Падший

Глава 1

Дорога стелилась под ноги грязной искромсанной лентой, пропитанный пылью, кровью и запахами недавних пожаров. Смерть тянулась к обочинам закопчёнными трубами сожжённых домов, вывороченными из земли путевыми столбами, проломленными заборами, обглоданными зверьём трупами и гниющим в канавах скарбом.

Две сотни ривийских батыров смерть не пугала. Они встречались с ней не единожды, её вид, неприглядный и совершенно не героический, был им привычен. Они несли её сами и сами же были готовы в любую секунду принять её, раствориться в великом ничто, среди виноватых и праведников, среди неприкаянных душ когда-то великих героев и упивающихся страданиями, обречённых на вечные муки предателей.

К кому из них отнести себя, я не знал. Вероятно, как многие, болтался где-то посередине. Ни туда, ни сюда. Мне не хотелось бороться за жизнь, но умирать, как ни странно, я тоже не жаждал.

Трое суток подряд меня просто везли, связанного, в телеге. Пару раз в день совали в зубы что-то съестное, на остановках-привалах водили оправиться в лес, а временами (вот как сейчас) выпихивали из «брички» и заставляли плестись за ней на верёвке, словно собаку или заводного коня, призванного в этот мир, чтобы не отдыхать, а работать. Работать до самой смерти, пока окончательно не рухнешь без сил или не попадёшь в котёл в виде жёсткого, но, в принципе, съедобного мяса.

Все мои рунные артефакты пропали в арладарском дворце вместе с курткой. Магию против меня никто из тилландцев не применял: ни саиры, ни пери, ни даже возглавляющая всю эту катавасию высокородная Астия. Как она затесалась в ряды чернокнижников да ещё умудрилась занять настолько высокое положение, я не знал и узнать не пытался. После всего случившегося это не имело никакого значения.

Прежний мир рухнул. Две силы, что боролись друг с другом, исчезли. Оставшиеся без хозяина территории превратились в арену новой борьбы — всех со всеми. Её промежуточные результаты я воочию наблюдал, проезжая в повозке мимо сгоревших деревень и развешанных на деревьях жителей.

Кто это делал? Может быть, дезертиры из разгромленных корпусов Империи. Может, разбойники и грабители, почуявшие, что воцарилась анархия и ответки не будет. А возможно, и просто соседи, ещё вчера ходившие в гости и желающие хозяевам добра и благополучия, а сегодня решившие, что чужое добро гораздо лучше смотрится в собственных сундуках, а его прежние обладателя хорошо выглядят только в качестве трупов.

Привычная человеческая природа. Когда всё человеческое в ней вдруг исчезает, словно его никогда там и не было.

Догадывался ли я, что так будет, когда моя месть совершится? Конечно, догадывался.

Надеялся ли, что удастся этого избежать? Скорее, да, чем нет.

Жалел ли, что не удалось? Не знаю.

Я хотел мести, и я её получил. По полной программе.

Отмстил всем и вся, а заодно и себе. И тоже по полной.

Особенно, когда услышал от гада-погонщика, что он не знает, что стало с моими друзьями.

Этот бесформенный трансвестит даже позволил себе слегка поглумиться: типа, ему это неинтересно… Сволочь подгорная!..

Это из-за него, сто пудов, я перестал верить Рейне и остальным, решив, что они предатели. Он, скотина такая, навёл на меня иллюзию. Потому что иным это было попросту не под силу.

А Рей… она осталась со мной до конца. Невзирая на то, что, по сути, я предал её, отверг, поверил в чужие фантомы. Но если бы не дракончик с её амулета, Горш взял бы верх надо мной, без вариантов… Так что, выходит, Рей снова спасла мне жизнь. Как и тогда, на подворье близ Се́жеша… А я отплатил ей… местью… Ей и другим. Всем, кто пришёл со мной в Арладар мочить подлеца-императора… Ну, вот и замочили, короче. Да так, что ни города не осталось, ни армии, ни друзей…

Но ведь, с другой стороны, бесформенный не стал меня убеждать, что все умерли. Хотя, безусловно, мог бы. Видимо, чувствовал, что правду не скроешь. И что я сразу пойму, врёт он или не врёт. Поэтому-то и прикинулся дурнем: мол, неинтересно. Ага, как же? Неинтересно ему. Сказочник хренов… А, значит, что? А, значит, всё не так однозначно, как в моём прежнем мире сказала бы какая-нибудь «крымчанка, дочь офицера»…

То, что действительно «всё не так однозначно», я понял на третий день, когда кавалькада всадников и повозок добралась наконец до первого более-менее целого поселения…

В эту деревню ривийцы проникли невозбранно. Окружающий её частокол был частично разломан, ворота на въезде отсутствовали.

Местные сопротивляться даже не пробовали. В нынешних условиях двести неплохо вооружённых воинов — практически армия. Решиться на бой с такими сродни помешательству. Тем более что и жило-то здесь, судя по количеству и размерам домов, сотни четыре, не больше, включая детей, стариков и женщин. А учитывая, что большинство умеющих обращаться с оружием наверняка забрали отсюда в имперское ополчение и что ворота им кто-то уже сломал, сопротивляться заезжим южанам тут было попросту некому…

Телега, за которой я брёл, остановилась на небольшой площади.

На то, как ривийцы брали село под контроль, не смотрел. По чисто военной части подразделением командовал какой-то обвешанный рунными артефактами тип. Судя по скорости исполнения распоряжений, достаточно опытный, весьма уважаемый и облечённый немалыми полномочиями, возможно, из высших сановников Ривии. Звали его Эрхан-беем. К нему даже Астия обращалась с почтением, хотя, скорее всего, показушно, дабы не наносить урона авторитету формального командира.

Бывшую невесту Ашкарти (из-за которой «всё началось») за три дня пути я видел всего два раза. Возле «моей» телеги она не появлялась, её голоса я не слышал. Зато хорошо слышал, как простые бойцы именовали её не иначе, как «великая пери».

О том, что отряд, в котором я оказался, весьма непростой, помимо присутствия в нём большого начальника, «великой пери» и бывшего члена Конклава, говорил ещё и тот факт, что в отряде имелся обоз аж в полсотни телег. Запасы продовольствия, оружия, медикаментов, палаток, расходников… Всё это, сто пудов, позволяло долгое время действовать автономно. Хрен знает, какие начальные цели ставились перед этой «кампф-группой», но что серьёзные — наверняка.

Тем не менее, идти лишь по разорённым войной и анархией землям даже для такого отряда выглядело расточительством. Наверно, поэтому Астия с Эрхан-беем и дали команду войти наконец в какое-нибудь мало затронутое разрухой село. Возможность переночевать в нормальных условиях, обиходить как следует лошадей, проверить обозный транспорт, пополнить запасы, разжиться недостающим и необходимым — отказываться от такого, особенно если явной угрозы не чувствуется, попросту глупо…

Решения, куда меня отвести и где запереть, я дожидался минут пятнадцать. Всё это время просто стоял, прислонившись к борту телеги, и пялился по сторонам. Прямо напротив повозок располагалось двухэтажное здание с коновязью и довольно широким входом. По всему видать, деревенский трактир с гостевыми комнатами. Справа — нечто похожее не то на сарай, не то на кутузку, с подкрышными продухами, но совершенно без окон. Слева «архитектурную композицию» завершало здание церкви… Или молельного дома. Раньше в Империи мне такие, как помнится, не встречались. Только храмы Баат или аналогичные — для поклонения императору и Конклаву.

Эта молельня выглядела достаточно старой, сложенной из потемневших от времени брёвен. На куполе, выполненном в виде конуса, красовался крест. Только не прямой, как у земных христиан, а косой, по типу андреевского. Чуть присмотревшись к нему, я вздрогнул…

— Хватит глазеть! Пошёл, — скомандовал подошедший «конвойный», ухватив за верёвку и потянув за собой. — Давай-давай, пошевеливайся… крыса барханная…

Как и предполагал, меня завели в сарай-каталажку. Внутри, в самом деле, оказалось что-то вроде узилища, совмещённого с «промышленным» складом. Кучи какого-то деревенского барахла и несколько загородок с относительно толстыми стенами и дверями со стальными решётками.

В одной из таких вот «камер» меня и заперли. А вот пожрать не дали. Забыли, наверное. Но я этому ни капельки не огорчился. Потому что впервые за трое суток наконец-то остался один, без пригляда. Тусующийся где-то рядом охранник не в счёт. На меня он внимания не обращал, а если б и попытался проверить, что с пленником, то ни черта бы без факела не увидел — темень внутри стояла первостатейная.

Я же, в отличие от него, всё видел прекрасно. «Специальное зрение», приобретённое полгода назад в трактире в Больших Лисавах, работало до сих пор и со временем, судя по ощущениям, становилось всё лучше и лучше.

Чем такая способность могла бы помочь мне сегодня — об этом я пока не задумывался. Все мысли сейчас занимала местная «церковь» и «крест» на куполе. Классический андреевский крест, только составленный не из двух одинаковых перекладин, а из «стрелы» и «дубины». И это был вовсе не «новодел» — я это точно видел…

* * *

Из полудрёмы меня выдернул ударивший по глазам свет. Дверь в камеру отворилась, и зычный голос скомандовал:

— Подымайся! Тебя хочет видеть высокородная…

Меня вывели из сарая и отконвоировали в трактир.

Волшебница Астия занимала одну из гостевых комнат на втором этаже.

— Оставьте нас, — приказала она, когда меня втолкнули к ней в «номер» и усадили связанным на «гостевой» стул.

Ривийские воины вышли, мы остались одни.

Снаружи уже стемнело. Магичка сидела в кресле напротив, нас разделял небольшой столик, типа журнального. Вместо газет и журналов на столике располагался подсвечник. Смотреть на хозяйку комнаты через пламя свечей было не слишком удобно. Контуры женщины расплывались, детали терялись в окружающем свечи световом круге.

— В прошлый раз мы, по-моему, не договорили, — сообщила высокородная через десяток секунд.

— В прошлый раз мы, по-моему, не разговаривали, — ответил я в тон.

Женщина усмехнулась.

После очередного включения «специального зрения» подсвечник мне уже не мешал. Поэтому удавалось отслеживать даже самую тонкую мимику.

— Согласна. Разговор был односторонним. Но теперь, я надеюсь, всё это в прошлом.

— В прошлом? С чего бы? — позволил я себе немного сарказма.

— Ну… хотя бы с того, что если бы не моё вмешательство в твою беседу с Ашкаром, говорить мне сейчас было бы не с кем.

Я сверлил её взглядом, пытаясь понять, сколько в её словах правды.

— Так, значит, дракончика тоже ты подослала?

Спросил и тут же отметил мелькнувшее на лице собеседницы замешательство. Недаром, выходит, она поставила между нами горящий подсвечник. Скрывать при допросе эмоции — первейшее дело. Вот только со мной эти фокусы не проходят. Поэтому счёт пока один-ноль в мою пользу.

— Я знаю, кто запустил дракончика, — ровно проговорила Астия. — Но я также знаю, кто заставил её это сделать.

Ладно. Будем считать, что один-один.

— Хорошо. Оставим прошлое прошлому. Что тебе нужно сейчас?

Дама слегка наклонила голову:

— Для начала хотелось бы знать, как к тебе обращаться.

— У меня много имён, — пожал я плечами. — Леннир с Севера, Дарий из Марки, Димир из Урочища, Краум из Пустограда… Выбирай любое, не ошибёшься.

— Я буду звать тебя… Леннир с Севера. Это имя, мне кажется, подходит тебе больше других.

Мне было в правду без разницы. И я не видел смысла скрывать свои имена. Империя рухнула, император убит, Конклав уничтожен. Гоняться за мной больше некому. А то, что сегодня я связан и, типа, в плену… Ну, будем, как говорят, посмотреть, зачем я понадобился этой грудастой…

— Ну, так и вот, Леннир, — продолжила женщина. — Ты, наверное, уже понял, что убивать тебя я не собираюсь. Сегодня это бессмысленно и непродуктивно. Император погиб, Империя уничтожена, власти на её территории больше нет.

— Тебе нужна власть?

— Власть нужна всем, — хмыкнула Астия. — Но власть — это не самоцель. Власть ради власти меня не интересует.

— Да неужели? — поднял я бровь. — Ты хочешь сделать всех нищих богатыми, злых добрыми, а несчастных счастливыми?

Астия засмеялась.

— Нет. В моих планах такое не значится. Проблемы злых и несчастных нищих меня не интересуют.

— Да? А что тогда интересует?

Глаза собеседницы сузились:

— Я хочу сохранить в этом мире магию. Настоящую магию, а не подпорки из рун и шаманских танцев. Понятно?

— Понятно. Чего ж не понять? Но только, боюсь, в том виде, какой ты хочешь, это уже невозможно.

— Почему?

— Потому что драконья магия умерла вместе со «средоточием» последней драконицы, а то, что идёт ей взамен, тебе не понравится.

— Откуда ты знаешь? — изобразила недоверие высокородная.

— Мне рассказал об этом… один осведомлённый товарищ.

— Бесформенный что ли? — хмыкнула Астия.

— Ты с ним знакома? — пришла моя очередь удивляться.

— А ты думаешь, ты один такой умный? — усмехнулась магичка. — Думаешь, в Пирамиду желаний смогли проникнуть лишь ты и Ашкар, и больше никто?

Я мысленно почесал в затылке. Предположение, что она тоже общалась с «погонщиком» и он тоже обещал ей исполнить какое-нибудь желание, выглядело теперь не таким уж и фантастическим.

— И что он тебе пообещал?

— А вот это уже, извини, не твоя забота, — огрызнулась Астия. — Главное, что из-за твоих и Ашкара игрищ исполнение моего пожелания может не состояться.

— Так вот оно что, — протянул я с усмешкой. — У тебя отняли игрушку, и ты обиделась? Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь, — дёрнула щекой женщина. — Просто моё желание перестало быть актуальным. И сегодня я уже не хочу, чтобы оно исполнялось.

— И как давно ты его загадала? — взглянул я на собеседницу.

— Ещё до Ашкара.

— Солидно, — качнул я главой. — И что же теперь ты хочешь?

— Я уже говорила. Чтобы настоящая магия не исчезла.

— И только?

— И только.

— И чем тебе может помочь такой человек, как я? Ведь я же иммунный. Магия во мне не задерживается.

— В этом-то как раз всё и дело. Слышать такое, наверное, странно, но без иммунного к магии прежнюю магию не сохранить. От тебя, в этом смысле, мне требуется услуга. Единственная. А взамен…

Она сделала вид, что задумалась.

— Я, конечно, могла бы пообещать тебе что угодно, но, сам понимаешь, это будет выглядеть пустословием… Единственное, что я сегодня могу — это дать тебе денег, коня и оружие и забыть о тебе навсегда.

— Да. Это щедро, — не стал я спорить. — И что за услугу я должен тебе оказать?

— Что за услугу? — высокородная смерила меня испытующим взглядом. — Об этом, пожалуй, я скажу тебе завтра.

— А почему не сейчас?

— Ты сейчас не готов. Я полагаю, тебе надо подумать.

— О чём?

— Стоит ли вообще оказывать хоть какие-нибудь услуги такой, как я.

— Логично, — снова не стал вступать я в дискуссии.

Дама кивнула и позвонила в небольшой колокольчик.

— Уведите его, — приказала она вошедшим батырам. — И покормить не забудьте. Завтра он нужен мне здоровым и сытым…

Когда меня вновь провели мимо «молельни», перед её входом стояла какая-то бабка и истово крестилась. Только опять же — косым крестом, а не так, как у христиан — по вертикали и горизонтали. Бубнила она при этом что-то донельзя знакомое:

«И да укажет нам путь преподобный Рушпу́н. И да не оставят нас в своей благодати великий исцелитель и святая светлейшая…»

Глава 2

— Неплохо, моя дорогая. Неплохо…

Если бы у бесформенного были руки, он бы наверняка хлопнул в ладоши, отдавая дань изворотливости и коварству его протеже.

Астию подобные похвалы оставляли, как правило, равнодушной. За триста без малого лет, прошедшие с первой встречи с «погонщиком», она выслушивала их регулярно. Реальную ценность в отношениях с «сущностью из-под горы» представляли не слова, а дела. А с делами пока было всё, ой, как непросто.

— Ты сделала правильно, что помогла иммунному, а не Ашкару.

— Я знаю, что правильно. Но я не знаю, что дальше…

Высокородная ничуть не лукавила. Она и вправду не знала, что дальше. Практически так же, как три века назад, когда она уже было решила, что все её цели достигнуты и можно спокойно, без суеты наслаждаться жизнью и полученными результатами…

* * *

Вызов на связь-артефакт пришёл королеве как раз в тот момент, когда они с Рейной уже доехали до опушки. Рейна давно обещала показать Астии один из погасших источников драконовой магии, но лишь сегодня у них наконец получилось вырваться из дворца. Причём, только вдвоём, без слуг и охраны.

Герцог Тирениус не поощрял увлечение дражайшей супруги опасными магическими изысканиями, но запретить это делать не мог. По завещанию его усопшего тестя короля Стаура, единственной дочери, даже при том условии, что она выйдет замуж за герцога, доставалось в наследство полкоролевста, а герцог, уже по брачному договору, передавал ей ещё и свои полгерцогства. Размен, в принципе, равнозначный, поскольку и сам Тирениус приобретал права на другие полкоролевства, и править обеими странами они должны были на паритетных началах.

Должны были, но, как это всегда и бывает, высокородная Астия без лишних раздумий передала рычаги государственного управления мужу, а сама занялась всякими «пустяками» навроде бытовой магии, жизни двора, дворцовых интриг и покровительства разного рода искусств, включая театрализованные представления и балы…

О том, что для сиятельной Астии всё это просто ширма и что у неё есть собственный план на их «совместное» будущее, Тирениус не подозревал. А зря…

— Что-то случилось? — с тревогой спросила Рейна, заметив, как изменилось лицо у подруги после разговора по артефакту.

— Случилось, — пробормотала та, отключив связь-камень.

— Что?

— Тир… его отравили.

Рей еле успела подхватить падающую с лошади Астию. Привести её в чувство удалось лишь через минуту. Пришлось даже магию целительную задействовать, хотя драконова дщерь была в ней не слишком сильна.

— Герцога отравили? Когда? Кто? Он жив? — засы́пала Рей вопросами очнувшуюся королеву.

— Мне сказали… он умер, — сообщила сквозь слёзы Астия. — Только что. За́мковый маг подтвердил. Он сказал… была отравлена чаша… он пил из неё, когда мы уезжали. А потом к ней никто не притрагивался.

Глаза у Рейны расширились.

— Но ведь… Ведь это я её подарила. Вам обоим. Ты тоже пила из неё. И я перед этим.

— Да, Рей. Я помню, — кивнула высокородная. — Тир сам наливал вино в эту чашу. Мы обе из неё пили, но маг-дознаватель…

Она неожиданно замолчала и уставилась на подругу.

— Он обвиняет… меня⁈ — изумилась та.

— Да. Он так сказал.

— Но это же бред!

— Дознаватель сказал мне, что яд был настроен магически. Он действовал только на герцога и ни на кого больше.

Рей отшатнулась. Провела рукой по лицу…

— И ты ему веришь?

— В том-то и дело, что нет, — тяжко вздохнула Астия. — Уверена, это сделал кто-то другой, а тебя этот кто-то просто подставил. И теперь по нашим следам идёт отряд экзекуторов, и я ничего не могу с этим сделать. Экзекуторы меня не послушают.

— Не послушают? Но почему?

— Потому что они всегда подчинялись герцогу, а не мне. Я в эти дела не влезала.

— Ладно. Я поняла, — тряхнула головой Рейна. — Раз им всё равно сейчас ничего не докажешь, мы сделаем так. Ты отправишься им навстречу, а я попытаюсь уйти. Отсюда до Пустоши сорок лиг. Не так уж и много, успею. А в Пустоши им меня не достать.

— Они догонят тебя, ты не успеешь, — покачала головой Астия. — Поэтому мы сделаем по-другому. Я поскачу к Пустоши вместо тебя. А ты поедешь в Удай и укроешься там. Старший сын князя мне должен, тебя оттуда не выдадут. А через неделю дознание разберётся, кто виноват. Я обещаю.

— Спасибо, конечно, но этот план не сработает, — мотнула плечом подруга.

— Не сработает? — удивилась высокородная.

— Да. Потому что у экзекуторов наверняка имеется мой магический слепок. Они нас не перепутают, Асти. Они не купятся на такую простую уловку.

Королева раздумывала не больше секунды.

— Купятся! Обязательно купятся, если ты прямо сейчас передашь мне твоё основное умение вместе с магической сутью… На время, конечно, пока всё не уладится…

Несколько долгих ударов сердца Рейна молча смотрела на Астию, а затем тихо проговорила:

— Это очень опасно. Уверена, что готова… что сможешь принять мою суть?

— Уверена, — твёрдо ответила та.

— Хорошо. Тогда приготовься. Сейчас будет больно…

Астии было действительно больно. Так больно, как никогда в жизни. Но результат того стоил. Она получила чужое магическое умение. Умение уникальное. И не отобранное, а добровольно переданное «донором»…

Дождавшись, когда подруга исчезнет в лесу, высокородная достала связь-камень и активировала-настроила его на нужного абонента.

«Крамос, привет. Это Астия… Договорённости в силе?.. Отлично… Рей будет у вас через сутки… Когда всё закончится, сообщи… Пока».

Убрав артефакт, она мысленно усмехнулась и направила лошадь обратно к замку.

Никаких экзекуторов никто из придворных магов за ними не посылал. Но магический слепок на яде, каким отравили Тирениуса, принадлежал действительно Рейне. Астия накладывала его лично и была абсолютно уверена в том, что дознаватели герцога сумеют его опознать.

А всё остальное сделает Крамос.

И когда с Рейной будет покончено, папаша мальчишки получит неопровержимые доказательства неверности его новой жены, а Крамос опять станет первым наследником князя.

Услуга за услугу. Просто бизнес, и ничего личного…

Старший сын князя Удая связался с Астией через сутки.

«Всё в норме. Сделал, как договаривались», — сообщил он по артефакту.

«Что с телом?» — уточнила высокородная.

«В лесу прикопал. Никто не узнает», — похвастался собеседник.

«Молодец. Жду вас с папашей через неделю…»

Через неделю правитель княжества и его старший сын прибыли на похороны Тирениуса. В траурной церемонии принимали участие и другие соседи-владетели, но только князя Удая «безутешная вдова» пригласила к себе в покои для личной беседы.

Домой князь отбыл сразу же после встречи, коротко извинившись за то, что на поминки он, увы, не останется — неотложные государственные дела требуют его прямого участия.

Что конкретно заставило престарелого князя срочно вернуться в княжество, в соседних столицах узнали спустя пару дней. Особым указом Удай изгнал из страны свою молодую жену и вычеркнул из престолонаследников её первенца, открыто заявив, что он ему не отец. А ещё через месяц князь умер, и новым хозяином княжества стал Крамос, его сын от первой жены…

Положением единственной и полноправной правительницы королевства и герцогства Астия наслаждалась полгода. А потом пришло отрезвление. Управлять государством, а не только лишь царствовать, оказалось сложнее, чем думалось. Однако и это было не самым страшным. Самым страшным для Астии оказалось то, что её магические умения начали внезапно сбоить, а внешность — возвращаться к своему прежнему, довольно невзрачному виду.

Это была настоящая катастрофа.

Высокородная не могла и подумать, что такое случится.

Её густые роскошные волосы опять становились жидкими и ломкими. Изумрудно-фиалковые глаза с каждым прошедшим днём тускнели всё больше и больше. Пышная грудь превращалась в обвисшие брыли, упругие бёдра — в студень, плоский живот расползался дряблыми складками, и никакая волшба это не исправляла.

Больше недели владетельница объединённой страны провела в дворцовой библиотеке в поисках чудодейственного рецепта по возвращению магии и красоты. Итогом её изысканий стал небольшой комментарий к тому манускрипту, какой в своё время помог ей отправить в небытие собственного отца и получить от него магические умения. Увы, эликсир, который она тогда приготовила, оказался с изъяном. Согласно приписке к рецепту, приобретённая магия являлась заёмной и поддерживалась в испившем лекарство лишь до тех пор, пока рядом жили носители драконовой крови.

«Тварь! — мысленно выругалась высокородная, вспомнив про Рейну. — Какая жалость, что тебя нельзя грохнуть дважды…»

К счастью для королевы, всего через сутки, в той же библиотеке она отыскала способ, как можно решить проблему. А ещё через день королевский кортеж двинулся в сторону Пустограда…

* * *

— Так что же всё-таки дальше, великий?

Колышущееся перед глазами облако на пару мгновений раздулось, как шар, но затем снова вернулось к обычному состоянию — чему-то бесформенному и косматому.

— Дальше? Ты спрашиваешь, что дальше?.. Вопрос, конечно же, риторический. Ответ на него зависит лишь от тебя и того, чего же ты всё-таки хочешь? Чтобы твоё желание наконец-то исполнилось? Или ты вновь предпочтёшь подождать… лет эдак… двести? А?

Астия сжала губы и опустила глаза. Фигурально, конечно. Поскольку их встречи с бесформенным уже триста лет проходили во сне. Нечасто. Раз в два-три года, и раньше дочери короля Стаура этого хватало с лихвой. Однако теперь, после гибели императора и уничтожения артефактов Баат и драконова средоточия, они встречались каждую ночь.

— Пожалуй, я предпочту подождать.

Бесформенный засмеялся.

— Я знал, что выберешь подождать, и считаю, что это правильно. Стать в этом мире единственным истинным магом ты успеешь всегда, а вот продлить себе жизнь ещё на пару столетий даже самой великой колдунье может быть не под силу.

— Да, я и вправду хочу продлить себе жизнь, — кивнула высокородная. — Но что делать с магией, которая исчезает?

— Что делать с магией? Ничего, — хмыкнул «погонщик».

— Что значит ничего?

— А то и значит, что ничего. Драконова магия исчезать будет долго. На двести лет её точно хватит.

— Откуда такая уверенность? — удивилась Астия. — Я, например, больше не чувствую её токов. Всё, что осталось — это мой личный резерв. Когда он закончится, а закончится он, максимум, через год, я стану обычной женщиной.

— Обычной ты не останешься. Я обещаю. И с магией всё не так просто, как кажется. Если ты её не ощущаешь, это не значит, что её больше нет. Драконова магия не умерла… Она почти умерла, но, к сожалению, не до конца. Понимаешь?

— Нет, — покачала головой женщина. — Не понимаю и жду объяснений.

— Ладно. Попробую объяснить, — согласился бесформенный. — Драконова магия не умерла, потому что камень Байаль в Пустограде продолжает её вырабатывать.

— Ты хочешь сказать… этот камень не умер, как наши, и он не Баат? Он не осколок драконова «основания», он осколок драконова «средоточия», так?

— Именно так. Не Баат, а Байаль. Не сила жизни, а сила магии.

— И откуда он только взялся, этот дурацкий осколок⁈ — бросила со злостью высокородная.

— Ты не поверишь, — усмехнулся «погонщик». — Иммунный взял его у меня.

— И ты его о́тдал⁈ — ахнула Астия.

— А он и не спрашивал. Просто забрал, и всё. Единственный плюс — он сразу об этом забыл. Поэтому и считает сейчас, что этот камень подарил ему я.

Сиятельная нахмурилась.

— Да, но у тебя-то он как оказался? И чей он, вообще, этот камень? Что за дракон его потерял?

— Что за дракон, говоришь? — её собеседник снова раздулся, будто пузырь, и снова усох до привычной «бесформенной кляксы». — Ты, наверно, опять удивишься, но это тот самый дракон, что подпортил нам жизнь три века назад. Мне, тебе и Ашкару. Это из-за него на месте Драконьей пустоши возник Гиблый лес и появилась Чёрная топь. Это из-за него забились каналы, по которым в мир текла магия. Настоящая магия, а не тот суррогат, что подсунули людям драконы.

— Три центра силы, энергия «плюс, минус и ноль»? — уточнила Астия.

— Они, — подтвердил «погонщик». — Пустоградский камень Байаль закрывал источник энергии в Пирамиде желаний. Так что когда иммунный его извлёк, он сыграл тебе на руку… Ну, если конечно считать, что твоё желание стать в этом мире единственным истинным магом всё ещё в силе.

— Прости, но я снова не понимаю, — опять покачала головой женщина. — Пустоградский камень Байаль подпитывается энергией «ноль» из источника и передаёт её местным магам — какой мне от этого прок?

— Самый прямой. Пусть даже ты этого пока что не понимаешь. Источник Пустой горы вырабатывает «энергию ноль», иначе «магию пустоты». А это и есть та самая магия, которая может считаться истинной, не зависящей ни от формы, ни от содержания. Камень Байаль, да будет тебе известно, питается чем угодно, но вырабатывает только «энергию плюс», сиречь «магию созидания». Он прямо мешает тебе получать «энергию ноль», которая только и позволяет магу стать «истинным». Чтобы нейтрализовать этот камень, чтобы выкачать его досуха, нам надо открыть источник «энергии минус» — «магии разрушения». А когда эта «энергия минус» полностью высушит камень Байаль в Пустограде, мы просто возьмём этот камень и заткнём им источник «магии разрушения».

— И сколько же времени займёт у источника это… это высушивание?

— Те самые двести лет жизни, которые я тебе обещал, — зашёлся в лающем смехе бесформенный. — Согласись, это было довольно щедрое предложение.

— То есть, когда эти годы пройдут, моя жизнь закончится вместе с камнем⁈

— А там уже всё от тебя зависит. Сумеешь забрать этот камень из Пустограда и заткнуть им источник, станешь единственным в мире истинным магом. Не сможешь, превратишься в обычную смертную женщину.

— Опять предлагаешь мне выбор? — поджала губы высокородная.

— А я всегда даю людям выбор, — закончил смеяться «погонщик». — Даже если они этого не хотят.

Астия прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Своего собеседника она ненавидела. Она ненавидела его даже больше, чем скотину Ашкара. Больше, чем магов сгинувшего Конклава. Больше, чем даже этого гада иммунного, из-за которого её размеренная и комфортная жизнь рухнула едва ли не в одночасье, и теперь, чтобы эта жизнь просто продолжилась, с ним надо цацкаться, как с неприкасаемым…

А всё этот подлый выбор! Выбор, который она не хотела делать даже тогда, под Пустой горой, три века назад…

* * *

До Пустограда королевский кортеж не добрался — остановился на северном крае Драконьей пустоши, в ста лигах от цели, в небольшом вольном городе с названием Се́жеш.

Астия, впрочем, так и планировала. Никто не должен был знать, что она собирается делать. С собой в это путешествие дочь короля Стаура взяла почти все имеющиеся в дворцовом хранилище артефакты. Она вложила в них почти все резервы собственной магии, становящейся с каждым днём слабей и слабей. Половину высокородная использовала для создания качественного фантома, призванного заменить её в королевском кортеже.

Вторая половина ушла целиком на скорость. Сто лиг от Сежеша до Пустограда Астия преодолела за двое суток. «Забывшая» об усталости лошадь несла её, словно ветер, и пала всего за поллиги до городских стен.

Последние а́рши пути королева прошла пешком, никем не узнанная и никого не заинтересовавшая. В город она проникла невозбранно. Её никто не останавливал, не спрашивал, куда идёт и зачем. Выход к мосту на Пустую гору охраняли десятка два стражников. Они пропускали всех, кто мог заплатить пять лартов. У Астии эта сумма нашлась. Взамен ей открыли калитку в воротах и молча кивнули: иди. И она пошла.

По краям дороги за парапетом клубился белёсый туман. Он вздымался из бездны аршей на двадцать и время от времени выстреливал вверх клочьями-протуберанцами, которые смыкались над головой, а затем, не найдя добычи, бесследно рассеивались. Высокородная чувствовала исходящую от тумана опасность, поэтому старалась держаться середины дороги.

Мост кончился спустя четверть часа, за ним началась мешанина из глыб и камней.

У подножия горы стояли палатки и сновали люди: мужчины и женщины. Десятка четыре, не меньше. Астия знала: некоторые живут здесь по несколько месяцев, пытаясь проникнуть внутрь «Пирамиды желаний». Получалась ли это хоть у кого-нибудь, никто подтвердить не мог. Все слухи сходились в одном: подойти к Пирамиде могли лишь обычные не владеющие магией люди, но чтобы попасть под гору, требовалось сотворить волшебство. Противоречие, которое не разрешалось даже в теории, но Астия, тем не менее, собиралась его разрешить. Ведь это был её единственный шанс вернуть себе магию и красоту, а через них безграничную власть и, возможно, бессмертие…

Свой резерв волшебства она исчерпала полностью. А поскольку его изначально внутри у женщины не было, первый рубеж — выложенную красноватой плиткой «границу», за которую маги не заходили — Астия преодолела играючи.

Правда, легко это выглядело только внешне. В душе у высокородной бушевал настоящая буря, и, шагнув через грань, она едва не убила себя банальнейшим страхом. Сердце как будто сжалось в тисках, ужас от неминуемой смерти ударил в голову, и… ничего не случилось. Вообще ничего. Словно бы все прочитанные манускрипты обманывали, и линия «запрета доступа» перед «Пирамидой» отсутствовала.

Рефлексировать королева не стала. Опустив голову и надвинув на глаза капюшон, она двинулась вверх по склону. Копошащиеся у подножия люди проводили её молчаливыми взглядами.

Ведущих к вершине тропинок Астия насчитала не меньше десятка. Выбор упал на ту, которая показалась наименее сложной. Эта тропка не шла наверх по кратчайшей прямой, не петляла среди камней, а просто опоясывала гору, как серпантин.

Путь на вершину занял у высокородной больше пяти часов. Раз десять она останавливалась, чтобы передохнуть. Раз двадцать кляла себя, что в эту «прогулку» надела платье, а не мужские штаны. Раз тридцать пыталась представить, что встретится ей под горой, сколько желаний получится загадать, и сможет ли она выбрать из них самое важное…

На самом верху Астия очутилась, когда на небе уже зажглись звёзды. Прямо над головой висело известное всем созвездие «Око демона». Окинув его равнодушным взглядом, женщина вынула из складок плаща бриллиантовую пирамидку, найденную в дворцовой сокровищнице, и сжала её в кулаке. Острые грани пронзили кожу, на камни закапала кровь. В ту же секунду заключённая в пирамидке энергия мощным потоком хлынула в опустевшую магическую оболочку высокородной. Астия как наяву ощущала, как её начинает переполнять заёмная сила, а когда эта сила стала буквально бить через край, твердь под ногами словно бы раскололась…

* * *

— Ладно. Про выбор мы поговорили, я его сделала, и сейчас тебе нужен иммунный, — подытожила Астия, покончив с воспоминаниями. — Но я хотела бы уточнить…

— Что получишь с этого ты? — догадался бесформенный. — И не когда-нибудь, а прямо сегодня?

— Да.

Косматое облако заколыхалось.

— Твоё желание мне понятно. И я готов его выполнить. Если ты сделаешь, как я скажу, ты получишь подарок… очень ценный подарок, которого не будет в этом мире ни у кого.

— Звучит интригующе, но… слишком туманно, — фыркнула женщина. — Но если ты сообщишь мне подробности…

— Хочешь подробностей? — засмеялся «погонщик». — Ну что же, подробности, так подробности…

«Подробности» он разъяснял недолго, всего лишь пару минут.

Астия слушала молча, а когда собеседник закончил, спросила:

— А если он согласится?

— Он не согласится. Он просто сделает вид.

— Уверен?

— А разве это что-то меняет?

Высокородная смотрела на него секунд пять, а затем медленно наклонила голову:

— Ты прав. Это совершенно неважно…

Глава 3

Вечером меня наконец накормили. Причём, действительно нормальной едой, а не теми отбросами, которыми пичкали раньше. По части кормёжки, высокородная, надо отдать ей должное, не обманула, но обольщаться этим, безусловно, не стоило. Ей было от меня что-то нужно, но, что конкретно, думать об этом пока не хотелось.

Для размышлений, стоит ли принимать её «предложение», она дала мне целые сутки, но тратить их только на это стало бы с моей стороны полной глупостью.

А вот поразмышлять о другом, малопонятном, но важном, стоило обязательно.

Откуда в этой деревне молельня мне и исчезнувшей Рей, да ещё и такая древняя? С каких это пор на территории бывшей Империи славят Рушпуна и называют его преподобным? И, самое главное, почему никого это не удивляет?

Вопросы действительно интересные, и я крутил их в своей голове почти полночи, пока не заснул…

Утром меня опять накормили от пуза: какая-то сытная каша, здоровый шмат отварного мяса, свежие овощи, ягодный морс-отвар… Если бы не решётка на двери и трое охранников, запросто мог бы подумать, что я не в тюрьме, а в гостинице.

Через час после завтрака меня вывели на прогулку. Тоже, считай, послабление. И какое!

Даже позволили с местными парочкой слов перекинуться.

Местных, правда, поблизости отыскалось немного. Вчерашняя бабка (та, что крестилась) и здешний служитель культа.

— Кому нынче молитесь, уважаемые? — хохотнул я, кивнув на «косой крест» на куполе. — Палке и стрелке?

— Сгинь! Сгинь, нечистый! — замахала бабулька сучковатой клюкой.

Хорошо хоть, стояла не близко, а то бы наверняка попыталась меня этой самой клюкой, да по кумполу.

Поп оказался чуток поспокойнее.

— Не богохульствуй, путник. Великий исцелитель и святая светлейшая это бы не одобрили.

— Откуда ты знаешь, что бы они одобрили, а что не одобрили? — решил вступить я в дискуссию.

— Светлейшая и великий полны благодати, — поднял поп палец. — Они умеют прощать сомневающихся, но не терпят упрямцев. Стрела милосердия и святой дрын тому подтверждение. Преподобный Рушпун был свидетелем их чудес. Не верить ему — истинное святотатство.

— И насколько давно он стал их свидетелем?

— Да уж почитай, как сто лет минуло с тех пор, а вера становится только крепче.

Служитель вздел руки и что-то пробормотал-пробубнил. Видимо, что-нибудь благодарственное.

Я почесал в затылке. Если верить этому кадру, тут и вправду творилась какая-то дичь.

— Ну, а Империю они когда сокрушили?

— Кто сокрушил? — непонимающе уставился на меня представитель религии.

— Ну, эти ваши… светлейшая с исцелителем.

— Как они могли её сокрушить, если она после них ещё целый век прожила? — удивился поп. — Империю и Конклав только сейчас сокрушили. А императора, говорят, так вообще по ветру развеяли. Туда ему и дорога, нечестивцу проклятому!

— И кто же его прикончил?

— Ведать точно не ведаю, но мироздание не обманешь, — веско обронил собеседник. — Спаситель-иммунный и его всеблагое воинство — все в бою полегли, но скверну, что нас терзала, извели подчистую. Это ещё преподобный Рушпун в своих книгах предсказывал, и так оно всё и вышло…

Дальше я не дослушал. Вмешались охранники и пресекли все досужие разговоры самым решительным образом — просто увели меня обратно на склад. А там и обед подоспел…

Хороший сервис. Мне нравится.

После приёма пищи вполне предсказуемо началась классическая борьба со сном.

А поскольку никто меня при этом не беспокоил, борьба проходила с переменным успехом.

Зато настроение было — ну, прям зашибись!

Не знаю, до чего бы додумался кто-то другой, но у меня в голове всё сложилось практически сразу. Словно бы что-то ударило прямо в мозг и вывернуло его наизнанку. А через миг возвратило обратно. Только уже в абсолютно рабочем и полностью упорядоченном состоянии. Без всяких там рефлексий и душевных терзаний.

Я теперь точно знал: никто из моих друзей не погиб.

Ведь у кого-то был при себе оберег от родных, как у Хруста, кто-то верил в себя и свою судьбу, как Рушпун, а кому-то… хм… кому-то я сам передал пластинки с рунными записями «на удачу»…

Вот только Рей…

Собственную пластину она передала Аршафу, заявив, что у неё уже есть талисман…

Думать, что она могла меня обмануть, я себе запретил…

Как отработали обереги и талисманы, представлялось уже достаточно ясно.

Их обладателей попросту разметало при взрыве по иным временам.

Мне оставалось только найти их. Понять, куда их забросило, и вернуть. Или же просто узнать, что у них всё в порядке, и продолжить искать остальных…

Хотя, вероятно, их и искать-то необязательно. Время, как всем известно, границ не имеет. Достигнуть их не поможет даже бессмертие. Да и ломать уже изменившуюся историю тоже, наверно, неправильно. А, значит, искать всех бойцов, что были со мной около Арладара, почти что бессмысленно.

Вот только Рей…

После всего случившегося, я просто обязан был её отыскать. Хотя бы ради того, чтобы покаяться за предательство. И пусть она даже меня не простит, по крайней мере, я уже точно не буду мучить себя за то, что мог, но не сделал… А если и буду, то только за то, что мог сделать лучше…

* * *

К Астии меня привели через два часа после ужина.

Зачем? Я всё ещё не догадывался. Голова была забита другим. Например, тем, как отсюда свалить.

Четверо суток собственная судьба меня совершенно не волновала, но теперь появилась цель, а следом за целью надежда. Мало того, я теперь точно знал, куда двигаться.

С каждым прошедшим днём отряд ривийских батыров всё более заворачивал к югу, а мне это совершенно не подходило. Моя цель находилась на западе. За морем, где жили мольфары. Их магия, насколько мне помнилось, основывалась на предсказаниях будущего и толкованиях прошлого, сиречь, на играх со временем. А поскольку именно это становилось для меня сейчас самым важным, постольку и обращаться мне следовало именно к магам Заморья, а не, скажем, к восточным варварам или южным саирам.

Хотя проблемы с таким «обращением», безусловно, имелись.

Первая заключалась в том, что переплыть Закатное море могли «не только лишь все». Решить её я предполагал через своих драаранских друзей.

Вторая сводилась к тому, чтобы стать для мольфаров тем, кому доверяют. Тут у меня решение пока не просматривалось, но найти его прямо по ходу чем-то невероятным не выглядело. Как говорится, не из таких передряг выбирались, выберемся и из этой.

И, наконец, третья проблема, наверное, самая важная — я пока что понятия не имел, чем надо расплатиться, чтобы моё желание сбы́лось…

— Развяжите его, — приказала высокородная, когда меня, как и вчерашним вечером, усадили на стул.

— Но, госпожа… — попробовал возразить ей старший конвойный, однако его перебили буквально на полуслове:

— Это приказ, десятник! Просто развязывайте и уходите. И ещё, будьте любезны, передайте уважаемому Эрхан-бею: сегодня я занята…

Несколько грубовато, но ладно.

Южане, вообще, обидчивы, но кто я такой, чтобы вмешиваться в чужие разборки?

Руки они, в любом случае, мне развязали, а после ушли и даже дверью не хлопнули. Молодцы.

— Надеюсь, ты не воспользуешься ситуацией… неправильным образом? — «мило» улыбнулась мне Астия, откинувшись в кресле и заложив ногу на ногу.

Сегодня никаких столиков и подсвечников между ней и мной не стояло. В комнате царил полумрак, пара горящих возле кровати свечей добавляла атмосфере «таинственности».

Вчерашнее строгое платье дама сменила на пеньюар с глубоким… ну, очень глубоким декольте и соблазнительным вырезом снизу. Линию бёдер, по крайней мере, он демонстрировал достаточно выразительно. Как, впрочем, и остальные… хм… физические достоинства сидящей передо мной женщины.

— Ну, драться с тобой я точно не собираюсь, — буркнул я, разминая запястья.

Астия засмеялась.

— Вообще-то, я имела в виду другое. Хотя… ты не так уж неправ. Со стороны это, в самом деле, бывает похоже на драку. Или, скорей, на борьбу, где иногда не слишком понятно, кто победил. Тот, кто вверху, или тот, кто снизу.

Она облизнула губы и чуть запрокинула голову, открывая изящную шею. Потом повела плечами и переложила ноги с левой на правую. «Выглядывающие» из декольте полушария предсказуемо колыхнулись.

Даже интересно стало, зачем она меня соблазняет, да к тому же столь откровенно?

Дама тем временем подняла руку и щёлкнула пальцами. В то же мгновение звуки вокруг как будто исчезли.

Я понимающе хмыкнул:

— Сфера отторжения?

— Да, но не только, — снова качнула плечами Астия. — Я приказала всем имеющим разум уснуть на десять часов.

— Всем? — вскинул я бровь.

— Всем в радиусе сто шагов, — уточнила волшебница. — Если не веришь, можешь проверить сам, — кивнула она на дверь, затем на окно.

Я неспешно поднялся. Выглянул в коридор.

Четверо ривийских батыров бессовестно дрыхли, улёгшись рядком перед дверью.

Мысленно усмехнулся. Вернулся в комнату. Дошёл до окна.

На заднем дворе гостиницы горел одинокий фонарь. Прямо под фонарём, свернувшись калачиком, спал местный служка. Рядом лежала охапка дров. Вероятно, нёс к печке, да притомился. Бывает.

— Ну, что? Убедился? — послышалось из-за спины.

А ещё через миг ко мне под рубашку скользнули женские руки. Добравшись до живота, они тут же поползли вниз. Экие, понимаешь, затейницы.

— А вот это не надо, — сообщил я магичке, разворачиваясь от окна и аккуратно убирая её шаловливые ладошки со своего пояса.

— Тебе не нравятся женщины? — наклонила она набок голову.

— Ну, почему же не нравятся? Нравятся, — пожал я плечами. — Но только, прости, не всегда и не все. Когда я, к примеру, трахаю бордельную шлюху или трактирную подавальщицу, мы оба, и я, и она, хорошо понимаем, что хотим друг от друга. Когда занимаюсь любовью с женщиной, с которой у нас взаимовлечение и симпатия, тут, в общем, тоже всё ясно. А с тобой, извини, всё несколько по-другому.

— По-другому? Что значит по-другому? — прищурилась Астия.

— Это значит, что есть варианты. Если тебе захотелось просто развлечься — это одно. Если внезапно прониклась ко мне неземной любовью — другое. Если надеешься приручить меня, как собачку, то третье. А есть ещё и четвёртое, шестое, десятое… Вариантов, действительно, много, и какой из них твой, мне, если честно, раздумывать неохота. Лучше сама расскажи. Поверь, это будет гораздо надёжнее. И возможно, без всякого траха.

— Без всякого траха, говоришь? — смерила меня взглядом высокородная. — Ну… хорошо. Попробую объяснить. Ты знаком с «Откровениями Вириона-отшельника»?

Я покачал головой:

— Нет.

— Жаль. Но, в принципе, это неважно. А важно то, что я сказала вчера. Я сказала: хочу сохранить в этом мире магию. Настоящую, а не её суррогат. Но без тебя это не получится. Как предсказывал в своих «Откровениях» Вирион, случится тот день, когда волшебство начнёт исчезать, и остановить катастрофу смогут лишь двое, мужчина и женщина. Она, самая искушённая на своей земле в чародействе, и он, никакому из чародейств не подвластный, соединятся в одно, и их отпрыск, плод их любви, вернёт на землю традицию магии и гармонию жизни.

— То есть, ты хочешь сказать… — почесал я в затылке. — Мы с тобой именно те, про кого там написано?

— Конечно! А как же иначе? — бросила с жаром Астия. — Я сейчас самая сильная на этой земле чародейка. Ты — абсолютно иммунный к магии. А волшебство в нашем мире стремительно исчезает. Всё сходится. И, значит, наш долг…

— Зародить будущего спасителя? — закончил я мысль.

— Именно! Но без хорошего траха у нас это, к сожалению, не получится.

— А почему к сожалению? — позволил я себе улыбнуться.

— Почему, почему… — проворчала высокородная. — Да потому что мне нравится трахаться с бьющими копытами жеребцами, а не с расчётливыми и холодными черепахами. Вот почему.

— Ну, не такие уж мы и холодные, как о нас говорят, — приобнял я её за талию и притянул к себе. — Нас надо лишь стимулировать… временами… когда это действительно нужно.

— Ты думаешь? — изобразила сомнение Астия.

— Уверен, — кивнул я в ответ.

Секунд пять она смотрела на меня испытующе, а затем перед моими глазами появилось знакомое облачко маг-энергии. Через мгновение оно полетело обратно, только уже не как заклинание страсти, а как заклятие сна.

Быстро подхватив на руки обмякшую женщину, я отнёс её на кровать и уложил на подушки. Спать она будет не меньше шести часов. Достаточно, чтобы сделать отсюда ноги и замести следы.

Конечно, я мог поступить по-другому, существенно проще. Например, тупо, без всяких заклятий треснуть её по темечку. Однако, чтобы так сделать, надо было, во-первых, увериться в том, что она не успеет разбудить заклинанием уснувших охранников. А во-вторых, такой вариант выглядел бы с моей стороны совершенно неджентльменским.

Бить даму, которая ничего тебе плохого не сделала, а лишь предложила перепихнуться по-быстрому — это такой зашквар, что про него даже упоминать неприлично, не то что гордиться.

Да и потом, она ведь действительно ничего мне плохого не делала. Из Конклава её попёрли, в войне не участвовала, с ривийцами-чернокнижниками затусовалась супротив императора, а, значит, на пользу мне и мятежникам…

Единственное, что можно было поставить высокородной в вину — это нашу первую встречу. Но, положа руку на сердце, там по-другому бы и не вышло. Потому что когда какой-нибудь левый чувак вдруг нарушает выверенную десятилетиями процедуру, а с ней и закон, любой облечённый властью отреагирует так же, как Астия. То бишь, прикажет схватить преступника и отправить его в каталажку…

Жаль, правда, мне так и не удалось пообщаться с той самой невестой Ашкарти, из-за которой и разгорелся тогда весь сыр-бор.

За четверо суток, что я пробыл в плену у ривийцев, она ни разу к «моей» телеге не подошла. Ну, да и бог с ней. Оставаться здесь ради неё смысла нет А вот пошариться перед отъездом по сундукам и шкафам у высокородной, наоборот, и полезно, и нужно…

Увы, ничего интересного я среди её шмоток не обнаружил. Ни «слёз» и «зубов» дракона, ни артефактов с рунами, ни даже денег. Видно, хранила она всё это в другом месте и под надёжной охраной. Готовилась, надо думать, к тому, что с иммунным может и не срастись, а, значит, в этом вопросе обязательно стоит подстраховаться.

Предусмотрительная, однако, дамочка. Правильно, получается, я не поверил её рассказам про спасение мира и прочую лабуду. Нет, при каких-то иных обстоятельствах, я бы, возможно, не отказался как следует отодрать эту грудастую чародейку и даже, наверное, получил бы от этого удовольствие. Однако сегодня, когда на кону стояла моя свобода, каждый час, потраченный не на её обретение, а на плотские удовольствия, лишь отдалял меня от конкретно поставленной цели — добраться до Драарана, а после до Западного континента и до мольфаров…

Оружием я разжился у спящих ривийцев. У них же «одолжил» вещмешок, который заполнил доверху в трактирной подсобке. Продукты, кое-что из посуды, бритвенный камень, другие полезные в путешествии инструменты и принадлежности…

С лошадьми проблем не возникло. Моя способность «общаться» с животными, как и ночное зрение, после случившегося катаклизма никуда не исчезли и работали без нареканий.

Лошадь решил взять одну. С двумя, безусловно, было б удобнее (рабочая плюс заводная), но прежде, чем отправляться в далёкий путь, следовало для начала хотя бы выйти из поселения. Охрана на выездах, ясное дело, присутствовала, и просочиться мимо неё с одной лошадью — совсем не то, что с двумя. Поскольку с одной меня ещё могут принять за кого-нибудь из своих, а вот с двумя уже вряд ли.

Хвала небесам, улицы в этом селе не мостили, цокот копыт был почти не слышен, и к пролому в заборе мы с пегой дошли незамеченными. Ехать верхом или вести её в поводу прямиком к частоколу я не рискнул. Оставил около крайнего у забора сарая, мысленно приказав не храпеть и не ржать. Лошадка оказалась понятливой. Когда я двинулся к цели, из-за спины у меня не доносилось ни звука.

К моему счастью, возле пролома дежурил только один батыр.

Убивать его я не стал. Просто подкрался сзади, прихватил аккуратно за шейку и придавил пальцем артерию. После чего оттащил потерявшего сознание стражника от забора к сараю и уложил у стены. Пускай себе дрыхнет. Времени до утра ещё много.

Дальнейшее уже никакой проблемы не представляло.

Около часа я гнал лошадь рысью на юг, затем повернул на запад, пересёк вброд пару речушек и дальше, уже не особенно торопясь, поехал на север. На отдых остановился где-то за полтора часа до рассвета, на небольшой поляне, шагах в трёхстах от дороги.

Немного подумав, решил развести костерок. Побаловать себя чем-то горяченьким — самое то для усталого путника. Когда вода в котелке закипела, привязанная к дереву лошадь внезапно всхрапнула и заволновалась-задёргалась.

Быстро откатившись в сторону от огня, я подхватил лежащее возле котомки копьё и принялся всматриваться в темноту. Зверь ли какой-нибудь подобрался к нашей поляне, человек ли… разницы не было. Гостей я не звал, а незваные, как всем известно, хуже татарина… Хотя некоторые остряки уверяли, бывало, что нет — лучше.

— Стой, где стоишь! — рявкнул я, узрев наконец среди кустов и деревьев человеческий силуэт.

— Стою, — ответили мне через миг женским голосом. — Вот только бросать в меня эту острую палку не надо. Это неэстетично.

Обматерить незваную гостью я не успел. Замер на полуслове с отвисшей челюстью.

Незваная гостья говорила… по-русски…

Глава 4

— Поздравляю! Всё вышло так, как мы и планировали.

Высокородная открыла глаза и увидела перед собой знакомое косматое облако.

— Я сплю?

— Конечно. А как бы иначе мы разговаривали?

Астия поднялась с кресла и подошла к окну. За окном клубился туман.

Женщина развернулась, поправила машинально причёску…

— Он меня усыпил, да?

— Усыпил.

— И даже не изнасиловал?

— Увы, моя дорогая.

— Вот же… подлец!

«Погонщик» забулькал смехом.

— Твоя физическая оболочка лежит сейчас на кровати. Она проснётся… через три с половиной часа. Мой тебе совет — не спеши отправлять погоню.

— За кем? За этим импотентом иммунным? Да на кой он мне сдался⁈

— Нет, не за ним. За твоей воспитанницей.

— Она что, тоже сбежала⁈ — округлила глаза магичка. — Вот же ведь… мелкая дрянь!

— Дрянь, не дрянь, нам это только в плюс.

— В плюс? С чего бы?

— Так будет больше шансов, что наш иммунный всё-таки вытащит камень Байаль из источника «энергии минус».

— Ладно. Пусть так, — кивнула, подумав, Астия. — Но что тогда делать мне?

— Продолжишь свой путь на юг, к устью Сала́ты. Ты же ведь знаешь: там сейчас маются от безделья больше двух тысяч бывших имперских гвардейцев и где-то с полсотни магов. По нынешним временам, огромная сила.

— Предлагаешь мне взять их под свою руку?

— Конечно. Имея такую армию, ты вполне можешь стать хозяйкой целой провинции, а то и нескольких сразу.

Женщина усмехнулась:

— Ты забываешь главное. Мои магические резервы не бесконечны. У меня не получится долго держать в кулаке такую толпу.

— Я никогда ничего не забываю, — заявил менторским тоном бесформенный. — В прошлую нашу встречу я обещал тебе ценный подарок, которого не будет ни у кого в этом мире… Вот… Смотри… Он поможет держать резервы на должном уровне.

На столике возле окна появился стеклянный шарик. Совсем небольшой, диаметром меньше полпальца.

— Что это? — Астия взяла его в руки и глянула на просвет.

— Безразмерный магический накопитель, — сообщил собеседник. — Сейчас он пустой, но когда ты проснёшься, он начнёт наполняться.

— Наполняться? Чем и откуда?

— Он наполняется «магией пустоты», то есть, «энергией ноль». Пока наш иммунный не извлечёт из второго источника силы нужный нам камень Байаль, накопитель будет подпитываться только той мелочью, что исходит из Пирамиды желаний и не поглощается пустоградским камнем. Это, конечно, крохи, но для решения бытовых вопросов их хватит с лихвой.

— А потом? Ну, когда нужный камень окажется у иммунного.

— А потом ты сама ощутишь, как увеличится накопление. Но это не самое главное. Самое главное, ты будешь единственной, кто получит возможность распоряжаться накопленной им «энергией ноль». Хочешь, используй её для себя. Хочешь, одаривай подчинённых. Отличный инструмент для управления бывшими магами. Кнут и пряник в одном флаконе, — опять засмеялся «погонщик».

— Да. Неплохой инструмент, — кивнула волшебница. — И сколько он будет действовать?

— Я же сказал тебе: он безразмерный. То есть, пока жив источник «магии пустоты», накопитель будет ей наполняться.

— А сколько живёт источник?

— Теоретически бесконечно. А что же до практики… тебе его точно хватит. Не беспокойся.

— Хотелось бы верить, — буркнула Астия. — За иммунным мне как-нибудь надо приглядывать?

— Нет. Теперь это не твоя забота, — колыхнулся бесформенный. — Ещё вопросы имеются?

— Нет.

— Отлично. Я тогда удаляюсь. До встречи.

— До встречи, — пробормотала женщина.

Когда «погонщик» исчез, она опять повернулась к окну и вгляделась в клубящийся снаружи туман. Точно такой же, как помнится, окружал и поддерживал её телесную оболочку, когда та опускалась вниз, в разверзшееся под ногами жерло Пустой горы — источник той самой «энергии ноль», про которую так долго и велеречиво распинался бесформенный. Сколько в его словах было правды, а сколько лжи, Астия не могла понять до сих пор…

* * *

Густое, словно кисель, марево маг-энергии обволакивало высокородную подобно паучьей сети, цепко и в то же время пружинисто. Женщине то казалось, что её втягивают в бездонный омут-колодец, то, наоборот, пытаются вытолкнуть на поверхность. Эта бессмысленная и непонятная борьба двух начал отнимала силы, кружила голову, вызывала неприятную тошноту, заставляла сначала сжиматься в комок, а после как будто бы выворачивала наизнанку, и так без конца, раз за разом, как на гигантских качелях неведомого великана.

«Кто ты? Зачем ты пришла? Кем ты себя считаешь?» — раздался в сознании чей-то рассерженный голос.

Раздался внезапно. Раздался в тот миг, когда Астия уже почти потеряла ощущение времени и пространства.

«Я… гостья… Я пришла… за желанием… Я считаю себя… собой».

«Негусто, — засмеялся невидимый собеседник. — Но ничего другого не ожидалось. Ко мне уже давно никто не заходит. Лет эдак… с тысячу».

«Тебе тут одиноко?» — вырвалось у высокородной.

«Одиноко? — задумался неизвестный. — Да, пожалуй, что нет. Те, кто снаружи, скучны. Разговаривать с ними неинтересно, поэтому я, хе-хе, разговариваю, в основном, сам с собой. И я уже знаю: спрашивать, кто ты, творец, проводник или ключ, бессмысленно».

«То есть, ты знаешь ответы заранее?»

«Какие-то знаю. О каких-то только догадываюсь. Я же ведь не дракон, чтобы врать и навязывать своё мнение остальным».

«Ты не любишь драконов?» — поинтересовалась женщина, вычленив из сказанного главное.

«А за что их любить-то, гадов ползучих? — отозвался со злостью голос. — Ты, кстати, правильно сделала, что избавилась от драконовой магии. И способ, каким ты проникла сюда, мне нравится. Использовать чужой накопитель, чтобы заполнить силой свою изначально немагическую оболочку — решение интересное. Но о нём мы поговорим позднее. А сейчас давай-ка о главном. Итак, какое желание ты хочешь исполнить?»

«Ну… вообще, у меня их много…»

«Много — это понятно. Но у меня тут не лавка с подарками для принцесс. Из всех желаний исполнить получится только одно… Ага. Вижу, как минимум, три. Первое — вернуть себе красоту, далее — стать бессмертной, затем — стать единственным в этом мире истинным магом…»

«Первое можешь вычеркнуть», — буркнула Астия.

«Не желаешь становиться красивой? Ну, надо же! — удивился подгорный житель. — А я-то думал, от красоты ни одна женщина не откажется».

«Ты правильно думал. Но красота — это не причина, а следствие».

«Хм… мог бы поспорить, но ладно. Про красоту убираем. Остаётся два пункта: бессмертие и истинная, то есть, не зависящая от внешних условий, магия. Такая, как у драконов или как у меня. Верно?»

«Верно. Я должна выбрать одно из двух?»

«Да. И это будет только твой выбор».

Высокородная прикрыла глаза и задумалась.

В этом выборе явно таился подвох. Просто не мог не таиться. Примерно такой же, как в эликсире из когтя дракона, который она изготовила год назад для своего покойного папеньки. В том смысле, что можно, к примеру, превратиться в бессмертную, но глухонемую, безногую нищенку, а можно стать величайшей и всемогущей волшебницей и умереть при этом всего через несколько месяцев…

«А можно… отложить этот выбор? Лет, например… на пятьсот», — решилась наконец женщина.

Окружающая ей белёсая муть на пару секунд замерла, а затем как будто взорвалась сотнями маленьких завихрений.

«Ну, это же надо! — хохотал голос. — Никогда б не подумал! Так меня развести! О! Да в тебе, получается, столько хитрости, сколько не было даже в драконах, чтоб их всех разорвало!.. Клянусь, это лучшая шутка, которую я когда-либо слышал!..»

«Так всё-таки можно или нельзя?» — осторожно повторила свой вопрос гостья.

«Можно. Конечно, можно. И даже нужно, — ответил здешний хозяин, закончив смеяться. — Мало того, я даже дам тебе на это время кое-какие умения. Но взамен ты должна для меня кое-что сделать. Прямо сейчас».

«Я готова, великий!» — не раздумывала ни секунды высокородная.

«Тогда слушай меня внимательно. Очень внимательно. Когда ты выйдешь наружу, ты отправишься назад в Пустоград, к восточным воротам. Рядом с ними имеется постоялый двор. Там уже третий день проживает один человек. Его имя Ашкар, он известный разбойник, приговорённый к смерти в двух королевствах, трёх графствах и одном султанате. Ты должна отыскать его и привести ко мне. Для прохода под гору ты передашь ему один артефакт, он должен разбить его, когда поднимется на вершину. Понятно?»

«Понятно, великий. Что я должна сделать после?»

«Ты должна будешь ждать его у подножия. Остальное узнаешь, когда он вернётся. Его приказы будут моими приказами. Поняла?»

«Поняла, о, великий!»

«А раз поняла, то ступай. Не будем терять драгоценного времени. Его нам и так не хватает. Да, и ещё. Не надо звать меня „о, великий“. Зови меня лучше погонщиком…»

Что он имел в виду, говоря, что времени не хватает, Астия поняла, когда дошла наконец до гостиницы возле восточных ворот. На площади перед зданием толпились люди. Около входа стояли пятеро стражников с мечами и копьями.

Внутрь королева проникла под мороком. Погонщик не наделил её заново магией, но снабдил артефактами, один из которых позволял становиться невидимой.

Где жил разбойник Ашкар, Астия определила по разговорам снующих туда и сюда слуг и охранников.

Улучив момент, женщина поднялась на второй этаж и очутилась в коридоре с десятком дверей. Из единственной приоткрытой доносились громкие голоса и звуки шлепков. Судя по всему, там кого-то допрашивали.

Астия осторожно проникла внутрь, закрыла за собой дверь и сняла невидимость.

— В чём дело? Кто вы такие? Что происходит? — сухо поинтересовалась она, обведя взглядом собравшихся в комнате.

Всего там присутствовало четверо. Один, со связанными руками и опухшей физиономией, стоял на коленях посреди помещения. Двое, в зелёных накидках-плащах, как у егерей, вдумчиво «обрабатывали» его кулаками, руководствуясь указаниями четвёртого, того, кто допрашивал.

— Аршаф? — удивилась Астия, когда тот обернулся.

— Ваше величество? — ответно удивился маршал-судья, сняв шляпу и коротко поклонившись.

Высокородная знала его как самого ловкого и удачливого на всём континенте «охотника за головами». Она не единожды встречала его в королевском замке, а после кончины отца их лично представил друг другу герцог Тирениус.

— Кто это? Почему вы его допрашиваете? — кивнула дама на связанного.

— Это Ашкар, бандит и убийца. Он давно у нас в розыске, — сообщил маршал и тут же добавил. — Прошу прощения, сиятельная госпожа, но вы сами-то что здесь делаете? Да к тому же одна, без охраны.

— Что я здесь делаю? — повела плечом Астия. — Вопрос, конечно, нескромный, но я отвечу. Моя охрана осталась на улице. А здесь я по той причине, что два дня назад мне сказали: в этой гостинице, в этом номере живёт человек, который мог бы помочь мне в одном деликатном деле. Как видите, дорогой друг, я ничего не скрываю.

— Ещё раз прошу простить меня, ваше величество, — вновь поклонился Аршаф, — но ваш план мне придётся нарушить. Этот человек пойдёт с нами.

— Да-да, я всё понимаю, — вздохнула женщина. — Но согласиться с этим, увы, не могу.

Она резко вскинула руку, и из зажатого в кулаке артефакта в сторону собеседника метнулся сотканный из света клинок. А ещё через миг уже из другой руки в помощников маршала ударили молнии. Дознаватели рухнули на пол. Мгновением позже упал и Аршаф.

Выждав секунды три — вдруг кто-то выжил? — Астия не спеша подошла к стоящему на коленях Ашкару, подняла с пола нож одного из убитых и быстро, двумя отточенными движениями, срезала путы.

— Про какое такое… дело ты говорила? — хмуро поинтересовался разбойник, встряхнув руками и покосившись на трупы.

— Меня попросили передать тебе это, — Астия протянула ему небольшую стеклянную пирамидку. — А ещё я должна проводить тебя к Пирамиде желаний. Пойдём. У нас мало времени…

У подножия Пирамиды они очутились спустя полтора часа. Идти до неё пришлось под невидимостью. Ни людей, ни палаток возле Пустой горы больше не обнаруживалось. Видимо, тот, кто жил под горой, решил, что свидетели ему не нужны.

— Тебе вон туда, — указала Астия на вершину. — Когда окажешься там, разбей пирамидку о камни.

— И всё? — удивился Ашкар.

— И всё, — кивнула сиятельная. — Я буду ждать тебя здесь…

Его возвращения она ждала до утра.

А когда он вернулся, высокородная не сразу узнала навязанного «погонщиком» спутника.

Бывший бандит изменился. Причём, не только снаружи.

От прилично одетого и помолодевшего лет на десять Ашкара веяло такой силой, что Астия невольно попятилась.

Окинув даму надменным взглядом, будущий император ткнул в неё пальцем:

— Терпеть не могу некрасивых и старых.

В то же мгновение женщину словно бы окатило могучей волной.

Едва ли не каждой клеточкой тела она вдруг почувствовала, как её наполняет-захлёстывает живительная энергия, как разглаживается её кожа, заново начинают светиться глаза, увеличивается и поднимается грудь, бёдра становятся упругими, талия тонкой, а волосы густыми и шелковистыми…

— Неплохо, — оценил Ашкар произведённые с помощью магии улучшения. — Тот чувак под горой сказал мне, что ты теперь будешь исполнять мои любые приказы. Так?

— Так, господин, — поклонилась Астия.

— Прекрасно, прекрасно… Знаешь, откуда твой муж притащил твоему папаше коготь дракона?

— Да, господин Ашкар, — кивнула высокородная. — Он добыл его в Пустоши, в пещере под горным кряжем.

— Ты должна меня туда отвести.

— Но… я не знаю, где это точно находится. Драконова пустошь большая. Там много пещер и туннелей. Какой из них правильный, Тирениус не рассказывал.

— Это неважно, — отмахнулся бывший разбойник. — Главное, отведи меня к любому из них, а там разберёмся.

Астия опять поклонилась.

— Замри, — приказал Ашкар.

Женщина застыла в поклоне. В очень глубоком поклоне.

— Теперь развернись… Ага… Упрись о валун… Крутяк!.. Ни разу ещё королеву не трахал… хе-хе…

Приладившийся сзади разбойник сопел и пыхтел минут десять.

Чего-то приятного от такого соития Астия не ощущала, но сладострастные стоны издавала исправно. Задранная на голову юбка не давала нормально дышать, мелкие камушки больно впивались в локти, жёсткие пальцы Ашкара грубо, до синяков, мяли ей бёдра.

Дама терпела.

В конце концов, не такая уж это серьёзная плата за лишние столетия жизни и магию.

Главное, что не в нищенку превратили и не в инвалида.

А прочее можно и потерпеть…

* * *

Астия проснулась с рассветом, лёжа в кровати, одетая, как и предсказывал в ночном разговоре бесформенный. Поднявшись и подойдя к окну, она обнаружила на столе тот самый стеклянный шарик из сна. Взяв его в руку, высокородная действительно ощутила тоненький ручеёк силы, втекающий внутрь, но в любой миг готовый сменить направление, чтобы пополнить энергией пустеющие резервы хозяйки.

Женщина не отказала себе в удовольствии проверить это прямо сейчас, приказав артефакту отдать ей накопленную им силу.

Энергии в накопителе оказалось немного. Она ощущалась… странно. Как будто бы утекая сквозь пальцы при попытке использовать. Высокородной пришлось весьма и весьма постараться, чтобы сформировать из неё простенькое заклинание, позволившее зажечь обычную свечку.

Когда это наконец получилось, Астия вытерла со лба пот и мысленно усмехнулась.

Подаренный бесформенным инструмент оказался достаточно своенравным, но в то же время и перспективным. С его помощью можно и вправду взять по контроль весь магический рынок на территории бывшей Империи, а возможно, и всего мира. Не сразу, конечно. Но тем не менее.

И совершенно правильно, что сбежавшим иммунным теперь займутся другие. А у неё, когда-то королевы и герцогини, действительного члена Конклава, хватает иных забот. Подчинить себе всех болтающихся без дела и без энергии местных магов, организовать из бывших имперских гвардейцев свою личную армию, взять под контроль Шаонар, Ашкулук, Самаан и прилегающие к ним земли — задача даже не на годы, а на десятки лет. Однако и приз, что светит в конце, того стоит.

Стать в итоге единственным в этом мире истинным магом и уже никогда, никогда в жизни не позволять каким-то удачливым проходимцам нагибать её в хвост и в гриву и делать своей любимой игрушкой…

Глава 5

— Ты кто? — выдавил я из себя секунд через пять (и тоже по-русски), когда незнакомка вышла из-за кустов, ведя в поводу серую «в яблоках» лошадь.

— Алина, — пожала она плечами, остановившись шагах в пяти от костра. — Бывшая невеста Ашкарти. Мы с тобой виделись полгода назад в Шаонаре. Ты мне тогда помог не упасть.

Сказала и аккуратно сняла платок, закрывающий нижнюю часть лица.

— Тебя за мной Астия послала шпионить?

Самый дебильный вопрос, какой я сумел придумать за эти секунды.

А вообще, достаточно странное ощущение. Я чувствовал перед этой девчонкой (а она в самом деле выглядела девчонкой лет примерно пятнадцати) непонятную робость. Или, скорее, смущение. Словно она застала меня врасплох за каким-то постыдным занятием и теперь, сто процентов, разнесёт это по всем соцсетям.

— Астия? Шпионить? Меня? — рассмеялась гостья. — Не, ну она конечно могла бы попробовать, но это вряд ли. Пусть она сволочь первостатейная, но не дура. Оставить меня без присмотра ей бы и в голову не пришло.

— Ты её так не любишь?

— А за что мне её любить-то? Хитрая, подлая и абсолютно лживая гадина. За те пять лет, что она командовала школой невест, я её хорошо изучила. Да и потом, когда она прибилась к ривийцам, там тоже много чего добавилось.

Я покачал головой:

— По-моему, ты к ней несправедлива.

— Несправедлива⁈ — вскинулась девушка. — Да ты её просто не знаешь!..

Честно сказать, это была провокация. Мне просто хотелось потянуть время, чтобы прийти наконец в себя и разложить по полочкам все те мысли, какие возникли, когда услышал от неё совершенно невозможную здесь русскую речь. Даже не подозревал, что могу быть так потрясён, несмотря на всю подготовку (а готовили меня к разного рода непредвиденным ситуациям и вправду неплохо). Однако, увы, моя подготовка оказалась не столь хороша, как надеялся.

Почему так случилось? Не знаю.

Алина (вероятней всего, это её настоящее имя — фальши, по крайней мере, я в её словах не почувствовал) выглядела и впрямь на пятнадцать-шестнадцать, но, судя по поведению, она была старше. Хотя и несильно.

Внешне достаточно симпатичная, но не настолько, чтобы потерять голову. По-русски говорила естественно, без какого-либо акцента, но чувствовалось, что она им давно не пользовалась — явно дольше, чем я.

Цвет глаз, даже несмотря на «специальное» зрение, я разглядеть не мог, но надеялся, что когда рассветёт, это проблемой не станет… Почему для меня это стало так важно? Да потому что когда она открыла лицо, я неожиданно понял: она похожа на Рей. Конечно, не как её точная копия, но — чёрт побери! — я мог бы поклясться, что ещё не встречал в этом мире другую настолько похожую… Ну, может, за исключением Алмы. Но там, безусловно, случай другой — обратный…

— А ты б не могла объяснить, как же тогда ты сбежала, если всё время была под присмотром у этой… хитрой особы?

Вопрос был, конечно, с подвохом, но бывшая невеста Ашкарти ни секунды над ним не раздумывала.

— Да просто эта хитрая гадина слишком высокого мнения о себе и не слишком высокого о других. Я знаю, она приказала привести тебя к ней, а потом усыпила всех, кто вокруг, чтобы вам не мешали. И у неё даже мысли в голове не возникло, что я могу её просчитать.

— И как ты её просчитала? Ну, в смысле, как ты смогла не уснуть?

Девушка усмехнулась:

— Вот ты, я знаю, иммунный. Ты можешь рассеивать или преобразовывать направленную на тебя магию. А я эту маг-энергию вижу и могу собирать, а потом отдавать, если нужно. Так что, когда я увидела выплеск магической силы из комнаты этой твари, то просто включила защиту из рун. Своих свитков у меня, правда, нет, но они есть почти у всех воинов Эрхан-бея. Активировать какой-нибудь из ближайших я могу в любой миг. И, кстати… — она неожиданно посмотрела на мою сумку, а потом на копьё, что я продолжал держать остриём в её сторону. — На тебе до сих пор есть метки. Как раз по ним я тебя и нашла.

— Метки? Какие?

— Магические. Ты их не чувствуешь, потому что они на оружии. Высокородная Астия далеко не такая наивная, как многие думают. Она ещё до Арладара поставила эти метки на всё оружие в том отряде, который её охраняет.

— Ты можешь их снять?

— Я могу выкачать из них маг-энергию. Тогда они перестанут действовать. Но только боюсь… — она внезапно замялась.

— Что⁈

— Если я это сделаю, оружия у тебя больше не будет.

Я почесал в затылке. Оставаться в этом мире невооружённым хотя бы обычным ножом — в российских условиях это означало почти то же самое, что прийти на какую-нибудь закрытую вечеринку в одном носке…

— Возьми. Он без метки, — Алина сняла с себя пояс с мечом и протянула мне. — Я им всё равно не пользуюсь — не умею.

— Совсем? — удивился я.

— Некому было учить, — развела она виновато руками.

Думаю, со стороны наш с ней разговор выглядел… диковатым.

Вместо того, чтобы сразу расставить все точки над «ё», выяснить, что ей нужно, откуда она знает русский и не является ли случайно таким же, как я, попаданцем… ну, то есть, попаданкой, я почему-то спрашивал её совсем не об этом. Да и она, со своей стороны, почему-то тоже не торопилась узнать обо мне побольше.

Видимо, это и вправду старинная отечественная традиция: видеть во всём незнакомом опасность и не доверять с разбега первому встречному… Ну, или встречной, как в моём варианте.

— Слушай, а сколько тебе вообще лет?

— Двадцать один, — быстро ответила девушка, пояснив: — Просто каждой невесте Ашкарти, пока на неё не обратил внимание император, специально замедляли физическое развитие. С помощью магии. Наш император любил молоденьких. Как, впрочем, и старый взир из Тилланда.

Судя по промелькнувшему на её лице выражению омерзения и гадливости, я понял: ей есть что мне рассказать не только о жизни императорского дворца, но и о традициях и обычаях ривийского юга.

— И сколько из этих двадцати одного ты живёшь здесь, в этом мире?

— Шесть с половиной, — не стала скрывать Алина.

Я мысленно хмыкнул. Кое-что начинало потихонечку вырисовываться.

— Ну что? Выкачивать будешь? — я бросил наземь копьё и присовокупил к нему изъятые у спящих батыров меч, нож и топорик.

Гостья кивнула, и в то же мгновение оружие словно бы растеклось по траве, превратившись в несколько кучек буро-зелёной пыли.

Никогда такого не видел. Но выглядело впечатляюще.

Алина встряхнула руками и повернулась ко мне:

— Астия говорила: у тебя много имён. Леннир, Дарий, Краум, Димир. Какое из них настоящее? Как лучше к тебе обращаться?

— Вообще-то, я Дмитрий… эээ… Дмитрий Иванович, — поправился я, сделав скидку на возраст моей собеседницы. — А что касается обращения, тут важно, во-первых, кто обращается, а во-вторых, где и когда. Друзья один на один называли меня Димир, любимые женщины — Дим, враги — Леннир или Дарий, все прочие — господин Краум.

— А много их было? — заинтересовалась Алина.

— Кого?

— Женщин.

— Формально две.

— А по факту?

— А по факту, одна.

— А разве такое бывает?

— Бывает, — вздохнул я. — Сам никогда с таким не встречался, но вот… случилось.

— Расскажешь?

Я усмехнулся.

— Я полагаю, нам надо о многом поговорить, но попозже.

— А почему не сейчас?

— Потому что нам надо сматываться отсюда. И чем скорее, тем лучше, — кивнул я на превратившееся в пыль оружие.

— Ты прав. Бережёного бог бережёт, — не стала спорить Алина

— А небережёного конвой стережёт, — хохотнул я в ответ…

Когда мы со спутницей уже отъехали от поляны, она неожиданно озаботилась:

— А это ничего, что мы едем вместе? Вдруг твоей женщине не понравится?

— Не бойся. Она не ревнивая, — хмыкнул я, подстегнув лошадь…

* * *

Около двух часов мы двигались на восток, а затем повернули на север.

В принципе, я уже знал, куда надо направиться в первую очередь. Приключившаяся свистопляска с оружием заставила меня вспомнить про один хитрый тайник, который устроил себе аккурат перед попаданием на болотную каторгу. Да и одёжкой нормальной плюс кое-какими деньгами захотелось разжиться, и чтобы при этом без всякого криминала.

По дороге… точнее, по еле угадывающимся тропкам в лесу мы ехали молча. Я впереди, спутница сзади. Как она призналась сама, с географией этой части Империи у неё имелись проблемы. Я же, наоборот — когда покинул подворье Алмы, за следующие пару месяцев исходил тут практически всё.

Привал я скомандовал ближе к полудню, на очередной подходящей для этого дела поляне. От прежней стоянки мы удалились достаточно далеко, так что погоня, если она и была, отстала часов на десять, а возможно, что и вообще навсегда.

— Как настроение? Самочувствие? Ничего не болит, не ноет? — поинтересовался я у Алины, спрыгивая со своей пегой.

— Всё хорошо, — ответила девушка. — У моей мамы конезавод, так что я с лошадями с детства знакома, не привыкать.

— Ух ты! Конезавод! А где?

— Под Казанью, — улыбнулась Алина.

— Надо же, — я покачал головой. — Вот сколько по всему миру ни путешествовал, а до Казани ни разу не добирался. Только до Зеленодольска, и то по реке.

— А сам, небось, из Москвы, да? — хитро прищурилась спутница.

— Почему так решила? — вскинул я бровь.

— Не знаю. Просто подумалось…

Разубеждать её я не стал, как и продолжать разговор. До той поры, пока обед себе не сварю. Ну, и ей заодно.

Обед, кстати, мне варить не пришлось. Я только костёр организовал, а всё остальное сделала бывшая невеста Ашкарти — совершенно нахально отстранив меня от костра, котелка и приготовления пищи. Тем более что к путешествию она подготовилась явно лучше меня: в её перемётных сумках нашлась и крупа, и ломтики сушёного мяса, и какие-то травы, и даже несколько специальных пиал, подходящих и для супов, и для плова, и для травяного отвара…

— Ну, и зачем ты за мной увязалась? — внешне довольно лениво поинтересовался я, когда с обедом было покончено, а посуда помыта и убрана. — Только из-за того, что мы с тобой эти… как их там… попаданцы? Ну, так это неправильно. А вдруг я какой-нибудь негодяй и убийца или вообще педофил?

— Ты не педофил, — медленно и чуть нахмурившись проговорила Алина. — А то, что убийца… так кто из нас без греха?..

Она сидела напротив меня, на лошадиной попоне, скрестив по-турецки ноги. Не слишком привычная поза для женщин этого мира, но для земных попаданок, да ещё и таких, кто, к примеру, практикуется в йоге, вполне допустимая.

Я смотрел на неё из-под прищуренных век, привалившись спиной к какому-то дереву, изображая наевшегося до отвала и потому благодушно и иронично настроенного господина.

Наблюдать в таком состоянии за чужими реакциями, особенно женскими — дело нехитрое. Дамы на такое часто ведутся, считая своё положение заведомо более выигрышным. А зря.

Моя спутница сейчас явно злилась, хотя и всячески пыталась это скрывать. Я, к слову, уже успел определить главный «вторичный» признак перемены её настроения — тот самый цвет глаз, который никак не мог уловить в предутренних сумерках.

В спокойном состоянии её глаза были просто синими, в расслабленном становились светлее, в слегка возбуждённом — ярче. Когда их хозяйка нервничала, темнели. А когда злилась (вот как сейчас), приобретали аметисто-сапфировые оттенки. Примерно такие, какие были у «драконовых дщерей» с их «фиолетовой гетерохромией на правый глаз».

Именно в эти мгновение глаза моей нынешней спутницы до удивления походили на те, что могли быть у Рейны, если бы после памятной ночи близ Се́жеша они бы приняли не изумрудно-зелёный цвет, а аметисто-фиалковый. С чем связана эта схожесть, я не понимал, но в психологическом плане это был явный плюсик в пользу Алины. По крайней мере, мне теперь становилось сложнее искать в ней какой-то подвох, препятствие, чтобы поверить тому, что она говорит…

— За тобою, как ты говоришь, я увязалась по трём причинам. Первая — там, в Шаонаре, ты не дал мне упасть. Просто так, без какой-либо мысли, без рассуждений, на автомате, а для меня это дороже любых подарков и обещаний. Вторая — ты сделал то, о чём я мечтала пять долгих лет — уничтожил Империю и императора. И, наконец, третья — я просто хочу вернуться домой.

— И ты полагаешь, я сумею помочь? — усмехнулся я, отрываясь от дерева и усаживаясь, как и она, по-турецки.

— Уверена. Потому что вдвоём это сделать легче.

— Легче вернуться? — уточнил я на всякий пожарный.

— Да. Потому что я знаю, как это сделать, но одной мне не справиться. А ещё у меня есть это!

Она сунула руку себе за ворот и вытащила оттуда висящую на шнурке «пирамидку с глазом». Точно такую же, какую мне предлагал купить в своей лавке Абдулазиз. Только не красную, как в моём случае, а зелёную.

— Откуда она у тебя? — пробормотал я внезапно осипшим голосом.

— Купила, — пожала плечами Алина.

— А торговца звали…

— Абдулазиз.

— И это случилось…

— В Пе́тре.

— В Пе́тре? Не в Тартусе? — поднял я бровь.

— Да. В Иордании. В их знаменитом городе с храмом Эль-Хазне, вырезанном прямо в скале. Мы с мамой там в турпоездке были.

— А твой отец?

— Что мой отец?

— Он с вами не ездил?

Алина вздохнула:

— Я его никогда не видела.

— Он что, вас бросил?

— Нет, он нас не бросал, — покачала головой девушка. — Мама рассказывала… он служил в какой-то особой организации. Постоянно ездил в командировки… В последнюю он уехал за полгода до моего рождения… И пропал без вести.

У меня неожиданно защипало в глазах:

— Да. Такое бывает. Сочувствую.

— Кто-то, конечно, может решить, что она всё придумала, — словно не слыша меня, продолжила спутница. — Что всё это, чтобы я не считала отца негодяем, просто сбежавшим от нас, бросившим жену и ребёнка… Но я-то ведь знаю, что это не так. Что это совсем не так!

Она подняла на меня взгляд.

Я молчал.

— У меня мама очень красивая женщина. Красивая и богатая. Она легко могла завести другого мужчину, мужа или любовника. Но за пятнадцать лет, что мы жили вместе, она ни с кем не сошлась, ни единого раза, хотя претендентов хватало. Все эти года она ждала, что отец вернётся. Мама не верила, что он умер.

— А кто она, твоя мама? Чем она занимается? Ну, кроме коневодства?

— Лошади — просто хобби. А вообще у неё крупная консалтинговая фирма. Она консультирует все деловые структуры Поволжья. И, кстати, она испанка по происхождению. Причём, как мне кажется, из аристократов. С отцом они познакомились в Аргентине. Он уговорил её переехать в Россию, она согласилась.

— А почему ты решила, что твоя мама аристократка?

— А из-за имени. Полное, оно очень длинное. Рената Доминга Рохас Пико Дестино дель Сальдо Колина де Коносименто.

Я засмеялся:

— И это так в паспорте и записано?

— В заграничном — да, всё целиком. В российском — только Рената Доминга Рохас. Даже не знаю, что с ней теперь. Жива ли?

— Жива, жива, не волнуйся, — успокоил я бывшую невесту Ашкарти. — Пока мы помним и думаем о своих близких, они живы и ждут нас. Сколько ты с ней не виделась? Шесть с половиной лет?

— Да.

— Расскажешь, что с тобой было здесь?

— Расскажу. Но только и ты рассказывай.

— Договорились. Рассказывать будем по очереди. Пять минут ты, пять минут я, и дальше по новой. Согласна?

— Согласна. Но только, чур, ты первый.

— Да не вопрос.

— Тогда начинай.

— Ну, слушай… Прибыл я, значит, в Тартус в командировку. Военным бортом…

* * *

Мы говорили минут, наверное, сорок. А после продолжили. Только уже верхами, в дороге, когда снова двинулись в путь.

Я почти ничего не скрывал. Рассказывал спутнице и о том, как попал сюда, и о том, как встретил здесь Алму. Как поклялся отомстить за неё. Как угодил на каторгу. Как смог убежать оттуда через болото и Гиблый лес. Как встретил Тура, Лику, Рейну, Аршафа. Как вытребовал желание у «живущего под горой» бесформенного. Как стал командором большой баталии в Драаране. Как спасал Рейну в Се́жеше и как потом она спасала меня. Как мы сражались с имперскими корпусами. Как бился в арладарском дворце с императором и его альтер-эго. Как предал своих друзей и любимую женщину, поверив фантомам. И как теперь, во что бы то ни стало, хочу отыскать её «среди пространств и веков»[1]…

Алина в ответ вовсю трещала о том, как училась в языковом лицее в Казани и была там круглой отличницей. Как, будучи на экскурсии в Петре, оторвалась от группы и случайно зашла в какую-то лавку. Как поддалась на уговоры торговца Абдулазиза и купила совершенно не нужную ей безделушку. Как чуть с ума не сошла, когда вышла наружу и очутилась чёрт знает где. Как целый год выживала в мире меча и магии, прикидываясь слабоумной нищенкой и потихонечку изучая его обычаи и язык. Как искала возможность вернуться домой и почти что нашла её. Как неожиданно выяснила, что может видеть магическую энергию и поглощать её или, наоборот, отдавать, но в то же время не имеет способности использовать эту силу для волшебства. Как императорские гвардейцы схватили её и переправили в Арладар, а маги Конклава определили её в невесты Ашкарти. Как через пять лет учёбы в школе невест и «шаонарского инцидента» она чуть было не стала наложницей Горша, но сумела сбежать из дворца. Как попала в Тилланд, как помогла Эрхан-бею свергнуть старого взира и стать советницей нового. Как в походе на север ривийцам встретилась Астия, и Алине пришлось с ней сотрудничать. Как они помогли мне уничтожить Ашкара и Горша и как в самый последний момент перед взрывом выдернули меня из столицы через волшебный портал…

Больше всего в её рассказе меня поразили две вещи.

Первая: что это Астия, а отнюдь не бесформенный, навела на меня иллюзию с Рей и Аршафом, заставив поверить, что это правда.

Вторая: что моя спутница, в самом деле, смогла узнать, как вернуться…

[1] Строчка из песни «Ищу тебя» из к/ф «31 июня» (муз. А. Зацепина, сл. Л. Дербенёва).

Глава 6

На ночь решили остановиться прямо в лесу. Выезжать на какой-нибудь относительно торный путь и искать там какую-нибудь относительно целую деревеньку, где можно встать на постой, я не рискнул.

По нынешним временам, два путешественника, один из которых юная девушка, а другой из оружия имеет только короткий меч, но в то же время оба на лошадях и с чем-то набитыми сумками — лакомая добыча даже для обычных крестьян, а уж для матёрых разбойников так и вовсе законная премия. Да к тому же и денег у нас имелось хрен да маленько.

— У меня только пять лартов, — виновато сообщила Алина под вечер. — Надо, наверное, было у спящих пошариться, но не сообразила.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Я знаю, есть тут одно местечко, доедем — и деньги добудем, и оружием разживёмся…

Основная проблема лесной ночёвки заключалась в охране. Как минимум, от шастающего в округе зверья. Конечно, мы просто могли спать по очереди, но возлагать эту обязанность на Алину мне показалось неверным. И не потому что я вдруг решил озаботиться её физическим и душевным здоровьем, а потому что, по её же признанию, с оружием она обращалась плохо и, значит, реально могла бы не справиться даже с некрупной рысью. А так как меч у нас был только один на двоих, прийти ей на помощь у меня бы, скорее всего, не получилось. Тем более что специальным зрением моя спутница, в отличие от меня, иммунного, не обладала.

— Попробуем сделать сторожевое заклятье, — провозгласил я после короткого ужина и недолгих раздумий.

— А ты разве умеешь? — удивилась Алина.

— Как имперские маги, нет, не умею. Зато как рунные мастера и саиры Тилланда, уже не раз делал и делал успешно. Только мне надо для записи что-то надёжное, основательное, не одноразовое, чтобы хотя бы ночь продержалось.

— Вот это вот подойдёт?

Она протянула мне достаточно крупный кристалл тилландского хрусталя.

— Ух ты! — восхитился я, пересчитав грани. Их оказалось ровно шестьдесят четыре. С большим числом, насколько я слышал, такие хрусталики ещё не встречались. — Откуда такое богатство?

— Великий взир подарил, — равнодушно отозвалась спутница. — Он думал, что раз я «великая пери», то, значит, могу написать на нём великие руны.

— А чем написать, он случайно не подарил?

— Ох, чёрт! Забыла, — Алина хлопнула себя по лбу и снова начала рыться в седельных сумках. — Да куда же оно закатилось-то?.. Ага. Вот. Нашла, — выудила она из левой котомки свинцовый стилус. — Взир говорил, им можно на чём угодно писать.

— Отлично! Сейчас проверим…

Писать стилусом оказалось легко и удобно. Он оставлял на хрустальных гранях чёткие, исключительно ровные линии.

Что я пишу, Алина не видела — процедуру нанесения рун я производил в потёмках, повернувшись спиной к костру.

Работа, кстати, оказалась довольно муторной.

На каждую грань пришлось наносить аж по пять иероглифов. Сначала «дуэн» — «щит», затем «дуо сы» — «много раз», а после «сить сяо» — «надолго».

Микроскопическая китайская каллиграфия (только без микроскопа) отняла у меня полтора часа чистого времени, за минусом четырёх перерывов по пять-семь минут, необходимых, чтобы привести в норму глаза, пальцы и психику. Однако результат того стоил. Такой рунной записью мог бы, наверно, годиться любой рунный мастер из Драарана или такой же саир из Тилланда. Оставалось только прочесть, что написано, и проверить работоспособность кристалла.

— Дуэн. Дуо сы. Сить сяо, — негромко пропел я, сжав в кулаке артефакт.

В то же мгновение он словно бы вспыхнул голубоватым светом и тут же погас. А ещё через миг вокруг нас и костра «засветилась» призрачная, невидимая для не владеющих магией защитная сфера.

— Здо́рово! — восхищённо присвистнула бывшая невеста Ашкарти. — В этом кристалле, похоже, энергии больше, чем во всех артефактах старого взира… Ты, кстати, руны на традиционном китайском писал?

— Что? — воззрился я удивлённо на спутницу. — Ты знаешь китайский⁈

— Ну… — внезапно замялась она. — У нас в лицее его изучали факультативно, но штук восемьсот иероглифов я запомнила. Там всё на ключах построено. От одного начертательного элемента-графемы в письме до семнадцати.

— И ты можешь прочесть, что я написал? И перевести?

— Наверно, смогу, — кивнула Алина. — А надо?

— Надо, — вздохнул я, уже понимая, что всё, сегодня моя эпопея с рунами завершилась.

— Дуэн… Дуо сы… Сить сяо, — медленно прочитала она, взяв в руки кристалл и подсветив себе зажжённой от костра веточкой. — Щит. Много раз. Надолго… Надо же! Никогда не подозревала, что руны можно писать по-китайски.

— А что ты вообще знаешь об их начертании? В Тилланде тебя этому не учили? Ты же ведь вроде бы пери, да ещё и великая.

— Учить не учили, никто ведь не знал, что на самом деле я этим умением не обладаю… Ой! — девушка резко прикрыла ладошкой рот и испуганно посмотрела сперва на меня, а затем снова на артефакт. — Но каждый же мастер… каждый саир и каждая пери… у них у каждого собственный рунный язык, про который никто не знает, и, значит…

— Ну-ну. Давай, продолжай, — подбодри́л я её, когда она вдруг замолчала.

— И это значит, что ты… что ты больше не сможешь использовать этот язык… раз его могут прочесть другие. Так?

— Так. Но надо проверить.

Я вынул из ножен меч, начертал на земле его острием иероглифы «одиночный огонь», а затем громко прочёл их:

— Дан хо!

Увы, мои «руны» остались безмолвными.

— Не работает, — едва ли не плача, пробормотала Алина. — Это всё я! Я во всём виновата.

— Ты тут совсем ни при чём, — убрал я в ножны клинок и стёр с земли нерабочую запись. — Я мог бы и сам догадаться. А какие ты, кстати, ещё знаешь языки? Ну, кроме русского и китайского.

— Более-менее английский, испанский, французский, арабский. Сносно иврит. Кое-что понимаю и могу прочитать на санскрите, японском, корейском.

— Сло́говое письмо изучала? Девана́гари, абуги́да, абджа́д? В общем контексте, примерные схемы и построения.

— Конечно. Это же такая интересная тема.

Я чуток помолчал. Потёр затёкшую шею…

— Да уж. Ты прямо какой-то… лингвистический уникум. И в кого только уродилась такая?

— Наверное, в маму, — пожала плечами Алина. — Она сама не меньше пяти языков знает, не считая русского и испанского.

— Пять языков — это хорошо, — пробормотал я, задумавшись. — Но с рунами у нас из-за этого теперь полный пролёт. Ведь что знают двое, то знает, сама понимаешь, кто.

— И что же нам теперь делать? — жалобно вопросила спутница.

— Да, собственно, ничего. Принять всё как есть и не париться… Хотя… А давай-ка мы вот что попробуем. У тебя в запасе сейчас маг-энергия есть?

— Есть.

— А запусти-ка её в меня. Хоть самую малость.

— Попробую…

— Запустила?

— Ага.

— И что?

— Ничего. Она просто рассеивается.

— Логично.

Я дёрнул щекой и снова задумался.

Хитрый финт не прошёл, факир был пьян и фокус не удался. Не оформленная в заклятье энергия на меня не подействовала и в туманное облачко перед носом не превратилась.

Хочешь не хочешь, придётся снова действовать по старинке, без всякого читерства.

— Так что ты там говорила про Западный континент? — сделал я вид, что плохо запомнил то, о чём разговаривали по дороге.

— Я говорила, что до того, как попасть в Арладар, я встретила в Ашкулуке одного интересного нищего. Его звали Ши́ри, и он постоянно цитировал «Откровения Вириона-отшельника»… Ну, то есть, тогда я ещё не знала, что это такое, но там были любопытные вещи. Шири рассказывал: эту книгу он нашёл на помойке возле храма Баат. Наверно, её случайно выбросил кто-то из высших магов…

— Или не случайно.

— Или не случайно, — согласилась Алина. — Я об этом тогда совсем не задумывалась.

— Он тебе эту книгу показывал?

— Нет. Он сказал, что она сгорела в ночлежке, во время пожара…

— И снова случайно?

— Наверно, — засмеялась Алина. — Лично меня эти «Откровения» заинтересовали, когда Шири начал рассказывать про переходы меду мирами. Что якобы тот мифический Вирион утверждал, что, мол, параллельные миры существуют, но проникнуть туда можно только из Храма вечной стихии, который воздвигнут в Заморье тамошними мольфарами-чародеями. И что расплачиваться за переход надо осколком волшебной души. Что это за осколок и что за душа, в «Откровениях» не говорилось, а говорилось, что кроме осколка надо ещё иметь при себе «Око демона».

— Тот медальон, что продал тебе Абдулазиз?

— Видимо, да. И хорошо, что я никому его не показывала.

— А в школе невест?

— В школе невест его посчитали простой безделушкой. Драгоценных металлов там нет, камушков тоже, а про «Откровения Вириона-отшельника» я от тамошних магов только два раза слыхала. Что, мол, это какая-то ерунда, вирионовы предсказания не сбываются, и книжонка годится только умы смущать, недаром её везде на помойки выбрасывают.

Я усмехнулся.

— Но тем не менее, ты в эти сказки поверила.

— А ты бы на моём месте как поступил⁈ — возмутилась девушка.

— Да, наверное, так же, — не стал я с ней спорить. — В такой ситуации хватаешься за любую соломинку.

— Так, значит, ты мне поможешь?

— Да. Но только не потому, что тоже хочу вернуться в свой мир.

— Ты не хочешь вернуться⁈ — опешила спутница.

— Ну, почему не хочу? Хочу. Но это сейчас не главное.

— Что может быть главнее, чем вернуться домой? — удивилась Алина.

Я почесал за ухом. Вздохнул.

— Скажи. Вот ты бы хотела, чтоб твоя мама стала счастливой? Чтобы она дождалась наконец твоего отца, чтобы оказалось, что он не погиб, а просто не мог вернуться?

— Конечно! — вскинула брови девушка.

— Ну, так и вот. Я тоже, как твой отец, хотел бы вернуться домой. Очень хотел бы. Но, в отличие от него, меня там никто не ждёт. Потому что та женщина, к какой я хотел бы вернуться, находится здесь, в этом мире. И, я уверен, она точно так же, как твоя мама… Рената Доминга Рохас Пико Дестино дель Сальдо Колина де Коносименто, — практически без запинки повторил я длиннющее имя, — ждёт меня там, куда для такого, как я, хода нет. По какой из причин, я не знаю, но это, в общем, не важно. А важно лишь то, что я верю: она дождётся меня. Дождётся несмотря ни на что. Потому что я обязательно её отыщу. Чего бы мне это ни стоило. Сколько бы сил и времени ни понадобилось. То, что для этого мне, как тебе, надо добраться до Западного континента — не более чем совпадение. Но подобные совпадения, как мне кажется, никогда не бывают случайными. Поэтому я и считаю, что должен помочь тебе. Хотя бы из-за того, что, скорее всего, это поможет и мне. Судьба, понимаешь, такая штука, что с ней никогда не узнаешь заранее, шутит она или и вправду даёт тебе шанс. Как обычно, единственный. Вот как-то так, Алина, — развёл я руками. — Вот как-то так…

* * *

До нужного места (в двух с половиной лигах от приснопамятного Бугуртия) мы добрались за двое суток.

— Нам туда, — кивнул я на покосившийся путевой знак с практически выцветшей доской-указателем.

— Уверен? — усомнилась Алина. — Там написано «Не ходите направо».

— Вот именно из-за этого мы туда не пойдём, а поедем, — пошутил я, тронув поводья и направив лошадь направо, в густые заросли лопухов, к неприметной тропинке.

Спутница на своей «серой в яблоках» двинулась следом.

Дорога сквозь лес заняла около получаса. Тропка то исчезала, то вновь появлялась, но с пути это меня ничуть не сбивало. Я, словно «охотник на лис, держал направление по 'радару» — ощущению некой неправильности, которое пропадало, как только мы отклонялись от нужного курса.

Голый, без единой травинки каменный холм открылся взгляду внезапно. Вот вроде бы только что ехали по лесной чащобе, и тут — бац! — лес резко кончился, а вместо него какие-то скальные нагромождения. И лошади, как по команде, начали вдруг беспокоиться, словно бы впереди затаился какой-то хищник.

— Я боюсь, — неожиданно сообщила Алина.

— Чего? — спросил я, не оборачиваясь.

— Того, что внутри. Там… как будто колодец… из черноты. Энергия минус, сжатая до состояния… до состояния камня.

— Скажи ещё, до состояния чёрной дыры, — усмехнулся я, оглядывая поверхность холма и припоминая, где оставил «заначку». — И, кстати, за мной лучше не ходи, а то мало ли что… И ещё это, включи защитную сферу. На всякий пожарный.

Спрыгнув с лошади и передав поводья Алине, я двинулся к каменным россыпям.

Как и полгода назад, решил обойти холм по кругу. И так же, как и тогда, примерно на полпути перед глазами сформировалось облачко маг-энергии. Нормальный такой маячок для памяти, чтобы уже наверняка не забыть, где что припрятал.

Мысленно усмехнувшись, я поднял голову, нашёл ещё пару-другую ориентиров и, уже никуда не спеша, направился вверх по склону.

Карабкаться по каменной круче пришлось недолго. Минут через десять я стоял на вершине. Точнее, на плоской, но не слишком ровной площадке с полуразрушенным парапетом, словно в кальдере потухшего невесть когда вулкана.

Удивительно, но окрестности с верхотуры почти не просматривались. Всё, что располагалось дальше двух сотен шагов от подножия, терялось в туманной дымке.

В прошлый раз я как-то не обратил на это внимания, но сейчас мне, по крайней мере, стало понятно, почему этот холм обходят стороной местные жители.

Основная причина: они его просто не замечают, хотя, по идее, холм такой высоты должен быть виден за пару десятков лиг. Вторая причина, менее явная: таящаяся внутри холма магия отпугивает любого, кто даже просто идёт в его сторону. А то, что на дороге стоит указатель с предупреждением и сюда от него ведёт неприметная тропка — так мало ли в мире встречается идиотов, желающих испытать на своей голове крепость какой-нибудь стенки? Особенно, если на указателе к ней открытым текстом написано: «Ты туда не ходи, ты сюда ходи. А то снег в башка попадёт. Совсем мёртвый будешь!» [1]

Тайник, где полгода назад я оставил старую обувь, сшитую Алмой одежду, рюкзак, деньги, оружие, находился чуть ниже вершины, на той стороне, где сильно «фонило» магией. Всё, что когда-то спрятал, оказалось на месте — в неприметной выемке между камнями.

Когда я извлёк всё наружу и решил ещё раз пошарить в нише (а вдруг там что-то осталось?), то внезапно почувствовал лёгкое дуновение. Оно шло прямо из горной толщи. Словно бы где-то под ней была пустота. Какая-то скрытая полость. И в той полости… хм… запросто могло отыскаться что-нибудь интересное.

Отбойного молотка у меня с собой не было, тонны тротила тоже, зато имелось в наличии целое облако маг-энергии, которое я легко мог употребить для удовлетворения своего исследовательского зуда.

Заклятие «шахтёр-самоучка» сработало на отлично. Миг, и на месте банальной выемки возник круглый проход, похожий на вентиляционный канал, не слишком широкий, но, в общем, достаточный, чтобы в него мог пролезть человек.

Ну, я и полез.

Хорошо, эта мини-штольня оказалась не слишком длинной (метров, наверно, пятнадцать), не сужалась по ходу и не обрывалась куда-нибудь в пропасть, как это принято в приключенческих фильмах «категории Б». А ещё хорошо, что барахло снаружи оставил — приладил на склоне и под гору не потащил, только тесак с собой взял (вдруг резать чего-то придётся или рубить).

Путь ползком завершился тем, что я таки вывалился из штольни в пустое пространство. Упал, слава богу удачно. Ничего себе не ушиб и не поломал.

Включив специальное зрение, внимательно осмотрелся. Мой лаз находился всего в полуметре от пола какой-то пещеры, относительно небольшой, метров пятнадцать в диаметре. Посередине пещеры торчало похожее на пень возвышение. На возвышении лежал круглый камень. От камня веяло силой. Донельзя знакомой. Точно такой же, что исходила от пустоградского камня Байаль.

Подойдя ближе, я понял, что не ошибся. Это был действительно он, очередной осколок драконьего «средоточия» — вместилища магии. Коснувшись его рукой, я невольно вздрогнул. В памяти неожиданно всплыли события из моего недавнего прошлого. Которые были забыты. Вычищены «погонщиком» после нашего разговора под Пирамидой желаний. Он вовсе не собирался дарить мне волшебный камень. Я взял его сам, из похожей пещеры, с примерно такого же постамента…

«Поздравляю! — прошелестело в сознании. — Ты нашёл новый источник энергии».

«Явился, не запылился, — чертыхнулся я мысленно. — Что тебе нужно, бесформенный?»

«Мне? Ничего. Уже ничего, — засмеялся невидимый собеседник. — А вот тебе этот камушек пригодится».

«Чей он?»

«Какая разница? Возьми, и он будет твой».

Подвоха в его словах я не чувствовал, но кое-что уточнить всё-таки стоило.

«Чем он может помочь мне?»

«Он поможет тебе вернуться домой, — сообщил погонщик. — В прошлый раз, когда ты решал, какое желание выбрать, месть или возвращение, то тоже получил камень Байаль. Ты выбрал месть и использовал камень для создания армии и подчинения магов. Этот ты можешь использовать для перехода между мирами».

«Расплачиваться за переход надо осколком волшебной души», — пробормотал я, вспомнив, что говорила Алина.

«Ого! — восхитился бесформенный. — Цитируешь Вириона-отшельника. Молодец! Подготовился. И холм этот смог отыскать. А вообще, я тобой восхищён. Исполнить второе желание мало кому удавалось».

«Что нужно сделать, чтобы переход состоялся? Как надо расплачиваться? И, главное, с кем?»

«Как и с кем, ты узнаешь позже. А для начала тебе надо просто взять этот камень».

Я размышлял секунд десять. К любым предложениям этого кадра следовало относиться, как минимум, настороженно, однако, опять же, прямого обмана с его стороны я не чувствовал. Разве что некую недосказанность…

«Ладно. Возьму».

Сказал и аккуратно снял камень Байаль с возвышения…

[1] Фраза из кинофильма «Джентльмены удачи».

Глава 7

«Что это?» — я с удивлением смотрел на то место, где только что лежал камень.

Вместо обычной впадины или выемки на относительно ровной, как срез от пилы, поверхности постамента виднелось отверстие. Почти того же размера, что и осколок драконова «средоточия», которое он ранее закрывал, словно крышка. Или, скорее, как пробка.

Какой глубины был этот… колодец под камнем, я даже предположить не мог. Его дно не просматривалось даже спецзрением.

«Новый источник энергии. Я уже говорил, — усмехнулся погонщик. — Или ты думал, что это про камень Байаль?»

Я дёрнул щекой и попытался вернуть «пробку» на место.

Увы, вынутая один раз из «горлышка», обратно она уже не вставала. Мой камень отталкивала от колодца какая-то могучая сила. Полное ощущение, будто в отверстие на постаменте вставили невидимый столб, и теперь туда ничему и никому хода нет.

«Ты открыл новый источник энергии, и она теперь бьёт столбом, — словно подслушал мои мысли бесформенный. — Один раз открытый, его можно закупорить только равной по силе магией».

Я хмуро смотрел на колодец и истекающую оттуда невидимую энергию и тщетно пытался понять, в чём же меня обманули.

«Не мучай себя. Ты сделал всё правильно… Для себя правильно», — уточнил собеседник.

«Что правильно? Поясни».

«Да без проблем. Недаром ведь эта гора называется Холм познания. Всего, чтоб ты знал, их три. Пирамида желаний — там ты уже побывал. Холм познания — ты сейчас в нём. И Пик равновесия — где он и что он, ты, возможно, ещё узнаешь. Каждая такая гора — это мощнейший источник магии. Природной, исконной, изначально присущей этому миру. Драконы, которые много тысячелетий здесь властвовали, пытались эти источники уничтожить и навязать миру свой тип магии. Во многом у них это получилось. Уничтожить источники они, конечно же, не смогли, зато научились перекрывать их — осколками своих „средоточий“…»

«Но ведь без своих „средоточий“ они умирали», — возразил я с налёта.

«Всё правильно. Умирали, — согласился бесформенный. — Но драконов было довольно много, и среди них тоже находились преступники и изгои. Вот их-то как раз и использовали для закупорки местных источников. Одного приговорённого к смерти дракона хватало на все три горы. Правда, среди здешних магов встречались герои, которые шли драконам наперекор и умудрялись открыть один из источников. И тогда чешуйчатым тварям приходилось отыскивать новую жертву среди своих. Обычно они обязывали какую-нибудь драконицу снести яйцо, а затем вынимали оттуда едва оформившегося зародыша. Для одного источника этого было достаточно».

«Матери отдавали на смерть своих же детей⁈»

«Ну, человеческие самки тоже довольно часто уничтожают своих же детёнышей, если они ещё не родились. Причём, без каких-либо угрызений совести», — усмехнулся погонщик.

«Всё верно. Такое случается, — не получилось у меня не признать очевидное. — Но тебе-то с этого что? Какая твоя в этом выгода? И какая в том выгода мне?»

«В том, что источник открыт?»

«Да».

«Твоя выгода очевидна. Ты получаешь камень Байаль и с его помощью уходишь из этого мира к себе домой. Моя… хм… ты помнишь, я тебе говорил, что мне надо двести лет, чтобы заполнить собой весь мир?»

«Помню».

«Ну, так и вот. Я заполняю собой ту магию, что течёт из здешних источников. Первый источник ты открыл в Пирамиде желаний. А сегодня, когда ты открыл второй, время моего ожидания сократилось лет примерно на семьдесят. Тебе-то это без разницы — ты отсюда уходишь, а мне приятно. Хе-хе».

«А если я не уйду?»

«Ты уйдёшь. Ты всё равно уйдёшь, я это точно знаю. Тебя в этом мире ничто не держит. А если и держит, то только на время. И когда это время выйдет… — погонщик вдруг замолчал, словно бы что-то обдумывая. — А хочешь, я предложу тебе новую сделку? Очень, знаешь ли, выгодную».

«Выгодную тебе? Или всё же обоим?»

«Обижаешь, начальник! — нарочито возмутился бесформенный. — Конечно, обоим».

«И в чём она заключается?»

«В том, что ты мог бы чуть погодить с возвращением и занялся поисками последнего третьего источника силы, а как только нашёл, забрал бы оттуда ещё один камень Байаль. Мне это сэкономило бы ещё лет семьдесят-восемьдесят…»

«А мне? Что получаю от этого я? Зачем мне ещё один камень? Что мне с ним делать?»

«Как это что? — удивился погонщик. — С ещё одним камнем ты можешь забрать из этого мира любого, кто тебе дорог. Или любую… Мне почему-то кажется, что такие здесь точно найдутся…»

Я молчал секунд двадцать.

Наживку погонщик закинул, конечно, знатную.

Но соглашаться на сделку было, наверно, неправильно. По крайней мере, сейчас.

«Я над этим подумаю. Но не сегодня».

«Хозяин — барин», — хохотнул невидимый собеседник.

Продолжать разговор я не стал. Сказано было достаточно, и всё это следовало хорошенько обдумать.

С камнем под мышкой я нырнул в лаз и пополз наружу. А когда вновь очутился на склоне, за спиной неожиданно загрохотало. Проход, ведущий под гору, исчез. Обрушился под тяжестью собранных в его своде горных пород.

Случившееся меня нисколько не удивило. Истинные источники силы не любят, когда к ним захаживают посторонние.

Алину я обнаружил там же, где и оставил — на краю дремучего леса.

Вокруг моей спутницы мерцала защитная сфера.

— Всё в порядке? — спросила она, сняв защиту.

— Всё в норме, — показал я рюкзак и оружие, после чего достал из-за пазухи камень Байаль. — А вот это и есть тот «осколок души», что поможет тебе вернуться домой…

* * *

Чтобы нормально поговорить, обсудить, что да как, нам пришлось удалиться от холма на поллиги. Только тогда, по словам Алины, она перестала чувствовать разлитую по окрестностям «злую» магию.

— Этот холм — мощнейший источник энергии минус, — поведала спутница о своих ощущениях. — Когда ты туда полез, она просто просачивалась сквозь камни. Пускай и недалеко, и в довольно малых количествах, но этого, как я понимаю, хватало, чтоб никакая живность в окрестности не заходила.

— А когда я вернулся?

— А когда ты вернулся, она вся устремилась вверх. Я теперь её даже отсюда вижу.

— И на что она отсюда похожа?

— На светящийся столб. Он идёт из вершины, а после немного рассевается и загибается к западу.

— К западу? Ты уверена?

— Ну, если здешнее солнце заходит на западе, то, значит, да, к западу.

— А на западе у нас… — почесал я в затылке. — На западе у нас Пустоград. И Пустая гора. Она же Пирамида желаний.

— И что это означает?

— Не знаю. Но, думаю, разберусь.

— А что там с тобой случилось, расскажешь?

— Ну а куда же я денусь? Всё расскажу, как на духу.

— Всё-всё?

— Всё-всё…

И я действительно рассказал ей всё, без утайки.

А после вернул ей меч и переоделся в извлечённую из тайника одежду и обувь.

Алина делала вид, что не смотрит, но вопросы при этом задавать не переставала.

Я, как мог, отвечал, объясняя в подробностях те моменты, про которые моя спутница раньше не знала. Больше всего её, понятное дело, интересовали «природные источники магии»:

— Почему я о них никогда не слышала? Почему их ровно три штуки, а, например, не два и не пять? Почему ни имперские маги, ни саиры, ни пери никогда не учитывали эти источники в своих заклинаниях? Зачем драконы пытались закрыть их, ведь это же глупо? А может, погонщик просто наврал тебе?..

— Погонщик не врал, — отверг я последнее предположение. — Но и всей правды он, как обычно, тоже не говорил. Поэтому я пока что остерегусь делать то, что он предложил.

— По поводу третьего камня и третьей горы?

— Да. Которая Пик равновесия… И, вообще, — осенила меня внезапная мысль, — раз он это так настойчиво предлагал, значит, этого делать как раз и не нужно.

— Я бы так тоже подумала, — кивнула Алина. — А сам камень мне можно ещё разок посмотреть?

— Смотри, — снова достал я «находку» и протянул даме.

Бывшая невеста Ашкарти рассматривала его больше минуты.

— Ты знаешь, в нём столько энергии, — сообщила она, возвращая мне камень, — что я могу выкачивать её целый год, а он и на сотую долю не оскудеет. И, что интересно, обратно он тоже берёт, я проверила.

— Берёт, говоришь? — посмотрел я оценивающе на «осколок». — А что если я, к примеру… на шею его повешу?

— Хочешь проверить, а что если на приёме энергии он подействует на тебя как заклятье? — догадалась спутница.

— Именно так.

Алина наморщила лоб.

— Я когда-то слыхала… что некоторые маги хранят артефакты прямо в себе. Что, мол, если артефакт достаточно сильный, она сам создаёт в теле мага что-то вроде… пространственного кармана.

Идея показалась мне здравой:

— Хоть я и не маг, но попробовать можно.

Я расстегнул куртку и приложил камень к груди. А затем принялся давить на него. Сначала легко, почти без усилий, но с каждой секундой наращивая давление до тех пор, пока оно не стало невыносимым.

— Держи и не отпускай! — выкрикнула неожиданно спутница.

В это мгновение мне показалось, что мои рёбра буквально вдавились внутрь, не давая дышать. Но я почему-то знал, что это не страшно и ненадолго. Главное, выдержать первый этап. Перетерпеть, а потом всё пойдёт так, как надо…

Боль исчезла внезапно, словно её и не было. Дышать стало неимоверно легко, а на душе как будто райские птицы запели.

— Лови! — вскинула руку Алина, и через миг у меня перед носом возникло неплотное облако маг-энергии.

Чуть поразмыслив, я обратил его в заклятье иллюзии.

— Здо́рово! — прошептала девушка, когда на поляне, где мы остановились, вдруг вырос розовый куст, благоухающий самыми изысканными ароматами, распустившийся несколькими десятками огромных разноцветных бутонов. — Выходит, работает, да?

— Работает, — подтвердил я, развеивая иллюзию.

— И куда мы теперь?

— На север, к мостам. Нам надо переправиться через Салату.

— А денег нам хватит?

— Твои пять лартов, да мои двадцать восемь… — я сделал вид, что задумался. — Знаешь, я тут прикинул… Что мы всё по лесам-то шатаемся? Пора бы уже на дорогу нормальную выехать, да на постоялых дворах ночевать-столоваться. Ну, если конечно они тут остались ещё… Но для начала нам надо в один городишко наведаться, Бугуртием называется. Там мне должны остались. Очень много должны…

* * *

Сразу, впрочем, в Бугуртий мы не поехали. Сперва дали небольшой крюк, обогнув город с севера и добравшись до той деревеньки, где я когда-то прикупил себе одежонки «какую не жалко». В этой одёжке я, помню, наивно предполагал отсидеть полгодика-годик в местной кутузке, скрываясь от всеимперского розыска. То, что вместо «комфортного» срока в «приличной» тюрьме я получил двадцать лет каторги, ни счастья, ни радости мне, ясен пень, не доставило. Но это, как говорил в телевизоре один популярный ведущий, уже совсем другая история…

— Что мы тут делаем? — поинтересовалась Алина, когда перед нами открылся сожжённый до угольков частокол и полуразрушенная церквушка с уже привычным косым крестом на покосившемся куполе.

— Ищем, где можно поесть и переночевать, — пожал я плечами, разглядывая пока ещё целые дома и домишки.

Всего в деревеньке, по первому впечатлению, таких сохранилось процентов восемьдесят. Не повезло, в основном, тем строениям, что находились рядом с забором, и тем, что, вероятно, принадлежали всяким там несговорчивым. В принципе, нормальное состояние, когда кто-то желает взять власть в окру́ге. Типа, сперва мы снесём «никому не нужные» ограждения, дальше зачистим всех несогласных, а потом вы уже никуда, господа селяне, не денетесь, будете платить за защиту от чужих бандюганов, как миленькие.

Внутрь поселения нас пропустили без всяких вопросов. Причина довольно простая — стража на въезде отсутствовала. Как и ворота. Присутствовал лишь наблюдатель — тощенький мужичок с пропитой физиономией и бланшем под глазом, примостившийся на небольшом чурбачке у изрубленного столба, ранее, вероятно, служившего опорой для виселицы.

Обладатель фингала проводил нас взглядом до самой околицы, а когда мы пропылили мимо, неспешно поднялся и заковылял куда-то за огороды.

— Предупредить пошёл, кого нужно, — предположила Алина.

— Сто пудов, — согласился я с её версией…

По новой мы этого мужичка встретили, когда проехали всё село и, не найдя ни гостиницы, ни трактира, повернули в обратную сторону. Другие местные жители, попадавшиеся нам по дороге, после простого естественного вопроса «Как пройти в би… эээ… где бы тут встать на постой?» шарахались от нас, словно черти от ладана.

— Чего ищем, почтенные? — сипло поинтересовался тощий, изобразив что-то вроде приветствия.

— Заночевать, — отозвался я, остановив лошадь. — Чтоб, типа, в доме нормальном, а не в шалаше под деревьями и не в сарае со свиньями. Есть тут у вас такие, аль нету?

— Есть, есть. Как не быть-то? — зачастил мужичок. — Шелутка у нас проезжих всех привечает. Туда вон езжайте, — махнул он рукой, указывая направление. — Дом с петухами. Не ошибётесь.

— Благодарствую, — швырнул я ему монетку в пару курушек.

— Спасибочки, барин. Вовек твою доброту не забуду, — поймал он монету и скрылся в проходе между домами.

— Пропьёт, — фыркнула спутница.

— Да хоть в земле закопает, без разницы…

«Информатор» не обманул. Дом с двумя деревянными петухами на крыше действительно обнаружился там, где он указал.

— На постой примете? — спросил я у высунувшегося из двери дедка.

— Примем, отчего ж не принять-то? И лошадок ваших тоже найдём где поставить. За всё про всё… ммм… полтора ларта за ночь…

Мы торговались недолго, меньше минуты. В итоге сошлись на одном ларте за комнату, ужин и место в конюшне для лошадей.

— Что-то он быстро сдался, — поделилась сомнением спутница, когда дед самолично увёл наших пегую и серую в яблоках в сарай для скота.

— Как и предполагалось, — провёл я ребром ладони по горлу.

Алина молча кивнула…

* * *

Комната, которую нам выделили для ночлега, роскошествами не отличалась. Размер — где-то три на четыре метра. Небольшое окно, деревянный топчан напротив, набитый ватой матрас, табурет, лавка, стол. Короче, не люкс. И даже на эконом не тянет… турецкий трёхзвёздочный. Но переночевать, в принципе, можно. Стены не падают, с крыши не капает, и хорошо.

О том, что оконная створка, при желании, легко открывается со двора (крючок надо только чем-нибудь острым поддеть), я сообщил жестами. Алина в ответ только голову наклонила: мол, всё поняла.

На ужин хозяйка дома, такая же старая, как и хозяин, выдала нам две краюхи чёрствого хлеба, кусок плесневелого сыра (прямо как в лучших мишленовских ресторанах) и кувшин с обычной водой. Нормальный такой деревенский сервис…

Кроме хозяина, которого местные звали Шелутка, и его жены, на подворье присутствовал ещё один персонаж — дюжий детина с явно разбойничьей рожей.

«Племяш мой, — скупо представил его дедок. — По хозяйству нам помогает».

Ну, племяш так племяш, по хозяйству так по хозяйству. В конце концов, кто я такой, чтобы влезать в их бизнес и семейные отношения? Тем более что ближе к вечеру он куда-то свалил. Может быть, горькую пить с дружбанами пошёл, а может, по девкам — кто же его, охальника, знает…

Добавленное в питьё сонное зелье я обнаружил с помощью магии. И ей же нейтрализовал.

Хорошо, чёрт возьми, иметь в себе что-то вроде пространственного кармана, в кармане заряженный под завязку камень Байаль, а в спутницах даму, способную переправлять маг-энергию оттуда-сюда, отсюда-туда и ничего за это не требовать.

Хозяевам о приключившейся с водой неприятности мы говорить не стали. Просто поблагодарили за ужин, закрыли в комнату дверь и отправились на боковую. Уж очень нам после питья спать захотелось, аж иззевались все.

Алина оккупировала топчан и, по моему указанию, накрыла себя рунной защитой. Я примостился на полу у окна, привалившись к стене и положив под руку тесак. Облако маг-энергии висело у меня перед носом в полной готовности к применению.

Ждать мне пришлось достаточно долго, даже слегка подремать успел. Но дремал чутко, не выключая спецзрения.

Очнулся, когда от окна донеслось тихое скрежетание. Кто-то явно пытался просунуть в щель нож и с его помощью откинуть запирающую створку щеколду. Возня продолжалась почти минуту (вот же ведь неумехи). Но наконец «замок» щёлкнул, створка со скрипом открылась, звёзды в проёме заслонила чья-то сопящая тень.

Недолго думая, я с силой ткнул в неё тесаком.

Тень неразборчиво булькнула, что-то там прохрипела и вывалилась наружу с глухим шлепком.

В ту же секунду в окно влетел файербол, а следом стрела. И то, и другое рассыпалось искрами по закрывающей Алину защите.

Через миг на улице заорали, а я смог наконец подсчитать количество нападавших. Специальное зрение позволяло мне видеть сквозь стену, однако любая преграда предсказуемо уменьшала дистанцию обнаружения. Рядом с окном тихарились двое с ножами и один с топором, лучник скрывался за деревянной бочкой метрах в пяти от дома. Маг, по всей видимости, находился чуть дальше, куда моя «дальнозоркость» не добивала. Но с ним можно было разобраться попозже. Маги, лишённые охранения, для иммунного к магии — обычные цели, не более.

Раскинув в стороны руки, я целиком втянул в себя преобразованное в заклинание облако. Мгновение, и четыре призрачных лезвия скользнули в потёмки. Бревенчатая стена им помехой не стала, а лишь немного замедлила. Три магических росчерка пронзили насквозь засевших возле стены бандюков, а четвёртый буквально разрезал напополам готовящегося к выстрелу лучника.

Не успели все четверо брякнуться наземь, а я уже рыбкой нырнул в раскрытое настежь окно.

Маг обнаружился шагах в двадцати от дома, почти у самой ограды.

Два файербола, какие он, как заправский ковбой, запустил в меня сразу с двух рук, рассеялись без следа в считанных сантиметрах от цели.

Шансов остаться в живых я этому чудику не предоставил. Смёл, словно пыль, лихорадочно выставленную защиту и угостил придурка доброй порцией стали.

Едва он упал, возле уха просвистела стрела. Слева послышался шорох ещё одного упавшего тела. Этого жихаря я, увы, пропустил — видимо, он неплохо ховался.

— Я же сказал тебе: не высовываться! — рявкнул я, обернувшись и погрозив кулаком выглядывающей из окошка Алине.

Та в ответ показала язык и наложила на тетиву вторую стрелу.

Хват, которым она удерживала мой охотничий лук, выглядел вполне профессиональным…

Глава 8

Тот, кого она грохнула, оказался тем самым пьянчугой с фингалом, который сосватал нас в эту не слишком гостеприимную богадельню. А тот, кто полез в окно и наткнулся на мой тесак — «племянником» деда Шелутки. Самого деда вместе с женой мы отыскали в подполе, где они прятались, пережидая приключившуюся заварушку.

Когда мы их вытащили на улицу, они разом брякнулись в пыль.

— Не губи, барин! Невиноватые мы. Бесы попутали, — вопил хозяин подворья.

— Заставили нас, господин чародей! Как есть, заставили, — голосила старуха.

Я спокойно дождался, когда они выдохнутся, после чего небрежно поинтересовался:

— Давно промышляете?

— Дык, как анператора сковырнули, так и пошло, — поднял голову дед с таким видом, словно бы ни чего не случилось, спектакль окончен. — Жить-то на что-то надо. Месячишко, ить, как-то похарчевали ещё, а там уж куда деваться? Как бугуритийские всё тут пожгли да прежнего старосту прикопали, так и пришлось всем под них идти. Иначе прибили б.

— Бугуртийские — это вот эти что ли? — указал я на трупы.

— Агась, — закивал Шелутка.

— А месяц сейчас какой? — внезапно вмешалась в наш разговор Алина.

— Дык… третья седмица девятого, осьмнадцатое число, госпожа чародейка, — выпучился на неё хозяин подворья.

Мы быстро переглянулись.

Девушка пожала плечами, я мысленно покачал головой.

К Арладару, как помнится, и мы, и ривийцы подошли в начале шестого месяца. С тех пор, если верить собственным ощущениям, минуло не больше недели. А если верить Шелутке — сто с лишним дней. И, вероятней всего, судя по тому, что я вижу вокруг, прав он, а не мы. Как может такое быть, непонятно…

— Что они с нами сделать хотели? Прикончить или просто ограбить?

— Ограбить-то оно завсегда, это дело привычное… — почесал себе бороду дед и зыркнул на мою спутницу. — Ну, может, ещё и снасильничать. А вот чтобы до смерти, так это вряд ли. Всех, кто сюда на постой становился, они в Бугуртий свозили, к тамошнему судье. Он, говорят, в чернокнижники нонеча записался. Всю округу подмял, великим мастером себя кличет.

— Другие такие, из бугуртийских, в вашей деревне остались?

— Никак нет, господин чародей. Все туточки, — осенил себя крестным знамением хозяин дома…

* * *

Как-то особо наказывать хитровыделанных деда и бабку мы с Алиной не стали. Просто конфисковали у них полсотни лартов неправедно нажитых денег, включая те, что имелись у убитых разбойников, да забрали себе парочку заводных лошадей, ранее принадлежавших всё тем же бугуртийским бандитам. Ну, и оружием заодно трофейным затарились.

Правда, чего-то приличного там не нашлось. Несколько ржавых ножей, плохо заточенный меч из откровенно дрянной стали, два укороченных тесака, подходящих, скорее, для кухни, а не для боя, плюс охотничий лук с парой десятков стрел на мелкого зверя да старый топор (хорошо хоть, что боевой, а не плотницкий или колун).

Из всего перечисленного для ратного дела условно годились лишь лук и топор. Лук я отдал Алине, топор взял себе…

— Где ты стрелять научилась? — спросил я утром у спутницы, когда мы наконец выехали из негостеприимной деревни.

— Меня Гиана учила, я рассказывала, — ответила девушка.

— А фехтованию почему не стала учиться, если возможность была?

— У меня и до этого были возможности, только я смысла не видела.

— Не видела? Почему? — удивился я.

— Толку от этого фехтования? — хмыкнула спутница. — Сколько ни наблюдала, любая хорошо подготовленная фехтовальщица уступает в бою обычному среднему мечнику. То же самое, кстати, относится и к рукопашке. Исключения лишь чародейки, для которых физическая сила и ловкость суть продолжения магии, поэтому они и дерутся на уровне лучших бойцов. Типичная, как говорит моя мама, ошибка выжившего. Я, мол, потому такая крутая, что долго-упорно тренировалась, а не потому что всегда могу намагичить то, что у прочих не получается.

Я засмеялся:

— Какая у тебя умная мама. А какие она ещё тебе советы давала?

— А ещё она говорила, что в наше время лучше уметь хорошо стрелять, а не драться. Вот! — произнесла в запальчивости Алина.

— И вправду хороший совет, — и не подумал я спорить. — Так ты из-за этого решила учиться на лучницу?

— Здесь — да.

— А там?

Алина вздохнула:

— Три года, как дура, в секцию самбо ходила. Но всё равно мальчишки были сильнее. Поэтому я и плюнула на всякие рукомашества-ногодрыжества и пошла на практическую стрельбу. Год, правда, только успела позаниматься, а потом всё… сюда угодила…

Какое-то время мы ехали молча, а затем я заметил:

— Стрельба — это, безусловно, здо́рово. Однако и… хм, рукомашества-ногодрыжества тоже бывают полезны. Как и клинковый бой. Причём, не только мужчинам. Весь вопрос в том, как учить.

— И ты знаешь, как? — заинтересовалась Алина.

— Знаю не знаю, но попробовать можно.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас не стоит. Займёмся после Бугуртия, когда дела порешаем…

* * *

К Бугуртию мы подъехали, когда солнце уже основательно поднялось над горизонтом.

Городские ворота были открыты, на въезде выстроилась небольшая очередь из крестьянских телег.

Мзду местные стражники, насколько я понял, брали «дифференцированно»: по курушке с носа, по две — с повозки, по три — с лошади. Вероятно, с навозом боролись на городских улицах, отсюда и разделение.

Чтобы долго не препираться и сразу же обозначить свой статус, я не стал торговаться и уж тем более возмущаться установленными порядками, а просто и без затей кинул «воротчикам» монету в полларта: четырнадцать «официальных» курушек, остальное «на чай».

После такого взноса нам тут же организовали «зелёный коридор»: в обход вереницы телег и без всякого шмона. Правда, как и вчерашним вечером, один из охранников быстренько куда-то почапал. Точь-в-точь давешний выпивоха с фингалом.

Но это нормально. На это и был расчёт. Насколько он верный, выяснить предстояло в ближайшие пару часов.

От ворот мы направились прямёхонько в тот трактир, откуда меня в своё время, избитого до полусмерти, утащили к местным законникам.

И хозяин, и вышибалы в этом заведении остались теми же самыми. Однако меня они не узнали. И немудрено. В свой предыдущий визит в этот город я выглядел откровенно непрезентабельно: небритый, лохматый, зачуханный, да к тому же без лошадей и без спутницы.

Цены, кстати, с того времени существенно снизились. Сказались воцарившаяся после краха Империи «вольница» и резкое уменьшение платёжеспособности населения.

Аренда гостевой комнаты обошлась нам всего лишь в полларта за сутки. Полный пансион — полтора на двоих. Короче, жить можно. Хотя жить мы, конечно, здесь не собирались.

В обеденный зал спустились минут через двадцать. Народу в утренний час там практически не было. Как и предполагалось.

Сели специально за тот же столик, который я занимал в прошлый раз. Подавальщица появилась сразу, но сообщила: заказ подадут чуть попозже. Типа, ещё готовят. А пока суть да дело, дорогие гости могут откушать не менее дорогого вина. За счёт заведения, ясен пень, а не за свои же кровные. Сказала и бухнула перед нами на стол кувшин и две чарки.

Получив от Алины заряд маг-энергии, я быстренько просканировал содержимое керамической ёмкости и невольно скривился. Снова сонное зелье. Никакой, блин, фантазии.

Взглянув на меня, моя спутница еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Как она сама потом объясняла, на моём лице в этот миг отразилось такое разочарование в людях, какого ей ещё никогда не встречалось…

Очищенное от отравы вино мы пили не торопясь, смакуя каждый глоток.

За нами следили сразу с трёх точек: от стойки, где находился трактирщик, от двери, где мялись охранники, и от окна, где сидел чувачок со значком городского стражника.

Напряжение буквально витало в воздухе, и с каждой минутой он словно бы становился всё гуще и гуще, не давая дышать, заставляя слипаться глаза, вызывая неодолимое желание улечься на лавку и забыться глубоким сном.

После третьей выпитой чарки я наконец уронил голову на столешницу и дал лёгкого храпака. Через пару секунд ко мне присоединилась Алина.

Наблюдатели ждали ещё минуту. Затем один из охранников-вышибал покинул свой пост и осторожно, на цыпочках, подкрался к нашему столику. Несколько раз провёл рукой у меня перед носом, дальше проделал такой же фокус со спутницей-«собутыльницей», после чего, уже не таясь, дал знак чуваку у окошка: мол, всё в порядке, клиенты дозрели.

Как именно тот известил скрывающихся где-то рядом коллег, осталось неясным, но уже через два десятка секунд четверо дюжих стражников ввалились в трактир при полном параде: с дубинками и мечами на поясах и с мотками верёвок, чтобы вязать и тащить на правёж, кого приказали.

Все четверо сгрудились у нашего столика. Вызвавший их сюда крендель маячил сзади. Вышибалы в количестве двух единиц контролировали выход на улицу. Хозяин трактира с предвкушением следил за происходящим из-за трактирной стойки

Когда первый громила склонился с верёвкой над моей бренной тушкой, я «неожиданно» поднял голову и вежливо поинтересовался:

— Верёвочки продаёте или только показываете?

Замешательство в рядах «правоохранителей» длилось недолго.

— Вяжи! — заорал прячущийся за их спинами осведомитель.

И нас стали вязать.

Точнее, попробовали.

Неудачно.

«Своего» я с размаху резанул тесаком снизу-вверх, и он сразу же отвалил в сторону, пытаясь вернуть на место вываливающиеся из брюха кишки.

Тот, что нацелился на Алину, отлетел от неё, будто мячик, наткнувшись на выставленную дамой призрачную защиту. Никакой выгоды бедолаге это не принесло — случайная встреча его затылка с углом одного из столов предсказуемо завершилась в пользу последнего.

Следующих двух «охранителей» я так же, как первого, оприходовал без помощи магии. Ребятки слишком уверовали в ту фигню, что клиент усыплён и, значит, недееспособен, за что, по большому счёту, и поплатились. Пока они лихорадочно шарились по ремням в поисках ножен и торчащих оттуда рукоятей мечей, мой клинок аккуратно вскрыл горло левому и проткнул печень правому.

Магию я применил только по пятому стражнику, самому сообразительному — тому чуваку у окошка, который сначала прятался за чужими спинами и подзуживал дружбанов, а затем, когда вдруг уяснил, что что-то пошло не так, резво рванулся к лестнице. Наверное, думал, что если быстро бежать, то заклятие его не догонит. Глупышка. От молнии, как и от пули, не убежишь — просто помрёшь уставшим.

Вышибалы в мои разборки со стражниками не вмешивались. Поскольку оба — один со стрелой в шее, другой под рёбрами — уже пускали кровавые пузыри, прилёгши около входа.

Показав большой палец Алине, я двинулся к стойке и выволок я оттуда трактирщика:

— Ну что, фраерок? Рассказывать будем или глазки строить?

Трактирщик таращился на меня выпученными зенками и тщился набрать в грудь воздуха, то ли чтоб заорать, то ли просто чтоб не подохнуть от страха. Пришлось его даже немножко встряхнуть и «пощекотать» под гортанью остриём тесака. Лишь после этого наш ресторатор заговорил.

Он говорил достаточно долго. Причём, без какой-либо дополнительной стимуляции с моей стороны. Вываливал всё, что знал о творящихся в окру́ге бесчинствах, о своём личном участии в них, а заодно и о том, кто тут за всем за этим стоит. Облегчал, так сказать, свою душу перед всеми убитыми с его помощью мирными обывателями.

Не поощрить его искреннее сотрудничество со следствием я, безусловно, не мог. Поэтому отработал урода быстро и безболезненно — коротким ударом в сердце. После чего развернулся к Алине и мотнул головой в сторону выхода. Мол, здесь всё закончили, перемещаемся в другую локацию.

Сразу мы, впрочем, трактирную территорию не покинули. Сначала решили чуток прошерстить имущество убиенного ресторатора и запугать до усрачки всех проживающих в доме работников. Последних набралось пятеро, исключая уже доведённых до полного умиротворения вышибал. Повар, помощница-подавальщица, две горничные и конюх.

Повара и трёх дам я запер в подсобке, пообещав, что, ежели кто-то начнёт орать, звать на помощь или же просто бузить не по-детски, то разбираться не буду — головы поотрываю всем четверым. Одна из горничных попыталась при этом брякнуться в обморок, но её быстренько привели в чувство. Ведь гуманизмом здешние чародеи, как правило, не страдали. И уж если пообещали, что голову всем оторвут, к этому обещанию следует отнестись максимально серьёзно…

Конюх, как и положено, нашёлся в конюшне. Там я его и оставил. Живым и даже не битым. Но в то же время «простимулированным» по самое не балуйся. Мол, если с нашими с лошадьми, когда мы вернёмся, хоть что-то случится, я буду очень-очень рассержен. Конюх предупреждению внял. Тем более что я поставил ему на чело специальный «магический знак», по которому, если понадобится, смогу отыскать его где угодно. Блефанул, конечно, но собеседник поверил. По крайней мере, страха в глазах несчастного было столько, что, казалось, ещё немного, и его точно кондратий хватит…

Пока я разбирался с личным составом трактира и ставил «сферу отторжения» на двор и постройки (чтобы никто посторонний в ближайшие два часа сюда не припёрся), Алина занималась вопросами вещественного имущества, как нашего, так и хозяйского.

Наше она просто собрала в два рюкзака и вынесла в обеденный зал, спрятав под стойкой. Из того, что принадлежало трактирщику, её заинтересовал только сейф в его кабинете. Обычный металлический шкаф с обычным замком без капли магической силы был вскрыт обычным ключом, найденным у убитого. Магических артефактов в шкафу не нашлось. Всякого рода бумаги (закладные, договоры, расписки и прочее) бывшая невеста Ашкарти не тронула. А вот монеты выгребла все подчистую.

— Ста двадцать семь лартов, — доложила она по окончании шмона.

Не так уж и много, если судить по понтам ресторатора и его деятельном участии в творящихся здесь безобразиях.

К моему сожалению, оружие стражников, так же как у деревенских бандитов, оказалось не высшего сорта. Единственное, что выглядело относительно качественным — это длинный и узкий кинжал (фактически стилет), найденный у осведомителя.

Этот клинок я, немного подумав, отдал Алине: пускай привыкает. После чего, ещё раз окинув глазами обеденный зал, двинулся к двери.

Следующим пунктом нашей программы был местный суд. Ну, в смысле, здание, где устроил свою резиденцию тот гадёныш, что упёк меня когда-то на каторгу, а нынче ударился в чернокнижничество и совершенно волюнтаристски, попирая демократические ожидания общественности, назначил себя самым главным в здешней песочнице…

* * *

К зданию бугуртийского суда мы шли под мороком.

Ни одна сволочь не могла нас не то что увидеть, но даже почувствовать.

Приятно, чёрт побери, когда у тебя за грудиной, в пространственном кармане спрятан камень Байаль, а рядом помощница, которая может в любую секунду извлечь из него толику маг-энергии, а потом отправить обратно с преобразованием в какое-нибудь заклинание. И не просто какое-нибудь, а достаточно мощное, доступное, по уверениям спутницы, только магам высшего уровня — магистра или даже верховного.

О том, что случилось в трактире, похоже, ещё никто не догадывался.

Люди перед судом не толпились, в боевые группы не собирались, недругов к себе в гости не ждали.

У дверей дежурили двое вооружённых охранников. Трогать я их не стал. Просто приказал оставить свой пост и свалить отсюда куда подальше. Ментальный приказ стражники выполнили беспрекословно и с максимально возможной скоростью, только пятки сверкали.

Морок с себя и Алины я скинул, когда мы проникли внутрь.

В просторном холле первого этажа обнаружились ещё двое стражников. Увидев возникших «прямо из воздуха» посторонних, они не нашли ничего умнее, кроме как обнажить мечи и с воплем «Стоять, не двигаться!» кинуться в нашу сторону.

Ей-богу, зря они это сделали. Повели бы себя поспокойнее, возможно, остались бы живы.

Обоих я уконтропупил без всякой магии: первого приложил по кумполу трофейным топориком, второму проткнул тесаком селезёнку.

Третьего, неожиданно нарисовавшегося на лестнице, прикончила из лука Алина.

Я показал ей большой палец и рванулся наверх по лестнице. Именно там, если верить трактирщику, проживал местный судья — маг-экзекутор Грайлис.

— Здрасьте! А вот и мы, — вышиб я призрачным молотом дверь в судейскую комнату. — Ба! Да вы, я смотрю, не один.

Пущенное в меня кольцо могильного праха мгновенно вернулось назад к тому, кто его запустил — здешнему магу-целителю. Если мне не изменяет память, врачевателя звали Габарий.

— Какая досада, — огорчённо заметил я, глядя, как он оседает на пол горсточкой пыли. — Мы же ведь только поговорить…

Хозяин кабинета повёл себя совершенно некуртуазно. Вместо того чтобы поддержать едва начавшийся разговор, он неожиданно начал изображать из себя агрессивного шимпанзе — запрыгал по комнате, замахал конечностями, принялся забрасывать нас какими-то заклинаниями.

Бывшей невесте Ашкарти никакого вреда эти магические наскоки, ясное дело, не причиняли — войдя в помещение, она тут же закрылась рунной защитой. Мне они, что понятно, тоже повредить не могли. Единственная проблема — никак не удавалось точно прицелиться в попрыгунчика. Уж слишком шустро он прыгал.

Особую пикантность действиям господина Грайлиса придавало то, что он был… как бы это сказать… не совсем одет… Точнее, совсем не одет. Так же как и его лепший друг целитель Габарий, только что превращённый мной в прах и пепел. По его же, кстати, вине. А всё потому что нечего оставлять дверь недостаточно запертой, когда занимаешься всякими, хм, непотребствами, да ещё на работе, а не, как все нормальные заднеприводные, у себя дома, где вас никто не видит…

Охота на движущуюся мишень отняла у меня секунд десять, но завершилась, как и положено — рухнувшим на пол телом. Убивать господина судью я пока что не стал, а лишь обездвижил.

— Вон там у него накопители, — сообщила Алина, снимая защиту.

Я подошёл к комоду, выдрал вместе с замком верхний ящик и вытащил из него небольшую шкатулку. В шкатулке нашлись четыре янтарных шарика, заполненных чем-то злым и донельзя отвратным, сразу напомнившим мне морское сражение в акватории порта Горки и сундук в кабинете главы магсовета Пара́уса.

— Мерзость, — пробормотала бывшая невеста Ашкарти, взглянув на находку, и негромко добавила. — Из этого можно вырастить нового Горша…

Я захлопнул шкатулку и склонился над Грайлисом:

— Сейчас я освобожу тебе голосовые связки, и ты расскажешь мне всё.

— Я… заплачу… Сколько ты… хочешь? — прохрипел судья.

— Ты, похоже, не понял, — улыбнулся я как можно гадливее. — Сколько мне нужно, я заберу и так, без твоего разрешения. Старые долги надо возвращать.

Судя по расширившимся глазам хозяина города, он наконец-то узнал меня.

— Тогда… всё было по закону… я по-другому… не мог.

— Знаю, дружок. Закон есть закон, даже если неправедный. Но речь сейчас не о нём, а об этом, — потряс я перед его носом шкатулкой. — Я хочу знать, где то место, в котором ты ставишь опыты над людьми, где ты вытягиваешь из них жизненную энергию.

— Если я… расскажу… ты меня не убьёшь?

— Если расскажешь всё честно, то не убью. Слово иммунного.

— Хорошо, — кивнул Грайлис и начал рассказывать.

Когда он закончил, я подал знак Алине, получил от неё очередную порцию маг-энергии и преобразовал её в заклятие подчинения.

— Пойдешь с нами. Покажешь, — скомандовал я «ожившему» Грайлису.

— Да, господин, — проговорил он бесцветным голосом и на подламывающихся, как плохие протезы, ногах направился к выходу из кабинета.

Далеко нам идти не пришлось. Лаборатория и одновременно тюрьма располагалась в подвале того же здания.

— Здесь, господин, — глухо сообщил проводник, прикладывая ладонь к специальному отпечатку на кованной створке.

Отпечаток мигнул оранжево-красным. Дверь отворилась. Мы вошли внутрь.

Оглядев помещение, я невольно сглотнул. Искоса глянул на спутницу. В тёмном подвале её лицо казалось зелёно-серым. Зато глаза буквально пылали яростью. Как два уголька: чёрное с алым, словно у адского демона.

Даже в секретном подвале в Горках, где местные маги «экспериментировали» с беременными и новорождёнными, мне не было до такой степени тошно, как здесь, в бугуртийском суде.

Там энергию жизни из человеческих тел вытягивали «дистанционно», через невидимые обычному зрению «мановоды», будто стесняясь, что если их не скрывать, это будет выглядеть неэстетично.

Здесь никто ничего не скрывал и не собирался.

Шесть женщин, четыре мужчины, четыре ребёнка… Ничтоже сумняшеся, Грайлис с подручными просто вскрывали несчастным грудные клетки и по специальным шлангам с покрытием из серебра качали энергию из жертв своего чудовищного эксперимента. И по признанию самого судьи, это была далеко не первая партия приговорённых к «высушиванию». На один «шарик» накопленной таким образом силы требовалось от ста до двухсот человек — в зависимости от «качества поставляемого материала».

А «материал» в бугуртийский суд поставляли со всей округи. Нищих, бездомных, влезших в долги, по наветам соседей, совершенно случайных путников, таких как, к примеру, я и Алина…

— Их уже не спасти, — прошептала она.

Я кивнул:

— Не спасти. Но отомстить можно… А, впрочем, нет. Неправильно. Правильнее — воздать по заслугам.

— Тебе нельзя. Ты обещал этому подонку не убивать его, — бывшая невеста Ашкарти отодвинула меня плечом, достала стилет и шагнула к пялящемуся на неё Грайлису. — А я таких обещаний никому не давала…

Из Бугуртия мы выехали спустя полчаса. Останавливать нас оставшиеся без начальства местные стражники не рискнули. Энергию из янтарных шариков, найденных в кабинете судьи, Алина выкачала и рассеяла. Обнаруженные там же дензнаки (около тысячи лартов) я ссыпал в дорожную сумку. А после обрушил судейский дом ударом воздушного молота…

Почему мы не стали уничтожать всех приспешников и прислужников Грайлиса и Габария и помогать простым бугуртийцам освободиться от зла?

Ни я, ни Алина не видели в этом смысла.

Захотят — сами освободятся.

Не захотят… значит, не очень-то и хотелось.

Наше дело лишь показать им, как надо. А дальше, как водится, сами. Всё сами…

Глава 9

До южной переправы через Сала́ту мы добирались три дня. Ночевать в попадающихся по дороге деревнях и посёлках больше не рисковали. Максимум, приобретали продукты (благо, денег теперь хватало с избытком) и двигались дальше. Для ночлега подыскивали небольшие полянки в лесу и, выставив призрачную защиту, укладывались баиньки. Дождь (а такой один раз случился) отдыху не мешал. Его капли просто стекали по защитному куполу, и одеяла, в которые мы заворачивались, оставались сухими.

Что любопытно, несмотря на то, что Алина была девушкой достаточно симпатичной, какого-то влечения я к ней не испытывал. Относился, скорее, как к младшей сестре, которую надо, в первую очередь, охранять, а во вторую, воспитывать. Ну, если конечно получится.

Обещание, что займусь её фехтовальной подготовкой, я стал исполнять уже на первом привале. Скомандовал взять в руки какую-нибудь палку-ветку, встать напротив и запулить в меня очередную дозу энергии. Появившееся перед глазами облако я преобразовал в обучающее заклинание. Как именно это делается, подсмотрел в своё время у Рей — по части образовательной магии она могла бы дать фору десятку профессоро́в.

Когда между нами возник ментальный канал, я принялся потихоньку прокручивать у себя в голове приёмы клинкового боя: разнообразные выпады, стойки, удары, финты, пируэты, защитные построения… Алина, словно сомнамбула, с открытыми, но ничего не видящими глазами, воспроизводила за мной все движения. Когда комплекс основных упражнений закончился, пошло его повторение, только уже на более высокой скорости, а дальше опять и ещё быстрее, а после ещё… и ещё…

Где-то на девятом проходе я увидел, что спутница начинает сбиваться, поэтому снизил скорость и приступил к закреплению усвоенного материала.

Магический урок фехтования занял у нас около получаса. Достаточно много, если судить по тому, сколько времени потратил на моё первичное обучение Тур, и совсем дофига, если сравнивать, сколько на то же самое при работе с пустоградскими ополченцами тратила Рейна.

Но оно и понятно. Они-то на этом деле собаку съели, а у меня это был первый опыт.

Тем не менее, он оказался успешным. Моя ученица усвоила практически всё. Вот только скорости (и, в том числе, скорости реагирования) ей действительно не хватало.

На мой вопрос «Почему?» она ответила: «Мышцы не слушаются. Силы, наверное, маловато».

Над этими словами я думал целые сутки. А после допёр. Она абсолютно права. То, что я ей транслировал, отлично подходило для мечников, но плохо для мечниц, особенно для таких невысоких и тоненьких, как Алина. И даже если плотно заняться её физической подготовкой, это ничего не изменит. Природу нифига не обманешь. При прочих равных условиях, женщина всё равно останется слабее мужчины, и, значит, без применения магии мужская техника боя ей не подойдёт.

В принципе, эта проблема решалась двумя стандартными способами.

Первый: во время боя усиливать мышцы магически. Или медикаментозно, как это обычно делали олимпийские чемпионки с «терапевтическими исключениями», выданными им неполживыми антидопинговыми агентствами.

Второй (как мне кажется, более перспективный): использовать не мужскую, а женскую технику, адаптированную под конкретную фехтовальщицу.

Идеальную женскую технику я встречал только раз. У одной-единственной женщины — Рейны. И когда Алина, по моим ментальным командам, проделывала фехтовальные экзерсисы с палкой-мечом, я несколько раз ловил себя на мысли, что Рей бы их делала точно так же. У них и фигуры были чем-то похожи и отличались лишь ростом. А походки так и вообще — буквально один в один.

Короче, само провидение заставляло меня не маяться дурью, навязывая ученице мужские приёмы, а поступить по-другому. Не представлять в голове, как это сделал бы я, а лишь вспоминать, как это делала Рейна. А после можно и магию попробовать подключить. Энергии-то в моей спутнице хоть отбавляй. Так почему бы не попытаться направить её из ментального тела в физическое? Хоть самую капельку. Хуже уж точно не будет, а лучше — сколько угодно…

Новый метод я применил на следующем занятии.

Результаты выглядели потрясающими.

Пятнадцать проходов подряд с ускорением, и ни единой ошибки во всём комплексе упражнений. Учебный, а после и настоящий меч порхал в руках у Алины, как бабочка. Атакующие и защитные стойки, удары и выпады, пируэты и мулине перетекали одно в другое точь-в-точь как у Рей. И если бы я не знал, что передо мной сейчас не моя исчезнувшая в арладарской катастрофе подруга, то запросто принял бы за неё эту танцующую с клинком девушку.

Вот только меч ей был нужен другой. Не тот, что она утащила из ривийского лагеря, взяв первый попавшийся, а тот, каким пользуются настоящие мастера. Пусть и не уникальный, но выкованный специально для тех, кто знает, как с ним управляться.

Что же касается магии, то с ней пока приключился затык. Перетоков энергии, на которые я рассчитывал, добиться на этом уроке не удалось. Но не беда. Возможно, получится после. Надо только тренироваться как следует, и рано или поздно количество обязательно перейдёт в качество. Строго по закону работающей во всех мирах диалектики…

Занятия фехтованием продолжились вечером, наутро возобновились, добавились на привале в обед и заново вечером. С каждым уроком у Алины получалось всё лучше и лучше, а на последнем спарринге, когда я уже разорвал ментальную связь и мы перешли к закреплению навыков, она смогла победить меня в двух из пятнадцати поединков. Не ахти какой результат, но в таком деле важнее тенденция, ведь поначалу она не выдерживала даже пяти секунд учебного боя, практически сразу же получая «смертельный» удар…

А на следующие сутки мы наконец-то подъехали к переправе…

* * *

Любопытно, но чем дальше мы отъезжали от уничтоженного Арладара, тем меньше творилось на дорогах разрухи. Селения всё больше попадались целыми, не разграбленными, и порядок в них, в общем и целом, поддерживался. А когда я поинтересовался в одном, какое нынче число, на меня сперва посмотрели, как на юродивого. Потом, когда я в задумчивости тронул выглядывающую из ножен рукоять тесака, предположили, что господин просто шутит. А дальше, когда у меня между пальцев загорелись крохотные огоньки, грозящие сформироваться в классический файербол, принялись наперегонки объяснять проезжему чародею, что сегодня у них середина десятого месяца.

Когда мы продолжили путь, Алина спросила, что я об этом думаю.

Каких-либо внятных мыслей у меня по этому поводу не было. Единственное, что не вызывало сомнений — на территории бывшей Империи по мере удаления от столицы все календарные даты сдвигались «вправо» намного быстрее, чем в наших личных подсчётах…

Возле моста почти не осталось примет отгремевшей недавно битвы между корпусом Нария и возглавляемым мной войском мятежников. Трупы имперцев убрали, брошенное оружие растащили, проплешины выжженной напалмом земли покрылись буйной растительностью. А у въезда на мост вновь появились таможенные посты. Только теперь уже не имперские, а выставленные никому ранее не известными, но объявившими себя хозяевами здешних земель владетелями-разбойниками.

Судя по выправке и повадкам, бо́льшая часть таможенников ранее состояли на службе в имперской армии. Возможно, даже в гвардейских частях, а не в теробороне. И вооружение, к слову, у них было соответствующее. Боевые арбалеты и луки, бердыши-алебарды, копья, нормальные с виду мечи…

— Видишь того десятника? — указал я Алине на одного из таможенных командиров, когда мы пристроились в очередь из тележных и конных.

— У которого птичий хвост на ермолке? — хмыкнула спутница.

— Ага, — засмеялся я. — Только это не хвост, а плюмаж. Но, в принципе, однофигственно. И вот я бы тебе посоветовал не на ермолку его внимание обратить, а на меч.

— А что с ним не так? — удивилась Алина.

— Не по чину этому гаврику такое оружие. Ясно ведь: у кого-то отнял или спёр… Да. Вероятней всего, что спёр. Или намародёрил. Такие мечи носили, как правило, чародейки не ниже третьего уровня. Мне это Рей говорила. У неё был, кстати, похожий. Их в мире не так уж и много. За триста лет, пока был Конклав, имперские маги почти позабыли искусство прямого боя, всё больше на заклинания уповали. Ну и доуповались, короче. Даже нормальных клинков не оставили.

Бывшая невеста Ашкарти прищурилась.

— Предлагаешь отнять у него этот меч?

— Не отнять, а восстановить статус-кво, — поднял я палец. — Ему этот меч ни к чему, а вот тебе в самый раз.

— И как же мы это сделаем?

— Да очень просто, — поправил я висящие на поясе ножны и принялся объяснять…

Когда наконец подошла наша очередь платить за проезд, обладатель «ермолки с перьями» окинул нас придирчивым взглядом и, почесав за ухом, сообщил:

— Пять лартов.

— Пять? Почему так много? — поднял я бровь.

— Не нравится, не плати и езжай обратно, — пожал плечами десятник.

— Господин сотник, — выдвинулась вперёд моя спутница. — Но ведь это действительно много. Может, вы скинете нам пару лартов, а? Ну, пожалуйста, — изобразила она жалостливую улыбку.

Судя по масляно заблестевшим глазам у таможенника, уловка сработала.

— Ну, если сударыня, хм… согласится составить компанию старому воину, — он выпятил грудь и подкрутил горделиво усы, — где-нибудь… на полчасика, то я пропущу вас вообще бесплатно.

Алина немного растерянно, но строго по плану обернулась ко мне, словно прося разрешения.

— Сударыня не продаётся, — произнёс я не менее горделиво.

— Не продаётся, так не продаётся, — не стал торговаться десятник. — Значит, с вас десять лартов.

— Как это десять⁈

— Не люблю торгашей, — ухмыльнулся таможенник.

— Но я же не торговался!

— Пятнадцать, — навернул он на цену ещё пять лартов и со скучающим видом положил руку на меч.

Я «мучился» с выбором секунды четыре. Вся гамма чувств, все переживания и терзания промелькнули на моём лице, словно титры в последней серии мексикано-бразильского сериала.

— Ладно. Чёрт с вами. Берите, — достал я из сумки пятнадцать серебряных кругляшей и бросил их в специальный ящик «для мзды».

Мытарь довольно осклабился и кивнул на мост:

— Проезжайте.

Я тронул поводья, но уже через миг предельно кислая мина на моей физиономии сменилась на изумлённую.

— Вот этот ваш меч, — уткнулся я взглядом в клинок на чужой перевязи. — Вы его случаем не продаёте? Я готов дать за него… ну, скажем, двадцать пять ларт.

— Мой меч? За двадцать пять лартов? — недоумённо взглянул на меня таможенник.

— За пятьдесят, — повысил я ставки.

— Эээ… — владелец «ермолки» нервно оглянулся на стоящего чуть поодаль человека в плаще.

«Парочка накопителей маг-энергии у него точно имеется. И сила в нём тоже есть, — сообщила мне про этого кадра Алина минут пятнадцать назад, когда мы ещё стояли в очереди. — По меркам Конклава, второй или третий уровень, но не больше».

В том, что среди таможенников обязательно должен быть маг, я нисколько не сомневался. Но на виду он, конечно же, не маячил. Поддерживать уровень им сейчас трудно — легальные-то источники все нынче разрушены, так что расходовать силы надо теперь экономно, не расшвыриваясь заклятиями и скрывая свои умения до последнего.

— Не продаётся, — нехотя сообщил десятник, повинуясь почти незаметному жесту мага-инспектора.

— Двести, — выдал я новую цену.

Мой оппонент тихо икнул и вновь оглянулся.

Маг дёрнул плечом и подошёл к нам вплотную.

— А деньги-то у вас есть? — поинтересовался он, отодвинув десятника в сторону.

— Есть, как не быть-то? — я вновь сунул руку в сумку, вынул из неё полную горсть серебра и, показав магу, ссыпал монеты обратно.

Десятник, словно заворожённый, следил за моими действиями.

Его начальник оказался покрепче.

— Не продаётся, — выдал он, стиснув зубы, и мотнул головой в сторону въезда на мост. — Проезжайте.

Я «огорчённо» вздохнул, но спорить не стал. Направил лошадь к мосту, Алина молча последовала за мной, держа в поводу двух заводных.

— Следят? — тихо спросил я её, когда мы достигли середины моста.

— Следят, — улыбнулась девушка. — Аж шеи все вывернули, включая мага. Он, кстати, что-то магичит. Наверно, сигнал своим подаёт, чтобы узнали куда мы едем…

Спутница оказалась права.

На западном берегу Салаты располагался такой же таможенный пост, что и на восточном, взимавший такую же плату с тех, кто хотел перебраться в обратную сторону.

— Куда направляемся, уважаемые? — подошёл к нам один из «западных» мытарей.

— В Сежеш, к родным.

— Счастливой дороги…

Дорога, что вела в Сежеш от переправы, была единственной. Тот самый центральный тракт, по которому в своё время двигалось к Арладару мятежное воинство. Ответвления начинались не раньше, чем двое суток пути.

В том, что нас обязательно попытаются догнать и ограбить, я нисколько не сомневался. Во-первых, у нас были деньги. Много денег. Во-вторых, на Алину явно положил глаз придурок-десятник. А в-третьих, что самое главное, я чётко им всем показал, что, если кто-то надавит, то, сто процентов, я сразу пойду на попятный. Короче, из тех слабаков, что за свою никчёмную жизнь готовы отдать что угодно. Даже жену и детей, не говоря уже о каком-то имуществе или, к примеру, о принятой под опеку девчонке…

От моста мы отъехали всего лишь на пару лиг.

— Для засады самое то, — усмехнулся я, осмотревшись.

Небольшой холм, возвышающийся справа от тракта, в самом деле, отлично подходил для засады на десяток-другой куда-то спешащих конных. Дорога здесь имела изгиб, и даже если бы впереди шла разведка, она на какое-то время обязательно пропадала из поля зрения основного отряда.

Наши преследователи разведкой не заморачивались — пёрли вперёд цепочкой из девяти всадников. Первым скакал тот самый десятник в «ермолке с перьями», нужный нам меч болтался у него справа на поясе. Маг двигался третьим.

— Сначала задних, — скомандовал я Алине.

Бывшая невеста Ашкарти кивнула и, быстро прицелившись, спустила уже натянутую тетиву.

Замыкающий воин, получив в бочину стрелу, завалился на конскую шею. Никто из скачущих впереди этого не заметил.

Следующего в колонне снял я. На этот раз убитый брякнулся наземь, распластавшись в дорожной пыли.

Третьего пристрелила Алина. Свалившись с седла, тот застрял ногой в стремени, и его лошадь ещё метров пятнадцать-двадцать продолжала тащить за собой мёртвое тело хозяина.

Спустя пять секунд от отряда преследователей осталось лишь трое бойцов.

Что-то подозревать они начали, только когда обогнули холм и буквально наткнулись на валяющиеся на дороге перемётные сумки. Пустые, конечно. Снятые мной с одной из заводных лошадей.

Противники действовали предсказуемо. Как я и предполагал, маг отправил назад второго бойца посмотреть, что случилось и где остальные, а сам спрыгнул с лошади и, выставив вокруг своей тушки защитную пелену, начал насторожённо осматриваться. Следом за ним то же самое проделал десятник. Только прикрылся от неизвестной опасности, понятное дело, не магией, а обычным щитом из кожи с закреплёнными на ней стальными пластинами. Из простого охотничьего лука такой навряд ли пробьёшь. Да мы, собственно, и не пытались. Последнюю стрелу Алина пустила в того, кого маг отправил назад на проверку…

— Выходи, сволочь! — громко крикнул десятник, увидев, как валится наземь последний из его подчинённых.

Такой призыв было грех не уважить.

Проверив, легко ли выходит из ножен тесак и не разболталась ли на топорище в проушине «голова» боевого топорика, я выбрался из кустов и молча двинулся к уставившимся на меня бандитам-таможенникам.

Первым очухался маг. На неуловимо короткий миг его руки окутались сиренево-серым сиянием, и в ту же секунду в меня полетело сдвоенное боевое заклятье — призрачное копьё, соединённое с файерболом. Своего рода тандемный боеприпас, призванный сокрушить одиночную магическую защиту.

К несчастью для чародея, моя защита никакого магического наполнения не имела, поэтому сокрушать её было просто бессмысленно. Я даже не стал возвращать придурку сгустившуюся перед носом энергию, а просто выдернул из рукава метательный нож и запулил им в раскрывшегося для атаки противника.

Бросок вышел на загляденье. Ухватившись за пробитое горло, вражеский маг осел на траву.

Пока я им занимался, оставшийся без своего десятка десятник выхватил наконец-то из ножен тот самый меч, который мы честно хотели приобрести у него час назад, и встал в защитную стойку.

Убивать его магией мне не хотелось, хотя облако маг-энергии до сих пор висело перед глазами. В битвах один на один это выглядело не по-игроцки, как читерство — словно приходишь на драку за гаражами не со свинчаткой или кастетом, а с «макарычем» или со «стечкиным».

— Не надо! Дай, я, — послышалось из-за спины.

Я мысленно чертыхнулся, но возражать не стал. В конце концов, боевого опыта моей спутнице надо набираться в реальных схватках, а не в учебных. Тем более что подстраховать её магией я мог бы в любое мгновение.

Укороченный меч и стилет против длинного лезвия и щита — подобные поединки всегда вызывали повышенное внимание публики, ведь их результаты, как правило, были непредсказуемы.

Однако сегодня всё закончилось быстро, менее, чем за четверть минуты. Всего два финта, обманное движение кистью и резкий удар под вывернутую в выпаде руку. А потом добивающий, между рёбер, стилетом, когда враг уже упал на колени и выронил щит.

— Ненавижу насильников, — процедила сквозь зубы Алина, возвращая меч в ножны, а стилет в ременно́е крепление на бедре.

— Почему ты решила, что он насильник? — дежурно поинтересовался я, подбирая трофейный клинок.

— Энергия грязи и похоти. Как чёрная метка на лбу, никаким ацетоном не смоешь, — сказала, как сплюнула, спутница. — Уж я-то знаю…

Глава 10

Новый меч подошёл Алине как нельзя лучше. Тренировалась она теперь только с ним и, мало того, даже в пути доставала его из ножен и любовалась, словно какой-нибудь драгоценностью, украденной из дворца великого взира.

Глядя на это, я только посмеивался. Все женщины — фетишистки. Только одни коллекционируют шубы, мужей и сверкающие безделушки, а другие балдеют от всякого колюще-режущего или взрывающе-огнестрельного. Спутница, на мой взгляд, находилась где-то посередине шкалы. Поскольку разные безделушки навроде бус из тилландского жемчуга и пары платков из тончайшего восточного шёлка в её ранце тоже водились, сам видел…

Селения возле тракта стали нам попадаться на второй день пути. В отличие от центральных районов бывшей Империи, разруха и катаклизмы их вообще не коснулись. Всё выглядело практически так же, как в довоенное время. Разница заключалась лишь в том, что в каждой деревне имелась теперь молельня-часовня «великого исцелителя и святой светлейшей» или, как иногда называли её прихожане, «святого дрына и стрелы милосердия». Поскольку все эти мини-церквушки были увенчаны косыми крестам из перекрещённых стрелы и дубинки.

Время в этих селениях, как я и предполагал и чему уже не удивлялся, всё больше и больше двигалось в будущее от того дня, когда погиб Арладар. Или же, наоборот, день гибели имперской столицы всё больше и больше сдвигался в прошлое. Так, в окрестностях Сежеша разница достигала уже шести с лишним месяцев.

В сам город мы въехали через четверо суток от переправы через Салату.

Плату за въезд с нас не взяли. Как оказалось, таможенный сбор собирался только с торговцев, причём, только с тех, кто вёз в город товары на телегах-подводах. Почти как в земных мегаполисах, всячески ограничивающих движение большегрузного транспорта по своей территории.

— Что нам здесь нужно? — спросила Алина, когда мы миновали городские ворота.

— Мне надо проведать… одну знакомую.

Девушка пренебрежительно фыркнула:

— Ещё одна боевая подруга?

Я засмеялся:

— Ей одиннадцать лет. Надеюсь, что вы друг другу понравитесь…

Сразу мы, впрочем, в дом сапожника Ша́роша не поехали. Уже вечерело, так что сначала решили найти постоялый двор, не обязательно пафосный, но непременно, чтобы со всеми удобствами. А то, как сказала Алина, она уже «тысячу лет не спала в нормальной кровати и не мылась в нормальной ванне».

Недолго думая, я выбрал тот, в котором мы с Рейной, Туром и Ликой останавливались, когда искали Аршафа. И комнату выбрал ту же самую, в какой я и Рей сидели в засаде, ловя на живца нашего «вора-судью».

Конечно, удобства, какие тут предлагали, не шли ни в какое сравнение с имеющимися даже в провинциальных российских отелях, но, в целом, получше, чем в большинстве местных.

Воду в купель тут, по крайней мере, наливали не из рукомойника или кувшина, а из специального крана. Правда, только холодную. И нагревать её требовалось горючим камнем. Хвала небесам, их в бывшей Империи, как заметил хозяин трактира-гостиницы, наделали столько, что хватит на сотню лет. А когда эта сотня пройдёт, тогда, ить, и с магией наконец разберутся, чтобы она снова работала, и тогда можно будет этих камней ещё наклепать, только теперь уже лет не на сто, а сразу на двести, не меньше.

Оставив бывшую невесту Ашкарти разбираться со здешней ванной (хотела комфорта — изволь поработать), я спустился в обеденный зал и заказал себе, минимум, половину меню.

На поглощение регулярно сменяемых блюд ушло полтора часа. Наелся, наверное, лет на десять вперёд. Да так, что даже вставать из-за стола было лень. От трапезы оторвался только тогда, когда в зале наконец появилась Алина. Выглядела она почти такой же довольной, как я. Но по другой причине.

— Ты даже не представляешь, какой это кайф! — сообщила она, плюхаясь на соседний стул. — Гений, кто выдумал мыло и горячую воду.

Я молча кивнул… хм… невежливо икнул и указал на заставленный тарелками стол: мол, присоединяйся, если голодная. Дама чиниться не стала и с удовольствием воспользовалась предложением.

Вина, к слову, мы тоже попробовали, но даже и без него обед обошёлся нам в шесть с лишним лартов.

В три раза больше, чем комната.

Хорошие постояльцы.

Как ни крути…

* * *

В город мы вышли только на следующее утро.

А всё потому, что после такой обжираловки я мог лишь лежать, позволяя желудку самостоятельно переваривать всё, что в него попало. Правда, чтобы комфортно прилечь, сперва пришлось просто подняться в номер. Это оказалось настолько трудной задачей, что, когда я наконец-то добрался до нашей комнаты, то устал так, что сумел лишь дойти до кровати и рухнуть в неё, не раздеваясь и даже не сняв сапог. А после практически сразу заснул и дрых до тех пор, пока меня не растолкала Алина…

— Ты вставать-то когда-нибудь будешь? — сердито спросила она, когда я наконец разлепил глаза и смачно зевнул. — Два часа до полудня. Я уже и позавтракала, и лошадей в конюшне проверила, и с горничной поругалась, а ты всё лежишь…

Отстранив её от себя, я спустил ноги на пол, сел и потёр затекшую шею.

Вот же ведь… соотечественница… Пока по лесам ховались, всё было нормально. А как только в городе очутились, так сразу наезды пошли и претензии…

«Да, плохо мы ещё воспитываем нашу молодёжь. Очень плохо. Удивительно несерьёзное отношение к бра…» [1]

«Тьфу!» — чертыхнулся я мысленно.

Чего-чего, а брака с этой девицей мне точно не надо. Ни так не надо, ни этак.

— Ты где спала-то? — мой взгляд упал сперва на помятую, но не расстеленную нормально кровать, затем на свои стоящие у вешалки сапоги и висящие там же ремень и куртку, потом на Алину.

— Где-где… — пробурчала она. — Кресла два вместе составила, на них и спала. Ты же один всю кровать занял, фиг сдвинешь.

— Ну… извини, — развёл я руками. — Наверное, выпил лишку.

— Скорей, переел, — рассмеялась бывшая невеста Ашкарти.

— Может, и переел. Бывает…

Завтракать я не стал. Только умылся, побрился, проверил оружие, закинул на плечо сумку с монетами и указал на дверь:

— Двинулись…

Денег с собой взял примерно три четверти от имеющихся. Остальные, вместе с вещами, спрятал в шкафу и, получив от спутницы порцию маг-энергии, навесил на него заклятие «Хрен откроешь». Хорошая, между прочим, штукенция. Даже лучше, чем руны, с которыми у меня ныне полный облом…

И угораздило же Алину учиться в своём лицее китайскому. Лучше бы на каком-нибудь шумерско-аккадском балакала и клинописью писала. Тоже тогда могла бы стать рунным мастером, на пару бы колдовали…

За время, пока меня не было в Сежеше, в этом городе существенно изменилась только центральная площадь. И хотя, как и прежде, на ней шумел рынок, зато на том месте, где ранее находилось здание торговой палаты, теперь возвышался собор. Настоящий. Из светлого камня. Со ставшим уже привычным косым крестом на куполе из листовой меди.

— Надо зайти в него на обратном пути, — пробормотал я, поймав глазом солнечный лучик, отразившийся от одной из медных пластин.

— Хочешь проверить, признает он тебя своим божеством или не признает? — не преминула съязвить Алина.

— А почему бы и нет? — пожал я плечами. — Попытка не пытка. Проверим…

Чтобы отыскать а переплетении улочек лавку сапожника Ша́роша, нам пришлось побродить по ним около часа. В западной части Сежеша селились не самые богатые люди. Хозяева домов, как и жильцы, менялись довольно часто, а сами дома время от времени перестраивались, надстраивались и перекрашивались. Поэтому даже знакомые раньше места, бывало, менялись до полной неузнаваемости, а те, кто там начинал проживать, могли и понятия не иметь об обитателях соседних кварталов.

Тем не менее до нужного места мы всё же добрались.

— Здесь, — с облегчением указал я на обшарпанную вывеску в виде короткого сапога с отворотами.

Пока мы бродили по уличному лабиринту, я успел рассказать Алине всю ту историю, что приключилась со мной и девочкой Раймой из уничтоженной имперскими магами деревни Шумелки. Спутница рассказанным впечатлилась и даже выспрашивала подробности. Складывалось ощущение, что она просто примеривала эту историю на себя. Пыталась представить, понять, каково это — сначала всё потерять, включая надежду, а потом вновь обрести и продолжить верить, что люди гораздо лучше, чем кажутся…

Вход в мастерскую оказался закрыт. Странно. Вроде начало дня, самое то для работы.

— Эй! Хозяева дома? — стукнул я пару раз в дверь.

— Там кто-то есть, — тихо сообщила Алина. — С энергией минус.

— С энергией, говоришь? — прищурился я и стукнул ещё раз, сильнее. — Хозяева! У меня к вам сюрприз. Не откроете, останетесь без подарка.

За дверью послышался шорох. Заскрежетал, открываясь, засов.

— Здравствуйте, госпожа А́нша. Как поживаете?

— Господин Краум? — изумлённо и в то же испуганно пробормотала хозяйка дома в приоткрытую дверь.

— Я долг вам за прошлый месяц принёс.

— Долг?

— Ну да. Сто семьдесят лартов. Неужели забыли? — потянул я к себе тяжёлую створку. — Может быть, впустите? Не на пороге же такие деньжищи считать.

— Да-да, господин Краум. Конечно. Конечно же, проходите, — засуетилась женщина, нервно оглядываясь и теребя фартук.

«Спокойно. Всё под контролем», — шепнул я ей, шагнув за порог.

С включённым спецзрением у меня получалось просматривать дом метров на восемь вглубь. Дальше мешали перегородки и стены, но даже и этой дистанции было достаточно, чтобы увидеть двух гавриков, затихарившихся по бокам в коридоре между помещением лавки и комнатами для жилья.

— Где будем считать?.. Ага, понял. На кухню, значит, на кухню… — приговаривал я, осторожно перемещаясь к месту засады и показывая Алине с помощью жестов, что надо делать.

Госпоже Анше я точно так же, жестами, приказал спрятаться за какой-нибудь шкаф или стол, чтобы её случайно не зацепило.

«Маг дальше», — предупредила бывшая невеста Ашкарти.

«Понял, — показал я ей сложенное из пальцев колечко и вынул из ножен тесак. — Магию пока не включаем».

Едва войдя в коридор, я сразу же кувыркнулся вперёд. Чужой клинок просвистел над макушкой. Второго шанса достать меня я вражине не дал — резким движением вверх вспорол негодяю брюхо от паха до рёбер.

Его напарник, рванувшись ко мне, мгновенно подставил спину выскочившей из-за простенка Алине. Чувак даже руку поднять не успел, как меч мой спутницы проткнул его, насадив, как на вертел, и тут же скользнул назад, оставляя гадёныша без «поддержки», один на один с земным притяжением.

Притяжение, ясен пень, победило. Тело рухнуло на пол.

«Там», — указала Алина на дверь.

«Там, — согласился я, снова включая „рентген“ и пробиваясь взглядом сквозь стену. — Дай!»

Появившееся перед носом облако маг-энергии через секунду сформировалось в «облако праха».

Дверь, ведущая в кухню, осыпалась пылью.

Чтобы оценить обстановку, хватило мгновения.

Вражеский маг стоял слева, около стула с избитым и связанным Ша́рошем.

К нему-то я и метнулся. Пущенная чародеем молния «зависла» в дюйме от цели. Защититься он не успел, да, в общем-то, и не мог. Против иммунного магическая защита не действует. Уж лучше бы табуреткой прикрылся, толку было бы больше. А без табуретки он просто брякнулся наземь, располосованный моим тесаком на британский крест.

— Стоять! — завопили сбоку. — Я перережу ей горло!

Я развернулся на крик.

Справа, в дверном проёме, с мечом и стилетом застыла Алина.

В трёх метрах передо мной, прижавшись спиной к стене, замер последний налётчик.

Я мог бы убить его в любую секунду. Но за эту секунду он убил бы найдёнку.

Гад прикрывался Раймой, словно щитом, приставив нож к её подбородку лезвием вверх.

Девочка стояла на цыпочках, боясь шелохнуться.

— Все вон! Или она, или я!

Бандита явно колбасило, то ли от адреналина, то ли от какой-то магической дряни, которой он, видимо, наглотался ещё до того, как войти в этот дом. Даже без специального зрения и подсказок Алины я видел, как где-то в районе желудка у него разгорается огонёк маг-энергии.

Когда-то я слышал от Рей, что, если обычного человека напичкать магическими стимуляторами, то без контроля со стороны он превращается в настоящего психа, не отвечающего за свои поступки маньяка-убийцу.

А магический огонёк разгорался всё больше и больше. Счёт шёл уже на мгновения. И если ничего сейчас не предпринять, то…

Сжатая в пружину энергия полыхнула сиреневой вспышкой.

Призрачное копьё пронзило бандита насквозь, снизу доверху, от живота до затылка.

Вот только выпустил это копьё не я, не Алина и уж тем более, не сам уркаган. Заклятием высшего уровня ударила по обидчику Райма. А после, исчерпав свой источник силы до донышка, закатила глаза и упала мне на руки — я еле успел её подхватить.

— Полное магическое истощение, — быстро сообщила подскочившая к нам Алина.

— Можешь восстановить его?

— Попытаюсь…

Почти минуту она выкачивала маг-энергию из камня в моей груди и переправляла её в потерявшую сознание девочку.

А когда та наконец-то очнулась, то первое, что я услышал, до боли напомнило то, что когда-то сказала мне умирающая под имперскими пытками Рейна:

— Ты… пришёл…

Окончательно Райма пришла в себя спустя полчаса. Алина и Анша перенесли её в детскую и теперь вовсю «колдовали» над ней, выясняя, всё ли в порядке.

Я в это время общался с освобождённым от пут хозяином дома.

Как оказалось, в гости к сапожнику наведалась банда Бышка́на, последние несколько месяцев держащая в страхе эту часть Сежеша. По большому счёту, обычные рэкетиры, воспользовавшиеся пассивностью власти и общей неразберихой, возникшей после падения императора и Конклава. Рано или поздно их конечно бы приструнили — ведь даже криминальные элементы не могут творить беспредел бесконечно. Но к этому времени дел бы они наворочали много. И разгребать последствия пришлось бы достаточно долго.

— Раньше этот Бышкан служил при совете экзекутором первого уровня, — сообщил мне сапожник. — Следил за порядком на рынке, ловил и шугал карманников, разнимал драчунов, смотрел, чтобы не зарывались…

— А после и сам зарвался, — продолжил я сказанное.

— Ну да, — кивнул Шарош. — Как только всех сильных магов повыбили, так он и решил, что сам теперь станет главным. Банду себе сколотил, заставил всех дань платить. Ну, в смысле, всех тех, кто на рынке торгует и кто мастерские и лавки здесь держит.

— И много он требовал?

— Почти весь доход забирал, — вздохнул собеседник.

— А почему охрану не наняли? Или б в другой район переехали, деньги ведь были, я ж оставлял.

— Денег у нас — только концы с концами сводить. А те, что вы оставляли, мы с Аншей не трогали. Ведь это ж приданное Раймы.

Я почесал в затылке. Посмотрел на хозяина дома… Вроде не врёт…

— Вы можете сами во всём убедиться, — будто прочтя мои мысли, Шарош забрался на табуретку, надавил на какой-то камень в стене и вытащил из открывшейся ниши полотняный кошель. — Вот. Тут всё, что вы передали. Сто пятьдесят лартов, тютелька в тютельку, можете пересчитать.

— Не надо. Я сам виноват, — махнул я рукой. — Забыл объяснить, как их тратить. Но, в принципе, это неважно.

Я снял с плеча сумку с монетами и бросил её на стол:

— Здесь восемьсот с лишним лартов. Этого хватит и на переезд в спокойный район, и на охрану, и на приданое. Вы можете тратить их как угодно. Единственное условие: чтобы у Раймы, пока ей не исполнится восемнадцать, не было недостатка ни в чём, что нужно для жизни. Надеюсь, вы меня поняли, господин Шарош?

— Понял, господин Краум, — сапожник сложил руки в благоговейном жесте и глубоко поклонился. — Я сделаю всё, чтобы обеспечить нашей племяннице достойную и безопасную жизнь.

— И ещё, — добавил я, глянув на трупы. — О том, что здесь было, никому не рассказывать. Ни слова, ни даже полслова. Особенно, кто и как применял здесь магию… А трупы я уберу. Вы этих бандитов не видели, к вам они не заходили.

— Понятно, господин Краум. Могила.

— Ну, вот и отлично…

Трупы я, в самом деле, «убрал». Стащил их всех в одну кучу и использовал ту маг-энергию, что осталась у меня от атаки Бышкана. «Облако праха» превратило тела бандитов в горсточку пепла. Веником только смести, и всего делов…

Всё, о чём мы с сапожником договорились, он передал жене, когда та вернулась на кухню.

Госпожа Анша благодарила меня, не переставая, минуты, наверное, три, пока мне не надоело.

— Чем они занимаются? — прервал я её славословия, указав на дверь в детскую.

— Вы не поверите, господин Краум, — всплеснула она руками. — В куклы играют.

— В куклы?

— Помните, вы полгода назад подарили ей куклу?.. Ну, такую, которая ходит, слушается, отвечает, смеётся, совсем как живая? Помните?

— Ту, что големщики сделали? — вспомнил я, как мы в походе на Арладар проезжали Сежеш и я попросил своих батальеров передать Райме изготовленную пустоградскими мастерами куклу-голем. Правда, по моим ощущениям времени, это случилось всего три недели назад, но не суть. Главное, что эту куклу моей протеже всё же доставили, и она ей понравилась. — Помню, конечно же. Как не помнить?..

Продолжить я не успел.

Дверь в детскую отворилась, и оттуда вынеслась Райма.

— Дяденька Краум! — налетела она на меня, словно вихрь. — Я знала, что ты придёшь. Знала, ты нас не оставишь…

Обхватив меня обеими руками, будто боясь, что «нежданный» гость исчезнет так же внезапно, как появился, найдёнка болтала без умолку. А я осторожно гладил её по волосам и слушал, что она говорит, рассказывает, как тут живётся, как гордится своими успехами и огорчается неудачам, хвалит напропалую тётю Аншу и дядю Шароша, как жалуется на мальчишек с соседней улицы и особенно на хулигана Шафара…

— Я надеюсь, ты магию к этим мальчишкам не применяла?

— Ух, как мне хочется иногда это сделать, но ты же ведь запретил, да? — заглянула она мне в глаза.

— Всё правильно, запретил. Не надо пока никому показывать, что умеешь.

— А сегодня? Сегодня же я это сделала! Разве нет?

Я покачал головой:

— Сегодня случай особый. Но ты никому о нём не рассказывай. Ладно?

— Ладно. Не расскажу.

— Ну, вот и здорово. А сейчас… чтобы такие случаи больше не повторялись… или чтобы никто о них не узнал… Вот, держи, — я достал из кармана две «драконьих слезы», экспроприированных у мага-таможенника и протянул Райме. — Держи их всегда при себе, и если почувствуешь, что тебе нужны силы, просто сожми любой в кулаке. Вот так, — показал я, как это делается.

— И тогда эти силы появятся?

— Да. Но только учти. Это на крайний случай. Только если и вправду у тебя не останется выхода. Поняла?

— Да, дядя Краум. Я поняла, — серьёзно ответила девочка, потом покосилась назад и тихонько спросила. — А она тебе кто?

— Тебе она не понравилась? — усмехнулся я, посмотрев на стоящую возле двери Алину.

— Нет, почему? Понравилась, — смутилась найдёнка. — Просто… просто вы чем-то похожи. Как родственники.

— Как родственники? Да, пожалуй, что да. Мы с ней из одной деревни. А там у нас все практически родственники. Вот как-то так…

Мастерскую сапожника мы покинули спустя полчаса.

А когда удалились от дома на пару кварталов, Алина внезапно заметила:

— Ты даже не представляешь, какая у неё классная кукла! Эх, мне бы такую в детстве…

[1] Фраза из кинофильма «Кавказская пленница».

Глава 11

Собор, посвящённый Рейне и мне… ну, в смысле, «святой светлейшей и великому исцелителю», выглядел на пару порядков круче, чем те часовни-молельни, что встречались нам раньше.

Во-первых, из-за высоты. Метров под сорок, не меньше. Настолько высоких зданий я в этом мире ещё не видел. Даже дворец в Арладаре был ниже.

Второе: материалы. Прочный белёный камень вместо привычных брёвен, и купол из меди, а не из глиняной черепицы или, вообще, из дранки.

И, наконец, самое главное. То, что хранилось внутри…

Мы ещё не успели дойти до собора, как оттуда на площадь выплеснулась толпа горожан. Возглавляли её несколько тёток, которые вели под руки рыдающую девицу и костерили кого-то на все лады. За ними, уже вперемешку, шли «джентльмены и леди», тоже не особенно радостные, но и не слишком расстроенные. Как будто они посетили не храм, а театр. Вот только с пьесой, которую там сегодня играли, их, сто пудов, обманули. Вместо весёлой комедии, на какую рассчитывали, показали не самую лучшую мелодраму, да ещё и без хэппиэнда.

Хотя кое-кому из этой толпы «пьеса», похоже, понравилась.

Довольно высокий парень, одетый по-праздничному, но идущий одним из последних, недовольным отнюдь не казался. Скорее, наоборот. Сквозь натянутое на лицо выражение скуки и пофигизма, нет-нет, да и проглядывала ухмылка. Мол, я вас предупреждал, вы не верили и, значит, сами теперь и расхлёбывайте всю ту кашу, которую заварили.

Несколько окружающих парня дружков почти во всём повторяли приятеля. То бишь, изо всех сил старались казаться невозмутимыми, но то, что им больше всего сейчас хочется не скорбеть, а наоборот, веселиться, не заметил бы, наверное, только слепой.

— Что у них тут происходит? Чего все такие кислые? — поинтересовался я у вышедшего на крыльцо служителя культа… Моего, между прочим, культа…

— Не прокатило, — хмыкнул религиозный деятель, облачённый в серо-зелёную рясу, обутый в простые сандалии и подпоясанный обыкновенной верёвкой.

— Не прокатило? Что именно? — изобразил я непонимание.

— Приезжие, что ли?

— Из Драарана.

— Из Драарана? — протянул с уважением поп. — Родина Рушпу́на-пророка? Эх, жалко, святые традиции ушли из неё вместе с ним. Но ничего. Традиции — дело наживное. Когда-нибудь, я уверен, они и до вас дойдут. Вернутся, так сказать, к своему источнику… А что до этих… — указал он на удаляющуюся процессию. — Свадьбу они хотели сыграть по святому обряду. Хотя я и предупреждал их, проверку на символах веры молодые могут и не пройти.

— Проверку? А как это? И зачем? — вмешалась в разговор бывшая невеста Ашкарти.

— Проверка на символах веры — дело сугубо добровольное. Но важное, — перекрестился служитель. — Важное для тех, кто действительно хочет найти свою половинку. Кто готов подтвердить это клятвой «великому исцелителю и святой светлейшей». Молодые ведь как? Вроде бы и сошлись, и родители вроде не против. А всё равно: червячок-то сомнения гложет. А вдруг ошиблись? А подтвердить это, ошиблись иль не ошиблись, могут только святые символы: дрын и стрела. Как подойдёт к ним парочка с клятвой, что любим, мол, мы друг друга по-настоящему, так дрын и стрела и ответят. Засветятся светлым, значит, и вправду: не врут просители, будет им в жизни счастье. Засветятся тёмным — не подходит эта пара друг другу, придумали всё, и любовь у них просто морок, обманка, чтобы выгоду заиметь или, ещё того хуже, какое-нибудь зло сотворить или же поглумиться над кем-то.

— А если совсем не засветится? — заинтересовалась Алина.

— Да. Такое тоже бывает, — важно кивнул храмовник. — Такие пары могут жить вместе до самой смерти, а могут быстро распасться. Всё зависит, как далеко они готовы зайти в своей нетерпимости к привычкам друг друга. Такие половинки соединяются между собою непрочно и неидеально, но со временем могут и притереться. Соотношение неопределённостей в чистом виде, как говорил о них преподобный Рушпун. Их держит рядом способность не выходить за общий предел.

Мы быстро переглянулись.

Алина состроила удивлённую мину и пожала плечами.

Я тоже пожал плечами, но не удивился. Рушпун, он и раньше, бывало, выдавал любопытные перлы. То, помнится, гегелевскую диалектику для себя открывал. То вот, как «сейчас», ничего не подозревая про квантово-механические законы, вводил их в межличностные отношения…

— И часто вот так вот свадьбы расстраиваются? — взглянул я на расходящихся родственников жениха и невесты.

— Да не особо, — качнул головой служитель. — Немногие решаются на проверку святыми символами — боятся, что не пройдут. За этих-то всё родители порешали. Девчонка-то, может быть, и не против была, но парень, выходит, только прикидывался. Семьи богатые, партия выгодная, так отчего бы не пожениться? Да вот только гордыня их обуяла. Ну, в смысле, родителей. Задумали узаконить брак не в городском магистрате, как прочие, а в соборе. И чтобы его освятили наши заступники и покровители: великий исцелитель и святая светлейшая. Уж как я их отговаривал, как отговаривал, да вот не послушались… И получили… Тёмным огнём на них дрын и стрела полыхнули. Нет, получается, в этой паре ни любви, ни согласия, никогда не было и не будет. А, значит, не будет и брака. И ни один магистрат, ни один городской совет против этого не пойдёт… Ну, разве что за Закатное море сбежать. Но там и порядки другие, и жизнь, и вообще — нормальному человеку там делать нечего, — он вновь осенил себя крестным знамением и, хитро прищурившись, оглядел меня и Алину. — А сами-то вы случайно… не за этим ли из Драарана к нам прибыли?

— В смысле, за этим? — не сразу сообразил я, в чём дело.

— В смысле, тоже провериться на святынях. Типа, любовь про меж вас приключилась или просто интрижка?

— Не! Мы здесь совсем не поэтому, — замахал я руками. — Мы просто взглянуть.

— На святые предметы? На дрын и стрелу? — уточнил собеседник.

— Ага. Слыхали про их чудеса, хотелось бы посмотреть.

— Ну… тогда заходите.

И мы зашли.

— Наш собор сам Рушпун заложил, сто лет назад, — рассказывал нам храмовник, сопровождая по храму. — А после, уже умирая, дрын и стрелу указал сюда передать. Подлинные. Те самые, что достались ему от великого исцелителя и святой светлейшей.

— Подлинные? Да ну! — усомнился я. — Не может такого быть.

— Это почему же не может⁈ Почему же не может-то? — возмутился служитель.

— Да потому что такие реликвии просто не могут не охраняться. А у вас тут, гляжу, вообще никакой охраны. Даже парочки стражников пожалели.

Сопровождающий снисходительно усмехнулся:

— Сразу видно: приезжие. Поэтому-то и не знаете, что наши реликвии сами себя защищают. Получше любой охраны.

— Сами? А это как?

— А вот так. Видите?

Мы подошли к алтарю, расположенному в конце огромного зала за рядом колонн. На алтаре лежали стрела и дубинка. Дубинка была и вправду похожа на тот самый дрын, что я подобрал в Горках, возле моста, и вручил Рушпуну. А что до стрелы… Простой арбалетный болт, которых в любом колчане по пучку. Ведь Рейна, насколько мне помнилось, тоже не заморачивалась и отдала проповеднику тот, что пробил его дрын на холме перед Пустоградом… Отверстие в здешнем дрыне, кстати, тоже имелось и по размеру-фактуре вполне подходило под дыру от болта.

А ещё, как я помню, Рушпун тогда так и сказал: «Пока я живу, я буду носить их с собой, а когда мой путь завершится, пусть они упокоятся в ещё не построенном храме великого исцелителя».

Храм, если верить адепту из местных, Рушпун в самом деле построил. И наши подарки тоже мог запросто сюда передать. Вопрос только в том, как всё это проверить и… нафига это нам вообще проверять?..

— Ну, видим. И что?

— Коснуться стрелы милосердия может лишь тот, на кого снизошла благодать светлейшей. А коснуться святого дрына — тот, кому её ниспослал исцелитель.

— А если их пожелает коснуться кто-то… безблагодатный?

— А он не сможет, — ухмыльнулся служитель. — Хоть пальцем, хоть палкой, хоть даже заклятием — проверяли.

— И много их было?

— Кого?

— Благодатных. Тех, кто коснулся.

— На моей памяти, никого, — поскучнел наш невольный экскурсовод. — Но раньше такие здесь точно бывали. Правда, имён их никто не запомнил, но я знаю, что их было трое: женщина и двое мужчин.

— А почему имена не запомнили?

— Они их не называли. Просто пришли, коснулись и вышли. Останавливать их… ну, побоялись, короче.

— Понятно, — протянул я, разглядывая «артефакты из прошлого».

«Попробуем? — шепнула Алина. — Энергия в них стопроцентно имеется. Если надо, могу откачать».

«Не надо откачивать. Попробуй пока что так, без откачки».

«А ты?»

«А я посмотрю».

«Боишься?»

«Ни капли».

«Боишься. Я знаю».

Спутница фыркнула, тряхнула кудрями и шагнула вперёд…

Она была неправа. Своей неудачи я не боялся. Ведь никакая магия, никакая волшебная сила на меня в этом мире не действовала. А вот посмотреть, что получится у Алины, мне было и впрямь интересно.

Очутившись у алтаря (какая замечательная многозначность!), моя спутница без всяких усилий забрала оттуда «стрелу», повертела в руках и положила на место. А дальше, проделав всё то же и с «дрыном», только плечами пожала: мол, было о чём беспокоиться.

Сзади послышался звук упавшего тела.

Я развернулся.

Сопровождающий нас храмовник валялся на каменных плитах и бубнил что-то непонятное. В его голосе сквозило то ли безумие, то ли религиозный экстаз.

«Что это с ним?» — спросила взглядом Алина.

«Понятия не имею. Но думаю, надо валить».

«Согласна. Валим отсюда…»

Чтобы смыться сперва из собора, а после из города, нам хватило четверти часа. Настоящий рекорд. Особенно, если учесть, что пришлось и на постоялый двор заскочить, и вещи собрать, и лошадей оседлать, и с хозяином расплатиться. Тем не менее, мы успели. Выехали за ворота как раз в тот момент, когда за спиной зазвенели удары соборного колокола.

Фиг его знает, правильно мы поступили или неправильно — проверять это не хотелось.

Тот крендель из храма запросто мог объявить нас какими-нибудь шарлатанами-осквернителями великих святынь. А если бы даже не объявил, или, к примеру, назвал бы не мерзкими шарлатанами, а носителями божественной благодати, чего-то хорошего в этом я всё равно не видел. Светиться собой перед кучей народа и терять драгоценное время с нашей стороны было, как минимум, нелогично…

— Как всё прошло? Что-то такое почувствовала? — поинтересовался я, когда городские стены скрылись за поворотом.

— Даже не знаю, — пришпорила лошадь Алина. — Магия там была, но на меня она, кажется, не подействовала. Или подействовала, но совершенно не так, как должна бы…

* * *

Двигаться прямиком в Драаран я посчитал неразумным. Что там сейчас творится, какие нынче расклады, как после моего длительного отсутствия складываются отношения между основными баталиями, никто мне конечно не сообщал. А совать свою голову в пасть без всякой разведки в девяноста процентах случаев означало там эту голову и оставить. Флибустьерское братство былые заслуги, возможно, и помнило, но ценило, как правило, только то, что имеется в настоящем. А в настоящем у меня не было ничего. Ни армии, ни соратников, ни репутации. Требовалось завоёвывать это заново, причём, в обратном порядке. А, как известно, до статуса самого крепкого перца на здешней грядке доживали немногие…

— Едем сначала в Горки, — сообщил я Алине.

— Боишься, что Драаране тебя в одиночку сожрут? Хочешь ватагу собрать?

Я мысленно хмыкнул. Снова это «боишься».

Уже второй раз пытается взять меня на слабо́? Зачем?

Вроде не дура, откуда такая настроенность?..

— Не ватагу, а баталию. Ватаги, они у бандитов.

— А разве есть разница? Бандиты, пираты… все они одним миром мазаны.

— Ватага — явление временное, — я укоризненно покачал головой. — Сделали дело, поделили добычу и разбежались. А баталия, особенно если большая… это уже не пираты.

— А кто же тогда?

— Ты про корса́ров, ка́перов, привати́ров читала?

— Читала, конечно! — вскинула брови Алина. — Но их отличие от обычных пиратов лишь в том, что они грабили только тех, на кого указывали наниматели.

— А кем были наниматели?

— Ну… государства.

— Вот, — поднял я палец. — А Драаран, чтоб ты знала, это государство и есть. Примерно такое, как, скажем, греческие и финикийские по́лисы. Со всеми сопутствующими признаками. Органами исполнительной, законодательной и судебной власти. Аппаратом насилия, чтобы эту власть обеспечивать. Сводом законов и правил, пусть не всегда написанных на бумаге, но тем не менее. Разделением на сословия. Территорией, которая давно и устойчиво контролируется батальерами. Колониями на побережье. Хорошо структурированной внутренней и внешней торговлей, собственным производством… Там, в общем, много всего, и, поверь, жить в Драаране ничуть не хуже, чем, к примеру, в Тилланде или в Империи… Ну, пока её не расфигачили…

— А ка́перские патенты своим капитанам Драаран выдаёт? — ехидно поинтересовалась спутница.

— Напрасно ёрничаешь, — усмехнулся я в тон. — Разрешения на военную и торговую деятельность выдаёт Совет командоров. Без такой… эээ… лицензии ни один боевой корабль, ни одно торговое судно не покинет драаранскую гавань. Исключения делают только для рыбного промысла и только для мелких судёнышек, да и то, пока те не борзеют. Совет командоров, Большой капитанский совет, Торговое общество, Ремесленный цех, Внутренняя добровольная стража, Надворная служба — каждый занимается своим делом, и на выходе получается вполне состоявшееся государство, пусть и с особенностями… Кстати, если желаешь, могу рассказать поподробнее.

— Желаю, — кивнула Алина…

Про устройство и функционирование драаранского общества я рассказывал долго. В результате, вместо привычного часа на этом привале мы просидели два с половиной. Но, думаю, оно того стоило. По крайней мере, Алина уже не высказывалась по Драаран и его обитателей привычными штампами «имперских пропагандистов»…

— Ну, то есть, если я правильно поняла, — заявила она в конце, — ты хочешь наведаться в Горки, в первую очередь, чтобы прояснить обстановку. И только потом, когда всё узнаешь, отправиться в Драаран. Но не на чужом корабле, а исключительно на своём, из баталии Краум. Так?

— Так.

— Но почему ты считаешь, что сможешь вернуть себе статус среди своих обязательно в Горках? Чем они лучше, чем Драаран?

— В том смысле, который ты понимаешь, не лучше, — не стал я спорить. — При прочих равных условиях, правильнее было идти в Драаран, а не в Горки. В Драаране возможностей больше. А если до определённого момента всё делать в тайне, эти возможности вырастают в разы.

— Ты полагаешь, я что-то не понимаю? Не понимаю самого главного? Да?

Я промолчал, давая ей шанс догадаться самостоятельно.

Алина нахмурилась и почти полминуты смотрела в одну точку.

Затем резко вскинулась, хлопнула себя ладонью по лбу и радостно сообщила:

— Всё! Поняла! В Драаране обычная магия не работает, только рунная. А в Горках работает и та, и другая…

* * *

Дорогу до Горок я решил сократить. Обходить по кругу Драконье урочище означало потерять суток шесть или больше. А в пути, как известно, может случиться всё что угодно, даже если по максимуму соблюдать все меры предосторожности. И чем дольше ты движешься по обжитой местности, тем больше шансов нарваться на неприятности. Особенно, когда под рукой нет собственной армии.

Что же касается магии, то и для сильного мага, бывает, находится то, что его гарантированно убивает. Десяток-другой арбалетных болтов, например, когда магическая защита не включена. Или неожиданный камнепад на кажущейся надёжной дороге… Люди — существа изобретательные. Всегда найдут способ, как ухайдакать себе подобных…

— Зачем нам продавать лошадей? — изумилась Алина, когда я изложил свой план.

— Затем, что по подземелью они не пройдут. А в Горках нам лошади так и так не понадобятся…

За четырёх лошадей мы выручили пятьдесят лартов. Могли бы в два раза больше, но торговаться с барышником я не стал. Ведь если в Горках всё выгорит, с деньгами проблем не будет. А если не выгорит, то лишние полсотни монет нас всё одно не спасут…

Вход в пролегающие под Мёртвыми топями галереи отыскался достаточно быстро. Бывшая невеста Ашкарти, настроенная мной на поиски сильного магического артефакта, обнаружила его спустя полчаса. Достаточно мощный источник энергии светился на слабом фоне обычного леса, словно прожектор в ночи.

С его открытием тоже никаких проблем не возникло. Плотный магический импульс заставил каменную плиту приподняться над лазом, а когда мы проникли внутрь, опуститься назад и захлопнуть «калитку» для посторонних.

Подземелье мы преодолели за двое без малого суток.

Я двигался первым, используя память и специальное зрение, позволяющее видеть даже в кромешной тьме. Алина, шедшая следом, время от времени зажигала заранее заготовленные факелы, но чаще ориентировалась на мой камень Байаль, «горящий», как она сама признавалась, гораздо сильнее каких-то промасленных деревяшек. Привычной энергии под землёй было разлито существенно меньше, чем на открытом воздухе, поэтому различать даже самые слабые источники магии девушка могла без труда.

Имеющиеся на пути магические ловушки оказались разряжены. Все до единой. Мелочь, а, как говорится, приятно. Нервов и времени нам это, ясен пень, сэкономило.

Ночевали мы в «доме» волшебницы Лики. И хотя из удобств там имелся только текущий из стены ручеёк, даже такая примета цивилизации являлась нелишней. Появляющийся ниоткуда и исчезающий в никуда поток исключительно свежей, кристально чистой воды выглядел истинным чудом. Особенно, если учесть, что скала, где располагалось жилище «хранительницы», высилась в центре Урочища, в окружении смертельно опасного магического болота.

Само болото теперь скрывалось в непроглядном тумане. Остался ли там островок, где когда-то тянули свой срок имперские каторжники и я в том числе, выяснить не получилось. Алина, по крайней мере, каких-то всплесков энергии поблизости не обнаружила.

На южном крае Урочища мы очутились ночью. Выбрались из цепочки пещер, когда небосвод снаружи был уже весь, от края до края, усыпан яркими звёздами.

— Видишь? — указал я на северо-запад. — То самое Око демона, что висит над Пустой горой.

— Я слышала, что над Западным континентом есть точно такое же, — проговорила спутница. — Правда это или нет, неизвестно.

— Приедем, узнаем, — не стал я вдаваться в подробности…

Ночевать в лесу мы не стали. До Горок от этого места было лиг шесть или семь, примерно на пять часов хорошего хода. Если конечно двигаться днём, а не ночью. Мы этот путь преодолели за шесть с половиной и к цели нашего путешествия вышли с рассветом, когда местное солнце уже поднялось над горизонтом.

Лес кончился на невысоком пригорке, откуда открывался неплохой вид на город, соединённый с ним порт, лазурную бухту и ограждающие её полоски земли.

Городские стены располагалась метрах в двухстах от нас. Ворота были распахнуты настежь. Одну из створок перекосило так, словно её таранили танком. С надвратной башни, зацепившись штанами за крюк, свисал утыканный стрелами стражник. В районе гавани в небо тянулись дымы.

Обведя взглядом открывшуюся картину, я досадливо сплюнул:

— От, ты же, ёлки-зелёные. Началось в колхозе утро…

Глава 12

В город решили идти под мороком.

Светиться перед окружающими в наши планы пока не входило. Чтобы оценить обстановку и понять, кто с кем воюет, обычной невидимости было вполне достаточно.

От сильного мага она конечно же не спасала — маги высшего уровня раскрыли бы такую иллюзию на раз-два — но встретить здесь высшего или верховного я не предполагал. Всех их мы уничтожили в недавней войне с Империей.

А рунные мастера против моего камня Байаль здесь совсем не катили. Вот в море я драться бы с ними поостерёгся. В море «обычная» магия не работала. Хотя я не проверял. С настоящим камнем Байаль, заполненным энергией под завязку, ситуация с рунами и заклинательной магией могла повернуться в любую сторону…

По улицам примыкающего к гавани городка мы двигались осторожно, по большей части вдоль стен, чтобы не столкнуться случайно с пробегающими туда-сюда горожанами. Последних, впрочем, нам попадалось мало. За те полчаса, пока мы добирались до моста-перешейка, соединяющего порт и жилые кварталы, живых людей нам встретилось всего два десятка. Зато мёртвых хватало с избытком.

Трупы валялись повсюду. И поодиночке, и группами. Большинство с характерными колото-резаными, некоторые с ожогами, а кое-кто — высохший, словно мумия (такое бывало от применения магии праха).

«Они дрались друг с другом, — шепнула Алина, остановившись возле одной из куч изорванных, искалеченных тел и поведя над ними руками. — Тут какие-то остаточные эманации… и источник… почти исчерпанный».

Она шагнула вперёд, склонилась над мостовой и подняла какой-то предмет.

«Вот. Смотри».

В её ладони лежала маленькая пирамидка, сделанная то ли из камня, то ли из глины. Размер — меньше дюйма. Грани достаточно острые. Вершины целые, не отломленные и не стёртые, хотя при падении на брусчатку какая-то запросто могла раскрошиться.

«Крепкая, — выдал я, повертев пирамидку в руках. — В ней есть маг-энергия?»

«Есть. Но немного, на самом донышке, — ответила спутница. — И вся какая-то странная, словно бы сжатая в тысячу раз. Такое, я помню, практиковали в Конклаве, но там, чтобы получить подобное сжатие, тратились годы. Маг-энергия, насколько я знаю, сжатию поддаётся с трудом. Чтобы побольше влить её в артефакт, её рассеивают по структуре. И чем сложнее структура носителя, тем больше энергии можно в него закачать».

«А здесь никакой серьёзной структуры не видно. Обычная керамическая безделушка, — вернул я камень Алине. — Ну что же… значит, поищем хозяина».

Владельца магической пирамидки долго искать не пришлось. Он лежал тут же, со стрелой в брюхе и с вытянутой рукой, из которой, скорее всего, и выпала подобранная моей спутницей пирамидка.

«Знаешь, что это?» — указал я на татуировку-значок на шее убитого («песочные часы», уложенные набок, напоминающие в таком виде знак бесконечности).

«Никогда такого не видела», — покачала головой девушка.

«Я тоже не видел. Но о таком мне рассказывал Дайрус, мой первый зам по баталии».

«И что этот знак означает?»

«Он означает принадлежность к Ордену вольных мольфаров — магов-пиратов Заморья. Но их никогда не захватывали живьём. И пирамидок таких ни разу не находили».

«А почему?»

«Что почему?»

«Почему пирамидок не находили? И откуда тогда о них знают, если не находили?»

Я почесал в затылке.

Вопросы были резонными, но мне они в голову не приходили. А вот Алине пришли.

«Если бы знали, Дайрус бы мне о них рассказал. Но если не рассказал, значит, не находили и даже не слышали про такие. Логично?»

«Логично, — кивнула Алина. — Но для чего эти пирамидки нужны?»

«А для чего, вообще, нужны магические артефакты? — удивлённо взглянул я на спутницу. — Чтобы использовать. Например, вот для этого, — указал я на трупы. — Чтобы, как ты сказала, они сражались друг с другом. Обычная магия подчинения, но только массовая, влияющая не на кого-то конкретно, а неизбирательно, на всех, кто поблизости»…

Со стороны порта на перешейке стояли щиты и рогатки. За рогатками прятались вооружённые люди. Кто они, до конца я так и не понял, даже когда мы подошли к ним вплотную. У одного на отвороте бушлата красовался значок баталии Бунта́о, у двоих — Рио́нцо. Остальные опознавательных знаков не имели. Видимо, состояли в более мелких баталиях, а то и просто в командах с одним боевым кораблём и одним капитаном.

Один из батальеров, вероятно, что-то почувствовав, крутил головой и напряжённо всматривался в «пространство». К счастью, наша иллюзия оказалась сильнее его восприятия. Мы тихо прокрались мимо рогаток, владелец руны «познания» ничего не заметил.

В портовом районе народа по улицам шастало существенно больше, чем в зоне с жилой застройкой. Минимум, на половине из них шли бои. Почти все проходы к гавани были перекрыты баррикадами. Одни штурмовали их, другие изо всех сил защищали.

Кто есть кто, я уже не смотрел. Все силы уходили на то, чтобы полностью «слиться с рельефом» и чтобы какая-нибудь шальная стрела ни Алину, ни меня не задела. В большинстве случаев мы двигались через дома, благо, двери во многих были попросту выбиты.

Дважды нам приходилось перепрыгивать с крыши на крышу. Трижды мы выжидали момент, когда противоборствующие стороны выдохнутся и сражение на время утихнет, и перебегали на нужную сторону улицы прямо по баррикаде. В такие мгновения я буквально всей кожей чувствовал, как в меня целятся из арбалетов и луков, но всё обходилось благополучно. В кого стрелять, батальеры не видели, а расходовать боезапас на фантомы никому не хотелось.

Алина перипетии такого «паркура» переносила стоически. На первом же чердаке я, помимо невидимости, навесил на неё заклинание «легковесности», так что даже с тяжёлым ранцем и длинным мечом на боку она порхала по баррикадам и крышам, как бабочка.

Правда, это заклятие действовало всего полчаса, но продлевать его, а значит, на какое-то время выходить из-под морока, нам не потребовалось. «Легковесность» исчезла как раз тогда, когда мы достигли цели — портовых причалов и набережной.

В бухте на внутреннем рейде скопилось около полусотни судов. На внешнем располагалось чуть меньше. Некоторые из них пытались уйти в открытое море, подняв паруса и отчаянно маневрируя между дракалерами и галеатами, палящими друг в друга всем чем придётся, от обычных камней до «сильномогучих» боевых заклинаний. Десятка два кораблей пылали кострами, другие (в неизвестном количестве) уже превратились в плавающие по акватории головёшки-обломки.

Однако самая жаркая схватка проходила на берегу, рядом со зданием бывшего имперского торгового представительства, ставшим потом штаб-квартирой баталии Краум в этом порту-поселении.

Толпа общим счётом не менее тысячи рыл накатывалась на выстроенную перед зданием баррикаду. Немногочисленные защитники отстреливались из арбалетов и луков, швыряли в атакующих файерболы, воздушные и водные сгустки, комья могильного праха. Рунные артефакты вспыхивали то тут, то там, сгорая вместе с хозяевами. Стороны раз за разом сходились друг с другом в отчаянной рукопашной, не жалея ни себя, ни противника. Звенели мечи, трещали древки у копий, громыхали щиты, вопили с отчаяньем раненые, омерзительно чавкала вминаемая ударами плоть…

С моря обороняющихся поддерживал пришвартованный напротив штаб-квартиры корабль. Мощная боевая дракалера, в которой я без труда узнал «Шуструю щётку», самую быструю из всех драаранских судов, а, возможно, что и вообще всех судов в этом мире. Над кораблём мерцала защитная сфера. Капитан Бартозо, насколько мне помнилось, хотя и умел рисковать, но в действительно кризисных ситуациях магическую защиту включал без всяких раздумий.

Каждые десять-пятнадцать секунд защита вокруг корабля исчезала, и тогда с его борта давали залп рунные мастера и стрелки-арбалетчики. Туча стрел и заклятий буквально сметала с причала рвущихся к дракалере врагов, а затем, до того, как защита из рун восстанавливалась, корабельщики успевали дать ещё один залп, выбивая из толпы перед баррикадами наиболее резвых и дерзких…

За кого топить в этой битве, у меня лично вопросов не возникало.

Но появлялись другие, совсем по иному поводу.

Первый: какая сволочь устроила весь этот бедлам?

И второй: где эта сволочь скрывается?

«Можешь проверить, есть ли здесь рядом источники той же энергии, что в пирамидке?» — попросил я Алину.

«Попробую», — девушка сосредоточилась и принялась сканировать окружающее пространство.

Мы прятались в небольшом закутке между парой пакгаузов. Под мороком нас снаружи не видели, но в то же время в любую секунду сюда могли заскочить какие-нибудь ухари из числа бьющихся на набережной батальеров. Тем не менее я свою спутницу не торопил. От того, сумеет ли она засечь кукловодов (а в их наличии я уже не сомневался), зависело многое.

«Там. Один. Но не сильный, — указала Алина на штурмующую штаб-квартиру толпу. — Сильный вон там», — вытянула она руку в сторону моря.

Я мысленно провёл воображаемую прямую, совпадающую с указанным девушкой направлением, и прошёлся но ней «специальным» взглядом. Если бы там что-то действительно было, под такой же иллюзией, как и у нас, моя иммунность эту иллюзию смела бы за считанные мгновения.

Расчёт оказался верным. Я в самом деле увидел то, что для всех остальных было скрыто под мо́роком. Не слишком привычный для местных корабль с тремя мачтами, длинным бушпритом, десятком косых парусов и ровным высоким фальшбортом, скрывающим баковые и ютовые надстройки. Типичный мольфарский «шкут» — основное плавсредство пиратов Заморья. Про них мне рассказывал Дайрус. И даже рисунки показывал…

Шкут не спеша маневрировал на границе внешнего рейда, в районе той линии, где переставала работать обычная «магия мысли», но прекрасно работала рунная. Дистанция — около четверти лиги. Защитная сфера вокруг корабля отсутствовала.

«У него нет защиты, — будто подслушала мои мысли Алина. — Наверно, из-за того, что из-под неё невозможно работать управляющими заклятиями».

«Как они выглядят?»

«Как сигнальные нити от паука в паутине…»

Конечно, умением видеть энергопотоки я, в отличие от Алины, не обладал, но будучи точно уверен, что они есть, откуда исходят и куда направляются, мог их просто почувствовать. А после представить. Хотя бы в виде фантомов.

Но для этого надо было снять с нас со спутницей мо́рок.

«Приготовься! Выходим из сумрака».

«И треснет мир напополам», — прыснула в кулачок спутница.

«Не смешно, — мотнул я плечом. — Держись у меня за спиной и, если что, сразу же закрывайся защитой».

«А ты?»

«А я разберусь. Не впервой…»

«Без магии?»

«С магией. Если ты конечно подпитывать меня не забудешь».

«Не забуду. Даже и не надейся…»

Иллюзия спала. Я вышел из закутка и решительным шагом направился к месту сражения между условно нашими и условно не нашими. Алина, как и приказывал, пряталась у меня за спиной. Перед носом клубилось облако маг-энергии.

— Прекратить!

Мой голос, усиленный магией до уровня звука стартующей в космос ракеты, разнёсся по акватории порта. А через миг по усеянному трупами пятачку перед баррикадой, расколов небосвод, ударила ветвистая молния. По ушам батальеров, ещё не очухавшихся от первого звукового «хлопка», шарахнуло громовым раскатом.

В следующие десять секунд я мог делать с ними всё что угодно. Оглушённые, потерявшие ориентацию, контуженные, они просто не понимали, что происходит.

«Неожиданным» замешательством атакующих я не воспользовался. Вместо этого, сформировав над своей головой огнешар, а затем ещё дважды влив в него новые порции маг-энергии, запустил получившуюся конструкцию в прячущийся под мороком шкут.

Дистанцию в четверть лиги гигантский, ускоренный магией файербол преодолел за две с половиной секунды. На месте, где находился мольфарский корабль, полыхнуло так, что на неуловимо короткий миг мне вдруг почудилось, что над гаванью вспыхнуло ещё одно солнце. Пламя взметнулось метров на тридцать, не меньше, но почти сразу опало, сменившись клубами чёрного дыма, стелющегося над водой, заволакивающего весь внешний рейд, скрывающего под собой то, что раньше таилось под мороком.

— Smoke on the water [1], — пробормотал я, впечатлившись картиной увиденного.

— And fire in the sky, — в тон мне пропела Алина.

Я хмыкнул и двинулся прямо в толпу мало-помалу начинающих приходить в себя «джентльменов удачи».

Потоки управляющей магии, идущие с мольфарского корабля, исчезли вместе с самим кораблём. До взрыва они, по словам моей спутницы, покрывали весь город, как паутиной.

Однако помимо шкута в Горках присутствовали и другие источники этой сжатой в тысячу раз маг-энергии. Маленькие керамические пирамидки в шаловливых ручонках заморских пиратов были, конечно, слабее… намного слабее. Но как оружие массового поражения их никто не использовал. Их, по всей видимости, применяли для «тонкой настройки», когда требовалось не просто устроить бойню, а направить её в нужную сторону.

Вот как сейчас на набережной, где разгорячённые, жаждущие крови, подстёгиваемые наведённым звериным инстинктом бойцы атаковали отнюдь не друг друга и вовсе не то, что легче, не то, что поблизости, не припортовые сооружения и не жилые дома, где можно грабить и убивать почти безнаказанно. Нет, вместо этого они с яростью обречённых пёрли на штурм штаб-квартиры баталии Краум, хорошо укреплённой, поддерживаемой из бухты кораблями флотилии.

Энергию участников массового побоища, если я правильно понял, направляли в нужное русло специальные «контролёры» из Ордена вольных мольфаров. Один из них находился сейчас среди батальеров, штурмующих здание бывшего имперского представительства. К счастью, такой же, как прочие, оглушённый и мало что соображающий.

Я нашёл этого гадёныша сам, без помощи спутницы. Его пирамидка фонила магией, словно Чернобыльская АЭС — продуктами гамма-распада. Мольфар стоял на коленях, пошатываясь, будто пьяный, и прижимая к ушам кулаки. Недолго думая, я угостил его прямым в челюсть. Гость из Заморья брякнулся навзничь. «Злой» артефакт вывалился из его разжавшихся пальцев.

Подняв пирамидку, я ухватил мольфара за шиворот и потащил к баррикаде.

«Много у всей этой гопы рунных камней?» — спросил я по дороге Алину, кивая на постепенно очухивающихся копейщиков-мечников-лучников.

«Хватает».

«Энергию из них выкачать можешь?»

«Легко», — фыркнула девушка.

Сам я, конечно, никакой рунной магии не боялся. Мне просто совсем не хотелось, чтобы едва отошедшие от контузии, но ещё не врубившиеся в ситуацию батальеры стали бы вновь применять её направо-налево…

— Видите этого кренделя⁈ — рявкнул я, взобравшись на гору из бочек, досок, мешков и всякого мусора. — Видите, что у него за отметина?..

Понятно, что с расстояния больше пяти-шести метров небольшую татуху на шее хрен разглядишь, но мне этого от уже прекративших драку бойцов и не требовалось. Вполне хватало того, чтобы её опознали те, кто стоял у подножия.

— Орден… Часы… Ведьмин знак… Заморцы… — донеслось снизу, с обеих сторон баррикады.

— Да! Это именно он! — подхватил я чужие слова, снова усилив магией голос, чтобы его услышали все, кто участвовал в бойне на набережной. — Знак Ордена вольных мольфаров. Это они… это такие, как он, заставили вас сражаться друг с другом. Это их злая магия вскружила вам головы, и вы принялись убивать. Зачем? А вот это мы сейчас и узнаем.

Встряхнув как следует «пленного», я прорычал ему в рожу:

— Зачем⁈ Говори!

— Нам… заплатили… — прохрипел тот не слишком разборчиво и не особенно громко, но опять же, благодаря магии усиления, его услышали все, кто находился сейчас около штаб-квартиры баталии Краум.

— Кто⁈ Кто заплатил⁈ Говори!

— Я… не могу… дайте мне… это… я без неё… умру… — потянулся мольфар к пирамидке в моей руке.

— Ты сдохнешь, если не скажешь! — прошипел я, поднося пирамидке к носу допрашиваемого, но не касаясь его.

— Нам… заплатил… заплатил…

Имя заказчика он произнёс так тихо, что кроме меня его никто не расслышал… Ну, если не принимать во внимание то, что «громкость» на окончании фразы мне пришлось слегка прикрутить. Поскольку всякое имя, произнесённое во время такого допроса (своего рода «момента истины») — информация стратегическая, и решать, что с ней делать, должна не толпа, а тот, кто её раздобыл…

Не получивший вожделенную пирамидку мольфар благополучно скончался.

Закатил зенки и испустил свой мольфарский дух.

Не обманул, получается… Видимо, из-за этого их никогда и не удавалось брать в плен живыми. Срастались гадёныши со своими волшебными артефактами так, что уже и жить без них не могли…

Ну, да и ладно. Помер Максим, и хрен с ним. Главное, имя заказчика он мне сообщил, а всё остальное неважно…

— Помер, скотина! Жаль, что повесить не удалось, — оттолкнул я обмякшее тело и обвёл взглядом толпящихся вокруг батальеров. — А вас, господа хорошие, провели как детей! Поимели, как лохов. Где были ваши руны? Где заклятья познания? Почему никому и в голову не пришло, что вас разводят заморские⁈

«Господа» стыдливо молчали. Дел они наворочали и впрямь дохрена. Намолотили своих под несколько сотен, а то и поболее…

— Знаете, кто я такой?

— Знаем, — глухо проговорил через пару секунд один из пиратов. — Хозяин баталии Краум… Нам, кстати, втирали, что ты, ить, того… преставился, значит.

— Слухи о моей смерти оказались сильно преувеличенными, — позволил я себе короткий смешок. — А вам, господа батальеры, надо бы прямо сейчас обойти весь город и отыскать дружбанов этой твари. Наверняка ведь скрываются где-то, кони педальные.

— А как нам искать их? — донеслось из толпы. — Руны-то… не работают.

— И у меня не работают… и у меня… и мои… разряжены нахрен… — раздавалось со всех сторон.

— Разряжены — не беда, — поднял я руку. — Сейчас восстановим.

Сказал и взглянул на Алину. Та еле заметно кивнула.

— Есть! — завопили спустя пять секунд. — Точно! Готово! Ура! Заряжено! Ура командору Крауму! Ура!!!

Я наклонился к спутнице и тихо спросил:

«Уверена, что они никого не найдут?»

«Абсолютно. Других источников нет. Их только два и было. Этот, да тот, кого мы ещё до моста нашли».

«Отлично. Ты молодец. Справилась на все сто».

Алина пожала плечами (мол, эка невидаль), но было прекрасно видно: похвала ей понравилась.

Выжившие батальеры из тех, кто штурмовал баррикаду, начали тем временем расходиться. Поодиночке и группами. Кто-то двинулся в город искать диверсантов-мольфаров, кто-то занялся ранеными, кто-то принялся растаскивать трупы.

По пирсу от «Шустрой щётки» ко мне уже направлялась целая делегация, возглавляемая капитаном Барто́зо. То, что он жив, командует дракалерой и смог её сохранить, меня ни разу не удивило. А вот обнаружить среди защитников штаб-квартиры своего другого знакомого показалось мне в первый момент совершенно невероятным.

От здания бывшего имперского представительства к баррикаде, размахивая широкополой шляпой, положенной только офицерам баталий, нёсся молотобоец Хруст. Собственной персоной. Живой и здоровый…

[1] «Дым над водой» — песня английской рок-группы Deep Purple

Глава 13

Нормально собраться и поговорить со своими удалось только вечером.

А до того все вокруг, включая Хруста, Барто́зо и капитанов других команд и баталий носились по городу-порту, как взмыленные, приводя к порядку личный состав, подсчитывая потери и организуя работы по восстановлению разрушенного, лечению пострадавших и погребению умерших.

Предварительные итоги не радовали. Всего в приключившейся в Горках замятне погибли не менее тысячи двухсот человек, примерно каждый десятый из жителей.

Других диверсантов-мольфаров кроме ранее выявленных, как мы и предполагали, в городе не нашли, но искать тем не менее продолжали. И это нормально. Лишняя бдительность ещё никому не вредила. Особенно после такой катастрофы.

Осознание произошедшего приходило к участникам беспорядков по-разному.

Часть никак ни могла поверить, что их и впрямь охмурили какие-то чуваки из Заморья и многие из друзей и соратников погибли зазря. Но большинство, надо отдать им должное, приняли истину сразу, поняв, что им, в самом деле, замутили сознание магией и, в прямом смысле этого слова, начали пудрить мозги. А когда главный источник магического излучения был уничтожен, мозги тут же вернулись в нормальное «незамутнённое» состояние.

Конечно, никакой радости от понимания, какую фигню они успели здесь сотворить, эти люди не испытали, но даже самое слабое чувство вины и желание хоть что-то исправить вычёркивали их из списка врагов, которых, в первую очередь, надо уничтожать, а во вторую, наказывать.

Взаимное недоверие, ненависть, жажда мести — приводить в порядок город и порт это только мешало. Поэтому, какие обиды бы ни имелись друг против друга у здешних власть предержащих, новые или старые, реальные или мнимые, на ближайшее время их просто задвинули в самые дальние уголки. Последствия нападения (а это решили считать именно нападением) устраняли совместно — всеми присутствующими в Горках командами и баталиями, независимо от ранга и уровня представительства в местном Совете капитанов.

Совет, к слову, возглавлял капитан Рубис, офицер из моей баталии. Он же являлся и комендантом порта. На эту должность я, помню, когда-то сам назначил его по рекомендации Дайруса. К его чести, он даже не пробовал спихнуть на меня руководство восстановительными и спасательными работами (вместе со всей ответственностью), а взвалил это всё на себя. Единственное, о чём попросил — чтобы я, если что, посодействовал авторитетом. В том плане, что если начнутся какие-то тёрки с другими командами, помог бы ему и Совету с силовой и магической составляющей.

Вообще говоря, после того представления, что мы с Алиной учинили на набережной, моя репутация в Горках взмыла практически в космос. Появиться буквально из ниоткуда и одним махом остановить никому не нужное кровопролитие, расхреначив попутно мольфарский шкут и восстановив все разряженные артефакты — в «береговом братстве» это стоило дорого. Ну, просто безумно дорого. Дороже, наверное, чем даже прикончить ненавистного всем императора. Потому что убить императора — это там и тогда, а собственные убитые и раненые — это здесь и сейчас, и оказаться одним из них шансов у местных гораздо больше.

Отказывать в помощи я не стал. Тем более что лично мне это ничего не стоило. Я просто взял себе в качестве сопровождения пару десятков парней из нашей баталии и двинулся с Алиной и с ними осматривать город, наводя по дороге страху на мародёров, грабителей и прочих попутавших берега граждан с пониженной социальной ответственностью…

С грабителями и мародёрами, кстати, получилось достаточно интересно.

Всех пойманных на месте преступления кончали без зазрения совести, невзирая на звания, заслуги-регалии и принадлежность к той или иной пиратской команде. Не пойманных, а только подозреваемых раздевали практически догола, изымали все ценности (в первую очередь, рунные артефакты), а после осмотра изъятого выносили вердикт: вычеркнуть данного индивидуума из списка живущих или пускай ещё погуляет.

Ценности складировали в две тачки-тележки: артефакты в одну, деньги и вещи в другую. На монеты и вещи мне было плевать — пусть с ними местный Совет разбирается. А вот с артефактами, внезапно оказавшимися «безхозными», я планировал разобраться самостоятельно. Без своих рунных пластинок, исчезнувших в арладарском дворце, я до сих пор чувствовал себя чуть ли не голым. Привык, понимаешь, всегда иметь под рукой что-нибудь безотказное, пусть даже не самое сильное.

Конечно, пока мы с Алиной находимся на землях бывшей Империи, а в груди у меня камень Байаль, никакие рунные камни в подмётки не годятся настоящему истинному волшебству. Однако, кто знает, что ждёт нас со спутницей в Драаране, в открытом море и уж тем более на Западном континенте, куда мы стремимся. Поэтому, хочешь не хочешь, а рунными артефактами надо обязательно запастись — запас, как известно, карман не тянет. Но только самыми ёмкими, сильными и удобными в применении.

Попытка наехать на нашу «инспекцию» со стороны начальников мародёров случилась лишь раз. И выглядела, как анекдот. Какой-то расфуфыренный клоун в шляпе с плюмажем, как у французского маршала эпохи «трёх мушкетёров», вдруг выкатился из переулка в сопровождении пятерых таких же придурков и, увидев, как мы разбираемся с очередными «клиентами», сразу же начал качать права и вопить, словно псих. Мол, кто мы, вообще, такие, как посмели напасть на его людей, что он, типа, сам капитан Тушарий из баталии Буф, держит весь этот район, и если мы тотчас же не уберёмся отсюда, оставив на месте обе тележки с хабаром, то он прямо даже не знает, что с нами со всеми сделает…

На устроенную им истерику все, включая пойманных мародёров, смотрели с недоумением. Примерно как Лёлик из знаменитого фильма Гайдая: «Если человек идиот, то это надолго» [1].

Лично воспитывать этого… Петушария мне показалось излишним.

«Займёшься?» — повернулся я к спутнице.

«Да без проблем», — усмехнулась та.

Скользнувший из ножен меч прочертил дугу и в три коротких движения спорол плюмаж и поля у шляпы Тушария. Мгновенно заткнувшись, тот замер с разинутым ртом и выпученными, как у рыбы, глазами. Через пару секунд его физиономия стала багровой, словно ему не хватало воздуха, а ещё через миг рука скандалиста метнулась к висящим на поясе ножнам.

Поздновато, однако. Ни ножен, ни пояса на его брюхе не оказалось.

Быстрым, как молния, выпадом Алина срезала и то, и другое.

Распоротые, лишившиеся завязок штаны свалились с придурка двумя лоскутами.

Тот сразу попробовал подхватить их, в результате чего присел и машинально отклячил пятую точку… Вот зря он это сделал, ей-богу… Поскольку его противница, практически так же как Рей в поединке на пустоградской площади, скользнула ему за спину и аккуратно кольнула мечом в оголённый зад.

Назвавшийся капитаном Тушарием дёрнулся, ойкнул, и его задница (тоже наверное машинально) отозвалась «выстрелом в воздух». Эдаким сочным хлопком… как из нагана с глушителем…

На пару мгновений на улице установилась мёртвая тишина.

А потом кто-то икнул, и она взорвалась истерическим, буквально до колик, хохотом.

Ржали практически все. И я, и Алина, и мои батальеры, и схваченные грабители, и те, кто сопровождал оставшегося без штанов скандалиста…

— Пошёл вон отсюда, — бросил я красному, словно рак, нервно оглядывающемуся Тушарию, когда смех поутих. — И чтобы я больше о тебе здесь не слышал…

Как позже выяснилось, этот чувак действительно подвизался в баталии Буф, но никаким капитаном не был, а был ещё сутки назад отправлен на берег закупать продовольствие. А утром началась заварушка, и капитан, который отправил Тушария в город, погиб вместе со своим кораблём и почти со всем экипажем. Ушлый «интендант-фуражир», прознав о случившемся, тут же назначил себя правопреемником капитана и занялся «экспроприациями»… Обычное дело. Особенно, когда на улицах полный бардак, а власть, даже самая мелкая, валяется под ногами. Надо только не полениться поднять её первым…

В городе, кстати, каких-то серьёзных разрушений не обнаружилось. Главный ущерб пришёлся на порт и гавань. Кораблей этим утром погибло много. Три десятка, включая одиннадцать дракалер, два галеата и четыре ривийских тараты, сгорели полностью, двадцать три получили обширные повреждения и требовали длительного ремонта. Некоторые команды потеряли до девяноста процентов состава, малые и большие баталии подсчитывали убытки и уже начинали прикидывать, кто за это заплатит.

Именно этот вопрос стал центральным на состоявшемся ближе к вечеру Совете капитанов города-порта Горки. Я тоже решил поучаствовать — на правах командора сильнейшей в Горках баталии. Послушать, что говорят, глянуть на «вип-персон», высказаться, если потребуется… И хотя по формальным признакам (членом Совета я не являлся) меня могли туда не пустить, навряд ли кому-нибудь из присутствующих пришло бы в голову попытаться не пустить на Совет того, кто когда-то отвоевал этот город у императора и Конклава, а теперь спас его от кровавой междоусобицы и уничтожил её заморских организаторов.

На нынешнем «чрезвычайном» заседании присутствовало менее половины всех капитанов-участников. Кто-то погиб, у кого-то выбило почти всю команду и он потерял своё место в Совете, кто-то был попросту занят — ликвидировал последствия бойни…

Больше всех на Совете выступал представитель баталии Рио́нцо. Жёг, как говорится, глаголом, обвиняя во всех грехах баталию Краум, что это, мол, капитан Рубис и прочие «не обеспечили, не смогли, не уберегли и, значит, должны заплатить и покаяться». А если денег нет, то просто покаяться и уступить места Председателя и коменданта порта другим, квалифицированным и ответственным.

По поводу денег этого кадра активно поддерживал представитель баталии Бунта́о. Границы, правда, не переходил и, в отличие от коллеги, до прямого хамства не скатывался.

Слушать их, с одной стороны, было занятно, с другой, противно — будто шакалий скулёж по поводу тигра, сожравшего всё в одну харю и не оставившего своим подпевалам ни кусочка добычи.

К тому же, по ходу собрания капитан Рубис проинформировал меня о сложившихся после утренней заварушки раскладах. По предварительным данным, баталии Рионцо и Бунтао не потеряли сегодня ни одного корабля, хотя так же, как остальные, держали их и на рейде, и у причалов и, значит, никак не могли отвертеться от драки все против всех. Конечно, это могло быть просто случайностью, но в такие случайности на настоящей войне, как правило, мало кто верит. А это, по моему разумению, была и вправду война. Кто бы и что бы по этому поводу ни считал…

— Прошу прощения, господин… как вас там? Лахарий?.. Ну да, всё верно. Лахарий… Ну, так и вот, господин Лахарий. Если я правильно понял, вы предлагаете возложить все затраты по восстановлению города, порта и кораблей на баталию Краум, так?

— Именно так, господин Краум, — поджал губы представитель Рионцо. — Совет командоров Драарана позволил вашей баталии занять ключевые административные должности в Горках, но поставил условие.

— Условие? Какое условие? Что-то я не припомню. Хотя вроде бы тоже являюсь членом Совета. Одним из пяти, чтоб вы знали.

— Вы отсутствовали в Драаране семь с половиной месяцев, поэтому все решения принимались без вас, — физиономия капитана Лахария налилась спесью. — Но вы всё равно обязаны эти решения выполнять, потому что ваш заместитель на Совете присутствовал и представлял интересы баталии Краум в полном объёме.

— И что же такого решил Совет командоров, пока меня не было? — мне стало и впрямь интересно.

— Он решил, что баталия Краум несёт прямую ответственность перед Советом за состояние порта Горки. И если она с этим не справляется, Совет командоров может передать это право другой баталии. Сегодня город и порт подверглись разорению, грабежам и убийства, и ваша баталия, командор, показала свою полную несостоятельность. Мы все увидели, что она не способна защитить Горки от… от внутреннего раздора…

Я слушал, что он говорит, и одновременно читал записку, переданную мне капитаном Рубисом.

— Получается, вы, господин Лахарий, хотите, чтобы мы сами, не дожидаясь результатов расследования и решения Совета командоров, сняли с себя все полномочия и передали их кому-то другому? — перебил я его, когда прочитал и услышал достаточно. — И при этом ещё заплатили за причинённый ущерб? А если мы не согласимся? Вы готовы оспорить право баталии Краум на лидерство в поединке с её командором?.. Не готовы?.. А что так?.. Ну, хорошо. Не готовы, так не готовы. Продолжим…

Судя по посеревшей роже нашего оппонента, драться со мной ему действительно не хотелось. Однако, похоже, он всё ещё не понимал, во что вляпался.

— Итак, мы остановились на том, что баталия Краум, по мнению некоторых присутствующих, оказалась не способна защитить Горки от так называемого внутреннего раздора. Но знаете, господа капитаны, мне стало вдруг интересно, о каком таком внутреннем раздоре вещает нам здесь господин Лахартий? Наверно, о том, какой прекратился сразу, как только я раздербанил скрытый под мороком мольфарский корабль и он перестал воздействовать на батальеров заклятиями подчинения. То есть, по существу, сегодня имели место вовсе не внутренние разборки между командами и баталиями, а хорошо организованное нападение внешней силы. И это нападение удалось отразить благодаря исключительной стойкости и боевому потенциалу баталии Краум. Ведь именно батальеры моей баталии, единственные во всём городе, не дали… хм, внезапно сошедшим с ума бойцам из других команд захватить основные причалы и разграбить склады и администрации Совета и порта… Я верно всё излагаю, Лахартий? Желаете возразить?

Представитель клана Рионцо фыркнул, насупился, но возражать не решился.

— Отлично. Я так и думал, — наградил я его короткой усмешкой. — И раз возражений нет, то позволю напомнить вам, господа капитаны. Согласно законам «берегового братства», в случае внешнего нападения на драаранские поселения и корабли, никакая баталия, никакая команда не может нести ответственность за причинённый ущерб в одиночку. Потому что в отражении внешней агрессии обязаны участвовать все батальеры, все граждане Драарана, независимо от ранга, пола и имущественного положения. Какой из этого следует вывод? Такой, что платить за чужой ущерб баталия Краум не будет, как не будет и уступать своё место в Совете и должность начальника порта.

В собрании предсказуемо зашумели, зашевелились, задёргались…

— Но это ещё не всё, господа! — возвысил я голос. — В том, что сегодня случилось, мне стал любопытен один момент. Как, объясните мне, господа капитаны, в акватории порта смог появиться враждебный корабль, пусть даже под мороком? Сигнальные рунные камни на входе во внешнюю гавань сегодня работали, я проверял. Единственный способ остаться не узнанным — это идти в составе флотилии или торгового каравана с засветкой по отклику. То есть, какие-то из наших судов должны были прикрывать нарушителя собственными артефактами доступа. Я правильно излагаю, господа капитаны?

— Правильно… Да… Так и есть, — подтвердили несколько голосов.

— Прекрасно, — я удовлетворённо кивнул и откинулся в кресле. — То есть, выходит, что в наши ряды затесались предатели? А? Господа?

Ответом мне было напряжённое молчание. Оно и понятно. Обвинение прозвучало, и это никому не понравилось. В том смысле, что под подозрение попадали все. А в Драаране подобное подозрение влияло на репутацию не в самую лучшую сторону. Особенно, если предателей так и не находили…

Не дождавшись какой-либо внятной реакции, я неторопливо продолжил:

— Конечно, мы бы легко могли отыскать негодяев, если бы у дежурного мастера сохранились все записи по прибывающим в Горки судам. Сравнили бы время, количество, ордер входящих на внешний рейд и без проблем бы определили наиболее подозрительных. А там уже дело техники. Отфильтровали бы, кого нужно, допросили как следует, никуда бы они не делись, голубчики…

— А эти записи… сохранились? — хрипловато поинтересовался кто-то из капитанов.

— Увы, — развёл я руками. — Мастера во время беспорядков убили, его конторку сожгли. Вместе со всеми записями. Такие дела…

Вздохов облегчения на эти слова не последовало. Собравшиеся на Совет капитаны ни дураками, ни наивными барышнями не выглядели. Поэтому продолжали ждать.

Обманывать их я не собирался.

— Но отсутствие записей расследование не остановит. Есть и другие способы…

— Какие? — вырвалось у кого-то.

Я усмехнулся и выложил на стол пирамидку, изъятую у диверсанта с набережной.

— Знаете, что это за артефакт?.. Понятно. Не знаете. Объясняю. Это источник энергии. Он был у мольфара, которого я прикончил на набережной. Но это не просто источник. Он ещё и запоминатель. Поэтому если мы его расшифруем, то узнаем имя предателя. Здесь его, к сожалению, расшифровать не получится — надо везти в Драаран. И на этом, пожалуй, всё, господа. Разрешите откланяться…

Я начал подниматься из кресла и в этот момент наконец-то услышал то, что хотел.

— Когда убываете в Драаран, господин командор? — с деланым безразличием поинтересовался Лахарий.

— Когда убываю? — я повернулся к остающемуся на собрании Рубису и качнул головой. — У нас сейчас есть свободные галеаты?

— Завтра к утру подготовим, — отрапортовал капитан.

— Отлично. Я убываю завтра, господин Лахарий. Всем чистого моря, господа капитаны…

[1] Фраза их к/ф Бриллиантовая рука"

Глава 14

О чём говорили на Совете капитанов, я рассказал Алине во всех подробностях. На собрании она не присутствовала. Туда допускались лишь драаранцы и только высшие представители команд и баталий, рангом не ниже, чем капитан.

Любопытно, но на сей счёт бывшая невеста Ашкарти страшно переживала. Причём, даже не из-за того, что она не сможет услышать, что обсуждают на этом мероприятии, а из-за того, что не сможет помочь мне использовать магию, если это внезапно понадобится. И даже претензию по этому поводу выкатила.

В ответ я лишь посмеялся:

«Ты даже не представляешь, сколько раз я в таких ситуациях обходился не только без магии, но и вообще без оружия».

Алина на это ничего не сказала, но, похоже, обиделась. Наверное, просто привыкла уже быть рядом, когда опасно. Поэтому успокоилась только тогда, когда я пообещал ей, что в Драаране на Совет командоров без неё не пойду…

Хруста и остальных мы дожидались в здании бывшего имперского представительства, ставшего потом штаб-квартирой баталии Краум.

Бывший молотобоец явился первым. Утром я успел переброситься с ним только парой фраз. Узнал, что от взрыва его спас талисман-оберег от Триты и что когда в Арладаре рвануло, его перебросило прямиком в Драаран, но с временны́м лагом в два с половиной месяца. То есть, когда он пришёл к Дайрусу, моему заместителю по баталии, с того времени, как мы сокрушили Империю, прошло уже десять с лишним недель.

Теперь, когда обстановка в городе нормализовалась, мы могли поговорить с ним более обстоятельно.

— Как вы спаслись, монсьор? — спросил мой старый приятель прямо с порога.

— Наверное, тем же чудом, что у тебя, — пожал я плечами. — Только без оберега. И перекинуло меня не в Драаран и не в Пустоград, и не в Сежеш, а в пустыни Тилланда.

— К чернокнижникам⁈ — изумился молотобоец.

— Их колдуны называют себя «саиры» и «пери», — поправил я Хруста и начал рассказывать. — По сути, такие же рунные мастера, как и наши, из Драарана. И точно так же, как мы, терпеть не могли Империю…

О своих приключениях и о том, как победил императора и его альтер-эго, я рассказывал минут двадцать, не меньше. Врал, как говорится, напропалую. В том смысле, что разбавлял правду огромной массой «подробностей», в которых правда просто тонула.

Зачем я так делал?

Во-первых, чтобы сохранить до поры до времени в тайне те факты, в каких ещё сам пока не сумел разобраться. А во-вторых, чтобы легализовать мою спутницу.

С последним всё получилось как нельзя лучше.

В моём изложении здешняя история Алины выглядела, как настоящий триллер с короткими драматическими отступлениями. Слушая её, моя спутница то краснела, то бледнела, то порывалась что-то сказать, но я делал ей знак, что не стоит, я знаю, что делаю, что «это я из роли, из роли, ну это вот роль такая» [1].

По моей версии выходило так, что с Алиной мы из одной деревни и что примерно лет восемь назад её похитили какие-то пришлые бандюганы. А ещё через год она оказалась в лапах Конклава, и её, как и многих таких же, стали готовить в невесты Ашкарти. Дальше шли красочные описания пыток и издевательств над малолетними пленницами, определение Алины в наложницы Горша и, наконец, побег — единственный за всё время существования Империи удачный побег из призрачного дворца в Арладаре.

После этого героиня рассказа, скрываясь от магов-ищеек, скиталась по всей Империи. Училась владению мечом у старого, преданного своими учениками, но не потерявшего навыков мастера боевых искусств. Проникала в тайны древней, ещё додраконовой магии у лесной ведьмы, изгнанной из родного села по ложному обвинению конкурентки за сердце какого-то местного парня. Сражалась со злыми тварями в восточных предгорьях, спасая тамошних жителей от колдовских чар повелителя оборотней. Пробиралась через безводные степи в Тилланд, уводя из имперского плена полсотни освобождённых ею южанок-рабынь. Отбивалась от обвинений продажных судей-саиров, приписавших ей шпионаж в пользу Империи. Сидела в тюрьме, приговорённая к смерти через сожжение. Бежала оттуда, сумев уничтожить запирающие её камеру рунные заклинания. Примкнула к ривийским мятежникам, желающим свергнуть погрязшего в пороках великого взира. Проникла к последнему во дворец и уничтожила его в магическом поединке. Получила после такого подвига титул «великая пери». Снова бежала, отказавшись стать главной наложницей нового взира. А дальше, в одном из заброшенных оазисов на границе Тилланда, когда её почти что догнали батыры охранной сотни, повстречала меня…

Услышанным Хруст впечатлился настолько, что последние пять минут сидел, уронив на пол челюсть, и во все глаза пялился на мою спутницу. А та от смущения просто не знала, куда деваться, и облегченно выдохнула только тогда, когда я закончил рассказ и взглянул на молотобойца:

— Ну, а теперь давай ты. Рассказывай, кем ты сейчас в баталии, что нас в Драаране, какие проблемы, что хочет от нас Совет командоров?

Несколько долгих секунд мой приятель смотрел на меня непонимающим взглядом, но после всё же встряхнулся:

— Да про меня-то чего там рассказывать? С Тарой у нас всё отлично, живём душа в душу. Её брат предложил мне заняться в вашей баталии абордажниками. Ну, типа, чтобы не только на море бы хорошо воевали, но и на суше. И чтобы там всякие улучшения по технике внёс, опытом, так сказать, поделился.

— И как? Хорошо получается?

— Да вроде бы ничего, — Хруст внезапно вздохнул. — Парни-то из баталии мало-помалу уходят. Вот и приходится это… как вы говорили… делать всё, чтобы пусть лучше меньше, да лучше.

— Так, — пробарабанил я пальцами по столу. — А вот с этого момента я попрошу поподробнее…

В принципе, мне уже рассказали в общих чертах, какие проблемы стоят сейчас перед баталией Краум и как мой зам Дайрус пытается их решить. Однако услышать, что думают по этому поводу люди «со стороны», такие как Хруст, было бы, безусловно, полезно.

Хруст думал практически так же, как капитан Рибус. Во взгляде на ситуацию они расходились только в деталях. Совет командоров жаждал подмять под себя нашу баталию. Или сперва разделить, а после подмять, но уже по частям. Повод: пропавший без вести командор Краум лично давал Совету гарантии, что ушедшие с ним бойцы выплатят местным ростовщикам все те займы, которые выдавались под будущую добычу.

Бойцы, как известно, из похода на Арладар в большинстве своём не вернулись. Добыча отсутствовала, как отсутствовали и должники с поручителем. Ростовщики потеряли возможную прибыль и принялись на каждом углу жалиться за свою тяжкую жизнь. Командоры Бунта́о, Рио́нцо, Ша́ндор и Га́рсиа выждали несколько месяцев — появится или не появится на горизонте исчезнувший под Арладаром командор Краум — и, не дождавшись, сделали «ход конём»: выкупили за бесценок все долговые расписки. А дальше пошёл пока ещё не публичный, но достаточно мощный накат на моего заместителя Дайруса.

Формально, члены Совета могли теперь выставлять нам претензии по долгам, но по факту, если учесть те договорённости, каких мы достигли перед моим отъездом из Драарана, это был форменный беспредел. Вместо того, чтобы, как предлагалось, брать под себя мыс Масала́х и бывшие имперские города Синюю гавань и Марку, господа командоры предпочли ограничиться синицей в руке, плюнув на перспективу взять под контроль ключевые порты имперского побережья.

Правда, озвучивать свои планы перед всем Драараном они не решились. «Береговое братство» могло понять их неправильно. Поэтому господа из Совета действовали втихаря. Сеяли слухи, давили на офицеров баталии, мешали торговле, ограничивали снабжение, капали на мозги и требовали оплаты чужих долгов от простых батальеров, обещая им снять все претензии в случае перехода в другие команды.

По многим пунктам Дайрусу приходилось идти на уступки. Это выливалось в дополнительные затраты. Доходы баталии падали, а вместе с ними падала и репутация. Сценарий понятный, надёжный и простой, как пинок под зад. Год-полтора таких действий, и баталия Краум откатится во второй эшелон негласного пиратского рейтинга, после чего автоматом потеряет место в Совете. А там уже и до развала на отдельные корабли и команды недалеко, как и до дележа оставшегося после развала наследства — доков, складов, причалов, факторий, доли в успешных коммерческих начинаниях… контроля над Горками наконец…

«Над Горками…», — внезапно возникшая мысль показалась мне интересной.

По всей вероятности, кое-кому из Совета захотелось забрать свою долю пораньше, не дожидаясь, пока плод созреет. Ни с кем не советуясь. Желая заполучить в свои руки самое ценное.

Ход, безусловно, рискованный, но в случае успеха сулящий беспрецедентную выгоду. Типичная для политиков игра с нулевой суммой: насколько ты в плюсе, настолько же в минусе твой конкурент и противник.

Такая игра была хороша с Империей. Но, как по мне, среди условно своих она не работала.

Драаранские батальеры любителей тянуть на себя терпеть не могли. В своё время на этом погорел Дегриньи. Сегодня я мог использовать это к выгоде не только своей, но и всего Драарана…

Вдрызг разругаться со всеми большими баталиями — дело нехитрое, но бессмысленное. Вреда от такого существенно больше, чем пользы.

Господа командоры, конечно, сволочи, но чем настраивать их против себя, лучше настроить их против кого-то другого. И этот другой свои карты на стол уже кинул. Следовало просто побить их тем козырем, который я вытащил из колоды сегодня утром…

— Монсьор, я сделал, что вы приказывали, — сообщил мне, вернувшись с Совета, капитан Рубис. — Наблюдатели с рейда докладывают: три дракалеры Рио́нцо покинули гавань. Ещё две готовятся к выходу, но уйдут, по всей видимости, завтра утром.

— Следом за нами, — продолжил я мысль.

— Или чуть раньше, — уточнил Рубис. — У вашего галеата скорость поменьше, а в десяти лигах на запад есть небольшая бухточка и мысок. Самое то для засады.

— Капитан! — развернулся я к появившемуся в дверях Барто́зо. — Ваша «Шустрая щётка» всё ещё самая шустрая среди прочих?

— Обижаете, командор, — осклабился бывалый пират.

— Отлично. Готовьте её на завтра к походу и бою. Будем брать гадов тёпленькими…

* * *

Двухмачтовый галеат резал форштевнем волну. Солёный ветер наполнял паруса. Пенный след за кормой… Нет. Нифига. Никакого пенного следа я со шканцев не видел, да и вообще романтик из меня нулевой, не умею красиво описывать всякую хрень, особенно если она, по большому счёту, никому не нужна.

Из Горок мы вышли, как и рассчитывали, рано утром. Трофейный галеат, отнятый у имперцев почти год назад, раньше носил название «Гордость Империи». Первоначальное имя мы сократили вдвое, оставив только первое слово. Сегодня парусно-вёсельным монстром командовал капитан Пра́штий.

Под парусами эта посудина разгонялась до трёх лиг в час, что в переводе на земное счисление составляло чуть больше шести узлов. Шесть рядов вёсел, расположенные между кормой и грот-мачтой, могли добавить ещё полтора узла, но их использовали нечасто. Как правило, или во время боя, или при маневрировании в гавани. Драаранские дракалеры и ривийские тараты выдавали скорость раза в полтора бо́льшую, даже без вёсел. А хорошо известная мне «Шустрая щётка» при хорошем попутном ветре могла вообще идти узлах на пятнадцати. Почти как чайные клиперы эпохи заката парусников и появления пароходных судов.

Правда, у местных мореманов имелось одно серьёзное преимущество перед земными. В здешних морях им не требовалось ловить нужный ветер и ходить галсами, когда он дул не в ту сторону. Роль воздушного движителя в этом мире играла магия. Процентах в восьмидесяти-девяноста. Кто-то использовал руны, кто-то заранее заряженные «обычные» артефакты. Главное, чтобы энергии в них на весь путь хватило, а остальное приложится…

Наша «Гордость» шла, если верить лагу, на четырёх узлах. Весла были втянуты внутрь, практически весь экипаж собрался на палубе. Тридцать три человека из штатных сорока четырёх, включая капитана и боцмана.

Для любого стороннего наблюдателя ни груза, ни абордажной команды, ни тем паче десанта на борту не имелось — это легко можно было определить по осадке. Галеат двигался курсом на Драаран, держась в полулиге от берега. Облегчённый донельзя, ничего ценного он не вёз. Только двух пассажиров: командора баталии Краум и его юную спутницу, расположившихся в креслах на шканцах, наслаждающихся хорошей погодой и свежим воздухом.

То, что высокая осадка — всего лишь иллюзия, никто снаружи не знал… Никто кроме пары доверенных лиц, оставшихся в Горках. Морок поддерживали сразу пятнадцать рунных пластин, изготовленных из серебра, «найденных» мной во время вчерашнего рейда по городу. Ещё восемь таких же, наиболее сильных и ёмких, но только на разные заклинания, я рассовал по карманам.

В открытом море, даже с камнем Байаль, даже по прежней схеме, «обычная» магия не работала. Зато работала рунная. Однако без помощи спутницы я всё равно не мог её применить. Чтобы руны работали, требовалось действовать точно так же, как и на суше. Алина брала энергию из моего камня Байаль, потом отправляла её в меня, после чего появляющееся перед носом облако магии я вкачивал в нужную руну. Вот такая вот хренотень. Преобразовывать облако сразу в заклятие не получалось.

У аборигенов, кстати, всё выходило гораздо проще. Рунными артефактами они пользовались, словно каким-нибудь электроприбором на батарейках или аккумуляторах.

То бишь, пока батарейки не сели, включить эту «чудо-приблуду» может даже ребёнок. А ежели инструмент не включается, надо лишь заменить или перезарядить источник энергии, и прибор снова готов к работе. Просто, как три рубля, и охрененно удобно.

Когда я поделился своими соображениями с Алиной, она наморщила лоб и секунд через десять выдала:

«Я тоже, как местные, могу использовать руны, сделанные не мной, а другим человеком. И тоже, как все, без ограничений. Так что дело отнюдь не в том, что ты из другого мира, а в твоей… эээ… в твоей исключительности».

«В смысле, в иммунности к магии?»

«Да».

Вот и поговорили. Понятно, что ничего не понятно.

Ну да и хрен с ними, с непонятками. Главное, злыдней не упустить, когда они на нас всей кодлой навалятся. Ну и в живых, ясен пень, кого-то из них придётся оставить. Чтобы, как говорится, было кому петь соловьём, когда я их в Драаран притащу, на Совет командоров…

— Три паруса справа по курсу! — закричал марсовый, когда на траверзе появился тот самый мысок, о котором упоминал вчера капитан Рубис.

— К бою! — скомандовал я, поднимаясь из кресла…

От трёх дракалер мы не смогли бы уйти даже при очень сильном желании. Но обозначить попытку к бегству всё-таки стоило. «Добыча» обязана дёргаться и паниковать. Да и с кормы никакие «гости» пока что не показались, а значит время следовало слегка потянуть…

Перехват нашего галеата длился минут пятьдесят.

«Гордость» отчаянно маневрировала, держа курс то в открытое море, то снова вдоль берега, а то и вообще поворачивая на сто восемьдесят, в сторону Горок. Однако в конце концов вражеские дракалеры всё же сумели взять нас в коробочку, охватив с обоих бортов и перекрыв курс на запад, на Драаран. А дальше пошло сближение.

Когда дистанция сократилась до трёх сотен аршей, я повернулся к Алине и молча кивнул: «Давай!»

В то же мгновение галеат накрыла защитная сфера.

Секунд через десять по нам заработали вражеские стреломёты-баллисты. Стандартная тактика боя «несколько против одного» в здешних морях. Сосредоточенный огонь по защите, а когда она, исчерпав энергию, лопнет, абордажный навал или уничтожение боевыми заклятиями.

Кристалл из тилландского хрусталя, который Алина стащила в ривийской ставке прямо из-под носа сиятельной Астии, обеспечивал нам лучшую в этом мире защиту из рун. А запас маг-энергии в нём, пополняемый с помощью моего камня Байаль, делал эту защиту практически вечной.

Обстрел продолжался около часа. Как мы и договаривались, Алина то делала защитную плёнку тоньше, то заставляла её мерцать, будто та вот-вот лопнет, то вдруг сжимала её практически до бортов, показывая противнику, что мы вынуждены экономить энергию, а затем вновь расширяла — типа, использовала энергию из накопителя…

Такая игра в кошки-мышки наполняла врагов азартом, заставляла их думать, что мы почти на нуле, надо только ещё чуток поднажать, и всё будет зашибись. В результате, все три дракалеры подошли к нам буквально вплотную. Вражеские «артиллеристы» били в упор, с расстояния в пару десятков метров, не больше, почти не прицеливаясь и всем, чем придётся: от стрел и камней до огнешаров и призрачных копий. Наша защита вспыхивала от множественных попаданий, как новогодний салют, но пока что держалась. Со стороны это казалось агонией. Один корабль против трёх, да к тому же почти без энергии, уже не способный атаковать, с бездарным тупым капитаном, вложившим все силы в пассивную оборону, которая вот-вот падёт.

А с кормы на вовсю избиваемый галеат накатывались ещё два противника. Те самые дракалеры, которые, по словам Рубиса, наш оппонент собирался отправить из гавани утром, через час-полтора после отплытия «Гордости». Расчёт господина Лахария оказался верным. Два новых охотника настигли «добычу» как раз в тот момент, когда она была основательно «обескровлена».

Так что теперь у неё даже в теории шансов не оставалось. Их, впрочем, и против троих-то не было, а с пятерыми они вообще улетали в жанр ненаучной фантастики…

— Командор! «Шустрая щётка» на левой раковине, — донеслось до нас с мостика.

Я обернулся и мысленно выдохнул.

Долгонько, однако, Барто́зо догонял этих двух. Но курс и позицию выбрал правильную. Мористее, а, значит, свободнее в выборе. И для манёвра, и для прямой атаки на скорости.

— Левый уходит, — доложил капитан галеата. — Курс на отсечку.

Одна из преследующих нас дракалер начала отворачивать в сторону «Щётки».

— Везунчик. Сразу на дно не пойдёт, — прокомментировал я ситуацию. — Праштий, давайте сигнал «все наверх».

Праштий махнул рукой. На шкафуте заверещали дудки-свистки.

Через открывшиеся люки из трюмов на палубы повалила толпа. Пятнадцать десятков опытных батальеров: лучников, арбалетчиков, мастеров-абордажников во главе с Хрустом, увешанные рунными артефактами, как праздничные деревья игрушками. Бывший молотобоец умело внедрял в пиратскую тактику опыт, полученный им в битвах с имперцами.

Над палубами галеата, с обоих бортов, от бака до шканцев, поднялись десятки деревянных щитов с прорезями для стрельбы. На внутренней стороне каждого из щитов крепились рунные свитки с заклятиями искажения и защиты. Простая, в общем, идея, но почему-то раньше никто здесь до этого не додумался.

«Готова?» — взглянул я на спутницу.

«Накачиваю энергией наши и опустошаю чужие?» — уточнила Алина.

«Именно так».

«Готова».

«Поехали…»

[1] Фраза их к/ф «Иван Васильевич меняет профессию».

Глава 15

Защитная сфера вокруг нашего галеата лопнула, словно мыльный пузырь.

Восторженный рёв на вражеских дракалерах напомнил мне вопли футбольных фанатов после забитого любимой командой гола. Как будто им каждому по паре тысчонок за это в карманы отсыпали… Дурилки картонные…

За следующие пару минут в нашу сторону не прилетело ни одного заклинания.

Зато в их за это же время чего только ни неслось.

Мы лупили по чужим дракалерам из стреломётов, запускали воздушные лезвия, швырялись кольцами праха, бросали большие и малые файерболы. У одного корабля проломили борт, и он теперь вовсю черпал пробоиной воду. На другом срезали мачту, на третьем подожгли кормовую надстройку. Лучники и арбалетчики выбивали живую силу, благо дистанция позволяла.

В ответку по нам палили обычными стрелами… Ну и разок-другой баллисту использовали. На большее у противников не хватало боеприпасов — их израсходовали, пока пытались сбить с нас защиту.

Наши щиты удары держали отлично, подновлять защитные руны не требовалось. Благодаря этому, бывшая невеста Ашкарти сосредоточилась исключительно на откачке энергии из вражеских артефактов. Каждый из них, который на той стороне пробовали активировать, сразу же попадал ей в «прицел» и через миг превращался в обычную безделушку — камень, бумагу, дощечку, пластинку, кристалл…

Без дела на галеате маялся, наверное, только я. В смысле, руководил боем, ничего совершенно не делая, а лишь ожидая момента, когда дракалеры противника полностью потеряют ход, чтобы отдать приказ на сближение и абордаж. Я планировал бить их по очереди, в комфортных условиях и с минимальными потерями в наших рядах. Строго по канонам отечественной военной науки: разнести всё к чёртовой матери артиллерией и авиацией и быстрым точным ударом (пока не очухались) разгромить деморализованного, утратившего способность сопротивляться противника.

О том, что враг целый час перед этим играл с нами в ту же игру, я почему-то забыл. А зря…

— Чёрт! — всплеснула руками Алина.

— Командор! — закричали с мостика. — Они ставят защиту!

— М-мать! — матюгнулся я вслед за спутницей.

И было с чего. Над избиваемыми нами вражескими дракалерами вспыхнули защитные купола.

— Я не могу… не могу вычислить, где их источники, — сообщила, едва ли не плача, Алина. — Там везде искажение, мне под него не пробиться…

Я снова мысленно выругался.

Идеально составленный план рухнул в тартарары и рассыпался в пыль.

Забыл, блин, итить-колотить, что бывает с любыми планами, когда они сталкиваются с реальностью.

Противники оказались совсем не такими тупыми, какими я их себе представлял, и пусть и не сразу, но всё же нашли решение. Под прикрытием рунной защиты их дракалеры могли теперь отойти от нашего галеата, и рунные мастера, которых, я абсолютно уверен, в экипажах хватало, достаточно быстро сумели бы восстановить «обесточенные» артефакты. А затем снова бы навалились на нас всеми силами, учтя ошибки и сделав верные выводы.

Наш единственный шанс теперь заключался в том, чтобы, пока они не восстановились, вступить с ними в ближний бой. Но, чтобы вступить, их следовало сначала догнать, а для этого нам не хватало скорости. Плюс взять их на абордаж всех сразу мы так и так были не в состоянии. Ведь сцеплять свои дракалеры бортами наши противники точно не собирались…

— Расходятся твари, — процедил сквозь зубы Праштий.

Команду «Право на борт! Полный ход! Абордаж!» я дать не успел.

— Дим! Я могу это сделать! — очутившаяся рядом Алина дёрнула меня за рукав.

— Что⁈ — развернулся я к ней.

— Помнишь, как я рассказывала, что уничтожила целую банду?

— Ту, что в пустыне, в Тилланде?

— Да. Я тогда просто перегрузила им все артефакты, и они взорвали́сь. Здесь можно сделать так же. Мне здесь не надо видеть все рунные камни, которые есть. Здесь надо просто ударить по площадям. Но для этого надо много энергии. Очень много энергии.

— У тебя она есть! — я схватил её руку и приложил ладонью к своей груди, где в «виртуальном» кармане лежал мой камень Байаль.

Фиг знает, насколько это поможет, но не попробовать было бы глупо.

Утопающий, как известно, хватается за любую соломинку.

— Давай, не стесняйся! Действуй!

— Сейчас будет больно, — пробормотала Алина, и в ту же секунду меня словно бы разорвало напополам.

Как будто бы кто-то внезапно сломал мне все рёбра, смял напрочь лёгкие, выдернул сердце и скрутил узлом позвоночник. Я ничего не видел, не слышал, не осязал. Я не мог даже кричать. Боль словно прошила меня насквозь, вывернув наизнанку и размазав в кровавую кашу. То, что таилось раньше в моей груди, теперь пылало огнём, заполняя собой весь мир и пялясь в мои невидящие глаза оскалом гигантских клыков. Я не чувствовал времени, не ощущал пространства. Я будто падал в какую-то пропасть, не видя дна и сгорая в полёте, как мчащий сквозь атмосферу болид…

Сознание вернулось рывком, а следом за ним возвратилось чувство пространства-времени и ушло ощущение обречённости и беспомощности перед бесконечной Вселенной.

Я лежал на пропитанной солью палубе, уткнувшись носом в морёный настил. Мир вокруг мерно раскачивался. То ли на самом деле, то ли у меня в голове.

Алина лежала рядом, раскинув в стороны руки. На её мертвенно-бледном лице алели капельки крови. Кровь будто бы просочилась сквозь поры, вытекла, словно слёзы, из глаз, да так и застыла на матовой коже неровными сухими дорожками.

«Командор! Командор! Монсьор!» — донеслось до меня откуда-то с края сознания, и через миг чьи-то руки подхватили меня под мышки.

«Прочь! Сам! Отстаньте», — ронял я слова, выдираясь из «цепких» захватов.

Головокружение пока не прошло, однако в глазах уже прояснилось, и мне удалось наконец осмотреться.

Море вокруг галеата кипело и пенилось. Над водою стелилось сизое марево, болтающиеся среди волн головешки-обломки маслянисто чадили.

Вражеские дракалеры поблизости не наблюдались. Исчезли, как будто их никогда и не было… Только где-то вдали ещё громыхало. Словно бы кто-то палил в кого-то из пушек… Ну, или заклятиями, разнося чужую защиту…

— Вдребезги всё, в труху разнесли! Все четыре лоханки. Как прямо и не было ничего, командор… — забубнили мне в ухо голосом Хруста.

Я несколько раз тряхнул головой, избавляясь от наваждения стоящих перед глазами образов.

Рядом уже суетились бойцы, укладывая на носилки Алину.

— Что с ней? — спросил я, качнувшись в их сторону.

— Она пропустила через себя целую прорву энергии, — нарисовался возле меня мастер-целитель. — Эта энергия её практически выжгла.

— Она… поправится?

— Мы сделаем всё возможное, господин командор, — пообещал рунный мастер.

Я молча кивнул, затем развернулся и, опираясь на меч, поковылял к носовой надстройке.

Очутившись на баке, я поднял ладони ко лбу и, прикрываясь ими от солнца, попытался увидеть хоть что-то сквозь стелющуюся над водой пелену.

«Специальное» зрение не подвело. Увидеть и впрямь удалось.

— А Барто́зо, похоже, всё ещё бьётся, — проговорил появившийся слева Праштий, прислушавшись к звукам недалёкого боя.

— Да. Бьётся. Командуйте «полный вперёд», капитан. А ты, Хруст, — посмотрел я на появившегося справа молотобойца, — готовь своих к абордажу. Пленных не брать. Мне нужен только один. Их главный…

Из облака дыма наш галеат вырвался спустя четыре минуты.

С направлением, как и с оценкой обстановки, я не ошибся.

«Шустрая щётка» и последняя дракалера противника вовсю перестреливались из стрело- и камнемётов, пытаясь пробить защиту друг друга. Стандартная тактика подавляющего большинства здешних морских сражений «один на один». Побеждал в них, как правило, тот, чьи баллисты были мощнее и дальнобойнее, защитные руны сильнее, а боезапаса больше. Плюс ещё скорость с маневренностью играли немаловажную роль.

Длиться такие баталии могли по часу и дольше.

Ждать окончания этой схватки мне не хотелось.

Из дымного марева наша «Гордость» выскочила всего в полусотне метров от вражеского корабля. Увернуться, уйти на скорости он не мог. Мы неслись к нему точно в бочину, с правого траверза.

— Право табань! Ветер застопорить! Левые вёсла по борту!— рявкнул я что есть силы, когда до защитной плёнки оставалось метров пятнадцать.

Вёсла по левому борту загрохотали о вытянутый вдоль шкафута планшир, паруса галеата резко опали, корабль начал медленно разворачиваться левым бортом к противнику. В защитную сферу он вошёл по инерции, задев её якорным кра́мболом и моей тушкой, навалившейся на него, как на любимую женщину. Коснувшись меня, магическая защита исчезла.

Как всё-таки хорошо, что моя иммунность работает и против рун, что бы там ни вещали про исчезающую в этом мире «старую» магию придурок «бесформенный» и самодовольная Астия! Пусть я не могу сейчас преобразовывать направленную против меня руническую волшбу в свою пользу, зато отбивать её и рассеивать — без проблем.

Быстро скользнув с «кран-балки» обратно на палубу, я вцепился руками в штормовой леер.

Столкновение с дракалерой борт в борт, несмотря на погасшую скорость, оказалось достаточно сильным. Я едва удержался, чтобы не вылететь с галеата наружу, но, удержавшись, уже через миг вскочил на ноги, выхватил меч и с яростным криком «Бей!» перемахнул на чужую палубу. Следом за мной на вражескую посудину с нависающего над ней борта горохом посыпались абордажники…

Бой или, скорее, побоище закончилось через пару минут.

Сильных магов, так же, как сильных бойцов, на дракалере не отыскалось. Мои батальеры вырезали всех подчистую. Оставив, как я и приказывал, лишь одного — того, кто командовал всем этим балаганом.

— Какая встреча! Мастер Лахарий! — «радостно» всплеснул я руками, когда мне под ноги швырнули изрядно побитого представителя клана Рионцо. — Рад видеть вас в добром здравии, капитан. Но только, боюсь, это не надолго… В карцер его! — приказал я бойцам. — Заковать в кандалы и глаз не спускать. До Драарана он сдохнуть не должен…

* * *

Переход к Драарану занял шесть дней.

Могли бы быстрее, но я сам дал команду «Не гнать». Ради Алины.

Примерно половину свободного времени я проводил в лазарете. Сидел у её кровати и молча смотрел на бледное, без кровинки лицо. По результатом прошедшего боя раненых у нас практически не было. А те, что имелись — в основном, лёгкие. Корабельный целитель — его, кстати, звали Зарс — вылечил всех за сутки. Всех, кроме бывшей невесты Ашкарти.

«Я не могу её излечить, господин командор, — сообщил он с печалью в голосе. — Её организм перестал реагировать на энергопотоки. Магия протекает через неё, не задерживаясь. Максимум, что я могу — это стабилизировать ситуацию, чтобы энергия в вашей спутнице оставалась на том же уровне, что и сейчас. Для восстановления энергобаланса ей нужен не рунный мастер, а настоящий имперский маг с рангом не ниже четвертого…»

Ни настоящих, ни бывших имперских магов в Драаране не проживало, так же как в Горках. Подходящего специалиста, готового прийти мне на помощь и не имеющего проблем с энергоподпиткой, я мог отыскать только в Пустограде. Однако, во-первых, до него ещё требовалось добраться, во-вторых, Алина эту дорогу могла и не перенести, а в третьих, не факт, что этот целитель сумел бы помочь ей.

Вот если бы у меня под рукой имелась заряженная пластинка «исцели себя сам»… а ещё медальон с аватаром-дракончиком, который носила Рейна… да плюс бы она сама…

Вообще говоря, та болезнь, что накрыла Алину, сильно напоминала ту, что случилась с Рей в Сежеше, где её пытал подонок-конклавщик Лух. Почти такое же магическое выгорание, но с единственной разницей: бывшая невеста Ашкарти в отличие от бывшей «богини» колдовать не умела.

Именно это — её неспособность магичить — давало надежду, что всё обойдётся и мою спутницу вылечат. Ведь я же дал обещание, что обязательно переправлю её домой, а в таком виде её никуда конечно же не отправишь. И значит, хочешь не хочешь, надо как-то восстановить у неё этот чёртов энергобаланс. Поэтому, собственно, я и сидел по полдня перед её койкой, придумывая «обходные пути».

Выдирал из пространственного кармана свой камень Байаль и прикладывал его к пациентке. Держал её за руки, пытаясь представить (мысль-то ведь вещь материальная), как энергия из осколка драконова «средоточия» перетекает в её «астральное тело». Пробовал применить известную мне по Земле практику акупунктуры. Наконец, попросту разговаривал с ней, как с абсолютно здоровой, убеждая, словно заправский гипнотизёр, и её, и себя, что, мол, хватит уже притворяться, давай подымайся, нам с тобой ещё на Совет командоров идти, выводить там на чистую воду всех жуликов-прохиндеев…

Ничего, увы, из этого списка в лечении не помогало. Бывшая невеста Ашкарти продолжала пребывать в коме, а я… хм… с каждым прошедшим днём ощущал, что привязываюсь к ней всё больше и больше. Как будто бы знал эту девушку с самого детства, и потерять её означало практически то же самое, что потерять вместе с ней себя самого…

Нет, ничего «романтического», примерно как к Рей или Алме, я к Алине не чувствовал. Скорее, наоборот. Любые плотские мысли вызывали в её отношении только оторопь. Она казалась мне просто девчонкой-подростком, которую требуется защищать и, возможно, воспитывать. Хотя, призна́юсь, с мужской точки зрения она выглядела весьма симпатичной.

Многие на такую запали бы, сто пудов.

Недаром ведь маги Конклава прочили её в жёны гадёнышу императору, а великий ривийский взир сразу, как только увидел, возжелал затащить её в свой гарем. Для последнего, впрочем, это закончилось довольно печально, но тут он, как водится, сам виноват — обуздывать надо страстишки, когда со здоровьем проблемы…

* * *

Внешний и внутренний рейды в гавани Драарана мы прошли без проблем.

Хотя и Бартозо, и Праштий предупреждали меня, что уже третий месяц дракалеры охраны района, подчиняющиеся напрямую Совету командоров, регулярно чинят препятствия кораблям, идущим под флагом баталии Краум. Требуют внепланового досмотра, частично перекрывают проходы к нашему сектору, допускают опасное маневрирование каких-то левых судёнышек…

Мнения капитанов я выслушал (а они предлагали остановиться на внешнем рейде и отправить в порт шлюпку с требованием обеспечить нормальный проход командору баталии) и решил поступить по-своему. Сначала скомандовал «Полный ход!», а затем «К бою!»

Высыпавшие на палубу абордажники мгновенно заняли свои места согласно боевому расписанию, и вот таким вот макаром, словно легендарный «Варяг» с не менее легендарным «Корейцем», мы и продефилировали через всю акваторию. Ощетинившись заряженными стреломётами, прикрывшись стеной щитов и развернув на мачтах штандарты баталии Краум.

Демонстрация удалась. Задержать нас никто не пытался.

Хотя мы конечно же рисковали. Нашу эскападу запросто могли воспринять как атаку на город и порт и принять соответствующие меры. Праштий, по крайней мере, пока мы, как нож сквозь масло, скользили сквозь мешанину скопившихся на внутреннем рейде судов, стоял, стиснув зубы и сжимая в руках два рунных кристалла. Оба, насколько я знаю, отвечали за какие-то очень мощные атакующие заклинания. То бишь, сдаваться капитан «Гордости» не собирался. Даже условно своим…

Первой до пирсов нашего сектора добралась «Шустрая щётка». Как мы и договаривались с капитаном Бартозо, он, едва началась швартовка, соскочил на берег по абордажному мостику и стремительным шагом направился к штабу баталии.

Наш галеат, из-за существенно больших размеров, причаливал не торопясь. Строго выдерживая все предписанные для таких случаев процедуры. Так что, когда мы наконец-то пришвартовались и перекинули с борта на пирс грузовые сходни и трап для командного состава, на набережную уже высыпала целая делегация.

Вернувшегося из небытия командора встречали человек пятьдесят. Торжественную церемонию возглавлял капитан Дайрус, оставленный мной на хозяйстве после ухода из Драарана. Оркестра, конечно, не было, но караул из пары десятков батальеров, выстроившихся шеренгой на пирсе с мечами наголо, на встрече присутствовал.

— Командор! — отсалютовал шпагой мой зам, когда я сбежал по трапу. — Рад приветствовать вас на вашей земле.

— Здорово, чертяка! — облапил я Дайруса, наплевав на субординацию.

Удивительно, но я тоже был страшно рад видеть его живым и здоровым. Особенно после рассказов Хруста и Рубиса о том давлении, которое оказывал на него Совет командоров.

— О здешних делах позднее, — отмахнулся я от попытки Дайруса тут же отрапортовать о том, что случилось за время моего многомесячного отсутствия. — Сначала давай покажи-ка мне, где у нас лазарет и тюрьма. А то мы сюда одного очень важного пленника привезли и одну ещё более важную пациентку…

Пленного капитана Лахартия с мешком на башке спустили на берег по грузовым сходням. Пребывающую в коме Алину снесли на носилках по командирскому трапу.

Батальную каталажку, немного подумав, я решил не осматривать. Доверился Дайрусу, сказавшему, что оттуда ещё никто не сбегал и вряд ли когда-нибудь убежит. Тем более что сопроводить туда арестанта вызвался капитан Праштий. С нарядом из местных, усиленных десятью абордажниками с галеата.

Я же двинулся вместе с Дайрусом в госпиталь. Носилки с Алиной охраняли аж двадцать бойцов. Командовать ими вызвался лично Хруст. «Если бы не ваша подруга, монсьор, нас бы сейчас здесь не было, — пояснил он такую заботу. — Рыб бы уже неделю около Горок кормили, как пить дать…»

На входе в санчасть баталии нас встретила Трита.

Заметив её округлившийся и уже выпирающий наружу живот, я чуть приостановился и хлопнул по плечу притормозившего рядом Хруста:

— А вы, я гляжу, время тут зря не теряли.

— Ну… в общем… так получилось, монсьор, — смущённо развёл руками бывший молотобоец…

По делу мы с Дайрусом пообщались только после санчасти.

Беседа шла тет-а-тет и продлилась около двух часов. Вопросов у меня накопилось много, ответы на них мой заместитель давал развёрнутые. В конце разговора в помещение заглянул дежурный по штабу и сообщил, что из Совета командоров прислали депешу «Срочно. Особой важности. Лично в руки».

— Приглашают на сегодняшнее заседание, — усмехнулся я, просмотрев послание. — По времени, середина вечерней «чаши»… Торопятся хитрованы. Чуют, видать, что что-то пошло не так.

— Пойдём или проигнорируем? — поинтересовался Дайрус.

— Пойдём. Отчего ж не пойти-то? — пожал я плечами. — У нас всё готово, тянуть смысла нет…

Вообще-то по поводу «всё готово» я малость слукавил.

Ещё когда мы отплывали из Горок, план, как построить беседу в Совете, был, в общем и целом, готов. Но в этом плане достаточно важная роль отводилась Алине. Сейчас, по понятным причинам, она там присутствовать не могла. Поэтому, хочешь не хочешь, приходилось вносить коррективы, а кое в чём даже делать ставку на импровизацию…

Обдумывать, как вести себя с господами Бунта́о, Га́рсиа, Ша́ндором и Рио́нцо, я отправился в личные «апартаменты». Положенные командору баталии, они располагались прямо при штабе. До меня их занимал Дегриньи, а сам я до этого ими ни разу не пользовался — в предыдущие свои появления в Драаране предпочитал жить в гостинице при «ресторации Динкля», хозяин которой выделил там для меня целый этаж.

Квартирка при штабе такими роскошествами, как в лучшей гостинице города, похвастаться не могла. Всего пара комнат, санузел, минимум мебели и никаких украшений-излишеств. Чисто спартанская обстановка. Плюсами числились только два пункта: близость к узлу управления и безопасность. У входа всегда находилась охрана, вдоль внешней стены стояли стойки с оружием, а узкие, словно бойницы, окна имели массивные ставни и выходили во внутренний двор.

Ещё, как сказал мне Дайрус, прямо из апартаментов в один из соседних пакгаузов вёл тайный ход. О его существовании, по словам капитана, знали лишь высшие должностные лица баталии: сам командор и три его заместителя. На вопрос, почему я узнал о нём только сегодня, мой первый зам отчеканил: «Полный список имущества, включая секретные пункты, был предоставлен вам в первый же день вступления в должность».

Ругаться по этому поводу и устраивать капитану разнос я не стал.

На этом, собственно, и расстались…

Дайрус пошёл готовить бойцов к предстоящим в Совете переговорам, я двинулся размышлять над планом и вариантами действий.

Правда, спокойно подумать мне так и не удалось.

Едва лишь уселся, приладился, налил себе в кружку вина, в дверь неожиданно заскреблись.

— Трита? Что ты здесь делаешь? — удивился я, откинув засов и узрев на пороге беременную подругу моего приятеля Хруста.

— Господин Краум. Я бы хотела поговорить насчёт вашей спутницы…

Глава 16

— Заходи, — я впустил гостью в комнату, затем запер дверь и указал на стул. — Извини, что диван или кресло не предлагаю, их у меня просто нет.

Дама присела и аккуратно сложила руки у себя на коленях.

— Ну, и о чём ты хотела поговорить? — спросил я, усевшись напротив.

— Господин Краум, вы столько для меня сделали… для меня и для Хруста…

Бывшая подавальшица опустила глаза и потеребила край накинутого на плечи платка.

— Понимаете… Хруст рассказал мне всё. Сказал, что если б не ваша подруга, все бы погибли. И что вы и она… ну, вроде как родственники. Это ведь правда, да?

Я хмыкнул и ненадолго задумался. У нас на Земле тот, кто верует в единого бога, считает: все люди произошли от Адама и Евы. Кто верит в теорию Дарвина, стопроцентно уверен, что у истоков человеческой популяции стояла какая-то древняя обезьяна. То есть, что так, что эдак, все земляне имеют одного предка, а значит и вправду родственники. А то, что с Алиной мы из одной страны, роднит нас ещё сильнее. И пусть у неё маманя — испанка, папаня-то точно из наших, она сама говорила…

— Ну, в общем, да. Действительно родственники. А почему ты спрашиваешь?

— Вот из-за этого, — женщина сняла с цепочки на шее вставленный в серебряную оправу кристалл и протянула мне.

— Тилландский хрусталь… тридцать две грани… — пробормотал я со знанием дела. — Снова какой-нибудь оберег?

— Вы совершенно правы, господин Краум, — кивнула Трита. — Это действительно оберег. Его делал тот мастер, что изготовил талисман-оберег для Хруста. Я заплатила за него… а, впрочем, неважно. Такие артефакты бесценны. Они спасают жизнь тех, кого любишь, они дарят счастье и радость ближним, помогают чувствовать связь между родителями и детьми, заставляют возвращаться оттуда, откуда не возвращаются. Вы понимаете, господин Краум, для кого я его заказала?

Я медленно наклонил голову:

— Думаю, понимаю… У вас будет девочка или мальчик?

— Старший целитель сказал, что мальчик. Но это не имеет значения. Этот кристалл я хотела отдать своему ребёнку, когда он роди́тся. Но сейчас, когда Хруст рассказал мне о вашей родственнице…

— Ты думаешь, он ей поможет? — я упёрся в неё пронзительным взглядом.

Трита вздохнула:

— Не знаю. Я уже больше полгода обучаюсь целительству. Как и какие надо использовать руны, как они могут повлиять на больного, как сделать так, чтобы их эффективность усилилась… Ваш мастер Зарс объяснил мне, какая болезнь поразила вашу… вашу…

— Мою подругу зовут Алина.

— Да. Спасибо. Так вот. Мастер Зарс рассказал: у вашей Алины нарушен энергобаланс. То есть, ей, по большому счёту, нужен… некий шаблон. Правильный образ, который следует наложить на её… душевную суть. Чтобы заставить её сознание обмениваться энергией с миром. Так, как записано в образе. То есть, как бы попробовать обучить её заново. Как учатся дети. Как они познают этот мир сначала в утробе матери, а потом — напрямую…

— Подожди-подожди, — остановил я её. — Я, кажется, понимаю. Твой оберег. Через него ты общаешься со своим будущим сыном и как бы настраиваешь артефакт на него. Накачиваешь потихоньку энергией. Создаёшь связи, запросы, ответы, события… Тот самый образ, о котором ты сейчас говорила. Так?

— Именно так! Да! Вы поняли правильно, — обрадованно вскинулась Трита. — Я три с половиной месяца ношу этот оберег и знаю: обучающий образ в нём уже появился. И для Алины он подходит как нельзя лучше.

— Ты хочешь отдать его мне⁈ — изумился я. — Чтобы попробовать исцелить им Алину?

— А разве нельзя? — удивилась в ответ бывшая подавальщица.

— Ну… можно конечно. Только это ведь твой артефакт. Твой и твоего сына. Что будет, если я им воспользуюсь? Он же, наверное, разряди́тся.

— Ну, разряди́тся и что? — пожала плечами женщина. — Зарядим по новой. И образ по новой построим. Я и Хрусту об этом сказала, и он согласился. Господин командор, вы поймите! Ну, как я потом буду сыну в глаза смотреть, объяснять, что, мол, пожалела какого-то оберега для того, кому всем обязана. Ведь если бы, господин Краум, не вы, где б я сейчас была? Так и обжуливала бы клиентов на пару с Дирулом? А то и, вообще, на кладбище, разве не так?.. Так что берите этот кристалл, берите, не думайте…

Я повертел в руках оберег. Посмотрел на Триту:

— И что я должен с ним сделать?

— Я вам всё в госпитале объясню. Но только, — дама внезапно смутилась, — к нему энергии надо. Много энергии. Очень много энергии. У вас ведь, наверное, есть? Я помню, вы шарики такие показывали, оранжевые. Хруст говорил, что их в Мёртвых топях и в Чёрном холме добывали и что в них настоящая драконова магия спрятана.

— Энергия есть, — я тронул себя невольно за грудь, затем поднялся со стула и протянул даме руку. — Идём…

За два с половиной часа состояние Алины не изменилось. Единственное, её разместили в отдельной палате и посадили рядом сиделку.

— Можете пойти отдохнуть, — сказал ей Трита, и когда та ушла, кивнула мне на табурет, стоящий возле кровати. Сама же обошла больную с другой стороны и встала у изголовья.

— И что теперь? — взглянул я на женщину.

— Вложите ей в правую руку артефакт-оберег и накройте своей. Чтобы был плотный контакт… Ну да. Именно так.

— А дальше?

— А дальше вам надо сделать то же самое с её левой рукой. Только вложить туда не оберег, а магический накопитель… ну, этот ваш оранжевый шарик из топей. А ещё лучше несколько шариков, для надёжности.

Я усмехнулся:

— Шарики — ерунда. Есть кое-что посильнее.

Сказал и достал из пространственного кармана камень Байаль.

Бывшая подавальщица округлила глаза.

— Это… это то, что я думаю? — пробормотала она еле слышно.

— Осколок драконова средоточия, — ответил я с нарочитой небрежностью. — Достался по случаю. Думаю, это лучше какой-то драконьей «слезы» или «зуба».

Несколько долгих секунд Трита смотрела на меня не то с ужасом, не то с восхищением, после чего судорожно сглотнула и вдруг попросила:

— А дотронуться… можно?

— Можно. С него не убудет.

Женщина протянула руку. Коснулась. Вздрогнула.

— Колется, — прошептала она через пару ударов сердца.

Я смотрел на неё с интересом. Повлияет на неё мой камень Байаль так же, как пустоградский на магов, или не повлияет?

— Как будто ёжика попыталась погладить, — вымученно пошутила Трита, оторвавшись от камня.

Повлияло?.. Не повлияло?.. Фиг знает…

Внешне, по крайней мере, бывшая подавальщица нисколько не изменилась.

Ну да и ладно. Это сейчас не главное.

Я вложил камень Байаль во вторую ладонь неподвижно лежащей Алины и прижал его сверху своей. Со стороны это наверное выглядело, будто мы с утречка, ещё не проснувшись, решили изобразить с ней какой-то старинный танец… навроде мазурки или сальторелло, я в них не слишком-то разбираюсь…

— А теперь? — взглянул я по новой на Триту.

— Закройте глаза, монсьор, и представьте себя… ну, скажем, потоком воды, огибающим гору.

Мысленно хмыкнув («А, может быть, лучше улиткой, ползущей по склону Фудзи?»), я тем не менее выполнил то, что она попросила: закрыл глаза и вообразил себя горной рекой… Тереком в районе грузинской границы… Помню, гоняли мы там одну хитрую банду. Набегался на целую жизнь…

Женские руки легли на мои, прижимая их к камню и оберегу, а через них к ладоням Алины.

«Приготовься. Сейчас начнётся», — прошептали мне на ухо.

В ту же секунду артефакт ожил. А следом за ним ожил и накопитель — осколок драконова сердца.

Волна, которая покатилась от одного к другому, была похожа на поток кипятка, рванувшего через внезапно открывшийся шлюз. Магическим «гидроударом» меня едва не снесло. Едва не расшибло всмятку. Хорошо, успел влиться в бушующую среди ущелий сознания «воду» и, как и просила Трита, стать её частью. Её почти что ядром, а затем и движущей силой. Точь-в-точь по канону: «Не можешь противостоять — возглавь!»

Промчав по ущелью, водяной вал ударил по вставшей на его дороге скале. Он не разбился о неё мириадами брызг, не растёкся сотней ручьёв по горной долине, не обрушился водопадом в соседнее озеро. Он просто ещё раз ударил. Ещё и ещё, наполняясь силой от прячущегося за «спиной» неведомого источника. А затем, поднявшись над миром многометровым цунами, просто сбросил с пути кажущееся непреодолимым препятствие.

Могучим потоком я мчусь по освобождённому руслу, сметаю накопившийся мусор, огибаю валуны-островки, извиваюсь, подобно огромному змею, и наконец догоняю свой собственный хвост-исток, бьющий фонтаном откуда-то из-под земли, дающий мне жизнь и её же потом забирающий.

Перед глазами-каплями, коих во мне триллионы, мелькают картинки из чьей-то вечности.

Рождение. Свет. Чьи-то тёплые руки. Мамино молоко, что слаще любого сиропа. Первые шаги. Первые сказанные слова. Красивое платьице… Я что — девочка⁈.. Первые игры. Подружки. Первые тайны. Каракули в школьной тетрадке. Палочки, закорючки. Буквы и цифры. Формулы. Снова подружки. Первые танцы. Друзья. Спортзал. Стадион. Стрельбище. Оружейная смазка. Степь. Кони. Седло. Топот копыт. Море. Высокие волны. Парус. Древние письмена. Чужое наречие. Чужие обноски. Магия… Магия⁈.. Огромный дворец. Зло. Огненный шторм. Пустыня. Оазис. Воины в куфиях. Снова дворец. Пыль. Дорога. Война. Поднимающийся над городом ядерный «гриб»… Охренеть!.. Снова дорога. Церковь с косым крестом. Стрела и дубинка. Говорящая кукла. Горящая гавань. Тонущие корабли. Взрыв… Рождение…

Из чужого сознания меня выкинуло, словно щепку из бешено вращающегося водоворота.

Очнулся уже на полу, отброшенный от кровати метра на три, не меньше. И первое, что увидел — это испуганные глаза моей спутницы.

— Ой! Я нечаянно, — покраснела она, подтягивая одеяло повыше, чтобы прикрыться. В лазарете, как водится, «бессознательные» больные всегда лежат голышом — раздевать-одевать их по нескольку раз на дню никакому доктору не упало.

— За нечаянно бьют отчаянно, — буркнул я, поднимаясь, ощупывая опухшую челюсть. — Чуть зубы мне все не выбила. От же… драчунья…

— Вы, монсьор, так на неё навалились, что она вас, наверное, за насильника приняла, — засмеялась появившаяся за изголовьем Трита. — Меня, кстати, Тара зовут, — сообщила она обернувшейся на голос Алине.

— Тара? — наморщила лоб девушка. — А! Это которая Трита? Да?

— Которая Трита, да, — ответила женщина. — Только ты меня Тритой не называй. Меня здесь все знают как Тару.

— Хорошо, — кивнула Алина. — Буду звать тебя Тарой… А здесь — это где?

— Мы в Драаране, девочка. В санчасти баталии Краум.

— В Драаране⁈

— Да. Уже в Драаране. Но вопросы пока отложим, — остановил я уже было приготовившуюся отвечать сестру капитана Дайруса. — А сейчас давай так. Раз ты уже выздоровела, значит, приводи себя в порядок, одевайся, обедай и… как будешь готова, жду тебя у себя. Тара проводит. А заодно и покажет, расскажет, что здесь да как. О’кей?

— О’кейно, — фыркнула девушка…

В мою квартирку при штабе бывшая невеста Ашкарти пришла через два часа. Осунувшаяся после болезни, но уже не такая бледная, как в лазарете.

— Как ты? — спросил я, усадив гостью на тот же стул, на котором до этого сидела Трита.

Девушка немного поёрзала, переместила ножны с мечом себе на колени и спросила в ответ:

— Вообще или прямо сейчас?

— Сейчас. И вообще. Мне надо знать, насколько ты изменилась. Готова ли продолжать делать то, что делала раньше.

— Ну… — она ненадолго задумалась. — Когда мы сбежали от Астии… сперва было боязно, потом весело, а сейчас… просто нормально. Я просто чувствую, что поступаю правильно. Что делаю то, что нужно. Что я не зря провела в этом мире шесть с лишним лет. Знаю, что иногда я нужна ему. Вот как сейчас, например. Так же, как ты…

— Ты больше не хочешь возвращаться домой? — поднял я бровь.

Алина негромко вздохнула:

— Хочу. Больше всего на свете хочу. Но только уверена: жить, как и раньше, мне будет скучно.

Я посмотрел на неё с интересом:

— И тогда ты вернёшься сюда?

— Навряд ли, — покачала она головой. — Ведь во Вселенной, наверное, столько миров…

Спорить я с ней не стал:

— Может быть, ты и права. Но только мне кажется, что ты всё равно будешь вечно стремиться домой. Я много где побывал, и я это помню. Помню, как тянет оттуда на Родину. Как бы там ни было хорошо, но дом — это дом, и человеку, если он человек, его никогда ничто не заменит.

— Но почему ты тогда не хочешь вернуться прямо сейчас? — тут же вскинулась девушка. — Почему отправляешь меня, а сам остаёшься?

— Я уже говорил, у меня дела. Мне надо кое-кого найти и кое-что выяснить.

— Я помню, ты говорил, — кивнула Алина. — Ты хочешь найти свою Рей. Ты веришь, она не погибла.

— Всё правильно. Верю. И без неё я отсюда никуда не уйду.

— А если она не захочет? Ведь у неё, наверное, тоже есть дом, и этот дом здесь.

Я почесал в затылке, а затем рассмеялся:

— Ну… тогда мы, наверное, будем просто жить на два дома…

Алина моё нарочитое веселье не поддержала. Наоборот, насупилась, а после спросила:

— Скажи, ты когда-нибудь в своей жизни жалел, что сделал неправильный выбор? Что сделал не так, как надо. Что, если бы поступил по-другому, то стало бы лучше, гораздо лучше.

Она смотрела на меня выжидающе, и мне опять пришлось становиться серьёзным.

— Ты знаешь… если бы люди не имели свободы выбора, то и наказывать их было бы не за что, ведь их вёл бы рок, против которого люди бессильны. Однако творец… или творцы, их может быть много, как и миров, позволили человеку самому выбирать своё будущее, и этот выбор может вести не к звёздам, а в пропасть. Жалеть ли об этом? Конечно, жалеть. Принимать всё, что есть и что будет, как фатальную неизбежность? Конечно же, нет. И я не считаю, что надо стремиться искать какую-то точку отсчёта, с которой всё начинается, после которой нам или в ад, или в рай. В реальности, мы идём не по узкой, прямой, как стрела, тропинке. Нет, мы движемся по бесконечной многополосной дороге, где кто-то идёт с нами вместе, кто-то навстречу, кто-то бежит, кто-то едет на самокате, кто-то на мотоцикле, а кто-то вообще на танке, где за каждой развилкой нас ждёт перекрёсток, а за перекрёстком развилка. Мы всегда пребываем в состоянии выбора, от которого зависит наше личное будущее, а от миллионов наших выборов зависит будущее того мира, в котором живём.

Я приостановился, чтобы перевести дух, и моя спутница тут же не преминула вставить свои пять копеек:

— А сегодня? Сегодня свой выбор ты уже сделал?

От пронзающего насквозь взгляда сапфировых глаз мне стало не по себе. В эти мгновения она была удивительно похожа на Рейну в те дни, когда мы ещё не успели определиться, кто мы друг другу.

— Сегодня я мог бы просто взять один из своих кораблей и уйти на Западный континент. А батальеры пусть сами бы разбирались с проблемами. Поскольку что мне до них? Я же вообще из другого мира. Но только, знаешь, я в своё время уже наплевал на чужие судьбы, считая, что месть важнее. И всё, в результате, закончилось так, как закончилось. Я потерял Рейну, я потерял друзей. По факту, я сам убил тех, кто мне верил. Тех, кто стоял под моими знамёнами. Кто жил в Арладаре и рядом. Кто дрался со мной. Кто дрался против меня. Кто сумел выжить в бою, но погиб, когда бой завершился. Так что сегодня — да. Свой выбор я сделал. Прежде, чем переплыть Закатное море, я хочу закрыть все гештальты здесь, в Драаране. Чтобы здесь не случилось того, что случилось под Арладаром. Чтобы здесь не случилось войны всех со всеми. Чтобы мои друзья, что остались живы, оставались такими и дальше, когда я уйду. И потому я и спрашиваю тебя. Готова ли ты после того, как чуть не погибла, идти со мной дальше? Если нет, то я тогда переправлю тебя в безопасное место… например, в Пустоград, а после, когда я тут всё порешаю, если не передумаешь, мы поплывём в Заморье. То ли отсюда, то ли из Масалаха, то ли Синей гавани, то ли вообще из Марки, как выйдет.

— А если я скажу, что готова? — вскинула голову девушка.

— Тогда мы сегодня вечером идём на Совет командоров. А дальше — как карта ляжет, — пожал я плечами.

Раздумывала Алина недолго:

— Решила. Мы идём на Совет…

Глава 17

К зданию «Совета пяти» мы подошли ровно в двадцать ноль-ноль, к часу, считающемуся серединой вечерней «солнечной чаши». Толпой человек сорок. Охрана даже забеспокоилась, стоит ли вообще запускать внутрь тех, кого пригласили — командора баталии и трёх его заместителей. Вдруг остальные на штурм пойдут, если этой четвёрке что-нибудь не понравится?

Проблему решили, договорившись, что прочие отойдут пока за ограду и, если понадобится, их позовут.

В качестве заместителей на сегодняшнее заседание главного драаранского органа власти я взял капитана Бартозо, Дайруса и Алину. И хотя последняя офицером нашей баталии не являлась, это не имело никакого значения. Любой член Совета пяти мог назначать себе в замы кого угодно. А потом исключать их, если потребуется. Однако, как правило, на все заседания господа командоры водили одних и тех же — наиболее сильных и опытных. Чтобы, как говорится, могли постоять за честь фирмы и своего непосредственного начальника.

За месяцы, прошедшие с моего последнего появления в Драаране, зал заседаний Совета нисколько не изменился. Всё тот же таинственный полумрак, всё тот же стол круглой формы, хорошо освещённый только в центральной части, всё те же тени телохранителей и соратников, прячущихся за креслами командоров больших баталий.

Четыре кресла уже были заняты. Предводители флибустьерских кланов Ша́ндор, Бунта́о, Га́рсиа и Рио́нцо пришли сюда явно заранее, видимо, чтобы договориться, как половчее нагнуть впервые за семь с лишним месяцев появившегося здесь командора баталии Краум.

— Рад видеть вас, господа, в добром здравии — поприветствовал я собравшихся и плюхнулся на своё законное место — между Бунтао и Шандором.

— Мы тоже рады вас видеть, господин Краум, — наклонил голову неизменно председательствующий на Совете командор Га́рсиа. — Давненько, однако, вы у нас не появлялись, а вопросов к вам накопилось изрядно, да.

Он быстро глянул налево-направо, как бы ища поддержки у прочих членов собрания, но те пока оставались невозмутимы.

— Вопросы — это понятно, — изобразил я улыбку, больше похожую на оскал. — Люди любят их задавать, но не всегда, к сожалению, получают ответы. А если и получают, частенько не те, на какие рассчитывали. И, к слову, у меня тоже, как и у вас, накопилась масса вопросов.

— К кому, если не секрет? — поднял бровь Га́рсиа.

— К вам, господа, — я усмехнулся и обвёл взглядом членов Совета. — К кому-то больше, к кому-то меньше, а кое-что ко всем сразу. Всё дело в том, господа командоры, что я прибыл сюда из Горок.

Как и предполагалось, после упоминания Горок участники совещания сразу же оживились.

— Из Горок — это хорошо, — взял слово Рио́нцо. — Три дня назад оттуда пришли два торговца. Рассказывают страшные вещи.

— Вот-вот, — поддакнул Бунта́о. — Не далее, как вчера, мы как раз размышляли над тем, не послать ли нам в Горки особую экспедицию? По десятку боевых кораблей от каждой большой баталии плюс сколько-нибудь от малых.

— Особую экспедицию⁈ В Горки? С чего бы? — на этот раз мне даже изображать ничего не потребовалось, так удивился. Хотя… пусть я и дал приказ никого из гавани не выпускать, кто-то наверняка успел оттуда свалить. И вполне вероятно, ещё до начала атаки…

— Это были купцы из баталий Рионцо и Ларма. Они смогли вырваться с внешнего рейда и уйти от преследующих их дракалер. И эти дракалеры, как они утверждают, были из вашей баталии, командор, — подтвердил мои мысли Га́рсиа. — По их словам, в городе начались массовые беспорядки, а следом погромы, которые переметнулись на гавань. Все дрались со всеми. Из-за чего, неизвестно. Кто спровоцировал, тоже…

— Но, в любом случае, — продолжил Рионцо, — это вина баталии Краум, господин командор. Ведь именно вы отвечаете за порядок в Горках. Эту обязанность на вас возложил Совет, но если вы не справляетесь, Совет может возложить её на кого-то другого.

— Ах, вот оно что! — едва не рассмеялся я в голос. — Кому-то подумалось: наконец-то выпал момент, когда можно перехватить управление портом и переключить на себя все финансовые потоки? Увы, господа, я вынужден вас огорчить. Беспорядки в порту начались не спонтанно. И не из-за грехов управления. Беспорядки возникли из-за внешней агрессии. Да-да, господа. На город и порт было совершено нападение.

— Кто⁈ Кто мог напасть на Горки⁈.. Вы можете это доказать?.. Что с портом и городом?.. Нам нужна полная ясность!.. — повскакивали со своих мест командоры.

— Успокойтесь, господа. Успокойтесь, не надо так нервничать, — поднял я примирительно руки. — Нападение отбито. Враг уничтожен. Город под нашим полным контролем… А что касается доказательств, что я ничего не придумал… Вот, — выложил я на стол трофейную пирамидку. — Знаете, что это за вещица?

— Я конечно могу ошибаться… — подал голос командор Шандор, — но по-моему это артефакт-накопитель Ордена вольных мольфаров. Такие несколько раз находили на трупах заморцев, но все они… хм… были пустыми.

— Вы угадали, господин Шандор. Это именно он. Но в отличие от тех накопителей, про которые вы говорили, этот — не пуст.

— Не пуст?

— Да.

— И вы смогли его активировать?

— Частично смогли, — наклонил я голову. — Он оказался ещё и запоминателем. Поэтому я могу сейчас показать, что на нём записано. По крайней мере, ту часть, что касается Горок.

Что любопытно, блефа в моих словах не было. Нам и впрямь удалось активировать артефакт и расшифровать часть сделанных записей.

Та ещё, честно сказать, работёнка. И если бы не Алина, ничего бы у нас — меня, Дайруса и четырёх лучших в баталии «рунников» — не получилось.

В режиме просмотра записей пирамидка отработала около четверти часа. В «видеопрезентацию» я включил самые интересные кадры, включая последний, где умирающий пленный сообщает мне имя того, кто им заплатил.

Пока шла трансляция, Алина шептала мне на ухо, какие руны ей удалось увидеть на тех, кто собрался. Самая интересная информация пришла по командору Рионцо. Что с этой инфой делать, как лучше использовать, я передал спутнице таким же негромким шёпотом…

— Ложь⁈ — рявкнул Рионцо, когда демонстрация завершилась.

Его кресло отлетело в потёмки, меч выдернулся из ножен, остальные сидящие за столом мгновенно окутались рунной защитой. Все, кроме меня.

— Желаете поединка? — я откинулся в кресле и сложил на груди руки.

— Я желаю прикончить тебя! — прорычал обвинённый в предательстве и… его шея неожиданно взорвала́сь кровью, ошмётками плоти…

— Совсем голову потерял, — удручённо изрёк я, глядя на брякнувшуюся на стол черепушку своего визави.

— Переборщил с артефактами, — глухо пробормотал Га́рсиа.

— Не стоило их под шкурку вживлять, — кивнул Шандор. — Мутное это дело, скажу я вам, господа командоры. Хрен его знает, куда оно бахнет, когда понадобится.

Мастер Бунтао, третий оставшийся за столом член Совета, невольно поёжился, но говорить ничего не стал. Видимо, перекрутил ситуацию на себя и понял: ловить здесь нечего, своя шкура дороже.

То, что никто не заметил тот знак, который я дал стоящей сзади Алине, для меня лично неожиданностью не стало. О том, что имеющиеся при себе артефакты при магической перегрузке могут стать минами для владельца, господа командоры пока что не ведали. И хорошо, что не ведали. Подобными знаниями разбрасываться не надо. А кому надо, тот сам всё узнает. Если конечно выживет. Дело-то, как известно, житейское…

— Кроме мольфарского артефакта, господа командоры, у меня есть ещё одно доказательство — живой свидетель событий со стороны… хм… безвременно ушедшего от нас господина Рионцо.

— Свидетель? — нахмурился Га́рсиа. — И мы можем его допросить?

— Естественно, можете. Хоть прямо сейчас, — заметил я беззаботно. — Стоит лишь приказать, он ждёт у ворот.

— Ну, чего ждём? — рыкнул господин председатель на замерших возле двери охранников. — Тащите, и побыстрее!..

Лахария привели в зал через полминуты, с мешком на башке. А когда мешок сняли, один из замов Рионцо, так и не решившихся применить оружие против обидчика своего командора, с удивлением протянул:

— Надо же! Я думал, босс тебя в Марку по торговым делам отправил, а ты, значит, вот чего — с западенцами шуры-муры крутил…

Бывшего капитана допрашивали почти полчаса. Досконально и въедливо. Чтобы чётко представить картину случившегося. Как, почему и когда член Совета пяти пошёл на предательство Драарана и всего братства?

Лахарий не запирался. Активно сотрудничал со следствием, полностью раскаиваясь в содеянном. Причина простая — башка патрона, которая продолжала лежать на столе, пялясь на мир вытекшими глазницами. Когда несчастный Лахарий встречался с ней взглядом, то сразу же сглатывал, вздрагивал и втягивал голову в плечи. Лишиться её, как босс, ему, сто пудов, не хотелось.

К моему удивлению, здешние замы Рионцо в авантюре своего непосредственного начальника не участвовали. А командора Бунтао предатель использовал в тёмную. Обещал преференции при делёжке трофеев, доставшихся от баталии Краум после её крушения в Горках, но о том, что это крушение обеспечат враги из Заморья, не говорил.

Вообще, как я понял, планы у господина Рионцо мало чем уступали планам убитого почти год назад Дегриньи. Он тоже, как и «французишка», жаждал подмять под себя весь Драаран, расплатившись за помощь, как минимум, половиной общих владений и кораблей. Правда, в отличие от Дегриньи, сдавать и то, и другое собирался не чернокнижникам, а мольфарам.

Ясное дело, командорам это понравиться никак не могло. Поэтому-то они и не стали вменять мне в вину уже второй по счёту «наезд» на члена Совета пяти и сделали вид, что ничего особенного не случилось — обычные разборки между конкурирующими баталиями. Тем более что все три заместителя потерявшего (в прямом смысле) голову командора Рионцо вставать на защиту хозяина и не подумали. Скорее, наоборот — недвусмысленно дали понять и мне, и другим, что этот чудак им вконец надоел и, вообще, их баталии уже давно нужны новое имя и новый командующий.

— Капитан Таре́тти, — обратился председатель Совета к первому заму Рионцо. — Мы ОЧЕНЬ надеемся, что вы достаточно быстро решите вопросы преемственности.

— О, да, господа командоры! — поклонился тот. — Уверен, что уже завтра мы сможем представить Совету нового командора. А с этим, — с презрением покосился он на Лахария, — мы разберёмся ещё быстрее.

— Ну, это всё ваши дела. Мы вмешиваться не будем, — усмехнулся Га́рсиа. — И, кстати, как представитель большой баталии, вы можете занять место господина Рионцо на нынешнем заседании. Правда, лишь с совещательным голосом. Традиции братства священны, кому, как не нам, их поддерживать, господин капитан.

— Я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением, господин председатель, — шаркнул ножкой Таретти и уселся в кресло убитого.

Связанному Лахарию снова надели на бо́шку мешок и утащили из зала.

— Продолжим, — кивнул председатель и повернулся ко мне. — Итак, господин Краум, вопросы по Горкам мы благополучно решили. Осталось решить проблемы с долгами.

— С долгами? — изобразил я недоумение. — Чьими, господин Гарсиа? Моими или всё-таки вашими?..

— Для этого, собственно, мы здесь и собрались, — развёл руками председатель Совета. — И я опять же ОЧЕНЬ надеюсь, что мы отыщем решение, устраивающее весь Драаран…

* * *

Вопросы «долгов» на Совете разбирали едва ли не до полуночи.

Конечно, я мог бы просто послать господ командоров с этой проблемой куда подальше, однако такое решение вполне могло привести к новой войне. Только уже не с внешним врагом, а внутри Драарана.

Как оказалось, члены Совета действительно выкупили у ростовщиков все долговые расписки бойцов, ушедших со мной на войну с императором. А я, от лица баталии, вызвался быть поручителем по всем «военным кредитам» и дал гарантию, что трофеи, полученные после разгрома Империи, покроют любые издержки.

Единственное, что забыл тогда сделать — это письменно зафиксировать тайные договорённости с Советом пяти. Понадеялся, в общем, на будущую победу над императором и Конклавом. Ведь победителей, как известно, не судят. А значит и претензии им предъявить некому.

Победа моя, увы, оказалась пирровой.

Стать полководцем без армии — это, наверное, даже хуже, чем проиграть. Проигравших хотя бы жалеют, а потерявших всё победителей назначают, как правило, главными и единственными виновниками всего. Типичные такие козлы отпущения. Могут, максимум, огрызаться, и то — с оглядкой, а уж качать права — это вообще из области порнофантазий…

Пока шёл базар, я «крестился» буквально ежеминутно. По тому поводу, что правильно сделал, что сначала направился в Горки, а не в Драаран. Иначе со мной разговаривали бы совсем по-другому. «Без уважения», как сказал бы, к примеру, какой-нибудь дон Корлеоне. А дон Корлеоне — это голова, ему палец в рот не клади (привет всем «пикейным жилетам» города Черноморска).

Сегодня же обращаться со мной, как с лохом-терпилой, было, по меньшей мере, чревато. Инцидент в Горках и странная гибель господина Рионцо, приключившаяся у всех на глазах, заставляли командоров Совета вести себя осторожно и грань, за которой можно чувствительно огрести, не переходить.

Да. Мне выкатили претензии. Что, мол, негоже так долго и так нарочито игнорировать законные требования уважаемых граждан. Я в ответ, ничтоже сумняшеся, поинтересовался, а почему дракалеры больших баталий до сих пор стоят в здешней бухте, а не режут форштевнями воды вблизи Масалаха и Синей гавани? Ведь об этом мы, помнится, договаривались ещё до похода мятежной армии на Арладар.

Командоры разводили руками и объясняли: чтобы снарядить экспедицию на западную оконечность материка, нужны немалые средства, но все свободные средства ушли на войну с Империей, и прибыли с этой войны никто в Драаране не получил.

Я возражал им в том плане, что одно другому не мешает и что местность южнее Урочища, включая все «номерные» Горки, драаранские батальеры всё-таки заняли, и значит деньги на это дело нашлись.

Члены Совета слушали, переглядывались, кивали, а затем заявляли, что «это другое», что сухопутные операции в корне отличаются от морских и, вообще, после уничтожения Империи доходы у всех сильно упали. К востоку от Салаты разруха, к западу нищета, в Тилланде бардак, на дорогах лютуют разбойники, на море от западных шкутов не протолкнуться, а Синяя гавань и Марка уже вовсю договариваются с мольфарами о «свободной торговле».

«Ну, а чего вы хотели? — пожимал я плечами. — Свято место пусто не бывает. Если дракалеры откуда-нибудь уходят, туда сразу же приползают тараты и шкуты. А хозяева дракалер, вместо того, чтобы драться с чужими, начинают шуршать по своим и сами не замечают, как из бойцов и искателей превращаются в ростовщиков и торговцев…»

«Ну, так и покажите нам, как надо брать крепости, такие, к примеру, как Масалах, без денег и малыми силами!» — предсказуемо покупались господа командоры на мои подначки-забросы.

«А и покажу! — провозглашал я, типа, в запальчивости. — Но только и вы, господа, будьте готовы к тому, что взятые мной бастионы станут частным владением баталии Краум, и уже никакая штатская сволочь никогда не наложит на них свои липкие лапки за чей-то якобы долг…»

С этого момента у нас и пошёл настоящий торг. Когда, сколько, где, и кто будет за это платить?

Торговались упорно и долго, но всё же договорились.

Финансовые претензии с меня и баталии сняли. Точнее, заморозили на полгода. В ответ же я обязался в течение пары недель взять мыс Масалах и построенные на нём укрепления. Права на захваченное условились распределить между баталией Краум и городом, как три к одному. Дальше предполагалось идти воевать с остатками имперского флота и брать порты Синюю гавань и Марку, только уже не одной баталией, а всем Драараном. Правда, опять же — в авангарде пиратского флота, на острие атаки, должны были идти мои корабли. Лишь в этом случае и при положительном результате Совет командоров обязался списать все долги с баталии Краум и передать ей тройную долю добычи.

Справедливо? Пожалуй, что нет. Причём, для обеих сторон.

Приемлемо? Думаю, да. Обе стороны согласились на компромисс, и лучших условий мы бы уже вряд ли достигли…

Наутро, когда все пришедшие ночью идеи окончательно устаканились в моей голове, я вызвал в штабную комнату Дайруса, Хруста, Бартозо, Праштия, ещё двоих наиболее опытных и авторитетных капитанов баталии, собрал их вокруг стола с картами побережья и, ткнув пальцем в мыс Масалах, ровно проговорил:

— Итак, господа капитаны, как будем брать эту тряхомудину?..

Глава 18

Галеат, разрезающий воды Южного моря, выглядел до жути помпезно и чрезвычайно богато. Почти как «Солей Руаяль», флагман французского флота эпохи «короля-солнца». Четырнадцатый Луи в гламуре был докой. Одни только его парики чего стоили! А уж что касается туфель на каблуках, слюнявых кружавчиков и супермодного чулочного «фильдеперса», то даже поп-дивы двадцатого и двадцать первого века в подмётки этому чуваку не годились.

Бывший имперский корабль, затрофеенный нашей баталией в дельте Салаты, сегодня опять нёс на мачтах стяги сине-зелёных цветов, а на бортах и на квартердеке красовалось его прежнее имя. «Гордость Ста́ур», как мне рассказывали, всего только месяц назад принадлежал моей и Алины старой знакомой — сиятельной Астии, а до неё — сенешалю Нарию, убитому в битве у переправы. Оба своим галеатом почти не пользовались. У членов Конклава, помимо прогулок по морю, хватало иных развлечений. Борьбы за власть, например. Или войны…

Чтобы привести галеат в нормальное, соответствующее статусу состояние, нам понадобилась неделя. Никаких мороков, никаких заклинаний. Только ручная работа, только импровизация, только хардкор. Мастера с мастерицами корпели над судном денно и нощно, но результата к нужному сроку добились.

Когда «Гордость Ста́ур» вывели наконец-то из дока, многие его попросту не узнали. На баке появилась носовая фигура — полуголая всадница, в имперской короне, верхом на морском коньке. На корме, в окружении грудастых русалок, та же самая «всадница» управляла упряжкой дельфинов. Корпус корабля был окрашен в имперский сине-зелёный цвет и богато расписан золотом. Паруса затянули парчой с узорами из серебряных нитей. Верхняя часть фальшборта украсилась тонкой резьбой, причудливые формы которой удивили даже видавших виды пиратов. «Срамота!» — высказался о ней капитан Бартозо и с нарочитой «брезгливостью» принялся изучать вырезанные в корабельном дереве сценки из гаремного быта тилландских взиров…

«Похожа», — сообщила Алина, осмотрев деревянную всадницу на носу галеата.

«На то и расчёт», — усмехнулся я, отойдя чуть подальше, чтобы оценить работу мастеров целиком.

Скульптура сиятельной Астии получилась и вправду похожей. Физиономия столь же надменная, как у оригинала, а буфера такие, что помять их вживую не отказался бы любой из пиратов.

«А теперь займёмся тобой», — сообщил я спутнице, когда закончил с инспекцией.

Бывшая невеста Ашкарти вздохнула и мы отправились в каюту для вип-пассажиров, где нас уже ждали пятеро мастеров по рунным иллюзиям. Двое занялись девушкой, один мной, ещё двое готовились закрепить созданные другими личины.

«Пластическая хирургия» по-драарански длилась почти два часа.

Но результат того стоил.

«А ничего так», — показал я спутнице большой палец.

«Ты тоже», — прыснула она в кулачок.

Выпроводив из каюты мастеров-«иллюзионистов», мы бросились к зеркалу. Его здесь установили огромное, в полный рост… Бешеных денег стоило. Но деньги меня сейчас не волновали — по условиям договора, расходы на подготовку легли на Совет командоров.

Из посеребрённой с тыла поверхности на меня смотрел Эрхан-бей, командующий тем отрядом, что взял меня в плен около Арладара. Одежда, кстати, на мне была настоящая, а не морок. Причём, абсолютно аутентичная, сшитая в Ривии (чего только не находилось на складах баталии). А сам морок… О, это было настоящее произведения искусства!

Новую внешность я мог не только видеть, но и осязать. Ну, если конечно иммунностью не воспользоваться. То есть, любой посторонний запросто мог дотронуться до Алины или меня и не почуять подвоха. Распознать столь качественную иллюзию могли только маги уровнем не ниже магистра, а таковых на территории бывшей Империи после войны вообще не осталось. За исключением сиятельной Астии, но в Масалах она в ближайшее время вряд ли наведается. По крайней мере, сама, по собственной воле. А вот по нашей — почему бы и нет? На мою спутницу внешность и голос высокородной легли идеально. Запросто спутал бы, если бы точно не знал, что это Алина, а не её учительница из школы невест.

— И как она только такие сисяндры носила, ведь неудобно же? — пробормотала девушка, ощупав свою новую «грудь» и повернувшись туда-сюда перед зеркалом.

— Ты ещё корму не опробовала, — позволил я себе пошутить. — Спокойно пройтись с таким задом и такой грудью не каждая сможет. В этом деле ещё потренироваться надо.

Алина презрительно фыркнула, развернулась и медленно продефилировала по каюте походкой модели из угла в угол, а после обратно.

— Супер! — хлопнул я трижды в ладоши. — Не знал бы, что это ты, ни в жизнь бы не догадался. Если теперь пройдёшься вот так же по улице, то все мужики твои, сто пудов.

В ответ моя спутница лишь рассмеялась, хотя, если честно, вполне могла бы обидеться. Возможно, это на неё так новая внешность подействовала, а может, их, в самом деле, в этой дурацкой школе императорских жён учили на совесть. Чтобы будущий муж, повелитель великой Империи, действительно, получал бы от жизни всё самое лучшее.

— Уверена, что сумеешь её точно скопировать? — поинтересовался я на всякий пожарный.

— Уверена. Не беспокойся. За пять с лишним лет я её изучила даже, наверное, лучше себя…

Из гавани Драарана мы вышли этим же днём. После смены личин с корабля не сходили. И даже из адмиральской каюты почти не выглядывали. О том, что на «Гордости Стаур» плывёт «настоящая» высшая из Конклава, а сопровождает её «настоящий» южанин, мы никому из чужих не рассказывали. Да и среди своих не особо распространялись. На палубу выбрались, только когда корабль повернул за мыс и драаранские набережные окончательно исчезли из вида.

Экипаж, уже подготовленный офицерами, нашему новому экстерьеру не удивился. Но интерес проявил. Особенно по отношению к бывшей невесте Ашкарти. Но её это, как мне кажется, совершенно не волновало. Прошлась, покачивая пышными бёдрами, по верхним палубам, постояла на баке, вглядываясь в горизонт… Именно в этот момент матросы буквально головы себе вывернули, сравнивая полуголую деревянную всадницу на носу и живую натурщицу, с которой ту вроде бы как бы сваяли-скопировали.

В каюту на шканцах Алина вернулась спустя полчаса. Только тогда батальеры из экипажа смогли наконец облегчённо выдохнуть. К слову, около половины из них тоже, как я, были одеты в ривийские куфии. А за галеатом в кильватере шла тилландская двухмачтовая тара́та, тоже, к слову, трофейная. Командовал ей капитан Брайс, сбежавший из ривийского флота лет пятнадцать назад, с половиной команды и кораблём. О том, куда делась вторая половина команды, Брайс не рассказывал.

«Гордостью», как и на переходе из Горок, командовал Праштий. А в кубриках нижних палуб опять же, как и неделю назад, прятались абордажники Хруста. Основные силы баталии (четырнадцать дракалер и пять транспортников с десантом) двигались в нескольких лигах мористее. И хотя для прямой атаки на Масалах я в них не слишком нуждался, для закрепления на захваченных территориях без них было не обойтись. Причём, не из-за того, что враг мог пойти в контратаку, а из-за того, что, зная пиратские нравы, и мне, и всем нашим, стоило малость подстраховаться.

Ведь одно дело, когда господа из Совета прибудут на полностью контролируемую нашей баталией территорию. И совершенно другое, когда они «вдруг» обнаружат ещё не зачищенные участки, которые можно быстро и беспроблемно занять (хотя бы в качестве «помощи» от союзников), а после, ничтоже сумняшеся, исключить из того «пирога», который требуется поделить между нами и городом в не слишком приятной для Совета пропорции «три к одному».

До Масалаха мы добирались шесть суток. Достаточно долго, если учесть, что шли полным ходом, не жалея рунных камней на «попутный ветер». Впрочем, энергию в них мы с Алиной восстанавливали оперативно, так что расход артефактов заключался только в износе от довольно большого количества перезарядок.

Время в пути растянулось из-за того, что сперва нам пришлось удалиться от берега лиг на сорок, а затем, возвращаясь обратно, двигаться к цели по широкой дуге, разбавляя маршрут «рывками» то влево, то вправо, чтобы сбить с толку возможных преследователей и наблюдателей. Ну, в смысле, чтобы ни у кого в Масалахе, если там ещё есть дозорные корабли и големы-летухи, не возникло бы подозрений, что мы вовсе не те, за кого себя выдаём.

Предосторожность оказалась нелишней. За один дневной переход до цели нашего путешествия вперёдсмотрящий на «марсе» и впрямь обнаружил в небе одинокую «птичку». По рунам познания быстро определили: птичка не наша, а управляющие сигналы идут откуда-то с севера.

— Курс не менять, — приказал я Праштию. — Пусть думают, мы их не видим…

Хозяева магического БПЛА обнаружились спустя два часа. На горизонте показались два паруса. Ещё через час они «превратились» в боевые имперские корабли, идущие на нас парой слева и справа по курсу. Выглядели они, конечно, поменьше нашего галеата, но напакостить, даже при столкновении с дракалерами, могли довольно серьёзно.

— Дежурные ба́рты, — сообщил Праштий. — Посудинки скоростные, тяжёлое вооружение — четыре баллисты…

Я молча кивнул. В открытом море, где работала лишь артефактная магия, огневая мощь имела значение выше, чем возле берега. Имперские маги, к слову, рунами тоже пользовались, но из-за того, что собственных специалистов у них не имелось, приобретали свитки и камни у контрабандистов и применяли их, в основном, для защиты и наблюдения или для «генерации» ветра.

Но это вдали от суши. А возле побережья, где начинала действовать мыслемагия, они уже сами по себе становились сильнейшими магическими источниками. Так, правда, было ещё до падения императора и Конклава. Сегодня, когда пополнять энергию «прямо из воздуха» стало невозможно, имперские маги, как докладывала разведка, восполняли её из имеющихся в Масалахе запасов драконовых «слёз и зубов».

Сколько янтарных шариков имперцы успели скопить в Масалахе, можно было только догадываться. Но от лишних, как я полагаю, они бы не отказались…

Подойдя на дистанцию выстрела, ба́рты подняли сигнальные флаги.

— Спрашивают: «Кто такие?» — доложил Праштий.

— Передайте им: «На борту член Конклава. Идём в Масалах. Требуется сопровождение»…

Ответ взвился на мачтах имперцев примерно через минуту.

— Готовы сопровождать. Примите дежурного лоцмана и досмотровую группу, — прочитал капитан и посмотрел на меня. — Будем принимать?

— Примем, чего ж не принять-то? — пожал я плечами…

Из шлюпки, подошедшей к спущенному вниз трапу, на галеат поднялись четверо.

— Мастер Шуку́р, — представился Праштию старший. — Дежурный маг-лоцман крепости Масалах. Вы капитан галеата?

— Командую «Гордостью Стаур» по милости сиятельной Астии, — изобразил поклон батальер.

— А где же сама сиятельная? — оглянулся имперец.

— Здесь, мастер. Здесь.

Сошедшая со шканцев Алина выглядела великолепно. Именно так, как должна выглядеть настоящая высокородная при встрече с гостями. Длинное фиолетово-зелёное платье с глубоким (ну, о-о-очень глубоким) декольте, сложная украшенная золотой диадемой причёска, дорогой веер в руке, чуть снисходительный и в то же время надменный взгляд, разного цвета глаза (левый изумрудный, правый фиалковый), походка, как у королевы…

— Сиятельная! — склонился в низком поклоне Шуку́р.

— А я ведь вас помню, мастер, — проговорила Алина бархатистым контральто, «ткнув» в мага сложенным веером. — Вы были в прошлом году в Ардладарском дворце, на большом приёме.

— О, да, госпожа! Я там, действительно, был и был восхищён вашей красотой.

— Ну, так уж и красотой, — усмехнулась «высокородная».

— Я не увидел там никого, кто мог бы с вами сравниться! — вновь поклонился Шукур. — Но если бы кто-то спросил меня, что я знаю ещё о сиятельной Астии, то я бы ответил: это не только сводящая с ума любого мужчину красавица, это ещё и один из сильнейших магов Империи… Жаль, правда, что её, нашей славной великой страны, больше нет, — грустно вздохнул он, закончив с лестью.

— Империи нет, но ведь люди остались, — прищурилась дама.

— Люди остались. Да, — не стал спорить маг. — Но, к сожалению, их у нас с каждым днём всё меньше и меньше.

— Неужели бегут? — вскинула брови Алина.

— Нет, госпожа, не бегут. Просто уходит сила, а запасов, чтобы её восстанавливать, на всех не хватает. Поэтому я, с одной стороны, абсолютно счастлив, что вы решили посетить Масалах, но, с другой…

— Но, с другой, опасаетесь, что я заберу у вас все запасы энергии? — засмеялась «сиятельная». — Не беспокойтесь, мой друг. Ничего забирать у вас я не буду. Скорее, наоборот. Дам то, чего вам здесь так не хватает. И хотя вы забыли спросить меня о цели визита, я расскажу вам о ней со всеми подробностями… Но только, конечно, не здесь, а в каюте. Прошу, господин Шуку́р… А ты, Эрхан-бей, — повернулась она ко мне, — займись пока господами из группы досмотра.

— Слушаю и повинуюсь, сиятельная, — приложил я руку к груди.

— Ах, эти южане такие все церемонные, — бросила Алина двинувшемуся за ней магу. — Вы даже не представляете, мастер, сколько у них в Тилланде красивых традиций. С ума сойти можно!..

Из каюты Алина и лоцман вышли спустя полчаса. Дама буквально лучилась довольством, а вот мужчина, наоборот, выглядел малость пришибленным. Словно его только что и вправду прибили каким-то важным известием.

За время, пока их не было, мы с досмотровой группой облазили почти весь корабль. Десятник Жаст и двое гвардейцев, которых оставил нам на «съедение» маг, колдовать не умели. Именно это и определило результаты досмотра. Отвести им глаза с помощью простеньких рун большого труда не составило.

— Господин мастер! Ничего запрещённого и подозрительного на галеате не обнаружено, — доложил десятник Шукуру.

— А? Что? — не сразу врубился тот. — А, ну да, верно, ничего подозрительного, — маг как бы смахнул с лица что-то невидимое и резко скомандовал. — Остаёшься здесь за меня. «Гордость Стаур» идёт в Масалах. И ещё это… если с сиятельной Астии хоть один волос, пока ты здесь, упадёт, то тебе даже смерть не поможет. Понял⁈

— Понял, господин мастер! — вытянулся во фрунт Жаст.

— До встречи в порту, господа, — раскланялся с нами Шукур. — Сиятельная госпожа, — поклонился он «Астии». — Отныне и во веки веков я ваш верный слуга. И да пребудут с нами великие боги-хранители…

— Как всё прошло? — спросил я Алину, когда маг спустился по трапу в шлюпку и та отчалила.

— Даже проще, чем думалось. Всё, как ты говорил, — прыснула девушка. — Телёнок телёнком. Только и делал, что пялился на мою грудь. Дай волю, так прямо бы в декольте, наверно, запрыгнул. Три раза пришлось одно и то же рассказывать. Очухался, только когда до дела дошло.

— До дела? Это именно то, что я думаю?

— Понятия не имею, о чём ты думаешь, — не приняла мою шутку Алина. — Я лично говорю о том сундучке, в который мы шариков накидали. Как только открыла его, так у этого дурачка один глаз задёргался, словно у эпилептика. У этих магов, ты знаешь, от вида «драконовых слёз» башню срывает мгновенно. А уж когда я ему твой камень Байаль показала… У-у-у! Он даже про прелести этой старой шлюхи забыл… ну, в смысле, Астии. Хотя я, вот не поверишь, трясла ими прямо у него перед носом…

Я молча кивнул. Поверю, и даже очень.

Вообще говоря, это была самая рискованная часть операции. Заставить чужого мага честно поверить в то, что волшебница из исчезнувшего в войне Конклава, на самом деле, жива и везёт в Масалах такое богатство.

Легенду мы разработали максимально приближенную к реальности.

Согласно ей, Астию специально вывели из состава Конклава, чтобы магичка отправилась в Ривию склонять саиров и пери к союзу против иммунного. Миссия удалась, но помощь, увы, опоздала. Империя пала, император погиб, Арладар сгорел в огне адского взрыва.

Высокородная признавать поражение не пожелала. Все силы ривийского флота она предложила бросить на Драаран, и власти Тилланда её предложение приняли. Но для войны с пиратами и связанным с ними иммунным требовалась операционная база. И такой базой, по мнению Астии, мог стать Масалах.

Фиг знает, скушал бы гость эту басню про великую миссию великой волшебницы, если бы «высокородная» не показала ему сундучок с магическими накопителями и камень Байаль, или не скушал, но факт остаётся фактом — Шукур наши россказни слопал и не поперхнулся.

Блеф удался полной мерой. Из пары сотен «драконовых слёз» настоящими были лишь восемь штук. Одну из них Алина презентовала гостю. От такого подарка он, мягко говоря, ошалел. А когда «Астия» ещё и камень Байаль из инкрустированного серебром ящичка вынула (причём, настоящий), из Шукура можно было буквально верёвки вить.

Несчастный рванулся на шлюпке к своему кораблю с такой скоростью, словно у него подгорало в известном месте…

— Капитан, — обратилась Алина к Праштию. — Будьте любезны, разместите господина десятника и его людей рядом с мостиком.

— Сделаю, госпожа! — щёлкнул тот каблуками…

Дождавшись сигнальных флагов на ба́ртах имперцев, Праштий скомандовал: «Следовать курсом за лидером. Дистанция двести аршей».

В нашем сопровождении остался только один имперский корабль. Второй, на который забрался мастер Шукур, усвистал вперёд быстрее поросячьего визга. Видимо, спешил сообщить в Масалах о важной и щедрой гостье. Чтобы, типа, торжественную встречу ей приготовили, прямо на пирсе.

Камень Байаль я снова спрятал в пространственном тайнике за грудиной и лишь после этого облегчённо выдохнул. Первый этап операции «Троянская дева» завершился успешно, осталось лишь не налажать в самом Масалахе, и дело, как говорится, в шляпе…

Глава 19

На пути к Масалаху к нам присоединились ещё три имперских судна, пришедшие с севера. В качестве то ли конвоя, то ли почётного сопровождения. Я, как и Праштий с Алиной, склонялся к последнему. Поскольку баллисты на ба́рте, явившемся первым, были зачехлены, а два небольших галеата, отставших от него на пару часов, вообще не имели тяжёлого вооружения и несли на мачтах цветастые флаги, обозначающие, как мне объяснили, что-то вроде российского военно-морского «К салюту и построению по большому сбору готовы».

Оставленные на «Гордости Стаур» десятник Жаст и двое его подчинённых выглядели безмятежными и довольными. Наши парни усадили их прямо под мостиком за «стол» из бочек и досок и напоили до положения риз. Правда, пьяный вусмерть десятник несколько раз порывался вскочить и побежать исполнять распоряжение господина Шукура «охранять прекрасную Астию», но ему быстро совали в руку новую чарку, и Жаст сразу же забывал, что хотел. К концу путешествия всех троих попросту унесли, словно брёвна, в трюм и заперли в кубрике-карцере.

В уютную бухту, прячущуюся за мысом и маяком, мы входили, как на параде. Десятка три кораблей и судов выстроились в две шеренги-колонны, организовав своего рода коридор, по которому двигались мы и сопровождающие. Боновая цепь на входе в масалахскую гавань была опущена. Механизмы, которые её обслуживали, прикрывались со стороны моря скалами, но отлично просматривались от причалов.

«Привычная» магия начинала работать лиг примерно за восемь до Масалаха, поэтому здешние маги чувствовали себя уверенно и комфортно. Контроль прилегающей к крепости акватории (километров на тридцать) давал им ощущение безопасности. То, что противник может использовать хитрость и проникнуть в порт под чужой личиной, им в головы почему-то не приходило.

Наш галеат и тара́та мастера Брайса подошли к центральному пирсу с одной стороны и практически одновременно. Пока швартовались, с другой стороны, по левому борту от нас, к длинному молу из камня причалили два галеата имперцев. Два ба́рта из сопровождения подошли ко второму пирсу, по нашему правому борту. Позиция — лучше и не придумаешь. От других кораблей они, по факту, прикрыли нас с обеих сторон.

Едва мы закончили швартоваться и спустили вниз трапы, от берега к нам направилась целая делегация.

«Магов там видишь? И, если видишь, то сколько?» — спросил я у спутницы.

«Вижу, — кивнула Алина. — Их там не меньше сотни».

«Ух, ты! — не мог я не восхититься. — Практически все собрали́сь».

«Пожалуй, что да. Других я поблизости не ощущаю».

По данным разведки, действующих магов, исключая безранговых, в Масалахе имелось около ста пятидесяти. Но, учитывая сказанное Шукуром про нехватку энергии, их количество к настоящему времени снизилось процентов на двадцать…

«Ну, что же… Раз все собрались, откладывать танцы не будем. Погнали…»

Я быстро сбежал по трапу и двинулся навстречу толпе. Остановился шагах в двадцати от неё, после чего вскинул вверх правую руку. В то же мгновение слева и справа что-то внезапно вспыхнуло, а затем громыхнуло.

Масалахские маги застыли с раскрытыми ртами. Понять их было, конечно, можно.

Все четыре имперских посудины, «запирающие» нас с обоих бортов, пылали сейчас ярким пламенем. При отключённой защите да на кинжальной дистанции они стали лёгкими целями для наших «рунных» бойцов, ударивших по противникам файерболами. Ещё через миг вокруг тараты и «Гордости Стаур» заискрился защитный купол. За его нерушимость и непробиваемость я не волновался. Рунный кристалл Алины мог держать его под непрерывным обстрелом часа четыре, не меньше.

Хотя до обстрела пока ещё не дошло. Здешние маги всё ещё пребывали в глубоком ступоре от случившегося. Именно это их и сгубило.

Облако маг-энергии, полученное от Алины ещё на борту, трансформировалось в гигантское лезвие. Его удар по плотно стоящей на пирсе толпе оказался поистине страшен. Разрубленные, располовиненные тела рушились на мокрые камни одно за другим. Всего лишь за полсекунды боевое заклятие уничтожило примерно три четверти собравшихся поприветствовать великую Астию магов и практически всех не умеющих колдовать охранников и гвардейцев.

Те маги из выживших, что успели поставить себе защиту, не нашли ничего умнее, кроме как долбануть по мне заклинаниями. Полученная от них новая порция маг-энергии позволила мне добить простую охрану и заняться магами напрямую. Арбалетов и луков они не имели, а пользоваться мечами давно разучились, Я резал их, словно кур, тратя на каждого не больше пары ударов, так что закончились они достаточно быстро. И едва только рухнул последний, с наших двух кораблей по трапам и сходням рванули вниз засидевшиеся без дела бойцы-абордажники.

— Маяк и запорные башни — в первую очередь! — указал я на главные цели командующему батальерами Хрусту.

— Сделаем, командор! — оскалился бывший молотобоец и побежал нарезать задачи выплеснувшимся на набережную подчиненным.

Сам я вернулся на «Гордость» и с помощью спутницы занялся скопившимися в бухте судами противника. Уничтожить их, уже включивших защиту, было довольно сложно, но сражаться с ними со всеми не на жизнь, а насмерть мы, в общем, и не планировали. Наш план заключался в том, чтобы просто связать их боем, пока Хруст и компания будут брать штурмом ключевые объекты порта и крепости.

На всё про всё ушло два часа.

Первым взяли маяк, и с него сразу ушёл сигнал другим кораблям баталии, ожидающим на границе охранной зоны. Десяток столбов оранжево-красного дыма они не могли не заметить.

Следом за маяком специальная команда бойцов, усиленная рунными мастерами, захватила одну из башен, к которой крепилась цепь с защитными бонами. После такого успеха нам оставалось лишь встать в оборону и продержаться до подхода основных сил десанта.

Тем не менее, мы обороняться не стали, а продолжили атаковать. С учётом того, что на суше имперских магов уже не осталось, а выжили только те, что на кораблях, такое решение выглядело не просто логичным, а единственно верным. В итоге, к тому моменту, когда в масалахскую гавань ворвались первые дракалеры, мы уже успели повредить десятка полтора вражеских кораблей и взяли штурмом донжон здешней крепости.

Остальное уже было делом техники. Кто не хотел сдаваться, того уничтожили. Кто успел поднять вовремя руки и выкинуть белый флаг, перешли в разряд пленных…

Трофеи считали весь день. Что делать со сдавшимися имперцами, решали всю ночь.

Решение приняли точно такое же, какое уже было опробовано у стен Пустограда.

Мирных, приняв присягу под рунами на верность баталии Краум и Драарану, распустили по домам. Экипажи кораблей и тех, кого взяли в полон с оружием, подвели под ту же присягу и определили пока в охраняемые казармы, для дальнейшей фильтрации и распределения. Тех же, кто присягать отказался, просто прикончили, без никому не нужных соплей.

Жестокий мир, жестокие нравы. Не мне его исправлять, у меня и других дел хватает.

Взятых в плен магов оказалось лишь семеро. Четверых прихватили на кораблях, трёх в крепости. Каждого приводили в мою каюту на «Гордости», и каждому я давал надолго «прилипнуть» к камню Байаль.

Результат получился таким же, как в Пустограде. «Перековка» всех семерых прошла без сучка и задоринки. Все повысили уровень, все раскаялись в том, что творили раньше. Обмануть они не могли по определению — камень Байаль чего-то иного просто не допускал. Проблема заключалась лишь в том, что совершённые ранее злодеяния могли не позволить магу только раскаяться, без искупления. Что-то похожее, помнится, приключилось под Пустоградом с магом пятого ранга Хубарусом. Простить себя он так и не смог — вернулся к своим и там его попросту запытали. Насмерть. Не самый, конечно, приятный способ самоубийства, но тут уже привередничать не приходится. Каждый свою судьбу выбирает сам: и степень личной вины, и какое за это принять наказание…

* * *

Представители от баталий Га́рсиа, Шандора, Бунтао и Таретти (именовавшейся раньше Рионцо) прибыли в Масалах только спустя пять суток после захвата крепости. Видимо, не сразу поверили, что наша авантюра завершилась успехом.

К этому времени мы уже в достаточной мере разобрались во всех деталях управления здешним портом, выявили преобладающие тенденции в настроениях жителей и определили самые лакомые куски городского имущества.

Для предстоящего дележа захваченной собственности подобные знания играли довольно важную роль. Вообще говоря, я готовился лично принять в нём участие, но господа из Совета сами понизили уровень переговоров — прислали вместо себя даже не первых, а своих третьих-вторых заместителей и несколько командоров и капитанов, которые в «Совет пяти» не входили.

Собственно, из-за этого я и не стал участвовать в тёрках-дебатах по разделению собственности и полномочий. Поручил это дело мастеру Брайсу (как непосредственному участнику битвы за Масалах) и дал ему в помощь команду опытных крючкотворов-юристов — как это ни удивительно, в каждой большой баталии такие тоже имелись. Сам же, с флотилией из одиннадцати кораблей, возглавляемой капитаном Дайрусом (в состоявшейся операции он командовал основными силами и десантом), направился в Драаран.

В главную вотчину «берегового братства» возвращался на «Гордости». Приставку «Стаур» с имени корабля уже сняли, как сняли с мачт и бывшие имперские флаги. Теперь там реяли на ветру стяги баталии Краум — сиреневые полотнища с жёлтым четырёхлистником, оставшиеся со времён Дегриньи. Однако лично себе, как новому командору баталии, я взял ещё один флаг — кроваво-красного цвета, «перечёркнутый» синим косым крестом. В недавней войне с Империей он был флагом мятежной армии, а сегодня вовсю развевался в качестве гюйса на флагманском галеате…

Личины высокородной Астии и Эрхан-бея мы с Алиной сняли с себя сразу же после захвата масалахского порта. Нужда в них отпала, тратить энергию на иллюзии больше не было смысла.

Реновацию «Гордости» (или, если точнее, возвращение прежнего облика) мы планировали провести уже в Драаране, в главном доке баталии. Убрать к бебеням резную порнуху с борто́в, скульптурные финтифлюшки на носу и корме, вернуть галеату нормальные паруса и перекрасить корпус в привычные всем флибустьерам цвета морёного дерева. Единственное, что решили оставить — это убранство «адмиральской» каюты. Комфорт — проблема известная. Привыкаешь мгновенно, а отвыкаешь годами. Поэтому пусть остаётся. По крайней мере, до того дня, когда мы уйдём наконец за Закатное море, а у «Гордости» появится новый хозяин…

Сразу же по прибытии в Драаран меня пригласили на внеочередное заседание Совета пяти. И хотя я туда не рвался, манкировать приглашением показалось мне дурным тоном.

Господа командоры желали узнать подробности битвы при Масалахе. Подробности я им предоставил. Правда, не все. О кое-каких деталях (особенно тех, что касались камня Байаль) стоило и впрямь умолчать.

Когда все вопросы по Масалаху закончились, совещание плавно перетекло во вторую часть нашего «Марлезонского балета», то бишь, в те пункты договорённости между Советом и баталией Краум, что касались завоевания всего побережья.

— Когда вы предполагаете начинать, командор? — достаточно благодушно спросил меня Га́рсиа.

— И в каком месте? — тут же поддакнул Бунтао.

— Сроки и место определим по готовности, — пожал я плечами.

— Готовности чего? — нахмурился председатель Совета.

Я мысленно ухмыльнулся.

Всё-то им покажи-расскажи, да ещё и заранее. Нет уж, господа командоры! Что именно мне надо подготовить, какой конкретно сюрприз, вы узнаете, только когда я его применю на конкретном противнике. А до того момента всякая информация будет считаться секретной. И даже капитаны баталии Краум будут владеть ею только в той части, что касается лично их.

— Готовности экипажей, конечно. И кораблей, — ответил я с лёгкой усмешкой. — Синяя гавань и Марка не чета Масалаху. Взять их такими же ограниченными силами, как сейчас, у нас не получится. Так что готовиться к этой… решающей драке надо не только мне, а всем драаранским баталиям.

— Но только учтите, — снова вмешался Бунтао. — По договору, именно ваша баталия должна идти в авангарде.

— Я это помню, — чуть наклонил я голову. — Я обещал, что баталия Краум обеспечит грядущий успех для объединённого флота, и я это сделаю. Но только и вы, командор, учтите, что если первоначальный успех не развить, что если другие баталии останутся в стороне, по глупости ли, по боязни или корысти, то битва будет проиграна. Наши корабли не станут вести сражение в одиночку и просто выйдут из боя. Чем на это откликнется братство и драаранская улица, а не только Совет, я не знаю. Но думаю, что ничего хорошего в этом не будет. Причём, конкретно для вас, господа, а не для моей баталии. Ведь мы своё дело сделаем, и это увидят все батальеры.

— Вы нам угрожаете, командор? — нахмурился Га́рсиа.

— Предупреждаю. Потому что успех в этом деле может быть только общим…

О том, что придумал, я рассказал только Алине.

Причины простые. Две штуки.

Первая: только она имела возможность хоть как-то понять ту идею, которая у меня появилась.

Вторая: ей точно не было смысла делиться полученным знанием с кем-то из местных, даже за деньги… Даже за очень большие деньги.

Чтобы нам было проще общаться, я назначил её своей первой советницей. По драаранским меркам, подобная должность по значимости шла следом за должностью первого заместителя командора баталии. То есть, по факту, выше неё в баталии Краум были лишь я и капитан Дайрус. Беспрецедентный карьерный взлёт, по здешним традициям.

Впрочем, таким возвышением моей спутницы никто из бойцов-батальеров не возмущался. Свою репутацию она заработала честно. Сначала при подавлении беспорядков в Горках, потом в столкновении с дракалерами клана Рионцо, и наконец как одно из главных действующих лиц в операции «Троянская дева». Все, кто там её видел, знали: не было бы её — не было бы и победы.

Под эту сурдинку я распорядился организовать для советницы, как и для командора баталии, небольшую квартирку при штабе. Причём, в непосредственной близости от моей. Злые языки, безусловно, могли на сей счёт скабрезничать (да они, мол, просто любовники, только зачем-то скрывают свои отношения), но подобные слухи нас совершенно не волновали. А в определённом смысле, были лишь на руку. Поскольку чем больше нас подозревали в чём-нибудь непотребном, тем меньше обращали внимания на то действительное, что мы хотели бы скрыть.

Первый серьёзный разговор состоялся у нас через сутки после прибытия в Драаран.

Я завёл даму к себе, усадил за стол и, приказав охране никого к нам в течение трёх часов не пускать, выложил перед гостьей несколько чертежей. Я рисовал их по памяти, и мне теперь требовалось подтверждение, насколько они убедительны.

— Что это? — спросила Алина.

— Попробуй сама догадаться, — подвинул я к ней расчерченные листы.

Спутница изучала их минут десять. Даже специальный стилус у меня попросила и плюс бумагу, чтобы сделать кое-какие пометки. Исключительно для себя, чтобы лучше понять.

— Вот это, — отложила она в сторону пару листов, — напоминает ручной насос, с сифоном для газировки. Я видела что-то похожее в исторических хрониках про Византию. Греческий огонь, да?

— Всё верно. Он, — я едва удержался, чтобы не потрепать её по волосам. — В принципе, рецепт смеси известен, изготовить её не проблема. Вопрос только в том, чтобы обеспечить работу всего механизма. Возьмёшься?

— Ты шутишь⁈ — округлила Алина глаза.

— Что, испугалась? — я засмеялся и указал на другие листы. — А что ты скажешь про это?

— Это? — Алина наморщила лоб. — На оружейных сайтах, как помню, похожие рисунки я видела. Что-то связанное с кумулятивной струёй, да?

Я усмехнулся. Кумулятивный эффект в этом мире уже использовался. С его помощью мы раздолбали призрачную защиту над корпусом сенешаля Нария в битве у переправ. Но механизм получился громоздким и не слишком надёжным. Полезный только в обстреле неподвижных площадных целей навроде огромного призрачного пузыря. В море, по крайней мере, я бы его применять побоялся. Корабли ведь на месте, как правило, не стоят. И стрельбу с шаткой палубы вести гораздо сложнее, чем с неподвижной скалы.

Ещё один минус: аэродинамика у здоровенной стрелы с набалдашником практически никакая. Чуть напортачил с прицелом, и всё — сверхценный заряд улетел хрен знает куда.

Поэтому, хочешь не хочешь, а снайперская стрельба по движущимся мишеням в предстоящем сражении у нас нифига не пройдёт. В серьёзном морском бою флот на флот нужно иное решение.

Первый напрашивающийся вариант — тот самый известный по древним хроникам «греческий огонь». Однако на дальней дистанции применить его не получится. Метров до полусотни, не больше. А защиту у чужих кораблей требуется выбивать метров за двести-триста. И тут, как мне кажется, напрашивается вариант номер два…

Я откинулся на спинку стула и, прищурившись, посмотрел на Алину:

— Ты что-нибудь слышала про боеприпасы с ударным ядром?..

Глава 20

Удивительно, но про ударные ядра Алина действительно кое-что слышала. Но именно что «кое-что». Подробности я объяснял ей около часа. Не скажу, что она поняла все детали, но, в целом, идею использования этой приблуды в здешних условиях ухватила.

— То есть, ты хочешь не только изготовить их механически, но и надеешься воспроизвести все системы управления ими с помощью рун? — спросила Алина в конце разговора.

— Управления и распознавания, — уточнил я, кивнув на последнюю схему.

Бумага для черновиков у нас практически кончилась. В этом мире, даже с применением магии, её производили немного, и стоила она очень приличных денег. Однако сегодня экономить её смысла не было. Ведь на кону стояло действительно много.

— А ты уверен, что сможешь?

— Мы сможем, девочка. Мы, — усмехнулся я, складывая исписанные листы в одну стопку…

Прерванный разговор мы продолжили через день. А после ещё через сутки.

Так продолжалось неделю. До того мига, когда я наконец понял: большего в этой части от девушки уже не добиться. Мы и так за неделю прошли полный курс теории автоматического управления, на который без магии рун потребовалось бы не менее года.

Вообще говоря, мне было удивительно наблюдать, как Алина тянется к знаниям. Пусть даже таким специфическим, каким я её обучал во время нашего недолгого путешествия, начиная от рукопашного боя и владения холодным оружием и заканчивая основами экономики и культуры древних цивилизаций Евразии, Африки и Мезоамерики. Ей было интересно всё. И она впитывала новые знания, словно губка. А потом спрашивала будто бы ненароком:

— А кем ты, на самом деле, был на Земле?

— Кем, кем… — усмехался я. — Частным лицом. Вот кем.

— А на что же тогда ты жил? На кого ты работал? Где ты учился?.. Уж, извини, я не в жизнь не поверю, что в ту же Сирию ты прибыл сам по себе, как частник. Ты служил ликвидатором, да?

Я в ответ снова посмеивался и качал головой:

— Ну, бывало, что да. Кое-кого я и впрямь исполнял, хотя и нечасто. Этому меня тоже учили, и учили неплохо. Тем не менее, ни в каких госструктурах я не служил и ордена и медали не получал. От государства я получал только деньги. Хорошие деньги. Оно было моим единственным нанимателем, а я… хм… его инструментом. Опять же, замечу, хорошим. Очень хорошим… А впрочем, нет. Инструмент — это слишком просто. Скорее, мы были партнёрами, пусть и не равноправными. Ведь наши договорённости нигде не фиксировались.

— То есть, ты действовал на свой страх и риск?

— Процентов на девяносто. Мне оказывали поддержку, обеспечивали оборудованием, расходниками, документами, разведывательными данными. Но, в случае серьёзных проколов, я оставался с противниками один на один. Как частное лицо, решившее сыграть с ними в собственную игру. Меня никто не спасал, никто не стоял за спиной, никто из официальных структур никогда не признался бы, что имел со мной дело. Мне просто платили, а я выполнял ту работу, на которую подрядился.

— А в Сирии… ты чем занимался? Или это секрет?

— Да нет. Теперь уже никакой не секрет. Ведь, прежде чем провалиться сюда, свою работу я выполнил. Да и особой секретности в ней, по большому счёту, и не было. Официально я числился переводчиком группы.

— А неофициально?

— А неофициально, ты не поверишь, — изобразил я очередную усмешку, — я был должен представить независимую оценку войсковых испытаний одной… хм… системы вооружений. Пускай она не самая новая и в боевых условиях ни разу до этого не применялась, но, в целом, считалась весьма перспективной. Догадываешься, что это за система? — испытующе взглянул я на спутницу.

— Неужели… — округлила она глаза. — Неужели те самые ударные ядра⁈

— Ты угадала. Они, — поднял я вверх указательный палец…

Следующие четыре недели мы занимались сразу двумя вещами. Или даже тремя, если считать продолжающееся обучение бывшей невесты Ашкарти тому, что умею и знаю сам и что в обычной российской школе точно не преподавали. Например, навыкам по вербовке агентов, уходу из-под наблюдения, запоминанию больших массивов информации, драке без правил, драке в условиях ограниченного пространства, умению смешиваться с толпой и менять внешность не только без магии, но и без грима…

Зачем я всё это делал? Да потому что она сама попросила, а я, быстро прикинув, решил, что никому от этого хуже не будет. Плюс кое-какие вузовские технические дисциплины, какие неплохо помнил и в каких разбирался получше многих профессоров, заставил пройти, вдогонку за теорией управления.

Два других дела, которыми мы занялись в Драаране, касались практического воплощения тех задумок, которые предполагалось использовать в будущей битве на море.

Алине я поручил взять на себя огнемёты-сифоны. Чтобы исполнить задание, она по полдня проводила в клановых мастерских и буквально замучила местных жестянщиков. Труднее всего, как она сама признавалась, оказалось объяснить батальным ремесленникам, что именно они должны сделать. Искушённые в работе с металлом, кожей и деревом мастеровые никак не могли взять в толк, что в итоге должно получиться и, самое главное, нафига госпоже советнице всё это нужно.

— Скажи им, что это будет специальный насос, в котором можно без магии, одной перекачкой и газировкой, превращать солёную воду в пресную… А ещё это для тушения пожаров поможет, — посоветовал я Алине, когда она в очередной раз пожаловалась на валяющих дурака мастеров. — И ещё премию ребятишкам пообещай, если всё заработает…

Совет оказался дельным.

После него работа по будущему огнемёту сдвинулась наконец с мёртвой точки, и спустя десять дней моя спутница с гордостью продемонстрировала первый рабочий образец «сифонического насоса».

Воду он действительно перекачивал, причём, струя из «брандсбойта» при полной накачке била метров примерно на двадцать. Результат, в принципе, неплохой. Хотя и без опреснения. Для опреснения, как объяснила Алина помощникам, нужен ещё один бак — «специальный», который пообещал поставить лично господин командор. А пока его нет, надо бы изготовить еще десять штук изделий и добиться того, чтобы выброс струи составлял бы не меньше полсотни аршей.

Деньги, в том числе, премию, мастерам выплатили в полном объёме, так что каких-то проблем в продолжении работ по «сифонам», даже без нашего прямого участия, мы с Алиной не видели…

Пока моя спутница «мучила» специалистов ремонтной базы, я работал со своим замом Дайрусом, сотником абордажников Хрустом и капитаном «Гордости» Праштием. От них я потребовал, чтобы, во-первых, на флагмане (на баке и юте) вместо обычных баллист, мечущих стрелы, установили бы швыряющиеся камнями большие пехотные катапульты, а, во-вторых, чтобы они опробовали эти катапульты в море на оптимальные дальность, точность и скорость перезарядки.

В качестве эталонного груза-снаряда им было предложено взять стандартную, заполненную водой бочку, весом, как я прикинул, килограммов под сто. Штука, конечно, тяжёлая, но для троих-четверых крепких парней более чем посильная. Для «Градов», как помнится, мы в пусковые вдвоём ракеты запихивали, и ничего, хотя масса у них, если и меньше, то ненамного.

В отличие от ремонтников и Алины, господа капитаны дурацких вопросов мне не задавали. Принцип простой, армейский: командир сказал прыгать, значит, все прыгают. Ну, вот они и прыгали. Две недели подряд, пока наконец-то их непосредственный командир не удовлетворился полученным результатом. На испытаниях, кстати, угробили три катапульты и ухайдакали в «безвозврат» полторы сотни бочек. Нормально так повеселились.

А на пятой неделе мы с Алиной покинули Драаран. Но не одни, а с охраной из четырёх десятков конных бойцов.

Дорога вела Пустоград.

Зачем мы туда намылились?

Да всё по тому же старому принципу: чтобы не класть все яйца в одну корзину…

* * *

До Пустограда мы добирались неделю. Спешки особой не было, поэтому основное внимание уделили вопросам безопасности. На дорогах, как утверждали жители встречающихся на пути деревень, вовсю пошаливали разбойники. Причём, временами они сбивались в довольно крупные банды и нападали даже на огороженные крепкими стенами городки и посёлки.

Ни одну банду мы за всё время нашего путешествия так и не встретили. Видимо, местные джентльмены удачи идиотами не были и пробовать на зубок хорошо вооружённые воинские отряды не рисковали. Тем не менее, караульную службу батальеры блюли. Постовых на привалах выставляли исправно, боевое охранение на переходах действовало, как при нахождении на территории с недружественным населением.

Население я, кстати, обижать запретил. Поэтому продовольствие у них покупали, а не экспроприировали, и с местными дамами договаривались, а не тащили силком в кусты или на сеновал.

Разрухи здесь, как и предполагалось, встречалось существенно меньше, чем на востоке бывшей Империи. И люди не такие забитые и убогие, как, скажем, вблизи Самаана и Ашкулука. Однако разбойников тут всё же побаивались. Тем более что разбойники были, по большей части, из пришлых — в основном, дезертиры имперской армии и беженцы из-за Салаты.

«Скорей бы уже нас кто-нибудь под свою руку бы взял, — жаловались нам деревенские. — Житья ведь уже от этих лиходеев не стало. Ни в лес по грибы али на охоту сходить, ни в гости к соседям съездить. Того и гляди, ограбят, а то и вообще прибьют…»

«А вам самим кто больше по нраву? — спрашивал я. — Драаранские рунники или маги из Пустограда?»

«Да нам уже и без разницы, — махали руками местные. — Лишь бы порядок был, а мы люди маленькие, приспособимся…»

Еще одной приметой «нового времени» служили имеющиеся в каждой деревне часовенки с косыми крестами на крышах, сложенные из «стрелы и дубинки». В некоторые я заходил. Иногда туда вместе со мной заходила Алина. После случая с храмовыми «раритетами» в Сежеше, к культу «святой светлейшей и великого исцелителя» она стала относиться довольно скептически.

«Обычное шарлатанство», — заявляла бывшая невеста Ашкарти по этому поводу.

«А то, что великий исцелитель стоит сейчас прямо перед тобой, тебя не смущает?» — спрашивал я её со смешком.

«Ты только прообраз, — ничуть не смущалась Алина. — А исцелитель, которому здесь поклоняются, просто легенда. Миф, сказка, притча, придуманные твоим другом Рушпу́ном. И все святые предметы и символы этой религии, в действительности, не несут в себе никакой святости. Ты мог убедиться в этом тогда, когда я взяла в руки эти ваши дрын и стрелу, и ничего со мной из-за этого не случилось. Никакая молния меня не пронзила, никакие великие кары на меня не обрушились…»

Я с ней не спорил. В конце концов, она не из этого мира, воспитывали её в духе атеизма, и всякая церковь, по её мнению, являлась обычным бизнесом, производящим и продающим своим прихожанам несуществующие чудеса и веру в непознаваемое сверхъестественное. И вообще, если что-нибудь невозможно проанализировать и изучить научными методами, значит, это просто какая-то хрень, приносящая в перспективе лишь вред и совершенно бесполезная для развития.

Максимализм молодости, который проходит с годами. Человеку бороться с ним смысла нет. Жизненный опыт и время сами расставят всё по нужным местам: и вечные истины, и вечные заблуждения…

Мне, в отличие от Алины, культ поклонения великому исцелителю и святой светлейшей был интересен не только как инструмент управления общественными настроениями или способ перераспределения материальных ресурсов, но и как психологический феномен, внезапно возникший там, где миром правили маги. Ведь, по сути, всякая магия — это та же религия, но подкреплённая не мифическими, а реальными чудесами, и конкуренты во власти над ду́шами ей и сто лет в обед не упали.

Однако новая конкурентная вера в Империи всё-таки появилась и за без малого век укрепилась так, что и часовни, и храмы вполне себе уживались со священными алтарями Баа́т, магическими орденами, Конклавом верховных и высших и даже с самим Ашкаром, вечно юным властителем срединных земель.

Пустоград встретил нас опущенным через ров мостом, открытыми настежь воротами и двумя десятками стражников, собирающих мзду за проезд и обеспечивающих порядок среди въезжающих.

Заметив приближающийся к городу военный отряд, они предсказуемо бросились закрывать воротные створки. А когда мы доехали до моста, между зубцами надвратной башни появились стрелки-арбалетчики.

— Кто такие⁈ — выкрикнул высунувшийся из-за парапета десятник.

Я тронул поводья и выдвинулся вперёд:

— Передайте мастеру Балию: здесь Краум из Драарана…

Ждать мастера Балия пришлось минут двадцать. Глава пустоградского магсовета сперва показался на башне, затем в стене у подножия открылась калитка, и он лично вышел встречать «дорогого гостя». Его сопровождали четверо лучников, сразу же разошедшихся в стороны и взявших меня на прицел.

— Мессир? Это, действительно, вы?

— А вы сомневаетесь? — я спрыгнул с лошади и шагнул к Балию.

Маг вскинул предостерегающе руку:

— Мы слышали, вы погибли под Арладаром, мессир!

Я засмеялся:

— Слухи о моей смерти оказались преувеличенными. Но если хотите, вы можете их опровергнуть. Способ вы знаете… Ну, же! Давайте, я жду.

То, что Балий боится, смертельно боится, я видел даже без специального зрения. По его лбу текла струйка пота, руки подрагивали, кожа шла красными пятнами… Не так-то просто стоять перед несколькими десятками вооружённых людей, лицом к лицу с тем, кто мог быть врагом, накинувшим на себя внешность друга…

Рука мастера вытянулась вперёд, и в то же мгновение с её пальцев в меня ударила короткая молния.

Отбивать её я не стал. Появившееся перед носом облако маг-энергии практически сразу исчезло, превратившись в ответное заклинание. Все четверо сопровождающих Балия стражников чётко, как по команде, отсалютовали мне «пионерским салютом», закинули луки за спины и, развернувшись, один за другим исчезли за дверью в стене. Взять их под внешнее управление оказалось несложно. Магия, с одной стороны, довольно простая, с другой, наглядная — умный поймёт.

Глава пустоградского магсовета дураком не был.

Как только лучники скрылись, он почтительно опустился на одно колено и склонил голову:

— Мессир! От имени жителей Пустограда я рад приветствовать вас и ваших друзей в нашем славном городе…

* * *

В Пустограде мы поселились там же, где я жил с соратниками до похода на Арладар. Территория участка и дома, раньше принадлежавшего местному бургомистру (однофамильцу капитана Бартозо), позволила разместить всех. Лошадям нашлось место в обширной конюшне, обычным бойцам — в двух пристройках, офицерам — в хозяйской части. Я и Алина заняли те помещения на втором этаже, которые год назад (по объективному времени) занимали мы с Рейной. Самые безопасные в доме, выходящие окнами не на улицу, а во внутренний дворик.

— После вас, мессир Краум, здесь никто не селился, — сообщил мне про эти комнаты Балий. — Оставили всё, как есть. Как было при ваших друзьях-чародеях…

Тем же вечером я побывал в магсовете. Ничего интересного там не случилось, все разговоры по делу оставил назавтра, а пока просто принял доклады от магических и светских властей о том, что происходило в городе и окрестностях за время моего вынужденного отсутствия.

После Совета мы с бывшей невестой Ашкарти отправились на центральную площадь. Туда, где сейчас должен был находиться алтарь с дарованным мной Пустограду камнем Байаль.

Алтарь там действительно находился. Только уже не во временном укрытии, а в специальном выстроенном вокруг него здании. Не сказать, что величественном, но, в целом, весьма симпатичном, украшенном целой кучей «архитектурных излишеств» — всякими там барельефами, портиками, колоннами и прочей фигнёй. Стоящая рядом церквушка «великого исцелителя и святой светлейшей» выглядела в сравнении с ним бедной родственницей. Гладкие ровные стены, высота метров восемь, не больше, крыша из черепицы и косой крест на коньке над фронтоном заместо флюгера.

В церковь «своего имени» я пока заходить не стал, решив заглянуть сперва в храм, где хранился Байаль.

Осколок драконьего «средоточия» располагался всё в той же каменной чаше от высохшего фонтана, куда я положил его, вернувшись из Пирамиды желаний.

— Он, кажется, чувствует сотоварища, — пробормотала Алина, осмотрев городскую святыню.

— Аналогично, — кивнул я, прислушавшись к собственным ощущениям.

Спрятанный у меня за грудиной собрат здешнего камня и вправду почуял «родственника». Он то теплел, то делался холоднее, то начинал дрожать, вызывая зуд в подреберье и шум в голове.

— Работает, как часы, — сообщила тем временем девушка, указав на алтарь. — Энергии в нём почти сто процентов… Но какая-то часть, хм, утекает непонятно куда. Мизерная, конечно, но тем не менее.

Информация мне не понравилась.

— Утекает? Куда? Можешь её отследить?

— Попробую…

Алина прикрыла глаза и сосредоточилась.

— Куда-то… туда утекает, — несколько неуверенно проговорила она спустя полминуты, указав рукой на восток.

— И что там у нас? — почесал я в затылке.

— Арладар, Шаонар, Ашкулук, Самаан… Астия со своими нукерами, — стала перечислять спутница.

— А ещё Холм познания, — добавил я, чуть подумав.

— Холм познания? Ты полагаешь…

— Я полагаю, что раз уж мы здесь, нам надо обязательно прогуляться к Пустой горе, — не дал я закончить ей мысль. — И чем скорее, тем лучше. Прямо сейчас. Пошли…

Глава 21

Любопытно, но западные ворота, через которые претендентов на чудо раньше пускали к Пустой горе, были теперь закрыты, и рядом стояла стража. На вопрос «Почему?» караульный десятник только рукой махнул. Мол, развелось дураков, как грязи, рвутся туда целыми толпами, а дальше то в пропасть падают, то ядовитым туманом надышатся, то отношения начинают у подножия выяснять. Вот магсовет и решил никого больше туда не пускать. Типа, временно, пока там не рассосётся.

А когда я поинтересовался, сколько это «временно» уже длится, десятник почесал репу и сообщил, что, почитай, уж как месяцев шесть или семь, не меньше.

Нас он, понятное дело, останавливать не решился и калитку в воротах открыл.

По мосту мы шли медленно, держась середины дороги. Клубящийся за парапетом туман вздымался вверх метров на двадцать и, изгибаясь, как арка, смыкался над нашими головами. Правда, вверху его слой истончался и сквозь него даже проглядывали плывущие в вышине облака.

— Какая интересная энергетика, — поделилась наблюдениями Алина. — Слева от нас классическая энергия «минус», справа, наоборот, «плюс». Если они сойдутся друг с другом, то или слипнутся, или аннигилируют… Нам объясняли, в теории может случиться и то, и другое, но на практике с такими объёмами маг-энергии никто не работал. А здесь её концентрация просто зашкаливает. Любой даже самый могучий маг сгорит в ней за пару минут…

— А если это будет не маг?

— А немаг сгорит в ней мгновенно. Но это не главное.

— Не главное? Любопытно, — с интересом взглянул я на спутницу. — Что же тогда по-твоему главное?

— Главное то, что здесь, на земле, над этим мостом не даёт энергиям «плюс» и «минус» сойтись напрямую. Я не уверена, но, похоже, что это ещё один тип энергии, про которую нам не рассказывали.

— Ещё один тип? — удивился я. — Так это, выходит, он не пускает сюда ядовитый туман?

— Да. И если продолжить «туманную» аналогию, то над этой дорогой тоже висит туман. Очень много тумана. Но только невидимого. Невидимого человеческим зрением. Для магов и для немагов он абсолютно нейтрален. Его энергию я назвала бы энергией «ноль». Чтобы было понятнее, энергии «плюс» и «минус» — это как полюса у магнита или же отличающиеся по знаку электрические заряды, а энергия «ноль» — это как, например… гравитация. Ну, или что-то похожее, привычно-обыденное, не воспринимаемое человеческим разумом как нечто особенное, не познаваемое уже имеющимися инструментами и способами познания.

— Но ты её, тем не менее, видишь, — уточнил я на всякий пожарный.

— Вижу, — кивнула Алина. — Но мой случай, ты знаешь, он уникальный. То самое исключение из всеобщего правила, «ошибка эксперимента», которую пробуют опровергнуть, но в результате придумывают очередную всё объясняющую теорию.

— Тёмная материя, — пробормотал я себе под нос.

— Что-что? — не расслышала спутница.

— Не обращай внимания, — махнул я рукой. — Это я так. Размышляю-прикидываю, что нам теперь со всеми этими догадками делать…

К подножию Пирамиды желаний мы подошли через двадцать минут. Разбросанные тут и там валуны, щебёнка, каменные обломки и прочие «результаты человеческой деятельности», возникшие благодаря стараниям тысяч искателей, нисколько не изменились с тех пор, когда я с соратниками приходил сюда в поисках инструмента для мести. Исчезли лишь люди и то, что они приносили с собой, желая проникнуть под гору: палатки, тачки, отбойники, шахтёрские кирки…

— Вот за эту границу, — указал я на цепочку гладких, похожих на плитки камней, — маги переступать не могли. Их что-то сразу же убивало.

Сказал и испытующе посмотрел на Алину.

Бывшая невеста Ашкарти не подвела. Она долго и достаточно пристально вглядывалась в разложенные под ногами каменья, а затем таки выдала личное «экспертное» заключение:

— Я, кажется, понимаю, в чём дело. По этой линии протекают сразу три энергопотока. Тонкие, словно нити. И, как на мосту, они разделяются: «плюс», «минус» и «ноль». Последний посередине. А ещё энергией ноль всё заполнено до и после границы. Получается как бы слоистый пирог: «ноль-плюс-ноль-минус» и снова «ноль».

— И что это означает? — не сразу врубился я в эти теоретические построения. — Как это убивает магов?

— Элементарно, — заявила Алина тоном Шерлока Холмса. — Маг волей-неволей, будучи сам по себе магическим накопителем, когда попадает в энергополе, принимает в себя часть энергии. Но только «плюс» или «минус». Когда их концентрация невысокая, они просто смыкаются и иногда перемешиваются. Но если плотность энергий превышает критическую…

— Подожди-подожди, — перебил я спутницу. — Я, кажется, понял. Два потока энергии «минус» и «плюс» на этой границе разделяются мощным потоком энергии «ноль». Энергию ноль маги не ощущают и, соответственно, не могут её захватить. Поэтому при переходе через эту, хм, линию жизни и смерти они получают лишь пару «плюс-минус» критической плотности. И в результате вся эта масса энергии взрывается в них, словно масса плутония или урана в ядерной бомбе, когда её обжимают до сверхкритического состояния.

— Именно так. Да. Именно это я и хотела сказать, — кивнула Алина.

— Но тогда получается… — задумался я. — Тогда получается, если какой-нибудь маг научится чуять энергию ноль, он сможет входить в Пирамиду когда захочет.

— Астия! — подняла палец спутница. — Если ей верить, она в своё время сюда входила и была магом.

Я качнул головой:

— Не только она. Кроме неё в Пирамиду входил и Ашкар.

— Выходит, что они оба могли принимать энергию «ноль».

— Да. А бесформенный в разговоре со мной называл себя универсалом.

Мы быстро переглянулись. Похоже, что мысли нам в головы пришли одинаковые.

— Они сговорились…

— Они действуют заодно…

— А энергия «ноль» — это сила бесформенного…

— Да. И он, вероятно, желает, чтобы ни «плюса», ни «минуса» не осталось…

— Потому что «минус» и «плюс» использовали драконы…

— Поэтому два источника «плюс» и «минус» должны уничтожить друг друга…

— Поэтому он и хочет, чтоб я открыл их…

Я хмыкнул и почесал за ухом:

— Как-то уж слишком сложно выходит, тебе не кажется?

— Кажется, — не стала спорить Алина. — С энергиями, источниками и камнями, действительно, перебор.

— Значит, полезли наверх? — указал я на гору.

— Полезли. Возможно, там что-нибудь и найдётся…

На вершину мы поднимались около двух с половиной часов. Дошли, когда на небе уже появились звёзды.

— Смотри, — указал я наверх.

Спутница подняла голову:

— Ух, ты!

Прямо над нами, в зените, светилось знакомое всем в этом мире созвездие «Око демона», в точности повторяющее медальон, висящий на шее Алины.

— Вообще-то бесформенный отсюда уже свалил, — сообщил я ей. — Однако чем чёрт не шутит, мы можем попробовать.

— Попробовать загадать второе желание или вызвать придурка сюда? — уточнила спутница.

— И то, и другое. И можно без хлеба, — усмехнулся я, вспомнив старый советский мультфильм про Винни-Пуха и Кролика.

— А что, может и получиться, — упёрла Алина руки в бока. — Отсюда вверх бьёт такой мощный поток маг-энергии… И вся она категории «ноль»… И если ты прав, и бесформенный пользуется именно ей, он здесь точно появится.

— Уверена?

— Да. Я просто начну забирать часть энергии из потока и отправлять её вниз, на мост. Твой приятель, я думаю, это сразу почувствует и примчится сюда со скоростью света… Ну, если конечно мы не ошиблись и он действительно тот, кем тебе представлялся. Типа, что ненавидит драконов, их магию и всё такое.

— Пожалуй, рациональное в этом есть. Будем пробовать, — согласился я с доводами. — Тогда возьмись сейчас левой рукой за свою пирамидку… Взялась? Отлично! Теперь дай мне правую… Хорошо. А сейчас возьми из Байаля энергию и запусти в меня… Прекрасно!..

— А дальше? — поинтересовалась Алина секунд через десять.

— А дальше ждём, — пожал я плечами. — Ну, и ты это ещё… давай забирай энергию из потока, как говорила…

Ожидание продлилось минуты четыре. Когда в созвездии «Око демона» зажглась последняя звёздочка, окутывающее меня облако маг-энергии так же, как при моём первом визите сюда, закружилось, словно веретено, и стало растягиваться вверх и вниз. Плотность энергии при этом не уменьшалась, поэтому мы с Алиной продолжали пребывать в густом, как кисель, магическом мареве. А затем скала под ногами внезапно размякла, и мы начали медленно погружаться в неё.

С каждым мгновением камни вокруг всё больше и больше становились похожи на голограммы, как будто бы мало-помалу переходили в потусторонний мир, мир духов и призраков. И эти духи и призраки говорили с нами миллионами тихих, шипящих по-змеиному голосов:

«Вы нашсши, нашсши, нашсши…»

«Кто это?» — прошептала вцепившаяся мне в руку Алина.

«Наверно, бесформенные, подохшие в драках с драконами, — пожал я плечами. — Подозреваю, у них тут какой-то аналог кладбища. Не обращай внимания. Они ничего нам не сделают…»

По мере погружения вглубь Пирамиды неприятно шипящие голоса становились всё тише, а после и вовсе исчезли.

По ощущениям, спуск длился минут пятнадцать. Затем под ногами вновь появилась опора, и мы со спутницей очутились в каком-то кисельно-молочном тумане.

— Как в «Матрице», — пробормотала Алина.

— Да, — подтвердил я. — Как в «Матрице». Вот только красных и синих таблеток нам здесь никто не предложит.

— Ну, почему обязательно не предложит? — вкрадчиво поинтересовались откуда-то справа. — А, может, наоборот, предложит?

Мы развернулись.

Туман перед нами частично рассеялся, и в освобождённом от кисельного марева участке пространства проступили очертания знакомого облака.

— Это и есть твой бесформенный? — спросила Алина, рассматривая появившуюся перед нами косматую «кляксу».

— Не бесформенный, а универсал, — немного обиженно поправил её «погонщик».

— А разве есть разница? — усмехнулась девушка.

— Есть, и ещё какая! Но только спорить о формулировках сейчас ни к чему. Ведь, если я правильно понимаю, ты пришла сюда за желанием. Точнее, это твой друг привёл тебя за ним в мою Пирамиду. Он-то своё желание уже получил, а теперь хочет ещё одно. Я угадал?

— Так что там по поводу красных и синих таблеток? Предложишь их мне или не предложишь? — проигнорировала его «размышлизмы» Алина.

— Хочешь взглянуть на альтернативы? — хмыкнул бесформенный. — Ну, что же, изволь. В тебе сейчас борются два желания. Точнее, два с половиной. Первое: ты хочешь вернуться домой. Второе: ты хочешь узнать, что станет, в конце концов, с этим миром.

— А ещё половинка?

— Ещё половинка стыкуется и с тем, и с другим. Ты жаждешь познания, мечтаешь о приключениях, хочешь быть в центре событий. Но ты получишь это прицепом в обоих случаях. Разница только в масштабах.

— И где они больше?

— Понятия не имею. Тут всё от тебя зависит. Вернувшись в свой мир, дома ты всё равно усидеть не сможешь, особенно с теми умениями, что успела тут получить. Оставшись, ты тоже наверняка не останешься здесь простым наблюдателем, а, значит, будешь участвовать во всех судьбоносных интригах и схватках… По этому поводу, кстати, могу тебе кое-что предложить.

— По поводу схваток?

— Да. Ведь ты сегодня единственная в этом мире… ну, кроме меня, безусловно… кто может работать с энергией «ноль».

— А как же высокородная Астия? — вмешался я в разговор.

— О! Вы уже догадались? — восхитился бесформенный. — Похвально, похвально. Но это ничего в моём предложении не меняет. Астия превосходный манипулятор, но слишком слаба для работы с первородной энергией. Чтобы подняться до нужного уровня, ей надо лет сто или больше. А вот твоя подруга, иммунный, наоборот, в этом плане сильна, но своей силой, к несчастью, пользуется неправильно и неграмотно. Такому умению надо учиться. И не через самообразование, а под руководством опытного наставника.

Я усмехнулся:

— Предлагаешь в таковые себя?

— А почему бы и нет? — ответно усмехнулся «погонщик». — Тебе-то это, в любом случае, не помешает. Ты же хотел вернуться в свой мир, ну, так и возвращайся. Камень Байаль ты уже имеешь. Медальон, если твоя подруга решит остаться, она тебе передаст. Какие проблемы?

— Так, значит, помимо «осколка волшебной души» для перехода нужен ещё медальон с пирамидкой и глазом, так? — вычленил я из сказанного самое главное.

— А то ты этого раньше не знал, — хохотнул бесформенный.

— Предполагал, — не стал я разубеждать его.

— Ну, вот и хорошо. Значит, твоя подруга сама решит, что ей лучше. Остаться и помочь вернуться тебе? Или уйти самой, а со своими проблемами ты как-нибудь сам разберёшься? Ведь в этом мире, ты знаешь, есть и другие камни Байаль. А ещё я тебе — цени! — открою ещё одну тайну. В этом мире есть и другие такие же медальоны с глазом и пирамидкой…

Я взглянул на Алину, она на меня…

— Предложение интересное, — повернулась Алина к бесформенному, — но принять я его не могу. Предпочитаю вернуться обратно в свой мир.

— Ну, нет так нет, — не стал настаивать собеседник. — Тем более что исполнить это желание достаточно просто. Тебе надо только уговорить твоего приятеля подарить тебе камень Байаль, а затем отыскать ту дверь, которая выведет тебя, куда нужно.

— Считай, что камень Байаль у неё уже есть, — сообщил я «погонщику». — Говори, где находится дверь.

— Экий ты шустрый, однако, — проворчал он, немного раздувшись в размерах (наверно, от злости), — Всё-то вам расскажи, покажи… Как будто сами бы не нашли…

— Ты рассказывать будешь? — повысил я голос.

— Буду, — буркнул «погонщик». — Но только то, что знаю. Если бы ты, к примеру, не уничтожил все храмы Баат, нужная дверь нашлась бы в любом из них. А так приходится думать, гадать… Наилучший вариант, как мне кажется — это Храм вечной стихии в городе Ганшанхайне в Заморье. Кстати, прямо над ним висит такое же точно созвездие, как и над этой горой…

— То есть, мне надо просто зайти туда с камнем Байаль и моим медальоном, а затем выйти через какую-то дверь? — уточнила Алина.

— Нет. Этого недостаточно. Там ещё должен присутствовать проводник.

— Какой ещё проводник? — удивился я. — Ты же говорил, надо лишь отыскать подходящую дверь.

— Вот проводник её как раз и покажет, — пояснил «погонщик». — Потому что попытка даётся только одна. И, если вы выберете неверно, то в свой мир уже никогда не вернётесь. Увы.

— И где мы возьмём этого проводника?

— Не где, а когда, — со значением ответил бесформенный. — Когда вы договоритесь о нём со служителями Храма вечной стихии и как только исполните все их условия.

— Какие условия?

— Откуда я знаю, какие, — неожиданно рассердился «погонщик».

— Ты с ними не дружишь, — догадался я столь же внезапно.

— Да, не дружу, и что? Каким образом это повлияет на ваш личный выбор? Вы же не будете говорить им, что это я вас туда послал.

— Не будем, — кивнула Алина.

— Ну, так об этом и речь. Договоритесь, исполните, и проводник найдётся… Возможно, он даже сам вас отыщет. С такими договорённостями у мольфаров всё строго. Главное, чтобы, когда заключается договор, обе стороны поклялись вечным временем, и тогда уже никто не отвертится — выполнит всё, что пообещал.

— Как-то всё… сложно выходит, — почесал я в затылке.

— Зато надёжно, — хохотнул подгорный хозяин. — Нечего было храмы Баат здесь уничтожать, всё тогда было бы проще.

— Ага, как же, — пробурчал я с сарказмом. — Уничтожить их было и в твоих интересах, сам говорил.

— Всё правильно. Говорил, — подтвердил «погонщик». — Поэтому, собственно, и помогаю сейчас тебе и твоей подруге.

— С чего бы? А ну, поясни.

— А ты догадайся, — решил сыграть в ту же игру бесформенный.

Я замолчал. Задумался…

— Если она вернётся домой… тогда я останусь здесь… Однако мне тоже надо вернуться… Но вернуться без камня Байаль нельзя. Как и без медальона… Про медальон мы пока забудем, а камень Байаль я могу взять в двух местах. Первый у нас в Пустограде, второй… там, где третий источник силы. Очередная гора. Пик равновесия, если не ошибаюсь…

— Не ошибаешься, — подтвердил визави. — Но только про пустоградский камень ты тоже можешь забыть.

— Забыть? Это ещё почему? Его мне не отдадут?

— Ну, почему же не отдадут? Отдадут. Только ты взять не сможешь.

— Почему не смогу?

— Почему, почему… — сварливо отозвался «погонщик». — Вернёшься в город, попробуй. Тогда и узнаешь.

— Понятно, — дёрнул я нервно щекой. — Тебе нужно, чтобы я отыскал этот чёртов Пик и вынул из него камень. Тогда все источники силы этого мира будут открыты…

— И время моего ожидания сократится ещё лет на семьдесят, — довольно продолжил бесформенный. — Тебе это, в общем, без разницы, а мне приятно. Я стану хозяином магии этого мира гораздо раньше, чем думалось.

Я смерил «погонщика» взглядом. Кивнул:

— Согласен. Это и вправду причина.

— Причина чего? — не поняла спутница.

— Причина того, что он нам помогает, — мотнул я плечом. — Он запросто мог отказаться исполнить твоё желание возвратиться домой, но теперь мне понятно, зачем ему это нужно. Играть в открытую ему сейчас выгоднее, чем в тёмную. Ведь чем понятней мотивы, тем выше доверие. Хотя доверять ему полностью я, конечно, не стану.

— А я этого и не требую, — хихикнул бесформенный. — Мне хватит того, что есть. И на этом сегодня мы, наверное, и закончим. Ещё вопросы имеются? Нет? Ну, вот и отлично. Удачного вам путешествия через море…

Сказал и исчез. Развеялся, словно дым на ветру.

А ещё через миг мы с Алиной вдруг ощутили, что снова стоим на вершине горы, а весь небосвод над нами усеян яркими звёздами.

— Спускаемся, — указал я на темнеющие внизу городские стены. — Работы полно. Сачковать никому не позволю. За месяц, надеюсь, управимся…

Глава 22

За месяц мы не управились. И даже за полтора не смогли. Работы и впрямь оказалось — хоть вешайся…

В алтарную с камнем Байаль я, кстати, зашёл на следующее утро после возращения из Пирамиды — проверить, насвистел мне бесформенный или не насвистел. Выяснилось, что не насвистел. Сколько я ни пытался вынуть осколок драконьего «средоточия» из каменной чаши, он даже не шелохнулся, как будто прирос к ней.

«Он к ней, на самом деле, прирос, — сообщила Алина, понаблюдав за моими мучениями. — У него теперь энергопотоки, как корни у дерева. В землю уходят — не видать, где кончаются. Наверно, пока из него всю магию не откачают, от этого места уже не отклеится…»

Короче, понятно, что ничего опять непонятно. И по поводу странных «сдвигов по времени» после арладарского взрыва я ещё позабыл спросить у бесформенного — может, он знает, как это всё получилось. И про религию «своего имени» тоже: вопросов полно, а ответов ноль…

Хотя от ответов этот гад наверняка б уклонился. Без личной выгоды он ничего никогда не делает. А если и говорит, то, как правило, полуправду. И так, чтоб проблемы того, кто спрашивает, всплывали бы после, когда уже ничего не исправишь.

Поэтому, собственно, я и не стал пока заморачиваться насчёт третьего камня Байаль и того источника силы, где он хранится. Поскольку, если бесформенный уже второй раз недвусмысленно о нём намекает, значит, торопиться его искать ни к чему. Не всё так просто, видать, с этими Пиками, Пирамидами и Холмами… И уходить из этого мира мне тоже спешить не надо, раз он отсюда меня буквально выталкивает. Кто знает, может быть, это из-за меня он не может взять этот мир под контроль, и пока я отсюда не смылся, хозяином здешней магии «погонщик» не станет.

А отдавать этот мир в его личное пользование… Нет, сначала я должен выяснить, что стало с Рейной и как её отыскать. И только потом решать, возвращаться домой или не возвращаться. И вообще, для нормального возвращения, возможно, не нужно иметь при себе ни камня Байаль, ни дурацкого медальона из лавки пройдохи Абдулазиза. Возможно, что есть и другие способы…

Работу, ради которой мы прибыли в Пустоград, я решил разделить на две части: теоретическую и производственную. Производством занялся сам, теорию передал спутнице.

В библиотеке местного магсовета, а потом и в магохранилище она буквально дневала и ночевала. Мастер Балий, которого я лично попросил помочь моей спутнице с «научными изысканиями», подошёл к этому делу серьёзно. Он даже выделил ей охраняемые гостевые апартаменты при библиотеке и пятерых магов-помощников, имеющих разные специализации и уровни от второго и выше.

«Не думала раньше, что магия — это тоже наука, как математика, физика или химия», — признавалась Алина позднее.

«А ещё биология, психология, социология, история, информатика, география, — продолжал я с усмешкой. — И не просто наука, а целая система определённых знаний, умений и методов…»

Так или иначе, результаты её «изысканий», в общем и целом, выглядели перспективными. Сотни полторы алгоритмов разнообразных магических схем и заклятий, призванных заменить в нашем будущем «вундерваффе» электронные управление и автоматику. По факту, нам оставалось только опробовать их на реальных физических образцах.

Опытные образцы (точнее, их части) изготавливали сразу четыре «техномагических» мастерских. Несущий корпус, ротирующая тормозная система, боевая часть и распознаватель.

Последний мне сооружали големщики, на базе привычных «летух». Первый — мастера по металлу, которые применяли магию только для прочности, точности изготовления и уменьшения общего веса изделия. БЧ мне ваяли те, кто год назад изготавливал спецзаряды для стреломётов. Не сами заряды, конечно, а только конструкции, которые, соблюдая секретность, я потом сам снаряжал «рунной» взрывчаткой. Последней четвёртой частью будущего СПБЭ (самоприцеливающегося боевого элемента) мне пришлось заниматься лично, поскольку все местные просто не понимали, что я в итоге хочу от них получить.

Сперва я, как водится, решил тупо, без лишних раздумий передрать уже опробованную на испытаниях схему: для торможения использовать «безынерционный» парашют на шарнире, а для вращения — пружинные крылышки, самораскрывающиеся во встречном воздушном потоке. Однако немного подумав и оценив степень технической оснащённости здешней маг-мастерской, понял: такую хреновину местные, сто пудов, не потянут.

Хорошо, кроме наших отечественных умельцев эту модную тему в восьмидесятые-девяностые довольно активно юзали также и наши «друзья и партнёры» с «давно прогнившего запада». Вот только шли они по иному пути. Более примитивному, не предполагающему высокие скорости и нагрузки, зато удобному в исполнении и… скажем так, финансово ёмкому.

Ни капризными крылышками, ни столь же капризным шарниром заокеанские оружейники не заморачивались. Они решили проблему и торможения, и вращения СПБЭ вращением жёстко закрепленного на корпусе парашюта. Вся система, короче, становилась единым телом, получающим при движении как крутящий момент, так и высокое сопротивление набегающему потоку.

Уж и не знаю, сколько «зелёных рублей» подняли на этой конструкции всякие там «Ратеоны», «Локхиды Мартины» и прочие «Хонивеллы» и «Нортроп Грумманы», но на выходе у них получилась довольно сносная хренотень, которую легко можно сбрасывать с высоты на ничего не подозревающих арабских таксистов. Последних, как и афганские свадьбы, эти высокотехнологичные боеприпасы поражали с завидной результативностью и неизменным медийным успехом.

Для местных условий такие решения вполне подходили. Высокая скорость, линейная и вращения, здесь совершенно не требовалась. Гоняться за разбегающимися, как тараканы, танками и машинами я в этом мире не собирался. Цели предполагались помягше, поширше и помедлительнее.

С образцом парашюта я надеялся справиться быстро, максимум, за неделю, но, как оказалось, ошибся — переоценил и себя, и свои умения. Воздушно-десантная подготовка входила в первичный курс той конторы, в какой начинал, а всего у меня набиралось не меньше трёх сотен прыжков, включая высотные и затяжные. А уж парашютов за свою жизнь повидал столько, что запросто мог бы сшить их самостоятельно, была бы ткань подходящая.

Со стропами, кстати, проблем не возникло. Бечёвка из жил пустынного верша для них вполне подходила — успел убедиться в этом ещё в самом первом своём путешествии по пещерам Урочища в компании Тура и Лики.

А вот с полотном, увы, ничего не вышло. Полотна нужной лёгкости-плотности-прочности в городе не нашлось. Я раз пятнадцать сбрасывал опытные образцы с «башни магов», возвышающейся над всеми другими строениями метров на сорок, но, к сожалению, всё заканчивалось одинаково. Едва только купол, сотканный из отдельных лоскутов-лопастей, наполнялся воздухом, как они одна за другой отрывались от канта и парашют предсказуемо схлопывался. Обидней всего, что и груз-то был достаточно лёгкий (килограмма четыре, не больше), а вот поди ж ты. Не держала местная ткань такую нагрузку, хоть всю её нитками обстрочи.

Хочешь не хочешь, пришлось идти к Балию, чтобы посоветоваться и, если простое решение не найдётся, применить магию.

Честно сказать, желания использовать магию для укрепления ткани у меня не было. Причина простая: применять «вундервафлю» мы собирались в море, а в дальнем море «нерунная» артефактная магия не работала. И хотя возле бывших имперских портов с мыслемагией всё было в норме, энергии она требовала дофига, поскольку в случае с парашютами размеры каждого артефакта автоматически увеличивались до размеров каждого купола…

С главой магсовета мы беседовали часа три. Простого решения добиться не удавалось, и я уже почти приготовился перейти к «варианту Б», однако к нам в кабинет неожиданно заглянул мастер Та́рзий, тот самый големщик, что сопровождал меня в рейде к Салате. Удачно, как выяснилось, заглянул. Очень удачно…

— Мессир! Мастер, — поклонился он, как только вошёл. — Прошу прощения за нахальство, но дело, действительно, важное. Наши люди из Сежеша сообщили: к ним в город прибыл купец с востока. Товар — десять кип «паутинки». Оптовые покупатели не нашлись (слишком дорого запросил), он собирается продавать её в розницу. Прогноз: под каким-нибудь благовидным предлогом товар у него отберут.

— Что это за «паутинка» такая? — поинтересовался у изумлённого Балия.

— Мессир! Вы не поверите! Это именно то, что вам нужно…

Из его объяснений я понял: это и вправду то, что мне нужно.

Чрезвычайно лёгкую и прочную ткань наподобие шёлка, называемую «паутинкой», на самом деле, производили из паутины. Обитающие в восточных лесах пауки пряли её под чутким приглядом тамошних чародеев-волхвов и стоили в землях Империи баснословно дорого. По большей части, в срединную часть континента «паутинку» завозили контрабандисты.

Купец, про которого доложил Тарзий, был тоже из их среды. Вывезти «паутинку» из восточных чащоб ему удалось, но с реализацией возникли проблемы. Заказчик, которому предназначался товар, жил в Арладаре и погиб вместе с городом.

— Сколько он хочет? — спросил я у Тарзия, когда всё уяснил.

— Три тысячи лартов за каждую кипу. Кипа — это примерно сто пятьдесят аршей готовой ткани.

— Ширина отреза?

— Арш с четвертью.

«Хватит на тридцать изделий, — мысленно подсчитал я расход. — А если взять всё, то на триста».

— Сколько у нас в казне?

— Чуть больше ста тысяч, — развёл руками глава магсовета. — Если оплатим все десять, возникнет большая дыра, а у нас бюджет…

Договорить я ему не дал:

— Плевать на дыру! Расходы вернутся стори́цей. Я гарантирую.

Балий грустно вздохнул, но возражать не решился…

За «паутинкой» в Сежеш отправилась целая экспедиция.

Сперва собирался лично возглавить её, но мне отсоветовали. Причём, не только местные маги, но и Алина, а следом за ней и прибывшие с нами в Пустоград драаранцы. Последние, к слову, тоже вошли в состав экспедиции. А её было решено замаскировать под обычный купеческий караван.

Без нормального охранения соваться в эту авантюру никому не хотелось, и в результате, после недолгих дебатов, в Сежеш наши «купцы» отправились в сопровождении полусотни бойцов и десятка опытных магов, включая Тарзия. Големщик в «купеческом караване» отвечал за дальнюю связь. В дорогу с собой он взял полтора десятка мелких «летух» и клятвенно пообещал, что осечек не будет, все донесения от него мы будем получать в максимально сжатые сроки.

Всю эпопею с приобретением дефицитной ткани мы смотрели, как увлекательный сериал. Только не видео, а текстовой, весьма драматичный, с обязательными «клиффхэнгерами» в конце каждой серии.

Подробные сообщения Тарзий нам отправлял ежедневно, а иногда и дважды за день.

До Сежеша они добрались достаточно быстро, за трое суток. Едва всех лошадей не загнали, но в город успели ещё до того, как местные власти начали отбирать товар у заезжего контрабандиста.

На этом деле Тарзий с компанией и сыграли.

Сперва застращали восточного гостя «инсайдом», что, мол, ещё пара дней, и здешние оставят его без порток. А после, когда «контрагент» проникся, договорились втихую перевезти его «паутинку» на другой склад, причём, совершенно бесплатно.

Ценная ткань находилась там трое суток, а в это время местные власти и вправду принялись наезжать на владельца товара. И когда тот заявил, что, мол, всё, «паутинка» сменила хозяина, не нашли ничего умнее, кроме как требовать предъявить покупателя.

Восточный купец упирался ровно до того дня, когда Тарзий окончательно договорился с ним по цене, передал деньги посреднику и вывез товар из города. Цену, кстати, наш ушлый големщик смог сбить до тысячи семисот за кипу. Мог бы конечно и больше, но время, как водится, поджимало обоих, поэтому и решил дальше не торговаться.

Из города наши «караванщики», чтобы не вызывать подозрений, уходили группами по три-пять бойцов и вместе соединились лишь через двое суток, примерно на трети пути от Сежеша к Пустограду.

Погоня, конечно, была, и Тарзий в своих донесениях расписывал её в таких красках, что мы с Балием ими просто зачитывались. Да так, что глава пустоградского магсовета после каждого подобного сообщения лишь качал головой и глубокомысленно заявлял: «Ему бы романы писать. Цены бы такому автору не было…»

Так или иначе, наша торговая авантюра завершилась полным успехом. Ткань в Пустоград доставили, потери казённых денег не допустили, никого из участников экспедиции не потеряли ни раненым, ни тем паче убитым.

На путешествие туда и обратно у Тарзия и компании ушло одиннадцать дней.

Удачно скатались, с какой стороны ни смотри.

Вот только я эти одиннадцать дней, как ни крути, потерял. Правда, потом всё поехало-покатилось, словно по автостраде, только рулить успевай.

Новые пять образцов были готовы через неделю, на пять вариантов наклона секторов-лопастей, чтобы экспериментально прикинуть скорость вращения будущего изделия.

Я бросал их по очереди с «башни магов» и считал количество оборотов. Стоящий внизу помощник замерял время от выхода образца в номинальный режим и до приземления.

Наиболее подходящим для нашего автомагического боеприпаса мне показался образец номер два, с вращением два с половиной оборота в секунду. Оставалось только проверить его на полноценном массогабаритном макете, и парашют для СПБЭ у нас, можно сказать, готов.

Макет я собрал спустя пару дней. Лётно-технические характеристики по скорости и по вращению остались практически те же. А через неделю подоспели и прочие элементы будущего «вундерваффе».

Чтобы подогнать их друг к другу, потребовалась ещё неделя. Увы, маготехнологическое общество в этом плане нисколько не отличалось от просто технологического. Допуски при конструировании и изготовлении нарушались «творцами и улучшателями» точно так же. И тоже — с благими намерениями: «Тут упростим, тут добавим, тут сделаем подешевле, тут поизящнее, и всё будет лучше, чем прежде».

Лучше у здешних «рационализаторов», конечно же, получалось. Но только меня это нифига не устраивало. Мне надо было не «лучше», а как «нарисовано, один как одному». Поэтому, хочешь не хочешь, приходилось вправлять мозги этим горе-изобретателям и заставлять их всё переделывать.

Контрольное испытание трёх изготовленных «в железе» изделий я проводил вместе с Алиной, Балием, Тарзием, парочкой магов, специализирующихся на защите от всех и вся, и полусотней помощников и охранников. Только на этот раз решил заниматься этим не в городе, а на природе, в тихом безлюдном месте.

Наиболее подходящее отыскалось в трёх лигах от Пустограда. Небольшая скала с обрывом высотой метров двести подходила для испытаний как нельзя лучше. Внизу находилось кочковатое поле (бывшее раньше болотом), за полем дремучий лес, дорога шла поодаль, местные здесь почти не ходили.

Самым тяжёлым оказалось втащить на вершину малую катапульту, предназначенную для швыряния во врага горшков с горящей смолой. Практически полный аналог моих требушетов с напалмом, только гораздо менее эффективный — раз эдак в сто по физическому ущербу, а по психологическому так, наверно, и в тысячу.

Из «авионики» на испытываемых образцах присутствовали только два элемента.

Первый: магический распознаватель целей, настроенный пустоградскими мастерами на «призрачную защиту».

Второй: инициатор раскрытия парашюта в зависимости от направления движения, скорости и высоты, сконструированный Алиной и изготовленный под её непосредственным руководством в здешней техномагической лаборатории.

Как она переживала (всё-таки первый опыт), я видел прекрасно, но успокаивать не пытался. Лучшее успокоительное в этом деле — хорошо подготовленный и грамотно проведённый эксперимент. Причём, вне зависимости от результата. Потому что любой результат, даже если он отрицательный — это всего лишь стимул. В одном случае, для исправления допущенных в работе ошибок, в другом, для стремления к совершенству.

Сегодняшние испытания показали: наш случай относится к категории номер два.

Все три образца мы испытывали пятью сериями по четыре заброса.

На каждую серию два наших специалиста по магозащите устанавливали на поле несколько призрачных куполов. Разной величины и в разных местах, чтобы не повторять предыдущую схему.

Опытные изделия отработали на отлично. Парашюты раскрывались на этапе снижения, на высотах от сорока до шестидесяти, а в устойчивый авторотирующий режим входили спустя две секунды. Тогда же включался распознаватель. Все цели, заложенные в его магические мозги, он обнаруживал уже на первом витке и сразу оповещал об этом установленный внизу магоскоп.

И так раз за разом, в течение всего дня, пока не сняли последние данные с последнего запущенного со скалы образца.

На полный цикл испытаний ушло десять с лишним часов.

Все вымотались преизрядно.

Но результат того стоил.

И хотя данные с магоскопа требовалось ещё досконально проверить, а после осмыслить, уже после первой удачной серии мне стало понятно: у нас получилось…

Глава 23

Через сутки, проанализировав результаты испытаний, я дал команду на производство готовых изделий.

— Мне надо двести штук, — заявил я Балию и добавил. — А ещё тот особый раствор, про который рассказывал. Но только теперь он мне нужен в двойном объёме. Понятно?

— Понятно, мессир, — кивнул глава магсовета. — Сколько у нас есть времени?

— Чем быстрее, тем лучше. Но желательно, чтобы не больше пары недель. Успеете?

— Мы будем очень стараться, мессир…

Да, они действительно очень старались, но всё равно не успели — проваландались с производством не две недели, а три. Я, впрочем, не возмущался. Конвейер здесь ещё не придумали, а мой случай был, как и раньше, особый. Тем более что и требовал я, в первую очередь, качество, а не скорость. Поэтому лично и ежедневно принимал каждую партию и строго спрашивал с мастеров за любую оплошность, а уж за явный брак, вообще, по старому армейскому принципу, отправлял провинившегося к главе магсовета за наказанием.

Балия, кстати, его подчинённые боялись, словно огня. Уж и не знаю, по какой из причин, но делу это лишь помогало.

В итоге, к исходу третьей недели все изделия в количестве «двести плюс десять» (десять — для продолжения экспериментов, только уже в Драаране) были складированы в специальном хранилище. Огнесмесь оказалась готова днём позже. Её поместили на другой склад, обеспеченный не менее надёжной охраной, усиленной полным набором противопожарных мероприятий, технических и магических.

К этому времени бывшая невеста Ашкарти тоже закончила все свои «изыскания». По её уверениям, более чем успешные.

— Все алгоритмы рабочие, — сообщила она. — А самые важные с двойным резервированием.

— Уверена? — позволил я себе слегка усомниться.

— Абсолютно, — тряхнула кудрями спутница. — У меня по информатике всегда пятёрка была. Я даже в олимпиаде участвовала. Первое место на регионе. А тут принципы те же. Программная логика, как математика, для всякого мира подходит, даже магического…

Спорить я с ней не стал, проверять тоже. Отложил все проверки до Драарана.

Оттуда к нам, кстати, прибыло подкрепление: ещё полусотня бойцов и десяток повозок, аналогов тех «гуситских» телег, которые мы использовали в войне с корпусами Империи.

— Это всё Хруст расстарался, — сообщил мне командующий полусотней десятник. — Мы даже потренироваться успели. Хорошие штуки, удобные. Как дракалеры, но только на суше…

И новые боеприпасы, и бочонки с огненной смесью мы загрузили в шесть «вагенбургов». Рунная защита стояла на всех, но на эти пустоградские маги добавили и свою защиту, стандартную артефактную. Поскольку любой файербол или даже простая «зажигательная» стрела, попав в горючий раствор, дел наделает столько, что никакой магией не потушишь.

«Паутинки» после изготовления парашютов осталось две кипы из десяти. Сэкономленную при производстве ткань я оставил у Балия, сообщив, что она мне больше не требуется и магсовет теперь может распоряжаться ей, как захочет.

Балия такое решение явно обрадовало. Ведь если подобной тканью распорядиться с умом, можно легко отбить все затраты и даже получить прибыль.

Перед самым отъездом я ещё раз проинструктировал главу магсовета, чего можно ждать в ближайшие месяцы и что, вероятно, стоит по этому поводу предпринять. Конечно, о том, что мы собираемся атаковать имперские портовые города на западном побережье, я ничего не рассказывал, но, как говорится, умный поймёт.

Мастер Балий дураком, конечно же, не был. Поэтому наш разговор с ним выглядел чем-то вроде соревнования по эзопову языку. Я усиленно намекал на что-то серьёзно-важное, он делал вид, что не понимает, однако вопросы задавал при этом как раз такие, какие мне требовались.

Главные посыл: не стоит сейчас заниматься востоком, лучше усилить свои позиции к западу от Пустограда.

Вообще говоря, после крушения императора и уничтожения храмов Баат, а вместе с ними и главных источников «традиционной» магии, пустоградские чародеи получили серьёзнейшее преимущество перед коллегами из других городов и провинций.

Ведь только у них, на центральной площади, в здании с колоннадой и барельефами хранился камень Байаль — мощнейший источник магической силы, дарованный Пустограду «нечестивцем» иммунным, единственный на территории бывшей Империи после постигшей её катастрофы.

Не использовать этот козырь в своём влиянии на соседей со стороны Балия и его сотоварищей было бы глупо, но напяливать на себя при этом мантии и короны новых конклавщиков было глупо вдвойне. Не так уж и много имелось в провинции магов. Поэтому тратить столь ценный ресурс стоило аккуратно, не зарываясь и строго соотнося желания и возможности.

Собственно, так я примерно Балию и объяснил. Что если, мол, в самом деле, желаешь заняться строительством нового государства, играть надо в долгую. В том смысле, что завоевать сейчас земли вплоть до Салаты пустоградцы, конечно же, смогут, но вот удержать их, скорее всего, не получится. Просто не хватит толковых администраторов. А если набирать их из местных, то те рано или поздно поймут, что могут и сами рулить, без вмешательства пришлых. А там уже и до прямого бунта недалеко. И партизанской войны по полной программе. И каких-нибудь варваров с юга или востока, что только и ждут, когда у соседей какая-нибудь несуразица не случится. Поэтому лучшее, что сейчас можно сделать — это взять себе то, что, с одной стороны, не вызовет напряжения сил, а с другой, позволит держать под контролем самое важное — пути между западными портами и срединными землями. А ещё — заключить торговый союз с Драараном.

Немного подумав, глава магсовета с моими доводами согласился. Особенно с теми, какие касались «берегового братства». Драаранская «рунная вольница» и пустоградское магическое сообщество дополняли друг друга практически идеально.

С первыми, и все это знали, никто бы не справился в море и на побережье. У вторых, после гибели императора, не имелось соперников на земле, от Закатного моря до полноводной Салаты и от холодных северных пустошей до непроходимого для обычного человека Урочища. Камень Байаль делал магов из Пустограда почти всемогущими. Ведь, в отличие от других, только они могли в нынешние времена восполнять свою силу одним лишь прикосновением к хранящейся в храме святыне. А ещё, используя этот почти что неисчерпаемый источник энергии, они могли создавать могучие магические артефакты., против которых были бессильны даже собравшиеся в кольцо бывшие имперские маги…

Из Пустограда мы выехали через сутки после моей беседы с мастером Балием. В самом конце я, кстати, намекнул ему, что, возможно, не появлюсь здесь достаточно долго, поэтому пусть принимает бразды правления в свои руки и не забывает о том, о чём мы сейчас говорили. А ещё, чтобы они относились максимально лояльно к верующим в «великого исцелителя и святую светлейшую».

— Я знаю, — сказал я Балию, — что главный собор этой церкви находится в Сежеше, а не здесь, и вам это совершенно не нравится. Но только, поверьте, это вовсе не повод для конкуренции и уж тем паче для ненависти. Скорее, наоборот, в совсем недалёком будущем это станет реальной причиной для объединения. Причём, без всякой войны, только на общности интересов. Та сила, мой друг, которая сейчас есть у вас, пустоградцев, уже достаточно скоро станет нуждаться в цели. Поскольку без внятной цели, идеи, куда и зачем её тратить, ваша магия начнёт подчинять вас себе, заставлять использовать силу только затем, чтобы её становилось больше. И этот путь предсказуемо приведёт вас туда, куда он привёл императора и Конклав — сначала к исчезновению в вас всего человеческого, а потом к полной и окончательной гибели.

— А вы уверены, что служители «исцелителя и светлейшей» сумеют нам дать ту цель, которая нас не разрушит?

— Конечно же, нет, — пожал я плечами. — Ведь я же не бог, а значит, я не всеведущ и не всемогущ. Но я абсолютно уверен в том, что вы сумеете разобраться, достойна ли вас та цель, которую вам предложат, и, что ещё важнее, достойны ли вы этой цели. И достойны ли её все те, кто её проповедует.

— И вы считаете, что это и вправду сможет нас объединить? — продолжал сомневаться Балий.

В ответ я лишь усмехнулся:

— Сможет, мой друг. Безусловно, сможет. Как человек стоит крепче на двух ногах, а не на одной, так и общество крепче стоит, когда у него есть две точки опоры, два центра: силовой и духовный…

* * *

В Драаран мы ехали по той же дороге, по который двигались из него в Пустоград. Хотя десятник из недавно прибывшего подкрепления (его, кстати, звали Криш) настоятельно рекомендовал мне направиться по другому пути, вокруг Урочища. И только из-за разбойников. Мол, озоруют теперь всё больше и больше, а временами сбиваются в такие крупные банды, что даже воинские отряды предпочитают с ними не связываться.

Это удлинняло дорогу раза примерно в два, и я отказался, переиначив на местный лад поговорку:

— Татей бояться — к друзьям не ходить.

На этом и порешили.

А с разбойниками мы, действительно, встретились. Это случилось на пятые сутки пути, к юго-западу от Урочища, примерно посередине между Пустоградом и Драараном.

По этой дороге мало кто ездил, поскольку она проходила буквально впритирку к Гиблому лесу. О том, что за твари там обитают, было известно не только мне, поэтому большинство путешественников предпочитали пользоваться более торным трактом, проходящим на пару лиг дальше. Предосторожность понятная, но излишняя. Потому как, по мне, бояться здесь следовало не чудовищ, а обыкновенных людей. Тех, кто решил поправить своё материальное положение за чужой счёт, взяв в руки кистень и сунув за голенище старый дедовский ножик.

Лично я этих граждан не то, чтобы опасался… скорее, имел в виду, что они существуют и иногда могут сильно напакостить именно в тот момент, когда пакостей с их стороны совершенно не ждёшь. Ведь нападать на команду опытных батальеров числом не менее сотни, да ещё и в сопровождении «вагенбургов», могли только полные отморозки… Или дебилы, что, в нашем случае, было намного точнее…

И тем не менее эти придурки на нас и вправду напали. Причём, лишь с одной стороны дороги, дальней от леса, повалив из кустов на головную повозку огромной толпой, рыл эдак в сто или больше.

Видимо, думали, что раз она движется впереди, оторвавшись от основного отряда аршей на триста, её можно быстро распотрошить и так же быстренько смыться с награбленным.

Типичная тактика рыночных беспризорников. Налететь на «клиента» гуртом, а потом разбежаться в разные стороны, и пусть он гадает, как и кого ловить.

К немалому огорчению любителей лёгкой наживы, головная телега оказалась совсем не такой, на какую рассчитывали. Вместо пары возниц и лежащей в кузове груды товара местных находников встретили поднятые во весь рост бортовые щиты и прячущиеся за ними алебардисты и лучники.

Всего пять секунд, и пыль вокруг «вагенбурга» украсилась десятком свежих жмуров и не меньшим количеством истошно вопящих раненых.

Что любопытно, столь тёплая встреча нападавших не охолонила. Они продолжали с азартом лезть на щиты и опускающиеся на головы алебарды.

— Ну, что? Разомнёмся? — весело поинтересовался я у нарисовавшегося рядом Кирша.

— Не стоит, монсьор, — мотнул головой десятник, вытягивая из ножен клинок. — С этими оглоедами мы справимся и без вас.

То, что он прав и что мне в самом деле не стоит лезть на рожон, я понял секунд через двадцать.

Когда группа конных бойцов уже почти окружила напавших на передовую повозку бандитов, от Гиблого леса по ним ударили из арбалетов. С первого выстрела убить никого не убили (у каждого из батальеров имелась защита из рун, которая выдерживала, как правило, две-три стрелы со средней дистанции), но остановиться и спешиться всё же заставили.

В то же мгновение из лесочка напротив высыпала ещё одна толпа лиходеев, столь многочисленная, что даже подумалось: их сюда собирали со всей округи. Частью эти шпанята рванули к Киршу, явно намереваясь атаковать десятника и его батальеров с тыла, частью бросились к нам, вероятно, считая лишившиеся охраны повозки лёгкой добычей.

Замысел, в общем и целом, был неплохим, и если б на нашем месте находился сейчас обычный обоз, налет для разбойной армии мог оказаться вполне успешным. Причём, скорее всего, они вели нас не менее суток, и, судя по количеству собранных сил, надеялись сорвать большой куш. Однако, увы, в расчётах они серьёзно ошиблись, и я бы даже сказал, что фатально. Сегодня эта гигантская банда нарвалась не на обычных, пусть и богатых купцов, а на злых и отлично владеющих рунами и оружием драаранцев.

— Защиту! — рявкнул я появившейся сбоку и уже вскинувшей лук Алине. — На весь караван!

Миг, и колонну повозок накрыл призрачный купол. Два десятка ударивших в неё через пару секунд арбалетных болтов спружинили о переливающуюся радугой плёнку и упали в траву на обочине.

— Тронулись! Марш! Интервал минимальный! Лучникам, арбалетчикам — работаем без команды, цели разбираем самостоятельно!

Все девять повозок двинулись по дороге, как один живой механизм.

Бить из-под купола магией мы не могли, зато обычными стрелами — сколько угодно.

Стрелки, встав выше бортов, вовсю поливали покрытый подлеском склон стрелами и болтами. Попадали они в кого-нибудь или нет, было совершенно неважно, а важно было лишь то, что эта «контрбатарейная борьба» выдавала нужные результаты. Пальба по нашим бойцам, бьющимся возле первого «вагенбурга», резко ослабла, а большего нам пока и не требовалось.

Когда же до передовой повозки, осталось чуть больше двадцати метров, я спрыгнул с лошади и, крикнув Алине «Дай!» (малость двусмысленно, зато понятно и коротко), выскочил из-под защиты на ту обочину, от которой ещё постреливали вражеские арбалетчики. Мощное облако маг-энергии, сгустившееся у меня перед носом, трансформировалось в такое же лезвие, каким я на пристани в Масалахе разом прикончил целую кучу имперских магов.

Сегодня получилось не хуже.

Конечно, меня легко могли взять меня на прицел и даже попасть во что-нибудь жизненно важное, но, к счастью, я успел первым. Моё заклятие покатилось по склону вверх, сметая с пути абсолютно всё, что попадало под его острую кромку: кочки, деревья, кусты, человеческие тела… И, если там кто-нибудь и остался, когда маг-энергия в лезвии кончилась и оно растаяло в воздухе, то только в виде набора изрубленных, обтянутых в кожу и мясо костей. Зрелище, пусть и неаппетитное, зато справедливое.

Поняв, что стрелков у противника больше нет, следом за мной из-под защитного купола выскочили и другие бойцы. В повозках и рядом остались только возницы и обеспечивающая защиту Алина. Хвала небесам, она всё же сообразила не лезть в кровавую свалку, а продолжила делать то, что у неё получалось лучше других — прикрывать от огня и врагов повозки с боеприпасами и «горючкой».

Мы же, оказавшись снаружи, резвились вовсю. Гуляли, как на последние.

С оставшимися без поддержки разбойниками покончили за десять минут. Положили практически всех. А ещё прихватили их командиров, кинув заклятие сна на ближайший лесок, а затем тщательно прочесав его конной цепью.

Найденных главарей повесили на растущих вдоль дороги деревьях. В живых из почти шестисот бандюганов осталось менее полусотни. Сперва они занимались тем, что копали большую могилу для своих сотоварищей, а затем мы впрягли их вместо коней в четыре не отягощённых ценной продукцией «вагенбурга» и погнали их по дороге на Драаран.

Наши потери составили всего десять раненых и, что неприятно, четырнадцать лошадей, погибших во время обстрела. Рунная защита на них, к сожалению, не распространялась, поэтому они и пали в бою вместо своих хозяев.

Дальше, до самого Драарана, на нас уже никто напасть не пытался. И, вообще, складывалось впечатление, что в этом коротком сражении на окраине Гиблого леса мы уничтожили всех тех разбойников, что шалили здесь после краха Империи и Конклава…

Глава 24

За два с лишним месяца моего отсутствия в Драаране ничего особо не изменилось. Городские стены не обветшали, ни один дом не обрушился, рыбу на рынке продавали всё с тем же усердием, коммунальные службы продолжали следить за порядком, порт всё так же, как раньше, принимал и отправлял корабли и суда, а Совет командоров вынашивал коварные планы по завоеванию мира.

На Совет, кстати, меня пригласили сразу же по прибытии. Что тоже, считай, уже стало хорошей доброй традицией.

Нынешнее заседание, прямо-таки удивительно, прошло конструктивно и быстро. Все основные вопросы решили за полчаса, а неосновные, вообще, минут за пятнадцать. Просто потрясающая эффективность. Все большие баталии, как мне сообщили, к походу на Синюю гавань и Марку уже подготовились, ждали только меня.

Я попросил у Совета ещё две недели, сказав, что готовлю имперцам сюрприз, но чтобы он состоялся, надо довести его компоненты до совершенства. Господа командоры не возражали, но предупредили: в бывших имперских портах появляется всё больше и больше гостей из Заморья. И даже имеются сведения, что власти Марки и Гавани собираются заключить с «западенцами» торговый и военный союз. Точь-в-точь, как намедни я говорил о том же мастеру Балию, но только про Пустоград с Драараном.

Оно и понятно. Верные мысли приходят в головы многим. И побеждает, как правило, тот, кто первым воплощает их в жизнь.

Мы начали воплощать их уже на следующее утро, когда я пригласил в штаб-квартиру баталии самых известных в городе специалистов по рунной магии.

Вообще, рунные мастера отличались от прочих жителей Драарана не только тем, что могли создавать артефакты, основанные на «письменной» магии, но и тем, что использовали чужие рунные камни на пару порядков лучше и эффективнее, чем обычные люди. Но, что ещё интереснее, язык, который они применяли для создания рун, знали очень и очень многие.

Честно сказать, когда я об этом услышал, то слегка прифигел. Ведь раньше я был абсолютно уверен, что он у каждого свой, и стоит кому-то другому о нём узнать, как вся артефактная магия, основанная на языке какого-то конкретного мастера, сразу же исчезает.

Ошибся, как выяснилось. Как есть ошибся.

Жители этого мира для создания рун в каких-то уникальных языках не нуждались. Просто у некоторых имелся внутренний дар, и этот дар они и использовали, чтобы рисовать свои волшебные закорючки на всякой фигне. А после втридорога продавали эту фигню всем страждущим гражданам. И восстанавливали потом, когда энергия в артефактах заканчивалась.

Другое дело, я и Алина. Мы родились не здесь, мы пришли из другого мира, поэтому местные рунные правила на нас не распространялись, а распространялись иные, касающиеся одного языка и единственного носителя.

Хотя всё это, в общем-то, лирика. Мы с Алиной без всяких рун могли здесь задать всем жару, и хрен бы нам кто в этом помешал…

Пришедшим в гости «спецам» я предложил, ни много ни мало, поучаствовать в конвейерном производстве рунических записей.

За каждый продукт пообещал заплатить им по одному ларту. Три четверти мастеров сразу сказали: «Это несерьёзно! Я на русалках больше заработаю» [1]. Оставшиеся попросили объяснить поподробнее.

Объяснения, а затем и ответы на массу возникших в ходе беседы вопросов, заняли почти три часа. В итоге на предложенные условия согласились четыре мастера. Но даже и это я посчитал успехом, потому что ориентировался изначально только на двух, одним из которых был мастер Шалхо́н, изготовивший в своё время хранители-обереги для Хруста и Триты.

Сам я сыграл на том, что всем четверым работа показалась, действительно, интересной и, в то же время, весьма необычной. Им не надо было придумывать что-то своё. Им требовалось лишь переводить на носители некие никому не известные алгоритмы, используя только собственные умения и те знаки и руны, какими они владели лучше других.

Какие конкретно надо переводить алгоритмы, мастерам показала Алина. Нормальные такие блок-схемы, классические «чёрные ящики», на входе в которые поступает некий набор сигналов, а на выходе получаются сигналы второго порядка, какие можно использовать в качестве входа для следующего «чёрного ящика» или же, если цель не достигнута, снова для предыдущего, в итерацию «эн плюс один», и так до того момента, пока наблюдатель снаружи не увидит именно то, что хотел, когда запускал эту чёртову машинерию.

Содержимое «ящиков» моя спутница раскрывала перед спецами по рунам в максимально формализованном виде, из знакомых всем символов, какие легко понять и переписать в тот язык, которым владеешь, но какие, не зная реальной задачи, нельзя приложить к чему-то конкретному. Формальные схемы матлогики, соединённые с живым языком того мира, в котором мы очутились, дали отличные результаты.

Пока мы общались с Шалхоном и тремя его сотоварищами, я, наверное, тысячу раз успел похвалить себя за решение не заниматься алгоритмами самому, а поручить это дело Алине.

С заданием девушка справилась на все сто.

Видно, и вправду, с одной стороны, сказалось её увлечение практическим программированием, с другой, уникальные лингвистические способности помогли. Как по мне, ей с такими умениями только в шифровальном отделе Генштаба работать, а то и вообще возглавлять. Ну, да не беда. Вернётся домой, возможно, ещё и возглавит. Если, конечно, замуж по молодости за какого-нибудь идиота не выскочит и на корню загубит всё то, чему научилась…

С физическими носителями для рун я долго не мудрствовал. Использовал точно такие же, на каких в своё время сам рисовал кисточкой китайские иероглифы, а после хранил в карманах замшевой куртки, сгинувшей вместе с ними в огне арладарского взрыва.

Батальные медники и жестянщики наклепали их мне за неделю столько, что хватило бы и на триста готовых изделий, а не то, что на «двести плюс десять», какие мы привезли в «вагенбургах» из Пустограда.

Всего у нас выходило семь типов латунных пластинок, разных размеров, чтобы не путаться. Для каждой на боеприпасе имелись специальные выемки, куда эти артефакты вставлялись, как сменные модули.

Главный — модуль-координатор — располагался на корпусе СПБЭ. Вокруг него находились «разъёмы» для модулей передачи сигналов: координатор-БЧ, ротор-координатор и распознаватель-координатор. Ротором, к слову, я обозвал парашютно-вращаемую тормозную систему боеприпаса. Последних три модуля ставились на боевую часть, по отдельности: загуститель горючей смеси, усилитель бризантности и инициатор подрыва.

Ещё один модуль, не относящийся напрямую к изделию, должен был устанавливаться на бочки-контейнеры, в которые предполагалось укладывать СПБЭ перед запуском из катапульты. Он проходил у нас под маркировкой «кассетный разъединитель». По принятой схеме «разъединитель» срабатывал сразу же после прохождения высшей точки траектории запущенного по цели снаряда-контейнера.

Все передаваемые нам мастерами пластинки с рунами проверяла Алина. Как она объясняла, у каждой записи имелся чётко определённый энергетический профиль-рисунок, напоминающий линии Фраунгофера на световом спектре. Ну, или штрих-код на товарах из супермаркетов.

Энергетические профили рунных пластинок она сравнивала с заранее подготовленными эталонами и, если обнаруживала расхождения, без лишних затей возвращала пластины на переделку. Мастера сперва злились (кто-то посмел усомниться в их высочайшей квалификации!), но после привыкли. Благо, что брака у них обнаруживалось немного.

Готовые модули я вставлял в изделия лично. А дальше мы с бывшей невестой Ашкарти вместе проверяли их на совместимость. Лишь после этого я начинал снаряжать БЧ огненной смесью. Сама боевая часть была похожа на ту, какую использовали против магозащиты имперских войск в битве у переправ. Принципиально отличалась только передняя «горловина». Отличалась по форме, а не по материалу. И там, и там для вогнутой внутрь мембраны применялась чистая медь. Вот только раньше эта мембрана напоминала воронку, благодаря которой и образовывалась кумулятивная струя, прожигающая любую броню, но теряющая эту способность уже через метр-другой.

Сегодняшнее изделие имело мембрану гораздо менее вытянутую, в виде сегмента сферы с радиусом, значительно превышающем размеры боеприпаса. В этих условиях кумулятивный эффект выливался уже не в тонкую ниточку высокотемпературной струи, а в так называемое «ударное ядро», отрывающееся от БЧ и бьющее уже на метры, а на десятки метров.

Именно эту возможность (дистанцию поражения) я и взял за основу, когда попытался воспроизвести в мире магии самоприцеливающийся высокотехнологичный продукт отечественного военпрома. Ведь только в этом случае у нас появлялся шанс относительно точно попасть в защитные купола чужих кораблей при изначально неточном выстреле из бьющей «куда-то туда» катапульты…

Испытания опытной партии полностью готовых изделий мы провели спустя полторы недели после возвращения из Пустограда. Испытания, ради вящей секретности, решили совместить с учебно-боевым применением десятка «сифонных насосов», усовершенствованной конструкции, изготовленных, пока мы с Алиной отсутствовали.

Десять дракалер с установленными на баках «сифонами» вышли из драаранской гавани ранним утром. Их сопровождал флагмансткий галеат баталии Краум, с моим личным штандартом на мачтах. Следом за ним двигались «Шустрая щётка» капитана Бартозо, самый быстрый корабль во всём Драаране, и тарата «Пустынница» мастера Брайса, принимавшая непосредственное участие в налёте на Масалах. Всякий, кто видел наш выход из гавани, наверняка бы решил: командор Краум решил лично понаблюдать за работой той хрени, какую зачем-то поставили на дракалерах.

«Насосы? Пожарные? Чтобы тушить загоревшиеся суда?..»

«Да-да, это интересно, но только тушить пожары без рун — затея бессмысленная и дорогая. Гораздо проще купить десяток-другой рунных записей, и никакие насосы уже не понадобятся…»

«Что-что вы сказали? Это не насосы, а огнемёты? Вообще ерунда. Им уже старые добрые файерболы не нравятся… Вот дурачки-то! И денег, небось, потратили целые тыщщи…»

Старые добрые файерболы мне нравились. Однако они имели единственный не устранимый ничем недостаток. Их было нельзя запускать из-под защитного купола. Коснувшись призрачной плёнки, любые магические построения сразу же гасли. Физические предметы таким недостатком не обладали. Наружу сквозь купол они проникали невозбранно.

«Изобретённый» мной в этом мире «греческий огонь», созданный через смешивание канифоли, серы, селитры и местного «земляного масла», магической составляющей не имел, поэтому так же, как стрелы и камни, легко проникал через магозащиту, которая великолепно защищала корабль от внешних воздействий, но никак не препятствовала стрельбе изнутри. Правда, опять же, стрельбе только тем, в чём не было магии.

Как показали натурные испытания, моя огнесмесь магии в себе действительно не несла. Поэтому струи огня из «сифонов» красиво выплёскивались прямо сквозь купол. Теперь они били достаточно далёко, метров примерно на восемьдесят, в несколько раз увеличив дистанцию выстрела в сравнении с первыми образцами. Прекрасное оружие для боя накоротке, когда корабли ещё не настолько сблизились, чтобы сцепляться бортами и начинать абордаж. Единственное условие — защита противника к этому мигу уже должна быть проломлена.

Пробивать защиту вражеских кораблей я собирался с помощью СПБЭ, причём, на дистанциях, раза в два-три превышающих дальность прямого выстрела из стреломёта.

Секретные самоприцеливающиеся изделия испытывались спустя пять часов после опробования огнемётов. Наша флотилия сначала неспешно собралась в походный ордер, а затем так же неспешно двинулась в сторону Горок. Несколько кораблей-наблюдателей, что тусовались поблизости, когда дракалеры плевались огнём, предсказуемо повернули назад, к Драарану. Видимо, сообразили, что представление завершилось и шпионить за нашими кораблями больше нет смысла.

Наивные. Два испытания в один день — это вовсе не прихоть командующего флотилией, а совершенно необходимое действие по соблюдению режима секретности и маскировки.

Спрятанные в трюме детали баллист-требушетов начали вытаскивать на палубу, когда на горизонте чужих парусов не осталось. Камнемётные катапульты собрали в течение часа. За это время галеат и тарата успели добраться до небольшого залива, окружённого малопригодными для обитания скалами. «Шустрая щётка» и дракалеры с «сифонами» встали на якорь в полулиге от берега, прикрыв собой со стороны моря мой флагман и «Пустынницу» мастера Брайса.

В этом заливе, насколько известно, уже работала обычная магия, а не одна только рунная. Именно из-за этого я и решил испытать нашу «вундервафлю» здесь, а не в более удобных местах. Поскольку, во-первых, Синяя гавань и Марка так же, как Масалах, находились в той зоне, где действовала мыслемагия, а во-вторых, «распознаватель» и «тормозная система» в наших изделиях управлялись тоже не с помощью рун.

Последнее, честно сказать, было не слишком удобно, однако, с другой стороны, такой разнобой в управлении значительно уменьшал и без того невеликий шанс, что кто-то другой, помимо меня и Алины, сумеет скопировать наше изобретение и вооружит им свой флот или армию.

Спущенная с «Пустынницы» шлюпка прошла на вёслах по акватории. Сидящие в шлюпке спецы через каждые сорок-пятьдесят аршей оставляли на водной поверхности небольшие деревянные плотики. Все они были расписаны рунами.

Когда шлюпка вернулась, я дал команду «Врубай!»

Через мгновение на глади залива вспыхнули призрачные купола. Количество — двадцать пять штук. Размеры и форма — как у стандартного имперского корабля.

«Разворачивай… Наводи… Бочка на лапе… — доносилось от кормовой настройки. — Готовы, монсьор!»

«Давай!» — махнул я рукой командиру расчёта.

Клиновой стопор вылетел, выбитый, из пазов. Катушка с натянутым тросом принялась быстро раскручиваться. Рычаг катапульты понёсся вниз, лапа с уложенной в неё бочкой полетела наверх, и через долю секунды наш контейнер-снаряд оторвался от катапульты и взмыл в небеса.

Дистанция от нашего галеата до первого ряда «вражеских кораблей» составляла около семисот метров. Секунды четыре все, кто сейчас находился на палубе, напряжённо следили за мчащей по небу бочкой, а когда она стала снижаться, с «марса» раздался выкрик: «Разлёт!»

А через миг я и сам сумел рассмотреть, как наш контейнер разваливается на части и из него во все стороны разлетаются боеприпасы-кассеты.

Всего в стандартную бочку для рыбы входило двадцать четыре изделия. Сегодня таких мы приготовили две. В каждую поместили по пять настоящих СПБЭ и по девятнадцать мешков-имитаторов.

«Раскрытие!» — вновь завопили с «марса».

Я удовлетворённо кивнул.

Имитаторы один за другим плюхнулись в воду. В небе над морем остались лишь пять белых пятнышек — раскрывшихся над боеприпасами парашютов.

Вращаются они или нет, я с такого расстояния конечно не видел, зато это ощущала Алина — по видимым только ей магоэнергетическим импульсам.

«Закрутились нормально», — сообщила она, прикрывшись ладонью от солнца.

«Ждём, когда жахнут», — усмехнулся я, тоже подняв ладонь.

Как наши изделия жахнули, увидели все. Пять ярких «молний» ударили по покачивающимся внизу призрачным куполам одна за другой. Пять вспышек озарили залив. Пять рунных защит исчезли бесследно.

«Пошшшла жаришка!» — вскинул я сжатый кулак.

«Урррааа!» — завопили со всех сторон.

«Крутяк!» — выдохнула восхищённо Алина…

[1] Фразы из к/ф «Операция Ы»

Глава 25

Вторую бочку-контейнер мы запустили со второго требушета, установленного на баке. Результат оказался тем же: все изделия отработали на «отлично». После этого я отправил сразу две шлюпки собирать «следы преступления»: использованные, но благодаря парашютам не утонувшие боеприпасы и плотики с рунами, имитирующие призрачную защиту кораблей и судов.

Сборы и поиски продлились часа полтора. Достаточно долго, зато когда мы ушли из залива, на водной поверхности не осталось ничего, что могло бы хоть как-то помочь «случайным прохожим» узнать, что здесь было, зачем в это место наведывались корабли баталии Краум…

В порт Драарана флотилия возвратилась к полуночи. А уже на следующее утро я и Алина принялись снаряжать складированные в спецдоке боеприпасы горючей смесью и командными модулями. Работа довольно муторная, но чрезвычайно ответственная, поэтому допустить к ней кого-то другого я не рискнул.

На двести СПБЭ ушло двое суток. Подготовленные к бою изделия мы разложили в восемь бочек-контейнеров. И сразу же обнаружили проблему. На испытаниях бо́льшую часть кассет заменяли мешки с войлоком и песком. Тогда мы стремились, в первую очередь, обеспечить, чтобы макеты имели такой же вес, что и настоящие боеприпасы, а их количество совпадало с реальной наполненностью контейнера. Мешки, что понятно, сидели в бочонках плотно.

Сегодня, загруженные «по проекту», изделия громыхали внутри контейнеров, словно лопаты и вёдра в багажнике старенькой «Нивы».

Обсудив проблему со всех сторон, решили укладывать в бочки не по двадцать четыре, а по двадцать пять боевых элементов. Плюс проложили их войлоком, для уплотнения. Что же касается веса, то мы посчитали, что лишние три или пять килограммов точности выстрела не помешают. Поскольку она и так была никакая. Местные катапульты били по площадям, а приемлемый результат обеспечивало самоприцеливание выбрасываемых из снарядов боевых элементов, а вовсе не аэродинамические свойства кассетных носителей…

Снаряжённые боеприпасами бочки-контейнеры переносили на галка ночью. «Лишние» люди при погрузке отсутствовали. С одной стороны, чистая паранойя, но, с другой, бережёного бог бережёт, а перебдеть, как известно, гораздо лучше, чем недобдеть…

План предстоящей операции против бывших имперцев мы сперва обсудили на Совете капитанов баталии, а затем я лично представил его Совету пяти. Конечно, не весь, а только в той части, какая касалась совместных действий баталии Краум и объединённых сил всего Драарана.

Как в своё время и договаривались, наша флотилия выступала, как авангард, и обязывалась обеспечить решающее преимущество в грядущем сражении.

В море мы вышли уже через сутки…

Флагманский галеат (со спрятанными до поры до времени требушетами и восемью «кассетными бомбами») в качестве эскорта-прикрытия сопровождали «Шустрая щётка» капитана Бартозо и тарата «Пустынница» мастера Брайса. Следом, походным ордером в две колонны шли дракалеры с «сифонами» — ударный кулак баталии для боя на доабордажных дистанциях. Далее, тоже двумя колоннами, двигались основные силы: двадцать шесть дракалер и восемь судов с десантом. Последние предназначались для захвата плацдармов в порту Синей гавани.

По данным разведки, бывшие имперские подданные из двух ключевых городов закатного побережья решили, как драаранцы, объединить два своих флота в один. Плюс пригласили наёмников из Заморья, чтобы совместно противостоять вторжению в свои воды лихих ребятишек с юго-востока. О том, что вторжение обязательно состоится, они уже знали — шила в мешке не утаишь. А вот по какому сценарию, были пока не в курсе.

Быстрое падение Масалаха их конечно же напугало. Поэтому фокус с ряженными с ними сегодня уже не пройдёт — в бухту они теперь никого без проверки не впустят. А полоску воды вдоль всего побережья, где ещё сохранялась обычная магия, шириной от пяти до пятнадцати лиг, патрулировать наверняка будут тщательнее и охранять пуще ока.

С одной стороны, это неприятно (теряется фактор внезапности), но, с другой, появляется возможность бить врага по частям.

Как раз на этом мы и решили сыграть…

Марка располагалась дальше от Драарана, чем Синяя гавань, так что который из городов атаковать в первую очередь, вопросов не возникало. Синяя гавань была и богаче, и больше, и основная часть их объединённого флота базировалась сейчас именно там. И именно флот являлся тем фактором, который не позволял атаковать оба города напрямую. Так что нам оставалось лишь выманить его подальше от берега и уничтожить. После чего, понятное дело, и Синяя гавань, и Марка должны были просто упасть в наши руки, как перезрелые яблоки.

Зона действия мыслемагии тянулась вдоль западного побережья примерно на двести лиг, что в переводе на земные меры длины составляло около восьмисот километров.

По нашему плану, дракалеры других баталий пробовали на зубок эту невидимую границу (линию перехода двух магий, «обычной» и рунной) то тут, то там, раздёргивая силы противника. В бой они не вступали и, когда по их душу выдвигались дежурные корабли имперцев, сразу же отходили. Небо в восточной части Закатного моря в эти дни буквально кишели от зачарованных птиц и летух-големов.

Птицами пользовались наши противники. «Летухами» — обе стороны. Зачаровывать первых с помощью рун получалось плохо, как и применять их на дальние расстояния. Вторые летали и дольше, и дальше, но держать с ними связь могли лишь достаточно сильные маги, и энергии на её поддержание уходила целая прорва. Поэтому чаще всего «летухи» производили двух-трёхчасовой облёт какого-нибудь участка над морем, после чего возвращались к запустившему их големщику, который потом просматривал всё, что они успели заснять своими искусственными глазами.

В результате, вся воздушная разведывательная деятельность, несмотря на большое количество находящихся в небе БПЛА, ограничивалась, в основном, зоной действия мыслемагии. Но активней всего чужие «летухи» и птицы работали около Синей гавани. Именно там мореманы-имперцы обладали качественным перевесом по скорости передачи данных над нашими «птичками». Там находились главные силы их флота, и энергию на поддержание связи с «летухами» ближнего действия флотские маги-големщики не экономили…

На моей «Гордости» имелось лишь пять летучих големов. Перед отъездом из Пустограда я с огромным трудом выцыганил их у мастера Тарзия. Каждый являлся настоящим произведением магического искусства — изделия драаранских мастеров не шли с ними ни в какое сравнение. Однако перед созданиями пустоградского мага «летухи» пиратов имели одно достаточно важное преимущество. Источниками энергии в них выступали испещрённые рунами кристаллы тилландского хрусталя, и перезаряжать эти «аккумуляторы» драаранцы могли в любом месте, а не только в храме Байаль на центральной площади Пустограда.

В моём случае маг-энергию в артефактах «летух» пополняла Алина. Поэтому нам даже не требовалось нахождение на галеате тех мастеров, которые наносили на эти кристаллы нужные рунные записи.

Подобная энерговооружённость пустоградских големов позволяла использовать их в качестве дальних разведчиков и своего рода ретрансляторов связи. И это, как минимум, выравнивало наши с противником разведывательные возможности. А как максимум, позволяло опережать их по скорости реагирования на угрозы.

Четверо суток драаранские дракалеры дразнили бывших имперцев, заходя в зону действия мыслемагии то севернее, то южнее, а мои пять «летух» внимательно следили за передвижениями вражеских кораблей.

На пятые сутки «имперское» терпение лопнуло. Около ста судов (примерно четверть их флота) направились вдоль побережья на юг. Направились тайно, выдвинув боевое охранение к самой границе зоны, чтобы отпугивать отдельные дракалеры и глушить их воздушных разведчиков. Видимо, собирались устроить ловушку: заманить десяток-другой пиратов поближе к берегу и показательно уничтожить.

План, в принципе, неплохой, но при лишь одном условии. Чтобы противная сторона об этом не знала.

К несчастью для бывших имперцев, мы этот ход просчитали.

Так что когда их сто кораблей удалились от Синей гавани на тридцать лиг к югу, флот Драарана тоже пришёл в движение. Главные силы «Совета пяти» направились к побережью наперерез имперским охотникам. При численном перевесе три к одному это означало почти стопроцентный разгром вражеского отряда. Спасти ситуацию мог только вовремя выдвинувшийся на помощь объединённый флот двух имперских портов. И, что особенно любопытно, если он успевал это сделать, пока их передовой отряд не разбит, ситуация сразу же разворачивалась в обратную сторону. Потому что теперь уже драаранцы мало того, что оказывались в численном меньшинстве и не имели преимущества в магии — связанные боем с «охотниками», они ещё и теряли возможность быстро уйти-уклониться от совершенно невыгодной им в этих условиях битвы.

Как я и предполагал, флотоводцы противника мыслили аналогично, разведка сработала быстро, и всего через три часа их флот практически в полном составе направился на перехват наших главных сил, уже не только успевших войти в зону действия мыслемагии лиг на пятнадцать-шестнадцать, но и вступивших в сражение с отступающим к Синей гавани вражеским авангардом…

— Курс «ост-зюйд-ост». Полный ход! — скомандовал я, убедившись, что всё, мышеловка захлопнулась.

Паруса, наполнившись рунным ветром, потянули «Гордость» вперёд. По палубе забегали батальеры, из трюма наверх потащили детали от требушетов, а после, с повышенной осторожностью, бочки-контейнеры с заряженными СПБЭ…

Сигнал от дежурной «летухи» поступил спустя полтора часа.

— Будем у них на траверзе минут через сорок,— быстро прикинул Праштий. — Ну, если они конечно не отвернут.

Я в ответ рассмеялся:

— Если они идиоты, то да, отвернут обязательно.

— А они точно не идиоты? — изобразил сомнение капитан галеата.

— Были бы идиотами, их бы здесь не было, — пожал я плечами.

— Согласен, — не стал спорить Праштий…

Чужие «птички» уже пролетали поблизости, поэтому спорить было действительно не о чем.

Противник был в курсе, что в нашей флотилии меньше полсотни судов, что, вероятней всего, мы просто отстали от главных сил и нифига не знаем, что творится поблизости. А, значит, потопить наши корабли, пока мы не соединились с другими, становилось для командиров имперцев задачей первостепенной. Ведь бить врага по частям — о выгоде этой тактики знали, наверное, даже неандертальцы…

По наши души, как вскорости выяснилось, флотоводцы из Синей гавани отдельный отряд выделять не стали — попёрли на нас всем кагалом.

Решение, в общем-то, верное. Навалиться разом на мелкую группу, быстренько её оприходовать и двинуться дальше. В соотношении шесть или семь к одному это казалось вполне очевидным. И если принять в расчёт сопутствующие обстоятельства, спастись мы могли только бегством.

Разочаровывать врага мы не стали.

Сначала над дракалерами один за другим начали вспыхивать защитные купола, а затем они медленно, пытаясь сохранить строй, принялись отворачивать влево. Манёвр для стороннего наблюдателя довольно понятный. Имеющиеся в ордере «караталлы» с десантом, относительно тихоходные, опасные в абордаже, но не способные к долгому бою на дальних дистанциях, требовали дополнительного прикрытия из более юрких корабликов. Любой, кто встречал «караталлы» вблизи побережья в количестве больше одной, да ещё и с эскортом, сразу же понимал: где-то поблизости готовится десантная операция.

Уничтожить десант до начала высадки — такую возможность наши противники упустить никак не могли. Ещё один стимул для них, чтобы поторопиться и отложить на какое-то время разборки с главным пиратским флотом.

— Ускорили ход, — доложил Праштий, получив данные от «оператора БПЛА».

Я молча кивнул.

Имперские корабли уже можно было рассмотреть без всякой «летухи». Они надвигались на нас с наполненными парусами, в боевом порядке «воронка», стремясь охватить по флангам и не дать отступить.

Что любопытно, призрачную защиту враг выставил только над половиной судов (таких же, как у меня, галеатов). То ли решил, что на нас и этого хватит, то ли, что ближе к истине, просто хотел сэкономить, то ли и в самом деле испытывал недостаток энергии…

Так или иначе, нам это было лишь на руку…

— Ветер убрать! Вёсла на воду!

Лишившиеся воздуха паруса захлюпали обвисшими складками. Вставленные в уключины вёсла вспенили воду по обоим бортам, удерживая корабль от неуправляемой циркуляции.

— Отдать якоря́!

Два носовых якоря, а следом, с десятисекундной задержкой, и два кормовых полетели в волны с кат-балок. Нашу «Гордость» сначала тряхнуло, потом слегка накренило, но секунд через двадцать, развернувшись к противнику правым бортом, она всё же встала на якорные упоры, благо, что глубина в этом месте проделать подобный трюк вполне позволяла.

— Орудия к бою!

По баку и шканцам загрохотали ботинки «артиллеристов», заскрипели вороты требушетов, застучали, вбивая в стопоры клинья, деревянные молотки, застонали натягиваемые до упора верёвки-пружины…

— Дистанция?

— Тысячу двести аршей! — донеслось с рунного дальномера.

— Наводка плюс двести по дальности! Ба́ковый — влево сто двадцать! Кормовой — вправо сто пятьдесят!.. Готовность⁈

— Носовые готовы!.. Кормовой навели… готовы!

— Защиту убрать!

Окружающая галеат защитная сфера мигнула сиреневым сполохом и через секунду рассеялась.

— Огонь!

Глухо ударили выбиваемые из маховиков тормозные клинья. Засвистели быстро раскручивающиеся канаты. Освободившиеся ложки-лапы со скрипом взметнулись вверх, и через миг с оконцовок двух рычагов в синеющие небеса взмыла пара снарядов-контейнеров.

— Поставить защиту! — скомандовал я стоящей сзади Алине.

Призрачный купол восстановился в полном объёме меньше, чем за секунду.

— Есть разделение!.. Есть разлёт!.. Попадание!.. — завопили сначала с «марса», а после и со шкафута. — Пять!.. Восемь!.. Двенадцать!..

Первое боевое применение наших техномагических СПБЭ прошло на ура.

Судя по передаваемой с «летухи» картинке, все пятьдесят элементов отработали штатно. И хотя три из них промахнулись, в общем и целом результаты стрельбы обнадёживали. Сорок семь схлопнувшихся над вражескими кораблями защит, причём, вкупе с поддерживающими их магами, делали эти корабли совершено беспомощными перед любыми атакующими воздействиями, как физическими, так и магическими…

«Передовому отряду — атака!» — расцвела между мачтами цепочка сигнальных флажков.

Оборудованные «сифонами» дракалеры развернулись носами к противнику. Их паруса наполнились ветром. Десятки вёсел опустились в забортную пену. Загудели-заверещали боцманские дудки-рожки. Две неровных шеренги, по пять корабликов в каждой, набирая ход, понеслись по волнам на прущие прямо на них имперские галеаты…

— Орудия зарядить!..

— Дистанция восемьсот!..

— Наведение по дальности ноль! Упреждение минус двадцать!..

— Есть наведение!..

— Ба́ковый — влево семьдесят! Кормовой — вправо тридцать!..

— Готовность!..

— Огонь!..

Второй залп «кассетниками» вышел не хуже, чем первый. Только на этот раз мы накрыли не фланги, а центр. Полусотня «ударных ядер» напрочь смела защиту со всех атакующих в лоб галеатов. На нескольких даже возникли пожары, но, вообще говоря, это были только цветочки.

Поскольку спустя минуту до них наконец добрались дракалеры с «сифонами».

Струи огня били по вражеским кораблям прямо через защитную плёнку. Галеаты противника вспыхивали один за другим, словно свечки. «Адская смесь» растекалась по палубам и надстройкам, её не могли потушить ни вода, ни песок, ни даже сильномогучие заклинания.

Как работает этот аналог напалма на суше, я уже видел.

Теперь появилось возможность понаблюдать за его работой на море.

Зрелище, прямо скажу, феерическое. Взметающееся к небесам пламя отражалось от водной поверхности сотнями ярких сполохов. И, главное, никакого «Smoke on the water», как это было в гавани Горок, когда я бил файерболом в мольфарский корабль. Чад от горящих кострами имперцев вздымался вверх и почти не рассеивался…

На вопрос «Почему он не оседает?» мне ответила спутница:

— Они гонят воздух.

— Воздух? Зачем? — удивлённо взглянул я на девушку.

— Хотят отделить поражённые корабли ветровыми прокладками, чтобы огонь с них не перекинулся на остальные, — терпеливо пояснила Алина.

— Интересно, но глупо, — пожал я плечами, затем развернулся к Праштию и указал на дымы. — Будем бить через них. Задача ясна?

— Ясна, командор.

— Выполняйте…

Глава 26

Четыре оставшихся «бочки с кассетами» мы расходовали уже по одной, а не залпами. Времени на собственно выстрелы потратили самую чуть. Гораздо больше ушло на определение целей и наведение.

Над акваторией кружили теперь целых три наших БПЛА.

Если бы не они, мы били бы по противнику наугад, тупо по площадям, как какие-нибудь РСЗО полувековой давности.

После пятого заброшенного в тыл имперцам контейнера вся их противопожарная магия кончилась, а вместе с ней кончились и прущие исключительно вверх дымы от пожаров. В том смысле, что гарь от горящих судов начала постепенно спускаться к воде и мало-помалу заволокла почти всё «поле боя».

Видимость упала катастрофически, пробить задымление нам даже руны не помогали. И только летающие големы кое-как выправлялисложившуюся ситуацию.

Хотя, если честно, противнику приходилось сложнее. Гораздо сложнее.

После наших удачных атак сначала «кассетами», потом огнемётами, а затем снова «кассетами», его боевые порядки разрушились напрочь. В чёрном густом дыму имперские корабли маневрировали наугад, сталкивались друг с другом, таранили соседние галеаты, попадали под «дружественный огонь», загорались от распространяющегося вместе с ветром пожара… Самые умные пытались прорваться наружу из своего же ордера-строя, превратившегося внезапно в ловушку…

Тем, кому удавалось пробиться на южную сторону, мы не мешали. С юга, по данным воздушной разведки, к нам уже направлялись главные силы драаранских баталий. Покончив с «охотниками» имперцев, они вовсю торопились принять участие в избиении объединённого флота противника.

Тех же, кто прорывался на север, в сторону Синей гавани, встречали рассредоточившиеся вдоль кромки дымов дракалеры с «сифонами». От выплёскиваемого из насосов «греческого огня» вражеские галеаты начинали пылать по всей палубе, от бака до юта. Зрелище страшное. Вопли сгораемых заживо моряков приводили в дрожь даже бывалых пиратов.

Кое-кто из противников выкидывал белый флаг, и к таким с двух бортов подходили обычные дракалеры. Экипаж сразу же загонялся в трюм, а призовые команды быстренько уводили трофей на северо-запад, к барражирующим в отдалении «караталлам» с десантом.

К тому моменту, когда к месту сражения подоспели другие баталии Драарана, подобных трофеев набралось почти два десятка: семь галеатов, пять ба́ртов, четыре тара́ты и два трёхмачтовых шкута мольфарской постройки.

Всех их я тут же включил в состав баталии Краум и делиться ими с «Советом пяти» по окончании операции не собирался. Ведь, как говорил в своё время один величайший отечественный полководец, «что с бою взято, то свято».

Полностью флот Драарана вступил в генеральную битву спустя пять часов после её начала. Как я и гарантировал «Совету пяти», победу в сражении баталия Краум им обеспечила. Для завершения операции нам оставалось лишь зафиксировать грядущий успех в порту Синей гавани, а следом и Марки.

Передав «поле боя» другим баталиям — с остатками имперского флота они и без нас разберутся — мы снова собрались в походный ордер (включая трофейные корабли) и двинулись курсом на север.

Препятствий, чтобы к походу присоединились десятка два дракалер из малых баталий, я решил не чинить. Лишняя помощь в захвате крупного порта ещё никому не мешала. Тем более что батальеры из этих команд на какую-то важную долю в последующем дележе не претендовали — надеялись взять только ту, на какую хватит силёнок и какую у них, сто процентов, не отберут, если они поучаствуют в штурме в первых рядах.

К Синей гавани наша флотилия подошла уже в сумерках.

О том, что вход в бухту защищают всего десять бартов и шесть галеатов, я уже знал от големщика. Пара «летух», отправленных на разведку, передавали картинку из порта в режиме реального времени.

Выделив для обороны города столь малые силы, вражеские флотоводцы явно пошли ва-банк, но как это чаще всего и случается с азартными игроками, проиграли всё до последней копейки, да ещё и должны остались.

Серьёзного сопротивления оставленные для охраны порта суда нам оказать не смогли.

Выдвинувшиеся вперёд дракалеры союзников, при плотной поддержке наших, всего за пятнадцать минут сорвали защиту со всех галеатов противника, а за последующие четверть часа попросту взяли их на абордаж один за другим. Имперские барты, какое-то время прикрывавшие сотоварищей с тыла, увидев, чем всё закончилось, предпочли сдаться без боя.

Высаживающемуся на причалы десанту никто не препятствовал, и ничего удивительного в этом не было. Догадавшись, что флота у них больше нет, правители Синей гавани решили не искушать судьбу и сдались нам без единого выстрела.

Чтобы взять под контроль весь город, батальерам понадобилась целая ночь.

Подозреваю, что без привычных «шероховатостей» тут конечно не обошлось — в отношении побеждённых достаточно часто допускаются разные «вольности» — однако ни возмущаться, ни тем паче наказывать кого-нибудь из своих я не стал.

Да, этой ночью кого-то пограбили, кого-то убили и даже, возможно, снасильничали, но поскольку никто ко мне утром с жалобами не обращался, значит, претензий у местных жителей не было.

Законы войны, понимаешь. Их, как историю, пишут всегда победители…

* * *

К утру в захваченный город подтянулись наконец основные силы драаранского флота.

У пирсов всем места, ясен пень, не хватило. Нормально причалить и пришвартоваться смогли только те, кто вёз большое начальство — командоров больших баталий и их ближайших помощников. Все остальные встали на рейде, кто на внутреннем, кто на внешнем, однако опять же — согласно неписанным, но тем не менее почти всегда соблюдавшимся правилам «берегового братства». Все батальеры равны, но, ежели у кого-то из них больше заслуг, кораблей и бойцов, то он, безусловно, равнее…

Самые равные, включая меня, собрались на совещание ближе к вечеру.

Оно проходило в здании администрации порта, в кабинете начальника. И хотя сам начальник, по известным причинам, в доме отсутствовал, участников совещания это ничуть не смутило.

Обсуждали, как водится, многое-разное, но, в первую очередь, всех волновало сакраментальное «Как будем делить?», а во вторую, «Что дальше?»

Два вечных вопроса мировой философии, какие в природе родных осин непонятным образом трансформировались в совершенно дурацкие «Кто виноват?» и «Что делать?»

На оба последних я, помню, когда-то ответил «Чубайс» и «Жить и не париться».

Сегодня пришлось отвечать на первые. Пусть даже не в первый раз…

По поводу дележа заявил, что, мол, как договаривались, так и будем, чего рассусоливать-то?

Мой ответ командоры Бунтао, Таретти, Шандор и Гарсиа приняли с плохо скрываемым облегчением. Видимо, до последнего мига не верили в то, что я не стану борзеть и, пользуясь правом удачливого командора, едва ли не в одиночку разбившего вражеский флот и взявшего Синюю гавань, не потребую для себя существенно большей доли.

Жаль было их разочаровывать, но я, в самом деле, каких-то коварных планов на эту тему не строил. Главное, что сегодня мне требовалось — это чтобы все члены «Совета пяти» письменно подтвердили отказ от претензий к баталии Краум по старым долгам.

Мои требования по этому поводу господа командоры удовлетворили в полном объёме. Бумаги, составленные ещё в Драаране, подписали за считанные секунды. И даже обмыли потом это дело, тяпнув по рюмке вина и закусив на́скоро сделанными бутербродами. После чего снова вернулись к животрепещущему «Что дальше?».

— Брать Марку, конечно, — пожал я плечами, когда очередь дошла до меня. — Но только по-быстрому, пока они не очухались. А то ведь закорешатся с мольфарами, замучаемся выковыривать…

Полное ощущение, что все только и ждали, когда я это скажу. Гвалт сразу поднялся такой, будто здесь не Совет, а трибуна с фанатами через секунду после забитого гола.

Честно скажу, что сначала подумал: владельцы больших баталий опять собираются запихнуть меня и моих бойцов в авангард, чтобы мы сделали за них всю работу. Однако уже к середине беседы вдруг понял, что нет, после Масалаха и Синей гавани им нужно другое.

Да, в походе на Марку мои плюющиеся огнём дракалеры, как и неизвестное чудо-оружие, срывающее защиту с чужих кораблей, как свадебную накидку с невесты, могли бы снова стать ключиком, открывающим любые замки, но только сегодня это был не тот вариант, который устроил бы командоров. Сегодня им требовался личный успех. Чтобы последний оплот недавно павшей Империи на берегу Закатного моря взяли они, а не я, и так уже, по их мнению, получивший всё, что хотел.

Правда, и полностью отказаться от моих кораблей и бойцов члены «Совета пяти» не желали. Типа, а вдруг всё пойдёт не по плану? Вдруг в Марке их встретит такое сопротивление, что без «сифонов» и прочего, что есть только у баталии Краум, обойтись не получится?

То бишь, владельцы больших драаранских кланов опять размышляли-прикидывали, как бы и рыбку съесть, и на ёлку влезть, и тухес себе при этом не ободрать.

Желания, в общем и целом, понятные. И что любопытно, вполне совпадающее с моими. Единственное, на ёлку я забираться не жаждал. Зато постоять чуток в стороне, изображая не в меру крутого мэна, а затем просто взять свою долю… а почему бы и нет, господа командоры… почему бы и нет?..

Господа командоры уговаривали меня почти два часа и, в конце концов, уговорили. Я таки согласился не лезть в предстоящем сражении на рожон, а остаться в резерве. Типа, мой флагманский галеат и дракалеры с «сифонами» на сей раз пойдут в арьергарде и вступят в бой лишь в том случае, если противник пойдёт на прорыв, а наш флот остановить его не сумеет.

Каждая большая баталия в этой операции выставляла по двадцать пять боевых кораблей, остальные обязывались все вместе выставить не меньше пятидесяти. Силы вполне достаточные, чтобы взять штурмом порт, лишённый флотской поддержки.

По данным разведки, в Марке действительно почти не осталось ни бартов, ни галеатов, а те суда, что пока стояли на рейде, боевой ценности не представляли — рыбацкие шхуны, яхты, ялики, шлюпки, пузатые купеческие «караталлы»…

Беспокойство могли доставить лишь несколько западных «шкутов», но, вероятней всего, вступать в чужие разборки заморские гости не станут. Город они всё равно отстоять не сумеют, а помирать непонятно за что — таких идиотов, как мне объяснили, даже среди мольфаров сейчас хрен найдёшь…

Вопросы по чудо-оружию, к моему удивлению, на «Совете пяти» не рассматривали. Хотя, казалось бы, в чём проблема? Ведь за спрос, как известно, денег не просят.

Тем не менее, ни Бунтао, ни Гарсиа, ни Таретти, ни Шандор про наши секреты не спрашивали. Может, надеялись, что я сам о них расскажу, а, возможно, хотели обсудить их попозже, только не скопом, а тет-а-тет, втайне от остальных. Нормальная, если подумать, практика. Полезные ништяки надо всегда выторговывать для себя, а не для толпы, пусть даже эта толпа целиком состоит из союзников и соратников…

Я, впрочем, ни с кем торговаться не собирался. Хоть поодиночке, хоть с целой толпой.

И за секретность нисколько не беспокоился. Всё равно без меня и Алины никто в этом мире наши «ударные ядра» не повторит. Это на сто процентов.

А что касается «греческого огня», его военное применение (одиночное, а не комплексное, со срывом чужой защиты) перспектив не имело. На Земле его, помнится, вытеснило пороховое оружие, более разрушительное и дальнобойное. Здесь, при наличии магии, защититься от огнесмеси можно так же, как и от файерболов. Последние, к слову, если их правильно применять, гораздо опаснее. Поэтому если кто-нибудь украдёт или купит у нас рецепт приготовления смеси и схему «сифонов», никаких преимуществ в военном деле он не получит…

* * *

Вернувшись после Совета в наш ПВД (по праву занявших город первыми, мы разместились в лучшем из зданий — дворце императорского наместника), я созвал капитанов баталии, чтобы сообщить им о принятых на Совете решениях. А когда все разошлись готовиться к завтрашнему походу, заново пригласил к себе в кабинет Алину и Дайруса.

— Капитан, — обратился я к заму. — Я слышал, у тебя есть в Заморье друзья. Это правда?

— Да, командор, — не стал запираться тот. — В Драаране они есть у многих. Без своей агентуры у западников ни одна баталия не обходится. Это довольно выгодно для торговли. Я вам докладывал.

— Да-да, я помню. Докладывал, — чуть наклонил я голову. — Но я говорю сейчас не об агентах или партнёрах. Я говорю о друзьях. О тех, кому доверяют, независимо от того, война у нас или мир.

— Монсьор, я… не совсем понимаю, о чём вы, — неожиданно покраснел Дайрус.

Я усмехнулся:

— Я говорю о твоём приятеле по имени Ши́мис.

Собеседник непроизвольно сглотнул:

— Откуда вы… о нём знаете?

— Трита рассказывала, — пожал я плечами. — Когда ты сбежал из Лисав, он сперва привозил ей весточки от тебя, а потом перестал.

— Ах, Трита… — облегчённо выдохнул Дайрус. — Ну, тогда ладно. Тогда не страшно.

— Не страшно? — поднял я бровь. — Ты кого-то боишься?

— Нет-нет, командор. Дело отнюдь не во мне, — замотал головой заместитель. — Просто… когда-то он спас мне жизнь. А потом я ему… Здесь его знали под другим именем. Он был на хорошем счету у прежнего командора, у Дегриньи. Но затем тот подставил его, и моему другу пришлось бежать. Его обвинили в предательстве Драарана, и эти обвинения всё ещё в силе.

— Он скрылся на западе?

— Да… То есть, не совсем, — поправился капитан.

— Что значит не совсем?

— Он часто бывает в Марке. Привозит туда… хм… достаточно ценные грузы.

— Контрабанду?

— Ну, в общем, да, — кивнул Дайрус. — Хотя после императора само понятие контрабанды уже как-то размылось. Списки того, что нельзя вывозить и ввозить, постоянно меняются, пошлины тоже, поэтому Шимису и приходится нынче мотаться туда и сюда по-быстрому, пока снова чего-то не поменялось…

— А сейчас? — перебил я его. — Сейчас твой приятель где? На западе или в Марке?

— В Марке, — вздохнул капитан. — И его шкут арестован.

— За что?

— Его объявили драаранским шпионом.

Я засмеялся.

— Да уж. Не повезло, так не повезло.

— Да не то слово, монсьор, — подтвердил с унынием Дайрус. — У нас он предатель, в Марке шпион… Я надеялся, в Марку мы снова пойдём в авангарде, и тогда мне удастся помочь ему, но теперь… — мой заместитель развёл руками и снова вздохнул.

Я посмотрел на Алину, затем на Дайруса…

— Кажется, я тебе уже говорил. Ты слишком быстро сдаёшься.

— Мы не подчинимся Совету? — вскинулся капитан.

— Где его держат в Марке?

— На его корабле. Ему просто запрещают сходить на берег.

— А шкуту запрещают покидать порт, верно?

— Верно.

— Ну, что же? — пробарабанил я по столешнице. — Я думаю, что мы сможем помочь твоему приятелю. Но только и он, — взглянул я в упор на Дайруса, — поможет, когда всё уляжется, мне и Алине. Согласен?

— Он поможет, монсьор. Я обещаю…

* * *

Марку мы взяли без боя. Драаранцы всё рассчитали правильно.

Увидев приближающийся к городу флот и оценив его численность, хозяева Марки решили не сопротивляться. Точь-в-точь как ещё год назад я предсказывал командорам, когда предлагал вложиться им в идущую на Арладар мятежную армию.

Корабли баталии Краум вошли в порт последними, поэтому места возле причалов им не досталось. Кроме, конечно, «Гордости». Для члена «Совета пяти» и его флагманского корабля свободное место нашлось по определению. Пришлось, правда, потеснить дракалеру одной из мелких команд, но тут, к удивлению многих, я сделал широкий жест. Заявил, что не буду причаливать, а лучше пойду со своими к дальнему пирсу, чтобы присмотреть за четырьмя мольфарскими шкутами — «а вдруг начнут безобразничать?».

Другие члены Совета против такого решения не возражали. За западными трёхмачтовиками всё равно надо было приглядывать, хотя бы в первые сутки, пока с остальными не разобрались — так почему бы не передать это дело командору Крауму? Тем более что, во-первых, он вызвался сам, а во-вторых, против его дракалер у мольфарских посудин нет ни единого шанса — спаля́т всех на раз из своих ужасных «сифонов» и не почешутся.

В тот же вечер с моего галеата спустили шлюпку, и я вместе Дайрусом и Алиной посетил с визитом «Рокайю» — корабль мастера Ши́миса…

Мой зам и владелец шкута оказались и вправду друзьями. Они даже обнялись при встрече.

А затем Дайрус представил приятелю меня и Алину.

После пары дежурных фраз хозяин «Рокайи» пригласил нас в свою каюту.

— Я надеюсь, господин командор, вы здесь не для того, чтобы сдать меня вашему «Совету пяти»? — позволил себе нервный смешок уроженец Заморья, когда мы расселись.

— Хотел бы сдать, уже давно сдал бы, — вернул я усмешку. — И вообще, вы по-моему путаете меня с Дегриньи. Друзей своих капитанов я не никому не сдаю. Как и самих капитанов.

— Рад слышать, господин Краум. Рад слышать, — кивнул собеседник. — Но если я правильно понимаю… любое доброе дело должно быть оплачено?

— Вы правильно понимаете, господин Шимис, — чуть наклонил я голову. — Правда, в том месте, где родился, привыкли шутить, что всякое доброе дело не останется безнаказанным, но ваш вариант, призна́юсь, мне нравится больше.

— И что вы хотите взамен? — подался вперёд заморец.

— Взамен, простите, чего?

— Что вы меня не сдадите.

— Сдавать или не сдавать, так вопрос не стоит, — качнул я плечом. — Вопрос заключается в том, чтобы снять незаслуженные обвинения и позволить вам не только спокойно уйти, но и вернуться. Вернуться как другу, а не предателю. Чтобы мы знали: на той стороне есть тот, кому можно поверить на слово, кто не продаст и не подведёт, и, если пообещает, то сделает. Вот как-то так, господин Шимис. Вот как-то так…

Все обвинения с владельца «Рокайи» сняли спустя два дня. Сначала я объявил на «Совете пяти», что как командор баталии Краум полностью дезавуирую то, что позволил себе в отношении Шимиса мой предшественник командор Дегриньи. Затем, когда члены Совета привычно принялись торговаться, коротко сообщил, что баталия Краум передаёт свою долю добычи в Марке в счёт четырёх «задержанных до выяснения» шкутов с заморцами.

Думали господа командоры недолго. Как и считали.

Ценностей, составляющих долю каждой большой баталии, набиралось в Марке достаточно. Существенно больше, чем стоили четыре заморских кораблика, даже с учётом груза. Ещё один плюс заключался в том, что себе во владение командор баталии Краум эти шкуты не требовал. Он попросту выкупал их и отпускал в свободное плавание, давая тем самым и «западникам», и драаранцам шанс сохранить лицо и избежать разрастания этой, по факту, локальной войнушки в полноценный конфликт между двумя континентами.

Поскольку одно дело захватить или уничтожить в морском сражении корабль с наёмниками и совершенно другое забрать себе как трофеи несколько торговых судов, не принимавших участия в боевых действиях, а просто стоявших в порту под официальными флагами своих государств. Типичнейший такой «казус белли», повод к войне, которую никому не хочется начинать, но которая может начаться сама собой, под давлением вот таких вот невынужденных обстоятельств…

Бумагу, снимающую все прежние обвинения и разрешающие отплытие, я вручил Шимису на следующее утро после заседания по его делу. Её подписали все члены «Совета пяти».

А Дайрусу я выдал другую бумагу, подписанную лично мной и украшенную печатью командора баталии.

— Монсьор! Что это вы такое удумали⁈ — полезли глаза на лоб у моего зама, когда он её прочитал.

— А что написано, то и удумал, — пожал я плечами. — Мы с Алиной отплываем в Заморье, ты остаёшься за главного. И если в течение года я не вернусь, становишься командором баталии. Вот, собственно, всё.

— Но ведь… ведь это неправильно.

— Правильно, неправильно — какая, фиг, разница? Главное, что решение принято, а все остальное неважно…

Из Марки «Рокайя» вышла через три дня. С грузом и двумя пассажирами — мной и Алиной. До границы той зоны, где заканчивалась мыслемагия, нас сопровождали «Шустрая щётка» капитана Бартозо и «Красотка Трита» под командованием моего пока ещё заместителя Дайруса.

Когда на мачтах у шкута взвились флажки-сигналы «Дальше следую сам», дракалера будущего командора баталии подошла в «Рокайе» буквально борт в борт, и стоящий на шканцах Дайрус прокричал мне сквозь брызги и ветер:

— Счастливой дороги, монсьор! Надеюсь, вы всё же вернётесь!

— Навряд ли, мой друг! Навряд ли, — помахал я ему рукой. — Но как говорили в том месте, где я частенько бывал… Never say never, cap… Никогда не говори никогда…

Конец четвёртой книги

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Падший

Content

Падший

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene