Никита Киров

Волк: лихие 90-е

Глава 1

— Уволить и дело с концом! — проорал начальник.

— Да погоди, Евгеньич, — сказал я. — Ну накосячил парень, бывает. Год без косяков работал, а тут сразу увольнять.

— Да он нам тепловоз на неплановый ремонт загнал!

Испуганный белобрысый слесарь из колёсо-моторного цеха стоял перед нами в прокуренной комнате, где собирались мастера. Начальник орал так, что слышно было во всём корпусе.

Но уже понятно, что обошлось, начальник отходчивый.

— Сегодня объяснительную! — рявкнул Евгеньич. — А теперь в цех! Живо!

Слесарь торопливо выбежал, а Евгеньич засмеялся.

— Добрый ты, Михалыч, — сказал он. — Вот вечно вступаешься. Ты же зам по ремонту, тебе положено орать больше, чем мне.

— А тебе лишь бы увольнять, — я посмотрел в журнал передачи смены, где были расписаны дела на сегодня. — Один потом работать будешь? А уволишь, куда ему податься?

— Ну так сейчас и не девяностые, когда были только менты, бандиты или железная дорога, — Евгеньич закурил. — Но ладно, прав ты. Хотя сейчас с управления звонить будут… ох, как же они…

— Ну ничего, поорут и перестанут, — я вытащил чёрную рацию из зарядной станции. — Сменный мастер, что с Двенадцать-Сорок Два?

— На выкатку отправили, — через несколько секунд проскрипела рация. — Меняем третий тяговый двигатель!

Евгеньич выматерился и достал телефон. Уже звонили большие начальники, спрашивали, что случилось. Локомотив только что пришёл на неплановый ремонт, едва выйдя с планового. Парнишка отписал в журнале, что сделано, но машина вернулась в депо на следующий день.

— Пойду посмотрю сам, — я убрал рацию в нагрудный карман, захватил сигареты и пошёл.

За столько лет уже привык к депо. Сейчас утро и шумно, пришла дневная смена, мастера разошлись по цехам готовить бригады. В автоматном цехе мастер Бабурин орал на своих подчинённых, в топливном всей толпой ржали над чем-то. Мимо с гудением проехала грузовая кара, на которой стоял здоровенный цилиндровый комплект, уже снаряжённый и готовый к установке. Машинисты прогрева загоняли в корпус очередной тепловоз.

Рация привычно скрипела, на втором канале велись привычные переговоры, наполовину по регламенту, наполовину неформальные:

— Сменный мастер! Зайди на раздачу!

— Понял!

— Техосмотр, Коля!

— Слушаю!

— Локомотивная бригада пришла на Два Ноля-Семнадцать, нет прожекторных ламп.

— А где я их возьму?

— Ну сними откуда-нибудь! Бригада без них не поедет!

Дошёл до колёсно-моторного цеха. Сегодня им привезли новые колёсные пары. Грузовик встал рядом с корпусом, уже начинали выгрузку. А злополучный тепловоз 1242 уже стоял на выкатке, с него снимали заклинивший тяговый двигатель.

— Что там, Кирюха? — спросил я, входя в цех.

— Да ничего хорошего, Максим Михалыч, — крепкий парень двадцати пяти лет, бригадир колёсно-моторного, спустился ко мне с палубы. — Менять будет. Как и смотрели?

— Так твои смотрели, — с раздражением сказал я. — Сегодня вон один из них получал.

Я вздохнул. Косяк, отразится у них на премиях, что особенно хреново перед Новым годом. Но никуда не деваться, придётся работать.

— Надо сегодня до обеда закончить и выгнать её нахрен отсюда.

— Сделаем, Максим Михалыч, — Кирилл кивнул.

Мы отошли, пропуская погрузчик, который перевозил поддон с закреплённой на нём колёсной парой.

— И ещё, — Кирилл огляделся по сторонам и прошептал: — В воскресенье, чтобы вы, как штык были у меня. Отказы не принимаются.

— Чтобы я, да хоть одну свадьбу пропустил, — я засмеялся и похлопал его по плечу. — Тем более твою.

Хороший парень, а ещё на брата моего похож, да и тёзки с ним. Хотя мой Кирилл до двадцати пяти не дожил, как и до собственной свадьбы. Жаль, но… давно это было.

— Слушай, Кирилл, — сказал я. — Ещё надо перед Новым годом сделать в цехе…

— Да куда ты! — крикнул он, посмотрев поверх моего плеча. — Рукожопы! Да кто там крепит? Ладно, Михалыч, пошёл я их гонять, а то совсем расслабились.

Он отошёл, а я достал рацию.

— Техосмотр, Коля! — позвал я. — Нашёл лампу?

— Нашли, Михалыч. Уже…

За моей спиной раздался грохот. Тяжёлая колёсная пара сорвалась с подъёмника и очень быстро покатилась по полу. Прямо к стенду, где стояли Кирилл и слесарь, на которого сегодня орали.

Раздавит же их сейчас!

Рация выпала на пол. Я побежал, как в молодости. Слесарь отпрыгнул, а вот Кирилл замялся, не знал, куда бросится. Испугался, но ему же сейчас ноги приломает! А то и того хуже.

То ли я такой быстрый в своём-то возрасте, то ли было недалеко.

Толкнул Кирилла в плечо изо всех сил, но не рассчитал сам, уйти не успел. Колёсная пара, с зубчатой передачей, весом больше тонны, врезалась прямо в меня.

Удар и хруст, и ещё один когда я упал и стукнулся об пол затылком. Колёсная пара остановилась надо мной.

— Михалыч! — крикнул Кирилл, поднимаясь с пола. — Ты…

Хоть что-то успел. Жаль только, что тогда опоздал, когда мой брат… Глаза закрылись…

А потом будто кто-то сбросил меня вниз.

Я покатился на камнях, ударившись локтём. Какие тут камни? Откуда они в цехе?

Докатился вниз и распластался по земле. Не понял. Я открыл глаза и огляделся. Саднило локоть, чёрные джинсы в белой пыли от камней, а сверху проезжал состав, который оглушительно гудел.

Поднялся на ноги. Когда лет уже под полтинник, опасно так падать.

Где я?

Я стоял прямо под железнодорожной насыпью, покрытой белыми камнями. Будто упал сверху и покатился по ним. Состав, загруженный лесом, ехал дальше, тепловоз оставлял след густого чёрного дыма.

Пахло полынью, тут её полно. Наверное, должно пахнуть и креозотом от шпал, но к этому запаху привыкаешь и не замечаешь. Я огляделся. Почему я в джинсах, а не в своей хэбэшке? И почему вместо ботинок старые тупоносые туфли? Вместо куртки со светоотражающими полосами на мне вообще джинсовка поверх белой футболки.

Тёмные очки разбились, вот они лежат, у меня под ногами…

Нихрена не понимаю, я их не носил лет двадцать.

На камнях ещё лежал пакет, на котором изображена улыбающаяся девушка в обтягивающей майке. Чуть дальше валялся рюкзак из кожзама.

Не зима, а лето, очень жарко. Июнь? Возможно.

Но я знаю это место. Вот железнодорожная линия, делящая сибирский городок Новозаводск на две части — сам город и частный сектор, застроенный домами с участками.

Я сейчас там, где находятся частные дома. Будто как и раньше, в молодости, пошёл прямо через пути, чтобы срезать путь и не обходить через мост. Ведь автобусов не было, а такси дорого, не по карману студенту.

Стоять мог без проблем, ноги почему-то уцелели, хотя я видел, что с ними стало после наезда колёсной пары. Всё в порядке, если не считать того, что прокатился по камням, когда решил перебежать через пути перед едущим поездом. Что вообще на меня нашло? Мне же не двадцать лет.

Но… посмотрел на руки, они совсем молодые. Да и вообще, ничего себе я схуднул. И отдышки нет. Что случилось?

Встряхнул куртку, поискал телефон, но его не было. Зато в кармане джинсовки лежал паспорт… мой старый паспорт, который мне дали ещё в шестнадцать лет. Советский, но внутри криво вклеен вкладыш, что я, Волков Максим Михайлович — гражданин Российской Федерации.

Ещё есть кошелёк, тоже из кожзама. Внутри одна надорванная купюра в 10000 рублей, одна, совсем мятая, в 5000. Ещё три купюры в 1000, совсем плохие.

Похожи на обычные, которые сейчас почти не ходят, в 10 и 5 рублей, только лишние нули. Но я их тоже помню. Их же тогда меняли, на другие деньги, почти такие же, но там было поменьше нулей. Правда, купюры в один рубль так и не сделали. Ещё, в отдельном отсеке, лежали белые монеты по 100 рублей и жёлтые по 50.

Где я их нашёл? Такие только в музее водятся.

Теперь понимаю ещё меньше.

Но если буду здесь стоять, у насыпи, вообще ни в чём не разберусь. Передо мной пустырь, заросший полынью, я прошёл через него, захватив рюкзак и пакет. В рюкзаке вещи, а в пакете тетради и бутылка дюшеса, пластиковая, полтора литра.

Будто вернулся в молодость. Но не в Советский Союз, в которым я жил в детстве. Сейчас здесь всё иначе, но всё ещё хорошо знакомо.

Я прошёл через пустырь и увидел улицу. На ней были только частные дома. Ворота одного открыты, рядом с ними стояла красная восьмёрка. Рядом с ней несколько парней, которые сидели на скамейке с тёмными бутылочками. Местное пивзаводское. Только пивзавод тогда был процветающим заведением.

В машине играла магнитола, и эту песню я помнил. Я же тогда даже слушал эту группу.

«Домой, пора домой», напевал Юра Клинских из Сектора Газа.

Какой это был год? Парни в спортивных штанах, загорелые, причёски короткие, курили все.

Чуть дальше магазин под названием «Ксюша». Обычный домик из брёвен, у которого сделали дверь во внешней стене. Она открыта, на входе висел белый тюль от мух. Если я правильно помню, купить можно многое, если у тебя есть деньги. Правда, обычно их нет. Как говорится, если ничего не покупать, то цены хорошие.

Рядом со входом в магазин шла другая коммерция. На одной табуретке сидела бабушка, на другой, которая стояла перед ней, было три стакана жареных семечек, разного размера.

Бабушка с трудом переносила жару, обмахивалась газеткой. Это что, баба Настя? Но она же умерла в конце 90-х. Как это возможно?

Остановился, пытаясь всё это понять. Но я же помнил это место, ведь я жил здесь раньше. И песня Сектора Газа очень идеально попадала в ситуацию. Ведь я же учился в другом городе, но приехал на каникулы. Попал домой.

Прогудел гудок. Это не поезд, мимо проехал МАЗ, поднимая целую тучу пыли. Улицы при Союзе здесь были покрыты асфальтом, но от него почти не осталось ничего, только ямы. Никто давно не ремонтировал эти дороги.

МАЗ ревел, он был нагружен полностью, прицеп забит под завязку. Позади торчали куски металла, огромные катушки медной проволоки и даже нечто, похожее на разрезанный корпус самолёта. Сигналил мне водитель, дядя Вася, пожилой мужик с усами. Он поприветствовал меня поднятой рукой, я машинально кивнул в ответ.

Дядя Вася — бывший учитель истории, но вместо уроков он возил цветмет в Китай на своём МАЗе. Местные алкаши обшаривали все помойки, чтобы найти что-то ценное и сдать за деньги или китайский спирт, который можно было разводить с водой. Но он же переехал отсюда, а потом умер! Как он оказался здесь?

Это всё сон. Или что-то другое?

Когда пыль улеглась, проехала другая машина. Очень дорогой джип, Чероки, зелёного цвета. Это Лапины, они ездили в Китай, покупали там шмотки и продавали их на местном рынке. Но они тоже уехали, что с ними случилось потом, я не знал.

Столько воспоминаний, а я так и стою в пыли, отходя от удивления. Да невозможно это всё, но я видел это собственными глазами. Всё как в тот день.

А ведь если живы дядя Вася и баба Нюра, да и Лапины ещё здесь, а я тут, с деньгами, которые не ходят больше двадцати лет, одетый, как одевался в молодости, сам вдруг помолодевший… Но если это стало возможным, то должны быть живы и другие!

Я быстрым шагом пошёл по улице. Благо, было недалеко. Дом на месте. Не пустырь с обгоревшими развалинами, как я видел недавно, когда проезжал мимо, а целый дом, каким он ещё был в 90-е года.

Построенный из брёвен, с серой шиферной крышей и телевизионной антенной наверху. Огорожено всё забором из красных досок, но палисадник обтянут металлической сеткой, за которой росли три дерева черёмухи. Уже отцвела, но ягодок ещё нет.

Я торопливо подошёл к калитке и открыл. Большую часть двора занимал гараж, но если пройти дальше, начинался огород с ровными грядками. Тогда он позволял нам выжить, особенно когда деду не платили пенсию. В начале 90-х только огород и помогал.

Кирюха сидел на крылечке и разматывал леску, рядом с ним лежали китайские бамбуковые удочки. Это темноволосый худой парень семнадцати лет, он тогда закончил десятый класс и сейчас был на каникулах. Одетый в майку-тельняшку и старые штаны, а на ногах чёрные шанхайки, лёгкая китайская обувь. Кулаки сбиты, он как и я, усердно занимался кикбоксингом.

— Ждём тебя с утра, Макся, — с укором сказал он. — Но ты походу сразу в город пошёл?

Да, я в же в город и ходил. Сразу к товарищам. Не сказал бы, что друзья, но почему-то тогда я ценил их больше, чем семью и настоящих друзей. Знал бы, кто они… Но ведь сейчас-то я знаю.

— А чего так смотришь? — спросил Кирюха. — Будто призрака увидел.

— Будто бы…

Я помнил. Он же погибнет этим летом, в аварии. Потому что я…

Потому что я тогда совершил ошибку. И целых две. Невольно обернулся и посмотрел на дом через дорогу. Там никого…

Но ведь брат… Он как раз подошёл ближе. Видно, как сдерживает радость, ведь старался её не проявлять при всех. Тогда вообще никто старался ничего не показывать. Но Кирилл действительно с нетерпением ждал, когда я приеду. А я тогда…

Ну а сейчас я крепко пожал ему руку и похлопал по плечу.

— Вот я и дома, — сказал я.

— Дед отправил за молоком и в магазин, — пожаловался Кирилл. — Так что я быстро.

— Погоди, — я достал кошелёк и сунул ему пятнадцать тысяч. — Чего-нибудь купи к чаю.

— Ты будто мне миллион сунул, — он рассмеялся. — Всё, я скоро. Дед там, ждёт тебя весь день, в окно заглядывает.

Вошёл в дом. Дед сидел за столом. Когда родителей не стало, он с братом растил нас один. С вида суровый, но за нас переживал. Деда Боря разгадывал кроссворд, а по телевизору показывали ещё бодрого Якубовича.

— Сектор Приз на барабане!

Дом маленький, кухня с печкой, она же столовая, и общая комната с двумя коврами, один на полу, другой на стене. Там же и старые гарнитуры ещё с советских времён, и шкафы с одеждой. А в центре, под ковром, люк в подполье с картошкой.

Дед сидел за складным столом, который раскладывали полностью только на Новый год.

— Долго ты, Максимка, — недовольно сказал он. — Утром тебя ждали. Сейчас Кирюха придёт, чаевать будем. Как учёба?

— Да хорошо.

Честно говоря, учился я так себе, но тогда было плевать, как ты учишься, если платил вовремя.

Я отогнал муху и сел за стол. Дед тоже не особо любитель показывать эмоции. Будто я отходил в магазин и вернулся. Но он так привык. Ветеран войны, проработал всю жизнь на железной дороге. Таким я и его помнил, как сейчас.

Это тот самый день, который я смутно помню, когда я приехал домой из института. Это моё прошлое, я снова стал молодым. Но даже эта мысль не особо помогала.

— Я тут Кочергина видел, — сказал дед. — Он сейчас зам по ремонту в депо. Если желание у тебя будет, возьмёт на лето. Правда, с зарплатой сам понимаешь что.

— Понимаю.

Всё ещё никак не мог привыкнуть к своему голосу, молодой он, но чуть хрипловатый. Сколько мне сейчас? Двадцать один, что ли? Или постарше? А какой это год? Раз деньги старые, то не позже 97-го.

Но другой вопрос. Как это стало возможным?

— Ну, а куда ещё податься? В городе сейчас только милиция и железная дорога. Ну или в бандиты, — дед скривился. — Ладно, у нас-то хоть огородик есть. А жили бы в квартире… насчёт Кирюхи тоже договорюсь, чего ему тут дома сидеть, штаны пропёрдывать?

— Я вернулся! — Кирилл потопал ногами у порога, сбросил шанхайки и поставил на стол литровую банку молока, булку белого хлеба и пакет пряников. Протянул мне руку и высыпал мелочь. — Всё до рубля! А я думал, ты нам зелени привезёшь из города, а не вот это.

— Да потише, — дед поморщился, пристально глядя в телевизор. — Задание прослушал. Какое там слово?

Суета дома знакомая, но подзабытая. Кирилл включил электрочайник, но не те, которые очень быстро закипают, а со встроенным кипятильником. Быстрые уже есть, но они мотают слишком много света.

Чай без пакетиков, только заварка. На красной коробке иероглифы, наверное, купили у Лапиных. Из холодильника достали маргарин Рама, который тогда считался маслом, а Кирилл быстро нарезал хлеб.

— Ну куда такими ломтями? — недовольно пробурчал дед.

Забыл я всё это, но вспоминалось. Но в голове было сложно всё это уложить. Похоже, это читалось по лицу, поэтому на меня с таким подозрением посматривали оба.

— Устал, наверное, с дороги-то, — предположил деда Боря. — Пусть спит, расстели ему, Кирюх.

Отдельных кроватей нету. Своя у деда, для нас с братом неудобный продавленный диван, который раскладывался на ночь. На улице смеркалось, после Поля Чудес начались новости, а потом включили Коломбо, которого дед смотрел, хотя в другие дни ложился рано.

При этом пожарили семечек, потому что покупать жареные было дорого, сырые стоили дешевле.

А я всё никак не мог не свыкнуться. В голове и старая память, студента, который весь день веселился в городе. И моя, текущая, взрослого мужика, который прожил намного дольше, чем они. Которого в цеху сегодня прикончила сорвавшаяся колёсная пара. Ну хоть те парни выжили.

Телевизор вырубили, а дед начал ворочаться на пружинчатой кровати. За окном темно, но уснуть я уже не мог. Много мыслей.

— Смотри, чё у меня есть, Макся, — Кирилл показал две купюры по 100000, потом выключил свет.

— Где взял? — спросил я.

— У дяди Васи поработал, грузил металл. Сходим в город с тобой завтра?

— Да, сходим, — пообещал я. — Обязательно.

— Класс!

Кирилл начал вполголоса рассказывать городские новости, но вскоре иззевался и уснул.

Я поднялся и подошёл к окну. Уже когда стало тихо, у меня получилось всё обдумать, и я мог мыслить трезво.

То лето было страшным. Много чего случилось, о чём я долго потом думал, годами, перед сном. Сейчас-то вижу всё. Кирилл меня ждал, ведь я для него старший брат. Но я тогда считал себя очень взрослым и с малолеткой общаться не хотел. В итоге Кирилл огорчился, что я так себя веду, и мы почти не разговаривали.

А потом, перед моим отъездом, он разбился на машине, насмерть, вместе с девчонкой. Кто-то перерезал ему тормозные шланги, так и не нашли, кто именно. А у деда тогда не выдержало сердце…

Нет уж. Я прислонился лбом к холодному стеклу, глядя в темноту. Не знаю, почему я здесь оказался. Может, потому что я успел совершить хоть какой-то достойный поступок, и мне дался шанс всё исправить…

После случившегося я жил дальше, отучился, работал. Вроде бы всё было, но… всегда думал, чтобы я сделал, окажись я снова здесь, в это проклятое лето лихих девяностых.

Но так, как тогда, не будет. Жилы порву, но всё будет иначе. Они будут жить, и не в этой нищете. Время сложное, но разберусь. Сделаю всё и тогда, когда снова буду в возрасте, будем сидеть с братом на рыбалке и вспоминать молодые годы, но…

Ведь не только с Кириллом и дедом тогда приключилась беда. В окно видно, как по улице кто-то идёт. Высокий человек, походка не твёрдая. В руке бутылка. Он сел на скамейку. Через несколько секунд он прикурил, и огонёк осветил лицо.

Знаю, кто это. Женя Ковалёв, мой друг детства. Мы с ним просидели за одной партой всю школу, вместе поехали устраиваться в институт, но он не сдал экзамены.

Я остался учиться, а он попал в армию. Мы с ним созванивались и переписывались, пока… пока его не отправили на штурм Грозного с другими пацанами. Вернулся совсем другой человек.

Он спился, связался с бандитами, получил перо в бок и умер. Этим же летом, за два дня до гибели Кирилла. Я даже не пошёл на похороны. Знаю только, что там почти никого не было, а единственный венок принесли от военкомата, самый дешёвый.

Я его часто вспоминал, думал, мог ли я что-то тогда для него сделать…

Вот сейчас и узнаем. Я оделся и вышел на улицу, чтобы встретиться со старым другом.

Глава 2

Забыл, как много тогда было комаров. Сразу начали жужжать у уха, пролетать мимо. Укусы злобные, будто эти комары тоже получили своё в 90-е.

По ночам почти никто не ездил по этой улице, да и прохожих почти никогда не бывало, ведь вполне можно получить палкой по затылку, а то и ножом. Фонари-то есть, ещё с тех времён, но лампы в них давно выбиты, да и никто в городской администрации не хотел жечь свет в частном секторе. Да даже в центре было темно.

Сейчас прохладно, нет ветра. Ночь звёздная. Я осторожно прикрыл калитку, чтобы не разбудить никого из домашних. Всё же свет был, но метрах в ста отсюда. Там горела лампа рядом с высоким забором из аэродромного железа. Несколько метров в высоту, почти как крепость. Там же, под лампой, красная кнопка звонка, чтобы можно было вызвать хозяев в любое время дня и ночи и купить китайский спирт.

Вот Женя этим и развлекался. Он не стал заходить в дом, а сидел на лавочке, на которой мы столько рассиживались в детстве и болтали о всякой чепухе, которая интересна мальчишкам.

Когда он затягивался сигаретой, на мгновение показывалось его лицо. Я шёл к нему, а он смотрел на меня.

— Я думал, ты даже не зайдёшь, Волк, — хрипло сказал Женя. — Зимой-то не заходил.

Голос уже пьяный. В руке он держал пластиковую бутылку со спиртом, будто хотел пить его так, не разводя водой.

Так он меня и называл всегда, Волк, это от фамилии. Другие ровесники тоже звали так.

— Давно не виделись, Женя.

Я пожал ему руку и сел рядом. Глаза привыкали к темноте. Женя в потасканной военной форме, но вид всё равно аккуратный. Лицо приличное, выбритое, даже сейчас он не бросал за собой следить. Но перегаром от него несло сильно.

Сегодня он спокойный, но помню, что бывало и хуже. Как приехал, то заводился с полуоборота.

— Пить предлагать не буду, — сказал он с усмешкой. — Со мной не пьют, боятся.

— Может, и не надо, Женя?

— Кхе, — он снова усмехнулся и открыл пробку. — А как ещё?

— Поспи, а завтра мы в город с братом хотим. С нами поедешь? Развеешься.

Не хотелось оставлять его одного. Он в шаге от падения, ходит по самому краю. Тогда я этого не понимал, сейчас прям вижу. Надо его вытаскивать.

— Ночью не сплю, — сказал он, глядя перед собой. — Днём проще. Ночью спать не могу, как закрою глаза, то… Зараза ты, тварь!

Бутылка выскользнула из его руки, спирт, от едкой вони которого даже глаза слезились, с бульканьем вытекал на землю. Женя попытался поднять бутылку, но никак не мог её взять.

— Да и хрен с ней, — он достал ещё сигарету. — Какая уже разница? Ещё схожу.

Помог ему прикурить, он даже это не был в состоянии сделать.

— Не, ещё башку кто проломит, — сказал я. — Тут всяких хватает по ночам.

— Мне-то? — он усмехнулся. — Они ссутся со мной связываться. Но может и проломят. Знаешь, а когда лопается черепушка, то…

— Завтра в город, — повторил я. — Развеемся, отдохнём. С нами давай. А ещё я с дедом говорил, про железную дорогу. Попробую и тебя туда засунуть, на первое время. Хватит дома сидеть. А потом…

— Что потом?

— А потом, — я посмотрел на него. — Знаешь, это время много чего у нас отобрало. Может, пора кое-что забрать назад?

— С процентами? — он хрипло засмеялся.

— Именно. Есть у меня мысль, но… вот ты бы мне пригодился. Никуда не встревай, подожди меня. Будет для нас дело.

— Неплохо звучит. Ну надо же, Волк, — Женя отбросил недокуренную сигарету. — Кент ты мой, да. Зимой всего раз поговорили, и ты от меня держался за километр потом. А сейчас даже помочь хочешь. Зачем это тебе?

— Потому что поумнел. И тебе тоже пора. Давай, уведу тебя спать. А утром зайду. И не пей эту гадость!

— Козлёночком стану?

— Ослепнешь нахрен. Таким даже окна мыть нельзя, разъест стекло.

— В город не поеду, — сказал он, подпирая голову руками. — Не хочу я эти морды видеть. Пока я там был, они тут… они тут…

— Тогда просто заходи в гости. А сейчас спать.

Думал, будет сопротивляться, но слишком он опьянел. Завёл его во дворик. Если за собой Женя следил, то участок совсем забросил. У забора всё заросло крапивой, с прошлогодних грядок так и не убрали мусор, а в теплице разбиты окна. Курятник открытый, но куриц он съел давно. Гараж открытый, значит, продал батиного москвича. На эти деньги похоже и пьёт.

Затащил парня в сени. Под ногами катались стеклянные пивные бутылки, пластиковые из-под спирта, и банки… вот это же гадость была, водка Чёрная Смерть, с черепом. Да какой только гадости тогда вообще не было. Увидел даже пустую бутылку спирта Рояль, который вроде больше и не продавался.

В самом доме просторнее, чем у нас, но всё завалено мусором. В середине комнаты открыто подполье, я его закрыл, пока Женя не грохнулся туда.

Телевизор, старенький Филипс, включён, но просто показывал белый шум, это был единственный источник света внутри. В наших краях было всего два канала, ОРТ и РТР, по ночам они не работали. Рядом стоял старый японский видак, из которого торчала кассета.

Женя завалился на диван, раскинув руки. Кажется, еды-то у него особо и нет, только пьёт. В одиночку, его многие знакомые сторонились, побаивались его внезапных вспышек.

Это сегодня он спокойный. Но чем дольше он будет напиваться тут один, тем хуже будет для него. Ему осталось жить чуть больше месяца, если я ничего не сделаю.

А я сделаю, не брошу, как тогда. Не просто так я здесь оказался.

— Утром зайду, — пообещал я.

Не ответил, отключился. Будет много работы. Но… из того, что я придумал сегодня, такой человек как Женя пригодится мне идеально. И будем потом сидеть втроём, с ним и братом, и вспоминать всё это.

Закрыл дверь и пошёл к себе.

* * *

Утром не сразу понял, что случилось и где я. Я не в своей квартире, а на старом диване, как когда-то давно, в молодости. Но воспоминания пришли быстро.

Воспоминания, не сожаления. Даже наоборот, подъём и хорошее настроение. Все живы, а я помню свою решимость, которая была ночью. Всё только начинается.

Услышал шипение, что-то жарилось на сковородке. Дед не признавал разницы между ужинами, завтраками и обедами, поэтому жареная картошка на завтрак — вполне в его духе. Кирилла нет, наверное на огороде с утра, пока нежарко.

Огляделся уже спокойно. Телевизор Сони выключен, на тумбочке рядом с кроватью деда лежит книга в ярко-красной бумажной обложке. Серия «Чёрная кошка», вспомнил знакомый силуэт, дед любил читать криминальные боевики.

Книга — Антикиллер, Данил Корецкий. Он вроде бы даже в моё время всё ещё пишет. По книге потом снимут фильм, правда я его совсем не помню, в памяти не отложился.

Я проверил свои документы. Нашёл сберкнижку, на ней даже есть 397 тысяч, но в субботу их не снимешь. Карточки у меня нет, да и вряд ли в городе появились банкоматы. Сумма не абы какая, но хотя бы хватит на первое время, чтобы не просить деньги у деда. Вспоминая, что будет через год, деньги надо обязательно вывести.

М-да, люди только стали привыкать к этой жизни, а в 98-м году их ждёт сюрприз. Надо подготовиться к этому заранее, ведь это может дать и возможности. Я всё ещё обдумывал, как смогу этим воспользоваться.

— Долго спать будешь? — спросил дед, заглядывая ко мне. — В город же собирались. Брат тебя дождаться не может.

Кирилл подготовился к поездке, надел лучшую белую рубашку, чёрные спортивные штаны и даже приготовил кожаные туфли. А что, тогда вполне так и ходили, спортивные штаны с туфлями считались нормой в наших краях. Волосы на макушке пригладил водой, чтобы не торчали.

— Скоро поедем, — проговорил я и помыл лицо перед умывальником. — Сейчас, я быстро.

Я вышел на улицу, надо проведать Женю, убедиться, что он в порядке. Сидящие во дворе воробьи разом вспорхнули, а где-то позади, за домом, громко завопил индюк, которого дед держал на Новый год.

В воздухе витала пыль, а напротив дома Жени стоял джип, серый Лэнд Крузер. Окна затонирована аж до черноты, двери открыты. Сидящий на водительском месте лысый здоровяк в спортивной куртке поплёвывал семечками на дорогу.

— Ну смотри сам, — раздался недовольный голос. — Захочешь — позвонишь!

Худой мужчина с большими залысинами, одетый в чёрный спортивный костюм, вышел, хлопнув калиткой и уселся в джип, на меня не посмотрел. Лицо смутно знакомое. Водитель завёл машину, и она быстро тронулась, подняв ещё больше пыли. Камешки зашуршали под колёсами.

Сплюнул пыль и вошёл во двор. Женя сидел на крыльце и потирал голову. Тяжко ему. При свете дня видно, как он отощал. Под глазами тени, светлые волосы торчали дыбом.

— Ты, Волк? — пробурчал он. — Мне ща каюк придёт, я бы пива дерябнул. Но не осталось.

— После китайского спирта ты как ещё живой? Сколько ты вообще пьёшь?

— Долго, — он махнул рукой. — Как приехал, вот и пью.

— Пошли, позавтракаем, у тебя всё равно все мыши повесились. Кто это был?

— Не узнал? — Женя посмотрел на меня и прикрыл красные глаза рукой от солнца. — Фрол это. На работу меня звал. Охранником. Знаю я, какие у него охранники, кхе!

— Не пошёл? — спросил я.

— Нахрена мне это? Да и ты же чё-то предлагал.

Он с трудом поднялся, подошёл к железной бочке, которая стояла под сливом для дождевой воды, и сполоснул лицо, разбрызгивая во все стороны капли.

Фрол, Фрол… Фролов Виктор, вспомнил. Это бригадир с пивзавода, когда-то самая отмороженная банда в городе. Банд здесь достаточно, от всякой мелочи до крупных.

Когда ещё учился в школе, пивзаводские дрались с мясокомбинатовскими и черёмушкинскими почти каждый день, стрелялись чуть пореже, но тоже было. Как и заказные убийства, кровавые стрелки и всё прочее.

Сейчас тишина… ну как тишина, затишье. На самом деле это никуда не делось, просто обсуждали это не так часто. Да и крупные банды уже поделили между собой всё, что можно. Впрочем, хватало и мелких.

И… да, Женя тогда пошёл на пивзавод. Ещё бы, людей с боевым опытом, которые умеют обращаться с оружием, берут охотно, раз сами за ним приезжали. К чему-то готовятся?

Но неужели одного нашего ночного разговора хватило? Вряд ли, это только первый шажог. Если Женя что-то помнит, то просто доверился мне. Теперь надо его не упустить и следить, чтобы не сорвался. Так, шаг за шагом, у нас всё и получится.

Ведь можно поменять многое.

— Ты же говорил, — он встряхнул головой. — Ты же говорил, с работой поможешь. Я всё равно дома сижу, никуда не берут… только Фрол зовёт. Надоело. И бабки кончаются.

— Да, без проблем помогу. Пошли.

Дед Боря и Кирилл на Женю посмотрели с удивлением. Вряд ли они видели его трезвым в последнее время. Кирилл принёс ещё одну табуретку, мы уселись завтракать.

Завтрак и обед сразу — молоко, зелёный лук, хлеб, редис, Рама, дед ещё достал банку малинового варенья. И главное блюдо — жареная картошка без лука, посыпанная свежим укропом.

Посреди стояла огромная бутылка кетчупа из красного пластика с жёлтой крышкой. Сначала подумал, что это Балтимор, который постоянно рекламировали в Городке. Но нет, это Довгань, тот самый, который «отвечал за качество».

— Где столько достал? — спросил я.

— Так Коля-сосед притащил, на яйца поменял, — сказал дед, выдавливая кетчуп себе на тарелку. — Ему же зарплату кетчупом дали, полный шкаф дома стоит. Куда и деть, пока не испортилось, не знает.

— До сих пор кетчупом расплачиваются?

— У них, на молокозаводе вот так. Иногда ещё мороженым или молоком.

Обычно, к этому времени уже почти все предприятия более-менее платили зарплату. Но иногда бывало и так.

Замолчали и ели, только вилки стучали по тарелкам.

— Сегодня суббота, — напомнил дед. — В понедельник надо будет к Кочергину идти на железку.

— Сходим все втроём, — я показал на парней. — Договоримся с ним.

— Я только насчёт тебя разговаривал, — с сомнением сказал он.

— Ничего, разберёмся.

На железке я отпахал всю жизнь, но, в этот раз будет другое дело. Более денежное, но такое, чтобы было не стыдно. Не бандитом, нет, и не коммерсантом. Есть одна мысль, но до этого ещё долго. Сначала надо всё обдумать. А парни, чтобы не сидели без дела, пусть пока поработают там.

— А я в такси хочу, — заявил Кирилл.

— Да кто тебя возьмёт? — дед усмехнулся. — У тебя даже прав нет, тебе семнадцать.

— И что? Такси же Замайский держит, а у него тесть — начальник ГАИ! Кто будет его водителей проверять?

— А ты слышал, как машины отжимают? Удавку на шею или ножиком в бок. Вечером выехал, и всё, пропало. Отморозков и шпаны столько, плевать им, что там какой-то тесть начальник ГАИ.

— Буду Максю брать, — Кирилл гордо посмотрел на меня. — Он там любого угомонит.

— Будто кто-то сядет в машину, где ещё один мужик сидит, — я поднялся из-за стола. — Пассажиры ведь тоже боятся, что нападут. Собирайся, Кирюха. Поедешь с нами? — спросил Женю.

— Не, тяжко, — он выдохнул. — Дома посижу, вечером заходи. И спасибо, давно так не ел.

— Так заходил бы, свои же, — дед смерил его взглядом. — А то только за спиртом ходишь. Как эту гадость пить вообще можно? Зря ты так, Женёк.

Женя медленно встал, чтобы напялить старые кеды с раздавленным задником. Через несколько секунд хлопнула калитка.

— Ну хоть пришёл он, — сказал дед. — Ты за ним поглядывай, вы же друзья. Дурной он стал, стегает постоянно, как выпьет. А пьёт часто. К нему уже никто не ездит, боятся, один он.

Стегает — ведёт себя неадекватно, давненько не слышал этого слова.

— Присмотрю, — пообещал я.

— Я доверенность тебе напишу, — дед закряхтел, поднимаясь. — Права же у тебя есть. Я уже редко езжу, только на рыбалку.

— А можно я поведу? — спросил Кирилл. — Я аккуратно!

— В городе нет, — ответил я. — Там я сам.

В дедовском гараже стоял синий Луазик. Задняя часть обтянута брезентом, внутри только два кресла. Остальные пассажиры сидят у стены на неудобных лавках или вообще на колесе, которое лежало посередине.

— Вот он мой луноход, — с гордостью сказал дед Боря. — Обещали нам всем ветеранам и так выдать по машине, да не дождусь.

Кирилл открыл ворота, а я выехал на улицу на тарахтящей машине. Время вспомнить, что было в городе в моё время. Но сначала — заехать к ещё одному старому знакомому.

В город попасть напрямик невозможно, надо было проехать через весь частный сектор по его убитым дорогам, залитым лужам, а потом объехать через железнодорожный переезд.

Местные иногда засыпали ямы гравием, но его быстро раскатывало. Дед как-то раз в сердцах сказал, что даже в Берлине в 45-м дороги были хоть немного, но лучше. Я думаю, что он не преувеличивает, ну а его луноход для этих дорог подходил идеально.

Денег нам шиковать особо не было, да и я не собирался брать у брата его кровно заработанные. Просто осмотреться, заехать к Семёнычу, узнать, что там у него.

На переходе пришлось подождать, пока дымящий поезд, по злой иронии, тот самый 1242, рядом с которым меня прибило, протащил мимо нас целый состав древесины в Китай. Грузы туда шли днём и ночью, дерево, нефть и металл, а оттуда дешёвые шмотки и всякий хлам.

Магнитолы у деда не было, так что мы с Кирюхой просто болтали. Вернее, я чаще слушал, потому что не хотел путать брата своими знаниями. Тем более, я же не всё помнил, что случилось двадцать пять лет назад. Сказану что-нибудь, о чём он ещё не знает и что ещё вообще не случилось.

Основная часть города была окружена частными домами, но этот район был более престижный. Заборы не из досок, а из кирпича или даже камней, сами дома часто бывают двухэтажные. Почти рядом с каждым — машина, причём недешёвая. Тут живут коммерсанты и бандиты.

— Заедем к Семёнычу, — сказал я. — Давно у него был?

— Весной, — Кирилл нахмурился. — Всё некогда.

Рынок дальше, а мы поехали в сторону Дома Офицеров. Неподалёку от него располагался зал, где была секция по кикбоксингу. Владимир Семёныч Иванов открыл её в 92-м, мы с Женей были там одними из первых. Мужик суровый, но его уважали в городе.

Сейчас секция должна быть открыта, но кажется, что этот год она не переживёт. Вот и узнаю, что там случилось.

Зал — простая одноэтажная кирпичная постройка, её выдал тренеру муниципалитет. В центре, место удобное, рынок не так и далеко отсюда.

И я не зря приехал сюда, как чуял. Рядом со входом стояла чёрная тойота Марк-2, марковник, с правым рулём. Рядом с ней курил громила с бритой головой, одетый в спортивную мастерку.

— Не похоже, что это пришли тренироваться, — сказал я Кириллу. — Зайду-ка я к Семёнычу, узнаю, что там.

Внутри ничего не изменилось — общий зал с крашенным в синий цвет деревянным полом, старые тренажёры, запах железа, кожи от груш и пота. На ринге спарринговались два парня лет пятнадцати, но не особо усердно, постоянно поглядывали на дверь тренерской. Остальные ученики тоже, вид тревожный.

А оттуда доносились звуки ругани.

— Да ты чё, б**, берега попутал, старый? Хоть знаешь, с кем говоришь?

Забыл я всё это, но сейчас вспоминал. Зато знаю, что вовремя приехал. Кто-то решил наехать на моего тренера. Так что я подошёл к тренерской и решительно открыл дверь.

Глава 3

Семёныч, крепкий пожилой мужик в спортивном костюме-тройке (штаны, мастерка и жилетка) сидел за столом, на котором стояла дымящаяся пепельница.

Перед ним двое. Один бритоголовый «бык», который нависал над тренером, второй — худой мужик с прилизанными волосами и в деловом костюмчике, у которого лежал на коленях пластиковый дипломат.

В руках прилизанный держал моторолу в кожаном чехле, выставляя напоказ. Правда, смысл от сотового телефона, если в городе нет ни одной вышки? Зато статусный предмет для понтов.

— Лёша, не кричи, — мужик убрал телефон и открыл дипломат, доставая оттуда стопку листов. — Владимир Семёнович, вам просто нужно подписать это и освободить помещение на следующей неделе. Вы же в курсе про компенсацию…

— Что здесь происходит? — спросил я.

— А те чё надо? — «бык» повернулся ко мне. — Вали отсюда нахрен!

Прилизанный, не обращая на меня внимания, протянул пачку листов тренеру. Семёныч поднял голову на меня.

— Да я разберусь, Максим, — густым басом сказал он. — Уже не в первый раз приходят, пугают. И не в последний.

— Гоша, выведи посторонних, — прилизанный даже не повернулся ко мне.

Гоша поцокал языком и попёр в мою сторону. Крепкий, шея толстая, одет в китайскую кожанку, несмотря на жару. Глаза навыкате пялились на меня. Выше меня на полголовы.

Сейчас будет просто, бей или беги. Но бежать не буду. Гоша схватил меня за грудки джинсовки, собираясь встряхнуть.

Я хлопнул его ладонями по ушам и добавил коленом. Гоша отошёл, краснея и пуча глаза от злости.

— Да я тебя…

Лоу-кик по ноге, отчего бык пошатнулся, и сразу пробил ему в корпус. Не думал, просто ударил. Гоша покраснел, держась за бок, и отошёл. Драться он что-то вдруг передумал.

— Да я тебя, — он простонал. — Я тебя…

Бык попятился к двери, а его главный с испуганным видом посмотрел на меня.

— Спрашиваю ещё раз, — сказал я. — Что происходит?

— Выселить он меня хочет, — спокойно ответил Семёныч. — Нашёл каких-то идиотов, думает, что напугает. Нет, Владислав, не соглашаюсь.

— Вы ещё не знаете, с кем связались! — возмутился прилизанный, захлопывая дипломат. — Ещё не знаете. Да я…

— Как раз знаю. Никто. Покиньте мой зал.

— Ты слышал его, — добавил я, потирая кулак. — Вон отсюда.

Тело помнит, ударил я мощно, на рефлексах. Вышел вслед за ними на крыльцо. Думал, что водила тоже придёт драться, но марковник уехал, поднимая пыль и разбрасывая камни колёсами. Что-то так себе из них бандиты.

— А я уж думал, как их спровадить, — сказал Семёныч, выходя ко мне. — Ещё бы немного, и сам бы его выкинул.

— Кто это?

— Родионов, делец местный.

— Бандит?

— Не, из этих, новых русских. На рынке он торговал раньше, а сейчас автоматы хочет, — Семёныч хмыкнул.

— Автоматы?

— Ну эти, игральные, — тренер потянул воображаемый рычаг в воздухе. — Зал он держит, туда полгорода ходит и деньги спускают.

Теперь понятно. Бизнес выгодный, никем не регулируется, а помещение здесь удобное, центр города. Вот и наглеет.

— А я тут парней обучаю, — продолжил Семёныч, доставая пачку кэмэла. — А он повадился ко мне, зал мой отжать хочет, — прикурил спичками. — Нанял бандюганов, но мелких, шпану одну, вот и пугает.

— А серьёзный за ним кто-то стоит? — я смотрел вслед уезжающей машине.

— Не ну крышуют его конечно. Но тут он сам придумал расширяться, без братвы. Если бы с пивзавода нами занялся, меня бы живо выселили, даже не спросили бы. Но ты не боись, Максим, всё путём будет.

— Не боюсь, но чего-то слишком они тут охренели.

Тренер посмотрел на Луазик. Кирилл, сидящий там, опустил голову, как мог, но спрятаться не успел.

— Кириха, а ты чего забросил ходить?

— Так это, — Кирилл замялся. — Денег не было, вот и не ходил…

— Да придумали бы чего-нибудь, — тренер махнул рукой. — Вечно отмазки.

— Так и обучаешь бесплатно, — я вздохнул.

— Не всех. Ходят тут ко мне парни с детдома, а у них-то откуда деньги? Но пусть лучше в зале сидят, чем будут там клей нюхать по подворотням. Или того хуже.

Семёныч именно такой, каким я его помнил: крепкий, с мощным голосиной и принципиальный. Он держал эту секцию на своих широких плечах. Родители платили за занятия, но не все могли это позволить. И тренер часто обучал так, бесплатно, поэтому почти никакого заработка с секции не имел.

Зато на нём хотели заработать другие.

— Ты не ходил к Крюкову? — спросил я. — Он же твой ученик, он бы этого Родионова в бараний рог свернул.

— К бандитам не хожу, — мрачно сказал Семёныч.

— Всё равно. Не идёшь к бандитам, иди к другим. В милицию. Или мне сообщи, если туго будет, сам подъеду и Женю подтяну. Такое нельзя попускать, Родионов же наглеть будет. Надо ему сразу дать сдачи, как ты и учил.

Старик засмеялся, поглядев на меня теплее.

— Я тебя зимой видел, думал, ты зазнался, не подходишь. А сейчас как заговорил, по-другому. Не, Максим, тут ты прав, да. Но куда это мне в моём-то возрасте? Не люблю я всё это, раньше проще было.

— Посмотрим, что можно сделать. Семёныч, а ты с учениками бывшими контакт держишь? — спросил я.

— Со многими. Приезжают иногда ребята.

— Понятно. Потом обсудим одно дело.

— Ты тоже заезжай, тренировки забрасывать нельзя.

Ненадолго остался и посмотрел, как ведёт занятия Семёныч. Он живо разогнал всю толпу учеников, стоящих без дела, каждому нашёл, чем заняться. Я даже немного залюбовался, как ловко у него выходит. Уроки он вбивает в голову намертво. Вот даже сейчас я среагировал сразу и ударил, хотя в последний раз дрался именно в эти годы.

В зале в это время обучаются подростки. Некоторые из обеспеченных семей, а некоторых прям даже видно, что недоедают. Но учатся все вместе, такое условие ставит тренер, для него все равны. Более взрослые ребята подтянутся к вечеру, и я как-нибудь заеду тоже.

Не хочет Семёныч обращаться к Крюкову. Один звонок, и всё бы решилось. Хотя, может, и не зря, тот и правда стал бандитом, причём не последним в городе. А попросишь помощи у бандита один раз, станешь его должником.

Посмотрим, что можно сделать с Родионовым, но раз уж я в курсе про эту проблему, забывать не буду. Поглядим, что можно сделать.

Вернулся в машину, её уже нагрело на солнце, Кирилл открыл окна и обмахивался газеткой…

— А что ты придумал? — спросил он. — Ты про какое-то дело говорил.

— А нечего подслушивать, — я хмыкнул. — Но да, есть одна мысль, чтобы заработать.

— И какая? — допытывался брат.

Посмотрел на него. Уже совсем взрослый и неболтливый, это я помню. Друзей много, но то, что скажу я — для него прям почти как закон, не расскажет никому.

— Думаю я про одно дело, — я выехал на дорогу и объехал яму на асфальте. — Сейчас много зарабатывают бандиты и коммерсанты.

— Ну да.

— Но не только они. Посмотри на город, да и на страну. Обстановка так себе…

Я встал на светофоре на красный, но едущий следом за мной белый джип объехал меня и рванул дальше, ревя двигателем. Патруль ГАИ даже не пожал плечами, они его будто не увидели.

— Но не все хотят платить бандитам за крышу, — продолжил я. — Тем более эти крыши меняются каждую неделю. А некоторым людям просто хочется спокойствия. Вот я и думаю — своё охранное агентство. По стране их полно, а вот в наших краях почти нету.

— Ого! — Кирилл аж подпрыгнул на кресле. — Вот это планы! А как ты всё начнёшь?

— Надо деньги, надо людей. Сначала небольшое дело, потом будем расширяться. Пройдусь по знакомым, Женю возьму, может, он своих сослуживцев подтянет. Не всё же им пить или в бандиты идти. Тут и заработок, и всё легально. У Семёныча ещё есть парни крепкие в учениках, которые без дела сидят.

Глаза у Кирилла заблестели от интереса.

— Тебя тоже возьму, — пообещал я. — Но сначала школу закончи.

— Ништяк! А где деньги возьмёшь?

— В этом и смысл, — я усмехнулся. — Для того, чтобы заработать деньги, нужно, чтобы деньги у тебя уже были.

Но с этим я тоже подумаю. Кирилл же не в курсе, что знаю я. Надо воспользоваться своим знанием, ведь я видел многое, что будет дальше, аж на двадцать шесть лет вперёд.

Через год с лишним — дефолт, ещё через полтора — вторая чеченская. Много чего будет, скажи сейчас Кириллу, не поверит. Парень даже компьютеры в глаза не видел, не говоря уже обо всём остальном.

Правда, есть сложность — когда начнёшь зарабатывать деньги, кое-кто захочет заработать на тебе. Поэтому повоюем. Время сложное, но в этот раз я смогу им воспользоваться.

Многие, как Женя, крепкие молодые парни, сидят без денег. Кто-то идёт в бандиты, а я смогу переманить нужных к себе. Крупные банды нынче работают по-крупному, но мелкие очень мешают работать предпринимателям поменьше, тем будет нужна защита. Никакая шпана не сунется в магазин, который охраняет серьёзная контора. А сунется — пожалеет.

Припарковал машину на центральной улице, до рынка дошли пешком. Мне ничего не надо было покупать, как и Кириллу. Просто рынок тогда, можно сказать, был местом для общения или, как говорила молодёжь, тусовки.

Денег всё равно не было, только походить, пообщаться, повстречать знакомых. На выходных — речка или рынок, вечером дискотека. В кино не ходили, кинотеатр вообще не работал уже несколько лет. Вместо него — видеокассеты.

Сам рынок располагался в проходной ремонтного завода для грузовиков, закрытого ещё в начале 90-х. В цехах продавали молоко и мясо, шмотки и мебель, книги и игрушки. Много товара было и на улице.

На самом входе пахло вкусным, но есть я бы здесь не стал. Неизвестно, из чего приготовлены местные пирожки и когда это было. Рядом с прилавками пирожков стоял белый холодильник без витрины, в котором лежало мороженое в вафельных стаканчиках. Чуть дальше пенсионерки торговали жевательной серой, семечками и сигареты поштучно.

Дальше — киоски с газетами и журналами, ещё дальше торговали кассетами, новинками проката и старыми фильмами. Всё нелегальное, само собой, с одноголосым переводом и записанное в кинотеатрах. Легальные кассеты стоили непомерно дорого, да и на рынках их не было.

— Ты попросишь у Жени магнитофон? — спросил Кирилл. — А я у парней кассет возьму посмотреть.

— Вечером зайдём, спрошу.

Из каждого киоска играла музыка, от новинок до просто популярных на тот день вещей. Услышал давно забытых мною Белого Орла с его «Потому что нельзя быть красивой такой» и группу Рондо, где хрипловатый голос солиста пел «Боже, какой пустяк». Были и более узнаваемые вещи вроде «Ветер с моря дул» и «Мальчик хочет в Тамбов». Много было и иностранного, вроде въедливой «Итс май лайф».

Чуть дальше — прилавки, где пенсионеры торговали всяким китайским хламом, от иголок и носков до ножиков-бабочек. Кисти, ручки, безделушки, картриджи от денди, полосатые китайские сумки и прочее.

Были и магазины с бытовой техникой, где продавцы маялись от скуки, ведь покупателей там могло не быть целый день. Многочисленные ряды одежды, от деревянных прилавков до брезентов, постеленных на асфальт. Примерочных нет, если надо купить штаны — стоишь и балансируешь на картонке. Летом ладно, а зимой хуже.

Повсюду контейнеры, где хранили товар, и где жили некоторые продавцы.

— Давай шашлык и по пиву, — предложил Кирилл.

Шли как раз мимо прилавков, где хозяин в грязном фартуке жарил мясо на мангале и раскладывал по белым пластиковым тарелкам. Порции он обильно засыпал перцем и заливал кетчупом, чтобы спрятать запах душка.

— Лучше мяса здесь не есть, Кирюха. Ты деньги сильно не трать, тебе ещё в школу готовиться, выпускной же будет.

К этому подготовим. Ну а пока перекусили пирожками с капустой, запивая горячим сладким чаем. Обычно это самая безопасная еда, которую можно тут найти. Хотя желудки тогда что только не поглощали.

В продуктовых киосках куча зарубежной еды с яркими этикетками. Были прилавки, где торговали обнищавшие колхозники, предлагая творог, масло и яйца. Стоит дороже заграничного, зато масло на сковородке растапливается, а не разлагается на составляющие.

Выпивки на виду уже мало, за нелегальный алкоголь наконец-то начинали браться, но робко. Ещё вполне можно было купить вместо нормальной водки палёную, разлитую где-нибудь в Польше, а дорогой Абсолют вполне могли делать в ближайшем подвале из технического спирта…

Повсюду толпы людей, из города и приехавшие из деревень. Ходили бандиты-контролёры, следящие не столько за порядком, а за тем, чтобы никто не торговал без разрешения хозяина рынка, и милиционеры, которым тоже приплачивали за работу.

Отвык я уже от этой толпы, шума и гама. Но зато вспомнил, как он это всё было. Можно было просто ходить и ничего не покупать, почему-то тогда этого хватало. Проникся духом эпохи, настроился на нужный лад. Скоро начнём.

— Давай домой, — предложил я. — Завтра воскресенье, на рыбалку съездим, если деду не надо будет помогать.

— О, класс! Там удочки как раз у Лапиных купил!

— Волк! — окликнули меня. — А ты чего к нам не заехал?

Человек пять парней в спортивных куртках разных цветов и джинсовках, с ними две ярко-накрашенные девушки в майках с открытыми пупками.

Помню всех, хотя лица подзабылись. Это к ним я ходил вчера, как приехал, вместо того, чтобы идти домой.

Кирилл заметно напрягся, подумал, что я сейчас его оставлю.

— Волк, давай с нами! — Петруха, уже поддатый, показал на пакеты, забитые мясом и бутылками. — На речку поедем, на шашлыки.

— Нет, — не раздумывая сказал я. — С братом хожу, потом занят буду.

— Да ты чё? — Петя посмотрел на меня и Кирилла. — Поехали уже, чё ты там с малолеткой возишься.

— Во-первых, он не малолетка, — я выдержал взгляд Пети. — А мой брат, так что осторожнее. Во-вторых, я сказал, что занят.

— Ну смотри.

Знакомые с удивлением оглядели меня, но пошли дальше, не возникая. Просто не понимаю сейчас, зачем мне проводить это лето, бухая каждый день, когда у меня столько планов.

Да и гниловатые это товарищи. Помню, как в прошлый раз встрял, когда в ресторане дрался с тремя пьяными, а вся эта компания делала вид, что не слышит. А потом такие «А что не позвал?»

Тогда этого почему-то не понимал, считал друзьями, но среди них друзей у меня точно нет. Друзья у меня есть другие, которые точно не бросят.

— Дед просил семечек купить, — Кирилл заметно воспрянул духом, что я остался. — И насадку на поливалку, картошку пора поливать. Говорит, хорошие китайские привезли.

— Китайских хороших не бывает.

Но всё же нашли одну и покинули душное место, когда людей стало ещё больше. Пора домой.

— Ой, Макс, привет!

У самых ворот рынка стояла девушка с каштановыми волосами, одетая в джинсовую юбку и тёмную майку. В ушах большие серёжки кольцами, на тонкой шее серебряная цепочка с маленьким крестиком. На плече сумка, будто сшитая из разных кусочков, с массивными замком и молнией.

— Привет, Даша, — с трудом узнал свою одноклассницу. — Как ты?

— Да хорошо, — она засмеялась. — Прям лучше не бывает. Сегодня прям денёк такой хороший. Утром приехала. Ты сессию сдал?

— Конечно.

— Домой приехала, а тут столько дел, — Даша поправила сумку. — Отправили за творогом. Побежала, увидимся. У тебя номер тот же?

— Да, тот же.

Мы с ней раньше встречались в школе, потом разъехались учиться по разным городам. Хорошая девушка, мне нравилась. Но потом она куда-то исчезла, и даже не помню куда. Может, осталась в большом городе, когда я вернулся в Новозаводск и устроился на железную дорогу. Прям совсем не помню.

Выехали из города и отправились в нашу залинейную часть. Но вместо того, чтобы ехать по дороге, я затормозил и посмотрел на брата.

— Давай за руль, Кирюха, поучим тебя ездить.

— Да я умею, — ответил он, гордо поднимая голову.

— Плохо умеешь, надо много практики. Но главное, есть у меня к тебя очень большая просьба, — я перестал улыбаться. — Очень серьёзная.

— Какая? — он нахмурил лоб.

— Никогда не гони и води аккуратно. Это важно.

— Понял, ладно. Зуб даю.

Покатались с ним за городом, по просёлочной дороге, благо, бензин позволял. Когда возвращались, за руль сел я. Время уже шло к вечеру. Часы, закреплённые прямо на приборной панели, показывали четыре часа дня.

Ну, всё же день прошёл не зря, вспомнил, как оно всё было, повстречал знакомых от Семёныча до Даши…

Тут я резко затормозил.

Мать его. Вспомнил!

— Я вспомнил, — сказал я. — Только сейчас вспомнил.

— Что именно?

— Убил он её.

— Кого? — Кирилл напугался.

Не ответил. Я вспомнил, почему исчезла Даша. За столько лет забыл, совсем вылетело из головы, но сейчас вспоминались подробности. Ведь на следующий день, когда я приехал и отправился на речку с Петрухой и остальными… то есть сегодня…

Сегодня её схватит тот самый ублюдок. Первая из пяти жертв. Тот ублюдочный садист начал именно с неё.

В тот день? В этот день, сегодня, вечером. Когда она будет возвращаться домой, маньяк её схватит, утащит в развалины и там… как же это потом обсуждали, но потом забыли, ведь были новые жертвы.

— Я поехал, Кирилл, — сказал я. — Очень срочное дело.

Глава 4

Меня подмывало сразу поехать туда, где, как я слышал, и было совершенно это жуткое дело. Но всю историю я знал только с чужих слов. Вдруг они ошибались, и я буду ждать не там, где нужно. Сначала попытаюсь отвадить Дашу от этого места, а уже потом, когда она будет в безопасности, займусь тем ублюдком. Тем более, я знаю, кто он.

Но не дело охотиться на маньяка с несовершеннолетним братом, лучше возьму Женю. Но его не было дома, куда-то ушёл, а ждать его мне было некогда. Передал Кириллу, чтобы караулил его и отправил ко мне.

Мобильники тогда были, но далеко не у всех. Стоили непомерно дорого, а в нашем городке вообще не было сотовой связи, только в столице области были вышки. С пейджерами то же самое, а спутниковый телефон мог себе позволить даже не каждый банкир. А без всего этого найти кого-то сложно. Хорошо хоть, что городок небольшой.

Я вернулся на рынок. Это же женщины, Даша не могла так быстро уйти. Найду или её, или кого-нибудь из знакомых, кто её видел. Сразу пошёл туда, где торговали одеждой. Дашу не увидел, но повстречал нашу классную руководительницу.

— Здрасьте, Людмила Ивановна.

— Максим, здравствуй, — невысокая морщинистая женщина с грустным видом смотрела на висящие у прилавка шубы, стоившие, как машина. — Вырос-то как.

— А вы Дашу не видели? Дашу Ерёмину?

— Минут двадцать назад, она творог покупала, так что точно домой скоро пойдёт.

У меня наручных часов с собой не было, зато часы были в машине. Вернулся, пять часов вечера. Погода уже начинала портиться, скоро будет ливень. Я доехал до танка ИС-2, стоящего на постаменте на центральной улице. Жени ещё не было, а ждать долго я не мог, но и одному ехать опасно. Как же плохо было без мобильной связи.

Увидел его уже когда собрался отъезжать. На Жене штаны от военной формы, сверху китайская камуфляжная футболка, вместо армейских ботинок потасканные кеды. Я подъехал к нему. Женя посмотрел на меня красными с похмелья глазам и залез внутрь. Сразу потянуло перегарищем.

— Что такое, Волк? — спросил Женя, щуря глаза от солнца. — Кирилл прибежал, глаза навыпучку, кричит, помощь тебе нужна. Убивают кого-то, говорит.

— Да. Есть одно дело. Надо помочь человеку.

— Ладно. Надо так надо.

Он опустил козырёк на лобовом стекле и закрыл глаза. Даже не спорил и ничего не спрашивал. Если нужна помощь, на Женю всегда можно было рассчитывать. Даже в таких историях. Просто приходил, когда звали.

Адрес Даши я вспомнил, она жила на краю города, где тоже были частные дома. Семья обеспеченная, дом большой, из белого кирпича, забор тоже кирпичный. За ним росли деревья, ильма, тополь и две черёмухи. За воротами стоял Камаз, но пустой.

Залаяла собака, когда я остановился у металлических ворот, выкрашенных в синий. Из дома доносилась песня, Татьяна Овсиенко пела «В пути шофёр-дальнобойщик». Вскоре вышел крепкий мужик в афганке, усатый и с большой лысиной. Это батя Даши.

— Чего надо? — буркнул он, глядя на меня и Женю.

— Даша пришла с рынка? — тут же спросил я.

— Нет, — он посмотрел на меня. — Это же ты, Максим Волков?

— Да. Как придёт, передайте, пусть сегодня дома сидит. В городе сегодня какая-то шпана ходит, сумки отбирает и серьги срывает.

— Вот твари же! — батя Даши сплюнул в сторону. — Откуда только лезут?

Не хотел объяснять, что именно должно случиться. Тогда бы начались вопросы, сомнения, никто бы не поверил, подумали бы, что я свихнулся. В такое вообще не верят. Поэтому я и не поехал в милицию сразу. Без доказательств только потрачу время, да и пока буду объяснять, всё случится. Я же ещё и окажусь под подозрением.

А вот шпана, грабящая людей, угроза понятная и знакомая всем. И очень реальная на это время.

— Так и скажу ей, — мужик нахмурился. — А то на танцы она собралась сегодня. Дома пусть сидит!

Может, я испортил Даше вечер, но зато спас ей жизнь. Правда только в том случае, если она успеет вернуться домой. А если не вернётся… надо ехать туда, где это всё свершилось. Вдруг он будет там?

— А может скажешь, что случилось, Волк? — спросил Женя, когда я поехал дальше и вырулил на трассу.

— Обязательно. Ты помнишь Андрея Муратова? Он ходил к нам на секцию недолго, потом на борьбу ушёл.

— Кхе! — он усмехнулся. — Почти не помню, он же не разговаривал с нами. Странный был. Папаша его вроде отправил за границу учиться, богатые же. А он что, приехал домой?

— Увидишь его, скажи мне сразу.

Покосился на Женю. Не спорил, просто сложил руки на груди и снова уснул, хотя машину дёргало на всех этих кочках. Я поеду по этой дороге, когда-то в школе провожал Дашу до дома именно здесь. Если она пойдёт домой, то по этой дороге. Но она нигде не попадалась.

Думал, не отправить ли Женю следить за этим Муратовым, но… где его сейчас найдёшь? Пока выяснишь адрес, пройдёт время, да и вдруг, он не дома. Всё равно, что искать иголку в стоге сена. Тем более, у него быстрая машина, хотя и заметная.

На часах полшестого вечера. Погода портилась, солнце убиралось за тучи, ползущие в нашу сторону. Как и в тот день, который я сейчас вспоминал. Если не встречу её по пути, поеду на то место и буду ждать там.

Тем временем

— Пока, — Даша махнула рукой Кате на прощание и достала из сумки маленький складной красный зонтик.

Она зашла к подруге ненадолго, взяла посмотреть несколько фильмов на кассетах. Теперь пора домой. Даша закрыла калитку и торопливо пошла по улице, пока не зарядил дождь. Маршрут не тот, по которому она обычно шла, зато так будет быстрее.

Эта дорога пролегала рядом с заводом, где когда-то давно ремонтировали тракторы и комбайны. Здания заброшены несколько лет, но территория охранялась. Правда, из охраны там был только дедушка-вахтёр с ружьём, заряженным солью, который почти всё время сидел у себя в будке и смотрел телевизор. Не удивительно, что оттуда тащили всё, что осталось, в основном кирпич и металл. А станки вывезли ещё раньше.

Ржавые ворота были открыты. Наверное, вахтёр забыл их закрыть, и их распахнуло ветром. Ветер прокатил по разбитому асфальту пластиковую бутылку колы.

Даша ускорила шаг. В небе начало греметь сильнее, вот-вот польёт, а у маленького китайского зонтика заедало кнопку. Он никак не открывался, поэтому Даша не сразу заметила, как сзади к ней подъезжала машина.

— Вас подбросить? — раздался голос.

— Нет, не надо, — зонтик раскрылся, показывая узоры в виде цветков. Даша подняла его над головой. — Сама дойду.

Рядом с ней медленно ехала тёмно-зелёная машина. За рулём сидел крепкий парень двадцати с чем-то лет, светловолосый, в тёмных очках и белой футболке.

— Да я могу довести. Сейчас ливанёт-ливанёт! — он улыбался.

— А я не езжу с незнакомцами, — ответила Даша.

— Меня Андрей зовут, — представился парень, продолжая ехать рядом. — Вот и познакомились. Давайте подвезу.

С неба покапали первые капли. Даша посмотрела наверх, потом на парня.

— Спасибо, Андрей, но я сама.

Некстати вспоминались разные истории. А может и наоборот, кстати. Как у них пропала девушка с курса, которую задушили её же платком рядом с общагой. Этот вроде приличный, точно не маньяк, но… эти тёмные очки в непогоду, зачем? И перчатки зачем-то, не зима же. Странный он какой-то, да и на улице пустынно, нет никого.

— Дойду сама, — Даша улыбнулась, хотя ей что-то стало не по себе. — Я уже почти пришла.

— Ты уже почти на месте, — Андрей дёрнул губами.

Машина остановилась. Даша обошла торчащую из-за забора крапиву и только собралась идти дальше, как зарядил ливень. А мокрая тряпка, воняющая чем-то неприятным, прижалась к её лицу. Даша пыталась вырваться, но быстро слабела. Видела только руки в кожаных перчатках, которые крепко её держали.

Сторож тем временем пил чай, смотря «Аншлаг» по второму каналу на маленьком телевизоре, который сильно рябил. Иногда стучал по корпусу, когда показывало хуже.

— Ну и льёт же сёдня, — он выглянул в окно ровно на минуту позже, как один человек пронёс другого. На плече у человека болталась хозяйственная сумка.

* * *

Нет, нигде её нету. Придётся ехать к старому заводу, про который тогда говорили. Тело нашли у реки на следующий день, но уже потом, когда я услышал всю историю, то узнал, что первых жертв он убивал на этом заводе, а потом прятал в другом месте. Но вдруг слухи ошибались? В них нельзя быть уверенным.

Точное время я не знал, думал, что это будет ночью. Но ждать темноты не собирался. Тем более, из-за ливня и так нет свидетелей.

Уже подъезжая, я сразу заметил то, что мне не понравилось. У распахнутых ворот стояло тёмно-зелёное ауди. Наверное, единственное в нашем городе, понятно, кому принадлежит. Багажник открытый, но никого рядом с машиной не было. Дождь уже зарядил вовсю, очень плохо видно.

— Он утащил её туда, — сказал я, подъезжая ближе. — И где-то там её убьёт.

— Ты как этот, — равнодушно сказал Женя. — Мужик по ящику выступал тогда. Бабка жива была, воду заряжала всё время.

— Касперский? — пробормотал я, заезжая на завод. Лило как из ведра. — Не помню точно.

— Не-не-не, как-то похоже, но не так. Ладно, какая разница, раз пообещал помочь. Куда?

— Рассредоточимся, Женя. Надо их найти. Сразу зови, как увидишь.

— Я и так справлюсь.

Несколько корпусов, куда они могли уйти? Вряд ли Даша согласилась добровольно идти в заброшенные здания, тогда это одно из ближайших. Есть сторож, но он даже не выходил посмотреть, что происходит. Заходи кто хочет. Я взял монтировку, Женя захватил разводной ключ и побежал через дождь к административному зданию.

Вышел под дождь и моментально промок. Вода холодная, одежда прилипла к телу. Захлопнул дверь машины и побежал в главный корпус. Одна дверь закрыта и опечатана, стальные ворота тоже. Но в одном месте не было окна, а решётки давно вывернуты. Я забрался внутрь.

Есть следы! Мокрые, он тоже успел попасть под дождь. Я перехватил монтировку и осторожно пошёл туда же, куда и он. Кричать не хотел, чтобы не спугнуть, вдруг он запаникует и ударит её. Дождь лил, капли били по остаткам железной крыши, что происходит, слышно плохо.

Под ногами катался мусор, банки, бутылки и шприцы с опасно торчащими иглами. Охрана не особо помогала от визитов гостей, но скоро всё изменится. Здесь построят торговый центр, но пока ещё не начали.

Дошёл до лестницы. Куда он подался? Подвал или второй этаж? Следов уже не было, подсохли. Но заметил мокрое пятно на грязной стене из штукатурки.

В подвале дверь заперта, кто-то заложил её изнутри на засов. Но она простая, из дерева, причём уже подгнившего. Если буду ломать, будет громко, услышит.

И тут я услышал сдавленный крик. Времени нет. Снова крик, очень тихий, это из-за кляпа. Вставил край монтировки в щель и резко потянул на себя, вырывая доску. Потом ещё одну, открыл засов, просунув руку, и быстро вошёл.

Свет давал только шахтёрский фонарик, стоящий на столе и направленный на Дашу. Жива. А над ней стоял человек, который повернулся ко мне. Ну это точно он. Узнал, хотя видел его всего раз или два в жизни. Просто я помнил, кто он.

Давить эту тварь, пока не поздно. Меня аж передёрнуло от злости.

Тем временем, сторожка

Сторож вытер набежавшие от смеха слёзы с глаз, слушая выступление Задорнова.

— … поехали на рыбалку! А он говорит, да какая рыбалка, я не умею! А наши говорят: а чё уметь, наливай да пей…

Но тут сторож что-то заметил в окне. Открытые ворота и машина, опять. Заехали, пока ливень. Дед потянулся к ружью, стоящему в шкафу, но… вдруг опять бандиты? Только хуже будет. Он взялся за красный телефон, стоящий у плитки.

* * *

Маньяк подготовился. Пол был застелен плёнкой от теплицы. Сумка раскрыта, рядом с ней лежал кожаный футляр, из которого торчали жуткого вида острые железяки. От вида всего этого по спине пробежал холодок.

Даша жива, лежала на полу, во рту кляп, руки и ноги связаны телефонным проводом. А над ней стоял парень в тёмных очках, мокрый от дождя. На руках кожаные перчатки. Низкорослый, крепкий, ломанные уши, как у многих борцов.

Точно он, тот самый Андрей Муратов, я его видел. Это он попадётся через год. Но мне нужно остановить его раньше.

Увидев меня, он отбросил скальпель, который зазвенел, падая на пол, и потянулся к сумке. Даша взвыла снова, пуча глаза.

Там пистолет!

Думать некогда. Я бросил монтировку. С неприятным звуком она ударила тварюгу в лоб. Муратов пошатнулся, но устоял. Крепкий, гад. Тёмные очки слетели, из разбитой брови по лицу побежала кровь. Я накинулся на него, ударяя в морду прямым правой.

Он грохнулся на пол, опрокинув сумку. На пол со звоном посыпались ножи, один он схватил. Потёртый наган откатился в сторону.

Подняться ему я не давал, нападал, забивал. Нож он выронил, но отбивался, закрывал все уязвимые места, а потом схватил меня за ноги. Я начал падать. Ну и силищи у него.

Ударился спиной об пол, едва не приложился затылком. Но откатился, пока борец не подмял меня под себя. Муратов снова потянулся к ножу, а я лёжа пнул его сразу двумя ногами и опрокинул. Поднялся и изо всех сил саданул ему в морду с пинка.

Нос хрустнул, маньяка отбросило назад. Пнул его под дых, на этот раз удачно, он сразу обмяк и начал хватать воздух ртом, а я добавил несколько раз кулаками по окровавленной морде. Потом поднялся и потянулся за наганом.

Давить эту тварь, пока не поздно. Раньше были сомнения, теперь нет, это он.

— Пальчики будут, Волк, — раздался спокойный голос. — Осторожнее с этим.

Женя не спеша вошёл, разглядывая маньяка со странной смесью любопытства и презрения на лице. Муратов начал подниматься в очередной раз. Ну и упёртый же он, эта сука.

Но Женя зарядил ему такой пинок в печень, что хватило одного удара. Маньяк замычал и свернулся калачиком, держась за бок.

— А ты прав был, Волк, — равнодушно сказал Женя. — Чуйка у тебя, что ли? Ну с этим мудаком можно только одно сделать.

Он пнул в сторону наган и занёс ногу над головой гада, будто хотел раздавить. Даша снова замычала. Надо её освободить, но ничего сделать я не успел.

Услышал топот на лестнице. У Муратова что, охрана есть?

Нет.

— Стоять, милиция! — раздался громкий окрик.

Мы остановились, стоя рядом со связанной девушкой, кучей ножей, разбросанных по полу, наганом, который лежал на виду, и избитым в кровь парнем.

* * *

— Значит, увидели, как он её тащит? — спросил усталый опер.

Капитан Лесняков устало глядел на нас, сидя за старым столом, заваленным папка с делами. Я сидел на скамейке, прислонившись спиной к плохо оштукатуренной стене в тесном прокуренном кабинете.

Лесняков достал сигарету из пачки балканской звезды. Усталый мужик с большими мешками под глазами, в гражданской одежде, в потёртой кожаной жилетке и старой рубашкой под ней, лет около сорока. Гладко выбрит и коротко пострижен.

— Да, — сказал я. — Поехали с другом в город. Увидели Дашу, потом дождь начался, вернулись, чтобы её подвести, а тут… потащил он её. Вот мы и бросились за ним.

Опер будто не слушал, а только курил. Видно, как он устал от всего и хочет домой. Но пока ещё ничего не закончилось.

Женя должен был сказать то же самое. Ну а не говорить же, что я прожил жизнь, а потом вернулся в прошлое, и уже здесь вспомнил, что будет с девушкой, и побежал её спасать. Ни к чему усложнять всё.

Главное — что Даша жива, хоть и напугана. И проживёт дальше. А маньяк попался с поличным. И главное, что меня успокаивало — я помнил, что свою первую ночь в камере в тот раз он не пережил, утром его нашли в петле.

В этот раз наверняка будет так же, но без стольких жертв.

— Ну хоть успели, мужики, — задумчиво проговорил опер и затушил сигарету о край толстой пепельницы. — А то бы худо было.

Допрос шёл до ночи, в основном допрашивал усталый Лесняков. Но всё это касалось деталей того, что случилось. Три свидетеля, Муратов не убрал все отпечатки с револьвера, а Лесняков обмолвился, что он недавно, буквально два дня назад, пытался затащить другую девушку в машину. Она вызвала милицию, но заявление писать не стала.

Они и сами уверены в том, что он хотел её убить.

Отпустили нас к полуночи, когда уже башка не варила после всех этих допросов, показаний и прочего. Я остался в узком коридорчике, сидя на неудобном откидном стульчике, и смотрел на свои отбитые руки.

Вскоре вышла Даша.

— Тебя подвезти? — спросил я.

— Нет, папа заберёт, — слабым голосом ответила она. — Он уже там, в машине, ждёт.

Даша подошла к двери, но обернулась.

— Спасибо, Макс. Если бы не ты…

— Нормально всё, — я ей улыбнулся. — Всё хорошо, а эту гадину посадят и закроют надолго.

И не только закроют. Она немного нервно улыбнулась в ответ и вышла. Пора самому ехать домой, а то дед уже разволновался наверное, хотя мне и дали ему позвонить. Только дождусь Женю, но он уже спускался. Всё ещё никак не отошедший от похмелья, но довольный, что мы успели.

Повёз его домой. Когда отъезжали, мимо нас проехал большой чёрный джип.

Полночь, кабинет Леснякова

Лесняков закурил и выдохнул дым через нос. Перед ним на столе лежало два заявления от Дарьи Ерёминой. Первое она написало сразу, как приехали в отдел, второе написано несколько минут назад до того, как ушла.

Встречное, что не имеет претензий к Муратову. В народе это называли забрать заявление, но на самом деле его не забирали, а писали новое.

Не нравилось это оперу, но уговаривал не он. В кабинете находились ещё люди, включая подполковника Игнатьева, начальника РОВД Новозаводского района. Пожилой мужчина курил мальборо.

— Ставим покушение на изнасилование, — сказал он и кивнул к окну. — Которого не случилось. Телесных повреждений нет, заявления нет, состава преступления нет. И всё, готово, можно выпускать.

— А оружие?

— Муляж.

Игнатьев неодобрительно посмотрел на опера и повернулся к окну. Там стояли ещё двое человек в дорогих деловых костюмах. Один из них, седой, с шёлковым шарфом на шее, курил сигариллу с деревянным мундштуком.

Это Константин Муратов, мэр Новозаводска. Человек со связями, давний приятеля губернатора. А ещё он каждую неделю выпивал с Гошей, лидером мясокомбинатовских. Второй — это его адвокат.

Это адвокат разговаривал с потерпевшей и её отцом. Очень вежливо и спокойно. Говорил, что телесных повреждений нет, что не придётся таскаться по судам. Что не надо будет трепать себе нервы, а можно будет спокойно жить себе дальше. Даже обещали немного помочь с заказами отцу, который ездил в Китай с грузами. Что Андрей и не собирался ей вредить, и больше не тронет никого. Сам мэр молчал, только курил.

— А если он опять пойдёт на охоту? — спросил Лесняков. — Что тогда?

— Да нормально всё будет, — Игнатьев отмахнулся. — Константин Михалыч говорит, что лично за племянником присмотрит.

Лесняков покачал головой. Скоро привели и побитого Андрея с перевязанным лицом, грязного, как чёрт. Дядя залепил ему подзатыльник.

— Ну я тебе устрою, гадёныш, — пообещал он.

Опер сомневался, что поможет. Но пойманного отпустили. Большой чёрный джип мэра сначала увёз Андрея Муратова в больницу, а уже утром забрал домой.

Глава 5

Проснулся утром, немного размялся. Хорошо, когда ничего не болит, не хрустит и не тянет. А ещё хорошо, что я в те годы ещё не начал курить. И не начну, давно надоел этот кашель.

Дед Боря читал газету, надев большие очки, из-за чего его глаза увеличились, и бубнил себе под нос. Ещё вчера я рассказал ему, что случилось. Само собой, часть про то, что я знал заранее, я опустил. Просто мы с Женей увидели преступление и смогли его остановить. Об остальном промолчал. Кирилл тоже ничего не выдал, как и договаривались.

Удостоился от деда за это ободрительного кивка, что это уже было неплохо.

— Чаевать скоро будем, Женю зови, — пробурчал дед. — Всё равно у него наверное ничего нету.

Кирилл сидел на крыльце снаружи. Увидев меня, поднялся. Вчера поговорить толком не успели, я сразу вырубился и уснул, как приехал.

— А как ты узнал? — громким шёпотом спросил он. — Про всё это?

— Сложно сказать, — я пожал плечами. — Главное, что получилось.

— А может быть, ты что-нибудь ещё знаешь? — не успокаивался брат. — Там может, новости какие-то, или случится чего.

С ним уже не случится, об этом я позабочусь. Об остальном пока буду помалкивать.

— В общем, делай, что я говорю, и всё будет нормально, — я хмыкнул и похлопал его по плечу. — К Жене пойду схожу.

— Наверное, если вчера устал, то и на рыбалку потом может? — Кирилл кивнул на гараж. — Всё равно днём плохо клюёт, с утра надо было ехать.

— Да, в другой раз, Кирюха. Обязательно с тобой съездим.

— Класс!

Время где-то часов десять утра, я давно так долго не спал. Привык в своей обычной жизни работать на железной дороге, где в депо надо было быть почти каждый день. А вот тут что-то расслабился. Но это ненадолго, скоро войду в колею.

Пока не забыл. Вернулся в дом и позвонил Даше. Пятизначный номер мгновенно всплыл в памяти, 3−22–23. Но ответила её мама, сказала, что Даша уехала с утра с отцом в деревню. Когда услышала, что это я, обрадовалась и сказала, что Даша мне обязательно перезвонит, как приедет. Добавила, что лично напомнит об этом.

Ну и хорошо, что уехала развеяться. Быстрее придёт в себя на свежем воздухе. Надо бы ещё узнать, что там с этим уродом. Надеюсь, эту ночь он не пережил. Таких тогда не любили нигде.

На улице людей мало. Я обошёл большую лужу от вчерашнего дождя, направляясь к Жене. У кого-то из соседей был включён магнитофон, доносился голос Ивана Кучина, который пел про человека в телогрейке, который по белому снегу уходил от погони. Слова вспоминались сразу, хотя песню не слышал лет двадцать с лишним.

Открыл калитку. Надо Жене наводить порядок у себя во дворе, всё заросло травой. Дверь в сени открыта настежь. Он хотя бы собрал бутылки и выбросил, так что можно спокойно пройти.

Вошёл внутрь, Женя только что вылез из подполья и сейчас закрывал тяжёлую деревянную крышку. Вид у него чуть получше, чем вчера, но после загула с китайским спиртом отходить можно долго.

Хорошо хоть, что он не успел подсесть на что-то потяжелее и опаснее, что тоже возили с Китая.

— Думал, может осталось что с зимы, — ответил он, заметив мой взгляд. — Огурцы или компот может какой.

Он медленно поднялся на ноги, раскатал ковёр на люк подполья, подошёл к холодильнику и достал из него тёмную бутылку местного пива. Открыл крышку об стену, пиво пшикнуло. Спирта и водки нигде нет, похоже, Женя и правда решил выходить из долгого загула. А то похмеляться ими — запой продлится ещё долго. Хорошо, что он молод, а то было бы тяжелее.

— Пошли завтракать, — позвал я.

— Ща, — он несколькими глотками осушил бутылку. — В себя приходить надо, а деда Боря меня с пивом не пустит. Хорошее мы вчера дело сделали, Волк. Успели. Ты как чуял.

— Угу.

— А раз ты всё знаешь, — Женя хитро посмотрел на меня. — Когда я сдохну?

— Не скоро, — серьёзно ответил я. Теперь уже точно не скоро. — Но в загулы не уходи.

— Постараюсь. Может, ты ещё что подскажешь? А то деньги кончаются. Где их взять?

— Ещё обдумаем. Пошли.

Дед с подозрением посмотрел на Женю, когда мы зашли в дом, и сурово нахмурил брови.

— Отправлю-ка я Кирюху пива тебе взять, полечишься, — сказал он.

Купить пиво в 17 лет тогда не составляло больших проблем. Да даже в 14 лет его продавали, как и сигареты. Хотя были продавцы, которые наотрез отказывались продавать алкоголь детям, и было их немало. Зато купить можно было выпивку в любом месте, в любое время и в любой день. Почти в любом киоске всегда было спиртное.

— Да не надо, — Женя отмахнулся. — Хорош уже.

— Ну, смотри, дело молодое.

На завтрак были жареные яйца, свежие и домашние, Кирилл собрал их утром из курятника. Яичницу густо засыпали свежим укропом, дед вообще его очень уважал и сыпал в каждое блюдо. А ещё к чаю купили конфеты, которые наверное были только в наших сибирских краях.

Фиолетовые шершавые фантики, на которых был изображён Мао Цзэдун. Привозили их массово из Китая. С нугой, но такой твёрдой, что вполне можно было сломать зуб или пломбу. А я помню, как лечили зубы в это время, так что не рисковал.

Ещё оттуда привозили китайскую колу в красных банках из алюминия. Привозил её дядя Вася, тот самый, который возил металл в Китай. Можно было даже сдать банки ему назад, получив за это немного денег.

— Машина нужна? — спросил дед. — А то в город хочу съездить.

— Езжай, пока никуда не собираюсь, — сказал я, подхватывая вилкой ещё яичницы. — Завтра с парнями на железку сходим.

— А сам-то что, не хочешь?

— Нет, другую работу подумываю.

— Ну смотри. Не бандитом же? — он сурово глянул на меня.

— Совсем нет.

Дед надел кепку и тёмно-синий старый пиджак, к которому раз в год, на Девятое мая, прикручивал орденские планки. Сами медали почти никогда не носил, они лежали у него в шкафу.

Кирилл убежал к знакомым, хотел взять фильмов посмотреть, потому что Женя согласился дать нам видеомагнитофон на время. А мы пока вышли посидеть на свежем воздухе.

К забору была прибита стопка старых газет, которую удерживали две деревянные планки на гвоздях. Это я прибил, ещё когда учился в школе, и колотил по стопке кулаками. Теперь этим занимался Кирилл. Груши не было, но ударку надо было отрабатывать.

В стороне под навесом, где зимой лежали дрова, стояла гиря на 16 килограмм. Подошёл и поднял. А сила ещё есть. Надо бы походить в зал к Семёнычу, привести себя в форму.

От соседей всё ещё доносился Кучин, наверное, слушали его альбом, просто меняя кассету сторонами. Сейчас он пел «Хозяин, пусти меня назад».

— Жаль, что не успел вчера, — Женя достал сигарету из мягкой пачки родопи.

— Успели же, — несколько раз стукнул по газетам, но осторожно, кулаки ещё болели после вчерашней схватки. Но зато можно пинаться.

— Грохнуть его не успел, — Женя покачал головой. — Таких только одно пугает, когда сами сдыхают. Помню, когда мы были в Гудермесе, там был один такой чех, прозвище у него было…

В калитку постучали. Собаки не было, старый пёс умер зимой, нового пока не завели, но надо.

Пришёл дядя Серёжа Лапин. Улыбающийся пузатый и загорелый мужик с толстой золотой цепью на шее и здоровенным браслетом на руке, тоже из золота.

— Здорово, мужики, — он показал золотые зубы в половину рту. — Да я тут в Китай собираюсь. Макся, не хочешь со мной кэмэлом поехать?

Кэмэлы — это особые челноки. Многие продавцы с рынка ездили в Китай по туристической визе, но оттуда можно было вывести всего пятьдесят килограмм багажа, что проверяли на таможне.

Поэтому набирали команду кэмэлов, единственная цель которых — провести с собой груз нанимателя через таможню. Платили немного, но оплачивали визу, сборы, дорогу и даже разрешали взять с собой пять килограмм своих покупок. А цены в Китае были заметно дешевле, чем здесь.

С учётом того, что многие на таможне всю одежду надевали на себя в несколько слоёв и это не считалось весом, многие подрабатывали таким способом. Так что вид туристов, которые тащили тяжеленные китайские клетчатые баулы, никого не удивлял.

Но сейчас мне это было неинтересно. Что я заработаю на этом? Да и мне надо присматривать за Кириллом и Женей, и не забывать о зале Семёныча. И конечно же, своё дело, о котором я думаю день и ночь.

— Нет, дядя Серёжа, у нас дела.

— Да подзаработали бы, — Лапин вздохнул. — А у Кирюшки нет загранпаспорта? К школе бы приоделся. Да и тебе бы вещи на осень не помешали.

— Нет.

— Жаль-жаль, но смотрите сами.

Он ушёл, пошёл к другим соседям.

— Кхе, — Женя хмыкнул и стряхнул пепел. — Я тогда просился съездить, а он меня не взял. Хотя и ладно. Я бы там где-нибудь с китайцами закусился бы и подрался, это точно. И водка там дешёвая, говорят.

— Тебе сейчас не до водки должно быть.

— Ты как тот, с пятном на лбу, — Женя засмеялся, но вздохнул. — А, да все они те ещё… ладно. Какие планы, Волк? Не на сегодня, а вообще. Не просто же на железку устроить. Ты-то потом всё равно уедешь.

— Планы пока примерные, — я ещё несколько раз стукнул по газетам. — Надо денег для старта, собрать людей, потом помогать тем, кто попросит. Заодно оформиться официально. Но это всё пока без конкретики, пока надо сосредоточиться на деньгах.

— У тебя голова всегда варила, — он потёр виски. — Знаешь, я тебя даже не узнаю. У нас комбат был один, хороший мужик, земля ему пухом. Столько пацанов спас. Вот тоже рассуждал всегда так, как ты. Ладно, к чему я это. Ты там в своём универе точно изменился, раньше ты так не говорил.

Я сел рядом с ним.

— Есть одна идейка, Женя, но рискованная. Надо обдумать, как лучше к этому подступиться. Время такое. Опасное, но возможности есть.

— Чё так зови.

— Обязательно.

Калитка открылась, вернулся Кирилл с чёрным пакетом, где лежали кассеты. Сегодня воскресенье, делать особо нечего, а из-за дождя вчера не надо поливать огород вечером. Сегодня будет КВН, а старый КВН мне нравился намного больше современного. Ну а пока Женя принёс свой видеомагнитофон, и Кирилл быстро подключил его к ящику.

Старый видик с шумом мотал кассету терминатора на начало. Я-то фильм смотреть не хотел, уже видел. Просто пока думал, сидя за столом деда, как использовать мои знания того, что случится в будущем.

Просто для меня всё это было 25 с лишним лет назад. Конечно, позабылось многое. Самое яркое я помню, но не детали.

Кирилл начал чистить картошку на обед, сидя перед ящиком, Женя развалился на диване, а из телевизора раздался хорошо знакомый мне голос переводчика Леонида Володарского:

— И восстали машины из пепла ядерного огня…

Даже тогда я видел этот фильм раз сто. Я отвернулся от экрана и тут…

Газета, которую читал дед, и спортивные сводки к ней. Что? Именно сегодня? Тот самый день и тот самый бой? Бой за титул чемпиона и матч-реванш?

Да, оно. Тот самый легендарный бой между Майком Тайсоном и Эвандером Холифилдом, где Тайсон откусил сопернику кусочек уха.

И сейчас я единственный человек в мире, который об этом знает.

Пробежал заметку. Там уже упоминалось о бое, который прошёл год назад и когда Тайсон проиграл. Но ни слова об ухе. Значит, это будет именно сегодня.

Посмотрел ещё раз внимательнее. Бой назначен на субботу, которая была для нас вчера, но он пройдёт в Лас-Вегасе, а там разница во времени с нами — целых 16 часов!

То есть у нас ещё половина двенадцатого дня, а там… пол восьмого вечера субботы. Неужели успею?

Начал вспоминать свою прошлую жизнь. Тогда я даже не знал о том, что случилось с Дашей, а просто напился на речке вместе с остальными, с той компанией, с которой тогда общался.

В тот день я проснулся в обед, проигнорировал Кирилла, даже не думал зайти к Жене, а направился продолжать веселье. К двум часам дня мы зашли в бар, где неофициально делали ставки на спорт и показывали матчи по кабельному.

Там я занял у Петрухи четыреста тысяч, в счёт тех денег, что лежали у меня на сберкнижке, и поставил всё на Тайсона, что он победит в третьем раунде.

Он тогда был фаворитом, хотя и проиграл первый бой с Холифилдом. Проиграл и второй, его дисквалифицировали как раз в третьем раунде. Ещё бы, два раза цапнул соперника за ухо и даже откусил кусочек. И пришлось мне снимать на следующий день все деньги, чтобы отдать их Петрухе.

Но в этот-то раз я знаю результат. Могу вернуть то, что потерял тогда, и подзаработать, ведь то, что случилось, никто даже не мог предположить.

Так, надо всё продумать, пока есть время. У меня нет сейчас денег, надо будет занять до завтра, а потом получить выигрыш. Да, выигрыш-то скорее всего отдадут, но если буду один… опасно, надо взять помощь, пойду с Женей.

Вряд ли получится заработать большие деньги, но помимо обычных ставок можно сделать и другие. Ведь там будет очень азартный человек.

Взвесил всё ещё раз за и против. Рискованно, но… разве не время воспользоваться тем, что уже знаю?

Заметил пристальный взгляд Жени.

— Что-то придумал? — спросил он.

И Кирилл уже тут как тут, Уже никто не смотрит фильм, а оба уставились на меня. Будто ждут от меня предсказаний.

— Знаю, кто победит, — я ткнул в чёрно-белую фотку в газете, где оба боксёра были на ринге в свой первый поединок.

— Тайсон, — сказал Кирилл, даже не думая.

— Тайсон, — добавил Женя. — Возьмёт реванш и порвёт того негра на британский флаг.

— А вот и нет, — я помотал головой. — Проиграет. А бой этот запомнят на годы. Вот увидите.

Тем временем, в центре города

Капитан Лесняков сегодня наконец-то получил первый выходной за долгое время и отправился с женой на рынок тратить получку. Впрочем, тратить её особо и не на что, кроме как на окорочка, макароны и совсем уж важные вещи.

В такие дни опер подумывал, а не устроиться ли куда-нибудь в другое место, где платят получше и нужны люди с таким опытом работы.

Но эти мысли сменились на другие. Он с сумками вернулся к своей старой шестёрке, стоявшей на улице, и увидел знакомую тёмно-зелёную ауди.

Ублюдок, которого выпустили вчера, стоял рядом с ней и даже не скрывался. Лицо опухло, остались следы побоев, на носу повязка. Волков и Ковалёв, два друга, хорошо ему вставили, чуть не прибили насмерть. Но мэр Муратов отказался что-то им предъявлять, хотя адвокат и предлагал.

И вот, Андрей Муратов стоял у своей машины и зубоскалил с рыжей девушкой, одетую в белую футболку и юбку. Спокойно себе вышел в город и ничего не боялся.

— Шпана какая-то, — жаловался он. — Пройти уже невозможно, чтобы ничего не случилось. А потом ещё и менты вылезли, меня виноватым сделать хотели. Родная милиция нас бережёт, да? Хорошо хоть дядя подъехал, разобрался. Он же у меня мэр, ты не в курсе?

Лесняков медленно подошёл к нему со спины. Рыжая девушка посмотрела на опера с удивлением.

— Насильник он, — сказал Лесняков. — Лучше не связывайся.

Глаза девушки округлились, и она торопливо ушла, оглядываясь каждые несколько метров.

— Да ты чё? — Муратов повернулся. — Совсем попутал? Да я дяде скажу…

— Говори кому хочешь, — угрожающе тихо сказал Лесняков. — Но я за тобой присматриваю, Андрюша. Только попробуй сотворить, что вчера хотел. Только попробуй. Я-то всё знаю, и не только я.

Парень вздрогнул, сел в машину и уехал. Лесняков выругался про себя. Вот поэтому ему и не давали повышения, вечно лез не в своё дело. Сказало же руководство, что само разберётся, это их ответственность.

Хотя если они ошибутся, крайним будет как раз он. Настроение испортилось. Но зато напугал ублюдка. Не просто так эти парни чуть его не кончили там.

Но как, интересно, они его засекли? Время не сходилось. Волков-то объяснял спокойно, он-то хитёр. А вот второй парень, который из Чечни приехал, говорил не так уверенно и что-то скрывал.

Даже осталось впечатление, будто они знали, куда идут и на кого. Но разобраться с этим Лесняков не успел, ведь урод снова на свободе. А следить за ним сутками опер не сможет.

Глава 6

Выслушав, что я сказал о бое, Женя сходил домой и притащил оттуда свою заначку. Десять купюр по сто тысяч, целый лимон, всё, что осталось от продажи москвича. А Кирилл очень долго совал мне свои заработанные двести тысяч.

— Да ерунда, ещё заработаю, — спорил он. — А ты как выиграешь, ещё ставки сделаем.

— Так не выйдет, — ответил я. — Я не знаю все бои и матчи, только некоторые.

После того поражения я никогда больше не делал ставки. Да и все результаты, само собой, я не помнил. Да, когда будет матч Аргентины и Ямайки, я поставлю на результат 5−0, потому что песня въелась в голову, но когда это ещё будет?

Только если будут какие-то события, которые я помнил точно, как сегодняшний бой. Да и опасно постоянно и часто выигрывать. Один раз ладно, но вот когда начнёшь побеждать постоянно, многие это заметят.

Так что заработки на ставках будут делом редким, но верным, вот как сейчас. Да, пусть вчера я немного изменил ход истории, но эти несколько дней точно не повлияют на бой двух боксёров на другом краю света.

— Идём? — спросил Женя, отпив воды из ковшика.

— В таком виде тебя не пустят.

В том заведении присматривались к посетителям, так что парня в военной форме могут не впустить. А если ещё Женя при этом психанёт, о заработке можно забыть. Беда в том, что он после армии одежды себе почти не покупал, а школьная ему уже мала, он сильно раздался в плечах и подрос.

Но хоть мы с ним почти одной комплекции. Дал ему свою белую рубашку и брюки. Так мы и пошли, неся у меня в кармане миллион и двести тысяч Кирилла. А я пока вспоминал тот день и продумывал, что делать сегодня. Риск надо свести к минимуму, ведь мы идём не на прогулку.

На улице жара, а ещё влажно после вчерашнего дождя. Народу встречалось немного. Дед забрал машину, так что в город мы пошли через мост-виадук, который проложили над железнодорожными путями. Раньше бы я нагло пошёл через пути, но двадцать пять лет работы на железке дисциплинируют.

Зато посмотрел сверху на родное ремонтное депо. Некоторые здания ещё не построили, до сих пор нет первого корпуса, где на меня наехала колёсная пара. Люди ходят без светоотражающих ярких жилетов-желтух. Электровозы ещё не появились в этих краях, только тепловозы.

Дальше шли пути, на которых стояли бесконечные составы леса и цистерны с нефтью, которые гнали в Китай. Кроме этого, были составы с металлоломом. Вывозили всё, что можно и что нельзя. А в ответ приезжал китайский ширпотреб, дешёвые вещи плохого качества, спирт и наркота.

В городе прошли мимо рынка, где мы с Кириллом были вчера, и добрались до бара «Байкал». Хотя баром я бы это не назвал, это больше кафе или ресторан.

Здесь два заведения в этом двухэтажном кирпичном здании. На первом этаже летнее кафе, на втором ресторан, куда пускали только избранных гостей. А в подвале разливали пиво и показывали матчи по кабельному. Матчи показывали и наверху, но туда нас не пустят, нам в подвал.

В летнем кафе ещё никого не обслуживали. Немолодая женщина мыла полы, а официанты ожидали больших гостей. В стороне стояла небольшая очередь посетителей к двери в подвал, рядом с которой стояли два амбала. Они внимательно смотрели, кто идёт, проверяли, нет ли оружия или своего алкоголя. Пить можно только то, что наливают здесь, своё нельзя.

Мы с Женей встали в конец очереди. Он весь извертелся и поправлял рубашку, которая на нём плохо сидела. Но зато вид теперь как у обычного парня тех времён, только не стриженный под машинку, сильно оброс. И до сих пор опухший после запоя.

В кафе играла музыка, из колонок раздавалась песня Татьяны Булановой «Ясный мой свет». Но вскоре началась какая-то суета. Официант, выслушав подошедшего к нему братка, сменил кассету, и скоро запела очень популярная «Братва, не стреляйте друг в друга». Тогда она играла отовсюду, а по телевизору часто крутили клип.

— Куда? — спросил амбал, преградив нам дорогу.

— В зал, — сказал я. — Ставки сделать, бой посмотреть, выпить.

— Он уже пил, — амбал покосился на Женю. — Он туда не идёт.

— Мы вместе, — спокойно произнёс я, потому что Женя уже начал кипятиться. — Пришли вместе, спокойно посмотрим и сделаем ставки.

Охранник пристально на нас посмотрел, но кивнул. Только заходить пока рано, надо немного подождать одного человека. Надеюсь, я не сильно ошибся и он скоро приедет.

Женщина с тряпкой, которая мыла полы, торопливо ушла, официанты выстроились у входа в кафе, а рядом с крыльцом ресторана остановился чёрный джип. Оттуда вышло ещё несколько амбалов в костюмах и тёмных очках, которые разошлись по территории. Один встал перед нами.

Телохранители, хотя они больше для статуса, чем для реальной охраны. Много случаев в эти годы доказали, что если захотят убить, эта толпа громил не поможет. Зато было модно держать при себе таких людей.

Они ждали хозяина, и уже вскоре у крыльца остановился чёрный БМВ. Охранник открыл дверь, оттуда сначала вышел худой, но крепкий мужчина в чёрном костюме и прилизанными волосами. Он огляделся и помог выбраться блондинке в дорогом синем платье.

Их я и ждал. Этот мужчина — Игорь Крюков, глава пивзаводских, а девушка его сестра. Я видел разных бандитов в своё время. Были опасные для всех убийцы, психи, громилы, а вот таких, как Крюков, я встречал мало. Вежливый, осторожный, но очень жестокий.

Он молод, ему всего тридцать, хотя выглядит на сорок из-за морщин и усталого лица. В самом начале девяностых он ходил с нами на кикбоксинг к Семёнычу, где занимался в самой старшей группе, но помогал нам, пацанам помладше. Помню даже, как занимался со мной, держал мне лапу. Его очень уважали, особенно Семёныч. А младшая сестра Крюкова училась со мной в одном классе.

А вот когда начался развал всего, Крюков не растерялся. Он собрал других парней из своей группы, и начал работу с кооперативами. Крышевал их, требовал денег за защиту. Кто отказывался, на их примере показывал, что будет, если ему не платить.

Потом, когда открыли границу с Китаем, он тщательно следил, кто туда едет, что возит и делится ли с ним прибылью. Он же запустил руки в выдачу талонов, когда повсюду не было еды. Чуть позже подмял под себя пивзавод, в честь которого и стала называться его банда.

Причём никакие прозвища к нему не липли, его все так и называли Крюков или Игорь Иваныч для своих. Даже Крюк не прижилось.

Потом он развернулся по-настоящему. Пока другие банды появлялись и исчезали, пока авторитеты дохли пачками, он продолжал свою работу. Использовал пивной завод как инструмент. Если кто-то в области хотел податься в политику, он шёл к Крюкову, а тот пригонял фуры с водкой и пивом, которую раздавали населению от лица кандидата.

Даже мэр города, дядя того маньячного ублюдка, хоть и связан с бандой мясокомбината, от помощи Крюкова не отказался. Мэр Муратов устраивал всех, от братвы до губернатора, поэтому все смогли договориться.

С помощью водки и продуктовых наборов из суповых костей и куриных тушек, которые выдавались избирателям, Муратов одолел на выборах хозяина рынка, который приказал продавцам торговать со скидкой себе в убыток перед выборами. Бесплатная еда оказалась лучше дешёвых вещей.

Много связей у него есть, и много чем он занимался. Братва с Дальнего Востока поставляла ему японские тачки, знакомый военный комиссар помогал отмазывать людей от армии за деньги, и ещё много чего. И это не говоря о тревожных слухах, что ходят о нём.

А ещё он очень азартный человек. Пока мы с Женей шли сюда, я подумывал, не предложить ли Крюкову личный спор насчёт того, кто победит. Ведь Крюков же приехал сюда посмотреть бой с сестрой, и обязательно сделает ставки.

Но я обдумал всё хорошо и передумал. Да, у Крюкова есть определённая репутация и он вполне бы отдал деньги… с другой стороны, бандит, проигравший в споре, вполне может повести себя не так, как от него ожидают.

Так что я решил обойтись меньшим риском. А то на виду он может деньги и отдаст, а потом я окажусь где-нибудь в лесопосадках за городом или на его личном кладбище, которое по слухам находится на территории пивзавода. Нет, так рисковать не буду, сделаю проще.

Крюков часто появлялся в городе с сестрой Машей, которая училась со мной и Женей в одном классе. Маша любила смотреть бои, да в и зале часто ходила к нам.

Она-то нас и узнала. Вернее, я сам ей помахал, ведь появление Крюкова мне и нужно. В прошлый раз он меня не вспомнил, но надо, чтобы вспомнил в этот. Облегчит мне работу.

— Игорь, смотри! — Маша остановилась. — Там Макся и Женя! Столько вас уже не видела! Где пропадали?

Амбал, который нас заслонял, тут же отошёл. Улыбающаяся Маша в дорогом платье, увешанная золотыми украшениями, подошла ближе. Крюков и сам нехотя приблизился к нам, с подозрением приглядываясь к нам. Наконец, в его взгляде проявилось узнавание.

— Здорово, парни, — тихо сказал он. — Как сами?

— Не жалуемся, — ответил я. — Пришли бой посмотреть.

— Ну и хорошо. Но если работа нужна, к Фролу подойдите, — Крюков показал на своего бригадира, который стоял в отдалении. — Или если дело какое открыть решишь, тоже к нему. Пошли, Машка, посмотрим, как Тайсон этого негра порвёт.

Сегодня будут драться два негра, но Тайсон-то был почти своим, его уважали за суровый нрав и дерзкий характер. Поэтому и ставки все будут на него.

— Но Холифилд в прошлый раз победил! — спорила Маша.

— А сейчас Тайсон его прямо там и закопает.

Крюков с сестрой ушли. Фрол глянул на меня, особенно покосился на Женю, который легко выдержал взгляд, и ушёл следом. Амбал, который стоял на входе в подвал, пропустил нас без проблем. Даже короткого разговора с Крюковым хватило, чтобы нас не трогали. Этим я и хотел воспользоваться.

— Любят они выделываться, — сказал Женя, пока мы спускались по узкой лестнице. — Одни понты, а как под обстрелом окажутся, сразу полные штаны насрут.

— Не спорю, Женя. Но давай сегодня заработаем. А сраться нас они будут потом.

Он усмехнулся. Хорошо, что он пошёл со мной. Без него идти было бы опасно. Два крепких парня — не один, уже не каждый рискнёт грабануть. Да и к Семёнычу с ним как-нибудь зайдём, расскажу ему о том, что делец Родионов хочет занять зал.

Надо это дело не бросать, и других подтянуть, кто там учился. Крюкову про зал говорить не буду, оставлю это на самый крайний случай, если не помогут другие способы. Такой человек точно не поможет по доброте душевной, только по расчёту.

Женя закурил из пачки родопи, хотя в зале и так стоял сплошной сигаретный туман, хоть топор вешай. Над стойкой стоял здоровенный телевизор, по которому показывались помехи.

Усатый мужичок настраивал канал, бой вот-вот должен был начаться. На чёрной доске мелом были расписаны ставки. Явный фаворит — Тайсон, хотя он и проиграл первый бой с Холифилдом. Деньги принимали в отдельной комнате за стальной решёткой, туда я и направился.

— Всё на Холифилда, — сказал я лысому старичку в очках, который только что загнал толстую пачку рублей в машинку для счёта денег. — Победа после третьего раунда, дисквалификация соперника за нарушение правил.

— Один к трём, — ответил он. — Но потеряешь свои деньги.

— Записывайте.

Он через прутья решётки взял тоненькую пачку рублей, тщательно пересчитал и проверил, что не фальшивки, потом выдал мне квитанцию на серой бумажке.

— Реально что ли так и будет, кхе? — Женя усмехнулся и достал новую сигарету. — Но ты явно чё-то чуешь, Волк.

— Не всё, далеко не всё. Но этого нам пока хватит, Женя.

Сели за стол в угол. Ящик ещё не починили, картинки не было. Из хриплых колонок пел Михаил Круг про Жигана-Лимона. Владимирский централ тогда ещё не появился, это потом он будет играть везде, где только можно.

В зал набивались люди. Пришли и мои знакомые, Петруха и компания, с которыми я пил в своей прошлой, первой жизни. Все демонстративно сели от меня подальше, чему я был только рад.

Даже представить себе не могу, что хоть один из них сделал бы то же самое, что вчера для меня сделал Женя, когда отправился на помощь, не спрашивая ни о чём. Буду держаться своих.

— А ты чё, Игоря Иваныча знаешь? — спросил круглолицый мужик в чёрном спортивном костюме, который сел рядом со мной.

Вид бандитский, на пальцах золотые перстни, на шее толстая цепура. Смотрел на меня изучая, будто проверял, испугаюсь я или нет. Я не пугался.

— Занимались в зале с ним, — всё так же спокойно сказал я. — Вот и вспомнил меня.

— Ого. Ну, Игорь Иваныч бои смотреть любит. Сёдня Тайсон этого негра уделает.

— Тайсон проиграет, — уверенно сказал я. — Дисквалифицирует. Слишком он злой, сорвётся.

— Да ты гонишь! Да не проиграет он!

— Проиграет. Сто пудов сорвётся, начудит и проиграет. Победу получит второй.

Браток покачал головой. Не поверил. Ну а я делал вид, будто просто предположил, учитывая взрывной характер Тайсона.

— На сто баксов даже готов поспорить? — спросил браток, сверля меня глазами.

— Поспорим.

— Ну, — браток засмеялся и закурил ЛМ. — Тут ты зря. Но смотри, тебя никто не заставлял. Потом не бегай жаловаться Иванычу, что тебя обули. Всё сам.

Он отошёл к своему столу, хвастаясь лёгкими деньгами, а вскоре оттуда подошёл ещё один, бритый наголо, со сломанным носом и сбитыми костяшками пальцев. С ним поспорили о том же, только на двести долларов. Хотя он предлагал на тысячу, но я не стал, это уже много и может грозить неприятностями. Хватит и двести.

Братки поухмылялись, думали, что поставили меня на бабки. Женя не вмешивался, только курил. Горка окурков росла в стеклянной пепельнице.

Я думал подойти ещё к кому-нибудь. Но мне не хотелось спорить с простыми людьми, кто ставил с таким трудом заработанные деньги. У бандитов отнимать не жалко, но сильно жадничать тоже не буду, рискованно. Возможностей заработать ещё полно.

Настроили телевизор, но изображение рябило, да и сигаретный дым в зале мешал смотреть. Показ нелегальный, иногда прерывался, комментаторы говорили на английском, но никто их не слушал, ведь все в зале обсуждали, какой Тайсон молодец и вообще крутой.

По ящику показывали далёкий Лас-Вегас. Один бандит хвастался, что летал туда в прошлом году и просадил в этом самом казино три тысячи баксов. Начинался бой, о котором в моё время слышали все. Публика радостно загудела, когда выходил Тайсон, и недовольно замычала при виде Холифилда.

Бой я помнил так себе, но вспоминал по ходу. Холифилд дрался грязно, бил головой. Думаю, поэтому Тайсон и не выдержал. Сначала один укус уха, потом второй, что встретили одобрительным смехом… плавно переросшим в негодование, ведь бой остановили.

Третий раунд закончился, вскоре последовала дисквалификация. На ринге творится хрен знает что, там все толпились, орали, некоторые даже дрались. Холифилд удержал пояс ценой кусочка уха, Тайсон проиграл, а большинство тех, кто сюда пришёл, остались без денег.

Возмущались и в зале, пока амбал у входа не призвал к порядку. Думаю, в ресторане наверху люди тоже остались недовольны. Кто-то заказал себе водки, включили музыку, но большинство уходило в мрачном настроении.

— Держи, — круглолицый бандит положил передо мной сотку баксов, хлопнув по ней ладонью. — Всё как договорились.

Второй бандит, лысый, ударил кулаком по столу.

— Ты что-то знал! — заявил он с напором. — Не просто так спорил.

Женя поднялся и потянулся за стулом, без всяких прелюдий собираясь врезать братку, но я его остановил. Подраться всегда успеем.

— Бой в прямом эфире, — ответил я. — Заранее никто не знал и знать не мог, только предполагать. И как бы я по-твоему посмотрел бой раньше? Всё честно, так что давай, как договорились, двести баксов, или мне к Фролу идти? Я тебя не заставлял спорить, ты сам предложил.

Лысый шумно выдохнул через нос и затянулся сигаретой, глядя мне в глаза. Но я выдержал взгляд.

— Да я шучу, — он засмеялся. — Вот твои грины.

Положил две бумажки по сто. Это просто такая публика, что всегда пытаются так вихлять и запугать соперника. Хотя, если бы не короткий разговор с Крюковым, выбить деньги было бы сложно.

Впрочем, я и рассчитывал на этот разговор, и что его сестра нас узнает. Да и такие деньги для братков с пивзавода небольшие.

Пришлось повозиться и на кассе.

— Деньги только через неделю, — заявил старичок. — Я кассу закрыл, приходи через неделю или лучше через две.

— Лучше бы сейчас, — сказал я. — Мало ли что будет потом. Время сложное, всякое бывает.

Бандит, охранявший кассу, что-то шепнул, я услышал только тихое «с Крюковым говорил». Короткий разговор с главным бандитом творит чудеса, хотя никто и не слышал, о чём мы с ним говорили.

Вот и мой выигрыш, триста долларов и три миллиона шестьсот тысяч деревянными. Доллар тогда стоил примерно около семи тысяч рублей, но я точно не помнил. Потом, когда пройдёт реформа, будет стоить семь рублей, а потом, после дефолта, резко рванёт вверх.

Так что эти хрустящие бумажки с Франклином побудут у меня, ещё пригодятся.

— Мне только мои верни, — сказал Женя на выходе. — И хорош, больше не надо. А баксы в дело, пригодятся потом.

— Играли на твои, вот ты и заработал тоже, вместе же пришли.

Уговорил его, чтобы он взял сверху пятьсот тысяч. Свою долю получит и Кирилл, который тоже вложил. По дороге зашли в магазин, купил хлеба, нормального масла вместо Рамы и колбасы из местного мясокомбината. Пусть его держали бандиты, но качество они сохранить умудрились, как и технологии.

Хотели ещё сходить в зал Семёныча, но таскаться с деньгами по городу, особенно когда начинало вечереть и смеркаться, мне не хотелось. Пошли домой, снова по мосту.

С другой стороны, когда мы спустились и оказались в частном секторе, нас ждали. В конце узкой пустынной улочки чёрная Тойота Марк 2. Едва нас разглядели, как оттуда сразу вышли трое. Нет, это не грабёж. Одного я знал, этот тот тип, что тогда быковал на Семёныча и получил от меня. Второй был водителем, третьего я не видел раньше.

Нашли меня, но в городе подходить не рискнули. Сейчас людей вокруг нет, но вряд ли это их остановит. Эти, похоже, не видели меня сегодня рядом с Крюковым.

— Привёл кентов? — спросил я. — Не поможет.

Вместо ответа бандит достал из салона новенькую биту. Три амбала, один с битой, против нас двоих. Никуда отсюда не деться, придётся снова подраться.

— Родионов тобой очень недоволен, — с угрозой сказал бандит, похлопывая битой по ладони. — Чтобы больше к нашему залу не подходил и не мешал. Или хана тебе.

Женя хмыкнул и похрустел шеей.

— А это и не ваш зал, — ответил я и повесил пакет с продуктами на ближайший забор, чтобы не растоптали.

Глава 7

Эти трое крепкие и высокие, но в уличной драке это не всегда помогает. Но вот то, что их трое, и есть бита — это серьёзное преимущество.

— Ты в стороне постой, Волк, — тихо сказал Женя. — А я с ними разберусь.

— Ну да щас, — ответил я. — Буду я в стороне стоять, жди. Ты этого с битой возьми, а я остальными займусь.

Водитель кажется не особо храбрым, надо выключить его первым, чтобы не мешался. А вот третий, крепкий короткостриженный парень в майке, который отбросил горящую сигарету, меня напрягал. Он казался самым опасным среди них. Вроде я как-то видел его в зале у Семёныча, но не мог вспомнить, кто это.

Они подходили ближе. Схватку начал Женя, вообще без всяких подготовок. Он набрал горсть песка под ногами и швырнул в глаза быку с битой. И сразу напал, ударяя с ноги.

Я тоже не ждал. Пнул по бедру водилу, вмазал прямым правым ему в морду. Он отошёл, а я пнул его в корпус. Хорош с него, он скривился и согнулся, громко ноя от боли.

А вот тот, рыжий, напал на меня. Я закрывался, но он бил он умело. Целился точно, прямо мне в голову, плюхи увесистые. Я получил раз в скулу, но защитил челюсть от следующего удара. Пнул его лоу-киком, но он подставил ногу, я задел его голень. Мою собственную пронзила боль, но я устоял. Хитёр, гад, точно занимался кикбоксингом.

Передышки ему давать нельзя, он куряга, терял дыхалку. Я задел его джебом левой два раза, снова лоу-кик в бедро, от которого он закрыться не успел, и опять короткий джеб. Пытался подловить его на мощный удар правой, но не удавалось.

Дыхалка уходила, но тот выдыхался быстрее. Снова пнул его его в ногу, сразу добавил джеб и в этот раз врезал правой, сильным боковым. Он пытался защититься, но без больших боксёрских перчаток это сложно.

Сразу поплыл, но ударил меня в ответ правой. Я пригнул голову, встречая его кроссом. Кулак столкнулся с его челюстью, рыжий поплыл сильнее, а я его повалил на землю и насел сверху. Несколько ударов, и он уже не мог защищаться.

— Брось, — раздался спокойный голос.

Женя уже отобрал биту и навис с ней над водителем, который доставал из кармашка штанов складной нож. Водитель послушался. А Женя присмотрелся к нему и спокойно, как-то буднично, размахнулся битой, целясь в голову.

Убьёт же.

— Женя, — позвал я. — Ты чего? Сядешь же из-за него!

— И что? Зато эту погань…

— Женя, — я поднялся. — Люди видят. Сядешь на зону. А помнишь, что мы хотели? Тут без тебя никак не обойдётся. Спокойнее.

Из-за заборчиков и окон домов на драку смотрели любопытные. Побитый водитель уставился на биту, рот дрожал. Женя шумно выдохнул через нос, подошёл к машине и со всей дури врезал ей битой в капот, потом разбил боковое зеркало и швырнул биту далеко по улице. Толстая палка упала в лужу, разбрызгав во все стороны капли воды.

Он снова выдохнул и посмотрел куда-то в сторону. Я оглядел соперников. Тот, с которым я дрался, явно почуял, чем пахнет, поэтому продолжал лежать, не двигаясь.

Я посмотрел на свои болевшие кулаки. С двухтысячного года не дрался ни разу, а тут за несколько дней уже третья драка. И точно не последняя. Лицо горело, пару ударов я пропустил.

— В следующий раз не попадайтесь, — сказал я. — Будет хуже. А к Родионову я сам схожу. Хрен ему, а не наш зал.

Я снял пакет с продуктами с забора и пошёл дальше, Женя следом за мной, глядя себе под ноги. Те трое медленно поднялись, когда мы отошли, а водитель всплеснул руками, глядя на зеркало и вмятину на капоте.

Посмотрел на Женю, он всё ещё зол.

— Завтра сначала на железку сходим, — сказал я спокойно. — Тебя и Кирюху туда устроим на лето. Но я уже говорил.

— Чё мне там делать?

— Да ты пока один тут сидел, одичал немного. Да и с людьми увидишься, присмотришься к ним, кого к нам потом можно будет переманить. Кто покрепче, да посмелее, нормальные ребята нужны. Пойдут к нам, где ещё деньги-то взять. А кто через такое, как ты, прошёл, в людях разбирается, я знаю.

Он недоверчиво хмыкнул. Я уже рассказывал ему свои планы сегодня. Не сказал бы, что он прям загорелся этим, но зато принял, как должное.

Повернули за угол и пошли по нашей улице, до дома близко.

— Эх, там-то всё по-настоящему было, — тихо сказал Женя и поскрипел зубами. — А здесь как будто искусственно всё. Не так, как надо. Не понимаю я, как тут всё работает, Волк, и что людям здесь надо. Не могу разобраться.

— Разберёшься, Женя. Но поработаешь немного, чтобы без дела не сидеть. А осенью начнём всерьёз.

— А что учёба?

— А, — махнул рукой. — Будто я там что-то не знаю… ну после железки в зал пойдём к Семёнычу. А то у тебя техника хромает, надо восстанавливать.

— У меня? Кхе! Сам-то получил по роже!

— У меня-то их двое было, а ты и с одним едва справился, — я усмехнулся.

— Ты даже не смотрел, как я его уделал, — он заметно оживился.

На улице детвора играла в футбол китайским оранжевым мячом. Вместо ворот тут были заборы. Мяч громко врезался в серые доски.

— Надо было биту взять, — Женя ненадолго задумался. — Пацаны иногда в лапту играют, только черенками от лопат. Распилят и играют. Им бы такая бита пригодилась.

— Дашь им биту, а эта шпана потом банду устроит, будут деньги выбивать из дяди Серёжи.

Женя расхохотался. Футбольный мяч покатился в нашу сторону, я не удержался, разбежался и пнул его детям назад.

— Хорошо, что ты приехал, Волк, — сказал Женя, когда подошли к калитке. — А то я бы бухал. Или к Фролу бы пошёл, на работу.

— Заходи к нам, поужинаем.

Кирилл сидел на крыльце, строгал палочку складным ножиком. Ножик не китайский, а настоящий швейцарский. Это ещё наш отец подарил, когда был живой. Острый, как бритва, и точился легко.

— Я радио слушал! — объявил брат восторженным голосом. — Всё ухо откусил ему! Тайсон выдал!

— Всего-лишь кусочек, — сказал Женя. — Зато бой, и правда, годами будут вспоминать. Как Волк и сказал.

Кирилл удивился ещё сильнее, когда я вернул ему его две сотки и добавил столько же сверху.

— Ого, хороший улов! Ништяк!

Показал ему ещё три сотни баксов, отчего Кирилл едва не присел.

— В общем, дело идёт, — сказал я. — Что там на ужин?

— Так тебя ждём. Что-нибудь сообразим.

Дед посмотрел на мою рожу, но я сказал, что это шпана на нас накинулась, а мы с Женей отбились. Раз мы оба трезвые, то он поверил. Да и в целом, я сказал правду.

Ужин вышел неплохим. Раз я купил хорошего масла, а молоко ещё оставалось, сделали пюре из картошки. Тем более, прошлогоднюю картошку надо доедать, скоро будет свежая. Из мяса у нас только курятина, но курятина ещё была живая и сидела в курятнике, так что Кирилл просто пожарил колбасы, напевая старую песню про два кусочека колбаски.

Уже совсем стемнело, по телевизору начались новости, но посмотреть мы их не успели, погас свет. По привычке пройдясь по Чубайсу, дед зажёг свечу, которая всегда стояла рядом как раз на такой случай. Так что доужинали и разбрелись спать.

* * *

В своё время я закончил железнодорожный институт и прошёл все должности в депо от слесаря-дизелиста до заместителя начальника по ремонту. После института вполне можно было сразу стать бригадиром, но я хотел разобраться во всей работе полностью и самому, так что начинал с низов.

Но в этот раз я не собирался снова устраиваться на эту же работу. Парней устрою, хотя надо будет постараться это сделать, ведь сейчас там меня никто не знает.

Заставил всех побриться, в нашем депо с этим строго даже в 2020-х. Пошли с самого утра, когда должна была закончиться планёрка, и мы бы предстали перед нынешним замом по ремонту.

Ворот на территории депо ещё нету, а охранник на входе всего один. Пожилой мужчина кормил грязного чёрно-белого кота, который жил поблизости.

Воровать тут уже особо нечего, всё уже утащили. Но дизельное топливо локомотивов всё ещё ценилось хорошо, так что ночью тут дежурила дополнительная охрана. Поэтому топливо воровали днём. Но куда чаще локомотив останавливался на перегоне, и сливали всё прямо там, в чистом поле. Иногда братва нагло перегораживала пути для этого, но грузоперевозки — дело серьёзное, как и крыша, так что это со временем прекратили.

Ещё ценилась медь, особенно в тяговых электродвигателях и генераторах, где её целая куча. Но это охраняли строже.

Помню, как работал здесь в конце девяностых после института. Запчастей толком и не было, ремонтировали всё как получится. Единственный источник получить редкие резиновые кольца, прокладки и прочий дефицит — это когда локомотив приходил с капитального ремонта вместе с ящиками зипов. Не зря даже некоторые прокладки называли «золотой резиной», уж очень она была редкой, но очень нужной.

Но как-то тепловозы всё же умудрялись ездить даже в таких условиях. Люди работали.

— Вам дадут книжку правил технической эксплуатации железных дорог, — сказал я, когда мы вошли на территорию депо. — Выучить всё. Там и как можно ходить, и как нельзя, и всё остальное. Спрашивать будут.

Несовершеннолетнего Кирилла не возьмут на серьёзную должность, но что-нибудь предложить ему смогут. Красить что-нибудь, или уборка. Платить будут мало, но зато покормят.

Да и не всё же лето ему сидеть дома, подзаработает себе собственных денег. К осени у него уже будет больше миллиона по старым деньгам. Тогда же и как раз начнут менять деньги на новые, если я не путаю.

Женю взять могут серьёзно. Долго он не поработает, я его потом заберу к себе, но пока пусть тоже посидит здесь. А я займусь всем остальным.

Наверное, это моя привычка, но я не любил, когда кто-то сидел без дела. Поэтому и привёл их сюда.

В ремонтном корпусе шумно. Ручных раций не было, вызывали друг друга по системе оповещения, нажимая кнопку на пульте в определённых местах. Машинисты прогрева загоняли локомотивы в ремонтный корпус с помощью сигналов флажками, фонарями и руками. Грузовых электрокар тоже нет, тяжёлый цилиндровый комплект поставили на большую тележку, которые катили мимо нас два парня. У задних ворот корпуса стоял грузовик с колёсными парами, их ещё не выгружали.

— С ними аккуратнее, — предупредил я. — А ещё лучше — держитесь подальше от них.

Мимо нас прошли три замерщицы, в руках несли измерительные шаблоны. Девчонки симпатичные, стройные, даже измазанная в мазутке х/б форма не портила их вид.

— Ну не зря ты меня сюда затащил, Волк, — Женя усмехнулся. — Какие тут ходят.

— Девушки из высшего общества, — с улыбкой напел Кирилл.

Добрались до комнатки, где сидели мастера. Компьютера с включенной АСУТ-Т ещё не было, само собой, зато стояло несколько телефонов. Тут же сидел диспетчер по ремонту, но его я не помнил, зато узнал зама по ремонту, сидящего во главе стола.

Коренастый и очень загорелый усатый мужик орал на слесаря:

— Да из-за тебя машина на межпоездной ремонт попала!

— Но я… — робко отвечал парень.

— Ты её отписал, что сделана, а она в депо вернулась!

Этот зам по ремонту — Кочергин Трофим Вальерьевич, я его хорошо помню. Хороший был мужик, и я действительно рад, что снова вижу его живым. Просто уже за последние дни привык видеть людей со своей молодости, и это уже не удивляло. Человек привыкает ко многому.

— У нас и так ни хрена не платят! — продолжал орать Кочергин. — Так ещё и ты свои керенки кидаешь! А мужики премию не получат!

— Извините, Трофим Валерьевич, — прогундосил парень. — Я не хотел…

Керенки — это старое выражение в депо, которое у нас было живо до сих пор. Означало плохо сделанную работу.

Знал я и того, на кого орут. Смех сдержал с трудом, потому что этот испуганный парень в грязной робе — Иванов Сергей Евгеньевич, будущий начальник депо. Это он тогда орал на парня в мой последний день прошлой жизни. Так уж устроено на железке — орут на тебя, пока ты молод, потом орёшь ты на более молодых.

Под робой у Кочергина тельняшка, он десантник, прошёл Афган. Обратил на нас внимание, но рявкнул в последний раз.

— Объяснительную мне! Живо!

Будущий начальник депо выскочил с красным от стыда лицом, а нынешний зам по ремонту развёл руками, глядя на диспетчера.

— Ну а что мне делать? Не выгонять же его, а то в бандиты пойдёт. Ну а вы чего? От Бори Волкова?

Это он про моего деда. Я кивнул и сел за скрипнувший деревянный стул.

— Да. Я Максим Волков, привёл парней устроить на лето.

— Мест мало, у меня там очередь за забором стоит, кто сюда хочет. Зачем мне вас брать?

Очереди не было, но да, на железку устроиться хотели многие, это одно из немногих мест в городе, где в последние годы зарплату платили и задерживали редко. Не все уже хотели в бандиты, особенно ближе к концу 90-х, когда стало понятно, чем это опасно.

— Спроси у них что-нибудь, — предложил усатый диспетчер. — Если знают, то возьми. Но попроще что-нибудь.

— Ну ладно, — зам по ремонту усмехнулся в усы. — Сколько колёс у тепловоза, хе?

Женя задумался, Кирилл приоткрыл рот и посмотрел в потолок, а я спокойно ответил:

— По шесть пар на секцию.

— Хм. Тогда спросим посложнее. Какие двигатели там стоят?

Наверняка, он хотел, чтобы я сказал дизельные, но я немного углубился в тему.

— У тех, что я видел в корпусе, 10Д100 и Д49, — сказал я.

— А как понять, где какой? — диспетчер задал каверзный вопрос.

— У сотки на крыше торчат две квадратные трубы выхлопного коллектора, а у сорок девятой одна, круглая.

Кочергин и диспетчер переглянулись.

— Хоть чему-то в институте учат, — сказал зам по ремонту.

— Нет, — я покачал головой. — Там учат другому. Философии, математике и географии. Хотя я слышал, в конце учёбы что-то такое будет, по железным дорогам.

— Хм, — Кочергин хмыкнул и положил на стол пачку красной балканки. — Тогда сложный вопрос. В чём разница между ТО-1, ТО-2 и ТО-3?

— ТО-1 делает локомотивная бригада, ТО-2 — на пункте техосмотра раз в три дня или по пробегу, для пассажиров чаще. ТО-3 делают в депо, это уже ремонт.

— Вот всё знаешь, — Кочергин закурил, следом закурили диспетчер и Женя. — Ну тогда самый сложный. Как затягивать цилиндровый комплект? В каком порядке?

— В три приёма, крест-накрест.

Вопросы, на которые посторонний человек не ответит, но они очень лёгкие для слесаря-ремонтника, кто проработал хотя бы пару месяцев. Могли быть задать, конечно, и сложные вопросы — замеры колёсных пар, провисание автосцепки, цепи запуска, параметры ВВК. Но это всё слишком специфичные знания.

— Слушай, Волков, — Кочергин выдохнул дым. — А зачем мне брать их, если всё знаешь ты, а не они?

— Ну если я это знаю, то могут выучить и они. Да и буду подсказывать, если надо.

— Хм, — он подтянул жестяную пепельницу. — А сам чего? У нас техосмотр открывается, возьму пока туда слесарем, а если и правда всё знаешь, месяца через три бригадиром станешь.

— Нет, — я покачал головой. — Во-первых, учусь, во-вторых, у меня своё дело. Но пока оно раскрутится, не хочу, чтобы парни сидели без дела. И если места есть, буду рад, если возьмёте, Трофим Валерьич. Кто-то же в отпуске сейчас наверняка, места есть.

Сказал честно, не хотел вихлять. Да и Кочергин сам всё видит, он в людях понимает и распознает, правду ли ему говорят. Он посмотрел на Кирилла.

— Придётся пов***ть, парень. Готов?

Кирилл закивал, прощаясь с беззаботным летним отдыхом. Но он работящий, пару месяцев продержится до начала учёбы и подзаработает ещё. Кочергин посмотрел на Женю.

— Тебя я помню, ты в Чечне был. В газете про тебя писали, сослуживца из горящей БМП вытащил.

— Чё-то такое было.

— Тебе там медаль обещали.

— Да хрен их знает, не было ничего, — Женя пожал плечами.

— А я в Афгане был, — он закурил новую. — Тут смотри у меня, чтобы всё спокойно. Мужики нормальные, хотя и есть те, кто по блатному на мир смотрит. Будешь пить, выгоню. За драку тоже.

— Пить не буду. А про драки — пусть сами ко мне не лезут, а я первым никого не бью.

— Замётано. Завтра в восемь утра, как штыки, в отделе кадров. Если ты, Волков, надумаешь, тоже.

Прошло неплохо и быстро. Мы зашли в деповскую столовую. На первое было суп с перловкой, на второе плоская котлета, а гарнир на выбор — пюре или рис. Но по опыту знал, что лучше брать рис, пюре часто бывает вчерашним или позавчерашним, есть невозможно. Кроме этого взяли целую тарелку пирожков с капустой и чай.

— Кирилл, ты в магазин сгоняй, — сказал я, подсолив немного суп. — Купи муки и мяса. Фарша накрутим, домашние пельмени уже и не помню, когда в последний раз ел. Только готовый фарш не покупай, там жир один и жилы.

— Ладно. Я ещё в гости схожу сегодня?

— Конечно, не спрашивай. А мы с Женей в город ещё раз. К Семёнычу в зал сходим.

Но я хотел идти туда не просто так. Надо уточнить у Семёныча, где сидит этот Родионов, и сходить в гости уже к нему. Пока поговорить по душам, ну а там, как получится. Этот делец должен крепко уяснить пару вещей про зал и про меня.

Глава 8

Возле зала Семёныча было спокойно, рядом со входом стояла только одна машина, старая синяя шестёрка. Наверное, какой-то батя привёз сына заниматься. Вошли в зал. Женя с интересом огляделся.

— Подзабыл уже, как тут всё.

Занималось несколько подростков, совсем уж тощих, наверное, детдомовские. Тренер строго смотрел на них, иногда покрикивая, если кто-то опускал руки в стойке или занимался без стараний. Увидев нас, пошёл навстречу.

— Я к тебе приходил, — строго сказал Семёныч, глядя на Женю. — Сказал же тебе, что нечего пить, лучше бы в зал ходил. Тут же свои все, помогли бы. Это полгода назад было, а ты только сейчас пришёл.

— Получилось так, — Женя пожал плечами.

— Ну хоть Максим к тебе приехал. Потренироваться хотите?

— Пока просто поговорить, — сказал я, прислоняясь к стене.

В зале прохладно, а вот зимой будет совсем холодно, заниматься почти невозможно, топят плохо. А судя по тому, что в каморке Семёныча не горел свет, его и не включили со вчерашнего вечера. Но всё же это помещение, с которым у меня связано многое. Мы его не отдадим.

Парни работали по лапам и грушам, доносились удары. Сюда бы не помешали нормальные тренажёры, а то из спортивных снарядов только гантели и гири.

— Что Родионов? — спросил я. — Был у тебя?

— Разберусь, Максим, — Семёныч поморщился.

— Он был у тебя или нет?

— Вчера был, — тренер посмотрел на двух парней, которые занимались в паре. — Сказал, что утром зайдёт с договором, но что-то нету его. Целый миллион обещал, благодетель.

— Ещё бы он здесь появился, — Женя хмыкнул.

Ну да, не удивительно. Родионов думал, что его громилы смогут с нами разобраться, но вышло всё совсем не так. Теперь он нескоро высунет нос, но я ждать не буду.

— Тогда я к нему заеду, — я посмотрел в окно. — Пока просто поговорить, чтобы он понял, с кем связался. Женя, а ты останься, вдруг он всё-таки явится. Главное, Семёныча слушай, чтобы всё нормально обошлось. А я потом вернусь. Ну или если застряну, зайдёшь за мной.

Женя подумал, но кивнул. Плохо без связи, сложно координироваться.

— Ну раз остаёшься, помоги мне, — Семёныч сунул Жене потрёпанные лапы. — Ты-то покрепче меня, а парнишкам надо хай-кики отрабатывать. У тебя же хорошо получалось, ты в них спецом был.

— Растяжка уже не та.

— А ты тренируйся побольше, да пей поменьше, — сурово сказал Семёныч. — За дело!

Узнал у тренера, где сидит Родионов. Рядом с рынком, в том же зале, которым он руководил, у него даже не было своей конторы. Кажется, он любитель напустить пыли в глаза. Но это не значит, что его можно недооценивать.

Пешком до рынка недалеко, минут десять, отправился туда. Сегодня жарко, но людей всё равно вокруг много, несмотря на рабочие часы. Чем ближе к рынку, тем больше их будет. Многие же приезжают сюда и из ближайших посёлков и деревень. Да и школьникам и студентам из местного ПТУ делать нечего, тоже собираются здесь, сидят на корточках в тени и щёлкают семечки.

Дошёл до перекрёстка, где ещё работали светофоры и только собрался перейти дорогу, как рядом со мной остановилась тёмно-красная девятка. Окна открыты, оттуда доносилась приглушённая песня про белого лебедя на пруду. Группа Лесоповал, вспомнил их.

Водитель смотрел на меня. Узнал его, этот тот круглолицый браток, который вчера спорил со мной на сто долларов. Сейчас на нём были тёмные очки и синий спортивный костюм, но всё ещё оставалась золотая цепь и браслет.

— А, это ты! — он заулыбался. — Давай подброшу, базар один есть.

— О чём?

— Так а на кого ещё ставить? — он засмеялся.

— Не знаю, меня только этот бой интересовал. Пока больше не ставлю.

— Ну садись всё равно, довезу, если рядом. Всё равно тут в районе надо крутиться. Да ты не ссы, нормально всё будет, довезу.

— Я не ссу.

Он выключил магнитолу. Я глянул, что никого нет на заднем сидении, и сел на переднее, которое было застелено плетёной накидкой. Набалдашники рычагов — красные розочки в оргстекле. Помню такое, это поделки с зоны. Тогда такое было модно. Заметил и перекидные чётки, висевшие на зеркале заднего вида, тоже из оргстекла.

Но куда интереснее другое, у него тут помимо магнитолы прямо в бардачок встроена радиостанция. Милицейская волна? Или, возможно, слушает дальнобойщиков.

— На рынок мне надо, — сказал я.

— Купить чё-то хочешь? — браток снова засмеялся. — Денежки мои потратить? Да не боись, угараю. Легко пришли, легко ушли. Бой-то всё равно крутой был, не жалею. Как он ему ухо оттяпал!

— Мне к Родионову заехать, — я посмотрел на него, чтобы увидеть реакцию.

— А кто это? — он удивился.

— Которые автоматы игровые держит на рынке.

— А, — браток махнул рукой и тронулся. — Фраер он. Всё понтовался, что Крюкова знает, а как до Иваныча это дошло, тот Фрола и меня отправил, поговорили с ним. Мелкая сошка.

— Значит, он никто.

— Именно. Но понтов много. У него даже зал бабла почти не приносит. Довыделывается. Всё у Иваныча другое помещение выпрашивал, говорит, расширяться надо. Но нас шеф конкретный, отвечает, нафига тебе, если ты с этим разобраться не можешь. Думаю, поменяет он его на другого.

Есть над чем подумать. У Родионова явно есть деньги, чтобы нанимать бандитов. Но нет влияния, чтобы просить о помощи кого-то покруче уличной шпаны. Это радует, будет проще отбиться.

Значит, против нас только Родионов, а пивзавод просто берёт с него деньги, но не лезет в его дела. Если так и будет плохо с убытком, Крюков поставит кого-нибудь другого, более грамотного управленца.

Может быть, поэтому Родионов так торопится с залом? Хочет доказать свою полезность Крюкову, пока ещё сидит на денежном месте? У него не выйдет, но лишь бы другой управленец не продолжил дело предшественника.

— Ну так что, на кого ставить теперь будешь? — допытывался браток, прикуривая ЛМ.

— Пока ни на кого, — ответил я, глядя в окно.

— Сказал бы, я бы побольше поставил, поделился бы с тобой, и пацаны бы заработали. Лавэ заколачивать на ставках, было бы неплохо.

— Пока ставить не на кого, — повторил я спокойным голосом. — С Тайсоном повезло, но это не значит, что с каждым боем будет так. Я поставлю только туда, куда уверен.

— Ну смотри, — браток пожал плечами. — Ты же Максим Волков, да? Узнавал я у братвы, некоторые знают тебя.

— А ты кто?

— Ваня Студент.

— А почему Студент?

— Так учился, — Студент засмеялся. — В юридическом! Но с преподом закусился, меня отчислили и сразу в армейку забрили, там меня так и прозвали. А потом отправили нас в одно место. В самый-самый ад.

Он снова засмеялся и показал на голову. Под короткой стрижкой заметен неровный шрам.

— Бутылкой ударили? — спросил я.

— Бутылкой? Ах-ха-ха, ну ты дал, — он повернул на улицу к рынку. — Ладно бы бутылкой. Осколком. Почётно, ха!

— Воевал, что ли?

— Типа того. В Грозном был, на том самом вокзале, если слышал. Вот и кента твоего узнал, но он меня не вспомнил. Им тогда досталось, смотреть страшно было, — он перестал улыбаться. — Запомнил я его, да.

— А чего ты в бандиты пошёл?

Рация зашипела, Студент замолчал, прислушиваясь. Что-то сказали, но я не понял, что именно. Говорил женский голос. Наверное, это диспетчер, а рация милицейская.

— Не они, — сказал он, кого-то имея в виду и посмотрел на меня. — Чего говоришь? Чё в бандиты пошёл? А куда ещё? Тут хоть бабки есть, и бабы любые, и водка, и всё, что хочешь. Не заслужил я этого, что ли?

— Так убить могут.

Он засмеялся ещё громче и остановился у задних ворот рынка. Улочка тут узкая, позади нас скопились машины, но никто не возмущался, что Студент здесь встал. Кажется, его тачку знают.

— А чё тебе этот Родионов нужен? — он сощурил глаза.

— Лезет он в наш спортивный зал. Себе забрать хочет.

— Гони его оттуда нахрен! — громко сказал Студент. — Тот ещё барыга, везде заработать хочет. Если чё, зови.

Он снова замер, вслушиваясь в рацию, но там диспетчер звала какого-то капитана.

— Опять не они, — Студент выбросил сигарету. — Жду тут одних фраеров. Ладно, Волков, это не твоя забота, у тебя вон, свои есть. Он там, дальше сидит, за киосками зал его.

Я вышел из машины, девятка тронулась дальше. Любопытный тип, я его раньше не знал и даже не слышал. Наверное, он даже одного возраста со мной. Но группировка пивзаводских большая, там были разные люди. В очередной раз на душе стало теплее, что смог оказаться здесь вовремя, а то бы Женя сейчас с ними бы разъезжал.

На заднем дворе рынка много грузчиков и продавцов, но здесь ничего не продавали. В этом месте находились склады, выгружали товар, принимали новый. Тут очень много китайцев, которые о чём-то громко переговаривались и спорили. Грузчики передавали друг другу картонные ящики с яблоками и зелёными бананами. Мандарины будут только на новый год, их часто покупали ящиками.

Но если сам рынок контролировала одна группировка, то эту территорию рядом с ним пока ещё держал пивзавод. В своё время за эти метры шла настоящая война, но сейчас денежное место давно поделено между бандами. Пока они ещё держались на каких-то договорённостях.

Чуть дальше был игорный клуб, хотя клубом это небольшое одноэтажное здание назвать было сложно. Серый кирпич, окна заделаны наглухо. Над входом яркая вывеска кислотно-фиолетового цвета «Клуб Вулкан». Неподалёку стоял знакомый чёрный марковник с разбитым зеркалом, водителя не было.

Это не единственный игорный клуб в городе, и кажется, не самый успешный, хотя людей было много. Прокуренное тёмное помещение, внутри куча шпаны, которые смотрели, кого можно обокрасть, и алкаши, которые трясущимися руками считали мелочь. Более обеспеченные люди сюда не ходили, к их услугам были казино или клубы поприличнее. Хотя и там всех обували.

Внутри помещения стояли гудящие и щёлкающие цветные автоматы, на некоторых нарисованы голые бабы, всё яркое и очень громкое. Ещё громче лязгающих автоматов играла музыка, «Тучи» от трёх Иванушек, которых я тоже подзабыл.

Выиграть в эти автоматы почти нереально, но когда это кого-то останавливало? Свет внутрь почти не проникал, тут как в настоящих казино — чтобы клиент не понимал, сколько часов он сидит внутри, лишь бы просаживал деньги.

Автоматы стояли плотно, чтобы как можно больше их сюда влезло. Поэтому Родионов и хочет расширяться, денег от этих машин ему явно не хватает. Да и в игорном деле за крышу наверняка отдают больше половины дохода. Но это не оправдывает Родионова. Нечего решать свои проблемы за счёт старого тренера, который с трудом держит свою секцию уже столько лет.

Хорошо, что Кирилл не играет в такие автоматы. Да и я тоже держался от них в стороне. Сейчас же пришёл сюда только чтобы разобраться с этим Родионовым.

Прошёл мимо зарешечённой кассы, за которой дежурила не шпана, а два угрюмых мужика, похожих на милиционеров. Возможно, это настоящие, просто подрабатывали здесь в свободное время и играли в карты.

А вот у другой двери мои старые знакомые. Рыжий парень, с которым я дрался, и тот бык, которому сначала вставил я, а потом Женя. Оба переглянулись. Лица опухшие, с фингалами.

— Разговор к вашему шефу есть, — сказал я. — Серьёзный. Скажи, что к нему Волк пришёл.

Рыжий выдохнул через нос, но хватило ума не затевать новую драку. Думаю, те милиционеры только следили за деньгами, а остальное их не касалось. Да и это защита только от отморозков, ведь любой, кто решит ограбить это место, понимает, что вскоре встретится с пивзаводскими. Но у меня дело не к ним, а лично к владельцу. Их деньги меня не касали.

А охрана этого самого владельца просто открыла мне дверь.

Кабинет Родионова — совсем маленький, просто закуток, где стоял стол, за которым сидел сам бизнесмен, а в стороне стояла табуретка с чайником. Он делал вид, что разговаривает по телефону, но увидев меня, тяжело сглотнул.

Я подтащил стул и сел рядом с ним.

— Говорю один раз, — сказал я. — Зал этот — не твой. А если хоть подумаешь отправить ко мне ещё хоть кого-то, отвечу. Видел своих бойцов? Тебе достанется хуже.

— Это недоразумение, — Родионов сглотнул ещё раз. — Я не это хотел, просто разговор, ведь я же предлагал компенсацию Владимиру Семёновичу.

— В миллион деревянных?! — я не выдержал. — И какие-то руины за городом? Нет уж. Так не пойдёт.

— Но я говорил с Крюковым…

— Его я знаю лучше тебя, — я постучал пальцем по столу. — И знаю, что он тебе помогать с помещением не стал. Я тебе сказал, Родионов, больше повторяться не буду. Ищи себе другое место, но не наш зал.

Чем больше я говорил, тем сильнее злился. Делец, барыга, так и хочет отжать зал у человека, который всю жизнь потратил на других, не на себя. Но всем на это плевать, сейчас понимают только силу. Впрочем, сила у нас будет.

Хотя сейчас надо говорить спокойнее. Только предупредить, ведь он явно полез не в своё дело и его обломили. Но если перегну палку, спросят уже с меня.

— Я вас понял, Максим Михалыч, — сказал он и вытер лоб. Уже пробил, кто я. — Найду другое помещение, к Владимиру Семёнычу претензий никаких не имею.

— Вот и договорились.

Прошло всё легче, чем думал. Вышел и вдохнул свежего воздуха, а то в прокуренном клубе его почти не было. Вроде победа, но это не повод расслабляться. Надо следить за тем, что будет дальше. Если Родионов не понимает слов, придётся придумать, как угомонить его серьёзнее.

Ладно, надо сходить за Женей и идти домой. Взять заодно контакты парней у Семёныча, может, кто-то из его бывших учеников заинтересуется моим предложением, когда я открою дело. И продолжать думать, что делать дальше. В любом случае, первое помещение, которое мы охраняем — этот самый зал. Дальше будет больше.

Уже на улице встретил отца Даши, он стоял рядом со своей Нивой, но увидел меня и подошёл ко мне первым. Всё так же одет в афганку.

— Максим, — он крепко пожал мне руку. — Всё хотел заехать поблагодарить, да некогда.

— Я думал, вы с Дашей в деревне.

— Её там оставил, поспокойнее будет. Хотел поблагодарить…

— Да ладно, — я отмахнулся. — Главное, что с ней хорошо, а зверюгу закрыли.

И тут я посмотрел на него внимательнее. Взрослый мужик смутился. Вот же… они что, совсем с ума сошли?

— Вы отозвали заявление? — догадался я. — Зачем? Его же взяли на горячем!

Он начал неловко оправдываться, но какая разница? Маньяк на свободе, в городе, и ничего ему не было. Хорошее настроение тут же куда-то испарилось.

— Дядя его говорит, что следить за ним будет, — продолжал отец Даши.

— Да не будет. Ну вы зачем так сделали? Такой шанс был!

Нет, и это дело бросать нельзя, раз я за него взялся. Зверюга точно выйдет на охоту. Я наскоро попрощался и быстрым шагом пошёл в сторону зала. Надо сказать Жене и подумать с ним, где найти Муратова. Такие не перевоспитываются. Надо разбираться, пока он не натворил ещё дел.

Маньяк на свободе, и я даже об этом не знал. И вдвоём мы его искать замучаемся. Будет нужна помощь.

Прошёл мимо продуктового магазина «Багира», уже недалеко от зала. Небольшой магазинчик, размещённый с торца старой серой двухэтажки, рядом с крыльцом стояла красная копейка без номеров.

Я шёл дальше, но заметил, как в мою сторону неслась тёмно-красная девятка, поднимая тучу пыли. Этот Студент, браток, с которым я сегодня познакомился.

Он резко вывернул руль, остановился рядом с копейкой и вылез.

— Ты с ними? — громко спросил Студент, показывая на магазин.

— Нет, — ответил я, не очень понимая, о чём он.

— Эти фраера сюда всё-таки приехали, — Студент потянулся в машину и достал оттуда ТТ. — Достали, пол дня их ждал. Лучше не заходи туда, Волков, иначе…

В магазине раздался громкий звук выстрела и отчаянный крик. Студент побежал туда, перепрыгивая через ступеньки крыльца.

Глава 9

Встревать в разборки банд, особенно к тем, которые не имеют к тебе отношения — глупое занятие, а ещё смертельно опасное. Нельзя даже просто находиться рядом с перестрелкой, это может закончиться очень трагично. Сколько таких лежит по кладбищам с 90-х, кого пристрелили, как случайного свидетеля, или кто просто схватил шальную пулю.

Так что я торопливо отошёл от крыльца магазина за угол дома. Внутри снова выстрелили, из чего-то громкого, а потом потише, несколько раз, более хлёсткий звук. Наверное, это или передел влияния, или магазинчик грабит какой-то залётный отморозок. Вот они и стреляются.

А вот то, что началось дальше, мне не нравилось. За углом двухэтажного здания был вход в подъезд для жителей, молодая мамочка как раз выкатывала коляску, придерживая тяжёлую дверь. Но услышав очередной выстрел совсем рядом, она замерла и посмотрела внутрь подъезда с приоткрытым от страха ртом. Из коляски заорал ребёнок.

Наверное, этот магазин сделан прямо в квартире и у него есть отдельный вход прямо через подъезд. Если кто-то решит сбежать оттуда, он побежит здесь. Этого совсем не хватало.

— Да отойди ты оттуда! — крикнул я, чтобы привести её в чувство.

Не помогло, да и она бы не успела. Здоровый мужик в чёрной куртке и с чулком на голове, отчаянно матерясь, направил обрез на мамочку, а потом заметил коляску. Идиота кусок, он прикрыться ими хочет?

— Давай его сюда, сука! Или грохну на… всех!

Он действительно полез левой рукой в коляску, держа обрез двустволки направленным вверх. Я даже не понял, как подобрал половинку белого кирпича из клумбы и быстро пошёл туда.

Удар по затылку вышел сильным, но отморозок только пошатнулся. Я взял его за правую руку, чтобы он не направил обрез на меня. От отморозка несло перегаром и табаком. За тёмным чулком видно его глаза. Он обдолбанный, поэтому до сих пор на ногах.

Бах! Жар от выстрела обдал лицо. Выстрел оглушительный, в правом ухе заболело, туда будто ткнули чем-то острым. Обрез двустволки от отдачи выпал на разбитый асфальт. Сквозь звон в ушах слышен детский рёв. Я оттолкнул отморозка и залепил в морду. Не помогло, он снова пошатнулся и полез в карман за выкидухой.

— Вот ты где!

Со спины на него набросился Ваня Студент, повалил и начал бить рукояткой ТТ прямо по голове. На круглом лице братка видна кровь.

— На! На! На, сука! — кричал он, продолжая бить.

— Иди! — я силой отвернул мамашу, которая достала ребёнка и чуть подтолкнул в спину. — Иди уже отсюда! И не смотри!

Дошло до неё, наконец, она торопливо убежала, не оглядываясь. А Студент продолжал наносить удары, а потом закончил и тяжко выдохнул…

— Сказал же тебе, Волков, — он вытер лоб. — Чтобы ты шёл отсюда.

— Он вон что хотел сделать, — я показал на коляску.

Студент усмехнулся ещё раз и пнул мычащее тело. Из чулка на голове сочилась кровь.

— Гастролёры залётные, отморозки, п…сы, — Студент полез за сигаретой. — Вчера катались в Черёмушках, киоск грабанули, сегодня сюда заявились. Продавщицу чуть не пристрелили, гандоны штопанные. Трое их было, сук. Теперь один, ха.

Он прикурил и посмотрел на меня внимательнее, потом на тело.

— Ну хоть нормальные люди не пострадали, — Студент хохотнул. — Иди уже отсюда, Волков. Добренький ты наш, помогать тут решился. Ничего ты не видел, понял?

На такой вопрос можно только кивнуть. По крайней мере, всё закончилось. Я ушёл в зал. Сердце билось в груди. Одно дело драка, пусть и против тех амбалов. А это совсем другое. Но это тоже части жизни.

Группировки контролировали город, но ведь были и другие бандиты. Находили оружие, грабили магазины, заправки, водителей. Отморозки, настоящие отморозки, которых часто и людьми-то назвать нельзя…

Выругался на себя за то, что полез не в своё дело. Ну и похвалил, что всё же смог остановить гадину. А то и ребёнок, и мамаша точно бы пострадали.

— Тебе бы покурить, — сказал Женя, обеспокоенно посмотрев на меня.

— Не.

Женя присмотрелся внимательно, но ничего больше не сказал и не спрашивал. Руки у меня трясло, правое ухо всё ещё болело, слышал я им плохо. Но вроде обошлось. Урок мне — нельзя никого недооценивать в это время, даже слабенький наркоман — смертельная угроза.

С крыльца зала видно, как к магазину вдали подъехало ещё несколько машин. Ну вот и понятно, зачем им рации, чтобы предупредить о залётных. Милицейские уазики приехали уже когда братва уехала, следом появилась скорая помощь. Одним описать трупы, другим их увести. Не будет же братва этим заниматься.

Но всё это время я продолжал думать. Времена меняются. Кто-то думает, что сейчас спокойнее, чем раньше, но вот такие отморозки — большая угроза. И если пивзавод ещё реагирует на это, то другие банды зачастую разбираются только факту. А людям нужна защита всегда…

Просто сидел у крыльца, ждал, когда все разъедутся, и мы пойдём домой. Женя вернулся в зал, он и правда умел хорошо пинаться, вот и показывал сейчас мелким, как правильно делать хай-кик в голову.

А я увидел старого знакомого. В мою сторону не спеша шёл оперуполномоченный Лесняков. Тот самый, который оформлял маньяка. И который его отпустил.

— Волков же? — спросил он, хотя наверняка помнил, и достал сигареты. — Слышал, что там случилось, в «Багире»?

— Нет, — я помотал головой. — Но что-то там много ваших. Поймали кого-то?

— Угу.

— Только не отпустите их теперь. Или у этих нет крутых родственников?

Опер недовольно посмотрел на меня, не понравилась ему эта фраза.

— По тому делу, про которое ты думаешь, было написано встречное заявление, — сказал он. — Что пострадавшая Ерёмина претензий не имеет. Ну а задержанный… в Китай его дядя отправил, я узнавал, вчера вечером. Вроде как там всё спокойно будет.

А не просто так он мне это говорит. Хитёр, этот опер, что-то мутит.

— И насколько дней? — спросил я.

— Откуда же я знаю? — Лесняков пожал плечами. — Мне они не докладывают. Но тачка в сервисе, вернётся, заберёт.

Я посмотрел на него внимательнее, пытаясь понять его игру. А он отбросил недокуренную сигарету и откашлялся.

— Если что-то вспомните по этому делу, — он показал на магазинчик. — Наберите в отдел, капитану Леснякову.

Он ушёл к своим. Женя, когда услышал новость про Муратова, огорчился. Причём сильно.

— Отпустили?! — хрипло взревел он. — Как?! Мы же его взяли горячим!

— Сам не рад, Женя, — спокойно сказал я. — Но его дядька в Китай отправил. А тачка в сервисе. Она ему нужна, он за ней придёт, как вернётся. Ты там знаешь кого-нибудь?

— Был там один пацан, — Женя задумался. — Схожу вечером, узнаю, что да как. Не просто так опер об этом сказал, не просто так.

— Согласен.

Мы отправились домой, но когда проходили мимо этого злосчастного магазина, путь нам преградил высокий мужик лет сорока, целый шкаф, в тёмных очках и недешёвом спортивном костюме. Бритый наголо, глаза зверские, что видно даже под тёмными очками. Чуть дальше стоял серый вольво с открытой дверью.

Что за сегодня день такой? Одни бандиты с самого утра.

— Так это ты? — грубоватым голосом спросил он. От него несло выпивкой. — Волков?

— Что надо? — тут же влез Женя.

— Ща! Погоди! — он отошёл к стоящей рядом вольво. — Студент про тебя сказал.

Он полез в машину, но достал оттуда не автомат и не дробовик, а две толстые бутылки интересной формы, и обе сунул мне. Коньяк Martell, я такой даже не пробовал. Дорогой.

— К племяннице приехал, — пробасил лысый мужик. — А у неё глаза по пятаку, ревмя орёт, что чуть не убили её и спиногрыза её. А тут Студент говорит, что ты помог.

— А, понял, — я кивнул. — Как она?

— Ревёт, — мужик махнул рукой. — Бабы, чё с них взять. Но ты это, звони если чё, — он сунул мне белую гладкую визитку. — Или чё так если кто доставать, говори, что Череп приедет, разберётся.

— Учту.

Визитку убрал. Когда мы отошли, Женя объяснил, что Череп — это какой-то крутой бригадир из группировки мясокомбината, но я его не знал раньше. Это бандиты хорошо знали друг друга, даже из разных банд.

Ну, пусть будет и визитка, да и выпивка не помешает. Статусный алкоголь — отличный подарок и просто дорогая вещь. Надо чего получить от какого-нибудь большого начальника или братка — вполне можно прийти с такой бутылкой, примет любой.

— Только от меня подальше держи, — сказал Женя, косясь на коньяк. — Слишком для меня это круто.

Женя сразу пошёл домой, он захотел прибраться. Я вошёл к себе во двор и услышал стук за домом. Это Кирюха швырял ножи в бревенчатую стену бани. Хотя нож — громко сказано. Это просто старые напильники, грубо заточенные на наждаке с одной стороны. Втыкались в стену хорошо, но кончики у таких часто отламывались.

— Где взял? — спросил я и подобрал один.

— Да вон, там алкаш один приходил, с полной сумкой, — Кирилл отмахнулся. — Спирт ему надо было взять, вот и ходил, продавал своё по домам. За двадцать тысяч взял всё, а потом на наждаке у деда наточил.

Ножи я и сам учился метать, тогда многие умели. Размахнулся и кинул, толстая железяка с громким стуком воткнулась в бревно. У деда раньше был штык от трёхлинейки, который тоже было классно метать, но он куда-то потерялся.

— Класс! Надо мишень нарисовать! — Кирилл оживился, что я с ним. — И на счёт поиграть.

— Да и так покидаем, — я присмотрелся к брату. — А что с лицом?

Он пытался отвернуться, но я заметил, что щека с одной стороны припухла.

— С кем дрался? — спросил я. — Да не молчи, старшему брату говорить можно, разберусь.

— Да я сам уже разобрался, — Кирилл показал ободранные кулаки. — Да там, с одним с улицы Чехова. Всё, нормально там всё.

— А из-за чего?

— Докопался до меня и огрёб.

— Не из-за девушки? — строго спросил я.

— Не! — он засмеялся.

Нельзя забывать и о другой важной вещи. Пока Кирилл сидит дома и никуда не влипает, раз я провожу с ним много времени. Но… кто-то же в прошлый раз испортил ему тогда тормоза на чужой тачке. Это было не просто так, кто-то хладнокровно убил семнадцатилетнего пацана.

Нет, сейчас-то брат жив, всё хорошо. Но надо следить и за его врагами. Вряд ли кто-то сделал такое из-за простой драки. А вот из-за девушки могли, но Кирилл похоже с ней ещё не познакомился. Что и делать? Женя-то теперь никуда не влезет, он со мной, а вот брата я же не буду запирать дома.

Надо быть в курсе, что он делает. Просто интересоваться по-братски, где он ходит, куда, с кем и что делает.

Когда интересуешься другими людьми, им это всегда нравится. Вот и Кирюха не удержался, начал взахлёб рассказывать о своих знакомых, друзьях, что и где они раньше делали, пока я не приехал. В основном проводили время в видеосалоне, ездили на велосипедах, играли в футбол на улице или в денди у одного богатенького одноклассника в денди, но мечтали сложиться и купить сегу. Ну и иногда пили пиво, конечно.

Обычная жизнь парня этого времени в наших краях, кто не лезет в криминал.

В общем, я и так не слышал половины из-за всё ещё продолжавшегося звона в ухе, но Кирилл впал в раж, и его было не остановить.

— Да отстань уже от брата! — на улицу вышел выступать деда Боря. — Хоть на работу пойдёшь, да отдохнёт он от тебя. Как приехал, шагу ему ступить не даёшь!

Он покопался в сумке с напильниками, которые Кирилл ещё не успел переточить.

— Такой инструмент переводишь зазря, — дед отобрал ножик и швырнул его в стену.

Бам! Воткнулся ровно в серединку бревна и долго дрожал.

— Класс! — воскликнул Кирилл. — Где так научился?

— Да какая разница, — дед махнул рукой. — Поехали, на могилки съездим, давно там не были. Кирюха уже блинов сделал сегодня, помянем.

Дед у нас настоящий семейный хранитель, помнит, где находятся могилы всех умерших родственников на огромном кладбище. Есть даже те, кто умер ещё до Великой Отечественной войны, но дед Боря всегда проходил на тот старый заросший участок и убирался там.

Надо бы запомнить, что где находится, потому что когда деда не станет, я ничего найти не смогу.

За руль Луазика сел я, дед на пассажирское место, Кирилл уселся на колесо в салоне. Доехали минут за двадцать. Если честно, ехать мне не хотелось, особенно на могилу родителей. Ведь рядом с ними было два незанятых места, и я помнил, кого туда положили в конце этого лета.

В очередной раз дал себе слово, что тех похорон не будет. Люди не вечные, но не так же рано и не в таких условиях. Не зря говорят, что предупреждён, значит, вооружён. А я знаю, что будет, и что должен всё это не допустить. Так что не зря приехал, напомнил сам себе, для чего я здесь.

Во всём остальном — кладбище как кладбище. Оно будто застряло во времени. Могилы бандитов утопали в венках, у многих роскошные надгробия. У одного даже был целый бюст из камня, где лысый амбал говорил по мобильнику, расставив пальцы козочкой.

Чуть дальше сидели кольцом целая группа парней, человек двадцать, которые передавали друг другу бутылки, много курили и кого-то вспоминали. Вид приблатнённый, может, одна из мелких дворовых банд.

Среди рядков могил замечал беспризорную шпану, которая тащила еду, оставляемую родственниками. Были и бомжи, кто приходил сюда в поисках выпивки, ведь часто оставляли стаканы с водкой и кусочек хлеба на закуску.

Заметив ещё несколько грязных детей, я положил пакет с блинчиками и бутербродами на видное место, чтобы подобрали. Мы молчали втроём, вся эта обстановка редко располагала к разговорам, хотя потом дед начал размышлять вслух, что надо отремонтировать оградку или поставить другую. А я думал о живых.

Вечером посмотрели горца на кассете, а утром Женя зашёл за Кириллом, и оба пошли в депо. Мне уже с ними идти смысла нет. Решил съездить в город, узнать что-нибудь про Муратова. Ещё бы не помешало найти какого-нибудь кореша Кирилла, может, расскажет, есть ли у него недруги.

И, конечно же, продолжать планировать, с чего мне начать дело. Охранные конторы зачастую — просто легальное прикрытые для банд, но я так не хотел. У меня всё будет иначе. Только всё упиралось в деньги.

В тренировочном зале спокойно, занималась молодёжь, Семёныч не жаловался на визиты Родионова, так что будто бы всё наладилось. Посмотрим. А у рынка я встретил знакомую тёмно-красную девятку. Водитель посигналил и остановился рядом со мной. Внутри играл популярный в то время Иван Кучин, пел песню про выкидуху.

— Вот и ты, Волк, — Ваня Студент открыл окно. — Тебя же так называют?

— Ага. А ты что, опять кого-то ищешь?

— Не, по другим делам. Садись, куда тебе?

— Да уже домой, — я уселся на переднее сидение.

— Череп вчера бегал, — рассказывал Студент, тронувшись с места… — Кричал, закопаю там всех, кто к его племяннице полез. А уже некого, ха! Но зато чё так звони ему, у него память хорошая. Зря он с Гошей только связался, лучше бы к Иванычу пошёл.

— Слушай, Студент, а ты знаешь кого-нибудь на СТО, которое на Чапаева.

— Ещё бы! Да я сам туда постоянно езжу.

— Да дело одно есть. Тут один товарищ в Китай уехал, а машину оставил прямо там. Мне бы с ним связаться, когда он за ней вернётся.

— Да не вопрос, — Студент пожал плечами. — Заедь туда, скажи, что от меня, и подскажут. А чё там он тебе нужен.

— Одно дело мы с ним не закончили…

Я посмотрел в окно. Да тут всё прям интереснее и интереснее.

— А останови-ка здесь, — попросил я. — Немного пешком пройдусь.

— А чё такое? — Студент удивился.

— Да вон, девчонка одна знакомая. Давно не видел.

— А-а-а! — он усмехнулся. — Ну ладно, бывай.

Я немного покривил душой. С одной стороны, я её ещё сейчас не знал. С другой — знал её почти всю жизнь. Даже узнал её по походке, да и одевалась она так же в эти годы.

Это Тамара, моя будущая жена. И я даже забыл, как она тогда была хороша. А не познакомиться ли с ней по новой?

Глава 10

В прошлый раз я познакомился с Тамарой осенью, в столице края, где мы оба учились в институтах. Тогда я даже не знал поначалу, что мы с ней земляки. Но сейчас она на каникулах, как и я, тоже приехала в родные места.

Тамара шла по улице с чёрным пакетом из магазина. В джинсах до щиколоток и белой футболке, которая прикрывала висящий на поясе кассетный плеер. Наушник в левом ухе скрывался за распущенными чёрными волосами. Та ещё меломанка, я помню.

На поясе повязана за рукава кофта. Тома скользнула по мне взглядом, но само собой, не узнала. Хотя и могла меня видеть пару раз, город-то небольшой. Есть и общие знакомые.

Пошёл следом, но открыто, чтобы не думала, будто я какой-то маньяк.

— А я знаю, кого вы слушаете, девушка, — сказал я. — Могу угадать.

Она остановилась и посмотрела на меня с хитрой улыбочкой.

— Уверены? — спросила громковато, это из-за наушника.

— Ага. Кай Метов, верно?

Тамара чуть округлила глаза от удивления, потом вытянула переплетённый провод наушника из гнезда. Тихий динамик кассетного плеера Сони пропел:

— Где-то далеко идут дожди-и-и… — начал тянуть и выключилось. Но голос точно был Кая Метова, я его сразу вспомнил.

— Батарейка села, — расстроенно сказала Тамара. — А как вы догадались?

— Дайте-ка мне, исправим.

Я взял её чёрный плеер, вытащил две толстые пальчиковые батарейки, потёр их друг об друга и постучал. Вставил назад, они протянут ещё немного. Главное, не тратить батарейки на перемотку кассеты, лучше сделать это карандашом. Или просто слушать до конца и переставлять на другую сторону.

— Пока хватит заряда ненадолго, — протянул ей плеер. — А догадаться несложно, такая серьёзная девушка может слушать только Кая Метова. Хотя иногда наверняка слушаете что-нибудь вроде Руки Вверх или Иванушек.

Конечно же, я жульничал, прекрасно я знал, что ей нравилось в то время. Той осенью она слушала много музыки, но я запомнил, что в её плеере и магнитофоне звучало чаще всего.

— Ого, да ты прям экстрасенс, — Тамара уже перешла на «ты».

— Только на подработке, а сейчас в отпуске, — пошутил я и представился: — Максим Волков. А ты Тамара. Тома.

— А я тебя знаю, вспомнила, — она скрестила руки на груди. — Ты учишься в железнодорожном, ага? Мне соседка в общаге про тебя рассказывала и даже показывала как-то раз. Ты с ней встречался на первом курсе.

— С тех пор я изменился, так что ты меня почти не знаешь. Давай помогу, едва тащишь.

— Да мне недалеко.

— Ничего, пошли.

Взял у неё пакет, внутри которого лежало две бутылки молока, две булки хлеба, белого и чёрного, окорочка, пачка крабовых палочек и чай. Большая ноша для такого пакета, ручки немного вытягивались.

— Не хотела знакомиться на улице, — сказала Тамара с улыбкой. — Ну да ладно, лучше уж так. А то тут порой пройти невозможно, чтобы никто не докопался и не пристал. Такую ерунду порой говорят.

— А кто именно лезет? Если что, говори.

— Ну, не знаю я их, непонятные какие-то, чудные. А тут на днях слышала, что на девушку одну маньяк напал! — её голос стал встревоженным. — Но его отпустили, и он снова вышел на охоту. Так что вечером даже никуда идти не хочется.

— Главное, будь в людных местах. И старайся идти подальше от дороги, могут и в машину затолкать.

— А то я не знаю!

Обошли высыхающую у дороги ложу и бетонную плиту, на которой дети играли в круглые цветные фишки, кто какие выбьет. Звук щелчков плотного картона слышался издалека. Тогда в них играли наверное все, чьё детство выпало на девяностые. Бросил туда взгляд, на фишках среди персонажей мультиков и мортал комбата ещё были полуодетые женщины с солидной грудью.

— Мне недалеко, — сказала Тамара. — Ещё немного и…

— Десятка? — я сделал вид, что догадался. — Улица Лазо, дом десять!

— Да ты ещё и мой дом знаешь! Ага, и правда, экстрасенс.

Немного поговорили про учёбу и столицу области, где учились. Вспоминал, что в прошлый вёл себя более робко при первом разговоре с ней, сейчас же чувствовал себя намного увереннее. Ну а что, опять что ли стесняться? Все же свои, пусть она этого ещё пока не знает.

Подходили к дому, который стоял напротив железнодорожного дома культуры. Не знаю, то ли кто-то так мрачно пошутил, то ли это случайность, но рядом с клубом стоял старый паровоз как памятник. Просто улица называлась в честь известного в наших краях революционера Лазо, которого как раз сожгли в паровозной топке. Конечно, это было не в девяностые, а в гражданскую, ещё более сложное время.

Поговорили и об этом, мы же оба в своё время были пионерами и имена всех революционеров знали. Поговорили и о цирке, который должен был приехать в ближайшие дни, и афиши которого висели везде.

— Вот вроде говорим совсем немного, — сказала Тамара, когда мы прошли чуть дальше. — А будто знаем друг друга много лет. Ты веришь в прошлые жизни?

— Скажем так, я думаю…

— Ой, это они, — Тома остановилась.

— Да не бойся, — я показал вперёд. — Ничего они нам не сделают.

— Мне-то ничего не сделают. А вот тебе…

Три парня возрастом чуть старше Кирилла шли в мою сторону. Все трое в спортивных штанах, шанхайках и сандалях. Один был одет в джинсовую куртку, двое в футболках. У каждого вид напускной крутости.

— А ты чё это здесь ходишь с нашей Тамаркой? — возмутился самый большой, с торчащими ушами и цепью, покрашенной в золото. В паре мест на ней слезла краска.

Вид сытый и здоровый, значит, не обдолбанные наркоманы, которые могут зарезать человека за пачку сигарет. Но и особо наглыми и опасными они не выглядели, так что это точно не кто-то из крупных группировок.

Просто типа местные и крутые, которые следят за двором и цепляются к прохожим из других районов. Легко отвалят, получив ответку. Правда, вечерами такие могут быть опаснее, особенно если выпьют.

— Хочу и хожу, — сказал я и пожал плечами. Угрозу от них я чувствовал, но она слабенькая. — Тамару провожаю. А тебе что надо?

— А нечего тут ходить, — с угрозой сказал самый большой, с крашеной цепочкой.

— А ты кто по жизни? — тут же добавил второй.

— Кого из пацанов знаешь? — спросил третий.

Ну это он зря влез так сразу. Зато мне будет проще, даже не придётся драться. Хватит и пары слов, чтобы их угомонить.

— Да много кого знаю, — я усмехнулся. — На днях тут с Ваней Студентом из пивзаводских разговаривал.

Все трое переглянулись, а я продолжил:

— Видел вчера Черепа у Багиры, он мне номерок свой оставил, говорит, что так звонить. А ещё, в воскресенье, поговорил с Игорем Иванычем, возле Байкала его видел, он с сестрой был.

— Крюковым? — парень с крашеной цепочкой уже явно пожалел, что подошёл ко мне.

— Да, говорю же. Так что много кого знаю из серьёзных, — продолжал я напирать, чтобы у них даже времени не было сомневаться.

— Ну ты это, оно и видно, правильный пацан, — робко сказал здоровый.

— Они тебя не достают? — спросил я у Томы.

— Не-а! Обычно мирные ребята, просто иногда вот такие.

— Ну раз мирные, то и идём, кто куда шёл, — закончил я.

Троица пропустила нас, переглядываясь друг с другом. Отошли даже слишком быстро. Ну что поделать, знания известных в криминале людей часто могло спасти от случайных разборок.

Но это не было щитом от всех проблем, и надо было следить, кого упоминаешь. Иначе можно было схлопотать перо от другой банды, которая враждовала с той, о которой говорил. А если нагло врать, то за это враньё жёстко предъявляли те же самые люди, о которых шла речь.

Ну а мне-то что, я знал всех, про кого сказал, про остальных умолчал. Я не сказал им про Фрола, бригадира крюковской банды, он-то лично меня вряд ли знал. И тем более, я не упомянул Душмана, одного из самых опасных людей на пивзаводе, если ещё не самого опасного в городе.

В самом дворе Десятки было чуть повеселее, чем на подходах к нему. Много людей. Дети играли в «Выше ноги от земли», забираясь на скамейки, столы или забор. Молодая женщина в белом развешивала бельё на верёвки, а мужик в майке-алкоголичке выбивал ковёр палкой на другом краю двора.

Я довёл Тому до подъезда.

— Да ты, оказывается, всех в городе знаешь, — сказала она, смотря на меня.

— Ну, вышло так, с людьми разными вижусь. Но сам я такими делами не занимаюсь. Надо бы как-нибудь куда-нибудь сходить.

— Только не говори, что знаешь мой номер телефона, — Тамара засмеялась.

— Скажи сама, — я сделал вид, что записываю цифры, хотя сразу их вспомнил, но решил это не показывать. — Потом позвоню. Раз в городе, увидимся. Пока.

Тома жила здесь с дедушкой и бабушкой. Бабушка как раз сидела на скамейке и очень внимательно рассматривала меня, а дед находился во дворе с другими стариками и играл в домино. Живые ещё старики тогда были, часто так играли. Потом, когда поумирали, в этих дворах сразу стало мрачнее. Уже никто не выбирался вечером поговорить с соседями и обсудить новости.

* * *

— Что ты там опять делаешь? — спросил я, останавливаясь у края подполья и смотря вниз. — Пошли уже, там пельмени стынут.

— Да я картошки купил, — послышался снизу голос Жени. — Мешок взял, убрал, чтобы не сгнила. Не садил же в этом году. Да и вам ведро нагребу, а то как нахлебник прихожу, на всё готовое.

— Не выдумывай, пошли. И когда уберёшься уже дома?

— Так я убрался.

— Да что-то не видно, — я нарисовал звёздочку на пыльном экране телевизора. — Жениться тебе надо.

— А! — судя по интонации, он будто махнул рукой. — Бабы от меня бегут, как от огня. Так себе я разговорчики поддерживаю. Брякну вечно что-нибудь, что дамочкам рассказывать нельзя, пугаются.

Он поднял снизу ведро мелкой картошки и полез следом сам.

— Мне вот только такие подходят, — Женя на руках подтянулся и сел на краю подполья. — Которые «двести за раз, триста за час».

— Да найдёшь себе нормальную. Пошли уже. Как тебе в депо?

— Как в армии, только оружия нет, а орут все, не только офицеры.

— Так и есть.

Женю взяли в слесари-дизелисты, в напарники Ивашкину, чтобы помогал. Помнил того пожилого слесаря, он меня обучал тогда. Надеюсь, успею с ним познакомиться и в этой жизни, хороший мужик.

Ивашкин почти вышел на пенсию, и ему было непросто таскать все эти тяжеленные запчасти. Всё жаловался мне в своё время, мол, почему такие умные люди в стране, а не могут придумать, чтобы все эти детали в двигателе весили поменьше.

Кирилла взяли в кладовую, помогать кладовщицам таскать тяжести и доставать всё с верхних полок. С учётом того, сколько молодых девушек там работает, ему будет завидовать добрая половина депо, если не все.

На ужин домашние пельмени, давно такие не ел. Ужинали перед включённым телевизором, где по первому каналу, который тогда назывался ОРТ, показывали Угадай Мелодию.

— Инструктажи по безопасности прошли? — строго спросил я.

— И расписался в кипе журналов, — пожаловался Кирилл и показал синие от пасты пальцы. — Писал и писал. Кстати, раз уж меня взяли. Может, я осенью в школу не пойду, а там останусь, на железке? Всё равно лучше.

— Я те дам, в школу ты не пойдёшь, — сурово сказал дед Боря. — Никуда ты не денешься, тебе всего год остался. А ты, Максимка, так и будешь без дела шляться по городу?

— Почему без дела? Завтра надо на СТО съездить, и в банк. Дел у меня по горло.

* * *

Утром всё равно было идти, что называлось, в одну калитку, так что отправился в путь с парнями. Потом они ушли в депо, я погнал дальше. Дошёл до площади Ленина, где находился банк, несколько часов просидел в очереди, слушая новости.

Сотрудницы обсуждали слухи о грядущей денежной реформе, от которой все официальные лица открещивались, мол, это всё неправда. Но через месяц или два объявят.

Добрался до кассы, сунул свою сберкнижку в узкий деревянный ящичек под окном, и подождал, пока пожилая кассирша не отсчитала мне деньги, а скрипучая машинка не написала в книжке, что счёт закрыт. Получил свои оставшиеся деньги, все 397 тысяч старых рублей.

Лучше буду хранить их у себя. Знаю я, что будет через год, в 1998. Сначала в деньгах уберут три лишних нолика, а в августе начнётся просто настоящая феерия. Не, к этому я в этот раз подготовлюсь.

Это беда, которая грядёт, и с которой надо справиться. Наверное, этот дефолт — один из сильнейших ударов, который девяностые припасли на самый конец.

В обменном пункте, который был рядом, взял на эти деньги пятьдесят долларов. Обменник неофициально крышевала милиция, так что никаких вороваек рядом с ним не было. Воровайки были на кассе, потому что в обменники был по-настоящему грабительский курс, почти семь с половиной тысяч старых рублей за один доллар.

Уже оттуда отправился на север города, на СТО. В этом крупном СТО чинят тачки милицейским чинам, городской администрации и конечно же бандитам. Держал это всё пивзавод, а благодаря личному знакомству Крюкова с дальневосточными братками, сюда поставляли запчасти к японским тачкам, и не только к ним. Пригоняли сюда и машины из других ближайших районов края. Цены запредельные, но браткам и милиции чинили бесплатно.

Ну и здесь же ночами перебивали номера на угнанных тачках, перекрашивали и отправляли их дальше. Возможно, делали ещё какой криминал, о котором я не знаю. Ну, зато все в доле.

Вход в главное административное здание украшала вывеска, но не простая, а в виде распиленных поперёк жигулей-копейки, приделанных к стене. Говорят, забрали тачку за долги и поставили сюда для красоты.

Народу полно, многие заходят на территорию. Но я без машины, заехать не смогу. Но зато увидел, что искал.

Вот она, тёмно-зелёная ауди. Стояла под навесом недалеко от ворот, ждала своей очереди для работы. Не знаю, что там Муратов хочет починить, но это хороший шанс его найти.

Адрес, где он живёт, я ещё не выяснил, это не так-то просто без знакомых в милиции. Возможно, снимает где-то квартиру. Может, живёт у дяди, кто знает. Тогда будет сложнее, тот богатый дом на краю города охранялся хорошо и попасть туда невозможно.

Когда приедет Муратов, я не знаю. Но я уверен, что раз он так легко выбрался в первый раз, он продолжит свою охоту. Может быть, даже не сразу, но я не хотел давать ему и шанса. Я знал, кто он, хорошо знал.

— Чё надо? — грубо спросил мужик в красной спортивной куртке, который заметил меня. Он стоял за воротами и смотрел на меня, положив руки за пояс.

— Мне тут Студент говорил, что можете помочь с одним делом, — сказал я.

— А что такое? — мужик подошёл ближе.

— Мне надо с хозяином поговорить, — я показал на ауди. — Но он уехал, а мне прям очень надо знать, когда вернётся за машиной.

— Адрес его нужен, что ли? — он нахмурил лоб. — Не выдаём.

— Не, адрес не надо. Только когда вернётся, чтобы я в курсе был. Может, успею сюда заехать и повидать его. Дело одно есть, обсудить с ним надо было, а он уехал. Но чтобы он не знал, не хочу сюрприз портить.

Рекомендация Студента помогла, мужик обещал передать своим и взял мой домашний номер. В очередной раз я пожалел, что нет сотового.

Оттуда отправился в зал к Семёнычу. Странно, но занятий сегодня не было. Дверь тренерской открыта, а все окна настежь.

Семёныч сидел за столом, держась за голову. Перед ним лежало несколько листков бумаги.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя тревогу.

— Ультиматумы он ставит, — тренер вздохнул. — Сказал, выматываться мне до вечера, и не вы… и не выделываться.

— Гад он, этот Родионов. Ничего, сейчас схожу к нему и… а дети где все?

— Сегодня не занимаемся, — пробурчал Семёныч. — По домам их отпустил. Чуешь?

Почуял, но не сразу. Воняло бензином, которые разлили здесь по углам. Действительно ультиматум: не отдашь зал мне, останешься без него сам. Значит, Родионов вдруг перестал бояться и почувствовал себя сильным. Вот он и попал.

— Когда он приедет? — спросил я.

Глава 11

— Сегодня вечером приедет Родионов, — сказал Семёныч и покачал головой. — К шести часам, с адвокатом и остальными. Передал, и ещё так нагло, чтобы я всё уже подписал к этому времени. Может, согласится уже? Он же не уступит.

— Ну нет, — я поднялся. — Такому волю дай, он тебя и из дома выгонит. Помнишь же, что он собрался тут устроить?

— Тут ты прав, Максим. Но людей у него побольше. Заплатил наверное кому-то.

— Узнаю всё.

Время на подготовку ещё было. Сходил к рынку, но в игорном клубе Родионова не было, а в кассе про него никто и не знал. Такое чувство, будто Родионова уже списали со счетов. А он решил поставить на кон всё.

Ладно, бегать и искать его по всему городу бесполезно. На рынке я подошёл к будке сторожа и попросил позвонить телефон. Из окошка мне высунули красный дисковый аппарат.

Номер цеха в депо я вспомнил быстро, он будто отпечатался в памяти. Попросил бригадира позвать Женю. Благо, он был не на тепловозе, а крутился неподалёку.

— Женя, надо подъехать к залу Семёныча после работы. Там…

— Подъеду, раз надо, — коротко сказал он, даже недослушав.

— Там ещё парни в депо есть, кто тоже в зал ходил, ты их помнишь. Попроси, кто может тоже подойти, передай что Семёнычу помощь срочно нужна.

— Сделаю.

Чётко и по сути, как и всегда. Я позвонил ещё несколько раз. Сторож начал злиться, что я занял аппарат, но всё же достал мне книжечку с телефонным справочником. Фамилии я помнил.

Сначала набрал Серому из параллельного класса, с которым мы часто спарринговались, но жена сказала, что он уехал в Китай. Артём, про которого я думал, что он подъедет без проблем, начал что-то мямлить, что занят. Зато Костя, высокий белобрысый парень, с которым мы в детстве часто враждовали, всё внимательно расспросил, но согласился подойти.

— Семёнычу не откажу, хороший мужик, — сказал он.

Кто ещё занимался там? Ну, кроме Крюкова, конечно, но звонок ему — это как и раньше, вариант на самый крайний случай. Сделал ещё несколько звонков. Собрал не так много, как хотел. Лето, будний день, кого тут найдёшь. Да и большинство уже забыло про этот зал. Но не все.

— Благодарю, — я вернул телефон сторожу. — А Родионова сегодня не видели?

— А это кто ещё? — старик-сторож пошамкал губами.

— Который игорный клуб держит.

— А, этот пижон. С какими-то сегодня типами мутными приезжал.

Ничего мне это не сказало. Надо бы понять, чьей помощью Родионов заручился, раз так нагло полез отбирать зал, несмотря на предупреждение.

А подсказать мне могли пара человек. И одного я встретил, пока шёл к залу. Хорошо, когда город небольшой, знакомый увидеть проще, да и рынок рядом, одно из мест сбора. Тёмно-красная девятка стояла у обочины дороги, дверь открыты, из орала магнитола.

Рядом с машиной стояло несколько блатного вида парней и девушек, полукругом, и смеялись, хлопая в ладоши. В центре полукруга плясал Ваня Студент с рыженькой девицей, которая громко хохотала, когда Ваня подхватывал её на руки.

— Ну где же ты, студент, игрушку новую нашёл, — раздавался хит группы «Руки вверх» из машины. Музыка слишком громкая, высокие частоты неприятно резали уши, но никто этого не замечал.

Подошёл поздороваться, ну и не только. Песня кончилась, Студент шлёпнул рыжую по заднице и рассмеялся.

— Ладно, булками шевели, Надя, мне ещё работать надо сёдня, — сказал он. — Вечером заеду. О, ты, Волк! Опять что-то ходишь, тебя каждый день тут вижу.

— Да думаю всё, — ответил я. — Слушай, а чего там Родионов мутит? Парней каких-то нанял.

— Колхозный авторитет, — Студент засмеялся и махнул рукой остальным, чтобы шли. — Съездил он в район, набрал там себе кого-то по посёлкам. У нас вон, все парни над его колхозной бандой уссыкались. Да и по городу каких-то набрал, кого даже на рынок в охрану не берут. Не ссы, Волк, никого там серьёзного.

Значит, Родионов не просил о помощи кого-то из сильных банд. Торопится доказать полезность Крюкову. С одной стороны это хорошо, что нет солидного прикрытия, но и эти, кого он набрал, вполне могут быть опасными. Накинутся толпой, с битами, ножами и прочим. Надо подготовиться.

А тут мне в голову пришла одна идейка, которая вполне может помочь.

— Слушай, Студент, — я подошёл к его машине ближе. — Мы тут вечером в зале собираемся, поспаринговаться хотим. Заходи, покажу пару приёмчиков.

— Мне-то зачем? — он рассмеялся. — Лучше старенький ТТ, чем дзюдо и карате, ха!

— Разное в жизни бывает. Сила у тебя есть, видел, а техники нет. Заходи.

— Лады, Волк, вечером заеду, раз приглашаешь, — Студент хитро усмехнулся и сел в машину. Она с рёвом рванула с места, подняв пыль. Опять всё засохло, после недавнего дождя.

Это может сработать, но надо, чтобы совпало время.

Женя пока работал в пятидневку, с восьми утра до пяти дня, так что пришёл быстро, ещё и в сопровождении трёх парней, которых я смутно помнил по секции. Пришло ещё несколько человек, кому я звонил.

Но некоторые сразу ушли, когда я рассказал, в чём дело. Зато некоторые остались. Мало, но хоть кто-то. Парни крепкие, запомнил всех. Пригодится на будущее, когда разберусь с этим делом и начну своё.

Семёныч очень внимательно на нас посмотрел и кивнул.

— Спасибо, мужики. А то уж думал всё, пропал мой зал. Оно же главное, силу показать. Увидит он, что тут люди серьёзные, и передумает.

Хотелось бы надеяться на это. Парни остались в зале, с интересом разглядывая знакомое место, где уже давно не было. Мы с Женей вышли. Он достал сигареты, Пётр Первый, а не Родопи, которые курил обычно.

— Если что начнётся, Волк, — тихо сказал Женя. — Я крикну «Ложись». Вот и ложись сразу.

— Почему? Не понимаю тебя.

Он успел переодеться с работы, поэтому накинул на свою камуфляжную форму мою старую мастерку, которую я ему отдал. В кармане там было что-то тяжёлое. Я думал, что там кастет, но…

Женя расстегнул карман, и я увидел чёрный ребристый корпус гранаты.

— Да ты сдурел, Женя? Ты с таким ходишь?

— Обоссутся, как увидят, кхе, — сказал он с улыбочкой. — Не ссы, Волк, всё путём будет. Учебная это.

— Лишь бы учебная, а то тут всех положишь.

— Ну я же не псих, — Женя криво усмехнулся. — С такими только так можно говорить. Как увидят это, так и… а ему тут чего надо?

Женя показал на тёмно-красную девятку, которая очень быстро ехала в нашу сторону, поднимая ещё больше пыли с убитой дороги.

— Ваня Студент из пивзаводских, — ответил я. — Я ему обещал показать пару приёмов.

— Ну ты и время нашёл.

— Не ссы, Женя, — я усмехнулся. — Он сейчас сработает лучше гранаты. Здорово, Ваня!

Он вылез и махнул нам рукой в знак приветствия.

— Здарова! Да у вас тут людно сегодня, я вижу.

— Ага. Давай пока покурим, — я глянул краем глаза на старые часы Жени, которые были надеты у него на левой руке. — Пару минут, потом в зал.

— Ну, тут меня уговаривать не надо.

Студент протянул нам открытую пачку ЛМ. Женя посмотрел на братка с подозрением, но сигарету взял и достал красную китайскую зажигалку. Долго она не зажигалась, Женя полез за спичками, чуть не выронив гранату.

— Вот точно я тебя видел на том вокзале, — сказал Студент, прищурив глаза. — Тебе тогда не до этого было, но я видел, лицо твоё запомнил. Жопа там была, да?

— Полная, — мрачно сказал Женя, держа руки в карманах. Взгляд изменился сразу, стал чужим. — Самая полная, хуже не бывает.

Он косо посмотрел на дорогу. Оттуда в нашу сторону свернула целая колонна машин. Во главе чёрная тойота-марковник со сломанным зеркалом, чуть дальше Нива со ржавчиной на корпусе, следом восьмёрка и четвёрка. Все тачки набиты людьми, а на переднем пассажирском сидении тойоты сидел Родионов.

— А я тут на днях в Китай собираюсь, — спокойно говорил Студент, не обращая на них внимания. — Отпуск небольшой, заработал. Фрол говорит, на неделю отпустит, так что… а это что, к вам едут?

— Сейчас уедут, — сказал я. — Адресом ошиблись, наверное.

Тойота впереди замедлилась, но никто не выходил. Родионов и его шестёрки смотрели на Ваню Студента, а он смотрел на них. Конечно, они его узнали. Другие из тех, кого набрал этот делец, тоже должен быть в курсе, некоторых братков в лицо знают.

А ведь сейчас это не просто Студент, бандит из крупной группировки. Это, можно сказать, и есть сама банда. Тронешь его — будто напал на весь пивзавод, и за это будет жёсткая ответка. А с врагами пивзавод не церемонится, говорят даже, что хоронят их прямо там, у себя.

На это я и рассчитывал. Такая толпа, что приехала, легко бы справилась с нами, но… раз перед входом с нами болтается один из пивзавода, то и результат будет другой. Будто он на нашей стороне.

Марковник резко ускорился и проехал дальше, объезжая нас по широкой дуге. Поднялось ещё больше пыли. Остальные машины уехали следом. Стрелки не было, как и драки.

— Так что, надо загранпаспорт сделать, — продолжал Студент как ни в чём не бывало. — Триста баксов дерут, но сделают за неделю, и ехать никуда не надо, всё здесь.

— Ну и нормально, — сказал я. — Давай в зал, посмотрим что можешь.

Женя продолжал смотреть, как уехали машины.

— Я подожду, — сказал он и снова закурил. — Мало ли что.

А на самом входе Студент слегка ткнул меня локтем и шепнул:

— А ловко ты придумал, Волк, — Ваня засмеялся. — Будто пивзавод сюда подтянул, а сам-то не при делах. Вот сразу понял, ещё днём, что не просто так ты зовёшь.

— Да, но надо крутиться в это время, сам знаешь, — сказал я. — Иначе тут не протянешь.

— Но лучше бы предупредил, — произнёс он это тихо, будто угрожающе, и снова засмеялся. — Ладно я, я-то добрый, меня даже бабы, дети и кошки любят, а был бы кто другой… А лучше бы Черепа позвал сюда покурить, — Студент засмеялся громче. — Он бы тут появился, они бы из города посваливали нахрен. Увидели бы, как лысина сверкает, и слиняет.

— Учту.

— Но да, братан, ты прав, без знакомств сейчас никак. Надо всех знать, от ментов до бандитов, — Студент опять засмеялся. — Особенно бандитов. А что Игорю Иванычу не скажешь? Хотя, — он задумался. — Может, лучше и не говорить. Ладно, Родионов сюда не сунется, уж точно.

— Посмотрим.

* * *

Пока угроза миновала, но это пока. Не думаю, что надолго хватит этого нашего сегодняшнего представления. Но раз обещал, то пару часов мы потренировались и разошлись. Да и для парней это было приключением, можно сказать, отбили нападение бандитов. Ну зато не разбежались.

По крайней мере, сегодня с залом ничего не случится. Пошли по домам, пока ещё светло, ведь вечером в городе лучше не бродить без компании. Конечно, после темноты жизнь здесь не останавливалась, но одиноких прохожих почти нет, все ходят группками. Да и совсем темно будет, из-за огромных долгов города перед энергосетями, уличные фонари почти никогда не работают.

Шли с Женей, а нам навстречу тянулся узкий поток молодёжи. Это в городском парке сегодня обещали дискотеку, но мне там делать нечего. Зато напротив закрытого на ночь рынка устроили быструю торговлю рядом с грузовичком Зил, у которого уже выстроилась очередь. Хитрые продавцы, пока их никто не разогнал, наскоро сделали прилавок и поставили на него синие советские весы с гирьками.

Продавали малосольного байкальского омуля. Товар ходовой, пусть и совсем недешёвый. Взял три больших рыбины, больше для деда, он омуля уважал, Только сначала я проверил всё и даже попробовал, что не испорченная и вкусная.

Цена кусается, аж шестьдесят тысяч за килограмм, намного больше, чем обычно стоило солёная рыба, но такой в городе больше нигде не купить.

— Картошечки бы ещё, — помечтал Женя, когда шли с покупками. — И с пивом. Кхе!

— Картошечка будет, ко мне зайдём. Но пива нет. А ты всегда с этой штуковиной ходишь? — я посмотрел на него.

— Нет, очень редко. Сегодня взял.

— А ничего больше такого нет?

— Нет, — ответил он, отводя глаза.

— Врёшь же, вижу. Ты бы хоть расписку написал, что нашёл и несёшь сдавать в милицию, так все делают.

— Напишу. Ну хоть сегодня отбились. Завтра что?

— И завтра продолжим. Пока не будет гарантии, что зал отбили, не успокоюсь.

— Если что, звони, я отпрошусь и прибегу.

Уже подходили к дому. Во дворе играла музыка. Песня, которая моментально всплыла в памяти, но я не помнил, кто её исполнял, совсем забыл за эти годы. Мужской голос пел:

— Ничего не говори, это жжёт огонь внутри…

Это Кирилл вытащил магнитофон на улицу. У нас крутой аппарат для этого времени, японский панасоник с кучей ползунков прямо на передней панели, чтобы настраивать звук по своему вкусу. Японская техника была воткнута в старый советский круглый тройник, из которого надо было ещё вытягивать провод. Сам Кирилл сидел на крыльце с большой бутылкой колы и пил из горла.

— Опять эту дрянь пьёшь, — деда Боря закрывал изнутри ворота гаража, похоже, он только что приехал.

— Да не просто пью, смотри, — Кирилл показал крышку. — Половина велосипеда! Вот найду вторую половину, получу горный велосипед! Акция такая! Не видел по телевизору?

— Ага, жди, получишь! — деда возмущался внутри гаража. — Люлей получишь! По этому телевизору только и ждут, как нашего брата обуть. То приватизация, то ваучеры, то МММ, то ещё что-нибудь!

Музыка в магнитофоне сменилась, теперь играла «Трасса Е-95» Кинчева и группы Алиса. Кирилл, увидев нас, достал сникерс и своим швейцарским ножиком порезал его на три равные части.

— В магазин зашёл? — спросил Женя, забрасывая шоколадку в рот.

— Угу. Давно хотел, — Кирилл отхлебнул колы. — А то всё смотрел. Пулек ещё взял к воздушке в город, диаболо! ДЦ жалко не было, они получше бьют.

Он потряс увесистый синий коробок с нарисованной на нём красной мишенью. Целых 850 свинцовых пулек, хватит надолго. Сама воздушка, старый переломный ИЖ с пластиковым прикладом, стояла у стены, уже прочищенная.

— Деда Боря, — позвал я. — Я тебя омуля купил!

— О, спасибо! — отозвался он из глубин гаража. — А я тоже с рыбой сегодня.

Ну я это и так понял, ведь на заборе уже собрались попрошайки. Там сидел большой полосатый кот, рядом с ним сиамский. Их, оказывается, надо было звать тайскими, но мы тогда этого не знали. Ещё чуть дальше сидела старая чёрная одноглазая кошка, которая громко и нетерпеливо мяукала, пока дед там возился в гараже. Она-то знала, что её ждёт, вот и остальные подтянулись. Как-то кошка умела определять, как дед возвращался именно с рыбалки, но никогда не приходила в другие дни. Остальные подтягивались следом за ней.

— Отдай им, Максим!

Понял по запаху, в какой посудине держалась наловленная рыба. В старом синем бидончике плескалась мелочь: гольяны и небольшие карасики, дед наловил сегодня на реке. Более крупные карасики и два сома были в другой чашке, их можно будет пожарить. Я выплеснул мелочь на доски в углу, и кошки моментально слетелись туда, чтобы отведать свежей рыбёшки.

Поужинали сами варёной картошкой с омулем. Пока совсем не стемнело, постреляли из воздушки. Причём, Кирилл стрелял лучше Жени, а дед долго целился, но сбил все пустые пачки из-под сигарет, которые у нас были вместо мишеней. Всего раз промазал.

Вроде бы самое время расслабиться в узком кругу, но я всё равно не мог и был очень напряжён. Всё думал, что и как делать с этим залом. Сегодня отбились без драки, завтра без драки уже не выйдет.

Но это будет завтра, так что остаётся только хорошо выспаться перед этим.

Этим же вечером, Новозаводский пивной завод, административное здание

Родионову не разрешили ждать внутри, он сидел на улице, на скамейке и отбивался от комаров. То, что сегодня рядом с залом был один из пивзаводской банды, сильно напугало его. Но он поговорил с Кащеем, другим пивзаводским, который приехал забирать деньги из игрового зала. Кащей сказал, что Студент был там сам, его туда никто не отправлял.

Это успокоило, но не решало проблемы с этим Волковым, ещё по сути пацаном, который зачем-то держался за этот зал. Родионов думал, что Волков сам хочет открыть там или торговую площадь, или поставить автоматы. Хочет опередить.

Ко входу в административный корпус завода подъехал чёрный БМВ, охранник открыл дверь. Из здания вышел Крюков и направился к машине.

— Игорь Иваныч! — крикнул Родионов. — У меня к вам деловое предложение!

— У тебя? — Крюков скривился и поднял руку, чтобы велеть своей охране прогнать настырного барыгу.

— Да! Я знаю, как увеличить прибыль с торгового зала! В два с половиной раза! С небольшими вложениями и расширением, но результат верный. Всю ночь считал, бухгалтера нанял, так что всё сходится!

Крюков опустил руку. Родионов посчитал это за благой знак и подошёл ближе, удерживая толстую пачку бумаг.

— Всё продумано, — тараторил Родионов. — Дело верное, но на этапе подготовки я столкнулся с некоторыми проблемами. Вот если их решить, остальное пойдёт намного быстрее. И куда прибыльнее, чем сейчас.

— Ну и какие проблемы? — спросил Крюков. — Рассказывай, только быстрее.

— Это касается одного помещения, которое мы выбрали для установки новых автоматов…

Глава 12

С самого утра, пока ещё никто не ушёл на работу, я позвонил на дом Семёнычу.

— Да спокойно всё, Максим, — услышал я его грубоватый спросонья голос. — Вроде пронесло.

— Посмотрим, я ещё заеду. Ты во сколько открываешься?

— В десять.

Время было. Дед ушёл проведать родственников, а мы позавтракали с Кириллом и Женей, доев колбасу, которую я недавно покупал. Ещё был зелёный лучок, только сегодня сорванный с грядки, но его я съел сам, им-то ещё на работу идти и на коллег дышать.

— Что так звони, — сказал Женя, ковыряя вилкой яичницу. — Подбегу.

— Я тоже, — добавил Кирилл, жуя хлеб.

— Нет, тебе не надо. Сами разберёмся.

Отправил их на работу, сам немного посидел за столом и подумал. По второму каналу показывали забытый мною комедийный сериал «Клубничка» про семейное кафе, а в видике торчала кассета «Особенностей национальной охоты», включили вчера с Кирюхой перед сном.

Надо будет взять машину у деда, ездить сегодня придётся много. Конечно, Луаз не особо подходит для стрелок, но мне сегодня очень нужно найти Родионова. Даже если он съехал вчера, всё равно надо ему очень крепко внушить, что эти его угрозы с бензином до добра его не доведут. Причём внушить так, чтобы он понял, а такие понимают только одно… Хоть действительно, езжай к Крюкову искать управу на охреневшего бизнесмена.

А как только разберусь с этим делом, надо разбираться со своим, что я хотел. Сейчас 1997, открыть охранное агентство пока ещё несложно, зато перспективно. Скоро вся эта братва постепенно начнёт исчезать. Да, в нашей провинции не сразу, но это будет.

В Новозаводске сейчас всего два охранных агентства, хотя по стране их становится всё больше и больше. Одно принадлежит через мутные схемы Крюкову, другое авторитету Гоше из мясокомбинатовских.

По сути, вся их работа — давать толстых и широких телохранителей в малиновых пиджаках, чтобы прикрывали своими тушами клиентов. Ну и чтобы у братвы была возможность ходить легально с огнестрелом. Наверное, даже Студент числится там охранником.

Но скоро это уже будет более массовым. Кто успел заскочить на поезд, тот и заработал. В работниках недостатка не будет, деньги нужны всем. Даже в милиции недавно задержали зарплату на два месяца. Ещё у меня на виду крепкие парни из тех, кто занимался в секции, да и Женя говорил, что видел в городе сослуживцев, кто ещё не ушёл в бандиты.

Они пригодятся, ветераны чеченской и афганской войны — серьёзная сила, если найти с ними общий язык. Помню, как в начале 90-х афганцы захватили дома где-то в Екатеринбурге, которые им обещали власти, но обманули. И смогли долго их удерживать. Но многие среди них уже в бандах.

Пока ещё нет пультов, так что работа ЧОП ещё не совсем привычная. Сейчас это больше защита от грабителей и отморозков, телохранители и юридические консультации. Жаль, нет интернета в наших краях, чтобы всё это посмотреть, придётся искать юриста, который разбирается во всех нюансах.

Планов много, начнём выполнять. Но сначала зал. Иначе о каком охранном агентстве можно говорить, если не сможешь отбить зал от наглого коммерсанта, который не видит берегов?

Взял Луазик из гаража и доехал до зала. Чёрной тойоты Марк 2 не видно. Семёныч ещё не решался звать детей для занятий, хотя несколько стояло неподалёку и ждали открытия. Пацаны были в мастерках разных цветов, шанхайках и кедах.

— Ну потом, парни, — говорил им Семёныч, когда вышел на крыльцо. — Разберёмся сначала, что тут происходит, потом будет учиться. Да и чего вы тут встали? На стадион и бегом! Потом отжимания и турник! Всё понятно?

— Да, Владимир Семёныч!

— Бегом! — рявкнул он.

Толпа пацанов сорвалась, только ненадолго остановились у водяной колонки на той стороне дороге и попили сырой воды. Потом скрылись. Семёныч выдохнул.

— Вот вроде и спокойно, — сказал тренер. — Но всё равно как-то не по себе.

— Мне тоже. Подожду пока, потом узнаю, что и как.

Никто не приходил, кроме пары родителей, которые зашли выплатить долг по занятиям за позапрошлый месяц. Больше никого. Подождал ещё немного и отправился на рынок.

Время ещё часов одиннадцать, но игорный клуб уже был забит битком. Снова всё прокурено, снова алкаши играли на последние деньги. Изредка автоматы разрывались отчаянным звоном, и многие сразу смотрели на счастливчика, выигравшего небольшой приз. Некоторые наверняка смотрели с мыслями, получится ли с него что-нибудь выбить.

Родионова снова не было в его клубе. Хороший управляющий, ничего не скажешь, всё работает и без него. Ну как работает, три автомата сдохло, но никто их не чинил. А каждый час работы этого агрегата — деньги.

Ну это их дело и деньги. Покрутился немного и решил подождать в той кафешке напротив, тем более, проголодался. Летнее кафе Анюта с террасой находилось через дорогу.

Дороговатое, но у меня ещё были деньги, оставшиеся после боя Тайсона. Если чёрная тойота шестёрок Родионова заедет через ворота, увижу их оттуда.

Перепарковал Луазик поближе, зашёл на террасу и уселся за стол с белой скатертью, на котором стояла солонка и перечница. Кроме меня посетителей не было. Из музыкального центра, стоящего на отдельном столе, пела Лариса Долина про погоду в доме. Деревянный стул с мягкой подушкой скрипнул подо мной. Сел так, чтобы было видно дорогу и ворота.

— Шашлык сегодня вкусный, — предложил официант с прилизанными волосами, положив передо мной на стол меню в кожаной обложке. — И водку хорошую привезли.

— Шашлык буду, — ответил я. — Но я за рулём, давай лучше чай.

Сел так, чтобы было видно дорогу. Шашлык готовили долго, на заднем дворе на мангале, но я не торопился. Запах жареного мяса уже доносился, приятный. Это не те шашлыки, которые готовили на рынке, тут получше, по крайней мере, настоящая баранина, а не потерявшаяся поблизости кошка или собака.

В этом заведении вечерами людно, но слишком часто тут устраивают разборки, иногда даже со стрельбой. Зато днём всегда спокойно. Надо бы взять Кирилла, он по-моему сроду не был в приличной кафешке.

Потом куда-нибудь приглашу Тому. Помню, как мы с ней в молодости болтались в центре, но тогда не было денег на что-то приличное. Сейчас снова молодость, зато денежки есть.

Рядом с кафешкой остановился чёрный БМВ. Старая модель, пыльный и мятый. Из него вылезла пара парней лет тридцати, один в потёртой кожанке, другой вообще в пальто не по сезону. Огляделись по сторонам и вошли.

Вид мрачный, долго озирались, нагрубили официанту. Парочка эта явно неместная, я их вообще впервые видел. Ну, может быть, едут в Китай на машине, кто их поймёт.

А по дороге с рёвом пронеслась тёмно-красная девятка Студента, резко и с визгом шин остановилась и развернулась прямо к кафешке, вопреки всем правилам. Скоро Ваня Студент уже был здесь. Первым делом он посмотрел на тех парней, а те в ответ на него, а после подошёл ко мне.

— Вот и ты, Волк, — он уселся за мой стол. — Тачку твою модную увидел, не пропустишь, ха-ха! В общем, в зал заезжал, но тебя там не было. Тренер сказал, ты где-то здесь должен быть. Базар один есть, серьёзный. Эй, Донателло! Принеси-ка мне пива и орешков, как обычно! Да побыстрее, братан.

— Да, Иван, уже несу, — официант отошёл к стойке.

Студент усмехнулся. А те двое парней продолжали на него смотреть, потом начали есть борщ из больших тарелок, тихо переговариваясь.

— Их тут четверо, — Студент засмеялся. — Я их зову, как в этом мультике про черепашек. Не смотрел? Угарный.

— Не смотрел.

— Ты знаешь этих двоих? — шепнул он, коротко глянув в сторону. — Морды знакомые, но не помню, где видел. Вроде и не местные, но всё равно.

— Не знаю. О чём поговорить хотел?

— Да вот, про этого самого Родионова.

Официант поставил перед Студентом здоровенную кружку пива и принёс мясо мне. На большой тарелке, красиво разложенное, кроме мяса на ней ещё жаренные на гриле овощи.

— Что Родионов? — я дождался, когда уйдёт официант.

— Был он вчера у Иваныча, перетирали одну тему. Весь вечер Родионов там на пивзаводе сидел. А потом Фрол меня спрашивал, что я делал возле зала. Ну, я сказал, что просто с пацанами постоял, покурил.

— Вот же дрянь, — я потёр лоб. — Неужели о зале говорили?

— А это не твоё дело, Волк, — Студент нахмурился. — Просто тебе сказал, чтобы ты в курсе был. Раз ты Иваныча знаешь, то съезди к нему сегодня днём, когда он на заводе будет, и поговори. Потом поздно будет. Это всё, что могу сказать.

— Понял, Ваня, благодарю. Сейчас поем и сразу поеду, — я наколол кусочек мяса на вилку и попробовал. Горячее, сочное и мягкое, даже тревожные новости не портили для меня вкус.

— Сейчас-то рано, он наверное ещё…

— А вы куда? — официант встал у выхода. — А платить-то кто будет?

Один из двух парней, короткостриженный, отпихнул официанта в сторону.

— С дороги, нахрен!

— Во борзеют, — Студент злобно хохотнул и медленно повернулся к ним. — А я чё-то не понял, пацаны, вы хоть в курсе, чьё это заведение?

— Да мне похрену, — сказал короткостриженный. — Я чё, всю вашу шоблу мухосранскую знать должен?

— Смотри-ка, какой хрен модный, столичный, — Ваня поднялся. — Приехал к нам и строишь из себя кого-то?

— Спокойно, пацаны, — второй, мордатый и в пальто, поднял обе руки. — У меня кент вечно сказанёт что-нибудь, совсем не думает. Давай пива тебе возьму и успокоимся все. А мы расплатимся.

— Вот это дело.

Оба подходили к Студенту ближе. Он засмеялся, услышав про пиво, но смех резко оборвался. Ваня нахмурился.

— Рожи-то у вас знакомые, парни. А вы случайно не из Иркутска…

— Да.

— Не-не-не, — Студент потёр лоб. — Вроде бы… ну-ка, я вспомнил! Вы оба из…

Оба переглянулись, будто испугались, что он их узнает. Тот, что в пальто, начал вытягивать из-под полы пистолет с глушителем. Официантка, стоящая за стойкой, отчаянно завопила.

А я думал быстро. Раз глушители, готовые к бою, значит, килеры на деле. А раз их спалили, то они просто замочат всех свидетелей. А помирать в какой-то кафешке я точно не хотел. Ещё рано.

Я схватил со стола кружку с пивом, которое пил Студент, и швырнул в мордатого. Попал в плечо. Мордатый в пальто вздрогнул, пиво забрызгало его лицо, а я подскочил ближе, пока он не начал стрелять.

Пинок в бедро, мордатого повело, а я добавил двоечку по морде и пинок в пузо. Мордатый согнулся, пистолет выпал на пол. А я добавил ему уже в морду, удачно. Он грохнулся на стол, опрокинув его.

Ваня Студент отчаянно завопил, держась за живот, на пол брызнула кровь. А короткостриженный полез сначала в карман, но передумал и рванул на улицу, к машине.

— Да я тебя, — прохрипел Ваня, доставая ТТ из-за пояса.

Он поковылял следом. ТТ оглушительно выстрелил, официантка крикнула ещё громче. Чёрный БМВ завёлся и поехал дальше, царапнув девятку. Студент выстрелил ещё раз, попав в заднее стекло бэхи, и выматерился. По его штанине бежала кровь.

— Ножом меня, сука, задел, — он простонал и сплюнул. — Ух, морды мне их сразу не понравились. Звони! — крикнул он официантам. — Нашим звони, пусть едут. И скотч неси!

— Тебе в больницу надо, — сказал я. — Крови много теряешь.

— Рано ещё, — он направил пистолет на мордатого, но тот ещё был в отключке. — Всё ты сука расскажешь, когда Душман к себе заберёт… сука… узнал, но не сразу… нам присылали… сводку ментовскую неделю назад. Залётные, суки.

Он посмотрел, как официанты перевязали вырубленному мордатому руки и ноги скотчем, и пнул в сторону ПМ с глушителем. После сел на стул.

— На дело приехали? — спросил я.

— Да. Ментам сводку скинули… а они нам. Устроить тут хотели, эти твари. Но мы их раньше ждали, сук этих. Других-то поймали… а эти суки где-то застряли.

— Тебе в больницу надо, Студент.

— Знаю, — он зажал рану тряпкой. — Увезёшь? Только не на своей колымаге… а на моей. А то сдохну в твоей.

Вышли на улицу, когда как раз приехала другая девятка с пивзаводскими. Ко мне вопросов не было, так что я помог добраться Студенту до его тачки и улечься на заднее сидение. Сам сел за руль.

— Щас сдохну, походу, — пожаловался Студент.

— Да рано тебе ещё, — я выдохнул, чтобы прийти в себя, и завёл двигатель. — Увезу, заштопают.

Было близко, но раздумывать было некогда. Зато остался жив, а то бы схватил пулю за дело, к которому вообще не имел отношения. Киллеры хреновы, обычные беспредельщики. Вполне бы пристрелили.

— Наверное. Я же тебе не всё сказал, Волк, — он подтянул ноги, всё ещё прижимая к животу окровавленную тряпку. — Договорились они, Крюков и Родионов, что зал твой займут. Вечером Фрол подъедет к твоему тренеру, скажет, что всё, пора переезжать.

— Сука! — я ударил по рулю.

— Езжай к Иванычу сегодня, — Студент прохрипел. — И спасибо. Другой бы меня там бы и бросил… Охрененно ты его уложил, Волк. Хотя они бы и тебя кончили… Братья Мещеряковы это… киллеры хреновы, отморозки. Кому-то Иваныч помешал, раз заезжих наняли. Скажи ему про это, не забудь. И я потом напомню. Дело серьёзное, хотя их бы всё равно положили. Эти долб***бы нихрена бы не смогли, дебилы. Жмоты, заплатили бы, я бы и не заметил их.

Я проехал на красный свет, только осторожнее. Гайцы узнали машину, так что даже не посмотрели в мою сторону.

— Скажу про них.

— А не хочется помирать, — Студент сплюнул кровью прямо на пол салона. — Никогда не хочется. Ни там, ни здесь.

— Да не помрёшь. Ещё и депутатом станешь, как в Жмурках, — я усмехнулся.

— Каких это жмурках?

Точно, этот же фильм ещё не вышел. Даже «Брата» ещё вроде как нету.

— Фильм один видел про братву, посмотри потом.

— Не до фильмов… Не хотел тебе передавать, что они договорились, просто предупредить, — он хрипло выдохнул. — Но если жить буду, то должник я твой, Волк.

— Посмотрим.

— Тачку мою пока можешь взять, доверенность перепишем.

— Да она у тебя в крови вся.

— Тоже верно. Ну хоть бабки возьми, чё просто так-то помог? У нас же теперь капитализм, как в институте учили, — он достал рулончик долларовых купюр и бросил на переднее пассажирское сидение. — Держи, Волк, и не строй из себя бескорыстного добрячка.

— И не собираюсь, — я убрал деньги в карман. — В Робин Гуда даже в детстве не играл. Деньги нужны.

— Наш человек, — Студент засмеялся и скривился от боли. — Мать её, суки, чё же они за борщ-то свой не заплатили? Жмоты. Так бы не пришлось встревать.

Довёз его до районной больницы, прямо до приёмного покоя. Раненый окровавленный браток не удивил никого. Напротив, персонал даже оживился, ведь за него явно будут платить баксами.

Машину я оставил прямо там, пошёл через территорию больницы, покрытую потрескавшимся асфальтом мимо облупленых зданий. У некоторых были выбиты окна, а вместо стекла там стояла фанера. Так себе здесь условия, но другой нету.

Значит, всё-таки Родионов смог уговорить Крюкова. Это всё усложняет, уже не получится просто кого-то побить, чтобы отстали. Всё теперь серьёзно.

Придётся идти к Крюкову самому, хотя я долго не хотел этого делать. Но Крюков ничего не делает просто так, ему надо будет что-то дать взамен. Если он решил, что дело прибыльное, так просто так не откажется от своих намерений. Буду напирать на этих киллеров. Второго всё равно сегодня возьмут, но одного я помог остановить. В любом случае разговор будет сложным.

Проверил деньги, в рулончике были купюры по сто и по двадцать баксов, итого тысяча триста двадцать. А вот это уже интересно, более серьёзные деньги, Студент отдал всё, что у него было с собой.

Вернулся к кафе пешком через двадцать минут. Машина моя на месте, зато у крыльца стоят тачки местной братвы. Крови уже нигде нет, как и того мордатого. У входа стоял Виктор Фролов, бригадир пивзаводских.

— Говорят, что это ты одного помог поймать, и Студента в больничку увёз, — не здороваясь начал Фрол.

— Да.

— Неплохо, — Фрол кивнул. — Если кто наедет, то…

— Уже наехали, — прямо сказал я. — Зал этот… я поехал к Крюкову, договорюсь с ним. А вы пока туда не лезьте.

— Условия мне ещё ставить будешь, — он скривился. — Но ладно, раз помог с этим, подожду. Жду звонка от Иваныча, туда не иду. Но у тебя времени мало, Волков. Всё уже распланировано.

Я уселся в машину и поехал, объезжая тачки братвы. Надо ехать на вторую половину города, где я жил и где находится пивзавод, огороженный огромным забором. Целая крепость, полная вооружённых людей.

Внутрь на машине не пускали, я оставил её снаружи и прошёл через пост охраны, который, кстати, охранялся одним из двух ЧОПов в городе. Этот назывался Варяг, и были тут бывшие сотрудники милиции. Все в серой форме, с короткими АКС-74У, которые не прятали.

— На встречу с Игорем Крюковым, — сказал я охраннику, который сидел за окном и проверял вошедших. — Максим Волков, который сегодня был в кафе Анюта. И который занимался в зале кикбоксингом. Так и передайте.

— Думаешь, он с тобой говорить будет? — черноусый охранник засмеялся.

— Передайте, — твёрдо повторил я. — Поговорить захочет.

Усатый взял телефон, медленно набрал номер на диске и передал, что я сказал. Потом ждал, держа трубку у уха, чего-то напевал и барабанил пальцами по столу. Потом с удивлением посмотрел на меня.

— Игорь Иваныч вас ожидает, — сказал он вежливым голосом. — Прямо через эту дверь, по территории и налево, вам подскажут, если потеряетесь.

Глава 13

Я всего раз видел роскошный особняк Крюкова за городом, и то издалека. Говорят, в него вбухан миллион долларов, а то и больше. Но почти всё своё время Крюков проводил в административном здании на территории пивзавода.

Раньше это было простая кирпичная коробка, но Крюков перестроил здание пару лет назад. Старое снёс, новое построил привезённый из Москвы архитектор, подальше от производственных цехов.

Здание казалось мрачным и грубым, хотя тоже обошлось недёшево. Массивное, с узкими окнами, закрытыми плотной решёткой, из дорогого немецкого кирпича и с зелёной железной крышей. Сразу появлялось ощущение неуютности, но наверное Крюков такого и добивался. Это его главная крепость посреди владений, которые приносят ему основной доход.

Здания цехов располагались дальше, там варили и разливали местное пиво и лимонад, там же и грузили, отправляя грузовики по всей области. Где-то там же, говорят, делали нелегальную водку из китайского спирта, а на бутылки наклеивали этикетки с портретами местных политиков перед выборами.

В тех зданиях было и что-то ещё, о чём ходили тревожные слухи, но туда могли пройти только свои. Ни милиции, ни тем более журналистов там никогда не было. Да более местная газета и даже телеканал, вещающий только вечером, существуют на деньги пивзавода, так что с этим Крюков прикрылся.

На широком белом крыльце у входа в здание дежурило два охранника, крепкие парни в сером камуфляже и с автоматами. Один держал овчарку на поводке. Очередная линия обороны. Охранники меня обыскали, собака обнюхала, наконец, пропустили внутрь.

Там прихожая с ещё одним постом охраны, который находился в отдельном помещении. Окно закрыто пуленепробиваемым стеклом, под ним отверстие, куда можно просунуть ствол автомата. Ну точно крепость.

Меня осмотрели и там, после чего пропустили. За постом охраны начиналась роскошная обстановка — покрытые деревянными панелями стены, под ногами лежал толстый красный ковёр, у стен стояли массивные стулья с мягкой подушкой.

По лестнице поднялся на второй этаж, охранник там показал на кабинет с открытой дверью. Это только предбанник. У секретарши на столе вместо печатной машинки стоял компьютер с этикеткой «Pentium 133» на сером системном блоке и с пузатым монитором, рядом с которым поставили кактус. На соседнем столе громко скрипел матричный принтер, а сама секретарша, со светлыми волосами, собранными в пучок, быстро набивала текст на клавиатуре.

Кроме неё в предбаннике был мужчина в больших очках, усатый и с внушительной лысиной на макушке, очень смуглый. Он просто сидел на диванчике и читал газетку. Не в кожанке и не в спортивной мастерке, как ходили братки, а в помятой полосатой рубашке и потёртых штанах.

Узнал его, мне про него рассказывали много раз. С виду обычный работяга, но многие его недооценили из-за этого. Эту Душман, ещё один бригадир, работавший на Крюкова.

Говорят, что это один из самых опасных людей в городе. Ещё говорят, что он воевал в Афгане и Чечне. Но он не из Новозаводска, и кто он такой в действительности знает только сам Крюков.

Душман посмотрел на меня поверх очков и перелистнул газету. На главной странице что-то про Гонконг и его передачу Китаю.

— Это вы Максим Михайлович? — спросила секретарша и улыбнулась. — Вас ожидают. Прошу, сюда!

Я открыл деревянную дверь, вошёл в просторный кабинет и огляделся. Крюков сидел во главе стола и подписывал бумаги. Рядом с ним стояла его сестра Маша, которая приветливо мне улыбнулась. На девушке длинное красное платье.

На столе рядом с Крюковым стояло целых три стационарных телефона и лежала здоровенная трубка спутникового телефона с большой антенной. Пока не сделали в наших краях мобильную связь, богатые пользуются таким.

На отделанной деревом стене висела огромная карта страны. Рядом с ней календарь, на котором изображён сам Крюков в пиджаке, над ним надпись «Игорь Крюков — наш кандидат». Готовится к будущим выборам заранее. Чуть дальше висел дартс. На маленьком столике под ними стоял коньяк, виски и бутылка водки, тоже с портретом Крюкова. Вместо вентилятора здесь был работающий кондиционер.

Стол длинный, занимал большую часть кабинета. Наверное, здесь собирались бригадиры пивзавода и обсуждали текущие дела, ну и точно сюда приезжали мэр и прочие чиновники. А несколько раз здесь принимали губернатора.

Перед самим Крюковым стоял набор письменных принадлежностей из дорогого коричневого дерева и золота, включая перья, ручки, нож для вскрытия писем, подставки для бумаг. Ещё к этому же набору шёл глобус и статуя льва из гладкого синего камня.

Всё дорого и богато, как и полагается главе одной из самых сильных банд в городе и области.

Игорь Крюков продолжал подписывать бумаги в кожаной папке.

— Макся, привет! — Маша Крюкова шагнула ко мне. — Ты бы хоть почаще заходил. А правда, говорят, что ты маньяка чуть не поймал? Тут с подружкой общалась, а она с Дашей Ерёминой виделась, и…

— Маша, — Крюков поднял голову. — О маньяках потом, у нас деловой разговор. Сходи, пожалуйста, на кухню, скажи, что я скоро спущусь на обед.

— Да, конечно.

Она ушла и закрыла за собой дверь. Крюков глазами показал на стул и продолжил подписывать дорогой паркеровской ручкой.

Ну чистый чиновник, только крепкий и поджарый. В той моей жизни он дожил до начала двухтысячных, несколько раз баллотировался в мэры, губернаторы и даже депутаты. Но в какой-то момент старые методы продвижения в политике работать перестали, а сам Крюков перестроится под новое время не смог. Потом он попал в тюрьму, где и сидел на момент моей гибели в депо. Ну или умер, не помню.

Это я сейчас вспоминал, ведь всем этим я не интересовался тогда. Раньше для меня и моих знакомых Крюков был кем-то вроде городской страшилки, что разозлишь братву, придёт страшный пивзавод и всех поубивает. А вот сейчас это реальность.

Пачка для подписей почти уменьшилась. В углу кабинета стоял телевизор-двойка, выключенный. Рядом с ним на стойке лежало несколько кассет. Конечно же, среди них был фильм Крёстный отец, многие бандиты его обожали, как и строить из себя мафиози тех времён.

Дверь открылась, медленно вошёл Душман, хрустя газеткой в руках, и сел на стол напротив меня. За ухо он заткнул карандаш, будто собирался разгадывать кроссворды. Глянул на меня и положил на стол конверт.

— Это за Студента и помощь ему с теми залётными, — сказал Крюков. — И что увёз его. Мы такое не забываем.

Конверт открытый, видно краешек купюры вечнозелёных американских рублей. Не особо толстая пачка, зато лишней не будет.

Но я пришёл не для этого.

— Но ты явно пришёл не для этого, — Крюков будто читал мои мысли.

Он закрыл колпачок ручки и убрал её в нагрудный карман пиджака. После дотронулся до кнопки селектора на аппарате, стоящем на столе.

— Забери, я закончил, — сказал он.

Секретарша, виляя задом, забрала пачку бумаг и удалилась. Мы остались втроём.

— Не для этого, верно, — ответил я. — Хочу поговорить насчёт зала.

— Я пробивал эту тему недавно, — Крюков поднялся и подошёл к окну. — Но не лез. Родионов сам пытался чего-то там изобразить, но лажал. А вот потом объяснил, что у него там продумано. Всё рассчитано, и место удачное, лучше старого. Более просторное, да и подтянутся другие люди, более обеспеченные. Больше места, больше прибыли.

— Значит, хочешь так просто забрать зал? — спросил я.

— А что такого? — Крюков пожал плечами. — Это место всё равно кто-нибудь займёт. Не я, так кто-то другой, не сегодня, так завтра. Тем более, Родионов рассчитал компенсацию.

— Не компенсация, а смех.

— Это всё детали. Я тут, знаешь ли, не меценат, я бизнесмен, — Крюков вернулся за стол. — А это выгодная для меня сделка.

— Ты же сам учился в этом зале, — сказал я. — И те, кто с тобой был в самом начале, тоже.

— Во-первых, ты слишком дерзкий, — Крюков поморщился. — Не забывайся, Волков. То, что мы когда-то ходили в один зал, не делает тебя моим другом. Я говорю с тобой только из-за сегодняшнего случая с теми киллерами, иначе бы не пустил на порог. Во-вторых, всё равно уже все из той группы погибли, кто вместе был со мной. А времена меняются. Кто этого не понимает — тот кормит червей в земле.

Он говорил вежливо, не повышая голос. Но уже чувствовалось раздражение. Ещё немного, и он меня прогонит, тогда зал будет потерян.

Думаю, поэтому Семёныч и не хотел к нему идти, знал, что не поможет. Что после раздумий Крюков вполне мог отобрать зал себе для этой же цели. Он же не крёстный отец из фильма со своей честью, а влиятельный бандит, который решил потратить на меня несколько минут своего времени.

— И что, нет никаких альтернатив? — спросил я. — Кроме как забрать зал у Семёныча?

— Предложи другое место где-нибудь рядом, такое же удобное, — он посмотрел на часы. — А теперь, если ты не возражаешь…

— Ещё несколько минут, — я посмотрел ему в глаза. — Времена меняются, ты прав, Игорь. А скоро изменятся ещё сильнее. Всё будет иначе. Без всех этих разборок.

— Мне это говорил один мой знакомый в Москве, из афганцев, — Крюков усмехнулся. — Я прошлой осенью туда ездил. Он тоже сказал, что разборок уже не будет, а потом поехал на Котляковское кладбище… слышал же, что тогда случилось?

— Слышал. Я не про это. Всё это не будет продолжаться вечно, — я сел поудобнее. — Банды появляются и исчезают, кто-то легализуется, кто-то умирает, кто-то идёт во власть. Сами власти, наконец, возьмутся за всё, что упустили. Сначала запретят торговать нелегальной водкой, потом сигаретами. А потом вообще закроют игровые автоматы и казино.

— А это ты же тогда ставил на Тайсона? — Душман впервые что-то произнёс. — Вернее, против него.

— Да. Знал, что делал тогда, знаю и сейчас. Поменяются власти, кто-то умрёт, кто-то уедет, кто-то займёт новые места. Но те, кто не смогут адаптироваться к новым временам, исчезнут. Вот закроют этот зал с автоматами, что тогда? Магазин там будет? Рынок? А могла бы остаться спортивная секция с новыми тренажёрами.

— Ты ещё меня хочешь на это развести? — Крюков усмехнулся. — Слушай, ты конечно, интересный человек, но…

— Ещё минута. Вопрос в том, кто сможет адаптироваться к новым временам, а кто нет. Представь себе, когда власти возьмутся, за всю эту нелегальщину, за братков, кем ты будешь?

Я кивнул на календарик с его портретом, который висел на стене. Крюков и Душман тоже посмотрели туда. Потом глянули на бутылку водку.

— Вот кем? Крюковым с пивзавода? Или Игорем Ивановичем, бизнесменом и политиком, который занимается обустройством города, развитием спорта и помощью детям, и всем прочим? Знаешь, ведь люди часто помнят только последнее. Если это последнее было хорошим, то и ты будешь считаться хорошим. А если события были плохими, то и запомнят только их, неважно кем ты был до этого.

Я уже дерзил и вполне был в шаге от того, чтобы Душман свистнул своих головорезов. Но Крюков ему этого сигнала не давал. Он изучал меня взглядом и молчал.

— От зала ты не отступишься, — заканчивал я. — И пусть. Но дай другие условия, не выгоняй старика на улицу. Не надо уничтожать его дело, он держится за него, другого у него нету. Он же учил и тебя и меня держаться до последнего и драться, будто чуял, что потом будет. И это пригодилось всем нам. А вот сделаешь правильно, это запомнят, как надо.

Стало тихо, только кондиционер гудел, гоняя прохладный воздух. На улице проехал грузовик, наверняка, с пивом. А может, и чем-то запрещённым. Кто-то снаружи смеялся, пересказывая анекдот. Секретарша стучала по клавиатуре, слышно через неплотно закрытую дверь.

— Я своих решений не меняю, — сказал Крюков через несколько секунд. — Но смысл в твоих словах есть. Завтра устроим вам стрелку с Родионовым и Фроловым, обсудите это дело. Я хочу получить зал, потому что пока эти залы никто не закрывает и не собирается, а деньги с них идут хорошие. Но…

Он налил воды из графина и отпил.

— Но я готов рассмотреть другие варианты, если не останусь внакладе. А секция… Семёныч хорошо преподаёт, пусть так и остаётся. Николаич, — он посмотрел на Душмана.

— Да, Иваныч.

— Скажи Вите Фролову, чтобы присмотрел, куда можно секцию разместить. Только чтобы не где-нибудь у чёрта на куличках, а ближе к центру, и чтобы прилично всё было. Может и правда, помочь чем надо будет, бабки им дать на ремонт. Груши там, инвентарь, а то помню, там только маты были, и всё.

— ДЮСШ старый! — Душман обрадовался. — Его всё равно закрыли, пустует. Вот и пригодится под секцию. Может, ещё чего там сделают, волейбол какой-нибудь. Повесишь там ещё вывеску, что кандидат Крюков — спонсор новой школы.

— Ха, пусть, — Крюков усмехнулся. — Должен быть игровой зал, но должна быть и секция. И овцы сыты, и волки целы, — он усмехнулся, немного исказив пословицу. — Вот такой вариант, Волков. Завтра всё и обсудите. Можешь так же выступить, хотя Родионов простой барыга, его это не проймёт. Пусть тоже вложится, не всё ему деньги грести.

— Обсудим, — сказал я. — Обсудим всё.

— Вот и поговорили. Теперь я занят, все вопросы с Николаичем или Фроловым.

Крюков вернулся к бумагам, а я захватил конверт (ну не оставлять же деньги) и вышел. Внутри пятьсот баксов. Сегодня хороший день на прибыток. Вышел на улицу, прошёл чуть немного и заметил, что Душман идёт за мной. Неужели всё-таки решили меня грохнуть?

Но Душман спокойно себе дошёл до побитой синей Нивы и открыл дверь. А потом окликнул меня:

— Волков! Постой-ка.

— Слушаю.

— Раз ты такой знаток. Через неделю бокс будет, кто победит, как думаешь, Льюис или Акинванде?

— Скорее всего, Ленокс Льюис, — ответил я. — Но ставить не буду, точно не знаю.

Я не помнил этот бой, но Льюис в профессиональном боксе проиграл всего пару раз, так что я не сильно рисковал. Душман кивнул и уехал. Нива работала громко. И чего он такой развалюхе ездит?

А у меня будто у самого прошёл сложный бой. Но шанс нам это давало, только всё решится завтра. Родионов может подгадить, конечно, надо за ним присматривать.

Теперь-то поехал домой, уже можно. Пока ещё никого не было. Дед не вернулся, парни ещё тоже были на работе, но скоро придут. Сразу позвонил Семёнычу, рассказал, что сегодня обсудили с Крюковым.

Тренера устраивал переезд, если новое помещение будет не хуже. Тем более, ДЮСШ, на который он давно облизывался, но его не давали. Но за это повоюем завтра. И за ремонт, и за всё остальное.

Главное, что можно говорить. Хотя всё равно будет непросто, хитрый Родионов будет наседать и вихлять. Ведь не менее хитрый Крюков наверняка решил заставить платить за секцию Родионова, сам-то не захочет тратиться.

Но это уже мелочи, главный вопрос решился. Но надо обязательно решить со всеми, что это место — наше навсегда, а не временное, под какой-нибудь торговый центр. Пусть будущий кандидат уже сейчас отрабатывает свою программу.

Едва положил трубку телефона, как раздался новый звонок.

— Ты Волков? — спросил грубый голос. — Валера это.

— Какой Валера?

— С СТО. Ты там говорил, подсказать тебе, когда тот фраер на ауди вернётся. Так вот, он только-только тачку забрал. Я тебе раньше звонил, ты не отвечал.

— Понял, благодарю. Увижу его в городе.

Вот же дрянь, маньяк вернулся. Надо брать Женю и выходить на охоту, пока Мурзин не начал свою. Не вовремя же это всё. Но в этот раз дядя не должен его отмазать.

Тем временем в городе

Тамара Михеева постояла рядом с киоском с аудиокассетами недалеко от рынка. Из вынесенной на улицу колонки доносилась «Маленькая страна» Наташи Королёвой. Но это всё старое, новых кассет не было, уже всё раскупили или она это уже слушала. Было несколько дисков, но на чём их слушать?

Не найдя чего взять, она пошла домой, напевая про себя эту въедливую песенку, которую только что услышала. Плеер сегодня не взяла, надо бы купить к нему батарейки.

Свернула на другую улочку и услышала, как позади подъезжает машина, мягко шелестя колёсами по камням. Это тёмно-зелёная иномарка. Окно приоткрылось, оттуда донеслась песня «Осень-осень» группы Лицей.

Наружу выглянул улыбающийся парень в чёрных очках и кожаных перчатках.

— Вас подвезти? — спросил он.

Глава 14

Я сразу выскочил из дома, открыл ворота гаража и выехал на улицу на Луазике. Дедовский луноход снова отправляется на охоту. Остановился, чтобы закрыть дом и ворота, но увидел, как идут слесари с депо, как раз уже пять часов. Чуть дальше шёл Кирилл, о чём-то болтающий с худенькой светловолосой девушкой.

— Кирюх, закрой ворота, а то мне некогда! — крикнул я. — Женю видел?

— Там он, у депо! — Кирилл показал рукой. — Со знакомыми курит.

— Принял.

Двигатель машины замолотил, я поехал. Женя, одетый в рабочую форму, сидел неподалёку от депо на железобетонном блоке у забора и курил, рядом с ним другой мрачный парень в старой клетчатой рубашке.

— Что-то срочное? — спросил Женя, едва я остановился. Я кивнул, Женя распрощался и уселся на переднее сидение. — Мне бы переодеться, а то всё сидение в мазутке извазюкаю.

— Некогда, Женя.

— Понял, — он приоткрыл окно и вытряхнул пепел. — Что-то с Семёнычем?

— Нет, там пока нормально, позже всё объясню. Но тот гад вернулся, машину с сервиса забрал.

— Сука, мать его, зараза, — Женя выбросил сигарету. — Кончать его надо, Волк. Такие не перевоспитываются.

— Знаю.

Тем временем в городе

— Да мне недалеко, — сказала Тамара, обхватив себя руками. Становилось прохладнее, скоро, наверное, дождь пойдёт.

— Да подвезу, рядышком же всё, — не успокаивался болтливый парень. — А то вечереет уже, а тут всякие ходят и ходят. На меня вот недавно шпана кидалась, зуб сломали. В Китае новый вставлял, там лучше делают, чем у нас. И подешевле.

Она посмотрела на него. Вроде приличный, да и вид богатый, но… странный он какой-то. И Тамара даже не могла сказать, что именно в нём странного. Она помотала головой и отошла от дороги чуть дальше. Просто так спокойнее.

А то вспомнила, как говорили недавно, что маньяка поймали, но отпустили. Вряд ли это он, но лучше отойти. Да и Максим, её недавний знакомый, говорил, что лучше идти подальше от дороги. Так не смогут быстро затащить в машине.

— Я уже рядом, — она ускорила шаг, но машина всё ехала следом.

В животе прошёл холодок. Чего ему надо? И на улице, как назло, никого нет. Тут частные дома, а надо было идти по другой, где были двухэтажки и магазинчики, и всегда ходили всякие парни. Они хоть и кидали всякие скабрезные шуточки, но такое чувство тревоги не вызывали, просто болтали. А вон тот дом вообще пустует, говорят, в нём семью убили. Зря она здесь пошла.

— Да ты уже пришла, — сказал он и остановился. — Мы быстро.

Но не вылез. Вместо этого посмотрел в зеркало заднего вида.

— Мент этот? — спросил он. — Чё ему надо?

— Что? — удивилась Тамара.

Вместо ответа он рванул с места, подняв пыль над грязной дорогой. А по улице ехала лиловая шестёрка. Доехав до Тамары, машина остановилась. Оттуда выглянул усталый мужик с большими мешками под глазами, в потёртой жилетке из кожзама поверх старой рубашке.

— Дочка, он сказал, куда поехал? — спросил он, внимательно смотря на неё.

— Нет.

— Жаль. Но ты это, домой лучше иди, не ходи тут. Тут всякие шляются.

Шестёрка взревела, подняв ещё пыли. Тамара откашлялась, а потом заметила ещё одну машину.

* * *

Мы с Женей доехали до СТО, чтобы понять, куда он мог отправиться. Там уже и след его простыл, охранник у ворот махнул рукой в непонятном направлении.

Если бы я хотел поехать в центр, я бы поехал по улице Карла Маркса, которая самая ровная в городе, ведь только на её ремонт выделяют деньги. Но кто знает, о чём думает этот Муратов. Маньяки вообще мыслят иначе. А вдруг он уже сегодня решил идти на охоту? Тогда он будет держаться улочек, где малолюдно и можно найти жертву.

— Было бы две машины и рация, — сказал Женя. — Разделились бы.

До темноты ещё время есть, но начинала портиться погода. Как по заказу, чтобы ливень разогнал прохожих. Я свернул на другую улочку и объехал огромную яму.

Сейчас бесполезно вспоминать, кто был второй жертвой и где её нашли. Во-первых, это было осенью, а во-вторых, я уже нарушил ход событий. Всё изменилось.

Решил покататься в районе дома мэра, может быть, ублюдок заедет к дяде в гости, а дальше уже будет проще. Свернул, проехал мимо двухэтажек и заметил знакомый силуэт на пустеющей улочке. Это Тамара, надо бы её увезти домой, а то мало ли.

Остановился, она меня узнала.

— Погода портится, — сказал я, поздоровавшись. — Давай довезу.

— Нет, — она наотрез покачала головой. — Вот меня только что один хмырь преследовал, странный такой.

Ну да, она же меня ещё почти не знает, чтобы садиться ко мне в машину. Правильно делает, хотя мне было бы спокойнее её увезти. Но неужели она видела его?

— Он не на зелёной ауди был?

— На зелёной, но я не знаю, какая-то иномарка. А потом приехали жигули, там дядька какой-то. Вот этот парень на иномарке его испугался и уехал.

— В какую сторону? — спросил я.

— Вон туда, на Ленина. Быстро ехал. А что-то случилось?

— Надеюсь, ничего. Ладно, иди, но держись людных мест.

— Мне дяденька тот так же сказал.

— Увидимся.

Поехал дальше по убитой улице. Из-за того, что ехал быстро, не всегда успевал объехать ямки, и уже отбил задницу на твердоватом сидении. Но зато вездеход по таким дорогам проехать мог быстро.

А вот те жигули шестой модели нет. Машина стояла на обочине, капот открытый. Водителя, который смотрел туда, я узнал.

— Это же тот опер, — Женя показал на него. — Как у него фамилия была?

— Лесняков.

Он заметил нас и помахал рукой. А не просто так он сюда явился. Я притормозил рядом с ним.

— За ним едете? — спросил он, глядя на меня исподлобья.

— А что? Присматриваешь за ним?

— Типа того. По городу он катается, по улочкам всяким, пока дождь не пошёл. Ещё нагнать можем. У меня тачка накрылась, возьмёте?

— И что потом? — Женя внимательно посмотрел на опера. — Снова отпустишь?

Лесняков нахмурился и шумно выдохнул через нос.

— Это если его ещё арестовать получится, — сказал он. — Но может, и не получится.

Я внимательно посмотрел на него, прикидывая, что ему нужно. Хотел бы просто арестовать, вряд ли бы он тогда выехал. Ведь знает, что тогда придётся отпустить.

— Ладно, — произнёс я. — Главное — не дать ему снова ничего сделать. А дальше разберёмся. С нами? Женя, пусти его.

Женя пересел на колесо в салоне, опер поправил кожаную сумку на поясе и тяжело забрался на переднее сидение. Жилетка распахнулась, под ней видно наплечную кобуру и рукоятку пистолета Макарова.

— Куда он мог поехать? — спросил я.

— Да куда угодно, — опер вздохнул и потёр вспотевшее лицо. — У нас комиссия приехала, а мне тут стукач с СТО позвонил, сказал про тачку, я ему задание давал. Вот и рванул сразу по следам. Устроят они мне, что я уехал.

— Уволят теперь? — равнодушно спросил Женя, держась за спинку моего сидения.

— Да и пусть, пойду в охрану. А то по всей стране лезут эти ЧОПы, как дерьмо из-под снега весной, а у нас нет.

— Кхе! Слышал, Волк? — Женя засмеялся. — Такая же тема.

— Слышал.

— Чуть дальше проедь, — Лесняков показал на перекрёсток. — Там спросим, может, видели.

— Как вы вообще его выпустили? — в тоне Жени послышалось возмущение. — Мы же взяли его тёпленького, на всём готовом.

— Так дядька его постарался, мэр наш, Костя Муратов. У него знакомых куча, от Крюкова и Гоши до губернатора. А ещё богатый, как Сиси Кэпвелл.

— Ещё и Санта-Барбару смотришь, — Женя усмехнулся.

— Моя смотрит, а я слышу всё.

— А раз отпускаете, — сказал я, смотря на дорогу. — То чего ты сейчас-то поехал? Не пальцем же погрозить.

— А это как получится, — мрачно сказал опер. — Вот сюда давай.

Я остановился, опер вылез и что-то спросил у шпаны, которая щёлкала семечки сидя у магазина, передавая друг другу большую пластиковую бутылку пива. Те показали в разных направлениях, но большинство рук направило нас дальше по улице.

А я уже догадывался куда, это здание отсюда хорошо видно. Это старый элеватор. Он работает, но большая часть территории вокруг него заброшена.

— В ту сторону, — опер вернулся в машину. — К элеватору. Он к себе кого-то подсадил, видели одну.

— Вот же дрянь какая он, — я выдохнул. — Поехали.

Рванул так быстро, как выдерживала машина. Высокое здание элеватора отлично видно на фоне темнеющего неба. А к городу тем временем ползла огромная туча, в которой сверкали молнии. Доносились раскаты грома. Погоду он чует, что ли? Но это неважно. Пошёл слабый дождик, забрызгивая стекло. Я включил дворники.

— Так всё-таки, — я посмотрел на опера. — В чём дело?

— Надо так, — ответил он и закурил балканку. — Ты же идёшь за ним, вот и я тоже. Пока есть время.

Ладно. Раз хочет найти его, то пусть, мне же проще.

Ржавые ворота на территорию элеватора открыты, видны следы колёс, но это могут быть старые. Стало ещё темнее. Ударила молния, почти сразу раздался гром. А вдалеке у пристройки из белого кирпича мы увидели машину. При таком освещении она казалась почти чёрной, но это была та самая ауди.

Я рванул туда на полной скорости, которую мог выжать из Луазика.

* * *

— Мне же в другую сторону, — сказала рыжая девушка в полосатой маечке, которая сидела на переднем сидении. У её ног стоял пакет с лекарствами. — Вы же сказали, быстро увезёте.

— Мы ненадолго, — ответил Муратов, останавливая машину. — Сейчас, небольшая остановка, и дальше поедем.

— А что здесь вообще? — девушка посмотрела в окно. — Это вообще какой-то пустырь. Мне домой же надо! Я и так торопилась, говорю же, бабушка заболела, в аптеку меня она отправила…

Муратов вышел из машины, обошёл её, поправляя перчатки, и открыл переднюю пассажирскую дверь.

— Выходи! Кому говорят, выходи!

— Да вы что? — девушка попыталась залезть подальше. — Вы что? Совсем уже? Вы же говорили…

Он потянул её за ногу и вытащил наружу, хотя она упиралась и громко кричала, а потом поднял. Но замер на мгновение и повернулся. Машина ехала прямо к ним на высокой скорости, подскакивая на каждой ямке.

— Помогите! — закричала девушка, пытаясь вырваться.

Муратов немного подождал и швырнул её вперёд, прямо в сторону приближающейся машины.

* * *

— Тормози! — закричал Женя. — Тормози!

Я резко нажал на педаль и едва не ударился башкой, когда меня дёрнуло вперёд. Опер тоже едва удержался, а Женя слетел с колеса и растянулся на полу. А тот ублюдок запрыгнул в ауди и резко рванул с места. Несколько камешков отлетело мне в стекло.

Выскочил наружу, сразу промокнув от дождя. Фу-ух, не задел, успел затормозить. Хорошо, что дед за тормозами внимательно следит. Рыжая девушка лежала в грязи, выпучив глаза. Я помог ей встать.

— Цела? — спросил опер.

Он убедился, что да, и побежал вперёд, будто надеялся успеть.

— Там лекарства, — она, ещё не понимая, что случилось, показала вслед за машиной. — Я лекарства взяла. А он подвезти обещал, а потом меня потащил куда-то.

Цела, даже ни царапинки. Можно продолжать погоню.

— Женя, такси возьми и домой её увези, — я сунул ему купюру в сто тысяч. — Темно уже, а тут пустырь. И успокой её. И запомни, где живёт, мало ли.

— Успокой, — пробормотал он. — Увезу и за вами сразу.

Бах! Раздался выстрел неподалёку. Потом ещё один. Девушка вскрикнула, но Женя решительно повёл её за собой. Я поехал дальше, а мне навстречу бежал Лесняков, на ходу убирая пистолет в кобуру.

— Ушёл! — он выматерился, запрыгивая в машину. — Опять ушёл.

— Едем, тут одна дорога!

— В отделение меня завези, тревогу подниму.

— А поможет? — спросил я.

Он не ответил.

Но зелёная ауди уже стояла рядом отделением. Маньяк решил пожаловаться в милицию. Как анекдот, только это был совсем несмешной.

— Припаркуй машину подальше, чтобы он её не узнал, — подсказал Лесняков. — А то сам же крайний и окажешься.

Немолодой милиционер курил беломор, стоя рядом с криво припаркованным ауди.

— Это ты его преследовал? — с усмешкой спросил он у Леснякова. — А паренёк тот там сидит, кричит, убивают его бандиты, преследуют. А тут не бандиты, тут мы, — милиционер хрипло захохотал.

Муратов был внутри, плакался дежурному. Тёмных очков и перчаток нет, губы тряслись, он рассказывал, как бандиты в него стреляли и чуть не убили. Ещё постоянно шмыгал носом, втягивая сопли. Меня он не заметил. Даже если он не разглядел меня сегодня, то наверняка вспомнит, как я его бил в прошлый раз.

При виде его было настолько сильное омерзение, что я шагнул к нему, сжимая кулаки.

— Остынь, Волков, — опер Лесняков встал у меня на пути. — Сядешь ещё из-за него, не докажешь же потом ничего.

— И что теперь делать?

— Да не знаю я. Вали лучше отсюда, я тебя отмажу, будто ты не в курсе был, куда едем. А то ещё закроют на сегодня. Позвоню тебе, номерок твой остался.

— Всё вы отмазываете, — проговорил я.

— А я пойду отбиваться. Чую, сейчас за стрельбу буду отписываться.

Даже если бы взяли девушку с собой, её показания мне не помогли бы. Муратов жаловался на бандитов, постоянно показывал в окно, где стояла его машина, а начальство вызвало к себе Леснякова.

Долго Муратов не сидел. За ним приехал большой чёрный джип Мерседес, набитый охраной. И он свалил с хитрой улыбочкой, оставив свою ауди перед отделением. Её забрал другой охранник.

Перед отделением уже было много машин, приехало милицейское начальство. Я же вышел, пока ко мне не присмотрелись и не узнали. Надо увезти Луазик домой, а то ещё объявят в розыск. Хотя он вряд ли видел номера, темно же. Надо же ещё Женю найти и захватить с собой.

Встретил его по дороге, мокрого от дождя и злого. Обозлился ещё сильнее, когда узнал новости.

— Может, проберусь в дом мэра и грохну гадёныша? — спросил он. — Думаю, смогу.

— Опасно, Женя. Давай-ка тачку увезём пока. И будем думать, как его выцепить.

Поехали домой. Лесняков позвонил около полуночи, когда дед уже спал. Оперу сильно попало за стрельбу, говорит, что это грозит неприятностями. Муратов снова не при делах, ведь нет заявления. Типа ничего он не делал.

Надо думать, как его достать. Но сначала — подготовиться к завтрашнему разговору с Фроловым и Родионовым, чтобы закрыть вопрос с залом раз и навсегда. Будет одной проблемой меньше, смогу заняться другими.

Этим вечером

— Ну что ты устроил? Стрельба в городе, Лёня, ты тут совсем уже долбанулся? Мэр с меня шкуру спустил за это!

— Да видел я его своими глазами, Геннадьич! — Лесняков достал последнюю сигарету из пачки. — Тащил он оттуда девушку, и нам под колёса её бросил. Едва успели, а то бы кончил он её.

— Ну мало, вдруг она споткнулась, — подполковник Игнатьев пожал плечами. — Темно же, вдруг ты не разглядел? Может, не так всё было. А ты стрелять сразу!

— Да что ты опять? — опер прикурил. В кабинете никого не было, он позволил себе говорить, что думал. — Мы оба знаем, кто это такой, и что он хочет. Хоть самим себе-то давай не врать. Убийца он, маньяк. Уже второй раз. А в третий у него наверняка получится.

— Оба знаем, кто это, — проговорил начальник. — А это племянник мэра! И заявления нет. Да и было бы, какая разница… никого же он не убил, чё ты панику поднял? Просто не в себе, вот и насильничает. Уедет он скоро, не наши проблемы это будут, а Константина Михалыча. Он мне лично сегодня пообещал, что присмотрит за племяшом и не выпустит его. Всё путём будет, он его в клинику увезёт, и хорошо всё потом будет. Так что уедет, и выдохнем. Всё, отдыхай пару дней, отпускаю. Ствол оставь в сейфе, кстати. Нечего тебе с ним ходить. Ещё за твою стрельбу разбираться, крутой Уокер хренов. Устроил тут!

Лесняков покачал головой. Кончились сигареты, ещё надо идти за машиной, которая вдобавок ещё и сломалась. Но сначала сделал пару звонков. Позвонить Волкову на дом… и ещё одному человеку.

Дом Константина Муратова, мэра Новозаводска

Мэр Муратов поднялся на второй этаж в комнату племянника. Тот сидел на кровати, подложив под себя ноги, и смотрел телевизор, по которому показывали только помехи.

Не говоря ни слова, дядя залепил племяннику кулаком.

— Я тебе что сказал? — грубо сказал он. — Сидеть и не отсвечивать! А ты!

— Так я не отсвечивал, они сами! Ехал я, ехал, никого не трогал, а мент этот…

— Да мне-то не рассказывай! Я тебя недавно отмазал, прошлым летом отмазал, когда ты девку запер на даче, а ты снова за старое! Не, всё, хорош. Больше лезть не буду, попадёшься, пусть менты тебя посадят в хату с зеками, а они там живо с тобой разберутся.

— Не-не-не! — племянник вскочил на ноги. — Не надо, дядя Костя. Обещаю, всё хорошо будет. Я буду… очень спокойным, проблем не будет. А потом в клинику лягу, как и договорились.

— Посмотрим. А пока сиди здесь, и не смей выходить! Возиться ещё с тобой, отмазывать! А у меня выборы скоро, идиот!

Мэр вышел, Андрей смотрел ему вслед.

— Буду очень спокойным и очень осторожным, — тихо проговорил он. — Буду очень осторожным.

Ресторан «Берёзка», центр Новозаводска

На втором этаже в большом зале было всего два посетителя. Оба уже изрядно набрались. Один — Владислав Родионов, второй — Виктор Фролов по прозвищу Фрол, бригадир пивзаводских.

— Да нормальная это водка, — сказал Родионов заплетающимся голосом. — Настоящая, не то что у вас там разливают. Как сказал один мужик, водка — это анестезия для нашего современного общества. Вот и пьём.

— Ты к делу уже давай, — пробормотал Фрол. — Что там по поводу второго зала? Ты ещё с этим не закончил. Иваныч говорит, тут осторожно надо, без конфликта. Всё уже разрулили.

— Да я не про то, — Родионов разлил водку по стопкам. — Я про то, что этот Волков — хитрый жучара. Он чё-то сам планирует там открыть, вот тренеру в уши и ссыт. Второй зал выбил у Иваныча, а сам откроет там автоматы игровые, или торговую площадку сделает. Я тебе отвечаю. Кидала он.

— Точные сведения? — Фролов напрягся.

— Да ещё бы. Хитрый он, говорю же, ссыт всем в уши. Кинуть он всех хочет, спортивный зал, ага. Захапает себе новое помещение, раз с этим не удалось, и сделает себе там бизнес у вас под носом. Надо, короче, ему показать завтра, верно? Чтобы не выделывался больше.

— Иваныч чётко сказал, что делать, — Фрол резко выдохнул и опрокинул стопку. Закусывать не стал. — Так что не надо мне тут придумывать.

— А ведь можно же и без Крюкова второй зал открыть, — прошептал Родионов и посмотрел по сторонам. — Один зал получим завтра, потом возьмём второй и сами его оформим, без Иваныча. В доле с тобой, и всё. А денежки-то же хорошие. Главное, чтобы Волков этот второй зал у нас не отжал. Но есть у меня одна мыслишка.

— Рассказывай, чё ты там придумал, — потребовал Фрол. Взгляд стал трезвее.

Глава 15

Встреча была назначена на вечер, в одном кафе рядом с залом, чтобы сразу могли всё обсудить, возможно подписать. Вечер пятницы, конечно, не самое удачное для этого время, но какая разница, лишь бы уже закрыть вопрос.

Договорились с мастером цеха, что Женю отпустят пораньше. Он зашёл домой переодеться с работы, а я выгнал дедовскую машину. У меня уже хватает долларов купить какую-нибудь поддержанную тачку, но я хотел хорошую и новую.

Утром я заезжал к Леснякову, но у него новостей не было, а тот ублюдок так и сидел дома у дяди. После визита к оперу заехал в магазин, немного приоделся, а то так и ходил в старых джинсах почти всю неделю, что приехал в Новозаводск… вернее, как оказался здесь во времена своей молодости.

Ничего выдающегося, просто новые джинсы, светлая рубашка и кроссовки, чтобы выглядеть поприличнее. Лето же всё-таки. Никаких кожаных курток, это подождёт до осени, а в малиновых пиджаках сейчас ходили только дельцы вроде Родионова, все остальные уже давно переоделись поприличнее.

А Женя недавно ходил к Лапиным, купил себе джинсовку по размерам, в ней и выбрался в город впервые. Карманы уже забиты сигаретами, их аж оттягивало.

— Всё думаю, как бы его достать, — сказал Женя, пока мы ехали по улице мимо пятиэтажек. — Не будет же он там вечно сидеть.

— Выйдет, да. Надо бы нам знать когда. Надо Леснякова душить на это, он же мент, у него могут быть возможности для слежки.

Женя достал бело-синюю пачку Петра Первого, на которых ещё тогда не было предупреждения о вреде курева.

— Я кстати вспомнил, откуда слышал про Леснякова, — он открыл окно и прикурил. — Вспомнил и понял, почему он так носится. Помнишь, у нас училка русского пропала? В девяносто втором, кажется.

— Помню, — я кивнул. — Молодая была. Пошла с собакой гулять и не вернулась. Потом нашли в коллекторе, да?

— Ага. Задушили шарфом. А как её звали, помнишь?

— Елена Владимировна… — я ненадолго задумался. — Леснякова, точно! До неё тогда один докапывался, а она говорила, что у неё брат в милиции работает. Ну, да, стало понятнее.

Значит, не просто так опер следит за этим делом. Того душителя вроде бы поймали, хотя кто их знает, некоторых вон сколько ловили, годами. Но это точно не Муратов, не подходит по возрасту. Но зато теперь я понимал Леснякова чуть лучше.

Проехали мимо танка, увидели чёрный Хаммер Гоши, ещё одного крупного местного авторитета, который сегодня гулял в ресторане. Правда, одни понты на этой машине, потому что она у него на ремонте 300 дней в году, если не больше.

Сегодня много и других машин, в основном у всяких питейных заведений. Пятница же, город отдыхает. Запрет садиться пьяным за руль тогда мало кого останавливал. Да и в то время, до которого я дожил, тоже.

А ещё несколько машин стояло рядом с нашим залом. Увидел, как Семёныч размахивает руками, крича на какого-то здорового лысого мужика в спортивной куртке. Не нравилось мне это, что-то рановато они начали этот переезд. Это же запланировано на понедельник, после всех собраний.

Чем ближе подъезжал, тем ещё меньше мне всё это нравилось. Из зала выносили вещи и просто сбрасывали их на землю. Семёныч спорил, но его туда даже не пускали.

Это Родионов, гад! Он что-то своё мутит. Пропитые мужики, наверняка нанятые за бутылку, выносили из зала спортивный инвентарь и принадлежности, и бросали всё это в кучу. А три бритоголовых амбала стояли на входе.

— Они чё там, совсем уже? — возмутился Женя и взмахнул рукой, роняя пепел. — Мы же ещё не говорили!

— Сейчас разберёмся.

Я остановился, вылез, захлопнул дверь и быстро пошёл туда. Вот и Родионов, гад, распоряжается. В малиновом пиджаке и цепи, довольный собой.

— Да быстрее же! — кричал он, размахивая кожаной папкой с документами. — Нам завтра работы начинать надо! Электрики придут.

Мимо него прошли два мужика, которые тащили покрытого красным дермантином гимнастического козла на толстых стальных ножках. Бросили его к остальным вещам.

— И чего ты тут устроил? — рявкнул я. — Что за беспредел, я спрашиваю?

Я подошёл к Родионову и рывком развернул его за плечи. Наглость с его рожи мгновенно ушла. А уже знакомые мне охранники, с которыми я сталкивался, отошли на шаг назад. Не хотят получать ещё.

— Так мы это, как договорились, — пролепетал Родионов, уставившись на меня.

— Мы договорились всё обсудить! А ты уже полез себе всё забирать без разговора? Где другой зал, где компенсация? Пока не будет, никакого переезда.

— Они мне это, — к нам подошёл Семёныч. Крепкий пожилой мужик был в растерянности. — Сунули это, сказали, что в старый ДЮСШ перееду с понедельника. Что с тобой всё договорено. А как подписал, оказалось, что идти мне и некуда, всё уже их.

— Не надо было подписывать, — я глянул на бумаги, которые держал тренер, потом на Родионова с его кожаной папкой, и крепко встряхнул его. — Но сейчас мы всё переиграем. Ты всё заносишь назад, Родионов, или…

— Или ты сваливаешь нахрен отсюда, Волков!

Из зала медленно вышел Виктор Фролов в сопровождении двух здоровенных быков. Бригадир пивзавода щёлкал семечки и сплёвывал их на землю.

— Это вы с ним договорились? — я встряхнул побледневшего Родионова за грудки. — Но я чего-то не понимаю. Мы ясно вчера обсудили с Крюковым, что будет сегодня.

— Отпусти его, — Фрол сунул кулёк семечек быку и встряхнул руки. — И вали, пока живой и здоровый. Уже всё оформили. Нахрен ты нам не нужен. И помалкивай нахрен, а то приеду к тебе как-нибудь. У тебя же брат в школе учится, да?

Родионов вырвался и отбежал на пару шагов, едва не прячась за спиной у Фролова.

Ах они суки, подставили, обманули тренера и захапали всё себе. Но почему вдруг пивзавод, который впрягся за Родионова, решил нарушить вчерашние договорённости?

Или это Фрол решил устряпать какие-то свои дела за наш счёт? Он сказал про два зала. Решили оставить секцию без помещения, ведь и тот зал, что готовили на замену, решили оставить себе. Обманули Семёныча, ведь я же говорил с ним о договорённостях, а он-то и не разбирается в таких вещах.

Нагло, подло и вполне в духе девяностых. Кто сильнее, тот и прав, кто наглее, тот хозяин. А это целый бригадир, большой бандит. Вот только поэтому он и бригадир, а не глава банды. Не умеет смотреть дальше сегодняшнего дня.

С другой стороны, он крупный бандит, а нас всего двое, которых не защищает никто, кроме нас самих.

— Поясни, — я посмотрел на пивзаводского бригадира. — Ты оба зала решил себе захапать?

— А нечего тебе пояснять, — он закурил из пачки мальборо. — Вали, или увезём в посадки. Это быстро делается. Так что лучше про залы забудь. Езжай на свою учёбу и не мельтеши тут, а то достал всех уже. Тут серьёзные люди делают бизнес. Всё, вали, надоел ты мне.

Фрол махнул рукой, будто разговор окончен.

— А то знаем мы, чего ты хочешь! — как шакалёнок Табаки, Родионов вышел вперёд, размахивая папочкой. Его страх прошёл, он снова храбрый и наглый. — Кинуть всех решил? Сам чего-то открыть захотел в этом зале, а? Так мы тебя…

Он вскричал и упал задницей на землю, из носа побежала кровь. Папка с документами отлетела в сторону. Я встряхнул отбитый кулак. Один из быков одобрительно кивнул, а сам Родионов замычал, потрогал нос пальцем, замычал ещё громче и посмотрел на кровь.

— Кажется, это вы кого-то кинуть решили, — сказал я, делая Жене знак, чтобы пока не вмешивался. — За спиной у Крюкова бизнес делаешь?

— Ну это ты зря варежку раскрыл.

Фрол криво усмехнулся и сделал шаг в мою сторону. Ударит головой, он так любит делать, я помню. Подойдёт вплотную и ударил лбом в лицо, потом запинает до полусмерти и погрузит в машину, чтобы увезти за город. Или бросит покалеченным.

Наглый, и думает, что может всё. В целом, это недалеко от истины.

Но молить о пощаде я его не собирался.

Он подошёл вплотную и ударил быстро. Только вышло не так, как он ожидал.

Я отошёл и ударил кулаком чуть быстрее. Фрол выдохнул, пошатнулся и сплюнул кровь. Губа разбита. Вот и всё, шаг сделан, заднюю уже не включить. Фрол оскалился, пошатал зуб языком и напал.

Большой и сильный, но техники нет. Встретил его лоу-киком в бедро, он пошатнулся, я ударил его в морду джебом левой, добавил правой. Бригадир отошёл на два шага и полез в карман штанов. Пистолет? Нет, складной нож. Зрители из числа грузчиков и охраны Родионова торопливо расходились, сам Родионов тоже пятился, забыв про документы. Фрол наступил на папку, даже не заметив. Он смотрел на меня мутноватыми злыми глазами.

— Хватит, мужики, ну вы чего? — Семёныч полез было вмешиваться, но Женя его удержал. Я ему благодарно кивнул. Нечего тренеру тут делать.

Нож — опасная вещь. Не так-то просто его отобрать, как любят показывать всякие мастера самообороны. Тем более, у человека, который пользоваться этим умеет. Нож я видел хорошо. Короткий клинок, деревянная рукоятка с латунью, на лезвии видны царапинки от точильного камня.

— Хана тебе, — пообещал Фролов. — Порежу, б**.

Я выжидал удара. Первый выпад обманный. Надо дождаться и пнуть куда-нибудь посильнее. Или вмазать кулаком.

На! Крепкий же он, но у нас разные весовые категории. Но нос у него стремительно менял цвет. Фролов зарычал.

— Ну чё вы там встали? — взревел он. — Вали его!

Фрол замахнулся на меня ножом. А его братки шли на меня. Трое на одного?

На двоих.

Всё решилось иначе и очень быстро.

Женя спокойно себе взял перекладину от шведской стенки, которую те идиоты-грузчики вырвали из стены, и залепил Фролу в висок. В этот раз бандит едва не упал, но нож выронил. Фрол машинально потянулся за ним, а Женя чуть приподнял ногу и силой опустил на предплечье.

Хрусь!

И отчаянный вопль боли. Бригадир повалился на землю начал кататься по земле, держась за руку, которая согнулась не в том месте, где предназначено природой. Женя пожал плечами.

— Ну это ты зря, — один из быков посмотрел на шефа и полез во внутренний карман куртки, вытаскивая ТТ. — В машину! Поехали-ка с нами.

— А нафига? — равнодушно спросил Женя, убрав руки в карманы джинсовки.

Бах! Бык выстрелил в землю перед ним. Гильза отлетела в мою сторону. Женя даже не шелохнулся, а бык направил ствол на меня. Внутри его было видно нарезы. Далеко, не достану даже ногой.

Второй браток вздрогнул от выстрела, а то он так и смотрел на катающегося от боли Фрола.

— В машину, — потребовал бандит с ТТ. — Закопаем вас обоих. Это вы зря! Да ты хоть понимаешь, с кем связался? Щас вывезем вас в лесопосадки и…

Отвернётся, кинусь и ударю. Надо посильнее, чтобы с одного раза уронить.

— Это ты не понимаешь, с кем связался, — Женя бросил что-то на землю.

Оба братка сделали шаг назад, пооткрывав рты, безоружный чуть не упал. На земле лежало колечко, а Женя показал саму гранату. Он сжимал скобу так сильно, что побелели пальцы.

— Зря ты так, — сказал второй бык.

— Ствол брось и нахрен вали отсюда, — спокойно произнёс Женя. — А то подорву. Я в Чечне был, у меня крыша течёт, мне терять нечего.

Граната и слово действуют куда лучше, чем просто слово. Вооружённый положил пистолет на землю, и вдвоём оба быка потащили стонущего Фрола.

Слишком быстро всё прошло, и не так, как я хотел. Подставить нас хотели. Серый джип Фрола укатил по улице. А Родионова уже не было, он свалил раньше. Сейчас только мы втроём, я, Женя и Семёныч.

— Похоже, нас с тобой закопают, Волк, — сказал Женя, поднимая ТТ левой рукой. — Зря я его не взорвал, но тебя бы посекло осколками и Семёныча.

— Прорвёмся, — я подобрал колечко, лежащее в пыли, и отдал ему. — Ну это вряд ли учебная.

— Кхе! Как чуял, что надо взять! — он вставил колечко назад и разогнул усики.

— Семёныч, — я посмотрел на тренера. — Иди-ка лучше домой. А мы решим всё.

— А как ты решишь, Максим? — Семёныч с беспокойством посмотрел на меня. — Это же пивзавод, они такое не оставят.

— Решу, мне надо будет с Крюковым поговорить. Но не сейчас, а когда всё уляжется. А пока своих заберу. А ты домой иди, Семёныч, зал закрой и иди. Только бумаги мне отдай свои.

— Утащат же всё, — он посмотрел на разбросанный спортивный инвентарь. — Хотя ладно, жизнь-то дороже.

— Вот именно. Всё путём будет.

Фрол хотел нас кинуть, но получил. Вот только у него есть собственная бригада головорезов, которых он отправит за нами, чтобы закончить дело.

Единственный шанс — донести до Крюкова, что его бригадир с душком, что он мутит свои дела. Но если прямо сейчас поеду на пивзавод, там и закопают. И Женю тоже, он же гранатой угрожал.

Папка с бумагами! Она осталась на земле, Родионов про неё забыл со страху. Заварил кашу и свалил. Если он действительно носит там бумаги, а не ходит с папкой для понтов, то можно будет понять, какую схему он замутил. Это может нас спасти. Ведь тогда станет понятно, кто кого кинул.

— Поехали, — я подтолкнул Женю в спину и подобрал папку, которые оставил Родионов.

— Я, может, останусь Волк? — спросил он. — Пусть типа всё это я сделал. Чё мне терять? А ты спасайся.

— Я тебе дам, чё терять? — не выдержал я. — Поехали, Женя. Вот тебя надо первым спрятать! А я потом говорить буду.

Сели в машину, и я дал по газам. Ехал быстро, хорошо, пробок у нас никогда не бывает, ведь дороги широкие, да можно объехать где угодно. Сейчас Фрол поднимет своих, они поедут за мной. За это время Крюков будет в курсе, что случилось, но знать он будет только версию Фрола.

Могу позвонить на пивзавод, но это из дома. Поверит-то он своему бригадиру, но у меня есть бумаги с подписями. А если их посмотреть, то кто кого хотел кинуть — большой вопрос.

— Не, нам надо быть по отдельности, — Женя почесал затылок. — Я угрожал гранатой, с меня и спросят, а ты отбивался от ножа, даже те бычары подтвердят. Ладно, подумаем. Жизнь, мать её, зараза, не соскучишься.

— Прорвёмся, Женя. Главное — моих вытащить, чтобы не задело.

— Это точно. Гони, Волк.

— Но если что, присмотри за моими, хорошо?

— Это я тебе обещаю, Волк. Но нихрена с тобой не случится, — он закурил.

Сначала нам надо пережить этот вечер. И чтобы Кирюхе с дедом ничего не сделали. Поэтому надо ехать сразу к ним. Была бы мобилка, уже позвонил бы.

С другой стороны, была бы мобилка у бандитов, меня бы уже ждали у ворот. А пока Фрол соберёт свою бригаду в пятницу вечером, время пройдёт. Ведь почти все они наверняка бухают сейчас, где только можно.

Вот и дома, доехали спокойно. Я остановил машину у ворот.

— Ща, я быстро, — Женя тут же рванул к себе домой.

Что он там забыл? И тут же, меньше чем через минуту, рядом с нами резко остановилась тёмно-красная девятка Вани Студента.

Неужели, он прибыл первым, чтобы разобраться с нами? Ваня вылез и встал, опираясь на дверь. Вид бледный.

— Тебя одного оставить нельзя, Волк, ха-ха! Ты чего там с Фролом не поделил? Как услышал по рации, решил к тебе рвануть, узнать. А то не дают мне больничный, ха! Приходится х***чить в пятницу вечером. Брюхо не зажило, а всё катаюсь по точкам. Тяжела доля бандитская, ха.

— Долго рассказывать, — я махнул папкой с бумагами. — Подставить он меня хотел и кинуть. И не только меня, ещё Крюкова.

— За базар отвечаешь? — он серьёзно посмотрел на меня.

— Отвечаю.

— Тогда тебе с Иванычем надо увидеться, — Студент задумался. — Но лучше бы тебе пока из города свалить, Фрол всех собирает. Зол он, а сам в больничку едет. Но чё-то он странный какой-то в последнее время, — Ваня почесал затылок. — Пацаны говорят, чё-то он мутит.

— Понял, — я посмотрел на дом, потом на Студента. — Не люблю напоминать о долгах, но дело такое.

— Хочешь, чтобы я тебя вывез? — он нахмурился.

— Нет. Увези моих на вокзал. Вдруг, им тоже попадёт. А с тобой не тронут, даже не посмотрят.

— А вот это смогу без базара, — он заметно расслабился. — И вообще, Волк, езжай из города на время, ты и кент твой. А то закопают, все злые сейчас. Особенно кенту твоему попадёт, он же гранатой махал. А пока Иваныч разберётся…

— Да знаю, знаю.

— Это я так тебе. Раз ты меня не бросил, то и я тебя сейчас не видел. И давай, зови своих, пока никто не приехал. По рации уже кипеш поднялся.

Я забежал в дом и не разулся. Дед и Кирилл ужинали, перед ними в сковородке был плов с курицей, от которого шёл пар.

— Чаевать садись, — спокойно сказал дед. — А то ездишь где-то и ездишь.

Я достал из куртки деньги и положил перед ними. Здесь миллиона два рублями.

— Некогда, дед. Дело хреновое, уезжать вам надо.

Вкратце рассказал, что случилось, только основное о конфликте с братвой. Кирилл приоткрыл рот, дед невозмутимо пожал плечами.

— Мне-то чего их бояться? Пусть приходят, посмотрим, чего они могут.

— А за Кирюхой кто присмотрит? Молодой же он ещё, семнадцать только. А со мной нельзя ему. На вокзал сейчас вас увезут. Там билет на вечерний поезд возьмёте, к Ленке Волковой, племяннице твоей, в гости поедете в область. А завтра я вам туда позвоню. Решу я это дело, но сейчас надо свалить всем.

— Чё мы тебя оставлять будем? — возмутился Кирилл.

— И не спорь, я знаю, что делаю, — я ему подмигнул.

Вообще-то, до конца не знал, но брата это проняло. Он кивнул.

— Ну поехали мы тогда, Максим, раз дело такое, — дед поднялся и похлопал меня по плечу. — Ружьё знаешь, где лежит. В милицию-то звонил? Хотя не поможет, там уже давно всё куплено. И звони, я завтра ждать буду с утра.

— Позвоню обязательно.

Я просто обязан выжить, ведь дед, который хоть и кажется крепким и невозмутимым, как кремень, очень переживает за нас. Что случится со мной, останется Кирилл один. Нет, так нельзя. Не для этого я здесь оказался, совсем нет.

Посадил их в машину. Студент мне кивнул и поехал. Музыку не включал, слушал рацию. Хорошо, что с ним познакомился. А то бы Луазик где-нибудь остановили, а эту девятку не тронут.

Но пора сваливать самому.

— Женя! — крикнул я. — Ну ты где?

Тишина в ответ.

А с другой стороны дороги, не там, куда ехала девятка, поднималась пыль. Впереди ехала побитая синяя нива Душмана, позади большой чёрный Лэнд Ровер. Это не Фролов, у Фрола серый. Это за мной. Ехать надо, но они видели и машину, и меня самого. И Женя куда-то провалился.

Ну уже нет смысла прятаться. Машины остановились у моих ворот мордой ко мне. Первым вылез сам Душман и откашлялся, закуривая приму. Кроме него здесь крепкие парни в спортивных костюмах, руки в карманах. Морды бандитские, а Душман, выглядящий как работяга, на их фоне смотрелся неуместно.

— Поясни, что там у вас было? — спросил Душман у меня. — Что там Фролов на вас жалуется, что ты на пивзаводского руку поднял. И договоры все нарушил, которые вчера обсуждали.

— Кинуть он хотел, и меня, и Крюкова.

— Отвечаешь за базар? — Душман строго посмотрел на меня. Почти так же, как Студент.

Я показал ему папку с бумагами.

— Иваныч это посмотрит, — строго сказал он. — Но потом. А ты с нами поедешь, в место одно. Подождёшь там. А кент где твой?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Разошлись мы по разным сторонам, чтобы вместе не ехать.

Не нравится мне его тон про одно место. Вывезти хочет, да и грохнуть, чего тут думать? Это же бандиты, а не суд присяжных. Потом, может быть, всплеснут руками, типа, и правда, нехорошо получилось. Но разбираться будут потом, не сейчас.

В конце концов, бригадиру самой крутой банды в городе сломали руку и угрожали гранатой. Такое в те времена не спускалось. Прав был Студент, когда говорил, что с Крюковым поговорить надо. И прав был, когда сказал, что надо подождать, чтобы всё улеглось, и пивзавод остыл. Тогда, быть может, и получится договориться. Или придётся валить из города на долгие годы.

— Где он? — спросил Душман. — Не скажешь, найдём и повезём в посадки.

— Не знаю я, где он, — повторил я. — Дома его не было. Ушёл.

— Лучше бы тебе сказать правду, — Душман повторил. — Даю тебе время подумать, — он посмотрел на часы.

Только бы Женя не высунулся. Может, ушёл, как и хотел? Тогда у него есть шанс выжить. А я пока тут потяну время.

— Ладно, — Душман отвернулся от меня и достал новую сигарету. — Сам так захотел. В машину его! В багажник!

Браток в адидасовской куртке бросил бычок под ноги и растоптал подошвой кроссовка. А потом шагнул ко мне.

Но ничего сделать не успел, только выматериться и пригнуть голову.

Ведь рядом с нами оглушительно прогрохотала автоматная очередь. А я сразу понял, кто это стреляет.

Глава 16

Автоматная очередь затихла, но сразу же раздалось ещё. Заднее стекло в Лэнд Ровере разбилось, браток рядом с ним припал к земле. А следом раздался громкий крик:

— Кто волыну достанет, завалю нах…!

— А говорил, не знаешь, где он, — Душман хмыкнул и стряхнул пепел с сигареты.

Только мы с ним и стояли, остальные прижались к земле. Один поднял голову, но выстрел сбил боковое зеркало рядом с ним. Браток пригнулся глубже.

— Стоять, нах…! — кричал Женя.

Он выломал доску в заборе, куда и просунул ствол автомата. Сам не высовывался, только целился из укрытия. Братва оглядывалась на Душмана, а тот спокойно курил.

— Зря так, парень, — сказал он. — Лучше сдавайся.

Ещё выстрел. Лаяли собаки, ревел напуганный индюк у меня на заднем дворе. Люди благоразумно не выглядывали, чтобы посмотреть, что здесь происходит.

— Считаю до десяти, — крикнул Женя. — Или валю вас всех! У меня и гранаты тут есть.

Душман медленно поднял руки и дошёл до нивы. Автомат целился в него, но иногда переходил на другого. Один полез в карман куртки, но я поцокал языком.

— Не успеешь, — сказал я.

— Поехали, братва, — Душман закряхтел и уселся на сидение. — Чё нам просто так дохнуть?

Он завёл ниву, остальные торопливо расселись по машинам. Уехали все. Женя вышел из калитки, продолжая целиться из АК-74 им вслед.

— Хотел их нахрен всех положить, — сказал он и повесил автомат на плечо. — Да не хватило бы рожка, а они бы тебя грохнули. Так что поднапугал их. Видел, как все пересрались?

— Видел. Валим.

— Ага, не спорю.

Я быстро заскочил домой, чтобы запереть дверь и взять чехол с ружьём. Сразу уселся за руль Луаза, Женя на место пассажира, держа автомат коленями. Запасной рожок положил в бардачок, туда же две гранаты и ТТ, который он сегодня отобрал. А в ноги поставил китайскую полосатую сумку.

— А там что? — спросил я. — Взрывчатка?

— Пирожки с капустой, в столовке взял сегодня. И ещё жрачки, ты же точно ничего не взял.

— Ничего.

Ехал я не напрямик, а через переулки, которые знал с детства и сейчас вспоминал. Тут они замучаются нас искать. Там дальше быстро переехать через трассу в глухом месте, и сразу в поле. Потом через лес, и мы далеко от города. Там подумать, куда рвать дальше.

— Женя, глянь родионовскую папку с бумагами. Что там?

— Я в них будто понимаю!

— Всё равно глянь, надо знать, есть смысл их Крюкову передавать.

Нас подбрасывало на каждой ямке. Я ехал, думая, что делать дальше. Вариант играть в Рэмбо здесь точно не пройдёт, рано или поздно завалят. Только брать своих и рвать отсюда подальше, хотя мне очень этого не хотелось. Ведь в городе оставались незаконченные дела.

— Тут хрен проссышь, — Женя переворачивал листы, не забывая поедать пирожок с капустой. — Но чё-то мутное. Вот аренда у города за какие-то копейки, это наверное тот второй зал, который в ДЮСШ. Семёнычу его передали, но тут расписка с его подписью себе оставили, что он им его пересдаёт, какому-то ООО «Золотой Ключ». Семёныч даже не посмотрел, что подписывает.

Нас подбросило на ямке. Женя придержал автомат, продолжая копаться в бумагах.

— Какой-то Чиркизов подписан, подставное лицо, наверное. Во, Родионов ещё автоматы игровые заказал, предоплату сделал. А Фролов перед этим взял деньги со счёта фонда, который спонсирует избирательную кампанию Крюкова. Вот и даже расписка есть от Фролова. Кхе! Всё в папочке.

Женя достал второй пирожок.

— Да они этого Крюкова поимели без мыла. Крюков должен были совместно с Родионовым секцию переоткрыть, а Родионов с Фроловым на его бабки купили себе игровые автоматы во второй зал, а будут чесать, что там спортивная секция по бумагам. Крюков же не поедет заниматься, сфоткается пару раз у вывески и всё. Он же в депутаты уедет, чё ему в Новозаводске потом делать?

— А говорил, не разбираешься в этом.

— Кхе, сам не ожидал.

— Ладно, суть я вроде понял…

Я выехал на трассу, которая шла вокруг города, и с неё же сразу съехал на обочину и выехал в поле. Съехали вниз под крутым углом, потом забрались на горку, а вездеходный Луазик вывез.

— Они хотели забрать себе тот зал, который был у Семёныча в пользовании, — сказал я, выруливая. — Но должны были дать второй зал ему, для секции. Но не дали. Вернее дали, но сразу отобрали.

— Му***звоны, — Женя доел пирожок и закурил.

— Думали, Фрол меня запугает, чтобы я больше Крюкова не беспокоил. Может, потом бы меня грохнул, вполне мог. Крюков и сам говорил, все вопросы с Фролом, ему некогда с таким разбираться. Получается, они с Родионовым Крюкова кинули, а подставили меня. Вместо секции будет второй зал, а весь пивзавод охотится за нами.

— И что нам делать? — Женя достал уже третий пирожок.

— Или сваливать, или подождать, когда всё схлынет, тогда с Крюковым связаться, объяснить. Хорошо, что ты никого не завалил, тогда бы не получилось. Нас бы и братва искала, и менты тоже. А так…

— Надо всё равно с ними разобраться, — спокойно произнёс он. — С некоторыми. С Родионовым уж точно. И тем, придурком психованным, который на девок лезет. А с Фролом пусть Крюков сам решает, кто кого кинул. Так что не дело нам уезжать.

— Пока перекантуемся где-нибудь.

Я выехал на просёлочную дорогу. Тут лужи и ямы, эти паркетные джипы братвы здесь не проедут. Но нива вполне может.

— Но вот если бы я руку не сломал Фролу, — Женя задумался. — Может, было бы полегче разговаривать?

— Нет, он бы меня порезал или пристрелил бы потом. Всё ты правильно сделал.

— Ну так должен же тебе, кхе! Ты же меня тащишь везде за собой, а то бы бухал я сейчас.

— Это я тебе должен.

— За что это? — он удивился.

Я махнул рукой. А за то, что тогда, в прошлый раз, я оставил его одного, никому ненужного, вот он и погиб. А человек сейчас жизнью рискует за меня, кто ещё на такое способен.

Но этот должок я возвращаю, главное, выпутаться из этой истории живыми.

— А ты молодец, Волк, — сказал Женя, встряхнув руки. — Не сдрейфил, как стрелять начал. Обычно, когда пули над головой летят, душа куда-то вниз уходит. Или вообще, выходит, вонь потом от неё стоит и штаны не отстирываются. У новобранцев часто так, не привыкшие ещё.

— Ну, я же знал, кто стреляет. Сразу понял, что ты.

— А ты помнишь, где дача у моей бабки была? Ездили же тогда перед армейкой, помнишь? И девок тогда брали, кхе! Эту рыжую, и ту блондиночку.

— Сейчас туда нельзя, они могут узнать про твою дачу. Давай-ка знаешь куда, — я задумался, выворачивая руль. Машина заезжала в лесок. — У деда друг был, помнишь, они с ним в шахматы играли постоянно? У него борода ещё была, как у Льва Толстого.

— Что-то припоминается, — Женя задумался. — Он же вроде умер.

— Да, а дед говорил, что дача без дела стоит, родственники за неё судятся, но продать не могут. Найти бы её. Там перекантуемся. Хреново, что бензина мало. А на заправках телефоны, там сразу про нас скажут.

Я опасался, что за дачным посёлком тоже могут следить, поэтому объезжал его у реки, где проехать было сложно. У посёлка были машины, но обычные, на таких братва не ездит. Некоторые горожане вместо того, чтобы гулять, приехали на выходные сюда, поработать на даче. Видны поля с ровными рядами картошки и стены подсолнуха.

Заросли травы огромные, а уж у нужной мне дачи так вообще полынь вымахала почти выше забора. Зато тот домик я вспомнил сразу, мы в прошлом году с дедом ездили сюда, посмотреть, что творится. Дача на отшибе, и стояла чуть на холмике. Неплохое место, и вокруг есть дома.

Но слишком близко к городу, могут приехать сюда. Да, пока обыщут дачу деда, потом покойной бабки Жени, а все они в разных местах, но… а бензина надолго не хватит, чтобы уехать далеко. Как бы поступить?

— Давай машину в другом месте оставим, — предложил я. — А сами сюда, никто не знает, где мы будем сидеть.

— Во, точно! В какой-нибудь другой даче бросим, пусть там хоть обыщутся.

В километре отсюда, с другой стороны посёлка, нашли ещё одну заброшенную. Судя по траве, в этом году сюда точно никто не приезжал. Мы открыли разбухшие деревянные ворота и загнали машину внутрь через заросли крапивы, потом закрыли.

Здесь даже домика не было, только распахнутый сарай, откуда вытащили всё. Но зато за забором машины не видно. Могут выдать следы, но уже вечерело, а даже если как-то найдут, мы сами-то будем с другой стороны.

Осторожно пробрались через крапиву назад (Женя несколько раз крепко сматерился, когда его обожгло) и вернулись к той даче друга деда Бори. На территории был одноэтажный домик, в котором из мебели остался только сломанный деревянный стол, шкаф с выломанной дверцей и две табуретки. Ещё была печка, которой мы пользоваться не могли, и просторный чердак. На него мы и залезли, чтобы видеть, кто подъезжает к посёлку со стороны трассы.

— Ты только пирожки взял? — спросил я, когда мы устроились.

— Не только. Как знал, что придётся покататься.

У него ещё была с собой горсть таблеток сухого топлива и две пачки китайской лапши с иероглифами. Не Доширак, сам доширак тогда мало кто покупал, он был намного дороже. Вкус у этой лапши очень специфичный и слишком острый из-за приправ, но есть было можно, если привыкнуть.

На первом этаже мы нашли алюминиевую посудину, в которой смогли разогреть немного воды и заварить мелко поломанную лапшу. Женя тем временем собрал дедово ружьё-вертикалку и поставил у стенки рядом со своим калашом.

— Ты его с Чечни привёз? — спросил я, кивнув на оружие.

— Не, тут купил, — он быстро ел лапшу пластиковой ложкой, которая лежала в пакете. — Москвича же тогда продал и купил у прапора одного. Хотел сберкассу вынести, кхе!

— Ну и планы у тебя.

— И не говори. Но откладывал-откладывал, а калаш так и лежал в подполье. Стыдно было мне грабить, представь себе, вот и не пошёл на дело.

Поужинали лапшой и остатком пирожков. Света на даче не было, таблетки мы затушили. Посмотрел ещё раз бумаги, которые оставил мне Родионов, Женя понял всё правильно. Сейчас Родионов наверное волосы на себе рвёт, что такой компромат забыл. Его пивзавод за это закопает.

И Фролова тоже. Вот его-то бойцы наверняка нас ищут, чтобы застрелить на месте, а все бумаги сжечь. Может, надо было отдать папку Душману? Не, откуда я знаю, что он хочет. Лучше лично Крюкову в руки.

Было тихо, только комары жужжали. Где-то неподалёку играла музыка, наверное, это дачники слушали перед сном.

— Говорят, не повезёт, если чёрный кот дорогу перейдёт, — пел Валерий Сюткин старую песню.

Вскоре музыка затихла. Женя сидел у прохода, смотрел в сторону дороги.

— Ты поспи, — предложил он. — А я погляжу.

— Давай лучше я, а ты поспи. Ты привычнее, сразу уснёшь. А я ворочаться буду. Лучше понаблюдаю, потом разбужу, как спать захочу.

— Лады.

Женя растянулся на досках, закрылся своей новенькой джинсовкой и захрапел меньше чем за минуту. Но ещё через десять минут я его поднял.

— Приехали? — шёпотом спросил он.

— Да.

Мы заняли позицию у прохода, осторожно глядя на джипы вдали. В свете фар видно людей. Все взрослые мужики, а не молодые наглые спортсмены. На первый взгляд, будто какие-то работяги приехали на рыбалку.

Но среди приехавших машин была синяя нива Душмана, да и его самого видно среди других. Вот среди них он смотрелся своим. Если бы не калаши в руках у каждого «работяги», точно бы спутал их с рыбаками.

— Душман своих афганцев подтянул, — прошептал Женя. — Серьёзно он обозлился.

— Угу. Другие места значит обыскали. Но всё равно рыщут рядом с городом.

— Тихо сидим.

Это явно все бывшие военные, а не простые бандиты. Таких автоматной очередью не напугаешь. Они осторожно осматривали дачи, искали машину, но и не беспокоили обычных дачников. Иногда только спрашивали тех, кто не спал. Хорошо, что мы не ехали у всех на виду, нас не видели. Не должны были видеть, но бывает всякое.

Один раз прошли мимо нашего участка, я слышал шелест травы. Двое с калашами, оглядели двор, пошли дальше, переговариваясь по ручным рациям. Я не расслаблялся, вдруг уловка. Женя залёг с автоматом, будто чего-то ожидал.

Они пока ещё не наткнулись на машину, что радовало. Но искали основательно, даже разглядывали следы, светя фонариком. Явились бы днём, наверняка бы уже нашли Луазик. Но заросли крапивы спасали, никто не хотел туда лезть по темноте.

— Подкрепление к ним едет, — очень тихо шепнул Женя.

Я и сам видел. С громким рёвом и с включёнными фарами дальнего света в нашу сторона быстро неслась машина. Этот чёрный БМВ совсем не подходил для таких дорог. Я очень внимательно смотрел, как из неё вылезло несколько крепких телохранителей, а среди них…

— Крюков? — Женя удивился. — А ему то что надо?

Лично захотел нас прибить? Нет, тут что-то другое. В сумерках лица не видно, но это он. Движения нервные, будто выпил. Душман тем временем что-то сказал в рацию, и его боевая группа отходила на исходную позицию.

— Решили, что не нашли, — предположил Женя.

А Крюков вышел вперёд.

— Волков! — взревел он изо всех сил. — Выходи! Ты где-то здесь, тебя видели! Кто эта падла?! Ты же знаешь! Скажи мне!

— О ком он? — удивился Женя.

А я уже догадывался, кого он может искать. И почему.

Глава 17

— Чего ему надо? — Женя держал автомат нацеленным в сторону приехавших машин. Указательный палец приподнят, чтобы не лежал на спусковом крючке.

— Я догадываюсь, — я подтянул к себе папку с бумагами Родионова. — Поговорить мне с ним надо.

— Точно, Волк? Уверен?

— Нет. А ты сиди здесь, можешь меня прикрывать, они тебя не увидят.

— Я не догоняю, — он смотрел то на меня, то туда, где стояли машины с включёнными фарами. — Кого он ищет? Или стой, — Женя замер. — Неужели его?

— Да. Жди здесь.

Я медленно протиснулся в проход и спустился по иссохшей приставной лестнице, которая опасно поскрипывала. Меня заметили, но стрелять не стали, только заговорили. Крюков решительно пошёл в мою сторону через заросли травы и кустов, Душман торопился следом.

Встретились уже за пределами дачного дворика. Обычно аккуратный Крюков выглядел иначе — волосы растрёпаны, рубашка не застёгнута, на рукаве серого пиджака след от грязи. Он шумно дышал через нос. Злой, как чёрт.

— Ты знаешь же, Волков, — тихо сказал он. — Знаешь, кто эта падла.

— Знаю.

Этим же вечером в Новозаводске

— Да не голоси ты, Витя, — Крюков держал телефон и морщился. — Всё я понял… Всё, говорю! Я Душмана отправлю, раз сам не можешь.

Крюков положил трубку на аппарат и устало вздохнул. Он только что выслушал представителя компании мобильной связи, которая хотела поставить первую в городе сотовую вышку, а потом ещё Фрол позвонил со своими проблемами.

— Короче, Николаич, — он посмотрел на Душмана, который сидел за столом и разгадывал кроссворд. — Этот Волков, деятель, который вчера здесь выступал про новые времена… кинуть он нас хотел, разберись с ним. И Фролу позвони, узнай детали, а мне некогда.

— Понял, Иваныч, — Душман поднялся. — Мы быстренько, парней только возьму.

— Бери кого хочешь.

Крюков подошёл к вешалке взять серый пиджак. Дел сегодня ещё полно, хоть и пятница. Надо будет поужинать с мэром и советником губернатора, который сегодня приехал с проверкой социальной программы, а на деле будет бухать все выходные в сауне. А хотел же обсудить с ними новый спортзал и как его подать избирателям. Ну, а теперь-то какой смысл?

Он вышел из кабинета и посмотрел на секретаршу, потирающую уставшие от монитора глаза.

— Позвони моим, Катя — сказал Крюков. — Верке и Машке, я заеду за ними сейчас. Пусть сразу красятся, чтобы я не ждал. И домой можешь идти на выходные.

— Вера Павловна только что звонила, — секретарша глянула в свои записи. — Спросила, не у нас ли Маша. Вы просто не велели вас беспокоить…

— А где она? — он почесал затылок и заглянул в свой кабинет, но Душман уже ушёл. — Была здесь?

— Я её сегодня не видела.

— Катается, наверное, по городу, она это любит. Ну пусть потом не жалуется, что я её не взял в ресторан с собой. Я поехал.

* * *

Маша Крюкова уселась на водительское сидение красного Опеля Вектра, который ей подарил брат на день рождения.

— Да я сама доеду, Лёша, — сказала она, пристёгивая ремень. — А ты иди, чего мучаешься?

У её водителя и телохранителя Алексея сегодня с утра болел зуб. Лысый амбал в красном пиджаке мучительно дышал и терпел, но к вечеру ему стало совсем невмоготу.

— Мне Игорь Иваныч голову оторвёт, — прогудел он, прижимая руки к лицу. — Если я вас оставлю, точно оторвёт.

— Ничего не будет, — Маша улыбнулась. — Вот, пока они работают. А то будешь до понедельника терпеть.

— А вдруг что случится?

— Ну сам подумай, кто в этом городе даже подумать посмеет, чтобы тронуть сестру Игоря Крюкова? Не смеши меня, Лёша.

Они стояли у входа в частную стоматологическую клинику на севере города. Те, кто побогаче, предпочитали делать зубы в других местах, но если было срочно, ехали сюда.

Здоровяк Лёша шумно выдохнул, стоматологов он боялся больше, чем Крюкова, но боль уже невозможно было терпеть. Он медленно пошёл туда, держась за щёку.

Маша усмехнулась и включила магнитолу.

— Помоги, помоги, я солдат своей любви, — раздавался старый хит группы А’Студио.

Маша поехала домой, чтобы успеть переодеться к сегодняшнему ужину, и тихо подпевала. При охраннике это делать она стеснялась. Но на трассе вокруг города, у самого железнодорожного переезда, машина вдруг начала странно скрипеть и стучать. Маша свернула к покрытой песком обочине.

— Ну чего тебе надо? — она вылезла наружу и открыла капот. — Нормально же всё было.

Маша внимательно смотрела во внутренности машины, потирая подбородок. Чего тут не хватает? Новая же тачка. Через несколько минут рядом с ней остановилась тёмно-зелёная ауди. Маша уже видела единственную ауди в городе, но её водителя не знала, он пригнал машину только этим летом.

Стекло плавно опустилось, из окна высунулся парень в рубашке и тёмных очках.

— Вам помочь? — спросил он, широко улыбаясь.

— Да, пожалуйста, — Маша кивнула. — А то я тороплюсь, но тут такое.

— Я тоже, но для вас время найду, — он вышел из машины.

* * *

БМВ Крюкова остановился у ресторана Берёзка, телохранитель открыл дверь машины. Крюков помог вылезти своей жене, но войти в ресторан не успел. У самого входа его ждал боец из бригады Фрола, короткостриженный парень в кожаной куртке и спортивных штанах.

— Ну чего там, Фрол с Душманом вдвоём разобраться не могут? — устало спросил Крюков, показывая жене Вере, чтобы она заходила без него.

— Не про это, Игорь Иванович. Я машину вашей сестры видел, там, у переезда, — он показал рукой. — И сразу сюда приехал.

— А она где?

— Не знаю, — парень пожал плечами. — Но дверь открыта, капот открыт, а её нигде нету. Там кто-то ментов вызвал, но мы и сами ищем.

— Я туда поехал, — Крюков вернулся в машину и скомандовал водителю: — Вези меня к переезду, быстро!

Что-то нехорошее стряслось. А в голове пронеслось воспоминание, где Маша спрашивала этого Волкова ещё вчера о маньяке. Будто Волков кого-то поймал, но его отпустили менты. Неужели?..

К месту пропажи уже стянулась куча милиции. Крюкова местные менты знали, ничего не сказали, увидев его здесь. А браток, что следил за обстановкой, вкратце рассказал, что эксперты обнаружили следы другой машины, что остановилась рядом. И ещё была тряпка, пропитанная хлороформом, которую нашли в густой траве у дороги.

Похищение. Если другая банда, скоро потребуют выкуп. Но ни одна банда в городе не осмелится на это. Даже заезжие гастролёры не рискнут. А вот психопат, у которого проблемы с башкой…

— Найди мне Душмана, — Крюков силой притянул к себе телохранителя. — Где хочешь, но найди. И передай мне, чтобы Волкова даже пальцем не трогал, пока я с ним не поговорю.

— Душман передал, что поехал в дачные посёлки. Говорит, с трассы видели, что в ту сторону Волков ехал…

* * *

— Ну и кто он? — спросил Крюков, смотря на меня. — Сестра у меня пропала. Скажи, кто он, и я тебя живым из города выпущу. И второго, который с тобой был, тоже. Слово даю.

— Это тебя твои люди кинуть хотели, а подставили меня, — я показал ему папку, но не отдал. — Но это потом. Вдруг, она ещё жива. Это Андрей Муратов, племянник мэра.

— Вот же сучёнок. Поэтому его отпустили, да?

— Угу. Он на зелёной ауди ездит. Вот его и ищи, он уже несколько раз пытался девушек ловить. А я, вместо того, чтобы его поймать, — я начал злиться. — От твоих головорезов отбиваюсь, которые меня ещё и подставить хотят. И которые тебя кинули.

— Посмотрим, — устало сказал Крюков и повернул голову к Душману. — Найди этого Муратова. Пусть все его ищут, весь этот город. Если не успеете… лучше бы вам успеть.

— Есть зацепки? — спросил Душман, отдав пару приказов.

Одна машина уже неслась в сторону города, кого-то вызывали по рации. Дело пошло быстро. Банда и так поднята на уши из-за нас, так что им просто надо было дать другую цель.

— В машине есть телефон? — я показал на БМВ Крюкова.

Здоровенная трубка спутникового телефона там была, в чёрном увесистом чемоданчике, а нужные номера записаны и лежат рядом. Все терпеливо ждали, пока я набрал номер, подождал почти минуту, когда соединится, и попросил позвать капитана Леснякова.

Кабинет Леснякова

Оперу Леснякову обещали выходной, но когда это опера отдыхают? Вот он и сидел сегодня допоздна в пятницу, разбирался с делами, которые всё копились и копились. И пока не было возможности выехать, потому что все другие были на местах.

А ведь ублюдок сегодня поехал на новое место. Об этом сказал сторож, который следил за домом мэра, предупредил, что Андрей Муратов уехал сегодня на дачу. Как только все разойдутся, Лесняков поедет туда. Лишь бы гад никого с собой не взял. Но зачем ему дача, она заброшена, там никого не бывает. А сам мэр уж точно не садит картошку.

Другие опера с интересом смотрели в окно. Мимо отделения только что с рёвом пронёсся джип, потом ещё один.

— Братва кого-то ищет, — один из оперов закурил балканку. — А мы тут сидим, носа боимся показать.

— Ну и пусть ездят, — другой пожал плечами. — Нас никто не звал. Пусть сами друг друга валят.

— У Крюкова, говорят, сестра пропала.

— Машка которая?

— Угу. Наверное, и нас подтянут. И если вызовут…

Все посмотрели на внезапно зазвонивший телефон. Курящий взял красную трубку и посмотрел на Леснякова.

— Тебя, Лёня.

Кому это понадобилось? Или сторож хочет сказать, что Муратов вернулся? Он взял трубку и по привычке зажал её между головой и плечом, чтобы была возможность записать что-нибудь важное.

— Слушаю, Лесняков.

— Девушку он украл сегодня, — услышал он ясный и чёткий голос Волкова. — Где его найти можно? Куда он мог поехать?

— На дачу их старую, — тихо сказал опер и повесил трубку.

Ну теперь-то Муратову точно конец, ведь туда милиция приехать не успеет. Интересно, а это не его бандиты сейчас ищут? Тогда будет проще, братве ордер на обыск или арест не нужен.

* * *

Они подняли братву по всему городу, но я сэкономил им время. Может, раз он поехал на дачу, то Маша Крюкова ещё жива? Надеюсь, что да.

А теперь наши дела. Рассказав, где его можно искать, я посмотрел на Крюкова.

— И что теперь? — спросил я.

— Поедем на пивзавод, — устало сказал он, держась за виски. — Вызову туда адвоката и бухгалтера. Если ты правду говоришь, накажу кого надо. Если врёшь… из города тогда вали, время тебе дам. И всё.

Папку с бумагами я пока держал у себя. Лидер банды, услышав, что его кинули, уж точно должен поинтересоваться, что в ней. Просто ему пока сейчас не до этого.

Вся банда уехала, уехал и Крюков на своём бумере. Женя подошёл с автоматом на плече.

— А я думал, придётся стрелять, — сказал он. — Всё обошлось?

— Ещё нет. Поехали, закроем вопрос.

Дача Муратовых

— Выпустите меня! — крикнула Маша. — Вы хоть знаете, кто мой брат?

Тот, парень, что её увёз, встал на краю открытого подполья, в которое её забросил. На лице медицинская маска, торс обвязан резиновым фартуком. Как доктор, только на доктора не поход. В руке он держал железный синий чайник, из носика которого шёл пар.

— Вякнешь ещё раз, обварю морду, поняла? — грубо спросил он.

Она кивнула и отползла дальше от прохода, он ушёл. Лучше не кричать, но кричать ей хотелось, от боли, страха и отчаяния. После того как он забросил её вниз, нога опухала и пульсировала, как заболевший зуб, на неё нельзя было встать. Затекли руки, связанные за спиной, а в подполье очень сильно воняло.

Какие-то тряпки лежали в углу у каменной стены, в которые были вмурованы крюки. И чем больше глаза привыкали к темноте, тем меньше туда хотелось смотреть. Вонь дикая, а силуэт — будто человеческий.

Кричать хотелось ещё громче. Сверху раздавался странный скрежет. Она знала, что это. Звук лезвия, которое точат об камень. Вскоре сверху послышались тяжёлые шаги.

— Вот и приехали, — сказал он, собираясь спуститься.

Но не успел, снаружи раздался звук двигателя, потом в дверь начали стучать ногами. Похититель выругался.

— Ну кого это принесло? Только попробуй заорать, поняла? Сварю живьём.

Он захлопнул крышку подполья. Маша так испугалась, что не кричала, даже когда сверху послышалась потасовка.

* * *

— Чего тебе? — спросил Муратов у какого-то парня в кожанке, что стоял на пороге дачи. — Частная территория, вали отсюда.

— Ого, ты борзый, — протянул он гнусавым голоском.

— Нах… вали отсюда! Знаешь, кто я? Я племянник мэра Муратова! Если не уйдёшь…

Он взвизгнул, получив в нос, отошёл и споткнулся, падая на деревянный пол. Гнусавый пнул ещё пару раз, а следом вошли другие, кто ждал в тени.

— Ищите её, — приказал он. — А то Иваныч с нас головы поснимает. Муха, ты в подполье, Баир, на чердак! Ржавый, ты в сарай!

— Нашёл её, — Муха открыл люк подполья.

* * *

Крюков поднял сегодня всех. Заспанные бухгалтер и юрист изучали бумаги Родионова, сидя прямо у него в кабинете. Но когда они дошли до интересного, то сон с них спал. Начали бросаться всякими терминами, причём так нудно, что Женя начал зевать.

Все настолько были сбиты с толку всем произошедшим, когда сначала охота шла на нас, а потом на Муратова, что даже не сразу забрали у Жени автомат, а только когда он прошёл с ним в административное здание. Но обещали потом вернуть.

Самого Крюкова здесь не было. Судя по словам юриста, Родионов сам мутил схему, а вот Фрол хитрее, его подписей мало. Но его тоже наверняка ничего хорошего не ждало. Да и он точно в курсе махинаций этого дельца.

В косяк открытой двери постучал браток.

— Ты Волков? — спросил он. — Игорь Иваныч тебя зовёт. Нашли, говорит, падлу эту.

Мы с Женей вышли в ночь. Пришлось проехать на девятке на другую сторону завода, в самые первые цеха, построенные ещё при Союзе. Там производства уже не было, но именно туда подъехал БМВ Крюкова.

Под заброшенным цехом оказался достаточно большой подвал с земляным полом, где нас и ждали Крюков с Душманом. Крюков опирался рукой на грязную бетонную стену, а Душман стоял с лопатой, тихо напевая какую-то мелодию.

Между ними стояла ржавая ванна, вокруг неё несколько братков. Душман посмотрел на меня и кивнул на того, кто в этой ванне лежал.

— Он это? Его ты тогда искал?

В этот раз Муратов отхватил сильнее. Глаз заплыл, весь покрыт кровью, руки и ноги туго стянуты проволокой. Рот открыт, виден сломанный зуб. Маньяк бился, как выброшенная на берег рыба, но через бортик ванны перелезть не мог.

— Помоги, — прошептал он. — Они меня убить хотят. Дяде передай, лавэ получишь! Десять кусков зелени…

— Что с Машей? — спросил я, игнорируя мольбы маньяка.

— Жива, — Крюков закурил мальборо. — Пострадала, но жива. В Австрию её отправлю, пусть в себя приходит. Ей нравится в Австрии. Там и врачи нормальные, и отдохнуть можно.

— Он кого-то ещё убил, — Душман плюнул в ванну. — В подвале тело нашли, месяц наверное или два назад. Пусть менты сами потом смотрят.

Я даже не знал об этом. А вдруг жертв было ещё больше в прошлый раз? Просто не всех нашли. Но я сделал всё, чтобы это прекратить, и единственное, о чём жалею — что не смог его тогда придушить ещё при первой встрече.

— Вот и увиделись, тварь, — Женя смачно плюнул в ванну.

— Это он тогда чуть Дашу не убил, — сказал я. — Попался, гадёныш. И что вы с ним делать будете? Не собираетесь же отпускать.

— А это уже наше дело, Волков, — Крюков подошёл к ванне и облокотился на неё. — Мне передали про бумаги, что там. Спокойно всё будет, никто вас обоих не тронет. А теперь по домам. Всем своим передал, чтобы тебя и пальцем не тронули.

— А Родионов и Фролов?

— С ними разберусь. Иди.

Мы пошли к выходу. Крепкий браток, идущий нам навстречу, принёс целый мешок цемента на плече. Они уже начали всё готовить.

— Вы же знаете, кто мой дядя, — прошепелявил пойманный маньяк. — Отпустите меня, или он…

— Он никто, — Крюков наклонился к нему. — А вот ты покойник. Но ещё побарахтаешься.

Крюков плюнул, отошёл и кивнул Душману, а потом медленно сел на табуретку у стены.

— Водички долей, — попросил Душман у ближайшего братка и помешал раствор лопатой. — Учитесь цемент месить, пока я живой.

— Николаич, а ты правда в стройбате служил? — со смехом спросил один из братков.

— Конечно, — ответил Душман. — А ты думаешь, почему я такой крутой?

Они захохотали, а браток плюхнул первую лопату раствора в ванну. Маньяк взвыл, ну а мы с Женей вышли отсюда. Всё равно это затянется.

Утро субботы

Владислав Родионов вышел из квартиры ранним утром. Из-за пропажи папки не спал всю ночь. И ладно, если она будет у Фролова. А вдруг её заполучил кто-то другой? Там не все его схемы, но даже того, что было сделано за вчера…

Когда вместо чёрной тойоты своей охраны он увидел синюю ниву Душмана и несколько братков рядом с ней, то понял, что папку подобрал кто-то другой. И отдал её Крюкову. Наверное, это сделал Волков.

Душман приветливо улыбнулся.

— Поехали с нами, Владик, — благодушно сказал он.

— К-куда?

— На природу, — Душман усмехнулся. — Лес посмотрим.

— Это всё неправда, — начал оправдываться Родионов. — Я могу всё объяснить!

— Вот в лесу и объяснишь, — Душман подошёл ближе и приятельски положил ему руку на плечо.

— Я… я тут одно дело продумал! — Родионов лихорадочно пытался что-то придумать. — Выгодное, столько денег нам принесёт…

— Поехали, — загорелое приветливое лицо Душмана стало очень злым. — Или ноги сломаю, ползти будешь, а ещё… ну ты чего? — он усмехнулся. — Вытри давай глазки свои, ты же мужик. Когда Игоря Иваныча кинуть хотел, не плакал? А сейчас-то чего сопли пускаешь? Пошли уже. Не-не, ты в багажник лезь, чё тебя в салон-то пускать? У меня в салоне только люди ездят, а не всякие животные вроде тебя.

Он загнал бизнесмена в багажник нивы. Братки, смотревшие за этим, посмеивались.

— И лопата есть, — Душман показал на неё. — Сапёрная, но тебе в самый раз. Не мне же тебе яму копать. Ты её сам себе выкопал.

* * *

— Ну и денёк сегодня был, — сказал Женя зевая.

— Вчера был.

Уже светало, когда мы поехали домой. В Луазике ещё вечером кончалось топливо, но кто-то любезно нам его заправил бензинчиком. Ну и хорошо, не пришлось ехать на заправку.

— Надо до моих дозвониться, — я остановил машину у ворот. — Да чтобы возвращались завтра, встретим. Пошли, поедим, там плов со вчера оставался, подогрею. И ещё, — я задумался. — Знаешь что, Женя. Сегодня вечерком… давай-ка втроём соберёмся. Ты, я и опер Лесняков.

— А он-то зачем?

— Хочу с вами двумя одно дело обсудить.

Глава 18

Я медленно заехал в гараж и заглушил двигатель.

— Я домой пойду, — Женя зевнул. — Посмотрю, что там, да и…

— Куда с этим-то? — окрикнул его я.

Он настолько засыпал, что чуть не вышел за калитку с автоматом.

— Точно, чуть так и не пошёл, кхе, — Женя хлопнул себя по лбу.

— Светло уже. Если ещё милицию кто вызвал, у тебя же всё проверять будут. Пальба-то вчера здесь стояла, будь здоров. Перепрятать его надо, и не у тебя.

— Ну да, — он снова зевнул. — В курятник к тебе унесу пока, там не найдут.

— Тогда будь другом, воды курицам налей. И яйца забери. И зерна насыпь.

— А огород тебе не полить, Волк? — Женя усмехнулся.

— Нет, пока не надо, — я посмотрел на землю. — Дождь же недавно был.

Обернули автомат в мешковину, убрали в курятник, там как раз одна доска в полу отходила. Нашёл там тайник с Кирюхиными сигаретами, но ничего серьёзного, никакой травки и прочего.

— Тут полежит, ночью заберу, — сказал Женя и отодвинул ногой курицу, которая клевала шнурки на его кедах. — И нечего мне тут клеваться, гадина.

— Избавиться бы от этого, — заметил я. — Найдут, срок будет.

— Избавлюсь. Но недалеко, вдруг опять пригодится. Время такое. Слушай, а ты про охрану говорил, им же можно автоматы?

— Вряд ли. Лесняков приедет, узнаем.

— Ты для этого его зовёшь?

— Да, — мы вышли из курятника. — Все эти охранные предприятия — или бывшие менты, или бандиты. Если у нас будет свой бывший мент и бывшие военные вроде тебя, к нам и доверия больше будет. Да и по официальной части договариваться проще будет.

— Хм. Ну ладно, подождём. Я к себе, переоденусь.

Он вышел за калитку. Гильзы же должны остаться, вспомнил. Вышел на улицу, но их уже не было. Похоже, растащили детишки, которые как раз кучковались неподалёку на куче с песком. Дети всегда любили собирать стреляные гильзы.

О вчерашнем коротком бое здесь напоминало только битое стекло от окон и зеркала, которое лежало рядом с моими воротами. Ну, зато никаких улик.

— Дядя Женя, — крикнул пацанёнок, у которого не хватало передних зубов. — Дай из автомата пострелять!

— Я тебе дам, из автомата! — прикрикнул Женя. — Ну-ка сдрисни отсюда, мелочь пузатая! И чё это с тобой, это бабушка тебе зубы выпердела?

Дети радостно заржали, но скрылись. Вот почти вся улица видела вчерашнее. С другой стороны, время такое, что не каждый об этом расскажет. Безопаснее промолчать, особенно если тебя это не касается. Но любопытные соседи всё равно выглядывали. Интересно им, с чего это вдруг два парня, за которыми приходил пивзавод, живы и здоровы.

Я вернулся домой и по внезапно вернувшейся привычке включил телевизор. Не было тогда интернета, всё отсюда узнавали, из ящика. Зато понятно, чего это дети так рано на улице, ведь вместо мультиков по ОРТ показывали Слово Пастыря.

Включил газовую плитку, чтобы разогреть плов. Газ к нам проведён не был, мы покупали его в красных баллонах. Хорошо, что Кирилл вчера успел убрать еду в холодильник.

А вот рыбу, которую дед приготовил для жарки, убрать забыли. Ездил он вчера днём на рыбалку, поймал несколько карасиков. Так и стоял этот тазик с водой на кухне. Пованивало, так что я выплеснул его кошкам, потом поставил сковородку на плиту и взялся за телефон.

Сначала позвонил родственникам в центр области. Дед и Кирилл уже приехали с вокзала. Услышав, что со мной всё хорошо, деда Боря тут же сказал, что возвращается домой уже сегодня и будет здесь завтра. Кирилл где-то на фоне спрашивал, как это всё разрулили, но детали я не говорил. Тётя Лена тем временем возмущалась, чего это они так рано уезжают.

Потом набрал на дом Леснякову. Хмурый по голосу опер удивился моему приглашению, но сказал, что хоть и будет сильно занят, но сможет прийти вечером. Любопытно ему, что стряслось.

— А что со вчерашним? — так и пытался узнать он.

— Придёшь, расскажу.

Не по телефону такое. Поговорив с ним, набрал Семёныча, успокоил и узнал, что к нему никто не приходил и что всё хорошо. Он уже собирался идти в зал. Переживал, что всё выброшенное вчера растащили, я его успокоил, что компенсируют. Тем более, ночью я на это напирал, когда разговаривал с людьми Крюкова.

По ящику началась утренняя почта с Юрием Николаевым, почти сразу же включили клип Леонида Агутина и Анжелики Варум, «но никто-никто не увидит».

А в окно я увидел, как у ворот остановился милицейский уазик. В целом, я ожидал, что они могут показаться, причём не по одному вопросу. Это ещё будут долго вызывать повестками, знаю я их.

Опер в короткой ветровке постучал в калитку и сам её открыл. Старая одноглазая кошка тут же запрыгнула на забор с маленькой рыбёшкой в пасти. Я присмотрелся к оперу, видел его тогда в отделении, когда мы тогда захватили в первый раз Муратова.

— Максим Волков? — он достал пачку балканки. Похоже, все местные опера курили эти сигареты, различалась только крепкость. У этого была жёлтая пачка, так называемая золотая.

— Он самый, — отозвался я.

— Старший лейтенант Саватеев, — представился опер. — Есть огонёк?

Я потянулся наверх, где под самой крышей дед хранил сигареты и спички. Бросил коробок оперу.

— У вас тут стреляли, говорят, вчера? — он прикурил, дым развеяло лёгким ветром.

— Да братва каталась, — я пожал плечами. — По всему городу, говорят, носились. И врезались, походу, там стекло на улице.

— Угу, — опер делал такой взгляд, будто видел меня насквозь.

Но ни хрена он не видел и не знает. Знать может только тот, кто повязан с пивзаводом, но такой ко мне бы просто не приехал, и так бы многое знал.

— А вы сами дома были? — спросил Саватеев.

— Нет, с другом на рыбалку ездили, к дачному посёлку.

— И что поймали?

— Да смех один, даже кошки не доели.

Показал в угол, на доски, где ещё лежали косточки, обглоданный хвост и обкусанная рыбья голова. Не зря я выплеснул. Хотя кошки и постарались уничтожить все улики, но не успели, милиция их распугала.

— Угу, — опер выдохнул дым. — Хотел ещё спросить про тот случай, когда вас задержали вместе с неким Андреем Муратовым…

— Нас не задерживали, — отрезал я. — А он девушку хотел убить, мы едва успели его остановить. Но его отпустили, с чего-то.

— Заявления не было от пострадавшей, — соврал Саватеев, ведь я знал, что оно было, просто его отозвали. — И не убить, а покушение на изна… не про это разговор. Вы его видели потом?

— Не видел. А что, снова убил кого-то?

Он злобно стрельнул на меня глазами. Наверняка они уже были на его даче и нашли там чьё-то тело, только у них явно команда об этом пока помалкивать. Хотя, даже если бы Муратов остался жив, тело на даче мэра — это не то, от чего так легко отмазаться. Это серьёзно.

Опер позадавал ещё вопросы, потом пришёл Женя, тот спросил и его. Но мы стояли на своём — рыбалка на даче, пожаловались, что не клюёт, Муратова не видели после того случая.

Теперь его уже никто не увидит.

— Ну и нудный же он, — сказал Женя, когда уазик уехал. — Интересно, что теперь будет? Племянник мэра же всё-таки, не хрен с горы.

— Если даже найдут, явно понятно будет, чей почерк. Но у нас свои проблемы, Женя. И свои планы.

Сели устроить то ли поздний завтрак, то ли ранний обед. По телевизору уже начался Каламбур, как раз те самые выпуски про падающий самолёт и его экипаж.

Днём поспал немного, а то бессонная нервная ночь порядком меня утомила. Сходил в магазин, взял немного к вечернему сбору. Подготовил стол и достал из шкафа одну из двух бутылок коньяка, который мне тогда передал бандит Череп за спасение племянницы. Женя порезал к нему лимон, сыр, салатик, достали соленья. Знаю, что к такому дорогому коньяку надо готовить стол иначе, но какая разница, если его всё равно будут пить, как водку?

Опер Леонид Лесняков пришёл пешком часам к шести вечера. На нём всё та же потёртая жилетка, но под ней нет кобуры с пистолетом. В руках чёрный пакет.

— Что-то случилось? — сразу спросил он и достал из кармана сникерс. — У тебя вроде брат младший был. Гостинец ему.

— Уехал. Сами съедим.

Ещё Лёня, придерживаясь другого забытого мною ритуала хождения по гостям, принёс видеокассету на временный обмен. На ней сразу два фильма, Кикбоксёр и Кровавый спорт, оба с Ван Даммом. Дал ему взамен кассету со Скалой.

Расселись за столом, я выключил телевизор, на котором показывали передачу с Якубовичем. Не поле чудес, а колесо истории, программа с немного сложными правилами, но тогда смотрели взахлёб.

Расселились, я разлил коньяк по стопкам, хотя Женя купил себе местного пива, а Лёня принёс бутылку водки с подмигивающим Распутиным (скорее всего, палёная, несмотря на все эти сверкающие этикетки, которые легко подделывались). Я же вообще решил пить в этот раз как можно меньше. Хватило и прошлой жизни. Да и мне надо завтра быть трезвым, будут дела.

— За эту дрянь не чокаясь? — спросил Лесняков.

— За эту дрянь лучше вообще не пить, — сказал я. — Но больше он никого не побеспокоит. Никогда.

— Вчера вообще творилось, — опер опрокинул стопку, как водку, и даже не поморщился. — Сначала сестра Крюкова пропала, но потом нашли, а под утро племянник мэра куда-то исчез, — он хитро посмотрел на нас. — Подняли весь отдел на уши, ищем его.

— И ты так оттуда ушёл, кхе, — Женя отпил коньяк и поморщился, потом потянулся к пиву.

— И меня теперь ищут, — Лёня усмехнулся. — Ну, пусть, не сказал, куда иду. Да и наши, кто в курсе того дела, только и рады, что он пропал. Но… дальше будет хуже.

Он подцепил на вилке кусочек солёного огурца. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но на улице проехал МАЗ, гремя пустым прицепом. Это, похоже, дядя Вася вернулся с Китая. Опер замолчал.

— Почему? — спросил я.

— А, — он отмахнулся.

Ну, разговорим его, ведь это явно имеет отношения к тому, что будет твориться в городе дальше. В прошлый раз маньяка поймали не сразу, а сестру Крюкова он не тревожил. Но тут всё иначе, и скоро кое-кто столкнётся друг с другом.

— Грызня начнётся? — спросил я. — Прям чувствуется, что будет.

— Да, — он вздохнул. — Мэра этого поставили Гоша и Крюков, договорились. Вроде какие-то дела вместе делали, но… оно и у мэра свой интерес в городе, ему пивзавод мешает. У Луки с рынка тоже свои планы, да и Гоша с Крюковым давно друг на друга зуб точат. И если… — Лесняков замолчал.

— Если мэр поймёт, что Крюков причастен к исчезновению племянника…

— Ага, такое начнётся. Даже непонятно, кто с кем и будет, и против кого. Но кровь прольётся. Если мэр к губернатору прибежит, начнут официально давить на пивзавод, через налоговую, РУОП и прочих.

— Серьёзно, — я осторожно подобрал из чашки засолёную помидорку и съел, потом положил себе жареной картошки.

— Да и другие могут подтянуться. Даже без всего этого начали бы. В общем…

Коньяк его разговорил. Опер напомнил мне об основных авторитетах города. Крюков и его пивзавод — самая крупная банда, на втором месте Гоша и мясокомбинат.

Дальше — Лукин, директор рынка. Он не такой сильный, ведь у него нет столько солдат, как у остальных. Но у него много денег, а ещё он умеет заводить друзей и встречать высоких гостей. Все гостиницы и сауны в городе — его, да и проституцией он не брезгует.

Ещё есть целая куча банд поменьше, которые стараются не отсвечивать перед крупными. Кто-то крышует ларьки, а кто-то их обворовывает. Кто-то останавливает дальнобоев на трассе, а кто-то вскрывает вагоны. Кто-то грабит прохожих и выносит дома.

Есть и блатные, «синие», в наших местах они до сих пор сторонились «новых», но безраздельно царствовали на зонах. В городе у них влияния мало.

И это не говоря об отморозках, которые ни к каким группировкам не примыкали, но тоже вносили свой вклад в хаос этого времени. Последние хуже всего, ведь им часто побоку все авторитеты.

— Тогда сразу к делу, — я отодвинул от себя бутылку. — Слышал я, что ты тогда говорил о своих планах, если уволишься.

— Комок открыть? — он нахмурился. — Я вот думаю про это. Набрать продуктов, водки, да киоск открыть. Правда, если бандитам не платить за крышу… сожгут же нахрен. А я что, платить им буду? — Лесняков разгорячился. — Да не в жизнь!

— Ты не про комок говорил, а про частную охрану.

— А, точно! — он налил ещё. — Просто вчера с парнями про комок говорили, вот и вспомнилось. А с нас какие барыги? Да, а что там с охраной? Дело выгодное. Кто-то набирает?

— Хочу открыть свой, — напрямую сказал я. — Женьке сегодня говорил, что ЧОПы у нас двух видов пока бывают — бандитские и ментовские. Ментовские надёжнее, а вот ни я и ни Женя в милиции не служили. А без этого даже смысла нет начинать, завалят и не поморщатся.

— И что, это ты меня к себе зовёшь? — опер хмыкнул.

— Да. Не знаю я, как ты работаешь в милиции, но эту гниду мы додавили совместно, пусть и чужими руками всё закончилось. Так что я к тебе присмотрелся, ты нам подходишь. Когда надо, упорный.

Он округлил глаза, недоумевая, с чего это вдруг студент говорит ему такие вещи. Ну а я продолжал:

— Но сам подумай, дальше что, так и будешь до пенсии работать без зарплаты по три месяца? И макароны есть, с окорочками по праздникам?

— Вот только недавно брал, — он усмехнулся.

— И я вот что думаю. Сначала откроем небольшое дело, на несколько человек, — я облокотился на стол. — Поработаем с коммерсантами, кто нам за охрану приплатит, расширимся. Наберём людей, людям деньги нужны, многие охотно пойдут. Офис побольше снимем, охват увеличим. А потом, лет через десять, будем биткойны майнить, — я усмехнулся.

— Какие бетховены? — Лесняков посмотрел на меня.

— Шучу, потом узнаешь. Но год в запасе у нас есть, как минимум.

Да, как раз год, до августа 98-го. Пережить это, и дальше будет проще.

— Лучше Волка слушать, — Женя усмехнулся. — Он будто порой такое предсказывает. Тогда Тайсон…

Я чуть ткнул его ногой под столом, он резко замолчал и припал к пиву.

— Заработаем, поднимемся, — продолжил я. — Ведь эти девяностые ещё не кончились, они нам дадут прикурить. Но любое дело — это люди, а у нас они будут. Знаешь, не каждый бандит рискнёт связываться с ветераном чеченской или Афгана, или бывшим ментом.

— Ну ветераном меня ещё не называли, — удивился Женя. — Как-то оно это, будто не про меня.

— В городе начнут передел, — продолжал я. — А людям будет нужна защита, их делам, собственности, жизням, семьям. Будет неспокойно, а мы поработаем и осторожно возьмём своё. Раньше были беспредельщики, а теперь официальная защита, не подкопаешься. То есть мы, серьёзные ребята с оружием, которые своё не упустят. Эта охрана везде есть, по всей стране. Повсюду открывается. У нас только до сих пор ещё не появилось толком.

— Угу, — опер постучал ногтем по стопке. — Крупные банды ослабнут. В этот момент начнут набирать силу новые, а ты, типа, хочешь своё не упустить. Но не самому банду сколотить, а другое сделать. Типа легально.

— Братва умирает чаще других, а их время уходит. Я уже говорил Женьке. Сейчас хорошо зарабатывают только бандиты и коммерсанты. Но получим своё и мы.

— С процентами, кхе, — Женя убрал со стола пустую бутылку пива. — Но повоевать придётся.

— А как же ещё? Ну так что, в деле? Маньяка поймали, больше его не будет. А что дальше?

— Слушай, — Женя посмотрел на меня, потом на опера. — А охране можно с калашами ходить?

— Нет, — Лесняков помотал головой. — Тут на неделе закон новый в силу вступил, об оружии. В конце прошлого года приняли, сейчас заработал. Там чёрт ногу сломит, но частной охране даже, говорят, пээмы нельзя будет брать. Только служебное оружие, и гладкоствол. Надо поразбираться, что всё значит. Спрошу у мужиков на работе.

— Да. Надо будет всё провернуть официально, — я откинулся на спинку стула. — Своя охрана, персонал, помещение на первое время.

— А если бандиты крышевать придут? — Лесняков усмехнулся.

— Вот и проверим, на что мы годны. Но начинать надо сейчас, пока всё это ещё проще. Деньги на первое время есть. Что так, съезжу в область, всё оформлю. А вы двое, — я посмотрел на них. — Самые первые в нашей компании.

— И как её назовём? — Женя взял кусочек сыра с тарелки и положил на хлеб.

— Подумаем. Назвать успеем. Главное — вскочить на этот поезд, пока есть ещё время. Если там пивзавод и мясокомбинат полезут, конечно, мы их пока не потянем. Но всякую мелкую шушеру для начала — вполне.

— Рискованно, — сказал Лёня.

— А мы разве не рисковали, пока этого искали? Ещё как. Да и мы же не полезем сразу с шашкой наголо со всей братвой воевать. Рэмбо долго не живут. Я терпеливый, начнём с малого. С парой контор договоры заключим на охрану. А таких, я думаю, найдём. А потом раз, и окажется, что с нами надо считаться, — я развёл руками.

— А деньги где взять?

— Немного у меня есть. Да и кое-кто богатенький, — я подмигнул Жене. — Нам задолжал. Надо бы ему напомнить, но чтобы это, чтобы он не думал, что в доле с нами или крышей нашей стал. А пока… с тебя, Лёня, узнать про оружие и как это сейчас делается. Юристы у тебя знакомые должны быть, ты же весь город знаешь. С меня бабки и оформление. А с тебя, Женя, — я посмотрел на него. — Твои знакомые, на кого можно положиться. А то первое время нам будет нужно много отбиваться.

— Найдём, — он оживился.

— О, — Лёня вдруг обрадовался. — Я даже знаю, кого можно позвать. У меня знакомый дед один, в КГБ работал. А потом в начале девяностых в школе телохранителей преподом был. Сейчас на пенсии, на рыбалку ездит.

— Поговорим и с ним. Тогда, — я кивнул на бутылку. — Кто пьёт — вот за это точно можно выпить.

Парни допили пузырь. Проводили Леснякова до виадука, позже отвёл разговорившегося Женю домой, сам ещё посидел немного, раздумывая над планами.

А завтра сразу после того, как встречу деда и Кирилла на вокзале, поеду в зал. На этот раз там будут юристы Крюкова, чтобы закрыть этот вопрос с новым залом и его обустройством раз и навсегда. Надеюсь, в этот раз обойдётся без драк и стрельбы. Но Женю возьму, он, оказывается, хороший переговорщик с бандитами.

Глава 19

Поезд приезжал ранним утром. На грязном вокзале собрались встречающие, здесь же ожидали таксисты, зевали проходящие мимо милиционеры. Были и парни подозрительного вида, наверняка искали, можно ли поживиться с кого-то из приезжих. Они стояли у ларька прямо в зале, где круглосуточно продавали лимонад, шоколадки и пиво.

Сам поезд поедет дальше, через границу с Китаем, так что китайцев внутри должно быть немеренно. Объявили о прибытии, но настолько нечётко, что почти невозможно было разобрать, что там говорят, сплошное «шу-шу-шу».

Я вышел и встал у столба недалеко от скамейки, на которой сидели трое парней с семечками и бутылками пива. Причём сидели на спинках, поставив ноги на сами сидения. Было прохладно, температура за ночь совсем опустилась, даже пар изо рта шёл. Зато не было комаров. Свет на вокзале был, хотя сам город был тёмный. Но у железной дороги свои расчёты с энергетиками, так что непомерные городские долги за электричество железки не касались.

Тепловоз медленно приближался на первый путь. Это был вполне приличный двухсекционный 2ТЭ10МК, пусть и не совсем новенький, но в отличном состоянии. «Пассажиры», как называли локомотивы на пассажирских составах, были закреплены за локомотивными бригадами. Там даже полы внутри мыли, всё чистенько и опрятно. Но железка — это для меня уже прошлый этап. Просто иногда вспоминается.

Я прошёл чуть дальше по перрону туда, где должен был встать десятый вагон. Поезд остановился, полноватая проводница открыла дверь. Сначала спустились громкоголосые китайцы, потом несколько человек бандитского вида и пара военных. Дед обычно ждал, когда все выйдут, так что он спустился в числе последних. Следом вылез Кирилл с китайской сумкой.

Встали напротив меня. Как и водится, минимум эмоций при встрече, хотя Кирюха едва сдерживался, чуть не пританцовывал, настолько ему было всё интересно.

— И что там было, Макся? — не выдержал и спросил он. — Как всё решилось? Отвалил от тебя пивзавод?

— Расскажу потом.

— Вот, на, — он протянул мне горсть больших белых семечек, которыми угощали китайцы в вагоне.

— Раз решилось, то хорошо, — невозмутимо заметил деда Боря. — Поехали уже, а то дом стоит брошенный. Собаку завести надо бы.

Отошли за здание вокзал, где стоял припаркованный Луазик. Открою ЧОП, надо будет брать машину. Девятку, наверное, как у Студента, достаточно вместительная, чтобы влезли охранники с оружием.

— Ленка говорит, рано уехали, — сказал дед, усаживаясь в машину. — Но лето на дворе, некогда гостить. Картошку ещё огребать пора. Решилось, и ладно. Нормально хоть решилось?

— Отлично, — я уселся за руль и завёл.

— Вот, кстати, почти не тратил, — он протянул мне пачку денег. — Из своей пенсии на билеты взял.

— Да ладно, дед, у меня же есть.

— Деньги дело такое, — он достал пачку примы и по-стариковски откашлялся. — Вот всю жизнь копил-копил, а этот кабан тогда напридумывал свои реформы, всё из-за него и сгорело. Вот хотел же жигули купить, не успел. Ладно, чего теперь.

— Да, время такое, — я вырулил на трассу. — И оно ещё не закончилось. То ли ещё будет.

— Вот-вот, — дед закивал. — А вон брат твой не верит, говорит, наладилось всё.

— Да спокойнее стало, — сказал сидящий позади Кирилл. — Раньше хуже было.

— Нифига, Кирюха, — ответил я. — Всё ещё продолжается.

— Раньше-то казалось, что дальше будет всё как всегда, — дед выдохнул дым в окно. — Спокойно и надёжно, не переживали за будущее. А теперь-то что? Ладно, я вон пожил, а вы?

— Прорвёмся, дед, — сказал я. — У тебя в молодости пожёстче было. Немцев колотить поехал в семнадцать, и ничего. Год приписал и вперёд. Тебе же как Кириллу тогда было.

— Ну, да, что есть, то есть, — он усмехнулся и показал на сумку. — Ленка тебе пирожков отправила. Привет передавала.

— Как она?

— В Турции за шмотками съездить хочет. Говорит, шмотки получше, чем в Китае…

Ехали до дома, разговаривали. Пока доехали, пока попили чай, уже совсем рассвело. Зашёл к Жене домой, он валялся на диване, подложив руки под голову и о чём-то размышлял. На левом плече видна наколка с неразборчивым рисунком, которую он сделал себе в Чечне. Нормального мастера тогда не нашёл.

— У меня эти твои игрушки так и лежат, — сказал я. — В другое место убрал, а то Кирилл найдёт. Надо тебе всё это перепрятать. Или вообще избавиться.

— Да вот так и думаю всё утро, куда, — он почесал лоб. — А то мало ли. Жалко, их в охрану нельзя с собой. Пригодился бы лучше, чем ружьё.

Я сел за стол и налил себе чайного гриба из трёхлитровой банки. Женя взял его у соседей и настоял, когда вышел из запоя. От резкого вкуса напитка я уже немного отвык.

— Собирайся, Женёк, — сказал я. — Давай уже с этим залом решим.

Машину на сегодня оставил деду, а сам дозвонился до диспетчера и вызвал такси, а то не хотелось идти пешком. Приехала старая красная шестёрка с треснутой фарой. Водитель, мрачный, злой и невыспавшийся мужик смотрел перед собой, на нас не глядел. Похоже, он с ночной смены. Магнитола работала, играла Дюна, «Коммунальная квартира».

Таксист молчал, мы с Женей вполголоса обсуждали планы. Тем временем пересекли железнодорожный переезд. Город пустынный, ещё спал, ведь сейчас утро воскресенья.

Такси спокойно ехало по улице Лазо, но вдруг остановилась недалеко от памятника с паровозом. Там, рядом с колесом стоял пошатывающийся мужик в спортивной куртке, и копошился с ремнём брюк. Намерения понятные, но таксист почему-то решил его остановить.

— Ты чего там, охренел? — рявкнул он и вылез из машины. — Совсем уже с дуба рухнул? Ну-ка пошёл отсюда!

— Отважный, — заметил Женя. — А что это он так? Помочь мужику, может? Амбал же тот захлестнёт его сейчас.

Таксист был ниже пьяного аж на голову и уже в плечах раза в полтора. Амбал, услышав окрик, повернулся и состроил очень недовольную рожу. Но всё закончилось быстро. Пьяный торопливо ушёл, когда таксист взмахнул бордовой корочкой.

— Ого, — Женя удивился. — Он мент, что ли?

— Вот же уроды, — водитель вернулся в машину и силой захлопнул дверь. — Совсем охренели. Нигде от них продыха нет, тупые и наглые! Был бы на смене, арестовал бы. Повезло ему.

— Вы так подрабатываете? — спросил я. — Это можно?

— Да нет, конечно, — ответил он и глянул на меня в зеркало. — Ну а куда денешься? Сначала там на смене, потом здесь. Надо же крутиться. Ещё и присекать преступления всё равно должен, в любое время.

— А начальство разрешает таксовать?

— Глаза закрывает, а чё им ещё делать? Не платят же по два-три месяца. Да, нам же это нельзя, — он усмехнулся. — Только преподаванием, типа, можно заниматься. А учителя сейчас ещё меньше получают, чем мы.

Мы с Женей переглянулись. Кажется, найти сотрудников будет ещё проще, чем я думал. Деньги людям очень нужны. А хорошие деньги тем более.

— А другую подработку не хотите? — спросил я. — В охрану, например.

— В бандиты, что ли? Или во вневедомственную? Так там сейчас такое, за эти копейки удавят.

— Скоро открывается новая контора, — сказал я. — И это совсем не бандиты. Номерок оставьте свой, позвоню. Или можете поговорить с Лесняковым, опером, он в курсе про меня.

Думал он долго, только молча рулил.

— Хм, — таксист-милиционер вырвал лист из записной книжки правой рукой, пока левой рулил, и написал номер синим фломастером. — Костя я, а это вот домашний мой.

Он довёз нас до зала, где уже стояло несколько джипов. Но в этот раз обошлось без принудительного выселения, крюковские мирно ждали, когда мы приедем.

Кажется, вчера юристы пивзавода целый день исправляли мутные схемы Родионова, чью фамилию они вообще больше не называли, поэтому решился вопрос быстро и так, что обе стороны остались в плюсе.

Взамен старого зала нам передавали часть здания ДЮСШ, куда мы сразу и пошли. Сама спортивная школа не работала уже несколько лет, так что город будет сдавать нам зал за бесценок. Потом, может быть, спортивная школа откроется полностью, но мы здесь останемся.

Места в новом зале заметно больше, а один из партнёров Крюкова, вернее, один из коммерсантов, кто платил пивзаводу за крышу и скидывался в фонд на избирательную кампанию, был готов поставить спортивный инвентарь.

Само собой, это не по доброте душевной, а чтобы Крюков мог сделать пару снимков себе для избирателей. Но главное — зал живой, а пожилой тренер, который не мыслил себя без этой работы, мог её продолжать в хороших условиях.

— Не ожидал я, Максим, что так выйдет, — Семёныч в третий раз обошёл просторный светлый зал. — Тут и отопление, говорят, зимой будет, не придётся закрывать.

Голос эхом отражался от стен. Мы ненадолго остались втроём и осматривали новые помещения.

— Посмотрим, — сказал я.

— Вот не хотел же к Крюкову обращаться. Теперь вроде как должен ему.

— Нет, тут другое, — ответил я. — Он получил своё, мы своё. Выгодно нам обоим.

— А Родионова куда дели? — он нахмурился. — И того бандита, которого вы с Женьком отметили, тоже не видно.

— Про них я ничего не знаю пока. Кстати, Семёныч, — я отодвинул старую занавеску и сел на подоконник. — Не думал ещё и взрослую секцию открыть? Ну, не только пацанов гонять, а тех, кто повзрослее. Ты же раньше этим занимался. Да и выгодно это.

— Думаю иногда, — сказал тренер. — С детьми-то оно попроще, но денег и правда не хватает.

— Мы и сами походим, — я хлопнул Женю по плечу. — Да и думаю, ещё народ подтянем.

— Бандитов? — Семёныч вздохнул.

— Вряд ли они будут ходить. Будут другие, кто-то захочет позаниматься. Думаю, будет много самбистов из милиции. А им ударка с кикбоксинга не помешает. Хотя и самбисты тоже сильны, вы же видели, на что Фёдор Емельяненко способен… а, ну да, — я осёкся. — Ещё не видели.

— А кто это? — Женя нахмурил лоб.

— Боец один, ещё малоизвестный, но прославится точно.

— Ну ладно, тут ты, Волк, разбираешься.

Оформление шло долго и нудно. К обеду подъехал сам Крюков. С нами он особо не говорил, главная его цель — попозировать перед камерами прикормленных журналистов на фоне здания ДЮСШ, а потом сразу уехать. Ещё поснимали и смутившегося Семёныча, и кого-то из его воспитанников, кто пришёл с самого утра посмотреть на новое место.

Пока пополнят зал инвентарём, уйдёт время, но зато здесь уже был ринг, остался с тех времён, когда здесь была школа бокса. Есть груши и маты. Хоть прямо сегодня начинай занятия. Ещё обещали сделать ремонт, для чего наняли бригаду китайцев.

Место и правда хорошее, до центра не так далеко. Семёныч будет вести занятия, а нам бы хорошо завести базу где-нибудь здесь поблизости.

Люди разъезжались, закончив все дела. Собрались уходить и мы, но тут к школе подъехала уже знакомая синяя нива. Оттуда с пакетом вышел Душман в китайской жилетке с кучей карманов. В ней он ещё меньше похож на опасного бандита. Будто приехал на дачу копать картошку, но такие, как он, копают для других целей.

— Какие люди, и без охраны, — пробурчал Женя.

— Мне-то она зачем? — тот усмехнулся. — У меня врагов нету, не заживаются они на белом свете почему-то. Но зато я не обидчивый. Иваныч говорит, не злиться мне на вас, я и не буду. Гостинцы я тут вам привёз.

Понять что-то по его лицу невозможно, оно как маска, а его дружелюбной улыбочке я не верил.

Душман протянул мне пакет.

— Мария Ивановна отправила, — сказал он. — Сестра нашего дорогого Игоря Иваныча. Передала вам двоим свои лучшие благодарности, но пока не может увидеться с вами лично. Она ещё брата уговорила на подарочек.

В пакете была украшенная плотная коробка с бутылкой коньяка Хэннесси. Кроме этого, там лежала большая шоколадка и надорванная коробка чокопая с иероглифами.

— Пару печенек мы стащили, — Душман кивнул на коробку. — Но кой-чего оставили взамен.

В коробке кроме печенья болталась плотная пачка долларов, купюры по сотке, в банковской ленте. Тут тысяч десять, не меньше. Доставать при всех я не стал.

— Но может быть больше, — Душман усмехнулся. — Посмотрел я на вас, ребята. Вы тёртые калачи, не ссыте никого, отчаянные. Нам такие нужны, особенно сейчас. А я в разведке служил, в людях понимаю.

— Ты же говорил, в стройбате, — сказал я.

Он кивнул и добавил:

— В общем, когда пойдёте к нам, это всё вам мелочью покажется. Способные вы, быстро на другие доходы выйдете.

— Нет, — без раздумий сказал я. — Не наше это. Хотим другим делом заняться.

Женя молча кивнул.

— Ну, хозяин барин, — Душман пожал плечами. — Потом не упрашивайте, уже не возьмём, у нас и так много желающих.

Желающих много, но идти в братву к её закату уже нет смысла. Да и окажись я на несколько лет раньше, всё равно бы не пошёл.

Душман уехал. Женя от своей половины денег отказался, сказал, чтобы всё пошло на дело. А этого уже хватит нам на первое время.

Дошли до рынка. Там я искал себе и Женьке часы, чтобы, если что, мы могли координироваться хотя бы по времени. Продавцы постоянно хотели всучить мне фальшивые китайские ролексы. Но у одного дедушки в самой глубине мы смогли взять две штуки вполне себе приличных электронных часов касио с металлическим браслетом. У них даже есть будильник.

— В Японию у меня тогда друг ездил, дипломатом был, — таинственным голосом сказал дедушка в потёртом пыльном пиджаке и выдал нам запасные батарейки. — В самом конце восьмидесятых было. Привёз мне кучу, всё продали, но вот эти две остались. Внукам хотел оставить, но денежки нужны. А так бы не продал, хорошие. Водонепроницаемые!

Он постоянно озирался, ведь явно торговал без разрешения. Часы выглядели нормальными, не похоже на китайское дерьмо, всё аккуратное. Хоть и старые, но главное, что показывали время.

Только собрались вызвать такси, как у дороги встретили ещё одного знакомого. Тёмно-красная девятка остановилась на обочине рядом с нами. Окно опустилось, выглянул бледный Ваня Студент.

— Подбросить, пацаны? — спросил он.

— Да я к знакомому схожу, — сказал Женя и махнул рукой. — Перетру с ним одну тему, — он мне подмигнул, намекая, о чём хочет поговорить.

— Поехали, — я уселся к Студенту.

Вид у него чуть получше, но ненамного. Ведь вместо положенного ему постельного режима после ранения, он колесит по городу, продолжая работу, в которой нет выходных.

— Ну ты дал, Волк, ха. Только про тебя вся братва и базарит, чё там в пятницу случилось.

— И что базарят?

— А ничего конкретного, одни слухи, — Ваня засмеялся. — Сначала за тобой всех отправляли, чтобы загасить. А потом наоборот, поменялось всё. Так что пользуйся. Можешь даже к Иванычу попроситься, возьмёт. Ты и до бригадиров дойдёшь.

— Душман сегодня предлагал, я отказался. Не моё это. А что, кстати, с Родионовым и Фроловым?

— Про Родионова можешь забыть. А Фрол в больничке лежит. Просился в другой город, но Иваныч не отпустил, ведь… кхм-кхм, — Студент откашлялся. — Лежит и лежит, какая разница тебе?

Говорить не хочет, но он уже мне сказал о многом. Пострадавший Фролов явно под подозрением у Крюкова, но пока ещё жив.

— Убедиться хотел, что новый зал отбирать не будут.

— Пф, тут, Волк, уже и не до этого им. В общем, ты пацан правильный, но раз сам говоришь, не твоё это всё, то и меньше знаешь, дольше живёшь.

Я посмотрел назад. Обивку с заднего сидения он уже поменял, а то прошлая была залита кровью.

— Спасибо, кстати, хотел сказать, — произнёс я. — Что моих увёз на вокзал.

— А, — он отмахнулся. — Довёз и довёз. Главное, что обошлось и что никто не видел. Так что всё по-старому… А эти придурки, вот носятся.

Нас обогнала несущаяся на полной скорости милицейская буханка… нет, не милицейская, а из вневедомственной охраны, с большими буквами ОВО на двери. Почти конкуренты, но охраняют они только госучреждения. Хотя…

— Слышал про них? — Студент показал им вслед. — Короче, открыли тут недавно ЧОП в городе, новый.

— Когда? — я повернулся к нему.

— Да пару недель как.

— Даже не слышал.

— Самый там прикол, что держит его глава вневедомственной охраны, забыл его фамилию, но записана она на его племянника. Частная конторка «Воевода», ха.

— Так, — мне стало интересно. — Давай дальше.

— Экономят они неплохо, — Ваня засмеялся. — Заключают контракты, крышуют барыг. Только охраняют их не чоповцы, а эти, кто во вневедомственной работает! Полкан отправляет их на эти свои точки у барыг, но не платит. Базарит, типа вы и так на смене работаете. У него эти менты загоняются, а бабки полкан все себе берёт. Ну, и сука, хитрожопый он, всех их обул.

Так, действительно, хитрая схема. Вневедомственная охрана откликается не только на те вызовы, куда они должны приезжать. Они ещё охраняют те места, которые должны охранять частники, ведь это приказывает непосредственный начальник. Больше работы, но нет дополнительной оплаты. А разница идёт в карман владельцу.

Хм… навело меня на одну мысль. А если приплачивать группам реагирования, чтобы они ехали на те точки, которые охраняет моя фирма? А если ещё платить им хорошо… Стоит обсудить это с нашим опером. Пока у милиции низкая зарплата, многие из них готовы на такие подработки.

Студент довёз меня до дома. Едва вошёл через калитку, как меня ослепила вспышка фотоаппарата. Довольный Кирилл держал в руках полароид в раскрытом виде.

— Кассету к нему в городе купил, — похвастался он, принимая ещё непроявившуюся фотокарточку, и несколько раз ей взмахнул. — А то у нас нету. Плёнку ещё к кодаку взял, лежит же без дела. Камеру бы ещё, в сам себе режиссёр бы потом отправляли… Макся, а ты сильно занят?

— Пока нет, — я посмотрел на новые часы. — А что такое?

— Махнём на рыбалку? — предложил он, смотря на меня. — А то давно собирались. Мне же на работу завтра, некогда потом будет. И дед на картошку меня бросать будет вечерами.

— Поехали.

— Класс! Погнали!

Дед не захотел ехать, был занят, а Женя ещё оставался в городе. Поехали с братом вдвоём.

— Помнишь, где мы тогда с батей рыбачили? — спросил Кирилл. — Давно же было. Место хорошее там.

— Да вспоминаю.

Поехали ещё дальше, чем обычно. Было это далеко от города, но всё ещё видно высокий элеватор. Отсюда же видно мост через реку. По нему сплошным потоком неслись машины, от легковушек и мотоциклов до фур и грузовиков. Ведь это трасса вела в сторону Китая.

Остановились у берега, прошли к воде и сели между кустов. Место здесь глубокое, рыба водиться должна.

— Тут послушал, что творилось в пятницу, — Кирюха сам складывал разборные удочки и навязывал крючки, не давал мне даже ничего сделать. — А правда, что у Жени пулемёт есть?

— Слушай этих придурков больше.

— Да я просто. Знаю, какие балаболы. Зато ты, говорят, и с Крюковым говорил, и Фролу п***лей вставил.

— Не матерись, Кюрюха, — спокойно сказал я.

Он кивнул, но всё же видно, как его переполняла гордость, что у него такой брат. Я-то рыбачить не хотел, просто сидел на берегу и доедал последние пирожки, которые прислала тётя Лена, всем заведовал Кирилл.

Парень засучил штаны до колен и стоял босой у самой воды. Где-то вдали слышны чьи-то радостные крики, это кто-то купался в реке, хотя вода сегодня холодная. Мимо проплыла чья-то потерянная красная кепка.

— Ща начнём, — Кирилл достал пузырёк с валерьянкой. — Батя всегда так делал. Ещё блесну закинем и… ого, смотри, сколько их.

Он показал на мост. Там с огромной скоростью в город неслись автобусы. И не простые, а милицейские. Да это ОМОН или СОБР, но на такой дистанции не поймёшь. Они точно с центра области, не местные, у нас их столько нет.

— Ого, за кем это они? Такой толпой ещё.

— За кем-то крупным, — сказал я.

Кажется, я даже догадывался, за кем их отправили. В городе теперь точно станет неспокойно.

Глава 20

— Да ты куда засобирался? — спросил я у брата.

— Ну так ведь там такое, — Кирилл показал на город.

— Никуда они там без нас не денутся, — равнодушно сказал я. — Так что давай рыбачить, пока время есть. Когда ещё получится?

На деле, я просто хотел спокойно подумать в тишине. Вспоминались разговоры в последнее время о мэре, его знакомстве с губернатором, их совместные дела с Крюковым.

После гибели племянника мэр вполне мог попросить губернатора натравить на Крюкова областной ОМОН, прокуратуру и налоговую полицию, которая тогда ещё существовала.

Другой вопрос — осилят ли они его? У Крюкова и его банды много поводов, чтобы их закрыть. Но ещё у него много знакомых в высоких кругах, куча компромата и достаточно вооружённых людей. Хотя, конечно, в ОМОН они стрелять не будут, так не принято. Будут стрелять потом, когда на пивзавод начнут наседать другие.

Но какие проблемы это могло принести нам? Ну, мы же не в пивзаводе, так что нас никто никуда не притянет. Возможно, снова будут проблемы с залом, но их уже можно будет решать без братвы.

Вот что опасно, так это Фрол, который может захотеть отомстить, ведь сейчас всем не до него. Но тут посмотрим. Если Крюков убедился, что Фрол действительно хотел его кинуть, то бригадир приговорён. Просто это будет чуть позже, но доберутся и до него.

Скорее всего, другие группировки решат отжать часть собственности пивзавода, а те будут обороняться. В городе будет жарко, но это даст мне шанс добиться своего, пока им не до нас.

Главное — следить в оба, ведь, как говорится, дрова рубят — щепки летят. Но я буду осторожен, даже бурлившая молодая кровь мне не сильно мешала…

Поймал карасика, сома и несколько гольянов для кошек. В самом конце вытащил приличного карася, такого не стыдно и зажарить. Кириллу же повезло меньше, но он слишком нервничал, глядя на город.

— Нормально всё с нами будет, — сказал я. — Погнали, ты за рулём, пока до трассы не доехали. Учись, пока я рядом.

— Класс, — не очень весело ответил он.

Ему нужна практика на машине, и побольше. А в 18 сдаст на права, устроим его в институт, потом ко мне. Всё с ним будет хорошо.

Женя сразу зашёл к нам, как только мы загнали машину в гараж.

— Не поверишь, чё в городе творится?

— Крюкова арестовали? — я пожал плечами.

— Волк, ну ты и даёшь! — он выпучил глаза. — Откуда знаешь?

— Да тут несложно. Мы ОМОН видели, или СОБР, кто-то из них ехал по трассе всей толпой. И они явно гнали не в Китай.

— Омон это, не СОБР. А ещё следователи из прокуратуры, РУОП и прочие. Взялись серьёзно.

— Нас не касается, — сказал я и уселся на крыльцо, Женя рядом и достал сигареты. — Только зал могут предъявить и… соучастие с тем товарищем, — последнюю фразу я проговорил тише. — Но не думаю, что те, кто там был, будут колоться на счёт этого. Про такое не говорят. Да и понятно, кто отдал приказ.

Больше новостей не узнать, ведь интернета нет, а местное телевидение в воскресенье не работает. Так что оставалось поужинать и ложиться спать.

Утром угнал парней на работу, чтобы заодно и послушали, что там творилось вчера. Сам же я отправился в город, позвонив перед этим Леснякову.

С опером встретились в центре. Он на служебных жигулях подъехал к киоску купить сигареты. Встали чуть в стороне, подальше от всех.

— Ну что слышно, Лёня?

Он зевнул. Поспать ночью явно толком не дали.

— Так Крюкова повязали, — сказал он. — Ворвались к нему в дом, мордой в пол, арестовали, увезли в СИЗО за городом. Сейчас весь пивзавод переворачивают вверх дном. Похоже, каюк им.

— Вряд ли, разве можно так легко целую банду раздавить?

— Ну да, может, и не смогут, — опер кивнул. — Было бы так просто, давно бы всех позакрывали.

— Вот именно. Тело нашли? Или с чего это они решили действовать?

Не думаю, что останки маньяка нашли. Хоть и говорят, что на пивзаводе есть кладбище, но это просто сплетни, в банде же не совсем идиоты. Скорее всего, ту ванну с бетоном где-то зарыли за городом, или вообще утопили в реке. Могли вывезти ещё дальше и бросить в какое-нибудь озеро.

— Нет, но слушок прошёл, что с ним сделали, — сказал Лесняков. — Да и видели, как его братва пивзаводская увозила. Говорят ещё, мэр выкуп предлагал заплатить, но ему намекнули, что уже поздно. Вот он вчера и поехал губернатору жаловаться.

— И мэр так просто решился на войну? Так сразу?

— Ну, — протянул он и посмотрел на меня. — Думаю, что Гоша или Лука с этим тоже связаны. Будто давно все вместе решили пивзавод гасить, а тот ушлёпок — просто повод, чтобы начать. Но всё равно это слишком резко.

— А не развалится ли это дело? — спросил я. — Крюков все девяностые пережил, он жёсткий, но осторожный. Другие уже давно поумирали, а он держится. Хитёр он.

— Может, и развалится. Прислали следователя по особо важным делам из прокуратуры, они занимаются. Но… посмотрим. Ещё пока никто ничего не понял и не нашёл. Что дальше, непонятно. Слушай, Максим, а вот мы тогда разговаривали у тебя…

— То, что мы обсуждали, ещё актуально. И мы начинаем с этим работать уже на этой неделе.

— Короче, — Лесняков оживился. — У меня уже по выслуге двадцать пять лет, могу валить из органов. Я считай в армии был, потом в институте, а это считается в выслугу, хотя там был гражданский вуз, так что в зачёт идёт только…

— Пока погоди с этим, — остановил его я. — Поработай ещё немножко, нам пригодится действующий опер. Что-то сможет решить попроще, пока ты там. Я вот посмотрел, вы всё равно там все подрабатываете. А у тебя будет самая крутая подработка.

— Да. Но дело сложное, без пузыря не разберёшься, — он засмеялся. — Надо к юристу тебе, обсудить с ним. Есть хороший, к нему вся братва и барыги ходят, но консультация — двести американских рублей за час.

— Надеюсь, он того стоит.

— Стоит, — опер кивнул. — Понравилась мне твоя идейка, но…

— Раз понравилась, значит, работаем. Пока они тут возятся друг с другом, мы своим займёмся.

— Ага, вот только мне надо ещё по всему городу мотаться, — он закурил новую сигарету. — Ладно, отчалил я, дальше кататься.

— Давай, удачи.

Лесняков оставил мне адрес конторы и свалил. Было рядом. Город сейчас вообще на ушах, но в юридической фирме ещё никого не было. Наверное, пока не поняли, что случилось и как с этим жить, но скоро контора будет нарасхват.

Юридическая контора была рядом с центром, называлась «Спутник Плюс». Здание старое деревянное, ещё историческое, но в хорошем состоянии. Да и остались от него только стены и крыша, внутри всё переделано.

Рыженькая секретарша приняла деньги и показала мне на кожаный диван, куда я уселся. Приёмная не особо большая, но зато богато обставленная. Мебель дорогая, под ногами ламинат, на столе у секретарши компьютер и телефон с антенной. Рядом с диваном стоял стеклянный столик с журналами. На стене висел телевизор, показывали повтор Поля Чудес с пятницы.

На двери из орехового дерева висела табличка золотого цвета, с надписью «Петров Геннадий Геннадьевич», хотя Лесняков обмолвился, что по слухам, юриста зовут иначе.

К нему многие ходят решать важные юридические дела, особенно коммерсанты, а иногда даже братва. Ведь даже братве иногда надо действовать официально. Юрист, как сказал опер, опытный и в городе его знают.

Дверь открылась, оттуда вышел смурной темноволосый парень в очках и мятой джинсовой рубашке. Дужка очков была залеплена синей изолентой. Не говоря ни слова, он вышел на улицу. И как он нашёл деньги на такой визит, ведь выглядел он небогато.

— Любочка, зови следующего, — раздался голос из кабинета. — И кофе нам, будь добра.

— Прошу вас, — секретарша улыбнулась мне и показала вперёд. — Вас ожидают, Максим Михайлович.

Я вошёл в кабинет. За большим деревянным столом сидел старичок в деловом костюме и что-то быстро писал. За его спиной висели флаг, портрет Ельцина и аж два ряда дипломов и сертификатов.

В углу стоял монитор наблюдения, но показывал он только вход в здание и «предбанник», больше ничего. В углу стоял шкаф с кучей папок и книг. Старичок привстал и показал мне на чёрное кожаное кресло.

— Извините, что заставил вас ждать, господин Волков. Но мне потребовалось оказать неплановую консультацию тому молодому человеку. Жаль, что не со всеми вопросами могу помочь, ведь я не всесильный. Правда, в таких случаях, я обычного не беру денег.

— Вы так сразу говорите гостю с порога, что можете что-то не сделать? — я усмехнулся. — А казалось бы, сначала нужна реклама.

— У меня есть репутация, господин Волков, — сказал юрист. — Она заменяет мне любую рекламу. Особенно в эти сложные времена.

— И в эти сложные дни, — добавил я.

— Вы уже в курсе?

Секретарша принесла нам кофе в маленьких белых чашках на блюдцах. Я взял свой и немного отпил. Крепкий, пахло ароматно. Давно такой не пил.

— Весь в город в курсе.

— Ну, тут бы я сказал, что совсем не в курсе. Помяните моё слово, ведь Игорь Иванович родился именно в нужное для себя время в нужный для себя час. Он тот, кто создан именно для этой эпохи. В любой другой он был бы никем, а здесь он стал всем. Думаю, разберётся и с этим. Он понимает это время даже лучше меня.

Юрист развёл руки и улыбнулся.

— Но он не сможет вечно отбиваться, — сказал я. — Он с этой эпохой поднялся, с ней и уйдёт.

— Да, ведь однажды время поменяется, будут другие люди. Я прям чувствую это. Как там пелось у Цоя? Перемен?

— Да, — я посмотрел на часы.

— Не стоит волноваться, господин Волков, — он поднял руки, успокаивая. — Я всем говорю про час своего времени, но мой час длится, пока мы не решим все вопросы клиента. Если, конечно, они в этот час укладываются. Да и пока тихо, но уже скоро ко мне потянутся сплошным потоком. Люди встревожены, и они хотят, чтобы я их успокоил. Личный юрист — это ещё и психолог, и друг, и верный помощник.

— Я к вам по рекомендации, — я откинулся на спинку удобного кресла. — По поводу открытия своего дела.

Вкратце рассказал ему, что хотел. Петров почесал макушку и открыл ежедневник.

— Хм-м-м-м-м-м, — он мычал долго и зачем-то посмотрел в кофейную кружку. — А вы не хотите открыть производство? Колбасы там делать, сосиски. Шоколадки из-за границы возить. Или водку продавать? Кажется, это более безопасно.

— Не согласен, сколько таких потом пытались отбиться от братвы? А сколько не смогли? Коммерсанты погибают часто. Особенно те, кто занимается водкой.

— Ну, да, имеет смысл. Смотрите, Максим Михайлович, — он поднялся, открыл шкаф со стеклянной дверкой и начал водить пальцем по корочкам папок. — Вас сейчас должны интересовать два главных закона. Закон о частной детективной и охранной деятельности… вы же хотите только охрану? Не детективов?

— Только охрану. А совмещать это нельзя?

— Можно, но это будет немного хлопотнее. И ещё, вот на днях…

— Вступил в силу новый закон об оружии, я в курсе.

— Вот, а господа из милиции ещё не понимают, как им пользоваться, — юрист достал толстую папку и положил на стол. — Думаю, в этот закон вставят ещё кучу поправок, но пока некоторые положения… очень своеобразные. Приди вы на месяц раньше, всё было бы проще оформить. Но, вы же сами знаете, что наша строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения.

— Именно. С чего начать?

— Минуточку, надо подумать. Я давно этим не занимался, здесь охранные предприятия были никому не нужны.

Юрист зарылся в бумаги, слышался только шелест. Я допил кофе и поставил чашку на стол. Секретарша говорила по телефону и смеялась.

— Самое основное, — Петров поднял голову. — Учредить общество с капиталом и уставом. Дальше — офис и помещение, в котором можно будет хранить оружие. Дальше — персонал, подходящий для такой работы. И когда будет всё это — лицензии, которые нужно будет получить в органах. Но… думаю, с вашей решимостью это не составит проблем. А мы, в свою очередь, можем помочь вам оформить это общество… не очень дорого, всего за пятьсот долларов.

— Ага, не очень дорого, — я усмехнулся.

— Зато мы сделаем это, как говорится, под ключ, и даже будем помогать дальше… со скидкой.

— А охрана вам не требуется? — спросил я в шутку.

— Не, — он засмеялся и покачал головой. — Я пока в этих вопросах привык полагаться… на более неофициальные способы охраны.

— Платить за крышу, — я кивнул.

— Это безопаснее, хотя… ладно, мы отвлеклись. И вопросы оформления всех этих бесконечных бумаг, договоров аренды, всё это входит в стоимость. Но лицензии уже нет, тут вам нужно самим искать выход на тех, кто этим занимается выдачей и проверкой. Ещё есть требования к сотрудникам и руководителям, но… на многое сейчас закрывается глаза. Так что время ещё есть, а вот скоро не будет. Так что вы выбрали нужный момент.

Он полистал бумаги и внимательно посмотрел на меня.

— Оформляем?

— Да, поехали.

Центр Новозаводска, площадь Ленина, здание мэрии

Градоначальник Константин Муратов, вышел на площадь в сопровождении охраны. Перед ними собрались журналисты, приехали не только областные, но даже с центра, аж с федерального телевидения.

Сразу бросилось в глаза, что столичный оператор вместо мэра снимал ресторан недалеко от площади, а также мусорку рядом с ним. Рядом с ней стояла чья-то бабушка, которая и привлекла внимание журналистов.

— Это только первый шаг, — грозно объявил мэр, чтобы они вспомнили про него. — Такие люди как Крюков годами пили кровь из простых граждан, повергали их опасности, устроили здесь настоящий кошмар. Люди даже не могли выйти на улицу после темноты, такой здесь беспредел! Но это в прошлом. Времена меняются, а бандитам не место в нашем городе! Как я и обещал своим избирателям!

Восторга, который он ожидал, не было. Наоборот, был какой-то скепсис.

— Константин Михалыч, — журналист областной газеты вышел вперёд. — Вы без всяких оснований обвиняете бизнесмена Игоря Крюкова в том, что он занимается противозаконной деятельностью… но скажите, а что вы думаете насчёт господина Егорова, так называемого Гоши с мясокомбината, с которым вас постоянно видят по выходным в ресторане…

— Следующий вопрос, — со злостью сказал мэр.

— Господин Муратов, а не связан ли арест господина Крюкова с его политической позицией и намерением баллотироваться…

— Нет! Следующий!

Камеры начали щёлкать быстрее, а журналисты не умолкали:

— А связан ли арест Игоря Крюкова с вашей избирательной кампанией? Напомню, вы тогда продвигали себя именно таким образом при его помощи…

Это уже был местный журналист, прикормленный Лукой с рынка. Усатый мужик в клетчатой рубашке показал коллегам старую бутылку водки. На этикетке был изображён сам Муратов с надписью «Народный мэр».

— Конференция окончена, — пробурчал Муратов. — Все вопросы…

— Константин Михайлович, скажите, а как продвигается дело с неопознанной мёртвой девушкой, найденной у вас на даче, — женщина в сером костюме вытянула микрофон в сторону мэра.

— Какая ещё девушка? — с раздражением спросил он.

— Мёртвая. И не связан ли этот случай с внезапной пропажей вашего племянника, который недавно привлекался за покушение к изнасилованию? Хотя говорят, что он покушался не только на это. Наши источники в правоохранительных органах говорят, что молодой человек даже хотел убить…

Фотокамеры защёлкали сильнее, ослепляя мэра вспышками.

— Разгони их! — приказал мэр начальнику своей охраны и резким шагом пошёл к джипу, расталкивая толпу. — Сучьи дети, вас Крюков всех купил, мать их, придурки, идиоты, совсем уже забыли, чей это город! Твари, суки, да я вас всех нахрен…

Охранник открыл ему дверь джипа и закрыл, когда мэр сел. Большая машина тронулась под прицелом камер. Журналисты радостно переглядывались, хороший вышел материал…

— А ты думал, всё просто будет? — Душман, глядя в бинокль из окна ближайшего дома, усмехнулся. Всё, что говорилось там, передавалось в его наушник. — Не, Костя, ты ещё попляшешь. Ещё как попляшешь. Сам рад не будешь, что начал. А поздно.

— Бахнем? — спросил лысый мужик со шрамом на лице. В руке он держал пульт с антенной.

— Не, — Душман помотал головой. — Снимают же. Мы это так, поднапугать. Найдёт подарок и обосрётся. А пока его и так хорошо мочат. Потом бахнем. А мы к тем рванём, кто не такой публичный. Думали, что победили? — он с усмешкой оглядел всех. — Что можно предать. Не, хрен им. Поехали, парни.

Глава 21

Купленный у юриста час продлился значительно дольше, чем положено. Но часть бумажной работы я с себя спихнул, а пока они оформляют всё это дело, мне надо заняться поиском помещения. И причём оно должно быть не простым, а чтобы можно было хранить оружие.

Женя расстроится, ведь автоматы частной охране не положены. Только ружья, пистолеты ИЖ с ослабленной конструкцией и газовые стволы. Ещё можно брать черёмуху. Удары и Осы вроде бы ещё не появились в продаже, но я не узнавал про это. А ещё можно разжиться дубинками и бронежилетами.

На всё надо денег, но я их достану. Если будет надо, возьму спортивные газетки и буду вспоминать, кто тогда играл и побеждал. Но это на крайний случай, текущих денег уже сейчас хватит, чтобы открыть дело. А как пойдут контракты, с этим будет проще.

На улице пасмурно, будто должен был пойти дождь. Дул ветер. Он приносил запах, будто где-то жгли траву. Я свернул за угол и вышел на улицу Лазо. Точно, здесь же рядом живёт Тамара, в десятом доме. А не зайти ли в гости? Всё равно пока свободен ближайшие несколько часов.

Но увидел саму Тому рядом с двором, девушка торопливо куда-то шла. На ней старая зелёная спортивная куртка, слишком большая ей по размеру. Вид очен беспокойный.

— Тома, что-то случилось? — окрикнул её я.

— А, это ты, — она посмотрела на дом и поёжилась. — Да бабушка заболела, а дед на дачу уехал. И все на работе. К дяде Грише хотела сходить, чтобы он её в больницу увёз! Скорая-то не едет уже три часа, представь себе!

— Такси не вызывала?

Вместо ответа она вывернула карманы на куртке наизнанку.

— Звони их диспетчеру, — сказал я. — Я оплачу.

— Точно? — она посмотрела на меня. — Дорого же!

— Звони.

Поднялись к ней на третий этаж в хорошо знакомую мне квартиру. Стальную дверь ещё не поставили, была старая деревянная. На входе висела шторка из разноцветных стекляшек на шнурках, которые чуть позвякивали, если их тронуть.

— Да не разувайся, — Тамара уже водила пальцем по диску телефона, набирая номер. — Ничего страшного.

— А идти она может?

— Ну смогу уж, — раздался слабый голос из комнаты. — Куды деваться, раз так плохо всё. Помираю я.

— Не, не помираете, — возразил я. — Вы ещё и меня переживёте, баба Дуся.

И тут я не соврал, старушка дожила до очень преклонного возраста и оставалась жива, когда я попал под ту колёсную пару. Сама Тамара не заметила, что я назвал её бабушку по имени, хотя знать его ещё не должен был.

— А хто это, Тамара? — спросила бабушка. — Не Артёмка?

— Нет, Артемка уехал же.

— Тогда Борька?

— Нет, тоже не он. Знакомый мой.

— Жених твой? — бабушка усмехнулась.

Хотел сказать да, но не будем торопиться. Такси уже ехало, так что я прошёл в комнату помочь бабушке встать.

На главном месте стоял телевизор Рубин с деревянным корпусом, накрытый салфеткой, сверху на нём стояла ваза. Бабушка лежала на армейской кровати с пружинами, над ней на стене висел тёмно-красный ковёр.

На другой стене висели многочисленные фото в рамочках, собранные ей за всю жизнь. Как-то раз она мне очень долго и подробно рассказывала, кто на них изображён. Настолько подробно, что даже сейчас я мог бы сказать, кто все эти люди.

— Ну, — я откашлялся. — Теперь надо как-то спуститься во двор, баба Дуся.

Она закряхтела, подобрала костыль и с моей помощью поднялась. Тома пошла говорить таксисту, чтобы ждал, а я повёл старушку вниз.

— Ты же Ваня? — продолжала гадать баба Дуся.

— Нет, Максим.

— Какой Максим? Воронцов?

— Нет.

— Горбунов?

— Нет, Волков.

— Не знаю такого.

Вышли на улицу. Тут уже столпились любопытные дети, разглядывая нас.

— Тома, у меня там гробовые на книжке лежат, — тяжко сказала бабушка. — Надо в сберкассу съездить, снять их.

— Так сгорели же они, забыла?

— Вот тьфу ты, точно. Вот теперь не буду помирать, — заявила она. — Вот как тут помрёшь? С такими-то ценами!

— Тогда живите вечно, — я усмехнулся.

Ну, ещё двадцать пять лет баба Дуся продюжит, это я знал точно. Усадил её на заднее сидение, Тома рядом с ней, а сам я сел на переднее. Таксист взял деньги сразу, но всего сто двадцать тысяч, ещё прилично.

Он вырулил на дорогу, только пропустил огромный чёрный джип Чероки, который с огромной скоростью пронёсся рядом с нами. Это кто-то мясокомбинатовский, кажется, Саша Китаец, если я не путаю.

— На тот свет торопится, — сказала бабушка.

— А что случилось с вами? — спросил я.

— Так живот, и голова. И ноги болят, и глаза не видят…

Жаловаться она может дольше. Таксист чуть прибавил звук в магнитоле. Играл «Чио Чио Сан, я хочу быть с тобой», уже старая песня группы Кармен.

По дороге встречались ещё джипы, было много и милиции. Город точно на ушах, но пока будто ещё ничего не началось. Хотя нет, уже скоро стало понятно, что всё началось, только ещё не было на виду.

Скорых рядом с городской больницей не было. Но когда мы начали помогать выйте бабушке, приехала одна, к другому входу. Оттуда выгрузили носилки с залитым кровью парнем в спортивной куртке и штанах с лампасами.

— Опять братки стреляются, — тяжело и с придыханием сказала бабушка, пока мы помогали ей забраться по лестнице. — Стреляются и стреляются, но никак не кончаются.

— Так новые идут, — заметил я.

На больницы в то время и смотреть страшно было. Ремонт не делался годами, грязный линолеум под ногами то поднимался, то опускался, свет почти нигде не горел. А уж палаты здесь, это нечто.

Надо найти доктора, чтобы он её осмотрел, договориться с ним на всё. Тамаре придётся побегать домой и туда, носить бабушке еду, покупать шприцы и лекарства, ведь здесь почти ничего нет, кроме марганцовки и градусников.

Хотя, это можно решить быстро. У них должны быть заначки для тех, кто готов платить дополнительно.

— Да подойду я скоро, — усталый доктор, которого я выловил в коридоре, вздохнул, посмотрев на меня. — Но нет у нас ничего! А я тороплюсь, надо…

— Задерживать долго не буду, — твёрдым голосом сказал я, преградив ему дорогу. — Отниму только немного вашего времени, доктор. Но чтобы всё было по высшему разряду.

Купюра в сто долларов перекочевала из моего кармана в его. Доктор оживился, забыв, что куда-то торопился.

— А где больная? Сейчас мы живо сообразим.

Бабушку положили в больницу, для неё нашли нормальную палату, а тут такие были. Вместо холодной комнаты, со стен которой сыпалась штукатурка, с окнами, которые были закрыты фанерой, и торчащими ржавыми трубами, бабу Дусю положили в приличное чистое место с белыми стенами. Здесь даже телевизор был и маленький холодильник.

Ну и добавил немного рублями на всякие лекарства, шприцы, капельницы и прочее. В общем, познал все прелести бесплатной медицины в девяностые.

— Макс, я тебе за такси верну, — сказала Тома, когда мы вышли с ней на улицу. Она не была в курсе моих переговоров с персоналом и трат. — А то я пока не работаю, а у бабушки…

— Всё хорошо, ничего не надо, — возразил я. — Помог и ладно. Здоровья бабушке. Кстати, я тебе позвоню на днях.

— Ага, конечно!

— И по улице аккуратнее ходи, а то мало ли. Неспокойно сейчас.

Скорая привезла ещё одного раненого парня. Что-то многовато их становится. Чувствую, скоро у врачей будет много работы.

* * *

— Да чего ты злишься? — спросил я.

— Да не злюсь я! — прорычал Женя.

Он, мокрый, как после бани, стоял напротив меня в стойке, держа боксёрские перчатки у головы. На головах у нас шлемы, на ногах защита. Давно мы с ним не устраивали спарринги, ещё со школы.

Ох, и злющий он, когда дерётся, даже на тренировках. Спарринги у нас и так всегда были жёсткие, но против Жени — это всегда что-то с чем-то, а сейчас так ещё хуже. Ещё немного, и он бы начал грызть перчатки.

Он атаковал, забывая про защиту, лишь бы задеть меня посильнее. Я держал дистанцию, пробивая лоу-кики, этим и спасался от его напора. И не забывал, что в любой момент мне может прилететь мощный пинок по башке или в корпус.

Вот только что едва спасся и прописал ему в бедро. Раздался отчётливый шлепок, Женя отошёл, поморщившись. Со всех сторон шёл шум. Скрипел пол, кто-то мутузил грушу, кто-то тоже устроил спарринг. Здесь только взрослые, которые собрались вечером по нашему приглашению.

— Всё, хорош, — Женя остановился, сдёрнул перчатку и почесал отбитое бедро. — Ты как всегда, Волк. Только по ногам и бьёшь. Отсушил.

— Ну, а что ты хотел? — я стащил шлем. — Защищаться надо было. Хорош психовать, Жень, нормально всё.

Успокоиться Женя не мог долго, злился, пару раз пнул со всей дури грушу. Но наконец пришёл в себя.

— Ничего не поменялось, — сурово сказал Семёныч, положив руки на пояс. — Максим только по низу хорошо работает, а Женя по верхам. Но ты бы, Женёк, ещё бы в голос говорил, куда бить собираешься. Прям всем телом показываешь, куда ударишь! Совсем всё забыл.

Взрослая секция ещё не открылась, да и подростковая-то ещё не начала работу, пока ещё не оформили всё до конца. Но потренироваться нас пустили. Я пришёл сюда вечером посмотреть, кого можно будет сманить ко мне, когда откроюсь. Женя обещал ещё позвать несколько знакомых, кто был в Чечне. Говорит, положение у них так себе, но в банды не идут. Пока не идут.

Сейчас тут в основном старые ученики Семёныча. Не все, конечно. Многие тогда приходили, когда я их звал, чтобы отбиваться. Не трусы, молодцы. Форму подрастеряли, а Валера так вообще отрастил брюхо. Но это мелочи, нагонят.

Некоторые кучковались у окна, обсуждали новости, арест Крюкова и то, к чему это привело.

— Слыхали, пацаны? Помните тот клуб на рынке, игровой, с автоматами? Вулкан.

— Что с ним?

— Там управляющий новый, но к нему сегодня пришёл Саша Китаец с мясокомбината, говорят, к себе точку забрал. И тот зал, который наш старый был, тоже. Туда уже автоматы привезли первые.

— Так всё, значит, конец пивзаводу?

— Ну не, ты чё? Сидят там у себя.

— Говорят, там теперь Душман всем заправляет…

Я вытер лицо полотенцем и пошёл к Семёнычу в его тренерскую. Он ещё не обжился толком, вещи лежали неразобранные, а сам он сидел на раскладном рыбацком кресле и о чём-то размышлял, глядя в окно. Там несколько ребятишек пинали мяч с чёрной заплаткой на боку.

— Не беспокоят, Семёныч? — спросил я.

— Приезжал сегодня один, — сказал он. — Морда — во! Как у кабана. Чиновник с администрации, договоры хотел посмотреть. Я думал, тоже гнать нам будет.

— И что?

— А там приехали эти, — Семёныч жестом показал, будто снимает с фотоаппарата. — Журналисты! И начали его спрашивать, а правда что мэр решил закрыть спортивную школу только чтобы досадить Крюкову. Тот кабан покраснел и сбежал. Это они нас так защищают?

— Не, ты что, Семёныч? Это всё тёрки мэра с пивзаводом, по всем фронтам бьются. Но нас не тронут, а я заеду потом к кому-нибудь, поговорю.

Тут я понимал, мэру так просто не дадут закрыть этот зал в ближайшие дни. Потом забудут они, но и мэр забудет. Но мне надо будет поболтать с кем-нибудь из чиновников, чтобы и они забыли про эту школу, и чтобы она продолжала работать.

Это небольшой город, чиновники тут не особо крупные, договориться легче. Пусть секция работает, никому не мешает. Потом возьму её под охрану официально. И денег брать не буду, даже буду платить за занятия для сотрудников.

Вернулся в зал. Кто-то так и сидел, болтал с остальными, кто-то вернулся к тренировке. А вот Женя стоял у входа. Он вытирал мокрую голову полотенцем, а перед ним трое парней, все в военных штанах. Молодые, его возраста, но… по взгляду видно, что эти парни уже всякого навидались.

Их главный был постарше, мужик лет сорока, стоял с трудом. Я пошёл ближе, а то Женя что-то смутился.

— Самое время сейчас, — с жаром говорил мужик. — Пока эти твари глотки друг другу грызут, мы им устроим. Своё не упустим!

— Не, я пас, — Женя помотал головой.

— Да чего ты думаешь, Ковалёв? Тебе выплаты за боевые дали? Да нихрена не дали! Что потом-то будешь делать?

— Другу помогаю, — сказал он. — Дело у нас с ним будет.

— Коммерсантами что ли? Или в бандиты? — мужик с костылём покачал головой. — Зря ты, Ковалёв. Ну, смотри сам. Бывай.

Он повернулся и ушёл, остальные за ним. Женя поцокал языком.

— Не к добру это всё, — сказал он.

— Они все с Чечни? — спросил я.

— Да. И вот, Богатов, что-то собирает всех, кто там был, — Женя подошёл к окну и посмотрел, как они рассаживаются в Уазик. — Думаю, пока тут грызня идёт, что-то замутить хочет. А парни-то за ним идут без разговоров. Верят ему.

— Надо к нам их, — сказал я, встав рядом. — У нас, конечно, тоже не особо безопасно, но всё равно лучше.

— Пара пацанов сегодня подойти должны. Лишь бы к Богатову не пошли.

В зале уже работал телефон, и на него позвонил Лесняков, он как раз выяснил про лицензионно-разрешительный отдел у них в РОВД. Договорились обсудить это вживую уже завтра, и заодно подумать насчёт офиса.

А когда я вернулся, прибыло ещё несколько человек. Рядом с Женей стоял смутно знакомый мне парень в очках, дужка у которых была залеплена изолентой. Где-то я его видел, вчера или сегодня. Женя сразу шагнул ко мне, показывая на парня.

— Волк, ты же умеешь с ними всеми разговаривать. Помоги нам разобраться.

— Да без проблем. А что случилось?

— У Ярика проблем полный воз, — он показал на парня в очках. — Короче, его братва на счётчик поставила. Помоги ему выкрутиться, а то жопа совсем. И пойти ему некуда.

— Рассказывай, что там у тебя, — я кивнул на парня.

На окраине Новозаводска

— Эти лохи мне стрелку забили, представляешь?

Саша Китаец, бригадир мясокомбината, широкоплечий мужик, сидел на заднем сидении чёрного Чероки и громко смеялся, показывая полный рот золотых зубов.

— Сопляки какие-то, — продолжал он. — Приехали с района и давай мне стрелку забивать!

— Да я уже слышал, — сидящий рядом с ним Ермолай поморщился и поправил воротник куртки. — А меня-то зачем позвал?

— Показать им, на кого наезжают! — ещё громче сказал Китаец. — Я сегодня игровой клуб у пивзавода забрал, а эти колхозники драные, мне стрелку забили, представляешь?! Да они хоть знают, с кем связались?!

Джип с огромной скоростью ехал на место встречи, нарушая все возможные правила.

— Валить их будем? — равнодушно спросил Ермолай.

— Не, — Китаец махнул рукой. — Косяк упороли они, облажались. Но на бабки их поставим, пусть платят. Или отрабатывают. Они нас увидят, Ермолай, обосрутся. Тебя особенно. Или вон, Доктора!

— Китаец, они может перепутали? — низким голосом спросил лысый водитель по прозвищу Доктор. — Пивзавод-то всё, накрылся одним местом, а они думали, что ты там, и хотели кусок себе отрезать. Говорю же, перепутали.

— А какая разница? — Китаец посмотрел на него. — Не по масти этот кусок. Пивзавода больше нет, всё теперь под мясокомбинатом, под нами. Сегодня клуб и что рядом было, а завтра поедем их склады дербанить. А Игорька там в СИЗО грохнут, чтобы не выделывался там. И всё, больше понтов от него было, Крюков то, Крюков сё. А на деле — тьфу!

— Ого! А смогут его завалить там? Не так-то же это просто.

— А чё не смочь-то? У нас руки длинные, у нас Ермолай есть, а мы… да ты за дорогой смотри! Куда?!

Джип резко затормозил, ведь дорогу им перегородил другой, чёрный Лэнд Крузер с тонированными стёклами.

— Вот ***бки, — Китаец покачал головой. — Совсем уже? Да я их…

Окна в том джипе опустились, из них высунулись стволы автоматов.

— Да они чего, — только и успел сказать Китаец, открыв рот от изумления.

Два автомата с грохотом изрешетили и его, и Ермолая, и Доктора. Через несколько секунд из Лэнд Крузера вылез один из стрелков в маске, держа в руке китайский ТТ, и пустил каждому по пуле в голову. Пистолет он бросил в салон, и машина уехала, оставив расстрелянный Чероки позади.

Глава 22

Я присмотрелся к этому Ярику, знакомому Жени. На первый взгляд ботаник ботаником, но это обманчиво. Крепкий и жилистый, кулаки сбитые. А очки, ещё и перемотанные изолентой и проволокой… ну они часто обманывают. Хотя он старше Жени, ему лет примерно 25–27.

— Так занял денег, — неохотно сказал Ярик, когда я попросил рассказать.

— Давай сначала, — я показал на зелёную лавку у стены и сел первым. — Ты с Женей служил? Ты же старше.

— Там познакомились, — пояснил Женя. — Военный инженер он, сапёр. А ещё в технике разбирается, будь здоров. Видик мне починил весной. Я правда бухал тогда, даже не сразу вспомнил. Что угодно тебе соберёт или починит.

— Ну, так, — Ярик отмахнулся.

— А в сигналках понимаешь? — спросил я. — Пожарные, охранные?

— Да… надо посмотреть…

— Да разберётся он! — влез Женя.

Похоже, он очень горел помочь товарищу, видно по взгляду.

— Давай сначала, — повторил я. — Занял денег. Для чего? Мне чтобы понимать, что с этим можно сделать.

— Две тыщи гринов занял вчера, — неохотно сказал Ярослав. — Хотел вернуть сегодня, плюс сто баксов добавить, а они сказали — возвращай три тыщи и не е… и пофиг им.

— Для чего тебе?

— На адвоката.

— А, точно, — я кивнул. — Видел тебя в той конторе.

— Да, был там.

Слова из него тянуть замучаешься. Тут и Женя не выдержал.

— Ну говори уже, мы тут до ночи не будем сидеть.

— Да я пойду, наверное, — Ярик встал. — Сам разберусь, я…

— Что случилось? — спросил я. — Говори, если выйдет, поможем. Я тут в городе знаю кое-кого, посмотрим.

Конечно, сейчас хвастаться знакомством с Крюковым — не лучшее решение. С другой стороны, знаю же не только его. Если этот Ярик занял у пивзаводских, можно будет договориться, хотя им сейчас не до этого.

А было бы неплохо завербовать его к себе. Ставить сигналки — это лёгкие контракты, они каждой конторе нужны.

— Говори, тут все свои, — спокойно сказал я. — Что у тебя стряслось, Ярик?

— Говори, — добавлял Женя. — Волк кого хочешь уболтает, хоть Крюкова, хоть кого. Когда и научился так говорить, не знаю, кхе!

Ярик помрачнел. В зале уже почти никто не занимался, отвыкшие от нагрузок парни быстро уставали, хотя тренер гонял некоторых по привычке.

— Неделю назад урод один дочку у меня сбил на джипе.

— Не насмерть? — сразу спросил я.

— Нет, обошлось, в больнице, в областную увезли, — он покачал головой. — А тот гадёныш ещё с места аварии, сука, уехал. Его менты задержали, а потом отпустили, типа не он это. Там свидетельница была, бабка одна, а он её запугал или заплатил, и всё. Но я-то знаю, что это он. Знаю.

— Продолжай, — сказал я.

— Гоняет он и дальше, — Ярик сжал кулаки так, что они захрустели. — Барыга он, с рынка, шубами торгует, денег дохрена, братву знает. Мы на него заявление написали, но толку-то? А жена говорит, давай по закону разбираться.

— По закону, — Женя усмехнулся. — Он у них свой сейчас. Вот сука, вот опять кого-то освободили. Сколько можно уже?

— Что дальше? — спросил я.

— Взял я две тыщи гринов у братвы вчера, — сказал Ярик. — Только они и давали. Пошёл к адвокату этому.

— Который Петров?

— Угу. Хотел адвокатом его нанять для суда.

— Он отказался, — вспомнил я.

— Да, говорит, ничего тут не сделает, не подкопаться. Но хоть денег не взял. Я тогда к этим вернулся, — Ярик опустил голову. — А они говорят, возвращай три тысячи сегодня вечером.

— Вот уроды, — произнёс Женя, сощурив глаза.

— Сказали, сегодня не верну, завтра уже три с половиной отдавать. Потом четыре.

Я присмотрелся к Ярику. То ли он слишком подавлен, то ли что-то скрывает. Просто он весь разговор смотрел мне в глаза, а сейчас изучал свои грязно-серые китайские кроссовки Pumma.

— Вот беспредельщики! — громко сказал Женя. — Совсем уже. Хорошо, что я домой заходил. Давай-ка к ним…

— Ты всё сказал, Ярик? — спросил я. — Ничего не утаил?

— Не, Волк, да он честный, он…

— Спросил я у них, сколько стоит заказать барыгу, — напрямую ответил Ярослав. — Вот они и начали наезжать. Типа на кого я рыпаюсь, да я никто. И про деньги залупились. Надо было просто молчать и взорвать его нахрен самому.

— Погоди пока со взрывами, — остановил его я. — А кто они? Знаешь их? У кого ты занимал?

— Два типа их, — сказал он и снял очки, чтобы протереть. — С мясокомбината, под Черепом ходят, говорят.

— Ну, хоть не под Китайцем. Черепа я знаю. Сказали, куда возвращать?

— Да, в сауну на Петровскозаводской. Типа если до закрытия не успею…

Я откинулся на скамье назад и прислонился к скамье. Надо бы помочь. У парня и так ситуация страшная, ещё и с деньгами попал. Зря он конечно сказал про мокруху, но и эти бандиты тоже обнаглели сверх меры. Да, помогу, ещё и Женя просит за него. А они пришли ко мне, чтобы мирно всё порешать, с них стало бы и пожёстче сделать. Даже могли к тому Богатову подойти, который тоже людей собирал.

Да, стоит помочь. Я поднялся, подошёл к вешалке, где висела моя куртка, и достал паспорт. Под обложкой была визитка. Не так давно я помог обезвредить отморозка, который прикрывался девушкой, а она оказалась племянницей Черепа, бригадира мясокомбинатовских.

Он сказал звонить по любым вопросам, ещё дал мне две бутылки коньяка и свою визитку. На ней было написано «Макаров Григорий. ООО Нептун». Позвонил по этому номеру, но какой-то грубый голос сказал, что Череп, то есть Григорий Владимирович, в сауне сегодня. Надеюсь, в той же, где сидят братки.

Едва вышли из зала на улице, как сразу почувствовалась прохлада. Особенно она ощущалась после тренировки, а тут ещё и неприятный сильный ветер с пылью, дующий в лицо. Прям совсем не летняя погода. Женя взял с собой чёрную ветровку, которую накинул на светлый свитер крупной вязки.

— Ты прям как Данила Багров, — я посмотрел на него и усмехнулся.

— А это ещё кто?

— Да, фильм один смотрел, покажу потом. Пушку-то взял?

— Конечно.

Наверняка у него тот ТТ, который он забрал у одного из торпед Фролова. Калаш мы спрятали надёжно, а вот про ТТ Женя всё время хитрил. Любитель оружия хренов.

— Женя, хорош уже! — возмутился я. — Посадят же. Будет у тебя служебный ствол, на тебя выписанный, ходи с ним сколько хочешь. Хоть в баню, хоть на рыбалку.

— Я смотрел в журнале, он же беспонтовый! Перделка какая-то, кхе!

— Заявление-то написал, что в милицию несёшь? — спросил я на всякий случай.

— Конечно.

— А дату поставил сегодняшнюю?

— Мать её, забыл, — он сплюнул в сторону и достал пачку Петра Первого.

— Женя, тут по всему городу такое творится. Задержат, не отмажешься. Давай серьёзнее к этому.

Вернулись в зал, он написал новое, хотя и поныл. Много времени не заняло, так втроём и пошли в сауну. Ветер усиливался быстро, раздувал песок. Сегодня будет настоящая буря.

Сауну нашли, она была не так уж и далеко. Над входом висела вывеска «Сибирские бани», рядом стояли дорогие машины, припаркованные поблизости. Среди них была серая вольво.

— У Черепа же такая была, помнишь, — Женя кивнул на неё. — Когда он тебе коньяк подогнал.

— Да. Тем проще. Ярик, — сказал я, поворачиваясь к нему. — Деньги мне давай, а я сам с ними поговорю. Только Женю возьму. А ты снаружи постой, а то мало ли что.

— Отдавай, мы сами решим, — добавил Женя. — Можешь мне их сунуть, если не веришь.

Ярик вздохнул и протянул мне тоненькую пачку. Я пересчитал, две тысячи и сто долларов, и убрал их в карман, а то ветер хотел их вырвать.

— У меня только сотка кроме них, — виновато сказал парень. — Сверху, они говорили, что в неделю сто долларов проценты, хоть когда верну. Машину хотел продавать…

— Ствол у Жени забери, — прервал его я. — Только не попадись. Мы тут не стреляться идём.

— А что? — Женя усмехнулся. — Мало ли что…

— Не спорь, Женя. Хотели бы стреляться, вы бы меня не позвали.

— И то верно.

Путь продолжили после этого. Ярик отошёл за киоск, беспокойно глядя на нас.

— Куда? — дорогу нам преградили два братка, стоявшие недалеко от входа.

— К Черепу мы, — сказал я. — Насчёт денег разговор.

— Погодь-ка. Руки подними.

Нас обыскали, похлопали по бокам. Хорошо, что ствол успели отдать.

— Ну проходи, — оба охранника расступились.

Вход в сауну находился чуть ниже, пришлось спуститься по ступенькам в полуподвальное помещение. Открыл толстую стальную дверь, и в лицо сразу ударил жар. Сначала гостя встречал гардероб, а чуть дальше за плотной чёрной занавеской был бар, в котором и сидели посетители.

Всё равно сюда никто не ходил мыться, только бухать и снимать проституток, которые сразу и дежурили по рабочим местам.

— А вы куда, господа? — спросил администратор, седоватый мужичок в чёрной жилетке поверх рубашки.

— К Черепу, разговор срочный, — ответил я. — Ждёт.

Пропустил и он, Черепа тут знали. Мы с Женей прошли в барный зал, не снимая курток. Зал сегодня набит наполовину. Мужики, обёрнутые в простыни, пили пиво из больших стеклянных кружек и закусывали солёной рыбой. С ними девушки с мокрыми волосами, наверняка это всё местные работницы. Громко играла песня «Дым сигарет с ментолом» от группы Нэнси, а дым от курева, совсем без ментола, стоял в баре плотной стеной.

На самом почётном месте у стены за большим столом сидел крепкий лысый мужик, Череп собственной персоной. Он со зверским видом отрывал солёной рыбёшке голову. За столом с ним находились несколько братков, с левой стороны сидела черноволосая девушка, а рыжая с правой. Все сидящие здесь закутаны в простыни после бани.

Что характерно — у присутствующих очень мало татуировок. Блатные, «синие», всё ещё держались в стороне от «спортсменов». Это потом их уже не различить, особенно когда бандиты новой формации сами начнут поголовно мотать сроки, кто не погибнет. А пока в наших краях они держали дистанцию друг от друга.

Один из братков громко ржал, глядя на Черепа.

— Череп, ну ты как этот, — он показывал бригадиру на его плечи и руки, заросшие густым чёрным волосом. — Как там его? Показывают по ящику ещё днём! Во, точно, Гарри Снежный Человек!

— Растут везде, кроме башки, — Череп провёл широкой ладонью по лысой макушке. — И… а ты ещё кто? — он посмотрел на меня. — А, узнал. Ну садись. Чё такое? Наезжает кто?

Я подтянул к себе табуретку, расстегнул куртку и осмотрел их всех. Женя встал подальше у стены, беспокойно на меня поглядывая. Черноволосая улыбнулась мне одними губами. Рыжая расправила волосы, случайно оголив грудь под простынями. Череп захохотал и ущипнул её за задницу.

— Разговор один есть, — произнёс я. — Насчёт денег.

— Насчёт денег-то я всегда готов побазарить, — Череп заржал, остальные тоже. — Пива неси! С пивзавода, сегодняшнее. Трофейное.

Заржали ещё громче. Официант притащил полную охапку кружек с нефильтрованным пивом. Немного пролилось на стол.

— Да поаккуратнее, — возмутился браток, сидящий слева, самый мрачный. Левый зрачок намного светлее, чем правый, глаз слепой.

— Извините, я не хотел, — официант вздрогнул.

— Да вали уже, придурок!

Между кружек пива и пачек мальборо лежала трубка телефона. Это обычный радиотелефон, просто сама станция где-то за стойкой. Череп ещё не дорос, чтобы иметь собственную спутниковую трубу. Зато скоро у всех будут мобилы.

— Сначала пивко, — сказал Череп, могучим хлебком отпивая чуть ли не половину кружки. — Потом всё остальное. Спонсор вечера — Игорёша Крюков.

Все заржали. Как сразу заговорили, Игорёша, уже не боятся. Хотя это ещё как сказать, ведь на входе обыскали. Ну, я думаю, они рано радуются. В любом случае, у меня во всём этом свой интерес.

— А получше балтики, — сказал другой бандит. — Местное-то вкуснее.

— Главное, водку их не пробуй, спирт галимый китайский…

— Тихо, — Череп хлопнул в ладоши. — Волков же ты? Ну давай, о деньгах.

— Да, — я положил руки на стол. — Дело вот в чём. Один мой знакомый занял у твоих парней два косаря зелени.

— Ну, — он нахмурился. — Пусть отдаёт.

— Он и не против. Но твои парни назад не принимают, хотят больше.

— Погоди, — короткостриженый мордатый парень, который с хрустом разрывал солёную рыбу, сощурил на меня глаза. — Очкарик тот? А чё он хотел-то ещё? Череп, прикинь, он спрашивал, сколько мокрушник стоит.

— И кого это он грохнуть думал? — сурово спросил Череп.

— Да барыгу одного с рынка. Но какая разница — главное, это принцип, — мордатый ударил кулаком по столу. От братка сильно разило пивом. — Это что, любой лох-очкарик может прийти и заказать уважаемого человека? Ты сам должен быть не менее крут, чем тот, кого ты замочить хочешь! Вот и наказали его.

— Этот уважаемый человек, — спокойно сказал я. — Ребёнка сбил на машине, и нихрена ему за это не было. Но я не про это пришёл говорить, тем более, он с рынка, не ваш.

— Пока не наш, — тихо, с заметным хвастовством в голосе, сказал Череп.

— Что там дальше будет — это как Ярослав решит. Но вот то, что вы его на бабки поставили — это не правильно.

— А ты-то откуда знаешь, что правильно, а что нет? — возмутился мордатый. — Погоди, а это не ты с пивзаводом чё-то мутил?

В зале стало тише, на наш стол поглядывали. Череп с подозрением посмотрел на меня. Жарко в зале, не вспотеть бы при всех. А то подумают, что боюсь. Но я спокоен, даже сам себе удивляюсь.

— Тебя и Студент знал, — сказал он. — Он же мне про тебя рассказал. Хотя, говорят, тебя Фрол замочить хотел, но им всем сейчас не до этого. Кто к нам пойдёт, а кто в лесок прогуляться отправится.

Братки засмеялись, поглядывая друг на друга с хитрым видом.

— С пивзаводскими я разговаривал, — произнёс я, всё ещё очень спокойно. — Потому что барыга, который им за крышу платил, беспредельничал, хотел зал у моего тренера отжать и меня самого подставить. Вот я и обсуждал с ними это, вот так же, как сейчас с тобой. Пришёл к Крюкову и сказал, что и как. Всё и порешили.

— Ну надо же, — Череп отпил из кружки. — Решала ты, что ли?

— А теперь вот парни твои человека на бабки поставили, хотя он был готов всё вернуть, как договорились, с процентами. И вот что предлагаю. Деньги я передам прямо сейчас, столько, сколько договорено было раньше. Взял вчера, вернул сегодня. Сто баксов сверху, как проценты, вы же не просто так их даёте. Но на этом всё, расходимся. Вы ничего не потеряли, деньги вам вернули. А с барыгой тем как-нибудь уж решим сами. Официально или нет.

— Пусть всё возвращает, — злобно сказал парень со слепым зрачком, который всё это время молчал. — Мы чё тут с ним…

— Да хорош, — Череп хлопнул ладонью по столу. — Нормальный выход, все при своём. Все бы так говорили, всё ровно и по сути. Вот приятно с умным человеком поговорить. А то приходиться базарить с такими как ты, Гусь. А ты даже читать не умеешь.

— Умею!

— А какие книжки-то хоть прочитал? Букварь и синюю?

Они громко заржали. Хорошо, что нашёл самого Черепа. С его шестёрками разговора бы не вышло, пришлось добиваться бы этого силой. Подтягивать знакомых Жени, например.

— Да и племяннице моей помог, чего уж там, — продолжил Череп. — Хороший коньяк-то?

— Отличный, — сказал я.

— Ну, пива долбани, пока здесь, — он показал на кружку. — Раз уж решили. Всё. А где это самое-то?

Я положил на стол деньги. Мордатый их пересчитал с недовольным видом, но больше не возмущался. Я потянулся к запотевшей кружке, но взять не успел.

Зазвонила трубка телефона, Череп вздохнул и ответил.

— Говори, — небрежно сказал он, потом его глаза округлись. — Кого?! Китайца грохнули? Когда? Сейчас! Да ты гонишь!

В зале моментально стало тихо. Все замерли, этого явно никто не ожидал. Череп положил трубку на стол.

— Короче, пацаны, дело х…

Мне уже тут находиться не надо, как и слушать, что они скажут. Я поднялся, но телефон зазвонил ещё раз. Череп ответил.

— Кто идёт? Кто натравил? — громко спросил он и, выслушав ответ, отключился. — Валим отсюда! Живо!

Думаю, и мне тут не стоит задерживаться. Череп и его люди торопливо пошли в сторону купален. Я кивнул вспотевшему от жары Жене, который стоял у стены и обмахивался чей-то забытой газеткой. На главной странице новости о паспорте нового образца, который вскоре будет вводиться.

— Уходим, — сказал я.

— А что там?

— Не знаю, но…

Слышно, как резко распахнулась входная дверь, раздался топот множества ног. Полуголая девушка у входа отчаянно завизжала. Следом раздался громкий крик:

— Все на пол! На пол, кому говорят!

Следом маты и звуки потасовки. Работают быстро. Это точно ОМОН, но проверять на своей шкуре я не хотел. В любом случае, попадать под арест в компании братвы я не собирался. Так что потянул Женю туда, куда убегал весь персонал и самые прошаренные братки. Пора валить.

Глава 23

— Надо к чёрному ходу, — сказал Женя, пока мы с ним толкались в узких коридорчиках сауны. — Куда им выпивку подвозят.

Крики и маты слышались ближе. Ещё немного, и попадёмся. Объясняй потом, как здесь оказался, что делал, а ещё и можно получить ботинком по рёбрам или прикладом по башке. Мимо нас протискивались посетители и работники, пытаясь сбежать подальше от ОМОНа.

— Да они его точно перекрыли, — ответил я. — Там же не идиоты. Надо в другое место.

И да, едва кто-то добрался до чёрного хода, как маты и крики раздались и там. Маски-Шоу продолжались, и это не юмористическая передача родом с этих же времён, а вполне себе суровая реальность.

Раздумывать было некогда, но я увидел, как банщик гремит ключами у дальней двери. Пожарный выход, наглухо запертый. Тогда же никого за это не гоняли, его вообще могли заколотить досками. Но этот был просто на замке.

— Туда! — я показал Жене и побежал туда первым.

Банщик, рыжий парень лет двадцати, пытался запереть дверь перед нашим носом, но не успел. Женя с силой дёрнул дверь на себя, едва не опрокинув парня, и мы прошли туда, где банщик хотел спрятаться.

Тут глухая лестница, где почти не было света. Бар, сауны и бассейны были ниже уровнем основного здания, а вот лестница вела наверх, в ресторанчик, хотя должна была вести наружу.

Проход был полностью заставлен старой мебелью, столами, стульями, шкафами. Повсюду пыль, а ещё достаточно холодно. Снаружи завывал ветер. Начнётся пожар, никто по этому ходу не сбежит. Плевать всем тогда было на это. Тогда вообще обходились взяткой инспектору и не парились над такими вопросами.

— Оставь его с нами, — сказал я, потому что обозлившийся Женя хотел выкинуть парня назад. — А то скажет, куда мы делись.

— Верно. Ладно, тогда сиди здесь и помалкивай, — Женя красноречиво постучал кулаком в ладошку.

Замок запер он сам. Через несколько секунд с той стороны кто-то очень сильно пнул дверь несколько раз и подёргал ручку.

— Заперта! Ломаем? — раздался голос.

— Не, пожарный выход же, они всегда заперты! Дальше! Не всех ещё взяли!

Кто-то заглядывал и сверху, я видел луч фонарика между пролётами лестницы. Но хлам повсюду убедил омоновцев, что сбежать сюда никто не мог.

Парень-банщик дрожал от страха. Женя глядел в замочную скважину, а мы слушали, что происходит в зале, благо, слышалось всё это хорошо. Рёв, маты, искали оружие и нашли.

— Чё этот ствол у тебя делает? — спросили грубым голосом.

— Да я в милицию его нёс. Вот заявление в кармане.

— А чё оно заявление вчерашним числом?

Ещё немного, и у кого-то нашли порошок.

— А это чё? Скажи ещё, что мука! Или сахар?

— Сода-на. А чё ты думаешь… — сказал наглый голос с блатными интонациями, но недоговорил.

Раздалось несколько шлепков от ударов. Кто-то другой пытался объяснить, что его ствол газовый, но не помогало. Другой ссылался на прокурора, с которым они якобы друзья, но это тоже бесполезно.

Омоновцы обычно не церемонились при задержании, а это наверное ещё и областные, которые местных авторитетов не признавали. Кто-то натравил их сюда, но Черепа предупредить успели. Правда, вряд ли он успел удрать.

Потом стало слышно, как всех пойманных уводили наружу. Забрали всех, кого поймали, а разбираться будут потом. Вот только братки, хоть и получат, выйдут, а вот остальным может и достаться. Хорошо, что ушли.

Стало тихо. Женя взял ключи и осторожно отправился на разведку вверх по лестнице, пробираясь по старой мебели. Огляделся, позвал меня, мы вышли на опустевшую кухню, оттуда на улицу.

Погода стала ещё хуже. Пыльный ветер мешал смотреть, дул прямо в лицо, засыпая песком. Видимость снизилась. Шатались ржавые дорожные знаки и светофор на перекрёстке. Видно, как дрожали антенны на крышах. Надо бы домой, а то шифер ещё оторвёт с крыши.

Прошли в переулок в стороне от сауны, тут было спокойнее. Женя посмотрел назад.

— Волк, покури, — тихо сказал он.

— Я не курю.

— А ты покури, — настойчиво говорил он. — Просто возьми её и стой спокойно. Подымить мы с тобой вышли.

Целый взвод ОМОНа бежал за нами. Вот и попали мы. Но Женя спокойно прикурил две сигареты, прячась от сильного ветра. А омоновцы, поглядев на нас, пробежали мимо.

— Я уж думал они по наши души, — шепнул я.

— Я тоже. А в Гудермесе тогда случай у нас был, — Женя выдохнул дым. — Нас тогда капитан заставил бегать, со всей разгрузкой, брониками, автоматами. Бежим мы, короче…

Мы тем временем отходили как можно дальше от сауны. Проверять удачу больше не хотелось. Женя продолжал рассказывать:

— … а там чех один вышел со двора. И на нас смотрит. А мы по улице бежим, на него зырим. А он смотрит, смотрит, смотрит, и как рванёт от нас! — Женя засмеялся. — А мы-то просто мимо бежали! И за ним давай, кричим, стой, стрелять будем. Догнали, наваляли, обыскали, а у него такое!

— И что там было?

— Вальтер с глушителем, — начал перечислять Женя. — Тэтэшник, три гранаты и нож. Это полевой командир был, приехал своих родичей против нас поднимать. Вот и наука, что не надо паниковать раньше времени, кхе!

— Ты хоть оживился, Женька, — сказал я, посмотрев на него. — А то когда приехал, на тебя смотреть страшно было. Мрачный был, как не знаю кто.

— Ты не поймёшь, Волк. Кто там не был, не поймёт, — он цокнул языком и вздохнул. — Главное, что вот, прорываемся, и не в одиночку. Там те выжили, кто вместе со всеми был. Ни чё, Волк, нормально всё будет.

— Своя у нас стая, Жень.

— Вот именно. Главное, что ты тогда зайти ко мне успел, как приехал. А то отправился бы я на пивзавод, кхе!

Ярослав стоял у ларька. Когда начались задержания, сапёр свалил, но вернулся сейчас и ждал нас. Он делал вид, что разглядывал ценники в ларьке и вообще не при делах. Женя его свистнул, и мы сразу пошли дальше с ним, оставив сауну за спиной, а заодно и парковку, где стояли тачки. Хозяева сегодня вряд ли за ними вернутся.

— Тут журналисты только что были, — Ярик обернулся к сауне. — Снимали, как их выводят голышом. А… ну… вы же там… что там?

— Всё договорено, — сказал я. — Череп в курсе. Хотя конечно бабки они потеряли, но я отдать успел, они даже посчитали. Если будут возмущаться по этому поводу, ищи меня, а то это ещё хуже беспредел будет.

— Спасибо, — Ярик кивнул. — Если нужно чего…

— Нужно. Мы тут охранное предприятие скоро открывать будем, мы с Женей совладельцы…

— Чего? — удивился Женя.

— Ну а ты как думал? Ты-то с твоим опытом хорошо подходишь. В общем, — я посмотрел на Ярика. — Надо будет сигналку ставить, пожарку, всё такое. Пульты охранные тоже надо. Все эти радиочастоты, прочее… короче, мне нужен техник.

— Мне бы почитать, как это делается, — он задумался. — Ну я это… звоните, я это, подскочу, посмотрю, что можно будет сделать.

— Замётано.

Распрощались с ним, отправились домой. Ветер становился совсем уж невозможным, приходилось идти спиной. Зато заметил копейку грязно-кремового цвета, которая ехала по дороге и затормозила рядом с нами. Водитель посигналил и показал на заднее сидение. Женя поморщился, но пошёл следом за мной.

— Тебя не узнать, Студент, — сказал я, усевшись поудобнее, и протёр лицо. — Поколымить решил? Потаксовать?

— Ха! А чё поделать, Волк, — Ваня Студент дал по газам, но скорость сбавил. — Не, надо аккуратнее ездить. А то девяточку мою гаишники знают, а это корыто нет. И плати им потом, упырям.

Выглядел он как обычный работяга. На голове китайская кепка, золото он с себя снял. Вместо спортивной куртки на нём старый растянутый турецкий свитер с орнаментом, как у ковра, ещё и заправленный в джинсы.

— И как у вас там? — спросил я.

— Да прорвёмся. Рано они нас со счетов списывают. Но крепче знаешь, меньше спишь, Волк, — он исказил поговорку.

— И не спорю. Китайца, говорят, замочили.

— Давно он на тот свет торопился, — только и сказал Ваня. — До моста вас подброшу, дальше сами. Смотрите, чтобы не сдуло, а то в Китай улетите.

Думаю, не просто так он тут крутился. Но лезть в войну банд — это последнее дело, ведь снять сливки можно и поумнее. Вернулись домой, а там вообще погас свет. При такой-то буре и не удивительно. Играли весь вечер с Кириллом и Женей при свечах в карты, в дурака.

Больше узнал я вечером следующего дня, когда увиделся с опером Лёней Лесняковым. Взял с собой Женю, чтобы обсудить и решить одно очень важное дело. Ключевое, можно сказать.

Лёня явно мало спал в последние дни, работы им навалило больше чем нужно. Но немного времени он для нас нашёл. Сказал в отделе, что якобы пошёл опрашивать свидетелей, а сам завалился с нами в пивнушку.

Пиво тут подавали в пластиковых стаканчиках, столы хлипкие, но высокие, ведь сидений вообще не было. Закуски тоже нет, если не считать семечек. Для завсегдатаев ещё рано, никого, кроме нас в тёмном полуподвальчике не было.

— Кто Китайца грохнул? — спросил я.

— Так пивзавод, кто ещё, — Лёня отхлебнул пива и вытер губы рукавом. — Но сработали хоть и громко, но чисто. Стволы незасвеченные, машина в угоне была с другого города. По-любому, это сам Душман занялся. Он в таком спец.

— Ищете его?

— Весь город ищет, но никто не найдёт. А вот Крюков, — он отхлебнул ещё. — Я помню, как он в самом начале девяностых рэкетом промышлял. Но вот развернулся он, только когда Душмана нашёл. У пивзавода же самые крутые бойцы сейчас, они к себе лучших заманивают, у кого опыт военный есть. А кто сильнее — спортсмен, который в зале всех колотит, или кто в реальном бою был, в Афгане или Чечне?

— Понятно кто, — Женя кивнул.

— Налоговики сам пивзавод трясут, но Крюков будто ждал их. Всё подбито, подкручено, ни к чему подкопаться не могут. Бухгталерию чёрную так и не нашли. Мэр вообще запился, его журналюги трясут. И его трясут, и губернатора трясут. Обожглись короче. Но ничего не кончено, это я точно знаю.

— А что по нашему общему знакомому? — спросил я, имея в виду покойного Муратова.

— Нет тела — нет дела, хотя ищут его. Но там никто не колется. Так что… а ты слышал про баню? — опер оживился и усмехнулся.

— Повязали Черепа?

— Да отпустили уже, суть не в этом. Короче, звонок был, что тот, кто Китайца грохнул, в той сауне сидит. Вот и рванули омоновцы туда. А туда же журналюги поехали, снимали, как их всех с голой жопой ведут. А у Крюкова в СИЗО в камере телевизор, говорят, поставили. Вот и развеселился он, как новости посмотрел.

— Ага, — я кивнул. — Завалили самого крутого бригадира мясокомбината, а второго по крутости показали голышом перед всей областью. Унизил Крюков их, что сказать.

— Вот-вот. Так что, — Лёня допил пива. — Война эта надолго. Пивзавод ещё стоит, но и враги у него тоже крепкие. Эх… а что по нашей теме?

— Был я у Геннадия, юриста…

— Его кстати не Геннадий Геннадьевич зовут, — опер засмеялся. — А Герберт Гершевич. Шифруется он, хотя всё равно все знают и к нему ходят.

— В общем, дело такое, — я облокотился на стол. — Надо высшее образование чтобы у руководителя было, но юрист говорит, что на это всем плевать, хотя в законе это прописано.

— Угу, — Лёня смотрел на меня.

— Дальше посложнее. Чтобы получить лицензию охранника, надо работать в ЧОП. Но чтобы открыть ЧОП, надо уже иметь лицензию охранника. Такая вот байда. Так что нужна твоя помощь, Лёня.

— Вот я как раз договорился на сегодня, — сказал он и закурил своей вечной балканки. — Сейчас идти можно будет, он на работе ещё.

— Отлично. Нам юрлицо оформили, мы с Женей соучредители, потом ты к нам присоединишься официально, когда опером быть надоест. А пока надо помещение, клетку, сигналку и лицензии. Потом возьмём стволы и начнём.

— Скорее бы, — сказал Женя.

— Ну что, — я поставил на стол пакет. — Идём сдавать документы?

— Да.

Он провёл нас в ОВД, сказав на посту охраны, что мы с ним, но пропуска нам всё равно выписали. Коридорчики здесь узкие, вдоль стен стояли откидные сидения. Если кто-то на них садился, протиснуться уже было сложно. А ремонт тут не делали уже много лет. Время уже вечер, но работают здесь допоздна, так что кабинеты были забиты.

Наконец, мы добрались до нужного начальника. Суровый милицейский капитан в больших очках с черепаховой оправой сидел за обшарпанным столом. Перед ним стояла пишущая машинка, на которой он указательным пальцем что-то набивал. Рядом была заполненная доверху дымящаяся пепельница. Стены в кабинете обклеены старыми пожелтевшими обоями, сверху вниз шла толстая труба со следами ржавчины. Капитан тяжело вздыхал и продолжал что-то колотить по клавишам.

— Вот Петрович, — представил его нам Лесняков. — Начальник лицензионно-разрушительного отдела, — выпивший сегодня пива опер захохотал и поправился: — Лицензионно-разрешительного отдела нашего любимого РОВД. Я про них говорил, Петрович, про этих парней.

Петрович посмотрел на нас поверх очков.

— Ну, — пробурчал он. — Документы принесли?

— Принесли, — я поставил перед ним на стол бутылку коньяка Мартелл. Вторая, которую мне давал Череп, первую уже выпили.

— О, — капитан посмотрел бутылку на свет. — Хорошая. Ну давайте проверим.

* * *

Пока подали с Женей только документы на право владения оружием. Документы на лицензию охранника и охранного предприятия подавать ещё было рано, но я решил познакомиться с нужными людьми заранее, чтобы потом не было проблем.

А наличие загоревшегося нашим делом оперуполномоченного капитана Леснякова помогало больше, чем я даже мог подумать. Ведь теперь я для местных не просто какой-то хрен с горы, а знакомый их коллеги. Ну а блат в эти времена решал очень многие вопросы, а мне хотелось войти в это дело как можно проще. Без лишнего головняка, которого и так будет предостаточно.

Теперь остался вопрос помещения, подходящего для всего этого, и первого персонала. Кроме меня и Жени надо ещё двоих на постоянку. И чтобы кто-то ещё дежурил всегда и охранял оружие. А лучше больше, но совсем много сотрудников я пока не потяну без контрактов.

Вечером сидел дома. Свет нам уже починили днём. На улице шёл противный мелкий дождь. Я уселся на диване и прикидывал в уме дальнейшие шаги. Кирилл включил на видике фильм со Стивеном Сигалом, Нико-4. Фильмов тогда с Сигалом было много, но их все называли Нико, Нико-2, Нико-3 и так далее. Хотя Сигал играл уже других людей, но имя прилипло к нему надолго. Вот в этом фильме Сигал спасал авианосец в компании стриптизёрши.

— А ничё такой фильмец, — сказал Кирилл и потянулся за бананом.

— Жопа-то не слипнется? — спросил деда Боря, изучая новости в газетке.

— Не слипнется.

Я купил фрукты по дороге домой. Бананы, яблоки, виноград, апельсины. Даже подзабыл, что это было редкостью в те времена. Ладно яблоки, но всё остальное стоило неприлично дорого. Зато сейчас возможность была. Взял я на дом и мяса, и другой еды подороже. Даже сок в пакете. Не всё же Кириллу пить эти разведённые соки Юпи кислотного цвета.

В городе пока спокойно, хотя мне казалось, что это затишье перед бурей. Полезшие на пивзавод банды быстро поняли, что даже если Крюков в СИЗО, его группировка сдаваться не собиралась. Но раз уже начали, то сдавать назад поздно.

Ну а я завтра собирался походить и поискать подходящее помещение. Без него смысла начинать нет. Вернее, есть, но всё это будет совсем неофициальным.

Хлопнула калитка, дед поднял голову.

— Кого там принесло? — он снял очки. — Кто-то свой.

Это потому что гость старательно выбивал ноги на крыльце. Вошёл Женя в мокром плаще-дождевике и повесил его у входа.

— Ну и льёт. Короче, Макся, разговор есть. Давай покурим.

Вышел с ним в сени. Женя достал сигарету и посмотрел на меня с видом заговорщика.

— Работку я нам нашёл.

— Какую? — я поморщился. — Бандитское что-то?

— Нет, — он засмеялся. — Самая настоящая. То, что нужно для частной охраны.

— Ну рассказывай.

— Давай прогуляемся, недалеко. Всё и расскажу.

Глава 24

Накинул китайский дождевик и вышел вслед за Женей. Дождь продолжал идти, лужа на улице становилась всё больше. Впереди нам навстречу ехал красный джип, подняв кучу брызг во все стороны, но свернул на другую улочку. Кто-то из соседей стучал молотком. Лаяла собака, но сама улица была пустынной.

— Как на работе? — спросил я.

— Да понемногу, — он пожал плечами. — Всё равно же уходить, чего ты меня туда засунул?

— До осени мы всё равно официально запуститься не успеем, — сказал я. — Так что пока там, осматривайся. Но если что, выдерну тебя, поговорю с начальниками твоими, чтобы не огорчались.

— А ты на учёбу не поедешь разве?

— Какая учёба? Дел столько надо успеть сделать. Потом съезжу, как время будет. Эй, Женя, ты куда меня привёл? — я остановился. — Этим я помогать не буду.

Мы почти дошли до высокого забора из аэродромного железа. Хозяева, Вороновы, продавали там любому желающему китайский спирт в маленьких бутылочках, а то и вообще в плотных прозрачных пакетах. Отбоя от покупателей не было, а те, у кого не было денег для этого, продавали по соседям своё барахло.

Но с этими я связываться не хотел.

— Не-не-не, Волк, мы не к ним, — торопливо сказал Женя. — Я с Лапиным говорил, он спрашивал, где крепких парней взять, проблемка у него с товаром. А этими что не так? Спирт же, бабки хорошие.

— Нет, с китайским спиртом и наркотой мы связываться не будем, я тебе сразу говорю. Не нравится мне это.

— Ладно, может, ты и прав, — он пожал плечами. — Ты же у нас голова.

— А Лапину что, кэмелы снова нужны? Или баулы таскать? Что они тебе сказали?

— Там как раз по нашей теме, но надо будет поговорить с ним, а то он не понимает.

До самого Лапина дошли быстро, он жил неподалёку. Забор у него из кирпича, а сверху торчали стальные прутья. Калитка и ворота стальные, со сварными узорами. Дороговато это ему обошлось. Дом тоже кирпичный, высокий, с большими окнами. Во дворе росла лиственница, ветвями торчащая на улицу.

Женя нажал на чёрную кнопку звонка, выведенную наружу. Громко залаяла собака, но хозяин её угомонил. Дядя Серёжа Лапин сам открыл нам калитку.

— О, парни, проходите, — он уступил дорогу. — Чайник как раз вскипел.

Прошли во двор, где у гаража с баней стоял его зелёный Чероки, один из двух или трёх в городе. Багажник открыт, забит пакетами с товаром. Мы прошли к нему в дом, там товара было ещё больше.

Лапин торговал не только в городе на рынке. Он ещё возил товар по деревням и сёлам в районе, где жители охотно раскупали китайские шмотки. А склада не было или он им не доверял, всё хранил дома. Повсюду в светлой комнате с белыми обоями были разбросаны одежда в пакетах, ботинки, куртки, пластиковые игрушки. Техника стояла коробками, в основном видеоплееры, магнитофоны и даже дисковый музыкальный центр.

Сыновья Лапина, два толстых парня в свитерах, доставали из огромной коробки тяжеленный телевизор, чтобы проверить. Не помню, как их обоих зовут. Они хоть со мной и Женей почти одного года рождения, с нами никогда не общались, слишком важные. Но тут что-то поздоровались.

— Давайте чай налью, — дядя Серёжа лично разлил нам кипяток по красным кружкам и забросил туда пакетики из красной коробки с иероглифами.

К чаю поставил на стол банку консервированного молока, в крышке которой пробил две дырочки, белый хлеб, масло и сахар. Сыновья Лапина тем временем включили телевизор и начали настраивать. Изображение с сильным снегом, но я различил заставку «До 16 и старше».

Но едва мы начали говорить, как со всех сторон раздался душераздирающий писк.

— Да вытащите эту гадость! — прикрикнул Серёжа на одно из сыновей. — Всю кровь мне свернули, пока ехали. И выруби их, батарейки же садятся.

Сыновья сбросали в коробку кучу электронных брелоков разных цветов и форм. У каждого брелока был маленький монохромный дисплей. Помню её, но как же называлась эта хрень? Все дети с ней тогда бегали.

— Купил этих тамагочей, — пожаловался Серёжа. — А они включились и всё, теперь жрать просят и срут.

— Не понял, — Женя наморщил лоб. — Это игра какая-то?

— Да, китайцы придумали. Надо вам? По пятьдесят тысяч отдам за штуку.

— Не надо. Давайте уже к делу, — я отхлебнул горячего чая.

Серёжа пододвинул ко мне банку молока, а сам намазал себе маслом хлеб и посыпал сахаром.

— Варенья принести? — предложил он. — Малиновое есть.

— Нет, не надо. Что стряслось? Женя не сказал толком.

— Да тут съездить надо, — начал Лапин заходить издалека. — До границы, потом сразу назад, за одну ночь обернёмся. Парней бы взять покрепче, чтобы всяких алкашей отогнать, да и… А то у меня были знакомые, но…

— Подробнее, — я отпил ещё и поставил кружку на стол.

— Ну, — он вздохнул и вытер лоб. — Мы тут втроём с мужиками сложились, везём очень много товара с Китая. Но они там задержались, границу пересекут только завтра вечером, а ещё таможня. А вот… нам раньше Фролов машину отправлял, чтобы прикрывали. А к кому сейчас идти? Сейчас все на ушах стоят. Кто, где и что — непонятно.

— А за крышу кому платили? Пивзаводу?

— Ну, не совсем, — Лапин смутился и беспокойно посмотрел на меня. — Я же в области много продаю, с местными разговаривал, там договориться можно или за долю, или товарами берут. Здесь-то только на рынке платил, а вот за сопровождение отдельно отдавал, а то трасса — дело такое. Там чего только нету.

— Фиксировано или какой-то процент?

— Ну…

Про деньги он явно говорить не хотел. Боялся, что я запрошу больше, чем он хотел отдавать.

— Так как? — повторил я. — Сколько брал пивзавод за сопровождение?

— По двадцать долларов с каждого человека, — нехотя ответил он, уже жалея, что связался с нами. — С каждого кэмела, кто везёт груз. Одну машину с нами отправляли. И мы каждому, кто в ней ехал, сверху понемногу добавляли.

— Понятно. Значит, сложились все вместе, купили товар, наняли много кэмелов и везёте большой груз в Россию из Китая. Охранять это всё некому, верно?

— Да. Можно позвать мясокомбинатовских, но они… в общем, не очень подходят.

Наверное, запросили в несколько раз больше, вот он и паникует. Хотя где бы они взяли людей для сопровождения? Им сейчас совсем не до этого, каждый боец на счету. Сегодня даже стреляли в городе, Кирилл рассказывал.

Ну, крышевать-то Лапина я не собирался, само собой, а вот сопровождение груза — дело вполне нормальное и обыденное для частной охраны. Правда, официальности никакой нет, но… подойдёт, чтобы начать набивать себе репутацию среди клиентов.

Конечно, это дело не без риска. А риск надо оплатить, ведь ночная трасса — дело опасное. Поэтому надо будет собрать людей, но я уже знал, кому позвоню первым делом. Он не откажется.

— Мне бы просто парней собрать, — Серёжа о чём-то подумал и решил идти иначе. — Вот Женьку увидел, а он тебя позвал. Соберу соседей, по пятьсот юаней каждому заплачу, нормально же? Ну или вещами отдам. Просто съездить и вернуться за одну ночь, и всё. А говорят, ты же знаешь кого-то, с разными общаешься, вот и может ещё кого позовёшь.

Женя поднял бровь, посмотрев на меня, но что-то не нравилось мне это предложение. Пятьсот юаней по тому курсу, если совсем грубо, это примерно пятьдесят долларов. Вот нет телефона, а то бы сейчас посмотрел.

Но надо увеличивать ставку, причём разумно, учитывая риски.

— И сколько кэмелов поедет в автобусе? — спросил я.

— Ну, там в автобусе…

— Сколько человек? Раз вы втроём сложились, то и их должно быть много.

— Пятьдесят.

— Значит, каждый везёт по пятьдесят килограмм товара, не считая того, что на них надето в несколько слоёв. То есть примерно две с половиной тонны китайских шмоток, которые вы продадите намного дороже. Пивзавод взял бы с вас тысячу гринов за сопровождение, а мясокомбинат больше.

Дядя Серёжа обречённо кивнул.

— Вы явно вложили много денег, — продолжал я. — Может быть, даже брали у братвы взаймы или ссуду в банке. Значит, риски большие, вам их терять нельзя. Поэтому я выделю машину и двух бойцов с оружием.

Женя чуть не поперхнулся чаем, но сдержался и снова стал выглядеть невозмутимо, будто у меня и правда была под носом машина с двумя охранниками. Правда, она у меня была, только он ещё этого не понимает.

— Люди надёжные и опытные, — я отпил чай. — Они справятся с охраной людей и товара лучше, чем пацаны с битами, которые при первой же опасности свалят подальше. Да же, Женя?

— Вот именно, — он кивнул.

— Скоро мы откроем фирму, но работать начинаем уже сейчас. Пока неофициально, не по счётам, а за наличные. Потом вчерашним числом контракт проведём.

— Контракт? — Дядя Серёжа нахмурился.

— Да. На долю от продаж этого товара и мне плевать, я возьму фиксированную цену в тысячу долларов, довезём от границы до города за одну ночь, если ваш автобус не сломается. Как продаёте дальше, мне уже неважно. Охрана торговой точки — это уже другой вопрос и другие расценки.

Так и сидел, выставляя свои условия и попивая чай. Лапин замер, слушая меня, он явно не хотел столько платить.

— Но я думал, просто наберу парней, — начал бубнить Лапин. — Наберу десяток, они кого хочешь…

— А они смогут отбиться, если какая-то банда с пушками дорогу перекроет? — спросил я. — А мы сможем.

Женя авторитетно кивнул. Но его-то это точно не пугало. На первое дело всё равно возьму его, поеду сам и найду ещё двоих.

Договорились на 500 долларов и 5000 юаней, это как раз примерно столько же по курсу. Вернувшись домой, я сразу набрал Леснякова и предложил встретиться. Уже когда стемнело, когда он заехал ко мне на своей шестёрке. Я сел к нему на переднее сидение.

— Лёня, здорово, — пожал ему руку. — Есть дело на завтрашнюю ночь, подработка, как раз по нашей теме идёт.

— И что там? — он с интересом посмотрел на меня.

— Нужно двое очень надёжных парней, кто не против таких подработок. Кто-то из твоих, знаю, такие есть. И много кто так колымит. Плачу по двести долларов каждому за это дело. Остальное — на развитие фирмы.

— Один — это я, — опер усмехнулся. — Это как раз миллион четыреста тысяч в рублях, это же целая зарплата за месяц. Придётся начальника на отгул душить, но ладно. А второй… ммм… Костя у нас есть, нормальный мужик, видел его вчера. Он про тебя кстати спрашивал, ты его тоже сманивал.

— Который таксует на жигулях?

— Да, он самый, — Лёня кивнул. — За двести-то баксов он согласится. Да и мужик он тёртый, в командировку в Чечню ездил.

— Подойдёт отлично. Надо будет доехать до границы и вернуться. Мы сопровождаем автобус с челноками.

— Да у нас так делают некоторые, — он нахмурился. — Не мы первые. Слушай, ну трасса ночью так себе место, но зато реально сопроводить. И платят хорошо. Обычно, по пятьсот тысяч деревянными дают на всех, а риск-то там реальный.

Обсудили с ним детали, что и как получше. Опер, который уже проел свою получку, загорелся делом, несмотря на всю опасность. Главное, чтобы смог слинять с работы. Но его отпускают, хотя подозреваю, что ему потом приходится сидеть сутками и отрабатывать.

Ну а мне надо поехать самому, посмотреть, как это всё делается. А то планы строить хорошо, но жизнь бывает поворачивается совсем иначе. Да и я же старший, я же это всё планирую. Не буду отсиживаться, а потом говорить, что не при делах.

С этого дела и начну. Конечно, рулить охранной фирмой в 90-е совсем не то же самое, что гонять ремонтные бригады на тепловоз, но там и там работа с людьми.

— Оружие надо будет и машину, — проговорил я, потирая подбородок.

— Тачку служебную нам не дадут, — Лесняков почесал затылок. — С оружием… своё же не возьму. Придумал! — он просиял. — Но надо сто баксов. Да, Максим, это в дело! Очень важно, без оружия соваться нечего. И на будущее нам пригодится. Только сейчас надо, я съезжу и договорюсь.

— Идёт, — отдал ему деньги. — Завтра вечером всё будет?

— Да, вообще без проблем! — он усмехнулся.

Едем уже завтра. Трасса — дело такое, своеобразное. Вот сам город контролируют одни банды, другие контролируют районы вокруг него, посёлки и деревни. А вот трассы — дикие земли. Там могут быть как организованные группы, кормящиеся с дальнобойщиков, так и просто заезжие, кто хочет грабануть проезжающий мимо транспорт.

Действительно, дикое место, но по ней едут все, рискуют, чтобы не помирать с голода. Мало было платить за крышу в городе, вот и доплачивали за вооружённое сопровождение за его пределами.

Зато это вполне себе занятие для частной охраны, пока никто не в состоянии этим заняться. Городским группировкам сейчас нужны все бойцы, которые есть.

Женю я забрал с работы пораньше. В цехе уже косились на эти его уходы, и скоро вполне могли возмутиться. Но я взамен на него принёс в цех целую коробку свежего молока, которое им, кстати, было положено за вредность, но уже много лет не выдавалось. Так что вопрос решили. Ну и поговорил с Кириллом и дедом, чтобы не переживали, сказал, что просто с Лапиным поехал по делам, помочь ему за оплату.

— Автомат брать? — спросил Женя, уже собравшийся и ждущий меня на улице. Он надел камуфляжную куртку и сидел на крыльце, поигрывая ключами. Рядом с ним стоял китайский рюкзак с термосом и едой.

— Сам-то как думаешь? — спросил я в ответ. — Поедем в одной тачке, где сидят два мента, и ещё ты с нелегальным оружием.

— Кхе! Так свои же.

— Всё равно. Да и оружие они готовят, мы же пока не можем его иметь. Что так они отболтаются.

Приехали наши коллеги. Опер Лёня Лесняков, и второй, Костя, мрачный мужик, который не так давно подвозил нас на такси. Подъехали они на личных жигулях, на старой красной шестёрке с треснутой фарой.

Оба курили так, что в машине пришлось открывать все окна. На заднем сидении лежала китайская клетчатая сумка. Женя заглянул туда и отпрянул.

— Охренеть! Волк, а ты говорил, нельзя.

Я заглянул сам. В сумке лежал укороченный калаш с отсоединённым рожком, ТТ и два ПМ, а ещё по запасному магазину к пистолетам.

Они точно подошли к делу с энтузиазмом, подготовились ко всему. Я повернулся к ним.

— Вы этого не видели, — Лесняков пересел на заднее сидение и убрал сумку в ноги. — Это вообще-то не поощряется. Ну а что поделать? В дежурной части выпрашивать? А потом вопросов будет куча, куда и зачем. А если стрелять? Не отпишешься потом.

— Нарушение то ещё, — мрачный Костя сплюнул в окно. — Не думал, что буду так работать, сука, полунелегально.

— А детей на чё в школу собирать будешь? — спросил Лёня. — Нам ведь только за май недавно выплатили. А за июнь, говорят, в сентябре вообще будет, не раньше. Если ещё и пайками не дадут опять.

Увидев две сотни зелени, Костя подобрел и выдохнул, сразу стал спокойнее. Я взял аванс с дяди Серёжи Лапина в юанях, а этим двоим выдал из своих запасов, ну а за оружие рассчитался ещё вчера.

Шестёрка тронулась, а Лёня объяснил, как он всё это достал.

— Я, короче, подошёл к инспектору по вооружению из службы тыла, — сказал он. — А Гаврилыч этот, лысый х**, посланник солнца, наловчился бирки снимать и вешать сам. Потом когда вернём, он приклеит другую, печать в секретариате возьмёт и закорючку вместо понятых нарисует.

— Так это вещдоки? — удивился Женя.

— Ну, не совсем. Это на переплавку уже готовили, изъятое, даже суды уже прошли. Акты уже все подписали для этого, а он, Гаврилыч, ленится отправлять, вот всё в камерах для вещдоков и хранится до сих пор. Вечно же всё на потом откладывается. Короче, договорился я с ним за сто баксов, что утром верну. Не я первый, не я последний. Так делают.

— А точно это им рассказывать надо? — Костя неодобрительно посмотрел на него в зеркало.

— Так мы уже все вместе повязаны. А что теперь, строить из себя кого-то? Ну и фирма откроется, я туда пойду, — Лёня выбросил сигарету в окно. — А пока вот так. Не на рэкет же едем, как некоторые, и не бандитов охранять. А вроде как своё дело и делаем, только без бумаг этих. И по существу.

Лапин, увидев, что с нами едут два взрослых матёрых мента, перестал волноваться. Он покатил на своём джипе первым вместе с компаньонами, мы следом.

Уже ночью доехали до приграничного посёлка, там встретили автобус. Челноки-кэмелы, уставшие от прохождения таможни и таскания тяжестей, радовались возвращению домой. Узнать их легко, на каждом толстый слой шмоток и тяжеленные баулы по 50 кило, которые даже таскали даже хрупкие женщины. Многие кэмелы поддатые, а некоторые пили прямо в автобусе.

Нам с ними общаться не надо, пусть коммерсанты решают, что и как там должно быть. Мы сидели в шестёрке, тихо разговаривали о планах и о других охранных конторах. Особенно о той, которой руководит начальник вневедомственной охраны.

— У них там эти ГБР по всему городу катаются, — говорил Лёня. — Мужиков-то я знаю, даже свести могу. А что, если зарплата будет, не против они будут и по нашим точкам ездить.

Наконец, всё утрясли, и автобус с челноками тронулся. Впереди джип с коммерсантами, следом автобус, забитый людьми и сумками так, что не было свободного места, а в хвосте колонны ехали мы.

Я сидел на переднем пассажирском месте, Костя за рулём. Женя смотрел в окно, а Лёня курил и курил, одну сигарету за другой. В магнитоле играла кассета, Укупник пел «Я на тебе никогда не женюсь, я лучше съем перед ЗАКСом свой паспорт».

Света на шоссе почти нигде нет, только освещались придорожные кафе, но мы не останавливались. Коммерсанты торопились, поэтому ехали ночью, чтобы уже утром бросить товар на рынке. Иногда навстречу ехали машины, освещая всё фарами.

Женя зевнул и достал и термос из сумки, наливая чай. Плеснул и мне, когда я попросил. Сам чай ещё тёплый, но слишком сладкий. Я медленно его выпил, борясь со сном. Скоро уже приедем, ещё пара часов.

— Надо бы договориться с ними, — Лёня показал сигаретой вперёд, на автобус. — Да шмоток своей купить подешевле. Привезу её завтра к Лапину, да и пусть выбирает, пока они не продали ничего. Костя, а ты когда женишься уже?

— В третий раз, что ли? Да нахрена мне это надо, — он усмехнулся. — Пацаны, лучше вообще никогда не женитесь. Гуляйте, пока молодые, потом поздно будет.

Женя хмыкнул, но вдруг стал серьёзным и повернулся, смотря в заднее стекло. За нами на высокой скорости ехала машина, врубив дальний свет.

— Готовимся, — сказал я. — Слишком быстро несётся.

Синяя восьмёрка с громким рёвом двигателя обогнала всю колонну и остановилась впереди, перегородив нам дорогу. Пришлось тормозить. Из восьмёрки вышли два типа в милицейской форме и фуражках. Оба размахивали руками, чтобы все вышли. У одного на плече висел карабин.

Костя присмотрелся, сощурив глаза.

— Слушайте, — сказал он. — Непохожи они на наших.

— Форма старая, — Лёня кивнул. — Фуражки советские ещё. И не автомат там у него, а карабин.

— Да и на восьмёрке ваши бы не ехали, — добавил я. — Грабануть хотят. Ну что, пора теперь и нам поработать, верно? Выходим.

Глава 25

Даже если Лёня и Костя не сказали бы, что это ненастоящая милиция, я бы и сам понял, что это бандиты. Вели они себя слишком специфично.

— Ну вы чё там, на выход, на! — с типичными гнусавыми интонациями прокричал один из них, парень лет двадцати пять с круглым веснушчатым лицом. — Кому говорят, на!

Второй был постарше, ему под сорок, небритый и помятый, это у него был карабин. Фуражка и старая милицейская форма сидели на нём мешком.

Женя спокойно, несмотря на протесты Леснякова, достал из китайской сумки автомат и прицепил к нему рожок. Сам же опер нахмурился, но взял оттуда пистолет.

— Вот и хана им, — спокойно сказал Женя. — Положим сейчас всех.

— Погоди, — я подождал пару секунд. — К автобусу близко стоят, заденешь кого ещё. Там и Лапин вышел.

— Да я хорошо стреляю.

— Лучше мы поближе подойдём, — сказал Лёня, убирая ПМ за ремень джинсов сзади. — Типа договариваться с ними. Главное этого с карабином выключить, а того соплежуя забьём быстро.

— Начали, — сказал я. — Женя, ты прикрываешь, Лёня, ты со мной, а ты, Костя, следи, чтобы у них там друзей где-то не оказалось.

— Осторожнее, Волк, — Женя присмотрелся. — Там в машине третий сидит ждёт. Я что так его сниму, если рыпнется.

Я увидел и третьего. Он поместился на заднем сидении восьмёрки, но видно только кепку и тёмные очки, которые этот мужик напялил ночью. Выглядывал он осторожно. Не хочет, чтобы его узнали?

— Пошли, — сказал я. — Ждём, нападаем, как будет возможность.

Женя кивнул и быстрыми движениями опустил окно, и как раз оба бандита оказалось у него на линии огня. Костя вышел первый и облокотился на машину. Рукав куртки он опустил пониже, прикрывая ПМ. Мы с Лёней не спеша пошли вперёд. Под ухом зажужжал комар, но я не отгонял, чтобы резким движением не спровоцировать стрельбу.

— Из автобуса, на! — надрывался молодой.

— Так а это, сержант, — Лапин беспомощно разводил руками. — Может, договоримся?

— С вами, барыгами, — грубым голосом проговорил старший. — Не договариваемся. Дуру не гони, выгоняй этих наружу. Обыскивать будем, операция у нас наша ментовская. Ищем контрабанду.

Оба заржали. Ну и интонации у них. Я решил бы, что это банда уголовников, но им вроде западло притворяться ментами. Хотя кто их знает, время такое, бывает всякое.

У молодого на поясе висела толстая кобура, которую он расстегнул. Судя по форме рукоятки, там ПМ, хотя накладки чёрные. Газовый? Старший заметил нас не сразу, слишком он пялился на автобус.

— А вам чё надо? — молодой бандит повернулся к нам. — Ну-ка стоять, на!

Старший направил карабин мне в ноги. В автобусе испуганные люди смотрели в окна. Лапин тяжело сглотнул, руки у него мелко дрожали.

— А ты чё тут? — спросил старший. — Больше всех надо? Езжай, куда ехал!

— Так мы это, — сказал я, немного коверкая интонацию, чтобы думали, будто мы тоже испуганы. — С ними мы. За проезд заплатить хотели, и дальше ехать. Так же всё делается, да, мужики?

— Мы это, проблем-то не хотим, мужики, — Лёня произнёс это очень жалобно. Такой актёр пропадает.

Они заржали ещё громче, ствол карабина дёргался. Идиот не умеет обращаться с оружием, ещё и палец лежит на спусковой скобе. За такое ему точно надо прописать. На тыльной стороне ладони была видна наколка.

— Ну плати, раз сам даёшь, на, — молодой противно и мелко блеял, когда смеялся.

— Да в машине лежат, — я показал головой. — Пятьсот баксов устроит?

— Ещё бы! — молодой снова захихикал. — Гони уже! А ты чё встал?! — рявкнул он на Лапина. — Выводи всех, кому говорят! Обыскивать будем, проверять, чё вы там везёте, на.

— Ну пошли, — старший махнул карабином. — А эти двое что там сидят?

— Бабки сторожат, — ответил я. — А то время неспокойное.

И тут бандит с карабином сделал ошибку, подошёл ко мне слишком близко. Я ударил сразу, кулаком правой, прямо в морду. Шлепок получился сочный, бандит закачался. А я взял карабин одной рукой за гладкое цевьё, другой за его предплечье, чтобы не выстрелил, и от души двинул коленом.

— М-м-м, сука, падла! — проорал он, кривясь от боли. — Да я тебя сейчас…

Пнул ещё, уже сильнее. А подбежавший Костя помог мне отобрать карабин, стащив ремень у него с головы, и несколько раз пнул в живот, когда старший упал.

— Да ты чё, да ты чё, на? — слышалось у меня за спиной.

— Да не вякай ты, паскуда! Не вякай! Не зли меня, кому говорят!

Молодой блеял плаксивым голосом, из носа бежала кровь. Пистолет уже был в руках Леснякова, а матёрый опер с чувством и толком пинал молодого, злясь с каждым ударом ещё сильнее.

— Из машины, сука! — тем временем орал Женя, целясь из автомата в восьмёрку. — Из машины, кому говорят! Живо из машины! Стрелять буду!

Третий, сидевший в восьмёрке, поспешно выскочил, поднимая руки. Тёмные очки упали на землю, кепка слетела, обнажая лысую макушку.

— На землю, на***! — Женя проревел ещё громче, целясь в него. Тот торопливо подчинился.

Костя приложил пойманного мной бандита ещё раз, Лёня склонился над своим и добавил кулаком. А Женя подскочил к третьему, пнул в бок, и, не прекращая целиться в лысого, заглянул в восьмёрку на заднее сидение.

— Во, ништяки подвезли, — он достал оттуда ружьё-вертикалку и патронташ.

— Это же Васька! — Лапин показал дрожащим пальцем на лысого. — Сука, ты, Васька! Живот у тебя заболел, гнида ты такая? Вот щас ещё больше заболит!

Лапин и два его компаньона подскочили к лысому и с таким остервенением начали его пинать, что Лёня их отогнал, проревев матом.

— Это что, тоже ваш партнёр? — спросил я.

— Да, с нами должен был поехать! — пожаловался Лапин, размахивая руками. — Но съехал перед самым делом! А ещё бы потом начал свою долю требовать, знаю его, гадину такую! И товар себе забрать хотел. Как земля таким носит.

Он подскочил и пнул лысого ещё раз, тот издал хрюкающий звук и закрыл голову руками. Ну, понятно с ним. Подставил партнёров, хотел их грабануть, нанял каких-то алкашей. Прятался в тёмном салоне, наблюдал лично. Только вот куда они хотели стащить товар? В восьмёрку бы он не влез, даже если бы забрали только самое ценное. Не автобус же угонять? Хотя кто их знает. Но уточним.

— Ещё одна машина может быть, — сказал я. — Глаза в оба, все. Где ещё одна тачка? — я наклонился над лысым.

— Отвечай, когда спрашивают! — злющий дядя Серёжа Лапин пнул бывшего товарища в чувствительное место в середине бедра.

— Там Уазик ещё должен подъехать, — лысый шмыгал носом. — Мужики, да я ни при чём, они меня заставили!

— Да чё лепишь, на? — прокричал молодой. — Ты же к нам пришёл…

— Вот и раскололи дело, — Лёня закурил. — Статья 162 часть разбой, совершённый группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия или предметов, похожих на оружие. От семи до двенадцати лет с конфискацией. Или что-нибудь потяжелее придумаем, Костя? Вдруг, они их убивать ехали.

— Да не хотели мы их убивать, на! Только припугнуть. И шмотки забрать, сколько влезет. Он товаром нам платил!

— Ага, рассказывай мне! Ствол где взяли? Карабины такие на дороге не валяются!

— Лысый нам притащил! И газовый ствол тоже он взял, и форму!

— Где ты это взял? — Лёня повернулся к организатору. — Так это ты охотничий магазин ты ограбил? Вот и нашли его.

— Нет, моё это! — вскричал он. — Сам купил на охоту себе, а форма от брата осталась с тех времён, вот и…

— Ну а где тачка?

— Вон она! — я показал рукой.

По дороге уже ехала серая буханка, в ней сидел какой-то пропитого вида мужичок в клетчатой кепке. Зря он остановился рядом с нами. Женя быстро вытащил его наружу и бросил к остальным, сильно пнув под зад.

Теперь все куряги курили. Наши менты громко ругались матом, но это они так стресс снимали. А вот Женя наоборот, спокойный, как удав. Что-то я за ним замечаю, что чем большего дерьма вокруг творится, тем он довольнее и спокойнее. Сейчас он курил, держа автомат на коленях и поглядывая в окна автобуса, туда, где челночницы были помоложе и посимпатичнее.

Тройку бандитов и лысого торгаша мы связали у восьмёрки, а автобус и джип тронулись дальше. Скоро догоним.

— И чего с ними делать? — проговорил Лёня.

— Да грохнуть их, — Женя пожал плечами.

— Я тебе дам, грохнуть! — возмутился опер. — Забыл, с кем находишься?!

— Да шучу я.

— Ну и шуточки, — Костя выбросил выкуренный бычок, но сразу достал новый. — Так что, оформлять их надо, что думать-то?

— Это не наша земля, — Лёня посмотрел по сторонам.

Проехал джип, но при виде вооружённых людей он поехал ещё быстрее.

— Оформлять их начнём, так вопросы будут, что мы тут делаем, — продолжил опер. — Сдадим мы их, потом как свидетели пойдём. И за автомат рассказывай, и за всё остальное.

Я подобрал пистолет молодого, лежащий на капоте восьмёрки. Газовый. Ещё вертикалка и карабин, пистолет. Всё грязное, даже смотреть жалко. Ухаживать за оружием хозяин совсем не умел.

— О, Вепрь, — Женя присмотрелся к карабину. — Волк, возьмём себе?

— Лёня, а сможешь номера у стволов пробить? — спросил я. — Если чистые, заберём. Мало ли.

Костя неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал.

— Короче, вопросов к нам будет много, — заключил Лёня. — Так что сдавать местным их нельзя.

— Давайте им тогда просто п***лей дадим, — предложил Женя. — Стволы заберём, а вы, товарищи милиционеры, морды их спишите. Будут они у вас на карандаше. Ещё один грабёж на трассе, вы к ним завалитесь.

— Связать, — сказал я, кивнув. — Бросить в тачках, прописать им побольше. И сказать, что если что, мы за ними придём. А то действительно, оформлять их ещё и про стволы говорить. Куда проще их закопать.

Последнюю фразу я сказал громче и хмыкнул, подмигнув остальным. Бандиты хором просили их отпустить, и так настойчиво, что пришлось заклеить им рты пластырем.

Это они ещё легко отделались, братва бы их перестреляла прямо на месте и бросила трупы на обочине. Эти придурки это понимали, поэтому побои терпели все, кроме лысого, который отчаянно рыдал. Кажется, бизнес-партнёры во главе с Лапиным, которые до этого хлестали его сильнее, чем прочих, общих дел с ним иметь больше не будут.

Связали, бросили в буханку, ключи от обеих тачек забрали с собой и вышвырнули по дороге. Пусть выбираются сами, запомнят надолго. Стволы переехали к нам в машину, как и форма, а мы продолжали путь, догоняя автобус. Лёня дул на сбитый кулак, довольный Женя посвистывал и осматривал трофеи.

— Если чистые, себе возьмём? — снова спрашивал он. — Надо только чтобы дядя Лёня всё узнал.

— Да пробью, я пробью, — сказал Лёня. — Если не в розыске, то… Ладно, этот в розыск не подаст, пока участковый не придёт. Но пусть сам с ним договаривается, куда пропало. Но хорошо, что это дилетанты. А то стреляться бы пришлось.

— Да пострелялись бы. Что там у нас итого? Ствол газовый, — Женя забросил его в сумку. — Карабин Вепрь, семь-шестьдесят два. Вертикалка ТОЗ. Всё подходит для частной охранной деятельности. Что смотрите? — он прищурился. — Я закон вчера прочитал.

— Положи тоже на место, — Костя подал ему пистолет. — Тут как в анекдоте. Опера взяли, он работает, а за получкой не идёт. Месяц прошёл, второй прошёл, третий. Его начальник спрашивает, а ты чё это, зарплату не забираешь. А он такой: да я думал, дали пистолет, крутись, как хочешь.

— Вот и крутимся, — Лёня вздохнул. — Ну а когда всё начнётся, Костян, тебе уже точно возьмут. Собеседование ты прошёл.

— Возьму, — твёрдо сказал я. — Завтра как раз идём проверять помещение. С нами?

— Конечно.

Больше ничего не случилось, вернулись домой. Опера увезли стволы, а карабин и ТОЗ временно перекочевали к Жене. Надо делать схрон, причём так, чтобы мы могли его найти, но чтобы его не связали с нами.

* * *

— Слушай, тут ещё ребята есть хорошие, — сказал Лесняков, облокотившись на капот служебного Уазика. — Тоже были бы не против подработать.

— Смотри какое дело, Лёня, — ответил я.

Мы стояли недалеко от старого КБО, который почти не работал, если не считать парикмахерской и мастерской сапожника. Женя ещё был на работе, со мной только Лёня, а за рулём бобика сидел Костя в милицейской форме.

Ещё был напарник Кости, но он по настоятельной просьбе отошёл покурить, хотя и сам Костя и Лёня за него ручались, что он неболтливый и нам подходит.

Рядом с КБО было подходящее помещение с подвалом, в котором были толстые стены из кирпича, а ещё мощные решётки на окнах. Для комнаты хранения оружия подходит.

Тут раньше был магазин, потом в начале 90-х коммерсанты хотели перестроить здание под казино или небольшой игровой клуб, а подвал приспособили под сейфы для денег. Но коммерсантов убили ещё в 93-м, а помещение стояло без дела. Они успели обустроить только подвал, а вот само одноэтажное здание осталось прежним.

Помещение подходило настолько, что даже самый придирчивый инспектор не подкопается. Нужно только его арендовать. Вот мы и ждали собственника.

— Дело такое, — сказали я. — Если мы берём кого-то из твоих или вневедомственной, мы должны твёрдо понимать, что он с братвой не работает. Официальное лицо — я, но что внутри конторы, ни один человек со стороны знать не должен, это только наша территория. Особенно не должна знать братва, пусть для них выглядит, что это менты всем занимаются сами. А то если всплывёт… сам понимаешь.

— Понимаю тебя, — Лёня застегнул куртку, а то сегодня дул холодный ветер. — Ну, посмотрю, кто подойдёт. Вот Андрюха хороший парень, работящий, — он показал за угол КБО. — Конечно, надо поаккуратнее набирать, но его точно надо взять. А то у него близнецы, в первый класс их собирать надо сразу двоих. Одного-то не соберёшь, а тут сразу двое.

Сегодня пятница, ещё утро. Мы втроём ждали, когда приедет хозяин помещения. Чтобы он не напугался, милицейский Уазик заехал дальше, с дороги его не видно, зато мы видели, кто будет подъезжать.

Я оглядывал здание со стороны. Сделать ремонт, и оно подойдёт. Конечно, это обойдётся в немало долларов. Когда всё закончится, ремонт, стены, оформление, униформа и служебное оружие сожрут большую часть бюджета.

Но официальных сотрудников я пока не собирался набирать много. Я, Женя, несколько его товарищей, кого можно быстро оформить. Лесняков предлагал ещё одного коллегу, кто уже вышел на пенсию и вполне мог работать.

А остальные, вот такие, как сам Лёня и Костя, будут с нами пока неофициально. К Андрею, их коллеге, я присмотрюсь.

По улице проехал Уазик-буханка с надписью ОВО. Их группы быстрого реагирования хорошо оснащены, надо бы найти на них выход. И нельзя забывать, что неофициально они работают на другую фирму ЧОП, которую держит их начальник. Наш прямой конкурент.

— А что с делом Крюкова? — спросил я, подойдя ближе к зданию, чтобы не задувал ветер.

— Пошло дело, — сказал Лёня. — Свидетеля нашли, который его топит. Всю его банду знает изнутри.

— И кто это?

— Засекреченный, — он пожал плечами. — Я его не видел, только следак с прокуратуры знает, который дело ведёт.

— Но явно кто-то, кто всю пивзаводскую кухню видел, — добавил Костя. — Так что говорят, что хана им, крюковским.

— И этот свидетель не боится, что его грохнут? — спросил я.

— Узнают кто, грохнут, конечно, — Лёня достал зажигалку. — Если доберутся. У меня осведомитель говорит, что Душман десять штук гринов пообещал только за информацию о нём. Кто-нибудь да выдаст. К нам это едут?

— Да, — я увидел джип, который съезжал с дороги.

— Мужики, вы тогда подождите, — сказал Лёня. — А мы обсудим всё.

Пошли с ним вдвоём к входу в КБО, где мы договорились встретиться. Милицейский Уазик всё равно стоял в стороне, его с дороги не видно. Да и чтобы не пугал хозяина, пусть стоит там.

К КБО подъехал синий джип, Тойота Рав 4 94-го года. Внутри два братка. А говорили, что собственник не из братвы. Хотя это точно не он, по телефону голос был старый. Это крыша его?

Оба крепких братка вылезли из машины и вразвалочку пошли к нам. Кожаные куртки, спортивные штаны, толстые золотые цепуры, тёмные очки. Настоящие быки.

— Кто тут Волков? — грубо спросил один и выплюнул на землю комок жвачки.

— Ну я, — сказал я. — А в чём вопрос?

— Да тут пацаны базарят, — второй подошёл ко мне вплотную. — Что ты дело открываешь, защищать коммерсантов собрался.

Оба выше меня на полголовы. Хотели запугать своими габаритами, но не на того напали. Один держал руки в карманах, там, возможно, перцовый баллончик или кастет. Может быть, ствол или нож.

— А кто тебя самого защищать будет? — первый угрожающе засмеялся.

— И кто это решил мне так помочь? — спросил я. — Кто-то хочет охранять наше охранное предприятие?

— Так мы! — первый бык гордо выпятил грудь. От него несло пивом.

— И кто это вы?

— А ты чё такой борзый? — спросил второй, доставая из кармана горсть семечек. — Говорят плати — значит плати, а не вопросы задавай.

Лёня начал шумно дышать через нос, но я поднял руку, чтобы он успокоился.

— Кто это хочет меня крышевать? — спросил я, глядя по очереди на каждого.

— Витя Фрол, — сказал первый. — Тут его точки.

— Фрол с пивзавода? — я удивился.

— С мясокомбината, — ответил он, усмехаясь.

Ого, как быстро Фролов поменял хозяина, когда запахло жареным. Не успел Крюков его приговорить, и снова мне придётся с ним разбираться. В этот раз будет сложнее.

— А у меня уже есть крыша, — хитро сказал я и подмигнул Лёне. Он кивнул.

— И кто это? — браток выпучил глаза, ещё не ожидая, что его ждёт.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА.

Content

Никита Киров
Волк: лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25