Волк 7: Лихие 90-е

Глава 1

План мы начали выполнять уже сегодня, чтобы завтра встретить опасного врага во всеоружии.

Первым делом я заехал в кафе «Настя» на встречу, о которой договорился заранее. За столом, накрытым старой клеёнкой, сидели Лёня Лесняков и остальные, кого собрал бывший опер по моей просьбе. Знал всех, но не настолько хорошо, чтобы звать самому.

Перед каждым стояла пластиковый стаканчик с пивом, тарелочки с арахисом и фисташками, хотя многие щёлкали семечки. Пепельница полна окурков, да и прокурено вокруг всё так, что это чувствовалось сразу со входа.

— Стоп, ночь, подожди, — играла в зале песня группы А-Студио.

У других столиков собралась молодёжь, которая с опаской смотрела на мрачных мужиков, которые ждали меня. Наверное думают, что это бандиты, но тут совсем наоборот.

Тот, что сидел в углу — это майор Марат Бакиров, начальник отдела уголовного розыска Новозаводска и бывший непосредственный руководитель Лёни Леснякова. Это рано поседевший мужик в старой китайской кожанке, из швов которой торчали нитки. Он курил балканку и внимательно меня разглядывал.

Чуть в стороне от них сидел ещё один майор, только недавно получивший звание. Сергей Рыбин, начальник отдела УБОП по Новозаводску, усталый мужик с тенями под глазами от вечного недосыпа, одетый в свитер, потянул сигарету из пачки ЛМ, которая лежала перед Лёней.

К ним присоединился третий майор, нездешний. Это Аркадий Левшинов, командир Читинского СОБР, который всё ещё находился в Новозаводске, привлечённый для операции со стороны ФСБ. Одет в гражданку, старый спортивный костюм чёрного цвета.

Ремезов был не против, что я подошёл к Левше со своим планом. А куда им деваться, если их собственный план провалился?

Ещё я должен был поговорить со следователем прокуратуры Федюниным, который завтра дежурил и которого явно привлекут для этого дела, но сначала лучше обсудить это с милицией. Если они согласятся со мной, остальное будет проще.

— Чё такое, Волков? — спросил Рыбин, когда я сел за стол. — Мне тут Лёня всю плешь проел, чтобы я приехал, а по сути ничего и не сказал.

— Вряд ли ты нас позвал пиво попить, — заметил Бакиров. — Хотя на халяву, как говорится, и пиво — водка.

Левшинов ничего не сказал, он щёлкал фисташки, осторожно складывая скорлупу в отдельную тарелочку. Пива он не пил.

— Завтра в городе будет киллер, — сказал я, убедившись, что никто из посторонних меня не услышит. — Мне сказали сразу несколько человек, что он приедет меня мочить.

— Местная братва подсказала? — Рыбин произнёс это с ехидной усмешкой. — Какие они добрые.

— У них в этом свой интерес, — я посмотрел на него. — Я у них как камень в ботинке, мешаю, с каждым месяцем всё больше и больше. Но если меня замочат, в город прибудет Кирьян, которого вы должны знать.

— Вор в законе из Иркутска, — с видом знатока сказал Лёня.

— В курсе, — промычал Рыбин.

— А местная братва понимает, — продолжал я. — И Крюков, и Череп, и даже Эдик, что Кирьян захапает себе комбинат, а потом и весь город. И никто его отсюда не выбьет. Поэтому из двух зол они выбрали меньшее. А ещё они ждут, когда летом комбинат заработает, чтобы занять его именно тогда. Но это уже будут наши проблемы, как отбиваться.

— Ну а мы тут при чём? — спросил Бакиров. — Раз есть угроза жизни, пиши заявление, посмотрим, что можно сделать. Но охрану тебе дать не смогу, у меня людей для такого нет.

— У него же своя охрана, — Рыбин посмотрел на вход, где меня ждали парни. — И стволы легальные, не подкопаешься. Или чё, Волков, думаешь, этого мало? Так мы не телохранители, вообще-то.

— Исполнять меня будет Душман, — произнёс я и все замолчали.

Несколько дней назад Душмана пытались задержать читинские собровцы и местная милиция. Двоих он убил на месте, ещё двоих ранил, один до сих пор лежал в реанимации.

Левша очень пристально посмотрел на меня, но не сказал ничего, только нахмурился. Остальные ждали, смотря на меня.

— Двое убиты, — продолжил я. — Одному было сколько, Лёня? Двадцать пять?

— Да, — он кивнул и грустно выдохнул через нос. — Я Андрюху помню, отзывчивый парень был.

— Тоже его хорошо помню. Он раньше к нам на кикбоксинг ходил, в 92-м. Друзьями не были, но парень он нормальный, новичкам всегда помогал. И вот, у него осталась жена, трёхлетний сын и полугодовалая дочка. А с вашей пенсией, которая положена…

— Ты на гнилуху нам не дави, Волков, — перебил Бакиров. — Сами знаем, что эта гнида наших убила. Притворилась раненой, и как змея ужалила.

— Он же у тебя в отделе собирался работать, — я положил обе руки на гладкую клеёнку с клетчатым узором. — Почти взяли, после праздников бы перешёл. Второй — тоже хороший мужик, говорят. И у тебя, Аркадий, двое серьёзно ранены, один едва жив.

— Ты это к чему? — спросил Левшинов.

— К тому, что убийце ментов плевать на эти заявления, аресты, ордеры и всё остальное, — твёрдым голосом сказал я. — Раньше бы ему этого не спустили, но теперь… Так вот, Душман меня завалит, возможно, но это далеко не факт, — я оглядел всех. — Только если у него это выйдет, его заберёт к себе Кирьян, который точит на меня зуб из-за комбината, а он играет на опережение. Потом Кирьян его или замочит, или наоборот, оставит при себе, чтобы Душман помогал ему город захапывать. И будет он в шоколаде, а ваши парни в земле так и будут лежать.

— Так к чему ты это? — спросил Рыбин. — Чё ты от нас хочешь, Волков?

— Знаешь, у меня в команде бывшие военные, ветераны горячих точек. Хорошие и отзывчивые ребята, друга за друга горой. Но если бы хоть одна падла тронула одного из них, они бы это так не оставили, — я поднялся, опираясь на стол. — Насчёт вас тоже вижу, кто вы и что у вас на уме. Но понимаю, что не хватает возможностей. А эти возможности могут быть.

Молчали все трое. Я взял стул за спинку и пододвинул к столу, где он стоял раньше.

— Да, конечно, напишу я это заявление, чтобы прикрыться бумажкой, но Душмана-то этим не взять. А вот как его надо взять — давайте сегодня вечером обсудим. У меня есть мысли по этому поводу, и люди, которые меня прикроют. Но если хотите, чтобы этот человек получил своё со стопроцентной гарантией, я от вашей помощи не откажусь.

Я пошёл на выход, больше не говоря ни слова. Пусть тоже подумают и позвонят Лёне. Эти позвонят, обязательно позвонят.

Скоро будет темнеть, но спать сегодня вряд ли кто-то из нас сможет. Да и рано думать про сон, ещё не все дела сделаны. Надо осмотреть точку.

В машине со мной ехали Женя, Славка и Артём Васильев, который подменялся на смене. Он тоже пригодится, человек очень надёжный, а у Славы будет другое дело, очень ответственное.

Мы заехали на старый открытый стадион, заваленный снегом, из под которого торчала сухая трава и мусор. Стадион принадлежал городу, так что никто о нём не заботился.

А за ним, в отдалении, торчала недостроенная девятиэтажка. Оттуда должен быть хороший вид не только на стадион, но и на улицы, которые к нему ведут. Если Душман подтянет снайпера, то он будет там, наверху. Оттуда до нас не больше четырёх-пяти сотен метров, для умелого стрелка с оптикой это не расстояние.

— Тёма, — позвал я и показал на здание. — Как думаешь, там?

Он молча кивнул. У Артёма уже был опыт, как вычислить снайпера, Женя часто рассказывал, как Тёма нашёл снайпера-наёмника на зелёнке.

Однажды это нам пригодилось, когда Славу шантажом хотели заставить пристрелить Крюкова, и мы искали точку, откуда это произойдёт. Сам Крюков об этом уже подзабыл, так что легко бы сдал нас Кирьяну. Но ему точно не понравилось, что иркутский авторитет привлёк Душмана, и что после этого заявится сюда и начнёт подгребать под себя город.

Вот и хотят, чтобы мы с этим Кирьяном воевали здесь, пока не обессилим, а пивзавод потом захапает себе комбинат. Думают, что хитрые…

Женя и Артём отошли, о чём-то тихо говоря, а я вернулся в машину и позвал к себе Славу.

— То, о чём с тобой говорили сегодня, — тихо сказал я. — Если откажешься, пойму, настаивать не буду. Ты и так нам помогал много.

— Да я же сказал, — не скрывая негодования ответил он, — что помогу. Ты вон меня из какого дерьма вытащил. Расскажи кому про Новосиб, не поверят. Так что, вопрос закрыт, и хорош уже про это! Сказал — сделаю.

— Может, и не пригодится, — я задумался. — Но если Душман просторожничает и уйдёт, ему же будет хуже, мы его отпустить не имеем права. Иначе он нас однажды достанет. А раз есть заказчик, он должен с ним связаться, и не по мобиле он это сделает, потому что ФСБ его прослушивает. И тут нам нужен ты.

Я полез под заднее сиденье и нащупал ткань, вытащил оттуда грязно-белый свёрток с пятнами от масла.

— Ого, — Слава присвистнул. — Чьё это?

— Это моё, — я развернул тряпку и подал ему пистолет.

— Ну ты даёшь, Волк, — он оттянул скобу и снял затвор. — Макаров! А не, китаец. Тупе 59, маде ин Чина, — Слава прочитал надпись на боку, коверкая слова. — Лишь бы стрельнул. Хотя чё тут не стрелять, он же простой как три рубля. И глушак есть. Так ты где надыбал такой?

— Достал утром из нычки, — я усмехнулся. — Ещё осенью у Студента купил несколько. Ты же не думал, что такой тайник только у Жени есть? ИЖ не подойдёт, а бывшие коллеги Лёни добро на помощь ещё не дали.

— А вот на Женю орёшь, — Слава убрал пистолет. — Требуешь, чтобы всё выкинул, а он потом расстраивается.

— Не ору, а говорю. И я же знаю, что никогда он ни один ствол не выкинет, у него рука не поднимется. Это ведь наш Женька, ты же не хуже меня его знаешь.

— Ну да, — Слава закивал. — Он без оружия вообще не может. Даже спит плохо, если под подушкой пистолета нет.

— Так что я закрываю глаза, лишь бы прятал хорошо. Он даже тот Скорпион себе захомячил, и думает, что я не узнал. И калаш тот всё-то лежит, я сам видел в тайнике. Тот самый, из которого он тогда Душмана напугал.

Слава засмеялся. Женя тем временем на улице что-то говорил Артёму, потом приобнял его за плечо, а другой рукой показывал что-то впереди. А потом достал мобильник и ответил на звонок, отходя в сторонку.

— Но зато если ему так говорить, — продолжал я. — То он всё прячет так, что я это потом найти не могу. А не найду я, не найдёт никто. Вот так пусть и будет, а то он расслабится, и пулемёт в контору принесёт, или Муху. И не говори ему, где взял ствол.

— Замётано, Волк, — Слава убрал оружие.

Женя и Артём вернулись в машину.

— Вы чё-то угарали между собой? — с усмешкой спросил Женя.

— Вспоминали, как ты тогда из автомата чуть Душмана не завалил, ещё по лету, — ответил я.

— А, кхе, было дело. Но я это… избавился, короче, дома пушки нет, — он смущённо кашлянул. Врать он не умел. — А были времена, тогда мы прятались, теперь он. Чё, Волк, продолжаем? На очереди — ловля на живца.

— Да, именно. У кого из нас самый интеллигентный и добрый вид? — я повернулся назад.

— Коваль, конечно, — ехидным тоном сказал Слава. — Как посмотришь, так вообще, даже не понятно, как он в нашей компашке оказался.

— Иди ты, — беззлобно отозвался Женя. — Умник нашёлся.

— Не подойдёт, — я мотнул головой. — Женю весь город знает, с тех пор как он Прапору зубы выбил. Ты нам, Женька, для другого понадобишься, у тебя совсем другая роль.

— Артём вот, добрейший человек, — Женя похлопал того по плечу. — Ярик ещё, но он занят будет, он следит, если кто бомбу вдруг поставил. А! Владик Ташевский! Подойдёт.

— Его берём, — я кивнул.

— Только это, Волк, другой вопрос! Ща мне позвонил Мишаня с рынка. Грит, может помочь выманить Душмана, типа, стрелку нам забьёт и намекнёт кое-кому, где именно. А Душман туда явится и… тыщ, — он приподнял указательный палец. — Капец котёнку, кхе!

— Нет, без Мишани справимся, — ответил я. — Мы не будем работать на их условиях, а то решат, что мы им должны. Будем выманивать сами, чтобы они о точке в последний момент узнали. Ты же не сказал ему, что здесь будет?

— Конечно же, нет!

— Тогда начинаем. Всё равно, кто нужно узнает, куда мы приедем. Главное, чтобы не было времени подготовиться. Чем позже они начнут, тем сильнее им придётся рисковать, и они попадутся. Давай пока за Владом съездим, раз Артём уже здесь. Сходите с ним в то самое кафе, Тёма, а фирма платит, — я засмеялся. — Ну а дальше — в дело вступает Женя.

— Кстати, а Владик женат, — задумчиво сказал Женя, потирая подбородок. — Вдруг откажется?

— Так ничё делать же не надо, — торопливо произнёс Артём. — Просто посидеть и с девочками пообщаться, он это любит.

Подойдут оба. У Артёма и правда очень спокойный вид, он кажется добряком, и Влад такой же. Только Влад — бывший десантник с боевым опытом, а Артём — человек, переживший мясорубку первых дней штурма Грозного. Так что постоять за себя они смогут.

А нам нужно выманить Душмана. На наших условиях, а не с помощью одной из банд, у которых свои интересы в нашем деле.

— Тогда начнём, — сказал я. — И завтра с этим закончим.

Глава 2

Этой ночью, Новозаводск, кафе «Старая усадьба»

Подставные посетители торопливо расходились, а вокруг столика в углу собрались парни зверского вида в тёплых кожанках и дублёнках.

Один из них, Кузя, крепкий круглолицый мужик в норковой шапке, у которой стояли уши под углом, наклонился над Артёмом, опираясь на стол. На руках видны татуировки.

— А платить кто будет? — грубо спросил Кузя и постучал по столу. — Наели, напили, а платить? Непорядок, пацаны, так не делается.

Уже почти пять утра. Артём и Влад сидели за столом, а рядом с ними две светловолосых девушки в коротких платьицах, одно синее, другое красное, которые переглядывались между собой.

Это старая схема развода. Девушки зазывали парней в нужное кафе, заказывали там всё подряд, а потом приходили громилы и требовали оплатить счёт, в котором были несусветные суммы, намного дороже, чем в крупных ресторанах. Притом что само кафе — дешёвая обжираловка, зачастую даже без вывески, оформленное наспех.

В городе про это место знали, но всё равно всегда находились те, кто попадался на развод, в основном приезжие. Вот только Артём и Влад пришли туда специально.

— Ну не пятьсот же баксов, — нарочито робким голосом сказал Влад. — Это столько не стоит. Пиво по 20 долларов, куда столько? Это же пивзаводское, у них оно по 15 рублей за бутылку идёт.

— Ты или плати… — начал Кузя.

— У нас нету столько, — Артём потёр красное лицо. — Но знаем, где взять. У нас друзья рядом, там возьмём у них.

— Ну давай, только в темпе, — грубо сказал Кузя. — Мы с вами пойдём, а то свалите ещё. Если не заплатишь, на счётчик поставлю, понял, б**? Не будет денег, забью вам стрелу и всё вытрясу. Понял? А?

Стрелку он забивать не собирался, но это всегда хорошо работает с приезжими. Они пугаются, когда думают, что нарвались на братву, и готовы отдать всё. Только Кузю немного напрягло, что один из этих двоих вроде бы ухмыльнулся при этом. Или показалось?

Артём сначала позвонил по телефону из кафе и просто сказал, что нужны деньги. Потом он с Владом начал одеваться, пока братки их поторапливали. Подставные девушки помахали рукой на прощание. Пошли пешком по морозу, настолько сильному, что на улице стоял туман.

— Сколько ещё? — спросил Кузя, потирая замёрзшие щёки.

— Тут рядом, — сказал Артём, показывая направление рукой.

Три братка, включая самого Кузю, шли рядом с ним вплотную, чтобы не убежали, сам Кузя их постоянно торопил. Далеко идти не пришлось, через несколько минут они дошли до другого места, подвального кафе Брюгге.

Там, несмотря на поздний час, всё ещё играла громкая музыка. Из приоткрытой двери, рядом с которой курили смеющиеся парни, доносилась старая песня «Красное на чёрном» группы Алиса.

Кузя вошёл вслед за парнями и моментально остановился. Внутри не было обычных посетителей, все, кто здесь сидел, были в сером камуфляже с нашивкой «Гранит», которую в городе знали.

Но уйти он уже не смог, дверь за спиной закрылась. Тех, кто был с Кузей, сюда не пустили, курящие на улице парни стояли там не просто так. Да и судя по всему, никто не горел желанием идти на выручку Кузе. Тоже поняли, с кем связались.

— Чё встал? — спросил парень, потирающий запотевшие очки, но на ботаника, неспособного постоять на себя, он не походил. — Проходи уже!

За столиком у стены сидели трое парней в камуфляже и курили. Перед одним стоял стакан с апельсиновым соком, у остальных пиво. Тот, что с соком, продолжал рассказывать историю, размахивая рукой с дымящейся сигаретой.

— … а он со мной и Волком в параллельном классе учился. И вот, приехал в декабре в Новозаводск, как раз тогда Волк в Питер улетал, и видок у него, капец, как из анекдота. Приехал на мерсе…

— Как у Черепа? — спросил его сосед. Сначала Кузя подумал, что у него грязь на щеке, только потом понял, что это глубокие шрамы, а глаз между ними почти белый.

— Вроде бы, только красный. Ещё цепура вот такой толщины, — рассказчик показал большой палец. — И крест на ней, как у попа, здоровый, тоже золотой. Пиджак малиновый, и мобила, которой башку проломить можно, здоровая, как кирпич! Думаю, во, новым русским стал, кхе!

— Бандит он, Коваль? — спросил другой, с пивом и очень недобрым взглядом.

— Не, там вообще история вышла, не поверишь. Оказывается, он бизнесменом стал. Нашёл партнёров, по ушам им наездил, взял у них двести тонн баксов, чтобы товар в Китае заказать, и… — он сделал паузу, улыбаясь.

— И чё?

— Так чё, заказал, кхе! — парень засмеялся. — Купил себе на эти деньги поддержанный мерс, мобилу, цепуру, а с тем, что осталось, пошёл в казино и поставил всё! Прикинь! Типа думал, ща отыграется и ещё в плюсе останется. Но и продул короче всё до копейки. Его потом братва читинская приезжала искать, а он мерс загнал по дешёвке и в Китай рванул.

Они засмеялись, а потом разом повернулись к Кузе.

Кузя редко выбирался с хлебозавода и с своей точки, больших людей лично не знал, да и вообще, его дело было маленьким, следить, чтобы все расплачивались и не возникали.

Но хоть он и видел этих парней впервые, узнал всех, настолько часто про них слышал. И сейчас это небылицами не казалось.

Тот, что рассказывал про нового русского, должно быть, Женя Коваль, правая рука того самого Волка. Этот Коваль не так давно пистолетом вышиб зубы Прапору с пивзавода, что до сих пор обсуждали в городе.

Второй — Слава Шевцов, про которого говорят, что он киллер, чуть ли не круче, чем Саша Солоник, про которого постоянно писали в газетах. Ходят слухи, что это он замочил приехавшего Черномора и остальных с ним, а до этого прикончил Монгола, Тракториста, Фрола, Сазона, а некоторые говорят, что и самого Гошу.

Третий, со шрамами, хуже всех. Говорят, это бывший телохранитель майора Богатова и, по слухам, умело отрезал головы кинжалом, как все эти боевики в новостях. А потом ушёл сюда.

Волка с ними не было, но Кузе хватило и этих троих.

— Ну ты садись, чё встал? — Коваль недобро посмотрел на Кузю. — Чё пришёл? Это ты с нас бабки тянуть хотел?

— Слушай, — начал Кузя. — Мы не знали, что это ваши люди. Если бы они сказали…

— Да ты садись! — кто-то пихнул Кузю в спину.

Он подчинился и сел, а те, кто был за столом, внимательно его разглядывали, чуть ли не сверля взглядами. Он пытался держаться, но внутри всё совсем похолодело.

— И сколько ты затребовал?

— Да нисколько, — начал Кузя. — Слушай, у нас претензий нет, мы…

— У нас есть, — отрезал Коваль. — Сколько там, Тёма?

— На пятьсот баксов насчитал, прикинь, — с усмешкой сказал Артём, больше не выглядя безобидным лохом. — На счётчик, говорит, поставлю. Стрелку, говорит, забью вам.

— На счётчик? А чё-то дороговатое место ты нашёл, Тёма, как в ресторане в Москве поужинал, кхе, — Коваль полез в карман, и у Кузи душа ушла куда-то вниз, но он достал сигареты. — Чё там у нас щас, шесть рублей за бакс? Нехило вы так навариваетесь. И чё, вкусно кормят?

— Вообще никак, в деповской столовке и то вкуснее.

— И за чё тогда платить? — Женя пристально посмотрел на Кузю. — Или вы нас за каких-то лохов держите?

Слава тем временем взял мобилу Коваля, отошёл и начал куда-то звонить. Говорил недолго и уже скоро вернулся.

— Пацаны, да не нужно нам ничё, — пытался оправдаться Кузя. — Неувязочка вышла.

— А нам нужно, — Слава задвинул крышку телефона. — Раз ты нам стрелку забил, то место мы выбираем. В девять часов утра, уже сегодня, на стадионе. Вопросы к вам есть у Волка. Вот и обсудишь с ним сумму заодно. Теперь вали!

Кузя быстро выскочил на улицу, а кто-то рассмеялся ему вслед, но он не оборачивался. На улице его ждали остальные, припугнутые теми, кто курил снаружи. Все вместе они дошли до своего рабочего «кафе» и сели в старую восьмёрку, стоящую у заднего хода.

Пришлось ехать и будить Тунгуса, их старшего. Тот был очень недоволен. Скуластый сорокалетний мужик, наполовину бурят, наполовину китаец, внимательно выслушал Кузю, потом подошёл к нему ближе и влепил затрещину.

— Ты чё творишь? — очень тихо спросил Тунгус. — Ты хоть понимаешь, на кого наехал?

— Да я уже понял, — робко ответил Кузя.

— Я же тебе говорил, кого можно на бабки разводить, а кого нельзя! — вскричал Тунгус. — Вот утром дашь им в два раза больше от той суммы, понял? Из своих!

— Понял, — Кузя понуро опустил голову.

— Теперь вали, — приказал Тунгус.

После этого он взял восьмёрку Кузи и на ней доехали до рынка, до заднего хода, открытого для машин круглые сутки. В кафе «Альгамбра» горел свет, Эдик часто сидел всю ночь, он спал плохо.

Но сегодня его не было, вместо него за столом сидел Монтёр и курил с задумчивым видом. Монтёру эта история не понравилась тоже, но услышав, что Тунгус хочет отдать деньги в качестве штрафа, кивнул.

— Разумно, — сказал он. — Ты Волкова не вывезешь, а мы за тебя мазу тянуть не будем, раз сам попал. Эдик предупреждал, что рано или поздно нарвёшься на кого-нибудь. Так и вышло.

Но когда Тунгус уехал, Монтёр посмотрел на часы, прошёл в кабинет управляющего и сделал звонок, но дозвониться не мог долго, никто не отвечал. Поэт у себя в гостинице спал крепко, но в конце концов проснулся.

Душман узнал о запланированном месте ещё через час, когда до стрелки оставалось совсем немного. Времени для подготовки не было совсем.

— Погнали, — сказал он Моржу. — Как договорились. Стадион хорошо с той недостроенной девятиэтажки видно. Ты на неё, а мы внизу, действуем по обстоятельствам.

Он сел в старую белую шестёрку с заляпанными грязью номерами, которую они подготовили ещё с вечера. Его люди, Махно и Вадька Костыль, держали автоматы, два калаша.

У обоих на голове вязаные шапочки с прорезями для глаз, которые можно развернуть вниз, чтобы закрыть лицо. У Моржа из оружия только кейс с Винторезом, сам он поедет отдельно, чтобы успеть подняться и занять позицию над местом.

К стадиону можно было подъехать разными путями, поэтому засаду на дороге не сделать, только садиться на хвост от конторы Волкова и ждать удобного случая, чтобы подъехать вплотную и расстрелять. Если не выйдет, тогда только снайпер.

Обсудили всё и разъехались, но за несколько минут до начала Душман потребовал остановить машину.

— Пацаны, сами стреляйте, — сказал он и поморщился, когда заныла недавно раненая нога. — Делаем по классике, машина праворульная, водит он сам. Остальных валить не обязательно. И мобилу слушайте, я вам позвоню, если вводные изменятся. А то мало, вслепую же идём.

— Ладно, — сказал Махно, немного удивлённый, но не спорил.

Такие операции они с Костылём делали несколько раз и не видели в этом ничего особенного. Это же они тогда расстреляли Китайца с мясухи. Ребята исполнительные, но туповатые, не понимают, что сегодня живым из такого не выбраться. Скрыться не выйдет, положат всех.

Душман с трудом вылез на тротуар и захлопнул дверь. Шансы и так низкие, так и кроме этого ему не нравилось очень многое.

И что предупредили так поздно, и что стрелку организовали так оперативно, как по заказу. Выглядит, как подстава. А вдруг Кирьян приказал Поэту избавиться от исполнителей? Или надеется, что всех положат на месте. Заодно сделают подарок Крюкову, мол, смотри, разобрались с тем, кого ты искал.

Но пусть все думают, что он лично поехал на ликвидацию. Даже Морж так будет думать. Тем лучше. Если что пойдёт не так, он скроется, перед этим расквитавшись кое с кем.

— С Богом, парни, — напутствовал Душман напоследок, а сам отошёл к старой автобусной остановке, которая не функционировала, но крыша ещё осталась. — Ведёте его от конторы, а потом сами знаете, что делать. А я в стороне побуду, координировать же надо, если что изменится. Звонки слушайте обязательно.

Он показал им мобильник. Шестёрка погнала вперёд, Махно, сидящий сзади, готовил автомат. Оба уже натянули маски на лица.

А Душман посмотрел им вслед, выключил телефон и зашвырнул его подальше. Звонить им он не собирался.

* * *

Мы подготовились ко всему, но всё равно придётся рисковать самим. Женя всё утро требовал от меня, чтобы я остался в безопасном месте, но раз цель я, то отправлять вместо себя другого не собирался. Иначе поймут, что это засада, и будут ждать более подходящего случая. И вот тогда ударят, когда мы этого ожидать не будем.

Такого допускать нельзя, ведь если Душман, организовавший много покушений, подготовится получше, то ударит наверняка, без промаха. Поэтому времени на подготовку я ему давать не собирался. Но Женя всё равно настоял ехать вместе со мной, и здесь я не спорил. Стрелять он умел отлично.

План мы придумали такой, чтобы спровоцировать одну из банд с хлебозавода на встречу с нами, как повод, чтобы выйти с охраняемой территории. Когда-то весь этот район у хлебозавода был под Лукой, но тот его не особо контролировал. Там чуть ли не на каждой улице или во дворе была своя мелкая банда, большинство из которых были сами по себе, но перед крупными старались лишний раз не отсвечивать.

Банда Тунгуса говорила, что живёт по понятиям, кормилась за пределами своей территории и признавала старшинство Эдика. Они подходили, чтобы выманить меня в опасное место. Да и мы знали про их точку, на неё было много жалоб. А дальше — дело техники и артистизма, тут парни справились лучшим образом.

Такую помощь предлагал Мишаня, но я не хотел, чтобы кто-то из бандитов помогал нам сделать фиктивную стрелку.

Во-первых, будет выглядеть странно и подозрительно. Во-вторых, нельзя, чтобы они заранее знали о месте, ведь даже если сам Эдик решил одно, кто-то из его окружения может думать и захочет сделать подарок Кирьяну. Моему врагу, которого я даже не знал лично.

И в-третьих, это не должно выглядеть, будто они нам с этим помогли, и мы им за это должны. Мы и сами выманим Душмана, а уж о том, что я буду в назначенный час в нужном месте, он узнает быстро. Даже если не предупредят с рынка, как мы предполагали, город-то маленький, всё равно узнает так или иначе, даже утром выходного дня.

В машине со мной только Женя, Денис Машуков и Артём Васильев, у всех пистолеты. Взял бы Славу, но у него другая задача, очень важная. А позади, на большом отдалении, ехал Чейзер с нашими парнями, готовый придти на помощь.

И мы не одни. По всему маршруту дежурили бойцы СОБР и местные опера, но не отсвечивали. Официально это операция по задержанию преступников, которую спланировал местный УБОП и которому мы содействуем. Их оперативники тоже были рядом.

Но всё это прикрытие со стороны, главное здесь — сможем ли выстоять мы сами, если всё пойдёт очень плохо. Риски понимали все, и побывавшие в боях парни разбирались в этом лучше меня, а я полагался на них. По крайней мере, Женя точно не подведёт никогда.

— Закалённое, — Женя постучал рукояткой пистолета в окно. — Если что, первым выстрелом разбить, вторым в цель. А то патрон ослабленный, пуля с траектории после стекла уйдёт. А они, как пить дать, по пути нападут. Подъедут и с калашей мочить начнут, если пропустим.

— Возможно и так, — согласился Машуков. — Зато машин на дороге мало, утро же, увидим сразу. Да и они же не знают, что мы их ждём, и времени подготовиться у них не было. Всё хорошо будет.

Пистолет у Жени заряженный, только курок на предохранительном взводе, а сам он внимательно следил за своим сектором. Все смотрели каждый в свою сторону, как договорились.

Что оставалось неизвестным, так это то, как именно Душман нападёт. Думали, что расстреляет машину или выстрелит с девятиэтажки из снайперской винтовки. Больше вариантов у него нет.

Бомбу на дороге заложить негде, а поставить набитую взрывчаткой машину не выйдет, это сразу заметят. Мою машину он не минировал, не смог бы подобраться, и всё осматривал Ярик лично, а он армейский сапёр.

Да, Душман может подготовить к стрельбе целый гранатомёт, если у него есть, но это тоже увидят сразу. Да и он не знает заранее, по какой дороге мы будем ехать. Будь у него ресурсы пивзавода, он бы устроил засаду в нескольких местах, но он один. Если у него кто и есть, то только совсем небольшая группа.

Времени на подготовку мы ему не дали, так что придётся ему нападать нагло, при первой возможности. Сейчас предоставился хороший шанс выманить меня на открытом месте, другой такой может предоставиться не скоро.

Разве что дома, но я отправил деда и Кирилла ещё позавчера в гости к родственникам в Читу, а с ним поехал Пётр, который там жил. Так что резона ехать за ними у Душмана нет, если от него требуют завалить меня.

Долго ждать он не может, торопится. Наверняка Душману предложили, что его вытащат, а если задержится, то его найдут многочисленные враги. Ведь пивзавод его больше не прикрывает, а врагов у него хватает.

Я остановился на светофоре. А отсюда прекрасно видно недостроенную девятиэтажку. Неизвестно, нападёт ли он на нас по дороге и сможет ли, но снайпер будет там. В этом были уверены все почти на сто процентов.

* * *

Морж устал, пока забирался наверх. Достроили только восемь этажей, но уже на шестом была подходящая площадка для стрельбы, а до неё надо было добраться по лестнице.

Отсюда видно и несколько дорог, ведущих к стадиону, и сам стадион. Морж положил кейс на подоконник, и наклонился, пытаясь отдышаться. Сначала надо перевести дыхание, а то староват он для такого.

Только через пару минут он раскрыл кейс и быстро собрал винтовку с глушителем, ВСС «Винторез». В Афгане он стрелял из армейской СВД, а эту увидел, только когда ушёл в братву, но Винторез ему сразу понравился.

Он встал на позицию у оконной рамы и оглядел местность из бинокля. Ликвидировать цель будут на ходу, но если стрелки облажаются, он добавит от себя.

Тут метров четыреста, в стоячую цель не промазать, с движущейся будет намного сложнее. Да и сердце ещё сильно билось, надо подождать. Только когда руки стали твёрдыми, а дышать стало проще, он снова встал на позицию, в этот раз уже с винтовкой в руках, и прицелился.

В былые времена он бы снял цель прямо на ходу, через лобовое, но возраст уже не тот. Подождёт, когда машина остановится, и завалит водителя и всех, кто оттуда вылезет. Вдруг они поменялись местами?

Едут, красный Прадо нёсся по пустой дороге. Далеко позади видно белый Чейзер, затормозивший на светофоре. А мимо него на высокой скорости, прямо на красный, пролетел грязно-белый Жигуль.

Морж усмехнулся в усы. Душман сейчас положит всех, кто в Прадо, и успеет занять позиции, чтобы расстрелять людей в Чейзере. Как и планировалось.

Снайпер снова нацелился в водителя, но… что-то не так.

Все эти люди и машины вдоль дороги… да это же менты, которые прикрывают джип! Вон как они закопошились сразу, хотя до этого несколько минут вели себя спокойно.

Засада! Морж отложил винтовку и полез за мобилой, чтобы предупредить шефа. Но не вышло.

Шум за спиной он услышал слишком поздно. Кто-то со всей дури вмазал ему прикладом в спину, и Морж повалился вперёд, но выпасть из окна ему не дали. Мужики в брониках и масках подтянули его назад, уткнули лицом в ледяной грязный пол и начали застёгивать наручники на запястьях.

— Чё ты лыбишься? — спросил один, поднимая его.

Морж не ответил. Спина болела, болел лоб, которым он ударился в пол, зато остался жив. А вот тем, кто в машине, так не повезёт. Раз у них оружие, их скорее всего положат на месте.

* * *

Зазвонила моя мобила, я сунул её Жене, потому что сам следил за дорогой. Тот ответил.

— Взяли снайпера, — сказал он мне, убирая телефон в бардачок. — Но не расслабляйся, Волк. Так легко…

— Не бывает, — я снова посмотрел в зеркало заднего вида, потом на Женю.

Он тоже это увидел. Мы поняли друг друга без слов, ведь уже достаточно пережили вместе, чтобы так получалось.

А как ещё понимать, когда за тобой на такой скорости несётся грязный жигуль без номеров, у которого на таком морозе открыты окна?

И не только мы это поняли. Чейзер, едущий за нами, поехал на полной скорости, пытаясь подрезать жигулёнка, но не удалось, не успел. Не вышло это сделать и у серой буханки, которая ждала на боковой дороге. Это кто-то из группы прикрытия.

Жигуль с ювелирной точностью объехал буханку, с трудом удержавшись на дороге, и оказался у нас справа. Ну да, правый же руль, а за рулём почти всегда я. Понятно, кого они ищут.

Я кивнул Жене, и он тоже понял, что будет, дальше, и кивнул.

А я резко повернул руль.

Мы врезались жигулёнку вбок, и более лёгкую машину отбросило в растущий у дороги тополь. Но и нас развернуло, а меня аж подбросило, но я удержался. Двигатель заглох.

— Голову! — закричал Женя и надавил мне на макушку, чтобы я согнулся, а потом навалился своим весом, целясь в жигули через стекло. — Не шевелись, Макс!

Прямо из такого положения он выстрелил в боковое окно, не открывая и не пытаясь выбить. Громкий звук меня оглушил. Сквозь звон в ушах я слышал ещё выстрелы, это стреляли Денис и Артём с заднего сидения, прямо через окна.

Осколки сыпались на меня, но звона я не слышал. Зато выстрелов много, ИЖи сухо и громко палили в салоне, а снаружи раздались две автоматные очереди, короткая и длинная.

Хотелось встать и помочь, но лучшая помощь — не мешать Жене целиться, он как раз опирался на меня, ещё собью ему прицел.

Выстрелы продолжались. Отстреляв магазин, Женя подался назад, а я сунул ему запасной, который на ощупь достал из своего кармана. Он перезарядил и пальнул в окно ещё раз.

И всё.

А потом слышно только протяжный гудок и звон в ушах. В разбитое окно задувал ледяной ветер. Я поднял голову, чувствуя, как с неё посыпались осколки битого стекла. Кажется, одна гильза закатилась мне за шиворот.

Женя бесцеремонно расстегнул мне куртку и проверил, есть раны или нет. А я посмотрел на него. Живой и не ранен, да и остальные живы, только дышат громко. Сильно воняло горелым порохом. Гудение снаружи продолжалось.

— Все целы? — спросил Денис сзади.

Голос спокойный. Они все спокойны и собраны. Не зря я взял именно их. Их спокойствие передавалось и мне, хотя внутри всё равно будто всё перевернулось.

Протяжный гудок стих. Снаружи стоял расстрелянный жигулёнок, к которому подошли двое собровцев, держа автоматы на изготовку. Один спихнул голову водителя с руля, чтобы не давил лбом на сигнал.

Не только мы по ним стреляли, потому что дыр от пуль больше, чем от наших трёх стволов. Да и некоторые такие, что ИЖ сделать не сможет.

Да, нам помогли. Стреляли из Чейзера, из пистолетов и Сайги, да и кто-то из собровцев, похоже, пустил очередь из автомата, а то и не один. Вот криминалисты замучаются разбираться со всем.

Подъезжали ещё машины, милицейские и фсбшные с включёнными мигалками. Следом за ними скорая, но её я пока не видел. Я посмотрел на окровавленные тела, сидящие внутри жигулей. Двое в чёрных масках, оба готовы. Собровцы оглядели их, чуть приподняв маски, но…

— Душмана нет, — сказал я, отряхивая голову от стекла.

— Как нет? — Женя посмотрел в разбитое окно. — Точно, сука, его там нет в тачке. А где… — он посмотрел на меня и добавил шёпотом: — Ну, тогда наш второй план, да, Волк?

— Да, как и хотели. Не уйдёт Душман, Женя. Не после такого уж точно. Потому что заказчик в городе, он ещё не уехал. Ждёт, что будет дальше.

* * *

Душман вошёл в кафе, где завтракал Поэт. Толстый мужчина поедал салат ложкой, а перед ним на тарелке лежали обглоданные куриные косточки. За воротник клетчатого свитера он заткнул белую салфетку, на которой уже были свежие пятна от жира. Приятно пахло свежезаваренным чаем из кружки.

— Готово? — спросил Поэт, невозмутимо продолжая есть.

Душман сел рядом с ним вплотную, хотя тот был этому очень недоволен, и огляделся. Ещё праздники, из персонала только кассирша, которая смотрела бразильский сериал по телевизору, даже не отвлекаясь на посетителя.

Ну какой посетитель, когда показывают повтор «Рокового наследства»? Телевизор стоял в подсобке за стойкой, поэтому женщина сидела спиной к входу. Идеально.

— Антонио Фагундес, — диктор называл актёров, пока на экране шла заставка сериала. — Глория Пирес, Патрисия Пиллар…

— Фагундес, — мрачно повторил Душман.

— Чё? — спросил Поэт, с недоумением глядя на него.

— Сдать меня решили, твари? — со злостью спросил Душман. — Всем слил, п***р толстожопый, чтобы они меня достали? Вот как чуял, что там засада. Всех положили… кроме меня. Так что п***л ты, Поэт х**в.

— Ты чё, ох***л? — Поэт сорвал салфетку и бросил на стол. — Ты на кого полез, а? Ты чё, Душман, ты хоть… а-а-а…

Лицо скривилось от резкой боли, но крикнуть он даже не мог, получалось только тихо хрипеть. Рукоятка ножа торчала у него в боку, а Душман уже поднялся и вырвал её.

— Пока, Поэт, — хмыкнул он, бросая окровавленный нож на стол. — Черномору там привет передавай.

Теперь надо валить, пока кассирша не поняла, что единственный посетитель в кафе умирает, а ушедший гость его завалил ударом в печень. Ну а то, что иркутский посланник умрёт, это понятно, после такого не выживают, особенно если никто не поможет в ближайшее время.

Душман вышел на улицу, так быстро, насколько мог с раной в ноге, но остановился, чтобы не поскользнуться на ступеньках, покрытых льдом. Тут надо осторожнее.

Он занёс ногу…

Выстрел он даже не услышал.

Тело упало на ступеньки и скатилось вниз.

Слава, стоявший за дверью, выронил пистолет, из которого только что прострелил Душману затылок, и отошёл за угол, где быстро снял куртку и вывернул серой стороной наружу, а вместо кепки напялил вязаную шапку.

Отошёл ещё дальше, убедившись, что хвоста нет и никто не понял, что произошло. Только потом позвонил.

— Как вы там, Волк? — спросил он в телефон.

— Живы и здоровы, Слава. Разбираемся. А ты как?

— Ну и я не хвораю. Едва нашёл нашего знакомого, чуть не потерял. Отправил его к друзьям на Чёрное море, а он с собой товарища решил захватить. Ковалю привет, скоро увидимся.

Слава отключился, слушая сирены вдали. Как Волк и говорил, после такого весь город будет на ушах. А уж милицейского начальства понаедет, едва отобьёшься. Но Волк чего-нибудь придумает, да и знакомые у него всякие есть. Тут Слава не волновался. Главное — не попасться самому.

Глава 3

— Устроили тут разборку почти в центре города, — с негодованием произнёс капитан Савватеев, глядя на Лёню. — Вот как знал, что…

— Не воняй, — Лёня отмахнулся от него рукой. — Делом займись, Васька. Свидетелей опроси пока, чё ты здесь крутишься?

— А какие тут свидетели? — Савватеев огляделся.

— Так найди, — сказал подошедший к нему со спины майор Рыбин. — Вон магазинчики стоят, и вон там, пивнушка, сходи туда. Работы — непочатый край.

— Так пусть Марат мужиков своих отправит, мы же…

— Он помочь просил, чтобы закончить быстрее, а ты раньше у него в отделе сидел. Всё, шуруй давай, не топчи тут!

Савватеева не привлекали к операции, зато заняли его делом, когда всё закончилось. Работы и правды было много, вызывали чуть ли не всех причастных, кто был в городе. Впрочем, многие опера и так уже были на месте.

Въедливый опер вздохнул и огляделся по сторонам, переходя дорогу, хотя нужды в этом не было. Всё вокруг перекрыли, даже трассу, идущую через город. Дальнобойщики, чьи фуры не могли проехать, собирались кучками и ругались между собой, ждали, когда их наконец пропустят.

Милиции вокруг было полно, а уж начальства понаехало! Прям как летом, когда мы прикончили майора Богатова в доме Женьки. Вообще-то, начальники могли и не уезжать после недавних проишествий. Особенно учитывая происходящие в Новозаводске события, которые почти сравнялись с тем, что творилось в городе летом.

Сначала произошло несколько заказух мясокомбинатовских бригадиров, а потом прикончили киллеров, которые это устроили. А буквально на следующий день в кафе за городом положили Черномора и ещё двоих, Прапора и Пианиста. И сразу после праздников было убито два сотрудника внутренних дел и ещё двоих ранили.

А как итог всех этих событий, ещё два тела киллеров в расстрелянных жигулях, и ещё двое найдены в городе только что.

И правда, криминальный Новозаводск.

Приехал лично полковник Игнатьев, начальник ОВД, который стоял над душой у криминалистов и лично гонял оперов из уголовного розыска. А скоро должен прибыть аж целый зам руководителя РУОП в Читинской области.

И здесь не только они. В чёрной Волге сидел главный прокурор города Верещагин, толстый и похожий на бульдога мужик, а следователь прокуратуры, хорошо знакомый мне Федюнин, лично проводил осмотр места преступления.

Тут даже местное руководство ФСБ прибыло, но их в лицо я почти никого не знал, мне хватало знакомства с Ремезовом и его помощником Кузьмичёва. Федералы стояли в сторонке что-то обсуждая, в работу милиции не вмешивались.

Дело резонансное, целое покушение с киллерами, которое ещё и не удалось, вот и понабежали высокие чины. В городе и так в последние дни жарко несмотря на сорокаградусные морозы, даже для девяностых такое слишком, особенно под самый конец эпохи.

Ну и нахождение здесь этих чинов связано с недавней гибелью сотрудников милиции, ведь формально, операция как раз проводилась, чтобы схватить убийцу. Не зря я договаривался с Рыбиным, это облегчило нам работу, ведь то, что у киллеров был умысел нас прикончить, видели все причастные. Так что оружием мы пользоваться могли по закону, да и оно у нас легальное.

Вообще, у меня была мысль вооружить парней не ИЖ, а чем-нибудь посильнее. Но криминалисты точно нашли бы пулю другого калибра, а Ремезов не всесилен, чтобы прикрыть меня в таком случае. Тут при лучшем раскладе будет незаконное хранение оружия, а в худшем что угодно. Но хватило ИЖей, парни стреляли метко.

О происшествии должны сообщить в Москву, так что когда там проснутся часов через шесть, начнут слать приказы и требовать отчёты. Об обычных преступлениях туда не сообщают, но тут особый случай. Вот Игнатьев и недоволен, все шишки валятся на него.

Криминалисты уже закончили фиксировать тела, теперь собирали улики. Из моего джипа торчали чьи-то ноги, кто-то лёжа на сиденьях собирал гильзы с пола. Мы же стреляли внутри, всё осталось там.

А моей новенькой машине требовался ремонт, надо поменять выбитые боковые стёкла, ещё на боку вмятина и несколько отверстий от пуль. Но лучше чинить тачку, чем лечить раны или ложиться в могилу. Да и пулевые отверстия на СТО заделывать научились давно.

Собровцы стояли в сторонке, разглядывали жигули, покрытые многочисленными дырами. Да, бойцы стреляли тоже, они открыли огонь сразу, когда сидящий в машине человек нацелился в нас из калаша. Потом поговорю с Левшой, надо бы угостить мужиков за такую помощь.

Оружие киллеров уже унесли. Один из убийц был вооружён старым АКМ под 7.62, из которого легко бы положил нас всех. У второго, водителя, укороченный Калаш, а ещё в машине нашли редкий в наших краях автомат Кедр.

Похоже, исполнять нас должны были трое, но третий свалил. Скорее всего, Душман должен был участвовать лично. Но он скрылся, правда, ему это не помогло, о его судьбе я узнал быстро. Слава мне уже позвонил, а вскоре сказал и Лёня, который разговаривал с бывшими коллегами.

Отправься Душман на этой машине, получил бы свои пули сразу. А вот если бы он поднялся на недостроенную девятиэтажку, вполне мог бы остаться в живых, как тот снайпер, которого уже арестовали.

Там его ждали собровцы, взяли его до того, как он успел выстрелить, ещё изъяли дорогую винтовку, из которой он собирался меня положить. Но усатого стрелка арест не расстроил. Наоборот, когда его выводили, он был чем-то очень доволен. Наверное тем, что он единственный, кто остался жив.

Любопытных вокруг становилось больше, ещё подтягивались немногочисленные местные журналисты, которые пытались сфотографировать повреждённые тачки, но им не давали спокойно работать. Телеканал у нас один, работает всего несколько часов, так что своего оператора для таких экстренных случаев у них не было, поэтому репортажа с места событий не будет.

Так что в газеты и новости фотки с нашими лицами не попадут. Местные сделают короткую статью, а в областной газете будет разве что короткая сводка, что киллеры обстреляли машину директора частной охранной фирмы из Новозаводска, но покушения не вышло.

Это меня не беспокоило, за дешёвой славой я не гнался, хватало своих забот. И так готовили план всю ночь, вторые сутки на ногах, и поспать в ближайшее время не выйдет. Ладно, сейчас-то я молод, а когда был в возрасте, это было выносить тяжелее. Да и отчитываться следователю, что твои люди отстреливались от киллеров, сложнее, чем сдавать тепловоз с ремонта.

Оружие у нас забрали под акт, а Женя очень тщательно проследил, чтобы все гильзы и оставшиеся патроны были пересчитаны, ему же потом отчитываться за всё. Три пистолета мы отдали, но Женя уже сегодня самостоятельно «выпишет» себе новый, пока криминалисты не вернут старые. Ещё они потеряли две гильзы, из-за которых Женя спорил с ними почти полчаса. Оказалось, что молодой эксперт случайно сунул их в карман и забыл.

Когда стало известно, что в городе застрелили Душмана, часть людей отправили туда. Причём новость встретили с явным недоверием, Душмана уже несколько раз объявляли убитым, а он оказывался жив. И тем выше было их удивление, что в этот раз нашёлся кто-то, кто смог его достать. Думаю, братва в городе будет удивлена не меньше.

Сам Душман прикончил в городе какого-то мужика, которого я не знал. Но это явно не простой прохожий, а кто-то, к кому Душман пришёл специально. Мне ещё не сказали, кто это, но я предполагал, что это заказчик. А раз киллеров ждали, Душман мог решить, что это засада и расквитаться за это. Он же не знал, что его сдали не чужие, а свои.

В чём-то Душман облегчил нам жизнь, ведь искать нового киллера пока некому. А Слава испарился. Ну, раз про него неслышно и его никто не искал, значит, всё идёт по плану, и скоро я его увижу.

Конечно, убийцу Душмана тоже будут искать, но вряд ли бросят на это все силы. Да и кто будет подозревать в этом нас? Мы были в машине, и нас видели все. Лучшие алиби из возможных.

Ну а Славка сегодня якобы на комбинате, это подтвердят все, кто работает там в нашей смене.

Зато насчёт того, кто порешил Душмана, сделает выводы братва. Но мстить никто не будет, ведь друзей у него в последнее время становилось всё меньше, а врагов всё больше и больше.

— Грязно вышло, — сказал Ремезов, когда от меня отстал следователь. — Но иначе, похоже, никак. Душман так залёг, что даже свои не знали, куда. Но кто-то вычислил, где он будет сегодня утром…

Он с подозрением глянул на меня, но задавать очевидный вопрос не стал. Похоже, ему и самому хотелось быстрее закрыть это дело. Он же приехал разбираться, кто слил давно готовящуюся операцию с незаконными перевозками через границу и кто сдал его агента, а вместо этого понадобилось быстро вытаскивать своего человека.

Но я не удивлюсь, если сейчас все шишки свалят на Душмана. И что он сдал груз, и что он убил ментов, хотя вот последнее точно было правдой. И я думал, что следователь запишет в деле Черномора и остальных, что его тоже порешил Душман. Особенно если намекнуть, что Душман в том кафе был. А что, это вполне возможно доказать, если найдут кого-нибудь из охраны Черномора. Покажут фотку, Душмана узнают, тем более, он из этого кафе сбежал не прощаясь.

Об этом я и сказал Ремезову, а после задал ещё один вопрос:

— И как думаешь, когда иркутские решатся найти нового киллера?

— Ну, тут не ответишь сразу, — Ремезов снял кожаную перчатку, достал пачку сигарет и протянул мне. Я замотал головой, тогда он закурил сам. — Опасное дело на твою контору лезть, все уже убедились. А отправлять гастролёров накладно, да и они как мухи дохнут. Ладно, завтра обсудим кое-что, у нас ещё одно дело осталось. Нужно новую операцию готовить.

Я немного удивился, когда ко мне подошёл крепкий и угрюмый мужик, назвавшийся Тунгусом. Точно, стрелка же, я совсем забыл! Но её бы и не случилось, Тунгус и его банда, едва запахло жареным, разбежались, а то бы их арестовали, ведь у каждого из них протокольная рожа, и оружие с собой должно быть. Но он подошёл позже, когда мы собирались уезжать в прокуратуру.

Поговорили быстро, Тунгус очень проникся произошедшим, вопрос с тем «кафе» он очень хотел закрыть сегодня, мне самому тоже не хотелось рассусоливать долго. Он своё дело сделал, сыграл по нашему плану, пусть пока гуляет и больше не попадается нам на глаза.

На прощание он отдал деньги, говоря, что вышла накладка и никто моих людей обувать не собирался.А ведь Тунгус так и не понял, что именно произошло, но это не имело значения. Да и внезапная гибель Душмана убедила его, что с нами связываться себе дороже.

В тоненькой пачке было три тысячи рублей новыми деньгами и три миллиона с лишним старыми, купюрами с кучей нулей. Как раз штука баксов по курсу. Деньги я разделил надвое, в качестве премии отдал Артёму и Владу, которые сыграли роль жертв. А за стрельбу будет особая награда, но чуть позже.

— Баксы на них купите, парни, — сказал я напоследок Артёму и Владу. — И отложите, потом пригодятся.

Уже в прокуратуре я немного узнал о том, кто такой Душман в действительности, что он всегда скрывал, придумывая небылицы. Но большая часть его жизни так и осталась мне неизвестной.

Звали его Шумилов Тимур Николаевич, родился в Ташкенте в 1949 году. Отец и дед военные, пошёл в армию и сам, там и остался, делая карьеру. Каким-то образом там себя проявил, раз со временем оказался в спецназе ГРУ и побывал в Афгане.

Конечно, детали всего этого выяснить невозможно, всё же было засекречено. Всё это мог узнать Ремезов, но смысл его спрашивать, если Душман покойник?

А неувязочек в его деле было полно, ведь потом Душмана уволили со службы и осудили, отправили на зону. В деле было записано, что за двойное убийство на гражданке, но Федюнин предположил, что это или по неосторожности, или что-то ещё, ведь иначе срок был бы намного больше, а то и вообще могли расстрелять.

Уже в начале 90-х он вышел на волю, прибыл в Новозаводск, познакомился с Крюковым и понеслось. Самый опасный бандит города, как его иногда называли. И он действительно был опасен, не меньше чем майор Богатов. И уж если мы смогли отбиться от такого врага, не каждый захочет рисковать, связываясь с нами.

Впрочем, на месте Душмана появится кто-нибудь ещё, время такое.

* * *

Домой я отправился только ночью, дожидался Женю, который сидел и разбирался с каждой гильзой. Всё равно ему пойти некуда, так что отправились ко мне, в дом деда. Парни довезли нас на Чейзере, заодно и охраняли.

Завтра Рождество, последний праздничный день новогодних каникул, а утром вернутся дед с Кириллом. Дом сегодня стоял пустой, а в такие суровые сибирские морозы надолго жилище оставлять нельзя. Надо протапливать печку, иначе всё перемёрзнет. Да и полно других дел, ведь надо покормить живность.

Вылез из машины, попрощаялся с парнями и огляделся. Сгоревший дом Жени всё ещё выглядел, как выбитый зуб во рту. Так и непривычно, что теперь там пустое место. Из моего двора раздавался громкий лай, там носился Серый, овчарка Жени, которую пока поселили к нам. Пёс учуял хозяина и прыгал, радостный, скача перед нами на задних лапах.

— Голодный, ты? — Женя потрепал собаку за шкирку. — Конечно, целый день же там торчали.

В доме было совсем холодно, когда мы вошли, пришлось срочно натапливать печку. Женя тем временем накормил собаку, а я чуть позже проверил дедовых куриц, насыпал им зерна на утро, собрал яйца, которые нанесли днём. Курятник зимой тёплый, поэтому у нас они несутся весь год.

Среди куриц спал здоровенный индюк, которого дед не стал забивать на Новый год, но мы прикончим его завтра для праздничного стола. Ещё раз позову Тамару, пока не уехала в Читу, а то в эти взбалмошные дни почти её не видел.

Лишь бы было спокойно в городе, но вряд ли мой новый недруг найдёт так быстро нового киллера. Сейчас подняли столько милиции, что вряд ли кто-то ещё рискнёт нападать. Да и раз полёг Душман, это узнают все. У нас не осталось таких отбитых, чтобы лезть на того, кто его замочил. Таких отбитых перестреляли ещё в середине девяностых.

С другой стороны, те, кто остался до сих пор — или умные, или очень везучие. В любом случае, я буду осторожен.

Закончив со всей этой суетой, Женя включил телевизор, по которому показывали праздничную службу из храма. Он зевнул, включил видик, вставил в него кассету с записанным на ней старым сериалом «Сёгун», включил, уселся в кресло и сразу захрапел, пока самураи на экране что-то обсуждали с важным видом.

Я пока спать не собирался, поставил на плитку сковородку, чтобы приготовить яичницу, налил масла, но услышал, как скрипнула калитка. Серый не залаял, значит, это кто-то свой, но я на всякий случай подошёл к вешалке, где висела куртка Жени, и взял его пистолет.

Ложная тревога. Слава зашёл в дом, закашлялся, потёр красное от мороза лицо и стянул с себя свою двустороннюю куртку. Забросил наверх вешалки шапку, правда, она слетела вниз, но он успел её поймать.

— Тепло у тебя, — протянул он, стягивая ботинки. — А я тут весь день по городу ношусь, смотрел, вдруг хвост будет.

— Не было?

— Не, чисто всё, — Слава подошёл к печке и начал греть руки. — Вот как ты думал, так и оказалось. А то ушёл бы, гад, и потом бы поднасрал. Он такой, да.

— О, Славян тут уже, — Женя зевнул и вытянулся в кресле. — Как оно?

— Спокойно, — Слава сел перед печкой на корточки. — Вот сука же он, взял и своих кинул, а сам свалить хотел. Если бы он того мужика не решил грохнуть, то точно бы ушёл.

— Какого мужика? — спросил Женя.

— Да, который в кафешке был. Похож на этого, кота Толстопуза из мультика, ты смотрел раньше, — Слава задумался и посмотрел на меня. — Но я-то ладно. Я сегодня про тебя чего только не слышал. Правда, что вы там всех переколотили?

— Снайпер выжил, — сказал я. — Сейчас в милиции, но молчит, хотя признался, что хотел делать Душман. Похоже, он его чем-то шантажировал, мужик аж обрадовался, когда узнал, что конец. Его убоповцы колят, чтобы Крюкова сдал, но про него он пока молчит.

— Ну это их проблемы, — Слава принюхался и посмотрел на плитку. — Похавать бы, не ел целый день, желудок сводит.

— Скоро будет готово, — я разбил первой яйцо в сковороду. Оно сразу зашипело, а я взял второе.

— Славян, а как ты Душмана вычислил? — спросил Женя, поднимаясь с кресла. — Он же хитрющий, а ты его раз и нашёл.

— Ща расскажу, — Слава усмехнулся. — Там такое сегодня в городе творилось, вы бы знали.

Глава 4

Начали ужинать, хотя, если посмотреть на часы, это уже почти завтрак. Я поставил на стол сковородку с яичницей и сосисками, расставил тарелки и разлил свежезаваренный чёрный чай. Слава нарезал белый хлеб, осторожно, почти без крошек.

— Коваль, да хорош уже! — возмущался он. — Хватит греметь, ничё не слышно! И кетчуп только себе на тарелку лей.

Женя с недовольным видом вытащил ложечку, которой размешивал сахар в чашке с чаем. Я взял нагретую керамическую кружку и сделал глоток. Вкус крепкого чая взбодрил, прогоняя сон.

— Злой ты сегодня какой-то, Славян, — пробормотал Женя, переворачивая кетчуп над тарелкой с яичницей, и постучал стеклянную бутылку ладонью по дну. — Ты лучше расскажи, как Душмана нашёл.

— Как Волк сказал, так всё и было, — Слава достал из открытой стеклянной банки солёную помидорку. — Душман — хитрая падла. Не поехал со всеми, вместо этого пошёл к заказчику разбираться. А я там ждал.

— А откуда узнал, где заказчик? — спросил Женя.

— Мы же не в Новосибе, вот там хрен кого найдёшь, — Слава хмыкнул, съел помидорину и полез в банку с огурцами. — Хорошие, кстати, Волк. Сам солил?

— Дед, он умеет.

— Спасибо передай. Так вот, — он захрустел огурцом. — Гостиниц в городе мало, выходные же ещё, почти все пустые. Объехал, тачки посмотрел с иркутскими номерами, делов-то. Тем более, она одна, а этот тип без охраны приехал. Я следом за ней поехал, и всё, — Слава полез в банку за вторым.

— За ним хвоста не было? И как его Душман сам нашёл?

— Этот мужик походу Душмана именно там ждал, договорились они, — Слава задумался. — А хвост да, был. Там рядом с гостиницей стоял марковник битый, а в нём торчал Мишаня Дунаев со своими шестёрками. Точно хотел Душмана порешить. Но у него вдруг спустило колесо, — он хитро заулыбался.

— Так пусть бы он сам Душмана и валил, — пробормотал Женя. — Нам же проще.

— Не, Коваль, совсем не так, — Слава замотал головой. — Вот Волк правильно сказал, что Мишаня за Душманом поедет, но он его не вывезет. Начал бы там выделываться, — Слава изменил голос, изображая Мишаню: — Ты мне за брата ответишь, упырь! Ну и прочее, — он согнулся над тарелкой, начиная уплетать яичницу.

— Так вы, значит, всё обсудили, — Женя смерил меня взглядом. — Ну так-то да, Мишаня завыделывался бы. В глаза бы захотел посмотреть, а Душман — хитрая жопа, вывернулся бы. Завалил бы и ушёл, но уже с концами.

— Поэтому хочешь сделать хорошо, — решительно сказал Слава, — сделай сам. А я выделываться не люблю. Раз уж дошло до такого, надо действовать наверняка.

— И чё дальше?

— И вот, сижу в засаде, жду, мёрзну, Душман подъезжает. С тем мужиком побазарил в кафешке и как заточку ему в бочину воткнул!

— За что? — Женя аж перестал есть от удивления.

— Походу решил, что тот его подставил, не знаю, я не слышал, что они говорили. Ну и вышел довольный, посвистывает, псина хромая, а меня даже не заметил. Кончилась везуха, он даже не понял, что случилось. Ну а чё, не в кино же, чтобы по душам говорить напоследок, с таким надо осторожно.

Я поднялся, подошёл к шкафу и достал бутылку коньяка.

— Много не будем, — сказал я. — Эти дни надо побыть начеку, убедиться, что никто не хочет повторить.

— Ты за эту падлу пить собрался? — Женя удивился. — Или отметить хочешь?

— Праздник же сегодня всё-таки, — я поставил бутылку на стол. — Хотя закуска неподходящая, но ладно, нам не привыкать.

— Зато теперь ни одна падла к нам не сунется, — заявил Слава. — В городе уж точно, побоятся.

— У нас не только в Новозаводске враги.

— А, тот иркутский вор, как его? — он наморщил лоб, вспоминая. — Кирьян? Ну не будет же он только одним тобой заниматься. Тем более, он столько людей здесь теряет, одного за другим. А до Иркутска сюда — не ближний свет, почти полторы тыщи километров.

— У него шестёрки есть, он может посылать. А заниматься нами или нет — зависит от того, сколько он на этом может заработать. Если посчитает, что достаточно, то будет продолжать до конца. Но мы у себя дома, так что легко ему не будет.

Слава разлил коньяк по рюмкам, но не Жене, который всё ещё не пил. А Женя подошёл к холодильнику, взял там малиновый компот, заодно захватил лимон на блюдце, порезанный пластами (дед в последнее время полюбил чай с лимоном) и несколько мандаринок, каждая в отдельном маленьком красном целлофановом мешочке. Купил недавно ящик, перед Новым годом их много завозили из Китая.

— А что в городе-то творилось? — спросил Женя, усаживаясь на место. — Ты говорил, чего только не было.

— Ага, точно, — Слава оживился, чистя мандаринку. — Все менты же у вас были, а в залинейке делай что хочешь. Короче, кто-то из автомата с самодельным глушаком пострелял по машине Черепа. Причём рядом с Черёмушками, почти у него дома.

— По мерсу? — я удивился. — Тоже не повезло с новой тачкой.

— Не, Вольво тот старый. Там водила сидел, лысый как коленка. Круглый у него погремуха. Перепутали, походу. Но даже не ранили, пальнули и свалили. Ну и ещё кое-чего было, — Слава замолчал, подняв глаза к потолку. — Пацаны, знаете же, где старые свинофермы? Там ещё рядом здания из серого кирпича, целый комплекс.

— Так их закрыли лет пять назад, — Женя отодвинул тарелку, доев всё.

— Там же сейчас пивзаводская точка, — я начал вспоминать. — Да, точно, они же там поддельную водку делают.

— Они же прям в цеху на пивзаводе китайский спирт разбавляли, не? — спросил Женя.

— Уже с осени завязали, переехали. Крюков же думает о легализации, поэтому на пивзаводе сейчас только пиво варят, причём даже разрешения есть. А спирт бодяжат как раз где-то в районе свинофермы. И этикетки там же клеят, и даже стеклотару принимают. Ну так и что там?

— Это была точка Душмана, — продолжил Слава. — Очень денежная, она его и кормила, просто он всё равно жадная жопа. Так вот, пошёл слух, что Душмана кое-кто грохнул, — он усмехнулся. — И кто-то решил, что пивзавод теперь стал слаб, и надо срочно на него наехать, пока не успели другие.

— Череп или Эдик?

— Никто из них, — Слава напустил на себя загадочный вид. — Кто-то из новых, какая-то банда с хлебозавода, припёрлись с битами, давай всё крушить. Молодые, дерзкие, головы бритые. Долго не проживут, короче.

— И что потом?

— Ну, там сначала Студент подъехал со своими, те свалили. Биты против пистолетов — не лучший расклад. А потом, вот уже вечером, Старый нашёл кого-то из той шайки. Малолетка один понтовался в кабаке перед девками, что наехал на пивзавод, и пальцы перед всеми гнул. Старый его увёз, потом выбросил на хлебозаводе со сломанными ногами.

— И чем думали, идиоты? — Женя хмыкнул. — Душман — это же не весь пивзавод. Там же ещё Старый жёсткий, Шаман похуже будет, и вот, кент у Волка, Студент, тоже не съедет.

— Рано они пивзавод хоронят, — я кивнул.

Но так уж принято сейчас. Сначала нагло наехать, а потом следить, смогут ответить или нет. В этот раз пивзавод, пусть и ослабленный потерей нескольких бригадиров, ответку дал, на какое-то время этого хватит. Но если бы не смогли ответить, банде осталось бы недолго.

— Ладно, — я поднялся. — Скоро вставать. Слава, ночуй сегодня здесь, да и эти дни с Женей ходи, будете друг друга прикрывать. Утром собираемся в конторе, обсуждаем вводные, потом я к Ремезову, вы в милицию. Потом, с обеда, звоню Белоглазову, предупреждаю об угрозе, с Ремезовым как раз это всё обсудим. А потом, — я хлопнул обоих по плечам. — Работаем, парни. Ещё будем сидеть и всё это вспоминать в старости.

— Если доживём, кхе, — Женя усмехнулся.

— Доживём, — пообещал я.

* * *

Тем временем, пивзавод, административный корпус

— Звал, Иваныч? — Студент вошёл в кабинет.

— Ага, садись, Ваня, — Крюков поднялся ему навстречу. — Выпьем… не чокаясь.

Бутылка коньяка уже была открыта, но выпито совсем немного, Крюков пил мало, но наливал часто, особенно другим. Маленький телевизор включён, на экране конечно же Крёстный Отец, что бы там ещё могло быть? Только звука нет, поэтому не слышно, что говорил дон Корлеоне, гладя кошку, сидевшую у него на коленях.

— Знаешь, в чём мы пролетели, Ваня? — спросил Крюков, когда они выпили и он вернулся на своё место.

— Что Душмана другой порешил, — сказал Студент кивая. — Он мне сам тогда выговаривал, когда летом Волк Майора замочил, а не я. Типа и тогда мы должны были разобраться, и сейчас.

— Вот да, понимаешь, Ваня. Раз уж с Душманом вопрос встал именно таким образом, то и закрыть его должны были только мы, а не ждать, когда Волк и его завалит.

Крюков задумался, а Студент ждал, когда босс продолжит.

— Это точно Волков приказал, кто-то из его людей исполнил, больше некому. У Черепа своих проблем хватает, Эдик работает иначе. Тот пацан из его кодлы, Миша, мог, но вряд ли.

— Не он это, — Ваня замотал головой. — Миша бы точно не допустил, чтобы Душман так легко помер.

— Да неважно. Важно другое. Сам видишь, в городе думают, что мы слабеем. А когда Душмана нет, то и вообще, решили, что можно у нас имущество отжимать. Что вот было сегодня? Наезд, очень наглый, будто мы какие-то лохи. Старый разбирается, кого-то там поломал, но сам факт, что у кого-то на это духу хватило, меня беспокоит.

Крюков заметил, что фильм ещё идёт, и вырубил его. Экран погас.

— Найдём этих отморозков, — пообещал Студент.

— Найдём, конечно, но тут надо далеко думать, Ваня. Надо легализовываться, сам знаешь. Но пока этого не произошло, спуску никому давать нельзя. Я в Чите буду находиться, там за нас биться буду. Мы высоко поднимемся, но пока я там и Душмана нет, они здесь будут наглеть всё больше. И… помолчи пока, я не закончил.

Студент, который собирался что-то сказать, закрыл рот.

— Пока я там, угроз будет больше. Считай, из прежних бригадиров остались только Шаман и Старый. Шаман — осторожный, а Старый — солдат, он приказы выполняет, но сам не думает. Молодёжь наша ещё учится, да и они совсем другие, наглые, старших не уважают.

Крюков замолчал, думая, что и сам был таким не так давно, всего несколько лет назад. Тогда он смог пробиться, а все старые авторитеты уже давно лежат по могилам. Но такой судьбы он себе не хотел, а тут как раз подвернулся удачный шанс для одного дела.

— Зато ты, Ваня, репутацию очистил полностью, авторитетом пользуешься, братва тебя уважает. И сам я тебе верю. Поэтому предлагаю тебе одно важное дело.

— Что надо сделать, Иваныч? — тут же отозвался Студент.

— Пока я там, — Крюков сделал паузу. — Ты здесь рулишь. Решаешь вопросы, ездишь на стрелки, говоришь от моего имени. Мне нужен кто-то надёжный, на кого могу полагаться.

— На меня — без базара, Иваныч. Я тебя сроду не подвёл.

— Знаю. Но легко не будет. Череп тебя попытается сожрать сразу, а Эдик будет мёд в уши лить, он такой. Ну про Мишаню говорить не буду, сам в курсе. И про иркутских, которые на тебя порожняк гнали, ты тоже знаешь. Они с тем нефритом ещё носятся.

— Знаю.

— И вот, ты остаёшься здесь, — Крюков поднялся и сел к нему поближе. — Отвечаешь за всё. Все вопросы — к тебе, всё, что я скажу, я буду тебе передавать, а ты остальным. Ко мне они пойдут только в самом крайнем случае, а вообще, нечего им через голову прыгать, пусть к тебе идут.

— Да, Иваныч, не вопрос, — Студент встал на ноги. — Раз уж доверяешь, то не подведу.

— Вот на тебя всегда можно было положиться. Так что завтра уеду, а ты здесь рулишь, и мне звони. Главное — этих, кто наехал на точку, найди всех. Спускать такое нельзя.

— Найду. А чья теперь это точка?

Крюков ненадолго задумался.

— Если Старый закроет вопрос, то его. Передай ему, стараться будет лучше. А вот ты получишь всё, что у нас на рынке осталось, что твоё раньше было, и всю долю Душмана. Так правильно будет. И часть от того, что бригадиры мне приносят.

— Понял.

— Завтра утром, — Крюков посмотрел на часы. — Вернее уже сегодня, часиков в десять, жду тебя в старом цехе. Остальных собери. Скажу им всем, чем ты теперь занимаешься.

Ваня ушёл, Крюков зевнул, вернулся и включил фильм. Уселся поудобнее и подумал, что давно надо было так сделать. Чтобы главным остался он, но все контакты были завязаны на надёжного человека, который спускает приказы вниз, а наверх передаёт долю.

Если что начнётся, сам Крюков как бы и ни при чём, он вообще депутат, РУОП никак не подкопается. Будет почти как в мафии у итальянцев: есть боевые бригады с капо во главе и есть дон, который приказывает всем, но на которого невозможно выйти напрямую. Все шишки будут валиться на подручного, который связывается со всеми.

Правда, посредник между группировкой и её главарём должен быть самым надёжным и уважаемым среди своих человеком, и тут Крюков думал, что в выборе не ошибся.

Он давно думал об этом плане. Только Душман для этой роли бы не подошёл, он бы всю банду подмял под себя, а посредника бы скомпрометировал. В боевых операциях лучше Душмана не было никого, но и с каждым годом он становился всё более проблемным.

В такой структуре есть своя опасность, поэтому надо держать бригадиров крепко, чтобы не думали, что могут легко свалить, кинуть или подставить. Зато теперь можно играть по-крупному, с другими людьми, для которых он не глава банды в мелком городе, а депутат и владелец бизнеса.

С этими мыслями Крюков уснул прямо в кресле за просмотром фильма.

* * *

Чита, несколько дней спустя

По радио говорили, что цена за баррель нефти составляет 16 долларов и скоро начнёт падать ещё сильнее, но это слушал только я и вполуха.

Мы небольшой колонной машин въехали в Читу. Решили, что меры безопасности для приезжающих гостей должны быть не только в Новозаводске, но и по всей области.

В Питере нужного человека посадят на самолёт, и охранник с ним будет, но в Чите в аэропорту его может встретить кто угодно, кто нам не друг. Лучше встречать самим.

Вопрос скоро будет стоять ребром, ведь в Чите один из офисов холдинга, и скоро сюда будут приезжать сплошным потоком. Хоть открывай здесь филиал, единственная задача которого будет охрана здания и встреча гостей.

Но это обсудим сегодня вечером, а пока мы только ехали.

— И кто именно приедет, Волк? — спросил Женя. — Сначала же кто-то из братьев должен был явиться, а сейчас кто-то ещё.

— Они наняли нового директора комбината, — ответил я. — Он уедет с нами, потом будет сидеть в Краснозаводске безвылазно до самого запуска. Даже дом будет там строить, говорят.

Мы оба ехали на заднем сидении моего Прадика, водителем был один из наших парней. Выбитые во время перестрелки окна поменяли быстро, с вмятиной пришлось поработать подольше, но её почти не видно.

Но я только в дороге заметил, что мы проглядели дыру от пули в кресле водителя, как раз там, где во время перестрелки сидел я. Промедли мы с Женей немного, получил бы пулю сам.

Криминалисты её вытащили, а вот дырка в обтянутом кожей сиденье осталась. Ладно, это мелочи, пусть будет напоминанием о произошедшем.

Сначала мы ехали в гостиницу, потому что в Чите задержимся на пару дней, и надо устроиться получше. А я обсуждал новые вводные, которые стали известны только утром. Мне прислали их ночью, пока у них был вечер, а я ещё спал.

— Помнишь же, что у них на Урале был завод? — спросил я. — И про тот комбинат на Алтае, который разорил Терехов?

— Ну да.

— Так вот, алтайский они себе вернули, смогли доказать, что сделка по акциям была незаконной. Думаю, подмазали кого надо. Вот только завод громили не только в Москве через подставные фирмы, а ещё и прямо на месте растаскивали, даже рабочих привозили для этого. А что не могли утащить, ломали, какой-то цех даже подожгли.

— Осталось хоть чего?

Женя зевнул и проверил коричневый кожаный портфель, в котором у него были документы на оружие и остальное, что мы взяли с собой. Ещё там сертификаты, выданные в разрешительной системе. Хотели взять ещё несколько стволов, как раз нанимали дополнительных людей в декабре.

— Не хватит, чтобы возобновить производство там, поэтому территорию и здания продают, а оборудование будут присылать сюда, чтобы не покупать новое. Там Белазы, экскаваторы, конвейеры, дробилки, грохота, сепараторы. Лёню спроси, он разбирается понемногу. Ещё там был мобильный сортировочный комплекс из Австрии, новый, стоит почти лимон долларов, вот его точно к нам перевезут. Как раз на второй карьер поставят. А что не смогут привезти, продадут конкурентам.

— А уральский завод что?

— Он давно убыточный, — продолжил я. — И там братва прописалась, как у себя дома. Вот и решили его продавать. Но я говорил с Ремезовым, он считает, что это местные вынудили Вишневских продать там бизнес. Их раньше прикрывал кто-то из крупных чиновников в области, но он умер недавно, и больше помогать некому.

— А деньги хоть дадут?

— Да, хоть и меньше, чем завод стоит. Но Вишневские будут продавать, драться за тот завод не хотят. Короче, их выдавливают отовсюду, они сюда перемещаются.

— И всё, что у них остаётся, это наш комбинат?

— Из крупных он и ещё завод на севере области. Но с ним тоже непонятно, потому что дорог там почти нет, из железки только БАМ, а он сейчас мало используется. Поэтому наши знакомые хотят зацепиться здесь, насколько выйдет, и будут продвигать наш комбинат изо всех сил. Иначе они в этот бизнес вернуться не смогут, если сейчас выдавят.

— Это они тебе сказали? — спросил Женя и потёр замёрзшее окно. — Или Ремезов?

— Обсудили с Ремезовым, его это интересует, и понятно почему.

— И почему?

— Он же не знает, что будет дальше, а положение у него шаткое. Если что, пойдёт на комбинат, вот и хочет, чтобы было куда идти. Но с Вишневскими нам ещё повезло. А то вполне могли продать всё имущество, деньги вывести в офшор, долги вернуть только тем, кто может убить, а остальных кинуть. Так многие делают. А комбинат так бы и стоял в одних руинах. Будто все эти люди, кто хочет его отобрать, вложат в него хоть копеечку. Им надо прийти на всё готовое, а не развивать самим.

— Ещё бы, кхе, — невесело хмыкнул Женя.

За эти дни надо решить много вопросов, и касательно фирмы, и службы безопасности, и обсудить с Ремезовым и его помощниками, какие планы могут быть у Кирьяна. А ещё нам нужно решить, как брать под охрану завод на севере области.

Заодно познакомимся с новым директором комбината. Я не видел его раньше, знал только фамилию — Антонов. Но Вишневские были рады, что смогли переманить его к себе. Говорят, человек с опытом работы в экстремальных условиях, смог в приватизацию удержать от разорения металлургический завод где-то в Западной Сибири и не отдать его братве. Правда, деталей я не знаю, ведь, в конце концов, он теперь будет здесь, а не там.

Мы разместились в гостинице, причём в дорогой, в центре города. В своём номере я бросил сумку, подумал и отправился к Славе.

Ездить по городу я не собирался, нужен сопровождающий. Женя будет занят, вот и возьму Славу. У себя его не было, он был в номере у Жени, оба в новеньких костюмчиках, курили в окно с видом на большой памятник Ленина и вспоминали армию.

Женя по ходу разговора завязывал тёмно-синий галстук, что Слава делать не умел совсем. У него вместо галстука всегда получалась какая-то удавка. В этот раз мы все будем в костюмах, а не в привычной серой камуфляжной униформе. Вот и понадобились галстуки.

— Слава, ты мне сегодня очень нужен… — начал я, но закончить не успел.

Меня прервал звонок на мобиле. Я вытянул антенну и ответил. Из трубки раздался усталый голос Ремезова:

— Включи телевизор, Макс. Про вас говорят, — он отключился.

— Женя, включи ящик, — попросил я.

Тот нажал на кнопку на пульте, и на выпуклом экране Филипса постепенно проявилась картинка с человеком, который сидел в кресле рядом с книжным шкафом. Женя с недоумением посмотрел на меня.

— Это же Петросян, — он нахмурил брови, показывая на телевизор. — Зачем он тебе?

— Другой канал, Женька, — сказал я, держа телефон в руках.

На другом канале показывали местное телевидение, парламентский час, заседание областных депутатов или что-то ещё подобное. За трибуной выступал пузатый лысеющий мужик в сером пиджаке, гневно размахивая рукой.

Мы начали смотреть не сначала, да и говорил он невнятно. Но те слова, что мужик произносил, яростно шепелявя, и я сумел разобрать, относились к нам.

Он как заведённый повторял: Краснозаводск, комбинат, итоги приватизации, жалобы избирателей, бандиты, питерские олигархи, продажные офицеры милиции, а ещё новозаводская братва, прикрывающаяся вывеской охранной фирмы.

И вот этот мужик, которого я видел впервые, обещал выполнить просьбы избирателей и сделать всё, чтобы отобрать комбинат у бандитов, а бандитами он назвал нас.

Вот это он вылез, нашёл момент. Только кто же ему платит? Читинская братва или тот мой знакомый из Иркутска? Да кто это вообще такой?

Надпись внизу экрана говорила, что это Андрей Кравцов, депутат Законодательного собрания Читинской области. Никогда о нём не слышал.

— Это ещё кто? — спросил Женя, поворачиваясь ко мне. — И чего он на нас пургу гонит?

— Погоди, — я поднял руку. — Смотри, кто там. А вот ему-то что надо?

Толстый депутат Кравцов вальяжно отошёл от трибуны под жидкие аплодисменты, уступая место другому оратору, подтянутому мужчине с короткой стрижкой.

А вот этого человека я знал хорошо. Появившаяся внизу надпись гласила, что это Игорь Крюков, депутат и председатель комитета… дальше слова не влезли на экран. Но там точно не будут писать, что это главарь ОПГ «Пивзавод».

— Мне тоже есть, что сказать по этому поводу, — начал Крюков свою речь.

Но говорил он совсем не то, что мы от него ожидали после выступления Кравцова. У Крюкова была какая-то своя игра.

Глава 5

Я ожидал, что Крюков продолжит гнуть линию этого Кравцова и нападёт на нас. Это было бы вполне в духе времени, когда с трибун принято клеймить бандитов, причём немалая часть из этих выступающих или сами были из братвы, или жили на их деньги.

Но Крюков меня удивил, и не только меня.

— Благодарю Андрея Анатольевича за выступление, — с усмешкой сказал он. — Я, как и многие мои избиратели, в курсе его социальных программ и очень плотной работы с молодёжью. Настолько плотной, что… но давайте о промышленности, а не о студенческих олимпиадах и базах отдыха.

Слышно плохо, но в зале, кажется, раздались смешки. Не знаю, про что именно говорил Крюков, камера показывала только его, а не реакцию того Кравцова. Кажется, это какая-то очень своеобразная история.

— Но хватит шуток, — серьёзным тоном сказал Крюков. — Андрей Анатольевич напоминает мне собаку на сене. А ещё одну историю с другим комбинатом, которая произошла буквально два года назад.

Женя чуть прибавил звук на пульте, потому что в соседнем номере уборщица включила громкий пылесос.

— Тогда с этих трибун тоже говорили про бандитов, олигархов и прочих. А что в итоге? Люди, которые хотели возродить огромное промышленное предприятие в нашей области, уехали, оставшись без денег, а тот комбинат так и стоит в руинах. Потому что из него выжали всё и больше оно никому не нужно.

— Игорь Иванович, — раздалось в зале. — Если вам есть, что сказать по существу…

Крюков просто отмахнулся и продолжил. Вряд ли кто-то рискнёт отключить ему микрофон, всё-таки наверняка его новые коллеги знают, кто он такой.

— И сейчас точно такая же ситуация. Смотрите, как всё происходит. Крупные бизнесмены вместо того, чтобы тратить деньги за бугром, возрождают отечественную промышленность. Это даёт области тысячи рабочих мест…

Он поднял руку, камера приблизилась, я только сейчас заметил, что он начал читать с бумажки. Но всё же не нудел, говорил чётко. А речь у него поставлена хорошо, в отличие от предыдущего оратора.

— … налоговые поступления в бюджет региона! А мы, несмотря на все природные богатства, которые буквально находятся в земле у нас под ногами, нищий дотационный регион!

В зале захлопали, а Крюков сделал короткую паузу.

— И вместо того, чтобы исправить ситуацию, некоторые накидываются на любого, кто хочет нам помочь. Всё для того, чтобы отобрать всё и захапать себе! А потом сидеть в московских ресторанах с элитными проститутками, жрать чёрную икру ложками на ворованные деньги, а потом говорить, что думают о народе!

В этот раз аплодисменты были громче, кто-то засмеялся. Крюков продолжал, но уже без такого задора. Теперь он говорил о цифрах, а это всегда скучнее. Зачитывал, сколько раньше тонн продукции приносил Краснозаводский ГОК в советские времена, сколько рабочих мест обеспечивал и прочее.

Телефон зазвонил вновь.

— Про Крюкова я не ожидал, — сказал Ремезов. — Но есть мысли, почему он так сказал.

— У меня тоже. Надо обсудить где-нибудь вечером.

— Дел полно… я до ночи сегодня буду. Давай лучше на обеде, у нас столовка есть хорошая, и там не прослушивают.

— Договорились.

На экране выступал уже другой человек, и говорил он уже так нудно, что смотреть его не хотелось. Да и нас это уже не касалось. Женя выключил телевизор и посмотрел на меня.

— И чё, Волк, Крюков нас типа выручить хочет? — с недоверием спросил он.

— Нет, он тоже хочет есть чёрную икру ложкой, — сказал я, помотав головой, а Женя засмеялся. — Тут в другом дело. Показывает другим, что он считает эту территорию своей и будет её держать. А заодно и нам намекнул, что может прикрыть даже от такого наезда.

— Крыша, кхе. Да, Волк, это точно.

— Но Крюков от этого нам другом не становится, — продолжил я. — Зато надо подумать, как это использовать, пока он союзник. Кто-то этому Кравцову заплатил, он выступил с тем, что ему сказано, а Крюков его осадил. Надо выяснять, кто и как здесь замешан. Слава, поехали уже, а то опоздаем. Женя, позвони, когда освободишься, машины с тобой заберём.

Несмотря на огромный список дел сегодня, я нашёл время встретиться с Ремезовым, это обязательно и пригодится в дальнейшем. Тем более, сейчас увидеться с ним не так-то просто, подполковник после праздников оказался очень загружен работой.

В ФСБ в то время было пять департаментов и несколько управлений, отвечающих за разные виды деятельности спецслужбы. А здесь, в провинции, ощущалась сильная нехватка подготовленных людей.

В основном здесь были или ветераны КГБ в солидном возрасте, которые работали на пенсии, а не сидели дома, или совсем молодёжь. Остальные куда охотнее шли к налоговикам. Тогда же никто не знал, что налоговую полицию уже через несколько лет закроют, а влияние ФСБ многократно усилится.

Ещё популярными местами для ухода были частные службы безопасности банков, крупных предприятий или олигархов, там платили намного лучше, но брали самых опытных. Как раз недавно в газетах обсуждали, что у одного из самых богатых олигархов охраной руководил аж целый генерал КГБ или ГРУ.

Ремезов давно говорил мне, что его основная деятельность — контрразведка. Но ей он почти не занимался в последнее время, чаще ему приходилось работать с экономической безопасностью, а ещё взаимодействовать с местными ГУВД и РУОП. Как это называлось официально — управление и разработка пресечения деятельности преступных организаций.

На Ремезове ещё была оперативно-техническая часть, с ним до сих пор согласовывали прослушку мобильников. А после того как перед Новым годом на пенсию ушёл прежний начальник следственного изолятора ФСБ в области, это хозяйство тоже досталось Ремезову.

И много чего ещё. Теперь он почти человек-оркестр. Думаю, кто-то из его руководства хочет, чтобы он зашился, перегорел и свалил к частникам.

Но мне так не надо. Врагов у нас меньше не становится, а союзников мало. Будем работать с ним на его текущей должности. Может, даже получится чуть его приподнять, ведь чем выше будут ставки, тем меньше сможет сделать подполковник областной управы.

Внутренняя столовая федералов роскошью не поражала — простые пластиковые столы, накрытые клеёнкой, китайские пластиковые подносы, простенькая витрина. Меню нет, что приготовили сегодня, то и подают. Но есть первое, второе, компот или чай, салат или пирожок.

Пахло вкусно, а стоило недорого, хватило трёх новеньких десятирублёвых купюр, чтобы рассчитаться, и ещё с них даже дали сдачу. И посторонних никого нет, вокруг одни комитетчики. Случайного человека сюда попросту не пустят, вход только по пропускам.

Я взял рассольник, котлету с рисом и чёрный чай, тут его подавали в пакетиках, которые встречались всё чаще, а не заваривали. У Ремезова то же самое, только ещё на отдельном блюдце лежал горячий беляш, от которого шёл пар.

Подполковнику уступили отдельный стол в самом удобном месте, так что туда мы и сели со своими подносами. Слава заходить не захотел, остался в машине, так что мы за столом вдвоём.

— А что за история с этим Кравцовым? — спросил я.

— Извращенец он, — буркнул Ремезов, зачерпнув ложкой суп. — Мусолили эту историю перед выборами. Председатель комитета по молодёжной политике, мать его. Плотно работает с молодёжью, да. Крюков знал, куда надавить.

— И что тогда было?

— Так что… Кравцов курировал студенческую олимпиаду в Читинском политене позапрошлым летом. Потом пригласил победителей к себе, двух девушек и парня. У Кравцова же есть база отдыха на Арахлее, вот и главный приз — проживание там.

— И что дальше? — спросил я, начиная догадываться.

— И там он начал такую работу с молодёжью, что те от него сбежали на велосипедах, гнали в Читу аж от самого Арахлея, и потом написали заявления в милицию, что он до них домогался, запирал и наносил побои, причём написала вся троица.

— Вот же гад.

— Я и говорю, — Ремезов доел суп и пододвинул к себе тарелку с котлетой. — Но короче, он им всем заплатил, чтобы написали встречное о том, что не имеют претензий, а он больше ребят не тревожил, Кузьмичёв узнавал недавно. Откупился, короче.

— Но история, значит, всплыла.

— Ага, по этой осени во время выборов, — он отхлебнул чай. — И давай все газеты этого Кравцова топить. Причём с такими подробностями, что не за столом. Но тут вдруг за него вступился Паша Японец и дело заглохло.

— Паша Японец — кто-то из читинской братвы? Не помню такого.

— Да, это новый, из Антипихи. Преемник Филимона, который тогда летом при взрыве погиб, когда тачку у Крюкова подорвали. Набирает обороты, тоже лезет в политику. Но то, что это он прикрыл Кравцова, знаем только мы. Самому Паше это признавать нельзя, ведь как говорится у братвы, с такими связываться западло. Сам понимаешь, по какой причине.

— Почему Японец?

— Он угонщиком был, угнал самую первую Тойоту в Чите. А потом пробился повыше, уже какой-никакой авторитет есть.

— Значит, Кравцов по его приказу начал наезд?

— Вот не факт, Макс, — Ремезов поморщился и вздохнул. — Вот ты слышал выражение — политическая проститутка? Вот это про Кравцова, буквально. За что заплатили, то и говорит, а расценки как у тех, кто на Новобульварной стоит, невысокие. Вот и полезло из него.

— И тут на трибуну выходит Крюков, спаситель отечественной промышленности.

— Слышу иронию в твоём голосе, — сказал Ремезов, отодвигая уже пустую тарелку. — Но и хорошо, значит, ты ему тоже не поверил. Крюков не хочет пускать на свою территорию никого, особенно Японца, вот и огрызнулся. Но ответил он не Японцу или кто там заказал банкет, а Кравцову. А кто такой Кравцов с их бандитской точки зрения?

— Барыга, фраер и всё в таком духе.

— Вот-вот, а ещё он… того, это самое, понимаешь. С таким общие дела братве вести западло, как и говорил, поэтому используют его тайно. Так что Крюков не рисковал. Не приедет же к нему Японец разбираться за это, он и сам не афиширует, что Кравцову помогал. Теперь все сделают выводы, ну а Крюков скоро придёт к тебе. Думаю, уже сегодня, и будет говорить, что поможет.

— А Крюков мог ему заплатить? — я задумался. — Хотя смысл? Я вообще мог эту передачу не увидеть, да и не такой этот Кравцов человек, чтобы этой речью как-то навредить. А вот зубками оборону попробовать — вполне пойдёт.

— Вот, я так же думаю. Да и наезжать он не стал бы, он же знает, сколько мы на него накопали за столько лет. Но всё равно с тобой свяжется. В друзья набиваться будет, чтобы на комбинате зацепиться.

— Найду что сказать, — я тоже закончил с обедом. — А хорошо у вас кормят, и мясо даже есть.

— Да, мы эту столовку бережём, — Ремезов начал возиться с беляшом. — А то осенью лежал в больнице с язвой, а там суп куриный принесли, смех один: вода с морковкой и кубик Галины Бланки. Ладно, там коллеги приезжают, говоришь?

— Да, встречу. Своих взял, так что нормально будет.

Да, я взял своих самых надёжных людей, а Ремезов ещё в прошлом году помог оформить разрешения на пушки, чтобы действовало и по всей области, а не только в Новозаводском районе.

А что касается встречи Ремезова и прибывших, я буду держать их порознь. Давно уже решил, что замкну этот контакт на себе. Пусть всё идёт через меня, тем более, Белоглазов, единственный кто знает Ремезова лично, стал новым главой службы безопасности холдинга и сюда в ближайшее время приезжать не будет.

Крюков позвонил, когда я ехал в машине. Его номер был у меня забит в телефоне, как и номера всей братвы Новозаводска, поэтому внесённое ещё моим братом имя Igor Pivzavod высветилось сразу. Хорошо, что я доплачиваю несколько долларов за определитель номера, а то бы каждый раз гадал, кто это позвонил.

— Максим, приветствую, — сказал Крюков. Слышно чётко, будто он был рядом.

— Приветствую, Игорь.

— Тут такая тема нарисовалась… Ты телевизор смотрел сегодня? Там такая передачка идёт интересная, знаешь?

— Сагай Амисхал?

Я в шутку упомянул название другой передачи местного телевидения, которую вели только на бурятском языке и тогда показывали на канале РТР в наших краях в дневное время.

Читинская область и Агинский округ тогда были разными субъектами федерации, но территориально они находились на одной территории. Компания ВГТРК поддерживало региональные каналы, давая им время на своём федеральном канале. У нас этот региональный канал был общий с Агинском, поэтому передачу на бурятском включали на всю область.

— Не, — Крюков усмехнулся. — Другая, нудная, которую никто не смотрит. Но сегодня было интересно.

— Ты про Кравцова?

— Угу, про него, толстячка этого. Давай короче в ближайшие дни пересечёмся, перетрём всё, — предложил он. — И расскажу, кто этот перец такой. Ну и об остальном тоже побазарим.

— Я не против.

— Лады, — только и сказал он. — Позвоню.

Ну узнаем, что он скажет помимо того что предложит крышу, но не свою пивзаводскую, а депутатскую. Всё равно он этого не дождётся, даже будь он депутатом Госдумы. А он и туда прорвётся, если захочет. Если не посадят, конечно, как в первую мою жизнь. Но сейчас многое идёт не так, как тогда.

Сначала я отправился в транспортную компанию, которая привезла один важный груз ещё вчера. Антонов, новый директор комбината, собирался оставаться здесь надолго, поэтому отправил свою личную машину сюда. Не своим ходом, а через посредников, которые перевозили машины, на запад везли японки, а на восток немцев и американские джипы. И восьмёрки с девятками, они у нас были популярными.

У Антонова немец, БМВ, чёрный Бумер. Достаточно новый, но модель на первый взгляд я не определил. В немцах я разбирался так себе, в японских тачках понимал лучше. Куда больше меня интересовали чёрный Чероки и два Форд Эксплорер, тоже чёрные. Не особо новые, но в приличном состоянии, достаточно статусные для наших мест. По крайней мере, часть братвы будет на них заглядываться.

Эти тачки будут числиться за комбинатом, как принадлежащие службе безопасности. А пока это всё оформится, ездить на них будем мы по договору. Я сам просил купить несколько таких машин. Деньги у холдинга появились, раз продавали то имущество, которое не могли удержать. И часть этих денег они хотели потратить на то, чтобы удержаться хотя бы здесь.

Вишневские и их партнёры очень хотели пробиться наверх, но с нефтью и газом у них не вышло, так что они пытались зацепиться через тяжёлую промышленность, попутно обрастая связями. Дело сложное и долгое, но раз они до сих пор живы и не разорены, какой-то успех в этом есть. Вот только вынужденая продажа завода на Урале им серьёзно помешала.

Документы на тачки уже были у нас на руках, а компания-посредник уже приготовила машины к поездке. Я рассадил своих на прибывшие тачки, на них же и встретим гостей. Слава, очень довольный поручением, сел за руль БМВ и одобрительно покачал головой.

— Новенький совсем, — сказал он. — На пробег гляди, Волк, всего ничего. Он чё, её просто показывает, а не ездит?

— А кто их знает? Поехали за Женей, потом будем встречать.

Уже вечером прилетел самолёт. Мы стояли в зале ожидания, смотрели, как в сторону терминала едет старый побитый автобус, что привёз высадившихся из самолёта пассажиров. Не завидую им, ведь я смотрел прогноз погоды. В Питере было −1 и снег, а здесь −30 и суровый ледяной ветер, который в Чите, как шутят местные, всегда дует в лицо.

А встречать их на взлётной полосе мы пока не можем. Вот заработает комбинат, усилит влияние, этот вопрос можно будет обсудить с местными. Пока же нас на машинах никто туда не пустит, вот и ждём в здании терминала.

Андрей Вишневский, один из братьев, тот, что похрабрее, прибыл не один. С ним его телохранитель, тот пожилой мужичок, лысеющий и усатый, который был здесь в прошлый раз, на «переговорах» с Черномором.

— О, Пал Андреич, — Женя обрадовался. — Как здоровьице?

— Ещё трепыхаюсь, — тот пожал всем руки. — Вот как помирать, когда вокруг такое веселье? Подрыгаюсь ещё немного.

Это был не единственный охранник, который прилетел с собственником. В этот раз Вишневский, вспоминая прошлый опыт, взял побольше телохранителей, аж семь человек. А что, давно пора брать с собой больше людей, да и тем более сейчас в охрану руководства и предприятия вваливают намного больше денег, чем раньше. Нам тоже приходила другая сумма, чем договаривались в прошлом году, но и трат теперь тоже немало.

Пришлось ждать, когда прилетевшие охранники получат назад своё оружие у службы безопасности аэропорта. А кто их пустит в самолёт с пистолетами? Вот и везли всё в отдельных кейсах в багаже, как принято в правилах в перевозки. В салон с пистолетом нельзя никому.

Хотя будь Вишневские влиятельнее, этот вопрос бы они решили, тогда правила безопасности перелётов были мягче. Или они вообще бы летали на своём личном самолёте, но таких денег у них не было.

Все телохранители откормленные, широкие и высокие, ещё в тёмных очках и с проводком наушников из левого уха у каждого. Правда, невозмутимость им хранить было тяжело, потому что одеты они были легко, по-питерски, и быстро замёрзли, пока ехали в автобусе.

— Там Антонов застрял, — Вишневский поморщился, показывая назад. — Милиция его допрашивает, не выпускает.

— А что случилось? — спросил я.

— Подрался. Юрка — он такой. Но спец в своём деле, просто человек с таким характером.

— Справедливости ради, — добавил Павел Андреевич. — Драку начал не он, а какой-то блатной. Вот так всё и вышло, слово за слово и… Чуть самолёт в Иркутске из-за них не посадили.

Наконец, прибыл и новый директор, при виде нас победно подняв руки. А лысый браток в пальто и с ссадиной на лице торопливо свалил, недобро оглядываясь. Я шепнул Славке, чтобы покрутился рядом с Антоновым, а то мало ли, вдруг браток приведёт друзей разбираться.

— Вот понтов много, — начал Антонов с хитрым видом, показывая братку в спину. — А заявление на меня хотел написать, что его обидели. Но съехал, понял, чё его братаны подумают?

— А из-за чего драка? — спросил я.

— Выпил, давай всех цеплять. И ко мне подошёл, — он улыбнулся ещё хитрее. — Вот и огрёб по самые помидоры.

Улыбается, но взгляд серьёзный, внимательно изучающий меня. Антонов — толстый мужик за сорок, но не добродушный толстяк, а серьёзный и крепкий дядька. И кулаки у него сбитые, драться явно умеет. Явно есть боксёрская подготовка или какая-то другая. Волосы чёрные, но он уже лысеет. В широкой улыбке два золотых зуба, на шее тоже золотая цепь и ещё перстень на левой. Прям типичный бизнесмен этих лет, который больше похож на бандита.

— Это Макс Волков, наш местный партнёр, отвечающий за безопасность комбината, — представил меня Вишневский. — Его люди будут сопровождать вас на территории. А это Юра, новый управляющий, человек с большим опытом работы в сложных условиях.

Директор Антонов пожал мне руку. Пальцы у него крепкие, и он сразу крепко сдавил мне ладонь, глядя в глаза. Я сдавил в ответ, успев напрячь, так что его трюк не вышел. А то любят такие повыделываться.

Он одобрительно кивнул, потёр руку, когда я её выпустил, и мы, наконец, пошли на выход.

— Это Слава, — показал я. — Побудет с вами первое время, Юрий, пока вы будете в Новозаводске и на комбинате.

— Всего один человек? — пробурчал он, окинув Славу внимательным взглядом.

— А что, вам нужна толпа быков? Толпа быков не поможет при покушении, если его организует профи. А вот личный авторитет — защита получше. Любой человек в Новозаводске знает, что если хоть кто-то тронет одного из наших хотя бы пальцем, остальные этого так не оставят. А Слава — из тех, кого ты даже тронуть не сможешь.

— Во как, — Антонов глянул на меня более внимательным взглядом, потом на Славу, который шёл впереди. — С этим не спорю. Читал недавно, что телохранители предотвращают только шесть процентов покушений, — он ненадолго замолчал, слушая объявление диспетчера, и продолжил: — А в Питере только про тебя и говорят, что братки наезжают на твою контору один за другим. Потом отъезжают пачками.

— Их ещё много осталось.

— Отобьёмся, — уверенно сказал он. — Не в первый раз. И Урал бы отбили, будь я там. Но его решили сливать.

Мы вышли на мороз, продравшись через толпу таксистов, и расселись по машинам. Антонов перед этим особо обратил внимание на мой джип, заметив заделанные дыры от пуль, но ничего не сказал и с довольной усмешкой сел в свой БМВ за руль.

Вишневский и его старший телохранитель сели ко мне назад, я сам на переднее сиденье, а Женя, как самый доверенный человек, который в курсе всех дел с конторой, взялся за руль лично.

— Бандит? — спросил я. — Или бывший мент?

— Вы про кого? — Вишневский удивился.

— Никто из них, — Павел Андреевич понял, про кого. И засмеялся. — Но у меня самого была такая же мысль, когда впервые его увидел. Вроде грубый, никаких манер, но Антонов, оказывается, экономист и хороший управляющий. И с братвой общий язык найти может, и с чиновниками, и с милицией.

— Да, — Вишневский закивал. — Как раз и хотим, чтобы он готовил предприятие к запуску. И мы уверены, что он не испугается, если к нему придут с угрозами. А уж всё остальное…

— Все эти вопросы с безопасностью за мной, — сказал я. — А вот местные будут его изучать, со всех сторон, как под микроскопом. Будут искать подход. Так что лучше бы ему продержаться, если будут прессовать.

— Продержится, — заверил Вишневский.

И уже скоро у меня появился шанс в этом убедиться. А у Антонова появился шанс узнать, почему на этом месте работаю я, а не кто-то другой.

* * *

Уже стемнело, мы из гостиницы направились в ресторан поужинать, заодно обсудить насущные вопросы. Ресторан рядом с гостиницей был дорогой и чрезмерно роскошный, как и полагалось модным заведениям. Ценники строго в у.е., мебель чуть ли не ручного изготовления, официанты бродили вокруг в пышной цветной форме, очень неудобной, судя по виду. Но владелец считал, что так его работники выглядят представительнее.

Почти все столики были заняты мужчинами в деловых костюмах и женщинами в роскошных вечерних платьях. За одним, самым большим, собралась компания местных коммерсантов, которые громко галдели. В зале играла музыка, сначала песни забайкальских казаков, после них включили Лариса Долину, которая пела: «А в ресторане».

Официантки разложили перед нами фирменное блюдо. На одном подносе лежали зажаренные целиком рябчики, варёные языки настрелянной дичи, колбасы и что-то ещё. Ещё были соусы, разлитые по деревянным ложкам. На другом подносе целая гора бурятских бууз, от которых шёл густой пар.

А если бы я остался работать на железке, на всё это мне не хватило бы и месячной зарплаты. Но сейчас фирма платит, представительные расходы тогда почти не ограничивались.

— Попробуй, Юра, — Вишневский показал на буузы. — Местное блюдо, очень вкусное. Называют его позы или бузы. Только не вилкой бери, а руками.

— Попробую.

Антонов шумно двинул стул и придвинулся ко мне. Улыбался, но взгляд очень настороженный.

— Волков же? Вот смотрю я на тебя, и не очень понимаю одну вещь.

— И какую? — спросил я, доев буузу, и вытер пальцы салфеткой. — Хотя знаю какую. Хочешь спросить, почему комбинат охраняет не братва, не менты, не чекисты, а какой-то парень двадцати с чем-то лет, на которого работают другие пацаны его возраста?

— Хм, а ты неплох, — он усмехнулся, всё ещё серьёзно смотря на меня. — Тебя хвалят, но я не из тех, кто верит кому-то на слово. Знаешь, какие у нас ставки? Такие, что…

— Про ставки можно не говорить, я их понимаю лучше, чем вы там у себя. И стреляли в меня из-за этого комбината чаще, чем в вас.

— Ну, ещё не вечер, — Антонов поднял глаза к потолку. — Сейчас вообще, хоть и не так часто стреляют, но никто от этого не застрахован, даже мы там у себя в Питере.

— Верно. Комбинат готовится к открытию, — продолжил я. — Кое-кто хочет взять его себе уже сейчас, а кто-то готов подождать, когда завод будет работать, наедут на него потом. Как в том примере про выбор. Вот что ты выберешь, одну конфетку сейчас или две, но потом?

— Хороший пример.

— А мы все, — сказал я. — И вы, и мы, хотим взять себе все три конфетки, одну сейчас и две потом. А я тут с самого начала, когда ещё у нас был простой ЧОП на пять человек, а один из руководителей конторы и главный безопасник хотели этот комбинат разорить сразу после запуска. Остались только те, кто хочет, чтобы всё работало.

— Слышал о той схеме, — Антонов кивнул.

— Я точно знаю, что комбинат будет работать, а моя задача в этом помочь. И надеюсь, вы там у себя тоже понимаете, в чём риски. И тебя тоже хвалят, но и я сам не из тех, кто верит кому-то на слово. И понимаешь ли ты эти риски сам?

Долина закончила петь, запись выключили. На сцену вышел худой светловолосый парнишка в белой рубашке с очень большим чёрным галстуком-бабочкой, который начал в живую исполнять недавно вышедший хит группы Белый Орёл — «Как упоительны в России вечера», причём очень мощным густым голосом, который не сочетался с хлипкой внешностью. Клипа ещё не было, но песню уже начинали крутить повсюду.

— Понимаю, — он посмотрел на стол, явно думая, что бы попробовать первым. — Хм, ну ладно, на мой вопрос ты ответил, Максим, будем работать. А вот скажи, что насчёт…

Он недоговорил и поднял голову. Я тоже посмотрел на подошедшего к нам человека. Напротив нас стоял среднего роста мужчина с короткой причёской, одетый в дорогой костюм, вежливо улыбающийся. Его я раньше не видел.

— Господа, — сказал он, хитро глядя на нас. — Вот не ожидал, что вас увижу. Как удачно вышло, что вы все здесь.

— А вы кто? — спросил Павел Андреевич.

— А я вас почти всех знаю, — мужчина всё ещё улыбался. Вопрос телохранителя он проигнорировал. — Вот вы — Сергей Вишневский, вы — Максим Волков, а вы, должно быть, новый директор Юрий Антонов. Могу я присесть?

Он положил руку на спинку стула, но не садился, ждал приглашения. Я посмотрел на его кисть. Видны характерные следы сведённых татуировок на тыльной стороне ладони и на пальцах. Такие же есть у Эдика, но этот тип моложе.

Ага, конечно, так я и поверил, что он здесь случайно. Но пусть говорит, напасть не сможет. А сможет — пожалеет, ведь Слава с Женей, и все остальные сидят неподалёку.

— Садитесь, — сказал я. — Только представьтесь, а то не очень удобно, когда вы нас знаете, а мы вас нет.

— Справедливое замечание, — мужчина кивнул и оттащил стул, чтобы сесть. — Вы про меня наверняка слышали. Меня зовут Кирьянов Артём Олегович. Прилетел сегодня из Иркутска для деловых встреч, а тут вдруг увидел всех вас и решил подойти.

Ага, как я и думал. Так вот ты какой, Кирьян. Раз не вышло решить вопрос силой, захотел приехать и познакомиться с нами лично. Ну послушаем, что ему надо.

Глава 6

— А я приехал на юбилей к старому товарищу, — сказал Кирьян, шумно пододвигая стул к столу. — Там стало слишком громко.

Ну да, конечно, тут прям тихо, особенно когда парнишка на сцене стал петь ещё громче. Приходилось напрягать слух, чтобы слышать собеседника.

— Вот и решил выбрать место поспокойнее, а тут ещё местные хвалят кухню. И гляжу, а вы все тут сидите.

— Какое удивительное совпадение! — объявил Антонов, широко улыбаясь и сверкая золотом в зубах. — А давайте за это выпьем!

— Я много не пью, — начал Кирьян.

Антонов не уступал, продолжая улыбаться. Но взгляд серьёзный, оценивает угрозу. Не знаю, за какие таланты его взяли Вишневские, но явно не за красивые глаза.

— Да как за это не выпить? — будущий директор разлил водку по рюмкам до самых краёв и пододвинул одну к гостю.

Это он так любит выпить или что-то задумал? Сложно сказать, что у Антонова на уме, я его совсем не знаю. Вишневский очень напрягся, пока Павел Андреевич что-то шептал ему на ухо. Этот пожилой телохранитель, похоже, знает всех криминальных авторитетов в наших краях.

За соседним столиком сидела наша охрана, прибывшие с Вишневским люди и Женька со Славой и остальными парнями. Все беспокойно поглядывали на меня, но я сделал знак, чтобы успокоились. Раз Кирьян тут сам, то стрельбы не будет, по крайней мере, пока. Скорее всего, он просто приехал требовать деньги, но тянет время и не переходит к сути. Лучше бы поторопился.

— А между первой и второй, — Антонов снова взял бутылку.

— Хорош, — отрезал Кирьян холодным голосом, но откашлялся и снова напустил на себя приветливый вид, будто мог кого-то этим обмануть. — Раз уж я вас всех встретил, подумал, может, обсудим дела? У нас, как оказалось, есть некие интересы, которые пересекаются.

— Например? — спросил я. — Про филиал? Ко мне вот приезжали недавно ваши знакомые, некие Костич и Барановский, они же Серб и Граф. Пытались обсудить со мной судьбу одного филиала ЧОП, потом начали про комбинат, а потом вдруг сбежали. А после некий Поэт подрядил против меня некоего Душмана. Знаете об этом?

Кирьян окатил меня ледяным взглядом, улыбаясь не менее холодно. Когда ему надоест ходить вокруг да около?

— То, что я когда-то находился в местах не столь отдалённых, не значит, что на меня можно свешивать всех собак, — чётко проговорил он. — Я своего прошлого не стыжусь, наоборот, там я много чему научился, но это было давно. Теперь я бизнесмен, меценат, а ещё совладелец фирмы, оказывающей консультации по вопросам экономической безопасности промышленных предприятий.

Кирьян сверлил меня взглядом. Может, ожидал, что мы все перепугаемся и будем тихо сидеть, как овечки? Ну, если бы он подошёл к Вишневскому и Антонову без меня, глядишь бы, так и вышло. И чтобы я потом сделал, если бы один из ключевых собственников всё бы отдал врагу сам?

Поэтому такой встречи допускать нельзя. Там, в Питере, у них своя охрана и свои знакомые. Здесь с ними я и мои надёжные люди, а Кирьян тут и сам в гостях.

— Мы не с того начали, — Кирьян снова улыбнулся. — Я хотел обсудить с вами деловое сотрудничество. Прибыл к вам лично, хотел обсудить всё с глазу на глаз. У меня есть серьёзное предложение.

— И какое? — спросил я.

— А может, это господин Вишневский меня выслушает? Вы же всё-таки директор частной охранной фирмы, а не владелец предприятия.

— Максим Михайлович, — тихо сказал Вишневский, смотря в тарелку перед собой. — Наш ответственный партнёр, отвечающий за безопасность комбината. Он уполномочен отвечать на вопросы, касающиеся его сферы. А Юрий Леонидович…

— Дело Вишневского — стратегическое развитие, — добавил Антонов, с шумом выпив бульон из надкусанный буузы. — Моё дело — производство и работа цехов, а охрана — вопрос Волкова. Цепочка небольшая, зато мы все друг друга знаем, и никого посторонних нет и не думаю, что они нужны.

— При всём уважении, — Кирьян сделал вид, что расслабился. — Я не полезу в работу охранной фирмы, это для меня мелочи. У вас ЧОП, вы охраняете вход, пропускаете машины, следите, чтобы местные алкаши не воровали гвозди.

— А ещё следим, чтобы комбинат не использовался в незаконных целях. Как торговля оружием или склад для вывоза контрабанды. Или для чего вы хотите использовать комбинат?

Конечно же, он не будет так глупо использовать предприятие как склад. Из того, что я слышал о Кирьяне, ему выгодно, чтобы комбинат работал, пока вор будет сосать из него все соки и использовать для мутных схем собственного обогащения. Но такая может вывести его из себя, что мы так низко оцениваем его способности, а меня уже достали его полунамёки. Пусть говорит напрямую или заканчивает цирк.

Он и правда разозлился.

— Не путай меня с Захаром, — сказал Кирьян, моментально меняя тон с вежливого и делового, на грубый. — Я тебе не он и не Черномор. Давай уж начистоту, Волк, раз так понятнее.

— Только за, — ответил я. — Напрямую, без фарса.

Тут он расслабился и продолжил более неформально, привычной для себя речью. Но и без фени, я давно приметил, что воры крайне редко используют её при посторонних.

Стало проще. Зачем все эти вежливые недомолвки, когда мы прекрасно знаем, кто это такой?

— Черномор поступил грубо, наехал, как привык, — сказал он. — И за слишком длинный язык ему прилетало от меня. Плохо, видно, раз так кончил. Но он — обычный бандит, с которым вы там у себя справиться можете самостоятельно. А если наедет кто серьёзный?

— Например?

— Губернатор, чекисты, банкиры, менты. А с другой стороны Калина, Осина, остальные. Вот уже Паша Японец подбивает клинья, а он работает грубо. Не как там ваши новозаводские привыкли осторожничать, а сразу, из автомата в упор. И кто вам поможет? Местные менты или тот ваш знакомый чекист? А он всего-то подполковник. Других союзников у вас нет и не будет.

— А мы и сами не промах, — сказал я. — Многие уже убедились на своей шкуре, но некоторые хотят проверить это на своём опыте.

А ведь так вести разговор проще. Сейчас Кирьян наехал, пытаясь подмять комбинат под себя. Лично, а не через кого-то, ведь все посредники облажались. И этот куш серьёзный, раз он занялся сам.

Проще, всё напрямую. Но и ставки выросли в очередной раз.

— Я не такой, как они, — сказал Кирьян. — Я не занимаюсь рэкетом и не мешаю вашей работе. Пусть будет частная охрана, которая не даст Метле воровать цемент и кирпичи. Пусть будет служба безопасности комбината, которая не даст Эдику, Черепу и Крюкову у вас прописаться. Пусть будет служба безопасности холдинга. Пусть комбинат работает, я даже не буду требовать у вас бабки. Мои условия — приемлемые для вас.

— И насколько приемлемые? — спросил я.

Я заметил, как Антонов пнул Сергея Вишневского под столом, чтобы помалкивал. Одно дело, что говорю я, другое, что один из ключевых собственников или директор. Мне комбинат не принадлежит.

— Двадцать шесть, — сказал Кирьян, с таким видом, будто он был очень доволен.

— Двадцать шесть чего? — переспросил я.

— Двадцать шесть процентов акций комбината, — Кирьян ослабил воротник рубашки. — И на этих условиях работаем. Я даже буду заинтересован, чтобы комбинат работал на полную мощность, ведь тогда моя прибыль будет выше.

— Многовато.

Кирьян улыбнулся с ещё более довольным видом. Вишневский побледнел. А ведь двадцать шесть процентов — это, если я не путаю, блокирующий пакет акций. И если Кирьян получит эти акции, без его разрешения никто и ничего сделать не сможет. Не просто так вся местная братва намекала мне, насколько он жадный.

— Акции пригодятся, — сказал он. — И я терпеливый, поэтому дам вам срок подумать до весны, а сейчас спорить не хочу, подумайте сами. Первого марта мы с вами встречаемся здесь, я получаю свои акции и взамен дам слово, что никто и никогда не сможет на вас наехать. В ваших же интересах сотрудничать со мной. А если позвоните мне раньше, я буду рад. Теперь прощайте, господин Вишневский, Антонов и вы, господин Волков.

— И вы прощайте, — я легко кивнул. — Вам же надо ехать к себе. Далековато вам до Иркутска. А мы ближе, почти дома.

Он кивнул, понял, что имею в виду, но уверен, что ему это не помешает. Вор поднялся, положил на стол визитку и ушёл. Слава мягко вышел следом, но вскоре вернулся и помотал головой. Понятно, что там целая армия охраны, да и не буду я отправлять Славу на безнадёжное дело.

Скольких законников я уже повидал? Эдик — хитрый, мягко стелет, да жёстко спать. Корчит из себя мудрого дедушку и терпеливый, но он опаснее и Душмана, и Богатова. Захар был пробивным и наглым. А Кирьян — и хитрый, и наглый, и жадный. И ещё терпеливый, раз дал такой срок. Но он не будет ждать полтора месяца, начнёт действовать раньше.

Вишневский подозвал официанта, что-то попросил, а его телохранитель достал из кармана упаковку жёлтых таблеток.

— Это ещё что? — спросил я.

— Так, от нервов, — Вишневский усмехнулся.

— Водки лучше выпей, — предложил Антонов. — И закуси икрой. Или бузой этой.

— Хоть Олег не приехал, — Вишневский вздохнул. — Придётся отдавать, что поделать. Это не Черномор,

— Ты не вздумай! — Антонов повысил голос. — Знаешь, какие это бабки в перспективе? Миллионы, а то и миллиарды. И потом как насядут власти, что среди ваших акционеров воры в законе, потом наедут журналюги, менты и фсбшники. И хана, сожрут с говном.

— И что ты предлагаешь, Юра? Вот на Урале…

— А у этого законника больших контактов во власти нет, он просто наглый и жадный, — Антонов потянулся к последнему рябчику на тарелке. — Если бы пришёл кто-то вроде Иванькова или покойного Отари, я бы предложил подумать. А этот увалень с Байкала…

— Он не такой крупный, как эти, — сказал я и взял салфетку из подставки. — Но проблем навести может, в наших краях он авторитет. Уже пытался наехать и нанимал на меня киллера, я рассказывал. Но есть нюансы.

Все уставились на меня, ожидая, когда я продолжу. В зале уже потише, парень не пел, включили запись Шуфутинского, «За милых дам». Пьяных вокруг уже побольше, никто будто даже и не обратил внимания на то, кто подходил. Хотя вряд ли многие знают здесь иркутских воров.

— Это не его территория, — продолжил я. — Здесь ему не рады. Но будет тяжко. Вот только он дал полтора месяца… он их не нам дал, а себе. И эти полтора месяца на заднице он сидеть не будет, начнёт грести всё под себя. Тот депутат сегодня — первый звоночек, точно с ним повязан, будут и другие. И через полтора месяца он затребует не двадцать процентов, а пятьдесят. Или вообще контрольный пакет акций, а то и все. И пропал комбинат.

— Вот! — Антонов поднял указательный палец. — Вот понимающий человек. О чём я тебе и говорю, Серёжа. Таким дашь палец — не руку оторвут, всего тебя заберут с потрохами.

— За этот месяц с лишним он нас обложит по полной, поэтому надо отбиваться. Поднимать всех, кого можно. Но у меня простой ЧОП, как он верно сказал…

Я ненадолго задумался. Слишком многое нас будет связывать с комбинатом и его работой. Да и Кирьян уже показал, что точит на меня зубы, и закажет меня независимо от того, получит акции или нет. Возможно, даже до того, как подойдёт время срока.

Значит, будем биться. Но риск должен быть оправдан, для меня и тех людей, кто будет со мной. Цену я запрошу соответствующую.

— Для меня риск очень высокий, — продолжил я. — Мне надо будет этот месяц держать оборону, знакомиться, находить союзников среди неприятных товарищей, кому-то даже угрожать. Как и тогда, с Черномором, в мой контракт это не входит, но я готов работать.

— Как в тот раз? — спросил Вишневский. — Уверен, что сумма будет…

— Двадцать шесть процентов акций — это много, да.

— Блокирующий пакет, — добавил Антонов. — Вообще-то, это 25 процентов и одна, но он взял с запасом.

— А вот десять будет в самый раз. И они будут находиться в надёжных руках вашего лояльного партнёра, а не иркутского вора в законе, который может их продать, подарить или блокировать любые решения.

— Десять⁈ — вскричал Вишневский так, что на него обернулись с соседних столиков. — Вы же и так наш партнёр!

— Только на словах, — невозмутимо сказал я. — И на основании договора моего предприятия с вашим холдингом. Причём не напрямую, а через другое юрлицо, которое самое по себе — мелкая фирма с уставным капиталом в десять тысяч новыми деньгами. Закроется оно, и куда я потом?

Он посмотрел на меня, приоткрыв рот, потом на Антонова, будто ожидал от него поддержки. Но зря.

— Зато нам будет стимул работать на результат, — сказал Антонов, хитро улыбаясь. — Давай так, десять мне, десять Волкову, как раз двадцать и этот Кирьянов уже через месяц будет жалеть, что вообще связался с нами. Мы его с голой жопой оставим.

— Ты-то куда полез, Юра? — возмутился Вишневский. — Ты… ты, тебе же было обещано два… ох, мать твою, Юрка…

— Риски выше, чем ты говорил, — произнёс Антонов. — Я так и пулю могу схватить в любой день. Да и стрельбы тут в последнее время больше, чем на Урале. Но я же не уезжаю. Кто за всё будет отвечать, а? Ты-то при худом раскладе в Грецию уедешь, а я в могилу или в Магадан.

Хмурый официант принёс воду в стакане, Вишневский выпил аж пять таблеток сразу.

— По три процента акций вам обоим, — хрипло сказал он через несколько секунд. — Это и так после запуска будет кучей денег. Это потолок, иначе мне проще будет продать свою долю и уехать в Испанию. Это окончательное слово, больше не дам. Только вопрос надо решить обязательно, и не только этот, но и которые будут потом, а они точно будут. Их не может не быть. Все вопросы, какие только возникнут, и с кем угодно.

— Договорились, — Антонов просиял.

— Договорились, — я кивнул. — Но надо подтвердить всё.

— Оформим передачу утром, — Вишневский допил воду. — Когда в офисе будем, всё равно в реестр надо вносить, а это не быстро. Выдам из своего пакета, потом обсужу с братом. Надо будет зарегистрировать пару фирм… Но если через месяц не выйдет, мы продаём всё и выходим из бизнеса. Пусть они сами поднимают тут всё.

— В начале весны Кирьян отстанет, а мы будем запускать комбинат без проволочек, — твёрдо пообещал я и глянул на Антонова.

Он с довольным видом поедал уже остывшие буузу. Выбил себе тоже проценты и рад. Ему-то с чего такой куш? Но раз просит, значит, есть за что. Только это не значит, что я буду пахать и рисковать за двоих, он тоже отработает каждую акцию.

Но сначала надо понять, союзник он мне или нет. И надо понимать, что если мы выведем Кирьяна из игры, появится кто-то крупнее. Надо будет готовиться к этому заранее.

* * *

Поспать не вышло. Пока проконтролировал, что гостей развели по номерам, пока проверил, что дежурные охранники не спят и готовы к работе, пока ушёл к себе, пока лёг, прошла куча времени.

Да и какой спать? Едва положил голову на маленькую мягкую подушку, как начались мысли. Но обдумать ничего не успел, меня разбудил звонок от Славы.

— Короче, Волк, — сказал он торопливым голосом. — Слушай, что скажу, а то руки мёрзнут телефон держать. Антонов короче в стрип-клуб свалил, сука, и без меня. Я его вот только что выследил. Но тут какая-то тема нездоровая началась, братва подтянулась. Приезжай сам, пока спокойно, но мало ли.

— Понял.

Слава не будет поднимать панику без причины, так что поеду. Ну и не один, Чита же и для меня чужая территория, без охраны ходить не буду. Я опустил ноги на тонкий ковёр, лежащий на полу, и отправился будить Женю.

Тот и не спал, валялся на кровати и смотрел позднее Довгань-шоу по второму каналу. Собрался моментально, стоило его позвать. Уже через двадцать минут я с ним и ещё несколькими парнями ехали на двух машинах по указанному Славой адресу. Благо, центр Читы относительно небольшой, доехать можно быстро, особенно ночью.

Фиолетовая вывеска клуба освещала улицу, а из-за стальной двери клуба раздавались громкие басы. Такие громкие, что мы слышали их даже в машине.

— Стрип-клуб, значит, — Женя присвистнул. — Никогда там не был, только по ящику видел.

— Смотри на тачки, — показал я на припаркованные у входа машины. — Узнаешь, чей тот белый мерс?

— Черепа, — Женя кивнул. — Приехал в Читу, и сразу давай знакомиться.

Мы вошли внутрь, в тёмное фойе, закрытое от основного помещения глухим тёмным пологом. Охранник при виде нас заглянул туда и позвал администратора.

— Правила знаете? — прощебетала милая темноволосая девушка в чёрной рубашке с жилеткой.

— Знаем, — Женя заулыбался, хотя наверняка не знал.

— Я пойду говорить, — шепнул я. — А ты сильно не отвлекайся.

— Замётано, Волк, — Женя уставился на сцену.

Я вошёл в главный зал. Музыка для стриптиза самая не подходящая, какую только можно себе представить. Вместо зарубежных дискотечных хитов, полуобнажённая рыжая девушка крутилась на шесте под заунывный шансон.

— И в душе не смолкают, всё звенят колокола, — на полную громкость раздавался голос Михаила Круга, а молоденькая танцовщица, зацепившись за шест длинными, стройными ногами, повисла вниз головой.

Слава отвлёкся от зрелища и помахал мне. Да я и сам заметил, куда идти, увидел лица посетителей. Не помешал даже тёмно-фиолетовый свет в зале, где сидели гости, и очень яркий над сценой.

Понятно, почему звучит такая музыка. Несмотря на множество находившихся здесь людей, платежеспособных посетителей всего двое — директор Антонов и Гриша Череп, а Череп шансон в последнее время полюбил, заказывал его везде, где бывал. Остальные — охранники Черепа, которые пялились на сцену, и девушки, которые увивались вокруг.

— Ещё по одной, Гриша, — объявил совершенно трезвый Антонов, разливая водку. — За пацанов!

— За пацанов выпью, Юрка! — пьяный вдрызг Череп заметил меня и помахал рукой. — Штрафной тебе, Волк, за опоздание. Ща, мы быстренько…

Он встал, опрокинул очередной стопарик, и его занесло назад. Кто-то из охраны подхватил лысую башку Череп, чтобы не ударился о стену, и уложил его на диванчик, обшитый фиолетовой кожей.

Это сколько они выпили? На столике стоял литровый пузырь экспортной водки, почти пустой, но Антонов ни в одном глазу. Закончив со стопкой, он спокойно продолжил есть свиную отбивную с овощами, глядя на сцену с таким видом, будто смотрел телевизор.

— Ко мне твой знакомый подошёл, — показал он на заснувшего Черепа. — Ну, мы с ним и выпили. Заодно, послушал, что он предлагает.

— Гриша с тобой подружиться хотел?

— А то, — Антонов закивал. — Приглашал в сауну в Новозаводске, а то что, говорит, по беспонту на сиськи смотреть, когда там потрогать можно и не только, — он усмехнулся. — Ну и выпили, а потом понеслось. Зря он закусывать не стал.

Череп что-то промычал, а охранники встали над ним. План познакомиться с Антоновым и пролезть на комбинат провалился, тот его просто-напросто споил. Хитрый дядька, и даже почти не пьянеет. Буду иметь в виду, с кем пить нельзя.

— Поехали в гостиницу, — распорядился я. — И без охраны никуда, даже за сигаретами, особенно пока мы в Чите.

— Ты мне не начальник, — отрезал Антонов. — Лучше давай выпьем, Волков.

— Нет, меня ты не споишь. И слушаться будешь, я эти места лучше знаю. Не всех здесь можно споить, и не все будут такие вежливые. Череп сначала говорит, а кто-то другой мог тебя увезти за городом, и ищи потом труп по лесопосадкам.

— Я знал, куда шёл. Всё равно местную братву тоже надо знать, а Череп мне ещё в Ростов звонил. Как-то заранее узнал про меня.

— Учту. А если ещё раз сбежишь от Славы, — продолжил я. — Будешь сидеть на комбинате безвылазно до самой осени. Вообще никуда не выпущу.

— Ладно, договорились, — он положил рядом с тарелкой несколько двадцатидолларовых купюр. — Дорого тут всё равно, дороже, чем в том ресторане. Но зато познакомился с Черепом лично.

За руль я не пустил, пусть и выглядит трезвым, выпил он всё равно много. Управлять БМВ сел Слава и я, потому что хотел кое-что обсудить. Да и сам Антонов тоже на меня поглядывал, будто собирался начать.

Я развалился на переднем сиденье БМВ, покрытом чёрной кожей. Оказалось твёрже, чем я думал, но сидеть удобно. Антонов красноречиво посмотрел на Славу, я кивнул, что доверять можно.

— Кирьяна у вас не любят, — сказал Антонов, закуривая. — Но если полезет силой, никуда они не денутся, подвинутся. Никто с ним не сладит, а объединиться не смогут. Спьяну Череп сказал, что Гоша бы смог… не знаю кто это, он потом резко с темы слез. А вообще, я воров в законе навидался.

В машине его начало развозить, но голос всё равно звучал трезво.

— И много видел? — спросил я.

— Ага, работал с Тихим, слышал про такого? Ростовский вор в законе, приверженец традиций. Умер он в 94-м, — он откинулся на сиденье и зевнул. — С одним у них проблемы, да. Против своих традиций и понятий они переть не могут, явно уж точно.

— Да, иначе бы Кирьян уже обосновался у нас в городе. А что с Тихим?

— Один в один история была, как сегодня. Я тогда был директором завода на югах, в 93-м. И короче приехал я на завод, — он начал пытаться сесть поудобнее. — А меня зовут в мой кабинет. И вот, вижу, грузин в пиджаке за моим столом сидит, вино пьёт, виноград кушает и меня к себе подзывает, будто это он главный, а не я, — Антонов усмехнулся.

— И что сказал?

— Чтобы я платил ему половину. С выговором ещё таким, — Антонов начал изображать грузинский акцент: — Я Гиор, вор, а ты, барыга, будешь теперь платить мне. Если откажешься, жалеть будешь… и знаешь, что я сделал?

— Что?

Он поднял толстую руку и сложил пальцы в кукиш.

— Серьёзно? — я нахмурил брови. — Не верю.

— Ну, да я просто приукрасил, — Антонов засмеялся. — Договорились встретиться через неделю, он опять ко мне в кабинет припёрся, всех прогнал. Как к себе домой ходил. Начал с наезда, а тут выходит Тихий…

— Твой знакомый?

— Ага. В рубахе дешёвой чёрной, с наколками, важный такой, блатной. Говорит, я Тихий, вор, авторитетных людей повсюду знаю, а ты, шпана такая, апельсин поганый, корону воровскую купил, а теперь беспредельничаешь. Выплюнул бритовку, которую всегда носил под языком, и как этого Гиора полоснул по горлу…

— Вот врёшь же опять, — перебил я.

— Приукрашиваю, Волков, — Антонов снова засмеялся. — Ладно. Короче, начал Тихий этого типа грузить по понятиям, кого знает, где чалился, по какой статье. Тот заизвинялся и свалил, больше я его не видел. А Тихий потом от тубика помер.

— И так просто всё обошлось?

— Ага, просто, я чуть не поседел, — он потёр голову. — Просто, знаешь, на каждую хитрую жопу найдётся свой болт, главное, его найти… или найти того, кто знает. И нельзя поддаваться раньше времени, если почуют слабину, не слезут.

— Само собой.

Машина подпрыгнула на кочке, Антонов скривился и шумно выдохнул. Слава вёл аккуратно, не превышая скорости. Просто дорога убита в хлам. А казалось бы, центр города.

— И вот, сейчас такой же случай, а своего Тихого у нас под рукой нет. И мы с тобой вместо того, чтобы заниматься своими делами… мне предприятием, а тебе охраной территории. Надо разбираться с бандитами, чтобы не отобрали всё.

— Такая работа, — сказал я. — Никто другой это не сделает.

— Угу, — он зевнул. — Мне надо думать, как в таких условиях продолжать производство, а тебе, чтобы эти условия хоть как-то улучшить. Поэтому Вишневские и готовы платить сколько угодно, лишь бы заработало. Не выйдет у них сейчас, не выйдет никогда. Время такое, много возможностей, но и много способов всё просрать. Но лучше бы пожил в спокойные времена, — он потянулся и закрыл глаза, но не уснул.

— Знаешь, тебе потом, лет через двадцать, ещё будут доказывать, что сейчас-то мы хорошо оказывается живём, — я хмыкнул. — Только своего счастья ещё не понимаем.

— Не будет так, — уверенно сказал он и усмехнулся. — Скажешь тоже.

— Ладно, завтра дела, переговоры, потом увезу тебя в Новозаводск. Череп сказал тебе правду спьяну — Кирьяна у нас не любят и готовы ему подгадить. Но на прямой конфликт вряд ли кто-то решится.

Дальше я ему не говорил, у него свои задачи, у меня свои. И так хорошо, что Антонов не поддался Черепу, а то бы мясокомбинат прописался бы у нас на точке без моего ведома.

Правда, мясухинские Кирьяна не потянут, но денег срубить они не прочь. Зато Кирьяна может потянуть кое-кто другой. Но тут надо всё продумать.

* * *

На следующее утро я договорился встретиться с Крюковым в ресторане вечером, а перед этим собирался увидеться с Ремезовым. Хотел передать ему про требование Кирьяна, что не удалось сказать по телефону.

У подполковника с этим вором какая-то старая история, так что он может подсказать подробнее, что это за человек. Кирьян был связан с тем таинственным делом Захара, с которым мы разбирались летом, и другим, на котором чуть было не попался Студент. Так что фсбшник этого Кирьяна очень не любил.

Пусть Кирьян и авторитет, но он из другого региона. Значит, ему тоже нужны союзники, ведь без поддержки местной братвы он закрепиться не сможет. С этим мы и будем разбираться.

К Ремезову я приехал вечером, потому что днём он был очень занят, сильнее, чем обычно. Но охранник на входе в управу сразу же попросил меня подняться на третий этаж, а не ждать в ещё работающей столовке. Усатый мужик в форме так меня торопил, что даже пропуск не выдал, потом, мол, оформит.

Ремезов встретил меня в коридоре у своего кабинета.

— Дело такое произошло, только что стало известно, — начал он. — Пошли вон туда, к техникам. Вообще, это работа РУОП и тебя касаться не должна. Но я думаю, это связано с твоими проблемами, поэтому позвал. Есть одна мысль у меня на этот счёт.

Он открыл обшарпанную дверь без таблички на ней, заводя в прокуренный кабинет, где стояла куча телевизоров и мониторов, буквально везде. Людей внутри никого нет, свет приглушён, но в пепельнице дымил окурок. Наверное, техник куда-то ушёл совсем недавно.

На одном из телевизоров транслировали читинские новости. Ремезов вручную прибавил звук кнопкой под экраном.

— … киллер ждал депутата в подъезде его читинской квартиры на улице Чкалова…

На экране показали грязный подъезд, валяющиеся на ступеньках гильзы и лужу крови в самом низу. На плохо оштукатуренной стене, исписанной мелом, видны следы от пуль.

— … полагают, что это криминальная разборка из-за передела сфер влияния в Новозаводске. Двое телохранителей убиты, один в тяжёлом состоянии. Сам Игорь Крюков отправлен в первую городскую…

Ремезов выключил звук и вышел из кабинета, позвав меня за собой.

— Стреляли из автомата, — сказал он и закурил. — У Крюкова два пулевых, но выжил. Везунчик. Автомат заклинило, киллер сбежал.

— Известно, кто нанял? — спросил я.

— Стрелял гастролёр. Но есть непроверенные данные, что его подослал человек Паши Японца с Антипихи, про которого вчера говорили. А Кирьян с Пашей встречался сегодня утром, есть снимки.

— Неужели Крюкова за вчерашнее решили завалить? — задумался я вслух. — У него охраны же здесь больше нет, да? Пока приедет новая с Новозаводска, Крюкова добьют прямо в палате. Его же там не охраняют?

— А кто? Свободных людей нет. Сидит милиционер в коридоре, на ночь его никто подменять не будет, и внизу ещё охранник. Вот и всё. Так что есть вероятность, что добьют сегодня вечером, — он внимательно посмотрел на меня. — Ты, кажется, понимаешь, что я хочу предложить. Есть у меня одна такая необычная мысль.

— У меня тоже есть одна мыслишка. Давай обсудим, что с этим делать.

Глава 7

— Чё-то, Волк, я нифига не вкурил, — Женя приоткрыл окошко машины, чтобы выдувался дым. Открыл немного, но в салон всё равно влетело несколько снежинок вместе с холодным воздухом. — Слава вот сразу допёр, а вот я как-то в этих бандитских делах не разбираюсь.

— Всё ты разбираешься, Женька, — сказал я с усмешкой. — Тебя у нас в городе все знают. Вот вечером ко мне кто-нибудь подойдёт докопаться, сразу скажу, что тебя знаю, так отстанут.

— Угараешь, Волк? Кхе! — он посмотрел на меня, засмеялся и выбросил недокуренную сигарету. — Это тебя там все уже знают, только в Чите вот выделываются. Ну и в чём суть?

— Крюкова хотели завалить из-за комбината, подумали, что он серьёзно решил влезть в этот бизнес. Они же на полном серьёзе могут думать, что Крюков нас крышевать собирался, а шире мыслить не могут. Раз есть предприятие, значит, у него должна быть крыша из братвы, для них это закон. А заодно хотели показать нам, что и нас ждёт это же самое, если не сдадимся.

— Ну и чё дальше?

— Вот смотри, Жень, что они сейчас делают? Целиком группировку уничтожить сложно, да и никто не будет заниматься этим, невыгодно. Поэтому делают просто, сначала устраняют главаря, а потом того, кто точно будет мстить за убитого.

— А потом подойдут к остальным договариваться, — сказал Женя через пару секунд и кивнул.

— Да, потому что война с пивзаводом вдолгую ни Паше Японцу, ни Кирьяну не нужна. Ради комбината они готовы рискнуть, поэтому нанесли удар, но затянутый конфликт — потеря денег. Тем более, там нелегальные перевозки в Китай встанут, а на них не только Кирьян зарабатывает.

— А Крюков, если выживет, будет воевать, — Женя посмотрел вперёд, на дорогу, хотя видимость из-за повалившего снега низкая. — А то его свои не поймут.

— Да, это так.

— Он ещё, говорят, — Женя хмыкнул. — Заказал себе новый БМВ. А то его бумер уже старый, а Череп на новом мерсе ездит, не порядок. Понты же, надо не хуже теперь тачку. Значит, будут его мочить, — задумчиво произнёс он. — Да, теперь понимаю. Его будут добивать, Волк, ты прав.

— И не только его. Раз Душмана больше нет, там и у Студента влияния прибавилось. Но дозвониться до него не могу.

Я снова набрал номер, но в этот раз ответили сразу.

* * *

Новозаводск, некоторое время назад

Студент остановил машину у железнодорожного переезда. Семафор мигал красным, шлагбаум только что опустился. Несмотря на плотный снегопад, видно грузовой состав с цистернами, который нёсся в сторону Китая. Позади них остановился побитый Уазик с трещиной на лобовом стекле.

— И тут он говорит, — тем временем рассказывал Башка, один из бойцов бригады, сидящий впереди. — Что можно договориться с пацанами, и пригнать оттуда Шевроле Камаро. Прикинь, да?

— Зачем тебе комарик? — спросил Студент, глядя вперёд, ожидая, когда состав проедет. — Девкам показывать?

— Крутая тачка, говорю же.

— Ты где к ней запчасти искать будешь? К японцам-то фиг достанешь, а к америкосам их вообще никто не возит. Помнишь, как Гоша со своим Хаммером возился? Он же вечно у него в ремонте был. А потом мы его как подорвали, чтобы не мучался, ха!

Студент положил руки на руль и вздохнул.

— Музыкант же тогда мину на него заложил. Хороший пацан был.

— Его же прямо здесь богатовские завалили? — Башка нахмурился. — Вот на этом самом переезде вместе с Гусём?

— Угу. Остановили грузовик и прямо из кузова с калашей…

Шлагбаум начал подниматься, хотя состав ещё не проехал. Студент посмотрел в зеркало заднего вида на Уазик позади.

— Чё-то они рано поднимают, — заметил Башка. — Перепутали чё-то. Короче, растаможка стоит примерно…

Студент посмотрел ещё раз на шлагбаум, потом на машину, потом на состав… и резко нажал на газ.

Движок крузака взревел, и машина перескочила через пути на переезде. С такой скоростью, что сидящих внутри подбросило. Но проехали вовремя, Студент успел.

А вот Уазик, который чуть было не начал выталкивать джип под поезд, не рассчитал и оказался прямо перед едущим тепловозом.

Машинист зажал звуковой сигнал, и громкий низкий рёв тифона огласил окрестности. Но удар от столкновения всё равно слышался очень отчётливо.

Разбитый Уазик отбросило, напрочь смяв переднюю половину, но Студент уже гнал вперёд по обледенелой дороге, не собираясь останавливаться.

— Это чё? — Башка уставился назад. — Они нас вытолкнуть на пути хотели? Уроды!

— Ага, — Студент снова посмотрел в зеркало. — Как там Душман говорил постоянно? Дилетанты, да. Звони-ка всем, собираем пацанов, чё-то не к добру это.

— Ты как он, — Башка достал телефон, но никуда не звонил. — Как Душман, он, сука, везучий был, его никто взять не мог, только волковские достали. Ты тоже везунчик.

— Ага, — Студент полез в карман за своим сотовым и ответил: — Алё, да, говори! Как это Иваныча подстрелили? — он нажал на тормоз и остановился.

* * *

Много людей я с собой не взял, да это и не надо. Просто хотел показаться, что мы есть, и тогда никто не рискнёт доводить убийство до конца в таких условиях.

Вообще-то, при таком резонансном покушении Крюкову полагалась милицейская охрана, но Ремезов думал, что её не будет. Якобы или нет людей, или они вдруг понадобятся в другом месте. Найдут повод, чтобы решить вопрос и пропустить киллера.

В итоге, вместо милицейского наряда дежурил один молодой милиционер у входа, у которого даже нет оружия. А личные телохранители Крюкова, которых он взял с собой в Читу и нанял здесь — или подкупили, или запугали, или вывезли за город, не считая тех, кто погиб во время перестрелки.

Пока не прибыли пивзаводские, ни о какой надёжной охране не может идти и речи, даже если это депутат местного законодательного собрания. А путь от Новозаводска до Читы не самый близкий, приедут только ночью.

Ремезов так же полагал, что ранним утром для охраны могут поставить СОБР или ОМОН, когда приземлится самолёт с губернатором, который возвращался из Москвы, и он отдаст прямой приказ. Но это утром, а пока там не было никого. Этим я и хотел воспользоваться, поэтому поехал на дело.

Я сделал ещё пару звонков, а потом отключился и убрал антенну.

— Связь плохая, — сказал Женя, разглядывая свой телефон. — Из-за снега, походу. Всего одно деление.

— Наверное. Смотри, Женя, одновременно ударили, но не вышло. Крюкова не добили, Студента замочить не смогли. Что это значит?

— Попробуют ещё раз, — сказал он, крутя свою мобилу в руках. — Или война.

— Поэтому пусть Крюков останется жив, — я свернул с улицы Ленина. — Пока он живой, нам это выгодно, а для них будет большой проблемой. Они сами на него напали, и теперь пусть огребают от пивзавода.

— А он сможет им ответку дать или нет? — задумался Женя. — Далековато от Новозаводска.

— Даже не в этом суть, сможет или не сможет. Попытается, это точно, нервы им потреплет. Да и ещё, смотри, если бы покушение удалось, всей местной братве пришлось бы смириться, что Японец по приказу от Кирьяна грохнул Крюкова. Лишь бы деньги текли в карман. Но не вышло. А у многих же на перевозках с Китаем деньги завязаны, а им этот краник перекроют, пока стреляться будут. Зато сразу будет понятно, из-за кого убытки начались. А когда здесь мало друзей, то руки, чтобы аж из Иркутска доставать, уже не такие длинные будут.

Я остановил машину у ворот, остальные остановились следом.

— Не рискуем, — сказал я. — Не стреляем, под пули не лезем, просто показываем, что охрана на месте. Крюков нам никто, друзьями мы с ним не будем. Но нам выгодно, чтобы он сегодня остался живой.

— И сам пусть с читинской братвой возится, — Женя проверил оружие. — Ну ты, Волк, и придумал, да, поэтому директор. А Ремезов чё говорит?

— Обсудили с ним и это. Он согласился, что пока Крюков живой, это даёт нам время, да и ему меньше головняка, что депутата завалят. Заодно помог, чтобы нас впустили.

Я показал на скрипучие ворота, которые открывал сторож, с удивлением глядя на нас. Вопросов он не задавал.

— А когда с Новозаводска приедут? — спросил Женя.

— По такой дороге часов за шесть. Кстати, — я решил высказать мысль, которая крутилась в голове уже несколько минут. — Раз там так киллеры свободно по Новозаводску гуляют, то кто-то им там помогает.

— Эдик?

— А кто его знает? Но не факт, с этим надо разбираться. Короче, Женя, надо быстрее решать. В Чите для нас чужая территория, заканчиваем и возвращаемся.

Выйти из машины не успел, в кармане завибрировал телефон. Номер незнакомый. Я вытянул антенну и ответил.

— Алё? — раздалось с той стороны. — Алё? Меня слышно?

— Слышу, — пробурчал я. — Кто это?

— Алё? — не успокаивались на той стороне. Всё хрипело, связь стала совсем плохая. — Алё? Максим Волков?

— Да.

— Это Андрей Валерьянович Кравцов, ты меня не знаешь…

— Знаю. Депутат Законодательного собрания, верно?

— Ага, всё-таки знаешь, — он засмеялся противным мелким смехом, а потом продолжил приказным тоном: — У меня деловой разговор. Так что приезжай-ка ко мне в Северный. Обсудим твоё положение, из которого…

— Не о чём мне с тобой говорить, — отрезал я, чувствуя раздражение от его властной манеры речи. — Денег не дам, и ни одного куска от комбината оторвать тоже не дам. Раз Крюкова у вас убрать не вышло, то и с комбинатом не выйдет.

— Да ты как со мной разговариваешь⁈ — Кравцов мгновенно вспыхнул. — Да ты знаешь, кто я⁈ Да ты там кем себя возомнил? Да я…

Связь оборвалась, и продолжить разговор с охреневшим Кравцовым я не успел. Но почти сразу раздался другой звонок.

— Кароче, — раздался грубый голос, который было так же плохо слышно. — Предупреждаю один раз. Если будешь вы***ся и дальше, с тобой будет то же самое, что и с Крюковым.

— Паша Японец? — догадался я. — Телевизор посмотри, твой киллер облажался.

То ли связь снова оборвалась, то ли Паша Японец смутился, то ли что-то ещё. Но больше мне никто не звонил, так что мы спокойно заехали на территорию под тревожным взглядом сторожа, а я спокойно обсудил детали плана с Женей, чтобы он передал остальным.

* * *

Тем временем, Новозаводск. Кафе Шахерезада

— А тебе чё, Старый, особое приглашение нужно? — громко спросил Студент, уперев руки на пояс. — Сказано, собираем людей и едем в Читу!

Старый сидел в кабинете управляющего кафе, держась за голову и о чём-то размышляя. Перед ним стояла открытая бутылка виски.

— Ваня, ты же понимаешь, что Иванычу конец, — начал он усталым голосом. — Кирьян — это не Гоша и не Эдик, это крутой авторитет. А если и нас зацепит…

— Авторитеты сдыхают так же, как и все остальные, — произнёс Студент, глядя на Старого, сощурив глаза. Рука с пояса сползла вниз, под полу куртки, где был пистолет. — А иногда и быстрее, и эти воровские наколки от пуль не спасают. Погнали, Старый. Если успеем, отобьёмся, и тогда я об этом разговоре забуду.

Старый вздохнул и подчинился, хотя ему не хотелось. Но оделся и вышел вслед за Студентом. А на пороге остановился, замерев от неожиданности.

Стоящая за стеклянной дверью официантка увидела, что происходит, и открыла рот от ужаса, но крика не было слышно…

Рядом с крыльцом остановилась грязная зелёная восьмёрка, дверь открылась, оттуда выбрался пучеглазый небритый парень в старом пуховике, вооружённый калашом. Он вскинул автомат от бедра и нажал на спусковой крючок…

Раздался чёткий щелчок. Парень с недоумением посмотрел на оружие, которое забыл снять с предохранителя, а водитель дал по газам, оставив непутёвого киллера на месте преступления. Но восьмёрка застряла в сугробе неподалёку и заглохла…

— Дилетанты, — Студент вздохнул, когда подбежавшие парни захватили обоих убийц и начали запинывать. — А ты понял, Старый, что это они тебя приехали валить, осторожный ты наш?

Старый мрачно кивнул. Студент прав, киллер-недоучка приехал валить именно его. А это значит, что остаётся всего один выход.

* * *

Нас пропустили на территорию без проблем, даже не проверили документы. Только безоружный милиционер на входе в больницу чуть не поднял панику, подумав, что мы приехали всех убивать.

Молодой парнишка, который явно работал совсем недавно, пытался держаться храбрецом, но выходило не очень. Будто он тоже понимал, что киллер явится закончить своё дело, а единственное оружие против него — телефон с вызовом помощи, которая приедет совсем нескоро.

Это видно по тревожному взгляду, который парень постоянно кидал на аппарат при нашем появлении. Хорошо, что у него нет пистолета, а то бы ещё стрелять начал.

— Частное охранное предприятие, — спокойно сказал я, а Женя показал свою корочку. — Прибыли на охрану клиента по договору.

— Там наш сидит, — пробурчал парень, успокаиваясь. — Рядом с палатой.

— А его кто-то сменит? Нет? Вот видишь. Главное, — я отвёл его в сторонку, чтобы не мешал остальным разойтись по больнице. — Пока мы здесь, сюда вообще никто не сунется, побоятся. А так бы заявились киллеры добивать клиента, а крайним бы кого сделали? Тебя, это если бы ещё живым оставили. И девчонки вон ещё пострадать могут, — я показал на медсестёр, которые что-то торопливо обсуждали, с удивлением глядя на нас. — Так что ты здесь, мы там, придём на помощь чуть что. Но всё будет спокойно. Потом больного перевезут, и всё, дело закрыто.

Пусть Крюкова забирают в Новозаводск, там его никто не достанет. Парнишка успокоился и вернулся на пост, а тот, кто должен был дежурить у входа в палату, уже ушёл, его внезапно вызвали в часть.

Пока коллеги Крюкова по Законодательному собранию делали заявление в прессе, обвиняя бандитов в покушении на честного депутата, сам «честный депутат» лежал без охраны, я без проблем вошёл к нему в палату.

Ну хоть отдельную палату ему дали, с телевизором и холодильником. Внутри сильно пахло лекарствами. На окнах нет занавесок, видно силуэт другого корпуса. Будь там снайпер, легко бы завалили цель и без проникновения в палату. А может и есть, так что лучше перевезти его отсюда подальше. Я позвал Женю и Славу.

— А, кто? Вы куда меня везёте?

Лежащий на кровати Крюков, весь в бинтах, открыл ещё мутные глаза и уставился на меня. Под головой у него лежала маленькая подушка в полосатой наволочке, на которой виден след от синего инвентарного штампа. Такие следы сохранялись годами, выдерживая любые стирки.

— Ты же депутат, — сказал я. — Тебе же положено больницы осматривать. Вот и экскурсия, проверишь всё на себе.

— Волков? — он удивился. — Ты тут чего забыл?

Я вместе с Женей и под присмотром медсестры, которую мы уговорили помочь, перевезли Крюкова в соседнюю палату, пока Слава катил капельницу следом за нами. Он ещё захватил чёрный кожаный портфель, который лежал на стуле. Похоже, это принадлежало Крюкову.

Сам Крюков всё это время молчал, что-то бурча про себя. Наверное, ещё не отошёл от наркоза. Но когда мы закончили, его взгляд стал осмысленнее.

Эта палата тоже одиночная, но не такая обустроенная, как первая. Из мебели только белая табуретка, а на стене висела старая раковина, к которой не был подведён кран. Стены обшарпанные, ремонта не было давно. От окна тянуло холодом, но зато никто не сможет сюда прицелиться, разве что с той сопки, но до неё очень большое расстояние.

— Ты как в своём любимом фильме, крёстный отец, — я наклонился над ним. — Лежишь один, после покушения, без охраны. А вокруг убийцы, которые хотят тебя добить, дон Крюков.

— Ты меня замочить хочешь, Волков? — слабым голосом произнёс он. — Так вали уже.

— Не, Игорь, не собираюсь. Знаешь, кто тебя заказал?

— Кравцов, — сказал он, недолго подумав. — Он завистливый и злопамятный, тварюга. Они это вместе с Пашей Японцем придумали. Но не сами, а когда Кирьян намекнул. Без его прикрытия они бы не решились, кишка тонка.

— Ну, значит, дело это нам упрощает, — я сел на табуретку, убирая с неё портфель, который туда поставил Слава. — Я тебе предлагаю контракт, Игорь. Я тебя охраняю, пока не приедут твои люди. Вернее, не тебя, а вот, например…

Я задумался и показал на чёрный кожаный портфель, который только что снял.

— Тут какие-то важные бумаги? — спросил я.

— Угу.

— Вот их мы и будем охранять по договору. Ну и тебя заодно, раз всё при тебе. Такой уж закон, иначе не сможем пользоваться пушками. Но надо будет парням заплатить, я их в нерабочее время дёргаю. Так что всё официально будет.

— Заплачу вам, — сказал он и закрыл глаза. — Ты же понимаешь, Волков, что это всё из-за этого комбината? Уже готовятся его брать. Но я смогу…

— Не сможешь. Комбинат никто из вас крышевать не будет. Лучше тебе это сразу понять и забыть про него. Но раз ты тогда выступил против них, мы тебе это не забыли.

— Наши в курсе? — пробормотал он.

— В курсе. Там в Новозаводске были покушения, но не удались.

— Значит, кто-то свой сдал, падла, Кирьяну подлизал, — Крюков моментально стал серьёзнее. — Или чужой, но с города.

— Найдёшь, — сказал я, поднимаясь с табуретки.

Слава тем временем вышел, потом вернулся, тихо рассказал мне, что люди на своих позициях. Вооружены, но я думал, что до стрельбы не дойдёт. Это же не в подъезде палить из автомата, а в больнице. Тут надо серьёзное прикрытие, чтобы такое устроить.

Зато у меня оно было. Ремезов людей на охрану Крюкова направить не мог. Вернее мог, но это бы вызвало вопросы у его руководства, ведь этим делом он не занимался. Да и зачем ему это? Но неофициально, так он мог подпортить планы Кирьяну. Да и когда под рукой мы, частники, проще заняться этим самим. Всегда будет причина для отмазки, что мы оказываем охранные услуги.

Так что Ремезов остался сидеть на работе и занимается своей текучкой, а заодно следить, чтобы милиция не приехала нас арестовывать по чьей-то указке. Да даже если и приедет, это всё равно не поможет киллерам. Время идёт, да и когда рядом с больницей будет торчать столько ментов, ни один киллер не сунется заканчивать своё дело.

Правда, пара нарядов всё равно приехали. Но прошло мирно, просто проверили документы. Если у них и был приказ нас убрать с точки, они его не выполнили.

У Кирьяна и Японца могли быть связи в органах, но любое милицейское руководство сейчас должно понимать, что после этого Крюкова добьют, и виноватым будет оно само, теперь уже точно. Одно дело — не дать охрану раненому, тут бы нашли козла отпущения, а совсем другое — снять ту охрану, что уже сидела рядом. Тут любому будет ясно, что все в доле.

Начальству ещё за сам факт покушения придётся отвечать, так что палки в колёса они нам решили не ставить. А пока мы торчали в больнице, никто не сунулся, хотя пара подозрительных лиц промелькнула поблизости, о чём намекнул Слава.

Я же посмотрел на часы и вернулся к Крюкову. Осталось недолго. А он уже пришёл в себя и говорил увереннее.

— Они же не отстанут, — продолжал Крюков. — Вам на комбинате нужен кто-то, кто всю эту блатную пену оттуда прогонит. Вот как в Красноярске на алюминиевом заводе. Столько блатных там крутилось? Позвали потом Толю Быка, он всех оттуда вышвырнул…

— И он в итоге всё себе и захапал, — перебил я. — А кто против был, того убили. Так что я никого туда не пущу, Игорь.

Анатолия Быкова мы обсуждали ещё осенью, в Питере. Опасались, как бы такой вариант ни случился и у нас. Ну и пока всё это обсуждали, в памяти у меня всплывали воспоминания из первой жизни, о грядущей вражде генерала Лебедя, которому ещё только предстоит стать губернатором Красноярского края, с Быковым.

Тогда об этом долго говорили, ведь в начале Быков поддержит Лебедя на выборах, потом у них начнётся вражда. Но это их проблемы, а у меня свои.

— Пустишь такого и всё, — вслух сказал я. — И Кирьян мне кстати почти то же самое сказал, что будет всех оттуда гнать. Но знай, его на комбинате не будет. А у тебя свои дела накопились, я в них не лезу. Вот с этой проблемой только помог.

— Это не забуду, — произнёс он. — И твою помощь не забуду… и про этих тоже буду вспоминать.

Неважно, забудет или нет. Не забудет — хорошо, в любом случае, мы своего добились. Рано или поздно Крюкову придётся давать ответку Японцу, и даже ожидание этого спутает их планы отобрать комбинат. А Кирьян и его прихвостни уже наверняка поняли, что жёстко облажались, и сейчас начнут лихорадочно думать, как выпутаться из проблемы, которую сами и создали.

Вот только что они придумают? Не будут же они смиренно ждать, когда Крюков придёт мстить. Это же не идиоты, они же всё прекрасно понимают. А новое покушение в Новозаводске пройдёт почти без шансов на успех.

Но всё равно, они тоже будут строить планы. Прямо сейчас где-то в городе сидит Кирьян, смотрит на снег и думает, как выйти сухим из воды. Сухим и богатым, от денег от не отступится.

А что может придумать такой человек, как Кирьян?

Оставил с Крюковым Славу, сам вышел в тёмный узкий коридор, пропахший лекарствами, и подошёл к окну. Снаружи темно. Во дворе стояли наши машины и кареты скорой помощи, рядом с которыми курил персонал. А дальше крутилась милиция. Отсюда видно, как толстый усатый мужчина в форме сметал снег с лобового стекла патрульной машины.

Женя остановился рядом, но молчал. А я подумал, прежде чем сказать вслух:

— Знаешь, что они теперь могут сделать, Женька? После такого?

— Что?

— Думаю, Кирьян опять прикажет замочить меня, — я подошёл к окну ближе, чувствуя холод, который шёл от него. На зиму их затыкали плохо. — Если удастся, наедет на Вишневских, пока они здесь, и на Антонова. Потом предложит Крюкову долю от комбината, чтобы замириться на время, потом его уберёт, когда будет подходящий момент.

— Всё так плохо? — тихо спросил Женя.

— Угу, — я подышал на стекло, и оно сразу запотело. — Зато если прорвёмся, нас не только в Новозаводске сторониться будут, а по всей области. Мы с этим Кирьяном в игрушки играть не будем. Но надо подумать, как его перехитрить. Выманить? Или что-нибудь ещё?

— И что ты хочешь сделать, Волк? Чё-то придумал?

— Только тихо, — шепнул я. — Скажу только тебе. Вот что нам нужно.

Я написал на стекле пару слов, потом быстро стёр. Женя замер, внимательно глядя на меня, пытаясь понять, что это я придумал.

* * *

Утром следующего дня. Недалеко от Читы, посёлок Антипиха. Кафе «Японский городовой»

Паша Японец, крепкий лысеющий мужик в дорогой дублёнке, зашёл с мороза, снял шапку и шарф, а кто-то из работников кафе принял одежду и унёс в кабинет управляющего. Паша прошёл через жаркую кухню в отдельный зал, где обычно сидел сам и куда приглашал особых гостей.

Обычно в зале было светло, но в этот раз завешали все окна плотной чёрной тканью, которая не пропускала свет. За столом сидел мужчина в аккуратном сером костюме и пил красное вино из большого бокала. Перед ним стояли тарелки с дорогими мясными нарезками и варёным языком, но гость не ел ничего.

Он мрачно посмотрел на вошедшего Пашу, отставил бокал в сторону и подошёл ближе.

— Ты же сказал, что всё готово! — вскричал гость. — Ты сказал, что закрыл вопрос с пивзаводом!

— Кирьян, б** буду, мне передали… а потом оно как выяснилось.

— Ты лишний раз не б**сь, — Кирьян вернулся за стол. — Что в итоге? Крюков живой, пивзавод вооружается всем что есть. Скоро сюда приедут их бригады, чтобы тебя мочить с этим твоим толстожопым п***, которого ты крышуешь!

Он ударил кулаками по столу и помотал головой.

— Вот как простой ЧОП умудрился тебя обскакать, Паша? — спросил Кирьян. — И Крюкова они прикрыли, и живы-здоровы все.

— Кирьян, у меня мент знакомый, говорит, хотел приехать, арестовать, так ему начальство п***лей вставило, чтобы не лез, — пробурчал Паша Японец. — В чём дело, не знаю.

— У Волкова крыша чекисткая, — Кирьян отпил вина и налил. — Но чекист простой, даже не полкан, и у него свои проблемы. А вот Волкова надо гасить. Как загасим, предложим Крюкову долю Волкова на комбинате, он согласится и утихнет. Всё, вали, — он махнул рукой.

— И чё, Крюкову долю давать? — возмутился Японец. — Куда ему долю? Этому гопнику новозаводскому…

— Да предложить долю, а не давать! — Кирьян снова ударил по столу. — Ты разницу понимаешь, Паша? Думать — это не твоё. Как ты вообще до таких лет дожил? Короче, гаси Волкова, как хочешь, или он сам вас всех погасит.

— Через нашего друга в Новозаводске? — тихо спросил Паша.

— Нет, тот пусть сидит и не высовывается. Если поймут, что он с нами в доле, хана ему, а он пока нужен. Другого найди. Предложи кому-нибудь из окружения Волкова бабки. Кто-нибудь да клюнет. Или это, помоги ему с каким-нибудь вопросом, а потом в уплату долгу пусть помогает нам.

Кирьян многозначительно хмыкнул. Паша Японец ненадолго задумался и кивнул.

— Вот как раз думал утром, — сказал он. — Есть у меня кое-кто на примете, как раз вспомнил о нём. Лох один ещё летом к Филимону подходил, бабки занять хотел, а потом у Волкова в команде оказался. Можно раскрутить это.

— Вот и отлично. А ты Паша, молодец, что подумал об этом, — Кирьян одобрительно кивнул. — Занимайся.

Глава 8

— И это поможет? — спросил Женя, с сомнением глядя на меня.

— Должно, — сказал я, опираясь на подоконник. — В любом случае, надо пытаться. А то они сейчас забьются в свои норы, будут сидеть там и тянуть время, а иногда нападать со спины. Ходить и постоянно оглядываться? Ну нет, да и рано или поздно достанут. Так что надо их выманивать.

— Согласен, — Женя вздохнул и почесал затылок. — Надо думать.

Он посмотрел на окно, где я уже стёр короткую фразу про фальшивое покушение. Это могло дать нам шанс. Если они поймут, что завалили меня, Кирьян решит ещё раз поговорить лично с Вишневскими и Антоновым, а его союзники расслабятся. Заодно вор может попытаться временно решить конфликт с пивзаводом, чтобы дождаться удобного момента и избавиться от Крюкова в другой раз.

Но чтобы Кирьян и остальные выползли на белый свет, надо устроить всё лучшим образом. Причём так, чтобы они думали, что это именно они меня завалили. Тогда будут уверены, что всё прошло как надо.

А вот как это устроить — вот самый большой вопрос.

— Славку спросить можно, — продолжал Женя. — Лёня что подскажет ещё. Дениса Машукова можно подтянуть, он голова. А! — он поднял палец. — Ярик у нас умный, иногда прям такое скажет.

— Он в отпуске, — сказал я. — Давно просился на январь.

— Да. Ему же дочку лечить надо, она у него на операцию ложится. Можно обсудить, пока он не уехал.

— Обсудим, Женька. В дороге ещё всё обговорим, но уехать надо будет ночью. Вот что надо обдумать — нам нужен кто-то очень надёжный, но такой, чтобы ему поверили, будто он против меня идёт и готов завалить за деньги или из-за обиды. Или из-за чего-то ещё. Надо сделать так, чтобы всё выглядело естественно.

— У тебя есть Славка или я на такие случаи, — сказал Женя. — Могу рискнуть сам.

— Ты врать не умеешь. А Славка и так часто рисковал. Не, я знаю, что он не откажет, но всё равно, его уже запомнили, могут завалить, если заподозрят. Да и главное, что нельзя забывать — пока мы готовим фальшивое покушение, они вполне могут устроить реальное… и успешное.

Говорили мы долго, но тихо, чтобы никого не тревожить. Началась ночь, всё было спокойно, никто не рискнул появиться в больнице.

Через несколько часов, услышав шум, я выглянул в окно с третьего этажа. Во двор больницы заезжали ещё тачки. Женя, вставший рядом, расслабился.

— Студент приехал, — сказал он, посмотрел на часы и зевнул. — Быстро они, всего за пять часов доехали. Пропускаем его?

— Да.

В коридоре раздался мерный стук. Из одной палаты выбрался парень с перевязанной головой, в тельняшке и спортивных штанах, стуча костылями. Одна штанина подшита ниже колена, у него не было половины ноги.

Судя по тому, как уверенно он держался, парень здесь из-за травмы головы, а ногу потерял давно. На голом плече виднелись следы армейских татуировок, которые Женя сразу узнал.

— Пацаны, есть спички? — хрипло спросил больной.

— Пошли покурим, братан, — Женя показал на стеклянную дверь, ведущую на лестницу. — Ты где ногу умудрился забыть?

— Под Ханкалой, — отмахнулся парень.

Я кивнул, отпустив Женю, пусть покурят, а я поговорю. В коридоре показался Студент, который так быстро поднялся на этаж, что начал запыхаться. На голове у него была меховая кепка, а из-за широченной дублёнки он казался очень толстым.

— Волк, — Студент радостно улыбался. Но говорил тихо, не тревожа больных. — Вот, братан, это мы тебе не забудем, отвечаю. Чё случись, звони, обязательно…

— Скажу сразу, — я подошёл к нему и пожал руку. — Тот, кто стрелял, хочет закрыть вопрос окончательно.

— Хрен ему, — он нахмурился. — Мы им всем припомним, хоть кому. Хоть там вор, хоть кто. Слыхал же про Гочу? Вот! Они чё думают, наехали на пивзавод, и потом чистенькими выйдут? Не, не получится.

Хорошо, что он настроен решительно. Если Крюков вдруг съедет, что маловероятно, то бойцы его банды могут такой ход не понять, и ему всё равно придётся действовать.

Мы с Женей говорили об этом, что уж если Крюкова не выйдет завалить, ему могут предложить что-нибудь серьёзное в качестве компенсации. Например, если завалят меня, то вполне могут дать кусок комбината. На время, само собой, чтобы потом добить Крюкова окончательно, когда он расслабится.

Он вряд ли пойдёт на такой мир, этот прожжённый бандит видел многое. Он не хуже меня понимает, чем ему может грозить. Но я перестраховывался в очередной раз. Давно заметил, что у Студента влияние в банде большое, и если он будет выступать за месть, то убедит в этом немалую часть пивзаводской братвы. Перестраховка, которая никогда не бывает лишней.

Но и это не гарантия успеха. Пусть Крюков пока уедет домой и готовится дать ответку. Но если в этот момент он сделает вид, что уступил, это может помочь в нужный момент. Надо всё обдумать, как именно это подать, потому что его я в свой план посвящать не буду. Утечек быть не должно.

— Так кто это такой охреневший? — спросил Студент, имея в виду, кто напал.

— Кирьян, а мокрушника послал Паша Японец.

Он кивнул, не спрашивая ни о чём. Ему главное — имена, которые он знал.

— Хана им, — пообещал он. — Но надо уезжать в Новозаводск. Тебе тоже, не простят такого, что вмешался. Будут искать к тебе подход.

— Знаю. И готовлюсь.

Я завёл его в палату Крюкова, который при виде Вани заметно приободрился.

— Собирайся, Иваныч, — Студент рухнул на табуретку. Она сухо треснула, но не развалилась. — Домой поедем. Каких-нибудь врачей заберём, чтобы всё нормально по дороге прошло.

— Вы им только заплатите, — сказал я. — А не силой увозите.

— Канеш, заплатим, — он достал из внутреннего кармана пачку долларов. — Им и так с осени не платят, так что скатаются с нами, как милые.

— Максим, — позвал Крюков, пытаясь приподняться на локтях. — Смотри ещё какое дело.

— Говори, Игорь, — я подошёл ближе.

— Тогда приезжали Серб и Граф, — он опять лёг и устало посмотрел в потолок. — Их потом замочили, и Кирьян мог решить, что это ты сделал. Поэтому послал Душмана тебя валить.

— А мне-то это зачем? — я удивился. — Если я буду мочить всех направо и налево, меня же сразу закроют. На меня и так РУОП косо смотрит, хотя с ними мирно живу.

— Факт в том, что их замочили, — Крюков выдохнул. — Какая разница, кто, свои или чужие? Повод у него появился, вот это главное.

— Собирайтесь, — сказал я. — До утра из города надо свалить. Главное, знай, они придут к тебе мириться и предложат многое.

— Не дождутся.

— Надеюсь на это, — я подошёл к двери палаты, но остановился. — Кстати. А кто на вас в Новозаводске напал?

— Гастролёры какие-то, — Студент пожал плечами, хотя дублёнка ему мешала. — Едут и едут к нам, задолбали.

* * *

В машине, сидя за рулём, я размышлял. Гастролёры из Иркутска или Читы в последнее время появлялись часто. Совсем недавно, в конце декабря, несколько приезжих мокрушников завалили троих бригадиров с мясокомбината, которые выступали против Черепа.

— О, Волк, гляди, чё взял случайно, кхе!

Женя, сидящий на переднем сидении, рассмеялся, разглядывая пластиковые коробочки с аудиокассетами, которые он взял у знакомого послушать в дороге.

Иногда даже завидую ему, как он легко переключается с грозящей опасности на что-то другое, причём не теряя бдительности. Настоящий талант.

Он показал мне кассету, которая его рассмешила. На красной обложке было изображено суровое лицо Анатолия Кашпировского, а ниже надпись: «При перезаписи кассета теряет силу».

— Теряет силу, кхе, — Женя продолжал веселиться. — Я у Петрухи взял стопку, даже не посмотрел. Теряют силу, охренеть!

— Может, поэтому они не работают, что пиратская копия? — я усмехнулся.

Ладно, веселье весельем, а я продолжил раздумывать. А ведь те киллеры, которые прикончили бригадиров с мясухи, были людьми Черномора, как мне говорил Ремезов. Черномор послал их против меня из-за обиды, что мы его отбрили.

Но их использовал Череп, якобы чтобы они сначала решили его вопросы, а он бы взамен помог им, вот только в итоге избавился от них. А ещё же был Пианист, один из приближённых Черепа, он находился рядом с Черномором, когда к ним пришёл Слава.

Череп с иркутскими крепко повязан, но раз он никак не мстил за Пианиста, его это сотрудничество тяготило. А ещё он был первым, кто предупредил меня о Душмане. А раз к нему обращались один раз, вполне могли прийти и ещё.

— Череп, — громко сказал я вслух. — Это он помог в Новозаводске организовать покушения на Студента и остальных!

В машине ехал только Женя, так что я не рисковал, никто лишний не услышит.

— Но он же в Чите, — Женя нахмурился. — Вот же его видели, позавчера.

— А что, отличное алиби. Бухает в стрип-клубе, катается на мерсе по Чите. А пока его нет, в Новозаводске происходят всякие дела.

— Хм, — он закурил и приоткрыл окошко. — У меня башка уже от этих интриг едет. Это он у Гоши научился таким фокусам?

— Угу. Значит, — я задумался вслух. — Значит, нам нужно как-то это использовать. Интересно, а его привлекут против меня или нет? За долю от комбината могут. Ещё у них может быть какой-то компромат. Кто знает, ведь и с Гошей было нечисто, помнишь? Что его якобы Ворон с пивзавода хлопнул.

— Не спросишь же напрямую, — Женя хмыкнул.

— Да. Но давай дальше думать, — я чуть сбавил скорость, потому что у машины впереди загорелись задние фонари, она начала тормозить. — Потому что Кирьян и его люди тоже сейчас думают. У них в таких делах много опыта, поэтому они будут действовать наверняка. Могут ударить куда угодно и когда угодно.

— Тут параноиком бы не стать, — сказал он.

— Это точно. Но главное — всё должно произойти так, чтобы в это поверили все, — я посмотрел на свой руль, на эмблему Тойоты. — Проколов быть не должно. Вот что я думаю, Жень, поступим так…

* * *

Неделю спустя, Чита

Зелёная девятка медленно притормозила у тротуара, но водитель двигатель не глушил. Все трое сидящих в машине уставились на стальные ворота детской клинической больницы, крашенные в чёрный.

— Это какой из них? — грубо спросил Вован, самый здоровый среди них, едва умещавшийся на заднем сиденье.

У ворот стояли два парня, один смеялся, второй был напряжён и поправлял очки. Они о чём-то разговаривали, тот, что весёлый, постоянно жестикулировал. Шли крещенские морозы, температура совсем опустилась, а эти двое спокойно находились на холоде.

— Тот очкарик, — ответил Шмель, постукивая по рулю пальцами. Он так делал постоянно, чем всех нервировал. — Бочка, чё там тебе про него говорили новозаводские пацаны?

— Да, про очкастого того рассказывали, — толстый Бочка шмыгнул носом. — Второго не знаю.

— Про него Паша ничего не базарил, так что хрен с ним. — пробасил Вован сзади. — Про лоха говори.

— Ярослав его зовут, Ярик, он в фирме Волка техник, — продолжил Бочка. — Лошара, говорю же. Оружия нет, камеры там настраивает, сигналку.

— И нахрена он нам?

— Он армейский сапёр. Поэтому Паша сказал, взять его в оборот. Может всю работу сам сделать, если правильно поговорить и убедить, как Вован умеет.

Все трое замолчали. Очкарик, чем-то подавленный, смотрел под ноги, а второй закурил, продолжая смеяться.

— Короче, летом у него дочку сбил на машине какой-то барыга с рынка в Новозаводске, — продолжал Бочка. — Лошара решил ему отомстить. Привёз девку в Читу в больничку, а сам поехал в Антипиху к Филимону, он тогда ещё живой был. Общие знакомые у них есть.

— И чё дальше? — спросил Шмель.

— Попросил или киллера дать, или денег на него. Филимон его на*** послал, а Паша Японец тогда рядом был, запомнил лоха. Вспомнил про него, как узнал, что он у Волка работает. Вот и сказал всё про него пробить.

— Так и чё?

— Пробивал я у новозаводской братвы. Лох, оказывается, и там подошёл к пацанам, к Мутному и Гусю с мясухи.

— Гусь же с пивзавода, — Шмель задумался. — Они тогда приезжали всей пачкой прошлой весной.

— Там два Гуся было у них в городе, один на мясухе, другой на пивзаводе, их постоянно путали, — Бочка вздохнул. — Да они оба уже сдохли… слушай, чё я говорю, не перебивай! Короче, он к ним подошёл с той же просьбой, они ему денег дали, потом на счётчик его поставили.

— Ну и правильно, чё с лохом ещё делать? Чё потом?

— Потом он пришёл к Волку, и походу, нашёл кого нужно, потому что барыгу этого грохнули после этого. Вот отрабатывает теперь в конторе, и вот, дочку лечит. Короче, Паша рассудил, что раз она здесь, в Чите, а папаша готов на всё из-за неё, пусть и нам поможет. Только его надо одного выцепить. А за дочкой присмотрим, никуда она не денется.

— Так, они разошлись, — сказал Шмель и переключил передачу. — Вован, Бочка, действуем, как обычно, пацаны.

Машина тронулась. Стоящие на тротуаре парни распрощались и пошли в разные стороны. Девятка поехала за очкастым. Вован приоткрыл дверь, дождался момента и выскочил вместе с Бочкой.

Опыт у них был, они уже похищали коммерсантов посреди бела дня. Бочка напал на Ярослава спереди и ударил поддых, пуховик от удара не спас. А тем временем Вован сгрёб его сзади в охапку и затащил в девятку. Бочка вернулся на переднее сиденье и достал пистолет. Машина тем временем ускорилась и слилась с потоком. Прохожие смотрели вслед, но никто ничего не сделал и помощь не звал.

— Не дёргайся, понял? — Бочка нацелился в лицо очкастому. — Понял или нет, сука⁈

— Вам чего? — спросил захваченный.

— Одно дело к тебе есть, — сказал Шмель не оборачиваясь. — Мы тут слышали, у тебя дочка в клиничке лежит, а с ней твоя жена. Так вот, если не хочешь, чтобы Вован, — он показал на здоровяка, — пришёл к ним в палату, то слушай…

— Да пошли вы все…

Вован несколько раз ударил его в живот, и парень скорчился от боли.

— Короче, слушай сюда, — Бочка ткнул его пистолетом в голову. — Вован ща злой будет, а когда он злой, он такое может устроить… Лучше не доводи.

— Да что вам надо?

— Слушай сюда, — Бочка наклонился к нему, убирая пистолет. — Чтобы с твоей дочкой и женой всё было хорошо, ты сегодня поедешь в Новозаводск и сделаешь одно дело. Понял или нет? Всего одно, и мы тебя отпустим. А чтобы всё спокойно прошло, мы за этой больничкой присмотрим. Понял?

* * *

На следующий день. Новозаводск

Мы втроём сидели у меня в джипе, на пустыре неподалёку от площади Ленина, наблюдая, как журналисты выгружали аппаратуру и заносили в здание администрации. С нашей стороны фонарей не было, но машину всё равно должно быть видно несмотря на сумерки.

Завтра в город приедет губернатор и даст большую пресс-конференцию, где также впервые после покушения выступит Крюков. Последнее журналистам было особенно интересно, потому что помощники депутата Крюкова заверяли, что он расскажет кое-что горяченькое о том, кто его заказал.

— Чё с шеей, дядя Лёня? — спросил Женя, глядя, как бывший опер морщится, вращая головой.

— Продуло походу, — он вздохнул. — Или хандроз, не знаю. Только вот так подниму голову, — Лёня поднял подбородок, нахмурился и закряхтел. — Сразу в руку отдаёт, ё-моё.

— У тебя скорее всего защемило нерв, — сказал я и покачал головой. Понимаю его отлично, у самого была грыжа, и в этой жизни я старался не допустить её вновь. — Как закончится, бери отпуск, съезди куда-нибудь в санаторий.

— Зимой-то? — он хмыкнул.

— Массаж пусть поделают, прогревание назначат, чего мучаться-то?

— Ладно, — Лёня вздохнул. — Закончить бы уже поскорее. Вон он, там, смотри, ходит наш детектив Коломбо. Его Рыба послал с журналистами работать.

— А это разве его обязанности? — Женя удивился.

— Нет, но когда Савватееву скучно, он начинает копаться в старых делах и всем надоедать. Вот Рыба и решил его гонять по всяким поручениям, лишь бы з***ся и никому не мешал.

Женя захохотал.

Я проголодался, и мы решили отъехать быстренько перекусить. Дальше на этой улице была полустоловая-полумагазин, сделанная прямо во дворе частного дома. Здесь можно было купить продукты и спиртное, а ещё продавали пирожки, которые хозяйка пекла сама. Прямо в торговом зале стояли грубые самодельные деревянные столы и одна стойка шла вдоль стены, так что пирожками можно было перекусить на месте.

За одним столиком сидела бабушка в потёртом китайском пуховике и старом шерстяном платке. Она жила рядом, мы её видели здесь часто. Старушка каждый день приходит попить чай, который хозяйка наливала бесплатно, но пирожки брала редко, денег на это не было.

Место нашёл Женя, и мы теперь сюда ездили на обед всей конторой, так что нас здесь знали.

— Баба Маша! — с порога закричал Женя. — Есть горячие?

— Есть, Женя! — ответила хозяйка с кухни. — С ливером! И вот с картошечкой ещё, только напекла! С капустой есть, но они утрешние, надо подогревать. Здесь будете кушать?

— Нет, с собой.

Хозяйка, низкорослая, но бойкая бабуля, принесла блюдо жареных пирожков, очень больших, и умело завернула их в бумагу, между делом разговаривая с той посетительницей о вчерашней серии Санта-Барбары. Обе большие фанатки сериала, настолько его любят, что у хозяйки был кот Мейсон, здоровенная зверюга с лоснящейся чёрной шерстью и белой грудкой, который иногда гулял по залу. А у бабушки-соседки жил дворовый пёс по имени Круз.

— Вот вам, — Женя оставил соседке-старушке пирожок с картошкой. — А то чего просто чаи гоняете?

— Ой, спасибо, внучек, — она обрадовалась. — А то вон, запах-то вкусный! Вижу вот, хоть за понюх денех не берут…

Мы вернулись в машину и снова отправились на пустырь у площади. Лёня потёр шею со страдальческим видом, потом достал сигарету, пока мы с Женей перекусывали горячими пирожками с картошкой.

— Пойду я тогда к Савватееву, покурим с ним, — сказал он, показывая в окно. — Пока он в сторонке без дела стоит.

— Ладно, — я кивнул и достал вибрирующий телефон. — Подождём ещё. Антонов чего-то звонит. Кирьян, походу к ним, явился.

— Скорее всего, — Лёня вышел из машины.

Я посмотрел на экран телефона.

— Да? — я наконец ответил. — Кирьян едет? Ну, ты знаешь, что делать.

— В смысле? — Антонов удивился.

— Почему наняли именно тебя? — спросил я. — Ты же мне рассказывал одну историю, помнишь?

— Я тебя не понимаю, Макс. Ты про что?

Он что-то сказал ещё, но я не стал продолжать разговор и отключился. Многого ему знать не надо, но поступит он правильно, насколько я за эти дни его узнал. Слишком он упрямый и наглый, чтобы так просто сдаваться.

Женя с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал, только доел пирожок и вытер руки, потом проверил бардачок.

— Смотри, — он показал на служебную девятку, которая припарковалась дальше по улице, у пирожковой. — Уже приехали. Поздновато ужинать собрались.

— В самый раз, — сказал я, и мы переглянулись.

* * *

Чита, спустя десять минут

— Так и не берёт трубу, — Антонов убрал мобилу. — За три процента акций он должен быть на связи в любое время дня и ночи! И говорить напрямую, а не загадками.

— И чего нам теперь делать? — Сергей Вишневский уселся за стол и обхватил голову. — Вызванивать Белоглазова? Так Кирьянов уже здесь, он вернулся в Читу! Что нам теперь делать, я спрашиваю? Отдавать акции? Вопрос-то с охраной так и не решён. Надо…

Он замолчал. Вор уже был здесь. Кирьян нагло вошёл в кабинет директора читинского офиса холдинга. Его шестёрка, высокий лысый здоровяк, придержал ему дверь

Кирьян подошёл ближе и навис над столом, опираясь на поверхность. На правой руке у него был золотой перстень-печатка, которым он постукивал по лакированному дереву.

— Ну что, дождались у моря погоды? — Кирьян усмехнулся. — А я предупреждал, что дела могут пойти не так.

— Что именно не так? — спросил Антонов.

— Чтобы было так, я хочу семьдесят пять процентов акций комбината, — Кирьян усмехнулся. — Или вы ещё не в курсе? Так радио включите, послушайте, по всем станциям передают.

Вишневский потянул руку к стоящему на подоконнике магнитофону, но не дотянулся. Его телохранитель Павел Андреевич прибавил звук сам. Услышав новости, которые торопливо зачитывал диктор, Вишневский побледнел.

* * *

Новозаводск, несколькими минутами ранее

— Работаешь, Васька? — Лёня усмехнулся, доставая сигарету.

— Работаю, мать вашу, — Савватеев потёр вязаной домашней варежкой красный от холода нос. Он пританцовывал, стоя на месте, китайские дутики от мороза защищали плохо. — Я капитан УБОП, но почему-то охраняю журналистов, пока они там бухают в администрации!

Мимо пронесли большую камеру на штативе. Оператор шутил с девушкой-репортёром в короткой чёрной шубке, и оба, Лесняков и Савватеев, проводили её взглядом. Больше на улице не осталось никого. Час поздний, а завтра рабочий день. Фонари освещали только ту часть площади, где была администрация, с другой стороны виден памятник Ленину. Дальше, у пустыря, стоял джип с включёнными фарами.

— А ты иди к нам, Васька, — предложил Лёня, положив ему руку на плечо и поворачивая к администрации. — Ты парень въедливый и дотошный, Макс тебя возьмёт. Правда, если будешь всем надоедать, выгонит.

— Ага, к вам, ещё чего? — Савватеев поморщился. — Ты лучше скажи мне, Лесняков, почему ты нигде не отразил в материалах дела, что ПСМ, из которого застрелили майора Богатова, использовался в убийстве двух бойцов из мясокомбинатовских? У тебя же был акт от криминалиста! А ты его вообще в другое дело засунул!

— Ну ты и вспомнил, ё-моё, Коломбо, — Лёня засмеялся, посмотрел на часы и подал бывшему коллеге пачку мальборо. — А вообще, у нашего шефа есть к тебе дело, — он повернулся и показал на красный джип Волкова, стоящий в темноте с той стороны площади. Фары ещё горели. — В самый раз для тебя.

— И какое дело? — Савватеев вытащил одну сигарету.

— А такое, что…

Земля содрогнулась, раздался взрыв. У припаркованного чёрного Шевроле, который принадлежал мэру Муратову, сработала сигналка. Девушка-репортёр вскрикнула и прижалась к оператору. В жилых домах вдали начал включаться свет.

Все, кто был на площади, смотрели на другую сторону, где уже стало светло. Красный джип Ленд Крузер Прадо от взрыва перевернуло вверх дном, одно колесо, горящее, откатилось в сторону. Жар стоял такой, что он чувствовался на расстоянии.

Оператор, не говоря ни слова, начал снимать, а девушка побежала, но не куда-нибудь, а в здание почтамта, где со стороны второго входа был переговорный пункт. Высыпались и другие журналисты, кто-то щёлкал на фотоаппарат, кто-то побежал посмотреть ближе.

— Охренеть, — произнёс Савватеев. Сигарета выпала у него изо рта. — Короче, надо звонить пожарным и…

— Погоди, — решительно сказал Лесняков и притянул его к себе, чтобы сказать, что делать дальше.

Глава 9

Всё должно было произойти так, чтобы в это поверили.

О плане не знал никто, кроме самых надёжных людей. Даже в конторе я мало кого поставил в курс дела, а за её пределами об этом знали ещё меньше человек. Только шепнул Кириллу, чтобы дед не разволновался, якобы мы проводим милицейскую операцию. Да и брат не выдаст, а дед — кремень, точно никому не скажет.

Всё должно было выглядеть так, что это организовали они сами, и выглядеть всё должно было натурально.

Мы стояли далеко в стороне, но жар от горящей машины чувствовался и у нас.

— Тридцать пять тонн зелени, — с горечью сказал Женя, качая головой. — На воздух. Новенький Прадик.

— Иначе бы нам не поверили, — произнёс я. — Ярик, мы твои должники. А насчёт остального — всё будет хорошо.

Тот просто кивнул, не говоря ни слова.

— Поехали, — я показал на служебную девятку. — Пока они не узнали, будут лезть из всех щелей. Надо обрадовать кое-кого.

* * *

Чита

— Семьдесят пять процентов акций, — повторил Кирьян, когда они прослушали новости о взрыве. — Семьдесят пять процентов и одна акция сверху. Я пересчитаю, предупреждаю сразу.

— Знаешь-ка что? — Антонов пристально посмотрел на него, начиная злиться. — Вот ты не первый, кто на меня хочет наехать. Все вы вечно делаете одно и то же. Угрожаете, запугиваете. Думаете, что вам всё позволено. Но на всё это у меня один ответ.

— И какой?

— Вот!

Он поднял свой массивный волосатый кулак и сложил пальцы в фигу. Кирьян от неожиданности отшатнулся.

— Ты мне… ты чё… да ты, — вор навис над столом и со злостью посмотрел на Вишневского. — Завтра утром я приеду, и чтобы ты мне всё отдал. В Питере всё равно ещё не спят, пусть зарегистрируют фирмочку и мне передадут. А вот этого… а ты, — он показал на Антонова и оскалил зубы. — Тебе завтра хана, понял? Лучше вали с города, пока можешь.

— Не ты первый, кто мне это говорит. И не последний.

Кирьян вышел, хлопнув дверью. Вишневский посмотрел на своего телохранителя, но тот уже приготовил успокоительное.

— Юра, — вздохнул Вишневский. — Ты чего натворил?

— А почему ты меня нанял? — Антонов засмеялся. — Потому что я самый отбитый и своё никогда не отдам. Да и как-то это всё… необычно. Неспроста он такое по телефону сказал. Ждём до завтра, а пока дай мне своих увальней, а то я точно до утра не доживу.

— Завтра я отдам ему всё, — простонал Вишневский. — А ты лучше не появляйся, а то и правда завалят.

— Ща, кто-то звонит, — Антонов поднялся, доставая телефон. — Порешаем всё завтра, чего ты вечно боишься, как твой брат?

* * *

Новозаводск, здание администрации пивзавода

Крюков медленно прошёл за свой стол и тяжело плюхнулся в кресло. Сидеть прямо было тяжело, начинали ныть раны, но когда ты глава крупной банды, приходится терпеть, иначе сожрут за слабость.

— Не чокаясь, Ваня, — сказал Крюков, наливая коньяк. — Конечно, Волков нам здорово мешал, но он всё же человек достойный, от своего никогда не отступал и за базар отвечал. Но зато теперь понятно, что…

— А ведь не каждый день услышишь, что о тебе говорят на поминках, — произнёс я, входя к нему в кабинет.

— Ты, — Крюков поднялся, выпучив глаза. — Ты как… как?

— Как оказался жив или как вошёл к тебе в кабинет? — я усмехнулся.

— Со вторым я помог, — Студент засмеялся, поднимаясь мне навстречу. — Как услышал, что там на самом деле случилось, а потом он сам передо мной возник и хоба! Живой Волк, ха!

— Кирьян звонил? — спросил я, становясь серьёзнее.

Крюков кивнул.

— Предложил мою долю?

Снова кивок. Отлично, как я и думал. Если он предсказуем в одном, то будет предсказуем и в другом.

— Конечно, я откажусь, — торопливо добавил Крюков.

Я обратил внимание, что он сказал «откажусь», а не «отказался». Если и оговорочка, то не случайная. Крюков находился в раздумьях, услышав о покушении на меня. Никак не мог решить, стоит продолжать драться или нет, ведь он мог остаться один на один с Кирьяном.

Но я знал, что в последние дни он и его люди не сидели сложа руки. Просто ждали подходящего момента.

— Ты следующий после меня, независимо от условий, которые он предложил, — я уселся в кресло рядом со Студентом. — А когда Кирьян узнает, что я жив, он будет действовать быстро и жёстко, хоть и рискуя. Но вопрос он захочет закрыть окончательно, чего бы это ему ни стоило. А заодно и разберётся с тобой, больше он тянуть и что-то предлагать не будет.

— Не разберётся, — Крюков хмыкнул, становясь увереннее. — Завтра пресс-конференция, вот и я по ним пройдусь, чтобы не расслаблялись.

Он и Студент переглянулись с довольным видом, будто выступление перед журналистами могло что-то изменить. Но я был в курсе, что они замыслили на самом деле. Просто требовалось их подтолкнуть, чтобы они сами приняли нужное решение.

* * *

Самое сложное было подготовить всё так, чтобы они поверили.

Едва я приехал в Новозаводск, сразу направился к Черепу. Не говорил ему напрямую, что я понял про его сотрудничество с иркутскими, но он и сам мне намекнул, что кое-кто в Чите интересуется парнем, который задолжал братве небольшую сумму. И которому я помог её выплатить.

Намёк был понятен, я же тогда выручил Ярика, когда его поставили на счётчик. Узнав об этом, я сразу выделил ему самую лучшую охрану из возможных — отправил к нему Славу и ещё пару парней. А то с бандитов станется не только угрожать ему, но и его семье.

Но сам Ярик не забыл о том, что случилось летом, и сам предложил мне помощь. За пару дней до того, как они подошли к нему в Чите с требованием меня взорвать.

Единственное условие, о котором просил Ярик, это чтобы мы охраняли его семью, и этим занялся Слава лично. Жена и дочка были вне опасности, Слава своё дело знал. Он просто перевёз их в другое отделение, но тайно, и сам караулил от тех, кто мог им навредить.

После этого на Ярика наехали, и он согласился поставить бомбу в мою машину. Они даже передали ему взрывчатку. Оставалось только её взорвать как можно громче, но чтобы не пострадали посторонние. И так, чтобы о взрыве узнали быстро. А журналисты, которые готовились освещать прибытие губернатора, должны были разнести новость на всю область всего за несколько минут.

Всё должно было выглядеть правдиво. Лесняков и Савватеев, который проявил гибкость, когда нужно, зафиксировали покушение, заодно рассказав журналистам о цели, а я отправил на воздух свою новенькую машину. Причём тел там не было, но журналистам этого не сказали, а близко их не пустили. Сначала мешал сильный жар, потом приехали милиция и пожарные, которые всё оцепили.

Так что пришлось взрывать, ничего не поделать. Но это было нужно, чтобы выглядело достоверно, ведь я же катался только на новеньком Прадо. Было бы странно, если бы Ярик заложил бомбу в мой старый Паджеро или служебную девятку. Кирьян бы заподозрил неладное и вернулся бы в Иркутск, где его достать невозможно.

В день покушения мы вели себя так, как обычно. Привычный маршрут, обед и ужин по расписанию. Ничего не должно было показывать, что мы что-то замыслили, если за нами кто-то следил. Поэтому всё удалось. И каждый из тех, кого мы обсуждали, поступил именно так, как мы думали.

Упрямый Антонов не подвёл, обозлив Кирьяна, как мне передал дежуривший в здании Артём. Вишневский о моих планах не знал, но Антонов не должен был позволить собственнику отдать имущество. В конце концов, его и взяли за упрямство, а угроз новый директор не боялся.

Ну а утром… утром всё будет понятнее. Остался ещё один участник наших планов.

* * *

Губернатор не приехал, вместо него было милицейское начальство для расследования взрыва. Но журналисты всё равно собрались на конференцию, которую организовали в местном доме культуры железнодорожника. Им было интересно, что по этому поводу скажет Крюков.

А когда внезапно появился я, вспышки от фотоаппаратов едва меня не ослепили. Но я, сохраняя вежливое выражение на лице, выступил с короткой официальной речью, что я не пострадал, а милиция найдёт виновных.

И потом началось выступление Крюкова. Он сидел прямо за столом, чётко произнося свою речь, иногда сверяясь с бумажкой. Ему ещё перевязали лоб, хотя на голове ран не было, но от этого его вид был более боевым.

— Максим Михайлович, — Крюков показал на меня. — Как-то метко назвал это время лихими девяностыми. В чём-то он прав. Пока мы проводим большую работу, воротилы преступного бизнеса захватывают промышленные предприятия, уничтожая всех несогласных.

При этом он стукнул кулаком по столу и пристально посмотрел в одну из камер, продолжая речь.

— Их цель — захапать как можно больше, и они не остановятся ни перед чем. Прямо сейчас они начали атаку на честных бизнесменов и политиков, пытаясь помешать открытию столь важного для области комбината. И у них есть контакты во всех сферах власти!

Журналисты продолжали снимать крёстного отца новозаводского преступного мира, который говорил с таким ражем, будто сам в это верил.

А в это время люди Крюкова занимались как раз тем, против чего он выступал прямо сейчас.

* * *

Тем временем, Чита

Кирьян наклонился к своему помощнику, сидевшему с ним сзади на сиденье его Мерседеса.

— Короче, — хрипло сказал он. — Позвони нашему другу, пусть упечёт Антонова в СИЗО. Травку там подкинет, или ещё чего. Не мне их учить.

— Не в фсбшный изолятор? — переспросил помощник, угрюмый мужик по кличке Фома. — Он может.

— Нет, туда нельзя. Там Ремезов за это хозяйство отвечает, вытащить может. Надо в обычный мусорской. И маляву смотрящему отправь от моего имени, чтобы этого Антонова встретили, как полагается, — Кирьян хмыкнул и постучал ладонью сверху по кулаку. — Пусть будет Антониной.

Оба засмеялись. Мерседес медленно ехал по улице Полины Осипенко в сторону офиса холдинга. Скорость потока снижалась, машин вокруг становилось больше, постепенно скапливалась пробка.

— Ну чё там встали? — недовольно спросил Кирьян у охранника, сидящего впереди. — Серёжа, выйди, пробей, сколько мы стоять будем?

Двухметровый бритоголовый шкаф вышел на мороз в одном пиджаке. Кирьян откинулся на мягкую спинку сиденья и посмотрел в запотевшее окно на старое здание института.

— Чё-то рановато для мотоциклистов, — заметил Кирьян. — Холодно же. Или в Чите…

И только когда мотоцикл поравнялся с окном Мерседеса, Кирьян понял, что сейчас произойдёт.

Водитель в чёрном шлеме даже не повернул головы, а вот пассажир, сидящий сзади, приподнял красную спортивную сумку левой рукой, держа правую внутри.

Спрятанный в сумке автомат дал две короткие очереди в Кирьяна, потом ещё одну контрольную. После этого водитель рванул вперёд, пока телохранитель Кирьяна доставал замёрзшими руками пистолет. Выстрелить не успел, мотоцикл уехал. Только к вечеру следователь узнал, что угнанную на днях Ямаху утопили в проруби на озере Кенон на краю Читы.

* * *

— Чё? — Паша Японец чуть не подскочил на сиденье, услышав новость. — Волков живой⁈

— Ага, жив, — Бочка закивал, убирая телефон. — Шмель только что по радио услышал. Вместе с Крюковым появился перед журналюгами. Тачку взорвали, а его внутри и не было. Эта… ицировка… иницировка… или иеро…

— Инсценировка покушения, — Паша вздохнул. — Сапёр тот кинул, значит, предупредил Волка. Позвони тогда Вовану и Шмелю, пусть в больницу едут. Что обещали, то и сделаем. А мы работаем дальше, ничего не изменилось. Надо разобраться с этой падлой.

Машина остановилась у решётчатых ворот мебельной фабрики и начала сигналить. Сегодня утром вдруг позвонил директор фабрики и в грубой форме сказал, что больше платить не будет. Вот Японец и приехал разобраться, что случилось, и проучить его, а то так и другие коммерсанты начнут борзеть.

С той стороны ворот показался сторож, недовольно глядя на машину.

— Ну чё надо? — спросил он, убирая руки в карманы.

— Открывай, у***к, б**! — Японец высунулся в окно. — Тебе чё, больше всех надо? Открывай или…

Заметив пистолет в руках сторожа, он замер, хотя понимал, что надо было спрятаться. Но не успел ничего сделать и получил пулю. Тело повисло в окне, а второй киллер подбежал с другой стороны и пристрелил Бочку двумя выстрелами через боковое стекло.

Остался только водитель Тойоты, который так испугался, что даже не мог пошевелиться. Его не тронули, а он так и сидел на месте, пока не приехала милиция.

* * *

— Короче, Бочка передал, что Паша велел тебе разозлиться, — Шмель убрал телефон в карман спортивных штанов с полоской. — Так что идём в палату к дочурке и жене. Раз тот лох не понял по-хорошему, будем делать, как обычно.

— Может, кого-нибудь из них забрать с собой? — предложил Вован равнодушным басом. — Потом поищем их папашу, пусть посмотрит, как бывает, если нас кинуть. И уже при нём…

— Ну ты и зверюга, Вован, — Шмель засмеялся. — Ты…

Оба поднимались по лестнице, зайдя в больницу с чёрного хода, при этом они смеялись, не боялись никого и ничего. Вован смеялся громче, он не сразу понял, почему Шмель вдруг остановился и замолчал.

Впереди на лестничной площадке ждал незнакомый парень в чёрной кожанке с меховым воротником. Снизу поднялись ещё двое. Вид у них был очень злой.

— А вы к кому? — ехидным голосом спросил Слава. — Приёмные часы с четырёх до шести.

— Вы чё, пацаны? — Шмель поднял руки, начиная бледнеть. — Мы с Пашей Японцем…

— А я знаю, — тихо сказал Слава и усмехнулся. — Я всё про вас знаю, твари.

* * *

— Андрей Валерьянович, — молодая рыжая журналистка преградила путь Кравцову, когда он шёл на выход, а оператор направил камеру на его лицо. — Что скажете насчёт покушения на Игоря Крюкова и Максима Волкова? Игорь Крюков упомянул вас в числе заказчиков.

— Это всё братва! — решительно сказал Кравцов. — Новозаводская братва, беспринципные отморозки, которые незаконно захватили себе народный комбинат, чтобы выкачивать из него деньги! Они оба создают там свою частную бандитскую армию, а потом захапают себе ещё больше! Но я буду отстаивать интересы моих избирателей. Я их не боюсь!

— Спасибо, Андрей Валерьянович!

Журналистка, рыжая девушка в жёлтой куртке, переглянулась с оператором, парнем в красном пуховике и с новомодной стрижкой под Титаник, как её называли, и оба приветливо заулыбались, что он высказался для них.

Кравцов заулыбался тоже, показывая мелкие кривые зубы. Вообще, давать комментарии он не собирался, уже вечер, хотелось ехать домой, но при виде этой молодой парочки, которая так долго ждала его на морозе, не удержался.

— Андрей Валерьянович, — девушка уставилась на него преданными глазами. — А как насчёт интервью… в более частной обстановке. Эксклюзивное интервью только для нас.

— Хм, — Кравцов задумался и оглядел обоих. — А давайте в моём кабинете. Выскажу всё по существу.

Он провёл их мимо дремавшего охранника. Здание уже пустое, секретарша ушла домой, так что он отпер кабинет своим ключом и вошёл туда первым.

Но журналистка осталась снаружи, вошёл только оператор. Парень с модной причёской захлопнул дверь и поднял камеру, но не для того, чтобы снимать.

Кравцов, парализованный ужасом, смотрел, как парень открыл крышку камеры, которая внутри оказалась пустой, и достал оттуда маленький плоский пистолет.

— Вы чего? — только и спросил он.

После двух тихих выстрелов он упал на свой стол, едва не сбросив с него монитор. Киллер проверил, что цель готова, и спокойно вышел в предбанник кабинета.

— Извращенец, как и говорили, — сказал «оператор». — Зато клюнул. Пошли.

Они спокойно вышли на улицу через чёрный ход, а позже избавились от ярких вещей и париков.

* * *

Новозаводск

Я вернулся в свой кабинет в конторе и уселся за стол. Не думал, что так вымотаюсь за день. А завтра дел ещё больше. Ремезов рвал и метал, но когда он проорался по телефону, случайно сказал, что выяснил в этом беспорядке кое-что важное про нелегальный груз. Правда, потом поправился и снова начал негодовать, что я с ним не согласовал такое.

Но я опасался утечки. Объясню ему лично, когда приеду в Читу. Ещё же надо объясняться перед местным ОВД за машину, ведь они ищут сапёра.

Но Ярик был осторожен и не должен был оставить следов. Алиби для него мы подготовили. Сейчас он сидел в комнате отдыха и улыбался, говоря с женой по телефону. Она так и не узнала про людей Паши Японца, которые едва к ней не пришли.

Я проверил всё и набрал номер.

— Узнаёшь? — спросил я, когда там ответили.

— Ага, Макс, — с негодованием сказал Антонов. — Ты тут всех чуть не довёл до инфаркта. Особенно Вишневского, он таблетки жрёт весь день. Кирьяна ждали, да тот почему-то не приехал. А можно было предупредить.

— Предупредить я не мог, иначе бы не сработало. Передай ему, что завтра приеду в Читу, будем думать, как быть дальше. Надо готовиться.

— К чему?

— Чтобы такого не повторилось.

— Да, согласен, — он вздохнул.

— И ещё, — я подмигнул Женьке, который зашёл послушать разговор. — Ради дела мне пришлось пожертвовать своей машиной. Сами же слышали по новостям.

— Придумаем что-нибудь, — услышал я голос Сергея Вишневского, который взял трубку у Антонова. — Но у меня один вопрос насчёт комбината, который хотелось бы обсудить. Ты точно знаешь, как справляться с чем-то подобным и дальше? Следующий авторитет на машину уже не клюнет.

— Обсудим и это, когда приеду.

Глава 10

Надпись на табличке у входа в читинский офис холдинга гласила, что здесь располагается фирма «Вектор плюс». Металлическую табличку закрепили слабо, и она держалась на одних соплях. Но смысла закреплять получше нет, название этих фирмочек менялось чуть ли не каждый месяц, и уже завтра повесят другую, более основательную.

Этот офис в Чите нужен, и в его отделку вкладывались сполна. Здесь будут проходить переговоры, сюда будут приглашать чиновников из областной администрации и прочих нужных людей. Ну и, конечно же, сюда будут приезжать бандиты, куда уж от них деться. Вот Кирьян был здесь на днях.

Пока ремонт встал, нужно делать сигнализацию. Помещение я забирал под охрану, скоро сюда приедут наши техники. Ярика я отправил в заслуженный отпуск, но у нас есть и другие люди для таких дел. А вот для охраны здания найму ещё, тем более, Ремезов, как и обещал, познакомил меня с ветеранами-афганцами и другими участниками конфликтов на множестве горячих точек по всему бывшему Советскому Союзу. Среди них много кто искал приличную легальную работу.

То, что мы брали под охрану точку на чужой территории, разумеется, не могло понравиться местным ЧОП и их крыше. Но за пределы офиса мы выходить пока не собирались, а на нас наезжать себе дороже, о чём говорила судьба Кирьяна и Паши Японца. Так что читинские молчали, смирились, что здесь сидим мы.

Вишневский и Антонов последние несколько дней находились в Чите, улаживали вопросы с областной администрацией. Потом Вишневский вернётся в Питер разбираться с акциями и договариваться насчёт сделок, а Антонов останется с нами.

Когда новый директор недавно, ещё до взрыва моего джипа, был в Новозаводском районе, он уже присматривал себе дом побольше на окраине Новозаводска и квартиру в Краснозаводске. Антонов планировал, что проработает минимум лет пять, и уже готовился перевезти семью. Ещё шутил при всех, что якобы раздумывает, надо ли привозить любовницу, или лучше найти новую здесь.

Едва я смог вырваться из Новозаводска, как сразу отправился сюда. Хотел обсудить события недавних дней и спланировать, что делать, чтобы не наехал никто другой.

Мы сидели в кабинете директора офиса за новым столом с местной мебельной фабрики. Как раз той, у ворот которой недавно застрелили Пашу Японца. И сидя в узком кругу, обсуждали, как обезопаситься от всего этого.

Вариант с бандитской крышей даже не рассматривался, нам хватило Черномора, а потом и Кирьяна. Да, Кирьян сделал большую ошибку, напав на Крюкова, а мы этим воспользовались. Но если бы он был более терпеливым, нам пришлось бы непросто. Следующий может быть поумнее.

— А что, Ремезов не смог бы просто арестовать Кирьяна? — спросил Вишневский. — Он же не последний человек в ФСБ по области.

— Если бы была такая возможность, — сказал я. — Он бы ей воспользовался. Ну и арестовали бы его, а толку, потом бы выпустили. Я думаю, у Кирьяна влиятельные друзья, и у себя, и у нас.

Да, если бы не это, Ремезов бы не стал обсуждать со мной вариант, как помочь Крюкову в больнице. Он же прекрасно понимал, что если глава пивзавода решится на серьёзные шаги, то явно прольётся кровь. Значит, у Кирьяна было солидное прикрытие, раз другого способа фсбшник не видел. Как и у Захара тогда, я же помню, что пока Ремезов не нашёл доказательства и некий секретный груз, его руководство звонило с требованиями объясниться и отпустить вора. Так что всё здесь очевидно.

Да и с другой стороны, ну посадишь ты этого вора, так для него это не конец всего, а просто неприятность. Его или вытащат потом дорогие адвокаты, или подтянутся влиятельные знакомые. Ну или будут подкупать или угрожать следователям, прокурору, судьям и прочим.

Да даже если каким-то чудом и упекли бы Кирьяна на зону, у воров там очень много влияния. Он вполне смог бы какое-то время делать свои делишки и оттуда, заодно смог бы отомстить тем, кто упёк его за решётку.

Насчёт Ремезова тоже нужно поговорить с коллегами, чтобы он и дальше нам помогал, и каким именно образом. Но при этом надо понимать, что не должно случиться так, что начальство отодвинет подполковника и само влезет на комбинат так глубоко, что вышвырнет нас оттуда.

Надо держать Ремезова при себе и тянуть за собой, если надо, но не перестараться, иначе я сам стану не нужен. И хоть и подполковника раньше рассматривали на должность главы службы безопасности комбината, нам выгоднее в друзьях действующий сотрудник ФСБ с высоким положением в управе, чем бывший.

Да и я-то знаю, насколько влиятельной станет эта служба всего через несколько лет. А кроме того, у Ремезова было одно очень полезное знакомство, как однажды он мне сказал, ещё не зная, насколько оно важно. Пригодится на будущее.

— А вот Белоглазов, — сказал Вишневский. — Говорит, что у Ремезова есть взрослый сын.

— Серёга рассказывал, — я кивнул. — Но парень по стопам отца не пошёл, учится на экономиста, пятый курс уже. Хм… а если вы возьмёте парня в холдинг на какую-нибудь приличную должность, у Ремезова будет личный мотив помогать нам лучше.

— А может просто дать ему денег? — предложил Антонов. — Или акций?

— Хватит уже про акции, — Вишневский злобно на него посмотрел.

— Это взятка, — сказал я. — Огребём за неё мы все. А насчёт должности для его сына можно подумать, а потом обсудить с ним самим. Может, решим вопрос его привлечения иначе, у него важное дело в Новозаводске.

— А пивзавод на нас не наедет? — забеспокоился Вишневский. — Если они такого авторитета убили, что их остановит от того, чтобы напасть на нас? Скажет, вот я вас выручил, давайте мне в награду…

— Крюков нас не выручал, — я помотал головой. — Он защищался, понимал, что его скоро добьют. Крюков ещё помнит, как лежал в одиночестве в больнице, ждал киллера. Нет, конечно, я не думаю, что он долго будет благодарен, что мы спасли его жизнь… не в первый кстати раз. Но он неглупый и должен понимать, что этот кусок не для него. Наедет, найдём на него управу.

— Черепа подтянешь? — Антонов хмыкнул.

Уже разбирается в местных бандитах, и многих уже знает лично. Но он директор с очень широкими полномочиями, да и комбинат же не только должен работать, а ещё продавать кому-то продукцию. С этим на любом шаге можно наткнуться на братву. Вот Антонов и знакомился на местах со всеми, кого стоило знать.

— У Черепа свой интерес, потому что мне он помог охотно, — сказал я. — Ему выгодно, чтобы я был жив, ведь тогда Крюков и Эдик легко комбинат не получат. Но они все не такого крупного калибра, как Кирьян. Да и жадность…

— Фраера сгубила, — Антонов засмеялся. — А Крюкову не предъявят, что он Кирьяна грохнул? Хотя ведь Кирьян сам его решил завалить, — он задумался. — По понятиям, он не прав.

— Нет, по блатным понятиям вора вообще никто не имеет права убивать, кроме как по решению сходки. Мне кто-то рассказывал из знакомых.

Я подтянул к себе увесистую жёлтую металлическую зажигалку в виде пистолета, которая лежала рядом с Антоновым, и нажал на крючок. Из дула вышло небольшое пламя.

— Так что могут с Крюкова за это спросить, если докажут, что это он. Но мы же в Забайкалье. У нас эту историю, как Калина задушил Гочу, Смотрящего, знает, наверное, каждый. И ничего Калине за это не было, якобы воры не нашли, кто это сделал.

Вошёл Женя и шепнул мне, что приехал Ремезов и заходит в здание. Видимо дело настолько срочное, что он не стал ждать, когда я приеду к нему в управу сам.

— Долго жить будет, — Антонов развеселился. — Как раз недавно вспоминали.

Подполковник прибыл на служебной Волге с водителем. Молча, ни с кем не здороваясь, он прошёл в кабинет, повесил пальто на вешалку у двери, уселся за стол и уставился на меня, громко выдохнув через нос. Злющий, как чёрт.

А, да и пусть злится. Я-то понимал, что он не был против того, что случилось с Кирьяном. Иначе он бы не говорил со мной лично, а отправил бы следователей, которые не стали бы особо церемониться.

Но да, вышло громко, особенно с этим депутатом Кравцовым, которого Крюков явно невзлюбил, раз отправил киллера лично за ним. Я-то про этого Кравцова вообще не вспоминал, мне он казался мелкой пешкой. Но, возможно, он был повязан со всем этим делом больше, чем казалось со стороны.

— Пошли покурим, — предложил Антонов Вишневскому.

Ну и хорошо, обсудим всё наедине. Так даже проще. Я, кстати, заметил, что Ремезов уже не выглядел таким усталым и замученным, как в прошлый раз. Возможно, Кирьян как-то нашёл способ давить на него через руководство, но сейчас это давление ушло, и подполковник занимается работой. Даже цвет лица стал здоровее.

Но злиться ему положено, особенно после недавних событий, которые уже вовсю освещали по телевидению на федеральном уровне. Ремезов же работал совместно с РУОП и ОВД, так что за эти три заказухи с него должны были спрашивать по полной.

Впрочем, хоть в новостях об этом говорили, но не так громко, ведь было что обсуждать и ещё. В этом месяце застрелили гендиректора крупной московской гостиницы, ещё устроили покушение на губернатора Свердловской области, и это не говоря о том, что творилось в мире. Год вообще начался слишком кроваво, чуть ли не каждый день что-то случалось, так что про нас скоро забудут. Надо ещё дожить до августа, вот там такое будет…

— Вот чё ты натворил, Макс? — устало спросил Ремезов. — Не мог меня в курс дела поставить? Так теперь вся область на ушах стоит! Сначала одного депутата чуть не грохнули. Потом другого завалили у него в кабинете! А ещё заказные убийства бизнесменов.

— Серёга, ну ты же не хуже меня знаешь, что это за бизнесмены, — не менее устало сказал я. — Один сидел половину жизни, вор в законе, другой тачки угонял.

— Да кому до этого дело? В газетах и по ящику твердят что…

— Так слей им, кто эти люди на самом деле. Кирьян — вор, Кравцов получал деньги от Японца, Японец отправил своих людей в детскую больницу похищать ребёнка и его мать… в курсе же?

— Ага, — Ремезов посмотрел на пепельницу. — У вас тут курят?

— Да, — сказал я. — Кабинет не мой, так что кури на здоровье.

Он усмехнулся и достал сигарету, а потом потянулся и снял с подставки зажигалку в виде пистолета.

— Твои парни им надавали? — спросил Ремезов, прикуривая от огонька с дула: — И в ментовку сдали? Причём так им всыпали, что те чистосердечное написали.

— А чё, стрелять людей в больнице? — я поморщился. — Тем более в детской? Справились и так, хотя те выродки вполне могли начать палить во все стороны, если бы добрались куда хотели.

— Угу, — только и сказал он. — Я думал, там твой киллер всех положит.

— Он не мой киллер. И у него есть голова на плечах, он ей пользоваться умеет.

— Да, — Ремезов выдохнул дым. — Впрочем, сделал правильно, разборку со стрельбой в детской больнице точно взяла бы под контроль Генеральная прокуратура, МВД или мы. А так, что наваляли там кому-то, никто и не заметил.

— Знаю.

— Значит, ты, Максим, вообще ни при чём? — Ремезов невесело хмыкнул. — Чист со всех сторон, как ни посмотри. Оно само всё случилось.

— Машину свою потерял. Да и Серёга, что нам надо было с ними, в игрушки играть? Завалили бы меня, потом остальных, и всё, иркутская братва прописалась бы тут навсегда. И такая война в области бы началась. То, что было летом, так, лёгкая разминка.

Он пыхнул сигаретой, хотел что-то сказать, но промолчал. Я продолжил:

— Было бы просто, ты бы сам Кирьяна прижал. Но не мог же. Иначе бы не предложил помочь Крюкову. И вот, если журналисты узнают о том, кто эти убитые на самом деле… вряд ли начальство будет так давить и дальше. Одно дело — резонансное убийство бизнесмена, другое — вор в законе и его шестёрки.

— Всё равно, — он помотал головой, хотя идейка, кажется, ему понравилась. — Надо было сказать мне. У нас есть аналитики, смогли бы поймать их на горячем…

— А если бы утечка? Вот как тогда, летом, с Захаром. Когда начали операцию, как начались звонки, помнишь?

Он отмахнулся от дыма и положил сигарету на край пепельницы, потом откашлялся в кулак. Я напомнил ему, как мы захватили на комбинате Захара с его грузом, предназначенным для вывоза в Китай, и сразу начались звонки. У Захара были очень влиятельные знакомые. Как и у Кирьяна, как я полагал, тоже.

— Но я не думал, — сказал я. — Что у Крюкова есть такие профессионалы.

— У него и нет таких. А своих он бы не отправил на такое дело, слишком рискованно. Вызвал из Москвы дорогих спецов, они прилетели на самолёте, сделали дело и свалили.

— Он их прибил?

— Вряд ли, у таких планы отхода от заказчика всегда продуманы. Впрочем, не всегда помогает, — он хмыкнул и затушил окурок. — Но в этот раз я думаю, что свалили через китайскую границу, потом вернутся к себе окольными путями.

— Понятно. Интересно, — я задумался.

— Это лирика, — Ремезов поднялся и подошёл к вешалке, снимая пальто. — Ладно, ехать надо. Хотя ещё одно дело есть, давай у меня в машине переговорим. Тебя увезут назад.

Сказал, что скоро вернусь, сел на заднее сиденье Волги. Зевающий водитель завёл двигатель, и мы тронулись по вечерней Чите.

— Не хотел это говорить, — подполковник вздохнул и продолжил тише: — Но то, что Крюков хлопнул Кирьяна, помогло не только тебе и твоим партнёрам, но и мне и остальным. Такой гад это был, хуже не придумаешь.

— Догадывался. Связано с твоей операцией?

— Кирьян ещё при жизни отправил на границу некий украденный груз, — произнёс он, глядя вперёд. — Всё в большой тайне, даже его помощники не знают всех деталей. Фура должна выйти в назначенный день и поехать в Китай через Новозаводск. А пока водитель ждёт нужную дату.

— Какие-то шпионские игры.

— Если бы. Кирьяна уже нет, а вот фура поедет дальше, как и было договорено. Встречать фуру будет Эдик, по плану он должен был договориться с Крюковым, чтобы тот воспользовался своими связями на таможне, и груз проехал через границу.

Водитель включил мигалку, чтобы не стоять в пробке. Мы быстро ехали в сторону управы ФСБ. Ремезов продолжал:

— Крюков не должен был узнать, что фуру отправил Кирьян, она якобы идёт из Улан-Удэ. Такие фуры каждый день через таможню идут, Крюкова часто просят вмешаться, он не удивится.

— Какая именно фура? — спросил я.

— А вот это неизвестно, знал только Кирьян и знает Эдик. В кузове легальный груз, но все думают, что внутри нефрит из Бурятии, который везут контрабандой в Китай. Но на самом деле там… нечто особое. И уйти за границу оно не должно.

— То же самое, что и летом на комбинате?

Он посмотрел на меня и помотал головой. Понятно, что отвечать на этот вопрос он не будет.

— И у меня к тебе просьба, — он посмотрел в окно. — Чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. Потому что у меня больше нет людей на пивзаводе, раз агента вычислили, а ты всю местную братву знаешь. Буду должен. Серьёзно должен.

— Хочешь, чтобы я захватил груз? — спросил я.

— Чтобы ты поговорил с Эдиком. Он умный, и понимает, с кем можно дружить, а с кем нет. Со мной он говорить не будет, пойдёт на принцип. Пусть отдаст это тебе, а ты увезёшь на комбинат и там всё заберут. Тайно и спокойно. А потом всех участников этой схемы закроют, когда мы вернём груз на место.

— Надо всё обдумать, — сказал я. — Знать, какие риски и всё остальное. Ещё нужны гарантии, что меня не посадят, как соучастника этой схемы.

— В этом случае я вмешаюсь.

— А если посадят тебя? Если в этом замешан кто-то сверху, они будут зачищать хвосты.

Он засмеялся, но смех быстро прекратился. Похоже, мысль ему не понравилась.

— Продумаем. Будет проще, потому что Кирьяна больше нет, а это он тогда подбил Захара на ту аферу с алюминием и остальным. Часть украденного вернули, но часть так и осталась пропавшей.

— Я подумаю, — сказал я.

Он распрощался со мной за руку и вышел, а водитель отвёз меня назад в офис. Совсем стемнело, когда я вернулся. Вышел из машины, мимо прошла компания подпитых студентов, которые громко смеялись. Один попросил зажигалку у Жени, который стоял на улице, широко улыбаясь.

— Волк, я тут такое подслушал, — с таинственным видом сказал Женя, сдерживая улыбку.

— В машине? — я удивился и кивнул на чёрную Волгу Ремезова, которая тем временем отъехала от тротуара.

— Не, в офисе, там директора кое-чего обсуждали. Подарок они тебе хотят сделать, за хорошую службу.

— Какой ещё подарок?

— Ща увидишь, Волк, кхе! — он затушил сигарету и метко бросил её в урну. — Зря мы что ли со всем этим возились?

Глава 11

Похоже, Вишневский опасался, что Ремезов приехал нас закрывать, поэтому заметно расслабился, когда ничего плохого не случилось. Вместе с Антоновым он вышел на улицу, и они оба встали на разбитый обледенелый тротуар у крыльца, посыпанный песочком. В руке Вишневский держал чёрную кожаную папку.

У читинского офиса стоял мой старый Паджеро, за руль которого я снова сел, рядом с ним чёрный Чероки, оформленный на комбинат, которым теперь пользовались мы, и чёрный БМВ седьмой серии Антонова.

Если мне не изменяет память, в фильме «Бумер» бандиты ездили на похожей модели, Е38, а то и на такой же. Но могу путать, в японских машинах я разбирался больше, чем в немцах. Как и многие другие в наших краях.

— Ну что, Серёжа? — Антонов поправил норковую шапку на голове и засмеялся, глядя, как Вишневский постоянно перекладывал папку из одной руки в другую, потому что они замерзали. — Вот как не приедешь в Питер, так вы вечно все говорите, что у вас холоднее, влажность типа высокая. А здесь хрясь и минус сорок! Как тебе такая погодка?

— Да везде холодно, — пробурчал Вишневский и потёр вылезшее из-под шапки ухо, которое быстро покраснело. — Ты-то как не мёрзнешь? Ты же с юга приехал.

— А я столько лет по всяким холодным местам мотаюсь, — Антонов усмехнулся. — Два года, считай, когда у нефтянников работал, вообще в Харьяге жил. Ну давай о делах. Ремезов что, поорал и успокоился?

— Вроде того, — сказал я, пытаясь понять, что им надо. Женька тем временем хитро подмигивал, о чём-то намекая. — Есть у него одна просьба. Взамен попросим приглядеть, чтобы никто по пути в область не свистнул наш сортировочный комплекс, пока он к нам едет.

— Такую хрень не свистнешь. Это же промышленное оборудование, в нём веса тонн сто!

— Всё воруют. Даже завод украсть могут, а ты про какой-то груз.

— Его по железной дороге доставят до Новозаводска, — Вишневский поморщился и подул на пальцы. — Но он не в сборе, так что на фуры легко перегрузят. Надо ещё немцам башлять, чтобы их спец приехал, проверять сборку… ладно, это вопрос решаемый. И решаемый обычными способами, не надо ни с кем ссориться и подтягивать знакомых.

— А вы чего мёрзнете на улице? — спросил я.

— Так вот, решили сразу, — Вишневский откашлялся. — Вот ты пообещал, и Кирьян мешать запуску комбината не будет. Черномор тоже ничего не получил. И не только они. Терехов с Нижегородцевым тогда сделали правильный выбор, хотя и сами такого не ожидали.

— И ещё тачку свою для дела потратил, — добавил Антонов. — А мы это ценим.

— Про тачку я не забыл, — я кивнул и натянул кожаные перчатки с мехом внутри, а то и правда было холодно. — И жду за неё компенсацию в полном размере. Это ведь был новый Прадо, кстати, таких новых у нас в области почти ни у кого нет.

— И вот, — Вишневский заулыбался. — Вот мы и решили сделать тебе подарок. Сначала вот, — он передал мне папку. — Как и договаривались, акции, курьер ещё вчера привёз выписки из реестра. А кроме того, мы договорились насчёт бонуса и компенсации. Юра?

Антонов полез в карман и достал оттуда ключи. Женя довольно кивнул, этого он и ждал.

— Держи, Волк, подарок от родного комбината, — Антонов протянул мне связку с брелоком сигнализации.

— Отдаёшь свой БМВ? — с удивлением спросил я.

— Ага, почти новый, 97-го года, — Антонов обошёл машину и пнул колесо. — Я этот бумер в Москве в автосалоне брал в декабре, на нём только из салона до дома доехал, а из дома до конторы, которая тачки перевозит по железке. И здесь катался до Новозаводска и обратно, да и то, меня твой человек возил. Я в ней даже не курил!

— А сам чего?

— Новую куплю, — он кивнул на Вишневского. — Серёга подсобить обещал. А когда она придёт, уже весна будет, так что пока на джипе покатаюсь с охраной.

— Тебе просто не хочется ездить на БМВ, когда кто-то из новозаводской братвы ездит на совершенно новом шестисотом мерсе, — Вишневский засмеялся. — А тебе всегда самая дорогая машина в городе нужна. Поэтому ты и любишь в провинции работать, где дорогих тачек мало.

— Поэтому куплю Лексус, — с хвастливым видом отрезал Антонов. — Лексус всего один в Чите видел.

— Мерин дороже Лексуса, — влез Женя. — Я смотрел ценники.

— У Черепа самая дешёвая комплектация! Я видел у него тогда, когда он у стрип-клуба стоял. И он после ремонта, хотя лысый врёт, что совсем новый. А пробег ты на нём видел какой? Будто в кругосветку хотел отправиться, да заблудился по дороге и колесил ещё дольше, — Антонов махнул рукой. — Да и хрен с ними. Если что, Крайслер возьму, таких у вас вообще нет.

— Где ты на нём ездить будешь? — спросил я, подкинув ключи на руке. — По просёлку у комбината?

— Была бы машина, а где ездить найдём.

Ну, явно Антонов подарил машину не по доброте душевной, а ему это пообещал компенсировать Вишневский. Ну не будет же Антонов дарить машину, которая стоит намного дороже взорванного джипа, раза в два минимум, даже поддержанная.

Впрочем, не отдай я свой джип под такое дело, на заводе бы уже прописался Кирьян и его шестёрки. А комбинат явно стоит дороже любого БМВ, Мерседеса или Лексуса.

— А чё диски не родные? — спросил Женя, обойдя машину.

— Так на зиму поставил, только такие были, — Антонов нахмурил лоб. — Можешь заказать литые, если хочешь. Я вот думал, но пока придут, уже лето будет.

— Подойдут и такие, — сказал я и заглянул в салон.

Уже был внутри, но когда это своё, осматривать это совсем другое ощущение. А дорогая машина, это видно хотя бы по той же отделке салона. Хотя после просторных джипов будет казаться тесным. Кажется, этот бумер даже дороже, чем у Крюкова. Как я помнил, у него пятая серия, хотя кто-то говорил, что он заказал себе новую.

— БМВ — Боевая машина воров, кхе! — пошутил Женя.

— Братва может всё, — поддержал шутку Антонов. — Ладно, чё, хорош морозиться. Когда поедем? Мне надо завтра вашего мэра душить, чтобы с дорогой вопрос решил, когда потеплеет.

— Его не только душить надо, — Женя мгновенно стал серьёзнее. — Эту тварюгу, который своего племяша-маньяка покрывал… ладно, всё, Волк, спокоен.

— Поехали, — я показал на машину. — Ещё много дел.

— К своей ещё заедешь? — тихо спросил Женя и снова повеселел. — Тебе надо прямо у института встать, после занятий встречать. Там все девки обзавидуются твоей Тамаре.

— Хорошая идея, Женька, — я усмехнулся. — Погнали, — он протянул руку за ключами, но я помотал головой. — Нет, пока я сам за рулём, надо привыкнуть к тачке. Тем более, он слева, а не справа.

* * *

Новозаводск, на следующий день

Зима выдалась холодной. Камаз угля, который заказал дед ещё по осени, быстро заканчивался. Но Женя, раз его дом сгорел из-за разборок с Прапором, сказал, чтобы уголь брали у него, всё равно будет лежать без дела.

Так что когда я свернул на свою улицу, увидел, как Кирилл с нагруженной углём тачкой пересекал дорогу от двора Жени до нашего. Топит баню, судя по дыму из трубы.

Дед даже и думать не желал, чтобы переезжать отсюда в благоустроенную квартиру. Я его понимал, он всю жизнь жил в частном доме, занимался огородом и хозяйством, что очень помогло нам в начале 90-х, когда денег не было совсем.

Вот и живут они в старом доме, потом Кирилл уедет на учёбу. Отправлю его в Питер, парень заинтересовался горным делом, поищем что-нибудь похожее. Потом сможет работать на комбинате, будет грамотным спецом.

Кирилл посмотрел на машину, явно удивившись, что БМВ забыл в этих местах, и зашёл во двор, не узнав меня. Я остановился у ворот и посигналил. Сразу залаял пёс Женьки, будто понял, что хозяин здесь.

— О, Серый мой. Пойду проверю псину, — Женя вылез из машины.

Через калитку вышел Кирилл и выпучил на меня глаза.

— Это чё, Макся, откуда? — он снял испачканную в угольной пыли рукавицу-верхонку и вытер лоб.

— Садись, прокатимся, Кирюх. Новая тачка.

— Ща, — он посмотрел на руку, потом на грязную одежду, в которой грузил уголь. — Ща, Макся, вернусь, а то всю её уделаю!

Кирилл забежал в дом переодеваться. Женя во дворе гладил довольную собаку, а на улицу вышел деда Боря в тёплой китайской клетчатой рубахе и старой шапке-ушанке. Поздоровавшись со мной, он очень внимательно осмотрел машину.

— Немецкая, поди? — он заметил эмблему. — Видал такую.

— Да, деда. БМВ. А что от японца осталось, сам видел.

— Тогда, — дед откашлялся и достал папиросу. — Тогда помню, к нам приезжал командующий фронтом, я его издалека видал. Вот он тоже на БМВ был, на трофейном, говорили. Вот как в старых кинокартинах показывают, вот такая же у него была.

— Понял тебя. Если Кирилл не нужен, покатаемся с ним, на комбинат его возьму.

— Добро, — дед отмахнулся. — Уголь вон есть, вода есть, печка горит. Вечером заезжай, баню прогреет, — тут он хитро посмотрел на меня. — Жалко тот бандитский жип твой. Я вон на охоту весной хотел съездить, думал, увезёшь и сам побудешь. Ты же тоже охотник, с Женькой.

— Ну, ружья у нас есть, — я кивнул, глядя, как соседские дети таращатся на машину из-за забора. — Придумаем что-нибудь. Старую ту возьму, в ней самое то по нашим дорогам.

Вернулся Кирилл, одетый и вымытый так, будто собрался на праздник. Правда, следы угля на руках всё равно выдавали, чем он занимался, от этого не так-то просто избавиться, поэтому и баня нужна.

— Можно за руль? — спросил он, пытаясь скрыть восторг.

— В городе нет, тачка норовистая, а в степи застрять можно. Скатаемся с тобой на выходных, съездим в одно место.

Ездить по этим дорогам и на джипе было сложно, а уж на БМВ тем более. Но разгоняться я не собирался, ехал спокойно, чувствуя дорогу.

Немного подождал на переезде, пока проедет грузовой состав. Один шлагбаум там совсем новый, судя по всему, поменяли недавно. Старый сломало во время аварии, когда на пути вылетел Уазик и его снесло локомотивом. Как говорил Студент, этот Уазик хотел его вытолкнуть, но не рассчитал и попал сам.

У конторы стояли не только наши машины, но и ещё один БМВ, Крюкова. Сам он не ездил, лежал в больнице, а тачку отдал Студенту. Ваня был там не один, с ним человек Яхи Шамана, старый бурят по прозвищу Счетовод, который занимался бухгалтерией на СТО.

Человека Шамана я ждал, потому что через его СТО мы должны были получить платёж. Я ещё сразу, когда приехал охранять Крюкова, сказал, что это должен быть официальный договор. А то ещё будут вопросы, что это вооружённые люди делали в больнице. Да и заплатить надо парням, которые работали всю ночь.

Договор на охрану был официальный, вот и провели всё как охранные консультации через СТО Шамана. После этого Студент отправил Счетовода назад, а сам начал доставать из внутреннего кармана куртки пачки долларовых купюр. Вышло неплохо, 25 тысяч за одну ночь, Крюков решил не жадничать. Так что парней будет ждать неплохая премия.

— Иваныч очень благодарен, — сказал Студент. — Говорит, точно бы его замочили без тебя. Так что если понадобится какая услуга, он будет готов помочь.

— Прямо как крёстный отец говорит, — я кивнул, но не улыбался.

Студент тоже закивал и положил руки на стол. На левом запястье у него были новые часы с белым металлическим браслетом.

— Смотри, какие котлы подогнали, ха! — он показал их. — Наутилисы, швейцарские.

— Настоящие? — я удивился. — Они же стоят, как новая машина.

— Подделка, — Студент довольно засмеялся. — Но серьёзная, по качеству не хуже настоящих. И хрен отличишь, даже если оригинал рядом положишь. И внутренности в них — не голимый Китай, а хорошая механика с завода! Главное — «золотые» не бери, а то краска сотрётся, ха!

— Какой-то часовой завод взял такой заказ? — догадался я. — А кто-то потом реализует по всяким точкам.

— Ага. Пацаны приехали с Челябы, там закупаются на заводе мелким оптом. Попросили разрешения на продажу, и мне подогнали натурой коробку, бабок ещё не заработали. Если надо — подарю, — он начал расстёгивать браслет. — Я их всем дарю, у меня ещё есть. На рынке в киоске по триста рублей отдают.

— Не надо. Лучше вот мне что скажи. Никто не приезжал по поводу Кирьяна? — спросил я. — А то мало ли.

— А кто нам за него предъявлять будет? — он сощурил глаза. — Кто предъявит, с того мы сами спросим, с чего это тот Кирьян на Иваныча покушение устроил, все они там заодно. А про понятия свои пусть помалкивают и варежку не открывают, Кирьян сам в это дело влез и первым стрелять начал. Вот и заказали его.

Студент уехал, я позвонил Эдику, договорился о встрече на завтра, потому что сегодня его не было в городе. Вор удивился, само собой, но не отказался. Возьму с собой Женю и Славу.

Ну а пока надо съездить на комбинат. Мы набрали ещё сотрудников, которых нужно обучать. Последние месяцы показали, что на охране экономить нельзя, и двумя сменами с патрулями не обойтись. Территорию огородим лучше, людей будет больше, ведь ещё же у нас будет угольный разрез и перевозки от комбината до станции.

Набор охранников будет вестись серьёзнее. Ещё надо решить с юристами, как официально работает служба безопасности промышленного предприятия.

По закону служба безопасности комбината не могла защищать другие точки, поэтому ЧОП нужен. Да и всё оружие числится на нём. Так что у нас два варианта. Или всем будет заниматься наш «Гранит», которому служба безопасности, в которой будем числиться только я, Женя и Лёня (который так загорелся комбинатом, что не хотел браться ни за что другое), передаст все права нашей охранной конторе. Ну или будут две структуры, формально разные, но фактически управляемые одни и теми же людьми,

Посёлок оживился, да и на территории комбината людей стало больше. Капитальный ремонт административного корпуса почти закончен, осталось только навести красоты. У меня там даже будет кабинет, хотя мебели ещё нет, надо заняться этим. Антонов уже этот вопрос решил, купил нужное заранее, сегодня привозили первую партию.

Вдали слышны выстрелы. Это Вася Рудской обучал новую партию охранников на пустом карьере. Там же был Женя, следивший за тем, чтобы ни одна гильза не потерялась. Весной уже будет новый тир, но пока занимались на морозе.

Овчарка Жени находилась у будки охраны, он взял её с собой на комбинат, но оставил здесь, а то Серый пугался резких звуков. Женя всё хотел, чтобы у нас были служебные собаки на каждом посту и у каждого патруля, но для этого нужны кинологи. Серый хвостиком ходил за техниками, которые проверяли камеры над въездом. Один копался в проводах под самой крышей охранной будки, а сменный охранник, сегодня это был Колян, держал ему стремянку.

— Колян, да не тряси ты эту лестницу! — заругался техник и добавил со смехом: — В рот тебя чих-пых, Колян.

— Да вы достали уже со своим Шурой Каретным! — обозлился Колян. — Шагу ступить не даёте! Вот и помогай людям после такого. Вот щас как уйду…

— Да ладно, братан. Только держи лучше, болтает её всю!

Собака увязалась следом за Димой, который нёс бухту телефонного кабеля в сторону цехов, а я проверил журнал, где фиксировали прибывшие машины, и пошёл в административный корпус.

Здание преобразилось: ни одного выбитого окна, все двери целые, нигде нет мусора. Когда будет теплее, начнут отделку снаружи и заменят крышу, но внутри уже тепло, есть электричество, телефон, да и в большинстве кабинетов провели ремонт.

Рядом с крыльцом стоял грузовик, грузчики заносили внутрь новую мебель, замотанную в плёнку. Антонов стоял у двери с папкой в руках, пересчитывая всё лично.

— Уже купил себе стол? — спросил я у директора.

— Угу.

Секретаря ему уже наняли, но она ещё не вышла в контору, пока было некуда её садить. Да и мне кажется, что директору в кайф все эти покупки и проверки купленного, поэтому он возится, пока есть возможность. Когда запустят комбинат, времени на всё это не будет.

На руке я у него заметил новые часы, один в один такие же как те, что мне показывал Студент. Надеюсь, он их взял не за 15 тысяч долларов.

— Пока такая мебель, — пробурчал он. — На первое время хватит. Так, мне надо ещё раз завтра к вашему мэру поехать, а он опять будет взятку тянуть. Часы вот ему подарю, наутилусы, видал?

— Если ты взял их там, где я думаю, то это хороший подарок, — я пожал плечами. — Юра, помнишь, я с тобой говорил про родственника Крюкова?

— Витёк который? — Антонов поднял глаза к потолку. — Видел его. Странная просьба, но я его взял. Пусть в цехе поработает, присмотримся, что и как… да куда ты! — рявкнул он на грузчика, который едва задел стену столешницей. — Хоть одна коцка, назад повезёте, ничего не приму! Вот, Волк, за такими вещами надо следить самому, а то всё сломают. Мне же потом там работать.

— Если у тебя столько времени есть. Кстати, Юра, — начал я говорить тише. — Вот ты разбираешься, подскажи с одним вопросом. Вот, допустим, я знаю, что через какое-то время доллар резко пойдёт вверх в цене и снижаться не будет. Что делать?

— Покупать баксы, Волк, — он засмеялся. — Чё тут думать?

— Вопрос не в этом. Как купить намного больше? А рассчитаться за это уже на разнице курса.

— Хм, есть разные способы. Если бы я точно знал, что доллар вырастет, я бы… погоди-ка, — он отошёл. — Так, всякую мелочь надо пересчитать, а то всунут ещё подделку. Стой, друга! Друга-друга, постой, — Антонов изобразил китайский акцент.

«Друга», молодой худой китаец, который нёс полную картонную коробку, остановился. Коробка открыта, в ней видны замотанные в пузырчатую плёнку настольные лампы, письменные принадлежности и прочие необходимые в конторе вещи.

Всё дорогое, судя по виду. Но одна лампа выделялась, колпак у неё был зелёный, как и у остальных, но более тёмного оттенка, а запакована она небрежно, ещё и плёнка порвана. Антонов достал лампу и рассмотрел внимательнее.

— Вот же, подсунули говно! — со злостью вскричал он и с такой силой бросил её под ноги, что она сломалась. — Где моя лампа?

— Все лампа на месте, — сказал китаец-грузчик с сильным акцентом и поставил коробку на пол. — Я сам считал! Вон один, — он кивнул на ту, что лежала на полу. — Вон ещё два! Внутри!

— Я всего две покупал, — Антонов начал рыться в коробке. — Откуда третья взялась? Ща ещё проверю, если что-то подсунули…

Я присмотрелся к лампе на полу внимательнее. Колпак от удара слетел, пластиковый корпус, крашенный под медь, треснул, а патрон вылетел, болтаясь на проводах.

И что-то многовато этих проводков для простой лампы. На конце одного, красного, болталось что-то круглое и металлическое, размером с пуговицу.

Бомба? Нет, точно не она. Это кое-что другое.

Антонов заметил, куда я смотрю, удивился, и поднял лампу сам, а потом потянул за торчащий провод и внимательно присмотрелся к этой пуговице.

— Жучок, — тихо сказал он, поднимая голову. — Они поставили жучок в эту лампу.

Я и сам это понял. Кто-то хочет нас прослушать.

Глава 12

Я вместе с лампой, из которой торчали провода, вышел на улицу. Пальцы, которые держали треснутый пластиковый корпус, быстро замёрзли. От удара внутри отошли контакты маленькой батарейки, так что жучок был не запитан. Если кто-то слушал нас в тот момент, то вряд ли он услышал, что мы обнаружили микрофон.

От цеха тем временем возвращался Дима, потирая замёрзшие руки. Я его позвал, чтобы посмотрел. Пусть он и работает техником совсем немного, но во всех этих штучках он разбирался. Может и здесь подскажет.

— Димка, глянь, что думаешь?

Парень со шрамами на лице взял лампу, поднёс её поближе к зрячему глазу и нахмурился.

— Какая дальность? — спросил я.

— Недалеко.

Пусть я сам видел такой жучок вживую впервые в жизни, но понимал, что он передавал данные по радио, а не хранил их на месте. Маленьких карт памяти тогда ещё не существовало. Мобильного интернета для дальней передачи тоже, так что остаётся только радио. Сам жучок явно не из дорогих, чтобы его сигнал уходил далеко, так что слушать должны где-то поблизости.

И другой вопрос, который сразу возник в моей голове: слушают Антонова или меня самого? На этот вопрос тоже пока нет ответа, но его надо выяснить.

— Недалеко, — повторил Дима. — Сотня метров от силы, а то и меньше. Я по ящику видел, что должен быть фургон или грузовичок с оборудованием, которое принимает сигнал.

— Позови Женю, пусть проверит журналы, кто сегодня заезжал на территорию, а Славка пусть глянет за ворота. И тот грузовик с мебелью пока пусть не выпускают, сначала осмотрим его.

Дима кивнул и торопливо пошёл в сторону поста.

Кто-то положил эту лампу в груз, так что надо выяснить у Антонова, где он всё это покупал, а потом у водителя, мог ли кто-то подкинуть это ему по дороге. Ну и посмотреть на грузчиков, в курсе ли они такого.

На территории подозрительных машин сегодня не было, а снаружи мы бы увидели сразу, если бы кто-то подъехал поближе. Это слишком мелкий посёлок, так что любая посторонняя машина привлечёт внимание.

С другой стороны, идёт ремонт, идёт наладка оборудования и подготовка комбината к запуску, так что посторонних в округе много. Так что надо приглядываться внимательнее, что и как.

* * *

Мы со Славой и Женей собрались на короткую встречу обсудить то, что выяснили, взяли Диму, который всё равно это видел, да и он неболтливый. Пока собрались небольшой группой. Ещё нужен был Лёня, но он на больничном, лечил грыжу, а другим бывшим ментам я пока настолько не доверял, чтобы показать им находку.

Я сразу решил, что о найденном жучке должно знать как можно меньше людей, ведь неизвестно, есть ли другие и кто их ставил. Пусть думают, что мы не в курсе, а мы пока поищем, где они запрятали микрофоны. Антонов со мной согласился, а китаец с коробкой, который был свидетелем того, как мы нашли жучок, так ничего и не понял. Ну или сделал вид, что не понял, хотя вряд ли он замешан. Какой смысл отправлять спеца, жучок же автономный и уже был готов к работе. Поставил его в лампу и гуляй, а её принесут куда надо.

И раз они особо не следили, куда поставят лампу, то жучков вполне может быть несколько, один да услышит что-нибудь нужное. Я рассказал парням, что Антонов купил всё в Чите, водитель грузовика, который приехал оттуда, божился, что ничего не знает, всё получил со склада. Ему мы просто сказали, что нужный товар заменили на подделки, он обвинил в этом кладовщиков и долго на них жаловался.

Слава не нашёл ни одной подозрительной машины снаружи.

— Так корпус-то далеко от забора, — сказал он. — Им надо будет или на территорию заезжать, чтобы прослушать, или совсем рядом с ней стоять, чтобы ловить сигнал. А рядом никого.

— Метров пятьсот от силы максимум, — Женя задумался. — И то вряд ли, он слишком маленький. Может, на сотку или две он сигналом бьёт, и то не факт.

— А вообще, знаете, сколько есть способов прослушки? — влез Дима. — Я по телевизору видел, что есть даже специальный лазер. Его направляют на окно и всё слышат от стекла, прикиньте.

— Спрошу Ремезова, — я убрал жучок в карман. — У него есть свои техники.

Если, конечно, это не он поставил. Но если бы подполковник ФСБ хотел меня закрыть, давно бы уже это сделал. А вот другие его коллеги могли, и не только они. И даже могли не ставить Ремезова в курс этого дела.

— Волк, слушай, — Женя взял разбитую лампу. — А ведь у нас в конторе такая же стоит, один в один.

— Точно, — Слава закивал. — У тебя в закутке, где ты журналы заполняешь. И кто её туда поставил?

— Я сам, — тихо сказал Женя, медленно достал сигарету с рассеянным видом и прикурил фильтр. — Но отвечаю, пацаны, я не знал, что там жучок…

— Женя, фильтр! — окрикнул я его, и он спохватился. — Да никто тебя не обвиняет и не будет. Только где ты её взял, скажи.

— Купил в Технике за 150 рублей, — сказал он, подняв глаза к потолку. — Там такая деваха жопастая у прилавка стояла, блондиночка в белой блузке, обтягивающая ещё такая, и грудь во, — Женя показал руками. — Говорит такая, мол, возьмите лампу в офис.

— Вот так тебя, Коваль, и взяли, — произнёс Слава с мрачным. — Клюнул на жопу и сиськи.

— Она ещё говорит, хорошие лампы, такую и начальнику можно на стол… б**! — Женя стукнул кулаком по столу. — Точно хотела, чтобы я тебе её поставил, Волк! Я хоть себе её унёс, понравилась.

— Когда поедем назад, проверим её, — сказал я. — Как давно она стоит?

— Неделю, наверное.

Значит, всю эту неделю, когда мы обсуждали, что делать с Кирьяном и как устроить на меня фальшивое покушение. В основном это обсуждали в машине или где придётся, но тихо, потому что дело было слишком важным. Если бы кто-то узнал, все наши планы сразу бы рассыпались. И мы точно ничего не говорили в каморке у Жени. Хотя жучок мог быть не только там.

Уже вечером приехали в контору, а Дима, вооружившись отвёрткой, молча вытащил из корпуса настольной лампы точно такой же жучок.

Я предупредил, чтобы при этом молчали. В комбинате в день установки нас точно не слушали, при ударе, когда Антонов швырнул лампу, от него сразу отсоединились контакты от батарейки. Так что они могут подумать, что Антонов просто её разбил, когда психанул, и выбросил остатки. А вот то, что мы выяснили про жучок в конторе, таинственный недруг знать не должен.

— Вот же блин, — расстроенный Женя посмотрел под стол курилки на улице, куда мы вышли, но ничего там не нашёл. — Сам себе проблем принёс. Волк, отвечаю…

— Да никто тебя не обвиняет, Жень, говорил же, — перебил я. — Надо теперь понять, есть ли ещё такие? И слушают ли наши мобилы? По ним лишнего не говорю, но мало ли.

Этим я и занялся сразу. Ремезов сидел в Чите, но в Новозаводске в эти дни был его помощник, майор Кузьмичёв, приехавший в командировку. В управление ФСБ по городу я и направился, чтобы поговорить с ним, пока он не уехал.

Майор Кузьмичёв, мужик лет тридцати пяти с аккуратной бородкой, сидел в маленьком кабинете на втором этаже, куда меня провели. Он сильно похудел, как и Ремезов, их всех завалили работой. Под красными от недосыпа глазами у него появились мешки.

— Что-то срочное? — устало спросил Кузьмичёв. — Просто не очень понятно, зачем нужен я? Если у вас есть прямой выход на подполковника, то вы можете звонить ему в любое…

— О таком по мобильному телефону не говорят.

— Думаете, кто-то будет его прослушивать? — он засмеялся, зевнул и вытер лицо. — Вся прослушка сотовых сетей возможна только при личной подписи…

— А как насчёт такого?

Я положил ему на потёртый стол, прикрытый исцарапанным оргстеклом, разобранный жучок. Сон у Кузьмичёва как рукой сняло.

— Это не мы, — он замотал головой. — Во-первых, мы такие не ставим, во-вторых, под актом за радиопрослушку нашим ведомством ставлю подпись я. А я в последнее время такое не подписывал.

— А кто-то ещё мог из ваших?

— Без решения суда? — он хмыкнул.

— Да знаю я, как это всё работает. Поставят и без суда, если приспичит.

— Нет, всё равно я бы знал. Я думаю, это какие-то бандиты страдают ерундой, — Кузьмичёв забросил жучок в ящик стола. — У нас в Чите есть спец со сканером, можем отправить его в командировку к вам на комбинат, чтобы прошёлся по вашим точкам. Но он не сразу приедет, на следующей недельке может быть, у него работы много. Я передам подполковнику.

— А мобилу мою могут слушать?

— Не могут, — он снова помотал головой. — Не, конечно бандиты могут дать взятку оператору, но… в общем, выясним. Я сейчас позвоню Ремезову.

Всё равно я не думал, что это ФСБ. Хотя если бы слушали они, то не признались бы. Но спросить стоило, пусть узнают по своей линии. А сканер я и сам поищу, у братвы он должен быть. Для них такой сканер — жизненная необходимость.

Я вышел на улицу и по привычке чуть не сел в БМВ справа на место пассажира, но вовремя спохватился. Слишком привык к праворулькам.

Поехал я не домой, а на окраину города, в кафе «Инга», где всегда можно было найти Студента. У них людно, братва сегодня веселилась, обычных посетителей не было. Братки знали меня в лицо, но машина для них была в новинку, вот они и уставились на чёрный бумер.

Я припарковался рядом со старой бэхой Крюкова, на который теперь ездил Студент, и без всяких проблем прошёл с мороза в душный зал, где пахло пивом и жареным мясом. Сам Студент сидел в углу с людьми из своей бригадой, вокруг тоже братки, обычных посетителей сегодня не было.

— Гуляй-гуляй душа залётная! — пел Иван Кучин на всю громкость. — Гуляй жиганская душа!

— О, Волк пришёл! — Студент поднялся. — Место освободи кенту, — сказал он кому-то из своих, и лысый браток в красной спортивной куртке тут же начал подниматься.

— Давай лучше наедине, Ваня, — предложил я. — Разговор есть.

— Ща, погодь, — он отодвинул стул и выбрался из-за стола.

Только сейчас я заметил, что за этим столом они не пили и не ели, а разбирали какие-то бумаги. Целые пачки, которые все сидящие внимательно читали.

— Да тут проблема вылезла, — объяснил Студент, заметив мой взгляд. — Якобы за Иваныча, когда он выдвигался, подписи оказались фальшивые. Журналисты статью написали, а мы разбираемся теперь.

— Много подписей? — спросил я.

— Не, — протянул он, показывая мне рукой на свободный столик. — Просто обратили внимание, что среди подписавшихся за него есть те, кто тогда уже умер. Скорее всего, спецом их кто-то внёс, чтобы потом дождаться подходящего момента и обвинить. Сто пудов так. Кстати, — Студент засмеялся. — Знаешь, кто оказывается, за Иваныча подписался?

— Кто?

— Фрол и Гоша, ха! — Студент захохотал. — Ерунда, это отобьём, но вышло угарно. Гоша после смерти за Иваныча вписался, ха!

— Если дадут делу ход, — сказал я. — Могут доставить проблем.

— Разберёмся. Это всё вонь идёт из-за того Кравцова, п***са кривозубого, которого киллеры мочканули. Ну и который тогда на комбинат ваш лез.

— Помню. Ваня, у меня такой вопрос, — я краем глаза посмотрел на поднос с мясом, который мимо пронёс официант, но он быстро умчался. — У тебя есть сканер для проверки жучков? На пару дней надо со спецом, чтобы походил у меня на точках.

— Сломался, — он выдохнул. — Уронили по пьяни, разбили. Новый ждём, но пока он придёт. Как, кстати, новая бэха? Я вот к своей привыкнуть не могу.

— Такая же история. Но понемногу осваиваюсь.

Кассета с Кучиным закончилась, включили раннюю версию «Владимирского централа».

Значит, пивзавод тоже опасается прослушки, пока сломан сканер. Может, поэтому сидят в кафе, чтобы было шумно и где не было посторонних. Тогда команда прослушки будет слышать песни Кучина и Круга, а не тайные разговоры братвы.

На следующее утро я взял Женю и Славу, чтобы отправиться на рынок. Мог ехать и один, но на такие встречи надо ездить с охраной, уже положено по статусу. Да и мало ли что там будет, Эдик всегда был себе на уме, хотя он и осторожный.

Ремезов говорить с ним напрямую не мог, да и вору не положено общаться с ментами или чекистами, хотя на эти правила давно все плевали. Но Эдик мог пойти на принцип, поэтому говорить с ним буду я. Надо убедить его согласиться, и я думал, у меня выйдет. Не захочет он так рисковать, помогая умыкнуть проблемный груз, когда тот, с кем он договаривался, мёртв.

С другой стороны, если он нашёл покупателя на этот товар, продаст, невзирая на всевозможные риски. Это мне и надо выяснить.

Рынок работал несмотря на морозы. Всё так же торговали одеждой, только теперь надо было мерить её на холоде, продавцы, одетые в несколько штанов и курток, пританцовывали и пили горячий чай из фляжек (или чего покрепче), вокруг ходили толпы покупателей.

Сам рынок меня сегодня не интересовал, мы сразу направились через чёрный ход туда, где был проезд к кафе «Альгамбра», которое Эдик сделал своей базой.

Многое изменилось за последнее время. Летом вокруг постоянно крутились мрачные мужики в наколках, сейчас вокруг дежурили типичные братки. Эдик всё это время набирал силу, у него уже есть полноценные боевые бригады. В них даже есть бывшие военные, которые не пошли к нам.

Интересно, как скоро Эдик решит усилить влияние в городе силовым способом? Пока он вёл себя осторожно, но всё же на рынке он засел так, что его никто не сможет отсюда выдавить.

Гоша тогда сделал большую ошибку, что привёз Эдика сюда. Хитрый вор занялся укреплением своей власти, а не стал помогать бывшему пахану мясокомбината разделаться с врагами.

Едва мы остановились, как Эдик вышел на улицу сам. Одет он был в чёрную мужскую шубу и меховую шапку. Ещё он надел затемнённые очки, чтобы не слепило яркое солнце и свежий снег, который выпал ночью.

С ним его свита, пожилой урка по прозвищу Монтёр и Мишаня Дунаев, бывший военный и участник Первой Чеченской. По слухам, Монтёр и Мишаня друг друга ненавидели, но как-то умудрялись работать сообща.

— Максим, как всегда вовремя, — Эдик откашлялся и поправил воротник шубы. — А я вот решил прогуляться. Говорят, свежий воздух полезен. Хотя этот уголь повсюду мешает дышать. Чем обязан, Максим?

— Есть серьёзный разговор по поводу Кирьяна, — сказал я.

— Кирьян, конечно, был неправ, — Эдик прошёл вперёд, поманив меня за собой. — Но он всё же был вор. И то, что с ним случилось, нехорошо. Ладно, Максим, вот с тобой можно говорить напрямую, ты во всём этом разбираешься. Давай пройдёмся, поговори со стариком.

Я кивнул Женьке и Славе, чтобы подождали у машины, но оставались наготове, а сам пошёл рядом с Эдиком в сторону торговых рядов. Тоже опасается прослушки? В такой толчее подслушать невозможно, а его охрана, два быка в кожанках с меховыми воротниками, следовавшая в отдалении, проследит, чтобы никто не подошёл близко.

Место людное, вокруг нас потоком шли люди с чёрными пакетами или с китайскими рисовыми сумками. Шумно, народа много, но Эдика я слышал хорошо.

Он говорил вежливо, без малейших блатных интонаций, хотя легко смог бы перейти на феню, если понадобится. Кто его не знал, тот решил бы, что это профессор на пенсии учит студента мудрости.

Но на деле Эдик не менее опасный человек, чем Кирьян или Захар, меня его эта вежливость не обманывала. Но он умный, и понимает, чем рискует сам с этим грузом, если ему об этом сказать. Как некоторые говорили, ни один вор в законе не выдаст другого… но так происходит только на словах, друг друга они могут подставлять только в путь. Кто-то же сдал Захара из своих. Может быть, даже сам Эдик. Но он хитрый, прямо ничего не скажет.

— У Кирьяна были большие планы, — сказал Эдик, глядя вперёд. — Хотел вновь вернуть уважение к ворам. Хотел помогать людям, собирать общак для этого, греть зоны, а ещё прекратить этот кровавый беспредел, когда стреляют каждый день. Места у нас много, хватит всем, зачем воевать? Каждый может спокойно заниматься своим, не мешая никому.

— А ещё он отправлял киллеров, — добавил я. — Чтобы устранять лишних и этим зарабатывать ещё больше. А про остальных он не думал.

— Он в законе… был, знал, как дела решать без кровопролития, — заупрямился Эдик и гордо поднял голову. — Уважающий себя вор к мокроделам обращаться не будет.

— Ага, а лично ко мне отправлял двоих… только тех, про кого я знаю. Но я пришёл не обсуждать самого Кирьяна. У него кроме комбината были и другие дела.

— Ты же понимаешь, что с тобой обсуждать это никто из нас не будет, — он посмотрел мне в глаза.

— Понимаю, — я его взгляд выдержал. — Но он кое-что украл вместе с Захаром. Захар из-за этого потом погиб, но Кирьяна это не остановило. Он отправил тебе некий груз, который нужно было провести через границу с помощью Крюкова. Якобы нефрит из Бурятии, на деле иное.

— Понятия не имею, о чём ты, — Эдик поправил кожаные перчатки.

— Скорее всего не знаешь, да, но это надо вернуть. То, что было украдено, найдут в любом случае. Если понадобится, будут потрошить вообще все грузы на таможне, невзирая на договорённости и местных авторитетов. Кирьян и так из-за вражды с Крюковым чуть не испортил все ваши грузоперевозки в Китай, так и после смерти продолжает мешать. Много чего найдут, на чём братва делает деньги. А кто потом виноватым будет, что ФСБ разозлил? С мёртвого Кирьяна не спросишь, пойдут к живым.

— Максим, — Эдик почти даже не мигал, глядя на меня. — Не знаю, о чём ты говоришь. А знал бы — не сказал, не к тому человеку ты обратился. Но вообще, утро вечера мудренее, — добавил он с явным намёком. — Глядишь, и сам найдёшь что ищешь, и без моей помощи. Тогда и проблемы не будет. А я тебе с этим помочь не могу.

Только вот тон у него такой, что он явно придумал, как избавиться от этой проблемы, ведь Эдик явно понимал, что груз непростой, а награда за него не стоит риска. Всё должен был получить Кирьян, а делиться он не любил.

Просто сказать прямо Эдик не может, он же должен играть свою роль. Из этих воров пропадают такие актёры.

— Я тебя услышал, Эдуард, — сказал я.

— Вот и отлично. Тогда я возвращаюсь к себе, а то холодно. Скорее бы уже весна.

Настаивать я не стал, мне было интересно, что он придумал. А когда я подошёл к своей машине, меня окликнули.

— Волк, погоди!

Ко мне запыхаясь бежал Монтёр, держа что-то в руке. Это была белая картонная карточка, на которой было что-то записано мелким корявым почерком.

— Ты обронил, — сказал он.

— Благодарю, — я взял карточку и убрал в карман. — А то бы потерял, неловко бы вышло.

Только в машине прочитал, что там было написано. Марка грузовика (Мерседес), госномер, имя водителя (Саша) и дата прибытия. Грубоватый способ, но эффективный. Эдик вернул груз, как Ремезов и ожидал. Значит, он или не нашёл покупателя, или решил не связываться. В конце концов, он же помнит о судьбе Захара, который шёл с этим до конца. А воры в последнее время тоже мрут как мухи.

Нам же проще. Я взял телефон и набрал подполковника.

— Звоню по нашему вопросу, — сказал я, когда он ответил. — Есть подвижки.

— Твою мобилу не слушают, — отозвался Ремезов, опять начиная рубить фразы, как на него иногда находило, когда он обсуждал работу. — Но пытались выбить разрешение на это. Я ещё выяснил другое. По поводу жучка.

— И кто меня слушает?

— Читинский РУОП. Взяли тебя в разработку. ОПГ «волковские», как они вас назвали. А ещё внедрили к тебе агента. И понятия не имею, кто это.

Глава 13

В этом деле мне нужно было посоветоваться со знающим человеком. К сожалению, он был на больничном, так что я поехал к нему домой на своей новой машине, захватив с собой Женю.

Лёня Лесняков жил не очень далеко от рынка. Дети были в школе, жена на работе, так что он сидел дома один. Впустив нас, он со страдальческим видом вернулся на диван и лёг, поправив подушку под головой. Пахло спиртом, но это от лекарств, Лёня натирал чем-то шею. Скорее всего, муравьиным спиртом, я заметил коричневый стеклянный пузырёк на столике.

— Женька, надави вон ту большую кнопку, будь другом, — он показал на телевизор и стоящий на нём видик.

Женя нажал кнопку Play, и «Горец», которого Лёня смотрел на кассете, продолжился. Вторая часть, которая про будущее, и которая почти никому не нравилась. Но смотрели, куда деваться?

— Ща, полежу немного, — сказал Лёня, морщась от боли. — Только двину головой, в руку отдаёт, немеет. Моя сразу паника подняла, что у меня сердечный приступ, там же тоже рука немеет. А доктора говорят грыжа, так что в Читу поеду. Там и капельницы надо, и прогревать, и всё остальное, ё-моё. Опять все деньги на болячку уйдут.

— Про деньги не волнуйся, Лёня, — я сел в мягкое кресло. — Лечись сколько надо, поможем.

— Вот же тебе не повезло, дядя Лёня, — Женя огляделся. — И чё, сильно болит?

— Лучше не стареть, Женька, — простонал Лёня. — Вот мне батя раньше так говорил, а я не послушался.

— Грыжа — это плохо, — я кивнул, прекрасно его понимая. — Вставать можешь? Я тебе машину привёз показать, ты же просил. Ну и посоветоваться хочу про одно дело.

— Давайте сначала чая попьём, — Лёня с кряхтеньем поднялся.

Он проковылял на кухню к холодильнику, достал оттуда колбасу и сыр, а на газовой плитке стояла сковорода с жареной картошкой и свининой, которую требовалось немного разогреть.

— РУОП? — Лёня чуть не уронил эту сковородку, когда услышал новости.

— В натуре, — подтвердил Женя. — Ремезов Волку сам сказал, я слышал.

— И чё, он не может их отогнать? — бывший опер задумался. — Раньше же прогонял.

— Дважды, но тогда было иначе. Сейчас прослушку разрешил судья, они ведут разработку по всем правилам, официально. Даже следователь из прокуратуры назначен. Тот самый, который дело Крюкова вёл, помнишь?

— Ага, тот татарин, — Лёня задумался, вспоминая. — Каримов же?

— Он самый.

Ремезов курировал взаимодействие с ОВД и РУОП, но рубоповцы подчиняются своему руководству в главке, а не ФСБ. Если кто-то отдал им такой приказ, они будут им заниматься. Независимость РУОП, который уже вскоре переименуют в РУБОП, часто вызывала конфликты между ведомствами в то время, милиция на местах и даже в ФСБ бывали очень недовольны своими коллегами из управления по борьбе с организованной преступностью.

Через несколько лет это изменится, но пока РУОП может делать почти всё, что считает нужным. А это значит, надо нам выяснять масштабы, особенно, сколько жучков, есть ли ещё агенты, и что они на нас накопали.

Ремезов официально помочь не сможет. Но сможет подсказать неофициально, что делать дальше. Он ещё обещал прислать оператора со сканером для поиска жучков. Но оператора надо привести так, чтобы об этом никто лишний не узнал.

Но самое главное — надо выяснить, почему РУОП взялся за это дело? Они сами взялись или это заказ на нас от кого-то очень влиятельного?

— Ремезов говорил, что посмотрит, что можно сделать, — сказал я. — Возможно выйдет что-то накопать, у нас не Москва и не Питер, здесь все друг друга знают, договориться можно. Но ждать, когда он выяснит всё сам, мы не будем. И у него есть подозрения, что кто-то копает под него самого. Если выставят, что офицер ФСБ крышует комбинат и прикрывает ОПГ, которая там засела… лучше до такого не доводить.

— Ëкалэмене, — пробурчал Лёня, перевернул бутылку кетчупа и налил на тарелку. — Вот же гадство какое. ОПГ «Волковские», надо же. Не думал, что до такого дойдёт.

— Местный УБОП может быть причастен к операции? — спросил я. — С Рыбиным ведь не так давно разговаривали, он никак это не выдал. Наоборот, даже помог нам с Душманом.

— Вот знаешь, — Лёня нахмурился. — Всё это может делать Чита, не ставя местных в курс. Будет гонять мужиков только почём зря, а разработка операции у себя… А этим Восточно-Сибирское управление занимается или Читинский отдел УБОП?

— Читинцы.

— Тогда проще.

— Возможно, Кирьян на кого-то успел надавить, чтобы подключили РУОП, и это ещё по инерции действует. Или они копают из-за того Кравцова. В общем, парни, надо понять, кто у нас сидит и что он знает. А как выясним всё, от этого уже будем плясать.

Лёня начал вставать, но Женя жестом велел ему сидеть и сам разлил чай, а потом начал шуршать обёрткой китайских конфет с Мао Дзедуном, глядя то на меня, то на бывшего опера.

— Ага, тут интересно, — Лёня оживился. — Помнишь, Макс, как по лету Ремезов отгонял их от нас? Не в тот раз, когда они Женьку и Славу арестовали из-за того хитрожопого коммерсанта, а во второй, когда они к нам в контору приехали.

— Помню.

— Их Ремезов тогда выгнал. Может, запомнили это, и с той поры велась разработка.

— Вряд ли так долго они это планировали, Ремезов бы узнал. Да и никак это не проявлялось. Скорее всего, кто-то дал команду недавно. Сможешь помочь, Лёня? А потом поедешь на курорт, куда хочешь. Фирма платит.

— Куда хочу? А в Минводы? — Лёня усмехнулся.

— Хоть в Минводы, хоть в Кисловодск, хоть куда. Только на Кавказ сейчас не самое лучшее время ездить, выбери другое место. Так кто может быть кротом? Ремезов не знает, а пока выяснит, время пройдёт.

— Слушай, — он задумался. — Надо подумать, ё-моё. Вот Петька Румянцев, помните его? В сентябре взяли, а он один год работал в УБОП в начале 90-х. Но потом у нас сидел в отделе, и на пенсию ушёл. Хотя вряд ли он.

— Пётр Палыч? — вспомнил Женя. — Да он целыми днями на КПП сидит и кроссворды гадает, когда его никто не дёргает. Ему лишь бы спокойно было. Хотя мужик весёлый.

— Угу, но вряд ли они так в лоб его привлекут. Тем более, у него сын в больнице, а лечить его на что, если нас разгонят? Скорее всего, кто-то молодой должен быть, кто не засветился. У нас же много ментов работает, все друг друга знают, сразу бы поняли, кто агент.

— Или поняли, и молчат, кхе, — Женя макнул печенюшку в горячий чай и съел.

— Иди ты, Женька! — возмутился Лёня. — Мужики все за эту работу держатся, и ваши, вояки, и наши, менты. Другой такой не будет, это даже полный дебил поймёт! Так что срать там, где едят, никто не будет… по доброй воле. Надо подумать. Ладно, покажи хоть машину свою, Макс. Ща, таблетки только выпью.

Он тепло оделся и вышел, мы ждали его на улице. Лёня сразу начал осмотр БМВ, причём основательный, потому что он заглянул везде. Но я понимал, что всё это время бывший опер напряжённо думал над задачкой, которую я ему дал. А этот «обыск» машины, который он так ненавязчиво начал, помогал ему вернуться в колею его старой ментовской работы.

— А как у тебя капот открывается? — спросил он, почёсывая подбородок.

— Сначала в салоне надо открыть, — я показал. — Потом вон там, впереди, под самим капотом в решётке надо рычажок найти, надавить, и он выйдет. Потом откроется. Жень, помоги ему.

Лёня осмотрел двигатель, потом залез багажник, только потом уселся в салон на заднее сиденье и выдохнул. Нашёл аптечку, причём оригинальную, с надписями на немецком, осмотрел и её. Потом пересел вперёд, когда мы уже собрались ехать.

Кажется, он уже в форме, и даже грыжа ему не помешает.

— Чё ты хихикаешь, Женька? — Лёня открыл бардачок.

— Да над тобой угараю, кхе, — отозвался Женя, развалившись на мягком заднем сиденье. — Ты будто обыск устроил.

— Я думаю… А это зачем? — Лёня вытащил из бардачка русско-немецкий словарик.

— Так тут всё на немецком, дядя Лёня, — Женя показал на приборную панель. — Как ещё поймёшь, что ей от тебя надо?

— Ага, — бывший опер присмотрелся на надписи, которые загорелись на табло, когда я завёл двигатель. — Васвассер фуллен, чё это значит? А щас там чё?

— Это про ручной тормоз, вроде, — сказал Женя. — А вот тот вахвассер — про омывайку, чтобы долили.

— Вот же система, надо же, — Лёня провёл рукой по гладкому дереву, которым были отделаны панели в салоне. — И климат-контроль есть, и стеклоподъёмники. Ну, не зря ты свой джип взорвал, Макс, — они с Женей засмеялись. — А тут чё, телефон раньше был?

— Должен быть, но не было. А вот у Крюкова я видел такой в его бэхе, он им пользовался раньше.

— И как тебе этот бимер, Макс?

— Руль слева, — я усмехнулся. — Уже отвык. Ну, надумал, Лёня?

— Ага, смотри, — он моментально стал серьёзнее. — У Рыбы с читинскими тёрки были. Они могут без него всё проворачивать, а местных мужиков только для сбора данных использовать. Но кое-что они поведать могут.

— Поедем к нашему другу Савватееву? — спросил я. — И попробуем узнать, знает он о чём-нибудь или нет.

— Вот только хотел предложить. По нему будет видно, в курсе он или нет. Так, — Лёня оживился. — Надо только его найти. Ща, Женька, — он достал ключи. — поднимись ко мне, будь другом. В прихожке телефон, набери УБОП и спроси, где Савватеев, номер…

— Да знаю я их номер, кхе, — Женя взял связку. — Я быстро.

— А потом к Рыбе съездим, спросим, чё он знает. Хотя он хрен кому что выдаст, упрямый.

— Твоя грыжа выдержит? — спросил я.

— Потерпим, куда деваться, — он закутался в шарф.

Женя вернулся через пару минут. Не успел, оказывается Савватеев только что выехал в Шахтогорск, посёлок в двадцати минутах езды от Новозаводска. Время у меня было, так что поехали туда. А кроме этого, там рядом угольный разрез под нашей охраной, мне всё равно нужно было там показаться.

Савватеев вряд ли скажет напрямую, но Лёня был уверен, что сможет выяснить по его ответам всё, что нужно. Главное нам было понять, работает ли с нами местный УБОП или только читинцы. Если местные задействованы в операции, они могут дать нам понять, кто агент. А посёлок небольшой, если он в центре, найдём сразу, если нет, то спросим местных милиционеров, подскажут, где убоповец.

Женя по пути травил анекдоты, веселя Лёню, но смех резко стих, когда мы приехали на нужную точку. Сейчас вообще не до смеха. Рядом с кафешкой в самом центре посёлка стояло несколько милицейских машин и карета скорой помощи.

Из здания выносили кого-то, накрытого простынёй, на которой проступали красные пятна. В стороне стояли и курили нужный мне Савватеев, а ещё Виктор Федюнин, следователь прокуратуры.

Раз прибыл следак, то уже понятно, что произошло убийство. И если с ним рядом оперуполномоченный из районного УБОП помимо обычный милиции, то это явно связано с бандитскими разборками.

— Чё там стряслось, Вася? — Лёня выбрался из машины и подошёл к ним, на ходу доставая сигареты. — И ты, Витька, здесь. Здорово!

— А вы не в курсе? — Федюнин сначала оглядел мою тачку, потом нас всех. — Или с чего вы тут оказались? У вас тут точка?

— Там угольный разрез, — я показал рукой на север. — Выходит смена моих ребят, приехал проверить. В посёлке наших объектов больше нет.

— Это точка местных, — Савватеев взял сигарету у Лёни. — Устроили разборку, опять. А страдает потом кто? Жертва вообще ни при чём была.

— Кто он? — я кивнул на тело.

Тело загрузили в скорую, простыню при этом убрали. Видно, что погибший ещё молодой и не похож на бандита. Случайная жертва бандитских разборок?

— Банда отморозков, — Савватеев прикурил от спичек. — Влетели в кафешку и с ходу пальнули посетителю в спину из калаша очередью. Решили, что охранник. А парень девушку на свиданку пригласил, ждал её, сидел. Вон она стоит, — он показал пальцем, — с лейтенантом. Вот так придёшь на свиданку и пулю ни за что схватишь.

— Вот же твари! — Женя скрипнул зубами с неприятным звуком. — Прибил бы, сук.

— Потом они давай всё крушить и всех избивать. Ещё поджечь хотели, начали бутылки с бензином повсюду кидать, но поджечь не вышло. И кричали, что предупреждали, а хозяин не заплатил.

Действительно, твари, настоящие отморозки, давно таких не видел. Но кто это мог сделать? В посёлке крупных банд уровня пивзавода не осталось, есть несколько помельче, из блатных и им сочувствующих. Остальные — совсем мелочь, шпана, но это не делает их менее опасными для обычных жителей.

Кто-то из мелких группировок решил захватить точку, пролив кровь? Или, что тоже возможно, кто-то из Новозаводска решил потеснить поселковых? Особенно когда в городе новой банде пролезть некуда, старые бандиты держались крепко несмотря на все кризисы.

— Известно, кто стрелял? — спросил я.

— А может, у вас спросить стоит? — Савватеев скривился. — Вы же там все…

— Ты не заговаривайся, капитан, мы таким не занимаемся, — чуть громче сказал я. — Но если что-то выясним про этих отморозков, подскажу лично тебе. Это организованная группа, раз ты приехал, верно же? Значит, передел собственности в посёлке, или кто-то приехал с города наводить свои порядки. И это явно не пивзавод с мясухой, для них выхлоп слабый, а проблем выше крыши. Особенно когда такое происходит, — я показал на уезжавшую скорую.

Савватеев поморщился, но кивнул. Некоторое время мы молчали, а все, кроме меня, курили, о чём-то думая.

— Где заявление от тебя, Максим? — спросил Федюнин, нарушая тишину. — Про то, что тачку взорвали.

— Да зачем тебе этот головняк? — я отмахнулся. — Кто взорвал, его уже свои похоронили. Я же тебе говорил, что это Кирьян отдал приказ. И Душмана подбил тоже он.

— Всё равно непорядок, надо писать, — он вздохнул. — Хотя ладно, в любом случае дело уже заведено, будем искать неизвестно кого, — следователь вздохнул ещё сильнее и прошёл в разгромленную кафешку, откуда несло бензином.

— И меня ещё втянули, — тихо пожаловался Савватеев, недобро глянув на Лёню. — Чтобы я всем журналистам сказал, что там Волкова взорвали. Мне потом пришлось объясняться перед Рыбой… кхм-кхм, товарищем майором!

— Ты сделал правильно, — сказал я. — Если бы Кирьян, а он, напоминаю, вор в законе, решил бы, что я не добит, добил бы любой ценой. И взорвал бы машину не на пустыре, а где-нибудь на рынке, представь себе.

Савватеев поёжился.

— А потом бы прибыл сюда на комбинат, — продолжил я. — Заодно подмял бы под себя город. Такая бы криминальная война началась. Так что ты выступил правильно, предотвратил покушение. В РУОП же вас не за красивые глаза берут, а потому что работаете и думать умеете. И в это как раз был такой случай.

— Так его надо было под арест отправить за это дело! — обиженным тоном заявил Савватеев. — А его грохнули! Ты его грохнул?

— Ну не надо на меня всё свешивать. Он врагов себе накопил, вот и конец пришёл, братва его на тот свет и отправила. Да и тебе-то что? — я переглянулся с Лёней. — Пусть читинские этим занимаются, там же его положили.

— Они и так всем занимаются! — психанул Савватеев. — И Кирьяном, и пивзаводом, и тобой и…

Он закрыл рот перчаткой и попытался отойти, но Лёня встал у него на пути, не давая скрыться.

— Только попробуй мне угрожать! — Савватеев огляделся. — Я…

— Даже не думаем, — я подошёл ближе. — Но смотри сам, Василий. Ты нас знаешь, чем мы занимаемся, тоже знаешь. Есть комбинат, на который лезут все кому не лень, и будут лезть дальше, а наша задача — его охранять и выжить при этом. И когда у них не получается взять силой, они натравливают других. Или ты будешь отрицать, что покойный Гоша знал ваше начальство в главке? И он такой один, думаешь?

— Ну, — он нахмурился.

— А есть вот такие отморозки, — я показал на кафе. — Которые заходят в кафешку, стреляют в невиновного вообще без всякой причины… может быть, даже для смеха, они и на такое способны.

— Ну?

— Помнишь, как летом тоже был случай, наезжали на магазины. Тогда Женю ранили, а ещё какого-то случайного парня на хлебозаводе застрелили при ограблении. Такие же твари были. Кто знает, может и связано, ведь так и не нашли, кто тогда начал наезды.

— Ну и что с того, Волков? Я не понимаю.

— А кем тебе хочется заниматься? — спросил я, глядя на него в упор. — Заказным делом, чтобы кто-то богатенький отжал комбинат, продал всё и вывел бабки в офшоры? Или реальными бандитами, которые проливают кровь? А со вторым мы можем тебе помочь, я много кого в городе знаю. Чем раньше ты этих тварей закроешь, тем лучше будет для всех. А то они кровь почуяли, дальше будет хуже.

Савватеев издал какой-то звук, похожий не то на стон, не то на брачный рёв лося. А тут ещё Лёня перешёл в атаку, потирая шею, но терпя боль:

— Ну ты чё, Васька? Знаешь же, что это дело связано со взрывом машины. Настало продолжение, вторая часть, а вас, оперов, гоняют, вместо того, чтобы реальным делом заниматься. И что, думаешь, даже если кого-то из нас посадят, на комбинате сразу честные люди окажутся? Не, Васька, там будет настоящая братва, с ворами в законе в качестве консультантов по безопасности. И такое там начнётся… помнишь, где боевики оружие летом хранили? Именно там их взяли!

— Нам нужно знать, — сказал я. — К чему готовиться. У меня нет претензий к тем, кто занимается своим делом, даже к твоим читинским коллегам не придираюсь. Это их работа, в конце концов. Но дело заказное, и нам надо знать, что затевается.

— Если вы такие честные, — Савватеев хмыкнул. — То чего боитесь? Что кто-то может накопать на вас всякого?

— Мы не боимся. И важно, не то, что накопает агент, а как он это преподнесёт начальству, и как это примет само начальство. Не хотелось бы сюрпризов.

— Да не занимаемся мы этим, — прошептал Савватеев и огляделся. — В смысле, мы, в Новозаводске. Приезжают читинцы, всё делают сами, нас только иногда гоняют. У них свои техники, свои люди на всём. Рыбину не верят, они в курсе, как ты с ним тогда говорил про Душмана.

— Против Рыбина тоже копают? — начал нагнетать обстановку Лёня. — Как думаешь? Он мужик справедливый, но начальство его не любит. Если найдут повод от него избавиться…

— Да я-то откуда знаю? Сами всё ведут, нашли человека, устроили к вам на работу.

— Когда начали?

— В январе, когда Душман вас на дороге расстрелять хотел, — он покосился на меня. — Через пару дней после этого. Тогда же несколько собровцев завалили и наших парней, мы думали, что Чита это дело расследовать будет. Ну или пивзавод решили добить, я аж обрадовался тогда, как раз удачное время было. А они вами начали интересоваться вместо всего этого. И когда мы им сказали, что кто-то устроил стрельбу на нелегальном водочном цехе, они даже ухом не повели.

— Понятно, Вася, — Лёня дал ему ещё сигарету. — Благодарим. Это всё, что хотели узнать. А с этим, — он показал на кафе. — Мы будем держать тебя в курсе.

— Угу, — пробурчал Савватеев и отошёл.

— Ладно, — я посмотрел ему вслед. — Поехали назад… только к Денису Машукову заедем по пути, он просил подписи поставить под акты. Выдержишь, Лёня?

— Конечно. Да и сам посмотрю, что там и как. Вдруг тоже жучок.

Мы вернулись в машину. Я подождал, когда отъедет Федюнин, потом поехал сам, но в другую сторону. Дорога неровная, я старался не гнать. Редкие прохожие провожали нас взглядом.

— Если с начала января идёт операция, — сказал я. — Значит, агент — кто-то один из тех десяти, кого мы недавно взяли на работу. Будет найти проще.

— И найдёшь, чё будешь с ним делать, Волк? — спросил Женя. — Неужели… того? — он издал цокающий звук языком.

— Ну ты чё, Женя, в самом деле? — я поехал в сторону угольного разреза и осторожно перевалил через переезд. — Он же мент, работает. Просто будем знать, кто он и на что способен. Да и ты же просил, чтобы тебе кто-то помогал с рутиной, а там же всё легально. Вот и будет тебе помощник, направим с тебя нагрузку снимать.

— Пусть гильзы от ИЖей считает, — Лёня усмехнулся, но вздохнул. — Вот вроде только всё устаканится в городе, опять стреляют. Ладно бы бандиты между собой, так ведь сами видите, кто в итоге умирает.

Проехали дальше, я включил фары, потому что уже смеркалось. За окном видно открытый карьер угольного разреза. Уже рядом, надо доехать до администрации, где сидели наши.

— В прошлый раз хлебозаводские наглели, — сказал я. — Но их Эдик подначивал. Возможно, опять он этим занялся, смуту сеет, чтобы пивзавод и мясуху потрясти. Можно поспрашивать, кто это устроил… Таких надо в зародыше давить, а то сильными станут. И ещё…

Я недоговорил, зазвонил телефон. Я вытянул антенну и ответил.

— Такое дело, — сказал Ремезов усталым голосом. — С завтрашнего дня твоя мобила и мобила Ковалёва на прослушке. Есть разрешение вышестоящего руководства, стационарные телефоны тоже будут слушать, переходи на рации… — он замолчал на несколько секунд и добавил: — Давят нас по всем фронтам.

— Раз давят, надо отбиваться, — ответил я, заметив, что он сказал «нас». — Всеми силами. Или окончательно задавят.

— Верно. Как разрулишь, приезжай. Главное — забери тот груз, тогда будет проще, — он отключился.

Надо поговорить с ним лично, потому что он знал больше, чем говорил. Но знал ли он, кто начал всё это? Не просто же так всё это происходит.

Ну а вскоре я убедился, что Ремезов был прав. У здания администрации Шахтогорского угольного разреза стояло две милицейские машины, шестёрка и Уазик.

Рядом с ними курили несколько милиционеров с автоматами и два опера из старого отдела Лёни, я знал их в лицо. Уголовный розыск, не РУОП.

И кажется, не они сегодня заказывали музыку. Распоряжение им отдавал высокий мужчина в военной форме, которой в одной руке держал кожаную папочку. Ей он и размахивал, громко говоря при этом.

С чего это военный командует ментами? Хотя это возможно, если дело ушло военной прокуратуре. А такое могло случиться, если в деле фигурирует действующий военный. Тогда военный следователь будет вести дело, а местные опера из ОВД будут выполнять для него всю бегательную работу.

И Лёня это подтвердил.

— Это следак из военной прокуратуры, — он прищурился. — Как же у него фамилия? А чё ему надо?

— Э, они чё! — возмутился Женя.

Тем временем из здания администрации вывели Дениса Машукова, закованного в наручники. Он шёл спокойно, не сопротивлялся, но ведущие его милиционеры с автоматами были напряжены.

Но Машуков ведь бывший капитан, он же уволился со службы, тогда как военный следователь ведёт это дело? Или здесь что-то другое?

Я пошёл вперёд, чтобы разобраться.

Глава 14

Юридическая контора «Спутник плюс» переехала со старого места ближе к центру, теперь они делили одноэтажное деревянное здание с фирмой ритуальных услуг и нотариусом.

— Сразу и завещание можно написать, — пробормотал Женя, вылезая из машины и оглядываясь вокруг. — И с юристом вопросы порешать, а потом ещё и на кладбище со спокойной душой поехать, кхе!

— И постричься можно заодно, — Лёня показал на стоящее рядом здание с вывеской в виде ножниц. — Всё в одном месте.

— Они из старой конторы съехали, потому что места не было, — пояснил я. — А в новом ещё ремонт идёт. До весны здесь будут.

Новая чёрная стальная дверь с простенькой вывеской в виде покрашенного листа жести была закрыта. Я нажал на кнопку звонка сбоку и отошёл на шаг, чтобы попасть в объектив висящей над дверью камеры. Раздался протяжный гудок, и дверь открылась.

Внутри обстановка получше, даже для временного убежища владелец не поскупился обставить всё дорогой мебелью, развесить картины и сделать хотя бы косметический ремонт.

Юридическая фирма сильно расширилась за последние месяцы, теперь это не маленькое заведение для своих, как было раньше, а крупная организация, самая большая в городе. Владелец фирмы, Петров Геннадий Геннадьевич, хотя все в городе знали, что на самом деле его зовут Герберт Гершевич, набрал множество новых сотрудников и помощников, а сам в основном занимался только руководством.

Но некоторых важных клиентов он принимал лично. И, как оказалось, я входил в их число, потому что рыжая секретарша сразу провела меня в кабинет к шефу, а не к одному из свободных юристов.

— Проходите, Максим Михайлович, — седой старичок поднялся и показал на мягкие стулья перед своим столом. — Давно вас не видел. Казалось бы, совсем недавно помогал оформлять вам ваше первое юридическое лицо, а сейчас вы уже глава крупной фирмы.

Кабинет небольшой, массивный стол занимал большую его часть. За спиной у юриста по-прежнему висела фотография президента Ельцина и дипломы в рамках, но шкафа с делами и кодексами не было, уже не влезал.

— Я думал, вы сами больше не занимаетесь приёмом посетителей, — сказал я, усевшись на очень удобный стул и жестом показал Лёне и Жене, чтобы садились рядом.

— Приглашаю к себе только самых важных, — Петров поправил новые очки с металлической оправой и нажал на кнопку селектора. — Любочка, кофе нам, — он вопросительно посмотрел на нас.

— Мне и Леониду чёрный с молоком, — подсказал я. — Евгению с сахаром.

— Слышала? — пожилой юрист убрал палец с кнопки и откинулся на спинку кресла. — Так вот, лично я принимаю только важных жителей города, вроде директоров филиалов банков и некоторых других… руководителей.

Явно имел в виду Крюкова и Черепа, которые денег на юристов не жалели. Да и мне самому пора закладывать эту статью в бюджет.

— А ещё приняли меня, — я принял маленькую кружку парящего кофе у секретарши с подноса.

— И вас, ведь у вас достаточно серьёзная организация, — юрист кивнул, глядя на меня поверх очков. — Самая большая охранная фирма города, а ещё комбинат, который, в перспективе, может стать крупнейшим промышленным предприятием не только Новозаводского района, но и области… а то и всей Восточной Сибири. Так чем могу вам помочь, Максим Михайлович?

Я коротко глянул на Женю, который гремел ложкой, размешивая сахар, и он успокоился. Я начал не спеша рассказывать, в общих чертах, но пояснял, когда Петров задавал уточняющие вопросы.

Наконец, я закончил с речью, а Женя допил кофе. Лёня молчал, иногда потирая шею.

— Хм-м-м-м-м, — протянул Петров. — Мало того, что появился РУОП, так ещё и арестован ваш человек по другому делу. Его заключили в ИВС?

— Да.

— Обвинения предъявлены?

— Ещё нет.

— А в чём суть дела?

— Лёня, — я посмотрел на него. — Расскажи, что коллеги передали.

— Короче, они откопали старый глухарь, — начал Лёня на смеси протокольного языка и неформальных словечек. — Летом рядом с военным городком было найдено тело некоего прапорщика Шестакова с признаками насильственной смерти. А раз он действующий военный, то делом занялась военная прокуратура. И следак решил, что это Денис Машуков грохнул…

— Так… значит, следствие полагает, что ваш коллега Машуков причастен к убийству прапорщика? — Петров удивился. — А какие есть основания… чтобы так полагать?

— Прапорщик продавал оружие, — сказал я. — Ещё с Афгана. Там, в Афгане, его за этим поймал Денис, но тогда уже начинался бардак, так что дело замяли. Да и прапорщика тогда отмазал подполковник Зиновьев…

— А, — юрист оживился. — Тот военный, которого ФСБ ещё летом поймало на торговле оружием сепаратистам с Кавказа?

— Да. Но у прапорщика объёмы были намного меньше, он продавал пистолеты и автоматы братве… ну и всем остальным, кто искал оружие.

Женя чуть кашлянул и покосился на меня. Я предполагал, что тот калаш, который Женя прячет в подвале заброшенной дачи вместе с гранатами, думая, что я об этом не знаю, он тоже купил у этого прапора.

— Потом, — продолжил Лёня. — Шестаков приготовил партию пистолетов для братвы, но продал всё Умару Устарханову, своему сослуживцу в Афганистане. Слышали про такого?

— Да, полевой командир и террорист, который во время Афганской войны служил в советской армии, — Петров закивал. — Убит этим летом у нас в Новозаводске.

— Глухарь, — Лёня добил кофе. — Но этого прапора Шестакова грохнули или чечены, чтобы помалкивал… хотя это маловероятно, им нужно где-то покупать оружие… Или братва, которую он кинул. Но следак вышел на Дениса Машукова, откопал где-то про старый конфликт в Афгане и посчитал это мотивом. Хотя прапорщик и Денис жили в соседних домах почти восемь лет, и ничего не было, а тут, видите ли, Машуков решил его прибить, ё-моё.

— Ну слушайте, — юрист сложил руки над столом. — Вот с этим-то я легко могу помочь. Тут дело и выеденного яйца не стоит. Уже поздно, но я думаю, до полуночи его отпустят под подписку. Если там ещё и нарушения при аресте, а они точно будут… Но вот с РУОП… кто там судья?

— Неизвестно, — сказал я. — Я про это узнал случайно. Но дело ведёт Каримов, следователь по особо важным делам из областной прокуратуры.

— А, я его знаю, — Петров обрадовался. — Хитрый татарин, к нему нужен подход. Ладно, давайте сначала вытащим вашего человека, чтобы он дома сегодня ночевал, а не в камере. Кто там следователь? — он посмотрел на Лёню.

— Андрей Чеботарь, из военной прокуратуры.

— И я его знаю. Он молдаванин хитрый, а я, еврей, ещё хитрее, — юрист довольно улыбнулся.

Он был прав, уже в 23:30 Денис Машуков сидел у меня в БМВ и рассказывал о случившемся, пока я вёз его домой.

Петров занялся этим делом сам, хотя это обошлось мне недёшево, и уже через несколько часов после нашего разговора он разносил следователя военной прокуратуры в отделе милиции, где тот проводил допрос Дениса. Следователь уже и сам был не рад, что связался с этим, ведь Петров прибыл во всеоружии.

За короткое время его помощники связались с архивами министерства обороны, затребовав оттуда по факсу характеристики Машукова с мест его службы, документы о награждениях за участие в Афганской и Чеченской войне и прочие лестные выдержки из дела. Обычно на это могли уйти месяцы, но пронырливый адвокат обзавёлся нужными контактами, чтобы во много раз ускорить дело.

Другой помощник Петрова тем временем съездил в военный городок, где жил Денис, и добился, чтобы все соседи Машукова в подъезде подписались под характеристикой, что бывший капитан — уважаемый человек, примерный семьянин, непьющий и спокойный. Я и сам поучаствовал, прямо в машине написав характеристику Машукову, как об образцовом сотруднике.

Так что у следователя Чеботаря не было никакой возможности сдержать такой мощный напор. Петров настаивал, что нет никаких оснований для заключения под стражу, а само задержание прошло с нарушениями. Кроме того, прямых улик и свидетельских показаний тоже не было, и единственная зацепка — та давняя история в Афганистане.

Следователь Чеботарь в конце концов сдался и с недовольным видом уступил, Дениса выпустили.

Этот раунд остался за нами, хотя я понимал, что не будь у меня таких денег на оплату дорогого адвоката, следак раскручивал бы это дело до конца.

Но связано ли это с наездами на нас или это что-то другое? Пока неизвестно, но скоро мы это выясним. Пока же, раз Денис освободился и может работать, нам надо заняться агентом и жучками.

* * *

Через два дня я сидел на комбинате в кабинете, который должен был стать моим, но пока он был забит кучей бумаг. Стопки цеховых журналов, от которых несло пылью, отдельные пачки заявок, толстенные подшитые папки и просто грязные смятые листы, валяющиеся повсюду.

На старом столе, стоящем у окна, этих бумаг была целая гора. Всё в бумагах, многие из которых лежали в этом месте ещё с советских времён, когда комбинат работал. Ну или это китайцы, которые делали ремонт в здании, сбросали всё сюда, чтобы не мешалось, и все стопки быстро покрылись пылью.

С этим надо что-то делать, ведь при виде этого огнеопасного нелегального «архива» любой пожарный инспектор моментально выпишет нам кучу штрафов.

Я делал вид, что планировал, куда поставлю новый стол, но думал о той фуре, которая нужна Ремезову, ведь она должна прибыть сегодня или завтра. Агент об этом узнать не должен, так что я, Лёня, Женя и Слава искали его. Благо, подозреваемых было не так много. Мы сошлись на том, что агентом точно должен быть тот, кто устроился на работу недавно, и некоторые из них вызывали сильные опасения, что они работают в РУОП.

Лёня, которому сегодня было полегче с шеей, приехал вместе со мной, чтобы сделать последние проверки, а сейчас доказывал, что уже нашёл крота, просто посмотрев бумаги. Слава пошёл кое-что проверить с этим кандидатом, Женя листал стопку тех.карт, а я слушал доводы бывшего опера.

— Этот Игорь служил в армии, — продолжал Лёня, усевшись на кипу журналов передачи смен. — В горячих точках он не бывал, но для простого срочника у него очень хорошая стрелковая и рукопашная подготовка.

— Он даже меня опрокинул в зале, — вставил Женя.

— Потому что ты вечно психуешь, когда идёт спарринг, — сказал я. — Из-за этого делаешь много ошибок. Не аргумент. И кроме того, парни, внедрённым агентом может быть не действующий сотрудник органов, а обычный человек. Ты же говорил, Лёня.

— Да, — он вздохнул. — Ещё могут внедрять лиц, оказывающих конфиденциальное содействие оперативным подразделениям органов внутренних дел, — заметив недоумевающий взгляд Жени, Лёня добавил: — Стукачей, Женя. Стукачей. Но тут я думаю, что это действующий сотрудник. Макс, ты видел его трудовую?

— Я всё в кадрах взял, — я потянулся к своей папке и достал оттуда тонкую стопочку серых трудовых книжек. — И посмотрел их сам ещё раз.

— Да, вот как раз я про это. Этот Игорь — самый старший среди всех нанятых в январе. Он закончил школу в 87-м, ушёл в армию и дембельнулся в 89-м, — Лёня пошарился в стопке и нашёл его трудовую книжку. — А тут у нас чё?

— Первая запись, что работает у нас, — я кивнул. — До этого официально не работал. Понимаю, о чём ты хочешь сказать. Что он не работал два года после армии, а это в Союзе было… скажем так, необычно. Тогда почти все работали.

— Вот именно! Это сейчас человек может всю жизнь не устраиваться, перебиваться подработками. Нормальной же работы нету! А тогда, всё равно бы устроился куда-нибудь.

— И вот именно на это я обратил внимание, — я вытащил из папки справки об учёбе. — Он учился в институте после армии, а в 92-м его оттуда выгнали за неуспеваемость. Вот даже справка есть, он принёс. Поэтому и нет записей в трудовой. Он перебивался подработками. Ну или состоял в братве, но твой знакомый всех же пробивал по МВД, всё было чисто. Да и разрешительная система справки наводит, иначе не даст ему лицензию.

— Вот тут и оно, — Лёня оживился. — Смотри, справка выдана в феврале 92-го, вот даже дата стоит. Шарага эта называется институтом кооперации, экономики и права…

— Так и написано, — я показал на шапку справки.

— Но так он стал называться в 94-м, а до этого он был институтом кооперативной торговли! И при Союзе он так же назывался! Кооперага! Вот так на мелочах РУОП и палится. Подделали справку, говорю же. Взяли в первом попавшемся институте бланк и вписали свои даты, а название не сверили, какое тогда было. У меня племянник туда поступал, вот я и запомнил. Даже позвонил им сегодня, спросил, так и есть. Привыкли коллеги в банды людей внедрять, а вот когда официально пришлось устраиваться, вся легенда и посыпалась.

— В братве-то не заводят трудовые книжки, кхе! — влез Женя.

— А вот это уже серьёзно, — согласился я. — Тут ты меня убедил, Лёня.

— Вот значит, куда он делся после армии, ё-моё. Школа милиции и университет, а потом служба в органах. И вот, приехал из другого региона сюда, всё равно его никто не знает.

— Я понял. Что-то ещё есть?

— Он всем в жопу без мыла лезет, в друзья набивается, — сказал Женя после секундного раздумия. — Игорян же из Улан-Удэ приехал в начале января, но вопросы задаёт такие, будто всегда в Новозаводске жил. Так, между делом, спрашивает, кто Душмана порешил, кто Захара сдал, и даже про Фрола и Сазона вспомнил, прикинь? А кто этих двоих в Бурятии может знать? Это обычные бригадиры были.

— Согласен, — я кивнул.

— Я сначала внимания не обращал, но вот дядю Лёню послушал. И постоянно про тебя спрашивает, откуда Крюкова знаешь, откуда Черепа. Пацаны-то не говорят толком, ещё не привыкли к нему, но…

— Ладно, — я хлопнул себя по коленям. — Давай тогда работаем с ним. Лёня, Женька, давайте его подловим на чём-нибудь. Если точно он… пусть он отрабатывает две зарплаты, от РУОП и нашу.

Женя, услышав это, довольно засмеялся.

* * *

Проверка не заставила себя долго ждать, агент клюнул сразу.

Утром следующего дня в дверь моего пока ещё захламленного кабинета на комбинате постучали.

— Открыто, — сказал я, осторожно переступая через стопку журналов в картонных обложках.

Вошёл Женя и чихнул от пыли. За его спиной стоял ещё один человек, тот самый, которого мы вчера обсуждали. Но внутрь он не заходил, ждал.

— Ну и пылищи здесь, Волк, — сказал Женя, пробравшись ко мне, чтобы пожать руку, хотя мы сегодня виделись.

— Не говори, — согласился я. — Но место удобное, и из окна вид хороший, никто ничего не стащит. Главное ремонт здесь сделать, пока китайцы здесь. И сюда мониторы наблюдения поставить, вон к той стене. Но… сам понимаешь, что сначала надо сделать.

— Вот, кстати, — Женя усмехнулся и с хитрым видом мне подмигнул, потом продолжил громче, чтобы его было слышно в коридоре: — Ты же говорил, нужен надёжный человек, кто ещё не примелькался. Я его нашёл, — он набрал воздуха и позвал: — Игорь! Заходи!

Вошёл тот человек, невысокий, лет тридцати, с синими от постоянного бритья щеками, в новенькой форме охранника и с дубинкой на поясе. Огнестрела мы им ещё не давали, у них не было лицензии, новички пока проходили стажировку.

Женя осторожно отошёл к нему и похлопал по плечу, давая условный знак, что вот, в этот раз точно они с Лёней вычислили шпиона и торопились поделиться этим со мной.

— Вот, Волк, подходящий человек для нашего важного дела, — тоном заговорщика сказал Женя.

— Не проболтается? — строго спросил я.

— Да ни в жизнь, — вошедший посмотрел на нас и принял серьёзный вид. — Б** буду!

— Вот видишь, — Женя кивнул, с трудом сдерживая смех.

— Нам нужен серьёзный человек, которому мы можем доверять, — я сел на краешек старого стола, заваленного бумагами. — Это ответственная работа, о которой никто знать не должен. Ты парень подходящий, Женя в людях разбирается. Из тех, кто уже работает, никто не подходит, а вот ты — другое дело.

— А то, — Женя так и держал руку у агента на плече. — Говорю же, лучше не найдёшь. И в лицо тебя ещё никто не знает, так что можешь спокойно своё дело сделать и уйти.

— И что нужно сделать? — Игорь прищурился, как охотник, почти достигший своей цели.

— Важная работа, — я прошёл к нему. — С бумагами надо разобраться. А то вдруг какая комиссия приедет, а у нас такой бардак.

— С бумагами я могу работать, — сказал Игорь, пробираясь к окну. — А это бумаги фирмы или комбината?

— Комбината, — ответил я и украдкой подмигнул Жене. — То, что нам не нужно, надо сжечь. Ведь если их найдут, у нас будут проблемы.

Как же этот парень напрягся. Думает, что мы пустили его в самое сердце нашей преступной организации, и он сможет накопать на нас материала на десятки томов уголовного дела.

Сейчас он узнает, что его ждёт.

— Когда приступать?

— Сейчас, — я обвёл рукой вокруг себя. — Смотри, сколько тут всего. Тут бумаги с семидесятых по восемьдесят девятый год. Короче, это всё нужно перепроверить, что нужно, а что нет.

— Это? — Игорь удивился, глядя на пыльные залежи старых документов.

— Да. Просмотри все журналы, заявки на склады и прочее, распредели, что в архив, а что сжечь. Если пожарный инспектор этот хлам увидит, оштрафует.

— Инспектор? — агент так и не понял, что происходит.

— Да, они же все вредные. Короче, всякие газетки, открытки и прочее в топку унесёшь в котельную, но чтобы тебя никто не засёк, а вот все цеховые журналы, заявки и остальное надо подшить и утащить в архив. Если найдёшь техкарты, их инженерам унеси. А то нам нужно место освобождать, сидеть негде.

Я взял журнал из стопки и сдул с него пыль. Журнал передачи смен, судя по дате, его закончили в 1985.

— Вот всем этим и занимаешься, — сказал я. — Срок тебе две недели. Сжигаешь всё поздним вечером, чтобы тебя за этим никто не видел. Если что, ты не в охране работаешь, поэтому ходи без формы, в лицо тебя всё равно пока никто не знает. И не проболтайся, это важно.

— Если Антонов узнает, что мы тут всё сжечь хотим, разорётся, — добавил Женя. — Он говорит, чтобы ни одной бумажки не пропало, типа всё нужное, а вот человека, чтобы забрали, не даёт, вредный хрен. Тебя он не знает, так что не болтай сам лишний раз.

— А как закончишь с этим, идёшь помогать Жене, — я подошёл к выходу и встал рядом с Женей. — Там работа с вооружением, очень важная.

Потому что кому-то нужно считать после обучения стреляные гильзы и подавать отчёты в разрешительную систему, но агент об этом ещё не знает. Он с подозрением взял картонную папку с самого верха ближайшей стопки, смахнул с неё пыль и достал из неё пачку бумаг с логотипом уже закрытого «Русского дома селенга».

— А это тут откуда взялось? — удивился он.

— Кто-то хотел заработать, — Женя развёл руками. — Не вышло.

— Порой здесь чего только не найдёшь, — я пожал плечами и пошёл на выход. — В общем, хлам сжечь, остальное в архив.

— Спасибо, Игорь, ты наш самый лучший друг, — Женя заулыбался и вышел вслед за мной, хлопнув дверью.

Ключ остался снаружи, а замок закрылся, но мы сделали вид, что этого не заметили. Вспомним через пару часов, когда уедет оператор. В коридоре остался одинокий лист, случайно вылетевший из кабинета.

— Ну, ближайший месяц ему есть чем заняться, — сказал я. — Только проследи, чтобы он никуда не ходил по территории. И чтобы Антонов про эти бумаги и правда не узнал, а то он действительно орать будет. Будто ему нужен этот… — я подобрал лист бумаги с пола. — Протокол собрания комсомольской ячейки за 84-й год.

— В музей их, может? — предложил Женя.

— Если возьмут. Там у каждого протокола несколько копий.

Пока агент нейтрализован и занимается важной для нас работой, освобождая помещение, мы встретили гостя от Ремезова, который прибыл только что.

Смурной техник надел на голову большие наушники и прошёл со сканером по важным помещениям. Он нашёл всего один жучок в помещении, которое Антонов хотел сделать переговорным.

Ещё один жучок был установлен неправильно и не запитан, но техник его отыскал потому, что сам бы туда поставил, если бы у него была такая задача. А контору в Новозаводске он осмотрел ещё вчера вечером, для проверки остался только читинский офис холдинга.

Пока всё, надо заниматься другими делами, пока есть возможность. Я отправился разыскивать Женю и нашёл его рядом с отдельной пристройкой, которую он присмотрел для новой оружейной комнаты.

— Так, Женька, ещё одна задача, по той фуре для Ремезова, помнишь?

— Канеш, Волк, — он натянул перчатки. — Чё сделать надо?

— Берёшь мой БМВ…

— Есть! — Женя обрадовался и вскинул кулак. — И куда ехать?

— Поехать надо будет…

Закончить я не успел, увидел, как от ворот шёл Артём с Сайгой на плече, глядя на меня.

— Волк, — позвал Артём. — Там какой-то хрен трётся на Волге с водилой, тебя ищет.

— ФСБ? — уточнил я.

— Не, мент какой-то, я их отличаю.

Я и сам уже часто угадывал, кто есть кто. Когда общаешься и с теми и другими, это становится проще. На чёрной Волге, которая стояла у ворот комбината, приехали менты, и дело даже не в номерном милицейском знаке на машине.

Водитель вышел, обошёл Волгу и открыл для меня заднюю дверь, будто приглашал сесть. Взгляд — ну точно мент. А в салоне сидел его начальник, седеющий мужик с косматыми бровями. Он был одет в гражданский костюм, но по нему видно, что тоже мент. Причём не простой, а в высоком звании. Его я никогда не видел раньше.

— Много времени не займу, — сказал он резким голосом. — У тебя проблемы, Волков.

— И какие? — спросил я, подходя к машине ближе и заглядывая в салон.

— Большие. И будут нарастать как снежный ком. Вот к тебе уже приходил военный следователь. Потом придут проверяющие из разрешительной системы.

— Пусть приходят, у меня нарушений нет.

— Потому что плохо ищут, — мужик сощурил глаза. — И у них будут вопросы, как это вы получили пушки, и почему ты и твой зам их таскаете по фиктивному разрешению. Но не только. Потом заведут дело на твоего друга Ковалёва…

— А это ещё за что?

— Как он прошлым летом угрожал всем гранатой, — седой усмехнулся. — Да и на тебя найдут что накопать. Сазон, Душман, Фрол, Прапор, Черномор, Кирьян и остальные. Засадить можно на всю жизнь. А уж на зоне за вора ответочку быстро получишь.

— Надо же, всех на меня свесили, — я положил руку на крышу машины.

Холодно, но садиться внутрь я не собирался. Пусть этот тип, который приехал с ультиматумами, помёрзнет.

— И не только тебя, — продолжал тот, сверля меня злым взглядом. — Нелегальная деятельность, организованная преступность, рэкет и вымогательства. Все по 210-й пойдете. Или… — он сделал паузу, а взгляд стал хитрее.

— Это всё угрозы, — проговорил я. Нет, я уже начал понимать, что он хочет и для чего приехал. — Или наоборот, есть способ, как всё решить?

— Если ты закон не нарушаешь, тогда все проблемы решатся быстро, — он пристально посмотрел на меня и достал из кармана блокнот. — Главное делай так, как я скажу. Завтра вечером приедешь в Новозаводский ОВД, пройдёшь в 15-й кабинет на втором этаже… и принесёшь с собой вот это.

Он что-то быстро написал в блокноте, вырвал листок и протянул мне.

— Тогда всё решится быстро.

Глава 15

— Чё он хотел? — спросил Женя со встревоженным видом, встречая меня у ворот.

Я протянул ему листок. Женя взял его, поднёс ближе к глазам и приоткрыл рот.

— Сколько? Пятьдесят тонн зелени⁈

— Ну, если купюрами по сто долларов, то это будет всего полкилограмма, — пошутил я. — Но это много, да. Я думал, он ещё БМВ мой захочет, но, наверное, думает, что потом заберёт, когда меня посадит.

— А у него жопа там не слипнется с пятидесяти кусков? — возмутился Женя. — И чё теперь делать? Закроет он нас, если не отдать? Будешь отдавать?

— Тише, Женька, — я поднял руку. — А то тебя слышно по всему посёлку.

— Так чё делать будем, Волк? — он перешёл на шёпот.

— Этот мужик в курсе всего, — спокойно сказал я. — Но мне кажется, операцией руководит не он. Он, может, просто захотел срубить денег, пока есть возможность. Думает, что ему потом за это ничего не будет. Или наоборот, хочет чтобы я принёс ему деньги, а он сразу арестует меня за дачу взятки.

— И чё делать? — пробормотал Женя и достал сигареты.

— Идём дальше по плану, — я отвёл его в гараж, где была припаркована машина.

Я достал мобильник, но тут же убрал, вспомнив, что его уже слушают. Женю тоже прослушивают, как моего зама, и те телефоны, что есть у старших смен и дежурного в конторе, скорее всего тоже. Мобилы для переговоров не подойдут.

— Короче, бери мой БМВ, — продолжил я прерванный разговор. — Поставьте туда сегодня рацию, как на остальных тачках. Хоть как её туда впендюрьте, она понадобится.

— Понял, — Женя кивнул.

— Славка берёт один из джипов и несколько надёжных парней из «старичков», едет ночью в Читу, там на трассе будет встречать ту фуру и сядет ей на хвост. Те едут без сопровождения, чтобы не привлекать много внимания, но под лобовым должна быть наклеена жёлтая лента, это условный знак.

— Чтобы местная братва их не потрошила?

— Да, что у них якобы есть мощная крыша. Но это задача Славы, а вот у тебя будет посложнее. Вот эта машина самая бандитская из всех наших, — я показал на БМВ. — Так что на ней ты должен остановить фуру и убедить водилу, чтобы они ехали сюда, а Ремезов уже здесь всё заберёт.

— Так после этого сюда точно все остальные понаедут, — Женя обошёл мою машину. — Как пить дать, отвечаю, увидят фуру и прибудут сюда. Раз уж дорожку знают.

— Да, но Ремезов говорит, что главное — быстро проверить и изъять груз, а это сложно, на трассе такое не сделать, он хрупкий. А в Чите, я думаю, это могут заметить лишние. Поэтому на комбинате выйдет спокойнее, тут только мы. Он даже свою охрану готов выделить, я сейчас поеду к ним в управу это обсуждать.

— Понятно. А какую охрану он даст? СОБР?

— Нет, их звать не будут, — я помотал головой. — СОБР с РУОП работает, так что Ремезов кого-то из своих нашёл. План пока такой, Женька, надо его делать. Главное — настрой рацию, чтобы со Славкой можно было переговариваться и на комбинат сообщить, что возвращаешься.

— Так чё там внутри у фуры? — спросил Женя шёпотом. — Так и не увидели же летом, а сейчас… прям какой-то Твин Пикс.

— Не Твин Пикс, а Секретные материалы, Коваль, — поправил зашедший в гараж Слава, услышав последнюю фразу.

— Да я их вечно путаю.

— Как я понимаю, — сказал я. — Ремезов опасается, что если груз у него уведут его же коллеги или кто-то ещё, то могут продать за границу. Вот и хочет перехватить всё сам, потом вернуть на место. А когда он поднимет шум, что нашёл, те уже не полезут рисковать. Как тогда, летом, помнишь, когда Захар пальцы гнул, а его отмазывали высокие чины. Помнишь же, как все потом от этого Захара как от чумного бежали, пока его не убили?

— Помню.

— И от нас потом отстанут. Ремезов говорит, что РУОП не просто так полез на нас.

— Устроили шпионские игры, — Женя вздохнул.

— Кстати об этом, — я показал на административный корпус. — Надо, чтобы наш новый знакомый про это не узнал раньше времени. Всё и так обнаружат, главное — оттянуть момент, пока они не заберут груз, а потом хоть что будет, уже неважно.

Оставил Женю и Слава вдвоём обсуждать детали, сам взял свой старый паджерик и отправился в город, в управу. Заметил, как на трассе следом за мной ехала шестёрка с грязными номерами, и вела аж до самого города. Только когда я остановился рядом с управой ФСБ, она проехала мимо.

Меня снова пропустили без пропуска, охранник на входе ждал, когда я приду. Ремезов так и был в Чите, он приедет к нам ночью лично проследить за финалом операции, но обсудить всё требовалось прямо сейчас. Его помощник, майор Кузьмичёв, находившийся в городе, организовал нам селекторное совещание по их защищённой системе связи.

Дышать в маленькой комнатке без окон было тяжело, воздуха не было. Но зато защита должна быть на уровне, чтобы никто лишний не прослушал. Сотрудники РУОП уж точно не смогут. Кузьмичёв сам настроил созвон, Ремезов отозвался быстро. Я вкратце рассказал о сегодняшней встрече.

— Взятку значит, требует? — пробормотал Ремезов. Слышно было плохо, с помехами, но слова я разбирал. Говорил он усталым голосом, спокойно, не рубя фразы, как обычно делал. — Это, должно быть, полковник Филиппов, он следит за операцией, но ничего не решает. Просто захотел срубить бабла на тебе, а потом кинет. Не докажешь же, что он с тебя взятку требовал.

— Давай об этом потом, в конце, есть одна идейка, — сказал я, наклоняясь к микрофонному устройству на столе. — Сначала уясним всё, раз я в это ввязался.

— Спрашивай.

— Завтра прибудет твой груз, мы его встречаем, ты сразу забираешь и проверяешь. И дальше, как ты говоришь, от нас отстанут. Но есть непонятки. Всё началось, ещё когда Кирьян был жив? Или в чём вообще дело?

— Смотри, в чём дело, скажу только сейчас, один раз, а ты уже под распиской, — Ремезов закашлялся, через динамики послышался хрип. — Нам нужно перехватить эту фуру и осмотреть, чтобы убедиться, что это она и груз там. Или всё сорвётся.

— Ну и?

— Если проведём операцию громко, в неё могут вмешаться и отменить. Тогда мы ничего не сможем сделать. Пока же о ней никто толком не знает, но я всё равно сильно рискую.

— Во как?

— Да. Поэтому сначала нужно всё осмотреть в укромном месте. Если перехватишь груз ты, это будет не так заметно, как если всё сделаем мы. За нами тоже смотрят, поэтому мы действуем через тебя, или нас опередят. Зато когда наверху станет понятно, что в фуре пропавший полгода назад груз, то причастные сделают вид, что вообще не в курсе этого и никак не связаны, иначе посыпятся их головы. Но… — он сделал паузу. — Но пока этого не случилось, секретность нужна полная, или этот груз изымут, а потом он всплывёт за границей, и уже будет поздно. Этого допускать нельзя.

— Всё серьёзно. Кто-то из ваших замешан? — я заметил, как Кузьмичёв, сидящий напротив, с возмущением посмотрел на меня. — Иначе кто может так легко приказать свернуть операцию?

А вот Ремезов замолчал, и молчал долго.

— Не могу сказать. Если говорить проще, есть группа людей, использующая своё служебное положение и связи в криминальных кругах для вывоза за рубеж секретных грузов и сведений. После развала такой бардак творится уже столько лет, вот они и наглеют. Вот даже РУОП подтянули. Пока всё, что скажу. Единственное, что сейчас они стали действовать осторожнее, потому что за это наконец-то стали наказывать. Так что теперь они действуют чужими руками.

— Тогда давай дальше.

— Смотри, Макс, я поясню, что к чему и что тебе можно знать. Сейчас мы идём на шаг впереди, благодаря тебе, кстати. Ты сам мне сказал, что твой источник, сам знаешь кто, передал, что официально фура везёт груз подсолнечного масла, китайцы его хорошо берут. Но внутри нечто иное. Кирьян отправил всё в такой тайне, что даже его подельники не в курсе, где и на чём. А на Эдика они не вышли, Кирьян в свои дела никого не пускал. Он же не думал, что сдохнет, вот всё на себя и завязал.

Он сделал паузу, я ждал, когда он продолжит.

— РУОП же думает, что за коробками бутылок с маслом припрятана тонна белого нефрита из Бурятии, самого дорогого, за который китайцы дают огромные бабки. Кирьян давно эту схему пробовал, помнишь же, как примерно месяц назад кто-то фуру сдал убоповцам? У нас из-за этого всё посыпалось, и агента раскрыли.

— Да, помню.

— И они думают, что это всё та же схема. В РУОП не знают, какая фура везёт груз, но к ним спустили информацию, что в этом участвуешь ты. Если найдут, конфискуют всё и увезут к себе. Проверять даже не будут, на это нет команды.

— А потом всё исчезнет, — сказал я.

— Именно. РУОП отчитается о пресечении контрабанды, а заодно, что раскрыли преступную группировку, занимающуюся нелегальной деятельностью на территории промышленных предприятий области. Потом тот, кто нужно, ещё и заберёт себе комбинат. Всё просто.

— Тогда смотри, — я подтянул микрофон к себе. — Мы берём груз, РУОП это видит и хватает нас на съезде к посёлку.

— РУОП это увидит, если ты будешь там сам, — Ремезов, судя по голосу, оживился. — Я же не зря говорил тебе, что для дела нужен надёжный человек, которому ты доверяешь. Евгений Ковалёв подойдёт, да. Я немного вмешался по другому делу, операм пришлось распылить силы и следить ещё за Крюковым, поэтому за Ковалёвым слежки не будет. В УБОП не хватает оперов, все загружены. Так что время выиграем.

— Я так и сделал, за фурой поедет Женя.

— И правильно. Слежка идёт за тобой, а ты сам будешь в городе. У тебя вот, встреча на завтра. А пока они поймут, что к чему, мы уже своё дело сделаем.

— Так кто это такой умный? — вновь спросил я. — Кто организатор всего этого?

— Знал бы я сам, было бы проще.

Он снова замолчал.

— Вот из-за этого на тебя сейчас и лезут… — наконец продолжил Ремезов. — Вернее, это один из поводов для этого. Сам комбинат они тоже не против будут отжать, но пока их интересует другое. Хотят сделать два дела за один раз. А тот, кто к тебе приехал сегодня, просто хочет присосаться, пока тебя не закрыли. Просто жадный и хитрый жук, тут не волнуйся.

— Ага, — протянул я. — А он меня потом закроет. Тоже надо разбираться. Я много ментов знаю, но большинство — нормальные ребята. А вот такие, как этот хрен с горы, всё портят. Значит, он сам действует? Из-за своей жадности?

— Угу.

Надо бы переварить этот долгий разговор, но времени не было. Понятно, почему привлекли нас, Ремезов был достаточно откровенен, несмотря на всю таинственность. Как и летом, союзников у него было мало, значит, замешан кто-то серьёзный, и полагаться он мог мало на кого.

Ремезов в первую очередь контрразведчик, о чём он говорил раньше, всё остальное на него свешали, как игрушки на новогоднюю ёлку, но заниматься он хочет своей основной работой.

Возможно, он был прав, что кто-то влиятельный в первую очередь хочет груз, а мимоходом подмять под себя комбинат, пока есть возможность сделать с минимальными усилиями. Вот как сейчас, пока нас трясут.

А влияние у этого неизвестного человека — хоть отбавляй, но зато его цели понятны. Они не особо отличаются от целей Кирьяна и остальных.

— Им всем нужны бабки, — сказал я вслух. — Желательно, чтобы они достались проще, поэтому хотят отобрать готовое. Надо отбиваться, Серёга. Если сейчас ты перехватишь груз, они отстанут?

— На ближайшие месяцы уж точно. И РУОП отвалит, их никто не будет на тебя натравливать… пока не будет, да и у меня появится возможность на них надавить. Но на адвокатов надо будет потратиться, на всякий случай. И заведи знакомства с журналистами, мой тебе совет. Если они вой поднимут, устроишь всем головную боль.

— Ладно. Теперь давай вернёмся к тому, с чего начали. Как только фура появится на комбинате, об этом узнают быстро, так или иначе.

— Дальше мы сами. Просто надо продержать всё в тайне как можно дольше.

— Понял. Этим займёмся, а что касается того полковника… Серёга, дай мне пятьдесят тысяч долларов.

— Чего⁈ — вскричал Ремезов так, что динамики засвистели. — Ты меня за кого держишь, Макс?

Кузьмичёв при этом закашлялся, возмущаясь не меньше.

— Вы оба меня не поняли, — сказал я, легко усмехнувшись. — Они хотят сделать два дела разом, и достать груз, и получить комбинат, и мы тоже можем так поступить, верно же? Двух зайцев одним выстрелом. Главное, завтра ты привези всех, кого нужно, а про деньги… сам знаешь, какие нужны.

— А-а-а, — протянул подполковник и засмеялся. — Понял тебя. Это можно устроить.

* * *

На следующий день, трасса Чита-Забайкальск

Водитель красного тягача Мерседес и его напарник не знали, что везут, иначе не обедали бы так долго в кафе под Могойтуем, но зато знали, что груз отправил очень важный человек. Дальнобойщики даже не обратили внимание на хвост из чёрного джипа, который ехал за ними от самой Читы, настолько они были уверены в прикрытии.

Но они заподозрили неладное у посёлка Оловянная, когда вперёд них вырвался непонятно откуда взявшийся чёрный БМВ и ехал долго, не обгоняя, но и не замедляясь. Таких случаев дальнобойщики уже навидались, так что им было понятно, что хотели люди в бэхе.

— Они чё там, морды бандитские, совсем уже? — седой усатый водитель постучал по лобовому стеклу, где была наклеена жёлтая лента. — Не знают чей груз?

— Давай их таранём, — со смехом предложил его молодой напарник.

— Ага, а кто потом крайний-то будет? — усатый нахмурился. — Давай, как нам сказали. Остановят, выйдем, скажем, от кого везём, они там сразу свалят, ещё и извинятся… Вот же, ёкарный бабай! — вскричал он. — Уже останавливаются!

Он нажал на тормоза, потому что БМВ начал замедляться. Фура сбавила скорость и остановилась. Из бэхи вышел парень в сером камуфляже и помахал руками. Это было странно, потому что бандиты обычно одеваются иначе. Хотя кто их разберёт, они каждый раз разные, оба дальнобойщика и не таких навидались.

— Ты чё? — водитель высунулся в окно. — Знаешь, чей это груз?

— Знаю, — человек из БМВ показал вперёд. — Поэтому и приехал. Вас ищут, под Новозаводском РУОП фуру тормознёт, а потом посадит каждого лет на двадцать.

— Нас-то за что?

— А было б за что, вообще расстреляли бы, кхе! — парень показал в сторону. — Короче, мужики, там у нас точка надёжная, груз труда привезём. За мной езжайте!

Джип, который ехал позади, тоже остановился. Водитель переглянулся с напарником и поехал вслед за БМВ, а потом с трудом съехали с трассы на просёлок и направились в сторону комбината, чьи трубы уже были видны на горизонте.

* * *

Краснозаводский ГОК

— А Волк где? — тихо спросил Слава.

— В городе, — Женя закурил, глядя, как из фуры выносят картонные коробки с бутылками масла. — Тоже проблемки, я же тебе рассказывал, как какой-то хрен моржовый пятьдесят тонн зелени с нас срубить хочет. И хвост за ним идёт, а не за нами.

— Доверяет тебе, раз такое дело поручил.

— А то! — Женя кивнул с важным видом.

Ворота на территорию комбината со стороны карьера были открыты, фура въехала в них полчаса назад, и сразу началась работа.

Несколько чёрных микроавтобусов приехали ещё ночью, люди из них уже вовсю действовали. Женя знал только Ремезова, который прибыл лично, остальные были ему не знакомы.

Из фуры выгружали всё, но занимались этим люди в защитных комбинезонах и дыхательных масках, которые постоянно сверяли какие-то приборы. Теперь понятно, что на трассе такой маскарад не устроишь, сразу поймут, что что-то не так.

Дальнобойщиков завели в гараж, они так ничего и не поняли. Агент РУОП до сих пор разбирал бумаги, за ним приглядывали, чтобы вдруг не направился в эту сторону. Да и вообще, всем настоятельно было сказано держаться от этого въезда подальше, из всей охраны комбината разрешили остаться только Жене и Славе, которые ориентировались на территории и были немного погружены в дело.

— Чё там они выносят? — Слава присмотрелся к блестящему металлическому контейнеру, который выкатывали из фуры.

Те, кто возился с разгрузкой, заметно оживились, а офицеры в гражданской одежде, наблюдающие за процессом, засмеялись.

— Вот же мать их! — Женя прикрыл пах руками и повернулся боком, когда заметил жёлтую треугольную эмблему на боку контейнера. — Как знал, что там эта хрень!

— Ты чё, Коваль? — Слава усмехнулся. — Это не знак радиации. Забыл, как он выглядит? Это знак…

— Да похоже же, там тоже треугольник! Да и какая разница! Тут же…

— Лучше отойдите, парни, — к ним подошёл Ремезов лично, придерживая шапку, которую сдувало холодным ветром. — Подписка-то у вас есть, но меньше знаете, крепче спите.

— Нашли, что искали? — спросил Женя, с облегчением отходя назад.

— Да. И не забудем, кто нам помог. Главное… — он присмотрелся в сторону и скомандовал: — По местам!

Все оживились, потому что со стороны комбината показались машины, несколько милицейский Уазиков с включёнными мигалками и серый автобус, которые быстро приближались. Похоже, заехали через главный вход, арестовали всех и сразу поехали сюда по территории.

— Ща начнётся, — сказал Слава. — Ствол только не доставай, Коваль, менты же.

— Пусть сами разбираются, — Женя затянул друга за машину, чтобы держаться подальше и от стрельбы, и от этого неприятного груза. — Волк говорил, что РУОП может СОБР подтянуть.

Контейнер затащили в один из микроавтобусов, люди в защитной одежде попрятались. Но появились другие, которых Ремезов захватил с собой.

Милицейские машины остановились, из автобуса начали выскакивать люди в масках, вооружённые автоматами. У каждого нашивка «СОБР».

— Все на землю! — раздались команды. — На землю!

Но на этом всё и кончилось, крики быстро стихли. СОБР не стрелял в воздух, никого не арестовывал, они вообще остановились, с недоумением глядя вперёд. Их командир, которого Женя недавно видел, поднял руку, чтобы его люди успокоились и не стреляли.

Потому что вокруг микроавтобусов заняли позиции люди в чёрной форме, в бронежилетах и в новеньких военных шлемах с прозрачными забралами. У всех автоматы, которые они держали на изготовку.

— ФСБ! — прокричал командир автоматчиков в чёрном. — Вы чё тут забыли? Это наша операция!

— Левша, тебе делать нечего? — спросил Ремезов, выходя из-за цепи своих бойцов. — Ты же говорил, у тебя полно работы! Чё ты сюда припёрся?

— Куда отправили, туда и приехал, — отрезал командир СОБР и махнул рукой, его люди опустили оружие. — Мне эта операция с самого начала не нравилась.

Ремезов кивнул, и спецназ ФСБ тоже перестал целиться в коллег из СОБР.

— Что это значит? — из Уазика выбрался высокий усатый мужик в толстом чёрном пуховике, на ходу доставая документы. — Майор Жаргалов, Читинское управление по борьбе с…

— Подполковник Ремезов, ФСБ, — тот вытащил свою корочку. — Объясните, майор, что вы тут делаете и на каком основании вмешиваетесь в нашу операцию…

СОБР вернулся в машины, а майор РУОП о чём-то неохотно спорил с Ремезовым, но уже понятно, что всё пошло не по их плану.

— Теперь будут выяснять, кто главнее и у кого начальство круче, кхе, — шепнул Женя Славе, потом с опаской глянул на контейнер, стоящий в микроавтобусе и накрытый чёрной тканью.

* * *

Тем временем, Новозаводский РОВД

— Товарищ полковник, — милиционер постучался в дверь, обтянутую потёртым чёрным дермантином. — Вы просили провезти к вам…

— Всё, свали! — сидящий за столом седой мужик махнул рукой. — Волков, заходи! Чё так долго? Я тебя час назад ждал!

— Деньги собирал, — я показал красный пакет, который принёс с собой.

Вернее, собирал не я, а офицер из управы, которому я дал расписку в получении средств. Заодно и проверили, есть ли на купюрах отметка особой краской со словом «Взятка».

Мужик, который приезжал ко мне вчера, теперь был не в деловом пиджаке, а в милицейской форме с погонами полковника. Не местный, он из Читы. Его зовут Роман Филиппов, прибывший из Восточно-сибирского регионального управления по борьбе с организованной преступности.

По словам Ремезова, это типичный кабинетный чиновник, который ни дня не работал в поле. Особо ничем не проявил себя на службе, зато дважды чуть не попадался на взятках, но каждый раз везло, вот и обнаглел.

Деньги этот тип любил, поэтому и приехал в командировку в Новозаводск. Здесь он выселил майора Рыбина из его кабинета, а сам следил за операцией против меня. Вернее, ждал возможности, чтобы выбить из меня денег, пока меня не посадили.

Я ничего не имел против РУОП, тем более, многих местных оперов я знал лично. Понимал, что они вполне могут найти способ меня закрыть, но это их работа, в конце концов. Но этому мелочному и жадному типу мы ничего спускать не хотели.

Полковник Филиппов смотрел на меня, щуря глаза. В кабинете холодно, форточка нараспашку, полковник много курил, ну или ему не нравился запах. Ветер трепал тюль, пожелтевший от табачного дыма. Между двумя оконными рамами, установлена покрашенная в белый стальная решётка. Такие недавно стали ставить в милиции, не только на первом этаже, но и на остальных.

— Принёс пятьдесят штук, — сказал я.

Я поднял свой красный пакет, на котором была изображена девушка, у которой из одежды были только очень короткие джинсовые шорты, ковбойская шляпа и подтяжки, больше ничего.

— Тише, — прошипел Филиппов и открыл верхний ящик стола.

Я забросил пакет туда, он заглянул внутрь, потом чуть ли не любовно погладил стопки купюр, выпирающие из-под пакета.

— Теперь иди, — полковник отмахнулся. — Завтра всё решим в лучшем виде.

Я хмыкнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. А в коридоре уже ждал особый гость.

* * *

Полковник Филиппов запер дверь кабинета, снова открыл ящик стола и положил пакет с деньгами себе на колени. Пять пухлых пачек стодолларовых купюр в банковских лентах. Он засунул руку в пакет и взвесил одну, потом погладил шершавую бумагу.

В дверь постучали кулаком.

— У меня совещание! — проорал полковник. — Вон отсюда!

Постучали намного сильнее, кулаком и ногой, а потом стук стих. И тут Филиппов вдруг понял, кто может так нагло стучать в кабинет руководителя и что будет дальше.

Он свернул пакет и швырнул его в открытую форточку. А тем временем дверь от очень сильного удара слетела с петель, а в кабинет влетели люди в масках, вооружённые автоматами.

— Это что такое? — вскричал Филиппов, поднимаясь. — Что вы себе…

Увидев, кто вошёл следом, он замолчал и медленно сел в кресло, начиная потирать грудь.

— Майор Пляскин, управление собственной безопасности МВД, — официальным тоном отчеканил невысокий мужчина в чёрном пиджаке и показал корочку, потом ехидно спросил: — Что с вами, товарищ полковник?

— Сердце, — прохрипел тот. — Сердце прихватило. Скорую вызовите!

— У вас у всех сердце слабенькое, когда вы меня видите, — майор Пляскин хихикнул, потом рассмеялся громче, когда посмотрел в окно. — Забыли про решётку, товарищ полковник? Как её удачно поставили.

Пакет с деньгами, который полковник выбросил в форточку, на улицу так и не попал. Он ударился в решётку и упал вниз между рамами, а одна пачка выпала и теперь лежала у всех на виду.

— Это не моё, — торопливо сказал полковник, забыв про сердце.

— Вот сейчас и проверим, — заявил Пляскин. — Зовите свидетеля и понятых.

Глава 16

Несмотря на все попытки полковника доказать, что деньги не его и он вообще не имеет к ним никакого отношения, ничего у него не выходило. Один из сопровождающих майора-усбшника достал маленький фонарик, похожий на модные в то время у детворы лазерные указки, но который светил ультрафиолетом. Так что приглашённые понятые сразу заметили, как светятся пальцы полковника, которыми он касался денег. Следы такие, будто Филиппов гладил купюры, пока я ждал в коридоре.

Два оперативника из УСБ тем временем вскрывали заклеенное на зиму окно, чтобы достать пакет со взяткой. А полковник нашёлся что сказать:

— Вы прервали операцию! — воскликнул он. — Мы должны были арестовать Волкова за дачу взятки, а вы…

— Да-да-да, — закивал майор из УСБ. — Как скажете. Только с чего вдруг вы не стали арестовывать Волкова сразу? Решили сделать это завтра? Сколько ещё? — он повернулся к окну.

— Почти всё.

Оперативники с шумом содрали приклеенную ленту и вставили отвёртку в пазы рамы, чтобы открыть створку. Наконец, это удалось, рама открылась, а на пол посыпалась вата, вставленная в щели ещё осенью. Будь сейчас пластиковые окна, открыть было бы проще, но тогда их почти нигде не было.

— Вот, понятые, посмотрите, — оперативник провёл фонариком над купюрой, чтобы высветилось слово «Взятка». — Всё как в репортажах по ящику.

У федералов не было пятидесяти тысяч долларов для такой операции, под расписку нашли десять тысяч, остальное разбавили фальшивыми купюрами. Сотенных купюр не хватало, их расположили сверху, внутри пачек двадцатки и десятки, а для толщины добавили резаную газетную бумагу, это тоже нашлось в ячейках с другой операции.

Полковник тут же уцепился за это, мол, какая это взятка, если большая часть денег — фальшивки или газета. Но всё же часть денег были реальными, так что не открутится, о чём его уведомил майор, который в таких делах уже собаку съел. И настоящих хватает, чтобы в деле появилась формулировка «получение взятки в крупном размере».

— От семи до двенадцати лет, — ехидно добавил при этом майор Пляскин. — С конфискацией имущества.

Купюры тем временем раскладывали на столе. Я показал на лежащие рядом 10, 20 и 100 долларов.

— Не видели фильм один, с Ильиным? — спросил я. — Где он на запорожце гонял? Там мужик заработал пачку долларов, показал жене, а она спрашивает, не поддельные ли, мужики-то на купюрах разные.

— Не смотрел, — сказал майор Пляскин, разглядывая деньги на столе.

— А он ей говорит, что это один и тот же человек, просто здесь ещё молодой, а вот здесь уже старый. И она давай вздыхать: ой, а размордел-то как, а облысел.

Пляскин засмеялся. Фильм, возможно, ещё и не вышел, но выйдет уже совсем скоро. Деньги закончили раскладывать, протокол составили и подписали, а полковника увели.

Ну а я наконец-то мог идти под подозрительными взглядами местных оперов из УБОП. Судя по всему, они не знали, что полковник вымогал взятку, но совершенно этому не удивились.

Мобилу я оставил дома, всё равно прослушивают, так что сначала заехал в контору узнать новости, и оттуда отправился на комбинат. Уже стемнело, когда я туда добрался.

Всё ещё людно, прибывшие читинские руоповцы и СОБР с ними никуда не уехали, как и ФСБ, которые заканчивали своё дело. Руоповцы успели задержать тех наших, кто сегодня стоял на воротах, но уже отпустили после напоминания Ремезова, и сейчас возвращали им оружие.

Вроде прошло спокойно, и никто не пострадал, но совсем без проблем не обошлось.

Выстрел я услышал, когда подъезжал к воротам. Собровцы, собравшиеся у будки, разглядывали молодого руоповца в потёртой кожаной куртке, который держал в руке ИЖ. Напротив него стоял Женя, и его возмущению не было предела.

— Волк, ты видел? — он показал на руоповца. — Видел, чё он сделал?

— Ты не ори! — руоповец взмахнул нашим пистолетом. — Я при исполнении, а ты…

— Тебя хоть учили, что нельзя оружие на людей направлять? — не успокаивался Женя. — Волк, прикинь, он взял пистолет и как давай зачем-то на спуск давить! И сразу — бах! Хоть в землю, а если бы убило кого?

— Не убило. Я предохранитель хотел проверить. Почему вообще патрон в стволе был? По инструкциям…

— Так предохранитель-то снят был, не видел? Чё ты там проверить хотел, если он снят? А патрон в стволе, потому что охранник заметил посторонних и зарядил оружие. Вы же не представились поначалу, думали, братва какая едет.

— Спокойно, старина, я разберусь, — я положил Жене руку на плечо и вышел вперёд. — Кто у вас старший?

— Вон, майор Жаргалов, — молодой руоповец показал внутрь будки на коллегу, который с кем-то разговаривал по стационарному телефону, который мы туда провели. — Звонит руководству.

В окно видно, что лицо у майора красное, а сам он злится. Похоже, на него орало начальство. Сами направили его и сами же сделали его виноватым, как было везде и всегда.

— А что, просто списать нельзя патрон? — спросил молодой руоповец, протягивая ИЖ. — У вас же стрельбы постоянно.

— Спишешь тут, — буркнул Женя, вытащил магазин и отвёл затвор, чтобы вытащить патрон из ствола. — Потом в разрешительной системе спросят, а куда патрон дел? Может, убил кого? Я же за каждый выстрел отчитываюсь, как и вы. А ты стрелять сразу.

Тем временем из будки вышел майор. Ему было лет сорок, но сейчас он выглядел намного старше. Я сразу подошёл к нему и кратко объяснил, в чём суть дела.

— Давайте решим спокойно, — сказал я. — Вас направили арестовывать груз ФСБ, вы были не в курсе этого. А ваш полковник с меня взятку вымогал, и теперь за это сядет надолго. Всё дело — явная заказуха, но в этом никто не признается, а виноватым сделают вас.

Он недовольно нахмурился, но молчал, а я продолжал:

— Так что давайте на этом наши тёрки закончим. Вы нам просто другой патрон отдадите, и у меня к вам никаких претензий не будет. Тем более, ребят взяли спокойно, никого не били. Я даже словечко замолвлю, — я показал на чёрные микроавтобусы ФСБ, — чтобы до вас сильно не докапывались хотя бы с этой стороны. Вы-то откуда это знали, что это за операция, вас просто использовали. Но патрон надо вернуть, за это строго спрашивают.

Майор Жаргалов вздохнул.

— Так где я тебе его возьму? У вас другие стволы, от ПМ патрон не подойдёт.

— Ну, тогда надо будет найти подходящий. Передайте его операм в местный отдел, они мне передадут. И всё, на этом вопрос закроем.

Сказав это, я отправился к микроавтобусам, где маячил силуэт Ремезова. Подполковник держал мобилу, перекладывая её из одной руки в другую, потому что мёрзли пальцы. Но несмотря на это, он буквально сиял от счастья. Когда я подошёл ближе, он убрал телефон в карман.

— Поздравляют? — спросил я.

— Да, прям прорвало. На самый верх уже ушло, там чуть паника не случилась, что этот груз едва не просрали, — Ремезов хмыкнул и полез за сигаретами. — Но мы всё исправили. Хорошая вышла операция. Это всё старые советские разработки, такое вывозить нельзя, — он показал на микроавтобус, который медленно проехал мимо нас. — Если попадёт не в те руки…

— Но вывозят.

— Как всё развалилось, вывозят только в путь. Китайцы за это платят огромные бабки. Да и не только они. Бардак везде. Знаю про один оборонный завод на востоке, так там американцы открыли свою линию по разборке ракет. У себя-то дома таким не занимаются, опасное же дело, вот к нам и привезли. А у нас-то плевать на всё, лишь бы платили. Всё продаётся и покупается.

— Всё ради денег, — я кивнул.

— Да. Когда только устраивался на работу в КГБ, о таком даже в страшных снах нельзя было подумать. Сидят сейчас там, в оборонке, на режимном объекте, и в курсе всего, что происходит. Всё, б***дь, развалено, — он выбросил сигарету, так и не докурив.

— Хоть что-то осталось, — я отошёл, пропускаю следующую машину. — Как думаешь, Серёга, среди тех, кто тебе звонил поздравлять, был тот, кто этот груз хотел вывести?

— Само собой, — он достал трезвонящий мобильник. — И не один. Но ничего поделать они пока не могут. Ладно, чё печалиться, хоть что-то срослось. Парням своим скажи, что всё с грузом безопасно, а то чего-то перепугались. И чё там у тебя ругань какая-то была с ментами?

— Сами разберёмся, это мелочи. Ребята не вредные, просто не знали толком, куда их отправляют.

— Ну смотри. Через недельку-две вернусь к вам, обсудим с тобой другие дела, — он пожал мне руку. — Я долги возвращаю, сам знаешь. Надо ещё посмотреть, что с этим делом против вашей фирмы, чтобы закрыли побыстрее.

— Будет неплохо.

Я распрощался с ним, вернулся, проверил, всё ли хорошо на территории после такого визита. Ничего не пропало, всё спокойно, можно ехать домой спать.

Через несколько дней исчез наш новый сотрудник Игорь, даже не забрав трудовую. Слава видел его на вокзале и даже махнул рукой в знак прощания, но тот торопливо забежал в вагон.

Зато агент успел убрать мой новый кабинет от залежей бумаги и так, чтобы не попасться на этом с Антоновым. А в комнате общаги, где жил агент, в тумбочке мы нашли один новенький патрон 9 на 17 миллиметров, подходящий для наших ИЖей. Женя даже проверил, не стащили ли его у нас, но всё было ровно.

* * *

Две недели спустя. Краснозаводский ГОК

Ремезов снова прибыл в город, и я отправился с ним переговорить. Он передал по телефону, что есть несколько важных вопросов. Заодно я хотел совместить другие дела, раз уж еду в город, потому что в последнее время торчу на комбинате всё чаще, иногда даже ночую здесь.

— Шины, походу, подкачать надо, — сказал Женя, когда мы выехали из гаража на комбинате. За руль БМВ сел он сам.

— Вроде нормально, — я пожал плечами. — Привык уже ездить?

— Да понемногу. Только хочется разогнать иногда, да негде, кхе. Никогда бы не подумал, что буду бэху водить. А ты Славку не видел? Он же с нами должен был поехать.

— Он утром отпрашивался в больницу, с обеда выйдет, на рынке встретимся. О, тормозни-ка, чего ему надо?

Я заметил Антонова, который стоял у шлагбаума на въезде на территорию комбината. При виде нас директор замахал руками и пошёл в нашу сторону. Я опустил стекло.

— Подбрось до города, Волк, — попросил директор, наклоняясь ко мне. — Ваш мэр стрелку мне забил, надо ехать сегодня, — он усмехнулся. — А завтра ещё будет встреча в областной администрации в Чите. На взятки будут намекать.

— Сам не давай им ничего, — я показал ему на сидение. — Вдруг подстава. Предлагать дать они тоже вряд ли будут. Подумают ещё, что и их закроют, как того полковника. А охрана где твоя, Юра?

— Да вон, пацан тот, Тимурка, джип заводит, — он показал в сторону гаража. — Пока жду его, решил с тобой прокатиться, а он пусть следом едет. А Славка где? Думал, он сегодня будет со мной.

— Слава мне нужен на эти дни, для него работа есть. Садись уже, холодно. Мэр, значит?

— Поговорю с ним, — Антонов уселся на заднее сиденье. — Часики ему подарю, пусть порадуется. Как тебе БМВ?

— Только что с Женей говорил об этом. Привыкаем, везде ездим.

— Понятно. Знаешь, как расшифровывается БМВ на самом деле? Баварские моторные заводы, на немецком, само собой, — он замолчал ненадолго. — Чё там с прослушкой? Как я понял, всё хорошо с этим?

— Вопрос решили, по мелочи осталось добить, — я проследил, что Тимур, который сегодня охранял Антонова, выехал на джипе через открытые ворота комбината и поехал следом за нами. — А сами жучки давно вытащили.

— Оперативно, Волк, — Антонов закивал. — А то они их понаставят, слышат потом каждый пук. Ладно, я в твои дела не лезу, ты и сам их решать умеешь. Уже убедился в этом.

— Кстати, про камеры не забыл? — напомнил я. — Мы поехали забирать, уже пришли. Тянуть не стоит, мы их много закупаем.

— Ну, в бухгалтерию счёт отдашь, я им скажу, чтобы сразу проплатили, — Антонов достал сигарету, но вспомнил, что я никому кроме Жени не даю курить в машине, и сразу убрал. — Я тебя чё хотел спросить, Волк. Когда СБ на комбинате откроется официально, ты свой ЧОП закроешь или нет?

— Ни в жизнь, он наш. Мы его Женькой и Лёней открывали, вот и дальше будет работать, мало ли что случится. Да и СБ придётся из города убраться, они же не могут другие точки охранять кроме своей. А если нас в городе не будет, местные про нас забудут быстро и начнут наглеть.

— Ну, смотри сам. Тогда через договоры придётся прогонять. Я тут, кстати, с Витьком говорил с утра, братом Игоря Крюкова. А он грамотный мужик.

— Слишком грамотный, — я кивнул. — Строит из себя простачка, а на деле хитёр. Так куда ты его засунешь?

— Так на карьер сначала, потом посмотрим. Вряд ли он тут концентрат воровать будет, слишком мелко для него. Поставить его, чтобы за складом надзирал? — Антонов засмеялся. — Метла-то побоится на брата Крюкова наезжать, если решится оттуда тырить железо или чего-нибудь ещё.

— Ты уже всех знаешь.

— Лично его не знаю, просто узнавал, что это за человек. А что в этом такого? Метла в Краснозаводске авторитет, надо знать, с кем, возможно, придётся столкнуться. Но он по жизни осторожный, всегда на воду дует. Повезло. Я как-то был управляющим золотодобывающего завода в 95-м, вот там была жесть. Такое даже по ящику не покажут.

— Воровали? — спросил Женя.

— Не то слово. Это как дикий Запад, вообще никакого закона. Местная братва наезжала на работников, чтобы выносили золотишко, или семьям угрожали при отказе или кто мало стащит. Вот и выносили, каждую смену. Охрана всех работников догола раздевала, чуть ли не пальцем в жопу лазали проверять, но всё равно до моего прибытия пропадало чуть ли не по полтонны в год. И знаете как выносили? Случайно увидел.

— Как? — Женя глянул на него в зеркало заднего.

— Рогатками, — Антонов засмеялся.

— В смысле?

— Берут рогатку, кладут золотишко и выпуливают за территорию. Братки потом пацанов нанимали местных, заставляли прочёсывать всё, чтобы всё золото найти. Кто приворовывал, тому ноги калечили, но не руки. Как этим неграм в Африке, которые алмазы добывают. Вообще, там звери были, никогда больше таких не видел. Ничего человеческого в них не осталось, кроме жадности.

— И что в итоге?

— Так начали они друг с другом воевать, всё мало им было. Короче, замочили и пахана, Вовку Бешеного, и его друганов, Вадьку Смурного и Крокодилыча, сразу спокойнее стало. Я же их там всех знал, подонков этих, а они всё ко мне подход искали. Но я потом договорился на этот комбинат, тут лучше условия.

— У нас хоть железо, — сказал я. — Воровать тоже будут, но не так, как золото. В задницах точно выносить не будут.

Антонов засмеялся, потом перешёл к обсуждению недавнего покушения на Шеварднадзе. Но это интересовало его в плане того, что тогдашнего президента Грузии спас бронированный мерседес, а директор комбината хотел себе именно такую машину.

Доехали до города, высадили Антонова у городской администрации, где я вернул его под опеку охранника Тимура. Ехать в ФСБ ещё рано, встреча с Ремезовым назначена через полчаса, вот мы с Женькой и поехали в сторону рынка, где нас должен был ждать Слава.

Дул сильный ветер, небо тёмное и серое, будто вот-вот пойдёт снег. Только середина февраля, а в наших краях весна начинается поздно, так что зима будет долго. Ещё и температура показывала свой резконтинентальный норов, когда днём было чуть ниже нуля, а ночью опускалось до минус тридцати, а то и сорока.

Славы пока не было, зато я встретил брата. Кирилл стоял со своей девушкой напротив главного входа и с интересом смотрел за суетой, которая разворачивалась на рынке.

— Чего там такое, Кирюха? — спросил я, пожимая ему руку.

— Цыгане пришли! — воскликнул брат, показывая на толчею. — И как наводнение прошло! Между рядами идут и всё тащат, что под руки попадается. Девки сумки прикрывают, мужики карманы держат, а продавцы на прилавки улеглись, на товар, чтобы ничего не украли. Драки, маты со всех сторон, менты потом налетели. Кого-то там п***т ногами…

— Не матерись.

— Ну, в общем, веселуха идёт, — разошедшийся Кирилл успокоился. — Потом братва налетела, все сбежали, теперь снаружи трутся. Мы прогуляться пришли с Алёнкой, а тут такое!

— Не стоит, раз такое идёт. Сходите в кафешку лучше, — я залез в карман и достал оттуда несколько купюр по сто тысяч, старого образца, которые ещё ходили, и одну новую сторублёвку. — Только в приличную.

— Ништяк! — Кирилл торопливо убрал деньги, чтобы никто не увидел. — Спасибо, Макся! Зырь, они уже здесь.

Мимо нас торопливо прошла грустная девушка в короткой серой шубке и с сумочкой в руках. Через пару секунд дорогу ей преградила пожилая цыганка в пуховом платке.

— Девушка, а как пройти до вокзала? — вежливо спросила цыганка.

— Вам нужно в другую сторону, — девушка остановилась и начала показывать направление.

Это было зря, потому что цыганка тут же подскочила к ней и начала тараторить:

— У тебя большое горе случилось, страдание большое, сама страдаешь, дети твои страдать будут, черноту эту снять надо…

— Э! — вскричал Женя, наблюдая за сценой. — Ты чё там творишь?

Он пошёл туда, я следом, чтобы прикрыть его со спины, потому что такие ворожеи без охраны не ходят.

Но обошлось, нас откуда-то знали. Один из крепких смуглых парней, которые сразу выдвинулись из толпы на входе у рынка, посмотрел на меня, удивился, очень громко свистнул, и они все свалили вместе с ворожеей. Девушка в шубке с удивлением огляделась, но вокруг никого уже не было. Она покачала головой и пошла дальше.

— Сейчас бы всё вытащили, — Женя сплюнул. — Только начнут и не отпустят, пока все деньги не выгребут. Осторожнее надо. Тогда сам видел, как у одной всё вытащили, и деньги, и часы, и цепочку.

— Чё ты панику поднимаешь, Коваль? — к нам подошёл Слава, на ходу поедая горячий пирожок с картошкой, завёрнутый в бумагу. — Опять чё-то устроил? Только тебя и слышно.

— Да, всё уже, разобрались, харэ ныть, Славян, — Женя вдруг загадочно улыбнулся, будто что-то весёлое пришло ему в голову. — Тут это, Славян, мы сейчас Антонова подвозили. Он и говорит, что работники могут продукцию в задницах выносить, так что надо каждый день проверять. Вот короче, ты теперь за это отвечаешь и будешь лично смотреть в каждую…

— Иди ты сам в жопу, Коваль, — огрызнулся Слава, но совершенно беззлобно. — Придумал хрень какую-то, как всегда. Я же ем!

Они продолжили эту лёгкую дружескую перепалку. Я махнул рукой Кириллу, чтобы шёл дальше, и достал из кармана ключи от БМВ.

— Ладно, парни, — я протянул их Жене. — С вами весело, но мне надо в управу ФСБ. Пообедайте без меня. Если не успею освободиться к этому времени, то в магазин езжайте сами. Камеры заберите в коробках, всё договорено с хозяином.

— Понял, — Женя кивнул.

— И обязательно все чеки надо взять, потому что оплата по безналу идёт. И скажи хозяину, что одна из новых камер сильно рябит, пусть он человека отправит, чтобы посмотрел. Если что, пусть меняет.

— Передам. Не откажет?

— Не откажет, мы хорошие клиенты, столько камер кроме нас никто не берёт. Потом меня заберите, на комбинат все вместе уедем.

* * *

В управе ФСБ сегодня много людей, пришлось подождать, пока выпишут пропуск. Ремезов ждал меня в кабинете на пятом этаже. Сияющий фсбшник сидел за столом в новеньком костюме, а перед ним стояла запечатанная бутылка импортного коньяка, рядом с ней большая шоколадка и коробка из тёмного лакированного дерева.

— Поздравляю с внеочередным званием, товарищ полковник, — сказал я.

— Благодарю, Максим, — он поднялся навстречу. — Вот только вчера обмывали. Вообще, всё очень быстро идёт. Всего год назад был майором, бумажки перекладывал, а сейчас…

— Можно сказать, твоя карьера попёрла после того дела с торговцем оружием, — я уселся за стол.

— Да, можно сказать и так. Главное, что это дало мне возможности заняться другим, не менее важным. Но ты же знаешь, я про свои долги не забываю, — он посмотрел на деревянную коробку и подтолкнул её ко мне через стол. — Вот тебе от нашего ведомства. Было сложно, но я для тебя это выбил. Вчера пришло спецсвязью.

— Спасибо. — я взял коробку. Достаточно тяжёлая. Дерево гладкое, приятное на ощупь, дорогая порода. Да и подарок, должно быть, тоже не из дешёвых. — А что за важный разговор, кстати?

— Сразу с дела решил, как ты любишь? — Ремезов усмехнулся. — В общем, есть очень много хороших новостей… и одна плохая. Правда, ещё неизвестно, насколько плохая и как это на всё повлияет.

— Ну, обычно всегда просят с плохих начать, но мы с тобой давай с хороших. А там посмотрим.

Глава 17

Кафе «Брюгге», Новозаводск

Полуподвальное кафе ещё с осени было под охраной фирмы Гранит. Располагалось оно неподалёку от конторы ЧОП, так что многие сотрудники ходили обедать сюда.

Женя и Слава сидели за столом в углу и ели картошку с жареной курицей. Сегодня в зале было людно, посетители громко переговаривались, заглушая даже телевизор с видиком, по которому гоняли кассету с зарубежными клипами.

Сейчас на экране был рисованный клип на песню «Хелп ми, доктор Дик», который сменился на бодрую «Байландо» на испанском языке от группы Парадизио.

— Ну колись уже, — сказал Женя с усмешкой. — Раз начал, то говори уже.

— Так и говорю же, — Слава отодвинул пустую тарелку с костями. — Та рыжая медсестра в госпитале, не помнишь? Меня туда отправили, когда ты меня в той яме нашёл. Ты же эту Машку видел, она мне капельницу тогда ставила. Забыл?

— А, вспомнил. И чё, реально с ней? — Женя сощурил глаза.

— Ага, — Слава закивал. — У них там закуток был, они там спали ночью. Вот когда выписывался, там и… — он посвистел.

— Гонишь, — Женя замотал головой.

— Отвечаю!

Женя хмыкнул и отложил ложку.

— А я вот тогда… помнишь, у нас в штабе была связистка такая? Офицерша, блондинка…

— Вот ты-то точно гонишь, Коваль! — Слава взял кружку с чаем. — Ни в жизнь не поверю.

— Тогда ротный отправил меня, чтобы я ей стол помог передвинуть, и вот за этим самым столом, кхе, мы тогда…

— Да харэ гнать!

— Ребята, вы не заняты?

Оба посмотрели на небритого мужика, который встал перед их столом. На мужике были идеально выглаженные чёрные брюки со стрелкой, но носил он их с помятой рубашкой и очень старым галстуком кислотного цвета. Тимофеев, владелец кафе, тревожно смотрел на них. От него несло перегаром.

— Ну садись, батя, — Женя показал на свободный. — Чё там стряслось? Наехал кто?

— Хотел с Максимом Михайловичем переговорить. Можете ему передать, чтобы позвонил мне, как будет возможность?

— По всем вопросам охраны можно со мной, — Женя сел прямо. — Я его заместитель, погружен во всё.

— Да там наехали с утра на соседей, — Тимофеев вздохнул. — Кафешка соседняя, с той стороны дома, «Надежда» которая. Все окна побили, мебель поломали, девок официанток напугали. Сказали, что завтра вернутся, так что платите.

— А мы тут при чём? — спросил Женя. — Мы им предлагали ещё осенью контракт заключить, а владелец сказал, что лучше братве платить будет, чем какому-то ЧОП. Ну, вот кого хочет, пусть того и подтягивает. А то только пальцы гнул, каких серьёзных людей знает.

— Да вот подтянут же, и я теперь боюсь, как бы ко мне ни пришли. Это же говорят те же самые отморозки, которые людей постреляли в Шахтогорске. Раз дорожку узнали, то и…

— Да не боись, батя, — Женя показал на приоткрытую дверь в подсобку. — Там же всегда кто-то из наших сидит. Как наедут, так вызовут группу, и все отъедут. Так что спокуха, мы работу знаем.

Тимофеев ушёл. Женя отодвинул тарелку и взял кружку.

— Интересно, — сказал он, приглушив голос. — Вот та точка раньше была точкой Душмана, а сейчас из-за неё спор идёт у пивзавода с мясухой, но там спокойно договариваются. Кто-то время удачное выбрал и наехал. А вот у той кафешки в посёлке, где пацана какого-то застрелили, серьёзной крыши не было, вот те уроды и приехали сразу. На сильных они побоятся лезть, а вот слабых выбирают, пока всем не до этого.

— Ты когда таким умным стал, Коваль? — Слава усмехнулся.

— Ты с Волком побольше поезди, сам поумнеешь, — Женя хитро посмотрел на друга и засмеялся. — Хотя тебе не поможет.

— Да иди ты, — Слава отмахнулся. — И чё думаешь по этому поводу?

— Волку надо сказать, — Женя полез в карман, но чертыхнулся. — Блин, мобилу-то в машине бросил. Ладно, всё равно прослушивают. Так, смотри, Славян. Нашу кафешку тоже не братва держит, отморозки могут решить, что стоит наехать. Вряд ли, у нас репутация есть, но кто этих отморозков знает? Охрану на всякий усилим. Если покажутся, пожалеют, — Женя посмотрел на часы. — Погнали, надо ещё в ФСБ заехать после магаза.

Он поднялся, накинул куртку и пошёл на выход. Шапка осталась в машине, он был без неё.

— Ты хоть застегнись, — бросил Слава ему вслед. — Холодно.

— Да в машину же идём, а там…

Женя открыл дверь кафе, поднялся по ступенькам и остановился с приоткрытым ртом. Шёл снег, выпал тонкий слой, но чуть в стороне от кафе был незасыпанный пятачок грязного асфальта и следы колёс. Именно там, где стоял припаркованный БМВ.

— И где тачка? — с недоумённым видом спросил Слава. — Ты её запирал?

— Так, — Женя почесал подбородок и полез в карман. — Мобила в машине осталась. Ладно, надо чё-то делать, пока ещё время есть. Не так много мест, куда её могли увезти.

* * *

— Вот это ты меня уважил, Серёга, — сказал я, открывая деревянную шкатулку. — Только дата — 1997 год почему-то.

— Ща объясню, — Ремезов потянулся к коньяку. — Сначала обмоем, потом работа.

Внутри шкатулки на красном бархате лежал небольшой плоский пистолет с широкой рукояткой. ПСМ, пистолет самозарядный малогабаритный. Из такого же я тогда стрелял в майора Богатова.

Этот пистолет совсем новый, воронёный, с белой гравировкой на затворе. На рукоятку установлены нарядные накладки золотого цвета с эмблемой ФСБ — двуглавым орлом на щите, позади которого изображён меч.

На гравировке дата — прошлое лето, зато фамилия и инициалы мои. «Волкову М. М. от руководства ФСБ. 27.VI.1997». Если не путаю, это чуть ли не тот же самый день, когда я снова оказался дома.

— Смотри, какое было дело, — Ремезов открыл коньяк. — Был один полковник из Новосиба, твой полный тёзка. Ему хотели подарить этот ствол ещё прошлым летом, за помощь нам в одном деле на Кавказе. Хороший мужик был.

— Умер?

— Ага, в прошлом году от панкреатита, а ствол так и не успели подарить, лежал в коробке в главном управлении. Оружием же посмертно не награждают. Зато когда думали, чем наградить причастных, кто-то в центре вспомнил про это. А то бы новый только через год бы прислали, как минимум. Подпись-то под приказом быстро поставили, а ствол пока закажут, пока остальное… Ты, кстати, не суеверный?

— Нет, — я достал пистолет. В моей руке он казался совсем маленьким, но это настоящее боевое оружие. Увесистый, хотя легче, чем ИЖ. — Да и вроде нет суеверий, что оружие передавать нельзя.

— Может быть, мало ли. А то сейчас каждый второй верит всем этим Кашпировским и Чумакам, — Ремезов разлил коньяк и начал нарезать лимон складным швейцарским ножом, складывая пласты в блюдечко, которое он достал из ящика стола.

— Это серьёзная награда, — я чуть отодвинул затвор. — Никогда не слышал, что такое вообще дают гражданским. Только всяким известным личностям.

— Редко, но бывает. Хотя как сказать, редко, — он вытер лезвие ножика платком. — Знал бы ты, сколько наградного оружия по всяким криминальным делам проходят. Кстати, вот недавно задерживали одного типа из крупной банды где-то там, за Уралом, так у него нашли наградной Кольт от губернатора, ещё и золотом покрытый. А губернатор вообще не имеет право такое дарить, тем более Кольты, да и губер сразу в отказ пошёл. Ну а мы таким награждать можем.

— Да, я закон читал. Хотя эту часть пролистывал, не думал, что получу такое, — я вернул пистолет в коробку, но не удержался и снова достал. — У Лёни тоже наградной есть. А меня не посадят за него?

— Приказ-то из Москвы за подписью самого директора есть, так что всё ровно, — он показал на висящий на стене портрет высшего руководства. — А вот если поднимешься и губер начнёт такие подарки совать, — Ремезов хмыкнул. — Вот тогда отказывайся, а то при случае впаяют тебе дело.

— А как это тебе вообще удалось? — я повернулся к нему. — Это же не так-то просто. Да и не такое это громкое дело было, чтобы раздаривать боевое оружие.

— Пока у меня была возможность просить что хочешь за ту операцию, — чётко сказал он. — Я и просил всё сразу, пока они ещё щедрые и ничего не забыли. Сначала тем, кто операцию обеспечивал, у всех новые звания, отпуска, прибавки, служебные хаты дали кому-то. Каждый что-то получил.

— Неплохо.

— Да. И про тебя с остальными тоже напомнил, раз привлекли. А чё мы тебе могли дать? Ну, кроме как помочь с парой проблем, надо и наградить, да же? У тебя вроде всё есть, даже машина крутая, а вот такой пушки нет. Тут и ствол для твоего тёзки удачно подвернулся, и приказ директору на подпись положили. Всё как положено. Да и знаешь ли, Макс, это как символ, метка, кто с нами, а кто против. Пригодится и в будущем. А вообще знай, если нас не слышат, значит, мы хорошо сработали, — он засмеялся.

— Спасибо. Стрелять-то хоть можно из него?

— Ну, — Ремезов задумался. — Надо закон читать. Вообще можно. Ты не потеряй, главное, а то оба попадём. Ещё потом подойди в разрешительную систему, там в курсе про пушку, надо будет оформить её за тобой.

Я вернул оружие в шкатулку и взял поданную мне рюмку коньяка в одну руку и кусочек лимона в другую.

— Что-то ещё ты говорил? — я выпил и закусил, поморщившись от кислого вкуса лимона. — Другие новости, хорошие, а в конце плохая.

— Да. Прослушку с тебя сняли вчера вечером, с Ковалёва утром. Слежку сняли ещё дней десять назад. Насчёт дела — вот тут посложнее, следователь тот же остался. Но это вопрос времени, когда отстанут. Да и ничего у них на тебя нет. А! — полковник поднял палец. — Насчёт Ковалёва ещё есть кое-что.

— Что там с ним?

— Пока оформляли на тебя приказ, мы пробили Евгения в министерстве обороны. Сразу вылезло, что на твоего друга уже год лежит приказ о награждении. Он же там, в Чечне, оказывается вытащил командира из горящего БМВ… кхм… БМП, — он вздохнул. — Кругом одни бандиты, вот и оговорки лезут.

— Слышал, но он об этом подробно не рассказывает.

— Можно понять, — Ремезов кивнул с серьёзным видом — Такое пережили, что и врагу не пожелаешь. В общем, награда ему за это будет. Мы им напомнили, а то они про этот приказ забыли. И вообще, он там почему-то числится пропавшим без вести, поэтому и никакие выплаты ему не пришли. Так что это вопрос решённый. Хороший парень, кстати, помог нам сильно.

— Обрадую сегодня.

— Так, что там ещё? — он задумался. — Работаем дальше, следим за обстановкой, а вы открываете комбинат и работаете.

— А плохая новость?

— Да, к этому и хотел перейти, — он снова хмыкнул и посмотрел на бутылку, но наливать не стал. — Помнишь, кто тебя тогда нанимал на комбинат?

— Да, отлично помню. Терехов, партнёр Вишневских, и глава службы безопасности холдинга Нижегородцев. Твой коллега из КГБ, кстати.

— Что с ними стало потом, в курсе?

— Я думал, Терехова завалят, но его посадили, — я задумался. — И Нижегородцев сидит где-то на красной зоне под Нижним Тагилом. На него серьёзные доказательства были, что ворует.

— Да, — Ремезов стал серьёзнее. — Но его выпускают послезавтра.

— Как? — я удивился.

— Ну, как обычно. Доказательства — не доказательства, плёнки — монтаж, ещё и получены незаконным путём, свидетели говорят, что их запугивали. Подтянул этот Нижегородцев старых друзей, у него их оказалось много. Вот и всё.

— Вишневские в курсе? Ты звонил Белоглазову?

— Нет, только тебе сказал, ты там уже сам решай. Пока ещё неизвестно, задействуют ли его как-то против вас или нет, но… сам знаешь, никогда не понятно, что и как может повернуться. Лучше перебдеть.

— Будем готовиться, — сказал я и кивнул. — Спасибо, что сказал. Главное, что в самом конце об этом узнал, а то бы думать про плохое пришлось, а не про хорошее.

— Да, хороших новостей никогда не бывает много. Увидимся, звони. И пушку не потеряй, а то мне руководство всю плешь проест. Я же под свою ответственность это выбил.

Я вышел из кабинета с подарками, раздумывая про себя о том, что услышал. Появление Нижегородцева — не такое дело, которое требует немедленных действий, лучше всё основательно обдумать.

Да, неизвестно, используют ли как-то Нижегородцева или нет. Да, он ещё в Нижнем Тагиле, но скоро будет на воле. И да, он может что-то знать про Вишневских и их контору, и чтобы поделиться этим знанием, бывший глава службы безопасности мог запросить, чтобы в награду его освободили.

Время в Питере ещё раннее, позвоню попозже, «обрадую». Пока же вышел на улицу, держа в правой руке пакет с бутылкой коньяка и большой шоколадкой, а за пазухой придерживал шкатулку с наградным пистолетом. Покажу Женьке, он оружие любит, постреляем потом, как будет время.

Странно, рядом с управой не было никого из наших, хотя должны были ждать. Парни задержались? Скорее всего. Ни Женя, ни Слава в загул не уйдут, в них я уверен на все сто процентов. Но ждать с оружием за пазухой я не хотел, так что поймал такси и поехал в контору.

У конторы моего БМВ тоже не было. Стояла только девятка с эмблемой фирмы и всё, больше никого. Основная часть сотрудников сейчас на комбинате, в городе только одна ГБР и те, кто сидит на точках.

— Всё, уже разошлись по домам, Кирюха? — спросил я, увидев своего брата у входа, который торопливо выбросил недокуренную сигаретку, думая, что я не видел. — Думал, вы долго будете ходить.

— Ага, посидели немного, — Кирилл насупился. — Там батя её нас увидел на улице, наорал, чтобы она дома сидела и уроки учила, а не со мной шароё… шлялась. Вот и увёл её домой. Козёл он, Макся, — с чувством произнёс он.

— Ну ничего-ничего, Кирюх, какие твои годы? Пошли внутрь, покажу кой-чего.

Завёл его в свой кабинет, показал новую пушку, из-за чего Кирилл выпучил глаза и сразу попросил пострелять из него. Но пока некогда, так что я пообещал взять его на стрельбище в следующий раз, а сам начал работать с бумагами, которые меня ждали. Затягивать это дело нельзя, толстая стопка росла с каждым днём.

— Женьке половину оставь, — я отдал Кириллу большую шоколадку, который принёс вместе с коньяком. — Больше сладкоежек у нас нет, только вы с ним.

— Лады.

Кирилл сел за компьютер у меня в кабинете, который сам мне и устанавливал. Дорогих игрушек на нём нет, да и вряд ли комп их потянет, но Кириллу хватало простеньких Балды и Поля Чудес.

Слава и Женя так и не появились. Может, ждут меня рядом с управой ФСБ? Я взял телефон. Славка так и не завёл свой личный мобильник, а телефон Жени не отвечал.

— Волк, — в дверь ко мне постучал Павел, дежуривший сегодня охранник, и сразу открыл её. — Там Студент с пивзавода приехал, тебя ищет.

— Пусть заходит.

— Говорит, на улице ждёт, показать что-то хочет.

Я вышел, накинув куртку. Это странно, потому что у крыльца стояло два БМВ. На одном приехал Студент, это та самая машина, на которой раньше ездил Крюков. Другой — мой новый, но Женьки и Славы рядом с ним не было. Но вместо них были два каких-то незнакомых мне мутных парня под охраной пивзаводских.

— Чё, Волк, потерял тачку? — Студент засмеялся.

— Не понял тебя, Ваня, — я посмотрел на машину. — Как она у тебя оказалась? На ней наши парни сегодня ездили.

— А, так это, смотри чё было, — он подозвал стоящих в сторонке двух типов и зарядил одному подзатыльник. — Вот эти два долбоклюя-гастролёра, дебилы, угнали твою машину и к нам на СТО пригнали перебивать номера, познакомились там с одним упырём. В башке-то одно говно, совсем думать не умеют! Любому понятно, что раз тачка такая дорогая, то на ней явно непростой человек ездит!

— Так это самое, — пролепетал один из них, самый молодой, в китайской вязаной шапке. — Получилось так…

— Отойди! — приказал Студент и закурил. Оба угонщинка торопливо отошли, но далеко не уходили. — А я, короче, сижу на СТО, привёз свою бэху, а то стучит чё-то. Потом туда приехал Кудрявый на своём мерсе.

— Кудрявый? — я задумался. — Череп что ли?

— Ага, — Студент засмеялся. — Сидим с ним, базарим насчёт одной точки, а тут с заднего хода твою бэху гонят в гараж. Думаю ты приехал, пошёл поздороваться, а там эти два рыла сидят. Вот и сказал им, чтобы вернули и всё исправили, где влезали в проводку. Ты проверь, главное, чтобы в салоне ничего не пропало.

— Спасибо, Ваня. А откуда они её угнали?

— Да там кафешка ваша, подвальная. Водила, говорят, на обед ушёл, вот и… — Студент повернулся к угонщикам. — Ух, я вам, сука, устрою! А с тем, кто с вами в доле сидит на СТО, Шаман сам разберётся! С рук не спустит.

— Вроде всё на месте, — я подошёл к машине. — Сейчас проверю внимательнее.

Быстро окинул всё взглядом. Ничего не потерялось, даже лежавшая на виду меховая шапка Жени, а его мобильник так и валялся в бардачке с пропущенными вызовами от меня. Не свистнули даже мелочь в фирменной монетнице БМВ, на месте и 50 рублей в отсеке для кассет. Вернули всё, и следов от угона никаких не видно, сработали чисто, всё за собой убрали. Ещё бы колёса подкачали, цены бы им не было.

Всё нормально, но куда тогда делись Женя со Славой?

— Всё на месте, — сказал я. — Ваня, благодарю. Но ты не в курсе, куда парни ушли, которые на машине были?

— Может, искать тачилу поехали? — предположил он. — Мобила-то внутри осталась. Хотя они бы к нам на СТО заглянули, больше вести-то некуда. На мясухе своя мастерская накрылась, даже Череп к нам ездит.

— Ладно, разузнаю, что и как.

Попрощался с ним и сел за руль. Запасные ключи у меня были, это не проблема, второй комплект должен быть у Женьки. Вот только его самого где-то нет.

Но надо будет попросить свободных парней на работе, чтобы помогли мне найти пропавших. Город не такой большой, а парни могут за себя постоять. Разве что попали в камеру, так что съезжу-ка я сначала в милицию, вдруг они оба там.

Я не успел отъехать, заметил, как из-за угла выскочил Уазик с надписью ГАИ на борту и с трещиной на лобовом стекле. Мчался он с такой скоростью, что чуть не перевернулся на повороте.

Это было странно, но ещё сильнее я удивился, когда машина остановилась у крыльца конторы, а оттуда выбрался запыхающийся Слава в порванной дублёнке и без шапки.

— Коваль уже здесь? — торопливо спросил он.

— Нет. Что там случилось, Слава?

— Б**, я думал он уже вырвался! Такое сегодня было, не поверишь, — Слава огляделся по сторонам. — Ща, тачку только увезу и вернусь, всё расскажу.

Глава 18

Слава вернулся на место водителя в Уазике ГАИ и тронулся вперёд, пока мы смотрели ему вслед. Доехав до дороги, он остановился и высунулся из машины, открыв дверь, будто о чём-то внезапно вспомнил.

— … машину твою… двое… жили… — доносил ветер отдельные его слова.

Решив, что мы его услышали, Слава продолжил путь на «трофейном» Уазике.

— Ну как всегда, ёпрст, — пробормотал вышедший на улицу Лёня, поправляя красный клетчатый шарф. — Эти два кадра скучать не дают.

Бывший опер недавно вернулся из поездки в санаторий, но всё ещё находился на больничном. Хотя на работу ходил, дома ему было скучно. Как он сам говорил, у тебя интересная работа, если приходишь на неё сам, добровольно и в собственные выходные. Вот и прихожу, добавлял он со смехом.

А сейчас это было нам на руку, мне он сегодня был нужен.

— Лёня, — тихо позвал его я. — Что-то всё это нечисто.

— Не спорю, — Лёня закурил. — Машину ГАИ не каждый день угоняют.

— Я не только про это. Обыщи пока мою тачку, Слава про неё кричал. Вернётся, расспрошу подробнее. Если что, в гараж её загони, но проверь там всё, вдруг подарок положили. Ярика возьми с собой, на всякий случай, он скоро с точки вернётся.

Слава прибежал через десять минут, и сразу начал размахивать руками, порываясь куда-то ехать, но куда — не знал сам. Я загнал его в контору, заставил переодеться вместо порванной одежды в нашу форму, а парни налили ему горячий чай с мёдом, ведь Слава уже шмыгал носом, будто простыл. С чаем я и завёл его к себе в кабинет.

— Давай сначала, что там случилось, — сказал я, усаживаясь в кресло.

— Короче, дело был так…

* * *

Некоторое время назад

— На СТО походу поехал, — Женя поднял воротник своей дублёнки и выдохнул пар. — Найду его и…

— И чё, пешком за ним идти будем? — возмутился Слава. — Сам же говоришь, её на СТО повезут, куда ещё-то?

— А если в другую сторону? На хлебозавод или вообще из города нахрен едут? Но дорога-то эта на СТО идёт, надо проверить там, оттуда позвоним, если чё. А если успеем, Волк даже не узнает, что мы его тачку про***ли. Б**, у тебя хоть шапка есть и куртка тёплая, — Женя поёжился от холода и потёр уши.

— Ага, — Слава кивнул и застегнул дублёнку до самого подбородка. — Тот китаец говорил, что в ней ещё мои внуки ходить будут.

— Да они наверное получше нас жить будут, вряд ли за дедом донашивать, кхе! Ладно, надо искать. Ты в контору иди, зови…

— До СТО ближе идти. И чё, одного тебя бросать? Ты же опять куда-нибудь встрянешь, я тебя знаю!

— Ага, кто бы говорил! Ладно, если чё, то… о, наши едут… Димон куда-то собрался. Вовремя.

Старая белая шестёрка со ржавеющим дном дребезжала, проезжая мимо. Водитель, прилично одетый парень двадцати с лишним лет в тёмных очках, заметил их и остановился. Похоже, окно не открывалось, поэтому он просто открыл дверь.

— Димас, у тебя же прав нету, — сказал Слава. — Ты как ездишь?

— Сто баксов лежит в кармане на всякий случай, — Дима смутился и поправил тёмные очки. Он их часто носил, чтобы скрыть слепой правый глаз.

— Это тебя Коваль научил? — Слава усмехнулся.

— Подвезёшь до СТО, Димон? — влез Женя, отпихнув Славу. — Какие-то мудозвоны бэху угнали. Догоним, такое им…

— Вряд ли бэху нагоним, — Дима показал на заднее сиденье. — Но раз такое дело, поехали. Сзади садитесь, а то дверь впереди не открывается.

— Даже не знал, что у тебя тачка есть, — Женя протиснулся назад.

— От бати осталась. Он её чинил, когда я в армии был, но так и не успел. Продать хочу, куда её?

— Ну да, куда их держать? Я батиного москвичонка тоже продал. И пропил почти всё, кхе! Как раз до того было, как Волк с учёбы приехал, взялся за меня. Не видно их там? — Женя присмотрелся вперёд. — Ну точно на СТО поехали, отсюда никуда не свернёшь.

Они поехали дальше по улице. Слабый снегопад продолжал идти, вот-вот закончится. Серые пятиэтажки были в самом начале улицы, за ними начинались частные дома, стоящие вдоль убитой дороги.

Асфальт здесь клали в последний раз ещё в советские времена, так что вся эта дорога сейчас — очень длинная и сплошная яма почти на всю улицу. Дима сбавил скорость, чтобы не убиться на ней.

— Димас, тормозни-ка, я их видел! — сказал Слава, когда они проехали мимо проулка. — Там они, в тупике!

Дима вывернул руль и притормозил у забора, рядом с железобетонным блоком, лежащего на земле и почти вросшего туда. Слава протянул руку Жене, тот без слов понял и вложил туда свой пистолет ИЖ.

— Патрон в стволе, — предупредил Женя. — Только осторожно.

— Не учи, получше тебя в этом разбираюсь.

Славы вышел из машины и добрался до проулка, стараясь не наступать в кучки золы и пепла, которую местную алкаши вываливали прямо на дорогу из своих печек. Дойдя до угла, он осторожно выглянул, держа пистолет в руке. Отсюда никуда не денутся, дальше улочка перегорожена бетонными блоками, чтобы никто не ездил. Там какая-то ссора, судя по звукам, но слова не разобрать.

БМВ стоял у заброшенного бревенчатого дома со сломанными воротами. Рядом с ним торчали два непонятных торчка в китайских пуховиках, а напротив них стоял высокий мужик в чёрном пальто, который на них орал. Слава снял пистолет с предохранителя.

— Мент это, Славян, — шепнул Женя, выглядывая у него из-за плеча, и кашлянул, прикрыв рот. — Тогда нельзя стрелять. Верни пушку.

— Куда лезешь, Коваль? — ругнулся Слава и отпихнул его, но пистолет поставил на предохранитель и вернул хозяину. — Откуда знаешь, что мент?

— Сам что-ли не слышишь? Да и вид у него, как у мента.

Слава пожал плечами, но приказной тон мужика в пальто, ещё и со своеобразными интонациями, и то, как перед ним лебезили эти два нарика, говорил, что Женя может быть прав. Но мент точно не местный, возможно, один из читинских, которые ещё торчали в городе, раскручивая дело, пока оно ещё не закрылось.

Мент и два этих парня подошли к капоту БМВ и попытались его открыть. Не вышло. Мент сам заглянул в салон и нажал на рычажок. Не помогало, они не знали, куда ещё нужно надавить, чтобы капот открылся. Наконец, мужик в пальто раздосадованно махнул рукой и все втроём полезли в БМВ.

— Мимо нас проедут, — шепнул Женя.

Он торопливо побежал к шестёрке, сдерживая кашель, Слава следом.

— Внутрь, пока не увидели, — сдавленно шепнул Женя. — Димон, прикрой!

Запрыгнули в шестёрку назад, пригнув головы. Дима с подозрением оглядел их, вылез и открыл капот, будто искал причину поломки. БМВ выехал из тупичка и проехал мимо. Впереди сидел тот мужик в пальто, но на Диму он даже не посмотрел.

— Бомбу заложить хотели? — шёпотом спросил Слава.

Женя закашлялся сильнее, шмыгнул носом и сел прямо.

— Погнали! — приказал он. — Точно на СТО едут. Чё-то подбросить хотели, по-любому. Если это убоповцы читинские, они там чего только не положат! Хотят дело додавить, пока их не отогнали! Торопятся!

— А на СТО тогда зачем едут? — удивился Слава.

— Так это, — Женя почесал затылок и снова закашлялся. — Раз у кафешки не успели заложить, то решили угнать и спокойно всё сделать, чтобы никто не видел. А СТО держит Шаман, он Волка хорошо знает. Тачку могут вернуть сразу, а там подарок. Потом хрясь и обыск! — он достал платок из кармана и высморкался.

— Ты простыл, что ли, Коваль? — Слава пригляделся к нему.

— Да херня всё это. Димон, погнали, брат!

Дима захлопнул капот и вернулся за руль. Проехали по улице дальше, и уже скоро увидели БМВ впереди. Он медленно направлялся в сторону СТО, объезжая огромную яму. Дети, делавшие снеговика, смотрели дорогой машине вслед.

— Посмотришь, как пацаны возятся в этом пепле с углём, так у них уже не снеговик, а целый пепельник, кхе! — Женя засмеялся, снова зашмыгал носом и полез за платком.

Мимо главных ворот СТО угнанный БМВ проехал без остановки, но притормозил чуть дальше. Оттуда вылез мужик в пальто и, не оборачиваясь, перешёл через дорогу, где стояла кафешка, в ней он и остался.

А бэха поехала дальше, объезжая забор. С другой стороны СТО есть ещё одни ворота, но для своих. БМВ доехал туда, посигналил, оттуда вышел охранник и с трудом сдвинул в сторону тёмно-красные металлические ворота. Машина медленно заехала внутрь, охранник вышел наружу и огляделся, только после этого вернулся и запер ворота.

— Короче, пацаны, — Женя открыл дверь шестёрки и снова шмыгнул носом. — Никуда они отсюда пока не денутся. Я за тем типом прослежу, чё ему надо и куда потом поедет, а вы в контору гоните, предупредите всех. Будем сдаваться, что машину прошляпили, чё поделать?

— Долго это всё, — сказал Слава. — Коваль, ты тогда за тем типом следи, а меня Димас высадит у главного входа. Я там с охраны позвоню нашим, чтобы подъехали, а если Студент там, скажу ему. Димас, ты потом в контору поедешь.

Женя кивнул, застегнул дублёнку и начал выходить, но Слава его остановил.

— Погоди, Коваль, а то задолбал сопли гонять. Я-то всё равно в машине сижу. Ещё на больничный уйдёшь, работай вместо тебя потом.

Слава снял с себя шапку и напялил её на голову Жени, придавив тому уши.

— Тебя-то я к своей работе не подпущу, Славян, — пробурчал Женя, заткнув уши под шапку. — Ладно, погнал я, пацаны. Смотрите, чтобы мент не спалил. Лучше в объезд езжайте.

Он вышел, огляделся и перебежал дорогу. Дима поехал в обход к главным воротам, чтобы их не видели из кафе. Несколько раз просигналил, ударив кулаком по рулю, чтобы с пути ушла стая бродячих собак. Поехал дальше, но за углом сбавил скорость.

— Куда так несутся? — выругался он.

Навстречу быстро ехал тёмно-зелёный Уазик-буханка с надписью «ОВО» на борту. Вневедомственная охрана, одна из групп быстрого реагирования. Водитель очень внимательно смотрел на шестёрку и будто бы узнал Славу. Слава тоже его узнал.

Уазик начал разворачиваться, причём для такой машины это вышло очень быстро. Уже скоро буханка поехала следом за шестёркой, включив мигалку. Слава выдохнул.

— Попали. Тормози, Димас, я поговорю.

Подполковник Игнатьев, начальник вневедомственной охраны города, давно понял, что некоторые его ГБР иногда неофициально приезжают на вызовы от ЧОП «Гранит», получая по 100 долларов за каждый такой приезд, если собственная группа «волковских» была далеко.

Игнатьева это бесило, ведь он держал ЧОП «Воевода» через племянника, где и заставлял работать сотрудников вневедомственной, почти никому не платя за такую переработку, кроме нескольких любимчиков. Ничего удивительно, что экипажи охотнее брались за заказы «Гранита», чем от «Воеводы», а уж прочие показатели работы упали совсем.

Прямые конкуренты, но ничего серьёзного поделать Игнатьев не мог, зная о знакомстве Волка с фсбшниками и лишний раз предпочитая не рисковать. Но подгадить мог, и не только он. Некоторые его работники были сильно повязаны с «Воеводой», и их доходы заметно упали, от этого они злились.

Слава раньше работал с ними. Раз Волк недосягаем, бывшие коллеги вполне могут выместить злость на нём. Сейчас и место подходящее, свидетелей почти нет. Арестуют, увезут в дежурную часть, подбросят оружие и наркоту, а там ещё убоповцы подтянутся.

Дима сматерился и затормозил, буханка остановилась позади, из неё вышли крепкие ребята в бронежилетах и с оружием. Слава оглянулся на них, потом посмотрел на Диму.

Парень лечился у мозгоправа, в конфликтах и драках ему участвовать нежелательно. Да, такая работа не самая подходящая для человека, который лечился в клинике, конфликтов тут полно. Но это единственное место в городе, где ровесники общаются с Димой как с равным, не шарахаясь от него в ужасе, а нормальное общение очень необходимо для реабилитации. Поэтому доктор дал добро, настоятельно рекомендуя держать Диму подальше от всех разборок, насколько это возможно.

Так что Слава придумал план, чтобы не подставлять парня.

— В контору езжай, предупреди Волка, — быстро заговорил он. — Типа ты меня не знаешь, будто просто подвозил.

— Да я…

— И не спорь! Я лучше знаю. Всё, гони!

Дима собрался спорить ещё, но всё же ему хватило ума послушаться. Слава подал ему 50 тысяч старой купюрой, удостоверившись, что вылезшие из Уазика мужики это заметили. Начал вылезать из машины, но толстый охранник в бронежилете и с автоматом уже был рядом.

Мужик с такой силой дёрнул Славу за воротник дублёнки, что она затрещала и начала рваться по швам, несмотря на все уверения продавца-китайца, что одежде сноса нет, и в ней ещё будут ходить внуки Славы.

— Ну чё, Шевцов? — грубо сказал охранник. — Вот мы тебя и нашли, б**! Всё про нас выдал, б**? Из-за тебя…

Шестёрка отъехала, а Слава поднялся и отряхнул снег. Бить его пока не стали, хотят застращать. Тем проще, Слава нашёл что придумать.

— Вы чё натворили? — сдавленным шёпотом прохрипел он, со злостью оглядывая всех. — Вы всю операцию похерили!

— Какую, б**? — толстый охранник удивился.

— Фсбшную! — Слава выпучил глаза. — В городе боевики, мы их караулим, где покажутся! А вы… ну вы дебилы! Вас полковник Ремезов раскатает вместе с вашим Игнатьевым!

— Гонишь, б**, — неуверенно сказал охранник. — Какие боевики? Тут бы «Вихрь» объявили…

— А потому что сдать могут! Кто-то из ментов братве стучит, которая оружие продаёт. Поэтому только нас привлекли. Надо всю цепочку накрыть, а вы…

— Гонишь… — охранник оглядел остальных в поисках поддержки.

О знакомстве с фсбшниками они знают, поэтому могут поверить, что Слава участвует в операции. Главное, заболтать их, чтобы не поняли, как всё шито белыми нитками.

— А чё летом было, забыл? Как торговца оружием брали? И как боевиков хлопнули? И всё остальное тоже? Ну вы даёте, — Слава помотал головой и выдохнул, будто был очень зол. — Короче, вы попали, мужики. Я же почти увидел, к кому они ехали! А если вас спалили…

— И чё делать? — спросил старший группы, круглолицый лейтенант, который стоял в стороне.

— Короче, если сорвалось, вас размажут, — пообещал Слава. — Если нет, то всё равно размажут, что вмешались… Как только Волку скажу, что вы тут приехали счёты сводить. Лучше валите, пока хуже не стало.

— Может, договоримся? — предложил лейтенант, подняв руку, чтобы остальные молчали. — Никого же не было, никто вас не видел.

— Короче, — Слава старался сохранить серьёзное выражение лица. — Только потому, что вместе с вами, мужики, в Воеводе работал. Может, даже лучше, что вы тут показались, типа, мы тут не хвост, раз нас арестовали.

— Ну, говорю же…

— Но это не повод вмешиваться! Они как мигалки увидят, на дно залягут. Всё, валите уже, пока никто не видел! И куртку мне потом зашейте, — он показал на разошедшиеся швы.

Слава выдохнул, только когда буханка уехала. Надо отойти, а то ещё догадаются, что что-то не так. Только куда идти? Он потёр замерзающие уши. Отдал шапку Женьке, не думал, что сам будет шляться по морозу.

— СТО, позвонить же надо! — вслух вспомнил он и торопливо пошёл в сторону главных ворот, держа ладони у ушей.

Идти туда минут пять, обходя большую огороженную территорию. Мимо проехал белый мерс Черепа, но Слава лично его не знал, чтобы тот подвозил. Сам Череп в его сторону даже не посмотрел.

Слава дошёл до очередного поворота, и уже там, на другой стороне дороге, видел старую шестёрку Димы, рядом с которым стоял УАЗ с надписью ГАИ на борту.

Один гаишник что-то грубо и очень громко спрашивал у Димы, второй, с автоматом, открыл багажник, потом заглянул в салон. Решили осматривать по полной, хотя, казалось бы, с водителя шестёрки много не срубить.

Дима что-то сказал, подходя ближе, а гаишник его отпихнул и полез в кобуру. Как бы Дима не психанул, когда он злой, характер у него не подарок, хотя в последние месяцы он спокоен. А вот Женя, который быстро бежал туда разбираться и что-то кричал на ходу, терпением никогда не отличался…

* * *

— Слава, — медленно проговорил я. — Я вас вдвоём с Женей больше оставлять не буду. Вас так и тянет на приключения. Позвонить-то мне не могли сразу, куда сами-то пошли? И зачем у гаишников машину угнал?

Говорил я спокойно, без нервов, я вообще не собирался орать. Лучше подумаю, как из этого выйти. Но Слава всё равно опустил голову, будто пристыженный.

— Что дальше было? — спросил я.

— Коваль крикнул, что это типа операция ФСБ, а они тут влезли, мешают…

— Как и ты.

— Ну да, научились мы, — Слава откашлялся. — А гайцы не поверили, ругань ещё больше началась. Ну а у Димки прав же не было, он что-то сказал, и один гаишник Димку скрутил и лицом в капот. А ты же знаешь, как Коваль распсиховаться может, когда на его корешей наезжают. У него с Чечни это осталось, так бесится, хоть всех выноси потом. Помнишь, как он тогда Прапору челюсть сломал?

— Что потом?

— Короче, он орёт, как резаный, глава навыпучку, а гайцы за стволами потянулись. А у Коваля же у самого ствол при себе был! И думаю, короче, будто он за ним вот-вот полезет. А если бы он его достал? Тогда всё, или они бы его завалили, или он сам бы их кончил, а потом на зону. Ну или драться бы кинулся, его бы повязали.

— Дальше что? — я внимательно смотрел на Славу.

— Вот я и подумал, что надо их как-то всех отвлечь. А Уазик рядом стоял, дверь открытая, движок молотил. Вот я и сел туда, короче. Думал, гайцы про пацанов забудут, за мной побегут. Вот они и побежали, — Слава, хоть и был уже красный от смущения, засмеялся. — Вдвоём, сразу про всё забыли. Я и уехал, а пацаны должны были свалить. Думал, сюда приехали. Я пока повихлял, чтобы хвоста не было, потом сюда заглянул. Но меня никто по дороге не пас, отвечаю!

Он замолчал, отпил чай и хрипло откашлялся. Я выдохнул и посмотрел в окно.

— Слава-Слава, — пробормотал я. — Ты в своём репертуаре. Этих гаишников скорее всего тот тип вызвал, которого вы пасли. Связался с кем надо, чтобы ближайший экипаж вас проверил. ОВОшников тоже он мог вызвать. Надо было мне сразу звонить, без всего этого бы этого обошлось.

— Это, Волк, лучше на меня всё валите, — сказал он, глядя на меня исподлобья. — Чё теперь поделать? Зато…

— Помолчи, — спокойно произнёс я. — Вот вы как вместе соберётесь… хоть стрелять ни в кого не стали, это радует. Но я же говорил, если будут конфликты с милицией, не сопротивляйтесь, пусть увезут в отделение, я потом вытащу.

— Да помню я. Но если бы Коваль психанул? Вот я и не стал ждать. Лучше уж угон, чем куча трупов…

— Посиди пока здесь, я подумаю.

Я вышел из кабинета. Жени ещё не было, как и Димы, надо срочно их разыскать. А ещё надо разбираться с ГАИ, ведь если парней объявят в розыск…

В комнате отдыха кто-то громко смеялся, я прошёл туда. На диванчике сидел молчаливый капитан Денис Машуков, а перед ним расхаживал Антонов, рассказывая, как сегодня встречался с мэром. Денис не отвечал, но Антонова это не смущало.

— Да тут с мэром вашим сегодня базарил, — Антонов заметил меня. — Эта хитрая жопа говорит, что детскому саду помочь надо, мёрзнут они. А я говорю, чё бы не помочь, всегда детишкам помогаю. Только скажи мне, Костя, зачем этим детям нужен новый Майбах за наш счёт? — он заржал. — Помощь детскому саду, ха-ха!

— Взятку вымогает? — спросил я.

— Ещё бы, но намёками. Я ему говорю, давай лучше откроем стрип-клуб, помещение ты мне дашь, а я всё остальное сделаю. Съехал сразу.

— Денис, ты знаешь Замайского? — я повернулся к Машукову. — Начальника ГАИ в городе? Я слышал, что ты был с ним знаком.

— Так себе, — Денис задумался. — В школе учились, сейчас даже не здороваемся.

— Я его знаю, — влез Антонов. — Бухали с ним и мэром позавчера.

— Ты уже всех знаешь в городе. Когда ты вообще работать успеваешь?

— Я и работаю, — он хмыкнул.

Я задумался. Есть возможность это использовать.

— Мне нужно с ним встретиться или созвониться, — сказал я. — Обсудить кое-что, пока не стало поздно. И это… минутку, подарочек у меня есть для него, чтобы мирно договориться.

Я вернулся в кабинет, откуда забрал вскрытую бутылку коньяка. Антонов, заметив этикетку, протестующе замахал руками.

— Не-не-не, он коньяк пьёт, как водку жрёт! Не давай ему такое, он даже не поймёт, что пил!

— Отдам, — я приподнял бутылку. — Надо только долить, а то отпили…

— Зачем такой напиток портить? Надо просто всё слить, сами выпьем, — Антонов начал оглядываться в поисках подходящей посуды. — А в бутылку дешёвый зальём, он разницы не заметит. Отправь кого-нибудь, чтобы купили в киоске, только такой, чтобы не ослеп, а я ему пока позвоню.

— Тут недалеко водку палёную разливают, — добавил зашедший в комнату Лёня. — Я их раньше гонял, сейчас можно попросить, чтобы крышку поставили. Сделают, как новая будет.

— Машину посмотрел? — спросил я.

Он поманил меня в коридор и там показал грязный бумажный свёрток, внутри которого была резко пахнущая травка.

— Грубо коллеги работают, в бардачке лежало, — сказал он. — Хватаются за всё, что можно. Ещё бы ствол положили.

— Слава говорит, они хотели капот открыть, но не смогли, — я пожал плечами. — Туда может что-то хотели спрятать, но не вышло, забросили травку в салон.

— Ещё бы, у тебя он сложно открывается. Больше ничего не нашёл.

— Пусть пока в гараже постоит, надо ещё поискать, что могли подкинуть. Жучки они и нелегально могут поставить. Но пока другое дело.

Я набрал Студента, попросил придержать тех двоих угонщиков, чтобы с ними поговорил Лёня, как освободится. Дениса я отправил разыскивать Женю с Димой, дав ему двоих ребят понадёжнее.

Сам вернулся в кабинет. Слава сидел за столом и сморкался в платок. Похоже, совсем простыл на морозе.

— Слава, — сказал я. — Сидишь ниже воды, тише травы. Ещё раз в Новосибирск тебя отправлять не буду, где-нибудь здесь отдохни, а я буду решать этот вопрос.

— Да просто скажи, что я сам угнал, вот и…

— Не буду я тебя выдавать, ты чего? — я вздохнул, глядя на него. — Вижу же, что случилось. Как там говорил старик Черномырдин? Хотели как лучше, а получилось…

— Да-да, — невесело промычал он.

— Ладно, сиди пока здесь, я буду договариваться. Если что позову.

Любят парни встревать, хотя понимаю, что в первую очередь они хотели найти потерянную машину, а потом понять, кто именно приказал её угнать. А то если бы не это, привезли бы её на СТО, и Студент вернул бы её без всяких задних мыслей, не зная о «подарке».

И если бы не эти приключения, я бы даже не услышал о том мужике в чёрном пальто, который нанял угонщиков. Просто им надо было сразу предупредить меня и остальных, хотя бы оставить весточку, раз уж я был на встрече и без мобилы под рукой. Тогда бы этой проблемы вообще не было.

Хотя как злиться на парней, особенно когда столько раз выручали? Я знал и сам, что Женя может очень сильно обозлиться, когда кто-то наезжает на его друзей, у него эти вспышки остались с войны, и, скорее всего, они с ним на всю жизнь.

Да и Слава тоже привык действовать резко когда нависает угроза, причём не над ним самим, а над другими. Себя-то он не берёг, но для защиты друзей делал всё. Демонстрировал это много раз, и более жёстко. Сначала действовал, потом думал.

Но об этом мы с ними поговорим потом очень серьёзно. Пока же надо найти Женю и Диму, заодно решить вопрос с ГАИ, чтобы не искали они, и убедиться, что нет новых проблем. А то вполне может выплыть что-то ещё.

Возьму коньяк и приказ о награждении, который мне сегодня передал Ремезов. Попробую продвинуть эту тему, которую начал Слава, якобы тот патруль ГАИ случайно вмешался в операцию ФСБ, в который были заняты мы. Заодно покажу этим приказом, что это не первый раз, когда нас тайно привлекают. Просто так бы не награждали.

Если повезёт, Замайский поверит и решит, что ещё легко отделался. Главное, чтобы машину нашли и чтобы никто её не угнал после нас. Слава бросил её недалеко от милиции и говорил, что хвоста за ним не было, тут посмотрим как быть дальше.

Если что привлеку адвоката, вытяну самого Ремезова при острой необходимости, если всё пойдёт плохо. Полковник будет очень недоволен, но вмешается, помнит же, кто пригнал его секретный груз на комбинат несмотря на риск.

А наши парни пусть пока ищут Женю по всему городу. Как найдём, надо будет понять, кого это они преследовали. Скорее всего, это кто из читинского РУОП, пытаются продавить дело против меня, пока его не отменили. Но лучше в этом удостовериться, вдруг появился кто-то ещё, кому мы мешаем. Лучше об этом знать заранее.

Никуда идти не пришлось, Замайский позвонил мне сам, на телефон в моём кабинете. Говорил он мало, только шумно дышал через нос. Надо было вслушиваться, потому что манера его речи была как у Брежнева, даже более невнятная.

Я поставил на громкую связь, чтобы всё слышал Слава, и начал дальше продвигать ту тему, что парни участвовали в особой операции, поэтому потребовалось угонять машину, чтобы не поставить всё под угрозу. Без детальных подробностей, пусть лучше Замайский сам их додумает, его люди наверняка говорили, что Женя кричал про ФСБ, да и начальник ГАИ должен быть в курсе городских сплетен.

Слава сидел напротив, как на иголках, но зная его, я понимал, что он переживает за остальных, что они куда-то пропали, а не за себя.

Замайский не перебивал, слушал, пока говорил я.

— Я понимаю, что дела служебные, — очень невнятным усталым голосом сказал он. — Понимаю, что парни перегнули палку, твои и мои. Это всё обсудим. Тачку мы забрали, ущерба нет, вопрос решить можно полюбовно, приезжай вечером, посидим. Тут в другом дело.

— И в чём?

— Автомат мне верни!

— Какой автомат?

— Который твои парни забрали!

Он бросил трубку. Я очень внимательно посмотрел на Славу, который от удивления выпучил глаза.

— Где автомат, Слава? — медленно спросил я. — Ты про него не говорил.

— Нет, б** буду, я не брал! — тут он прикрыл рот, будто снова собрался высморкаться, но вместо этого захихикал, как пьяный. — Знаю!

— И где он?

— Так это, короче, — Слава снова засмеялся. — Там один гаишник в шестёрку заглядывал, автомат на крышу положил и… вот и оставили его там, когда за мной побежали.

Я вздохнул, и он замолчал.

— Всё, хорош, — я медленно поднялся. — Ищем парней, пока они ещё дел не натворили.

Глава 19

В первой своей жизни я бы точно сторонился такой компании и этого места. Сегодня на СТО много пивзаводской братвы. Они собрались у небольшого строения из белого кирпича, где Яха Шаман, любящий комфорт, организовал себе базу. Парни в кожанках и дублёнках смеялись, крутя чётки или ключи от машин, и обсуждали, что нового творится в городе.

Никто посторонний сюда войти не сможет, да и вряд ли кто-то горел желанием попасть внутрь. Но я пошёл прямо туда. Передо мной расступились, пропуская к двери без всяких препятствий. За своего, само собой, никто из братвы меня не держал, но им приходилось мириться с моим присутствием, у меня же были хорошие отношения с Крюковым и Студентом.

Комнатка, в которой я оказался, достаточно просторная, у неё своеобразный неформальный полурабочий вид. У стен несколько столов для Яхи Шамана и его приближённых, за которыми они работали, ещё были пара компьютеров и принтер, а остальные столы были для развлечений. На одном играли в карты, на другом стояла выпивка, а у дальней стены стоял массивный бильярдный стол, на котором сейчас никто не играл. Зелёное сукно в одном месте было порвано и грубо зашито. А что, поработал и сразу отдохнул, далеко идти не надо.

Студент сейчас занимал на пивзаводе не меньшее положение, чем Душман в своё время. Это видно по тому, какое внимание ему оказывалось. Он сидел за столом в углу и смеялся, а Вовка Рязань, один из новых бригадиров, травил анекдоты.

— И вот, устроили по нему поминки, собрались у стола, — с лёгкой шепелявостью говорил смуглый пучеглазый парень, вращая брелок с ключами. — Один говорит, надо вспомнить о покойнике что-нибудь хорошее, речь прочитать, какой это был замечательный человек. Сказал, и тишина повисла! Все молчат! Никто ничего хорошего вспомнить не может!

Ваня Студент уже начал посмеиваться. Похоже, сеанс анекдотов идёт уже долго. Другой бригадир, Филипп, как бы ненавязчиво подал Студенту сигареты и зажигалку, когда тот начал шарить по карманам.

— Тишина так и стоит, — продолжал Вовка Рязань. — А потом раздался голос на весь зал — его брат был ещё хуже.

Студент захохотал, через мгновение засмеялись остальные. Я присмотрелся, в основном здесь были новички, недавно поднявшиеся в банде, и Яха Шаман. Он тоже посмеялся, хотя и недолго, только для приличия.

Ну, как я наблюдал в последнее время, Крюков якобы отошёл от дел и не мелькал нигде, как глава банды. Как зажили раны после покушения, он вернулся к работе депутатом в Чите и в Новозаводске почти не появлялся.

А вот Студент остался его доверенным лицом, вторым человеком на пивзаводе. Так что неудивительно, что вокруг него так прыгают и заискивают, как перед боссом, и смеются вслед за ним, причём совсем неискренне. Только вопрос — понимает ли это сам Студент?

— А вот ещё, — продолжил Вовка Рязань. — Сидит, короче, Ельцин, ноги в тазике парит…

— О, кто пришёл! — Студент меня заметил, а Рязань тут же заткнулся. — Чё каво, Волк?

— Разговор есть, Ваня. Насчёт сегодняшнего.

— А, ты про этих двоих? — он усмехнулся. — Там они, в гараже, косяк свой отрабатывают. Гастролёры долбанные, на чужой территории без спроса работают. Потом пинками под жопы погоню, как закончат. Вломить им хочешь? Краба, проводи его.

Уже знакомый мне браток с ожогом от сигареты на скуле посмотрел на меня, хмуря глаза, и повёл в гараж.

— А что у вас так людей много? — спросил я по дороге. — Целый отряд.

— Надо так, — буркнул Краба.

— Разборки какие-то? С мясухой?

— Какая мясуха? Хлебозаводские совсем оборзели, покарать их надо, — он кашлянул, покосился на меня и заткнулся.

Больше Краба ничего не сказал, но мне этого хватило, чтобы сделать выводы. Опять что-то назревало недоброе, а казалось бы, что город почти поделили и обсудили, кто чем занимается. Угоны вот отошли пивзаводу, а за это они должны были отдавать долю в общак. Грань между «блатными» и «спортсменами» постепенно стиралась, хотя ещё в прошлом году они держали между собой дистанцию.

Те два угонщика, которые угнали БМВ, сейчас занимались тёмно-красной девяткой, копаясь в движке. Хм, а я думал, Студент заставит их что-то угнать по заказу. Впрочем, он решил правильно, ведь эти двое могли работать на РУОП и потом бы его сдали. Но вместо этого осторожный бригадир отправил их работать на СТО.

Сначала я собирался отправить Лёню, но всё же бывший мент вызовет опасения. Всем наверняка бы стало интересно, что он пытается вынюхать. Спрошу лучше всё сам, лично.

— Нужна помощь? — спросил Краба.

— Сам справлюсь, только смотри, чтобы никто не зашёл.

Краба пожал плечами и вышел на улицу, а я подошёл к этим двоим. Один из них, перемазанный в масле, заметил меня и коротко глянул на второго. Тот, будто невзначай, подобрал увесистый ключ. Побаивается, впрочем, бить я их не собирался, некогда.

— Скажу быстро, — тихо, но отчётливо начал я, сначала проверив, что никто не подслушивает. — Если ответите, уйду. Кто приказал мою тачку угнать?

— Сами взяли, — буркнул тот, что с ключом.

Как Слава и говорил, оба похожи на торчков. Но докатились они до этого точно недавно, потому что ещё не совсем деградировали и способны на сложную работу.

— Смотрите, какая штука, — я оглядел обоих. — Если Студент узнает о вашем сотрудничестве с тем мужиком в чёрном пальто, который с вами сегодня был, вас вывезут в посадки… хотя нет, земля там мёрзлая, яму не выкопать. Так что, скорее всего, вас в проруби утопят.

— За что?

— Потому что с руоповцем работаете. За такое точно вас по голове не погладят.

— Да он не руоповец! — вскричал первый, измазанный маслом, потом вздохнул. — Ну… не знаем мы, кто он. Мы в СИЗО были, в Чите…

— По наркоте? — спросил я.

— Да по беспределу нас взяли, волки позорные! — возмутился торчок с ключом.

— По наркоте, — одновременно с ним подтвердил измазанный. — И он говорит, типа вы угонщики опытные, я вас отпущу, если вскроете тачку и подбросите туда кое-чего.

— Умеете вскрывать новые БМВ?

— А чё там уметь? Там знать надо одну штуку… Но долго провозились, решили, что спалят, поэтому отвезли подальше, сюда, и там уже спокойно… капот только у тебя заклинило, вот и…

— Машину вскрывать умеете, а капот нет, — я пожал плечами. — Значит, он вас вытащил из СИЗО, а говорите, что он не из РУОП. Ну смотрите сами, если ещё раз вас увижу… не советую.

— Ты сигналку свою проверь, — посоветовал перемазанный. — Отключается на раз-два. Привези спецу грамотному, он тебе так всё настроит, что…

Второй отбросил ключ в сумку и покачал головой, пока его словоохотливый товарищ делился своим опытом угонщика, как защитить машину.

Здесь я закончил, пусть они сказали мало. Главное, что они подтвердили, что работают с кем-то, кто может вытащить человека из СИЗО, а это не так-то просто. Надо узнать у Ремезова, пусть кто-нибудь из его людей выяснит, кто там такой важный, что отпускает угонщиков.

Вернулся в контору узнать новости. Никакого следа Жени и Димы, будто пропали. В милиции их тоже не было, Лёня узнавал. Я собрался ехать в залинейную часть города, но пришлось задержаться, когда прибыл опер Савватеев с двумя милиционерами на служебной машине.

— Покажи-ка свою бэху, Волков, — с порога начал он.

— А, что, ордер на обыск есть? — с усмешкой спросил я и глянул на Лёню. Тот кивнул, показывая, что осмотрел всё.

— Есть! — Савватеев начал рыться в китайской папочке, которую держал под мышкой.

Пусть ищут, обыск давно закончен, ничего нового в машине не было. Быстрее закроем вопрос.

— Хотя хрен с ним, все свои же, разберёмся, — я показал на машину, стоящую у крыльца. — Смотрите, у меня всё чисто. Чай может сначала?

— Некогда нам чаи гонять.

Ничего Савватеев не нашёл. Только когда заглянул в бардачок, он издал победный вскрик.

— Нашли! Травка! — он поднял тёмный пакетик размером с кулак.

— Ты понюхай её сначала, Вася, — Лёня приложил ладонь ко лбу. — И не позорься перед мужиками, спрячь, пока они тебя не видели. Травку ты нашёл, ё-моё.

— Чай? — Савватеев заглянул внутрь пакетика. Разочарованию его не было предела.

— Чай, — подтвердил я. — Китайский, чёрный. Китайцы такой сами пьют, дорогой. Но давай дальше без шуток, капитан. Ты же видишь, что твои читинские коллеги против нас копают, а вам приходится бегать по их капризам. Ещё взятку трясли с меня.

— Да это всего раз было! И то, его арестовали. Больше такого не было!

— Это пока не было, они затаились, потом придут деньги клянчить. Да и нет у меня наркоты, у нас с этим строго. Если кто попался пьяным или обкуренным— увольняю сразу. Мы с оружием работаем, опасное дело.

— Вот недавно уволили паренька, — подтвердил Лёня. — Анализы купил в больнице, а потом попался, когда косяк забивал на смене и другим предлагал дунуть. Хорошо там парни ответственные в смене были, вломили ему и привели к нам.

— Надо было его к нам отправить, — неуверенно сказал Савватеев.

— Возиться ещё с ним. Уволили и ладно. Да и ты же не в наркоотделе сидишь.

— Сам же видишь, Василий, — повторил я. — Пока дело не закрыто, они пользуются любой возможностью мне подгадить. Не выходит. Давай лучше чай попьём, раз уж нашёл заначку. Мужиков позови.

Не просто так я это предложил, а чтобы Савватеев расслабился и проговорился, вдруг он в курсе про Женю. Всё равно возможный арест вряд ли пройдёт без ведома местного отдела УБОП.

Но он не слышал про Женю. Вместо этого рассказал, что сегодня в районе хлебозавода была разборка мясокомбината с какой-то мелкой бандой, одного из наглых новичков пристрелили. Савватеев ещё пожаловался, что занимается моей машиной, а не тем делом.

Но про парней ничего. Это уже становилось более странным, потому что они не оставили никакого следа, пропали вместе с машиной Димы, и никто их не видел.

Машуков приезжал к Диме домой, но спросил тактично, а то Димкиной матери и так хватало потрясений, особенно с прошлого года. Она думала, что он на работе, Денис её разубеждать не стал, только сделал вид, что он с Димой разминулся.

Жени не было и в залинейной части города. Возможно, парни решили залечь на дно, пока всё не успокоится, а потом связаться со мной.

Придётся проверить одно неприятное дело, чтобы уж точно удостовериться, что Женю в него не втянули, и он не пострадал. Поэтому, проводив Савватеева, я поехал в морг проверить сам, кого там застрелили.

Попасть туда было несложно, просто показал удостоверение частного охранника сторожу, который не особо разбирался в корочках, а санитары вообще меня проигнорировали. Попав внутрь, окинул взглядом тело на стальном столе, которое привезли только что.

Нет, это не Женька и не Дима. Хоть лица застреленного и не видно со стороны входа, видно, что он стригся под полубокс. У Жени и Димы другой цвет волос, и так коротко они не стригутся.

Значит, это кто-то из хлебозаводской группировки, которая в последнее время показывала зубы всё чаще и чаще.

Когда вышел из подвального помещения, мобильник поймал связь и запиликал, я ответил. Звонил Лёня из конторы, что приехал Дима, туда я и направился сразу.

* * *

Захватил Диму и сразу поехал туда, где он оставил Женю, чтобы не терять времени.

Странное это было место для таких встреч. По дороге Дима рассказал, что они с Женей снова увидели того странного типа в чёрном пальто, который был с угонщиками БМВ. Тип в пальто, когда вышел из кафе, кому-то позвонил, а потом сел на такси и поехал на кладбище. Там его ждали.

Дима следовал за ним на большом отдалении, а потом, у ворот, Женя вылез и приказал ехать в контору за помощью. Сам он остался там следить за тем мужиком.

— Автомат где? — спросил я. — Который гаишники оставили. Женя себе забрал?

— Ну да, — Дима вздохнул. — Он сказал, что спрячет его.

— Я ему спрячу. Вернуть надо. Ладно, где он там?

— Не знаю.

Кладбище большое, помимо новой части есть ещё и старое, с могилами довоенных времён. Ходить искать долго, но я сразу направился в новую часть. Мужика в пальто я не заметил, но Женю увидел издалека.

Он сидел на скамейке и курил, о чём-то раздумывая. Заметив меня, он напрягся, будто опасался, что я начну припоминать ему его сегодняшние приключения. Вместо этого я просто сел рядом.

Женя тяжко вздохнул и высморкался. Похоже, ему пора ехать домой, в съёмную квартирку, и лечиться.

— Тот, за кем ты ехал, уже свалил? — спросил я.

— Да, — Женя кашлянул в кулак. — Расскажу сейчас. А Славик не попался? Ты его видел?

— Сидит в конторе, всё с ним хорошо. Домой отправлю, как решим проблемы. Но автомат надо вернуть. Он у тебя?

— Угу, — он снова вздохнул. — За памятник спрятал, сейчас заберу. Сильно злой, Волк? Мы твою бэху на СТО видели, но надо в ней всё проверить!

— Да не в машине же дело, Жень, — я отмахнулся. — Поехали, хватит мёрзнуть. Потом обсудим, в тепле.

— Ща, ещё немного посидим? — он показал на могилку, которая была рядом. — Пацан хороший был. Когда те ушли, тут сел, повспоминал его. Мы с ним тогда были там, в Чечне, болтали иногда. Он говорил ещё, что там зимой тепло, а у нас дубак.

Женя невесело хмыкнул.

— Летом погиб? — спросил я.

— Да, застрелили, не успел его к нам позвать. Он у Богатова был в банде, меня тогда менты про него спрашивали. Хотя не знаю, пошёл бы он к нам или нет. Он майору верил, думал, что тот его из плена вытащил. Не знал же, кто этот майор на самом деле был.

Женя затушил окурок и поднялся, чтобы размять ноги. Я остался сидеть, задумавшись о прошлом. Нахлынуло что-то смутно знакомое, но я никак не мог понять, что меня зацепило. Будто что-то задевало взгляд, но что?

Эту могилку я помнил. Фотка в табличке на памятнике цветная, а волосы у парня ярко-рыжие. Видел эту фотку с давних пор, ещё когда выбирался на кладбище в первой своей жизни пару раз в год. Иногда ходил здесь, когда навещал могилы близких мне людей, смотрел, кто лежит рядом.

Неприятные воспоминания так и лезли, но от них уже не было толка, ничего так и не случилось. Да и те могилы, на которые я тогда приходил, ещё с осени заняты другими, нет смысла туда идти.

Но сейчас что-то было иначе, и не только в том, что порядок могил и памятников теперь другой. Я напряг память, вспоминая, кого же тогда видел в первый раз вот на этом месте по соседству? Ведь кажется… неужели это был…

— Холодно же, батя, — сказал Женя, выдёргивая меня из размышлений. — Чё тут ходишь?

— Да так, — с соседнего ряда отозвался заросший бомж в грязной куртке, из которой торчала вата. В руке у него был пакетик с ломаным печеньем и конфетками, который оставили родственники. — Смотрю, чё тут есть. Ребята, бычок не выбрасывайте, я докурю.

Женя вместо бычка отдал ему почти полную пачку сигарет, и мужик обрадовался.

— Сынок, спасибо тебе! Мне родные дети не помогают, как ты сегодня! Подсказать чё? — он показал рукой вокруг себя. — Я тут каждый день бываю, если ищешь кого, сразу найдём! Даже на старом кладбище найду любого!

Эй, да я же помню этого бомжа! Да, в той первой жизни я его видел. Я тогда приехал с учёбы, зашёл на кладбище, и этот мужик здесь ходил. Тогда я отдал ему чекушку и бутерброды, которые взял с собой, и он настолько обрадовался, что долго рассказывал мне, кто где лежит и чем знаменит. Он знал про многих, ведь приходил сюда каждый день, искал, что оставят съестного.

Да, он мне рассказывал обо всех, просто я вспомнил об этом только сейчас, когда его увидел. Ну не будешь же вспоминать увиденного двадцать пять лет назад бомжа и могилы с людьми, которых тогда не знал. Но когда оказался здесь, воспоминание стало более явным.

Да, вот что меня зацепило, всё слишком изменилось с той поры. А насколько, это я понял только сейчас, сопоставив всё.

Даже никогда не думал о том, что изменилось от моих действий. А ведь изменилось, и не только то, что брат, дед и лучший друг остались живы.

— Чё-то случилось, Волк? — с беспокойством спросил Женя, когда я остановился у могилки с большим крестом вместо памятника.

Тогда, в первую мою жизнь, здесь был металлический памятник и лежал другой человек, которого я в первой жизни не знал, но знал в этой. Просто из памяти это ушло, но бомж тогда рассказывал, кто здесь похоронен, а сейчас я вспоминал.

Он сказал, что памятник поставили менту. Что этот мент искал маньяка, которого боялся весь город, и слишком глубоко копнул, поэтому его прогнали на пенсию. После очередной жертвы он начал спиваться и разбился на машине…

Память за столько лет работала очень избирательно, но сейчас я вспоминал ту свою долгую прогулку получше. Припоминалось многое, что тогда рассказывал этот мужик, который сейчас курил сигареты Женьки.

— Я тут каждый день бываю, — хвастался бомж. — Если чё, ребятки, спрашивайте, про каждого расскажу. Всех здесь знаю, ха-ха!

— Не требуется, — сказал я.

Тогда здесь были другие могилы, но сейчас их не было. Недалеко от опера, под выросшей черёмухой, был другой памятник, общий для двух могил. Муж и жена, которые погибли в аварии, но все говорили, что их убила братва. Там ещё была фотка парня в очках, бомж говорил, что он был сапёром.

В соседнем ряду была могила погибшего на деле киллера, моего ровесника. Таблички с фотографией и фамилией не было, оторвало ветром, но бомж помнил, кто там лежал. Рядом была могила офицера-десантника, его застрелили, когда он хотел помешать торговле оружием.

Ещё здесь были могилы парней с Чечни, которые пережили войну на Кавказе, но полегли во время кровавых разборок пивзавода и рынка. Та бойня была жёсткой, бывшие вояки заявили о себе громко и почти подвинули старых авторитетов. Но это мало кого устроило в области. Я эту войну почти не видел, ведь учился в Чите. Видел только могилы, когда приезжал.

Почти всю банду богатовских похоронили в одном месте, но только рядовых бойцов, которые пошли за майором, полностью ему доверяя и даже не зная, кто он такой на самом деле.

А вот сам он уцелел. Что случилось с самим Богатовым в той жизни? Не знаю точно, но припоминаю сейчас, что говорили, как один авторитет из бывших военных сбежал в Испанию, прихватив с собой общак группировки.

Жил он там в своё удовольствие, лапал девушек, пил вино, давал интервью любопытным журналистам и ни в чём себе не отказывал. Ещё учил всех жизни, а себя называл военным, не бандитом. Может быть, Богатов умудрился дожить до того момента, до которого дожил я сам, не удивлюсь.

Конечно, я не мог запомнить все виденные тогда фамилии и лица, ясно только, что часть из тех, кто был мёртв тогда, были живы сейчас, и многих из них я знал лично.

Если бы я не пришёл на это кладбище сегодня за Женей и не увидел этого бомжа, даже не вспомнил бы о той давней прогулке…

Но хватит вспоминать об этом, уже нет смысла, раз не сбылось. Нужны другие воспоминания, которые могут помочь в будущем, и не только мне. А сначала надо узнать, кто это идёт против нас, и подумать, как с этим справиться.

— Идём, Женя, — позвал я.

Он захватил «трофейный» автомат, завёрнутый в старую куртку, и пошёл вслед за мной, хлюпая носом и кашляя.

— Значит, он тут был? — спросил я. — Тот мужик в чёрном пальто?

— Да, у него была здесь встреча.

— И с кем?

— Знаешь, Волк, — Женя вздохнул и откашлялся. — Вот пока их слушал, думал, кашляну хоть раз и завалят. За такое уж точно. Опасно это тебе знать. Тут не только меня могут грохнуть, но и тебя.

— Говори, Женя. Лучше об этом знать заранее, а дальше мы со всем этим разберёмся. С кем он здесь встречался?

Глава 20

Кладбище города Новозаводск, некоторое время назад

Женя не был разведчиком, хотя на войне ему несколько раз приходилось пробираться по зелёнке рядом с врагом. Тогда он полз, прижимаясь к земле и надеясь, что никто его не заметит. Сейчас зелени рядом нет, только холмики могил, памятники, выросшие за лето кусты, цеплявшие одежду сухими ветками, и снег.

У него было с собой оружие, но стрелять Женя не собирался. Тот тип в пальто явно мент, в такого стрелять — подставить всех. Но этот седеющий мужик с отвисшими щеками, одетый в чёрное пальто не по погоде, прибыл на кладбище не поминать кого-то, а с какой-то определённой целью. Нужно её выяснить.

Сердце бешено колотилось, в горле першило, хотелось раскашляться. Женя сдержался и потёр вспотевший лоб. После такой долгой прогулки пора бы и на больничный, но ещё рано.

Он затаился за гранитным памятником высотой больше метра, который поставили убитому в 93-м бригадиру пивзавода по прозвищу Батоха. Памятник роскошный, но уже покосился, а лицо уже сложно разобрать за налипшей грязью. Никто за могилой не ухаживал, похоронили за огромные деньги и забыли. Сколько в пивзаводе этих бригадиров уже было, даже сам Крюков всех не упомнит.

А тот седой мужик в пальто ждал, встав у чьей-то могилки со звездой на памятнике. Вскоре к нему присоединился ещё один человек, пожилой мужчина в меховой шапке и роскошной мужской шубе. В руке он держал букетик красных цветов.

Никак это сам Эдик? Что вор здесь забыл? Женя сдержался, чтобы не выглянуть и не присмотреться внимательнее, но понятно, что это точно Эдик. В отдалении остановился его помощник по прозвищу Монтёр. Он постоянно озирался, так что Женя пригнулся пониже и затаил дыхание, чтобы ничего не пропустить. Ветер стих, было слышно, что они оба говорили.

— Знакомый твой, Тимоша? — спросил Эдик и положил цветы на могилку.

— Какая разница? — неприветливо отозвался мужик в пальто и поёжился от холода. — Стоим здесь и стоим, кому какое дело. Разговор к тебе есть.

— Давно ты ко мне не приходил, начальник, — с усмешкой сказал Эдик. — Я думал, ты сдох уже, и тебя закопали. Дали залп над могилкой и забыли, как и всех тебе подобных.

— Ты чё мне не сказал, что Кирьян через тебя груз хотел отправить? — со злостью спросил мужик.

— А ты и не интересовался, Тимоша, — парировал Эдик.

— Косяк это, Эдик.

Эдик медленно повернулся к собеседнику.

— Ты на кого гонишь, мусор? — с угрозой в голосе спросил он. — Ты уже поседел, жопу у себя в кабинете отрастил, а ума так и не нажил! Когда простым летёхой был, помудрее был, серьёзным человеком казался, а сейчас…

— Да всё-всё, пошутил неудачно, — Тимоша поднял обе руки. — А то ещё по фене своей будешь чесать, гражданин Волгин. Так же там было записано в расписке, а? — он усмехнулся.

Эдик сплюнул, сматерился, потом посмотрел на церквушку в дальнем углу кладбища и перекрестился.

— Всё, Эдик, — повторил Тимоша. — Кто старое помянет, тому, как говорится… Но что с грузом вышло?

— Кирьян, похоже, решил его без тебя перевезти. Мне передал через своих, чтобы я с Крюковым перетёр, надо было через его контакты фуру с нефритом вывезти. А потом что-то не так оказалось, свистнули её. Надо Кирьяну позвонить, поинтересоваться, что он в итоге хотел…

Женя закрыл рот. Горло саднило сильнее, хотелось кашлять, то ли от курева, то ли что уже совсем простыл. Но сдержался ещё раз.

— Он же сдох, — удивился Тимоша. — Или ты так шутишь, Эдик?

— Сдох и сдох, — через пару секунд отозвался Эдик, когда его помощник выразительно кашлянул. — Направил груз и сдох, чего теперь хвосты искать? Пропало всё. Сказал бы мне, я бы передал, что мне известно.

— Что-то ты не договариваешь. Ладно, Кирьян сдох, груз ушёл… не суть, надо готовить новый. У тебя спровоцировать их вышло, но неудачно…

Он стал говорить неразборчиво. Женя вслушивался в слова, но следующие фразы разобрать не мог.

— А кто же знал, что Кирьян так лоханётся? — Эдик хрипло закашлялся. — Зря он Крюкова заказал, вот что я тебе скажу. Уже какой вор по счёту в наших краях сгинул. Гоча, Захар, вот Кирьян уже и остальные.

— Про Захара-то ты слёзы не лей, сам же знаешь, кто его сдал.

— Откуда мне знать? Как мне один человек говорил, что это жадность их губит, а Кирьян очень жадный был. Захар тоже.

— Да, опасно вами быть в такие времена, — выразительно сказал Тимоша. — Короче, к делу. Я в курсе, что ты провоцируешь войну пивзавода и мясухой, чтобы избавиться от Черепа и Крюкова…

— Тимоша, да ты уже…

— Короче, одного клиента сегодня должны закрыть за наркоту… я сам подсуетился, лично… — он стал говорить быстрее и тише, часть фраз терялась. — А ты ту банду отморозков, которую с рук кормишь, отправь-ка на какую-нибудь точку… чтобы всю эту шоблу… повязали всех вместе. Главное, их выключить… освещать всё будут громко, отморозки подойдут в самый раз. А потом… приедут и всех упакуют.

Женя прикрыл рот, но не выдержал и кашлянул. Всего раз, но этого хватило. Эдик и его собеседник кашля не услышали, зато стал озираться Монтёр. Женя прильнул к памятнику и затих.

Монтёр шагнул в его сторону, обошёл оградку, а потом увидел бомжа вдали, который, громко кашляя, ходил между могилок. Это успокоило Монтёра, и он вернулся на место, но встреча уже заканчивалась.

* * *

Мы ехали в сторону конторы, а Женя рассказывал, что ему удалось узнать. Мы с ним сидели вдвоём на заднем сиденье Чейзера, за рулём ехал Пётр из нашей конторы, на переднем пассажирском был Дима, который дремал.

— Вот сидел за камнем, не дослушал, — пожаловался Женя и закашлялся. — Они разошлись потом, Эдик уехал с охраной, а тот тип на старой Ниве, как у Душмана. Но это точно мент.

— И какое у тебя впечатление осталось от их разговора? — спросил я. — Твоё личное мнение.

— Знаешь, — он задумался. — Они будто… у них будто такое презрение у друг к другу… прям видно, даже со стороны.

— Угу, — теперь задумался я сам. — Похоже, это старые знакомые, но далеко не друзья. Возможно, Эдик когда-то на чём-то попался и стучит, а этот Тимоша, как он его назвал, держит его на крючке. Оба же в возрасте, могут с молодости друг друга знать.

— Ну да.

— Значит, кто-то так хочет мне поднасрать, что даже Эдика привлёк. А тот всегда рад чужими руками всё сделать. Банда, которую он с рук кормил, хм…

Много информации узнал Женя, которую нужно обдумать. Про груз понятно, этот человек из органов, возможно из РУОП, а может кто-то ещё, был один из тех, кто хотел груз перехватить, но не успел. Просто не знал, как именно Кирьян отправил груз, а Эдик не дружит с тем мужиком, раз не выдал фуру сам. Или к нему просто не приходили, и он её спихнул первому встречному подальше от себя, чтобы не заработать себе проблем.

Можно использовать это, потому что вора должно тяготить давнее сотрудничество с органами. Я отметил это себе в памяти, мало ли что пойдёт дальше.

— А ты ещё говорить не хотел, Женька, — я слегка пихнул его в плечо.

— Да хотел пацанов позвать, решили бы… хотя без тебя вряд ли. Просто прикинь, если Эдик узнает, что я его слышал, он же всех прикажет валить, кто может быть в курсе…

— Нас завалить не так-то просто, и он это знает. А если начнёт против тебя чего-то устраивать, пожалеет. И то, что он говорил в конце…

— Слушай, Волк, — Женя нахмурил лоб. — Чё-то я подумал… сегодня хозяин той кафешки к нам подходил, Брюгге которая. Говорит, на его соседей наехали отморозки, и боится, как бы они к нему ни явились. Типа те же самые, что в Шахтогорске на кафешки наезжали. Помнишь, тогда пацана какого-то вальнули без причины.

— Помню…

— И чё я думаю, вдруг они про них говорили? И точка как раз удачная, рядом, и центр, и…

— Вполне возможно. Эдик давно такое мутит с мелкими бандами, ещё с лета. Только смысл, что они на нас нападут? Или просто, устроить разборку и повязать всех? — задумался я вслух.

Это же насколько я кому-то мешал, что они устроили такую операцию. История уже выходила за рамки уголовного дела. Конечно, методы РУОП часто осуждались, как спорные, и вполне могло быть, что они стравливают между собой группировки.

Но всё же то, что я сегодня узнал, совсем другое. Атака со всех сторон, но только на меня. Наркота в машину, и всё остальное… Это что, готовят новый груз и сразу хотят зачистить тех, кто может помешать? Или просто мелочная месть за провал или за полковника, которого будут судить за взятку.

Надо выяснять. И если тот тип так нагло натравливает на нас банду отморозков, то разбираться с этим надо быстро. А то мало того, что может погибнуть кто-то из наших, так те ублюдки, про которых мы с Женей думаем, вполне могут отправить на тот свет посторонних, кто попадёт под шальные пули.

— Жень, — я посмотрел на него. — Пока отдыхай, лечись, чай пей с малиной, тебе же скоро на учёбу ехать. Славку тоже отправлю отдыхать. Хорошо поработали, а у нас хватает людей, чтобы справиться со всем.

— Давай хоть сегодня останусь, — он вытер нос. — Только на сегодня. Покажу его, если увижу.

— Только сегодня, а потом лечиться, — я похлопал его по плечу и посмотрел на водителя. — Петруха, отвези меня в управу ФСБ.

Наших фамилий и имён Эдик и его таинственный друг не называли, но любому понятно, что это говорили про нас. Придётся подтягивать Ремезова, тем более, ему самому будет интересно, что этот Тимоша знает про груз. Никакой кгбшник или фсбшник не оставит этот вопрос без внимания.

Как оказалось, Ремезов меня ждал. Я сразу прошёл в тот же кабинет, где совсем недавно получал подарки и награды, где полковник сидел за столом и сверлил меня взглядом.

— Научил на свою голову, — посетовал он и покачал головой. — Вы теперь на каждое нарушение будете меня упоминать? Каждому гаишнику кричать про операцию ФСБ?

— Разумеется нет, Серёга, — я уселся за стол и подтянул к себе графин с водой. — Только в том случае, если этих гаишников и вневедомственную кое-кто будет на меня натравливать. А ещё когда угоняют тачку с целью подкинуть наркоту… кстати, у тебя оператор не занят? Пусть мой БМВ просканирует, вдруг там жучки понаставили.

— Погоди, Максим, — он поднял руку. — Ты про какие жучки и наркоту? Лучше скажи, почему твои парни автомат отобрали у гаишников?

— Да те сами его посеяли. Да и чего вам всем этот автомат сдался? Верну я его, обещал же. Смотри, в чём дело. Кто-то мне отомстить хочет за то, что я с тобой связался.

— Так, я слушаю.

Ремезов замер, внимательно глядя на меня, а я поведал всё случившееся за этот долгий день, от угона БМВ до того, что слышал Женя на кладбище.

— Херня какая-то, — пробурчал полковник, пошарил на столе и из-под бумаг достал стеклянную пепельницу, совсем чистую. — Ничего не понимаю. Они-то откуда здесь взялись?

— Ты про что?

— Да я вот дела по нашему изолятору передавал на прошлой неделе. Достал он меня, я лет на десять с ним постарел, — он начал искать сигарету под бумагами. — Там сидело два угонщика.

— И хочешь сказать, что этот руоповец вытащил двух человек из изолятора ФСБ? — я удивился. — Это возможно? И с каких пор угонщиков пакуют в ваши изоляторы?

— Пробью тему, но так-то это невозможно. Хотя знаешь, — он зажёг спичку. — Я этим делом не занимался, их могли просто отдать ментам… Их сначала к нам упрятали. Думали, что те два кадра тачку спёрли у зама руководителя нашей управы по области.

— Когда это?

— Да вот, на днях. Но оказалось, что именно эту тачку угнали ключевские. Они её вернули сразу, как поняли, с кем связались. А у этих двоих нариков грешки водились и так. Но я не следил, что там дальше, мне дел с этим изолятором на всю жизнь хватило. Должны были отдать ментам, передачу готовили.

— Понятно. Значит, он их вытащил из читинского СИЗО, — я подтащил стул поближе и налил себе воды. — Это тоже сложно, но вопрос снимается.

— Тогда всё понятно, — Ремезов затушил недокуренную сигарету. — Позвоню, уточню про этих перцев… А вот что с Тимошей… странно, я не помню никого из убоповцев, кого зовут Тимоша. Тимофей, Тимур… никого такого нет. У нас Тимохи есть, а у ментов в РУОП в управе нет. Тем более, как ты говоришь, он пожилой, а я старичков там всех в лицо знаю.

— Ну, слушай, может, Эдик называл его каким-нибудь позывным? Раз он его стукачом оказался, может, у них такая полушпионская схема с прозвищами. Хотя тот мент вора по кличке называл.

— Кто их знает? — он хмыкнул. — Хотя интересно, да. Я знал, что у Эдика есть кое-какие контакты, но не знал, что он просто стучит. Может, по молодости подписал бумажку, а его теперь прессуют. Будем знать, пригодится.

— Сам он не расскажет, — сказал я. — Но вопрос — что дальше? Если так прямо на меня натравливают банду отморозков, с этим надо что-то делать. Брать их, а потом его. Это уже явно вышло за рамки дела, Серёга.

— Не спорю, — Ремезов вытянул руку и дотянулся до красного дискового телефона. — Раз ты нам помогал, и этот хрен моржовый про груз выяснял, сразу два дела сделаем. Будем их всех брать.

— Своих отправишь?

— У меня мало. Ментов знакомых подтяну, ОМОН позову, закроем этих отморозков, — он начал листать справочник, разыскивая номера телефонов. — А этого гада мои парни сами возьмут. Тут явное превышение полномочий и есть связи с организованной преступностью. А если он ещё работает на… ладно, тут тебе уже знать не надо. Главное — на крючок его насадить.

— Тогда давай рыбачить, — я кивнул. — Заодно узнаешь, с кем он связан, а от меня отстанут. Но знаешь, Серёга, я вот думаю, это всё как-то слишком грубо выходит.

— Не понял.

— Показушно грубо, с подбросом наркотиков и наездом, а на деле что-то другое планируется. Ну или чтобы не поняли, кто это воду мутит. Или просто, подставить хотят.

— Возможно, — он нахмурился. — В любом случае, то, что твой человек подслушал разговор, это их планы нарушило. Надо теперь этого типа взять и хорошенько допросить. Ещё один подарок для ОСБ подкинешь, хе, ещё одну палку заработают, — Ремезов хлопнул ладонью по столу. — Ладно, надо работать.

Поработаем. Пусть Ремезов ищет сообщников тех, кто вывозил секретные грузы через контрабандные схемы, а мне же хотелось выяснить, кто это мой новый враг. А то одно дело, когда всё ведут официально, другое — когда устраивают всякие подлости в духе подбросить запрещёнку или заставить банду устроить побоище.

Хотелось бы узнать, кто это такой. Конечно, далеко не факт, что этот человек по имени или прозвищу «Тимоша» будет следить за всем лично. С другой стороны, он же контролировал закладку в БМВ, значит, доверять кому-то он не привык или это дело было слишком важным, чтобы доверять его другим.

Но дальше вопрос, в чём был его план на самом деле? Просто устроить стрельбу? Или накрыть нашу контору, как ОПГ, на горячем, во время разборки? Грубо, конечно, но и та история с БМВ не отличалась изяществом.

С другой стороны, меня всё сильнее занимала мысль, что это отвлечение от чего-то другого. Что пока мы ждём подставы с одной стороны, кто-то более влиятельный будет заниматься своими делами. Но если удастся его захватить, узнаем всё сами. Он же не знает про Женю, который его подслушал. В этом наш козырь.

Пока же мы зацепились за единственную возможность. Неизвестная банда, связанная с Эдиком, которую могли направить на одну из наших точек. Комбинат с вооружённой до зубов охраной не подойдёт, а вот кафешки в центре вполне. Например та, где хозяин волновался, что наедут на него.

И мы стали в этом уверены, когда мне позвонил Кузьмичёв, помощник Ремезова, и передал, что сегодня подняли весь Новозаводский УБОП, чтобы он караулил поблизости. Они даже вызвали СОБР себе на подмогу, но те не успеют прибыть из Читы так быстро, а ОМОН местным убоповцам не дали, они же были у нас.

Значит, это и есть тот грубый план — спровоцировать перестрелку и просто арестовать парней за неправомерное применение оружия? Или всё же выставить, как задержание опасной ОПГ во время разборки.

Как по мне, этот Тимоша — не самый приятный человек. Та банда вполне могла начать стрелять в людном месте. Или ему будет даже в радость, если на нас свесят нескольких случайных жертв? Надо узнать, будут ли там крутится журналисты. Если они поднимут шум, отмыться будет сложно.

Но случайных жертв не будет. Хозяин кафе был недоволен, когда я предложил ему закрыть кафе на пару ближайших вечеров, но согласился, что ещё одна перестрелка напрочь убьёт репутацию заведения.

Так что в кафе сегодня посетителей не будет, только наши лучшие парни, ещё опера из старого отдела Лёни и ОМОН в засаде. А ещё несколько вооружённых оперативников местного отделения ФСБ, чтобы задержать того «Тимошу», если он решит проконтролировать всё сам. Обычные-то менты не смогут арестовать офицера РУОП, а ФСБ сможет.

Причём Ремезов договаривался с ОМОН и операми не через их руководство, а окольными путями через общих знакомых, чтобы наш «Тимоша» не понял, что про его план мы узнали. У полковника были для этого связи, ведь иногда он привлекал ментов для особых дел так, что руководство об этом не знало. Как например летом, на комбинате, и на Новый год, когда приезжал СОБР. Полковник относился к таким угрозам серьёзно.

* * *

Местные убоповцы начали крутиться возле точки ещё с вечера, показывая, что наши предположения были верны. Просто они не знали, что их используют для совсем других целей, а мы их в курс нашей операции ещё не ставили.

Но кое-что они могли подсказать, да и пусть лучше будут нашими союзниками, чем врагами. В конце концов, Ремезов в городе не всегда, да и не буду же я бежать к нему по каждой проблеме. Большую часть проблем решать мы должны сами, на месте.

Да и кроме этого, если убоповцы засекут своих коллег на точке, операцию свернут, и «Тимоша» живо про это узнает. Пусть лучше он остаётся в неведении как можно дольше. Будет ему подарочек, когда всё прояснится.

Вот я и решил позвонить майору Рыбину, руководителю местного отдела УБОП, напрямую, хотя с ним могли поговорить фсбшники. Лучше я сам, тем более, знаю его лично.

Мобилу ему выдали для работы, чтобы он отчитывался руководству, а майор Кузьмичёв неохотно подсказал мне этот номер. Я набрал его, стоя недалеко от кафе, наблюдая, как идёт подготовка.

— Что у вас тут, майор? — спросил я, как только майор ответил. — Что вы делаете рядом с нашим объектом?

— Ты о чём, Волков? — недовольно пробурчал Рыбин. — Откуда у тебя этот номер?

Но он всё же показался, когда я позвал его для разговора по душам. Да и он уже заметил, что повсюду сидят его коллеги, так что арестовывать пока некого. Но главное, чтобы он не успел отзвониться руководству о том, что здесь происходит.

Рыбин долго отпирался, но всё же в конце признался, что их направили сюда по звонку от руководства, чтобы накрыть разборку в кафе. Да, он не знает всей картины, надо объяснить.

— Я тебе сейчас объясню, — сказал я. — Кто-то из тех, кто пытается меня закрыть, натравил на нас одну из мелких банд. Кстати, я обещал Савватееву, — я присмотрелся и увидел его среди остальных, стоящих у дороги. — Что помогу с той бандой, которая тогда стреляла в кафешке в Шахтогорске.

— Это они приедут?

— Возможно. Это точно неизвестно, но других на примете нет. Вот они сейчас явятся, твои коллеги их повяжут, а ты тоже включись в работу, но не говори руководству, что это я тебе всё это передал. И не говори, что мы их тут ждём. Просто помолчи, пока всё не закончится, или сорвёшь операцию.

— С чего это? — он изучающе смотрел на меня. — Что это за игры, Волков?

— Кое-кто решил, что от меня надо избавиться, и для этого они решили идти на всё, даже если пострадают посторонние. Спровоцировали банду, чтобы началась разборка, а вы нас всех повязали. Ну а то, что могут пострадать посторонние, никого не заботит.

Майор полез в карман. Я думал, он достанет рацию или телефон, но он достал сигарету. Молчал, а я пока продолжал:

— Те отморозки и ваших бы смогли пострелять, СОБР же не успел приехать. Тут даже наоборот, для заказчиков чем больше крови, тем лучше. Смогут показать это по ящику, а потом устроят большой процесс для публики. Это — большая подстава, вот о чём я тебе говорю.

— Уверен?

— Мы-то выяснили всё, но представь, что не знали бы это, а в кафе сидели обычные люди. Такое бы началось. Так что подумай сам, что делать дальше, и кого на самом деле стоит арестовать. Начальство приходит и уходит, но крайними они себя не делают никогда. Тем более, они тоже не знают, в чём суть на самом деле. Это или подготовка к чему-то, или просто месть за того полковника, который с меня взятку тянул. Так что просто не мешай операции, а потом займёшься теми, кого сегодня возьмут. Они твои.

Рыбин недовольно дышал носом. У него начала трезвонить мобила, очень старая и тяжёлая модель размером чуть ли не с кирпич.

А Женя, который сегодня решил остаться, шепнул мне на ухо, что рядом с кафе видели фургончик с оператором и журналистами.

— Хотят подготовить горячий материал о разборке волковских с хлебозаводскими, — пошутил я. — Зато план наконец сложился, да, Женя?

— Угу. Подстава, та ещё.

— Грубая, но картинку дадут убедительную. И нас выключат из игры надолго, даже если в итоге ничего не докажут.

— Занимаемся, товарищ полковник, — тем временем отчитался Рыбин. — К операции готовы, возьмём всех на горячем.

Майор посмотрел на меня и махнул рукой, а его люди отошли.

Уже вскоре к кафешке, в которой горел свет, но не было посетителей, подъехало две девятки и побитый серый марковник с чёрной дверью впереди и бамперами от другой марки, которые казались слишком большими.

Вышли парни, качки, хорошо одетые, с сумками, в которых явно прятали оружие. Не боятся никого и ничего. И зря. Помимо штатного охранника внутри дежурила наша усиленная группа, омоновцы, а ещё менты в гражданской одежде и несколько оперативников ФСБ, координирующих работу…

Обошлось даже без стрельбы, повязали всех быстро. Это же не ломать мебель, пугать официанток и стрелять в спины безоружным посетителям. ОМОН работает жёстко, и пойманные качки уяснили это на своей шкуре.

— Он это, — шепнул Женя и показал мне, куда смотреть. — Вон тот гад, узнал его!

Рядом с киоском с сигаретами остановилась синяя Нива. Прибыл лично увидеть, что произойдёт, как арестуют наших парней, а как журналисты всё снимут. Но журналисты так и не поняли, что всё уже случилось, ведь дело шло очень быстро и стрельбы не было.

На эту Ниву я и указал оперативникам Ремезова. Сначала туда подошёл милиционер, якобы проверить документы, а если тот пожилой тип покажет корочку с милицейским званием, его задержат оперативники ФСБ. В любом случае, этот Тимоша не отвертится.

К Ниве подошёл милиционер и постучал в окошко. Водитель просто отмахнулся, мол, не до тебя. Милиционер даже удивился, что его так посылают, но настойчиво постучал ещё раз.

Водитель с недовольным видом начал открывать дверь. А рядом с милиционером остановился оперативник из команды Ремезова, тощий мужик в кожанке. Если водитель покажет корочку офицера РУОП, фсбшника это не напугает.

Но не сработало. Всё пошло не так.

Я подошёл ближе и уже слышал разговор.

— Да вы чё тут? — негодовал пожилой водитель Нивы. — Попутали чё-то? У меня документы спрашивать⁈

— Выйдите из машины! — потребовал милиционер. — Кому говорят⁈

— А это видал?

Седеющий водитель показал красную корочку. Милиционер отшатнулся, но, что хуже всего, человек Ремезова тоже отошёл, с удивлением озираясь на своих коллег. Корочку я тоже увидел, хотя до неё было далеко, но большие буквы видны хорошо.

И вот теперь мне понятно, что тот, кто хотел нам навредить, опаснее, чем мы думали, и у него очень большие связи. Просто он скрывал это за грубой работой, чтобы до поры до времени никто не понял, какие люди на самом деле с этим связаны и какие у них в этом интересы.

Главная их цель — любым способом вывести нас из игры, но так, чтобы не обнаружить себя. Но зато раз они проявились, теперь нам есть, от чего плясать. Дальше мы будем со всем этим разбираться.

Но я понимал, что теперь это будет очень сложно.

— Майор Горбань, ФСБ! — представился водитель. — А вы, лейтенант, мешаете моей работе!

Продолжение следует…

От автора:

Конец седьмого тома. Если книга нравится, буду рад вашему лайку. Продолжение доступно по ссылке — https://author.today/work/346436

Вышло продолжение!

Всем привет!

Начинаю писать восьмой том, готово уже несколько глав. Продолжение доступно по ссылке — https://author.today/work/346436

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Волк 7: Лихие 90-е

Content

Волк 7: Лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Вышло продолжение!

Nota bene