Волк 8: Лихие 90-е

Глава 1

Майор Горбань убрал свои документы. Милиционер с беспомощным видом посмотрел на оперативника, стоящего рядом, а тот полез в карман куртки за рацией.

— Это чё, фсбшник? — тихо спросил Женя хрипловатым голосом. — Или чё он своей ксивой машет?

Оперативник ФСБ выслушал указания и подозвал своих. Похоже, Ремезов решил особо не церемониться с коллегой. Впрочем, вряд ли майора задержат надолго.

— Выйдите из машины, — сказал оперативник, убирая рацию.

— Да ты чё, совсем уже? Я ща вашему Ремезову позвоню…

— Только что с ним говорил, — отрезал фсбшник. — Из машины!

Майора задержали, но только свои. Милиционеры же, которые были не в курсе разбирательств внутри спецслужбы, с удивлением поглядывали на эту сцену. Но мимоходом, у них хватало своей работы, ведь надо было оформлять толпу задержанных.

— И чё он хотел? — Женя полез за сигаретами. — Так то полковник ФСБ круче, чем майор. Сейчас скажет ему отсюда валить, или разжалует, кхе!

— Не в этом дело, Жень, — я смотрел, как майора Горбаня провели в серый грязный Рафик, на котором приехали люди Ремезова. — Полковник круче, да. Но не сам же майор это всё спланировал, он только в поле работал. У него должно быть прикрытие. Кто-то же его сюда прислал.

— И кто?

— Выясним. Это же не монолитная организация, особенно сейчас, там внутри много чего происходит. Будем разбираться. Давай пока на этих бандюганов посмотрим.

Мелкая хлебозаводская банда даже не поняла, что их используют как пешек в чужой игре. Все эти качки ещё совсем недавно думали, что их ждёт безоблачная жизнь, полная криминальной романтики. Но вместо этого их начнут разрабатывать по 210-й статье, той самой, по которой судили участников ОПГ. Тем более, у них при себе боевое огнестрельное оружие, преступный умысел и минимум одно убийство. Может, трупов было и больше, это пусть выясняет следователь.

Теперь вид у доморощенной братвы не такой храбрый и наглый, как тогда, когда они заходили в кафешку, сейчас они выглядели жалобно, больше не казались опасными бандитами. Давно уже пора было им понять, что в конце 90-х лучше переквалифицироваться в другую профессию и заниматься другими делами. Жалеть я их не собирался, прекрасно помню, как кто-то из этих парней тогда без всяких сомнений застрелил посетителя кафе, своего ровесника, который им вообще ничего не сделал.

— Ну чё, Лёня, как там всё? — спросил я у бывшего опера, который курил со старыми коллегами.

— Так что? — он подошёл ко мне и пожал плечами. — Оружие есть, свидетели есть, всё есть. Витька Федюнин уже потирает ручки, а мужики палку заработали. Только пахан сбежал, вернее, даже не пришёл на дело. Хитрая зараза, прям как Душман тогда, помнишь? Всё чужими руками делать привык.

— И кто он?

— Да его уже свои закладывают по полной, — Лёня отбросил сигарету и закашлялся. — Банда рэкетиров, много сидевших по малолетке, тесно им стало в своём районе, а перед большими дядями не отсвечивали. Пахан их тоже сидел, но по 131-й.

— Изнасилование? — спросил я, немного подумав.

— Угу. У него даже прозвище своеобразное — Штык.

— И что, блатные сопляки пошли за ним?

— А что, время такое, всё меняется, — Лёня пожал плечами. — Это раньше насильникам на зоне жизни не было, а сейчас даже в авторитеты попасть могут, особенно если хитрый и сильный. И есть где брать пушки.

— Эдик-Эдик, — тихо пробормотал я. — Удивляет всё сильнее. Связался тут с сопляками.

— А вот к нему их не подвяжешь, — так же тихо сказал Лёня. — Похоже, никто и не знал, что им Эдик помогает. И я пока помалкиваю, как договорились.

— С этим надо разбираться нам. Обсудим потом с тобой, что и как.

Старый вор Эдик в своём репертуаре. Осторожный и терпеливый, но своё гнёт всегда. Так и хочет подмять город под себя, избавившись от сильных конкурентов.

И он связан с майором Горбанем, чем явно тяготится. Рубить сплеча не буду, но выяснить про это необходимо заранее. Надо знать, с чем можно столкнуться и как это предотвратить.

Много кому мы как кость в горле. Но вот то, что среди них коллеги Ремезова, очень усложняло дело.

* * *

С полковником Ремезовым я увиделся только на следующий день. Он уже должен был вернуться в Читу, но пока остался в Новозаводске улаживать свои дела. Расписание у него плотное, но для встречи со мной он время нашёл.

Это неудивительно. Неизвестно, что нужно Горбаню, но ясно, что он не только хочет уничтожить меня, а ещё связан с тем делом, с которым Ремезов боролся уже полгода, а то и больше. То самое дело с вывозом тех контейнеров, которые тщательно маскируют под контрабанду. Рискованная схема, но так сложнее найти хвосты, кто спёр секретный груз. Вывозят же много, целыми составами, так просто ничего не найдёшь.

Пропуск ждал меня у охранника, который сразу пропустил, даже не проверив документы. Ремезов задумчиво курил в кабинете на первом этаже, глядя на квадратный пузатый монитор.

На экране светился флаг с надписью Windows 95. Тогда же у силовиков не было особых систем, пользовались обычными, как-то их модифицируя. Хотя в эти года вряд ли было и это.

Я сел за стол, и только после этого Ремезов вырвался из собственных дум.

— Макс, ты понимаешь, как всё это работает? — спросил он, повернув ко мне голову, и показал на компьютер. — Висит этот флаг уже полчаса, а мне приказ надо распечатать.

— Не особо. А что, спецов нет?

— Все в Чите. Звоню, говорят — перезагрузи. А толку-то? — полковник пожал плечами. — Привезли компы, а они висят и висят. Зато стоит каждый, как три моих зарплаты с отпускными.

— Надо своих компьютерщиков держать, скоро пригодится, всё на компах будет. Меня вот брат выручает, да и парни учатся быстро. Так что там у нас? О делах надо поговорить.

— О делах, да, — Ремезов выбросил окурок. — Дела дрянь. Зато есть кое-что хорошее.

— Что они раскрыли себя?

— Да, — полковник неохотно кивнул.

— И кто они?

— Знаешь, — он нахмурил брови. — Это даже не входит в расписку о неразглашении. Это вообще постороннему знать не нужно.

— И всё же? Они же явно на этом не закончат, а я уже в этом варюсь, для меня это большой риск. Тем более я так понимаю, майора ты отпустил.

— Угу, на него ничего нет… пока нет. Но майор, — Ремезов задумался, а я спросил:

— Мелкая сошка?

— Вроде того. Он и его руководитель — из управления экономической контрразведки ФСБ, — наконец выдал он через пару секунд. — Оба с центра, не сибиряки.

— Далековато они с центра забрались, — сказал я.

— Угу. Но зато как в курсе всего, всё здесь знают. Зато стало понятно, как они из изолятора вытащили тех угонщиков. Написали представление начальнику управы — по оперативной необходимости. А изолятором я уже не занимаюсь, не видел. Как только Горбаня поймали, его начальник сразу в Читу вылетел, сейчас едет к нам.

— А откуда Горбань знает Эдика? — спросил я. — Можешь выяснить, Серёга? Ты по своим каналам, а я по своим. Осторожно, чтобы он не знал, что мы это подслушали. Будет козырем, мало ли. Эдик точно не рад такому знакомству.

Да, здесь надо действовать осторожно. Этот Горбань связан с нелегальной перевозкой. Казалось бы, Ремезов может просто связаться со своим начальством, но нужны доказательства, ведь у Горбаня есть и своё руководство. О разговоре слышал только Женя, и от него вполне захотят избавиться, а вот Эдик не будет же ничего рассказывать по доброй воле.

Эдик не любит рисковать, но если всплывёт, что он сотрудничал с КГБ, а эта история точно пошла с комитета, ему не жить. Так что если он узнает, что Женя слышал тот разговор, отправит киллеров, на Женьку уж точно, а парня подставлять не хотелось. Для него и меня полученная информация опасна, Ремезов должен это понимать.

Но это козырь, и надо подумать, как применить его и какой момент для этого выбрать. Но пока думаем, расслабляться нельзя, а то Эдик решит, что можно отправить против нас не шпану с оружием, а кого-то более серьёзного. Он же такой, всегда проверяет, насколько далеко можно зайти, не получив по башке. Эту банду повязали, но ведь их пахан свалил, Эдика никто не притянул, может повторить попытку.

Надо делать всё то, что мы бы делали, не знай, откуда пришло нападение. В конце концов, на нас наехали, мы отбились, теперь готовим ответку. Сейчас мы не можем показать, что знаем о связи той банды с Эдиком, не выдавая Женю. Но можем найти нужный конец сами, через того сбежавшего главаря. А вот с этим у нас уже будет о чём поговорить с Эдиком. Если, конечно, Эдик этого Штыка не грохнет сам, опасаясь, что в городе узнают о связи с ним, и тогда местные авторитеты тоже начнут задавать вопросы.

Будь мы и правда ОПГ «Волковские», то забили бы ему стрелку или разобрались иначе. Но знакомство с офицером ФСБ накладывает свои ограничения, ведь мы на виду, при любом серьёзном нарушении нас закроют, а руководство фирмы посадят.

Каждое такое дело надо проворачивать осторожно, как тогда с Душманом. Ремезов нас не крышует, но помогает по одним вопросам взамен на помощь с другими делами. Зато это знакомство даёт нам другие возможности защищаться, легальные и не очень. Да и раз мне дали то оружие, то это явный знак того, что они не против со мной работать.

Мы продумаем всё, ведь ошибаться нельзя. Был бы идеальный вариант, если Эдик с тем Горбанем сами сожрут друг друга вместо того, чтобы плести интриги против меня. Но к этому их можно подтолкнуть. Старый вор пожалеет, что связался с этим делом. Можно будет его прижать, тогда он сам намекнёт на то, что мне нужно.

В прошлый раз он сделал правильно, послав предупреждение про Душмана и Кирьяна. В этот раз решил хитрить. Почуял свою силу? Или его осторожные планы наконец-то начали действовать? И он считает, что нашёл способ выключить нас из игры чужими руками, чтобы самому спокойно заняться мясокомбинатом и пивзаводом? Думает, что пусть с нами разбираются комитетчики, а Эдик будет хитрить и дальше. Вряд ли эти интриги понравятся Крюкову и Черепу. Ещё один козырь, который ждёт нужного момента. Время раскрывать карты ещё не пришло.

— Погляжу, что можно сделать, — сказал Ремезов после долгого раздумья. — Поднимем архивы, если надо будет.

— От того, что узнаем, и будем плясать. Всё-таки у нас серьёзный козырь против него, что он сдал Захара и сотрудничает с ФСБ. Я тоже сотрудничаю, но я-то не живу по понятиям, а вот он… Правда, сам понимаешь, явно это не скажешь, воры поверят ему, а не мне. Хотя Крюкову и Черепу не до понятий, когда речь заходит про их деньги, им не понравится, что Эдик мутит воду. Этот вариант тоже будем держать в голове.

— Да, понимаю. Но там не только же про Захара речь шла. Главное — груз.

— Они про этот груз говорили, потому что хотели сами его продать. Для них это приоритет. А что, твоё начальство разобраться не сможет?

— Я крючки закину, — Ремезов нахмурился. — Но между нами… в таких случаях должно быть расследование, и его ход они узнают. И про то, что твой человек слышал разговор и передал тебе, может быть утечка, а кое-кто будет рыть, знаю я про тот разговор на кладбище или нет. Поэтому я молчу.

— Ты никому не говорил про Женю?

— Нет, знаю только я, и этого достаточно. Так что и сами молчите, а то сольют Эдику, он хвосты зачистит.

— Тут для него риск, он положит всё, чтобы разобраться, — я кивнул. — Да и если не только он. Не хотелось бы мне в ваш изолятор отправляться, раз уж это экономическая контрразведка, упаковать могут. Все эти предприятия — их профиль. А то мимоходом не только груз вывезут, а ещё и на комбинате пропишутся. Надо думать, Серёга. Нам обоим.

— Думаем, — он кивнул и бросил взгляд на компьютер. — Разберёмся. Не так-то просто свои дела делать, когда прикрывает другое управление.

— Знаю. Всё равно, выяснять надо, почему вор и твой коллега явно друг друга ненавидят. Эдик уж точно, иначе груз не мне бы отдал, а сразу бы этому Горбаню вернул. Нашёл возможность подгадить — использовал сразу. А сейчас ему было выгодно сделать иначе, подгадить нам.

— Да, я тоже обратил внимание, — Ремезов хмыкнул. — Кстати, твоему Ковалёву ещё одну медаль пора давать. Не подслушай он это, ничего бы и не узнали. А так мы на шаг впереди, знаем больше, чем они думают.

— Выпиши ему наградной калаш, — пошутил я. — Жене этого хватит. Или карабин с дарственной надписью от твоего руководства. Но вообще, если к делам вернуться, то всё это планировал не РУОП, а ваши. А полезли они на меня, потому что заранее зачистить хотят, новую партию похоже готовят.

Он ничего не сказал, только задумался ещё сильнее. Тут уже не просто другая структура или бандиты. Это всё его коллеги, и выносить сор из избы Ремезов явно не любит, но куда ему деваться. Он уже сказал больше, чем мне нужно знать. Не ожидал же, что всплывёт такая информация.

Не намекни Горбань про груз и не услышь это Женя, Ремезов вряд ли бы был настолько откровенным. Прикрыл бы, да, но тут уже другое, сейчас снова надо биться. Груз для него, как красная тряпка для быка, принципиальный комитетчик будет работать с этим, а уж раз мы снова оказались на одной стороне, поможет нам.

Тут вопрос — насколько он готов идти до конца. А вопрос мне — как избавиться от сложной проблемы. В общем, мне необходимо его прикрытие, а ему нужна моя помощь. Надо же ему на кого-то полагаться в своём деле, если даже его коллегам может быть опасно доверять.

Но связь вора и того комитетчика может нам помочь. Эдик заложил Захара и Кирьяна, а уж сдать своего куратора намного проще. И тогда эту схему получится распутать, Ремезов разберётся с теми, кто продаёт секреты за кордон, а я избавлюсь от очередной проблемы. Пока же я молчал, ждал, а то полковник всё ещё думал.

— Два варианта, — наконец продолжил Ремезов. — Или они свалят, когда поймут, что не выгорело. Или пойдут дальше. Но знаешь, раз уж тут я, они не смогут задействовать наши ресурсы, что хорошо. Придётся им так и дальше таскать уголь чужими руками. Через братву. Но и я мало что могу сделать, официально, по крайней мере. А неофициально могу многое. Если будут проблемы, натравим всех кого можно, вот это скажу тебе точно. А пока надо тянуть ниточку. Кстати, у меня встреча через полчаса… я тут подумал, — он поднялся с кресла. — Можешь остаться, а пока чай попьём.

— Остаться? — я удивился.

— Да. Потому что говорить будем про тебя. Заодно и познакомишься кое с кем, про кого тебе стоит знать, раз уж так дело пошло.

Необычное приглашение, так что я остался. Не просто так Ремезов это предложил.

Встреча была небольшой, прямо в этом кабинете. Прибыл ещё один офицер в дорогом синем пиджаке и чёрных брюках. Поприветствовав нас поднятой рукой, он ненавязчиво выложил на стол новенький мобильник ценой в пару тысяч долларов и портсигар золотого цвета, а может быть и из золота, забитый коричневыми сигаретами с цветным фильтом.

И всё это он явно купил не за зарплату и не получил в награду от руководства. Роскошь этот улыбающийся блондин с короткой стрижкой явно любил, как любил и красоваться ей.

Мужик под тридцать пять или сорок, крепкий, одного роста со мной. Улыбка широкая, но неискренняя, а взгляд… ну тут сразу понятно, что чекист, хотя в КГБ он вряд ли работал долго, слишком молод. Сразу меня осмотрел, явно запоминая все приметы.

— Вот дожили, Серёга, — сказал он, глянув на Ремезова и всплеснув руками. — Настолько скрытно работаем, что друг про друга ничего не знаем. Откуда же я знал, что это твои подопечные? Вот и взял в разработку.

Мужик кивнул на меня. На безымянном пальце правой руки блестела большая золотая печатка, а из-под рукава левой выглядывал браслет часов, тоже золотой.

— Сейчас же каждая мало-мальски приличная банда свой ЧОП открывает, — продолжил он. — Вот мы и подумали, что они в комбинат впились, а тут…

— Мог и спросить, — заметил Ремезов. — А то приехал издалека, на чужую территорию, и сразу с места в карьер.

— Кто ж знал? Думал, тебе это всё неинтересно, ты же контрразведчик, а не по всем этим экономическим делам, — мужик внимательно посмотрел на меня и представился: — Виталий Шелехов, а вы — Максим Волков? Наслышан.

Я кивнул. Шелехов уселся напротив меня и прикурил.

— Время сейчас такое, — сказал он. — Думали, своих тут нет. Так работаем, что ничего от коллег не слышал, — Шелехов засмеялся. — Тимоха Горбань, вот, агентурную сеть создать хотел. Ещё бы, на этот ваш комбинат какой-то только швали не идёт. Но раз уж вы тут, мы завяжем.

— А товарищ полковник, — произнёс Ремезов, сверля гостя глазами. — Как раз работает по данному профилю.

— Главное, — Шелехов выпустил дым. — Чтобы богатства и недра нашей Родины не попали в руки бандитов, которые…

— Как в Красноярске, да? — Ремезов хмыкнул.

— И там работаем.

Шелехов заметно дёрнулся, но вскоре продолжил, как ни в чём не бывало. Хм, запомню такую реакцию.

Долго встреча не продлилась. Шелехов много говорил о закромах Родины и возрождении промышленности, поблагодарил, что выпустили его подопечного, посетовал на слабые коммуникации между разными управлениями и департаментами, а потом заверил, что ничего против нас не имеет. Просто рабочие вопросы, которые быстро решили.

В конце добавил, что если у меня появятся какие вопросы по работе службы безопасности, чтобы я звонил ему напрямую. Номер, правда, не дал.

— А то охрана промышленного объекта — дело сложное, — с многозначительным видом сказал Шелехов. — Всегда требуется помощь. А я уже на этом собаку съел.

После этого он вышел. Ремезов закурил и посмотрел на компьютер, который наконец-то загрузился и требовал пароль.

— История так себе, — сказал полковник. — Ты же слышал про Красноярский алюминиевый завод? Там в крае скоро выборы губернатора, и директор завода Быков развернул кампанию…

— В помощь кандидату, генералу Лебедю, фавориту на выборах, — я налил себе ещё воды. — Но потом между Лебедем и Быковым начнутся разборки. Лебедь в итоге позовёт на помощь Москву, а именно прокуратуру и ваших.

— Ты-то откуда знаешь? — удивился он.

— Интуиция и аналитика, Серёга, — я усмехнулся. — Как и всегда. Это тебе так, понаблюдать. Может, сможешь использовать в будущем.

Ремезов недоверчиво посмотрел на меня, но, похоже, решил, что это я так шучу. Потом глянул на стопку газеток, лежащих в стороне от картонных папок с делами. На самой верхней, под кричащим заголовком об очередных криминальных разборках, писали об Олимпийских играх в Нагано, Япония, которые шли прямо сейчас. Я за ними не следил, но ставочки были сделаны уже давно, и полковник об этом знал, мы говорили на эту тему в январе.

— А вот этот полковник, — продолжил я. — Думаю, на этом история не закончится, верно?

— Пока он не высунется, а там посмотрим, — Ремезов начал вводить пароль, нажимая на клавиатуру одним пальцем.

Судя по встревоженному виду Ремезова, полковник Шелехов точно не будет нашим другом. Да и не просто так Серёга сказал про Красноярск, этот Шелехов был там как-то повязан. И Шелехов наверняка состоит в той группе, что продаёт секретные грузы через границу, используя криминальные группировки. Должно быть, денежное дело, а роскошь он любит. Ещё и на комбинат облизывается.

Полковник и полковник. Будь против нас один только майор, было бы проще. Хотелось бы знать, что Ремезов думает об этом на самом деле, но тут он не скажет. По крайней мере, пока.

Распрощался с Ремезовым и вернулся в машину, которая больше не интересовала правоохранительные органы. Только прохожие и братва внимательно изучали мой БМВ взглядом каждый раз, когда я ехал мимо. Надеюсь, хоть эту тачку мне взрывать не придётся.

Доехал до дома, где снимал квартиру Женька. Сегодня я отправил его на выходной, чтобы отлёживался, а то он уже с утра был на работе. Благо, он молодой, здоровый, никакую заразу не подхватил, остался только насморк. А вот у Славы поднялась температура, так что пусть сидит на больничном.

— Как самочувствие? — спросил я, заходя в прихожую.

Женька, одетый в старую растянутую майку, крепко пожал мне руку и зевнул.

— Да всё путём, Волк, надоело лежать, — Женя почесал затылок и протопал босыми ногами на кухню. Там он начал греметь посудой. — Когда на работу можно?

— Сегодня не работаешь, — я начал разуваться. — Но одно дело есть. Вчера забыл тебе показать, не до этого было.

— Чё там? Ща, давай похаваем сначала.

С кухни раздавался свист чайника и треск масла в сковороде, Женя что-то жарил. В комнате был включён японский магнитофон, из которого играла песня «Айн-цвай, полицай». Я повесил свою куртку на вешалку, где висели дублёнка Жени и зимняя форменная куртка с нашивкой «Гранит», а потом прошёл на кухню по скрипучему полу, держа под мышкой коробку с наградным пистолетом.

Женя уже налил чай, поставил на стол сковородку с жареной картошкой, а из холодильника уже достал бутылку кетчупа Анкл Бенс и сало на тарелке, порезанное тонкими пластами. После этого он взгромоздил на стол трёхлитровую банку, полную солёных огурцов.

— Ремезов говорил, что на тебя нашли бумаги в министерстве обороны, — сказал я, усаживаясь на табуретке. — Он их подопнул, выплатят тебе боевые и даже наградят.

— За что это там наградят? — Женька достал две чистые вилки. — Ничё ж не делал.

— Без шуток, Женя. Действительно там есть на тебя награды. Получишь ещё, — я наколол огурчик и откусил. — А мне вот это дали за дело с комбинатом.

Я протянул ему коробку. Он отложил вилку, открыл крышку, а потом с удивлением посмотрел на меня.

— Ого! Генеральский! — Женя достал ПСМ.

Компактный плоский пистолет в его руке казался совсем маленьким. Женя оглядел оружие со всех сторон, потом всмотрелся в надпись.

— Да ладно? Дали тебе? Ох***ть! Реально, наградной? Волкову М. М.?

— Ремезову говорю, чтобы тебе калаш с надписью сделал, — я усмехнулся. — И кто его знает, вдруг, сделает.

— А патроны есть? Пострелять можно?

— Патронов немного отсыпали, пострелять завтра съездим. Пока лечись, потом надо будет много работать. Смотри, что узнал…

Пока обедали, рассказал ему, что сегодня видел и слышал, а потом поделился мыслями про Эдика.

— Надо на Эдика выходить, — сказал я, положив вилку на стол. — Только аккуратно.

— Мишаня ещё живой, — Женя задумался. — Он вредный, но вытянуть что-то можно, пока его Череп не грохнул.

— Ещё тот Штык, — добавил я. — Пахан банды хлебозаводских, тоже можем поспрашивать, если Эдик не прикажет его завалить. А ещё… знаешь, про кого я тут подумал?

— Только хотел предложить, — Женя положил пистолет в коробку. — Можно задать вопросы Метле, типа ищем хвосты тех, кто на нас напал и куда сбежали остатки. А если Эдик захочет с нами и дальше враждовать, то… можно через Метлу и закинуть, что Эдик стукач. Метла хоть и не вор в законе, но у блатных авторитет, у него статья вроде была уважаемая. К его слову вся эта блатота прислушается. Надо его только убедить. И придётся Эдику с этим майором как-то разбираться, чтобы предъяву пресечь, или его свои прикончат.

— Хм, — я очень внимательно посмотрел на парня. — Ты прям серьёзно мыслить начал, стратегически.

— Так у тебя научился, Волк, кхе! — Женя заулыбался с довольным видом и начал скрести по дну сковородки, чтобы добраться до своих любимых поджарок.

— Тогда работаем со всем этим.

Глава 2

После встречи с Ремезовым и полковником Шелеховым прошла неделя. Мы делали вид, что продолжаем работу, но усилили охрану, внимательно следили за обстановкой в городе и разыскивали пропавшего Штыка. Возможно, этого Штыка уже убили, а труп найдут весной в лесопосадках, когда растает снег, но у нас были зацепки и кроме этого.

Ну а основную работу никто не отменял. В эти годы для служб безопасности действовал тот же самый закон, что и для частных охранных предприятий. Нужно было получать аналогичную лицензию для охраны, к сотрудникам были такие же требования, а оружие — те же самые привычные ИЖ, газовые пистолеты и помповики. Готовили такие же отчёты в разрешительную систему. Всё почти без изменений, разве что нельзя брать под охрану другие объекты, как в обычном ЧОП.

Проходить всё эти этапы с регистрацией заново не хотелось, особенно когда существовала уже готовая контора с солидным арсеналом огнестрела и спецсредств. Просто новообразованная служба безопасности перезаключит договор с Гранитом, то есть в целом ничего не поменяется.

Обычная практика тех лет, когда организация оформляла охранную фирму, которая делала то же самое, что и СБ. Наша фирма никуда не денется, но в саму СБ принимаем дополнительных спецов, кто будет отвечать за производственную, коммерческую и прочую безопасность.

Да и мало ли, вдруг изменятся законы по службам безопасности предприятий, усложнят требования или запретят носить оружие. А частные охранные фирмы никуда не денутся, хотя и для них вскоре всё будет намного сложнее. Это я уже видел сейчас, ведь кипа бумаг, которые мы должны были заполнять, росла с каждой неделей. Скоро придётся брать отдельного секретаря чисто для бумажной работы.

С самого утра я торчал на комбинате. Сегодня Антонов устраивал большое собрание с инженерами и руководителями цехов, где будет гонять всех за медленную работу. А я же пока разбирался с бумагами, которые захватил с собой из конторы. Правда, пришлось прерваться, чтобы ехать в поселковую администрацию для договоров аренды за пределами комбината.

— Куда теперь, Михалыч? — спросил водитель Витёк, полный мужик в кепке, открывая мне дверь джипа, когда я вышел из одноэтажного кирпичного здания администрации.

Я уселся на заднее сиденье и оглядел водителя. Витёк — бывший работник вневедомственной охраны, который работал у нас с осени. Его не особо уважали коллеги, охранник из него был так себе, он больше жаловался, чем работал, но хорошо понимал в машинах.

Сегодня Витёк возил меня по посёлку на комбинатовском джипе, Чероки чёрного цвета, и я подумывал, чтобы посадить мужика заниматься гаражом, а не охраной. Подскажу Лёне, чтобы занялся вопросом, когда откроем гараж.

— В столовую, потом на комбинат, — сказал я, усаживаясь поудобнее.

Я всё душил Антонова на отдельный гараж с сервисом для служебных машин, чтобы не ездить каждый раз на СТО в Новозаводск. Парк автомобилей уже приличный, есть несколько тачек Гранита и джипы комбината. А если всё пойдёт хорошо, их будет ещё больше.

В посёлке я ездил на джипах, свой БМВ убивать по этим дорогам не хотел. Бэху сегодня дал Жене, он оставался в Новозаводске. Брать машину он не хотел долго, помня об угоне, но всё равно, кроме него, БМВ никому не доверю.

— Понял, Михалыч, в столовую, потом на комбинат, — Витёк вывернул руль. — А вот праздники скоро будут, это как-то оплатят?

— Да, — я листал бумаги и слушал его вполуха. — Как положено, так и оплачу. Сам же знаешь, не обманываю с деньгами.

Витёк обрадовался, но продолжил разговор неожиданно, в своём духе.

— А я тут вчера ездил, — таинственным голосом начал он. — И смотрю, а там Руся Ермаков в половину третьего ушёл с работы, поехал в посёлок, потом в город вернулся. А я думал, начальники смен должны всегда быть на объекте…

— Я его отправлял с поручением, — буркнул я.

— А, понял. А я уж думаю, с работы он свинтил, — Витёк засмеялся. — Ну, раз работа…

Немного помолчал, он продолжил жаловаться:

— Женька Коваль тогда, смотрю, в магаз зашёл. А там Метла торчал, Женёк к нему подошёл. И так говорили-говорили долго, как старые приятели.

— Женя много работает, — я отложил одну пачку с договором и взял другую. — И следит за обстановкой, чтобы Метла не воровал. Метла понимает, когда ему говоришь, но надо периодически напоминать.

— Да, Женя молодец. Такой молодой, а уже такой ответственный. Тогда, правда, ездил по твоим поручениям, я его возил, а он хрясь, и к девахе какой-то заехал.

— И что? — я закрыл папку, глаза уже устали от мелкого текста.

— Так ничё, молодой же, говорю! Просто что…

Витёк пожаловался бы мне на что-нибудь ещё, но мы доехали до столовой. Я его отпустил, всё равно телохранитель из него так себе, пообедал куриным супом с лапшой и вернулся в комбинат на своих двоих. Тем более, для февраля очень тёплая погода, не было даже вечного песчаного ветра со всех сторон.

Зашёл в будку охраны близ ворот, хотел полистать журнал, где охранники фиксировали прибывший транспорт. Как раз по частям привозили мобильный сортировочный комплекс, который срочно был нужен для разработки второго карьера. Это дело я взял под свой контроль, оно важное, но затягивалось, фуры тянулись долго.

Ещё в Краснозаводске хотели открыть новое поселковое отделение милиции, потому что участковый Вагин со всем справиться не мог, да и недавно присланный второй участковый тоже быстро зашился. Новый начальник уже был в посёлке, с ним я хотел познакомиться заранее, узнать, кто такой. Но это вечером.

Пока сидел за столом, услышал через форточку, которую я открыл, чтобы проветрить помещение, как на скамейке у будки расселись парни покурить. Среди них я услышал Витька, который говорил очень громко. Жаловаться он любил.

— Коваль же любимчик руководства, — негодовал он. — Всё ему можно, все его покрывают. И с работы сваливает, и делает что хочет, а его замом назначили. А он кто такой? Ему вообще двадцать, никогда в охране не работал, а сразу зам директора!

— Коваль Чечню прошёл, — сказал кто-то другой. — И Волк его ценит. В них сколько раз уже стреляли, а они не ссутся никого. Волк Коваля с самого начала натаскивает на это всё, вместе со Славиком.

Только собрался выйти и сказать пару слов в поддержку Жени, но неожиданно позвонил Ремезов, только звонок сразу сбросился. Я перезвонил, но услышал записанную оператором фразу на английском, что абонент выключен и вне зоны доступа. А разговор снаружи продолжался:

— Да я понимаю, но сейчас-то не разборки с братвой, а работа с людьми же. А он всё кхе-кхе, — Витёк изобразил вечную усмешку Жени, только совсем непохоже. — И на БМВ волковском постоянно ездит, типа работает, а сам тёлок клеит. Вечно где-то шар***ся, не работает. Зато с каждой пушкой все нервы треплет. То грязная, то патроны в песке! Типа разбирай и чисти! А я после смены…

Я начал набирать второй номер Ремезова, но там были гудки. Ладно, пора идти, позвоню позже. Я закрыл журнал и начал одеваться.

— Ронять ствол не надо было, — отрезал другой голос. Кажется, на шум пришёл Слава. — А то в песок тогда уронил и отдал как ни в чём не бывало. Да и вообще, не нравится, так в лицо…

— Да случайно тогда вышло! — перебил Витёк смущённым голосом и тут же сменил тему: — Да и вообще, ты по этим морозам походи в патруль, тебе не до этого будет! Минус сорок, морда мёрзнет, жопа преет, а ты ходишь и ходишь! — судя по звуку, он закурил ещё одну сигарету. — Ходишь и ходишь по этому морозу, ляжки стираешь. Я вот вчера дошёл к мужикам на карьер, вернулся, а жопа уже болит.

— Вот когда я возвращаюсь с карьера, — медленно сказал Слава. — Так у меня ноги болят. А у тебя почему-то жопа болит, с чего бы это?

Раздался громкий смех, а следом звук открываемых ворот. Судя по узнаваемому звуку двигателя, это едет мой БМВ, на котором прибыл Женя.

— О, Евгений Владимирович уже тут, — Витёк подошёл поприветствовать его первым. — Как съездил?

— Так а что, ездил и ездил весь день, — донёсся голос Жени, вылезающего из машины. — Про пушку узнавал, во второй раз уже возвращают.

— Про какую?

— Да тот самый ИЖ бракованный, который два раза стреляет. Я им его возвращаю, а они мне его назад, типа починили. А на деле нихрена не делают. Опять в Читу из-за него гнать, пока эти дни не холодно… Волк где?

— В корпусе…

— Здесь я, — отозвался я через форточку. — Журналы смотрел.

— А тут любимчик руководства прибыл, Волк, — пошутил Слава. — А то шар***ся где-то.

Раздался смех ещё громче, но лица Витька я к сожалению не видел. Пока вышел, он уже свалил от стыда подальше. Думаю, он очень сильно покраснел.

Как Женя будет искать Витька, мне смотреть некогда, разберутся сами, мирно и спокойно, на комбинате Женя никогда не психовал, да и у него серьёзная должность. Сам я взял Лёню, и мы отправились в административный корпус на планёрку, как представители СБ. Пришлось захватить с собой белые каски, как требовалось по безопасности.

Директор Антонов в повседневной жизни и на работе — два разных человека. Если в обычной беседе он постоянно травил всякие байки, привирал, хитрил и шутил, то на работе никому не давал спуску. В металлургии он разбирался, а весь техпроцесс работы горно-обогатительного комбината уже выучил наизусть. Надо будет тоже с этим разбираться, чтобы хитрые мастера не пытались нас обмануть.

Инженеры, руководители цехов и прочий производственный персонал сидели за столом, потупили взгляды в стол, пока он разбирался с каждым, обсуждая технологические нюансы, которые я пока понимал с трудом. А ещё он очень много орал.

— Как мы будем запускаться первого июня⁈ — громогласно спросил Антонов. — Если вы забыли, это в этом году, а не в следующем! У нас единственное, что работает — это охрана!

СБ подчинялась не Антонову, а руководству холдинга в Питере, а у меня и Антонова был одинаковый процент акций, так что он моим начальником не был. Я даже не должен был ходить на планёрки, присутствовал, только когда есть возможность, чтобы понемногу разбираться в работе комбината. При этом было чувство лёгкой ностальгии по первой жизни, когда проводил такие же совещания в депо.

Да и хотелось лучше понимать, чем дышит Антонов. Мало ли, вдруг придут к нему, мне надо твёрдо знать, что он обсудит всё со мной, а не поставит перед фактом, что отдал всё братве.

Лёня сидел рядом со мной. Перед бывшим опером стояла пластиковая бутылка с надписью на этикетке «Кука». Это забайкальская минералка, у Лёни была язва, так что минералки он пил много. Он в работу комбината будет погружаться сильнее прочих, потому что работа службы безопасности включала в себя не только охрану территории.

Среди сидящих здесь производственников местных было мало, почти все приехали вахтой с других городов. Кто-то потом построит здесь дома или купит квартиры, привезёт семьи. Планы по застройке большие, найм персонала тоже будет серьёзный. Со временем, чем больше цехов будет открываться, тем больше людей будет приниматься на комбинат. И с этим мы тоже будем работать. Впрочем, мне не нужно заниматься этим лично, наймём людей и для этого, в саму службу безопасности.

Пока шла планёрка, я изучал смету для строительства новой комнаты хранения оружия на комбинате и нашего гаража, когда Антонов, наконец, закончил.

— Свободны, — грубо сказал он сквозь зубы, потом добавил намного спокойнее и расслабленнее: — Волк, ты занят?

— Сейчас закончу, — я сверил сумму и поставил подпись. — Гараж где, Юра? Мы не можем вечно ремонтировать тачки на СТО, его пивзавод держит, а не мы.

— Так отбери, у тебя людей больше, — Антонов засмеялся. — Шучу. Ладно, давай завтра обсудим, у меня сейчас другой вопрос. Ко мне тут сегодня приходил человек с поселковой администрации, про дорогу базарили. Хотят заработать на этом, но строить не хотят. Отправь своих к нему, живо станет сговорчивым, ха…

— Мы так не работаем, — я поставил ещё одну подпись и убрал лист в папку. — А гараж нужен в ближайшее время.

— Я же шучу, говорю же. Задушим ещё их. Кстати, Волк…

— Погоди-ка, — я достал вибрировавший телефон. — Ремезов звонит…

Антонов поднялся и подошёл к окну. Он находился в угловом кабинете, поэтому окна были с северной и восточной стороны. С севера видны производственные здания, а вот с востока видно часть посёлка и стоящую за ним сопку.

Я ответил на вызов, но едва слышал через шум помех:

— Макс, тут… история просто бомба… — полковник усмехнулся и снова пропал на несколько секунд. — … надо обсудить, как раз наша тема…

— Я тебе плохо слышу, Серёга, — сказал я.

— Да я в машине… только узнал… ты главное это… мутят они.

— Не слышу половину.

— Ладно… в кабинете буду… наберу. В дороге я… срочно это, не теряйся.

Отключился. Судя по голосу, он был чем-то доволен, но я так и не понял, чем именно.

— Я вот чё думаю, — сказал Антонов, когда я убрал телефон. — Ты же с тем фсбшником хорошо живёшь.

— Смотря, что ты под этим подразумеваешь, Юра. Вообще, я ценю людей, которые добро помнят и добром отвечают, с такими и сближаюсь. Что ты хотел?

— Я тут узнавал одну темку. Оказывается, в том холме, видишь? — он показал в окно на сопку. — Тогда при Союзе были шахты, в которых добывали драгоценные камни. И они всё ещё здесь.

— И туда всё ещё лезут, — я кивнул. — Можно у алкашей за небольшую сумму купить камешков.

— Это же не наши масштабы, Волк. Вот если бы эти шахты восстановить…

— Это пробивали в прошлом году, едва нашли выход на хозяина. Собственник не продаёт их. Ждёт, похоже, когда комбинат заработает и дорогу сделают, тогда тоже за компанию откроется.

— У него крыша ментовская, — сказал Антонов тоном заговорщика. — Но там крыша — одни полковники, ни одного генерала. Если твой Ремезов на них надавит, они съедут, а потом мы с тобой на пару купим шахты. Я управляю, ты охраняешь.

— Уже какие-то схемы мутишь? — я напрягся. — Ты с кем это обсуждал? Сам бы про это не узнал.

— С мэром базарил, — неохотно выдал он. — Тот может прикрыть сделку, у него прямой доступ к губеру есть.

— С Муратовым? Нет, с ним я работать не буду в принципе. Есть за ним одна история… Да и схема мутная, а сам мэр мог предложить это не просто так.

— Не, Волк, тут смотри. Я же не обуваю комбинат, комбинат вообще на этом ничего не теряет. Я у себя в принципе не гажу, где работаю. А вот эта тема с шахтами…

— Не работаем, — твёрдо повторил я. — Мне РУОП хватило, пока он нас в разработке держал. Да и расслабишься, окажешься должен кому-то из местной братвы, кто эту схему продвигает. Если ты не знал, то мэр — человек мясокомбината, его Гоша в своё время продвигал, хоть и с помощью Крюкова, а Череп контакт не потерял. Так что я в это не лезу, и тебе не советую.

— Ладно, — Антонов отошёл к своему креслу. — Хотя деньги могли бы срубить.

— Не лезем. Лучше отправь людей разбираться с тем сортировочным комплексом, а не со всем этим.

Антонов остался недоволен, но без силового прикрытия он в эту историю не полезет, а мне она не понравилась. Мало ли кто подкинул эту идейку Муратову, потом всех повяжут. Тем более, не думаю я, что коллеги Ремезова так легко отступятся от своего, хоть про них ничего и неслышно в последние дни.

В свой кабинет на комбинате я не пошёл, там ещё делали ремонт, отправился в сторону комбинатовских гаражей. По пути снова набрал Ремезова, но телефон всё ещё был выключен.

Вечером я набрал его ещё раз, уже из своей конторы. Так и не включился, так что я набрал его рабочий телефон по межгороду.

Ответил мне другой человек.

— Слушаю, майор Кузьмичёв, — пробурчал помощник Ремезова.

— Приветствую, это Волков, — представился я. — Ремезов далеко? Он меня сегодня искал, сказал, что срочно, а я дозвониться не могу весь день.

— А, это ты, — голос Кузьмичёва стал неуверенным. — Дело такое. Полковник Ремезов попал в аварию сегодня на объездной трассе.

— Что случилось?

— Грузовик вылетел на встречку и… — сказал Кузьмичёв и замолчал.

— Живой он или нет?

Не успел ответить, в трубке раздались гудки, связь прервалась.

Новость меня ошарашила. И главный вопрос, который сразу у меня возник, не считая того, жив Ремезов или нет — случайная ли это авария или враги решили действовать жёстко, не считаясь ни с чем?

Глава 3

Ремезова положили в первую городскую больницу Читы, ту самую, куда в январе после покушения привезли Крюкова. Для полковника ФСБ нашлась отдельная палата, он лежал здесь один, охраны не было. И это мне не нравилось.

У меня было много дел в Чите, раз уж пришлось срочно ехать сюда аж 23 февраля, но начал я с посещения больницы. Надо было выяснить, что именно случилось во время аварии.

Пока точно не знаю, что там произошло, но авария, куда попал полковник, была серьёзной. Ремезов отделался переломом обеих ног и правой руки.

Он лежал в койке, замотанный бинтами так, что на память совсем ни к месту пришёл Волк из Ну Погоди, который тоже как-то был в больнице в одной из серий. Лицо полковника почти фиолетовое из-за синяков, нос сломан, пара зубов выбита, но взгляд осмысленный. Он был укрыт синим солдатским одеялом, к левой руке подсоединена капельница. На тумбочке рядом с ним лежала пустая пачка ЛМ.

В целом, учитывая то, что я слышал про аварию, он ещё легко отделался, но вставать в ближайшее время не сможет. И я опасался, что кто-то захочет, чтобы так всё и оставалось.

— Я уж думал, — слабым голосом сказал он. — Что меня валить пришли.

Палата небольшая, но тёплая, и окна целые. Я поправил больничный халат, накинутый на плечи, и положил ему на тумбочку китайские мандаринки, купленные в киоске, свежую газетку и две пачки сигарет.

— А что ты в Чите делаешь? — спросил Ремезов. — Ещё вчера ты у себя был…

— Знаешь, сколько всего навалилось, — я вздохнул и подошёл к окну. На зиму рамы заклеены, но если стоять близко, то чувствовал, как от них легко дуло. Из окна видно, как по улице вдали проехал троллейбус. — Пришлось срываться сюда.

— И что там случилось?

— Пришла повестка на допрос, и не по месту жительства, а в областную прокуратуру. Меня вызвал следователь по особо важным делам Каримов, который дело «Волковских» ведёт, — я усмехнулся.

— И что спрашивал?

— Понятия не имею. Повестку на сегодня притащили, а сегодня и завтра прокуратура не работает. Сначала думал, какая-то уловка, но похоже просто всё напутали. Каримов по телефону дал отмену, приедет ко мне сам. Ну и пусть, у меня адвокаты мощные. Ещё немца надо встречать скоро, надо переводчика для него искать и водителя.

— Какого немца?

У меня появилось ощущение, что напряжённо думаю не только я, но и сам Ремезов. А эта лёгкая болтовня нам не мешала, наоборот, помогала сосредоточиться и стимулировала мысли, чтобы думалось легче.

— Обычного немца, — я пожал плечами. — Или голландца, не знаю точно. У него фамилия Питерсон. Я хотел Женю отправить его встречать в аэропорт, но он как фамилию услышит, его смех разбирает. Поэтому Слава займётся.

— Какой немец? — недовольно спросил Ремезов. — Причём здесь вообще взялся немец?

— Привезли мобильный сортировочный комплекс, а единственный спец в холдинге, который обучался его обслуживать, уволился. Вот завод-изготовитель и отправляет инженера-немца, чтобы всё сам настроил. Бабки-то большие же, почти лимон баксов стоит вся система. Ладно, давай о наших делах, Серёга. Что там случилось?

— Так чё? — он вздохнул. — Покурить бы.

— Доктор заругает, что в палате куришь.

— Хрен с ним.

Я вскрыл пачку сигарет и вытащил одну. Зажигалки и спичек здесь не было, но один коробок принёс Слава, который остался в коридоре. Взял его с собой, хотя мог взять кого-нибудь другого. Но Женя занят моими поручениями в Новозаводске, а оставлять с ним Славу я не хотел. А то стоим им остаться вдвоём, как вечно куда-нибудь влезают.

— Так чё случилось, чё случилось, — Ремезов выпустил дым. — Ехали по объездному шоссе, я сзади сидел, бумагу читал. Тебе позвонил сразу, как разобрался. А там хрясь, Камаз на встречку вылетел. Уснул водитель, говорят. Ну и нам в лоб… потом уже здесь очнулся вчера вечером.

— Тебе досталось.

— Угу, — он помрачнел. — Я-то ладно, а вот Волгу смяло в гармошку, говорят. Водитель умер, Санька, хороший парень был. И Николаич погиб, капитан Чердынцев, из моей группы старший оперативник, он рядом сидел. Ещё в КГБ с ним работали, мощный мужик был, въедливый, и голова всегда ясная. Эх…

— А водитель Камаза что?

— Да хрен его знает, мне не говорили, — Ремезов затянулся и закашлялся. — В СИЗО, наверное. Мне моя мобила ещё в тело врезалась, всмятку вместе с рёбрами. Ещё бы немного дальше и каюк.

— Ты говорил, что-то интересное узнал? Сможешь вспомнить? Вдруг на тебя из-за этого покушение устроили.

— Вряд ли именно за этого, но кто их знает? Много чего может быть.

— А говорить можешь?

— Да расскажу, пока укол не поставили, а то вырублюсь потом.

Полковник покрутил головой, оглядев палату, потом вздохнул.

— Короче, Макс, позвони Кольке Кузьмичёву. Он должен проследить, чтобы ничего после аварии не пропало. Там папочка была интересная, как раз пригодится.

— И какая?

— Расписка, — Ремезов хмыкнул и поморщился от боли. — От некоего заключённого Эдуарда Волгина лейтенанту Тимофею Горбаню, что он обязуется… как там было, не помню точно… короче, что будет ему стучать на сокамерников. Ещё по первой ходке оставил, когда ни в какие воры не метил, а просто в магазин ночью залез. Это в Новосибе было, и Горбань тогда там работал, а Эдик там жил. Горбань постарше его на десять лет.

— Так, — я наклонился к нему. — Ты нашёл эту расписку? Она у вас была?

— Короче, — он закрыл глаза, будто устал, но голос заметно оживился. — Ща, смотри, как было. Вчера утром я поехал в посёлок Каштак. Там живёт мой старый начальник, Револьд Федотов.

— Револьд? Имя такое?

— Ну да. Он же старый пень, в двадцатые родился. Ему родители дали такое имя, вроде как сокращение от «Революционное Движение». Модно тогда так было детей называть. Да и не только тогда. У меня друг есть, зовут Ренат, но назвали его так не потому, что он татарин, а потому что сокращение от «Революция, Наука и Труд», — Ремезов коротко засмеялся и скривился от боли. — Если не врёт, конечно. Ладно, отвлеклись немного.

— Так и что этот Револьд?

— Он ещё НКВД успел застать, старый коммунист до мозга костей. Настоящий чекист. Вот я к нему поехал совета спросить, он же этими блатными всю жизнь занимался, ещё с войны. Сидит сейчас на пенсии. Когда КГБ закрывали, он в отставку ушёл, не стал дальше работать.

— И что, он хранил эту расписку? У себя дома? Ещё и чужую?

— Тут смотри, объясняю, чтобы было понятнее, но только между нами.

Он покосился на дверь. Она была чуть приоткрыта, там стоял Слава спиной к нам.

— Когда весь этот п*** с развалом начался и власть новая появилась, — тихо сказал полковник. — Тогда сразу полезли в наши архивы, чтобы всё рассекретить.

— Ну да, в курсе.

Ремезов затушил сигарету и хрипло откашлялся. Несколько секунд он молчал.

— И заодно начали лезть в наши оперативные дела, узнавать, кто у нас агенты, кто информаторы, кто с расследованиями помогал, кто расписки давал, по любым поводам. Короче, куча людей, с нами связанных, могли крепко влететь. Эти дела мы по ночам сжигали.

— Слышал, — я кивнул.

— А вот Револьд поступил иначе. Часть бумаг сжёг, а часть себе спрятал, на случай, если пригодится. Работал-то он долго, по всей Сибири и Дальнему Востоку, архив остался солидный. Он же всё считал, что вот-вот, ещё год-два, и опять Советский Союз будет, и КГБ заново откроют, вот и готовился вернуться и вставить всем, кто наверх поднялся.

— Значит, компромат у него есть на многих.

— Угу. Вот и поделился со мной одним листиком. Блин, закончилось.

Он показал на капельницу, в которой закончилось лекарство. Я вышел позвать медсестру, и подождал, когда она закончит. Ещё Ремезову полагался укол, но полковник уговорил её подождать, хотел успеть рассказать всё важное, несмотря на боль. Она вышла, он закурил снова и продолжил:

— Револьд мне сказал, что много чего интересного про Эдика знает. Дал только одну бумажку, но были ещё, — Ремезов усмехнулся. Лоб у него блестел от испарины. — Сказал, что завтра, то есть уже сегодня, придёт в управу при всём параде, в мундире, с медалями, и остальное принесёт. Только чтобы официально всё.

— А тебе дал копию?

— Угу, но у него ещё есть. Старик много интересного знает, говорит. И про Эдика, и про Захара покойного, и даже про Витю Батумского, который сейчас Смотрящий в области. Говорит, проблемка у него есть большая, но не сказал какая. Всё завтра, говорил.

— А на этого Шелехова у него что-нибудь есть?

— Вряд ли, он московский, они не пересекались. На Горбаня может быть что-то и есть, но Револьд его не выдаст, — полковник нахмурил брови. — Да нам и Эдика хватит. Если прижмём его, тот сам и Горбаня сдаст, и кто груз поставляет, а дальше всех сами раздавим. Но всё должно быть точно.

— Мне бы с этим дедом поговорить. Но у меня вопрос, неужели никто из воров про него не знает?

— Ну нет, раз он до сих пор сидит живой на этой горе компромата. Короче, — он задумался. — Можешь съездить, скажешь, что от меня, объясни что случилось. Но будь готов, что он может и матом послать, дед вообще вредный стал. Бухает ещё по-чёрному.

— Разберусь, я тоже не подарок. И где эта расписка?

— В бумагах была, надо искать. Я говорил Кольке… набери-ка его, напомню…

Я набрал номер Кузьмичёва и приставил телефон к голове Ремезова. Тот приказал майору ещё раз перепроверить бумаги, найденные на месте происшествия. Кузьмичёв заявил, что старая расписка не попадалась, но он посмотрит внимательнее.

Тут я уже напрягся. Как-то всё слишком совпало. Надо бы съездить к этому Револьду, пока не поздно. Покушение на Ремезова устроили, когда он возвращался от него. Наши враги тоже могут быть в курсе про старого чекиста, и любую связь предпочтут оборвать. Тем более, раз устроили покушение на действующего полковника ФСБ, назад дороги уже нет, пойдут дальше.

— А что у тебя с охраной? — спросил я.

— Какая охрана? — он покачал головой и поморщился. — Официально же авария. Надо душить кого-нибудь, чтобы дело начинали, а я пока здесь. И праздники не вовремя, пока Москва проснётся, пока почешется… Я бы и к Револьду людей отправил, но…

— Тебе нужна охрана сейчас, хотя бы на ближайшие дни. Но если я своих поставлю, могут менты приехать и их арестовать, а потом кто-нибудь закончит. Или меня подставят под это дело. Когда здесь Крюков лежал, нас прикрывал ты, а сейчас некому.

— Кузьмичёв может.

— Он молодой и никого не знает. Хм, — я задумался. — Дай мне номер Левшинова из читинского СОБР, я с ним поговорю от твоего имени. Ты же его хорошо знаешь, а он принципиальный, замучаются на него давить. Отправит пару ребят тебе на помощь, а я им оплачу работу. А то пока твои почешутся, время пройдёт.

— А ты много для меня делаешь, Макс, — он выдохнул.

— Потому что надо.

Не сказал, что во многих случаях я избегал части проблем по двум причинам: в конторе работало много людей с оружием и боевым опытом и что я лично знал офицера ФСБ. Но раз Ремезова вывели из строя, могут возобновить нападки. А мне нужен прожжённый кгбшник, чтобы отбиться от угрозы, а не молодой кабинетный офицер, каким был Кузьмичёв. Да и что-то он подозрительно себя вёл.

— Ты лечись, — сказал я. — И дай мне адрес этого деда, я съезжу к нему. Может, ещё чего подкинет полезно.

— Ща, вспомню, будет тебе адрес.

— И подсказывай, что ещё полезного в голову придёт и кто надёжный, чтобы обратиться за помощью. А то сейчас наглеть начнут многие.

— Договорились. Ещё одна вещь. Они прибыли с центра, — сказал он приглушённым голосом. — Но действуют через местных.

— Полковник Шелехов и майор Горбань. Да, но Шелехов же не будет делать всё сам, у него есть майор для этого, у которого остались старые контакты.

А про себя подумал, что если Горбань не будет делать всё своими руками, то и Шелехов не станет заниматься этим сам. А он далеко, и люди на местах подумают, стоит ли помогать Шелехову, когда Ремезов рядом? Рано или поздно он выздоровеет, главное, чтобы дожил до этого момента.

Но если всё подстроили по приказу Шелехова и связанных с ним людей, то действуют они в тайне. А что они могут бояться в это время? Огласки, например… но об этом ещё надо было подумать.

Больше Ремезова я мучать не собирался, позвал медсестру вколоть укол. А на тумбочке я оставил газетку, где на главной странице было чёрно-белое фото со вчерашнего закрытия Олимпиады в Нагано, Япония.

Там же опубликован медальный зачёт, где у наших было третье место, а первое у немцев. Как я и ставил, и о чём однажды говорил с Ремезовым. Судя по его взгляду, он тот разговор вспомнил, но ничего не сказал, засыпал после укола.

* * *

Посёлок Каштак находился на окраине Читы. На машине туда ехать не так и долго, но едва отправился в путь, как понял, что легко с этим не будет.

Убедился в этом быстро. Когда прибыл по нужному адресу в частном секторе, то на месте дома увидел только чёрные обгоревшие брёвна, обрушившуюся крышу, лежащие повсюду осколки лопнувшего шифера, и полуразрушенную кирпичную печь в центре руин. Чуть дальше стояла баня, целая, если не считать выбитых стёкол.

Снег не выпадал давно, а старый вокруг дома растаял после пожара, обнажая неубранный с осени мусор. Деревянные ворота были выбиты и лежали на земле, похоже, их сломала пожарная машина, которая прибыла тушить огонь. На остатках печки сидела ворона, которая взлетела, когда я подошёл к калитке. Номер дома был написан мелом, его ещё видно — 27. Сюда мне и было нужно, но делать здесь уже нечего.

— Взорвался, о-ей-ё, — услышал я чей-то голос за спиной. — Как бахнуло, аж стёкла задрожали! Я ещё давеча говорю, что он бухат много, кабы чё не случилось.

Из калитки дома напротив выходил седой усатый дед в тёплой клетчатой рубахе синего цвета и шапке-ушанке. Он выкатывал за собой тележку с большим алюминиевым бидоном на ней, похоже, собрался ехать с ней за водой на ближайшую водокачку. Грязные от угольной пыли и пепла китайские дутики скрипели при каждом шаге.

— Тот, кто здесь жил? — спросил я. — И как взорвался?

— Так алкаш был, — дед махнул рукой. У него был своеобразный местный выговор, как у многих стариков. — Старый Револьд, вон, здесь жил, один, жена-то у него давно померла. В милиции, говорел, работал раньше. Бухал по-чёрной, кажный день. Пожарный говорел, каво он, пьяный был, с сигаретой уснул, а у него баллон с газом на кухне стоял, большой такой, красный. Вот и загорелось, и как рвануло сегодня ночью! Внуков напугал, всех, о-ей-ё! Всю ночь тушили! А у меня сено ж, я всю ночь вон караулил бегал, воду готовил, тушить хотел. Уголёк бы какой прилетел, занялось бы и всё! А сгорело бы, чем бы я корову кормил? А без коровы-то сложно, у меня старая её доит, так хоть молочко продать можно. Я ж раньше-то на мебельной фабрике работал, потом гонят с работы-то, старый стал, говорят, а я говорю, давайте хоть сторожем поработаю…

Дальше он жаловался на пенсию и на Ельцина, но ключевое он сказал в старом начале. Старый Револьд, ещё только вчера говоривший с Ремезовым, был мёртв, сосед лично видел, как выносили чёрные после пожара останки.

А ведь старик не говорил соседям, что работал в КГБ, хитрил.

— А бумаги не видели? — спросил я на всякий случай.

— Какие?

— Ну может быть, какие-то кипы бумаг? Старые дела, папки, всё такое…

— Ничё такого не видел. Да и какие бумаги? Старый он был, бухал, но, — тут дед хитро усмехнулся. — Бабу-то молоду себе завёл.

— Какую бабу?

— Да ездила к нему, он даже не пил эти дни.

Слава, куривший рядом с БМВ и слушавший разговор, вдруг свистнул и показал мне на другой конец улицы. Там только что скрылась жёлтая машина, иномарка, но модель я не рассмотрел.

— Сюда ехала, — сказал Слава. — А потом нас увидела и развернулась. Жёлтая ауди.

— Точно ауди?

— Похоже, но не уверен.

От деда удалось только выведать, что к старику Револьду приезжала молодая женщина на жёлтой машине, пару недель как. Больше ничего.

* * *

Пришлось возвращаться. Странно, что Кузьмичёв ничего не сказал о погибшем Револьде, он точно должен был знать, что погиб ветеран КГБ, особенно тем, которым интересовался его шеф.

И бумагу он не нашёл. Я плохо знал майора Кузьмичёва, не понимал, какой это человек и что он хочет. Но полагаться на него не буду, а то мало ли, вдруг он решил поработать с коллегами из центра и кинуть Ремезова.

А это значит, что силового прикрытия у меня не будет. Дальше сам, пока Ремезов не вернётся к работе. Впрочем, я не приучался к хорошему, и большинство проблем мы решали сами, подключая остальных по необходимости. Сейчас такой же случай, хотя будет сложнее.

Покушение может быть и на меня. Повсюду буду ездить с вооружённым Славой, а в заплечной кобуре держал не служебный ИЖ, а тот ПСМ от Ремезова. Несмотря на габариты, это опасное оружие. Ослабленный патрон ИЖ вполне мог не пробить зимнюю одежду, а вот ПСМ, по словам Жени, прошивал лёгкие бронежилеты не хуже ТТ. Не зря же мне его подогнал полковник, пусть будет при мне на самый крайний случай.

Вернулся в гостиницу. Едва мы дошли до номера, как Слава полез под куртку, завидел человека в чёрной кожанке. Но оружие не доставал.

— Максим Михалыч, — отозвался тот с лёгкими блатными интонациями, демонстративно держа руки на виду. Во рту он гонял жвачку. — Меня послал Виктор Владимирович, хочет с вами переговорить сегодня вечерком, часиков в восемь, в ресторане внизу. Сможете?

— А что за Виктор Владимирович? — спросил я.

Мужик в кожанке, всё ещё гоняя жвачку, огляделся по сторонам.

— Витя Батумский. Слыхал?

— И что ему нужно?

— Говорит, базар один есть, — мужик уже говорил более привычным для него образом. — И в этом интерес для тебя самого. Будет ждать.

Слава покачал головой. Я пока отправил его отдыхать, а сам зашёл в номер, чтобы зарядить телефон. Разговоров сегодня будет много, и надо пользоваться, вдруг возобновят прослушку после праздника.

Первым позвонил Антонов, когда я ещё не успел переодеться.

— Слушай, Волк, что стряслось, — голос был взволнован. — Как там твой знакомый из ГБ?

— Мы этой шахтой заниматься не будем, — отрезал я, усаживаясь на край жестковатой кровати в номере.

— Да я не про шахту! Тут мэр себя странно начал вести. Затребовал отчётность, ещё какие-то бумажки, спрашивает за угольный разрез. Про налоговую начал базарить. Обычно, они так себя ведут, когда денег хотят…

— И в чём проблема? Он же у тебя с рук ест, ты мне сам говорил.

— Так сейчас-то Муратов не хочет денег! И вредничает, как баба! Или наезжает, не знаю! Может, кто его заставил на нас лезть? Его бы прижать к ногтю…

— Можно прижать его через газету, — я задумался. — Вспомнить про его племяша, чем он прошлым летом занимался, и кого там на даче нашли. Но пока погоди, тут надо подумать…

— Точняк, — Антонов обрадовался. — Знаю я тут одного местного журналюгу, приглашу его на рюмку чая.

— Без меня не начинай. Тут надо планировать.

Едва он отключился, позвонил Женя.

— Слушай, Волк, — приглушённым голосом сказал он. В трубке был слышен ветер. — Тут это, сегодня на точку нашу, в кафешку ту, мясуха пришла, сразу к хозяину заявились, два быка. Предлагали к ним под крышу идти. А потом к нам Череп послал человека. Просит переуступить ему точку, типа не забудет, потом поможет.

— Мы тоже не забудем. Охрану усилить, никого туда из братвы не пускать. Занимайся сам, Женя, они тебя побаиваются. Но один никогда не оставайся, понял?

— Да, понял, — Женя вздохнул. — Жёстко всё?

— Справимся. Не в первый раз. Приеду, буду с ним сам говорить, а то он охренел.

Я положил телефон на тумбочку. Успел принять душ, переодеться, и только после этого телефон зазвонил снова.

— Здорова, Волк, — раздался голос Студента. — Как оно?

— Разбираюсь с делами, Ваня.

— Тут тема нездоровая пошла. Пацаны вдруг заговорили про твой комбинат. Но я эти разговоры пресёк, и Иваныч тоже не собирается против тебя идти, сегодня с ним базарил. Решили, что стоит тебя предупредить, а то где одно, там второе.

— Благодарю, что предупредил, Ваня. Не просто так вспомнили.

— Да-да. Мы с Иванычем переговорили, лезть не будем, как ты нам тогда помог, мы помним. Но… как бы это, ты сам понимаешь, что мы… это… ты короче это, Волк, охрану не ослабляй, вот чё тебе скажу.

Кажется, он даже смутился. Хочет сказать, что хоть и не будет лезть, но и помогать не будет. Вернее, о помощи его можно будет попросить, но за это придётся расплачиваться. Но хоть сказал, это тоже неплохо, пригодится.

— Благодарю, Ваня. А от кого это пошло?

— Слушай, я тут…

— От Эдика? Или от Черепа? Череп уже без дела не сидит. Но если он поднимется…

— Слушай, — Студент издал какой-то протяжный стонущий звук, будто не хотел говорить, но пришлось. — Могу пробить, кто тему эту задвинул. Точняк, что со стороны пришло, а не сами пацаны прикинули. Мало ли, вдруг кто ещё захочет места побольше.

Студент помнит, что я его выручал, да и Крюков надеюсь ещё не забыл. А если и забыл, то спорить с Иваном он не захочет. И кроме этого, у меня есть чем зацепить пивзавод. Ведь если Череп или Эдик заполучат себе комбинат, они этот пивзавод размажут сразу, и Крюков должен это понимать. Как понимать, что сам он такой кусок не потянет.

Пока же мне достаточно, чтобы пивзавод оставался нейтральным, а я бы разобрался с проблемами и посмотрел, на что готов идти Череп, который решил, что у нас нет силового прикрытия. Ну, если он и правда так думает, то зря. Так и обжечься можно.

Когда приеду, придётся снова вести много разговоров с местными авторитетами. Вот только долгое побоище невыгодно никому, им куда выгоднее будет убедить меня свалить и сдаться… ну или просто грохнуть, чтобы не мешался. Никто же из них ещё не понимает, что комбинат они не увидят, тут задействованы другие силы.

А пока же я спустился в ресторан, расположенный на первом этаже гостиницы. Ровно в восемь, не раньше и не позже, а в точное время. Мой собеседник прибыл одновременно со мной.

Невысокий пожилой мужчина в очень дорогом чёрном деловом костюме и с аккуратно подстриженной седой бородкой. Грузин, многие воры в законе — грузины.

На шее у него был повязан тёмно-синий шёлковый шарф, вытатуированных перстней на пальцах уже не видно, он их давно свёл. Больше он походил на актёра, чем на вора в законе. Впрочем, среди воров было много талантливых артистов.

С ним всего два охранника, со мной только Слава, который хоть и был ниже этих шкафоподобных верзил и уже в плечах, но он намного опаснее их. Впрочем, пока же это только разговор, а не выстрел в спину или подстроенная авария.

Хм… но всё же интересно, что именно хранил бывший начальник Ремезова на этого вора? И можно ли это как-то выяснить… не мог же старый кгбшник хранить всё у себя в подполье вместе с картошкой? Это должно быть надёжное место, и надо его найти.

А пока же надо обходиться тем, что уже знаю. Этого и так много.

Витя Батумский, Эдик, Череп, мэр, пивзавод, комбинат, Нижегородцев, Горбань, Шелехов… в голове рождалась цепочка, протянутая через них всех.

А ведь зря они все лезут так грубо, ведь многие из них сильно связаны между собой враждой, о которой приезжие даже не знают. Слишком много разногласий, которыми они будут заниматься потом, ведь пока переключились на меня, но мне самому надо использовать всё это уже сейчас.

Даже захотелось вернуться в номер, взять блокнот и записать все эти связи, ведь у меня родилась идея, как это всё использовать, и даже обойтись без потери очередной дорогой машины.

Но пока выслушаю, что хочет от меня этот Витя Батумский.

— А у меня к вам деловое предложение, Максим Михалыч, — вежливо сказал он с лёгким грузинским акцентом, когда мы представились друг другу. — Которое будет вам выгодно.

Глава 4

Сегодня праздник, поэтому в ресторане было людно. Каждый столик был занят посетителями, со всех сторон доносился смех и радостные вскрики, перебивавшие песни модного «Белого Орла» из колонок.

Хотя не везде царило веселье, за соседним столиком начал выяснять отношения. Толстый мужик в широченном пиджаке лез на другого, помоложе. Оба — типичные новые русские с короткими причёсками под машинку, только один белобрысый, второй рыжий. У каждого массивные болты на пальцах, на столе перед ними лежали дорогие мобильники, у одного золотой крест, у другого просто цепура, но намного толще. Рядом с каждым сидела скучающая девушка, одна блондинка, другая брюнетка, но обе похожи друг на друга как сёстры.

Долго новые русские не ссорились. Едва Витя Батумский недовольно поморщился, как один из его людей подошёл к скандалистам и что-то шепнул. На этом конфликт был исчерпан, оба быстро помирились и выпили, а потом свалили.

— Вино хорошее сюда привозят, — с лёгким грузинским акцентом сказал он и принялся лично разливать вино из бутылки, не доверяя эту работу официанту. — И место приличное. Правда, иногда люди забываются, приходится напоминать о вежливости.

— Я знаю нескольких законников — я принял бокал. — И у меня вопрос возник, почему вы все так вино любите?

— Хм, хороший вопрос…

Я понял, кого из актёров он мне напоминал. Того самого, который через несколько лет будет рекламировать по телевизору циркониевые браслеты. Витя хитро посмотрел на меня с таким видом, будто хотел предложить парочку таких.

— Потому что вино на воле пахнет свободой, — с усмешкой сказал он. — В неволе вино не положено, а если тайком привозят, то у него вкус другой, будто стены и заборы на него давят. А здесь — совсем как у меня дома.

Говорил вежливо, как и Эдик, без блатных интонаций и словечек. Впрочем, оба — старые урки, с которыми требуется особая осторожность. Только что пьёт с тобой вино, а через пару минут прикажет своим головорезам убить. Думает, что раз уж у меня нет прикрытия, то это будет легко.

— Но я время тратить не буду, — продолжал Витя Батумский. — Приучился его беречь, хотя с возрастом много говорю. Слышал про тебя от Эдуарда Волгина, ты его знаешь. Слышал, что ты… можно на ты? — дождавшись моего кивка, он продолжил: — Что ты человек слова и первым в драку не лезешь. Но если началось, без ответа ничего не оставишь.

В нашу сторону пошёл молодой официант, но его перехватил другой и что-то зашептал так, что молодой вздрогнул. Похоже, новичок, ещё не знает, к кому и когда можно подходить, а к кому нет.

— Кто-то из моих друзей говорит, что эта репутация осталась в прошлом, и сейчас всё иначе. Но знаешь, Кирьян уже ошибся раз, а могила ошибок не исправляет. Поэтому я и пришёл к тебе поговорить.

Он отпил вина и закрыл глаза от удовольствия. Я ждал, внимательно глядя на него. Когда уже он потребует деньги или комбинат взамен за свою помощь?

— Поэтому и пришёл, — повторил Витя. — Потому что понимаю, что ты человек такой, и может кровь пролиться, если сильно давить будут. И друзья у тебя есть, которые за тобой пойдут. А если начнётся, опять все дела с границей встанут. Война там не нужна.

— А она будет? — спросил я.

— Конечно. Потому что гости, о которых ты наверняка знаешь, сами руки пачкать не привыкли. Поэтому обратились к кое-кому, чтобы подсобил.

Я молчал, ждал, скажет ли он что-нибудь ещё. Явно про Эдика и Черепа, но вдруг есть кто-то ещё? Кто-то же действует в Чите, а это местная братва, у Черепа и Эдика не такие длинные руки. Если бы полковник Шелехов привёз с собой каких-нибудь особых спецов, они бы вопрос с Ремезовым уже закрыли. Шелехов не хочет огласки и риска для себя, всё-таки убирать коллегу — это слишком. Если всплывёт, по головке не погладят.

Поэтому здесь Горбань, который заставляет бандитов делать всю грязную работу. А Шелехову что, вернулся к себе в Москву, там и сидит, ждёт, когда всё будет готово, когда это досадное препятствие устранят.

— Полезут со всех сторон, — Витя поднёс к лицу бокал вина и медленно вдохнул аромат носом. — А когда начнётся, присоединятся и остальные, за компанию. А ты будешь биться, прольётся кровь. Это не нужно никому.

— Значит, приехали московские гости и позарились на наш комбинат. А все остальные к ним примкнули.

— Мало кто это понимает, но здесь этот завод взять проще, — он посмотрел на меня. — Там, в Ленинграде, у хозяев комбината есть прикрытие, есть контакты. Там огласка, там центр, там друзья и знакомые. Есть даже целый ментовский генерал, но его влияние сюда не распространяется, слишком далеко. Ментовская крыша работает только в своих городах. И так уж вышло, что единственный партнёр Вишневских, у кого здесь были знакомства, оказался за решёткой прошлым летом, с твоей, кстати, помощью. Поэтому они работают с тобой. Там они в безопасности, а здесь рискуют, им приходится полагаться на того, кого знают. Иначе они остались бы там, а не лезли сюда.

— Там тоже стреляют.

— Да, но всё реже и реже, чаще решают вопросы иначе. А здесь — другой конец страны, здесь всё работает по-своему. Здесь свои законы. Впрочем, и там, и здесь, силу уважают. Ладно, к делу.

Он допил второй бокал и наклонился к столу. Сейчас будет просить акции комбината, тут к гадалке не ходи.

— Московские делают всё чужими руками, — сказал Витя. — А у меня есть влияние на эти «руки», и мне не нужна очередная война, вроде той, которую тогда устроили Крюков с Гошей.

— И насколько большое влияние?

— Я могу сделать так, чтобы не было этих странных аварий, покушений, взрывов газа и прочего. А без этого московским придётся решать не силой, а договариваться с нами.

Как и думал, он сказал с «нами». Не такой наглый, как Кирьян, но не хочет упустить лакомый кусочек.

— Ты думаешь, эти московские не найдут способ, как закрыть вопрос по-своему? — спросил я.

— Им будет сложно, если я не дам добро, а действовать официально они не хотят. В конце концов, пострадал их коллега, и про это узнают их начальники. Тогда придётся делиться, — он засмеялся. — А наши друзья делиться не любят.

— Лучше скажи, кто аварию против Ремезова подстроил?

Витя отрицательно помотал головой.

— Этого я тебе не скажу. А даже если узнаешь, ничего это тебе не даст. Он тебя не послушает.

— Ты разве не понимаешь, что кто-то из читинских устроил покушение на целого полковника ФСБ?

Я приподнял бокал и отпил. А приятное, надо будет взять бутылочку. Подтянул её к себе и посмотрел на этикетку.

— И этого с рук вам не спустят в любом случае, — я поставил бутылку назад. — Не удивлюсь, если эти московские сами потом за это возьмутся. Офицер ФСБ для вас должен быть неприкосновенен, а для понимания преподадут урок всему вашему сообществу… на вашем примере.

— Посмотрим, — хитро сказал он. — Времена сейчас такие. Раньше и подумать нельзя было, чтобы и обычному менту навредить, а сейчас… Но эти времена можно облегчить, и сейчас, и потом. Мы тоже не мальчики для битья, и у нас друзья есть.

— Так какой у тебя интерес в этом?

Предотвратить кровопролитие, конечно, хорошая цель. Но всё же если бы Витя хотел именно мира, он бы начал с того, что осадил бы бандита, который работает на Горбаня и Шелехова.

Вместо этого, вор предлагает сделку, и скоро потребует плату за своё посредничество. Или он умоет руки, а потом подключится к делёжке комбината. Вот он и пришёл раньше, думает, что дождался удачного момента.

— Интерес — стабильная работа предприятия, и без всяких московских гостей. Я и мой деловой партнёр должны получить 25 процентов акций и одну акцию сверху. На двоих.

— Кто этот партнёр?

— Пока не могу сказать до сделки, но он надёжный. Один из тех, за кем будущее, — с загадкой сказал он. — А у тебя есть влияние на Вишневских, поэтому можешь договориться. Они уже понимают, что придётся что-то уступить, если хотят работать дальше. Но они там, а комбинат здесь. Подумай ты, пусть подумают они.

— Я не буду торговать тем, что мне не принадлежит, — произнёс я. — И разбазаривать чужое тоже не намерен.

— Я не требую этого, как Кирьян, я честный человек. Я предлагаю конкретную помощь и называю цену за это. Впрочем, я так и думал, что ты откажешься. Но время у тебя ещё есть. Подумай.

Витя Батумский поднялся и положил на стол белую визитку.

— Если станет совсем тяжело, — он поправил пиджак. — Позвони, и я вмешаюсь. Вопрос закроется быстро. Они сильны, но здесь не их земля.

— Лучше бы сказал мне, кто связан с Горбанем. Об остальном я бы позаботился.

— Увы, но этого тебе знать не нужно.

Всё равно узнаю, но надо подумать, как выдавить это из вора или кто может это сказать кроме него.

Он не сам занимался покушением на Ремезова, в этом я был уверен. Дело Вити Батумского — контролировать, что все банды скидываются в общак, решать вопросы и споры между авторитетами, а ещё следить, как соблюдаются понятия.

Впрочем, последнее мало кого сейчас интересовало. Он же знает, кто из «подопечных» работает с Горбанем, но единственное, что его интересовало — личный заработок.

Я поднялся и вышел, ещё раз взглянув на этикетку бутылки. Слава без слов присоединился ко мне, внимательно оглядевшись по сторонам. Если его и интересовало, о чём мы говорили, то пока не спрашивал.

Ремезов упоминал о том, что у погибшего Револьда, старого чекиста, было что-то на Витю Батумского. Знать бы что именно, тогда бы прижали его к ногтю. Он бы выдал с кем работает Горбань. Но так просто на авторитета не наехать.

А насчёт акций, я не собирался говорить с Вишневскими по этому поводу. Те же самые риски, что и у Кирьяна, которому мы отказали. Да и где гарантии, что поможет? Что может сделать авторитет, пусть даже и областного значения, полковнику Шелехову из Москвы? Витя Батумский никак не сможет повлиять на ФСБ. А вот ФСБ вполне может им заняться…

Хм, мда… ведь ФСБ — это же не только полковник Шелехов, далеко не только он. Надо переговорить по этому вопросу. У нас могут появиться все шансы обернуть ситуацию в свою пользу.

Вместо того чтобы вернуться в номер и обдумывать, что делать дальше, я взял Славу и поехал по вечернему городу.

Некогда спать. Придётся остаться в Чите ещё немного, пожить на чужой территории, где меня могут легко прикончить. Но я не смогу решить все вопросы в Новозаводске, ведь там придётся ждать, когда они приедут за мной, а это нежелательно.

Шелехов мог решить вопрос любыми методами, он вполне мог закрыть меня в СИЗО или в изоляторе ФСБ, а тем временем развалил бы мою фирму, чтобы не мешалась.

Но он действует неофициально, руками бандитов, причём через Горбаня, который знал местную братву. И этим надо пользоваться, пока оба офицера не решили сменить свои методы.

В голове у меня засела одна идея, которая как заноза беспокоила весь вечер. Ну не мог старый Револьд хранить всё дома. А у него была женщина, судя по словам соседа, которая к нему приезжала на жёлтой машине.

Вдруг она знает о чём-нибудь? Ремезов мог подсказать.

* * *

В больницу уже не пускали, но я договорился с медсестрой за шоколадку и прошёл в палату Ремезова. Рядом с ней на табуретках сидели два крепких мужика, которые меня остановили, но пропустили, узнав в лицо.

Это кто-то из людей Аркадия Левшинова, командира читинского СОБР. Отправили парочку человек в помощь. Левша и Ремезов друг друга знали хорошо, и даже недавнее недоразумение, когда спецназ чуть не наехал на операцию ФСБ, их отношения не испортило. Тем проще, взять на понт командира СОБР сложно, так что это дополнительная защита.

Другая защита — то, что Ремезов выжил. Одно дело — авария, другое — убийство в палате. Тут уже его начальство начнёт задавать вопросы, и быстро свяжет всё внезапным появлением коллег с центра.

Впрочем, никакая подстраховка лишней не будет. Жаль только, что собственной охраны полковника здесь нет, они бы не помешали.

Ремезов не спал, сразу открыл глаза, когда я вошёл.

— Серёга, у меня вопрос насчёт…

— Так чё, лежу, — нарочито громко сказал и начал делать яростные знаки левой рукой. — Скучно, курить хочу, не могу! Всё скурил уже, две пачки за день!

Прослушка в палате? Кто-то поставил жучок в палате, где лежит полковник ФСБ? Не, это уже перебор даже для девяностых. Скажи кому лет через двадцать, не поверят.

Я огляделся и заметил новенький светильник на тумбочке, которого не было здесь днём. Совсем маленький, китайский, лампа не горела. Ремезов до него дотянуться не мог. Я сделал знак, мол, выбросить его? Тот замотал головой. Да, понятно, поймут, что обнаружили.

— Да тут вспоминал, Макс, — продолжал громко говорить он. — Как мы тогда с тобой полковника Зиновьева летом поймали, помнишь? Оружие продавал, бабла хотел, а ему по шапке надавали.

— Помню. Жарко у тебя в куртке сидеть, Серёга, — сказал я, понимая его намёк. — Вешалка бы не помешала, одежду повесить некуда.

Я снял шапку и закрыл ею светильник. Он небольшой, его накрыло полностью. Сам же наклонился над койкой Ремезова.

— Поставили сегодня, — прошипел он сквозь зубы. — Кузьмичёв, гадёныш, притащил! Чтобы читал я вечерами, ага, как же. Не знал, что мне технари эти лампы показывали, этож наша разработка. Эх, я же его из такого говна вытащил, а он…

— К делу, Серёга, — так же тихо сказал я. — Надо разбираться со всем. Есть у меня мысли на этот счёт. Но нужна твоя помощь.

— Не сдаёшься, — Ремезов хмыкнул. — Но что я могу сделать? Кому верить-то?

— У тебя нет надёжных людей? Кроме Кузьмичёва?

— Есть, но кто? Деды-пенсионеры, которые ещё до Андропова работали, и сопляки, которые оперативной работы не нюхали. Надежды были на Кузьмичёва и его оперативников, но если и они вслед за ним переметнулись… вот и выросло новое поколение. Сам вырастил.

— Ты неправильно мыслишь, Серёга, — я покосился на шапку и светильник под ней. Если будем долго шептаться, заподозрят. — У тебя есть умелые ветераны и наглые молодые волки, которым старики могут свой опыт передавать. Зря ты их со счетов списываешь так рано. Надо всех в деле проверить, тогда можно кого угодно встряхнуть. Но давай о другом. Скажи, кто эта женщина, которая приезжала к Револьду в последние недели на жёлтой ауди?

— Понятия не имею, — он задумался. — У него самого спроси. Или он не говорит?

— Он мёртв, погиб ночью.

— Вот же б…! Как так-то?

— Взорвался баллон с газом, и явно не просто так. Если его пытали, мог ли он выдать им…

— Никогда. Этот упёртый хрыч боли не боялся. Скорее бы сдох, чем выдал свои тайны.

— Кто из твоих людей его хорошо знал? Надо узнать, вдруг эти бумаги ещё можно найти… вряд ли он их дома хранил.

Ремезов нахмурился и кивнул…

— Дай ручку, — шепнул он. — И шапку сними, а то долго висит.

Я убрал шапку со светильника, потом достал из кармана шариковую ручку. Блокнот остался в машине, так что я взял пустую пачку сигарет, на которой тогда не было картинки о вреде курения. Место для записи есть.

— Я вот что тебе скажу, Максим, — громко произнёс Ремезов, неловко записывая цифры левой рукой. — Рано меня на работе хоронят. А то думают, одна авария и всё, прощай, Серёга Ремезов, иди на пенсию. Нет уж, ещё поработаем.

— Ты ещё директором ФСБ станешь, — я хмыкнул. — А что, через пару-тройку лет вполне можно будет подумать об этом. Свои люди везде пригодятся.

— А чё не в депутаты? — он рассмеялся, косясь на прибор прослушки. Но эти разговоры против нас не использовать, а то, что я пришёл сюда, все должны знать и так. Просто шутим.

— Не, в депутаты у меня другой знакомый кандидат есть, — пошутил я. — Он там, как дома будет.

— А он чё, уже политик?

— Не, из братвы.

Ремезов хмыкнул и сунул мне пачку, я сразу убрал её в карман. Хорошо, что скрытые камеры в эти времена большие, так легко на виду их не спрятать. Мельком заметил, что полковник записал на пачке номер телефона и какие-то слова. Позвоню, но не с мобилы, а с автомата, так прослушать меня будет сложнее.

Слава курил рядом с БМВ, прислонившись к машине, которую припарковал у приёмного покоя. С виду расслабленный, но это обманчивое впечатление, парень всегда реагировал быстро. Уже совсем темно, свет был только в окнах больницы и у фонаря рядом с троллейбусной остановкой на улице.

— Людей у нас мало, Волк, — тихо сказал он. — Если кто наедет…

— Я ещё днём вызвонил, когда на пожарище побывали. Приедет небольшая бригада нам в помощь.

— И Коваль приедет?

— Нет, Женя останется. Он мне нужен в Новозаводске, поработать с одним делом. Как здесь раскидаемся, ты к нему поедешь на помощь, а я пока в Чите останусь.

— Опасно.

Тачку проверяли на жучки на днях, а после этого бэха всегда была на виду у надёжных людей, не оставляли без присмотра. Но мало ли, что могло случиться, так что я остался поговорить на улице. Мы немного отошли в темноту.

— Знаю, но надо рискнуть. Они думают, что в Новозаводске можно будет всё под себя подмять, особенно пока я здесь.

— И чё ты придумал? — спросил Слава. — Вот не поверю, Волк, что у тебя каких-то мыслей нет.

— Есть. С Новозаводской братвой я-то как раз знаю, как себя вести.

— Надо кого-то шлёпнуть? — он равнодушно пожал плечами. — Если надо, говори.

— Погоди с этим, успеешь пострелять. Надо тоньше работать… когда будешь в Новозаводске, найди этого Штыка на хлебозаводе, у тебя там знакомые есть. Бабки предлагай, если надо, я дам. Пригодится. Из того, что я о нём слышал, он псих, а его Эдик подставил под нас. Захочет рассчитаться, но надо подтолкнуть…

— Так, — Слава внимательно смотрел на меня.

Было холодно, усилился ветер, ну а я застегнулся до самого верха и продолжил:

— Эдик под колпаком у Горбаня, был стукачом по молодости. За это ему могут предъявить местные блатные, Женя занимается. А в команде Эдика есть Мишаня, который ненавидит Черепа за то, что тот убил его брата. Мишаня терпеливый, но… сам понимаешь, у терпения есть пределы.

— Опасный ты человек, Волк, — Слава усмехнулся. — Короче, чё сейчас-то делать?

— Поехали. Ещё не всех связали друг с другом. Вот и хочу заняться, чтобы у нас выход был на этого грузина и того, кто приказы Горбаня выполняет. Но сначала надо позвонить.

Я открыл дверь, сел на переднее пассажирское место и развалился в мягком кресле. Ехать самому не хотелось, пусть Слава порулит, а я подумаю. Посмотрел на мобильник, который сейчас наверняка прослушивался, а потому был бесполезен.

Слава уселся на место водителя и завёл двигатель. Звук мощного мотора меня всегда радовал, но гонять на нём негде, дороги убиты и в Чите, хотя это центр города. Хотя звук мотора больше напоминал о том дне, когда на нас напал Кирьян, а мы отбились, правда, пришлось взорвать ту свою машину.

Но эта проблема намного опаснее, чем иркутский вор в законе.

— И куда едем? — спросил Слава. — Я плохо Читу знаю.

— Надо подумать, где эти автоматы есть. На вокзале точно были.

Всего одна ниточка, но я хотел за неё потянуть. Если получу хоть кусочек от того компромата, что когда-то нарыл уже покойный кэгэбшник Револьд, то смогу использовать.

И надо опередить других, они тоже могут думать так же. И они точно не будут сидеть без дела.

Мы тронулись, но долго проехать не смогли. Уже на выезде с больницы показалась машина ГАИ, рядом с которой торчал инспектор. При виде нас он взмахнул полосатым жезлом.

— Волк, осторожно, — шепнул Слава, нажимая на тормоз. — Если что, я резко вперёд рвану, хрен догонят. А ты голову пригни, чтобы пулей не задело.

БМВ остановился. Пара секунд, и вокруг машины уже стояли вооружённые люди. Ждали именно нас, стоя в темноте. Но это не братва. Крепкие мужики в бронежилетах и чёрных масках, у каждого Калашников. У всех на груди надпись «ОМОН».

Не стреляли, из машины не вытаскивали, не били, не арестовывали. Просто стояли, будто это была демонстрация силы того, кто их послал.

Но если подумать, раз идёт такая демонстрация, то кто-то хочет решить вопрос без лишних проблем для себя. Вернее хочет, чтобы я сам принёс им всё готовое. Если я сдамся, так для них будет проще, поэтому запугивают, давят, думают, что я поддамся. Ну или просто хотят выдавить из меня денег перед тем, как продолжить, вот как тот полковник, что тянул взятку. Кто их знает?

Но надо понимать, что у них есть все возможности действовать жёстче прямо сейчас, и вообще без всяких законов. Вполне могут нас расстрелять из автоматов, а потом выставят, что при задержании два опасных бандита оказали сопротивление. Или вытащат из тачки, дадут прикладами по голове, а потом увезут в камеру. Могут и так, да.

— Осторожнее, Слава, — шепнул я. — Я говорю, ты наблюдаешь за обстановкой.

— Это он, — Слава показал головой в сторону. — Это тот чёрт! Он это, отвечаю.

Из джипа, стоящего впереди, вылез человек в чёрном плаще и неспеша, вразвалочку, поковылял в нашу сторону. По пути закурил сигарету. Омоновцы опустили автоматы, но продолжали держать оружие наготове.

Видел этого человека всего раз, мельком. Тот самый Горбань, о котором мы столько говорили в последнее время, прибыл повидаться со мной лично. Майор подошёл к машине со стороны водителя и постучал в окно пальцем.

Много чего они могут сделать. Но всё зависит от того, что я скажу этому майору.

Слава вздохнул и нажал на кнопочку, опуская стекло.

— Ну чё, Волков? — спросил Горбань с наглой ухмылочкой. — Ну вот куда ты лезешь? Кто тебя просил? Ты чё, не понимаешь, что я тебя в любой момент могу как жука раздавить? Стоит только приказать им, и тебе хана, понимаешь?

Глава 5

Я внимательно смотрел на Горбаня, на его людей, мужиков в гражданской одежде лет тридцати-сорока, стоящих чуть поодаль, на омоновцев, вооружённых автоматами, и на Славу, который ёрзал в кресле водителя. Правый рукав куртки он приспустил вниз, пряча зажатый в ней пистолет. По крайней мере, Горбань живым не уйдёт, если начнётся пальба. С другой стороны, толку от этого будет мало, его начальник найдёт кого-нибудь ещё.

— Раздавить, говоришь? — спокойным тоном спросил я, следя за обстановкой. — Можешь. Но раз пришёл говорить, значит, зачем-то я тебе нужен.

— Хе, — Горбань усмехнулся. — А ты хорош, Волков, не боишься. Сразу видно, умный мужик, в своём-то возрасте.

Он сделал знак своим, помахав рукой, и омоновцы расслабились, повесили автоматы на плечи и начали расходиться, больше не держа нас в кольце.

Но всё равно, надо быть повнимательнее, хитрый Горбань вполне может как угрожать, так и пытаться расположить к себе. Таких приёмчиков в арсенале майора ГБ за его долгую службу должно накопиться немало.

— Нам такие нужны, — продолжал он. — Знаешь что? Смотрю я на тебя, думаю, жалко, молодой ишшо, и жизнь только начинается. Тебе бы с девочками ходить, а не всем этим заниматься, в твоём-то возрасте. И с такой-то машинкой, — Горбань похлопал БМВ по крыше.

— Поэтому и такая машина, что занимаюсь такими делами, — сказал я.

— Хе… но знаешь, сколько вас таких на кладбище лежит, молодых, — он заглянул в салон и оглядел всё. — Очень хорошая машина. Подаришь? Шучу. Короче, решил я тебе помочь.

— Надо же. И как?

— Продай ты эту фирму, Волков, — почти отеческим тоном сказал старый комитетчик. — Зачем она тебе? Времена другие настают, дела будут делаться иначе. Да и зря ты за Ремезова держишься, его скоро в отставку попрут, по состоянию здоровья. И останешься ты один против всех.

— И что, предлагаешь крышу?

— Ты меня за кого держишь? — тон тут же сменился, став угрожающим, но Горбань снова заулыбался. — Зря ты так. Знаешь, как лучше поступим? Давай так. Ты фирмочку нашему человеку продаёшь, а сам можешь ехать куда хочешь, тебя никто не тронет, слово даю. Друзья твои тоже могут разъехаться, или остаться работать, если захотят, нам люди нужны. Всё же настроено там на комбинате, чего ломать, а потом новое городить?

И сейчас должно быть самое главное, то, ради чего он устроил этот балаган. Но вместо этого хитрый комитетчик ходил вокруг да около, не выдавая своей цели. Только увещевал, что продам фирму, и всё станет хорошо. А комбинат будут охранять и они сами, даже лучше.

— И всё имущество фирмы? — спросил я. — Прям совсем всё?

— А то. Куда оно тебе? На жизнь дадим, не обидим. Короче, поедем сейчас к юристу…

И оттуда я уже не вернусь. Сейчас или стрелять, где Слава положит Горбаня, а остальные нас. Или упакуют в камеру, где нас зарежут по маляве от Эдика. А нам лучше остаться живыми, чтобы бороться дальше.

Ладно, рискнём.

— Акции оформлены не на меня и не на ЧОП, — сказал я. — А на небольшую фирму на Кипре. Вишневские передали мне эту фирму, а акции перед этим оформили на неё. Если что-то там делать, надо называть код представителю там, а он у меня в Новозаводске в сейфе на бумажке записанный лежит.

— На работе? — он напрягся.

— Нет. Я такое на работе не держу. В банке.

Горбань смерил меня тяжёлым взглядом. Раздумывал. Вот что ему нужно. Акции, и не Шелехову, а лично ему. Вот я тебя и купил, хитрый майор, а заодно выгадал себе какое-то время. За эту ночь может многое измениться.

— А вот акции передашь мне, вместе с той конторкой кипрской, — произнёс он тише, чем обычно. — Ну а машинку… переоформи на свой ЧОП, а то дорогая, удержать будет сложно. Угонят ещё, в очередной раз, — майор хмыкнул. — Ладно, езжай к себе домой, утром позвони мне из банка, как решишь вопрос. И мы тебя отпустим.

Горбань полез в карман, и я заметил, как напрягся Слава. Но вместо оружия майор вытащил белую картонную карточку с золотой вязью.

— Позвони, — повторил он, сунув карточку Славе. — Жду звонок. И лучше не затягивай. Знаешь, когда все на низком старте стоят, любой хлопок, и все сразу рванут вперёд. Даже не успею остановить.

На этих словах он поковылял к своему джипу. Омоновцы, покурив, ушли в проулок, где их ждал автобус, а следом гаишники залезли в Уазик и уехали.

Свалили все. Мы остались одни, но за нами наверняка следят. Слава вышел осмотреться по сторонам, я следом.

— Хитёр этот майор, — очень тихо сказал я, чтобы никто не подслушал. — Понимает, что Шелехов с ним делиться не будет, вот и хочет урвать себе кусочек, пока я жив. Хочет, чтобы я сам принёс, так ему проще. А если меня убьют — акций не дождётся. Заодно и тачку урвать собирается. Где ещё такую возьмёт?

— И что, значит, пока тебя не тронут? — спросил Слава, разглядывая карточку с номером. — Пока не отдашь акции.

— Ничего подобного. Просто не хочет утруждать себя. Если я не принесу ему всё на блюдечке утром, он будет выбивать всё силой. А я не принесу, перебьётся. Но время у нас теперь есть. Поехали, есть одно дело.

Слава согнул визитку, чтобы запулить её подальше, но я его остановил.

— Погоди пока. Подарочек от него, вдруг, ещё пригодится.

— Точно? — он пожал плечами и протянул её мне.

— Точно, — я брать не стал. — Убери к себе, пусть в кошельке лежит. Когда скажу, вытащишь. Если всё получится… ладно, поехали, подумаем по дороге. Если за тачкой следят, надо бы нам с тобой разделиться. Ты погоняй, а я в городе буду.

— На бэхе хрен догонят, — Слава рассмеялся, оглядев БМВ. — А пока гоняемся, я тебя высажу где-нибудь. И не ссы, Волк, я лучше Коваля вожу.

— Переоденемся, — предложил я. — Твою куртку и шапку надену, ты мою, пусть думают, что я внутри, езжу.

— Вот только хотел предложить.

Я вытащил из кармана пачку сигарет, на которой писал Ремезов, и немного денег. Уезжать из города всё равно нет смысла, как и прятаться, найдут везде, поэтому надо заручиться помощью.

Пообщаюсь с тем надёжным человеком полковника, прикину план. А что ещё делать? На дно не заляжешь, найдут, у них ресурсов много. Ложиться и помирать — нет уж, это точно не для меня, мне хватило и того раза с колёсной парой. Да и рано ещё сдаваться.

Пока Шелехов свалил в Москву, Горбань этим воспользовался, чтобы нажиться самому, раздобыть акций и взять себе крутую машину. Вот и мне тоже нельзя упускать своё.

Эти несколько часов, пока не истёк ультиматум Горбаня, мне нужно провести с пользой. Даже если не найду тот компромат, спрятанный старым начальником Ремезова, хотя бы наведу смуты среди его подчинённых, чтобы они начали действовать. Надо использовать всё, что есть под рукой. Они тут в гостях, а мы дома. И кого ещё брать в команду в таком случае, как не других офицеров спецслужбы?

Хотя возиться с этой толпой упрямых стариков будет непросто, но я постараюсь найти с ними общий язык.

— Сильно рискуем, — сказал я. — Но если сможем как-то связать местных бандитов, Горбаня и покушение на Ремезова, получим хоть что-то.

— И чё это даст?

— Они устроили покушение на полковника ФСБ, при этом два сотрудника ГБ погибло. А Москва ещё не спит, у них день. Если сможем хоть как-то почву из-под ног выбить у этих товарищей, это даст нам время. А местные фсбшники могут подсказать, что и как. Не все готовы ложиться под московских коллег, тут полно упрямых. К одному я сегодня и поеду, Ремезов сам дал его контакты.

— Если что, — Слава хмыкнул. — Скажи, я просто кого-нибудь грохну. Если найду.

— Погоди пока стрелять, успеешь. Это не Душман, долго потом будут искать, всю жизнь. Ты главное встреть наших парней, они скоро должны приехать. Через час или два, днём выехали.

Мы вернулись в машину, и Слава газанул так, что БМВ резко рванул вперёд, свернул и помчался по улице Ленина с громким рёвом двигателя. Меня аж слегка вдавило в кресло. Ехали так быстро, что даже не хотелось смотреть на спидометр. Слава держался уверенно, расслабленно, он и правда неплохо водил. Да уж, сидеть у нас на хвосте с такой скоростью им будет сложно. Хоть гаишников больше не попадалось.

— Увидимся потом здесь, — бросил я.

Я показал на старый кинотеатр, мимо которого мы пролетели. Слава ехал быстро, но я не был против, тем более, в вечерние часы зимой праздничного дня не так уж и много машин, а гололёда почти не было.

Мы доехали до площади Ленина, обогнав троллейбус, свернули направо и помчались по Ленинградской. Там Слава завернул в тёмный двор одного из домов, замедлился, и я быстро вышел. БМВ рванул дальше и скрылся из виду.

Гулять по темноте в Чите — опасное дело не только в 90-е, но и позже, только деваться было некуда. Впрочем, я забрал у Славы свой пистолет, так что на крайний случай оружие у меня есть. Правда, беда в том, что тогда массово ходили газовые пистолеты на базе ПСМ, так что могут перепутать и решить, что оружие не опасное.

Зашёл в одну из гостиниц и попросил позвонить. Зевающая темноволосая девушка-администратор поставила мне на стойку телефон и вернулась листать газетку Спид-инфо, в которой, судя по главной странице, писали про неизвестную дочь Высоцкого и что пришельцы любят рыжих женщин.

Я присмотрелся к сигаретной пачке, которую взял у Ремезова. На ней нацарапан номер телефона, местный, без кода города, и только сейчас я прочитал странную приписку, которую полковник едва вывел левой рукой: «Подарок от ЖФ».

Дозвонился только с третьего раза, потому что Ремезов был правшой, и некоторые цифры были написаны так, что я спутал 3 и 5, потом 1 и 7. Но на третьей попытке я услышал чей-то стариковский кашель.

— Алё, — прокашлявшись, спросил собеседник. — Алё!

— Я от Серёги…

Замолчал на секунду, не называя фамилию. Они не могут прослушивать все телефона города, и не факт, что они прослушивают этого человека. Но рисковать надо поменьше, да и не зря Ремезов написал эту фразу.

— Мне просили передать подарок от ЖФ, — сказал я.

— В чём дело? — голос тут же изменился, стал сосредоточенным и твёрдым.

— Надо поговорить.

— Отправляйся на Пожарку, на троллейбусе, третий маршрут. Спроси в киоске на остановке Приму-балерину.

И на этом он положил трубку. Странный тип, но ехать надо быстрее, пока ходят троллейбусы. Пришлось пробежаться до остановки, но я успел заскочить в троллейбус до того, как закрылись двери, и встал на задней площадке.

В кармане у меня была монета в 5 рублей нового образца, её я сунул кондукторше. Усталая женщина в тёплой плотной жилетке вернула мне аж три с половиной рубля сдачи кучей мелких монеток. Даже забыл, как дёшево тогда стоил троллейбус. Впрочем, в ту первую жизнь я ездил со студенческим проездным.

На Пожарке, районе Читы неподалёку от центра, я вылез и сразу подошёл к киоску с сигаретами и пивом, внутри которого горел свет. Мелочи на сигареты должно хватить, тогда они тоже стоили не особо дорого.

— Мне Приму, — сказал я, протягивая сдачу с троллейбуса, и добавил обречённым голосом, чувствуя, что звучу глупо: — Приму-балерину.

— Приму-балерину, — хихикнул толстый небритый мужик в ватной куртке, сидящий внутри, а потом глянул вниз. — А подарок?

— Подарок от ЖФ… — пробормотал я.

— Точно! Опять там этот старикан напридумывал. Скучно ему дома сидеть, вот и ходит вечерами, поручения даёт. Ща, погодь немного, а то он пока доберётся до телефона…

Он отошёл в глубину помещения, разбирая бутылки, но вернулся через пару минут, когда пиликнул пейджер. Только после этого он полез под прилавок и достал пачку Примы, чем-то исписанную. Это адрес? Да. Ну и устроили тут шпионские игры. Впрочем, а чем я ещё занимался, раз оказался посреди разборок внутри спецслужбы?

Подчинённый Ремезова излишне хитрил, хотя мог бы сказать адрес по телефону, всё равно тот, кто мог нас прослушивать, узнал бы и про Приму. Или продавец не выдал бы пачку левому человеку? Ну или у человека Ремезова уже такая профдеформация, что он уже не может обойтись без всего этого? Хотя, возможно, кто-то за мной следил, пока я стоял у киоска и ждал, поэтому и пейджер пиликнул. Дали добро на мой визит.

Нужный двухэтажный дом был совсем рядом, только пришлось немного пройтись вдоль набережной замёрзшей реки Читинка, где лежало много снега. Зашёл в подъезд и поднялся выше. Постучал в нужную дверь, и услышал громкий кашель с той стороны. Кашляли с надрывом, очень неприятно.

— Кто? — в глазке моргнул свет.

— Я вам звонил не так давно. Подарок от ЖФ…

Щёлкнул замок, дверь открылась, и я увидел пожилого бурята в синей советской олимпийке и тёплых штанах. Он посмотрел на меня, начал что-то говорить, но его разобрал очередной приступ кашля. На стоящих у порога ботинках виден снег. Похоже, он сам ходил в тот киоск, чтобы передать продавцу нужную пачку с адресом.

— От Серёги Ремезова? — спросил он и вытер рот платком.

— Да.

— Заходи, — ещё кашель, ещё более жёсткий, чем раньше. — Проверить тебя надо было… кха-кха… я из окна видел, кто там у киоска стоит… кха!

Прихожая маленькая, тусклая лампочка освещала старую мебель. На тумбочке стоял чёрный дисковый телефон, рядом с которым лежали большие очки и красная корочка с надписью «ФСБ России». Значит, действующий сотрудник.

На вешалке висело пальто и меховая шапка, а под ними видны ремни кобуры. Взял табельный пистолет с работы, чувствует, что творится неладное. А ещё сидит здесь, в маленькой квартирке, куда так просто не попасть.

Я разулся и прошёл в комнату. Ничего необычного, хотя пара деталей говорят, кем работает хозяин квартиры.Под ногами лежал старый ковёр серого цвета, ещё один ковёр с изображённым на нём оленем висел на стене, на ковре портрет в деревянной рамке, только не хозяина квартиры, а Феликса Дзержинского.

А в стенке стоял бюст самого Железного Феликса. Дверца шкафа открыта, в нём висел чёрный костюм и старый китель цвета хаки с погонами. В старом кресле дремала чёрная кошка, которая посмотрела на меня, потянулась и ушла на кухню. На диване у стены лежала целая гора подушек бесформенной кучей.

— Подполковник Латыпов, — представился хозяин квартиры, потирая грудь после кашля. — Амгалан Ринчинович. А ты Волков, я про тебя слыхал… Что там стряслось?

— Был у Серёги Ремезова, — я сел в продавленное кресло.

— И как он? — кашлянув, спросил Латыпов. — А то не я ходил к нему… кха-кха, заразу же схватил, заразил бы ещё… кх… — он захрипел и зажмурился. — Не просто так… он тебя ко мне отправил.

— А почему «Подарок от ЖФ»? — я огляделся в комнате. — От Железного Феликса, что ли?

— Ага… старая история… спроси у него… кх… первое его дело, только мы вдвоём это знаем.

Он издал стонущий болезненный хрип, когда хочется кашлять, но не хватает дыхания. Вот когда я курил в свою первую жизнь, кашлял так же. Не помер бы он ненароком.

— Воды? — предложил я.

— Да, — просипел он, плюхаясь на диван. — Кипячённая… в банке… на кухне.

Я прошёл на маленькую кухоньку. На столе стояла полная пепельница, открытая пачка сахара-рафинада и остывший чай в кружке с отломанной ручкой. В раковине было полно грязной посуды. Сильно пахло куревом, а на подоконнике стояла ещё одна пепельница, только поменьше. Если подполковник и был когда-то женат, то сейчас он жил один. Похоже, вдовец.

Ещё на подоконнике лежал большой армейский бинокль, а из самого окна отлично видно троллейбусную остановку и тот киоск. Значит, если гость не понравится хозяину, адрес ему не дадут. Как он только с таким кашлем смог продиктовать номер пейджера оператору?

Нашёл единственную чистую кружку в шкафу, плеснул туда воды из трёхлитровой банки и принёс в комнату, а то кашель пожилого чекиста стал совсем невыносим. Латыпов отхлебнул, кашлянув и немного пролив на грудь, но успокоился и пришёл в себя.

— По лестнице поднимался, — пояснил он. — Дыхалка и кончилась… скоро пройдёт.

— А на пенсию не отправляют?

— Так бумаги потеряли… я же в Узбекистане раньше работал… кх-кх… стажа теперь нет никакого, всё просрали… кха!…не пенсия, а смех один. Буду теперь работать, пока не сдохну.

Подполковник Латыпов отпил ещё и очень внимательно, будто хотел срисовать, посмотрел на меня. Вот теперь видно старого кгбшника, они всегда так смотрят, будто подозревают в чём-то.

— Слушай, — сказал он более твёрдым голосом. — Вот вроде человек ты неплохой, воды даже принёс. Поэтому выслушаю. Чё там у тебя? Только честно, без всех этих вихляний… не люблю… у-кх-кх!

— Это не просто авария. На Ремезова было совершено покушение. Его коллеги погибли, он сам выжил. А теперь те, кто хотели его прибить, лезут на меня.

— А я при чём?

— Чуть не убили полковника ФСБ, а два офицера погибло. Неужели это неважно? Я думал, такое для вашей службы решить — вопрос принципиальный. Разве с этим не надо разобраться.

— А доказательства есть? — он сощурил глаза. — Кто сказал, откуда известно? Фамилии, имена… кха-кха!

— Надо выбивать эти доказательства. Витя Батумский об этом знает, он сам мне намекал, говорил, что всё кончено. Но если сможем из него это выбить, он скажет, кто исполнил Серёгу Ремезова, и как тот бандит связан с Горбанем и Шелеховым. А это они заказчики, я уверен.

— И как я тебе это выбью? — Латыпов отпил ещё. — Что мы можем? Ты меня вообще видишь? Я даже по лестнице…

Я отмахнулся и сел в кресло. Кошка сразу запрыгнула мне на колени, я погладил её за ухом, и она замурчала.

— Знаете, — сказал я. — Вот если бы кто подстроил покушение на моих, я бы сделал всё, чтобы разобраться с этим. А если бы на меня кто-то подобное устроил, мои люди не оставили бы убийцу в покое. А вы? Неужели всё настолько развалилось, что вам плевать на своих?

Он посмотрел на меня со злостью, но сказать не смог ничего, снова разобрал кашель. Кошка посмотрела на него, потом заметила, что шкаф открыт, и пошла проверять, что внутри.

— Да даже если соберу ментов, если повяжу старого ворюгу… — прохрипел Латыпов. — Что толку-то? Его адвокаты вырвут у нас через час, журналюги набегут, все остальные. У него так всё завязано, что…

— Я просил у Ремезова дать контакты самого надёжного человека, — я начал вставать. — Он дал ваши. Но раз уж…

— Да погоди ты! Ща, отдышусь.

Латыпов уселся на диван поудобнее и замолчал. Кошка прыгнула к нему, подполковник её сбросил, но она не уступила и запрыгнула снова, и он смирился.

— Мы уже не в комитете, чтобы так всё решать как раньше… ух… кха-кха, — он затрясся в кашле. — Но вообще… куда мы идём, если целого полковника госбезопасности чуть не порешили, а воры знают, но ничего не говорят?

Звучал Латыпов обречённо, будто сдался. Похоже, решили, что проиграли, и ничего с этим не делают. Ну, тогда немного приоткрою карты, посмотрю, будет ли от этого толк.

— Вот насчёт этого я хотел поговорить, — сказал я. — Сегодня ночью погиб Револьд, вы все его наверняка знаете. И он тоже погиб не просто так, это всё связано. Знаете, товарищ подполковник, а вот если вы сейчас уступите, Ремезова отправят в отставку, а на его место сядет его помощник, Кузьмичёв, а он работает с московскими.

— Я ему говорил, не верить этому… — прохрипел Латыпов.

— А потом ещё немного, и вы все, старики, уйдёте на пенсию, а рулить будут такие же, как Шелехов и его помощник Горбань. Они будут сами поднимать себе подобных наверх. Но это я вам так сказал, на подумать, можно ли что-то с этим сделать или нет.

Я сделал паузу. Латыпов снова начал кашлять. Как и работает на такой должности? Думаю, скоро его тоже отправят в отставку, если не устроят несчастный случай. Столкнут с лестницы или задушат подушкой, никто ничего и не заподозрит, даже разбираться не будут.

Но пригодится ли он мне? Не зря же его номер дал Ремезов, когда я спросил о надёжных людях. В конце концов, даже такие старики способны на многое. Главное — навести панику в городе и вывести приезжих на чистую воду.

— Я приехал, чтобы спросить про Револьда, — сказал я. — Я знаю, что он собирал материал на воров в законе, и забрал его с собой, когда уходил на пенсию.

— Много на кого он собирал, да толку, там хламьё одно, они уже сдохли там все от старости, — Латыпов посмотрел на наручные часы. — Время много, уже пора…

— Вряд ли он хранил его у себя. И мне вот интересно, кто та женщина, которая к нему приезжала? Любовница?

— Кха-кха…

Я не сразу понял, что это он не кашляет, а смеётся. Латыпов развеселился, и ему будто даже стало лучше. Кошка, сидящая у него на коленях, недовольно взмахнула хвостом.

— Какая любовница? Старый Револьд женился на своей работе, ничего ему больше не надо было. Даже на пенсии успевал работать.

— Так кто к нему приезжал?

— Внучка.

— Богатая, должно быть, раз на Ауди ездит.

— А то, — он усмехнулся и погладил кошку. — Револьд внучку любил. Наверное, единственный человек, который ему близок был, за всю его жизнь. Он и купил ей машину.

— И откуда у него деньги были? Ремезов говорил, он старый коммунист.

— Серёга его не так хорошо знал. Тут смотри… — Латыпов прикрыл глаза. — Револьд ещё летом продал чьё-то досье в Новозаводск местной братве. За хорошие бабки и за машину. Кому — не знаю, вроде этому, как его… Гоше из ваших, он с ним возился раньше одно время. Но это слухи, точно не знаю.

— Я про эти досье и пришёл поговорить. С Револьдом виделся Ремезов, старик сказал, что у него есть что-то интересное на Эдика и на Витю Батумского.

— Невозможно, — он помотал головой. — Оба воры в законе, на контакт не шли, им и не положено. А что материал… так кому сейчас дело, что они при Союзе воровали?

— Ремезов видел расписку, в которой Эдик написал, что будет стучать Горбаню.

— Иди ж ты! — Латыпов заметно удивился. — Где она?

— Пропала, но это была копия. Возможно, у Револьда осталось что-то ещё. И что-то есть у самого Горбаня, раз он приказывает вору. А вот если найдём что-нибудь на Батумского… если это действительно полезно, то… ему придётся говорить. И он скажет всё.

— Надо найти, — пожилой подполковник поднялся и подошёл к шкафу. Движения стали энергичнее. — Если уж Эдик стучал, то Батумский тем более будет. Я Револьда хорошо знал, и внучку его несколько раз видел, недавно тоже. Вредный он был тип, бухал как не знаю кто, но посоветовать мог много полезного. Ездил к нему в гости даже, он на меня ругался, но принимал. А вот Ремезов ездил редко, только по делам, и Револьд обижался за это. Так, где же она?

Он рылся в бумагах, и вскоре нашёл старую записную книжку с потёртой обложкой и знаком Олимпиады 1980 года.

— Внучка Револьда под другой фамилией живёт, — сказал он. — Он хитрый, по документам-то у него детей нет, он своего сына на брата записал, и внучки у него как бы и нету.

— Почему?

— Хитрил он так, всегда хитрил. Как развалилось всё, паспортистке денег занёс, она ему другой паспорт сделала, а старый у него остался. У него этих паспортов…

— И кто она? Почему никто не знает про неё?

Латыпов тем временем листал страницы, что-то выискивая.

— Она журналисткой в Москве работает, недавно в Читу вернулась, и старик намекал, что она готовит что-то крупное. Я к нему приезжал две недели назад, а она там была, всё по работе его спрашивала. Материал искала, а он на неё орал, мол, не публикуй пока, подожди с этим, пока просто пиши. А вот когда Советский Союз снова будет, вот тогда всех их разоблачим, б**й этих и п***в.

Он засмеялся и вытер левый глаз.

— Так и сказал при ней. А я случайно услышал, в туалет отходил, они спорили. Верил он, что Союз опять будет, до самой старости верил. И вот ты говоришь про эти досье, я вот думаю… И про папочки она тогда сказала, а Револьд сразу с темы соскочил… неужели он ей что-то отдал? Она же любимая внучка, он мог ей такого накопать, если у него было…

— Есть её адрес? — спросил я.

— Есть. Я все адреса записываю, какие слышу, — довольный комитетчик показал мне книжечку. — Привычка.

— Я съезжу и поговорю с ней. А если Горбань и на неё вышел, то защитим, потому что он пошлёт бандитов. Но потом, если найду…

— А потом приезжай ко мне, — Латыпов гордо вскинул голову. — И посмотрим, что к чему. Если что, звони, я много кого в городе знаю.

— Если найдём что-нибудь нужное, — я встал на ноги и внимательно посмотрел на него. — Надо будет собирать всех. Сможете ещё раз тряхнуть стариной?

— Ещё как! Я всех на уши подниму, хотя бы на одну ночь, но сможем! Главное, чтобы было с чем. Если там есть что-то на Батумского, мы его прижмём, — Латыпов хитро улыбнулся. — И предложим поработать с нами, расписочку написать. А когда он заговорит, мы того, кто на Серёгу рыпнулся, в землю втопчем, и этих приезжих чистоплюёв размажем! Их свои размажут, попомни моё слово, такие косяки не прощаются! Короче, ты езжай, а я всю нашу старую гвардию пока обзвоню!

— Молодых ещё возьми, — предложил я. — Чтобы помогали.

Латыпов будто помолодел лет на двадцать, и даже ни разу не кашлянул. Надеюсь, все его речи не пустая бравада. Но всё же, подполковник ФСБ — это солидно, пусть даже такой старый и больной. Хотя бы можно не бояться, что задержит милиция, если Латыпов вмешается.

Пусть Ремезов лежит в одиночестве, преданный своим помощником и без телефона, его «старая гвардия» из бывших сотрудников КГБ никуда не делась. А они могут натворить дел по старой памяти, помешав планам Шелехова и Горбаня. Ещё для полного счастья распутают дело с покушением, будет неплохо.

Я торопливо вернулся на остановку, пока троллейбусы ещё ходили, и успел на последний. Минут через двадцать уже был рядом с кинотеатром, который тогда показал Славе. Машины рядом не было, но в тени, у киоска, меня кто-то ждал.

— Макс, — тихо окликнули меня и махнули рукой. — Здесь!

Голос знакомый, это Артём Васильев, один из наших «старичков». Чуть дальше стоял Слава, а машины, спрятанные ещё дальше, за кинотеатром, мой БМВ и старый Паджеро, охранял Денис Машуков.

— Едем, — сказал я, поздоровавшись со всеми. — Поговорим с одной девушкой, и если у неё есть то, что мы ищем, утром всё будет иначе. Подтянем старую гвардию Ремезова, если найдём, на кого их натравить.

— Как скажешь, — Машуков пожал плечами. — Что надо, то и сделаем.

Мало их, но это надёжные люди, а ещё вооружённые до зубов. О чём ещё мечтать, как не о таких друзьях? С такими не страшно выходить даже против таких, как Горбань и Шелехов.

Мы расселись по машинам и поехали по нужному адресу.

Глава 6

За руль своего старого Паджерика сел сам, оставив при себе только Артёма и Дениса. Им и рассказал краткий инструктаж, что нас ждёт и что нужно сделать. Слава же выехал на БМВ в другую сторону, запутывать возможный хвост, если он есть.

Остались втроём. Не помешал бы Женя, но у него была своя очень ответственная задача. Возможно, скоро на нас наедут в Новозаводске, тогда надо будет действовать жёстко. А Женя был в курсе моих планов и знал, что надо сделать, чтобы нарушить чужие.

Если что, там ещё будет Лёня, он проследит, чтобы никто из молодых и горячих не перегнул палку. А вот Машукова я вызвал в Читу. Здесь людей мало, а он один стоит минимум троих.

Пока неизвестно, пронюхал ли Горбань про внучку покойного чекиста Револьда. Раз о ней не знал даже Ремезов, то вряд ли знал майор Кузьмичёв и оперативники из его команды. Но если они и не слышали про неё, то это не значит, что она в безопасности. Найдут кого-нибудь другого из старых знакомых Револьда, кто проболтается, и тогда к внучке покойного комитетчика пришлют бандитов, чтобы закрыть вопрос окончательно.

Недооценивать хитрого Горбаня нельзя, и он наверняка уже понял, что я не только не уехал в Новозаводск, но и занимаюсь какими-то делами. Значит, будем действовать, и на дело случая я ничего оставлять не буду.

Доехали быстро, хотя пришлось немного покататься по улицам, разыскивая нужный дом. Большинство жителей уже спали, но в нескольких окнах горел свет. Меня привлекли те, что были на третьем этаже. Одно окно завешано глухими шторами, в другом висел только тюль, за которым видна тёмная фигура.

— Третий подъезд, — сказал я. — И третий этаж. Нам туда.

— Наш клиент? — спросил Денис, показывая на окно.

Я кивнул и проехал чуть дальше, чтобы припарковаться в отдалении, будто мы прибыли к другому дому. При этом заметили жёлтую Ауди, стоящую у подъезда.

— Сотка, — сказал Артём, присмотревшись к машине. — Девяностый год, вроде, или девяносто первый, если не путаю.

— Я поднимусь и поговорю с ней, — я пристально посмотрел во двор. — Вы подождите, чтобы её не напугать, но стойте наготове, чтобы прикрыть.

— Артём, ждёшь здесь с Сайгой, присмотришь за теми, кто въезжает во двор, — распорядился Машуков. — А я буду в подъезде, этажом выше. Если кто появится, включи фары, увижу.

— А если там у неё в квартире всплывёт какая-нибудь неприятность, — сказал я, проверяя батарейки в фонарике, который лежал в бардачке. — Я выключу и включу свет на кухне, два раза. Или посигналю фонариком. Тогда поднимайтесь сразу.

— Принято.

Первая неприятность ждала на самом входе: подъезд был заперт на кодовый замок. Я посветил карманным фонариком, надеясь найти записанные где-нибудь рядом цифры, а потом внимательно присмотрелся к кнопкам. 1, 5 и 6 стёрты сильнее прочих.

Нажал тугие кнопки разом, и замок щёлкнул, я потянул дверь на себя. Не зря подъезд запирали, теперь в нём чисто, нет окурков и шелухи от семечек, которыми были завалены многие подъезды без замка. Оштукатуренные стены тоже чистые, без надписей мелом, нет даже отметин от горящих спичек и затушенных сигарет.

Я начал тихо подниматься, стараясь не топать. Денис поднялся выше и встал у окна, прикрывая пистолет полой куртки. У Артёма внизу был карабин. Лишь бы Горбань не вызвал обычных ментов, а то повяжут, и объясняй потом, что делал здесь с оружием. Тем более мы все в гражданской одежде.

Впрочем, скорее Горбань отправит сюда своих бандитов, чтобы закрыть вопрос с родственницей покойного Револьда, чем коллег. Раз он решился на устранение Револьда, то явно не хотел, чтобы его связи с ворами стали известны мне и остальным, так что он будет действовать жёстко.

Дверь 51-й квартиры была железной, сваренной из толстых сварных листов, выкрашенных в чёрный, а над замочной скважиной была наварена трубка, чтобы было сложнее подлезть с отмычками.

Но что толку от всего этого, ведь едва я позвонил, как дверь сразу открыли.

— Да? Вы кто?

Женщина лет сорока с короткой причёской волосами, одетая в брючный костюм бежевого цвета, держала в руках сигарету и с удивлением смотрела на меня. Та самая внучка, журналистка из Москвы, о которой мне рассказывал Латыпов и даже дал её приметы. Судя по всему, она готовилась уезжать, так что я успел.

— Максим Волков, — представился я. — Юлия Владимировна, я хотел поговорить насчёт вашего деда…

— А, вас то я и жду, — обрадовалась она. Голос был с лёгкой хрипотцой. — Входите. А вы быстро.

Я убрал руку в карман, где у меня лежал пистолет, и осторожно вошёл, сделав знак Машукову. Мало ли, вдруг засада? Но всё было спокойно, только слова всё равно странные. Как это она меня ждала? В курсе, кто я такой и чем занимаюсь?

Юлия отошла, пропуская меня в прихожую. Недалеко от двери был чёрный чемодан на колёсиках, на тумбочке на самом краю лежала кожаная женская сумочка, из которой торчал паспорт с вложенными в него билетами на самолёт. Чуть в стороне стоял открытый китайский баул, в который она скидывала вещи.

В доме беспорядок, на линолеуме следы грязи, дверь шкафа в прихожей открыта, оттуда выпали вещи и теперь лежали бесформенной грудой. На полу ещё валялась красная синтепоновая куртка, у которой оторвалась петличка, но хозяйка даже не подумала её подобрать.

Юлия собиралась уезжать и вряд ли готовилась сюда вернуться. Она подобрала красную книжку из кучи других и зашвырнула её в баул.

— Прошу прощения за беспорядок, — сказала журналистка и продолжила скидывать выпавшие из шкафа вещи в баул. — Мне надо срочно уехать, думаю, вы понимаете, в чём причина, объяснять не надо. Скажу, где папочки, перед вылетом, а вы меня проводите. К сожалению, ваш местный аэропорт ночью не работает, мёрзнуть на улице не хочу, поэтому дождусь вылета в Москву в гостинице и потом…

— На самом деле у вас плохая привычка так сразу открывать двери незнакомцам.

— А вы разве незнакомец? — она фыркнула. — Правда, меня удивило, что вы так быстро приехали. Я дозвонилась до вашего начальника всего десять минут назад, когда приехала собрать вещи, и…

— Так, давайте сначала, — я подошёл ближе, перешагнув через упавшую куртку. — Кому вы звонили?

— Ремезову в управление, — Юлия удивлённо вскинула правую бровь и затянулась сигаретой. — Как и говорил деда, что если с ним что-то случится…

— Что именно?

— Трагичное происшествие, — она хитро посмотрела на меня. — Сказал вроде такого, где он вдруг захлебнётся водой или уснёт с сигаретой… так и вышло… вы всерьёз думаете, что я поверю, будто деда мог уснуть с сигаретой пьяным? Он выпивал, но не настолько много.

— Что дальше?

— В общем, он хотел, чтобы я немедленно позвонила полковнику Ремезову… Правда, он не сказал, что этот Ремезов такой безответственный. Целый день звонила ему в кабинет и на домашний, не отвечали нигде. Только вечером трубку взяли, сказали, что пришлют людей. Но всё равно не понимаю, разве вы не от…

— Ремезов в больнице, — сказал я, начиная понемногу понимать, что случилось. — На него было совершено покушение, но он чудом выжил. Это было вчера днём, а ночью целью стал ваш дед, он погиб. Так кому вы позвонили?

— Погодите, — она чуть не споткнулась о свой чемодан. — Я не понимаю…

— Кому вы позвонили? — повторил я погромче. — Это важно.

— Мне сказали, что Ремезов в отпуске, но по всем вопросам можно говорить с его заместителем, майором Кузьмичёвым, — она стряхнула пепел прямо на пол. — Вот я и сказала ему, кто я такая, и что мне нужно сопровождение, а он передал, что отправит людей прямо сейчас, и вы…

— Кузьмичёв один из тех, кто стоял за покушением на вашего деда, — чётко сказал я, проходя внутрь квартиры. — А причина этому — компромат, который ваш дед собирал всю жизнь, и который может доказать связь некоего майора из ГБ и местного криминалитета, их совместные делишки. Я вас забираю в безопасное место, ну а вы расскажете мне про те самые папочки… они здесь?

— Молодой человек, — её первое удивление прошло, и Юлия взяла себя в руки. — Так сразу с места в карьер? Давай так! В первую очередь…

Я не слушая её прошёл на кухню, чтобы дать сигнал, о котором договорились, но сначала выглянул в окно. Стоящий в отдалении Паджерик моргнул фарами. Тревога, кто-то едёт. Но кто? Если оперативники ФСБ или менты, дело будет дрянь, но придётся как-то справляться…

К подъезду подъезжал серый седан. Модель непонятная, скорее всего, очередная Тойота. Скорее всего братва.

— … откуда я знаю ваши мотивы? — продолжала она болтать. — А потом…

— Они уже здесь, — перебил её я. — Чтобы заткнуть всех раз и навсегда. Зайдут сюда и прикончат тебя, причём жёстко, как привыкли работать. Папки в квартире или нет?

— Нет, в безопасном месте… но что всё это…

— Уйди в комнату! — приказал я и махнул рукой. — Если начнётся, сиди и не высовывайся, — заметив, что она собралась спорить, добавил: — Или нас всех прикончат, а начнут с тебя!

На этих словах я достал пистолет. Юлия громко вздохнула от испуга, выронила зажигалку, от которой собралась прикуривать, и умчалась в комнату. Хлопнул шкаф, стало тихо.

Подошёл к двери. Она толстая, двойная, но внутренняя открыта. Слышен топот, как кто-то быстро забирался наверх. Машуков их пропустит, чтобы напасть на них с двух сторон. Если, конечно, они его не засекли.

Выглянул в глазок, и чуть не выдохнул от облегчения. Будет проще. Перед дверью стояли трое типа в кожанках с меховыми воротниками. Один лысый, похожий на помолодевшего Черепа, двое короткостриженных. Лица у всех злые и наглые, засады не ждут, даже не проверили что этажом выше. Один держал в руках рулон скотча, у другого бита.

Хотят заклеить рот журналистке, быстро перевязать руки и утащить с собой, при этом стукнуть по голове, чтобы не сопротивлялась. Так сейчас и действовали, а после этого женщину не найдут никогда. Журналистка из Москвы сама себя выдала этим звонком, но я успел раньше.

Это бандиты, типичная братва. Этих можно бить не опасаясь, что потом за это посадят и дадут большой срок. Впрочем, банда за такое потом может устроить разборки, но уж с этим мы как-нибудь разберёмся. А может, даже допросим, надо же выяснить, кто это их послал.

Один засунул пальцы в рот, достал жвачку и наклеил на глазок. Больше я ничего не видел. В дверь начали молотить кулаками и ногами.

— Открывай! — рявкнул один. — Кому говорят, б**? Открывай! Милиция-на!

Прилетело ещё несколько ударов, таких мощных, что в прихожей начало дрожать зеркало. Перебудят всех соседей, но бандитов это не останавливало. Непуганные ещё, не знают, с кем связались.

— А документики покажите, — с усмешкой сказал я через дверь.

— А ты ещё кто⁈ Открывай, бляха-муха, кому говорят! Милиция!

Удары стали сыпаться ещё сильнее. И вдруг стало тихо. Я прислушался, что происходит с той стороны.

— А что происходит? — донёсся голос Машукова. Он звучал спокойно, даже устало. Будто сосед вышел поинтересоваться, из-за чего шум.

— А ты чё-за фраер? Вали отсюда, пока…

Не видел, что там было, но прекрасно понял по звуку. Сначала донёсся скрип кожанки, потом сдавленный вскрик и грохот, когда кто-то очень большой опрокинулся на ступеньки и полетел вниз.

Надо идти на выручку, так что я дёрнул засов двери и пнул её изнутри. Судя по столкновению и специфичному звуку удара, кусок толстого железа соприкоснулся с чьим-то лбом.

Лысый браток охнул и отошёл назад, а потом сполз стене, а Машуков, который быстро справился с одним бандитом, жёстко колотил последнего. А там и Артём подошёл. Пусть он и не был особо техничным бойцом, силы у него всегда было хоть отбавляй.

— В квартиру их, — сказал я, ткнув ногой лысого — Допросим быстренько. А мне надо поговорить.

Быстро понял, где спряталась Юлия, потому что только один шкаф был закрыт, остальные нараспашку. Перед закрытым лежала целая куча одежда, выброшенная наружу.

Открыл дверь и сразу забрал из цепких пальчиков журналистки баллончик с дихлофосом, которым перепуганная внучка Револьда хотела пшикнуть мне в глаза. Не вышло.

— Такое не очень хорошо помогает, — сказал я, покрутив баллон в руках. — Отвлечёт совсем ненадолго, хотя в глазах будет жечь несколько часов. Лучше купите себе перцовку, она надёжнее. Или Удар, проверено в деле.

— Извините, не хотела, — пролепетала она. — Думала, это не вы… А где…

— Мои друзья повели их попить чай, — я кивнул на прихожую, в которой слышались глухие звуки ударов. — Но времени мало, скоро Кузьмичёв поймёт, что случилось. Я могу увести вас в безопасное место, пока не разберёмся с проблемой. Но для этого мне нужны те бумаги, о которых говорил ваш дед.

Юлия устало опустилась на пол котором сидела. Много она не говорила, вернее, говорить-то она могла и всю ночь, но время поджимало. Так что я требовал только основное.

Она жила в Москве, но дела у неё в последнее время шли так себе. Смогла устроиться в одну известную газету, но ничего серьёзного ей не давали, только маленькую колонку криминальной хроники, а её это не устраивало, хотелось большего. Нужно было дать знать о себе чем-нибудь мощным, что будут обсуждать, вот она и приехала к деду в Читу, в надежде, что сможет сделать действительно горячий материал.

Это имело смысл, ведь её дед, который официально числился ей дальним родственником, был полковником КГБ, и даже вполне мог стать генералом, но помешал его тяжёлый характер и любовь к ссорам. Он мог многое знать о людях, кто был на виду. А большое расследование принесло бы Юлии известность.

Дед Револьд проникся идеей и очень захотел помочь внучке, так что достал из закромов обширные запасы компромата, который хранил в особом тайном месте под Читой. Внучку он любил, с нетерпением ждал её приезда, даже купил ей машину ещё летом. И в работе он был рад помочь.

Дальше пошло не так хорошо. Юлия надеялась, что у деда будут данные на какого-нибудь политика или общественного деятеля, ну или хотя бы банкира или знаменитость, но все его накопленные дела касались воров в законе и прочих преступников, да и большинство этих людей уже сгинули в бесконечных разборках начала и середины 90-х.

Ничего этого не тянуло на горячий материал само по себе, но Револьд с присущей ему смекалкой нашёл связи между некоторыми старыми бандитами тех лет и современными бизнесменами.

Дальше дело могло пойти, только всё требовало большой работы с документами, да и дед в какой-то момент стал вредничать, чтобы она не публиковала материал, а подождала подходящего момента.

— Он так и сказал, — недовольно произнесла она. — Вот-вот, Юлька, потерпи немного, вот Борьку скоро посадят, Союз вернут, и надо будет всю эту гниду давить, чтобы у власти не остались. А за день до своей гибели он что-то заподозрил.

— Что именно?

— Говорит ещё, не к добру это всё, — Юлия попутно складывала вещи, стараясь не заглядывать на кухню. — Если что, говорил, позвони Ремезову, он тебе поможет и защитит. А то мало ли… Вот я и позвонила, как про дедушку узнала. Откуда же я знала, что самого Ремезова раньше чуть не убили, я ж местные новости не знаю.

— Эти бумаги нужны мне, — сказал я. — Я тебе помогу, спрячу в безопасном месте, а потом улетишь в Москву, как успокоится. Горячего материала не обещаю, но хотя бы останешься живой. А те дела оставь мне.

— Да толку-то от них? — она наклонилась над баулом и начала его застёгивать, но в молнии застрял красный шарф. — Всё равно там одно старьё…

— И мне от тебя может понадобиться один материальчик, — я встал у двери. — Небольшой, можно даже не на главной странице. Но чем быстрее выйдет, тем лучше.

— Какой ещё?

— Позвоню потом.

Возиться с ней дальше мне было совсем некогда. Она наконец рассказала, где хранятся бумаги деда, передала то, что ей рассказал Револьд.

После этого я оставил Юлию Артёму, чтобы присмотрел за ней до утра подальше отсюда, благо, у него были знакомые, где можно переночевать. Самому же надо заниматься другими вопросами, ведь уже ночь, утром истекает срок ультиматума от Горбаня, а мне ещё надо понять, что это за три типа, которые пытались похитить журналистку.

Денис уже закончил допрос, так что просто рассказал мне, в чём суть. Они лежали в ванне, перевязанные скотчем, бельевыми верёвками, чтобы даже пальцем пошевелить не могли. Говорили все три захваченных братка охотно, но много они не знали. Их задача была простой — похитить женщину по этому адресу и привезти на свою точку за городом, больше ничего.

Это мелкая банда с Зенитки, чей основной доход — крышевать пару шалманов у себя в районе и барыжить травкой. Эти трое, кого мы захватили — сам пахан и два его боевика, главная ударная сила группы. Остальных оставили следить за порядком на точке. Они и не опасались, что что-то может пойти не так. Что может одна женщина против трёх мужиков?

— И кто их послал? — спросил я у Машукова. — Сказали?

— Да. Чекист. Кузьмичёв, его тот лысый знает.

Хреново. У бывшего помощника Ремезова было не особо много контактов среди бандитов, но он всё равно хотел задобрить Горбаня. Ну или послал тех, от кого не жалко избавиться, и не захотел рисковать, отправляя оперативников. Если что пойдёт не так, с него и спроса нет, бандитская разборка.

Жаль, было бы удобнее, если бы мы захватили кого-то из тех, кто устроил покушение на Ремезова, тогда бы потянули эту цепочку. Но раз ничего не прояснилось, будем разбираться дальше с бумагами. Найдём всё, что поможет наехать на этого Витю Батумского, и тогда ему придётся нам помогать.

Долго любезничать с бандитами мы не могли, время поджимало. Так что пришлось покидать квартиру, заперев её и оставив троицу бандитов крепко связанными в ванной с кляпами во рту, а то пока не закрыто дело на «Волковских», ещё и этих повесят на нас. Позвоню по пути Латыпову, чтобы он послал кого-нибудь надёжного забрать этих, пусть сам потом колет их на связь с Кузьмичёвым. Меня же больше беспокоил Горбань, которому Кузьмичёв мог передать про внучку, и то, как его опередить.

Только в три ночи мы прибыли в дачный посёлок к югу от Читы. Слава уже был с нами, мало ли, вдруг против нас отправят кого-нибудь посерьёзнее, и придётся отстреливаться. За городом будет уже не до разговоров, стрелять придётся на поражение.

Дачный посёлок зимой был необитаем. Да и судя по его плачевному состоянию, летом здесь тоже было не особо людно. Заборы давно поломались, редкие постройки разрушены. Юлия подробно описала нужную дачу, она была здесь в детстве. Правда, она не учитывала, что маленькая избушка совсем развалилась от старости за столько-то лет.

Двери в халупу не было, внутри только мусор, засохшая трава, ещё летом проросшая через сгнившие половицы, и старые часы с кукушкой, разломанные на две части. Хлам, будто здесь никого не было уже много лет. Но это маскировка, Револьд был здесь недавно. Слишком уж искусственно здесь лежит мусор такой кучей.

— Я проверю, — сказал Денис, заходя первым.

Я его пропустил, у бывшего капитана ВДВ больше боевого опыта, сможет найти растяжку. Но Револьд, похоже, и правда думал, что его внучка может приехать сюда без него, поэтому никаких ловушек не оставил.

Пришлось поискать, но мы нашли две относительно свежие доски в углу, недавно прибитые гвоздями, а отодрав их монтировкой, взятой из машины, нашли чёрный стальной ящик длиной около метра. Под ним ещё два таких же. Вот и тот самый архив ветерана КГБ? Похоже на то. Немало он накопил, но главное, чтобы это пригодилось.

Ящик был заперт, но замочек совсем слабый, какими запирали почтовые ящики. Машуков проверил, что и там нет никаких проводков, и мы его сломали той же монтировкой.

Я заглянул внутрь. Слава полез с другой стороны мне посветить и чихнул.

— Ну и бумаг тут, — он потёр нос.

Да, ящик был доверху набит картонными папками с делами. Остальные два ящика тоже, но там на бумагах очень толстый слой пыли, будто Револьд не вскрывал его с советских времён. А вот верхний выглядел так, будто кто-то недавно перебирал все эти стопки.

На каждой папке аккуратные надписи твёрдым почерком с именами и фамилиями, каждое дело пронумеровано. Я вскрыл одну из самых свежих, на которой было написано «Сергей Воронов. Пр. Ворон».

Внутри чёрно-белое фото мужчины в телогрейке с таким большим носом, что он походил на молодого Бен Ладена. Но бумаг мало, только копия судебного протокола, справка об освобождении, и всё. То ли и было мало, то ли кто-то это всё вытащил.

Но этого мужика я знал, правда, он уже давно покойный.

— Это же Ворон с пивзавода, — шепнул Слава, светя мне фонариком из-за плеча. — Только молодой здесь ещё, и ничего тут нет. Хотя какая разница? Он же в прошлом году сдох, его Череп привалил.

Я взял следующую папку. Борис Кобылкин, прозвище Бармалей. Ничего мне это не сказало, но папка внушительная. На фото был изображён толстомордый мужик с маленьким носом и сломанными борцовскими ушами. Этого я не знал, но сейчас он должен быть старше.

— Бармалей и сорок разбойников, — Слава усмехнулся.

— Али-баба и сорок разбойников, — поправил я.

— Блин, точно! Только Ковалю не говори, засмеёт.

Вот и ещё папка, без пыли, будто её листали совсем недавно, и тесёмки развязаны. Ага, уже лучше. «Эдуард Волгин. Пр. Эдик», на фото ещё молодой.

В ней бумаги есть, так что её я и отложил. Полистаю потом, узнаю, что там есть на Эдика, пригодится всё.

А вот, то, что я искал. «Виктор Маградзе. Пр. Витя Батумский». на фото ему будто лет шестнадцать, но взгляд узнаваемый. Тот самый человек, с которым я разговаривал в ресторане.

Тесёмки на папке завязаны так плотно, что пришлось их разрезать. Пыльные бумаги едва не рассыпались, толстую пачку не подшили, а просто вложили в дело.

Я взял один лист, написанный от руки, и вчитался в твёрдый почерк, такой же, каким были сделаны надписи на обложках. Неужели… Да, оно. То, что нужно.

Это не просто бомба, это даже сильнее. Это его уничтожит, если он не захочет нам помогать.

Эти протоколы я покажу Латыпову, а вот остальной архив старого Револьда заберу себе. Никогда не знаешь, когда такое может пригодиться.

— Вот ты и попался, Витя Батумский, — сказал я, складывая листы в папку. — Теперь ты расскажешь всё. Погнали парни. Он наш.

Глава 7

Я отложил папки с делами Вити Батумского и Эдика отдельно, а остальное мы перетащили в просторный багажник Паджеро, все три металлических ящика с компроматом. Пусть большинство из тех, кто упомянут в бумагах, давно мертвы, я был уверен, что много чего найду и на живых.

— Это всё в ФСБ увозить? — спросил Денис Машуков, захлопывая заднюю дверь.

— Нет, — я помотал головой. — Пригодится нам, мало ли что будет завтра.

— Ты хочешь сразу к Батумскому поехать? — он удивился.

Было бы неплохо самому держать Витю Батумского на крючке, но это вряд ли выйдет, ему проще будет нас убить при первой возможности. Да, могу отдать бумагу другому вору, и тогда Вите конец. Но тогда он так и не скажет, кто работает с приезжими, и смысла от всех моих действий этой ночью не будет никакого.

Нет, надо сделать так, чтобы он даже не помышлял мне навредить, а для этого есть только один способ.

— Нет, он просто-напросто нас грохнет, — сказал я. — Отдам его чекистам, чтобы они помогли мне с Горбанем. А пока… Слава, посвети, кажется, это оно.

Я открыл папку Эдика и глянул несколько бумаг. Сразу увидел копию расписки, где молодой заключённый Волгин, который ещё не стал вором в законе, обязался работать с органами госбезопасности. Принимал расписку лейтенант Т. Ф. Горбань. Скорее всего, оригинал у него, раз он так уверенно командует, но хватит и копии, чтобы посеять смуту.

Возможно, здесь есть и другие полезные расписки, но даже на беглое изучение всего уйдёт несколько часов, которых у меня не было.

— Короче, парни, — я протянул лист Славе. — Слава, ты езжай в Новозаводск, Денис, ты с ним.

— А ты? — спросил Машуков.

— Не пропаду, утром вызову Артёма. Там ещё будет старая гвардия Ремезова, прикроют. Слава, тебе надо отдать эту бумажку Жене, пусть он кошмарит Эдика и Черепа, а тебе я уже говорил, кого надо найти и что с этим делать. А ты, Денис, отвечаешь за комбинат и прикрываешь парней. И листай бумаги, как будет время, держи меня в курсе, что найдёшь интересного. Чем больше будем знать про местную братву, тем лучше.

— Понял, — Денис кивнул.

Слава осторожно сложил листок и убрал в карман куртки. Не хотелось их отпускать, но в Новозаводске может быть жарко, а я как-нибудь вывернусь.

— Если остановит ГАИ, денег не жалей, — я сунул ему все свои наличные, какие были при себе. — И на поиски трать сколько надо. Возьми у Жени, если будет нужно, я потом ему всё возмещу.

— Ладно, Волк, удачи. Лучше бы нам с тобой.

— Тут вопросы решим, а там будет жёстко. Готовьтесь.

Парни пожали мне руку на прощание, и я поехал в сторону Читы с компроматом на Витю Батумского. Ехать к нему напрямую опасно, так что надо провести подготовительную работу, чтобы он не только не пытался меня завалить, а вообще пылинки сдувал, чтобы со мной ничего не случилось. Для этого мне пригодятся люди Ремезова и сам Латыпов, который меня ждал.

Около четырёх утра я постучался к нему в дверь. С той стороны сначала раздалось мяуканье, потом тяжёлый кашель старого комитетчика.

Латыпов, уже одетый в чёрный деловой костюм, открыл дверь. На его глазах большие очки, настолько мощные, что зрачки глаз казались очень большими. Вид бодрый, хотя в его возрасте работать по ночам сложно.

— Он наш, — сказал я. — За такое его не только раскоронуют, а вообще закопают. Хорошо, что Горбань про это не знает, а то бы Батумский перед ним вприсядку бы танцевал, чтобы угодить.

Латыпов отпихнул ногой кошку, чтобы не выскочила в подъезд, и взял лист, который я ему протянул. В папке оставались ещё документы, но этот был самый важный.

— Отлично, — проговорил он, одобрительно качая головой. — А дальше мы сами всё изучим, что там ещё есть, — он протянул руку за папкой. — Можешь отдыхать. Другие материалы тоже привези, пригодятся. Наверняка у Револьда ещё много чего было.

— Нет, я должен ехать туда, — сказал я, и папку не отдал. — Потому что утром валить будут меня, возможно, моих людей тоже. Мне надо сразу знать, что будет дальше.

— Ещё чего! — Латыпов с возмущением кашлянул. — Мы займёмся сами, а ты…

— Если бы не я, ты бы про эти документы и не узнал, а внучку Револьда уже бы убили. Раз уж вы друзья, вряд ли бы это ему понравилось. Кстати, отправь потом по её адресу наряд, там три быка в ванне связанных, они много чего про Кузьмичёва могут рассказать. Так что я заслужил посмотреть на Витю, когда он всё это услышит.

— Хм, — он строго посмотрел на меня. — Ты гражданское лицо, вообще-то, хоть у тебя пушка наградная, и грамота от нас, да и помог ты, кх-кха! Но про это разговора не шло, когда мы…

— Мы уже в одной лодке, и из-за Горбаня, и из-за вора. Батумский поймёт, откуда вы всё это узнали, и что я в курсе этого, тогда захочет меня убить. Поэтому мне самому надо намекнуть ему, что один раз он уже ошибся, когда недооценил, а второго шанса не будет. А я с такими говорить уже умею.

— Батумский — отработанный материал, — Латыпов показал на бумажку. — Ему не жить.

— Нет. Он вам нужен, вы его оставите, это я понимаю. Потому что если вы сдадите Батумского, пришлют другого смотрящего за областью. А вам лучше работать с этим, пока он… — я показал на папку. — Пока он ещё может занимать своё место. А раз он останется вашим стукачом, надо будет ему намекнуть, что я с вами и лучше бы он на меня не лез.

— Ладно, — неохотно согласился он и хмыкнул: — А Ремезов не зря тебя хвалит. Будь мы в Советском Союзе, взяли бы тебя на работу, такие кадры нам нужны.

— У меня своя работа. Поехали.

Латыпов смерил меня взглядом, задержавшись на папке и явно понимая, что где-то есть что-то ещё. Но необходимость расквитаться за покушение на полковника ФСБ, азарт поимки вора и желание показать зубы приезжим москвичам перевесили, и он решил не тратить на споры время.

Пожилой подполковник подошёл к телефону и начал набирать номер по памяти, медленно вращая диск. Не отвечали долго, наконец, кто-то снял трубку.

— Латыпов беспокоит, — фсбшник поднёс платок ко рту. — Короче, кха-кха… выяснил, что я тебя просил? А, в сауне моется, празднует. Моется он, да, как же… кха-кха. А, вот чего. Понял. Ладно, собирайся, поедем туда всем кагалом. Сейчас только… кх!.. вызову кого-нибудь на помощь.

Он нажал на рычажки, сбросив звонок, и сразу набрал другой номер.

— Это Латыпов… — подполковник усмехнулся. — И что, что четыре ночи? Четыре утра, вообще-то. Враги не спят, и мы не спим, Генка, Родину защищаем. ФСБ никогда не спит, — он засмеялся. — Поднимай, короче, свою жопу, ищи мне ОМОН, СОБР, спецназ, всех, кто там у тебя есть. Что говоришь? А? Ты что, Генка, забыл, с кем говоришь? Кха-кха-кха… короче, или ты поднимаешь всех, или… вот и славно. Адрес тебе назовут.

Латыпов положил трубку, но сразу поднял, набрав кого-то ещё. Кошка тёрлась ему о ноги.

— Здорово, Петрович! Не узнал? Кх… богатым буду. Латыпов это. Короче, поднимай свои экипажи, объявляй план-перехват. Что значит, какое право я имею тебе приказывать? А у тебя есть право бабки с углевозов брать? С каждого грузовика по полторы тыщи выходит, я считал. Крышуешь перевозки, значит… А? Что говоришь? Высылаешь? Ну и молодец, Петрович! Молоток!

Вот я и увидел старую гвардию Ремезова в деле. Приказами, угрозами, а то и шантажом, старый комитетчик Латыпов и его подчинённые подняли на уши половину города одними только звонками. Так и до Горбаня доберутся, но пока не было никаких оснований его брать, зато скоро появятся.

Ждать, пока за Латыповым пришлют машину, не хотелось, да и моя бэха быстрее. Я решил подвезти его до сауны на улице Амурской, где находился Витя Батумский, заодно и проверить, что он не забудет о нашем уговоре.

— Празднуют, — сказал он, усаживаясь на переднее сиденье. — Столько авторитетов там собралось, что и не сунешься без приглашения. Ну ничего, напомним им, кто мы такие, а то совсем страх потеряли.

Несмотря на ночь и темноту, и то, что машин почти не было, на улице показалось несколько экипажей ГАИ. Как я понял, их задача — остановить на подъезде тех, кто может явиться в сауну — адвокаты и всякие высокие чины, всех, кто способен помешать аресту и разговорам по душам. Фсбшники не хотели, чтобы их тревожили во время этой неофициальной операции, поэтому минимум час у нас был. Начальнику ГАИ пришлось уступить настойчивому Латыпову.

Яркую вывеску сауны «Царская баня» было видно издалека. Сразу понятно, кто здесь посетители, стоит только посмотреть на дорогущие тачки, припаркованные на тротуаре рядом. Среди машин — бронированный мерс, хоть и старой модели, жёлтый Хаммер одного из крупных авторитетов города, несколько БМВ, хотя таких новых как у меня не было ни у кого, один Гелик и несколько джипов Чероки разных цветов.

А прямо на дороге стояло два автобуса с надписью ОМОН. Суровые крепкие парни уже занялись делом, а у быков, которые охраняли машины, хватило ума не сопротивляться.

Их уже положили на холодный асфальт и обыскивали. У кого-то нашли пушку и гранату, один опер в гражданском костюме с довольным видом показывал коллегам бумажный свёрток, который только что был в кармане дублёнки лежащего быка.

Я остановил БМВ рядом с Хаммером одного из авторитетов. Омоновцы пошли ко мне с явным желанием меня задержать, но кашляющий Латыпов недовольно махнул рукой, чтобы отошли. Его опять разобрал кашель, а посмотрев на высокое крыльцо, он скривился.

— Сучья лестница!

Лежащие на полу смотрели на меня с удивлением, некоторые бандиты знали, кто я такой. Если ещё осенью про меня никто и не слышал за пределами Новозаводска, то после знакомства с Черномором, а потом и Кирьяном, я должен быть у них на слуху. Ну что же, пусть увидят своими глазами, что мои знакомства в госбезопасности — не выдумка. Если в голове есть хоть что-то, не полезут в будущем.

Были и люди Ремезова, которых вызвал Латыпов, такие же старые, как сам подполковник, но ещё бодрые. Довольны, что показали бандитам, как в былые времена. Или совсем молодые, не привыкшие к такой работе, и которых никто всерьёз пока не воспринимал.

А вот взрослых мужиков под сорок почти нет, они у Кузьмичёва, который примкнул к Шелехову и Горбаню. Помощник Ремезова сделал неправильный выбор.

Чекисты старой закалки поработали отлично, потому что сауна уже была под контролем ОМОН, а сами фсбшники не давали задержанным качать права. Когда мы прибыли, они уже изолировали Витю Батумского от остальных, чтобы можно было спокойно поговорить.

Всех паханов развели по разным помещениям, нельзя, чтобы кто-нибудь понял, с кем на самом деле хотят говорить, остальных разместили на полу. Ведь этот Батумский потом пригодится как ФСБ, так и мне. Да и удобно, ведь если здесь есть тот, кто устроил покушение на Ремезова, не придётся далеко идти.

Мы с Латыповым прошли внутрь душного помещения. Если криминальные авторитеты понимали, что лучше спокойно отправиться в ИВС, откуда вытащат адвокаты, чем получать от омоновцев, которые на удары не скупились, то до остальных это ещё не дошло. Ну, научатся на собственном опыте.

— Вы чё тут, совсем уже? — толстый мужик с лохматой грудью, завёрнутый в полотенце, которое не слетало только каким-то чудом, выскочил из раздевалки, размахивая красной корочкой. — Вы чё себе позволяете? Я из прокура…

Лучше бы помалкивал, ведь когда работает ОМОН под присмотром ФСБ, авторитетов не признают никаких. Крепкий мужик в вязанной маске ткнул сотрудника прокуратуры в живот кулаком, повалил на пол и несколько раз от души пнул.

— Ты как за ним смотрел! — недовольно спросил он у коллеги, стоящего у входа в раздевалку. — Какая разница кем он назвался, приказ был всем — лежать!

Корочка отлетела в сторону, а темноволосый парень из ремезовских спокойно её поднял и убрал в карман под одобряющий взгляд Латыпова. Другой мужик, такой же толстый, который тоже собирался возмущаться, промолчал, но ему всё равно досталось. Раздавались крики, мат, женский визг, когда кто-то ворвался в комнату к голым девушкам, но никакой стрельбы в банях не было.

Типичная облава, «Маски-шоу», как это тогда, да и потом, называлось. И никого не удивляло, что в одном помещении с бандитами находились чиновники из областной администрации, сотрудник прокуратуры, банкиры и бизнесмены. Время такое, все привыкли. К чести РУОП, с которым у меня всё ещё были тёрки, никого из них здесь не было.

Вот и прервали всё веселье местной мафии и их друзей.

К Латыпову подошли, чтобы отчитаться, а его разобрал такой кашель, что почти полминуты он не мог говорить. А его подчинённые, такие же пожилые офицеры в штатском, ждали указаний.

— Где он? — прохрипел Латыпов, пытаясь отдышаться.

— В третьем номере, вон за той дверью, — седеющий фсбшник тоже закашлялся. — Встал в позу, ничё не говорит. И не скажет, он такой, да. А чё случилось-то, Ринчиныч? Есть на Витьку чего? Это он на Серёгу с парнями покушение устроил или кто? Если нет… сейчас такое творится, телефоны у всех обрывают. Если не найдём причастных, нас потом всех…

— Паханов по разным комнатам, — Латыпов застонал, прикрыв рот платком. — Допросить каждого, что здесь делают, но чтобы никто ничего не допёр, для чего мы здесь. Передохну немного… долбанная лестница… кха-кха-а-а.

Он прошёл чуть дальше и посмотрел на очередную лестницу, а потом сел на табурет у стены. Ну нет, время идёт, а если Витя Батумский увидит, что главный здесь офицер едва может дышать, то обнаглеет. Таким надо демонстрировать силу, или ничего не выйдет.

Поговорю-ка я с ним сам, тем более, я примелькался, и меня пропустят. Так что не дожидаясь одобрения Латыпова, который надрывно кашлял, я поднялся, держа под мышкой папку с компроматом. Омоновцы с подозрением посмотрели на меня, но я показал на фсбшника, и меня пропустили.

А вот здесь уже совсем жарко, пришлось скинуть куртку, чтобы не потеть при разговоре. Витя Батумский сидел у бассейна в белом банном халате, в одной руке держа вино, в другой дымящуюся сигарету.

Пусть он и свёл наколки с кистей рук, весь его торс покрывали татуировки так плотно, будто он носил футболку. Звёзды, крест, чьё-то лицо… не особо разбираюсь в тюремных наколках, но их очень много.

Жёстко его не задерживали, просто оставили здесь. И это хорошо, сейчас никто из братвы не знает, за кем именно приехали ФСБ и ОМОН. Пусть гадают, а кто-то наверняка решит, что это из-за покушения на Ремезова. Всё же не каждый день устраивают покушения на офицеров госбезопасности такого уровня.

Но плевать, что они думают, у меня свои дела. Я сел напротив вора. Вот мы снова один на один, а Латыпов придёт не скоро. Его кашель я всё ещё слышал. Кажется, это что-то серьёзное.

— Ну что, подтянул друзей? — Витя Батумский затянулся сигаретой. — Показал свою крутость? Ну, это с какой стороны посмотреть. Говорят, времена изменились, но менты и чекисты всё так же лезут на честных людей. Только сейчас управа на них есть. Я не люблю угрожать, Волков…

Он поставил бокал вина на стол и наклонился вперёд, пристально глядя мне в глаза. Взгляд у него ледяной и очень тяжёлый, это опаснейший человек. Я будто в клетке с тигром, но в моих руках то, что легко его прикончит.

— Поэтому рекомендую тебе уйти, — сказал вор, особенно выделив слово «рекомендую». — Так для тебя будет спокойнее. И этих с собой забери, ничего здесь они не найдут.

— Ты бы мог просто выдать Горбаня и того, кто с ним связан, — я раскрыл папку. — Тогда бы к тебе никто и не пришёл. Вместо этого решил откусить кусок от комбината. Зря. А угрожать мне не надо, Виктор, я и сам этого не люблю. Зато смотри, что у меня есть.

В папке лежал протокол, расписка и ещё несколько бумаг, отпечатанных на машинке, ну и главное — смятый тетрадный лист в клеточку, покрытый крупными буквами, будто их писал ребёнок. Но текст совсем недетский. Батумский нахмурил лоб, он-то прекрасно должен знать, что обычно пишется на таких мятых листках.

Я откашлялся и зачитал начало:

— Час добрый, бродяги! Мира и процветания дому нашему общему. С пожеланиями успехов, здоровья и благополучия от вора Вовы Пузыря, пишется с его ведома.

Поднял взгляд. Если Витя и пытался держать себя в руках, это выходило не очень. Понял, что там написано, и сейчас я видел в его глазах, как ему стало неуютно. Настолько, что он даже ничего не говорил.

— Бродяги! — продолжил я. — Ставлю вас в курс, что Витя Батумский является б… которая за дозу шырялова продала честных воров мусорам и чекистам…

— Давай договоримся, Волк, — предложил Витя.

Даже не стал спорить, божиться и кричать, что это всё ментовская подстава. Да и правда, к чему такие спектакли? Он прекрасно знает, почему Пузырь это написал.

— Конечно, договоримся, мы здесь для этого, — я кивнул. — Но если что, копии этой малявы есть… ну или как это правильно называется? Ты лучше меня должен знать… ладно, суть не в этом. Мои знакомые в ФСБ содержание записки знают, но пока держат в тайне. Но если я умру… без шуток, Витя, лучше тебе до этого не доводить, тогда все узнают про Пузыря.

— Тогда случайно вышло! — он начал подниматься. — Это…

— Ты героиновый наркоман с серьёзной зависимостью, — сказал я. — Причём давно, ещё с перестройки, но скрывал это от своих успешно. Здесь есть не только малява, но и рапорт, так что я в курсе всего. Но братве нужен не рапорт, им понадобится только этот листок.

Кашель стал ближе, Латыпов шёл к нам. Даже жаль, что он не увидел, как Витя Батумский меняется в лице. Зато я отдам ему неудавшегося убийцу Ремезова. А заодно и того, кто мог грохнуть меня самого.

— Ты за дозу сдал Пузыря, — продолжал я. — Авторитетного вора, когда тебя в 90-м году в СИЗО держали. Пузырь потом в тюремном госпитале загнулся от сердечного приступа, но маляву про тебя написать успел, правда, её перехватили. В КГБ с тобой хотели работать и дальше, но всё начало разваливаться, стало не до тебя. Но вот, бумага нашлась. И любой блатной за это спросит.

— Да и если бы ты не сдал Пузыря…

Латыпов зашёл внутрь очень бодрым шагом, будто помолодел. Старый чекист нашёл в себе силы, чтобы не казаться больным человеком.

— … ты же контролируешь общак, а ни один вор не доверит воровской общак наркоману. А ещё с тебя спросят за то, что не сказал об этом, скрываешься. Эх, мельчают нынче воры, раньше вы больше уважения вызывали. Но раз ты однажды с нами поработал, поработаешь и сейчас.

Он уселся рядом со мной, пристально глядя на вора.

— Кто? — спросил Латыпов.

Батумский, как затравленный зверь, озирался по сторонам. Латыпов достал платок, но каким-то усилием держался от кашля. Такого удовольствия вору он доставлять точно не хочет. Пожилой бурят твёрдый, как кремень.

— Это Миша Осетин, — наконец сказал Витя. — Я случайно узнал, что это он с московскими водится, потом тему пробил подробнее. Похоже, на него есть компромат. Осетин нашёл должника на Камазе, чтобы устроил аварию, а маршрут Ремезова ваши и сдали. Водила врезался в лоб Волге, а позже в ИВС вскрылся… помогли ему. Концов нет. А утром должен был порешать Волкова, но я бы мог вмешаться, если…

— Осетин здесь? — спросил Латыпов.

Витя кивнул. Мы с подполковником переглянулись и начали подниматься.

— Отправишься в изолятор вместе со всеми, — сказал Латыпов, вытирая лоб платком. — Так для тебя даже лучше, меньше вопросов у братвы. Нам с тобой ещё долго работать, Витёк, и от тебя зависит, как это будет выглядеть.

Чтобы не было подозрительно, ни я, ни Латыпов Осетина не спрашивали, да и я его вообще не знал. Но Осетин, почувствовав, чем пахнет, признался сразу. И сдал не только себя.

— Товарищ подполковник, — молодой фсбшник, косясь на меня, шептал Латыпову, но я всё слышал. — Он признался в покушении на товарища полковника, но сказал, что ему это приказал майор ФСБ Горбань из Москвы, представляете? Якобы он угрожал и…

— Фамилия есть? Есть! — Латыпов взял телефон. — Горбаню хана. Его свои сдадут после такого. Я звоню в Центр, они там ещё не спят.

Старый чекист просиял, но я его оптимизм не разделял. Посмотрим, что дальше, но расслабляться ещё рано. Даже если сейчас дойдут до Шелехова, тот свою причастность будет отрицать всеми способами. Не удивлюсь, если он сдаст своего подопечного, чтобы не утонуть самому. А потом ударит, когда про него забудут.

Нет, пока Горбань не задержан, праздновать победу рано. Он же вполне умеет действовать и неофициально.

* * *

На следующий день, Новозаводск, кафе Альгамбра

— Шеф, — в маленький зал кафе, куда не пускали обычных посетителей, заглянул Мишаня, одетый в солдатскую зимнюю куртку. — Там какой-то наглый тип с усиками, тебя ищет. Мне его прогнать?

— Заводи его, Лёша. И рядом будь, на всякий.

— Лады. И я Миша, опять забыл?

— Шучу я. Так кто…

Эдик с удивлением смотрел, как в зал входил лично майор Горбань. Узнать его было сложно, потому что старый чекист наклеил себе усы, надел парик с чёрными волосами и вставил что-то в рот, из-за чего ещё щёки казались толще. А вместо кожаного плаща на нём был синий китайский пуховик с надписью «Kanada» на груди.

— Ты от кого-то шкеришься, Тимоша? — издевательским тоном спросил Эдик. — Ну надо же…

— Поговорить надо, — не очень внятно пробурчал Горбань. — Наедине.

Эдик кивнул, и Мишаня вышел, прикрыв за собой дверь.

— Ты рано расслабляешься, Эдик, — пробурчал майор. — Это пока трудности. Но скоро всё подзабудется, вернусь и снова поработаем. Дело к тебе есть.

— Дела у прокурора, Тимоша.

— Ты тут не выделывайся, — Горбань выпучил глаза от злости. — Меня ищут, но это временно, скоро босс меня отмажет. А пока же надо через Китай вырываться. Пусть Крюков меня вывезет, договорись с ним, но не говори, кто я такой.

— О как тебя прижали, — Эдик усмехнулся. — Вы чекисты — как псы, сами друг друга топите.

— Это временные трудности, — Горбань глянул в окно. — Но работа никуда не делась. Волкову была дана возможность уйти, а он её просрал. Вопрос с ним надо закрывать окончательно.

Он сел за стол и расстегнул пуховик, чтобы достать из внутреннего кармана полароидные снимки.

— Волков считает, что самый умный. Хотя он хорош, да. Если бы ещё было КГБ, я бы взял его к себе. Короче, говорю же, есть трудности, но всё продолжает крутиться. Через месяц всё уляжется, Ремезов уйдёт в отставку, а начальство промеж собой договорится. А к тому времени с Волковым вопрос надо закрыть.

— Ты уже говорил, Тимоша.

— А теперь конкретика, — Горбань разложил снимки на столе. — Босс говорит, чтобы с проблемами разобрались, пока меня нет. Он добьётся, чтобы Ремезова сняли, а вот охрану комбината надо убирать самим. Чтобы когда я вернулся через месяц, их уже не было.

— У меня людей мало для этого, Тимоша, — Эдик развёл руками. — И часть из них — ветераны Чеченской, они против своих не пойдут. У Волкова же только такие работают.

— Найди новых, купи кого-нибудь. Я тоже без дела не сижу, прозвонил нужные контакты. Те мокрушники, к кому тогда обращался Крюков, когда Кирьяна гасил, свяжутся с тобой, поможешь им. Заплатишь им сам, 50 тонн зелени, или закопай их потом, это на твоё усмотрение. Черепа ещё подтяни, обещай ему не 20 процентов, а 30 или вообще 40. Всё равно ничего не получит. Но вопрос закрой любой ценой, чтобы эти падлы поняли, с кем связались!

Горбань начал тыкать в снимки грязным пальцем. Эдик присмотрелся к ним. Там Волков и его самые верные подчинённые.

— Я за тебя уже всё продумал, пока ехал сюда, — начал Горбань. — Чтобы прикрыть эту фирмочку, надо избавиться от ключевых сотрудников. Это Волков, Ковалёв, Лесняков, Шевцов и Машуков.

— Когда это ты успел так разобраться? — удивился Эдик.

— Это моя работа, и я без дела не сижу. Изучал, что здесь творилось последние месяцы. Сначала Ковалёва вымани, отправь кого-нибудь наехать на его друзей, он сам в любую ловушку зайдёт. Боевое братство у них же, ха! — Горбань презрительно усмехнулся. — Когда его грохнешь, Волков психанёт, начнёт рыскать по городу. Тогда намекни, что знаешь об этом, и его загаси. Потом остальных, по одному.

— И что потом? — спросил Эдик.

— Тогда главным будет Рудской, мент, бывший собровец, но он трусоватый. На него наедем, он отдаст всё сам. Срок у тебя — неделя, Эдик.

— Опять ты на меня всю грязную работу скидал, Тимоша, — Эдик взял бокал, а вместе с ним маленький чёрный пульт, похожий на брелок от сигнализации. — Может, сам её уже будешь делать?

Горбань это заметил и подумал, что именно сейчас его жизнь висит на ниточке. Не простой это пульт, таким можно вызвать охрану. Вдруг Эдик решил избавиться от него, когда сам Горбань настолько уязвим? Заодно и подружится с Волковым и местными чекистами. Надо что-то быстро решать, или всё окончится прямо здесь.

— Смотри сюда, Эдик. Я не только верну тебе оригинал расписки, — он хитро усмехнулся. — У меня есть инфа, что можно раздобыть такого на Витю Батумского, что его сразу раскоронуют. И тогда смотрящим по области будешь ты. Это же ты здесь, за Байкалом, самый старый и авторитетный вор. Но вопрос реши. Лучше дружить с нами, чем с кем-то ещё.

Сказав это, он поднялся и пошёл на выход. Эдик ничего не нажал, его точно заинтересовало предложение. Но целиком на старого вора Горбань полагаться не хотел. У него была ещё одна группа, способная помочь, если законник облажается.

Едва он вышел и сел в белую Ниву, на которой приехал, зазвонил сотовый телефон, чей номер знали только несколько человек. Горбань давно ждал этого звонка, с ним должны были связаться ещё пару часов назад.

— Это мы, — раздался голос в трубке. — Самолёт задержался, но мы на месте. Когда приступать?

— Начинайте уже, — сказал он. — Когда вопрос будет закрыт?

— Как только, так сразу. Когда дадите инструмент, уже можете заказывать цветы и поминки.

— Будет вам инструмент, как и договаривались.

Глава 8

Два дня спустя, Новозаводск

Раз Горбань до сих пор не найден, нам остаётся только смотреть в оба и прикрывать друг друга. А заодно проводить работу в городе, чтобы его союзники даже и думать не смели, чтобы ему помогать. Зря он решили пойти против нас.

Я был уверен, что мне захотят отомстить за Читу, когда даже поднятому где-то в Москве полковнику Шелехову пришлось оправдываться перед руководством, что он не имеет ко всему этому никакого отношения.

Как мне по секрету шепнул Ремезов, когда я навещал его вчера в больнице, Шелехов заявил, что Горбань занимается какой-то своей работой и давно не отчитывался за неё. Да и вообще, он сказал, что майор в отпуске, после которого собирался на пенсию. Сдал своего подчинённого, чтобы выплыть самому.

У него удалось, а вот Горбаня теперь разыскивали. Но даже так он опасен не меньше Душмана и Богатова. Да и компромата на местную преступность у него должно быть полно, пусть и не так много, как у покойного чекиста Револьда.

В общем, пока его не поймали, я никому расслабляться не давал, особенно местной братве. Все эти дни мы готовились к любому раскладу.

Я сам сел за руль БМВ, чтобы уехать с Антоновым на встречу с мэром. С нами в машине ещё двое охранников, а следом ехал комбинатовский Шевроле, который мы прозвали Боингом из-за госномера 07–67. Впереди гнал чоповский Чейзер. Все парни в брониках и вооружены до зубов.

Охрана не помешает, но всё же вряд ли они смогут предотвратить продуманное покушение, а когда именно кто-то может ударить, мы ещё не знали. Поэтому делали всё возможное, чтобы сорвать чужие планы, особенно внимательно следя за Черепом и Эдиком, которые чуяли недоброе и сами обложились охраной.

Если честно, хотелось уже за что-нибудь зацепиться и размотать клубок, потому что находиться постоянно наготове было сложно, все нервничали. Но подвижки были, особенно у Жени и Славы, которые сегодня поехали по заданию. С ними должен был отправиться Машуков, но у него сегодня произошла беда: его супруга утром поскользнулась на крыльце магазина, упала и сломала ногу.

Дениса пришлось отпустить, только я дал ему водителя, на всякий случай. Впрочем, с этой задачей парни справились и сами, об этом уже с утра судачил весь город.

— Я вашему мэру Мерседес предлагал, — сокрушался Антонов. — А он как заведённый — вы нелегально заняли промышленный объект и устроили там базу для своей частной армии. Одно и тоже каждый день.

— А неплохая идейка, — я хмыкнул. — Сделаем свою частную армию, будем потом в Африке алмазные шахты и нефтяные скважины охранять, как тебе такое?

— Ему может Хаммер нужен, как у этого вашего Осины из Читы? — Антонов был погружён в свои мысли и меня не слышал. — Первый раз такого вредного мэра вижу. Не знай я его получше, подумал бы, что это честный чиновник, который не берёт взятки, — он рассмеялся.

— Ему велели на нас тявкать, — сказал я. — Вот он и лезет, ещё даже не понял, что хозяева про него забыли. Сегодня осадим его.

— Слушай, Волк, — Антонов заметно оживился. — Помнишь насчёт той шахты? Которая с камешками, рядом с нами.

— Я же тебе говорил, что не буду её для тебя отбирать.

— Да не в этом дело. Там скоро приезжает собственник с кем-то из своей крыши, хотят с нами повидаться, а в первую очередь с тобой. Похоже, решили, что без нас бизнес строить не выйдет. Вот звонили утром.

— Ладно, посмотрим. Пока других дел хватает.

Мы остановили машины возле администрации и всей толпой вошли внутрь. Стоящий у вертушки седой сторож вздохнул, но пропустил нас. Только секретарша в предбаннике встала у нас на пути, хрупкая темноволосая девушка не испугалась десятка здоровых мужиков.

— Константин Михайлович занят! — воскликнула она очень высоким въедливым голосом. — У него важный звонок из Читы!

— Вот насчёт этого мы и приехали с ним поговорить, — сказал я.

* * *

Кафе Альгамбра

— Миша пришёл, — Монтёр поморщился. — Звать?

— Зови.

Эдик посмотрел на бутылку вина перед собой и убрал один бокал, оставив только для себя. В зал вошёл Мишаня в импортной охотничьей куртке с мехом. В последнее время он занимался подготовкой охраны для нового загородного дома Эдика, а на деле его отправили туда, чтобы не мешался и случайно ничего не сдал бывшим сослуживцам.

— Чё такое? — Мишаня сел за стол и удивился, что для него нет бокала с вином. — Как ты позвонил, сразу приехал. Так-то я занят же.

— Ты мне вот что скажи, Миша, — Эдик снял очки и положил перед собой. — Это ты Черепа грохнуть пытался сегодня утром?

— Чё?

— Ты не чёкай, — оборвал его Эдик со злостью. — Череп зашкерился в Черёмушках, обложился охраной со всех сторон! Покушения боится! А с чего это вдруг?

— И правильно боится, — Мишаня пожал плечами. — Пацаны с мясухи говорят, что даже если кто-то пёрнет при нём, он вздрагивает. Меня боится, хе. Но…

— Ты его Мерс обстрелял?

— Я-то вообще при чём? — удивился Миша. — У него много врагов.

— Обстреляли его Мерседес из армейского калаша, — вставил Монтёр. — Превратили тачку в решето. А мы тебе купили недавно целую партию. И видели там человека в куртке, как у тебя!

— Ты мне предъявить чё-то хочешь, Монтёр? Ты мне какой-то порожняк втираешь…

— Ты за языком следи, Мишка, и словечками всякими не кидайся, которых не понимаешь! — Эдик ударил по столу ладонью. — Нахватался тут! Нормально базар веди, а не фуфло своё толкай! Или мы так ботать с тобой начнём, ты не вывезешь.

Эдик, злой сам на себя, что не сдержался, вернул бокалы на место и разлил вина всем.

— Выпей лучше и честно скажи мне в лицо: ты Черепа утром завалить хотел?

— Эдик, слушай, Черепа я не люблю, и ты это знаешь, — примирительно сказал Миша, но не сдержался и начал говорить всё громче и громче: — Очень не люблю, этого п***са, тварюгу, падлу. Я эту гниду завалю однажды! Я ему пузо вскрою, я ему яйца вырву! Я с него шкуру живьём срежу и башку потом в конце отчекрыжу, как чехи с нашими делали! А перед этим шары выколю, как он брату моему!

Он выдохнул и отхлебнул вина, пытаясь успокоиться. Через несколько секунд продолжил своим обычным тоном, хотя было заметно, как трясётся его правая рука:

— Я его грохну однажды, но когда он от своей паранойи с ума сходить будет, и когда ты добро дашь. А сегодня я к нему даже не подходил. Хотел бы — он бы уже сдох, но не так легко.

Эдик переглянулся с Монтёром и задумался.

— А кто мог? — очень тихо спросил он сам у себя. — Догадываюсь кто… только откуда у них армейские автоматы… хотя это не проблема… Ладно, Миша, свободен пока, отдохни. Потом за город меня увезёшь, в баньку хочу, проверю заодно, как там работнички справились.

Миша, не говоря ни слова, вышел, придержав дверь, чтобы не хлопнула.

— Врёт, — сказал Монтёр. — Точно врёт. Он это.

— Как удобно вышло, — Эдик потёр лоб. — Когда Череп должен был работать с мокроделами, и вдруг такое. Не сам же он свою игрушку расстрелял, дорогая она, и с трудом досталась. Теперь придётся нам с этими мокрушниками работать. А время-то идёт. Сорвётся, упустим шанс, крайними сами будем.

— Это мог Волков устроить?

— Вполне. Но это ничего не меняет, за ним уже приехали. А Горбань сегодня уйдёт через границу, но пока ждёт от меня звонка. Что там? — он посмотрел на дверь. — Глянь.

В большом зале началась перебранка, Монтёр пошёл посмотреть. Через пару секунд вернулся.

— Эдик, — он был удивлён. — К тебя Метла пришёл, базар срочный, говорит.

— Метла? — Эдик поднял брови. — Что ему надо? Ладно, зови. И на кухне скажи, чтобы чай покрепче заварили, он вино не пьёт.

* * *

Новозаводск, район Хлебозавода

Женя повидал на войне всяких, да и после неё на его пути оказывались разные люди, многие из которых были смертельно опасны. Но он думал, что хуже всего психопаты. Ведь никогда не известно, что такой человек сделает в следующий момент.

Вот и сейчас, он смотрел на этого лысого увальня с настолько узкими белёсыми бровями, будто их вообще не было, и вспоминал свою встречу в Чечне с арабским наёмником по прозвищу Ясир.

Наёмник хотел проехать через блокпост, где находился Женя с пацанами, и предложил тысячу долларов, чтобы его пропустили. Он без акцента говорил на русском, представлялся сотрудником тогда ещё существовавшей ФСК, говорил, что у него секретная операция по поиску шпионов, и много чего ещё. Даже корочку показывал, потом у него в машине нашли много таких, от разных ведомств. Купил целую пачку про запас, на все возможные случаи.

Но никому не понравился его дикий взгляд зверя, больного бешенством. Поэтому его задержали, машину осмотрели, нашли новенькую дорогущую японскую видеокамеру с откидным экранчиком, которую самоуверенный наёмник даже не подумал спрятать получше. Посмотрели пару кадров, где Ясир зафиксировал всё, что он лично делал с пленными, не сдержались и пристрелили на месте, а потом получали втык от командования. Вони тогда поднялось из-за этого.

Так что тот псих запомнился Жене на всю жизнь. Это уже потом узнали, кто это такой и чем знаменит…

И вот у этого безбрового Штыка был точно такой же взгляд. Поэтому Женя и не удивлялся, что отсидевший по изнасилованию на малолетке амбал рулил бандой приблатнённой молодёжи. Эти хлебозаводские гопники боялись Штыка до смерти.

А Женя не боялся, просто отдавал себе отчёт, что этот тип опасен. Но в случае чего, Слава рядом, вдвоём легко привалят этого отморозка. Взгляд выдерживал и говорил спокойно, а вот Штыку приходилось оправдываться. Псих психом, а жить хотел. Это на чужие жизни ему было плевать, а вот свою берёг.

Его нашёл Слава, обещая деньги за любую информацию. Кто-то из знакомых в итоге за 300 баксов сдал лёжку Штыка в старом общежитии, где бандит скрывался от милиции, Эдика и остальных, кому успел досадить. Вместе с ним здесь нелегально жили китайцы, работающие на стройках. От своего соседа они держались подальше.

Слава сидел у грязного окна, поигрывая картонной карточкой-визиткой, а Штык, одетый в майку-тельняшку, сидел на койке. Мощные плечи были густо покрыты татуировками.

— Отвечаю, пацаны, — басил Штык. — Не знал, кто вы такие. Эдик подставил, отвечаю. Если бы я знал…

Женя смотрел на него, думая, что, скорее всего, именно этот безбровый амбал тогда завалил случайного парня в кафе в Шахтогорске. Так что его банду разгромили вовремя, а то бы они все почувствовали вкус крови.

Банда теперь в СИЗО, а вот их главарь на воле. Пока он залёг на дно, но если ничего не сделать, соберёт новую. Пристрелить бы его хоть сейчас, как бешеную псину, да вот у Волка возникла интересная идея. А Волку Женя доверял. И то, что этот псих боится за свою жизнь, Женя видел сам. Чтобы не сдохнуть, он сделает всё возможное.

— Про Эдика я слышал кое-что, — Женя наклонился вперёд. — Что он тебя ищет, боится, что менты потом на него выйдут через тебя. И раз мы нашли, он тебя тоже найдёт. И грохнет, чтобы помалкивал.

— Замучается. На попутках выберусь и…

— Он кинет клич по всем блатным, и тебя завалят где угодно. Не знаешь, как они работают? По всей стране найти могут. Но у тебя есть выход.

Женя кивнул, и Слава бросил на кровать тяжёлый рисовый баул. Внутри — разобранный калаш, тот самый, который Женя купил после того, как вернулся домой.

Вот и настало его время, но напоследок пострелять Женя успел, пустив из засады половину рожка в белый Мерседес Черепа, и сразу скрылся. А нечего было наезжать. Даже никого из братков не ранил, но в итоге сработало: Череп засел у себя в районе, уже не помышляя ни о каких наездах. Решил, что его хотели грохнуть рыночные и лично Мишаня Дунаев.

Штык заглянул в сумку и хохотнул.

— Хотите сами от него избавиться моими руками? Он у вас как заноза, да, пацаны? Тогда у меня такие условия…

— Ты пасть закрой, — сказал Женя, нависая над ним. — И слушай, что говорят. Сделай, что требуется, и где именно, — он начал давать краткий инструктаж, борясь с искушением сломать амбалу шею. — А как закончишь…

— Позвони нам, — Слава хмыкнул и протянул визитку. — Вот по этому номеру. И не потеряй, смотри, а то я с тебя спрошу. Один раз тебя нашёл, найду во второй.

Штык кивнул и убрал визитку в кошелёк, а потом полез в сумку с широкой улыбкой.

Женя кивнул на Славу, и оба вышли. На улице стоял старый Паджеро Волка, на котором они прибыли.

— Короче, если у него каким-то чудом выйдет и он свалит, — сказал Слава, доставая сигарету. — Я его сам вальну, найду где угодно и вальну. Гад он, опасный. От него кровью несёт.

— А вот не надо, чтобы вышло, — Женя убрал руки в карманы, доставая ключи. — Зря я что ли Метлу обрабатывал столько дней? Ладно, погнал я в город, Славян.

— Чё дальше?

— Так чё, ждём. Мне надо с Димоном встретится, а то он с моей собакой гуляет, надо забрать. Любят его собаки, а он их, да и это полезно, доктор говорил. Да и дрессировщик из него! Знаешь, как он его выдрессировал? Поумнее тебя уже будет! На твоё место скоро посадим, кхе!

— Иди ты, Коваль. Тебя Серый теперь и не признаёт!

— Нет! — с воодушевлением сказал Женя. — В том-то и суть, что хозяин я, а Дима дрессирует. Овчарка же, умная, понимает всё. Тебя подбросить, Славян?

— Угу. Мне ещё надо встретиться с Мишаней, что всё как по заказу прошло. Интересно, он догадается, что это мы тот Мерс расхреначили?

— Догадается, он не дурак. Но промолчит.

Проехав через железнодорожный переезд, они заметили впереди чёрную Тойота Марк 2. Марковник моргнул фарами и резко развернулся, сев им на хвост. Слава с Женей переглянулись и достали оружие.

— Долго жить будет, — Слава присмотрелся к водителю Тойоты и убрал пистолет. — Зато не надо ехать.

Женя затормозил, Тойота остановилась рядом. Из неё вышел Мишаня, захлопнул дверь и быстрым шагом отправился к ним.

— Вы чё меня подставляете, пацаны? — закричал он. — Вы совсем там уже?

— Ты про чё? — Женя опустил стекло и выглянул.

— Кто в Черепа стрелял? На меня Эдик из-за этого орал!

— Думаешь, это мы?

— Коваль, да у тебя даже куртка такая же есть, как у меня, я тебя видел в ней зимой! — Мишаня заглянул в тачку и зашептал: — Он же на вас наезжал, вот и ответка. Вы до конца пойдёте? Если поедете его гасить, пацаны… возьмите меня, я…

— Ты, Мишаня, пил, что ли? — Женя принюхался и выпихнул его назад. — Проспись, а не за руль садись. У тебя работа серьёзная.

— И какая?

— Эдика охранять, — добавил Слава. — Смотри в оба, и по сторонам поглядывай. Дело такое, мало ли что случиться может.

— Угрожаешь? — тихо спросил Мишаня.

— Я никогда не угрожаю, я всегда делаю, наверняка. А ты посматривай внимательно за своим клиентом, у него врагов нынче много. Погнали, Коваль, пусть сам разбирается.

Женя закрыл окно, и они поехали, оставив Мишаню позади. Тот вскоре вернулся в свою Тойоту и поехал дальше.

— Ну, раз он сам к нам приехал, тогда я к Волку, — сказал Слава. — Присмотрю за ним, сегодня моя очередь.

— Тачку тогда оставлю себе, — Женя кивнул. — Сам погоняю.

— Ты и за собой присматривай, — Слава повернулся к нему. — Если чё начнётся, тебя тоже гасить будут.

— Я-то кому нужен? — Женя хмыкнул.

* * *

Кафе «Альгамбра»

Метла, одетый в серый свитер крупной вязки, медленно вошёл в зал и сел напротив Эдика. К нему тут же поднесли крепко заваренный чай, но он даже на него не посмотрел.

— Сколько лет, сколько зим, Павел, — сказал Эдик. — Хотел тебя навестить, да здоровье не позволяет. Холодно у тебя в Краснозаводске.

— Здесь тоже погода дрянь, — Метла кашлянул в кулак. — Ветра эти.

Он замолчал, будто о чём-то раздумывал, а хозяин пытался понять, в чём цель визита. Эдик был на вершине криминальной иерархии, он вор в законе, а Метла положенец в посёлке, назначенный туда ещё предшественником Захара. Тем не менее, Метла пользовался авторитетом среди блатных по всему району, поэтому Эдик к его мнению прислушивался.

— Ты меня знаешь, — глухо произнёс гость.

— Конечно, знаю, — Эдик удивлённо приподнял одну бровь. — Ты — Метла, бродяга, уважением пользуешься, зону знаешь, жизнь повидал.

— А ты, Эдик, вор авторитетный, уважаемый всеми. Поэтому я к тебе сначала пришёл, чтобы прояснить всё. Потому что люди беспокоятся, говорят, повёлся ты с чекистами.

— Кто говорит? — хриплым голосом произнёс Эдик и вскочил на ноги. — Кто это говорит, пусть ко мне лично придёт и обоснует свой базар гнилой! Если предъявить кто хочет…

Метла тем временем достал из кармана штанов с начёсом свёрнутый пополам лист, положил его на стол и расправил. Эдик посмотрел туда, и хоть слов с такого расстояния не видно, он прекрасно понял, что там написано. Хорошо помнил, что тогда писал сам.

— У меня двоюродный внук есть, — сказал Метла. — Он в Чите на компьютер учится, говорит, что угодно можно там сделать. Фото изменить, лицо вставить другому человеку. И такое наверняка тоже можно. Но этого чекиста здесь видели, и не раз.

— Ты к чему это, Метла?

— К тому, что я тебе верю и за тебя впишусь на любом сходняке. Но совет тебе дать хочу, если позволишь. Братва волнуется, Эдик, а этот чекист, говорят, накосячил, и его свои ищут. Ты уж реши вопрос, разберись с ним, если он здесь появится. Чтобы не говорил никто всякое фуфло, да и остальные тогда замолкнут.

Метла поднялся и медленно побрёл на выход. Эдик подтянул к себе бумагу, смял и убрал в карман.

— Рома! — крикнул он. — Мишаню позови, пусть меня в баню увезёт. Притомился я чего-то, отдохнуть надо.

* * *

Новозаводск, центр города

Зелёная девятка медленно ехала по улице Ленина. Сидящий на пассажирском сиденье парень-блондин с модной стрижкой задвинул антенну мобильника и убрал в красный пуховик.

— Зачастили мы в эти края, — недовольно сказала рыжая девушка, сидящая за рулём. — Тут холодно, а у меня шубы так и нет.

— Зачем тебе шуба, скоро весна, — парень пожал плечами. — А в столице работы для нас уже нет. Кто поменьше из бандюганов, уже сдохли давно, а у остальных охрана сильная, не подберёшься. Вот и приходится в провинции работать. Зато бабки видела какие здесь платят?

— Такие цены назначают, когда не собираются платить, — заметила девушка. — Дали 50 штук за каких-то лохов, а потом нас здесь и положат всех вместе.

Парень хмыкнул и полез в бардачок, чтобы вытащить оттуда пачку фоток.

— Тем хуже для них. Нас ещё никто кинуть не смог, с каждым разобрались. Короче, ещё раз инструктаж, новый, а то вор и тот лысый с мясокомбината будто соскочили. Чекист сказал, чтобы работали сами, их не ждали.

— Опять самим всё делать?

— Целей много, он сказал, лучше за один проход от всех избавиться, а не постепенно. Жопа горит у старика, торопит. Мы же ещё утром должны были закончить, прождали только. Но сейчас закроем вопрос.

Он хмыкнул и начал листать фотки.

— Давай повторим, что никого не забыли. Чекист сам всё распределил, кто кого валит. Ничего не упустил, старый хрен.

— А вдруг остальные облажаются? — спросила девушка, останавливаясь у светофора.

— У них своё дело, а у нас своё. Да и люди грамотные, мы же вместе с ними Кирьяна с его друзьями исполнили. Провинциалы, но дело знают отлично.

Парень начал перебирать снимки, слюнявя пальцы.

— Но всё равно знать полезно, кто за что отвечает, мало ли, придётся помочь за доплату. Витёк Жирный займётся ментом, он с этих краёв, даже лично цель знает, здесь будет проще всего. Чапа берёт того десантника отбитого, а Вадька и Гога будут гасить этого типа, — он ткнул пальцем в снимок Ковалёва. — Чекист подсказал, как его выманить. Он, говорит, опасный.

— А мы берём самого главного, — произнесла девушка.

— Мы же с тобой берём главного, да, и его прикормленного киллера. За один день вопрос закроем, и в Китай через границу, бабки-то всё равно на счёт придут.

— А может, нам самим к Волкову не надо? — спросила девушка. — Вдруг он узнает нас? Это же он тогда замутил, чтобы нам Кирьяна заказали?

— Да как он узнает? Мы тогда чисто сработали. Сегодня тоже будет чисто. Ладно, погнали, время!

* * *

Новозаводск, через час

Грязная шестёрка остановилась рядом со школьным стадионом. На нём никого, кроме рослого молодого парня, который играл с немецкой овчаркой, бросая ей красный мячик. Парень был так увлечён игрой с собакой, что не замечал вокруг себя ничего.

— Ну и рожа у него, — сказал Гога, глядя через бинокль на цель. — Чё ему там с ней делали? Вырезали на ней чё-то?

— Какая разница? — Вадька повернулся назад и достал две биты с заднего сиденья. — Ты этого лоха уделай, но чтобы выжил, а я шавку прибью. Ненавижу, б**, собак. А потом ждём, когда цель появится у больнички, чтобы лоха проведать, там его и грохнем.

— Да знаю я, чё ты всё повторяешь? — Гога взял биту и вышел из машины первым. — Погнали.

* * *

Денис Машуков вылез из служебной девятки и помог вылезти своей жене. Утром она выходила из магазина и упала на скользкой лестнице. Обошлось без перелома, но всё равно, пришлось вести в больницу на снимок.

— Езжай, — он махнул рукой водителю. — На такси приеду потом.

— Волк велел за тобой присматривать.

— Да я дома останусь сегодня, завтра заезжай.

— Понял.

Девятка отъехала, Машуков открыл дверь в подъезд. Его жена Света беспрерывно болтала, жалуясь на врачей, а Денис задумался о своём и не отвечал. Впрочем, молчаливый муж её никогда не смущал, она всё равно говорила, не прерываясь ни на секунду.

Они вошли в подъезд. Через полминуты рядом с дверью остановился человек в чёрной куртке и вязаной шапке, огляделся и зашёл внутрь, держа руку в кармане.

* * *

— Слушай, Лёня, — толстый мужик, раскрасневший от выпитого, поставил на стол стопку. — Ты же, говоришь, в машинах хорошо разбираешься.

— Ну есть немного, — Лёня подлил ему ещё. — А чё такое?

Он давно не общался с Витьком, хотя в школе были друзьями. Потом он пропал, долго не давал знать о себе, и, по слухам, связался с бандитами. Но тут прибыл в родной город на днях и сразу решил возобновить знакомство. Даже пригласил отметить встречу в кафе за свой счёт.

— Да вот, слушай, мне тут ваши местные тачки предлагают, — заговорщическим тоном сказал Витёк. — Тойоту Короллу. А я вот боюсь, вдруг кинут? А ты же в милиции работал, тебя побоятся кидать, да и понимаешь во всём этом.

— А чего ты раньше-то не сказал? Съездили бы, пока трезвые были.

— Да думал, сам посмотрю, а ты вот рассказываешь про себя. Вот и думаю, пока не забыл, надо попросить тебя посмотреть.

— Да ёкалэмене, нормально же сидели, — Лёня подтянул к себе бутылку. — Ещё по одной и погнали. Куда хоть ехать-то? Далеко?

— Да я покажу, — Витёк Жирный заулыбался. — Тут рядом.

* * *

Мы вышли из здания городской администрации. Антонов был в полном восторге от встречи.

— Как у тебя удалось? — громко спросил он. — Его за это так нахлобучат, что ему ещё не скоро до нас будет.

— Познакомился с одной столичной журналисткой, помог кое с чем. А она должок вернула.

Ещё вчера в крупной московской газете в разделе криминальной хроники появилась статья о том, как мэр одного из сибирских городков покрывал племянника-маньяка, и о том, что на даче у них было обнаружено тело неизвестной девушки, а дело так и висит без расследования.

Небольшая колонка, но её хватило, чтобы заинтересовались другие журналисты, и на администрацию губернатора обрушился шквал звонков, а ещё начальнику ОВД прилетело за компанию.

Так что мэра промывали всё утро, громко крича на него по телефону, и ему оставалось только слушать и краснеть, пока Антонов сидел напротив него с торжествующим видом. Кажется, тот Мерседес мэру уже не достанется.

Да, кто бы ни натравил мэра на нас, прикрывать его уже некому. А если намёк не поймёт, накопаем что-нибудь ещё. А сам маньяк так и лежит в забетонированной ванне где-то под асфальтом, тело не нашли до сих пор.

Я вернулся в машину, у которой меня ждал Слава.

— Всё как ты сказал, Волк, — доложил он с сияющим видом. — Нашли психа, всё передали, как ты говорил, и даже тот подарочек я ему оставил.

— Отлично, Славка, молодец. Но не расслабляемся. Где наши?

— Коваль за Димасом поехал, а Ден Машуков в больничку…

— Как у него жена? — спросил я. — Перелом?

— Не, вывих, домой повёз. Так, ещё Лёня звонил, сказал, что ему одноклассник бывший позвонил, на вечер встреча. Говорит, что у тебя отпрашивался.

— Да, предупреждал, но я ему сказал, чтобы был на связи. Ладно, давай в контору, скоро наш друг должен позвонить. Один из них.

Я подошёл к машине, держа мобильник в руке. Казалось, что слишком уж всё спокойно, будто Горбань свалил навсегда. Но нет, из того, что я понял о нём при личной встрече, не такой это человек, чтобы забыть о том, как мы его сделали. Он злопамятный. Вот только за всё это время от него ничего не было слышно.

В любом случае, маховик я запустил, вбил клин между Черепом и Эдиком. Пусть Череп ждёт подставы, а Эдик оправдывается перед блатными. Всё это сбивает их планы. Мы начали первыми, не дожидаясь, когда удар нанесут по нам. И уже скоро мне должны были позвонить. Кто-то не выдержит, испугает за будущее, и сдаст все их планы.

Я открыл дверь, но сесть не успел. Рядом с нами остановилась зелёная девятка. Оттуда выскочили рыжая девушка в белой курточке и парень с модной молодёжной причёской, держащий в руках большую камеру. Шапки у него не было, поэтому уши быстро стали в цвет красному пуховику.

— Максим Михайлович, — окликнула меня улыбающаяся девушка. — Мы вас ищем! Мы с областного телевидения, делаем репортаж про частные охранные фирмы региона. Дадите нам интервью?

А телефон, который я держал в руке, начал звонить. Я коротко глянул на экран. Вот и началось то, что мы все так долго готовили.

Глава 9

Я поднял руку, чтобы эта парочка из оператора и репортёрши подождали, и ответил на звонок. Парень с девушкой внимательно смотрели на меня, иногда переглядываясь друг с другом. Странные они какие-то, даже не предупредили… или это не просто так. Слава тоже напрягся.

— Слушаю, — сказал я в телефон.

— Я это.

Едва узнал голос Черепа, он звучал иначе, чем обычно, слишком глухо. Значит, он не выдержал первым, испугавшись, что ждёт его в будущем. А Эдик или решил идти до конца, или ещё не понял, куда влип.

Значит, вся наша подготовка была не зря, и Череп теперь думает, что Эдик решил избавиться от него за компанию со мной. Вот и тоже хочет подгадить его планам.

— Узнал. Что такое?

— За тобой выехали, целая бригада. И не только за тобой.

— Кто ещё?

Парочка подошла ближе, но у них на пути встал Слава, скрестив руки. В БМВ сидели ещё двое наших парней, Глеб и Саня, оба с интересом наблюдающим за репортёрами. Их не предупредить голосом, но они должны понять, что что-то не так. Вот и поняли, полезли на выход, а оружие у них под рукой.

— Ты, Коваль, Шевцов, мент тот и десантник.

— Когда?

— Сегодня. Может, уже сейчас.

Он отключился. Слава вопросительно глянул на меня, и я кивнул. Пора.

— Какое интервью, ребята? — спросил я как ни в чём не бывало.

— По вашей деятельности, — девушка мило улыбалась. — У вас есть помещение, где можно спокойно поработать? Или вы хотите прямо здесь, на улице?

Репортёрша подмигнула парню. Он держал камеру на плече, но как-то не так, как они держат, даже не смотрел в глазок. Хм… и эти двое решили меня исполнить? Не факт, конечно, что это они, а посторонним вредить не хочется. Но следить за ними надо.

Странно, что они взялись из ниоткуда именно сегодня, именно сейчас, когда меня набрал Череп. Слава откашлялся, внимательно посмотрев на меня.

— Можете брать любое интервью, — сказал он, опираясь на машину. — Но сначала обыск, а то знаете ли, всяких хватает. Вроде и адекватный с виду, а потом ножичком пырнёт. Кого здесь только не видел.

— Не верите нам? — девушка усмехнулась.

— Журналистам точно не верю. Тогда, в Чечне, помню, к нам подходили, вопросики свои каверзные задавали, а потом по ящику нас выставляли каким-то тупым зверьём, которые мирняк кладут! Совсем там уже⁈ Так что давайте-ка сюда, проверю вас.

Слава не на шутку рассердился или отвлекал внимание на себя. Девушка смотрела на него, оператор тоже, даже не делая вид, что готовится к съёмке. Я обратил внимание, как изучающе он оглядывал нас. И что, он так уверен в себе, что считает, будто может положить всех, если не удастся меня изолировать? Не зря же они пришли сюда, а не в контору, где полно людей. Сделали дело и ушли.

— Он отвечает за мою охрану, — сказал я, подыгрывая Славе. — Человек ответственный, Чечню прошёл, так что как он говорит, так и делайте, если я вам нужен. А то в нас уже стреляли несколько раз.

— Как вам угодно, — сказала репортёрша. — Расскажете об этих случаях?

Они оба киллеры или девушка отвлекает? Бонни и Клайд хреновы. Подозревал бы я их, не знай о нападении? Возможно. Но надо действовать аккуратно, вдруг начнут пальбу, как только поймут, что их обнаружили. Положат ещё кого-нибудь из нас или случайных прохожих.

— Короче, — объявил Слава, открыл дверь БМВ и достал из салона запасную трубку рации, но прикрыл её рукой. — Вот у меня есть металлоискатель, сейчас мы быстренько вас проверим. Пара секунд и готово!

— А потом подвезём до конторы, где можем поговорить, — сказал я. — Там тепло.

— Конечно, — девушка и парень переглянулись с недобрым видом. — Как хотите…

Парень шагнул к Славе, будто собирался пройти осмотр… и швырнул тяжёлую камеру в него. Но Слава этого ждал и отскочил в сторону. Тяжёлый аппарат чуть не выбил лобовое стекло БМВ, но отлетел дальше. А киллеры очень быстро вытащили стволы, почти одновременно, будто отрабатывали это движение.

А ведь давно не дрался с кем-то, ещё с прошлого лета.

Пнул парня в бедро лоу-киком, он отшатнулся, лицо скривилось от боли, туда же я и добавил кулаком, попав в нос. Из него сразу брызнула кровь.

Но он не упал, даже удержал ПМ и приготовился стрелять.

Слава уже выхватил свой ИЖ, целясь в парня, игнорируя девушку, которая нацелилась в него самого. Я полез за своим оружием…

Бах! Слава успел раньше всех. Оператор выронил пистолет, дико заорал от боли и схватился за простреленный локоть правой руки. Девушка вскрикнула и пальнула куда-то в сторону и вверх, даже не целясь. А потом бросилась к своему напарнику, который уже упал и катался на покрытом грязной ледяной коркой асфальте.

На площади закричали, кто-то в панике убежал. Я отопнул в сторону пистолет киллера, а наши напрыгнули на эту парочку сверху, хотя им было не до продолжения.

— Слава, — торопливо сказал я, бросив взгляд по сторонам. — Мы на виду. Звоним в милицию и скорую, а то ещё посадят из-за этого упыря, раз он живой остался. И остальных надо предупредить, там ещё Женька, Лёня и Денис под ударом.

— Лады, — он закивал. — А тебе сейчас лучше валить, Волк. Ты же меня потом отмазывать будешь, ха! Ну чё? — Слава наклонился над киллером. — Кто так работает, кретин? С винтовки надо было, придурок, место здесь открытое, всё как на ладони…

Да уж, не знаю, сколько жертв на счету этой парочки, но их отношения им только помешали. Хотя не будь этого, кого-то из нас бы уже прикончили.

Значит, киллеров несколько, и они решили избавиться от всех разом. Объясняет, почему где-то не засел снайпер, чтобы добить, если не выйдет у этих двоих. Людей мало, а целей много. Хотят закончить всё одним днём. Ну нет, не выйдет.

Телефон зазвонил у меня самого ещё до того, как я набрал первый номер.

— Волк, — услышал я встревоженный голос Жени. — Мне сейчас Мишаня позвонил. Заберу Димона и сразу на базу еду, а то началось.

— В курсе, парочку обезвредили! А ты следующая цель.

— Понял. Буду осторожен.

— Позвони Машукову, а я Лёне.

Он отключился, я прыгнул в БМВ, на ходу набрав Лёню, но тот не отвечал.

* * *

За несколько минут до этого, лес за пределами Новозаводска

Засада в лесу была организована дерьмово, сам Мишаня сделал бы намного лучше. На пути джипа, в котором Миша вёз Эдика, выскочила красная четвёрка, из окна которой высунулся автомат.

Киллер успел выпалить всего пару раз, но Мишаня, предупреждённый о возможном покушении, расстрелял убийцу из ТТ прямо через лобовое стекло, не выходя наружу. Всё закончилось быстро.

Пока Эдик сидел на заднем сиденье, пытаясь понять, что произошло, Мишаня вышел наружу и подошёл к машине, чтобы добить киллера. Тот упал головой на руль, и хриплый гудок протяжно оглашал окрестности.

— Штык, надо же, — Мишаня хмыкнул. — Вот о ком мне говорили. Ну чё, Эдик? — позвал он. — Я же тебе говорил, с этим гадом работать не надо. Он мне сразу не понравился, я его завалить предлагал. А ты заладил, что нужен. Вот, полюбуйся!

— Обыщи его! — крикнул Эдик через окно. — Кто его отправил? Или он сам решил? Быстрее, пока мусора не подъехали!

Мишаня отпихнул тело с гудка, и стало тише, только встревоженные птицы галдели над головой. Штык сдох, туда и дорога этому психопату. Только зачем Коваль с Шевцовым предупредили об этом? Им же на руку, что Эдика завалят, меньше проблем от очередного законника.

Он залез в карман куртки покойного и достал оттуда кошелёк. Внутри двадцать баксов и пять сотен рублей, которые быстро сменили хозяина. А ещё там была белая визитная карточка из плотного картона.

— Эдик! — крикнул Мишаня. — А кто такой Горбань? Тут его номер записан.

Эдик приоткрыл рот, будто услышал что-то очень ужасное. В таком виде он находился секунд десять, не меньше.

— Падла мусорская! — наконец прохрипел он, пуча глаза от злости. — Гэбэшник хренов! И от меня, б** поганая, решил избавиться? За компанию? Да хана ему. Он кем себя возомнил?

— Ты о чём?

Эдик вместо ответа достал мобилу, кого-то набрал и начал орать, требуя куда-то отправить торпед и разобраться с легавым.

Но что значит «за компанию»? Тут Мишаня понял, в чём дело, и почему его не держали в курсе. Пусть друзьями он с Ковалем не был, но всё равно, должок вернуть надо. Он достал трубу.

— Коваль, короче, нихрена не знаю, — тихо сказал он, когда с той стороны ответили. — Но за вами выслали бригаду мокрушников.

— Это ты, Мишаня? Ты…

— Ты кому там звонишь? — тут же спросил Эдик.

— Да надо было, — Мишаня сбросил вызов и посмотрел в ту сторону, откуда они приехали, услышав шум.

Эдик обернулся, посмотрел в направлении его взгляда и выругался. К ним ехало два милицейских Уазика, которые при приближении включили сирену.

— В лес вали! — быстро приказал Эдик. — Не отмажешься. Дуй на рынок, собирай всех, точки надо держать, пока там не отжали всё без меня!

Мишаня бросился наутёк, понимая, что вор прав, и отмазаться не выйдет. Он скрылся между деревьями, по пути выкинув пистолет в снег, а Уазики остановились рядом.

Из первого выскочил капитан новозаводского УБОП Савватеев, посмотрел на тело в четвёрке, а потом на Эдика в джипе и на дыры от пуль в лобовом стекле.

— Ну что, гражданин Волгин, — Савватеев широко улыбнулся. — Как мы удачно вас застали. Как по заказу. И как вы всё это объясните?

— С тобой, начальник, я говорить не буду, — Эдик уселся прямо, отворачиваясь от капитана. — У меня для этого адвокат есть.

* * *

Военный городок «Новозаводск-3»

— Понял, — равнодушно сказал Денис Машуков и убрал потёртую трубку в карман брюк. — Светочка, я ключи уронил где-то внизу. Подожди меня, я скоро вернусь.

— В машине, может, остались? Или в снег упали?

— Поищу.

Денис постелил на ступеньки куртку, осторожно и с заботой усадил жену на ступеньки и быстро спустился по лестнице. На втором этаже незнакомый мужик в вязаной шапке уступил ему дорогу. Денис окинул его быстрым взглядом, сделал вид, что собирается пройти дальше, а сам приготовился…

Пригнулся вовремя и успел уйти с линии огня. Пуля пролетела рядом с его головой и вошла в грубо оштукатуренную стену. Даже с глушителем звук выстрела в глухом подъезде оказался слишком громким, но это не сбило с толку бывшего капитана ВДВ. Он схватил киллера за правую руку, поднял её под потолок и зарядил убийце коленом под дых.

Киллер выдохнул и пальнул ещё раз, вертикально вверх. С потолка посыпалась отбитая крошка штукатурки. Денис выкрутил руку киллера до громкого, отчётливого хруста, и так быстро перекинул через бедро, что тот даже не успел вскричать от боли.

Пистолет из ослабевших пальцев выпал, а Машуков неторопливо, прицельно и с большим умением начал долбить его своими тяжёлыми плюхами в голову.

Сидящая наверху Света вздохнула, слыша удары. Хлопок, который прозвучал ранее, она приняла за разбитую лампочку.

— Алкашня эта заманала, — простонала она сама себе. — Опять драться лезут. И на кого лезут? Мозги-то совсем отпитые, не соображают нифига.

Закончив, Денис поднялся, отряхнул штаны и достал мобильник.

— Надо паковать клиента, — сказал он и потыкал незадачливо киллера ногой. — Жить будет… но не очень хорошо.

* * *

Новозаводск

Дима потянул резиновый мячик из пасти Серого, но собака отдавать его не собиралась, с рычанием тянула игрушку на себя. Пёс дрессированный и очень умный, но поиграть любит, а Жене возиться с ним некогда. Дима увлёкся и сам не сразу заметил, что те два парня бандитского вида подходили ближе. Он выпрямился, глядя на них зрячим глазом. Даже не особо пытались спрятать биты у себя за спиной.

— Вы ко мне?

Парень выдохнул. Зачем он им? У него нет больших денег, он простой технарь, ему даже пистолет не положен. И всё равно, они идут к нему с явными и не очень добрыми намерениями. Дима почувствовал усталость и злость.

— Попал ты, пацан, — сказал один из них, небритый.

— А что я вам сделал? — спокойно спросил Дима, стараясь сдерживаться. Может, спутали его? Или это месть за старые времена, когда он был с Майором? — Никого не трогаю, не мешаю. С собакой гуляю.

— Ты ничего не сделал, — сказал второй, толстый. — А вот твой друг…

— Да чё ты с ним возишься? — возмутился небритый и замахнулся битой. — На!

— Взять, — коротко бросил Дима.

Серый с глухим рычанием рванул вперёд и вцепился небритому в руку с битой. Тот закричал от боли. Толстый замахнулся на собаку, а Дима подскочил к нему и сгрёб в охапку.

— Ты гад, — бурчал толстый ему в лицо. — Пусти! Пусти!

Дима чуть запрокинул голову назад и ударил его лбом в нос. Потом ещё раз, потом повалил и пнул в лицо так сильно, аж нога онемела. Толстый со стоном развалился на снегу.

Небритый неловко полез левой рукой под куртку, пока собака с рычанием рвала его за правую. Дима накинулся сверху и отобрал пистолет. Внутри всё горело от ярости.

— Суки вы, — прохрипел он. — Хана вам.

Рядом с шестёркой остановился Паджеро, дверь открылась, оттуда выскочил Женя, с удивлением глядя на то, что происходит. Но опомнился сразу и побежал на помощь.

Дима, несмотря на бурлящую внутри злость, спокойно снял оружие с предохранителя, проверил патрон в стволе и взвёл курок. Потом нацелился небритому в лицо.

— Димон, стой! — Женя бежал к нему, махая рукой. — Увидят же! Не здесь. Тебе вообще нельзя стрелять!

Он остановился перед ним, глядя в лицо.

— Если надо, лучше я сделаю, не ты! И сяду сам. А тебе…

— Я-то им чё сделал? — вскричал Дима и взмахнул руками. В голосе была слышна обида. — Я вообще тут стоял, никого не трогал. Чё я им всем сделал-то, а, Женя? Чё они все вечно ко мне лезут? Да вы…

Он снова вскинул пистолет, а небритый закричал от ужаса. Собака продолжала трепать ему рукав, полностью его разодрав.

— Цыц, Серый! — окрикнул Женя собаку, и овчарка сразу угомонился. — Дима, отдай ствол.

— Да чё я им всем сделал-то⁈ Я для этого ТАМ был, чтобы здесь меня каждая тварюга…

— Дима, отдай, видят же тебя. Посадят потом. Из-за этих тварей сидеть хочешь? Или чтобы в психушку упекли? О матери подумай. Мы же с тобой говорили столько раз об этом. Зови нас, сами с любым уродом разберёмся.

Дима опустил голову и протянул оружие Жене. Тот взял ствол через рукав, протёр, а потом поставил на предохранитель и убрал за пояс брюк.

— Сами разберёмся, Дима, — сказал Женя спокойным голосом и положил ему руку на плечо. — Из-за меня эти суки приехали к тебе. Ничё-ничё, братан, хорошо всё будет, мы с тобой. Просто твари такие появились, а мы уже их всех поймали. Поехали домой, — он скрипнул зубами и пнул небритого в живот. — Да вы на кого напали суки! Да я за Димку…

Пнул ещё раз, выдохнул, вспомнил, что сам кричал про свидетелей и надо вести себя аккуратнее. Проверил, что оба киллера не в состоянии продолжать, собрал у них оружие, телефоны и деньги из карманов. Потом достал свою мобилу. Дима отвернулся, и отошёл. Серый сел рядом с Женей, скаля клыки на лежащих.

— Волк, — сказал Женя по телефону. — Как там у тебя дела? На Димку хотели напасть… меня походу потом выцепить собирали… а его чуть не избили! Гады… поубивал бы на*** их всех.

— Спокойно, Жень, — ответили на той стороне. — Отбились понемногу. Славка только в милиции, скоро поедем отмазывать. Денис тоже отбился… а вот до Лёни дозвониться не могу, к нему едем сейчас всей толпой…

* * *

Посёлок Даурия, к югу от Новозаводска

Майор Горбань посмотрел на часы, потом ещё раз заглянул в окошко переговорного пункта.

— Сколько там ещё? — недовольно спросил он. — У меня поезд через полчаса!

— Мужчина, — устало протянула пожилая женщина в фиолетовом свитере. — Оттого что вы нас торопите, работа быстрее…

— Да мне позвонить надо срочно! — рявкнул Горбань. — А вы тут чаи пьёте по часу, задолбали!

Через две минуты его вызвали в кабинку. Он прошёл, взял массивную трубку телефона, и набрал номер по памяти.

— Чё там? — спросил он.

— Эдик велел передать, что всё готово. Все вопросы закрыты, можно ехать, тебя встретят.

Горбань хмыкнул, положив трубку и пошёл на станцию. Вовремя, как раз скоро будет поезд. Проехать на нём нужно совсем недолго, до Забайкальска, где его встретит нужный человек и проведёт через таможню в Китай вместе с кэмэлами.

Останется пожить в Маньчжурии несколько недель, пока не дадут добро возвращаться. И дальше продолжать работу на месте, разбираться с комбинатом и остальным.

Ехать надо было в плацкарте, но места за пассажирами не были закреплены. Кто успел первым занять нужную полку, тот там и ехал. Горбань наверх лезть не хотел даже ненадолго, как и сидеть с кем-то рядом. Так что он выселил какого-то тощего студента с нижней боковушки, который успел зайти в вагон раньше.

— Вы чего? — возмутился тот парень. — Я тут первым…

— Лезь наверх и не выделывайся, пацан, — приблатнённым голосом сказал Горбань. — Проблем хочешь? Так мы тебе живо… ты кто вообще по жизни? Чем дышишь?

Светить корочкой ФСБ нельзя, да и подозрительно это, что майор ГБ из столицы едет в самом дешёвом общем вагоне. Проще корчить из себя блатного, их боятся не меньше.

Горбань скинул пуховик, оставшись в старом спортивном костюме поверх вязаного свитера, сел на освободившееся место, посмотрел в окно, на бесконечную заснеженную степь. Ехать всего пару часов, но майор уже устал от этих мест, хотелось сменить обстановку.

Поезд медленно тронулся. Горбань достал сигареты.

— Покурить я, — сказал он парню, который уже залез наверх. — А ты место сторожи. Приду — проверю.

Прикурил он прямо в вагоне, проигнорировал вопли проводницы, и вышел в тамбур, где стояли два мужика в кепках. Оба с подозрением на него посмотрели. Блатные, у каждого наколки на руках.

— Ты Тимоха Горбань? — грубо спросил один, самый старший.

— А ты кто?

— От Эдика.

— А, — Горбань перебросил сигарету из одного угла рта в другой. — А я думал, вы меня в Забайкальске встретите.

— Эдик велел тебе привет передать, — бросил второй и схватил его за предплечье. — Падла!

Горбань легко вывернулся из захвата всего одним отработанным движением, но второй подскочил в упор и начал очень быстро бить в живот заточкой.

Майор выронил сигарету и попытался заорать, но первый прикрыл ему рот, а второй продолжал бить. Не целясь, но очень быстро. Горбань мог только хрипеть, силы быстро его покидали.

— Открой дверь! — велел блатной с заточкой.

Другой зэк воспользовался припасенными ключами, распахнул дверь тамбура, и вдвоём они выбросили умирающего майора прямо на ходу, перед этим избавив его от кошелька, мобилы и ствола.

Тело скатилось по обледеневшей насыпи. Горбань хватанул воздух ртом, застонал и перевернулся на спину. Подняться не выходило, он мог только хрипеть и с ужасом смотреть на старую большую ворону, которая приземлилась рядом с ним.

А поезд мчался дальше.

— Кто это был хоть? — тем временем спросил убийца, вытирая руку от крови платком.

— Эдик сказал, что он стукач, — второй пожал плечами и посмотрел на трофеи. — Чё ещё надо?

— Значит, туда ему и дорога.

* * *

Новозаводск

Женя отбился, мы со Славой тоже, и даже Машуков справился. Чуть не пострадал Дима, который во всём этом едва не стал случайной жертвой, и я обязательно выдам ему отпуск, чтобы отошёл от потрясения.

Но до сих пор не было никаких известий от Лёни, чья мобила была выключена. Он был назван целью, и я предполагал худшее. К счастью, опер говорил, что поехал на встречу, а работа в органах оставила у него привычку предупреждать знакомых, где именно его можно найти, если понадобится.

Вот мы и поехали в кафе, про которое он говорил. Было далековато от центра, да и место не самое модное. У входа стояла Тойота Лёни, купленная в начале зимы.

Встревоженные официанты встретили нас прямо у входа.

— Милиция? — с сомнением спросил один, глядя на нашу форму. — Мы до вас дозвониться не можем уже час!

— Что случилось?

— Да там пьяный стволом всем грозил! Мы его в кладовке заперли, чтобы не сбежал! Там ваш сидит, убираться не даёт.

Я вошёл внутрь зала. Лёня, трезвый, как стёклышко, пил чай. Посетителей больше не было. Один стол в углу был сломан, пол вокруг него было завален битым стеклом, бычками из опрокинутой пепельницы, недоеденным ужином, сильно пахло водкой. В прозрачной лужице лежал пистолет с глушителем.

— Что случилось? — спросил я

— Так это, ё-моё, — опер хмыкнул и отхлебнул чай. — Витёк-то киллером стал, одноклассник мой… козёл! Завалить меня хотел, но я чёт заподозрил, что не к добру всё идёт. Ещё трубка как назло села.

— И что дальше?

— Ну, короче, — Лёня весело засмеялся и отставил кружку в сторону. — Выманить он меня хотел и завалить на пустыре, а я ему — давай ещё по одной и поедем. Потом ещё.

— Кажется, я понимаю, — я снова оглядел зал. — Хорошо ты придумал.

— Я ему подливал и подливал, подливал и подливал, вот он целый пузырь водки и скушал. Я-то привычный к такому, а он… Давай потом всё крушить, пушкой махать, едва утихомирили. Вон всё на месте, ничего не трогали, ждём коллег, чтобы оформляли. А не едут, не дозвонились.

— Ну ты, Лёня, и даёшь, — я достал мобилу, которая оглушительно звонила. — Уже звонят, будем теперь со всем разбираться.

— Теперь без стрельбы?

— Да, должно быть поспокойнее.

Глава 10

Два дня спустя. Чита

— Ну и как тебе лежится? — спросил я, заходя в палату.

— Да надоело уже, — пробурчал Серёга Ремезов, открывая глаза. — Лежишь и лежишь, а вокруг такое творится. Ну хоть на работе не забывают, приходят в гости.

— Вот и я пришёл.

Вид у полковника уже получше, чем когда я видел его в последний раз, сразу после аварии, он приходил в себя. Сейчас он бодрый, хочет поговорить, и даже с больничной койки может рассказать многое из того, что я хотел узнать.

На тумбочку я положил пакет с апельсинами, обратив внимание, что на ней лежит вырванный из газеты лист с результатами Олимпиады в Японии. Не просто так, но ладно, пока не до этого.

— Горбаня нашли, — сказал он. — Лежал под железнодорожной насыпью. Кто-то истыкал его заточкой в пузо и выбросил из вагона.

— Слышал про это.

— И в курсе, кто? — Ремезов строго посмотрел на меня.

— Не знаю, но у него в последнее время было много врагов. Если что, мы в это время отбивались от целого десанта киллеров.

— Наслышан. Просто дело такое, — он вздохнул и посмотрел в потолок. — Он же в розыске был, но всё же это майор госбезопасности, так что убийц искать будут. А вот то, что он меня подставил, могут забыть, свесят на того бандита, которого он нанял.

— Меня удивило, что Горбань через Китай выбирался.

Хотя с другой стороны, пограничная служба тогда ещё не принадлежала ФСБ, так что в этом был смысл. Просто Горбань не рассчитывал, что Эдик отправил кого-то его убивать. В любом случае, майор уже ничего нам не сделает, а его начальник далеко. Это даёт нам какое-то время спокойно заниматься своими делами и готовиться к любым проблемам.

— А что в этом такого? — Ремезов пожал плечами, хотя вышло не очень заметно, ведь правое было перемотано. — Пограничная служба нам не отчитывается,

— Понимаю. Кто-то, значит, его туда вывозил, но по пути избавился.

— Да. Возможно, сам Эдик. Но хорошо, что твои люди там не замешаны, Макс, а то бы с центра крови бы всем попили. Но всё равно, как бы ни пытались дело замять, информация просочилась куда надо. Ну а то, что ты помог его на чистую воду вывести, не забудем. Латыпов так вообще в восторге от тебя остался.

— А что это за история с подарком от Железного Феликса? — спросил я. — Ты зачем-то написал про неё.

— А, старая, — он махнул левой рукой и полез за сигаретами. — Если не торопишься, расскажу.

— Ещё есть время.

— Короче, когда я ещё был зелёным и только пришёл в КГБ, у нас грохнули майора. Проломили ему голову прямо у него в кабинете. И не чем-то, а бюстом Дзержинского. Прямо в темечко врезали, проломили череп.

— Ого. Это серьёзно.

— Тогда времена другие были, за майора КГБ кого угодно бы нашли и душу вытрясли, а в этом деле видели явные политические мотивы. Бюстом же убили, а ещё не осталось ни отпечатков, ни следов. Зашёл в кабинет, нашли мёртвым. Решили, что это иностранная разведка поработала.

— И что дальше?

— Искали шпиона все, и я тоже, под руководством Латыпова. Он тогда старше меня по званию был.

— И нашли?

— Угу, — Ремезов хмыкнул. — Всё оказалось проще. Я у майора в кабинете делал обыск. Дёрнул ящики у шкафа внизу, а они тугие, шкаф чуть не сдвинулся с места, пока их открывал. И мне самому чуть башку не проломило старым горшком. Он наверху стоял, чуть не упал, вовремя заметил. Вот я и понял, что стряслось.

— Погоди, — я поднялся с табуретки. — Это несчастный случай был?

— Да! Бюст-то на шкафу стоял, всего его там видели, и след в пыли остался. Вот майор пришёл к себе, полез за бумагами, ящики дёрнул со всей силы, бюст слетел. Расскажи кому, не поверят. Прилетел подарок от Железного Феликса. Меня тогда чуть не попёрли оттуда, так всем эта версия со шпионом понравилась, а здесь я вылез со своим шкафом.

Ремезов засмеялся.

— Но потом провели эксперименты, вызвали криминалистов, профессора какого-то подтянули, он расчёты сделал, и все траектории идеально совпадали. Бюст упал ему на башку. Вот до сих пор с Латыповым вспоминаем, как видимся. Я так и написал, чтобы он сразу понял, что ты от меня.

— Устроили шпионские игры, — я сел поудобнее. — Ладно, ещё один вопрос прояснили. А что полковник Шелехов? Он же всё устроил.

— Он Горбаня сдал, чтобы от себя все подозрения отвести. Тогда приехал выручать, но в этот раз решил не рисковать, сам мог попасться. Может, он и приказал грохнул Горбаня, майор многое мог знать, но уже не расскажет.

— Хочешь сказать, что Шелехов вышел сухим из воды?

— Посмотрим, — Ремезов задумался. — Но если здесь появится он или его человек, сразу возьмут на карандаш. Вот это я точно могу гарантировать. Да и без Горбаня у него контактов в области нет. А у тебя-то что в итоге со всем этим?

— Разбираюсь езжу, — я поднялся и подошёл к окну. Сегодня ясная погода, солнце слепило. — Славку вот отмазали. Он же одного пострелил, и его закрыть хотели, якобы не было оснований стрелять. Едва выручили. Всех этих киллеров вообще хотели объединить с тем нашим делом по «Волковским». Типа, разборки братвы друг с другом.

— Про это слышал, — Ремезов кивнул. — Но тебе помогли.

— Да, тут спасибо твоему Латыпову, посодействовал. А вот кто эти киллеры? Я так и не узнал, а следователь не говорит.

— Местные в основном, с Читы и Улан-Удэ, — он поморщился. — А вот те двое, которые лично тебя хотели исполнить — киллеры с мощным послужным списком, и даже по нашим делам проходили. Попались, наконец-то. Не привыкли, что цель отстреливается, обнаглели совсем, расслабились.

— Были покушения на кого-то?

— У них есть несколько громких дел в Москве, их там видели, остались приметы. Парень, кстати, прошёл Чечню, с первых и до последних дней там был. Набрался опыта, — Ремезов посмотрел на меня. — И хороших друзей у него не было, которые могли его куда-нибудь в другое место пристроить.

— А девушка?

— Спортсменка, КМС по практической стрельбе, были большие планы на сборную. Но связалась с этим парнем и всё, сменила род деятельности. Вот и всё, что известно. Молчат сейчас, но понятно, что парень её за собой таскал. Обучал, похоже, да не очень вышло. Как там эта парочка была?

— Бонни и Клайд?

— Не, — Ремезов задумался. — Какие-то ещё были… фильм-то про киллера с девкой… А, да хрен с ними. Значит, твоего друга вытащили. А вот с Эдиком интересно, кстати, вышло. Он сейчас в СИЗО.

— В вашем?

— Нет, в обычном. По нашей теме его провести пока не выходит, но его прищемил РУОП по 210-й. Как раз с той бандой, которую на тебя натравливали.

— И что дальше?

Окна задрожали, я глянул в ту сторону. В безоблачном небе, не очень высоко над землёй, летел военный самолёт в сторону аэродрома. Сразу вспомнил про гостя, который должен прибыть в читинский аэропорт, но там разберётся Слава. А я отдохну хотя бы один вечер от всего этого.

— И тут адвокаты Эдика вдруг пришли с бумагой, — продолжил Ремезов. — Мол, дед не в адеквате, не может воспринимать реальность, вот заключение, что он в маразме, только там по-умному было написано. И такие говорят следаку, типа, вы чего, какой это вор в законе? Обычный больной дедушка, которому требуется уход, нельзя держать его в СИЗО.

— И что решили? — я снова сел на табуретку.

— Суд назначил экспертизу, проверят, что к чему. В психушку засунут на пару недель, а то ещё и выпустят. Эдик хитрожопый, возвращаться на зону не хочет.

— Из воров — хорошие артисты пропадают, — сказал я. — Кого угодно убедят. Посмотрим, но я надеялся с ним увидеться, у меня к нему вопросы накопились. К Черепу тоже, но за ним приглядывают.

— Да ты никак решил рынок под себя подмять? — он с подозрением посмотрел на меня.

— Зачем мне рынок, Серёга? Проблем много, выхлопа мало. У меня вообще комбинат есть. Просто в городе теперь неспокойно может стать, когда пивзавод и мясуха будут там всё делить. Нежелательно, чтобы стрелялись или нас туда втягивали.

— Ты осторожный, не смогут. А ты в Читу зачем приехал, Макс? Только меня повидать?

— Не только. Немец прилетает, я тебе рассказывал про него.

— А, помню. С этим вашим оборудованием будет возиться?

— Угу. А завтра отправлюсь на север области, где у холдинга завод. Надо тамошнюю охрану под наши стандарты подгонять, да и братва, говорят, полезла.

— Справишься?

— Есть рычаги воздействия, — я усмехнулся. — Мне тут Витька Батумский обещал помочь… причём безвозмездно. Если понадобится, конечно.

— А, — протянул повеселевший Ремезов. — Ну, куда ему теперь деваться, будет работать с нами всеми. А ты, я слышал, выигрыши пачками снимал, — он кивнул на газетку с результатами олимпиады.

— Да, объехал пару мест, подзаработал. Но не особо много, просто не помешают.

— Как ты угадал со всем этим, — полковник потянулся и взял листок. — Давно же с тобой это обсуждали… и не только это.

— А я и не угадывал, Серёга. Слушай, Серёга, — я поднялся и подошёл к двери. — Идейка у меня появилась. Как выпишут, возьми отпуск, съезди в Питер, в Москву, проведай там старых сослуживцев, знакомства возобнови и новые заведи. Говорили же с тобой тогда про них.

Он внимательно смотрел на меня, но не перебивал.

— Собраться можно, — я усмехнулся. — Только не так, как Лёня Лесняков с одноклассником своим. А то знаешь, времена меняются, но знакомства нужны всегда. Счастливо!

Махнул рукой на прощание и вышел. Ну, он не дурак, понял, на какой разговор я намекал.

Вернулся к БМВ, позвонил Славе, тот уже был в аэропорту. Задача у него лёгкая, просто увезти гостя в гостиницу, и всё. Мне же надо готовиться к командировке на север области.

Работы там будет вал, но для начала нужно просто посмотреть, что там творится и как всё организованно. Поедем целой комиссией, туда ещё и кто-то из Вишневских прилетит с юристами. Их же точка, одна из последних, кроме нашего комбината. И защищать её будем мы.

Пусть это не такое огромное и перспективное предприятие, как наш ГОК, и доходы от него небольшие. Зато оно действующее, с цепочками поставок, готовой продукцией и собственными клиентами.

Но сегодня у меня впервые за последние пару месяцев с самого Нового года было свободное время, так что можно было передохнуть. Я поехал по улице, осторожно, ведь в последние дни зимы навалил снег, успел подтаять и снова замёрзнуть, из-за чего дороги покрылись прозрачным и очень опасным льдом.

Но никуда не вмазался, доехал спокойно. Казалось бы, на дворе почти март, но холода не уйдут ещё долго. Хотя, если бы не ледяной ветер, который, как говорят в Чите, всегда дует в лицо, было бы намного теплее.

Остановился рядом с институтом, где училась Тамара, припарковался чуть дальше, чтобы видеть вход. Мою машину она видела ещё в январе, показывал её сразу, когда мне подарили, так что не удивлю. Заберу, съездим куда-нибудь, пока всё спокойно.

Пары ещё не кончились, хотя некоторые студенты уже шли домой, с удивлением оглядывая мою машину. Наверняка думали, что приехал какой-то бандит на разборки, и гадали, кто именно из местной братвы.

Телефон не звонил, бумаг с собой брать не стал, так что начал выбирать, что послушать. Почти все кассеты уже затёрты до дыр, да и многие песни надоели ещё при первой моей жизни. Включил магнитолу и начал перебирать станции на радио. Звук иногда пропадал, слышно было плохо, но сквозь помехи доносились новости:

— … Генеральный секретарь ООН Коффи Аннан выразил опасение по поводу вчерашних событий в Косово…

— … Лидер Северной Кореи Ким Чен Ир на прошлой неделе заявил о готовности вести диалог с политическими силами Южной…

— … в свою очередь, Саддам Хуссейн согласился с необходимостью…

Зашипело, новостные каналы больше не попадались, зато появилась музыка.

— Ай-яй-яй, Коко Джамбо.

— Я это ты, ты это я, — слышалось с другой.

— Ты не верь слезам…

Потом заиграло что-то с китайскими мотивами. Я выключил радио и развалился в кресле, глядя в окно. Из дверей института массово выходили студенты, но Тамару я ещё не видел.

Зазвонил телефон.

— Волк, — услышал я Славу. — Там с этим немцем проблемка…

— Серьёзная?

— Справлюсь.

— Точно?

— Я же один, без Коваля, — он засмеялся. — Конечно, справлюсь. Просто он набухался в самолёте, вредничает, драться лезет. Чуть в милицию не забрали, едва уговорил их отпустить. Увезу в гостиницу, чтобы проспался.

— Ну и отлично… — я посмотрел вперёд и напрягся. — Слава, я перезвоню.

Вышел из машины и быстро пошёл навстречу Тамаре. Она как раз вышла со своими одногруппницами, по пути вытирая заплаканные глаза белым платочком. Увидев меня, расстроенная Тамара замерла. Остальные тоже уставились в мою сторону и начали перешёптываться.

— Что стряслось, Тома? — спросил я, подходя ближе.

— Максим, ты главное не злись, — пролепетала она. — Ничего страшного не случилось.

— Что стряслось? — медленно повторил я.

* * *

Тем временем, Новозаводск, кафе Инга

Пивзаводские бригадиры и их приближённые собрались за одним столом в углу зала. Остальные столики были свободны, обычных посетителей ещё не было. Девушка с платком на голове мыла пол, а бармен переставлял закончившуюся кассету с Михаилом Кругом на другую сторону.

— А я ещё один слышал, — громко продолжал Вова Рязань, поставив кружку с пивом перед собой. — Приезжает как-то Ельцин к Клинтону. А у того там в Белом Доме банкет, девочки, все дела. Ельцин спрашивает: Билл, а за чей счёт это всё?

— Тема такая, — вполголоса говорил Большой Старому. — Но её с Шаманом надо перетереть. Я с ним говорил сегодня, а он съехал, не верит. Но если ты с ним договоришься, тебя в долю возьмём…

— … Видишь вон тот мост, спрашивает Клинтон, — Рязань продолжал рассказывать анекдот, хотя его почти никто не слушал. — По смете он стоит 300 миллионов, а по факту обошёлся нам в 250. Вот на разницу мы и…

— Какая тема? — спросил Старый, медленно ковыряя вилкой в салате.

— Во Владик пришла партия тачек с Японии, все после наводнения. Продают за копейки, не битые. Можно лохам всяким загнать за хорошие бабки, когда братва с Владика подгонит их нам по железке. Только марафета им надо навести, чтобы никто ничё не понял, а вот Шаман…

— Со Студентом это обсуждал?

Большой поморщился, будто у него заболел зуб.

— И вот, приезжает теперь Клинтон в Кремль, — Вова Рязань отпил пива и вернулся к анекдоту. — Там выпивки больше, еда дороже, девочки круче! Спрашивает, Борис, а на какие шиши? У тебя в стране нищие все, а ты такие праздники устраиваешь…

— А чё со Студентом-то вы все вечно? — возмущался Большой. — Чё он решает-то? Будто паханом стал! Был обычным пехотинцем у Фрола в бригаде, а сейчас…

— Иваныч сказал, все вопросы решать со Студентом, — усталым голосом сказал Старый. — А Шаман без этого даже пальцем не пошевелит.

— А Ельцин его к окну подводит, — Рязань взмахнул рукой. — Говорит, Билл, видишь тот мост за 500 миллионов? Не вижу, сказал Клинтон. Ну и вот, ответил Ельцин, — он захохотал. — И ещё один… О, Ваня, здорово! Слыхал анекдот? Приезжает Ельцин к Клинтону…

— Явился, — пробурчал Большой. — Будто ему тут…

— Не нравится, — Старый смерил его взглядом. — В лицо ему скажи, чё ты мне выговариваешь?

— Здорово, братва, — хмурый Студент сел за стол и очень внимательно посмотрел на Большого. — Я тебе чё сказал неделю назад?

— Ты о чём, Студент?

Большой с удивлением уставился на него, приоткрыв рот. Студент был ниже его на целую голову, но всё равно казался значительнее и выше.

— Я тебе чё сказал? — повторил Студент более грубым голосом. — В тему с дурью не лезть! До тебя с первого раза не доходит?

— Да чё я-то? Все же…

— Ты за себя отвечай! С Иванычем говорил утром, он сразу с этого начал! Пока он в Чите, с этой темой велел не связываться! У него там политика, б**, там конкурентов больше, чем у нас. Если чё выяснят, всех нас подставишь.

— Студент, да не занимался я этим!

— А пацаны говорят, что ты наши фуры для перевозки китайской кислоты используешь, — Студент смотрел ему глаза. — Так кому верить?

— Б** буду, я с этим не связывался.

— Смотри у меня, — Студент поднялся и собрался уходить, но что-то вспомнил. — Старый, слушай. Я сейчас Шамана видел, говорит, у него какая-то тема с тачками-японцами после наводнения нарисовалась, пацаны с Владика подкинули ему идейку. Перетри с ним сам это, какие риски и чё с этого поиметь можно. Ладно, покеда, братва, я дальше погнал.

— Счастливо, Студент, — тут же сказал ему вслед Вова Рязань, а Большой сжал кулак так, что захрустели пальцы.

* * *

Два часа спустя, Новозаводск

— Совсем берега попутал, — возмущался Большой. Лицо раскраснелось от выпитого. — Ох***й какой, б**, е***н тупорогий! Возомнил себя авторитетом! Вот скажи, и чё с этим делать?

— А ты Иванычу звонил? — вкрадчиво спросил Череп, сидя напротив него.

Как удачно получилось встретить на этой точке пивзаводского бригадира, одного, да ещё и подпитого. Череп этот шанс решил не упускать, наливал ему ещё. И узнал многое из того, что знать ему было не положено.

Большой, когда протрезвеет, поймёт, что всё передал чужой группировке, но будет уже поздно. Он попался на крючок, за это с него спросят на пивзаводе, если узнают, как он обсуждал дела группировки перед посторонним и оскорблял одного из своих, говорил о Студенте матерные слова. За это вполне могут грохнуть, если до Студента дойдёт этот разговор.

Впрочем, говорить об этом пока необязательно, но воспользоваться возможностью стоит. Череп ничем не выдавал свои мысли, наоборот, сделал сочувствующее лицо и слушал, думая про себя, что покойный Гоша не упустил бы такой хороший шанс подгадить остальным, особенно перед новым разделом рынка. Надо только понять, как сделать лучше.

— Звонил, да х***ли толку? — вскричал Большой. — Наорал, типа какого я через голову прыгаю? С Нового года все дела со Студентом! Совсем там Иваныч в Чите забронзовел. Раньше к нему напрямую можно было приходить, всё решал, а сейчас нос воротит…

— Да, времена меняются, — протянул Череп. — Но ты это, не торопись с выводами, лишнего не говори. Студент — пацан правильный, а Крюков — человек грамотный, наперёд смотрит.

— Да я не спорю, но это совсем через край! — пьяный Большой ударил кулаком по столу.

— А вообще, помнишь, был такой Фрол…

— Вот Фрол — пацан правильный…

— Стукач он был, — отрезал Череп. — И за это с ним поквитались. Ещё был такой майор Богатов, потом Захар, потом Прапор и Душман. Все в итоге сдохли. А чё у них общего?

— Я-то откуда знаю?

— Наехали они кое на кого, и огребли. Вот и подумай, вдруг Студент тоже может наехать кое на кого. Или можешь подтолкнуть его к этому.

— Ты о чём? — Большой нахмурил брови.

— А ты подумай, как протрезвеешь. Глядишь, и ты вместо него рулить будешь. Ладно, проспись пока, — Череп поднялся, постучал его по спине тяжёлой ладонью и пошёл, усмехаясь про себя.

Глава 11

Тамара не из тех, кто сразу разводит слёзы по любому поводу. Не из-за оценки же она так расстроилась. Дома что-то случилось или выселяют из съёмной квартиры?

Но когда она увидела меня (а я не говорил ей, что приеду), то как будто перепугалась.

— Ничего не случилось, Максим! — воскликнула она. Слёзы уже высохли, но глаза всё равно красные. — Совсем ничего! Пошутил он так! Ты только не злись!

— Кто? Кто это такой шутник? — я оглядел подруг Тамары, которые стояли рядом, и снова повернулся к ней. — Тебе кто-то что-то сделал? Если хоть пальцем тебя тронул, я ему…

— Нет, Максим, не надо, всё хорошо, — она будто пыталась меня отговорить. — Пошутил так. Не надо лезть, он крутой!

Ага, теперь понял, почему она так говорит. Боится за меня, что я полезу разбираться с каким-то крутым и встряну в проблемы. Будто после недавних событий какой-то крутой мажор мог меня напугать.

— Я всяких крутых видел, ничего это не меняет. Кто это был и что случилось?

Тамара замялась, но её подруги, стоящие рядом, влезли в разговор и начали жаловаться.

— Одногруппник это наш! — заявила девушка в короткой шубке и заправила светлые волосы под шапку. — Олежа Пешков! Он к ней подкатывать начал, а Тамара говорит, что уже встречается. А он не привык, что отказывают!

— Наглый он, блин! — возмутилась вторая, рыжая, с веснушками на лице. — Никогда по-хорошему не понимает. Подошёл к нам сегодня на последней паре, в сауну, говорит, поехали, день рождения отмечать…

— А Тома сказала, что никуда с ним поедет, — добавила первая. — А он вообще обозлился, психанул!

— Деньги ещё на стол перед ней бросил! Кричит, что таким, как ты всегда плачу. И это при всей группе! До слёз довёл! Обидно же такое слушать! А потом хихикал всю пару. Вот! — рыжая надула губки.

Тамара обречённо закрыла глаза.

— Где он? — спросил я, чувствуя, как внутри всё начинает закипать.

— Максим, ну не надо! — Тамара вцепилась мне в руку. — У него отец с бандитами работает! Он у него крутой! Вдруг они тебя…

— Ну и что с того?

— Нет-нет! Поехали уже отсюда, пожалуйста, Макс.

— Всё, посиди в машине, не мёрзни, — я нажал на пульт сигналки, чтобы открыть дверь. — А я тут кое с кем поговорю.

— Максим, ну не надо, пожалуйста. Проблемы потом будут!

— Будут, но не у меня. Я с такими общий язык находить умею. Посиди пока, а потом с тобой в ресторан съездим, или ещё куда-нибудь. Развеемся.

Усадив её в салон БМВ, вернулся к её подругам.

— Ну и где он? — спросил я. — Одногруппник этот ваш?

— Там его машина! — обе повернулись в сторону асфальтового пятачка через дорогу от института. — Вон та, красная! Ему отец купил, вместе с правами! И экзамены покупает ему, и с деканом в сауну ездит, тот потом оценки на халяву ставит…

Ни капли не удивлён. Навидался таких ещё в первую свою жизнь, а уж в этой таких охреневших от собственной безнаказанности типов было ещё больше.

Ладно, погнали, тем более, я уже заметил этого Олежу на парковке, когда он вместе с приятелем шёл к тачке. Пусть их и двое, ничего это не меняет. А рыжая одногруппница Тамары уже с увлечением рассказывала кому-то, что парень Томы приехал разбираться с Олежей Пешковым. Так что у главного входа начали собираться люди, которым стало интересно, что произойдёт дальше.

Я не соврал, когда сказал, что общий язык с такими, как Олег находить умею. Давно убедился, что силу они точно понимают, причём все, от молодого мажора до воров в законе. Подход можно найти к каждому.

Богатый у Олега папа, раз купил сыну БМВ, хоть и старую модель, тройку, Е30. Интересно, отец — мент, коммерсант или бандит? В любом случае управу найду на каждого, кто вмешается.

Машина красная, только дверь со стороны водителя более тёмного оттенка, чем остальные. Похоже, успел попасть в аварию. Неудивительно, такие мажоры обычно гоняют на подаренных машинах слишком быстро, нарушая все возможные правила.

Рядом с этой красной БМВ остановился темноволосый парень в расстёгнутой дорогой кожанке с меховым воротником. В одной руке он держал бутылку пива, другой рылся в кармане, разыскивая ключи. Уши покраснели от холода, но шапку он не носил, скорее всего, чтобы покрасоваться.

Рядом с ним торчал его приятель в пуховике и вязаной шапке, держа в руках две студенческих сумки и чёрный пакет, в котором, судя по стеклянным позвякиваниям, лежали бутылки. Оба громко гоготали, как два гуся. Отучились, купили пива и поехали бухать в сауну. Хорошо устроились.

Ну что же, зря он довёл девушку до слёз и столько наговорил. И явно это был не первый случай, просто у других девушек не было таких парней, чтобы заступились. А если бы и заступились, папаша мажора сделал бы потом всё, чтобы устроить неприятности.

Но в этот раз он нарвался на меня. Их всего двое, у меня с собой пистолет, но оружие не понадобится. Только один урок, чтобы никогда больше не лез к Тамаре.

— Ща, поедем в одно место, — парень в кожанке достал ключи, отпил пиво и отшвырнул пустую бутылку в сторону. — К спортфаку заедем, там девахи есть, не такие вы***стые.

— Гимнастки? — мечтательно произнёс его друг.

— Для тебя найду тяжелоатлетку, хе-хе…

— Ну ты, Олежа, опять…

— Ты Олег Пешков? — спросил я, останавливаясь рядом с ними.

— Ну я, а чё? — парень в кожанке повернулся ко мне.

Глаза немного мутноватые, но это от пива, не от дури. Уже успел выпить после пар, а может, и прямо там, в институте. А чего, никто же не выгонит, вот и наглеет.

— Я друг Тамары, а она очень расстроилась из-за тебя. Зря ты так, парень. Придётся ответить.

— Зацени, Димон, — презрительно произнёс он, показывая на меня рукой с ключом. — Он чё, со мной разбираться пришёл? Да ты хоть знаешь, кто… а-а-а!

Зря он собрался ткнуть меня пальцем. Я схватил его за руку и выкрутил приёмом, который мне показывали Лёня и Вася Рудской, их любимым ментовским захватом.

Я упёр придурка в капот его машины, при этом услышал, как лоб стукнулся по металлу. Громко вышло. Парень заверещал и начал биться, как выброшенная на берег рыба. Я держал его крепко, чтобы не вырвался, при этом ещё раз случайно стукнув его лоб.

— Ты чё, ты чё⁈ — друг Олега выполнил какое-то странное движение ногами, будто то ли собирался убежать, то ли сплясать чечётку, и полез в карман.— Да ты чё? Да я тебя… ну-ка отпустил его!

Он достал пистолет, но не боевой, газовый. ИЖ-76, одна из первых таких моделей, таким давно никого не напугаешь. Да и в боевой он не переделан, видно по стволу.

— Ты в институт с таким ходишь? — спросил я. — Ну и дурак. Вижу, что газовый. Убери.

— Да мой отец, — тем временем пролепетал Олег, прижатый мордой к капоту. — Мой отец… знаешь, кто он?

Вместо ответа я вывернул руку ему сильнее, а парень вскрикнул и в очередной раз стукнулся лбом о металл капота с характерным гулким звуком.

— Как при ударе пустого по пустому, — я хмыкнул. — Ещё раз? А ты чего? Тоже хочешь?

Приятель Пешкова подумал, сравнил шансы и отошёл, пятясь спиной. А я наклонился к уху Олега.

— Если не дурак, сам поймёшь, что надо сделать. Так что сейчас пойдём к Тамаре, и ты кое-что скажешь. Не скажешь, разозлюсь. А пугать меня бесполезно, многие пытались, но ни у кого не вышло. Ну, что? Решил?

— Скажу, — просипел он, уже не пытаясь вырваться. — Извинюсь.

Я грубо поднял его и толкнул в спину по направлению к институту.

— Ну пошли. Скажешь добровольно, что нужно.

— При всех?

— А ты разве не при всех пасть свою открывал? Вот при всех и отвечай.

Расправу над Олегом действительно собралось смотреть много людей, даже те, кто торопились домой или в общагу, задержались посмотреть. Олежу явно здесь не любили, судя по тому, с каким оживлением все переговаривались.

Тамара, стоявшая рядом с БМВ, уставилась на нас. Я подпихнул Пешкова в спину, тот огляделся, потёр замёрзшее ухо и вздохнул. На лбу у него красная отметина, да и нос тоже опухал. Нежный он какой-то, будто я его пинал.

— Я… эта, короче, — пролепетал он, опустив голову. — Не хотел так говорить, попутал чё-то. Короче, Тома, извини, при всех говорю. Короче, отвечаю, не хотел так говорить. Извини!

— Ну я, — Тамара замялась. — Да я просто не ожидала. Я же тебе ничего плохого не сделала, чтобы такое выслушивать.

— Всё, проехали.

— Это я сам решу, проехали или нет, — сказал я.

— Извини, Тома, — простонал Олег. — Я не прав, извини.

— Достаточно извинился? — я посмотрел на Тамару.

— Да всё хорошо, Максим!

— Как скажешь. А ты, Олежа, вали.

В толпе бурно обсуждали увиденное, кто-то смеялся, а Олег затравленно озирался по сторонам, будто искал помощи. Нет уж, тут его отца нет, а даже если бы и был, всё равно пришлось бы извиняться.

Но дальше тратить время на мелкую гадину уже не хотелось. Я пихнул его в спину, чтобы валил. И даже ничего не сказал ему на прощание. И так провозился с ним дольше, чем он заслуживал. Если не дурак, поймёт, с кем связался. А если не поймёт, объясню ещё раз.

Но это не значит, что я не узнаю, кто его отец. Сюрпризов-то я не люблю, и всегда надо знать, кто точит на тебя зуб.

— А вдруг он отцу скажет? — испуганно произнесла Тамара.

— Даже если и скажет, — я показал ей на машину и приобнял за талию. — Ничего они не смогут. Но если что, сразу звони мне, приеду тебе на помощь. И говори им, что Волк приедет, разберётся. Они меня знают.

— Хорошо, — она шмыгнула носом.

— Мне недавно один из таких тоже пытался угрожать. А через две минуты разговора такой: «Давай с тобой договоримся, Волк». А тот бандит был серьёзный, покрупнее многих.

Я сел на место водителя, Тамара рядом со мной на пассажирское.

— Это с твоей работой связано?

— Да. Разные к нам лезут, но ни у кого не выходит нас подмять.

— У тебя так машину взрывали, — напомнила она.

— Вышло так. Но эту я берегу. Где такую ещё купишь?

Мы поехали, но остановились неподалёку, в месте, которое я ещё давно присмотрел. Вернее, мы с Тамарой присмотрели это кафе ещё в первой жизни, но тогда у студентов не было на него денег.

Зато есть сейчас.

— Дорого же! — Тамара посмотрела на вывеску, потом на меня и машину.

— Я завтра в командировку уеду, потом вернусь в Новозаводск, потом вообще улечу в Питер. Ещё долго не увидимся. Пошли уже, не спорь.

— Ладно. А что там есть?

— А что ты хочешь? — спросил я. — Вот так, навскидку.

— Креветок, — сказала она после недолгого раздумья.

— Ты что, пиво пьёшь? — я усмехнулся.

— Нет, — она засмеялась. — Просто хотела попробовать всегда. Мы недавно варили с девочками, но они плохие получились, как резина. А они только под пиво?

— Когда как. А я всё равно выпивать не буду, за рулём.

Прошли внутрь. Кафе как кафе, только дороговатое по местным расценкам, очень просторное. Есть бильярд и большой телевизор, вкусно пахло чем-то печёным.

Пожилой гардеробщик принял шубку Тамары и мою куртку, мне только пришлось переложить пистолет и деньги. Кроме нас посетителей ещё не было. Прошли в зал, Тамара понемногу приходила в себя, успокаивалась.

Мы с ней сели в углу, я спиной к стене, чтобы видеть вход. Официантка в белой рубашке принесла меню в кожаной обложке и раскрыла перед нами.

— На цены не смотри, — сказал я, заметив, что Тамара начала именно с них. — Когда ещё посидим? Креветки вот есть, кстати. Варёные, жареные, какие угодно.

— Ага, я буду их! А как здесь классно! Всё хотела сюда сходить. Звезда моя далёкая, — тихо подпела она под игравшую в зале песню.

Тамара огляделась по сторонам, потом достало зеркальце и пристально посмотрела через него на свои всё ещё красные глаза.

— Скоро вернусь, — она поднялась и ушла, захватив сумочку.

Я заказал ей креветки и салат, а себе отбивную и кофе. Потом расслабился, откинувшись на мягкую спинку стула. Что-то припоминается, что в ту мою жизнь, в первую, как раз примерно в этих же датах что-то случилось у Томы, ссора с кем-то. Но она так и не сказала, кто ей наговорил гадостей, а я так и не выяснил до этого раза.

Кофе принесли сразу, чёрный, без молока. Но отпить не успел. Заметил пару человек специфичного вида, которые только что вошли. Один — толстый, с большой лысиной и седыми волосами на затылке, одетый в пиджак, слишком тесный на животе, но слишком большой в плечах. А вот другой, мордатый, был в кожанке и спортивных штанах с лампасами. Щёки у него раскраснелись от мороза.

Один похож на наглого и вредного начальника, а второй — явный бандит. Оба уставились на меня, один с яростью, другой нахмурил брови с таким видом, будто что-то вспоминал. И пошли ко мне.

Ну, если разговор про того пацана — поговорю. Если будут драться — подерусь. А при самом нежелательном раскладе у меня с собой пистолет, а ещё Слава в гостинице, который быстро откликнется, едва стоит его позвать.

— Вы ко мне? — спросил я, взяв в руки кружку с кофе.

— Ты знаешь, кто я? — заорал толстый, начиная краснеть от злости. — Я Геннадий Геннадьевич Пешков! А ты моего сына…

— Твоего сына я поучил манерам, — спокойно сказал я. — Только, кажется, с первого раза не дошло. И раз уж ты представился, представлюсь и я. Максим Волков.

— А ты хоть знаешь, кто я? — негодовал толстяк, начиная повторяться. — Сейчас подтяну сюда братву, они тебя…

— Ты попутал чё-то? — спросил второй, который был одет в кожанку. — А? Ты на кого залупаешься?

Вот только эти вопросы были адресованы не мне. Бандит в кожанке смотрел на Пешкова, пуча глаза, а тот от неожиданности отошёл на шаг.

— Я тя спрашиваю!

— Ты чё, Доктор? — Пешков отступил ещё на шаг. — Ты о чём?

— Подставить нас решил? Короче, Волк, — бандит повернулся ко мне. — Недоразумение вышло. Этот козёл наговорил Сергеичу всякого, что кто-то на его сына наехал, а я вот вижу, что они сами попутали. И молчит, на кого нас позвал. Короче, разберёмся сами.

И на этих словах он грубо пихнул Пешкова к выходу, который вообще не понимал, что вдруг стряслось. Я смотрел им вслед, как и официанты, которые после этого вдруг резко заторопились выполнять заказ. И кто это? Я этого Доктора впервые вижу, но он меня знает.

— А я тут в газетке читала, — вернулась Тамара, уже подправившая макияж. Она улыбалась, значит, эту сцену не застала. — Ты смотрел фильм Ворон?

— Конечно. Любишь ты ужастики, — я усмехнулся.

— Ага. Вот прочитала, что там актёр, оказывается, умер на съёмках. А я даже не знала, когда смотрела. Сын Брюса Ли же это был. Там ружьё случайно выстрелило, вот и он умер… ой, а это что?

Тамара не была завсегдатаем ресторанов, поэтому её удивило, что принесли вместе с заказом. Перед ней поставили не только тарелку красиво уложенных креветок, но и чашку с водой, пахнущую лимоном. Официант терпеливо объяснил, что это для смачивания рук, о чём девушка не знала.

— Ой, зачем спросила? — протянула Тамара. — Стыдно-то как теперь. Деревня, блин.

— Ну ничего, приеду, ещё куда-нибудь сходим. А в Питер со мной не хочешь?

— В Питер? А надолго?

— Да как получится.

Рассказал ей вкратце о работе, куда еду, послушал её истории про учёбу, а потом она, положив свою руку рядом с моей, сказала доверительным шёпотом:

— Тогда этот Олежа нагрубил Катьке, — Тамара посмотрела на меня. — Та парню своему пожаловалась.

— И что?

— А парень не стал связываться, говорит — нафиг надо, вдруг отчислят потом.

— Зря, — сказал я. — Если всех бояться, будут ещё больше наглеть. Но мы с этим разобрались. Он к тебе больше не полезет.

— Ага, после такого точно… а это что за дяденька? Ой, это же он!

Она посмотрела на мужика в дорогом пальто и шёлковом шарфе и отложила креветку. Мужик огляделся и сразу направился к нам. Ему лет сорок, короткостриженый, на щеке тонкий белый шрам, который едва видно. Официанты при виде его начали беспокойно переглядываться.

— Разрешите сесть, Максим Михайлович? — вежливо спросил вошедший. — Хотел объяснить по поводу произошедшего, чтобы между нами не было недосказанностей.

— Слушаю, — я посмотрел на него и кивком показал на свободное место.

— Меня зовут Константин Сергеевич, — представился он, усаживаясь за стол. — Некий Гена Пешков, муж моей двоюродной сестры, сегодня обратился ко мне за помощью, а я сразу не разобрался, послал своего подопечного. Но Доктор — пацан умный, сразу сообразил, что к чему, и что Пешков не прав.

Манера его речи менялась от вежливой и официальной до полублатной. Но старался он говорить как можно спокойнее, не заискивая, но и без агрессии.

— Понятно, — сказал я. — Видел их двоих сегодня.

— А я уже потом выяснил, что это сын Пешкова варежку свою раскрыл… в общем, оскорбил девушку, вы уж простите, — он кивнул Тамаре и легко улыбнулся. — И вообще, отец зря не следит за его воспитанием, пацан совсем берега попутал. В общем, займусь сам, тем более, родственники. А сейчас пришёл, чтобы лично пояснить за всё.

— Сынок много болтал, а его отец не меньше.

— Не повторится, оба будут держаться от девушки подальше. А чтобы забыть обо всём, — он посмотрел в сторону стойки и щёлкнул пальцами. — За счёт заведения этот столик сегодня. Пусть что угодно заказывают.

Он ушёл, а Тамара посмотрела ему вслед, а потом на меня.

— Знаешь, кто это был? — шёпотом спросила она. — Мне тогда его показывали.

— И кто он?

— Бекас! Говорят, большой бандит!

— Слышал, — я пожал плечами.

— И так вежливо с тобой говорил!

Это один из крупнейших авторитетов Читы, из спортсменов. Мы с ним не пересекались раньше, но сам Бекас правильно рассудил, что ссориться из-за какого-то сопляка нам ни к чему.

Тем лучше для него, а мне самому меньше мороки с очередным бандитом. Мы с Тамарой спокойно продолжили обед…

* * *

Чита, областная психиатрическая больница

Мишаня с детства боялся психушек. Был один случай, когда он ещё учился в школе и ездил с братом в Шахтогорск. Там он увидел психиатрическую больницу, мрачную и жуткую.

Было это в самом начале 90-х. Та больница закрылась в прошлом году, но тогда ещё как-то работала. Финансирования у психушки почти не было, пациенты, у которых не было родственников, голодали. Поэтому они часто ходили побираться на улицах, их спокойно выпускали. Всем было на них плевать.

Вот тогда Мишаня впервые встретил пациентов психушки, этих грязных, небритых и жутковатых мужиков, которые бродили по улицам и смотрели на него, иногда что-то бормоча себе под нос. В первую же ночь после этого они ему приснились, и он даже закричал от страха. Брат потом ещё долго его подкалывал по этом поводу.

Сейчас, когда Мишаня увидел это серое здание с решётками на окнах, вернулись те неприятные воспоминания из детства. Но придётся идти, ведь дела шли ужасно, а Эдика засунули именно сюда для экспертизы. Якобы он свихнулся, но вор хитрил.

Несмотря на все меры безопасности, здесь с ним было встретиться намного проще, чем в СИЗО. Делом интересовалась ФСБ, и поэтому администрация изолятора на контакт не шла, их за это гоняли. Но вот психушку из вида как-то упустили, а Монтёр нашёл кого подмазать.

Пришлось ехать самому, оставив в Новозаводске Монтёра за старшего. Кто из них главный, пока Эдик заперт, они так и не могли решить самостоятельно, сегодня об этом должен сказать сам вор. И придётся с его приказом мириться, если они хотят выстоять, ведь Череп и пивзавод будут не против воспользоваться слабостью и вытеснить их с рынка.

— Ща, покурю, — сказал крепкий смуглый санитар у чёрного хода, когда Мишаня протянул ему тонкую пачку новых сторублёвок. — И проведу.

Мишаня смерил его взглядом. Вспомнилось, как говорили по телевизору, что сотрудники психбольницы такие же безумные, как пациенты. И если бы не белые халаты, их легко можно было бы спутать.

Рядом бродил лысый мужик в грязной полосатой пижаме, глядя себе под ноги, чуть дальше ходил другой, иногда поднимая голову и внимательно глядя на Мишу, щуря глаза, а потом торопливо отворачиваясь.

— Анекдот тут рассказывали, — санитар тонко хихикнул. — Приходит новый русский в салон красоты, говорит, сделайте всё как надо. Выходит к нему пацанчик, весь такой расфуфыренный, как Боря Моисеев, говорит, присаживайтесь, я мастер педикюра. А новый русский ему — слышь, Юра, иди-ка ты отсюда, я просто ногти пришёл постричь!

Он захихикал ещё громче и тоньше. Мишаня поёжился от этого смеха. Санитар, наконец, докурил, затушил сигарету и выбросил в сторону. К бычку тут же подскочил лысый мужик в полосатой пижаме и убрал его в карман, но санитар уже поднимался по лестнице и этого не видел.

Мишаня направился за ним и вышел в коридор с грубо оштукатуренными стенами и вздыбившимся грязным линолеумом. Как обычная больница, но намного беднее. Топили здесь плохо, поэтому было очень холодно, а кормили и того хуже.

Мишаня нёс в руке пакет с передачкой и сигаретами, замечая на себе голодные взгляды здешних обитателей. Он вздохнул, злой сам на себя. Побывал на войне, пережил кучу бандитских разборок и гибель брата, а вот психи, которых он боялся с детства, всё ещё его беспокоят.

Санитар завёл Мишаню в маленький кабинет, где стоял только стол, накрытый оргстеклом, ободранная кушетка и два покосившихся стула со сломанными спинками. Мишаня сел на один из них и принялся ждать.

Через несколько минут выкрашенная в белый дверь со скрипом открылась, и другой санитар завёл Эдика, одетого в халат. Старик как будто сдал, и ничего не замечал вокруг себя. Очки сидели на нём криво, взгляд остановившийся, он едва передвигал ногами в тёплых тапочках, шоркая подошвами. Санитар молча усадил его на кушетку и вышел.

— Всё, хана, — прошептал Мишаня, глядя на Эдика. — Ты с ними посидел и свихнулся. Капец мы все попали.

Он подошёл ближе, помахал перед ним рукой и вздрогнул, когда Эдик повернулся к нему и посмотрел осмысленным взглядом.

— Не придуривайся, — прошептал вор. — И тише, мне надо роль играть. Тут стукачи есть. Докторов подмазали, но если следак поймёт, что это развод, вернёт меня в СИЗО. А там ссученные в камере, чтобы меня колоть.

— А, ха! — Мишаня улыбнулся. — Я уж думал, ты рехнулся, когда здесь посидел.

— Тише, — напомнил вор. — Короче, расклад плохой. Рынком пусть рулит Монтёр, а ты на подхвате…

— Эдик, я так не собираюсь…

— Ты держи всех людей под рукой, а ещё, — Эдик внимательно посмотрел на него. — Договорись с пивзаводом сам. Они понимают, что Черепа на рынок пускать нельзя, поэтому на контакт с тобой пойдут. Лучше с нами работать, чем с ним, или он их кинет.

— С пивзаводом? Там же Студент, а он, падла…

— Я тебе чё сказал? — Эдик аж скрипнул зубами. — Времени мало, сейчас придут. Иди к Волку…

— Зачем?

— А чтобы он…

Эдик подтянул Мишаню и начал шептать на ухо, держа за куртку. Но не закончив фразу, замолчал, а рука так и осталась висеть в воздухе. Взгляд остановился.

— Опять придуриваешься? — Мишаня хмыкнул. — Ладно, понял, Эдик. Сделаю.

Он вышел из кабинета и покинул психбольницу, а Эдик так и остался сидеть, глядя перед собой, пока его не увёл санитар.

Глава 12

Новозаводск, центральный рынок

— Ермак, здарова! — Ваня Студент окликнул знакомого, едва его увидев. — Чё каво, ходишь тут?

— За костюмом пришёл, — Руслан Ермаков остановился напротив него и вытер лицо рукавом. Одет он был в старую армейскую куртку с заплаткой на рукаве. — Расписываемся же с Катькой через неделю, а у меня из костюмов только Адидас, и тот поддельный. Вот и надо чего-нибудь взять.

— И чё ты, здесь что ли брать собрался? — Студент помотал головой и полез в карман. — Ты же там у Волка большой человек, начальник смены. Выглядеть надо соответственно, представительно! А ты как Будулай какой-то с похмелья!

— Да блин, все деньги куда-то уходят, — Руслан развёл руками. — Везде нужны, не до костюмов.

— Короче, — Ваня достал визитки и выбрал одну. — Вот номерок Филиппа, он знает одного барыгу, который костюмчики возит приличные, не китайские. Скажи, что от меня, чтобы подобрали чё получше. И жене своей будущей тоже выбери. На свадьбу же, чё! Подарочек, ха!

— Спасибо, Ваня, — Руслан взял карточку. — Ты приходи тоже! Наших много придёт.

— Канеш, приду!

Студент распрощался с Ермаковым и пошёл на свою точку в здание администрации, откуда пивзавод руководил своей частью рынка. Путь пролегал мимо прилавков с продукцией мясокомбината, которые платили за крышу людям Черепа, а затем рядом с кафе «Альгамбра». Эдика там хоть больше и не было, но урки Монтёра и бойцы Мишани следили за порядком на своей территории, несмотря ни на что.

Ваня говорил об этом с Крюковым. Оба прекрасно понимали, что сейчас хороший шанс выдавить отсюда блатных, но в то же время из-за этого может снова начаться война с мясухой, а повторения прошлогодней бойни мало кто хотел.

С другой стороны, если Череп полезет загребать под себя больше, чем ему позволено, придётся вмешиваться. И что хуже — многие из пивзаводских спали и видели, как выбить с рынка всех, кого можно. Так что приходилось следить, чтобы никто ничего не учудил.

Была и другая проблема — не с кем договариваться из старых рыночных. Мишаня ненавидел Студента, а Монтёр был слишком жадным и хитрым, ему никто не верил. Но однажды всё же придётся как-то закрывать этот вопрос.

На точке, в маленьком прокуренном кабинете, заставленном коробками с сигаретами и алкоголем, сидели два бригадира пивзавода. Вова Рязань листал новую газету, а Большой мрачно курил у окна, глядя на идущих мимо людей.

Вова Рязань сразу подошёл поздороваться.

— Ваня, слышал? Пишут, что Горбун предсказал конец света в следующем году. Походу, двухтысячного года не будет, 99-й последний. И компьютеры все сломаются сразу, не смогут год переключить!

— Что за Горбун? — Студент протиснулся за свой стол, заваленный бумагами.

— Ну этот, — Вова Рязань задумался. — Горбун Нотр Дамус! Мы с моим Артёмкой, младшим, кассету про него смотрели недавно, мультик, и он ещё предсказания делал.

— Ну ты чё, Вован? — Студент усмехнулся. — Книжка такая была, Горбун из Нотр-Дама, или как она там называлась, я её в школе читал немного. А предсказания делал Нострадамус! Совсем другой это мужик был.

— А, вон оно чё, — Вова Рязань засмеялся. — Спутал, ха! Ваня, вот, короче, мы тут ездили к китайцам на стрелку, они нам выплатили за те медные катушки с депо. Вот, короче, твоя доля.

Студент протянул руку, Вова Рязань подошёл к его столу, достал пачку денег и выдал Ване несколько стодолларовых купюр. Тот руку не убрал, пришлось Вове докладывать ещё.

— Благодарочка, Вован, — Студент пересчитал деньги. — Вот можешь когда хочешь. Большой, а ты чем порадуешь? Чё там с алкашкой? Сбываете по посёлкам?

— Слабо идёт, — Большой стал ещё мрачнее. — Мало берут, по мелочи. Там же все блатные, хотят только у этих, у эдиковских покупать, а не у нас. Слушай, я вот чё думаю… а чё мы этих синих терпим? Выкинуть их с рынка, пока Эдик в психушке.

— Пока ждём, — сказал Студент. — Иваныч сказал, ещё не время.

— Иваныч дело говорит, — начал поддакивать Рязань. — Да и людей нет. С прошлого года сколько потеряли, новых не набрали.

— Насчёт людей тоже хотел перетереть, — Большой поднялся, положил окурок в пепельницу и подошёл к столу Вани, нависая над ним во весь свой немалый рост. — Зал тот, кикбоксёрский, в старом ДЮСШ, там много пацанов занимается, кому 17–18. Скоро призыв, а у Иваныча контакт есть с военкомом. Можно им предложить военники получить, чтобы не служили, а взамен чтобы к нам пошли. Пацаны там серьёзные, спортсмены.

— Зал под крышей у Волка, — отрезал Студент. — И он за ним следит, чтобы никто им не мешал. Не лезем туда.

— Но ведь…

— Не лезем, Большой, пусть пацаны тренькаются нормально. Да и вообще, Иваныч говорит, легализовываться надо, а не стрелять. Ладно, погнал я на пивзавод, к Старому. Бывайте, пацаны.

Студент достал из коробки у стены блок сигарет, вытащил одну пачку и вышел из помещения, аккуратно закрыв за собой дверь. Большой подождал у окна, когда Ваня отойдёт подальше, и снова закурил.

— Совсем охренел, — пробурчал он. — Строит из себя…

— И не говори, — Вова Рязань закивал. — Я ему штукарь зелени дал, а ему мало! И чё Иваныч на самом деле говорит, ничего не известно! Может, он и про рынок говорил, а этот…

В дверь застучали, и оба бригадира переглянулись. Но это прибыл Яха Шаман, так что разговоры перешли к работе с СТО, а не жалобам на Студента. Шаман жалобы не любил, а ещё мог спокойно всё передать Ивану сам.

* * *

Чита

Мы с Тамарой заканчивали обед. Хоть нам предлагали и ещё блюда за счёт заведения, но я уже наелся до отвала.

— Может, в кино сходим? — предложила Тамара. — Там Титаник идёт!

— Видели же.

— Так ещё посмотрим! И Чужой 4 начали показывать вчера! Хотя он неинтересный, я его на кассете смотрела.

— Ты же на Сувенирах снимаешь квартиру? — спросил я, отодвигая пустую тарелку.

— Да, — она хитро посмотрела на меня. — С девочками, трёхкомнатную. Каждой по комнате. А к чему спрашиваешь, Макс?

— Хотел уточнить… Сейчас, только звонок по работе сделаю, — я полез за телефоном.

Нужно было сделать даже два звонка: узнать, где едут парни, что завтра отправятся с нами на север области, и что там у Славы с немцем. Телефон Женьки был вне зоны доступа, так что я смог дозвониться только до Славы.

— Ну, как там гость?

— Нормально, — усталый голос Славы будто доносился издалека. — Ты в гостиницу едешь? Уже?

— Нет, вечером буду. Пока занят.

— Ну и ладно, отлично… сам с ним справляюсь.

— А что-то стряслось?

— Да не, нормально всё. Просто вредный он оказался. Но я всё порешал.

— Ну смотри, — недоверчиво сказал я, положил трубку и посмотрел на Тамару, которая разглядывала себя в маленькое зеркальце. — Может, ну это кино? Поехали к тебе.

— Ну ладно, — она улыбнулась. — Надо только в магазин заехать, а то у меня дома ничего нет. Курицу взять и сделать цыплёнка, который тебе нравится.

— Да наелись же уже, хорош, — я поднялся со стула. — Оставим его на следующий раз.

* * *

Вернулся в гостинцу уже под вечеп. Припарковал БМВ недалеко от главного входа, всё равно сегодня придётся ещё поездить. Славу увидел издалека, он курил прямо на крыльце. Вид у него был усталый.

— Дрыхнет, — он показал на окна второго этаже. — Прикинь, Волк, он от меня чуть не сбежал!

— И чего не сказал?

— Успел поймать, — Слава засмеялся и хвастливо добавил: — Я же кого угодно выследить могу. Он в Деревяшку забежал, знаешь же, которая у ЖД-технаря?

— Где дешёвую водку по стаканам наливают?

— Ага! Приехал в Россию, решил расслабиться. И так бухой был, так его с одной и вынесло, а эти, с технаря пацаны, давай ему ещё подливать, он и разошёлся. Как там у Петросяна было? Два немца взяли бутылку бренди и устроили пьяный дебош на два дня?

— У Задорнова. Спит он, значит?

— Как сурок. Пусть его Рудской забирает, когда приедет, с ментом-то не забалуешь. Зато по-русски шпрехат, будто всю жизнь здесь жил, особенно когда выпил.

— Ладно, завтра с ним побеседуем, проведём инструктаж, чтобы не повторялось.

Раз Слава справился, а гость спокойно дремлет в номере, то всё хорошо. Сдадим немца Антонову, пусть лечит его с похмелья и заставляет настраивать оборудование.

Ужинать сели в ресторане на первом этаже гостиницы, там же решили дождаться остальных, они скоро должны были прибыть. Заказали на всех сразу, и, когда нам принесли целую гору бурятских бууз на огромном блюде, в зал вошли Женя, Денис Машуков, Вася Рудской и Лёня, все в приличных деловых костюмах.

— О, вот это вещь, — Лёня потёр руки, с уважением взглянув на буузы. — Уважил ты нас с дороги, Макс.

— А я в заешке по дороге не стал рисковать, — Рудской взял одну буузу и подул на неё. — А то мало ли, пронесло бы потом по морозу… потом жалел, там эти позы большие такие, с кулак. Ну хоть сейчас оторвусь.

— Как там гость? — осторожно спросил Машуков.

— Дрыхнет, — Слава пожал плечами и усмехнулся. — Умаялся сегодня город осматривать. Где только не был.

Мы расположились удобнее, продолжали есть, обсуждали, что может быть на объекте и что с этим делать. Женя помалкивал, чем-то загруженный, отвечал на вопросы неохотно и невпопад, разговор не поддерживал.

— Я вот чё думаю. — произнёс Лёня. — У них там была нанята фирма с Амурской области, которая открылась ещё в 95-м. Скорее всего, у них в оружейке лежат ПМы, их же тогда вместо ИЖей выдавали в аренду.

Он посмотрел на Женю, как и я думая, что он оживится, раз разговор зашёл про оружие, но тот равнодушно мешал чай ложечкой, думая о чём-то своём.

— А их разве не должны были изъять? — уточнил я.

— Пока договоры аренды действуют, лежат, да и надо же в ОВД новую партию ИЖ закупить, чтобы взамен выдать. Вот и могут ждать особого указания, но оно что-то затянулось. Вот бы нам эти стволы перетянуть. А что вообще с этой фирмой будут делать? Договор закроют и нас подпишут?

— Вишневские хотят выкупить эту контору, так что по факту ничего может и не поменяться… но есть очень важный нюанс.

— И какой?

— Дело в том, что… у тебя всё хорошо, Жень? А то молчишь.

— А? — тот вырвался из своих мыслей. — Ну да… потом поговорим, вечерком.

— Ладно, — я оглядел остальных. — Дело в том, что договор с частниками подписывал Нижегородцев, а нашёл их Терехов, так же как и нас. Насколько они надёжны — большой вопрос, нам самим нужно это понять. Ещё надо знать, как далеко туда пролезла местная братва. Если они там на складах живут, будем выселять всеми возможными способами.

— Так просто это не сделаешь, — заметил Машуков.

— Верно. Но у нас есть, кого подтянуть для этого дела. Зря мы что ли все эти архивы раскапывали.

Посидели ещё немного, говоря о работе и о том, каких проблем удалось недавно избежать. Подумали, что ещё может навалиться, решили, что скоро начнутся разборки за рынок Новозаводска, и в городе опять будут стрелять.

— Волк, подбросишь на КСК? — спросил Женя, когда мы доели огромное блюдо бууз. — С Дашей хочу повидаться, а то с Нового года не виделись. Тогда не очень хорошо вышло…

— Тогда пьяный Прапор до неё докапывался, — вспомнил я. — И до остальных тоже.

— Ага, всем тогда крови попил. И огрёб за это, — Женя прищурил глаза.

— Поехали.

Сел за руль сам, в уже ставшее привычным кресло, и не торопясь поехал на север города. КСК — это район Читы, территория рядом с бывшим камвольно-суконным комбинатом. Не так и далеко от центра, если брать голый километраж, но если нет личного транспорта, вечером добраться туда сложно, как и выехать оттуда.

По пути договорились, что заеду за ним утром, когда поедем в аэропорт встречать Вишневских и их свиту, там и ещё подтянутся наши. На север отправится серьёзная делегация.

— Замучаемся мы ехать на этот север, кхе, — Женя немного повеселел, пока мы ехали. — Никакой цивилизации.

— Мы и не поедем, договорились насчёт вертушек с областной администрацией. Военные выделят, и не особо дорого это обойдётся.

— О, вот это да! А мне Славка сегодня говорил, что ты там такого-то мажора урыл, братва аж разбираться приходила.

— А он-то откуда знает? — я удивился. — Но разобрались, всё спокойно. С этими проще, чем с Шелеховым и остальными.

— Там же Нижегородцев, ты говорил ещё, вышел из тюряги.

— Да, только он так и не отсвечивал с тех пор. А я жду. И ещё непонятно, что с Кузьмичёвым. Я с Ремезовым говорил, тот говорит, что его помощника к этому делу подтянуть не смогли, отмазался. Но всё равно ему больше не верят.

— Это тот майор, который? — Женя пожал плечами. — Он мне сразу не понравился. Карьерист хренов. А я вот утром с Димасом говорил… расстроился пацан. Надоело, что его все цепляют. Говорит, в армию снова пойду, на контракт, там возьмут, всех типа берут. А куда его возьмут, если крыша протекала и один глаз слепой? Говорю, а он психует. И ещё тогда психанул жёстко, когда эти киллеры приехали, едва успокоил его.

— Да, понимаю. Так себе история.

Мы проезжали Пожарку, отсюда я заметил дом, где живёт Латыпов, старый комитетчик. Окна в его квартире были тёмные, дома никого. Сигаретный киоск, в котором я тогда получил адрес, ещё работал, перед ним стояла короткая очередь.

— Хотели как лучше, — сказал я, сворачивая на дорогу, ведущую к КСК. — Чтобы общение у него было, а его затягивает обратно. И дома не посадишь, не просидит же он там вечно, да и от этого только хуже будет. А кроме ваших парней с Чечни с ним никто не разговаривает, думают, что полный псих. Я же вижу, как на него косятся. Делаю что могу, чтобы приняли его, но это сложно.

— Угу, понимаю. Он на смену пока уехал, там наши пацаны, его знают, в обиду не дадут. Потом в санаторий же, да? — он посмотрел на меня. — Ему отдохнуть надо.

— Да, оплатим, не вопрос.

— Тут же проблема, что ему и доктор нормальный нужен, который разбирается во всём этом, а таких мало. Какой-нибудь девочке с психологического не покажешь, сама башкой поедет, как послушает, что там было.

— Ладно. Но всё равно ему намного лучше, чем когда он с Богатовым ходил. Он тогда даже не говорил.

— Да, точно. А я тут Мишаню тогда видел… хотя хрен с ним, с интриганом хреновым. Зря он со всеми этими связался, — он махнул рукой. — А так бы с нами был.

Довёз Женю до нужной ему пятиэтажки и поехал назад в гостиницу, в опустевший на ночь центр. Припарковал БМВ, собирался уже заходить внутрь и идти в номер, но спать не хотелось. Съездить ещё раз к Тамаре, если она ещё не спит?

Пока искал телефон по карманам, он сам начал звонить. А я заметил, как рядом с БМВ остановилась жёлтая шестёрка, внутри которой сидело двое. Лиц разглядеть я не мог, так что вместо телефона я вытащил пистолет, на всякий случай. Телефон замолчал.

Окошко Жигулей открылось, оттуда высунулся один мой недавний знакомый и помахал рукой, а после этого его разобрал кашель. Водитель, сидевший рядом с ним, неодобрительно покачал головой. Я нажал кнопку, опуская окно рядом с собой.

— Тебе не надо лечиться? — неформально спросил я. — А то совсем говорить не можешь.

— Укху-укху, — подполковник Латыпов прикрыл рот платком и помотал головой. — Некогда… кху! Тут оперативная… операция… короче… а тачка… дерьмо полное, глохнет… а он быстрый… кх!

— Оперативная операция, — я кивнул с серьёзным видом. — Кого-то преследуешь?

— Тут дело такое, — он вытер рот и посмотрел на меня хитрым взглядом прожжённого кгбшника. — Волков, у нас тут бензинчик кончается, а цель только что уехала. А тут смотрю, твоя тачка стоит… как по заказу, совпало.

— Прям случайно совпало? — недоверчиво спросил я и посмотрел на экран своего телефона. Пропущенный от Ремезова, неспроста. — Будто ты не знал, в какой гостинице я останавливаюсь, и Ремезов мне просто так звонил.

— По моей просьбе он тебя набрал, да уж сам тебя увидел. Подмогни с одним делом по старой дружбе, самому пригодится потом. Наша тема.

— Слить вам бензина? — я усмехнулся.

— Да лучше подбрось, напугаем кое-кого заодно. Это Кузьмичёв… кх-кх… с кем-то из братвы встречается, чё-то мутит, не к добру это. Погнали, Федька, — он посмотрел на водителя. — Лучше на этой бэхе, а не на твоей развалюхе. Волков же ведь… как молодёжь говорит… наш кент, кха! — Латыпов усмехнулся. — Так что давай-ка всё быстренько устроим.

Майор Кузьмичёв, бывший помощник Ремезова, умудрился отбиться от расследования, хотя и растерял всё доверие со стороны коллег. Но всё же это майор ФСБ, и если он займёт место покойного Горбаня и правой руки московского полковника, у нас могут быть проблемы. Так что я долго не раздумывал.

— Садитесь, — я показал на двери. — Как я понимаю, операция неофициальная, иначе вы бы меня не позвали.

— Пока нет доказательств, мы просто катаемся по городу. Но как только появятся, машина заработает… а то сейчас выходит, будто Кузьмичёв — белый и пушистый. Только это не пух, а белая ядовитая поганая плесень, уж я-то его теперь знаю… кх-х!

Латыпов забрался на переднее сиденье, а водитель шестёрки уселся сзади. Я разглядел его получше. Оперативник, крепкий лысый мужик лет тридцати пяти в сером китайском пуховике, под которым прячем короткий автомат, похоже Каштан или что-то с подобным с магазином в рукоятке, я толком не разглядел.

Методы работы Латыпова я знал и понимал, что в такой ситуации они очень эффективны, мало кто может сладить с мощным напором старого чекиста. Раз уж не вышло прижать Кузьмичёва официально, решили колоть его так, по старинке, без ведома начальства.

Впрочем, Ремезов об этом знал, раз звонил.

— Макс, — голос очень сонный. — Помоги мужикам, а я в долгу не останусь. Там Ринчиныч подскажет, что и куда. Всем потом пригодится.

— Золотой дракон, — тяжело дыша сказал Латыпов после очередного приступа кашля.

Было недалеко. Я поехал в сторону полулегального казино «Золотой дракон», где часто собирались богатые жители города и крупные бандиты.

В этот раз не было прикрытия со стороны ОМОН и СОБР, значит, штурма не будет. Но место такое, что простому майору ГБ с его зарплатой на то время там точно было делать нечего. Так что раз уж Кузьмичёв здесь, то не просто так.

Здание было видно издалека, роскошная вывеска с драконом и иероглифами над ним светилась яркими красными и жёлтыми цветами. У входа стояли роскошные машины, и одна из них была мне знакома. Тот самый серый Мерседес, который нам ещё летом выдавали для операции с торговцами оружием.

Значит, его всё-таки захапал себе майор Николай Кузьмичёв, чтобы было на чём приехать в казино. И раз уж Латыпов за ним следил, то Кузьмичёв точно показался здесь не для того, чтобы играть.

Он стоял на улице и тыкал телефон, иногда поднимая его к уху, будто пытался до кого-то дозвониться. Но всё же это чекист, пусть и молодой, и бдительности он не терял. Едва я подъехал ближе, как Кузьмичёв заметил мой БМВ и сразу же сиганул в Мерс.

Двигатель взревел, и машина понеслась вперёд прямо на красный. Похоже, он заметил только меня, а не своих коллег, и вполне мог решить, что я приехал его валить с одобрения Ремезова.

— А он помощь не вызовет? — спросил я, направившись следом. — Будут проблемы, если покажется ОМОН или кто-то ещё.

Не знаю характеристики его Мерса, но он был мощнее, чем мой бумер, так что вскоре начал отрываться от нас. Но дорога, которая за день подтаяла, а ночью снова подмёрзла и покрылась тонким льдом, не давала ему сильно разогнаться. Ему приходилось сбавлять скорость, так что я не терял его из виду.

— Не, — Латыпов откашлялся. — Я уже попросил его телефон заблокировать. Никого он не вызовет.

— Тогда куда он едет?

— А хрен его знает. В любом случае, если не убьётся, мы это… кх… увидим.

Мерседес занесло на повороте, и он задел чей-то Крузак, стоящий у ларька с сигаретами. Шкафоподобный владелец Крузака в кожанке от такого замер на месте, смотря нарушителю вслед, а потом полез за телефоном.

Я скорость сбавил и обошлось без аварии, а уже за поворотом увидел, куда это Кузьмичёв так летел. Хм, необычно. Латыпов посмотрел на меня и довольно засмеялся, показывая крупные жёлтые зубы.

— Вот он и наш.

В трёхэтажном здании районного отдела милиции свет горел почти во всех окнах, несмотря на поздний час. Мерседес грубо приткнулся между служебной шестёркой и Уазиком, задев сразу обе машины с душераздирающим скрежетом. У Жигулей оторвалось зеркало, у Уазика на двери осталась глубокая полоса.

Майор выскочил из машины, ударив дверью и так пострадавшие жигули, и забежал внутрь здания. Мы переглянулись, я припарковался намного аккуратнее, чтобы никого не задеть, и мы спокойно вошли следом.

Охранник на вертушке покосился на нас, но Латыпов успокоил его взмахом корочки и поманил за собой. Хоть кашель его не разобрал.

— Да быстрее соображай! — орал тем временем Кузьмичёв через маленькое окошко в стекле, за которым сидел дежурный. — Меня бандиты убить хотят! Волков — фамилия их пахана! Преследует меня на БМВ!

— Заявление пишите, — толстый дежурный с пышными рыжими усами широко зевнул и отпил из кружки. — На имя начальника…

— Это видал? — Кузьмичёв достал свои документы. — Я майор ФСБ! Так что поднимай…

И тут он замолчал, заметив в отражении стекла нас с Латыповым. Латыпов показал дежурному свою корочку подполковника ФСБ, и тот устало вздохнул и потянулся к телефону.

Ну что же, теперь пора понять, в чём была суть плана Латыпова.

— Какие это такие бандиты, Колька? — с усмешкой спросил подполковник. — Совсем зазнался, не узнаёшь старого начальника, бандитами называешь. Ну а у меня к тебе вопросики появились, кх-кх, с чего это ты вдруг так от меня удираешь?

Глава 13

— Так ты чего здесь забыл, Ринчиныч? — майор Кузьмичёв поднял обе руки и отошёл от окошка дежурного. — Я уж думал, этот тип меня едет…

Латыпов закашлялся и посмотрел на своего сопровождающего, крепкого оперативника с автоматом. Тот как раз только что убрал телефон в карман.

— У него поддельные документы, кх, — Латыпов прохрипел и потёр горло. — Дежурный, в изолятор его! И ствол забери, он ворованный!

Ствол у него точно не ворованный, и документы должны были быть в норме. Усатый дежурный смотрел на офицеров ФСБ не скрывая, что думает о том, куда его втравили. Подчинишься — будут неприятности, не подчинишься — тоже.

Но наглый Латыпов был непреклонен, его лучше знали, а ещё у него было выше звание. Кузьмичёв начал было спорить, махать корочкой и требовать отойти, но милиционеры, переглянувшись с неуверенным видом, схватили Кузьмичёва за руки и завернули.

Тот вскрикнул, корочка упала на пол, пистолет был изъят из кобуры, и это не ПМ, а какое-то другое оружие, подороже. Латыпов посмотрел на свои часы с потрёпанным ремешком.

— Да вы чего? — вскричал Кузьмичёв. — Вы кого слушаете? Этот бурят совсем уже от старости е…

— Но-но, — одёрнул его Латыпов. — Поговори мне тут, умник! Уведи его… кх… и быстро! Дозвонился? — он глянул на своего помощника.

— Да, уже едут. Узнал нашего друга, — оперативник кивнул на меня. — Решил не спорить, а мы ему порекомендовали не опаздывать.

— Ты его прямо тут колоть решил? — тихо спросил я. — В милиции? Пока начальство не в курсе? И поэтому на часы смотришь?

— Потише, — Латыпов сдавленно кашлянул. — Очную ставку им устроим, раз он сюда приехал. Я думал, он куда-нибудь в тихое место уедет, придётся догонять и вставить, а утром… кх… Но так тоже хорошо… кх! Успеем. Слушай, Волков. Спроси у него, сколько ему хотели заплатить? И он сразу расколется.

— У майора?

— Не, у твоего знакомого одного. Он тебя сегодня видел, а мы настоятельно рекомендовали ему приехать сюда поговорить. Идёт к нам, а у нас всего полчаса, пока Кольку не хватились.

— А потом что, начальство проснётся? Он что, родственник вашего генерала?

— Зять его двоюродного брата. Не особо близкий, но Колька умеет жопы целовать, вот его прикрывают.

Латыпов недовольно поморщился и достал телефон, присматриваясь к маленькому экрану. Пока тихо, время позднее, звонков ещё не было.

Кузьмичёв должен был встретиться с каким-то бандитом, но Латыпов решил заявиться на эту встречу, нагло и не скрываясь, но чтобы при этом мелькнул я. У меня же архивы, и я говорил с Батумским, о чём в курсе вся читинская братва.

И снова никакой официальности, у Латыпова своеобразные методы работы. Ошибётся — начальство выгонит его на пенсию, а то и заведёт дело, поэтому он торопился. Но пока же у него всё было под контролем.

Я ещё не до конца понимал, что замутил старый подполковник, но раз он не увозил майора к себе в управу, значит, не хотел, чтобы кто-то там знал о происходящем.

Обалдевшего от такого расклада Кузьмичёва увели, а Латыпов строго смотрел на каждого милиционера, чтобы никто не догадался позвонить руководству. Но я думал, что всё равно хоть кто-нибудь, да предупредит.

Тем временем снаружи остановился тёмно-красный джип Чероки, в котором приехал один человек. А я его видел недавно, это же тот самый Бекас, который подходил к нам с Тамарой в кафе. Короткостриженый мужик под сорок со шрамом на лице неохотно вошёл в отделение, огляделся и поцокал языком, а потом кивнул мне.

— Кабинет нам организуй, — потребовал Латыпов у дежурного. — Устроим там допрос. Да живее. Как у тебя фамилия?

— Новиков, — тот вздохнул ещё раз. — Ты чё, Ринчиныч, опять меня не признал?

— Саня Новиков? Ты чё, похудел? — Латыпов пристально посмотрел через стекло. — Короче, дай мне кабинет и полчаса, потом сами уйдём и даже мусор с собой захватим.

— Эти ваши тёрки ментовские, — Бекас достал из кармана чётки из белого и зелёного камней, и несколько раз их крутанул. — Нас-то зачем туда втягивать?

— А это ты мне скажешь, — отозвался Латыпов.

— Когда комитетские между собой разбираются, — сказал я. — Лучше к ним не лезть, а то оставят крайним.

— Золотые слова. — Бекас цокнул языком. — Вот и я так решил.

— Решил ты, как же, — Латыпов хмыкнул. — Если бы мы к тебе не приехали… кх-кх… ладно, за работу.

Кабинет нам нашли быстро, милиционеры завели туда Кузьмичёва и привычно приковали к ободранной батарее, следом вошли мы с Бекасом, а Латыпов закрыл дверь на ключ изнутри.

— Сейчас Емельянов узнает, — пуча глаза от злости произнёс Кузьмичёв. К нему возвращалось самообладание. — Сюда прилетит и…

— Помалкивай пока, Коля, — Латыпов сел за стол, заваленный картонными папками с делами, и поставил японский диктофон перед собой, но не включал. — Вот ты, Костя Самойлов, — он кивнул на Бекаса. — Держишь казино.

— Оказываю услуги по безопасности, — сказал Бекас, подошёл к окну и закурил. — Если хотите поиграть в рулетку, то…

— И много к тебе чекистов ходит?

— Редко. Так себе у вас зарплаты, у меня даже рядовые пехотинцы больше получают…

— Сколько он тебе предлагал за меня? — спросил я, уже догадываясь, для чего Латыпов меня позвал.

Да, уже всё сложилось. Должна была быть встреча в казино, но Кузьмичёв сбежал, а Бекасу наверняка доложили, от кого, тем более, такой БМВ в городе был только у меня. Так что, учитывая его осторожность, он не будет ссориться с нами.

А вот Кузьмичёв, гадёныш, не оставлял попыток разобраться со мной и расквитаться за Горбаня. Точно по приказу Шелехова, который любит делать всё чужими руками.

— Сто тонн зелени и десять процентов акций комбината в Краснозаводске, — Бекас хмыкнул. — А ещё дружбу со своим московским приятелем, льготные кредиты на бизнес в «Терек-стройинвест-банке», а ещё предлагал замолвить словечко аж перед самим Платоновым, но вот на последнем-то я и засомневался. Слишком высокая это для них шишка, даже для того московского полкана.

— Ого какие люди, — Латыпов покачал головой и глянул на притихшего Кузьмичёва. — Нафига в милицию-то поехал? Рванул бы подальше, мы тебя допросили и сразу бы закопали, не пришлось бы возиться, а сейчас…

Он ехидно засмеялся, дотянулся до диктофона, но кнопку пока не нажимал.

— А теперь, Костя Бекас, чтобы доказать, что ты предпочитаешь водить дружбу с местными, а не приезжими, скажи всё то же самое на плёнку. Московские далеко, а мы здесь. Не боись, в суд вызывать не будем, это для внутренних совещаний.

Бекас просьбу выполнил и рассказал всё чётко, сухим официальным голосом, как под протокол. Даже слишком охотно для бандита, будто занимался таким не в первый раз. Возможно, так оно и было.

Скорее всего, он бы согласился с предложением майора Кузьмичёва, но когда внезапно показались мы, он передумал. А тут ещё и сам майор был на измене и сразу свалил при виде нас. Но управа ФСБ была в другой стороне, и Кузьмичёв поехал туда, где, как он думал, его могли защитить. Будь я один, это бы даже сработало, но вмешался Латыпов, поехавший со мной.

Я давно, ещё при первой встрече с Кузьмичёвым, понял, что он не такой крутой, как Ремезов и остальные чекисты, с кем я познакомился лично. Оставшись в одиночку, без поддержки начальства, которое его прикрывало, майор быстро сдался и выдал всё: и планы про комбинат, и про меня, и про покушение на Ремезова. А вот будь на его месте Горбань, тот бы тянул до последнего, пока не прибыл бы его родственник. Тогда бы задержанного освободили, а Латыпова за это самоуправство ждало бы наказание. Ещё бы, арест майора ГБ не прошёл бы без последствий.

Но Кузьмичёв поставил не на ту сторону, а после таких признаний даже родственник не сможет его отмазать.

И было ещё кое-что, из-за чего Латыпов тут же сказал Бекасу уходить, когда Кузьмичёв произнёс заветное «Груз за границу».

— Всё, Костя, хорош, теперь не отвертится, — он открыл дверь. — А ты молодец, знаешь, с кем стоит дружить.

— Заходите в гости, — Бекас хмыкнул, полез в карман пальто и достал оттуда горсть зелёных игральных фишек. — Вот, если чё, поиграть немножко.

— В другой раз, — сказал я.

— Тебе тоже лучше идти, — Латыпов повернулся ко мне.

— А тебе не кажется, что раз из-за этого груза меня в очередной раз чуть не убили, мне стоит знать, откуда идёт угроза?

— Ладно, — он уступил. — Но молчком, потом с Серёгой обсудим.

Впрочем, меры предосторожности были напрасны, потому что Кузьмичёв не знал толком, через кого и когда пойдёт следующая партия. Он хотел договориться с Бекасом, чтобы тот задействовал свои знакомства и в этот раз вывезти не через Китай, а через Монголию или вообще через Дальний Восток, но сначала они хотели зачистить угрозы в лице Ремезова с Латыповым, и меня самого.

На этом допрос закончился, да и телефон Латыпова уже разрывался.

— Емельянов звонит, — устало сказал он, поглядев на экран. — Руководитель нашей управы.

— Хочет вставить за захват родственничка? — спросил я.

— Угу, — Латыпов хрипло закашлялся. — Спецназ отправит сейчас, зуб даю. Мы всё думали с Серёгой, как это провернуть, потому что Емельянов же за Колькой охрану приставил. А он тут в казино намылился, деловой, ещё и в одиночку, чтобы не спалиться, вот и взяли мы его. Ладно, унесу ему кассету, пусть знает, кто его родственничек на самом деле. Хорошо, что Бекас грамотный, он в той сауне был, тебя видел, решил не рисковать.

Он ответил на звонок и вышел в коридор. Даже отсюда слышно, как на него кто-то орал, но резко перестал. Да уж, понятно, как Кузьмичёв умудрился выйти сухим из воды, родственник его защищал, но надолго это его не спасло. Хотя сиди он тихо, умудрился бы и сейчас обойтись без неприятностей.

Разговор длился недолго, в свете всех этих событий генерал забеспокоился о себе, так что судьба Кузьмичёва была предрешена. Приехала чёрная Волга, и Кузьмичёва забрали в изолятор ФСБ, даже не сняв с него наручники.

Милиционеры курили, обсуждая, что это вообще было, потому что им никто ничего не объяснил, а я вернулся в машину. Латыпов собирался ехать в управление сам, но я решил закрыть оставшиеся вопросы по дороге и позвал его в свою машину.

— Бекас назвал каких-то людей и банк, — сказал я, плавно трогаясь с места. — Знаешь, кто это и чем опасны?

— Волков, ты телевизор хоть смотришь?

Он хмыкнул, глядя, как на эвакуатор грузили чуть побитый Мерседес. Кто-то из милиционеров матерился, держа в руке отломанное зеркало шестёрки, стоящей рядом.

— Нечасто, — я вывернул руль и выехал на дорогу.

— Ну про Платонова-то должен был слышать. Нефтянник, олигарх и бывший комсомолец, как и почти все они, — Латыпов засмеялся и постучал себя по бедру. — Хотя Колька Кузьмичёв мог просто пыли в глаза напустить, или ему напустили. Тот тип — птица высокого полёта.

— А банк?

— А вот банк — другое дело, — он нахмурился. — Но его в нашей области нет, да и делать им тут нечего. Крышуют этот банк чечены, и, говорят, они связаны с Басаевым или Масхадовым, через него им бабки идут со всего мира… Кхе-кхе, — Латыпов закашлялся и закрыл рот платком.

— Говорят? — я хмыкнул. — Разве ты не знаешь?

— Волков, ты не у нас работаешь, чтобы мне такие вопросы задавать. Серёгу Ремезова мучай, но он тоже не подскажет. Не связано это с нашими краями и работой, вообще никак. Пыль в глаза, скорее всего. Обещали всё, лишь бы Бекас взялся.

— Да хоть бы не связано, — сказал я. — Не хватало ещё, что и такие сюда приехали.

Ночью машин не было, так что мы доехали до управы быстро. Я остановился у крыльца и посмотрел на старое здание. В половине окон горел свет.

— Да чего ты переживаешь… кх, — Латыпов начал вылезать из машины. — Им этот комбинат — на один зуб. Такими бабками ворочают.

— Потому и ворочают, что всё себе захапывают.

Он вышел, но дверь пока не закрывал.

— Удачно слетать, — пожелал Латыпов, наклоняясь ниже. — Если там вдруг братва с Амура начнёт кидаться, мне звони, я там знаю одного.

Да я тоже знаю кое-кого, как раз недавно сидели с папочками покойного Револьда, выбирали, что нам может пригодиться в поездку.

* * *

Вернулся в гостиницу, понимая, что поспать толком уже не выйдет. Оказывается, Женя вернулся на такси и сейчас сидел на первом этаже гостиницы на диванчике недалеко от стойки администратора, и посапывал, надвинув шапку на глаза. И кого он тут ждёт?

Из двери, за которой был вход в работающий почти до утра ресторан, вышел Слава с кружкой парящего кофе.

— Смотрю, ты усердно трудишься, Коваль? — насмешливо спросил он.

— А, чё? — Женя вздрогнул и убрал руку в карман. Потом выдохнул. — Не пугай так, а то снится всякое.

— Ты чё так рано приехал?

— А, получилось так, — Женя поднялся с дивана. — Даше сестра позвонила с города, ногу обожгла кипятком, мы поехали на такси в больницу её отвозить, а то скорая не ехала на КСК. Потом сюда вернулся.

— Сильно обожглась? — спросил я. — И позвонил бы кому-нибудь из наших, тебя бы забрали, машины есть.

— Чего беспокоить? Не, не сильный ожог, заживёт. А ты, Волк, куда ездил?

— По дороге расскажу. Много было чего…

Я заметил, как они оба повернулись к двери. Слава поставил кружку на край дивана и убрал руку сзади под куртку. Женя тоже полез за оружием.

— Чё тебе надо, Мишаня? — угрожающе спросил он. — Жить надоело? Ты чё вообще в Чите делаешь?

Миша Дунаев, только что вошедший внутрь, показал обе пустые руки.

— Базар есть, пацаны.

— О чём опять? — я повернулся к нему.

— Эдик просил, чтобы я с тобой поговорил, Волк, — сказал он. — О делах, о Кирьяне, Захаре… и о каком-то грузе. Сказал, что ты поймёшь. Только наедине.

— Ладно, — я кивнул. — Давай поговорим. Но все вместе.

— Не веришь? — он хмыкнул.

— Тебе не верим, — отозвался Женя, подходя к нему ближе. — Давай-ка гляну карманы, а потом побазарим.

* * *

Прошлым вечером, к югу от Новозаводска

Ваня Студент остановился рядом с развилкой в лесу, где уже стояли другие джипы, и вышел из машины, чтобы дальше идти пешком, всё равно по той тропинке не проехать даже на вездеходе. На плечо он повесил вертикалку ТОЗ в переломленном виде, патроны убрал в карман.

Охранник у машин показал на лес, но уже по выстрелам было понятно, куда идти. Игорь Крюков охоту любил, но после ранений далеко уйти не мог, так что стрелял где-то поблизости, у пруда. Охотничий сезон начинался только через месяц, но всё равно никто не будет мешать развлекаться пивзаводскому пахану.

Студент направился прямо на звуки стрельбы, и уже скоро наткнулся на множество следов в снегу. Людей было не особо много, только сам Крюков, его двоюродный брат Виктор и охрана.

Уже скоро Студент дошёл до места охоты. Крюков сидел на складной табуретке, держа на коленях дорогое английское охотничье ружьё. Его двоюродный брат Виктор стоял рядом, на плече у него висела итальянская вертикалка Беретта.

Студент узнал ружьё, ещё летом его подарил Эдик Крюкову на день рождения, но оно лежало и пылилось в кладовке, пока Игорь не отдал его брату.

— Не летят, Ваня, — посетовал Крюков. — Говорили, глухари уже есть, да никого. Зря приехали, по воронам только стрелять.

— И уток ещё нет, — Виктор пожал плечами.

— Ничего, — Крюков начал подниматься, а один из охранников кинулся ему помогать. — Через пару недель дзерены через монгольскую границу пойдут, можно будет настрелять парочку, заодно карабинчики новые проверим. Ладно, давайте-ка прогуляемся на природе, доктора говорят полезно.

— Погнали, — Студент прошёл вперёд. — Помочь, Иваныч?

— Да сам справлюсь. Кстати, слыхал, Ваня? Витёк-то наш бугром стал, бригадиром.

— У кого? — Студент удивился. — У нас?

— Нет, — Игорь усмехнулся и выпрямился. — На комбинате. Вчера он с Антоновым целый день разговаривал по работе, и тот поставил Витька бригадиром на цех… как там это называется?

— Цех сушки железорудного концентрата, — устало сказал Виктор.

— А мог бы на рынок пойти контролёром и бабла побольше зашибать, — Крюков отмахнулся, когда к нему подошёл второй охранник. — Ладно, надо же кому-то и на заводе работать. Но ты смотри, я тебе вечно место держать не буду.

— Мне и не нужно.

Они прошли чуть дальше, до самого берега замёрзшего водоёма. Студент огляделся, но никого посторонних здесь не было, да и охрана рядом.

Крюков прислонился к дереву, поставил рядом с ним ружьё и потёр ногу. Ожидался какой-то важный разговор, раз занятый депутат вырвался из Читы, чтобы лично встретиться с родственником, который не только был не при делах, но и вообще, был простым работягой на комбинате, пусть даже и бригадиром.

Но Студент, вспоминая, что именно Виктор прилаживал руку к тому, чтобы все отвернулись от Душмана, не собирался его недооценивать. Наблюдательный «работяга» слишком быстро разобрался во всех хитросплетениях местных банд, и у него было много мыслей по этому поводу. Да и Иваныч к мнению родственника прислушивался.

— Ну и о чём ты хотел поговорить? — спросил Игорь и посмотрел на брата. — Вот я приехал, мы одни. И Ваня в курсах должен быть, чё ты предлагаешь.

— Я не против, — Виктор скользнул взглядом по Студенту. — Раз уж он босс, пока тебя нет…

— К делу, — Игорь стал серьёзнее. — У меня и так часов в сутках не хватает. Это с рынком связано? На тебя Эдик выходил? Я так и знал, что он притворяется, старый. Не хочет на зону возвращаться.

— Не выходил, — Виктор чуть мотнул головой. — Сам за обстановкой слежу.

— И зачем простому работяге это нужно? — Игорь хмыкнул. — Ладно, подкалываю. Ты без причины никогда не говоришь. Ну и что думаешь по поводу рынка?

— Надо за Эдика вписаться и его людей, — Виктор поставил ружьё прикладом на землю. — Чтобы их с рынка не выдавили.

— С чего это? — спросил Игорь. — Ты знаешь, что это он прошлым летом собирал вокруг себя блатных малолеток, наезжал на всех, кого можно, с разборками и стрельбой. Покушения устраивал, Ваня соврать не даст.

— Было дело, — Ваня кивнул. — Тогда с автоматов нас чуть не постреляли. И потом чуть толпой не забили.

— Он вокруг себя тогда бывших богатовских собирал, кто к Волкову не ушёл, едва их прибили потом. Мне даже с Гошей пришлось на стрелку ехать, чтобы вместе этого гада осадить. И что думаешь? За него тогда Витя Батумский вписался, не дал добить.

— Витя Батумский хотел кровопролитие остановить, — Виктор огляделся и поднял с земли веточку, которой начал разрыхлять снег. — А то тогда трупов было, как где-нибудь на Урале.

— Вот пусть сейчас сам снова и вписывается за него. Правда, старый грузин, говорят, на волковских наехал, а тот комитетчиков подтянул. Так что не до Эдика им всем теперь. А ещё все эти нападения от хлебозаводских тоже по наводке от Эдика были. И зачем мне за него вписываться?

— Расклад такой, — спокойно сказал Виктор. — Рано или поздно тебе предъявят за Кирьяна, а все знают, что это ты его заказал. Не сейчас, через год, через два, через десять лет, но от тебя избавятся.

— Кирьян первый в меня стрелять начал.

— А это неважно. Расслабишься — сожрут. Тебе с блатными мирно жить надо, а Эдик — авторитет, хотя эти его финты с психушкой не одобряют.

— А с кем сейчас говорить? — спросил Игорь. — Там всего двое, Монтёр и Мишаня. С Монтёром я говорить не буду, а по Мишане пуля плачет.

— Если не говорить, Череп полезет на рынок, — Виктор взял ружьё. — Кто-нибудь ещё тоже. И что хуже — если он договорится миром с рыночными.

— Нет, — Игорь поднял руку. — Невозможно. Мишаня Черепа ненавидит, они не договорятся.

— Если будет мешать — уберут. Уже сейчас всё надо продумывать, Игорь, чтобы потом миллиарды зашибать, а не из-за копеек стреляться.

— С комбината этого миллиарды зашибать? — Игорь усмехнулся и очень внимательно посмотрел на брата. — У тебя сколько там зарплата? Долларов сто? Ладно, — он махнул рукой. — Подумаю. Ваня, заедь ко мне вечером, я домой пока, устал, посплю лучше. Завтра в Читу вернусь.

Игоря Крюкова проводили в машину, но Виктор остался рядом со Студентом, всё ещё держа ружьё в руках. На просёлочной дороге стояла красная Нива, которую Иваныч недавно подарил брату.

— Череп договорится с рынком? — Студент присвистнул. — Без обид, Витя, но никогда не поверю. С чего ты вообще взял это?

— Слышал кое-чего, — тихо сказал Виктор. — Много чего слышал. Ещё слышал, что кто-то из бригадиров тобой очень недоволен, обсуждает всё у тебя за спиной.

— И кто говорит? — тут же спросил Студент.

Виктор помотал головой.

— Это я так, к сведению, чтобы ты знал, от кого подлянки ожидать.

— Какая разница, что говорят у тебя за спиной, если они до усрачки боятся сказать это в лицо? — Ваня усмехнулся. — Меня и так ненавидят за то, что Иваныч поднял. Но работают все, и друг другу ещё подгаживают передо мной.

— Ты не прав, Иван, такое лучше пресекать сразу. Ладно, — Виктор вздохнул и посмотрел на машину. — Вы там с Игорем подумайте, что я сказал. Всё равно он твоего совета будет спрашивать. А мне ещё надо будет с одним человеком поговорить.

Он сел в машину, а Студент остался стоять и проводил его взглядом.

— Хитрый ты, Витёк, — тихо сказал он. — Чё-то ты задумал.

* * *

Виктор не поехал в общежитие Краснозаводска, где жил в последний месяц, а остался в городе. Сразу после охоты он заехал в кафешку, которую держал Краба, его старый знакомый по временам ещё до отсидки.

Тот его ждал несмотря на поздний час. В кафе не было никого, даже стулья подняты на столы, кроме одного в углу, где и сидел сам Краба, щёлкая семечки.

— Чё слышно? — спросил Виктор, усаживаясь рядом с пластиковым столом, и взял салфетку из салфетницы.

— По твоей теме разузнал, — Краба оглядел пустой зал. — Короче, знаешь Гудрона?

— Бригадир мясухи, — Виктор кивнул. — Тогда пятёрку мотал при мне.

— Зимой откинулся с зоны, Череп его поднимает, хотя он блатных не любит. И вот, а ещё раньше оттуда вернулся Саня Маленький.

— Знаю и его, он с Монтёром чалился ещё давно. Старый урка, раньше всё по понятиям рассуждал, но переобулся уже давно. На рынке сейчас сидит, дань с китайцев собирает.

— Ну, короче, — Краба вздохнул. — Вот Гудрона в последнее время с Саней и видят, но в Шахтогорске в основном, здесь не встречаются. Но мне передали, о чём они базарят.

— И о чём?

— Что с ними хочет работать какой-то Иса.

— Иса? — Виктор удивился. — Какой Иса? Хотя, кажется, знаю. Ладно, что дальше.

— И ещё, что Саня Маленький организует стрелку Черепа с Монтёром. Хрен знает, как это возможно, но… что передали, то тебе и говорю.

— Угу, — Виктор кивнул. — Хотят договориться с Черепом за спиной у пивзавода, а потом все вместе вас с рынка выдавят. Но для этого надо кое от кого избавиться, чтобы не мешал.

— Ну не знаю про это, — Краба развёл руками. — Слушай, Витя, мне вообще-то об этом нужно сразу Студенту говорить, а не тебе. Если он узнает…

— Я передам ему сам и за тебя словечко замолвлю, — Виктор Крюков поднялся. — У меня ещё к тебе просьба была, сделал?

— Пять соток, — Краба достал из-под стола кожаную борсетку.

— Ну ты и барыга, — Виктор усмехнулся. — Ща, погодь, посчитаю, должно хватить.

— А зачем тебе это вообще?

— Опасно по ночам ходить, пусть будет.

— Тебя же на зону вернут, если поймают.

— Вряд ли, — Витя отсчитал 400 долларов, всё, что у него было. — Часы возьмёшь? 150 баксов стоят.

Краба скривился, но кивнул и забрал деньги с часами. Деньги он всегда любил, так что просить его сбросить цену не было никакого смысла.

Виктор вернулся в машину, пряча под курткой тяжёлый тряпичный свёрток. Поехал он в центр, в «Гайку», игровой клуб, который держала мясуха. Несмотря на поздний час, народу рядом с ним было много, у входа даже выстроилась очередь.

Виктор ждал, глядя на припаркованные через дорогу джипы. Через двадцать минут кто-то к ним подошёл, и вскоре красный крузак тронулся вперёд, Виктор поехал следом.

Крузак держался на дороге нетвёрдо, часто вихлял, водитель точно был пьян. Уже вскоре он остановился у киоска, где продавали пиво и сигареты. Виктор отъехал дальше, к двухэтажке, где не горели фонари, и заглушил двигатель, только после этого пешком направился к киоску, стараясь держаться в тени.

Водитель крузака, толстый и лысый мужик в расстёгнутой кожанке, орал на продавца киоска, иногда ударяя по стеклу и требуя поторопиться. Наконец, получив желаемое, он, покачиваясь, пошёл в машину, держа в руках несколько банок пива и блок сигарет. Одна банка выпала, браток сматерился.

— Братан, подними-ка и мне подай, — потребовал он, заметив Виктора в темноте. — А то руки заняты. Да живее.

— Привет, Гудрон, — тихо сказал Виктор, поглядывая на киоск, но продавец на них не смотрел. — Давно не виделись.

— О-о-о! — радостно протянул Гудрон. Ещё одна банка упала на землю. — Какие люди! Сёдня тебя вспоминали с Саней Маленьким! Говорю, если бы ты как в старые времена на улицу бы вышел, живо бы показал, кто здесь… ты чё это? Ты чё…

Раздался выстрел. Гудрон упал, ударившись головой о капот собственной машины. Банки с пивом разлетелись во все стороны, одна с шипением лопнула.

Виктор выбросил дымящийся свёрток с пистолетом и торопливо ушёл.

Глава 14

Ресторан, размещённый в том же здании, что и гостиница, ещё работал, но его кухня уже закрылась, поэтому заказать можно было только кофе, пирожных из холодильника, пиво и орешки.

Мы взяли себе кофе, только Женя добавил к нему пару «наполеонов». Мишаня сел напротив нас, щёлкая фисташки. Посетители уже разошлись, зевающие официантки тихо переговаривались друг с другом, музыка не играла. Свет в зале приглушили, а телевизор только что выключили, всё равно закончилась последняя передача на сегодня, и на экране показывали только белый шум.

— Я недавно ездил к Эдику, — сказал Мишаня, потирая старый шрам от ожога на щеке.

— И как ему там? — Женя хмыкнул и приступил к пирожному. — В психушке, должно быть, не скучно лежать, со всеми этими наполеонами, кхе!

— Коваль, давай без этих под…в. Эдик человек непростой, но он для меня сделал многое. Он просил с тобой перетереть, Волк, но дело… такое, что…

— И что он передал? — спросил я.

— Короче, — Мишаня огляделся. — Если это уйдёт на сторону… Дело такое, что, — опять повторил он. — Если это всплывёт…

— Говори, — я взял кружку. — Что там за тайны у вас? И что с грузом?

— Короче, — Мишаня оглядел Женю со Славой, потом решился. — У Эдика есть сведения о грузе, и взамен этого он просит у тебя помощи.

— И с чем?

— Помоги мне договориться с пивзаводом, — он опустил взгляд на стол. — Чтобы они прикрыли нас от мясухи. Тогда Череп не станет рисковать… какое-то время.

— С чего это вдруг ты ко мне с этим пришёл? — спросил я, отпив горячий кофе.

— Ты знаешь Крюкова, Студента и меня. И все понимают, что у тебя на рынке нет своего интереса… по крайней мере, все умные это понимают, а дебилам вроде Черепа ничего не поможет. И ты можешь быть посредником.

— Даже если я передам твою просьбу Студенту, он тебе не поверит. Ты же его завалить тогда пытался, и не раз, насколько я знаю.

— Да не в этом дело, — Миша вздохнул. — Вопрос иначе стоит: или он, или Череп, или вообще, хана всему. А с Черепом… сам знаешь, вот с ним мы точно не договоримся.

— Ничего не обещаю, — сказал я. — И в ваши разборки лезть не собираюсь. Но и стрельба никому не нужна. Ну и что там с грузом?

Мишаня ещё раз очень внимательно оглядел Славу с Женей, но решился говорить при них. Да и смысл был ему выделываться, они всё равно в курсе всех моих дел.

— Что я скажу, никуда не должно уйти. Эдик не в курсе, что я знаю больше, чем он мне говорит, но я скажу как есть. Эдик передал, что тебя груз интересует, кое-что про него рассказал. И я добавлю.

Груз меня интересовал, да. Если Ремезов найдёт нужные хвосты с моей помощью и свяжет их с полковником Шелеховым, мы наконец-то избавимся от опасного врага. Будут и другие, я на этот счёт иллюзий не строил, но сначала надо отбиться от этого.

Когда Миша начал говорить, стало понятно, с чего это он так беспокоился. Ведь если об этом узнает кто-то другой, Эдику конец. Но Мишаня всё же решил передать всё это мне. То ли он хотел показать серьёзность своих намерений, то ли ему уже было нечего терять.

Ведь и правда, группировка Эдика под большой угрозой. Рынок же был поделён на три части, и часть Эдика наверняка отберёт себе мясокомбинат или пивзавод. И судя по тому, что ко мне явился Мишаня, Крюков с Черепом не договорились о делёжке, каждый просто хочет прибрать всё себе, но пока выжидает.

И хрен бы с этим рынком и Эдиком, но если одна из банд захапает себе большую часть такого лакомого куска, то нарушится хрупкое равновесие, и вторая банда начнёт войну. И что хуже, начнут втягивать нас, многие же любят делать грязное дело чужими руками. Провокации неминуемы.

Пока я слушал, думал про себя, что если Мишаня договорится со Студентом, каких-то проблем удастся избежать. Но ответ я пока не дам, подожду сам.

Пришлось вспоминать про летние события, когда ещё были живы Гоша, Лука, Захар и майор Богатов. Те самые дни, когда в городе гремела криминальная война и когда прибыл состав с алюминием, который был прикрытием для другого груза.

Майор Богатов тогда схитрил, что он якобы перевёз состав в Монголию через границу, используя свои связи, но на деле состав просто остался на запасных путях. Потом майор Богатов решил перебить нас, но умер сам, а груз потерялся.

Вагонные кражи — дело частое, вскрыли и этот состав, увидели его содержимое. Воришки, оба матёрые рецидивисты, решили с этим не связываться, но передали про алюминий Эдику, который как раз прибыл в Новозаводск и подминал под себя блатных.

Тут-то уже Эдик и встрял в проблемы, поэтому Мишаня начал эту тему обходить, но не очень умело.

— Можешь не приукрашивать, — сказал я. — Мы уже в курсе, что Эдик давал расписку КГБ, и вполне мог сдать кого угодно. Продолжай.

Миша посмотрел на меня, вытаращив глаза, но продолжил.

Эдик, у которого с Захаром была давняя вражда, решил наложить на этот груз лапу, но так, чтобы подставить недруга. Старый вор поднял старые связи с пограничниками, предлагая перехватить состав на границе, у него такие знакомства были.

И этот знакомый — майор Горбань, вот он и решил поучаствовать, но не так, как хотел Эдик.

Старый комитетчик тут же впился в дело, как клещ, но вместо того, чтобы арестовать груз и найти вора, он захотел долю. Скорее всего, майор догадывался, что вместе с алюминием перевозят пропавший секретный груз, или выяснил это каким-то другим способом, но это быстро ушло наверх его начальству, которое тоже было не против получить свою долю.

Вот они с Шелеховым и связались с Захаром и Кирьяном, предлагая свою крышу. Впрочем, Шелехов не отсвечивал и вообще не упоминался Мишаней, тот упомянул только, что в Москве есть какой-то полковник, который всем интересовался. Это точно сам Шелехов.

И мне многое стало понятнее. Изначально тот груз, замаскированный алюминием, перевозили Захар с Кирьяном, но что именно и откуда они это взяли, Мишаня не знал. Так что должен был быть какой-то ещё участник этой группы, кто занимается кражей и продажей китайцам. Ну а Шелехов и Горбань пришли на всё готовое, а их жадность не ограничивалась только продажей государственных секретов.

Их заинтересовал комбинат, который изначально просто рассматривался, как территория для складов вдали от чужих глаз. Но пока комбинат не работал, поиметь с него много было нельзя, они решили отложить этот вопрос на следующий год.

В основном всем занимался Горбань, который часто приезжал в наши края и знал многих. После того как попался Захар, Горбань начал продумывать, как избавиться от Ремезова, чтобы он не мешал его новой схеме вывоза груза через каналы контрабанды нефрита. Не выходило, Ремезов тогда провёл две успешные операции и оказался на хорошем счету у начальства, а ещё пронюхал про нефрит благодаря своему агенту в пивзаводе. Строить против него козни стало сложнее.

Но тут в поле зрения попал я. На нас как раз наехал Черномор, от которого мы смогли отбиться. После его смерти комбинатом и мной заинтересовался Кирьян, чем и решил воспользоваться Горбань. К тому времени он уже знал, что я помог Ремезову с первым грузом и наверняка помогу со вторым. Да и комбинат пора уже было прибирать его к рукам, причём так, что хоть что-то от него досталось самому майору.

Горбань руками Эдика избавился от двух человек иркутского вора, Графа и Серба, а обвинили в этом меня. Кирьян в отместку сначала пытался заказать меня Душману, а потом наехал сам… не очень удачно.

Когда Кирьян отправился на кладбище, Горбань решил, что больше не будет меня недооценивать, и натравил РУОП. Пролетел и с этим, а очередной груз был успешно задержан. Тогда он снова вышел на Эдика, чтобы тот послал банду на разборки, а когда не удалось и это, организовал покушение на самого Ремезова…

В общем, страсти ещё те. Теперь Эдик пытался всеми силами не загреметь на зону, а его группировка вот-вот будет уничтожена. И они пришли ко мне, рассказав мне обо всём.

— Сказал всё, — Мишаня откашлялся и полез за сигаретами. — В общем, пока комитетчики друг с другом разбираются, мы…

— А вы попали в замес, — я начал подниматься. — Я подумаю над твоей просьбой, когда вернусь в Новозаводск.

— Но ведь…

— Сказал же, подумает, — отрезал Слава. — Сиди на жопе ровно, Миша, и жди.

Мы втроём вышли, я пошёл к себе в номер. Женя, молчавший всё это время, догнал меня.

— И чё думаешь, Волк? Поможем?

— Это не наше дело, — сказал я. — Но если Череп начнёт подгребать рынок под себя, может начаться война, а эти разборки никому не нужны, нам тоже. Опять много крови будет. Когда вернусь, обсудим это со Студентом, пусть договариваются. Мне ещё надо будет с Ремезовым утром всё обговорить.

* * *

Ремезова это всё заинтересовало, но пока он лежал на больничной койке, многого сделать не мог. Ещё я созвонился со Студентом, предложив личную встречу в Новозаводске, когда вернусь, всё равно такое по телефону не решить. Крюкова же не было в Чите, чтобы переговорить с ним лично, а ждать его я не мог, у меня начались свои дела.

Утром на самолёте прибыли оба Вишневских, Белоглазов, глава службы безопасности холдинга, и многочисленная охрана. Собственники хотели проверить металлургический завод на севере, у которого в последние месяцы снизились доходы, а мне требовалось проверить охрану, чтобы в ближайшее время заниматься этим вопросом самому.

Надо посмотреть, что там за ЧОП. По итогам проверки скажу Вишневским, можно ли с ними работать, стоит ли выкупать их фирму, или вообще, может лучше разорвать контракт и охранять завод самим, силами Гранита. Тогда придётся отправлять парней вахтой.

Раньше вопрос не стоял ребром, но в последнее время завод поставлял меньше готовой продукции, чем раньше, и это могло быть связано с воровством. Местная братва вполне могла тащить оттуда всё если не вагонами, то хотя бы грузовиками.

Утром, пробудившись после короткого сна, увидел в ресторанчике страдающего от похмелья немца, высокого и седого мужика в спортивном костюме. Впрочем, он оказался не немец, а голландец, на русском говорил плохо, хотя Слава заверял, что спьяну тот трещал на нашем языке без умолку.

«Лечением» занялся Рудской, но с ним не забалуешь. После первой же стопки он загнал гостя в машину и повёз на комбинат, Антонов его там уже заждался.

А мы готовились к отправке на север. Путь долгий, проще всего добраться туда по воздуху. Вертушек нам не дали, но после звонка в областную администрацию выделили самолёт до Чары, откуда придётся ещё ехать пару часов через тайгу на уазиках.

Небольшой двухмоторный винтовой самолёт ждал нас в читинском аэропорту. Не самый удобный транспорт, но Андрей Вишневский, старший из братьев, похвастался, что после запуска комбината они приобретут частный. Хотя я сомневался, летом 1998 им будет не до самолёта.

Сильно трясло, сиденья неудобные. Больше всех страдал Лёня, который хотел поспать, но никак не мог найти удобную позу со своей больной шеей.

Я сидел рядом с Белоглазовым, обсуждая дела по безопасности. Сидящий впереди Женя умудрялся при всей это тряске заклеивать узенькой полоской скотча порванную ленту кассеты, которую недавно зажевало в магнитоле. Машуков, находящийся с ним рядом, разгадывал кроссворд.

— Не люблю летать, — признался он, посмотрев в иллюминатор на бескрайнюю тайгу под нами.

— Ты же десантник, — Женя удивился. — Как так?

Денис пожал плечами, но не ответил.

— Что там с твоим делом, Денис? — спросил Слава, сидящий впереди всех. — Про того прапорщика, который оружием барыжил?

— Вроде бы кого-то нашли, кто видел убийц, — он пожал плечами. — Но всё равно к следаку хожу каждую неделю.

Я обсудил с Белоглазовым проблемы с комбинатом и Горбанем, но вкратце. Контакты с Ремезовым я уже замкнул на себя, так что питерским коллегам просто довёл, что проблема решена и можно работать дальше. Шелехова бывший майор ФСК не знал, но обещал поспрашивать и узнать, кто это такой.

— Скоро приедут китайские бизнесмены, — к нам обратился сидящий сзади Андрей Вишневский. — Сначала приедут на комбинат, потом на завод. Предлагают выгодный контракт, но мы пока думаем. В любом случае, от вас требуется их только сопровождать, говорить с ними будет Антонов.

— Он там про тачку не ноет? — со смехом спросил второй брат, Олег. — Мы же ему обещали новую подогнать взамен БМВ, да всё не получается.

— Нет, — ответил я. — У него работы много, некогда. С мэром сколько возились, из-за той дороги.

— А правда, что у вас жучок ставили?

— Уже разобрались.

Полёт занял несколько часов. Самолёт снижался, его начало трясти сильнее, было такое ощущение, что он вот-вот развалится. Потом пришлось ещё несколько часов ехать через тайгу на уазиках, а в них трясло ещё сильнее. Думаю, если не сделают отдельный аэропорт ближе к заводу, хотя бы закупят джипы для перевозки начальства.

Тёплой одеждой озаботились все, потому что морозы на севере области более суровые, чем даже у нас. Минус пятьдесят зимой — обычное дело. Сейчас же первые дни весны, но всё равно холодно, как в январе.

— Нам нужно много чего осмотреть, — проводил я последний инструктаж. — На Женьке проверка помещений охраны и оружейка, если она вообще у них есть, насколько она соответствует нашим требованиям. На Денисе территория и ограждения. Лёня сопровождает Вишневских, они там будут решать, что делать с домной, заодно смотрит цеха и склады.

— Дядя Лёня любит в этом разбираться, кхе, — Женя усмехнулся.

— А Слава сегодня со мной.

Водитель уазика числился на заводе, но ничего особенного он не знал и отвечал неохотно, да и, думаю, другие вряд ли скажут приезжим, что братва ворует продукцию.

Через пару часов мы добрались до посёлка Бекетов, из которого уже были видны стоящие вдали кирпичные трубы металлургического завода. Ещё дальше проходил БАМ, но в эти годы он был совсем не нагружен, по нему едва проходил десяток составов в сутки.

Посёлок совсем нищий, местные в основном спивались, а большинство сотрудников на заводе работали вахтой и жили в общежитиях.

Но по пути нам попалась улочка, где располагался целый двухэтажный особняк, да и другие дома были приличные. У каждого двора железные ворота, с художественной отделкой, за которыми видны гаражи. Рядом с одним домом стоял белый внедорожник Хонда.

Мне это сразу не понравилось, ну кто в нищем посёлке может отгрохать себе такие дома и покупать новые машины? Значит, кто-то присосался к заводу. Это была вполне обычная история, что бандиты, которые воруют с предприятия, проживают рядом с местом своей кормёжки, а жить они любят в роскоши и с комфортом.

Торчат тут большую часть года, проворачивают свои дела, потом съездят в отпуск и вернутся, чтобы продолжать качать деньги из завода. Чем дольше они здесь живут, тем больше наворуют. И никто это не скрывает, всем плевать.

Если бы мы не следили за Метлой, он бы тоже отгрохал себе такой же дом недалеко от комбината.

На завод первыми прибыл я и наши парни, Вишневские с охраной будут здесь позже. Как здесь всё организовано, мне тоже не нравилось.

Завод огорожен, но вряд ли кто-то следит за всем его периметром. Сигналки нет, видеонаблюдения тоже, а охрана ходит без формы, это вообще типичные братки в дублёнках, зато с новенькими сайгами и ремингтонами. Нас они долго не хотели пропускать, пока не позвонило руководство.

Руководство холдинга в последний раз было здесь год назад, Терехов и Нижегородцев, они и заключали контракты с местным ЧОП. Дальше никто особо этой охраной и не занимался, работает и ладно, лишь бы текли деньги. Вот когда денежный поток снизился, хозяева решили проверить, что здесь происходит.

ЧОП как отдельное юрлицо числился прямо здесь, в посёлке Бекетов, где-то в центре должен был быть его офис. Но открыт он был на базе фирмы в Комсомольске. Не филиал, но всё руководство и сотрудники были оттуда, приезжали сюда вахтой.

Белоглазов считал, что этот ЧОП ментовский, вот только я сейчас в этом сомневался. Ну это же типичная братва, которая не даёт воровать другим только потому, что хотят стащить всё сами.

Мы вышли из машин и огляделись. Завод всё равно работал, несмотря на трудности. Трубы выпускали дым, по территории сновали рабочие в спецухе и касках, раздавался громкий шум со всех сторон.

— Смотри, какой здоровый, — Женя показал на местного охранника, высоченного плечистого мужика в кепке и меховой кожанке. — Ну и кабан. Как Шварценеггер.

— А тут пацаны недавно рассказывали, — Слава достал сигарету. — Ящик смотрели, а там показывали, что Шварцнеггер-то оказывается русский. Приехал в Америку, взял фамилию Шварц, но тут ему друг говорит, что это еврейская фамилия, а в Америке лучше быть негром, чем евреем. Вот он и изменил фамилию, стал Шварцнегром, а потом…

— Кто тебе это рассказывал, Славян? — Женя сощурил глаза. — Витька Шаповалов? Он же тот ещё п***л! Кхе, ну ты даёшь, веришь всему.

— Да иди ты, Коваль! Я разговор поддержать хотел.

От цеха в сторону ворот медленно ехал грузовик, нагруженный профильными трубами. Тот здоровый охранник пошёл открывать ворота, даже не сверив номера. Да уж, не удивительно, что у завода такая низкая прибыль, раз с него так нагло тащат всё что можно при свете дня.

Если так дальше и будет продолжаться, они начнут наглеть сильнее, завод быстро разорится, станет неподъёмным ярмом и потащит на дно весь холдинг, включая комбинат.

— Пропуск где? — окрикнул его я. — Ты его проверил?

— Какой пропуск? — здоровенный охранник удивился. — Это Батя велел пропустить! Ему эти трубы на дачу нужны, для забора.

Он говорил с таким видом, будто я должен был знать этого человека.

— Какой ещё батя? — спросил я.

— Ну этот, — охранник развёл руками. — Батя, из посёлка. Его все знают.

— Ничего отсюда не выезжает без разрешения руководства, — я заметил, как с той стороны ворот остановились машины с Вишневскими и их охраной. Вот пусть подтвердят мои полномочия. — Пока не разберёмся со всем. А ты позвони этому Бате, скажи, что приехал Волк с Новозаводска, хочет с ним поговорить.

Охранник пожал плечами и пошёл в будку звонить. Водитель грузовика выглянул, спрашивая, что случилось и почему не выпускают, но ему никто не отвечал.

— Что за батя? — Женя почесал затылок под шапкой.

— Какой-то местный Антибиотик, — я усмехнулся. — Не удивлюсь, если он в том двухэтажном доме живёт.

— Почему Антибиотик? — Женя удивился. — Погоняло у него такое или что?

— Шучу я, Жень. В фильме одном был такой вор.

— Короче, — здоровый охранник выглянул из будки. — Батя с тобой встретиться хочет, побазарить насчёт этого. В посёлке он живёт.

— Поехали, парни, — сказал я. — Обсудим, чего это он на этом заводе забыл.

Глава 15

Как я и думал, этот Батя проживал именно в том двухэтажном доме в посёлке. Я наводил справки в Чите про местных авторитетов, чтобы узнать, с кем здесь можно столкнуться. Правда, читинцы знали его под прозвищем Репей, а здесь его уже называли Батей, скорее всего, он сам на этом настоял.

У этого Бати есть сходство с Метлой, он тоже блатной, и у него тоже не самая авторитетная статья, по которой он сидел, поэтому его не короновали, и вором в законе он не стал. Хотя, если бы он захотел, легко бы этого добился, в эти годы за строгим соблюдением правил уже не следили.

В архиве Револьда этот тип даже не упоминался, слишком мелкий он тогда был, чтобы попасться на глаза КГБ. Но сейчас он подрос и присосался к заводу. Масштабы этого ещё надо понять, но раз он так нагло вывозил железо себе для забора, то считал себя здесь полноправным хозяином.

Сначала я прошёл в административное здание, где был телефон с выходом на межгород, и сделал звонок в Читу. Мобильная связь в этих краях не ловила, а то было бы проще.

Потом поехал в гости к Бате, взяв с собой только Женю и Славу, остальных отправил к Вишневским, чтобы не оставлять братьев наедине с этой подозрительной оравой на заводе. Ну и чтобы ждали, вдруг потребуется выручать, тогда наберут кого надо. Но это не пригодится, уже всё предусмотрели.

Мы подъехали к железным сварным воротам и ждали, пока охранник, ещё более здоровый, чем тот, который был на посту на заводе, откроет массивные створки.

— Ворота мощные, — Женя с интересом их осматривал. — За сколько он их сделал, интересно? Волк, зырь, какие узоры.

— Такие, как Батя, всё берут бесплатно, — сказал я. — Заставил, наверное, какого-то мастера в посёлке всё делать.

Ворота раскрылись, мы заехали внутрь. Сидящая на цепи во дворе здоровенная псина, похоже, кавказская овчарка, громко залаяла в нашу сторону, потом посмотрела на машину, подхватила зубами металлическую миску и оттащила к себе в вольер. Охранник закрыл собаку там.

— А умная псина, — Женя показал на неё. — Уже не в первый раз, походу, давят посудину. Волк, а ты видел, сколько собак на комбинате?

— Бродячих? — спросил я, вылезая из машины.

— Не, овчарки служебные! Не видел? Там ходили пара пацанов, с псинами на поводках. И у этого глянь, тоже есть! Потом вернёмся, побазарим, мысль одна есть.

Со стороны дома появился мужик в серой камуфляжной куртке, на поводке у него шла немецкая овчарка. У самого мужика на плече висела Сайга… нет, это настоящий АКС-у.

А ведь не просто так Батя мне это показывает. Считает себя здесь настолько крутым, что его охрана вооружена Калашами, хотя частная охрана не имеет права таким пользоваться. Из милиции поблизости только участковый, и то он проживает в соседнем посёлке, так что бандит наглел и не особо скрывался.

Показались ещё вооружённые люди, все были в одинаковой форме. Похоже, лучшие люди работающего здесь ЧОП охраняют Батю, а на завод набирают всех подряд, лишь бы ловили работяг на воровстве и не мешали воровать самим.

Мордатый охранник, тот здоровяк, что открывал ворота, повёл нас в дом. Незастёгнутая куртка распахнулась, стало видно плечевую кобуру и рукоятку пистолета. Это точно не ИЖ, а что-то боевое.

Хозяин дома понты любил и на внутреннее убранство не скупился. Вместо печи он поставил камин, от которого вряд ли много пользы в этом климате. Несколько поленьев потрескивали в огне.

В нарушение всех противопожарных норм рядом с камином лежала шкура, и не простая, а здоровенного тигра, наверняка амурского из Красной книги. Голова с раскрытой пастью была обращена к входу, в стеклянных глазах отражался свет.

А это забавно, ведь ЧОП при заводе назывался «Тигр», и эта шкура, лежащая на полу, будто показывала им их место при настоящем хозяине. Ничего, всё поменяем.

У окна стоял бильярдный стол, обтянутый сукном, но не зелёным, а синим. Насколько я в этом понимал, это не русский бильярд, а американский пул, у него лузы больше. Кии стояли на подставке у стены, шары сложены в коробку. Рядом с бильярдом стоял маленький столик с сигарами и выпивкой.

— Батя ждёт в кабинете, — охранник показал на дверь. — Разговор с глазу на глаз.

— Поговорим, — сказал я. — Парни, ждите здесь. Если что, сильно никого не бейте.

— Замётано, Волк, кхе!

Я вошёл в кабинет Бати, оставив парней в зале. Если что, их не запугают.

* * *

Охранник в зале пошёл на выход. И, что точно было специально, задел Женю плечом. Женя в ответ грубо отпихнул его так, что охранник отступил на шаг и чуть не споткнулся о тигриную шкуру.

Он моментально озверел, аж скрипнул зубами, и распахнул куртку сильнее, показывая оружие. Судя по форме, это Глок, но оружие он не доставал.

— Чё? Проблемы? — рявкнул он.

— А чё, устроить? — отозвался Женя, придерживая Славу, который полез в карман своей куртки.

— Женя! — раздался крик из открытой двери кабинета. — Я тебе чё сказал, придурок? Не трогай их, пусть отдыхают, в бильярд там поиграют, не знаю.

Охранник, тёзка Жени Ковалёва, торопливо пошёл в сторону выхода, смерив всех злым взглядом.

— Тёзка, значит, кхе! — Женя полез за сигаретами. — В этом посёлке будто только он и жрёт, остальные какие-то заморыши. И тот ещё большой был.

Парни закурили, оглядываясь по сторонам. Двери в кабинет закрылись, а охранник по имени Женя встал у выхода и внимательно на них смотрел, скрипя зубами.

* * *

— За ними глаз да глаз нужен, — спокойным тоном произнёс хозяин дома. — Только отвернёшься, а они уже драться лезут. Хоть успел увидеть, а то бы… — он развёл руками.

— Да, — я кивнул. — Хорошо, что заметили. Вашему парню крепко повезло.

Батя смерил меня недоумённым взглядом, потом худого Женю, но дверь в его кабинет уже закрывалась.

— Меня зовут Михаил Иванович, — представился он. — Но в посёлке зовут Батей.

Это толстый мужик лет сорока пяти, с большими мешками под глазами. Тюремные татуировки с рук он не удалял, а наоборот, будто пытался мне их показать.

Он сел за массивным ореховым столом, поставив рядом с собой вскрытую бутылку коньяку и пододвинув поближе блюдечко с толсто нарезанным лимоном. Чуть в стороне стоял дорогой стационарный телефон с множеством кнопок.

Мне предполагалось стоять напротив Бати, как провинившемуся ученику перед директором, но я подошёл к книжному шкафу, взял стоящий рядом деревянный стул с мягкой подушкой, подтащил ближе и сел напротив него, выдерживая его взгляд.

— А ты, говорят, Волк? Максим Волков, да?

— Слышал обо мне?

— Немного, — он налил себе коньяка. — Ваш Новозаводск далеко, я в те дела не лезу. Да и вообще, у нас тут почти свой регион. И чё ты сюда прибыл, Волк?

Вместо ответа я подтянул стул ещё ближе. Слышно, как в соседнем зале стукнулись бильярдные шары.

— Смотрю я тут на завод, — сказал я. — Собственники у него в Питере, сталь продают китайцам, работают люди с Урала, а вот профильные трубы почему-то идут на чью-то дачу.

— Какие трубы? — он поморщился. — Не про них базар.

— Говорим про завод, — я посмотрел на него. — Есть администрация, есть охрана, есть работники, есть поставщики, есть покупатели… в общем, много кто. Но для чего здесь нужен ты?

— А это не тебе решать, нужен я или нет, — он покрутил в руках рюмку коньяка, но пить не стал и поставил её назад. — Мы работаем с заводом сами. Хочешь охранять — охраняй, но и людям не мешай, и мы тебе не будем мешать. Делиться же надо, Волк, тогда и ты своё получишь, и я. Я же не против. Мы и с Нижегородским прошлым летом это обсуждали, или как у него там фамилия, он это понимал. Ты же его знаешь? Грамотный мужик, хоть и чекист.

Я показал на телефон.

— С тобой хотят поговорить по этому поводу.

— И кто? — он хмыкнул. — Крюков? С ним же ты корешишься. Он здесь ничего не решает. Да я любому свою позицию обосную, будь он хоть кто…

И тут телефон зазвонил, как я просил, как раз прошло полчаса. Батя хмыкнул ещё раз и нажал на кнопку громкой связи, будто хотел продемонстрировать мне, как круто сейчас будет говорить.

— Алё.

— Приветствую, Михаил, — раздался голос с лёгким грузинским акцентом. — Узнал?

— Э-э-э…

— Виктор это, из Читы, — представился Витя Батумский. — Меня серьёзные люди попросили с тобой один вопрос обсудить, насчёт завода.

— Но это, Виктор, тут же это, мы ещё тогда порешали…

— Никто с тобой это не решал, — отрезал Батумский. — Точка была под присмотром у Захара, тебя он временно поставил на тот год, пока объёмы производства низкие. Но уже следующий год идёт, а ты до сих пор там сидишь.

— Но где мне тогда зарабатывать-то? — возмутился Батя. — Я же долю отстёгиваю в общак, я…

— А ты не кричи. Приезжай ко мне, обсудим, куда тебе переехать. И помоги тем, кто приехал, чтобы всё работало… или ты хочешь иначе, чтобы всё прошло?

— Да приеду я.

Как я понимал местные дела, Батя ходил под авторитетами с Комсомольска, а эта территория числилась за читинскими ворами. Но «наши» воры не могли работать на заводе, потому что слишком далеко, и поэтому временно отдали её дальневосточным «коллегам», чтобы те работали здесь, делясь процентом.

О крыше завода речи не шло, оттуда просто тянули всё, что можно. Хотя если бы Захар, Кирьян или хотя бы Черномор остались бы живы, они бы подмяли под себя и это предприятие.

Такая своего рода аренда для незаконных дел, правда, с риском потерять территорию навсегда, если у кого-то хватит смелости. Впрочем, у Батумского авторитет ещё был, никто же, кроме нас, пока не знал, что он наркоман, так что договорится. Будет нужно, предложит им компромисс, дав взамен что-нибудь другое.

Главное для нас, что братва слезет с завода, а мы это проконтролируем.

— Волк, может, договоримся? — предложил Батя, когда разговор по телефону закончился. — Пока нас не было, знаешь, как тут всё воровали? Мы за порядком следили, чтобы никто лишнего гвоздика не унёс, все их нычки знаем. А взамен…

— Конечно, поможешь, — сказал я. — Тебя же Витя попросил мне помочь. А дальше мы сами.

Из зала послышался гул голосов, потом все разом закричали. Я вышел и увидел интересную картину.

Охранники Бати столпились вокруг двух Женей, нашего и того здорового охранника, и бурно обсуждали увиденное. Наш Женя, очень обрадованный, поднял вверх руку, потом вытер набежавшую из носа кровь. Второй Женя, что нас встречал, лежал на тигриной шкуре, закатив глаза. Его левое ухо стремительно опухало.

— Вы чего устроили? — спросил я.

— Так, это, Волк, — Женя перестал улыбаться и подошёл ко мне. — Тут тёзка опять начал на меня бычить, а я ему говорю, братан, давай в бильярд, кто кого, сразу всё и решим.

— А он, — влез Слава. — Говорит, что самбист, в бараний рог Коваля свернёт. Вот и предложил спарринг устроить. Все же свидетели, да?

— Да, — неохотно сказал один из охранников.

— Начали биться, — продолжал Слава. — А Коваль как его в башку пнул. Свой коронный, х***ли, прямо в башку.

Батя, наблюдавший за всем этим, не сказал ничего.

Задерживаться у «гостеприимного» хозяина я не стал, мало ли, вдруг передумает и решит закопать нас в лесу. Впрочем, вряд ли бы он рискнул, слишком он трусоватый для этого, это было заметно, как он съехал, услышав Батумского.

Но надо провести большую работу, чтобы понять, насколько глубоко они все здесь укоренились, и как всё это исправить.

* * *

Остаток дня прошёл в суете.

Познакомился с начальником ЧОП «Тигр» и со старшим вахтовой смены. Оба менты, но у самого главного явно рыльце в пуху, а вот старший смены понравился Лёне, поэтому я решил к нему присмотреться. Невысокий разговорчивый мужик, которого звали Гена, чем-то напомнил мне Васю Рогова из одного известного сериала, который выйдет в ближайшие годы.

Я поспрашивал о нём, выяснил, что Гена был как заноза в пятке у Бати, потому что на контакт с ним не шёл, воровать мешал, а сам Батя не решился избавиться от бывшего мента привычным способом. Впрочем, Батя всячески подгаживал Гене и порочил перед начальством, кроме того, связывался с его подчинёнными напрямую, вывозя груз у Гены за спиной.

Да, руководство ЧОП тоже было в этом замешано, и набирало оно к себе всяких мутных людей. Бывшие менты были, но их мало, и ставили их подальше от хлебных мест, чтобы ничего не видели.

Пока мы осматривали всё и планировали, я хотел предложить Вишневским не продлевать договор с «Тигром», тем более, скоро истекал годовой контракт, но вот Гену и самых надёжных его людей я хотел нанять себе.

Они будут основой будущих вахтовых смен, усилю их другими бывшими ментами, кто у меня работал, и парнями из Чечни, тем более, собирался взять к себе ещё из Читы и области. Такие местную братву бояться не будут.

Можно было бы этот ЧОП и выкупить, но я опасался нарваться, потому что работали они с явными нарушениями. У них и оружейка была сделана так себе, никто её не проверял, и контингент с судимостями, купившие лицензии за взятку, и ещё можно было найти много всего. Ну а ментов переманю к себе и так, у меня выше зарплаты и лучше условия, пойдут ко мне без раздумий.

Единственное, что было жаль терять — десять пистолетов Макарова из их арсенала, которые они взяли в аренду до нового закона об оружии, но я сомневался, что их дадут легально передать нам. А нелегально опасно, учитывая, как за мной смотрит РУОП.

— А кто старший здесь будет? — спросил Женя уже вечером, когда мы собрались в общаге для отдыха.

— Руслан Ермаков, — сказал я. — У него в смене на комбинате уже всё отрепетировано, всё работает, хорошо получается. Вот после свадьбы и займётся. А в помощь ему Костю-мента отправим.

— А ты пойдёшь к Ермаку гулять на свадьбу? Он всех звал.

— Конечно, я ни одной не пропускаю, — я усмехнулся. — Как раз успеем.

* * *

Чита, областная психиатрическая больница

Мишаня снова воспользовался услугами знакомого санитара и пришёл на встречу с Эдиком. В этот раз он заметил вора в коридоре издалека, тот, одетый в потасканные больничные шмотки, куда-то направился, а следом за ним шли несколько местных обитателей.

— Он их строит, — с немного истеричным смешком сказал санитар. — Они в город выходят, возвращаются, и дань ему несут. Сигареты какие получше, пряники там.

— Крышует он их, — Миша усмехнулся.

— А то. Приходили тут бомжи разбираться и местные алкаши, зато как узнали, кто здесь лежит, сразу свинтили. Теперь психов в округе никто не трогает.

Санитар вышел привести его, и в кабинет, где Миша ждал босса, влетел Эдик. Он будто сильно постарел, морщин стало больше, руки тряслись.

— Лёша! — воскликнул он. — Забери меня отсюда!

— Ты чё, Эдик? — Мишаня удивился. — Ты же сам сюда решил… а, ты опять притворяешься? Да харэ, тут только я.

— Да невозможно здесь, — Эдик махнул рукой. — Хотят на меня повесить всякое, говорят такое…

Он что-то забубнил и сел на ободранную кушетку, глядя перед собой.

— Эдик, — зашептал Миша. — Я с Волком говорил по нашей теме. Он сказал, что как приедет, передаст Студенту про меня.

Эдик повернулся к нему и уставился, будто увидел впервые.

— С кем?

— Да харэ! По нашей теме, чтобы он со Студентом поговорил и…

— Ты главное, с Ромой мирно живи, — сказал Эдик и задумался, потом мотнул головой. — Ну это ты хорошо сделал, что сказал. Только, Мишаня, в руки себя возьми.

— Ты о чём?

— А чтобы ты не напортачил, — Эдик смотрел ему в глаза. — Из-за брата своего. Я уже почти всех убедил, что у меня маразм, что я вообще ничего не соображаю в последний год. Доктор — должник мой, всё как надо пишет, а следак — тупорылый, верит ему. Но ты не напортачь сам. Тогда Череп приказ отдал, чтобы твоим братом занялись, а сдал его Душман, лично в руки отдал, а не Студент. И всё! Хорош уже с этой историей, замириться надо, или хана тебе без меня, а потом и нам всем.

— Я знаю, — сквозь зубы сказал Миша. — И только потому, что я тебя уважаю, на это иду. Ты для меня очень много сделал, иначе я бы со Студентом даже говорить бы не стал. Слушай, ещё такой вопрос…

— Мы с твоим Колькой тогда на рыбалку ездили, — сказал Эдик, глядя в окно. Взгляд сразу стал каким-то мечтательным. — Ты только ему не говори, я тогда у него три рубля взял. Он их в Капитал Маркса положил, от отчима прятал, чтобы не пропил, а я их взял украдкой у него.

— Какой Колька? — удивился Миша. — Какие три рубля?

— Ну ты чё, — Эдик посмотрел на него. — Брат твой Колька, ты чё, забыл? Я когда на первую ходку ходил, он как раз откинулся. Ты ещё сопатый тогда был, Лёша.

— Не шути так. Как сказанёшь порой. У меня Пахой брата звали, а ты про какого-то Кольку.

Мишаня подошёл к столу и поставил на него пакет. Внутри хлеб, сыр, палка колбасы и бутылка из-под минералки, но напиток в ней красный. Там же был прозрачный пластиковый стаканчик.

— Вина тебе твоего принёс. Сказал, что морс, а то вино нельзя. Пей, хорош придуриваться.

Миша налил вина и поставил стакан на стол рядом с кушеткой. Эдик не шелохнулся, он так и смотрел в окно.

— Лёша, ты к матери моей потом зайди, проведай, — очень тихо сказал Эдик. — А то когда за мной пришли, она сказала, что больше не увидимся. Сердцем чует, говорит, что в последний раз видимся. Проведай её, как она там? Так и не видел её с тех пор.

Он вздохнул и замолчал. Мишаня медленно выпил вино сам, вспоминая, что родители Эдика умерли давным-давно.

В дверь постучали, заглянул санитар.

— Пора, там доктор идёт, — торопливо бросил он и скрылся.

— Скоро тебя заберём, — сказал Миша, медленно поднимаясь и глядя себе под ноги. — А то мало чем тебя здесь пичкают, так любой свихнётся.

Эдик не ответил, продолжая смотреть в окно…

* * *

Чита, Первая городская больница

— Сколько ещё прохлаждаться будешь, Серёга? — спросил подполковник Латыпов, откашлявшись. — Работать пора, а ты лежишь!

— Опять ты за своё, — ответил Ремезов, перелистывая страницы записной книжки. — Через две недели должны выгнать, но я сразу в отпуск.

— На юга поедешь? — Латыпов уселся на табуретку рядом с кроватью.

— Нет, Москва и Петербург, — Ремезов продолжил листать книжку. — В Ленинграде же учился, вот, ищу старые контакты.

— Значит, работать ты не будешь, кх…

— Тебе бы самому на отдых, — Сергей посмотрел на своего бывшего руководителя, который стал его подчинённым. — Ты эти лёгкие скоро выплюнешь. И куришь ещё как паровоз. Ходил к доктору?

— А-а, — Латыпов отмахнулся. — Я к ламе ездил в дацан…

— Ты же неверующий, — Ремезов пожал плечами и усмехнулся. — И к ламам никогда не ходил. Они сами к тебе приходили, на допрос, ещё в когда в КГБ мы работали.

— А, с внучкой зашёл. Лама говорит, съездить в дацан один потом, в Бурятию, где полечат… кх… я по делу зашёл, нашего с тобой кента обсудить.

— Какого? Макса Волкова?

— Ага, он делиться-то собирается? — Латыпов засмеялся. — А то Револьд это всё не для него собирал. Волков хитрый, мне вот несколько старых дел отдал, где все фигуранты уже померли, а свежее себе припрятал.

— Ты про это говорить пришёл, Ринчиныч?

— Не, — Латыпов снова закашлялся. — Короче, там из-за Новозаводска мне старый знакомый позвонил, говорит, снова заряжают нефрит на отправку через пивзавод, вот бы наш кент поглядел бы, что это. А то, говорят, мутно всё как-то, слишком много предосторожностей. Как в тот раз.

— Позвоню, — Ремезов кивнул. — Но он сейчас на севере области, там связь не ловит.

— В курсе, он оттуда уже Витька подтянул, чтобы тот братву с Амура прогнал. Тут ещё другое дело есть, как раз связано. Там приехал какой-то тип и интересуется за дело Горбаня.

— Из наших? — спросил Ремезов.

— Неизвестно, но контакты там навёл, с Черепом они там чуть ли не вась-вась, друзья по жизни. И тип этот за комбинат спрашивает постоянно, пробивает, что-то мутит, в посёлок ездил на разведку.

— И что за тип?

— Не знаю, но отправил его некий Иса. Я по своей стороне пробиваю, кто такой, но как-то глухо всё. Может, Волков выяснит? Он-то у себя всю братву знает.

— Передам, — сказал Ремезов. — Посмотрим, что это за Иса. Лишь бы не тот, о ком я думаю.

Глава 16

Новозаводск, неделю спустя

Ночью прошёл снег, причём такой, какого не было всю зиму, теперь все улицы в сугробах. Поэтому БМВ я брать не стал, пусть стоит в тёплом гараже. Вместо него я занял комбинатовский Чероки, чтобы поездить по городу, всё равно машина пока стояла без дела.

Водителя отпустил, сел за баранку сам, захватил Женю, который хотел осмотреть свой двор, сарай и гараж, всё, что уцелело после того пожара.

Пару ночей назад, когда мы были в командировке, туда залезали воровайки, беспризорники из старого одноэтажного барака с соседней улицы. Там было несколько семей, где родители бухали, а дети были предоставлены сами себе. Они часто добывали себе еду, клянча её у соседей, ну или воруя.

Хорошо, что Женька оставил свою собаку жить в моём старом доме, овчарка почуяла через дорогу, что пришли посторонние, залаяла и разбудила деда, а он уже спугнул несовершеннолетних вороваек.

Мобильная связь на севере области не ловила, мы узнали об этом не сразу, только на следующий день, когда я звонил домой узнать как дела.

Новозаводск — город солнечный, вот и сейчас, пока мы ехали, солнце и лежащий повсюду снег меня слепили. Уже идёт вторая неделя марта, но всё равно, погода зимняя, холодно. Снег ещё чистый, не измазанный золой и просеянной угольной пылью, на углу одной из улиц дети даже лепили снеговика.

— И чё думаешь, Волк? — спросил Женя, выключая радио, где только что рассказывали новости. — Про это Косово? А то сейчас каждый день там стреляют.

— Ничего хорошего не будет, — сказал я. — Там уже почти полноценная война, а дальше будет ещё хуже, целая мясорубка с бомбёжками городов и всем остальным.

Он внимательно посмотрел на меня и пожал плечами, о чём-то раздумывая.

— А как думаешь, с Чечнёй же ещё не закончилось?

— Это точно не закончилось, ещё будет через пару лет, — неопределённо сказал я. — Но эту новость мы с тобой не пропустим.

— Лишь бы такого п*** не было, как в тот раз, — Женя вздохнул. — Вот чё подумал, кстати. Надо твоему деду сказать, чтобы так не делал больше.

— Ты про что?

— Ну чтобы ночью не ходил. Ментам бы лучше позвонил, а то вдруг там наркоманы. Ударили бы по башке трубой, сколько таких случаев-то уже было.

— Я с тобой согласен, поговорим.

— Он у тебя конечно боевой, кхе, но всё равно, из-за чужого так рисковать.

— Так ты для него не чужой. Поговорим сейчас, да и баню затопим, всё-таки большое событие завтра.

— Ага, свадьба у Руслана. А эта твоя Тамара не приедет?

— Нет, у неё по учёбе завал, пусть пока в Чите остаётся. Если всё вовремя подготовит, в Питер с нами съездит. Так, деда Боря уже уехал.

Мы подъехали к дому. В снегу видны две свежие колеи, идущие от ворот. Дед куда-то отправился, а Кирилл должен быть ещё в школе. Серый уже лаял из нашего двора, почуяв хозяина. Захватили его и пошли с ним на осмотр территории сгоревшего дома Жени.

Обугленные брёвна и сломанная крыша так и лежали на месте, а снег присыпал следы воров. Гараж был заперт, но на советском навесном замке, который поставил деда Боря, видны свежие зарубки, будто кто-то неумело пытался сбить его топором.

Собака обошла территорию, всё обнюхивая и помечая каждый столбик. Женя заглянул в сарай, хотя всё ценное из него мы ещё в январе перетащили к нам. Там остался только мусор, сломанный деревянный армейский ящик и немного угля, купленного ещё по осени.

— Как потеплеет, будьдозер пригоню, — сказал Женя, закуривая. — Новый дом построю, побольше. Главное, очистить всё. Только из чего строить? Из шпал, может? А то узнавал, сколько брус стоит, так у него цена, будто он из золота, кхе! А кирпич ещё дороже.

— Если из шпал строить, креозотом сильно нести будет…

Мы вошли из двора на улицу. Соседские дети играли в снежки, чуть в стороне стоял чумазый парнишка лет двенадцати в грязной куртке, держа руки в карманах. Куртка настолько старая, что у неё расходились швы, из них торчала жёлтая вата. Он нас заметил.

— Дайте хлеба! — тут же попросил он.

— Это ты ко мне во двор залазил, Серёжа? — строго спросил Женя.

— Да не я это! — начал оправдываться Серёжа пронзительным детским голосом. — Это залётные какие-то фраера, отвечаю, дядя Женя! С Черёмушек аж припёрлись! Тебя и Волка наши все знают, никто не полезет! А эти залётные могут!

— Ну смотри мне, — Женя подошёл к машине, полез в стоящий на заднем сиденье пакет с продуктами, и отломил от лежащего там батона половину. — Держи!

— Спасибо! — пацан выхватил хлеб и убрал под куртку.

— Мать так и пьёт?

— Ага! — Серёжа закивал. — Но там сестра работу получила на вашем комбинате. Меня к себе возьмёт скоро! Там комната в общаге будет… О, собака! — он отломил кусочек хлеба.

— Ну-ка не подходи к нему! Знаю я, как вы их приучаете, шныри хитрожопые. Всё, вали!

— Спасибо, дядя Женя!

— И если там воровать будешь, в посёлке, я тебе так вломлю, что…

Серёжа уже удрал куда-то к себе, а Женя усмехнулся. Никого из пацанов он не собирался трогать, вся детвора в округе прекрасно это знала, и на него не обижалась.

Дети расступились, пропуская Лапина на своём джипе, который нам посигналил и поднял руку в знак приветствия. Мы кивнули ему в ответ.

— Они вот на хлеб плюнут, — рассказывал Женя, показывая то на убегающего пацана, то на пса. — И подкармливают по кусочку, а потом собака их узнаёт. Димас рассказывал, нельзя так позволять делать, а то приучится. О, твой едет.

По улице ехал Луазик деда. Я открыл ему ворота, чтобы заехал в наш двор и в гараж, и сразу прошёл к нему. Дед заглушил двигатель и вышел, у него здесь стояло кресло, в котором он курил.

Когда-то в детстве этот гараж был для нас целой сокровищницей, и деда Боря нас сюда не пускал, чтобы ничего не сломали и не стащили. Чего здесь только не было. Штык от трёхлинейки, ещё штык-нож от японской винтовки без рукоятки (который я потом потерял, пытаясь метать в забор), полевой телефон в деревянном ящике, пустая пулемётная лента, кобура от нагана… много чего интересного для мальчишек в то время.

— Воровайки совсем уже, — сказал дед, закуривая папиросу. — Вон, могли бы дрова пилить пенсионерам, убираться, а они воруют по домам.

— Ты так не выходи больше, — я сел на край лежащего у стены колеса. — Есть такие, у кого нет ничего святого, могут напасть. А если наркоманы, то те за дозу что угодно сделают.

— Я же с Серым ходил. Сразу убежали.

Он показал на пса, который разлёгся на постеленной для него старой шубе. Услышав, что о нём говорят, Серый навострил уши.

— Заявление не писал? — спросил Женя.

— Не, — деда Боря отмахнулся. — Молодые же ещё, их-то сразу посадят. Это если вагонами воровать, ничего не будет, а за старый топор посадят лет на семь.

— Всё равно, надо аккуратнее, — сказал я. — У тебя же есть номер моей конторы, позвони, группа приедет, прогонит их. И милицию даже звать не будут.

— Любому вломят, кхе, — Женя сел на корточки рядом с собакой и погладил.

— Кирилл всё думает? — спросил я.

— А, ты про это, — дед почесал лоб. — Чтобы он в Ленинград ехал учиться?

— Да.

— Думает каво-то. А куда его? В горное дело? Так у него по математике плохо.

— Научится. И не обязательно горное дело, много чего там есть. Там профессии на любой вкус. Подумаем и выберем, у него вся жизнь впереди, все пути открыты.

— Сейчас же в юристы все идут, — деда Боря выпустил облако дыма и кашлянул. — Ирка, вон, своего в юристы отдаст.

— Ну это сейчас модно, а потом другие спецы будут нужны. Мы с ним обсудим потом. Мне в конце мая надо будет ещё раз в Питер лететь, возьму с собой, там как раз уроки должны кончиться, и до экзаменов ещё время будет, посмотрим. В мае учёба, — я задумался. — Со второй недели июня выпускные экзамены, в июле вступительные, в августе уже практика.

— Деда, на тебя греть? — дверь гаража открылась, к нам заглянул Кирилл и вошёл внутрь. — Макся приехал! О, Жека, здорово!

— Тебя обсуждаем, про учёбу говорим, — сказал я, пожимая ему руку. — Ну ничего, сдашь этот ЕГЭ… кх-кх… свои экзамены, — вовремя поправился я. — А перед этим в мае в Питер съездим. Договорюсь с твоим директором, чтобы отпустил на несколько дней, если что…

— Класс!

— Потом сдашь экзамены и поедешь поступать, куда понравится.

— Да ладом учись, — строго добавил дед. — А то будешь вон как Серёжа с барака, хлеб попрошайничать.

— Я и так хорошо учусь. Макся, а ты же можешь директору сказать, чтобы он мне экзамены проставил без сдачи? Он тебя послушает…

— Ещё чего! — возмутился дед. — Выучишь всё и сдашь! Договариваться ещё за тебя! Чего удумал! Пока летишь, все билеты учить будешь!

— Сдаст он всё, голова-то варит, — я поднялся и отряхнул штаны. — Кирюх, у меня к тебе дело. Завтра свадьба будет, надо чтобы кто-то снимал на камеру, а у тебя хорошо получается.

* * *

— Горько! — орали поддатые гости.

Жених и невеста поднялись в очередной раз. Руслан Ермаков, одетый в серый блестящий пиджак, поцеловал свою невесту, полноватую девушку в белом платье. Гости восторженно закричали.

— Костюмчик-то у него конечно модный, — Вася Рудской оглядел жениха и невесту, и продолжил есть. — Я бы себе такой же взял.

— Пивзавод подогнал, — заметил сидящий рядом с ним Слава, накладывая себе салат. — Тебе Волк рассказывал, что Русик чуть на пивзавод не попал, да его Студент к нам прислал?

— Не, — Вася с подозрением посмотрел на жениха. — Не слышал.

— Да не напрягайся, — я принял чашку с салатом от Славы. — Не совсем прислал, а спросил, есть ли у меня места, а я нашёл. Руслан, как я понимал, Студенту в Чечне помог, и тот захотел его на хорошее место пристроить.

— А-а-а, — протянул Рудской. — А Антонов сам припёрся или его позвал кто?

— Напросился, — сказал я. — Антонов погулять любит. Как узнал, так сразу к Руслану пришёл и намекать начал. Но конверт ему пухленький подарил, я видел, и там зелень.

— Ну ладно.

Столы были расставлены подковой, директор комбината сидел как раз напротив нас. Антонов уже привёз сюда свою жену, худую светловолосую женщину лет сорока, и дочку лет пяти. У него ещё есть старший сын, но тот учится в Суворовском где-то далеко отсюда.

Гости вернулись к еде, а тамада, толстая тётка, чем-то похожая на цыганку, начала всех тормошить. Стоящий за сценой техник переключал музыку, игравшую из здоровенных деревянных колонок. Сейчас включили Буланову, а перед ней играл Леонидов со всё ещё популярной «То ли девушка, а то ли виденье».

Для торжества сняли ресторан «Шахерезада», в котором мы уже бывали не раз. В том малом зале мы тогда общались с Черномором, и здесь же наш Женька избил Прапора.

Парни толпой ходили курить на крыльцо. Неожиданно потеплело, так что все стояли там в рубашках и смолили сигареты, выпуская клубы дыма. В зале становилось слишком громко, начинались конкурсы.

Ко мне подошёл тесть Руслана, немного поддатый пожилой мужик, который, как оказалось, раньше работал в ВОХР на железной дороге. Он рассказал историю, как стрелял из нагана по ворам, которые вскрывали вагоны в начале 90-х, а потом, когда резко перестали платить зарплаты, сам принялся тащить из вскрытых вагонов китайские пуховики. Однажды там ему попался новенький китайский велосипед, на котором он ездит до сих пор.

Потом ко мне подошёл отчим Руслана, полковник в отставке, ветеран Афгана. Крепкий мужик, хотя по нему видно, что он не против приложиться к бутылке. Впрочем, Руслан его уважал, особенно с тех пор, как сам вернулся с Чечни, хотя в детстве никак не мог найти общий язык с суровым воякой.

Отчим поблагодарил за то, что работая в нашей фирме, парень стал серьёзнее, его все ценят, он хорошо зарабатывает и вообще, полковник теперь гордится им, и даже назвал его при мне своим сыном. Когда я заметил, что можно сказать это самому Руслану, чтобы парень порадовался, его отчим отмахнулся.

— Избалуется ещё. Хвалить людей нельзя, испортятся.

Он ушёл, обойдя по дуге Кирилла, который держал в руках видеокамеру, снимая застолье. Я думал, ему будет скучно находиться без ровесников среди пьяных дядек и тёток, но брату так нравилось снимать, что он не обращал на это внимание. Ещё бы, тогда же видеокамера была очень дорогой штуковиной, чтобы так запросто ей пользоваться, а до телефонов с камерами было ещё долго. Да и неплохо у него получалось, когда его просили снять что-нибудь раньше.

Парни заржали чуть ли не хором, когда из колонок запел Сектор Газа:

— Тёща моя, злая свинья…

Громче всех ржал тесть Руслана, поглядывая на свою жену, а вот отчим лично подошёл к технику, чтобы вырубить музыку, а потом кого-то заругал. У Сектора Газа была ещё одна песня про свадьбу, но, как мне кажется, она ещё не вышла, а то бы включили и её.

Плавно переходили к конкурсам, а в ресторан прибыли ещё гости. Сначала прибыл Старый, но бригадир пивзавода работал с этой точкой, так что быстро скрылся в подсобных помещениях. В зале ему делать было нечего, раз всё спокойно.

А вот следом за ним приехал БМВ Крюкова, на котором теперь ездил Студент. Сам он, одетый в новенький костюм с иголочки, вошёл в зал и сразу направился к жениху.

— Короче, Ермак, — он усмехнулся и достал из пиджака конверт. — Чтобы всё путём у тебя было, ха! Не бухай, да это, бабло зарабатывай. И детей побольше. Ну и чё там ещё, короче, сам знаешь! Удачи, братан!

Студент протянул Руслану конверт, пожал ему руку и начал оглядываться в зале. Я поднял руку, чтобы он меня заметил, и Ваня сразу прошёл ко мне за стол.

— Здарова, Волк, — он плюхнулся рядом. — Слушай, а ты как смотрящего напряг, чтобы он за тебя вписался?

— Ты о чём?

— Да я же слышал, что Витя Батумский звонил этим фраерам на севере области, чтобы они с твоей точки сдриснули подальше.

— У меня много знакомых, и говорить с ними умею. Тебе Иваныч сказал? Как он там?

— А, депутатствует, — Ваня налил себе компота из графина, спиртное он пил крайне редко. — Всё серьёзно и официально.

— А сам-то не хочешь стать депутатом? — я усмехнулся. — Куда-нибудь в Госдуму пробиться?

— Я? — он засмеялся. — Ха, да я ж бандит!

— Ваня, кого это хоть когда-то останавливало?

Ваня захохотал ещё громче и ударил кулаком по столу. В зале раздался протяжный свист, когда тамада взяла микрофон, а он зафонил.

— Ты меня видеть хотел, — Студент стал серьёзнее. — Говорил, какой-то базар, но не по телефону.

— Да, давай сейчас обсудим. Когда я был в Чите, ко мне подходил Мишаня Дунаев с рынка.

— И чё ему надо?

В зале раздался смех, когда собирали две команды на конкурс. Своебразный футбол, где надо было загнать под стул спичечный коробок, но не ногами, а картошкой, которую привязали между ног каждому участнику.

— Хочет с тобой поговорить, — сказал я.

— Он же меня грохнуть хотел! — возмутился Студент.

— Я ему тоже самое сказал. Но у него сейчас выбор — или договориться с пивзаводом, или их подомнёт под себя Череп. А что Мишаня думает про Черепа — ты и сам знаешь. И что будет, если Череп их задавит, тоже понимаешь.

Снова смех. Мы говорили медленно, делая паузы, чтобы не приходилось кричать, но и чтобы нас не подслушали в редкие моменты тишины.

— Ну слушай, Волк, — Ваня почесал затылок. — Расклад такой, только между нами.

— Само собой.

— Эдик — отработанный материал, он на волю не выйдет. Ему или не поверят и закроют на зоне, или поверят и оставят в дурдоме… ха, как в рифму вышло. Короче, это настолько всем понятно, что за него даже Витя Батумский не вписывается, хотя за вора в законе он должен впрячься. И по сути, вот если бы ты с ним поговорил, чтобы он вписался за остатки банды, тогда был бы толк.

— У меня комбинат, мне не до рынка. А Витю привлекать я могу только в тех случаях, когда не выходит договориться с кем-то из блатных. Зато раз у меня нет интереса к рынку…

— Да, вот поэтому они к тебе и пришли, — он кивнул. — Ты вообще, Волк, уже иначе на всё смотришь, чем мы, тебе этот рынок не нужен, он слишком мелкий. Но это, Череп на жопе не сидит, я слышал, он клинья подбивает к блатным. Хотя хрен его знает, что у него выйдет, там недавно одного бугра с мясухи грохнули, который этим занимался.

— Даже если у него получится, самая боеспособная бригада рынка — это не Монтёр и те урки, а Мишаня и его вояки. Договоришься с ним, блатные спорить не будут, а Череп лезть не рискнёт. Тогда ничего и не изменится, статус кво не нарушится, хотя бы какое-то время. Вряд ли вам война с ним нужна, тем более прямо сейчас…

Снова смех. На это раз конкурс другой. Взяли несколько женатых пар, и женщинам завязали глаза. Они должны были ощупать лицо сидящих перед ними мужчин, и понять, где их муж. А засмеялись все, когда жена Лёни Леснякова ощупала лицо Антонова и решила, что это её муж, хотя Лёня и Антонов вообще никак не походили друг на друга.

— И мне тоже не нужна эта война в городе, — продолжил я. — И если вы мирно обсудите всё между собой у меня на территории, то к чему-нибудь и придёте, а я буду только рад, что всё спокойно. Поговори с Иванычем по этому вопросу… а ещё с Виктором Крюковым, он достаточно умный, чтобы следить за обстановкой.

— Ещё бы, этот тип хитрожопый, — Студент снова закивал. — Ладно, замётано, Волк. Держи этого Мишаню в курсе, а я переговорю с кем надо… ха, чё творят! Этот Антонов — кадр.

— А какая свадьба без драки? — я пожал плечами.

Конкурс продолжался, но команды поменялись местами. Мужчинам с завязанными глазами требовалось ощупать колени дамы, но один из родственников невесты полез сильно выше, чем разрешалось правилами.

Он думал, что это его жена, и решил повеселиться. Но он ошибся, ведь это была жена Антонова. Директор комбината разбушевался и тут же ему врезал в лицо, и то, что мужик был выше его аж на целую голову, Антонова не остановило. Их едва разняли, а тамада начала новый конкурс, пока драка не переросла в нечто большее. Благо, рядом стояли непьющие парни, и всех развели по сторонам.

— Ладно, Волк, — Студент хлопнул ладонями по столу и поднялся. — Переговорю с нашими и сразу тебе звякну.

— Договорились.

* * *

Чита, областная психиатрическая больница

В палате было четыре места, заняты были все. Эдику полагалось лежать в отдельной палате, так как по нему проходила экспертиза, но отдельных палат не было, его положили в общую. Всё равно на ночь запирали всё отделение.

У окна лежал Эдик, у стены недалеко от него Андрей, девятнадцатилетний парень, направленный сюда военкоматом для проверки, косит он от армии или нет.

Ещё здесь находился Павел Петрович, толстый железнодорожник, прозванный Литровичем. Он был алкоголиком, у него от пьянок срывало крышу, а когда его выпускали, он почти сразу же уходил в новый запой и вскоре возвращался в больницу.

А у самого входа на кровати лежал Чухан. Настоящего имени этого пожилого больного никто из пациентов не знал, на ночь его привязывали к кровати, а в рот вставляли кляп, чтобы не орал. По ночам он буйный, но за ним никто не присматривал. Раньше под него стелили клеёнку, но в последний месяц это ни разу не пригодилось. Худой мужчина с редкими седыми волосами косил глаза, смотря на игру, но карты в руки ему никогда не давали.

— Вот бы мне так научиться, Эдуард Владимирович! — восторженно сказал Андрей. — Ты столько всего знаешь.

Эдик только что взял колоду карт и начал так быстро их перетасовывать, что они просто размывались у него в руках. Потом он начал их раскладывать на кровати перед собой.

— Был у нас один талант, — сказал Эдик. — Учил меня по молодости один. Там времени много, чему хочешь научишься. Но лучше в шахматы играй, полезнее.

— А я в дурака бы сыграл, — вздохнул Литрович. — Да ты же меня опять без штанов оставишь, Эдуард Владимирович.

— Кляп лучше проверь, — Эдик показал на связанного. — А то опять ночью орать будет.

Литрович вскочил на ноги и быстро проверил, как держится тряпка и ремни. Чухан замычал, обречённо глядя на всех, но его не слушали.

— Закругляемся, Эдуард Владимирович, — к ним заглянул санитар. — Отбой, проверка скоро будет.

— Всё, — Эдик взял колоду, провёл по ней пальцами, и колода исчезла в его рукаве так, что никто этого не заметил. — Вертухай пришёл, всю малину нам испортил, сворачиваемся.

Андрей очень громко засмеялся и сразу улёгся. Свет вскоре погас, через несколько минут оглушительно захрапел Литрович.

А вот Эдик не спал. Только через пару часов, когда он убедился, что за ним не смотрят, он подошёл к двери, вытащив из шва в рукаве заколку, которую ему принёс один из психов.

Но когда-то тонкие и чуткие пальцы щипача никак не могли справиться с такой простой задачей. Эдик не был профессиональным медвежатником, но он любил учиться чему-то новому на зоне, и научился вскрывать такие замки легко.

Заколка сломалась, часть её провалилась в замок, но Эдик достал из рукава вторую. В этот раз удалось, дверь тихо открылась.

Санитар спал, положив голову на стол. Эдик хоть и не мог ходить тихо в силу возраста, но его всё равно не услышали. По пути он позаимствовал у спящего парня ключи. Ночью дежурили ещё санитары, но только в этой смене были одни раздолбаи. Эдик уже рассчитал всё и знал, как добраться до телефона. Нужен всего один звонок, чтобы решить некоторые проблемы на воле.

Осталось немного. Он дошёл до ординаторской, открыл её ключом санитара и вошёл в тесную комнату. Вот и этот столь необходимый ему телефон.

Эдик взял трубку левой рукой, правую занёс над диском, чтобы набрать номер…

И замер, с удивлением глядя на телефон, а потом огляделся по сторонам.

— Темно-то как, — пробурчал он. — Лёша, свет включи!

Длинный гудок в трубке сменился короткими, а Эдик несколько раз прокрутил диск наудачу, потом поднялся. Бибикающая трубка упала на пол.

Он вышел, не закрывая дверь, оставив ключи на столе, дошёл до помещения для санитаров и лёг прямо на пол, свернувшись калачиком. Уснул он быстро.

А в это время в его палату вошло два человека в тёмных масках. Один склонился над спящим Андреем и покачал головой.

— Слишком молодой, — шепнул он второму, подходя ближе. — А тот слишком толстый.

Оба посмотрели на Чухана и кивнули друг другу. Чухан не спал, он давно их заметил, а когда понял, что они сейчас будут его убивать, обречённо взвыл сквозь кляп.

— Заткнись, — сквозь сон прикрикнул Андрей. — Опять орёшь, старый!

Один киллер вытащил подушку из-под головы Чухана, а второй прошептал:

— Привет из Новозаводска, старый ворюга.

Чухан взвыл ещё громче, но его лицо накрыли подушкой. Вскоре мычание прекратилось, биться он перестал. Один киллер убрал подушку, второй прощупал пульс и кивнул. Оба вышли и удалились через чёрный ход.

Едва выйдя из здания, оба стянули маски и торопливо пошли в сторону вокзала. Отойдя за пару кварталов от психушки, один из киллеров достал мобилу.

— Готово, — сказал он. — Старик уехал.

— Понял, — ответил Череп и отключился.

Глава 17

Больше драк на свадьбе не было, Антонов быстро примирился с тем мужиком, и они вместе выпили. Вскоре начались танцы, но я вместо них решил попробовать то, что стояло на столе, пока ещё не всё съели. Спокойно наложил себе салата, котлет, фаршированных перцев и пододвинул поближе блюдо с холодцом.

Удалось спокойно поесть, никто не отвлекал. Только когда уже наелся, увидел, как в мою сторону идёт Лёня Лесняков с полной бутылкой коньяка.

— Ну чё, Макс, за здоровье молодых? — предложил он и потряс бутылку. — А заодно и по одной теме разговор есть.

— Про Студента? — спросил я.

— Ага.

— Грибочки вот попробуйте, — мать невесты прошла мимо нас, по пути подвинув к нам тарелку. — Сама собирала, сама солила. Вкусные!

Бывший опер тут же наколол один на вилку, а я начал рассказывать, что мы со Студентом обсудили. В зале ревела музыка, включённая на всю катушку, гости плясали под «Шальную императрицу».

— А вообще, Макс, — Лёня внимательно посмотрел на меня. — Вот если честно, а зачем нам это? Ну, я имею в виду, кроме того, что они стреляться между собой не будут какое-то время.

— Стреляться не будут, пока Череп не будет уверен, что не покончит с пивзаводом одним ударом. А это сложно, даже Кирьян не смог их осилить.

— Тут да, согласен. Но кто знает, что у него на уме.

— Немного знаем, — я приглушил голос. — Говорю только тебе, Женьке и Славе. Со мной Ремезов связывался, когда мы с севера вернулись. Говорит, Череп очень внимательно смотрит в сторону комбината.

— Оба-на, — Лёня удивился, но не настолько, чтобы перестать есть. — Неприятно.

— Он и раньше смотрел, но не лез, не рисковал, только в этот раз кто-то его науськивает. И этот кто-то неприятный товарищ, а ещё влиятельный. Какой-то Иса или Исмаил, но кто такой точно, я не знаю.

— Ремезов не сказал?

— Передал, что это не по телефону, а мне с ним не удалось повидаться, когда в Чите был. Послезавтра буду там, переговорю.

— Ну хоть он предупредил, — Лёня пододвинул тарелку с грибами поближе. — А хорошие какие, Русику с тёщей повезло.

— Да, я уже пробовал… в общем, если Черепу будет не до нас, нам же проще. Но ещё одна вещь, — я стал говорить ещё тише. — Кто-то собирается отправлять ещё партию груза, сам понимаешь какого. Скорее всего, она последняя, и так уже два раза их ловили, но это может пойти через Черепа. А как награду за это он может попросить помощи с комбинатом.

Да, много чего может быть, если Череп решится действовать. В любом случае надо хоть как-то сработать на опережение. Хотя бы Мишаня, самый опасный враг Черепа, не останется один и не умрёт. Пока он жив, Череп не наглеет, боится куда-то лезть. Он и так, как я слышал, обложился охраной со всех сторон. В таких условиях не до наездов и хитрых схем.

С другой стороны, Череп, много чему научившийся у покойного Гоши, может делать грязную работу чужими руками.

— Ну, тогда да, — Лёня съел гриб с задумчивым видом. — Тут дело такое, далеко смотреть надо, ё-моё. Только расслабишься — сожрут. Ладно, обсудили, будем думать… грибочки-то какие… ммм…

— О, вы тут базарите? — Женя упал на стул рядом с Лёней. — А чё у тебя, дядя Лёня, лицо-то такое красное?

— Давление сегодня, — бывший опер пожал плечами. — От погоды.

— Или от коньяка? Кхе!

— А от тебя чего это, Женька, водкой несёт? — Лёня принюхался. — Ты же не пьёшь.

— Да облили случайно, на конкурсе. Это, я чё подошёл-то, вопрос такой, — Женя с видом заговорщика посмотрел на нас. — Давайте собак заведём на комбинат. Как на заводе у них! Служебные, чтобы сторожили, ну и гавкали там, если нарушитель.

— А кто их обучать будет? — спросил я. — Это же не просто так взять щенка, как себе домой, тут отдельный человек нужен, кинолог. Возможно, даже лицензия нужна.

— Так Димон кинологом будет, он их дрессирует, как этот… как его там… забыл фамилию. Ну короче, и он при деле будет, собак любит, да и расслабится заодно. И нам — помощь.

Женя кивнул на Диму, сидящего в отдалении, где было меньше света. Парень пристроился к группе наших, кто был в Чечне, он вообще как правило старался держаться рядом с ними.

— Собаки — это спецсредства, — Лёня почесал подбородок. — И в законе они прописаны только для ведомственной охраны и ментов. Нам не разрешат.

Сменилась песня, теперь в зале гремело «Всё, говорю я, или ничего». Свет приглушили, кто танцевал, видно плохо. Пьяных становилось всё больше.

— В законе о ЧОП их нет, — я кивнул. — Когда появятся — неизвестно. Впрочем, там и не написано, что запрещено. И если на территории будут собаки, это дело владельца территории… в теории. Надо узнавать.

— Так-то бы не помешало! Каждому патрулю по псине, будут вороваек ловить! От овчарки-то не сбежишь, кхе!

— Короче, Женя, — я недолго подумал. — Ты же мой зам, вот тебе и поручение — разузнай всё по этому вопросу. К юристу сходи, в разрешительную систему позвони, с заводом свяжись, что и как. Те, кто там к нам переходят, расскажут. Если что, собак тех у них купим.

— Понял, босс, — Женя просиял. — Займусь.

До конца торжества досиживать я не собирался. Поздравив ещё раз жениха, направился на выход, заметив, как навстречу мне шёл раскрасневшийся Антонов, а следом за ним девочка лет десяти, его дочка, которая держала в руке стакан с лимонадом. Девочка уже устала от всего этого шума.

— Волк, слушай, — Антонов вытер лицо. — А эти два брата-акробата Вишневские тебе звонили?

— Насчёт Читы? Да, они ещё там. На переговоры зовут послезавтра, но детали я не знаю. Хотя раз просят приехать, то ожидаются сложности.

— Вряд ли, они так страхуются, — Антонов махнул рукой. — Они после Кирьяна теперь на воду дуют, хотя после такого пи… — он посмотрел на дочку и осёкся. — После такого негодяя любого забоишься.

— Там что-то с криминалом связано?

— Обычный договор поставок сырья, глины, — директор пожал плечами. — Нам глина нужна особая, бентонитовая. Так что да, конечно да, криминал там есть. Или само руководство у них такое, или крыша их, сейчас иначе бывает редко. Но думаю, договоримся. Я чё подошёл-то, ты когда туда поедешь? Завтра?

— Нет, послезавтра утром.

— Ладно, — Антонов сощурил глаза, глядя вглубь зала. — Опять этот га… этот иностранный гость из Голландии опять нажрался. Вон, пляшет, посмотри.

— Ты и его взял?

— Так напросился, — директор вздохнул. — Русскую свадьбу, говорит, хочу посмотреть. Посмотрел, бухарик х… нехороший.

— Ну, тут уже сам, — я попрощался с ним. — Увидимся, Юра.

* * *

Временно занятый мною кабинет в административном корпусе был большой, но из мебели в нём пока только этот стол и несколько стульев. У стены стояли коробки с новой мебелью, которую ещё нужно собирать, но пока это отложили. Из окна видно стоящую столбом пыль над карьером. Снега уже не было, из-за сильных ветров здесь его быстро сдувало. Минусовая температура оставалась, а ночью так вообще было холодно.

— Чё каво, Волк? — Студент прошёл в кабинет. — Вы тут теперь сидите?

— Нет, — я показал ему на стул, чтобы садился. — Здесь будет бухгалтерия, но пока делают ремонт, решил устроить всё здесь. Игорь дал добро?

— Да, долго с ним вчера думали. А этот уже явился?

— Ждём его.

— Вот тебе от Иваныча, кстати. Пришёл ящик, делимся с кентами.

Студент поставил на стол чёрный пакет, в котором, судя по выпирающим углам, были коробки. Да, это две блестящие картонные коробки, в которых были бутылки с коньяком Мартелл.

— Хороший, — сказал я. — Пробовал… ладно, ждём.

Переговоры будут проходить на комбинате, на моей территории, куда нет доступа посторонним, особенно братве. А с жучками мы уже наученные, проверяем их всегда. Условия, на которых я участвую, озвучил всем заранее, так что Студент пришёл без оружия. Впрочем, он уже крупный авторитет по городским меркам, с ним всегда ездила охрана, пистолет с собой не носил. Да и опасно ему самому таскать оружие каждый день как раньше, ведь его вполне может арестовать РУОП.

— А ты же на заочке учишься, Волк? — спросил Студент, взяв лежащую на столе ручку. — Ездишь же иногда на учёбу.

— Ну, есть такое дело, я и Женька ездим, но у нас не совпадают сессии, чтобы всегда кто-то из нас в городе был, — я хмыкнул. — История одна была осенью, тебе вроде не рассказывал. Препод зашёл к нам на экзамен, с похмелья такого сильного, едва на ногах стоял.

— Отмечал чего-то?

— Вроде бы. Посмотрел на нас так печально, говорит, сейчас на кафедру быстро схожу, пару минут, водички только попить. Только через час возвращается, уже повеселевший, а нас увидел, опять мрачный, ведь никто не ушёл. А ему не хочется с нами сидеть, вот он и спросил: кому тройки?

— Ха, мне бы такого препода, — Ваня засмеялся. — Глядишь бы, учился бы сейчас, без всего этого, — он показал пальцем на голову, где под короткой причёской был виден шрам.

Дверь приоткрылась, заглянул Слава и поманил меня. Я вышел вслед за ним.

— Бухтит, — сказал Слава. — Понтов у него, будто авторитет какой-то.

Ругань было слышно издалека. Я спустился на первый этаж, где стоял Мишаня в окружении наших, а перед ним Женя, скрестив руки на груди.

— Да вы чё? — возмущался Мишаня. — Совсем уже?

— Ты задолбал! — прикрикнул на него Женя. — Гони свою волыну! Знаю что есть.

— Держи, Коваль, — Миша посмотрел на меня и отдал ему ТТ. — Ты даже мёртвого достанешь.

— Нахрена вообще ствол взял? — Женя взял оружие через рукав, вытащил магазин и проверил патронник. — Говорили же, нельзя. Перо теперь давай.

Мишаня снова сопротивлялся, но в этот раз недолго. Женя покрутил в руках нож-бабочку, раскрывая и закрывая одним движением.

— Сталь дерьмо, — сказал он. — Такой только под ногтями чистить.

— Китай же, — Мишаня пожал плечами.

— И второй ствол, — добавил Слава.

— Да мы не в фильмах, не ношу я второй! Чтобы ещё подольше загреметь, если повяжут?

— Некоторые носят, — заметил Женя. — Слава, обшарь-ка его.

Слава смерил его недовольным взглядом, но тщательно обхлопал Мишаню.

— Что от Эдика слышно? — тем временем спросил я.

— Ничего, — Мишаня помрачнел. — Санитара уволили, который нам помогал. Там псих один задохнулся от кляпа на его смене, а ещё двери забыл запереть. Так что пока глухо. Но всё равно, что мы с ним обговорили, остаётся в силе.

— Ну пошли, — я показал на лестницу.

Мы вернулись в кабинет, теперь нас было трое: я, Студент и Мишаня. Оба смерили друг друга тяжёлыми взглядами и сели. Студент подбросил спичечный коробок, Мишаня насупился. Так и молчали.

— Повторять всё с самого начала не будем, — сказал я. — Все и так знают, для чего мы собрались. Если договоритесь — хорошо. Нет — будет сложно. Вам будет сложно.

— Эдик передал, — Мишаня говорил, смотря на стол перед собой. — Что готов на…

— Короче, поступим так, — резко произнёс Студент. — Пивзавод сейчас имеет с рынка тридцать процентов от аренды всех точек, мы хотим пятьдесят.

— Где я тебе их возьму? — Мишаня поднял голову. — У нас всего сорок.

— Со своей части отдайте. Череп-то точно своей не поделится, ха!

— Не пойдёт. Это много.

— А за меньшее нам смысла нет рисковать. Но если не устраивает…

Я сделал ему знак рукой, чтобы подождал, и Ваня замолчал, глядя на меня. Я показал Мишане на часы, намекая, что времени для долгих переговоров у них нет, и если Студент уйдёт, следующего раза не будет.

— Дадим дополнительно десять процентов, — обречённым голосом сказал Мишаня. — Итого будет сорок.

— Идёт. Это не всё. Торговые автоматы остаются у ваших барыг, но с каждого мы должны иметь по двадцать процентов.

— С чего это? — Мишаня скривился.

— А они наши раньше были. Это мы ещё мало берём. И ещё, пусть ваши барыги, кто алкашкой торгует в киосках, берут продукцию у нас.

— У вас палёная.

— У вас тоже, но от нашей водяры хотя бы не слепнут, как от вашей. И ещё, — Студент поднял палец. — Скажи этому Монтёру, чтобы его щипачи рядом с нашими точками не работали. Пусть рядом с мясухинскими крутятся. А то жалуется народ, что бабки тащат.

— Ещё что? — обречённо спросил Мишаня.

Студент подумал и перешёл к главному:

— Когда будут строить торговый центр на пустыре за складами, то подрядчика для строительства выбираем мы. Там территория вашего барыги, намекните ему об этом. И там легально всё должно быть, Иваныч под контроль это возьмёт, так что только проверенные торговцы там быть должны. Никакой палёной синьки и дури.

— Для депутатства своего ему это надо? — Мишаня усмехнулся. — Репортаж снять? Как он город развивает?

— Вот на этих условиях мы за Эдика впишемся, — Студент проигнорировал его вопросы. — Так что Череп не наедет и вас под себя не подомнёт. А в ваши дела мы не лезем, сами всё устраивайте, пока ваш пахан не решит, что дальше.

Я думал, пивзавод вытрясет из рынка всё, что можно, поставив им жёсткие условия, но Крюков решил не жадничать. Может, ему брат так посоветовал?

Но пока на рынке так и остаются три силы, и банду Эдика в его отсутствие не сожрут. Хрупкий статус-кво продержится ещё, правда, надолго ли его хватит? В любом случае, чем меньше стреляют, тем лучше для всех.

— Договорились, — сказал Мишаня. — Эдик на это согласен.

— А ты откуда знаешь? — Студент хмыкнул.

— Он мне сразу сказал, что вы затребуете. Так и вышло.

— Значит, договорились, — вставил я. — Тем лучше. И ещё одно — договор на охрану торгового центра заключаете со мной, на охрану стройки тоже. Раз всё легально, то и охрана должна быть. Вот это моя цена за участие, как я и предупреждал.

— Ты, Волк, своё не упустишь, ха, — Студент достал сигареты, посмотрел вокруг и убрал. — Главное — этого Монтёра в узде держи, а то этот урка блатной раздражает.

— Он сделает так, как велел Эдик.

— Тогда за дело.

Оба неохотно пожали друг другу руки, и Мишаня свалил. Студент чуть подзадержался. Я вышел вслед за ним на улицу и поднял воротник, а то ветер был совсем холодным. В воздухе чувствовалась пыль.

— Я думал, вы побольше затребуете, — сказал я.

— Пусть остаются, эти блаторезы, — он усмехнулся и достал пульт сигналки от своей машины. — А то Иваныч говорит, если их сильно сдавить, сразу обосрутся… только он как-то литературно сказал. А пока они на месте, Череп наглеть не будет. Он Мишаню боится… правда, как бы он не грохнул его раньше времени…

* * *

Этим вечером, Новозаводск, кафе Инга

— Вот ещё один, — Вова Рязань откашлялся. — Братва врывается на фирму, все в масках, у каждого волына. Кричат: ограбление, лавэ на стол! А хозяин фирмы это услышал и аж выдохнул от облегчения. Говорит: а, так это вы, ребята! А я уж подумал, налоговая полиция пришла!

Игорь Крюков засмеялся и отпил пива. Он сидел во главе стола и просто слушал разговоры бригадиров пивзавода. Но разговоры не о делах, а просто болтовня в ожидании, пока Крюков не уехал в Читу.

— А я чё-то думаю, — произнёс Старый. — Своего может отправить в Читу учиться? Башка-то варит, не то что у меня. Я-то вечерку едва закончил, а у него одни пятёрки в школе.

— Так ты его учителей наверное утюгом пугаешь? — Вова Рязань громко засмеялся.

— Да они даже не знают, кто он такой. У него же фамилия жены, не моя. Мы же это, в разводе с ней.

— Отправь в Москву, — предложил Крюков. — Или вообще за границу. Когда мои подрастут, отправлю куда-нибудь в блатное место, крутые дипломы у них будут.

— Не, за бугор далеко.

— Смотри сам. Ладно, братва, — Крюков хлопнул себя по коленям. — С вами хорошо сидеть, да ехать пора. Ванюха, с тобой всё обсудили, — он посмотрел на Студента. — Всё как договорились с тобой, держи это дело на контроле.

— Замётано, Иваныч.

— Иваныч, — к Крюкову подскочил Большой. — Слушай, я хотел переговорить насчёт фур в Китай и…

— Со Студентом, — отрезал Крюков и с трудом поднялся, опираясь на стол. — А я погнал.

Он распрощался со всеми, накинул дублёнку и вышел на улицу, где его ждала заведённая машина с охраной.

— У тебя в башке чё-нибудь есть, Большой? — тихо спросил Студент. — Там РУОП под нас копает, ФСБ копает, а ты с такими базарами к нему идёшь.

— Да я думал…

— Хреново ты думал. И я при Иваныче не стал говорить, но ты чё рядом с Черепом на выходных тёрся? Какие дела у тебя с ним?

— Так это, — Большой потёр затылок. — Там насчёт Казанцева разруливал. Тот пацан, который мне в Крузак врезался.

— Которого ты на счётчик поставил? — Студент усмехнулся. — Запомни, Большой, на счётчик ставят в двух случаях — ты знаешь, что тебе вернут деньги потом с процентами, или точно знаешь, что не вернут. Вот тогда другим путём будут расплачиваться, натурой, если есть что предложить полезного. В остальных случаях бесполезно, и этот пацан ничего бы тебе не вернул.

— Да я знаю. Но он родственник одного знакомого Черепа, вот Гриша за него и попросил. Договорились, что пацан мне отработает летом на даче, а тачку Череп поможет продать какому-нибудь лоху в Чите по полной цене.

— А чё он ко мне-то не пришёл с этим? — строго спросил Студент.

— Да мелочь же, перетёрли меж собой, и всё, тихо-мирно получилось.

— Ну смотри мне, я ему позвоню. А про фуры завтра ко мне подходи, обсудим.

Студент вышел, Большой собрался сматериться, но оглядел остальных бригадиров и промолчал. Вова Рязань пожал плечами, сочувственно глядя на Большого, и начал рассказывать новый анекдот…

Через двадцать минут все разошлись. Большой немного поездил по городу, глядя в зеркало, и пытался дозвониться до нужного номера, но трубку не брали. Не отвечали и на домашний.

Но вскоре Череп перезвонил сам.

— Гриша, здорово, — сказал Большой. — Есть проблемка…

— Езжай в Старый Город, — произнёс Череп и отключился.

Пришлось ехать по трассе за город, пока Большой не добрался до нужного кафе «Старый город». Рядом со входом был припаркован белый Мерседес и чёрный джип Шевроле, больше никаких машин не было. Впрочем, после тройного убийства на новогодних праздниках место начало пользоваться дурной репутацией, многие ехали по трассе дальше в сторону другого кафе.

— Уже закрыто, — сказал зевающий официант, преграждая ему путь. В тёмном зале никого не было, музыка не играла, а второй зал был закрыт плотным пологом.

— Ну-ка свали! — со злостью бросил Большой, направляясь во второй зал.

Он остановился, когда из второго зала вышел незнакомый мужик, ещё выше, чем Большой. Черноволосый, смуглый и с бородкой человек, одетый в деловой костюм, в упор разглядывал пивзаводского бригадира.

— Туда нельзя, — сказал охранник с сильным кавказским акцентом.

— Мне к Черепу, — Большой решил его не отталкивать, видя, что под пиджаком у него оружие.

— К какому Черепу?

Из второго зала раздался окрик на незнакомом языке, и охранник молча отошёл, пропуская Большого внутрь.

Он думал, там будет прорва народа, но если не считать охранников, в зале всего двое. За столом в центре восседал Череп, рядом с ним седой мужик с бородкой. Оба в деловых костюмах, но у Черепа был широченный пиджак с золотой цепью под ним, а у седого одежда была поскромнее, как у какого-нибудь банковского служащего.

— Гриша, тут побазарить надо, — начал Большой.

— Мы тебя как раз вспоминали, — перебил Череп. — Дельце одно есть.

— Это твой друг? — с акцентом спросил мужик с седой бородкой, разглядывая Большого с явной неприязнью.

— Друг — слишком громко сказано, Иса, — Череп усмехнулся. — Но с другой стороны, Большой со мной тогда говорил откровенно, а ещё своими мыслями и переживаниями делился. Вот только ничего не делает, а пора бы.

— Гриша, о чём базар? — Большой почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Да вспомнил один наш разговор, когда ты у меня на точке бухал и плакался. Суть не в этом, — Череп показал на соседа. — Иса спрашивает, есть ли у меня человек для ответственной задачи? У меня такого нет, зато я про тебя вспомнил. Нужно сделать кой-чего…

Большой опешил, но понимал про себя, что слишком многое тогда сказанул, когда встретился с Черепом по пьяни. С другой стороны, если это поможет избавиться от наглого выскочки…

— Короче, — Череп поднялся и навис над столом. — Иса, пусть мне Нижегородцев позвонит и сам скажет, что именно…

— Без фамилий, дорогой, — сказал Иса. — Но я завтра буду в Чите, передам ему, и он с тобой свяжется.

Глава 18

Чита

— Ничего не учудили? — спросил я, строго оглядывая вошедших, но улыбаясь про себя. — А то опять вдвоём остались.

Слава и Женя недоумевающе переглянулись между собой.

— Да ничего, Волк, всё спокойно.

— Автомат у гаишников не отобрали? — я усмехнулся. — А то знаю я вас… да расслабьтесь, шучу я.

— А, кхе! Понял. Да мы в ту пиццерию ходили, за углом которая, — Женя снял шапку и повесил на вешалку. — Сходи потом с Тамарой своей, клёвое место. Я ещё сам схожу потом.

— А то Коваль пиццу только в черепашках-ниндзя видел, — Слава сел напротив меня и поставил себе на колени чёрный пакет. — Фильмов взял, а то дома смотреть нечего.

Мы сидели в читинском офисе холдинга и ждали, когда на встречу явятся гости, чтобы обсудить поставки сырья. Меня привлекли, значит, ожидались какие-то сложности с переговорщиками.

Обсуждать будем многое. Для Вишневских главный вопрос стоял в цене, потому что вести бентонитовую глину придётся аж из Хакасии. Для Антонова важнее было качество сырья, и как он будет его обрабатывать и доводить до нужной кондиции на самом комбинате.

А мне же нужно, чтобы никто из гостей не бычил, не угрожал связями, не требовал денег, да и вообще, вёл себя вежливо. Ну и соответственно, на мне безопасность перевозок, ведь сырьё они отправят только до железнодорожной станции в Новозаводске, дальше надо будет обеспечивать безопасность фур в дороге.

Но пока ждали, я занял отдельный кабинет, где обычно сидел главный инженер, заварил себе чай и сел за компьютер, чтобы распечатать документы, которые привёз с собой на дискетах. Хорошо, что я помнил, насколько дискеты ненадёжное средство хранения, поэтому взял запасные. Одна так и не прочиталась, вторая выдавала ошибку, только третья сработала правильно.

Но ничего другого для передачи файлов под рукой пока нет. Флешек ещё не было, дисководы, которые могут записывать диски, слишком дорогие, многоразовые диски к нам вообще ещё не завезли. Ну а интернет в Чите и области совсем в зачаточном состоянии. В Новозаводске его вообще не было, а в Чите он стоил аж 4 доллара в час, и это был очень медленный интернет через модем. Ещё пару лет в этом плане ничего не изменится.

Новый лазерный принтер зашумел, листы бумаги начали плавно выходить сверху. Женя включил чайник, а Слава начал хвастаться покупками, выкладывая перед собой кассеты с фильмами. Обложек не было, только надпись с названием на бумажной ленте сбоку. Все эти фильмы я уже видел, но для парней это новинки: «Люди в чёрном», «Пятый элемент», «Звёздный десант» и отечественный «Вор».

— А я всё спрашивал, есть ли Мортал Комбат 3 на кассете, — сказал он, разглядывая кассеты. — Говорят, нет.

— Этого фильма вообще нет, — заметил Женя.

— Витёк говорил, что у него был, просто видик его зажевал.

— Чего ты его слушаешь? У него вечно всё одно и то же, п***т как дышит! То видик зажевал, то в гараже искать надо, то шурин пр***л! Тогда давай рассказывать, что у него секретный ртутный ножик есть, который всегда втыкается, если бросать. Я ему говорю, покажи, а он опять — да вот, шурину отдал, тот потерял, — Женя развёл руками и посмотрел на меня. — Ну ты же его знаешь, Волк.

— Знаю-знаю, — я взял из принтера пачку ещё тёплой бумаги, проверил, всё ли на месте, и убрал в кожаную папку. — Ладно, скоро начнётся, погнал я. Если что, здесь интернет подключили месяц назад. Вы же его вроде и не видели никогда.

— О, тема! — Женя тут же подскочил к компьютеру. — А что там делать можно? Я в журнале читал, там пишут, какие-то эти есть… как они называются… не помню… а, сайты!

— Да здесь всё есть, — Слава навис у него над плечом. — С девками переписываться можно, или вообще, если за бугром с кем-нибудь связаться хочешь, то без проблем.

— Да ладно? Кому угодно? И как?

— Да хрен его знает, Коваль, как это работает.

— Давай Тайсону напишем! — Женя взял мышку с шариком и начал ей елозить по столу, глядя на экран. — Как он тогда тому негру ухо оттяпал! Мы же с Волком смотрели.

— Развлекайтесь.

Оставив их в кабинете, я прошёл в соседний, где за столом сидели братья Вишневские и сияющий Антонов. Директор держал раскрытый журнал «За рулём» и показывал пальцем в новенький пикап Форд Рейнджер. К выбору тачки директор подходил обстоятельно, и выбирал её очень долго.

— Вот по нашим дорогам или он, или Фрилендер, — доказывал Антонов. — Я себе Лексус хотел, но на нём ездить негде. Скажи же, Волк, что в этих краях внедорожник обязателен.

— Я себе тоже джип потом возьму, — я сел рядом с братьями. — А БМВ так, для стрелок оставим.

Старший из Вишневских, Андрей, засмеялся, младший, Олег, покосился на меня, но ничего не сказал.

Раньше я всё думал, как они уживаются друг с другом, как управляют своим делом и как вообще трусоватый Олег задержался на этом месте. Да и второй-то брат тоже больше интеллигент, чем бизнесмен.

Но поработав с ними подольше, понял, что главный мозг — как раз Олег, он продумывал и предлагал планы, а ещё очень хорошо считал в уме. А более пробивной и общительный Андрей выполнял всё сам.

Ну и там, в Питере, у него были хорошие знакомства с местным милицейским руководством, поэтому на холдинг не наезжали… пока ещё не наезжали, сейчас все атаки на комбинат сфокусированы здесь. То, что говорил Нижегородский, что в Питере будет основная работа, а здесь так, легкотня, оказалось неверным. Впрочем, ему был резон так говорить, ведь сам он воровал на местах.

— Вот ещё, — Антонов продолжил листать журнал. — Вот хочу взять…

У старшего брата зазвонил телефон, он ответил, послушал и отключился. Вид у Андрея резко стал мрачным.

— Сказали, что отказываются, — проговорил он, убирая мобилу в карман.

— Почему? — Олег удивился. — Они же в Чите, вчера прилетели.

— Сказал, что сегодня улетят назад, с нами работать не будут.

— Но ведь… а с кем тогда работать? Если не с ними, то что, нам придётся из Азербайджана глину везти? Ты представляешь себе, сколько это будет стоить… так, сейчас прикину…

— Им могли угрожать? — спросил я.

— А кто знает, — Андрей пожал плечами. — Но вряд ли, они так-то там крутые у себя. Главный переговорщик с прозвищем Камаз, такого не запугаешь… поэтому вас и позвали, вдруг бы он начал с наездов.

— Странное дело, — я потёр подбородок и задумался. — Тогда зачем приезжали в такую даль? Другой контракт предложили? Так это же поставки сырья, а не что-то другое, могут и два контракта заключить.

— Вот именно, — Олег закивал.

— Или что-то другое, — я полез в карман за телефоном. — Иначе в этом нет смысла. А дайте мне контакты этих товарищей, узнаю, что там стряслось.

Может, это конкуренты поставщиков строят козни, чтобы предложить свои услуги нам? Может, это наши конкуренты пытаются нам помешать. Дело мне казалось странным, всё-таки приезжали поставщики для переговоров и вдруг отказались. Я хотел выяснить по горячим следам, что там случилось. В конце концов, благополучие комбината влияет на всех нас, поэтому спускать дело на тормозах не стоит.

Ответили сразу. Едва я представился, как хриплый мужской голос ответил:

— С вами не работаем, — и отключился.

Больше номеров у Вишневских не было, если не считать контактов среди руководства месторождения, но и там ничего не прояснили. Нет, не то это дело, что махнуть на него рукой. Думаю, надо подтягивать своих знакомых, чтобы помогли по старой дружбе.

До Ремезова дозвониться не смог, так что отправился к нему больницу, но в палате его не было. Медсестра сказала, что он не выписывался, просто куда-то свалил несмотря на то, что ходить он мог только на костылях.

Тогда я решил поехать к управе ФСБ, всё равно Ремезов жил на работе. Там я и встретил его с товарищем. Едва припарковался на своём БМВ рядом с чёрной Волгой, как её задняя дверь приоткрылась и оттуда раздался кашель.

— Волков, — подполковник Латыпов махнул мне рукой и согнулся в очередном приступе. — Мы тут тебя… кхм… ищем… а ты сам… к нам едешь… кх!

Он вышел и пересел на переднее пассажирское место, беспрерывно кашляя. Кажется, ему становилось хуже, но лечиться он не собирался.

На заднем сиденье расположился бледный и очень похудевший Ремезов, одной рукой придерживая костыли. Водитель, короткостриженый мужик в кожанке, смотрел перед собой, не обращая на меня внимания, но когда я начал садиться, он сразу вышел покурить.

— А ты чего это не лечишься, Серёга? — спросил я, усаживаясь назад.

— Главврач отпустила, — устало сказал он.

— Только при условии, — добавил Латыпов, потирая горло. — Что он не будет работать. Вот только хрена с два, чтобы Серёга, да не работал?

— Я и не работаю, — отрезал Ремезов. — Я этим живу. Короче, Макс, хотели с тобой переговорить по одному вопросу. Предупредить тебя надо, и спланировать кой-чего.

— Я тоже вас искал. Дело странное, и вообще, в последнее время много чего непонятного происходит.

— Давай фотки, Ринчиныч, — Ремезов кивнул сидящему впереди Латыпову. — Сегодня утром сняли, только проявили.

Тот достал из кожаной папки пачку чёрно-белых снимков и протянул мне. Я начал перебирать фотографии, всматриваясь в каждую. Снимки получились так себе, некоторые слишком смазанные. Похоже, снимали на какую-то небольшую камеру, скорее всего, скрытно, поэтому и не успели нормально всё настроить и подготовить.

Похоже, опять планируется что-то неофициальное. Фсбшники напали на чей-то хвост, и раз ставят в курс меня, то снова замешаны их коллеги.

На снимках показан какой-то ресторан общим планом, слишком смазанный, на следующем кадре стол с группой мужчин. Один седой сидел к камере спиной, лица остальных я видел.

— Это у него кликуха «Камаз»? — я показал на самого мордатого и высокого.

— Вроде бы он. Но хрен с ним, — Ремезов махнул рукой. — Смотри вот на этого.

Он показал на седого бородатого мужика в деловом костюме, который сидел рядом с Камазом.

— И кто он?

— Иса, — сказал Ремезов. — Иса Радуев. Про него тебе говорил.

— Родственник Салмана Радуева? — удивился я.

— Нет, однофамильцы, — Латыпов полез за сигаретами. — Хотя было бы проще, будь они родственники, прижали бы тогда кое-кого. Этого Титаника давно пора достать, кха-кха!

— Достанете ещё. И кто он, этот Иса?

— Консультант по особым вопросам службы безопасности «Терек-стройинвест-банка», о котором ты слышал.

— Слышал, — я кивнул. — Тогда Бекасу предлагали всякие плюшки от этого банка, если бы тот меня убрал. Банк же связан с боевиками?

— Официально нет, по факту да. Иса занимается решением вопросов с братвой. Он в советское время сидел, есть хорошие знакомства в той среде. Но вот этот ещё интереснее, — Ремезов показал на мужика, сидящего к камере спиной. — Всплыл откуда-то.

— Как говно в проруби… кх-кх! — Латыпов закурил и открыл окно, впуская холодный воздух.

На следующей фотке седой повернулся к камере в профиль, и я сразу его узнал.

— Да это же сам господин Нижегородцев, — сказал я. — Вот и он, давно его ждал.

— Пробили тему, — Ремезов начал пересаживаться, пытаясь вытянуть ногу. — Его отмазывали конкретно. Оказалось, он в хороших отношениях с кем-то из департамента экономической контрразведки…

— Где работает Шелехов, — добавил я.

— Ага. Да и не только он. Нижегородцев работал в Конторе, — Ремезов выделил последнее слово особой интонацией. — Друзья с тех времён остались.

— И вот, — я вернул снимки Латыпову. — Значит, они пришли и потребовали от Камаза, чтобы он отказался вести переговоры с нами. Оттягивают открытие комбината?

— Вероятно, — Ремезов смотрел на меня. Он снова начал рубить фразы, как раньше, когда говорил о работе. — Так что это, осторожно. Нижегородский тоже хитрый. Хотя он сейчас безработный. Как Горбань действовать не сможет, нет полномочий и прикрытия. Зато много кого знает, в том числе из криминала. И знает Ису, как оказалось.

— Он трусоватый, — сказал я, вспоминая тот день, когда мы впервые приехали на комбинат, охраняя новых хозяев предприятия. — Интриги вести может, но при грубом наезде он может уступить. Помню, как он тогда себя вёл в посёлке. На нас местная шпана наехала, и сразу потерялся. Но зато в спину кого-то ударил быстро и сильно. Можно к нему съездить, поговорить напрямую.

Оба переглянулись, так что сразу понятно, для чего они меня искали. Очередная неофициальная операция, но мне она на руку, потому что появление Нижегородцева грозит неприятностями. Лучше ударить самому, чем ждать, когда он придумает что-то против нас. А то, что он замышляет недоброе, я не сомневался, Нижегородцев точно приехал в Забайкалье не для туризма.

— И заодно с Камазом надо решить, — добавил я. — Чтобы не выделывался и договорился с нашими насчёт поставок. Вам всего раз показаться, и он согласится с чем угодно.

— Мы что, Волков, твоя крыша? — Латыпов кашлянул с недовольным видом.

— Нет, мне и не нужна крыша. Но раз они там все повязаны, то и мы должны быть вместе тоже. А вообще, я никогда так закон не нарушал, пока с вами не связался.

— Ринчиныч, организуй встречу с Камазом, — Ремезов усмехнулся и кивнул. — Чем больше мы им планов нарушим, тем лучше. А я слышал, Макс, ты там у себя дома помирил рынок с пивзаводом.

— Помог сделать им шаги навстречу друг другу. Дальше посмотрим. А что, кстати, с Эдиком?

— Ещё в психушке, но отмажется, сучёныш, — Латыпов помотал головой. — Так играет поехавшего, что даже я чуть не поверил, когда его видел. Актёрище, ему бы в кино сниматься. И следак верит, и врачи верят, все ему верят.

— Ну, нам Эдик пока не нужен. Главный вопрос — что с этими делать, — я показал на папку, куда фсбшник убрал фотки. — Надо узнать, что они там мутят.

* * *

Чита, областная психиатрическая больница

— Здесь ждать? — спросил Виктор Крюков, оглядывая кабинет.

Молчаливый санитар по имени Иван кивнул и вышел.

Виктор знал его, они познакомились в 94-м году на зоне, когда Иван мотал срок за мелкую кражу. Парень не знал тюремных обычаев и совершил несколько серьёзных ошибок, косяков, за который его вполне могли наказать, но Виктор его прикрыл и взял под опеку.

Иван, вышедший на волю и устроившийся на работу в психушку, добро не забыл, поэтому без проволочек помог Виктору попасть в больницу и привёл Эдика. Отощавший старик в больничной пижаме, с трудом вошёл в пустой кабинет, едва переставляя ноги, и сел на кушетку, глядя перед собой пустым взглядом. Иван пожал плечами и вышел.

— Едва нашёл способ, как на тебя выйти, — быстро зашептал Виктор, садясь рядом с Эдиком. — Старого-то санитара выперли, а про этого никто не знает. Так что все передачки можно через меня, и связь с волей тоже. Если маляву какую отправить хочешь, передам.

Эдик равнодушно посмотрел на него и снова уставился в стену.

— Короче, — Виктор наклонился ближе. — Череп хотел за твоей спиной с Монтёром договориться, но я не дал. Так что должок я тебе вернул, не выйдет у них ничего. И брата уговорил, чтобы он с твоим Мишаней договорился и…

— Мишаня? — Эдик медленно повернулся к нему. — Какой Мишаня? С которым ты в школе учился?

— Ты чего? — Виктор на мгновение опешил. — Твой бригадир это, Мишаня. Я же знаю, что ты ему…

— Ты главное это, Лёша, — Эдик начал подниматься, но снова сел. — За мамкой моей присмотри, а то болеет совсем. Больше-то некого просить, а я пока выйду…

Виктор замолчал, затем медленно выдохнул.

— Так это правда? — он покачал головой. — Накачивают тебя чем-то. Ладно, что поделать? Всё равно, присмотрю я за твоим делом, чтобы не сгинуло. И за кафешкой твоей присмотрю, за Альгамброй…

Услышал это слово, Эдик поднял голову.

— Монтёр много чего знает, — произнёс он, схватив Виктора за куртку и подтянул ближе. — В курсе всего он. Сколько раз меня прикрывал, столько всего разузнал. Верный это человек, надёжный. — он повернулся к Виктору. — Но только для меня, а тебя, Мишаня, он сразу Черепу продаст.

Перепутал Виктора с Мишаней Дунаевым, но Виктор решил промолчать и послушать.

— Ты человек хороший, — продолжал Эдик. — А я в людях понимаю, поэтому за тобой и приглядываю, чтобы ты не помер в этом блудняке. Но ты берегись его. Позвони одному человеку, я сам не успел это сделать…

— Кому? — спросил Виктор.

— Гоша не просто так меня звал, думал, я от Захара избавлюсь. Да не знал, с кем связался, — Эдик хмыкнул. — Вот, номер, позвони. Передай, что Эдик шлёт пожелания здоровья и об обещании напоминает. Расскажи, в чём суть, и он всё разрулит.

Из рукава пижамы выпал смятый листок в клеточку, Виктор коротко глянул, что там цифры, убрал маляву в карман и молча двинулся на выход. Эдик снова замолчал, уходя куда-то в себя.

Глава 19

Странное дело, но офицеры ФСБ не знали, где искать Нижегородцева, как не знали его мобильный номер и адрес гостиницы, где он остановился. Латыпов ещё утром позвонил кому-то из своих подчинённых и дал поручение, но если бывшего безопасника холдинга прикрывали коллеги из ГБ, так просто его не найти.

Но всё равно, мои знакомые попыток не оставляли. Была и другая зацепка, а влияния Ремезова хватало, чтобы помочь мне с этим. Сделаю два дела сразу: что-нибудь выясню про Нижегородцева и его чеченского друга, заодно привезу уехавших переговорщиков на встречу с Вишневскими, чтобы закрыть вопрос с поставками.

До аэропорта надо было ехать далеко, он располагался на окраинах города. Не ожидал, что там будут какие-то конфликты, но на всякий случай взял Славу, пустив его за руль. Водил Слава уверенно, быстро, но сверх меры не гнал. В районе Первой Читы была авария, там столкнулись две легковушки, перегородив дорогу. Поэтому пришлось объезжать через дворы, благо, места там хватало.

— Знаешь, Волк, кого я сегодня видел в городе? — спросил Слава, следя за дорогой. — Помнишь, там на пивзаводе один у них раньше был, который кротом оказался у чекистов?

— Цыган? — я удивился. — Его же грохнут, если он тут покажется.

— Не, не он. Другой, у которого морда постоянно кривая. Он ещё тогда приезжал к тебе, предлагал, чтобы ты меня сдал.

— Макар, — я кивнул. — Этого тоже грохнут, кто увидит.

— Чё-то мутят, эти чекисты, короче. А я вот думаю, что тот хрен, Нижегородцев, мне ещё и в первый раз не понравился. Понтов у него — мама не горюй.

Выехали за черту города, проехали мимо развалин закрытых предприятий, и уже вскоре оказались у терминала аэропорта, рядом с которым на морозе толпились таксисты. Рамок безопасности внутри тогда не было, прошли спокойно. Два милиционера при виде меня переглянулись и посмотрели на мужика в штатском, очень похожего на чекиста. Он меня заметил и сразу подошёл.

— Вы Волков? — спросил мужик. — Подполковник Латыпов велел, что мы вас сразу провели к задержанному.

— Он не возникал? — уточнил я.

— Нет, разве что из-за самолёта. Тот улетел без него и его товарищей.

Влияния Ремезова хватало не только на то, чтобы снять пассажиров с рейса во время посадки, но и вообще задержать вылет. Правда, смысла в задержке не было, всё равно Камазу и его товарищам сегодня не улететь, пусть самолёт отправляется без них.

Их разделили по разным комнатам, не объяснив причину. Формальный повод — запрещённые для перевозки вещи. Камаза посадили за стол в комнату охраны, и он курил, ожидая, что будет дальше. Туда меня и провели.

Сразу стало понятно, почему этого бандита из Хакасии назвали Камазом. Высоченный, с мощной челюстью, крепкий и плечистый, стриженный под машинку, одетый в дорогую кожанку. Типичный браток, такими их и привыкли видеть. Он поигрывал чётками, сидя за столом, и что-то напевал себе под нос.

Но его брутальная внешность резко шла в контраст с вежливой и даже в чём-то интеллигентной манерой речи.

— Полагаю, это из-за вас меня не пустили на рейс? — спросил он, изучая меня очень внимательным взглядом.

— Знаете, кто я?

— Максим Волков, — Камаз кивнул. — Директор частной охранной фирмы, которая охраняет комбинат, а по сути — почти глава службы безопасности комбината, просто так вас никто не называет.

— А про вас я знаю только, что у вас прозвище — Камаз, — я уселся за стол перед ним. Раз он говорит вежливо, то и я тоже буду.

— Ну, в нашем деле такое прозвище и внешность — половина успеха, — он засмеялся. — Но если начистоту, то я не в охране и даже не их крыша. На самом деле я один из совладельцев месторождения и веду переговоры о поставках. У меня, представьте себе, высшее экономическое образование, я учился на бухгалтера. Но, я так думаю, вы приехали говорить со мной не о бухучёте.

— Верно. Мои знакомые вполне могли бы остановить вылет, но другие люди ведь ждут отправления, вот мы и решили поговорить с вами и вашими компаньонами. Так почему вы отказались от контракта? Ради него же вы прилетели в такую даль…

— Одну минутку, — он достал из кармана кожанки телефон и всмотрелся в экран, а потом ответил: — Да, я. Чё? А? Ты чё, попутал чё-то, баклан? Приеду, разберусь. Всё говорю. Покеда, — он упёр антенну телефона в ладонь и задвинул. — Рабочие моменты.

— Мы говорили о контракте. Думаю, вот эти два товарища вас переубедили?

Я положил на стол снимки, которые сегодня взял у Латыпова.

— Вот этот — Иса, с ним шутить нельзя, — сказал Камаз, показывая пальцем. — Вот этого чекиста я бы сразу послал на… в далёкие дали, но с ним был Иса. Так что пришлось согласиться на их предложение.

— С нами тоже не шутят, — я убрал снимки. — Жили бы вы здесь, слышали бы про многих, кто нас недооценил. И что, они предложили какие-то особые условия? Или просто наехали?

— На меня так просто не наехать, — Камаз уставился на меня, о чём-то раздумывая. — Впрочем, раз уж вы по щелчку пальцев можете остановить вылет… Что говорил чекист, а он чекист, я таких насквозь вижу… в общем, от него, как это принято говорить, одни понты. Только пальцы гнул. А Иса — человек деловой, предложил нам работу со своим банком взамен на услугу с нашей стороны. С чеченами-то связываться себе дороже, лучше дружить, сами знаете, с кем работает этот банк.

— Ещё пара лет, — сказал я. — И от таких знакомств многие будут открещиваться. Придёт конец и Басаеву, и Радуеву, и многим другим. А банку не интересна глина, ему интересно, сколько он с вас выдавит. Лучше работать с другими, например с нами. Поэтому и предлагаю поехать в нашу контору, там мы всё обсудим. Если нужна охрана, пока находитесь в Чите, я её дам.

— Да не надо, — Камаз отмахнулся. — Ладно, давайте поговорим с Вишневскими. Надо только рожу зверскую сделать, — он засмеялся. — Чтобы условия получше выторговать.

— Пока не надо строить рожи. Но перед тем, как уедем, мне нужно узнать, как они на вас вышли и что именно предлагали.

* * *

Переговоры прошли лучшим образом, хотя Камаз спорил с Антоновым и Вишневскими наверное часа два, бросаясь разными терминами. Но в итоге вопрос закрыт, комбинат получит нужное сырьё, а мне надо разбираться с остальным.

Вряд ли Ремезов успел вернуться в больницу, так что я отправился к нему в управу, где он и должен был меня ждать. Дежурный на входе позвонил к нему в кабинет, всё уточнил, после этого выдал пропуск.

Накурили в кабинете так, что аж топор вешай. Ремезов сидел за столом, вытянув больную ногу в сторону, Латыпов надрывно кашлял у запотевшего окна.

— Я поговорил с Камазом, — сказал я. — Выяснил кое-чего по Нижегородскому и Исе.

— Ага, — Латыпов закашлялся ещё громче и прикрыл рот платком. — Ща, минутку, и…

Кашлял он если не минуту, то очень долго. А когда убрал от лица белый платок, на нём были хорошо видны красные капли. Ремезов неодобрительно покачал головой.

— И не лечится он, Макс, — он развёл руками. — Упёртый, как баран.

— Такое и не вылечишь, — хрипло сказал Латыпов, вытирая вспотевший лоб. — Мне и лама сказал, что пора уже, душа, говорит, уходит. Езжай, говорит, домой, помолись, обряд проведи… А, ладно, старею просто.

— Никто не молодеет, — заметил Ремезов. — Мне вот тоже начальство сегодня намекало, что пора нам с Ринчинычем в отставку идти, дать дорогу молодым. После отпуска и погонят.

— Так и сказало? — спросил я.

— Намекнуло. Ну, хоть грузом успеем заняться…

Не понравилось мне то, что он сказал. Очень не понравилось. Я сел напротив него, а Ремезов и Латыповым затихли, ожидая, что я скажу. Заметили, как я напрягся.

— Серёга, — я наклонился к нему. — А тебе не кажется странным, что груз уже в третий раз везут через нас? Причём до этого два раза мы его ловили. И сейчас как всё удачно совпало, и Кузьмичёв что-то замыслил, и Нижегородцев прибыл, и Иса, и тебе начальник про отставку говорит… вдруг этот груз провокация, чтобы окончательно от всех избавиться? Заберём груз, нас повяжут. А ведь если они повесят все эти кражи на нас, мы никогда от этого не отмоемся.

Фсбшники переглянулись между собой. Эта мысль тоже им не понравилась.

* * *

Новозаводск

Дверь кафе открылась, оттуда вышел человек лет тридцати, опирающийся на костыль. Правая нога была в гипсе.

— Зной моей мечты, стон твоей любви, — доносилось из кафе, пока дверь не закрылась.

Человек со сломанной ногой медленно пошёл к машине, белой Тойоте Калдине. Следящий за ним Большой вышел из своего Крузака и громко хлопнул дверью.

— Вован, а ты куда это? — с насмешкой крикнул он.

Человек с костылём пошёл быстрее, но Большой догнал его в пару шагов и пнул по костылю. Вован потерял равновесие и упал в снег.

— О, братан, случайно вышло, — Большой подобрал костыль и отбросил его в сторону. — Пнул нечаянно. Зато как удачно тебя встретил.

— Чего тебе надо? — робким голосом спросил упавший.

— Мне чё надо? Это тебе надо, чепушила. Бабки где?

— Так я их Мишане отдаю! Сейчас просто ногу сломал и не работаю…

— А я тебе вторую сломаю! — Большой наклонился над ним. — Вообще нахрен отрежу. Ты чё, не понял, там теперь территория пивзавода! Мне теперь заносишь, а не Монтёру и не Мишане.

Он выпрямился, занёс ногу, будто собирался пнуть по гипсу, но пнул Вована в живот.

— До конца недели тебе срок, — Большой сплюнул и вернулся в свою машину.

Когда это Череп стал таким хитрым, Большой так и не понял. Но всего плана, задуманного паханом мясухи, Большой не знал, от него требовалось только рассорить Студента и Мишаню, которые на днях вдруг договорились, хотя до этого друг друга ненавидели.

Тот барыга — ходил под рынком, башлял Мишане и Монтёру. Дальше бы всё так и оставалось, но на него начали наезжать пивзаводские и Большой лично. Когда барыга прибежит жаловаться Мишане, тому придётся спрашивать это со Студента. И здесь был расчёт, что психованный вояка просто начнёт стрелять, как уже делал раньше.

Если не выйдет, был второй план, с кем поссорить Студента. Причём рассорить так, чтобы ответка была жёсткой, как тогда с Душманом. Но с этим Череп ещё продумает, потому что он опасался, что Студент договорится мирно в обоих случаях. В любом случае, всё равно нужно было сделать главное — начать.

Большой доехал до кафе «Даурия». Время ещё день, посетителей не было. В пустом зале сидел Костоправ, боец из старой бригады Студента, которая сейчас ходила под Филиппом. Но Костоправ, свирепого вида детина, походивший на неандертальца, как их изображали в учебниках, отлично выбивал долги, поэтому его услугами пользовались и другие бригадиры. Он задавал мало вопросов, да и в целом был не самым умным человеком, но своё дело знал, а ещё держал рот на замке.

Здоровяк сидел за столом, ел салат из куриных сердечек и смотрел по телевизору, висевшему в углу зала, «Петербургские тайны», и даже игравшая на всю громкость музыка ему не мешала.

— И только я, только я буду рядом… — орали колонки японского двухкассетного магнитофона, стоящего за стойкой.

— Здорово, Костик, — Большой сел напротив Костоправа. — Выручи, братан.

Костоправ молча положил мощную ручищу на стол и похлопал по нему ладошкой. Большой достал две купюры по 100 долларов и бросил перед собой. Костоправ хлопнул по ним и протянул к себе.

— Куда ехать? — грубо спросил он.

— Старый ДЮСШ знаешь где?

— Ну…

— Короче, там тренер охреневший, долю не заносит, разберись с ним, как умеешь.

— А эта точка, — медленно начал Костоправ и нахмурил лоб. — Разве Иваныч не про неё говорил, чтобы не лезли?

— Это ещё прошлым летом было, расклад с той поры поменялся. И вообще, тебя ценят потому, что ты вопросы не задаёшь. Твоё дело маленькое, лохов обрабатывай и бабки выбивай. Скажи ещё, что с пивзавода, Студент послал. И это, — Большой зашептал. — Если всё удачно сложится, будешь бугром. Но надо поработать.

Костоправ молча поднялся и пошёл к выходу, но Большой заметил, насколько Костоправу понравилась мысль самому стать бригадиром.

В тёмно-зелёной девятке, припаркованной у входа, сидело двое парней в кожанках, оба на фоне здоровяка выглядели слишком щуплыми. Они с Шахтогорска, выполняли мелкие поручения в надежде на «повышение» и помогали Костоправу с его делами.

Костоправ плюхнулся на переднее сиденье и показал вперёд, водитель завёл двигатель и сразу поехал.

— Старый ДЮСШ, — пробурчал Костоправ. — Обработать кое-кого надо.

— А разве Иваныч не говорил, чтобы туда не лезли? — с тревогой в голосе спросил водитель. — И Студент тоже предупреждал. Там же волковские…

— Тебя не спрашивали, — отрезал Костоправ. — Твоё дело маленькое, лохов обрабатывай и бабки выбивай. Чё сказали — то и делай. А вообще, расклад давно поменялся.

Через десять минут девятка остановилась перед ДЮСШ. Припарковались под стеной, на которой ещё в советское время были выложены мозаикой молодые люди и девушки, занимающиеся спортом. Мозаику обновили по осени, а то ещё год назад она была в таком состоянии, что было сложно понять, кто там изображён.

Внутри тепло, отопление работало без перебоев. Ринг для спаррингов пустовал. В большом зале попарно занимались кикбоксёры, в основном мальчишки лет пятнадцати, малый был закрыт. Тренер Семёныч, одетый в спортивный костюм, расхаживал между учениками, внимательно наблюдая за ходом тренировки, иногда вставляя замечания своим густым басом.

— Вы к кому? — спросил он, заметив вошедших.

— Базар есть, — хрипло сказал Костоправ.

Тренер, не выказав даже ни капли страха, показал на дверь в тренерскую и прошёл туда первым. В тренерской половина помещения была завалена матами и прочим инвентарём, потому что в малом зале делали ремонт. В другой половине стоял стол, заставленный кубками. Недавно проходило областное соревнование, и несколько учащихся в этой секции заняли призовые места. В углу стояли алюминиевые вёдра для мытья полов и швабра.

— Ну чё, хрен моржовый? — грубо спросил Костоправ. — Бабки когда платить будешь?

— Какие деньги? — тренер сел за стол и закурил. — Знаете, сколько раз ко мне с этим приходили? То выселить, то на деньги поставить. Ни у кого не вышло. Так что давайте-ка, ребята, на выход…

Один из шестёрок Костоправа осмотрел стену, где были развешаны фотографии учеников. Заметив пару знакомых лиц, он начал трясти Костоправа за рукав, но тот его отпихнул.

— Ты чё, дед, самый умный? — Костоправ поставил ручищи на стол и навис над тренером. — Не хочешь по-хорошему…

Он спихнул со стола пару кубков и пепельницу. Кубки зазвенели, ударившись об пол, содержимое пепельницы разлетелось по сторонам.

— Если думаете меня запугать, — упрямо произнёс тренер. — Не выйдет. Вы действительно не понимаете…

Костоправ полез под куртку и достал из пришитых к подкладке петель молоток с ручкой, перевязанной изолентой. И он даже не заметил, что в помещение вошли ещё двое.

— Теперь это точка пивзавода, платишь Студенту, — объявил Костоправ. — И если не будешь платить, я тебе все пальцы…

Раздался протяжный звон, когда брошенное ведро ударило его в голову. Но здоровяк только пошатнулся и медленно повернулся к входу. Его шестёрок тем временем уже раскидали, оба лежали на полу, даже не поняв, как это случилось.

Костоправ без предупреждения выбросил вперёд массивный кулак своей левой руки. Но мощный удар, который всегда вырубал любого соперника, так никого и не достал, промахнулся и молоток.

Крепкий мужик в тельняшке и спортивных штанах уклонился, схватил Костоправа и перебросил его через бедро. Последнее, что видел бандит перед тем, как вырубиться — это то, как к его лицу приближался чужой кулак со сбитыми костяшками…

— И чего это они наехали? — удивился Вася Рудской, оглядывая лежащих. — Хорошо, что мы занимались сегодня и пацаны нас позвали. Сам-то чё нам не сказал, мы же рядом были.

— Из-за каждой мелочи звать? — тренер Семёныч отмахнулся. — Сколько их таких было?

— Это не мелочь, — добавил стоящий рядом с ним Денис Машуков, поглаживая отбитый кулак. — Это пивзавод наехал. Опять хотят тебя выселить? Я же слышал, что прошлым летом было, что из-за клуба с игровыми автоматами тебя гнали. Короче, Вася, звони Максу Волкову.

Глава 20

Новозаводск, утро. Центральный рынок, кафе Альгамбра

— Монтёр, слушай, — в почти пустой зал медленно вошёл человек, опираясь на костыли. — Проблема есть.

— И какая? — спросил Монтёр, вальяжно развалившись с бокалом красного вина в большом кресле, где раньше сидел Эдик.

— С деньгами…

— Ты чё, Вован, хочешь сказать, платить не будешь? Зря…

— Нет, — Вован плюхнулся на скрипнувший стул. — На меня один бригадир с пивзавода наехал, говорит, ему типа теперь платим. Ещё ударил меня! И чё теперь делать?

— Ты забыл, барыга? — Монтёр отхлебнул вина большим глотком, будто пил остывший чай. — Забыл, кому платишь?

— Но ведь он требует…

Монтёр поднялся, подошёл к Вовану и так залепил ему в лицо кулаком, что тот едва не упал со стула. Монтёр отобрал один из костылей и стукнул им Вована по плечу.

— Ты. Платишь. Нам! А не Большому. И это не обсуждается. Теперь вали! — он отбросил костыль в стену. — Чтобы до конца недели я своё получил.

Вован с трудом добрался до костыля, подобрал и, стараясь не упасть, добрался до выхода. Что делать дальше, он и представить себе не мог, ведь он думал, что Монтёр должен разобраться с этим вопросом.

На выходе он встретил Мишаню и собрался уже было бежать, чтобы не получать и от него, но Миша выслушал и даже не ударил.

— Вот пивзавод охреневший, — он скрипнул зубами от злости. — Договаривались же, а они… Монтёр ещё гад… ладно, — Мишаня выдохнул. — Разберусь.

Он полез в карман, и Вован вздрогнул, ожидая увидеть оружие, но Миша достал оттуда телефон.

* * *

Посёлок Краснозаводск, горно-обогатительный комбинат, административный корпус

В последние дни я больше времени проводил в машине, чем где-то ещё. Шесть часов в сторону Читы, шесть часов назад… почти половину суток я сидел за рулём БМВ или дремал на заднем сиденье, пуская за руль Славу или Женю. Но дела требовали моего присутствия в двух местах одновременно, а вертолёта у комбината не было.

Мне требовалось срочно решить два вопроса, пока я здесь, и сразу ехать назад в Читу. А пока я ждал звонка, мы держали совет близким кругом доверенных лиц.

— Они там совсем охренели, эти пивзаводские! — Женя бухнул кулаком по столу. — На наш зал наехали, Волк! Мы его столько отбивали, столько над ним работали, а они… да я сейчас прям к ним поеду с пацанами и…

— Тот здоровый говорил, что это теперь их точка, — заметил Денис Машуков. — И что платят они Студенту. Своими ушами слышал.

— До них давно должно было дойти, что на наш зал лезть нельзя, — Слава, сидя на подоконнике, выглядывал в окно. — Чё-то я даже охренел немного, как услышал. В чём смысл? В зале больших денег не водится.

— В этом и главное, — сказал я. — После всего того, что случилось в начале года, чтобы они так нагло лезли на наш зал? Нет, дело мутное. Кто-то хочет стравить нас с пивзаводом.

— И кто? — Женя, который сидел с таким видом, будто вот-вот взорвётся от злости, шумно дышал через нос. — Скажи кто, Волк, я ему ноги из жопы вырву.

— Подумаем, — я подкатил своё кресло к столу и положил на гладкую деревянную поверхность руки. — В чём смысл пивзаводу наезжать на точку, которая не окупает сама себя, если у нас под охраной есть более выгодные места?

Я посмотрел на Женю, он промолчал, подняв глаза к потолку.

— Тут другое. На наши точки наезжали, мы отбивались, а эта для нас важная, ведь она самая первая. Мы из-за неё летом влипали в большую историю. Но дохода с неё нет.

— Вот именно, — подтвердил Слава. — Даже если не считать комбинат, у нас другие хорошие места есть.

— В любом случае, зал официально у нас под охраной, — продолжил я. — Надо выяснить, кто мог их туда послать и зачем. Я уверен, кое-кто в городе хочет, чтобы мы сегодня поссорились и начали стрельбу.

— Череп? — подал голос задумавшийся Лёня.

— Думаю, да, а с ним некий Иса, который смотрит в сторону комбината. А с этим Исой наш старый знакомый Нижегородцев. Тут, парни, дело очень серьёзное. Сначала надо выяснить всё, и от этого будем плясать. Череп дважды предупреждал меня о покушениях, но он всегда помалкивал, что сам помогал их готовить. Просто понимал, что после меня уберут его, вот и звонил предупредить. Но при первой же возможности он ударит сам.

— Опять, может, ему машинку попортить? Кхе! А я могу.

— У него сейчас столько охраны, — задумчиво проговорил Слава. — Что к нему не подберёшься.

— Решим, — сказал я. — Пусть сначала проговорится тот Костоправ, и кто его послал. Пусть Студент выясняет, кто это у него такой умный, что по указке Черепа всё делает. Кстати, мне звонил Мишаня, жаловался, что пивзавод нарушает условия. Как-то всё совпало в одно время. Много чего совпало.

Пока мы говорили, на трассе Чита-Забайкальск должно было начаться другое дело. Фура, гружённая контрабандой, среди которой якобы должен был перевозиться секретный груз, украденный с важного объекта и предназначенный для продажи в Китай.

Чем больше мы думали о подставе, тем больше нам казалось, что мы не зря опасаемся. Груз шёл почти открыто, осведомители Ремезова знали о нём с самого начала. Будто это приглашение захватить его и попасться.

Мы втроём: я, Ремезов и Латыпов, долго обсуждали вчера, в чём может быть смысл этого. Думали, что когда мы перевезём груз на комбинат для проверки, то туда прибудет кто-то ещё из коллег Ремезова и обвинит нас в продаже государственных секретов за кордон. Тот, кто воровал контейнеры, вполне мог решить потратить часть груза, чтобы подставить нас, и в дальнейшем перевозить его без хлопот.

Так что у нас было два пути: брать его самим или передать другому ведомству. Да, тогда, если засады нет, все призы за проведённую работу достанутся другим, но зато груз не уйдёт за границу.

Обсудив всё, решили не рисковать, поэтому Латыпов слил информацию о грузе читинскому УБОП через своих стукачей, менты в итоге и остановили фуру.

Судя по тому, как быстро налетело фсбшное начальство, наши опасения подтвердились. Но уедут они ни с чем и обвинить никого не смогут, потому что убоповцев к этому грузу подтянуть нереально, они узнали о нём только сегодня. Об этом мне и сообщил Латыпов по телефону, в промежутке между приступами сильного кашля.

Хотя мы всё равно думали, что наши недруги не оставят нас в покое, поэтому надо было решить как можно больше вопросов, чтобы не ожидать проблем хотя бы дома.

Студент скоро должен был приехать, а кроме того я ждал Мишаню, у которого тоже появилось, что сказать пивзаводу. Что-то они не поделили на точках, и это тоже могло быть частью провокации. Черепу бы это точно не помешало, чтобы захватить рынок, а потом уничтожить пивзаводских.

Ваня сегодня звонил мне, чтобы узнать, с чего это мы избили его людей и передали милиции, и очень удивился, когда я сказал ему, что они вымогали деньги в нашем зале.

Дело странное, и только то, что мы с ним хорошие знакомые, спасло всех от разборок. Будь это другая банда, они бы уже готовили ответку, и без стрельбы бы не обошлось.

Впрочем, ответку могут готовить и за спиной Студента, ведь не всем нравилось, что Крюков поставил его старшим в своё отсутствие. Я думал, что этот наезд тоже может быть частью борьбы за власть в группировке, которой воспользовались остальные.

Собрались мы втроём в том же помещении, где и в прошлый раз, когда Ваня и Мишаня договаривались между собой. В этот раз напряжение было сильнее.

— Чё каво, пацаны? — спросил Студент, входя в зал. — Какие-то вопросики надо порешать? У меня стрелка с гастролёрами какими-то, а мне сюда пришлось ехать сначала. Волк, так чё за дела творятся? Меня с самого утра все дёргают, требуют разобраться, а я не в курсах, с чего это твои пацаны с моими подрались и в ментовку моих отправили?

Мишаня смотрел на него зверем, но Студент его игнорировал, демонстративно говоря только со мной.

Я позвал Машукова, чтобы тот сам передал всё, как было. Студент внимательно слушал, задумчиво теребя золотую цепочку у себя на шее. Он будто постарел за последние пару месяцев на несколько лет.

— Узнаю у Костяна, — сказал он. — С чего это он полез на точку, куда ему сказали не идти, потому что и его бугор не в курсе. Но, Волк, сам понимаешь, надо всё разрулить… а то если дело заведут, у нас все озвереют.

— Только потому, что тебя знаю, Ваня, решим всё мирно, — ответил я. — Заявлений в милицию от нас не будет, а Семёныч скажет, что у него нет претензий. Тогда их выпустят. Ну а то, что получили по зубам — сами виноваты, что старику молотком угрожали. Хорошо, что стрелять никто не начал.

— Замётано, Волк.

— У зала почти нет дохода, всё, что Семёныч получает от нас, тратит на детей, на проезд и всё остальное для соревнований. Пусть эти твои бойцы поспособствуют для следующих поездок, как компенсация за ущерб. Билеты, проживание, не так это и много, а ученикам пригодится, там перспективные ребята.

— Ха! Ладно, справедливо.

— И я должен быть уверен, что твой этот Костоправ не сунется ещё раз. Или кто-то другой. За залом мы будем следить. Вот всё, что я хотел сказать.

— С этим разберусь, отвечаю. А у тебя чё? — Студент повернулся к Мишане. — Предъявить мне чё-то хочешь?

— А с чего это твой Большой на моих барыг лезет? Вована Ульхова избил, денег требует.

— Большой? — Студент удивился. — За базар отвечаешь?

— Отвечаю, это люди видели, он у всех на виду наехал. Совсем борзый, страха нет. Я бы его достал, — Мишаня почесал шрам от старого ожога на щеке. — Но Эдик велел, пока его нет, разбираться мирно, поэтому и позвонил.

— Лады… хм… короче, барыга твой и работаешь с ним ты. Большой ему новые костыли справит и лезть не будет. Замётано?

— Договорились.

Студент протянул руку, и Мишаня её нехотя пожал.

— Знаете, парни, — задумчиво сказал я. — Вот сейчас в городе кто-то зубами скрипит от злости, что мы договорились мирно, а не устроили ещё одно побоище. Много у кого мы как бельмо на глазу.

Ваня внимательно посмотрел на меня, о чём-то раздумывая.

— У меня стрелка сегодня с какими-то залётными, — он поднялся. — Порешаю с ними вопросики и нашими займусь. Посмотрим.

Я заметил, как он кривился, упоминая Большого. Этого нового бригадира я знал плохо, лично с ним почти не пересекался, но не удивлюсь, если он метит на место Студента. Но Ваня не стал обсуждать при нас внутренние дела своей группировки.

Оба ушли, а я вернулся к себе. За столом у меня сидели Женя и Лёня, Женя крутил ключи, Лёня листал пожелтевшие бумаги.

— Ничего не нашёл полезного? — спросил я.

— Не-а, — Лёня закрыл картонную папку. — На этого Ису у нас в чемоданчике ничего нет.

— Надо ещё посмотреть. Может, найдутся какие-то хвосты в других делах? Вдруг он там упомянут? И ещё одно. Слава, — я посмотрел на него. — Со Студентом всё обсудили, он хвосты поищет, но ты, брат, присматривай за залом. Попроси надёжных ребят, чтобы ещё одну группу сделать для быстрого реагирования. Думаю, вдруг кто-то ещё попрёт, чтобы всё раздуть.

— Сделаю, Волк, — Слава полез в карман и достал красную китайскую зажигалку.

— А я в Читу. Говорят, там Нижегородцева пасут, хотелось бы с ним увидеться. Лёня, ты здесь решай, я там. Женьку с собой беру.

— Стволы есть? — спросил Женя.

— Есть, — я кивнул. — ИЖ оставляю, с собой беру ПСМ на всякий случай.

— Ну и отлично. Стволов много не бывает.

— Опять ты про свои пушки, — пробурчал Лёня. — У тебя там надеюсь пулемёта нет?

— Нет, дядя Лёня. Пока нет, кхе!

* * *

Несколько часов спустя. Новозаводск, кафе Инга

— Студент, так дела не делаются, — Большой вышел вперёд. — Пацаны в обезьяннике сидели сутки, а эти недомусорки…

Его бригада стояла позади. Большой не строил иллюзий. Если Студент скажет им завалить своего бугра, они это выполнят. Но если он сможет обосновать Студенту свои претензии, пацаны перейдут на его сторону.

Да и не только они, разговор слышали другие бригадиры пивзавода. Большой был уверен, что они его поддержат после таких вопросов. А то с чего это волковские побили пацанов и сдали ментам, а Студент ездит к Волку на поклон вместо того, чтобы дать ответку по всем понятиям.

Но не вышло.

— Хлебало своё закрой, — отрезал Студент, смотря ему в глаза. — И не раскрывай, пока я не скажу. Ты какие дела мутишь, Большой? И с кем?

— А ты спрашиваешь или…

— Спрашиваю! Ты в последнее время знакомства всякие водишь непонятные, с барыг деньги трясёшь, с кого не нужно, моим именем прикрываешься.

— А кто это тебе сказал? — воскликнул Большой, обводя всех собравшихся взглядом. — Кто сказал? Пусть мне в лицо скажут!

— Я мне Костян подсказал, — Студент скрестил руки на груди. — И ещё про тебя всякого слышал, с кем ты водишься. Короче, сегодня вечером Иваныч вернётся. Приезжаешь на пивзавод в старый цех, разрулим всё, там и пацаны подтвердят, что ты в последнее время говорил. И ещё…

Ваня подошёл ближе и сказал тише:

— А если шкериться будешь, достанем где угодно. Всё, вали, а я на стрелку погнал. Вернусь — продолжим.

— Вернёшься, как же, — пробормотал Большой, когда Студент уехал.

Парни из его бригады не смеялись, не улыбались, но Большой чувствовал, как его авторитет после этой взбучки сильно упал.

Не надо было начинать разговор при всех. Большой думал, с поддержкой бригады получится лучше… Неужели конец? А вот уезжавшие бригадиры смеялись, даже Вова Рязань, который на словах всегда был за него.

Нет, Студент с этой стрелки не вернётся, а Череп час назад придумал новый план, как избавиться от остальных бугров, кто мог помешать Большому продвинуться выше. С теми Волковские договариваться не будут, ответка будет жёсткой.

Так что всё пройдёт отлично.

— Короче, — Большой откашлялся и посмотрел на своих. — Чё встали? Работы нет?

Пацаны начали расходиться, но двое, самых надёжных, ждали в машине, и разговор не слышали. Они не самые умные, зато исполнительные, и очень хотели подняться наверх.

— Тихий, сделай бутылок с зажигательной смесью, штук пять, и отдай их Воробью.

— Сжигать чё-то надо? — Тихий, мрачный парень лет двадцати, посмотрел на него исподлобья.

— Студент сказал точку одну сжечь. А ты, Воробей, тачку пока найди левую, чтобы нас не спалили, — Большой строго посмотрел на дёрганного пацана. — Тот зал, Студент сказал, они чё-то попутали. Вот его и сжечь надо.

— Ночью? — спросил Воробей.

— Не тяни. Закидай всё сразу.

— Но там же занимаются ещё.

— Да какая разница? Вылезут через пожарный ход, — Большой отмахнулся и пошёл к машине. Есть в зале пожарный выход или нет — он понятия не имел, да и его это не интересовало. Главное — избавиться от тех, кто ему мешал.

* * *

Окраины Новозаводска

— Большого пора валить, — сказал Вова Рязань, поворачиваясь спиной к холодному ветру.

— П***т он много, — добавил Старый. — Да и трусливый стал. Зря его подняли. Ему только с торгашей бабки трясти, а не бригадой рулить.

— Мне он никогда не нравился, — Яха Шаман прикурил сигарету. — Как стрелка закончится, надо от него избавляться.

— Ещё меня чуть не подставил, — заметил Филипп. — Из моей бригады пацана взял, и даже меня не спросил.

— Сегодня вопрос обсудим с Иванычем, — Студент проверил оружие. — Но сначала с этими надо порешать. Выяснили, кто такие?

— Мелочь с Могойтуя, — Шаман пожал плечами. — Понтов много, но нас увидят, сразу съедут. Нашли кому стрелу забить.

Он засмеялся, показывая крупные зубы, остальные бригадиры согласно закивали.

Пивзавод приехал на стрелку во всеоружии, на пяти джипах, собрав с собой самых боеспособных людей, включая афганских ветеранов, которыми раньше рулил Душман.

Ментовской подставы не ожидалось, ОМОН резко выдернули в Читу для какой-то операции, СОБР тоже был там, да и РУОП был чем-то занят. Сложностей быть не должно.

Но смех оборвался, когда на территорию заброшенного завода начали заезжать чёрные джипы без номеров, с тонированными в ноль стёклами. Из них вылезли крепкие бородатые мужики в чёрных кожанках и плащах, все вооружённые до зубов, и не привычными ТТ и ружьями, а импортными штурмовыми винтовками и дорогими пистолетами-пулемётами.

Говорили они громко, не на русском, Ваня Студент уже слышал этот язык раньше. Он переглянулся с Филиппом, тот тоже служил в тех краях, и ему довелось повоевать.

— Чеченцы, — сказал Студент. — Подставили нас.

— Откуда здесь чехи? — удивился Старый.

Крепкий седобородый мужик, стоявший у головной машины, смотрел на них колючим взглядом, держа в руках мобилу, и ехидно улыбался. Остальные держали оружие в руках, но пока не целились.

— Если чё, — Студент оглядел остальных бригадиров. — Если чё — огонь на поражение сразу. Потому что стрелять они умеют.

* * *

Чита

Как говорится, беда одна не ходит. И будто все ждали, когда я приеду в Читу, чтобы «обрадовать» меня новостями.

Мы только что захватили с собой Латыпова и ехали по городу без определённой цели просто потому, что в БМВ не было жучков и можно было спокойно поговорить. Подполковник постоянно кашлял так, что аж покраснел от натуги. Женя, сидящий за рулём, с удивлением и тревогой косился на нас в зеркало заднего вида.

— Вот так нас и обложили всего за день, — Латыпов вытер лицо платком и хрипло выдохнул. — Следователь приезжает завтра. И все наши телефоны завтра ставят на прослушку.

Им не удалось взять нас с поличным с грузом, но их это не остановило. Против Ремезова собирались открыть дело, в котором был свидетель, что якобы это Ремезов вывозил секретный груз через границу с помощью своих связей в криминале. Полная чушь, но…

— Кто дал показания? — спросил я.

— Нижегородцев. Он вообще не должен… кха-кха… он вообще тут никак не связан, он на зоне тогда сидел, но придумать что-нибудь может, а ему поверят, мол, готовили они это дело давно, с прошлого года. Заодно вас всех с этим делом свяжут…

— Кто второй?

— Кузьмичёв, но он ещё в изоляторе. Хуже всего, что в Читу прибыл сам Шелехов. Он сейчас обрабатывает начальника управы, чтобы выпустил Кузьмичёва, якобы мы заставили его оговорить себя. И тот тоже добавит… а его показания будут сильнее.

Пока я думал, зазвонил телефон, высветился номер Лёни.

— Макс, беда, — печальным голосом сказал он. — Мне звонили с разрешительной системы. Завтра утром придут в нашу оружейку изымать все наши стволы, а у конторы собираются отзывать лицензию. Ты приедешь?

— Да, Лёня, как здесь всё утрясу. Главное — охрану с точек не снимай, обложите комбинат со всех сторон, не забывай про остальные. Подними всех наших, скажи, что важно. Потому что именно сегодня могут наезжать. Надо быть готовым ко всему.

— Займусь, — услышав, что я спокоен, он тоже успокоился.

— Могут провоцировать, могут напасть. Но вы там держитесь. Как только смогу, лечу к вам на всех парах. Здесь тоже жарко. И про зал не забудь, он мишень, пусть Семёныч закроется сегодня пораньше, ребят отпустит. За нашим лысым другом тоже приглядывай, позвони ещё знакомому с рынка, пусть тоже готовится, и Ване Студенту. Пусть тоже сидят на стрёме, чтобы на провокации не попадались. Будет сложно, но мы справимся.

— Понял, Макс. Прорвёмся!

Я отключился. Латыпов внимательно смотрел на меня.

— Беспокоишься о своих, — проговорил он, кашлянув в кулак.

— Пойду за своих на всё, — я глянул на Женю, который выруливал в узкую улочку. — Недавно, когда преследовал Горбаня, был на кладбище, тогда понял, что всё было не зря. Не делай я этого, для многих всё сложилось бы намного хуже.

— Хорошо, что ты это так рано понял в своём возрасте, — Латыпов откашлялся. — А я вот не понимал. Был бы у меня второй шанс, многого бы избежал, многое бы исправил.

— У меня он, можно сказать, появился, и я им пользуюсь.

Телефон зазвонил вновь, номер был не определён. Это явно какие-то неприятности, но я всё равно ответил на звонок.

— Приветствую, Максим, — раздался радостный голос. — Узнал?

— Кто это?

— Виталий Шелехов, — он засмеялся. — Богатым буду, раз не узнал, ха. Думаю, ты в курсе новостей, — голос стал серьёзнее. — Обложили тебя со всех сторон, ха-ха. Ну, чего думаешь? У меня к тебе предложение, как выйти из дела, не теряя лицо и репутацию. Хорошее предложение, выгодное. Но если не примешь… думаешь, твои престарелые друзья-чекисты тебе помогут? Думаешь, что-то можете против нас? Знаешь, что вы все можете? Ни-че-го! — по слогам произнёс Шелехов и рассмеялся. — Так что думай.

Голос такой, будто он уже праздновал победу. Но я так рано сдаваться не собирался. Мне оставалось делать всё то же самое, что раньше мне помогало: продумывать, действовать, быстро решать сложные вопросы и помогать другим людям принимать верные решения.

Ведь это мой второй шанс, который я не мог потерять.

Конец тома

Если книга понравилась, ставьте лайк, автору будет знать, что он работал не зря.

Читайте продолжение по ссылке — https://author.today/work/359771

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Волк 8: Лихие 90-е

Content

Волк 8: Лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene