения и представляет своего сына Аллина, студента Имперской Академии.

— Наслышан, наслышан, — покивал головой император. — Ваш сынок не только успешно учится. Он еще новые артефакты изобретает, на дуэлях головы сшибает противникам. А между делом он принцесс спасает…

Я смущенно развел руками, мол приходится. Мама посмотрела на меня горделиво.

— Слышали мы, — продолжил Император, — что выражал недовольство юный княжич тем, что мы невысоко спасение своей дочери оценили, всего в две тысячи золотых. Это так, юноша?

Я опять развел руками: мол, все так, бывает мол…

— Мы тогда не знали вашего имени, молодой человек, вы ведь и сами представились инкогнито. Теперь, когда вы в своем родовом обличие, мы хотим заново отблагодарить княжича. Мы даруем вам, Ваша Светлость, замок на брегу Москвы-реки, что достался нам от дедушки, Великого Романова Первого. Замок и участок земли поддерживаются в порядке и по последней оценке финансовой палаты стоят два миллиона золотых. Это достаточная цена за спасение принцессы, молодой человек?

— Нет слов! — в третий раз развел я руками. У меня действительно не было слов. Сколь глупо выглядел бы я сейчас со своим жалким рубином. И сколь глупо я думал, что Император — просто высший вельможа, недооценивая его величие.

Романов величественно взмахнул рукой, отпуская нас с матушкой. А Жанна лукаво подмигнула.

Пантера Харькова в людском состоянии и в новом платье стояла у стены и с завистью смотрела на Аллена, танцующего с принцессой. В черном с серебром костюме, подчеркивающем его стройную фигуру юноша был очень хорош.

— Вас в третьей зале ждут, — подошел лакей. — Вас проводить?

— Да, проводите… Кто это мог бы меня ждать, уж не вожак ли. Но во дворце он не решится что-то мне сделать.

«Отгоняя нехорошее предчувствие, Валентина решительно шагнула за дверь. Та тут же за ней захлопнулась, отрезая пути к отступлению. Что-то подсказывало девушке, что так просто ее теперь отсюда не выпустят.

Она оглядела совершенно пустую аудиторию с несколькими рядами столов и стульев. Не успела как-то выразить свое недоумение, как из воздуха перед ней проявилась фигура, при виде которой глаза Харьковой сами собой расширились»[1].

— Доченька, — сказала фигура, — я в плену у темных эльфов. Они отпустят меня, если ты сделаешь вот что…

— Но папа, — прошептала Валентина, — он меня спас. И он мне нравится.

Смутно виденная фигура отца всхлипнула горестно и пропала.

— Видишь, амулет дальней связи истощился, очень большое расстояние, — похлопала ее по плечу темная эльфийка. — Так ты будешь спасать отца? Или его скормят гиенам. Нам, даркам, необходим этот юный артефактор. Ты не волнуйся, с него пылинки сдувать будут. Сделает то, что царице нужно, и мы его отпустим. Не бойся.

Оттанцевав с Жанной первый танец я, уступая приличиям, второй нахально станцевал со Светланой. Любимов злобно сверкнул на меня глазами и вынужден был уступить:

— Позвольте, Ваша Светлость, пригласить вашу прекрасную дочь на контрданс[2]?

— Дозволяю, — буркнул.

Тело к моему удивлению и восторгу помнила все па старинных танцев, да и взял я несколько уроков перед балом, чтоб не осрамиться. Танцам, музыке, стихосложению и живописи тут учат аристократов с малолетства.

Закончив танец отвел девушку к отцу.

— После обеда встретимся, Жанна и вы — в саду, сказала девушка. Поболтать хочется.

Веселое создание, и во время танца болтала шепотом.

Решил все же приблизится к столам с быстрой едой, тарталетками какими-то, но вспомнил про матушку.

— Мама, — протянул руку, — О вальсе сказано немало / За три столетия подряд. / На вечерах и карнавалах / Не потускнел его наряд!

Мама тоже оказалась болтушкой. Ну еще бы — такое признание! Отвальсировав, подарив кулон (мама чуть не расплакалась: «такой огромный, а как изящно оправлен!», отошел к стене, покрытой плюшем. Когда же еда начнется?

— Ваша Светлость, — подошел лакей. — Баронесса Харькова просила вас зайти в третью залу.

Пошел, радуясь развлечению. Зашел в пустующий зал. Уже было темно, а в комнате горели едва два светильника по углам. Зажег на ладони фонарик. В углу, примотанная к стулу, была Валентина. С кляпом во рту.

Огляделся, буквально просканировал все помещение. Не ограничившись этим запустил к потолку здоровенный пульсар в стасисной оболочке. В помещении не осталось теней.

И только тогда подошел к связанной девушке, разрезал веревки, вынул кляп. Обнял слабое тело, взял на руки.

— Держись за шею, сейчас отнесу на диван. Что случилось с тобой опять?

— Прости, Аллин! — сказала пантера. — Прости!

Укол в шею я успел почувствовать, потом сознание отключилось.

[1] Вот так кончается произведение Городецкого, только там девушку зовут Мелисса.

[2] КОНТРДАНС — старинный народный танец английского происхождения, пользовавшийся огромной популярностью в XVIII — начале XIX веков. Преимущественные размеры: 2/4, 6/8, темп оживленный. Музыка контрдансов, написанная обычно в мажорном ладу, варьировалась очень разнообразно.

Глава 34

Очнулся в сарае, похоже — том самом, где меня хотели холостить. Ну-да, вон и трехосная телега стоит. Надо будет потом этот сарай сжечь. А то становится нехорошей традицией меня сюда таскать.

Осматриваться смысла не было. Раздет, лишен всех артефактов, кроме браслетов обмотан ридитовой проволокой. Сколько же они за столь редкий материал заплатили?

— Да, — будто прочитав мысль, — сказала темная эльфийка, принцесса Ар-Алэль, — да, дорого ты нам обходишься. За эту проволоку более ста тысяч золотом уплатили. Так иначе тебя и не сдержишь.

— Вы хоть понимаете, что за меня сам Император спросить может? Видели на балу, какой царский подарок он мне сделал. За своего будущего зятя Романовы вообще ваше государство порошок сотрут.

— Мы именно потому и поторопились с похищением, что не можем допустить вашего брака. На принцессе должен жениться наш принц, его готовят к поступлению в Академию. А ты будешь у нас жить. Если не станешь брыкаться, то будешь прилично жить. Только артефакты нам делай.

— Слышал я про ваши мужские гаремы. Я лучше сердце себе остановлю, я умею.

— Не получится. Вот ты спрашивал про мои татуировки. Так это управляет тобой по воле создателя. И не имеешь ты права не умереть, не взбрыкнуть. Надежное управление рабами. Их делают на крови владельца. А ты будешь рабом самой царицы. Как и я её рабыня. Прости, Аллин, ты мне приятен, но я бессильно что-то изменить.

— А как вы заставили пантеру Харькову меня усыпить?

Я тянул время, пытаясь преобразовать ридитовую проволоку. Не получалось, не хватало внутреннего источника энергии. Объём ридита был слишком большой. (Не паниковать, ни в коем случае не паниковать. На крайний случай попробую разорвать, на третий уровень выйду и рвану).

— Мы ей показали в амулете образ её отца. Будто он живой и у нас в плену. Она очень отца любила… И дали ей иголку от сонного кактуса, который растет только у нас в лесу. У нас с собой всегда есть эти иглы.

— Будь ты проклята! — безуспешно попытался я ударить в эльфийку молнией. Ридитовая масса не пропускала магию.

— Я, Аллин, давно проклята. Так и живу. Ты не бойся, вот приедут наши, погрузят тебя в коляску и отвезут к царице. А я вернусь в Академию и буду продолжать шпионить на пользу нашего государства. такова судьба дарков!

Освободить бы хотя бы руки. Я извивался, как толстый червяк, переходя на третий уровень силы и отключая боль в руках, спеленатых проволокой. Краем глаза видел, как метнулась ко мне похитительница, доставая очередную сонную иглу. Укол в шею и не почувствовал, да и в сон не впал. Багровая ярость переполняла мое тело и душу. И я все боролся с мертвой прохладой ридита, пребывая на третьем уровне непостижимо долго. Умереть, умереть не дожидаясь, пока превратят в раба!

Мне показалось, что земля сарая, присыпанная соломой, начала отдаляться. Уменьшилась и телега, эльфийка вздымала руки где-то внизу. На плечи что-то надавило, я встряхнулся и крыша сарая осыпалась игрушечными досками.

Финал

— Так вот как действует четвертый уровень! — проревел изумрудный дракон, окончательно доламывая сарай и беря в переднюю лапу клекочущую от страха девушку. Ну как, ну-ка, что тут у нас с тату? А, вот оно что. Лента Мебиуса. А мы её чуток подправим.

Дракон провел когтем по девичьему бедру и цветная татуировка осыпалась, как штукатурка. Царапины тоже не стало. Тело девушки был смуглым и не поврежденным.

— На меня теперь будешь работать, на артефактора Аллина, — прогремел дракон, осторожно возвращая девушку на землю. — Встретимся в моем новом замке у Москвы-реки.

И дракон взлетел.

Его чешуя заиграла всеми красками на фоне восходящего солнца. В Другом мире наступала Другая полоса событий.

Content

krukover
Артефактор Гродецкий (фанфик)

Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Финал