Волк 5: Лихие 90-е

Глава 1

Выстрел оглушил, но звон разбитого стекла я всё равно услышал. Обрез вдребезги разнёс витрину со сладостями, которая стояла позади меня, и осколки посыпались на пол. В ушах всё ещё звенело, а тонкий визг продавщицы будто вгрызался в мозг. Левое ухо онемело, такое ощущение, будто кто-то крепко сжал мочку пальцами и не отпускал.

Женя начал подниматься, но скривился от боли и сразу опустился на колени, роняя газовый, который держал в руке. На пол капнула кровь.

Бандит, который выстрелил, на секунду опешил, но раскрыл обрез, выбрасывая две латунные гильзы. Обе упали на пол, но звука я не услышал. Второй бандит, прыщавый, замер у кассы. Такого исхода он явно не ожидал.

Я поднялся. Перезарядит, добьёт точно. Сразу рванул вперёд, едва не споткнувшись, и ударил кулаком, вкладывая вес. Попал вооружённому обрезом в лицо, и сильно. Тот выронил так и не перезаряженный ствол. Сразу добавил ему пинок по ноге и нанёс ещё один удар кулаком, правым прямым в голову. Задел челюсть, отбивая пальцы, но боли не почувствовал.

Ещё один удар, и я опрокинул его на витрину с сыром и колбасами. Бандит стукнулся затылком, застонал и сполз на пол, кепка свалилась, из носа полилась кровь. А я накинулся на второго. Не знаю, есть ли у него ствол или нет, но рисковать не хотел. Просто бил двумя руками по очереди, не жалея, пару раз добавив коленом.

Продавщица орала, кто-то матерился, и я не сразу понял, что это я сам. Прыщавый ушёл в нокаут и сполз на пол. Я пинком отбросил обрез от второго, посмотрев, что он всё ещё в отключке, и склонился над Женей.

Тот выдохнул. Кровь бежала по ноге и из правого плеча. На его новенькой спортивной куртке было несколько новых отверстий. Кажется, часть дроби ушла в витрину, разлёт большой, но всё равно часть досталась Жене. А если бы не толкнул, всё это получил бы я. И тогда бы точно мне бы пришёл конец, у меня-то бронежилета не было.

— Ох, Волк, — простонал Женя и сплюнул на пол. — Куда мне прилетело?

— Тебя в плечо попали. И в ногу.

— Мать её, — он поморщился. — А в грудь будто кувалдой саданули… Походу, хана мне, Волк. Допрыгался, кхе, — Женя сплюнул снова.

— Хорош паниковать, Женька. Прорвёмся.

— Да я угараю, ты чё? Кхе! — он хрипло засмеялся. — Всем назло прорвёмся, братан. Броник-то хороший оказался. Фсбшники для себя, походу, покупали. Просто, сука, болит-то как.

Продавщица, которую ударили, кричать перестала, теперь просто плакала, спрятавшись где-то за кассой. А в магазин забежала Тамара. Едва думал, что она начнёт кричать в панике, как она посмотрела на всё это и сразу бросилась в подсобку.

— Позвоним сейчас в скорую! — сказала она.

— Пока приедут, — сказал я, осматривая Женю. — Увезу сам.

Кажется, несколько дробинок попали ему в плечо, надо вытаскивать. Тонкий чёрный броник под курткой целый, но я его расстегнул и проверил, что под ним. Сила удара-то всё-равно никуда не делась, а это для организма хуже всего. Несколько смятых дробинок покатилось по полу. Но крови на торсе нет, только синеющий отпечаток от сильного удара. Надо везти в больницу. Но вот что делать с этими двумя?

— Я позвонила, — Тамара склонилась рядом со мной. — Бензина у них нет, не поедут. Но там сейчас эти приедут…

— Да я увезу сам, — я посмотрел на Женю. — Лёд бы тебе приложить, старик. Есть лёд у вас, Тома?

— Там пельмени есть, — заплаканным голосом сказала продавщица, выглядывая из-за прилавка. Верхняя губа распухала. — Замороженные.

— Сука, — Женя затрясся от смеха, но сразу сморщился от боли. — Как представлю, что сдох с пельменями в обнимку. Дайте хоть мороженого лучше. А я-то думал, меня насквозь пробило, зараза какая, а тут просто синяк. Хотя ребро походу сломало.

— Макс, так у тебя тоже кровь! — сказала Тамара испуганным голосом, когда подошла ко мне с другой стороны. — Ухо-то у тебя! Крови столько!

— Ерунда. Притащи перекись и бинт, Женю смотаем и повезу.

Перемотали ему плечо и ногу, а мне просто полили ухо перекисью. Вспомнил про отморозков, так что просто между делом перемотал им руки скотчем. Как раз начал очухиваться прыщавый, но добавить ему я не успел. Снаружи послышался звук тормозов, и вскоре в зал влетели два типа в спортивных костюмах и кожанках поверх. Прибыли во всеоружии, у одного ТТ, у второго ремингтон, как у меня, только без приклада, с пистолетной рукояткой и с укороченным стволом.

— Вы на кого наехали? — вскричал один и огляделся. — А кто наехал-то?

— Это они, — Тамара и продавщица пальцами показали на побитых, лежащих рядом. — Они напали. И в ребят выстрелили, там раненый.

— В больничку его надо, — один из братков склонился над нами. — Я Студенту передам, что так вышло.

— Уже повёз, — я склонился над Женей. — Придётся тебя тащить.

— Да сам я дойду, — он вцепился мне в руку и поднялся. — Подмогни только немного, и всё, дойдём.

Он опёрся на моё плечо, и мы вдвоём вышли, пока Тамара открывала нам двери. Братки остались разбираться с теми отморозками, но они меня не интересовали. Ещё появилась боль в раненом ухе и отбитых кулаках, а ещё ныла коленка, которой успел где-то удариться. Но это мелочи.

— Я вовремя, — с заднего сидения промычал Женя. — А то бы ты получил заряд свинца в брюхо. От такого бы даже броник бы не спас, это точно. Тут даже так, сука, как гвоздей забили, сука. А если бы в упор, в пузе бы всё в фарш перемешалось.

— Отдыхай, брат. Почти приехали.

— Только под нож меня не ложи, — попросил он.

— У тебя там дробь в плече, надо доставать. Терпеть же не будешь.

— Не-не, только не под нож.

— Не спорь, Женька. Так лучше. И заодно посмотрят, что внутри ничего не повредилось. Это же хуже всего.

Повезло, что сегодня дежурил тот самый Руслан, который приходил устраиваться к нам вчера днём. Он и подсуетился, сразу кинувшись помогать. Помогли перетащить Женю на носилки и утащили, потом занялись мной.

Одна дробинка порвала мне мочку уха, так что ранку прочистили и наложили шов. Само ухо опухло и теперь ныло при каждом движении головы. А Женю отправили на операцию, доставать дробь из руки и ноги. Лишь бы хватило одного раза.

* * *

— Ну что там, доктор? — спросил я у усталого толстого мужика с большими мешками под глазами. Я и сам чувствовал себя таким же помятым, не спал уже больше суток.

— Могу сказать только близким родственникам, — бросил он.

Я перегородил ему дорогу и сунул в кармашек зелёную купюру. Тот поморщился, но остался поговорить.

— Нет у него родственников, — сказал я. — Бабка в прошлом году померла и всё, он один остался. Только друзья у него остались. Ну и что там с ним?

— Всю дробь из плеча достал, — доктор выдохнул. — Из бедра тоже. В тело не проникло. У него бронежилет был?

— Да.

— Это спасло, но всё равно сильный ушиб, ребро сломано. Если бы стреляли ближе, этого бы хватило, а так повезло. Ну и раз это огнестрельная рана, я вынужден сообщить в милицию, — он с опаской посмотрел на меня.

— Само собой. Такая работа. Спасибо вам, доктор.

Я отошёл и уселся в коридоре. Скорее всего, опер придёт утром, и лишь бы это не был Савватеев.

Может, позвонить Ремезову, чтобы подсуетился и от нас отстали? Посмотрим. Пока же сгонял в круглосуточный комок у больницы, купил апельсинового сока и сникерс. Ну и позвонил нашим, чтобы тащились сюда.

С палатой получше снова пришлось договариваться. Не знаю, сколько Женя тут пролежит, ведь ему ещё надо отходить от наркоза и делать все эти перевязки, а сломанное ребро заживёт и дома. Прошёл к нему, накинув по пути на плечи белый халат, и уселся у кровати. Соседей у него пока нет, все остальные койки свободные.

— Волк, — слабым голосом простонал Женя, услышав меня. — Прикрой шторки, слепит.

— Тут нет штор, Женя. И солнца нет.

— Так это меня кумарит от наркоза, — промычал он. — Не отошёл ещё.

— Ты спи, брат, а я разбираться со всем буду.

— Мне сон снился, — он посмотрел на меня мутноватым взглядом. — В июне тогда помнишь, перед Тайсоном? Когда ты приехал с учёбы и ко мне пришёл ночью, побазарить и позвать на наше дело.

— Помню.

— А вот во сне ты не вышел. Я сидел на скамейке, спиртяги взял у Шелестовых… покурить бы…

— Нельзя сейчас.

— Ждал сидел, а ты во сне не выходил и не выходил, — продолжил он засыпающим голосом, закрыв глаза. — Так и не пришёл. А утром ко мне приехал Фрол, забрал к себе в бригаду. Потом ножом пырнули, и я сдох. Мне раньше это снилось тоже…

— Так не будет, — твёрдо сказал я. — Не для этого мы тут с тобой так возимся. У нас с тобой ещё много дел, Жень. Потом, будем сидеть все вместе, под Новый год, 31 декабря 99, проводим эту долбанную эпоху. Там такое будет перед самым… А, ты спишь уже. Ну спи.

Он уже сопел. Пусть, после наркоза бывает сложно отходить, мы с ним ещё потом поговорим. Я подошёл к окну, и там уже стояла наша служебная девятка, рядом с которой стоял Лёня. У девятки припарковалась милицейская шестёрка, из которой вылез опер Савватеев из местного РУОП. Ну, пора разбираться сначала с ним, потом со всем остальным.

* * *

Прошлой ночью. Новозаводск. Руины старого завода по ремонту тракторов

У старого административного здания стояли две побитые восьмёрки и одна старая девятка зелёного цвета с включёнными фарами. Вокруг них курили несколько парней, которые громко смеялись. У некоторых была арматура, у пары человек цепи, у одного кастет. Ещё один что-то держал в кармане синей спортивной куртки и нервно осматривался по сторонам.

Они собрались на стрелку против другой банды. Страх и неуверенность прятали за громким смехом, подколами и небольшими ссорами друг с другом. Думали, справятся быстро. Только они не знали, на кого на самом деле нарвались.

Их настроение быстро испортилось, когда на территорию заехало несколько чёрных и серых джипов. Из первого вылез Студент, из второго парни его бригады, а из третьей не спеша выбралось несколько мужиков в кожанках, вооружённые АКС. Это бывшие афганцы из бригады Душмана. Крепкие вояки оглядывали толпу, держа оружие наготове. Ещё несколько автоматов высунулось из окон, это тоже были люди Душмана.

Только сейчас парни на побитых тачках поняли, что связались не с какой-то мелкой уличной бандой, а с серьёзной группировкой. Они сбились в кучу, не зная, что делать дальше.

Студент вышел вперёд, посмеиваясь про себя. Не тянет эта мелочь на серьёзных людей, и чего это они решили устроить тут? У них даже огнестрела нет, разве что какой-нибудь полуржавый наган или китайский ТТ.

— Э! — вскричал Студент. — Алё! Кто тут стрелку нам забил? Кто тут такой борзый? Вы на кого наехали? А?

В ответ тишина. Он уже сам понял, что это какая-то провокация, что эта шпана явно не те люди, которые могут на равных говорить с пивзаводом. Только в чём провокация? Душман тоже говорил, что дело странное, поэтому приехал со своими людьми раньше и занял лучшие позиции.

— Чё, говорить-то кто будет? — спросил Студент. — Чё, мочить вас теперь или чё? Кто нам стрелу забил?

— Он не пришёл, — робко сказал кто-то из толпы.

— Ты тогда выйди! — Студент показал на землю перед собой. — И побазарим, а то чё как черти какие-то мычите? Стрелку вы нам забили, а вы кто такие ваще, чтобы с пивзаводом связываться?

Вышел один, самый здоровый, белобрысый здоровяк в китайской мастерке и шанхайках. До этого он смеялся громче всех, сейчас будто съёжился.

— Мы не знали, что это точка пивзавода, — сказал парень. — Мы думали…

— Вы на нашу точку наехали! — рявкнул Студент. — Вы на кого зал***тесь? Вы кто такие, чтобы нам стрелку забивать?

— Да мы пьяные были, когда сказали…

— С пьяного спрос вдвойне! А кто на Десятку сегодня наехал с обрезом?

— Не знаю…

— А кто знает? Ты понимаешь, что мы сейчас с вами за это сделать можем? А?

Можно было вполне мочить всех прямо на месте. Но неужели дворовая шпана не понимала, с кем связалась? Что-то не так. В этой толпе съехали все. Надо выяснять, как они вообще до этого дошли, их уровень — это драки стенка на стенку.

— Кто надоумил? — спросил Студент тише. — Говори, или вас тут всех закопаем, прямо сейчас.

— Мишаня Дунаев с братом своим, Пахой, — белобрысый сглотнул. — Сказал, надо погреметь, а потом стрелку забить беспредельщикам.

— Ты за беспредельщиков мне поясни, — потребовал Студент.

— Да это он так сказал! — парень замер. — Мы так не говорили, никогда! Отвечаю! Это Мишаня сказал! Никакие вы не эти… я просто оговорился!

— Оговорился ты, ага, — Студент хмыкнул. — Ну, чё опять заглох? Говори!

— Мы вообще думали, это точки хлебозаводских, и Мишаня…

— Чё за Мишаня? Под кем он ходит?

— Он у Майора раньше был. Ща на рынке сидит.

— А сами вы откуда?

— С Шахтогорска.

— И не знаете?

— Да б** буду, не знал! Никто из нас не знал, Мишаня всем нап***л!

Студент огляделся. Приехавшие с ним спокойно стояли и посмеивались, а у этой толпы деревенской молодёжи запал совсем потух.

— Короче, — Студент сильно ткнул парня пальцем в грудь и засмеялся. — Я сёдня добрый. За вами косяк, и надо его отработать. Для начала поставлю на счётчик. Пять косарей гринами или натурой будете отдавать. Не рассчитаетесь, вам всем хана, понятно? Везде достану. Но если узнаю, что кто-то из вас связан с теми, кто на Десятке сегодня был, разозлюсь.

Назначил цену, и это их проблемы, где они будут брать деньги или вернут какими-то услугами. А те и рады, что легко отделались, ведь пивзаводские точки знать должны все, особенно такая шпана. Но всё равно что-то не так. Будто должно было случиться что-то ещё.

И Душман, который появился как из ниоткуда, когда стрелка закончилась, это подтвердил.

— Смотри, Ваня, что мои парни нашли, — сказал он, показывая толстую зелёную трубу. — По твою душу пришли.

— Муха, — Студент оглядел оружие.

— Муха-цокотуха, — Душман кивнул своим, и те унесли гранатомёт. — По твою душу отправили. Кто-то в засаде сидел, ждал тебя. А те фраера даже и не знали, что они приманка. А ты, Ваня, поступил умно. Приехал бы один, тебя бы взорвали прямо в машине. А так мы его спугнули. Но не поймали, — он закурил.

— Эти лохи говорят, что какой-то Мишаня из богатовских их сманил. На рынке сидит.

— А рынок под Гошей, — Душман расправил усы. — Хотя тут тоже странно.

— И те два тела, которые на Десятку наехали, тоже про какого-то Мишаню говорили, — вспомнил Студент. — Типа к себе он их возьмёт. Но я на стрелку поехал сразу, некогда было разбираться с этим.

— Тогда погнали к Иванычу. Разбудим, но чего поделать? Сегодня много чего случилось.

Они поехали в двухэтажный дом на окраине Новозаводска, перед этим позвонив. Крюков, ещё опухший после сна, ждал их на кухне с кружкой кофе.

— Слышали, парни? — спросил он и громко зевнул. — Сегодня Захара грохнули, говорят, и в лесу где-то закопали.

— Слышал, — Душман кивнул. — Говорят, Череп это был, ему наводку прислали. Но не от нас. Зато шепнули мне одни мои старые знакомые, что Захар долго и успешно продавал какие-то секретные чертежи китаёзам, как раз вот такими мутными схемами. Жадный он был, и цветмет украсть, и остальное не забыть. А вот остальное явно кто-то другой тырил и через него продавал. И когда это всё всплыло, много кого этим разозлил, ведь теперь комитетчики всех его друзей трясти будут. Вот и расплата, чтобы не разболтал всё. Хотя, наверное, и так всё выяснчт.

— Вот как Цыган и говорил, что Захар хотел нас в этот блудняк втянуть. А сам про свой алюминий пел, — Крюков махнул рукой. — А вот сам Цыган где, ты в курсе, Николаич?

— В ФСБ он, говорят, но непонятно, иначе они бы к нам уже пришли. Попробую узнать. Ваня, давай теперь к нашему делу с теми фраерами. Оно тоже важное.

Студент сел за стол поудобнее и рассказывал, стараясь не упустить ничего. Когда Крюков услышал про гранатомёт, сон с него мгновенно ушёл.

— Это Гоша замутил, — сказал он, допивая кофе. — Точно он.

— Нет, Иваныч, — произнёс Душман, постучав по столу. — Я тут выяснил, кто Гошу недавно подстрелить хотел. Как раз один из богатовских, хороший друг некоего Мишани. А Мишаня этот, я вспомнил — доверенный человек Луки.

— Во как, — пробормотал Крюков.

— Правда, у меня данные старые, рынок сейчас закрытый, оттуда почти ничего не уходит. Там блатных ещё много стало, сам знаешь.

— Значит, Лука хочет оторваться от Гоши? — Крюков задумался. — И использует тактику Богатова, чтобы стравить нас в очередной раз? А мог бы ко мне прийти напрямую, я бы помог. Но раз так…

— Что делаем, Иваныч? — спросил Душман.

— Такой наезд спускать нельзя, — через несколько секунд произнёс Крюков. — Закрой вопрос.

— Сделаю.

— А ты, Ваня, — Крюков приветливо посмотрел на Студента. — Ты уже большой человек стал, раз на тебя покушения устраивают. Уже второе.

— Работаем, ха-ха!

— Хорошо работаешь, я это вижу. Вот когда рынок отобьём, вот с Николаичем вдвоём им и рулить будете. А пока помоги ему с этим вопросом.

— Понятно, уже занимаемся, Иваныч.

Глава 2

— А чего этим вдруг РУОП занимается, товарищ старший лейтенант? — спросил я, подходя к столу медсестры. — Это же обычная уголовка, разбой.

— Кто нужно, тот и занимается, — пробурчал Савватеев. — Где Ковалёв? Я к нему пришёл.

Он только что решительно вошёл в коридор, сразу собираясь идти к Жене, но остановился узнать палату. Одетый в потёртую кожанку опер, похоже, не спал всю ночь, если судить по его опухшему лицу.

— Спит после наркоза, — сказал я. — К нему нельзя.

— К нему нельзя, — повторила пожилая медсестра высоким противным голосом, сидящая в приёмном покое. — Совсем нельзя!

— Мне можно, — Савватеев показал корочку.

— Да спит он, тебе говорят, — устало сказал Лёня. — И всё равно он под наркозом ничего не скажет.

— Со мной можете поговорить, — я подошёл ближе. — Я там был, видел всё.

Визитов от милиции будет несколько, я это понимал. РУОП явно пришёл не для расследования ограбления, а потому что хочет что-то узнать про пивзавод, ведь руоповцы в курсе, чья это точка. Плюс то, что мы несколько раз за последние дни оказывались в их поле зрения, поэтому решили отрабатывать нас. А само ограбление будет расследовать кто-то из РОВД.

— Ну давай поговорим, Волков, — Савватеев посмотрел на меня и кивнул.

Я показал на улицу и вышел первым. Небо хмурилось, дул совсем не летний ветер, напоминая о грядущей осени, но дождь не начинался. Сели на скамейку под старым тополем с побелённым стволом. Рядом с ним стояла чёрная металлическая урна, в которой лежали бутылки и окурки, здесь курила вся больница.

— Ну чё, опять разборку устроили? — с ходу спросил Савватеев, вцепившись в меня внимательным взглядом. — Конфликт интересов с пивзаводом?

— Я к девушке зашёл, чтобы домой с работы проводить, а там эти отморозки явились и друга ранили, — сказал я спокойным голосом. — Ему досталось. Повезло, что не картечь была, а то бы погиб.

— Так я и поверил, ага, щас, — презрительно произнёс он и скривился.

— Вот вечно одно и тоже, — я махнул рукой. — Я же говорю, как дело было, а вы перебиваете, товарищ старший лейтенант.

— Может, в отделении хочешь поговорить? — с угрозой спросил Савватеев.

— А мы сейчас разве не говорим? — я посмотрел на него. — Потому что в отделение я пойду со всеми, до кого смогу дозвониться и кто может входить в ваш кабинет, открывая дверь с пинка. Но не буду, не хочу за кем-то прятаться, лучше решить всё быстро.

Руоповский опер выдохнул, а я добавил, заметив одобрительный кивок от Лёни:

— Пока говорим так, начистоту, без протокола. Как всё было.

— Ну хорошо, — он кивнул. — И как было дело?

— Я и объясняю. Мы зашли в магазин, там знакомая работает, Тамара. Женя зашёл сигарет купить и пива, выбирал, а тут эти двое явились, с обрезом. Не знаю, с чего они на точку пивзавода наехали, без понятия.

— Знаешь, где у кого какая точка, — Савватеев хмыкнул.

— У меня работа такая, знать такие вещи. Как и у вас. В общем, один полез бить вторую продавщицу и требовать деньги. Мы кинулись на помощь, но тут второй достал обрез. Выстрелил, Женя меня закрыл, получил дробью. Мне пришлось этих двоих обезвредить. Благо, у них физподготовки не было, а обрез зарядить не успели. Потом Женю повёз в больницу, потому что удар пришёлся сильный, а ещё дробь попала в руку.

— Ладно, — опер кивнул и закурил ещё. — Продавщицы, обе, сказали то же самое. Но промолчали с одной вещью, может, вы меня просветите, Волков? Куда эти двое потом делись?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Может, в Маньчжурию сбежали. Если честно, мы едва выпутались. У Жени бронежилет был, спасло, и то, ущерб организму всё равно был. Зато если бы кто другой там оказался, вполне могли убить на месте. Это же отморозки.

Савватеев шумно выдохнул через нос и задумался. Потом спросил:

— А чего с бронежилетом ходите?

— А это уточните у подполковника ФСБ Ремезова или его помощника майора Кузьмичёва. Они привлекли нас для оперативной деятельности… или как это правильно?

— Издали приказ, чтобы мы оказали содействие в осуществлении оперативной деятельности, — сказал Лёня. — Или как-то так, уже подзабыл.

— Да я понял, — опер кивнул и встряхнул коробок спичек. — Ну а Читинский РУОП чего явился к вам в контору?

— Это тоже можете спросить у Ремезова, — я достал телефон. — Могу номерок управы ФСБ дать или его личный.

— Не требуется, — Савватеев нахмурил брови.

— Но если думаете, это какая-то разборка была, то может быть, и была. Без причины на точку пивзавода наедут или отморозки, или гастролёры, или конкуренты. А мы находились там случайно. Если нужны ещё какие-то детали, расскажу. Но почему они туда явились, я понятия не имею, и куда они делись, тоже.

Думал, он будет докапываться, в своём репертуаре говорить про отпечатки на стволах у трупов или чего-то ещё. Но опер просто прикурил новую сигарету от старой с очень задумчивым видом.

— Вас то ли ФСБ покрывает, — задумчиво сказал он. — То ли вы и вправду с ними работаете, как говорят. Мне о таком не докладывают.

— Работаем, у нас даже приказ есть.

— Так что ты не по адресу пришёл, Васька, — с усмешкой добавил Лёня. — Мы тут такие дела с ними делаем, что…

— Давай без этого, Лёня, — Савватеев помрачнел. — Без твоих этих под***ов. В городе много наездов стало, — он поднялся и выбросил сигарету. — На точки братвы, будто щупают их. Обычно они решают такие вопросы сами, но тут опять кровь пошла. Вашего ранили, — он кивнул на больницу. — А ещё одного… там пожёстче вышло.

— Кого-то убили? — спросил я.

* * *

Этим утром, магазин «Хлеб».

— Бабки давай! — ревел один из напавших с чулком на голове грозил обрезом, второй китайским ножом. — Быстрее!

Васильич, пожилой хозяин магазина, сегодня работал сам, сменный продавец заболел. Он открыл кассу, что ещё делать. Она полная мелких купюр и монет, потому что со вчерашнего дня ещё их ещё не вывозили.

— Лучше бы шли вы, ребята, отсюда, — миролюбиво сказал Васильич. — Сюда пивзавод приезжает. Найдут вас и жалеть не будут, как я. Порешат вас, ребята.

— Какой пивзавод? Чё ты нам чешешь⁈

— А если реально пивзавод? — грабитель с обрезом повернулся к сообщнику. — Они же нас под асфальт закатают…

— Не нагнетай! Бабки берём и…

Тонкая дверь с глухой проволочной сеткой от мух открылась, в магазин быстро забежал русый парень в джинсах и белой футболке. В руке он держал красный пакет, в ушах торчали наушники, от которых тянулся провод к плееру, висящему на ремне джинсов. Увидев, что происходит, он остановился у порога, приоткрыв рот от удивления.

Выстрел! Парень навалился спиной на дверь и начал сползать по ней. Футболка мгновенно пропиталась кровью. Дверь распахнулась, парень вытянулся в проходе и больше не двигался.

— Нахрена? — медленно спросил бандит с ножом. — Ты чё творишь, дебил?

— Я думал, пивзавод зашёл, — оправдывался стрелок.

— Валим отсюда!

Хозяин уставился на ноги упавшего парня в новых тёмно-синих кроссовках. Грабители переглянулись и выскочили наружу, перепрыгнув через тело. Один споткнулся и едва не упал. Про деньги они забыли.

* * *

— Утром было, — мрачно сказал Савватеев. — Двое влетели в магазин рядом с хлебозаводом, начали грабить хозяина, а там парень один зашёл, хлеба свежего с утра купить. Студент на каникулах, второй курс, — Савватеев сплюнул. — Зашёл бы чуть позже, обошлось.

— И что?

— Обосрались, что кто-то зашёл, и сразу из обреза в грудак залепили. Умер на месте. Убили без причины… ну или психи, кто их поймёт? — со злостью произнёс он. — А нам геморрой теперь. Тоже пивзаводская точка, на самой границе с рыночными.

— Вот же суки они — я покачал головой. — И кто стрелял?

— А вдруг тот, кто в тебя стрелял? — Савватеев посмотрел на меня. — И ты молчишь.

— Вряд ли они. Я их не покрываю, передал бы тебе, знай, кто они. Но я их сильно отделал, вряд ли бы они так легко в себя пришли, а куда потом… — я пожал плечами. — Я в больницу Женю повёз, а эти там остались.

— И не видел? Вот если бы…

Водитель в милицейской шестёрке окликнул опера, показывая ему рацию. Савватеев подошёл, вытягивая из окна машины устройство на витом шнуре. Я прислушался.

— Савватеев, я на месте, в горбольнице. В смысле их нам привезли? Понял, еду. А, ладно, тогда жду.

— Кого там привезли? — спросил Лёня, подходя к нему.

— Надо подъехать на опознание, — бросил Савватеев. — Походу, твои клиенты. Хотя не езжай никуда, их сюда привезут.

Мы с Лёней переглянулись. Вскоре привезли и моих ночных знакомых из магазина, и даже не в морг. Похоже, пивзаводские не грохнули эту парочку, что пришла грабить магазинчик на Десятке, а выбросили из машины прямо возле РОВД. У каждого при себе был листок с признательными показаниями.

Сначала я подумал, что это очень странно. Но потом появились мысли, почему произошло так, а не иначе.

Им так досталось, что их поместили в больницу, хоть и под охрану. Лёня опасался, что мне пришьют тяжкие телесные, но эти двое пострадали куда сильнее, чем их отделал я. Так что это явно не те, кто был на хлебозаводе, стрелять бы утром они бы не смогли.

У одного была сломана кисть руки с пальцами, у другого на лице почти нет живого места, один сплошной синяк. Во рту не хватало зубов. Я этого точно не делал, потому что эти двое, судя по виду, познакомились с чьим-то молотком. Но оба молчали. На вопросы, кто их бил, отвечали, что упали с лестницы, а на меня, когда нас привели, чтобы я их опознал, даже не смотрели, отводили глаза.

Когда закончилось опознание, я решил, что братва попросту спихнула часть работы на ментов. Так я подумал сам, и то же самое мне сказал Лёня. Пивзаводские не понимают, кто нападает на их точки и почему, вот и подключили милицию таким способом.

Паршивая ситуация. Ладно, мы отбились, благодаря хладнокровию Жени, его бронежилету и моим тяжёлым кулакам, и то, чуть не погибли. А вот тот незнакомый мне парень в другом магазине был убит на месте, вообще ни за что.

Оставил Лёню и подошедшего Славу у Жени, что проследили за ним, когда проснётся, сам заехал к Тамаре, но ненадолго, просто убедиться, что она в порядке. Потом заторопился домой, надо показаться живым, чтобы дед не волновался. Я-то в целом выглядел нормально, если не считать повязки на ухе.

— Стреляют опять, — проговорил деда Боря, когда я за чаем вкратце рассказал о случившемся ночью. — Слышал ещё, утром какого-то мальчишку застрелили на хлебозаводе?

— Слышал, — я отхлебнул густого чая, дед заварил очень крепкий. — Милиция ищет.

— Хоть с вами обошлось. А ты, Кирюха, аккуратнее ходи, — строго сказал дед. — Мало ли, нарвёшься. Если чё, Максима зови.

Кирилл промолчал, разжёвывая жёсткую китайскую конфету с Мао Цзедуном. Парня что-то тревожило, и он постоянно смотрел на меня. Надеюсь, тот убитый не был его знакомым. Помню, как его товарища ранили шальной пулей, брат тогда переживал.

— Прокатимся? — предложил я, думая, что он хочет поговорить наедине. — Соляры много, можно поездить. Потом к Жене заскочим.

— Да, — он оживился и поднялся, не допив чай.

— Деда, Жени сегодня и, наверное, завтра не будет, — сказал я, глянув в окно. — Потом посмотрим, нам ещё в Читу с ним надо ехать, если у него здоровье позволит. Поглядывай у него за домом, что так звони мне. Его долго держать не будут, оклемается, бык здоровый.

— Погляжу, Максим.

Я вышел на улицу, уселся на водительское место паджерика и глянул на брата. Тот сел на переднее сидение, посмотрел на магнитолу, но ничего включать не стал.

— Значит, в тебя в упор из обреза пальнули? — спросил он, уставившись на меня.

— Пять метров, Женька прикрыл. А у него броник был.

— Какой?

Я показал на заднее сидение, как раз захватил жилет с собой. Решил носить какое-то время. Мало ли, а то короткое затишье в городе закончилось, стволов у нас ещё не было, а сейчас стало прохладно, так что в жилете будет нежарко. Надо закупить ещё несколько таких же, когда подпишем контракт.

— Класс! — Кирилл потыкал жилет пальцем и снова помрачнел.

— Чего такое, Кирюх?

— Глеб приехал с отцом, — он выдохнул через нос. — Надо с ним поговорить. Он звонил мне сам. Типа прощения просить, но да иди он нахрен! Только встретиться с ним всё равно надо.

— Погнали, — я завёл двигатель. — Закроем вопрос, чтобы это не повторилось. Хорош уже, мне надоело уже к вам всем в больницу ездить. Ты со Славкой, теперь и Женя.

Кирилл усмехнулся.

— Только это я с ним поговорить должен, — сказал он. — Так правильнее. А ты тогда…

— Прикрою, — я хмыкнул. — Не переживай, нормально всё будет. Но почему так решил?

— Просто ты сам со всем справляешься, — он посмотрел на меня. — За это лето и с Крюковым говорил, и с Черепом, и даже с Душманом! Тебя и братва искала, и Майор, а ты всё справляешь. И фирма своя теперь есть. Я тоже… думаю, — Кирилл замялся. — Надо, короче, как-то как ты, учиться говорить. И все проблемы решать самому. По серьёзному, а не у тебя за спиной прятаться. Вот, — он выдохнул.

— Ну да. Учись жить по-взрослому. Но если что, старшего брата звать на помощь не западло, сам знаешь. Я-то тебя точно не оставлю.

— Я же с ним тусовался раньше. Вот мне и решать, что делать дальше, и базарить надо самому. Да же?

— Договорились, — я кивнул и пожал ему руку.

Пусть говорит сам, раз так хочет, а я пригляжу. Родителей не стало давно, нас воспитывал дед, а Кирилл смотрел на меня, как на пример для подражания. И если в прошлый раз я давал брату хреновый пример, но в этот раз я исправился.

По правде, я едва держался, ведь снова обозлился, вспомнив, как этот Глеб, так называемый «друг» Кирилла, нанял какую-то хлебозаводскую шпану, чтобы избили его из-за девушки. И у меня были серьёзные основания полагать, что именно этот парень испортил тормоза во время моей первой жизни, и Кирилл погиб. В любом случае та тачка разбита, и эта история не повторится. А всё остальное нужно проконтролировать.

«Стрелка» была во дворе дома этого Глеба, как раз на границе между районом хлебозавода и «черёмушками». Недалеко отсюда били Кирилла, и где-то поблизости тот парень на свою беду невовремя сходил в магазин.

Я остановил машину. Во дворе был всего один мальчишка, высокий и сутулый, в очках, он сидел за деревянным столиком под грибком.

— Если что, зови, — сказал я. — Научу его, как друзей подставлять.

Кирилл кивнул, вышел, подошёл к столику, но руку в ответ жать не стал. Тот что-то оправдывался, Кирилл слушал, потом говорил со спокойным, но серьёзным видом. Я даже засмотрелся, ведь брат, даже сам того не понимая, копировал мою позу, да и при разговоре наверняка использовал мои интонации. Но его решение я уважал, так что пока не лез, только в конце скажу одну вещь.

Пока же позвонил на вторую мобилу нашей конторы, которая была у Лёни, узнал, как там Женя, ну и всё остальное. Женя уже очнулся, я слышал, как они со Славой подкалывают друг друга. От сердца отлегло, всё с ним хорошо.

А разговор пацанов уже заканчивался. Кирилл поднялся и отвернулся. Он даже пальцем не прикоснулся к Глебу, но вид у второго такой, будто получил по башке ногой. Я вылез и закрыл дверь машины.

— Всего раз скажу, Кирюха, — произнёс я и подошёл ближе к Глебу, смотря ему в глаза через очки. — Тогда ты нашёл какую-то шпану, мы их разогнали. Если повторится что-то подобное… если кто-то кирпичом ударит, с ножом подберётся, если даже шина лопнет или тормоза не сработают, я к тебе приду. Ещё никто, кто на нас наезжал, не получил взамен. Запомни это навсегда.

Жалобные оправдания сопляка, что он не подумал, что творит, я слушать не стал. С Кириллом сели в машину, он вздохнул.

— Как я с ним раньше тусил? — со злостью спросил Кирилл. — Ссыкло это, в натуре, чёрт. Даже бить такого западло. Я тут для него… ладно, я всё, Макся. Куда теперь?

— Погнали к Жене, — сказал я. — Чего-нибудь ему возьмём, и посидим, чтобы не скучал. Ну а пока, — я остановился на обочине и вылез. — Садись.

— Можно?

— Конечно. Только сильно не гони, я тебе давно уже говорил.

— Конечно, я же обещал.

Съехали с трассы в поле, погоняли по просёлочной дороге, чтобы не тормознули гаишники. Кирилл вошёл в раж, резво переключал передачи и хорошо держался в колее.

— Не гони, — сказал я, поглядывая на него. — По луже тоже осторожно, мало ли что там лежит в воде, проволока или камень острый. И габариты пока не чуешь.

— Да я не гоню, — Кирилл выворачивал руль, объезжая огромную лужу.

— В Читу поедешь с нами? — спросил я. — Мы тут на следующей неделе хотим, если Женька в себя придёт.

— Конечно! Давно хотел съездить, а то мы тогда с дедом всего на день приехали. Даже не походили нигде.

— Вот и договорились… стой!

Поздно, застряли в яме, колесо прокручивалась, разбрасывая грязюку. Благо в багажнике лежала доска как раз на такие случаи. Я подложил её под колесо, и осторожно вывел джип из ямы.

— Блин, не хотел, Макся, — оправдывался Кирилл.

— Да ладно, бывает. Погнали дальше.

* * *

Этим вечером, Новозаводск, улица Ленина

Операцию организовали быстро. Она рискованная, и чтобы никто не сдал, о ней знали только Крюков, Душман, Студент и бывший армейский снайпер из бригады Душмана, молчаливый мужик по прозвищу Морж. Его так прозвали из-за густых усов как у моржа.

Но дело своё он знал. В пустой однокомнатной квартире, которую давно забрал за долги ещё Фрол, Морж спокойно собрал Винторез, молча приоткрыл окно и встал на позицию, ожидая цели.

С другой стороны, через дорогу, был ещё один жилой дом. У второго подъезда остановился чёрный мерседес, из него вылез охранник. Студент, сидящий внизу в старой серой ниве, посмотрел в бинокль. Охрана — типичные быки, нет никого из молодых, кто мог быть боевиком из команды покойного Богатова.

Где этот Мишаня, о котором говорили многие, кто наезжал на точки, никто не знал. А ведь этот Мишаня доставил проблем, особенно со стрельбой. И если во вчерашней, где Волков и его друган пришли к девке, и отбились сами, то за утренний случай, где завалили непричастного, менты прессовали жёстко.

Душман намекнул, что было бы неплохо этого Мишаню отдать ментам, чтобы они отстали. Только хитрый вояка где-то прятался, как и Богатов в своё время.

Но сегодняшнее задание было конкретным. Цель обречена.

Дверь подъезда открылась, вышел Лука в чёрном деловом костюме, чёрной рубашке и галстуке. На шее чёрный шёлковый шарф. Он пошёл к своему мерсу, но раздался всего один негромкий хлопок. Лука упал навзничь, телохранители напрыгнули на него сверху. Какая-то женщина заорала от страха.

Готов, Душман говорил, что Морж не промахивается. Студент объехал двор на ниве, которую взял для дела, и остановился у нужного подъезда. Морж спокойно вышел, держа в руках футляр от гитары, и сел на заднее сидение.

— Наглухо? — спросил Студент.

Тот кивнул. Машина выехала со двора и скрылась в проулке за магазином.

* * *

Рано утром в понедельник я приехал в контору. Думал, никого не будет, но ещё за полчаса до открытия в курилке сидела целая толпа из новых и старых сотрудников. Все уставились на меня.

— На всякий случай объявлю перед всеми, — сказал я. — Вопрос с РУОП, который приходил в четверг вечером, мы решили. Женя в порядке, но ещё в больнице, долго лежать не будет. Скоро мне надо будет ехать в Читу подписывать контракт и ещё для одного дела.

— Мне с тобой? — спросил Лёня.

— Ты за главного. В конторе всегда должен быть кто-то из троих старших, я, ты или Женька. Потом, может, и ещё кто-нибудь будет.

Ехать я собирался на своей машине. На поезде комфортнее, но назад повезём с собой оружие, а переживать из-за него в поезде я не хотел. Мало ли что там случится, а на машине можно добраться всего за шесть часов.

Насчёт Жени я пока не знал. Он чувствовал себя в порядке, и две недели, как Слава тогда, лежать не будет. Если бы я там не бегал и не суетился, дробь из него вообще бы доставали с местным наркозом, а сломанное ребро не повод для полной госпитализации. Но я заплатил, поэтому сервис был лучше.

В любом случае, в таких условиях был положен больничный, и беспокоить раненого я не хотел. На крайний случай я бы мог сделать ответственным за оружие Славу, с ним и поехать. В пушках понимали многие, можно было ещё взять бывшего капитана Машукова. Заодно присмотреться к нему получше, стоит ли ему доверять что-то более серьёзное. Вот только в бумагах на оружие разбирался один Женя, надо будет кого-то срочно обучать.

Когда сидел у себя в кабинете, изо всех помещений раздались громогласные крики и рукоплескания. Я вышел на шум. У двери стоял Женя, немного смущённый всеобщим вниманием, остальные ему хлопали. Я хотел ему купить трость, но не было, пришлось принести ему костыль. В ногу попала всего одна дробинка, так что Женя прихрамывал.

— Смотрите-ка, кто вернулся, — с усмешкой произнёс Слава. — Закрыл шефа от пуль, и пришёл работать дальше.

— А чтобы никто в моё хозяйство не лез своими руками, — Женя торопливо откашлялся. — Имею в виду, чтобы мои пушки никто не трогал, пока я не разрешу, кхе! Знаешь, сколько с ними бумажной работы? Принять, перевезти, а потом ещё вам выдавать под учёт. А то я вас знаю, пацаны, не сломаете, так потеряете, как в том анекдоте.

Все засмеялись, а я поманил Женю в кабинет. Он зашёл ко мне и уселся в кресло.

— Рвём в Читу? — с энтузиазмом спросил он.

— Слушай, старик, я не имею права тебя заставлять, — сказал я. — Ты пострадал, тебя лежать надо. Больничный без проблем получишь.

— Отлежусь ещё, — он помотал головой. — Просто тяжести пусть кто-то другой таскает, и нормально. А я так, отсижусь, да бумажки подписывать буду. Вон, Петьку можно взять, он бык здоровый, пусть таскает.

— Ладно. Едем мы с тобой, я беру Кирилла, обещал ему. И наверное, возьму капитана Машукова.

— И Славку ещё?

— Да, а Лёня останется, он ответственный за контору. Деду скажу, чтобы и дальше у тебя за домом смотрел. А на речку, — я поднялся. — Потом съездим, в следующие выходные. Надеюсь, ещё не совсем холодно будет.

В тот же день мы поехать не смогли, была куча дел с милицией, показаниями, с ФСБ и прочим. Так что Женю я отправил домой лежать ещё два дня, несмотря на его протесты.

Ранним утром в среду мы поехали на моём паджерике по трассе прямо в Читу. Хорошо, что джип просторный, на заднем сидение не тесно. На улице было тепло, окна мы открыли. Из магнитолы играла «Агата Кристи», Женя взахлёб рассказывал о недавнем случае в магазине, а я следил за дорогой. Было совсем недалеко до кафе, за которым начинался поворот к Новозаводску, как мы увидели Уазик с надписью ДПС на борту.

— Хоть бы дали проехать, — тихо сказал Женя.

— Вряд ли, — произнёс я. — Вон как он на нас смотрит.

Так и вышло. Усатый мужик в форме заметил нас давно, и когда мы подъехали ближе, взмахнул полосатым жезлом и показал на обочину.

* * *

Тем временем, Новозаводск

— Ночью спокойно было, — сказал Танкист, который сидел за рулём Лэнд Крузера Студента. — Никто не наезжал.

— Жаль, — произнёс Студент. — Так бы их потрепали.

Пивзавод готовился к нападению, поэтому в городе, держась подальше от усиленных нарядов милиции, дежурили вооружённые группы, которые должны были крепко ответить тем, кто наезжал на точки.

Возможно, на это повлияла внезапная гибель Луки. Только Душман не расслаблялся, а Студент уже давно понял, что старый бандит, который всегда врёт о том, чем занимался раньше, ошибается редко. Раз он на взводе, то и самому надо следить по сторонам. Поэтому он и брал с собой Танкиста на всякий пожарный. Ну и чтобы тот делал для него всякую мелочь.

— Сгоняй за сигаретами, — сказал Студент, когда они остановились у очередной точки. — ЛМ красный.

Танкист молча вылез и зашёл в магазин. Оттуда выходили спокойные покупатели, так что и сюда никто не наехал. Студент достал последнюю сигарету, но не прикурил.

Из-за угла вышла толпа парней в спортивных куртках и направилась к крузаку. Вид серьёзный… и очень знакомый. Те самые, которые тогда явились на стрелку, но съехали. Никак расхрабрились? Тем хуже для них. Вот только их много, и они явно злые.

Студент глянул на водительское место.

— Мать твою, — тихо выругался он. Танкист забрал ключи. Хоть бы ствол он не забыл и догадался выглянуть наружу.

Студент открыл окно и убрал руку за пазуху. Толпа обступила машину. Взгляды недобрые.

— Ну чё? — спросил Студент, выглядывая из окна. — Бабки никак принесли?

— Нет, — высокий белобрысый парень недобро посмотрел на Студента. — Мы…

— Ты кого тогда чертями назвал, мудила? — агрессивно спросил другой, рыжий, и тут же добавил: — Валим его!

Толпа ринулась на машину, будто только и ждали приказа.

Глава 3

Новозаводск

Студент начал доставать пистолет из кобуры под кожанкой, но не успел. Не закрытое до конца стекло со стороны пассажира разбили битой. Белобрысый схватил его за правую руку и потянул на себя через окно, а рыжий за левую, остальные помогали вытаскивать.

Беретта куда-то выпала. Кто-то дёргал ручку двери, не догадываясь дотянуться и снять блокировку. Раздался ещё звон битого стекла с другой стороны, это какой-то придурок бил молотком лобовое стекло крузака, другой дырявил капот ломом. Кто-то сбил зеркало битой и теперь примерялся к самому Студенту, но толпа вокруг мешала.

— Где нож, ***? — прокричал кто-то рядом с ухом. — Тащи по-бырому!

— Отойди! — орал парень с битой. — Я ему ***!

Студента вытащили из окна наполовину. Ткнули отвёрткой в бок, но дорогая кожанка выдержала, правда, боль всё равно почувствовалась. Тащили аж впятером, кто-то успевал бить, а кто-то тем временем уничтожал машину.

Хотелось материться, но Студент берёг дыхание. Через стеклянную дверь видно испуганную морду Танкиста. Падла, не бежит на помощь! А через пару секунд он вообще свалил.

Ударили чем-то по спине, и Студента наконец выдернули из машины, продолжили бить уже на земле. Залепили по голове так, что зазвенело в ушах. Ещё раз стукнули чем-то по спине, похоже, цепью. Но запинать до смерти он себя не дал. Руку выпустили, он сунул её в карман и выхватил спрятанную там выкидуху. Уже через секунду он с силой вонзил нож кому-то в грязную шанхайку ударом сверху вниз.

Кто-то взревел и упал, остальные на мгновение опешили. Студент обеими руками схватился за ступеньку на своём крузаке и затащил сам себя под грязное днище машины. Ногу успел кто-то пнуть, сверху снова зазвенело стекло. Кто-то наглый и прыщавый встал на четвереньки и пытался достать Студента ножом.

Студент полез под куртку в кобуру, но пистолета не было. Точно, он же выпал! А со всех сторон его пытались достать, вытягивая руки. Прыщавый полз под днище, чтобы добить ножом.

— Всех под асфальт закатаю, твари, — прохрипел Студент.

— У меня его волына! — заорали снаружи. — Ща завалю этого ***! А чё она не стреляет?

— Дай сюда!

— Из-под тачки тащи его!

— Опрокинем её! — крузака начали раскачивать.

— Да я внизу, вы чё творите⁈ — заорал прыщавый, когда приложился затылком о днище машины.

— Суки вы, падлы! — прохрипел Студент и потянулся к ноге. Отбитые и раненые места сразу пронзило острой болью. — Не возьмёте, чехи долбанные! Где наши⁈ Пацаны, где там наши?

На какое-то мгновение подумалось, что он снова в Чечне рядом с горящей БМП, пока вокруг свистели пули, но Студент быстро пришёл в себя. Внизу, на щиколотке правой ноги под просторными спортивными штанами, он в последнее время носил дополнительное оружие, мелкокалиберный револьвер с коротким стволом в маленькой кобуре.

Студент вытащил его и пальнул самовзводом в наглую прыщавую морду два раза. Тот сразу поник и упал лицом вниз. Потом стрельнул кому-то в торчащую ногу в рваных кедах. Раненый заорал и упал. Студент выстрелил ещё дважды не глядя. Пять патронов закончились быстро. Револьвер сухо щёлкнул.

Кто-то тем временем отбежал, кто-то залез на машину, чтобы ему не прострелили ноги. Студент полез перезаряжать на ощупь, но никак не мог найти, куда спрятал запасные патроны. Под днищем тесно, шариться по карманам неудобно. А когда нашёл, случайно рассыпал всё на землю.

— У него патроны кончились! — орали напавшие. — Где та волына?

— У меня!

— Валим его! Быстро!

Кто-то наклонился, теперь было видно ствол собственной беретты. Предохранитель снят. Но добить Студента парень не успел.

Поблизости раздалось несколько выстрелов, потом послышались отборные маты. Никак кто-то из своих крутился поблизости, но Студент не узнавал голосов. Зато адреналин спал, теперь он почувствовал боль от ударов. Она была такая сильная, что аж в глазах темнело.

Толпа вокруг машины свалила, но трое остались. Прыщавый так и лежал под машиной, сжимая выкидуху в руке. Ещё один раненый лежал в стороне, держась за простреленное колено. И один пытался уйти, но из ступни сверху так и торчал нож. Парень при этом громко выл от боли.

— Чё он там? — раздался чей-то грубый низкий голосина совсем рядом.

— Раненый. А нам точно надо было вмешиваться? Это же Студент с пивзавода! Пусть бы его…

— А ты попутал чё то? — возмутился мужик с грубым голосом. — Ты чё, дохрена важный стал? Каждое моё решение будешь обсуждать?

— Да всё, всё! — оправдывался второй. — Я ничё, ты сказал, я сделал, распугал эту шпану. Там менты уже едут, слышишь?

— Погнали. Только Студента вытащи чуток, а то проглядят. Пусть тащат. Б**, у него тоже волына? — чья-то нога пнула беретту. — Ну ладно, был бы наш, прикрыли бы. А так по беспределу не замочили, и ладно. С ментами пусть сами разбираются.

Кто-то потащил Студента за ногу, но он уже терял сознание.

* * *

Трасса Чита-Забайкальск

Я остановил джип у обочины и вылез. ДПСник не спеша двинулся ко мне. Усатый и пузатый мужик шёл вразвалочку, помахивая жезлом. Рядом с уазиком стоял второй, помоложе, вооружённый укороченным автоматом.

— Сержант Токарев, — представился пузатый усач. — Документики.

Это уже другой район, тут знакомства не действуют, придётся договариваться. Женя, сидящий на переднем сиденьем на правах недавно раненого, открыл бардачок и протянул мне папочку с бумагами.

— Я что-то нарушил, командир? — спросил я, передавая гаишнику права и техпаспорт.

Он в ответ хмыкнул и углубился в бумаги. Ещё бы, придраться можно ко всему. Техосмотр у меня новый, всё на месте, но если захочет, всегда можно найти недоработки. Сейчас закончит осмотр и начнётся торг. Каждое нарушение увеличит итоговую цену.

— Будьте добры, откройте багажник, — сержант Токарев всё ещё держал мои бумаги.

Я кивнул Славе, чтобы посматривал. До фильма «Бумер» ещё несколько лет, но кто знает, вдруг эти ДПСники тоже сунут мне свёрток газеты «Сельская жизнь» с травкой? Вряд ли, но что лучше перестраховаться.

Да и у нас под сиденьем лежали мой ремингтон и моссберг Жени. Документы и разрешения у нас есть, право на ношение есть, но это всё надо будет обсуждать и показывать. Впрочем, я не волновался, просто небольшая задержка, которую я должен быстро уладить.

Заднее окно паджерика приоткрылось. Капитан Машуков, сидящий рядом с моим братом, выглянул и внимательно посмотрел на усатого.

— Витя Токарев? — строго спросил он. — Что такое случилось?

— Товарищ капитан, — толстый усач вытянулся. — Не узнал вас.

— Серьёзное что, Витя? — Машуков посмотрел на него. — А то мы это, нам в Читу надо. Торопимся.

— Проезжайте, — он вернул мне документы. — Если что…

— Буду в твоих краях, заеду, — пообещал бывший капитан.

Второй ДПСник удивился, с чего это бандитскую машину с крепкими парнями в спортивных костюмах так легко пропускают, но скоро у них появилась новая забота. В сторону Китая с высокой скоростью мчался идеально белый мерседес с московскими номерами. Такой куш ДПСники точно не могли пропустить. Токарев размахнулся жезлом, останавливая дорогую машину.

— Знакомый твой? — я уселся на своё место, передав документы Жене.

— Ага, — Машуков кивнул. — В Афгане был.

Бывший капитан неразговорчивый, так что ничего пояснять не стал, а я и не спрашивал.

Дальше уже ехали спокойно. Пообедали в кафе у дороги, заказав целое блюдо бурятских бууз. У самой Читы постояли немного у леса, старой буддистской святыни, где все ветки деревьев были обвязаны разноцветными лентами. На земле повсюду блестели мелкие монеты, которые бросали проезжавшие мимо водители.

Наконец, въехали в Читу. Проехали мимо Соснового Бора, где тогда за нами послали наёмных убийц, добрались до центра, начали искать стоянку и место для ночёвки. Почти везде всё занято, но мы всё же смогли найти в Северном небольшую гостиницу с двумя четырёхместными номерами, которые и заняли полностью. Рядом была дорогая охраняемая стоянка, а мне бы не хотелось, чтобы кто-то выдрал магнитолу, так что заплатил.

Времени было мало, а дел много, так что сразу и пообедали, приготовив в огромной сковороде китайскую лапшу с китайской же тушёнкой. Стола в номерах не было, и мы поставили сковороду на табуретку между двумя кроватями. Дёшево и сердито, а ещё очень сытно.

— План такой, — сказал я, накручивая лапшу на вилку. — Сегодня я еду в свой старый институт, забираю документы и справки. Денис, — я посмотрел на Машукова. — Вместе со Славой надо будет обойти охотничьи магазины, найти, где можно купить Сайгу подешевле. Штуки три-пять возьмём, смотря какая цена. На это у нас сегодня и завтра.

— А мне чё делать? — спросил Женя.

— Можешь отлежаться пока, а можешь со мной в машине покататься, если хочешь. Кирюха, ты со мной, с тобой потом в магазин сходим. Ну а вечером, — я оглядел всех. — У нас подписание контракта. На завтра — покупка ружей и всякой экипировки, а мы с Женей ещё поступаем на юридический, на заочное.

— Ты всё про своё, — Женя вздохнул. — А успеем? Уже почти сентябрь наступил.

— Успеем, мы же на заочку, а это всегда проще. И в пятницу — покупаем ружья и забираем пистолеты в ОВД с самого утра и возвращаемся домой. Там всё это упаковываем и размещаем, а в понедельник уносим к Петровичу в разрешительную систему и регистрируем. Так что за три дня мы должны всё это подготовить, чтобы уже в сентябре первая смена была на комбинате.

Часть дел я уже подготовил по телефону, заранее заказал справки в своём железнодорожном институте. Вообще, я уже в сентябре должен был учиться на четвёртом курсе очного, и мне оставалось недолго до окончания. Но просто я знал, что рано или поздно вместо простой вышки будут спрашивать юридическое, и лучше заняться этим сейчас, пока всё ещё делается легко, простыми договорённостями.

Так что академическая справка уже была готова, когда я приехал. Часть предметов общие в любом институте, особенно на первом курсе, поэтому можно зачислиться на курс или повыше, но разницу в предметах нужно будет досдавать.

Институт был далеко от центра, а Женя и Кирилл терпеливо ждали меня в машине. Забрал справку, сдал учебники и всё остальное, а ещё заплатил штраф в библиотеку за давным-давно потерянную книгу, и был свободен. Даже не ожидал, что выйдет так быстро.

Теперь надо побеседовать с деканом нового института. С Женей так и не определились, в какой именно поступать, выбор был. Новые юридические вузы и отделения в существующих появлялись как грибы после дождя. На тот момент было модно учиться на юриста или экономиста.

Но это на завтра, а пока поехали закупиться по читинским магазинам. Кириллу надо много чего в школу, а нам на работу, ведь в Новозаводск везли далеко не всё.

В Сувенирах, крупном читинском магазине в центре, Кирилл подёргал меня за рукав.

— Макся, купим какой-нибудь фильм? — спросил он, показывая на витрину с кассетами. — А то посмотреть дома нечего, и меняться не с кем, у всех старьё.

— Бери вот этот, — я показал на кассету, на обложке которой был изображён темноволосый парень с обрезом. — Я думал, осенью будет, а уже появилось.

— Только вчера привезли, — подсказал оживившийся продавец. — Бомба, а не фильм. Успевайте, быстро раскупают. Я ещё партию заказал из Москвы.

— Бери, Кирюха, посмотрим с тобой.

Кирилл прочитал название и оглядел кассету со всех сторон, особенно долго смотрел сзади, где были кадры из фильма и описание.

— Ну ладно, давай её, — наконец решился он.

— Про бандитов, что ли? — Женя нахмурился, глядя на кассету из-за плеча Кирилла.

— Про парня одного, — начал рассказывать я. — Из Чечни вернулся, потом в Питер уехал, к брату. А тот у него киллер.

— Да ладно? — Женя удивился. — Ну позырим потом, как приедем.

Вышли на улицу, в толпу. Среди них разъезжал короткостриженный парень в военной форме, с силой крутя колёса инвалидной коляски, которая вязла в разбитой плитке и грязи. Ног не было почти от самого пояса. Женя отошёл туда, о чём-то с ним поговорил и положил ему несколько мелких купюр.

Вечером начинались наши главные дела. Мы приехали в офис фирмы, которая теперь называлась не «Бермуды», а «Забметаллинвест». Эти юридические лица меняются быстро, но договоры у нас были с головной фирмой, а тут только представительство.

На подписание приехал Всеволодов, один из собственников и компаньонов Терехова, который нас тогда и нашёл. Ещё прибыл зам по безопасности Семён Белоглазов, хорошо мне знакомый.

Со своей стороны были мы все, кроме Кирилла и капитана Машукова, который признался, что не любит официальные совещания. Ещё я взял с собой недешёвого юриста по рекомендации моего знакомого адвоката Петрова из Новозаводска, который сам поехать не мог. С этим седым мужиком я уже договаривался и высылал ему факсы.

Обычная подстраховка, что мне вдруг не сунут какой-то контракт, где я останусь вечным должником. Не то чтобы я не доверял питерским коллегам, просто нужно прикрываться и перепроверять всё, ведь в эти времена, да и в любые другие, бывает всякое. Так что солидный гонорар юристу оправдан полностью.

На встрече я предоставил полностью оформленный и согласованный заранее план охраны объекта, счёт за видеонаблюдение и ещё кипу бумаг. Всё оговорено давно, осталось только поставить закорючки.

Ну и договоров было несколько, с разными схемами и обозначениями в у.е., так как доллары уже писать было нельзя. Но доллары я ещё же получал наличными, и это тоже надо было оформить договорами и расписками. Сложная система контрактов в 90-е, с которой нужно было разбираться, чтобы не остаться с голой задницей. Зато часть я получал прямо сейчас, и это решало вопрос с ружьями, командировочными и оставшейся экипировкой.

И эта сумма только на год. Конечно, через год они могут перезаключить контракт с кем-то другим, но тут я сомневался. Август 1998 будет жарким, и им придётся работать с нами, ведь, возможно, больше не будет никого из частных фирм.

Но там уже надо будет крутиться и мне, ведь комбинат будет задействовать больше мощностей, нужно будет нанимать ещё больше персонала. И ещё нельзя забывать о том, что нужно отложить достаточно много долларов на чёрный день, чтобы была страховка во время дефолта. Я же теперь отвечаю не только за себя, но и за несколько десятков сотрудников, которым обещал платить.

— Мы считали, — сказал я, сидя за столом с ручкой в руках, когда зашёл разговор о людях. — Сейчас наша вахтовая смена полностью составляет шестнадцать человек, не включая руководителя смены. Примерно весной будет двадцать четыре, с учётом подмен. А потом, через год, примерно около сорока на вахту. Чем больше расширяетесь вы, тем сильнее растём мы. Видеонаблюдение выручает, но всё равно, количество постов вырастет, ведь территория большая, и там ещё и карьер.

— Ну это понятно, — Белоглазов кивал. — Но уже через год будут другие расчёты, и контракт на расширенную территорию будет другим. Плюс не забывайте про угольный разрез, зимой этим вопросом мы будем заниматься все вместе. Кстати, Максим, у нас осенью в Питере будет слёт руководителей ЧОПов, будут ваши коллеги с других наших предприятий. Так что приглашаем.

— Посмотрим.

— А раз требуется так много людей, — влез коммерсант Всеволодов. — Может, набирать для работы местных?

— Нет, — я помотал головой. — Местные могут пропускать своих знакомых, ну и бандиты могут угрожать семьям. Так что я привожу только своих, которых там мало кто знает.

— Ну вам виднее.

По плану мы должны были закончить быстро, но разбирался я со всем до темноты, пока юрист объяснял мне всё чуть ли не на пальцах. Так что в гостиницу вернулись к полуночи.

* * *

На следующий день с поступлением на заочку проблем не было вообще, как я и ожидал. Один разговор с деканом, анкета, фотки, заявление и, самое главное, платёж на год вперёд. Меня зачислили на третий курс, Женю на первый. Он хоть немного и расстроился, что будет ездить один, но зато кто-то из нас всегда будет на работе.

Мне же выдали толстую пачку направлений для сдачи юридических предметов, но это подождёт до осени. Кафедры уже работали, их я обошёл, собрал задания на будущую сессию и методички, и отправился дальше.

Пришлось объехать весь город, но мы смогли закупить три новеньких Сайги 1997 года. Да, знающий человек сразу поймёт, что это не калаш, но для всех остальных разница почти незаметна. И теперь у нас три дополнительных ружья для работы, а ещё куча патронов. Женя всё внимательно внёс в журналы, пересчитав по три раза.

И вот, наконец, настала пятница. С самого утра мы с Женей отправились с сертификатами в областное ОВД, в хозчасть, где нам, наконец, должны были выдать положенные пистолеты.

По бумагам всё отлично, и, насколько я знал, пистолеты ждали выдачи ещё со среды. Но что ещё с утра я думал, что раз всё остальное прошло гладко, то тут будут какие-то проблемы. Так и оказалось. Сначала пришлось долго ждать, когда явится ответственный сотрудник, а потом, когда он явился и мы спустились в подвал, проблемы продолжились.

— Распишитесь, — угрюмый рыжий мужик в милицейской форме протянул мне из-за зарешечённого окна пачку бумаг. — Дата, подпись.

— А стволы можно сначала увидеть? — спросил я, посмотрев в акт.

— Подпишешь, увидишь.

— Тут написано, что я всё принял, — я показал бумагу. — А я их даже в глаза не видел. Нам ещё номера сверить надо, и патроны посчитать.

— Умные какие все стали, — недовольно сказал он. — Сверяй!

Он наклонился, поднял с пола и грохнул на стол мешок из грубой ткани, будто из-под сахара. Внутри что-то жалобно звякнуло, и милиционер из хозчасти извлёк на свет первый пистолет.

— Волк, такой брать нельзя, — шепнул Женя.

— Вижу.

Пистолет был измазан в масле и грязи, флажка предохранителя не было, кто-то снял. У второго не было затвора, у третьего спускового крючка. Они просто поснимали всё, что можно. Это не оружие, это хрен пойми что.

— Ну чё? — с напором спросил сотрудников органов. — Давайте быстрее, а то и этого не будет.

— С такого даже стрелять нельзя! — возмутился Женя.

— Ты частная охрана, в кого ты там стрелять собрался? Или чё, мне наряд вызвать, что вы тут буяните? А? — мужик потянулся к телефону. — Вас щас живо на пятнадцать суток упакуют, или подольше.

Или стащили стволы, или хорошие спрятали, чтобы мы им заплатили. Тем более, номер он не набирал, ждал, поглядывая на меня. Ну, я так и думал, что легко не будет.

* * *

Новозаводск, городская больница

— Ну ты, Ванюха, и спать, — Душман сел на табуретку у кровати и протянул Студенту стакан апельсинового сока. — Как медведь, в спячку ушёл.

— Меня по башке с детства били, ха, — слабым голосом сказал Студент и с трудом взял стакан целой рукой. — Но так ещё не получал. Нашли козлов этих?

Он огляделся. Больничная палата, из тех, в которые кладут только после разговора с доктором, за дополнительные деньги. Не лежал никто, всё чистенько, есть холодильник. Но всё равно, уже хотелось отсюда свалить и не возвращаться.

— Ещё не всех, — сказал Душман. — Но ищем. Не сами они это пришли, кто-то их надоумил.

— Мишаня этот?

— А кто ещё? — Душман пожал плечами. — Но за ним стоит кое-кто повыше.

— И чё делать? — Студент начал подниматься.

— Решим, Ваня, а ты спи, тебе полезно. Ты молодой, на тебе всё заживёт. Ты пока в отрубе был, к тебе Игорь Иваныч приезжал, гостинцев привёз, — Душман поднялся и показал на холодильник. — Отдыхай.

— А кто там приехал тогда? — Студент проморгался и допил сок, немного пролив на одеяло. — Наши были?

— Никогда не поверишь, — Душман засмеялся. — Гриша Череп отморозков отогнал. Увидал, остановился и начал палить в воздух. Мы же с ним заклятые друзья, — он снова усмехнулся. — Но выручил, ничё не скажешь.

— Должен я ему, значит. Куплю коньяк ему хороший.

— Это дело.

— А чё с Танкистом? — спросил Студент. — Да и у меня же этот было… ну, ты понял, — он поднял правую руку и несколько раз дёрнул указательным пальцем.

— Этот вопрос тоже решим, — решительно сказал Душман. — Тут голову не забивай, Ваня, лежи, но скоро нам понадобишься.

* * *

Через час Душман договорился со знакомым в ОВД за небольшую сумму, чтобы ненадолго пустили в ИВС. В одной из камер изолятора было просторно, на нарах лежал всего один человек в спортивном костюме.

Сильно шумела вода в туалете, здесь она всегда бежала сплошным потоком. Внутри очень холодно. Спящий открыл глаза и сразу вскочил на ноги. Это Танкист, водитель Студента, боец его бригады.

— Николаич, — Танкист подошёл ближе. — Они меня держат тут уже два дня! Ничё не говорят, только про стволы требуют подписать протокол! А это не мои, я вообще не стрелял! Не отпускают, хотя положено, время прошло! Били ещё недавно, беспредельщики! Говорят…

— Ну а ты что хотел, Санёк? — Душман прошёл в камеру и сел на нары. — Студента чуть из-за тебя не убили, а ты его кинул, сбежал.

— Да я не видел…

— Мне-то не ври, — злым голосом сказал Душман. — За такое, Санёк, тебя и грохнуть могут. Но ты дело полезное сделай, тогда и забудут про этот косяк.

— Какое?

— Та беретта и револьвер — твои. Стрелял тоже ты, и беспредельщика ты положил. С теми ранеными я уже поговорил, они со мной согласны, что Студент не при делах, его сразу вырубили…

— Но я…

— Не перебивай!

Танкист вздрогнул и отошёл на шаг, упёршись спиной в стену. Душман поднялся и подошёл к нему в упор.

— Всё равно сядешь, а так братва будет думать, что ты пацан свой, Студента прикрыл и сам пострадал. Никто не узнает, что ты ссыкло, и бросил его. Так что когда опер придёт, всё бери на себя.

— Но я…

— Не перебивай, кому сказал! Берёшь всё на себя. Семье твоей поможем, сеструху в институт снарядим, младшего брата в школу, отца на работу пристроим куда-нибудь. Посидишь несколько лет, потом вернёшься. Или, — Душман пристально посмотрел на него. — Всё равно сядешь, только уже не выйдешь. Решай сам, Санёк.

Душман вышел, и дверь за ним захлопнулась. Раздался громкий лязг замков.

Глава 4

Женя так возмутился произошедшему, что едва не полез в окошко разбираться. Я его понимал, парень так переживал за стволы, что эта подстава моментально вывела его из себя.

— Ща, Женя, — я положил ему руку на плечо. — Давай лучше я займусь. Всё быстро решим.

— Платить, что ли? — Женя аж сжал кулаки от злости. — Да я ему…

— А нам что, деньги лишние? Я вам лучше премию потом дам или в кабак свожу всей конторой. Договорюсь, сам же знаешь. Всё, братан, пропусти.

Женя отошёл от окошка и уселся у побелённой стены под советским плакатом с разборкой ПМ. Инспектор по вооружению, рыжий прапор, оживился и хитро поглядывал на нас, всё ещё держа чёрную трубку телефона в руках.

— Звонить? — спросил он вкрадчивым голосом.

— Поговорим сначала.

Кто-то из милиционеров заглянул к нам через дверь подвала, шум привлёк внимание. Инспектор вернул трубку на аппарат, отодвинул несколько грязных стволов и протёр стол марлей.

— Ну поговорим, — инспектор ухмыльнулся и начал записывать что-то на бумажку, которую положил передо мной.

Это, должно быть, написана цена за решение вопроса. Но за эту цену я смогу купить что-нибудь для работы, а не делиться с охреневшим прапором, который точно где-то держит мои стволы у себя в заначке. Я взял у Жени кожаную папочку с замком и раскрыл. Как знал, что нужно взять с собой всё.

— Смотрите, — я положил сверху листка сертификат на выдачу стволов. — На дату смотрите.

— И чё?

— А вот моё заявление на получение оружия, видите? — я положил сверху другую бумажку.

— Но, — он кивнул.

«Но» в значении «да» говорили редко, и, по-моему, только в наших краях. Инспектор смотрел на меня, недовольно щуря глаза.

— Даты видите? — я показал пальцем. — Заявление одним числом, а сертификат выдали на следующий день. А это быстро, ведь обычно делают месяц, а то и дольше, когда находят нарушения. Даже одна неверная запятая в бланке, и начинай всё сначала. А у нас прошёл всего день.

— Но, — он начал злиться.

— А вот ещё приказ, — я показал ему копию приказа с гербом в шапке, но в руки не дал. — От читинского УФСБ за подписью подполковника Ремезова о том, что наш ЧОП привлечён для оперативной деятельности. Не МВД, а ФСБ. Даты сопоставите сами? И понимаете, для чего нам эти стволы так быстро решили выдать?

— И чё? — голос уже был не такой наглый.

— А я вот сейчас из вредности эти стволы приму, — сказал я, показывая на оружие. — Потом приедем на место, покажу комитетчикам, какие пистолеты нам выдали для работы. Ох, они обрадуются.

Даже не понадобилось никуда звонить. Инспектор посмотрел на бумаги, на приказ, потом почесал затылок. Грязные стволы вернулись в мешок, сам он тяжело поднялся, опираясь на стол и ушёл вглубь помещения.

Через пять минут он вернулся с тяжёлым грузом. На стол грохнулись коробки из плотного картона. Внутри находились совсем новенькие пистолеты и паспорта к ним. Пластик вскрыт, но это потому, что их должны были брать и отстреливать для картотеки.

Полностью новые стволы этого года производства, сделали в мае. МВД закупило их по моей заявке, и теперь сдаёт мне их в аренду. Цена кусается, почти сто тысяч старых рублей в месяц за каждый ствол, а тут одиннадцать пистолетов. Аренда за всё будет обходиться куда выше средней зарплаты по стране.

Внешне стволы неотличимы от ПМ, и, несмотря на служебный статус, это всё же боевое оружие. Просто конструкция ослаблена, и патрон другой, 9 на 17 миллиметров, слабее, чем у ПМ. Но для частной охраны подходит идеально.

Прапор больше не выделывался, но времени на оформление ушло немало. Ведь ещё мы взяли столько коробок патронов, сколько могли получить. Много, и денег ушло порядком, но нам за эту неделю нужно провести огневую подготовку с каждым сотрудником, особенно с теми, у кого боевого опыта не было. И мне самому тоже надо учиться. Благо, следующую партию патронов я смогу получать у себя в Новозаводске, а не ездить за ними в Читу.

Ещё был слезоточивый газ «Черёмуха» и дубинки, на каждое давал квитанцию, мы уже оплатили всё заранее. Бронежилеты я заказал отдельно через гражданский магазин, там были подходящие, как раз через неделю должны прийти. А кобуры мы купили ещё вчера, они продавались свободно.

— Это раньше почему все бандиты такие злые были? — Женя хитро посмотрел на меня, когда мы упаковывали груз в сумки. Он заметно повеселел. — А потому что у нас пистолетов не было, кхе! Теперь покладистыми станут.

Пальцы у него синие от пасты, писал он сегодня много. Ведь всё, вплоть до каждого патрона, нужно было учесть и оформить. А вечером, когда мы приедем в Новозаводск, ему нужно будет всё упаковать в комнату хранения оружия и зафиксировать поступление в журналах. И потом ещё показывать всё это в разрешительной системе, и при каждом визите сотрудников МВД.

Думаю, вневедомственная охрана уже в понедельник явится с новой проверкой искать нарушения, когда стволы будут на месте. Ну и пусть, у нас всё схвачено.

По правилам, нас должен был кто-то сопровождать, но всем было на это наплевать, а у нас самих на руках из огнестрела были только ружья. С ними ходить по городу — нервировать всех, так что они лежали в машине, которая ждала нас рядом. Хорошо, что мы переоделись в камуфляжную форму, а то если ходить со стволами в обычных спортивных костюмах, милиция проходу не даст, будет всё проверять по сто раз.

— Ого, — Кирюха, выпучив глаза, смотрел на стволы, которые мы разложили на кровати в гостинице, чтобы пересчитать всё ещё раз. — Можно будет пострелять?

— Возьму тебя с собой как-нибудь, — пообещал я. — А пока в сумки и под сиденье, и надо быстро валить.

— А классно ты его, — Женька взял один пистолет, потянул вниз спусковую скобу и снял затвор, оттянув его назад и чуть вверх. — Рожа у этого мента была, не забудешь. Он ещё, наверное, решил, что легко отделался, когда ты про гэбэшника сказал. Даже звонить Ремезову не пришлось.

— Пакуем, — сказал я, окинув всё взглядом. — В тачку и поехали. Все сытно поели? Потому что останавливаться не будем. Слава, сходи ещё в магазин, будь другом, купи чего-нибудь, бутербродов сделаем.

— Ага, ща, — Слава положил пистолет на кровать и натянул кеды.

— Только пива не бери, кхе, — сказал на прощание Женя. — Волк, давай парочку оставим при себе. А то мало ли. Кобуры-то есть.

— А если остановят?

— У нас же корочки с собой, и все документы, и разрешение на ношение есть. Думаешь, кто-то сверять будет номера? Никто не будет. Да и мало ли, груз-то серьёзный, вдруг какая братва спалила или тот прапор у них прикормленный. Надо будет действовать сразу, а не в сумку лезть.

— Имеет смысл. Один оставь себе, ты же ответственный. Только не стреляй без необходимости.

— Ещё бы, кхе! — Женя поставил затвор на место и взял пустой магазин, чтобы снарядить. — Мне же патроны списывать.

— Кирюха, — я посмотрел на брата. — А ты поедешь на автобусе, где-то через сорок минут отходит. Пошли, провожу, парни пока соберутся.

— А чё я один-то поеду? — он аж замер от неожиданности.

— Мне так спокойнее, мало ли что.

Не хотел Кирюха ехать один, но меня послушал. Его я посадил на автобус до Новозаводска. Так дольше, но мало ли, вдруг и правда какие бандиты наедут или милиция остановит. Если менты увидят стволы, то первое, что они сделают — жёстко задержат, а потом будут спрашивать, и схлопочет ещё парень ни за что. А уж бандиты просто начнут стрелять.

Чтобы не скучал, дал ему денег купить какую-нибудь книгу или журналов в дорогу. Но на автовокзале попался его знакомый, который возвращался в Новозаводск, так что скучно им не будет. Мы на паджерике приедем раньше где-то на час или около того, так что я ещё его встречу. Да и не автобус это, а микроавтобус Истана, почти пустой. Поедет только сам Кирилл, его знакомый, две женщины и дедок с орденской планкой на груди пиджака, которому мы помогли забраться в салон.

Женя подъехал на автовокзал сам и пустил меня за руль, сам сел впереди, Слава и капитан Машуков уже сидели сзади.

— С Богом, — сказал Машуков. — Доехать бы с таким грузом.

— Доедем.

Я включил радио и поехал. Заиграла группа Любэ, но вот слова песни были мне очень знакомыми, будто эту песню пел кто-то ещё, но совсем в другой манере. Точно, я вспомнил, когда слова песни дошли до «был пацан и нет пацана».

В те года Любэ исполняли песню «Мент», которую для них написал Танич, но припева там не было. А потом Танич переделал песню для Лесоповала, заменив мента на солдата, воевавшего в Чечне, и уже там появился знаменитый припев, хотя сами слова песни почти не поменялись. Ещё, помню, песню часто исполнял Кобзон.

— Короче, он их подрезал, — Слава рассказывал анекдот. — Братки его догнали, остановили, водителя на дорогу выкинули и давай его пинать всей толпой. А он кричит: Тойота, Тойота! А они его — ну и чё, что Тойота? А он — так у Тойоты руль справа!

— Анекдот явно не из наших мест, — заметил Машуков. — У нас-то почти все праворульки, — он показал на меня. — Братва не спутает.

— А чё они там столпились? — Женя сощурил глаза, присматриваясь вперёд.

На самом выезде из Читы у поста ГАИ скопилась пробка. Вот как думал, что легко не будет. ОМОН осматривал все машины, рядом с ними ходили мужики в гражданской одежде, возможно, РУОП или ФСБ. План-перехват, а может, «Вихрь-Антитеррор» (хотя «-Антитеррор» вроде стали добавлять к названию позже), так что нас точно остановят для проверки. А увидят стволы, сразу грубо задержат, так что лучше предупредить об этом сразу.

— Ты, Волк, опять как чуял, — Женя глянул на меня и выключил радио.

— Тут просто подстраховался. Давай все бумаги, мы с тобой разговаривать будем. А если нас начнут прессовать или мордой в асфальт тыкать, — я протянул трубку капитану Машукову. — Денис, найди в записной книжке Ремезова, скажи, что от меня, и что нужна помощь на выезде. А если нет, то нет.

Как и думал, проехать не дали. Здоровяк в вязанной маске подошёл к двери со стороны Жени, он же сидел слева. Главное, чтобы как в анекдоте, не вытащили его и не начали пинать. Мы вылезли для осмотра.

— Капитан Пехов, — представился седой мужик в пиджаке и показал мне корочку. — Откройте багажник для осмотра. Есть что запрещённое?

— Сотрудники ЧОП, перевозим имущество конторы, на всё есть документы, — я сунул ему папку. — Лучше посмотрите сразу.

Я понимал, что сотрудники читинской милиции вполне могли не знать новый закон об оружии и о частной охранной деятельности. Пехов задумался, листая сертификаты и лицензию, но хоть догадался придержать листы, потому что сильный ветер, который в Чите всегда дует в лицо, нещадно трепал бумагу.

К Пехову подошли его коллеги, они начали спорить, показывая то на меня, то на машину. Мы открыли багажник и показали арсенал. Омоновцы вытащили на всеобщий вид сумку с пистолетами и осмотрели ружья. Но хорошо, что сначала показал бумаги. Думаю, если бы они сначала увидели стволы, а не документы, мы бы точно уже лежали в наручниках.

— Какой ЧОП? — возмутился один из подошедших, заметив знакомой формы приклад. — ЧОПам калаши не положены, кому ты чешешь?

— Это Сайга, двенадцатый калибр, гладкоствол, продаётся в охотничьих. Разрешение и лицензия есть, квитанция о покупке тоже есть.

Они внимательно всё изучили. Но хоть не положили лицом в асфальт, хотя любое резкое движение с нашей стороны послужит для этого поводом. Но судя по их хмурым лицам, такое с ними случилось впервые. Целый арсенал, и на каждый ствол есть разрешение. Это они ещё не обыскивали нас, ведь у Жени под курткой был ИЖ вместо газового, это ещё не заметили.

Вот так и стояли, разглядывая оружие и смотря в бумаги. Что делать, они не понимали. Проезжавшие мимо водители наверняка думали, что поймали бандитов. А мне не нравилось, что все видят стволы. Мало ли.

— Можете позвонить в ГОВД, в хозяйственную часть, — сказал я спокойным голосом. — Вам объяснят, что всё получено сегодня. Все лицензии и разрешения в порядке.

— Короче, пакуем их, — распорядился седой, раздумывая чуть ли не полминуты. — В отделении разберёмся…

— Пропусти их, — к нам подошёл ещё один мужик в сером пиджаке и посмотрел на нас. В руке он держал трубку мобилы. — Всё договорено.

— С кем договорено? — возмутился седой руоповец.

— С нами, — отрезал мужик в пиджаке.

Он подошёл ближе, оглядел стволы и пожал мне руку.

— Привет от Ремезова, — передал он. — Был с вами на комбинате, вот на днях. Вижу, прессуют, вот и подошёл.

— Вспомнил, — я кивнул. Этого мужика я вроде бы там видел, но фамилию и звание не помнил. — Всё хорошо тогда прошло? Имею в виду, что случилось потом.

— Лучше не бывает.

Омоновцы и руоповцы отошли, мы пересчитали стволы, упаковали и закрыли багажник. Но всё равно мне не нравилось, что слишком многие это увидели. Очень не понравилось.

— А кого ищут? — спросил я у фсбшника.

— Боевиков, — тихо сказал он и огляделся. — Операция «Вихрь», есть информация, что в область прибыли боевики. Так что поглядывайте и сами.

Всё в норме, мы вернулись в машину и поехали дальше. Я снова включил радио, оттуда сразу донеслось «Ах, какая женщина». Мы долго простояли на посту, а автобус Кирилла, наверное, будет там дольше, потому что пассажиров тоже наверняка будут осматривать.

Напряжение ушло быстро, уже скоро все разговорились и начали шутить. Ну не все, я-то молчал, следя за дорогой, а Машуков сам по себе говорил мало.

— Ну кто бы говорил, Коваль? — Слава подкалывал Женю. — Чё бы ты понимал в музыке? Слушаешь, наверное, Надежду Кадышеву и ансамбль Золотое Кольцо?

— Да иди ты, Славян! Сам-то кого слушаешь! Моисеева, наверное?

— Тише, мужики, — Машуков обернулся и поглядел назад. — Не нравится мне, что они как приклеенные едут.

— Та Креста? — спросил я и посмотрел в зеркало заднего вида на серую машину. — От самого Дарасуна едут, я тоже поглядываю.

— У нас мало Крест в области, — заметил Женя, переставая улыбаться. — Тоже вижу, но что-то не заподозрил ничего.

— Неужели, стволы видели на выезде? — задумался я вслух. — Или в городе могли запалить, а то и из ментов кто подсказал. Хорошо, что Кирюху не взял.

— А куда им наши-то? — удивился Женя. — Своих пушек нет? Тем более, там ИЖи.

— Ну они или подумают, что это ПМ… да и какая разница? Это оружие, одиннадцать стволов, плюс ружья, на Калаши похожие.

— Хоть взяли ствол, — Женя расстегнул куртку, показывая кобуру, куда засунул ИЖ.

— Лучше Сайгу достать, — сказал я. — Может, напугаются.

Слава полез назад через сиденья и дотянулся до чехлов, в которых лежали новенькие Сайги. Разобранные, но собрать их можно быстро, да и патроны все рядом.

Тойота Креста ехала за нами. И у меня было подозрение, что они не одни, и кто-то может нас ждать впереди. Серьёзная угроза, и на этой пустынной дороге знакомство с ФСБ нам не поможет. Тем более, начиналась степь, мы уже въезжали в Агинский округ. Полоски связи на телефоне исчезли, мобильник больше не ловил.

— Парни, — сказал я. — Женя, Славка, Денис. Вы военные, давайте все вместе думать, как вывернуться. В степи оторваться будет сложно и спрятаться негде.

— Ща, Волк, — Женя вытащил пистолет, но с предохранителя не снял. — Ща чё-нибудь сообразим.

* * *

Тем временем, Новозаводск

Череп ждал, когда его придут убивать. Он грохнул Захара без ведома Гоши, по сути, нарушив запрет. Плюс, он серьёзно отнёсся к предупреждению вора в законе, что Гоша хочет его убрать.

Тем более, последние пару дней Гоша с Черепом не связывался, так что до казни осталось недолго. Но Череп не собирался идти на смерть, как те бараны из Монголии, которых забивали на мясокомбинате. После неожиданного звонка он поехал к Гоше во всеоружии. С бронежилетом под пиджаком, Глоком в кобуре, ножом в рукаве и гранатой в кармане. Но телохранители Гоши на входе в роскошный дом авторитета даже не стали его обыскивать.

— Гриша, братан, — Гоша с трудом поднялся, опираясь на трость. — Давно не слышно тебя.

— Работаем, Толя, — Череп удивился, но не сильно.

Гоша хитрый, вполне может сделать вид, что всё хорошо, а потом приказать убить. Но в зале они были одни, больше не было никого. Гоша пожал Черепу руку, приобнял, потом ушёл и с трудом уселся на диван.

— Короче, — сказал он, тяжело выдыхая. — Захар исчез, и хрен с ним. Я тут базарил с читинскими, они только рады. Подставил он их, их гэбэшники треплют, так что предъявлять за эту падлу никто не будет. Для всех он исчез.

— Угу, — протянул Череп.

Кажется, казнь откладывалась. И он думал, что это наверняка связано, что пивзавод замочил Луку. Чтобы удержать рынок, Череп ещё пригодится. Но потом приговор приведут в исполнение.

— А вот Эдик, — Гоша потянулся к столику, где стояла бутылка с коньяком, и налил в две рюмки. — Он нас, сука старая, н***л. Вертел он эти свои законы воровские на одном месте, только притворялся. Быстро учится, старый. Говорил я с ним, он в глаза одно чешет, про понятия, а сам и Луку под пивзавод подставил, и Захара сдал.

— Захара?

— Да. Есть такая тема, — Гоша показал на рюмки. — Выпей со мной, Гриша. В общем, такая тема, — они чокнулись и выпили. Гоша поморщился и закусил лимоном. — Есть два блатных воровайки, которые вагоны вскрывали. Они тогда состав нашли, когда грабануть хотели. Они ещё ходят под Монтёром, знаешь такого?

— Один из синих, — Череп кивнул.

— Да, а Монтёр теперь ходит под Эдиком. И, есть тема, будто это Эдик Захара кому-то из чекистов или ментов слил, не знаю. А мы должны были от этого состава долю поиметь, а ничего не вышло. В общем, Эдика надо валить. Заслужил.

— Так завалим.

— Осторожно надо. Захар-то одно дело, ты вовремя занялся, а Эдик — авторитет реальный. Надо его, короче, как-то пробить и слить блатным, что он с гэбэшниками водится. Ну или чтобы его Крюков грохнул, так ещё лучше.

Череп задумался. Такая работа не для него, слишком хитрая. Вот если бы придумать план покушения, тогда бы он занялся.

— Да ты не парься, Гриша, — Гоша заметил смятение. — Над этим сам подумаю. А для тебя другое поручение. На стрелку надо со мной съездить. Там буду я, а ты меня прикрываешь.

— Ладно, — Череп допил коньяк. — Стрелки — это тема по мне.

— Поэтому ты мне и нужен, Гриша.

Гоша улыбнулся, но Череп ему не верил. Что-то он мутил недоброе, как и всегда. Не зря Захар сказал это перед смертью, пытаясь спасти себе жизнь, ох не зря.

— И когда едем?

— Сегодня вечером, — Гоша усмехнулся. — Таких стрелок лет пять не было.

— А с кем?

— С Крюковым и его братвой. Погнали готовиться, Гриша, только тебя и ждал.

Глава 5

Мы подумали и решили сразу выяснить, кто это за нами ехал, и чего им от нас было нужно. А поможет нам в этом прошедший ночью дождь, от которого на просёлочных дорогах ещё остались лужи. Сначала надо было удостовериться, что это не случайные водители, а бандиты, которые охотились за нашим грузом. Лучше перебдеть, чем недобдеть, но и нападать на обычных людей никто из нас не собирался.

Я чуть замедлился, выбирая, где свернуть, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида. В Тойоте Кресте, которая тоже сбавила скорость, сидели три человека, но видно только их силуэты.

Понятно, что этих троих мало, чтобы захватить джип, в котором есть оружие. Думаю, где-то дальше будет засада, где нам перекроют дорогу или пробьют колёса, а то и вообще расстреляют, смотря насколько они отморожены.

Трасса здесь одна до самого Новозаводска, но можно было ехать через степь. Оторваться от погони, конечно, можно, тем более у нас внедорожник, а у них седан. Да и если нет мобильной связи у нас, то нет и у них. Но Машуков предположил, что раз они так нагло едут, не пытаясь скрыться, то это может быть банда, которая этой трассой кормится. В этом случае у них может быть радиостанция, чтобы они смогли связаться с остальными, и тогда все будут знать, куда мы едем.

Мы молчали, сосредоточились на деле. Будет один шанс, но если выйдет всё сделать грамотно, то обойдёмся без перестрелки и кучи трупов. Правда, придётся их крепко напугать и проучить. Я проехал мимо одного пологого съезда на просёлочную дорогу. Им, судя по многочисленным следам и колее, часто пользовались другие машины, кому было нужно ехать через степь. Для легковушки этот спуск очень удобный, и нет глубоких луж.

Креста тоже проехала мимо этого съезда. Они держались от нас примерно в сотне метров, но ехали с такой же скоростью, как и мы.

— Вот здесь, — сказал я, замедляясь.

— Готовимся, мужики, — Машуков оглядел всех.

У бывшего капитана было больше боевого опыта, чем у остальных. Так что боем будет командовать он, если начнётся пальба, тут я сам поставил его ответственным. Креста позади нас тоже начала ехать медленнее. Я свернул с трассы на просёлочную дорогу. В этом месте съезд более крутой, да и две огромные лужи не располагали к тому, чтобы срезать путь здесь. Джип затрясло, несколько раз меня подбросило в кресле, руль я держал с трудом, но внедорожник пробивался вперёд.

Я объехал одну лужу, потом ещё одну, побольше и выехал на твёрдое место. Можно гнать дальше, но тогда нас перехватят где-то в степи, ведь основные направления они наверняка знают. Надо их встречать на наших условиях.

— Как договорились, — тихо сказал Машуков. — Если они свернут за нами…

— Уже, — я чуть сбавил скорость. — Они сворачивают.

— Я готов, — Слава перехватил Сайгу поудобнее. — Ну и подарок их ждёт.

— Готов, — отозвался Женя.

Тут уже совпадений быть не могло, ведь их Тойота Креста с задним приводом совсем не подходила для езды по такому бездорожью. Если бы водитель той машины для чего-то хотел свернуть в степь, он бы воспользовался предыдущим съездом. Так что эти явно следовали за нами. Но пока не прибыли их друзья, надо пользоваться нашим преимуществом.

Первую лужу они проехали, но застряли во второй. Двигатель Кресты зарычал, задние колёса прокручивались на месте.

— Вот и попались, — сказал Женя, хитро поглядывая на них в зеркало.

— Погнали, — произнёс я.

Делаем вид, что мы ничего не заподозрили и хотим помочь. Я дал задний ход и опустил стекло. Женя держал ИЖ в руке, сидящие позади Слава и Денис Машуков уже подготовили две Сайги. Стрелять готовились только в самом крайнем случае, если те сами полезут за пушками.

Из Кресты вылезли два мордоворота в ярких спортивных куртках. Типичные братки, таких я уже навидался. Один торопливо вышел из лужи и начал встряхивать замоченные ноги, второй выбрался следом, чуть не споткнувшись.

Водитель остался внутри, он продолжал давить на газ. Брызги грязи летели из-под колёс, но выбраться они не могли. Оружие браткиp не доставали, но руки держали в карманах. В машине был всего один человек, за него отвечал Слава.

Пора, идём по плану. Я высунулся из окна и крикнул:

— Ну что, мужики? — я усмехнулся. — Застряли?

— Ага, — гнусаво произнёс самый здоровый, с золотой цепочкой на бычьей шее, и прищурился, глядя на меня. — Вытащи, братан, в долгу не останемся, отвечаю. Возьми на буксир.

— Сначала побазарим.

Двери джипа резко распахнулись, сразу, не мешкая, вылетели капитан и Слава, оба с готовыми к бою Сайгами. Братки от удивления выпучили глаза.

— На землю! — рявкнул Машуков очень громким голосом. — Руки на виду! Милиция!

— Из машины! — в унисон с ним орал Слава на водителя. — На землю! Милиция!

Внезапность и крики «Милиция» помогли. Слишком самоуверенные бандиты и не думали, что мы окажем такое сопротивление, поэтому упрашивать их не пришлось. А серая форма, как у ОМОНа, помогла их убедить быстрее.

Женя, чуть хромая, вышел следом, держа готовый к бою пистолет. Он прикрывал, а сейчас следил, чтобы братки разлеглись на земле и даже не думали доставать оружие.

А я прошёл к машине прямо по луже. Мы все были в форме, так что на ногах у меня были высокие берцы и воды я не боялся. Как и думали, в бардачок была вмонтирована радиостанция с переговорным устройством и множеством каналов. Сейчас она молчала, только тихо потрескивала. На заднем сидении лежал помповый дробовик, который они не успели взять, и длинный охотничий нож хищного вида.

Посмотрел на всех троих бандитов, лежащих на земле. Братва явно не ожидала такого поворота событий. Обычно они сами вели себя агрессивно: тормозили фуры, грабили, избивали дальнобоев и обычных водителей, отбирали тачки у перегонщиков. Главное, чтобы цель никто не прикрывал. Явно не думали, что однажды нарвутся на тех, кто даст ответ. Ну, всё когда-то бывает впервые.

— Где засада? — спросил я, подходя ближе. — Где засада, спрашиваю?

— Какая засада? — сдавленным голосом кричал тип с цепочкой, лёжа на земле. — Вы чё гоните, какая засада?

— А кто за нами ехал, а? — яростно вскричал Машуков. — Я ваши морды бандитские издалека заметил! Нас грабануть хотели? Лохов каких-то увидели? Урою, суки!

Он размахнулся ружьём с таким видом, будто хотел врезать прикладом по голове. Женя сделал вид, что хочет его успокоить. Всё по плану.

— Да погоди, Денис. Чё сразу мочить-то? Давай поговорим сначала. Потом замочим, кхе, — он подмигнул мне.

Слава не спеша обыскал их, нашёл пистолеты. Один ТТ, один переделанный газовый, а у братка с цепочкой был ствол незнакомой мне модели, большой, с чёрными щёчками на рукоятке. Какой-то импортный.

— Ого, — Слава показал оружие нам. — Коваль, Волк, смотрите. Чехи сделали.

— В смысле? — Женя удивился. — Они уже стволы начали клепать?

— Не, не эти чехи, а те, которые чехословаки! Чешска Зброёвка, — медленно прочитал Слава надпись на затворе. — Короче, вы чё, пацаны, охотники? На кого охотитесь в здешних степях? Слышь, — он наклонился над бандитом с цепочкой и ткнул стволом. — Так и чё здесь забыли с такими игрушками?

— Где засада? — повторил я, вставая рядом с водителем. — Лучше не злите нас.

Посмотрел на дорогу, но трасса пустовала. Где-то вдали ехала фура, но дальнобойщик точно проедет мимо разборки. Так и вышло.

— Так где? — Машуков заорал так громко, что бандит рядом с ним пригнул голову ещё сильнее. — Где, мать вашу?

Хорошо, что мы взяли капитана, ведь ни я, ни остальные парни так кричать не умели. Наконец, весь наш рёв сработал, у одного бандита сдали нервы.

— За Могойтуем, на трассе, — торопливо сказал водитель. — Взяли бы возле кафешки, если бы вы пожрать остановились, или дальше, на самой трассе шипы бы разложили.

— Кто навёл? — спросил я, наклоняясь над ним.

— Видели на посту у гайцев, — продолжал водила. — Там наш стоял недалеко. Видел в машине стволы и калаши разобранные. Решили брать с пацанами сразу на дороге, но быстро, пока никто ничего не понял.

— А ты хоть знаешь, на кого наехал? — поднял голову бык с цепочкой на шее. — Мы…

— Это ты не знаешь, на кого наехал, — я подошёл к нему. — Это вам повезло, что мы вас сразу увидели. Если бы мы добрались до засады, наши парни всех бы вас там покрошили без предупреждения. Я знаю, на что они способны.

Я отошёл, потирая поясницу. Ветер усиливался, с юга опять шли тучи. Очередной дальнобойщик проехал мимо, следом ехал ещё один. Но на дороге нет ни одной бандитской машины. Бандиты в Кресте ехали одни, а их сообщники ждали в засаде. Не особо крупная это группировка, или решили, что риск небольшой.

— Так, мобильной связи здесь нет, — тихо сказал я своим. — У них только рация и оружие. Это надо отобрать. Женя, помоги, а вы, мужики, смотрите за ними, и чтобы никто не подъехал.

Женя следом за мной подошёл к машине. Из салона он достал помповый дробовик и рассмотрел.

— Винчестер, — с чувством произнёс он и хмыкнул.

— Лучше твоего моссберга? — спросил я.

— Скажешь тоже. Лучше моего моссберга ничего нет! На охоту бы ещё съездить, а то ружей напокупали.

Женя начал разряжать оружие, дёргая цевьё. Патроны падали прямо в воду. Парень открутил толстую гайку у цевья, отсоединил само цевьё, потом вытащил ствол из рамы, и всё это тоже отправилось в лужу.

— Удачной охоты, кхе!

Вдвоём мы вырвали радиостанцию, и она тоже оказалась в воде. Ключи я вытащил и захватил с собой, как и найденное оружие. От всего хотели избавиться по дороге. Даже если бандиты заведут свою тачку, перемкнув провода, им же ещё надо вытащить машину из грязюки.

Сомневаюсь, что это выйдет легко, особенно когда Женя с довольным видом посматривал то на найденный в машине охотничий нож, то на колёса. Ну а что, урок надо преподать такой, чтобы запомнили. Иначе такой урок получили бы мы сами.

— Мобилы, — потребовал я у бандитов.

Была всего одна, из неё я вытащил батарейку и отправил в воду. Хозяин не возмущался, просто лежал. Да и сложно возмущаться, когда рядом с ними ходил капитан Машуков, который из молчаливого мужика превратился в какого-то злобного терминатора. Он с таким свирепым видом смотрел на них, что в корне пресекал любое сопротивление.

— Увижу вас ещё раз, — грубо и отчётливо произнёс он. — Закопаю.

Наконец, убедившись, что они не только не смогут поехать за нами, но и вызвать подкрепление, мы отправились дальше прямо через степь по узкой просёлочной дороге. Женя выбросил захваченные ключи в окно, Слава разбирал пистолеты и тоже выкидывал всё по частям.

— Можно оставить, Волк? — спросил он, показывая трофейный чешский пистолет. — Хорошая игрушка.

— Нет. Вдруг он засвеченный?

— Эх, — Слава снял затвор и вышвырнул его подальше.

Радио не ловило, мобильной связи так и не появилось. Женя открыл бардачок и достал первую попавшуюся кассету и вставил кассету в магнитолу. Из колонок раздалось «Я тебя нарисовал» группы Нэнси.

— Пока едем степью, — сказал я. — И там дальше через Цасучей, если я правильно помню дорогу. Можно до нашего района потом спокойно доехать.

— Ты когда тут успел дороги выучить? — удивился Женя.

— А, тут несложно, — я махнул рукой. — Пока эти вернутся на попутках, пока до своих дозвонятся с ближайшей кафе, времени много пройдёт и… мать его. Слышали?

— Ага, — Женя вздохнул. — Походу, наехал на что-то.

Я остановился, мы вылезли и осмотрелись. Заднее колесо приспустило, благо, у меня была запаска. Мы со Славой начали менять, пока Машуков и Женя оглядывали дорогу. Оружие не показывали, оно лежало в салоне под рукой.

Один раз мимо нас проехала шестёрка с местными парнями, которые внимательно смотрели на нас, но не остановились. Вскоре показался трактор, водитель которого предложил помощь за бутылку, но мы отказались. Потом на коне проехал чабан, пастух, он провёл мимо нас стадо коров. Поглядывал с опаской, опасаясь, будто мы решим застрелить какую-нибудь на мясо.

— Погнали, — я вытер руки, когда закончили.

Ещё пара часов езды по степи, далеко от населённых пунктов, но вскоре вернулись на трассу. Вряд ли та банда рискнёт ехать в чужой район, где местные бандиты с трассы вполне могут расстрелять чужаков на месте. Через полтора часа мы, наконец, доехали до Новозаводска. Надеюсь, пока нас не было, в городе не устроили очередную кровавую разборку с десятками трупов.

Женя выдохнул, только когда мы доехали до конторы и выгрузили все стволы в комнату хранения оружия. Там мы всё внимательно пересчитали и разложили по шкафам. Уже в понедельник нам всё нужно будет нужно тащить на регистрацию.

— Фу-у-х, — Женя вытер лоб, листая журналы. — Ну и денёк. А чё время-то? Уже можно домой?

— Восемь вечера, — сказал я. — Давай Кирюху встретим с автобуса, и я вас домой увезу. А в понедельник продолжаем. А на выходных теперь будет усиленная ночная смена. И надо оставить парням ружья. Как всё оформим, будут заступать на дежурство с пушками официально.

— Ладно, — он запер двери оружейки своими ключами и проверил сигналку. — Вот теперь-то у меня начнётся работа, кхе! Главное, что всё убрали под замок, буду спокойнее.

Женя повесил ключи на шею и подмигнул всем.

* * *

В это же время, городской рынок

— Да он отморозок, Мишаня, отвечаю!

Мишаня Дунаев сидел за столом в кабинете в здании администрации рынка. Вместо погибшего Луки был назначен временный управляющий, но он просто выполнял представительские функции и ставил подписи, реальной власти у него не было. Даже в роскошный кабинет его не пускали.

Рынок пока держали остатки бригады Луки и немногочисленные бывшие богатовские. Вот только удерживать богатый участок было сложно, Гоша очень хотел вернуть себе утерянное, откуда его выбили. Но Гоша опасался атаковать рынок всеми силами, ведь тогда в спину мог ударить Крюков. А Эдик не сомневался, что эти двое попытаются договориться.

Если бы не этот вор с его блатными, мясокомбинат уже бы обосновался здесь навсегда. Только у блатных почти не было людей с боевым опытом, зато они были у Мишани. Правда, их совсем мало, поэтому в бригаду постоянно искали новых кандидатов, и у каждого было своё задание.

Два кандидата прямо сейчас сидели перед Мишаней. Они своё дело запортачили, и залегли на дно. Их едва отыскали и привели сюда для ответа.

— Отморозок он, — Андрей, тощий, со скошенным лбом, показывал на Олега, прыщавого парня, который постоянно шмыгал носом. — Зашли в магаз, начали бабки брать. А там пацан какой-то зашёл, а этот отморозок взял его и сразу завалил! Наглухо! По беспределу!

— И чё? — огрызнулся второй. — А если бы это пивзаводский был? Чё бы тогда? Положил бы он нас, пока ты там тормозил!

— Да задолбали, оба, — Мишаня вздохнул. — Ноете и ноете. Всё, валите отсюда, ещё не решил насчёт вас, — он посмотрел на обоих и рявкнул: — Вон отсюда!

Оба выскочили. Мишаня отошёл к шкафу, где стояла бутылка грузинского вина, на которое его подсадил Эдик. Брать придётся обоих, они теперь повязаны, и так просто слезть не смогут. Оба тупые, но куда деться? Глядишь, со временем из них выйдет что-то путное. Ну или сдохнут, главное, чтобы прикрывали действительно важных бойцов.

Мишаня расселся за столом, где совсем недавно восседал Лука, на этом самом месте, а напротив него всегда сидел Богатов. Самого Мишаню сюда никогда не звали, майор его не любил, но держал при себе. И вот как всё поменялось. Но это не стоило ничего, главное, удержать рынок. Ведь всё, что было до этого, только подготовка. И очень нужны люди и оружие.

Было сложно с людьми, а ещё хуже с оружием, ведь все пушки раньше добывал Богатов. Когда его завалили, контакт с военными исчез, и новых пушек больше не было, как и патронов.

Дверь открылась, вошёл брат Мишани, Паха. Они переглянулись, Мишаня налил немного в бокал, но брату вина не предложил. И так алкаш в свои-то годы.

— Мишаня, тема одна есть, — Паха сел в кресле напротив и вытянул ноги.

— Знаю я твои темы, — Мишаня поморщился. — Опять какая-нибудь хрень.

— Да б** буду, сейчас точно всё пробил! — с жаром сказал брат. — Про стволы. Есть одно место, где можно взять много. А нам как раз надо.

— Говори.

— В общем, у меня пацан знакомый есть, Сева, помнишь его? Мы ещё перед армейкой тогда с ним пошли…

— Да ты не про Севу, а про стволы, — Мишаня обозлился.

— Ща! У него помнишь, кем батя работает?

— И кем?

— Не помнишь?

— Да говори уже! — не выдержал Мишаня.

— В разрешительной системе у ментов, — объявил Паха. — Батя Севы проговорился вчера, а я просто пробивал сегодня, что и как.

— Ну и чё?

— Вот помнишь тот ЧОП? Я там пацанов тогда хотел к нам позвать.

— Ну и? — Мишаня налил себе ещё вина.

— Да вот им недавно разрешения на пушки, оказывается, выдали, и они поехали в Читу за ними, — с жаром говорил Паха. — Я к Севе заходил пивка попить, а батя его алкашина же, помнишь? Сразу подтянулся, трубы горели.

— Дальше. Не тормози, говори быстрее!

— Жаловался он, что работы было дохрена, чтобы всё это оформить за один день, и будет ещё больше, когда они все эти пушки притащат регистрировать. Кто-то из начальства их тряс, чтобы ускорились, батя Севы всем занимался, вот и злой. И эти чоповцы сегодня вернулись из Читы, я паджерик видел у их конторы, и Славку Шевцова, он пиво покупал.

— Хм, — Мишаня задумался. — Интересно. А сейчас где всё это хранится? В конторе у них?

— Да, у них в конторе! — Паха поднялся, опираясь на стол. — Я же там был. Кстати, там, походу, в подвале у них сейфы или чё-то такое. Чё, думаешь, у Эдика медвежатника стоит попросить? Или так, ключи забрать и так наехать?

— А ключи у кого? — спросил Мишаня и задумался. — Вдруг там сигналка? Надо всё перетереть, короче, что, где и как. Но интересно, что там есть.

— Так а я тебе про что? — Паха засмеялся. — Говорю же, нормальная тема. Пушки и патроны, нам пригодятся.

* * *

— Как там было, Николаич? — с усмешкой спросил Крюков. — Как он говорил, в фильме том?

— Ты про что, Иваныч?

Оба развалились на заднем сиденье БМВ. Колонна пивзаводских машин ехала за город, на старый станкоремонтный завод, который уже несколько лет не работал.

— Да ты кассету вчера приносил, фильм русский, новый, — Крюков хлопнул себя по бедру. — О, вспомнил! Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке!

Оба засмеялись. Колонна машин тем временем продолжала путь на стрелку. На улице совсем стемнело, фары освещали пустынную дорогу и пролетавшие капли слабенького дождя. БМВ иногда трясло на ямках.

— Мне больше понравилась другая, — Душман задумался, вспоминая фразу. — Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе. И обе вполне себе подходят под нашего Гошу.

— Как думаешь, чё он мутит опять? — Крюков достал сигареты. — С рынком?

— Да. Не может он этого Эдика сдвинуть, а тот у него рынок почти отжал. Любит Гоша жар загребать чужими руками.

— У него уже и людей мало, — Крюков потёр подбородок и вздохнул. — Да и у нас тоже, чего уж тут.

Они замолчали. Оба вели себя расслабленно, в отличие от водителя и охранника на переднем сидении. Эти двое на таких крупных стрелках ещё не были.

— А вот твои товарищи не в курсе, что это за гости с Кавказа приехали? — спросил Крюков. — Их тут по всей области менты караулят. Вдруг, Эдик их позвал? Воры-то с боевиками постоянно мутят, и стволы им продают, и всё остальное. Слышал же, как недавно одного полевого командира короновали на зоне?

— Не думаю, вряд ли они связаны, — Душман нахмурился. — Один мой знакомый говорил, что ищут очень крутого типа. Генерала Дудаева, говорит, лично знал, сейчас с Басаевым водится. Хотя это слухи, сам знаешь, чекисты любят жути нагнать. Но проговорился, что это Умар Устарханов. Слыхал про такого?

— Не-а, — Крюков затушил сигарету в пепельнице, которая находилась в двери. — И чё он у нас забыл?

— Скорее всего, он здесь из-за оружия. Им надо новые поставки налаживать. Ну или разбираться, кто их сдал, кто знает? — Душман развёл руками. — Тут же недавно одного боевика как раз взяли на этом, вот как раз когда Богатова грохнули. Тот тоже был Устарханов, кстати, братья вроде бы. Я к тому, что вряд ли он Эдика знает. Но вот с оружием может к нам прийти. Чё тогда делать будет, Иваныч?

— У нас пацанов с Чечни много, — Крюков нахмурился. — Если его примем, братва не поймёт. Но если не примем… он к Гоше или к Эдику подойдёт. Короче, Николаич, поглядывай, что и как. А пока…

Колонна машин заехала на территорию завода. Душман поглядел на руины корпусов, где должны были засесть его люди на случай, если Гоша решился на провокацию, или провокацию решит устроить кто-то ещё.

Через другие ворота почти одновременно с ними въехала другая колонна. Машины остановились, освещая фарами грязный пятачок, покрытый разбитым асфальтом и маленькими лужами от дождя.

Братки с обеих сторон выбирались наружу, брали калаши, дробовики, пистолеты и гранаты. Сегодня пивзавод взял самых боеспособных своих бойцов, включая ветеранов Афгана, Чечни, Карабаха и прочих горячих точек. Мясокомбинат тоже выделил лучших бойцов, какие у него были. Видно высокого Черепа, который отдавал приказы своим людям. Разборки со стрельбой не ожидалось, но всё могло пойти не так.

— Погнал я, Николаич, — сказал Крюков, глядя на мощную тушу Гоши с другой стороны. — Давненько таких больших стрелок не было. Даже соскучился.

— С Богом, Иваныч, — произнёс Душман. — А мы прикроем.

Оба пахана вышли вперёд.

Глава 6

Новозаводск-3, военный городок рядом с Новозаводском

Прапорщик Шестаков возвращался домой уже по темноте. Из некоторых окон старых пятиэтажек закрытого военного посёлка горел свет, но в большинстве уже погас. Все ложились спать, а он опять работал допоздна.

Хотя как сказать? Не совсем работал, просто ждал, когда все уйдут, чтобы отложить несколько пистолетов и потом продать местной братве.

— Денис, здорово! — бросил он выходящему из магазина человеку.

Бывший капитан смерил его взглядом и пошёл дальше не здороваясь.

— Ну и м***, — прапорщик пожал плечами. — И хрена он тут у нас до сих пор делает? Уже не военный, а здесь живёт. Пусть выматывается нахрен, — продолжал негодовать он.

Этот Денис Машуков всё ещё жил с семьёй здесь, в военном городке, хотя сейчас он работает в городе, говорят, в каком-то ЧОПе. Шестаков знал его по Афгану, но друзьями они и тогда не были. Совсем не были. Капитан как-то обнаружил нычку, куда Шестаков прятал стволы, и сдал командованию, что прапор собирался продавать автоматы духам.

То, что Шестаков и правда собирался их продавать, обиду никак не глушило. Но у командира базы, подполковника Зиновьева, и самого было рыльце в пуху, так что он отмазал вороватого прапорщика. Тем более, Зиновьев и дальше барыжил оружием после развала, но уже в Таджикистан, на Кавказ и братве. Сам прапорщик в этом уже не участвовал, он только продавал автоматы мелкими партиями или по одной штуке местным бандитам.

Сначала было обидно, что Зиновьев про него забыл и не взял в новое дело, но его самого потом схватило ФСБ, а ещё одного участника этих сделок, посредника, майора Богатова, убили в разборке. Так что Шестаков считал, что легко отделался. И думал, как расширить своё дело, но для этого не хватало контактов.

Во дворе дома темно, фонари уже несколько лет как не работали. Шестаков уже добрался до подъезда, обойдя чёрный джип, который стоял у самого двора. Но двери джипа открылись.

— Постой, — сказал смутно знакомый голос. — Валера, подожди.

Прапорщик замер, узнав через столько лет, кто это говорил. Повернулся. На переднем сиденье джипа сидел смутнознакомый гладковыбритый человек в красном спортивном костюме, на заднем ещё два здоровяка, да и водитель тоже крепкий. Но это не братва. Совсем не братва.

— Узнал? — спросил сидящий впереди мужчина.

— Да, Умар, — едва проговорил Шестаков, узнавая старого сослуживца.

— Давай прокатимся.

Хотелось бежать, но Шестаков обречённо прошёл вперёд. Сидящий сзади здоровяк вылез, пропуская прапорщика в середину, и что-то сказал на незнакомом языке.

— По-русски говори, — сказал Умар. — А то наш друг нас не понимает.

Умар Устарханов тоже служил в Афгане. А когда развалился Союз, они с младшим братом вернулись домой, в Чечню, где присоединились к генералу Дудаеву и стали командирами армии новообразованной республики Ичкерия. Потом оба воевали против федеральных войск. Шестаков знал, что младшего брата недавно взяли вместе с Зиновьевым, а про старшего думал, что он давно убит. Но он жив и зачем-то прибыл сюда.

Джип поехал через темноту, доехал до стальных ворот военного городка, которые были открыты в нарушение всех норм. Обычно, Шестаков в такие моменты всегда ругался, что, мол, так развалили армию, что даже часового нет, но сейчас ему было не до этого.

— А тебе тут не опасно, Умар? — спросил он упавшим голосом. — Тебя сейчас все ищут.

— Деньги открывают любые ворота, — проговорил Умар. Раньше у него не было акцента, но сейчас появился. — Особенно у вас. Но времени мало. Слышал про моего брата?

— Так арестовали. Он, говорят, у Зиновьева, помнишь его… в общем, купил партию оружия, и его КГБ арестовало… то есть, ФСБ…

— Убили его, — Умар нахмурился и помрачнел. — При попытке к бегству говорят. Но врут. Он этим шакалам крови пустил, те и отплатили. Ну а я сюда приехал, хвосты отыскать и разобраться с этим.

Шестаков замер, внимательно глядя вперёд, на дорогу. Хотя дороги уже не было, они уехали за город.

— И к тебе, Валера, заехал, по старой дружбе. А то в этих краях только тебя знаю. Расскажи, что там слышно было про этот арест, — Устарханов повернулся к нему. — Говорят, кто-то сдал, но я ещё выясню у местных ментов и бандитов. А ещё… мне пушки нужны, хотя бы пистолеты. И уже завтра утром.

— Нужно оружие? — Шестаков задумался. — Это можно устроить, договоримся… у меня есть, но мне нужно завтра отдать их другому клиенту.

Ему уже заплатили за партию ПМ в заводской смазке. Но Устараханов смотрел на него с таким видом, что если сегодня не получит стволы, то разозлится. Он опаснее братвы.

— Мне срочно, — произнёс Устарханов.

— Будут стволы, — сказал он.

— Отлично, сразу и отдай тогда. Если всё хорошо, брать будем чаще и больше. Понадобится много стволов, так что подскажи, кто из командиров готов с нами поработать. И говори, Валера. Давай сначала про моего брата, как он попался и где? Я про какой-то комбинат слышал, и что кто-то их сдал. Вот про это подробнее, всё что знаешь, и кто может знать.

* * *

— Да хватит меня подкалывать, Жека! — возмутился Кирилл. — Сам-то будто с радостью туда ходил.

Женя усмехнулся, но всё же выключил магнитолу, где только что пела Татьяна Овсиенко, «Школьная пора».

— Вообще, братан, ненавидел школу, — Женя рассмеялся и убрал кассету в бардачок. — Но тебе ещё всего год оттарабанить осталось.

— Тебя где высадить, Кирюха? — спросил я.

— Да там, за магазином, — Кирилл показал на одноэтажное здание и стоящую позади пятиэтажку.

— Заехать потом за тобой?

— Не, я к Алёнке. Сегодня не вернусь. На речку хотели, да что-то холодно. Дома посидим.

— Ну мы тоже не поехали, — сказал я и остановился у обочины.

Кирилл высадился и торопливо ушёл, кутаясь в серую ветровку. Женя поправил шнурок с ключами, висящий на шее.

— Всё пересчитал? — с усмешкой спросил я.

— Всё утро пушки считал, — Женя развалился в кресле. — Всё ровно. Скорее бы понедельник. Уже на смену можно будет выдавать, чтобы сторожили.

— Да мы и так выдаём.

— Ну, будет официально. По журналу.

В ночь сейчас выходило два человека, им мы выдавали один пистолет и одну Сайгу. Плюс у нас висели замки, которые не так-то просто взломать или срезать, и сигналка, которая, если сработает, вызовет наряд ОВО. Приехать успеют быстро.

Ну и ещё вчера вечером Лёня познакомил меня с парой ментов, которые там работали. Я передал им, что буду рад, если одна из групп быстрого реагирования будет дежурить рядом с конторой за небольшую мзду. А если сигналка сработает, и они сразу приедут на помощь, то я даже обещал премию в сто бакинских. Главное, чтобы их начальство об этом не знало.

Так что здесь я перестраховался. Правда, были опасения, что возможные злоумышленники попробуют пробиваться без штурма, а как-то хитро. Пока же надо крепко следить за ключами, и чтобы на дежурстве всегда был тот, в ком я уверен. Ключи от оружейки только у меня и у Жени, но в нём я был уверен полностью, как в самом себе.

— Какие планы на сегодня? — спросил Женя. — Раз с речкой не вышло.

— Сейчас тебя довезу до больницы, потом домой. Потом к Тамаре, она сегодня в Читу уезжает, на учёбу.

— Рановато что-то.

— У неё хвост остался, будет досдавать. Ну ничего, скоро уже самому ехать туда, увидимся.

— Блин, — Женя расстроился. — Ты на вокзал, Славка к своей, у жены Ярика днюха, он с ней празднует, никуда не идёт, а Тёма дежурит. Даже Кирюха твой не заходит в мортал комбат погонять. Чё и делать одному? — он пожал плечами. — Скучно, я уже привык, что рядом всегда люди.

— Даше позвони, встреться с ней, пока не уехала. А завтра с утра подъеду за тобой.

— Точно! В кафешку с ней схожу, если сможет. Ей-то только через неделю уезжать.

— Много только не пей, Женька. В понедельник мы в милицию идём.

— Да я только пивко, водку не буду, — твёрдо сказал он. — А то с водяры крышу рвёт.

Я заехал на территорию больницы. Договорился, чтобы врачи взяли Женю на приём после поездки, проверить, как он там. В целом, после того выстрела он восстановился быстро, спасибо бронежилету, и что бандит не зарядил картечь.

А пока его там осматривали, я вышел во двор и заметил знакомого, который курил на скамейке. Студент с перевязанной головой и рукой в гипсе меня заметил не сразу. Рядом с ним на траве лежал новенький костыль, упавший со скамейки.

— Здорово, Ваня, — я сел рядом с ним и осторожно пожал перевязанную руку. — Говорят, тебе досталось от каких-то отморозков.

— А, беспредельщики какие-то, ха! — он даже обрадовался, что не придётся сидеть одному. — Навалились толпой, думал, мне хана. Помоги прикурить, Волк, не в падлу, а то зажигалка сдохла, а спичками неудобно одной рукой.

— Да уж, — я чиркнул спичку, и Студент прикурил. — Во времена настали, да, Ваня? Куда мы катимся, если даже бригадиру с пивзавода нельзя пройти спокойно по улице, чтобы никто не избил?

Он так оглушительно захохотал, что скривился от боли и схватился за грудь. Успокоиться не мог долго.

— Ну ты выдал, Волк, — наконец сказал он, посмеявшись вдоволь. — Братве расскажу, уссыкаться со смеха будут. Но ещё посмеёмся, когда этих чертей найдём, ха!

— А есть подвижки какие-то?

— Ага, — Студент стряхнул пепел. — Слышал про стрелку?

— Весь город говорит, но никто конкретики не знает. Иваныч с Гошей базарил?

— Ага, — он кивнул. — Мощная стрелка, как в фильмах, куча людей с обеих сторон. Но спокойно добазарились. Их тоже это беспокоит, все эти наезды и пальба. А между собой разобраться сможем сами.

Это не первая война пивзавода и мясокомбината, и точно не последняя. Они часто враждовали, мирились, потом опять начинали по новой.

В этот раз повод для мира понятный. Даже далёкие от братвы люди понимали, что в городе новая сила, которая настолько мешает бандам, что они решили взяться за неё сообща. Но потом снова возьмутся за старое. Ну или Крюков и Гоша договорятся с третьей силой за спиной у временного союзника, чтобы уничтожить его.

— А на нас тут наехали вчера, — рассказал я. — С Дарасуна хвостом ехали, чтобы грабануть. Мы как раз из Читы ехали.

— И чё?

— Отбились, — я пожал плечами. — Показали, что не на тех напали. Но думаю, ещё приедут с предъявами. Но это так, не их территория, так что ничего им не светит.

— Верно, — Студент начал подниматься. — Уж кто-кто, а ты там им пояснишь. Ладно, погнал я дальше лежать. У тебя мобила работает? — он показал свою. — Связи со вчерашнего вечера нет, ни до кого не дозвонишься, чтобы сигарет привезли.

— Тоже отмякла. Вышку, похоже, чинят.

Помог ему дойти до приёмного покоя, забрал Женю и увёз до конторы, сам отправился к Тамаре. С ней провёл почти весь оставшийся день. Ездил по городу, помогая закрыть дела, и вечером проводил на поезд. Время уже полночь, так что можно было ехать домой отдыхать.

Но сначала решил заехать в контору, проверить, что всё нормально. Тёма и Тимур, ещё один наш сотрудник, были на посту. Всё заперто, сигналка внизу работает, оружие наготове, никто не пьёт ничего, кроме чая и кофе. Можно ехать домой и спокойно спать.

Но когда вышел из конторы, в темноте заметил знакомый силуэт, который подходил к моей машине. В руке он держал бутылку пива.

— Что, Славка, не спится? — спросил я.

— Вообще-то, я по делу, — сказал он и отпил из бутылки. — Короче, позвонил мне тут знакомый один, говорит, у них там по соседству бухаловка была, и туда Женька Коваль явился. А ему же, короче, нельзя много пить, у него башню рвёт. Вот он и сидит там, стегает. Вот и звонят, типа, забирай его, пока дел не натворил. Там ещё говорит, какая-то братва приехала, так что мало ли.

— Хм, ну надо забирать, — я пожал плечами. — Погнали, увезём быстрее, пусть завтра отсыпается и лечится, нам надо пушки показывать в понедельник.

Стегает — это значит, ведёт себя совсем неадекватно в пьяном состоянии. А ведь давно же не напивался, чего вдруг решил? Говорил, что скучно вечером одному, но не до такой же степени.

Слава выбросил бутылку и сел в машину.

— Где они там сидят? — я завёл двигатель.

— Залинейная часть, старая общага у сельхозтехники.

— Общага у старого завода по ремонту комбайнов?

— У руин, — Слава отмахнулся. — Там сейчас постоянно бухают, каждый день.

— Страна чудес, — произнёс я. — Слышал про это место.

— Страна чудес, туда попал и там исчез, — он засмеялся, но смех оборвался. — Волк, я бы сам его забрал, отвечаю, но Женя — он как нажрётся, с ним же невозможно, сразу в драку лезет. Зимой бухал, всех своих друзей распугал. Вот и хотел Тёмыча взять или тебя найти.

— А сам ты где был? — спросил я.

— У Ленки, — он усмехнулся. — Я ей людей под лестницей на видаке включил, она их пугается. Только-только пошло к делу, а тут звонок, — Слава махнул рукой. — Вот и сорвался сюда.

— Может, ещё успеешь вернуться?

— Не, — Слава вздохнул. — Обиделась. Коваль — придурок, когда пьяный, я один с ним не справлюсь. А тебя он послушает, без базара, он тебя уважает, Волк. Хотя повозиться придётся.

Значит, Славка бросил всё, но пошёл на выручку. Всем бы таких друзей. Я с ним согласен, Женя когда сильно пьяный, то очень агрессивный. За это лето мы несколько раз выпивали, но он каждый раз держался и не доходил до такой кондиции. Ладно, раз дошёл, то не брошу, он-то за нас расшибётся, но поможет. Просто надо сказать, чтобы завязывал с такими посиделками.

Проехали по железнодорожному переезду, направились в нужную сторону. У круглосуточного магазина с пивом торчала целая колонна джипов, рядом с которыми собрались братки и что-то ожесточённо обсуждали.

— Ого, — Слава присмотрелся к ним. — Ты же слышал, что вчера стрелка у Крюкова и Гоши была?

— Да. И Студент говорил, что они там договорились до чего-то.

— И вот, — он задумался. — Там Старый с пивзавода и Витька Самосвал с мясокомбината. Вместе стояли, курили.

— Союз братвы, — я повернул на другую улицу. — Я не разглядел, но ты там всех знаешь.

— Не нравится мне это, Волк, — он с тревогой посмотрел на меня. — Думаю вот, сижу, Генка, знакомый мой, говорил, что Женька бухает с Жуком. А Жук — они раньше корефанами были с Пахой Дунаевым, помнишь такого? Вместе служили.

— Богатовский, — я кивнул и почувствовал холодок внутри. — Вдруг они его выманили, чтобы споить? Чтобы потом он стволы им отдал? Он же сам сейчас не пьёт, запугать его невозможно, а вот напоить и развести…

— А ведь могли, — согласился Слава. — Позвали, потом наливали, пока сами не пожалели. Он же буйный, как выпьет.

— Ещё думаю, как бы та братва ни собиралась именно туда. Пивзавод с мясокомбинатом явно против рынка и бывших богатовских союз устроили, я так думаю.

— Угу, — Слава цокнул языком. — Есть ствол, Волк?

— Только газовый. Ещё есть бронежилет. Ружьё выложил в сейф сегодня. Могу тебе дать бронник.

— Сам напяль.

— Лучше Жене оставлю, — я глянул на заднее сидение. — Ему с ними везёт.

У нас была договорённость с Ремезовым, что он поможет нам получить разрешение для ношения оружия, особенно мне. Ведь я же директор фирмы, мне ствол не полагался. Да и охранник мог носить его только на задании. Если поймают и выяснят, что таскаешь просто так, могут оштрафовать, а то и отозвать лицензию и закрыть контору. Вот и не рисковали.

Вот только если бы Слава сразу сказал об этом ещё там, в конторе, я бы взял оружие несмотря ни на что. Но возвращаться уже поздно.

— Вот я дурак, — Слава потёр лоб, будто читал мои мысли. — Надо было сразу вспомнить про Жука. В конторе-то есть стволы.

— Вот я тоже так думал. Ладно, погнали быстрее, времени мало. Хотя пять минут найдём, — я задумался. — Знаешь, где Женя ключи от дома держит? Под крышей у бани. У него же дома моссберг лежит, можем его взять.

— Знаю.

— Женя ключи от сейфа с ружьём за бабкину икону. Я остановлюсь, ты забери. Он не будет против.

— А может, пацанов вызовем? — предложил Слава и взял мою мобилу, лежащую между сиденьями. — Блин, что-то связи нет.

— Её со вчерашнего вечера нет. Батарейка ещё мало держит. Надо купить зарядку в прикуриватель, а то постоянно подводит.

Я вырулил на свою улицу. Свет не горел ни у меня, ни у Жени. Домой заходить не буду, напугаю ещё своих, время позднее. Только остановился у ворот Жени, как Слава выскочил из джипа и вошёл к нему во двор.

Я остался ждать. В окнах дома Жени виден луч фонарика, Слава искал оружие. А по улице тем временем другой джип, чёрный Ниссан Патрол. Внутри четыре серьёзных типа. Ехали медленно, светя фарами дальнего вида, оглядывались по сторонам. А когда поравнялись со мной, остановились, стекло опустилось. Гладковыбритый водитель в ярко-зелёной спортивной куртке посмотрел на меня.

— Брат, подскажи, — с сильным акцентом начал он. — А где живёт…

И тут все четверо уставились на меня, будто узнали.

— И кто нужен? — спросил я.

Прямо сейчас я бы очень хотел, чтобы в машине был пистолет, настолько их взгляды мне не нравились. Но помощь пришла до того, как что-то случилось.

— Кого-то ищем, пацаны? — Слава нагло вышел с моссбергом наперевес.

Кто сидел в джипе, внимательно смотрели на него. Но даже если у них есть свои стволы — помповик с крупной картечью точно не то, что можно игнорировать, особенно на такой дистанции.

— Не, брат, обознались, — пассажир на переднем сиденье что-то сказал, и Ниссан поехал дальше.

Слава внимательно смотрел им вслед, только потом залез в машину.

— Чечены, — сказал он. — Я когда в плену был, в яме сидел, немного выучил язык. Он сказал — поехали.

— И что им надо? — спросил я, нажимая на газ.

— Не знаю.

— Ладно. Если им нужен я, то пусть за мной и едут, а не здесь торчат. А ружьё в куртку завернём. Всё, погнали, Славка.

Глава 7

Пока ехали в нужное место, я глядел в зеркало заднего вида, но фары позади мелькнули только раз. За нами это ехали или нет, я не знал.

Здание бывшей общаги было недалеко. Половина длинного дома из серого кирпича пустовала из-за обвалившейся крыши, там даже были выбиты окна и двери, но во второй половине горел свет. Громко играла песня: «Мало огня» из магнитофона, который стоял на подоконнике открытого окна. Там столпилось несколько крепких парней агрессивного вида, которые внимательно смотрели на нас. Женьки среди них я не видел.

Бывшая общага пользовалась дурной репутацией, так что машину я решил оставить с другой стороны. Объехали здание, чтобы остановиться на другой улочке с частными домами. Прошли со Славой через пустырь, заросший полынью, отчего он тихо чихнул и прикрыл рот.

— Аллергия, — шёпотом пояснил он. — Когда цветёт, то вообще не могу, чихаю. А сейчас только когда рядом хожу.

— Тише. Если что, Слава, назад сбежим через ту половину здания, где никто не живёт. Там не должны караулить.

Ружьё я завернул в свою же куртку, с ним и шёл наперевес. Слава первым перебрался через покосившийся заборчик из некрашеных досок, принял ружьё и помог мне перелезть. У общаги был вход и с внутренней части, там сейчас курил прыщавый парень.

Он сразу поднялся, едва увидел нас, и преградил нам дорогу. Будто охранял этот вход. Выпивший, но не пьяный. Под курткой у него было что-то тяжёлое.

— Ща, Волк, сам разберусь, — Слава откашлялся. — Ну чё, Олежа, ты чё здесь забыл?

— Это ты чё здесь забыл? — сразу набычился прыщавый. — Тебя сюда не звали, ты…

— Свали.

— Думаешь, крутой? — тот чуть ли не прыгал. — Да ты знаешь, кто я…

Слава ударил коротко, без замаха, в солнечное сплетение. Прыщавый упал на колени, Слава толкнул его и уронил на землю, потом пнул ещё раз по голове.

— Думаешь, одного пацана замочил, и сразу крутым стал? — тихим угрожающим тоном спросил он. — Ошибаешься. Я таких, как ты, наколотил пачку, даже со счёта сбился.

Прыщавый больше не возникал, а путь был свободен. Мы вошли в помещение, которое раньше было кухней. Газовые плитки заросли жиром и грязью, красные баллоны стояли в стороне, под ногами валялись окурки и пустые бутылки.

— Этот лох недавно пацана завалил на хлебозаводе, — сказал Слава, показывая назад. — И теперь считает себя крутым мокрушником. А там вообще стрёмная история вышла, ни за что парня хлопнули.

— Это которого при ограблении магазина убили?

— Ага, — равнодушно сказал Слава. — Теперь понтуется, что его на рынок берут, в богатовскую бригаду. Увижу ещё раз сегодня, замочу сам.

Мы вошли в узкий коридор. Внутри орал магнитофон, что-то иностранное, а из другой комнаты доносился Губин, «Ночь». Из одной комнаты раздавался женский смех, из другой стоны. Где-то шырялись наркоманы или бухали мутные типы. Мы заглядывали в те двери, которые были не заперты. По сути, это притон для одной из группировок. Пивзавод или рынок, скорее последние, в округе были их точки.

Женю нашли быстро. В большой комнате стоял грязный раскладной стол, заставленный бутылками с пивом и водкой, тарелками с засохшей колбасой и хлебом. Повсюду валялись окурки и пивные банки, в углу стояла солдатская кровать, на которой были разбросаны вещи.

Окно разбитое, в огромную дыру задувал ветер. Женя сидел один, держа голову руками. В одних джинсах, футболки и куртки где-то нет. На одном плече свежий бинт, на другом армейская наколка. Кулаки сбитые, покрыты кровью, будто он кого-то недавно колотил.

Больше никого. И это не удивительно, пьяный Женя и трезвый — два абсолютно разных человека. И если трезвый — отзывчивый и преданный своим друзьям человек, то пьяный…

— Ну-ка на*** пошли отсюда! — рявкнул Женя и швырнул в стену бутылку водки.

Она разлетелась вдребезги, а следом полетела ещё одна. Пришлось временно выйти, пока он нас не зашиб. Запах от этой выпивки, которая текла на пол, стоял такой, что хоть падай. Аж в глазах закололо от сивушной вони. Как он это пьёт?

— Ну здравствуйте, — Слава вздохнул, отступая вместе со мной в коридор. — Вот Коваль — наш пацан, но как набухается… хоть выноси. Тогда мне в глаз дал, весной.

— Женя, — я осторожно заглянул внутрь. — Не узнал?

— А ты ещё кто? — взревел он. Лицо раскраснелось от пьянки, глаза он щурил. — Вали отсюда!

— Это я, Волк.

— Какой ещё волк? А, ты, — он присмотрелся ко мне внимательнее. — Ну заходи. Ща налью.

Он локтём сбил одну бутылку на пол, успел схватить вторую и разлил в три стакана. Я прошёл внутрь и сел рядом с ним, Слава, заметно опасаясь Жени, встал у меня за спиной.

— Бухнём? — с вызовом спросил Женя. — Или западло со мной пить?

— Ну чего ты так говоришь? — спросил я.

— Ага, а я помню, как ты зимой морду воротил, — он так крепко схватился за стакан, что даже пальцы побелели. — И поздороваться не заходил. А я тебя братаном считал.

Голос злой и пьяный, взгляд мутный. Тут было застолье, но Женя распугал всех. Быстро он напился. И он достаточно крутой боец, что даже те бандитского вида парни, кто курил снаружи, не рискнули с ним связываться. Ну или дело в чём-то ещё, почему его не забили толпой.

— Да он бухой, Волк, — Слава говорил таким тоном, будто пытался оправдать друга. — Стегает, крышу рвёт. Даже не понимает, что чешет. Завтра, по трезвости, извиняться будет, ты уж не злись на него.

— А ты вообще, падла, пасть не разевай, — Женя начал подниматься. — Или варежку свою захлопни, или…

— Спокойнее, — я положил руку Жене на плечо, потом взял его стакан. — Ты как это пьёшь? Это даже не китайский спирт, это…

Я чуть принюхался к налитому, и запах мне не нравился.

— Что-то подлили ему, — я подал стакан Славе. — Понюхай.

— Что-то не то, да. Хрень какая-то.

— Да я как вернулся, — Женя начал подниматься, поднимая кулаки. — А вы меня оставили одного, хоть бы кто-то зашёл.

— Да спокойно ты, — Слава с тревогой смотрел на него. — Коваль, ты бы…

Женьку споили, что-то добавив в водку, чтобы он окосел быстрее. Но не ожидали, что он так резко станет настолько агрессивным.

Ну а я на него не злился за эти вспышки. Нет, уж на кого-кого, но только не на него. Слишком часто он меня прикрывал и помогал, слишком много чего навидался, и какая-то пьянка никогда не изменит моего отношения к нему.

Но была проблема. И не только в том, что он кипятился так, что вот-вот кинется драться.

— Да я их всех на*** порву. Эти падлы, твари, я их…

Из-за пояса джинсов сзади он достал пистолет и взмахнул им. Сначала я подумал, что он взял ИЖ из оружейки или это газовый ствол, но, кажется, это был боевой ПМ. Оружие на предохранителе, но кто знает. Он же тогда стащил один, когда мы нашли оружейный схрон на комбинате. И я не удивился, увидев ещё один, Женя оружие любил. Наверное, второй он от меня спрятал. Хоть калаш с собой не взял.

Я протянул руку, глядя ему в глаза.

— Женя, отдай мне, — спокойно сказал я. — Ты же инспектор по вооружению у нас. Тебе ли не понимать, что пьяному за оружие браться нельзя.

То ли это мой спокойный голос, то ли что-то ещё, но он вздохнул и протянул мне пистолет рукояткой вперёд. Я взял оружие и протянул Славе, а потом глянул на шею Жени.

— Женька, где ключи от оружейки?

Он резко сел и похлопал себе по груди, потом выпучил глаза. Шнурка с ключами не было. Женя вскочил с табуретки, едва не падая, и кинулся к пружинчатой кровати, где лежали его футболка и ветровка.

— Б**, — он всё же споткнулся и грохнулся на колени у кровати. — Я не помню. Не помню, я…

— Женя, надо вспомнить, — я подошёл ближе. — Ты как здесь оказался вообще? Это место точно не для тебя.

Взгляд пьяный, сильно разило сивухой, но всё же новость о пропаже заставила его прийти в себя. Он хоть и не протрезвел, но агрессивность как рукой сняло.

— Жук звонил на домашний, — быстро говорил он, хлопая глазами, будто хотел проморгаться. — Сказал, помощь нужна, очень срочно. Думал, его тут убивают. Я ствол взял на всякий, приехал на такси, а он тут с девочками бухал, говорит, вот, помоги ящик водки прикончить. Я не хотел, я… сказал, всего одну и… просто скучно было, посидеть хотел с девочками, уговорили. Думал, уйду быстро.

— Вот с одной всё и начинается, — сказал Слава. — Ты в своём репертуаре. Побежал со стволом помогать, как всегда, а потом набухался.

Женя огляделся, будто увидел всё впервые, а потом на нас.

— Пацаны, — он развёл руки. — Я чё, на вас кидался? Не хотел, отвечаю. Я…

— Ну, спокойнее, — сказал я. — Хоть не до белочки допился. Тебе там что-то плеснули. Завтра будем тебя лечить, Женёк.

— Вот я накосячил, — Женя взялся за голову. — Ключи про***л, на вас зал***ся… Волк, ты же меня выгонишь теперь. Чё я натворил?

— Тебя не выгонят, — Слава подошёл ближе и положил ему руку на плечо. — Ты же по блату в конторе, ха… ну ты чё, Коваль? Вот поэтому тебя пьяного, братан, и не выношу. То дерёшься, то не отлипнешь.

Женя тем временем крепко его обнял. Слава вздохнул и похлопал его по спине.

— Уходим, — сказал я, подбирая ружьё, завёрнутое в куртку. — Женьку домой отсыпаться увезём, а мы с тобой в оружейку, оттуда всех поднимаем, чтобы контору охраняли. Если у них ключи, это хреново. Нападут и быстро всё вынесут, не успеем отреагировать.

— Пацаны, не хотел, — тем временем продолжал Женя, отлипая от Славы и прилипая ко мне. — Волк, на тебя уж точно не хотел гнать, прости. Ты же мне как брат.

— Нормально всё, идём, — я высвободился и подтолкнул его вперёд. — Где твоя куртка? На улице холодно…

— Волк, — шёпотом позвал Слава, выглянув в окно. — Там опять эти чечены на Ниссане. Через дорогу встали.

— Кто? — Женя поднял голову.

— Меня ищут? — спросил я сам себя. — Где мой дом они, похоже, знают. Надо это решать. Но пока выходим, парни, а потом…

— Ну и куда вы собрались?

Этих двоих я видел раньше. Один из них не так давно крутился рядом с нашей конторой, другой был в свите Эдика, вора в законе, который теперь находился на рынке. Бывшие богатовские, братья Дунаевы.

— Мишаня, — со злостью произнёс Слава.

ПМ он успел заткнуть сзади за пояс, эти двое это не видели. Разве что кто посмотрит в окно с улицы, и увидит оружие. Ну а у меня было ружьё, закутанное в куртку.

За ними вошли ещё несколько типов, включая того прыщавого, которому врезал Славка.

— Вот ты жучара, — с неприязнью сказал Женя, глядя на одного из них. — Не просто так позвал, подставить хотел.

— Я тебе в пасть насильно не заливал, — невысокий парень хмыкнул. — Сам нажрался, как свинья. Ещё девок напугал, и Ваньке нос сломал.

Другой парень шмыгнул. Нос у него опух, ноздри запачканы красным. Смотрел он злобно.

— Ну и что вам нужно? — я вышел вперёд. — Не просто так вы тут это устроили.

— Тебя здесь быть не должно, — сказал Мишаня. — Мы должны были решить всё быстро, без проблем, но Коваль начал психовать, а я не велел его трогать. Да и сейчас эти проблемы никому не нужны, — он смотрел прямо на меня. — Давай добазаримся. Волк же тебя кличут?

— И о чём с тобой базарить?

Все стояли на пороге, глядя на нас. Оружия на виду нет, но кто знает, что у них под куртками. У прыщавого точно что-то есть. Где-то играла музыка, кто-то всё ещё смеялся. А нам было не до смеха.

— Слушай, ты же умный, — начал Мишаня. — Понимаешь, что и как. Не вывезешь ты, Волк, против братвы. Так что отдай нам ключики, скажи своим, чтобы не лезли, и…

— Дались тебе эти пушки, — огрызнулся Женя. — Хрен тебе, Мишаня, а не стволы!

Значит, ключи им Женя не отдал. Это хорошо. Но, значит, потерял, а это плохо. Зато раз он взял ствол, они не рискнули нападать сразу и ждали, когда он вырубится. Но напряжение нарастало.

Похоже, бандиты решили, что у нас там более серьёзное оружие, чем ружья и служебные стволы. Ну да, откуда они знают, какое оружие положено частной охране? Пока ещё мало кто в курсе.

— Женя, мы с тобой там были, — примирительным тоном сказал Мишаня. — Я тебя даже пальцем не трону. Пушки отдайте нам, можете потом ментам сказать, что украли, а мы про вас не забудем. Прикроем, если кто наедет. Так спокойнее будет, чем самим прорываться.

— Не соглашусь, — сказал я. — Вас осталось мало, и скоро вас раскатают. И эти пушки тебе уже не помогут.

— Не зли меня, — прошипел Мишаня. — Можем, и по-плохому. Парней не трону, а тебя завалю.

Слава напрягся. Он стрелять умеет, но их много. А Женя вообще без оружия, ещё и пьяный. Зато у меня ружьё.

— Только попробуй Макса и Славу тронуть, — с вызовом сказал Женя. — Я тебя везде найду и закопаю.

— Если будет нужно, Женька, я передумаю, — произнёс Мишаня, глянув на него. — Я хотел, чтобы ты не пострадал. Но если доведёшь меня, пожалеешь. Крикну, завалятся наши, запинают толпой. Один твой ПМ не поможет.

С улицы послышался звук закрывающейся автомобильной двери. Там же стоял тот Ниссан. Судя по виду Мишани и остальных, они и сами не знали, кто это приехал, но разбираться им было некогда. Мишаня кивнул, коротко глянув на Жука, и тот торопливо побежал на разведку.

— Ну и чё решим? — спросил Мишаня. — Как из ситуации будем выходить? Мирно или нет?

— А это от тебя зависит, — сказал я, прислушиваюсь к тому, что происходит на улице. — Ты сам не понимаешь, что делаешь. Так что выпусти нас. Я с тобой не ругался, вы сами по себе.

— Так не будет.

— А ты же, как твой шеф, — я усмехнулся, медленно отходя назад. — Тоже с боевиками сюсюкаешься?

— Ты чё, попутал чё-то? — мгновенно обозлился Мишаня. — Я с ними…

— Снаружи джип, — я всё ещё медленно пятился. — Там люди, которые говорят на чеченском, и вряд ли это студенты-переводчики. Ну точно, ты как Богатов, своих предаёшь. К тебе же приехали.

— Ты про что вообще? Ты чё, гонишь⁈ Да я…

Женя и Слава с удивлением смотрели на меня. Я им подмигнул, давая знак. Они должны разбираться в этом лучше меня.

Не знаю, почему меня искали те, кто приехал на Ниссане. Может быть, из-за того человека, который покупал оружие и хранил на комбинате, может что-то ещё. Но они знали, где я живу. Не найдут меня, пострадают мои родные. Да и эти бандиты, которые стояли передо мной, были не лучше.

Но одно я знал точно. Те бандиты, что были снаружи общаги, и те, что были внутри, друг друга ненавидели. Надо только их свести друг с другом побыстрее, чтобы им было не до нас, иначе кто-нибудь нас пристрелит.

Я уже отошёл к окну спиной вперёд и посмотрел на улицу. Увидел джип, а вылезшие из джипа люди меня увидели. Один полез под куртку за оружием.

— Мишаня! — раздался истошный вопль снаружи. — Пацаны! Это чехи!

А потом началась стрельба.

* * *

Несколькими минутами раньше

— Ну это точно он, — сказал Умар Устарханов, сидя в салоне джипа. Говорили на чеченском. — Тачка там стоит, Мансур ждёт там на всякий случай. Этого Волкова живым забираем, остальных валим. Всё нам выдаст, и как сдал, и кому сдал, дальше разберёмся. Аслан, ты там был, что внутри?

— Пьяные русские, — ответил сидящий позади боевик, который только что вернулся после разведки. — Мужики и несколько баб. Оружие есть, к чему-то готовятся, но вряд ли хоть кто-то стрелять умеет. Пьяных много, — он недобро посмотрел на крыльцо. — Кто полезет, завалим.

— Выходим, — приказал Устарханов и зарядил полученный сегодня ПМ. Потом вылез из машины. — По моей команде… это он, там в окне!

Он показал на того русского, которого они искали, он как раз смотрел на них через разбитое окно.

Но услышав приказ Устарханова, невысокий парень, который только что вышел на крыльцо общаги, где курили пьяные, замер, глядя на них. Устарханов сразу понял, что зря он говорил на родном языке.

— Мишаня! — завопил невысокий и вытащил пистолет. — Пацаны! Это чехи!

Остальные, кто стоял рядом с ним, тоже начали доставать своё оружие, хотя некоторые были совсем пьяными.

* * *

На соседней улочке

Алексей Старицын, бригадир пивзавода по прозвищу Старый, спокойно выслушал разведчика и теперь передавал информацию бригадиру мясокомбината. Паханы крупных ОПГ решились на ликвидацию новой банды, и для этого отправили по целой бригаде для совместного дела.

— А тебя кто главным назначил? — негодовал Витька Самосвал, когда Старый начал озвучивать план, кто и что должен делать. — Я с чего перед тобой отчитываться должен?

— Потому что тебе Череп так сказал, — спокойно ответил Старый. — Я в Афгане был, а ты в это время ещё в школу ходил. Понимаю лучше в таких вещах.

Они продолжили ругаться, но тихо, чтобы остальная братва не слышала. Наконец, Самосвал уступил.

— Ладно, — сказал он. — И чё делаем?

— Главное… — Старый замолчал.

У общежития уже поднялась пальба.

— И чё теперь? — спросил Самосвал.

— Наших там нет, а приказ был чёткий, — произнёс Старый. — Выполняем. Этого Мишаню Дунаева и его брата надо завалить любой ценой, с остальными как получится. Вперёд!

Бойцы его бригады заняли позицию и начали стрелять по освещённым окнам бывшей общаги. Мясокомбинатовские подтянулись позже и начали палить, особо не разбираясь, куда стреляют.

Глава 8

Редкая стрельба из пистолетов вскоре сменилась на оглушительный шквал автоматной пальбы. Окна вылетели, их разнесло вдребезги вместе с рамами. Пули прошлись по стене у входа в комнату, задев одного из богатовских. Остальные выскочили, чтобы принять бой. Им пока не до нас, есть более серьёзный враг, с которым они уже сражались.

Женя, несмотря на опьянение, среагировал раньше нас всех. Повалил меня на пол, прикрывая от пуль и осколков битого стекла, сразу схватил свёрток с ружьём и дёрнул цевьё. Слава залёг рядом и показал на выход.

Ответная пальба из окон длилась совсем недолго, снаружи уже просто заваливали огневой мощью. Это всё гости? Или та братва, которую мы сегодня видели, готовилась атаковать именно это место? Судя по тому, как остервенело они стреляли в Ниссан, они не были заодно.

Я пополз следом за Женей. Пуля разнесла лампочку под потолком, и в комнате стало темно. Пальбу перенесли на другие окна, но иногда к нам залетали ещё пули, не давая поднять голову. Под коленями хрустело стекло от лампы, но всё же оно не смогло прорезать плотные джинсы. Но всё равно, ощущение не из приятных.

— Туда! — Женя показал вперёд и начал подниматься. — В коридор, Волк.

— Тачка сзади, — я придержал его. — Надо выйти через ту половину, которая нежилая, чтобы не увидели. И потом уйдём через задний двор.

— Понял, — ответил он, окатив перегаром.

Раздался звон, шальная очередь разнесла бутылки на столе. Слава полз перед нами, держа пистолет. Уже в самом коридоре он рванул вперёд перед нами, и в кого-то выстрелил один раз.

Посторонних людей здесь должно быть мало, и это хорошо, ведь братва никогда не отличалась особым человеколюбием. Любого, кто окажется на линии огня, завалят без раздумий. Но всё же здесь были безоружные, кто-то пытался сбежать до того, как убьют шальной пулей.

В коридоре лежал раненый, прыщавый парень, отчаянно вопил от боли, держась за живот и суча ногами. Рядом с ним в крови лежал обрез. Женя подобрался к нему помогать, но Слава остановил.

— Этого брось, Коваль! — крикнул он. — Говорил же, грохну, а он не поверил, с обрезом завалить меня хотел.

Это же тот самый парень, про которого Слава говорил, что завалил постороннего. И сам же стрельнул, как и обещал.

— Постреляют же девок, — протянул Женя, глянув на меня, потом на двух девиц, которые сидели в коридоре и визжали от страха.

— Пусть выходят за нами, но осторожно, — согласился я их взять. — Слава, помоги им.

Часть находившихся людей здесь успели сбежать через заднюю дверь до того, как пальба стала невыносимой. Кирпичные стены держались хорошо, но пули залетали внутрь и рикошетили с диким визгом. И ещё я опасался, как бы не начали закидывать помещение гранатами или бутылками с огнесмесью.

Слава как-то смог докричаться до ошалевших от страха девушек, и погнал их к выходу так, чтобы не поднимали голову. Иногда пинал для ускорения парня, который на местного бандита не походил, и постоянно поправлял слетающие джинсы без ремня. За нами увязался кто-то ещё, у кого оружия не было.

Дверь, ведущая во вторую половину, была в конце коридора. Замка не было, но проход был заставлен шкафами и разбитой мебелью. Зато сюда не стреляли, и можно было пролезть дальше.

Вот только сюда кто-то пытался попасть через одну из комнат через окно, я увидел сразу из коридора, едва вошли туда. Стекла в комнате не было, так что кто-то с улицы просто запрыгнул внутрь. Лица не видно, просто тёмная тень, но у которой был пистолет. Человек постоянно оборачивался, ведь в него стреляли сзади, поэтому он нас ещё не заметил. Но заметит, убьёт.

— Пригнись! — крикнул Женя мне под ухо.

Он развернулся и пальнул из ружья почти не целясь и не снимая куртку со ствола, оглушив меня на мгновение. Выстрел разорвал ткань в клочья, а силуэт тут же упал и больше не поднялся, хотя большая часть картечи ушла в сторону. Но того, что попало, хватило. Вспышка на мгновение осветила ярко-зелёную спортивную куртку. Такую я видел у водителя Ниссан Патрол, который сегодня ездил за нами.

Слава дважды выстрелил в кого-то ещё из пистолета и подтолкнул девушку, которая замялась в проходе.

— Сюда, — я показал на открытую комнату, чьи окна выходили во внутренний двор.

Это уже было далеко от жилой половины, можно уйти без проблем. Хорошо, что обошли, потому что напавшие нашли второй выход. Уже через несколько минут после начала боя они влетели в здание сзади и начали палить. Выстрелы раздавались внутри общаги, зато перестали стрелять снаружи. Раскатисто ухали дробовики и сухо стреляли пистолеты.

Не знаю, что там с Мишаней и теми боевиками в Ниссане, но нам самим лучше убраться отсюда побыстрее. Попадёмся под горячую руку, завалят.

Те, кто выбирался с нами, разбежались через траву, в спину им никто не палил, всем было не до этого. Выстрелы в здании стихли, теперь слышен только рёв двигателей. Машины братвы торопливо уезжали, слишком здесь стало шумно и жарко. Думаю, милицию уже подняли по тревоге.

У самого заборчика Слава вдруг сделал нам знак остановиться, а сам пролез через дыру. Раздалось два выстрела.

— Нас, падла, караулил, — сказал Слава, стоя у машины.

Затвор его ПМ торчал в заднем положении, Слава достал пустой магазин, протёр и вышвырнул так далеко, как мог, потом вытащил патроны у лежавшего.

На улице не так темно, в небе была луна, так что лицо покойника я разглядел. Один из тех, кто был в Ниссане, я его узнал. Он караулил нас здесь, но колёса не испортил. Наверное, они хотели забрать джип себе вместо старого.

— Валим отсюда, — сказал я и подошёл к двери.

— Подождите! — раздалось сзади. — Пожалуйста. Не оставляйте меня. Пожалуйста!

Полуодетая девушка пыталась перелезть через забор, и сейчас застряла, сидя сверху. Хотя, как сказать, полуодетая. Из одежды на ней была только коротенькая юбка и туфли. Слава покачал головой и вопросительно посмотрел на меня.

— Помоги ей, — сказал я, усаживаясь на водительское сиденье. — Только быстрее.

Слава вздохнул, помог ей спуститься и взял на руки, потом усадил в машину. Ну серьёзно, не отпускать же её в таком виде в залинейной части Новозаводска. Уже внутри он накинул на неё свою куртку.

— Видела бы меня Ленка, — тихо сказал он. — Убила бы.

Женя сел впереди. Хорошо, что он догадался не выбросить мою порванную куртку, в которую было обёрнуто ружьё, а то бы меня нашли. Хотя документов внутри и не было, но мало ли. Из улик там оставались только наши отпечатки, но там было полно и чужих. Ещё был выстрел из ружья по водителю Ниссана, но там дробь, отследить не смогут, разве что по косвенным признакам. Что ещё? Куртка и футболка Жени, но он не носил с собой документы, да и куртка — старая китайская, таких полно в городе.

Пока я ехал по пустынным улочкам, думал, что делать дальше. Стрельбы больше не было, только со всех сторон лаяли потревоженные собаки. Издалека доносились звуки сирен, милиция ехала на место разборки.

Думаю, сначала начали стрелять пассажиры Ниссана и богатовские, а потом подтянулась та бригада, которую я сегодня видел. Я просто немного ускорил события, чтобы была возможность выбраться из этого общежития. А вот дальше надо реагировать быстро.

Возможно, богатовских уничтожили, возможно, они остались. Надо подумать, как подготовиться к этим вариантам. Плюс вопрос с милицией и братвой из других банд, будут ли они в курсе, что мы были там?

Сзади ко мне наклонился Слава.

— Я спросил у неё, — шёпотом сказал он. — Она вон в тех двухэтажках живёт, — Слава показал на серые дома, где не горел свет. — Давай провожу, чтобы она не видела… куда мы поедем. А я приду пешком. Не Коваля же отправлять, а то опять забухает. Да и вид у него, в одних штанах, как и она.

— Только осторожно, Славка, — я кивнул. — И смотри, чтобы номер не видела.

Видели нас там многие, но в какой машине мы были, только эта полуодетая девушка. Не везти же её к Жене домой, но и на улицу в таком виде я выпускать не хотел, район небезопасный.

Остановился и подождал, пока вылезут, дальше рванул к Жене и быстро доехал до его дома. Ехать через железнодорожный переезд я не хотел, там уже наверняка всё перекрыто. Такая пальба стояла, что город завтра точно будет стоять на ушах.

— Ну и сходил пивка попить, — со вздохом сказал Женя. — Волк, ты не сильно злой?

— Нет. Ворота открывай.

Поставил джип в его двор, вошли в дом. Ружьё положили на диван, его надо почистить на скорую руку, чтобы избавиться от следов нагара и сменить смазку в стволе. Мою разорванную куртку спрятали, потом сожжём в бане.

— Я там ПМ где-то забыл, — Женя откинул подушку с нового дивана.

— Забрал Слава, забыл? Нам сейчас надо как-то в город идти, ведь если у них ключи…

Женя посмотрел на меня, потом хлопнул себя по лбу и подошёл к висящему на стене ковру. Просунул под него руку и выудил оттуда толстую связку ключей.

— Во я баран, кхе! — Женя позвенел ключами. — Только сейчас вспомнил, что оставил дома. Всё-таки не такой я тупой, да, Волк? Самое важное оставил здесь.

Он с облегчением вытер лицо, потом подошёл к ведру с водой, набрал полный металлический ковшик и долго пил. Трезвел он стремительно, но всё равно, координация сбита. Хотя опасного врага сумел уничтожить с первого выстрела. На плече была свежая царапина от стекла.

— Башка болит. Какую же гадость бухал, котелок не варит. Там водка ещё какая-то стрёмная была. Волк, я чё, и правда на вас со Славой кидался? — Женя уставился на меня. — Помню смутно, как в тумане.

— Забей, — я отмахнулся и подошёл к его телефону, стоящему на столе. — Надо поднять Лёню, чтобы усилил наряд в конторе, и чтобы парни были наготове. А Славка сейчас придёт, и мы через пути пешком пойдём в город. Ты с нами тогда, если в состоянии.

— Да не будет ничего, богатовским не до нас сейчас. Их вон как покрошили.

— Неважно.

— А если пивзавод предъявит, что мы там были?

Я забрал у Жени ковшик и сам припал к холодной воде.

— Предъявят, поясню, — кратко сказал я. — Я там по делу был, но свалить из-под замеса успели. Надо теперь понять, кто там был, кто стрелял, и что им надо. И что с этим делать дальше. На нас, можно сказать, рынок наехал из-за стволов. Подтяну всех, кого нужно, если понадобится.

— Ладно, — Женя сполоснул лицо в умывальнике у двери. — Блин, из-за меня попали. Мать его. Больше не буду, даже пиво, слово даю.

— И хватит с нелегальными стволами связываться!

— Да, ты прав. О, — он замер. — Слышишь?

Из приоткрытой форточки доносился звук двигателя, который приближался. Но потом стало тихо, будто кто-то остановился… или заглох.

— Мы тебя не бросим, — заверил я, выглядывая в окно. — Так что спокойно, не переживай. Но трезвей быстрее уже и отпивайся, нам ещё надо… о, Славка приехал. Он чё, тачку нашёл где-то?

— Зашибись, — Женя подошёл ближе, держа полотенце. — Если бы… это не Славка. Этот ниже ростом.

— И идёт он… — я замер. — И идёт он… Мать его!

Я схватил ружьё и бросился к двери, потому что хромающий силуэт вылез из подъехавшей девятки и направился к воротам. Но к воротам не дома Жени, а моего, который был напротив. И в руках у него явно было оружие. Не удалось достать там, решили достать здесь всех, кто попадётся под руку.

Глава 9

— Макс, подожди! — крикнул Женя мне вслед.

Некогда было ждать, догонит. Кто-то пришёл ко мне с большим ножом, а перед глазами, против моей воли, встала давно забытая картинка. Две открытые могилы, куда опускали только что заколоченные гробы. Тогда даже не попрощался как следует.

Нет, так уже не будет. Я выбежал из дома так быстро, как мог. На ходу дёрнул цевьё дробовика, и оттуда вылетела пустая гильза. Женя молодец, не перезаряжал дробовик после выстрела в общаге, чтобы не нашли гильзу. Только сколько выстрелов там осталось?

Надо бежать быстрее. Кирюха же хотел уйти с ночёвкой, но дома же дед. Убьют его, пустых надежд я не строил. Кто-то приехал сюда по моим следам, и теперь завалит всех, кого найдёт в доме.

На улице стояла заглохшая красная девятка, стекло со стороны водителя было разбито. Внутри сидел кто-то окровавленный, он не шевелился. То ли мёртв, то ли без сознания.

А ещё один, крепкий смуглый мужик в красном спортивном костюме, лез через забор. Он не смог открыть калитку нашего двора, деда Боря сделал хитрый механизм, надо поддевать задвижку особым образом сверху. Не знаешь, не откроешь.

Я вскинул ружьё, но человек грузно, как мешок с картошкой, упал на ту сторону. На заборе осталась кровь. Я добежал до калитки и открыл, направив моссберг вперёд. Где же ты?

Раненый человек в красном напал на меня сразу, замахиваясь длинным и широким ножом. Я закрылся ружьём, лезвие скрипнуло по стволу и едва не лишило меня пальцев, когда прошло вдоль, но я толкнул убийцу, добавив прикладом ему в раненое плечо. Раненый оскалил зубы и едва не упал, но нож выронил.

Зато сразу кинулся на меня, двумя руками вцепившись в ружьё. Сильный, как зверь, и злой, лицо просто перекошено от ненависти. Я его видел сегодня в том джипе, но не знал толком, кто это. А он знал и явно хотел, чтобы я сдох.

Я ударился спиной в забор, тот рывком приподнял ружьё и начал давить, пытаясь задушить меня стволом. А в доме загорелся свет. Нет. Там ещё и дверь открыта. Наверное, было душно, и кто-то открыл, чтобы проветрить. А на крыльце стояли новенькие кроссовки Кирилла, которые я ему купил. Он вернулся домой.

Ударил мужика коленом и так сильно толкнул, что тот начал отходить назад и заваливаться. Но всё же он повалил меня за собой сильным рывком за ружьё. Я двинул его коленом снова и поднял голову, чтобы приложить в морду, но оба только сильно ударились лбами. В глазах потемнело, но роскоши валяться без дела у меня не было.

Только удар всё равно сбил меня с толку. Раненый мужик скрипнул зубами, поднял колени и перебросил меня через себя. Я ударился спиной о деревянное крыльцо, но начал вставать, хотя спина и выла от боли. Ружьё я всё же выпустил из рук, оно осталось на земле.

Мужик вскочил, несмотря на кровь, которая лилась из ран. Крепкий и живучий, и очень хочет меня завалить. Ну а мне есть, кого защищать.

— Ну-ка падла, ты покойник! — на него сзади накинулся Женя и обхватил. — Волк, вали его!

Мужик будто ожидал этого и ударил Женьку ногой по ступне и локтем в живот. Женя разжал хватку, а мужик выскользнул, схватил его за волосы и толкнул в меня. Я снова получил лоб в лоб, во второй раз. В этот раз было жёстче, я не устоял. А мужик в красном спортивном костюме достал из кармана ПМ. Теперь ему уже не до того, чтобы сделать всё тихо.

Женя пришёл в себя первым, и бросился ему в ноги. Пистолет оглушительно выстрелил дважды, в стену и вверх, ломая край шифера. Собаки залаяли со всех сторон, испуганно завопил индюк с заднего двора.

Оба упали на землю, пистолет отлетел в сторону. Я с трудом поднялся. Мужик тем временем схватил Женю за горло и начал душить. Причём снизу, так, чтобы прикрыться его телом от меня. Женя хрипел, держась за руки незнакомца, чтобы высвободиться, но сил ему не хватало. Этот раненый мужик сильнее.

— В сторону! — кричал кто-то рядом. — Уйди в сторону!

Не знаю, кто это и что. Времени на борьбу нет, да и это самый опасный человек, которого я только встречал в жизни. Я схватил моссберг с земли и, шатаясь, побежал к ним. Мужик закрывался до последнего, но Женя из последних сил отодвигался подальше.

Хотел пальнуть в голову, но, несмотря на весь этот адреналин, промелькнула мысль, что если этого типа не опознают, у меня будет много проблем. Он явно непростой бандит.

Я направил ствол ему в грудь.

Ружьё толкнуло меня в плечо, ствол подбросило вверх, в ушах кольнуло от громкого выстрела. Я отбросил оружие, схватил Женю, разжимая пальцы с его горла, и оттащил в сторону. Тот даже встать не мог, только хрипел и надрывно кашлял. Так и лежал на боку, пытаясь дышать.

Но я успел.

— Воды ему надо. Сейчас принесу.

Деда Боря, одетый в старую майку и трусы, стоял со своей вертикалкой на крыльце, заряженной и готовой к бою. За его спиной выглядывал удивлённый Кирюха с волосами, которые после сна стояли дыбом. Дед загнал его домой и через пару секунд принёс металлический ковшик с водой.

Незнакомец дёргался, но это агония, он точно покойник. Ну и силён же он, борец, и драться умел. Таких сильных и живучих я ещё не встречал. Умом я понимал, что он уже не встанет после такого выстрела, но всё равно, опасался. Хоть добивай контрольным, но от этого будет ещё больше проблем.

— Ты как? — спросил я у Жени.

Тот не ответил, всё ещё не мог отдышаться. Помог ему напиться, думая, что теперь делать дальше. И надо бы думать быстрее, ведь…

С улицы раздался короткий звук милицейской сирены, рядом с нами засветилась мигалка, освещая дом и гараж. Они подъехали тихо, но включили мигалку только на месте. Следом раздался звук захлопываемых дверей. Поздно, сейчас-то увидят всё.

— В дом, — сказал я. С трудом, у самого-то дыхалка сбилась.

— Ну, вот совсем не удивлён, — раздался знакомый голос со стороны калитки. — Вот теперь-то ты точно попался, Волков. На горячем.

Старший лейтенант Савватеев вошёл один, водитель Уазика остался снаружи, было слышно, как он вызывает помощь по рации. Наверное, руоповцы приехали на разборку в общаге, и разыскивали причастных по горячим следам. А тут увидели машину, которую покойник явно угнал. Ну или слышали звуки стрельбы.

— Да пиши что хочешь, — хрипло сказал я. — Но в дом он не вошёл и ничего сделать не успел.

— Это я стрельнул, — пытался произнести Женя, но его слышал только я. — Моё же ружьё.

Хочет взять вину на себя? Ну нет, он прикрывал меня достаточно раз.

— Пиши меня, старший лейтенант, — я поднялся. Голова, которой я сегодня дважды бился лоб в лоб, кружилась. — Он пришёл ко мне домой убивать, а я его завалил.

А куда уже отпираться? Вот ружьё, вот труп. Дальше придётся доказывать, что этот человек пришёл со злым умыслом, а я защищался. Будет непросто, но сдаваться не буду. Главное, что я успел его остановить, и этот тип, который за что-то хотел убить меня и моих родных, ничего сделать не смог.

Савватеев молча посмотрел на деда, который так и стоял на крыльце с ковшиком, на Кирилла, который выглядывал из двери с испуганным видом.

— Сюда он пришёл, — сказал дед. — Хотел всех тут расстрелять.

— Разберёмся, — буркнул Савватеев.

Он склонился над телом и очень внимательно всмотрелся в лицо с оскаленными зубами. Дед грубовато запихал Кирилла в дом в очередной раз.

— Это он в ориентировке был, — Савватеев поднял голову и глянул на меня. — Его ищут по всей области. Умар Устарханов, в федеральном розыске, боевик. Он был вооружён?

Я показал на пистолет с глушителем и нож, которые лежали в стороне. Очень далеко от тела.

— Антон, вызови скорую, — сказал опер, глянув на водителя уазика, который зашёл сюда с автоматом наперевес.

— Да вроде ему хана, — заметил тот. — Смотри, какая дырища!

— Это вон тому, который кашляет.

Водитель вышел на улицу, а Савватеев поглядел на моссберг, лежащий на земле.

— Легальное?

— Да.

Опер поднялся, ещё раз посмотрел на деда с Кириллом, который опять выглянул, вздохнул и отошёл к лежащему у дома пистолету.

— В дом зайдите, — сказал он. — Будем следственный эксперимент делать, на месте. И нечего тут пацану смотреть.

Я кивнул, и дед затянул Кирилла в дом, закрыв дверь. Опер осторожно, через платок, взял ПМ Устарханова и вложил ему в ладонь. Потом подпихнул нож поближе. На лезвии тёмная кровь, к которой прилип песок. Я даже проверил себя, но это не моя.

— Вот уж действительно, ужасы нашего городка, — произнёс Савватеев и достал пачку балканки. — Но верю тебе, Волков. Не знаю почему, но верю. Этот мог. Вот только если скажете…

— Не скажем, — пообещал я.

— Тут и так понятно, что он убивать пришёл, — опер ткнул тело ботинком. — Зато будет проще доказать, без лишней головомойки.

Приехала ещё милиция, чуть позже следователь с прокуратуры, хорошо знакомый мне Федюнин, который вёл дело того дикого ЧОП, ну и криминалисты. Они осмотрели следы боя, зафиксировали след от пули из ПМ на стене, ведь боевик пару раз успел пальнуть и раньше, чем это сделал я. Потом приезжали ещё, много, как в тот раз, когда завалили Богатова. Но это дело было более ясным.

* * *

Всё прошло лучше, чем я думал, но всё равно, целую неделю пришлось разгребать последствия. Не всегда даже было время спокойно пообедать. На комбинат ездил Лёня, а пушками занимался Женя, который был пострадавшим. Его ружьё забирали у него на время экспертизы, но вернули.

Нас никто не связал с разборкой братвы в общаге, которую местные шутливо называли «Страна чудес». Эксперт даже не догадался проверить Женькин моссберг с тем боевиком, которого грохнули в общаге. У братвы много помповых ружей, и стреляют из них часто.

Богатовскую группировку уничтожили поголовно, некому было на нас указывать. А случайные посетители, которые оказались там, держали рот на замке. Вместе с богатовскими фактически перестали существовать и рыночные. Блатные куда-то залегли, и сейчас в городе проходил передел собственности между двумя крупными ОПГ. Пока без пальбы, но надолго ли?

В союз группировок не верил никто, ведь все понимали, что пивзавод и мясокомбинат устроили совместную операцию только для того, чтобы никто из них не договорился с врагом за спиной у союзника. Вот и стреляли наверняка, жёстко и показательно, чтобы город об этом говорил.

Но мне было не до этого. Гибель самого Умара Устарханова не стали афишировать благодаря моим знакомым из ФСБ. Просто обошлись сухой сводкой в новостях, что в ходе совместной операции ФСБ и МВД была уничтожена террористическая группа. Двоих убили там, у общаги, один умер от ран в угнанной машине, но зато сам Устарханов оказался живучим и сильным, дрался аж с нами двумя несмотря на три пулевых ранения, и держался вполне себе неплохо.

Этот Устарханов точно не тот, по кому стоит горевать, зато не просто так он оказался таким опасным. Опытный боевик, прошёл серьёзную подготовку в одном из лагерей для террористов за рубежом, и это не говоря о службе в Афгане в советское время. Майор ФСБ Кузьмичёв, с которым я обсуждал дело, показывал мне стопку кассет, на которых, по его словам, Устарханов резал головы срочникам и сжигал кого-то живьём, но я смотреть не хотел, поверил на слово. Все тогда этого насмотрелись, ведь всё это часто показывали по новостям, чуть прикрывая размытой мозаикой.

Это был брат того самого Устарханова, который должен был забрать оружие из схрона на комбинате, и которого застрелили во время бегства из изолятора ФСБ. Старший брат мстил по ходу дела, главной его целью было найти новый источник поставок оружия. Кузьмичёв говорил, что боевик раньше служил в армии, и остались контакты в частях, которые были дислоцированы в нашей области.

Но когда не вышло взять партию оружия, он перед отъездом напоследок решил расквитаться за брата, и хотел начать с меня. Несколько пистолетов он купил, и Кузьмичёв полагал, что взял он оружие у знакомого прапорщика, который воровал на складе. Прапора этого нашли задушенным в степи через два дня после разборки, и кто его завалил, никто не знал.

После прапора Устарханов поспрашивал в городе про контору недалеко от неё, узнал, что это я начальник и живу где-то в залинейной части. Там уже меня было найти проще, здесь все друг друга знают. Если бы он не увидел меня возле дома и не понял, что это я, сразу бы зашёл убивать. А так поехал следом и попал в перестрелку. После решил вернуться и закончить до конца хоть что-то одно.

Делом занималась прокуратура. Хорошо, что я был трезвый, и выстрелил сам, а не поддатый Женя. Устарханов пришёл с нелегальным оружием, и он явно не милиционер, и не егерь с двустволкой. У следствия были все основания полагать, что он пришёл именно убивать. Дело не возбудили, следователь Федюнин вынес постановление об отказе уголовного дела. Тем более, убитый боевик лежал со стволом в руке, и рядом был нож.

Правда, времени на всё это ушло много, целая неделя. Суеты было так много, что я только утром следующего понедельника обратил внимание на особую дату в календаре — 31 августа 1997 года.

Сразу с утра поехал в залинейную часть города на своей машине. Женька сидел на скамейке на улице и курил, уже одетый в рабочую форму. Человек, который в первой моей жизни погиб 29 августа 1997, был всё ещё был жив и здоров, с него даже повязки сняли. И живы ещё двое, те, кто должен был погибнуть два дня спустя.

— Чё такой довольный, Волк? — Женя усмехнулся.

— Да ничего, — я вылез из машины и захлопнул дверь джипа. — Пошли чай пить, Женька.

— Я, наверное, хоть картошку вам выкопать помогу, — он поднялся и пожал мне руку. — А то всё на халяву жру.

— Пошли.

Деда Боря возился на кухне. Бодрый, несмотря на возраст, старик резал укроп, чтобы обильно посыпать им яичницу с жареными сосисками. Их он разрезал на концах особым образом, как показывали в программе Смак. По телевизору шли новости, деда посматривал их краем глаза.

— А где Кирюха? — спросил я.

— Разбились, — медленно сказал он, глядя в телевизор.

— В смысле? — я шагнул к нему, чувствуя тревогу. — Когда?

— Так эти разбились, — деда Боря посмотрел на меня, потом на Женю. — Как её звали-то?

— Принцесса Диана и мужик её, — подсказал Женя и кивнул на ящик. На экране показывали искорёженную после аварии машину. — Врезались и захлестнулись, насмерть, по новостям всё утро показывают.

— А ты чего спрашивал-то, Максим? — дед откашлялся. — Не расслышал.

— Да где Кирилл, спрашивал, — я выдохнул.

Не надо так пугать, но дед и не понял этого, он же не знал, что должно было случиться 31 августа. Брат только что зашёл в дом, держа в руках свежие огурцы, только что сорванные с парника.

— Чё, готово уже похавать? — он сел за стол.

— Огурцы порежь сначала, — сказал дед, отходя от стола. — Да в школу собирайся, завтра же первое сентября.

— Я чего, первоклассник, на линейку-то идти? — Кирилл засмеялся. — Послезавтра уже пойду. Макся, а можно с тобой съездить?

— Нет, мы там надолго сегодня, — произнёс я, усаживаясь рядом с Женей. — До ночи.

— Ага, — Женя кивнул, намазывая масло на хлеб и посыпая сахаром сверху. — Первая смена на комбинат, надо им всем пушки выдать. Если кто потеряет, такое им устрою.

— Дел сегодня полно, — подтвердил я.

Сегодня нужно всех устроить, ведь с сегодняшнего дня мы начинаем охранять комбинат официально. Первые дни я провожу там, надо убедиться, что всё в порядке и нет проблем. А если будут, то решить их на месте. Дальше готовим новую смену, которая начнётся через месяц.

Я поправил кобуру, которая висела под курткой. В ней хранился новенький ИЖ. У Жени был такой же, ещё на неделе мы с ним получили дополнительное разрешение на временное ношение, которое Петрович из разрешительной системы обещал нам продлевать, если не будет косяков.

Позавтракав, поехали на работу. У конторы сегодня полно людей, 16 человек на первую смену. Все даже не влезут в служебные машины, придётся везти в два приёма. Все трезвые, гладко выбритые, готовые к работе. Поздоровался со всеми за руку, обратив внимания, что за последнюю неделю у бывших военных ко мне стало другое отношение. Возможно, это благодаря событиям с тем боевиком, ведь многие про него слышали.

— Макс, — сказал Лёня, отведя меня в сторонку. — Пока не уехали, там тебя какие-то типы с утра искали, приехали на Тойоте. Говорят, подъедут сейчас.

— Ладно, поговорим, — я кивнул. — Женька, попроси ещё пятерых парней остаться. Кто самый серьёзный.

— Ща, Волк, самых крутых соберу.

Знаю я, кто это приедет. Так что надо встретиться и решить ещё один небольшой вопрос.

* * *

Новозаводск, территория мясокомбината

Когда-то здесь были холодильные камеры. Они давно не работали, но всё равно в помещении было холодно. Мишаня Дунаев потирал запястье, на которых остались следы от верёвок. Их сняли только что.

Несколько дней он был связан, но его не били и не морили голодом, хотя досыта и не кормили. Он думал, что Гоша хочет над ним поиздеваться напоследок. Об этом и говорила толстая деревянная колода для рубки мяса, вся в следах от топора. Отрубят всё, что можно.

Он никого не видел, кроме молчаливого бандита в кожанке, который приносил еду. Тот не говорил о новостях и на вопросы не отвечал. Мишаня думал, что он остался один из всей бригады, из тех немногих, кто не разбежался, когда завалили Богатова.

Счёт времени Мишаня давно потерял, ведь часы у него забрали, да и окон не было. Он не знал даже, день сейчас или ночь. Но сейчас явно было не время кормёжки, ведь он ел недавно. Значит, пришли мочить. Толстая стальная дверь открылась.

— Миха, — парень с перевязанным плечом шагнул внутрь. — Ты чё, живой?

— Паха, — Мишаня с трудом поднялся. — Тебя чё, отпустили?

— Сегодня только.

— Ты где был вообще?

— Да ща, объяснит всё.

Они встали напротив друг друга. Мишаня выдохнул через нос. Наверное, Гоша решил сначала убить брата у него на глазах. Но толстого пахана не было, вместо него пришёл другой, высокий и крепкий мужик, наголо бритый.

— Тебе чего, Череп? — спросил Мишаня.

От самого крутого бригадира мясокомбината он не ждал ничего хорошего. Но Череп был здесь один, без оружия, и явно не собирался их убивать.

— Будешь нас валить? — Мишаня смотрел Черепу прямо в глаза.

— Нет, — грубо сказал он. — Вы двое остались последние из вашей компашки. Есть серьёзный базар к вам. Мне нужны люди вроде вас для одного дела.

Глава 10

В это время было много разных бандитов. Были влиятельные ОПГ, которые лезли во власть и крупный бизнес, имели целую армию адвокатов, знакомства в милиции и устраивали попойки с мэрами и губернаторами. Были и отморозки, у которых не было ничего, кроме оружия, наглости и звериной жестокости. Они стреляли, особо не разбираясь, в кого, где, когда и за что. Дохли пачками, но постоянно появлялись новые, ещё более злые. И ещё была целая куча других вариантов.

Так что осталось понять, кто это едет ко мне на двух машинах: влиятельная братва или дорожные бандиты, грабящие фуры. Это могут быть и отморозки, но такие сразу бы начали стрелять.

Рядом с конторой остановились две машина, тёмно-синий джип Тойота 4Раннер и знакомая мне серая Креста, тоже Тойота.

— Думал, не приедут так быстро, — сказал я. — Побоятся ехать так далеко, в другой район. Наглые.

— А им-то чего? — Лёня вздохнул и вытащил сигарету изо рта. — Думают, на понт возьмут. Даже не пробили, к кому приехали. А как нашли-то? По паджерику?

— Наверное, их не так много в городе, да и номера они видели. Ладно, не мне тебя учить, что делать. Жди, когда позову.

На крыльце остались только я, Женька и Слава, Лёня отошёл за угол. Остальные затаились вокруг на случай, если не получится договориться. Просто я подумал, что если покажемся во всеоружии слишком рано, бандиты съедут и свалят, но будут мстить потом. Лучше дождаться подходящего момента, а пока пусть выделываются и считают себя крутыми.

Из машин вылезали братки в кожанках и спортивных штанах. Уже холодало, так что форма подходящая. Курили и щёлкали семечки, сплёвывая на землю. Оружие не доставали, но оно должно быть под куртками. Разве что один, мордатый, держал на плече короткую бейсбольную биту. Этот американский бейсбол у нас не любили, в сложных и непонятных правилах не разбирался никто, зато увесистые и крепкие биты пользовались огромной популярностью.

Во главе всей банды был короткостриженный тощий тип в чёрном пиджаке поверх водолазки, с толстой золотой цепурой на шее. Он держал в руке новенькую мобилу-раскладушку, у которой постоянно щёлкал крышкой, но пальцы, на которых были надеты толстые перстни, мешали ему держать её. Он жевал жвачку, с вызовом глядя на меня. Морда протокольная, как и у остальных. Почуют слабину, сожрут на месте. Но не дождутся.

Это те самые, что кормились с трассы и тогда пытались наехать на нас, чтобы отбить наше оружие. Вопрос, насколько это крупная и влиятельная группировка. Хотя какая разница? Мы в другом районе, где им мало кто поможет. А будь они умнее, узнали бы не только про машину, но и кто мы такие и для чего собираем оружие, тогда бы не сунулись. Ну, это их проблемы, а мне надо поскорее закрыть один вопрос, чтобы приступить к другому.

Приехали они очень вовремя, ведь Женя как раз только что закончил выдавать пушки и запер комнату хранения оружия. Нет, стрелять мы не будем, у охранника не так много причин открывать огонь. Но это не значит, что мы будем стоять и ждать, когда нас перестреляют, на самый крайний случай выход у нас есть.

Бандиты и сами пока не доставали стволы, наверняка думали, что смогут загрузить меня на словах и взять тёпленьким. А тем временем Слава встал чуть со стороны, поглядывая на них. Держал дистанцию, но у него был ИЖ, который он носил в открытой кобуре, да и вид у Славки всегда был своеобразный. Вроде и молодой, приличный и всегда выбритый, но взгляд временами такой недобрый, что даже матёрых мужиков передёргивало.

Я шагнул вперёд, их пахан тоже. Пока он ещё не понял, что его ждёт. А мог бы подумать, для чего мы носим форму. Хотя вряд ли его это интересовало, такие привыкли решать вопросы силой, не особо думая над ними.

— Арсений, — представился их пахан. — Долго искали, но по тачке нашли, подсказали друзья.

Говорил Арсений спокойно, но с напором. С таким видом, будто я должен был его знать, но я про него даже не слышал. Думал, будет тыкать стволом, делать пальцы веером и требовать деньги по счётчику. Скорее всего, дойдёт и до такого, просто он опасался Славу, который крутился рядом.

— Волк, — назвался я. — Это ты меня искал, Арсений? Для чего?

— За тот случай на трассе спросить хочу, — сказал он, глядя на меня исподлобья.

— А за нами косяков нет, чтобы спрашивать, — произнёс я. — Предъявить что-то хочешь?

Даже не знаю, когда я всего этого нахватался. Всегда же был далёк от криминальной тематики. Вот и общайся со всякими бандитами. Арсений нахмурился, ведь разговор пошёл не так, как он ожидал.

— Твои люди на моих людей напали на трассе по беспределу, — произнёс Арсений спокойным голосом, хотя взгляд был злой. — Пробили колёса, вырвали рацию, стволы отобрали и сломали.

— Я и сам там был, — сказал я и поглядел на его быков. — Твои люди, Арсений, хотели нас грабануть, и сами в этом сознались. Хотели перехватить у Могойтуя, шипы на дорогу бросить, и всё отобрать, что мы везли. Сами признались, когда мы их остановили. Ну а мы сразу поняли, кто это такие и что будет дальше.

— Да гонит он! — закричал один из тех, кто тогда получил своё на трассе. — Не было такого…

— А почему твой человек, Арсений, — я посмотрел на него. — Лезет в наш разговор без спроса, кто ему слово давал?

Арсений недовольно прицокнул языком, и бандит заткнулся.

— Могли спокойно их положить на месте, — сказал я. — Но на первый раз разобрались с рацией и остальным, чтобы не совались следом за нами. В следующий раз ответим жёстче.

— А чего ты тогда ко мне сразу не пришёл? — с вызовом спросил он. — Мы бы тогда сразу порешали этот вопрос. Под мусоров ещё косили, это не по понятиям.

— А мне по всей области тебя надо было искать? — ответил я вопросом на вопрос. — И чего тогда твои люди сами тебя не назвали? Чего тогда они ехали за нами впритык, как какие-то отморозки?

Тут замолчал он, а как было принято у всех этих братков и прочих: если молчишь — значит, неправ. Так что ему оставалось два варианта — признать неправоту или…

Он распахнул полы куртки. За ремень брюк спереди был заткнут ТТ. Достать не успеет, мы за этим следим. Неужели он думает, что сможет этим запугать? А был бы бандит с Новозаводского района, наверняка бы про нас слышал и вёл бы себя иначе.

— Зря ты так, — сказал он с усмешкой.

— Это ты зря. Сначала надо было пробить, на кого наезжаешь, — произнёс я. — Лёня, погнали!

— Милиция! — рявкнул бывший опер, вылетая на крыльцо. — Все на землю! Кому говорят, на землю!

Арсений замер, как и остальные. Такой резкий окрик, ещё и с такой интонацией, часто сбивал с толку даже матёрых братков, вот этот тип и не доставал пушку. Подскочивший Лёня умело уронил его в пыль и заставил положить руки на голову, а Слава ему помог, держа наготове ИЖ. Остальные быки решили не испытывать судьбу, когда увидели Артёма с сайгой наперевес, а рядом с ним Костю с такой же пушкой. Не, конечно, мы не собирались стрелять в лежачих, не положено. Но я сомневался, что братки знали этот закон, поэтому послушно ложились.

Я же тем временем набрал Студента. Такой ошибки, как Арсений, я не допущу, сначала узнаю, с кем говорил.

— Здорово, Ваня, — сказал я.

— О, Волк, давно не слышал. Как оно?

— Да потихоньку.

Звук из динамика чёткий, ведь недавно заработала сотовая вышка недалеко от города. Теперь на телефоне всегда было 3–4 деления связи, хотя иногда всё же бывали сбои.

— Тебе там грамоту не выдали? — Студент засмеялся. — Ты же там кого-то замочил из боевиков, я слышал.

— Потом расскажу, сейчас по делу звоню. Ваня, слушай, знаешь такого Арсения? Он из области или из самой Читы.

— Не слышал про такого.

— У него в бригаде ещё Тойота Креста есть, серая. Редкая тачка в наших краях.

Лежащие быки поднимали голову, глядя на меня. Костя покрикивал на них мощным милицейским голосом, чтобы не шевелились. Слава тем временем глянул в салон джипа, но ничего не трогал. Судя по его виду, там было что-то интересное.

— А, тогда знаю, про кого ты, — Студент оживился. — Как раз видел Кресту на СТО утром, вот и спрашивал у пацанов, чья. Пацан это один, у него небольшая бригада, на трассе фуры потрошат. Их там много таких, между собой постоянно разборки. У нас чё-то тёрлись, думал, тачку угнанную сбагрить хотят. А чё такое, Волк?

— Да тут приехал предъявлять за понятия, пушкой в меня тыкал, а мушку спилить забыл.

Студент засмеялся так громко, что кто-то из тех, кто был рядом с ним, начал спрашивать, что случилось.

— Помнишь, рассказывал, как они на нас наехать хотели на трассе? Вот и приехал разбираться.

— Да у него людей меньше, чем у тебя, ха! — У Вани явно улучшилось настроение, судя по голосу. — Даже не пробил, кто ты такой. Во он лошара.

— Вот и я про тоже. Просто хотел уточнить, насколько влиятельный, а это дорожные отморозки.

— Шушера мелкая, забей. Добрый ты, Волк. Мы бы их это, того, кое-куда отправили.

Он не стал говорить, что под асфальт, но это и так понятно. Я отключил телефон и задвинул антенну. Пора заканчивать с этим вопросом.

— Лёня, — позвал я. — Позвони Савватееву в УБОП, у меня должок перед ним. Скажи, у нас для него есть целая ОПГ с пушками, пусть палку себе заработает.

— И у Коломбо будет праздник, — он засмеялся.

— Во вневедомственную охрану тоже звони. Нападение на оружейку, а этот объект под их охраной. Пусть тоже поучаствуют, мы же не можем арестовывать. Скорую не надо.

— Точно не надо? — Женя хмыкнул, переступая через лежащих. — А то тут один тянется к карману, думаю, у него перелом и сотрясение сейчас будет, если не успокоится.

Это было быстро и даже легально. Есть охраняемый объект, есть вооружённая охрана на нём, так что всё по закону про частную охрану. Тут и пресекли преступные действия, и передали подозреваемых правоохранительным органам. А ещё у них были стволы.

Довольный Савватеев потирал руки, глядя на лежащий в салоне джипа укороченный калаш и прочие пушки, что были при них, а группа быстрого реагирования из ОВО радовалась бонусу, который я им обещал за очень быстрый приезд. И пусть мы справились сами, уговор был железный. Тем более, кое-кто из них планировал перейти ко мне в следующем месяце.

Показания я обещал дать в понедельник, а сегодня надо ехать. Савватеев вполне может опросить дежурных, кто оставался в конторе. Им я велел просто внимательно читать всё, что им подсовывают, и не подписывать вслепую.

— А ведь мог и не бычить, — сказал я, когда Арсения, то есть, гражданина Арсентьева, как было написано в паспорте, уводили. — Спокойно же говорили, ты чего полез с пушкой?

— Я тебя достану, — пообещал он.

— Вряд ли. А рискнёшь — пожалеешь.

С этим закончили, у местных руоповцев теперь было много работы. А то пивзаводские постоянно шифруются, мясокомбинатовские отмазывались, зато можно заняться этими приезжими братками, за которых никто не вступится.

Ну а мы после этой задержки поехали размещать людей на комбинат. На выезде из города нас тормознул ОМОН, ведь план «Вихрь» в области всё ещё действовал, до сих пор искали оставшихся подельников Умара Устарханова. Кузьмичёв говорил, что захватили всех, но операция ещё по инерции будет идти до завтра.

Нас, во-первых, знали, во-вторых, у нас были все разрешения, и даже журналы Жени, зарегистрированные в лицензионно-разрешительном отделе. Ну и мы были в форме, так что пропустили быстро, без полного досмотра. Спокойно поехали дальше, глядя, как омоновцы уронили на асфальт пару пивзаводских, которые отказывались открывать багажник.

— Я вот не понимаю, — сказал я, держа руки на руле. — Костя сначала говорил, что ему надо парней-близнецов в школу собирать, а потом, что у него старший в институт поехал. И я уже запутался в его детях. Не, он деньги не клянчит, просто у него каждый раз новые дети.

— Знаешь, сколько у Костяна спиногрызов? — Лёня засмеялся. — Пятеро! Старший сын, пацаны-близнецы и ещё две дочки, но они обе уже замужем. Чё он к нам и пошёл, чтобы эту ораву кормить, зарплаты-то не хватает.

— Ничего себе он их настрогал, кхе, — Женя усмехнулся. — Вот чего на вахту и едет, а то достали, походу. А ты, дядя Лёня, готов две недели вкалывать?

— А куда деться? — бывший опер был в приподнятом настроении. — Моя мне аж две сумки провизии собрала, а тёща огурчиков наделала малосольных, две банки трёхлитровых, и грибочков. Жалко впустую тратить, вот бы под водочку. Но шеф ругаться будет.

— Хватит уже попоек, — произнёс я.

Женя уже твёрдо обещал больше не пить, но всё равно смутился и полез в кожаный портфель, где хранил бумаги. Он же замдиректора и ответственный за вооружение, так что вёз с собой целую кипу. Лёня будет старшим первой вахтовой смены, хотя я всё равно буду его страховать почти каждый день. Когда он вернётся, пойдёт на отдых, а на его место заступит капитан Машуков. Мы с Женей и Славой контролируем обе смены и помогаем чем можем, но Слава был ответственным за эту смену, а Женя за следующую.

Единовременно на комбинате всегда будет находиться минимум восемь охранников. Это два поста по два человека и патруль из троих, плюс один подменный человек, который отвечает за суточную смену. Остальные отдыхают в общежитии, потом приходят на работу, принимают оружие и заступают на посты. Так продолжится 15 дней. Вахта кончится, все поедут отдыхать, а мы привезём новых.

Изначально хотели делать месяц, но месяц работы в таком режиме — это долго, а за месяц отдыха всё забудут. Да и всё же не надо же вести всех сотрудников через всю страну, комбинат относительно близко. Потом уже по мере работы скорректируем. Да и в начале мы охраняем только корпуса и оборудование, которое вскоре привезут на комбинат, так что есть пространство для манёвра. Ну а тем сменщикам, кому за эти две недели надоест отдыхать, найду занятие и даже оплачу.

Итого, мы выдали пять пистолетов ИЖ, две Сайги и одно помповое ружьё, плюс один пистолет был у Лёни на постоянке. И ещё газовые на всякий случай, плюс остальная экипировка вроде бронежилетов и слезоточивого газа. И одна служебная машина всегда будет дежурить там.

По факту, людей на комбинате будет больше. Мы будем проводить обучение прямо на точке, и там же мы нашли карьер, где можно учиться стрелять. Ещё мы ставим видеонаблюдение и сигналку, так что Ярик и его помощники будут крутиться здесь часто.

Часть людей на следующую смену уже есть, часть наберём быстро, и даже получим ещё стволы, ведь сотрудников в конторе будет больше. Хотя несколько пистолетов ещё осталось в оружейной комнате, как и одна Сайга для охраны конторы.

Если всё пройдёт гладко, нам нужно будет готовиться к охране угольного разреза, который покупают питерские бизнесмены. Может, возьмём какие-то точки в городе, но тут я заранее не загадывал.

А у нас настало время для очередного инструктажа.

— Смотри, дядя Лёня, — Женя достал из портфеля журнал с картонной обложкой. — Сидел на неделе с Петровичем из разрешительной системы, разбирались, как нам быть. Короче, в 292-м приказе ничего не написано про передачу оружия на вахте, так что мы с ним договорились так делать.

Лёня взял журнал и полистал разлинованные листы.

— Вот во время пересменки, — продолжил Женя, показывая пальцем. — Будешь следить, как сдают оружие, чтобы всё было только в твоём присутствии. Разрядить перед ящиком с песком и тут, в этой графе, пишет, кто сдал, а тут, кто принял.

— И надо постепенно делать, — сказал я. — Чтобы не было такого, что все охранники на всех постах сдали оружие, а новые ещё не заступили.

— Понял, — Лёня кивнул, вглядываясь в журнал.

— Я тебе пометил, какие стволы за кем закреплены, там по номерам, — Женя строго посмотрел на него. — И следи, если потеряете или сломаете, такое устрою. Буду каждый день проверять. Если что, сразу звони мне.

— И смотри, чтобы не бухали, — добавил я. — Особенно вояки и особенно с местными. И в карты осторожно, там блатных много, и шулеры могут быть. Наделают долгов, такое начнётся.

— Ну вы мне надавали поручений, — Лёня закрыл журнал. — Но справимся.

— И смотри, чтобы не ругались, — продолжил я. — Чтобы вояки не лезли на кикбоксёров, а менты не качали права. А то скучно же будет, и столько мужиков в одном месте. Но ладно, две недели потерпеть можно. Ну и вторая мобила только у тебя пусть хранится, звони мне, я приеду быстро. Прямо там ночевать буду, если понадобится. А если мобила сдохнет, езжай на телеграф, там переговорный пункт есть. Звони мне или Женьке, он меня найдёт.

— Понял.

— Если Метла наедет, мне звони сразу, но ты его и сам осадишь.

Я сильно не волновался, Лёня — тёртый опер, справится, и люди его слушают, даже бывшие военные. Надо ещё присмотреться к Машукову. Пока он вёл себя уверенно, парни его уважали, а сам он никого не боялся. Есть половина месяца, чтобы познакомиться с ним лучше, тем более, он и сам будет ездить сюда часто. Первая смена будет собирать все ошибки, но они ещё не критичные, ведь комбинат заработает ещё нескоро.

Сначала заехали в общежитие, для ремонта которого нанимали китайцев. Здесь будем жить мы, инженеры и первые рабочие, которые начнут восстанавливать производство. Они приедут уже в ближайшие дни. Кого-то наймут из местных, но пока большинство будет приезжать вахтой.

Общага под нашей охраной, но поста здесь не будет. Если что, поможет кто-то из тех, кто не на смене, или приедут с комбината по тревоге, тут буквально пять минут на машине.

Вот и первая проблема. Толстый мужик, временный заведующий, который приехал сюда за две недели до нас, проводил нас в отдельное крыло на первом этаже, где должны были поместить охранников. Помещения здесь на два и на четыре человека. По плану здесь должно было быть уютно, и все удобства на месте.

Но реальность оказалась другой.

— Это что? — спросил я, заходя в первую дверь.

— Комната, — хмуро ответил заведующий. — Других нет. Берите что дают.

Внутри нет никакой мебели, только побелённые стены, окна без занавесок, а на полу лежали грязные матрасы. Зато снаружи наварили прутья для решётки.

— Я же помню, вам привозили кровати и шкафы, — сказал я. — Ещё в инвентарной описи были холодильники, плитки, телевизоры и чайники.

— Ничё не знаю, — грубо сказал заведующий. — Потом всё закупят, потерпите, ничего страшного. Или живёте здесь, или на улице.

Женя поцокал языком, неодобрительно глядя на него. Я был с ним согласен, этот мужик — очень глупый и недальновидный человек, ведь с охраной надо дружить.

— Или у тебя прямо сейчас начинаются большие проблемы, — отрезал я. — Пересчитаем имущество, позвоню в Питер и сверим, что закуплено, а что нет. И узнаем, куда что делось.

— У вас нет полномочий! — мужик моментально вспотел.

— Есть. Славка, посторожи его. Женя, глянь, что пропало, у меня там была копия описи.

Полную ревизию проводить не потребовалось. Хитрец спрятал неразобранную мебель в подвал прямо в упаковках. Надеялся, что вывезет оставшееся потом. Не вышло.

В Питере, где уже проснулись, переполошились, назначили заведующим общежитием завхоза, а на старого пообещали подать в суд. Больше он здесь работать не будет, а участковый, лейтенант Вагин, обрадовался, что есть, чем заняться в его посёлке. Впрочем, старого заведующего не арестовывали, и после того, как он сдал всё, что нужно, он меня не интересовал.

Теперь у наших появилось нормальное место, чтобы прожить это время спокойно, и где есть все удобства для жизни. А то бы пришлось ещё платить из своего кармана за пропажи, ведь старый заведующий явно тащил всё, что не прибито.

Новый заведующий оказался умнее, и сразу показал, что хочет с нами дружить. Он переселил нас в другие комнаты на втором этаже, более просторные, уже обставленные, все двухместные. Скорее всего, здесь должны были жить инженеры, но им будут готовить другие места. Всё равно потом компания будет строить новые места для рабочих, целый рабочий городок на окраине Краснозаводска.

Те, кто заступал завтра, обживались на местах, а первая смена отправилась вместе со мной на территорию. Пожилой сторож, сидящий в будке с двустволкой, заряжённой солью, наконец сдал свой пост и отправился домой, грустно вздыхая.

Мы загнали машины на территорию, которая теперь наша, и приступили к работе.

— Ярик, — сказал я на ходу, быстро идя к корпусу. — С Коляном проследите, чтобы как можно быстрее натянули телефонные провода между постами, сегодня придут телефонисты. Лёня, получи ключи у управляющего, и всё под акт, каждый ключик. Я потом подойду, помогу. Денис, — я окликнул Машукова. — С тебя проверка постов, что они готовы к зиме, иначе там все обморозятся. Возьми кого-нибудь. Женя и Слава, вы со мной, проверим всё ещё раз.

Мы и так всё здесь знали, ведь приезжали сюда часто, составляя план охраны объекта. Но теперь-то дело другое, ведь с этого часа, всё, что отсюда вынесут, будет висеть на нас. А те, кто привык отсюда всё тащить, могут решить украсть напоследок как можно больше.

Так что я совсем не удивился, когда меня окликнул один из охранников.

— Волк, там поймали одного воришку, — Антон, высокий рыжий парень довольно улыбался. — Погляди, чё он тащил.

— Погнали, — сказал я парням. — А ты, Тоха, зови участкового. У него с сегодняшнего дня будет много работы, пусть телефон починит дома.

— Пусть переезжает поближе, кхе, — Женя засмеялся. — А то бегать замучается.

Глава 11

Уже на днях сюда загонят толпу рабочих для ремонта корпусов, чтобы было куда размещать оборудование, но пока ничего ценного не привезли.

Больше всего владельцы комбината тряслись за эскалаторы, Белазы, камнедробильные машины и прочую технику для карьера. Когда привезут всё это, нам придётся наращивать смену. Всё-таки эти игрушки стоят миллиарды по тем деньгам, и без всего этого ничего не начнётся. Ну а то оборудование, что будет находиться в цехах, охранять будет проще. Никто не будет тащить отсюда гигантские печи, центрифуги, конвееры, концентраторы и прочие промышленные машины для горно-обогатительного комбината.

Но до этого ещё полно времени, а пока нам есть чем заняться. Ведь всё уже тащили по мелочи. В запертых гаражах, где когда-то боевики прятали оружие, а потом Захар собирался хранить украденный алюминий, уже разместили привезённый цемент, инструменты и несколько поддонов кирпичей. Мелочи, но местные про это просекли.

Пожилой лысый мужик лежал на грязном бетонном полу, держась за спину и стонал от боли, а рядом с ним посвистывал Колян, который тогда помогал нам отбиваться от майора Богатова. Коляна я по просьбе Женьки взял помощником Ярика, а пушку ему не давал, не положено. Сегодня он просто должен был померить гараж, куда собирались ставить камеру, но обнаружил воришку.

— Осторожнее с ними, — тихо сказал я снаружи, перед тем, как войти. — А то потом с милицией придётся разбираться, что превысили полномочия.

— Я его вообще пальцем не тронул! — заявил Колян. — Это жадность его до добра не довела! Он сразу два мешка цемента взял и подняло, вот у него спину и стрельнуло.

Стопка из двух мешков лежала рядом. Ворюга и правда хотел утащить оба сразу, но спина сказала решающее слово. Теперь он даже не мог встать.

— Скорую ему вызови, если она в посёлке есть, — я принюхался, учуяв перегар у скривившегося от боли вора. — Вагин пусть потом туда идёт, потом с ним всё подпишем.

— Да он не один, там ещё одного пацаны нашли.

Другой пойманный местный, пожилой жилистый мужик по имени Толя, с наколками на руках, которые ему набили на малолетке, пытался воровать кирпичи. Для этого он стаскивал их в отдельный тайник, вырытую землянку у дыры в бетонном заборе, чтобы вывезти ночью на садовой тачке.

Взамен на то, что мы пообещали не писать заявление, а Женя заверил, что не будет бить ногами, Толя показал и другие тайники в разных местах на территории. Там были кирпичи, листы металла, мотки проволоки и целые стёкла, которые вынули из оконных рам. В основном тащили кирпичи, включая битые, которые вытаскивали из стен. Были и старые советские инструменты, украденные ещё давным-давно, которые воровайки перепрятывали друг у друга. Ну и много досок и старой мебели, в основном стульев, которые в первые годы развала комбината никто своровать не успел. Хотели напоследок вытащить всё.

Лёня тем временем взял китайца-бригадира, который представился, как Саша, и с ним они обошли все проломы в заборе. Их надо закрыть в первую очередь. Ну и нельзя забывать про наши посты, которым тоже требовался ремонт, электричество и телефонная связь. В один из них заведут провода от камер, будет пункт наблюдения.

Пока ходили, поймали ещё одного вора с ящиком гвоздей, который он хотел спрятать от нас в крапиве, но только обжёгся сам. Этот покрытый наколками тип со скошенным лбом и густыми бровями был самым наглым.

— Да ты на кого гонишь? — кричал он на Артёма. — Ты знаешь, кто я? Да я с Метлой…

Я подошёл ближе. Кажется, этого воришку я действительно видел в свите Метлы, но мне его не называли.

— Меня помнишь? — строго спросил я.

— Помню, — он прищурил глаза.

— Помнишь, как я с Метлой про комбинат говорил?

— Ну, помню.

— А я Метле говорил, что комбинат не его территория. Вот теперь пусть и не огорчается. Этого тоже участковому, — сказал я Артёму. — А если Вагин занят, то…

— П**лей дать? — тихо предложил Артём.

— Только не зашиби, смотри.

Этих вороваек я ожидал. Метла и сам мелкий вор, да и таких в этом едва не загнувшемся посёлке очень много. Пусть Метла и авторитет для Краснозаводска, но комбинат это не его уровень. Его уровень — воровать кирпичи и плитку со строек, а не продукцию и промышленное оборудование.

Правда, я понимал, что Метла имеет власть в посёлке. Не исключаю, что он будет как-то наезжать на приезжих рабочих, пока они будут за воротами комбината. Но осадим, из-за этого я не волновался, может быть, даже сходим в гости, если нарвётся. Ну а вообще, мне казалось, с этого дня жизнь в посёлке начнёт меняться в лучшую сторону. Но для этого надо поработать всем, не только нам.

Оживление среди местных в Краснозаводске было ещё больше, чем когда мы приехали летом в первый раз. Тогда у нас было меньше пушек, не было фирменных машин. Некоторые подходили близко, но мы не пускали на территорию никого, кроме китайцев-ремонтников и участкового.

В кирпичной будке за воротами, где раньше сидел сторож, мы уже обустроили один пост. Там сидел дежурный, а снаружи курил участковый, младший лейтенант Вагин. Пальцы у него были перепачканы синей пастой. Судя по виду, он был немного с похмелья.

— Прибавилось работки? — я усмехнулся, заметив его перепачканные пастой руки.

— Но, — участковый кивнул и поправил очки. — Чё-то мне кажется, что наши отделение тут откроют, как народу прибавится. Зато как браво-то стало, когда люди ходят. А то одни руины торчали, смотреть тяжко было.

Его просторечный местный говор сегодня слышен особенно чётко. Кажется, Вагин в приподнятом настроении, обычно он был более мрачный.

— Обязательно отделение откроют, — сказал я. — А ещё железнодорожную ветку построят до Новозаводска.

— Ого, её ещё в советское время хотели.

Участковый хотел поболтать и подольше, но мне было некогда. Из будки вышел бывший милиционер Костя и подошёл к воротам, а с той стороны его ждал небритый мужик, перегар от которого я чуял даже на расстоянии.

— За пузырь продам, — местный показывал красную поясную сумку с надписью «Adidas». — Новая совсем.

— А чья?

— Моя! В Китай с ней ездил.

— А выглядит, как ворованная, — Костя осмотрел и пихнул сумку назад. — Вали отсюда, пока я добрый, а то задержу.

— Правильно сделал, — сказал я Косте, когда мужик ушёл. — А то устроят тут рынок. И осторожнее, Костян, они будто чуют, что деньги у нас есть. Ещё начнут наезжать из-за этого.

— Обломятся, — он гордо хмыкнул. — В меня пивзаводские стреляли, я не боялся, а уж эту алкашню разгоню как-нибудь.

— За тебя-то я не волнуюсь, ты мужик опытный, в милиции сколько работал. А вот остальные… вдруг выцепят поодиночке и наедут. Надо за этим следить и сразу помогать, ну или остальных звать на помощь. Мы же тут все одну работу выполняем, да?

— Прослежу за этим, Волк, — с энтузиазмом заверил он меня. — Что так, сразу вмешаюсь. Да и поодиночке никто ходить не будет.

Почти то же самое я сказал и другим наедине, что, мол, именно тебе я доверяю и проблем с тобой не будет, но надо приглядывать за остальными, что никто не попадёт в беду и никому не понадобится помощь.

Тем, кто в возрасте, говорил про житейский опыт, а молодым, какие они грамотные в свои двадцать с лишним. И им приятно за оказанное доверие и поручение, да и мне спокойнее, что парни друг за другом присмотрят, чтобы вне смены никто не получил неприятностей от местных.

Тут и правда, поодиночке лучше не ходить, даже за сигаретами. Не зря я заставил всех куряг покупать сигареты с запасом, а про алкоголь разговор был строгий. Ну а еды полно, её мы привезли с собой, чтобы парни не шлялись по магазинам.

Ярик тем временем занимался сигналкой и камерами видеонаблюдения. У него задача закончить это до зимы, и для этого у него было два помощника, Колян и Руслан. Руслан позже отправится на вторую смену, но замену для него найдём. Камеры и сигнализация для нас очень важны, ведь именно они позволяют не держать здесь целую армию охраны на почти пустой территории. Благо комплект камер на первое время уже был, осталось его только поставить и вывести всё на экраны.

На обед в столовую за ворота комбината я не пошёл, ведь из общаги принесли полную чугунную сковороду жареной картошки. Тут подсуетились Лёня и Артём, припахав кого-то из тех, кто сегодня приехал, но на смену выходит завтра.

— Домашняя, молодая, — похвастался Артём, поедая картошку ложкой. — Подкопал перед поездкой, а приеду с вахты, с батей всё выкопаем.

— Это тоже надо съедать всё, — Лёня открывал банки с соленьями. — Под картошечку самое то.

Собрались небольшой компанией на одном из постов. Разговор шёл про бокс, про бои, которые они не смогут посмотреть, пока находятся здесь.

— Волк, а ты бы на кого поставил? — Женя хитро посмотрел на меня.

— Да я там никого не знаю, — я глянул на гладкую красную листовку, которую печатали в одной из контор, которые собирали ставки. — А вот, хотя можно на Флойда Мейвезера поставить, в сентябре будет бой, он не проиграет.

— Точно?

— Точно. Всегда ставь на него, поверь.

Я поставлю и сам, но немного, чтобы не привлекать внимание. Тех, кто много выигрывает, всегда пасут, к ним могут внезапно нагрянуть. Так что этот способ заработка я всегда держал в резерве. Да и если честно, не так уж хорошо я помнил результаты спортивных матчей. Просто бокс и ММА смотрел часто, некоторые бои всё ещё помню.

Закончив с картошкой, я сходил на другой пост. Парни, в основном новички, обедали китайской лапшой, заварив несколько пачек в одной кастрюле. У них тоже шёл разговор, но про бандитов. Есть я отказался, но согласился выпить свежезаваренный чёрный чай в металлической кружке.

— А у меня брательник тогда попал, — говорил один, смуглый парень по имени Тимур. Пока он подносил лапшу ко рту, то держал под вилкой кусочек хлеба, чтобы не капало вниз. — Взял у пивзавода деньги, чтобы затариться цветметом и в Китае продать, а его почти на границе другие братки тормознули, местные, всё забрали, даже Камаз. А у него же нихрена не было, отдавать было нечем, он во Владик уехал. А пивзаводская братва не к ним пришла, а ко мне, типа продавай квартиру или грохнем.

— Кто именно наехал? — спросил я, отпивая горячий чай. — Подскажи, я там много кого знаю. Может, решим вопрос.

— Да ерунда, это весной было, — Тимур махнул рукой. — Закрыли вопрос уже. Но спасибо за предложение, Волк. Жаль, тогда тебя не знал.

— Ну и что потом?

— Тогда Дима Урал с пивзавода живой был, он и наехал на меня. А я к Фролу пошёл, он тоже ещё живой был, у нас общие знакомые нашлись. Ну и он сказал, отрабатывай у меня или квартиру продавай. Решил отрабатывать.

— И что дальше? Отработал?

— Ну как сказать, — он пожал плечами. — Поехал с ним на точку, там коммерсант, деньги не возвращал, говорит, через неделю, как товар придёт, немного подождать надо. А Фрол такой недовольно говорит, что шанс был, ну и мне приказал, чтобы я за дочкой барыги в детсад съездил, привёз и у отца на глазах избил.

— Ну и падла же он, этот Фрол, — с чувством сказал один из тех, кто сидел с нами. — Всегда про это знал, что он гад такой.

— Угу, — Тимур помотал головой. — А я же не зверюга какой-то, не беспредельщик, вот и отказался. Резко вышло, я даже ствол достал.

— И что потом? — я поставил кружку на столик.

— Фрол один был, зассал меня сразу гасить, но бригаде потом велел увезти меня в лесопосадки. А я к Машукову пришёл, надо было сразу к нему идти, — Тимур показал в окно, где стоявший у гаража бывший капитан Машуков отчитывал Славу за неправильное ношение оружия. — Он же у меня командиром был в Чечне.

— И Машуков вмешался?

— Ну да, сразу сказал, чтобы Фрол меня или того коммерсанта даже пальцем тронуть не смел. Или капитан всех знакомых вояк соберёт и размотает этого Фрола на***.

Все со смехом закивали. Похоже, Машуков и правда мог такое сказать.

— А в бригаде Фрола тогда ещё много наших было, все капитана знали, никто бы против него не пошёл. Это потом их всех перегасили или попересажали, кроме Студента. Фрол тогда не рискнул нападать, а Крюков же в депутаты лезет, ему эта история с нападением на детей не нужна, вот и приказал своим остыть и решить мирно. Так что Фрол не лез, а Дима Урал обороты сбавил, но компенсацию за металл потребовал всё равно.

— Договорились в итоге? — спросил я.

— Ну да, пришлось из-за брата тачку им отдать. Но лучше тачку, чем квартиру, или вообще сдохнуть. Марковник тогда купили с батей, побитый, вот отдали, чтобы вопрос закрыть.

— А что Фрол потом? Не такой это человек был, что всё так оставить.

— А ему потом не до этого стало, — Тимур вернулся к еде, коротко глянув на меня. — Ты лучше меня знаешь, что с ним потом случилось. Ну и Урала завалили. Его тогда Майор в засаду заманил, и покрошили с калашей.

— Понятно. И в братву ты больше не шёл?

— Если бы, — он хмыкнул. — Я потом к Богатову пришёл подзаработать, немного побыл у него, но так, недолго. Как завалили его, так и свалил. Руся Ермак, — Тимур повернулся к соседу. — А ты же на пивзавод хотел вроде идти, в бригаду к кому-то?

— К Студенту хотел, — сказал Руслан, прихлёбывая чай. — Но он не взял, сюда отправил. Добрый ты, говорит, — он засмеялся. — Ладно, дальше идём работать?

Вот так и прошёл первый день. Ночевать я там не стал, всё было спокойно, но дома всё равно ворочался всю ночь.

На следующий день, первого сентября, съездил с утра на комбинат, проверить, всё ли хорошо, потом вернулся, оставив там Машукова и Славу.

Нам оставалось начать обучение для второй смены, но не хватало людей для комплекта. Кандидаты были, я пометил их себе, когда формировал первую смену, но не хватало ещё четверых. Ещё был нужен отдельный кадровик, ведь количество сотрудников росло очень быстро. Несколько женщин уже откликнулись на объявление, которое я подавал в газету ещё в пятницу.

Собеседование вёл я, ну а Женька вставлял своё «экспертное» мнение по поводу каждой.

— Та вон помоложе, — он стоял у окна и разглядывал кандидаток, которые выходили из конторы. — И жопа больше.

— Жопа больше, — передразнил я. — А работать-то кто будет? Ярикова жена уже зашивается со всем, а она вообще бухгалтер, не кадровик. Надо взять кого-то, кто уже умеет со всем разбираться. Вот эту, думаю, возьму, — я пометил себе один лист. — Перезвоню ей попозже.

Женя вздохнул, но не спорил. Я продолжил говорить с теми, кого хотел нанять ещё. Этого кандидата, который только что вошёл в кабинет, я знал очень хорошо, но только по первой жизни.

— А тебе чё в депо не сидится, Серёга? — спросил у него Женя.

— Да вы платите больше, говорят, — худой парень откашлялся и смутился.

— А если братва наедет? — я листал бумаги, которые лежали у меня на подпись. — Или потащат с территории что-то, что делать будешь? Сможешь отбиться?

— Стрелять начну! — Серёга выпрямился. Наверное, хотел выглядеть более крутым, но слишком он для этого щуплый.

— А ты стрелял хоть раз? — уточнил Женя. — Мы, конечно, учим, но…

— Канеш, стрелял! Из воздушки!

— Оставайся-ка лучше в депо, — я посмотрел на листы, которые принёс парень, хотя прекрасно помнил, как его зовут. — Думаю, там тебя ждёт хорошая карьера, Сергей Евгеньевич.

Будущий начальник депо, с которым я столько проработал в первую жизнь, огорчился и ушёл. Но я слишком хорошо его знал. Он не только не подходил по требованиям, эта работа вообще не для него, так что пусть лучше остаётся на железке.

Там он будет свято следовать принципу «тащи с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость». Он воровал всё, даже когда ещё не был начальником. Помню, как он тогда сливал дизельное топливо в свой джип, увозил машинное масло в бочках, тащил срезанные поручни с маневровых локомотивов себе на дачу, и много чего ещё.

А однажды он зачем-то украл со стройцеха деревянную пятиметровую швабру для мойки окон тепловоза. Зачем она ему понадобилась, не имел ни малейшего понятия. Но понятно, что такого на комбинат пускать нельзя, он утащит оттуда всё что можно.

Следующий гость к нам на работу не устраивался, это пришёл опер Савватеев из местного УБОП, чтобы подписать протоколы за вчерашнее задержание. Повеселевший Савватеев сел за стол напротив меня и протянул мне пачку бумаг.

Пока я их изучал, он щедро делился новостями. Пойманные бандиты упакованы за незаконное ношение оружия, автоугоны и наркоту в машине, а читинский РУОП уже примерял их к делам по нападениям на дальнобоев рядом со столицей области. На адвокатов у этих бандитов денег не было, а никто из городских ОПГ не собирался за них впрягаться. Так что Савватеев и его коллеги из Новозаводского отделения УБОП уже праздновали почти закрытое дело.

Мимоходом он рассказал и другие новости.

— Сегодня наприезжали гости с Читы, целая куча блатных. Приехал новый смотрящий, Витя Батумский, его этот пригласил, как его… точно, Эдик. Оба законники. Знаешь их? — Савватеев уставился на меня.

— Эдика знаю, Батумского нет.

— А откуда знаешь? — он прищурился.

— Я много кого знаю. Работа такая. И чего приехали? — я перелистнул лист, вчитался и поставил закорючку.

— Сидят в Сапфире, перетирают за рынок с Крюковым и Гошей, кто и за что отвечать будет. А то это не рынок, а пороховая бочка, которая вот-вот взорвётся. Как богатовских разогнали, теперь поделить этот рынок толком не могут, как ещё стреляться не начали.

— Воры хотят войны избежать? — я пожал плечами. — Ну, Захар тогда приезжал, не особо помогло, Гоша с Крюковым сцепились на следующий день. Да и Захару потом не до этого стало.

— А знаешь, кто его грохнул? — Савватеев аж напрягся.

— Понятия не имею.

Помог он мне тогда, не отрицаю. Если бы не его уловка с пистолетом погибшего боевика, мне было бы сложнее доказать, что оборонялся. Доказал бы, но потратил бы ещё больше времени, когда надо было готовиться к комбинату.

Но всё равно этот опер вредный, так и хочет кого-то на чём-то подловить. Вот и сейчас. Закончив с бумагами, он ушёл, а Женя пошёл его проводить, ну и чтобы покурить на улице. Правда, вернулся он быстро.

— Волк, а сколько нам человек осталось взять? — спросил он, с маху усаживаясь в кресло.

— Хотя бы трое, а лучше четверо.

— Я тебе их нашёл, кхе, — Женя скрестил ноги и довольно улыбнулся. — Ждут в курилке.

— Твои знакомые?

— Не-а! Твои.

— Хм… ну зови, — сказал я. — Поговорим.

Глава 12

Женя вышел из кабинета, чтобы пригласить гостей. Явился тёзка Савватеева, Вася Рудской, бывший собровец, наш коллега из другого ЧОП, а снаружи остались все три его работника. Чего он так официально, ещё и в костюме?

— Здорово, Вася, — я пожал ему руку и показал на кресло. — Что стряслось?

— Волк, возьми трёх человек на работу, — сказал он, усаживаясь всем весом, мебель аж скрипнула. — Ты же ищешь себе для новой смены на комбинат, ты говорил, я помню.

— Ищу, да. А кто кандидаты?

— Да вот, хорошие люди, умелые, опытные, — Вася достал зажигалку и начал чиркать колёсиком. — Просто девать их некуда, а такая лажа произошла.

— Ну рассказывай, посмотрим, что и как.

— Не выгорело дело, — он отмахнулся.

Рассказывать ему особо было нечего. Кто-то перекупил главный офис их конторы в Иркутске, и новое руководство тут же распорядилось закрыть все лишние юридические лица, в том числе филиал в Новозаводске, который так толком и не открылся.

Что хуже — назад присланных сюда работников не брали. Оказывается, их уволили со старого места, чтобы могли открыть организацию в новом. А филиал вообще не был официально оформлен, будто эта контора была совсем другой организацией. Так экономили на налогах.

Вот и выпнули несколько человек на улицу. Пока разберутся со всем, время уйдёт, а жить на что-то надо. Содержать ЧОП здесь в одиночку Рудской не мог, у него не было средств для этого. Всё вложил в здание и документы, да и контрактов у него не появилось.

Охранник он был хороший, но все эти юридические дела были для него тёмным лесом, вот и пролетел.

— А кто его выкупил? — спросил я.

— Братва, походу, — он отмахнулся. — Разрешение на стволы теперь есть, будут крышевать коммерсантов, у кого контракты раньше были на охрану.

— Печально. И людей деть некуда?

— Угу. Куда им там ехать? В Иркутске тоже с работой хреново.

Женя поглядывал на меня, но молчал. Похоже, думали мы одинаково, ведь люди нам нужны как можно быстрее. Тем более, с готовой лицензией частных охранников, а это вообще здорово экономит нам время.

— Возьму их к себе, — пообещал я. — А сам-то что? Тебя тоже возьму. Закрывай пока юрлицо по всем правилам, а персонал перейдёт ко мне. Оружие-то успел какое-нибудь взять?

— У нас же один клиент был, — сказал Рудской. — То кафе на трассе и всё. Да и коммерсантов иногда охраняли, ну а пистолеты… тебе такие нельзя хранить. Забудь, что слышал.

— Понятно. С кафе ещё подумаем. А ружья есть?

— Один винчестер, помповый, и ТОЗ, пятизарядка.

— Хм, — я потёр виски. — Узнаю в разрешительном отделе, сможешь ли ты их на нас переоформить. Газовые тоже возьму. Транспорт же какой-то у тебя был, ты говорил, должны были привезти?

— Развернут. Ну а броники, форму и всё остальное можно продать без проблем.

— Кстати, — я сел поудобнее. — Когда будешь возвращать помещение хозяину, передай, пусть оружейную комнату не трогает. Когда ЧОПов будет больше, у него это здание с руками оторвут, если всё останется.

— Ну да. А вот шкафы сниму, могу тебе тоже продать.

— Ну а ты сам? — я пристально посмотрел на меня.

— Я бы к тебе, конечно, пошёл, — Вася хитро сощурил глаза. — Тебе же там руководитель смены требуется, опытный.

— Мне нужен инструктор, — твёрдо сказал я. — Ну а со временем, может, как ты хотел, учебный центр откроем. Но пока только инструктор. Плачу восемь сотен баксов в месяц на этот год, потом посмотрим.

Он явно хотел пойти старшим смены, которым я платил по тысяче, вернее, в рублях по курсу. Но я отказал, а Женя явно удивился, но не спорил. Объясню ему потом.

— Ладно, — Рудской помрачнел. — Инструктор, так инструктор. Я и так в основном у тебя этим и занимаюсь, а теперь на постоянке буду.

— Договорились. Давай на неделе закроем все организационные вопросы, и беру к себе всех вас. Главное, чтобы Петрович в разрешительной системе остался доволен, он же наш лучший друг в городе.

И правда, у Васи были подходящие люди. Бывшие менты, среди них один технарь, который обучал Ярика, и сам Вася, умелый инструктор. Хотя Женю явно подмывало спросить, почему я отказался взять его на смену, но у нас пока были другие дела.

Расправившись с бумажной работой, пошли перекусить в столовую, где сегодня подавали борщ и солянку. Но не суп, а второе блюдо, затушенную квашеную капусту с картошкой и мясом. Ещё был чай, чёрный и густой.

В столовой пусто, посетителей не было. Мы сели за красный пластиковый стол, поставив на него подносы, тоже из пластика. В зале играло «А когда на море качка». Женя сразу насыпал кучу сахара в чай.

— Дома две ложки, в гостях шесть, — он засмеялся, вспомнив анекдот, но посерьёзнел и спросил: — Волк, а чего ты Рудского старшим смены не взял? Подходит же.

— Я к нему присмотрелся за это время, — сказал я, поедая суп. — Он хороший инструктор, но очень хитрый, хотя и не подаёт виду. Сам захочет конторой рулить со временем.

— Уверен? — Женька склонился над борщом.

— Да, Вася такой. Ну и ты меня сейчас понять должен хорошо. Я его не видел в жёстких условиях, а Машуков тогда не испугался, когда братва наехала на трассе. Он уже проверен в бою, можно сказать.

— Ну да, дело такое, — он кивнул.

— И, самое главное, я уже Денису обещал эту должность. А у нас их всего две, и вторая у Лёни.

— Ну ладно, — Женя копался ложкой в гуще супа, выискивая мясо. — Тебе виднее.

— Присмотримся к Рудскому. Он же ещё, видишь, был начальником, сейчас подчинённый, но гонору может быть много. Да и бывшие менты не любят кому-то другому подчиняться.

— Дядя Лёня же слушается.

— Лёня — наш партнёр по бизнесу и прекрасно это понимает, а ещё он очень надёжный человек. Костя с Андреем тоже так думают, и у них долгов много, с которыми хотят рассчитаться. А вот как поведут себя эти, надо смотреть.

— Ладно, Волк, решай сам.

— Если сработаемся, поставлю повыше, нам же ещё угольный разрез потом брать под охрану. Не сработаемся… ну, инструктор он хороший в любом случае. Завтра и возьмём его, стрелять же надо. Женька, ты сейчас оформи ведомости на патроны, я подпишу, чтобы утром не возиться с этим.

— Ну ладно, — он вздохнул. — Зато люди теперь есть, да?

— Да, надо к ним притереться. Зато знаешь, чем это хорошо? — я закончил с борщом и пододвинул к себе тарелку с солянкой. — Теперь есть люди на охрану конторы, а то нам не хватает, почти все же на комбинате. Я уже тебя хотел просить, чтобы ты подежурил завтра ночью, там же Пётр один будет, Павел приболел. Петька, конечно, мужик здоровый, но всё равно, его одного мало.

— Да, маловато одного. А бабки пришли от питерских?

— Да, — я кивнул. — Закупим ещё кой-чего. Но надо расширяться. Считай, к концу года, когда смены увеличатся, у нас большая часть денег с комбината будет уходить на зарплаты и остальное.

Людей у нас будет больше, а платим мы хорошо по местным меркам, от 100 долларов тем, кто пока обучался, от 300 до 500 и выше тем, кто уже устроился, в зависимости от опыта и работы, которую человек выполнял. Это намного выше, чем получали по области, даже с учётом всех этих районных и северных надбавок, которые у нас полагалось выплачивать.

Разрядов для охраны пока не было, но мы между собой обдумывали систему, чтобы любой, кто работал хорошо, мог получать больше. Или премию, или прибавку к зарплате.

Но со временем, свободных денег будет меньше, поэтому многие вопросы надо закрыть сейчас, пока они есть. Женя предлагал закинуть всё на проценты в банке на валютный счёт, но я-то точно знал, что будет со всеми этими вкладами в августе 98 года, так что ответ — твёрдое нет.

* * *

На следующий день поехали в комбинат большой компанией, захватив часть претендентов на вторую смену. Женя был напряжён больше всех, ведь сегодня он взял оружие для обучения, и много патронов, которые сам всё утро отсчитывал по ведомости расхода боеприпасов на учебную практику. Сумку со всем этим он держал на коленях и постоянно заглядывал внутрь.

Хорошее место для тренировки стрельбы мы нашли давно, на старом карьере недалеко от основного. Туда мы принесли стол, рядом с которым постелили брезент, чтобы гильзы не потерялись. А ещё Женька заказал в стройцехе депо самодельные мишени из листа ДВП, и сегодня была готова первая партия.

Рудской показал неплохое упражнение. Он стоял в стороне, снаряжая магазины к ИЖ, но снаряжал их не полностью. Где 2 патрона, где 5, где 8. Так учатся быстрее перезаряжать, а заодно не давить впустую на спусковой крючок, когда пистолет уже не стреляет.

Уши закладывало от стрельбы, даже ослабленный патрон от ИЖ всё равно был громким, а наушников у нас не было. Женя иногда матерился, когда гильза улетала далеко за брезент. Их все надо было найти и пересчитать, ведь их нужно хранить для отчётности и предоставить в конце квартала вместе с ведомостью. За каждую потерю потребуется писать объяснительную.

— Быстрее! — поторапливал Рудской очередного стрелка. — Заряжай быстрее!

Один из кандидатов, темноволосый парень Владик Ташевский, которого, конечно же, сразу прозвали Влад Сташевский в честь известного тогда певца, постоянно терялся, когда надо было перезарядить ИЖ, хотя у парня был реальный боевой опыт. Но из пистолета ему раньше стрелять не доводилось.

— Хреново, — сказал Рудской, отмахнулся и забрал пистолет, чтобы разрядить. — Двойка.

— Влад, ты же в десантуре был, — укорял Слава, когда Владик отошёл от стола с оружием. — Ты разве не должен лучше стрелять?

— А на даче генерала, которую мы строили, нам стрелять вообще не давали, — со смехом ответил тот. — Ладно, чё там, двоечка мне за стрельбу?

— Угу, — Женя выругался, пересчитывая гильзы, и встал на четвереньки, чтобы найти последнюю. — Если эту гильзу не сдашь, тебе не только двоечка будет, я тебе в чердак с ноги пропишу! Я тут всех порву, нахрен! Где ещё гильза?

— Спокойнее, — я опустился рядом и нашёл ещё одну, почти зарытую в песке. — Это только первый день стрельб, завтра ещё будут. Надо брезента больше принести, а то далеко улетают.

— А то я не знаю, — Женя пометил в блокнот, кто стрелял, и поглядел на самодельные мишени из ДВП, покрытые отверстиями от пуль. — А неплохо постреляли. Хотя лучше бы с калаша, кхе!

— Вася, — позвал я. — Объясни пока парням, что делать, если поймают нарушителя, а участковый уйдёт в загул и не сможет оформить протокол. Других-то милиционеров в радиусе ста километров нет.

— А он пьёт? — спросил Слава. — Хотя чего тут ещё делать? Дыра дырой.

— Видел его с утра, — сказал Женя. — Слишком он весёлый был, в магазин шёл.

— Получку, наверное, дали, — Рудской пожал плечами. — Пошёл отмечать.

— Ну, ты объясняй, — я отряхнул штаны от пыли. — А я в общагу пойду схожу, посмотрю, как там устроились. Вот если и они там бухают после смены, я им точно устрою.

* * *

Новозаводск, утро

— Пацаны волнуются, Череп, — с напором произнёс Витька Самосвал. — Мы остатки богатовских покрошили, территорию держали, на стрелках отбивались, а нам вместо нашей доли какое-то фуфло всунули. Гоша там совсем уже? У него там мозги жиром затекли?

— Ты за базаром следи, Витёк, — отрезал Череп.

Самосвал заткнулся, серьёзные бойцы из его бригады тоже помалкивали. Череп положил широкие ручищи на деревянный стол, глядя на бригадира, потом достал сигарету из лежащей перед ним пачки кэмэла.

— Ну в самом деле, Череп, — Самосвал продолжил более спокойным голосом. — Нас едва менты не повязали возле этой общаги. А те точки на рынке, что должны были нам отдать, ушли ворам. А им-то с какого перепугу? — он снова начал кипятиться. — Из-за того, что тот хмырь приезжал? Вот говорит же братва, что Гоша совсем уже…

— Помалкивай, — Череп посмотрел на него исподлобья. — В лицо Гоше ты это не скажешь, так что и при мне не вякай.

— Но Череп, сам посуди, у тебя авторитет, тебя братва уважает! Нам за это дело дали какой-то пустырь…

— Это не какой-то пустырь, — перебил Череп. — Это территория рядом с рынком. Там барыги живо откроют тебе чего-нибудь. Или точку торговую, или автоматы, или чего хочешь. Там постоянно мимо народ ходит, место денежное. Поговори с коммерсами, пусти их туда, живенько там палатки поставят и торговлю наладят, а тебе будет процент капать. Могут и торговый центр построить. И чё? Мало тебе этого? А?

— Я не думал об этом, — Самосвал опустил взгляд.

— А тебе и не надо думать, за тебя Гоша думает. Нету больше рыночных, так что работать там будем мы, — Череп сунул недокуренную сигарету в стеклянную пепельницу. — И не старух с картошкой крышевать, а серьёзное дело будем мутить. Я тут сам у Гоши тебе это место выбил, он хотел игорный клуб открывать. А ты мне предъявы кидаешь!

— Я тебе не предъявляю, Череп! Ты вот пришёл, пояснил мне всё за это дело, а я не прав оказался, признаю. Братве скажу, что вот ты всё разрулил, как и раньше, — Самосвал вздохнул и добавил грустным голосом: — Ты же понимаешь, Гриша, как всё сейчас идёт, все на нервах.

— Понимаю. Но Гоша никогда ничего не делает, не подумав. Так что не мешай, и за базаром своим следи.

Череп вышел из кафешки, где забивал стрелку Самосвалу, и сел в свой Вольво.

Понимал лучше, чем все думали. Гоша праздновал победу, что уничтожил остатки богатовских, и осадил Эдика, который почти рулил рынком. Но на деле было не так хорошо. Вся группировка видела, что по сути Гоша потерял рынок, который совсем недавно контролировал почти полностью. Не смог удержать и упустил такой прибыльный кусок, к недовольству всей банды.

Сначала от рук отбился Лука, который связался с блатными и остатками богатовских, а Гоша ничего не смог с этим сделать. Можно сказать, он и допустил это, ведь Эдик туда полез с его ведома. Старый вор играл в свои игры.

Потом, когда Луку грохнули пивзаводские, ничего не поменялось, зато всем стало понятно, что Гоша рынком больше не владеет. А потом и вообще, они собрались и уничтожили эту новую бригаду, но ничего это не дало. Приехал смотрящий и всё разрулил. Разделил всё так, чтобы не было разборок.

И теперь на рынке было целых три группировки, а не одна, как раньше. Братва мясокомбината была недовольна, что Гоша уступил с этим. Говорили между собой, что могли удержать этот рынок сами без помощи смотрящего, смогли бы додавить Эдика и блатных, и не пустить туда пивзавод.

И говорили об этом всё громче и громче, с каждым днём. Черепу постоянно приходилось вмешиваться, напоминать, что Гоша продумывает всё, и это наверняка тоже его хитрая выдумка. Это слушали все, ну а Череп вспоминал предостережение Захара. Понимал, что Гоше очень не нравилось, когда братва слушала Черепа, а не его самого.

Хотя Гоша вида не подавал, наоборот, говорил, что благодарен за помощь. Хитрил он, а когда Гоша хитрит, ничем хорошим это не закончится. Наверняка боится, что Череп позовёт всех за собой. И что кто-то может за ним пойти. Не зря же Захар говорил об этом перед смертью.

Дома у Гоши оказался неприятный гость. Ворон, который какими-то невероятными ухищрениями встречался с лидером мясокомбинатовских так, что об этом не знал даже Душман, отчитывался перед Гошей.

Приезжал он часто, хоть и тайно. Однажды Ворон перейдёт в мясокомбинат, как и Фрол в своё время. Череп догадывался, что у Гоши наверняка есть какой-то компромат на бригадира пивзавода, так что его визиты Ворона не удивляли.

Только в этот раз Череп решил не заходить сразу, а послушал перед дверью. Охранники удивились, но ничего не сказали. Даже дома у Гоши Черепа слушают лучше, чем хозяина. И Гоша явно будет с этим что-то делать, ему такой влиятельный подопечный не нужен.

— Ну и нарвался он, — Ворон, похоже, уже заканчивал. — Цыган наехал на этих охранников, сдал их мусорам, а потом поехали на комбинат с грузом. Думал, что не помешают, и спокойно всё перевезут, весь состав.

— И чё дальше? — спросил Гоша.

— Этот Волков связался со своими знакомыми среди гэбэшников, те и подтянулись на стрелку. Захар успел свалить, ну а чекисты давай груз трясти, и нашли какие-то чемоданы.

— Какие?

— Никто не знает. Говорят, Захар продавал китайцам чертежи какой-то ракеты, или хрен пойми что ещё, — Ворон закурил. — В общем, чекисты явно дали понять, что вот именно это тащить нельзя, и очень жёстко это показали, никто даже не ожидал. Вот Захара и слили свои же. Чтобы отмазаться, будто с ним не связаны. Сам знаешь, кто его кокнул.

— Мутное дело, — медленно произнёс Гоша. — А что Цыган? Куда он делся?

— Неизвестно. Крюков думает, что он на мусоров работал, а те его вытащили. Но про это помалкивают, — Ворон откашлялся. — А то все же говорили, что мент всегда ментом остаётся. Так и вышло, а Крюков не слушал. Сейчас и на Душмана косятся, он тоже мент, сидел на красной зоне.

— Он не мент, — возразил Гоша. — И не сидел. Я пробивал его, он чекист бывший, с позором уволили ещё при Андропове.

Ворон не ответил. Череп слышал и другие версии про Душмана, но откуда взялся он, никто, кроме него самого, не знает. Наконец, Ворон вышел из кабинета, холодно посмотрев на Черепа, и спустился вниз, в бар, но не уехал.

Череп вошёл в кабинет Гоши и уселся в кресло. Если что, в кобуре на лодыжке спрятан маленький пистолет, на всякий случай, если прикажут убрать. Но сегодня был только разговор.

— Гриша, слушай, — Гоша медленно повернулся к Черепу. — Ворон пробил про ЧОП тот, Волковский который. Не по понятиям они там делают, предъявить им надо.

Череп удивился, а Гоша продолжал:

— Тогда пацанов в ментовку сдали, Кабана и Димона, помнишь? Братву из читинского района на днях руоповцам передали. Их менты сколько раз отмазывали? И за Богатова, и за остальных, хотя ловили со стволами. Надо разбираться с этим, пока не стало поздно.

— А что разбираться?

— Территория там наша, — заявил Гоша, закуривая сигару. — А они там работают, нам не платят. И за комбинат пробить надо, говорят, там крутятся большие бабки, пусть долю нам выделяют. Съезди к ним, Гриша, спроси за косяки эти, и пусть за крышу платят, если в посадки не хотят уехать.

Если бы Гоша вдруг вскочил и выпрыгнул в окно, Череп удивился бы меньше. Гоша использовал понятия, только когда ему было это выгодно, на самом деле ему всегда было на них плевать. На заре 90-х, когда мясокомбинат просто кишел бывшими зэками, Гоша это демонстрировал, уничтожая своих врагов без всяких понятий. Какое-то время его даже называли беспредельщиком и отморозком, пока он не подчинил себе группировку и не избавился от всех, кто был против него.

А теперь говорит про понятия? Человек, который пьёт с мэром и начальником городской милиции, который лично знает зама руководителя РУОП в области, и который всегда говорил, что эту блатную пену надо душить, иначе охренеют?

Гоша хитро усмехнулся, будто читал мысли.

— Ты же сам всё понимаешь, Гриша, — он налил Черепу коньяк. — Братва волнуется, надо их немного отвлечь чем-нибудь другим. Вот и наедем на этих недомусорков, долю с дела получим, пацаны тогда успокоятся. И по понятиям предъявили, и крышу поставили, а то эти лохи там совсем охренели, корчат из себя крутых со своими пестиками. Пора спустить их с неба на землю.

— Понял, — глухо сказал Череп, смотря на шефа.

— Вот и займись, — Гоша поднял рюмку, будто пил за его здоровье. — Потом отметим и будем думать, как бани делить, которые у Луки были. Думаю, тебе их отдам. Ты же правильный, авторитетный, прямой, не хитришь, за что тебя все и уважают, Гриша. Продолжай в том же духе.

* * *

Когда Череп вышел, вернулся Ворон. Гоша уселся в кресло, сложив толстые руки перед собой, и внимательно посмотрел на гостя.

— Значит, Волков корешится со Студентом?

— Так говорят.

— Тогда, короче, передай Студенту, что слышал от своих, будто Череп хочет сам по беспределу наехать на комбинат без моего ведома. Студент Волкову скажет, а тот своих знакомых комитетских подтянет, ну а я тут шепну кое-куда, чтобы наверняка всё было. Ну а ты сделаешь всё, как надо, получишь, что договаривались. И точки его, и всё остальное.

— А если братва твоя возмутится? — спросил Ворон. — Я-то же пришлый, и зону топтал, а у тебя из бригадиров никто там не был. Пока слушать начнут…

— Как скажу, так и будет, — отрезал Гоша жёстким голосом. — Мне надёжные люди нужны. Ну а как решим с Крюковым, они все там сами ко мне побегут, упрашивать будут, чтобы взял, как и тебя. Ты, главное, меня слушай, и не пропадёшь. Как с этим делом решим, занимаемся дальше. И ты думай поменьше, я же за вас всех думаю. Жаль только, что Гриша про это забыл. Ну, что поделать, надо так. Глупый он, но навредить нашему делу может.

— Опасный, — Ворон кивнул.

А Череп, когда уселся в машину, по привычке проверил заднее сидение, что никто там не спрятался. Потом сел впереди, выдохнул и поправил зеркало заднего вида, чтобы посмотреть сам на себя.

— Череп правильный, Череп прямой, — со злостью произнёс он, копируя интонации Гоши. — Череп тупой… так же думаешь, падла? Вот и думай дальше. Слить меня хочешь гэбэшникам или ментам? Ну нет, не дождёшься.

Глава 13

В своё время я намучился с этим, ещё в локомотивном депо. Мужики там пили постоянно. Только отвернёшься, и уже набухались, а потом прячутся от начальства по тепловозам и всяким закуткам. Дело такое, с опасными последствиями, что здесь, что там.

На железке спьяну легко было оступиться в работающем дизельном помещении или поскользнуться на масле, да и без этого поджидала куча опасностей. Мне ли, погибшему в первой жизни от плохо закреплённой колёсной пары об этом не знать.

Уверен, мои останки тогда тщательно сфотографировали со всех ракурсов, чтобы инспекторы по охране труда показывали эти фотки на неплановом инструктаже во всех депо. Так уж было устроено, что любой несчастный случай на железке освещался со всеми неприятными подробностями.

На охране объекта пьянство тоже не приведёт ни к чему хорошему, ведь здесь есть огнестрельное оружие. И если на смене ещё хоть кто-то может следить, чтобы товарищ не напился, то в общаге этого контроля нет. А там вполне можно спьяну встрять в разборки с местными. С этим надо работать и не допускать, чтобы случилось, даже одного раза достаточно, чтобы вся контора влетела в неприятности.

Но я уже на этом собаку съел, поэтому и посвещал вопросу столько времени. Посетил общагу, там никто после смены не пил, и это хорошо. Всё-таки большинство сотрудников — не взрослые алкоголики, а ещё молодые парни. С другой стороны, многие из них навидались такого дерьма, что вполне могли приложиться к бутылке или к чему похуже.

Об этом всём я и говорил с Лёней Лесняковым и Денисом Машуковым, как старшими смен, а ещё с Женей и Славой, как с замами, ответственными за работу охраны на комбинате. Двойной контроль, Лёня и Денис — мужики прошареные и будут следить за порядком, а Женя и Слава пользовались авторитетом среди ровесников и сослуживцев, их будут слушать. Это работает лучше, чем уговоры и угрозы уволить со стороны начальства.

Ну и среди смен на вахте тоже буду выделять старших, кто надёжный и серьёзный, и кого уважают. Не буду же я сам проверять каждого из трёх десятков сотрудников, потом же их будет ещё больше. Надо эту иерархию организовывать сразу, пока только начали и все ошибки легко увидеть и исправить.

На обед пошли в знакомую нам столовую, которая была в посёлке недалеко от комбината. Сегодня на выбор был плов с говядиной или макароны с котлетой, первого не было, суп не варили. Кроме нас здесь никого, только за стойкой стояла хозяйка, принимающая заказы. Из подсобки играла песня «Ветер знает где меня искать» группы Браво.

— Вот такая вот система, — произнёс я, заканчивая рассказывать свои наблюдения.

— Так понятно, всё как везде, — Лёня пожал плечами, накручивая макароны на вилку. Перед ним стояла большая бутылка кетчупа Довгань, из которой он обильно залил всё блюдо. — Правда, вахта кончится, приедут и набухаются.

— Я же не буду к ним домой ходить и над душой стоять, это их дело, что они там после работы делают. На работе нельзя, с похмелья оружие брать нельзя, и дурь под запретом, но об этом мы сразу говорили со всеми, когда принимали.

— А что с кафе на трассе решили? — спросил Женя, размешивая сахар в чае. — Которое у Рудского было под охраной. Берём?

— Да, — я отодвинул тарелку, в которой был плов. — Но не в ущерб комбинату. Один человек там будет сидеть, можно за хорошую работу здесь отправлять туда на отдых, чтобы шашлыки ел, там обещали бесплатно давать.

— Пузо отрастят себе, кхе! На шашлыках-то.

— В зал сходят, жирок сгонят, у нас все спортивные. А на точке у хозяина куча родственников сидит, помогут отбиться от алкашей, а если кто наедет, сюда позвонят. Ну, — я взял салфетку со стола. — Платят они неплохо, пост охраны содержать можно. Да и я же говорил вам, что там рядом объект, за которым следит вневедомственная, а я уже со всеми группами реагирования признакомился. Позвоним туда, примчатся за сто баксов. Женя, — коротко глянул на него. — А это обязательно прямо сейчас делать?

— А? — он вздохнул и убрал пистолет, который только что сосредоточенно рассматривал, в карман. — Блин, увлёкся, задумался. Да вот, бракованный один попался, у него сточилось что-то. Два раза может стрельнуть, гадина. И клинит ещё постоянно.

— Как старые ПМы, — с видом знатока сказал Лёня. — Надо возвращать, сам не чини, а то ещё на нас пожалуются, что мы сломали.

— Надо всё отстрелять ещё раз, — я поправил кобуру. — Ружья и пистолеты, чтобы сюрпризов не было. Завтра другие пушки возьми, из которых ещё не стреляли. Если ещё какой косячный, лучше сразу узнать.

— Отстреливали же уже, — Женя пожал плечами. — Но привезём. С ружей же ещё не стреляли.

Говорить в последнее время могли только про работу, она сейчас занимала всех, обсудить что-то другое времени не было. Закончив с этой темой, перешли на другую. Лёня сказал про обувь, что закупленные берцы неудобные.

— Мужики в патруле жалуются, что натирают в кровь, твёрдые слишком. Пока разрешил в кроссовках, лишь бы не яркие. А то я сам в этих наших ментовских полуботинках столько ходил, что походу кость искривилась, — бывший опер засмеялся. — По себе знаю, как обувь ноги калечит.

— Я вообще тогда в армейке дыры скотчем заматывал, — добавил Слава. — Сука, все же хорошие стащили, а нам оставили неликвид.

— Займусь вопросом, — пообещал я. — Закажу партию получше.

Мне этот вопрос был понятен и близок. Сам в первой своей жизни двадцать пять лет ходил в депо неудобных форменных ботинках, из-за которых нарастил мозоли, твёрдые как камень. Так что я был полностью согласен, что надо закупить другую партию обуви, лучше и удобнее, пусть это и обойдётся дороже. И на зиму тоже надо хорошую обувь, зимы у нас суровые, а на улице при минус сорока градусах так просто без тёплой обуви не походишь. Хоть бери унты с мехом.

Вернулись к вечеру. Едва добрались до конторы, как через несколько минут там остановилась старенькая милицейская шестёрка с трещиной на лобовом стекле. Оттуда выскочил толстый капитан, мокрый от пота. Селёзнёв, если не путаю, он работал у Петровича в разрешительной системе. Оказывается, в Чите эту партию пистолетов, которые выдали нам, отстреляли не полностью. Я не удивился, ведь инспектор по вооружению сначала хотел спихнуть нам всякий мусор, только потом выдал новые. Да и бардак там тогда был, чего уж говорить.

— Решим вопрос, — сказал я. — Женя, помоги капитану Селезнёву, покажи пушки.

С лицензионно-разрешительным отделом надо дружить, особенно частной охране. Так что хоть время и было позднее, мы помогли капитану закрыть вопрос. Выдали на меня стволы, отстреляли в пулеуловитель, который капитан привёз с собой, и обещали завтра взять офицера с собой, чтобы он дострелял оставшиеся пушки на комбинате и взял пули. Зато взамен он пообещал нам легко списать эти патроны и выбить новые, когда будем их получать.

* * *

С утра следующего дня на комбинат я не поехал. Вместо этого отдал паджерик Жене по доверенности, чтобы он со Славой увёз на комбинат нужные вещи и захватил капитана для отстрела.

Сам я сначала подписал кипу приказов, назначил отвественного за охрану труда и пожарную безопасность (им оказался Славка, чему он был не рад, но смирился из-за доплаты), позже поехал по делам в город на служебной девятке. Надо было заехать к юристам, потом в администрацию. После этого просидел в прокуратуре со следователем Федюниным, который ещё возился с делом того «дикого ЧОПа», чтобы передать в суд.

Потом отправился в ФСБ, где капитан Ерёмин брал с меня очередные показания по делу с алюминием и по тому давнему, с торговцами оружием и покойным майором Богатовым. Капитан был из команды Ремезова, так что с ним можно было говорить начистоту, он все нюансы знал.

Едва освободился от них, мне позвонил следователь из военной прокуратуры. Он разбирался с делом какого-то прапора, как оказалось, хорошего знакомого того самого боевика, который тогда едва нас не завалил. Кто-то этого прапора грохнул, а раз в деле есть военный, то подключилась их прокуратура. Правда, следак гонял по этому делу обычных оперов.

Решил, что уже пора заводить третью мобилу, чтобы одна всегда была в конторе, мало ли что, вдруг наедут. Сегодня тоже наехали, но это из милиции, прибыли проверять условия хранения оружия, так что я вернулся вовремя. Женьки не было, так что проверяющего пустил я, у меня комплект ключей есть. Опухший от недосыпа рыжий лейтенант подёргал шкафы, посмотрел бумаги и журналы, пересчитал оставшиеся стволы, и на этом успокоился.

Пока занимался всем этим с самого утра, время дошло до обеда. На улице было тепло, почти как летом. Я вышел из конторы и посмотрел на идущих девушек в коротких юбках, отметив про себя, что совсем молодых стало заметно меньше в последние дни, ведь многие уехали на учёбу. Тамара тоже уехала, так что вечерами теперь было скучновато. Ладно, скоро всё равно ехать в Читу, увижусь с ней, заодно получу в аренду ещё несколько стволов, и заеду в институт перед заочной сессией.

Глянул на часы и поехал в залинейную часть города. Хотел захватить Кирилла, он собирался после школы на рынок, купить вещей и продуктов. Доехал быстро и остановился у школьных ворот. Их кто-то пьяный снёс на грузовике ещё летом, можно было спокойно заезжать на территорию. Охраны не было, кроме вечно пьяного сторожа.

Но я оставил машину снаружи, поглядывая, чтобы идущие с занятий дети возле неё не тёрлись. Кирилл стоял во дворе, напротив установленного там памятника пограничнику, который учился в этой школе, а потом погиб на острове Даманском. В руке у брата был пакетик с пирожками.

— С чем пирожки, Кирюха? — спросил я.

Он достал один, откусил и присмотрелся к нему.

— С тестом и рисом, — с видом эксперта заключил Кирилл. — А говорили с мясом. В школьной столовке взял. А где поджарый твой? — он посмотрел за моё плечо.

— Женька взял для работы. Ну что, погнали?

— Ща, я книжки Алёнке отдам, — он стащил ранец с плеча, но вдруг хитро сощурился. — Макся, слушай…

— Ну чего тебе?

— Дай ключи от хаты.

— Зачем тебе? — удивился я.

— Да на вечер всего, завтра отдам, — Кирилл красноречиво посмотрел в сторону школу, оттуда как раз выходила его девушка, болтающая с подружками. — А я деду скажу, что у тебя ночую.

— А я куда денусь? — я усмехнулся.

— Так у Женьки перекантуешься, у него просторно.

— Вот ты хитрый жук, — я усмехнулся. — Выселяешь ещё. У Женьки свои дела, чего я к нему поеду?

— Ну Макся! — протянул он. — Ну всего один раз!

— Посмотрим, — я помотал связкой. — А то знаю я тебя. Или беспорядок оставите, или прокурите, или пиво будете там пить.

— Да не будем, отвечаю!

Кирилл с хитрой улыбочкой протянул руку за ключами, но я помотал головой.

— Посмотрим, Кирилл, — повторил я. — Давай уже быстрее, в машине жду.

Я вернулся в девятку с эмблемой фирмы, на которую с удивлением поглядывали идущие с учёбы школьники. Магнитолы внутри не было, вместо неё мы хотели поставить рацию. Такую же рацию нужно установить в мой джип, он же тоже у меня для работы. Правда, расцветка не фирменная, но, с другой стороны, большая тачка бандитского вида иногда работает лучше, чем машина с символикой охраны.

Кирилла отсюда я видел хорошо. Совсем взрослый уже стал, скоро ещё выше меня будет. Он общался с девушкой, так увлечённо, что размахивал руками, а она хихикала, не отрывая от него глаз. Наконец, распрощались, и Кирилл торопливо пошёл ко мне, перекладывая сигареты из кармана джинсовой куртки в карман штанов. Но вдруг остановился, увидев человека, идущего к нему навстречу.

Парень в чёрной рубашке пожал Кириллу руку, но грубо, сильно вытягивая её на себя. Это явно не школьник и не учитель. Короткостриженный белобрысый парень лет двадцати пяти, сутулый, как собачья старость, щёлкал семечки, сплёвывая кожуру на землю.

Кирилл за себя постоять сможет, но тут ему явно потребуется помощь. С блатными, а это точно кто-то из этих, в одиночку говорить сложно. Так что я пошёл на выручку.

— Кирюха, — тот парень стоял перед моим братом. Интонации немного блатные. — Сам-то не могу, приболел, а дед лежит, не встаёт. Выручишь по-братски? Надо, короче, сначала сходить…

— Чего тебе надо? — спросил я, подходя ближе. — Ты кто вообще?

Блатной с удивлением повернулся ко мне. Я смутно помнил эту наглую рожу. Как же его звали? Он как-то давно пытался сколотить банду на нашей улице, но не вышло, мы с Женькой как раз записались на кикбоксинг и с ним не связывались. Потом его посадили ещё в советское время, как раз в конце восьмидесятых, может, самом начале 90-х. Он ограбил почтальона, которая разносила пенсию, и попался. Значит, уже выпустили. Но как его звали, вспомнить не мог.

— А, это ты, Волк-старший, — парень сощурился ещё сильнее. — Чё, не узнал меня, загордился?

— А ты предъявить мне что-то хочешь? — в понятной ему манере спросил я.

— Я бы тебе пояснил…

— Так поясни.

Он закурил, глядя на меня, потом усмехнулся и широко улыбнулся. Не вышло наехать, решил обратить всё в шутку, они так и делают.

— Да ты чё, Волк? Шучу же. Ты же, говорят, с уважаемыми людьми знаком. Я тут поздороваться с брательником твоим подошёл. Помню же его сопатым совсем, вон какой вымахал, — парень протянул руку, чтобы потрепать Кирилла за волосы, но тот уклонился и отвёл его руку в сторону. — Ну, какие все важные на воле стали, не подойти, не подъехать. Эх, вот раньше на улице совсем иначе было, а теперь старших не уважают. А Женька Коваль чё, говорят, в армейке был? Я к нему подходил…

— Тебе сейчас что нужно? — спросил я, перебивая его.

— Да всё уже, ухожу, — он поднял руки, скривился с недовольным видом и ушёл.

Я посмотрел ему вслед, тот уходил своей неторопливой блатной походочкой, продолжая курить и щёлкать семечки одновременно. Ну и кадр попался, ему бы в ту компашку к Толе Длинному, друг друга стоят. И сколько таких будет больше? Выходят из тюрем всё больше и больше, и тащат свои порядки за собой.

— Как его зовут? — я глянул на Кирилла и пошёл к машине. — Не могу вспомнить.

— Стасян, — он смотрел на меня, идя рядом. — Не помнишь его? Стасян Чугуев. Двоюродный брат Кольки.

— Чугун, — я кивнул. — Точно, вспомнил. Всё улицей пытался рулить по понятиям, но не вышло, потом сел.

— Угу. Откинулся недавно, неделю назад приехал, что ли. Колька матерится теперь, тот же у его деда поселился, а дед парализованный. Ничего, говорит, этот Чугунок не делает, не помогает, бухает, знакомых ищет, всё банду поднять хочет на улице.

— А чего ему от тебя надо? — я открыл дверь и уселся на место водителя.

— По пацанам ходит, ищет, кто картошку у него будет копать, — Кирилл засмеялся, усаживаясь на переднее сидение. — Нашёл лоха, думает, раз сидел, то авторитет теперь, и все его слушаться будут.

— Вот засранец, — я завёл двигатель. — Ты подтягивай меня, мы его рога обломаем, если наглеть будет. Если что, позову на помощь, есть кого звать.

— Во, да, ты-то, Макся, разберёшься, — он оживился. — А этот Чугунок недавно на Санька наехал, Санёк к старшему брату пошёл, чтобы помог, а тот говорит, что Санька не прав, не по понятиям поступил, прикинь! Просто зассал с Чугуном связываться, и попал Саня. А вот ты-то меня не кинешь.

Кирилл посмотрел на меня таким взглядом, что мне даже стало теплее на душе. Как он во мне уверен, что я не дам его в обиду.

— И пришлось Саньку колёса накачивать на той самой тачке, помнишь? — он снова засмеялся.

— С этими блатными разговор короткий должен быть, они только одно понимают. А что за тачка?

— Да та самая пятёрка! Которая тогда разбилась, помнишь? Ты ещё говорил, на ней ездить нельзя, и там тормоза отказали. И вот Чугун вышел, её всё починить хочет и ездить сам, — брат снова усмехнулся. — Это же Колькиного бати машина, и вот Чугун…

Пока ехали, я задумался. Не нравилось мне это. Чугун вышел в конце августа, а в первой жизни брат разбился как раз 31 числа. Но в этот раз Кирилл от машины держался подальше, и её расхлестнули его друзья, когда его самом рядом с ними не было.

Начал мучать вопрос, а не связан ли этот тип с теми событиями, что едва не случились несколько дней назад. Может быть, я хотел перестраховаться, но мысль всё равно засела в голове. Кирилл же тогда, в первую мою жизнь, был сам по себе, я же его бросил, и он вполне мог связаться с этим типом. А я же думал на другого, что тот подрезал тормоза, а про этого даже не знал. Ведь летом, когда я разбирался с вопросом, Чугун ещё сидел и…

Зазвонивший телефон, который лежал между сидениями, вырвал меня из раздумий. Кирилл вытащил антенну и протянул трубку мне. На маленьком зелёном экранчике высветилось 4EREP и номер телефона. Гриша Череп? Чего ему от меня нужно?

— Волков, приветствую, — услышал я его мощный голос с лёгкой усмешкой. — Как оно?

— Справляемся, Гриша. У тебя как?

— Всё за***сь, — он засмеялся. — Базар к тебе есть, бизнес один, дельце выгодное. Давай вечерком обсудим.

— Подъезжай в мою контору, — сказал я. — Поговорим.

— А кто на работе о бизнесе-то базарит? — Череп засмеялся ещё громче. — О бизнесе только в одном месте можно говорить. Подтягивайся со своей братвой в сауну, там и обсудим. Лучшее место для деловых переговоров.

Глава 14

Мясокомбинат, административный корпус

Сегодня Ворон прибыл одетым как какой-то алкаш. С каждым днём он опасался слежки всё больше и больше, с каждым разом он шифровался всё сильнее и сильнее. Быки на входе его не узнали и хотели прогнать, но один из личных телохранителей Гоши вмешался и отвёл гостя к шефу, в кабинет кадровика, где сегодня никто не работал.

Гоша ждал гостей за рабочим столом, куда он едва протиснулся. Он сидел, сложив перед собой массивные руки, и глядел на экран новенького компьютера, по которому ползал флажок на заставке. Потом его тяжёлый взгляд обратился к гостю.

— Ну чего там? — недовольно спросил он.

— На пивзаводской части рынка сейчас рулят Прапор, Душман и Студент, — сказал Ворон и хрипло откашлялся. — Крюков к ним не лезет, пока они приносят ему деньги в конвертах. Ну а сами они изучают всё, и в своей части рынка не мешают никому. Взялись серьёзно, не наглеют, торгашей сверх меры не доят. Продумано всё.

— Пивзавод — уличная банда, — медленно и с презрением произнёс Гоша. — Ничем серьёзным они заняться не могут. С Крюкова стащи пальто и костюм, и кто он тогда будет? Обычный гопник, который в детстве копейки с ботаников в школьной столовке тряс. Комсомолец ещё, ёпт. Продолжай поглядывать, что и как. Ушки на макушке и всё мне рассказывай.

— И сколько это будет продолжаться? — недовольно спросил Ворон. — Душман что-то подозревает, по нему видно, как он ко мне присматривается. А если меня Череп сдаст?

— Не сдаст, — Гоша вдруг захохотал, ударяя ладонью по столу, но резко смолк. — Он тебя скорее грохнет, чем сдаст пивзаводу. Ладно, недолго уже осталась.

— А когда Череп уже там дело начнёт? Время-то идёт…

— Когда надо будет, тогда и начнёт, — недовольно сказал Гоша. — А ты всё Студенту передал?

— Угу, как и базарили. Только я с ним Шахтогорске пересекался, а там мобила не ловит. Так что пока он скажет…

— А с Эдиком говорил? Он же тут типа перед Батумским теперь только отвечает. Чё этот хитрожопый перец рассказывает?

— Ну он хочет долю от саун, — Ворон поморщился. — Напрямую не говорит, но намёки ясные. И что, выделишь ему?

— Только из твоей, — отрезал Гоша. — Но обещай ему, что хочешь, лишь бы не вякал и делал что положено. Взялся он тут нашу голову, не мог на зоне сдохнуть?

Ворон, знающий, кто притащил Эдика в Новозаводск, промолчал. Гоша не любил признавать ошибки, и теперь делал вид, что так и было задумано. Но ему очень не нравилось, что старый вор его перехитрил.

Эдик должен был спровоцировать войну Крюкова и Захара, а на деле просто пустил корни в городе и восстановил связи со всеми старыми авторитетами в области, ещё признакомился с новыми. Теперь его так просто не убрать, а что было на уме у законника, не знал никто кроме него самого. Но Гоша не бросал попыток таскать угли чужими руками.

— Короче, нам главное лишних с рынка выдавить, — Гоша достал сигареты. — И лучше чтобы мы не при делах были. Занимайся уже.

* * *

Предложение Черепа, разумеется, меня удивило. Друзьями мы с ним не были, пересекались редко. Пару месяцев назад, помню, вырубил отморозка, который грабил магазин и чуть не схватил его племянницу, но много чего случилось после этого.

Не знаю, что ему нужно, но узнаю только вечером, пока же продолжал свои дела. Не отменять же их, заодно всё обдумал. Поездил с Кириллом по городу, потом увёз его домой, дал порулить на обратном пути. Он привёз с собой полный чёрный пакет продуктов и несколько кассет с фильмами, которые он взял у друга, совсем новенький «Одиссей» и записанный с телевизора «Сёгун».

После этого я отправился в контору. Мой джип уже стоял снаружи, а Женя только что уложил стволы на место и запер комнату хранения оружия.

— Всё спокойно, Женёк? — спросил я у него.

— Да ваще, — сказал Женя, доставая сигареты. — Всё работает как часы, только китайцев там, ты бы видел, Волк. Как муравьи там мельтешат, грузовики ездят, а мы всё проверяем.

— Что с видеонаблюдением?

— Там Ромка ставит, из банды Рудского который. Ярик же…

— Я в курсе, где он. Возможно, он даже пригодится нам сегодня, если не занят.

То, что люди Рудского перешли к нам, высвободило техника для других дел. Ярик теперь мог брать заказы в городе, чтобы ставить сигналку. Деньги с этого капали неплохие, а Ярик работал качественно.

Среди заказов бывали клиенты нашего конкурента подполковника Сысоева, начальника вневедомственной охраны, у которого в ОВО со своими технарями беда. Их оставалось всего двое, один постоянно болел, другой в загуле, а потом они будто сговаривались и менялись местами.

Впрочем, мы это делали не бесплатно, и денежки тонким ручейком поступали в кассу, а конкуренту приходилось это терпеть. Это он ещё не знает, что многие экипажи ОВО не против подзаработать на стороне. Ну что, сам виноват, что не платит им за дополнительную работу на своих точках.

Расспросив о комбинате, я собрал отдельно Женю и Славу, рассказал о внезапном приглашении от Черепа. Отказываться тут не вариант, это мы понимали все. Да и хотелось выяснить, чего ему от нас надо. Мог подсказать Студент о каких-то тёрках, но его телефон был недоступен сегодня, а время шло.

Как стрелка с предъявами и разборками это не выглядело, такие не забивают в дорогих банях. В банях выпивали и говорили о бизнесе, попутно лапая работающих там девочек. Хотя бывало всякое, ведь люди там почти без одежды, пушки спрятать негде, для киллеров раздолье.

Общих дел у меня с Черепом не было, но мы всё же часть городской жизни, одна из сторон, которая владеет оружием, и на которую другие смотрят очень внимательно. Очень долгое время нас не трогали, кроме совсем уж отморозков. Местную братву устраивал наш нейтралитет в их разборках, хотя многие были не против заполучить нас на свою сторону. Да, пару раз мы вмешивались в эти дела, но так было нужно.

Но думать об этом можно вечно, надо было выяснять, что это понадобилось мясокомбинату, а для этого существовал только один способ. Но не мог же я идти в чужое место без прикрытия, а прикрытие у меня было мощное, такого в городе нет ни у кого.

— Пушки берём? — спросил Женя.

Мы ехали в паджерике, в баню на служебной машине я ехать не собирался. На такие встречи вообще надо приезжать при всём параде, а то не будут уважать.

— С собой же взяли, — сказал я, объезжая яму на дороге.

— На автомате спросил, кхе! Жалко, Тёмыч на комбинате, его бы тоже захватили, опять бы дали ему помповик. А чё там будет, в сауне, какой там бизнес он хотел обсудить?

— Не знаю. В любом случае, деньги от них брать не будем, и от совместных дел откажемся при любом подозрении.

— Это правильно, — сказал Машуков с заднего сидения.

— Разве что он захочет поставить сигналку на объект, тогда поставим. Но выслушать стоит, надо понимать, что им нужно. Пока они друг друга не перебили, в городе влияют на многое.

— А как думаешь, что им надо? — спросил Слава.

— Бабки, — сказал я. — Им всегда нужны только бабки. Вот только интересно, будет он пытаться нас крышевать, или что-то другое? Они же знают про наших знакомых, весь город про них слышал. Но сначала решили базарить, а не стрелять, так что поговорим. Не в первый раз.

— Череп без Гоши и шага не сделает, — сказал Слава. — А Гоша — хитрожопый.

— Волк тоже не пальцем делан, — произнёс Женя, поглядывая на меня краем глаза.

— Я думаю, — я остановился на перекрёстке. — Он про комбинат что-нибудь скажет. Откаты какие-нибудь, схемы, всё такое. Или про разрез, там могли услышать, что мы его будем брать к зиме. В любом случае, это надо знать заранее, там уже будем думать, что и как, и от этого будем плясать.

— А если стрелять начнут? — спросил Слава.

— Поэтому тебя и взяли, Славка, — Женя поглядел на него. — Ты же у нас как жидкий терминатор, и на пули тебе пофиг, и стреляешь.

— Тебе вот тоже, Коваль, на пули плевать. Из обреза палили, а ты живой.

— Жалко, броник придётся снимать, — Женя похлопал себя по груди. — Без него неуютно, а в нём в бане будет жарко.

— Ты ещё, походу, спишь в нём, Коваль, а?

— Иди ты!

Кроме них двоих с нами вызвался поехать Ярик, а Женя предложил позвать капитана Машукова. Его я в эти дела впутывать не хотел, но он сам захотел, услышав об этом. Всё же это влияет на контору, а он собирался участвовать в таких делах. Да и правда, с опытным воякой будет спокойнее. Ну и есть Слава, в таких делах человек незаменимый. Мало ли что пойдёт не так, я же привык страховаться.

— Слава, возьми мой, — я подал ему пистолет, вытащив из кобуры. — Оставайся снаружи, на всякий случай.

— Волк, — недовольно протянул Женя. — Ствол же на тебя записан, нельзя его так просто передавать.

— Он лучше меня стреляет. А ты со мной будешь.

— Ну а чё, — отозвался с заднего сидения Слава. — Коваль всегда за Волком хвостиком ходит, никто не удивится. Эх, а там девки будут, голые, — он мечтательно вздохнул. — Смотрите там, пацаны, они там живо вас окрутят. Да же, Ярик? — он ткнул товарища вбок локтем.

— Иди ты, — Ярик поправил очки. — Всё про девок, женился бы давно уже.

— Так рано, как ты, что ли? — Слава захихикал. — Ну так ты сэкономил тогда на резинке, вот и жениться пришлось, а я умнее оказался.

Они продолжили беззлобно препираться.

— Все девки мне достанутся, кхе, — Женя усмехнулся. — А кому ещё? Ярик свою любит, Денис, — он кивнул на Машукова. — Тоже примерный муж.

— Я лучше снаружи прикрывать буду со Славой, — тихо сказал тот. — На всякий случай, тут Сайга есть под сиденьем.

— А Волк так вообще однолюб, — продолжил Женя, будто не услышав его. — Ещё по школе заметил, что если с какой-то девахой ходит, то на других и не смотрит. Вот спорим, пацаны, что он с той черноволосой до самой старости жить будет. Он такой, да, — он хитро посмотрел на меня и рассмеялся.

— Весёлый ты сегодня, — сказал я, продолжая рулить. — Не выпил?

— Не, Волк, ты чё? Теперь всё, хорош. Разве что, если там будет солёная рыбка, я бы пивка…

— Там подходили парни сегодня, — начал Машуков строгим голосом, перебивая Женю. — Просили смены им перенести, чтобы в одну работать. Но ты так поставил, Лёня не менял, и я не стал вмешиваться.

— Да, не стоит. Я не просто так распределял.

— Я понял. Хитро, — он посмотрел на меня. — Самые крепкие друзья оказались в разных сменах. Если кто наедет на комбинат, кенты с общаги подтянутся, своих не бросят. А там и те, кто на смене, признакомятся друг с другом, тоже прикрывать будут. Так и надо.

Вообще, я распределял, чтобы по ночам не пили, но ход мыслей опытного военного мне нравился.

Машуков всегда серьёзный, почти никогда не смеялся, с другими держал дистанцию, но не потому, что гордился, а потому что руководитель и командир. Его всё равно уважали, а мне было чему у него поучиться. Не помню детали, но в свою первую жизнь я про него слышал.

Осталось ощущение в памяти, что капитан Машуков в мирное время себя не нашёл. Сначала уехал контрактником на Вторую Чеченскую, потом вернулся и спился, ещё позже разбился на машине. Он дальний родственник подруги Тамары, и она сама тогда мне говорила об этом.

Ну, надеюсь, в этот раз Машуков вдохновится примером Жени, Славы и прочих, которые были так поглощены новым делом, что им больше не до пьянок и всякой дури.

Остановил джип рядом с сауной. Те самые «Сибирские бани», сюда я тогда приходил, чтобы вернуть долг Ярика. Братва поставила его на счётчик, но я смог договориться с Черепом и уладить вопрос. А потом внезапно нагрянул ОМОН, но мы с Женькой успели свалить.

Славу и Дениса оставили снаружи. Слава отошёл в сторонку, Машуков остался в машине. Мы пошли внутрь сауны втроём. Нас даже не обыскивали на входе. Бани роскошные, дорогие, тут бывали многие влиятельные жители города, да и с области сюда заглядывали разные люди со связями. Раньше тут всем заправлял Лука, но после того как его завалил пивзавод, сауны достались мясокомбинату, а именно Черепу.

Сам он продолжил политику старого хозяина, чтобы оставить место таким же престижным. Поэтому я особо и не волновался. Если бы Череп хотел наехать серьёзно, он бы приехал ко мне в контору или домой, а не стал бы устраивать проблемы на своей территории, которая должна приносить ему хорошие доходы.

— Располагайся, Волк, — Череп встретил меня на входе, на правах хозяина. — Попариться надо сначала. Для здоровья, говорят, полезно. Потом пивка дёрнем, и о делах.

Так что к разговору мы приступили не сразу. Сначала баня, веники и бассейн, чтобы освежиться. Попутно шли разговоры, но Череп к главным делам не переходил. Вместо этого он завёл разговор, куда можно вложить деньги, рассуждал о прибылях с акций и инвестиций. Череп умнее, чем про него думали, ведь более глупые люди его положения до 1997 года просто-напросто не дожили.

— Пацаны с центра базарят, что самое то — это нефть, — говорил Череп, выныривая из бассейна. — Говорят, что скоро нефтяники вообще будут в баксах купаться. Вложусь-ка я в Сибнефть или Юкос, обещают, что солидные проценты будут.

— В Юкос не советую, — сказал я. — Ну это так тебе, информация от довольного гостя, на будущее.

— Хе, ну ладно, — он пристально посмотрел на меня. — Посмотрим, чё будет.

Потом уже, замотанные в простыни, мы расселись за столом в окружении компании молоденьких девушек, которые особо и не пытались скрывать наготу, а официанты расставляли запотевшие кружки пива и закуску, в основном сушёная рыба.

— Ну чё, — Череп поднял кружку. — Вздрогнули.

Хорошего пива нам не пожалели. Да и вообще, место дорогое, в такое так часто не походишь. И конечно, раз уж пригласили сюда, то и дело, должно быть, серьёзное. И это точно не установка сигналки.

Но я уже заранее знал, что согласишься на подозрительное дело — будешь с ними повязан, так что я был сосредоточен на том, чтобы не встрять в проблемы. Сейчас надо очень хорошо раздумывать над тем, что говоришь. Впрочем, так лучше делать всегда.

Череп, само собой, был с нами не один. Его быки стояли в сторонке, замотанные в простыни, как римские сенаторы. Один, со слепым глазом, постоянно косился на нас. Это он тогда ставил Ярика на счётчик, и был недоволен, как всё решилось. Второго не было, похоже, он войну банд не пережил. Ярик тоже на него косился, правда, без очков, которые остались в раздевалке, он видел плохо, и всегда сильно щурился.

Выпили и отошли поговорить с Черепом отдельно, за другой столик, куда тоже принесли пиво и рыбу. Женя тем временем увивал вокруг сразу двух хихикающих девиц, рыжей и темноволосой, но за нами приглядывал. Если, придёт на помощь, только пока не требовалось.

— В общем, дело такое, Волк, — наконец начал Череп, стукнув здоровенной рыбиной по столу. — Есть одно выгодное дельце с москвичами, которое можно провернуть. И у нас сейчас мирно, пивзавод не полезет, им не до этого. Вот Гоша и предложил с тобой сначала связаться, чтобы ты вписался. Выгодное, бабки большие, твоя доля — тонн сто зелени. Но нужна твоя фирма.

— Гоша сам предложил меня позвать? — спросил я.

— Конечно. Он же у нас мозг, все планы придумывает он.

Череп хмыкнул и начал рассказывать, в чём суть. Я слушал, уже с самого начала понимая, что твёрдо откажусь от дела, и даже мог грамотно объяснить, почему именно.

Но мне было интересно, в какую игру играет Череп? Потому что он явно говорил не всё, но явно хотел сделать моими руками какую-то грязную работу, и пытался подловить меня на жадности, обещая большую прибыль. Надо бы его разговорить, вот только Череп — далеко не упрямый дурак, как про него иногда говорят. Будет непросто.

* * *

Тем временем, городской рынок

Студент медленно вошёл в небольшое помещение за гастрономом, который находился недалеко от входа на рынок. Ваня уже ходил без костылей, но если что, пара здоровых быков, которые шли следом, были готовы подхватить.

Таскал он их с собой по просьбе Крюкова, который опасался покушений на своих бригадиров. Их на пивзаводе уже осталось меньше, чем было в середине лета. Завалили перебежчика Фрола, сам Студент лично казнил за предательство Тракториста, а потом и Сазона. Богатовские застрелили Урала, и куда-то исчез Цыган после неудачного дела с Захаром, где вор поцапался с гэбэшниками и тоже пропал.

А на днях на машине разбился Монгол, но он в последнее время много пил. Выехал на встречку в центре города, пьяный в хлам, и врезался в летящий с превышением скорости форд. Монгол погиб на месте, водила форда попал в реанимацию, но выжил. Вряд ли покушение, но мало ли.

Так что за оставшимися бригадирами присматривали лучше, насколько это возможно было в условиях, когда и рядовых бойцов осталось мало. Но новых найти было несложно, желающих всё равно много, особенно за городом.

Помещение, куда вошёл Студент, было небольшой подсобкой, но пивзаводские устроили себе здесь штаб для работы на рынке, а продавцы с новых точек носили сюда дань. Сегодня тут был только Душман, который вместо газетки с кроссвордами сосредоточенно изучал финансовые документы.

— Смотри, Николаич, — Студент опустился перед ним на пластиковый китайский стул грязно-красного цвета и положил на стол пачку пластиковых карточек. — Пацаны дело одно подсказали, я тут занялся как раз.

— Какое? — Душман посмотрел на него поверх очков.

— Карточки для таксофонов, можно их продавать в киосках на входе, где газетки продают и кассеты. И для пейджеров тоже есть, — в слове «пейджеров» он сделал ударение на последний слог. — Говорят, скоро для мобилок такие появятся, тоже можно будет заняться.

— И чё, много выхлопа? — Душман скривился. — Дорого такие не продашь.

— Зато объёмы мощные. В телефонной компании навстречу идут молодым бизнесменам, ха, если подмазать кого надо, — Студент засмеялся. — У меня барыга знакомый регистрирует фирму, получает у них эти карточки авансом целыми коробками. А потом фирму закроют, платить не надо, кроме откатов кому нужно. По всему району эти карточки раскидаем, живенько распродадим по дешману. И на рынке тоже, хорошо будут расходиться.

— А если заблокируют? — Душман покрутил одну со всех сторон. — Их вообще, можно заблокировать? Хотя вряд ли. Да и кто к нам придёт с неработающей карточкой жаловаться? Ну слушай, интересное дело ты придумал, молодец, Ваня, занимайся. Главное, в общак долю скидывай.

— Ещё бы.

— Слушай, — Душман отложил бумаги и пристально посмотрел на Студента. — Чего ты с Вороном говорил, Ваня? Чё он тебе затирал сегодня?

Студент посмотрел на дверь, подслушивают или нет. Всё-таки место чужое, тут они ещё не чувствовали себя в безопасности.

— Да, короче, говорит он, что узнал от знакомых, будто Череп хочет на Макса Волка наехать. Базарит Ворон, типа, предупреди его.

— Угу, — Душман потёр подбородок. — А с чего Ворону в этом интерес?

— Вот и мне хотелось бы узнать. Но так не спросишь, он же авторитет…

— Да какой он авторитет? — Душман вздохнул. — Знаешь, за что он сидел в своё время? Ворвался в молодости в дом к парализованной бабке и задушил её подушкой, потом забрал себе её пенсию, целых десять рублей.

— Это он мог, — Студент кивнул.

— Зато как в анекдоте, пять старушек — уже рубль, а тут целый полтинник. Но мутный он стал, этот Ворон, куда-то ездит постоянно. А я не знаю куда, вот и не нравится мне.

Душман закурил и подошёл к окну, открыл. Сразу ворвались звуки вечернего рынка: голоса сотен покупателей, крики десятков продавцов и музыка из киосков.

— Хе-е, макарена, — слышалось из одного.

— Ах ты, бедная овечка, — доносилось из другого.

— Женское счастье, — пело из третьего.

Душман выругался и захлопнул окно.

— И ты предупредил Волкова? — спросил он.

— Не, я днём в Шахтогорске был, там мобила не ловила. Приехал, теперь он уже не отвечает. Я к нему в контору съездил и домой. Брательник его сказал, что Волк поехал в Сибирские Бани, его туда кто-то пригласил на встречу. Череп, походу.

— Ну да, точка же теперь Черепа, — Душман удивился. — Странно. Если он наехать хотел, то взял бы бригаду и полез бы на Волка нагло… и огрёб бы, потому что Волков с чекистами водится, разговор такой ходит.

— Захар уже огрёб, — Студент кивнул. — Может, Череп хитро захотел наехать, осторожно?

— Смеёшься? — Душман хмыкнул. — Череп и хитрость? Он же как танк прёт. Хотя времена меняются, — он вздохнул. — Если и Гриша что-то задумал… Знаешь что, Ваня? Как закончат они, побазарь с Волковым, интересно нам должно быть, что и как там было. Но сделай сам по-умному.

— Ты про чё?

— Типа, ты к нему приехал, чтобы пробить, чего это Волк и его братва в той общаге тогда ошивались, когда стрельба была, и откуда там боевики взялись. И повод у тебя для встречи — выясняешь, куда делись последние богатовские, братья Дунаевы, потому что их трупов там нет.

— Ладно, — Студент с трудом поднялся. — А знаешь, кого тогда Волк завалил? Пацаны, кто из наших, говорят, что большую падлу из сепаратюг. Даже зауважали.

— Он прикончил полевого командира Умара Устарханова, — Душман подошёл к двери и приоткрыл, чтобы посмотреть наружу. — Пробивал я эту тему. Боевик приехал в наши солнечные края свои дела закрывать за братом, да силы не рассчитал. Пришёл мстить, а получил из ружья в упор. А гэбэшники Волкова отмазали, чуть ли не грамоту дали, — он задумался. — Просто поинтересуйся за Дунаевых, потом мимоходом передай, что тебе Ворон сказал, но не говори, что от него. Типа просто слышал краем уха, и за реакцией смотри, — Душман снял очки и убрал в нагрудный карман. — Интересно, чего это Череп удумал? Неужели, это всё связано?

— Ты про что?

— Думаю, прогнило что-то в датском королевстве.

— Где? — Студент удивился. — Ты про чё, Николаич?

— Да говорю, мутные они оба, Гоша и Череп. Забей, Ваня. Давай уже за работу.

Глава 15

— Сто тонн гринов, — с видом заговорщика повторил Череп, внимательно глядя на меня.

Уже не первый раз мне предлагают такие деньги. Тогда Эдик хотел дать мне целых сто тысяч долларов, якобы ему была нужна профессиональная охрана для рынка. Я отказался, без оскорблений и резких слов, и объяснил, почему. В итоге, сделал правильно, что не влез туда, ведь из всей группировки в живых остался только сам Эдик, потому что он блатной авторитет, и за него вписались серьёзные люди из криминала. Остальных перебили, и нас бы тоже ждала эта участь.

Но Эдик осторожный, а Череп обычно прёт как танк. Отказ его вызлит, вплоть до того, что может начать палить прямо здесь, или застрелит позже в подъезде. Только он и сам вёл свою хитрую игру, а по его правилам я играть не хотел.

Не знаю, что он думал увидеть в моих глазах, раз так внимательно туда смотрел. Может быть, жадный блеск, когда я услышу эту сумму, может, что-то ещё.

— Короче, — объяснял он суть. — Приезжают богатенькие москвичи, открывают старые заводы в тайге, им нужна хорошая охрана территории. Работа по тебе. Платят зеленью, наликом, но надо показать фирму официально, что это настоящая фирма, а не развод.

— У вас же есть своя охранная фирма, — сказал я. — Как и у пивзавода.

— Сам понимаешь, для чего она у нас. А у тебя всё серьёзно, как Гоша говорит. Договор, территория, тачки, камеры, форма даже есть и контакты полезные. В городе такого у нас ни у кого нет.

— Я пока не беру новых клиентов, у меня комбинат открывается.

— А тебе и не надо их брать, — Череп усмехнулся. — Гоша говорит, ты суть дела сразу поймёшь. Откроешь фирму-однодневку на какого-нибудь алкаша, заключишь договор, а потом…

Он хочет их кинуть. Взять деньги на охрану, но потом послать их подальше, а мясокомбинат якобы прикроет меня во время разборки. И за это они готовы оставить мне долю в сто тысяч вечнозелёных американских рублей.

Не, я так не играю, я сейчас зарабатываю репутацию. Да и что, разве Череп не догадывается, с кем я работаю на комбинате? Они же не слепые, должны понимать, почему я остался жив после конфликта с Захаром, и даже не сел после смерти Богатова и того террориста, которого застрелил сам.

Или, наоборот, отлично это понимает? Хочет подзадорить меня, чтобы я получил солидный куш, а потом наехать на меня из-за денег? Пока я не понимал, в чём истинный смысл его схемы, но долго думать и молчать я не мог.

— Это Гоша придумал, значит? — уточнил я.

— Само собой, — перед ответом прошла секундная задержка. — Гоша — голова, а это — лохи. Приехали со своей столицы, бабками сорят, считают себя хозяевами. Так что можно у них немного подрезать зелени, здесь за них никто не впишется.

Свяжешься с братвой в таких делах — сожрут, не сейчас, так потом. Поучаствуешь в их схемах и оглянуться не успеешь, что уже повязан с ними намертво, а в форме моей конторы вместо парней, которые пытаются прокормить свои семьи и пережить хреновое время, будут ходить бандиты, выбивающие долги с помощью утюга.

Кроме того, я работал на репутацию. В конце концов, если у меня всё выйдет, через несколько лет у меня будет старейшая охранная фирма в регионе, ведь остальные не переживут август 98. У меня было много планов на будущее, так что гробить репутацию таким способом и рисковать всем я не собирался.

Нужно только донести свою позицию так, чтобы вопрос был закрыт, а не так, чтобы Череп меня пристрелил и потом обсуждал это с моим выжившим преемником. А сам Гриша Череп уже вошёл в раж, описывая, какие это лохи и какие большие у них водятся деньги. Подстава, с каждым словом я в этом убеждался сильнее. И подстава не только для москвичей.

Ему даже притащили документы про завод и приезжающих гостей, которые он мне показывал. Среди бумаг был цветной снимок мужиков в дорогих костюмах за столом ресторана. Только у некоторых бандитские рожи, большинство — типичные интеллигенты. Правда, это внешне, кто знает, кто они на самом деле.

Но зато родился план, как закрыть вопрос. Раз хитрит Череп, тогда буду хитрить и я. Если бы он вёл себя честно, я бы тоже сейчас не придумывал всё это, а поговорил с ним начистоту.

Сейчас нужны только имена, которые он не сможет проверить, но которые должны были его осадить. Надо без угроз и всего остального, просто сделать так, чтобы он отказался от плана, и передал об этом Гоше. Это если сам Гоша в курсе нашего разговора, а я что-то в этом засомневался.

Но и Череп должен понимать, что всё это дело — большой риск, ведь где деньги, там есть и те, кто этими деньгами владеет и кто умеет их защищать.

— Смотри, Гриша, — я взял фотку с московскими. — Меня предупреждали одни знакомые, — я выделил это особой интонацией. — Что приедут некие люди с центра, и что они могут связаться со мной. Предупредили, что с ними лучше никаких дел не иметь, если не хочу потерять дело.

— Никто из местных за них не вписывается, даже в Чите, мы пробивали — Череп отмахнулся. — Лохи, говорю тебе, понтов много, зато бабки есть, у них там таких много. Их кинуть — не западло.

— У меня, Гриша, репутация, — я смотрел на него. — И я её закрепляю. Сначала я работаю на неё, потом она на меня. Ты тоже человек с репутацией, тебя все знают как человека надёжного. Но я не про это.

— А про чё? — недовольно спросил он.

— Ты же понимаешь, что люди с такими деньгами без прикрытия не ездят? — спросил я строже и наугад ткнул пальцем в мордатого мужика в малиновом пиджаке. — Мне про него рассказывали. Знаешь, с кем он каждую неделю встречается в ресторане?

— И с кем?

Я ненадолго задумался, вспоминая имена авторитетов. Всё равно Череп не сможет это проверить, нет у провинциального бригадира и даже у его пахана выходов на этих людей на другом конце страны. А что касается имён, телевизор сейчас приходилось слушать чаще, чем я хотел, и эти прозвища и фамилии звучали там каждый день.

— Слыхал про такого Осю Буторина? — всплыло в памяти имя одного из крупных авторитетов. Его я недавно видел в криминальной хронике.

— Слыхал, — Череп кивнул, взгляд у него изменился. — Ореховские.

— А вот этот, — я ткнул какого-то смуглого мужика. — Связан с неким Радиком из Казани, тоже слышал?

— Раджа, который? Конечно, слышал. Хади Такташ, про них все слышали. И чё, хочешь сказать, за каких-то лохов вписываются такие серьёзные люди со всей страны? А чё они тогда нам весточку не послали? — он нахмурился. — Договорились бы.

— А потому что у них, Гриша, конкурентов вал, и не хотят привлекать внимания, — я полистал ещё бумаги. — Конкуренты у них серьёзные, не отморозки с обрезами, которые тогда у нас в городе на точки наезжали, а мощные группировки с солидными контактами. Ну и сам посуди, — я присмотрелся к нему. — Поехали бы они сюда без прикрытия? Никто без крыши сюда не сунется. Просто тихо всё делают, но если горелым запахнет, вмешаются.

Но чего он хочет на самом деле? Может, у него какие-то разлады с Гошей, и Череп хочет решить их за мой счёт? Может, он думает, что я возьму деньги, а потом на меня наедет братва их отбирать? Он же должен быть в курсе, с кем я работал на комбинате, когда брали Захара.

Но если они думают, что эти знакомые примчатся по первому моему звонку решать мои проблемы, то ошибаются. Если пойду на это дело, сяду первым, если не завалят раньше. Просто бандиты всех судят по своим меркам, а для них мы как организованная банда, только в форме, со связями и влиятельными друзьями.

Всё же это охладило ему пыл. Не знаю, что именно хотел Череп, но продолжать «обрабатывать лохов» в таких условиях невозможно. Он не сможет просто позвонить ореховским или хадишевским, они никак не пересекаются с ними.

Да, если бы мясокомбинат был бандой «синих» из бывших зеков со связями среди воров в законе и на зонах, моя уловка бы не сработала. Они послали бы маляву, чтобы всё разузнать, ведь банды, живущие по блатным понятиям, между собой связаны намного сильнее, общие знакомые среди них найдутся всегда. Но нет, Гоша и Череп — местная братва новой формации, они сидят в одном городе и не лезут в другой, ведь там свои бандиты.

Вряд ли Череп и сам думает, что кто-то приедет из Москвы без прикрытия. С такими деньгами точно должна быть какая-то крыша. Даже если это не те, кого я назвал наугад, но всё равно это будут влиятельные бандиты или высокопоставленные политики с силовым прикрытием.

Может, Черепа и не интересовали последствия? Ведь если за них будет отвечать кто-то другой…

Этот Череп — один из типичных хитрых бандитов этого времени, с которыми всегда надо быть настороже. Ну, по крайней мере, я смог найти способ выйти отсюда без последствий. Всё-таки хорошо, что у нас есть хоть какая-то репутация, а то бы закопали нас прямо там. Но всё равно будем поглядывать по сторонам, ведь братва очень неохотно принимает отказы.

На этом деловые разговоры закончились. Посидели ещё немного, но документы унесли, а Череп потерял интерес к этой схеме. Узнать, правду я говорю или нет, он сейчас не сможет, и вообще это не так-то просто. А я тоже не смогу узнать, о чём на самом деле Череп говорил с Гошей, что они задумали насчёт меня, и какая у меня была роль в этих планах.

Но всё же я дал вескую причину для отказа, даже не объясняя, откуда у меня эти данные. Напирать здесь смысла мало, а другого повода использовать меня в своих целях Череп пока не придумал. В общем, надо быть осторожным, как и всегда. Главное — я теперь знаю, откуда ещё может прилететь удар. А предупреждён — значит вооружён.

Вышли все вместе, в машину, которая нас ждала. Внутри сидел Денис Машуков с оружием наготове, чуть позже подошёл Славка.

— С лёгким паром, — радостно произнёс он. — Чё, нормальные девахи там были?

— Даже не дали с ними пообщаться толком, — грустно заметил Женя. — Паханы побазарили и разошлись, даже пиво не допили. О чём хоть базар-то был, Волк? А то ничё не слышал.

Я вкратце рассказал об этом и добавил свои мысли, пока мы ехали. Слушали меня сосредоточенно, только когда выезжали на трассу, Женя отвлёкся.

— Прикиньте, пацаны, — он присмотрелся к машине, которая проехала мимо нас, когда мы отъезжали от бань. — Вот там сзади будто Мишаня Дунаев сидел.

— Его же вроде грохнули, — Слава пожал плечами. — Хотя кто знает, я в него не стрелял, а трупешник не видел.

Ярик покосился на него, но Слава продолжать разговор не стал. Мы не распространялись о том, что были в той общаге во время перестрелки. Но богатовских, как говорят, извели под корень, только детали я не знал. Мы свалили оттуда, и это главное.

Что-то я понял после сегодняшнего разговора, что-то нет. Что-то Череп умолчал, о чём-то намекнул. Ясно, что от них теперь идёт сильная угроза в нашу сторону, которую сегодня мы смогли избежать. Надо бы поговорить с кем-нибудь ещё, с кем-то, кто знает, что происходит в городе. А уже от этого будем строить планы, как не попасть в очередную ловушку.

* * *

Территория Новозаводского пивного завода

Душман сидел в приёмной, якобы разгадывая кроссворд, но на деле просто ставил буквы в клеточки, даже не читая задание. Больше его интересовал разговор в кабинете Крюкова. Секретарши в предбаннике уже не было, дверь в кабинет была открыта, видно спины сидящих за столом бригадиров и недовольного Иваныча. Влиятельные пивзаводские авторитеты, Прапор и Яха Шаман, не поделили территорию и пришли на разборку перед Крюковым.

— Он эту кафешку ещё в 91-м открыл, — с жаром говорил Прапор. — Когда тебя ещё у нас не было, Шаман, и платил мне с самого первого дня за крышу. С чего он теперь платить должен тебе?

— Потому что он переехал на мою территорию, — отрезал Яха Шаман. — И платить отказался, когда ему намекнули об этом.

— А он сразу сказал, что за крышу платит мне! — Прапор привстал, нависая над Шаманом. — Твои люди это слышали. И всё равно, Иваныч, они руку ему сломали, официанту чуть глаз не выбили, ещё громить всё битами давай. Чуть не сожгли там всё!

— Сядь, — сказал Крюков, влезая в разговор. Прапор подчинился. — Хозяин кафе на другую территорию переехал, вот и платить должен был там, где сейчас находится, а с тобой договориться насчёт отступных. Но и твои люди, Яха, поступили как беспредельщики. Тебе же передали, кому барыга платит, не мог с Пахой вопрос утрясти без разборок?

— А чё тут утрясать? — недовольно спросил Шаман. — Земля моя, вот и…

— С чего это твоя земля-то? — возмутился Прапор. — Ты гонишь, это улица Монгола была, но он мне её отдал, пока не разбился, потому что в карты продул, а расплатиться не мог. И все точки на ней…

— Он мне был должен раньше, чем тебе, так что улица эта…

— Стрелу бы забили и поговорили между собой, — прервал их Крюков. — А теперь какой бизнес там будет, пока не отремонтируются? И без денег остались, — Крюков откинулся на спинку кресла. — В карты ещё на точки играете? Был бы он живой, я бы с него спросил за этот косяк. Хоть стреляться не начали. Значит так, раз ко мне пришли, делать будете, как я скажу.

— Само собой, Иваныч.

Оба бригадира недовольно глянули друг на друга, потом на Крюкова.

— Улицу между собой делите вот по этой самой кафешке, — произнёс он. — Что к трассе идёт, то Прапору отходит, другая половина Шаману. Там как раз точек поровну будет, но промеж собой ещё раз обсудите, кому что, чтобы твёрдо было. Кафешка у Прапора останется, Яха, выплати компенсацию за ущерб, скажем, тыщу баксов.

— Там ущерба на две, — сказал Прапор. — Одних только столов поломано…

— Пусть работают больше, — перебил Крюков. — Быстрее восстановятся, быстрее бабки приносить будут.

Он взглянул на бригадиров. Оба остались недовольные, но с решением согласились. Яха отдал деньги сразу, а Прапор под молчаливым взглядом Крюкова оставил долю за это собрание, положив несколько купюр на стол.

Зато был окончательно закрыт вопрос со спорной улицей и точками на ней, ведь бригады Монгола больше не существовало, бойцов из неё Крюков делил по другим бригадам. Такая же судьба ожидалась у группы Цыгана, в которой осталось несколько пехотинцев и точек с доходом.

— Ну чё, горячие финские парни? — пошутил Душман, когда оба вышли. — Договорились?

— Угу, — пробурчал Прапор и ушёл.

— Николаич, — Шаман задержался в приёмной. — А чё по итогу порешали с Цыганом?

— Услышишь.

— Ответка за него будет?

— Какая ответка? — Душман поморщился и обмахнулся газеткой с кроссвордом. — Цыган не по понятиям поступил, подтянул РУОП и огрёб от чекистов вместе с Захаром. Хотя Иваныч чётко говорил, что делает он всё на свой страх и риск. Ещё хорошо, что комитетчики пацанов отпустили и за нас не взялись, хотя могли нам устроить, вот бы Гоша порадовался.

— А что с точками Цыгана и людьми?

Шаман был практичным человеком, и именно это интересовало его в первую очередь, а не понятия.

— Услышишь, — повторил Душман. — Как шеф порешает, так и будет. Но его умельцев тебе оставим, Иваныч не против, я с ним говорил.

— Благодарочка, Николаич, — Яха Шаман крепко пожал ему руку. — Там скоро японцы новые придут с Владика, тебе отставлю одного в стороночку.

— Вот это дело, Яков Анатольевич! Заеду, посмотрю. Ладно, покедова.

Душман распрощался с ним и вошёл в кабинет Крюкова, прикрыв за собой дверь.

— Он всё про этих? — спросил Крюков, вставая у окна.

— Ага, про угонщиков цыгановских, — ответил Душман, садясь за стол и доставая сигарету. — Пусть у него будут, сразу быстрее дело пройдёт. Угонят тачку, и сразу на СТО, номера перебивать и красить. Производственный процесс, — он засмеялся.

— Да вот опасно это, — сказал Крюков, всё ещё глядя в окно. — Если поймают кого, сразу за цепочку потянут и на СТО выйдут, потом и на остальных. Когда по отдельности, сложнее концы найти. Поговори с ним отдельно потом, пусть замутит, что угонщики якобы не с нами, и человечка там надёжного поставить, чтобы наблюдал.

— Сделаем. Гость уже почти приехал. Эдик наш, — Душман криво усмехнулся. — Скоро будет.

— Вот и встретим. А ты же в курсе, Николаич, — Крюков обернулся. — Что это он тогда приказал остаткам богатовских валить Гошу, а потом и тебя со Студентом? Сами бы вояки до такого не додумались.

— Слышал такой разговор, — Душман кивнул. — Как ты скажешь, Иваныч, так и будет. Сам же знаешь, я человек не обидчивый, но память хорошая. Надо будет — вспомню про это.

— Пока делаем вид, что не знаем, кто вас тогда мочить хотел. А потом, если что, подскажем Студенту, как оклемается, — Крюков вернулся в кресло. — Он парень резкий, дело своё знает. Но лучше бы Гоше передать, чего нам руки пачкать?

— Гоша раньше нас об этом должен был узнать. Этот точно хочет нас стравить.

— Ещё бы, — Крюков кивнул и чуть покрутился на кресле. — А что наш друг Гриха Череп? Слышал, что Гоша им недоволен. И даже мокрушников выписал из Читы. В общаге живут, где тогда Захара в первый раз завалить хотели.

— Мне кажется, Гриша учится, становится умнее, а Гоша боится, что братва уважает Черепа сильнее, чем самого Гошу. А мокроделы тут кстати для другого дела были, уже свалили. Слышал, Самосвал, мясокомбинатовский бригадир который, вдруг помер сегодня утром?

— Угу, слышал. Разбился на трассе, под кайфом нёсся под 180. А он что, разве был нариком, Николаич?

— Теперь будут говорить, что был. Но с Гришей есть одна тема странная… потом расскажу.

В дверь постучали, вошедший охранник в чёрном пиджаке доложил о гостях. Вскоре в кабинет вошли двое, Эдуард Волгин, он же Эдик, и его помощник по прозвищу Монтёр, старый и много лет сидевший уголовник, который повсюду ходил за Эдиком, как слуга. Монтёр держал при себе бутылку дорогого вина, чуть ли не обнимая её.

— Подарок от друзей из Грузии, — сказал Эдик, поправив очки, и передав бутылку. — Присылают мне, а я своим друзьям раздаю. Вот и выпить можно за встречу, Игорь Иваныч и Тимур Николаич.

— А у меня и инструмент есть, — Душман коротко усмехнулся и достал швейцарский ножик, в котором был штопор. — Сейчас мы быстро всё организуем.

Он вынул пробку и разлил вино по бокалам, а Эдик и Крюков начали разговор про рынок, про дальний угол, где продавали палёную выпивку и безакцизные сигареты из Болгарии. Об этом три группировки никак не могли договориться, но до стрельбы дело пока не доходило. Наоборот, говорили мирно, выпивали, иногда смеялись. Будто компания друзей, отметил про себя Душман. Только с такими друзьями и враги не нужны, думал он.

А посреди разговора Эдик вдруг посмотрел на Монтёра, будто впервые его увидел.

— Ты подарок забыл? — строго спросил он.

— Вот же отдал, — с недоумением шепнул тот, показывая на уже пустую бутылку, которую убрали со стола.

Эдик недоверчиво нахмурил брови, потом продолжил разговор, как ни в чём не бывало. Душман удивился, но пометил себе и эту странность.

* * *

Сауна «Сибирские бани»

— Ну чё, договорились? — раздался голос позади Черепа.

Тот от неожиданности чуть не выронил кружку пива, которую держал в левой руке. Но в правой уже был глок, который Череп прятал в кресле, в котором сидел. Гоша вполне мог понять, что что-то пошло не по плану, и отправить киллеров за своим бригадиром.

— А, это ты, — Череп оглядел гостя и убрал пистолет. — Ты как тут оказался? Так-то охрана там стоит, чтобы никто не шлялся.

— Я тут всё знаю, — Мишаня Дунаев сел напротив. — Ещё до Майора тут работал, все ходы помню. А их тут полно.

— Майор Богатов, Лука, Эдик, теперь я, — Череп хмыкнул. — Да ты прям по наследству переходишь, от одного к другому.

— Ну так чё, договорились с охранниками? — Мишаня взял бутылку пива со столика и достал ПМ, но только чтобы поставить затвор на затворную задержку и открыть с помощью этого пиво.

— Нет, — Череп помотал головой, недобро глядя на пистолет, но это оказался газовый. — Возникли нюансы, что можно огрести проблем. Вот скажи, Мишаня, ты же человек умный, просто вредный, что думаешь? Это и правда не лохи какие-то с Москвы, а подвязаны с очень серьёзными людьми?

— Лохи бы сюда не приехали, — Мишаня пожал плечами. — И ты это знаешь не хуже меня. Да и не в них дело, ты просто боишься, что сам из-за этого огребёшь. Ты же Гошу хотел подставить, да?

— Гоша думал, что я просто на этот ЧОП наеду, те мне откажут, а я их перевалю, или они меня. А потом гэбэшники подтянутся, и меня закроют или завалят, если ещё жив буду.

— Потому что Гоша боится, что ты его подсидишь, — спокойно сказал Миша. — Поэтому это ты его кинуть захотел. Самосвала уже завалили, ты на очереди.

— А ты пробил, кто это сделал? — спросил Череп.

— Да. Но они уже рыб кормят. Им Ворон бабки отдал за это дело, а не кто-то из ваших. И сразу порешил обоих, чтобы помалкивали. Если чё, пивзаводу предъявят потом. Хитро вышло.

— Умник ты, — Череп налил себе ещё пива в кружку. — Тогда почему тебя Майор так далеко от себя держал?

— Он честных не любил. Лука тоже, Эдик только умнее их, но у него свои проблемки, — Мишаня отхлебнул пива прямо из горла. — Ну так что, Череп, ты хотел втравить тот ЧОП в блудняк? Чтобы те во время замеса начали звать свою комитетскую крышу, а ты типа не при делах, чтобы чекисты за жопу взяли Гошу, а не тебя? И как бы ты это устроил?

— Поэтому, Мишаня, тебя никто и не любит, — заключил Череп. — Спорщик, ещё и всё видишь. Как тебя ещё не грохнули-то, с такой наблюдательностью?

— Это Колян спорщиком был у нас, а я не спорщик. Ну и ответ прост — я вам всем нужен, — Миша усмехнулся. — Думаешь, чё меня Душман ищет? Чтобы помог с его проблемами, но ты успел раньше. А потому что вы, бандиты, всех хоть сколько-нибудь умелых за столько лет в могилы отправили. Теперь некому за вас воевать, огребаете со всех сторон, за всех хватаетесь.

— А ты сам разве не огрёб? — возразил Череп. — Вас там в общаге чуть боевики не покрошили, а чё с Майором стало, сам знаешь.

— Майор этот — п***, сука, сколько наших из-за него там осталось, — Мишаня мгновенно вспыхнул, но успокоился. — Был осторожен, и всё равно сдох. Ты не такой продуманный, но осторожнее. Хотя всё равно, ошибаешься. Ну и как ты хотел сделать? Говори, раз уж впряг меня в это дело.

— Те московские перцы вышли на Гошу, чтобы он их прикрыл, когда они тут бизнес начнут открывать, — Череп вздохнул. — Обещали нам заплатить половину лимона баксов за полгода. Гоша решил, что это лохи, поставил заниматься этим меня, чтобы их обуть через нашу личную охранную контору.

— Ну да, кого бы ещё поставить кроме тебя, — ядовито сказал Миша. — Другой бы сам бабки взял, а ты же типа честный. Может, он сам тебя хотел кинуть? А то дело мутное, опасное.

— Не с этим, у Гоши на бабло и лохов чуйка.

Мишаня открыл рот, чтобы сказать едкую фразу про единственного тут лоха, но промолчал, а то в этот раз Череп бы его точно завалил.

— А я хотел их с Волковым свести, — продолжал Череп. — Чтобы они ему бабки передали, чтобы всё чин-чинарём, типа официальная охрана, которая занимается защитой промышленных предприятий. Думал, что Волков не откажется, бабла много, и тоже поучаствует, правда, он не согласился. Его походу предупреждали знакомые чекисты про этих москвичей, вот он сразу и напрягся.

— Я бы тоже отказался, тут подставой так и несёт за километр.

— А я бы тебя завалил за это, — Череп засмеялся.

— Вряд ли, — Мишаня усмехнулся. — Давно бы меня замочил, если хотел. Я тебе нужен. Ну и чё дальше?

— Если бы он согласился и бабки взял, я бы залёг на дно, а Гоша бы как узнал про это, наехал бы на Волкова сам, он деньги сильно любит, и не захотел бы даже эти сто кусков терять. А ЧОП бы комитетчиков подтянул, чтобы отбиться, за долю. И всё, вопрос был бы решён. Ну и или крыша этих московских приехала бы на разборки, должна же она у них быть, и Гоше предъявили бы. Правда, Волков очень серьёзные имена называл, с такими можно и самому попасть, везде найдут. Вот я и не стал рисковать. Ты же слышал про…

— Не план у тебя, а хрень, — перебил Мишаня. — И хорошо, что эту хрень отменил.

— Ты за базаром следи, Миша, — грубо сказал Череп. — Много себе позволяешь, я смотрю.

— Ты меня для этого и оставил, чтобы я советовал и боевую бригаду тебе организовал лучше, чем твои доходяги. Сделай проще. Грохни его.

— Кого? Волкова?

— Можешь и его, если хочешь, но я совсем про другое. Сделай, как ты умеешь. Гошу завали.

— Угараешь? — Череп сощурил глаза.

— Серьёзно.

— И как?

— План придумаем, — Мишаня допил пиво и поставил бутылку у кресла. — Но надо подождать, чтобы всё сошлось удачным образом. И лучше по заветам Майора, чужими руками.

Глава 16

Едва мы отъехали от бань, я включил мобильник и почти сразу мне позвонил Студент.

— Здарова, Волк! — услышал я его довольный голос. — Как оно?

— Прорываемся, Ваня. Как сам?

— Потихоньку. Базар один есть, а я до тебя дозвониться не могу весь день. Подъезжай за город, в Ингу, там шашлыки хорошие, — он усмехнулся, но добавил настороженным голосом: — На тебя наехать хотят, так что в твоих же интересах дело.

— Понял, еду.

Я как раз хотел ему звонить вечером, так что он вовремя. Увезли Машукова и Ярика домой, сам я остался с Женей и Славой. Заметил, что они в последние дни крутятся рядом со мной, по очереди, если не выходит вдвоём. Прям как телохранители, о чём я и сказал.

— Ну а чё такого? — Женя пожал плечами. — И полезно, и безопасно, и мне спокойнее. А то время сейчас такое, без пушки и без прикрытия увезут в лесопосадки и зароют, ну или так бросят.

— Да и ты не забухаешь, Коваль, — Слава засмеялся. — Всегда на виду у шефа.

— Иди ты, Славик! Я больше не пью. Волк, слушай, я чё думаю, — Женя внимательно посмотрел на меня. — Просто недавно слышал, как мясокомбинатовские одного коммерсанта в лесу закопали, который разорился, хотя столько лет им платил. Рассчитаться не смог по долгам. Говорят, эти звери его вообще живьём зарыли, но не знаю, правда или нет.

— Эти могут, — я кивнул, следя за дорогой. — Нас бы тоже давно закопали, но пока крутимся, и с нами говорят вежливо. Нам и надо, чтобы так и дальше продолжалось.

— И вот раз говорят, может… коммерсантов начнём охранять? Если под нашей охраной будут, к ним не полезут, да и к нам тоже, у нас же пушки и знакомства. А то время такое, неспокойное, за личную охрану многие захотят заплатить. Мы же тогда планировали это, в самом начале.

— Думаю об этом, Женька, как за это лучше взяться. С наскоку можно в большие проблемы влететь. А у братвы сейчас перемирие, если опять не начнут стреляться, могут и про нас вспомнить. Череп вот вспомнил.

— Главное, чтобы с барыгами не было, как в тот раз, — Слава развалился на заднем сиденье, убрав за ухо сигарету. — Когда нас с Ковалем загребли, типа долги выбивали.

— Могут и так, — сказал я, останавливаясь у кафе. — Поэтому и думаю, говорю же. Ну пошли, узнаем, чего там Студенту нужно.

Его крузак, уже отремонтированный после того, как на него напала толпа мелких дворовых бандюганов, подъехал сразу, едва я вошёл на ещё работавшую летнюю террасу. Ваню Студента, сегодня одетого в чёрный пиджак, сопровождали два крепких лысых быка в кожанках, похожих друг на друга, как братья-близнецы. Ну это торпеды, которые ни на что не влияют, потому что за наш стол они не сели, а расположились в стороне. А вот своих парней я оставил, показывая, что им доверяю.

— Как обычно, — бросил Студент официанту, рыжему парню в чёрном жилете поверх рубашки. — Только на всех сообрази, братан, и побыстрее, — он ещё сунул официанту двадцать баксов в нагрудный карман.

Официант умчался с довольным видом, показались и другие. Видно, что Студент тут частый гость, а ещё не вредный и даёт щедрые чаевые. Обычно, к криминальным авторитетам более осторожное отношение со стороны персонала кафе и ресторанов, ведь никогда не знаешь, чего можно ожидать от привыкшего к безнаказанности пьяного бандита.

Студент тут же подтвердил мои мысли.

— Слыхал про Тарзана? — спросил он. — Бывший мокрушник с рынка, сейчас под Гошей ходит, в бригадиры залез.

— Нет, а что там?

— Да вон, пырнул халдея заточкой, когда тот ему счёт принёс, — Студент усмехнулся. Девушка-официантка положила перед ним меню, но он его даже не открыл. — Едва откачали пацана. Это я вон с ними всеми мирно живу, ха! Остальные-то их гоняют.

— Ну и правильно делаешь. Зато тебе в салат не плюнут, — пошутил я.

Студент захохотал, довольный шуткой, и откинулся на спинку стула. Пиджак раскрылся, стало видно рукоятку ПМ, которую легко узнать.

— А где беретта? — спросил я.

— В ментовке, на***, — он вздохнул. — После неё из ПМ невозможно стрелять, рукоятка маленькая, целиться неудобно, патронов всего восемь. Кстати, тут же у Иваныча днюха будет послезавтра, наедут авторитеты с области, вот тут ментов будет за ними следить, дохренища, — Студент вздохнул ещё раз и продолжил с другой интонацией, поглядывая на парней: — Тут смотри какой базар, Волк. Доверяешь им?

— Да, полностью.

— Лады, — он кивнул. — Ща всё принесут. Мы с тобой за рулём, пива нельзя, но пожрать можно.

С заднего двора уже доносился запах жареного мяса. Студент начал говорить. Женя и Слава молчали, как и требовалось.

— Говорят, что Череп на твою фирму наехать хочет, — Ваня закурил.

— Я сегодня с ним говорил.

— Угу, и о чём? — он напрягся.

— Разговор только между нами, — я показал на стол и пристально посмотрел на Студента. — Не для чужих ушей. А то тема такая, серьёзная, может на нас повлиять.

— Сильно серьёзно? — Студент наклонился к нам.

— Да.

— Замётано, — Студент отхлебнул пиво. — Только в общих чертах, а то про этот наезд не только я слышал. Понять надо, кто и что мутит, хотя бы мне знать.

— Ладно, Ваня, — я кивнул. — Тогда расскажу вкратце, как раз в общих чертах. Череп предложил дело.

— Какое? Да б** буду, не скажу никому, если опасаешься.

Выражение серьёзное, у блатных сильнее этого только «век воли не видать». Студент не блатной, но и у братвы такими словами не разбрасывались.

— Череп предложил мне кинуть московских лохов через мою фирму. Я отказался, потому что есть понимание, что это не лохи, и за ними стоят серьёзные люди.

— А чё за люди?

— Братва с Центра и с Казани, — повторил я выдуманную легенду.

— Ого.

— Это я сказал Черепу, он понял, что дело опасное для него самого, и отвалил. Про наезд речи не шло, всё было мирно. Что дальше с ними, я не в курсе, — я развёл руками.

Студент задумался, а тут начал спрашивать уже я:

— А кто тебе сказал? Душман?

— Не, не он. Сказать не могу.

— Понятно. Но всё-таки интересно, в чём интерес у этого человека предупредить меня? Черепа подставить?

— Да вот сами думаем, — он нахмурил лоб. — А ты, кстати, правильно поступил, что не влез. Это для нас работёнка, а ты если полезешь в такое… — Студент заржал. — Конкурентом нашим станешь, Волк, ха! А с конкурентов другой спрос.

— Вот и я про тоже, Ваня. У меня своя работа.

Больше этой темы не касались, просто обсудили городские новости. Разговор зашёл про братьев Дунаевых, но мне было нечего сказать про них, я не знал, куда они делись. А когда собрались разъезжаться, Студент остановил меня у машины.

— Ворон это сказал, — тихо передал он. — Только никому. Я про твоё дело не расскажу детали, а ты про это помалкивай.

— Договорились. И в чём его интерес?

— Вот сами хотим понять. Базарит, что слышал краем уха, но такое кому попало не говорят, только если спецом, чтобы услышал, кто нужно. Мутят они, что Гоша и Череп, каждый сам по себе. И не только они мутят.

— На мясокомбинате свои интриги, — сказал я. — И не только там.

— Вот именно. Думаю, связано с тем, что Цыган исчез, как Дэвид Копперфильд. Все же помнят, кого ты подтянул. Не, это не предъява, Цыган сам был неправ. Да и разговорчики про него ходили всякие, на кого он работал на самом деле, и это не менты. Но мы это, следим за всем сейчас. Я тебе уже говорил, что гости наедут, а тут живо могут устроить какую-нибудь подлость. Гоша такой. Ладно, бывай, Волк, покеда.

Студент о чём-то крепко задумался, и мы распрощались. Он предупредил меня о неприятностях, которые могли меня ждать, я в благодарность оказал ответную услугу, передав часть разговора. И всё же, причём тут Ворон? Я помню, что Студент ему не верил раньше, да и вряд ли старый уголовник хорошо относится к молодому бригадиру, который никогда не сидел.

Вот так и смотришь в темноту, не понимая, что к чему. Но всё же то, что я смог отказаться от дела, пока вывело меня из войны группировок, в которой меня хотели использовать. Только расслабляться ещё рано, могут использовать иначе.

На следующий день мы поехали на комбинат. Новички учились стрелять и изучали всё остальное, сменщики работали. Всё было гладко, не считая ссоры Рудского и Машукова, которую удалось быстро погасить.

— Ну ёкалэмэнэ, — вздыхал Лёня, когда я отошёл с ним в сторонку, чтобы всё обсудить. — Как дети малые. Один военный, другой мент, вот и не могут определиться, кто главнее.

Мы стояли у будки, отсюда было видно посёлок и общежитие. Раньше у ворот постоянно тёрлись всякие личности, но эти дни было спокойно. Над будкой уже стояла камера наблюдения, которая снимала все машины, которые заезжали на территорию. Опер немного оброс щетиной, потому что в общаге внезапно вырубили горячую воду, и он брился реже, чем обычно.

— С тобой нам повезло, Лёня, — сказал я. — Не строишь из себя не пойми кого.

— Потому что я опером был, а Рудской из СОБРа, там иначе работают, — он закурил. — И чё потом, Макс, делать будет, когда смена кончится? Отдыхать будем целых две недели?

— Ну знаешь, я и за часы обучения плачу. Тебе тоже. Пару дней отоспишься, и подтягивайся, деньгами не обижу, сам знаешь.

— Не помешают бабки, — Лёня кивнул.

— И про зал не забывай, — я шутливо ткнул его в пузо. — Там Семёныч обещает всех гонять вечерами, а то отрастили себе животы. Или тут у тебя мозги, которые в голову не влезли, да?

Лёня засмеялся и пошёл проверять тех, кто был на маршруте у здания энергохозяйства.

В пятницу было спокойнее, я уехал с комбината пораньше в сопровождении Славы и Жени. Раз уж всё хорошо, и тогда не вышло с отдыхом на речке из-за ранения Жени, договорились посидеть вечером в кафе. Пока же Славу оставили дома собираться, а сам я поехал к деду и брату. Как раз купил деду радиотелефон, чтобы он мог выходить с трубкой во двор, «в ограду», как он говорил, и звонить с улицы, куда нужно.

Кирилл сидел в подполье, спуская туда банки с солёными огурцами и черёмуховым вареньем, которое сварила соседка из наших ягод. Туда же отправились законсервированные трёхлитровые банки с самодельным компотом из черёмухи и малины.

— Давай сейчас выпьем одну, — предложил Кирилл.

— На Новый год выпьем, — строго сказал дед. — Ещё не настоялся, невкусный будет.

— А может, бражки сделаем? — Кирилл засмеялся.

— Я тебе дам бражки!

— А не про тебя тётя Лена рассказывала, как ты самогонный аппарат от участкового прятал?

— Не про меня она говорила, а про деверя своего. Он тогда только начал гнать, и тут… — деда Боря на мгновение улыбнулся, потом сурово посмотрел на внука. — Работай уже! Тебе ещё в теплице надо убираться! И ладом, а не как в прошлый раз.

Я же тем временем подключил телефон и проверил, позвонив по межгороду Тамаре на съёмную квартиру. Поболтал с ней по привычке, которая устоялась ещё в первую жизнь, пообещав, что скоро приеду. Ехать и правда надо, нам как раз скоро должны одобрить заявку на ещё несколько пистолетов ИЖ, которые нужно получить, ведь сотрудников теперь больше.

По телевизору показывали Человек и Закон, в рекламных промежутках обещали показать вечером праздничный концерт в честь 850-летия Москвы, но его будет смотреть только дед. Я уеду в город и хотел захватить брата с собой. Он как раз огляделся и осторожно подобрался ко мне, когда я поставил трубку на зарядку.

— Макся, — тихо спросил Кирилл. — Так чё насчёт ключей от хаты? — он огляделся, но дед ушёл на улицу.

— Нет, Кирюха. В другой раз, а то мало ли.

Просто опасался, что история с Черепом не закрыта, и кто-нибудь будет караулить меня в подъезде или вломится в квартиру, когда вместо меня там будет брат. У меня-то хотя бы пистолет есть, да и парни прикрывали по очереди. Оснований для опасений не было, в эти дни всё было спокойно, но я всегда перестраховывался.

— Лучше поехали сегодня в город, — предложил я. — Как раз с парнями собираемся. А этот Чугун не докапывался больше до тебя?

— Не, Макся, нормально всё.

— Если чего, говори мне или Жене, если меня нет. Только перед Женькой краски не сгущай, а то он разозлится ещё.

Не спеша собрались и поехали, я по пути захватил ещё несколько знакомых.

Путь пролегал мимо ресторана Берёзки. У Крюкова сегодня был день рождения, и к нему приехало множество знакомых из области. Рядом с рестораном было столько дорогих машин, как в каком-нибудь столичном салоне. От дорогих моделей БМВ и Мерседесов, включая бронированный (правда, это был совсем старый мерс), до жёлтого хаммера одного из читинских авторитетов. Здесь даже был Шевроле Гоши, в который я тогда врезался.

— Гоша свой хаммер так и не починил? — спросил Женя, глядя на машины. — А то раньше на нём гонял, пока пивзавод его не подорвал.

— После взрыва не починишь, — Слава пожал плечами.

— А ещё говорят армейский джип у америкосов, — презрительно произнёс сидящий позади капитан Машуков, которого я захватил по пути. — Всего одна мина и хана. Только бензин вёдрами жрёт.

— Говорят, целый жигуль подорвали, — сказал Слава. — И всё ставил Юрка, сапёр наш, помнишь его?

— В бандиты пошёл, там грохнули его, — Машуков кивнул и больше не говорил.

Собрались мы в том самом кафе, из которого меня тогда увёз Слава, чуть не пристрелив. Он изрядно смутился, когда оказался внутри, а его подкалывал Женя, типа, кого сегодня повезёшь мочить. Но беззлобно, тот вопрос закрыт, а Слава уже давно один из нас.

Ждать долго не пришлось, вскоре собралась небольшая компания: я, мой брат, Женька с какой-то рыжей девушкой по имени Юля, Слава, Ярик с женой, капитан Машуков без жены и оказавшийся сегодня свободным Руслан Ермаков, наш новый сотрудник, к которому я ещё присматривался.

Приглашал и Рудского, но он не пришёл, поехал на выходные домой в Иркутск. Там он задержится, ведь путь на поезде только в одну сторону займёт сутки, но мы договорились с ним насчёт этого.

Конечно же, говорили о работе, мужики всегда говорят о работе даже во время пьянок. Но в какой-то момент тема вдруг сменилась.

— А эти якудза, — сказал чуть поддатый Слава. — Ещё круче, чем наши братки. Смотрел тут по телевизору. У них там семейные кланы, все в наколках на всю спину, бандитствуют чуть ли не всю жизнь, до старости, а их менты японские гоняют. Ну и жёстко там, говорят. Хотя у нас жёстче, они там так не стреляются, как у нас.

— А я фильм один смотрел, — начал я, отодвигая пустую пивную кружку. — Как раз про якудза. То ли отморозки называется, то ли как-то ещё. Японский.

Ненадолго задумался, вспоминая, вышел он ещё или нет, но так и не вспомнил. Да и какая разница, пока выйдет, про этот разговор уже забудут. Продолжил рассказывать:

— Там две семьи якудза между собой сцепились. В начале одна банда наехала на парня, на бабки поставили. Тот им деньги отдал, а потом выяснилось, что он из другой банды. Подумали, будет война из-за этого наезда, пришли извиняться. А пахан той банды говорит, мол, зачем мне деньги, ты себе лучше палец отрежь.

— Во-во, — Слава оживился. — Вот если какой косяк, сразу себе пальцы режут, по ящику так и говорили. Пошли покурим, пацаны.

Я тоже вышел освежиться с ними, а то в кафе было душно. Сам не курил, встал чуть в стороне, рядом со мной трезвый Женя, который вообще не пил, как и обещал.

— Ну а потом в конце, — продолжил я рассказывать. — Один пахан мочил всех и мочил, а его помощник подумал, что следующим точно будет он сам. Решил этого избежать. И тогда он в следующий раз…

Я дорассказал концовку, парни посмеялись находчивости бандита. С темы японских якудза как-то плавно перешли к теме японских автомобилей.

А когда собрались вернуться, увидели человека, который всё это время недалеко от нас за углом, но решил показаться только сейчас.

— Походу, хороший фильм, Волк, — сказал он, прикуривая сигарету. — Как, говоришь, называется?

Женя, не говоря ни слова, убрал руку под спортивную куртку, где у него висел пистолет в кобуре. Но подошедший был один и без оружия.

— Тебе чё надо, Мишаня? — сурово спросил Женя. — Говорили, ты сдох.

— Да побазарить надо, пацаны, — сказал Миша Дунаев. — Закрыть вопросы, чтобы претензий друг к другу не было.

* * *

Тем временем, ресторан «Берёзки»

Застолье продолжалось, собравшиеся бандиты дарили Крюкову подарки, а Душман объяснял Студенту, кто есть кто из собравшихся.

— Слышал? — вдруг спросил Душман, когда в зале рассмеялись, произнеся тост за здоровье именинника. — Череп, говорят, исчез ещё вчера. Братва думает, чекисты его забрали, когда он наехал кое на кого тебе знакомого.

— Нет, Николаич, другое в чём-то дело, — ответил Студент. — С Волком говорил, там и наезда-то не было. Я же тебе говорил.

— Мало ты говорил, Ваня, — Душман поморщился. — Может, позже наехал?

— Вряд ли, — твёрдо сказал Студент. — Тут что-то мутил или Гоша, или Череп сам. Не думаю, что он просто так исчез.

— Да я вот тоже, но слухи ползут. Ладно, будет видно. Но ты и сам, если что вспомнишь, подсказывай. А то вон он сидит, хитрая жопа, так и думает, как всех на… обмануть, короче.

Оба посмотрели на Гошу, который тоже присутствовал в зале. Формально обе группировки сейчас живут в мире, поэтому он тоже приехал на праздник. Гоша даже подарил лидеру пивзаводских дорогой набор для гольфа. В гольф всё равно никто в этих местах играть не умел, но тяжёлые стальные клюшки вполне себе можно использовать, как дробящее оружие вместо бит. Крюков подарок принял и даже захотел научиться играть. И даже не подал виду, как хочет врезать Гоше самой здоровой клюшкой по голове.

Рядом с Крюковым и его женой сидела сестра Игоря — Маша, недавно вернувшаяся из Австрии. С ней охраны не меньше, чем у самого Крюкова, а то девушка до сих пор чувствовала себя неуютно после случившегося, особенно когда вернулась в родной город. Говорят, скоро опять уедет в Австрию, но уже насовсем. Впрочем, брат ей дал столько денег, что хватит и её детям.

Тем временем свой подарок принёс Эдик. Его помощник Монтёр, на котором нелепо сидел слишком большой, не по размеру пиджак, поставил на стол тяжёлый футляр из лакированного дерева. Крюков открыл его и извлёк на свет разобранную двустволку-вертикалку, очень дорогую, судя по роскошному оформлению.

— Ого, — Крюков оглядел ружьё и с удовлетворением прочитал надпись сбоку. — Беретта, надо же. У нас у одного из пацанов была беретта.

— Да, итальянская, — сказал Эдик с видом знатока. — Фирма уже лет пятьсот работает, выпускает оружие, и всё это время ей руководят потомки того самого итальянца Беретты, который её основал.

— Ничё себе, целая династия, — Крюков засмеялся.

— Да, семейный подряд уже несколько веков. Тогда мушкеты и шпаги делали, с них начинали, а сейчас современное делают… такой вот тебе подарок, Игорь.

— Благодарю, Эдуард Владимирович, — уважительно произнёс Крюков. — За ружьё и за историю. Но откуда ты всё знаешь?

— У меня было много времени, которое я зря не тратил, — Эдик чуть усмехнулся.

— Вот уже на охоте и проверим завтра, — Игорь приподнял ружьё. — Всех приглашаю, кстати, братва.

Все одобрительно загудели и начали хлопать, причём первым яростно аплодировал Гоша. Официанты принесли горячее, но Студент не успел отведать здоровенную щуку, блюдо с которой как раз поставили напротив него. Его прервали.

— Ваня, съезди, разберись, — вернувшийся Душман был чем-то встревожен. — Но чтобы никто не знал.

— Чё случилось?

— Опять эти сцепились — Душман вздохнул. — Прапор тачку Шамана обстрелял за городом, тот выжил, сейчас свою бригаду собирает, чтобы ответку дать. Ты к Прапору съезди, я к Яхе Шаману. Чё-то они не поделили опять. А если уговорить не выйдет, — он цокнул языком. — Закрой вопрос, Иваныч в курсе, добро дал. Но это только в крайнем случае.

— Понял, — Студент с сожалением посмотрел на рыбину и поднялся.

— Давай, а я через пять минут поеду. Это точно Гоша замутил, — прошептал Душман, но в сторону Гоши не посмотрел. — Вон какой довольный сидит.

Глава 17

— Ну и что нужно? — спросил я. — Ты же в курсе, что тебя грохнут пивзаводские или мясокомбинатовские, если увидят.

— Ещё бы я не знал, — Мишаня Дунаев усмехнулся. — Но поговорить надо, а то остались недомолвки.

Все, кто был рядом с нами, встали вокруг. Женя и Слава расположились рядом с Мишаней, неодобрительно поглядывая на него почти в упор.

— Пришёл вот что сказать, — продолжил Мишаня. — Хотел пояснить за боевиков у общаги. Я Устарханова и его людей туда не звал, что они там — не был в курсе, а знал бы — завалил бы на месте сразу. За Умаром должок был, он там моих близких друзей пострелял.

— И к чему ты это?

— Ты же тогда мне предъявил, что я с ними типа заодно, когда мы в общаге с тобой виделись. И вот, это не так, — он произнёс это твёрдым тоном. — Стволы у вас хотели позаимствовать, это правда, не отрицаю. Но с этим завязали, больше к вам не полезу.

— С чего это? — спросил Женя и хмыкнул.

— А у меня там бандиты и боевики всех постреляли, только брат остался. Я и он теперь вдвоём, поэтому мы всё делаем иначе.

— И неужели тебя это так волнует? — задал вопрос я. — Что ты пришёл объясняться.

— А как иначе? Сам же видишь, кто здесь стоит, меня все знают. А мне не хочется, чтобы вспоминали, как Богатова.

Я осмотрел всех, кто был рядом. Вокруг собрались наши парни, все ветераны Первой Чеченской, и сам Мишаня тоже был там. Возможно, его и правда беспокоило, что остальные подумают о нём, что он пошёл скользкой дорожкой майора Богатова, предателя, продававшего боевикам оружие. Тем более, после той разборки за мной явился Устарханов. Никто же не поверит, что это простое совпадение и что боевик-сепаратист выслеживал меня раньше.

Но должно быть что-то ещё, чего он явился. Репутация репутацией, но Миша и сам должен понимать, что братва завалит его на месте, ведь это на него повесили те нападения на торговые точки и атаку Студента.

— Ну и за Устарханова отдельная благодарочка, — сказал Мишаня. — Я вообще, Волк, на твои методы смотрю, а они всегда срабатывают. Надо было сразу к тебе идти, когда Коваль звал, а я протупил, теперь поздно.

— А на деле, — я посмотрел ему в глаза. — Ты же не из-за этого пришёл. Тебя в городе до сих пор повсюду ищут.

— Хотел предупредить, что Череп тебя хочет кинуть с теми лохами.

— И это я знаю. Хочешь так ко мне в доверие втереться? Не выйдет.

— Да я так, — он вздохнул. — Вижу, что ты тогда всё правильно понял, когда с ним базарил. Но да, я тут не случайно. Ты же знаешь Студента. Позвони ему, скажи, что Миша Дунаев стрелку забил. Базар есть, серьёзный, про планы Гоши.

— А почему ему? — спросил я.

— Потому что остальные меня грохнут, как увидят. А Студент сначала подумает, только потом стрелять начнёт. Мы с ним в Грозном на вокзале пересекались, он меня вспомнит. Тебе всё равно звонить ему надо будет из-за меня, а то ещё предъявят, что со мной говорил и не рассказал им.

— Это я сам решу, — отрезал я. — Кому и когда звонить. Могу и Душмана набрать, он сам из тебя всё что хочешь выбьет.

— Можешь, — он кивнул. — Но ты и сам ему не веришь, а он человек такой, что полученную инфу может передать своему пахану, а может ей и в своих целях воспользоваться. А ты от этого проиграешь, тебе выгоднее, чтобы Студент поднялся, пока он к тебе хорошо относится и не лезет в твои дела.

— Если ты его не грохнешь.

— Ты же на него тогда засаду делал, — вставил Слава. — Слышал, что хотел подорвать его крузак из мухи. И что отморозки, которые на него толпой напали — твоя тема.

— И Череп, который там оказался не случайно, — Мишаня посмотрел на него. — Этого так никто и не понял, но про это я с ним поговорю сам. А Душман — ему верить нельзя. Знаете, откуда он?

— Да каждый своё рассказывает, — я отмахнулся. — Верить нельзя никому.

— Из спецназа ГРУ, — Мишаня хмыкнул. — Майор в отставке, вот это я точно знаю.

— Шутишь же.

Я достал телефон, а то мы тут уже долго стоим, а на улице начинался холодный осенний дождик. Набрал номер Студента, он как раз был на самом верху.

— У общаги рядом с медухой, — тем временем тихо сказал Мишаня. — Там буду его ждать.

— Алё? Говори, — раздался голос Студента в трубке. Он куда-то ехал в машине, связь немного терялась. — Это ты, Волк? Срочно чё? Я занят щас!

— Ко мне сейчас подошёл Мишаня Дунаев, — произнёс я. — Забивает тебе стрелку у медухи, у общежития. Говорит, хочет обсудить с тобой планы Гоши. Но ты сам осторожно, Ваня, это может быть засада лично на тебя. Лучше людей отправь туда, а сам жди где-нибудь.

— Понял, Волк. Пусть подгребает туда в полночь и ждёт один у киоска с сигаретами, без пушки, его заберёт машина. Будет выделываться, пожалеет, — Студент положил трубку.

— Мог бы и не говорить про засаду, — Мишаня помотал головой, когда я передал ему условия. — Но твоё дело. Тогда погнал я. Пока, пацаны, вдруг не увидимся.

— А ты это, — Слава похлопал его по плечу. — Одну вещь тебе скажу, Миша. Продолжишь против нас мутить… ты меня знаешь, я тебе везде найду и закопаю.

— Тебя знаю, ты сможешь, — он кивнул и торопливо ушёл к ржавеющей зелёной восьмёрке, что стояла через дорогу от кафе.

Там его ждал водитель, который сразу уехал. Кто именно не видно, стёкла не тонированные, просто грязные. Номер тоже заляпан. Я показал на дверь кафе, пора возвращаться.

— И чего ему надо? — спросил Женя у меня.

— Точно хотел втереться в доверие, — я пожал плечами. — У меня такое ощущение, что он с Черепом сейчас связан, не зря же ты его у сауны видел.

— Ммм, точно, он это был. А Череп что, сам Студенту не мог позвонить?

— А может, Череп и не должен об этом знать, — я вздохнул. — Что-то они придумали, причём каждый своё.

Пили после этого уже мало, но за руль паджерика всё равно сел трезвый Женя, который развёз всех по домам, а сам на такси уехал с подружкой к себе.

Утром меня разбудил звонок в дверь. Ногами нащупал тапочки, напялил майку и пошёл встречать гостя, сначала выглянув в глазок. Только после этого открыл.

— Живой, Волк? — Женя прошёл в коридор, крепко пожал мне руку и стянул кеды. — Лечиться надо, кхе.

— Не, спокойно же посидели, — я махнул рукой, показывая на кухню. — Чего так рано?

— Да не спится, — он прошёл туда и поставил на стол чёрный пакет. — С шести утра сегодня сижу. Юльку проводил и к тебе поковылял.

В пакете у него была стеклянная бутылка колы для себя, минералка, которую он купил мне, и пакет с пряниками. Пока я зашёл в ванну сполоснуть лицо, Женя зажёг газовую плитку, воспользовавшись старой советской пьезозажигалкой, которая лежала рядом, и налил красный чайник со свистком.

— Ко мне во двор сегодня ночью залезли, — услышал я его голос. — Надо собаку заводить. У соседей, кстати, овчарка ощенилась летом, за двести тысяч продадут кобелька. Не чистокровный, конечно, но всё равно как овчарка выглядит. Там Кирюха ещё твой тоже спрашивал…

— И что там делали у тебя? — я вернулся на кухню. — Те, кто залез?

— У гаража замок спилить хотели, — Женя уселся за стол и нарезал сыр, найденный в холодильнике. — А я как с ружьём в одних трусах выскочил, кхе! Вот и свалили через заборы!

— Осторожнее, могут выманить и по затылку трубой садануть.

— Могут, — он закивал. — Но знаешь, меня врасплох застать сложно, я даже сплю чутко. Видел по дороге мать Димки, помнишь его? Богатовский. Лечится он понемногу.

— Помню. Ничего не украли?

— Сетку-рабицу с***ли, целый рулон, батя ещё давно покупал, когда живой был. В сарае лежала, а сарай не закрытый. Лом ещё оттуда стащили, хороший, мощный, его твой дед мне отдал тогда, зимой. И кувалду хотели утащить, но бросили, как меня увидели.

— Значит, почти всё украли до того, как полезли в гараж, — я задумался.

— Ну да, — Женя почесал затылок. — Чёт не догадался. К дяде Васе ходил, он как раз МАЗ нагрузил в Китай ехать, но ему рабицу не притаскивали. Не то, чтобы она мне нужна, ржавая уже, но всё равно неприятно.

Чайник засвистел, Женя его снял, потом выматерился, случайно задев корпус рукой, и залил крутого кипятка в заварник. Я пока сполоснул кружки.

— Разборка вчера была, кстати, — сказал он. — Пивзаводские стрелялись, пока мы в кафешке сидели.

— С кем?

— Сами с собой. Видел парня знакомого на той стороне, говорит, Прапор хотел завалить Шамана, но не вышло, территорию поделить не могли. Там потом едва новую разборку не начали, но от Крюкова приехали, осадили их. И это когда у него днюха шла, кстати.

— Ну это точно Гоша, — сказал я. — Кто ещё такое устроить может? Как-то спровоцировал их.

— Угу. И Череп, говорят, исчез, не зря к нам Мишаня подходил. А он, сука, хитрый. Характер только у него говно, не был бы таким м***, — Женя подул на чай и отхлебнул. — Какие планы на сегодня?

— Лёне позвоню. Если всё нормально, то в городе останусь.

— В зал можно сходить, сегодня много наших будет. Поспаринговаться можно.

— Если психовать опять не будешь, — я усмехнулся.

— А это как получится.

Попили чай и спустились к гаражу во дворе. Я заметил свежие блестящие вмятины у замка на воротах. Кто-то лупил кувалдой, пытаясь его сбить, и видно, что ещё пытались отогнуть воротину с помощью монтировки, продев её сверху, но не вышло, спасла небольшая хитрость. А спал я крепко, ударов не слышал.

Ну, такие истории бывают часто, зато я немного подготовился к этому, хотя это и стоило мне денег.

— Ого, ты тут наварил, — Женя засмеялся, разглядывая ворота. — Тут уголок, там уголок, а это чё? Зачем эти прутья здесь?

— Чтобы петли не срезали ножовкой по металлу, — я показал на наваренный кусок арматуры рядом с петлёй. — А вот этот уголок, чтобы кувалдой замок не сбили, а этот, видишь, чтобы отогнуть воротину не смогли.

В первой своей жизни у меня чуть не угнали хонду прямо из подобного гаража, сбив два замка и чуть не открыли внутренний, я едва успел прогнать угонщика. Так что уже был с опытом, как это не допустить. А молодые слесари с железки показывали мне видео, как юморной мужик укреплял гараж от воров, показывая всё новые и новые способы, как вскрыть ворота и как этого избежать. У меня, конечно, не такая оборона, но тоже неплохо.

— Трофимыч делал, — сказал я, отворяя тяжёлую створку и заходя внутрь. — Который нам решётки в оружейке варил. Но я ещё сигналку потом поставлю.

— У тебя тут ещё и изнутри наварено, — Женя оглядел всё. — Вчера не разглядел толком, когда заезжал, темно было. Но знаешь, как бы залез я, если бы таким занимался?

— Да. Через крышу, — я показал наверх, где потолок прикрывал тонкий лист ржавеющего железа. — Или сбоку, у соседей там, вообще, замочек как у почтового ящика, и стены тонкие, кувалда пробьёт. Но тут дорого вкладываться, гараж-то арендую же. Вернее, договорился, что ворота усилю в счёт оплаты, всё равно пока здесь живу.

— Тоже дорого.

— Терять тачку дороже. И не факт, что её на СТО привезут, где я потом её догнать смогу. Но пока местные воровайки не догадались, как сюда попасть. А хозяин крышу починит, да и сосед посмотрел, тоже замки менять будет.

Выгнал на улицу свой джип, потом позвонил Лёне. Тот передал, что всё спокойно, разве что поймали вора, который тащил кирпичи.

— Сегодня одни воры, — сказал я Жене, усаживаясь в машину. — Ну, хоть серьёзных пока нету, к ним мы ещё готовимся.

— Ремезову позвонишь, он кого угодно осадит.

— Знаешь, Женька, с большинством проблем должны справляться мы сами. А то будешь им по каждому делу звонить, а они подумают между собой и скажут, типа вы там калиточку охраняйте и никого не пускайте, а деньги пусть нам идут.

— Ну, тогда пусть думают, что у нас один геморрой с этим комбинатом, — Женя засмеялся. — Что лучше нам всё оставить.

В конторе дежурил его старый друг Пётр, высокий и крепкий бритоголовый парень, который переехал к нам из Читы, где не мог найти работу. Днём сейчас дежурил всего один охранник, смену усиливали ночью. Со временем будет один человек на сутках, когда заменим сигнализацию и установим пульт.

Из-за пультовой сигналки даже недавно был разговор с парнями. Они волновались, будто у них будет меньше работы, и я их выгоню. Но я заверил, что нет. Наоборот, будет больше манёвра для новых клиентов, ведь не надо будет держать целую армию на одной точке. Сможем расширяться, тогда и люди понадобятся.

— А ты чё, Русик, припёрся в такую рань? — Женя вошёл внутрь, в комнату, где дежурил Пётр. — Суббота же.

— Да, просто, — новичок, сидящий в стороне, замялся. — Думаю, может, чего надо помочь?

Пётр поглядывал в маленький монитор, куда выводили картинку с камер наблюдения. Одна в подвале у комнаты хранения оружием, другая была направлена на главный вход.

— Можешь отдыхать, — сказал я, глянув на ретивого работника.

Руслан Ермаков приходил сюда каждый день. Кажется, он просто опасался, что не возьмём, а ему явно были нужны деньги. Руслан уже написал заявление, чтобы уволиться из больницы, где он работал санитаром. Боятся ему нечего, но он всё равно переживал, так что я собирался оформлять его в понедельник на твёрдый оклад.

— Тебе если бабки нужны, — Женя полез в карман куртки.

— Не-не-не, я…

— Калуга идёт, — произнёс обычно молчаливый Пётр. — Он сегодня в ночь с Саней сидел, чё ему надо?

Антон Калугин, один из тех, кто раньше работал у Рудского, торопливым шагом шёл в контору, только его шатало как пьяного, а ещё он яростно тёр глаза. Его хорошо было видно на экране видеонаблюдения. Калугин дошёл до двери и начал с силой дёргать ручку.

— Бухой, что ли? — удивился Женя и пошёл открывать.

Нет, не пьяный. Плечистый рыжий мужик, бывший собровец, как и Рудской, отчаянно тёр красные глаза и матерился.

— Баллончиком пшикнули? — догадался я. — Только воняет странно.

— Да какой-то х***й шары залили! — Калугин врезался плечом в стену, едва не сбив стенд с информацией. — Только вышел из магаза, а эти суки…

— Дихлофос, — Женя принюхался. — Они в тебе дихлофосом фышкали? Не, ну ты, конечно, муха здоровенная…

— Иди ты, Женя! — Калугин продолжал тереть глаза. — Гады, ещё ствол стащили!

— Ты со служебным пошёл домой? — возмутился Женя. — Ты же его сдал, в журнале твоя закорючка!

— Да газовый это был! Мой личный! Твари е***, суки, в глаза жгнули и по башке палкой дали. Чуть паспорт не вытащили с корочкой, и деньги не нашли!

Руслан потащил Калугина в туалет промывать глаза. Голова у него оказалась крепкая, в курчавых и густых рыжих волосах заметны маленькие деревянные щепочки.

— И чё за падла это была? — с чувством произнёс Женя, когда Калугина увели. — Неужели думали, что у него служебный ствол был с собой?

— Ну да, они же могут не знать, что охранники после смены оружие оставляют.

Я поправил свою кобуру. Мы немного воспользовались недоговорками в законе, Петрович, руководитель разрешительного отдела, состряпал нам временное разрешение, чтобы некоторые из нас могли носить оружие на постоянке. Руководитель лицензионно-разрешительной системы по настойчивой просьбе подполковника ФСБ Ремезова, с которым ещё давно говорил я, смог составить нам бумагу, что стволы мы носим не просто так, а по служебной необходимости в рамках взаимодействия с комитетчиками. Петрович из-за этого переживал, и когда выдавал бумагу, долго с нами говорил, по-мужски просил, чтобы мы его не подвели.

Мне, как директору, оружие вообще не полагалось, остальные брали стволы, только когда заступали на смену. Но временные разрешения на четверых мы получили — я, Женя, Лёня и в последний момент выбили на Славу.

Но думаю, лафа долго не продлится. В то время, до которого я дожил, такое точно провернуть невозможно, контроль за оружием будет намного жёстче даже для милиции и ФСБ, не говоря уже о частной охране или простых гражданах. Потом даже помповик так просто не купишь, не говоря уже о нарезном карабине.

— Как думаешь, это Мишаня? — спросил Женя. — Вчера же как раз рядом с нами крутился.

— Нет. Он-то как раз это знает, не просто же так он у тебя тогда хотел ключи отбирать.

— Ну да. Да и он бы грохнул Калугу. Ножик в печень, никто не вечен. Но если Мишаня под Черепом теперь ходит, ему наши пушки уже не так и нужны, как раньше.

— Всё равно надо разбираться, кто это сделал. А то страх потеряют и боевой ствол стащат. Сегодня поспрашиваем, где-то же недалеко всё было.

Журчала вода, Руслан помогал промыть глаза Калугину. Караулили его, гады такие. И кто? Ну явно не кто-то серьёзный, а мелочь. Преступность же у нас высокая, Женя как раз рассказал на днях, как возле магазина в Шахтогорске избили его сослуживца, который устроился в милицию.

Вскоре пришёл Слава, когда мы вышли на улицу. Он что-то хотел нам сказать, но целая колонна пожарных машин, мчащихся по улице с включёнными сиренами, его заглушила.

— Чё сидите, пацаны? Там такие дела творятся, взрыв был. А я, короче, поехал в баню с девками, — сказал он, вытаскивая из-за пазухи пистолет. — Так что сдаю, с пушкой бухать не буду, а то мне всю плешь проешь, Коваль.

— Погнали.

Женя спустился в подвал, где открыл толстую дверь комнаты хранения оружием. Я тоже спустился, что узнать про взрыв, а Слава тем временем разрядил пистолет у ящика с песком, нашего самодельного пулеуловителя.

— Завтра смажу, — пообещал он, передавая пистолет через решётку.

— Ага, давно пора, — Женя взял оружие и осмотрел, сверяя номера. — Патроны где? На тебе 16 штук записано.

— Ща, — Слава пересчитал их в ладони и протянул. — Во.

— 14, — Женя пересчитал два раза. — Куда ещё два дел?

— Да ночью за сигаретами пошёл, напали малолетки, — Слава отмахнулся. — Прогнал.

— Ты чего, стрелял в них? — спросил я. — Слава, это не шутки.

— Дал предупреждающий, в небо и в землю. Придурки отстали, с***лись сразу от меня, — он засмеялся.

— Слава, твою мать! — возмутился Женя. — Ты не можешь просто так стрелять!

— Надо объяснение теперь писать, Слава, — спокойно сказал я. — И гильзы тоже предоставить, с нас же за это спросят. В милицию-то хоть позвонил?

— Забыл, — он посмотрел на нас. — Ну чего вы такие серьёзные? Угараю я. Пинками под жопу прогнал и всё, сопляки ещё. Вот, Коваль, только не нуди.

Слава достал из кармана два целых патрона и вложил в ладонь Жени.

— Ты так шутишь или чё? — спросил тот. — Ну ты гадина, Слава.

— За кого меня принимаешь? — Слава сощурил глаза. — Я если чё, по живым стреляю, а не в землю.

Он засмеялся, но осёкся, заметив наши взгляды.

— Да шучу я, вы чё?

— Нечего так шутить, — строго сказал я. — Дело серьёзное, можно попасть нам всем из-за этого.

— Да я просто, неудачно вышло, — он покопался в карман своей мастерки, и вытащил картонную коробку. — Заныкай куда-нибудь, Коваль, вдруг пригодятся. Как раз утром вспомнил про них.

— А где патроны взял? — спросил я, осматривая вскрытую пачку с надписью «9×17 мм, 50 шт.». Внутри осталось не меньше половины, судя по весу.

— Так с той работы ещё взял, — Слава похлопал себя по карманам, но в этот раз достал сигареты. — Там их так не пересчитывали, как у нас здесь, даже не заметили. Вот парочку и захватил, чтобы Коваль не ныл.

— Если что, сразу мне звони, если и правда такое случится, — сказал я. — Это уже серьёзное дело, могли за твоей пушкой охотится. Как у Калугина.

— А чё с ним? — он вложил сигарету в рот.

— Напали, по глазам пшикнули и палкой ударили.

— Блин, не повезло. Вот чё он в сортире там торчит, моется. Кстати, пацаны, слышали? Взорвали важную шишку с пивзавода.

— Ты говорил, но мы отвлеклись. Что там было?

— Да недавно совсем, — Слава пожал плечами. — Вот пожарки и катаются. Краем уха слышал, что взорвали самого…

— Волк, твой телефон орёт, — в подвал спустился Пётр, держа в руке мою звенящую мобилу. — Или он тут не ловит внизу?

Я взял трубку и вышел на улицу, отвечая на звонок.

— Что-то случилось, Лёня? — спросил я.

— Ага, — ответил он грустным голосом. — Ты не слышал? Взрыв был у вас.

— Ага, слышал про это, — я посмотрел на несколько скорых, которые куда-то неслись. — Но не сам взрыв.

— Да вот что-то серьёзное рвануло, ё-моё, — Лёня вздохнул. — Даже ФСБ подтянулось. Мне позвонил тут Игнатьев, начальник РОВД, сказал, что привлекает нашу контору для оказания содействия органам правопорядка.

— План-перехват? — спросил я.

Проехала ещё одна пожарка, потом чёрный джип братвы с тонированными стёклами. Обе машины проехали по луже, поднимая брызги.

— Что-то вроде, — сказал Лёня. — Я к тебе его отправил, ты же главный, он тебе позвонит, а я так, предупредить. Сам знаешь, у него такая власть есть. Пока, говорит, неофициально, бумага будет потом, но ты же понимаешь, что хрен откажешься.

— Понимаю, что он нас дёргать может. А кого взорвали, он сказал?

— Да, — ответил Лёня. — Говорит, тачку Крюкова с ним самим подорвали, и ещё положили кучу народа. Вот и ищут теперь по всему городу, кто это сделал. Ну и нас запрягают себе, чтобы помогали.

Глава 18

Рано или поздно, такое должно было произойти. И я не про взрыв, взрывы машин с авторитетами в это время никого не удивляли. Я про то, что у милиции было право привлекать частные охранные конторы, и они этим правом пользовались. Рычагов давления на нас у них было выше крыши.

Состояние руководства РОВД Новозаводского района можно было назвать полной паникой. Они искали все возможные ресурсы, чтобы отчитаться о принятых мерах, пока на них давило вышестоящие начальники. И кто-то вспомнил про меня.

Сначала мне позвонил на мобилу лично подполковник Игнатьев, а потом ещё набрал Петрович из разрешительной системы. Им отказывать я не собирался, учитывая, что ещё в пятницу я подал документы на лицензии для новых сотрудников и чуть раньше передал заявку на сертификат для получения ещё нескольких пистолетов.

Но в городе людей у меня оставалось мало, большая часть охранников с лицензиями находились в Краснозаводске на комбинате. Всех их отрывать от дела я не мог, но всё-таки пришлось выдернуть несколько человек и находящуюся там машину.

Что случилось на самом деле в городе, я узнал не сразу, а только когда с комбината приехал Лёня Лесняков на нашей служебной девятке и переговорил с бывшими коллегами. Дело могло затянуться на несколько дней, так что я назначил бывшего опера ответственным за взаимодействие с милицией.

— Ну и чё там рвануло, дядя Лёня? — спросил Женя, продолжая черкать в журнале, отмечая выдаваемое оружие и патроны.

Я сидел рядом с ним, помогая ему всё оформить. Сегодня выдаём почти весь арсенал на руки сотрудникам, парень в одиночку зашивался.

— Взорвали тот красный Лэнд Ровер, — Лёня тяжело уселся в кресло напротив нас. — Помните его?

— Не очень, — сказал я.

— Крюков на нём ездил на природу. Взорвали на выезде, у будки гаишников, посреди колонны тачек. Они там всей толпой собирались на охоту в заповедник, — Лёня достал пачку Кэмэла, но закуривать в конторе не стал. — А потом бах, и готово.

— А Крюков чего? — спросил я. — Убит?

— А он пересел к Душману в джип в самом начале поездке, — Лёня хмыкнул. — Как чуял.

— И чего тогда панику развели? — Женя перелистнул лист журнала. — Или кого-то из посторонних зацепило?

— А из-за того, Женька, что в крюковской тачке сидел один уважаемый человек, — Лёня скривился. — Сотрудник из администрации губернатора, причём не последний. Говорят, они с губером большими кентами были. Теперь журналисты бегают, достают всех, чего он делал на гулянке с бандитами…

— Не с бандитами, а с бизнесменами и политиками, кхе, — Жёня встряхнул затёкшую руку. Пальцы измазаны синей пастой. — Учить тебя всему, дядя Лёня. Там и твоё бывшее начальство наверняка было на той гулянке. Раньше с ними Гоша бухал, теперь Крюков.

— Может быть. Я свечку не держал, с ними не пил.

— Похоже, это был важный чиновник, — сказал я. — Иначе просто так ФСБ бы не подключили. Тут даже приехал Кузьмичёв из команды Ремезова. А покушение было на Крюкова или всё же на этого мужика из администрации?

— Скорее всего, на Крюкова. Его и самого зацепило осколком, ну или он сделал вид, что зацепило, а то вопросы к нему будут. Ещё двоих быков разорвало вместе с водилой, оглушило инспектора ДПС, и чуть не убило велосипедиста, торчал на обочине. Парнишка в рубашке родился, рядом с ним кусок машины пролетел. И ещё кто-то из областных авторитетов в реанимацию попал, там и помер. Но кто именно, не слышал.

— Думаю, это Гоша устроил, — произнёс я. — Хотя грубовато, конечно. И сразу же на него подумают, он это должен был знать заранее.

— Может быть, ё-моё, — Лёня вздохнул. — Я ещё говорил с мужиками с УБОПа, они всё думают, куда Череп пропал. Рыба вообще решил, что Гоша его уже грохнул и закопал, но кто знает, что на самом деле случилось?

— Слушай, Лёня, — я потёр лоб. — Между нами… я ещё с парнями поговорю, чтобы молчали. Дело вот в чём.

Рассказал ему, как вчера к нам подходил Мишаня Дунаев, искавший Студента. Может быть связано, а может быть и нет. Но Лёня давно с нами в одной лодке, он знать должен.

— А говорят, этого Дунаева убили, — Лёня задумался. — Вместе с братом, но опять-таки, тела нет, а в розыск… не знаю, успели объявить или нет. Мутное дело.

— Да, согласен, странно. Ведь если бы он предупредил пивзаводских о взрыве, вообще бы ничего не взорвалось. Хотя кто их знает, — я задумался. — На комбинате кого ты оставил за старшего? Артёма и Костю?

— Да, их. Они друг друга не выносят, но если надо работать, терпят и работают совместно, — Лёня усмехнулся. — И остальные их слушаются. Костя вредный, кого угодно заставить может, а Тёма просто сильный, с ним не забалуешь.

— Ладно, — я поднялся. — Машуков будет на одной машине, Славик на другой. По одному человеку к ним на выбор, а кто на объектах будет, с тобой распределим сейчас.

Я не мог выделить много людей, но всё же нашёл, кого отправить на совместную работу. Только пришлось нам с Женей передать в оружейку свои пистолеты, чтобы всем хватило оружия из оставшегося арсенала.

Частные охранники не могли сами досматривать или задерживать прохожих, поэтому на одного-двух наших был выделен один милиционер, который сегодня будет с ними целый день. Итого я выделил городу две машины для патрулирования и несколько человек для охраны общественных объектов, всё по личной договорённости с Игнатьевым.

Мог бы дать больше, но сильно ослаблять комбинат я тоже не мог. Итак выдернул оттуда Лёню и ещё пару человек. Да и некоторые из тех, кто был в городе, ещё не были оформлены официально, их привлекать для охраны правопорядка никто не имел права, как и выдавать им оружие.

А поскольку в конторе оставлять было некого, ведь люди или на задании, или отдыхали после смен, я остался сам вместе с Женей, а вооружились мы помповым ружьём, которое не выдали никому. Калугина, пострадавшего от дихлофоса, я отправил в больницу на осмотр глаз, его туда увёл Руслан Ермаков. Парень всё равно ещё официально не работал, и отправлять его на патрули я не мог.

— А наши будут целые сутки работать? — спросил Женя, осматривая ружьё.

— Нет, вечером отпустят, — сказал я. — Я им выплачу за эти часы, не переживай. Ещё с Петровичем договорился, чтобы в понедельник выдали корочки парням, у кого ещё нет. Согласился ускорить.

— А он же скоро на пенсию уйдёт, — Женя вздохнул. — Потом такой лафы не будет.

— А что поделать? Будут в Читу парни кататься, проходить обучение. Хотя я всё равно всех командировкой туда засылать буду, на всякий случай, не помешает. Ещё говорил с замом Игнатьева…

Я вышел в коридорчик, чтобы принести вскипевший электрочайник из комнаты отдыха. Но еды не было, кроме пачки ломаного печенья, а мы не ели с самого утра. Когда вернулся, продолжил:

— Чтобы они подсказывали с этим делом, кто на Калугина напал. Надо их искать, тем более, газовый ствол на нём записан, так что положено заявление писать. По номерам смогут найти.

— На Славку ещё нападали, — Женя задумался, держа ружьё на коленях. — Сходил в баньку Славик, ага. Но вряд ли связано, у него улица стрёмная, там постоянно кто-то кого-то бьёт. А на помойках одни шприцы валяются.

— Ну всё равно, связано или нет, спускать дело нельзя, — я поднялся. — Ты оставайся, дежурь, а я в кафешку схожу, а то не обедал.

— По очереди пойдём? — спросил он.

— Я тебе принесу сюда, — сказал я, подходя к двери. — Что взять?

— Да лишь бы пюре было, — Женя хмыкнул. — И колы ещё возьми мне, Волк, не в падлу.

Оружие я брать не собирался, но мало ли, вдруг и на меня нападут. Убрал газовый в кобуру, отправился на угол, где и находилось кафе. Удивился, когда увидел у крыльца серый крузак. Вся братва в городе залегла, опасаясь возросшей милицейской активности, а Студент нагло приехал на свою точку, и даже не закрыл до конца окно у машины.

То, что кафе «Надежда» платило за крышу ему, я знал давно, а до этого хозяин платил Фролу. Посетителей внутри не было, кроме самого Студента. Он сидел в углу с мрачным видом, перед ним стояла тарелка с наполовину съеденным салатом и открытая бутылка водки, выпитая почти до конца. Охраны не было, музыка не играла. Даже с кухни не доносился шум.

Я удивился сильнее, чем снаружи, ведь сам Студент пил редко, обычно ограничивался пивом. Меня он узнал не сразу.

— Ты, Волк? — произнёс он, когда я подошёл ближе. — Чё здесь ходишь?

— Поесть зашёл, — спокойно сказал я. — Я тебя таким пьяным никогда не видел. Что случилось?

Студент положил голову на руки. Но едва я подумал, что Ваня уснул, как он вдруг приподнялся и посмотрел перед собой пустым взглядом.

— Погано на душе, Волк. Человека подвёл.

— Я думал, из-за Крюкова, — сел напротив него. — Сильно ему досталось?

— Ерунда, — он скривился и отмахнулся. — Вопрос только в том, почему Иваныч поехал на охоту, ведь я же передал через Душмана, что… какое тебе дело, Волк? — Студент внимательно посмотрел на меня пьяным, мутным взглядом. — Какая тебе вообще разница?

— Да никакой, Ваня, это ваши дела. Просто вид у тебя такой, будто кошки на душе насрали, вот и подошёл.

— А тебе будто дело есть до меня, ха, — он усмехнулся и налил полный стакан, много пролив на стол. Водкой завоняло ещё сильнее.

— Слушай, Ваня, я же помню, как ты моего брата и деда вывез на вокзал, когда за мной ваши охотились, — я огляделся, но никто не слушал, да и говорил я тихо. — И не забуду этого, я такое никогда не забываю. Так что вот и поинтересовался, может, подскажу чего, что поможет.

— Добрый ты, Волк, — Студент чокнулся с бутылкой, но пить не стал. — У меня на мобиле бабло кончилось, есть позвонить? Чтобы забрали меня, а то я говно. Никогда столько не пил, на выпускном только нажрался. А тут чё-то пошло.

— Есть, Ваня, — я достал телефон из кармана. — Кого набрать? Душмана?

— Только не его. Ща, соображу, — он потёр виски. — Башка не варит, ещё черёпушку ломит, куда осколок тогда ударил. Из-за Мишани этого всё. Вот же б**во случилось. Обещал же ему, что всё передам. Передал, а вышло, будто я их с братом двоих подставил… Посмотри там номер Демида, скажи, чтобы приехал за мной.

Студент полез в карман, чуть не выронив пистолет из плечевой кобуры, но нашёл кошелёк и пачку визиток внутри. На верхней было написано «К. Демидов» и номер телефона. Я набрал цифры, но вызов сбрасывали. А сильно опьяневший Студент говорил и говорил:

— Их же Череп обоих взял. Мишаню и брата. А чтобы брата отпустили живым, Мишаня должен был одно дело сделать. Он сказал, что ради брата на всё готов.

— Тут я его понимаю, — сказал я, набрав номер в очередной раз.

— Вот и пошёл он на это дело, чё со мной и базарил, — Студент откашлялся и уставился на бутылку. — И передал кое-что, чтобы брата вытащить. Только никому, Волк, а то тебя завалят вместе со мной.

* * *

Новозаводск

Кирилл Волков свернул на свою улицу и быстрым шагом пошёл к дому. В руке он держал чёрный пакет, в котором лежали две буханка чёрного и белого хлеба, и новые аудиокассеты, которые он взял послушать у знакомых.

Машины брата рядом с воротами не было, а живущий напротив Жека Ковалёв ушёл в город с самого утра. Похоже, из-за этого взрыва там они сегодня сюда не приедут.

Кирилл отошёл к забору, услышав шум сзади. За спиной мчалась старая побитая машина, разбрызгивая воду из луж и особо не разбирая дорогу. Причём это хорошо знакомая пятёрка, которую Кирилл тогда помогал чинить вместе с Колькой и Глебом, с которым больше не общался. Но потом машину снова разбили, а когда восстановили в очередной раз, её забрал себе двоюродный брат Кольки, Чугун, недавно откинувшийся с зоны.

Машина проехала опасно близко, объезжая лужу. Кирилл отскочил к забору, чтобы не задело, едва не порвав спортивные штаны о гвоздь, торчащий из досок. А вот чёрный пакет задел гвоздь, кассеты высыпались на землю, одна даже вылетела из коробочки.

Пятёрка остановилась рядом, дверь со стороны водителя открылась. Оттуда с трудом вылез Стас Чугуев по прозвищу Чугун, и похрустел шеей. Внутри осталось ещё несколько человек, которые с интересом глядели из окон.

— О, Кирюха, — он засмеялся пьяным смехом. — А ты чё от меня кидаешься?

— Ты меня чуть не сбил, Чугун, — грубо сказал Кирилл, собирая кассеты. — Разбросало всё.

— О, а чё за музло слушаешь? — Чугун подошёл ближе. От него сильно разило спиртом. — Нормальное чё, или х** всякую? А это вон чё?

— Тебе-то какая разница? — огрызнулся Кирилл, развернув пакет так, чтобы ничего снова не высыпалось.

— А ты чё мне дерзишь-то? — Чугун посмотрел исподлобья. — Ты кто ваще такой, чтобы варежку разевать? За братом всё прячешься? А сам-то ссыкло?

Он наклонил голову, посмотрел на Кирилла и рассмеялся. Из машины тоже донёсся смех.

— Да расслабься, чё ты? Шучу я, а вы тут все сразу обижаетесь. А обижается у нас кто, а? И чё с ними потом делают? Да не ссы, ничё те не будет, отвечаю. А это чё? Чё за рак?

Чугун подобрал лежащую в стороне кассету с большим крабом на обложке и медленно вчитался в надпись:

— Чё за продиги? Всяко говно слушаешь, — он убрал кассету в нагрудный карман куртки. Те, кто сидел в машине, снова засмеялись.

— Э, верни! — Кирилл шагнул к нему, сжимая кулаки. — Ты чё?

— Я чёт не понял, — Чугун посмотрел на него пристальнее. — Ты чё, попутал чё-то или чё? Предъявить чё-то хочешь? Пацаны, — он посмотрел на машину. — Тут чё-то без меня все совсем нюх потеряли. Надо разбираться. Да ладно тебе, — Чугун снова засмеялся пьяным смехом. — Чё как на измене-то, Кирюх? Я ж тебя совсем сопатым помню…

— Это ты тогда помогал чинить это ржавое корыто?

Из открытого окна машины высунулся мордатый парень под двадцать пять и постучал ладонью по двери снаружи. Над верхней губой росли редкие рыжие усы. Он щурил глаза от солнца, пока разглядывал Кирилла.

— Ну я, — ответил Кирилл, рассматривая его.

— Чугун, верни ему, чё взял, харэ пальцы гнуть.

— Да я же так, — Чугун вытащил кассету, а Кирилл выхватил её назад.

— Просьба к тебе есть, пацан, — мордатый открыл двери и вышел из машины. — Ты тачку водить можешь?

* * *

Окраины Новозаводска

— Гоша, я в это не вписывался! — громко сказал Ворон. — Ты хоть знаешь, что если они поймут, что я с тобой базарил, нас с тобой вместе замочат и закопают?

— Да хватит ныть, — устало произнёс Гоша. — Я в этом не участвовал.

Оба сидели на кухне старого одноэтажного дома в залинейной части города. Окна плотно закрыты шторами, Гоша, одетый в старый спортивный костюм, сидел на кушетке, застеленной солдатским одеялом. Лицо у него вспотевшее, потому что сегодня приходилось много двигаться самому, а после летнего покушения это было сложно. На кожу то и дело садились мухи, которых в этом доме было с избытком.

В доме раньше жил дед одного из людей Гоши, который уехал на дачу, так что сюда временно спрятался сам Гоша, который хотел залечь на дно. Ведь искали все, даже бывшие союзники.

— За базар отвечаешь? — спросил Ворон.

— Отвечаю, — Гоша отмахнулся от мух. — Сам посуди, я так грубо не работаю. Мы с тобой хотели спровоцировать Шамана и Прапора, а нахрена мне вообще было взрывать эту машину? Ещё бы немного, и Крюкова бы свои хлопнули!

— Но кто тогда бомбу заложил? — Ворон закурил новую сигарету от старой, а пепел крошил прямо на пол из крашеных досок.

— Череп это, б** буду. Это его почерк. Хитрее он оказался, чем я думал, но всё равно, по-своему сделал, — Гоша посмотрел на потолок и опять отмахнулся от мух. — У него, говорят, сапёр из богатовских был, он себе оставил одного. Только что он хотел? Взорвать Крюкова, чтобы на меня его повесили? Сам-то Игорёша пересел, а он же всегда на охоту на своём джипе ездит. Будто знал. Подстава это, точно. Они меня подставили.

— Точно не ты взорвал? — переспросил Ворон.

— Да хватит тупить! — рявкнул Гоша. — Тот чинуша, который в крюковской тачке сидел — мой хороший знакомый, он мне много с чем помогал. И с мусорами тоже, даже с РУОП.

— И чё он тогда к Крюкову на днюху поехал?

— Так бабки же. Ну ты как маленький, — Гоша поморщился. — Это точно, Крюков всё на меня свалить хочет, он-то хитрее Черепа. Воспользовался ситуацией. Теперь меня все ищут. Наверняка он, Душман и Череп решили меня со света сжить. Ворон, слушай, — он наклонился вперёд.

— Чего тебе?

— Ты получишь часть рынка, и все сигареты через тебя пойдут, — Гоша посмотрел на собеседника. — И все точки Черепа, включая сауны, тоже твои будут. Но землю рой и выясни, как это связано, и кто покушение на самом деле замутил, потому что это не я. Чую, Крюков это или сам устроил, или узнал про него и захотел меня подставить. Или Череп его взорвать мог, чтобы пивзаводская братва на меня охоту открыла. Выясни всё.

— Тут сложно будет, — Ворон достал третью сигарету, но передумал и убрал назад в пачку.

— Лучше тебе разобраться побыстрее, — Гоша сощурил глаза. — Или… сам знаешь.

Один из телохранителей, переодетый для маскировки в грязную робу, подал боссу ковшик с водой, из которого Гоша начал жадно пить. Ворон тоже бы не отказался выпить, потому что во рту пересохло, ведь он понял намёк, о чём говорил Гоша.

Не прощаясь, Ворон вышел на улицу, но выбрался не через калитку, а через огороды, чтобы не привлекать внимание соседей.

* * *

Новозаводский район

Грязно-белая Нива медленно съехала с трассы на лесную дорожку и поехала вперёд прямо по ямам, разбрызгивая лужи после недавнего дождя.

— Череп сказал, что сам ко мне приедет, — недовольно произнёс Миша Дунаев. — Где он?

Он сидел на заднем сиденье, рядом с ним браток в кожанке и красных спортивных штанах. Левый глаз у него слепой, зрачок замутнённый, отсюда и погоняло — Мутный. Мутный недобро смотрел на Мишаню.

— К нему едем, — отрезал браток.

За рулём сидел Тощий, ещё один мясокомбинатовский, названный так смеха ради, потому что веса в нём было 130 кило, не меньше, а ещё он низкорослый. Кто-то ещё несколько лет назад пытался называть его Колобком, но Тощий избил этого шутника молотком, так что назвали иначе. Только Мутный мог над ним шутить, остальные побаивались.

Оба братка — из бригады Черепа, причём занимались в основном мокрухами. Тощий продумывал, Мутный исполнял. Этих двоих совесть никогда не мучала, а дела они проворачивали успешно.

Так что Мишаня знал, куда они едут на самом деле. Просто надёжных людей у Черепа мало, вот и пришлось отправлять тех, кто был под рукой. Включая Тощего, который явно не был приспособлен кого-то валить своими руками.

— Замочить меня хотите, — произнёс Мишаня, глядя в окно. — И это не вопрос.

— А кто пивзаводу про покушение рассказал? — злобно сказал Мутный. — Кто сдал? Вот Крюков и сел в другую тачку. Только чего он поехал, идиот, если знал про бомбу? — он задумался, но вскоре продолжил: — Череп в курсе уже, тебя сдали. Но всё равно вышло удачно, ещё лучше, чем хотели. Теперь Гошу не только пивзавод ищет, а вся область. А вот с тобой вопрос надо закрыть. И с братом твоим тоже.

Значит, достали Паху. И кто его выдал? Сам Студент? Или всё же о покушении узнал Душман? Точно, ведь взрыв в итоге состоялся, просто убит кто-то другой. А Мишаня предупреждал же Студента, что Душману говорить об этом нельзя.

Ничего не вышло. У Душмана свои интересы в этом деле, от которых он не отступит. Вот и всё…

Нива проехала ещё дальше и остановилась. Мутный достал ТТ и наручники, потом кивнул на дверь.

— Надевай и выходи, или яйца отстрелю.

Мишаня подчинился, застегнув браслеты, а Мутный дозакрыл их так, что стальные ободы врезались в кожу до боли, а потом выгнал под дождь.

Череп, судя по всему, решил не говорить с ним напоследок, а просто велел избавиться. Покушение на Крюкова продумывал сам Мишаня и бомбу ставил он, на совесть, чтобы в случае провала рвануло мощно. Но по настоящему плану взрыв должен было сорваться. Поэтому он связался с пивзаводом, назвав цену — помочь вытащить брата, но Крюков решил поступить иначе… нет, это точно схитрил Душман.

Мишаня сплюнул и пообещал сам себе, что достанет его, если выберется.

— Пошли, — Мутный ткнул его в спину стволом пистолета.

Тощий следовал за ними с помповым ружьём, тяжело дыша, ведь приходилось поднимать в горочку. Мишаня обречённо шёл туда, куда указывали. Было недалеко, яму на месте уже вырыли, правда, совсем маленькую. В ней лежало тело, небрежно накрытое белой простынёй. На ней видны кровавые следы.

— Вот уроды, — с чувством произнёс Тощий, вытирая лоб. — Я же им говорил вырыть на двоих, и чтобы они остались закопать второго! Суки ленивые, свалили уже!

— Сходи за лопатой, — велел Мутный. — Пусть сам роет, а ты забросаешь потом.

— Они же должны были нас ждать!

— Людей же мало, не слышал? Все заняты делом. Череп говорил, что только нам с тобой верит, вот и…

— Меня-то зачем отправлять на дело? — прогундосил Тощий. — Я же…

— А чтобы вонь растряс, а то все штаны у себя на хате пропердел! — не выдержал Мутный. — К тебе зайти невозможно, вонища стоит, глаза режет! Иди давай уже за лопатой!

Тощий поковылял назад, шумно дыша через нос, сказывалась отдышка. Мутный неодобрительно покачал головой и показал на яму.

— Попрощайся с брателлой своим, — он хрипло засмеялся, будто каркала ворона. — Хотя зачем? Вместе же будете лежать.

Мишаня шагнул в неглубокую яму, отдёрнул край простыни, глядя в лицо, и вздрогнул. На войне он навидался всякого, но к такому не был готов.

— Вот вы твари, — прошептал он. — Весело вам было?

— А чё? — Мутный встал на краю ямы. — Вот мы поугарали с пацанами сегодня, а вот ему не очень смешно было. А вот нечего было нас кидать, чмошник. Поступил как б***, вот и получили оба. Сделал бы дело, как надо, вас бы Череп по-человечески грохнул, без всего этого. Так что сами виноваты. И ты, и брат твой, сука.

Миша закрыл тело простынёй и подоткнул края, чтобы не распахнуло ветром.

— Скоро увидимся, Пашка, — шепнул он, закрыв глаза. — Но не сегодня, братка.

— Чё ты там лепишь? — громко спросил Мутный.

— Ничего, — Мишаня посмотрел вниз, на землю.

— А, ноешь? Ну, ной, все вы крутые, пока до дела не доходит. Знаешь, — Мутный засмеялся. — Обычно мамку зовут, когда до кондиции доходят, а этот тебя звал. Мишка, где ты? — издевательски произнёс он и захохотал так, что закашлялся. — Так твой брательник орал, пока ещё мог.

Послышался звук захлопываемого багажника, и скоро вернулся Толстяк, держа в руках садовую лопату. При этом тяжело дышал, хотя идти было недалеко.

— Копай, — простонал Тощий, бросил лопату в яму и сел на кучу земли. — Чтобы сам влез. Мать её, — он достал сигареты. — Вот жара. Ещё в горку идти.

— Да тут метров пятьдесят идти всего! — возмутился Мутный. — Вот ты жирный, я те отвечаю, ты от приступа скоро сдохнешь. А ты, тварюга, рой, а не ной! Или яйца прострелю! Рой, кому говорят!

— Чё, он в наручниках рыть будет? Долго же!

— И пусть! Как хочет, так пусть и роет! Хотя граблями своими! За десять минут не выроет, я ему жопу прострелю! Понял, сучара? А?

ТТ смотрел на Мишаню, бандит держал пистолет твёрдо. Миша взял маленькую лопату за черенок и начал копать, смотря перед собой. Неудобно, ведь на запястьях впившиеся в кожу наручники, это мешало, нельзя расставить руки.

Тощий уронил зажигалку и сматерился, потому что она забилась мокрой землёй.

— Мутный, есть спички?

— Ща, подожди ты! Да и вообще, ты же куришь, ты почему тогда такой жирный? Даже Гоша не такой толстый, как ты.

— Е***ло своё завали, Мутный! Или…

— Или чё? — Мутный посмотрел на товарища поверх плеча.

Тощий хрипло закашлялся, кашель у него как у прожжённого курильщика. Мутный — один из немногих людей, кого он побаивался. А Мишаня рыл землю, делая вид, что совсем потерял волю к жизни после того, как увидел останки брата.

— Мутный, да не в падлу, дай мне спички! — наконец сказал Тощий. — Курить хочу, не могу.

Мутный отвернулся, но Мишаня сразу понял, что это уловка. Видел уже такое, когда наёмники, захватившие их тогда на войне, тоже заставляли пленных рыть яму. Несколько парней тогда расстреляли, когда они кинулись убегать, думая, что конвоиры за ними не следят… Миша вообще делал вид, что ничего не замечал, и это сработало.

— Ща, — Мутный наконец-то полез в карман по-настоящему и расслабился окончательно. — А то будешь ныть, как баба. Вот же ты жирный, как этот… как его зовут? Мужик этот, пел ещё… дево-дево-дево-девочка моя… как его зовут?

Поверил, что Мишаня не окажет сопротивления. И зря.

Мишаня подцепил лопатой землю сверху и зашвырнул её в лицо Мутному, а сам быстро выскочил из ямы. Мутный закрылся от комьев земли рукой, прикрывая зрячий глаз, но от быстрого удара лопатой заслониться не смог.

— Сука ты, падла, б**, гнида, п**, тварь! — орал он, прижимая рукой лицо справа. Из-под пальцев била кровь. — Где ты? Замочу тебя, гад!

Он выстрелил куда-то наудачу, потом ещё пару раз, но пули пролетели слишком близко. Мишаня, пригибая голову, бросился ко второму. Тощий как раз схватил стоящее у дерева ружьё, но слишком медленно он реагировал, ещё не прошла отдышка. Получил остриём лопаты в пах, потом по башке с громким звоном. Тощий взревел от боли, а Мутный несколько раз выстрелил в его сторону, на звук.

— Ты куда палишь? — только и сказал толстяк, глядя, как из-под полы кожанки по ноге полилась кровь. — Тварь ты, Мутный.

Одна пуля досталась ему в пузо, но такого здорового одной завалить сложно. Мишаня подхватил выпавшее ружьё, насколько мог себе позволить, ведь руки были скованы, и выстрелил в Мутного. Тот упал, пальнув ещё раз в небо. Затвор ТТ остался в заднем положении. На лице у него осталась глубокая рана от лопаты, идущая через правую глазницу.

Миша поставил ружьё прикладом на землю, взял двумя руками за затвор и перезарядил. Потом подошёл ближе и спокойно добил лежащего на земле и корчащегося от боли Тощего. Хотелось повозиться с ними напоследок, но мыслил Миша трезво, понимал, что легко может попасться из-за стрельбы. Сейчас лучше валить, а за всё ответит Череп… и тот, кто сдал его брата.

Он нашёл в кармане Мутного ключи от наручников и освободил свои руки. На запястьях остался красный опухающий след от браслетов. Перед тем как уйти, Миша забрал лежащий на земле пистолет, вытащил из кармана покойника запасной магазин к ТТ и деньги, 200 долларов мятыми бумажками по 20. После бросил прощальный взгляд на тело, накрытое простынёй, и торопливо пошёл через лес в сторону города.

Глава 19

С одной стороны, Студент был прав, и мне было незачем это знать. С другой, я смогу понять, грозит мне эта разборка чем-нибудь или нет. Я же говорил и с Мишаней, и со Студентом. Ваня сразу начал с того, что не упоминал обо мне в разговоре с Душманом, но всё равно, лучше подготовиться к любой неожиданности.

— Не берёт трубку, Ваня, — я вернул ему визитку. — Давай лучше увезу тебя куда-нибудь, отоспишься, в себя придёшь.

— Лады, — Студент с трудом поднялся, взял лежащий на столе кошелёк и вытащил оттуда купюру в 50 баксов, которую небрежно бросил перед собой. — Есть у меня одна хатка, там отлежусь… и подумаю, а то сейчас башка вообще не варит. Ты без тачки?

— Пешком пришёл. Говорю же, довезу.

Он передал мне ключи от машины и снова уселся на стул, пришлось поднимать. А пока я выводил его наружу, он мне рассказывал дальше:

— Там недавно Прапор и Шаман пострелялись. Из-за точки, из-за кафешки одной. Не могли разобраться, тогда Иванычу пришлось вмешаться, и точка осталась Прапору.

— Но всё пошло не так, — я довёл его до машины.

— Ага. Вечером потом, когда днюха у Иваныча была, в ту кафешку зашли три быка с битами, давай всё колотить, мебель, посуду, посетителей. У кого-то сотряс, кому-то зубы выбили, кому-то кости сломали, ну, как всегда, в общем.

Студент уселся на пассажирское место и даже пристегнулся.

— Прапор подумал, что это Шаман их отправил, как раз тёрки были.

— Это, наверное, вообще кто-то со стороны пришёл?

— Вот ты сразу усёк, Волк, что это левые, а Прапор не разобрался, взял людей, тачку постреляли Яхе. Тот своих собрал, хотел ответку давать. Едва их осадили обоих, с Душманом, чуть мочить не пришлось.

— Значит, обошлось? — я уселся на место водителя.

— Да, Прапор понял, что дуру гнал, овца тупая, — Студент закурил. — Теперь и кафешка побитая, а ещё за тачку должен и за беспокойство. Но всё это точно Гоша замутил, б** буду. Вот это в его стиле, такой шухер поднять, а сам не при делах. Он там вообще в кабаке сидел на днюхе у Иваныча. А вечерком я вот с этим побазарил, с Мишаней Дунаевым.

Я завёл тачку и поехал по адресу, который он сказал. Крузак шёл мягче моего паджерика, потише, хотя мощей в нём должно быть побольше.

— И он, — Студент покрутил головой и рассыпал пепел на штаны. — Передал, что заложил бомбу в тачку Иваныча, пока она на СТО была, в запаску спрятал.

— Для чего? В чём цель?

— Череп хотел, чтобы Крюкова взорвали, а пивзавод ответку дал Гоше. Кому ещё-то? Череп-то, сам знаешь, в такие хитрые планы не умеет, но если кого-то грохнуть, тут он самый первый. Всё равно все на Гошу подумают.

— Ну да.

— Мишаня предупредил, что бомба на таймере, и рванёт она на следующий день. Всё сделано на совесть, чтобы к нему вопросов не было, если найдут раньше времени. Передал, что это Череп заставил, иначе брата убьёт. А я Мишаню сразу вспомнил, видал его раньше, ещё там, на Кавказе.

— И для чего он это тебе сказал? — спросил я.

— А чтобы мы Мишане документы сделали, на него и брата, и свалить помогли. Он-то сразу раскинул мозгами, допёр, что Череп после дела их обоих кокнет. Ну и чтобы мы ему бабки дали, само собой, а брательник Мишани чтобы у меня на точке заныкался, как раз сбежать должен был. Мишаня говорил ещё, чтобы я Душмана не подключал. А я подключил, — он вздохнул.

— И взрыв был, — произнёс я.

— Ага. Душман Иваныча к себе позвал, как я слышал, а в его машину на время сел какой-то хрен из областной думы, или хрен знает, как это называется. У него колесо пробило как раз перед выездом. Ещё кто-то из читинских авторитетов сдох в соседней тачиле, прибило его осколком.

— Про это слышал.

— Черепа никто не покарал, а вот Мишаня и брат его испарились. Пацаны говорят, что на точке, где они должны были пересечься, людей Черепа видели, которые за мокруху отвечают, Мутного и Тощего. Вот и получается, что я их сдал… вдруг, Душман слил это Черепу? Я же сказал, что мне Мишаня это передал…

— Ваня, у тебя сигарета до фильтра догорела, — заметил я.

— Б**! — он выбросил окурок в окно и встряхнул рукой. — Пальцы обжёг. Вот и чё настроение говно было, водки и взял. Не надо было.

— Вот только смотри, какое дело, Ваня, — я спокойно его вперёд, объезжая лужи после утреннего дождя. — Душман решил кого-то взорвать, воспользоваться этим покушением, но Крюкова пересадил к себе. Давно разговор идёт, что Душман жив, потому что Крюков его защищает. Иначе бы давно грохнули.

— Есть такое.

— Значит, Душман этим воспользовался, а Крюкова оставил живым, ему невыгодно, чтобы Игорь погиб. А ты говорил с самим Крюковым насчёт этого?

— Не-а. Его сейчас сложно выцепить, только Душман и может, вот чё я и сказал ему.

— А вдруг, Ваня, Крюков про бомбу так и не узнал?

— Может, и так, — он кивнул. — Иначе бы сел подальше, или вообще бы не поехал. Менты из-за взрывов звереют, потом продыха от них нету.

— Тогда, раз Душман свои дела устроил за спиной у шефа, он тебя грохнуть может, чтобы свидетеля не оставлять.

Студент медленно повернулся ко мне. Взгляд будто прояснялся.

— Потому что, если он Крюкову не сказал сразу, — продолжал я. — То значит, Крюков был бы против. Но если расскажешь ты… могут этого не допустить. Вдруг Душман вообще с Черепом заодно?

Он крепко задумался, потирая вспотевший лоб. Потом сказал:

— Давай на другую точку, про неё он не знает. Может, да, может, — голос становился трезвее. — Сука такая, да, он может. Если чё, Волк, про тебя я не упоминал, не говорил, как Мишаня меня нашёл.

— Ты проспись сейчас, — я глядел на него краем глаза, попутно посматривая в зеркало заднего вида. — В себя приди, умойся, кофе попей. И с Крюковым свяжись, когда трезвый будешь. Ты же на хорошем счету, он тебя выслушает. Если что — твоё слово против слова Душмана. Главное, чтобы на тебя ничего не наговорили.

— Угу, — Студент пригладил пятернёй короткие волосы на макушке. — Во я дебил, бухать ещё поехал. Надо было к тебе, Волк, сразу, ха. Тачку только здесь не ставь, а то найдут…

Мы проехали мимо старой сталинской двухэтажки. Во дворе пусто, нет даже любопытных бабушек. Наверное, смотрят Санта-Барбару по телевизору.

— Поставь крузака там, где магазин, — Студент показал вперёд. — За углом, и запри. У меня ещё ключи есть, потом заберу.

— Там машину знают? Не обкрадут?

— Магнитолу точно выдрут, — он вздохнул. — Ну да хрен с ней, новую куплю или достану, кто спёр. Ладно, Волк, благодарю, не забуду. Опять выручил.

— Главное, сам не попадись. Лучше перестраховаться.

Высадил его у дома, а машину оставил чуть дальше, на соседней улице, и закрыл её на замок, потому что сигналки не было или она не работала. После этого спокойно пошёл по улице. Погода портилась, так что людей навстречу попадалось немного.

Значит, про меня Студент не рассказал, и Душман не должен быть в курсе, что Мишаня виделся со мной. Но не буду расслабляться раньше времени. Да и оставалось ощущение, что этим взрывом всё не закончится. Будто бы даже в воздухе висело, что должно случиться что-то ещё, причём уже скоро.

Чуть дальше была горбольница, а рядом с ней стоянка такси, я направился туда. По пути хотел заглянуть в китайское кафе, ведь так и не обедал, а все эти неприятности не повод голодать. На крыльце остановился, чтобы посмотреть, как по улице везли остатки разорванного джипа.

А бомба была мощная, от машины остались одни обгорелые обломки, корпус разворочен. Значит, в ней и сидел погибший, когда Крюков пересел в другую машину. Душман знал время и сверил часы?

Следом проехала наша девятка. За рулём сидел Влад, один из новичков, на переднем сиденье Денис Машуков, который при виде меня поднял руку в знак приветствия. Позади сидел усатый милиционер в фуражке, который дремал.

Пюре в китайском кафе не было, так что взял с собой две порции китайского мяса в сладком крахмальном тесте, после этого поехал на такси в контору. Там меня ждали. У входа стояла милицейская шестёрка, внутри неё сидел водитель в форме, который листал книжку в мягкой обложке. Автор, кажется, Илья Деревянко, но название я видел плохо. А пассажир, усталый мужик в старом пиджаке, ходил кругами рядом с машиной, прижимая к уху мобильный телефон.

Да это никак сам следователь прокуратуры Федюнин. Я с ним часто виделся, когда он готовил в суд дело дикого ЧОП. Сейчас то ему-то что надо?Заметив меня, он помахал мне кожаной папкой с замком-молнией, продолжая говорить по телефону:

— Ага, добро. Лады. Пока этого не оформляем. Нет, он несовершеннолетний, у него родителей нет. Да, я знаю, как это устроено, но погоди пока, не торопись. Опекун да, есть, но не выдёргивай его. Добро. Ага. Я сейчас как раз займусь, по дороге оказалось. Ага, лады, давай. Заеду скоро.

— Вам мобильные телефоны выдали? — я подошёл к следователю поздороваться.

— Да вот пока всё это идёт, мне дали на время, вечером верну, — Федюнин устало вздохнул. — Все на ушах стоят, весь город, а работа никуда не делась. Вот чё я заехал, ещё одно дело есть, а твоя контора как раз по пути была. Задержали тут парочку придурков блатных, а с ними оказался некий Кирилл Волков.

Он пристально посмотрел на меня.

— Хотели вызывать инспектора по делам несовершеннолетних, но я фамилию вспомнил, у нас не так много Волковых в городе. Знаешь, кто это?

— Знаю. Где он?

— Давай тогда съездим, — следователь показал на машину. — Сразу и закроем вопрос тогда.

* * *

Окраина Новозаводска, частный сектор

Уже стемнело, но свет в доме не горел, вырубили электричество на всей улице. Гоша сидел на кушетке и поглядывал в окно, постоянно отмахиваясь от мух. Во дворе сидели телохранители, один постоянно выглядывал через ворота на улицу.

А Ворон рассказывал, что сегодня узнал про гибель Якопова, чиновника из областной администрации, и Филимона, одного из читинских авторитетов, умершего в реанимации после взрыва.

— Что с Якуповым? — спросил Гоша. — Что узнал про это дело? Ты со своими блатными весь день тёр, а они всегда всё знают.

— Всё оказалось просто, — грубо сказал Ворон, крутя в руках зажигалку. — Якупова заказали, потому что он взял бабки у братвы, но не решил вопрос с каким-то имуществом. Должен был передать участки земли в Чите в одну фирму, а собирался отдать в другую, которая заплатила больше. Об этом узнали, и пока он не поставил свою закорючку, его заказали.

— Что дальше?

— Читинская братва тайком связалась с Душманом, потому что Крюков отказывался валить Якупова наотрез, особенно у себя на территории. А Душман от денег не отказывается никогда, и сумма была неплохая. Мне её не назвали, но говорят, что много. Ну а что до Филимона, ему не повезло, задело осколком. Но предъявлять за него тоже хотят тебе.

— Филимон — мелкий гопник с Антипихи, его бригада сейчас друг за друга сначала возьмётся, только потом за нас, если доживут, — Гоша отмахнулся от очередной мухи. — А вот Душман хитрый. Самая хитрая жопа на всём пивзаводе. И типа Крюкова прикрыл, а сам денежку получил. Такой он и есть. А Крюков не в курсе взрыва?

— Нет, не думаю. Я тебе вот что ещё скажу, — Ворон наклонился вперёд. — Душмана предупредил об этом Студент, я об этом случайно узнал от его пацанов.

— Так, а об этом подробнее. Откуда Студент узнал?

— Студенту сказал исполнитель, один из вояк, бывший богатовский. Как ты и думал, его Череп в это дело запряг, а сапёр решил всё слить. Бомбу поставил надёжно, если бы не вышло договориться, но всё равно предупредил.

— Для чего? — спросил Гоша.

— Чтобы в награду за это пивзаводские его брата вытащили. Студент передал Душману.

— Ну и чё дальше?

— Короче, тут я не выяснил, как это произошло, но Череп спалил эту крысу. Может, сам Душман ему это рассказал, — Ворон закурил. — Короче, брательника у сапёра грохнули, в лес вывезли, там же хотели самого сапёра закопать, но он двоих мокрушников из бригады Черепа прибил лопатой и свинтил.

— А вот это интересно, — Гоша с трудом поднялся, кушетка скрипнула. — Но ты поищи этого богатовского, скажи ему, что за брата помогу расквитаться. Мои все на дно залегли, потому что за Якупова мне предъявляют отовсюду, а сам я действовать не могу.

— На дно залегли, — Ворон хмыкнул. — У тебя хоть люди-то остались, Толя?

— Надёжные и остались, — отрезал Гоша. — А ненадёжные себя давно показали, когда Черепу плакались. Но мы ещё поборемся, пободаемся. А ты, Серёжа… У меня для тебя подарок есть.

Гоша медленно подошёл к старому деревянному столу, на котором лежал новенький чёрный дипломат. Гоша посветил внутрь фонариком, стало видно лежащий внутри старенький кольт 1911, пачки бумаг и денег.

— Вот, — Гоша выудил оттуда чёрно-белый снимок человека в форме. — Я в курсе, что ты всех достал, кто в том беспределе участвовал, кроме него. А он, оказывается, здесь рядом был, на пенсии, живёт в деревне, полчаса езды отсюда. Он это?

Ворон медленно взял снимок и всмотрелся, потом кивнул.

— Он.

— Адрес на обороте. Вопрос свой сегодня можешь закрыть, — Гоша медленно подошёл ближе и вцепился Ворону в плечо. — Главное — меня держись, и я этого не забуду.

* * *

Улица Чехова, Новозаводск

Студент вышел сразу, как стемнело, и направился к машине, где её должен был оставить Волков. Несмотря на темноту, Студент напялил на себя тёмные очки и прикрыл голову капюшоном. Дождь то стихал, то усиливался, прохожих не было. Но едва Студент вышел из двора, как моргнули фары стоящей на обочине побитой Нивы.

— Ванюха, вот тебя тут не ожидал встретить, — из окна Нивы высунулся Душман в своей вечной жилетке.

— Машину сменил, Николаич, ха, — Студент усмехнулся. — Ту же сожгли?

— Новенькая, только покоцанная. Джипы сейчас приметные, а вот этот танк в самый раз по нашим дорогам, — Душман закурил. — Поехали, Ваня, Игорь Иваныч тебя ждёт. Потеряли тебя все сегодня.

— А кто там сзади? — Студент показал на машину. — Кто там шкерится?

— Никто не шкерится, — Душман рассмеялся. — Это Морж, вон, сигарету уронил, а ему сказал, если коврик мне прожгёт, я его заставлю другой покупать.

Через лобовое стекло едва видно сидящего позади хмурого усатого мужика. Морж, главный мокрушник бригады Душмана. Обычно он решает все вопросы с помощью Винтореза, но тут задумали поступить иначе. Ну да, Винторезов в городе мало, сразу поймут, кто стрелял. Значит, хотят по-тихому.

— Садись, Ванюха, — Душман потянулся и открыл дверь изнутри. — Иваныч переживает, а у нас и так забот полон рот.

Студент уселся на переднее сиденье. Магнитола была включена, только на минимальную громкость. Пел Егор Летов, «Долгая счастливая жизнь». Ваня хмыкнул, он, ещё до армии, любил слушать Летова, и многие песни знал.

— Что смешного, Ваня? — спросил Душман, включая дворники.

— Да вот думаю, лучше бы подошло «Отряд не заметил потери бойца» или «Убивать», ха, — Студент хрипло засмеялся.

— Ну и шуточки у тебя. А у тебя ствол есть? — Душман всё поглядывал на него. — А то ментов по городу куча, тормозят всех пацанов. Там ещё даже хорошо знакомый Волков своих подтянул, чтобы мусорам помогать.

— Ствола нету.

— Ну и славно.

Нива проехала по улочкам и выехала на трассу, где на высокой скорости помчалась на север, покидая город.

— Иваныч сегодня на даче? — спросил Студент.

— Да, там спокойно, не так, как здесь, — Душман хмыкнул. — Сейчас мало где спокойно. Да его же поцарапало немного, нужно спокойствие.

— Вот именно, спокойствие, — Студент повернулся к водителю и пассажиру. — Чёт мне кажется, вы меня куда-то не туда везёте.

— А куда, Ваня? Я же говорю, мы к Иванычу поехали, чтобы…

— Вот к нему и езжай, — грубо произнёс Студент. — Или я за себя не отвечаю.

— А ты чё, Ваня? — Душман принюхался. — Пил сегодня? Тебе нельзя, у тебя же контузия. Не видел, как у парней крышу рвёт? Доктора говорят, когда посттравматический синдром, пить вообще нельзя. Вот в Афгане и во Вьетнаме…

— Разворачивайся, — Студент показал правый кулак.

На пальцах были надеты золотые болты и ещё одно колечко, поменьше. Душман и Морж сразу заметили то, что самое маленькое.

— Ты меня на понт взять хочешь, Ваня? — с угрозой в голосе спросил Душман.

— Ты меня знаешь, я дурной, — Студент пристально смотрел на него, сжимая гранату без чеки в кармане. — У меня после Чечни крышу срывает, чё мне терять, забыл? Поехали к Иванычу, расскажем ему про вчерашнее.

— Ваня, вот нам с тобой делить нечего, — Душман развёл руки, и снова взял руль. — Просто Иваныч слишком осторожный стал, а вот шанс покончить с Гошей раз и навсегда можно было легко упустить. Ты должен понять, что этот толстожопый увалень — наша самая главная угроза. А мы мало того, что избавились от того, кто его от ментов прикрывал, так ещё и все в области теперь думают, что это Гоша приказал бомбу заложить! Такая редкая удача, вот я и взял её за хвост, иначе бы…

— Поехали к Крюкову, — повторил Студент. — Если бы было так, как ты базаришь, ты бы меня в лесопосадки не повёз. Я эту дорогу не хуже тебя знаю.

— Зря ты так, Ваня, — тихо сказал Душман. — Как ты вообще мог подумать, что я тебя туда повёз? За нами менты на хвосте ехали, не мог я сразу туда рвать. Я ещё с тобой хотел всё обсудить, нормально, спланировать, что дальше делать, я же тебя уважаю, а ты грамотный, военный бывший, на войне был, соображалка работает. Я же к тебе по-дружески, бригадиром тогда помог стать, а ты? Вот и благодарность за это, эх… Придётся мне теперь с тобой иначе говорить…

— А ты меня на понт взять хочешь, Душман? Поехали к Крюкову, вот с ним всё и обсудим всё, и сделаем, как он скажет.

Душман вздохнул и резко, на ручнике, развернул Ниву через сплошную, только шины завизжали. Ехавшая навстречу восьмёрка дала по тормозам, чтобы не врезаться, а Душман удержался на мокрой от дождя дороге, как каскадёр в фильме, и поехал назад в город.

Глава 20

Повезло, что об этом узнал следователь Федюнин, и что он сказал мне, а не потребовал давать делу ход. Да и в дежурной части оказался Лёня, который увидел Кирилла, а бывшего опера в милиции до сих пор уважали. Поэтому брат дожидался меня не в обезьяннике с остальными, а сидел в кабинете.

Уже вечерело, поэтому в контору возвращались наши люди, и было кого там оставить на дежурство. Со мной поехал Женя, с ним мы и зашли в кабинет. Кирилл находился в сторонке, на расшатанном стуле у стены, и молчал, разглядывая ногти. За столом рядом с ним сидел опер, незнакомый мне мужик, и что-то писал в свете настольной лампы.

В кабинете ещё один опер, сидящий в другом углу, на нас он даже не поднял голову. Едва я вошёл, Кирилл вскочил мне навстречу. Руки не скованы.

— Макся, отвечаю, я не знал! — воскликнул он. — Так получилось!

— Погоди, Кирюха, ща всё выясним.

— Да не кипишуй, — шутливым тоном сказал Лёня, заходя следом. — Всё в ажуре будет. Хорошо, что мои корефаны рядом были, а не другие. Да и знаешь, честно скажу, мужики зашились сегодня из-за крюковского джипа, им не до всего этого было.

Опер, который сидел с Кириллом, старший лейтенант Кудрин, рыжий мужик, который постоянно курил, рассказал суть дела. Кирилла задержали рядом с почтовым отделением в Черёмушках, за рулём ржавого москвича без номеров. А на почте сегодня как раз давали пенсию.

В машине были ещё два пацана 17 лет. Ничего сделать они не успели, наряд вневедомственной охраны, проезжавший мимо, заинтересовался машиной со снятыми номерами возле одного из объектов. Сразу и задержали, а в сумке у тех парней нашли обрезанные чулки, газовый пистолет и обрез.

— Номер газового сверили? — спросил я. — У меня сегодня на сотрудника после работы напали, отобрали газовый.

— Сверим, — сказал опер. — Заявление только напишите.

— Ну и как так вышло? — спокойно спросил я у Кирилла. — Ты же не при делах, как ты вообще там оказался?

— Да я вообще не знал, куда они едут! — затараторил он. — Вернее, сказали, забрать надо человека, помочь, а они сказали, надо на почту заехать, письмо отправить. Я остановился у крыльца, а там милиция вдруг ниоткуда.

— Ага, как удобно, — ехидным тоном заметил другой опер, сидящий в другой стороне, его лица я не видел, мешала лампа.

— Помалкивай, Серый, — бросил Лёня, неодобрительно глянув в тот угол. — Ты тот трактор угнанный нашёл, который я тебе передал, когда на пенсию ушёл? Плёвое же дело было.

— Нет, — опер смущённо откашлялся.

— Вот и протупил, его давно уже в Китай отправили по кускам. Продолжай, Кирилл, что дальше? — Лёня наклонился к нему.

— Ко мне подошёл Чугун сёдня, — Кирилл смотрел на меня. — Подъехал, вернее, на той машине, про которую ты тогда говорил, Макся, старая пятёрка, что на ней лучше не ездить.

— Ну и?

— А с ним другой был, Рындя.

— Что за Рындя? — спросил я.

— Ну, Рындин Лёха, — Кирилл нахмурил брови. — Жил через два дома, его посадили тогда, помнишь? Вышел недавно, весь блатной из себя.

— А, вспомнил, — кивнул я. — Который тогда дом сжёг?

— Ага. По УДО выпустили.

Плохо помнил, тогда много кого садили. Парень старше нас, а в прошлую мою жизнь… не помню, сел, вышел, потом помер, как и водилось. Ничем он мне не запомнился, кроме редких рыжих усиков, которыми он скрывал шрам от заячьей губы. А Женя, всё это время молчавший, добавил:

— Волк, ну ты чё? Помнишь, тогда ещё Юрка живой был, его подкалывал всё время. Усы, как у ё***й лисы, забыл?

— Вроде вспомнил. И баки, — я вздохнул. — Как у кое-какой собаки.

— Он, говорит, помощь ему нужна, — продолжал Кирилл. — Бабку свою в больницу увезти. Типа раз ты машину водить умеешь, а то под рукой нет водилы грамотного. А сам он не может, приболел. И Чугуну свою машину не доверит, а на этой, на пятёрке, везти не хочет, стрёмная, стучит, тормоза плохие. Зато другая тачка есть, москвич.

— И ты что?

— Ну у меня-то прав нету, а Рындя говорит, что по залинейке надо ехать, тут гаишников нету, не остановят, все в городе ошиваются.

— А какая больница? — спросил я. — В той стороне нет больниц… только эта, зубная клиника.

— Я так и спросил, а Рындя говорит, типа, зубы у неё болят.

— Кирюха, братан, — Женя вздохнул. — Ну сам подумай, откуда у старой бабки есть бабки… блин, угарно вышло, — он усмехнулся. — Вот откуда у неё деньги на ту клинику? Она же дорогая. Да и зубов уже нету.

Кирилл покраснел. Я подтащил стул и сел к нему поближе.

— Что ещё?

— Он говорит, помочь надо, не в падлу, а он ещё двести тысяч потом даст. Тогда Чугун ещё начал, типа, чё за такое лавэ просить нельзя, но Рындя его заткнул, и сказал, что точно будут бабки.

— А в машине с тобой кто был?

— Я их не знаю, — Кирилл поморщился. — У этих двоих пальцы веером, да базары блатные. Мне они не понравились, сразу начали, кто я по жизни, да чем дышу. Типа они должны были бабку забрать, а потом сказали у почты притормозить. Вот и…

— Покурим? — предложил я оперу и похлопал Женю по плечу. Он догадался и передал мне пачку ЛМ, а сам остался в кабинете.

— Пошли, — опер вышел первым, взяв одну сигарету из пачки.

Мы вдвоём вышли в коридор отошли к подоконнику, где стоял горшок с очередным цветком, который скоро погибнет от бесчисленных окурков в земле. Лёня вышел следом и поглядел на пожухлый цветок. От окна тянуло холодом, снаружи темно, но идёт дождь. Иногда проезжали машины, но редко, город уже засыпал.

— Все, кого там взяли, малолетки, — сказал опер Кудрин, усаживаясь на подоконник. — Но те двое уже с приводами, и не раз, так что в колонию поедут. А вот брат твой… ну, не врёт, я вижу. Да и вид у него приличный. Преступного умысла, опять-таки, нету. Ну и Кирилл с моим сыном на кикбоксинг ходят к Семёнычу, подвозил их пару раз. И смотрел, как в спаринге возятся.

Ну и мои знакомые помогли, следователь Федюнин, который не забыл про помощь с бандой дикого ЧОПа, и, конечно же, Лёня Лесняков, бывший опер, который тоже замолвил словечко. Но об этом вслух никто не говорил.

— Просто, обманули, видно же, — продолжал Кудрин. — Водила, не засвеченный, несовершеннолетний, чуть соучастником ограбления не стал. А срослось бы с этим, они бы на него потом по полной насели. Раз, и повязан! — он взмахнул рукой. — А если бы ещё мокруха была, там уж… сам понимаешь, даже тебе бы потом ничего не сказал. Вот так раз, и вся жизнь под откос. А начиналось с простой помощи. Сколько раз такое видел.

— Блатные умеют на гнилуху давить, — я кивнул. — То пацанам помочь надо, то выручи, да по-братски. Всегда так было. А попал в замес, и не вырвешься потом.

— Вот именно.

— А вы уже ездили к Чугуну и Рынде этому?

Опер тяжко вздохнул и стряхнул пепел.

— Занялся бы я, — сказал он. — Да из-за этого взрыва долбанного все на ушах стоят, некогда. Вот вырвался бумажки оформить, и опять щас поеду в наряд, и так до полуночи, если не до утра. Некогда нам теми заниматься. Пока некогда.

— Понял, — я поднялся. — Я могу забрать его?

— В понедельник, чтобы как штык, у меня был, — твёрдо сказал опер. — После школы сразу.

— Прослежу.

Вернулся в кабинет. Кирилл тяжко сглотнул и опустил голову, глядя в пол, покрытый грязным линолеумом. Я похлопал брата по плечу, мол, нечего бояться, прикрою.

— Да не ссы, — Кудрин заметил его ещё больше упавшее настроение. — Эти двое уже вовсю стучат друг на друга, и на Рындю этого. Все они такие, блатные эти, только на словах храбрые и по понятиям живут, а на деле… Навидался я таких.

Я подтолкнул Кирилла на выход. Следом вышел Лёня, так что отправил брата с Женей в машину, а сам остался с бывшим опером в коридоре. Лёня вздохнул и закурил.

— Сегодня вспоминали, — сказал он, выдохнув облако дыма. — Что если бы капитан Мещеряков всё-то работал, он бы всю эту братву на уши поставил, и блатных бы разогнал.

— Крутой мент был?

— Опер старой советской закалки, таких уже не осталось. Он этих блатных ненавидел, а они у него стучали друг друга и боялись до усрачки, — Лёня усмехнулся. — Но методы у него были, конечно, своеобразные. Но только вспомнили, так выяснилось, что достали его сегодня. Он на пенсии был, в деревне. Открыл калитку, получил пулю в лоб. Никто ничего не видел, а дождь все следы на дороге размыл.

— Как всё совпало, в один день.

— Да. Мужики попросили помочь с этим, — он задумался и посмотрел на цветок, но окурок тушить там не стал, а спрятал за батарею, к другим. — Так, по дружбе, я же много кого знаю, и подсказать могу, а заодно… я попросил, очень настойчиво, чтобы твоего брата не прессовали и отпустили. Заявления на него всё равно нет, да и приводов никогда не было. Под мою ответственность согласились.

— Спасибо, Лёня, — я пожал ему руку. — Я твой должник. Если что случится, говори, парни знают, я не оставлю.

— А, ладно, у нас всех одно дело, — Лёня кивнул. — Да и все видели, что ты без всякого нытья помог сегодня, людей выделил. Но те падлы за мента должны ответить, так что пока мы тут совместно работаем, я по этому делу подумаю. Всё равно сегодня уже всех отпустили до завтра, а я пока останусь, прикинем с мужиками, где искать гада.

— Я не против, Лёня, так что лови этого киллера. А про этих двоих знаешь? Чугун и Рындя? Которые Кирилла заманили?

— Ничего. Но тенденция видна, — он усмехнулся. — Блатные любят малолеток на дело отправлять. Всё про воровской уклад рассказывают, а спросу с сопляков меньше. Да они и не понимают, куда их втягивают.

— Да, как и думал.

— Я так думаю, старый водитель слился или попался, а они просто взяли первого попавшегося. А потом, после дела, всё равно бы запугали, чтобы молчал. Так же оно и бывает, а сами потом не при делах, если что, ё-моё.

— Угу. Вроде как бабку отправил увезти, а эти сами там полезли куда-то. Ну а эти уже типа при делах, стучать не должны. Хотя всё равно, расколят их.

— Вот и я про что, — Лёня хмыкнул. — Да и дело-то оно на первый взгляд лёгкое, на почте охраны там сроду не бывает, ё-моё. И тачка не их, кстати, у алкаша какого-то за ящик водки, говорят, взяли, стояла в гараже. Да и торопились, пока все менты в городе, и им не до этого района.

Внизу хлопнули двери машины, из окна видно, как в паджерика сел Кирилл. Женя покурил, отбросил сигарету и сел на переднее пассажирское место. Свет в салоне загорелся, наверное, выбирал, какую кассету включить.

— А ты сейчас куда? — спросил Лёня. — Только не говори, что сам будешь заниматься.

— Этот Чугун моего брата чуть не подставил. Ответить должен, — заметив, как нахмурился Лёня, я добавил: — Да спокойно всё будет, без стрельбы. Приеду и поговорю, чтобы дошло, куда лезть нельзя. Может, он сам к вам припрётся, с повинной. И второго тоже найду.

Пока я говорил, обозлился, и в конце шумно выдохнул через нос. Но успокоился, надо идти на дело с холодной головой, как и всегда, чтобы не встрять в ещё большие проблемы.

— Ладно, — бывший опер внимательно посмотрел на меня. — Возьми только Женьку с собой, и Славу. Мало ли что случится, а они прикроют.

Кирилла я оставил в конторе, уточнив у него адрес, куда ехать. Пусть посидит с Яриком, попьёт чай с пряниками, а потом увезу к себе на квартиру переночевать. Позвонил деду Боре, чтобы не переживал, а сам, взяв Женю и Славу, направился разбираться.

Чугун был родственником одного из друзей Кирилла. Поселился бывший зек у своего двоюродного деда, так что адрес был известен, да и жил он недалеко от моего дома, на соседней улице.

Было уже совсем темно, когда мы приехали, время шло к полуночи. Фары осветили покосившиеся деревянные ворота со следами от столкновения внизу. Наверное, врезался кто-то пьяный на машине, так часто бывало.

Я прошёл с Женей через калитку, оставив Славу снаружи. В доме нет света, во дворе тоже, но лампа горела у соседей, которые что-то отмечали сегодня и торчали на улице, громко смеясь.

Старая лохматая псина пару раз гавкнула для порядка, но вернулась в будку, к которой была прикована цепью. Рядом с ней стояла грязная миска, в которой не было еды. Всё заросло травой, только у гаража было пятно земли, забрызганной маслом. Наверное, тут раньше стояла машина, может быть, та самая пятёрка. Хорошо ещё, что Кирилл не поехал на это дело на ней, машину решили не светить на ограблении.

Вошёл в дом, было не заперто, и включил свет в комнате. Я знал, что дед, прежний хозяин дома, не мог ходить, так что внучок, откинувшийся с зоны, мог развлекаться по полной. Это и видно, на столе находилась целая батарея из бутылок, от стеклянных с палёной водкой до пластиковых с китайским спиртом. Ещё тарелки с закуской — огурцы и помидоры, наверняка сворованные у соседей, зелёный лук, ломти сала и засохший хлеб.

На полу мусора не так много, видно, что кто-то иногда убирается, но уже на следующей пьянке место снова превращается в помойку. А пьянки здесь явно бывают часто.

Чугуна дома не было, продавленный диван был пустым. Но на старой солдатской кровати у стены, завешанной ковром с оленем, лежал высохший старик, который с беспокойством посмотрел на нас усталым взглядом. Он был накрыт синим шерстяным одеялом, руки лежали поверх.

— Батя, тебя хоть кормят? — спросил я.

— Да, — слабо ответил дед. — Невестка приходит, моет иногда. И всё.

— Тебе бы в больничку, — произнёс Женя, внимательно глядя на него. — Чтобы уход был.

— Всё равно помирать скоро, — старик посмотрел в потолок. — С таким-то внуком это быстро. Он бы меня давно в могилу свёл, да пенсию же приносят, вот и терпит.

— Где он, батя?

— Не знаю, — голос огрубел. — Сорвались они куда-то сегодня, и срач свой оставили.

Больше он не сказал ничего, только закрыл глаза и вздохнул. Или не знал, или не хотел сдавать непутёвого внука. Но и давить на него я не собирался.

Старику не позавидуешь. Судя по чёрно-белым снимкам на стене, где был изображён высокий, крепкий парень в матросской форме и бескозырке, у этого деда была долгая и насыщенная жизнь. Моряк, ветеран войны, повидал весь мир, а сейчас лежит и не может встать.

Надо бы поговорить с другом Кирилла, чтобы не бросали старика так, одного, без ухода. Может, подкинуть деньжат, но сначала надо решить вопрос с Чугуном.

— И чё делать будем, Волк? — спросил Женя на улице.

— Поехали на рынок.

— На рынок? — он сильно удивился.

— Да. Чугун же и его кент — блатные, могут с другими вместе собираться. А про всех блатных в городе один человек точно должен знать. Поехали, Женя, никуда он не денется, расскажет.

* * *

Новозаводский пивной завод

В Ниве молчали всю оставшуюся дорогу. Морж сидел позади и дремал, Душман рулил, проезжая прямо через лужи. Музыку выключили. Всё спокойно, но Студент вернул колечко в гранату, только когда они заехали на территорию завода.

Тут уже избавиться от него будет сложно, тем более, Крюков сегодня работает допоздна, в кабинете горел свет. Будут вопросы, если Студента грохнут здесь и сейчас.

Охрана на входе никогда не обыскивала бригадиров, но Моржу пришлось остаться в машине. Душман приоткрыл входную дверь, с улыбочкой пропуская Студента вперёд. Студент не сказал ничего и молча поднялся на второй этаж. Приёмная была открыта, дверь в кабинет тоже нараспашку, слышно работающий телевизор.

Сегодня Крюков не смотрел Крёстного Отца, вместо него была какая-то передача, явно про бандитов, судя по сгоревшим тачкам, мужикам в костюмах и пушкам, лежащим на полу.

Хозяин кабинета, с удивлением посмотрев на вошедших бригадиров, нажал кнопку на пульте и вырубил телевизор.

— Да вот смотрю, — с усмешкой сказал Крюков. — Как сейчас работает итальянская мафия в Америке. Есть чему поучиться у них. Да и говорят, если контакты с ними найдёшь, они свои тачки могут поставлять, а их тут перепродать потом можно за три цены.

На лбу у него пластырь, сегодня задело стеклом. Если бы чуть ниже, выбило бы глаз, но Крюкову повезло. Студент теперь ещё сильнее был уверен, что Иваныч не был в курсе покушения, и это всё инициатива Душмана. Ведь он был не так далеко от взрыва, и вполне мог пострадать, вот и не стал бы рисковать собой.

А вот Душман во взрывчатке понимал и мог прикинуть, как сильно рванёт. Впрочем, всё равно немного просчитался.

— Так они до сих пор в семейных кланах, — Душман усмехнулся. — Как приехали сто лет назад, так в своих диаспорах и живут. Криминальные семьи, дают клятвы верности и обет молчания. Надо тоже своих родственников подтягивать, родственники не сдадут, — он засмеялся.

— Тебя сегодня искали, Ваня, — Крюков направил тяжёлый взгляд на Студента, голос стал строже. — Дело сейчас такое, опасное. Гоша засел неизвестно где, а его торпеды точечно на нас нападают и сразу исчезают. А ты, мать твою, — голос стал ещё громче. — Где-то бухаешь сидишь! Тебе для чего бригаду дали, Ваня? Чтобы ты бухал, когда нам нужен?

— А ещё у него бижутерия новая, — Душман хохотнул. — Колечки показывает всякие.

— Вот сейчас, Иваныч, я поясню, — спокойно сказал Студент. — И базар будет серьёзным.

Он положил на стол гранату и катнул вперёд. Колечко было вставлено на место, взорваться не могло. Крюков уставился на неё, потом подобрал и убрал в ящик стола.

— И чё это значит? — спросил он.

— Ко мне вчера подходил Дунаев Миша, — начал Студент. Душман только открыл рот, чтобы перебить, как Студент рявкнул: — И не перебивай, Душман! В машине не такой храбрый был.

Он продолжил говорить обо всём, что узнал про покушение. Крюков мрачнел с каждой фразой, а Душман спокойно себе курил, откинувшись на спинку стула, будто его это не касалось.

Наконец, стало тихо, только с улицы доносился звук грузовика. Сегодня продукцию не перевозили, опасались атаки. А машины использовали для того, чтобы перегородить подъезды на территорию. Кто знает, на что способен Гоша. Его уже столько раз вот-вот добивали, а он выживал.

— Вот ты, Николаич, выдал, — медленно произнёс Крюков, глядя на Душмана. — Знал про бомбу и мне не сказал?

— Иваныч, тут дело такое, — рассудительным тоном начал Душман. — Якупов у Гоши бабки брал и от мусоров его прикрывал. А теперь некому это делать, Гоша голый, бери, кто хочет, и вали, никто слова против не скажет. Так что я, можно сказать, закончил эту старую войну.

— Да чё ты мне чешешь⁈ — взорвался Крюков. — К тебе читинские братки с бабками подошли, вот ты чё за это и взялся! За моей спиной!

— Может, не при нём? — Душман покосился на Студента.

— Пусть остаётся. Не он, так я бы не знал, куда ты нас втравил! Я же не идиот, в таком участвовать! У Якупова тесть — начальник УФСБ по Читинской области! Они там всё узнают, ты чё, не понимаешь этого?

— Я знаю, как они работают Иваныч, — Душман развёл руками. — Им это дело вообще нахрен не упало. Найдут виновного, и на него всё скинут. И в том, что виноват Гоша, никто не сомневается. Тут мы одним зайцем… кхм… оговорился… Одним выстрелом двух зайцев убьём.

— А пацаны? — спросил Студент. — Трое наших погибло, водила и ещё двое.

— Один, — Душман пододвинул к себе пепельницу. — Который Бомба, стучал в ментовке бывшему оперу Леснякову. Я бумагу видел на днях, где он подписался, что стучать будет. Штукарь баксов кстати отдал, чтобы в ту папочку заглянуть. Кстати, какая удачная погремуха…

— Ты не отвлекайся, — Крюков закурил сам. — Предъява от Студента серьёзная, по делу!

— Второй, Мурза, Гоше стучал, мне его Череп сдал, когда мы с ним говорили, и к этому мы ещё перейдём. Третий, Нагай, Валерка Нагаев, он же с моей бригады, и он крыса. Я его давно спалил, что он бабло с точек себе присваивает, но ждал подходящего момента. Вот все трое удачно и в дело пошли, и вину искупили, можно сказать.

Душман снова развёл руками.

— С такими предъявами, — Крюков смотрел исподлобья. — Надо было разбираться сразу, а не ждать. И без моего согласия в такой блудняк попали.

— Ну Иваныч, знаешь, что? — Душман поднялся. — Я не говорю заранее, а то вдруг не сбудется, но я на нашу сторону почти перетянул Черепа! Я с ним базарил как раз, как стало всё известно, я к нему сразу пришёл. И он знает про ещё одного стукача, который у нас не последний человек.

— Кто? — спросил Крюков.

— Знал бы, так сразу сказал, Иваныч. Но, говорит, инфа верная, видел его сам у Гоши. Бомба, говорит, а не инфа. Но торговаться за это хочет. Он теперь Гошу собирается хлопнуть, но понимает, что не вывезет сам, поэтому со мной говорил, что мы за него впряглись. Ну, когда я про его хитрый план узнал, вот он и понял, что облажался, и теперь только один выход — к нам идти на поклон.

— И молчишь. Череп меня завалить хотел в моей же тачке, чтобы ответка была Гоше, а ты… — Крюков махнул рукой, чтобы Душман продолжал.

— Ну дык, ещё всё сорваться может, потому что Гоша жив. А Черепу податься некуда, он засел у себя в Черёмушках, носа оттуда не кажет. Но знает, куда Гоша на дно мог залечь. Мне хотел эту точку сдать, но я же не идиот, в это дело лезть, — Душман улыбнулся. — Пусть сам его валит, чтобы с него спрашивали потом, не с нас, если что не так пойдёт. И вот с этим, Иваныч, я бы к тебе завтра пришёл, отдал бы тебе труп Гоши, а Черепа бы живым привёл. Ну а за Черепом половина мясокомбинатовской братвы пойдёт.

— А вторая половина? — спросил Крюков и посмотрел на Студента. — Он тебя грохнуть хотел?

— Да, — сказал Студент. — Повёз в посадки. Не граната, так бы хана мне пришла.

— Отвечаю, не так было, — не умолкал Душман. — Я хотел Ваню спрятать, чтобы он на дно залёг, потому что Мишаня Дунаев, тот сапёр, живой остался и мог бы передать, что с Ваней говорил. А если Дунаева комитетчики схватят или люди Гоши…

— Не верю, — произнёс Крюков. — На ходу придумываешь. Просто побоялся, что Ваня скажет мне. А если комитетчики захватят исполнителя…

— Так это же Череп приказал, — заметил Душман. — К нему вопросы будут, не к нам, про Черепа все до сих пор думают, что он под Гошей ходит и без его ведома даже не пёрнет. Ну а за Дунаевым мы посматриваем, он всё равно в городе. Да и я думаю, что он потом идёт Черепа валить, тот же у него брата замочил. И нам это выгодно.

— Устроил тут индийское кино, — Крюков вздохнул и отошёл к столику у стены, где стояла выпивка. — Брата за брата.

— И чё думаешь, Иваныч? — спросил Душман. — Всё равно нас уже втянуло, назад дороги нет…

— Молчи.

Снова стало тихо. Крюков налил коньяка в пузатую рюмку и вернулся на своё место. Кожаное кресло, в котором он сидел, скрипнуло. Студент ждал, поглядывая на хитрого Душмана, который всё пытался изворачиваться. Взял бабки за заказ и втравил в это дело весь пивзавод, а сейчас выставляет всё, будто получилась возможность уничтожить Гошу, которой он сразу воспользовался.

Крюков не поверил, но всё равно, Студент понимал, что назад дороги и правда нет. Придётся идти до конца, раз началось.

— Раз влезли, — Крюков нарушил тишину. — Надо заканчивать.

— Вот и я… — начал было Душман.

— Молчи. Ты нас сюда втравил, вот и закрой вопрос. Гоша на дно залёг, хрен знает куда именно. Пусть Череп его гасит. Потом самого Черепа в расход, а их банду отморозков мы и сами под себя подомнём. Там уже никого не будет, кто против нас вывезет.

Душман кивал, всем своим видом выражая согласие с шефом. Студент молчал.

— Покойники не говорят, — продолжил Крюков. — Черепа загасить, пусть все думают, что его свои же за Гошу завалили. Дунаева, если всплывёт, тоже гасить. Кто из бригады Черепа отношение к этому имел — и от них избавиться, но вряд ли они много знали. О таком не распространяются.

— Понял, Иваныч, занимаюсь.

— И ещё одно, — Крюков поднялся и подошёл к ним ближе. — Студент всё правильно сделал, а вот у тебя косяк. Но если на него опять какие-то малолетки нападут или менты дело заведут, или в аварию попадёт, я с тебя спрошу, понял?

— Ну я же не могу за всем следить, — Душман усмехнулся. — Мало ли что произойдёт.

— А вот следи теперь. Не он, так я бы до сих пор не знал. Всё, на выход. Ваня, останься.

Душман кивнул и ушёл, даже не сделав вид, что как-то огорчился. Крюков подождал, когда закроются двери и стихнут шаги в коридоре.

— Правильно ты сделал, Иван, — сказал он. — Напился только зря, но понимаю, из-за чего вышло. Вот с такими людьми приходится работать.

— Да, Иваныч, — Студент потёр виски. Голова гудела с усиливающегося похмелья. — Приходится.

— Забираешь себе точки Цыгана, и половину его бригады, — Крюков сел рядом с ним. — А Душман на тебя больше не полезет, отвечаю. Прямой запрет нарушать он не будет, никуда не денется. Но и ты сиди ровно, у нас дел по горло, как со всем этим разобраться. Мало нам было Шамана с Прапором, так ещё и вы двое? Я и так сегодня целый день на допросах сидел, так ещё это.

— Он подставил нас, — сказал Студент. — За это его надо…

— А вот с этим я сам разберусь, — отрезал Крюков. — Всё, теперь иди проспись, чтобы завтра трезвый ко мне с самого утра явился, побазарим ещё раз по этому поводу. Там Макар внизу ждёт, он у Цыгана был, тебя увезёт, сейчас передам ему. Он теперь твой охранник будет.

Крюков поднялся и подошёл к окну с мобилой, давая знать, что разговор окончен. Студент вышел в тёмный коридор и спустился на первый этаж. Там его уже ждал невысокий, но крепкий браток в монгольской коричневой кожанке, который внимательно на него смотрел.

— Новый бригадир у нас, — он дёрнул губами и странно скривился. Голос неприятно скрипел. — Иваныч позвонил только что, сказал, что мы теперь с тобой. И правильно сделал, лучше с тобой, чем у Душмана.

Студент молча вышел под дождь, а Макар, всё так же кривясь, подогнал машину, Тойоту Марк 2, белую, но с чёрным бампером, снятым с другой тачки. Проехали мимо Нивы, где курил Душман, который приветливо помахал рукой улыбаясь.

— Вот сука, — не выдержал Студент, но осёкся.

Нельзя такое говорить при рядовых быках. Хотя Макар не совсем рядовой бык. Студент с ним мало пересекался до этого, но знал, что этот странный человек с неприятной мимикой авторитетом пользовался. Да и он давно на пивзаводе, чуть ли не с начала 90-х, просто не вылезает наверх.

— Думал, Иваныч прикажет его грохнуть? — спросил Макар, уверенно выруливая в узкий проход между корпусами. — Вряд ли. Душман со своих точек приносит очень много бабла, и по боевым операциям он лучший спец в городе, и много полезных знакомств с военными. Просто за ним надо присматривать, чтобы не отбился от рук.

Он усмехнулся и снова скривился, будто пытался подмигнуть.

— Но и тебя Иваныч обязан выслушать. Тебя братва уважает, так что Душман больше не полезет, побоится. Раз возможность упустил, не осмелится ещё раз. Но охрану он себе увеличит, это точно, и лежку сменит, чтобы ты не нашёл.

— А ты-то откуда всё знаешь? — Студент внимательно посмотрел на него.

— Ну так я у Цыгана почти советником был, — Макар улыбнулся, его снова его лицо дёрнулось. — Я много чего знаю, но лишний раз не лезу, мне не надо. Сильно умных нигде не любят.

— А с рожей чё?

— Так с Афгана ещё, — рот у него дёрнулся. — Нервный тик, ничё не могу поделать.

— А вдруг он от Иваныча захочет избавиться? — спросил Студент.

— Нет, исключено, — уверенно сказал Макар. — Душман знает, что Крюков без него существовать может, а он сам без Крюкова не продержится даже дня. Что случись серьёзное, с покушением, а не тюрьмой, Душмана грохнут первым свои же, потому что ему не верят и боятся.

— Но рискнуть он готов, — тихо произнёс Студент.

— Ты про что?

Ваня не ответил. Машина выехала через ворота, которые открыли заранее. Водитель кивнул охране, хотя, может, это тоже был тик.

— А Душман ещё с тобой тёрки устроил, так что будет теперь заглаживать вину. Но ты, — Макар повернулся к Студенту. — Сам не расслабляйся. Куда теперь, шеф?

— В город, — сказал Студент. — На точки мои, надо проверять. А то только расслабишься, всё потеряешь.

— Верно говоришь, — Макар направил марковник в сторону города на высокой скорости.

Глава 21

Я понимал, что здорово рискую, а тот, к кому я еду, достаточно опасный человек. Может быть, в другое время я бы поступил иначе. Но вспоминая, что этот Чугун теперь владел машиной, в которой в первой моей жизни погиб брат, видел, что надо окончательно закрыть этот вопрос, и как можно быстрее. Мало ли что может произойти, но в этот раз я близко к цели.

Из-за этого Чугуна Кирилл тогда мог попасть в аварию. В той жизни он мог сильнее сблизиться с этими блатными, но я этого не знал, тогда мне было вообще не до этого. Ещё летом у меня были основания думать, что тормоза на пятёрке испортил Глеб, тот парень, что в этот раз подговорил шпану избить Кирилла.

Да, мой брат вполне мог погибнуть из-за него, но эту другую угрозу я не мог откидывать и пускать на самотёк. Раз мне выпал второй шанс исправить всё, я ничего не оставлю на волю случая. Даже если мне придётся вести разговор с этим человеком.

Но чем больше я об этом думал, пока я туда ехал, тем сильнее был уверен, что он согласится. Потому что эти мелкие урки для него — разменные пешки в его играх. А новые враги ему не нужны.

— А они сменили вывеску, — заметил Женя, когда мы подъезжали ближе. — Чё это значит?

На здании кафе светила новенькая вывеска «Альгамбра». Причём вывеска недешёвая, особенно для кафе, где до сих пор не бывает простых посетителей. Ярко-жёлтый свет привлекал внимание в этом тёмном месте. В другом месте, ночью тут бы сразу появилась толпа всяких непонятных личностей, но это заведение было под охраной серьёзных людей. Посторонних тут не бывает.

— Ты чё, книжку в школе не читал? — спросил Слава с заднего сидения. — Была же такая, Альгамбра. Дворцы или чё-то такое.

— Ты книжки читал? Кхе, не поверю, — Женя застегнул новенькую кожанку.

— У тётки брал тогда. Я вообще много читал тогда, всё подряд.

— И чё там было, в этой книге?

Слава нахмурил лоб.

— Чё-то про Испанию. Короче, не помню.

Рынок был закрыт, всё-таки ночь, но с заднего хода всегда можно было попасть на территорию, где были склады. Здесь, на отшибе, и находилось это кафе, переделанное из старого игрового клуба покойного коммерсанта Родионова.

Не все могли сюда попасть, но рынок сейчас был поделён между тремя бандами после вмешательства нового смотрящего, и братве всегда требовался проход внутрь. Кого попало сюда не пустят, но нас никто не решился остановить. Мрачные крепкие парни без всяких слов опустили цепь, которой был перегорожен въезд, и мы попали внутрь.

Женя и Слава сразу сказали, что одним сюда ехать опасно, и я не спорил, только предупредил, что возьму только добровольцев. Женя позвал сослуживцев, тех, кто работал у нас и сегодня был в городе, в основном те, кто сегодня работал вместе с милицией.

Никто не отказывался ехать, что меня приятно порадовало. Кому-то я уже успел помочь, и они выручали в ответ, кого-то ещё я толком не знал, но они всё равно приехали. Мой паджерик и одна из девяток, набитые людьми в форме, заехали на закрытую территорию.

Стрельбы не ожидалась, мы ехали с мирными целями, только для разговора. Но в таких делах никогда не знаешь, что может случиться дальше. Кроме этого, простая просьба рассказать не будет выполнена, если нет реальной силы за спиной. Такие люди, к кому мы ехали, признавали только силу.

Мы остановились напротив крыльца и вышли из машин под всё ещё идущий дождь. Охрана кафе, рослые торпеды, с удивлением смотрели на нас. Оружие мы не доставали, но у нас оно было при себе. Те тоже стояли мирно.

Рядом со мной Женька, Слава, Денис Машуков и Ярик, который приехал сразу, едва позвонили. Чуть дальше ещё несколько наших парней, которых напугать было сложно. Кто-то курил, кто-то жевал жвачку. Вроде и спокойно, но ближайшие бандиты напряглись.

Я шагнул вперёд, позвав только Женю и Славу. Женю не напугать, а Слава… иногда всякие братки его остерегались. Дед говорил, что собаки чуют живодёра, который на них охотится, ну а некоторые бандиты будто на каких-то инстинктах понимали, сколько Слава завалил им подобных в своё время. Ну или он так себе вёл, что его они опасались, да и взгляд у него тяжёлый. К сожалению, не все его опасались, иначе я бы просто таскал его с собой на все такие встречи.

Из кафе выглянул мужик в старом пиджаке и кепке, очень уж похожий на Шарикова из фильма. Помню, что у него кличка Монтёр, это старый урка, должно быть, большой авторитет для блатных. Он потёр нос, глядя на меня.

— Передай Эдику, что к нему Волк приехал, — сказал я.

— Он на месте, приглашает к себе, — прохрипел Монтёр.

Мы втроём вошли внутрь, остальные остались снаружи. В зале кафе горел приглушённый свет, музыка не играла, все столы пустые, кроме одного, за которым сидел седой мужчина в затемнённых очках и читал старую книгу. Перед ним стояла бутылка вина и бокал. При виде нас он поднялся и сделал приглашающий жест за стол.

— Максим, — Эдик кивнул мне. — Удивлён тебя видеть. Вина?

— Я за рулём, а Женя не пьёт, — сказал я. — Но в другое время выпил бы.

— Понимаю. Должно быть, что-то случилось, — Эдик сел на место, я напротив него. — Как вам новое название кафе?

— Впечатляет, но не помню, откуда оно взялось.

— Я раньше не любил читать, — сказал он, внимательно глядя на меня. Речь вежливая, а взгляд холодный. — Но потом втянулся, а одно время под рукой была только одна книга. Столько лет прошло, и меня теперь тянет на испанские мотивы. Знаете, история Испании во время Реконкисты. И книжка как раз была, про дворец в Гренаде, который назывался Альгамбра. Целый дворцовый комплект, который построили мавры. Хотелось бы там побывать.

Он кивнул на лежащую перед ним книгу, очень старую, с ободранной обложкой. Можно разобрать надпись «Альгамбра», но автора почти не видно.

— Но это вряд ли случится в ближайшее время, зато вот, на волне ностальгии, я решил принести немного Гренады в наши суровые края, — Эдик хмыкнул. — Итак, чем обязан?

— Мне нужны два человека, — сказал я. — Оба, как вы говорите, при делах, оба сидели, оба говорят, что соблюдают воровские понятия. Хотя не знаю, как в действительности.

— Тогда почему я должен их выдавать? — спросил он. Интонация в голосе моментально сменилась, от приветственно-тёплой до холодной и хриплой.

— Это нужно мне. Оба подставили моего брата, чуть не подвели его под статью и даже не объяснили, чем рискует. Просто говоря — обманули.

Эдик вопросительно поднял бровь. Над его плечом наклонился Монтёр и что-то прошептал.

— Некий Рындя, — начал я. — И его шестёрка Чугун пришли к моему брату, попросили помочь. Якобы увезти человеку в больницу, но чуть не сделали его соучастником ограбления. А мой брат — не при делах. Ему даже не рассказали в чём суть, а чуть не поставили перед фактом.

Монтёр снова что-то прошептал ему на ухо.

— Редкая привилегия, что он не при делах, — сказал Эдик чуть усмехнувшись. — Сейчас время такое, что все так или иначе… — он сжал губы. — Как-то связаны с этим, от простых работяг до самого верха. Но при чём здесь мы?

— Сегодня чуть не ограбили почту, — сказал я. — Это не объект, который я охраняю, а вот тачку с людьми, которые пошли на дело, посадили вести моего брата. Те, кого задержали с ним — малолетние сопляки младше восемнадцати. Это уже не в первый раз происходит в городе.

Эдик молчал, разглядывая меня. В зале было тихо, только Женя шумно дышал через нос. Он напряжён, зато Слава спокоен. А я продолжал:

— Но у меня мысли, — я чётко проговаривал слова. — Что это могло произойти неспроста. Как-то раз на меня накинулся один из ваших, Толя Длинный. Как вы говорите, без вашего разрешения, но дело было странным. А теперь кто-то опять хочет наехать на меня, но в этот раз решили начать с моего брата. Причём опять сидячие, говорящие про воровские понятия, как и в тот раз.

— А ты чё это нам предъявлять решил? — прохрипел Монтёр. — Пришёл к людям, и…

— А я с твоим шефом говорю, не с тобой, — отрезал я.

— Тихо, Рома, — сказал Эдик своему помощнику. — Это оправданные опасения, а не порожняк. Тот, как ты его называешь, «шестивольтовый» Толик нам оказал неприятную услугу, нагнал на нас тень.

— Понял, разберусь, — Монтёр отошёл на шаг.

— Моё слово, — Эдик посмотрел на меня. — Что я к этому непричастен. Век воли не видать, ты же должен понимать, что это у нас значит.

— Понимаю.

— Но эти два… я про них слышал, и ничего хорошего…

Интонации в голосе совсем сменились, стали неприятными и хриплыми. Будто мы сидели в какой-то бетонной коробке со стенами, покрытыми штукатуркой под шубу, а передо мной сидел старый зэчара, весь в татуировках, курящий беломор.

— Рындя — фраер, на зоне уклад не знал, а сейчас пальцы гнёт, хотя он там мужиком был. Чугун — поначалу на хате рамсы попутал, его чуть в чушкари не записали. Но люди его узнали со временем, слово за него сказали, да и он себя вести правильно начал. Косяков за ним не водилось, закон знал, не беспредельничал. Мог к нам пойти, но не с теми связался, — он задумался и вынес вердикт спокойным голосом: — Не по понятиям они поступили, короче, что пацана твоего впрягли в эту бадягу. Рома, подскажи Максиму, что ему нужно.

— Позвоню, — сразу сказал Монтёр. — Пробить надо сначала.

Позвонил он сразу, как мы выехали с территории, и назвал адрес, где эти Рындя и Чугун залегли, опасаясь ареста после того, как их подельников задержали. Женя смотрел на меня с удивлением, пока я говорил по телефону.

— Ну ты, Волк, даёшь, — сказал он, когда я закончил. — Кому скажи, не поверят, что ты к вору с предъявами приехал.

— Нет, не с предъявами. С предъявами бы ничего не вышло, предъявить по делу нечего. Мы поговорили, и я сказал, почему это важно для нас, — я повернул на перекрёстке. Девятка с парнями поехала следом. — Он понял, он продуманный, знает, когда лучше уступить, а когда наоборот, наехать. В этот раз решил уступить.

— А почему?

— Ему это ничего не стоило. Да и в городе хрен знает, что творится. То Крюкова чуть не убили, то Гошу, говорят, скоро грохнут, пивзаводские между собой стреляются, недавно Захара порешили. Эдику сейчас не нужны новые враги, у него шаткое положение. У них даже боевиков нет, все разбежались или их поубивали. А авторитет сейчас дело такое, он в разборкой с братвой не всегда помогает.

— Вот так запросто выдал своих? — Женя усмехнулся.

— Они для него не свои. Да и я не удивлюсь, если и Захара с его алюминием он сдал. Майор Кузьмичёв тогда говорил, что Захара свои продали. Тем более, я слышал, у них конфликт был. Типа Захар не по понятиям жил. Ну, это их тёрки.

Правда, меня эти тёрки коснулись, но Захар после этого кончился. А его же и правда кто-то сдал.

Ехать было далековато, снова пришлось отправляться в залинейную часть. Эти двое, кого я искал, залегли недалеко от той общаги, где тогда пивзавод и мясокомбинат постреляли остатки богатовских, кроме братьев Дунаевых.

Улочка недалеко от дороги, ведущей в город, но ездить я здесь не любил, очень узко, и огромные ямы. Но если бы я сразу поехал по этой улочке, мне не пришлось бы ехать к Эдику. Ведь возле старого дома, где не горел свет, стояла те самые жигули пятой модели. Та самая машина, которую помогал чинить Кирилл и которая в прошлый раз стала причиной его гибели. Её даже не загнали во двор.

Возле тачки ковырялся человек, фары осветили его лицо. Это тот самый Чугун, Стас Чугуев. Видел его недавно, рожа запомнилась. При виде нас он отошёл на пару шагов, прислонившись к забору. А из дома выскочил ещё один, в кепке, усатый, и сразу прыгнул на место водителя. Рындя, точно он.

Рындя что-то проорал, но Чугун остался на месте, мотая головой, потом побежал по улице.

— Их предупредили? — воскликнул Женя.

— А кто знает? Но я не думал, что будет просто.

Пятёрка рванула с места, подняв грязь из-под колёс и разбрызгав воду в луже, по которой пронеслась. Я высадил Славу, сказав ему, чтобы он поймал Чугуна, но без стрельбы, с ним же осталась наша девятка.

Сам я поехал следом за пятёркой по улочкам залинейной части города, где даже не было асфальта или его в последний ремонтировали ещё в советское время. Рындя гнал очень быстро, даже не тормозил на поворотах, один раз чуть не врезался в ворота и не снёс столб.

Я бы на такой развалюхе так быстро ехать не стал. Да и не джипе тут быстро не поездишь, но я гнал следом, не отрываясь. На сиденье подбрасывало, когда пересекали очередную яму, а руль норовил вырваться из рук. Но надо догнать, или кто знает, что будет потом.

— Куда он так несётся? — Женя что-то под курткой.

— Может, он решил, что мы его мочить едем? Тачка-то у меня бандитская, вот он и рванул.

— Не, я к тому, что он слишком быстро едет! — он вытащил ствол. — Давай я ему колесо прострелю, я попаду.

— И как мы потом стрельбу объяснять будем, Женька?

— Ладно, Волк. И патроны списывать надо будет.

Женя всё равно повеселел, ему эта погоня будто приносила удовольствие. Не хватает ему иногда адреналина. Но мы продолжали. Пятёрка вылетела с убитой дороги на трассу, и её чуть не перевернуло. И он даже не притормаживал. Женя усмехнулся.

— Он чё, думает, тормоза придумали трусы? Кхе…

— Что-то не то, Женёк, — сказал я. — Я думаю, что… вот блин! Ты видел?

— Ë***й в рот! — Женя выпучил глаза. — Как так-то?

Звуки аварии были слишком громкими. Звон стекла, скрежет металла и мощный удар. Пятёрка вылетела с дороги и на всей скорость вмазалась в столб электропередач. Столб устоял, только качнулся, а вот машина будто его обняла, настолько сильно её смяло впереди. Я затормозил рядом, проверить, нужна ли водителю помощь. Не нужна, погиб на месте.

Мы вылезли. Дождя уже не было. Дорога пустая, освещена только нашими фарами. Время позднее, так что никто здесь не ехал. Тихо, только собаки лаяли вдали.

— Кабздец котёнку, — спокойно произнёс Женя, посветив фонариком в салон. — С таким не живут.

Я посмотрел на асфальт. Следов тормозного пути почти нет, он будто вообще ни разу не тормозил, а летел на всей скорости. И я не просто так обратил на это внимание. Когда в первой жизни не стало Кирилла, местная газетка написала, что на асфальте даже не было следов торможения, ведь тормоза были испорчены. На этой самой машине…

— Поехали, Женя, — тихо сказал я. — А то к нам вопросы будут. Пусть виноватый сам в милицию идёт.

— Думаешь, тормоза подрезали? Реально, Волк, тормоза даже не работали. Посмотреть бы. Хотя да ну их, — он махнул рукой. — Поехали.

Мы вернулись на то место, где нас ждали остальные. Все мрачные, усталые, кто-то зевал, ведь время уже почти два ночи. А Чугун дрожал, грызя ногти.

— Ты там с тормозами нахимичил? — сразу спросил я, как вылез из машины.

— Да он, тварь такая, из-за него всё! — с неожиданной злостью произнёс Чугун. — Я пацанов на улице собирал, на делюгу хотел их повести, а этот гондон, беспредельщик всё испортил! Отправил с обрезом на почту! Если бы он не вышел… Мы бы свои дела вели, а он… а он всех под себя подмял. Общак наш себе забрал, всё себе хапал! Понятий не знал, отморозок! Вот и…

Пока он говорил, я думал. Мне становилось ясно, что произошло тогда, в первой моей жизни. Чугун собирал банду сразу после того, как вышел. И раз мне в той жизни было плевать, я даже не заметил, как туда попал Кирилл. А водить он любил…

За руль должен был сесть Рындя. Вот Чугун и испортил тормоза, просто это случилось в конце августа, а не сейчас, ведь и события в то лето были другими. В тот самый день, 31 августа, через два дня после гибели Жени в разборке, я лежал с похмелья, не уехав в Читу на учёбу. А в машину вместо Рынди сел Кирилл с подругой…

Это не из-за девушки, которая ушла к другому. Это случайные жертвы в борьбе за власть в мелкой уличной банде. Тормоза испортил Чугун, а в тот раз погиб Кирилл.

Вот я и врезал Чугуну, от души, по зубам, не сдерживаясь. Потом ещё раз, и он упал, а я добавил ему по морде. Бил жёстко, как умел. Но недолго.

— Волк, убьёшь же, — даже Женя пытался меня успокоить. — Разбился и разбился, хрен с ним, с этим Рындей. Главное, что наши все в порядке.

— Я спокоен, Женька, — я потёр отбитый кулак и встряхнул ногу. — В милицию его увезём, пусть пишет признание.

— Ничё я не буду писать, — прохныкал Чугун, свернувшись на земле калачиком.

— А никуда ты не денешься, — почти ласково сказал Слава.

Я был спокоен. Погиб Рындя, новый глава банды, потому что прежний испортил тормоза. Ведь ему не хватало храбрости бросить наглому новичку вызов. Он боялся его. А мой брат остался жив.

Несмотря на дерьмовые воспоминания и хреновую ситуацию с аварией, которая случилась у нас на глазах, на душе всё равно становилось легче. С неё будто упал старый груз, который так и висел там, даже когда я думал, что в гибели Кирилла виноват другой человек и всё исправлено.

Всё равно долго оставалось ощущение, что что-то не так. И в этот раз интуиция не обманула, я отреагировал на опасность. Теперь портить тормоза некому. И никто посторонний по вине Чугуна уже не погибнет. А то бы ещё пострадали случайные пешеходы, если бы он выбрал другое время и место для своего замысла.

Опер Кудрин был на месте, в милиции, он удивился, когда я передал ему Чугуна. Тот очень горел желанием написать явку с повинной по поводу неудавшегося ограбления почты и смертельной аварии с Рындей. Нас он там упоминать не будет, спасибо Славе, который бывает убедительным.

Распрощался с парнями до завтра, чтобы отправились поспать хоть несколько часов, ведь и на следующий день мы должны были продолжать работу в городе. Никто не возмущался, а я был благодарен им за помощь. Впрочем, они знают, что долги я возвращаю.

Кирилла ещё вечером оставил у себя в съёмной квартире. Когда я пришёл, он не спал. Сидел на кухне в майке и глядел во двор, о чём-то думая.

— Что такое, Кирюха? — я сел рядом. — Не спится из-за сегодняшнего?

— Поспал немного, — он зевнул. — Сон дурацкий приснился. Такая хрень там была, Макся.

— Рассказывай, — я включил плиту, чтобы вскипятить чайник.

— Да лето снилось, — брат посмотрел на меня. — Но ты будто не ЧОПом своим занимался, а бухал с какими-то придурками. Женя на пивзаводе у Фрола в бригаде был, а я будто к Чугуну в банду пошёл, прикинь? — он усмехнулся.

— И что?

— Был водилой и механиком у них. Потом какая-то хрень началась, типа, Рындя с зоны откинулся, всех под себя подмял, мутно всё так там стало, — Кирилл потёр лицо. — Потом я будто с Алёнкой сел в тачку, ту самую пятёрку, поехал, а тормоза не работают, — Кирилл цокнул языком и поёжился. — И кабздец нам пришёл. И всё так реально будто было, как взаправду.

— Сон это, Кирюх, — я положил ему руку на плечо. — Тем более, тачка эта опять в хлам.

Про погибшего я ему говорить не стал, куда его грузить раньше времени. Но он немного оживился

— Ну, не зря ты говорил, что ездить нельзя, ха, — Кирилл поднялся и подошёл к холодильнику. — Кстати, Макся, ты же говорил, завтра бой будет, бокс, Флойд Мейвезер против кого-то там. И Флойд победит, как и Тайсон. Сходим?

— Не знаю, Кирюха, тут с этими разборками не расслабишься. Да и это нелегальная точка пивзавода, она точно будет закрыта.

— Жалко.

Утром приехал в контору, в которой было полно народа. Парни ждали, куда отправляться сегодня. Надо распределять людей, кого на наряды, кого на объекты. Часть уехала отдыхать, поэтому снова пришлось взять с комбината несколько человек.

Людей столько, что даже сесть негде, очень много наших сотрудников, кроме тех, кто был сегодня на смене в комбинате, и дежурил в ночь. Почти два десятка человек, и все говорили почти одновременно, обсуждая новости. Женя с обречённым видом заполнял бумаги, оформляя приём и выдачу пистолетов и ружей, тщательно пересчитывая патроны.

Я со всеми поздоровался за руку и прошёл к себе в кабинет. Туда сразу протиснулся Лёня с кружкой чая. Бывший опер будто не спал и опять выглядел усталым, как тогда, когда ещё работал в милиции.

— Слышал, Макс? — он зевнул. — В нашем городе не соскучишься, ёпарэсэтэ.

— Да не говори, Лёня. Ты про аварию ночную?

— Про какую аварию? — бывший опер уставился на меня. — Я про другое. Пивзавод сегодня ночью завалил Гошу.

— Да ладно тебе, — я удивился. — Точно?

— Утром Савватеева видел, говорит, что точно. Из нагана его грохнули.

— Охренеть, — я откинулся на спинку кресла. — И как это случилось?

— Пока непонятно. Днём узнаю, расскажу.

— Кто теперь там главный?

— Непонятно с этим, — Лёня почесал макушку. — Кто за Черепом пойдёт, если он ещё жив, а кто-то отделяться будет. Всегда так происходит.

— Да. Нам надо напрячься в эти дни, стрельбы будет больше.

— Кстати, — он хмыкнул. — Из надёжного источника знаю, что сегодня Игнатьев даст отбой по сбору, так что на комбинат вернёмся. Но зря он так делает, в городе уже недоброе начинается.

— Сейчас борьба за власть будет, — я кивнул. — И Крюков своего не упустит, да и Эдик с рынка тоже напряжётся, если бойцов найдёт. Кстати, мы же как раз территориально на границе пивзаводских и мясокомбинатовских.

— Ну да.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши. — Тогда сейчас посидим, мужиков кого домой, кого на комбинат вернём, ну и сразу с ними поговорим, чтобы все настороже были. И чтобы как с Калугой не было. И ещё…

— Волк, — в кабинет заглянул Слава, перед этим стукнув один раз. — Мы выходили покурить с Ермаком, и к нам подошёл один модный перец. Не назвался, но я его знаю. Это от Гудка, Гудкова Олега из мясокомбината.

— Зови, побазарим.

— Свалил он, тварюга, — Слава махнул рукой. — Но передал, что тебе стрелку забили, на старом заводе, где комбайны раньше ремонтировали, — он прошёл внутрь и сел за стол рядом с Лёней. — Говорит, здесь его территория теперь, вот и стрелка из-за этого. За крышу он хочет получать половину, так что типа сразу подготовить бабло надо.

— Хрена се, — Лёня аж приподнялся. — А ху-ху не хо-хо?

— Типа теперь весь бизнес в этом месте с согласия Гудка. — Слава недобро усмехнулся. — Тот хрен говорит, что Гудок теперь здесь хозяин.

— Ещё на стрелки бандитские ходить, — Лёня вздохнул. — Но они охренели, даже лично тебе условия не озвучили, а сразу деньги требуют через кого-то.

— За это тоже спросим, — я оглядел их обоих. — Слава, позови Машукова и Женьку. Лёня, ты пока не езжай на комбинат. Здесь сегодня ещё день посидим, ничего там не случится. А случится, разберёмся.

— И чё думаешь насчёт этого? — Лёня уставился на меня.

— Да есть одна мысль. Но надо обдумать, не хочется на рожон переть. Но он, наверное, ещё не догоняет кто мы. И зря. Эдик понял, остальные понимают, а этот Гудок понимать не хочет.

— И чё делать?

— А раз они теперь сами по себе, — продолжил я. — То за ними не стоит Гоша с Черепом и всем мясокомбинатом… теперь это просто мелкая банда, которая хочет наших денег. И таких будет много.

Я поднялся, опираясь на стол.

— Так что надо заявить о себе так, чтобы до них дошло. Собираем всех, кого можем.

* * *

От автора:

Конец пятого тома.

Content

Волк 5: Лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21