Никита Киров

Волк 6: Лихие 90-е

Глава 1

Я знал это место, был тут летом. Именно сюда маньяк Андрей Муратов, которого так и не нашли, привёл свою неудавшуюся жертву. Мы с Женькой успели вмешаться, и Муратова арестовали, чтобы выпустить через пару часов, выручил дядя маньяка, мэр города. Впрочем, влиятельный родственник не спас Андрея, когда он попался братве.

Но это дела прошлого, сейчас были другие проблемы. Хорошо, когда в команде есть военные с боевым опытом, потому что у бригады Гудка их не было. Отколовшийся от большой группировки бригадир привык действовать нагло. Он ещё не понимал, что это значит для него и остальных.

Я был уверен, что тот, кто будет собирать мясокомбинатовских после гибели Гоши, просто грохнет мятежника в ближайшие дни. Но пока Гудок жив, и даже пытается отрезать себя кусок побольше. И думает, что от нас ему перепадёт много денег, и даже служебное оружие. Поэтому первым делом он пришёл к нам. Ещё наверняка опасался, что кто-то другой его опередит, вот и торопился.

— Женька, твою мать! — возмущался Лёня. — Мне-то не ври! Это точно не Сайга! Я чё, не вижу? Ты же говорил, что избавишься от этого!

— Вот после этого дела и избавлюсь, — недовольно пробурчал Женя. — Вот прямо сегодня. А вообще, дядя Лёня, в законе о частной охране не написано, что я могу выдать тебе оружие на стрелку с бандитами! Но я выдал, а калаш, видите ли, брать нельзя.

В багажнике девятки рядом с ружьями марки «Сайга» лежал старый АК-74 с отсоединённым рожком. Рядом с ним находился карабин «Вепрь», который мы летом отобрали у банды на трассе, которая хотела ограбить автобус с челноками. Такое оружие частной охране тоже нельзя.

Я покачал головой.

— Женя, ну ты даёшь.

— Да всего раз, Волк! — он взмахнул руками. — Потом отвечаю, заныкаю его так, что никто не найдёт.

— Хоть гранаты не взял, — я вздохнул. — Не взял же?

— Нет.

— Ладно, Машуков звонил?

— Он на точке, шуманул с мобилы, — сказал Слава, подходя ближе. Он взглянул в капот и присвистнул. — Ну ничего себе, Коваль, ты собрал арсенальчик. Этого точно у тебя в журналах учёта нету.

Женя не ответил. Он мой зам, и отвечал за оружие в фирме, в пушках разбирался хорошо. Вот только эта его привычка внезапно достать откуда-то боевой огнестрел часто выводила всех из себя. То калаш тогда хранил в подполье с картошкой, то стащил два ПМ из схрона, который устроили себе боевики с Кавказа, однажды вообще отобрал ТТ у братка, угрожая ему гранатой. С ним не соскучишься.

— Давай уже с этим закончим, Женя, — спокойно произнёс я. — Закроют нас из-за тебя, понимаешь же сам, ты закон об оружии наизусть выучил.

— Избавлюсь, — нехотя произнёс он. — Кстати, Волк, помнишь, как мы этого Муратова с тобой пасли здесь? Маньяк хренов, так и не нашли же его.

— Только что вспоминал.

Заброшенный после приватизации завод по ремонту тракторов и комбайнов был виден с нашей позиции, где мы остановились заранее, чтобы не попасть в возможную засаду. Мы приедем туда вовремя, но подготовиться нужно заранее. Денис Машуков, бывший армейский капитан, с парой надёжных ребят уже там, проверяет опасные места, чтобы нигде не засел снайпер.

Всё тихо, так что мы заехали на трёх машинах, мой паджерик и две служебные девятки, все тачки набиты людьми. Сторожа в будке у открытых ворот не было, здание и территория будто больше никому не принадлежали, ведь коммерсант, который хотел строить тут торговый центр, пропал без вести, не рассчитавшись по долгам с ныне покойным Гошей.

Мы остановились у административного здания, глядя, как с другой стороны едут две машины, красный Мицубиси Паджеро, но не как у меня, а трёхдверный, и знакомый мне Рав 4 синего цвета, который когда-то был у Фрола, совсем недолго.

Маловато у них людей, и в засаде никого не было, Машуков осмотрел всё лично. А Слава, который хорошо знал многих из братвы, рассказал про Гудка. Тот возглавил ту самую бригаду, которой когда-то управлял Фрол после ухода на мясокомбинат.

Бойцов в ней осталось немного, сказывалась кровавая бойня этим летом. Да и сам Славик, я помню, лично завалил двух быков из этой компании, что никто, кроме меня, не знал. Но гонора у них до сих пор полно.

Из Паджерика вылез лысый тип в расстёгнутой блестящей кожанке и спортивных штанах. На груди золотая цепура с большим крестом, тоже из золота. Браток демонстративно распахнул куртку, показывая рукоятку пистолета в плечевой кобуре. Судя по форме, Глок.

С ним ещё шесть человек, все вооружены. Два ПМ, два ТТ, Калаш, но с деревянной рукояткой вместо цевья, значит, китайский или румынский. Ещё помповик, моссберг.

Больше людей быть и не могло, пока откололась всего одна бригада. Шесть подготовленных солдат — тоже неплохо, учитывая, что в городе у нас небольшое население. Да и в этой кровавой криминальной войне между пивзаводом, мясокомбинатом и рынком полегли многие. Так что шесть человек — вполне себе серьёзная банда, которая может занять своё место, если их не подомнёт под себя кто-то более крупный.

Вот только у меня с собой было не шесть человек, а восемнадцать, которые выходили из машин на глазах у братвы. Гудок, похоже, не рассчитал, что я отозвал часть людей со смены на комбинате и подготовил новую смену, которую отправлю туда через неделю. У нас же многие были в конторе, ждали, когда выйдут в город оказывать содействие в милиции. Это отменили, но люди уехать не успели.

А может, Гудок вообще не готовился и ничего толком о нас не выяснил. Ведь раньше это был человек с мясокомбината, одной из самых сильных группировок города, а за его спиной были влиятельные и опасные люди. Вот и остался таким же наглым.

Сейчас это всего лишь главарь мелкой банды с большими амбициями, пусть и с подготовленными солдатами. Он ещё не понял, что теперь никто за него не впряжётся, что он один. Впрочем, он может навредить, так что к этой угрозе надо относиться серьёзно.

Они сразу поняли, что облажались, когда увидели, сколько нас. И пушки у нас при себе, и форма, и машины. И Сайги, которых на расстоянии можно спутать с калашами, ещё карабин. И пистолеты, пусть это и служебные ИЖ-71, но всё равно это огнестрел. И даже настоящий калаш есть, но Женя не держал его на виду, а прикрыл курткой.

Наши парни ждали, кто-то курил, кто-то гонял жвачку во рту. Большинство вояки, прошедшие Первую Чеченскую, которые навидались всякого, их не напугаешь. Или бывшие менты, которые были не прочь наконец-то показать бандитам, где раки зимуют.

Ещё было несколько парней без такой подготовки, спортсменов с нашей секции по кикбоксингу, но в толпе им было не так страшно. Да и они видели, что братки опасались их сильнее. Люди Гудка напряглись, они явно не ожидали, что на стрелку приедет такая толпа вооружённых парней.

Конечно, я мог дать возможность Гудку сохранить лицо перед своими, но не буду метать перед ним бисер. Мы сильнее, и лучше для него понять это сразу. И не только ему. Пусть город пока гадает, что случилось с Гошей, и эта стрелка пройдёт незамеченной для большинства, но кому нужно, про неё узнают.

А кроме этого, был принцип, который я усвоил быстро, когда оказался в 1997 году во второй раз. Дашь слабину — закопают сразу. Они понимают только одно. Со многими из них я пообщался за эти месяцы и остался жив, так что повадки узнал.

Я вышел вперёд, заметив, как из окна административного корпуса мне помахал Машуков, делая знак, что всё чисто. Гудок, тот лысый в кожанке, пошёл навстречу.

— Ты мне стрелку забил? — спросил я.

— Ну я, — пробурчал тот, поигрывая чётками из оргстекла. Внутри бусин видны красные узоры.

— Я Волк, пришёл. Что тебе нужно?

Гудок сверлил меня глазами. Пусть отвечает на вопросы, а не говорит первым, он эту кашу заварил, ему и попадать. Кто задаёт вопросы, тот и владеет положением.

— Гудок я, базар есть, — сказал он, щурясь. — Ты на нашей территории бизнес ведёшь, а долю не отстёгиваешь.

— А с чего это твоя территория?

— У тебя крыша есть? — Гудок напрягся. — Чё сразу не сказал?

— А ты почему вместо того, чтобы подойти ко мне и всё обсудить, на стрелку вызвал и деньги потребовал?

Он промолчал, думая, что сказать в ответ. А раз молчит, значит, неправ, у таких всё просто. А я продолжал:

— Ну так и с чего это твоя территория?

— Потому что я раньше на ней…

— Раньше на ней был мясокомбинат. Ты теперь мясокомбинатом рулишь? А Череп-то в курсе?

Снова молчок. Кажется, в банде скоро будет новый пахан, ведь такую слабость Гудку не простят. Ох, как же быстро я начал понимать правила их игры. Впрочем, правило только одно — кто сильнее, тот и прав.

— Ко мне приходил Фрол, ко мне приходил Череп, никому из них я не платил, — говорил я спокойно, но твёрдо, перебивать себя не давал. — На меня наезжали Цыган и Захар, им я тоже не уступил, а что с ними стало, ты в курсе?

— В курсе, — неохотно сказал он.

— Ну так чего ко мне не подошёл сразу, не объяснил, в чём дело? Значит, так, — я посмотрел поверх его плеча на раздосадованных бойцов его банды.

Злые они, но потому, что Гудок мямлит вместо того, чтобы вести базар, как принято. Придётся им брать нового командира или возвращаться под Черепа. С таким они не останутся.

Но я не расслаблялся. Гудок может вообще в меня выстрелить, чтобы спасти авторитет и победить в этом споре. Но мне кажется, на деле он не такой храбрый, каким хочет казаться. Да и нас больше.

— Контора моя, я никому за неё не плачу, — я уже заканчивал. — Точки, которые я охраняю, тоже мои. Кто наедет, вмешаюсь. В ваши дела не лезу, но если лезут в мои, я разбираюсь. Понятно тебе, Гудок?

— Понятно, — сказал он. — Недоразумение произошло. Меня в курс дела не поставили, вот я и не знал, с кем говорю, Волк. Точки и фирма — твои.

— Вот и договорились, — я кивнул, но руку протягивать ему не стал.

Хм… если мясокомбинат так и продолжит разваливаться на части, то я даже смогу увеличить охват своей работы. Конечно, людей у меня мало, а я хотел брать только подходящих и не собирался разбавлять набранных крутых парней какими-то непонятными личностями.

Но когда будет пультовая охрана, соберу несколько групп быстрого реагирования, две тачки уже есть. Планов много, ну а Гудок… а Гудок съехал, даже не в силах грамотно вести разговор. Наверняка он думал, что я испугаюсь, да и будь со мной меньше людей, бандит был бы наглее. А я привёл в три раза больше бойцов. Столько боевиков нет даже у пивзавода, а у меня ещё на комбинате остались люди.

Так что всё прошло, как я планировал. Гудок свалил, и его ждёт незавидная судьба. А мы вернулись, ведь надо опустить людей, часть вернуть на комбинат на смену, остальные придут завтра, возобновят подготовку. Ещё получат бумаги, как раз Петрович должен подготовить несколько лицензий в понедельник.

— Волк, ты как хочешь, — сказал мне Женя в конторе, проверяя пистолет. — А я эти дни с тобой покручусь, мне так спокойнее. А если не смогу, Славку с собой бери. Ты директор, тебе охрана положена. Вдруг ещё кто наедет?

— Договорились, — я спорить не стал, Женя прав.

— Домой сейчас?

— Надо Кирюху увезти, потом со Студентом увидеться.

— А зачем? — Женя нахмурил брови.

— Да чтобы насчёт Калугина пробил, кто там на него напал тогда, с этим может помочь. А то братков осадили, а с каким-то хулиганьём так и не справились. Да и ещё один разговор есть. Но я с ним один поговорю, потом к тебе заеду. Ещё надо с Белоглазовым созвониться, одно дело у него было.

Студента я увидел к вечеру, недалеко от магазина, куда я хотел зайти взять чего-нибудь на ужин. Вместо своего крузака он снова взял тёмно-красную девятку, да и оделся попроще, простой спортивный костюм чёрного цвета. Братва что-то решила затаиться. Наверное, пытались понять, что изменилось, и не рисковали, а такие, как Гудок, успевали захапать как можно больше.

— Слыхал, Волк, как ты на стрелку ездил, — Студент открыл мне дверь изнутри и усмехнулся. — Давай прокатимся.

— А куда деться, Ваня, с этими разборками и стрелка? — я успелся вперёд. — Такие наглые ещё, половину дохода требуют. Охреневший этот Гудок, вот что тебе скажу.

— Забудь про него, — Студент отмахнулся. — Говорят, его пацаны послали и к Черепу пошли. Он теперь пытается рулить мясокомбинатом, но не все за ним идут.

— Слушай, а чего там случилось с Гошей. Его правда, убили?

— Ну, никто толком не знает, даже наши. Гонят-то на нас все. Главный там сейчас Череп, только вряд ли он всё удержит. Хотя и нам сейчас не до него, хватает проблем.

* * *

Прошлой ночью, залинейная часть Новозаводска

— Ну что, Гриша, обосрался? — грубо спросил Гоша. — Не смог меня вывезти? Поимел тебя пивзавод, без мыла. Ну, чего явился? Грохнуть меня думаешь? Так сам потом пожалеешь. Ты смерти боишься, Гриша, вот и припёрся, чтобы я тебя прикрыл.

Гоша даже не удивился, увидев Черепа. Про эту точку он знал, а Гоша только что приехал сюда, и без большой охраны, чтобы не привлекать внимания. Куча торпед сразу привлечёт много внимания, поэтому приходилось рисковать и брать лучших.

С ним был Ворон и два дорогих телохранителя, только один остался снаружи, следил за калиткой, чтобы никто не подошёл незамеченным. Они не были в курсе, что Череп сейчас враг, до них вообще не доводились дела мясокомбината. Их дело было маленьким — охранять Гошу или того, кого он скажет.

Но они всё же тщательно обыскали Черепа перед тем, как пропустить. Оружия у него не было. А если бы и было, Гоша всё равно не боялся. Даже если бы у Черепа был ствол и он успел бы им воспользоваться, ему смерть пахана аукнется. Видно, что он пришёл поговорить и просить прощения за косяк. Но вид у него всё равно наглый.

— С чего это? — спросил Череп с усмешкой. — Это ты тут покойник, тебя ищут по всему городу.

— Ты меня плохо знаешь, — Гоша усмехнулся. — Я не сидел сложа руки. Письма писал, знакомых подтягивал, у меня их много. Крюкова завтра за яйца схватят так, что он говорить не сможет. А мы бьём и бьём, каждый день. Я держу руку на пульсе, а они как слепые щенята, тыкаются во все дыры.

— Ты как всегда, Толя, — Череп усмехнулся. — Пивзавод пивзаводом, а вот…

— А вот если ты меня грохнешь, — Гоша кивнул на Ворона. — Серёжа, расскажи Грише, что мне только что говорил.

— Хана тебе, Гриша, — Ворон усмехнулся.

В руке он держал старый ТТ, направленный стволом вниз. Гоша был не против, что бригадир пивзавода вооружён. Уже на днях все должны были узнать, на кого он на самом деле работал. А пивзаводу уже будет не до этого.

— Крюков говорил с Душманом и Студентом. Тебя, во-первых, сдал тот богатовский…

— Я в курсе, — промычал Череп.

— И Крюков в курсе, что ты с Душманом снюхался. И знаешь, что он приказал? — Ворон широко улыбнулся. — Тебя отправить в расход после дела, когда ты Гошу замочишь.

— Вот так-то, — Гоша усмехнулся. — Никому ты не нужен, Гриша. А мог бы со мной остаться, мы бы живо их к ногтю прижали. Завтра такое начнётся.

— Да ты как всегда, — Череп махнул рукой. — Говоришь, а сам меня кинуть хотел, с чекистами стравить. Боялся, что братва за мной пойдёт, а не за тобой.

— Те, кто мог за тобой пойти…

Гоша покопался в кармане и достал сигару, от которой откусил кончик и выплюнул. Телохранитель начал искать зажигалку по карманам, чтобы помочь прикурить шефу.

— … уже в могиле или на пути к ней, — продолжал Гоша. — Я же не дурак, я видел, кто надёжный, а кто нет. Так что теперь за тобой мало кто рискнёт идти. Ты покойник, Гриша. Но всё ещё можешь выкрутиться, с моей помощью. Я-то тебя не брошу. Просто признай, что думать — это не твоё. Думать буду я, а ты делай, что я скажу.

Череп медленно отступил назад. Ворон внимательно смотрел за ним, но Череп всего-то взял кружку со стола и налил туда холодной воды из чайника. А потом начал громко пить, пролив немного на спортивный костюм.

— Ты, Толя, хитёр, — Череп напился и вытер рот рукавом мастерки. — Мы как раз с тем Дунаевым из бывших богатовских говорили об этом. Вот он точь-в-точь то же самое сказал, что ты сейчас.

— Умный, должно быть, человек.

— Умнее тебя. Да, если я тебя сам грохну, меня пивзавод кинет, а наша братва за мной после этого не пойдёт.

Он снова налил воды. Телохранитель наконец достал бензиновую зажигалку, прикурил Гоше сигару, а Ворон полез за своими сигаретами…

Это их и погубило.

Череп бросил в Ворона кружку и опустил руку под стол, под которым был приклеен на скотч заряженный ТТ с взведённым курком. Всего один выстрел, и Ворона отбросило на сложенные у печки дрова. Он раскидал их, но встать не мог, только хрипел, истекая кровью. Сразу второй выстрел, и телохранитель молча завалился на диван, а бензиновая зажигалка так и горела в руке.

Гоша медленно повернулся в ту сторону, всё ещё держа сигару в руке, а Череп тем временем выхватил из под стола второе оружие, револьвер наган. Взвёл курок и выстрелил из него Гоше в грудь. Пахан мясокомбината вскричал, тёмная кровь хлынула изо рта. Массивное тело опрокинуло кухонный стол, и Гоша грохнулся на пол. Сигара отлетела в сторону выключенного телевизора.

А Череп бросил наган в сторону Ворона и подбежал к Гоше, чтобы подхватить на руки. Времени было мало.

— Но если я поведу их за тебя ответку пивзаводу давать, — Череп усмехнулся и продолжил шептать: — То они мне поверят. Не все, конечно, часть уйдёт, но часть останется. Мишаня посоветовал сделать вид, что тебя пивзавод замочил, а потом настучал на меня, тварь.

— Ты сука, — прохрипел Гоша слабеющим голосом, с ненавистью глядя на него.

— А я знал, что ты сюда приедешь. И пушки спрятал ещё до взрыва. И знал, что Ворон у тебя будет. Вот ты и попался, Толя Егоров. Теперь сдыхай быстрее, там твоя охрана идёт.

Дверь распахнулась, оставшийся телохранитель Гоши направил чешский пистолет-пулемёт «Скорпион» на Черепа. А тот держал умирающего пахана на руках.

— Ворон Гошу убил! — громко крикнул он. — Чтобы за Крюкова отомстить, за тот взрыв, я сам слышал! Выслужиться хотел, тварь! Едва успел замочить его! Но помрёт же Гоша сейчас!

— Падла ты, — прошептал Гоша, но его слышал только Череп, и захлебнулся кровью.

Телохранитель окинул взглядом тело Ворона, рядом с которым лежал наган, потом посмотрел на диван, где лежал его мёртвый коллега с горящей зажигалкой, и быстро кинулся тушить разгорающееся пламя полотенцем.

— Собирай всех бригадиров! — Череп положил Гошу на пол и закрыл ему глаза. — Мы этого так не оставим, за беспредел ответим. Мы этот пивзавод с землёй сровняем!

— А как стреляли-то? — задумчиво пробормотал телохранитель, закончив тушить едва не разгоревшийся пожар. — Сначала два пистолетных выстрела, потом ещё один, и по звуку будто…

Ещё выстрел. Второй телохранитель выронил оружие, посмотрел на свою простреленную куртку и шагнул к стене, зацепившись за штору на окне. Её крупный мужик и оторвал своим весом, ткань накрыла его тело, как саван.

— Умный какой, сука, нашёлся, ещё бы экспертизу провёл! Чуть всё не испортил, — Череп заткнул ТТ за штаны сзади и подошёл к стоящему на тумбочке телефону, чтобы набрать номер. Ответили сразу. — Пианист, здорово! Срочно в залинейку, парней всех собирай! Ворон с пивзавода Гошу замочил!

* * *

Старая девятка Студента ехала по узким улочкам, не выезжая на главные. Ваня чего-то опасался, и это не мудрено, учитывая, какими новостями он делился.

— В общем, Ворон грохнул Гошу, — сказал Студент. — А Череп его в ответ завалил, и нам за это предъявил. Но Ворон, ходит слух, стучал Гоше и… — он косо посмотрел на меня. — Лучше тебе этого не знать.

— Да я уже понял. Но это ваши тёрки. Говорят, у вас сейчас другие проблемы.

— Ну да, — он кивнул. — Гоша без дела не сидел, прошёлся по своим связям, налоговую опять подтянул, и РУОП, и мэр откуда-то вылез, а про него уже все забыли. Завтра ещё хуже будет. Ещё, говорят, комитетчики за тот случай с Захаром спрашивают. Вот и весело нам сейчас. Был бы Гоша живой, вообще бы расслабона не дал, так что Ворон хоть что-то правильно сделал, ха!

— А по твоей истории, Ваня? С Душманом?

— Решили вопрос, — неохотно сказал он.

— Ну, хоть обошлось.

— Посмотрим, — буркнул Студент. — А ты сейчас чем займёшься, Волк? Черепу не до тебя сейчас, а Гоши больше нет. Ну а мы на тебя не наезжаем.

— Комбинат, новая смена, другие точки. Кстати, — я глянул на него. — Меня тут приглашают в Питер к зиме, на съезд директоров ЧОПов, да и с клиентом увижусь, что ещё предложат.

— О, тема, я бы туда съездил. Кстати, а ты, говорят, на рынок ночью ездил, — он с подозрением глянул на меня.

— Да, спрашивал за брата, вопрос закрыт. А Эдик, я смотрю, так и сидит там.

— Ну, пусть сидит, — Студент усмехнулся. — Знаешь, Волк, вот сейчас разберёмся со всей этой шнягой, и такое начнётся.

— Может, ну эту братву, Ваня? — спросил я. — Сам же видишь, что у вас бывает. И намного лучше это понимаешь, чем когда я с тобой летом познакомился.

— Угараешь, Волк? — он засмеялся в голос. — Ещё скажи, к себе возьмёшь? Не, у меня свои дела.

— Ладно, тогда добрось меня до дома, — я сел поудобнее. — Надо хоть немного поспать, ночка та ещё была.

— И не говори.

* * *

Тем временем, центральный рынок, кафе «Альгамбра»

— Кстати, я рассказывал, откуда взялось название? — растерянно спросил Эдик после того, как сосредоточенно разглядывал бокал с красным вином.

— Рассказывал, — буркнул Монтёр хриплым голосом. — Только что.

— Вряд ли, — Эдик с подозрением посмотрел на него и проморгался. — Рома, а ты узнал, чего Ворон того бывшего мента грохнул? Сам знаешь, когда мента мочат, они звереют. Даже если он на пенсии.

— Выяснил, но было сложно. Это не точно, но один медвежатник, который когда-то под Вороном ходил, говорил, что тот мент ещё в 91-м устроил так, что Ворона, возможно, опустили в пресс-хате где-то под Иркутском.

— Так, погоди, — Эдик удивился. — Это точно?

— Говорю же, что люди мне передали, то и тебе сказал, как на деле было, уже никто не знает. Ворон потом всех порешил, кто там был, вот и не всплыло. Так только, слушки остались, никто в голос не говорил, Ворон и завалить за это мог. Но вот, Гоша, похоже, с этим ментом хорошо жил, вот и узнал про это дело, а мент себе спокойно на пенсии сидел.

— Значит, вот чего Ворон с Гошей ходил, — Эдик покачал головой. — Тот его крепко держал, но как псине кусок бросил, когда жареным запахло, сдал ему мента. Жаль, не знали раньше, можно было бы воспользоваться.

Он налил себе вина, отпил, смакуя его, и закрыл глаза, о чём-то думая.

— Когда не знаешь такие вещи, то и использовать это никак нельзя, — Эдик задумался. — Хотя какая разница, они теперь все трупы. А я вот, кстати, однажды читал рассказы Ирвинга, вот как раз про Альгамбру…

— Эдик, — один из торпед, самый высокий, встал перед столом и вытянулся. — К тебе пришёл, — он наклонился и прошептал на ухо.

— Пригласи. И вина ему налей, помянем сразу.

Через минуту в зал вошёл человек в мокрой от дождя одежде, который внимательно оглядел всех исподлобья. Эдик поднялся, подошёл к гостю и обнял.

— Соболезную тебе, Миша. Такая потеря. Жаль твоего брата, хороший был человек.

Мишаня не ответил. Эдик отошёл и взял в руки бокалы с вином.

— Давай помянем его. Не чокаясь.

— Тварь, которая эта сделала… — начал Мишаня. — Этих я завалил, но ещё остались.

— А вот тут послушай старика, — строго сказал Эдик, отпив вина. — Ты ещё молодой, горячий, а тут дело такое, что нужно терпение. Завтра или их самих грохнут, или они ослабнут, и мы их добьём.

— Я их сам хочу завалить. Чтобы всё на своей шкуре попробовали, что моему брату досталось! — со злобой произнёс Мишаня.

— Какая разница, Миша? На том свете всё едино, Господь там с каждого спросит. Потерпи, ты же человек умный, далеко пойдёшь. Как говорил один философ, то Марк Аврелий, то ли Конфуций… не помню точно, где читал… он говорил, что если долго сидеть у реки, то однажды увидишь, как мимо проплывёт труп твоего врага.

— И сколько ждать? — спросил Миша с горькой усмешкой.

— Подождём, Миша, — Эдик посмотрел на него внимательнее. — Я своих врагов часто видел, когда они проплывали мимо. Правда, иногда их приходилось торопить. Так что если сильно долго ждать придётся, мы им немного подсобим, чтобы они там быстрее оказались. Договорились?

Он протянул руку, и Мишаня её пожал.

Глава 2

24 декабря 1997 года

Как и положено железнодорожнику, в поездах я спал хорошо, и даже болтливые соседи по купе мне не мешали. Проснулся рано, до того как весь вагон выстроился в очередь в туалет, пока его не заперли, успел помыть лицо и заказать чай.

Сосед с нижней полки, пожилой лысеющий мужик с добродушным лицом, охотно уступил мне место у стола. Сложно поверить, что он капитан спецназа в отставке, прошедший Афган, побывавший в Приднестровье, Таджикистане, Чечне и множестве других горячих точек на всей территории бывшего Советского Союза, голос и внешность совсем не подходили.

— Я давно говорил, — высоким голосом сказал он, продолжая разговор с соседом, молчаливым парнем в вязанном свитере. — Если бы тогда в Грозный не пацанов с учебки отправили, а взрослых мужиков с боевым опытом, такого кошмара бы не было. Но Паша-Мерседес хотел подарочек Ельцину на Новый год сделать, а сам днюху праздновал, как раз же первого января родился. А вы, — мужик с беспокойством посмотрел на меня. — Мы вам не сильно мешали разговорами?

— Нет, — сказал я. — Да и у меня много друзей, кто там побывал, в самом пекле.

— Там такое было, — он кивнул. — И всё, что на днях произошло — это следствие тех событий. Слышали же про нападение в Буйнакске? Хаттаб там автобус с людьми захватил…

Проводник принёс горячий чёрный чай. Пожилой мужик начал рассказывать про жуткий свист, который бывает, когда прилетает снаряд из миномёта, а я смотрел в окно…

Зимой в наших краях светает очень поздно, снаружи ещё ночь. Мы сделали последнюю остановку в Шахтогорске, дальше будет Новозаводск, где я выйду, а поезд поедет на юг до границы.

В Новозаводске изменился расклад сил после смерти Гоши. Череп не смог удержать за собой весь мясокомбинат, банда распалась на несколько других, поменьше. Теперь Череп, как и раньше, держал район Черёмушки и часть хлебозаводских территорий, зато сохранил костяк своей бригады.

Группировки, которые возникли после развала ОПГ «Мясокомбинат», в какой-то момент создали подобие союза, чтобы выдерживать напор пивзавода. Не думаю, что эта «конфедерация» продержится ещё долго, кто-то из паханов рано или поздно задавит остальных, но это помогло им пережить осень.

Хотя стреляли редко, банды враждовали между собой скрытно, не отсвечивая, да и бойцов для разборок осталось совсем мало. А кроме этого, за всеми ними пристально следил РУОП, который провёл несколько успешных арестов.

В городе последние несколько месяцев стреляли мало. Трупы братков теперь находили в лесопосадках или по развалинам многочисленных заброшенных предприятий, а не собирали в людных местах после громких покушений и перестрелок. Да и нашли не так много. Для девяностых это будто вообще ничего не происходит, особенно после той кровавой бойни, которая была летом.

Но я бы не сказал, что эти месяцы в городе выдались спокойными. Уличная преступность, нападения на прохожих, ограбления, пьяные драки, мрачная бытовуха, наркота и палёная водка никуда не делись, и уносили они намного больше жизней. В Новозаводске по-прежнему было нельзя гулять вечером одному.

Пивзаводу тоже досталось. Выяснилось, что Ворон, погибший во время покушения на Гошу, успел завалить бывшего опера на пенсии. С какой целью он убил старого мента, неизвестно, но это припомнили всей группировке. Погибшего пенсионера уважали, так что пивзавод очень долго прессовали, не считая наездов со стороны налоговой полиции и властей.

Крюков считался продуманным и осторожным человеком, но в этот раз он рискнул, и это помогло. Осенью он умудрился пролезть в Законодательное собрание области, обойдя на выборах конкурентов. Не зря он готовился к этому заранее, но всё равно пришлось напрячь все связи.

Это, конечно, не депутат Госдумы и иммунитета от уголовного преследования это ему не давало, но появились кое-какие рычаги воздействия. Так что от пивзавода постепенно отстали, а сам Крюков укрепил знакомства с влиятельными людьми. Сейчас он рулил из Читы, но так, чтобы не отсвечивать самому.

Усилила позиции ещё одна банда. Пока две самые мощные ОПГ города штормило во время передела собственности, Эдик хоть и не выдавил конкурентов с денежных точек рынка, но не дал выдавить себя. И у него, говорят, уже была полноценная боевая бригада, а не только авторитет и знакомства как раньше.

В общем, пока всё спокойно, но я думал, что рано или поздно банды накопят силы и влияние, чтобы снова вцепиться друг другу в глотки.

Поезд тронулся, я пил чай, глядя в темноту за окном. Наш комбинат восстанавливали, мы уже отправляли туда две полноценные вахтовые смены охраны, расширенные почти до полной численности, как предусматривалось по договору к лету следующего года.

Но когда производство возобновится, увеличивать штат охраны мы уже не будем. Там всё уже на камерах и сигналке, мы реагируем на это, так что нужды усиливать смены уже нет. Но людей мы будем набирать ещё, ведь мы и сами будем расширяться на другие точки. Да и я хотел поставить на дежурство ещё одну группу быстрого реагирования в городе кроме той, что уже была.

Вопрос с расширением должен решиться до конца года, и завтра для этого сюда приезжают наши клиенты из Питера. Владельцы комбината хотят провести переговоры с собственниками на месте, чтобы получить ещё пару предприятий.

Соседи по купе теперь разговаривали про красноярский алюминиевый завод, на котором постоянно шли тёрки братвы и властей, а поезд гнал дальше. Скоро он снова стал замедляться, и я уже видел Новозаводск из окна. Не был здесь пару недель, улетал в Питер, где устроил много дел, которые хорошо увеличат доход, не только мой, но и тех, кто был рядом со мной. Оттуда вернулся на самолёте в Читу, и сейчас ехал домой на поезде.

Сначала показались частные домики на окраине города, потом хрущёвки, потом уже вокзал. Я накинул дублёнку, мягкий шарф и тёплую меховую шапку, потому что декабрь, а зимы у нас действительно холодные. Соседи тоже кутались в тёплое, чтобы наверняка не замёрзнуть.

Вышел на перрон с сумкой на плече и чёрным кожаным портфелем в руках, а в глаза сразу бросилась встречающая кого-то братва, столпившаяся у соседнего вагона. Вот и хорошо заметная разница между питерскими бандитами и забайкальскими. Пока питерские ходили в модных кожанках или плащах, и часто без шапок, местные братки поголовно или в дублёнках, или в кожаных куртках с тёплой подкладкой, или в коротких мужских шубах. А на голове или меховые кепки, или вообще хит сезона, норковые шапки, у который твёрдые уши подняты вверх под углом, домиком.

— О, Макся! — услышал я и повернулся. — Мы тут!

Кирилл пританцовывал от холода в красном китайском пуховике и серой вязаной шапочке. Вот опять, давно не виделись, но он стеснялся показывать, что очень рад моему возвращению. Так что просто снял варежку из коричневой шерсти и пожал мне руку, потом взял сумку. Так уж у нас было принято не показывать эмоции.

Зато стоящий за его спиной Женя в растёгнутой дублёнке и меховой шапке улыбался до ушей. Ветер трепал концы клетчатого шарфа.

— Волк, ну чё, как там в Питере? — он стянул правую кожаную перчатку.

— Дождь идёт, — я хмыкнул, пожимая ему руку.

— Да ладно? — недоверчивым голосом спросил Женя.

— Ну а чё, обычный декабрьский питерский дождик, — я поправил шарф. — Там и зимой льёт. Ладно, поехали, парни, а то и правда холодно.

Сейчас, наверное, минус сорок, а то и холоднее, ведь на улице стоял густой морозный туман. Лицо моментально онемело. Хорошо, что взял ботинки с мехом, а то бы замёрзли пальцы на ногах. А кроме холода ещё дул ветер с севера, суровый ледяной хиус, как его называли здесь, с таким шутить не выйдет.

Обошли здание вокзала, туда, где стоял мой старый паджерик. Я уже приглядывал себе Лэнд Крузер Прадо, а мой внедорожник хотел переоформить на контору, на нём самое-то ехать на комбинат по бездорожью. Пока меня не было, на джипе по доверенности ездил Женя, он и сейчас сел на место водителя, и сразу включил печку. Тёплый воздух пошёл по салону.

— Куда, Волк? — спросил Женя. — На хату, или к тебе на старый дом к деду?

— В контору давай, документы увезём и остальное. Да и завтра нас ждёт работка, надо готовиться. Кирюха, смотри, что есть.

Я поставил на колени чёрный кожаный портфель с бумагами и открыл.

— Ты просил, я нашёл и купил, — достал из портфеля аудиокассету и отдал ему.

— Новый альбом, в натуре? — Кирилл уставился на обложку. — Реально, что-ли? Он же только недавно вышел.

— Там в магазин пришёл и купил. Не надо ждать, когда до наших краёв доберётся, туда сразу привозят с первого дня.

— Ништяк!

Кирилл распаковал плёнку и достал кассету из коробки, потом глянул на меня.

— Включай, — разрешил я. — Там уже диски вовсю продают, но у нас их слушать пока не на чём. Пока только кассеты.

Брат наклонился вперёд, вытащил из магнитолы старую кассету и вставил новую. Она была отмотана не на начало, так что песня Короля и Шута зазвучала с середины:

— Будь как дома, путник, я ни в чём не откажу…

— Да вроде старая песня, — Кирилл задумался и посмотрел на заднюю обложку коробки. — Ладно, всё равно класс, другие-то новые! Спасибо, Макся.

— Смотрите ещё что есть, парни.

Я достал несколько купюр из кошелька: 10 рублей, 50, 100 и 500. Новые деньги, которые начнут ходить после праздников. Купюр в 1000 и 5000 ещё не печатали.

— Нулей мало, кхе, — Женя хмыкнул, посматривая краем глаза. — Но прикольные, хотя на старые похожи.

— Монеты ещё есть, — я дал посмотреть их Кириллу. — Подогнали коллеги, уже можно в магазине расплачиваться.

— Там уже ценники висят по два, один со старыми ценами, другой с новыми, — сказал брат.

— А раньше висел один с долларами, другой с рублями, кхе!

В конторе, несмотря на ранний час, были люди, свет в окнах горел. Ярик настраивал монитор с новой камерой, Денис Машуков пил чай, Руслан Ермаков, который сегодня дежурил, сидел за центральным пультом, держа в руках рацию. Поставили пульт недавно, и это стоило немалых денег, но затраты уже оправдывались.

— Я думал, ты на смене в Краснозаводске, — сказал я Машукову.

— Подменились мы с Лесняковым, — ответил он. — Лёня поехал туда, а я ребёнка в Читу увозил, вот, вернулся вчера, вышел.

— Серьёзное что?

— Обошлось, — Машуков отмахнулся. — Дочка приболела немного, уже всё нормально.

— Я в курсе подмены, Волк, — Женя открыл мой кабинет. — Ну, с возвращением, шеф, кхе! Всё в ажуре, ничего не случилось, пока тебя не было.

Женя, как мой зам, рулил конторой в моё отсутствие, и у него получалось неплохо. У нас сейчас один крупный клиент, комбинат в Краснозаводске, и несколько точек в районе конторы, магазины и кафе. С ними мы работали по новой схеме, с сигналкой на пульт и кнопками тревожного вызова.

Так как территория небольшая, нам хватало одной машины, которая приезжала на тревогу. На смене всегда дежурила одна группа быстрого реагирования, вооружённая Сайгой и пистолетами ИЖ-71, которая менялась через 12 часов.

За эти ГБР отвечал Слава Шевцов, накладок с этим не было, а люди нашлись. Ну а на случай непредвиденных ситуаций, на дежурстве всегда были наши знакомые из ОВО, которым я приплачивал, пока их руководство не знало. Тем более, у вневедомственной охраны на вооружении были автоматы, которые для нас запрещены. Да и братве связываться с ними было опасно, это же всё-таки МВД.

Деньги, которые приходили от точек, покрывали все расходы, а Женя даже предлагал ставить сигналку на гаражи для частных лиц. Я пока взялся думать, не хотелось распыляться по мелочам, особенно перед августом 98, когда у многих будут проблемы с оплатой.

К этому я тоже готовился, откладывая наличные доллары, когда получалось, и немного вкладывая деньги в акции компаний, про которые точно знал, что они просуществуют минимум ещё 25 лет и не разорятся. Тут уже пригодилось моё знание и память того, что будет дальше.

Но эффект от этого не мгновенный, ведь сейчас некоторые из этих совсем мелкие или убыточные. Будь я в первой жизни финансистом, заработал бы больше, а сейчас это гарантия дохода на дальнее будущее. Пока же надо делать ставку на другое, чтобы пережить сложный период и не закрыться.

Пока мясокомбинатовские грызлись друг с другом, в городе подняли голову банды помельче, которые нагло пытались крышевать свободные места. Где могли, там мы отгоняли их и заключали договоры на охрану. Деньги текли, пусть и не потоком, да и новые коммерсанты поглядывали в нашу сторону. После Нового года недалеко от нас открывался торговый центр, и его владелец даже подумывал обратиться к нам. Но это посмотрим уже ближе к сроку, хватит у меня для этого людей или нет, ведь там должен быть постоянный пост.

Я вышел в комнату отдыха заварить себе чай. Ярик вышел на улицу, но вскоре вернулся. Очки у него мигом запотели. Всё ещё не светало, но город просыпался, ехали машины, в окнах домов горели лампы. Налил себе чай, вернулся в кабинет, отхлебнул из кружки и посмотрел на гору бумаг, которые меня ждали. После снова вышел.

— Зайди, Женька, — попросил я. — И ты, Денис, тоже. Славка будет сегодня?

— Отгул я ему дал, — сказал Женя. — Он тут без выходных сидел.

— Понял, завтра увижусь. Чай можете взять, поговорим.

Они расселились за мой стол с кружками.

— Ну и что там, в Питере? — спросил Машуков. — Как там работают ЧОПы?

— Ну слушай, не совсем так, как мы, — я задумался. — Там немного другая специфика. Половину фирм держат бывшие менты, половину братва. А вот бывшие комитетчики или важняки с прокуратуры идут в службы безопасности банков или богатых предприятий.

— Ну это да, это не на смене в охране морозиться, — Женька усмехнулся.

— И на стрелки охранники уже почти не ездят. Я рассказывал мужикам, как на нас тогда наехал этот… как его звали?

— Гудок, — подсказал Женя.

— Точно. Они там удивлялись, говорят, у них такое только в самом начале было. Там уже мелким рэкетом занимаются только совсем небольшие банды, а крупные по-крупному играют. Так что какой-нибудь Костя Могила не будет крышевать киоск с арбузами и стрелки забивать охранникам.

— У нас тоже к этому идёт.

— Ага. Там и рынок частной охраны уже поделили, да братва для своих точек сами нанимают чоповцев и не ездят на стрелки по мелочам. Разборки у них только когда делят предприятия или заводы, или банки. Им уже не до продуктовых магазинов, — я хмыкнул. — Там банды сейчас большие остались.

— У нас, может, так же будет.

— Скорее всего.

— И там уже не стреляются? — Женя отодвинулся на кресле и скрестил ноги. — Раз все такие бизнесмены.

— Щас, держи карман шире. Один мужик рассказывал, как в конце лета в центре Питера завалили вице-мэра. Ещё как стреляются. Просто не так часто.

— Значит, ничего и не изменилось.

— Почти ничего. А, кстати, мы же про охрану начали. Там уже фирмы дают прейскуранты клиентам, — я сел удобнее. — Уже не бывает, как у нас тогда было летом, типа вы нам платите 35 тонн баксов, а мы охраняем ваш комбинат. Там уже чётко работают — сколько людей, сколько постов, сколько пушек, всё это оценивается вплоть до каждого часа работы.

— Серьёзно всё, — произнёс Денис.

— Да. Там и конкуренция началась. Какие-то фирмы вместе работают, какие-то враждуют. Но знаешь, братва приоделась, но это всё равно братва, это те же самые бандиты, что и раньше. У них ещё власти много, — я отпил чай. — У нас что случилось в городе?

— Открывается сразу несколько ЧОПов, — сказал Женя. — Петрович же из разрешительной системы на пенсию ушёл, мы с Лёней бухали с Викторычем, который вместо него теперь. Ну, Лёня бухал, а я сидел с ними, я же не пью больше.

— Что рассказывает?

— Жалуется, типа что с нами легко работать, а новые совсем охреневшие. Ни законов не знают, ничего. Да и знаешь, вот они открылись, якобы только сигналку делают, а разрешения на пушки нету, и они не получают.

— Ну да, а сами охраняют с нелегальным оружием.

— Типа того, Волк, — Женя закивал. — По сути, как братва, полунелегально. Крюков сейчас из Читы рулит, а его бригадиры под наблюдением у РУОПа, сильно не отсвечивают. А вот такие на точки лезут. Да и новые банды собираются. По сути, гопники, но у них огнестрел. Знаешь, как работают. Собирают толпу малолеток, те налетают на магазин, бьют стёкла, а потом приезжает охрана и типа мы разберёмся за деньги.

— Схема старая, Женька, — сказал я. — Это ещё Крюков в самом начале таким промышлял, да и Гоша тоже не брезговал. Короче, парни, про работу хотел поговорить. Её будет больше, но и платить будут нам по их питерским расценкам. Думаю, наберём ещё людей. В Чите поищем, платить хорошо будем. Здесь уже всех собрали, кого могли.

— Угольный разрез охранять? — спросил Женя.

— Да, и ещё в том районе есть остановленная ТЭЦ, её хотят запустить, чтобы питала комбинат, а уголь будет свой. Даже ветку строить хотят.

— И железку охранять? — удивился Машуков.

— Нет, там же ВОХР, не частники. В общем, собственники чего-то там замутили, потому что разрез и ТЭЦ принадлежат фактически одной компании, хотя по бумагам это разные. Наши питерские договорились со всеми, кроме одного, и он в Шахтогорске сейчас на своей точке. А время идёт, надо до Нового года закрыть вопрос.

— С ним говорить будет? — Женя помешал чай ложечкой.

— Говорить будем не мы. Завтра приезжает Белоглазов, ещё пара человек директоров от нашего клиента, и у них будет встреча с этим собственником. С нас будет их охрана, Белоглазов берёт с собой своих телохранителей, но хочет, чтобы местные, то есть мы, их сопровождали. Так надёжнее.

— Понятно.

— После Нового года будем план охраны объекта составлять. А пока… Денис, — я посмотрел на Машукова. — Скорее всего, Лёня будет ответственным за весь комбинат, а не за одну смену, сделаем ему новую должность. А вот ты будешь ответственным за угольный разрез или ТЭЦ. Но это обсудим, пока неизвестно, как всё это устроено. Работы больше, она ответственная, но и деньги совсем другие.

— Посмотрим, — сказал он. — Я не против.

— А старшим смены вместо тебя… кого порекомендуете? Хотел Славку, но его тоже куда-нибудь назначу.

— Ермака, — без раздумий сказал Женя.

— Руся Ермаков подойдёт, его уважают, — Машуков подумал. — Справится. Молодой, но ответственный. А вторым — Васю Рудского.

— Ладно, с Лёней ещё перетру, чтобы он не против был. Завтра нам нужно гостей охранять, доплатят за это. Женька, выбери троих парней, и поедешь с нами сам. Денис, ты тоже с нами, и Славе позвони, чтобы завтра вышел. Хочу вас с собой взять. Лёню бы ещё, если сможет, но посмотрим.

Масштабы работы увеличивались. Скоро Новый год, но долго отдохнуть не выйдет, да и перед праздниками ещё много чего нужно сделать за оставшуюся неделю. Я дождался, когда придёт главбух, поработал с ней, потом отправился к юристам и в администрацию района, а оттуда уехал к новому начальнику разрешительной системы. День, и так короткий, ведь темнело рано, прошёл быстро.

Вечером решил отправиться к своим, не хотелось сидеть в съёмной квартире одному. На каникулы приедет Тамара, с которой я виделся в Чите, но она пока была на учёбе, появится в городе только перед самым праздником.

Дома я раздал подарки, которые привёз с Питера. Деду купил новый портсигар, Кириллу отдал видеокассеты с новыми фильмами, а то совсем забыл, что они лежали в сумке, Титаник и Пятый Элемент. Женьке досталось несколько плиток шоколада, который мне посоветовали питерские коллеги.

— Ну чаевать тогда садимся, — сказал деда Боря, тщательно уложив в новенький портсигар сигареты. — Максим, Колька, сосед, вон унты предлагает, твой размер тоже есть. В Улан-Удэ ездили, там купили целый баул. Взял себе, ладом сидят, тёплые.

— Надо взять, а то зима холодная.

— А то дутики не люблю, — он поморщился. — Рвутся быстро, и ноге неудобно. Так только, за углём выходить ночью.

Печку натопили жарко, в ней трещал уголь. Дровами в наши морозы не протопить, их столько не напасёшься, так что во дворе лежала большая куча угля, дед ещё осенью заказал целый Камаз. Уголь, кстати, с того самого разреза, о котором будем говорить завтра.

Сидели за столом, ужинали «ешкой», как у нас называлось тушёное с картошкой мясо в густом подливе. Пока Женя не свалил, усадили и его, пришлось ему делиться шоколадом.

Телевизор был включён, там на ОРТ показывали Ярмольника в золотом пиджаке. Ярмольник висел на решётке, похожей на тюремную, и задавал гостям передачи каверзные вопросы, выдавая победителям маленькие серебряные и золотые слитки. Передача называлась «Золотая лихорадка».

Я рассказывал про Питер, потом про капитана спецназа, с которым сегодня ехал в купе, как вдруг на улице вдалеке залаяла собака. Женя отложил ложку и приподнялся.

— Ко мне походу кто-то явился, — он торопливо дожевал. — Пса же себе завёл.

— Тоже собаку заведу, — тут же сказал Кирилл.

Женя подошёл к окну и всмотрелся на улицу. Черемуха снаружи уже опала, дом Жени через дорогу видно лучше, как и высокий силуэт у его ворот.

— О, кто пришёл, — удивился он. — Я думал, сегодня не будет.

— В гости зови, — сказал дед. — Если не бандит, конечно.

— Да тут сначала, — Женя посмотрел на меня. — Давай, Волк, побазарим с ним, он как раз тебя искал. Познакомишься с ним… ещё раз. Давно с ним не виделись.

— Ну пошли, — я удивился, но поднялся из-за стола.

Глава 3

Гость Жени вошёл во двор и сидел на крыльце у входа, а перед ним прыгала молодая овчарка, довольная, что с ней играют. Но едва мы вошли через калитку, как она с лаем бросилась к нам.

— Ну-ка цыц, Серый! — прикрикнул Женя. — Ты смотри, на кого бочку катишь, кхе!

Собака быстро успокоилась, ткнулась мокрым носом мне в руку и начала скакать вокруг Жени.

— Внутри поздороваемся, — Женя снял перчатку и достал ключи. — Капец, дубак какой. Все 50, походу. Серого в сени придётся запускать, а то жалко, обморозится.

Так что повторное знакомство состоялось внутри. Посмотрел на гостя Жени, одетого в старый пуховик, и сразу вспомнил события, которые случились этим летом.

Тогда майор Богатов, о котором до сих пор говорят в городе, взял своих людей и приехал нас убивать. Только то, что он сначала хотел выяснить, кто его сдал, дало нам время подготовиться и отбиться.

А один из его охранников, ветеран Первой Чеченской, услышав правду о майоре, решил помочь нам, а не Богатову, и вмешался в нужный момент. Ведь, как оказалось, он оказался в плену у боевиков как раз из-за того, что его подставил майор. А в том плену он пережил настоящий ад…

Я тогда думал, что именно этого парня не выйдет уговорить. Но он, охранник и личное пугало Богатова, пришёл нам на помощь. Думаю, майор так и не поверил, что Дима пойдёт против него.

— Димас, чай будешь? — спросил Женя, стягивая унты. — Конечно, будешь, чё спрашиваю.

— Немного только, — тихо сказал парень.

Женя снял меховую шапку, стряхнул и надел на трёхлитровую банку, которая стояла на холодильнике, потом пожал гостю руку, левой приобняв за плечо.

— Помнишь Димку, Волк?

Высокий парень-блондин, у которого сильно выделялись глубокие уродливые шрамы от ножа на правой половине лица, повернулся ко мне. Правый зрачок почти белый, слепой, но левый внимательно смотрел на нас.

Тогда он насвистывал мелодию из мульфильма, Чунга-Чангу, которая в его исполнении звучала жутко, но за последние полгода ему явно стало лучше. Женя тогда занимал у меня приличную сумму денег, да и в следующие месяцы они с парнями складывались, чтобы оплатить лечение парня не в обычной психушке, в которой в те времена можно было свихнуться ещё сильнее, а в дорогой частной клинике. Надеюсь, это прошло не впустую.

— Я думал, ты завтра придёшь, Димас, — Женя подошёл к стоящему в углу большому бидону с водой и налил чайник. Водопровод зимой не работал, надо было ездить за водой с такими флягами или бочками к ближайшей водоколонке. — Вот и сижу в гостях, даже не слышал.

— Делать вечером нечего было, — хрипло сказал Дима. — Я тут хотел спросить про деньги, ты же тогда занимал для меня, — он покосился в мою сторону.

— Забей, — я отмахнулся. — Не надо возвращать. Значит, вернулся с Новосиба?

— Угу. На неделе.

— Волк, на пару минут выйдем, — Женя взял сигарету. — Покурим.

Я уже догадывался, что он хочет обсудить. Женя всегда пёкся о своих, старался не бросать, вот и сейчас тоже. Вышел вслед за ним в холодные сени. Он постелил на диван старую китайскую рубаху с мехом, уселся туда и закурил. Овчарка, которую он запустил в сени, чтобы не мёрзла, легла рядом с ним.

— Мне его мамка говорила, — начал Женя. — Что ей доктор передал, чтобы Димас побольше общался с ровесниками, ему это очень полезно для реабилитации. Ну вот мы со Славкой его не бросаем, да и наши парни тоже. А вот остальные его боятся, думают, что он е***й на всю голову. Но он-то сейчас как раз адекватный, каким раньше было, до плена.

— Жаль его, конечно. Ну хоть вы не бросаете.

— Вот про это и хотел побазарить, Волк. Давай возьмём к себе.

— Смотри, Женька, — я уселся на диван рядом. — Он на учёте, скорее всего, так что на охрану я его отправить не смогу. Комиссию не пройдёт, его по психу забракуют, разрешение на пушку не дадут.

Собака подошла ко мне, тщательно нюхая мою куртку, а я погладил овчарку по голове. Женя только начал было спорить, но я продолжил:

— Но я смогу устроить его в контору на что-нибудь другое. Ярику помогать, например, у него очень много работы. Оружия и прочего нет и не будет, чисто гражданский специалист по сигналкам и оборудованию. Потянет?

— Научится, он не дурак. Главное, чтобы на переговоры с клиентами не ездил, — Женя хмыкнул. — Разве что если платить не будут, кхе! Но если что, будешь на стрелки с бандитами его брать. Когда он с Майором ходил, его там бздели все.

— А вот это как раз нежелательно. Если у него лечение идёт после таких проблем, у него наоборот всё мирно должно быть, я так думаю. А вот Коляна уже можно на смену, оружие ему доверим. Короче, обучайте Диму, и пусть меняются. Ну и Ярик спокойный, в конфликты не лезет, так что в самый раз будет.

— И никому пыркаться на Димку не даст, кхе, — Женя затушил недокуренную сигарету. — Ярик же драться умеет, просто не любит. А Димас только потом ездить к тому врачу будет, раз в три месяца, может быть.

— Решим вопрос, без проблем. Если бы не он, нас бы тогда с автомата всех покрошили.

— Да, — Женя поднялся. — Холодно тут. Я Димаса сам в кадры уведу, чтобы девки там не пугались.

Оставили собаку лежать на старой рубахе и вернулись в дом. Чайник уже вскипел, но я хотел позвать всех к себе, продолжать ужин.

— Решили вопрос, Димас, — радостно объявил Женя. — Завтра, как штык, с утра в нашей конторе.

— Ты тоже, — сказал я. — Я Лёне звонил, он приедет утром. Устроим небольшое собрание. А сейчас туда, к деду.

Вернулись уже ко мне, продолжать ужин. Кирилл с опаской покосился на нового гостя, но продолжил болтать о городских новостях, как ни в чём не бывало, а дед в своё время навидался и не такого, так что встретил без проблем.

Для парней этот Дима был свой, да и помню, что выручил меня с остальными, вот бросать на произвол судьбы и не хотелось, и компания ему не помешает. Сам Женя тоже сейчас намного спокойнее, чем был год назад, а он тогда взрывался от любого косого взгляда, почти не спал из-за постоянных кошмаров и пил, как заправский алкаш с большим стажем.

Тут тоже легко не будет, но результат налицо, этот Дима уже не такой, каким казался летом. Пусть побудет поближе к своим, заодно они его и проконтролируют.

А ведь он из богатовских, их уже почти не осталось. Часть из тех, кто был у майора, я успел переманить к себе, остальных перестреляли пивзавод и мясокомбинат, вычислив их местонахождение. Разве что говорят, что до сих пор жив Мишаня Дунаев, но это слухи. Говорят, что он пообещал закопать Черепа, а Череп не жалеет денег киллерам, чтобы нашли этого парня первым.

С самого утра, ещё до официального открытия, я был в конторе. Лёня приехал в нашей зимней форме, пятнистой тёплой куртке и штанах. Такие выдерживали сибирские морозы, а в Краснозаводске было ещё холоднее, чем здесь, там очень сильные ветра.

Собрались втроём, я, он и Женя, как первые три основателя фирмы и соучредители. Вот как летом, когда мы сидели у меня за бутылкой элитного коньяка и сковородкой жареной картошки. Только сейчас был кофе.

— Эта смена спокойная была, — сказал Лёня. — Но эти там уже устанавливают обжиговую машину, а она дорогущая. Там, ты бы видел, Макс, какие агрегаты сейчас запускаются.

— Немного изучал, — я кивнул. — И обсуждал с клиентами. Тут волей-неволей в металлургии начнёшь разбираться.

— А чё, Макс, в Питере правда белые ночи?

— Только летом, но недолго. Может, смотаемся в отпуск потом, глянем получше. Короче, парни, к лету они начнут производство, будут выдавать железорудный концентрат, но на неполную мощность. Там ещё есть медь, но медь будет позже, к двухтысячным, скорее всего. Слишком дорого это запускать, но окупится быстро.

— А камешки? — спросил Лёня. — Там же гора, набитая самоцветами.

— Тут выясняют, потому что там свой собственник. Когда приватизация была, шахты ушли частнику, там с тех пор такой бардак. Эти шахты, оказывается, вообще стороннее юридическое лицо, принадлежащее бизнесмену, которого взорвали ещё в 94-м. А фирму его по всяким дочкам растащили со всем имуществом, вот и шахты потерялись.

— Бардак, ё-моё, — согласился бывший опер. — Даже шахты теряют.

— Но я про другое. Про риски. Как раз обсуждали, что когда начнётся производство, к комбинату резко вырастет интерес со стороны многих лиц.

— Угу, — Лёня и Женя кивнули оба.

— Я говорил с аналитиками из службы безопасности, а они там все выходцы из КГБ. В общем, самый главный фактор риска, как они оценивали — это был Захар, он всегда поглядывал на промышленные предприятия в Сибири. И тут мы сыграли на опережение, не зря тогда повозились.

— Угу.

— Но свято место пусто не бывает, — заключил я. — Будет кто-нибудь другой. Возник вакуум, кто-нибудь захочет связаться с этим сам.

— Наверное, — Лёня вздохнул. — Желающих заработать на халяву — куча.

— Вообще, наши клиенты это понимают, служба безопасности у них сейчас мощная. С тех пор как прогнали Нижегородцева с его гоп-компанией, деньги в безопасность вбухивают совсем другие, на порядок больше, и спецы уже лучше. У них даже конкурсы для частной охраны на местах, кто лучше справится. Это мы ещё успели пролезть, подсуетились. Но… в руководстве головной фирмы нет ни одного бандита.

— Это что, плохо? — Женя усмехнулся.

— С одной стороны хорошо тем, что проще налаживать контакты с губернатором, и довести, что ему выгоднее прикрывать нас, а не разорять и направлять проверки сплошным потоком. Да и другие полезные знакомства есть у клиентов, да и у нас самих. И проще общий язык с силовиками находить.

— Значит, всё будет спокойно? — со смехом спросил Лёня.

— А это как сказать. Кому-то из братвы это может не понравиться, и он захочет свою долю. А мы обсуждали много заводов, которые захапала себе братва, а они до сих пор хапают. Кто-то легализуется, чтобы всё официально было, а кто-то по старинке работает. Все случаи изучают. И было бы легко, нам бы столько денег не платили.

— Понятно.

В коридорчике раздался шум. Эти менялись сменщики в группе реагирования, сначала заступают новые, потом сдаются старые, чтобы не было простоя в работе. А оружие сдают после смены.

Женя ненадолго отошёл, чтобы принять пистолеты и ружьё в комнату хранения оружия. Надо бы ему помощника, чтобы он занимался другими вещами. А то контора растёт, и одному всё это уже не провернуть, много отвлекаешься на всякие бумажки и прочую бюрократию.

Я с самого начала выстраивал всё так, чтобы не бегать самому за каждым охранником, а назначать старших и ответственных за работу смен. Это мы сейчас и начали обсуждать, ведь руководитель вахтовой смены — крупная должность у нас в фирме, очень важная, и я учитывал мнение тех, кто работал с кандидатами напрямую.

Назначили руководителей для первой и второй смены, а Лёня высвобождался для важной работы с комбинатом, ведь уже скоро надо будет предложить клиенту план перевозки грузов до станции, пока не построили железку, а до этого ещё лет 10 с лишним.

Да и надо осуществлять общий контроль за охраной, ведь предприятие будет расти. Должность очень ответственная, будут даже собственные замы. А Машуков со второй смены теперь будет заниматься угольным разрезом, там ему нужно выстраивать охрану с нуля, начиная с составления плана. Пусть это и не такое выгодное дело, как комбинат, но тоже важное. А дальше посмотрим.

Закончив с этими вопросами, начали готовиться к встрече гостей. Они приезжали в обед на пекинском поезде, который после нас поедет через границу в Китай. Сначала собственнки прилетели в Читу и сразу с аэропорта отправлялись на вокзал, чтобы не задерживаться.

Поскольку будут переговоры, я взял Женьку и Лёню как партнёров, и Машукова, как ответственного за новые точки. За охрану гостей отвечали Слава и Руслан Ермаков, который со второго января отправлялся на комбинат руководить второй сменой.

Просто свободных людей пока мало, вот поработает рядовым телохранителем, тем более, это всё оплачивалось. Форма парадная, под зимней одеждой пиджаки и брюки. Взяли и пистолеты, ведь мы работали официально.

Само собой, охраняли не гостей, а заранее составили договоры на охрану бумаг, что у них были с собой. Такие сейчас законы, что охранник может использовать оружие для охраны имущества клиента и своих жизни и здоровья, но не для охраны жизни и здоровья клиента. Вот и документы охраняли мы с пистолета, ну а заодно и клиента, который нёс чемодан в руках. Такая была лазейка, которой пользовались все частные охранники.

Гости большие, в Новозаводск приехал лично Белоглазов, заместитель руководителя службы безопасности головной фирмы. Он сопровождал двух бизнесменов, высоких и тощих мужиков с залысинами, похожих друг на друга, как братья. Оба в похожих костюмах и затемнённых очках, и больше походили на агента Смита из Матрицы, которая ещё не вышла. У обоих в руках одинаковые чёрные дипломаты.

Впрочем, это и оказались братья, Андрей и Олег Вишневские. Это не афишировалось, но я после поездки в Питер знал, что это одни из ключевых владельцев фирмы, которой принадлежал наш комбинат и ещё несколько металлургических предприятий в Сибири.

Просто на камеру перед журналистами обычно выступали другие люди от фирмы, но братья были в числе тех, кто принимал серьёзные решения для всей головной конторы. Белоглазов как-то раз на нашей совместной встрече в Питере, в ресторане на Казанской, сказал, что это именно братья Вишневские заподозрили своего компаньона Терехова, что он кидал их раньше, и кинет ещё раз. Но получилось этого избежать, причём с нашей помощью.

Дело настолько важное, что они прибыли лично, захватив зама по безопасности. У них были свой телохранитель, усатый лысеющий мужичок, который был таким обычным и привлекал к себе так мало внимания, что я рассмотрел его особенно внимательно. Должно быть, не простой телохранитель. Просто они летели на самолёте, и орду охраны с собой взять не могли, а на месте доверяли мне. Значит, хватает и этого мужика.

Три машины я взял для дела, свой паджерик, служебную девятку для парней, а для перевозки гостей у нас была дизельная Тойота Чейзер, который мы купили осенью. Тачка в очень приличном состоянии и идеально белая, а ещё есть эмблемы ЧОП «Гранит». Конечно, не седан премиум класса для бизнеса, но зато быстрый и удобный, и по нашим дорогам можно ездить.

Семён Белоглазов пересел ко мне, остальные остались в Чейзере под защитой Славы и того усатого мужичка. Пока не тронулись, он сразу вкратце обрисовал, чего ждать.

— Встреча будет в Шахерезаде, — со вздохом сказал бывший офицер КГБ, а потом ФСК. Ушёл в отставку до того, как службу переименовали в ФСБ. — Сначала хотели сделать её вообще в Шахтогорске, но мы едва уговорили Шапошникова, чтобы приехал сюда, на вашу территорию.

— Ожидаются проблемы? — спросил я, заводя двигатель.

— Пока нет, но мало ли что будет. Дело оказалось очень серьёзное, на большие деньги, поэтому прилетели сами Вишневские. И закрыть вопрос надо до Нового года, или мы пролетим с обязательствами и договорами, потом уже будет сложно заключать новые. Придётся тратить большие деньги, а это нежелательно, у нас и так огромные траты, а доходов ещё мало.

— Понимаю. А ваши знакомые из Управления не могут ускорить процесс?

— Да тут как назло, Ремезова вызвали в центр, ну а его команда без него и шага не ступит. И наш переговорщик, который должен был ждать нас в Чите, вдруг заболел, а господа Вишневские не настолько хороши в убеждении оппонента. Они принимают решения, но переговоры обычно оставляют другим.

Ну, я с ними лично говорил мало, но братьям явно не хватало харизмы. Так что о чём говорил Белоглазов, я понимал.

Мы поехали вперёд, адрес ресторана я знал. Территория пивзаводских, точка Старого, там всегда спокойно. Этот бригадир следил, чтобы никто левый туда не приходил, а своим там буйствовать не давал. Так что я не удивлялся, что это место арендовали для переговоров, так уже делали раньше.

— И что, был серьёзный переговорщик? — спросил я.

— Да, достаточно серьёзный, важняк из генеральной прокуратуры. Говорить умеет, язык подвешенный, знает половину законников и кучу чиновников. Но вдруг приболел. И нового ждать некогда, всё не вовремя!

— Связано с нашим делом? — я пристально посмотрел на собеседника.

— Ожидать можно всякого. Но нам важно получить эти точки, поэтому мы все приехали лично. Если угольный разрез будет чужим, мы будем платить миллиарды в год за сырьё, уголь нам необходим. И миллиарды — в новых деньгах.

— Ого.

— То же самое и с ТЭЦ. Если расконсервируют ту, что рядом с Краснозаводском, это здорово сэкономит нам затраты. Губернатор только за, администрация посёлка вообще рада этому, потому что они платят втридорога за электричество из-за расстояния, и из-за этого в долгах, как в шелках. А вот собственник рогом упёрся, не хочет подписи ставят. Все согласились, а он пыркается. А без его угля ТЭЦ не запустят.

— Он связан с братвой? — спросил я.

— А сейчас хоть кто-то не связан, так или иначе?

— Понятно.

— И в Москве он раньше февраля не покажется, здесь сидит, а нам ждать нельзя.

Колонна из трёх тачек быстро доехала до места. Ресторан неплохой, и его арендовали на сегодня. Благо, будний день, и мы там не до вечера. Зато к ночи здесь будет жара, ведь скоро Новый год, отмечать будут многие, для ресторанов это денежная пора.

Почти одновременно с нами приехали две машины. Первым у крыльца остановился красный джип Шевроле, в котором сидел толстый лысый мужик и его водитель, должно быть, оставшийся собственник угольного разреза Шапошников с охранником.

А вот ещё две машины, приехавшие следом, мне не понравились. Не, сами машины неплохие, просто откуда в наших краях новый чёрный Мерседес Гелендваген? В районе таких не было ни у кого. Вторая машина, ехавшая следом за ним, старая бэха, такие были даже в Новозаводске.

Окна обеих тачек тонированы, но судя по виду питерских гостей, они сразу поняли, кто прибыл. И им это не понравилось.

— Знаете, кто это? — спросил я, когда мы вышли из машины.

— Да, — Белоглазов кивнул, тревожно глядя на приехавших внимательным взглядом. — Подтянули авторитета. Или он сам узнал и приехал сюда. Вот мы попали, — он потёр лоб под меховой шапкой.

— Почему?

— Он захочет нас прокинуть. А Вишневские с бандитами говорить не умеют. Поговорю я, но он должен быть в курсе, где я работал, и может отказаться вести разговор. И подтянуть против него некого, Ремезов в командировке.

Белоглазов выдохнул густое облако пара. Вишневские, вышедшие из машины, молчали, о чём-то говоря между собой, а их телохранитель двинулся к нам. Из Гелика и БМВ тем временем выбирались люди в чёрных костюмах.

— Кто это? — я кивнул на Гелик.

— Черномор, — мрачно произнёс телохранитель Вишневских, который до этого молчал. Голос такой мощный, будто он говорил в бочку. — Это с ним Нижегородцев и Терехов свои дела мутили. Приехал сюда урвать кусок побольше.

— Он в законе?

— Нет. Бандит откуда-то из-под Иркутска, но сильно расширяет влияние. Он на черноморском флоте служил, вот и погремуха. У него у себя в городе двести солдат, о чём он упоминает при каждом удобном случае. Сегодня точно скажет пару раз.

— Понятно. Но взял он с собой меньше. И не сможете с ним договориться?

— Скорее всего, он хочет отобрать эти точки у собственника, чтобы потом взять нас за яйца, — Белоглазов вздохнул и закурил. — Если ещё не отобрал. Он же нас выдоит, мы без этого угля не можем, а если он задерёт цены…

Он продолжил жаловаться, а я чуть отошёл к своим, глядя на тех, кто прибыл.

— Кхе, — Женька расстегнул куртку и стоял, убрав руки в карманы. — И быки все на подбор, а с ними дядька… Черномор. Слышал часть базара.

— А говорил, книжки не читаешь, — добавил Слава, дыша на руки, чтобы согреть, ведь не взял перчатки.

— Я мультик смотрел. Чё делать будем, Волк? Серьёзные ребята.

— Их больше.

— А мы круче. Не ссы Волк, если чё, мы за тобой.

— Я и не ссу, — сказал я. — Мобилу держи при себе, если что, группу вызывай, минут за десять приедут.

— Точно, — Женя обрадовался. — Сразу не сообразил.

Из Гелика выбрался худой мужик лет тридцати в кожаном пальто, не подходящее для наших морозов, и зашёл внутрь вслед за лысым собственником. Перед этим оценивающе на нас взглянул, но не выдал своё впечатление. Собственник же будто был чем-то подавлен, он опустил голову и внимательно рассматривал грязный снег под ногами.

У машин остались быки-телохранители, шкафоподобные верзилы. Крупный, должно быть, авторитет, с такой-то охраной, они будто все на стероидах. Ну или просто кидает пыль в глаза, кто знает. Впрочем, и я не один. Те, кто со мной, давно показали себя с лучшей стороны.

На этом можно сыграть. Это не территория ангарского братка, чтобы сразу стрелять, поэтому они будут запугивать и брать нас на понт. А нас не запугать, мы не пугливые. Да и они сами понимают, что за стрельбу на чужой территории им предъявят, залётных нигде не любят.

Так что я мог этим воспользоваться, чтобы упрочить наши позиции. Заодно показать, что именно мы незаменимы, особенно когда нет возможности связаться с кем-то другим.

— Я могу с ним поговорить и передать ваши условия, — сказал я тихим и спокойным голосом. — А говорить с такими мне приходится часто. Но это не входит в мои обязанности, вы это понимаете. И это — большой риск.

— Понимаем, поэтому можем это компенсировать, — тут же сказал один из братьев. — Не пожалеете, господин Волков.

— Это будет сложный разговор, — с намёком произнёс я. — За спасибо тут не отделаться. И учтите, что потом у вас не выйдет передумать. Мы с вами будем работать долго и взаимовыгодно, о чём ещё договоримся.

Оба Вишневских и Белоглазов начали тихо совещаться между собой. Братья — собственники, теряют деньги в случае провала переговоров, а у Белоглазова, похоже, горит бонус от сделки, и будут проблемы, если сделка не будет закрыта вовремя. Он зам, не самый главный безопасник, но он ответственный за эту местность, поэтому спросят с него.

Мне тоже нежелательно, чтобы всё сорвалось. Ну а вознаграждение — серьёзный бонус, который нам совсем не помешает.

— Есть возможность устроить это, — торопливо сказал второй брат после короткого совещания. — Три процента от суммы контракта за посредничество лично вам, если сегодня контракт будет заключён, но только при таких условиях. В дальнейшем — взаимное партнёрство на комбинате, а ваш вклад — помощь с этой и с другими возможными проблемами, пока не запустили производство. И новые контракты для охраны новых объектов, как и планировалось.

— И насколько большой там контракт? — спросил я.

Он записал мне цену на бумажке карандашом, и я удержался, чтобы не присвистнуть. Да, серьёзные ставки, не зря они так взволнованы. Ведь они далеко от своих родных мест, и пока повлияют на эту ситуацию, используя связи, пройдёт много времени, а им нужно закрыть вопрос до Нового года или полетят другие контракты.

Черномор сделал хитро, надавил там, где они слабее всего. И хочет захапать себе объекты, которые не взяла местная братва. Может, даст им компенсацию, если будут претензии, может, вообще ничего не будет, а сам он влезет на эту территорию, не боясь последствий.

Но и сам он тут гость, а не хозяин. Проще решить всё здесь и сейчас. Мы дома, а питерские клиенты и этот авторитет откуда-то из Братска приехали к нам в гости. Так что мне уже понятно, как можно строить разговор.

Так же, как с остальными.

— Женя и Лёня вы со мной, — сказал я. — Денис, ты тоже.

— Лучше я с Женькой снаружи останусь, — ответил Машуков. — Прикроем, чтобы никто вам не мешал и не зашёл. И Славка с Русиком с нами останутся.

— Хорошо, пусть будет так.

Большой зал ресторана ещё пустовал, но для переговоров был снят отдельный зал, поменьше. У него были глухие двери, чтобы шум не мешал особо важным гостям.

Клиентов нет, персонал только готовился принимать посетителей вечером. На кухне слушали «Матерь Богов», но песню быстро выключили. Быки Черномора и охранник лысого собственника остались в первом зале, наши парни тоже. Оружия у братвы не видно, но могут быть пистолеты.

— Какие важные, — Слава криво усмехнулся, распахивая куртку. — В гости к нам приехали, значит.

Мы с Лёней и с клиентами вошли во второй зал и расселись за стол. Пока тут только тарелки и пустые бокалы, ещё ничего из выпивки и еды не принесли. Лысый собственник угольного разреза, с опаской глядя то на нас, то на вход, уселся в стороне. Черномор скинул плащ, небрежно бросив его официанту, оставшись в чёрном жилете поверх чёрной рубашки.

— Ну чё, кенты вы мои питерские? — произнёс он с широкой улыбочкой, развалившись на стуле. — Приехали мою собственность отжимать?

— Вообще-то… — начал Белоглазов.

— Нижегородцев где? — грубо сказал Черномор. — С ним я ещё мог базарить, не с тобой, ментяра. Хрен вам, а не мой уголь! Или платите за него, сколько я скажу, или нахрен в свой Питер валите отсюдова! Или долю с комбината, и мы договоримся. А, чё молчите?

— Ну и кто ты, говоришь? — спросил я. — И когда ты тут хозяином этих мест стал? Я тебя вообще впервые в городе вижу.

Он повернулся ко мне с недоброй ухмылкой и с вызовом произнёс:

— Я Черномор. Слыхал? Про меня все слыхали. У меня двести солдат, но сейчас хватит и меньше. Или хочешь сказать, что осилишь их?

— А я Волк. У тебя двести солдат,— я наклонился вперёд, положив руки на стол. — У меня поменьше, но они у меня все здесь, рядом, а твои где-то далеко, с той стороны Байкала. И мои люди — проверенные в реальных боях, а не спортсмены, которые крышуют киоски с фруктами.

Стало тихо. Звукоизоляция такая, что я даже не слышал, что происходит в соседнем зале. Братья Вишневские почти одинакового громко дышали носом, Белоглазов злился, но молчал.

— Хм, — Черномор посмотрел на меня с интересом. — Ну, сказано по сути. Не фуфло какое-то, а понятный расклад. Я про тебя слыхал от местной братвы, от Крюкова и Эдика. Только чё ты за этих питерских вписываешься?

— А он наш партнёр по бизнесу, — подсказал один из братьев Вишневских. — И в этом деле у него свой интерес.

— О как удобно вышло. Ну давай тогда с тобой побазарим, Волк, обсудим, как нам дальше здесь жить. Потому что эти, — он показал на Вишневских. — Ни*** не получат!

Глава 4

Ресторан «Шахерезада», главный зал

Телохранитель Вишневских, лысеющий усатый мужичок, стоял рядом со всеми у бильярдного стола в сторонке, внимательно разглядывая амбалов, приехавших с Черномором. Капитан Машуков шумно выдохнул через нос, что-то бормоча сам себе.

— Слава, что с группой реагирования? — тихо спросил он. — Смогут приехать?

— Дозвонился до диспетчера, — Слава кивнул и убрал мобилу. — Они на вызове, какие-то бичи в магазине шухер устроили, витрину разбили. Наши на точке, милицию вызвали. Но как только — так сразу сюда. И всех пацанов, кто на выходных, сейчас обзвонят, кто-то да придёт. Тёмыч подъедет ещё, а он кому хошь наваляет.

— А что группы вневедомственной охраны? Сегодня там есть наши знакомые?

— Не, там на смене диспетчером у них Кощей, а он следит, чтобы их наряды к нам не ездили. Сам же знаешь, какой он вредный, сука. Сразу Сысоеву стучать на мужиков бежит.

— Ну, что поделать? — к ним подошёл Женя и катнул один шар на бильярдном столе рукой. — Придётся решать самим, на месте, Волк передал, никого туда не пускать. Батя, — он посмотрел на телохранителя Вишневских. — Ты про них много знаешь?

— Смотрите, молодые люди, — телохранитель перешёл на шёпот, его гулкий голос, как в бочку, стал едва слышим. — У Черномора большой опыт в деловых переговорах.

— Они тут прям все бизнесмены, — Женя прищурился, разглядывая быка, стоящего в стороне. — Переговорщики хреновы.

— Он сейчас перейдёт на ультиматум, — продолжил телохранитель. — Если ваш руководитель откажется от его требований, то в качестве дополнительного аргумента к ним войдут эти спортивные мужчины и объяснят, что с Черномором надо соглашаться всегда.

— Сказал бы просто, что изобьют.

— Это слишком грубо. Его эта тактика никогда не подводила, многие становятся удивительно сговорчивыми в таких условиях. А учитывая, что это чужая территория, Черномор решит позвать своих как можно раньше, чтобы получить всё, что нужно, пока не приехало подкрепление. Потом уже будет поздно, он своё возьмёт.

— Тогда я их просто перестреляю, — Слава пожал плечами. — Только патронов маловато. Коваль, подкинь ещё пару магазинов, а то мало даёшь на дело.

— Опасно, Славян, — сказал Женя, глянув в окно. — Ты видел через дорогу, сколько ментов там?

— А там что-то случилось? — поинтересовался телохранитель, выглядывая в окно. — И правда, много, но далеко, не докричишься.

— Начальник РОВД там, полковник Игнатьев празднует сегодня и новое звание, и юбилей и день рождения старшего сына. Вот все менты сегодня там, кхе, — Женя хмыкнул и посмотрел на быков, собравшихся кучей и что-то обсуждавших. — Так что если они приедут сюда, загребут всех, и будут при этом очень злые. И мы сильно попадём, что устроили разборку в центре.

Охрана Черномора, посовещавшись, начали скидывать куртки и шарфы. У каждого плечевая кобура, но оружие они не доставали. С одной стороны, думал Женя, это хорошо, что они тоже понимают, что перестрелки быть не должно. С другой, нельзя угрожать им своими пистолетами, иначе они просто начнут стрелять и задавят огневой мощью. Да и ослабленный ИЖ проиграет боевым макарам и тэтэшникам.

— Значит, стрелять можно только в крайнем случае, — заметил телохранитель и сказал громче, во всю силу своего мощного голоса, чтобы его точно все услышали: — Господа, хочу вас предупредить, что если прогремит хоть один выстрел, руководство местной милиции, которое сидит в ресторане через дорогу, будет очень огорчено этим поступком. И ваш пахан, господин Черномор, будет недоволен, если его прервут таким образом. Ведь и он сядет, его здесь некому отмазать.

— И чё? — самый здоровый среди амбалов набычился. — Мы вас и так порвём, без стволов. Было бы кого.

— Ты охренел? — Слава мгновенно обозлился. — Харю наел, всё можно стало? Дыр в башке мало или череп жмёт?

Бык тоже мгновенно вскипел, но его пока держали свои, не выпускали раньше времени.

— А ты чё такой борзый? — кричал он. — Чё, проблемы?

— А чё, устроить? — вперёд шагнул Женя, а сам взял Славу за локоть и прошептал: — Славян, подежурь снаружи, там кто-то ещё оставался из этих. Как хочешь, но не пускай, мы тут им сами наваляем. Или ещё с автоматом кто зайдёт.

— А чё я…

— Ты дерёшься хуже, у тебя плечо до сих пор тянет. А вот как стрелял раньше, так и стреляешь.

— Придётся нам держаться, — невозмутимо сказал Машуков. — Пока наши не приедут. Но продержимся. Ты Слава в резерве будешь, если кто-то начнёт палить, вступишь в бой. Лучше тебя никто не стреляет из нас.

— У каждого свои плюсы, пацаны, — Женя встал с ним рядом. — Я вот пинаюсь, а Волк на словах кого хочешь загрузит, и дядьку Черномора этого как школьника отчитает, тот аж хныкать будет, — он усмехнулся, глядя на амбалов, которые это услышали и стали ещё злее. — А нам только прикрыть его, чтобы не мешали. Их всего девять.

— Я с вами, господа, — сказал усатый мужичок.

— И как тебя зовут, батя?

— Павел Андреич я.

Телохранитель с Питера снял пиджак, аккуратно повесив его на спинку стула, потом большими пальцами оттянул подтяжки, чтобы они хлопнули, и встал впереди.

Один из быков Черномора сразу шагнул к нему.

— Пошла жара, пацаны! А ты чё, дед, куда сунулся, совсем ох… старый? Ну-ка свали… а-а-а! Пусти! Пусти, кому говорят! Больно, сука!

Бык только потянулся отодвинуть Павла Андреича, как тот схватил его за руку и вывернул, кладя на пол здоровяка, который был намного больше его. Остальные переглянулись и пошли вперёд.

Персонал ресторана торопливо прятался, чтобы не попасть под горячую руку.

* * *

Шумоизоляция в отдельном зале для особых клиентов хорошая, если что-то и происходит в главном зале, я этого даже не услышу. Но в наших парнях я уверен. Если что, дадут прикурить амбалам Черномора. А если те достанут пушки, перестреляют, Слава ставил рекорды, быстрее всех доставая пистолет и также быстро стреляя.

Хотя до огнестрела дело вряд ли дойдёт. Черномору нужно предприятие, а не трупы. Трупы будут потом, если ему сейчас уступят, и нас после этого точно закопают. Лично я уступать не собираюсь.

Главное, чтобы наша группа быстрого реагирования было не на вызове, тогда уже скоро они будут здесь. Но сильно полагаться не буду, перед Новым годом вызовов много, как и пьяных, что буянят на точках.

Мне самому надо сосредоточиться на разговоре с Черномором, и следить, чтобы никто из собственников не сдался под его напором. Если хоть один из братьев испугается и заикнётся, что согласен на его условия, а храбрыми и способными на отпор они не выглядели, бандит своё получит.

Всё-таки, в это время если что-то сказал, то слово назад не возьмёшь, за базар надо будет ответить. Черномор потребует обещанного, независимо от того, приедут наши парни или нет. Впрочем, за язык их никто не тянул, когда они говорили про партнёрство. Об этом я точно не забуду и напомню после разговора.

Официанты принесли нам вино, и тут же торопливо удалились на кухню.

— Значит так, — громко произнёс Черномор. — Я прекрасно знаю, что без моего угля и комбинат не будет работать, и ту ТЭЦ не смогут запустить. Но я человек не жадный, пусть себе работает ваша фирмочка. Самое главное, что если я буду иметь свой процент в ней, то смогу поставлять вам уголь по бросовой цене. И вам выгодно, и нам.

— И сколько вы хоти… — начал было один из братьев Вишневских.

Я ткнул его в ногу, чтобы заткнулся. Если Черномор закрепится на комбинате, его оттуда не вышибешь, а он от нас избавится. Второй брат тоже возмутился этому.

— Хм, — от Черномора ничего не скрылось, так внимательно он на нас посмотрел. — Сейчас-то я понимаю, комбинат ещё не открылся, доходов пока нет. Но в дальнейшем, через годик, суммы будут такими…

— Угольный разрез уже передан ему? — спросил я, глянув на потеющего собственника Шапошникова, который должен был подписать контракт, а вместо этого пригласил бандита. Вернее, бандит пришёл сам. Просто у Шапошникова охраны не было, пришлось ему соглашаться. А вот с нами так легко не выйдет.

А простую схему придумал Черномор. Как-то узнал, что комбинат хочет получить уголь, и нагло отобрал кусок угольного разреза поблизости, чтобы диктовать условия. Отобрал силой, и никто его не остановил. Он привык так действовать, и не думает, что хоть кто-то даст ему отпор.

— Нет, ничего не передано — коротко сказал Шапошников, потея сильнее. — Просто…

— А ты мне уже его пообещал, всю свою долю от него, — Черномор осклабился. — В этом бизнесе за базар нужно отвечать, а бумажки подписаны или нет — какая разница? Это дело десятое.

— Да, за слова отвечать нужно, — я кивнул. — Но он же не единственный собственник.

— Да, господину Шапошникову принадлежит не весь пакет акций, — вставил второй брат Вишневский, который предлагал мне партнёрство. Он выглядел чуть храбрее. — И остальные собственники…

— Отдадут всё мне, — Черномор отмахнулся от него. — Я уж с этим разберусь.

— Вот только они уже пообещали всё нам, — спокойно, но твёрдо сказал я. — А в этом бизнесе за базар нужно отвечать, сам же говорил.

— Кто там ответит? — он отставил в сторону бокал с вином. — Они там ссыкло, кто надавит, тот и хозяин. А я найду способы повлиять на них.

— Это уже наше, — продолжил я. — И этот последний пакет акций, который ты забрал себе, ничего не изменит. Уж знаешь, эти экономисты найдут способ решить в нашу пользу. Так что требование получить кусок комбината — ничем не обосновано. Мы своё получим, так или иначе.

— Знаешь, я могу этот засранный комбинат сам забрать, если захочу, — бандит развалился на мягком стуле. — У меня двести солдат. И прямо здесь у меня больше десятка отборных бойцов, которые ждут в соседнем зале. Да, это не мой город, но твои люди не торопятся сюда ехать. Но мои прямо здесь, в здании.

— Ты в них так уверен? — я смотрел на него. — И это не твой город, да. Иначе ты бы знал, сколько людей мне угрожали, хотели мой бизнес забрать и за мой счёт разбогеть, от Гоши…

— Гоша уже полгода как сдох, да и он местечковый…

— До Захара, — закончил я. — И где они все?

Что творилось в соседнем зале, по-прежнему не слышно, только какая-то суета. И то, это понятно только потому, что шум доносится от окон, у которых нормальной шумоизоляции не было. Но никто не заходил, парни не пустят. А то быки вполне могли залететь и угрожать нам, чтобы мы отдали всё.

У парней своё дело, у меня свои, и мы пока справлялись.

— Я слыхал про Захара, — Черномор достал сигарету из стального портсигара и закурил. — Он попал, потому что только он на авторитет и связи полагался, а у меня…

— Двести солдат, ты говорил.

— Ты меня не перебивай, — он аж захрипел от злости. — И ху*** толку, что люди тут у тебя сидят? Какие-то акции-ху***ции в Москве крутятся! Кто точку занял, тому она и принадлежит! Я этот ваш город, если потребуется, себе весь забрать смогу! И комбинат, и разрез, и всё чё хошь!

— И пивзавод? — спросил я.

— И пивзавод… — он осёкся, сообразив, что ляпнул.

— Ты голос не повышай, — всё так же спокойно говорил я. — За эти слова сможешь ответить? За это и спросить могут.

Он поднялся и навис над столом, мрачно глядя на меня. Молчал, но правое веко дёргалось. Второй брат Вишневский вздрогнул, первый остался спокоен. Белоглазов тоже спокоен, хотя взгляд у него тревожный.

— Ты на этих точках не сидишь, — продолжал я. — И с комбината ты нас не выбьешь. И твои боевые бригады далеко. Так что зря ты так, мы ещё могли с тобой что-то обсуждать, но ты хочешь всё себе захапать. И разговора по существу у нас не выйдет.

— А чё ты мне сделаешь? — рявкнул Черномор. — Сейчас зайдут мои ребята, и увезём, сами всё отдадите. И не помогут тебе твои охранники! Мои парни…

— Не знаю про твоих парней, — спокойно сказал я, выдерживая его яростный взгляд. — Но в своих людях я уверен, в каждом из них. Ну а ты меня на понт хочешь взять, и зря. Так что слушай, твои условия не принимаются, а угольный разрез ты отдашь нам. Потому что ты сам сказал, кто на точке, тому она и принадлежит. А я займу её уже сегодня вечером, и ты вообще ничего не получишь.

Белоглазов кивнул, хотя это мы не обсуждали. Но главное — прогнать этого наглого бандита прямо сейчас, чтобы он свалил домой, поджав хвост, и не возвращался. А нам укрепиться, чтобы и другие «Черноморы» не считали комбинат лёгкой целью.

— А кроме этого, — не дал я говорить пылающему от злости Черномору. — Просидим там до Нового года, к тому времени закроем вопрос в нашу пользу. У нас есть, к кому обратиться, чтобы всё ускорили. Ты выгадал удачный момент, но сам его потерял. А мы могли бы договориться до чего-нибудь выгодного всем. Но ты сам так захотел.

— Вот чё мне про тебя и говорили, — Черномор хмыкнул, хотя веко у него всё ещё дёргалось. — Хитрый ты, Волк, но базарить умеешь. Вот только я не местный лох, и на понт меня брать нельзя, и предъявы свои кидать не выйдет. Твоих мы уже поломали, сейчас зайдут мои, и вы все больше ерепениться не будете… Зайди! — громко заорал он.

И дверь в зал начала открываться.

* * *

Главный зал, за несколько минут до этого

Их было намного больше. Женя не мог пользоваться своим отработанным умением в хай-киках, высокими ударами ногой в голову. Мешали столы, расставленные повсюду, и бойцы Черномора, которые нагло пёрли вперёд.

Одному быку он разбил нос, второго смог достать ногой, но третий ударил его бильярдным кием по спине, а четвёртый повалил на пол. Женя упал, но защищался, пытаясь спасти самые важные места, потому что его начали запинывать.

Руслан держался лучше, но кинулся прикрывать Павла Андреича, который получил сзади бутылкой по голове, и повалили их уже обоих. Слава оставался на улице, иначе бы уже начал стрелять, но снаружи тоже могло быть опасно.

Остался только бывший капитан Денис Машуков, который стоял прямо у двери во второй зал. На него пёрли те, кто не добивал упавших.

— С дороги на***! — оскалился лысый браток и сплюнул кровь на паркет.

Машуков несколько раз медленно помотал головой и поманил быка к себе.

Браток кинулся на него, но Машуков легко перекинул его через бедро прямо на стол у стены. Деревянные ножки подломились, забренчала посуда, всё это грохнулось на пол, а Денис одним ударом кулака в лицо отправил упавшего в нокаут.

Кинулись сразу двое, один с обломанным кием, другой с короткой дубинкой. Но Машуков легко уклонялся от широких взмахов. Совершил обманный манёвр и пихнул одного в другого, отчего оба потеряли равновесие, отобрал кий и врезал бывшему владельцу по голове, потом добавил второму. Третий подскочил и пнул, но Денис поймал его за ногу и опрокинул назад. Браток сильно стукнулся затылком об пол.

Угрозу заметили, оставшиеся бросились добивать Машукова. Один перескочил через Женю, но он поймал бегуна за ноги и отбросил в стол. Стол не сломался, но браток перелетел через него, ломая посуду на нём. Зазвенело битое стекло.

Другой браток это заметил, но Женя пнул его по голени, сбивая на пол. Осталось только подняться и пнуть от души, чтобы не вставал. Пора идти на выручку Машукову, а то даже ему сложно в одиночку, на него наседали сразу двое. Тут ещё пришёл в себя Павел Андреич, который вырубил быка, бившего Руслана, и помог ему встать.

— Вы где служили? — спросил телохранитель мимоходом, когда оказался рядом с Машуковым.

— Дядя Денис у нас из десантуры, кхе! — Женя подобрал кий с пола. — Ну чё, кто там ещё?

Бывший десантник держался хорошо, и это дало остальным время оклематься. Ну а когда его прикрывали, выходило ещё лучше. Качки-амбалы из охраны Черномора к такому долгому бою готовы не были. Кроме одного, сухого и крепкого мужика, который говорил мало, а дрался много. Но сейчас он внимательно смотрел на Машукова.

— Я тебе где-то видел, — мужик вытер кровь из разбитых губ. — Под Кандагаром же, да?

— Был и там, — мрачно сказал Машуков. — И много где ещё.

— Ладно, хорош, парни, — браток взмахнул руками. — Чё мы с тобой, два десантника, между собой не договоримся?

— Да я вас… — раздалось сзади.

Короткостриженный качок вытащил из-под грязного пиджака, на котором был след от ботинка, короткий автомат, мини-узи. Но стрелять не стал, только замер, испуганно дыша.

— Знаешь, что? — на ухо ему прошептал Слава, прижимая к его голове Кольт, который отобрал на улице. — Я полгода никого из ваших не мочил. И вот смотрю я на вас, и так руки чешутся.

Браток бросил автомат и поднял руки. Кто-то стонал, кто-то плевался кровью. За оружием никто не лез, почти у каждого следы побоев. На второй раунд их не хватало.

* * *

Дверь распахнулась. Вошёл Женя в грязном пиджаке, с покрасневшим носом, ссадиной на скуле и опухающим ухом. Он сел рядом с Черномором, который внимательно и с удивлением смотрел на вошедшего, и взял его бокал с вином. Сделал глоток и сразу выплюнул.

— Я думал, сок это! — возмутился Женя. — Нос-то не чует запахов, хлебанул этой гадости. Тьфу ты, блин!

— Ты кто? — Черномор посмотрел в открытые двери, и то, что он там увидел, ему не понравилось. Наглое выражение с морды стремительно уходило.

— Женя. А ты кто?

— Черномор.

— И где твои тридцать три богатыря, дядька? Быки-то твои быстро слились чё-то, кхе! А зовут-то как тебя? — Женя фамильярно обнял его за плечи. — Не погремуху свою давай, а имя.

— Сеня его зовут, — в зал заглянул лысеющий пожилой телохранитель Вишневских, прикладывающий ко лбу запотевшую бутылку водки. — Вижу, запугать он вас не смог. Хотя явно пытался.

Черномор что-то пробурчал, даже не делая попыток скинуть руку. Он будто даже становился меньше, а веко больше не дрожало.

— Семён, что ли? — спросил Женя, хмуря брови. — Сёма?

— Арсений, — Черномор мрачнел с каждой секундой.

— Вот что скажу, Арсений, — я обошёл стол и сел от него с другой стороны. — Тебя я услышал, и не только я. А теперь обсудим наши требования.

* * *

Новозаводск, этим утром

Серый Лэнд Крузер ехал в сторону железнодорожного вокзала. За рулём сидел Макар, насвистывая какую-то мелодию, Студент расселся на переднем сидении, задумчиво глядя в окно.

— Не знал, что у него есть брат, — сказал Ваня.

— Двоюродный, — объяснил Макар и в очередной раз скривился, как часто бывало, когда он говорил. — Почти одногодки. Но пока Иваныч был примерным комсомольцем и спортсменом, Витька в 89-м собрал дворовых пацанов и организовал банду.

— Даже не слышал, — Студент нахмурил брови.

— Ну, после того как их закрыли, рухнул Союз, и всем уже не до них было. Да и мелкая это была банда. Воровали колбасу на мясокомбинате, посылки с почты, пытались наехать на кооперативщика, но тут-то и просчитались, милиция всех взяла. Дали срок в 90-м.

— Прям первая братва, ха, — Студент усмехнулся.

— Своего рода. Крюков с ним всегда общался хорошо, и на зоне не забыл, подогревал. И вот, Витёк домотал свой срок и вышел по УДО.

— И что теперь будет? — Студент захлопнул книжку и убрал в карман. — Раз он откинулся, Иваныч теперь его в дело возьмёт? Не зря же он сам мне звонил, просьбу озвучил, чтобы я лично встретил.

— Посмотрим, — Макар пожал плечами. — У Иваныча в следующем году большие планы.

— Ты-то откуда знаешь?

— Заметил, — он прикурил себе, а лицо сморщилось на мгновение. — Я много чего замечаю, и видно, что ему хочется повыше забраться.

— А куда ещё выше-то? В губеры или Госдуму? Ха, ну чё, пусть пробует.

— Может, и туда, — Макар замедлился, объезжая большую яму на дороге. — Туда так просто не пройти, но до выборов времени полно. И повезло, что он с наркотой почти никак не связан. Может продать избирателю, что у себя в городе он все эти точки раздавил и теперь везде сможет, если власть дадут.

— Хм… ну, у нас Сазон же раньше барыжил, и Монгол. А сейчас, кто с бывшего мясокомбината, этим живут.

— Ну, значит, ты понимаешь, что будет дальше, Ваня.

— Мочить их будут?

— Возможно. Тут я уже не скажу.

Макар остановил Крузака рядом со зданием вокзала. Мог бы заехать вообще на перрон, но Студент не любил такие дешёвые понты, и сам однажды предъявил наглому пацану с бригады, который чуть не раздавил там кого-то.

Поезд уже прибывал. Виктор Крюков приехал в обычном плацкарте. Худой мужчина с отросшей за время путешествия щетиной, одетый в дешёвую чёрную куртку, вылез из вагона и осторожно спустился по ступенькам, потому что перрона с этой стороны вокзала вообще не было, только камни под ногами. Выглядел он старше, чем двоюродный брат, но ненамного.

— Витя Крюков? — спросил Студент. — Тут Игорь Иваныч встретить тебя просил, увезти в гостиницу.

— Сам не приехал? — Виктор Крюков посмотрел усталым взглядом.

— Он ещё в Чите, ему некогда.

Тут Студент подумал, что Иваныч сам мог встретить двоюродного брата в Чите, но не стал. Впрочем, это не дело депутату Законодательного собрания области у всех на виду встречаться с бывшим зеком.

— Он вечером будет в Новозаводске, — продолжил Студент. — Увидитесь с ним.

Виктор ничего не сказал. Бывшие зеки, только что освободившиеся, обычно молчаливые и будто заторможенные. Привыкли тщательно следить за словами, чтобы не сказать ничего лишнего.

Встреть его, Ваня, говорил Крюков, устрой на первое время, чтобы все документы закрыл. А потом, как менты отстанут, надо будет дать ему точку, чтобы кормился с неё. А пока у бывшего зека, который был на воле в последний раз, когда страна была совсем другой, хватает проблем, которые нужно решить.

— Ну что, Витя? — Студент усмехнулся и показал, куда идти. — Нас ждут большие планы, да?

— А это как получится, — пробурчал Виктор, закидывая сумку на плечо.

* * *

Новозаводск, вечер

Вечером Студент увёз Витю Крюкова в ресторан Сапфир, снятый сегодня для торжества. Не по поводу освобождения Виктора, а из-за удачного контракта с китайцами, который принёс пивзаводу много прибыли.

Недавний зек сидел в сторонке, косясь на почти раздетых девушек, которых сегодня набился полный зал, а пивзаводская братва сегодня гуляла. Было жарко, на всю громкость включили Ивана Кучина, «В таверне», следом Михаила Круга, «Что ж ты, фраер, сдал назад». Потом, уже в пятый раз за вечер, гоняли «Братва, не стреляйте друг в друга».

Под потолком висел шар светомузыки, который мало что освещал внизу, из-за чего лица сидевших за дальними столами почти не видно, да и сигаретный дым мешал смотреть. То и дело загоралась вспышка, это между столами бегал фотограф, снимая всех на память. Оператор записывал гулянку на видеокамеру, уделяя особенно внимание ещё полным столам с заграничным алкоголем, дорогими закусками и горячими блюдами. Среди тарелок и целых батарей бутылок был целый поросёнок и две запечённых целиком щуки, которых привезли только сегодня утром. Их съесть ещё не успели.

Тут и прежние бригадиры: Душман, Прапор, Шаман, Студент. Нет Старого, он куда-то сорвался ещё днём, и не вернулся. В стороне сидят новые бригадиры, поднявшиеся этой осенью: Большой, Филипп и Вовка Рязань. Студент поздоровался со всеми новичками за руку и вернулся за свой стол, за которым сидел Виктор Крюков.

Бывший зек ел мало, и не пил вообще. Только слушал, как за соседним столом Душман травил анекдоты, держа в руке рюмку с водкой.

— Зек с зоны откинулся, в кафе пришёл, — Душман уже раскраснелся от выпитого. — К нему официантка подходит, такая говорит, что желаете? А зек ей отвечает — чаёк принеси, но какой сама себе бы сделала.

При этом он скользнул ехидным взглядом по Вите Крюкову.

— Официантка на кухню пришла, — продолжал Душман с лёгкой улыбкой. — И у повара спрашивает, что ей делать. Повар в зал посмотрел, говорит, а, ясно мол, это зек. Чифиря ему заварим. Заварил чифирь, самый крепкий, официантка приносит заказ. Зек такой отпил…

Душман в этот момент хлебнул из рюмки и поморщился, а потом закончил анекдот:

— Отпил, очень внимательно смотрит на официантку и говорит: вот это тебя по жизни помотало, дочка.

Те, кто его слушал, засмеялись, а Душман снова посмотрел на Витю.

— А ты, Витёк, не просто же так там сидел? Хоть чему-нибудь научился, кроме как различить чифирь от купца, а купца от коня?

— А тебя чекисты этому учили? — прохрипел Виктор. — Своего-то не надо из себя строить, морда красная.

Душман нахмурился, но ничего сказать не успел, ведь двери в зал распахнулись. Все братки поднялись, как по команде, а музыку выключили.

— Иваныч, с возвращением! Иваныч приехал! Ну как там, в бандитском Читаго?

Игорь Крюков, в дорогом чёрном пальто и с шарфом на шее, вошёл на середину зала, приветливо подняв руку. Лицо красное от мороза.

— Здорово, братва! Давно не виделись лично, только по телефону всё перетирали. Ладно, я быстро, пацаны! За нас!

Все восторженно закричали, Крюкову поднесли рюмку. Все выпили, снова заиграла музыка, и гулянка продолжилась.

— Где там Витёк мой? — повеселевший Крюков пошёл к столу, где сидел Студент, скидывая на ходу пальто, которое тут же схватил охранник.

Виктор поднялся и шагнул навстречу. Студент сидел рядом, но всё равно почти не слышал, что они говорили. Двоюродные братья обнялись, но Витя крепко ошибся, назвав Крюкова «Игорёшей». Сам Крюков этого очень не любил.

— Значит так, — тихо, но грубо произнёс он…

В зале раздался смех, и Студент не услышал, что сказали дальше, но понял, что Иваныч жёстко намекнул, что этого не потерпит. И правильно, теперь это не какой-то пацан, как тогда, в восьмидесятые, а серьёзный авторитет. Пока Витя чалился на зоне и мотал срок, его двоюродный брат поднял крупную ОПГ, до сих пор существующую несмотря на множество врагов.

— Понял, Игорь, — ответил Виктор. — Не повторится.

— Ну и отлично, Витёк, — Крюков похлопал его по плечу. — Держись пока с Ваней Студентом, а перед Новым годом с тобой на охоту съездим, а сегодня в сауну можно, как здесь закончим. Хочу тебя в дело одно пристроить…

— Игорь, а можно без этого?

— В смысле? — Крюков нахмурился.

— Ну, я, знаешь, пока там сидел, много думал, — Виктор говорил очень медленно. — Хочу иначе пожить, спокойно, без всего этого. Семью завести, работать…

— А кто тебе работать-то не даёт? — Иваныч усмехнулся. — Наоборот, дело хорошее, а мне такие, как ты нужны. Ну ты и кадр, Витёк. Иначе пожить.

— Я не про это.

— Да я понял тебя, — Крюков поморщился. — Ты подумай, поговорим потом, сейчас отдыхай. Ваня, проследи, чтобы он не скучал. А то когда скучает, слишком много думает. И несёт потом, сам не знает что.

— Займусь, — сказал Студент.

— И это, Николаич, — Крюков даже не обернулся, будто знал, кто стоит сзади. — Чё у нас в городе Черномор забыл? Ты выяснил?

— Я Старого отправил, там как раз его точка, — Душман уже был рядом, причём с таким видом, будто всегда стоял у Крюкова за плечом. — Приедет, подскажет. Какие-то дела в районе у наших иркутских друзей.

— Надо выяснить, Николаич. Нечего ему тут делать. Но у него нюх на деньги хороший, так что выясни всё как можно подробнее, чё он тут нашёл. Только осторожно, нам с ним конфликты пока не нужны.

— Займусь, — пообещал Душман.

Глава 5

Бандит Арсений по прозвищу Черномор, когда прошло его первое удивление, прикидывал, завалят его прямо сейчас или отпустят, это видно по напряжённому лицу. Но говорить он при этом не переставал.

— Ну ты же умный человек, Волк, — сказал он более спокойным голосом, чем раньше. — Понимаешь же, что я не один такой. Не я, так кто-то другой своё получит. А вот я-то знаю, как всё работает, что все эти промышленные предприятия вначале надо на ноги крепко поставить, а то всё рухнет. Но если вместо меня кто придёт кто-то серьёзный и не такой грамотный…

— Если кто-то серьёзный придёт, он бы в первую очередь тебя снёс, если бы ты остался, а ты не останешься, — чётко произнёс я. — Но тут не волнуйся, Арсений. Если бы мы все боялись наездов, занимались бы другими вещами. Кто-то в милиции бы работал, кто-то бы просто бухал, а кто-то бы евробонды в Японию гнал, да?

Я усмехнулся и опять отметил про себя, что тот фильм «Жмурки» ещё не вышел, не поймут. Вот и не поняли.

— Чего? — Черномор нахмурил брови.

Демонстрация силы прошла с обеих сторон, но мы сегодня оказались круче. Так что уже можно говорить спокойно, кричать больше никто не будет. Тем более, самые интересные вещи Черномор уже произнёс, и уже сам понял, в чём его промах.

Но пока я отпустил Женю помыть лицо и привести себя в порядок, а заодно взять себе и парням чего-нибудь выпить некрепкого и перекусить в разбитом ресторане. Ну и проследить, чтобы побитые люди Черномора не сунулись нас прерывать.

— Пистолет только себе не оставляй, — шепнул я Женьке.

— Какой пистолет? — он сделал вид, что удивился.

— Который себе забрать хочешь. Знаю я тебя, да и под пиджаком рукоятку видно.

— Это Скорпион, — Женя вздохнул. — Ладно, выкину на помойку, когда эти свалят.

Со мной остался Лёня, который помалкивал, внимательно наблюдая за разговором. Бывший опер ничего не забудет, что здесь было сказано, и не только Черномором. А скоро приедет пивзаводская крыша ресторана, которых уже должны были вызвать работники ресторана, а братва сразу узнает, что говорил приезжий бандит. Ведь произнёс он это так громко, что слышали не только мы, но и персонал заведения.

Он сказал то, что даже самые влиятельные бандиты редко себе позволяют. И сам Черномор прекрасно понимал, что брякнул лишнего. Он живёт далеко отсюда, и нет толку от его многочисленной бандитской пехоты, если здесь, на месте, никто не поможет и не подскажет. Конечно, гастролёры бывали всегда, но на то они и гастролёры, что их незнакомые морды в небольшом городе видно сразу.

После такого промаха, даже если Черномор каким-то образом заберёт весь комбинат себе целиком, бизнес вести здесь будет сложно. Местные не забудут, что он тут кричал.

Просто сейчас Черномор хотел сохранить лицо, пытался делать хорошую мину при плохой игре. Поэтому торговался до последнего, хотя сильной позиции у него больше не было. Просто осталось это до него донести. Тем более, он уже не повышал голос, да и вообще, казался очень вежливым.

— Ну а кто вас прикроет? — он отряхнул рукав рубашки. — Я в курсе, что у вас в области связи в управе ФСБ. Но ФСБ же не монолитная структура, у них все эти управления…

— Это оставь нам, — твёрдо сказал я. — Комбинат должен работать. Ему нужен уголь, сырьё, ему нужна энергия, ему нужно много чего ещё. А вот толпа тех, кто к нему присосался и пьёт из него бабло, появится и так, куда нам ещё лишние? Не ты первый, Арсений, кто сюда лезет, и не ты последний.

— Не, если ты, Волк, думаешь, что так легко от меня избавился, то зря, — Черномор развалился в кресле. — Я…

— Я не кричал, я не угрожал тебя вывезти. И я точно не обещал, что весь город под себя подгребу.

— А я так говорил?

— Говорил про весь город в общем и про пивзавод в частности, — напомнил Лёня. — Говорил, что ты не местный лох. Думаю, Крюков после такого тебе точно не поможет. Скорее наоборот, его это очень огорчит.

— Да ты меня развёл на это, — Черномор скривился, но быстро понял, что какая разница, он же это сказал при всех. — Ладно, тут…

— Без местных ты здесь не закрепишься, — продолжил Лёня. — К кому ты ещё пойдёшь? К Черепу? К Эдику?

— Эдик — человек умный, — добавил я. — Говорил с ним несколько раз, он понимает, когда пора отступить и куда не стоит лезть. И уж точно не бросает пустые угрозы. А у Черепа свои дела, ему не до тебя.

— Мы тут всех знаем, — сказал Лёня. — И не только бандитов. Тут же и наши менты, и ОМОН, и СОБР, и ФСБ. Потому что это наш город. А ты здесь не живёшь.

— Верно, Лёня. Мы знаем всех, говорили с каждым, и не по одному разу. Все знают, что мы не беспредельщики, мы никого не кидает, но и своего не уступим. Будь ты местным, ты и сам был бы в курсе, но ты приезжий. Знал бы, что я впустую угрозы не кидаю. Я угрожал тебе, что зайдут мои люди и тебя увезут? Разве так делаются дела? Ты нас за каких-то лохов принял, Арсений? Позвал своих, когда базар не вывез. И что теперь дальше?

Я отодвинулся, уже устал говорить. Хотелось просто чего-нибудь выпить. Черномор положил руки на стол, потом дотянулся до бутылки вина и отпил прямо из горла. Пытается казаться невозмутимым, но видно, как он сейчас быстро думает.

Чтобы сохранить лицо, ему нужно или пояснять за свои слова, или действовать силой. Только второй вариант не выгорел, да и первый уже невозможен. Привык сыпать угрозами, а ответить за пустой базар не может. И не только передо мной ему придётся отвечать.

Но Черномор так и не придумал, как вывернуться.

— Ладно, — он вытер рот рукавом рубашки. — Недооценил, признаю, вышло неправильно, и сказанул лишнего. Но я и не какой-то зэчара упёртый с их понятиями, признать промах могу.

И сейчас его слова слышу не только я. У него снова два варианта, как окончательно не потерять авторитет. Или мстить нам за то, что сдался, но при провале второго шанса уже не будет. Тем более, никто из местных его точно не прикроет.

Или возвращаться к себе и следить, чтобы никто из его подопечных не занял его место, заметив проявленную слабость. Второе сложнее, слухи поползут быстро, такая уж система, где слабых не любят. Но это не значит, что про него можно забыть.

Лёня устал сидеть, так что чуть отошёл к окну, глядя на меня и остальных. Черномор усмехнулся и повеселел.

— Забирай свой уголь, — сказал он. — И ТЭЦ ту пусть запускают, базара нет. И все эти акции мне не нужны, тоже выкупайте, за сколько хотите. И на ваш комбинат не полезу. Отвечаю.

Пока не полезет. Но если полезет, его наезд будет означать, что он опять не отвечает за свои слова.

— Но остальные точки в других районах в области, которые я уже занял, мои.

— А я к тебе и не лезу, Черномор. У меня свои места.

— Но я это только тебе говорю, — он поднялся, опираясь на стол. Голос снова стал дерзким. — Не этим двоим барыгам, и не мусорам, которые тут сидят. Базар с тобой шёл, не с ними. Они никто, — Черномор покосился на братьев. — И с ними я не договаривался. А вообще, помнишь, как в фильме советовали делать? Не помню название, — он задумался и поднял руку. — Поднимаешь руку и говоришь: «Да и хрен со всем этим!»

Он махнул рукой, хотя видно, что ему не так весело, как хочет показать, и подошёл к окну. С улицы слышно, как приехали ещё машины. Черномор навострил уши, но ему это уже ничем не могло бы помочь. Приехала наша группа, которую позвали на помощь.

А чуть позже приехал красный Лэнд Крузер, привёзший крышу заведения. Алексей Старицын, бригадир пивзавода по кличке Старый, вошёл и с негодованием оглядел разгром. Потом пошёл к нам, я сделал знак своим, чтобы пропустили.

— И чё тут устроили? — короткостриженный мужик со свирепой мордой оглядел всех, но взгляд остановился на Черноморе. — А ты тут чё делаешь?

— Деловые переговоры, — Черномор усмехнулся. — Это за ущерб.

Он достал из кармана пачку долларов и швырнул на стол, принимая на себя вид, будто всё так и надо. Но убрался быстро, захватив своих. И почему он торопился отсюда уехать, понимали все, кто его слышал.

Причём когда он отъезжал, за ними увязалась ещё одна машина, синий Форд Эксплорер с иркутскими номерами. Резерв, но который не успел прийти им на помощь, остальных к тому времени опрокинули. Да и как тут покажешься, когда возле приехавшей служебной девятки дежурил Артём Васильев, командир сегодняшней смены ГБР, вооружённый Сайгой. Издалека она всё равно похожа на калаш.

— Я чё-то не понял, Волк, — Старый подошёл ко мне, держа поднятую пачку долларов. — Чё тут Черномор забыл?

Вроде никогда я не говорил с ним, но сразу его узнал, а уж Старый точно про меня слышал.

— Разобрались, Старый. Черномор хотел на нас наехать, но не вышло.

Старый покачал головой и прошёлся по залу. Битое стекло хрустело под подошвами его тупоносых кожаных ботинок с мехом. Один из официантов уже сел ему на ухо, рассказывая о разборке.

— В смысле? — рявкнул Старый, остановившись. — Так и сказал⁈

— А это крутой мужик, этот Пал Андреич, — тем временем расхваливал Женя усатого и лысеющего телохранителя Вишневских. — Как давай их кидать! А Денис как давай их мочить, он же десантник, швыряет одного за другим, как котят! И Русик того здорового шкафа опрокинул, кхе! А Славка с пушкой потом зашёл…

— Ты тоже крутой, Женька, — похвалил я. — Как знал, что именно тебя брать надо.

Женя заулыбался, обрадовавшись похвале, даже зарделся. А что, люди любят похвалу.

Но на этом наша встреча не закончилась, ведь братья начали обсуждать условия с Шапошниковым, оставшимся собственником угольного разреза и прочих предприятий района, столь нужных для работы комбината. Полный мужчина даже повеселел, когда Черномора уже не было рядом, и даже будто помолодел. Авторитет из Прибайкалья сказал, что до этих акций дела ему не было, и собственник хотел их нам продать, чтобы уехать отсюда в Москву, подальше от такого друга.

А я собирался поучаствовать в этих переговорах. Так что вернулся за стол, когда стало тише. В большом зале начале уборку, чтобы успеть открыть заведение вечером, выносили разбитые столы и выметали стекло. Двери снова закрылись, но видно, как невозмутимый Слава начал играть в бильярд, пока остальные приводили себя в порядок.

— Мы бы тут хотели провести быстрые переговоры, — сказал один из братьев Вишневских, тот, что трусоватый, коротко глянув на меня, но сразу отвёл глаза. Этот вроде бы Олег.

— Без меня? — я усмехнулся.

— Но ведь…

— Теперь имеет право, — второй брат, Андрей, кивнул с серьёзным видом.

— Погоди, но ты… — трусоватый замер. — Точно? Мы же…

— А ты как думал? За базаром следить надо. Раз уж в этих краях иначе нельзя.

Белоглазов кивнул, внимательно посмотрев на меня, кивнул и телохранитель братьев, про которого Женя успел сказать, что это крутой мужик и всех там победил.

— И кроме этого, — сказал я. — Черномор говорил, что договорился со мной. Если вдруг всё пойдёт без меня, он может вернуться, пусть и не сразу. Да и мне надо следить, чтобы его люди сюда не совались, а это работа с местными. Они его теперь тоже не любят.

Трусоватый Олег не стал спорить, а Андрей начал бойко говорить с Шапошниковым. Я послушал их, продолжая раздумывать. После Нового года начинаем охрану угольного разреза в Шахтогорске, но кто-то должен присматривать за ним уже сейчас. Точно, наряд ОВО, там всегда есть машина, и подход к ним у меня найдётся.

Надо нанять ещё людей, но это не проблема. Многим нужны деньги, и подходящие парни после почти полугода нашей работы присматривались к нам внимательнее. Появлялась репутация, и желающих поработать у нас становилось много.

Сейчас не обязательно нанимать только воевавших ветеранов, можно просто брать крепких смелых ребят и обучать. Ну а для таких серьёзных разборок, вроде сегодняшней, у нас уже есть ядро надёжных людей.

На крайний случай, у меня был ещё один способ нанять сотрудников. Ремезов ещё летом, когда мы помогали ему решить дело с Захаром, обещал меня свести с людьми из общества ветеранов боевых действий в Афгане и Чечне.

Конечно, не для того, чтобы работать с ними напрямую. У подобных организаций были свои внутренние разборки и интриги, да и прошлогодний взрыв на Котляковском кладбище в Москве всё ещё был на слуху. Просто я хотел познакомиться с людьми, которые хотят работать в легальной фирме, а не на братву.

В любом случае, Белоглазов уже предложил организовать нам встречу с подполковником после Нового года, чтобы обсудить наезд Черномора, заодно напомню и про это.

Наймом уже не буду заниматься я сам, а назначу ответственных. Контора растёт, мне уже не нужно возиться с каждой мелочью самому. Людьми займутся Женя и Лёня, все те, кого они рекомендовали, работали лучшим образом.

Переговоры заканчивались. Часть оплачено наличными, не зря они везли с собой эти дипломаты. Так уж велись дела в это время. Впрочем, немалую часть закрыли чеками, ценными бумагами и прочим бартером по акциям и облигациям, иначе просто не подняли бы на себе такой вес. Даже сто тысяч долларов весят целый килограмм, а сумма контракта была намного больше.

Возможно, Черномор не знал реальную стоимость всего этого, поэтому отступил. Но уверен, что он мог захапать себе всё бесплатно. А братья купили нужное, вместе с остальными документами, итоговая сумма контракта оказалась очень серьёзной. Уже понимал, что всем собственникам фирмы пришлось напрячься для этого платежа. А я им напомнил, что кроме партнёрства они обещали мне комиссию за участие, и никто с этим не спорил.

Следующий день прошёл в разъездах. Много разговоров в городских администрациях Новозаводска, Шахтогорска и Краснозаводска. Общался с чиновниками и я сам, ведь Вишневские уедут, а я всегда здесь, так что пусть запоминают лучше.

Тем временем наши запрашивали планы территории, осматривали ограду, оборудование, здания и прикидывали, сколько всего нам понадобится, чтобы взять объект под охрану. И камеры, конечно же, нам понадобится много камер.

Черномор был прав, когда говорил, что могут наехать и другие, а у меня теперь больше ответственности за всё это дело в районе. Но и интерес теперь совсем другой. Не просто как у директора охранной фирмы на контракте, а как у партнёра, который заинтересован в том, чтобы предприятие работало. А их никто за язык не тянул.

Этот статус партнёра братья мне подтвердили, хотя один из них с явной неохотой. Но ставки росли, деваться им было некуда, они едва спасли свои контракты, которые чуть не сорвались из-за Черномора. А я всё глубже и глубже погружался в дела предприятия.

Чем больше буду в курсе, тем сложнее меня оттуда будет вырвать, если кто-то рискнёт меня кинуть. Без последствий это не останется. И более того, когда горно-обогатительный комбинат свяжут поставками с металлургическим на севере, без нашей охраны ничего не выйдет.

Так что я буду прорабатывать всё, завязывая цепочки на нас и работая с местными всё больше и больше. Чтобы все понимали, что если рядом не будет нас — не будет работы. Их сожрут окрестные бандиты, раздербанят всё, как во время приватизации. Да и без нас вернётся Черномор, о чём он явно намекнул. Ну или будет кто-то другой, какая разница?

Так что работы у нас будет больше, и по-прежнему основной упор будет на промышленные объекты, а город на втором плане, только для дополнительного заработка, который не помешает. Ведь август 98-го всё ближе, и его нужно встретить во всеоружии.

Зато братья не спорили, когда передали мне обещанный процент за сделку. Честно говоря, я удивился, что они возят с собой столько наличных. С другой стороны, банкоматы в эти времена есть только в Чите, несколько штук на весь город, так что налик так просто не снять. Да и сами банки другие, их много. Это в августе они начнут закрываться пачками, а пока их столько, что даже у более-менее крупной банды может быть свой карманный банк. И, конечно же, свой собственный банк был у партнёров, чтобы работал с комбинатом напрямую.

Договорились, куда мне придётся поездить. Зимой и весной меня ждут командировки, в Питер и Москву для деловых встреч, на север области к металлургам, проверить, как местные частники наладили там охрану и многие другие вещи.

Ещё надо отправиться в Читу к Ремезову, когда он вернётся. С ним меня ждёт серьёзный разговор, потому что и его я хотел замкнуть на себе, а не на питерскую службу безопасности. Подполковник хорошо поднялся на том деле с Захаром и теми секретами, которые вор продавал за границу. С другой стороны, этим Ремезов нажил себе серьёзных врагов, поэтому нашего влиятельного знакомого могут заменить.

Но летом в ФСБ будет новый директор, который через пару лет поднимется намного выше, и об этом знал только я. Вполне могу выручить этим знанием Ремезова, если он так и останется нашим союзником, а не подставит нас, чтобы заработать. Тут надо осторожно, и об этом буду думать, что стоит говорить, а что нет.

Как же быстро всё менялось, раздумывал я, пока ехали на очередную встречу. Ещё летом мы с Женей скрывались на дачах от боевиков Душмана, а сейчас к нам так просто не подлезть. Но я не расслаблялся и не наглел, к ним не лез, но и своего не отдавал.

В субботу занимались бумагами в моей конторе, а вечером я проводил партнёров на поезд, отправив с ними двоих человек, чтобы в Чите сопроводили до аэропорта. Оформили им командировку, правда, денег им дал из своего кармана, ведь в выходной касса закрыта.

Когда уехали, на вокзале мне позвонил Студент и предложил встретиться, но сейчас было поздно, условились на субботу. Просто так он бы не позвонил, да и среди местной братвы он выделялся в лучшую сторону, так что я без проблем согласился.

Студент много чего мог рассказать или намекнуть, и у нас с ним не было пересекающихся интересов. А вот насчёт его пахана у меня сомнения были, мало ли что придумает Крюков, и об этом мне нужно знать, если что-то начнётся.

Но пока Ваня мимоходом передал, что Черномор ездил к Эдику и уехал от вора, как оплёванный, и сваливал из города так быстро, что его остановило ГАИ на выезде и пришлось откупаться. Об этом я хотел поговорить подробнее.

Когда освободился, сразу захотел решить один вопрос, ведь без помощи наших парней с Черномором разговаривать было бы сложнее. Так что свою долю они заслужили, и она была хороша. Раз суббота, тех, кто дрался в четверг в ресторане, я отправил отдыхать с утра на сегодня и завтра, потому что потом и на самих праздниках у нас будет полно работы.

Сначала отправился с Лёней, но его не было дома, он вдруг ушёл в гости к Женьке. От Лесняковых позвонил на домашний телефон Машукову, но его супруга сказала, он тоже ушёл к Женьке, захватив младшего сына.

В те времена ещё было принято ходить в гости без особого повода, попить чай или посмотреть фильм, это потом все вдруг стали занятыми. А тогда было проще, тем более, скоро Новый год. Друзья и родственники будут приходить каждый день.

Объехал ещё несколько домов, но все как сговорились, никого не было на месте. Но зато мне же проще, поговорю со всеми разом. Я поехал в залинейную часть. Деда и Кирилла дома не было, наверное, сами ушли к родственникам. Я загнал машину во двор дома Жени, пока радостная собака прыгала вокруг меня, пытаясь поиграть. Когда выходил, достал из салона увесистый дипломат. Из-за него мне и пришлось брать пушку, разрешение на которую выписывал уже новый руководитель разрешительной системы.

У Женьки сегодня людно. Сам хозяин со следами вчерашней битвы на лице топил печку углём, а его гости смотрели фильм на видаке. Телевизор большой, Женя ещё осенью купил себе новый. На экране банда грабителей банков перестреливалась с полицией в оживлённом городе. Старый фильм «Схватка», я как раз успел к самой главной боевой сцене.

— Ничё они там мочатся, — Женя посматривал краем глаза, закидывая в печку уголь. — Здорово, Волк, сразу понял, что ты приехал. Чё в чумодане?

— Скоро покажу.

Гости собрались на диване и креслах. В комнате находились капитан Машуков с сыном лет девяти, Славка с бутылкой пива, и Лёня. Дима, парень со шрамами на лице, спокойно сидел в углу дивана с банкой колы, смотря фильм со всеми.

На столе у окна стояло несколько бутылок, сковородка жареной картошки с мясом и пустая банка шпротов. Кто пил, выпили за удачное дело, тем более, выходной, я же сам всех отпустил сегодня.

Хорошо, что все на месте, сразу и обсудим важное дело.

— На паузу поставьте, — сказал я. — Ненадолго. Нам долю выплатили, как обещали.

— Там про три процента всего говорили? — Слава дотянулся до пульта. — Ща, мне нравится, как этот мужик шмаляет. Смари!

На экране мужчина с длинными светлыми волосами засел за машиной, пострелял очередями и очень быстро перезарядил винтовку, чтобы сразу продолжить огонь. Слава одобрительно покачал головой и нажал на паузу.

— Так в дело всё отложи, Волк, — сказал Женя, снимая грязную от угля рукавицу-верхонку. — Как обычно распределяешь?

— Половину в дело, на развитие, — я кивнул и поставил коробку на стол. — Часть откладываем на чёрный день. И премия всем перед Новым годом, сейчас всё обсудим. Не зря же вчера дрались. Не это, так ничего бы не вышло. А я хочу, чтобы вы понимали, что мы делаем, чем рискуем и что получаем взамен. И что будет дальше, а дальше будет сложно. Но вы, парни, хребет нашей конторы, без вас ничего не пойдёт. Всё, пошли на веранду.

Подошли только те, кто участвовал, в комнате остались только Дима и сын Машукова. Вышли в холодные сени, я положил дипломат на старый стол и вытащил из него пачку долларов.

— Неплохо, — Женя кивнул.

Выложил ещё одну.

— Совсем неплохо, — Слава присвистнул.

Я доставал ещё.

— А вот это за…сь, кхе, — Женя положил руку за голову. — На тачку новую даже хватит.

А я вытащил ещё две. Лёня выпучил глаза, достал сигарету и чуть не прикурил фильтр.

— Да куда столько-то? — Женя заглянул в дипломам, и там оставалось ещё полно. — Хрена се, это насколько там контракт-то был?

— На сумму с кучей нулей, — сказал я, забрасывая пачки назад. — Контракт на восемь лимонов, часть наличными, часть чеком или ценными бумагами. Нашу долю считай сам. И дальше будет больше, но надо поработать. Вот почему я всё притащил, чтобы вы всё видели. Ну и надо подумать, как разделить и спрятать.

— Кхе, да поработаем, — Женя взял пачку и большим пальцем провёл у края, чтобы они затрещали. — Вот чё Черномор и полез, такие бабки, конечно.

— Надо ещё людей, — серьёзным тоном произнёс Машуков. — Чем больше денег, тем больше опасностей.

— Есть знакомые, Денис? — спросил я. — Надёжные, вот как все вы.

— Есть, конечно есть, — он кивнул.

— Афганцев ещё подтянем, — Женя вернул пачку на место. — И тогда нам вообще никто ничего сделать не сможет. Волк, зная тебя, в банк ты это не понесёшь?

— Не в этом году. И точно не в следующем.

* * *

Новозаводск, этим вечером

— Чё? В натуре? — спросил Слоняра, подплывая ближе к краю бассейна.

— В натуре, — подтвердил Рудик, поправляя норковую шапку. Он не разделся на входе, и теперь потел в сауне. — Сам слышал от пацанов.

— Не, ты гонишь, — Слоняра взялся за края бортика и выплюнул воду. — Череп хватку потерял, тупой он, чтобы всех под себя подмять. Он в своих Черёмушках совсем берегов не видит, совсем не врубается, попутал он чё-то, хрен лысый.

— Мочить его надо сегодня, — тихо сказал Рудик. — Не зря его Гоша так подимал, опасен, отвечаю.

— Лох он. Чё париться с ним?

Голые девушки собрались с другого края бассейна и пили коктейли, не обращая внимания на разговор. Слоняра глянул на них, его улыбка вытянулась до ушей.

— Завтра займёмся, Рудик. Вот сами к нему приедем и…

— Да нечего тянуть, Слоняра! Если протянем…

Девушки вдруг завизжали. Гулкий выстрел эхом отразился от стен, а Рудик, как был в тёплой дублёнке, так и упал в бассейн, подняв целую волну воды. Шапка осталась с краю.

— Ты чё? — крикнул Слоняра, глядя на стрелка в чулке, натянутом на голову. — Да ты чё…

Стрелок выстрелил в него два раза, и вода вокруг Слоняры начала окрашиваться в красный. Киллер хмыкнул, глянув на кричащих девушек, и резко пошёл к выходу, выбросив пистолет в воду.

* * *

В дальнем зале кафе за столом сидели двое мужчин и пили пиво. Оба нервные, поэтому официанты подходить к ним опасались.

— Короче, — прохрипел Остап. — Череп это всё мутит. Если бы не он, я бы давно всех на мясокомбинате объединил.

— Так завали его, — безразличным тоном сказал Старый. — Мне-то чё с этого?

— А вот если бы пивзавод за меня вписался, я бы этого не забыл. Ты говорил с Крюковым насчёт меня? — Остап отпил пива и рыгнул.

— Нет, и не собираюсь. У нас тут другой умник появился, который за базаром не следит, и не до вас нам…

— Поговори с Крюковым, — настаивал Остап. — Когда закрою вопрос, у меня будет, что Иванычу предложить.

— Я же тебе сказал, нет.

— А это не тебе решать, Старый! Поговори с Крюковым и… — он кого-то увидел и выронил кружку. Пиво расплескалось во все стороны.

Старый повернулся к входу, глядя на вошедшего. Это точно не официант. Мужик в чёрной болоньевой куртке и вязаной маске прицелился из пистолета и выстрелил Остапу в голову. Тот опрокинулся вместе со стулом на пол, а киллер выстрелил в него ещё раз.

— В наши дела не лезь, — сказал он напоследок Старому и отбросил пистолет.

Старый поглядел на оружие, выдохнул, потёр ухо, в котором от выстрела всё ещё раздавался звон, вытер пот со лба и торопливо побежал к чёрному ходу, захватив дублёнку на бегу. Не хватало ещё, чтобы повесили труп на него. Шарф выпал из рукава на пол, прямо в лужу крови.

А убийца нагло вышел через главный вход, где его ждала машина.

* * *

— Слышал, чё базарят, Ткач? — спросил Кисель, спускаясь по лестнице в тёмном подъезде. — Череп хочет на завтрашнем сходняке всех под себя подмять.

Говорили они оба тихо, чтобы никто ничего не понял. Ждать было некогда, новости срочные, приходилось обсуждать на ходу. Хотя время позднее, в подъезде никого.

— Некоторые за ним пойдут, — спокойно ответил пожилой Ткач рассудительным голосом. — Гриша — мужик матёрый, с опытом, чтобы про него ни говорили. Но он должен знать, что я, Остап и Слоняра ему этого не позволим. А нас троих за один раз… кто там идёт?

Кисель полез за пазуху, но расслабился.

— Здрасьте, — поднимающийся навстречу подросток лет пятнадцати, держащий в руках мусорное ведро, встал на лестничной площадке, уступая дорогу.

— Здравствуй, Серёжа, — строго сказал Ткач, поправляя очки. — Нельзя вечером мусор выносить, а ещё с пустым ведром нам навстречу попался. Примета плохая.

— Мамка заставила, — пацан вздохнул.

— Ну, что поделать. Главное…

Уши заложило от громкой стрельбы. Стреляли сверху, с третьего этажа, и снизу, со второго, из пистолетов. Кисель кубарем скатился вниз, а Ткач упал на ступеньки.

Киллер, забежавший снизу, добил Ткача выстрелом в голову. Второй, спустившийся сверху, направил пистолет на остолбеневшего мальчишку, который прижался к стене, выронив мусорное ведро.

— Оставь его, — приказал первый киллер. Голос приглушённый из-за вязаной маски. — Сказано, без лишней крови, или он спросит за это.

— Тогда ты нас не видел, пацан, — второй киллер хмыкнул и пнул ведро, которое с грохотом слетело вниз. — Мы знаем, где ты живёшь.

Оба сбежали вниз, перепрыгивая через тела. Парень немного постоял с приоткрытым ртом и быстро помчался вверх, иногда спотыкаясь на ступеньках.

Глава 6

Не думал, что в воскресенье у меня будет много дел. Собирался съездить в контору, потом встретить приехавшую на каникулы Тамару, и в целом всё, свободен весь вечер.

Но с самого утра на моей съёмной квартире раздался звонок. Звонили не на мобильник, а на стационарный, так что пришлось подниматься с дивана и идти в коридор, топая босыми ногами по холодному полу.

— Доброе утро, Максим, — сразу услышал я знакомый голос.

— Доброе, Виктор, — я откашлялся. — Что-то случилось?

— Ещё бы, — следователь прокуратуры Федюнин засмеялся. — Надо бы нам в вашу контору, там будут проверяющие из разрешительной системы, чтобы осмотреть ваше оружие. Вопрос важный, просто дело в том, что у нас пока нет бумаги…

— Ну, мы с тобой и так договоримся, — сказал я.

— Добро, тогда скоро буду.

Следователь — неплохой мужик, тогда помог мне с братом, и я поддерживал с ним нормальные отношения. Раньше закончим, раньше займёмся своими делами. Внезапные проверки стволов уже бывали, так что я сразу набрал Женю.

— Выходной же сегодня, ты говорил, Волк, — промычал он сонным голосом.

— Я тоже приеду. Надо показать наши пушки Витьке Федюнину. Походу, кто-то из похожих стрелял, вот и смотрят, всё ли у нас на месте. А я пока Лёню вызвоню.

Попил кофе и сразу поехал в контору. Там уже стояла служебная Волга, а следователь пританцовывал у двери машины, держа в окоченевших пальцах свою неизменную папку с молнией.

— А чего внутрь не зашёл? — я с ним поздоровался. — Не пустили, что ли?

— Да не, отчёт выслушивал по рации.

Проводил его и приехавших с ним оперов и офицера из разрешительной системы. Вскоре на такси примчался Женя и стремительно зашёл внутрь, на ходу гремя ключами от комнаты хранения оружием. Следом за ним на недавно купленной Тойота Королла прибыл Лёня Лесняков, наш ответственный за работу с органами внутренних дел.

— Ну и чего там? — спросил я, усаживаясь в своё кресло.

Федюнин и Лёня остались у меня в кабинете, остальные спустились в подвал с Женей. Следователь снял и отряхнул вязаную шапку, потом двумя руками взял кружку с чаем и подул.

— Ночью устроили побоище, — начал Федюнин. — Причём масштабное, столько трупов за раз было только летом. А я уж обрадовался, — он отпил чай. — Что как Гошу кокнули, то и спокойно в городе стало.

— Кого убили?

— Мясокомбинатовских постреляли целой пачкой.

— А Череп живой? — спросил я.

— Кто его знает, — следак пожал плечами. — Ничего про это не слышали?

— Нет, с утра сразу сюда поехал, никого не видел.

— Лады. Если чё, подсказывай.

— А мы тут при чём, Витька? — Лёня наклонился к следаку.

— Стреляли из пистолетов ИЖ, — сказал Федюнин. — Такие, как у частной охраны, их и побросали на месте всех покушений. Номера спиленные, вот и поступила команда проверить все ЧОП, которые по новому закону вооружены такими пушками. А такие пушки в городе пока только у вас есть.

— Все наши пистолеты или в хранилище, или выданы, — я достал свой. — Разрешения в порядке, номера на месте, никто не спиливал. Не удивлюсь, если пистолеты ушли из Читы, там какой-то мутный инспектор.

— Ты уже говорил про него, Максим, — Федюнин кивнул. — Но посмотрим, когда эксперты восстановят номера, говорят, это реально. Правда долго, у нас такое не делают, надо отправлять в другой город.

— Женя выдаст копию приказа, что за кем закреплено. Если будет нужно, можете съездить с ним, увидите оружие у дежурных сами.

Федюнин достал из папочки бумажку, посмотрел на мой пистолет, на пистолет Лёни, который он тоже носил с собой, а вскоре вернулись Женя с остальными.

— Всё тип-топ, — Женя показал большой палец. — Но просят съездить с ними на наши точки и на комбинат.

— Съездишь, Женька? — я посмотрел на него. — За пару часов управитесь, просто посмотрят, что все пистолеты на месте. И потом свободен до завтра.

— Ага. Макс, я тогда возьму твой паджерик? Он мне ещё нужен будет, по городу поездить.

— Без проблем.

Обычно, когда рядом милиция, Женя называл меня по имени, потому что клички нервировали сотрудников органов. Я достал ключи и подал ему, а доверенность на него всё ещё действовала.

— Я на Чейзере поезжу сегодня, — сказал я. — Всё равно пока без дела стоит.

— Охранника тогда возьми, тебе без него уже не положено ходить, — Женя выглянул в коридор. — Данька, поезди с шефом сегодня, водилой у него побудешь. Я тебе ствол выдам сейчас.

— А чего его Данила не зовёте, как Данилу Багрова? — Федюнин усмехнулся. — В любом случае, благодарочка за оперативность, закроем вопрос сегодня. А я думал, затянется на несколько дней.

— Волк, и чё как насчёт вечера? — тихо спросил Женя, когда все выходили из кабинета. — С нами? Там Дашка приехала, я хочу ещё Димку со Славяном позвать в рестик.

— Вечерком поздно заеду, так что без меня начинайте. Всё не пропивай только, — я хлопнул его по плечу.

— Да я ж не пью, кхе! Мы хотим опять в Шахерезаду зайти, крутое вроде место, да и Старый обещал нам поставить выпивку. Мне-то оно не надо, но остальные пьют. Если чё, шуми на мобилку.

— И аккуратнее, чтобы без приключений вышло. А то у нас и так хватает веселья.

Следак на комбинат уже не поехал. Опер и проверяющий сами сверят там номера пистолетов, посмотрят журналы, и к нам вопросов больше не будет. А по этому делу со стрельбой спрошу Студента, он скажет подробнее, кого убили и что всё это значит.

Впрочем, Федюнин тоже особо не скрывал, что это скорее всего борьба за власть среди братвы, и здесь не обошлось без Черепа. Следак всегда любил поболтать, но и Лёня говорил, да и я сам давно понял, что Федюнин только строит из себя простачка. Сам-то он умный и внимательно следит, кто и как реагирует на его слова.

— И что там с комбинатом у вас? — спросил он, продолжая пить чай в комнате отдыха.

За окном видно, как отъехал мой паджерик с Женей и остальными. Лёня достал из маленького холодильника банку молока, батон и колбасу. У двери встал Даня, высокий, но очень худой парнишка, принятый осенью. Вид миролюбивый и спокойный, зато это армейский снайпер, и тоже побывал в Чечне с остальными. Парни ему верили, так что я его взял без проблем. Стрелял он и правда хорошо.

— Много чего, — сказал я. — Лёня, расскажешь? Ты в курсе всех новостей.

— О, да там вообще в следующем году ты его не узнаешь, — бывший опер обрадовался, ему эта тема в последнее время нравилась. — Сейчас готовим под охрану склад горной взрывчатки, а там куча требований к хранению, ё-моё.

— Зачем? — следак удивился. — Чё вы там взрываете?

— Как зачем? Раз в месяц на карьере будут вестись взрывные работы, и потом добывать сырьё. А, там ещё построят цементный завод у карьера, чтобы далеко не ездить. Собственники привлекают инвестиции, хотят ещё один цех построить, и фабрику дообогащения запустить через пару лет думают. Так что как начнут работу, охренеешь от масштабов. И про железку уже думают, отдельную ветку чтобы быстрее строить, не к 2010, а раньше. И даже газон высадят у административного корпуса, чтобы всё цивильно было.

Лёня засмеялся, а я задумался. У руководства большие планы на растущий комбинат, хотя ещё ничего не запущено, первую очередь производственных цехов запустят только весной, по теплу.

Но это будет действительно огромный промышленный узел, намного больше, чем тот, что я помнил по первой своей жизни. А ведь тогда им было сложнее, ведь в самом начале было много проблем, часть из которых решили мы.

Был и Терехов со своими махинациями, и Нижегородцев, который тырил продукцию вагонами, и Черномор, которого я ещё не списывал со счетов. Были проверки, проблемы, нечистые на руки управляющие, не было собственного угля и работающей рядом электростанции. И ещё схрон оружия для боевиков, и долгоиграющие планы майора Богатова.

Кто знает, может, это действительно будет крупнейшее промышленное предприятие области, если удастся всё запустить. И тогда это место будет богатым преуспевающим регионом, а не нищей провинцией, где нет работы? Посмотрим.

Но для этого надо повоевать, ведь чем больше денег будет идти от комбината, тем больше будет людей, которые захотят с него кормиться. И с этим надо что-то делать. Так что посмотрим, ведь я точно не собирался сдаваться.

Следователь уехал, а Лёню я отпустил домой встречать гостей. У меня было ещё немного времени перед тем, как приедет Тамара, так что я поехал в кафе «Инга» увидеться со Студентом, как договаривались.

Кафе за городом давно стало точкой Студента, там он обычно и устраивал встречи. За последние полгода его бригада стала сильнее и больше, они смогли забрать несколько точек разваливавшегося мясокомбината, и денег, должно быть, гребли много.

У крыльца стояла единственная машина, Студент всё ещё ездил на крузаке, но на более новой модели. Сам он не забурел, не спился, не подсел на наркоту, а занимался тем, что делал и раньше.

Я прошёл через террасу, где раньше было летнее кафе, и открыл дверь в тёплый зал. В лицо сразу ударил жар и запах жареного мяса. Студент сидел в углу, о чём-то болтая с официантом, который что-то показывал в меню, иногда посмеиваясь. Наверное, Студент один из немногих братков, кто всегда спокойно живёт с персоналом ресторанов и кафешек, никогда на них не орёт и не выделывается.

— О, Волк, чё как оно в Питере? — Студент поднялся навстречу.

— Там неплохо, зовут пожить, но все мои дела здесь, — пожал ему руку и сел на мягкий стул. — У тебя как?

— Да вот, на днях отмечали удачное дело, ха! Иваныч ещё приехал с Читаго. Кстати, слыхал про Черномора, — он заулыбался и посмотрел поверх моего плеча. — Генка, принеси нам чё-нить похавать! Волк, ты теперь с охраной, я смотрю. Совсем деловым стал, ха!

— А меня мой зам без охраны никуда не пускает, — ответил я. — Так что теперь всегда хожу с человеком.

Официант ушёл, а вскоре притащил кофе и пообещал принести отбивную, блюдо дня от шеф-повара. Охранник Даня сел в стороне, поглядывая на меня. Бандитов он не любил, поэтому взгляд настороженный.

Были и другие посетители, обычные люди, в основном молодёжь, поэтому включали обычные попсовые песни, а не шансон. Только что после «Ты одна ты такая» от Дмитрия Маликова заиграли «Жёлтые тюльпаны».

— Что рассказывают, Ваня? — спросил я. — Про побоище ночное?

— Веселуха была, Волк. Сегодня сходняк у мясухинских, а трёх самых крутых авторитетов ночью положили гастролёры, которых самих загасили за городом. Череп это, точно он.

— Скорее всего. В его стиле, он же главным боевиком стал ещё когда Гоша живой был.

— Говорят, — Студент стал говорить тише. — Что это Череп Гошу грохнул лично и Ворона с ним за компанию, а выставил так, как все думают. Но дело такое, если сам там не был, то и хрен его знает, что тогда случилось.

Конечно, пивзаводу выгодно, чтобы все думали так. Хотя это как посмотреть, ведь, с одной стороны, это ответка за покушение на Крюкова. C другой, у Гоши было много знакомых, которые спрашивали за это и искали виноватых. Ведь после гибели крупного городского авторитета у многих из областных бандитов потерялись деньги на схемах, которые были связаны с Гошей. И им это не нравилось.

— А я слыхал про Черномора, ха, — Студент обрадовался. — Пацаны по всему городу угарают, как ты его прокинул, раз он свалил. Он же, кстати, сразу поехал к Эдику жаловаться.

— И что?

— Ну так что, Эдик его спросил, мол, кто тебя за язык тянул, когда ты грозился весь город подмять и пивзавод тоже. Сразу откуда-то узнал, старый, вот и свалил Черномор со своими богатырями, ха!

— Ну, ожидаемо, — я кивнул. — Зеки-то обычно следят за языком, а вот Черномору его и отчикать могут.

— И не говори, Иваныч вообще из-за этого злой. Доп***ся этот Черномор, так что пока он сюда не сунется. Кстати, — Студент уставился на меня. — Вот про зеков как раз базар есть, чё я тебя и позвал.

Принесли свиную отбивную вместе с отварным картофелем. Совсем горячее, от блюда шёл пар, пахло отлично. Такую же тарелку принесли моему охраннику. Я взял вилку и нож, начал есть, слушая, что говорит Студент:

— Короче, Иваныч попросил меня, чтобы я одним вопросом занялся. Типа что я тебя лучше знаю, а если он сам подойдёт, то это будет странно смотреться. Но он в долгу не останется.

— Какой вопрос, Ваня? — я наколол кусочек мяса на вилку.

— У него брательник недавно с зоны откинулся и хочет на работу пойти. Вот чтобы устроиться на комбинат.

— Тут смотри, Ваня, — я задумался. — Если он сидел, ему лицензию охранника не дадут. Или ты думаешь, что я смогу засунуть его управляющим?

— Не-не-не, чтобы он простым работягой работал на комбинате. Не знаю там, чё там делают сейчас? — Студент задумался. — Землю они там сверлят, или чё?

— Погоди, — я отложил вилку. — То есть брат Крюкова…

— Двоюродный.

— Так, то есть двоюродный брат Крюкова хочет идти на работу, — я задумался. — Не в братву, не в коммерсанты, не на точки, не управляющим, а простым рабочим? Это… странно, Ваня.

— А то! — он закивал. — Взбрело ему в голову, что на зону снова попасть может, и не хочет туда. Говорит, только обычная простая работа. Ходить на комбинат, — начал перечислять Ваня. — Жену завести, спиногрызов всяких сопливых, копейки считать. Как в том фильме было, никакой романтики.

— Странно, — повторил я.

— Да на него Иваныч весь день орал вчера, аж охрип. Потом психанул, говорит, своя башка есть, вот и не ной. А работы в городе мало, на железку только устраивать, или на комбинат. И думаем, лучше на комбинат, чтобы этот Витёк в городе не мелькал, а то вопросы будут. А на комбинате все приезжие, только тебя знаем.

— Это странно, Ваня, — снова произнёс я. — Даже не верится.

— Ну, не хочет подыхать молодым или в тюряге гнить, — Студент пожал плечами. — А в нашем деле до старости не доживёшь.

— Короче, Ваня, я в понедельник еду туда, увижу управляющего, спрошу. Но перед этим пусть он сам ко мне подойдёт, поговорю с ним.

— Я тебе отвечаю, Волк, он реально себе в голову вбил. Но благодарны, что уважил просьбу. Они пока всё равно на охоту в заповедник уехали, завтра будут.

— Я не обещаю, что выйдет, но поговорю. Потому что странно это, Ваня.

— Вот и я про чё. Так что базарь с ним, сколько хочешь.

Двоюродный брат самого крутого авторитета города, депутата и лидера мощной ОПГ, и хочет в простые работяги? В такое поверить сложно, вот и я засомневался. Надо разобраться, что это они там удумали. Но это в понедельник.

Пообедал, поехал дальше. Перед Новым годом запустили автобус из Читы в Новозаводск. Не совсем автобус, между городами ходили японские Истаны и Газельки, снятые с маршрута в самой Чите.

Транспорт пользовался популярностью, особенно среди студентов, ведь билет стоил дешевле плацкарта и чуть дороже общего вагона, и ехать надо было не всю ночь, а всего 5–6 часов.

Тамара приехала на одном из таких микроавтобусов. Её подружки с завистью смотрели, как я помогаю ей усесться в недешёвый Чейзер, на котором приехал аж с личным водителем. И даже фирменная раскраска на машине не портила впечатления.

Девушка была одета в тёплый красный пуховик, приличный, но уже староватый, зато было обязательная норковая шапка, которую не снимали даже в помещениях.

— Ну что, как поездка? — спросил я уже внутри машины, приобнимая Тамару за плечи.

— Да неудобно, — пожаловалась Тома, растягивая куртку. — Сзади подбрасывает, все в куче едут, ноги девать некуда.

— Я же предлагал вместе тогда ехать на поезде.

— Да вот не послушалась, Макс. А ты теперь с личным водителем?

— Эти дни пока да, с охраной хожу.

— А что-то серьёзное случилось? — с беспокойством спросила она.

— Ерунда, разобрались уже.

Заехали к ней домой, я проведал бабу Дусю, но долго сидеть за праздничным столом не собирался. Тем более, знаменитого цыплёнка так и не приготовили, он будет 31 числа.

— Поехали, — тихо предложил я, пока мы пили чай.

— К тебе домой? — она заулыбалась.

— На рынок.

— А зачем?

— Увидишь, — я усмехнулся.

— Так то как раз нужно, ага, — она начала собираться. — Я пуховик хочу другой себе взять, говорят, там завоз новый, а в Чите…

— Зачем тебе пуховик? — я прошёл к двери. — Есть кое-что лучше.

Теперь уже во дворе с любопытством смотрели, как я усаживаю её в машину. Проехали мимо того самого круглосуточного магазина, который тогда пытались ограбить у нас на глазах, а мы вмешались. Вывески не было, грязное окно кто-то разбил, внутри пусто.

— А магазин-то закрылся, — с грустью сказала Тамара. — Тогда так страшно было, помнишь?

— Уже столько всего случилось после этого.

— Женю тогда ранили, — она вздохнула. — А я же его видела в Чите, когда он на сессию приезжал месяц назад. Он с Дашей ходил, Ерёминой, помнишь её?

— Конечно.

— Она тоже приехала сегодня, но на поезде, утром.

Женя постоянно ходил с разными девушками, что для парня его возраста обычное дело. Но вот Даша, та самая девушка, наша одноклассница, которую мы спасли от маньяка, чем-то ему запала, потому что её приезда он действительно ждал, хотя особо и не говорил об этом.

— Вот кстати, долго жить будут, — я показал на дорогу. — Вон они все.

Мой паджерик проехал мимо нас, Женя посигналил. Уже вернулся с поездки и встретил гостей. Спереди сидел Слава, на заднем сиденье видны две девушки, должно быть, Даша и подруга Славы Катя. Сбоку примостился Дима, который прятал лицо от остальных. Я помахал в ответ, и они поехали дальше.

Поверить в своё счастье Тамара смогла не сразу, ведь я привёл её не куда-то, а в тот самый магазин «Мир Меха», который находился на рынке. Мне-то уже эти шубы по карману даже в самый пик продаж, так что хотел порадовать её. Правда, само заведение мне совсем не нравилось, ведь именно здесь закончилась одна неприятная история. Просто других таких у нас не было.

Тогда прежний хозяин магазина мало того, что сбил на машине дочку нашего Ярика, так ещё и наехал на отца, чтобы замять дело, и угрожал его жене. Мы с парнями вмешались, наподдав присланным быкам, но самого хозяина вдруг застрелил Слава. Тогда никто из нас не знал, что он самый настоящий киллер, работавший на Фрола. Хорошо, что смогли его вытащить из этого, но пришлось попотеть.

— Ты не шутишь? — всё спрашивала меня Тамара, разглядывая товар.

— Выбирай, что хочешь

Я посмотрел на висящие шубы и суетящихся продавщиц, которые оживились, как только поняли, что у меня деньги есть. Тем более, скоро закрытие, на улице быстро темнело, а у них так никто и не купил ничего за весь день.

— Вон та белая неплохая, — я показал рукой.

— Её и возьму!

— Подумай, не тороплю. И подумай про сапоги, пока на месте.

Сам я отошёл к окну, раздумывая над своими делами. Снаружи уже горели фонари, рынок закрывался, последние покупатели расходились, а продавцы закрывали точки. Обычно, рынок закрывали раньше, но раз уж скоро Новый год, работали до восьми вечера.

Вот и купил Тамаре шубу, как обещал в прошлый раз, лет через двадцать пять с лишним с этого самого дня. Только тогда слово сдержать не вышло, зато получилось сейчас.

Мысли прервал звонок, который прозвучал, когда открылась входная дверь. Я не сразу узнал Славку, который приподнял шарф и надвинул шапку, чтобы скрыть лицо. Опасается, что его вспомнят? Тогда зачем явился сюда? Хотя продавщицы помогали упаковать шубу, и на него никто не смотрел.

— Волк, на пару слов, — сдавленным голосом бросил он. — Срочно. Едва нашёл, Даньку на тачке увидел, он показал, где ты.

— Что такое?

— Да Женька опять встрял, — он скрипнул зубами.

— Напился?

— Да лучше б напился, — Слава покачал головой. — Он на пивзаводских с пистолетом наехал.

— Чего? — удивился я.

* * *

Чуть ранее, ресторан Шахерезада

— Э, Рафик, — Студент подозвал официанта. — Какого-нибудь вина поищи понтового, и вон за тот стол унеси, который у бильярда.

Смуглый официант кивнул и торопливо ушёл. Студент откинулся на спинку мягкого стула и потёр живот. Уже объелся, хотя вечер только начался. Зал уж набит почти наполовину, но скоро все места здесь будут заняты.

— Знаешь их? — спросил Макар, сидящий рядом, и присмотрелся к сидящим за тем столом. — Это же люди Волкова?

— Ага, — Студент кивнул и продолжил есть. — Вон тот — Женька Ковалёв, вон с того края Славка Шевцов, а тот, со шрамами и слепым глазом — Димка Чунга-Чанга. Все в Чечне были, а Слава и Дима сидели в яме у какого-то полевого командира. Говорят, их Ковалёв там едва нашёл. Димка, кстати, раньше с Майором ходил, но когда узнал, что это за падла на самом деле, чуть ему башку не отрезал. Потом куда-то пропал, думал, помер. А он живой.

— Всех знаешь, — Макар кивнул.

— Только вот тех, кто там побывал, уже примелькались друг другу.

— Отмечают они, — лицо Макара дёрнулось. — Ну, есть что отмечать, не каждый может похвастаться, что нагнули самого Черномора с его братвой.

— Ха, — Студент засмеялся. — Жаль, я не видел морду.

— Кстати, а Черномор далеко и не уехал, — Макар стал серьёзнее. — Кое с кем увиделся из наших в районе.

— И с кем? — Студент пристально посмотрел на него.

— Сегодня мне должны сказать, — Макар подтянул к себе кружку пива. — А то если скажу впустую, так предъява серьёзная за это будет. Иваныч обозлится, если это правда. А если обознались, и я назову, меня же и грохнут. Так что пока молчу, чтобы порожняк не гнать.

— Сразу мне скажи, как выяснишь, — Студент кивнул. — Главное, чтобы… а он тут чё забыл?

— С наступающим, Ванюха и Володя, — Душман подошёл ближе и отодвинул стул, чтобы сесть. — Счастья, здоровья в следующем году. Чей это год, кстати, будет? Точно, год Тигра. А я почему-то думал, что Дракона.

— Не верю я во всё это, — ответил Студент, пристального глядя на Душмана, а тот взял кружку с пивом и надолго припал к ней, будто хотел выдуть всё за раз.

Ваня давно уже не верил в его улыбки и помнил, как Душман тогда едва от него не избавился. И только предупреждение Крюкова заставляло Ивана держаться от Душмана подальше, иначе бы он разобрался с хитрым бригадиром.

Отправленная бутылка дошла до адресата. Женя выслушал официанта и приветливо махнул Студенту рукой в знак благодарности. Ваня кивнул в ответ. Женя жестом пригласил покурить, но Студент развёл руками, что пока некогда.

Тогда Женя и Слава вышли покурить сами, оставив девушек и Диму, который тщательно отворачивался, чтобы никто не рассмотрел шрамы на правой половине лица. Студент задумчиво посмотрел на него. Когда он видел его в прошлый раз, парень был совсем отбитым, даже ни с кем не говорил и хвостиком ходил за Майором. Сейчас изменился.

— И зря, Ваня, не веришь, — Душман отпил пива и вытер усы от пены. — Китайцы зачем-то же это выдумали, они ничего без причины не делают. Но год, думаю, будет сложный. О, гостей тут многовато сегодня. И некоторые уже отмечают.

Официанты торопливо расходились по сторонам, чтобы не попасться гостю, который показывал свой норов на каждом, кто ему не нравился. В большой зал нетвёрдой походкой вошёл Прапор, пьяный в дымину. Лицо с толстыми отвисшими щеками уже красное от выпитого. Охраны с ним не было. В карман был засунут клетчатый шарф, который почти выпал и тянулся следом по полу.

— Надо увести, пока он тут не устроил, — тихо сказал Студент. — Чё он тут забыл? Старый же ему говорил, что на своей точке пьяного беспредела не потерпит.

— Да расслабиться он решил, что же ты сразу на него кидаешься? — Душман пожал плечами. — Время нервное, надо же как-то напряжение снять. Чего ему мешать, пусть отдохнёт человек.

Прапор махнул рукой Студенту и Душману, а сам пошёл дальше, за стол к бильярду, где сидели две девушки и парень со шрамом на лице.

— О, какие соски, — пьяным голосом произнёс Прапор, так громко, что его слышали всё. — А чё, Старый новых б**й завёл и мне не сказал? Ха, ща проверим, чё вы стоите!

— Ну куда он? — Студент поднялся. — Пошли, Макар, поможешь. А то устроит он сейчас. У него крышу рвёт, когда он пьяный.

В зале стало совсем тихо, все с опаской смотрели на пьяного братка. А девушки, на которых он пялился, не скрывали, что боятся его.

— За сколько отсосёшь, а? — громко спросил Прапор, усаживаясь между ними. — И предупреждаю…

— Да вы чего? — обе девушки пытались от него отодвинуться.

— Да вы чё, б**? — как раненый медведь взревел Прапор. — Совсем берега попутали⁈ Да вы хоть знаете, кто я⁈ Так что заткнулись обе и…

— Мужик, иди отсюда, — сказал Дима, неодобрительно покачивая головой. — Прошу по-хорошему.

— Ты хоть знаешь, кто я? — угрожающим тоном спросил Прапор и сощурил глаза. — Знаешь? Да я…

Он отвернулся, потом резко схватил бутылку вина со стола и ударил парня ей по голове. Дима упал на пол, Прапор вскочил, отбрасывая стулья и чуть не опрокинув стол, и пнул Диму в живот, потом ещё раз в затылок. Парень пытался закрыться от ударов, в зале закричали, музыка стихла. Кто-то побежал к выходу.

— Да ты на кого попёр, лошара порезанный? — вопил разъярённый Прапор. — Чё, думаешь, меня вывезешь? Да я…

— Ты чё творишь? — Студент отпихнул Прапора в сторону и отвёл подальше. — Совсем уже поехал, а?

— А ты чё, мне предъявить чё-то хочешь? — огрызнулся Прапор. — Да ты сопляк, пока ты там…

— И предъявлю! — Студент выдержал его взгляд. — С пьяного спрашивают вдвойне! Ты чё нас позоришь, а? Забыл, что Иваныч говорил? Ты не прав, Прапор, и я с тебя за это щас спрошу! Ну-ка пошли!

Студент глянул на лежащего парня, что он жив и не покалечен. Дима лежал, он в порядке, только лоб разбит, скоро придёт в себя. Ваня потолкал Прапора к залу для переговоров и важных клиентов, который сегодня вечером был пустым. Макар помогал его тащить, а Душман с видом довольного кота следовал за ними. Ему это будто нравилось.

— Ты хоть знаешь, на кого там наехал? — Студент усадил Прапора на стул.

Макар закрыл дверь, только Душман успел протиснуться. Видно, как официанты сгрудились в кучу вокруг поднимающего Димы, держащегося за стол. Одна из девушек плакала, другая склонилась над побитым парнем.

— Так это люди Волкова, — невозмутимо сказал Душман. — Не братва, по понятиям не живут, чё вы их так все боитесь? Конечно, ты лишнего сказанул, но…

— Вот именно! — протянул пьяным тоном Прапор. — Пусть знают своё место, недомусора эти, и…

Дверь распахнулась, когда её пнули с другой стороны. Макар торопливо отошёл, Душман присвистнул и снова заулыбался. Вошли всего двое, но один из них явно зол. Даже глаза горели.

— Женя, спокойнее, — попросил Слава, прикрыв двери изнутри. — Лучше подумай.

— Вот ты где, — прохрипел Женя, глядя бешеными глазами на Прапора. — Вот ты гад какой. Ты на кого полез, сука?

— Ты мне за суку поясни! — Прапор поднялся. — Или я те щас…

Но тут же упал на пол. Женя с такой силой пнул его в живот, что Прапор аж сложился.

— Ты на кого там полез? — с надрывом кричал Женя, продолжая бить. — На Димку? Да я тебя за него зарою, ты понял, тварь или нет⁈ Ты кого там б** называл? Девушку мою?

— Осторожнее! — сказал Студент. — Коваль, ты подумай, что…

— Кто рыпнется, — Женя достал пистолет из внутреннего кармана и снял с предохранителя. — Прибью.

— А за базар ответить… — Душман полез в пиджак, но поднял руки и договаривать не стал. — Всё, молчу-молчу.

— Не лезь, — тихо сказал Слава, направив свой пистолет ему в лицо. — Не лезь, куда не просят, Душман. Женька, — он чуть обернулся, но продолжал целиться. — Давай спокойнее, братан, пока не стало хуже.

У них двоих служебные ИЖ. Вроде и слабый патрон, но если палить в голову, его точно хватит. Женя злой и хочет мстить, а Слава просто его прикрывал.

— Женя, — Студент поднялся с кресла и продолжил рассудительным голосом. — Чтобы ты не удумал, ты запомни, что Волк будет за тебя вписываться при любом раскладе. Смотри, чтобы не подставить его. Давай лучше побазарим спокойно, чтобы…

Но кажется, Женя не слушал вообще никого. Он сильно пнул Прапора, левой рукой поднял его за грудки и с такой силой ткнул стволом пистолета ему в зубы, что раздался хруст.

— Вот это пососи, сука! — прохрипел он злющим голосом.

Глава 7

Я отправился в контору, где уже были Женя с Димой. Чуть позже подтянулся Даня, который увозил Тамару домой по моей просьбе. Дела у нас всех так себе, так что я лично звонил всем, собирая тех, кто ещё в городе. У кого были телефоны, говорил с ними лично и просил передать остальным, что нам пригодится любая помощь, ведь у Жени Ковалёва проблемы.

Вечер воскресенья, последние дни перед Новым годом, но нашлось достаточно тех, кто откликнулся. Ведь неприятности у Жени, а его знала вся контора, и многие уже убедились, что он-то за своих в лепёшку расшибётся. Особенно это ценили воевавшие, они и пришли первыми.

Женя с Димой сидели у меня в кабинете. Лоб Димки перевязан, а Женя шумно дышал носом, выглядывая в окно. Его пистолет лежал рядом, ствол испачкан в чём-то.

— Ну и что там, Женька? — спросил я. — Что стряслось?

— Не стрельнул, — с хмурым видом сказал Женя. — Хотя, может, надо было, не знаю. Студент сказал, лучше не надо. Говорит, выйдет с Крюковым договориться, если трупов не будет. Вот я и сдержался, хотя уже думал этого Прапора мочить.

— А Душман аж скривился при этом, — добавил Слава, заходящий следом за мной. — Я в него целился, видел. Короче, он будто крови хотел.

— Он себе на уме, — я уселся в кресло и расстегнул дублёнку. — Что ему надо, никто не знает, — из внутреннего кармана достал мобильник. — А сам Прапор где?

— Там его братва подошла, он свалил. А Крюков ещё днём на охоту уехал в заповедник, глухарей стрелять, — Слава хмыкнул, пытаясь снова нацепить свою маску безразличия и пофигизма, но выходило не очень, слишком взволнован. — Знали бы его избиратели, как он развлекается.

— Значит, так, — я положил телефон на стол. — Вы отдыхали, приехал пьяный Прапор с пивзавода, оскорбил девушек и начал бить Димку, пока вы курили.

Парень с перевязанной головой кивнул и поморщился от боли. Я продолжал:

— Женя за это чуть не грохнул Прапора, но сдержался.

— Зубы ему выбил, — пробурчал Женя. — Пушку чуть в глотку не вогнал, челюсть вроде сломал, не знаю, но она хрустнула. Хотел стрельнуть, но… грохнешь его, так… Студент правильно сказал, ты же будешь всё разруливать. А с трупаком будет только один исход — война. А мы не братва, нас же сами менты и разгонят, если будем стрелять в кого попало.

— Понял, Женя, — я потёр голову. — От этого и будем плясать. Но в любом случае, со всем этим надо разбираться. Прапор захочет ответку дать.

— Сто пудов, — протянул Слава. — Лучше бы сам его завалил.

— Вас, парни, будут искать, — продолжил я. — Раз вы пушками размахивали. Вы сидите под охраной, пока всё не закончится. Хорошо, что не пьяные были. Димка пусть на диване там полежит, в больницу опасно ехать. А я позвоню…

Номер Крюкова у меня был, но вместо гудка назойливый скрип и записанный на английском голос, как тогда было принято, что абонент вне зоны доступа. Ну да, в районе заповедника вышек нет. Как неудачно совпало. Или наоборот, для кого-то это удачный момент?

— Студент сказал, что поедет к нему, — Слава уселся рядом со мной. — А то говорит, что не вовремя это всё, особенно когда там Череп вернулся и хочет свои точки отжимать. Надо, говорит, базарить, а не стрелять. Но Душман свалил с хитрым видом, тварь.

— Ты же в него целился, — Женя потёр вспотевший лоб. — А он мстительный, не забудет. Он, зуб даю, не забыл, как тогда чуть не обосрался, когда я в него из калаша целился.

— Разберёмся, — сказал я. — Вот прямо сейчас и начнём.

— Из-за меня это, — раздался тихий голос.

Мы все посмотрели туда. Дима сидел за столом, сжав губы. Ему досталось, мало того, что повязка на голове, так ещё и следы ударов на лице, будто Прапор его остервенело пинал.

Димке и так в жизни крупно не везло, так что почему вспылил Женя, я понимал. Таскал его с собой, чтобы парень в нормальном обществе становился здоровее, а тут такое. Как бы опять не озверел.

— Ты же теперь один из нас, Дима, — сказал я, подходя к нему. — Мы тебя взяли к себе, и тебя бы прикрыл любой. И я за каждого из вас встану. Никто не соврёт, я никого из наших не бросил. Время такое, иначе нельзя, сожрут.

— Да, Волк, — Слава кивнул, о чём-то задумавшись. — Как ты меня тогда прикрывал с Сазоном и Скифом. И это после того, как я тебя чуть не замочил в тачке.

— Замочил? — удивился Дима. — А когда это было?

— Старая история, — сказал я. — И про тебя, Дима, я помню, как ты нам тогда помог. Так что… так что давайте решать вопрос, парни. И главное…

— Не бздеть, кхе, — невесело протянул Женька. — Как в анекдоте про танк, да?

Зазвонил телефон, я его взял и вытянул антенну. Номера в записной книжке не было, он вообще не определился. Если это Крюков, буду с ним обсуждать.

Он бандит, он опасен, у него крутой норов, и его руки в крови не по локоть, а по самые плечи. С другой стороны, он публичная персона, ему эта война никуда не упала, и если он не сможет покончить с нами одним ударом, а он не сможет, вопрос ему надо будет закрыть другим способом. Главное, что с ним можно говорить.

Но это был не он.

— Привет, дорогой, — раздался хриплый из-за помех голос. — Видал, что там твои творили в Шахерезаде. Полный беспредел устроили. Как вопрос решать будем?

— А я вот думаю, всё не так просто, Душман, как ты говоришь, — сказал я. — Прапор с ходу начал пасть разевать, и драться полез. Хорошего человека избил, который девушек защищал, вот мои и не выдержали. Так что надо вопрос решать.

— Ну, знаешь, Максим, решить можно легко. Встретиться нам надо. Захвати этих двоих, которые пушками махали, вот с них мы за это и спросим, а к тебе претензий нет.

— Не пойдёт, — твёрдо произнёс я. — Своих я не выдам. И началось всё из-за Прапора.

— А ты думаешь, осилишь нас? — спокойным тоном спросил он. — Не успеешь ты никого подтянуть. Знаю я, как твои друзья сверху работают. Когда подтянутся, всё уже закончится, мы к тому времени…

— Давай без угроз, Душман. Мы уже не те парни, которые тогда по дачам прятались. И то, даже тогда мы смогли тебя отогнать.

— И я это не забыл, — отрезал он и бросил трубку.

Я убрал телефон и посмотрел на своих.

— Ночь будет жёсткой, — сказал я. — Машуков не приехал?

— Чай пьёт, — Женя выглянул в коридор. — И остальные подтягиваются. Буду проставляться, что не забыли меня.

— У Машукова самый большой боевой опыт, — я задумался. — И он был командиром. Давайте с ним подумаем, что делать.

— Придумаем, — Женя оживился. — Вот видишь, Димка, я же говорил, Волк нас не оставит. Всегда поддержит и впишется.

— Не оставит, — пробурчал Слава, уходя куда-то в себя.

Слишком я был напряжён, но когда увидел, сколько людей приехало… вся вторая смена комбината, которым оставалось до работы всего несколько дней, и они уже не пили. Прибывали и другие, кто сегодня отдыхал, закреплённые на точках и из наших ГБР.

Это серьёзная сила, мы давно это поняли. Немалая часть из них — люди, побывавшие в реальных боях, которых не запугать братвой. И более того — все в одной группе, никого не дадут вытянуть поодиночке. И, кажется, Душман об этом забыл.

— Женя, — сказал я, возвращаясь в кабинет. — Открывай комнату, выдавай всё. Берите даже охотничьи и газовые. И это… свою нычку тоже открывай, пусть кто-нибудь съездит за стволами.

— Какую?

— Ну я же знаю, что ты бандитские пушки никогда не выбрасываешь, Жень. У тебя и калаш никуда не делся, хотя сколько уже тебе говорил, что избавиться от него надо.

— После этого дела уж точно, — он быстро закивал.

— И заявления напишите, что нашли, — я вздохнул. — Толку мало, но хоть что-то. И не попадайтесь с этим. Вообще, чтобы по одному никто не ходил, пока не закончим.

Пришёл Машуков, спокойный и собранный, сразу стал делиться мыслями и планами, даже достал ещё советскую карту города. Будто собирался обороняться от моджахедов, а не от бандитов. Он в своей стихии.

Боевая сила ОПГ «Пивзавод» состояла из нескольких бригад. Пока Крюков не в городе, поднять всех Душман не сможет, хотя и постарается. Самые сильные бригады — у самого Душмана и у Студента, который поехал к шефу, и за что я ему благодарен. Без него его люди против нас не пойдут.

Серьёзная бригада и у Прапора, там есть бывшие военные. И ещё одна мощная бригада — у Яхи Шамана, который держит СТО. У него много людей в команде, и многие из них — его родственники.

А я не забыл, что в начале осени ещё до покушения на Крюкова, Шаман и Прапор едва не устроили войну друг с другом, их едва помирили. Но думаю, осадочек остался, и этим надо воспользоваться. И лучше сразу, прямо сейчас, ведь этой ночью решится многое.

Душман будет действовать, пока Крюков вне зоны доступа. Не факт, что Крюков, как приедет, не прикажет со мной разобраться. Но ждать утра я не собирался, иначе прольётся наша кровь.

А утром, если вопрос не решится в нашу пользу и станет совсем серьёзно, буду подтягивать все свои ресурсы, какие смогу достать, там уже вопрос будет стоять иначе. Но этой ночью мы ещё одни.

— Слушайте, — сказал я. — Женя выбил Прапору зубы.

— На моих глазах, — Слава закивал.

— Это ничего не меняет, — произнёс Машуков.

— Меняет. Он не будет терпеть боль до утра. Он поедет в больницу, городскую, железнодорожную или в ту частную клинику. И надо бы его перехватить, чтобы крепко побеседовать. Если пьяный урод будет у нас, его бригаде придётся действовать осторожнее.

— Они ночью не работают, — Машуков нахмурил лоб. — Хотя он вполне может кого-нибудь найти и отправить на работу. Блин, точно! — он оживился. — Надо было догадаться самому. Отправим машину, если что, найдём и заберём. Я попрошу парней из нашей ГБР заняться, там крутые сегодня дежурят.

— А я схожу к Шаману, — я поднялся. — Мне нужна охрана. Вы тут разбирайтесь с пушками и остальным, если кто появится, держите оборону.

— Шаман-то тут при чём? — Женя удивился.

— А чтобы он не вмешивался. Если не полезет до прибытия Крюкова, им тогда не так-то просто будет с нами разобраться, людей не хватит. И кто там диспетчер сегодня в ОВО? Не Кащеев, надеюсь?

— Нет.

— Отлично. Им всем сегодня плачу двойную ставку, чтобы возле наших точек крутились, а то наедут. И мне нужен кто-то надёжный, чтобы меня самого не грохнули.

— Тогда сам поеду, — сказал Слава. — У меня тоже есть хорошая игрушка на такой случай.

— Нет, ты оставайся с Женькой здесь, за вами особенно сильно будут охотиться. И надо ещё пару людей ко мне домой направить, чтобы не сунулись туда. Если сунутся — пожалеют. Перемещаться осторожно, чтобы никого не поймали.

— Этим я займусь, — заверил Машуков. — Оружие будем держать наготове, людей я распределю. И, Макс, лучше тебе сразу вернуться, как переговоришь. С тобой Артём поедет, с ним никто шутить не будет.

— Понятно. Я сразу назад, но поговорить надо. Нам будет тяжело против всех разом отбиваться, если полезут.

Что-то уже началось, когда мы выехали. Джип с братвой показался в районе одной из точек под нашей охраной. На контору они лезть пока боятся, у нас тут куча вооружённых людей.

Они могли решить нас выманить, но тот, кто придумал такой план, или не знал, или забыл, что у нас есть устная договорённость с нарядами ОВО. Связываться с ментами, пусть это и вневедомственная, они явно не горели желанием. Так что от круглосуточного магазина старый джип Ниссан свалил, едва там показался Уазик с надписью ОВО.

А я на служебной девятке с охраной поехал в сторону Старого Рынка. Темно, в городе не горели фонари, только фары машин освещали дорогу. Куда мы едем, братва не знала, за нами хвоста не было. Вот так и будем делать всю ночь, мы не знаем, что задумали они, а они, что замыслили мы сами.

Рядом со Старым Рынком было кафе с бурятской кухней, где всегда можно было найти или самого Шамана, или кого-то из его людей. Возможно, кто-то уже в курсе, что случилось, но меня пропустили без проблем.

Посетителей много, в зале очень душно. Повсюду стояли крепкие деревянные столы. Официантов не было, только две девушки-бурятки за кассой и повар, который следил за множеством пароварок, стоящих на большой газовой плите.

Яха Шаман, крепкий плечистый бурят, сидел у стены в окружении своих родственников. Перед ним большая тарелка с горячими буузами, сваренными на пару большими пельменями. На другой тарелке фирменное блюдо заведения — печень по-хански, кусок печени, которую оборачивают в жировую плёнку при готовке. Между тарелками стояли бутылки с водкой.

— Волк? — Яха Шаман нахмурился. — Тебя-то не ожидал увидеть. Хотя и не очень удивился, если начистоту.

— Разговор есть, — я уселся за стол перед ним.

— Догадываюсь, о чём. Но знаешь, наши тобой недовольны. Особенно Душман.

Он взял одну буузу, откусил сбоку, шумно выпил бульон и только после этого съел. Не приказывает стрелять, схватить меня или что-то ещё. Потому что ему не хочется помогать Прапору, хотя глаза у него хитрые.

— Скажу быстро, — сказал я. — Прапор наехал на моих людей, а значит, наехал на меня. За это будет ответка, а ему не хватит бойцов, чтобы со мной сладить. Он попросит о помощи. И попросит в том числе тебя, не он, так Душман. И всё это будет ночью, пока не приехал Иваныч.

— А Душман уже мне звонил, — Шаман чуть было не взял мобилу, но сначала вытер руки салфеткой, чтобы не запачкать телефон в жиру. — И я вот думаю…

— Это не просто так, — я смотрел на него. — Прапор на нас наехал, потому что хочет себе мой бизнес. Про тебя он не вспомнит. И думаешь, он забыл ваши старые тёрки? Не забыл, напомнит. У вас же спорная улица, из-за которой уже была стрельба.

Шаман сжал губы и выдохнул через нос. Всё-то помнит, что тогда случилось. Говорят, что забыли обиду, но эти обиды тлеют годами. Вот и Душман вспомнил, что было летом.

— Я тебе не указ, — продолжил я. — Но чтобы тебе не обещали, всё получит Прапор.

— Но когда Иваныч вернётся…

— С ним и буду говорить. А пока он не вернулся, придержи своих. Тебе с этого ничего не перепадёт, только поможешь пробиться Прапору, и это тебе выйдет боком в дальнейшем, ведь он получит моё оружие и остальное, если у него выйдет. А я сделаю так, что у него ничего не получится. У меня больше людей, чем у него. Так что я приехал сказать, что это наши с ним тёрки, не надо ему помогать.

Яха взял следующую буузу, которую и съел, чуть пролив бульон на стол.

— Иваныч приедет, будем разбираться, — сказал он. — А Душман мне не указ.

— Вот и хорошо, — я кивнул. — С Иванычем и буду говорить, потому что у Душмана какие-то свои планы. И с Крюковым мы договоримся, потому что он не в курсе, что произошло. Всегда раньше договаривались.

Сработало, все родственники Шамана, сидящие здесь, так и остались поедать буузы, не вмешиваясь в ночные события. А я поехал в контору, только по другой дороге. Никто не должен понимать, куда я еду и зачем, а то ещё перегородят проезд и расстреляют из автоматов. Но найди ещё, куда мы едем, не так это просто, как кажется со стороны. Если никто не сдаст, то никто и не поймёт, где я нахожусь.

Но пронесло, правда, у самой конторы что-то случилось. У двери валялось несколько гильз 12 калибра, на дороге битое стекло. На входной двери в контору появились дыры, будто по ней кто-то стрелял, ещё пара дыр была под вывеской.

— Раненые есть? — спросил я, заходя внутрь.

— Нет, — отозвался Машуков. — Но менты приедут, это точно.

— Да уже едут, — из моего кабинета вышел Лёня с трубкой радиотелефона. — Но я найду что им сказать. Всё-таки у нас охраняемый объект с оружием. Это кто-то из людей Душмана приехал, нас напугать хотел, а мы их из помповиков отогнали. Вроде никого не завалили. Но главное…

— Это тело подбиралось к нашим, — Женя показал внутрь. — Гранату хотел кинуть, а я покурить как раз вышел. Гранату отобрал, если чё.

Мужик сорока лет, одетый в тёплую кожанку с меховым воротником, лежал на полу с наручниками на запястьях. Во рту бумажный кляп, а сверху ещё заклеили скотчем. Он яростно смотрел на нас и мычал, но ничего сделать не смог. Карман куртки Жени оттягивало что-то тяжёлое.

— Слава, откуда он, знаешь? — спросил я.

— Из бригады Душмана, — тот сощурил глаза, присматриваясь к боевику.

— Если он скажет, где сам Душман… если мы его возьмём, уже можно будет договариваться более предметно. Без него к нам никто не сунется.

— Узнаю, — сказал Машуков, приближаясь к бандиту. — Только не здесь. Кстати, парни ездили, искали Прапора. Он был в горбольнице, уехал буквально за пару минут до того, как наша группа там показалась. Куда-то в сторону трассы рванул. Врачиха говорит, её из дома вытащили, чинила ему пасть на скорую руку, ей даже не заплатили. Как чуял, что надо валить.

— Жаль, что ушёл, — я рухнул в кресло. — С Шаманом я договорился, но времени прошло много. Они уже могут собрать свои бригады и действовать. А главное…

События никак не сбавляли оборот. Я не успел продолжить, как меня отвлекли.

— Волк! — крикнул кто-то из коридора. — К тебе от Студента какой-то хмырь. Просит поговорить наедине.

— Пусть заходит, — я посмотрел на парней. — Поговорю и вас позову.

Этого бандита я видел пару раз со Студентом, у него погоняло Макар. Крепкий мужик, который выделялся мимикой. У него нервный тик или что-то такое, из-за чего его лицо раз в несколько минут дёргалось, будто он корчил рожи. Но к нему уже привыкли. Бандит зашёл ко мне в кабинет. Куртка расстёгнута, его обыскивали на входе.

— Что хотел? — спросил я.

— Да вот, видел, что там случилось, в ресторане, — веко на его глазом странно дёрнулось. — Хотел предупредить, что дальше будет хуже. Что решит Крюков, тоже непонятно, но и без этого ночь пережить будет сложно.

— Что Студент говорит?

— Он не в курсе, что я здесь, — он пристально посмотрел на меня. — Пришлось мне вмешаться. Скажем так, — Макар пристально смотрел на меня. — Это наша благодарность за помощь кое с чем ещё летом.

Кажется, я понимаю, что он имеет в виду и откуда он на самом деле.

— Говори. Это Душман всё спровоцировал?

— Нет, — Макар сел на стул напротив меня. — Но он может быть в курсе. И кто знает, может, у него в этом свой интерес. Прапора на это подбил другой человек, с которым ты недавно познакомился. И который этим знакомством остался очень недоволен.

— Черномор? — спросил я.

Бандит кивнул и скривился. Хотя, какой это ещё бандит? От него так и прёт за километр, что он крот в банде. И как его до сих пор не обнаружили?

— Черномор подбил не только Прапора навести шухер в городе, но и кое-кого из мясокомбината, но об этом даже Душман не знает. Прапор поднимает кипеж, наехав на тебя, а Череп при поддержке Черномора лезет брать свои точки. Как Душман об этом узнает, пойдёт на попятный, но пока… ночь не кончилась, ещё может пролиться кровь. Нам этот конфликт не нужен, никому, из-за этого срывается операция. И конфликт надо погасить ночью, пока вы все не огребли. Утром будет поздно.

— И что предлагаешь? — спросил я.

— Душман собирает всех давать ответку, потому что его по версии, твои люди напали на Прапора. Отдай ему кого-нибудь, чтобы он успокоился и был повод успокоить братву, а утром уже замиритесь, будто ничего и не было. Он и так скоро поймёт, куда встрял.

— Ты всерьёз? — я уставился на него. — Выдать моего человека⁈

— Ну да, — он пожал плечами. — А Прапора сами погасят и без тебя, как только узнают, с кем он связался. Я уже крючки закинул на этот счёт, но пока проработают нормальную легенду, как я про это узнал…

— А ты почему Студенту это не сказал?

— Потому что сдам источники, и это нежелательно, я же простой водила, — он скривился, будто то ли хотел улыбнуться, то ли опять тик. — А эта война почти сорвала нам операцию!

— Опять ты про свою операцию.

— Ведь ты и твоя контора у нас на хорошем счету, помогали нам много раз, мы ещё хотели попросить. Так что давай сейчас конфликт замнём, выдай Душману кого-нибудь. И не надо того своего друга, хороший же парень. Отдай лучше того киллера бывшего, который с Фролом работал. Мы-то про него в курсе, и тебе такого человека лучше при себе не иметь, от него одни проблемы.

— Ты… — у меня даже дыхание перехватило от возмущения.

— И не надо его напрямую отдавать. Просто отправь его с поручением, подскажи мне, а дальше я сам разберусь, типа ты вообще не при делах. А уже утром мы сможем…

— Да я тебя сейчас сам прямо здесь кончу, — со злостью проговорил я и поднялся из кресла. — Ты чё мне предлагаешь, своего сдать?

— Он для тебя разве свой? — Макар усмехнулся. — Он для тебя…

Я подошёл к нему и резким пинком выбил стул у него из-под ног. Раздался грохот, Макар упал на пол. Кто-то начал открывать дверь, услышав шум.

— Ну-ка вышел отсюда! — приказал я вошедшему и склонился над Макаром. — Ты ещё раз такое скажешь…

— Да ты понимаешь хоть, с кем связался? — Макар закашлялся. — Душман — один из самых опасных людей в городе. Он сейчас соберёт своих снайперов и прочих, обстреляет вас и делов-то! Ночь-то ещё не кончилась, его никто не остановит, а Крюков далеко. И ты от нашей помощи отказываешься?

— Ты говорил о сделке Прапора и Черномора, — я поднял его за грудки. — Они в городе?

— Не могу сказать, это оперативная тайна!

— Они в городе или нет? — я его встряхнул. — Слушай сюда, я помогал вашим с тем торговцем оружием и с тем вором. И у меня ещё есть данные, которые я расскажу лично Ремезову. Но мои люди — даже не смей об этом упоминать, чтобы я кого-то сдал.

— Подполковник будет недоволен.

— Это он сам предложил?

— Нет, он не в области, летит на самолёте, поэтому связи с ним нет. Кузьмичёв, его зам, услышал про это, позвонил мне, попросил найти компромисс, потому что операция оказалась под угрозой. Но я передам ему, — тон Макара стал угрожающим. — Что ты меня не послушал, так что пеняй…

— Не угрожай мне, — я приблизил своё лицо к нему, чтобы нас никто не слышал. — Знаешь, вас летом будет штормить. Новый директор вашей конторы будет закрывать целые управы. И там уже будете выбирать, с ним вы или нет. Потому что если ошибётесь — будете жалеть.

— Так уже было, — он сморщился.

— Такого ещё не было. И я могу вам с этим помочь. Подсказать, что и как, я знаю, кто там будет. Но подскажу только тем, кто мне помогает, а не мешает.

— Ты-то откуда знаешь? — Макар снова дёрнулся.

— Знаю, инфа верная. Так что давай-ка так. Ты мне говоришь, где сидят Черномор с Прапором, а я еду к ним. Потом пообщаюсь с твоим руководством, как всё закончится, — я его выпустил. — Я не забываю тех, кто мне помог. Ну что, где они?

— За городом, кафе Старый Город, — Макар поднялся на ноги и потёр шею. — Там же, где ловили полковника Зиновьева. Прапор поехал туда отчитываться, хотя вряд ли он сможет сказать хоть слово. А Душман просто хотел воспользоваться, чтобы…

— Разберёмся. Теперь вали.

— Утром приедет Крюков…

— Разберусь, — повторил я. — Вали. Студент в курсе, кто ты такой?

— Нет, — Макар помотал головой. — Да и знаешь, некоторые уже косятся, так что я исчезну раньше, чем раскроют. Не хочется, знаешь ли, нырять на дно речки с тазиком бетона на ногах. Вот только операция срывается… ладно, об этом говори с начальством.

Он ушёл, я сказал своим его пропустить. Пора идти в гости к дядьке Черномору. Но едва я вернулся за стол и собрался позвать Машукова, как за моим окном раздался знакомый звук двигателя.

Мой паджерик сорвался с места и резко погнал по дороге. Наши выскочили на улицу, держа в руках оружие. Я тоже выглянул. Странное дело. Кто это уехал? Не Макар же угнал мою тачку, вон он, сидит в своём марковнике, удивлённый не меньше меня.

— Славка куда-то рванул! — воскликнул Женя, выскакивая следом за всеми. — Как ужаленный, побежал к машине.

Он что, слышал разговор? Я был без куртки, поэтому быстро вернулся в контору, а то замёрз. В коридорчике стоял только Дима, который потирал болевшую голову. Как всё успокоится, отправлю в больницу, но сейчас опасно.

— Он сказал, — парень со шрамом повернулся ко мне. Голос совсем слабый. — Что слышал разговор.

— Это плохо. Но я уже понял.

— Слава сказал, — продолжал Дима. — Что в долгу перед Женей и перед тобой, и что никогда в тебе не сомневался, что ты его не бросишь. Поэтому он решил вернуть долг так, как умеет. Сказал, что закроет вопрос.

А закрыть его Слава мог только одним образом.

— Денис! — крикнул я Машукова. — Поехали со мной! Сейчас такое будет!

* * *

Кафе «Старый город»

— Мы в это не вписывались, — сказал Душман, вставая из-за стола.

— А куда ты теперь денешься? — Черномор усмехнулся. — Можешь сказать Иванычу, что вписался мне помогать из-за бабла. Он точно оценит, а всё остальное — уже нюансы. Как в том самом анекдоте, да же, Петька? Полная жопа нюансов.

Охраны у него мало, и ездил он сейчас на Калдине, отправив свой приметный Гелик подальше отсюда. Черномор ждал за городом, хотел отомстить, предлагал деньги. Но о том, что произошло сейчас, он не предупреждал. А стоило знать, ведь он достаточно мудрый тип, и вряд ли бы решился на такое из-за простой мести. Тут другое.

— И чё такого? — спросил сидящий рядом с ним Пианист, бригадир мясокомбинатовских. — Как раз самое время, пока там мочилово идёт. Мы своё не упустим, пока Игорёши Крюкова нет. Только нахрена так рано кипеш подняли? Прапор, вот ты как всегда нажрался, всё испортил. Пока наши начнут…

— Теперь уже поздно, — Черномор задумался. — В любом случае продолжаем, раз начали. Что делаем дальше, братва?

Пианист — один из друзей Черепа и его главный союзник. Душман должен был догадаться, что Черномор обратится не только к нему и Прапору, но и ещё к мясокомбинатовским, врагам пивзавода. Вышло всё совсем не так, как они договаривались изначально.

Черномор обещал доли Прапору и Душману, а сам якобы только мечтал о мести за свой позор. Но Черномор продуманный бандит, чтобы его беспокоило только это. Стоило об этом догадаться сразу. Душман скрипнул зубами, он не любил, когда его выставляли лохом. И вот, своими глазами он видел, как Черномор хотел воспользоваться удачным моментом.

Они сидели в дальнем зале кафе, куда не пускали посторонних. Играла песня «Этот город самый лучший», любимая песня хозяина заведения, потому что он включал её часто. За столом собрались Черномор, Пианист, про которого Душман и не знал, что он здесь. И Прапор, только что приехавший из больницы, правда, от него никакого толку уже не было.

Врачи поставили ему всякие проволоки, фиксаторы и скобы, чтобы разбитая челюсть была одним куском, поэтому Прапор мог только мычать. Поставлено всё на скорую руку, ведь времени было мало, а Прапор боялся за свою жизнь. Поэтому ему было очень больно.

От него несло перегаром. Напился и всё испортил, наехал раньше, до того, как Душман спланировал всё нужным образом. И тут ещё Студент оказался рядом, который не дал замочить Прапора у всех на глазах. И Шаман, который съехал, хотя и должен был направить людей. А ведь почти получилось, они почти прижали волковских, но вместо обещанной доли на комбинате Душман получает обосновавшегося здесь Черномора, которого теперь никто отсюда не выдавит.

Иркутскому бандиту просто нужно было пошуметь в городе, чтобы его планы удались, а повод для этого можно было выбрать любой. Душман злился, но не показывал этого. Ещё ничего не кончено. Ведь если бы всё вышло по изначальному плану, уже подтянулся бы Череп, а он бы живо отбил назад спорные точки. Да и завалил бы самого Душмана, в этот раз наверняка.

Теперь надо думать, как выйти из этой ситуации, и чтобы свои ничего не поняли. Но одно Душман понимал точно. Если его увидят с ними всеми, его точно прикончат. Значит, стоит навести сюда людей и решить вопрос иначе, только продумать, как это всё сделать так, чтобы его не подтянули.

— Лицо сполосну, — сказал он.

— Только не пропади там, — Черномор засмеялся. — Мы и без тебя теперь можем подумать. Но ты не задерживайся, раз уж вы все вписались, никуда вы теперь от меня не денетесь.

Он фыркнул от смеха и взял пиво. Душман только собрался войти в туалет, но дальше началось то, что он никак не планировал.

В окно видно, как во дворе вспыхнула Калдина. К горящей тачке тут же сбежалась охрана. Лучше бы валить, раз началось, и так, чтобы никто не спалил.

Душман зашёл внутрь туалета и заперся. Тут как раз есть окно, через которое можно сбежать. Но шум в зале привлёк его внимание. Пришёл кто-то ещё. Душман подошёл к двери и выглянул в щёлочку.

Все трое оставшихся паханов смотрели на парня в чёрной кожанке, выпучив глаза. Они явно не рады его видеть. А вся охрана снаружи.

— Так вы все здесь, — проговорил парень в кожанке. — Как удобно.

— А ты ещё кто? — возмутился Черномор, но вдруг прищурился. — Я же тебя видел недавно… нет, стой! Нет! Нет!

Парень вместо ответа достал пистолет и прицелился в Черномора. Прапор, сидящий с ним рядом, обречённо замычал и закрылся руками.

Глава 8

Кафе «Старый город»

Всё случилось быстро. Убийца, стоящий к туалету спиной, стрелял всего по разу в каждого. С таким-то калибром хватает и одного попадания, ведь киллер был вооружён Кольт 1911.

Сначала досталось Черномору, потом Пианисту, потому что он полез за оружием во внутренний карман куртки, а киллер это заметил. Прапор, который не мог толком говорить из-за проволоки и пластин во рту, завыл, громко и обречённо. После выстрела заткнулся. Убийца вытянул руку над столом и выпустил пистолет, который грохнулся на стол, разбив пепельницу. Сам убийца торопливо пошёл на кухню.

Душман бросился к окну, дальше смотреть нечего. В сортире холодно, потому что окно регулярно открывали, чтобы проветрить, да и курили многие. Он забрался на раковину, изо всех сил оттянул шпингалет, распахнул окно и полез наружу через узкое отверстие.

Зимнюю одежду он захватить не успел, у него была только тёплая китайская рубаха в клетку, поэтому сибирский мороз тут же дал о себе знать. Душман вылез дальше, сгруппировался и упал в снег. Убийцу скоро грохнут, но вот очень нежелательно находиться здесь самому, когда трупов найдут. Объясняй потом, что делал в этом месте, а если ещё узнают свои…

Калдина всё ещё горела, но все охранники Черномора забежали внутрь кафе. Больше выстрелов не было, похоже, киллер смог или спрятаться, или уйти, или его взяли без стрельбы. А кто его послал? Какой-то враг Черномора? Это был профи, который сначала отвлёк внимание, потом ударил.

Плевать. Душман бросился к оставленной в темноте Ниве, которую взял, чтобы не привлекать внимания, но открыть дверь не успел. Кто-то начал стрелять ему в спину из пистолета. Если это киллер, у него есть ещё один ствол.

Пуля разбила стекло, другая чиркнула по рубахе, разлохматив рукав, третья отрикошетила от капота. Душман открыл дверь, запрыгнул внутрь и достал ТТ из бардачка. Но киллер уже ушёл куда-то в темноту. Лучше и самому не задерживаться, особенно, пока не появилась охрана Черномора, привлечённая шумом. А ведь они же могут решить, что это Душман убил остальных. Он вставил ключ в замок зажигания и поехал вперёд.

* * *

Паджерик я заметил сразу, а он при виде нас затормозил. Внутри Славка, усталый и будто бы постаревший. Он вылез и подошёл ко мне.

— Дам вам денег с Женькой, — произнёс я, идя ему навстречу. — Слетайте куда-нибудь подальше, пока всё не успокоится.

— И чё, думаешь, мы тебя бросим? — он усмехнулся. — Тут ещё веселее будет.

— Женька вот тоже отказался, — я вздохнул. — Но надо Слава, хотя бы тебе, после такого уж точно. Слетай в отпуск, ведь вопросы будут, и не только у братвы. Скажем, что ты улетел сразу вечером, алиби будет.

— Наверное, ты прав, Волк.

— Вот, деньги есть, — я подал ему пачку денег. — Пять тонн баксов захватил, хватит тебе? А как успокоится, вернёшься.

— Лады, — он кивнул. — А куда лететь, Волк? В Питер?

— Там сыро и скользко, но пересиди где-нибудь. Потом дам знать, что и как. Кто там был?

— Черномор, Прапор и один хрен с мясухи, — Слава поёжился. — Будет много вопросов, как они тут оказались там одновременно и что обсуждали все вместе, так что ты зря переживаешь. Душман там ещё крутился, его я хотел тоже вальнуть, но он свалил, сука. Мне кажется, на него всё повесят, хрен он отбазарится.

— Пушку где взял?

— Так тогда, когда с братками Черномора дрались, — сказал Слава. — Ты у Коваля спалил, что он автомат отобрал, а про меня ты забыл, — он усмехнулся со своей привычной физиономией. — А я кольт взял. И ПМ ещё был, старый, с тех времён ещё оставался, Фрол мне ещё отдал.

Значит, последняя интрига Черномора не удалась. Он как-то уговорил Прапора и Душмана поработать на него. Душман, может, и наврёт что-нибудь, а Прапор уже не сможет оправдаться. Если его тушу найдут рядом с Черномором, то уже понятно, из-за чего он на нас наехал. А дальше будет проще.

Со всем этим надо разбираться. Но то, что Черномор пригласил одного из мясокомбинатовских, нам на руку. Налицо провокация, а Душман… Душман будет петь об этом утром, когда вернётся его пахан. Ведь ему и самому надо куда-то деваться.

Но на этом всё не успокаивалось. Зазвонила мобила. Только вспомнил, а он уже хочет со мной поговорить.

— Привет, дорогой, — послышался голос Душмана. — Некрасивая история вышла. Это всё косяк Прапора, он с Черномором спелся, а мы не знали. Вот и…

— Ну надо же, — ответил я с издёвкой. — Кто бы мог подумать?

— Да, бывает. Чуть войну не устроили из-за предателя. Дом только жалко.

— Какой это дом? — спросил я.

Ответ мне не понравился.

* * *

Пожар было видно издалека, а кроме огня тёмные улицы освещалист мигалками на пожарных машинах. Дом Жени тушили, заливая пеной из рукавов, а в стороне стояли соседи. Снег вокруг растаял, в лицо бил жар, воняло гарью. На заборчике сидела одноглазая кошка и наблюдала за суетой. Лаяли собаки, какая-то испуганная женщина громко плакала.

— Там же Серый был, — с тоской в голосе протянул Женя, когда мы подъезжали ближе. — Если они и его, суки… я за себя не отвечаю.

— А всё остальное? — спросил его Денис Машуков. — Бабки, документы, пушки?

— У меня там сейф несгораемый, — Женя опустил голову. — Дорогой тогда брал, не знаю, выдержал нет. Бабки там, и то я не всё дома храню. Документы ещё в сейфе. А вот ружьё сгорело, наверное. И шмотки, иконы ещё бабкины, и остальное. Фотки там родительские были, техника. Серый же там был, жалко его. Твари.

Я остановил машину у своего дома, насколько близко, как мог, чтобы не мешать пожарным работать. Дед открыл калитку, а следом выглянул Кирилл.

— Как загорится-загорится! — затараторил он. — Резко так, а мы уже спать легли! Остановили марковник, давай бутылки в дом кидать, окно разбили. И светло сразу стало, как днём. А деда пожарников вызвонил.

— Пожарных, — поправил его дед.

Женя вышел из машины, обречённо смотря на свой горящий дом. Но услышав приглушённый собачий лай со стороны моего двора, развернулся, мгновенно просияв. Одноглазая кошка сбежала, а собака залаяла громче.

— Да у нас твой Серый, Жека, — торопливо сказал Кирилл. — Дубак был, а ты его не запустил. Я сходил вечером, забрал к себе. Деда разрешил к нам в гараж его пустить, чтобы не мёрз.

— Ну и хорошо, — я подтолкнул Женю к воротам. — Хоть что-то нормально прошло. Проверяй там своего, потом увидимся.

Хоть с собакой обошлось, но за дом мы спросим серьёзно. Злоба снова вернулась, ведь зайди Кирилл чуть позже, бандиты бы его заметили. И вполне могли поджечь мой дом. Может, и хотели, просто перепутали.

Я оставил с Женей несколько человек, чтобы смотрели за ним, вручил ему ключи от своей съёмной квартиры, чтобы было куда податься поспать, а сам поехал в контору. Пусть останутся, посмотрят, может, найдут, что ценного можно спасти, да и вытащат сейф. Надеюсь, Женька не хранил дома гранаты или ещё чего-нибудь. А то будет ещё веселее.

Хотелось спать, но это ещё не скоро выйдет. Едва я переехал через железнодорожный переезд, мне снова позвонил Душман.

— Говорю же, некрасиво с домом вышло, дорогой.

— Меня хотел спалить?

— Не, Максим, ты чего? Это люди Прапора, и ехали они именно туда за твоим другом. Надо бы их развернуть, но они сами по себе, меня не послушают. Вот, ищу, кого можно подтянуть, пока Иваныч не приехал. Такой бардак устроили сегодня.

Но дальше было спокойно. Уже почти утро, и надо решать, что делать дальше, как решать вопрос с милицией за стрельбу возле конторы, укрыть Женю со Славой ото всех, и наверняка будет неприятный разговор с Ремезовым.

И снова зазвонил телефон, который стоял на зарядке. В этот раз номер определён, но у меня он не был записан. Я ответил.

— Волгин беспокоит, — представился звонивший уставшим голосом. — Слышал, да и весь город слышал, что сегодня творилось. Никто не спал. Понимаю, кровь у молодых бурлит, но не время для такой бойни, не спокойно сейчас. Надо разговаривать, а не стрелять.

Никак, сам Эдик решил мне позвонить. Местный Смотрящий и вор в законе хотел стать посредником.

— Ко мне сейчас Игорь Крюков едет, — продолжил Эдик. — А то он только вырвался на охоту, и тут такое… Подъезжай и ты со своими, обсудим вопросы, которые у всех накопились, — он откашлялся и твёрдо добавил: — Под мои гарантии.

Глава 9

Я понимал, что решение Эдика вмешаться в конфликт необычное. Я же не один из них, не живу по их понятиям и правилам, не скидываюсь в общак, не плачу им за крышу, а ещё у меня контакты с милицией и ФСБ.

С другой стороны, в эти времена такие связи уже давно никого не смущает. У всех там знакомые, даже у законников. За одним столом вполне себе сидели и братва, и воры, и бизнесмены, и политики, и многие другие, так уж было принято вести дела.

Если ты что-то из себя представляешь, с тобой говорят, если нет — платишь долю или закопают. Так что если пивзавод решил бы нас перестрелять, их бы ничто не остановило, кроме одного — не смогут физически, у них не хватит боевиков.

Так что подобный конфликт в городе не выгоден, особенно когда его не удалось разрешить за ночь, и пролилась кровь, нескольких авторитетов уже привезли в морг. Дальше стрелять смысла мало.

Ещё мне намекал Макар, что этот конфликт мог повлиять на какую-то операцию силовиков, а силовики могли готовить её только на большое дело. А раз большое дело под угрозой, пришлось вмешаться аж Эдику, чтобы мы с Крюковым договорились мирно. Они не смогут провернуть свои махинации, если вся милиция в городе будет стоять на ушах.

Ну и сам Эдик от вмешательства ничего не терял, наоборот, ещё сильнее закрепляет свой авторитет. Будет выгодно смотреться на фоне Захара, который тогда пытался помирить Гошу и Крюкова, но после этого война только разгорелась сильнее.

Ещё они могут думать, что это мы завалили Черномора и остальных. В целом, это не так далеко от правды, но такой исход для нас тоже нежелательный. Слава завалил там всех, кто попался под горячую руку, включая одного типа с мясокомбината, который вроде и не при делах.

Но раз этот Пианист там сидел, то он явно был в курсе, что кто-то замышляет против нас подставу. Так что тут вопрос сложный, кто с кого спросит. Да и мы не наследили, Слава в этом деле понимает. Жаль только, что не удалось его удержать подальше от старой работы.

Короче, головной боли прибавилось, и я думал, что это далеко не конец.

Встреча была назначена в кафе Альгамбра, на базе Эдика, на центральном рынке, где он засел так, что его никто не может оттуда выдавить. Пока он там сидит, его влияние росло, как и доходы. Конечно, он не так силён, как покойный Лука, но зато хитрее, и есть авторитет.

Я взял с собой несколько человек из конторы, кроме Жени, которого оставил разбираться с домом. Тем более, туда наехала милиция и все остальные. В конторе тоже полно гостей с самого утра, там остался Лёня, который объяснял бывшим коллегам, из-за чего ночью шла перестрелка у нас на пороге.

К нам пока ещё никто не подошёл из-за стрельбы в загородном кафе. Но придут, там был убит Прапор, который дрался с нашими и огрёб от Жени, так что точно следователь им заинтересуется. И РУОП тоже захочет узнать, связаны ли мы с разборкой. Так что Новый год обещает быть весёлым.

Слава уехал в Читу ночью на машине, и мы все будем говорить, что он отправился туда сразу вечером, чтобы улететь на самолёте. Ещё и билет ему купим в железнодорожной кассе на вчерашнее число, Лёня обещал это сделать по старым каналам.

Сам Слава как раз вспомнил про двоюродного брата в Новосибирске, где и погостит, пока всё не утихнет, денег хватит. Не думаю, что он сильно наследил, но пусть лучше побудет подальше отсюда, если будут искать, братва или милиция. Жаль только, что не вышло отправить с ним Женю, но за ним присмотрим сами.

Эдик ждал всех внутри кафе. Татуировки на пальцах он свёл, их почти не видно, стальные зубы давно заменил, так что на сидевшего большую часть жизни законника он вообще никак не походил. А вот Монтёр, его помощник, как был уркой, так им и остался, даже дорогой пиджак ничего не менял.

Едва мы вошли, Эдик поднялся и пошёл нам навстречу.

— Скоро начнём, Максим, — сказал он. — Во втором зале будет встреча, как раз недавно его открыли. Там мой человек с вами побудет, чтобы не скучали. Хотел с вами увидеться, поздороваться.

— Понял.

— И ещё, — Эдик подошёл ближе. — Я говорил с Гришей по телефону… с Гришей Черепом, ну, если так понятнее. Он передал, что не в курсе, что это его человек был в том кафе с Черномором и Прапором, и такое бы не одобрил. Раз, говорит, без разрешения куда-то залез, то и сам пусть расхлёбывает, что случилось. Вернее, уже не сможет.

— Ну а я при чём? — спросил я. — Или вы думаете, что к той бойне причастен я?

— Я не могу такого знать, — он развёл руками. — Господь один только всё знает, а мне лишь бы мирно всё было. Время и так сложное, куда усугублять. Но не все думают, как я.

Голос вора вдруг изменился с интеллигентного на холодный.

— Кто-то ищет того, кто Черномора грохнул, а кто-то с Черномора хотел спросить за то, что он фуфло втирал и за базар не ответил. Говорил, что уедет, а сам тут крутился, планировал что-то.

— Да, — я кивнул. — Он говорил, что отсюда уедет и мешать не будет.

— Вот и верь таким, — Эдик пожал плечами. — Ситуация сложная, но беспредела никто не хочет, поэтому меня попросили вмешаться, чтобы не доводить до крайностей, как летом было. Вон туда, — Эдик показал на зал, снова превращаясь в радушного хозяина. — Скоро будем.

Люди остались со мной. Конечно, будь рядом Женя со Славой, было бы спокойнее. Зато со мной Артём, один из первых наших работников, и ещё несколько хороших и проверенных человек. И у них есть оружие, которое у нас не забирали. Да и мы бы его не отдали.

Кажется, раньше здесь был кабинет директора игорного клуба, здесь я тогда говорил с Родионовым. Но маленькое помещение преобразилось и ничем не напоминало старое.

Второй зал был совсем небольшим и напоминал такое же помещение в Шахерезаде, где мы недавно разговаривали с Черномором. Только мебель подороже, как в лучших ресторанах города. Большие вложения для места, куда обычные посетители не ходят. На идеально белых скатертях стояли пустые тарелки и бокалы, но никакой еды ещё нет. Музыки не играло. Я огляделся, но не сразу заметил стоящего в углу человека, сильно слепило от большого окна.

— О, какие люди, — протянул он.

— Здорово, Мишаня, — совершенно спокойно сказал Артём. — А я думал, ты умер ещё летом.

— Почти, — пробурчал Миша, стоящий у двери на кухню.

— Брата твоего жаль, — продолжил Артём. — Всё не было случая сказать. Мы с ним тогда прятались в одном сарае, пока нас чехи искали.

— Он рассказывал. Ладно, что поделать?

Парень со следами от старого ожога на щеке внимательно смотрел на нас. Ходили слухи, что Мишаня жив и здесь, на рынке, и Эдик наконец-то решился его показать остальным. Он был одет в камуфляжную форму, как у охранника. Я слышал, что на рынке открыт очередной ЧОП, и Миша явно записан туда. Правда, в кобуре у него явно не ИЖ, а оружие посерьёзнее.

— Занимаюсь безопасностью Эдуарда Владимировича, — объяснил Мишаня, заметив мой взгляд на пистолет. — А я захотел поздороваться и передать Димке привет.

— Передам, — я медленно кивнул, рассматривая его.

— Даже рад, как он поменялся, видел разок, — продолжал Мишаня, подходя ближе. — А то когда он ходил за Майором, даже смотреть на него страшно было. А тут ещё эта падла его ударила. В старые времена Димка бы ему яйца отрезал на живую, но сейчас хоть другие не бросили. А кто Прапора завалил, Волк? — как бы между делом спросил он.

— А ты чего этим интересуешься у меня? — ответил я вопросом на вопрос.

— Думал, вдруг ты знаешь, — Мишаня поднял обе руки. — Я это не предъявляю, думаю, это вообще кое-кто другой. Ладно, вино сейчас принесут, тут вино отличное. Сейчас, пну кого-нибудь, чтобы поторопились.

Один из последних богатовских встал в стороне, потом вышел на кухню. Двери между залами были закрыты не до конца, слышно, как Эдик встречал нового гостя.

— Да я тут с китаёзами на охоте был, — говорил бодрый голос Крюкова. — Захотели они зимнюю охоту посмотреть, а сами бухали, как не в себя, даже ружьё никто не взял. Но чего поделать? Китайские бизнесмены, инвесторы, надо было просьбу уважить. Да и мы сами так охотимся, чего и говорить?

— Да, надо показать им наше русское гостеприимство, — сказал Эдик. — А вот и ты Витька, привет, родной! Игорь, ты в курсе, что он одно время со мной там был? Много с ним разговаривали, о всяких вещах.

— Он говорил, — голос Крюкова стал жёстче. — Вот и взял, чтобы с тобой поздоровался. Может, хоть ты его вразумишь? А то он…

Стали говорить невнятно. Я выглянул в щель между дверьми. Рядом с Крюковым стоял худой мужчина, отдалённо похожий на самого Игоря, только чуть старше, короткостриженый, в простом сером свитере и джинсах. Он крепко сжимал руку Эдику, и они явно были рады друг друга видеть.

— Хороший ты человек, Витька, добрый. Не хочешь к брату?

— Не очень, — пробурчал Витька.

— Ну, ты человек взрослый, раз уж решил так, не могу спорить.

Точно, это же о нём говорил Студент. Просто нахлынуло столько событий, что стало не до этого. Ваня как раз передавал просьбу Крюкова, чтобы я помог устроить его двоюродного брата на работу. Необычная просьба.

Причём не в город, а на комбинат подальше от города. Но вот это как раз понятно, нужно для того, чтобы никто не задавался вопросом, с чего это брат криминального авторитета работает в таком месте. Хотя всё равно, это странно.

Я вернулся на своё место под молчаливыми взорами наших парней. Смотрели на меня, некоторые чувствовали себя неуютно. Ещё не привыкли, что можно на равных говорить с такими людьми. Ну ничего, привыкнут.

— Ну вы как сговорились, — слышен голос Игоря Крюкова. — Ладно, я пытался. Да и тем более, уже договорились насчёт него. И кстати об этом… Где наш общий знакомый? Давайте вопрос закрывать, а то всё встало.

— Нас ждут в том зале, — Эдик откашлялся. — А где Душман? Я бы и с ним хотел поговорить. Очень сильно хотел, я же просил…

— На точке он, надо следить, а то всё идёт сейчас через одно место. А только он в курсах всех поставок кроме Прапора был.

— И чё ты его покрываешь? — раздался недовольный голос брата Крюкова. — Это же тварь, а ты его прикрыл, это точно он всё спровоцировал.

Крюков сказал что-то резкое, а Виктор заткнулся, а после распрощался и ушёл. Хм, ненавидит Душмана? И почему? А это интересно, потому что Крюков своего бригадира действительно покрывает, а Душман давно уже показал, что нам не друг.

Так что с Виктором Крюковым я поговорю, если Игорь не понял, что я это слышал. Ну и если пойму, что это не заранее разыгранный спектакль для Эдика, но тут я опять дул на воду, мало ли.

— Максим, приветствую, — сказал Крюков, входя в зал и усаживаясь за большой стол напротив меня. — Вот даже на охоту съездить нельзя. Только уехал, а ты уже чего-то с Прапором не поделил. Потом пиф-паф, и он готов.

— Вопрос в другом, Игорь, — отозвался я. — Почему Прапор на моих людей руку поднял, а потом Душман стрелять начал? И с чего это Прапор вместе с Черномором сидел за одним столом, после того как тот тогда грозился весь город взять?

— Давайте лучше начну я, как старший и как тот, кто всех здесь собрал, — Эдик тем временем уселся во главе стола, подняв руку, чтобы Крюков помолчал. — Но сначала выпьем вина. Небольшая доза как раз взбодрит, и мы сегодня закроем вопрос, чтобы никто не остался недовольным. А вино не любит суету.

Мы замолчали. Сначала я хотел сказать, что Душман тоже там был, я слышал это от Славы, который чуть его не пристрелил. Но надо следить, что говоришь.

Об этом упоминал только Слава. Если дам им понять, что в курсе этого, то они точно поймут, что я к этому причастен. Ведь больше об этом в городе не знал никто, а вот киллер знать может.

Если сейчас скажу, что Душман там был, это прозвучит как серьёзная предъява. За неё надо быть готовым ответить, сказать, откуда я это знаю, а Славу я выдавать не собирался. Но если не скажу, от кого конкретно я это слышал, будет один вред. Отмазка «слышал от кого-то» не сработает, бандиты не будут говорить с человеком, который не отвечает за свои слова.

То, что там был Прапор, это понятно каждому и это обсуждал весь город. Тело прятать никто не стал, охрана Черномора просто уехала, бросив трупы. А если они и видели Душмана, рядовые быки вряд ли знают наших бандитов в лицо. Но если пойдут слухи… ну, это проблема Душмана, не моя.

И это не единственный вопрос. Ведь Слава мочканул человека Черепа, ещё неизвестно, как это на нас отразится, если об этом узнают. Пусть Эдик сказал, что Череп якобы был не в курсе и не одобрял такое, но кто знает, что он думает на самом деле.

Ещё про Душмана говорил Макар, и тут ситуация тоже непростая. Мне-то этот Макар никто, но он человек, работающий на Ремезова и его компанию, сдавать его я не могу.

Макар, кроме этого, водитель Студента, и если о том, кто он на самом деле, узнает братва, Ваня легко не отделается, а он наверняка много чего рассказывал Макару. И если решат, что они заодно… тогда Студенту не позавидуешь.

Лучше поговорю о Душмане с самим Студентом, потому что старый бандит однажды хотел его убить. И подумаю, как намекнуть об остальном. Осторожно, чтобы и информатора ФСБ не убили, это точно нежелательно, но и чтобы Студент не встрял в неприятности.

Если бы он нам не помог, вытащив Крюкова с охоты, этой ночью пролилось бы больше крови. Тут нужно подумать, как сделать лучше, потом уже от этого будем плясать.

В курсе ли интриг Черномора сам Крюков? Вряд ли, его людям бы не понравилось, что он ведёт дела с человеком, который грозился тут всех нагнуть и подмять под себя. Да и если бы он хотел от меня избавиться, это прошло бы без тупого наезда, как сделал покойный Прапор.

Вино мы пока не пили, Эдик не спеша говорил длинный тост про виноградники. Все вежливо слушали, а я продолжал очень быстро думать.

Даже если сейчас мы закончим разговор мирно, утрясём все вопросы, то всё равно ничего не закончится. Мне понадобятся союзники против Душмана, потому что он ударит ещё раз, рано или поздно. Он не забыл, как отступал от нас летом. Но он достаточно хитёр, умён и терпелив для того, чтобы этого не показывать, будет ждать, годами, если придётся. Так что этого допускать нельзя.

Наконец, я решил, что делать. Пусть лучше не знают, что я в курсе про Душмана, оставлю это своим козырем. Если они сами этого не знают, то в нужный момент инфа может пригодиться. Но тут тоже палка о двух концах, ведь потом будет закономерный вопрос — а почему промолчал сразу? Но и тут есть способ, как из этого выйти.

Хотя раз Эдик спрашивал про Душмана у Крюкова, то и у самого есть подозрения. Может, все решили, что это сам Душман убил Черномора и остальных? Тогда бы он легко оправдался, хотя, если всплывёт правда, у него будут неприятности.

Эх, не выходит легко вылезти из этого болота. С другой стороны, раз с нами говорят, а не стреляют, то пока всё идёт неплохо. Сколько людей лежит по кладбищам, в лесопосадках и на дне рек, кто вызвал недовольство бандитов.

А мы сидели за одним столом и пили вино. И главное — мы не спасовали перед пивзаводом, а это многого стоит. Скажи я кому такое ещё летом, многие бы покрутили пальцем у виска. Тогда это казалось невозможным.

Крюков допил вино первым и поставил бокал перед собой. Теперь хватит думать, будем говорить.

— Короче, признаю, Прапор был не прав, когда на твоих полез. Ещё огрёб в ответ. Если бы на этом всё и закончилось… Но он с Черномором спутался, и всё по умыслу это произошло, чтобы в городе обстановку накалить. Но мёртвым не предъявишь. А что там забыл Пианист, осталось неизвестным.

Кстати, он не говорит о том, кто их убил. Душман выставил это как свою заслугу? Не будет же он говорить, что сам поучаствовал в этих делах. Но судить ещё рано.

А Крюков выбирал выражения, о своём покойном бригадире не сказал ничего оскорбительного.

— Прапор мёртв, — заметил Эдик. — А проблемы, которые он устроил, решать нужно нам. В городе из-за этого было неспокойно.

— Душман поступил правильно, — продолжил Крюков. — Была угроза, он начал реагировать, как должен. А когда он понял, что всё не так, как думал изначально, сразу тебе позвонил, Максим.

— Как Душман об этом узнал? — вдруг спросил Мишаня. — Свечку держал? Или с ними был рядом?

Так нагло влезать в разговор — грубая ошибка, за которую блатные могли наказать, но Мишаня будто вообще плевал на все правила. Но Эдик даже не возмутился.

— Миша задал резонный вопрос, — сказал он. — Душман там был сам, или узнал как-то иначе?

— Это не имеет отношения к тому, что мы сейчас обсуждаем, — сказал Крюков, внимательно поглядев на Эдика. — Потом перетрём, сейчас мы здесь из-за ночных событий. Я предлагаю сейчас вопросы закрыть, нам делить нечего. Твои люди, Максим, не пострадали, мои люди не пострадали. Только пара выбитых окон и пробитое колесо от выстрела, но это мелочи.

— Совсем не мелочи, — сказал я. — Парень, которого избил Прапор в ресторане. Он и так на лечении, ему такие потрясения не нужны. Ещё дом сожгли.

— Дом сожгли? — Крюков подозвал одного из своих людей, и тот что-то прошептал. — Вот это совсем не дело. Парню будет компенсация, с домом вопрос порешаем.

— Идёт, — сказал я.

Раз сказал Крюков сам, так и будет. Больше претензий нет, так что выпили ещё раз. Но в этот раз расслабляться нельзя. Эдик будто даже обрадовался, но взгляд у него прежний, внимательно смотрит, что и как.

Я не думал, что на этом всё закончится. У Эдика какие-то свои планы, и на Крюкова он явно давил, чтобы тот не затягивал. Какие-то дела, которые они хотят поскорее закрыть, а им этот случай мешает?

Впрочем, мы только отбивались, а тех трупов на нас повесить не выйдет. А просто послать нас в далёкие дали уже нельзя, мало-помалу приходится считаться с нами.

На этом мы начали расходиться. Сегодня особенно холодно, я промёрз сразу, но в машину не торопился, заметив Студента, который ждал снаружи. При виде меня он поцокал языком и подошёл ближе, стягивая перчатку.

— Всё веселее и веселее, Волк, — без всякого веселья в голосе сказал он.

— Не соскучишься, Ваня. А у тебя новый водила? — я посмотрел на бритоголового парня за рулём серого крузака.

— Старый слился куда-то, — Студент махнул рукой. — И не вовремя. Лан, покеда, я дальше погнал. Рад, что мирно прошло, а то бы… ну, сам понимаешь, не до этого нам сейчас.

— Тут разговор важный есть, Ваня.

— Пока совсем не могу, Волк. Вечером.

— Тогда как сможешь, подруливай, — тихо сказал я. — И поосторожнее, поглядывай по сторонам. Не к добру это всё, будто что-то готовится. Всё так разом навалилось совсем неслучайно. Что-то будет.

— Да ладно, чё ты? — он засмеялся, но взгляд оставался серьёзным. — Бывай, с Наступающим, Волчара, пацанам привет.

Умнеет, потому что видно, что предупреждение ему не понравилось, но он его учёл, только почти никак не показал. Ладно, тут надо думать, что сказать дальше, и время появилось.

Пока я поехал в контору, дел по горло. Людей отпустили по домам, но я усиливал смену и собирался вывести в город вторую группу с охраной, чтобы охраняли точки. Не хватало нового нападения. Хотя бы опера ушли, так что в конторе только наши.

Я сидел у себя в кабинете, когда в коридоре раздался какой-то переполох, отвлекая меня от бумаг. Я вышел посмотреть. Пожаловал гость, которого я приглашал, но который прибыл намного раньше.

— Что случилось, Ваня? — спросил я.

— Кабздец какой-то, — сказал Студент, вытирая разбитую губу рукавом измазанной куртки. — Волк, прикрой меня, б** буду, этого не забуду.

А на улице издалека донеслись звуки милицейской сирены, которые приближались.

* * *

Незадолго до этого

Ночные стычки повлияли на дело, но останавливать его было нельзя. Фуры грузили на территории одного из многочисленных заброшенных заводов на окраине города, от которого остались только руины. Местные жители даже кирпичи вытаскивали из стен. После развала прошло всего несколько лет, а вид у территории такой, будто её забросили лет сто назад. А ведь это почти центр города.

— Даже в Грозном такого не было, — Студент перешёл через груду разбитых кирпичей. — Скоро там?

— Заканчиваем, — отозвался старший из грузчиков.

Тележки с ящиками затаскивали в фуры по доскам. Студент наблюдал за погрузкой, но его основное дело — сопровождение до границы, до таможни, чтобы груз ушёл дальше, в Китай.

В Новозаводске этот груз упаковывают в фуры, которые везут другой товар, легальный, чтобы за ним никто эти ящики не обнаружил. Внутри ничего особенного, необработанный нефрит, которые добывали недалеко отсюда, в Бурятии.

Китайцы по этому зелёному камню с ума сходят, покупают за бешеные деньги, поставки туда не налажены, а без официального разрешения продавать нефрит нельзя. Вот и решили заняться этим делом разные авторитеты, используя связи Крюкова на таможне.

Студент смотрел на фуры, за погрузкой он следил лично. В фурах не водка, которую грузчики живо растащат, едва стоит отвернуться, но всё равно надо смотреть за порядком. Своих людей под рукой очень мало, пришлось распределять их по разным точкам, чтобы запутать мясокомбинат, который в этом деле не участвовал.

Ну и чтобы милиция не поняла, что происходит, а то они на взводе последние дни. Деньги на кону большие, поэтому Крюков не дал добро перенести выгрузку, да и хранить всё это негде. Вот и торопились, рисковали, но если протянуть, китайцы найдут другого поставщика.

Бессонная ночь сказывалась, хотелось отправиться домой, но пускать на самотёк ответственную задачу Студент не собирался. Тем более, это награда от Иваныча за то, что сорвался к нему по ночи и объяснил расклад.

Вообще, этим делом должен был заниматься Прапор, но он совершил большую ошибку. Теперь долю с этого получит сам Студент.

— Ванюха, — из-за фуры вдруг вынырнул Душман. — Тебя-то я и искал, дорогой.

— Что надо? — грубо спросил Студент.

— Да вот хотел поблагодарить, — Душман улыбался. — Что ты не поленился, съездил, кровопролитие остановил. А я-то уже старый, мне так Иваныч и сказал, что хватку теряю. Вот и не понял, что толком случилось, — он вздохнул. — Этот Прапор нас всех подставил.

— Угу, — Студент вздохнул. — Я делом занят.

— Вижу, но я ненадолго. Хотел ещё поговорить насчёт Макара, — Душман сощурил глаза. — То он рядом с тобой крутился, а сегодня вдруг исчез. Хотя его видели ночью, как он по городу катался в разных местах. Вопросы у братвы появились…

— Что касается Макара, — тихо сказал Студент и посмотрел поверх плеча Душмана. — Валим отсюда.

Душман повернулся и сразу, не думая, быстро рванул с места.

— Менты! — кричали где-то рядом. — Шухер! Валим!

С этого места хорошо было видно, как за разваленным забором и руинами прячутся люди в камуфляже и с автоматами. СОБР или ОМОН, но это неважно, они точно всех повяжут. Лучше валить сразу, потом уже ничего не докажут. А если попадёшься с таким грузом… с местными договориться можно, с этими нет.

Студент пробежал через ветхое здание, вылез через окно, где уже не было стекла, и рванул к очередной дыре в бетонном заборе. За спиной уже слышны крики и выстрелы в воздух.

— На землю, мать вашу! Милиция! На землю!

Ваня ускорился, по пути достав пистолет и выбросив его в сугроб. Добежал до дыры, залез внутрь и проскочил, порвав куртку. У самой земли упал, ударившись лицом, но тут же вскочил. Пробежал по улице дальше не останавливаясь. Губы саднило, по ним побежала кровь.

— Ну-ка стой! — раздался крик за спиной, совсем рядом. — Милиция! Стой, кому говорят! Стрелять буду!

Кто-то очень громко сопел, но бежал быстро. Снег хрустел под ногами. Студент не оборачивался, чтобы не срисовали, вдруг мент не знает, за кем бежит.

Улица дальше шла вниз, а на покрытой лежалым снегом тропинке была полоса отполированного льда, по которому скатывались дети. При виде погони они остановились, с интересом поглядывая, что будет дальше.

— С дороги, пацаны! — Студент рывком бросился вперёд и поехал по льду вниз на ногах, с трудом держа равновесие.

— Стой, стрелять буду! — кричал мент позади, забегая на дорожку — Стой! Б***-муха! Б**! Стой, сука!

Судя по шуму и ругательствам, преследователь поскользнулся, упал и покатился вниз, а быстро подняться не смог. Студент добежал до проулка, пробежал чуть дальше и перелез через забор. Погони уже не было, но лучше не останавливаться. Ещё через забор, потом ещё через один. Собаки лаяли вслед.

Рядом послышались сирены, они где-то впереди. Надо прятаться, но до тех пятиэтажек далеко, да и там тоже звук сирены. А в другой стороне, где было старое КБО, видно знакомое здание фирмы «Гранит». Студент поглядел по сторонам и побежал туда. Всё равно, найдут везде, но тут есть хоть какой-то шанс.

Глава 10

Долго раздумать было некогда. Я огляделся по сторонам и посмотрел сквозь стеклянную входную дверь на улицу. Дверь обмёрзла, но всё равно видны проблески мигалок, они уже были рядом.

Студент тяжело дышал, будто после пробежки, одежда грязная, оружия в руках нет. Кроме него и меня в коридорчике тут Руслан Ермаков, и они оба хорошие знакомые, как я помнил. Студент же устроил сюда Руслана ещё в конце лета.

А женщин, кадровика и бухгалтера, я уже отпустил домой на праздники, так что никто кроме нас и охранника за пультом Студента не видел.

— Руслан, уведи его вниз, — тихо сказал я. — В кладовку у оружейки, и там сам покарауль, чтобы никто не зашёл.

Руслан с недоумением посмотрел на меня, потом на Студента, только потом до него дошло, что нужно делать.

— Пошли, — он потянул Ваню за собой.

— И тихо там, — сказал я им вслед. — Если что, оружейку они смотреть могут, а вот в кладовке им делать нечего.

Ну а я накинул тёплую фирменную куртку, шапку, шарф, открыл дверь и вышел на крыльцо, глядя на приближающийся Уазик с работающей мигалкой. Машина затормозила у крыльца.

Внутри милиционеры и опер в гражданской одежде. Даже не знай я его в лицо, сразу бы понял, что это опер. Когда с ними столько работаешь, легко определяешь, кто работает в милиции, об этом мы ещё шутили с Лёней и Женькой.

Опер вылез наружу и захлопнул дверь Уазика, которая с первого раза не закрылась. Серая болоньевая китайская куртка капитана заскрипела. Значит, Студента ищут рубоповцы, он смылся от них.

— Волков, — Василий Савватеев откашлялся и застегнул молнию куртки до самого подбородка. — Тут ищем одного типа, почти взяли на горячем. Видел кого подозрительного рядом?

— Да тут весь город подозрительный, — я огляделся. — Кстати, капитан Савватеев, так и не поздравил с повышением.

— Спасибо, — опер неожиданно смутился и кашлянул. — Тут это, ищем одного из этих, из братков, он в твою сторону бежал со всех ног.

— Ну, у меня тут не комок с пивом, который надо крышевать, — я хмыкнул. — И не сауна с девочками, и не бильярд. Так что братве у меня делать нечего, тем более бежать сломя голову.

Вылезшие милиционеры разом заржали, Савватеев снова откашлялся, подул на руки и достал из кармана тёплые варежки из шерсти.

— Мало ли, — пробурчал он, натягивая варежки.

— Чаю? — предложил я.

Студент всё равно в кладовке в подвале, туда не спустятся. А так развею подозрения, тем более они на задании и чаи им гонять некогда.

— Некогда, — подтвердил Савватеев. — Ушёл гад, а это точно пивзаводской был. Ну ничего, найдём.

Он отвернулся, подошёл к машине, но тут сделал то, из-за чего его прозвали «Коломбо». Так и знал, что он это сделает, поэтому не заходил внутрь, ждал.

— Ещё один небольшой вопрос, — Савватеев остановился и посмотрел на меня. — Насчёт пивзавода.

Я знаю этого опера с лета, и в целом он хороший мужик. Честный, работящий, горит своим делом, устроился в РУОП без блата и дослужился до капитана.

И тогда помню, как выручил нас с тем полевым командиром, который забрался ко мне во двор с пушкой в руках. Это действительно облегчило мою дальнейшую участь и позволило избежать кучи вопросов.

Но до чего же он бывает въедливый, настырный и нудный! Вечно подозревает всех, даже коллег, делает какие-то попытки запутать собеседника, как во всяких детективах, которые он смотрел пачками. Вот только сериал про Коломбо у нас смотрел весь город, так что все эти штучки не работали.

— Твои люди вчера вечером, — начал Савватеев. — подрались с Прапором. А ночью… бах! — опер вскричал. — И у Прапора башка в клочья! Подозрительно, не правда ли? И с ним ещё два бандоса были.

— Моего друга по этому поводу уже опросили, — сказал я усталым голосом. — И не один раз.

— У которого дом сожгли? А он в отместку бах и…

— В момент преступления, — я произнёс официальным тоном. — Мой друг находился именно в этом здании, что может подтвердить несколько десятков свидетелей, включая меня самого. А ещё…

Затрезвонила мобила, я достал, посмотрел на экран и вытащил антенну.

— Мне тут звонит Ремезов, — я показал экранчик Савватееву. — Подполковник ФСБ, если что.

— Я помню, — опер нахмурился.

— Вот и… да, Серёга? — фамильярно отозвался я по телефону, поглядывая на опера.

— Вы чего там ночью устроили? — подполковник был зол. — У нас операция сорвалась! А ещё…

— Серёга, у меня тут милиция пришла, давай перезвоню через минуту в кабинете, когда один буду.

Ремезов сразу отключился, а я посмотрел на Савватеева.

— Я бы поболтал ещё, но некогда. Дела, бандиты совсем распоясались, а у нас комбинат готовят к запуску. Вот и приходится говорить со всеми.

— Если что, вызову повесткой, — Савватеев закашлялся и вернулся в машину.

Я зашёл внутрь, сразу направился в кабинет, на ходу набирая Ремезова.

— Теперь я один.

— У нас операция сорвалась из-за ваших разборок! — кипел фсбшник. — Мне агента пришлось отзывать! Я не твоя крыша, чтобы прикрывать от братвы!

— Сейчас расскажу, с самого начала, — спокойно сказал я, усаживаясь в кресло. — На нас несколько дней назад наехал Черномор из-под Иркутска, очень крупный бандит. Вернее, не на нас, а на комбинат.

— Про этого я знаю, — отозвался Ремезов, понемногу успокаиваясь. — И что его грохнули у вас ночью, тоже знаю. А вот то, что он на комбинат наехал, не в курсе. Я с Белоглазовым давно не говорил, всё было некогда. И агент про это промолчал, но мы с ним по телефону говорили.

— Он хотел отобрать себе угольный разрез, чтобы мы на его условия пошли. Мы отказались, он уехал.

— Так просто? — Ремезов хмыкнул.

— Смогли убедить, он при всех сказал, что уедет, а сам остался. Ну и кроме этого много чего сказал. И, если вкратце, он подговорил пивзаводских на меня напасть, один даже избил моего человека. Потом выяснилось, что он с Черномором заодно, что не понравилось Крюкову.

— Кто его кончил? — спросил подполковник. — Черномора, и кто там рядом был? Тот парень, которому тогда летом Крюкова заказали? Поэтому ты его отправил на самолёте в Новосиб? Мне доложили про это.

— Его я отправил отсюда, потому что сразу все подумают на него. И могут прихлопнуть. Кто завалил Черномора — я свечку не держал, своими глазами не видел. А что до операции, я вообще не в курсе, что это за операция, и где она проходила. Бандиты сами между собой что-то решали, а я всю ночь против них держался.

— Так, — Ремезов успокоился окончательно. — Давай сначала. Значит, на комбинат наехал Черномор.

— Я с ним поговорил, и он съехал. А перед этим много чего сказал про местную братву, что те его сразу невзлюбили. Потом он подговорил пивзаводских, а ещё договорился с мясокомбинатовскими за спиной у пивзавода, а те и рады были вмешаться.

— Для чего?

— Я бы знал. Думаю, хотел закрепиться в городе, вот и начал свои комбинации проворачивать. Думаю, твой агент больше может сказать. Но не выгорело.

— Понятно, — пробурчал Ремезов. — В курсе, кто слил операцию местному УБОП?

— Не знаю я про эту операцию. Но сегодня меня звали Эдик и Крюков, чтобы про разборку с Прапором говорить. Вот тут подозреваю, что они позвали мириться, как раз чтобы мы никак не смогли чему-то помешать. А то если в городе все бы на ушах до сих пор стояли, ничего бы они не смогли сделать.

— Есть смысл.

Судя по звуку, Ремезов закурил и о чём-то задумался на несколько секунд.

— Максим, — голос уже совсем спокойный. — А чё ты там наплёл агенту про какого-то директора?

— А вот об этом нам с тобой нужно поговорить лично. И это важно, в первую очередь для тебя.

— Хм, ну я всё равно скоро буду у вас, разбираться, кто слил. Но смотри, Волков, если это ты грохнул Черномора… ух, да я вас… — он выдохнул. — Хотя вот никто же у нас не ожидал, что он сюда полезет. Все думали, что он в Братске на алюминиевый завод наедет, как Захар в своё время.

— Наехал. И другие тоже полезут, так что работы много. И об этом нам будет нужно поговорить.

— Ладно, понял.

Ремезов отключился. Я медленно убрал антенну и поставил телефон на зарядку, потом поглядел на компьютер, который мне недавно поставили, но ещё не подключали провода. На каникулах этим займётся Кирилл, если всё будет спокойно, тем более, он давно ждал.

Пока же всё утихло, милиция больше не приезжала. У нас были бы проблемы, если бы кто-то увидел, как Студент заходит сюда, но ему повезло. Я попросил Руслана привезти его.

— Ну, Волк, век должен буду, — сказал Студент, усаживаясь напротив меня. — Думал всё, сейчас повяжут. А раз ОМОН подтянули, значит, РУОП за нами гнался. А с ними в последнее время вообще договариваться невозможно.

— Серьёзная операция у вас была? — спросил я.

— Да, но не знаю, всё нашли или нет, — Студент достал сигарету. — Там несколько фур, мою взяли точно, что с остальными. — он пожал плечами.

— У меня не курят, Ваня. А в курилку на улицу пока не выходи, ещё светло. Как стемнеет, подгоню джип к крыльцу и тебя увезу.

— Лады, Волк, за это буду должен, — он вздохнул. — Вот только кто нас сдал? Интересно.

— Душман? — предположил я.

— Я бы тоже на него подумал, но он там крутился, сам чуть не попался. Хотя он мог. А вообще, чё ты сразу на Душмана думаешь? — Ваня поднял взгляд на меня. — Он так-то свою долю имеет с дела.

— Он же тебя грохнуть хотел в сентябре.

— Было дело, — с хмурым видом пробурчал он. — Но сдал кое-кто другой.

Я посмотрел на него внимательнее. Ну, свои долги Ваня возвращает всегда и ценит, когда ему помогают. Так что ему сказать можно, мне пригодится человек, который знают всю их кухню изнутри. Сможем обдумать всё лучше.

— Такое дело, Ваня, но только между нами.

— Без базара, — подтвердил он.

— Душман был вместе с Черномором, Прапором и Пианистом в том кафе, — сказал я.

— А ты откуда знаешь? — он тут же оживился. — Погоди, это ты их грохнул? Или твои люди? Понял, ха! Точняк, допёр! Славка, его же тогда подтянули, чтобы Иваныча убить, и явно не просто так. По нему видно, что в таких делах сечёт.

— Вот ты знаешь, и они тоже на него подумают.

— Да я никому не скажу, Волк! Отвечаю! Но… вот Душман, сука, падла, подведёт он нас под статью или в могилу отправит. А его чё не грохнули сразу?

— Погоди с этим, Ваня, — сказал я, подняв руку. — Душман — человек опасный и злопамятный. И в то же время он любимчик Крюкова, и делал для него много всякой дерьмовой работы, которую никто другой делать бы не стал.

— Ну, тут да, — Студент закивал. — Иваныч его не даст в расход пустить.

— Но Душман и про тебя не забудет, и про нас помнит. Как появился повод, он нас едва не поубивал, но не осилил. Теперь будет терпеливо ждать. И с тобой тоже захочет расквитаться когда-нибудь.

— Угу, — он снова закивал. — Давай его тогда просто замочим.

— Ваня? — устало произнёс я. — Сколько раз его пытались убить?

— Точно, да на моей памяти только раз пять или шесть, ха! Он же сука будто чует, когда его убивать приходят. Ни у кого не вышло, ни у Гоши, ни у Черепа, ни у Майора, ни у остальных.

— Вот поэтому нужен другой вариант, надёжный, без промаха.

— Предъявить ему за то, что с Черномором был? Так надо же Славку подтягивать, а его за это… сам понимаешь, все узнают.

— Не торопись пока, — я поднялся с кресла и подошёл к окну, глядя на магазин через дорогу. — Дело сложное, а если вскроется, больше всех попадёшь. Без причины бригадира завалить нельзя. А подойдём к Крюкову со Славой, не факт, что он нас выслушает. Сам же говоришь, когда та история с покушением вылезла, ничего за это Душману не было. А вот мы тогда подставимся, что хотим по нему ударить. Хитрый это человек, так просто его не возьмёшь.

— И что предлагаешь? — Студент нахмурил лоб.

— Пока ты разбирайся с вопросами, срисовали тебя или нет. Тебя же ищет РУОП, и свои могут задать вопросы, что с грузом.

— Могут, да, но разберусь.

— А я хочу кое с кем поговорить про Душмана, — задумчиво произнёс я. — Есть один человек. И он даже не один.

— Мишаня Дунаев его бы сразу грохнул, — сказал Студент, но помрачнел. — Хотя и меня бы с ним за компанию. Не забыл он про брата, тогда плохо вышло.

— Душман и о Мишане не забыл. Зато ещё есть Виктор Крюков, двоюродный брат Игоря, он тоже за что-то Душмана не любит.

— Слушай, в натуре, — Студент закивал, оживляясь. — Сразу как его увидит, так набычится весь, огрызается. А тот его постоянно подкалывает, особенно когда Иваныча рядом нет.

— Ладно, Ваня, давай увезу тебя, уже темнеет.

Темнело совсем рано, а уличного освещения в городе с огромными долгами перед энергосетями было мало. Без проблем увёз Студента на его точку, и оттуда поехал в залинейную часть в старый дом.

На улице теперь выглядело так, будто выдрали зуб, отсутствие дома Жени сразу привлекало внимание даже в темноте. Выгорел домик сильно, разрушился, но зато не пострадали гараж и сараи.

Конечно, всё самое ценное было в доме, так что Женьку надо куда-то устроить. Пока он торчит у моего деда, но в этом доме тесно втроём. Сегодня заберу его на свою съёмную, завтра куда-нибудь пристроим.

Я зашёл в свой двор. Жившая теперь у нас овчарка по кличке Серый с лаем подбежала ко мне и обнюхала руки. В бане, стоящей в стороне, горел свет, из кирпичной трубы шёл густой дым. Дед натопил баню, обещал ещё на днях.

В сенях стоял покрытый копотью сейф, открытый. Женя всё хотел взять себе такой, несгораемый. Никто не знал, зачем ему это надо, но пригодилось, хотя бы остались документы и деньги.

Я открыл дверь и зашёл в дом. Сразу стало жарко, печку натопили от души. Слышно, как внутри горит уголь, а сверху на ней стояли чайник и сковородка с закрытой крышкой, из-под которой бил пар. Температура у печи такая, что можно готовить прямо на ней и экономить газ.

Женя сидел за столом в моей старой спортивной куртке, думая о чём-то своём. Перед ним лежала его купленная ещё осенью мобила. Дорогая и совсем новая модель, Нокия 8110, стоила больше штуки баксов. Женька копить деньги совсем не умел, брал всё, на что падал взгляд, пользуясь солидной зарплатой зама директора охранной фирмы. Но насчёт этого мы с ним ещё поработаем, чтобы спокойно пережить грядущий август.

Кирилл сидел на диване, разбирая свой школьный рюкзак и листая тетради в нём, готовясь к последнему учебному дню в этом году. По телевизору показывали очередной выпуск «Угадай мелодию», но никто его не смотрел.

— Славка звонил, — тихо сказал Женя. — Уже в Новосибе. Но, говорит, чуть чё, сразу к нам прилетит, по первому вызову.

— Пусть пока там посидит, а то вопросы про него уже задают. Ты в милицию ходил сегодня?

— Ага, — Женя подпёр голову руками. — Один опер про Прапора спрашивал, другой про дом. Хорошо, там адвокат твой пришёл, и дядя Лёня там покрутился, а то бы задушили. Ещё немного, и повесили бы на меня и Прапора, и Черномора, а потом бы ещё для полного счастья Листьева и принцессу Диану. Но ладно, смогли отбиться.

— Крюков обещал компенсацию, — сказал я. — Было?

— Угу, — Женя покопался в кармане мастерки и показал мне пачку долларов. — Приезжал бычара, две таких сунул. Двадцать косарей, по рыночной стоимости, плюс вещи сгоревшие. К Димке тоже приходили, дали пятёрку.

— Он в порядке?

— Да. Завтра с ним увижусь… с лёгким паром, деда Боря!

Открылась дверь, дед зашёл в дом, впуская целое облако морозного пара. Только что после бани, в красном махровом полотенце на голове и старых китайских дутиках. На плечах висела длинная клетчатая рубаха с искусственным мехом внутри, достаточно тёплая для наших мест.

— Кто там следующий мыться? — хрипло спросил он. — Пока не выстыло.

Мыться отправился Кирилл. А я уселся за стол, налил себе черёмухового компота из трёхлитровой банки, которая стояла в подполье ещё с лета. Настоялся, ведь если пить сразу, он совсем невкусный.

Но Женька долго думать не дал, ему хотелось поговорить.

— Вот перед Новым годом устроили, — пожаловался он. — Фиг отпразднуешь теперь. И негде.

— Главное — деньги побереги, по весне отстроишься. Или бульдозером всё сровнять, магазин откроешь или участок продашь, себе купишь в городе квартиру. А завтра поищем, где тебе пожить.

— Лады, — Женя кивнул. — Хату тогда сниму рядом с работой.

— Завтра ещё встреча будет, интересная, — я потёр подбородок.

— С кем?

— С двоюродным братом Крюкова. История странная, Женька, вот и хочу понять, что и как.

— А, ты про этого мужика? — он оживился, вспомнив про него. — Который на комбинат хочет?

— Да. Управляющий всё равно после Нового года только будет, но… знаешь, — я чуть придвинулся к Жене, чтобы прошептать. — Не знаю почему, но этот Виктор Крюков почему-то ненавидит Душмана.

— А почему?

— А вот завтра и спросим.

* * *

Тем временем, центральный рынок

— Лёша, — Эдик выглянул из приоткрытой двери чёрного входа в кафе. — Ты проверь, что там никто левый на те склады не заедет. Пока менты по городу рыщут, пусть у нас эти фуры постоят.

— Миша я, — поправил его Мишаня. — Пять минут назад тебе говорил, что всё окей, фуры под присмотром, загнали глубоко, никто их не спалит.

— Точно говорил, — Эдик нахмурился.

— Точно-точно, всё под контролем, Эдуард Владимирович.

— Эх, памяти не стало совсем. Ладно, как закончишь, Лёша, можешь домой идти.

Вор вздохнул и вернулся в кафе. В левой руке он держал книгу про Альгамбру, которую иногда читал вечерами. Хоть опять не стал рассказывать, почему он так назвал своё кафе.

Миша потёр мочку уха, которая выбилась из-под вязаной шапки и замёрзла, и едва собрался войти в кафе, как его остановил Монтёр на самом выходе.

— Мишаня, — прохрипел тот. — Я тут заходил в бухгалтерию, в тот кабинет, где ремонт ещё идёт.

Голос у него прокуренный, говорил он редко, обычно только по делу, и редко когда употреблял феню в разговорах с посторонними. В отличие от Эдика, зубы он себе не менял, так и ходил со стальными коронками вперемежку с чёрными зубами.

— Ну и? — Миша посмотрел сверху вниз.

— Там никто не работает, — старый урка закурил беломор. — Но телефон уже провели, и аппарат поставили. Звони куда хошь.

— Ну и чё?

— А вот то, что ты там вчера ходил зачем-то утром.

— Слушай, Монтёр, если ты мне что-то сказать хочешь, — Миша наклонил голову, похрустев шеей. — Так говори!

— Там аппарат новый, у него кнопка есть такая, — Монтёр нахмурил брови. — Повтор вызова называется. И знаешь, кто там ответил, когда я её нажал? Некий майор Рыбин из Новозаводского УБОП. Так что теперь понятно, почему мусора про груз узнали.

Миша без всяких слов достал выкидуху, со щелчком раскрыл и упёр Монтёру в горло. Лезвие китайского ножа тупое, но воткнуться сможет легко. А рядом уже не было никого, кто мог это увидеть.

— Знаешь, я сейчас сюда ткну, и ты услышишь шипение, как воздух из трахеи выходит, — ледяным голосом произнёс Миша. — Но ты уже нихрена сделать не сможешь, потому что будешь подыхать.

— На понт меня не бери, шелупонь.

— Я не беру. Захочу убить, сделаю. И заточку свою брось на землю, я её видел.

Раздался звон, когда Монтёр выпустил своё оружие, и заточенная железяка упала на камень. Миша усмехнулся.

— Вот оно чё. Но ты, Монтёр, много на себя взял. И что, хотел с меня бабла срубить, поэтому к Эдику сразу не пошёл? А не дал бы, ты бы меня заточкой в печень, и всё? Потом бы Эдику настучал.

— Спросить хотел, а не за спиной говорить, — прохрипел Монтёр. — Почему так вышло, тебя же Эдик из такого говна вытащил, а ты ему так отплатил?

— Я его не сдавал, и про весь груз не говорил. Менты узнали только про одну фуру. А почему? Там были Душман и Студент. Мне их Эдик давно обещал. Из-за Студента Пашка попался, а Душман моего брата Черепу отдал. Знаешь, что с ним там сделали? И чё, годами ждать, пока Эдик соберётся с ними разобраться? Сначала они, потом Череп.

— Убери перо, — сказал Монтёр, глядя тяжёлым взглядом на Мишу. — Или бей, раз достал. Всё равно тебе хана придёт за это. Вокруг наши.

— О, храбрый, — Мишаня усмехнулся. — Матёрый бродяга, кто ты там? Жулик или козырный фраер? Не знаю я ваши звания блатные. Но ты послушай. Думаешь, я не знаю, как вы с Эдиком сдали Захара федералам?

Лицо Монтёра мгновенно изменилось. Мишаня хмыкнул, выпустил его и оттолкнул.

— Так что предъявлять мне ты права не имеешь. А уж если кто из вашей кодлы про это узнает, ох, — Мишаня вытер нож и сложил. — Но ты это, не меньжуй, никому не скажу, мне дела до этого Захара нет. А узнал я из надёжного источника, хе. Эдик придумал схему, а ты с комитетчиком встретился в Чите. Так что, — Миша развёл руками и ехидно улыбнулся. — Ты тоже вляпался.

— Ты бы с Эдиком лучше сначала посоветовался по этому вопросу, — Монтёр потёр горло и посмотрел на пальцы. — Он бы тебе подсказал, что сделать надо. И вернее, чем ментам всё сдать.

— И что именно? — Миша убрал нож в карман.

— Студента свои могут замочить. Сначала его, а потом можешь Душманом заняться. Или сразу на Черепа выйти. И без всего этого.

— Почему его свои могут завалить?

— Подумают, что это сам Студент груз сдал, а из-за этого сам смог уйти. Хвосты остались, и тем более, есть инфа, что с ним стукач был один, а стукачок этот из бригады Цыгана, который мало того мент бывший, так тоже стучал. Всё сливали чекистам. Надо только об этом грамотно намекнуть.

— И как это сделать?

— А что, — Монтёр усмехнулся. — Теперь-то мы тебе нужны?

Глава 11

Хотел лечь спать пораньше, но не получилось. Едва вернулся к себе, как один из братьев Вишневских, тот, что более смелый, Андрей, решил организовать совещание, подключив всех, кого возможно и как возможно.

Пришлось заказывать телефонные переговоры, потому что прямого выхода на межгород у меня на съёмной квартире не было. Говорили долго, в основном про комбинат и разрез.

Иногда связь прерывалась, и все ждали, когда меня вновь подключат. Но куда деваться, ведь интернета в наших краях почти нигде нет, в точки селекторных совещаний ночью не попадёшь, а столько говорить по мобиле — сожрём все бюджеты на комбинат за пару дней.

Лёг я только в три часа ночи. Ещё когда работал на железке, часто бывало, что из-за шестичасовой разницы с Москвой приходилось задерживаться допоздна. А то пока они проснутся и примутся за работу, у нас уже рабочий день почти заканчивался.

Зато разговор был для меня полезен, узнал много нового и полезного для меня, спланировал сам, что делать дальше. Наезд Черномора всех напугал, но мне он оказался во благо, ведь теперь все были согласны с тем, что деньги на безопасность жалеть нельзя и откладывать все эти мероприятия на потом опасно. И работать нужно с теми, кто уже есть и погружён в дела, а не искать где-то подходящего человека.

Ведь если забить на охрану, в кабинете директора всего холдинга, когда они его оформят, будут сидеть не братья Вишневские, а какой-нибудь условный Толя Бык из братвы, как в Красноярске. А комбинат будет набивать карманы нескольких человек, которые его по итогу и разорят.

Так что я зацепился крепко. А после встречи мне снились огромные трубы гигантского завода, которые дымили день и ночь…

Из сна меня вырвал звонок. Я встряхнул головой, пытаясь проснуться, и ответил на мобилу.

— Это Яха Шаман, — представился звонивший. — Не знаю, кто Прапора порешил, и не моё это дело. Но вопрос один с ним остался не закрытый.

— А я тут при чём, Яха? — я поднялся на кровати и опустил ноги на мягкий ковёр.

— Тут, Волк, такой расклад, — сказал он спокойнее. — Короче, братва с Владика пригнала тачку, которую Прапор заказывал, а он решил себе взять самую крутую в городе, но заплатить не успел, пришлось мне отдавать своё…

Яха Шаман держал СТО, а ещё продавал тачки на заказ. Небольшие партии приходили напрямую с Владивостока от тамошней братвы. Крюков поддерживал хорошие отношения с дальневосточными авторитетами, и это окупалось.

В основном это были поддержанные машины старше пяти лет, на которых в Японии ездить уже было невыгодно, ведь у них с каждым годом содержать старую тачку становилось всё дороже. Проще было её продать или как-то избавиться.

А тут появился новый рынок в России, где многие были рады ухватить тот же Марк 2 в отличном состоянии с относительно небольшим пробегом по приемлемой цене и гонять на нём дальше.

Какое-то время назад на иномарки сильно увеличили пошлины, но потом их ощутимо снизили, и тачки опять стало выгодно возить. Ну и были условия, по которым можно было обойтись вообще без сборов, чем часто пользовались. И на этом наживалась братва… это был очень денежный рынок, который братва контролировала почти целиком.

— Но никто из наших не берёт, — продолжал Шаман. — Кто вместо Прапора будет, тоже не хочет брать. Тебе вот позвонил. Новенькая тачка. Ты же искал тогда такую, наподобие Крузака или Хонды ЦРВ. А эта совсем новая.

— Какая машина?

Я, держа трубку у уха, протопал в коридор, где на тумбочке лежал свежий декабрьский номер журнала «За рулём». Взял его почитать у Ярика, который выбирал себе машину. В самом конце есть раздел с ценами в московских автосалонах.

— Крузак, — сказал Шаман. — Ленд Крузер Прадо, дизельный, автомат, 97-го года. Пятидверка.

— Ого, какой танк. Новый совсем. Сколько такой будет стоить?

Прижал трубку плечом, а сам полистал журнал. Ого, новая из салона с дизельным двигателем стоила почти 48 тысяч долларов, но это уже после всех растаможек и прочего, да и гнали там наверняка из Германии.

Охренеть конечно цена, больше, чем мы получаем в месяц от комбината. За эти деньги можно взять целый мерседес или БМВ, пусть поддержанные и не самые крутые модели. Но за новую машину это оправданно, да и бабки у меня были.

Впрочем, у Шамана не автосалон, издержек мало, везут по своим каналам. И наверняка тачку провели каким-нибудь хитрым способом, чтобы не платить за растаможку. А кроме того, ему же надо отбить свои деньги, которые пришлось отдать. Так что поторгуемся.

— Говорят, в салонах такая стоит под сорок пять, — Шаман ненадолго задумался. — Но тебе уступлю дешевле. Сорок тонн.

— Подумаю, Яха, — сказал я. — И с обеда заеду посмотреть, но поторгуюсь. Ещё неизвестно, заведётся она при наших морозах или нет.

Он что-то злобно пробурчал и отключился. Но торговаться с ним можно, Яха при этом впадал в азарт. Тогда договорились с ним на большую скидку для Чейзера. Просто в такие моменты он всегда делает свирепое лицо и злющий голос, но это тоже элемент торга. Так что за 35 договоримся.

Чем больше я работал в этой частной охранной фирме, тем больше понимал, с кем стоит дружить. Дружить однозначно стоит с ментами, а особенно начальником разрешительной системы, дружить стоит с пожарными, дружить надо с городской администрацией… в общем, чем больше хороших знакомств, тем лучше.

И СТО, пусть и бандитское, тоже было в этом списке. Ведь у нас уже на балансе три тачки, которым требовался ремонт, две девятки и Тойота Чейзер. Если возьму себе новую, паджерика передам в контору, внедорожник нам там нужен позарез, и не один.

А заодно у Шамана можно было купить тачку без лишнего головняка. Яха за своей репутацией следил, и можно быть уверенным, что купленную там машину проведут официально без всяких проблем. И не угонят в тот же вечер, ведь все бригады угонщиков работали на самого Шамана, а он купленные у него тачки угонять не разрешал.

Но ещё подумаю, сумма огромная. Об этом я говорил с Женей, когда мы посидели в конторе, подписывая пачки бумаг, а после отправились в кафе перекусить. Туда должен был подтянуться двоюродный брат Крюкова, с которым я хотел поговорить насчёт работы, а заодно и узнать у него кое-что, что может мне пригодиться.

Виктора ещё не было, зато подошёл Кирилл, у которого сегодня было мало занятий, а сам он радовался началу каникул. Вот я его и позвал отметить.

Это подвальное кафе «Брюгге» было точкой под нашей охраной. Вечером тут собиралась молодёжь потанцевать и выпить, днём подавали обеды. Два зала, в одном танцпол, в другом бар.

Летом здесь часто заседал майор Богатов, именно в этом месте его люди устроили перестрелку с боевиками Захара. Чудом обошлось без убитых посетителей, только пару легко ранило, хотя стреляли из автоматов. После этого хозяин кафешки денег на охрану не жалел.

Сейчас тихо, людей мало. Мы втроём сидели за деревянным столом, ждали, когда принесут обед. Кирилл подтянул к себе солонку и перечницу, которые стояли на столе, Женя стучал пальцами по скатерти, а я рассказывал про тачку, но пока не переходил к делам. В зале играла музыка, включили набирающего популярность Мистера Кредо.

— Мама Азия, — Женя с издёвкой пропел слова припева и скривился. — Достали уже, одно и то же по сто раз крутят.

— Крузак, говоришь? — Кирилл смотрел на меня с горящими глазами. — Новый?

— Угу, говорит, что новый. Тут просто с этими тачками такая система, — я оглядел их обоих. — Вот когда коммерсант открывает бизнес, куда он первым делом вкидывает деньги, как только удалось что-то заработать?

— В машину, куда ещё, — Женя кивнул. — Все сразу первым делом тачилу себя покупают. Ты себе тоже паджерика быстро взял.

— Ну да, ведь без хорошей машины с тобой никто не захочет иметь каких-то дел, — я усмехнулся. — Это уже почти как правило. А у нас растут риски, цены и дела уже совсем другого уровня, вот и надо тачку поновее. Наезжать-то теперь будет не Метла, а кто-то уровня Черномора.

— А поджарого куда денешь?

— Паджерика на фирму перепишу, хотя я к нему привык уже. Давайте пообедаем, о делах после еды.

Принесли свиные отбивные с картошкой и чай. Мы склонились над тарелками, и какое-то время слышался только звон вилок.

— Добавить денежку, Волк? — спросил Женя, неумело разрезая мясо столовым ножом. — У меня всё равно пока лежат без дела.

— Нет. И не трать их, Женя. Доллары в цене сильно вырастут, уже совсем скоро, откладывай уже наконец. Думаю, домом тебе стоит осенью заняться, но обсудим ещё. Тачки в цене тоже рванут, поэтому и думаю насчёт новой, потом такую уже не купишь. Да и для наших краёв Крузак хорошо котируется, и ездить на нём удобнее, чем на бэхе или мерсе. Лишь бы только завёлся на холоде.

— Макся, а можно будет с тобой съездить посмотреть? — Кирилл наколол целый кусок отбивной на вилку.

— Да. Только сначала с этим мужиком поговорим. Кстати, Кирюха, я вот подумал утром, ты не хочешь на учёбу не в Читу, а в Питер уехать?

— А дед как? — тут же спросил он.

— Мы с ним это обсудим, он, думаю, не будет против. Да и я же рядом остаюсь. Универ хороший подберём, будешь сильным спецом.

— Я не знаю, — Кирилл задумался. — Даже не думал о таком.

— Подумай. Как раз ночью с питерскими разговаривал, за это разговор тоже зашёл, что будут выпускников по горному делу к себе набирать пачками. Будут обучать новых, что поделать, раз вся горная промышленность развалилась.

— Чё, кстати, питерские ещё трындели? — Женя шумно отхлебнул кофе.

— По делам всё. Кстати, — я отложил вилку. — Вот как раз хотел после обеда рассказать. Будет такая тема, со временем начнём эту работу. Они же сейчас собирают холдинг.

— Я слышал.

— Но конкретно для нашего комбината, и того металлургического, который на севере… ну который прокат выпускает, и для разреза, будут разные юридические лица.

— Опять какие-то схемы?

— Ну или тогда на собственников наедут антимонопольщики. Сейчас же нельзя так, чтобы и уголь грести, и железо плавить с медью, и сталь делать в другом месте, и ещё свою энергосеть заводить.

— И что дальше? — спросил Женька.

— В общем, всё идёт к тому, что будет организована собственная служба безопасности комбината, которая будет следить только за охраной предприятия.

— А остальное? — спросил он.

— А вот СБ не может заниматься другими точками вне своей территории. Но тут знаешь, — я подтянул к себе кружку чёрного кофе. — Законы про СБ — это вообще тёмный лес. Если ЧОП ещё по сути как дикий Запад, то СБ ещё хуже. Что и как должно работать, никто не понимает, но своя служба безопасности есть у каждого олигарха, влиятельного законника или богатого предприятия. Так что разбираемся со всем, подключим юристов.

— И кто будет рулить службой здесь? — Женя посмотрел на меня.

— Здесь буду я, — я чуть хмыкнул. — Решили единогласно. Черномор сам и не понял, как меня на эту должность поставил. Если бы он не наехал, такого разговора бы не было. Поставили бы другого, пришлось бы нам с ним работать.

— Кхе, ну ты даёшь, — Женя засмеялся, но вдруг осёкся. — А Гранит тогда кому? Закроется?

— Тебе, Женя, передам, — серьёзно сказал я. — Но если пойдёшь со мной моим замом, а я это смогу продавить, оставим фирму Лёне. Он мент, справится. Да и это только на бумагах разные фирмы, по факту у нас так и будет одна общая структура, но уже более мощная. Если всё пойдёт как надо, комбинат поднимется так, что об него много кто зубы сломает. Планы большие, но надо будет работать, чтобы не разорили.

— И реально тебя назначат? — Женя смотрел на меня с сомнением. — Не Белоглазова?

— Семён Белоглазов будет руководителем службы безопасности всего холдинга, он сейчас зам. Как раз старый начальник, бывший кгбшник, уходит на пенсию. Он оказывается старше деда Бори, чуть ли не Гражданскую войну видел. А на это место рассматривали двоих, кто уже погружён в дела. Сначала хотели одного важняка с прокуратуры поставить, который должен был приехать сюда.

— Это который должен был с братьями для переговоров прибыть? — вспомнил Женя. — Но куда-то исчез?

— Да. Выяснили, что его Черномор подкупил, поэтому он и потерялся в самый важный момент. Ещё хотели переманить Ремезова, — я допил кофе и отставил чашку в сторону.

Кирилл зевнул, ему все эти наши дела совсем неинтересны. Я полез в карман за деньгами.

— Кирюха, ты совсем заскучал. Сходи, купи чего-нибудь к чаю, и фильм какой-нибудь посмотреть на кассете возьми, я же приеду завтра, у вас будем отмечать. И сюда возвращайся, тачку посмотрим съездим.

Я дал ему 20 долларов одной купюрой, Кирилл сразу проверил их на свет.

— О, ништяк! Ща, замутим чё-нибудь!

Он ушёл с довольным видом. Ещё час его не будет, а я пока посижу в кафе, обсудим наши дела.

— И что, Ремезов не пойдёт? — Женя нахмурился.

— Нет, решили, что не стоит, — я помотал головой. — Он останется в ФСБ и даже сможет подняться. Но сначала мы с ним поговорим. Да и пусть лучше будет там, нам это полезно. У него врагов много ещё появилось, после того случая летом. Так что мы поможем ему, а он нам.

— Ты вот всё предусмотрел, — Женя с подозрением смотрел на меня. — Чуйка твоя опять? Как с тем маньяком? И с Тайсоном? Ты же не просто так иногда говоришь какие-то вещи. И всегда с темы слазишь.

— Вот насчёт последнего ты прав, Жень. Может, когда-нибудь расскажу. Но ты не думай, что вот так сразу легко будет. Не скажут, бери, Максим Михалыч, службу безопасности нашу и управляй, как думаешь.

— Ещё бы!

— Сначала надо разобраться во всём этом детально. Командировки там будут, всё остальное, по разным местам поезжу. Будет сложно, зато и бабки совсем другие в охрану пойдут…

— И когда это замутят?

— До лета точно не начнётся, а там посмотрим. У нас ещё не закрыт вопрос с местной братвой и сам знаешь с кем. Если не закроем, о своей СБ даже нечего и мечтать.

— Понял, — Женя отодвинул тарелку и посмотрел на подходящего к нам человека. — О, Федька, чё там случилось?

— Здорово, Федька, — сказал я. — Проблемы какие?

— Да не! — протянул черноволосый парень в чёрной рубашке, который остановился у нашего стола.

Это Федька Буршаев, кикбоксёр из секции Семёныча, наш человек, работавший сегодня в кафе. Днём здесь дежурил всего один, вечером будут двое, охранять вход и выполнять работу вышибал.

— Там это, — он смотрел то на меня, то на Женю. — Там приехал один… с братвы, с ним охрана, быки здоровые. К нам идут.

— Ну, если они себя мирно ведут и платят, — я посмотрел на вход в зал. — То пусть обедают, выпивают, танцуют, ничего против не имею. А если буянят, то…

— То говори, — раздался мощный голосина со стороны входа. — Что если кто будет пальцы гнуть и быковать, то приедет Макс Волк и глаз на жопу натянет. Или Жека Коваль, который зубы в глотку вобьёт, как Прапору с пивзавода. Сразу съедут.

— Здорово, Гриша, — я посмотрел на вошедшего. — Давно не виделись.

— Я тебя тоже давно не видел, Волк.

Череп, здоровый лысый мужик, одетый в чёрный костюм с чёрной рубашкой и галстуком, прошёл к нашему столу и пожал нам руки своей лапищей. Я кивнул Федьке, что всё нормально, и он вернулся на свой пост.

Пока всё мирно. Хотя мне интересно, с чего это мясокомбинатовский пахан, который на днях задавил всех своих противников, лично явился ко мне? Не иначе как выяснить, с чего был убит Пианист в той кафешке за компанию с Черномором.

— Пивка бы, — сказал Череп подошедшей рыжей официантке в чёрном костюме с белой рубашкой. — И салатик какой-нибудь. И этих, как их, — он пощёлкал пальцами, будто это помогало вспомнить. — Чипсов этих, корейских, с крабом! Всё. Ну чё каво, пацаны, рассказывайте, — Череп повернулся к нам.

— Ты рассказывай, — я сел поудобнее. — Что нового, Гриша?

Посмотрел на выход. Видно, как в другом зале за столик сели два крепких быка, которые пристально смотрели на нас. Охрана Черепа, но сидят спокойно, не возникают, а сам Череп явно не боялся держаться от них подальше.

— А, много чего случилось, — он вытянулся и потёр лысую голову. — Тачку новую сюда гонят, мерса взял.

— Шестисотый же? — спросил я.

— Ещё бы, — Череп заулыбался. — У меня же там в Питере знакомые, Вольво тогда пригнали. Сааб, говорят, ещё есть, а чё я лох какой-то, на Саабе кататься? — он заржал. — У нас на таких никто не ездит, пацаны засмеют.

— В Питере полно Саабов, — сказал я. — Возят, говорят, из Финки. Кстати, приедешь туда сам — офигеешь.

— Почему?

— Там все машины — с левым рулём.

Он захохотал ещё громче и хлопнул себя по колену ладонью. Просмеявшись, стал серьёзным. Женя поглядывал на него краем глаза, напрягшись.

— Тут это, — Череп уставился на меня внимательным взглядом. — Говорят, ты с Черномором закусился на днях.

— Было дело. Он хотел наехать, не смог, уступил. А сам остался. Что с ним стало — ты слышал.

— Слышал, — Череп помрачнел. — Но знаешь, что хочу сказать — понторез он, этот Черномор. Двести солдат говорит, а там половина — нарики, которые за дозу что хошь сделают. Сам катался на Гелендвагене, пальцы гнул. А над ним угарали, ведь серьёзный человек ездит на серьёзной тачке, а в Гелике только охрану свою возит.

— В любом случае, он уже мёртв, — сказал я.

Что он хочет? Узнать, что случилось с Пианистом, человек с мясокомбината, который был там, и что мутил совместно с Черномором. Зато настроение у него сегодня очень весёлое, да и пока помалкивал.

Изменился Череп. Раньше его считали прямым человеком, но он много чему научился у Гоши. Впрочем, Гоша в своих интригах в итоге запутался и его убили, а Череп живее всех живых, и врагов у него с каждым днём становится всё меньше.

— В общем, сдох, туда ему и дорога, — Череп махнул рукой. — А кто с ним был… ну, раз с такой падлой связались, сами виноваты. И Прапор этот, и другой. В городе с этим Черномором никто уже не хотел общие дела вести.

— Ну, после того, что он тут говорил, — я кивнул.

Принесли пива, Череп взял кружку, которая в его руке смотрелась совсем маленькой, и отхлебнул могучим глотком едва ли не половину. А у меня появилась мысль, что Череп не просто так это говорит. Ему на руку, что избавились от Пианиста, поэтому он такой весёлый. Ведь теперь Пианист ничего не скажет, а мог…

— В общем, — Череп со стуком поставил кружку на стол. — Я вот по какому вопросу, пацаны… увидеться хотел.

— Вот я, здесь, — сказал я.

— Да не, — протянул он. — Не с тобой, Волк. Вон, с Витюхой Крюком повидаться хотел! А то его хрен выцепишь одного. Во, пришёл уже. Базар к тебе есть один, Витёк, чё ты меня сторонишься?

В кафе вошёл двоюродный брат Игоря Крюкова, Виктор, и сразу же уставился на Черепа. Его он тут увидеть не ожидал, но всё же подошёл к нежданному гостю.

Глава 12

Двоюродные братья Крюковы были сильно похожи друг на друга, разве что Виктор казался старше, причём заметно, хотя разница в возрасте была не особенно большой. Но один сидел на зоне, а другой был влиятельным криминальным авторитетом, и это откладывало свой отпечаток на внешний вид. У Виктора даже можно было рассмотреть седину в короткой причёске, когда он рядом.

Череп поднялся и шагнул к нему, вытягиваю руку.

— Ну чё, Витёк, откинулся и молчишь, о себе знать не даёшь. Едва тебя выцепил, только услышал, куда ты лыжи направил.

— А к тебе и не подойдёшь, Череп, — возразил Виктор спокойным голосом. — Обложился охраной со всех сторон, они никого к тебе не подпускают.

Он пожал ему руку, а Череп хлопнул Виктора по плечу другой.

— Да вот, вспоминал на днях, — сказал Череп, широко улыбаясь. — Как мы тогда с вашими бились стенка на стенку, помнишь? И на площади тогда мочились. Я тебя бутылкой по башке саданул, а ты мне арматуриной по спине. И потом вместе от ментов удирали.

— Какая у них крепкая дружба, — шепнул Женя.

Эти рассказы меня не удивляли, я уже знал, что Виктор Крюков ещё в конце восьмидесятых сел за разбой, а до этого руководил бандой в своём районе. Причём в городе о них тогда говорили, что я со временем вспомнил и сам. Но у бандитов в то время не было дорогих адвокатов и связей, так что группировку раскатали быстро и всех посадили.

Ну а то, что Череп тоже был в подобной банде, было известно всем. До сих пор район Черёмушек был чуть ли не его личным владением, куда не совался никто из чужой братвы. С первого состава банды почти никого не осталось в живых или на свободе, но Череп продержался до сих пор, в нужный момент примкнув к Гоше. А теперь сам рулил всем мясокомбинатом.

— Короче, Витёк, подгребай ко мне вечерком завтра, — сказал Череп. — Новый год отметим, побазарим, вспомним, как оно всё было в те времена. Да и ещё…

— Нет, — твёрдо ответил Виктор. — Не выйдет.

— Чё, Игоря боишься? — Череп нахмурил брови. — Ничё он скажет.

— Нет — значит нет.

— Ну смотри.

Череп смерил его тяжёлым взглядом, но Виктор его выдержал.

— Тогда ладно, — Череп оглядел нас. — Ну бывайте, пацаны, увидимся.

Хм… и чего он сюда припёрся? Только из-за этого короткого разговора? Просто хотел позвать старого знакомого на праздник? Всё равно странно. Не мог позвонить? Конечно, Игорю Крюкову эта встреча не понравится. Но эта точка под нашей охраной, не пивзавода, никто сразу не побежит докладывать Крюкову, что Череп был здесь. Поэтому Гриша явился именно сюда.

Игорь с Черепом не враждовали, но банды друг друга сторонились, хотя до конфликтов пока не доходило. Они готовятся, рано или поздно снова вцепятся друг другу в глотки, когда одна из сторон почувствует себя сильнее другой. Просто не хотят снова доводить до той войны, которая была летом.

— А это кому теперь? — спросила рыжая официантка, глядя, как Череп вышел из зала.

В руках она держала поднос, на котором стояли вторая кружка с пенящимся пивом и две белые тарелки. На одной зелёные листья салата с курицей, сухариками и соусом, на другой целая горка корейских чипсов в виде маленьких крабиков.

— Можно мне, — сказал Виктор. — Заплачу. Виктор, — он протянул мне руку, представляясь.

— Макс, а это мой друг Женя, — я показал Виктору на стул, где сидел Череп. — Студент мне передал о тебе, но я хотел поговорить лично.

— Понятно, — Виктор кивнул. — Понимаю, что просьба необычная, поэтому и пришёл.

— А чего Череп к тебе припёрся? — спросил Женя. — Просто поздороваться?

— Ну, я его давно знаю, — сказал Виктор, поглядывая то на него, то на меня. — Мы ещё в 89-м друг с другом воевали, район на район, стенка на стенку. Тогда разборки были без автоматов и гранатомётов, просто дрались.

— И просто так подошёл поздороваться? — уточнил Женя, подозрительно глядя на него. — Ну, вернее, без причины? А то при ваших «просто так» скажешь, а вы как начнёте сразу, кхе!

Виктор отпил пива и пододвинул к себе тарелку с салатом. Говорил он спокойно, медленно, будто обдумывал каждое слово. Но тормозом из-за этого не казался, наоборот, я решил, что он умнее, чем думают окружающие.

— Я не из таких. Но да, на зоне это «просто так» имеет однозначное значение. Чаще на это «просто так» играют в карты, и я видел, что после проигрыша человек отправлялся жить в петушиный закуток до конца срока.

— Пацан мне один рассказывал, — сказал Женя.

— Там всё устроено так, что не то скажешь, хоть одно слово, и сразу начнутся неприятности. Но я не ответил на вопрос.

Виктор выпил ещё и ненадолго задумался.

— Череп подошёл сюда, потому что это место держат не пивзаводские, а на его точки я не хожу. Здесь можно увидеться со мной спокойно, и Игорь об этом скорее всего не узнает. Вы-то ему точно не передадите. У вас нейтралитет, вы не враги, но и не союзники.

— Разбираешься в местной обстановке? — спросил я.

— Приходится, — Виктор кивнул. — После этого случая с Прапором я поинтересовался вами. Потому что об этом говорили все, но никто ничего конкретного.

— Ещё бы, — я подвинул стул к столу. — Значит, Череп хотел позвать тебя к себе? Без причины?

— Просто поговорить за пивом. Он помнит, что раньше я был более разговорчив.

И что-нибудь выведать, наверняка, но Виктор на это не купился. Я присмотрелся к нему ещё раз.

— У нас не допрос, — сказал я, заметив его настороженность. — Но я понимаю, почему они хотят, чтобы ты работал не в городе, а на комбинате. Чтобы никто не задавал вопросы, с чего это брат Крюкова работает не с ним.

Он кивнул.

— Но не понимаю я, — продолжил я. — почему ты сам так стремишься держаться от них подальше. Если бы ты был просто какой-то знакомый, за которого попросили, я бы уже переговорил с управляющим. Но теперь мне надо понять, в чём дело, поэтому и предложил встречу.

Ну и заодно я хотел узнать, почему он так ненавидит Душмана. Тогда на встрече он прямо вскипел, когда про него услышал, хотя казался спокойным.

— Нет смысла идти к брату, — Виктор пожал плечами. — Это сейчас раздолье, но оно закончится через пару лет. Те авторитеты, кто не сможет перестроиться под новую жизнь, или погибнут, или сядут. Лично я сидеть на зоне или лежать в могиле не хочу. А всё меняется, только мало кто это видит. Вот, ответил честно, как думаю.

— Интересно мыслишь, — сказал я.

— Когда сидел, заметил, — он посмотрел в кружку с пивом, в которой оставалась ещё половина, но допивать не стал. — Что сначала приходили мелкие банды вроде той, где был я, братва, сначала самые наглые, пока их не поставили на место, потом совсем другие. Там есть время подумать.

— Знал там Эдика? — спросил я.

— Познакомились там. Крюков просил за меня у одного вора на воле, тот отправил маляву Эдику. Он меня к себе и позвал для разговора. Но это, — Виктор посмотрел на меня. — Не имеет отношения к работе. Тем более, в охрану ты меня к себе не возьмёшь, а для рядовых работников нет разницы, сидел я или нет.

— Это так, — я кивнул. — Просто слышал на той встрече, как Эдик тебя встречал. Теплее, чем остальных.

— Да.

Этот Виктор не так прост, как кажется на первый взгляд. Совсем не так прост. Его отправил брат, чтобы он проследил за внутренней кухней комбината? Но смысл в этом, что там может узнать простой работник?

Если надо, братва просто подкупит кого-нибудь или угрозой заставят выполнить, что им нужно, а не отправлять на дело двоюродного брата крупного авторитета.

Ладно бы, они пытались поставить его каким-нибудь замом, главным инженером или мастером цеха. Я бы это понял, хотя помогать бы, конечно, не стал. А тут просто устраивают на работу.

Обычный работник максимум вынесет мешок с цементом или немного продукции, что-то серьёзное не сможет. И Крюков не отправил бы брата воровать кирпичи. Может, Виктор действительно хочет держаться от этого подальше? Приглядим за ним.

В кафе вошло ещё несколько человек. Все молодые, приехавшие на каникулы студенты, которые уже начинали отмечать праздник. Несколько парней и девушек шутили и смеялись. Вид у них совсем не как у бандитов, от такого порой даже отвыкаешь.

Официантка подошла к ним, а кассета с Мистером Кредо закончилась, включили что-то иностранное, громко, говорить стало сложнее. Зато нас точно не слышат со стороны.

— Значит так, — сказал я. — Управляющий будет там после праздников, я с ним поговорю. Жить придётся в общежитии, но не среди китайцев, они живут отдельно. Кем работать — ну это уже решите сами, руки там нужны. Но работа физическая, зимой, сложная.

— Понятно, меня устраивает.

— Само собой, мы будем присматривать, — продолжил я. — Без обид, но никого из твоих знакомых на территорию комбината мы не пустим.

— Понимаю.

— Точка под нашей охраной, мы за ней следим. Скажу напрямую. Если поймём, что всё, что ты здесь сказал, только слова, а на деле ты прибыл, чтобы урвать кусок от комбината, ты оттуда вылетишь сразу. Даже если Игорь потом возмутится, даже если пришлёт Душмана…

Я прям услышал, с какой силой он сжал кулаки, даже кости захрустели. И он заметил, что я увидел его реакцию. Вышло даже сильнее, чем я ожидал.

— Душмана там точно не будет, — даже голос у Виктора стал другим, более злым. — Не при мне.

— И что там у вас с ним стряслось?

— Не могу сказать.

— А он не приедет тебя мочить? — спросил я. — Я не могу допустить тебя на комбинат, если есть какая-то история, которая может повлиять на его безопасность.

— Вообще никак, — подтвердил Женя.

— Не приедет, — сказал Виктор.

— Так что там случилось?

В этот раз он думал долго, смотря в окно.

— В общем, он подставил моего друга на зоне. Якобы тот был стукачом, и его за это убили заточкой. Душман сказал, что сам якобы слышал, как Валера рассказал куму одну вещь, а на деле этого не было.

— Душман сидел? — спросил я. — Про него кто и чего только не говорил.

— С нами недолго был, — Виктор вздохнул. Говорить ему явно не хотелось, но я уже с него не слезу. — В конце 91-го и начале 92-го до весны, пока не откинулся. Его к нам перевели, а позже освободили по УДО.

— И за что он сидел?

— Какая-то уголовка, но точно не знаю. Эдик говорил, это вообще бывший капитан из спецназа то ли ГРУ, то ли КГБ. А Душманом прозвали, потому что в Афгане был, там сильно загорел. Но не знаю, правда или нет.

— Тогда почему он на красной зоне не сидел? — я удивился.

— Говорят, закусился с начальством, они его в отместку определили в обычную колонию. В начале 90-х бардак такой был, вот в конце срока и попал к нам. Но он и там хитрил, быстро себе авторитет заработал.

— Да, он хитрый.

— А вот Валера с ним закусился однажды, сильно. А через полгода, перед тем как Душмана выпустили, одна штука случилась. Якобы Валера сдал, что у него соседи говорили про побег, их повязали. А за это… сам понимаешь, на пику насадили.

— Понятно.

— Эдик тогда в больничке лежал, не в курсе темы, а когда вернулся, Душмана выпустили. Вот так-то, — Виктор развёл руками. — Долго он выжидал.

— Я заметил, что он терпеливый, — я кивнул. — Но у нас тобой другие вопросы. После Нового года говорю насчёт тебя, в первых числах января. Так что не подведи.

После этого мы долго не сидели, Виктор ушёл, а я дождался, когда вернётся мой брат. Поехали домой, за руль сел Женя.

— Значит, хочешь его поближе держать? — тихо спросил он. — Раз он про Душмана такое знает.

— Да, не помешает, на всякий случай. Хотя я про Душмана чего только не слышал. Но пусть Виктор посидит в общаге, поработает, а мы за ним присмотрим.

* * *

После того как решился вопрос с Прапором и Черномором, у нас появилось время выдохнуть. Долго отдыхать я не мог, уже завтра надо было помогать Лёне готовить новую смену охраны на комбинат, и съездить туда самому в ближайшее время.

Но сегодня отдых мы заслужили точно. А раз уже наступило 31 декабря 1997 года, отметить это стоило. Ведь это Новый год совсем не тот, что был в первый раз, ведь тогда я даже не отмечал, было слишком паршивое настроение.

В этот раз всё иначе.

Я наконец-то пригласил Тамару и познакомил со своими, как давно хотел, а она начала хозяйничать в холостяцкой берлоге, готовя праздничный ужин. Холодец и салаты она принесла из дома, а сейчас готовила своего фирменного цыплёнка у нас на газовой плите.

Кирилла мы посадили чистить картошку и помогать на кухне, а мы с Женькой вытащили на середину комнаты складной стол и разложили его. Дед, по случаю праздника надевший свой пиджак с орденскими планками, достал из гарнитура здоровенный пузырь с водкой.

— Вы-то не пьёте, — сказал он, ставя бутылку на стол. — Женёк бросил, Максим за рулём, Кириллу ещё рано, ну а я одну стопочку употреблю. Кто будет ещё сегодня?

— Женя позовёт ещё девушку и друга, — я достал из шкафа скатерть. — Потом Лёня обещал приехать с женой и детьми, днём ещё много кто будет. Славку, жалко, не вышло пригласить, он в Новосибе ещё.

— Добро, — дед кивнул. — А то когда 97 встречали, мы только вдвоём с Кирюхой были. Ты куда-то со своими друзьями ушёл, а Женька сам в одиночку пил.

— Было дело, — Женя кивнул и расстелил скатерть. — Бухал с зеркалом, потом его разбил. Не понравился мне тот говнюк в отражении, кхе! Хотя эти осколки от стекла в ковре застряли, потом ногу порезал.

— Ну, хоть в этом году ты с Максимом за ум взялся, — дед строго посмотрел на меня. — И друзей настоящих вспомнили, и новых завели, хороших, и работа кипит. А то оно конечно, пока молодой, веселиться хочется, но о будущем-то тоже думать надо. А то я уж вон помру скоро, зато хоть есть, на кого Кирилла оставить.

— Рано помирать собрался, деда Боря, — сказал я. — Ещё столько всего увидеть надо.

— Вот я и держусь, — дед усмехнулся.

Когда вокруг столько людей, дом сразу показался маленьким, не хватало места. А когда я вышел освежиться, в сенях невозможно было дышать, прокурили всё.

Так что вышел на улицу. Половину двора занимала куча угля, другую половину — мой паджерик. Сегодня смотрел Крузака, про который мне говорил Шаман, но хотелось поездить на нём самому, только было некогда. Послезавтра обкатаю и проверю, насколько он хорош.

— Едва успел, — Кирилл зашёл через калитку, держа в руках чёрный пакет. — Уже почти закрылся магаз, тётя Люба уже ключами гремела, а ей кричу, подождите чуток, майонез срочно надо и горчицу. Орала, но впустила.

Серый, овчарка Жени, нагло полез носом в пакет, нюхать, что там принесли. Потом вернулся в своё место в самодельную будку, которую Кирилл сделал на днях под руководством деда. Всё хотел завести свою собаку, и я ему помогу, когда придумаем, куда пристроить собаку Жени.

Телевизор был включён целый день и весь вечер. Я и забыл, что Иронию Судьбы тогда не показывали перед Новым годом, в программе двух основных телеканалов её в эти дни вообще не было. Была Карнавальная ночь, был Иван Васильевич и Джентльмены удачи, были и другие фильмы.

Под телевизором всё и готовились к празднику. На улице иногда взрывались фейрверки, но куда чаще детвора поджигала хлопушки, маленькие красные цилиндрики с фитилём и порохом внутри. Тогда их ввозили без ограничений из Китая, стоили они дёшево, а перед Новым годом продавались по всему рынку. Даже Лапин привёз несколько сумок. Запах пороха был повсюду, хлопали целыми днями.

Китайцы особо не парились с безопасностью, и насыпали в хлопушки столько пороха и другой смеси, что вполне могло оторвать пальцы, если не успеешь выбросить. Но никого это не останавливало, карманы любого пацана были набиты этими взрывоопасными штуковинами.

Мы сами в этом году не брали ничего. Кирилл уже повзрослел, да и мало ли, всё-таки у нас в гостях несколько человек, побывавших в боевых действиях. С этими хлопками и взрывами им может быть неуютно.

Собаку Жени под самый вечер запустили в сени, чтобы сильно не пугалась взрывов. Сам дед пошёл к соседям, напомнить, чтобы они закрыли стог сена для коровы, который лежал у них прямо во дворе, и приглядывали за этим. А то один случайно залетевший туда фейерверк — и начнётся пожар.

Наконец, уже к ночи, мы закончили приготовления.

— Ну что, — деда Боря оглядел праздничный стол, когда он был готов. — Сейчас начнём, или когда тёзка появится?

— Да чего его ждать? — сказал я. — Давайте начинать.

Впрочем, пока мы рассаживались, «тёзка» появился в телевизоре после вида на Кремль.

— Уважаемые россияне, — сказал Ельцин, а не «дорогие», как обычно.

Но его никто не слушал. Я сел рядом с Тамарой, которая по случаю праздника принарядилось в длинное блестящее платье. В каморке в стороне видна её новая шуба и стоящая на вазе шапка.

Кирилл свою подругу не пригласил, она уехала с родителями в Читу, зато Женя позвал Дашу. Уже к полуночи пришёл Дима, которого Женька одного оставлять не хотел. Хорошо, что та драка с Прапором на парне не сказалась, а то Женя из-за этого переживал.

Дед сел во главе стола и откашлялся.

— Этот год мы пережили, — сказал он, придвинув к себе стопку. — Много чего случилось, но хорошего было больше, чем плохого. Что будет в этом, неизвестно.

— Следующий год будет сложнее, — заметил я. — Но мы всё равно прорвёмся.

* * *

Тем временем, Новозаводск, ресторан Берёзки

На улице гремели фейерверки, пьяные орали во весь голос, а Игорь Крюков сидел в стороне за одним столом с Душманом подальше от всех.

— Вот как думаешь, Николаич, — сказал Крюков с усмешкой. — Вот если киллер сейчас придёт и стрельнёт, никто же даже и не услышит.

— Верно, Иваныч, — Душман разлил водку. — Самое то для них время. Но и охрана про это знает, не расслабляется.

Заорали ещё громче, когда на включённом телевизоре начали бить куранты после поздравления президента. Официанты разносили выпивку и закуску, но в снятом для праздника ресторане сегодня в основном пили.

— Ну и чего там с Черепом и Черномором? — спросил Крюков. — Говорил, выяснил кое-что.

— Выяснил, хотя это было непросто, — Душман поднял стопку. — Ну, с Праздником, Иваныч… ух! — он занюхал огурчиком. — Хорошо пошла. В общем, за пару дней до прибытия Черномора в город приехала бригада мокроделов. Наверное, на тот случай, если бы комбинат отказался от предложения Черномора.

— Ну и? — Крюков отставил стопку в сторонку.

— Отправил их к самому Черепу, чтобы тот помог сориентироваться на местности, и наверняка они должны были разобраться с собственниками комбината и Волковым, если бы не договорились. А Череп… — Душман хитро улыбнулся. — Сказал, что сначала они должны поработать на него, а потом он поможет им.

— Точно! — Крюков усмехнулся. — Я понял. Череп отправил этих гастролёров, чтобы они завалили Ткача, Слоняру и Остапа, а потом от мокрушников избавился сам, чтобы помалкивали. А Черномор предъявить за это не смог, не успел. Значит, Череп его завалил? Ему это выгодно, а он рисковый. Заодно Пианиста, чтобы помалкивал, он наверняка в курсе этого был.

— Про это не знаю, — Душман пожал плечами. — Киллер там был профи, но откуда он — неизвестно. Никто его не видел.

— Ладно. Подумаю. И это… что думаешь про Студента? Про сегодняшний базар.

— Знаешь, Иваныч, — Душман взял бутылку. — Вот Макар точно стукачком был, теперь уверен, а вот Студент… ну, непонятно, какой ему в этом резон нас сдавать? Я этого сам не слышал, не видел, так что не уверен. Правда, косяк, что Макар при нём был, но…

Душман замолчал. Сегодня пришла весточка, что это сам Студент якобы передал в РУОП о грузе. Источник надёжный, но Крюков не поверил на слово, а Душман сам действовать не стал, решил выждать, поэтому не говорил заранее ничего.

— Я же сам Макара к Студенту отправил, — Крюков кивнул. — А до этого Макар был у Цыгана, который точно с комитетчиками связан. Не закопали же они его, куда-то он делся. Но лучше об этом не говорить.

— Само собой, — Душман разлил водку. — Но надо с этим что-то делать. Кстати, я вот слышал, что Цыгана в Чите видели, к родственникам ездил.

— На праздник приехал? — Крюков нахмурился. — Пробей эту тему детально.

— Сделаю.

— А что касается Черномора, — Игорь задумался. — Многие на тебя грешат, что ты там был.

— Иваныч, да не было меня там, — Душман поставил бутылку на стол. — Но как узнал про них, сразу туда ехать собрался, чтобы их тёпленькими взять. А потом уже поздно оказалось.

— Если бы думали, что ты их завалил, было бы удобно… хотя нет, потом разбираться с иркутскими. Но вот говорят про тебя, а имеют в виду меня, да и Прапор нам всю малину обосрал. И фуру одну потеряли. Сразу заговорили, что пивзавод трясёт. А когда так говорят, надо с этим что-то делать сразу.

— Это точно.

— В общем, чтобы с Черномором вопрос был закрыт, выясни, кто тот киллер и на кого он работал, — Крюков взял стопку. — С праздником, Николаич!

— С Новым годом, Иваныч! — Душман приподнял свою. — А я уже завтра землю рыть начну, пока все ещё спят или с похмелья.

Душман уже занимался этим, но теперь на это есть добро от шефа. Теперь можно выяснить, кто стрелял в него, потому что, если киллер видел, в кого стреляет, будет лучше, если он заткнётся навсегда. А откуда искать, он уже понимал.

Глава 13

— Я тут типа как твой личный шофёр, кхе, — Женя коротко глянул на меня с водительского места. — И телохранитель.

— Женя, да я бы взял кого-нибудь из наших, — сказал я. — Тебе не обязательно самому со мной ездить. Или ты просто погонять хочешь на новенькой тачке, да? Ладно, за дорогой главное смотри.

Заднее сиденье, обтянутое приятной на ощупь чёрной кожей, было настолько удобное, что хотелось спать, но я держался. Женя быстро, но уверенно, чрезмерно никогда не гнал.

— Ещё бы! Да и где ты второго числа трезвого водилу найдёшь? — Женя засмеялся. — Ща, посмотрим, за что ты 35 тонн зелени отвалил.

Он выехал на ровный участок дороги и чуть ускорился. Но этот участок был совсем коротким, уже скоро пришлось объезжать очередную яму.

Новенький тёмно-красный Ленд Крузер Прадо ехал по пустому после праздника городу. Второго января Новозаводск будто вымер, хотя ещё первого числа на улице попадалось много людей.

— В контору или куда, Волк? — спросил Женя.

— В управу ФСБ. Ремезов приехал, звонил недавно. Мы с ним будем долго, не жди.

— У меня доверенности нету без тебя ехать, так что подожду. Да и у тебя магнитола крутая, а печка тёплая.

— Я тебе выпишу потом бумагу.

— Не, ну Прадик-то конечно хорошо, а куда Паджерика поставишь? Не ко мне же во двор? Я же там не живу, не смогу смотреть за ним.

— На нём наши на комбинат сегодня уедут, там гаражи тем более утеплили. Пусть там стоит.

Рядом с местной управой ФСБ тоже было чисто, у крыльца стояла только одна старая чёрная служебная Волга с треснутой мигалкой на крыше. Женя припарковался рядом с ней, а охранники с удивлением посмотрели на нас через заледеневшие окна.

— Волк, так а чё насчёт Славы? — спросил Женя, снова поворачиваясь ко мне. — Можно ему возвращаться?

— Что у него со связью сейчас?

— Мобилу он свою отключил, купил там пейджер. Но если что, найдёт, как нам позвонить. Ну так что? Пусть к нам летит?

— Пока подождём, — я застегнул куртку. — Надо узнать сегодня, ищет его кто или нет. Фсбшники были в курсе, что он улетел, а вот местная братва нет, да и там они его замучаются искать. Если что, перелетит в другой город. Деньги у него остались?

— Да, он много не тратит. Но Лёня говорил, что ориентировок на него нет.

— Это у обычной милиции, про РУОП он не знает. Так что сейчас переговорю и подумаем с тобой, как лучше сделать.

— Давай возвращать, — настаивал Женя. — Тут мы его прикроем, а алиби уже есть официальное.

— Подумаем, — повторил я и вылез.

Дверь закрылась мягко, не пришлось захлопывать её силой. В управе ФСБ я уже примелькался, так что вопросов моё появление не вызвало даже в выходной. Охранник на входе зевнул и выписал мне пропуск, продолжая смотреть маленький китайский чёрно-белый телевизор с помехами.

Там показывали новости про вчерашний взрыв в метро в Москве на Третьяковке. Трое раненых, погибших в тот день не было. И это натолкнуло меня на одну мысль. Жаль, конечно, что я не смогу вспомнить всё, но кое-что не забудешь.

Подполковник Сергей Ремезов сидел в кабинете одного из местных начальников в одиночестве. Судя по пепельнице, полной окурков, он сидел долго. Перед ним лежала стопка газет с декабря, которые он листал, но особо внимательно не смотрел. Когда я вошёл, Ремезов поднял взгляд на меня.

— Не ждал тебя так рано, — сказал он и откашлялся. — Но поговорить надо много о чём.

— Разумеется. Но сначала один вопрос, — я сел за стол и пододвинул к себе графин с водой. — Вот если вам придёт анонимка, что, например, террористы в таких-то числах взорвут метро или захватят театр во время представления, или вообще школу во время линейки, как вы отреагируете?

— Вообще, заинтересуются, кто это послал и откуда он это знает, — Ремезов задумался. — А ты почему спрашиваешь?

— Интересно мне.

— Интересно, — пробурчал он. — А как отреагируют, зависит от того, куда попадёт.

— И кому, — я кивнул.

— Не так часто и взрывают, — сказал он. — В основном братва между собой, хотя тут конечно жертв среди посторонних много. А уж захваты заложников…

— Басаев не так давно захватывал больницу с кучей людей, всего пару лет назад. Со временем такого будет больше, там уже сейчас копятся всякие радикалы, фанатики и террористы. Куда они потом направятся свои дела делать?

Ремезов очень внимательно посмотрел на меня, прищурив глаза. Потом взглянул на дверь, как раз послышались чьи-то грузные шаги, когда кто-то тяжёлый прошёл мимо. Но шаги стихли, а потом сильно хлопнула дверь. Стёкла в окне задрожали.

— Много телевизора смотришь, Максим.

— Аналитика, — серьёзным тоном сказал я, не улыбаясь. — Смотрю не только телевизор, но и читаю газеты, предполагаю и вижу, куда всё это приведёт. В Питере со многими людьми пообщался.

— Ага, — он недоверчиво хмыкнул. — Ещё и про нового директора говоришь. Тоже аналитика?

На стене за его спиной висел портрет текущего директора, Ковалёва, однофамильца Женьки. Уже летом поменяют на другой портрет. В стороне стоял шкаф со стеклянными дверьми, на котором стоял горшок с растением. Длинные стебли свисали вниз.

— Тут тоже несложно догадаться. Дай вон эти газетки, — я протянул руку.

Ремезов придвинул мне стопку, но я знал, что ищу, видел недавно в одном номере, и этот номер тут был. Пошуршал листами и начал искать нужное фото людей в костюмах.

Я подготовился к этому разговору заранее, за несколько месяцев до сегодняшнего дня. Действительно изучал текущую ситуацию в свободное время, насколько мог. Пусть даже у меня и не было доступа к их внутренней кухне, я-то всё равно знал больше других.

А когда знаешь, к чему могут привести те или иные действия, когда знаешь, какие будут назначения, анализировать всё проще. Жаль только, что не всё помню, ведь тогда меня это не интересовало.

Но то, что помнил, я собирался использовать на всю катушку.

— Вот он и будет, — я показал на нужного человека.

— Знаешь что, Волков? — Ремезов прищурился сильнее. — Это не смешно. Как чиновник из аппарата президента может стать директором ФСБ? Короче, ты или по делу говори, или…

— Потому что ваш уже никого не устраивает, — я показал на портрет директора Ковалёва на стене. — Вам не нравится, что сейчас вам мало платят, а ваши офицеры толпой уходят в налоговую полицию или к частникам, разве нет?

— Ну, — Ремезов нахмурился.

— И тот случай со шведским дипломатом, и с этой экономической контрразведкой. Наверху его тоже не любят, вот и будут менять. Прошлого же поменяли из-за той коробки с ксероксом, поменяют и Ковалёва. И менять будут на нужного человека. А этот, как ты говоришь, чиновник из администрации как раз подполковник в запасе, подходит. Ну и одно я знаю — с подполковниками ФСБ дружить стоит, никогда не знаешь, кем они могут стать завтра.

Он усмехнулся, но глаза не улыбались, он смотрел на меня всё внимательнее. Я не знаю их внутреннюю кухню, но явно, такие разговоры ходят между ними, и возможных кандидатов на должность директора они обсуждают уже сейчас между собой.

— Увидишь, как будет, — сказал я. — Поймёшь это заранее, об этом уже скоро будут говорить. И можешь этим воспользоваться уже сейчас.

— Хм, — Ремезов задумался крепко, молчал секунд двадцать. — Аналитика… это у тебя на фирме такая аналитика?

— Можно сказать и так. Но я говорю это тебе из-за нашей совместной работы. Лучше продолжать работу с тобой, чем с кем-то другим, когда вас всех начнут реформировать.

— Значит, он, — Ремезов взглянул в газетку. — Интересно, если будет так. Но посмотрим.

— Знаешь его?

Он кивнул и замолчал, глядя на меня. Снова молчал, потом полез в карман за спичками. Головка первой осыпалась, когда он чиркнул ею о коробок, вторая загорелась.

— Одни сюрпризы от тебя, Волков, — Ремезов закурил. — Я тут про тебя кое-что пробил, смотри. Стало интересно, раз уж речь зашла… про твою аналитику. Это тоже связано?

Подполковник достал лист с ксерокопией такого низкого качества, что он был почти чёрным, и положил на стол. Ряды цифр и дат, и суммы. Он подготовился.

— Делаешь ставочки, — сказал Ремезов. — Не особо крупные, но почти всегда выигрываешь, а проигрыши у тебя такие, будто чтобы не задавали вопросов. И никогда не делаешь ставки в Новозаводске, всегда в других городах по телефону или почте.

— Ну, деньги не помешают, — ответил я. — А в Новозаводске примелькаешься, если часто ставить.

— И вот, твоя свежая, две ставки в декабре, на грядущую олимпиаду в Японии, в Нагано, что первое место в медальном зачёте займут немцы, а наши — третье. Ставки не в твою пользу.

— Ну да, думаю, будет именно так. Я часто угадываю. Советую тоже поставить.

Ремезов снова замолчал, убрав лист. Олимпиаду, которая проходила в Японии, я смотрел тогда, в первую жизнь, когда подрабатывал в спортивном баре. Ещё помнил, как один человек выиграл 10 тысяч долларов, поставив на немцев.

Правда, наверняка пожалел об этом, потому что после этого бесследно исчез, и вряд ли он успел уехать с деньгами. Но я сделаю умнее, ставки делаю редко, ведь мало какие игры я помнил, и только в тех местах, где заботятся о репутации. Ведь пропавший после выигрыша клиент плохо влияет на игорный бизнес.

— Давай, короче, без этой кашпировщины, а по делам поговорим, — Ремезов затушил докуренную сигарету в куче окурков и хрипло закашлялся. — Так кто грохнул Черномора?

— Меня там не было, не видел.

— Один твой человек после разговора с агентом, — подполковник посмотрел исподлобья. — Вдруг резко сорвался с места на твоей машине. Но если что, это была не моя инициатива выдать того парня.

— Я в курсе. Почему он уехал, спрашиваешь? Так я велел ему срочно рвать из города, потому что он будет под подозрением, со стороны милиции, вас и пивзавода.

— И сразу после того, как мой агент выдал тебе, где сидит Черномор, — добавил Ремезов.

— Потому что туда я хотел ехать сам, а не ждать, когда они завалят меня той ночью, — честно сказал я. — Но не успел, их там всех перестреляли. Хотел ещё выслать Женю, но у него подожгли дом, так что момент был упущен.

— Значит, ты отправил из города человека, которому тогда заказали Крюкова. Его, с его-то подготовкой? — он недоверчиво покачал головой. — Собирался ехать на разборки без него?

— У меня достаточно надёжных людей. Есть даже бывшие десантники.

— Так кто его грохнул? — устало спросил Ремезов.

— Черномор много чего говорил, — сказал я. — Не удивлюсь, если из-за его языка у него много врагов.

— Как и много друзей, и они тоже будут искать, — фсбшник выдохнул через нос. — Тут операция сорвалась, потому что РУОП рано высунулся. А перед этим грохнули Черномора, так что иркутские точно приедут разбираться, по обоим поводам.

— Могут наехать, и мы ждём. Они и на комбинат могут наехать, по его следам. Сейчас их много будет.

Ремезов посмотрел в полупустую пачку ЛМ, будто раздумывал о чём-то.

— Знаешь, откуда они могут ударить? — Ремезов поднял голову. — Помнишь, тогда у вас открывали ЧОП «Барс», филиал иркутской фирмы?

— Помню, — я кивнул. — Головную фирму выкупила братва, а филиалы закрыли.

— Так вот, — он положил пачку на место. — Имущество филиала выкупил ты, и они могут наехать на тебя из-за этого, чтобы отбить затраты. Раз ты выкупил затраты, то и по долгам должен рассчитаться. По их мнению.

Тут он меня не сильно удивил, потому что когда я ещё брал на работу людей Васи Рудского после закрытия филиала, предполагал, что на этом история не закончится. Правда, я думал, что это будет быстрее, и что они наедут на Рудского, а они сразу решили наехать на меня. Ну и зря думают, что это будет легко.

— Вряд ли, замучаются наезжать, — сказал я. — Я обязательства не выкупал, так что предъявить сложно. Я же только сотрудников нанял и ружья переоформил, — я задумался. — Но могут попытаться наехать силой. Так что благодарю за подсказку, буду знать.

— Ну и добро, — он вздохнул. — Только я не просто так это сказал.

— Я понял. Какое-то дело?

— Да. Продолжение того, что было летом с Захаром, остаток цепочки, которую нужно размотать, — Ремезов всё же взял сигарету. — Детали сообщу по возможности, но ты позвони мне сразу, если они приедут.

— Обязательно, — я кивнул. — Ну а мой человек… он же вне подозрений, да?

— Дело на контроле у РУОП. Мы не ищем, они тоже. Они даже не знают про него, он никак не фигурирует в деле.

— Всё понятно.

— Теперь давай о хорошем, — он кашлянул и отмахнулся от дыма. — Говорил вчера с Белоглазовым про дела, и про тебя тоже. Что ни говори про тех, кто тогда тебя нанимал, они всё-таки нашли хорошую кандидатуру.

— Правда, уже пожалели об этом.

— Вот-вот, — Ремезов засмеялся. — Уже сели оба, надолго. С угольным разрезом и ТЭЦ у вас выходит всё лучшим образом. И про службу безопасности я слышал, а она нужна, полноценная, ведь всё будет расти. Осенью даже мне предлагали к вам пойти, но не хочу я к частникам, — он поморщился.

— Тебя и тут может ждать хорошая карьера, с такими-то знакомствами. А мы поработаем. Ведь когда из труб комбината пойдёт дым, это увидят многие, — медленно произнёс я. — Сразу поймут, что всё заработало, и что на этом можно захапать денег.

На этом мы закончили, и мне можно было работать дальше, отправлять смену на комбинат и готовить возвращение Славы. Я вышел из здания и вернулся в машину, где сидел Женя, слушая музыку.

— О-о, моя оборона, — тихо подпевал он, когда я сел впереди. — Чё сказали? — он протянул руку и выключил магнитолу. Кассета вылезла наружу.

— Много чего, сейчас расскажу. Про Славу я спрашивал, но они его не ищут. Погнали в контору.

Сегодня людно, ведь на комбинат готовилась уезжать новая смена. Два десятка парней в тёплой зимней форме курили, шутили, обсуждали, кто и где встретил Новый год. Все трезвые, что радовало

— Ого, Волк, какая тачила, — пара человек тут же подошли осматривать прадика. — Какого года?

— Прошлого, — сказал я.

— Да ладно?

Женя сразу пошёл внутрь конторы, ему надо выдавать оружие сменщикам из нашего арсенала, который серьёзно вырос за последнее время. Свой паджерик я ещё утром загнал в гараж, где у нас стояли служебные тачки, а Руслан Ермаков, новый старший смены вместо Дениса Машукова, уже перегнал его в контору. Внедорожник отправится сегодня на комбинат. На него уже можно ставить эмблему фирмы.

Задняя дверь была открыта, Руслан следил, как туда складывают ружья в чехлах. Патронов взяли мало, на комбинате никто не стрелял, всё осталось там, передадут по смене.

— Твоя первая смена под твоим руководством, значит, — за подготовкой смотрел Василий Рудской, мусоливший во рту сигарету. — Ну, тут надо следить, чтобы никто не бухал, не убегал. Сложно тебе будет, в двадцать с лишним лет начальником стать.

— Разберётся, ничего там сложного нет, а люди его уважают. — сказал вышедший на улицу Машуков. — Вон Макс Волков в свои двадцать с лишним уже большой директор, а тут всего-то смена.

Бывший капитан помогал Руслану со своей старой сменой. Сам же Денис займётся подготовкой охраны угольного разреза. Когда вернётся Слава, поможет ему с планом охраны объекта.

— Ну, смотрите сами, — Вася затушил окурок. — Хотя эта смена поспокойнее. Моя-то будет жёстче.

— Ещё бы, — засмеялся Женя. — У тебя там половина — бывшие менты.

— Разберусь, к таким я подход знаю, — Рудской хмыкнул и бросил окурок в урну.

Вася Рудской наконец дождался, что будет старшим смены, почти полгода он был инструктором, и я к нему присматривался. А Лёня Лесняков, который был старшим смены раньше, будет заниматься делами более высокого уровня, в основном переговорами со своими бывшими коллегами.

Но Рудской всё равно будет заниматься инструктажами и обучением, когда наберём ещё партию людей.

— Зайди ко мне попозже, Вася, — сказал я, поднимаясь на крыльцо. — Обсудить надо кое-что.

Вместо своего кабинета первым делом я зашёл в комнату отдыха, где мне сразу налили чай. Парни там собрались в кучу у стола, рассматривали новые монетки, которые начали ходить с первого января, и мелкие купюры в 5 и 10 рублей, ещё даже не мятые.

С горячей кружкой, которая обжигала руки, я прошёл к себе и глянул на кипу бумаг, которая ждала меня на подпись. Вася зашёл меньше чем через минуту.

— Так, два вопроса, — я отхлебнул горьковатого чая и поставил кружку на стол. — В январе мы можем арендовать одно здание на Карла Маркса, оно подходит под стрелковый тир, ты говорил.

— Ну да, — он оживился. — Почти как по ГОСТ для стрелковой галереи. И подвал есть для КХО.

— И вот эти две недели, пока твоя смена не уехала на комбинат, сходи туда, договорись с собственником, всё померь.

— Сделаю.

— И сделай смету, во сколько нам обойдётся переделать всё это в учебный центр подготовки. Надо понимать, какие затраты, потому что платить будет холдинг, который держит комбинат.

— А им это зачем? — Вася нахмурил брови.

— Планируется создавать службу безопасности, а сотрудников надо постоянно обучать, деньги на это я выбил, — я отпил ещё чай и подложил под кружку старую газету, а то на столе оставался влажный след. — И если для спортивной подготовки у нас есть зал Семёныча, то для огневой и прочей должно быть своё отдельное место. Заодно, сможем обучать других, будет ещё заработок.

— Да хоть завтра схожу.

Бывший собровец ещё летом горел желанием открыть центр подготовки частной охраны. Но пока он оформлял филиал своего ЧОП, у них сменился хозяин, и их разогнали. Об этом тоже надо поговорить.

— И другой вопрос, — сказал я. — Касается твоего неоткрытого филиала. С новым хозяином у тебя остались какие-то незакрытые вопросы?

— Какие там могут быть вопросы? — недовольно произнёс он. — Бабки они мне большие не давали, отчитался им вплоть до каждого цента, который тратил на здание. И ещё за пушки им вернул, и даже из своих добавил, чтобы недостачи не было. А что, проблемы?

— Кто их знает? Сам же говоришь, там братва. Ладно, если что, ты всё равно пока в городе, я тебя найду. И ещё, подними новые требования к комнатам хранения оружия…

У меня затрезвонила мобила. Глянул на номер, это Студент. Я взял аппарат и вытащил антенну, но пока не отвечал, а продолжил говорить:

— Будем строить такую на комбинате, но там, я слышал, что-то поменяли в требованиях с первого числа. Так что надо сразу делать, чтобы на совесть. И она будет больше, чем эта.

— Понял, займусь.

Он кивнул, посмотрел на телефон и торопливо вышел. Я сразу ответил на звонок:

— С прошедшим, Ваня.

— Я быстро, — сказал Студент. — Тут короче это, Душман под тебя копает. Выяснил, что твой паджерик был рядом с той кафешкой, где Черномор был. Лан, погнал я дальше.

— Благодарю, — произнёс я, но он уже сбросил вызов.

Значит, Студент не забыл, как я его укрыл у себя, когда за ним гнался ОМОН, вернул должок. Вот только Душман долго раскачивался, я думал, он узнает о машине быстрее. И что делать в этом случае, я планировал. Я отключил телефон, положил на стол и подошёл к двери.

— Женька, зайди! — позвал я. — Обсудим кое-что.

* * *

Тем временем, кафе «Альгамбра»

Кафе уже открылось для обычных посетителей, но в отдельный зал для важных переговоров их не пускали, здесь сидел только Эдик и те, кого он сюда приглашал.

Официанты разносили блюда, причём из привезённой дичи, в основном оленина и жареная кабанятина, разливали вино, но гости к еде и выпивке даже не притрагивались.

Эдик предпочёл бы, чтобы приехал сам Кирьян, влиятельный иркутский авторитет и вор в законе, а вместе с тем очень начитанный и образованный человек. Да и грузинское вино он любил, ему привозили его целыми бочками.

В начале 90-х многие воры старой закалки осуждали Кирьяна, когда он начал совместные дела с братвой новой формации, причём на равных, но время показало, что Кирьян был прав. Сейчас он занимался перевозками леса и металла в Китай целыми составами. Стал очень влиятельным. И зазнался, раз не приехал к Эдику, который был один из тех, кто его короновал.

Вместо него прибыли два молодых мордоворота, Граф и Серб, которые даже не сидели. С ними охрана из десятка быков, которые ждали снаружи. Так что это не визит вежливости, а вполне себе грубый наезд. Но Эдик продолжал играть роль хозяина, правда, уже терял терпение. Вместо того, чтобы выпить вина и пообедать, гости начали с предъяв, едва все посторонние вышли.

— Кирьян недоволен, — сказал Граф, растягивая интонации. Это крепкий парень лет тридцати с короткой стрижкой, одетый в блестящий чёрный пиджак, который был узок ему в плечах. — У вас завалили Черномора. У нас с ним дела были совместные, а его у вас по беспределу хлопнули.

— Хлопнули и хлопнули, — Эдик отмахнулся. — Мёртвым уже всё равно, что дальше будет.

Гости выглядели угрожающими, но в подсобке сидели люди из бригады Мишани Дунаева, которых запугать сложно. Если кто-то из приезжих полезет за оружием, им сразу придёт конец.

— А вообще, не зря говорится, — продолжил Эдик. — Что о мёртвых либо хорошо, либо ничего… кроме правды. Так что дела с ним вести было нельзя, не подходящий это человек.

— Да мы за Черномора… — начал было Граф, но Эдик его перебил:

— Я тебе обосную за Черномора, — злобным хриплым голосом сказал он. — Любому за него обосную, и самому Кирьяну, если потребуется, поясню. Черномор варежку раскрыл, метлой своей мёл, а за базар не ответил. Лохами всех называл, хлебало на наши территории раскрыл, город грозился под себя подмять! А потом ко мне прибежал, чтобы я его за него мазу тянул. А я за таких мазу не тяну! Вот его замочили, как я и говорил ему самому, вот когда он прямо тут напротив меня сидел! Я ему говорил, чтобы уезжал пока цел, но он не послушался.

Дверь приоткрылась, на шум выглянул Мишаня. Эдик махнул рукой, чтобы он ушёл. Граф и Серб переглянулись между собой.

— Но кто его завалил, ещё не выяснили, — продолжил Эдик спокойным голосом. — Много кто мог, он врагов себе за два дня быстро заработал. А ещё на нашу собственность позарился.

— Так это, — сказал Граф. — Так вы этот комбинат не берёте, он и стоит без дела. Но если ты, Эдик, на него какие-то виды имеешь, то Кирьян сказал не мешать. За Черномора ты пояснил, с этим понятно, а вот…

Он задумался и посмотрел на спутника. Серб кивнул и заговорил вместо Графа:

— Фура с нефритом, — голос у него был низкий и глухой. — Кто там её сдал? Говорят, так стукач ментовской был. Надо бы выяснить, мы тут для этого, чтобы понимать, как со следующим грузом будет, стоит оно того или нет.

— А вот про то, кто сдал фуру, — Эдик потянулся и взял бокал. — Мы уже знаем. Только стукач не ментовской, а комитетский. И даже весточку передали Крюкову про это, только он ещё не отреагировал. Если напомните, буду признателен.

— Напомним, — Серб кивнул. — Как раз к нему сейчас поедем.

Глава 14

Женя пришёл ко мне сразу, хотя у него было много дел. Пальцы правой руки были измазаны в синей пасте, ведь внизу он оформлял выдачу пушек на новую смену. А ещё же ему надо будет принимать оружие от той смены, которая скоро вернётся.

— Чё там случилось, Волк? — спросил он, усаживаясь в кресло.

— Мне сейчас Студент позвонил, — сказал я, поворачиваясь к нему. — Говорит, что Душман под нас копает, связать хочет с тем случаем. Я-то найду что сказать, если предъявят за Черномора. А вот Славка может попасть.

— Не вычислит же он его в Новосибе, — Женя с сомнением помотал головой. — Так-то далеко отсюда, три дня на поезде. Он же не отправит свою бригаду против него. Пока они доедут… или он их в Читу на самолёт отправит?

— Душман сидел, — я задумался. — И раньше был связан со спецслужбами, если Виктор Крюков не врёт. Вдруг остались контакты?

— И чё, думаешь, он задействует все свои связи, чтобы найти Славу? — Женя потёр руку. — Он же вообще про него не знает, даже когда Сазон ему угрожал.

— Он не всезнающий, но всё равно, раз ходит разговор, что Душман был в кафе, а он действительно там был, кто знает, вдруг захочет заткнуть свидетеля. Сам знаешь, Женя, я часто перестраховываюсь, но сейчас лучше не рисковать. Тем более, про машину, на которой был Слава, он как-то выяснил.

— Про Паджерик твой? — Женя напрягся.

— Да. Дальше начнёт выяснять, кто был здесь, кто был там, кто видел водителя. Знаешь что? — я потёр руки и достал мобилу. — Набери Славку, пусть выбирается на попутках куда-нибудь, а оттуда куда-нибудь ещё, и ещё. Если даже как-то пробьют про Новосиб, то дальше не найдут. Пусть покатается на праздниках, а мы будем отбиваться.

— Ща, ему на пейджер отправим, чтобы срочно перезвонил, — Женя поднялся, доставая свою мобилу.

— И ещё, давай пока парни не уехали на комбинат, с каждым быстренько переговорим наедине, чтобы помалкивали, кто тогда видел, что он уехал. Их не так много, большинство не в курсе было.

— Сделаем. Когда же это закончится? — он вздохнул.

— Потерпи ещё, Женька. Душман опасный, опаснее, чем Фрол, Сазон и Прапор. У него связи есть, про которые мы не знаем.

— Если чё, подтяни Ремезова, — Женя посмотрел на меня. — Ты говорил, что он не палочка-выручалочка, и что-нибудь затребует взамен. Но если будет тяжко…

— Это на крайний случай, — я кивнул. — Додавим это всё, если что, подтягиваю все знакомства.

Женя ушёл к себе вниз продолжать работу, а я повернулся в кресле к окну, посмотрел, как идут сборы.

Сейчас скрыться проще, на вокзалах ещё нет досмотра, видеосистемы в зачаточном состоянии, а интернет только на компьютерах и то, далеко не везде. Но кто знает, если Душман каким-то образом выяснил про машину, то он мог узнать, кто на ней ездил и куда он скрылся. Даже обычная разговор или фраза, случайно сказанная не в том месте, что Слава в ту ночь резко сорвался на моём паджерике, может зародить подозрения.

А вдруг Душман захватил того бандита, который оказался агентом ФСБ под прикрытием? Макар в ту ночь был у меня и он видел, как резко сорвался Слава на моей машине. Это самое простое объяснение, ведь за эти дни никто не узнал, что машина и правда была там. Причём она стояла не рядом с кафе, а в стороне, Слава осторожный, припарковался далеко.

Надо узнать у Ремезова, успели ли они вытащить агента из города. Ведь Ремезов же был в курсе про Новосибирск, вдруг и агент про это услышал. Кто знает, это действующий сотрудник или просто информатор, и насколько он погружён в дела, неизвестно.

Ремезов и его помощник Кузьмичёв сидели с вырубленными телефонами, так что до них я не дозвонился. В управе долго не брали трубку, но я всё же дозвонился до дежурного офицера ФСБ, который нехотя согласился передать подполковнику, что вопрос срочный.

Если бы Славка подстрелил вместе со всеми и Душмана, сейчас было бы проще, но хитрый бандит не дался. Теперь он ищет, кто в него стрелял. И как в отместку за это, и чтобы Слава молчал. Мы тоже знаем, но у нас доказательств нет, а Слава видел всё там своими глазами.

Но найти его мы не дадим. С парнями мы говорили недолго, не объясняя, в чём суть, а просто, чтобы про ту ночь не говорили ни с кем, и сразу передавали мне, если кто будет интересоваться.

Это понятно всем. Да и почти все, кто был с нами в ночь, когда Душман и Прапор пытались на нас охотиться, уедут на комбинат, а там к ним незамеченными не подобраться, сразу заметят.

И все понимали, что у нас в городе друзей мало, а братва только делает вид, что им на нас плевать. Избавятся при первой же возможности, ведь теперь уже все в городе знают, кто мы такие.

С бывшими военными, кто работал у нас, временами бывало непросто, потому что на Кавказе они повидали и пережили всякого, им было сложно адаптироваться на гражданке. Этим мы с Женей и Машуковым занимались плотно, чуть ли не с каждым ветераном Чечни или Афгана. Особенно помогал Женя, который и сам был в такой ситуации, да и Денис тоже знал, как найти подход ко многим.

Но именно в такие опасные моменты я был рад, что сделал ставку на таких людей. Ветераны очень ценили, что в фирме их понимают, что здесь работает много соратников, и все были уверены, что любого прикроют в случае проблем. Вот как сейчас. Да и бандитов они не боялись.

С бывшими ментами наоборот, было проще в мирной жизни, но сложнее в работе, потому что не всем нравилось подчиняться человеку, который в милиции не работал и был младше их.

Поэтому мы набирали не особо много бывших ментов, только тех, кто хотел с нами работать, и только по серьёзным рекомендациям, так что особых сложностей не бывало и с этим. Да и брали мы только тех, кто не был повязан с братвой.

Разговор занял меньше часа. Пока не начало темнеть, я отпустил людей, вернул Женю заканчивать свои дела, а сам подошёл к Ярику и Диме. Дима мне сам передал, куда поехал Слава, но вряд ли молчаливый парень будет всем об этом рассказывать. Ярик тоже промолчит. Просто эти двое на комбинат не поедут в ближайшие дни, поэтому я оставил их напоследок.

— Про Славу что-то? — тихо спросил Ярик.

Оба сидели в комнате с пультом, Ярик объяснял Диме, как устроена сложная система сигнализации. Дежурного охранника отпустили покурить, чтобы не мешал, за пультом следили они сами. Ярик снял очки и протирал. Он уже давно носил новые, а сломанные, перевязанные изолентой, давно выкинул.

— Угу, — я кивнул. — Могут задавать вопросы про эту ночь, или как-то намекать. Даже тихо, ненавязчиво, под пиво или в сауне, но выпытывать могут. Они хитрые.

— Блин, — Ярик почесал затылок и поправил очки. — Тут такое дело, Волк. Не знаю, связано, не связано. Думал, ерунда, не стал говорить.

— Рассказывай, — я сел на обитое тёмно-синей тканью кресло охранника перед пультом.

— Вчера вечером со своей ходил в кабак вечером, шурин приглашал, столик резервировал… дорого там, конечно, но там знакомые, водку разрешили свою принести… В общем, тема одна была странная.

— О чём?

— Да там подошёл ко мне один дальний родственник шурина, весь такой из себя, — Ярик показал козу пальцами. — Начал меня опрашивать, типа не западло с ментами работать? Ну я ему и ответил, что вы летом, когда я помощи просил с тем барыгой, Семёновым, вы все там головы себе в жопы запихали и про свои понятия забыли.

— А он что?

— Да поначалу съехал, а потом, когда мы уже подвыпили, начал говорить, что вот, типа, этот Волк совсем попутал, много на себя берёт, не вывозит. Ну, вот я ему и сказал, что он не прав, а ты наш пацан, — Ярик хмыкнул.

— Я утром слышал, как Ярик это рассказал, — Дима с мрачным видом показал на правую руку Ярослава.

Костяшки кулака были недавно ободраны, так что как именно он сказал, понятно любому. Наш техник — мирный парень, но если его довести, мало не показывалось никому.

— А кто он? — я покрутился в кресле. — Тот тип? Из братвы?

— Не, — Ярик помотал головой. — Шнырь он, всякие мелкие делишки выполнял, понтов только много. Раньше на рынке был, когда ещё Лука живой был, потом, как рынок разделили, рядом с другой бандой крутится.

— У Эдика?

— Не, вряд ли. Может, с пивзаводом или мясухинскими. Но могу узнать.

— Узнай, — я поднялся. — Ну и удар у тебя хороший.

— Посуду немного побил, — Ярик заулыбался. — Пришлось штраф платить. А этот сразу свалил куда-то.

Неизвестно, связано или нет, но буду иметь в виду. Мой паджерик и одна девятка уже уехали, увозя первую партию охранников, они же заберут тех на комбинате, чья смена уже закончилась. А приехавшие привезут пушки, чтобы вернуть в комнату хранения.

Телефон зазвонил внезапно, когда я вернулся в свой кабинет. Номер был мне незнакомый.

— Здорово! Искал? — сквозь шум раздался голос Славы. — Тут это, долго говорить не могу. Коваль прислал на пейджер, что…

— Дела не очень, Слава, — сказал я. — Душман тебя ищет, мог про тебя выяснить. Из города на попутках уезжай.

— Не, Волк, вот в этом я лучше вас всех понимаю, — Слава засмеялся. — Позвоню завтра с другой точки. Или мне к вам ехать? Подмогну.

— Нас тут много, справимся, даже если придут конкретно за Черномора предъявлять. А ты не отсвечивай.

Я отключился и положил телефон на стол. Там Слава сможет найти способ залечь на дно, а в Новозаводске, с одной стороны, мы его прикроем, с другой, спрятаться здесь сложнее, ведь город небольшой, все на виду. Пусть вернётся, когда мы разберёмся с проблемой, главное, что мы его предупредили и сами готовы.

Проверил, что батарейка телефона исправна, а деньги на счету есть, после этого вышел в комнату отдыха, посмотреть, кто там смеётся. Это прибыл Лёня Лесняков, весёлый и уже немного красный с самого утра.

Он сидел в комнате отдыха на кожаном диване, настраивая маленький китайский телевизор с короткой антенной. Картинка то появлялась, то скрывалась в помехах. Судя по всему, Лёня хотел посмотреть Песню Года на ОРТ. Наконец, картинка стала чётче, на сцене появились трое поющих Иванушек, а Лёня заметил меня.

— Ë-моё, и начальство уже здесь? — спросил он, глядя на меня. — Ты бы сказал, что сегодня уже выходим. А то я расслабился.

— Вот от тебя поэтому перегаром-то и несёт, дядя Лёня, — Женя демонстративно отсел, крутя в руке мобилу.

— Я тебе сам сказал отдыхать, не думал, что всё так быстро пойдёт, — я пожал ему руку и сел у батареи, от которой бил жар. — Тут вся эта история ещё давит, после той разборки с Черномором. Не дают отдохнуть. Душман пробил про мою машину, которая там крутилась у кафе, мог выяснить и про Славу.

— Он не найдёт его, — Лёня нахмурил брови. — Ты же его из города отправил.

— Вряд ли найдёт, но лучше подготовиться.

Мобила снова зазвонила, и этот номер я не знал. Лучше бы ответить, мало ли кто, вдруг снова Слава.

— Слушаю, — ответил я

— Привет, дорогой! С праздником!

Ого, Душман решил позвонить мне лично. Насчёт этого вопроса или хочет отвлечь внимание? Слышно было плохо, как летом, когда связь только включилась, но слова разобрать можно.

— И тебя с прошедшим, — мрачно произнёс я. — Но думаю, ты же не поздравить меня звонишь.

— Я бы рад, но дела-дела, — он хмыкнул. — Тут Иваныч меня попросил помочь хорошим людям, они с тобой кое-что перетереть хотят.

— Кто это?

— Наши друзья из Иркутска, тамошние бизнесмены, Барановский и Костич.

— И по поводу? — я заметил, как за разговором следили Лёня и Женя. Женя достал пистолет и проверил.

— Один вопрос с их фирмой, которая закрылась в начале осени, а недомолвки остались. Вот чтобы всё спокойно прошло, мы тоже подъедем, ты же всё равно у себя в конторе сидишь.

— Чё такое? — спросил Женя, когда я отключился.

— Душман стрелку забил у нас в конторе, — сказал я. — С какими-то иркутскими типами. Так, Женька, бери мою мобилу, если Славка позвонит. Вдруг Душман хочет мне зубы заговаривать, пока что-то делает. Лёня, а ты найди Рудского, чтобы он пришёл и всё объяснил, он сегодня трезвый был. Якобы из-за его старого ЧОП будет базар.

— А на деле из-за чего? — Лёня с трудом поднялся с диванчика. Вид уже протрезвевший, будто и не пил.

— Из-за Черномора, — мрачно произнёс я. — Но пусть едут, вы все здесь. Главное ты, Женька, на трубке сиди.

— Понял, — Женя взял мой телефон. — Если чё, Волк, время тяни. Через часок-два та смена с комбината вернётся, все наши, с пушками. Отгоним.

— Разберёмся. А если Ремезов позвонит, скажи, что приехали иркутские, как он и говорил, по тому самому вопросу.

* * *

Двадцать минут спустя, кафе Инга

Студент устало опустился на своё место и нашёл нужный номер на телефоне.

— Ты, Волк? — спросил он, когда на звонок ответили.

— Нет, это Евгений Ковалёв, его заместитель, — донёсся голос Коваля, как издалека. Он не узнал Студента. — Что хотели? Я передам Максиму.

— Короче, Коваль, — Студент огляделся и прикрыл трубку ладонью. — Оказывается, Душман взял Макара и всё у него выведал, теперь в курсе про вашего пацана, который в Новосибе. У Душмана там, походу, свои контакты, которые он хочет использовать.

— Стой! — воскликнул Женя. — Ты про…

— Некогда базарить, давай.

— Братва или менты его ищут? — торопливо выкрикнул Женя.

— Братва.

Студент отключился. Здорово рисковал, но предупредить стоило. За столом напротив него сидел Виктор Крюков, который молчал, раздумывая о чём-то своём. Он только что рассказал неприятные новости, как подслушал, о чём говорил его двоюродный брат Игорь и Душман в старом цеху пивзавода. И сразу приехал к Студенту, бросив всё.

— Значит, взяли Макара и тот выдал им всё, — проговорил Ваня. — И даже больше.

— Не всё слышал, раньше уехал, чтобы предупредить успеть, — сказал Виктор. — Ну и чтобы не поняли, что я рядом был. Душман Макара куда-то дел, тот якобы про тебя рассказал и про тот груз, что ты типа сдал, а эти иркутские, Граф и Серб, утром наседали на Игоря у него в кабинете, про тебя говорили, что крыса. Но Душман и соврать мог, или утюгом что хочешь выбить.

— Пусть мне пояснят за крысу, — со злостью произнёс Студент. — Я им за это…

— Тебя раньше завалят, — Виктор посмотрел на него. — После таких обвинений уж точно. Душман выждал подходящий момент, чтобы наверняка закрыть вопрос. Он сейчас поехал к Волкову с теми иркутскими, а его головорезы к тебе едут, как пить дать. Но если скроешься, сразу виноватым посчитают. Не скроешься — завалят.

— И чё делать? — Студент почесал лоб. — Душман решил разом от всех врагов избавиться?

— Ты же у него не один враг, — заметил Виктор. — Их много, но и он терпеливый. Тут надо по уму подойти, чтобы не завалили. Есть одна мысль.

* * *

Центральный рынок, кафе Альгамбра

— Короче, Эдик, — Мишаня, сжимая трубку телефона, вошёл в отдельный зал для особых гостей. — Крюков никуда деться не сможет. Иркутские из-за того груза так на него насели, что…

— Это ты, Грач? — прохрипел Эдик, непонимающе глядя перед собой. — А люди говорили, что тебя ссученые на пресс-хате убили.

— О-о, — протянул Миша и выдохнул. — Ты опять? Вот попадёшься однажды, и хана тебе придёт, старый ворюга.

Он проверил, что никто не стоит у дверей и не подслушивает, и захлопнул их.

— Беспредел настал, — продолжал Эдик глухим голосом, не видя ничего вокруг себя. — Понятий никто не соблюдает, воры в роскоши купаются, в общак не скидываются, зону не греют, с мусорами за одним столом сидят и ручки им жмут.

— Опять свою пластинку затянул, — Мишаня сел напротив него. — А кто Захара тогда сдал? Не ты ли, как ты тогда говорил?

— Захар совсем попутал, падла, — Эдик стал говорить неразборчиво, опустив подбородок на грудь. В уголку губ блеснула слюна. — Сход надо собирать, предъявить им… эх, Грач, вот ты меня тогда закону воровскому обучал, понятия разъяснял, короновал потом, а я вот как сука последняя поступил, сдал вора. Но иначе не мог, или он бы меня…

Теперь он что-то бурчал, слов разобрать невозможно. Мишаня вздохнул. Это уже не в первый раз, и Эдику везло, что другие его в таком состоянии не видели. Пока везло.

— Ладно, как в себя придёшь, побазарим.

Мишаня вышел, прикрыв дверь, и поманил плечистого охранника в пиджаке, который скучал у входа.

— Никого к нему не пускать, — сказал он. — И Монтёра в особенности, пока я не разрешу.

— Ладно, — охранник удивился. — А чё там?

— Эдик отдыхает, — сказал Мишаня. — Вот и не беспокоим его.

* * *

Новосибирск, здание главного вокзала

Казалось бы, Новый год, но народу на вокзале столько же, сколько и обычно. Слава встал в конец длинной очереди в билетные кассы. Купит самый дешёвый билет до Омска, но на поезде он ехать не будет, сойдёт сразу после посадки.

Просто раз уж Волк бьёт тревогу, то кто-то смог проследить путь до Новосиба. А раз у кого-то есть такие возможности, то есть шанс, что они пробьют билет в железнодорожной кассе. Но Слава решил, что после вокзала уедет на попутке.

Был у него подобный опыт, когда он застрелил Гусара. Он залёг на дно, причём так надёжно, что даже Фрол не смог его найти в первые дни. Тогда Слава купил билет до Приаргунска в общий вагон, а сам уехал в Читу. Время прошло, у Фрола появился новый заказ, и своего киллера он решил не убивать, оставил для других дел. Хотя явно собирался сделать это сразу, как Слава выполнил заказ.

В очереди простоял почти час, а позже подошёл к стоящим у стены кабинкам с телефонами-автоматами.

— Пацан, дай карточку позвонить, — Слава заметил толстощёкого мальчишку в красном пуховике и вязаной шапке, который стоял в стороне с хитрым видом. — Полтинник новыми выдам, вот, позырь.

Пацан огляделся, взял купюру хваткими пальцами и сунул Славе телефонную карточку. Слава набрал городской номер конторы, сначала сверившись с потрёпанным журналом, висевшим на стене, где были записаны коды городов.

— Здорово, — сказал он, когда там ответили. — Это ты, Ярик?

— Дима, — отозвались там.

— Димас, позови Волка. Если нету его там, то Коваля.

— Ща, — раздался шум, а потом послышался голос Жени: — Алё!

— Я это, узнал?

— Слава, братан! — голос Жени стал тише. — Тебя ищут, уже точно. Срочно из города вали! Понял?

— Понял. Позвоню скоро, с мобилы.

— Тебя же по ней найдут!

— А я с чужой.

Слава вернул карточку пацану, накинул капюшон коричневой синтепоновой куртки и надвинул вязаную шапку ниже. На улице холодно, так что внимание не привлечёт, да все так ходят. Но перед тем как выйти, он оглядел переполненный зал.

Дело дрянь, придётся рисковать. Вон те два братка в дублёнках его ищут или нет? У одного смятый лист, в который он вглядывался, а ведь вполне могли заслать фото по факсу. Может, паранойя, а может и нет, но если бы он хотел искать человека, то отправил бы людей на вокзалы и аэропорты.

И один из этих двоих очень уж внимательно оглядывал зал.

Слава прошёл мимо них в толпе и направился к киоскам, где продавали газеты и всякую мелочёвку в путешествие. Цены в несколько раз выше, чем в городе, но покупателей всё равно хватает.

Рядом с одним из киосков стоял ещё один браток, в кожанке не по сезону и чёрных джинсах. Этот точно тут не за Славой, а собирал дань, пока охранявшие вокзал милиционеры делали вид, что ничего не замечали.

К нему Слава и направился.

— Я тебе чё сказал⁈ — кричал браток в окошко на продавщицу, заплаканную рыжую девушку. — Ты мне вчера не заплатила, сегодня утром мозги е***! Тя чё, увезти к нам на хату, раз по-хорошему не хочешь? Отработаешь.

— Да я всё отдала, что в кассе было! — лепетала девушка. — Пожалуйста, я…

— Братан, дай позвонить, — Слава подошёл к бандиту со стороны и положил ему руку на спину. — На пару дней всего, верну потом. Скажешь, куда отправить.

— Ты чё? — браток повернулся к нему. — Ох***л совсем? Да ты…

Он замолчал, когда понял, что Слава вытащил ТТ, заткнутый за пояс джинсов сзади, прикрытый курткой. Оружие перекочевало в карман к Славе, но щелчок взведённого курка бандит услышал чётко. Слава поёрзал, но на деле просто встал, чтобы стрелять можно было удобнее, если придётся.

— Мобилу, — сквозь зубы сказал Слава. — Живо.

— Да ты чё? — браток побледнел. — Я же из первомайских! Да ты знаешь, что с тобой…

— Мобилу.

Браток вздохнул и отдал телефон. Но зато раз видел лицо, но ничего не сказал, значит, он явно не из тех, кто его искал. Слава забрал телефон и пихнул бандита в плечо.

— Теперь вали, пока я добрый. Увижу здесь ещё раз, прострелю жопу.

Валить теперь надо точно, пока браток не позвал своих. Но Слава подготовился, ещё пока был у родственника дома, когда позвонил Волк. Куртка двусторонняя, внутри она серая, в кармане лежала другая шапка, китайская с помпоном, а в сумке лежали старые очки двоюродного брата. Главное, зайти в туалет, чтобы никто не заметил, как он переодевается.

Слава смешался с толпой. Теперь есть оружие и телефон, а с таким уйти из города проще. Вот только те двое братков, которые внимательно осматривали зал, пошли в сторону киосков, кого-то внимательно ища глазами. А с ними шёл тот мальчишка в красном пуховике, показывая куда-то вперёд.

Глава 15

Иркутские бизнесмены не заставили себя долго ждать, Душман, похоже, звонил прямо в дороге. Уже скоро на нашей улице показалась колонна. Первым ехал Ниссан Террано Душмана, который он так и не сменил, следом БМВ и два Шевроле, все тачки чёрные.

Номера у бумера и джипов Шевроле — иркутские. Все машины забиты людьми. Многовато их, а ещё будто ждали, когда смена уедет, а старая ещё не вернулась. Впрочем, тут я бы не удивлялся, за конторой может вестись слежка.

Но это не проблема. В конторе Женя, Ярик с Димой, Пётр, сегодняшний дежурный, а ещё неподалёку находилась группа быстрого реагирования на Чейзере. Ещё на телефоне сидел Лёня, разыскивая Рудского, далеко тот уйти не мог.

Колонна машин остановилась. Как и всегда, хотят впечатлить тем, что у них дорогие машины и много охраны. А уж эти двое «бизнесменов» с Иркутска — братва братвой, оба крепких и короткостриженых мужика похожи друг на друга фактурой, только один белобрысый, второй чернявый и небритый.

Называют себя бизнесменами, хотя ещё несколько лет назад такие говорили, что «барыга не человек». Теперь сами пытаются казаться не простыми бандитами, а деловыми бизнесменами. Но повадки их выдают.

А из БМВ доносился стремительно набирающий популярность хит, вышедший совсем недавно. Уже скоро он будет звучать отовсюду.

— Владимирский централ, ветер северный, — пел Михаил Круг из колонок в салоне.

Только звучит немного иначе, похоже, это совсем ранняя версия песни, которую крутили на радио до выхода альбома. Браток мягко, почти любовно, закрыл дверь бумера, и теперь слышались только басы. Из-за тонированного стекла на меня смотрел шкаф-водитель, который остался внутри.

Из Ниссана вышел Душман в толстой лохматой дублёнке и меховой шапке. Сначала он приветливо улыбался, но улыбка на мгновение погасла, когда он заметил мою новую машину.

— Так он тебе её продал? — спросил он. — Я же говорил, что заберу… эх, ладно, что поделать?

Его обычное выражение к нему вернулась, но обидку я успел заметить. Даже Яха Шаман не хочет работать с Душманом. Что-то у них в группировке начались какие-то разлады между собой.

— Короче, Максим, вот гости с Иркутска, — Душман кивнул в сторону БМВ. — Серьёзные люди и поговорить хотят по серьёзному поводу. Уважь их, не забудем, — он открыл дверь своей машины, будто собирался уезжать.

— А сам чего? — спросил я. — Не хочешь к нам?

— Ну, это не мой вопрос, я вас просто познакомил, — Душман хитро усмехнулся. — А у меня дел полно, да вы и сами люди здравомыслящие, договоритесь. С праздником, пацаны!

И свалил, не захотел идти на мою территорию, хитрый, гадина. И судя по виду «бизнесменов», они не ждали, что он уедет.

Ну ничего, этот отъезд ничего ему не даст. Я оглядел всю ораву, что выходила из машин. Ко мне часто приезжала братва, и они всегда думали, что могут диктовать свои условия. А эта контора — наша крепость, тут главные мы.

— Сергей Костич, — белобрысый браток показал на чернявого товарища, потом на себя. — Геннадий Барановский.

— Максим Волков, — представился я. — Будем мёрзнуть или в конторе поговорим? Но туда все не влезут, только вы двое.

— У тебя, — сказал чернявый. — Чё мёрзнуть, обговорим быстро. Знаешь этого мента, Рудского?

— Так внутри же решили говорить, — я показал на дверь. — Пошли.

Оба пошли следом, покосившись на Диму, который вышел покурить. А он очень недобро посмотрел на них в ответ. Взгляд у парня жёсткий, такой выдержать сложно, вот оба и отвели глаза. Женя это заметил и хмыкнул, потом показал мне большой палец, ободряюще улыбаясь. Мол, подход к ним найти можно. А потом взял мобилу, чтобы сразу ответить на звонок.

* * *

— Серёга, — Лёня держал трубку стационарного телефона, зажав её между плечом и ухом, а в руки взял блокнот. — А кто сёдня из убоповцев дежурит? Вася? Савватеев? Ну ёкалэмене, ладно, понял. Пусть мне в Гранит наберёт, как придёт… а, понял, телефон у них новый… ага, ща, диктуй.

Лёня поплевал на пальцы, открыл блокнот и начал записывать цифры. Женя стоял у окна, держа в руке мобильник. Только что позвонил Студент предупредить о Славе, а следом и сам Слава. Но пока непонятно, что дальше, разговор в кабинете Макса Волкова затянулся.

— Надеюсь, приметы работают, — тихо сказал Ярик. — И жить Славка будет долго.

— Ты про что? — спросил Женя.

— Ну он позвонил, когда мы вспоминали его.

— А, понял.

Лёня набрал другой номер, медленно вращая диск телефона пальцем.

— Вася, здорово, это Лёня Лесняков… — бывший опер поморщился, услышав ответ. — Сам ты бандит! Да иди ты в жопу, Васька! Слушай, я по делу! Знаешь таких иркутских деляг… Ярик, как у них фамилии?

— Костич и Баранов… не, Барановский, как-то так, — подсказал Ярик, глядя в окно.

— Костич и Барановский, пробей там у коллег, — передал Лёня. — Ага, жду, — он опустил трубку. — Пробьёт, расскажет. Женя, чё там?

— Передал всё Славке, — сказал Женя и тоже выглянул. — Не было бы, как тогда с Черномором, чтобы не зашли давить. Но эти не смогут, у нас пушки и хорошая позиция.

Братва, приехавшая с этими двумя бандитами, ждала на улице, столпившись в кучу. Все курили, вид у них недобрый, что-то обсуждали. Вход охранял Петруха, старый знакомый Жени из Читы, а он мужчина в теле, высоченный, крепкий и здоровый, выше всех в конторе. На плече у него висела Сайга, готовая к бою.

— Да чё мы их боимся? — тихо произнёс Дима и потёр голову, по которой недавно прилетело бутылкой. — Они же всё больше наглеют. Когда Богатов был, хоть он и тварь, но они нас срались.

— Богатов такой же бандит, — сказал Женя. — Они бы его вальнули рано или поздно, но кохнули его мы. С твоей помощью, кстати. Да и зря думаешь, что они нас не боятся. Так, кто-то заходит? — он потёр замёрзшее стекло рукой.

— Один пока, — Ярик прищурился. — Остальные ждут. Волк говорил, что они могут спровоцировать нас на драку или на бой, так что осторожнее.

— Ща, значит, права качать будет, кхе, — Женя усмехнулся. — Димка, шуганёшь его? Ты временами жуткий.

Парень со шрамом на лице пожал плечами. Лёня снова взял телефон, едва он зазвонил. Послушал и положил трубку.

— Ничего особенно, — сказал он. — Серб и Граф, ангарская братва, мелочь, даже не бригадиры. Чё их сюда послали? Хотя…

— Если завалим, то чтоб не жалко терять было, — мрачно сказал Женя. — Но Волк их валить не велел. Лан, ща устроим им, как в тот раз.

* * *

Иркутские гости не смогли долго играть в бизнесменов. Уже в самом начале разговора чернявый назвал белобрысого Графом, а тот в ответ назвал товарища Сербом. Граф пытался говорить блатными интонациями, но видно, что обычно он говорит иначе, поэтому звучит неестественно, как плохой актёр.

Ну даже проще, когда бандиты не притворяются, сразу понятно, о чём с ними можно говорить. Что им может быть нужно? Только деньги или то, на чём можно заработать. Например, комбинат, который можно разграбить.

— Тут короче, такой базар, — сказал Граф, подкатывая кресло к столу рядом со мной.

Серб сел напротив меня, сверля меня чёрными глазами. Уже пытаются прессовать. Один сейчас будет наезжать, другой наоборот будет пытаться казаться своим, чтобы я уступил именно ему.

Это ерунда, я даже не стал никого звать к себе в кабинет, поговорю с этими сам. А если начнут тыкать пушками, зайдёт Женя с Сайгой и устроит им по первое число.

Думаю, они хотят взять меня на понт, используя старую как мир тактику плохого и злого, только тут не полицейские, а бандиты. Вид у них грозный, понятно, что это рэкетиры со стажем несмотря на молодость. Привыкли, что коммерсанты легко соглашаются на их условия. А кто не соглашается, тех вывозят в лес и заставляют копать яму, или издеваются над членами семьи.

Только зря они думают, что с нами будет просто.

— Вот про тебя многие говорят, — продолжал Граф со своими сильно выраженными блатными интонациями. — И Душман, и Крюков. Но я не пойму, вот ты кто по жизни и…

— Да погоди ты, — вмешался Серб. — Чё ты сразу начинаешь? Давай без твоих блатных замашек поговорим. Просто Граф одно время сидел и…

Оба хитро поглядывали на меня, испугаюсь или нет. Сидел кто-то из них? Да вряд ли, не похоже, им лет по двадцать с лишним, сидеть могли разве что на малолетке. Оба типичных братка-спортсмена, могли только нахвататься блатных словечек у других бандитов и всё.

Серб гонял во рту жвачку, Граф играл зажигалкой. Считают меня очередным коммерсантом, который сразу отдаст свои деньги, лишь бы его не трогали. Ошибаются. Но не они первые, не они последние. Будут и ещё.

— Ну и о чём вы говорить хотели? — спросил я и зыркнул на Графа. — У меня не курят.

— И чё? — с наглым видом спросил он, продолжая доставать сигарету из пачки мальборо.

— Тогда идёшь на улицу, на мороз, — продолжил я. — Я с Душманом договаривался, не с вами, а он свалил, ничего не объяснил. Так что или убираешь это, или разговора не будет. Ну и кто вы такие? С этого и начнём.

— Давай тогда с этого и начнём, — Серб чуть мотнул головой, и недовольный Граф убрал сигарету. — Летом мы открывали фирму у вас в городе.

— А ты наш конкурент типа, — Граф заржал.

— Но не срослось, а фирму нашу, что от неё осталось, захапал себе ты, включая персонал, имущество и клиентов. И теперь работаешь с ней дальше, — Серб хмыкнул. — Непорядок, но мы люди справедливые, понимаем, что так надо. Не взял себе, заберёт другой. Но обсудить это надо.

— И как я её захапал? — я повернул кресло к нему. — Объясни-ка мне.

— Как? — Серб откинулся на спинку стула. — Забрал имущество, оружие, нанял людей, а теперь сторожишь свой комбинат с помощью этого.

— Непорядок, — Граф покачал головой. — Надо решить вопрос. У тебя вот там люди сидят с какими-то пукалками, чё-то там охраняете, типа крышуете. Ну и, короче, давай… скажем… надо компенсировать сумму от потерянного бизнеса, скажем, сто тонн зелени. Или…

— Тридцать процентов от твоего оборота, — добавил Серб. — У вас там комбинат, нормальный итог. Ну и мы не беспредельщики какие-то, поможем тут с местными вопросы обкашлять, чтобы никто не наезжал, ну и…

Сколько раз нас уже пытались крышевать? Многовато, но так это и работало, со многим бизнесом, едва попадёшься на глаза братвы. Но это же гастролёры, которые прекрасно понимают, что это не их территория. И этот глупый наезд прекратить легко, тем более, их цель в другом.

Значит, Серб умный и командует, а Граф отвечает за запугивание. Вряд ли они хорошие актёры, чтобы потом резко поменяться ролями. Ну, поговорим дальше, посмотрим.

— Всё сказал? — спросил я, когда Серб закончил.

— Ну всё, — произнёс он.

— Теперь скажу я. Вы сегодня с кем встречались в городе?

— Не понял? — он сощурил глаза.

— Я по-русски спросил, — я посмотрел на него. — С кем вы сегодня виделись? Крюков точно, Душман точно. Эдик или Череп были на встрече?

— А тебе-то какой с этого интерес? — спросил Серб.

— А чтобы узнать, они в курсе или нет, что вы в чужом городе крышу ставите? Могу позвонить, узнать у Эдика, знает он про вас или нет?

Моя мобила была у Жени, но я всё равно полез в ящик стола.

— Погоди, — Серб поднял руку, слишком быстро. — Тут вопрос в другом.

— Так они в курсе или нет? Или вы меня на понт берёте?

Вряд ли они приехали, только чтобы становиться моей крышей. Их приезд связан со смертью Черномора, а этим наездом они могут просто меня проверять на вшивость.

Ну или эти два братка решили срубить деньжат за спиной у своего авторитета. Думают, к кому я потом пойду, если дам им денег, меня же никто не крышует.

Эти молодые не узнали заранее, с кем имеют дело. Или они специально набиваются на конфликт, чтобы мы их переколотили, а у кого-то был повод заняться нами вплотную, включая официальные способы через милицию, РУОП и ФСБ.

Если это так, то эти сидящие передо мной два дебила не понимают серьёзности своего положения.

— Мы были у Крюкова, — медленно сказал Серб, держа руку, чтобы Граф молчал. — Обсудили с ним вопрос, поинтересовались за тебя, кто у нас бизнес в вашем городе отобрал.

— Ну нет, тут ты не прав, — я помотал головой и начал говорить, не давая им вставить ни слова. — Вы купили готовую фирму, или кто там у вас главный. Фирму, у которой были филиалы, и которые вы позакрывали, потому что они вам были не нужны.

На улице хлопнула дверь машины, но всё тихо, никто не стрелял и не дрался. А я продолжал:

— Людей вышвырнули с работы, а начальника филиала заставили расплачиваться за расходы. А он расплатился, даже знаю, что свои деньги добавил, но вернул всё. За ружья, форму и сигналку я заплатил, и деньги вам ушли в счёт расходов. Людей нанял я, а то бы остались без работы. Так что ты, Серб, не прав, и я тебе это объяснил. Вот только вопрос, — я посмотрел на него внимательно. — Тебя в курс дела не поставили или ты знаешь, но просто решил на меня наехать?

— Не, ты борзеешь, — Граф расстегнул куртку. — Раз не хочешь по-хорошему…

— Если достанешь пушку или нож, — тихо сказал я. — То нажму вот на эту кнопку, — я показал на так и не собранный компьютер, стоящий на столе. — Тогда в кабинет войдёт Дима… видели того парня со шрамами?

Конечно, Диму я звать не буду, его я в конфликты втягивать не хочу, хватит и Женьки. Просто Дима временами жуткий, а они его заметили и помнят.

— Он в плену у боевиков сидел, но выбрался, а там ножом научился владеть. Да и не он один такой у меня. В конторе работает несколько десятков ветеранов боевых действий. Некоторые совсем уже рядом. Так что угрожать ты мне не будешь.

За окном на улице проехала машина. Не знаю чья, для наших ещё рано, но они уже рядом. Граф ничего не доставал, только косился в окно, но помощи им не шло.

— Суть в другом, — произнёс я. — Вы не крышевать меня приехали, не разбираться с тем филиалом, который сами и закрыли. Вы хотите через меня на комбинат наехать, пока он открывается, чтобы успеть раньше других. И не вы первые. В курсе про Захара?

Граф остался неподвижным, а Серб кивнул, задумавшись о чём-то своём.

— А уж про своего земляка Черномора вы точно знаете. Из-за этого же вы приехали? Так вот, комбинат никто не заполучит. Думаете, почему никто из местной братвы туда не лезет? А потому что не потянут.

— А кто Черномора грохнул? — Граф внимательно смотрел на меня.

— Ты бы слышал, что он перед этим говорил и что обещал. У него после этого сразу врагов в городе прибавилось. Тех, кто перед ним стелился, завалили за компанию. Да и тех, кто за него впрягается, тоже здесь не любят, — я наклонился к нему. — Думаешь, почему Душман вас сюда привёз, а сам свалил? А чтобы он при случае сказал, что не при делах и ничего не знает. Он уже видел, что бывало с теми, кто хотел комбинат отжать.

Я откинулся назад, разглядывая обоих братков. Это интересное зрелище, когда люди, которые так нагло прут по жизни, решая всё силой, встречают отпор.

Но они шестёрки, их отправил кто-то другой, посмотреть, что будет. Могут даже проверить, убьют или нет. Поэтому и направили их с таким глупым наездом, значит, надо готовиться к кому-то серьёзному.

Так что нужно поговорить об этом с Ремезовым, не зря он меня предупреждал. Наверняка там кто-то влиятельный, уровня Захара, который тоже обратил внимание на комбинат.

А ведь Черномор даже после смерти умудрился нам подгадить. Ведь его друзья наверняка выясняют, что он делал перед тем, как схлопотал пулю, и теперь в курсе про нас.

— Я не угрожаю, — сказал я. — Но говорю ещё раз, что этот кусок вам не по зубам. В городе и так неспокойно, а вы тут много у кого как бельмо на глазу. Возвращайтесь к своему пахану. Кто он?

— Кирьян, — буркнул простоватый Граф, а Серб чуть не прожёг товарища взглядом.

* * *

Пока Волков общался с теми двумя у себя в кабинете, один браток вошёл в контору, якобы погреться. На деле он может спровоцировать конфликт, Женя это понимал. Но стоять и смотреть, как кто-то офигевает, он не хотел.

— А у вас тут ничё, — бритоголовый тип в дублёнке огляделся на стенды, завешанные информацией. — А вы чё тут, работаете типа? Типа мусора? Ха, какие листики-х***стики. А из каких пукалок вы стреляете? О, дай позырить пушку.

Он увидел пистолет в кобуре у Жени и протянул руку, чтобы забрать.

— Я тебе руку сломаю, если полезешь, — пообещал Женя злым голосом. — Чё надо?

— А ты чё такой борзый? — бандит сразу набычился. — Попутал чё-то? Да я тя…

— Какой ножик, — послышалось позади бандита. — Америкосовский?

Раздался громкий щелчок. Дима вытащил у него из заднего кармана торчащий там нож с латунной рукояткой и деревянными щёчками на ней, раскрыл и очень внимательно присмотрелся к нему, держа остриё рядом со своими шрамами и мутным правым глазом, будто мог им видеть.

Браток умолк, ему это не понравилось, но он молчал.

— Мне больше кинжалы нравятся, — вкрадчивым голосом продолжил Дима, глядя на исцарапанное от точильного камня лезвие. — Знал я одного типа, звали его Дада Залмаев, полевой командир армии Ичкерии. Он всё хвастался своим фамильным кинжалом, которым его прапрадед резал наших ещё при Шамиле. Им он резал вот это, каждый день, — парень показал пальцем на своё покрытое шрамами лицо. — А потом я его забрал и…

— Да чё те надо? — спросил браток, невольно отходя подальше, пока не упёрся спиной в Женю, который его отпихнул.

— Мне? — Дима дёрнул губами. — Ничего. Ножик говорю у тебя прикольный. Держи. Сигарету ещё дай.

Он сложил нож и с силой сунул его назад. Браток убрал его в карман, отдал пачку ЛМ, огляделся и вышел, больше ничего и не сказав.

— Ну и жуткий ты тип временами, Димон, кхе, — Женя положил Диме руку на плечо, а потом взял сигарету из пачки. — А говоришь, не боятся. Он чуть в штаны не наложил. Даже бить не пришлось.

— Так и бывало, — сказал Дима и подошёл к окну. — Так раньше Богатов братков пугал, мною, сука. Это и говорил, а все боялись до усрачки. Они привыкли, что их боятся, а когда страшно им, сразу теряются.

— Сейчас-то не обязательно пугать, Димон, — Женя хлопнул его по спине. — Ты же простой техник. Пошли, курнём лучше. А то вдруг опять крыша поедет и будешь ту байду свистеть.

— Да иди ты, — он выдохнул. — Доктор говорил, это была контузия, на которую наложилось… а, ладно, всё равно не разбираешься в этом. Пошли покурим. А это кто там приехал?

Братки, мёрзнувшие на улице в сгущающихся сумерках, и сами с любопытством смотрели на побитый автобус КАвЗ и чёрную Волгу, которые подъезжали к зданию конторы.

* * *

Новосибирск, вокзал

Тут уже ясно, кого именно они ищут. Слава торопливо прошёл в туалет, стараясь держаться к браткам спиной. Про себя он чертыхался, что надо было сразу валить, а не придумывать обманный путь. Зато раздобыл пистолет, с которым сразу стало спокойнее.

Впрочем, он нехотя признавал сам себе, что в его ситуации с пистолетом может быть проблем не меньше, а то и больше. Но слишком он привык к оружию.

Только не устраивать же перестрелку в толпе, особенно из ТТ, который легко шьёт тела насквозь. Так что Слава торопился быстренько сменить внешний вид и уйти от них как можно подальше.

Туалет платный, стоил пять тысяч или пять рублей новыми деньгами. Кассирша, сидящая за окном, бабушка в старых очках с настолько мощными линзами, что зрачки глаз казались очень большими, с подозрением посмотрела на новую купюру.

— Ишь ты, — она подняла глаза. — А не фальшивые?

— Мать, мочи нет, в туалет хочу, — сказал Слава и коротко глянул назад. — Не фальшивые, отвечаю!

Она дала ему маленький кусочек туалетной бумаги, оторвав его явно нещедрой рукой, и Слава побежал в сортир. Хоть кабинки есть. Несколько закрыты, но никто Славу пока не видел.

Так, переодеться, а может, найти способ выйти через другой ход, если он тут вообще есть. Если понадобится, будет стрелять. Правда, услышав стрельбу, сразу прибегут другие, особенно с таким эхом от стен. Слава опять выругался сам на себя, что надо было валить сразу.

Из-за двери раздалась ругань.

— Куда без денег? — закричала кассирша.

— Захлопни хавальник! — грубо ответил ей один из братков.

Двое или трое? По звуку торопливых шагов непонятно. Слава тем временем скинул куртку, вывернул и напялил на себя, и сразу надел очки. Глаза от непривычки закололо, всё стало вдруг мелким. Он надел шапку и придвинул на брови.

— Я в мужской, а ты в женский! — раздалось за дверью.

— А чё я в женский?

— Кому сказано, б**! Он где-то здесь!

Слава забежал в свободную кабинку, вспомнив о каком-то фильме, который как-то рассказывал Волк, где мужик завалил киллера в сортире. Но стрелять через дверку кабинку он не хотел, так всё равно не попадёшь, поэтому просто ждал. Но оружие достал на всякий случай.

Унитазы только напольные, в которые без остановки бежала вода с громким шумом. Но она не глушила, слышно, как кто-то влетел внутрь.

— Где ты, падла? — заорал он.

Следом раздался треск.

— Я ничё-ничё! — жалобно закричал кто-то.

— Сиди здесь и не выходи! На!

Ещё один такой же звук. Ага, он ломает запертые дверки, это несложно, слишком они хлипкие. Хоть не стреляет вслепую, а то бы уже завалил парочку непричастных человек. С таких бандитов это станется. Слава осторожно взвёл курок ТТ.

— Это ты, сука? — спросили совсем рядом.

— А! Что вам? Я ничего не видел!

Ещё один удар, в соседнюю кабинку, а следом раздались маты, когда браток начал орать на какого-то мужика. Пора.

Слава выскочил и приложил согнувшегося братка рукояткой пистолета по голове. Бритоголовый тип обмяк и растянулся на грязном полу, а мужик в круглых интеллигентных очках, который находился в кабинке, тут же прикрыл дверь, чтобы ничего не видеть.

Слава выбежал наружу. Второй браток, которого отправили на осмотр женского туалета, только что вышел оттуда со злющим лицом. Увидев Славу, он замер, а Слава напал первым, несколько раз приложив того по голове рукояткой.

Разбил лоб в кровь, но такого быка легко не завалить. Живы оба, но разбираться окончательно с ними было некогда. Лучше быстрее сваливать, и так ушло много времени.

Браток сполз по грязной стене из кафельной плитки, а из кармана кожанки на пол выпали ключи. На них пульт сигналки и брелок с логотипом мерседеса.

— Хрена се, — шепнул Слава, убирая ключ в карман.

Мерс и у таких быков, которые носятся по сортирам, раздумывал он на бегу. Ничего себе они живут тут в Новосибе, на мерсах гоняют. Зато раз был брелок сигналки, найти тачку будет проще. Другой выход Слава не нашёл, придётся валить через вход, другого выхода не было.

— Не заплатили! — пожаловалась бабушка-кассирша. — Взяли и не заплатили!

Слава кивнул и выскочил в зал. Прямо за дверью стоял мальчишка в красном пуховике. Увидев Славу, он тоже замер. Узнал. Вот и конец маскировке. Слава уже на себя не ругался, надоело. Остаётся только валить отсюда как можно быстрее.

— Такой маленький, а уже стукач, — напоследок сказал он ошарашенному пацану и пошёл дальше, сливаясь с толпой.

До отправления поезда ещё долго, да и как выходить на эти пути, совсем непонятно, в Новосибирском вокзале целая куча переходов, с первого раза не разберёшься. Он едва нашёл выход в город и вышел на привокзальную площадь.

Не караулили. Можно попробовать угнать тачку у бандита и проехать на ней на пару улиц, потом бросить и найти попутку из города. Только какая у него тачка?

Прямо на площади был припаркован грязно-белый мерс с блатным номером 77 77. Так нагло парковать мог только бандит. Слава нажал на брелок. Ничего, но стоящая поодаль зелёная девятка моргнула фарами.

— Мать вашу, — Слава вздохнул. — Одни понты.

Они поставили сигналку на девятку, а ещё носят модный брелок с эмблемой мерса. Зато нашёл тачку. Он быстро пошёл к ней. Уже немного осталось.

— Вон он! — раздались крики. — Та падла в очках! Лови его!

Это другой бандит, тот, у которого Слава отобрал пистолет. Узнал, или тот пацан снова его сдал. Бандит в кожанке бежал прямо к нему вместе с товарищами, отсекая от машины.

Слава развернулся и помчался подальше от них. Не стреляли, даже оружие не достали. Но бегут быстро, правда один споткнулся и растянулся на льду, второй чудом удержал равновесие и замедлился.

Отстали. Слава пробежал ещё дальше, потом ещё, пересекая несколько улиц, потом шёл, пока совсем не устал. Одежда под курткой прилипла к телу, стало холодно, а горло саднило от надсадного кашля курильщика, не привыкшего к физнагрузкам. Очки запотевали, пришлось их снять, но без них лучше. Да и в них его уже видели.

Он шёл ещё и понял, что заплутал. Этот район он совсем не знал, здесь совсем скользко, снег не убирался, а на улице уже начинало темнеть. Он достал мобилу, посмотрел на часы, прикинув, что после погони прошёл час, а то и два.

По памяти набрал номер Волка, но телефон уже почти разрядился и быстро выключился. Раз так, надо искать, как выбраться из города, а потом позвонить из какой-нибудь придорожной кафешки. Слава встал у обочины, чтобы поймать такси.

Но оно проехало мимо, а вот едущий следом старый белый рафик с какой-то эмблемой на борту и надписью, которую Слава не успел прочитать в сумерках, резко затормозил. Дверь открылась, и мужик в чёрной вязаной маске и бронежилете наставил на Славу автомат.

В салоне сидел ещё один такой же тип, тоже с автоматом.

— В машину! — рявкнул автоматчик.

Со спины напал кто-то другой, роняя Славу на грязный снег, а кто-то ещё застегнул наручники на запястьях. Его подняли и начали толкать в машину, громко матерясь. Но не били, просто толкали.

Кто это его повязал? Но ничего рассмотреть Слава не успел. Его засунули в раф, дверь захлопнулась, и машина резко тронулась вперёд.

Вот и конец, подумал Слава. Долго трепыхался, давно должны были завалить, ещё летом.

Сидящий в салоне рафика усатый мужик в коричневом костюме достал из нагрудного кармана сложенный лист бумаги, посмотрел в него, потом на Славу.

— Он, — сказал усач автоматчику. — Наручники сними. Там за ним кто-то ехал на восьмёрке, где они?

— Нас увидели, свалили сразу. Первомайские это.

Боец в маске отодвинул автомат и снял наручники. Слава потёр руки, глядя на пассажиров. А машина ехала дальше. Тип в маске рассматривал ТТ, потом разрядил и убрал в карман.

— Ты хоть никого не завалил, — сказал он. — А то бы вышло хреново, пришлось бы тебя сдавать.

— Мобилу мне дай, — усач убрал бумажку, глянул на Славу и усмехнулся. — Ну чё, гураны забайкальские? Должны вы нам теперь за это дело. Коньяк, как и обещали. Целый ящик! — он со смехом оглядел мужиков в масках, и те засмеялись в ответ.

— А вы кто такие? — спросил Слава, но усач уже с кем-то говорил по телефону, что клиент найден.

Глава 16

Серб и Граф уже поняли, что ничего с меня они выбить не смогут, ни денег, ни сведений, ничего. А если они думали, что смогут загнать толпу своих быков ко мне в контору и надавить, то и это не вышло, внутрь не зашёл никто. Моя же территория, так просто сюда не попасть.

Мой разговор с ними закончился. Серб и Граф больше не могли ничего придумать, а угрожать или тем более валить у них бы не вышло, были не в том положении. Ну а чтобы так оставалось дальше, сегодня над этим поработаю.

В коридоре оба наткнулись на недобро ухмыляющегося Диму и стоящего рядом с ним Петра с Сайгой на плече. Ещё показался Женя, держа в руках мою трубку. Судя по его виду, он о чём-то срочно хотел со мной переговорить. Но сначала надо проводить гостей и убедиться, что они свалят.

Но приехали не только бандиты. На улице у крыльца конторы останавливались новые машины. Старый, потёртый автобус КАвЗ уже давно стоял напротив БМВ, а рядом с ним чёрная Волга с треснутой мигалкой на крыше.

Пока я накинул куртку, приехала наша Тойота Чейзер с вооружёнными парнями из ГБР, а через минуту показался мой Паджеро, вернувшийся с комбината, следом за которым ехала девятка с фирменной эмблемой. За рулём паджерика был Машуков. А на своих двоих со стороны кафе к нам шёл Рудской, которого наконец-то вызвонил Лёня.

Но все смотрели на автобус, потому что в нём сидели люди в масках, бронежилетах и сером камуфляже, но они пока не выходили, глядели на всех в окна. Вид у них такой, что приехавшие быки тревожно переглядывались друг с другом. Да и мои недавние посетители, Серб и Граф, тоже растерялись.

— Маски шоу, кхе, — очень тихо усмехнулся Женя.

Едва я подумал, что немая пауза затянулась, из автобуса вышел крепкий мужик со шрамом на скуле, короткими тёмными волосами, в которых блестела седина, и цепким взглядом, которым он сразу окинул всех собравшихся.

Он был в такой же форме, что и сидевшие в автобусе, а вязаная шапочка была надета только на макушку. В открытой кобуре на боку видна рукоятка АПС, с другой стороны висел зверского вида нож в кобуре. Следом выходили остальные, с автоматами, но не стреляли, не кричали, не делали ничего. Вид у некоторых такой, будто так и хотели упаковать всех этих братков в автозак и увезти.

Мужик и его подчинённые выглядели опасно, но я уже понял, что эти на нашей стороне, ведь никого из нас они не задевали. Они здесь точно для того, чтобы намекнуть браткам, с кем связались. А мужик тем временем нагло подошёл к БМВ и постучал ключами в стекло.

Вышло громко. Серб, владелец тачки, он ещё крутил у меня в кабинете брелоком со значком БМВ, при этом нахмурился, но ничего не сказал. Ведь это же ОМОН или СОБР, те, с кем братва обычно предпочитает не связываться. Серьёзная сила, с которой не забалуешь.

— Закурить дай, — потребовал собровец у водилы грубым голосом.

Рыжий браток-водитель нехотя подчинился и подал пачку Парламента. Мужик взял одну сигарету и забросил остальные назад, бандит их едва поймал. Тем временем к нам дошёл Вася Рудской, улыбаясь до ушей.

— Здорово, Аркадий, — бросил он тому мужику в сером камуфляже и посмотрел на бандитов, которые стояли на крыльце. — Вот это они, — он показал пальцем, — нашу старую фирму выкупили, едва расплатился. Хоть Макс мне с работой помог, а то бы вывезли эти меня в лесопосадки за неуплату.

— Мы вопрос порешали, — сказал я. — Претензий они к нам не имеют, верно же?

— Нет, — пробурчал Серб.

— Так что филиал закрыт, — продолжил я. — И головному офису здесь делать нечего. Разве что они решат открыть новый, но вряд ли кто-то придёт к вам работать.

Тот мрачный здоровый мужик тем временем закурил. Остальные его подчинённые, те, кто был в масках, обступили БМВ и два Шевроле. Один вопросительно посмотрел на командира (а кто этот мужик ещё, как не командир), но тот помотал головой, и бойцы разошлись, выпуская машины братвы. Те начали уезжать.

— Тут это, Волк, — зашептал Женя мне со спины. — Пока никто из левых не слышит. Звонил Студент, сказал, что Душман в курсе про Новосиб и Славку, ищут его уже там. При них не стал тебе говорить, а то мало ли.

— Что ещё? — так же тихо спросил я.

— Славка мне позвонил, я его предупредил, так что хрен кто его возьмёт. Но мало ли чё. Чёт переживаю я, кхе, — совсем невесело усмехнулся он. — Как бы ни нашли.

— Тогда ждать у моря погоды не будем, — я посмотрел на чёрную Волгу, уже понимая, кто мог в ней приехать. — Сейчас и поговорю об этом.

— Думаешь, помогут? — спросил Женя. — А это что за тип, кстати?

— Аркадий, — здоровый мужик тем временем подошёл ко мне и протянул ручищу, сняв перед этим перчатку без пальцев.

— Максим, — я пожал твёрдую как камень ладонь.

— Левша это, — представил его Рудской. — Аркадий Левшинов, командир Читинского СОБР. Крутой мужик, даже маску не носит.

— Меня и так каждая собака знает, — буркнул Аркадий.

— Хоть форму новую вам дали, — Рудской осмотрел камуфляж бывшего коллеги. — А то как бичи ходили. Иди вот лучше к нам, больше платят. Как, кстати, командировка?

— Дерьмово, — Аркадий затушил сигарету. — Несколько ребят там оставил.

— Сочувствую, — Рудской помотал головой. — Их в Ингушетию и Дагестан постоянно отправляют, — пояснил он мне. — А эти чехи туда так и лезут. Стреляют, как на войне.

— А тут ещё эти, — Аркадий с неодобрением посмотрел на уезжающих бандитов. — И брать их не дают.

Я сразу понял, кто пригласил сюда Читинский СОБР. Братва уехала, а из Волги вышел мой старый знакомый из ФСБ в сопровождении крепкого короткостриженого оперативника в тёмном костюмчике. Подполковник Ремезов запахнул серое пальто и двинулся к нам.

— Можно было их повязать, — сказал Аркадий. — У них пушки там по-любому были.

— Некогда нам с ними возиться, — Ремезов отмахнулся и потёр ухо. — Потом их возьмём, и не только их, а ещё кого можем.

— Они назвали какого-то Кирьяна, — я посмотрел вслед уезжающим, которые уже почти скрылись из виду. — Хотя явно не собирались этого говорить. Как ты и передал, наехали из-за того ЧОП, а по сути из-за Черномора и комбината

— А мочить тебя побоялись, — он кивнул. — Ну, думал, придётся тут с боем врываться, а ты и сам всё разрулил, пока мы приехали. Ладно, разговор один есть, а Кирьян с этими подождут.

— Ну пошли, чего мёрзнуть, — я показал на дверь конторы. — Мне тоже есть что сказать.

Аркадий из СОБР остался снаружи, его люди тоже. Даже несмотря на маски видно, насколько они злые. Ещё бы, праздники, а их оторвали от семей и отправили в Новозаводск на холодном раздолбанном автобусе. А с собровцами стоит дружить, тем более их прислали нам на помощь, пусть это и не пригодилось.

— Вася, — я подозвал Рудского. — Та кафешка, в которой мы обычно обедаем, сегодня открыта. Договоришься с ними, чтобы покормили гостей горячим? А я оплачу потом. Знают же, что не кину.

— Во, точняк, — он быстро закивал. — Ща договоримся.

Ремезов не спорил с этим, ему и самому явно не нравилось, что вместо новогодних праздников проблемы всё копятся и копятся, и решать их надо в поле. Но решать их надо нам всем и как можно быстрее, потом будет спокойнее. Мы с ним прошли в мой кабинет, чтобы поговорить один на один.

— Займёмся мы ими, — пообещал Ремезов, усаживаясь на то место, где только что сидел Серб. — И Кирьяном, и его шестёрками, и с теми, кто им тут помогал. Ещё не закончили с ними, но сейчас другой вопрос, очень срочный. Узнал меньше часа назад.

— И какой?

— У меня агента взяли, — Ремезов взял со стола ручку в чёрном корпусе и рассмотрел. — Который был внедрён на пивзавод. Как раз на выезде, когда он из города выбирался, сегодня утром. Раньше не мог смотаться, его пасли. Думал, сегодня спокойнее, но ошибся.

— Который ко мне приезжал? — спросил я. — Макар?

— Угу. Его надо вытаскивать, — решительно сказал он.

— Значит, это не простой бандит, — произнёс я. — А ваш сотрудник, раз ты так печёшься о нём, Серёга.

— Какая разница, Максим? — Ремезов поморщился. — Это человек, которому мы обещали, что вывезем его целым. Тут ты меня понять должен.

— Понимаю прекрасно.

— Его взяли, сейчас будут у него вызнавать вообще всё. И представляешь, сколько они всего узнать могут? Володя много чего знал. А вот кто его взял — неизвестно. А надо знать точно, чтобы понимали, как действовать.

— Мне известно, — сказал я. — Вот теперь я уверен, как только что передали одну новость.

— И кто? — Ремезов посмотрел на меня. — И почему это знаешь ты, а не мы?

— Его взял Душман и уже выведал про моего человека в Новосибирске. Может, что-то ещё узнал. Меня только что предупредили, что Душман с кем-то там связался, и сейчас Славу ищут по всему Новосибу.

— Ага, — подполковник почесал лоб. — Так и думал, что без Душмана не обошлось. А у тебя есть контакты и ты местный, — он внимательно посмотрел на меня. — Выясни, где держат нашего агента, живой он или нет, а дальше мы сами разберёмся. Видел тех мужиков? Это СОБР, он кого хочешь раскатает и вытащит, если ещё есть кого. Но надо осторожно действовать.

— Согласен, — я кивнул.

— Я бы прямо щас на пивзавод приехал и всех бы мордой в пол положил! Всех бы там разогнали! Но нашего могут грохнуть, поэтому надо осторожнее, да и потом объясняйся, с чего мы у депутата Законодательного собрания области свою операцию проводим, — он поморщился и покачал головой.

— Так пивзавод по бумагам и не Крюкову принадлежит, — сказал я. — Там же всё через подставных лиц. Хотя вонь поднять могут, да.

— Да и вряд ли они держат агента именно на пивзаводе. Давай закроем этот вопрос, Максим, потом будем разбираться с последствиями и кирьяновскими шестёрками. Никуда они не денутся.

— Помогу, — я посмотрел на него в ответ. — А ты помоги мне, Серёга. Вытащи моего человека из Новосибирска. Я ему обещал, что всегда помогу, и сейчас есть возможность для этого. Он был на вокзале, возможно, с него ушёл.

— И как я тебе его вытащу? — Ремезов хмыкнул. — У меня не такие длинные руки, чтобы через половину страны его достать.

— Если у бандитов есть связи в другом городе, у вас-то тем более должны быть. И вы же все из КГБ, неужели не можете человека найти? А я прямо сейчас займусь своими контактами, посмотрю, что можно с твоей просьбой сделать.

— Ладно, — Ремезов полез за телефоном. — Есть у меня один знакомый там, но надо будет мужиков уважить за потраченное время, праздники же. А взятки они не берут.

— Ящик коньяка подойдёт? — я усмехнулся. — Дорогого.

Ремезов засмеялся, кивнул, достал из кармана записную книжку, поплевал на палец и быстро нашёл нужный номер. Я посмотрел на часы. У нас уже полшестого вечера, быстро смеркалось. С Новосибирском разница три часа времени, у них там ещё день.

— Борисыч, здорово! — сказал Ремезов, держа телефон у головы. — Это Серёга Ремезов. С прошедшим тебя! Да-да! — подполковник засмеялся. — А хочешь ящик коньяка, Борисыч? Зашлём тебе спецсвязью. Надо одного человечка найти, его братва ваша местная пасёт, а он нам тут для операции нужен. Ага, благодарю, да, выручишь! Сейчас все данные вышлем. Он на вокзале от них скрывается, да… Ну на Главном, наверное, откуда я знаю? Ладно, выясним.

Пока он говорил, я подошёл к несгораемому шкафу в углу, нашёл в нём дело Славы и его фотку. Отправим всё по факсу, хотя у ФСБ вполне уже может быть электронная почта. А тот оперативник из команды Ремезова быстро взял бумаги, уточнил у Жени какие-то вопросы и поехал в управу. Надеюсь, этот вопрос будет закрыт сегодня.

— Ну, я свою часть сделки выполнил, — Ремезов задвинул антенну в телефон и убрал его в карман пиджака. — Ребята там крутые, найдут у себя кого хочешь.

— И я за это благодарен, — я достал свой телефон. — Один мой знакомый сегодня предупредил о Душмане, и он может быть в курсе, где твой агент, если он жив. Или подскажет, где искать.

Тут надо продумать, чтобы не подставить Студента. С меня-то за знакомства в СОБР и ФСБ не спросят, а вот его могут. Но этот вопрос уже на моей стороне. Если Ремезов вытащит Славку, я найду ему его агента. Конечно, если Макар ещё жив после допроса Душмана. Но должен быть жив. На пивзаводе Макар давно, и Душман наверняка захочет выяснить, что знает ФСБ.

Студент не отвечал. Я подключил телефон на зарядку, чтобы не села батарейка, и набрал ещё раз. Вызов сразу сбросили.

— Тут ещё такое дело, — сказал Ремезов, наблюдая за мной. — Я за твоей конторой наружку с утра приставил.

— С чего это вдруг? — я снова нажал на вызов, но трубку не брали. Тогда съезжу к нему в кафе.

— Потому что Кирьян может разозлиться и прикажет тебя валить, — Ремезов пожал плечами. — Маловероятно, конечно, он намёк с СОБРом понять должен, далеко не дурак. Но мало ли что ему в голову взбредёт, раз уж его шестёрки с тобой договориться не смогли. Я и узнал, что они у тебя, когда мне передали. Могу ещё дать охрану, если надо.

— Охрана у меня есть, — я кивнул на закрытую дверь в кабинет. — Парни умелые, никого не боятся.

— Но когда рядом действующий офицер службы безопасности, валить его — подписать себе приговор, бандиты это понимают, — сказал Ремезов. — Пока наш вопрос не закрыли, мы в городе за всем следим. Не берут? — он показал на телефон.

— Поеду на его точку, — я положил мобилу на стол. — Праздники всё-таки, веселиться может. И, говоришь, могут решить меня валить?

— Маловероятно, но такой шанс есть.

— Лучше поставь человека за моим домом посматривать, — сказал я. — Какой-нибудь микроавтобус у магазина, чтобы следил, кто к нам едет. Мы-то сами отобьёмся, мало ли. А они сами будут исполнять или закажут кому-нибудь?

— Вопрос ещё открытый, Максим, — Ремезов достал платок и высморкался. — Учитывая, что людей Черномора перебили, эти могут местных подтянуть, а они тебя все знают. И понимают, что за это дело лучше не браться.

— А ещё могут Душману заплатить, — я снял телефон с зарядки. — Он от денег никогда не отказывается. Вот же недавно с Черномором связался, а ещё помог взорвать какого-то важного перца из Читы полгода назад.

— Это он? — Ремезов вскочил на ноги. — Это он взорвал Якупова летом⁈ Чего же ты мне не сказал?

— Ты и не спрашивал. Да и не совсем он взорвал, там вообще интриги были. Но после этого такое началось, что мне было не до всего этого.

— Мы думали, Гоша, и агент тоже так думал. И что, верная инфа?

— Просто слышал об этом, что кто-то Гошу подставить хотели,— я надел куртку. — Ладно, давай о делах, сейчас ещё раз… о, сам звонит, — я посмотрел, что это номер Студента, и прижал телефон к уху. — Да, слушаю, Ваня.

Но с той стороны ответил совсем не он.

— Привет, дорогой, — раздался ехидный голос Душмана в трубке. — А я слышу, телефон звонит и звонит, звонит и звонит. Посмотрел, а это ты, Максим, вот и набрал поздороваться.

— А с чего это ты чужим телефоном пользуешься? — спросил я.

— Да так получилось, — он хмыкнул. — А ты что, Ваню ищешь? Не может он пока с тобой поговорить, занят он. Как, кстати, встреча прошла?

— Договорились мы с ними, — сказал я. — Приехали они мне тут претензии кидать и на бабки ставить, но что-то не вышло.

— Ну да, с тобой так просто не бывает. А я их предупреждал, — Душман засмеялся. — Ладно, пошёл я дальше по делам, их много. Даже в праздники не отдохнёшь. Пока!

Они взяли Студента? Или заполучили его мобилу? Только из-за чего это они? Или этот Макар что-то рассказал про бригадира? Но спрашивать у Душмана напрямую я не собирался, всё равно соврёт, зато будет в курсе, что я знаю про это дело. Ещё сопоставит, по какой причине у моей конторы крутится СОБР.

Зато понятно, чего он не остался сегодня поговорить со мной. Он поехал искать Студента, а этих приезжих бросил.

Но передать Ремезову всё я не успел, телефон зазвонил снова. Номер знакомый, это наш мобильник, который всегда находился на комбинате у старшего смены, а сегодня это Руслан Ермаков. Я ответил.

— Да, Руслан. Устроился на месте?

— Волк, можешь приехать на комбинат сегодня? — спросил Руслан. — Тут один наш знакомый хочет с тобой поговорить наедине. Говорит, что очень срочно, и только там это выйдет. В городе, говорит, опасно.

— А кто это?

— Не по телефону, — бросил он и отключился.

— И как это не по телефону? — возмутился Ремезов, когда я рассказал ему об этих разговорах. — Если я сижу здесь, то прослушку без меня организовать не выйдет! Этим, кстати, и займусь. Дай мне номер твоего знакомого, тоже поставим слушать и на пеленг. А без моего разрешения они слушать не смогут…

— Мало ли, за деньги всё возможно, — сказал я. — А у Душмана есть контакты среди ваших, я уверен в этом. Но я знаю, кто это может быть на комбинате. Так что поеду и подскажу, что узнаю, до ночи вернуться успею. Думаю, он нам поможет.

— Ну а я по твоей теме с Новосибом разузнаю, — он кивнул. — И людей не забудь, мало ли.

Глава 17

Ехали мы уже по темноте на двух машинах, я впереди на новом Прадике, а следом мой старый Паджеро. Машины полные, взял всех, кто согласился помочь и был рядом. Их я всё равно бы взял даже без предупреждения Ремезова, раз пошла такая жара. В ближайшее время надо быть осторожнее.

За руль новой тачки я сел сам, надо привыкать, как джип держится на наших дорогах. Трасса почти не освещалась, если не считать фар от проезжающих машин и лампы у редких придорожных кафе, а уж когда мы свернули на просёлочную дорогу к комбинату, стало совсем темно. А время только семь вечера.

— Скорее бы уже лето, — пробурчал Женя, сидя на переднем сидении. — Надоела эта темнота. Кстати, Волк, как думаешь, вот говорят, что будут развивать тут всё, а дорогу-то хоть сделают?

— В январе будут разговаривать с мэром по этому поводу, — ответил я. — Могут дать ему денег, чтобы построил ответвление, он же ещё глава района. Без районной администрации такое хрен построишь.

Я объехал огромную яму, а радио, которое мы всё равно не слушали, заскрипело, я его выключил.

— Эта же та гадина, Муратов, — Женя поморщился и достал первую за поездку сигарету. Только ему я разрешал курить в машине, а он этим не злоупотреблял. — Дядя того дебила с поехавшей крышей. Как он его прикрывал, помнишь.

— Другого пока нет.

— Крюков же не пошёл в мэры, кхе!

— Выборы скоро. Но просто так ему этих денег не дадут, а то он их стащит. Найдут рычаги влияния на него, и придётся ему строить здесь нормальную дорогу.

— Лады, понял, — Женя приоткрыл окошко, впустив холодный воздух, и выдохнул туда дым. — Песня эта въелась, ох мать её, которая у этих играла. Владимирский централ, ветер северный, море чёрное…

— Не было там Чёрного моря, — с заднего сидения сказал зевающий Ярик.

— Вроде было, — Женя пожал плечами. — Хотя не помню.

Ехали дальше, но я сбавил скорость, тут вместо относительно ровного просёлка были остатки напрочь убитого асфальта, по которому ехать ещё сложнее. А вдали показались высоченные трубы комбината, видные даже в темноте. Дым из них ещё не валил, запуск производства запланирован на конец весны.

Но на предприятии сейчас должно быть людно, китайцы-ремонтники работали там день и ночь, ну а после праздников вернутся инженеры и начнут более сложные операции. Тогда же пригонят Белазы и ещё промышленное оборудование, которое несколько лет назад отсюда вывезли.

Телефон начал вибрировать в кармане, я посмотрел на номер звонившего и ответил:

— Да, Серёга?

— Клиента твоего нашли, — послышался голос Ремезова. — В Новосибе, далеко от вокзала. Вот он там покуролесил, мужики взахлёб рассказывали.

— Стрелял?

— Не, хотя пушку отобрал у кого-то. Её изъяли, но на это закроют глаза, раз не арест, и он не палил из неё. А вот если бы его взяла милиция… Побил он ещё там двух братков в сортире, едва сбежал, а они следом шли, уже мочить хотели, да наши приехали. Так что там в общаге подшефной поживёт несколько дней, пока не станет спокойно, и отправят его домой.

— Благодарю. Еду дальше, позвоню, как станет понятнее по нашему вопросу. Коньяк привезу завтра.

Я отключился и сказал Жене, который ёрзал в кресле, с нетерпением ожидая конца разговора:

— Славу нашли, живой.

— Ну и з***сь, — он хмыкнул и выбросил сигарету в окошко. — Не пропал.

— Пушку отобрал у братвы, но хоть стрелять не начал, а то бы арестовали. И кого-то из братков в туалете избил.

— Такое он может, кхе!

— Завтра коньяк им зашлём, Ремезов обещал отправить по своим каналам.

Мы тем временем въехали в Краснозаводск. Посёлок совсем тёмный, единственный свет — это комбинат вдали и окна домов. Магазинчики не работали, по улицам иногда ходили местные парни небольшими группками, которые провожали нас долгими и внимательными взглядами.

Комбинат располагался впереди, но туда мне пока не надо, я поехал в сторону общежития.

Рядом со старым зданием уже разметили площадку под новый корпус, а там, за дорогой, собирались строить полноценный рабочий посёлок, но это дело следующего года. В окнах на третьем этаже общаги горел свет, там располагались наши, остальная часть здания пустовала.

А в стороне, через дорогу, стояли чёрные машины, два джипа и Тойота Марк 2. И чья это бригада? У Метлы таких тачек нет, у него совсем убитые. Я остановил джип у крыльца, мы вышли всей толпой, глядя на незваных гостей. Оружие Женя выдал всем, но у бандитов могут быть калаши, а мы у них на виду.

Кто-то вышел из марковника и захлопнул дверь, но в темноте я не видел его лица, только огонёк сигареты. Никто не подходил ближе, ждали, наблюдали за нами. Я коротко глянул на общагу и заметил наших на первом этаже, где свет не горел. Уже заняли позиции у окон.

А навстречу мне вышел Руслан Ермаков, старший смены. Вид растерянный.

— Из-за них звонил? — спросил я, показывая на ту сторону дороги.

— Не совсем, — он помотал головой. — Из-за другого, а эти приехали полчаса назад, там ещё люди Метлы подтянулись. Но его самого нет.

Мне стало чуть понятнее, кто приехал. Краснозаводские бандиты зависели от Новозаводских, но напрямую они могли подчиняться только Эдику. Метла же блатной, приказы вора в законе он выполнять должен.

Только чего ещё Эдику от нас нужно? Сначала надо выяснить, из-за чего меня вызвал Руслан, потому что их приезд связан с этим, а потом уже разговаривать.

— Сами они на нас не лезут, может, ждут подкрепления, — продолжал он. — Но и не уходят, а с той стороны дороги не наша территория, посёлочная. А я тебя пока решил подождать, а то у них калаш. Но если скажешь гнать, будем думать, как это сделать.

Руслан объяснял мне, из-за кого он мне звонил, пока мы поднимались наверх. Я не удивился, почему гость обратился к Руслану, они же старые знакомые.

— Мог бы мне сразу сказать, — произнёс я на лестнице. — Тогда бы знали, что ожидать.

— Да не успел я, отвечаю! — с жаром выпалил Руслан. — Как только приехали, я сразу тебя набрал, а связь говно. А эти снаружи полчаса назад приехали, не смог дозвониться ещё раз, занято было.

— Да не ссы, Ермак, — уверенно сказал Женя. — Прорвёмся.

— Жень, посчитай, сколько их, — попросил я, показав в окно на машины. — И посоветуйся с остальными, что делать, если полезут.

— Не вопрос, Волк! Нас-то всё равно больше, вот и не лезут.

Я поднимался дальше вслед за Русланом. Общага сильно преобразилась за последние месяцы, её капитально отремонтировали. «Сделали евроремонт», как тогда было модно говорить. Новая мебель, чисто, светло, а главное что тепло, даже почти жарко. У зашедшего вслед за нами Ярика тут же запотели очки.

На верхнем этаже общаги, в небольшой комнате на двух человек, находился Студент в чёрном адидасовском костюме с полосками. Он сидел на пружинной кровати, подтянув к себе табуретку, на которой стояла парящая металлическая чашка с заваренной китайской лапшой.

А напротив него, на другой кровати, сидел Виктор Крюков с кружкой чая, одетый в спортивный костюм попроще, и о чём-то размышлял.

— Здорова, Волк, — не очень весело сказал Студент. — Тут на одну ночь всего хотели перекантовать, а вон он чё вышло, — он показал в окно, но подниматься не стал.

Много времени у нас не было, так что я попросил рассказать самую суть, чтобы знать, с чего пивзаводского бригадира снаружи ждали вооружённые бандиты из другой группировки.

Суть была проста. Пивзавод, а в особенности Душман, и обвинили Ивана в том, что он сдал груз ментам. А Виктор Крюков настаивал, что Студент тут ни при чём, а Душман просто нашёл способ избавиться от опасного для него человека, без рисков для себя самого.

Раз началась охота, Виктор предложил пересидеть опасные дни где-нибудь подальше от города, но не скрываться, чтобы вскоре он смог переговорить с Игорем и доказать, что Студент ни при чём.

Мобилу он забыл у себя на точке, вот Душман её и заполучил. Но сам Душман не в курсе, что Виктор с ним. В посёлке у него контактов почти нет, поэтому они приехали сюда. Уже здесь наткнулись на Руслана, который и предложил им общагу, а сам срочно связался со мной.

И что-то пошло не так, кто-то это просёк, наверное, один из людей Метлы. Только почему приехали не пивзаводские, а люди Эдика, я ещё не знал. Ну а то, что Руслан знает Студента, я был в курсе, они же вместе были на войне, и это Ваня устроил парня ко мне в контору.

Я не лезу в дела между бандитами, но это же Студент предупредил нас о том, что Душман охотится за Славой. Так что помогать или нет, вопрос вообще не стоял, а то Славу завалили бы прямо на вокзале в Новосибирске.

Значит, нужно всё разрулить. Конечно, если сделать один звонок Ремезову, то приехавший с ним СОБР будет здесь уже через пару часов, но у нас столько времени не было. Да и в конце концов, это тоже наша территория, вооружённых людей здесь среди наших достаточно много, и я ещё взял с собой ещё несколько человек. С боем нас не возьмут.

— Обсудим всё позже подробнее, — сказал я. — А пока решим вопрос с рыночными.

Луки давно не было в живых, рынок был разделён между группировками, но людей Эдика по старой памяти звали именно рыночными, ведь их костяк перешёл к нему. Сам хитрый вор умудрился остаться живым и до сих наращивал своё влияние. Его боевая бригада уже была здесь, но их мало, чтобы справиться с нами.

Я вышел на мороз, но куртку не запахивал, под ней был пистолет. Женя пошёл рядом со мной с довольным видом. Уже всё осмотрел, обсудил с остальными и придумал, как отбиться. Просто пошёл прикрыть меня, как привык.

Бандиты нашли не самое удачное время для наезда, ведь именно в этой смене было больше всего военных, включая тех богатовских, которых после смерти Майора мы переманили к себе.

Но последний богатовский, остававшийся в группировке до самого конца, ждал меня в машине и сразу вышел навстречу. Мы пересеклись посреди неосвящённой дороги, всё равно по ней никто не ехал.

Рыночные остались у своих тачек, продолжая курить, наши стояли у машин и у окон. У них есть калаш, но он мало поможет, если наши начнут стрелять. Парни из охраны уже заняли позиции, если придётся стрелять.

Но вряд ли придётся, нас больше, они это видят. Но не отступают.

— Мишаня, — недовольно проговорил Женя, разглядывая подошедшего к нам парня. — Тебе-то тут чё надо?

— Коваль, какая тебя разница? — с ещё большим недовольством сказал Миша Дунаев. — Я вообще с вами никак не пересекался. Но вы человека держите у себя, стукача ментовского. Людей он сдал, это не по по…

— А ты с каких это пор по понятиям стал жить? — спросил я. — Ты не сидел, а у Эдика ты боевик, у него своих блатных много. И никого из твоих он точно не сдавал. Да и он вообще никого не сдавал, тут что-то нечистое.

— Не в этом дело, Волк, — он потёр лоб под шапкой. — Студент должен сдохнуть. Не усложняй. Его видели местные, я знаю, что он там, у вас в общаге.

— Это из-за брата? — я заметил, как Мишаня чуть вздрогнул. — Ну так убил-то его другой человек. Я слышал об этом.

— А какая разница, кто именно? — Миша стоял держа руки в рукавах дублёнки. Жене это не нравилось. — Там много кто был замешан, но осталось только трое. И ты мне не помешаешь. Выдай его, мы уедем.

— Так не пойдёт, — сказал я. — Уезжай, это наша территория, под нашей охраной. И людей у нас больше. Начнётся бой, поляжете сами.

— Смотри сам, Волк, — он покачал головой и высвободил правую руку. — Я на всё пойду.

Вот же дрянь, у него граната. Я остался на месте, Женя дёрнулся было, чтобы достать пистолет, но не полез, чтобы не провоцировать.

— Убери, — грубо произнёс он.

А меня он грубо взял за плечо и притянул к себе.

— Скажу ложись, сразу на землю, — едва слышно шепнул он мне на ухо.

— Не придётся.

— Неважно, сколько вас, — сказал Миша, сжимая гранату в правой руке без перчатки. Колечко он держал в левой. — Вопрос я решу сегодня. Выдавайте его. И быстрее! Дубак на улице, пальцы коченеют. Так и выпущу, непроизвольно.

— Миша, если не уберёшь… — начал Женя. — Я тебе это штуку…

Я тронул его за плечо, чтобы помолчал и шагнул вперёд. Миша поднял правую руку. Пальцы почти белые, лицо с заметным даже в темноте ожогом решительное. Он не боялся смерти.

Но он не взорвёт её. У него осталось одно дело, и так просто умирать раньше времени он не захочет. Лишь бы то, о чём я думаю, было правдой, потому что я здорово рисковал. Но придётся говорить, ведь уступишь сейчас даже под такой угрозой, то раздавят потом.

Он не взорвёт. Только не сегодня.

— Ты не взорвёшь, — тихо, но уверенно произнёс я. — Не сможешь. Потому что сдохнем все, и ты первый.

— И чё? — он хмыкнул. — Я столько раз почти умирал. В какой-то момент это не страшно.

— Я тоже. А если сдохнешь сейчас, — я посмотрел ему в глаза. — То те, кто действительно решил убить твоего брата, останутся живы. И ты сам это понимаешь. И сам знаешь, кто точно его сдал. С умыслом, чтобы убили.

— Душман его отдал, — шепнул он, не отрывая от меня взгляда. Даже в темноте видно, как его передёрнуло от злости. — А Череп как узнал, приказал замучать Паху и убить. А меня закопать рядом с ним велел, но не вышло.

— Так чего ты размениваешься тогда? — спросил я громче. — Займись теми, кто умышленно это сделал. Умереть тут хочешь из-за этого? Нет, не хочешь, я же вижу. Не будешь ты взрывать, не сегодня. Так что пугать не надо.

— И не собирался взрывать, — Мишаня осторожно вставил колечко назад и убрал гранату в карман. — Просто думал, что про тебя слишком много чего говорят впустую, что ты съедешь. А ты не съехал. Молоток, Волк, не зря тебя пацаны ценят.

— И не съедет, — громко добавил Женя. — Я твоего брата помню, и хреново, что так с ним вышло. Но ты вали. Увижу здесь ещё раз, грохну, отвечаю. В последний раз предупредил.

Миша помотал головой и медленно, пятясь спиной, отступил к машине. Вскоре они уехали, а мы смотрели им вслед.

— Он издалека заходит, — сказал я. — Лучше бы с Душманом пересёкся, но его он напоследок оставил. Или Череп будет последним. До кого сложнее добраться, ещё вопрос.

— Так придумай, как их свести между собой, — Женя хмыкнул. — Ты же голова. Пусть друг с другом лучше воюют.

— Посмотрим. Давай дальше. Нам Славку вытащили, теперь надо нам самим поработать.

— Угу, — Женя посмотрел на пустую и тёмную дорогу. — Вот его с братом я тогда не звал, не сработались бы они с нами. Хотя слышал, что с его братом сделали. Вот и злится. Но ты же этот наезд так не оставишь?

— Он под Эдиком ходит, так что будем говорить с ним. Если, конечно, они не решили, что мы уже отработанный материал. Если думают так, то ошибаются.

Для нас это старые события, которые забывались, но Миша Дунаев всё ещё помнил об этом. Когда остатки богатовских разгромили, его с братом вытащил Череп, но не по доброте душевной, а чтобы воспользоваться. Держал при себе, чтобы в нужный момент использовать для покушения на Крюкова. Не потому, что глава пивзаводских был его врагом, а чтобы подставить Гошу.

Вышло всё не так, как Череп хотел, но от пешек в своей игре он решил избавиться. Правда, Мишаня остался в живых и теперь ждал подходящего случая, чтобы рассчитаться за брата. Он тоже терпеливый. Найти бы к нему подход, чтобы в нужный момент использовать против Душмана. И против Черепа, когда он решит, что мы ему мешаем.

Но сейчас надо решать другие вопросы. Мишаня искал Студента, а вот Душман охотился за Славой. Старый бандит выступил против нас, только, может быть, ещё не знает, что мы это поняли. Надо заниматься им, а пока вернуть долги.

Студент подсказал, что Славе Шевцову грозит опасность, а Ремезов его вытащил. Ну и раз Душман показал, что готов избавиться от моих друзей, мне нужно как можно больше союзников, чтобы защитить своих от этой угрозы. Всех, кого смогу подтянуть.

— Уехали? — спросил Виктор Крюков, когда я вернулся в их комнату. — Маловато их было, чтобы прорываться, но они думали, что люди здесь испугаются. Не испугались, на понт взять твоих людей не получилось.

— Ещё чё, испугаются? — Студент рассмеялся. — Тут больше половины в Чечне было, я многих помню. А чё ты ему сказал, Волк, что он уехал? Мишаня-то на меня зуб точит из-за брата, тогда же…

— Я помню, что брата Мишани у тебя с точки вытащили по наводке Душмана, — я уселся на табуреткe. — Он же его Черепу сдал. Тут не в этом дело. Что вообще там у вас случилось сегодня?

— Да Душман, эта падла, нашёл Макара, крота ментовского, как оказалось, а тот ему напел, типа я выдал груз мусорам, и…

— Начну сначала, — перебил его Виктор и начал рассудительно говорить, быстро и по сути.

Сегодня с самого утра этого очень долгого дня к Крюкову прибыли два моих новых знакомых, Серб и Граф, с конкретными предъявами насчёт Студента, что якобы он сдал груз нефрита.

Виктор был поблизости, поэтому слышал часть разговора. Игорь нашёлся, что сказать гостям, но потом, уже позже, отправился на пивзавод, в старый цех, который использовался для неформальных переговоров главных авторитетов банды.

Его двоюродный брат был с ним. Виктор должен был сидеть и ждать в конторе, но он тайком прошёл в цех проследить за встречей бригадиров. Воспользовался тем, что после праздников охраны было меньше, и они не особо внимательно следили за всем.

Там был только Душман, который передал Крюкову, что претензии иркутских обоснованы, и он лично допросил захваченного Макара и подтвердил, что Студент якобы работает на РУОП.

А ещё добавил ближе к концу разговора, что киллер, прибивший Черномора, из команды Волкова, и он находится в Новосибе, куда его отправили залечь на дно.

Но вопрос с ним уже почти закрыт, знакомая братва разыскивает его за денежный бонус. Сказал, что возьмут живьём, якобы разузнать всё детально, но Виктор не поверил. Киллера грохнут сразу, чтобы помалкивал.

Он подслушал и этот разговор, но не до конца, чтобы не спалиться, и отправился предупредить Студента, ведь теперь он был обречён. Пока же Игорь хотел обсудить этот вопрос с другими бригадирами, так что время это давало.

Виктор предложил Студенту пересидеть в безопасном месте, чтобы позже спокойно встретиться с Игорем и всё объяснить, ведь если люди Душмана найдут Студента раньше, завалят на месте без всяких разговоров. Душман бы не допустил, чтобы он доехал до места встречи.

— Такая уж он скотина, — закончил Виктор. — Сделал бы всё, чтобы избавиться, а потом бы сказал, что вышло неудачно. А ему поверили бы, всё равно уже все слышали его версию.

— Но просто так ты это не скажешь, — произнёс я. — Игорь тебе не поверит. Нужны доказательства, что Макар не ставил Студента в курс дела, а груз сдал кто-то другой. И что Душман или заставил Макара сказать, что он хотел слышать, или соврал. Макар ещё жив?

— Думаю, что да, — сказал Виктор. — Там же много чего можно выяснить. Главное же разузнать, что он успел рассказать своим.

— А вы оба в курсе, что это агент не из РУОП, а из ФСБ? — спросил я. — И что там недовольны его пропажей. Если не получится вытащить его тихо, они будут вытаскивать его громко, тогда заденут всех.

— Да и завалить его, эту падлу, — Студент скривился. — Я тут с этим Макаром ездил, он в курсе всех моих дел был, а он…

— Завалят, тогда не докажешь ничего, — я отошёл к стене, где в розетку был подключён мой телефон. — А ФСБ обозлится и сделает всё, чтобы вашу группировку уничтожить.

— Да ладно? — Ваня напрягся. — И чё тогда делать?

Я немного сгустил краски, но не сильно. Не думаю, что при гибели агента, а агент точно был для Ремезова важен, подполковник это так оставит. Найдёт способы, как сделать жизнь пивзавода ещё веселее, у офицера ФСБ такого ранга достаточно возможностей для этого.

— Поэтому лучший вариант для тебя — вытащить Макара, вернуть его ФСБ, а заодно доказать Иванычу, что Душман тебя подставил. Не ты же Макара поднял, тебе его всучили, вот ты с ним и работал. А если докажешь, тогда Крюков сам от Душмана избавится, или его комитетчики найдут, когда Душмана никто прикрывать не будет.

— Надо подумать, — Студент почесал затылок. — Устроил он мне праздник, Душман хренов.

Виктор взял сигареты, собираясь выйти покурить, и я перехватил его одного в коридоре.

— Где Душман может держать Макара? — тихо спросил я. — В курсе его точек?

— Нет, — ответил Виктор. — Но есть один человек из его бригады, он раньше был со мной, пока меня на нары не упекли. И вот с ним я хочу поговорить. Если увезёшь…

— Увезу, — я кивнул. — Всё равно вас обнаружили, деваться некуда, придётся уезжать. Только чего ты так Студенту рвёшься помогать? Ты же его едва знаешь.

— Я и не ему помогаю, — мрачно сказал он, подходя к окну. — А Игорю… избавиться от Душмана. Сейчас это самый лучший момент. А всё остальное так, по ходу дела.

Виктор затушил только что зажжённую сигарету и бросил её в банку с бычками.

* * *

Новозаводск, кафе Альгамбра

Мишаня вернулся в город почти к полуночи, и сразу выматерился, увидев рядом с кафе БМВ с иркутскими номерами, но без сопровождающих их джипов Шевроле. Это те иркутские бандиты, Серб и Граф. Если они сейчас застанут Эдика в его состоянии, то всё, хана. О том, что у старого вора проблемы с головой, узнают все.

Он торопливо вошёл в кафе и сразу прошёл во второй зал, игнорируя охранника, который пытался загородить ему проход. Посетителей уже не было, только охрана, которых слишком много.

Но зря он волновался, Эдик уже пришёл в себя. Даже больше.

— Ты вовремя, Миша, — сказал он с лёгкой ухмылочкой, держа в руке бокал с вином. — Как раз хотел с тобой поговорить про этих падл.

Серб с красным, налитым кровью лицом, сидел на стуле и пытался удержать ремень, перехваченный у себя на горле. Позади него стоял Монтёр с оскаленными от напряжения зубами, крепко держа этот ремень обеими руками. Он так тянул, что кожа на импровизированной удавке скрипела.

А второй, Граф, уже лежал на полу и стонал. Люди Монтёра пытались упаковать его, ещё живого, в тепличную плёнку, но кровь всё равно проливалась на пол. Рядом лежал складной ножик, почти чёрный от крови.

— Вот так-то, — сказал Эдик, глядя на умирающего Серба. — Вы там, я смотрю, совсем уже попутали? Это как Кирьян за вами смотрит, что вы такие вещи говорить стали? И кому ты это сказал? Вору?

Серб что-то прохрипел, но разобрать слова было невозможно.

— С Кирьяна за это спрошу, — отрезал Эдик. — То Черномор тут права качает, то вы.

Руки Серба бессильно опустились, голова безвольно запрокинулась назад, а Монтёр продолжал тянуть и дальше. Миша переступил через замотанное в плёнку тело Графа и сел за стол.

— Злой ты сегодня, Эдик, — он усмехнулся. — Сразу двоих порешил. А охрану их куда?

— Их менты сегодня вечером повязали, — сказал Эдик, ставя бокал с вином на стол. — Попались с оружием гаишникам, права начали качать, а там СОБР рядом был, вот и вмешался. А эти ко мне приехали ныть и сказали кое-что, что при людях говорить нельзя. За такое на зоне убивают сразу или в петушинный куток отправляют. Мы не на зоне, так что время извиниться за косяк я им дал. Только не помогло.

Графа завернули в плёнку до конца и потащили, держа за руки и за ноги, оставшийся бандит начал протирать тряпкой пол от крови. Монтёр снял ремень с шеи Серба и убрал в карман слишком большого для него пиджака. Труп с глубоким следом от удавки на горле тоже унесли.

— На кладбище их, — Эдик махнул рукой Монтёру. — Там могилки должны быть, на самое дно их и сверху присыпать… ну, не мне тебя учить. Там батюшка будет завтра, так что и их тоже за компанию проводит.

— И чё теперь? — Мишаня посмотрел на лужицу крови и приподнял ногу, чтобы проверить подошву. — Кирьян же за них ответочку даст.

— Может и даст, а может и нет, — с загадочным видом сказал Эдик. — И кому ещё даст, это тоже большой вопрос. Но это не его территория, хотя он хочет здесь обосноваться. Ты лучше скажи, зачем рванул к Метле, пока я спал? Что там такого случилось?

— Там Студент сидел у…

— Так и будешь на всякую мелочь размениваться? — с недовольным видом спросил вор. — Пулю схлопочешь раньше времени. Я же говорил тебе, торопиться не надо, а со всем этим разберёшься, рано или поздно.

— Долго ждать только, — сказал Миша.

— А не надо ждать, надо действовать. Но только по уму, — Эдик улыбнулся и показал на бутылку. — Вина вот лучше выпей, говорят, для памяти полезно.

— Да я вижу, как полезно, — пробурчал Миша, но вина себе налил.

Глава 18

Так уж вышло, что я за этот очень длинный день и долгий вечер поговорил со многими врагами Душмана. Не со всеми, у него их накопилось порядком, зато он уже не успевает с ними разобраться. А его знаменитая удача, которая, по словам многих бандитов, помогала ему выживать при частых покушениях, должна, наконец, закончиться.

Он помогал Черномору нас уничтожить и спровоцировал Прапора, он открыл охоту на Славу, чтобы скрыть свои планы, он долго ждал подходящего случая, чтобы с нами разобраться.

Хитёр и очень опасен, даже опаснее Богатова, который предпочитал решать вопросы напрямую, силой. Впрочем, и Душман тоже может организовать покушение на нас, если его загонят в угол.

Все же помнят, как летом он чуть не обезглавил мясокомбинат, взорвав Хаммер Гоши и застрелив несколько бригадиров. Поэтому надо разобраться с угрозой до того, как дошло до силового способа. Вряд ли он нападёт всей бригадой, но для заказух этого и не требуется.

Мы ехали в город. Сперва наши два джипа, следом серая девятка, которую Виктору подарил его двоюродный брат. По словам Виктора иномарку он не хотел, а о девятке мечтал, когда сидел. Студент был с ним, так что мы с Женей могли говорить спокойно.

— Щас без охраны лучше не ездить, Волк, — тихо сказал Женя, похоже думая о том же, о чём и я. За руль сел он сам и уверенно вёл по трассе, на которую мы только что выехали. — В ближайшие дни уж точно.

— И тебе тоже, Женька, — я кивнул. — Ты же его тогда прогнал и запугал, тебе-то он этого точно не забыл.

— Мне-то чё? — он хмыкнул. — Пусть лучше он и дальше меня боится. Всё равно же рядом с тобой кручусь каждый день. Только ночевать к Тёмычу уйду, сегодня и завтра его очередь меня принимать, кхе! Как раз звал в гости. А то к тебе Тамара приехала, а я у тебя сижу каждый день, — он опять засмеялся и посмотрел на огни впереди. — О, кафешка наша. Чё как там у них?

— Не жалуются, всё спокойно.

Мы как раз проезжали мимо знакомого нам кафе Кедр, и в этот момент у меня зазвонил телефон. Номер незнакомый, регион совсем другой.

— Чё, Волк, потеряли? — Слава засмеялся.

— Значит, встретил наших знакомых, Славян? — спросил я и кивнул Жене. — Как ты там? Слышал про тебя всяких историй.

— Скучно не было, — судя по голосу и скрипу пружин, он упал на кровать. — Да вот, сижу, жру какую-то лапшу местную, КВН по ящику смотрю, там новые армяне сегодня.

— Ты где сейчас?

— Заселили в общагу, но говорят, в гостях принимать долго не могут, уже надоел, вали домой, — Слава засмеялся. — Грубо говоря, так. Собираюсь утром на поезд, спецвагон какой-то будет.

— Я узнаю у наших знакомых, что там стряслось.

Звонок Ремезова не заставил себя долго ждать, он мне позвонил сразу, как отключился Слава.

— Ну что там, Максим? — с ходу спросил он. — Выяснил по нашей теме?

— В процессе. Говорят, что твой человек жив. Как станет понятнее, сообщу. А что там со Славой?

— Дело не очень, — в трубке всё захрипело, это Ремезов закашлялся. — Там вопросы задают про операцию, первомайские братки задействовали свои связи.

— Серьёзные?

— Какой-то прикормленный чиновник развонялся, что на вокзале стрельба, а наши покрывают бандита. Звонит начальству, беспокоит. А начальник же и не в курсе этого. Не, конечно отобьёмся, но всё равно, лучше не доводить. Если решишь вернуть домой, отправят так, чтобы никто не знал. Или в другой город перевезём, есть возможность.

— Будем здесь охранять. Всё равно все уже карты раскрыли, а Душман и другое место выяснить сможет.

— Вряд ли, но ты смотри сам. Ты главное…

— Про наше дело не забыл. Позвоню.

Девятка Виктора выехала вперёд, а он махнул нам рукой через окно. Так и договаривались, куда мы едем, знал только он. С ним Студент, который уже понял, что Макара ему лучше вернуть живым, пока в дело не включился приехавший СОБР и ФСБ. Операция у них была, насколько я понимал, неофициальная, поэтому они затруднялись вытащить человека обычным способом. Да и не хотели им рисковать.

Ну, главное, чтобы Студент нашёл способ доказать своим, что это Душман его подставил. Так и нам выгодно, ведь без прикрытия пивзавода Душман обречён. Главное — доказать, но как, мы пока не придумали.

Доехали до кафе, которое работало несмотря на поздний час. Но посетителей почти не было, всё-таки пьяный бандит легко распугает многих, вот он и пил в одиночестве.

Крепкий мужик с точкой ожога на скуле, будто кто-то давно тыкал его зажжённой сигаретой, пил пиво в одиночестве, щёлкая семечки, шелуху от которых нагло сплёвывал на пол. При виде нас сначала поднялся с возмущённым видом, но замер.

— Студент, — бандит сразу уставился на него. Взгляд мутный, выпил много, но стоял на ногах твёрдо. — Тебя по всему городу ищут! А ты… о, Витька, а ты тут чё… и ты, — он посмотрел на меня. — Чё за дела творятся?

— Дела у прокурора, — с усмешкой сказал Студент, садясь рядом с ним за стол. — А меня Душман подставил. И я это всем докажу.

— А я уже в курсе, — браток плюхнулся на стул с мягкой сидушкой и отпил пива. — Просто дело такое, что…

— Чё? — Студент встал перед ним. — Чё сказал? В курсе? Душман всем залипуху втюхивает про меня, а ты в курсе и молчком сидишь?

Объяснялся этот бандит долго. У него было прозвище Краба. Не Краб, а Краба, от фамилии Крабушкин. Он ещё подростком гонял вместе с Виктором Крюковым, пока того не посадили. Потом ушёл к его двоюродному брату Игорю, который вскоре начал свою криминальную карьеру, а в последние пару лет ходил под Душманом.

И боялся его, о чём он не сказал, но я понял. Краба говорил охотно, похоже, он думал, что обречён и это его единственный шанс спастись. Судя по тому, что он говорил, это не удивительно, ведь он за последние дни узнал много лишнего.

Краба помогал брать Макара, сам увёз его на точку Душмана и участвовал в допросе. Ещё там был техник-новичок, который фиксировал всё на диктофон. Но при виде того, как Душман допрашивал Макара, его стошнило, и он вышел, оставив диктофон на столе.

Плёнка предназначались для Крюкова, Душман хотел выяснить, что крот успел передать своим, а материала накопилось много. В основном про Прапора и его работу на ФСБ, а ещё нелегальные перевозки через границу, которые задействовали связи Крюкова на таможне.

Из-за этих связей Крюкова и ценили сибирские и дальневосточные авторитеты, через него много чего шло в Китай и приходило оттуда. Макар был в курсе, что готовилась большая операция, где всех должны были взять на горячем, но её кто-то слил, сдав мелкий груз. А ведь именно этим способом кто-то из иркутских воров хотел вывести что-то более ценное, но РУОП уже в курсе схемы. Значит, будут придумывать другую.

А когда допрос закончился, Душман потребовал от Крабы выйти, вот только Краба запись не выключил, как от него требовалось. Он только сделал вид, что выключил, а Душман не проверил, настраивал свой диктофон.

Я не стал спрашивать подробности, но обратил на это внимание, что кое-что не сходится. Да и заметно по хитрому взгляду Виктора, что не просто так он приехал именно к этому бандиту. Не так он прост, как хочет казаться.

Позже, когда Краба вернулся, заметил, что кассета ещё крутилась. Прослушал он всё позже, когда Душман вдруг уехал, бросив Макара на точке.

— И что там было? — спросил я, когда пауза затянулась, а Краба собирался допить половину кружки нефильтрованного пива.

Он продолжил говорить. На полученной записи Душман вкрадчиво и очень тихо, с угрозой в голосе, просил Макара рассказать кое-что ещё. Он потребовал компромат на всех бригадиров пивзавода, от Шамана и Студента до новичков вроде Большого и Вовки Рязани, якобы они работают на РУОП или ФСБ.

Такого компромата не существовало, но Душман был не против, если Макар это придумает. Макар уже не спорил, не отказывался сказать на плёнку всё, что требовалось. С нагретым утюгом разговорить можно многих.

Выдумывал он на ходу и говорил так много, что собрал компромата на годы вперёд, будто чуть ли не весь пивзавод работал в РУОП. Как в старом анекдоте, что РУОП перевыполнил план по внедрению, и теперь ОПГ полностью состоит из сотрудников РУОП. Но те кассеты с выдумками остались у Душмана, их он придержал для себя. На будущее, если будет конфликт с кем-то из бригадиров.

— А почему он тебя не завалил? — спросил я. — Душман не любит рисковать, неужели он не понял, что ты его записал.

— Наверное, из-за ментов, — Краба показал на окно. — Вон сколько их ездит. А если приехал бы валить, — он пьяно улыбнулся. — Его бы ждал подарок. Плёнка в ячейке в надёжном банке… и если бы он меня завалил, все бы узнали, что на ней.

— Чё ты гонишь? — взорвался Студент. — Праздники сейчас, банки не работают, какая ячейка? Давай её мне, а я к Иванычу погнал с Витюхой, ща мы ему тут…

— Погоди, Ваня, — тихо сказал я. — Надо как договорились, сделать. Надо вернуть кое-кого, а то сам знаешь, что из-за него могут устроить.

— Точняк, Волк, — Студент закивал и посмотрел на Крабу. — Где этого Макара держат?

— В кафешке одной, — Краба вздохнул. — Жемчужина которая, она на ремонте, там в подвале он заперт. Душман ещё хотел на Черепа собрать что-нибудь, но Макар вырубился. Оставили на завтра, пока всё равно некогда.

— Охрана есть?

— Да вряд ли. Вон чё в городе творится, людей ещё там ставить. Там замки хорошие, и слышимость нулевая. Никто не поймёт, что он там.

Плёнка, которую Краба сохранил, была конечно же не в банке, а у двоюродного брата Крабы в сейфе, где тот хранил охотничье ружьё. Забрать её много времени не уйдёт, но этим вопросом пусть занимается сам Студент. Тем более, в городе столько милиции, что братве не до охоты для него. А Виктор поможет Ване связаться с Игорем.

А у меня были свои дела, и ещё несколько вопросов. Так что пока мы не расстались, я перехватил Виктора Крюкова у выхода, встав перед ним.

— Странное дело, — сказал я. — Твой человек оказался под носом у Душмана. Как ты это провернул, Витя?

— Говорю же, он раньше со мной ходил, потом к Душману ушёл.

— И тот держит его при себе?

— Ну чё ты хочешь от меня услышать? — он вздохнул. — Ну да, а я его просил при случае что-нибудь мне подсказать про Душмана, Краба в курсе, что у нас рамсы с ним.

— А Душман разве не знает, что Краба раньше с тобой был?

— Знает, — Виктор вздохнул ещё раз. — Он думает, что это из-за Крабы я сел, а я делаю вид, что всё ещё зол из-за этого. Все так думают. Ну я же тебе нашёл того, кого ты искал, что ещё нужно?

— Хочу разобраться, а то гладко всё вышло.

— Ладно, — он махнул рукой и устало посмотрел на меня. — Я его попросил сам, напрямую, подсказать, вдруг что произойдёт, а тут такой подарок, плёнка. А Душман Крабе верит, Краба же ему помогал столько лет.

— Настолько верит, что не проверил, выключен диктофон или нет? — спросил я. — Душмана так легко не развести. Никогда не поверю, что он на это купился. Он бы раза три проверил.

— Вот же ты, Волк, не зря про тебя говорят, что ты хитрый, — Виктор усмехнулся. — Ладно. Был ещё один диктофон, компактный, который Краба при себе всегда таскал и там спрятал на всякий случай, вышло удачно. Просто легенда такая, чтобы у Игоря и Вани Студента вопросов не было. А мы с Крабой ждали, вон видишь он, как боится, что Душман это просёк.

— Твой брат тоже не дурак, может такие же вопросы задать.

— Тогда и ему скажу то же самое, что тебе. Я уже говорил, почему я делаю всё это. С Душманом я разберусь с любыми способами. Даже такими. И я его не подставил враньём, он до того хитрит всеми, что сам себя в ловушку загнал.

А Виктор не менее хитрый, чем Душман. И этот человек так хочет работать на обычной работе? Не, слово я ему уже дал, что помогу устроиться, но буду поглядывать за ним очень внимательно. Даже хорошо, что вышло именно так. Лучше заранее знать, на что он способен, чтобы потом не было неожиданностей.

Я сделал один звонок Ремезову и сразу поехал в управу ФСБ, где меня ждали. Свет в окнах горел, вход охраняли собровцы. Наших парней я отпустил домой, оставил только Женю, который всё равно никуда не уйдёт. Его здесь тоже запомнили, так что впустили следом без проблем.

Сергей Ремезов и Аркадий Левшинов, он же Левша, командир СОБР, находились на втором этаже в одном из кабинетов управы. В этом кабинете ремонта не было, зато на столе стоял включённый компьютер с уже пожелтевшим от курева корпусом монитора, который раньше был белым. Рядом с монитором стоял кактус в красном китайском горшке.

Суровый собровец сидел на подоконнике, сложив мощные руки на груди, Ремезов щурился, глядя на экран компьютера. Матричный принтер с шумом выплёвывал листы бумаги с бледным напечатанным текстом и едва видным гербом.

Едва меня завёл дежурный офицер, Ремезов сразу поднялся.

— Нашли там, где ты и сказал, — произнёс он, криво улыбаясь одной стороной рта. — Живой, но раненый. Допрашивали его жёстко. Вызвали вертушку. В Читу улетит. Местным медикам не доверяю, — подполковник опять рубил фразы, как иногда делал. — Ещё сдадут братве, где он, и завалят.

— Этот вопрос закрыт? — уточнил я, усаживаясь за стол.

— Ещё бы. Макс, — Ремезов открыл тумбочку под столом. — Тут коньяка нет, зато есть лимончик и бутылка хорошей…

— Что с Душманом?

— Почти взяли, — мрачно сказал Левша. — Один из его людей сдал Душмана местным операм, туда отправили наряд. Охотно сдал.

— Одного наряда не хватит, — я повернулся к нему.

— Я своих отправил им на усиление. Это же обычный бандит, — он поморщился. — Ещё и без охраны.

— Есть инфа, — Ремезов ухмыльнулся. — Что Крюков вдруг стал им очень недоволен. Буквально несколько минут назад приказал своим, чтобы они привезли Душмана к нему без оружия. Что-то вдруг случилось, — он засмеялся. — Тебе надо к нам идти, Волков, ты прям рождён для нашей работы.

— В другой жизни, — сказал я. — И дело не в этом. Душман опасен, может сбежать или кого-нибудь убить. Отправь ещё людей. Это не какой-то бандит, он же из какой-то спецслужбы, КГБ или ГРУ.

— Это давно было, — Ремезов отмахнулся, но задумался. — Хотя всё же спецназ ГРУ, пусть и был там в конце семидесятых. Ты же в курсе, что он ещё при Союзе сидел за двойное убийство? Крутой он, да, но…

— Мы тоже не пальцем деланы, — перебил его Левша. Но всё же подошёл к столу, снял трубку телефона и набрал номер. — Отправь ещё несколько человек на задержание, — приказал он и посмотрел на нас. — И что, думаете, не справимся?

— Давайте я своих ребят отправлю вам в помощь, — предложил я. — У меня бывшие менты есть, мужики тёртые, они его возьмут. Некоторые об этом давно мечтали, он всем крови попил.

— Не требуется, — отрезал Левша.

— Ты свою часть сделки выполнил, Максим, — влез Ремезов. — Нам помог, мы этого не забудем. Вот сегодня ночью возьмём Душмана и будем думать, что делать с Кирьяном, а то он сюда скоро приползёт. Вот Кирьян опаснее в разы. А про Душмана можешь забыть.

Всё равно меня это не успокоило. Я поборол зевок, а Женя уже клевал носом. Я ткнул его в плечо, он встрепенулся, поднимая голову.

— Сейчас в контору поедем, — шепнул я. — Броники возьмём, те, которые под костюмы. И пушки берём, охрану надо усиливать.

— Так возьмут же его, — Женя широко зевнул. — Не ссы, Волк.

— Не ссу, но они его недооценивают. Вот когда его возьмут, тогда и отдохнём. А пока…

Ремезов и Левшинов, судя по их виду, уже праздновали победу. Нашли своего агента и теперь хотели взять того, кто им устроил проблемы. Но мне казалось, что так легко не будет.

* * *

Тем временем

Душман застегнул дублёнку и вышел из дома, стараясь казаться расслабленным. Его Ниссан был припаркован у другого подъезда. Надо было загнать в гараж, на таком морозе ещё и не заведёшь. Если бы охрана была внутри, они бы и не глушили двигатель, но Душман их не взял. Не нравилось ему, что происходит в городе.

Что-то странное творилось сегодня вокруг. Сначала заявились иркутские бандиты, которые вдруг куда-то пропали. Затем прибыл Читинский СОБР, прибывший к Волкову с подачи ФСБ. И Студент, который тоже куда-то исчез, посланные бойцы его не нашли.

Но если иркутских, как думал Душман, завалили, то Студент явно оказался в курсе, что его пасут, и ушёл от хвоста, оставив мобильник у себя на точке. Наверняка его предупредил Витя Крюков, он же приехал на пивзавод с Игорем и точно подслушал разговор, пока его никто не видел. Больше некому.

А ещё с чего-то вдруг засуетились рыночные, которых направлял Мишаня Дунаев, бывший богатовский боец. А Душман помнил, что у этого Мишани есть свои счёты к нему, и пометил, что надо закрыть этот вопрос в первую очередь.

А пока Душман и затаился, но это место надо менять, на всякий случай. Потеряется ненадолго, всё равно вечер, праздники, никого его отсутствие не удивит. Про эту точку мало кто знал, но всё равно, город небольшой, его тут могли видеть.

Так что несмотря на расслабленный вид, Душман внимательно следил по сторонам. Не нравилась ему та буханка рядом с магазином «Арбат», у которого светилась вывеска. Долго они там стояли, другие просто бы купили водки и давно бы уехали.

Он прошёл мимо своего Ниссана, даже не смотря на него, будто тачка и не его вовсе, и перебрался через сугроб. Дальше идти по проулкам или через те частные дома, стоящие на отшибе. Позже он дойдёт до другой точки, вызвонит своих афганцев, самых надёжных из них, и дальше будет думать, что делать.

Своему чувству тревоги он доверял. На него слишком часто устраивали покушения, как враги, так и свои. И будто сегодня что-то планировалось против него.

— Стоять! — раздалось за спиной. — Милиция! Стой!

Душман не думая побежал к деревянному заборчику вокруг частного дома, схватился за верх, закряхтел и перевалился через него. С другой стороны росла не вырванная с лета крапива, она смягчила падение. Где-то рядом залаяла собака, а по улице бежал кто-то в полной выкладке, шум именно такой. ОМОН или СОБР, скорее всего, последние. Они же сегодня торчали в городе.

Он побежал вдоль забора, добрался до соседской ограды и перелез через неё. Здесь чище, хозяева убирали мусор и снег. Они дома, судя по горящему свету. Раздался громкий лай, и в округе сразу заголосили другие собаки.

Лохматый пёс выскочил из будки и с силой дёрнул цепь, пристёгнутую к его ошейнику. Умная собака рычала и дёргала её рывками, пытаясь скорее освободиться и добраться до нарушителя территории.

Но Душман уже проскочил мимо курятника, чуть не упал, споткнувшись на пустой грядке, и добрался до следующего забора. Через него он перескочил быстрее, чем через старые, почти как в молодости.

Милиция где-то потерялась, но Душман не останавливаясь побежал по просёлочной улице, на которую кто-то ссыпал сегодня днём потухший пепел из печки и просеянную угольную пыль.

Он пробежал ещё несколько минут, оставив частные дома за спиной, и добрался до бетонного забора, которым были огорожены железнодорожные пути. За ними станция, через дыры в плитках видны стоящие грузовые составы. Под ними можно и уйти в другую часть города, где его уже хрен найдут, или вообще, зацепиться за поезд и уехать подальше отсюда.

Душман направился к самой большой дыре в бетонном заборе, остановился рядом с ней и подтянулся за края, чтобы пролезть через неё. Но его увидели.

— Стой, гад! Стой!

Раздались выстрелы, но Душман только ускорился. Сначала выстрелили в воздух короткой очередью, а потом в него одиночным. Пуля ударилась в забор рядом с ним, крошка отлетела в лицо.

Ещё выстрел, и Душман почти пролез в дыру. Состав стоял совсем рядом, можно нырнуть под него и скрыться, или зацепиться за товарняк и уехать. Но тут что-то чиркнуло по ноге в самый последний момент.

Боли почти не было, чувствовалось только онемение и как очень горячая кровь бежала по коже под штанами. Но болеть будет потом.

Рана несерьёзная, задело легко, но всё равно бежать будет сложнее, а ещё за ним хвост. Надо от него избавиться, иначе всё, конец. Душман перелез через лежащие вместе железобетонные столбы, вытащил Стечкин из кобуры под мышкой, бросил перед собой, а сам убрал в карман дублёнки старый ПСМ, который носил на щиколотке.

Они уже рядом, но увидят только один ствол. А дальше как повезёт. Могут вытащить адвокаты, но мало ли, вдруг Крюков поймёт, какую схему провернул Душман. Тогда никто не вытащит, а за решёткой грохнут быстро. Попросят заняться Эдика, и старый вор в законе не откажет в помощи.

— А-а-а! — только обдумав это, громко заревел он, осторожно ложась на землю. — Убили меня, падлы мусорские!

Сработает или нет? Если это СОБР, их вряд ли обманешь, придётся выкручиваться иначе. Но через дыру в заборе показались обычные менты. Значит, привлекли против него всех, кто оказался под рукой. Это может дать шанс.

— Задели его! — воскликнул один, звонким молодым голосом.

Значит, СОБР где-то отстал, но скоро будет. Надо торопиться. Один мент, который молодой, с прыщами на щеках, направил на Душмана автомат, второй, постарше, усатый, достал рацию и наступил на лежащий АПС. Судя по шуму, кто-то не полез в дыру, а решил оббежать, чтобы пройти через ворота. До них несколько минут, Душман успеет. Но кто-то другой сматерился и полез.

— Взяли его! — сказал старший мент в рацию и глянул на напарника. — Пакуй быстрее, и поедем уже. По такому дубаку бегать, — он хрипло закашлял.

— Да он вроде раненый, — неуверенно произнёс тот, что помоложе. — И ствол вот, выронил.

— В брюхо попали, — прохрипел Душман. — Сдохну щас! Крови-то столько…

Молодой начал нагибаться, чтобы проверить, но со стороны раздался крик:

— Стой! Сначала обыщи!

Через дыру в бетонном заборе полез собровец, обходить он не стал, далеко. Автомат за спиной, чтобы не мешал лезть. Маска заиндевела, на морозе в такой дышать тяжело. Собровца не обманешь, они слишком опытные. А старший мент тем временем отчитывался по рации о поимке преступника.

— Помру щас, — прошептал Душман слабеющим голосом, а сам напрягся. Если не клюнут, его повяжут или застрелят. — Помоги, парень, помираю.

Молодой клюнул. Он опустил автомат, чтобы осмотреть рану, а не убедился первым делом, что преступник не представляет опасности. А из висящего на столбе динамика громкоговорителя начали раздаваться переговоры составителя поездов с дежурным по станции. Через пару путей отсюда проехал поезд, стало очень громко.

Выстрел ПСМ почти не было слышно. Молодой милиционер упал лицом в грязный снег. Душман сразу нацелился в старшего. Попал в лоб, тот молча завалился навзничь.

Один собровец уже пролез в дыру и всё увидел, но автомат вскинуть не успел. Душман выстрелил в него и попал в горло. И сразу пальнул во второго, кто показался в дыре. Тело рослого здоровяка вывалилось назад. Других пока не было, и ждать их Душман не собирался. Раненый в горло упал под забором, его хрипов неслышно.

— Дилетанты, — Душман подобрал свой Стечкин и бросился под стоящий состав, терпя боль в ноге. Выбрался с другой стороны до того, как поезд тронулся.

* * *

Левша поднял трубку телефона, послушал доклад и торжествующе посмотрел на нас.

— Взяли его, — сказал он с усмешкой. — По рации только что передали. Причём даже не мои парни. Так что никакой он не крутой.

— Ну, нам же проще, — Ремезов пожал плечами. — Меньше проблем, меньше…

Старый белый телефон, почти жёлтый от старости или пожелтевший от курева, прозвенел вновь. Командир СОБР снял трубку, и довольный вид тут же исчез.

Левша положил трубку и закурил, но ничего не говорил. Ремезов напрягся, глядя то на него, то на меня.

— Пошли, Женя, — сказал я, поднимаясь со стула. — Пусть обсудят между собой.

Но мне неважно, что они будут обсуждать. Главное, что проблему они не решили, как я и опасался. Значит, придётся решать её нам.

— Придётся нам самим со всем разбираться, — продолжил я в коридоре. — Раз уж даже СОБР не справился.

— Думаешь, не найдут его? — спросил он с тревогой в голосе. — А он к нам придёт?

— Полагаться на случай не будем. Почву из-под ног у него выбили, Душмана даже свои ищут, но он всё равно опасен. Доставай всё, что у нас есть в закромах, Женя. И будем думать, что с этим делать.

Глава 19

Несколько дней спустя. 06 января 1998 года, Новозаводск

Поезд из Читы прибыл с опозданием на несколько часов. Ночью в степи с путей сошёл состав с углём, когда у одного из грузовых вагонов лопнула боковая рама тележки. Произошёл излом, как было принято писать на сухом канцелярском языке железнодорожников.

На сильных морозах такое бывало часто. Вагон опрокинулся, потянув на себя остальные, и повредил железнодорожное полотно. Из-за этого пассажирские поезда долго стояли ночью в поле, пока путейцы не восстановили дорогу. Нужный нам поезд тоже задержался.

Сначала приехали пассажирские составы, по очереди, с укороченной стоянкой. А только потом на второй путь подогнали короткий состав из одного локомотива и трёх служебных вагонов. Его мы и ждали.

Было уже светло, когда поезд остановился у перрона. Сначала вылезла полная проводница, следом зевающий мужик в военной форме, закуривая на ходу. А потом выбрался Слава без сумок, спрыгнул вниз и с удивлением посмотрел, сколько людей приехало его встречать.

На пассажирском он бы приехал раньше, но мы устроили его на этот спецвагон, чтобы никто посторонний его не видел. А здесь уже встречали всей компанией. Я у фонаря, рядом Женя, прямо на тридцатиградусном морозе невозмутимо поедающий вафельный стаканчик с мороженым. В стороне Лёня, широко зевающий, и ещё несколько парней, кто сегодня был свободен.

А на площади дежурил Чейзер с нашей ГБР, охраняя мою тачку, чтобы никто к ней подлез.

— О, какие люди, — протянул Женя и забросил остаток мороженого в рот.

Это было зря, потому что вскоре его лицо скривилось от боли, и он потёр лоб.

— Чё, мозги заморозил, Коваль? — с усмешкой спросил Слава, подходя ближе, зубами стягивая перчатку. — Вас тут целая делегация. Всё ради меня одного?

Я пожал ему руку, Женя похлопал Славу по плечу. А заодно оглядел ремонтный корпус локомотивного депо, крышу которого было видно с перрона. Никого, да и не пройдёшь туда с винтовкой. Да и крыша металлическая, покатая, не усидишь.

— Тут ради тебя такие операции проводились, Славян, кхе, — Женя толкнул Славу в спину. — Пошли быстрее, холодно. Пока тебя ждали, окоченели.

— Поехали уже, — сказал я. — В конторе со всеми поздороваешься.

— И как, спокойно было? — Слава оглядел всех.

— Не очень. Расскажу по дороге.

Мы так и пошли целой толпой парней в сером камуфляже через здание вокзала и вышли на привокзальную площадь, рядом с которой были припаркованы наши машины. Никого левого рядом с ними не было, за этим следили.

Я заметил, как Женя внимательно оглядел крыши и окна зданий вокруг. В Новозаводске малоэтажная застройка, всего одно здание выше пяти этажей, и оно далеко отсюда. Да и ту недостроенную девятиэтажку отсюда не видно.

С той общаги подстрелить не смогут, там слишком людно, а уж во всякие железнодорожные конторы, которые окружали площадь, человека с винтовкой не пустят.

Нас предупредили, когда это случится, и это не раньше завтра. Но мы всё равно очень внимательно смотрели по сторонам.

— О, так вот ты какую тачку купил, Волк, — Слава заметил новый Прадик. — А то говорили про неё, а я не видел. И как она… — он посмотрел на нас и вздохнул. — Ладно, потом. А то чёт все на взводе.

Уже внутри, в салоне, он спросил:

— Чё, пацаны, тяжко стало? — и при этом дёрнул вниз замок на тёплой камуфляжной куртке Женьки, заметив под ней бронежилет. Женя молча застегнул её назад до самого горла.

— Душман завтра будет в городе, — сказал я, кладя руки на руль. — Хочет разобраться со мной, с тобой и со всеми, кто попадёт под руку.

— Во как, — Слава нахмурился. — И где он? Скажи адрес, и я его…

— Погоди пока, всё равно его никто не знает. Мы с Женей и остальными всю ночь думали, как его выманить. Нужна будет твоя помощь.

— Да не вопрос.

— Мы решили, что не должно быть так, чтобы он напал внезапно, из-за угла или со спины. Он должен напасть там, — я повернулся к нему. — Где нужно нам. Но для этого надо всё прикинуть сразу и готовиться. Начали уже сегодня.

— А чё, — Слава посмотрел на меня. — Надёжный источник предупредил?

— И не один, — я медленно поехал вперёд, а сопровождающий нас Чейзер двинулся следом. — У них тут свой интерес, во всём этом.

— И кто это сказал? — с недоумением спросил Слава.

— Много кто. Как сговорились.

* * *

Этим утром. Окраина Новозаводска

— А это чё? — Череп ткнул пальцем в заднюю дверь белой машины. — Чё за царапина? Я тя спрашиваю! А?

— Да это, Гриша, тут это, смотри, — Кузьма потёр поверхность платком и «царапина» исчезла. — Грязь это, а не царапина.

— А на крыше чё? — Череп сощурил глаза. — Чё там?

— Да тоже грязь, — Кузьма дотянулся до середины крыши и смахнул присохший кусочек. — А вот тут голубь насрал.

— А, — Череп засмеялся, обходя машину вокруг. — На мою тачку срать вздумал, падла. Забей ему стрелу, Кузьма, а то он чё-то попутал.

Братки, окружившие новый белый мерседес, сверкающий на зимнем солнце, как по команде заржали. Череп наклонился, глянув под дно мерина, насколько мог, потом поднялся.

— Ну и тачка, — Череп восторженно цокнул языком. — Не зря взял. И без пошлин, прикиньте, пацаны! У меня там кенты в Питере вышли на общество ветеранов-афганцев, а те без пошлин могут товар ввозить. Такую лафу им сделали, вот они всё и ввозят за небольшую комиссию.

— И тачки? — спросил Михей, с восторгом глядя на капот и эмблему мерседеса.

— И тачки, если надо, — подтвердил Череп и пошарил рукой под багажником. — И доля у них меньше, чем у общества слепых. Те тоже ввозят всё. Слепые, но бабки-то видят хорошо.

Все снова засмеялись, Череп громче всех. Наконец, он сел за руль, перед этим проверив сиденье, посмотрел в зеркало заднего вида, а потом закрыл глаза.

Михей осторожно залез на переднее пассажирское сидение, перед этим отряхнув штаны, чтобы не запачкать дорогую кожу на сиденьях.

— Гриша, — тихо позвал он. — А чё с Кирьяном и Поэтом делать будем? Поэт же в городе, мокрушника ищет сам знаешь на кого. Помочь им, может? Пригодится потом, сами помогут.

— Вот знаешь, — Череп поморщился. — Мне Пианист всю плешь проел, что с иркутскими дружить надо. И вот, вместе с Черномором и сдох.

— Но Кирьян…

— Мою старую тачку перегони в гараж, — Череп достал ключи от своего Вольво и сунул ему. — Да не поцарапай, а я на этой поеду. Только с собой Круглого возьми, один не езди.

Михей взял ключи и полез наружу с недовольным видом. Череп побарабанил по рулю, тихо напевая мелодию про себя, но остановил Михея.

— Погодь-ка, посиди.

— Хорошо, Гриша, — Михей уселся на место и уставился на него.

— Оно, конечно, — сказал Череп и поглядел в зеркало заднего вида. — Неплохо было бы, если бы Кирьян от Волкова избавился. От него одни проблемы, всё сильнее и сильнее становится, а так просто не завалишь, комитетчики его крышуют. Вот только у Кирьяна знакомые кручи, а этих проблем от него ещё больше будет. Знаешь, какой он жадный до денег? Всех нас выжмет досуха, и делиться не будет.

— И чё делать будем?

— А ничё, — он отмахнулся. — Не наше это дело, пусть сами разбираются.

Михей ушёл, Череп посмотрел ему вслед, потом опять в зеркало, что никто не заходит сзади, вздохнул и достал мобильник. Тем временем на переднее сиденье Вольво уселся Круглый, высокий мужик, бреющий голову наголо, как сам Череп.

— Потому что этот Кирьян, — очень тихо сказал Череп сам себе, едва шевеля губами. — Всё себе захапает, и комбинат, и пивзавод, и нас заодно. Тихо и молчком. Хрясь, и всё. Он на коне, а ты в говне. Хрен тебе, а не мой город.

Череп в третий раз глянул в зеркало, только потом позвонил по забитому в память телефона номеру.

* * *

Пивзавод, административный корпус

— Вот это хороший фильм, я понимаю, — сказал Игорь Крюков, глядя на экран телевизора-видеодвойки. — Вот умели же снимать, чего третью часть нормальную сделать не смогли?

На экране Майкл Корлеоне крестил детей в церкви, а в это время его люди убивали всех его врагов по всему городу. Крюков дождался, когда застрелят последнего, и нажал кнопку на пульте. Картинка на телевизоре стала чёрной, кассета с лёгким шумом выползла наружу.

— Третий фильм хороший, лучше других, — произнёс Виктор Крюков. — Просто его не поняли.

— Не поняли, — передразнил его Игорь и злобно посмотрел на двоюродного брата. — Чё тут понимать? Нудное дерьмо, смотреть невозможно. Ты видел, в какого лоха Майкла превратили? Ладно, проехали.

Он поднялся, вытащил кассету и бережно убрал в коробку.

— А что с Кирьяном решил? — спросил Виктор.

— Что-то ты много знаешь для простого работяги, — Игорь нахмурился. — А раз так много знаешь, то что ты мне расскажешь про Кирьяна? Он же Поэта послал, тот не сам ко мне приехал. Вам же на зоне там скучно сидеть, всех обсуждаете, всех знаете.

— Я его лично не знаю, — Виктор поднял лежащий на столе коробок спичек и потряс. — И Поэта не знаю. Но на зоне говорили, что Кирьян очень жадный, жестокий и злопамятный. Только Эдик за него мазу тянул, разговорам таким идти не давал. Он же его короновал, ты в курсе?

— Я в курсе, — отрезал Игорь. — И раз ты такой умный, Витёк, то что думаешь на предложение Поэта?

— Он прав насчёт Волкова, — сказал Виктор. — Верно сказал, что как тот свой ЧОП открыл, у нас на пивзаводе одни проблемы начались.

— У нас? — Игорь засмеялся. — С каким это пор «у нас»? Ты с не нами, вообще-то, выделываешься чего-то. Работяга на комбинате, — он поморщился.

— У вас, да, — поправился Виктор. — Тебе было бы неплохо от Волкова избавиться, пока он не расширился на весь город. Вот только… сам понимаешь, кто из них кто.

— Кирьян намного хуже, — сказал Игорь через несколько секунд. — Ему веры нет, он эти понятия под себя толкует, а среди воров он авторитет. Всегда найдёт кому подлизать, а кого кинуть. Когда надо, живёт по воровскому закону, а когда надо, валит по беспределу, как последний отморозок.

Виктор кивал, не глядя на родственника. Игорь тем временем поднялся и подошёл к окну. Секретарша отдыхала, поэтому один цветок, стоящий на подоконнике, завял, другой совсем высох без воды. Крюков плеснул туда из графина на столе, а завядший швырнул в корзину для бумаг вместе с горшком.

— Никогда не знаешь, что он сделает, — продолжил он. — Или долю тебе даст, или киллера пришлёт, чтобы не делиться. Вполне может тебя на смерть отправить, если ему это выгодно. Как с теми двумя придурками, Сербом и Графом. А тебе Студент рассказывал, что летом ко мне киллеры приезжали на бэхе?

— Кирьян их послал?

— Думаю да, но через посредников. Лицемерная сучья мразь, вот кто он такой, Витёк.

— А вот с Волковым… — начал Виктор.

— Договориться можно, — закончил за него Игорь. — А ещё Поэт, говорят, Душмана под это дело запрячь хочет. Значит, знает, где он, а мне не говорит. Врёт в глаза. И это зря. Так что…

— Пусть они тогда сами между собой возятся, — сказал Виктор. — Но если Кирьян победит легко, его отсюда не выдавишь, уже никак. Ему этот комбинат позарез нужен, когда откроется.

— Нафига козе баян? — Игорь хмыкнул. — Хотя понятно зачем. Он сначала нас в долю возьмёт, потом всё заложит и продаст, и кинет ещё кого-нибудь. А крайними мы будем. Да, вот тут ты прав, если Кирьян закроет вопрос в ближайшие дни, весной уже здесь будет, и навсегда. Завязывал бы ты, Витёк.

— С чем?

— С ерундой своей про работу, — грубо сказал Игорь. — Мне люди вроде тебя нужны, особенно когда с Душманом вопрос будем закрывать. И так уже мало кого из прежних осталось, только Яха и Старицын, остальные новички. А Череп и Эдик это видят, думают, слабые мы становимся.

Он достал телефон, набирая один номер, но передумал и сбросил. Набрал другой, Студента.

— Ваня, здорово! — Игорь сел за стол. — Заедь ко мне на пивзавод, я в кабинете у себя. Базар один есть насчёт твоего кореша. Да, про него. Предупредить бы его надо кое о чём.

* * *

Центральный рынок, кафе Альгамбра

Гость только что ушёл, и Мишаня вошёл в зал. Сел именно на то место, где несколько дней назад Монтёр придушил Серба, и подмигнул старому урке. Монтёр суеверный, он это кресло обходил за пять шагов, и сейчас злобно сверкнул глазами, но удалился молча.

Эдик налил себе вина и посмотрел на полный бокал, к которому гость даже не притронулся.

— Кликуха у него сильная, красивая, — с едва заметной усмешкой сказал он. — А вот манер не хватает. Шпаной был, шпаной и остался, и с возрастом умнее не стал. Поэту надо не в промышленность лезть, а колбасу с прилавков тырить и шапки снимать с прохожих, вот это его уровень. Но никуда не деться от таких.

— И что думаешь? — спросил Мишаня.

— Вот знаешь, Миша, — Эдик поднял бокал с вином к лицу и чуть втянул аромат носом. — Кирьян — вор авторитетный, идёт в ногу со временем, много кого знает. Далеко может пойти и пойдёт. Но если он здесь окажется, то вопросы будет решать, как у себя дома. И благодарности он не помнит, а ещё злопамятный. Очень злопамятный. И базар шёл, что он за свои слова не отвечает… хотя такое предъявить вору сложно, если ты сам не вор. Слушать никто не будет. А Кирьян — в законе.

— Ты же его короновал?

— А кто ещё? Хоть бы раз приехал, проведал старика, — Эдик хмыкнул. — Даже малявы не прислал, когда вышел. Я вот с Витей Батумским всегда в контрах был по молодости, но вот он когда приехал, то со всем уважением ко мне отнёсся, слово за меня сказал перед остальными. А Батумский — не Захар, он человек грамотный, умный, говорить умеет, дипломат, все эти разборки и кровь не любит. Но разруливает так, что все довольны, стрелять потом незачем. Ну а Кирьян, — Эдик поставил бокал. — Кирьян — это Кирьян. Надо было ему в мужиках сидеть, а не с бродягами за одним столом. Только что теперь поделать?

— Так и чё делать-то будем?

Мишаня откинулся на спинку мягкого стула и скрестил руки на груди. Но на деле для того, если Монтёр вдруг затаился сзади и накинет удавку. Тогда получит пулю через куртку, Миша выстрелит, не вынимая пистолет из плечевой кобуры.

Вот только Эдика, похоже, забавляло, что два его ближайших соратника, один блатной, другой бывший военный, друг друга ненавидели и пару раз чуть не схлестнулись.

— Само собой, Волков и Черномора грохнул, — продолжил Эдик после недолгого молчания. — И этих двоих, Серба с Графом. Пока Волков был частным охранником, мы к нему не лезли, а он не лез к нам. Но раз он встал с нами на одну ступеньку, то и спрашивать с него надо соответствующим образом. Вот Кирьян и недоволен, приказал вопрос порешать быстро и жёстко. Чё смеёшься, Лёша?

— Миша я, — Мишаня вытер глаз. — Уж кто бы говорил про Серба и Графа. Ты же их тут положил, обоих, и зарыл.

— А ты, Миша, говори да не заговаривайся, — Эдик сурово посмотрел на него. — Тебе много позволяется, ты человек нужный, но меру знать надо. Как говаривал один человек, незаменимых у нас нет. Так что следи, с кем говоришь, и что именно!

— Как знаете, Эдуард Владимирович, — Миша кашлянул и сел прямее.

— У меня с памятью проблем нет, — добавил Эдик более мягко. — Я бы это запомнил, Лёша.

Он так хитро смотрел, что Мишаня начал сомневаться, а точно ли Эдик помнит про те убийства? А может, он, наоборот, помнит всё, но придуривается? Только в чём смысл, ведь слухи, что у него маразм, потихоньку просачиваются в город, да и однажды Эдик сказал кое-что, что может его уничтожить. Прикидывается слабым? А ведь из таких воров пропадают такие прекрасные актёры.

Так что Миша не знал, что у Эдика на уме.

— Так что надо помочь Кирьяну, — громко сказал Эдик. — Раз он сам наши проблемы решает. Даже мокродела нашёл под это дело. И такого, который своё дело сделает. Деваться-то некуда, его все ищут, и пивзавод и менты.

— Душмана? — Миша вскочил со стула. — Ах он падла какая… я его…

— Но-но, — строго сказал Эдик. — Не наглей, и не веди себя, как пацан. Слушай сюда, займись этим вопросом.

Эдик подошёл ближе и сел рядом.

— Займись, Михаил. От нас требуется только Волкова выманить, где рядом с ним охраны много не будет, а то он сейчас один не ходит. И туда же их киллер со своей командой приедет. Вот и займись тем, кем нужно, — он внимательно посмотрел на него, намекая, что именно нужно сделать. — Так, чтобы это нам на пользу сыграло, если ты меня понимаешь, только нас. Нас в курс не ставят, как всё дело будет, так что если сорвётся что, с нас спросу не будет. Заодно и должок вернёшь. Понимаешь?

— Я тебя понял, — Мишаня выдержал взгляд и кивнул. — Вот всё как надо сделаю. В лучшем виде. Как нам надо, так и будет.

— Вот и молодец. А вечером винцо с тобой попробуем, новый сорт друзья прислали, несколько бутылок на пробу из Грузии.

Эдик потрепал Мишаню за плечо, хитро усмехаясь, и с трудом поднялся, опираясь на него. Вскоре ушёл, а Мишаня взял мобильный, разыскивая нужный номер.

* * *

— Ну, вот значит как, Волк, — Слава внимательно смотрел на меня. — Ну, теперь понятно. Прям все сказали. Вот знаешь, ни капли не пожалел, что к тебе тогда пришёл. А ведь когда-то завалить хотел.

— Это в прошлом, Слава, — я отмахнулся, продолжая рулить.

— Так что не ссы, Славян, — добавил Женя. — Ты бы знал, как он тут всех крутил, чтобы тебя оттуда вытащить.

— Как-нибудь расскажу, пацаны, как там было. Как в фильме, отвечаю! Думал всё, каюк, а вы тут про меня не забыли.

— Расскажешь потом, — я остановился на светофоре. — Но суть ты понял. Местным война между Кирьяном и мной не помешает, они все на комбинат облизываются, но ждут, когда он заработает.

— Ждут, когда девочка подрастёт и можно будет жениться, — со смехом сказал Лёня, листая записную книжку с номерами телефонов.

— Да, именно, — я кивнул. — Но Кирьян им его не отдаст. Не знаю, чего он решил так сразу меня валить, но без причины всего этого бы не говорили. А причина одна — они понимают, что если Кирьян сюда придёт, им точно хана.

— А если победишь ты? — спросил Слава.

— А это уже будут их проблемы, — я хмыкнул. — Но нами я им воспользоваться не дам. Никогда. Только они это ещё не поняли. Думают, что перехитрят нас. Но нет, ошибаются.

Я остановился у конторы, заметив, сколько наших вокруг неё, и сразу прошёл внутрь, к себе в кабинет. Надо обсудить много чего, с самими надёжными людьми.

Пока только Женя, Слава, капитан Машуков и Лёня. Скоро подтянутся и остальные из наших, кому я доверял сильнее прочих. Те, кто уже пришёл, расселись вокруг стола, внимательно глядя на меня.

А ведь часть из них я раньше, в той, самой первой жизни, даже не знал. А кого знал, игнорировал, пока не стало поздно. Сейчас-то я понимал одну вещь. Для этого мне пришлось прожить целую жизнь и умереть, чтобы начать жить заново с осознанием, насколько важны люди, которые рядом.

— Приедут к вечеру, — сказал Лёня, убирая мобильник в карман пиджака. — Только что вот Рыбе позвонил, он дежурит сегодня. И ещё один человек из наших будет, крутой мужик, выслушает тебя.

— И отлично, — я кивнул. — Я с ними всеми переговорю. Чем больше будет помощи, тем лучше, меньше риска для всех нас.

— Душман может ударить когда угодно и где угодно, — взял слово Машуков. — Но нам нужно сделать так, что он ударил тогда, где удобно нам, и там, где мы хотим. А это будет не просто.

— Да, но в этом и смысл, парни, — я поднялся, опираясь на стол руками. — Прямо сейчас этим мы и займёмся. Давайте обсудим ещё раз, что придумали. Должно выйти с первого раза… все же это понимают?

— Да, конечно, само собой, — ответили мне.

Я уселся на своё место и начал рассказывать план на сегодня и завтра. Такой, чтобы окончательно избавиться от опасного врага.

* * *

Этим утром, близ Новозаводска, посёлок Шахтогорск

Серый Марк 2 проехал через разбитую просёлочную дорогу, настолько узкую, что две машины не смогли бы разъехаться, не притираясь боками. Но серый Москвич, едущий навстречу, уступил, дав задний ход. Марковник проехал дальше, шины мягко шумели, проезжая по мёрзлой земле и камешкам. Снега здесь не было, сдувало ветром, зато полно пепла из печек, который местные алкаши вываливали прямо на дорогу.

За рулём сидел угрюмый усатый мужик в дублёнке, пивзаводской бандит по прозвищу Морж. На заднем сидении машины лежал пакет с продуктами и лекарствами, а в стороне стальной кейс, внутри которого был разобранная винтовка ВСС «Винторез».

Марк 2 остановился у магазина, а сам Морж взял пакеты и кейс, отошёл подальше, за угол, и прошёл к длинному одноэтажному бараку, где жило несколько семей, в основном алкоголики.

Он открыл скрипучую калитку, вошёл в барак через дверь, которая никогда не запиралась, и оказался в грязном коридоре, который в последний раз мыли неизвестно когда. Нужная комната в самом конце, туда Морж и пошёл.

Некрашеные доски скрипели под ногами, встревоженные тараканы разбегались кто куда. Тепло, вот они здесь и засели. Никто из соседей не вышел посмотреть, кто пришёл, все ещё спят после ночной попойки, а пили в этом бараке каждый день. Повсюду лежали стеклянные бутылки палёной водки с кривоприклееными этикетками, и пластиковые из-под китайского спирта.

Морж постучал в нужную дверь, обитую чёрным дермантином, условным стуком, и открыл замок. В этой комнате было чисто, на полу лежали ковры, стены заклеены потускневшими обоями. Тут раньше жил отчим Моржа, но старик умер в прошлом году, и место пустовало.

На столе, покрытом пожелтевшей скатертью, стояла новая электроплитка и чайник на ней, в стороне пустая чашка, в которой заваривали лапшу. Рядом пепельница из толстого резного стекла и старые настольные часы.

А у стены, под ковром с оленем, на солдатской кровати лежал Душман в тельняшке и будто бы спал. Раненая нога была перевязана свежим бинтом. Сверху, на ковре, висело два снимка, молодой Морж, только что приехавший из Афгана, на другом, чёрно-белом, отчим, тоже ещё молодой, в военной форме с медалями.

— Хвост был? — спросил Душман, открывая глаза.

Морж помотал головой и поставил пакет на стол.

— Сколько ребят надёжных есть? — продолжал расспросы Душман.

Морж показал на пальцах три. Он шумно развернул пакет и начал выкладывать еду и лекарства.

— Ты, Махно и Вадька Костыль?

Молчаливый кивок. Но Душмана это устроило, если кому он и можно доверять, то только этим людям. Он их в своё время вытащил из такого дерьма. Правда, они не знали, что это Душман засунул их туда.

— Ночью пойдём, рискнём, чё поделать, — сказал Душман. — Ниву брать не будем, пригони свою старую буханку, и на ней…

В коридоре раздались тяжёлые шаги, и вскоре в дверь постучали. Душман и Морж переглянулись, оба достали пистолеты.

— Я знаю, что вы здесь, — послышалось с той стороны. — Вам привет от Кирьяна.

Душман кивнул на дверь, Морж встал с другой стороны и приготовился выстрелить, если гость выкинет какой-нибудь фокус.

Дверь открылась, вошёл толстый мужчина с красными от мороза щеками, такого же цвета, как его шарф, выглядывавший из-под толстой дублёнки. Он поставил на дощатый пол пластиковый дипломат и снял норковую шапку. Редкие волосы на голове встали дыбом, он их пригладил.

— О, — Душман хлопнул в ладоши. — Никак сам Поэт к нам пожаловал. Здорово, Генка Цветаев, давно тебя не видел.

— Базар есть, — грубо сказал Поэт прокуренным голосом. — Кирьян в курсе, что у тебя случилось.

— А что у меня случилось? — с усмешкой спросил Душман. — У меня всё на мази, в отпуск еду. Денежку скопил, люди надёжные есть. Вот в Монголию уеду, куплю юрту, стадо баранов, может, верблюдов. Монголку помоложе найду. Не пропаду я, Поэт, я нигде не пропадаю. Только как меня вообще нашёл?

— Подсказали.

— Во как. Ну, мир не без добрых людей, — Душман засмеялся. — А они настолько добрые, что другим меня не выдали.

— А потому что они ждут, кто больше денег предложит. Пока все жопятся, но это пока.

— Ну, теперь не удивлён, — Душман зыркнул на Моржа, но тот гневно замотал головой, мол, он точно не сдавал.

— Тебя ищет пивзавод, — Поэт наклонил голову и рассматривал Душмана, нахмурив толстые кустистые брови. — Подставил ты их всех. Ещё тебя ищет ФСБ, потому что ты их стукача взял. Тебя те чоповцы ищут ещё, потому что в курсе, как ты за их человеком охоту устроил.

— Ну и врагов у меня, — Душман засмеялся.

— Но больше всех тебя менты ищут, потому что ты двоих наглухо завалил и ещё двоих ранил, один всё-то в реанимации. А уж менты тебя за своих так нахлобучат…

— Сейчас времена не такие, менты нынче беззубые, — Душман отмахнулся. — А в каком я положении, я лучше тебя знаю. Чё хотел?

— Кирьян тебе помощь предлагает, — Поэт взял дипломат и открыл.

Но внутри не деньги, а бумаги, включая паспорт старого, ещё советского образца, который Поэт протянул Душману. Есть печати, но нет фото, поля пустые. Пиши всё, что хочешь, главное найти перьевую ручку и чёрные чернила.

— Да у меня таких штук пять, — Душман отмахнулся и вернул паспорт. — Один даже нового образца. И два заграна. И даже латвийский паспорт у меня есть, у меня тёща в Риге жила. Или это Литва? — он задумался, хотя такого паспорта у него не было, зато были другие, о которых никто не знал. — А, кто их разберёт?

— Надо одно дело сделать, — Поэт будто его не слушал. — И Кирьян тебя вытащит отсюда, потому что сам не вылезешь, тебя обложили со всех сторон. И даже впряжётся за тебя, если кто потом полезет.

— И какое дело?

— Завалишь вот его, — из кипы бумаг Поэт достал фото с поллароида. — И всё, тебя заберут в этот же день. Такие люди, как ты, Кирьяну нужны. Чтобы город хорошо знали.

— А если откажусь? — Душман пристально посмотрел на Поэта, пока тот доставал мобильный телефон из чемодана и зарядку.

— Уеду, а тебя найдут рано или поздно. Скорее рано.

— Ладно, — Душман взял фотку Волкова и убрал в карман. — Это несложно, но надо выманить. А он без охраны не ходит.

— Это на мне, — Поэт захлопнул дипломат, оставив мобилу на столе. — Наберу тебя сам. А ты не облажайся, у тебя всего одна попытка.

— Было бы на ком облажаться, — Душман засмеялся. — Ладно, бывай, скоро увидимся.

Он устало откинулся на кровать и посмотрел в потолок. Тяжёлые шаги Поэта стихи.

— Вот он меня и взял за яйца, — Душман хмыкнул. — И правда, Игорь Иваныч меня везде найдёт, и не только он ищет. Надо кого-то влиятельного, чтобы меня прикрыл.

— М-м-м? — Морж показал на снимок Волкова.

— Да, вот его будем валить, а потом пойдём к Кирьяну на поклон.

— М-м-м, — Морж мотнул головой и снова показал снимок.

— Как валить, говоришь, будем?

— По классике? — хрипло и с очень большой неохотой спросил Морж, тыкая ногой кейс с винтовкой. — Или этим?

— Да вот думаю, — Душман почесал затылок. — Два варианта разом будем делать. По классике, как Сашу Китайца тогда разобрали, и с винтореза ещё шмальнуть… Бомбу бы заложить, да тут от точки зависит, надо же заранее готовить. Придётся самому идти, а то людей мало.

Он закряхтел и поднялся.

— Ты с этой игрушкой пойдёшь, — Душман показал на кейс и достал из-под подушки АПС. — А я с парнями в тачке побуду. Ходить-то не могу, по лестницам уж тем более, но стрелять не разучился. Сделаем быстро и уедем сразу. А ты прикрывай. Если чё не так пойдёт, своё дело знаешь лучше всех.

Морж кивнул и взял чемодан с винтовкой. Стрелять он умел, Душман это знал, так что за это не волновался. Для этой части плана более подходящего человека не найти.

Конец шестого тома.

Content

Никита Киров
Волк 6: Лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19