Волк 9: Лихие 90-е

Глава 1

Мы ехали в моём БМВ по вечерней Чите. Женя за рулём, я сидел позади с сотовым телефоном в руках, рядом со мной Латыпов. Он пытался вслушиваться в разговор по мобиле и сдерживал свой сильный болезненный кашель. Это давалось ему с трудом.

Полковник Шелехов продолжал диктовать свои условия, думая, что победил. Его самодовольный голос звучал очень чётко, ведь он где-то рядом, в Чите, и, судя по музыке на фоне, уже отмечал победу.

— Расклад такой, Волков, — говорил Шелехов. — Тебе ничего делать не надо. Просто принимаешь на работу Нижегородцева, назначаешь его ответственным за комбинат и завод на севере, а потом, через пару месяцев, уходишь в бессрочный отпуск, переписав контору на него. И всё.

— А с чего это мне брать этого человека?

— А чего бы и не взять? Он же ветеран КГБ, большой опыт работы, да и судимость с него сняли. Хороший сотрудник, ха-ха. Он сам сделает всё остальное. Как надумаешь, езжай в ресторан… как он называется, — спросил он у кого-то и дождался ответа. — Александровский сад, езжай сюда. Ну и акции, само собой, зачем они тебе?

— Всё сказал? — спросил я.

— Жду ответа лично. Или завтра будешь сидеть вместе с Серёгой Ремезовым по соседним камерам.

Полковник Шелехов отключился. Женя посмотрел на меня в зеркало, я помотал головой, пока не собираясь называть маршрут, лучше поездим ещё и обсудим. Латыпов громко закашлял.

— Он хочет зайти с этой стороны, — проговорил я. — Со стороны охраны попасть на комбинат, пролезть глубже, потом делать всё, что захочет. Похоже, в Питере к холдингу так просто не подкопаться, раз они сюда лезут.

— Возможно, — Латыпов закряхтел и полез за платком. Видно, что он носил под курткой плечевую кобуру с табельным пистолетом. — И что думаешь?

— Есть время, но надо придумать, как его использовать. Пока поездим. Связаться с Витей Батумским? Оставим этот вариант на подумать, хотя он вряд ли потянет полковника.

— Да, — Латыпов закивал. — Риски тут для него выше, чем если ты его просто сдашь. Да и он сам тебя заложит, когда попадётся. Да даже раньше, он сам придёт к Шелехову. Только если их поссорить, как Эдика с Горбанем, — он хитро прищурился. — Но ты не успеешь. Да и нет у них общих дел.

— Может, втереться к Шелехову в доверие? Показать, что я полезен, что без меня им будет сложно. И в нужный момент…

Я сжал рукоять ПСМ в кармане. Не то чтобы я собирался стрелять прямо сейчас, но ситуация становилась всё хуже и хуже, а варианты решения придумывались всё радикальнее и опаснее.

— Хорошая мысль, — подполковник очень внимательно посмотрел на меня, о чём-то думая. — Внедриться к ним…

Он хотел сказать что-то ещё, но его разобрал такой кашель, что он согнулся, зажимая рот платком. На клетчатом платке остались капли крови.

— Это тубик? — Женя выпучил глаза и на мгновение отвлёкся от дороги. — Если это тубик, то…

— Это рак, — прохрипел Латыпов. — Недавно нашли…

— И лечат? — спросил Женя.

— У нас нет…

— В Швейцарии может? — я пожал плечами.

— Хрен их знает… эх, вот же суки, — старый подполковник сжал кулак. — Вот сколько народу с облегчением вздохнёт, когда узнает, что я сдох. И сколько жалеть будет? Я вот долго пожил, много крови кому попортил, но много кому и помог, а по итогу осталась только работа и кошка. Но я сдохну, а эта мразь будет праздновать. И дальше будет всё продавать, только теперь уже никто не помешает. Всё разворуют, всё продадут, а потом свалят за бугор… кха-кха.

Я ничего не говорил, ждал, когда он закончит, вдруг придёт к чему-нибудь.

— Жалко парней из Серёгиной команды, — сказал Латыпов, несколько раз хрипло вздохнув. — Хорошие ребята там есть, но тоже в замес попадут, от всех избавятся. И Серёгу жаль, он такой последний остаётся, старой закалки. В отставку говорят, дорогу молодым… Ты-то вот за своих, как говоришь, на всё готов… он тоже, а вот… кх…

— Когда рядом есть нужные люди, надо это ценить и поддерживать. Только мало кто это видит, всегда оставляют на потом. А потом будет поздно.

— А я вот не видел. Работа и кошка, — он снова закашлялся и кашлял долго. — Жену давно похоронил, дети разъехались, а я тут чего-то ждал… дождался… лама говорил, примириться надо с собой, да где уж тут? Кха… ладно, Волков. Есть у меня одна мысль. Давай ко мне заедем, на Пожарку.

— Есть мысль, как к Шелехову подобраться?

— Да, есть один человек, который может подсказать что-нибудь дельное. Но мне надо из дома кой-чего взять. Потом к Серёге поедем, он в больнице, обрадуем его. Так себе больничка там, — Латыпов поцокал языком. — В Швейцарии-то лучше должно быть.

Мы доехали до его дома и остановились у подъезда, привлекая внимание местных бабушек, уставившихся на нашу машину.

— Волк, дай ствол, — тихо сказал Женя. — Если что, я этого Шелехова…

— Не так грубо надо действовать, — ответил я.

— Да он же…

— Это не Горбань, Женька, и даже не Душман. Это слишком крутая шишка.

— Да я понимаю, — он откинулся на сиденье и посмотрел вверх. — Душмана ты сначала сделал изгоем, только потом мы смогли выстрелить. С Горбанем ещё хитрее вышло. А за Шелехова прилетит не только мне, но и всем нам. И на дно не заляжешь, везде найдут. Даже Славку бы нашли.

— Ценю тебя, Женя, всегда знал, что ты за нас всё сделаешь. Но если мы выстрелим, попадём в проблемы все. Но мы не сдаёмся, нет. Мы стольких пережили не для того, чтобы перед очередным гадом стелиться.

— Ладно, придумаешь чё-нибудь.

— Вот и придумываю. Если стрелять, то не самим. Давай посмотрим, что Латыпов хочет предложить.

Латыпов вернулся через пару минут, в одной руке держа старый кожаный портфель, потёртый по бокам, в другой плетёную корзинку, накрытую одеялом.

— Подарки, — пояснил он, ставя корзинку рядом. — Он тоже бурят, а я ему на Сагаалган, на Новый год наш, не дарил ничего, вот и обиделся старикан, еду исправляться. Тут недалеко, но не ждите, за Серёгой пока смотайтесь, и сюда.

— Пока ещё свободно ездить можно, — согласился я. — Скоро будут тачку тормозить по наводке.

Проехали до района Сувениров, Латыпов вздохнул и вышел рядом с троллейбусной остановкой, захватив портфель.

— Подарок забыл, — я тронул корзинку.

— Потом, — он замахал руками. — Это другому. Потом заедешь и…

— Давай в больницу, — сказал я Женьке, закрывая дверь. — Заберём Ремезова и будем думать, как всё устроить.

Ремезов уже был готов, ждал нас на выходе из больницы. Злющий как чёрт, небритый, тощий, едва стоял на костылях, но действовать он был готов прямо сейчас.

— Я их придушу, — пообещал он. — И Шелехова, сучёнка, и Нижегородцева, мразину. Всё использую, до всех дотянусь, но они у меня ещё своё получат!

— Не горячись, Серёга, нам трезво мыслить нужно. Меня тоже обложили.

— Да я наслышан. И что, Шелехов тебе предложение сделал, от которого нельзя отказаться? — он с трудом залез в салон.

— Своего рода. Так что думаем, какие варианты у нас есть…

— А это чего? — Ремезов показал на корзинку, стоящую между нам.

— Латыпов оставил, у него мысли есть какие-то. Сейчас к нему поедем.

— Понял. А пока… там мои сейчас следят за Шелеховым, слушают его в ресторане. Мужики молодцы, но в любой момент их могут оттуда…

Едким, противным монофоническим звуком запищал его телефон. Ремезов ответил, потом просто слушал, когда с ним говорили. Вызов сбросился, а Ремезов молчал, так и держа телефон у уха.

— Что случилось? — спросил я.

— Их отключили, велели оттуда убираться. Но перед этим они слышали, как Шелехов говорил с Латыповым по мобиле, что он едет к ним на такси. Что он меня сдаст с потрохами, если они помогут отправиться в Швейцарию на лечение. Чтобы Латыпов меня сдал? Представляешь?

Женя хмыкнул и покачал головой, показывая, что не доверял Латыпову ни на грамм. А вот мне это показалось странным.

Я пододвинул к себе корзинку и поднял одеяло. Лежащая под ним чёрная кошка укоризненно на меня посмотрела одним глазом, вытянулась и снова уснула. А мы смотрели на неё…

* * *

Новозаводск, Центральный рынок, кафе Альгамбра

— Я видел Эдика, — сказал Виктор Крюков, садясь за стол к Мишане.

— Как? — дремавший Миша поднял голову. Перед ним стояли три пустые бутылки пива, но взгляд у него трезвый. — Там же санитара выперли, который…

— Есть у меня на них выход.

— И как старик? — Мишаня взял сигаретную пачку, но она была пустой, и он её смял.

— Плох, — Виктор покачал головой. — Я знаю, что он хороший актёр и умеет притворяться. Но в этот раз… Он решил, что я — это ты…

Мишаня уставился на него, о чём-то думая.

— Слушай, — Виктор наклонился ближе. — Я Эдику по гроб жизни обязан, а он не хочет, чтобы его дело развалилось, пока он там. Поэтому помогу чем смогу. Ты договорился с нашими, да, но Череп никак не угомонится. Он связался с чеченами, с Исой. Тут и ты пострадаешь, и мы все тоже. Вот я пришёл к Эдику предложить помощь, а он дал номер, сказал, что там разберутся.

— И чей номер?

— Понятия не имею. Не звонил. Но раз он меня с тобой спутал, то тебе и звонить.

— Пф, — недоверчиво хмыкнул Мишаня, но поднялся и позвал Виктора за собой в кабинет администратора.

Там на столе стоял кнопочный телефон. Номер, записанный на бумажке, московский, но с этого телефона был выход на межгород. Мишаня, зажав трубку между головой и плечом, начал нажимать на цифры, а потом вспомнил про громкую связь и включил. Раздавались медленные гудки.

— Мне чё-то кажется, — проговорил Мишаня и зевнул. — Что ты меня…

— Алло, — ответили с той стороны. — Слушаю, говорите.

— Алё, — от неожиданности сказал Мишаня. — Кто это?

— Откуда у вас этот номер? — в голосе послышалось раздражение. — Больше сюда…

— Подождите, — влез Виктор. — Ваш номер мне дал Эдуард Волгин… Эдик. Он шлёт пожелания здоровья и просит напомнить об обещании.

— Вы его сын?

Виктор откашлялся. Он не знал, что у Эдика есть сын. Ворам в законе запрещалось иметь семью, но многие это правило игнорировали, проживали с сожительницами или открыто демонстрировали своих детей, особенно в последние годы.

— Нет, я его хороший знакомый, — сказал Виктор. — Эдик сейчас взаперти, под следствием, но сказал, что вы поможете нам в городе…

— Помогу, — уверенно ответил собеседник. — Что у вас стряслось?

* * *

Окраины Новозаводска, через несколько минут

Студент шумно вздохнул. Шрам на голове пульсировал от боли, будто там снова открылась рана. А те люди напротив — именно те, которых он тогда видел на войне. Сейчас они тоже готовы к бою.

В правом кармане куртки у Студента лежал пистолет, в левом граната. Он не испугался их тогда, не испугается и сейчас.

Время поджимало, и пора уже было выходить для разговора. Но у седого, их главного, не вовремя зазвонил телефон. Главный взял трубку, послушал… и приоткрыл рот от удивления, потом заругался на чеченском и бросил телефон помощнику.

Студент вышел вперёд, седой тоже, иногда оборачиваясь. Чеченцы с удивлением переглядывались между собой.

— Я Иса, — представился чечен.

— Ваня Студент.

— Будем знакомы, Ваня Студент. Хотел поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной, — с лёгким акцентом говорил Иса. — Обсудить вопросы, кто главный в этом городе, кто каким бизнесом занимается, кто с кем работать хочет. Но я не знал, что у вас есть такие знакомства.

— У меня много знакомых, — Студент расставил ноги на ширине плеч, заранее прикидывая, что в случае замеса схватит Ису и прикроется им от пуль.

— Таких знакомых много не бывает. Друзья моих друзей — мои друзья. Произошло недопонимание, Иван. Поэтому мы уходим. Но если захочешь сотрудничать, всегда будем рады услышать. Приятно было поговорить с настоящим мужчиной.

Он протянул визитную карточку, на которой было нарисовано здание и надпись крупным шрифтом: Терекстройинвестбанк, после этого вернулся в машину. Ваня пошёл к своим, смяв карточку и выбросив её в грязь.

— И чё это было? — с недоумением спросил Старый.

— Сам бы хотел знать, — Студент обернулся, но чеченцы уже уезжали. — Кто-то ему позвонил, вот он и сорвался с места. Ладно, пацаны, обсудим с Иванычем. Надо ещё насчёт Большого решить…

…А Большой тем временем сидел в своей машине и следил, как двое его людей подъехали к ДЮСШ. В руке он держал телефон, но никак не мог дозвониться до Черепа…

* * *

Чита, ресторан Александровский сад

— В Швейцарию? — Шелехов усмехнулся. — Да хоть завтра, на частном самолёте. Спонсор организует что угодно. И лучших врачей тоже.

— Рад слышать, — прохрипел Латыпов, потирая грудь. — А то уже тяжело терпеть.

— И не надо терпеть! Не вылечат в Швейцарии, отправим вас в Израиль, Штаты, куда угодно, — Шелехов показал на мягкое кресло у стола. — Да вы садитесь, мы как раз всё обсуждаем.

— Но надо устроить всё быстро, — сказал сидящий рядом с ним Нижегородцев и поправил строгие очки. — Центр задаёт вопросы, и если завтра к обеду мы не дадим им всю информацию об этих предателях, которые вывозят секретные грузы за границу, то они вмешаются. А Ремезов там на хорошем счету. Впрочем, с такими обвинениями мало кто будет за него вступаться, но всё же…

— А показания… кх-кха, — Латыпов плюхнулся в кресло. — Уже дали?

— Завтра приезжает инквизиция из Москвы, — Шелехов усмехнулся. — Особо важный следователь из отдела собственной безопасности, будет раскручивать дело о государственной измене. Поэтому нам всем важно поторопиться. Но вы сделали правильный выбор, товарищ подполковник. Чем скорее мы изгоним эту заразу из службы, тем проще нам будет работать в дальнейшем.

— Показания не брали, — Латыпов отпил воды из стоящего перед ним стакана, чуть пролив на пиджак. — Я думал, уже всё готово… кха-кха-кха!

— С вашей помощью будет быстро. Но перед этим, — Шелехов наклонился к нему ближе. — У меня к вам две просьбы. Первая — поспособствовать освобождению майора Кузьмичёва, чтобы он тоже дал письменные показания, они зайдут лучше всего. А второе — убедить Волкова, чтобы он не выделывался. Я ему сказал, что нужно сделать, но он чего-то думает. Если б не акции и его фирма, мы бы уже давно…

— Я его помню, — заявил Нижегородцев, закуривая большую сигару с помощью бензиновой зажигалки. — Выскочка, зелёный ещё, но Вишневские ему верят. Хотя наглости и отчаянности ему не занимать. В любом случае пора бы ему свалить, как всё закончит. Передайте ему, что если ему так нравится охранять, то пусть там охраняет какие-нибудь киоски с пивом.

— Точно, — Шелехов засмеялся. — Или деревенские сортиры. Но это мы так, шутим, все понимают, как заканчивают такие бандиты. И по этому поводу, я предлагаю отметить скорейшее завершение этого дела. И вы, товарищ подполковник…

Латыпов встал, кашлянул и хрипло вздохнул.

— Ну и гады же вы, — с трудом сказал он и закашлялся. — Какие же вы гады, сука, б*** поганые. Я сам… кха!.. не подарок. Но я своё дело делал и не думал… кх… как всех нае***ть и заработать на этом.

— Прошу прощения, — Нижегородцев нахмурился и положил сигару в массивную стеклянную пепельницу. — Вы не в себе, товарищ подполковник? В вашем положении эти фразы только…

Подполковник Латыпов выпрямился и убрал руку под пиджак. Нижегородцев выпучил глаза, а Латыпов достал пистолет и выстрелил в него почти в упор.

Нижегородцев молча опрокинулся назад, забрызгав кровью всё вокруг. В ресторане закричали, кто-то начал прятаться под столами, кто-то побежал на выход.

Латыпов прицелился в обалдевшего Шелехова… и закашлялся.

Пуля, которая должна была разнести полковнику голову, прошла в сторону, не задев цель, отрикошетила от стены и с громким хлопком врезалась в колонку у сцены.

Кашель продолжался. Латыпов нацелился на грудь, но попал только в правое плечо. Шелехов вскрикнул, но поднялся и набросился на Латыпова всем весом, опрокинув стол.

Оба повалились на пол, Латыпов, оказавшийся снизу, продолжал хрипло кашлять прямо в лицо Шелехову. Тот сморщился от боли, но схватил Латыпова за руку и отводил пистолет от себя.

Ещё выстрел! Пуля врезалась в потолок. Латыпов хрипел, не в силах бороться, но дёргал правой рукой, пытаясь высвободиться.

— Тварь, сука! — мычал Шелехов, но он всё же почти смог перебороть старика. — Гадина! Вас всех, суки е***ые, мы вас всех…

Латыпов издал протяжный хрип. Онемевшая рука вот-вот выпустит пистолет…

Но он нащупал левой что-то горячее и обжёг пальцы. Сигара Нижегородского. Латыпов схватил её и ткнул Шелехова в лицо. Тот взвыл от боли и отпрянул назад. Латыпов взял пистолет двумя руками, но они тряслись, а боль в груди и спазмы кашля мешали ему нацелиться…

Выстрел.

Полковник Шелехов повалился на пол. Латыпов попытался встать, но не смог, не хватало сил. Ему оставалось только лежать, издавая громкий болезненный хрип вместо кашля. Он отбросил пистолет и достал мобильный телефон, но трясущиеся руки мешали набрать номер.

В зал вбежали милиционеры и сразу бросились к месту побоища…

Глава 2

Чита

Мы не стали останавливаться возле самого ресторана «Александровский сад», а заехали во двор ближайшего дома и уже оттуда смотрели, что происходит. Как оказалось, это было хорошей идеей, потому что уже через несколько минут вокруг всё кишело милиционерами, а возле входа в ресторан остановилось несколько карет скорой помощи, мигая сигналками.

— Ну и понаехали, — пробормотал Ремезов, не отрывая глаз от происходящего.

Из ресторана вытаскивали носилки с телами и грузили их в скорую, но уехать успела только одна машина. Вскоре дорогу перегородила одна чёрная Волга с мигалкой, следом другая. Прибыло начальство ОВД, потом начальник РУОП по области, а самым последним прибыл начальник читинского УФСБ, всех их мне называл Ремезов.

Водители скорых даже не ругались, что не могли проехать, а просто разводили руками. Но генералы силовых ведомств вскоре приказали своим шофёрам разъехаться и выпустить машины.

Ну а нам, чтобы было поменьше вопросов, пришлось отъехать чуть раньше, а то ещё бы угодили под задержание. Женя поехал дворами, пока мы не оказались на улице в паре кварталов от ресторана.

Вскоре нам с Ремезовым начались звонки. Я ответил первый, не глядя на номер.

— Волк, как ты и думал, — затараторил Слава. — Гады те припёрлись к залу, было жарко.

— Кто именно пришёл? — спросил я, глядя в окно.

— Бугор ихний, — Слава, судя по звуку, сплюнул. — Большой. Шестёрки его в гостях у нас остались, сам Большой сорвался… но тебе надо приехать, они тут намусорили. Ремонт требуется.

— Приеду уже скоро.

— Студент тут рядом… говорит, всё порешает, но хотят с тобой всё перетереть. Главный их даже прибыл.

— Приеду — обсудим.

Многого Слава не сказал, такие разговоры нельзя вести по телефону. Я отключился и посмотрел на Ремезова, который держал в руках сотовый, о чём-то раздумывая. Он тоже только что с кем-то разговаривал. Несмотря на все козни против него, среди его коллег осталось немало тех, кто поддерживал полковника и держал Серёгу в курсе последних дел.

— И что там случилось? — спросил я.

— Порешил обоих, Ринчиныч наш, — пробормотал Ремезов и погладил лежащую в корзине кошку. — Спросил про планы, подумал, достал табельный и начал стрелять. Нижегородцева наповал сразу положил, прямо в лобешник, Шелехова серьёзно ранил, они ещё подраться успели. Но, знаешь, в итоге этого полковника наши и добили, получается.

— В смысле?

— Так он живой или нет? — Женя повернулся назад.

Раздался звонок, Серёга ответил и почти сразу отключился.

— Пока они там разъезжались, — Ремезов убрал телефон в карман. — Латыпова-то успели увезти на первой машине, а вот Шелехов во второй машине был, застрял.

— И что дальше?

— Пока пропустили их, пока доехали до больницы, Шелехов в машине так и помер, в реанимацию уже труп привезли.

— Ну и дела, — Женя присвистнул. — А я уж подумал, живой он ещё.

— В скорой-то ничего не было, как всегда, кроме марганцовки и зелёнки. Откачать нечем было, а пока до больницы довезли… Столкнулся с нашей медициной, мать его. Если бы сразу увезли, выжил бы и дальше продолжил нам гадить.

— А что сам Латыпов? — я пересадил кошку себе на колени, а то она уже проснулась.

— Очень плох, — он покачал головой. — Болезнь и так далеко зашла, опухоль проросла, а он ещё подраться там успел… не знаю я, сколько проживёт ещё. К нему заеду, если пустят. Вот же он, — Ремезов цокнул языком. — И не сказал ничего. Я бы не пустил. Б**, вот же…

— Шелехов не один приехал в область, — напомнил я. — Иса с ним заодно, они у нас в городе что-то придумывают. Пока у него нет прикрытия, надо брать, его и Черепа, прямо за глотку, чтобы выдали нам всё про свои планы.

— Да! — мрачный Ремезов оживился. — Так, тогда меня высади у дома. Я сразу займусь всем здесь, а ты там. Сейчас пока все охренели, время есть. Потом Москва узнает, проснутся, будут искать крайних. Но раз этот сдох, давить так сильно не будут. Отобьёмся.

— Мне бы не помешало прикрытие.

— Будет, Макс. Отправлю кого-нибудь Ису брать. Позвоню Левше или своим, кто надёжный. Эти все связаны, Иса и прочие. Вот мы их и повяжем, — он решительно посмотрел на меня. — Чтобы не зря всё это было, что сегодня случилось.

— Если к Латыпову попадёшь, передавай от меня наилучшие пожелания.

— Если доживёт, то да, обязательно, — Ремезов посмотрел на кошку. — Эх, только вряд ли. Чуял, старый бурят, чуял… Возьми пока её себе, куда ещё её.

— Договорились, поживёт у нас.

— И езжай. Скоро дороги перекроют.

* * *

Я сменил Женьку за рулём, чтобы он отдохнул, и поехал до Новозаводска сам, пока ещё не перекрыли дороги из города.

А пока ехал, думал. Раз полковник Шелехов уже на том свете, пока больше некому давить на местных, чтобы вставляли нам палки в колёса. С другой стороны, раз уж они начали, то и остановить эту машину сложно, она пойдёт дальше по инерции. Даже мобилу у меня начнут слушать с полуночи, в очередной раз, а завтра начнутся проверки нашего ЧОП.

Впрочем, у меня хороший адвокат, с которым завтра я пойду к начальнику нашего РОВД, чтобы обсудить вопрос с лицензией. Усилю охрану на комбинате, на всём остальном и будем думать, что делать дальше.

Латыпов — подчинённый Ремезова, так что Серёге за это крепко достанется. Скоро из-за этого там начнутся внутренние разборки. Если Латыпов сможет дать показания насчёт того, что выяснил про Шелехова, и скажет, что действовал самостоятельно, будет проще. Но, похоже, старый чекист совсем плох. Всё же Латыпов смертельно болен, и неизвестно, сможет ли он вообще говорить.

Поэтому надо искать Ису и выяснять, что знает сам Череп. Вряд ли он в курсе про Шелехова, но главарь мясухи может знать что-то о грузе и комбинате, а также он мог видеть Нижегородцева. Если их всех свяжут, нам будет проще прикрыться от всего.

Снаружи совсем темно, фонарей на трассе почти не попадалось, кроме редких кафе, но мы не останавливались поесть. Женя посапывал на заднем сиденье, кошка лежала у него. Я включил радио на низкой громкости, слушая, вдруг скажут что-нибудь важное по местным новостям. Но в полночь передали только о перестрелке в Чите, потом какие-то выборы и снова перешли к проблемам в Югославии.

Въехал в Новозаводск ночью и сразу отправился в сторону зала Семёныча, потому что этот вопрос тоже надо было закрыть. Машин на улицах не попадалось, но возле старого ДЮСШ дежурили аж две наших тачки ГБР.

— Зараза, — сказал я, оглядывая фасад здания.

— П***сы, — добавил проснувшийся Женя.

Впрочем, могло быть и хуже. Выгорело крыльцо, сгорела вывеска. Одно окно обгорело, бутылка с огнесмесью разбилась о решётку, поэтому вспыхнуло снаружи. Другая всё же попала внутрь, но зал, к большому счастью, не выгорел изнутри.

Я поздоровался с мужиками, зашёл в зал, огляделся. Хорошо, что посоветовали Семёнычу закрыться пораньше, поэтому и обошлось без жертв. Слава, ждавший в тренерской, рассказал, что прибывшие парни из ГБР, как только наваляли поджигателям, сами всё и затушили до того, как вспыхнули маты и мебель. Благо, на огнетушители мы не скупились, они были под рукой.

Внутри зала пахло горелым, но из последствий неудавшегося пожара осталось только большое чёрное пятно на полу и сгоревшие скамейки. В остальном всё нормально, нужен только небольшой косметический ремонт.

— Восстановим всё, — я осмотрел зал ещё раз внимательнее. — Что там было, Слава?

— Короче, две тачки приехали, — ответил он, скрестив руки на груди. — Крузак и девятка, в крузаке Большой с пивзавода, кому-то названивал. Семёныч уже ушёл, но наши были на шухере, ты же говорил. Спалили этих тварей, вызвали ГБР. Пока Большой кому-то названивал, наши приехали. Эти давай сразу кидаться бутылками, а мы стрелять из дробашей по тачкам. Большой свалил, а этих взяли менты.

Слава посмотрел на Женю и усмехнулся.

— Вот тебе завтра отписываться придётся, Коваль, ха. Но гильзы собрали все, не ссы.

— Где они? — спросил я. — Поджигатели, в смысле.

— Большой свалил, остальные в ментовке. Тебя ждём, что скажешь насчёт них, писать заявы или не писать, но Лёня говорит, их будут долго держать, всё-таки поджог, попались на горячем, ещё и пушки есть. А, да, Студент ещё приезжал.

— Что говорит?

— Говорит по секрету, что Большой команды ждал от кого-то, — Слава сказал это тише. — Поэтому протупил и не сразу жечь начал. А на пивзавод сегодня, пацаны говорят, какие-то чехи наезжали.

— Иса?

— Без понятия. Сам спроси, Студент говорит, они тебя ждут в любое время. Даже Крюков с ними, думают там, что дальше делать.

— Разберёмся. Поехали с нами, Слава, посидишь, послушаешь. Пушку возьми на всякий случай.

— Погнали, — он кивнул, а когда уже сел в машину, спросил: — А чё за кошка?

— Славян, там такое было сегодня, — произнёс Женя. — Как в кино, отвечаю, кхе!

— По дороге расскажем, — сказал я.

У меня уже был песок в глазах от усталости после долгой дороги, так что за руль я посадил более свежего Славу, а сам я уселся позади, раздумывая над тем, что узнал.

Большой ждал команды от Черепа? Если раньше пахан Мясухи был осторожен, не лез против нас напрямую и не рисковал, да и более того, выдавал планы противника, чтобы спасти свою шкуру, то в этот раз он зашёл далеко.

Не вышло с наездом на зал, решил действовать грубо, надеясь, что или наши откроют огонь, или пивзаводские, в итоге начав войну. Наши стрелять всё-таки начали, как сказал Слава, но тут уже сам пивзавод понимал, к чему всё идёт, поэтому и этот план не удался.

Но зря Череп связался с Исой, потому что Иса без прикрытия Шелехова вряд ли здесь задержится надолго, и тогда Череп останется один.

Можно сказать, нам повезло, что не довелось стать врагами Гоши, тот был очень хитрый и жестокий человек. Но Череп хоть и пользовался репутацией простачка, давно из неё вырос, интриги он тоже научился вести.

Да и он же один из тех немногих, кто ведёт свою криминальную «карьеру» с самого начала 90-х, и раз жив до сих пор, это говорит о многом. И что ещё важно понимать — если он решит стрелять, то будет стрелять, а не раздумывать, как перед моей смертью отобрать у меня фирму и акции, чтобы не потерять ни копейки.

Поэтому надо скорее брать его за глотку, как я уже и говорил Ремезову, чтобы Череп выдал всё. И нельзя забывать, что недругов у него скопилось много, от блатных до пивзавода и Мишани. Самое время всем этим воспользоваться.

— Латыпов, короче, говорит, увезите меня к знакомому, — Женя размахивал руками, немного путано рассказывая о том, что случилось в Чите — Мы его высадили, потом за Ремезовым поехали, а ему звонят, что Латыпов пришёл нас всех сдавать в обмен на лечение в Швейцарии.

— А причём здесь Швейцария? — удивился Слава.

— Ну я же тебе говорю, что у него рак, надо лечиться. И я думал, что всё, сдал он нас, и кабздец нам. А Латыпов пришёл к Шелехову и Нижегородцеву, и обоих пристрелил, как собак! Прямо в ресторане!

— А кошка откуда?

— Так его же! Я же тебе говорил, он кошку нам оставил.

— Да не говорил ты…

— Такое сегодня было, Славян, — Женя выдохнул и начал рассказывать с таким жаром, будто сам там был: — Как в Крёстном отце сцена была! Зашёл и бах-бах! И хана этим двум п***сам. Крюкову надо рассказать, ему-то это точно понравится, кхе! А эти два звонили же нам перед этим, угрожали.

— Как угрожали?

— Шелехов ставил мне ультиматум, — сказал я. — Хотел, чтобы я взял на фирму Нижегородцева, а тот бы потом занял весь комбинат. И вот что я думаю, парни, пока их жадность нас спасала, но следующие решат действовать жёстче и сразу, без лишней подготовки.

— Ответим, — Женя пожал плечами. — Время такое — любой авторитет может получить. Шелехов это сегодня доказал.

Приехали, в свете фар показались металлические ворота пивзавода, которые сразу для нас и открыли. Охранник показал рукой в сторону цехов, и там, на месте, другой провёл нас к нужному месту, именно туда, куда в прошлом году приводили нас с Женей на опознание маньяка.

Но в этом помещении я ещё не был. Если бы не длинный стол из тёмного дерева, то этот зал походил бы на морг: стены и пол были покрыты плиткой холодного синего цвета, под потолком светили ртутные лампы, одна мигала. Не хватало только каталок с трупами, накрытыми простыней.

Внутри было очень холодно, так что никто не раздевался. Во главе стола сидел Игорь Крюков, по правую руку от него Студент, по левую Яха Шаман. Чуть в стороне курил Старый, у выхода стояло двое, Филипп и Вова Рязань, но этих двух новых бригадиров я знал плохо. Большого с ними не было, и я думал, что вряд ли его когда-то ещё увижу.

— Доброй ночи, Максим, — Крюков встал и подошёл ко мне первым, протягивая руку. — Хотя ночь сегодня — давно таких не было.

— Вообще какой-то абзац, — добавил Студент.

Мы втроём с Женей и Славой сели за стол с другой стороны, парни сразу закурили, внимательно глядя на братву. Те в ответ смотрели на нас. Крюков сделал знак, и вышли все, кроме него и Студента. Стало тихо.

— Пояснить хотел за тот зал, — начал Крюков. — И буду говорить напрямую, не скрывая.

Крюков последнее время мало мелькал в городе, только как депутат, а все свои криминальные дела он переложил на Студента. Но раз сейчас он выполз из норы сам, чтобы лично поговорить со мной, то дело серьёзное. И он очень уж заметно играл крёстного отца, даже сам налил мне коньяка и сел поближе, чтобы доверительно поговорить, как делал дон Корлеоне в фильме во время встречи с кем-то важным.

— Большой переметнулся к мясухе, как Фрол в своё время, — продолжил Игорь. — Стал слушать Черепа, а тот приказал ему спровоцировать конфликт между нами. Сначала он пытался это сделать с помощью наезда. Не вышло, вы с Ваней всё разрулили. Тогда они решили действовать жёстче, поджечь зал. Вспомнили, как дом тогда подожгли, — он кивнул на Женю.

— В этот раз почти получилось, — сказал я.

— Почти. Но твои люди за всем следили, мои тоже не расслаблялись, обошлось. Те два бойца в ментовке, но с ними мы ещё решим. А сам Череп связался с неким Исой Радуевым и Нижегородцевым, бывший чекистом, который работал с комбинатом, ты его знаешь.

— Я в курсе. Нижегородцева вечером застрелили.

— Это я слышал, — Крюков хмыкнул и оживился. — Звонили мне пацаны с Читы. Прям как Майкл в Крёстном отце, в ресторане, положил сразу двоих.

Женя при этом подмигнул Славе, мол, говорил же. Ну да, чтобы Крюков, да не увидел сходства со своим любым фильмом?

— И вот, Иса слился, — Крюков налил ещё коньяка. — Уехал, в городе его не видели, Череп остался один, — многозначительно произнёс он. — Само собой, ремонт в зале тебе оплатят из доли Большого, сам он больше не доставит неприятностей, но вот Гриша Череп никуда не делся… И в этот раз он понимает, что зашёл далеко, так что будет хитрить до последнего.

Все замолчали. Я внимательно оглядел пивзаводского пахана, понимая, для чего он меня позвал и для чего было всё это вступление.

— Да ты никак хочешь, чтобы это я с ним разобрался? — напрямую спросил я. — Вместо тебя?

— Если бы всё было так просто, — Крюков полез за сигаретами. — Ты когда в последний раз его видел? На Новый год? Гриша за последние пару месяцев сильно изменился. И не в лучшую сторону.

— Он теперь в натуре, как череп, — добавил Студент, даже не улыбнувшись.

* * *

Центральный рынок, кафе Альгамбра

В главном зале закрытого на ночь кафе сидело всего два человека за бутылкой вина. Музыка не играла, официантов не было, но это никому не мешало.

— Так какой у тебя интерес в этом? — спросил Мишаня, подливая ещё вина.

— Говорю же, — устало сказал Виктор Крюков, потирая глаза. — Эдику обещал приглядеть, он много чего для меня сделал. Да и если Череп поднимется за счёт рынка, он и Игоря задавит, и всех остальных. Я Григория лучше вас всех знаю. Поэтому и играю на обе стороны, всем помогаю.

— А ведёшь себя, как какой-то обычный мужик, — Мишаня хмыкнул. — На заводе работаешь, держишься от всего подальше. Но что-то себе на уме, много мутишь.

— Я хочу жить в спокойное время в спокойном месте. Но это сложно.

Мишаня отставил в сторону бутылку из закромов Эдика. На столе перед ним лежала пухлая записная книжка с множеством вложенных между страниц отдельных листов и фото.

— Разрешения у Эдика не спросить, но я взял эту его записнушку в сейфе и полистал, думал, прояснится чё по этому поводу, — сказал Мишаня. — И вот, нашёл, чё он меня Лёшей-то постоянно называл. Старый же, памяти нет.

Среди страниц был полароидный снимок, на котором изображён высокий парень в военной форме. Молодой, но взгляд очень узнаваемый, даже не очень качественный снимок это передал. Парень смотрел так же проницательно, как и сам Эдик. Внизу было написано красным фломастером: «Волгин Алексей, с. Гудермес, 1996».

— Позвоню ему потом, — Мишаня протянул снимок Виктору. — Там письмо ещё от него было. Этот Лёша отца-то не очень уважает, но на письма отвечает, хоть и неохотно. Фотку вот даже присылал.

— Кому скажи, что у законника сын — военный и участник боевых действий, не поверят, — Виктор рассмотрел снимок. — Но фамилию-то взял отцовскую.

— Увези Эдику фотку, — сказал Мишаня. — Пусть старик вспомнит.

— Вот чего он тебя и прикрывает, — Виктор убрал всё в карман. — Сына ты ему напоминаешь.

— И какая в этом связь? — Мишаня пожал плечами. — У него этих детей, походу, целая пачка, по всей стране, ещё за чужими смотреть. Вот скажи мне лучше, кому это мы позвонили с тобой? После этого аж чехи свалили отсюда, а это мало кто может им так приказать.

— Постараюсь узнать, — Виктор поднялся. — Но главное, я знал, что Череп тебя хотел рассорить с моим братом, не вышло. И эти чеченцы теперь никому не угрожают, и с Монтёром Череп не договорился. Не с кем, Гудрон мог договориться, но его кто-то убил.

— А ты чё, думаешь, эти чехи тупо хотели рынок для Черепа отобрать? Смысл-то в чём?

— Не всё так просто, Миша. Скорее, он должен был как-то помочь им, а они взамен помогали ему с боевыми операциями. Но не срослось. Не всё мы знаем, но выясним со временем. Так что держи точки, пока Эдик не вернётся. И дальше он уже придумает что-нибудь сам.

— Договорились, — Мишаня хмыкнул и пожал Виктору руку. — Мне ещё с Монтёром надо всё перетереть, а то он возникал недавно, что я без его согласия с пивзаводом договорился.

— Только не расслабляйся, — предупредил Виктор. — Он хитрый и опасный.

— Старый урка, трусливый, я таких насквозь вижу, — хвастливым тоном сказал Миша. — Покеда, Витя, благодарен за помощь. А то бы эти чехи пивзавод бы размотали, а потом бы и меня грохнули.

Мишаня проводил Виктора до его машины, потом обошёл территорию рынка, проверяя охрану, и собрался ехать домой, как заметил свет в кафе, в кабинете, где обычно сидел Эдик.

Значит, Монтёр уже здесь, надо ему передать об Эдике и его указания, заодно обсудить, что делать дальше.

Монтёр сидел за столом в кресле Эдика. Общий свет был выключен, горела только лампа на столе. Монтёр пил чай, как всегда очень крепкий.

— Короче, Монтёр, — сказал Мишаня. — У нас тут с Эдиком контакт, подмогнул он нам по одной теме.

— Во как, — пробурчал Монтёр.

— Ага, всего один звонок и… — Мишаня сдержал удивление и продолжил спокойным голосом: — Ничего там старик, бодренький, приветы шлёт.

В кабинете был кто-то ещё, но Мишаня старался не выдать, что заметил этого. Он откинулся на стуле, делая вид, что хочет покурить, а сам убрал правую руку под куртку, нащупывая пистолет.

Кто-то ждал в темноте. Хитрый Монтёр заманил его в ловушку.

— Ну и хорошо, — Монтёр делал вид, что никакой засады нет. — Он там сидит, а мы здесь делаем всё, как он говорит. Ничего не меняется.

— Именно, — Мишаня закурил. — Вот только некоторые… на, сука!

Он вскинул руку с ТТ и прицелился в силуэт в темноте, который шагнул ближе к нему. Но выстрелить не успел, Монтёр бросился к нему через стол и двумя своими жилистыми ручищами схватил Мишаню.

Кто-то ещё бросился ему на помощь из темноты. И это не блатные из команды Монтёра, а крепкие парни в кожанках с Мясокомбината. Всего несколько секунд, и Мишаня уже даже не мог пошевелиться. Ствол лежал на полу, лицо придавили к столу, а к горлу прижималась холодное лезвие ножа.

— Здесь его мочить? — спросил кто-то у него над ухом.

— Нет, — сказал знакомый голос. — Поговорить с ним хочу сам.

В свет лампы вышел высокий и очень худой человек. Мишаня уставился на него и начал вырываться, чуть ли не рыча от злобы.

— Сука ты, Череп! Убью!

Череп хмыкнул. Выхудавший, с щетиной на щеках, с редкими волосами на голове, которые он больше не сбривал, и с большими тенями под глазами, будто он вообще не спал, Гриша мало походил на себя прежнего. Будто огромный скелет, туго обтянутый кожей, нависал над Мишей.

— Много кто этого хочет, — Череп хмыкнул. — Но никто не может. В старый цех его, — приказал он. — Поговорим с ним по душам.

Глава 3

— И что случилось с Черепом? — спросил я.

— Ща, расскажу, — сказал Студент.

Игорь Крюков снова потянулся за коньяком, но я отказался, ведь сегодня весь день придётся провести за рулём. Зато у них было кофе из новенькой модной кофеварки, её только что притащил сюда кто-то из бойцов пивзавода, он же включил шумный агрегат.

Пока готовили кофе, я спокойно огляделся в этом зале, сердце пивзавода. Похоже, пока я ехал, здесь был серьёзный разговор с Большим, о котором мне не говорили. Вряд ли ещё когда-то увижу этого бригадира, но скажу одно: этот бугор зря связался с Черепом и начал плясать под его дудку. Это его и погубило. Хоть не сжёг зал. Но мы среагировали быстро, ремонт не затянется, и уже скоро занятия продолжатся.

Невольно вспомнил, как много баек ходило про эту секретную комнату, где пивзавод вёл свои тёмные дела. Кто-то в городе говорил, что именно здесь стояла огромная топка, в которой сжигали тела неугодных, а кто-то, что здесь стояла клетка с большим злым и голодным медведем, которому Крюков лично скармливал своих врагов. Ну а про кладбище, которое якобы было прямо на территории завода, слышали все. Байки, но в городе в них верили и через много лет после разгона банды.

— На измене сидит, — наконец сказал Студент, когда боец-кофеварщик разлил всем кофе и ушёл. — Он и раньше охраной со всех сторон огораживался, а сейчас так вообще, будто с дуба рухнул.

— Паранойя, — добавил Крюков. — Ещё с осени заметил это за ним, но всё становится хуже. Прогрессирует.

— У него в охране трое лысых, таких же высоких, как он. Похожи друг на друга, как три брата. И один постоянно рядом с ним крутится, — Ваня усмехнулся. — Гриша то за руль его посадит, то первым из машины выпустит. Не, так-то грамотно делает, одного лысого тогда чуть не взорвали ещё зимой, тот в старом Вольво череповском ездил.

— Но вот с тех пор как кто-то обстрелял его мерина, всё стало хуже, — Крюков отошёл к своему месту во главе стола и уселся в кресло, забросив ногу на ногу. — Это когда Эдика повязали, и кучу мокрушников, кто за тобой охотился.

Женя при этом никак себя не выдал ни смешком, ни взглядом, ни резким движением. Хотя он сам тогда стрелял по мерседесу, и мы вместе с ним обсуждали план, как спугнуть Черепа, чтобы он выдал Эдика и Горбаня. Сработало, но Череп тогда крепко испугался за свою жизнь.

— Выписал откуда-то из Москвы себе пару телохранителей, наподобие тех, которые были у Гоши, — продолжил Студент. — Нанял себе сапёра из общества афганских ветеранов, тот все его тачки проверяет. Пацаны вообще говорят, что кто-то даже его еду пробует, что не отравлено, но тут могут и п***нуть для красного словца. И не спит, говорят, высох, совсем как скелет стал, в натуре. Сам его видел недавно, охренел.

— А ещё он связался с Исой, — закончил я, потирая отросшую за последние пару дней щетину на подбородке. — И с продажными чекистами, но этих уже не осталось. А где те чеченцы, которые приезжали на стрелку?

— Пока неизвестно. Говорили с одним барыгой, который в Китай ездит часто, — Крюков переглянулся со Студентом. — К нему подходил подозрительный тип, с бородой, предлагал за десять тонн баксов, чтобы тот их через границу вывез, у него контакты на таможне. Или хотя бы через Монголию.

— А то в Читу через трассу не хотят ехать, походу, — добавил Ваня. — А то, сейчас там посты ставят, я слышал, из-за тех чекистов в Чите, которых кто-то вальнул, — при этих словах он и Крюков покосились на меня, будто это я их застрелил. Может быть, они так и думают. — Могут через степь свалить, но они сами её не знают, чтобы ночью ехать, а сейчас хрен кого найдёшь, чтобы провёл. Только если…

— Могут кого-то подкупить, — я задумался. — Или попросить помощи у Черепа, но он наверняка не в восторге, что Иса с той стрелки уехал, а время идёт. Впрочем, на самолёт в Чите уже вряд ли сядут, будут другими способами валить. Но почему, кстати, Иса со встречи уехал?

— А вот кто их знает? — Студент развёл руками. — Кто-то позвонил, они слились сразу. Повезло, — он недобро скривился. — А то бы кровь мы им пустили.

— Значит, приезжали стрелять, но не вышло, — проговорил я. — Я думаю, пока они могут быть в городе, ведь прикрытия нет, а валить надо, — я отпил немного остывший кофе из кружки, что стояла передо мной, и посмотрел на Крюкова. — Придётся вам всем поработать, а не сидеть, сложа руки.

— Ты о чём это, Волков?

— Скоро в городе будет людно, будет много милиции и ФСБ, которые будут искать хвосты Исы, заодно попадёт и людям Черепа. Но это не значит, что вы сможете мясуху забрать под шумок. Сами вы их не потянете, а ещё одна война никому не нужна.

— Ну и что ты предлагаешь? — Крюков наклонился вперёд.

— Кто сейчас самый влиятельный человек на мясокомбинате, кроме Черепа?

Крюков глянул на Ивана, а тот ответил после недолгого раздумья:

— Саня Маленький, но он блатной, и ему старые бойцы не верят. Ещё Саня Большой, старший брат того Кабана, которого прошлым летом грохнули…

Теперь уже Слава никак себя не выдал, он будто даже не услышал. Впрочем, кроме нас двоих, об этой истории никто не знает.

… — Их там два Сани. Чтобы не путали, называют теперь Большой и Маленький.

— Гио поднялся вроде? — спросил Крюков, задумчиво подняв глаза к потолку.

— Да, с простых шестёрок в бугры вышел за полгода. Кто там ещё? Кузьма и Михей, Круглый тоже в авторитете у пацанов.

— Как и говорил, на мясуху сейчас будут давить, — сказал я, когда Студент закончил перечислять бригадиров. — И серьёзно давить, но это не значит, что вы можете всё под себя подмять. Не хватит сил, и никто вам мясокомбинат не отдаст сам, сами понимаете. Но и ничего не делать после того, как Череп вас подставил, вы не можете.

Они ничего не сказали, но это не значит, что они так не думали. Поэтому и позвали меня, рассчитывая, что я со всем разберусь. Да, сами воевать они не смогут, как в прежние времена, у них уже нет Душмана, который был спецом в боевых операциях.

Но всё равно, сидеть и ждать, когда мы сделаем всю работу вместо них, у них не выйдет. Пусть тоже сегодня займутся делом, с которым могут справиться лучше других. И это не мясуха.

— Значит, вам нужно поговорить с теми, кто может возглавить группировку после Черепа, и намекнуть, из-за чего их проблемы, и как можно решить. Там уже сами поймут, из-за чего весь шум, можно будет договориться. Но главное для меня — чтобы выдали, где Иса. Ису нужно поймать обязательно.

— Черепа, может, и не выдадут, — Студент задумался. — Но чехов сдавать не западло, расскажут. Вот только где их искать, если они сами по себе пойдут? Их даги или азеры с рынка могут прятать, единоверцы же.

— А вы что думаете? — спросил я у сидящих рядом парней. — Вы же воевали в Чечне, знаете, кто это такие.

— Ну если они в городе останутся, то где? — спросил Женя, потирая лоб и напряжённо думая. — Два десятка чехов на весь Новозаводск. Вроде и небольшой город, а территория немаленькая. Скрыться могут или здесь, или в посёлках. Да и вокруг города много нычек, дачи те же.

— Книжку одну читал, кажется, продолжение Антикиллера, — я задумался. — Там братва искала приезжих чеченцев по всему городу, и кто-то вспомнил, что раз они мусульмане, то едят только баранину.

— Точняк! — Женя оживился. — В натуре, так и есть! Тогда давно заметили, если куда-то стадо ведут, значит, полевой командир какой-то в округе появился.

— И им надо много мяса, чтобы прокормиться, — продолжил я. — Едят они всё, и головы, и остальное, значит, нужны целые туши. А бараньи туши есть на мясокомбинате, но там не выйдет прокормиться, потому что первым делом все цеха мясухи будут проверять. Но тогда…

Я посмотрел на Крюкова, а тот сразу понял, что я имею в виду. Всё же район у нас больше степной, и в округе паслись огромные стада овец — отары, так что недостатка в мясе у гостей с Кавказа не будет.

Игорь достал телефон и набрал номер.

— Яха, ты ещё не уехал? Зайди.

— А ещё, — я посмотрел на Студента. — Раз уж с Мишаней договорился, свяжись с ним, пусть его парни рынок прочешут, может, кто-то что-то слышал. У Миши тоже есть к ним претензии.

— Ну ты всем, Волк, приказы даёшь, ха, — Ваня засмеялся. — Не, без базара, мысль дельная, поговорю. Ещё там одного человечка напрягу, если Иваныч не будет против…

Открылась толстая дверь в зал, Яха Шаман глянул на нас и сразу прошёл к столу, доставая сигареты.

— Ищем Ису, — сразу начал Крюков. — И Макс Волк подсказал хорошую идейку. Чехам надо много мяса, но едят они баранину. Могут обратиться к чабанам на отарах, чтобы купить овец, а то и сами возьмут без спроса. Скажи своим пацанам, чтобы посматривали, все пастухи твоим башляют за охрану.

— Жень, — я тем временем наклонился к нему. — Ты с Метлой хорошо живёшь, подскажи ему, чтобы и в посёлке глянул, там сразу увидят посторонних.

— Звякну ему, Волк.

— Ну ладно, — Яха Шаман удивился приказу, но достал телефон и начал набирать номера.

Ну что же, план Черепа стравить нас с пивзаводом не удался. Хотя во многом это благодаря тому, что я хорошо знал Студента и понимал, что ему вражда с нами не нужна. Но случившееся и их самих застало врасплох, раз даже Крюков приехал решать всё сам.

В любом случае, Череп о своём решении пожалеет, а мы же должны узнать всё, что связывает его с Исой и уже покойным Нижегородцевым. Я даже не удивлюсь, если затравленный Череп сам выдаст мне Ису, как уже бывало. Но в этот раз он не выкупит себе безопасность, слишком далеко Череп зашёл в своих интригах.

Но найти Ису или кого-то, кто был в курсе всех его планов нам необходимо, пока они не залегли на дно и не покинули город. В Чите убит полковник ФСБ, с этим будут разбираться на очень высоком уровне, но если мы покажем, что погибший связан с Исой, Нижегородцевым и вывозом грузов за рубеж, то отбиться будет проще.

И я не один, кто работал над этим. Едва мы вышли из пивзаводского цеха, как у меня раздался звонок.

— Тебя уже не слушают, — первым делом сказал Ремезов, привычно рубя фразы, как часто делал во время разговоров о работе. — Проверили. Я приеду сегодня, надо бить по горячим следам. В Чите уже всё решили. Но я только выехал. А вот парней Левши надо встретить и ввести в курс дела, приедут раньше.

— Сделаю. Что Латыпов?

— Скончался полчаса назад, — произнёс Ремезов и вздохнул. — Ещё бы продержался, но он отказался под аппарат ложиться. Много чего сказать успел. Вызвал к себе начальника управления, в своей манере, чуть ли не приказом. Выдал ему весь расклад на Шелехова и не только. Помогло… помянем потом.

— Обязательно, Серёга.

— Выручил нас Ринчиныч. И время дал на подготовку. Если этого Ису достанем и остальных, всё не напрасно будет. На них уже дали ориентировки, а на трассах уже ночью посты расставили. Всех по тревоге поднимем.

— У меня тоже есть где копать. Они через Китай хотят свалить или через степи выехать, но не выйдет. Помогать им не будут. По крайней мере, не все. А наводки, где искать, есть.

— Ну и отлично.

Он отключился. Я уселся за руль БМВ сам и завёл двигатель.

— Я быстро, — сказал я. — Завезу посылку домой. Вы со мной?

— Ага, — Женя зевнул. — Серого проверю.

Задремавший Слава не ответил.

Уже утро, но на родной улице ещё темно, единственные источники света — окна из домов и фонарь рядом с забором из аэродромного железа, где круглосуточно продавали китайский спирт. Но вместо страждущих алкашей повсюду бродили дети со школьными ранцами на плечах. Судя по их радостным улыбкам и смеху, сегодня отменили занятия, и даже сильный, почти зимний холод, не портил им настроения.

— А немного тогда для счастья было надо, кхе, — Женя смотрел на детвору. — Лишь бы уроки отменили.

Я остановил машину у ворот, но заезжать внутрь не стал, взял корзинку с заднего сиденья, не потревожив Славу, и прошёл во двор. Кошка, уже недовольная долгой поездкой, всё же сидела смирно, не пытаясь выпрыгнуть, но когда пошёл во двор, она прижала уши, заметив собаку.

— Ну-ка цыц, Серый! — прикрикнул Женя. — Свои.

Овчарка, виновато опустив уши, всё же чуть не засунула любопытную морду в корзину, но Женя отогнал её.

Я вошёл в дом. Деда Боря не спал, как и обычно, он вставал очень рано, и уже сидел за столом, разделывая курицу. Успел с утра зарубить пару штук, ощипать и опалить.

А Кирилл в одной майке сидел перед телевизором, вытянув ноги. На лице у брата было выражение полного восторга.

— Макся, прикинь, в школе трубы лопнули, авария. Отменили всё на три дня!

— Лоботрясы вы, — пожаловался дед и сурово посмотрел на Кирилла поверх больших очков. — Я-то вон тогда у родителей просился, чтобы в школу ходить разрешали, а оне не пускали! Мол, кто по хозяйству-то работать будет? А потом разрешили, ходил вон, в село соседнее за двадцать километров по ночи, чтобы успеть. Только там школа была, одна на весь район.

— От волков в тайге ещё отбивался, наверное? — Кирилл усмехнулся.

— Не было волков, — дед взял нож и приступил к работе, мастерски разделывая курицу. — Немного только. Мы все вместе ходили, одной ватагой, отбились бы. А, да хватит уже сидеть и трусы пропёрдывать, раз дома сидишь. Картошку вон, лучше почисти, да брату чай налей. И выключи эту дрянь уже.

Кирилл поднялся и переключил канал на телевизоре, картинка сменилась с лежащего в коме Сиси Кэпвелла из Санта-Барбары на рекламу банка Империал.

— А чего это граф Суворов ничего не ест? — спросила императрица.

— Так ведь пост, матушка, до первой звезды нельзя, ждём-с, — ответил Суворов.

— Звезду Суворову Александру Васильевичу!

После рекламы начался повтор «Человека и закон». Я тем временем снял куртку, разулся и поставил корзинку на диван.

— Девушку вам пожить привёз.

— Какую девушку? — оживился Кирилл.

Из корзинки выпрыгнула кошка, огляделась и залезла под диван. Дед смерил меня тяжёлым взглядом.

— Сначала собака, потом кошка, целый зоопарк уже!

— Некуда пока пристроить, а старый хозяин мне перед смертью отдал, чтобы сохранил. Пусть поживёт, потом перевезу к себе.

— Ох, одна живность, — дед вздохнул, посмотрел на меня, потом потянулся к тарелке, куда складывал куриные желудки, сердца и печень. — Кирюха, достань миску, печени вот ей дай да молока налей.

Ну, кошку подполковника Латыпова пристроил, дед её голодной не оставит. А сам я наскоро попил чай и отправился к нашей конторе, где помимо парней, поднятых по тревоге, стояло три микроавтобуса. Рядом с ними курили мужики в бронежилетах, это прибывший по просьбе Ремезова читинский СОБР. А уж кому задерживать боевиков, как не спецназу? Но и мы готовы ко всему.

Тогда ещё не было «Вихрь-Антитеррор», подобные операции носили название просто «Вихрь». Но неважно, как всё называется, главное, что маховик раскручивался, и мы не одни. Если Иса в городе, уже вскоре мы его поймаем.

— Серёга говорит, есть мысли, где искать чехов? — сразу спросил Аркадий Левшинов, командир читинского СОБР.

— Да, есть, — я пожал его крепкую лапищу, которую он вытянул мне. — Окажет содействие местная братва, никуда не денутся.

— Посмотрим, — пробурчал Левша. — Иса — калач тёртый, да и с ним там одни боевики, все воевали, а ходят тут как у себя дома. Служба безопасности банка, мать их, — он сплюнул в сторону.

Не только СОБР прибыл, Лёня только что привёз с собой Бакирова, начальника уголовного розыска РОВД Новозаводск, и Рыбина, руководителя местного УБОП. Ну и отлично, чем больше, тем лучше. Проведём совещание и приступим к работе.

Едва я собрался заходить, как рядом с конторой под пристальными взглядами собровцев остановился БМВ, на котором сейчас ездил Студент. Он вылез и недобро оглядел всех, а потом подошёл ко мне. Следом из машины вылез Виктор Крюков в рабочей спецовке и запахнулся плотнее.

— Волк, короче, — Студент чихнул и полез за сигаретами. — Ещё кой-чего выяснилось.

— И что?

— Витёк с тобой побазарить хочет насчёт Исы и остального. Делал, говорит, один звоночек вчера, а сегодня Мишаня вдруг пропал.

— Ну пошли, поговорим, — я показал на главный вход.

Глава 4

Прошедшей ночью, Новозаводск. Территория мясокомбината, задний двор

Металлические ворота заело, они никак не хотели открываться. Подтаявший за вчерашний день лёд сковало за ночь, всё перемёрзло, и воротину толкали аж три быка. Дежуривший на посту сторож делал вид, будто ничего и не видит, как ему и было велено.

Задний двор использовался для погрузки днём, но и по ночам здесь бывало людно. Фонари на территории были выключены, но из-за фар въезжавших автомобилей было светло.

Первым въехал чёрный джип, следом белый мерседес. Мерин, на котором даже в темноте были заметны плохо заделанные отверстия от пуль, отъехал в сторону, оттуда вылез пузатый лысый мужик в кожанке и натянул кепку. Мужик огляделся и махнул рукой, показывая, что всё в порядке.

Последним заехала белая Тойота, и уже из неё полез сам Череп, перед этим несколько раз пристально всмотревшись в темноту. Видно, как на крыше завода кто-то стоял. Череп сделал знак рукой своему охраннику, и тот достал фонарик, чтобы несколько раз моргнуть лампочкой. С крыши отозвались верным сигналом.

— Тащи его на склад, — велел Череп, кивнув на джип.

Багажник открыли, оттуда вытащили связанного человека, замотанного в плёнку, и без всяких церемоний уронили на холодную землю. Плёнка изнутри была заляпана кровью. Кто-то из бойцов посмотрел на него, замахнулся ногой, глядя за реакцией лежащего, и всё же пнул его в голову. Охрана тем временем открывала ворота старого цеха.

Рядом с Черепом стояли два телохранителя, которых он нанял себе по примеру Гоши. Оба плечистых мужика окончили модную школу телохранителей в Москве, стоили немалых денег и неплохо стреляли. Впрочем, стрелять от них и не требовалось, их главная задача — закрывать шефа от пуль своими широкими телами. Стрелять будут другие.

А ещё Череп нанял себе особого спеца. Пусть это и не такой фактурный мужик, как те два шкафа, но зато с опытом работы в горячих точках. Невысокий и смуглый человек по прозвищу Филин стоял в стороне, держа в руке дорогой импортный радиотелефон с усилителем. Дорого всё это стоило, охрана и их оборудование, поэтому Черепу было важно расширяться, чтобы окупить все расходы.

Трубка запищала, Филин ответил и нахмурился. Череп остановился, глядя на него и ожидая новостей.

— Едут, — коротко сказал охранник. — Иса и остальные.

— Встречаем, — бросил Череп.

Он отошёл к джипу и посмотрел на лежащего Мишаню. Тот мог только отправлять гневный взгляд в ответ, так как почти не мог пошевелиться, так сильно его связали. Лицо разбито в кровь, правое ухо распухло, левый глаз заплыл. Череп хмыкнул, но ничего ему не сказал.

Три чёрных джипа, остановились у ворот, ярко светя фарами во двор. Оттуда вылезали бородатые мужчины в кожанках, каждый вооружён до зубов. Череп решительно пошёл им навстречу. Двое его телохранителей пошли следом, а Филин чуть ближе.

Иса широко улыбался, бородачи рядом с ним смеялись. Думают, что всё будет просто.

— И что за дела, Иса? — грозно спросил Череп, нависая над ним. — Мы с тобой договаривались, забыл? Ты с чего это со стрелки с пивзаводом уехал?

Один из чеченцев что-то сказал, остальные засмеялись, кроме самого Исы, который поморщился.

— Чё он он там брякнул? — грубо спросил Череп.

— Неважно, нам главное… — начал было Иса, но Филин его перебил:

— Он сказал, что для живого покойника ты слишком любопытен, — Филин дёрнул губами в презрительной усмешке и добавил фразу на чеченском издевательским тоном.

Смешки закончились, стороны замерли, уставившись друг на друга. Кто-то шмыгнул носом, кто-то кашлянул, кто-то начал громко дышать в ожидании боя. Взгляд Исы поднялся вверх, он оглядел крышу завода и заметил силуэты в темноте. Это территория Черепа, и хозяин подготовился.

— Мой человек говорит, когда надо было слушать, — с раздражением в голосе сказал Иса, косясь на болтуна. — И сказал лишнего, за что я с ним ещё разберусь и буду учить, пока не научится. Но вообще, Григорий, — Иса шагнул к Черепу. — Ты и правда похож на мертвеца.

Череп уставился на Ису, глядя ему прямо в глаза, и хрипло засмеялся, махнув рукой. Стоящие в отдалении люди опустили автоматы, но стрелки на крыше не расслаблялись.

— Может и так. Но я тебе вопрос задал.

— Проблемы возникли, — сказал Иса примиряющим тоном. — Наши враги завалили чекиста, который здесь всех прикрывал, и Нижегородцева вместе с ним. И ещё был звонок одному нашему другу…

— И что за звонок?

— Кто-то связался с нашим другом, — Иса говорил неохотно, ему не нравилось находиться в положении того, кто отвечает на вопросы. — От имени некоего Эдика, сказали, что мы наезжаем на его людей, и во второй раз, что кого-то похитили. Поэтому план пришлось свернуть полностью, потому что было некогда разбираться, что к чему, а там сказали твёрдо, что делать нельзя. Он потребовал…

— Договор был, что вы поможете мне в городе, а я помогу с остальным, с охраной комбината и прочим. Я всё сделал, а вы — нет. И тогда зачем вы мне нужны? — спросил Череп.

Люди Исы начали переглядываться, вглядываясь в темноту, где заметили ещё стрелков. Иса же стоял как памятник, выдерживая тяжёлый взгляд Черепа.

— С комбинатом всё остаётся так, как мы договорились, и даже больше, — сказал Иса спокойным голосом. — Твоя доля будет увеличена, неудобства компенсируем. Наш друг не занимался этим сам, у него свои большие дела, и этот комбинат ему на один зуб. Ему интересна нефть, а остальное так, мелочь…

— И чего он сюда полез? — Череп хмыкнул.

— Он и не лез почти, комбинатом чекист занимался, а мы своим делом, — Иса говорил медленно, будто объяснял ребёнку. — Но раз ему позвонили, то ему стало интересно, что здесь происходит.

— А раньше не знал?

— Не его уровень, — Иса посмотрел исподлобья. — Но насчёт остального города он сказал твёрдо, чтобы мы не лезли и тебе не давали. Сказал, что не забудет услугу, если ты ему поможешь с этим.

— И чё он раньше про этого Эдика не думал?

— Не знал. И я не знал, что Эдик здесь и что они знакомы. Сам я Эдика знаю, он вор авторитетный. Если бы в курсе были, договор бы строился иначе, но тут такие обстоятельства, — Иса шумно выдохнул через нос, злясь, что приходится оправдываться. — И мы готовы всё обсуждать. А зачем тебе город, Григорий? Когда будешь на комбинате, всё остальное…

— Приведи урку, — бросил Череп через плечо.

Монтёр, приехавший с ними, и всё это время с издёвкой смотрящий на Мишаню, явно не ожидал такого отношения к себе. Но его притащили к говорившим силком и бросили на землю, а пару раз после этого пнули.

— Да вы чё? — протянул он. — Вы чё творите, падлы⁈

Охранник Черепа стукнул его прикладом помповика, и Монтёр больше не возникал, только затравленно озирался вокруг себя. Череп хмыкнул. Старый урка ему больше не был нужен. Монтёр сделал, что от него требовалось, и от него планировали избавиться так же, как от Мишани, в том же цеху. Вот только Иса вдруг припёрся, когда сам же не сдержал своё слово.

Монтёр божился, что ничего не знал о звонке, и с Эдиком не говорил с того самого дня, когда старый вор был на воле. А Череп думал о своём, глядя, как некогда крутой урка стоял перед ним на коленях. Ещё бы Эдика так унизить, но его достать сложнее.

— Тащи второго, — сказал Череп.

В городе завыла милицейская сирена. Люди Исы тихо переговаривались между собой, им не нравилась эта задержка, но Иса ждал, что будет дальше.

Мишаню притащили за ноги и оставили на земле, а Филин складным ножом разрезал окровавленную плёнку. Миша громко вздохнул свежий воздух и закашлялся.

— Ты звонил? — спросил Череп.

Мишаня, не отвечая ему, обвёл всех немного мутным взглядом и задержался на Исе. Ему он сказал всего пару неразборчивых слов на чеченском, но Иса скривился и от души пнул Мишаню в голову.

— Что он сказал? — Череп глянул на Филина.

— То, что чечену говорить нельзя, — Филин пожал плечами. — Выучил ругательства, сопляк. Или проверяет, убьют его или нет. Не убили.

— Ты звонил? — снова спросил Череп.

— Я, — Мишаня кашлянул и сплюнул кровь. — Эдик номер дал. А вы чё, твари, сразу переполошись? Удачно мы позвонили, хе. Ну чё? Верните шляпу и пальто, — он усмехнулся, глядя на Черепа. — Е*** я ваши именины. Или чё дальше?

— Ты, значит, звонил, — протянул Иса и поднял голову, выжидательно посмотрев на Черепа. — На пару слов, брат.

Череп улыбнулся краешком губы, но отошёл. Иса глубоко вздохнул, жалея, что не может прямо сейчас пристрелить местного бандита. Но без него они уйти не могли, ведь скоро тут всё обложат.

— Разговор насчёт него есть, — он показал на Мишаню. — А потом насчёт остального. Нам нужно где-то на дно залечь, а потом продолжим со всем.

— Да вам верить-то, — Череп хмыкнул.

— А у тебя выхода нет, Григорий. Или задавят тебя без нас, ты же сейчас один остался. Договариваться надо. И работу делать.

* * *

— Значит, вы кому-то позвонили, — я покрутил в руках затасканный тетрадный листок, на котором фиолетовой ручкой были написаны крупные цифры московского номера телефона. — И этот кто-то просто по одному звонку велел группе матёрых чеченских боевиков просто уехать?

— Вроде того, — Виктор Крюков кивнул.

Меня эта история заинтересовала, поэтому несмотря на кучу дел, я завёл гостей в свой кабинет и сел за стол, не снимая куртку.

— И кто это?

— Хотел бы я знать, — он усмехнулся.

— Да говори уже! — не выдержал Студент, сидящий рядом с ним. — Одни загадки от тебя, Витёк, никогда по сути не базаришь.

— Не по делу претензия, Иван, — Виктор коротко глянул на него. — Тут я правда не знаю. Но этот человек явно очень обязан Эдику, — он повернулся ко мне. — Эдик — человек непростой, это любому ясно. Но он много кого выручал, а потом просил помочь взамен. Может, кто-то очень влиятельный сидел, и Эдик его выручил. Вот и сейчас…

— И ты звонил во второй раз? — уточнил я.

— Да, утром, когда Мишаня пропал вместе с Монтёром, а в Москве ещё ночь была. Обещали разобраться, — он постучал пальцем с коротко срезанным ногтем по листку с номером. — После этого трубку больше не брали, но…

— Мы с Иванычем, короче, узнали, — сказал Студент. — Иванычу не понравилась эта тема, сказал, лучше тебе передать. А то все эти чекисты, чехи, политика, экономика, — он покачал головой. — Это не киоски с палёной водкой крышевать, ха!

— Да, Ваня, — я кивнул. — Тебе пора профиль работы менять.

— Опять в депутаты меня гонишь, Волк? — Студент оживился и засмеялся. — Иваныч говорит, легализоваться будем, но пока вот Череп… мутный он стал. Был же правильный пацан, меня тогда выручил, помню. Хотя и крови попил, да, было дело.

— Давайте-ка мне этот номер, — я потянулся за листком. — Узнаю, кто такой.

Когда есть знакомые в ФСБ, выяснить владельца номера очень просто. Правда, сложность в том, что пока Ремезов в дороге, связь у него не ловит, а функция СМС хоть и есть в телефонах, но она не всегда работала у нас в регионе, её то включали в тестовом режиме, то вырубали.

— Ещё бы с самим Эдиком поговорить, — сказал я. — Если он в состоянии.

— Буду в Чите, постараюсь, — пообещал Виктор.

Долго сидеть и болтать с ними я не мог, всё-таки в городе идёт операция, которая с каждой минутой набирала обороты, да и начальство ОВД вчера грозилось мне проверками.

Бумага от ФСБ, что нас привлекают, скоро будет у меня на руках, когда пришлют по факсу. С ней я и пойду в ОВД, пока полковник Игнатьев не прибыл нам мешать. Впрочем, даже это не ничего не изменит, операция уже раскручивалась на полную.

— Волк, мы готовы, — сказал Женя, заглядывая в кабинет. Под курткой был виден толстый бронежилет. — Всё лучшее выдал.

Новозаводск сегодня перевернут вверх ногами, но гостей мы найти должны, город мы знаем лучше читинских собровцев, и у нас есть возможность попасть туда, куда не пустят местных ментов.

Наши группы быстрого реагирования сегодня на маршруте в полном составе, ещё и усиленные. Женя достал все бронежилеты, приготовил все карабины Сайга, какие были на базе, лично проверил все ИЖ и раздал патроны. В общем, выгреб весь арсенал. Взял бы что-нибудь и из другого арсенала, но это уже было совсем лишним.

Сам я тоже не отказывался от брони и охраны, ведь кто знает, вдруг загнанный в угол Череп решит стрелять на поражение. Но в милицию я приехал без оружия, чтобы разобраться с теми официальными угрозами, что мне приготовил Шелехов. Ремезов приедет и поможет, да, но грамотные юристы из конторы Петрова сэкономят нам немало времени, так что ждать я не стал.

Впрочем, с этим обошлось. Просыпалось областное начальство, пришёл приказ об объявлении операции «Вихрь», мы привлечены официально. Ну как в таких условиях проверять нашу лицензию, когда вся область стоит на ушах. Да и я говорил спокойно, не угрожал знакомыми в ФСБ, нам ещё с местными ментами долго работать.

Пока я разбирался в РОВД, Лёня координировал наши группы на работу с милицией, Вася Рудской сидел с собровцами, а Славу я посадил работать с Яхой Шаманом, чтобы слушал, что полезного передаст братва.

А город трясли, в первую очередь рынок и оптовую базу. Рыночные сразу залегли на дно, Монтёр куда-то исчез с концами, пивзавод тоже не отсвечивал, чтобы не попасть под горячую руку СОБР. По всему городу были облавы, но больше всего доставалось мясокомбинату и его точкам. Работа ОПГ сегодня точно парализована, верхушка банды залегла на дно. Некоторых нашли, но ни следа Черепа или Исы.

Мы сами тоже не ждали у моря погоды. Наши группы реагирования узнавали, что творится на окраинах города и в посёлках района. Главное — Иса и его люди город не покидали, но ещё утром очень хотели. Не вышло, они остались где-то здесь. Найдём их — брать их будет СОБР.

Время шло быстро. Сам я ездить по всем точкам не мог, да и к обеду в город приехал Ремезов с толпой надёжных оперативников. Многих я даже помнил в лицо, это их тогда поднимал Латыпов, когда мы брали Витю Батумского. Часть — пенсионеры, ещё часть — молодые, но дело своё знали все. Да и Ремезов просто так бы их не привёз, значит, он сделал ставку, что найдёт все нужные следы здесь.

Я сразу отправился к нему узнать, что и как, а заодно и показать номер, который получил от Виктора Крюкова. Полковник, так и ходивший на костылях, занял кабинет местного руководителя службы. Он показал мне на стол, мол, садись куда хочешь, плюхнулся сбоку, дотянулся до звеневшего телефона, поднял трубку и сразу положил на место.

— Короче, — он положил руки на стол. — Ринчиныч, царствие ему Небесное… хотя не знаю, как для бурятов правильно, — Серёга задумался. — Вот всегда в нём был уверен, с самых первых дней, как с ним работать начал. Даже в такой момент помог нам. Да и я сам кое-чего выяснил.

— Он молодец. А я тоже без дела не сидел, — я протянул ему бумажку с номером. — Вот этот человек знает Ису и даже может ему приказывать. Может, и не напрямую, но всё же. После первого звонка Иса сразу уехал, хотя они там точно должны были положить верхушку пивзавода.

Я вкратце рассказал о том, что мне передал Виктор, и о ночном разговоре с Крюковым и Студентом. Упомянул и зал, который чуть не сожгли.

— Хм, пробью, — Ремезов задумался и нажал на кнопку селектора на столе: — Зайди!

В кабинет вошёл молодой оперативник с красными от недосыпа глазами и уставился на Ремезова.

— Отдай нашим, пусть пробьют, чей номер, — полковник протянул ему листок, и тот ушёл. — Короче, Макс, вот чего мы выяснили.

Сначала раздалось несколько телефонных звонков, и Ремезов отдал несколько приказов, а потом повернулся ко мне:

— Говорить буду быстро. Тот наш груз, — он сделал на этом акцент. — Для них он в первую очередь для заработка лёгких денежек, Горбань и Шелехов имели с этого долю. Для них это просто бабки на б**й, тачки и новые патеки. Больше зарабатывали они на другом. Крышевали бизнесы, а ещё банк. Тот самый.

— В котором работает Иса?

Костыль, опирающийся на стол, начал падать, но полковник успел его подхватить.

— Да. Банк этот, — Ремезов кашлянул. — Серьёзная контора. У них связи с братвой, связи с сепаратистами, лезут в крупный бизнес, а ещё приплачивали за крышу Шелехову. Но ему было всё мало, он к ним в дело лез. И главная цель… сам понимаешь, какая.

— Комбинат им глаза мозолил?

— Угу. Взяли бы его, потом через него деньги отмывали бы. В Чечне большие бабки сейчас крутятся. Огромные, много кто туда хочет руки запустить поглубже, пока новая война не началась.

— От этого уже можно плясать, — сказал я. — Но я не думаю, что раз Шелехова нет, то и до банка будет так просто добраться. Кто-то его прикроет.

— Правильно думаешь. Центр пока собирается с мыслями после вчерашнего, но уже отправил ещё кое-кого, — Ремезов сощурил глаза. — Пока приедет, будет погружаться в дело. Изначально его против меня присылали, но сейчас у них показаний нет, все сдохли. Вот и будет он во всём разбираться, но главное — найти Ису, и надавить, чтобы он заговорил.

— Ищем. Думаю, найдём. Он в городе.

— Отлично. Тебе точно к нам надо, раз всё уже выяснил, — он усмехнулся. — Но главное, чтобы он говорил. Если свяжем их вместе… — в дверь постучали, и Ремезов крикнул: — Войди!

Невыспавшийся оперативник приоткрыл дверь и вошёл, держа в руках несколько грязных листов-ксерокопий.

— Нашли номер, прислали факс ещё. Все данные на владельца. На другого записано всё, но этот номер мы хорошо знаем.

Ремезов выхватил у него листы, а я посмотрел на них, чуть приподнявшись. На грязной ксерокопии видно лицо худощавого мужчины лет тридцати с лишним, в тонких строгих очках и деловом костюме. Лицо смутно знакомое, вроде бы видел его по телевизору, но всего раз или два.

— Интересно, — пробурчал Ремезов и знаком показал, чтобы оперативник вышел. — Интересно получается.

— Кто это?

— Иван Платонов, — Ремезов подвинул листы ко мне. — Интересные знакомые у Эдика. Хотя стой! Понятно, да. Он один из немногих ему подобных, кто сидел при Союзе, год или два в колонии за валютные махинации, там они могли с Эдиком пересекаться. Потом при новой власти вышел.

— Вспомнил, — я посмотрел на снимок. — Олигарх, значит. Но он не особо часто мелькает по ящику. Его недавно упоминали при мне, тебе Латыпов должен был рассказывать.

— Да, — Ремезов закурил. — Якобы Кузьмичёв его знает. Это у него ещё спросим. Но Платонов больше по нефти, он выкачивает её через третьих лиц прямо в Чечне, а это мало кому позволяется. У него есть контакты со многими шишками среди сепаратистов. И арабов знает всяких. Поэтому он мог на Ису надавить. Да и в банке, насколько мне известно, у него доля есть.

— Ему же комбинат не нужен? — спросил я на всякий случай.

— Вряд ли, не его профиль. Но кто его знает? Вдруг захочет и будет ждать, когда ему принесут его на той самой тарелочке с голубой каёмочкой. Человек-то он такой, — Ремезов нахмурился. — Не самый приятный. Но ещё…

Мой телефон оглушительно зазвонил. Я посмотрел на экран и показал его Ремезову. Это тогда ещё Кирилл забивал номера, так до сих пор и было написано латинскими буквами и цифрами: «4EREP». Гриша Череп решил мне никак позвонить, хотя до этого его номер был отключён.

— Здорово, Волк, — услышал я его хриплый голос. — Базар есть. Пацаны передали, ты Ису ищешь?

Мы с Ремезовым переглянулись. Вот и не выдержал Череп давления. Или он снова решил хитрить?

* * *

Московская область

Ночное небо над трёхэтажным особняком озарили вспышки фейерверков, а цыганский ансамбль хором запел:

— К нам приехал, к нам приехал, Иван Сергеич дорогой!

Музыка заиграла громче, вышедшие из особняка на ночной холод гости зааплодировали. Над входом в сад бенгальскими огнями загорелась выложенная надпись «Платонов И. С. — 35».

Из остановившегося у входа в особняк лимузина вышел мужчина в сшитом на заказ чёрном пальто и равнодушно оглядел собравшихся.

— С днём рождения, Иван Сергеевич! — прокричал толстый мужчина с красными от холода щеками и сделал знак, чтобы принесли стопку водки, но Платонов отмахнулся.

— Ну, чего стоим здесь? — он хлопнул в ладоши и не очень радостно улыбнулся. — Прошу внутрь, к столу! Скоро приду, сами же знаете…

— Сначала дела, — толстяк услужливо засмеялся. — Только не перетрудитесь, дорогой Иван Сергеевич! Сегодня же празднуем.

Гости прошли внутрь, озябшие цыгане продолжали петь, а хозяин особняка подозвал к себе высокого и плечистого кавказца лет сорока с небольшой бородкой, одетого в модный серый костюм. Костюм сидел на нём не очень хорошо, был узок в плечах, да и его обладатель не привык ходить в такой одежде.

— Что там, Ахмед? — тихо спросил Иван Сергеевич. — Насчёт того дела. Вопрос улажен?

Собеседник кивнул, глядя, как рядом с особняком ходили техники-музыканты, прибывшие на празднование вместе с одной модной московской певицей, и многочисленные охранники.

— И как?

— Не берите в голову, Иван Сергеевич, — с лёгким акцентом сказал Ахмед. — Это был конфликтный человек, сами знаете. Не поделил бизнес с компаньонами, слышали же о скандале с контрактами. У них там утро уже в Сибири, скоро станет известно.

— Понял, — Платонов пожал плечами. — Эх, время такое, что поделать… Ты там ещё проследи, чтобы чеченцы не забыли о моей просьбе. Это для меня важно.

— Не забудут, только что им звонил. У них там проблема возникла…

Платонов отмахнулся, не желая слышать об их проблемах, и Ахмед тут же отошёл. А к хозяину особняка подбежал взъерошенный рыжий помощник, размахивая газеткой.

— Утром выйдет тираж, Иван Сергеевич! — торопливо воскликнул он, показая газету. — И что делать? Вы говорили, чтобы я сразу вам сказал! Я звонил в редакцию, чтобы задержали тираж, но редактор сказал…

На первой полосе крупным шрифтом был напечатан заголовок: «Мэр сибирского Нефтехимска потребовал возбудить уголовное дело против Ивана Платонова за неуплату налогов». Чуть ниже было фото самого Платонова, где он равнодушно смотрел в камеру, и фото пожилого мэра, который кому-то грозил кулаком.

— Ерунда, — Платонов отмахнулся. — Ахмед говорит, вопрос закрыт. Иди отдыхай, Илюша. Утром жду.

Он прошёл дальше, а его ассистент развёл руками, глядя хозяину вслед, потом пошёл к своей машине. Отъехал от поместья подальше, Илья включил радио, чтобы прослушать новости, и от услышанного чуть не врезался в столб, но едва удержался на дороге.

— Срочные новости, — объявил диктор. — Только что стало известно, что в подъезде своего дома был расстрелян мэр города Нефтехимск…

Помощник Илья тягостно вздохнул, покосился на газету, лежащую на переднем сиденье, и поехал дальше.

Глава 5

— Пацаны передали, ты Ису ищешь?

Ремезов аж подался вперёд, когда услышал фразу, Череп говорил громко. Приставленный к столу костыль начал падать, Серёга едва успел его подхватить. Вошёл его помощник, невыспавшийся оперативник, Ремезов сначала замахал рукой, чтобы тот вышёл, но передумал и подозвал к себе, чтобы прошептать какое-то указание на ухо.

— А кто именно передал? — спросил я, раздумывая о том, что может быть у Черепа на уме.

Поддался давлению или хитрит? Раньше он уже выдавал планы, когда Кирьян подбивал Душмана против меня, и когда Горбань готовил покушение. Опасался, что останется крайним, и сдавал сообщников заранее, до того, как сам успевал поучаствовать.

Но сейчас он должен понимать, что зашёл далеко и что в этот раз послабления не получит. Да и я ему больше не верил, чтобы идти на такие сделки. Поверишь — в следующий раз он подготовится ещё лучше и ударит наверняка.

— По городу говорят, ты чекистов напустил, — Череп усмехнулся. Голос у него стал более грубым и хриплым, чем раньше. — Но я к этим чехам отношения не имею. Приехали тут, хозяев из себя строят, условия выдвигают.

Ремезов с трудом приподнялся и сел ближе, чтобы слышать разговор лучше.

— Так что можешь их брать, — продолжил Череп. — Вот только скажи своим, чтобы на нас наезжать прекратили…

— Много он хочет, — тихо пробурчал Ремезов. — Но ты с ним говори, мы его прослушиваем.

— … и тогда скажу, где вся эта кодла сидит. А для гарантии мне нужно…

Ну нет, спутаем его планы.

— Давай начистоту, Гриша, без всяких увиливаний, — твёрдо сказал я. — Я в курсе, как ты подбивал против меня Большого, как провоцировал нас против пивзавода. Ещё знаю, что ты встречался с Исой и Нижегородцевым, как договаривался с Шелеховым, как они обещали тебе долю от комбината взамен на помощь против меня и за вывоз груза через кордон. Но про это ты помалкиваешь.

Я говорил наудачу, но, думаю, Череп в курсе и про Шелехова, и про его прикрытие, иначе не стал бы так наглеть. Вряд ли он говорил с полковником лично, но всё равно контакт быть должен. И теперь, когда всё посыпалось, Череп пытается остаться на плаву. Ну а про комбинат говорил Ремезов, так что тут всё должно быть близко к правде.

Так и вышло, как я думал.

— Ты мне предъявляешь, что ли? — со злостью отозвался Череп. — Не знаешь, на кого рыпаешься, Волк.

— Так что условия у меня такие, — я сел поудобнее. — Едешь к управе ФСБ на своём мерсе, сдаёшься, рассказываешь, какие дела у тебя были с Нижегородцевым, Шелеховым и Исой. Под протокол или нет — они сами решат. А что касается Исы — мы его и сами возьмём, без твоей помощи, так что можешь не торговаться. Они уже у нас на крючке.

Череп молча отключился. Я положил телефон на стол и посмотрел на Ремезова.

— Никаких с ним сделок, — сказал я. — Он мне чуть зал не сжёг, чтобы с пивзаводом поссорить. Это хорошо, что там учеников не было, а то бы… сам понимаешь.

— Сделки ещё с ним, — Ремезов фыркнул. — И правильно. Ложных обещаний не давай, не заработал он их. Его всё равно свои сдадут вместе с Исой.

— Очень возможно, — я кивнул. — Пока вы в городе, они теряют деньги. Братва деньги любит, но не любит, когда лишают заработка. Тогда они сразу начинают думать о том, как это исправить, но тут для них только один способ.

— Вот и я так же думаю.

— Пока ещё терпят, но скоро уже взвоют, когда поймут, сколько теряют.

— Да. Вот только времени мало, Макс. Не будь этот Череп таким хитрым, может, решили бы вопрос, договорились. Нам этого Ису сегодня взять надо.

Я собрался убрать телефон в карман, но передумал и начал искать номер Жени.

— Вызову себе охрану. А ещё мне кажется, Серёга, что Иса Черепу резко стал поперёк горла. Но сам он убрать его не может или не хочет. Решил избавиться от них чужими руками, а заодно и отмазаться, что не при делах, да и кто ему потом за это предъявит? Скажет мол, боевиков выдал, пацаны поймут. К нему же опять потом придут с комбинатом. Крюков-то не рискнёт, а больше не к кому подходить.

— Посмотрим, — Ремезов потянулся к телефону, снял трубку и набрал номер. — А мы же его отслеживаем. Может, успеем понять, где он там скрылся.

Не вышло, оборудование в то время ещё не было таким продвинутым, чтобы сразу понять, где был абонент. Но в противостоянии пахана небольшого города и мощной машины ФСБ понятно, кто одержит верх.

Впрочем, это не значит, что мне можно расслабляться. Время-то идёт.

— Ещё одно, Макс, — Ремезов доверительно посмотрел на меня. — Там у твоего дома наши торчать будут, можешь своих снять. Видели, что прикрываешь.

— Да, Череп и не на такое способен. Благодарю. Слушай, Серёга, — я поднялся. — Тоже, пожалуй, поезжу по городу. Знаешь, мне в чём-то проще кого-то из местных разговорить, я же не под протокол говорить буду. Может, что и подскажут. Чтобы не только силой действовать как вы, а с двух сторон зайти, похитрее.

— Я только за. Если что, пушка у тебя есть. Левше звони напрямую, ему дали мобилу. Или в милицию, сразу приедут, все наготове.

Зазвонил красный стационарный телефон, один из трёх, что стояли на столе. Ремезов положил на него руку, но пока не снимал трубку.

— Я тут поторчу. Но между нами, — он приглушил голос. — Времени у нас — всего на день. Я все свои знакомства и связи задействовал, чтобы за один день всё решить. Вот тогда мы с тобой груз поймали, какое-то доверие нам ещё осталось. И Латыпов помог. Но если не успеем, центр всё отзовёт и потребует от меня явки в Москву. Даже под конвоем, если понадобится. А потом сам понимаешь, что дальше.

— Будем искать. Поеду к местной братве, — я застегнул куртку. — Тоже пусть ищут, никуда не денутся. А то расслабятся, город делить будут.

* * *

Пока я торчал у Ремезова, Женя закончил свои дела, перегнал мой БМВ в гараж и привёз старый Паджерик, чтобы уже на нём спокойно попасть в любое место района, а не застрять по дороге. С ним был только Слава, жевавший жвачку с недовольным видом.

— Коваль, ты задрал уже, — жаловался он. — То сигареты не те, то ещё что-то, то туда давай заедем, то сюда. Работать надо, а ты…

— Жуй, давай, свой орбит без сахара, кхе! — Женя щёлкнул пальцами по висевшей на зеркале заднего вида рыбке, сделанной из капельницы. — И не бухти.

— Что не поделили? — спросил я, усаживаясь назад и отодвигая от себя замотанное в куртку ружьё.

— Да вот Славян опять ноет, что…

— Иди ты в жопу, Коваль, — Слава скрестил руки на груди и посмотрел в окно. — Сам ноешь.

— Вы ещё подеритесь, горячие финские парни, — сказал я. — Мне Череп звонил только что.

— О, и чё? — Женя повернулся ко мне.

— Предлагал сдать Ису взамен на то, чтобы от него отстали. Отказал ему, будем давить, пока не найдём сами или не сдаст на наших условиях. Мне просто надо понять, — я задумался. — Что у них стряслось между собой…

И как это использовать, но это я вслух не произнёс. Всегда удобно, когда недруги уничтожают друг друга сами, но для этого надо понимать, что их связывает и куда надавить. Пока мы понимаем не всё. Что-то ещё должно быть между Исой и Черепом, и это как-то связано с тем звонком Платонову.

— Все пацаны на маршруте, Волк, — сказал Женя, заводя двигатель. — Даже с выходных вышли. Я им пообещал, что оплатят, ты же всегда так говоришь.

— Да, оплачиваем.

— За залом ещё присматриваем. Семёныч переживает, — Женя выехал на дорогу и тщательно объехал яму. — Соревнования на носу, готовиться надо. Помню, как меня тогда отправить хотел в область перед армейкой, а я забил. Куда сейчас?

— К Студенту, в кафе «Инга». Его сегодня трясти не будут.

Мы проехали дальше, свернули на повороте, доехали до танка ИС-2 на постаменте, Женя уже собрался было о чём-то рассказать. Но Слава, не говоря ни слова, расстегнул куртку, вытащил из неё ИЖ и так же молча снял с предохранителя.

Если Слава напрягся, что-то явно идёт не так. Я достал ПСМ, который сегодня взял с собой. Женя замолчал и нажал на газ, ускоряясь вперёд.

Впереди из двора выскочил чёрный джип, чуть не перегородив нам дорогу, но Женя успел проскочить. Джип простоял на месте, но проехал дальше, будто так и надо, и вскоре скрылся за пятиэтажкой.

Номеров у него я не видел, таблички сняты. За нами не поехал. Внутри двое, маловато для киллеров, хотя там могли быть автоматы или взрывчатка.

Я достал телефон.

— Лёня, — сказал я, когда тот ответил. — Передай бывшим коллегам про чёрный джип Форд в районе Дома Офицеров. Только что там проехал по Лазо, где танк стоит, и скрылся во дворе двадцатого дома. Какой-то он подозрительный, этот Форд. Без номеров. Не нравится он мне.

— Понял, Макс. Передам гайцам, они все на улице сегодня. Ë-моё, вот сегодня дела творятся. Будто Басаева ищем.

Не факт, что это была команда киллеров, но расслабляться не будем, не сегодня. Женя ехал дальше, иногда поглядывая в зеркало. Пока спокойно. Не так-то это просто устроить засаду даже в маленьком городе, если не знаешь маршрут, и особенно если в городе столько милиции и ФСБ.

— Маловато нас будет, — сказал Слава. — Давай Димаса возьмём, Волк, он рядом живёт.

— Ему волноваться нельзя, — возразил Женя. — Пусть отдыхает, я его не звал сегодня. О, смотри, кто там. Сам Коломбо.

Впереди у киоска с сигаретами и пивом стояла новенькая красная Нива и милицейская шестёрка. Перед Нивой ходил хорошо знакомый мне капитан Савватеев из местного УБОП и внимательно оглядывал колёса и капот. Водитель сидел внутри.

А я знаю эту машину. И чего это Савватеев до него прикопался? Хотя знаю я этого настырного опера, иногда он действительно может откопать что-то серьёзное.

— Женька, тормозни, — попросил я. — Купи сигарет и не забудь поздороваться с капитаном.

— Ну ладно, — Женя сбавил скорость. — А то Славян опять не тех купит. Говорю же, Мальборо бери. А ты? Ну ты, Слава…

— Вот ты заелся, Коваль, — Слава покачал головой. — Раньше Приму и Родопи курил, бычки в банке хранил, а сейчас от Явы нос воротишь.

Женя остановился поближе к киоску. Слава тоже вылез, якобы покурить, но ненавязчиво открыл заднюю дверь Паджерика, чтобы при опасности быстро вытащить ружьё. Хотя вряд ли кто-то решится атаковать нас, ведь в шестёрке сидело два милиционера с автоматами. Оба усатых мужика курили, недовольно глядя на Савватеева, который прохаживался перед Нивой.

Просто я видел эту Ниву на комбинате и даже сам проверял разрешение на въезд и выезд. На ней туда в последние недели приезжал Виктор Крюков, а машину ему подарил Игорь.

— Здравствуйте, детектив, — шутливым тоном поприветствовал Савватеева Женя и склонился над окошком. — Две пачки Мальборо и лимонада вон того две бутылки. Как работа, лейтенант?

— Капитан, — с мрачным видом поправил его Савватеев и вернулся к допросу водителя: — А чего брат тебе джип не купил?

— Не люблю японские джипы, — недовольно сказал сидящий за рулём Нивы Виктор и побарабанил по рулю пальцами.

— Можно было и американский взять, — Савватеев достал сигарету и спички. — Брат у тебя богатый, он бы и Чероки тебе взял. О, Волков, и ты здесь.

— Работаем же, — я развёл руками. — Весь город ищет опасных лиц.

— Прям идиллия, — Савватеев чиркнул спичкой, но головка рассыпалась. — Мать твою… милиция и бандиты ищут других бандитов.

— А нас ты до сих пор бандитами считаешь, капитан? — я усмехнулся и взял холодную стеклянную бутылку читинского лимонада, который мне протянул вернувшийся Женя. — Дело-то в РУОП закрывается за отсутствием состава, я с Каримовым разговаривал.

Тот махнул рукой, наконец-то прикурил и пошёл было к своей машине. Виктор, не зная Савватеева, расслабился, а мы с Женей переглянулись и начали ждать, когда опер по прозвищу «Коломбо» вдруг «вспомнит» ещё один вопрос.

— А, чуть не забыл, — Савватеев остановился к великой досаде своих коллег.

Женя хмыкнул, а Виктор нахмурился ещё сильнее.

— Примерно две недели назад, — начал Савватеев. — Твою красную Ниву видели в городе. Как раз рядом с тем киоском, где кто-то убил Гудрона, бригадира из ОПГ’Мясокомбинат'. Покупал сигареты, Витёк… или выполнял поручение для своего брата?

— Да ты уже, — Виктор со злым лицом вышел из машины, хлопнул дверью и собрался что-то прокричать, но сдержался. — Ты совсем уже, мент, обнаглел?

— Во как из тебя блатная натура полезла, — Савватеев усмехнулся.

— Короче, — Виктор выдохнул через нос. — Если чё есть по делу, вызывай повесткой и жди моего адвоката.

— Вызовем ещё, — Савватеев с довольным видом сел в машину. — Обязательно вызовем. А ты, Шевцов, — он посмотрел на Славу. — Когда ко мне по поводу Семёнова придёшь? А то мы тогда с теми чулками ещё с лета…

— Там же решили вопрос, — влез я. — Или мне опять вызывать своего адвоката, чтобы всё по новому кругу пошло?

— Да поехали уже, — не выдержал водитель шестёрки, выглядывая в окно. — Вызов у нас уже, говорю же!

— Поехали, — Савватеев кивнул.

Водитель включил мигалку, шестёрка резко подалась вперёд.

А всё-таки Савватеев хороший сотрудник, дотошный и въедливый. Ему бы выдержки, чтобы не выдавал свои планы раньше времени, и он бы раскрывал намного больше дел. Он тогда даже едва не раскрыл Славу после того давнего дела на рынке, да и много чего ещё.

И не зря же он прикопался к Виктору Крюкову. Тот уже собрался уезжать, но Женя по моему сигналу встал перед капотом, а Слава у водительской двери.

— Разговор есть, Виктор, — сказал я, усаживаясь прямо к нему в машину. — Я вот давно за тобой наблюдаю и вижу, как ты во всей этой каше варишься. Ты разбираешься во всём лучше, чем хочешь показать. Знаешь блатных, знаешь многих братков с мясухи, лично знаешь Эдика и Черепа, и многих других.

— Это преступление, Волков? Да и ты же не мент, сам половину областных паханов знаешь.

— Не мент, поэтому можем говорить начистоту, я в милицию не побегу. Если сам не выдашь себя на этом Гудроне, никто и не узнает. А что с ним случилось — это не моё дело.

— Понятия не имею, чего этот опер на меня взъярился, — Виктор пожал плечами. — Из-за Игоря, наверное. Да, Гудрона я знал. Много кого знал. Я и Ису знаю, он сидел тогда с нами. Но не настолько хорошо, чтобы он ко мне за помощью пришёл. А если придёт, передам брату, он и сам его тебе отдаст, лишь бы закончилось всё.

— Вопрос не только про Ису, — сказал я. — Сведи меня с кем-нибудь из бригадиров мясухи. Хочу поговорить с ними лично, узнать, что у них на уме. Ты их знаешь, они знают тебя, там кто-то даже с тобой сидел.

Думал он долго, глядя перед собой. Кто знает, может, он подумывал, как свалить. Но не выйдет, особенно когда так близко стоит Слава, убрав руку под куртку.

Наконец, Виктор решился.

— Поехали. Позвонить нужно. С автомата.

— Поехали, — я кивнул и дал знак парням, чтобы вернулись в машину. — Я с тобой.

Знал Виктор больше, чем говорил, потому что нужный номер набрал по памяти и быстро договорился о встрече. А я проверил оружие и предупредил ближайшую нашу группу на машине, чтобы если что, прибыли на помощь и знали, где нас искать, если что-то пойдёт не по плану. Но пока же я хотел, чтобы всё было неофициально, да и надёжную охрану с собой взял из Женьки и Славы. Доведу бандитам, что хочу сказать, а те должны проникнуться.

Пришлось проехаться в залинейную часть города, к старым армейским баням, от которых остались только руины. Впрочем, среди них оказались гаражи-ракушки и киоск с пивом, рядом с которым крутилась местная ребятня. Дети гоняли обод велосипедного колеса палкой и были настолько были увлечены делом, что даже не обращали на нас внимание.

Мы проехали дальше, через заросли прошлогодней травы и мусор, и остановились у некрашеных железных ворот гаража. Оттуда сразу выглянул браток в кожанке с меховым воротником и уставился на меня.

— Передай, что Витька Крюк и Волк приехали, — сказал Виктор, вылезая из машины. — Там в курсе.

Слава с Женей сразу направились следом, Женя нёс под курткой что-то увесистое.

В просторном гараже над ямой стоял чёрный Крузак с открытым капотом, перед ним складной столик с закрытой бутылкой водки и закуской из заваренной китайской лапши, белого хлеба, сала и банки шпрот. В стороне стоял открытый красный термос, из него шёл пар и приятно пахло чаем. Водку не пили, всем было не до этого, только ели. В стороне стоял китайский магнитофон, но музыка не играла.

Людей немного, только пара быков охраны и два бригадира мясокомбината, Саня Маленький, угрюмый крепыш с татуировками на кистях рук, и Круглый, лысый здоровяк, очень сильно похожий на самого Черепа. Настолько похож, что при плохом освещении или издалека их можно спутать. Он даже, как я слышал, одно время гонял на старом Вольво Черепа, пока не попал в засаду, где чудом остался в живых. Оба смотрели на меня.

— Приветствую, — поздоровался я и прошёл ближе. — Много говорить не буду. Череп наехал на меня, и это я знаю точно. Хотел отмазаться, не выйдет. Но проблема не только в этом.

— Мы тебя знаем, Волк, — сказал Круглый, потирая заметный шрам над бровью. — Ты репутацию заработал. Но много ты себе позволяешь, раз думаешь, что можешь вот так запросто взять и наехать…

— Я не закончил, — отрезал я и сел за стол. Слава встал позади, Женя рядом с братками, подозрительно поглядывая на них. — Мы бы порешили вопрос, так или иначе, но Череп связался с чеченцами и с полковником ГБ, который распродаёт секреты страны направо и налево.

— И чё, Волков? — пробасил Саня Маленький. — Хочешь сказать, что мне есть дело до того, кто чем барыжит? Тем более чекист.

— Что хочу, то и скажу. Полковника вчера застрелили, а сегодня ищут его сообщников. В городе столько чекистов, что они сразу размажут всех, кто причастен. Черепа тоже раздавят, а потом и вас за компанию с ним.

Братки коротко переглянулись, явно обсуждали уже это. Пусть они представляют и не весь мясокомбинат, но и мне не надо мириться со всей ОПГ. Пусть только скажут, что мне нужно.

— А это не местная милиция закрывает показатели, — продолжал я. — Это ФСБ. Они сделают всё, чтобы закрыть это дело любой ценой, для них авторитетов нет. А Гриша, как я слышал, давно уже не тот, каким был прежде. Поймите одно…

Я поднялся и навис над столом.

— Когда комитетчики здесь закончат, не будет никаких больше дел, никто вам не будет платить за крышу, все ваши точки уйдут пивзаводу и рынку, а вам достанутся сроки на зоне. И всё потому, что Череп связался не с теми людьми. Работай он как и раньше, такого бы не было. Но они могут уйти раньше.

Я посмотрел каждому в глаза по очереди.

— У меня нет претензий к вам, никаких. Но мне нужно знать, как Череп связан с Исой, о чём они говорят и что хотят.

— Будто он нам говорит, — Круглый хмыкнул.

— А у вас глаз и ушей нет? — я отошёл к двери. — Мы с парнями выйдем покурить.

Дал им время подумать. Видно, что всё происходящее для них неожиданно, они не понимают, с чего всё вдруг стало так плохо, на это я и давил.

Главный вопрос для них— деньги, а какие могут быть деньги в таких условиях? Они не смогут собирать дань, и у точек появится новая крыша. Шансом воспользуется другая ОПГ или на пустом месте быстро возникнет новая, и это понимают все. Ну или точка заключит контракт с каким-нибудь из новых ЧОП, в этом году уже открылось несколько. Может быть, мы и сами предложим.

Каждый день простоя для банды — убыток, и с каждым днём они будут терять силы, особенно при таком мощном нажиме со стороны силовиков. Они думают, что это серьёзно и надолго.

Не буду же я им говорить, что у нас всего один день.

— Не скажут, — тихо сказал Слава, когда мы вышли на улицу.

— Скажут, — уверенно заявил Женя. — Сначала выдадут чехов, потом и остальное.

— Не по понятиям.

— Ты не хуже меня знаешь, как это работает, Славян, — Женя сплюнул. — Кто сильнее, тот и прав. Кто выжил, тому и поверят. Череп только в путь других закладывал и подставлял. И Гошу тоже он подставил и порешил. Вот и его сейчас так же сдадут. С ним они только из-за страха или денег. И вот, денег нет, а что насчёт остального… кого они больше боятся?

Воротина гаража заскрипела, вышел Круглый, застегнул дублёнку и достал сигарету.

— Ночью они чуть ли не пострелялись, — медленно и неохотно сказал он, потирая шрам над бровью. — Череп и чеченцы. Из-за Мишани с рынка, Череп его убить хотел, а Иса за него вписался. Говорит нельзя, какой-то Платонов будет недоволен из-за Эдика.

— И почему?

— Без понятия. Череп распсиховался, но уступил, отдал Мишаню чехам. Потом пробурчал в машине, что пусть их всех покрошат хоть сегодня. Всё равно к нему потом придут, больше не к кому, а он всё порешает. Я ещё переспросил, а он сказал — заткнись, не твоего ума дело.

— И о чём была сделка Черепа с чеченцами?

— Что слышал сам, — Круглый задумался. — Он ни с кем это не обсуждал, только урывками, каждому своё говорил. Но суть, как я понял, это устранить всех лишних — рыночных, пивзаводских и ваш ЧОП. Потом занять комбинат, поставить условие питерским, что комбинат или работает с ними, или не работает никак, а чекисты прикроют. А устранять должны всех, даже тебя. У него даже человек особый есть для этого, Филин погоняло.

— Во как, — я переглянулся с Женей и Славой. — Это ты вовремя сказал. Ну а теперь — главный вопрос, спрошу напрямую. Где Череп и остальные?

Глава 6

Круглый не знал, где Череп, тот прятался очень грамотно, никто не знал всех его укрытий. Но зато бригадир с мясухи подсказал кое-что важное: группа Исы разделилась, чтобы их было сложнее поймать во время бегства из города, и подсказал несколько точек, где они могли скрываться в ожидании отъезда. Второй бригадир, Саня Маленький, будто бы оставался не при делах, но всё это всё равно шло при его молчаливом согласии.

Самую большую группу Иса оставил рядом с собой. Денег у них много, и для своего спасения они их жалеть не будут, они уже искали выходы на местную милицию, чтобы давать взятки. Впрочем, учитывая, сколько тогда в Чечне ходило фальшивых долларов, именно такие будут тратить в первую очередь.

— Снег пойдёт, — сказал Женя, когда мы отъезжали, глядя в низкое серое небо. — Надоел, скорее бы весна.

— В марте? — Слава усмехнулся. — Забыл, где живёшь, Коваль? Раньше апреля не жди.

Когда мы отъезжали, мне позвонил сам Яха Шаман.

— Нашли троих, — его голос доносился будто издалека. Связь сильно портилась из-за погоды. — Барана купить хотели на отаре, и на моих пацанов нарвались. Двоих положили, третьего мои вели до самой Бырки, там его и взяли. Скоро запоёт.

— Понял, Яков. Держи в курсе, что и как.

Сам я передал это Левшинову, как и все места, что упомянул Круглый. Предложил нашу помощь, но упрямый собровец отказался. Впрочем, дело опасное, с нашими дробовиками и ижами против вооружённых автоматами боевиков мало что можно сделать, спецназ справится лучше.

Хотя парни расстроились, очень уж они хотели поучаствовать в охоте.

— Калашей бы нам, — сказал Женя, глядя в окно. — Живо бы их всех там построили.

— Там же не просто стрелять надо, Коваль, — возразил севший за руль Слава. — Надо ещё хоть кого-то живым взять, чтобы базарил. Да и в городе же дело будет, людей полно, тут надо уметь стрелять, чтобы никого постороннего не положить.

— Согласен, — я выдвинул антенну телефона на полную, но сигнал всё равно оставался низким. Снег вот-вот повалит. — Люди там опасные. Да и живым щитом пользоваться умеют.

— А что Череп?

— Пусть ещё помаринуется в неведении.

Одну точку сдал пойманный людьми Яхи Шамана боевик, другую точку СОБР накрыл сам, ликвидировал троих и ещё одного арестовав. Но пока никаких следов Исы и Черепа.

Но всё это я уже слышал плохо, связь совсем пропадала. Чтобы быть в курсе новостей, мы по пути доехали до нашей конторы, откуда я и позвонил Ремезову из своего кабинета.

— Ловим их, — сказал тот усталым голосом. — Ловим, но пока не всех нашли. Я тут тебя как раз искал, дозвониться не мог. Лучше бы тебе самому съездить, а не нашим, у тебя лучше выйдет. Там один человек, я ментам сказал пока его не брать.

— Куда ехать?

— На рынок, кафе Альгамбра, знаешь такое?

— Угу. Отлично знаю.

Скорее всего, Ремезов намекает про Монтёра, который куда-то пропал ещё со вчерашнего дня. Ну, посмотрим, что известно ему, никуда этот урка не денется и расскажет всё.

Я вернулся в джип. Слава слушал нашу радиоволну, а Женя увлечённо чём-то рассказывал, размахивая тлеющей сигаретой. Вокруг кружились снежинки, зима никак не хотела уходить.

— Ну котёнок да котёнок, вот бабка его и взяла. Дикий только, но они все коты такие. Вот она его кормит и кормит, а он растёт и растёт. Как собака вымахал, и всё ещё дикий. Хоть на цепь сади.

— Это что за кот-то такой? — удивился Слава.

— Так манула она прикормила, кхе! — Женя усмехнулся. — Там же они водятся, и вот котёнок к ней пришёл. Говорят, к бабке потом в дом какой-то бич залез пенсию отбирать, так это котяра половину жопы ему оторвал когтями. Куда, Волк? — он посмотрел на меня.

— На рынок, к той кафешке Эдика, помнишь?

— Ещё бы. Погнали. А мне дед твой, Волк, недавно рассказывал, как он на тарбаганов в молодости охотился. Я Серого заходил проверить, покурили в гараже. Они же жирные, суслики эти степные, хвост говорят, полезный для здоровья. Зеки жрут, от тубика вроде как помогает.

— И как охотился? — спросил Слава.

— Так видишь нору, суёшь руку, хватаешь за хвост. Он всеми лапами упрётся, не вытащишь. И тут хитрость, — Женя затушил сигарету и взялся обеими руками за руль. — Надо чуть приослабить хватку, он тогда перехватится, ты его вытаскиваешь, и со всей дури его е***ом об кирпич мочишь! Кирпич только надо положить, не забыть.

— А мне батя рассказывал, как на зайцев охотился, — Слава приоткрыл окно. — Табака, говорит, на кирпич насыпет, заяц подойдёт, нюхнет, чихнет и как башкой о кирпич…

— Ну ты чё, Славян, это в школе пацаны так угарают, никто так зайцев не ловит.

— Батя так рассказывал, — Слава вздохнул. — Он много чего порассказать любил.

— Короче, если чё, — Женя хитро посмотрел на меня через зеркало. — Достанем этого Черепа, и тоже его мордой о кирпич, кхе! А ты, чё, Волк, чё-то придумал уже?

— Я думаю, как использовать этого Платонова против них, — сказал я. — Причём так, чтобы мне поверили.

— Ну ты-то точно что-нибудь придумаешь.

На рынке, несмотря на всю эту нервозность с облавами и достаточно поздний час (основная торговля шла с утра, с обеда многие продавцы сворачивались и уходили домой), было слишком много народа, не протолкнуться. Сам рынок не закрывали, просто трясли подозрительные места, основной торговле это не мешало. Но всё равно многих сегодня прижали.

Я сразу подметил, что нет братков-контролёров, проверяющих места и собирающих дань с торговцев, зато было полно милиции в бронежилетах и без них. Не видел щипачей, которых уже научился выделять из толпы, и прочих, кто был готов нажиться на рассеянных покупателей. Сегодня всё спокойно.

Многие киоски, особенно те, в которых торговали палёной водкой или сигаретами, были закрыты. Не работали и мясные ряды, но мясом торговали чуть ли не из-под полы по завышенным ценам в других местах.

Ещё было очень много детей. Сегодня в паре школ отменили занятия, в одной, в той, где учился Кирилл, из-за аварии, в другой из-за вспышки гриппа, а это значит, что скоро закроют и другие. И дети, конечно, предпочтут провести время на людном рынке, чем дома.

Рядом с кафе «Альгамбра» дежурили милиционеры, но меня они знали и сразу показали на вход. Вывеска не горела, окна изнутри завешаны шторами, кафе не принимало посетителей со дня ареста Эдика. Из-за этого казалось, что даже здание стало ветшать, да и мусор давно не убирали, бутылки уже высыпались из чугунной урны.

Я вошёл внутрь. Обычно здесь всегда были люди из банды Эдика и персонал заведения, но сейчас в главном зале за самым большим столом сидел всего один человек и пил грузинское вино. При виде меня он поднял голову.

— А вот тебя я здесь увидеть не ожидал, Волк, — шепелявым голосом сказал Мишаня и улыбнулся. Двух передних зубов не было, один глаз заплыл от удара. — Кого-кого, но только не тебя. Ты это в городе такое устроил? Подтянул знакомых чекистов?

— Я тебя тоже не ожидал здесь застать. Думал, Монтёр здесь.

— Про него забудь, — Мишаня усмехнулся. — И советую в ближайшее время колбасу с мясокомбината не брать, мало ли чё, вдруг ноготь там попадётся, или зубы золотые. Да шучу я, — он засмеялся и вздохнул. — Они свою продукцию не портят.

Его сильно избили, но почему-то не прикончили, а вообще выпустили живым. И это странно, должен быть весомый повод, чтобы Череп отпустил человека, который устроил против него самого столько покушений. Это всё из-за того звонка?

— Меня бы тоже на ливерную колбасу пустили, — Мишаня взял бокал вина и с трудом отхлебнул. — Да вот, вписался за меня Эдик, можно сказать. Большого человека поднял, походу. Так бы Череп меня убил, да ты его так прижал, что ему пришлось с чехами договариваться. Но как всё устаканится, добьёт сразу.

— Мы ищем Черепа и Ису, — я сел напротив него и отодвинул бутылку вина, чтобы он не наклюкался раньше времени. — Расскажи всё, что знаешь о них. И о звонке Платонову не забудь.

— В смысле? — Мишаня удивился. — Мы чё, тому самому звонили? Ну да, — он потёр старый шрам от ожога на лице. — Понятно, чё чехи так всполошились, он же их спонсирует, гад. Тогда смотрел одного журналюгу, он про это говорил… пропал потом куда-то, с концами.

— Ты не знал, чей это номер?

— Нет. Там Витёк Крюков пришёл с этим номерком, он с Эдиком на зоне скорешился. А Эдик почти всех воров знает или хотя бы слышал про каждого. И других, много кого, тоже знает. Короче, — он посмотрел на меня. — Я не знаю, где Череп и Иса, отвечаю. Меня они вот час назад из багажника выкинули. Думал, в ментовку загребут, а там мужик какой-то пожилой, на чекиста похожий, сказал меня отпустить. Тебе походу звонил потом.

— Что дальше?

— Короче. У Черепа какой-то новый боец появился, особист, похоже, бывший, по-чеченски шпарит, как на русском. Слышал я краем уха, как он договорился с Исой, что Череп поможет им свалить, но при условии, если они от тебя избавятся. Вызлил ты его, я слышал. А Иса опять про меня, — Мишаня усмехнулся. — Будто бережёт, нахрен. В общем, гляди в оба, Волк, там и когда особист ушёл, они про эту бомбу говорили. В бэху твою заложат, походу.

— Уже гляжу. И я не на бэхе сегодня.

— Ну и хорошо, — он покрутил в руках почти пустой бокал и поставил на стол. — А я тут подожду… знать бы, где Череп.

— А ты не знаешь? — спросил я, глядя ему в глаза.

— Знал бы, приехал бы к нему с особым чемоданчиком, — Миша усмехнулся. — Так бы его подорвал, что он бы до Китая с горящей жопой долетел бы. Я ж в сапёрном деле понимаю.

— Учту, — сказал я. — Но если есть мысли, где их найти…

— Скажу сразу, — он кивнул. — Но я слышал только про бомбы.

— Бомбу или бомбы?

— Не знаю, — Миша пожал плечами. — Я не так хорошо на чеченском понимаю, как Димка Чунга-Чанга, так только, команды знаю немного. Руки вверх там, лежать, стой. Но я тебе позвоню, если чё выясню. Но это опасные люди, Волк, я таких навидался. Они на всё готовы, им терять нечего. Их в угол загнали, поэтому на что угодно пойдут.

Да, люди опасные, это должны понимать все. Кто знает, что им придёт в голову? Надо закрывать вопрос быстрее.

Я вышел наружу. Слава курил, прислонившись спиной к Паджерику и глядя, как расходится снег, Женя с сосредоточенным видом поедал мороженое в вафельном стаканчике, несмотря на холод.

— Это был Мишаня, но ничего особенного про наших знакомых он не сообщил, — сказал я. — Не знает, где они. Но зато сказал, что в бэху могут заложить бомбу.

— Надо Ярика позвать, — заметил Женя. — Да и Паджерик посматривать. Но мы его из виду не выпускаем. Значит, живой Мишаня, да?

— А ты-то чё радуешься? — спросил Слава. — Он нам никто.

— Да просто, — Женя доел плечами. — Жалко бы было, если бы Череп его грохнул, и так уже сколько пацанов полегло по тупости. Там, кстати, мобила твоя звонила, — он протянул телефон мне. — Левша этот звонил, из СОБР. Говорит, нашли возможную базу, собрались все туда, потом связь вырубилась. И менты все свинтили, я вижу. Поехали туда?

— Нет, поедем в управу ФСБ, — я остановился, заметив знакомого. — Можно добросить человека, а то сумки тяжёлые. По дороге же.

Снег валил уже сильнее, но я хорошо видел, как люди на рынке сторонились рослого парня-блондина в серой камуфляжной куртке, который нёс в руках два чёрных пакета. Ручки сильно вытянулись и грозили оторваться.

— О, Димон, — Женя обрадовался. — За продуктами пошёл?

— Вы чё меня не позвали? — недовольным голосом спросил Дима и вытер нос рукавом, не выпуская тяжёлый пакет. — Я тут один сегодня торчу, как дурак. Все работают, я дома.

— Так пусть выходной будет, братан, — Женя забрал у него ношу. — А то у нас тут геморрой со вчерашнего дня. Такое было. Там в Чите, прикинь, один подполковник из ФСБ взял и…

— Позвал бы, — с укором сказал Дима. — Надоело сидеть без дела, будто даже крыша уже едет от этого, всегда же один. Заняться бы чем-то, а то…

Женя поставил сумки в багажник и переложил ружьё, чтобы не мешало никому сидеть. Милиции на рынке и правда почти не осталось, так что никто не обратил внимание на оружие.

Милиционеров мало, обычных посетителей много… я огляделся. Что-то тревожно стало, надеюсь, это от усталости и недосыпа. Не хотелось бы думать, как этим могут воспользоваться беспринципные боевики… но не будут же они прятаться на рынке, у всех на виду? Хотя…

Впрочем, надо бы сказать Мише, чтобы проверил возможные нычки. Вполне могли воспользоваться, ведь банда рыночных залегла на дно, Монтёру конец, а Мишаня появился только сейчас. Зайду к нему прямо сейчас.

— Что у тебя с крышей? — спросил тем временем Женя. — Ты же говорил, всё хорошо.

— Слава, помнишь Халида? — Дима посмотрел на Славу. — Халида Залмаева?

— Того задохлика? — Слава скривился. — Конечно, помню. У него ещё борода из шеи только клочками росла, он её не брил. Без неё он вообще на девочку походил, а с ней на льва Бонифация. Его брат подкалывал из-за этого, помню. Я тогда посмеялся, а он мне чуть язык не отрезал.

— Брат Дады Залмаева, — мрачно сказал Дима, поглядев на нас. — У которого мы тогда в яме сидели. Мне он везде уже мерещится. Сбежал же тогда. Он же мне тогда в глаз ткнул, — он показал на слепой зрачок. — В госпитале его будто бы видел, и тогда по ящику показывали Будёновск, ту самую больницу, сука, и я его рожу там будто увидел, рядом с Басаевым, лыбился, тварь, стоял. Мерещится везде. И сейчас тоже, будто он вот там ходил, по рынку. Доктор говорил, если опять будет казаться всякое, надо будет начать принимать…

— Где? — тут же спросил я. — Где ты его видел, Дима?

— Да у меня крыша…

— Нормально у тебя с крышей, не протекает. Где ты его увидел?

Он показал на гаражи и склады в задней части рынка, где обычно хранили фрукты и овощи. Но занимались всем этим дагестанцы, и они сегодня не открывались на всякий случай.

— Вот будто туда заходил, — Дима показал рукой на крайние ворота справа. — А я иду и думаю, что крыша едет, раз опять его вижу. И говорят будто на чеченском, но я не вслушивался…

На территорию рынка заехал побитый автобус ПАЗ с трещиной на лобовом стекле и остановился рядом с продуктовыми рядами. За рулём сидел подпитый парень в телогрейке, он вылез из машины, прошёл мимо нас, даже не обратив на нас внимание, и вошёл внутрь через калитку в воротах, тех самых, что показал Дима. Она закрылась, а автобус так остался на месте, толпа его обходила.

— Глянем, — тихо сказал я. — Только тихо.

Не такой уж этот Дима псих, как он о себе думал. Если узнать его получше, он вполне здравомыслящий несмотря на пережитое. А есть тут Иса и его люди или нет — лучше потратить время и убедиться в этом твёрдо.

Ворота были закрыты изнутри, но здание длинное, одна из соседних воротин закрыта неплотно, только на цепь. Узко, но пролезть можно. Видно, что внутри лежали разломанные ящики, несколько поддонов и картонные коробки с яблоками, одна из которых рассыпалась. Будто кто-то собирался в спешке, а может, тех, кто здесь находился, выгребла милиция ещё утром. Ещё здесь была ржавая буханка и синий японский грузовичок с аппарелью со спущенным колесом.

Слава остался снаружи следить за входом, я вместе с Димой и Женей собрался идти внутрь. Женя сначала огляделся и показал на дальний угол, где была огорожена комнатка, возможно, для кладовщиков. Но едва мы собрались пройти туда, как Женя скорчил злое лицо и вытянул меня наружу.

— Димон, — сдавленно шепнул он, но тот был уже далеко.

Дима успел протиснуться и закатился за ящик с яблоками, там и замер, будто даже перестал дышать. Вооружённый каким-то натовским автоматом мужик в кожанке прошёл всего в двух шагах от него, даже не заметив, и прошёл дальше. Дима быстро выглянул и тихо, как мышь, начал прокрадываться дальше, перед этим показав несколько жестов Женьке. Женя кивнул и отвёл меня дальше от ворот, постоянно оборачиваясь. Часовой нас так и не заметил.

А через несколько очень долгих минут Дима вернулся на улицу. Мы спрятались за углом, чтобы нас не видели, но чтобы мы заметили сами, если кто-то выйдет. Вид у Димы был взволнованный.

— Послушал я немного, — сказал он, хмуря лицо. — Глянул ещё, чуть не спалили. Их там семеро, все с автоматами… чехи. Главный у них — какой-то седой мужик. Водилу прессуют, чтобы ехал в Соловьёвск, в сторону Монголии.

— Череп там? — спросил я.

— Не видел.

— Надо позвонить Левше, — я полез за телефоном. — Чтобы прислал…

— Волк, погоди, — Дима выпучил глаза. — Я слышал их. Говорят, ментов отвлекли, те свалили куда-то, а сами… машину взрывчаткой набили, чтобы… чтобы… взорвать, если что. А под шумок кого-то взять, как баранов загнать, и через границу… как в тот раз, сказали. Сам Халид так сказал, я его точно видел. Это он, точно! Я не псих.

— Тебя хотят взорвать, Волк? — предположил Женя.

Опасные люди, как сказал Мишаня. Такие способны на всё.

— Нет, — я почувствовал, как от моей догадки всё холодеет внутри, и оглядел рынок. Народ уже расходился, но всё равно людей вокруг ещё слишком много. — Они сейчас загонят людей в тот автобус и возьмут в заложники… он же сказал, как в тот раз… как в Будёновске, ты же его видел там, говоришь. А если нападут, то всё подорвут. А весь СОБР куда-то на точку уехал.

— Надо их звать сюда.

— Пока доедут, — я потёр холодный лоб. — Начнётся пальба, паника, а этим всё только на руку, уйдут. А не выйдет — взорвут автобус прямо в толпе. Смотри, сколько там людей ходит. Даже если не посадят внутрь, всё равно поляжет много.

— И чё делать? Ярик пока приедет, да и другие тоже…

— Надо протянуть время, — я выдохнул. — Есть одна мысль.

— Я с тобой, — тут же вызвался Женя. — Если чё, покрошу там всех, — он похлопал себя по боку.

— Успеем. Ладно, ты иди со мной, а то они не поймут, если я буду без охраны. Я их займу разговором. С этим справлюсь лучше я, а с остальным — вы сами. Вы вояки, вы стреляете лучше.

— Лады, — Женя шумно выдохнул через нос. — Я с тобой. Славян, ты нас прикрываешь и не пустишь их к автобусу, всех вали, кого увидишь. И отгоняй там всех, чтобы не крутились. И звони всем, кого найдёшь.

— Да, всем. Ремезову, — я протянул Славе мобилу. — Ментам, нашим, всем. Любая помощь нужна. Если не будет ловить, с обычного телефона набери. Объясни, в чём дело. Машукова выдерни, пусть сюда несётся, он самый опытный среди нас. А ты, Димон. У тебя тоже задача будет.

Придумывать приходилось на ходу, но надо протянуть время, причём так, чтобы они, заподозрив неладное, не пристрелили меня сразу и не начали вести огонь по толпе или взрывать автобус. Но и давать уйти им нельзя, иначе всё будет напрасно.

Надо было только привлечь их внимание, а для этого надо сказать что-то важное.

Но я уже знал, что говорить.

Двери гаража начали открываться.

Глава 7

Двери гаража начали открываться, но я уже стоял напротив них.

Семеро человек, все очень внимательно изучали меня. Главным у них должен быть этот седой мужик в расстёгнутой кожанке, под которой видно дорогой костюм с галстуком. Да они все в костюмах с идеально отутюженными брюками со складочкой. Хотя думаю, им привычнее ходить в импортной военной форме, которую им поставляли в огромных количествах вместе с оружием.

— Если что начнётся, — шепнул Женя. — Падай на землю, а то заденут.

— Понял.

— И не ссы, Волк, я рядом.

Само оружие они пока прятали, завернув в ткань или мешки, найденные на складе. Они не просто хотят устроить бойню, они хотят всё сделать хладнокровно и эффективно. Сначала рассредоточатся, а только потом начнут стрелять и взрывать. Немногочисленные милиционеры и охранники в лице нас вряд ли смогут остановить опытных боевиков с автоматами.

Придётся мне проявить всё своё красноречие. Надо будет говорить с ними на том языке, который они понимают. И нет, это не русский и чеченский, это понятный им язык силы, наглости и денег. Надо сделать так, как сегодня рассказывал Женя: сначала приослабить хватку, а потом вытащить и ударить о кирпич.

— Ты Иса? — спросил я, стоя прямо, держа руки на виду.

Женя встал рядом, пряча мой ПСМ. Этот ствол сейчас будет более эффективным, чем ИЖ, который я взял себе. Мне по статусу положено ходить с охраной, без неё они бы заподозрили неладное.

Слава остался в засаде с оружием, он же вызывает помощь у Ремезова, а у Димы своя задача, не менее важная.

Лишь бы не началась пальба раньше времени, ведь разошедшийся снег, оседающий на нас самих, никого не прогонял. Торговля шла, на всю громкость играла музыка из киосков с кассетами, смешивающаяся какофония из отечественных и зарубежных хитов.

— Это я, — седой чеченец чуть кивнул. — А ты тот самый Максим Волков.

Я медленно осмотрел всех. Матёрые боевики, опасные люди. Все в зрелом возрасте, кроме того молодого с бритым лицом, которого, должно быть, узнал Дима. Хорошо, что я давно не думаю, будто парень долбанутый, и поверил ему.

Женя жевал жвачку, оставаясь спокойным и играя роль моего охранника, хотя знаю, что ему тяжело сдерживаться, видя тех, против кого он воевал, так близко.

— Тот самый Волков, — стараясь говорить невозмутимо, произнёс я. — Хотел с тобой познакомиться, но ты даже не показываешься. Только ходишь вокруг моего комбината и подбиваешь Черепа против меня.

— О чём базар, дорогой? — Иса усмехнулся.

— Шелехов был убит вчера. Горбань несколькими неделями раньше. Остальных местных чекистов, кто был с вами связан, уже переловили. И не только это…

Иса смотрел на меня, как змея, почти не мигая. Но его взгляд я выдерживал. Они уважают силу, её надо показывать, иначе он просто тут всех перестреляет и даже не поморщится, а потом займётся своим делом. Надо тянуть время.

— Граница с Монголией на замке, — сказал я. — Там всё перекрыто. Про Китай вообще молчу, там на границе рулят знакомые пивзавода, а пивзавод не очень понимает, что вы хотите. Поэтому помогать не будет.

— И есть ты, — Иса всё так и сверлил меня взглядом. — И ты пришёл же не просто так, да?

Я шагнул чуть вперёд, внимательно за ними следя. Хоть бы Слава дозвонился, а то снег сильно мешал связи. Но если что, позвонит Дима с любого стационарника, я его просил. А дальше рации и профессионализм собровцев и ментов, которые должны подтянуться. Лишь бы не напортачили. Ну и наши, само собой, наши группы приедут быстро, и у нас есть надёжные парни. Главное — чтобы было время.

— Я связывался с Эдиком, — сказал я, начиная свою игру. — Уточнил про его хорошего друга, и как он предотвратил вчерашнюю резню, и узнал, как с ним связаться. Правда, вам это вышло боком. Но зато отпустили одного человека.

— Ты многое знаешь, Волков, — произнёс Иса. — Но ничего это не поменяет. Советую тебе уйти у меня с дороги.

— Сам Платонов со мной говорить и не стал, — продолжал я. — Не его уровень. Но темой он заинтересован, как и комбинатом и всем остальным. Разумеется, тот бизнес с грузами надо будет закрыть, опасное это дело, да и некому его больше прикрывать. А вот насчёт комбината… Платонов в первую очередь бизнесмен. Я тоже.

— Как и все мы, — Иса кивнул. — Но одно меня интересует, — он уставился на Женю. — Смотрю я в глаза этого человека, и вижу в них, что он твой друг, а не наёмный охранник. И вижу, как он на нас смотрит. Воевал же ты, парень, верно? И что, вместе с нами работать будешь?

Вот же хитрая змея, как и распознал? Женя глянул на меня, я ему кивнул. Ну же, старина, не подведи.

— Воевал, — сказал он. — Много ваших положил, даже награду дали. Но знаешь, — он скрипнул зубами. — Вот повоевал я там… а толку? Пережевали и выплюнули, мы в говне, вы в шоколаде. Иди, говорят, в бандиты, Женя, там твоё место, больше ты нигде не нужен. А я себе своё нашёл. И раз надо что-то делать — значит надо, какая теперь разница?

Молодец, Женя, нашёлся. Сказал то, что Иса был готов услышать.

— Я многих собрал вокруг себя таких людей, — сказал я. — Брошенных и никому не нужных, дело им дал. И держимся уже полгода ото всех, но…

Я сделал паузу. Метель усиливалась, снег валил плотнее. Стало холоднее, продавцы сворачивали товар. Ещё немного, и окружить толпу, чтобы загнать её в автобус, не выйдет, момент будет упущен. Но всё равно, опасное дело, меня-то всё равно могут застрелить, если поймут, к чему я веду.

Но и они тёртые калачи. Смотрят во все стороны, незамеченными близко не подобраться. Главное — фокусировать всё внимание на себе.

— Но дальше будет хуже, — продолжал я. — Держаться уже сложнее, а прикрытия у моих знакомых чекистов скоро не будет, посыпятся головы. Поэтому я решил выбрать сторону.

— Нашу? — Иса хмыкнул. — И что, Платонов тебе передал через своих людей, чтобы ты нас вытащил?

— Нет, — я помотал головой. — Ему на вас вообще плевать, так я понял. Помогать не будет.

Поверил, сразу поверил, вот как дёрнулся. Ну конечно, какое дело Платонову до группы боевиков на другом краю страны? Перебьют их, ему же потом меньше головной боли, да и легко найдёт других.

А жить они хотят. Поэтому я и говорю с ними так, чтобы они это понимали, и предлагаю то, что они хотят. И играю свою роль.

— Просто вас положат, придут другие, с ними ещё будут всякие тёрки. А я хотел на тебя посмотреть, Иса, стоит ли с тобой работать дальше. Давно заметил, где ты сидишь, но натравливать на тебя никого не стал. Захотел поговорить сам, посмотреть, что ты за человек.

— Ну и что ты решил? — Иса смотрел на меня без страха.

— А что мне за это будет? — нагло спросил я, переходя к сути. — Так-то я рискую, милиция кругом, СОБР подтянули, ФСБ везде. Но я бы мог вывезти вас на комбинат, а там территория большая, не найдут, и туда не сунутся. Но я должен что-то за это получить, за свой риск. Или мне придётся работать с теми, кто придёт после вас.

Один из чеченцев, бородатый здоровяк с бритой головой и красными от холода ушами, что-то произнёс со злостью, но Иса цыкнул на него, и тот заткнулся. Но все смотрели на меня.

— Что он сказал? — спросил я, жалея, что Женя не знает чеченский язык.

— Сказал лишнего, — Иса нахмурился. — Раз ты хочешь работать, мы тоже готовы. А что до компенсации неудобств… у меня с собой есть двести тысяч долларов. Достаточно тебе, Волков?

— Хорошая сумма, но хотелось бы кое чего ещё, — я попытался улыбнуться. — Отдай мне голову Черепа.

— Будет, — его взгляд стал хитрее и презрительнее. — Его лысая башка сегодня будет у тебя.

Думает, что раскусил меня, ну и пусть, мне же лучше, да и остальные тоже переглядываются между собой. Ещё и наверняка думают сейчас, что убьют меня потом, чтобы не платить. Да и пусть. А вообще, голова Черепа мне не нужна, но я должен был её попросить, чтобы Иса клюнул. Вот он и клюнул. Осталось немного, а если ещё выведу их с рынка без стрельбы… Слава уже должен был хоть кого-то собрать, да и он сам отличный стрелок.

— Транспорт есть? — спросил я.

— Есть.

— Тогда, пока ещё метёт…

А дальше было быстро.

Тот молодой чеченец показал на автобус, в окне которого показалось чьё-то лицо, а второй мгновенно выхватил пульт с длинной антенной. Иса что-то крикнул и полез под куртку. Женя выхватил мой ПСМ и сбил меня самого с ног в снег, стреляя в кого-то не особо не целясь, и рухнул на землю сам.

Что-то громко хлопнуло прямо рядом с моей головой, ослепив и оглушив. Уши будто заткнуло ватой, я слышал только звон, выстрелы и крики, будто идущие издалека. Вспомнил, что в кармане куртки пистолет, но едва я за ним полез, как кто-то грубо его вырвал и завернул руку.

Всего несколько секунд, как всё закончилось.

— Да его-то выпусти! — крикнул кто-то рядом со мной. — Свои!

Слух возвращался медленно. Снег совсем разошёлся, засыпая мне лицо. В тумане показался Женя, внимательно посмотрел на меня, улыбнулся и поднял большой палец.

— Едва успели, — говорил он кому-то. — Если б автобус подорвали…

— Мне Волк сказал за Мишаней сбегать, — ответил Дима. — Он же сапёр. Если бы не он…

Я начал подниматься, а Женя меня подхватил под руку, что-то рассказывая под правое ухо, но им я пока не слышал. Кто-то матерился. Повсюду люди, в милицейской форме, в форме вневедомственной охраны, и в нашей. Кто-то из наших даже пробрался в гараж, чтобы открыть огонь со спины. Подготовились за те несколько минут, что у нас были.

На земле лежал Костя из наших и громко матерился, зажимая кровоточащее бедро, а его напарник помогал ему перевязывать. Слава, держа ружьё на плече, осматривал лысого боевика с пышной бородой. Нога убитого в начищенном тупоносом ботинке скребла по земле, зубы оскалены.

Чуть в стороне закурил Машуков, впервые я увидел его в таком расслабленном состоянии. В руке он держал укороченный АК, но вспомнив про оружие, вернул автомат молодому менту, стоящему рядом. Тот набычился, а Лёня шутливо пихнул его в плечо. Ну, здесь договорились, кому достанется более подходящее оружие. Потом бы не забыть разрулить, когда будут отчёты, кто и в кого стрелял. Раз всё вышло, милицейское начальство на многое может закрыть глаза. А если что, подтянем Ремезова.

— Опять боевики, — капитан Савватеев посмотрел в лицо лысого мёртвеца и сплюнул. — Волков, тебе на них везёт.

— Вы все, кто рядом был? — спросил я, совсем не слыша своего голоса.

— Кого нашёл, — сказал Слава. — Хоть что-то такое есть, чтобы все на помощь пришли без споров. Главное, что Денчик… кхм… капитан Машуков подтянулся, он тут всё распланировал, кто кого мочит и кто где стоит. Без него бы… — он поцокал языком.

Всё же хорошо, что я протянул время, а то вся бы эта пёстрая толпа вооружённых людей такую бы стрельбу устроила. Мало же кто тогда проходил подобное обучение против террористов, а группу Альфа Ремезов нам не выписал. Зато рядом были менты и военные, вроде Дениса Машукова.

Но повезло, почти все боевики стояли у ворот, поэтому шальные пули не летали туда-сюда. Кто-то из посторонних ушёл сам, кого-то увели, когда всё началось. Ну и хоть не взорвался автобус, иначе было бы хуже. Вовремя позвали Мишу, он обезвредил бомбу. А где он, кстати?

Я огляделся, потирая ухо. Трое боевиков убиты наповал, трое ранены, включая самого Ису, который лежал на земле, зажимая рану в плече, и злобно на меня смотрел.

— Ремезов сам выехал, — сказал Слава. — Говорит, надо допрашивать сразу, пока горячие. Все сюда на всех парах несутся. А мы и без них успели.

— Ничего я вам не скажу, шакалы, — прохрипел Иса. — Никогда и ничего.

— Не обязательно ты. Кто-то из твоих людей знает хоть что-то. Да и ты потом разговоришься.

Я стряхнул снег с одежды и подошёл проверить Костю. Ничего серьёзного, рана лёгкая. Отправится в долгий отпуск в тёплые края с хорошей премией, об этом мы позаботимся. Заметил Диму и поманил его к себе.

— Вовремя, — сказал я и потрепал его по плечу. — Но у меня к тебе просьба. Неприятная, но буду должен.

— Что должен сделать? — спросил тот, потом, заметив мой взгляд, помотал головой. — Ну нет.

— Это он тот Халид? — я показал на молодого боевика, на котором только что застегнули браслеты. В него даже не попала ни одна пуля. Везунчик. — Ты про него говорил?

— Про него, но…

— Димон, да не в падлу, — к нам подошёл Женя. — Он тебя как увидит, так обосрётся, всё расскажет. Просто покажись ему, как умеешь. А я тебя напою вечером, пивка тебе возьмём, чипсов, видик посмотрим.

— Только один раз, — нехотя согласился тот. — И мне нельзя пива.

— Ну в кабак тогда просто сходим, с девочками познакомлю.

Оружие захваченных боевиков раскладывали на земле, но их самих пока не уводили, просто затащили в гараж. Молодого отвели отдельно от всех, об этом бывших коллег попросил Лёня, пока ещё было время до того, как подъехали большие начальники. Дима внимательно осмотрел трофеи и взял себе широкий кавказский кинжал с деревянной рукояткой.

Молодой боевик уставился на него, а Дима подошёл к нему ближе и сел рядом с ним на корточки.

— Помнишь меня, падаль? — спросил он угрожающим шёпотом. — А помнишь, как тогда…

— Убери его! — вскричал молодой, дёргая наручник. — Убери!

— А ты сначала расскажи, — над ним склонился Лёня. — Или я вас наедине оставлю. Мужики-то не против. Пока покурят, пока протокол, а вы тут…

— А где Мишаня? — спросил я.

Слава хмыкнул.

— Взял он кое-что из автобуса и смылся. Не стал останавливать. Походу, он знает, где Череп, к нему и поехал. И что-то мне думается, что вряд ли этот Череп теперь живым уйдёт.

Глава 8

— Вот знаешь, даже легче стало, — признался Дима, садясь на скамейку в стороне от гаража. — В глаза ему посмотрел ещё раз, и правда, легче стало. Не такой он и страшный. Как и брат его.

— Вот и я тебе про чё, Димон. Они никто.

Женя уселся рядом с ним и протянул ему сигарету. А захваченный Халид Залмаев говорил и говорил, и даже окрики и гневные взгляды его выживших соратников не могли заставить его заткнуться.

— Доехали бы до границы, — кричал он с сильным акцентом. — Потребовали бы переход, деньги, транспорт, вертолёт…

— Ну и куда бы вы свалили? — один из комитетчиков команды Ремезова чиркал спичками. — Здесь вам не горы, мать вашу. Это степь голая, д***бы, куда бы там спрятались? Вас бы с вертушки выследили, а китайцы или монголы вас бы ещё на границе расстреляли, всех вместе.

Я посмотрел в пасмурное небо. Снег продолжал валить крупными хлопьями, холодный ветер пронизывал куртку. Даже если бы у команды Исы получилось захватить людей в автобус и под их прикрытием уехать до границы Монголии или Китая, до которых всего несколько часов езды, вряд ли бы их смогли отследить с воздуха при такой погоде. А остальное можно решить за взятки. Ушли бы, пролив кровь.

Кололи их, пока горячие, не особо стесняясь методов, тем более, посторонних мало и рядом нет журналистов. Прибывали оперативники ФСБ, прибыл СОБР, остальная милиция. Оказывается, кто-то из людей Исы открыл огонь у заправки по служебному УАЗ и засел там, туда всех и стянули для штурма. Отвлекающий манёвр, но на него клюнули, думали, там вся банда. Повезло, что мы сами были на рынке.

Рядом с автобусом собрались сапёры. Человек в камуфляже и чёрной маске держал лающую овчарку на поводке, собака почуяла взрывчатку, а один из спецов уже ковырялся внутри.

— Повезло, — слышал я обрывки их разговоров. — Закладывали по всей совести, но разминировали грамотно. Только вот будто ещё должно быть…

— У них тут крутился какой-то бывший вояка, сапёр. Вроде бы он… или кто-то из чоповцев, там тоже сапёры есть. Там, может, взяли?

— Собака бы нашла… Ушёл кто-то.

— И чё, хочешь сказать, сейчас по городу ходит мужик с полной сумкой гексогена?

Раненых и убитых вывозили, даже говорящего Халида упаковали в милицейский бобик, но мне больше было интересно, смогут ли разговорить Ису. Думаю, это вопрос времени.

Сам я крутился неподалёку, ожидая, скажет ли кто-нибудь, где Череп. Пришлось снова сдать оружие, а после надо будет писать объяснения, почему я таскал с собой ПСМ, и почему из наградного оружия стреляли. Впрочем, человек Ремезова обещал помочь с этим, так и сказал, что не заморачивайся, отмажем.

Ещё прибыл прокурор, начальник РОВД приехал чуть позже, ещё все ждали визиты милицейских генералов из Читы, которые бросили все свои дела и рванули к нам. А в саму Читу уже вылетел аж целый министр, как мне шепнул Лёня, и уже завтра тоже будет здесь. Дело получилось резонансным, ведь едва не случился теракт. Чувствую, покоя здесь не будет ещё долго.

— Про нас говорят? — Женя краем уха услышал новости по радио в одной из машин, которые заехали на территорию. — Рынок и чечены, слыхали, пацаны? Уже? Так быстро?

— Да не про нас это, — Слава прислушался. — Это где-то в другом городе.

Диктор тем временем бодро рассказывал, как из-за конфликта мэра города Нефтехимск с чеченской диаспорой на городском рынке, сам мэр сегодня был убит в подъезде собственного дома. Якобы не поделили что-то, мэр кого-то кинул, против него отправили киллера.

— Не про нас, — сказал я. — Да и как бы так быстро всё узнали? Только-только всё случилось.

Ко мне уже шёл усталый следователь Федюнин, размахивая чёрной папочкой, но от его допроса меня спасла въехавшая на территорию рынка чёрная Волга с мигалкой. Оттуда, кряхтя и опираясь на костыли, вылез Ремезов, и его оперативники сразу бросились к нему для докладов. Но он отмахнулся, на ходу бросил пару распоряжений и двинул ко мне.

— Макс, ну ты сегодня в ударе, — сказал он, широко улыбаясь. — Как услышал, что ты им зубы заговорил, не поверил. Хотя потом думаю, кто если не ты, хе! Ты же кого угодно уговоришь.

— Иногда уговоры не работают, — ответил я. — Но тут много кто помог, и наши, и ваши, и остальные.

— Не забудем. Если бы у этих удалось, — Ремезов покачал головой. — Ладно, чего сопли с ними тянуть. Завтра даже наш главный с центра прилетит, лично буду отчитываться. А с остальным, — он перешёл на доверительный шёпот. — Скажу, чтобы сильно нервы не трепали… Такое дело предотвратили. Отдыхай пока, успеешь ещё показания дать, мы тут надолго. Наградят даже. Дай мне потом списки, кто отличился. Посмотрю, что могу. И про себя не забудь.

— Главное — дай наградной калаш для Жени, — я показал на него и усмехнулся. — И он будет доволен. А если серьёзно, раненый у меня есть, бывший милиционер, отличился. И другие мужики тоже себя показали, никого не забуду, Денис, Лёня, остальные. Но у нас ещё не всё, Серёга, — я посмотрел на него. — Черепа с ними не было, и не похоже, что они его грохнули. А вот его нельзя недооценивать.

— Скажу, чтобы поискали. Про Шелехова, кстати, уже и не вспоминают, забытый материал. Наоборот, все звонят, поздравляют. Эх, в отпуск попрошусь, скорее бы уже раскидаться со всем.

— А тебе звание не дадут? — спросил я. — Ещё одно.

— Куда мне так быстро? — он усмехнулся. — И так полковником не так давно стал.

— Да я вот думал, что если вдруг Платонову станет это всё интересным… он же не с полковниками водится, уж точно, у него генералы в знакомых должны быть.

— Да посмотрим, — Ремезов опёрся на машину и закурил. — Наш разговор про Олимпиаду я не забыл, если что. Даже вспоминаю его всё чаще. А что Черепа… намекнуть его братве можно, с кем он связался и что они все пойдут соучастниками в деле по терроризму, если промолчат. Сразу выдадут.

— Я думаю, он уедет, — сказал я. — Даст взятки и уедет, деньги у него есть. Но мало ли, рисковать не хочу.

Серёга вернулся к работе, я огляделся, потирая ухо, звон в котором после громких выстрелов уже прошёл. Машуков стоял в стороне, объясняя Левшинову, как расставлял людей и как готовился к быстрой операции, где и времени-то на подготовку почти не было, а матёрый собровец одобрительно кивал. Лёня перехватил следователей, объясняя им детали, и махнул мне рукой, что сам справится с этой работой. Парни из конторы курили, громко матерясь через слово и размахивая руками. Раненого Костю увезли, зайду к нему сразу, как будет свободная минутка.

Я отошёл к скамейке, где сидели Слава, Женя и Дима.

— Поехали, — сказал я. — А то холодно уже.

— Холодрыга, — согласился Женя. — Дубак какой-то.

— В контору заедем, чай попьём, пока время есть. А вот завтра уже будет весёлый день.

За руль сел я сам, джип выпустили с рынка без проблем, отогнав буханку, которой загородили дорогу. Вокруг толпились удивлённые люди, обсуждая, что сегодня случилось. Будь это то время, до которого дожил я, у каждого наверняка был бы смартфон, с которого они бы всё снимали, и уже через пару часов вся страна узнала бы о происходящем.

В конторе хотел позвонить деду, чтобы не волновался, а после перекусить и выпить кофе, ведь уже больше суток на ногах. Но подъезжая к зданию, понял, что до отдыха ещё далеко.

— О, да у нас тут герой завтрашних газет, кхе, — Женя присмотрелся к стоящей у крыльца чёрной Тойоте Марк 2. — Сам Мишаня-сапёр приехал в гости.

Вокруг Тойоты уже столпились наши парни, бывшие поблизости, видно и самого Мишаню. Но когда я остановился, заметил, что в снегу у самого крыльца лежал лицом вниз человек в чёрной куртке. Руки у него были связаны проводом.

— Кто это? — спросил я, вылезая из машины.

— Филин, — Мишаня сплюнул. — Я тебе про него говорил, Волк. Череп его нанял за большие деньги, бывший особист или кто-то вроде. Говорил же, бомбу он тебе заложить хотел в твою бэху в гараже. Пацанов твоих предупредил, всё теперь з***сь.

Невысокий смуглый мужик, лежащий в снегу, поднял голову и неодобрительно на меня посмотрел. На капоте Тойоты стояла жестяная коробка из-под китайского печенья, из неё торчали провода, рядом с ней пульт с антенной. Ярик крутил в руках крону, потом показал, что всё безопасно.

— Ну и где Череп? — спросил я.

— Ничего не скажу, — пробурчал связанный. — Не дождёшься.

— Я это уже слышал, — я повернулся к Мишане. — За помощь с автобусом благодарю, правильно сделал. Только куда ты теперь?

— По своим делам, — Мишаня закурил. — Потом в Читу, Эдика проведаю. Потом посмотрим. Вряд ли вернуться дадут, хотя посмотрим. Так, забирайте посылку, — он показал на коробку и пульт. — А я погнал. Заслужил же я небольшой отпуск?

— Так где Череп? — спросил я у него напрямую.

— Это мои с ним дела, Волк. Должок у него передо мной, не мешай. C моим братом он тогда по-своему поступил, — Мишаня шумно выдохнул носом. — И я это не забыл. Эдик говорил, жди, типа, когда он мимо тебя по реке проплывёт, и ещё какую-то шнягу. Да чё-то долго я уже жду…

— Отпуск ты заслужил, да. Только не теряй с дуру голову. Черепа зря недооцениваешь, на этом многие обожглись. И Платонов ему не указ.

— Не, Волк, я тупить не буду, — он засмеялся. — Я ещё пожить хочу. А про Черепа забудь навсегда. Нет его больше. Всё, спёкся, кудрявый.

Он сел в Тойоту, махнул рукой и быстро отъехал, немного пробуксовав в снегу. Мы переглянулись и посмотрели уезжавшему ему вслед.

— Поехал к Черепу, — Слава пожал плечами. — Кабздец лысому котёнку.

— А если нет? — задумался я вслух. — Череп — человек опасный и хитрый, как Душман. А вдруг Мишаня захочет ему в глаза посмотреть и поговорить напоследок? Он молод, горяч, и это плохо для него. Но нам не говорит, что задумал. И зря.

— Поэтому отпустил? — спросил Женя. — Чтобы вывел на него? Он же не сразу к нему приедет.

— Посмотрим, — сказал я. — У нас пока есть, с кем ещё поговорить. Надо всё выяснить.

* * *

Два часа спустя, Новозаводский район, к югу от города

Перебравшись по старому бревенчатому мосту через замёрзшую реку, две Нивы проехали в посёлок и остановились у покосившегося дома на окраине. Ждущий рядом с домом рыжий парень в кожанке с мехом открыл деревянные ворота, дождался, когда машины заедут внутрь, и начал закрывать. Разбухшая воротина никак не хотела вставать на место, парень захлопнул её с пинка.

Из белой Нивы вылезло два крепких телохранителя в чёрных пальто и тёмных очках, смотревшихся здесь неуместно. Один презрительно оглядел замусоренный двор и обошёл домик, второй заглянул внутрь, осмотрелся, подержал руки над горящей печкой и после этого вышел на улицу.

— Всё чисто, — сказал он и сдержал усмешку, видя мусор вокруг себя.

В доме никто не жил с зимы, старый хозяин умер от палёной водки, дом остался пустым. Но Череп по примеру Гоши такие заброшенные дома подмечал. Мало ли что случится. Вот и пригодилось.

Мобильная связь здесь не работала, стационарного телефона в посёлке не было вообще, так что пока Череп не доедет до посёлка Соловьёвск на границе с Монголией, ни с кем связаться он не сможет. Но там уже всё договорено и продумано, надо только дождаться ночи.

Череп молча вышел из машины, высокий, бледный, даже не заметив, как от него шарахнулся рыжий парень в кожанке, который и не знал, что пахан будет здесь.

— Здравствуйте, Григорий Владимирович, — парень откашлялся.

Череп не ответил. Рассохшее крыльцо заскрипело под его ногами, дверь открылась. Он вошёл в дом через сени, заставленные старой мебелью, посмотрел на небогатое убранство, проверил, горит ли свет, и сел за стол, положив сверху свой Глок.

— Пластырь принеси! — рявкнул он.

Через полминуты удивлённый охранник принёс из машины моток белого пластыря. Череп оторвал длинную ленту и внимательно присмотрелся к ней…

— Чё это с ним? — спросил охранник у телохранителя, когда вышел на улицу. — Я его почти не узнаю.

— Спроси у него сам, — буркнул тот. — Вдруг ответит.

Череп поёрзал на месте, потом подошёл к телевизору «Рубин», накрытому пыльной простынёй, сдёрнул её и включил. Сначала пошёл звук, картинка появилась не сразу:

— Вечером в среду, после обеда, — запела заставка «Джунгли зовут».

Череп вернулся за стол и с хрустом почесал отросшие на затылке волосы и щетину на подбородке, а охранник тем временем начал раскладывать продукты, захваченные из города: хлеб, грудинку и банку солёных огурцов. Всё это время он с опаской косился на Черепа, который просто смотрел детскую передачу, почти не мигая.

— Дороги проверять, — сказал Череп, не глядя на него. — Кто едет и куда. Одну машину к мосту, пусть там стоят, следят.

— Понял.

Рыжий охранник вышел и с облегчением выдохнул. С Черепом приехало четверо, двое, платные телохранители, остались во дворе, двое надёжных сели на вторую машину и уехали, чтобы следить за въездом в посёлок. Если какой шухер, передадут по рации. Больше людей не взяли, а то будут привлекать слишком много внимания.

— Пойду внутрь, — вздохнул один из телохранителей, обхватив себя руками. — Холодно здесь.

— И спроси у него, — сказал второй. — Нам чё, тоже с ним в Монголию ехать?

— Скажет он, как же, — первый хмыкнул. — Но платит, куда деться?

— Я тоже внутрь, — второй сплюнул, поёжился и посмотрел на рыжего, а после вручил ему рацию. — Пока не отморозил себе всё. А ты жди здесь, если что, зови.

Оба вошли в дом. Рыжий парень сначала присел на завалинку, но было холодно, и он прошёл в сени, где уселся на скрипучий стул рядом с окном, чтобы видеть двор, и прислонился к старому холодильнику. Снег пошёл сильнее, рыжий начал разглядывать рацию, и переключил канал, случайно крутанув колёсико. Рация тут же издала противный высокий писк.

— Сука ты, — он начал крутить настройку. — Да как тебя… о, всё, так и молчи.

— Ну-ка тихо, — сказали ему почти в ухо, а что-то твёрдое упёрлось ему в висок. — Вякнешь — хана тебе, понял?

— Да я молчу, — рыжий чуть не выронил рацию от испуга.

— Если что, — незнакомец показал ему пучок проводов. — На тот свет все вместе полетим. Руку сюда!

Он грубо взял его за запястье и пристегнул наручником к ножке стола и снова показал провода. На лице у парня заметный след от ожога, и рыжий его узнал. Этот тот самый Мишаня, который давно охотился на Черепа, и за которого Череп давал большие деньги. За спиной у него рюкзак, в котором было что-то тяжёлое. Оттуда торчали провода.

— Если что, — Мишаня ещё раз показал провода и забрал рацию. — Сам знаешь, я в этом разбираюсь. Жди здесь.

Он нагло вошёл в дом. Оба телохранителя полезли за оружием, но грозный окрик и вид проводов заставили их замереть.

— Всю эту халупу взорву нахрен! — проорал он. — Стволы на пол!

Телохранители переглянулись и положили оружие вниз. Мишаня взял со стола Глок Черепа, который равнодушно смотрел в телевизор, будто ничего и не слышал, и заставил охранников сковать друг друга наручниками.

— Команда травоядных и хищников, — Мишаня глянул в чёрно-белое рябящее изображение телевизора. — Как всё поменялось-то, Гриша.

Череп не ответил. Мишаня, проверив наручники охраны ещё раз, застегнув их туже, сел напротив него.

— Брата-то моего помнишь, Гриш? — спросил Мишаня. — Хотел ты нас с ним в одной яме закопать тогда, а перед этим такое с ним сделал. И чё? Хана Тощему, хана Мутному. Душману тоже хана, а это он, сука, Паху тебе сдал. Один ты остался, тварь. И чё? Даже посмотреть мне в глаза боишься перед смертью? Гриша?

— Чего тебе? — устало спросил Череп, поворачивая к нему голову.

— Кем ты вообще стал? — Мишаня хмыкнул. — Был самый крутой бугор на мясухе, тебя Гоша ссался, а Захар из-за тебя даже в сортир с охраной ходил. Большие дела делал, правильным пацаном был, вся братва уважала. И кем ты стал? Психом каким-то. И знаешь…

Мишаня поднялся и навис над столом, держа в руке Глок.

— И вот я даже рад, что до такого тебя довёл. Что ты так всех этих покушений боишься, что аж свихнулся от страха, ссыкло. Везде подставы мерещатся, да? Да по тебе видно, что ты уже всё, спёкся, гнида. Сколько народа подставил, а сам всех боишься. И чё, не скажешь мне ничего?

— Сопляк ты ещё, Мишаня, — тихо сказал Череп. — Надо было тебе сразу меня валить, без этих вы***в. Брат твой был истеричка, и ты ещё хуже. Две бабы.

— Не, Гриша, — протянул Мишаня, наклоняясь к нему. — Легко не отделаешься, не выведешь меня из себя. Сейчас поедешь со мной, и я тебя…

Выстрел прозвучал неожиданно. Мишаня замычал и начал заваливаться назад, а Череп напрыгнул на него через стол, как тигр. В сторону отлетел ТТ, перемотанный белым пластырем, которым Череп закрепил оружие под столешницей.

— Знаешь, сколько людей меня хотели замочить? — спросил Череп, нависая над Мишаней и ударяя в лицо. — Много кто! Но ни у кого не вышло! Ни у Захара, ни у Гоши, ни у Душмана, ни у Волка. А у тебя уж точно не получится, сопляк.

Он стащил с него рюкзак и отпихнул подальше. Мишаня со стоном взялся за бедро, из-под полы куртки натекала кровь.

— Думаете, Череп прямой, Череп тупой, — Гриша забрал пистолет и начал обшаривать Мишаню. — Да хрен вам. Не дождётесь.

Он нашёл ключ от наручников и швырнул охранникам.

— Вторую машину мне вызови, — приказал Череп, пнув к ним валяющуюся на полу рацию. — А то он вашу точно заминировал, пока вы тут х** пинали. А этого, — он задумался, покосившись на Мишу. — На ту реку, и в прорубь его нахрен, утопите.

Глава 9

Новозаводск, два часа назад

Тойота Мишани забуксовала на повороте за КБО, но смогла уехать, а я достал телефон. Снег стихал, и вот, есть одно деление связи. Я сразу же набрал Лёню, чтобы связался с гаишниками. Не то, чтобы я надеялся, что кто-то сможет за Мишаней проследить, особенно когда он так опасно и быстро гонял, но всё же не помешает. Чем меньше мы оставляем вариантов на волю случая, тем лучше, особенно когда дело зашло так далеко.

— Ну и чё? — Женя посмотрел на меня, потом на связанного человека, которого Мишаня назвал Филином. — Как его колоть-то будем? Димона попросим?

— Дима сегодня хорошо поработал, — я подтолкнул парня со шрамом на лице к конторе. — Дима у нас молодец, герой, людей сегодня спас. Если бы не ты, всё совсем плохо было бы.

— Димас — молоток, — подтвердил Слава.

— Никогда в нём не сомневался, — Женя обнял его за плечи.

Дима, не привыкший к такому вниманию, сразу засмущался и даже шагнул назад.

— Так что отдых он точно заработал, — сказал я. — Отдыхай, а мы тут сами. Жень, отправь кого-нибудь за тортом в ту кафешку, а то закроется скоро.

— Ща, организуем! Там завоз сегодня, мне продавщица говорила.

Что он, что Дима — оба сладкоежки, я давно это заметил. Ну а Дима заработал себе большой отпуск и много благодарностей, как от нас, так и от других. Не он, так дело на рынке вышло бы намного более кровавым. Да и с допросом помог.

Пускай отдохнёт, попьёт чай, успокоится и придёт в себя. Да и видно по нему, как тихо он радуется тому, что сделал полезное дело. Может, хоть народ перестанет от него шарахаться. Хотя и понимаю, что с этим будет непросто.

Милиции вокруг нет, прохожих тоже, да и сегодня такое происходило, что на некоторые вещи с нашей стороны органы закроют глаза. Поэтому я приказал без всяких церемоний затащить этого Филина в контору, чем и занялись Слава и Ярик. Оба пожали плечами и просто-напросто взяли его за ноги, чтобы затащить внутрь.

— Мужики, — Филин сделал жалобное лицо, пытаясь зацепиться за ступеньки крыльца связанными руками. — Да я отвечаю, не знаю я ничего. Этот псих сказал, что если я не признаюсь, то убьёт! Мужики, да я в натуре ничего…

А неплохой актёр, но Мишаня предупреждал, что это то ли бывший особист, то ли кто-то ещё с серьёзной подготовкой, раз Череп нанял его для моей ликвидации. Значит, хитрить он умеет.

— Не выдумывай, — сказал я. — Тебя поймали на горячем, когда ты с бомбой хотел мою машину подорвать. А ещё тебе будут шить очень серьёзное дело — терроризм, — я посмотрел на одного из парней, стоявших у двери. — Андрей, это какая статья?

Бывший мент, работавший у нас чуть ли не с начала основания конторы, ненадолго задумался. Мы как раз затащили Филина в коридор и положили на пол. Я расправил ногой задравшийся коврик и закрыл дверь плотнее.

— 205-я, — сказал Андрей. — А если ещё группой лиц, да с применением огнестрельного оружия, то от 10 до 15 лет. А если…

— Мужики, да я вообще не при делах!

— Достаточно, — я поднял руку и наклонился над ним. — Зря ты связался с боевиками. Среди них был один, разыскиваемый за теракт в Будёновске, да и остальные личности тоже не подарок. И все уже колятся, так что, — я пожал плечами. — Сидеть будешь точно. Но и это не главное. Череп, как я слышал, прибил Захара, а ещё хотел убить Эдика, а это оба воры в законе.

— Да я в вообще этого Черепа не знаю! И Захаровых этих не знаю.

— Ты работаешь на Черепа, это всем известно. Так что когда окажешься за решёткой, с тебя много чего спросят. Или выдаёшь мне Черепа, а я говорю про тебя Ремезову, чтобы занялся тобой отдельно и усадил в их собственный изолятор. Ну, и что выбираешь? Только давай быстрее, время идёт.

Не знаю, правда ли это особист, или кто-то ещё, но говорить он начал до того, как Артём принёс шоколадный торт для Димы. Время шло, но я не хотел лезть на рожон вперёд всех и терять парней. Надо всё продумать.

Я быстро выяснил, что Череп отправлялся в сторону посёлка Соловьёвск на границе с Монголией. Гриша знал командира одной из погранзастав, мог его подкупить, Филин только не мог назвать конкретную заставу.

Казалось бы, вот он, бери Черепа тёпленьким, но есть проблема, ведь тогда погранцы не состояли в ФСБ. Хотя уверен, что Ремезов тут что-нибудь придумает и подтянет всех, кого найдёт. Да, сам Череп полковнику особо и не нужен, но Ремезов должен мне помочь с этим после всего случившегося.

Можно было бы вообще махнуть на это рукой, но… я сомневался, что Мишаня одолеет прожжённого бандита. Может, выйдет, а может, и нет. Скорее нет. Тогда я не дал ему добить Душмана как раз по этой причине, и мы справились своими силами. И сейчас надо поднапрячься, иначе будут проблемы в будущем.

Ремезов не отказал, полковник пообещал лично связаться с погранцами, ну а ещё попросил дополнительной подмоги. Возможно, получится взять Черепа, пока он не доехал до точки назначения, будет меньше стрельбы.

— В Мишане ты не уверен? — спросил Женя.

— Нет, он может всё испортить.

— А СОБР?

Женя уселся передо мной, держа в руке блюдце, на котором лежал кусок торта и разломанные ломти халвы, найденные в холодильнике. Всё это он протянул мне.

— Не, Жень, я бы лучше чего-нибудь выпил и закусил мясным, — признался я. — Просто, если вдруг Череп уйдёт, он заляжет на дно. А вдруг потом решит отправить бригаду киллеров в отместку? Вечно ходить и озираться? Он не самый опасный наш враг, но вдруг решится… Так что эти «Вдруг» надо сводить к минимуму.

— Как скажешь, Волк, — он пожал плечами. — Как скажешь, так и будем делать.

— Ну а СОБР…

Я задумался, потирая подбородок. Потом всё же решился и взял угощение. Да, неплохой торт, орехов не пожалели. Хотя лучше бы выпил что-нибудь крепко и заел чем-нибудь мясным.

— Это крутые ребята, и захватывать Черепа будут они, но от нашей помощи в этот раз не откажутся. Помнишь, как тогда вышло с Душманом? Вот и Череп не промах, да и мы его лучше знаем, верно же? И не факт, что он скрывается именно там, где сказал Филину. Могут быть и другие места. Надо искать.

— Если скажешь, что надо ехать и мочить, — в кабинет зашёл Слава с кружкой парящего чая. — Поедем и замочим. Если Мишаня его не осилит первым.

— Миша хоть и гандон, — заметил Женя. — Поэтому я его и не звал, когда с богатовскими общался, но всё же… не хочется его так оставлять. Там, — он сделал на этом слове особый акцент. — Там он никого из пацанов не бросал.

— Одни мы не поедем, захватим кого-нибудь, — ответил я после недолгого раздумья. — Тех же собровцев, Левша не откажет, да и милиция искать будет. Просто покажем им, куда стрелять, если будет совсем худо. Это будет лучше, чем одним ехать с ружьями. И транспорт… — я снова задумался. — Филин говорил, что Череп едет на Ниве, а вот сам он должен его догнать у Соловьёвска. И тут надо не облажаться.

Поговорил с запертым в кладовке Филином ещё раз, обсудил детали. Захваченный боец ездил на чёрном джипе марки «Форд», который я сразу узнал, как увидел. Именно он сегодня ездил за нами, будто хотел организовать засаду. Машину Филин бросил на соседней от гаража улице.

Эту машину я и предложил временно захватить, чтобы подобраться к Черепу поближе, ведь он не заподозрит, что мы внутри, подумает на Филина. Хотя кто его знает? Раз говорят, что у Черепа паранойя, то он будет подозревать всех и вся.

Мы выехали сразу, сообщив ментам место одной из возможной точек, где мог залечь Череп и которую нам назвал Филин. Но я не удивился, когда через полчаса нам передали, что та чабанская стоянка оказалась пустой. Череп скрылся где-то в другом месте. Но их все обыщут, Филин упомянул несколько.

В Соловьёвск ведёт всего одна дорога. Вот только вокруг неё — бескрайняя степь на сотни километров, а вертолёт при такой погоде летать не будет ещё долго.

Но сегодня я забрасывал и другие удочки. Едва мы отъехали, раздался звонок.

— Знаешь, где Череп? — сразу спросил я, глянув на номер.

— Нет, — отозвался Виктор Крюков. Его почти не было слышно из-за помех. — Но я говорил с одним из парней с мясухи, который был в Чечне, а он до этого говорил с Мишаней, и в общем…

— К делу. Где он?

— Не знаю, где Череп, но знаю, куда поехал Мишаня. Он всё выяснил.

— Отлично. Лучше скажи мне, куда, иначе ему точно каюк.

— Скорее всего, — подтвердил Виктор. — Поэтому и позвонил. Горячий он слишком.

Вот мы и поехали туда. Но задержись мы на несколько минут…

* * *

— И где его тут топить? — один телохранитель осторожно ступил на лёд.

Оба дорогих телохранителя Черепа были похожи друг на друга, как братья, но один успел побриться утром, а у второго отрастала тёмная щетина на щеках.

— Я-то откуда знаю? — второй, гладковыбритый, пожал плечами. В левой руке он держал топорик. — Почему мы вообще этим занимаемся? Мы охрана высшего класса, а не какие-то быки для разборок. Вот ты, рыжий, чё стоишь? Ты же из этой банды, вот ты его и топи!

— А я-то чё? — рыжий браток так возмутился, из-за чего его голос прозвучал очень высоко.

— Да ничё. Топи! — небритый телохранитель потёр замерзающее ухо.

— Череп вам сказал это делать! Совсем уже охренели, куда вы меня вписываете?

— Да если бы ты смотрел по сторонам, он бы к нам не подобрался! Он ещё и мину в машину заложил! Вон там лёд тонкий у кустов, проломи и туда его. Да быстро!

Рыжий под суровыми взглядами телохранителей сдался и взял щербатый ржавый топор. Поматерился и начал неловко рубить лёд в месте, где ему указали. Во все стороны полетела ледяная крошка и капли воды.

— Да сам-то не провались, дебил, — сказал небритый, когда браток едва не упал у самого края дыры. — Вытаскивать не будем.

Одна из приехавших Нив стояла у дома, в неё никто не садился. Череп и сам не подходил к ней, да и рыжий браток успел увидеть там проволоку у педалей, когда его освободили. Зато возвращалась вторая машина, которую Череп отправил наблюдать за дорогой.

— Череп, мусора там! — крикнул один, высовываясь из окна. — Всё перекрыли, и ещё едут. И вояк ещё подняли. Там водилу тормознул, говорит, погранцов по тревоге подняли.

— И этот едет, — небритый телохранитель показал рукой на бревенчатый мост, к которому подъезжал чёрный джип. — Филин тот, или как там его? Закончил дело.

— Нет, — тихо прошептал Мишаня, подняв взгляд в ту сторону. — Не туда… куда, б**… фу-ух, пронесло.

Чёрный форд, заметив, что творится на реке, не стал забираться на мост, а съехал прямо ко льду и остановился у самого края. Оттуда вышло несколько человек с оружием. Люди Черепа, переглянувшись между собой с тревожным видом, полезли за своими пушками.

А сам Череп просто уселся во вторую Ниву и хмыкнул:

— Валите их, — бросил он и отъехал в сторону.

* * *

Я вышел на реку, ступая осторожно, чтобы не скользнуть. А то ещё вдруг начну падать, и все в этой нервной обстановке начнут стрелять. Ото льда несло холодом, пальцы в ботинках начали мёрзнуть. Хорошо, что сказал вылезти раньше, а то бы пока проехали через мост, там и Мишаню бы утопили, и нас бы расстреляли.

— Ну что, братва, — произнёс я. — Здорово!

Братвы тут, собственно, всего три человека, видел всех троих в городе раньше. Другие двое — какие-то шкафоподобные верзилы в костюмчиках, которые здесь явно не на своём месте, ещё и мёрзнут в неподходящей одежде.

Зато все с оружием, направленным на нас. У одного укороченный автомат, похожий на мини-Узи, у второго Глок с удлинённый стволом и выпирающим вниз магазином. Братва же целилась в нас из двух ТТ и обреза двустволки.

Следом за нами ехал СОБР, но мы его опередили буквально на несколько минут, их машина застряла в яме. Значит, придётся решать вопрос иначе, без их поддержки. Зато я успел увидеть Черепа, пока он не уехал, да и Мишаня, который, похоже, должен был утонуть в той проруби, пока ещё жив. Так что оно и к лучшему, а забалтывать я умею.

Не захотел Череп говорить со мной, и зря, я сегодня много кого убедил одними только словами, ну или хотя бы отвлёк. Впрочем, ну какие теперь разговоры, раз до такого дошло? Ставки сильно выросли, или мы, или он. Уже нельзя полагаться, что кто-то закроет вопрос вместо нас. А если и закроет, то мы должны в этом убедиться сами. С такими опасными людьми иначе нельзя.

Зато я не один, Женя и Слава вооружены Сайгами, у захваченных с нами Артёма и Андрея помповики. Но пока не стреляли мясухинские, не стреляли и мы. Не хотят стрелять бандиты, боятся умереть в этой разборке, особенно, когда Череп их бросил. На это и буду напирать, ну а сам я в своих людях уверен, а они во мне.

— Знали бы вы, что в городе творится, — спокойно продолжал я. — Иса и его люди чуть не устроили здесь второй Будёновск, чуть посторонних людей на рынке не постреляли. Едва обошлось, — я кивнул на Мишаню. — В том числе благодаря ему, кстати. Но я не про это.

Мишаня лежал на льду, кряхтя от боли. Рядом с ним расплывалось кровавое пятно, он ранен то ли в бедро, то ли в живот. Но зато наглый боец ухмылялся через силу.

— Прав ты был, Волк, — простонал он. — Говорил же, что Череп обманет. И Душмана мне тогда не дал замочить. Я бы его… ну ничё-ничё… ещё ничё. Я ему столько подарочков оставил. Найдёт или нет?

— И вот я про что, братва, — сказал я, глядя на стрелков. — Череп вас тут оставил, а за нами сейчас едет СОБР, остальные. Вам конец. Но если свалите прямо сейчас — я вас не видел, и если что, скажу, что вы не с ним, к делу о терроризме не подошьют. Успеете свалить — вам же лучше. А Черепу уже и не до вас. Его или найдут, или…

— Кх, — Женя издал хрипящий звук, проведя пальцем левой руки у горла. Сайгу он так и продолжал держать в правой.

— Вы меня знаете, местные по крайней мере точно, а предлагаю я такое всего один раз, — я оглядел двоих охранников в костюмах. — Ну а вам за такое точно не платят, не рискуйте. Но пушки…

— Пушки мне, кхе, — Женя хмыкнул. — А то менты шмонать будут всех. Сегодня они все злые. Лучше их не доводить.

Про это мы не договаривались, но если Женя увидел огнестрельное оружие, то уже скоро оно будет в одном из его тайников. Он как хомяк, тащил себе всё, несмотря на все запреты.

— Только через мостик, — тихо сказал Мишаня. — Только через мост…

— Куда он поехал? — спросил я.

— Так там, в сторону Соловьёвска мусора, — один из братков показал рукой. — Через степь если только пойдёт, но там найдут. В обратку только если…

— Вон он!

Грязно-белая Нива возвращалась через посёлок. Кажется, Череп решил вернуться на тот берег и уйти по другому маршруту, ну или спрятаться где-то в городе. Думает, что успеет.

Женя собрался было бежать к джипу, чтобы броситься в погоню, но я схватил его за руку. И вовремя. Не зря Миша так напрягся, и его слова…

— Подожди! — крикнул я Женьке. — Он сейчас…

Нива заехала на мост, а потом…

Взрыв аж отдался где-то в животе, уши заложило, я едва устоял на льду. Женя потянул меня к себе, чтобы прикрыть, но обломки моста до нас не долетали. Даже лёд под нами не треснул.

Зато покорёженная машина свалилась на лёд и проломила его. Передок уходил в воду, задняя часть поднималась вверх. В сторону отлетело горящее колесо и прокатилось по льду до берега.

Ещё не смеркалось, но в некоторых окнах посёлка загорелся свет. Залаяли встревоженные собаки, но хозяева на улицу пока не выходили. И правильно делали, раз сначала появилась братва, а потом начались взрывы, лучше не рисковать.

— Эдик говорил, — Мишаня издал странный звук, одновременно похожий на стон, кашель и смех. — Эдик говорил… типа если на берегу ждать… то враги однажды мимо дохлыми проплывут… хах… сука, проплывут, б**. Какой-то древний философ, е*** его в рот, как-то так говорил.

— А если бы кто другой по мосту проехал? — спросил я, потирая левое ухо. — Или мы сами? Дурак ты, Миша. Хорошо, что лёд крепкий, не пришлось объезжать.

— Вот я и переживал, кх… думал, ты нарвёшься.

— Надо было взрывать, когда тепло, — Слава пожал плечами. Говорил он громче, чем обычно, его тоже слегка оглушило. — Тогда бы он и проплыл, а так просто утонет. Куда его, Мишаню этого, Волк? Раз уж нашли, теперь нет смысла помирать оставлять?

— В больницу, раз живой, — я показал на машину, а потом махнул рукой браткам. — А вы пушки Жене отдаёте и валите отсюда, пока милиция не приехала. Я уже сирену слышу.

Или это звенело в ушах после взрыва, но братки всё поняли с первого раза и разоружились. Я кивнул Славе, чтобы проверил, и он осторожно подошёл к раскуроченному мосту и заглянул в тонущую Ниву. Потом кивнул, показывая, что этот вопрос с Черепом закрыт.

Пусть Череп и не был нашим самым опасным врагом, неприятностей он принёс много. И что хуже, другие наши враги им воспользовались. Надо будет дать понять остальным, что мы им не по зубам.

Но пусть этот вопрос закрыт, оставались и другие вопросы, более сложные. И уже скоро настанет их время. Но пока надо было возвращаться в город и разбираться с последствиями этих дней.

* * *

Неделю спустя, Чита, Управление ФСБ России по Читинской области

— Я тут вам ещё кое-чего обещал, — сказал Ремезов, когда мы вошли. — Кому там наградной калаш полагался?

— В натуре? — Женя удивился и обрадовался. — Наградной калаш? Так просто?

— Ещё бы. На, пользуйся!

Слава засмеялся, а Женя достал из картонной коробки, которую Ремезов положил на стол, большую металлическую зажигалку в виде автомата Калашникова, установленного на деревянной подставке. Нажал на спусковой крючок, и из ствола вырвался огонёк.

Зато на подставке была металлическая табличка жёлтого цвета с гравировкой: «Ковалёву Е. В. от руководства УФСБ России по Читинской области». Сувенир, но такие в будущем не помешают, как и хорошие знакомства среди силовиков, которые мы активно заводили.

— Так просто калаши вам не достанешь, — Ремезов со смехом пожал ему руку. — Но хоть что-то. Это не всё, там ещё будет кой-чего, выбил вам там всякой мелочи и не только, чтобы с бюрократией потом не страдать. Но мне с вашим паханом поговорить надо немного.

— Подождите, парни, — сказал я. — Покурите пока, потом в ресторан уедем всей толпой.

— Вот тут, руководство мне отставило, — Ремезов подал им деревянную коробку коричневых сигарет. — В приёмной там можно подымить. Если что, я разрешил.

— Значит, новый кабинет, — я огляделся, когда все вышли. — Неплохой ремонт.

— Не жалуюсь, — Ремезов полез в тумбочку под столом и вытащил оттуда бутылку коньяка, лимон и разломанную шоколадку. — Давай-ка пока Ринчиныча помянем, нашего подполковника Латыпова, а то всё некогда было. Принципиальный мужик был, но ума острого. Не он, так бы… сам понимаешь.

— Понимаю.

— Но ты-то на волю случая редко когда что оставляешь, Макс, — полковник разлил коньяк. — А если с чем-то и повезло, то вцепляешься в это по полной, не отпустишь раньше времени. Вот за это тебя и уважаю. И Ринчиныч тоже сразу тебя приметил.

Выпили крепкого спиртного, я закусил лимоном, а Ремезов сразу налил ещё.

— Что там с адвокатами? — спросил я. — Их тут налетело на защиту Исы и остальных, целая толпа.

— Хотели выдать, будто бешеный сибирский ЧОП расстрелял уважаемых бизнесменов, — Ремезов усмехнулся. — Но начали разбираться, а там трое в федеральном розыске, и тот, за Будёновск, ещё кучу показаний дал. Попался, гадина, тут уже не подкопаешься. Да и повезло, что края далёкие, пока все эти журналисты приехали а у нас уже всё решено.

— А что сам Иса? — я подтянул к себе стопку и покрутил перед собой. — Говорит?

— Говорит, но то, что ему позволили, — полковник нахмурился. — И этого мало. С банком и Платоновым никак не свяжешь, и как груз уходил, тоже не выяснили, а Иса в этом замешан. Но сказал достаточно, чтобы нам отбиться от того, что там готовил Шелехов против нас. Так что пока держимся, ищем хвосты, отбиваемся. Да и сейчас всем не до Шелехова, а про того же Горбаня даже и не вспомнил никто. Забыли про него, совсем забыли.

Ремезов выпил, поднялся и отошёл к окну. Уже без костылей, после той аварии он уже почти восстановился, только прихрамывал.

— И что дальше? — спросил я. — У меня-то понятно — запуск комбината и поездка в Питер по весне. Посмотрим, как там дела делаются. А у тебя?

— Отпуск, — сказал он, глядя в окно. — Давно хочу. И по твоей теме тоже разузнаю, пока ещё время есть. Глядишь и восстановим старые контакты… о, кстати, — Ремезов отошёл к столу. — Закончилась судебно-психиатрическая экспертиза с тем вором, Эдиком.

— И что сказали?

— Да всё, невменяемый, — он отмахнулся. — Хотя, если у него раньше и были какие-то планы, то всё, спёкся в психушке, ворюга. Там даже здоровый свихнётся. Говорят, не понимает, что происходит, что происходило, и, короче, отпускают его. Сын его заберёт. У него, оказывается, сын есть.

— Может, Платонов подсуетился? — предположил я. — Всё равно как-то слишком быстро это всё прошло, и дело у вас на контроле было. Да и из психушки так легко не выпускают на дом.

— Может и так. Это же мелочь для Платонова. Да и что тебе этот Эдик? У него и авторитета поубавилось, да и банда его разбежалась вся. Чем теперь помешает?

— Уже ничем, — сказал я и покрутил новые часы с дарственной надписью, сверяя время с часами, висевшими на стене. — Надо только о себе Витьке Батумскому напомнить, а то он подумал, что раз Латыпова нет, то можно обо всех наших договорённостях забыть. Нет уж, не дождётся.

— Если что, подсказывай, напомним. И где архив Револьда? — с напускной строгостью спросил он. — Когда уже его отдашь?

— Что было полезного, отдал, — я усмехнулся, вспоминая ящик с бумагами в нашем тайнике, где было ещё много полезного. — Остальное — старый хлам.

Ремезов усмехнулся. Но пока это был мой трофей, и кто знает, когда он ещё пригодится в ближайшем будущем. И Ремезов его не забирал, оставил лазейку на случай крайних мер, если придётся применять необычные методы. У подполковника Латыпова был хороший ученик, который тоже понимал, что иногда надо уметь действовать нестандартно.

* * *

В это же время, Чита, областная психиатрическая больница

Недалеко от крыльца психушки стояли красные жигули четвёртой модели, а рядом с ними возился высокий человек в военной куртке и офицерской фуражке.

Эдик сидел прямо на ступеньках на постеленном для него одеяле, грызя спичку и глядя куда-то вперёд. У него отросла редкая седая борода, руки дрожали, взгляд совсем потух.

— Я рассказы читал, — тихим и слабым голосом сказал он. — Ирвинга, про Альгамбру. Вот бы там побывать, в тех местах, Лёша.

— Ты только что говорил, — отозвался военный, разбирая вещи на заднем сиденье машины.

— Это замковый комплекс в Испании, — продолжал Эдик. — Арабы строили. Красивое место. Я рассказы про него читал, Ирвинга, книжка у меня была. Смотри, кто едет, Лёша. Это ко мне?

Военный выпрямился, глядя, как к ним медленно подъезжала чёрная Тойота. Машина остановилась поблизости, из неё вылез Мишаня, и, сильно хромая, пошёл к ним.

— Чего надо? — военный встал у него на пути.

— Поговорить хочу с Эдиком… Эдуардом Владимировичем.

— А, ты из этих? — военный скривился. — Из блатных?

— Не совсем, — Мишаня посмотрел на погоны. — Разрешите, товарищ старший лейтенант? Хочу с ним попрощаться.

— Говори, — военный махнул рукой. — Всё равно он ничего не понимает.

Мишаня кивнул в знак благодарности и медленно подошёл к сидящему Эдику, чтобы сесть рядом с ним.

— Вот и увидел тебя ещё раз, — сказал он с усмешкой. — Похоже, в последний.

— Это ты, Лёша? — Эдик посмотрел на него. — Ты о чём? Ты же меня к себе забираешь. У тебя жить.

— А куда его девать? — военный повернулся к ним. — Отец же он мне всё-таки, чё поделать? Не бросать же здесь, у этих поехавших.

Он махнул рукой и полез в багажник.

— Почти как ты и сказал, — зашептал Мишаня. — Надо было подождать на берегу, и Череп сам мимо проплывёт. Как там говорил твой этот Марк Тулий?

— Марк Амврелий, — сказал Эдик, глядя поверх плеча Мишани. — Стоик. Философ.

— Походу, не помню. Только подтолкнуть пришлось, чтобы доехал до реки. Зажать в углу. Хотя чуть не сдох. А ты здорово нас выручил, Эдик. Не ты, так кабздец бы мне пришлось. Аж сам Платонов за меня вписался.

Эдик не ответил, продолжая смотреть вперёд.

— Не помнишь? — спросил Мишаня. — Эх, жаль.

— А кто это?

— Неважно. Но мало кто мне так помогал, как ты… мало кто. Не ты, так всё, ещё летом бы сгинул…

— А что я сделал? — Эдик медленно посмотрел на него.

— Ты крутым был, — Мишаня положил ему руку на плечо. — Вор в законе, сам Эдик Забайкальский. Тебя весь город знал, вся область. Все гадали, а что Эдик придумал, а что у тебя на уме. Да без твоего одобрения ничего не выходило. Большие дела вели с тобой. Жаль, не довели всё до конца. А я не вывезу в одиночку.

— Интересно, наверное, было, — прошамкал Эдик и тихо рыгнул. — Обед был сегодня, макароны. А ты, Лёша, читал про Альгамбру?

— Я там был, Эдик. И ты тоже.

— Разве?

— Да. Место это твоё было.

Мишаня с трудом приподнялся и отошёл к машине, где его ждал сын Эдика.

— Там если чё понадобится, — Мишаня полез в карман. — То вот…

— Не надо мне этих воровских денег, — офицер помотал головой. — Я…

— Не выделывайся, старлей, — Миша сунул ему пачку долларовых купюр в руки. — Как в Чечню нас кинули, так чё-то никто потом долги возвращать не пришёл. Так что мы сами взяли, что наше.

— Тоже был там?

— Да. Бери уже. За ним уход теперь нужен.

Алексей медленно убрал пачку во внутренний карман и пошёл забирать отца. Мишаня посмотрел на них, отвернулся, сел в машину и так быстро рванул с места, что аж забуксовал в тающем снегу.

Глава 10

29 мая 1998 года, Санкт-Петербург

— Так, террориста поймали, — с жаром рассказывал Павел Андреевич, когда мы проехали мимо очередного поста омоновцев на дороге. — Пришёл сегодня в Петропавловскую крепость с бомбой, прямо в собор, потребовал, чтобы ему дали выступить на радио или он взорвёт бомбу.

Голос у него мощный, как у генерала Лебедя. Будто он говорил в бочку.

— И что, дали? — спросил я, усаживаясь на мягком сиденье лимузина.

— Да, выступил, по Балтике крутили только что. Слушал, пока вас ждали. Поэтому экскурсию туда вам сегодня не организую, увы, — он развёл руками. — Может, завтра откроют? Хотелось вам город показать, а без Петропавловской крепости никуда. Но там суета в последние дни, скоро же останки царской семьи туда привезут. А ещё террорист появился.

— И что он говорил? Террорист этот?

— Про двадцать пятый кадр, — усатый седой мужичок отмахнулся. — Я сильно не слушал. Что вроде когда выборы были два года назад, показывали по телевизору Кавказскую пленницу, и в ней был двадцать пятый кадр, чтобы все голосовали за Ельцина. И что у этого мужика кассета есть с доказательствами. В общем, он всё это сказал и сдался. Потом у знакомых ментов спрошу, что и как.

— Это здесь? — Кирилл подсел ближе к окну, чтобы посмотреть на улицу.

— Нет, — терпеливо ответил Павел Андреевич. — Петропавловская вон там, на реке. Видите вот тот шпиль…

Для нас вызвали лимузин, встретивший нас в аэропорту. Сам полёт прошёл без проблем, да и я уже привык к самолётам. В последнее время летал в Москву и Питер чуть ли не каждую неделю, сопровождая Антонова или по делам охраны комбината.

В этот раз была долгая пересадка в аэропорту Екатеринбурга, а потом ещё ждали, пока получали наши вещи в службе безопасности питерского аэропорта. Среди вещей было оружие по описи, которое мы сдали ещё в Чите.

Перевозка стволов — дело сложное, но тогда и правила были помягче, да и когда среди друзей полковник ФСБ, всё вполне можно решить без особых проблем. Мне уже по статусу положена охрана с оружием, причём своя, а не та, которую дадут здесь. Тем более, ствол мне самому носить по законам нельзя, временное разрешение на ношение оружия местная разрешительная система мне больше не давала, а ПСМ я оставил дома.

Хоть и бывал я здесь часто, город ещё знал слабо. Поездка деловая и серьёзная, поэтому я взял совладельцев фирмы, Женю и Лёню, а ещё числившихся партнёрами Славу и Дениса Машукова. Ну и Кирилла, давно обещал брату эту поездку, чтобы он посмотрел город и выбрал себе университет, куда будет поступать. Хотел захватить Тамару, но в разгар сессии это сложно, возьму в следующий раз.

Все, кроме меня, были здесь впервые.

— У меня тут знакомый работает, — сказал Лёня. — Раньше в Чите у РУОП сидел. Созванивался с ним, договорились встретиться.

— У меня тоже знакомые есть, — добавил Денис. — Хотелось бы увидеться.

— Завтра без проблем, — согласился я. — А сегодня мы встречаемся с Белоглазовым и Вишневскими.

— Главное, — Лёня хитро посмотрел на Женю и Славу. — Вас двоих не оставлять вдвоём, а то устроите опять.

— Да чё ты, дядя Лёня? — возмутился Женя. — Я вообще не пью, Слава пьёт мало и только пиво. За собой смотри лучше.

— Во сколько встреча? — спросил я у охраны.

— Ну знаете, — сидящий на переднем сиденье блондин повернулся к нам. — Тут зависит от того, что господа Вишневские…

— В шесть вечера, — перебил его Павел Андреевич и закатил глаза. — Вот всегда так, вместо ответа льёт и льёт воду…

Блондин поморщился и повернулся вперёд. Этот молодо выглядящий парень — заместитель Семёна Белоглазова, бывшего майора ФСК, а ныне руководителя службы безопасности холдинга. Кто-то из Генеральной прокуратуры, но я особо не интересовался, мне этот парень сразу не понравился, какой-то он высокомерный.

А вот пожилого Павла Андреича мы знали хорошо. Он приезжал к нам часто, сопровождая Вишневских, знал в лицо половину крупных бандитов в стране, а ещё, по словам парней, хорошо дрался. Откуда он сам, Павел Андреич никогда не говорил и всегда уклонялся от ответа, но, скорее всего, он из КГБ. Раньше всегда был с Вишневскими как личный телохранитель, но сейчас он высоко поднялся в службе безопасности.

— В шесть вечера, — повторил Павел Андреич. — Будет большая встреча, и вас там ждут. Заодно и познакомите своих коллег с нашими безопасниками. Нам ещё долго работать.

— Это у нас, получается, будет уже полночь, — задумался вслух Лёня. — Ну, по нашему времени. А то как-то непривычно, у нас ночь, здесь день.

— Раз меня там ждут, — я посмотрел на охранника Вишневских. — Ожидаются какие-то сложности?

Я пересел ближе к нему, чтобы поговорить начистоту. А парни смотрели на город, который видели впервые вживую. Да и что скрывать, в первый раз Петербург действительно впечатляет. И не только в первый.

— Да что вы, Максим Михайлович, ну какие проблемы? — Павел Андреевич рассмеялся, но как-то неискренне. — Посмотрите хоть, как у нас делаются дела. У нас всё меняется.

— Не уверен, — сказал я. — Вот кого-то недавно расстреляли в Москве в центре города. И в Питере у вас на прошлой неделе один промышленник получил очередь из автомата в упор.

— Ну, тут да, вы правы. Но вообще, у холдинга хорошее положение, — Павел Андреич сел поудобнее. — У вас, в Сибири, всё перекрыто. Комбинат готовится к полноценному запуску, Антонов работает, ну а я не знаю хоть одного человека, который готов наехать на комбинат по месту производства, — он усмехнулся. — Никого не осталось из таких рисковых, все уже давно взвесили всё за и против. Да и друзей у вас стало много, влиятельных в ваших краях.

Павел Андреевич кивнул на мои наручные часы, будто знал, что с обратной стороны на крышке есть дарственная надпись от ФСБ.

— А что здесь? — спросил я, наклоняясь к нему. — В Питере? Как тут всё устроено?

— Тут ещё надёжнее. Увидите на встрече, кого мы заманили к себе, а об остальном расскажет Семён Андреевич. Но если что, — он посмотрел на меня и сказал тише. — Вишневские очень настаивали, чтобы вы сегодня приехали. Они сегодня собирают всех своих друзей, какие остались. Только никому.

Хитрит старикан, но не говорит напрямую. Или любит нагонять тайны, или не хочет раскрываться при своих коллегах, особенно при том блондинчике.

Лимузин остановился рядом с гостиницей. Пока ещё не мог сообразить, где именно это находится, но это центр, гостиница прямо на набережной реки. Однажды научусь их различать.

Сразу в глаза бросилась плотная толпа идущих по тротуару людей, очень большая и почти невозможная в нашем небольшом городке. Парни даже впали в небольшой ступор от такого обилия прохожих и шума, который они производили.

Заметив дорогую машину и наши костюмы, машину тут же окружили гостиничные носильщики в несуразной роскошной форме, чтобы выгружать и нести вещи. Среди чемоданов была одна клетчатая китайская сумка, в которую жена Лёни завернула мужу в дорогу всякой домашней вкуснятины. Там и соленья, и сало, и много чего ещё, без чего Лёня не мог прожить даже в короткой командировке. Он даже пошёл следом, глядя, чтобы щуплый паренёк, схвативший сумку, ничего не расколотил.

Павел Андреевич и его помощник с нами распрощались, пообещав заехать к шести вечера. Лимузин забрали, но оставили рядом чёрный Мерседес, если понадобится куда-то съездить, и охранника внутри. Он сразу спросил, понадобится ли в ближайшее время, и услышав, что нет, приступил к чтению газеты. На главной полосе большими буквами писали про ядерные испытания в Пакистане.

Для нас из-за разницы во времени был вечер, но в Петербурге ещё день, время обеденное. Пока оформлялись, некоторые из нас уже начали зевать. Но молодым хотелось впечатлений.

— Макся, — чему-то смутившийся Кирилл дёрнул меня за рукав пиджака. — А чё, можно погулять?

На шею он повесил сразу два фотоаппарата, Палароид и Кодак. Уж если снимать, то по полной, а плёнкой он закупился с запасом.

— А я бы сходил похавать, — Женя зевнул. — Пока соберёмся, пока то да сё, чё там в номере сидеть? К шести вернусь, а потом с Волком уеду.

— И вечером можно сходить? — Кирилл чуть не пританцовывал от нетерпения, глядя на стеклянные двери гостиницы и город за ними.

— Можно, — я кивнул. — Но в девять вечера чтобы как штык был в номере. Ты там деду обещал готовиться к экзаменам, помнишь? Он тебя с таким условием и отпустил.

— Да, — Кирилл закивал и шепнул мне на ухо: — Деда мне целую тысячу из пенсии дал, прикинь?

— За раз всё не трать.

Занудствовать я не хотел, брат впервые оказался в большом городе, хочется всё посмотреть, тут уж не до учебников. Да и парень неглупый, всё сдаст. Ну а и из-за разницы во времени скоро ему всё равно захочется спать, знаю по себе, так что долго бродить он не будет.

— Завтра тоже погулять можешь, потом с тобой съездим в пару универов, время найду. Ну а сейчас… одного вот только тебя не хочу отпускать.

— Да мы тут, Волк, пошаримся с ним вместе, — Слава проводил взглядом блондинку с зонтиком, идущую мимо. — Так, по окрестностям, чё тут есть, глянем. Да и вечером походим. Не хочу я в эти рестораны идти, на рожи их смотреть. А если чё, проблемы будут, зови.

Ну, хоть у Славы и есть талант тоже влипать в неприятности, но он никогда никого не задевает первым, его слушается Кирилл, да и при случае, уж кто-кто, а Слава за себя и остальных постоять может.

— Ладно, — я кивнул. — Побродите. Тут красиво.

— Деваху себе присмотри местную, Кирюх, кхе! — со смехом добавил Женя.

— У него же есть, — задумчиво сказал Слава.

— Ну так Волк-старший с одной всю жизнь так и будет, — Женя засмеялся. — А вот младший любит всех вместе и каждую по отдельности, знаю я его, — он похлопал смутившегося Кирилла по плечу. — Я тоже с вами ненадолго выйду перед встречей.

— А ты, Кирюх, — Лёня усмехнулся. — Смотри, чтобы эти два кадра никуда не влезли. Знаю я их. Только оставь их вдвоём, а потом: «Автомат нам верните», — он громко засмеялся.

— Вот и решили, — я кивнул. — Пейджеры вам дали, телефоны-автоматы тут повсюду, мой сотовый все знаете. Пока гуляйте, а вечером поедем на встречу. Машину вам дадут, если нужно. А пушки пусть будут у Дениса.

Обсудив всё это, Женя, Слава и Кирилл вышли в город. Лёня пошёл в номер подремать, со мной остался Денис Машуков, держа в руке металлический кейс, который он не доверил носильщикам.

— А сложности будут, Макс? — спросил он, поднимаясь вместе со мной на этаж.

— В нашем деле они всегда могут быть, сам знаешь, — сказал я. — И старикан чего-то недоговаривает. На словах всё отлично, но вид у него настороженный.

Машуков кивнул.

— Хорошо, что ты заметил.

С марта, когда нашими силами пришлось задерживать людей Исы и бороться с Черепом, много чего произошло. Но всё удавалось разрешить без стрельбы, угроз, компромата, только разговорами.

Большой криминальной войны в городе удалось избежать, местные банды, даже пивзавод, поняли, что мы им теперь точно не по зубам, а Ремезов, переживший и покушение, и интриги своих московских коллег, немало поднялся в области и получил влияние.

Полковник не загордился, не забыл, благодаря кому остался жив и на работе, да и наша помощь с арестом груза не прошла незамеченной, как и разборка с людьми Исы. Часть своего влияния Ремезов использовал, чтобы помочь нам отбиться от РУОП, налоговой и прочих местных органов власти, а с бандитами мы успешно говорили и сами.

Так что пока мы работали спокойно и готовили комбинат.

Но уже первого июня цеха начинали свою работу. Пусть и в ограниченном режиме, для выхода на полную мощность потребуется несколько лет, но трубы завода уже скоро начнут чадить. И этот дым заметят те, кто пока не лез на комбинат, ожидая начало работы.

Мне много чего надо было обсудить с питерскими. В основном с Белоглазовым, с ним надо решить вопросы о выделении дополнительного транспорта на север области, новую охрану для завода. Но ещё был и разговор с Вишневскими насчёт пары важных вещей.

— А с Вишневскими поговоришь? — напомнил Денис, когда мы зашли с ним в лифт. — Насчёт тех америкосов? Нельзя им верить, давно это знаю.

Он поморщился. Капитан Машуков — ветеран Афганистана и Чечни, американцев очень не любил, постоянно припоминал их оружие в руках душманов и чеченских сепаратистов. У него даже был трофейный Ка-Бар, нож американских морпехов, а ещё военный рюкзак, захваченный во время операции, его он всегда брал для вылазок на природу.

И вот, несколько американцев, солидно выглядящих бизнесменов, недавно приезжали на завод на севере области и к нам на комбинат. Они готовы были предоставить инвестиции на 100 миллионов долларов, но на короткий срок.

И в то же время какой-то мутный банк, связанный с американской фирмой, предлагал кредит на такую сумму. В обоих случаях именно в долларах, то есть в у.е., а не по курсу в рублях.

Сумма большая, но я-то знал, что после августа эта сумма станет намного больше, и Вишневские этот комбинат могут просто-напросто потерять, не сумев выплатить всё в срок. Но оба брата не знали и не могли знать, что будет в августе. Будь кредит в рублях, было бы проще.

Зато этим моим знанием про август можно и нужно было воспользоваться. Про это я не забывал и готовился, раз уж вышла передышка. Заветная дата всё ближе, а у меня всё же пока оставалась возможность прямого разговора с Вишневскими благодаря акциям, которыми я владел.

Будь я в прошлой жизни не железнодорожником, а экономистом, было бы проще. Зато в этой у меня было множество знакомств, которых не было тогда.

Так что я готовился, просматривая разные варианты, как нам пережить то время. А их было много…

— Насчёт них, да, и не только, — сказал я. — Нам нужно работать вдолгую, Денис, а не просто срубить денег на контракте. Комбинат будет работать.

— Да, — он только пожал плечами. — Тут уж ты думай, у тебя хорошо получается.

В номере я помылся, немного полежал на мягкой кровати, посмотрел в окно на реку и серое небо, созвонился с Тамарой, потом оделся и вышел. До встречи ещё было полно времени, но мне хотелось пройтись и подумать.

Своих я встретил у реки недалеко от гостиницы. Женя прислонился к оградке набережной, поедая мороженое в вафельном стаканчике, Слава смотрел через реку на большой храм, держа в руках шаверму, а Кирилл перебирал готовые фотографии из Полароида.

— А он же реально чукча, — рассказывал Женя. — Письмо недавно пришло, он с ним фотки вложил. В чуме там сидел, на моржей охотится, на китов. Написал ему, к нам позвал, чё ему там на Чукотке жопу морозить. Ну чё, Волк, поспал?

— Нет, — я встал рядом с ним. — О чём разговариваете?

Мимо прошла толпа молодёжи, которых в наших краях в то время почти и не было. Все в кожанках со стальными набивками, у одного солидных размеров панковский гребень зелёного цвета, у другого — пирсинг на лице. Женя так удивился их внешнему виду, что даже ненадолго отвлёкся от мороженого.

— Да это, — он откашлялся и доел стаканчик. — Пацанов вспоминаем, кого ещё позвать можно. Расширяемся же. Слава, а помнишь Цырендоржиева, бурята? Он как на стрельбище пришёл, так ему сразу СВД дали, так чётко по мишеням палил. Волк, прикинь, стрелял, как этот твой Номоконов. Книжка-то ещё была, Трубка снайпера, помнишь? С тобой в школе читали. И вот Цырендоржиев мог сигарету отстрелить у человека так, что…

— Спился он, — Слава покачал головой. — Спился и помер. Сгорел от китайской водки. Я на похороны к нему ездил в Могойтуй.

— Жалко, приколист он был. А этот, второй бурят, с ним всё время ходил?

— Кончили его ещё той весной. С братвой связался. Сначала ходил, пальцы гнул, а потом исчез с концами.

— А Ромка Лебедев? Я вот не помню, что с ним стало. Тоже вроде помер? Бухал же я тогда, пока Волк меня не вытащил.

— На пивзавод он работал, у Фрола ещё. Кто-то с обреза его вальнул, не нашли.

— Это нам ещё с тобой повезло, — Женя начал копаться в карманах пиджака, и нашёл там семечки. — Что при деле оказались. И много кого ещё вытащили. Может, ещё кого найдём. А где, кстати, Мишаня, интересно? Пропал, будто и не было.

— Хотелось бы знать, — Слава хмыкнул. — Уехал и пропал. Хитрый жук.

* * *

— То есть, это стрелка? — спросил я. — Простая стрелка с бандитами?

— Ну Максим Михайлович, — Семён Белоглазов всплеснул руками и потянулся к бутылке виски. — Это Санкт-Петербург, здесь всё иначе, не как у вас.

— Как ни назови, суть не меняется. Вам, кстати, привет от Серёги Ремезова.

— Передавайте ему тоже наши лучшие пожелания, — Белоглазов улыбнулся, но взгляд стал недовольным.

Служба безопасности холдинга считала Ремезова союзником и одно время даже рассматривали его главой СБ комбината, а Белоглазов знал его ещё по работе в КГБ. Но сейчас Ремезов был нашим другом, а не их, мы завязали его на себя, как я давно и хотел.

Я не ждал подставы от холдинга с нашей внезапной заменой на другую фирму, да и теперь она вообще невозможна. Или они работают с нами, или этот комбинат просто захватит себе местная братва или кто-нибудь ещё, кто не лезет, пока там мы. Так и работает репутация. Да и мы с холдингом заодно, все хотели, чтобы комбинат запустился. От этого зависело многое.

Ресторан сняли для встречи целиком, внутри сидели только люди, связанные с холдингом и комбинатом. Как и водится, всё хотели сделать «дорого-богато», так что на еду и выпивку не скупились. Даже пригласили музыкантов на сцену, и пузатый небритый мужик в белой рубашке пел грубым голосом: «Не сыпь мне соль на рану».

С Белоглазовым мы расположились отдельно, чтобы обсудить дела службы безопасности, к нам подсел Павел Андреевич и ещё пара человек прокурорского вида.

Вишневские уже приехали, поздоровались со мной и начали вести разговор на английском с каким-то пузатым мужиком в красном пиджаке. И должен был прибыть ещё один, ради которого встреча и организована.

Один из братьев отпустил бородку и надел узкие очки, а второй за последнее время изрядно растолстел. Похоже, из-за нервной работы он стал заедать стресс, вот его и распёрло.

— Здесь, в Петербурге, мы перекрыты, — сказал Белоглазов. — Но атаки идут каждый день. Вот, смотрите, вчерашний выпуск. Хотят укусить уже вас, будто знали, что вы приехали.

Эту газету я не видел. Незнакомый мне питерский журналист сделал репортаж про наш комбинат. То, что он там никогда не был, ему не помешало. Да и фотографии откуда-то из другого места.

— Жень, смотри, — я передал газету ему. — Частная армия промышленных олигархов. И про тебя не забыли, ты там главный генерал.

— Да ладно? Точно, кхе! Фотку бы ещё мою сюда.

Да, нашу фирму назвали настоящей частной армией под вывеской охранного агентства. Армия целиком состоит из ветеранов Чечни и Афгана, вооружённых до зубов, имеет контакты в ФСБ и МВД, а ещё задавила всю местную братву в кровавых разборках. Даже Захара упомянули, повесив его смерть на нас.

Командиром этой армии наёмников числился некто Ковалёв Е. В., чему Женя очень обрадовался и взял газетку себе на память.

Странная газета, и зачем-то её принесли сюда. Интересно, для чего? Явно, что не просто так.

— Укол неприятный, но значения не имеет, — Белоглазов махнул рукой и взял стопарик. — А что до остального, смотрите сами. Так, но сначала вот, за встречу, — он подвинул ко мне виски.

После того как выпили, мужик на сцене запел «Ах, какая женщина», а Белоглазов начал представлять людей в зале.

— Мы в городе не одни, у нас много друзей, — сказал он и показал на седого пузатого мужика в пиджаке, который пил водку не закусывая. — Это от самого Горностаева!

— Мент? — спросил Лёня, внимательно присматриваясь к тому мужику.

— Не просто мент. Он от Горностаева, говорю же, а он генерал МВД, наш хороший друг, который никогда не отказывает в помощи. А вон там Виктор Иванович Дробышев, бывший важняк из прокуратуры, знает всех влиятельных людей Петербурга и Москвы.

— А вон тот? — я показал на седого мужчину, который сидел в одиночестве и потягивал вино. — Мне так думается, что он… скажем так, сидел.

— Это наш знакомый, — Белоглазов замялся.

— Консультант по особым вопросам, — пришёл ему на помощь Павел Андреевич. — Когда господин Горностаев не может справиться с некоторыми вопросами, то господин Печников приходит на помощь и решает многие проблемы.

— Вор?

— Нет, он не коронован, — Павел Андреевич помотал головой. — Но связи в этих кругах есть. Кличка «Петруха».

— То есть, всё это — ваша крыша, — заключил я. — Вот только не говорите мне, что у вас всё не так, и вообще, мы отстали от жизни. Крыша — есть крыша, и никуда от этого в наше время не деться. И обе ваши крыши, ментовская и воровская, приехали на стрелку.

— Грубовато, но я согласен, — Павел Андреевич кивнул, не дав высказаться возмутившемуся Белоглазову. — Увы, ведь если такой защиты не будет, то холдинг живо подомнут под себя местные дельцы. А это, знаете ли, уровень повыше, чем у хорошо знакомого вам Черномора, царствие ему небесное, Кирьяна, земля ему пухом, и полковника Шелехова, вечная ему память.

Женя хмыкнул в кулак, а Павел Андреевич заулыбался.

— Но в чём-то я согласен с вами, а не с господином Белоглазовым. Некоторые дела всё ещё делаются по-старому, как у вас, так и здесь. И братья это понимают, поэтому мы работаем с вами.

— Так кто должен явиться?

— Говори ему, если хочешь, — Белоглазов кивнул. — Но в этот раз всё будет легко. Даже нечего обсуждать. Пришли, увидели, с кем связались, и ушли.

Наконец, в зал заявилась делегация из мужчин в деловых костюмах. Охранники сопровождали спортивного вида дельца в широком пиджаке поверх белой футболки, и с толстой цепью на шее. Он сразу уселся за стол перед Вишневскими и нагло усмехнулся. Белоглазов поднялся и подозвал к себе помощника, мы остались наедине с Павлом Андреичем.

Даже интересно, как братья будут говорить с бандитом, такие беседы явно не конёк Вишневских. На этот случай у них должен быть переговорщик, но пока что-то идёт не так.

Все смотрели на этого братка с цепью, но моё внимание привлёк не он, а худой парень в простой спортивной мастерке, севший с ним рядом. Вид приличный, как прилежного студента, но взгляд серьёзный и тяжёлый. Впечатление, будто это он главный.

— Мелкая сошка, но в последнее время поднялся, — Павел Андреевич показал на братка с цепью. — Зовут Вячеслав Степанович Коровин, погоняло — Тренер. Сначала собрал вокруг себя банду из своих соратников по секции каратэ, потом начал обрабатывать одиноких стариков. Выписывал их из квартир, собственность оставлял себе, а стариков гнал на улицу. А потом, вдруг, внезапно, потянуло на промышленность.

— Значит, за ним кто-то стоит?

— Белоглазов думает, что нет, но на всякий случай Вишневские сегодня пригласили всех своих друзей, — сказал седой охранник, щуря глаза, пока сам Белоглазов давал распоряжения охране. — Тренер ставит условие, чтобы Вишневские продали ему свою долю в бизнесе всего за миллион долларов. Или, говорит, будут проблемы.

— Этот бизнес стоит намного дороже, — проговорил я, глядя за тем, как идут переговоры. — И кто вот тот второй парень? В спортивном костюме?

— Вот не зря вас позвали, — Павел Андреич усмехнулся. — Зрите в корень. Второй — это причина, почему Тренер из мелких бандитов стал влиятельным авторитетом в городе. Фамилия — Кравцов, но я мало что про него знаю, кроме того, что он вернулся из Чечни, и все, кто был против него, просто исчезали.

Тренер говорил громко и нагло, как типичный бандит, к которым я уже привык. И мне ещё доказывают, что тут всё иначе. А вот второй парень помалкивал, только иногда делал знаки Тренеру, если тот говорил не то, что нужно.

Белоглазов побледнел, Вишневские постоянно переглядывались, охрана напряглась. Стрелка явно пошла не по плану, ведь посланник ментовского генерала после звонка на сотовый отпил вина, посмотрел на Вишневских и прошёл к выходу, даже не оборачиваясь. А их «консультант» с погонялом Петруха уже смылся, как и тот «важняк», знавший всех влиятельных людей.

— Что-то так себе у вас крыша, — сказал я побледневшему Белоглазову, который устало опустился на своё место рядом со мной. — Стоило надавить, как все ушли. Больше им не платите.

— Это, это, — едва выдохнул тот. — Они сговорились.

— Зато Вишневские, — Павел Андреевич наклонился ко мне и проговорил с намёком: — Сегодня подготовились и позвали всех своих друзей. А местные о вас знают только то, что слышали, — он показал на газетку, лежащую перед Женей. — Вы же далеко, но без вас там ничего не выйдет. Им придётся договариваться с вами, так или иначе.

— Вишневские будто знали, как всё пойдёт, — я кивнул.

Вот и позвали нас, зная, что нас местные бандиты не купили, как остальных. Братья продумали, что делать на случай такого провала, когда местная крыша съехала, и теперь придётся или продавать бизнес, или получать пулю. Вот и один из них, кто молчал во время переговоров, уже шёл ко мне обсуждать условия. Ну, посмотрим, что будет дальше.

Глава 11

Андрей Вишневский остался отдуваться перед бандитами, а Олег Вишневский сел рядом со мной. Олег — трусоватый, поэтому с бандитами не разговаривал, этим чаще занимался более смелый Андрей. Правда, и Андрей не был в этом большим специалистом, терялся быстро. Это и видно, он даже вспотел от волнения.

Зато Олег был очень неглупым человеком, и многие схемы продумывал сам. Не удивлюсь, если и моё приглашение именно на сегодня исходило от него.

— Максим Михайлович, нам нужно ваше присутствие, — начал Олег и снял модные узкие очки. — Видите ли, господин Коровин…

— Да я сам вижу, — я посмотрел на «гостей». — Давайте начистоту. Вы позвали меня на крайний случай, знали, что я помогу в случае проблем, но заранее не предупредили, хитрецы. Не хотели тратиться, вдруг бы обошлось. Поэтому не договорились со мной, знали, что я беру много.

— Но мы…

— А вот если бы вы меня предупредили, я бы был сговорчивее. Мы же заодно, в конце концов, чтобы всё работало.

— Сколько вы хотите? — напрямую спросил он.

— Не так, — я повернулся к нему. — В чём суть его наезда? Что нужно Тренеру и его другу Кравцову? Только честно.

— Хорошо, — Олег шумно выдохнул. — Мы хотели заключить контракт на поставку железорудного концентрата, но среди покупателей была фирма, связанная с Тренером, поэтому он легко вышел на нас. Контракт нужно заключить в любом случае, он дорогой, на миллионы долларов, но если Тренер продолжит наезжать, другие покупатели откажутся с нами работать. И дело не только в этом. Тренер пронюхал, что у нас были инвесторы из Штатов.

— Он учуял те сто миллионов, которые вам хотят предложить американцы?

— Да, — он беспокойно посмотрел на стол, потом взял рюмку виски Белоглазова и выпил её залпом. — Ему нужны те сто миллионов. Но если вы нам поможете, то мы этого не забудем…

Ага, не забудут они, но я не стеснительный, я о себе напомню. Нет, раз поставили меня перед фактом, я сдерживаться не буду, запрошу много чего. Раз оставили меня, как последний шанс, ещё и без моего ведома, то и вознаграждение должно быть соответствующим.

А сумма более чем серьёзная, я не удивлюсь, если о ней не говорили тому ментовскому генералу и авторитету, а то бы те и сами захотели получить кусок от американского пирога. И Вишневские не захотели звать какого-нибудь местного авторитета, ведь какой-нибудь Костя Могила легко бы всё разрулил с Тренером… правда, взамен Вишневским бы пришлось попрощаться с теми деньгами, а то и своим делом.

Так что остаюсь только я, глава охранного агентства из далёкого Забайкалья, которого в городе не знают, но о котором должны слышать. И у которого есть козырь, о котором пока никто не знает, кроме меня. Надеюсь, не придётся им пользоваться. Впрочем, платить за него будут Вишневские…

Те сто миллионов дают не за красивые глазки, американские бизнесмены хотят быстрой прибыли, а Вишневские хотят использовать эти деньги для расширения производства.

Но учитывая, что будет в августе, проблем эти деньги могут принести много. Можно было бы отказаться, но у меня были мысли, как выйти из положения, используя то, что я знаю о ближайших месяцах, как на этом заработать. Как комбинату, как владельцам, так и нам самим.

Вот только этот Тренер со своим Кравцовым могли всё испортить, так что придётся их отвадить от комбината. Они пришли не вовремя, но зато появился удачный момент донести Вишневским свои требования. Они будут согласны на многое.

Ставки высоки, на кону огромная сумма и весь комбинат. Поэтому я могу просить всё, что захочу. В пределах разумного, само собой. Только надо будет прогнать бандитов, а для этого придётся выяснить о них всё.

— Сделаем так, — сказал я. — Сейчас почти так же, как было бы с Кирьяном — согласитесь, тогда потеряете всё. А этот просто так не отстанет, — я потёр лоб. — Я вмешаюсь, ну а вы удваиваете мою долю акций, а ещё я получаю десять процентов от той сделки с поставками.

— Три! — чуть ли не выкрикнул он.

— Пять.

— Хорошо!

— Взамен я делаю всё, чтобы эти пацанчики с района от вас отстали навсегда. Задействую все связи, если будет нужно, все ресурсы, мои и вашей СБ, но на комбинат их нога не ступит. В худшем случае обложим там всё минными полями и пулемётными вышками. Да, Женька?

Женя засмеялся и хлопнул ладонью по столу. Засмеялся громко, гости его услышали и посмотрели на него.

— По проценту со сделки — возьмёте половину этой суммы по бартеру? — после короткого раздумья предложил Олег. — Есть возможность, вам понравится, что предложим. И это авансом. Остальная сумма по результату поставок?

— Посмотрим, — я хмыкнул. — Эх, вы же металлурги, у вас всё по бартеру. Если это не железнодорожный состав с мёдом или удобрениями, то подумаю. Кроме этого, я, как обладатель акций и ваш партнёр, хочу право голоса, когда вы будете обсуждать те инвестиции. Это и вам пригодится, ведь если вы возьмёте деньги на их условиях, то в конце лета встрянете ещё больше. А у меня есть предложение с этим, обсудим его, когда закончим с Тренером.

— Какое ещё предложение? — он посмотрел на меня, потом на отдувающегося брата. К Андрею Вишневскому подошёл Белоглазов, но бывший чекист, явно работавший в кабинетах, а не на полевой работе, особо не помогал. — Ладно, согласен. Вот только если прямо сейчас вы не вмешаетесь…

— Уже иду, — я поднялся. — Женя, ты со мной. Пошли, познакомимся. Лёня, набери пока Славу, пусть моего брата увезёт в гостиницу и сюда едет.

— И ещё одно, — Вишневский схватил меня за рукав пиджака. — Кравцов среди них имеет большее влияние, он просто не отсвечивает лишний раз.

— Вашу крышу он запугал или подкупил?

— Подкупил. Наверняка подкупил. Но я не закончил. Он связан с местным обществом ветеранов боевых действий, — он смотрел на меня обречённым взглядом. — А у вас хорошо получается находить с ними контакт.

— Учту. А если, предположим, меня бы не было, и эти двое заполучили комбинат… американцы стали бы с ними работать?

— Ещё бы, — Олег невесело хмыкнул. — Какая им разница, если это принесёт деньги? Просто это будет чуть позже, но договорятся, лишь бы комбинат работал. Только Тренер получит все деньги и кинет их, скорее всего. Поэтому и предлагает всем деньги, у него самого-то вряд ли есть миллион.

Вообще, этот разговор про инвестиции, деньги и доли должен был состояться позже, и я готовил аргументы, чтобы убедить братьев сделать так, как нужно, чтобы в августе всем нам не остаться с голой задницей.

Но Тренер ускорил всё, да и ещё получим бонусом акции и остальное. Про акции у меня тоже была мысль после долгих разговоров с Антоновым, когда я всё спрашивал у него, что можно делать с деньгами. Чем их больше, тем лучше, и тем меньше будет тех, кто сможет нам навредить.

— А вы ещё кто? — возмутился Тренер, когда я сел рядом со вторым Вишневским, и уставился на меня, почти не мигая.

Вблизи видно, что у него когда-то был сломан нос, и он сросся плохо. Левое ухо тоже повреждено, похоже, от сильного удара. Похоже, драться он любит, спортсмен. Было бы проще, если бы мы устроили спарринг за комбинат, но так вряд ли выйдет, к сожалению.

Но одно дело Тренер, а другое дело Кравцов, который молча и очень внимательно изучал меня.

— Это наш деловой партнёр, — тут же сказал Андрей Вишневский. — Отвечающий за безопасность на территории объектов в Читинской области. Тот самый Максим Михайлович Волков, а это его заместитель Евгений Владимирович Ковалёв. Вы должны быть о них наслышаны.

Женя удивился, что Вишневский вспомнил его полное имя, хмыкнул и сел, глядя на Кравцова, а тот на него. Не похоже, что они друг друга знают, но может, поймут, что были в одном и том же аду. А это может облегчить наше положение.

— И что за Волков? — недовольно спросил Тренер.

Кравцов, сидящий рядом, многозначительно откашлялся. Тренер с удивлением повернулся к нему, увидел кивок и снова посмотрел на меня. А за спиной у меня сел Машуков, готовый прикрыть, если что. Не хватало Славы, который сегодня решил отдохнуть. Но после новых вводных, он скоро будет здесь.

— Вроде про вас слышал, — сказал Тренер. Надо же, какой вежливый питерский бандит.

— Значит, будет проще, — я подался чуть вперёд. — Сижу я тут, слушаю, и не очень понимаю, как вы собрались выкупать комбинат, и не обсудили это со мной.

— А у вас что, контрольный пакет? — Тренер хмыкнул. — И даже не блокирующий.

— А это имеет значение? Комбинат находится там, — я показал куда-то в сторону. — У нас на земле, а фирмочка с акциями сегодня здесь, завтра там, послезавтра с неё все акции перепродали, её саму закрыли, бабки в офшор, а из имущества там только дырокол и печатная машинка. Особо ничего и не заработаешь.

— К чему вы?

— А комбинат на земле у нас, — повторил я. — И никуда оттуда не денется. Да, имея акции, вы можете его продать или разорить, но, — я сделал паузу. — Тогда бы вы наехали раньше, не ждали бы открытия. Не знаю, для чего он вам нужен, но он обязательно должен работать. А если он работает, там и кредит можно взять, субсидии привлечь, инвестиции, — я посмотрел на него. — Но для этого трубы должны дымить, а железо скатываться в брикеты. Вот только если комбинат не будет работать, ничего этого не выйдет. А вот без меня он работать не будет.

— Вы же охранник, — сказал Тренер, когда Кравцов ткнул его в плечо и что-то шепнул. — Простой ЧОП. И я чего-то не догоняю, с чего это какой-то ЧОП…

— Не простой ЧОП. Я засел там всерьёз и надолго. Если будет нужно, парализую там всю работу. Дороги под нашей охраной, ближайшая ТЭЦ — тоже, как и угольный разрез. Можете здесь в Питере давать какие угодно распоряжения, но там, в Забайкалье, всё будет, как решу я. И выколупать меня оттуда пытались многие, от воров в законе до гбшников, не вышло ни у кого. Пробейте всё сами. Так что зря вы пришли к Вишневским, не обговорив всё со мной. И эти условия, которые вы предложили, нам не подходят. Комбинат — наш.

Я блефовал, как научился за последний год. Прекрасно знаю, что если у них будет контрольный пакет, они могут делать всё, что заблагорассудится. А я там никто, и будь они собственниками, то они меня оттуда легко выкинуть, позвав милицию и ОМОН, и будут иметь на это полное право.

Но, как и сказал Павел Андреич, они знают обо мне только то, что слышали, а далёкая Сибирь для них вообще неизвестная дикая земля, и наши порядки они не знают. Вдруг я и правда остановлю производство, блокируя работу предприятия, откуда они могут быть уверены, что это не так? Тогда плакали те сто миллионов вечнозелёных американских президентов. Риск высокий.

Так что придётся им теперь или думать, как меня подкупить, или как меня убрать, или что-нибудь ещё. Но главное, что планы я им смешал, а пока они в замешательстве, узнаю, с какими ветеранами связан Кравцов, кто у него враги, и как это использовать.

Да, раз они хотят те миллионы, то комбинат должен работать без перебоев. Это тоже может сыграть нам на руку. Правда, легко они не слезут.

— Лимон долларов устроит? — напрямую сказал Тренер, а Кравцов поморщился и чуть покачал головой. Значит, это инициатива Тренера.

— За самый крупный комбинат в Сибири? — я усмехнулся. — Скоро он уже раскрутится. В любом случае я уже работаю с Вишневскими, а комбинат нужен нам самим. Но если вам нужно железо и регулярные поставки, — я ткнул Андрея локтем. — То мы можем дать вам хорошую скидку и заключить долгосрочный контракт.

Вишневский быстро закивал. Чем больше я говорил, тем увереннее он становился.

— Это хорошие условия, — продолжал я. — Скоро железо пойдёт с комбината, а за ним медь через пару лет. Чем дольше работаете с нами, тем лучше условия. Вот это мы готовы обсуждать. А комбинат — наш, и продавать мы его не собираемся.

— Тогда… — начал Тренер.

— Мы вас услышали, — подал голос Кравцов, и Тренер тут же замолчал. — Позвоню вам завтра. Придём с новым предложением, — он посмотрел на меня, потом на Вишневских. — Более подходящим.

Они собрались и ушли, забрав охрану. Нет, я не думаю, что они легко отступят, но время я выиграл. Если бы ещё Вишневские сразу сказали бы про эту проблему, чтобы я подготовился. Но раз нет, пусть тогда расплачиваются.

В любом случае надо готовиться, чтобы решить вопрос, чтобы они поняли, что зря связались с этим и мы им не по зубам. И главное, нужно чтобы все наши понимали, что это не конец.

Будь мы дома, было бы проще, ведь здесь чужая для меня территория. С другой стороны, здесь действовали те же самые правила выживания, что и там. Не потерялся тогда, не потеряюсь и сейчас. Есть козыри, и это не только старые пыльные бумаги покойного Револьда, из которых я выбрал те, которые касались питерских авторитетов. Надо ещё узнать, кто из них жив.

Андрей Вишневский достал из кармана пачку таблеток и съел сразу три штуки, не запивая. Олег сел рядом с ним и залпом выпил рюмку виски. Оба с облегчением выдохнули.

— Я уже хотел согласиться, — пробормотал Андрей.

— Как вы вообще можете управлять комбинатом, раз даже простой гопник чуть не отобрал всё ваше имущество? — проговорил я.

— Да там другие должны были с ним говорить! — он поморщился. — Продажные суки, все сразу с***сь. И только вы, Максим, остались с нами.

— Он не знал, что будете вы, — добавил Олег. — Поэтому не пришёл со своим предложением к вам. Но ещё может дойти. И предложит уже больше. Они легко не отстанут.

— Я уже озвучил свои условия, — сказал я. — Я беру дорого, но и как я работаю, вы знаете. Только машину в этот раз взрывать не буду, не уговаривайте, новая стоит дорого.

Олег склонился над плечом Андрея и зашептал. Тот кивнул один раз, потом второй, но затем возмутился.

— Ты серьёзно? Я себе хотел оставить!

— Так надо.

— Кроме того, — я посмотрел на притихшего Белоглазова. — Мне нужна дополнительная охрана, транспорт, охрана для моих людей и брата, чистое оружие на всякий случай и ресурсы всей службы безопасности. Надо выяснить про Кравцова всё. Ещё нужны все ваши контакты среди силовиков и знакомых ментов, которых не подкупил Тренер.

Ну и у меня есть свои знакомые. Серёга Ремезов дал мне визитку своего давнего друга, полковника ФСБ из питерского управления, с которым он выпивал, когда ездил в отпуск этой весной после задержания Исы.

Жаль только, что другой его товарищ, с которым он тоже встречался, пока ещё в службу не вернулся, тут надо ждать конца июля. И надо посмотреть, сработает ли это знакомство или нет. Если сработает, многое станет проще.

— Всё будет, — сказал Павел Андреевич. — Отвести их в гараж?

— Да, — Олег Вишневский кивнул.

Гараж холдинга был неподалёку, а в пробку по дороге мы не попали. Я отправил Лёню и Машукова в гостиницу под охраной, а со мной теперь неразлучно будет ходить Женя или Слава. Сегодня будет Женя.

Гараж находился под основным офисным зданием питерской конторы. В огромном холодном помещении находилось множество чёрных джипов охраны и несколько мерседесов и прочих деловых седанов для руководства холдинга и прочих важных шишек.

А Вишневские меня удивили. Пообещали мне за решение вопроса процент со сделки по поставкам железа по бартеру, ещё и авансом. Я думал, будет какой-то товар, который ещё придётся продавать. В чёрной металлургии мало наличных денег, почти все сделки идут по бартеру. Взамен за железо получают другой товар сходной цены, а деньги появятся в Москве на бирже, далеко не сразу, только после долгой цепочки перепродаж.

Товары бывают разные: и детали от самолётов, и списанные вагоны, и мебель, провизия, спирт, Жигули, шубы, да что угодно. И вот такое, что я видел перед собой, тоже бывало, хотя и редко.

— Это вы для Антонова купили? — я усмехнулся, а Женя присвистнул.

— Нет, — сказал Павел Андреевич. — Пусть он сам наворует и купит себе. Среди всех управленцев, которых мы искали, он ворует меньше остальных, и серьёзно увеличивает доходы.

— И откуда вы это взяли? — спросил я.

— Расплатился один покупатель по бартеру, а братья решили оставить это себе. А сам покупатель взял это у знакомого банкира… вернее, забрал в счёт…

— Отобрал за долги?

— Да.

— По нашим дорогам подойдёт не очень, — я обошёл машину. — Я бы лучше взял джип.

— Попросите братьев отправить вам Чероки, — сказал Павел Андреевич. — У нас есть бронированный. В счёт оставшейся суммы. А это — для представительских поездок по городу.

— Кабанчик, — Женя тоже обошёл машину. — Шестисотый кабанчик, V12. О***, Волк! Он чё? Реально? Глянь. Бронированный?

Чёрный Мерседес W140, с надписью S600 и узнаваемой эмблемой на капоте, роскошная тачка, которую мог позволить себе далеко не каждый авторитет или коммерсант. Даже не думал, что когда-то у меня такой будет.

Павел Андреевич усмехнулся и достал из наплечной кобуры пистолет, ПММ с утолщённой рукоятью. Оружие он протянул Жене, а сам открыл переднюю дверь чёрного Мерседеса и встал за неё.

— Стреляй, — с усмешкой сказал он, глядя через стекло. — Выдержит очередь из Калашникова в упор. И даже бомбу. У Шеварнадзе почти такой же был, вот и пережил взрыв.

— Да ладно, — Женя неуверенно покрутил оружие в руках. — Ну не, верю на слово.

— Стреляй! Мы проверяли похожий, не такой крепкий. И из ТТ палили, и из Кольта, и из Калаша, ничего не было. Тут левых никого нет, пали!

— Да отрикошетит ещё.

— Ну ладно.

Я подошёл к машине поближе, открыл и закрыл саму дверь. На ней доводчик, но видно, что сама дверь очень тяжёлая. Это и подтвердил Павел Андреевич:

— Дверь весит почти сто килограмм. А сама машинка больше четырёх тонн. Но даже с ними он гонит ого-го сколько! Максималка только ограничена на 210 километров. Надо ещё к инерции привыкнуть, он с таким весом поворачивает, как автобус.

Женя открыл капот, удивляясь, как легко поднимается, несмотря на вес, ведь капот тоже бронированный и очень тяжёлый. Затем посмотрел на идеально чистый двигатель, потом обошёл машину и открыл багажник.

— А это чё? — Женя показал на красный баллон, установленный внутри.

— Система пожаротушения. Положено, вдруг из гранатомёта прилетит.

— Ого!

Я заглянул в салон. Сиденья кожаные, на окнах шторки, управляемые кнопкой, а на сиденьях сзади установлены маленькие экраны. Это не жидкокристаллические, это маленькие телевизоры старого образца.

У водителя на панели впереди множество кнопок, ещё установлена трубка телефона. Управлять такой тачкой не просто, но пассажиру будет комфортно. Толстенные стёкла открываются кнопками, тут вообще всё на электрических приводах, будто я купил новенькую машину более позднего времени, а не тачку 90-х.

Даже есть люк в крыше, правда не знаю, зачем он открывается, ведь под ним лист брони и наружу не выглянуть. Всё в броне, так что внезапного обстрела я могу не бояться. Была бы у меня такая тачка, когда меня хотел завалить Душман, вот бы он удивился.

— Стоит тыщ триста, — сказал я, усаживаясь на место водителя. — И это не в рублях. Какого года?

— Декабрь 96, почти 97, — подсказал стоящий рядом охранник в пиджаке, поёживаясь от холода.

— Буду всем говорить, — я посмотрел на Женю. — Что такая тачка только у меня и у Майкла… кх-кхм… такая только у меня и у Березовского.

Он засмеялся.

— У него 95-го года, — подсказал Павел Андреевич. — После того как его тогда чуть не взорвали, он только на таких и ездит.

— Теперь все девки наши, Волк, — Женя снова обошёл машину. — В наших краях уж точно. Я такого кабана только у Черепа видел, но у него не такой понтовый был. И не бронированный, уж я-то знаю, кхе! Сейчас на нём Круглый ездит, он на нём и под пивзавод ушёл. Антонов от зависти спать неделю не будет!

— Все документы оформим утром, — Павел Андреевич посмотрел на меня. — А пока дам водителя. Он же охранник, а то вы город всё равно пока не знаете. Да и в гараж потом увезёт. В такой машине ездить надо только с водителем.

— Волк! — воскликнул радостный Женя, заглянув в салон. — Тут смотри! Холодильник есть! Пара банок пива влезет! Или водки пара пузырей.

— Транспорт теперь есть, — сказал я. — Нужно ещё оружие. Чистое, не засвеченное. Риск, но так и товарищ этот тоже не прост.

— Согласен.

— Оружие, которое мы можем таскать с собой… — я задумался. — И ещё нужно такое, которое можно будет выбросить. Всякое может случиться.

— Понимаю. Пока только вот.

Павел Андреич подозвал к себе охранника, нагло полез к нему под пиджак и вытащил оттуда ствол. Ого, с чем у них ходит охрана. Он протянул мне Беретту рукоятью вперёд. Я обхватил удобную рукоятку и осмотрел тяжёлый пистолет. Такой был у Студента, я даже стрелял из него один разок по банкам. После него было очень неудобно брать в руки обычный ИЖ.

— Носите без разрешения? — спросил я, хотя знал, что разрешение на такое оружие получить невозможно.

— А у нас у всех есть, — похвастался Павел Андреевич. — Выписал знакомый генерал. И нет, этот не тот, про которого вам сегодня говорили.

— Только законной силы у такого особо и нет. Это же липа, а не документ, Беретты не разрешены охране.

Хотя тут больше имеет значение, что любой милиционер узнает фамилию генерала и не будет возмущаться. Это как те визитки, которые раздавал своим друзьям начальник ГАИ в нашем городе, просто чтобы показать менту, чтобы отстал.

Правда, если кто-то возьмётся за холдинг всерьёз, это будет нелегальное ношение оружия, ведь частный охранник мог носить при себе только ИЖ, и только на работе, никакие бумажки тут не помогут.

Впрочем, пока воспользуюсь связями холдинга, пока у них ещё есть к кому обращаться. На худой конец, выручит знакомый Ремезова из питерской УФСБ, но привлекать его из-за такого я не хотел, только если кто-то попадётся.

— Мне такое же сделаете, на время? — попросил я. — Вернее, на Женю, — я протянул ствол ему.

— Будет не просто, но сделаю. А если хотите, — Павел Андреевич стал говорить тихим доверительным голосом: — Всего за семь тысяч долларов можно оформить вам наградной ствол от президента Киргизии, какой хотите. Легально, по закону носить наградное оружие от глав других государств можно. Про эту лазейку ещё мало кто знает, а как узнают, так стволы оттуда и попрут.

— Подумаем. И мне нужна вся информация на ту парочку, Тренера и Кравцова. Всё, что у вас есть. И на их заклятых «друзей» тоже, таких должно быть много.

— Утром привезу всё, что мы накопали.

Мы распрощались, а за руль мерса сел широкоплечий охранник. Я обошёл машину ещё раз, попинал колесо, ещё раз открыл капот и багажник, заметив устройства, помогающие легко открывать и закрывать тяжеленные штуковины. Всё кажется крепким и основательным.

— Жень, — шепнул я. — Напиши заявление, что нашёл ствол.

— Помню, Волк.

Мы с ним уселись на заднее сиденье, и тяжеленная машина выехала в вечерний город. Сейчас вечер, пасмурно, но мы, как говорил Павел Андреевич, как раз приехали к началу белых ночей, и уже скоро по ночам будет совсем светло.

— А куда Бэху денешь? — спросил Женя, когда наигрался со всеми кнопочками, телефоном и экраном телевизора.

— Да вот думаю. Мерс оставлю для Питера и Москвы, часто придётся ездить, а для наших краёв будет джип. Хотел взять крузака сотку, Яха Шаман говорил, могут новый купить и привезти, или тот бронированный Чероки, про который Пал Андреич говорил. А вот иметь сразу две машины такого класса, как бумер и мерс — жопа слипнется, как говорит дед.

— Кхе! У некоторых и по десять бывает.

— Это потом, пока ещё растём. Продам, ну или думаю, — я посмотрел на него. — Подарю-ка я её своему лучшему другу. Так, щас, как раз хотел ему звонить. Где там номер Лёни у меня?

— Эй, — он засмеялся. — Ты чё, Волк!

— Да я шучу. Приедем, раздобуду джип, а БМВ отдам тебе.

— Не-не-не! Куда мне такое? Не дорос. Продай лучше, деньги будут, там местная братва купит за сколько скажешь. Ну или если сам смогу купить, только в таком случае, но не на халяву, — он поправил оружие под пиджаком, но доставать во время езды не стал. — Слушай, Волк, — Женя стал серьёзнее. — Этих мы вывезем, не сомневаюсь. А вот с этими деньгами… я думал, ты скажешь Вишням, чтобы они этих америкосов послали подальше. Или ты чё-то придумал?

— Сначала я так и хотел, чтобы их послали. Но потом подумал, раз они богатые, пусть платят, деньги нужны. Только с условием, что пусть платят в рублях, и возврат им тоже будет в рублях.

— А в чём смысл?

Мерседес остановился на перекрёстке, сразу привлекая внимание идущей мимо молодёжи. Женя, удивлённый моими словами, даже не посмотрел на симпатичных девчонок в коротких юбках, которые уставились на нас, хотя вряд ли видели через тонированные окна.

— Мы получим рубли и купим доллары по курсу, — сказал я. — Не сейчас, к нужной дате. Вот я и буду давить на Вишневских, чтобы сделали так, и не забыли, кто им это подсказал.

— Не понял, — он почесал затылок. — И в чём смысл, если дадут рубли?

— Надо так, Женя. Только тебе скажу, никому другому. Совсем скоро доллар резко вырастет в цене, и будет расти и расти, всё выше и выше.

— Ты это часто говоришь.

— Это уже совсем скоро, в августе. Если они дадут нам деньги в долларах, мы их потом не вернём по новому курсу, комбинат разорится или окажется у них в управлении, а так нельзя. Зато в рублях вернём легко, и даже останемся в огромном плюсе.

— Точно? — Женя с недоверием посмотрел на меня.

— Так же точно, как то, что Тайсон тогда проиграл по дисквалификации в третьем раунде. Поверь, Жень, так и будет. Здесь я уверен.

Будь у меня влияние, знания и возможности, может быть, я и смог бы всё как-то изменить, хотя вряд ли. Но изменить я мог только то, что касается меня и тех, кто рядом со мной и в меня верит. Только и это уже немало, ведь каждый день я видел рядом с собой людей, которых уже не должно было быть. И понимал, что всё не зря.

А с большими деньгами я могу изменить не только это.

— Чуйка это твоя, Волк, — он снова потёр затылок. — Или ещё какая-то хрень. Не знаю, не верил я никогда во всё это. Бабка у меня верила во всех этих… Ладно, хрен знает, что и как. Но я всё равно не догоняю, ты сам продал свои доллары по весне и мне сказал так сделать. Вот мы закупились этими какими-то краткосрочными облигациями, но…

— Пока это выгодно, заработаем на этом. Потом продадим и закупимся долларами. И не только, это только начало, есть другие варианты. Не только для комбината, но и для нас самих. В накладе не останемся, это я тебе гарантирую.

— Лады, — неуверенно сказал Женя. — Ты же чего всех спрашиваешь по этой теме, читаешь там чего-то.

— Делаем так, а с остальным разберёмся. Сейчас на другом надо сосредоточиться. Надо понять, кто этот Тренер, кто этот Кравцов, что нам со всем этим делать и как их отвадить от нашего комбината. Потому что эти двое могут нам помешать.

Глава 12

— Волк, давай в тот магаз зайдём, — предложил Женя, вылезая из Мерседеса первым и оглядываясь по сторонам. — Сигареты кончились.

— Вам что-нибудь ещё нужно? — спросил выданный нам водитель у меня.

— Нет, на сегодня свободны.

— Спасибо, буду завтра у парадного входа в семь утра, — сказал водитель и сразу отъехал, когда я вышел.

— Вежливые здесь все такие, — тихо проговорил Женя. — Всегда спасибо да пожалуйста.

— А ещё здесь говорят «кура» и «греча». А батон белого хлеба называют строго «булкой».

— Ты говорил, — он хмыкнул.

— Сам услышишь. А ещё здесь в маршрутках принято расплачиваться сразу, как сел, а не после поездки, как в Чите.

— Ну в маршрутках мы здесь вряд ли поездим, когда есть Мерседес, кхе! А вот в метро бы прокатился, никогда не был.

Продуктовый магазинчик должен был вот-вот закрыться, но бабушка-продавец терпеливо ждала, когда мы закончим и уйдём. Себе я взял прохладной минералки с надписями на этикетке на грузинском, а вот Женя закупался по полной:

— Мальборо синий, две пачки, бутылку фанты, мороженое в стаканчике… Волк, будешь мороженое?

— Нет.

— Тогда один пломбир, тот рожок и вон ту шоколадку…

— Вы ребёночку своему берёте? — бабушка-продавщица заулыбалась.

— Да, — Женя смутился. — Ребёнку.

— Вот какой у него папка заботливый. С вас 123 рубля 54 копейки. Спасибо.

Женя расплатился и скидал покупки в пакет, при этом чуть покраснев.

— Только Славе не говори, — шепнул он. — А то…

— А я всё слышал, — Слава, тихо, как тень, прошёл у меня за спиной и подошёл к прилавку: — Пачку ЛМ синего, и тоже вон ту шоколадку. Для ребёнка одного, великовозрастного.

Женя нахмурился и вышел на улицу, а Слава ехидно посмотрел ему в спину. Подкалывать Женю на этот счёт он будет ещё очень долго.

— И пива, — Слава посмотрел на меня и вздохнул. — И пива не надо, в командировке же.

— Закругляйся и пошли по номерам, — сказал я. — Завтра много работы.

* * *

Из-за того, что я не привык к новому часовому поясу, проснулся рано, в половину пятого утра. Снаружи уже совсем светло, но улицы пока были пустые. Подумал, что остальные скоро тоже начнут вставать, если уже не проснулись.

Вчера вечером случилась накладка у Лёни, в его номере прорвало трубу в туалете, из-за чего на весь этаж несло канализацией. Бывший опер своего не упустил и выбил у администрации себе номер получше, причём не доплачивая. Достался ему люкс на самом верхнем этаже, а раз там самое просторное помещение с хорошим видом на город, то это будет нашей базой. Туда я и пошёл.

Как и знал, все уже проснулись, только ещё не одевались в костюмы для выхода. Лёня сидел в роскошном кожаном кресле, накинув на себя белый гостиничный халат и пушистые тапочки, и переключал каналы по телевизору, куря сигарету. Каналов здесь не два, а намного больше, ещё есть кабельное и ночные, так что можно сидеть и переключать, сколько влезет.

Фильмы по кабельному менялись на спортивные передачи, передачи менялись на зарубежные клипы, клипы на каналы с эротикой, которые были платными, и всё это обильно сдабривалось громкой рекламой. Лёня оставил канал, на котором рекламировали Годзиллу, показывая ролик, как нечто огромное, спрятавшись под водой, вдребезги разламывало пристань, по которой убегал рыбак.

Слава сидел у окна с туристическим буклетом в руке, что-то бурча про себя. Кажется, он пытался разобраться в достопримечательностях города, которые видны отсюда.

Женя с наслаждением попивал фанту из стеклянной бутылки, вытянувшись на диване, Машуков готовил на стол, ему помогал Кирилл. Завтрак в гостинице подадут только в 06:30 утра, но у нас уже всё готово, Лёня взял с собой достаточно припасов.

— Уже тебя звать хотели, — сказал Лёня, выключая телевизор. — Когда мерина своего показывать будешь?

— Реально, там Мерседес? — спросил Кирилл, отвлекаясь от нарезки сала. — Точно, тебе подогнали мерс?

— В натуре, — подтвердил Женя, убирая бутылку. — Сам вчера катался. Шестисотый, бронированный кабан, такой только у Волка и у Березовского!

— Приедешь такой, Кирюха, в институт на новом Мерсе, — Лёня посмеивался. — Сразу подумают, что сын нового русского. Хотя правильнее будет — брат нового русского, хах!

— А мы вот чего вчера купили, когда гуляли, — Слава отошёл от окна и развернул шершавый бумажный пакет, из которого пахло чем-то печёным. — Вот эти штуки тут пышками называют. Сладкие, самое то для ребёнка, — он ехидно усмехнулся, глянув на Женю.

В пакете были кольца из теста, обжаренные в масле и густо посыпанные сахарной пудрой. Но я взялся за соленья, которые накрутила жена Лёни, у неё это получалось отлично. А все остальные пока болтали, не по работе и текущей проблеме, а так, чтобы отвлечься с утра.

— Кассету купил вчера, — сказал Слава. — Фильм, говорят, чёткий. Там два больных раком решили оторваться напоследок…

— Его по ящику показывали, — Лёня накладывал пласты сала на чёрный хлеб. — Видел.

— Когда бы ты его увидел? Новый же.

— Да говорю же, по ящику в прошлом году показывали, перед Новым годом. Они ещё на море хотели уехать. Банк там ограбили, за ними братва их местная ещё гонялась.

— А я новости послушал, — сказал Машуков, вскрывая паштет швейцарским ножом. — Про этого вчерашнего террориста в Петропавловской. Чтобы его убрать, вызвали снайпера из спецназа, а ведущая радио должна была его к окну выманить во время разговора. Выманила, а вот снайпер этого мужика узнал. Служили он с ним вместе, этот террорист — бывший мент, оказывается. Ногу только потерял из-за раны, и его со службы попёрли.

— Во дела, — удивился Лёня. — Макс, слушай, а как там с тем генералом вышло? Решили вопрос? Всё хотел спросить, да некогда было.

В прошлом месяце, когда Антонов гулял в одном из Новозаводских ресторанов, к нему подошёл командир одной из расположенных в области военных частей, генерал-майор Орлов.

За небольшую сумму генерал предложил множество дешёвых рабочих рук на комбинат. Вернее, солдатам-то платить никто и не собирался, а хитрый вояка хотел на них заработать. И не в первый раз, судя по тому, что я о нём слышал.

Антонов жёстко отказался, сказав, что работа на комбинате — это не стройка дачи для генерала, а сложная и ответственная работа. Генерал из-за этого обиделся.

— Решили, — сказал я. — Но пришлось самому ездить, договариваться. Антонов прислал ему ящик коньяка, правда, поддельного, хороший себе слил. Генерал успокоился, а то грозился испортить нам всё открытие.

— И всё? — Машуков напрягся. — Легко отделался?

— Нет, — я помотал головой. — Генерал Орлов ещё не знает, что к нему едет инспекция из Минобороны и ФСБ. Пусть им объясняется, куда армейское имущество подевалось. Как раз были к нему вопросы, а кое-кто их поторопил.

— Возьмут его за жопу, кхе, — Женя достал вилкой помидорку из банки.

В дверь кто-то постучал, и сразу раздался глухой голос:

— Свои! Павел Андреич это, принёс вам тут бумаг всяких, про этих бандитов.

— А не рановато? — я подошёл к двери.

— Так вы же сибиряки, только приехали, конечно же, с самого утра на ногах. К нашим широтам вы ещё не привыкли. А время идёт.

Мы его впустили. Седой усатый мужичок вошёл внутрь и потряс коричневым кожаным портфелем, увесистым, судя по виду.

— Вы вообще, похоже, не спали? — спросил Женя.

— Ну почему, подремал, мне много и не надо, — Павел Андреевич достал из портфеля гербованную бумагу. — Вот разрешение, как обещал. Но осторожнее с этим, ваш начальник-то понимает, что это спасёт только от ношения, если поймают, но не от применения. Но дела такие, раз уж наехали, надо отбиваться всем, что есть.

— А мне вот интересно, — Лёня присматривался к нему очень внимательно. — Вот Вишневские — почти олигархи, куча охраны, бронированные машины, несколько промышленных предприятий, много знакомств. Чего они сразу съезжают от простой братвы?

— Ну, вопрос, конечно, интересный, но они оба выросли в крупном городе, в интеллигентной семье директора завода, ходили в музыкальную школу, а потом выучились в МГУ. Даже в армии не служили. Не привыкли к такому, всегда кто-то другой за них говорил.

— А откуда у них деньги? — спросил я. — Никогда не спрашивал, но мысли были. Приватизация?

— Ну а что ещё? Она, конечно. В нужный момент подсуетились, сработали, получили долю в том крупном заводе на Урале и стали им управлять. Правда, в прошлом году они его продали под нажимом, — Павел Андреич посмотрел на меня. — А вас не позвали для того разговора, хотя мы и предлагали это.

— Я уралмашевцев и центровых не знаю никого.

— Ну, если знаете кого-то одного из таких людей, знаете всех. Да и вас уже знают всё больше и больше.

Он уселся за столик у двери, сдвинул подальше вазу с цветами и телефон, и начал раскладывать бумаги.

— Вот всё, что у нас есть на Кравцова. Человек опасный и умный, думать умеет, хотя и молодой. Действует жёстко, но всё же понимает, что таких валят при первом удобном случае, поэтому в последнее время приостыл. Так что налётов с калашами, как в первое время, он больше не делает. В их банде за всё, якобы, отвечает Тренер, его старый знакомый.

— Прочитаю, — я взял увесистую пачку с цветным фото Кравцова. Здесь он ещё моложе, чем при нашей вчерашней встрече. — И что, как он отжимал бизнес?

— Обычная схема. Приходил к владельцу, требовал продать долю, если отказывались, доходило до угроз и не только. Само собой, приходил не один, и только к тем, кого мог вывезти… можно огурчик? — Павел Андреевич заметил банку. — Без ума от солёных. Ваши, сибирские?

— Берите. И у всех выкупал долю?

— Сначала наезжал, — он подцепил огурец вилкой, съел и закрыл глаза от удовольствия. — Ммм… хорошо. Так, сначала наезжал, как было принято раньше, а потом освоил схему с выкупом доли. Тут уже к нему подкопаться сложнее, ведь он же платит, а не вымогает, хотя суммы, конечно, копейки. А кто упирается… было несколько похищений, и потом владельцы соглашались на всё. После этого они или уезжали, или исчезали.

— И никто не давал ему отпор?

— Он обычно лез на небольшие фирмы, у кого не было серьёзного прикрытия. Выбирал что-нибудь на окраине нашей необъятной страны с представительством здесь. Это в последнее время он обнаглел, начал наезжать уже на серьёзные заводы, а сейчас так вообще полез на нас.

— Что происходит с фирмами, которые он отжимает? — спросил я, взяв ещё кусок хлеба с салом.

— Выкупает на подставных лиц, потом проводит разные схемы с юрлицом, достаточно грамотные, стоит сказать. Выжимает досуха, потом сливает кому-нибудь по дешёвке через всякие однодневки, если что-нибудь оставалось. Но иногда оставалось, некоторые фирмы даже работают.

— И кому сливает? — спросил Лёня, внимательно слушающий разговор. — Разным покупателям или кому-нибудь одному?

— Хм, — Павел Андреевич задумался. — Хороший вопрос. Узнаю, вернусь с ответом.

— И вашу крышу он так же перекупил?

— Возможно, — Павел Андреевич пожал плечами и захрустел новым огурцом. — Мог им пообещать много денег. Но они нам пока не ответили. И вряд ли ответят. Но раньше ему не всех удавалось купить, тогда лилась кровь. Иногда кто-то исчезал, а у Кравцова росла репутация, как человека, с которым лучше не спорить. Но если бы не ваша репутация, Максим, он бы вчера говорил жёстче, а тут не знает, чего ждать.

— И я всё равно не понимаю, — я отложил бумаги. — Простой бандит отжимает предприятия простым наездом. Сейчас 98-й год, а не 93-й, чтобы такие братки жили долго. Неужели ещё остались непуганые барыги без серьёзной крыши? И неужели никто не пытался его за это завалить? Или завести дело в РУОП? И что, Налоговая полиция не интересовалась его фирмами?

— Пытались, конечно, решить вопрос, и так, и так, и эдак, но… — он нахмурился.

— Кто-то его прикрывает, — догадался я.

— Знали бы кто, было бы проще, но это очень вероятно. Есть непроверенная информация, что его дядя — тот самый генерал Кравцов из департамента экономической контрразведки ФСБ, если вы про него слышали. Он сейчас сидит в Москве на Лубянке в очень большом кабинете, и, возможно, имеет долю с дел племянника. Удобно, самому-то для этого ничего не нужно делать.

— Ого. Шелехов, кстати, тоже работал там. Значит, так просто к нему не подобраться. Но всё равно странно, у генерала ФСБ много возможностей, — я задумался. — Он может завести дело на собственника, потом поставить перед фактом — или продаёшь бизнес и сваливаешь из страны, или садишься на долгие годы. И не надо связываться с бандитом, тем более родственником. Это у полковника Шелехова не было таких рычагов в наших краях, а у генерала они есть везде.

— Я же говорю, это одна из версий, непроверенная. И всё же, Кравцов-младший живёт себе вполне успешно и зарабатывает. Так что кто-то должен его прикрывать. А кто — генералы, авторитеты или политики, мы пока не знаем.

— А что с этим обществом ветеранов боевых действий? Мне об этом говорил Вишневский.

— Вот это я и хотел обсудить, — Павел Андреевич оживился. — Однажды Кравцов пришёл к владельцу одной ткацкой фабрики, предложил продать дело за пятьдесят тысяч долларов. Владелец тогда обратился к одному московскому ЧОП, который держал бывший полковник КГБ, и тот вышел на это общество ветеранов.

— Есть контакт этого ЧОП?

— Нет, закрылся, когда директор умер от сердечного приступа в начале года. Но тогда, стоило ему поговорить с кем-то в этом обществе, как Кравцов сразу ушёл. Кстати говоря, Тренер продолжил наезд, но в одиночку не осилил и отвалил.

— Как он связан с этим обществом? — спросил Лёня, садясь рядом со мной. — Состоит там?

— Нет. Но у него в группировке сплошь ветераны Чечни, возможно, дело в этом. Но с нами они не говорят, а вот если бы вышло у вас, — Павел Андреевич посмотрел на меня. — У вас, Максим Михайлович, есть авторитет среди бывших военных, и вы вполне можете найти общий язык и с этими ветеранами. Потому что с нами они на контакт не идут. Тогда бы получилось донести Кравцову, что он нарвался не на тех. И вопрос решился бы намного быстрее, и без всяких конфликтов.

— Посмотрим.

Мы говорили, остальные молчали, только отправили Кирилла в его номер. Слава поглядывал в окно, Женя крутил в руках сигареты, Машуков молчал, скрестив руки на груди, Лёня сидел рядом со мной, внимательно всё слушая.

— Формально он предложил деньги, мы отказались, он ушёл, так что повода для серьёзного ответа у нас нет, — сказал Павел Андреевич. — Но главное, чтобы вы понимали, что этот человек может отказа и не принять, ведь на кону многое.

— А что насчёт того, кто делал на него покушение? — спросил я. — Кто он? Вы упоминали.

— Ванька Магаданский, — объявил он, доставая ещё бумаги и несколько газетных вырезок. — Он же Тимофеев Иван Владимирович, бизнесмен и меценат. Если между нами, то он в своё время поднялся на схемах с авизо в начале 90-х.

— Фальшивые авизо из Чечни? — спросил я. — Только про них и говорят.

— Нет, Северный Кавказ — это вотчина Платонова, — Павел Андреевич хмыкнул. — Но мы его внимание не привлекали, к большому счастью. Нет, у Ваньки не такие знакомства и не такие аппетиты, поэтому обходились местными банками.

— Он вор? В смысле, вор в законе?

— Ну, сейчас у нас сложилась немного другая ситуация, не такая, как у вас. В нашем городе уже даже некоторые воры прилюдно не говорят, что они воры, хотя это и не по их правилам. Все наши авторитеты давно пытаются казаться предпринимателями. Они пьют с политиками, прикармливают звёзд, выступают по ящику.

— Как Крюков наш, — с усмешкой вставил Женя.

— Вот именно. Один из крупных паханов недавно даже отказался от воровской короны, хотя ему предлагали. Но время такое, все наглые и упёртые давно уже на кладбищах, остались только хитрые или везучие.

— Ну вот, парни, — я оглядел всех и усмехнулся. — Пока мы там у себя стреляемся, они тут все евробонды в Японию гонят.

— Твоя любимая шутка, Волк, — заметил Женя.

— Евробонды в Японию? — удивился Павел Андреевич. — А это что значит?

— Неважно. Из-за чего они поссорились с Кравцовым?

— Кравцов пришёл в фирму, которую крышевал Ванька Магаданский, и договориться не смогли, — Павел Андреевич сжевал ещё огурчик. — Люди Ваньки подкараулили Кравцова в парадной его дома средь бела дня, Кравцов вместе с охранником начали отстреливаться, в итоге он сам остался живым, а охранника убили, и ещё были пострадавшие. Потом Кравцова и Ваньку помирили, но злобу Ванька затаил, потому что фирму потерял.

— Может, получится сделать его союзником? — спросил Женя.

— Этого — точно нет, — отрезал я и передал ему одну из газетных вырезок. — Но если придётся, выдавим из него всё, что нам нужно, как из бутылки с кетчупом.

Женя посмотрел на бумагу, помрачнел и кивнул. Люди Ваньки были не особо придирчивыми в выборе средств, о чём и говорила газетная статья, они просто палили из автоматов во все стороны. Трое убитых: телохранитель Кравцова, один из киллеров и посторонний парень, не вовремя вышедший покурить. Ещё одна жительница дома ранена шальной пулей.

— Вот говорите, что у вас всё по-другому, — сказал я. — А по факту нихрена не поменялось, всё так же, как и раньше. Как стреляли, так и стреляют.

— Если говорить с такой точки зрения, то да, — с явной неохотой произнёс Павел Андреевич. — Пока это всё, что у нас есть, но я выясню про покупателей и сразу с вами свяжусь. Наш офис работает с восьми утра, я буду там, заодно поделюсь контактом из общества ветеранов. Вишневские тоже хотят с вами встретиться.

— Принято. Ещё я жду дополнительную охрану, с оружием и бронежилетами. Отдельно двоих человек для моего брата, чтобы возили его и следили за его номером. Мало ли, лучше подготовиться к любым раскладам.

— Не спорю. Охрана будет. Часам к семи приедут.

Он ушёл, а мы обсудили ситуацию. Самое разумное тут — быть настороже и прикрывать друг друга, да и то, что я запросил больше охраны, не помешает. Но хотелось бы поговорить со всеми сегодня, чтобы решить вопрос без стрельбы и остального.

К семи утра выданный мне водитель пригнал Мерседес из гаража, и мы всей толпой пошли на его осмотр. На улицах уже шумно, на дороге ехал сплошной поток машин, а тротуары и дорожки вдоль набережной заполонили спешащие на работу люди. Непривычно это всё после маленького города, особенно так рано.

— Коваль, сюда можно мороженое положить, — заметил Слава, найдя холодильник в салоне. — Для ребёночка своего.

— Да иди ты, Слава! — Женя открыл окно. — Дядя Лёня, глянь, какие стёкла толстенные. СВД выдержит, интересно, или нет?

— Да хрен его знает. Денис, а ты что думаешь?

— Пистолет, может, сдержит и всё.

Слава деловито обстучал все окна, попинал колёса, потом как бы невзначай подошёл ко мне поближе и шепнул:

— В том красном блейзере какие-то хмыри сидят, тебя палят.

— Понял, — так же тихо ответил я, не оборачиваясь в сторону дороги, и подошёл ближе к машине. — Лёня, проверь, это менты или бандиты? В том красном джипе, глянь.

Бывший опер удивился, чуть не обернулся, но всё же догадался так не делать. Он обошёл Мерседес, заглянул в капот, а потом сел завязывать шнурки, внимательно глядя на джип, остановившийся неподалёку.

— Не наши, — сказал он, подходя ко мне. — Какие-то спортсмены сидят, морда кирпича просит. Нет, точно братва.

— Хорошо. А то нападут, и непонятно, можно им сдачи давать или нет. На хвост хотят сесть или стрелять?

— Какой стрелять? — Слава делал вид, что осматривает зеркала. — Народу куча ходит, а у них тачка приметная.

— Мало ли что у них на уме. Сколько их там?

— Трое. Все смотрят на тебя.

— Хм, — я задумался. — Это явно не хвост, у них другая цель. Может, выманить их? А то чего время тянуть? Сделаю вид, что прощаюсь с вами и иду за сигаретами, тогда сразу поймём, чего они хотят. А вы меня прикроете, лучше вас с этим никто не справится.

— Опасно, Волк, — сказал Женя.

— Так я в тачке буду, — я показал на мерс. — Иначе бы так нагло не полез, и вряд ли у них гранатомёт есть.

Недоумевающего водителя я оставил на тротуаре, пожал всем руку, как при прощании, а сам сел за руль и завёл двигатель. Надо привыкнуть к новой машине, потому что Мерс и правда очень тяжёлый, но в то же время норовистый. В салоне пахло кожей от новенького сиденья и одеколоном. Доносились звуки улицы, но я прикрыл окна, нажав кнопку, и заблокировал двери. Стало тихо.

Я медленно повернул за угол, в ту сторону, где находился магазин, в котором были вчера, привыкая к весу бронированного «кабана». Улочка узкая, людей мало, машин тоже.

Сразу заметил, как следом за мной, особо и не скрываясь, проехал красный Шевроле с тремя бандитскими рожами. Не, это не профи. Да и кажется, их задача не следить за мной или убрать, а просто запугать.

Я остановился у тротуара, они же затормозили прямо посреди дороги и выскочили наружу.

— Из машины, б**! — рявкнул очень накачанный и смуглый аж до черноты мужик в тёмных очках, которые носил несмотря на пасмурную погоду, и начал с силой дёргать дверь машины. Его голос звучал очень приглушённо.

А ведь идиоты даже не знают, что Мерседес бронированный. Смуглый и его приятель, бритый наголо, зачем-то начали яростно бить локтями в стёкла. Не особо помогало, только отбили себе всё, а их пыхтение и сдавленную ругань я даже не слышал. Третий был поумнее, догадался взять из машины биту, хотя и она вряд ли поможет пробиться ко мне. Зато люди вокруг торопливо расходились, иногда боязливо глядя на происходящее.

— Вылезай! — взревел смуглый и полез в карман.

Замучаются они меня отсюда выкуривать. Но тут уже прибежали наши.

— Милиция! — рявкнул Лёня, на долю секунды вогнав троих быков в ступор, и сразу опрокинул на асфальт самого здорового отработанным приёмом.

Слава наставил пистолет на лысого, велев бросить биту и лечь, а Женя врезал по уху смуглого, так сильно, что тот упал, выронив кастет, который загремел, упав на решётку ливнёвки.

А следом упал Лёня, скривившись от боли. Я тут же вылез и бросился к нему.

— Что такое?

— Чё случилось, дядя Лёня? — Женя склонился над ним с другой стороны. — Ножом ударили? Ранили? Снайпер?

— Спина, ё-моё, — прохрипел Лёня, держась за поясницу. — Спину прихватило… ох, ёкалэмэнэ, куда ж так сильно-то? Нахрена я его бросал-то?

— Так, — я огляделся и заметил приставленного к нам охранника, который стоял в стороне, с недоумением глядя на нас. — Ты город знаешь лучше. В больницу его, срочно, я проверю. Денис, — я позвал Машукова. — Пока никого нет, выясни, кто это такие, и что им надо.

— Да уже готово! — отозвался Слава и пнул лежащего смуглого в спину носком острых туфель.

— От Ивана Владимировича, — простонал смуглый. — Он велел срочно доставить вас к нему.

— И куда? — спросил я.

— Тут рядом, кафе одно, он там ждёт.

— Ну раз так хочет поговорить, — я задумался. — Ждём, когда приедет охрана, и нанесём ему визит.

* * *

Лёню увезли в больницу на удачно попавшейся рядом машине скорой помощи, а мы отправились на моей новой тачке в сопровождении охраны туда, куда нам указал смуглый. Естественно, мы взяли его с собой.

Значит, Ванька Магаданский узнал о нашей встрече с Кравцовым и решил закончить свою вражду с ним нашими руками. Только решил наехать силой и запугать, но теперь придётся отдуваться, потому что мы едем к нему сами, во всеоружии. Такой союзник мне не нужен, но я всё равно выдавлю из него максимум возможной пользы в этом деле, раз уж он сам явился к нам.

И как я думал, Иван Владимирович, он же Ванька Магаданский, решил всё отрицать. А что ему делать, когда в кафе охраны мало, а за моей спиной стояли серьёзно настроенные парни.

Худой, жилистый мужик лет пятидесяти, в очках и костюме при виде нас встал, подошёл к смуглому, которого мы грубо втолкнули в помещение кафе, и залепил ему по морде звонкую пощёчину.

— Я тебе чё сказал⁈ — взревел он. — Пригласить Максима Михайловича Волкова на встречу! А ты чё? Совсем попутал? Напасть решил? Тебе чё, в этой качалке гиря на башку упала?

— Извините, Иван Владимирович, — оправдывался смуглый. — Я подумал, что надо его…

— А не надо тебе думать! Я за тебя думаю! Потому что ты думать совсем не можешь! У тебя в башке насрано потому что!

Ванька Магаданский откашлялся и продолжил спокойным голосом, глядя на меня:

— Максим Михайлович, — он развёл руками. — Под рукой нет подходящих кадров, а эти дуболомы слушают жопой и делают всё через жопу. Нехорошо получилось.

— Ещё бы, нехорошо. Ведь я пришёл сам, а не связанный с мешком на голове.

— Уверяю, так никто не планировал, — он даже злился, что приходится оправдываться. — Мне нужно было с вами поговорить по одному вопросу.

Надавить на нас силой не вышло, поэтому он будет хитрить. Но мы всё равно видим его насквозь.

Глава 13

Интересно, если бы у этого Ивана Владимировича вышло взять меня силой, то что бы случилось дальше? Наверняка вывезли бы в подвал, пинали бы там и запугивали, а после приковали бы меня к стене. А потом бы пришёл спаситель, Ванька Магаданский, он же бизнесмен Иван Владимирович, накричал бы на эту братву, а потом бы освободил меня, чтобы использовать в своих целях.

Ну или это проверка на вшивость, как я себя поведу при наезде. Блатные любят прощупывать, где можно надавить, а где нет, и какой ответ я могу дать. Помню, как Эдик, когда ещё был в своём уме, тоже пытался меня испытывать через своих подчинённых, но быстро перешёл к более хитрым интригам. Правда, ему это не помогло.

Так что этот мини-спектакль, где гневный пахан кричит на нерадивого подопечного, меня не обманул. Да и не нравилось мне это, я вот на своих людей никогда бы не сорвался при постороннем. Я и так на подчинённых никогда не ору, даже в первой жизни на железке редко повышал голос.

Но раз всё повернулось таким образом, надо подумать, как использовать его в своих целях и не дать ему использовать нас. И нужна будет какая-то демонстрация силы, чтобы и у остальных не было желания так грубо на меня наезжать. В Чите тогда мы вместе с чекистами и ОМОН нанесли визит в одну сауну, и никто из тамошних авторитетов не пытался потом на меня давить. Здесь нужно нечто подобное. Так уж всё работает в эти времена, а за связи с ментами и ФСБ давно уже никто не предъявляет.

Надо подумать, как сделать лучше.

— Выйди! — прикрикнул Ванька Магаданский на смуглого подчинённого и посмотрел на меня. — Присаживайтесь. Я очень не хочу с вами ссориться, и, надеюсь, случившееся не испортит наши отношения. Если что-нибудь хотите, то всё за счёт заведения. Меня зовут Иван Владимирович. Позвать официанта?

— О чём должен был быть разговор?

Я уселся за стол, показывая, чтобы Денис, Слава и Женя сели рядом, а остальные вблизи. Будем давить на него, раз нас больше.

— Вы молодые, — он усмехнулся. — Всё хотите побыстрее…

— Ваши люди на меня напали, — твёрдо сказал я. — Но я вместо того, чтобы вызвать побольше людей в бронежилетах и с автоматами, чтобы они разносили все связанные с вами точки, сначала приехал сюда всё обсудить. Вдруг, и правда, произошло недоразумение, — я поглядел на Славу и Женю, но никто из них не хмыкнул. — И что так никто не планировал. Всё же можно обговорить, у нас не 93-й год.

— С этим убогим я разберусь, — пообещал Ванька. — Ему всего-то было сказано, чтобы он пригласил вас ко мне, а он опять перестарался. Но врать не буду, сами понимаете, сначала все вели бизнес одним способом, сейчас совсем другим, не все могут перестроиться сразу. Ну а взамен, — он задумался и щёлкнул пальцами. — Вот, чтобы сгладить острые углы. Генка, принеси-ка подарочный набор!

Мордатый подчинённый в тесном пиджаке положил на стол передо мной синюю металлическую коробку с нарисованной на ней гроздью винограда золотого цвета. Внутри несколько стопок пластиковых фишек разных цветов и разного номинала, от 1 до 100 долларов. Этих фишек здесь где-то на пару-тройку тысяч.

— Это казино, в котором у меня доля, — с гордостью сказал он. — «Остров вин» на Васильевском, адрес вот, на коробке. Ждём в любое время. Скажите любому сотруднику, что от меня, и можете рассчитывать на лучшее обслуживание.

Я отодвинул коробку в сторону Жени, и тот передал её охраннику. Пока по всяким казино я ходить не собирался, но, в случае чего, можно рассмотреть и эту возможность.

— Ладно, теперь о делах, — сказал Ванька. — Слышал, что на вас наехал Кравцов, а мне есть, что о нём рассказать. Это наглый и самоуверенный тип, который сначала стреляет, потом думает. Раз уж он за вас взялся, решить вопрос стоит как можно раньше, пока он не организовал покушение или похищение.

— Ради этого вы меня звали? — спросил я.

— Могу кое-что подсказать, — он хитро улыбнулся. — Но взамен…

— Комбинат? Ну уж нет. Комбинат наш, и если мы будем делиться им с каждым, от него ничего не останется.

— Зачем мне комбинат? — он развёл руками, улыбаясь, но взгляд стал недовольным. — Он на другом конце страны. Думаю, мы могли бы быть другу полезными и иначе. Но… в качестве аванса расскажу кое-что.

— Аванс значит, что мы уже договорились, — прервал я. — А мы с вами не договаривались ни о чём. Зато я говорил с Кравцовым, и он своё требование отозвал. О чём теперь разговор?

Аванс уже предлагает. Нет, сначала надо понять, что ему надо на самом деле. Скорее всего, хочет устроить войну между холдингом и Кравцовым, чтобы взять потом главный приз, когда все ослабнут. Строит из себя непонятно кого, а это обычный, но хитрый и жёсткий бандит, не особо разбирающийся в средствах.

— Ладно, тогда в качестве жеста доброй воли, — уже немного раздражённым голосом сказал он. Всё равно хочет сказать мне что-то. — Кравцов работает с Тренером, но Тренеру это не нравится. Он многим рискует, но взамен почти ничего не получает. Только приходится ему подчиняться, иначе ему многое припомнят. Но однажды он не выдержит.

— Буду знать, — проговорил я. — Если больше ничего…

— Есть вот ещё кое-что.

Он подозвал к себе помощника, и тот передал ему конверт. Из конверта Ванька Магаданский достал снимок и показал мне. На нём засняты два человека, сидящие в ресторане. Один из них Кравцов, второго, блондина с прилизанными волосами, одетого в модный костюм, я не знал, но видел недавно. Это один из замов Белоглазова.

Вот это уже интересно. Ванька уже точно хочет, чтобы я своими руками избавился от его недруга, и даже перестал торговаться. Ох, как он не любит Кравцова.

— Человек из службы безопасности холдинга о чём-то говорит с Кравцовым, — сказал Магаданский, разводя руками. — И хозяева фирмы об этом не знают. Думаю, вы и сами сможете этим воспользоваться. Но если будет интересно продолжить сотрудничество, звоните.

Нет, сотрудничество продолжать не интересно, но что он знает, надо у него выманить. Витька Батумский тогда тоже помалкивал, пока мы его не взяли за горло в сауне.

Я убедился, что никто из приданных нам охранников фотку не видел, и убрал её в карман. Не хватало ещё, чтобы этого блондинчика, который мне сразу не понравился, предупредили. Сделаем ему неожиданный подарок в нужный момент.

На этом разговор закончился, мы распрощались. Недооценивать Ваньку Магаданского не буду, но он явно делает всё, чтобы мы сцепились с Кравцовым. А мне же надо, чтобы они сами грызли друг другу глотки, пока я спокойно готовлюсь к дальнейшим событиям в августе.

Но пока у меня не все карты на руках.

Но до чего же он хитрый. Все они хитрые.

— Все они хитрые, — проговорил я это вслух уже на улице. — Ведь те из них, кто не такие хитрые, давно уже лежат на кладбищах.

— Наверное, — Женя пожал плечами. — Проверить он нас хотел… как там было… так ли страшен волк, как его малюют? Так же, Славян?

— Да как-то так, — отозвался тот, глядя по сторонам.

— И чё думаешь, Волк? Чё дальше?

— Поехали пока Лёню проверим, — сказал я. — И там подумаем. Только на обед ему купить надо чего-нибудь. Он поесть любит, а кормят там так себе. И посуду ему надо привезти, ложку и кружку хотя бы.

— Понял, займусь. Там магаз на той улице был, заедем.

Водитель открыл мне дверь Мерседеса, остальные охранники холдинга, приехавшие вслед за нами аж на двух джипах, расселись по своим машинам. Многовато людей, но с другой стороны, поэтому Ванька Магаданский был таким сговорчивым. А первое впечатление очень важное, да и в Новозаводске я бы в такой ситуации тоже собрал бы всех ветеранов для такой встречи.

У меня было важное преимущество: они мало что знали обо мне, кроме слухов, я же здесь чужой. Вот и не могли понять, что со мной делать, договариваться или стрелять. А стрелять может быть опасно. Впрочем, я и сам мало что знал о них, но выяснял понемногу. И они тоже будут выяснять обо мне всё, Ванька через блатных, Кравцов какими-то другими способами.

Мы остановились, когда попросил Женька. Он выскочил на улицу, забежал в магазин и скоро вернулся с чем-то набитым бумажным пакетом, прижимая его к себе. Пахло свежевыпеченным хлебом.

— В какую больницу увезли Лёню? — спросил я у водителя.

— В третью городскую, — водитель хмыкнул. — Третью гробовую.

— Поехали.

* * *

Охрана на входе в больницу долго не хотела нас пускать, требуя явиться вечером и показать пропуск от доктора. Мы едва договорились с ними, в итоге прошли только мы с Женей и Славой втроём, остальные остались у входа.

— У нас больнички получше, — Женя оглядывал облупленные стены с потрескавшейся штукатуркой. — Вроде и Питер, а как-то стрёмно тут. Я в районке в последний раз был в прошлом году, когда меня подстрелили, так там лучше было, чем здесь.

— Помню. Сам там лежал, когда меня Богатов подбил, — Слава усмехнулся.

— Перевезём, если Лёню возить можно, — сказал я. — Или договоримся, чтобы здесь подобрали что-нибудь получше.

Шли по длинному, узкому коридору, ступая по истёртому линолеуму, который то и дело поднимался горкой. Прямо здесь же поставили несколько коек, на которых лежали люди. Один, бородатый мужик бомжеватого вида с торчащими во все стороны волосами, стрельнул у Жени сигаретку и тут же побежал курить.

Мы дошли до поста медсестёр. Две достаточно симпатичные девушки обсуждали между собой какого-то парня со вчерашней тусовки. Я облокотился на стойку, подвинулся ближе и улыбнулся.

— Здравствуйте! А куда поместили Леснякова Леонида? Поступил сегодня с болью в спине.

Одна, рыжая, задумалась и посмотрела в журнал.

— В шестую палату.

— Палата номер шесть, — пробормотал Женя, зыркая в сторону девушек. — Спасибо!

Уже сразу, как зашли, стало понятно, что надо найти палату получше. Окна большие, на улице показалось солнце и сразу начало жарить, а спастись от него было негде.

Лёня лежал на кровати в углу, грустно глядя в потолок, но при виде нас начал подниматься и сразу скривился от боли. На соседней койке храпел толстый дед, укрытый одеялом, остальные смотрели маленький чёрно-белый телевизор, стоящий на тумбочке в углу. На рябящем от «снега» экране показывали рекламу бальзама Биттнера. Антенна на длинном проводе была дотянута до окна и выставлена в форточку.

— Ну чё, как ты, дядя Лёня? — тут же спросил Женя, усаживаясь к нему на койку. — Тебя чё, не кормили?

— Нет, — бывший опер вздохнул. — Сказали, на довольствие только вечером поставят. Дали только кусочек хлеба и чай с сахаром. Да и обед там был — суп из одной капусты и на второе капуста. Там столовка внизу есть платная, а я ходить-то не могу, ё-моё, спину прострелило, в ногу отдаёт. Укол хоть поставили.

Раздался резкий хлопок, когда один из больных тапочком прихлопнул забравшегося на тумбочку таракана. Похоже, «соседей» тут более чем достаточно.

— Мы тебе гостинцев привезли, дядя Лёня. — Женя развернул пакет и выдал Лёне яблоко, шоколадку, воду и ещё тёплые булочки с разной начинкой, завёрнутые в бумагу. — На ужин ещё чего-нибудь принесём. Газеток ещё захватим с кроссвордами. Книжку какую-нибудь куплю.

— А я тебе палату пока найду другую, — сказал я. — Поудобнее.

— Волк в этом деле мастер, кхе!

— Да я помню. Всех знакомых размещает по высшему разряду, — Лёня устало вздохнул и вцепился в булочку зубами.

Я вернулся на пост, быстро договорился на новую палату, сунув им пятьсот рублей, и даже взял каталку, раз Лёня не может ходить.

Новая палата двухместная, чистая, с занавесками на окнах, кровати куплены недавно. Не было телевизора, но отправлю кого-нибудь из охраны, чтобы купили и принесли сюда, если Лёня захочет.

На втором месте лежал мужик лет сорока, похожий на мента, он читал книгу Ильи Деревянко в мягкой обложке. «Беспредельщики», у меня раньше была такая. На тумбочке рядом с ним лежали ещё книги, в основном Леонова, в ярких обложках из серии «Чёрная кошка». Ну, значит, Лёне не будет скучно, он такие книги любил, да и будет с кем поговорить.

— Поехали на новую базу, — я вернулся в старую палату с каталкой.

— Покедова, мужики, — повеселевший Лёня начал готовиться к переезду.

Уже в коридоре он разговорился:

— Я уже думал, чего и делать? Куда меня привезли, думаю, бардак какой-то. Сам-то не сбегу, а лежать ведь там невозможно. Привезли сначала какого-то мужика, ему поплохело, когда бухал. А он стегает, не в адеквате, буйный, при мне подрался с соседом из-за тумбочки, его в коридор потом вывезли. Вон, — он показал рукой. — Так и лежит привязанный, с голой жопой. Совсем мозги пропил.

— Ну и весело тут у вас, — пробормотал Слава, брезгливо оглядываясь вокруг.

— Не говори. Ещё привезли мужика, а он толстый, как Гоша был. Врачиха его спрашивает: пьёшь? Тот — не-а. Потом признался, что каждый вечер выдувает два литра пива, и это типа не считается.

Лёня очень обрадовался, что к нему пришли, так что надо будет организовать ежедневные визиты. Ну и дать поручение нашей охране из холдинга, чтобы покупали ему всё, что попросит.

— Потом ещё один, — он огляделся. — Вон он лежит, тоже в коридор вытащили. Всё утро кричал, звал то Валеру, то Ваню, а потом заорал: Дима, помаши рукой маме! Сюда же всех алкашей и психов привозят, говорят, больше некуда.

— В другую больницу поедешь? — спросил я.

— Да я не вытерплю. Итак в приёмном покое сколько терзали. То мочу сходи сдай, то кровь, едва ковылял, и даже коляску не давали, нет их, типа. Всё, просто полежать хочу. Если палата нормальная, то вытерплю. Всё равно, говорят, через неделю уже выписывают.

— Ладно. Привёз тебе телефон, сразу звони, если что понадобится.

— Хоть вы, мужики, пришли. У нас в отделе тоже было, что если кто в больницу попадёт, к нему сразу все приходят. А чего там тот хрен с Магадана?

— Расскажу сейчас.

Завезли Лёню в палату и помогли перейти на кровать. Женя на всякий случай проверил тумбочку, но тараканов там не было. Да и солнце не должно так светить, хотя здесь сложно сказать, оно уже скрылось за тучами. Кажется, скоро пойдёт дождь. Сосед ушёл покурить, так что можно пока спокойно поговорить.

— Видел я этого Ваньку Магаданского, — сказал я. — У них с этим Кравцовым противостояние пожёстче, чем у деревень Вилларибо и Виллабаджо.

— Точняк, — Женя засмеялся.

— Он нас всё стращал, какой этот Кравцов опасный. Всё хотел свою помощь предложить, но я отказывался. В итоге сам рассказал, но явно меньше, чем знает.

— Хочет, чтобы ты от Кравцова избавился, — предположил Лёня. — А он и не при делах.

— Конечно. Хитрит, но если в угол загнать… Но зато узнали, что у Кравцова есть крот в холдинге. Эх, побольше бы выяснить чего-нибудь.

— Может, тайную папочку Револьда пора достать? — предложил бывший опер. — Раз этот тип блатной, можно кого-нибудь поавторитетнее найти, показать бумажку от того старого чекиста, и пусть всё выясняет.

— Тут надо осторожно, — сказал я. — Сначала надо найти нужного человека из авторитетов, который раньше сотрудничал с КГБ, и выгадать нужный момент, чтобы он понял, что лучше мне помочь, чем от меня избавиться. Что так выгоднее, проще и не так опасно. Вообще, нужно всё обстоятельно выяснять, какая обстановка в городе. У нас в Новозаводске год назад было три крупных авторитета, сейчас остался один, а тут их сколько?

— Хренова туча, — подтвердил Лёня и вздохнул. — И я тут не вовремя приболел. Ещё в самолёте сидел, спина ныла, но думал, что пройдёт. Вечно, то шея, то спина.

— Лечись и не заморачивайся, — я поднялся. — К доктору твоему зайду, чтобы не забывал про тебя. А я сегодня засяду с этим Павлом Андреичем, он здесь всех паханов должен знать. Может, чего и подскажет.

— Вот только я чего думаю, — сказал Лёня. — Ты выясняешь, так и они сейчас будут про тебя пробивать, через читинских или местных.

— Тоже так думал сегодня.

* * *

Вышли из больницы и вернулись в машину. Я поднял трубку, установленную там между сиденьями, чтобы набрать кого-нибудь из холдинга, как тут зазвонила моя собственная мобила.

— Здарова, Волк! — послышался знакомый голос. — Как там в Питере погодка?

— Привет, Ваня! — отозвался я. — С утра было солнечно, но скоро дождь начнётся.

— Солнечно было, да? — Студент засмеялся. — А говорят, там всегда льёт, как из ведра. А у нас опять все улицы в пыли, всё засушило. Иваныч тебе привет передавал, кстати. Все там ждут, когда комбинат запустится, и дума их, и губер, и остальные.

— Мы тоже ждём. Крюкову тоже привет.

— Я чё звоню, Волк, — голос стал серьёзнее. — Мне сегодня пацан один звонил, служил я с ним на Кавказе. Он в Питере, кстати, живёт. Нормальный пацан, кстати, хотя чудной немного, в армейке всё сторонился всех. Но как в Грозном по нам стрелять начали, он будто к себе домой попал, отвечаю. Много кому помог.

— К нам его взять предлагаешь? — спросил я. — Прошлый твой кандидат подошёл идеально.

Студент всего лишь раз предлагал взять на работу своего знакомого. Тогда это был Руслан Ермаков, и мы нарадоваться не могли, какой хороший кандидат нам попался. Руслан мало того что пользовался авторитетом среди бывших вояк, как медик, спасший не одну жизнь, так ещё и работал не покладая рук.

Всего за пару месяцев молодой парень организовал работу охраны на металлургическом заводе на севере области на очень хорошем уровне. Я даже собирался вскоре сделать его полноценным партнёром в нашей фирме, как Машукова и Славу.

— Нет, не предлагаю, — ответил Студент. — Он про тебя всё выяснить хотел, кто такой, чем занимаешься, и правда ли, что ты тогда избавился от тех чекистов и тех воров, кто на тебя наезжал.

— Кравцов тебе звонил? — спросил я.

— Ты его знаешь?

— Говорил всего раз, сейчас подходы к нему ищу. А он, похоже, ищет их ко мне.

— Походу, — Студент что-то промычал, я не услышал. — Я короче сказал ему, что на этот комбинат в области никто больше не наезжает, все давно всё поняли, от мелкой гопоты до смотрящего. А кто этого не понимал, с теми уже не поговорить.

— Слушай, Ваня, — я наклонился вперёд. — А ты можешь меня с ним свести? Поговорить хочу с ним напрямую. Надоело стрелять, можно всё и без этого решить.

— Ну давай, — он оживился. — Ща, наберу ему. На связи, Волк.

Перезвонил он уже через двадцать минут и назвал место. Я на чужую точку ехать не хотел, да и не знал, где это находится, поэтому настоял на первой попавшей кафешке, мимо которой мы проезжали.

Подавали там только кофе и выпечку, посетителей было мало, так что повсюду расселись наши парни и прибывшие с нами охранники холдинга. Им эти наши беспорядочные поездки не нравились, но раз руководство сказало слушаться меня, придётся им сопровождать нас везде по городу.

Пока ждал, позвонил Вишневским, затем Белоглазову и Павлу Андреевичу, но у всех было занято. Надо бы переговорить с ними сегодня, ведь завтра Вишневские отправятся в Москву на совещание в министерство.

На улице начался мелкий дождь, прохожие доставали зонтики. Надо бы тоже обзавестись таким, чтобы не мокнуть. Но едва я подумал об этом, через дорогу остановился тёмно-синий Вольво с местными номерами, и оттуда вышел Кравцов, одетый в чёрно-красную ветровку с капюшоном. Кравцов огляделся, заметил нас через витрину и быстро пошёл к входу в кафе. Охраны с ним не было, но это не значит, что их нет рядом.

— Куртка-то козырная, — сказал Женя. — Надо бы взять себе.

— Видел такую вчера, — Слава отпил кофе. — В финском магазине.

— Покажи потом.

Кравцов вошёл, оглядел всех и направился в мою сторону. Я сунул свой телефон Славе, чтобы меня не отвлекали звонками, и показал Кравцову место за столом. Тот молча сел.

Даже не скажешь, что этот парень двадцати с лишним лет тот, о ком беспокоятся крупные бизнесмены и откровенно боится серьёзный городской авторитет. Не скажешь, пока не посмотришь в глаза, взгляд-то у него тяжёлый и очень умный.

Женя и Слава сели рядом со мной. Слава был на взводе.

— Значит, у нас оказался общий знакомый, — проговорил Кравцов. — Ваня Бронников о вас хорошо отзывался, Волк. Давно с ним не виделся.

— Большой человек у нас в городе, — сказал я. — Но давай к сути. С чего это ты решил, что можешь забрать у нас комбинат?

— А где я такое говорил? — с хитрым видом отозвался Кравцов. — Ладно, раз уж на ты. Мне не нужен комбинат, я только хотел выкупить часть акций у Вишневских. Твою долю я трогать не хотел, как и контракты на охрану. Всё бы работало дальше.

— Не юли, я про тебя много чего выяснил, как ты работаешь с предприятиями. А ты много чего выяснял про меня.

— У тебя большие связи, у меня тоже. Но здесь у меня нет цели разорить предприятие, мне нужно только… давай напрямую. Давай ты получишь десять процентов от той самой суммы наличными, — он приглушил голос. — А я со своей стороны проконтролирую, что…

— Не пойдёт. Делишь шкуру неубитого медведя. А крыше Вишневских, генералу Горностаеву и тому мутному типу с погонялом Петруха, ты тоже пообещал деньги в счёт этой неполученной суммы? А они знают, что таких денег у тебя нет?

Хитрый тип постарался никак не выдать своей реакции на это, но я всё равно заметил, как ему это не понравилось. Значит, и правда подкупил их в счёт ещё несуществующих денег. Ох, как им это не понравится, когда они это выяснят.

— Ты пойми, Волк, дело не в этих деньгах, — начал он. — Мы можем пойти иначе, не продавая всю долю, просто сделайте меня совладельцем. И комбинат работает, и Вишневские остаются у руля. Просто без моего прикрытия ваш комбинат с тем заводом захапает себе тот самый Платонов, когда вам пойдут первые денежки. А я могу его отвадить, но взамен потребую…

— Не можешь, это не твой уровень. А кроме того…

Завибрировал мой телефон, но ответил Слава, как я его и просил. Он удивился, отключился и наклонился ко мне.

— Волк, — шепнул он на ухо. — Вишневский звонил, только не понял, какой из них. Они его брата похитили и требуют выкуп.

Сказал он громко. Кравцов это услышал и сильно удивился, а Женя поднялся и встал у двери, чтобы никто не ушёл. Руку он убрал за пазуху. Остальная охрана тоже встала, заметно напрягаясь.

Кравцов помотал головой и тихо выругался.

— Вот, значит, как ты решил, — сказал я.

— Это не я, — сказал он, тяжело сглотнув. — Отвечаю. Я не давал своим людям команды похитить братьев и не собирался её давать. Я приехал на встречу с тобой, чтобы обсудить…

— Вот и посмотрим, что ты хотел. Поехали, — я допил кофе и встал на ноги. — А ты поедешь с нами, пока всё не выясним.

Глава 14

Кравцов поначалу отказывался пройти с нами, но мы были настроены серьёзно, и пришлось ему уступить. Руки ему не выкручивали, пушкой в лицо не тыкали, он шёл сам. Мы не говорили ему, что не собираемся его отпускать, пока не выясним подробности, а он делал вид, что оставался с нами добровольно. Так лучше для всех.

Возможно, этим Кравцов хотел показать чистоту своих намерений и что он не в курсе похищения. Я и сам думал, что так всё и было. Иначе какой смысл был ему идти на встречу со мной? Разве что озвучить условия выкупа, но про это он не говорил.

Отпущу позже, когда поговорю с кем-нибудь из холдинга. В случае чего, может, подскажет чего-нибудь дельное. А если всё же окажется, что Вишневского украл кто-то из его людей, то будет на кого обменять.

Дождик на улице прекратился, ненадолго показалось солнце, и сразу стало жарче. Водитель, который ждал нас в машине, приоткрыл окно, и толщина стёкол не укрылась от внимательного взгляда Кравцова.

— Бронированный мерс? — удивился он. — Похоже, тебя здесь серьёзно недооценивают, Волк, раз ездишь на таком кабане.

— Именно. Кто похитил Вишневского?

— Говорю же, не знаю. Мы не собирались, нет смысла похищать его одного. Братья схитрили на этот счёт. Раньше же было четыре собственника холдинга: Вишневские, Терехов и Всеволодов. Терехова посадили, а Всеволодову не верили, выяснили, что он был связан с Тамбовскими. Поэтому придумали одну схему, чтобы один брат не мог продать свою долю без согласия другого.

Терехова я помнил хорошо, а Всеволодова видел всего пару раз. Это он тогда приезжал в Читу подписывать первый вариант договора на охрану комбината. Перед Новым 1998-м годом Всеволодов вышел из бизнеса и уехал в Испанию, после этого я работал только с Вишневскими. Подробностей я не знал, но был уверен, что не обошлось без конфликта.

А Кравцов подготовился, знает о холдинге многое.

— Ещё поговорим с тобой, — сказал я. — Сегодня. Никуда не уходи.

— Понимаю, — пробурчал он.

— Если выяснится, что его похитил кто-то из твоих людей у тебя за спиной, вопрос решим сразу, верно же?

— Базара нет, — Кравцов кивнул, так и смотря мне в глаза. — Но это не мои люди. Им такого приказа не давали.

В любом случае, всё это выглядело странно. Всё же Кравцов — бандит, и уже занимался подобными вещами. Может, это подстава? Только кого подставляют?

Мы поехали в сторону главной конторы. В машине нагрело, пахло печёным из бумажного пакета и кофе, это успел закупиться Женя, пока были в том кафе. И хорошо он сделал, как раз захотелось есть. Я сел поудобнее на заднем сиденье, закрыл окно и взял трубку телефона, установленного в машине, чтобы узнать подробности у Павла Андреевича.

— Никто ничего не знает, — доносился его голосина. — Олег в панике, но говорит, чтобы дали тебе всё, что нужно, все наши ресурсы. Говорит, в долгу не останется.

— Это обсудим потом. Где Белоглазов?

— Уехал в Москву, готовить всё, завтра же должна быть встреча с министром. Я пока вместо него. Но он вернётся в Петербург на первом же свободном рейсе.

— Не вовремя он, — я задумался. — Когда мы прилетели, с нами в машине был какой-то парнишка, светловолосый, очень такой… как бы сказать?

— Вы***стый, кхе! — подсказал Женя, сидящий рядом, и достал мне булочку из пакета.

— Надменный? — спросил Павел Андреевич, не услышав, что говорил Женя. — Иван Петренко это, он уехал вместе с Белоглазовым. А что с ним?

— Будет лучше, если бы его по возможности изолировать от остальных, чтобы ничего не вынюхал. Расскажу при личной встрече.

Я положил трубку на место, съел булочку с курицей, запил ещё тёплым кофе без сахара и достал свой сотовый из кармана пиджака. Стало жарче, но кондиционер я включать не стал, просто приоткрыл окно, и ветер с реки приятно обдувал мне лицо.

— Ремезову звонить будешь? — спросил Женя. — Далековато ему до нас.

— Да, но знакомые у него здесь есть, а нам нужна артиллерия для прикрытия, — я покрутил телефон в руках. — Он месяц назад совместно с питерскими коллегами поймал китайца рядом с ракетной частью в Бурятии. Все получили плюшки от руководства за то, что взяли шпиона. Ремезов же контрразведчик.

— Ты вроде говорил, Волк, что кого-то они ловили.

— Да. Он ещё рассказывал, что тот китаец настолько обнаглел, что даже не скрывался. Хотел офицеров за тыщу долларов подкупить, чтобы документы вынесли.

Всё это мне знать было совсем нельзя, но, учитывая, сколько мы все написали подписок о неразглашении ещё с тем грузом, и кучу других совместных дел, Ремезов много чего говорил о работе. Иногда мне казалось, будто он всё ещё надеялся переманить меня к себе.

Проверил время на часах, а то чуть не забыл, что у нас с ним шесть часов разницы. Хотя Серёга доступен по телефону круглые сутки, просто он просил не беспокоить его без особого повода поздними вечерами, когда он вырывался домой к семье. Но мои подаренные управой ФСБ часы показывали, что в Чите ещё нет и восьми вечера.

Ремезов давал мне визитку одного из знакомых, но тот мог помочь с мелкими неприятностями или с проблемами в милиции, а тут дело было более серьёзное.

Я набрал номер, ответили быстро. Судя по ругани на фоне, Ремезов всё ещё был на работе.

— Срочное что, Макс? — спросил он. — А то застряли тут, дел по горло.

— Да, очень важный вопрос, — сказал я. — Нужно прикрытие от кого-нибудь из твоих крутых знакомых в Питере. У нас тут похитили одного из братьев, но требования пока не озвучили.

— Бандиты похитили?

— Да вот неизвестно, в деле замешаны многие, от коммерсантов до ментовского генерала. А мне бы не помешала помощь со стороны кого-нибудь серьёзного. Ты мне визитку давал, но дело такое, что лучше перед звонком туда с тобой обсудить.

— Погоди, — он отодвинул трубку и на кого-то наорал. — Шумно тут. Выйду, наберу другого, лучше подойдёт. Матёрый чекист, пробивной, но человек тяжёлый, вредный, чувство юмора своеобразное. Ты ему, главное, не уступай, и Григорьев всё подскажет. Он про тебя знает, это один из тех, кто мне тогда про тот груз сообщил и с той стороны операцию прикрывал. Наберёт он тебя.

— Благодарю.

— Жёстко там?

— Бывало и хуже, Серёга. Пробьёмся.

Мерседес тем временем проехал по разводному мосту через Неву (Слава и Женя тут же поинтересовались у водителя, когда эти мосты можно посмотреть в разведённом виде, и сразу же захотели быть здесь уже этой ночью) и вскоре добрался до главного офиса холдинга.

Павел Андреевич разводил руками, говоря, что так ничего и не выяснили.

— Украли утром. Андрей уехал к любовнице, поэтому охрану отпустил. Утром за ним часов в десять явился шофёр, но любовница сказала, что Андрей ушёл в восемь утра, и больше его никто не видел. Ни улик, ничего. И до сих пор никто не потребовал выкуп. Значит, он им и не нужен, а это странно. И ментов никого нет.

— А эти генерал и Петруха что-нибудь сказали? — спросил я.

— Ничего.

— А они могут быть связаны с этим?

— Вот знаете, — он покачал головой. — Если так, то совсем не удивлюсь.

Кравцова пригласили в комнату для переговоров. Он так и продолжил себя вести как приглашённый гость, хотя видно, что его это уже начало тяготить.

Мы с ним встретились в просторной комнате с окнами, закрытыми жалюзи, и работающим кондиционером. Оба расселись в кожаные кресла, и нам сразу принесли кофе. Я налил себе молоко и начал медленно пить, откинувшись на мягкую спинку.

— Я уже говорил, что с Вишневскими работали ещё двое партнёров, — говорил Кравцов, тихо размешивая сахар в кофе. — Терехов и Всеволодов. Терехов потом сел, а Всеволодов продал долю. Но ещё перед этим братья боялись, что он отожмёт у них всё, вот и сделали несколько схем.

— Каких?

— Они так оформили свои фирмочки, в которых лежат их акции, что один брат не сможет получить доступ к ним без второго. Опасались такого же похищения. Так что кого бы из них не похитили, он не сможет переоформить всё в реестре акционеров, а двоих за раз украсть сложнее. Так что похититель никак не мог получить контрольный пакет, даже если бы запытал одного из братьев насмерть. Со счетами в банках такая же история. Не особо сильная страховка, но она есть и с ней надо считаться.

Вот только сама схема работает, пока живы оба. Как только убьют кого-то одного, рано или поздно доступ получит второй, но Кравцов об этом промолчал.

Пусть сами братья жили дружно и избавляться друг от друга не пытались, но похитители в итоге могут просто завалить Андрея, потом заставить Олега отдать всё. Или будут так угрожать, что второму брату придётся уступить. Но Кравцов, хоть и точно знал о таком пути, решил им не пользоваться или отложить, пока не узнает меня получше. Интересно, сколько вообще он выяснил о фирме?

— И сколько я буду здесь сидеть? — напрямую спросил Кравцов. — У меня люди в курсе, куда я пошёл. Волноваться начнут, если затянется.

— Тебя никто и не держит, — я протянул ему его телефон. — Но позвони им, успокой, а вечером нам с тобой нужно обсудить комбинат, мы тот разговор не закончили. Но обсуждать этот вопрос я буду, только когда оба Вишневских будут на своём месте здесь, в этой конторе.

— Ладно, — он недовольно зыркнул на меня. — Это чтобы ты точно убедился, что я не при делах. Но к вечеру, если…

— К вечеру будет видно, кто виноват и что делать. Мы и сами его ищем.

Телефон в кармане пиджака начал вибрировать, я его вытащил. Номер скрытый. Ответил я, только когда вышел в коридор.

— Слушаю.

— Ты Волков? — спросил чей-то недовольный голос. — Это, подгребай-ка в Мимино на Ваську.

— А ты ещё кто?

— От Ремезова, — он хмыкнул, связь отключилась.

Быстро же Серёга договорился. Я взял Мерс, Славу, который был на месте, пока Женя с Машуковым отошли на обед, и водителя. Водитель долго не мог сообразить, где находится нужное место, потом вспомнил, что ресторан с той поры сменил название. Вскоре мы переехали через мост на Неве и оказались на Васильевском острове, где я раньше толком и не был.

Слава остался прикрывать меня на улице, я вошёл внутрь подвального кафе и оказался в прохладном зале, плотно заставленным массивными деревянными столами и высокими стульями. Пахло пивом, чесноком и жареным хлебом. Посетителей почти нет, официант дремал за стойкой, и даже певшая на всю громкость Катя Огонёк из музыкального центра ему не мешала. Её голос я узнал даже через столько лет, но песню раньше не слышал или не помнил.

Но вслушиваться в слова было некогда, мне надо поговорить с тем человеком, сидящим в углу, который поднял руку, когда я вошёл. Лысеющий мужик с рыжими усами, одетый в белую рубашку, пил пиво, разглядывая меня так, как это могут делать только комитетчики. На его столе не было ничего, кроме солонки и зубочисток, закуски он не заказывал. Туда я и пошёл, даже не разбудив официанта.

— Ты Волков? — грубо спросил мужик, я сразу узнал голос, с которым говорил по телефону. — Ну и это, чё там у тебя стряслось? Но сначала побазарим с тобой насчёт тебя, а то ты сильно отсвечивать стал.

— И каким это образом я отсвечиваю? Только вчера прилетел.

Я сел напротив него. Он смерил меня ледяным взглядом и наклонился вперёд. Хочет запугать, или это у него такая привычка давить на собеседника, чтобы терялся. Но не на того напал.

— Да я вот что-то не понимаю, — продолжил комитетчик и отпил пива. — Не знаю, как ты там ведёшь себя с полковником Ремезовым, но здесь его нет. А у нас тут это, знаешь ли, вопросики появились к тебе.

— Так какие? — спросил я.

— Какие? Может, мне передать ментам у вас в области, чтобы проверили, что у тебя за стволы используются, на каком основании ты занял комбинат, договоры там твои посмотреть, методы работы изучить. Может это, в РУОП дело вернуть про ОПГ «Волковские»? Какие ещё, спрашивает.

— Вот так всегда, — сказал я, выдерживая его взгляд. — В стране шпионы, ходят на секретные объекты, как к себе домой, и вывозят грузы, а олигархи и разные бандиты отжимают предприятия. Ну а вы докапываетесь до простого ЧОП, а не до всего остального. В доле с ними?

— Ты это, лишнего тут при мне не болтай, — чекист хмыкнул и расслабился. — Не у себя дома. Но ты это, видно, что не промах, кто ещё так будет разговаривать с подполковником Григорьевым? Легко не запугаешь. Шучу я это так, не огорчайся. Не зря Ремезов, когда тут был, про тебя столько всего рассказывал. Кстати, я же тебе ту пушку выбивал в центре, именную.

Это не тот офицер, чью визитку мне давал Ремезов, но Серёга должен понимать, кто в данной ситуации поможет лучше. Этот наглый фсбшник вполне может всё разузнать. Но да, он вредный, как меня и предупредили. Лишь бы делал своё дело.

— Короче, — Григорьев допил пиво и со стуком поставил его на стол. Официант так и не проснулся. — Пробил я ту тему, по которой Серёга звонил. Делом Вишневского начал заниматься один следователь, но он загружен по самые помидоры, а всех свободных оперов отправили на овощебазу, там поножовщина была.

— И это не случайно?

— Ох ты какой деловой, — он хмыкнул. — С чего ты так решил?

— Я вопрос задал.

— Хе. Ты это, наглый, так с офицером госбезопасности говорить. Но да, возможно и не случайно, — Григорьев снова взял пустую кружку, потом с намёком посмотрел на меня.

Я его взгляд проигнорировал, и ничего ему заказывать не стал. Раз у него такая манера общения, то поддайся ему хоть раз, и он помогать не будет.

— В общем, перед тем, как сюда ехать, — Григорьев отодвинул кружку. — Выяснил, что и как. Вишневский уехал к своей любовнице вчера вечером. Утром вышел в парадную, его чем-то траванули прямо там, что он аж сознание потерял, и сразу в скорую подставную положили, у дома стояла, сразу увезли. Все одеты как доктора, так что никто ничего и не заподозрил. Схема отработанная, почерк знакомый. Слышал про троицу таких специалистов, их часто нанимают для таких дел. Исполнительные и молчаливые.

— Кто они?

— Старший у них — Арсен. Поспрашивал оперативников знакомых, говорят, Арсена видели на Ваське. Тут недалеко, в коммуналке, у него там лёжка, прячется после дел. Пока менты телятся, можно напрямую расспросить, куда увезли коммерсанта, без всяких ордеров и прочего…

— Если мы выясним, что и как, — сказал я. — Потребуется как-то Вишневского освобождать, причём спецами, которые его не застрелят при штурме. И сразу, а не пока, как ты говоришь, менты телятся.

— Ну, мы-то тут при чём? Обычная уголовка.

— Я могу просто вызвать СОБР из Читы, — я усмехнулся. — Потому что без Вишневского комбинат не запустится, и вся область на уши встанет, даже губернатор вмешается, чтобы ускорить дело. Но на это всё уйдёт время, а если поможешь и с этим, мы с Серёгой это не забудем. Он скоро неплохо поднимется. Да и кто в итоге этот груз перехватил, про который ты выяснил? Забыл?

Я снова блефовал. Мы не в кино, невозможно вот так просто переправить СОБР в другой регион, нужно представление от прокуратуры, оформленные командировки и согласие питерского ГОВД. Хотя всё может намного проще, если это не Читинский СОБР, а чеченский ОМОН из нулевых, но до такого ещё мы не дожили.

Григорьев задумался, потом сунул мне визитку.

— Набери, короче, как всё выяснится, там подумаем, что и как. Есть одна возможность кое-кого привлечь. Но мужики работают всерьёз, надо будет уважить за сверхурочные.

— Сделаем. Вишневские в долгу не останутся.

Да, Ремезов был прав, когда говорил, что этот Григорьев тяжёлый. Но если он и на работе такой же вредный, то найдёт, кто поучаствует в освобождении, СОБР или ещё кто-нибудь.

Пока я был в кафе, к нам на такси приехал Женя. Когда я вышел, он стоял напротив Славы, прислонившегося к Мерседесу, и хвастался новой чёрно-красной курткой, купленной по дороге.

— Капюшона только нет, — сказал он. — Зато финская. А то кроме китайских ни в каких и не ходил.

— Коваль, да не до куртки тут сейчас, — Слава отмахнулся, выбросил недокуренную сигарету и повернулся ко мне. — Ну чего там, Волк, когда эти петербургские тайны закончатся? Никогда мне этот фильм не нравился.

Я вкратце рассказал о разговоре, парни задумались.

— Могу пробить, что и как, — предложил Слава, снимая пиджак. — Зайду, спрошу, выясню. Могу тихо, и быстро, а то часики тикают.

— Так, — я задумался. — Да, лучше внимания не привлекать, а то если толпой приедем, спугнём. И неизвестно, кто из всей этой толпы охраны связан со всем этим.

— Могу я к ним подойти, — предложил Женя.

— Ты врать не умеешь, Коваль, — сказал Слава. — И лицо у тебя честное. А я тогда даже Богатова обманул.

— И пулю от него схватил.

— Случайно. Там магазинчик был, надо костюм спортивный взять, а то в пиджаке подозрительно…

* * *

Через пятнадцать минут мы доехали до нужного адреса. После центра города с его яркими, роскошными дворцами, парадными и набережными, панельные дома казались грубыми пыльными коробками, а небо, снова ставшее пасмурным, только усиливало этот эффект.

Мы припарковались за углом подальше. У нужного нам дома стоял кран с люлькой, рабочие что-то ремонтировали на стене пятого этажа, внизу стоял прораб и громко на них орал.

Слава, одетый в новенький спортивный костюм, забежал в нужный подъезд (которые местные называли парадными), но вернулся через пять минут.

— Заперто, и не открывают, — Слава сплюнул в сторону. — А вы к кому, уважаемый? — изобразил он чей-то голос. — Ментов ещё вызвать грозились, алкаши тупорогие.

— Почему алкаши? — спросил Женя.

— По голосам слышно.

— Жалко, Лёня заболел, — сказал я. — У него фантазия работала, как в закрытые квартиры попадать.

— Да я тоже кой-чего могу, — Слава усмехнулся и посмотрел на кран. — Волк, дай мне 20 баксов. А ты, Коваль, дай мне ствол.

* * *

За столом на кухне сидели двое. Один, пожилой мужчина с седыми усами и татуировкой якоря на плече, был одет в тельняшку, другой, молодой, в потасканной вытянутой майке со следами кетчупа на ней. Перед ними стояла бутылка водки, банка шпротов и варёная картошка. На газовой плитке закипал чайник со свистком.

— Знаешь, сколько я эту комнату выбивал? — негодовал пожилой. — А ты — продать! Да ни за что!

— Да кому она нужна? — спорил молодой, выключив плитку. — Комната в коммуналке, ещё одни тараканы кругом. И соседи — одни бандиты и проститутки.

— Эти комнаты ещё в цене поднимутся, нечего её сейчас продавать за какие-то копейки…

Раздался стук в стекло. Оба замолчали и посмотрели в окно, потом переглянулись с удивлённым видом. Старый пожал плечами и открыл шпингалет. Оконная рама с трудом открылась.

Слава пролез в окно, наступил на стол, спрыгнул на пол и сел на скрипнувшую табуретку. А за окном люлька, закреплённая к крану, опустилась вниз.

— Мужики, пиво есть? — спросил Слава.

— Да кто же пиво в такое время-то пьёт? — пожилой развёл руками. — Беленькой вот лучше употребить, да с закусочкой.

— Ну нет, водку днём пить не буду, — Слава поднялся. — Где тут у вас Арсен живёт? Поговорить с ним хочу.

— В конце коридора, у туалета, — молодой показал рукой.

* * *

Мы стояли на улице, а водитель Мерседеса сидел за рулём, читая газетку. Кран, который только что доставил Славу наверх, опустился до самой земли, в кабинку залезали рабочие. Кажется, никто из них и не удивился просьбе от Славы, будто к ним с таким подходили каждый день.

— Мороженки хочешь, Волк? — спросил Женя.

— Нет. И ты не отходи. Если Слава позовёт, надо выручать.

— Его-то? Кхе, да он сам кого хочешь… — его лицо вдруг стало серьёзным. — В машину!

Спорить я не стал и запрыгнул на заднее сиденье, а Женя следом, захлопнув дверь. Водитель беспокойно огляделся и нажал на кнопки. Стёкла закрылись, и вскоре по ним что-то начало стучать. Как град, только громче и намного сильнее. Что происходило снаружи, я почти не слышал и не видел, только заметил, как на окнах начали появляться белые следы попаданий. Но сами стёкла не бились.

Через несколько секунд долбёжка стихла, а мотоцикл, остановившийся в десятке метров от нас, резко рванул вперёд. Водитель и пассажир, оба в чёрной коже и шлемах, даже не обернулись на нас. На плече у пассажира висела сумка.

— Ещё сидим, — бросил Женя и шумно выдохнул через нос. — А держат окна-то. Думал, не выдержат…

— Так бронированные, — едва слышно проговорил бледный как смерть водитель. — Держат. Калаш даже держат.

— Только менять теперь их надо. И что это за падла в нас стреляла?

— Одно знаю точно, — я потрогал стекло изнутри. Здесь какая-то плёнка, которая не давала осколкам разлететься внутри. — Меняют пусть Вишневские, а стрелял в нас не Кравцов. Он такой приказ не отдавал.

— Почему это?

— Он видел, что машина бронированная, так что нет смысла отправлять простых стрелков, — я внимательно посмотрел на Женю и легко ткнул его в грудь. — И куртка у тебя новая такого же цвета, как у него. Могли спутать его с тобой, решить, что это Кравцов с нами.

— Погоди, это его хотели хлопнуть?

— Решили, что во всей этой схеме он лишний, — произнёс я. — Надо с ним поговорить на этот счёт.

Глава 15

— Только в кино такие видел, — сказал сам себе Слава, разглядывая коридор коммуналки.

Пол был покрыт крашенными в коричневый цвет досками. При каждом шаге они сильно скрипели, так что Слава стянул туфли и тихо пошёл дальше босиком. Туалет должен быть в конце коридора, а нужная дверь рядом с ним.

Слава прошёл ещё чуть дальше, осмотрел висящий на стене телефон и выдернул шнур из розетки, затем добрался до нужной двери и прислушался. С той стороны было тихо, будто или не было никого, или кто-то выжидал. Но обитатель комнаты успокоился раньше. Пол за дверью заскрипел, кровать скрипнула, включился телевизор. Слава медленно прокрался вперёд и слегка толкнул нужную дверь. Закрыто.

Слава достал пистолет, досчитал до трёх… и с размаха пнул её, выбив тонкий шпингалет. Дальше было быстро. Он залетел внутрь и бросился к узкой пружинной кровати, с которой только что вскочил смуглый небритый мужик, лежащий на ней прямо в одежде и ботинках. Он попытался схватить стоящее рядом ружьё-двустволку, но Слава успел пнуть его в сторону.

— Ты чё? — вскричал мужик. — Ты чё, охренел?

Слава ударил его в нос, повалил на пол и пнул в живот. Где-то рядом залаяла собака, чей-то голос закричал:

— Вы там чего? Сейчас милицию вызову!

— Ну-ка тихо! — прикрикнул Слава и захлопнул дверь, а потом прибавил звук телевизора, по которому показывали рекламу отбеливателя. — Ну чё, Арсен? Тётя Ася к тебе приехала! Обойдёмся без кипячения или как?

Комната совсем маленькая и грязная, из мебели только стол, заставленный пачками с дошираком и бутылками пива, скрипучая кровать, на которой лежал мужик, зажимая разбитый нос, и шкаф с отломанной дверцей, в котором висел камуфляжный охотничий костюм и самое интересное — костюм скорой помощи.

— Во как, — протянул Слава. — А то у меня совесть проснулась, вдруг ошибся, какого-то левого мужика избил. Но как увидел костюмчик… в нём же вы Вишневского похищали, да? Ты же Арсен? Где Вишня?

— Ты чё? — мужик начал вставать. — Какая вишня? Ты хоть знаешь, кто я?

— Вот я тебя и спрашиваю, кто ты такой, до***б! — Слава залепил ему затрещину. — Короче…

Из приоткрытого окна донеслась громкая трескотня. Слава замолчал и прислушался, наставив на Арсена пистолет. Тот тут же заткнулся, решив, что выделываться не стоит.

Звук знакомый. Глушители на автоматах не особо маскировали звуки стрельбы, да и крики случайных свидетелей, оказавшихся рядом, говорили о том, что снаружи произошла перестрелка. Но Мерс бронированный, Коваль в таких случаях действует быстро, поэтому бежать наружу и стрелять пока не надо.

И почти сразу после этого на соседней улице заревели милицейская сирена. Значит, надо поторопиться.

— Короче, — Слава ткнул Арсена стволом беретты в лицо. — Или ты говоришь, где Вишневский, или я тебе прострелю жопу, а потом позову своего знакомого. А он вообще псих, порвёт тебя нахрен…

* * *

Это не первое покушение на меня, так что дальнейший порядок я знал. Приедет милиция, приедет их начальник, приедет прокурор и следователь, не считая экспертов, скорой помощи, а раз город большой, то и журналистов.

Впрочем, жертв нет, так что милицейское начальство, раздав всем указаний, быстро свинтит. Но показания придётся давать, так было всегда.

Но сейчас что-то было не так. Слишком быстро приехала милиция, будто ждала на соседней улице. Сорвавшаяся операция, или кто-то предупредил о покушении, или вообще что-то иное?

— Женя, — быстро сказал я. — Сейчас не споришь. Иди и предупреди Славу, чтобы скинул ствол, и идите с ним в контору. И спроси, что он выяснил.

— А ты чего?

— Я отмажусь, не впервой. В нас же стреляли, не мы, но объяснения дать надо. Куртку только сними, вдруг пасут, но не выбрасывай. Если что… дай пейджер. Поговорите там с Павлом Андреичем, но только с ним. А Кравцову пока ничего не рассказывай.

— Почему?

— Вдруг напортачит. Лучше подождём удобного момента. Сам ему скажу… или передам, когда лучше говорить.

Уезжать уже поздно, я видел свет проблесковых маячков у нас на пути, да и Мерседес с отметинами от пуль слишком привлекает внимание. Останусь и поговорю, главное, что всё уже идёт, как мне нужно.

Женя явно очень хотел остаться, но уступил. Сунул мне купленный ещё вчера пейджер марки «Моторола» и выскочил из машины. А вскоре рядом с нами уже стояли несколько Уазиков с включёнными мигалками. Я предупредил водителя, чтобы не сказал лишнего, тот кивнул в ответ. Этим платят много, должен понимать, что к чему.

Милиционеры в форме стояли рядом со своими машинами, опер в потасканной рубашке, капитан милиции и однофамилец Славы Иван Шевцов кратко нас опросил о произошедшем и начал разглядывать следы вокруг, а его напарник кому-то звонил из рядом расположенного телефона-автомата.

Странно, а где прокурор или следователь? Конечно, город огромный, но и следаков на него должно быть побольше, чем у нас, а покушение — оно везде покушение, порядок меняться не должен, даже если нет жмуров.

Пока сидел, у меня пиликнул пейджер Жени. Сотовый у него был, на станцию он вполне мог дозвониться. На маленьком зелёном экране высветилось, что Вишня на даче, и даже был указан адрес. Ага, Слава, как и всегда, времени зря не терял.

— Значит, Максим Михалыч, — опер Шевцов вернулся ко мне. — Вы директор охранной фирмы из Читинской области? И это покушение связано с вашей профессиональной…

Напарник его окликнул, Шевцов нахмурился и пошёл к телефону-автомату. Сам напарник подождал, когда тот начнёт говорить, и быстрым шагом направился ко мне.

— Где Кравцов? — сдавленно спросил он у меня.

— Какой именно Кравцов? — переспросил я. — Кто это?

— Ты не выделывайся, а то…

Договорить угрозу он не успел, вернулся опер Шевцов. О, как всё интересно. Кто-то из ментов ожидал, что найдёт здесь Кравцова, живым или мёртвым.

А не связан ли с этим всем генерал Горностаев, бывшая ментовская крыша холдинга? Он тоже мог услышать про деньги… правда, генерал мог найти другой способ избавиться от конкурента, а не устроил бы такое грубое и непродуманное покушение. Хотя Горностаев может быть с кем-то заодно.

Так, но это всё хоть и требует обдумать, надо закончить и другие вопросы. Опера начали о чём-то спорить, приехали криминалисты, а я достал телефон.

— Волков, — отозвался подполковник Григорьев через несколько секунд ожидания. — Я тебе номер дал не для того, чтобы ты мне звонил каждые пять минут.

— Давай без своих шуточек и пиши адрес, — сказал я.

— Так это, тебя же менты повязали, — он усмехнулся. — Скажи им, это их работа. Не, я конечно, говорил, что подмогну, но тут дело такое, что это их сфера, да и…

Опять выделывается. Я так и думал, что легко не будет, и не просто так он уступил в первый раз, хотел поторговаться во второй. Хочет набить цену. А время идёт.

Ремезов говорил, что этот Григорьев матёрый и пробивной чекист. Но это не значит, что он такой же упрямый и принципиальный комитетчик, как покойный подполковник Латыпов, который вместо всех этих шуточек и лишних слов предпочитал действовать быстро и нестандартно. Не стоит всех мерить по нему, даже сам Ремезов говорил, что таких, как Латыпов почти не осталось.

И надо сделать поправку на текущие времена.

— Сколько ты хочешь? — попросту спросил я.

— Ты это, Волков, много себе позволяешь.

— Так сколько?

— Пятьдесят тысяч долларов, — после недолгой заминки произнёс он.

— Тридцать, — сказал я просто потому, что он наверняка назвал максимальную для себя сумму. — Сам решишь, сколько тебе, а сколько твоим людям. Ну или мы сами вытащим, там рядом же.

— По рукам. Решим вопрос, пусть знают, с кем связались, — начал он бравировать. — И это, по другой теме. Менты тебя долго мариновать права не имеют, но лучше с ними поболтать по душам, не спорить, они на Ваське вредные. А я твоего шефа вытащу.

— Он не мой шеф. Но лучше вытащить, деньги-то платить будет он.

Григорьев начал возмущаться, но я отключился. А аппетиты-то у него совсем не генеральские… пока ещё не генеральские. Но если он думает, что нашёл здесь кормушку, то ошибается.

* * *

Час спустя…

— А я ему сказал, что если будет молчать, позову Коваля, — Слава засмеялся. — Арсен так сразу всё и выдал, даже сказал, как лучше доехать. Но кто их нанял, он не знал, не сам говорил с клиентом.

— Это, конечно, весело, — с мрачным видом произнёс Павел Андреевич. — Но дело с покушением мутное.

Они сидели в маленьком кабинете со стеклянной дверью, за столом, большую часть которого занимал пузатый монитор, стоящий на горизонтальном системном блоке. Лампа дневного света на потолке мерцала, от неё быстро уставали глаза.

Были и другие кабинеты, побольше, но Женя настоял, чтобы никто другой не присутствовал, поэтому собрались втроём в этом тесном помещении.

— Волк говорит, это меня хотели замочить, из-за куртки, как у Кравцова, — Женя показал её, вытянув на руках. — Спутали, гады. Приехали на моциках, постреляли и свалили сразу. Только стёкла попортили, менять придётся.

— Угу, — Павел Андреевич почесал подбородок. — В городе есть одна бригада молдаван, которые вместо ремонта занимаются другими делами. Есть мотоциклы и автоматы, чтобы быстро приехать и сразу свалить. Эффективность низкая, опасность для прохожих огромная, зато дешёвые, и приступают сразу.

— Оно и видно, что без подготовки, — сказал Слава. — Поэтому и толку от них.

— Ванька Магаданский их несколько раз нанимал. Они всегда молчат, даже если поймают, поэтому работа для них всегда есть, иногда же попадают. И для того покушения на Кравцова он тоже их звал. Это когда они в парадной бойню устроили.

— Погодите, Пал Андреич, — Женя удивился. — Это то мурло блатное их послало? Да я ему сейчас поеду и ноги из жопы выдерну.

— Похоже, что он. И дача, кажется, его, — Павел Андреевич промычал что-то про себя и посмотрел на потолок. — Нет, Евгений, ехать вам нельзя, Ванька после разговора с вами точно охрану должен усилить. Но Кравцов умный. Мы ему всё это скажем, он поедет и просто этого Ваньку сам прикончит, в этот раз наверняка. Он его где угодно найдёт, мы думаем, у него шпион в окружении Магаданского.

— А где сейчас Кравцов? — спросил Слава.

— Там же, в переговорке. Злится, хотел уйти, но там Денис Машуков пришёл, они разговорились. Время пока есть.

— Вот только Волк сказал, пока не надо говорить, — Женя немного подумал и взял телефон. — Использовать типа надо это правильно. Типа как…

— Спустить злую собаку с цепи, — Павел Андреевич усмехнулся. — Ну, давайте отправим вашему шефу на пейджер, что выяснили, только осторожно, и…

Заметив, как в коридоре вдруг забегали охранники, он поднялся, выглянул в окно, а потом побежал на улицу. Женя тоже выглянул в окно.

От главного входа в офис только что быстро отъехал чёрный микроавтобус, оставив на крыльце лежащего человека в костюме, со связанными руками и с кляпом во рту.

— Быстро они, — Слава присвистнул. — Час делов, и вытащили.

* * *

«Вишня дома, приехал с дачи под Магаданом. П. А.», гласило первое сообщение, полученное на пейджер. Следом пришло второе: «Сказать про куртку и дачу? П. А.»

А быстро Григорьев решил заработать свои деньги. Но Вишневским придётся заплатить, да и в масштабах их бизнеса это не такие большие деньги. Григорьев, конечно, может решить присосаться к ним, но тут у меня были идейки, как это решить. Да и надо теперь решать вопрос с Ваньком Магаданским, который, судя по намёку, и похитил одного из братьев.

Пока же я сидел в кабинете с операми на скрипучем стуле, продолжая давать показания, чтобы закрыть вопрос с этим на сегодня. Я всегда предпочитал жить с милицией мирно и дружно, если они только не тянут из меня деньги или не строят против меня козни.

Ещё мог пользоваться мобилой, чтобы решить какие-то вопросы, так что время я не терял. И главное — если в этом замешан генерал Горностаев, здесь я смогу об этом узнать хоть что-то. Правда, опера Шевцова никак разговорить не выходило.

Кабинет у местных оперов был намного меньше, чем в Новозаводске. Капитан Шевцов неохотно сказал, что в старом помещении ремонт, поэтому их всех выселили сюда, где они сидели чуть ли не друг у друга на головах. Рабочие столы были завалены картонными папками с делами, подоконники тоже заняты, а сизый табачный дым никуда не выветривался.

Среди папок у окна стоял одинокий цветок, которого лысый опер в кожанке с заплатой на плече ласково назвал Игорем и полил. Горшок у цветка был покрыт наклейками от жвачки, с картинками из Терминатора и Мортал Комбата.

Говорил со мной Шевцов, быстро записывая всё на лист бумаги, а его напарник, спрашивавщий про Кравцова, сидел в уголку и печатал на компьютере. Клавиатура почти чёрная от сигаретного пепла и грязи, полустёртых букв не видно, поэтому опер часто ошибался и матерился. А позади меня, чуть ли не спина к спине, сидел мужик с фингалом и разбитым носом, и тоже давал показания лысому капитану про пьяную драку на улице.

Плоские шкафы, стоящие у стены, тоже забиты папками. На одном шкафу сверху стояла китайская поющая рыба на деревянной подставке, на другом — глобус и большие пустые бутылки в два с половиной литра, покрытые пылью.

— Значит, это не первое покушение? — устало протянул опер.

— В меня стреляли или хотели стрелять уже несколько раз, — рассказывал я, чтобы заговорить ему зубы. — Так что киллеров я повидал. Кто-то пытался втереться в доверие и попасть как можно ближе. Кто-то пытался пробиться в моё окружение, кто-то вообще планировал сложные операции на несколько ликвидаций сразу. А кто-то просто палил во все стороны в надежде убить. Но в этом городе такое со мной впервые.

— Значит, кто именно мог вас заказать, вы не знаете?

Такое ощущение, что он просто тянул время, а не вёл допрос, и я его уже до смерти достал.

— Я в вашем городе всего второй день. Не зря его называют криминальной столицей. А кто стрелял?

— Вот мы и хотим выяснить.

— А есть зацепки?

— Ищем, — он вздохнул.

— Хорошо, что вы так быстро приехали, — я внимательно смотрел за ним и его напарником. — Прямо сразу, я даже из машины выйти не успел. Буквально две-три минуты.

— Угу, — он начал копаться в бумагах на столе. — А что вы скажете насчёт вашего знакомства с неким гражданином Кравцовым…

Всё это время допроса я продолжал думать. Так всё-таки, что же случилось на самом деле? Милиция приехала слишком быстро. Но тогда для чего? Описать трупы? В этом нет срочной необходимости, мы бы тогда никуда не сбежали.

Дверь открылась, и опер замолчал, посмотрев на вошедшего с заметным облегчением. А я его знал. В первый день нахождения в городе мне его показывал Павел Андреевич. Человек генерала Горностаева, который торопливо ушёл, когда появился Кравцов. Больше я о нём ничего не знал, за исключением того, что он может пить водку как воду, даже не закусывая.

Впрочем, и они обо мне знают не так много, только то, что могли выяснить обо мне в холдинге. И лучше пусть так и остаётся. Жаль только, что актёр из меня не очень, но я попробую запудрить им мозги. Пусть думают, что я богатый сибирский браток, приехавший в культурную столицу сорить деньгами и решать дела. Тогда они решат, что ко мне легко найти подход.

Пузатый мужик с седеющими волосами протиснулся в дверь и задел шкаф плечом, из-за чего тот зашатался, а одна из бутылок опасно нависла над краем. Ещё бы немного, и было бы почти такое же дело, как тогда у Ремезова с тем бюстом Дзержинского.

Вошедший был одет в идеально выглаженный милицейский китель с погонами полковника. Китель был расстёгнут, пуговицы рубашки на большом животе опасно натянулись.

— Максим Михайлович, — противным голосом протянул он. — Вот вы где! А я вас обыскался. Хотел с вами поговорить по поводу случившегося. Я Сергей Анатольевич Михалёв…

— Никак нашли тех, кто в меня стрелял? — строго спросил я, сбивая его с толку.

— Нет, но…

— Так когда вы найдёте их?

— Найдём-найдём! — нетерпеливо сказал полковник, бренча ключами с брелком в виде фишки из казино. — Прошу в мой кабинет. Шевцов, выпиши ему пока пропуск, да побыстрее.

Усталый опер вздохнул и полез в ящик стола… Поговорить бы с ним по душам, да вот Лёня приболел, а так бы он вытянул из коллеги, что тому известно.

Кабинет у полковника Михалёва был больше, чем у оперов, пусть и не особо роскошный. Мебель старая, но целая, не изрисованная и не покрытая наклейками. Из окна видно разводной мост и реку, на стене висел российский флаг, а над ним портрет президента Ельцина и министра внутренних дел Степашина, бывшего директора ФСК и ФСБ и будущего премьер-министра.

Полковник начал рассказывать, как рьяно они собираются вести расследование, как у меня пропиликал пейджер. «Срочно позвоните, новые обстоятельства. П. А.»

Наберу сразу, как смогу. Но едва я убрал пейджер и отпил чай, который нам принесли, как обратил внимание на шкаф, стоящий за спиной полковника. Грамоты, награды, дела, фотографии и… знакомая мне синяя металлическая коробка с нарисованной на ней гроздью винограда золотого цвета, приспособленная под всякую мелочь. Такую же, полную фишек, мне подарил Ванька Магаданский.

Заодно, да, они заодно! Надо найти ещё весомых подтверждений, чтобы точно знать об этом, но генерал и этот вот полковник могут действовать совместно с Ванькой Магаданским. Нет, конечно, полковник мог получить такое в подарок или достать иным способом, но это было бы слишком удачным совпадением. Они должны быть связаны, это многое объясняет. А серьёзные доказательства найду, ведь теперь я знаю, куда копать.

Наверняка они прослышали про те сто миллионов, которые могут упасть на комбинат. Деньги огромные, но достать в одиночку их сложно. Зато если объединить официальные способы воздействия на Вишневских со стороны генерала МВД с бандитскими методами вора Ваньки Магаданского, то результат может быть мощным.

Вот чего они и выводят из игры Кравцова, решили обойтись без него. Похитили Вишневского и решили убрать опасного компаньона. Магаданский сначала пытался сделать всё намёками, а потом и заказухой, когда понял, что я не клюну. А меня хотели или прикончить за компанию, или запугать.

Не об этом ли намекает Павел Андреевич в своём сообщении? Перезвоню ему сразу, как только смогу. И, похоже, они ещё не знают, что Вишневский на воле.

В любом случае, услышав об интригах про себя, Кравцов сдерживаться не будет. Его я не знал, поэтому спускать его с цепи буду в крайнем случае. Кравцов тоже не наш друг, и ему эти сто лимонов не дают покоя, как и остальным. Но если придётся, они все пожалеют, что связались с нами.

И вот он, момент истины.

— Но знаете, — полковник перестал улыбаться. — Всё же одно дело поймать исполнителей, но совсем другое — заказчика. Мы, конечно, приложим все силы, чтобы этого не случилось, но… если не хотите, чтобы приходилось постоянно озираться и оглядываться, — голос стал угрожающим.

— Опасно, — согласился я.

— Да и мало ли, — он хмыкнул. — Частная охрана в наши годы — дело такое, на грани закона. Чуть что, сразу обыск. Там и оружие найдут, а вдруг травку или порошок? Дело такое, вроде и серьёзный человек, а на деле преступник. В вас-то мы уверены, но мало ли… Может, лучше работать с нами, чтобы такого не допустить?

— И как именно работать? — спросил я.

— На комбинате. Вообще, он лишняя головная боль, да, что там, у вас в Сибири, что здесь. Но вопрос решаемый. Генерал Горностаев вам объяснит лично, — Михалёв протянул мне карточку с адресом и временем. — Он ждёт вас завтра днём для встречи.

— Я понял, — я взял визитку, глядя ему в глаза. — Печально будет, если что-нибудь подобное произойдёт. А то скоро же открытие. И я уже связался со своими, чтобы до моего прибытия ничего не открывали. Там же много чего от охраны, пожарки и прочего зависит. Если что, перенесём на пару месяцев вперёд. А то мало, какая-то нездоровая атмосфера творится вокруг нас, лучше не рисковать. Конечно, там и инвестиции накроются, но зачем нам эти американские доллары? Кстати, слышали шутку? — я хмыкнул. — Оказывается, наши баксы и их доллары — одно и то же.

— Ах, да, — он поспешно кивнул, а его лоб заблестел от пота.

Полковник явно раздумывал, что сделать. Вызвать своих, чтобы подкинули мне чего-нибудь запрещённого, избили и сунули меня в камеру, чтобы я не мешался. Или отпустить, чтобы не сорвать открытие комбината.

Но генерала рядом не было, а самостоятельно Михалёв решения принять никак не мог.

— Тогда нам нужно работать совместно, — нашёлся он. — Мы вас ждём завтра. И помните — это же всё для блага Родины, чтобы не пустить на важный для страны завод всяких бандюганов.

— Этим я и занимаюсь, — отрезал я.

Лишь бы не появились новые участники пощупать эти деньги, более высокого ранга, уровня Березовского и его «коллег». Поэтому этот вопрос надо решить скорее, чтобы привлечь меньше внимания.

Сегодня надо засесть и готовить план обороны холдинга от толпы халявщиков, которые поняли, что вскоре будет цениться добыча полезных ископаемых, а не то, что бандиты захапывают себе сейчас.

Но из милиции меня выпустили без проблем, а снаружи меня ждали. У крыльца стоял джип с охраной холдинга, чёрный бронированный Чероки, который я видел у них в гараже. Эту тачку надо отправить на комбинат, чтобы ездить по бездорожью.

— Павел Андреевич просил позвонить, — напомнил короткостриженый здоровяк в пиджаке, открывая мне дверь. В его ухе торчал перекрученный провод наушника.

— Ага, сейчас, — я достал телефон.

Ответили сразу.

— Максим Михалыч, — прогудел Павел Андреевич. — Скажу кратко. Привезли Вишневского, он в порядке, отходит после произошедшего, ничего с ним не сделали.

— Кто его похитил? — спросил я, усаживаясь на кожаное сиденье, нагревшееся на солнце. — Магаданский?

— Нет! Вернее, не только он. Похищение организовал Тренер! Он с ним говорил, требовал переписать на него акции, но Сергей не мог это сделать в одиночку.

— Зараза, вот же засранец, — я хлопнул себя по колену. — Это не кто-то один, они все заодно. Тренер, генерал и вор. Тренер и рассказал им про деньги. Идиот, себе же хуже сделал.

— Да! Дача Магаданского, людей нанял он, но приняли цель люди Тренера. Только самого Кравцова не ставили в курс, потому что хотели его ликвидировать. Не хотели делиться или решили, что он слишком осторожен. Правда, Магаданский продешевил, как и всегда, скупердяй он. Но попытается снова, он такой.

— Все заодно, — проговорил я. — Только раз уж так пошло, каждый захочет урвать весь кусок себе. Вот чего меня в милиции так долго держали, хотели запугать. Только не учли, что Кравцов остался жив.

— Возможно. А как вы договорились со спецназом ФСБ? Они взяли дачу, без единого выстрела, кстати, их не ждали.

— Это тоже обсудим. Приготовьте пятьдесят штук долларов, а лучше побольше. Деньги он любит, но аппетит пока не нагулял.

— Пятьдесят тысяч? О ком вы…

Я не услышал, что он сказал дальше. Водитель Чероки резко нажал на тормоз, и меня едва не швырнуло вперёд. Водитель и сидящий впереди охранник полезли под пиджаки, но увидев, кто впереди, демонстративно подняли руки.

Впереди стоял чёрный внедорожник с мигалкой, перерезавший нам дорогу, другой встал сзади. А из остановившейся рядом чёрной Волге с надписью на двери «УФСБ России по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области» вышел подполковник Григорьев и быстрым шагом пошёл ко мне. Любят чекисты так останавливать машины, Горбань занимался таким же.

Григорьев сел рядом со мной и посмотрел на меня в упор. Хочет денег, и побольше. Нет, наглеть ему не дадим, а то он сам выпьет все соки из комбината. Но всё же, как же проще было работать с Ремезовым и Латыповым. И даже с Горбанем, с которым сразу было понятно, что он враг. А этот нам ещё нужен, пока я не познакомился с кем-нибудь другим.

Пока придётся похитрить и поиграть с огнём, ну а Григорьева будем держать к себе поближе, раз уж идёт такая пляска с союзом против нас. Когда идёт такая волна, использовать надо всё, что под рукой.

— Деньги где? — спросил Григорьев. Взгляд у него злой.

Я хмыкнул и подсел к нему ближе.

— Будут, — сказал я. — Можешь даже следом поехать, если так беспокоишься. Вдруг украду?

— Да я не беспокоюсь, — он усмехнулся и полез за сигаретами. — Это, шуткую я, чё так всерьёз всё воспринимаешь. Ты это, Волков, смотри, что я выяснил…

— В машине не кури.

— Ты чё это? — возмутился подполковник. — Хочу и…

— Это я тебя предупредил, — сказал я. — Тут тачка бронированная, противопожарная система. Зальёт с ног до головы, если хоть одна спичка загорится.

— А, — он поверил и убрал сигареты, хотя я не знал, как работает система пожаротушения в таких тачках и есть ли она в Чероки. — В общем, дело мы сделали, барыгу вытащили. А ещё… есть кое-какая информация, но она стоит денег.

— Каких? — я поморщился. — То, что Тренер, Ванька Магаданский и генерал Горностаев заодно? Это все знают.

— Да ты что? — он сжал губы. — Ладно, есть другая…

— Что хотели завалить Кравцова вместе со мной? Тоже знаю.

— Да не в этом дело! Ладно, смотри, — он достал снимок Кравцова, перечёркнутый маркером, и мой, обведённый кружком. — Наши парни взяли на даче Шахтёра, подопечного Кравцова, который переметнулся к Тренеру. Это, план их слушай.

— Ну говори, — сказал я.

— Это, Тренер должен был избавиться от Кравцова и запугать тебя, а менты бы приехали спасти тебя, и заодно обработать, чтобы не сопротивлялся. Ну и следы бы замели. Но Тренер решил, что опаснее всех Магаданский, а не Кравцов…

— И выбрал каких-то самых дешёвых убийц, как однажды делал Ванька. Скупой же он, да?

— Да. У этих горе-киллеров даже не было задачи кого-то убить, — Григорьев усмехнулся. — Только напугать, а Кравцов сам бы всё понял. Правда, Кравцова рядом не было, и я понятия не имею, с чего они решили, что он у тебя. В общем, это, считай подарком эту информацию.

— Подъезжай вечерком, — сказал я и покачал головой. — Я только про деньги им не передал. Некрасиво будет, если меня вдруг застрелят, и никто знать не будет…

— Не застрелят, — он вышел из машины и посмотрел на меня. — Я проверял, никто ни тебя, ни твою компашку, включая брата, не пасёт. Пока не пасёт.

Григорьев хотел захлопнуть усиленную дверь, но доводчик закрыл её плавно. Подполковник уже почти на крючке. Не хотел я заводить такие отношения, но ситуация резко ухудшалась. Кто там ещё союзники у наших недругов? Вдруг, другие комитетчики?

Информации стало всё больше. Много врагов, которые уже считали, что победили, поэтому уже пытаются избавиться от остальных. Непрочным оказался этот союз.

Есть два пути, как из этого выйти. Можно слить всё Кравцову, и он сам расквитается со всеми. Или более долгий, как стравить всех между собой. Но комбинат они не получат, а нам придётся действовать жёстко, и так, чтобы не подставиться. Как мы уже делали много раз.

Я собрался перезвонить Павлу Андреевичу, когда чекист ушёл, но мне уже звонил кто-то другой. Я ответил.

— Кто это?

— Да я это, Иван Владимирович, — представился Ванька Магаданский. Слышно его очень хорошо. — Разговор есть, Волков, серьёзный.

— Я слушаю.

— Короче, — тон голоса сразу стал иной, более враждебный. — Твои понты сибирские здесь тебе не помогут. Сегодня с тобой чуть не разобрались, но доберутся потом. Ты не думай, за тобой теперь каждый день смотрят.

— Типа того доходяги, который меня у гостиницы караулил? — я хмыкнул. — Переоцениваешь ты своих людей. И угрожаешь зря.

— Ты хоть знаешь, что такое угрозы? — вспылил он. — Увидишь. Короче… у тебя времени сегодня до вечера. Везёшь ко мне вечером Вишневских, оформляете на меня акции комбината. Все!

— Или что?

— А я же знаю, что ты с братом в город прилетел. Мне его вычислить и найти — как два пальца…

Вот это он зря. Если до этого и был шанс на мирный исход для него, то он стремительно улетучивался.

— А вот сейчас ты перегнул, — сказал я таким тоном, что даже охранники на меня обернулись. — Даю тебе один шанс, Ванька Магаданский, чтобы ты забыл о своём базаре и свалил от нас подальше. Или я до тебя доберусь, как до остальных.

— Как до Кирьяна? — он усмехнулся. — Не ты же его грохнул. Я пробивал.

— Ему от этого не легче. Я предупредил тебя, Ванька.

— Это твои сибирские понты. Вечером жду вас троих в том же кафе. Иначе…

— Я предупредил, ты не услышал, — я сбросил звонок и сразу набрал Женю. — Жень, зайти к Кравцову, покажи куртку, расскажи, как в Мерс стреляли, и про дачу, всё, что нужно. И пусть идёт куда хочет. Он парень неглупый, поймёт всё.

— Ого как пошло, — Женя удивился. — Всё жёстко стало?

— Да. Они нарвались.

* * *

Санкт-Петербург, Центральный район, частная стоматологическая клиника, полтора часа спустя

— Так лучше, Иван Владимирович? — спросил доктор, поковырявшись во рту пациента зубным крючком.

— М-м-м, — простонал от боли Ванька Магаданский и зажмурился. — Куда лезешь? Больно же! Ещё укол давай! Я всё чувствую!

— Давайте ещё один и подождём пять минуточек.

— Да коли уже!

Доктор взял многоразовый шприц, поставил укол, отчего Ванька Магаданский застонал ещё раз, и ушёл. Ванька вздохнул.

— А ещё частная клиника называется, — неразборчиво пробормотал он, потому что от лекарства во рту всё немело. — За такие бабки вообще ничего болеть не должно!

Никто не ответил, доктор не вернулся. Ванька закрыл глаза, чтобы яркая лампа не слепила, и вскоре услышал чьи-то шаги.

— Рано ещё! — пробурчал он. — Я всё чувствую!

— Ну и отлично, — сказал чей-то знакомый голос.

— Ты чё тут делаешь? — вскричал Магаданский, открывая глаза.

Чьи-то сильные руки прижали его к креслу сзади, а севший на место доктора Кравцов начал шумно перебирать инструменты в лотке.

— Помню, когда в Чечне был, — сказал он, внимательно рассматривая щипцы. — У меня там зуб начал болеть… Кругом взрывы, чехи стреляют, пацанов наших убивают, раненые орут, стонут… а у меня зуб болит, я ни о чём думать не мог.

Кравцов щёлкнул щипцами и начал осматривать другие инструменты.

— Потом пацаны меня связали, дали водки и хотели его БТРом выдирать, ха-ха! Верёвочку даже привязали. Едва их комбат остановил, а то бы башку мне оторвали. Но там мужик один был местный, в возрасте, стоматолог бывший, на пенсии сидел в ауле каком-то. Он мне его выдрал, быстро, с первого раза, без всякой анестезии, только водка. А ты даже с укольчиком боишься, Ванька Магаданский, суровый вор в законе.

— Фё тебе надо? — совсем уже неразборчиво спросил Ванька Магаданский. Рот онемел после укола, но кажется, что от боли это не спасёт.

— С тобой все вопросы хочу закрыть. С концами.

Кравцов снял стоматологический бур с подставки и включил, тот отвратительно завизжал. Ванька Магаданский уставился на него, выпучив глаза.

— Значит убить меня хотели, падлы? — спросил Кравцов, наклоняясь ниже с работающим инструментом. — Думаете, от меня так легко избавиться можно?

— Это не я! — проорал Ванька изо всех сил и начал дёргаться в кресле, но его держали крепко…

Глава 16

В столовой на всю громкость играло радио, на котором передавали Киркорова с песней «Ой, мама, шика дам», после чего диктор начал рассказывать о турецком певце Таркане, исполнившем оригинал.

Слава подошёл к кассе, заказал гору пирожков и три кофе с молоком, отдав за всё старую купюру в 50000 рублей и получил сдачу мелочью. Себе он ещё взял тарелку борща и вздохнул, когда пожилая кассирша в белом переднике спросила у него:

— Вам к борщу хлеба или булку?

— Там и там же хлеб, — устало сказал он, но спорить не стал и взял кусочек батона на блюдце.

Я был в этой столовой ещё в конце прошлого года во время первой командировки в Питер. Мне здесь понравилось, вот и сейчас позвал всех сюда спокойно всё обсудить и дождаться Машукова. Правда, в прошлый раз музыку так громко не слушали.

Через дорогу напротив был ресторан, но сейчас хотелось поесть чего-нибудь попроще и посытнее, да и свежие пирожки здесь пахли вкусно. Сели в углу, на деревянную, покрытую лаком скамейку, стоящую у стола, накрытого клеёнчатой скатертью. Охранники уселись у входа, часть осталась у машин.

Слава осмотрел резную солонку, попробовал суп и посолил. Женя отпил кофе и добавил ещё ложку сахара, после чего начал яростно всё перемешивать. Я проверил, кто звонил на мобилу и отложил её в сторонку, чтобы не мешала спокойно поесть и поговорить.

Первый попавшийся пирожок был с картошкой. Судя по запаху, совсем свежий, приготовленный только что. Слава принёс с собой газетку, я долистал её до спортивного раздела, где было расписание игр грядущего чемпионата мира по футболу. Уже скоро. Конечно, я не знал результаты всех игр и не помню, чтобы вообще смотрел его в первой жизни.

Зато точно знал, как закончится один из матчей. Скоро вся страна будет знать результат. Аргентина — Ямайка 5:0.

— Лёне ещё куплю, с картошкой, — сказал Женя, оглядывая витрину с пирожками. — А то голодный сидит. Так-то он наглый обычно, не дадут, так сам возьмёт, но тут выйти не может, кхе.

Мы всё-таки перевезли бывшего опера в другую больницу. Там дороже, но зато его быстрее поставят на ноги, мы даже сможем забрать его домой вовремя. Да и Лёня нам нужен поскорее, чтобы помог разобраться во всех этих накопившихся вопросах.

— А вы чего оба переглядываетесь? — я посмотрел на парней. — Что-то случилось?

— Да ничего. Кстати, Волк, — Женя с видом заговорщика посмотрел на меня. — Мы со Славкой ходили, этого видели, Стоянова!

— Да не он это, — Слава отмахнулся и наклонил голову над тарелкой с борщом. — Похож просто.

— Да он это, отвечаю!

— А чё ему там делать?

— Так Питер же, он тут живёт. И Городок тут же снимают.

— Это не он, — отрезал Слава.

— Кстати, а где твой модный свитер, Женя? — спросил я, заметив, что он носил свою новую чёрно-красную финскую куртку поверх белой футболки.

— Да это, — он почему-то покраснел. — Жарко стало, снял.

— Так-то холодно, дождь моросит, — я посмотрел на него внимательнее. — Вы же никуда не встряли, пока вдвоём ходили?

— Не-не-не, — чуть ли не хором отозвались оба. Женя добавил: — Всё путём. Чего там, кстати, Вишневские?

— Ну смотрите мне, — я открыл лежащую рядом папку с бумагами. — Оба были очень рады нашему вмешательству. Собираются лететь на открытие комбината…

Ещё рано говорить, что проблемы решены, совсем нет. Следы войны между бандами уже были видны и активно обсуждались в городе, а мы готовились к тому, чтобы она больше не затронула нас.

Несколько дней прошло после моего разговора с Ванькой Магаданским, ныне покойным. Подробности гибели не афишировались, но слухи по городу ходили самые разные. Чаще всего говорили, что вор наехал на каких-то сибиряков, что было его большой ошибкой.

На этом Кравцов не успокоился и решил отомстить всем, кто хотел его смерти. На следующий день кто-то проник в частный дом одного из ближайших соратников Тренера и задушил его грифом от штанги, пока тот тягал вес. После этого на съёмной квартире застрелили одного из людей Кравцова, и банды залегли на дно, их стали искать очень усиленно.

Ещё вдруг попал в аварию полковник Михалёв, тот самый, который мне угрожал в отделе Василеостровского ОВД. Полковник выжил, но наша встреча с генералом Горностаевым сорвалась, вернее, перенеслась на неопределённый срок.

Пока генералу было не до нас, но скоро придёт время, когда он вспомнит о комбинате и больших деньгах вокруг него. Да и Кравцов, когда справится со всеми, кто его подставил, тоже вернётся к нам. И пусть мы смогли направить его против недругов, в этот раз он не будет осторожничать и вести переговоры, ведь от конкурентов он к тому времени избавится.

Ко всему нужно готовиться. С моей подачи раскрыли крота Кравцова, работавшего у нас, и не кем-то, а одним из замов Белоглазова, главы СБ холдинга. Крота мне сдал покойный Ванька Магаданский, скорее всего, только потому, что тот отказался работать с ним.

Но мы сделали хитро. Не выгнали того парня с работы, не допросили, даже не сказали ему ничего, чтобы не выдать того, что его обнаружили. Просто отправили его в командировку на север Читинской области, на металлургический завод, приставив к нему надёжную охрану.

Мобильной связи там нет, связаться с Кравцовым не может, и если что, сможем сбросить через него какую-нибудь дезинформацию, если потребуется. Мало ли что будет дальше.

План не мой, тут постарался Павел Андреевич. Мне же надо было довести это Вишневским, которые после похищения стали прислушиваться к моим советам намного внимательнее и часто соглашались с моими доводами.

В общем, все напряжённо думали о происходящем, кроме моего брата Кирилла, которого пару дней по городу сопровождала охрана на сером Мерседесе, чему он был очень рад, и активно знакомился с девочками. Но он очень опечалился, потому что домой мы его отправили намного раньше, чем планировали. Да и экзамены впереди, пусть ломает голову над этим.

Обсудить надо многое, что мы и делали, попутно перекусывая пирожками. В зале тем временем заиграл «Орёл» Александра Маршала.

— Не улетай, не улетай, — гремело в зале.

— Как бороться с братвой, мы понимаем, — сказал я, прикончив второй пирожок, мясной. — А вот что делать с целым генералом, пока пытаемся понять. Он в курсе про основную сумму, так что будет упираться до последнего. В этот раз холдинг не сможет его купить мелкой взяткой.

— Может… — Слава огляделся, и приставил указательный палец к виску.

— И сядем потом все. Он сейчас ищет Кравцова, потом за нас примется. За холдинг вернее, будет их кошмарить. Так что теперь они с береттами не походят, сразу дело заведут.

— А на комбинат он не полезет? — спросил Женя. — И на наш «Гранит».

— В другом регионе? Он не из ФСБ или прокуратуры, не дотянется. Разве что кого в долю возьмёт, но он жадный, не станет рисковать. Пока вижу два варианта.

Я проверил третий пирожок. А неплохо, обычно в подобных забегаловках пирожки состоят из толстого слоя теста с узкой прослойки начинки, а в этом месте начинки не жалели. И свежие, что привлекло меня ещё в первый раз.

— Первое. Мы можем подтянуть Григорьева, а он за деньги может найти компромат на Горностаева или достанет свой, у чекистов всегда есть компромат на кого угодно. Но я не хочу его сильно прикармливать, а то обнаглеет. Или вот ещё… Женя, помнишь, как мы тогда в Чите с тобой и Лёней приехали ночью к Терехову разбираться, когда он нас решил завалить? Там ещё был тот толстый мужик, якобы его охранник.

— А, вспомнил! — Женя закивал. — Типа частный детектив? Помню-помню.

— Ага. Матёрый. Предложил Вишневским опять его нанять, пусть что-нибудь накопает. Два варианта, — я задумался. — И Денис Машуков звонил, говорил, что у него мысль появилась. Он ещё вызвался договориться про встречу с одним человеком из общества ветеранов боевых действий насчёт Кравцова…

— Порешать бы с ним всё сразу, — сказал Женя.

— Посмотрим, если с этим решим, будет проще. Но нам самим надо понимать, что они все тоже думают, как от нас избавиться. Главное, парни, не таскайте с собой ничего запрещённого без нужды и смотрите, кто к вам подходит и…

Я снова присмотрелся к ним, заметив, как они оба переглянулись.

— Что-то вы будто опять что-то учудили. Взгляд у каждого, как у кота, который сметану у бабки сожрал. Колитесь уже.

— Да всё нормально, Волк, — почти сразу отозвался Слава. — Ничё, всё путём.

— О, Ден идёт. Долго жить будет, — Женя посмотрел в окно и повернулся к двери. — Денис, только что тебя вспоминали… А чё такое?

Капитан Машуков был из-за чего-то очень зол. Он быстро вошёл в кафе, сел за наш стол напротив и очень внимательно рассмотрел Славу и Женю, почти не моргая. Парни отвели глаза.

— Сами расскажете? — спросил он. — Или как? Вам что шеф сказал?

— Да тут дело такое, — Женя откашлялся и посмотрел на стол.

— Короче, — Слава тоже смутился. — Да это, там, короче… всё путём.

— Чего опять натворили? — спросил я.

— Они сами начали! — воскликнул Слава.

* * *

Чуть раньше днём

— И чё тут прикольного? — спросил Женя, посмотрев вверх. — Дворы-колодцы, чё тут такого?

— Да посмотреть хотел, — Слава убрал Кодак в карман и переступил через лужу. — Катька ещё фотки просила. Ну и чё дальше? Ты не дорассказал.

— Про чё? Как с Дашкой в Китай весной ездил? Так я там траванулся в ресторане в первый день и пролежал всю неделю в гостинице, кашлянуть боялся. Это вкусно, говорят, попробуй, — он сплюнул и поморщился.

— Не, ты про другое начал.

— А, вспомнил.

Женя расстегнул куртку, под ней был купленный вчера свитер крупной вязки, как у Данилы Багрова из «Брата». Сегодня было сыро и холодно, вот Женя и оделся потеплее.

— Ну, короче, я Ваське тогда занял до получки семьсот рублей, он отдать не может, у них в конторе уже второй месяц задерживают.

Они прошли через тёмную арку и оказались в другом дворе. Путь перегораживал очень длинный чёрный джип Шевроле, на котором сидела ворона и что-то клевала.

— И как он сюда влез? — удивился Женя, глядя на джип. — Тут на таком хрен развернёшься. А, оно и видно, кхе! — он показал на следы на стене и вмятины на кузове. — Пьяный заехал, всё покоцал. Обратно не вылезет.

— Скорее всего. Мыл бы он его ещё почаще. Ещё и дно гниёт.

Женя осторожно обошёл машину и выругался, когда случайно задел заднюю часть джипа животом. На новеньком свитере остался след грязи.

— Ну у меня-то бабки есть, подожду, а Васька — пацан нормальный, — Женя оттёр грязь платком. — Но перед тем, как мы сюда полетели, пришёл ко мне с мешком, говорит, возьми, короче, семейную реликвию. И саблю оттуда достаёт!

— Какую саблю? — удивился Слава. — Шашку казачью?

— Не, сабля японская! — Женя развёл руки в воздухе, показывая размеры. — Не как у этих ниндзя в боевиках, а офицерская, на ней номер даже выбит! У Васьки же прадед на русско-японской воевал, привёз оттуда, говорит. Васька говорил, его прадед офицера там захерачил, вот и трофейная, значит. Всё равно, говорит, ржавеет, а ты ведь воевал, возьми в счёт долга. Рукоятка там белая, ножны тоже, лезвие только почернело, я потом у деда Бори Волкова на наждаке шлифану…

— Круто! — протянул Слава. — Покажи потом. А я вот когда у Залмаева сидел в яме, нас раз вытащили, чтобы у дома убирались. И в окно видел, как у него на ковре куча всяких сабель и кинжалов висела.

— А я тоже видел. Тогда майор Богатов всё скидал в сумку и продал кому-то потом. Я промолчал, думал, раз он вас вытащил, то и пусть заработает, — Женя сплюнул. — П*** он. Один кинжал только остался, он его Димке отдал, менты потом забрали, помнишь?

— Смотри, Коваль, — Слава остановился и показал вперёд. — Лопатник кто-то уронил.

— Ну мало ли, — Женя отмахнулся. — Ящик не смотришь? Вдруг развод. Лучше не бери. Пошли. Там магазинчик, сигарет возьму.

— ЛМ мне возьми синий, я тут покурю пока.

Женя оглядел лежащий под аркой кошелёк, прошёл мимо и зашёл в магазин. А когда вышел, выругался. Напротив Славы стояли два крепких парня в кожанках и спортивных штанах. Один лысый полностью, у другого выбриты только виски и затылок. Вид у обоих агрессивный.

— Твой так твой, — Слава сложил руки на груди. — Раз твой лопатник, то я и вернул его без базара. Смотреть надо, чтобы не терять.

— Ты чё, попутал? — бритоголовый открыл кошелёк. — За лоха меня держишь? Тут штука баксов была, где она?

— А я е***? Сам просрал где-то, на меня вы***шься!

— А ну ты… — второй, с причёской, выпучил глаза и состроил злобную рожу. — Ты чё…

— Харэ, пацаны, — Женя подошёл ближе и недовольно зыркнул на Славу. — Пошутили и хватит. Мы все знаем, что денег там и не было, а вы так лохов разводите.

— Да ты знаешь, на кого нарвался? — лысый бык показал пальцем на Женю. — Мы тя на счётчик поставим, м***ла.

— Ты кого м***лой назвал, бычара позорный⁈ — взорвался Слава.

— Ну ты попал, — бык со стрижкой, глядя на Славу, ударил Женю без замаха, резко вскинув руку.

Вернее, попытался ударить. Женя закрылся от удара и ударил его по носу в ответ. Хруста слышно не было, но кровь полилась обильно. Бритоголовый бык посмотрел на товарища и полез в карман штанов, но замер.

— Не было же никаких денег? — вкрадчивым голосом спросил Слава.

— Не было, — подтвердили оба быка. Бритоголовый добавил: — Мы это, неправы были, попутали сами.

— Гопники хреновы, прорываются тут, — Слава убрал пистолет под куртку и посмотрел на Женю. — Коваль, твой свитер, смотри, уделали весь в кровяке, — шёпотом сказал он.

— Мать твою, — Женя посмотрел на красное пятно, отчётливо видимое на одежде. — Кулак вытер случайно. Чё делать-то теперь?

— Замочить надо, — тихо сказал Слава. — А то потом следы останутся… а чё это они? Куда?

* * *

— И вот когда я сказал замочить, — Слава хихикнул. — Они чего-то вдруг сорвались с места. Походу, услышали только одно слово…

— Я чай пил на втором этаже, — перебил его Денис. — Вижу знакомые лица, кинулся на помощь… и что дальше было, тоже видел. Прихожу сюда, а они молчат, два кадра, будто ничего и не случилось. Шеф же вам ясно сказал, а вы…

— Ствол откуда? — тихо спросил я. — Вы же беретту вернули в холдинг.

— Это старый наган был, я его у Арсена в шкафу нашёл, — признался Слава. — А то мало ли. Скинул по дороге.

— Ну вы как маленькие, — я вздохнул. — Отвернёшься, а вы опять в историю влипли. Слава, этому разводу с кошельком лет сто в обед. Ну хоть в напёрстки не играл… и в лотерею беспроигрышную не начал.

— Кхе, точно, как раз хотел сказать… — Женя осёкся, посмотрев на меня. — Всё, молчу, не доглядел, мог догадаться. Но чё они сами-то полезли драться? Обычно же просто прессуют, не трогают, чтобы менты потом не прикопались. Тупорогие.

— Ещё Коваля м***лой назвали, — Слава нахмурился. — А его так только я могу называть.

— Чё? — с возмущением протянул Женя.

— Всё, хорош, парни, — сказал я. — С оружием осторожно, нас могут пасти. И во дворы-колодцы не ходить, там столько покушений было. Всегда оставайтесь с охраной, и чтобы я в курсе был, где вы и куда идёте. Денис, к тебе это тоже относится, почему ты один уехал и никого с собой не взял? Никому из нас нельзя оставаться одному.

— Понял, исправлюсь, — он кивнул. — Прослежу за всеми и за самим собой. Я не просто так уходил. У меня знакомые в городе есть.

— И кто?

— Майор один, в Афгане с нами был. Узнал у него про то общество, с которым Кравцов связан, и как лучше пересечься с одним человеком оттуда. И ещё появилась идея, обсудили.

— Какая идея? — я посмотрел на него, потом на кассу. — Закажи себе чай, пирожки бери, чего на пустой желудок говорить?

— Наелся уже. Если быть кратким, — капитан выпрямился. — В городе проводят бои, не совсем легально, но и не скрываются. Бокс и кикбоксинг, на ставки, иногда борьба. Там бывают всякие шишки, но кто-нибудь с холдинга добудет нам туда билет. Сегодня там будет мероприятие, и можно будет поговорить с одним из общества ветеранов, кто знает Кравцова. Тот самый, на которого тебе в холдинге указывали, он такие бои часто ходит смотреть.

— Понятно, — я кивнул. — А что до твоей идеи…

— Мой знакомый тоже там будет, ты и с ним сможешь поговорить и его знакомыми. Он сейчас работает журналистом в крупном местном издании.

— Криминальная хроника?

— Нет, спортивная, но он знает ребят оттуда, позовёт на встречу с нами. Там работает пара афганцев, которых не запугать и не купить. Вот мы с ним и подумали, что можно так прижать генерала с их стороны, что он пожалеет, что связался с нами. Но надо всё обсудить, прямо в том же месте, чтобы далеко не ходить.

— Интересная мысль, — я задумался.

Если журналисты растрезвонят всем о деньгах на комбинат, это может быть опасно. Хотя о них можно не говорить, зато связь с братвой генералу Горностаеву выйдет боком, особенно если о ней будут говорить во всех газетах и по телевизору. В те времена это могло сильно повлиять на карьеру коррумпированного офицера МВД.

— Надо будет договориться, как это всё финансировать, — сказал я. — Потому что на голом энтузиазме они далеко не уедут. Вот только генерал может их закрыть за что-нибудь, ему это легко… с другой стороны, тогда можно будет обратиться к Григорьеву или к другому знакомому Ремезова, чтобы вмешались. Вытащить смогут, для них это несложно.

— Вполне, — Машуков кивнул. — Сегодня вечером они будут ждать тебя в зале.

— Тогда поехали готовиться.

Глава 17

Павел Андреевич, которому я позвонил сразу после разговора с Машуковым, удивился моей просьбе добыть билеты на бои.

— Нет, ну я в курсе, что в центре проводятся подобные мероприятия, — он откашлялся. — Но туда попасть не так просто, ведь туда обычно приходят большие люди.

— А мы кто? — спросил я.

— Кхм… ну да, логично, что вы не с улицы пришли, — он задумался на несколько секунд. — Всё-таки крупный пакет акций и своя личная охрана. Да и машинку подходящую из ремонта должны выпустить сегодня, водитель за ней поехал.

Павел Андреевич снова задумался, а потом отдал кому-то пару распоряжений.

— Будет вам пропуск, в восемь вечера, — наконец сказал он в трубку. — Только надо сделать пару звонков.

Обстрелянный недавно Мерседес сегодня должен был вернуться с ремонта. Цену этого я не знал, насчёт всего договаривались люди из холдинга. Сама-то тачка цела, не пострадала, только на стёклах остались отметины и покрытие пострадало. Стёкла должны были менять, даже где-то нашли нужные. Надеюсь, новые такие же крепкие.

Пока же меня возили на машинах холдинга, включая бронированный Чероки, который я присмотрел себе для поездок на комбинат. Не такой комфортный, зато для наших дорог подходил лучше. Сейчас на нём я поехал до больницы, куда перевезли Лёню. Хотел его проведать перед вечерними встречами, и обсудить с ним, что делать.

В новой клинике в центре города ему досталась отдельная палата со свежим ремонтом. Бывший опер лежал в больничной пижаме на кровати с валиком, подложенным под ноги. Я сел на мягкий стул у стены и положил на столик пакет с передачей.

— А хорошая вещь, — Лёня показал нам книгу, которую читал. — Всё утро читаю. Там у деда какие-то хмыри внучку изнасиловали, а у одного батя — мент, отмазали. Так дед купил винтовку и всех перестрелял по очереди. Одному ногу отстрелил, другому в бензобак попал, а третий…

— Да не рассказывай всё, дядя Лёня, — Женя поднял руки. — Сам, может, почитаю. А ты чё ржёшь? — он повернулся к хмыкнувшему Славе. — Я читаю иногда.

Книга называлась «Девушки по средам», автор — Виктор Пронин, но вскоре роман будет известен как «Ворошиловский стрелок», как назовут фильм, который по ней снимут.

У Лёни подкопилось книг, ведь делать ему было нечего, читал он много. На деревянной тумбочке у кровати лежала стопка книг того же Пронина, «Банда-1» и дальше по номерам, от серии «Чёрная кошка». Если не путаю, именно по ним снимали сериал «Гражданин Начальник» со Степановым. Я полистал у верхней несколько страниц и положил на место.

— Мы тут тебе пирожков взяли, — Женя открыл тумбочку, чтобы положить их туда. — Тараканов же нет?

— Ни одного. А то в той больнице каждое утро парочку убивал. Сосед тогда так вообще, чай с сахаром раз не допил, не вылил, так у него наутро штук десять в кружке плавало, — Лёня засмеялся. — Но здесь комары задолбали, каждую ночь жужжат. Все ноги искусали, чешется, не могу, ё-моё.

— А мне батя рассказывал, — влез Слава. — Что если комар укусил, надо ложку чайную нагреть зажигалкой, чтобы горячая стала, но не обжигала. Потом, короче, прикладываешь её к месту укуса и…

— Славян, если тебя любой милиционер увидит, как ты ложку зажигалкой нагреваешь, так сразу и закроет, кхе! — Женя засмеялся.

— Вот именно, — Лёня повернулся ко мне. — Ну чего там, Макс? Всё про генерала того думаешь, что он не отстанет?

— За такую сумму не отстанет, — сказал я. — Он же спит и видит, как деньги заполучить. Просто не торопится, да и не до этого ему пока. Но всё равно, рано или поздно он нами займётся.

— Да вот только знаешь, генерал МВД может сделать всё, что захочет, а управу на него ещё найди. У него руки длинные, много где достанет.

— Не везде, — возразил я. — Вишневские не привлекали его, когда на нас наезжал Кирьян. В наших краях его руки никуда не доставали.

— Ну, проверку ЧОПа и комбината пусть он организовать и не сможет, но если потребуется, то найдёт способы. Разве что, — Лёня посмотрел на меня. — Твои знакомые, сам знаешь какие, прижать его захотят.

— Надо чтобы захотели, — я кивнул. — Или чтобы ваше УСБ им занялось, как в тот раз, с тем полковником, который с меня бабки тряс. Того уже засадили, я слышал,

— Да, но генерал — не полковник. И у него свои друзья могут в собственной безопасности быть. Но искать выходы на него всё равно надо.

— Вот мы и ищем всё, что можно накопать. Я даже папочку Револьда читаю, ищу, кого можно привлечь для этого.

— Хорошее дело, — Лёня закряхтел и повернулся набок. — Ох, спину отлежал. Сейчас капельницу придут делать. Я, кстати, созванивался со знакомыми мужиками, кто здесь работает, один даже обещал зайти сегодня. Опер он, раньше в Чите жил, потом с женой сюда переехал, где-то в городе сейчас работает.

— Поговори с ним, только осторожно. Всё, что накопаешь, может быть полезно. Но надо понимать, что генерал тоже не дурак, без дела не сидит. И ресурсов у него много.

Я поднялся и подошёл к окну. Форточка открыта, из неё тянул прохладный, свежий ветерок. На улице расходился дождь, прохожих почти не было. К въезду на территорию больницы подъехала белая шестёрка, из неё вышел высокий лысый мужик в кожанке. Чем-то он показался мне знакомым.

— Слава, — позвал я. — У тебя на фотике есть приближение?

— Не, у меня простенький Кодак, фиксированный, — Слава закинул в рот жвачку. — У Коваля должно быть.

— Ща, — Женя полез в карман куртки. — А кого щёлкнуть хочешь?

— Вон того мужика, он с охраной говорит. Хочу присмотреться.

Женя достал фотоаппарат из чехла и включил. У него «Кодак» более продвинутый, есть перемотка плёнки, отключение вспышки и автоматическое приближение. Я взял аппарат и всмотрелся через него на улицу.

Приближение не сильное, но лицо того мужика узнал, я видел его буквально на днях в отделении милиции, куда меня привезли после покушения. Он ещё поливал цветок при мне, потому и отложился в памяти. Не каждый человек даёт цветку имя.

— Лёня, — сказал я. — Это к тебе. И твой знакомый опер был тогда в милиции на Васильевском, когда меня его коллега допрашивал.

— Ну он говорил, что где-то на Ваське работает, а я же не понимаю, где это, город-то так и не посмотрел же!

— Тогда, — я вернул фотоаппарат Жене. — Лёня, ты опер опытный, хитрый, вот тебе поручение. Мы сейчас уйдём, чтобы он меня не узнал, а ты у него выясни, что и как. Больше напирай на Шевцова, однофамильца Славы. Шевцов и ещё один опер приезжали к общаге, и они знали заранее, что будет стрельба, и ждали там Кравцова. Вернее, второй точно знал, потому что Шевцов удивлялся.

— Ну ты дал мне задачку, шеф, ёпрст, — Лёня вздохнул и убрал книжки. — Ладно, расколю, хотя он тоже тёртый.

— Ничего, ты хитрее. Пошли, парни, — позвал я. — Чтобы не пересечься. И надо в костюмчики нарядиться, Павел Андреич говорил, что место серьёзное, так просто не пустят. У нас две встречи сразу.

* * *

В те годы уже существовал UFC, мы его ещё называли «Восьмиугольником» или вообще боями без правил. Первые чемпионаты Восьмиугольника мы с друзьями смотрели на пиратских кассетах с одноголосым переводом, не отрываясь от экрана телевизора.

Уже был К1, соревнования по кикбоксингу, его мы тоже смотрели на кассетах с не меньшим удовольствием. Ещё существовал японский Прайд, но о нём в наших краях тогда вообще не слышали. Его я смотрел уже в нулевых, когда там зажигал Фёдор Емельяненко и остальные. В Петербурге также проводились чемпионаты М1, и я даже хотел сходить на ближайший.

Но про такие мероприятия я не знал и никогда на них не был.

Павел Андреевич не соврал, это место действительно рассчитано для богатых людей, судя по роскошным машинам, которые подъезжали к входу. Причём вывески у заведения не было, надо было знать, куда ехать.

Мы это знали, да и на фоне остальных не ударили в грязь лицом. К нам вернулся наш бронированный «Мерседес» после смены стёкол. Разве что заднее боковое со стороны пассажира было не так сильно затонировано и теперь выделялось на фоне остальных, да и на корпусе можно разглядеть пару вмятин. Но в любом случае, пока мы выходили из «Кабана» пачку завистливых взглядов от остальных гостей получили.

Как таковых билетов не было, да и список гостей на виду тоже не мелькал. Высокий охранник в пиджаке, стоящий на входе, будто бы всех узнавал, потому что с нами он поздоровался и пропустил без проблем, а какого-то толстого мужика с двумя разодетыми девушками прогнал. Скорее всего, кто-то смотрел на входящих через камеру над дверью и подсказывал вышибале через наушник, кого впускать, а кого нет…

Это тотализатор, разве что бои смотрели не по телевизору в прямом эфире или слушали по радио, а видели сразу здесь, вживую, прямо в зале. В центре этого ресторана «для своих» стоял боксёрский ринг, канвас новый и пока чистый, без ярких эмблем спонсоров, в центре которого находился пожилой усатый конферансье в белой рубашке и галстуке-бабочке.

Официантки разносили выпивку, все столы были заняты, свет везде, кроме самого ринга, приглушён, я даже не видел, кто сидит с нами по соседству. Не видел, но знал, что там политики, коммерсанты и братва, как и обычно в те времена.

В общем, любой каприз за ваши деньги. Так что в зале пили, делали ставки, а на ринге дрались. Смешанными боями это не было, боксёры дрались с боксёрами, кикбоксёры с кикбоксёрами, борцы с борцами. Элементов шоу совсем мало, люди к ним пока не привыкли, только поединки. Даже конферансье объявлял бойцов спокойно, без выкриков и пафосных пауз, как стало принято в более поздние времена, а участники выходили без музыки.

До высокой популярности ММА ещё далеко, но предпосылки к этому уже есть. Может, стоит как-нибудь заняться, если будут деньги? Я-то же знаю, что это выстрелит у нас в стране уже скоро, знаю, кто именно будет на пике славы и когда.

— А может, организуем турнир, Волк? — спросил Женя, будто читая мои мысли. — Чисто вот кикбоксинг, по области, кубок комбината? А? Как тебе?

— Я вот другое думаю, — я посмотрел на Машукова, который обошёл зал и вернулся, но он помотал головой. Значит, нужный человек ещё не пришёл. — Смешанные бои, разных стилей.

— Как типа без правил? — он оживился. — В Восьмиугольнике? Помнишь, как Танк Эббот того негра опрокинул? Тот его на голову выше был!

— Да, вроде такого.

Сначала к нам подошёл пожилой мужчина в красном пиджаке, спросил, всё ли хорошо и сразу ушёл. Через пару минут пришла официантка и оставила у нашего столика бутылку водки, рюмки и плоскую деревянную коробочку с сигарами. Всё за счёт заведения, как сказала она, подарок от хозяина новым гостям.

Подарок дорогой, но и вход сюда стоил недёшево. Да и пришлось делать ставки, чтобы не вызывать подозрений. А так как я никого из бойцов не знал, то ставил вслепую. Впрочем, это всё мелочи на фоне возможностей, которых мы могли здесь сегодня получить.

— И где бойцов искать? — Женя взял сигару и убрал в карман пиджака.

— Есть один на примете, — я задумался, напрягая память. — Он сейчас вроде из армии только вернулся, во всяких чемпионатах по самбо участвует. Потом ударку подтянет, и такое показывать начнёт. Надо бы его перехватить, пока в Японию не уехал.

В зале стало громко, когда вышли два новых бойца, принимающие ставки орали во весь голос, так что Женя мои последние фразы не слышал.

— А сам не хочешь? — спросил я у него погромче. — Будешь как Мирко Крокоп, правая нога — госпиталь, левая — кладбище. А, Жень?

— Не слыхал про такого.

— Посмотришь потом. Тебе только борьбу подтянуть, и будешь отлично выступать в смешанных боях.

— Вон он, — сказал Денис. — Пришёл раньше другого.

Машуков поднялся навстречу темноволосому высокому и худому мужчине, идущему к нам. Причём одет подошедший был не в дорогой костюм, а в простую джинсовую куртку, и курил он обычную «золотую» балканку, видно торчащую из нагрудного кармана пачку.

И странно, как они поняли, кто есть кто, ведь, как выяснилось, лично они друг друга не знали.

— Алексей Апрельский, — представился подошедший. — Я от Сергея.

— Денис, — Машуков пожал ему руку. — А это Максим, Евгений и Вячеслав. Сергей о вас рассказывал.

— Мне тоже, вот я и сразу понял, куда идти, — Алексей сжал мне ладонь. Хватка у него стальная, смотрел прямо в глаза. — Вы, сибиряки, всегда выделяетесь. Хотя мне всё равно хотелось бы только знать, почему весь город только и обсуждает простых сибирских парней…

— Забайкальских, — поправил его Слава.

— Да, хорошо, забайкальских. И всё же, почему?

— Парни все крутые, — я показал на Дениса. — Он был в Афгане, эти двое в Чечне. Ну а я, — я показал Алексею на свободный стул. — А я незакончивший ВУЗ железнодорожник. А если вы не знали, то железка — это наполовину армия, наполовину тюрьма, только оружия не дают и на ночь домой отпускают.

Алексей засмеялся и уселся напротив меня.

— Ну, я тоже много где побывал, во всех горячих точках на территории бывшего Союза, нашей когда-то общей необъятной Родины, где сейчас все друг в друга стреляют. И так будет ближайшие лет сто, к моему большому сожалению. Ну и доводилось держать в руках оружие, выполняя интернациональный долг в дружественной ДРА. А когда же ездить по свету надоело, осел в родном Ленинграде, работаю.

— И теперь журналист? — спросил я.

— Ага, в криминальной хронике.

Алексей взял бутылку водки, стоящую перед ним, скрутил пробку и разлил по стопкам, но Женя помотал головой, закрыв свою рюмку ладонью.

— И иногда мне кажется, что в горячих точках было попроще. Если что, здешнего хозяина я знаю, он меня легко пропустил. Правда, прихожу я всегда слишком рано, да и вы, как вижу тоже.

— Я о нём говорил, — сказал мне Денис Машуков. — Сергей, мой знакомый, его рекомендовал. Можно говорить.

— Серёга говорит, у вас есть наводка на горячий материал, — он не поморщился, когда выпил. — Причём настолько горячий, что можно обжечься. Он даже сам бы загорелся этим, но он от криминала устал, ещё весной перевёлся в спортивный отдел, а мне, говорит, в самый раз такое будет.

Я дождался кивка Дениса, подтверждающий, что это тот самый человек, и сказал:

— Милицейский генерал Горностаев связан с братвой.

— Это все знают, — Алексей отмахнулся. — Да и найдите хоть одного, кто не связан.

— А сильнее остальных он был связан с Ванькой Магаданским, ныне покойным, и с Тренером, который раньше ходил под Кравцовым. Но с Кравцовым они все поссорились, пытаются прикончить его, а он их. Кто победит — пока неизвестно.

— Угу, — журналист очень внимательно посмотрел на меня.

— Ну и где-то в этой схеме некий Петруха, но он пока затаился и себя не показывает. Ну а цель этого «союза» — холдинг «Забстальинвест», которому принадлежат металлургические предприятия в Читинской области. Генерал его раньше крышевал, но недавно решил вытрясти из конторы всё.

Называемые мною имена Алексей знал, судя по тому, как он замер. Как охотничья собака, почуявшая добычу. Действительно, такой человек подойти нам может. Если навалимся со всех сторон, можно опрокинуть даже такого влиятельного человека, как генерала Горностаева. Просто контактов в городе мало, но я их активно налаживал.

— Во как, — проговорил Алексей, забыв про водку. — И даже крышевал горно-обогатительный комбинат, о котором с таким придыханием говорят коллеги из экономического отдела?

— Нет, его он не крышевал. С комбинатом своя история, с Горностаевым не связанная.

— Комбинат так и не открылся?

— Откроется, когда эти товарищи, о которых рассказал, от нас отстанут. Им-то надо, чтобы он работал, иначе не заработают сами.

— Хм… а это интересно. Но ещё один вопрос.

Рефери остановил бой, вскоре огласили результаты. Боксёры покидали ринг, стало громко, все в зале будто говорили одновременно. Наверняка подсчитывали, кто сколько заработал и потерял.

— Журналисты любят задавать вопросы, — сказал я. — Но это уже в конторе, а не здесь. Подъезжайте туда, поделимся материалом.

— Я пока не взялся за это. Всего один вопрос, — я кивнул, и он спросил: — А какая цель всего этого? Только отвадить генерала от ваших предприятий?

— У каждого свои цели. Вы делаете материал, мы в этом помогаем, генерал обжигается, отваливает, слетает с должности. А если им ещё займётся кто-нибудь, будет ещё лучше.

— Генерал — должность почти политическая, так просто его не сковырнёшь, — Алексей затушил сигарету, докуренную почти до фильтра. — И у него есть друзья в управлении собственной безопасности МВД, я выяснял. Могло бы заняться ФСБ, но это работа для генерала, а не для майора и даже не для полковника. А все генералы сейчас заняты.

— И чем они заняты?

В зале прибавили свет, пока одни бойцы покидали ринг, но вскоре пришли другие. Пока выходил один, гости зашумели, похоже, тот качок с татуировками на плечах — всеобщий любимчик. На него ставили особенно много.

— У них в Конторе скоро будет мясо, — Алексей взял бутылку. — Коваль их не устраивает.

— Какой Коваль? — удивился Слава.

— Ковалёв, директор ФСБ, — пояснил уже знающий это Женя. — Однофамилец мой, но не родственник, кхе!

— Верно, директор. Вот одна из газет в Москве недавно писала, что старый директор справляется с работой не лучшим образом, — продолжал журналист. — А такое без одобрения кого надо писать не будут. Скоро появится другой директор. Его назначит Главный, но выбирать кандидата будет не он, а Старая площадь. А кого выберут на Старой площади — большой вопрос.

— Много кандидатов? — спросил я.

— Порядком. Даже слышал краем уха, что какие-то ваши читинские чекисты и их друзья здесь и на Лубянке топят вообще за того, кто в Конторе не работал с самого развала Союза. Местный он, кстати, ленинградский, хотя сейчас в Москве, очень высоко забрался, многих знает, его знают. Но рискуют ваши земляки, кстати, шансов мало, им такое не простят. Хотя если они окажутся правы, то просто взлетят наверх. Но попомните моё слово, у них не выгорит.

— Посмотрим, — я полез в карман и достал визитку. — Вот мой номер. Обсудим детали. А у нас ещё встреча.

— Насчёт генерала?

— У нас не только генерал. Но с другими вопросами тоже надо разбираться. Мы к каждому ищем свой подход.

— Понятно, — он поднялся. — Тогда иду. Но напоследок предупрежу. Генерал — человек опасный и беспринципный.

— Боишься? — я усмехнулся.

— Я? Никого не боюсь, — он с дерзким взглядом посмотрел на меня. — Материал ожидается горячий, да. Но легко не будет.

— Будь это так легко, мы бы вряд ли встретились.

— Логично, — Алексей засмеялся. — Ладно, замётано. А ещё подскажу, — он огляделся по сторонам. — У генерала старая вражда с господином Мещеряковым, депутатом Законодательного собрания города. Настолько старая, что я даже не знаю подробности. Подошёл бы сам, но у Мещерякова при виде меня открывается язва. Всё припоминает мне одну статейку, — Алексей засмеялся. — Но к бывшим военным у него хорошее отношение, он их уважает… А ещё больше он уважает спонсоров и всегда рад с ними пообщаться.

Он показал за столик неподалёку от нас, за которым можно было разглядеть полного мужика с большой лысиной. Мужик с интересом следил за схваткой бойцов и на нас не смотрел.

А как много у нас оказалось путей, стоило только немного поискать. Старый приятель Лёни, журналист, депутат и общество ветеранов боевых действий. Посмотрим, что из этого пригодится. Но чем больше заведём контактов, тем лучше нам будет. Дома потому и проще, что всех там знаем.

Главное — внимательно присматриваться к новым знакомым, чтобы не получить новых проблем.

Но мы и раньше справлялись таким образом с другими проблемами. Если бы мы встречали угрозы в одиночку, не изучая врага и не разыскивая тех, кто может быть нам полезен, нас с Женей давно бы закопал ещё Фрол с пивзавода. Так что думали, планировали, и в итоге всё получалось.

— Тогда увидимся, — Алексей ушёл, махнув рукой на прощание.

— Въедливый тип, и хитрый, говорит не всё, что на уме, — сказал я. — Но такой может нам подойти. Стоит заняться.

— Наверное, — Женя начал следить за боем. Татуированный боец быстро выдохся, и его низкорослый соперник одерживал над ним верх. Эти уже дрались по смешанным правилам, ногами и руками, и использовали борцовские приёмы. — Но наводок он нам дал.

— Даже больше, чем хотел, — я уселся поудобнее. — Хорошие у тебя друзья, Денис, позвали кого надо, договорились без всяких проблем. А тот из общества ещё не пришёл?

— Не видел. Не особо он пунктуальный, — Машуков поморщился.

Только через пару боёв я увидел колоритную троицу, идущую через зал. Главный из них, настоящий верзила, шёл в сопровождении двух охранников, опираясь на два костыля. Даже при таком слабом освещении у здоровяка был виден большой шрам от ожога на лице, а вместо ног у него протезы, судя по походке. Лиц сопровождающих не видел, но парни крепкие, хоть это и не типичные шкафоподобные телохранители.

Бывший военный сел за столик к тому самому депутату, и они тепло поздоровались. Значит, убьём двух зайцев одним выстрелом, заодно присмотримся к депутату.

— Это он? — спросил я у Машукова.

— Он самый, — тот кивнул.

— Волк! — Женя схватил меня за плечо. — Смотри, кто это с ним!

— В натуре, он! — Слава чуть не показал пальцем за столик. — А я думал, он давно сдох.

— Он, — Машуков кивнул.

— Да, вижу, — я присмотрелся к одному из сопровождающих, а тот, судя по приоткрытому рту, тоже узнал нас. — Далековато Мишаня забрался. Ну пошли, поздороваемся.

Глава 18

Мы подошли к столу, и сидящие за ним повернулись к нам. Депутат Мещеряков, лысеющий толстяк в костюмчике, удивился и отодвинул от себя большую тарелку с салатом. Здоровяк с ожогами на лице сел поудобнее, при этом штанины у него задрались и стало видно блестящие трубки протезов.

Раз уж военный, то говорить буду не только я, но и остальные. Проще будет найти общий язык. Один из сопровождающих военного людей нас не знал, зато второй, Мишаня, поднялся нам навстречу.

— Охренеть, давно не виделись, Волк, — сказал он, пожимая мне и остальным руки. — Слава, Коваль, товарищ капитан, — Мишаня кивнул Машукову.

— Стулья принесите! — противным пьяным голосом вскричал депутат Мещеряков, повернувшись назад. — И водки! А вы, — он посмотрел на меня. — Это вас же сейчас все обсуждают? Чёрная металлургия снова всем интересна, хе! Особенно в свете запуска предприятия, которое основали бизнесмены из нашего города. Мы не верили, что у них получится. Значит, вы тот самый Волков из Сибири?

— Из Забайкалья, — поправил его Слава, мрачно посмотрев на него.

— Ну да, а какая разница?

— Большая.

— Понял, — депутат немного смутился, но продолжил говорить не затыкаясь. Он же успел сильно наклюкаться. — Ну а я прошлым летом был в Китае, через Читу тогда туда ехал, в Маньчжурию. Меня ещё в Чите кормили такими большими бурятскими пельменями, а потом я поехал в Китай…

Официанты принесли нам мягкие стулья. Стол маленький, мы все едва поместились за ним.

— А в Китае пил такую водку, — продолжал рассказывать Мещеряков, размахивая руками. Даже не поинтересовался, для чего мы подошли. — Внутри была змея заспиртованная с корнем женьшеня, представляете? Видели такую?

— Каждый день такую пьём, — пошутил Женя. — Её потом можно вытащить и пожарить, кхе!

— Пожарить, ах-ха-ха! — депутат залился громким смехом и ударил ладонью по столу. — Зажарить, точно, не подумал. А ещё там были такие стаканчики с крышкой, внутри водка. Их китаёзы дриньками называли.

— Вряд ли они подошли сюда для разговоров о водке и змеях, — подал голос молчавший до этого здоровяк-военный.

Говорил он слишком громко и чуть заикался. Но в зале врубили музыку, пока не было боёв, так что соседние столики его не слышали.

— Ты его знаешь, значит, Миша?

— Да, — Мишаня кивнул. — Это Макс Волк и его команда. Вот это все наши, с чехами воевали — Женя Ковалёв, Слава Шевцов, капитан Денис Машуков. А это майор Елагин, я с ним сейчас работаю.

Рукопожатие у Елагина такое крепкое, будто я засунул руку в тиски. Он, похоже, так привык давить пальцы изо всех сил при каждом знакомстве. Но сдавить у него мою руку не вышло, мы привычные, не зря деда Боря заставлял нас с Кириллом заниматься с эспандером с самого детства, и подсадил на это Женю.

— Тогда они меня выручили, — продолжил Мишаня. — Спасли прямо во время казни. А то меня бандиты под лёд хотели засунуть, даже прорубь сделали.

— Ах да, — влез в разговор Мещеряков с глупой пьяной улыбкой. — У вас же там всё ещё разборки?

— А у вас в Неве будто никого не топят⁈ — возмутился Мишаня. — На прошлой неделе только троих достали.

— Да это просто утопленники. Плавают не в сезон, пьяные, чего с них взять?

— Один аж с тазиком цемента нырял.

— Это не в Неве было, а в Большой Невке…

— Да какая разница? — Мишаня отмахнулся. — Ну вот, Макс держит охранное агентство в Чите и Новозаводске. Эффективное. Как местная братва увидит охранников, решает, что лучше не связываться, уже наученные. Сколько на этом авторитетов обожглось — хренова туча!

— А вы не хотите открыть такое же в Петербурге? — спросил Мещеряков. — Наработали бы репутацию и здесь.

— Посмотрим, — сказал я. — Мы больше специализируемся на охране промышленных объектов.

— Это тоже хорошо. Здесь столько всяких заводов, что…

— Нам поговорить надо, — громко сказал Елагин, глядя на Мещеряков. — Разговор о работе, короткий. Потом продолжим.

— Понял, — Мещеряков поднялся, чуть не сдвинув стол пузом. — А я тут знакомого увидел, посижу там.

Ну, или это вежливость, или у Елагина большое влияние на Мещерякова. А журналист говорил, что этот Мещеряков любит спонсоров и не любит генерала Горностаева. Надо бы разузнать всё это поподробнее, и желательно сегодня, пока он пьяный и болтливый.

— А я вот работаю с майором, — сказал Мишаня. — Много кто из наших работает с этим обществом. Оно полуофициальное, но помощь ветеранам с Чечни и Афгана оказывает.

— Без работы пацаны не сидят, — добавил Елагин. — Хорошая и легальная работа, за которую платят. Есть место в жизни. А то когда они вернулись с Кавказа, их только в братве и рады были видеть… до поры до времени.

— Знаю не понаслышке, — я кивнул. — Сам видел.

— У Волка много кто из наших, — Мишаня взял бутылку и налил мне полную стопку. — Если подумать, так сколько пацанов при деле оказались, когда Богатова завалили. Сыты, одеты, уверены в будущем, знают, что их прикроют и никогда не оставят одних. Я дурак только, не пошёл. Пошёл бы с Пахой, там и глядишь, иначе бы всё сложилось.

— Но это место в жизни, — Елагин будто бы его не слушал. — Надо выбить. Не возьмёшь сам, никто не отдаст. Все держатся до последнего, зато обманывают и используют только в путь.

— Вот Мишаня упоминал сегодня майора Богатова, — прервал его я. — А он говорил то же самое.

— Витька Богатов — тварь, каких мало, — прохрипел Елагин, ударив кулаком по столу. — Много он говорил, ему верили. А он… себе бандитов набирал в группировку, тех же людей, которых в Чечне кидал. И вот насчёт тебя я не уверен, для чего ты людей столько берёшь. Не просто же так. Бойцы-то мы хорошие, а парой слов пацанов легко обмануть. Жизни-то они не знают, только говна всякого навидались.

— Зачем мне кого-то обманывать? — спросил я. — Я не даю ложных обещаний, никому. Есть работа, есть оплата, и есть коллектив, который прикроет. И я сам никого не бросаю, за год у меня никого не убили и не арестовали.

— Тут я за Волка впишусь, — Мишаня поднялся, опираясь на стол. — Вот спроси Коваля или Дениса. Богатов себе боевиков набирал, а Волк много кому в жизни помог, много кто ему по гроб жизни обязан. Не он, так…

— Догадался, зачем ты пришёл, — Елагин смотрел мне в глаза. — Поговорить насчёт Кравцова. Я смогу сделать так, чтобы он от той фирмы Вишневских отстал раз и навсегда. За миллион долларов.

— Дороговато, — сказал я. — И где гарантии?

— Нет гарантий. Не устраивает — говори с ним сам, — он с трудом поднялся, опираясь на костыли. — Пошли, парни.

Нет, он не просто назначил несуразную цену, он назвал эту сумму вместо ответа «нет». Елагин пошёл к выходу, второй сопровождающий следом за ним, но Мишаня остался рядом с нами.

— Валерьич, ну ты гонишь, — Мишаня тоже встал и крикнул ему вслед: — Давай побазарим нормально. Да куда ты… глухомань, — он сел за стол. — Чё-то он сегодня злой.

— Не хочет, не надо, — я пожал плечами. — Найдём другие способы, на нём свет клином не сошёлся.

— Да погоди ты. Слушай, ты меня тогда от Черепа спас, я тут подмогну. Елагин — упрямый как осёл, вообще никому не доверяет, но я к нему подход знаю, уговорю, встретитесь. Объясню, как ты нашим помогал, а то он не поверил, вот и выделывается. Но заплатить придётся, только не так много.

— А зачем ему вообще платить? — спросил я. — У него есть влияние на Кравцова?

— Погоди, Волк, объясню, — он пододвинулся ближе ко мне и зашептал. — Они оба упёртые, но у Кравцова проблемы с ментами. Отмазаться сам он не сможет, но Валерьич… ну, майор Елагин, он же зам руководителя нашего общества ветеранов боевых действий… и ещё хорошо знает Мещерякова.

Депутат Мещеряков тем временем что-то рассказывал за соседним столиком, оттуда постоянно доносился пьяный хохот. Бои там никто больше не смотрел.

— А Мещеряков о-о-очень хорошо знает губернатора, — Мишаня огляделся по сторонам. — И он может Кравцова отмазать. И вот, у него снова начались проблемы, он прибежал к нашему Елагину, а майор сегодня пришёл договариваться с Мещеряковым.

— Понял, какая схема.

— Это не схема, Кравцов сам пришёл о помощи просить, при этом много платит, а нам деньги нужны позарез. И вот, сам понимаешь, Волк, что если Кравцову поставят условие, чтобы он от твоих знакомых барыг с комбината отстал, ему придётся так сделать, или ему хана придёт. Больше никто не поможет.

Мишаня провёл пальцем у горла.

— Догадываюсь, — сказал я.

— Он и так перебрал с этим Ванькой Магаданским, так что ищут его все, и менты, и воры. Но от ментов-то отбиться можно, есть подход, так что придётся ему слушать, что Елагин скажет.

— Значит, вот как Кравцов отмазывается от проблем, — я покрутил стопку перед собой и отодвинул подальше. — И поэтому мне советовали обратиться к вашим. Без такого прикрытия он долго не проживёт.

— Да, вот в натуре так и есть, как говорю. А все думают, что он родственник генерала Кравцова из ФСБ, реально! А на деле так выходит, Елагин ему шкуру спасает.

— Но он заломил такую цену, чтобы мы отказались. Не хочет он со мной говорить, не верит.

— Да я с ним договорюсь! За базар отвечаю, сведу вас с ним наедине, — Мишаня снова обернулся. — Он мне тоже кое-чего должен, я же у него мину в машине месяц назад нашёл.

— Сам и подложил? — со злой усмешкой спросил Слава.

— Да иди ты! — Миша отмахнулся. — Он нормальный мужик, за пацанов на всё идёт, а они к нему тянутся. Больше не к кому. Вот он и осторожничает, были преце… пре… ой, б**, короче, уже как-то раз кинули его барыги, вот он никому и не верит.

— Чё ты вообще сюда приехал, Мишаня? — спросил Женя. — Далеко же.

— А куда ещё? Вы бы меня к себе не взяли, а здесь у меня брат двоюродный живёт. Вот и приехал, походил, сослуживцев встретил, они меня свели с остальными. Вот теперь работаю.

— Крышуете кого-то?

— Нет, всё легально. У общества нет такой халявы, как у других, с беспошлинным ввозом, но хотя бы всякие знакомства есть. Помогаем устроиться на работу или доплачиваем, чтобы с голоду не дохли, ну и остальное там, с социалкой всякой помогаем, выбиваем льготы хоть какие-то. В частную охрану, кстати, много кто идёт, кстати, у нас хорошие контакты с местными фирмами. Есть, конечно, те, кто в братву подался, но они уже потом с нами и не связаны.

— А ты с каких это пор стал таким? — Женя посмотрел на него с подозрением. — Раньше что-то не особо помогал, только в банду себе набирал.

— А вот когда меня Череп подстрелил и я на льду полежал, Коваль, тогда много чего в голове пронеслось, — Мишаня посмотрел на стопку с водкой, которую так никто и не пил, и выдохнул. — Я-то и с чехами повоевал, и в братве побывал. Дерьма навидался, и даже живым остался, брата только не уберёг. Знаю, как всё бывает.

— Понял, — сказал я. — Кстати, а с Эдиком виделся?

— Его же сын забрал, — Мишаня погрустнел. — В Ростов перевёз. Звонил сыну его, говорит, у старика бывают проблески, и он всё хочет к делам вернуться, и меня с Монтёром ищет, но потом опять всё забывает. Короче, Волк, — он достал визитку. — Вот мои цифры, дай мне свои, а я тебя сведу с Елагиным и вопрос закроем, если сегодня не выйдет.

— Хорошо, Мишаня, нам это пригодится, — я взял его карточку и дал свою. — Но ты за него готов поручиться?

— Без базара. Ща, погодь, он далеко не ушёл, ему ещё с Мещеряковым говорить. Да и ключи от тачки у меня.

Мишаня умчался. Не ожидал я его тут увидеть, парни тоже. И правда, жизнь его порядком потрепала, но не зря же хитрый Эдик держал его рядом с собой. Старый вор что-то увидел в Мишане, какой-то стержень, вот упрямый сапёр всё ещё держался, а не сгинул где-то в безвестности.

— В Питер перебрался, кхе, — Женя хмыкнул. — Никогда бы не поверил.

— Я думал, что он сдох, — Слава пожал плечами.

— Ты уже говорил.

— Что вы думаете насчёт Елагина? — спросил я.

— Про него хорошо отзывались, — сказал Машуков. — И вроде бы серьёзный на первый взгляд. Но упрямый, по нему видно.

— Цену он, конечно, заломил, — Женя покачал головой и присвистнул. — Миллион бакинских. Мог бы просто сказать нет.

— За миллион этого Кравцова можно того, — шепнул Слава. — А на сдачу всех остальных в речку купаться отправить. Много он хочет.

— Посмотрим, — я потёр подбородок. — У меня тут мысль есть, но надо посмотреть, насколько он искренен и действительно ли за своих болеет. Или как Богатов, всё только на словах. Может, потом пригодится для одного дела.

— О чём ты, Волк?

— Да вот знаешь, — я задумался. — Сам же понимаешь, то, что подписали в Хасавюрте, долго не продержится. И уже скоро всё повторится. Хоть и есть уже опыт такой войны, но всё равно пацанов поляжет… И я вот думаю…

— О чём?

— А что если вместо ребят-срочников пойдут ветераны с первой войны и Афгана. Серьёзные бойцы с опытными командирами, с лучшим оружием, которое можно купить за деньги. Со связью, с техникой, мотивированные, желающие расквитаться за то, что случилось тогда, знающие, что нужно делать, добровольцы… не будет такой мясорубки, как тогда. Надо только людей найти, кто захочет, а для этого надо говорить с такими, как Елагин.

— Такого не будет, Макс, — Машуков покачал головой. — Никто на верхах такого не позволит.

— Может быть, может быть. Но мысли есть разные, а для всего нужны знакомства, деньги и правильно подобранные слова. А вообще, кто знает, что будет через год? — я хмыкнул. — Мы почти год назад открывали ЧОП, — я похлопал Женю по плечу. — Охраняли кэмэлов с оружием, которое взяли в вещдоках у ментов, а сейчас мы… сами всё видите. Но надо всё обдумать, пока же у нас другие проблемы.

И нам ещё нужно пережить август, потом, если всё удастся, будет проще.

Мишаня вернулся, только когда объявили победителя следующей боя. Следом за Мишаней тащился Елагин. Он грузно уселся на стул, вытер лоб и выдохнул.

Вредный он, но всё равно, было в нём что-то, что мне нравилось. Серьёзный дядька, вояка, может пригодиться в будущем, но с ним надо хорошенько поговорить.

— Ты пойми, Волков, — сказал он. — Мне ребят кормить надо. Не у всех всё получается, они сидят без дела. А не будет бабла, сам знаешь, куда они пойдут. Деньги нужны, а у барыг они есть. Не это, так я бы сюда не ходил договариваться.

— Понимаю. Но миллион… много. Знаешь, майор, ведь не обязательно же деньгами всё решать, — я сел к нему поближе. — Мы будем расширяться. Комбинат, завод, другие предприятия, если всё пойдёт как надо. Людей не хватает, а храбрые парни пригодятся. Сам говоришь, у тебя без дела люди сидят.

— Так, — он кивнул, внимательно глядя на меня.

— Я могу дать работу, настоящую работу, легальную, с отпусками, выходными, пенсиями и прочим подобным. Я не только вояк набираю, разных беру. Там и спортсмены, и просто крепкие парни, и бывшие менты. Работать сообща их заставить не так-то просто, верно?

— Понимаю.

— Знаю, что ребята после войны бывают вспыльчивые, жёсткие, конфликтов и проблем с ними может быть много, и спиртное, и драки, и всё остальное. Но зато когда они понимают, что их не бросят и все за них стоят горой, сразу становится проще. Всё меняется, жить-то как-то надо и дальше, а не ждать чьей-то милости. А в эти времена, когда всё может резко измениться уже через месяц или два, нужна хоть какая-то стабильность.

— Всё меняется, да, — Елагин так и не отводил от меня взгляд. — Но скажи, к чему ты это? Не только же к найму работы.

— Есть мысли, но давай сначала с поработаем с тем, что есть. Часть твоих парней я могу взять, а капитан Машуков за ними присмотрит, как они адаптируются.

Денис кивнул с серьёзным видом.

— Подбери мне ребят, кто готов переехать в Читинскую область или сможет работать вахтой. Возьму не всех, само собой, так как есть требования к охранникам, но поговорим с каждым, кого ты пришлёшь. И поговорю с Вишневскими, чтобы проспонсировать ваше объединение. Не миллион, конечно, и не наличными, в металлургии всё по бартеру, но помощь будет.

— Ну хорошо. А я тогда лично поговорю с Кравцовым, обещаю, чтобы он вас никогда не трогал. Он меня послушает. Должник он мой, и слово держит, хоть и бандитом стал.

— Договорились, — я протянул руку.

Майор снова стиснув мне кисть как тисками, но в этот раз я подготовился лучше и смог сдавить его первым. При этом Елагин уважительно кивнул.

— Но сам понимаешь, у вас не комбинат, а огромный пирог, и каждый хочет кусок, не только Кравцов.

— Понимаю. Но я к каждому ищу подход. И ещё…

В зале загорелся общий свет, и на мгновение меня ослепило. Ближайшая к нам официантка закричала, а помещение быстро начало заполняться людьми в форме, вооружёнными автоматами.

— Милиция! Всем оставаться на местах!

— Маски-шоу, бляха-муха, — прошептал Женя. — Быстро они.

В потолок никто не стрелял, матом никто не ругался, и никого пока не били. Разве что досталось плотному парню в белой рубашке, который полез в карман за телефоном, и его ударили в нос.

Это ОМОН, они вошли одновременно с нескольких ходов. Кроме бойцов в масках, которые сновали повсюду, появились опера в гражданской одежде. Скорее всего, опера, кто ещё-то? К одному из них подошёл пожилой мужчина в красном пиджаке.

— Вы что? — возмущался он. — Мы же всё обговорили с…

— Сидеть!

Пожилого грубо посадили на ближайший стул, ударили кого-то из охранников гостей. В зале становилось всё громче и громче, все говорили одновременно, крича о связях и должностях, но омоновцы осаживали всех быстро.

— Я депутат Законодательного собрания! — верещал красный от выпитого Мещеряков, копаясь в карманах. — Вы не имеете права выкручивать мне руки…

— Документы есть? Нет! Пакуем его, потом разберёмся, — распорядился усатый опер в потёртом сером пиджаке. — Везём в отделение для установления личности!

Что-то мне кажется, что личность установить у них с первого раза не выйдет, и депутату придётся посидеть в обезьяннике. Мелкая подлость.

Но это странно, потом же к ним нагрянет прокуратура для проверки. Не так-то просто засадить депутата, как мне рассказывал Крюков. Этот опер или слишком храбрый, или слишком глупый, или кое-кто влиятельный приказал ему так сделать.

Опер направился ко мне, отдав распоряжение и не обращая внимание на вопли Мещерякова. Два омоновца взяли депутата Заксобрания под руки и потащили к выходу, а Мещеряков яростно орал и пытался вырваться. Кто-то случайно наступил ему на пятку, и одинокий кожаный туфель слетел и остался лежать на полу.

Ну теперь я уверен, что это генерал Горностаев решил показать свою власть. Вламывается на закрытое мероприятие и даже задерживает депутата. Значит, настолько уверен в себе, раз так рискует.

Хотя из-за таких денег он может пойти на всё. Ну или у генерала есть ещё какой-то козырь в виде компромата на Мещерякова, кто знает, вот и наглеет. Странно это всё.

Но понятно, что это показ сил. Вот только неужели это представление лично для меня? Генерал хочет показать, что он здесь всесилен и может действовать так, как захочет, а заодно помешать нашему знакомству с Мещеряковым и бывшими военными.

Впрочем, Горностаев себе же сделал хуже, ведь Мещеряков скоро выйдет на волю, и он будет очень зол. Тогда с ним будет проще найти общий язык.

— Максим Волков? — спросил подошедший ко мне опер и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Прошу за мной, с вами хотят поговорить. Остальных пакуем.

— Во чё нашёл! — второй опер, рыжий, в коричневом пиджаке, как фокусник провёл рукой рядом со Славой, будто залез ему в карман. И как у фокусника, в руке у него оказался маленький бумажный свёрток. — А это у нас чё такое? Да тут ещё есть! Где понятые?

Глава 19

Снаружи милиции тоже было немало. Среди дорогих машин гостей сорванного мероприятия стояли два автобуса с надписью «ОМОН», серые уазики с синей полоской, на которой было написано «Милиция», служебные шестёрки и одна чёрная Волга с выключенной мигалкой.

Но нет ни одного автозака, значит, массовых арестов не планировалось или всех, кого нужно, собирались паковать в уазики.

— Вам туда, — показал на Волгу опер, который сопровождал меня, и сам открыл в ней дверь, но не для того, чтобы я сел, а чтобы со мной поговорил пассажир, сидящий внутри.

Не особо мне хотелось говорить с этим седым мужиком, но у Славы большие проблемы и так легко его не вытащить. С дурью он не связывался никогда, да и любому ясно, что травка не его и тот пакетик ему подкинули. Причём сработали грубо, только для того, чтобы выдвинуть мне условия. А что со Славой будет дальше, зависит от того, как мы договоримся.

Вот только зря они так сделали, ведь с каждым таким шагом они сами закапывают себя всё глубже. Но и этот генерал опасный, стоит ему сказать всего одно слово, и меня закроют по какому-нибудь поводу, а из СИЗО я уже могу и не выйти живым. Ну а то, что он меня туда легко засадит без лишней волокиты, я не сомневался, у генерала для этого достаточно влияния.

Горбань в своё время пожадничал, вредный хапуга решил заполучить лично себе акции и машину, поэтому дал мне время до утра, что его и погубило. Клюнет ли на это генерал, если я буду хитрить?

Увидим. Сейчас одной ночью не обойтись, надо минимум неделю или того больше. Буду её выбивать. А как его напугать, ведь он-то явно понимает, что я не смогу сорвать открытие комбината и как-то помешать им ограбить его. Значит, надо пугать деньгами, вернее, тем, что кто-то более влиятельный их у него отберёт, если не я. Вот только кто? Я начал очень быстро придумывать и отметать варианты…

Генерал Горностаев, а это мог быть только он, смотрел на меня усталым взглядом. Лицо красное, под глазами огромные мешки. Одет он был в серый генеральский китель и брюки с широкими красными лампасами.

— Ты, значит, Волков? — сипло спросил он. — Слушай сюда, значит, Волков, говорю один раз…

— Товарищ генерал, давно хотел с вами познакомиться, — прервал его я, начиная следовать своему плану. — Мне вас только показывали, но лично мы с вами не говорили. Хотелось бы обсудить дела.

— Какие дела? — не привыкший к тому, что его перебивают, Горностаев сбился с мысли и свирепо на меня посмотрел.

— Ну так мы раньше охраняли комбинат там, а вы здесь. Почти коллеги.

— И к чему ты…

— Мы же деловые люди, товарищ генерал, — я наклонился к машине ближе. — Холдинг здесь, комбинат там. Здесь Питер, большой город, вы здесь главный, но территория комбината для вас неизведанная, там много всяких проблем со стороны местных. Вот я и хотел обсудить взаимовыгодные условия…

— Ты меня не перебивай! — вспылил он и сжал кулаки. — Тебе один раз говорю! И без твоих этих угроз, как ты запуск комбината сорвёшь и производством остановишь. Не сорвёшь, не сможешь, ты меня этим на понт не возьмёшь. Завтра организовываешь мне встречу с Вишневскими, и чтобы на ней они не вы***сь и делали то, что им говорят. Они тебя послушают. Подумай, как это лучше сделать… а что тебе думалось сегодня получше, эту ночь ты проведёшь…

— На комбинат наехал губернатор, — сказал я, выдумывая на ходу, и генерал тут же замолчал. — Прознал про какие-то инвестиции, захотел их отнять. И перед ним сейчас большая дилемма. С одной стороны, работающий комбинат — это плюс ему перед выборами, мол, безработицу сокращает, да и меньше будет деньги в Москве клянчить. С другой — эти деньги-то, с инвестиций, ему в карман могут пойти, а не в бюджет, да и особняк в Греции сам себя не построит. Я только начал над этим работать, нашёл как на него повлиять, чтобы он не лез к нам до самых выборов, но тут такое началось в Питере, сами знаете. Так что всё на паузе.

— И чё ты предлагаешь?

Клюнул! Точно клюнул, даже взгляд изменился. С одной стороны, он мне не доверяет, с другой — риск потерять деньги очень большой, ведь губернатор на другом конце страны цель для питерского генерала почти недосягаемая. Ладно бы он работал в министерстве, а так… он даже вряд ли знает, кто сейчас в Читинской области губернатор.

Если буду продолжать в том же духе, придётся генералу согласиться со мной и отвалить на время. Даже несколько дней может нам хватить, чтобы отбиться от него.

— Чтобы что-то предлагать, — я нагло сел к нему в машину. — Мне нужно быть уверенным в завтрашнем дне. А какая может быть уверенность, если меня здесь закрыть могут, а против моих людей уже дело шьют? Да и старые договорённости уйти могут, пока я не в Чите, а в Питере.

— Не Питер, а Петербург, — поправил меня генерал. — Понаедут тут.

— Я там много кого знаю, — продолжил я. — Из политиков, из его замов, из братвы, даже с местным смотрящим встречался. И они все меня знают. Отбиться-то смогу, есть у меня варианты на такой случай, я готовился, но… — я сделал паузу. — Какой мне смысл заниматься этим, если Вишневские сдадут холдинг вам, и контракт со мной разорвут, и всё остальные договорённости исчезнут? Мне нужны гарантии, а вы, как я слышал, деловой человек. Да и действовать надо сразу, а не потом, или упустим время.

— И сколько надо времени?

— Думаю, хватит недели, — я сделал вид, будто глубоко задумался. — Его сейчас Вишневские морозят обещаниями, он ждёт запуска, а то бы уже натравил налоговую полицию и ментов, или вообще, обратился бы в прокуратуру и суд, чтобы пересмотреть итоги приватизации. Пока он сидит, но скоро начнёт подозревать неладное. Но если вы меня закроете… потом его оттуда даже пушками не выбить, он из этого комбината все соки выпьет.

— Хитришь ты, Волков… короче, — генерал закатил глаза к потолку, глубоко задумавшись. — Лети к себе в Читу, узнай, что и как, подтяни кого надо, подсказывай что и как. Потом, как вернёшься, снова всё обсудим, как с этим быть, и с Вишневскими встретимся, им на комбинате делать больше нечего. И я тебе гарантирую, что с тобой будут работать и дальше, все контракты останутся в силе. Но только если вопрос с местными властями будет улажен.

— И проценты? — спросил я, играя свою роль. — Я хочу ещё на два процента больше, Вишневские дают мало.

Если я уж выставляю из себя такого хитрого дельца, то и про это должен спрашивать в первую очередь, а не про Славу, или генерал заподозрит неладное.

— Обсудим по факту сделанного, — он кивнул, даже не спрашивая сколько это. Конечно же, он думает, что платить не придётся.

— А что мой человек?

— Твой человек, Волков, с травкой попался. И вот пока ты не вернёшься, он в СИЗО посидит. А потом, кто знает, может, там и не травка была, а вообще какая-нибудь там петрушка или укроп, — генерал хохотнул. — А пока за работу. Раз уж ты такой полезный, докажи это на деле.

Вот же хитрый гад, но ничего, на удочку клюнул, никого больше не арестовал, а Славку я вытащу и так. Главное, что генерал дал мне время, даже не подозревая, что только сам себя закопал. Правда, когда он поймёт, что я никуда не улетел и ничего не делаю, то снова натравит на меня своих людей, а следить за мной будут. Ничего, напустим им пыли в глаза.

Славу уже вели в уазик со скованными руками. Когда его садили в машину, невозмутимый парень мне подмигнул. Уверен на все сто процентов, что я его вытащу, даже не переживает по этому поводу. Я и вытащу в ближайшие дни.

Итого, задержали двоих, Славу и депутата Мещерякова. Омоновцы покидали здание, машины уезжали, а генерал свалил отсюда в числе первых. Приехала ещё одна чёрная Волга, но кто в ней, я пока не видел.

— Вот мой номер, — незнакомый мне молодой мент в мундире с погонами капитана протянул мне визитку. — Товарищ генерал желает знать обо всём, что происходит на комбинате и в Чите, поэтому каждый день звоните мне и докладывайте, а ещё…

— Э-э-э, я чёт не понял, — раздался чей-то рассерженный голос. — Вы, это, на каком основании его задержали?

Молодой мент испуганно вздрогнул, а рядом с нами остановился один из моих недавних питерских знакомых. Подполковник ФСБ Григорьев так злобно смотрел на капитана, будто собирался забить его собственным удостоверением, которое достал.

— Но я… — молодой капитан смутился. — Но я…

— Вы, это, нас совсем не боитесь? — продолжил Григорьев. — На каком основании вы его задержали? Вы мне операцию срываете!

— Он не задержан! — наконец ответил капитан. — Мы его уже отпускаем.

— Отпускаете? — Григорьев удивился. — Ну ладно, тогда забили.

И чего ему надо? Денег ждёт? Вполне может быть, деньги он любит. Но как-то быстро Григорьев заявился, будто знал заранее про облаву. Мог бы и предупредить обо всём, хотя так он наверняка надеялся выторговать побольше.

Капитан отошёл и вскоре уехал, а Григорьев вздохнул.

— Вот если вытащишь моего человека, — тихо сказал я. — Буду благодарен.

— Он с травкой попался, а у меня не настолько длинные руки. Да и это, разговора про него не шло. Про тебя говорили.

— С кем?

— Скоро узнаешь. Я это, одно не пойму, почему тебя генерал в Кресты не отправил?

— А откуда ты знаешь, что меня должны были туда отправить?

— Ты задаёшь много вопросов, Волков. Как тебя Ремезов терпит, ума не приложу.

— Мы с Серёгой давно и плодотворно работаем, — я усмехнулся. — И всё получается. И всё же, кто это решил мне помочь? Я уж думал, что ты сам решил мне помочь, по доброй воле, как я вашей службе раньше помогал.

— Это, Волков, говоришь много, — Григорьев закурил. — Но смотри, вон там рядом с твоей тачкой человек, вот он с тобой встретиться хочет. Он меня и попросил тебя вытащить… правда, ты почему-то в Кресты не уехал, и даже не хочешь поделиться со своим другом, почему так вышло.

— Ну веди, — я кивнул.

Нет уж, этого я своим другом не назову, слишком хитрый и жадный человек. Зато понятно, что он не сам обо мне печётся. Тогда кто?

Я не знал этого человека. Высокий и плечистый кавказец с бородкой внимательно осматривал мой Мерседес. Пару раз он постучал по стеклу, но вытер отпечатки платком. А дорогой у него костюмчик.

— Это стекло не выдержит, — сказал он с лёгким и отчётливым акцентом, показав на заднее левое окно. — Новое, но лопнет сразу.

— Почему?

— Знаю, откуда это сняли. На другой машине такой же модели вся партия бронестёкол была бракованной. С автомата все пробили, а вот парочку стёкол не задели, их вам и поставили. Скажите им, Максим Михайлович, пусть заменят, выпишут из Германии другие, качественные.

Он заметил Григорьева и махнул ему рукой.

— Всё потом, занят сейчас.

— Созвонимся тогда завтра, — пробурчал Григорьев и пошёл к своей Волге.

— Ну и кто вы? — спросил я у кавказца.

— Меня зовут Ахмед Дженготов, вот моя визитка, — он протянул мне карточку. На ней только фамилия и номер. — Хотел вам помочь с милицией, но вы каким-то образом и сами справились. Я удивлён.

— Работаете на Мещерякова?

Он закивал, но взгляд хитрый. Врёт же, потому что тогда бы он первым делом вытащил депутата, а не меня.

— Тут смотрите, какая должна была быть ситуация, — он достал из кармана пиджака большой жёлтый портсигар и протянул мне, я замотал головой. — Объясню сразу, чтобы вы понимали, кто есть кто. Генерал хотел посадить вас в камеру в СИЗО, в знаменитые Кресты, он бы это устроил быстро. И вот там…

— Кто-то должен был меня уговорить с ним сотрудничать? — спросил я.

— Именно, причём своеобразными методами, не ставя никого лишнего в курс, — Ахмед прикурил от встроенной в портсигар зажигалки. Он курил дорогие сигариллы, а не обычные сигареты. — Сам бы генерал никак не замарался, а вот в камере сидели люди его компаньона. Всё схвачено.

— Кто его компаньон? Петруха? А то я про него давно не слышал.

— Да, — Ахмед усмехнулся и заулыбался, будто услышал смешную шутку. — Петруха же он сейчас, да, точно. Будто никто про него не знает. Вы же слышали, что на зоне у него было прозвище «Веник»?

— Веник? А что это так?

— Авторитетом он там не был, но стремился стать вором. Завёл нужные знакомства, но в те времена ещё была нужна подходящая статья из Уголовного Кодекса. Вот он украл ценностей, получил статью в 85-м году, и его уже хотел короновать Захар. О Захаре вы должны были слышать, он из ваших краёв.

— Слышал.

— Не вышло, Петруха оказался в колонии и накосячил. Там сидел вор по прозвищу Эдик, он за тот косяк заставил Петруху подметать пол в хате, — Ахмед засмеялся. — Эдик в итоге короновать его не дал, и на зоне Петруху прозвали Веником. О звании вора с тех пор он забыл.

— Вот чего Эдик и Захар друг друга невзлюбили, — сказал я, внимательно изучая Ахмеда взглядом. Кто это вообще такой?

Я никогда не слышал о нём, зато вспомнил кое-что другое. Веник, да, кажется это прозвище упоминалось в бумагах старого чекиста Револьда. Надо полистать их получше, я же взял кое-что с собой. Сама эта история ничего не даст, но вот то, что Веник там как-то упоминался в архиве старого кгбшника, может помочь.

— Сейчас времена другие, кому какое дело, кого как на зоне звали? На воле Петруха авторитет. Но если он вернётся за решётку, прозвище вспомнят сразу. На зоне такое не скрыть.

— Ну и будет он там мужиком, — я пожал плечами. — Какая разница?

— Да, никакой, — Ахмед притворно вздохнул. — Но вы как-то уговорили генерала, потому что вряд ли отдали ему свой бизнес добровольно.

— Какой в этом интерес у вас? — спросил я.

— Такой, что генерал многое на себя взял и перешёл все границы, многие люди им недовольны. Так что если потребуется помощь с ним, звоните смело, подскажем.

Хорошо, что я «договорился» с Горностаевым. А то Григорьев вытащил бы меня по указке Ахмеда, и я бы остался им должен. Но пока я не понимаю, в чём их интерес и кто это такие, пользоваться их помощью опасно. А то вместо генерала получишь проблемы кого-то ещё более неприятного.

Ахмед махнул мне рукой на прощание и ушёл к стоящему в отдалении чёрному БМВ, за руль которого сел сам. Ну а я наконец увидел Женю и Дениса, которых никто не задержал. А вот если бы я не загрузил генерала, он бы закрыл нас всех.

— Славку отмажу, — пообещал я. — Найду ему самого вредного и дорогого адвоката во всём городе, чтобы он там всем крови попил. Пожалеют, что связались. Он им все нарушения найдёт и припомнит.

— Ты-то сможешь Славяна вытащить, — Женя огляделся и наклонился ко мне, чтобы спросить шёпотом: — Волк, вот тот, с кем ты говорил, кто он?

— Какой-то Ахмед. А до этого говорил с чекистом, Григорьевым, ты же его вроде не видел раньше.

— Они там вместе были, в стороне, когда тебя увели. И этот Ахмед дал чекисту конверт.

— Понял, — я кивнул. — Деньги Григорьев любит. Но на всякий случай мобилам пока не верим, вдруг он будет слушать. Ладно, за дело, у нас времени мало.

* * *

На следующее утро

В холдинге нам выделили отдельный кабинет, со свежим ремонтом и даже последним писком моды — пластиковыми окнами. До нашего Новозаводска такие ещё не докатились, ведь все эти окна стоили очень дорого, их привозили из Германии, а в стране такие ещё пока не делали.

Ещё был кондиционер, но его я не включал, сегодня и так было прохладно. На столе стоял компьютер с пузатым монитором, на котором светилась заставка Windows 95, но мне он сегодня был пока не нужен, понадобится только этот стационарный телефон с радиотрубкой. А пока же я разбирал ксерокопии, привезённые с собой.

Разумеется, оригинал архива покойного чекиста Револьда я хранил в тайном месте, он очень ценен, хотя большая его часть мне не пригодится. Часть бумаг пришла в негодность, ещё очень много дел посвящены давно умершим людям. Но со всего, что мог, я сделал ксерокопии и планировал перегнать всё сканером в электронный вид. Ведь никогда не знаешь, что из этого и когда может пригодиться.

Револьд не работал в УКГБ по Ленинградской области, я узнавал это у Ремезова, он работал в основном по Сибири и Дальнему Востоку. Зато многие из знаменитых и не очень ленинградских воров в законе побывали в наших краях, и педантичный Револьд заводил на некоторых из них дела.

Всё взять с собой я не мог, бумаг было слишком много, взял только самое важное на живых. А на всё остальное я сделал выписку, чтобы знать, на кого у меня есть данные. Эту выписку я и изучал.

Часть из фигурантов этого архива мертвы, а на Петруху своего дела вообще не было. Но раньше я не знал что у него было прозвище «Веник», и вот оно-то в общем списке всех дел было. Он там упомянут как Петька Веник, без фамилии.

Я позвонил в Новозаводск Артёму Васильеву, чтобы порыскал в тайнике и поискал это дело. Артём тогда был с нами, когда мы нашли архив, поэтому был в курсе этих дел. Через два часа Артём прислал мне факс. Бумаг мало, видно плохо, заглавный лист совсем нечитаемый, фотографии в деле не было вообще, но годы отсидки совпадали, да и эта история с веником вкратце была записана химическим карандашом на смятом листе. Кгбшник хотел это использовать, но не успел.

Полистал, думая, что из этого ещё может пригодиться. Надо сделать ещё копий, чтобы у него не было соблазна меня завалить. При необходимости отправим бумаги тем авторитетам, кто тогда сидел на этой зоне. Ох, как они обрадуются, узнав, кто на самом деле на них стучал.

Но это только один из вариантов. Ясно, что кто-то хочет подгадить генералу чужими руками, вот и послал нам этого Ахмеда. Да, чтобы справиться с Горностаевым, придётся пользоваться всем, что есть, но надо стараться не влипнуть в другую проблему, побольше.

Время раннее, но в кабинете со мной собрались те, кому мог доверять, а это Женя и Денис Машуков. Больше звать некого, Слава в СИЗО, Лёня в больнице, а холдинг я буду посвящать во все дела ровно настолько, насколько нужно. Ещё бы кого-нибудь пригласить из Новозаводска, а то нас маловато. И надо созвониться с Ремезовым, обсудить, к кому из его знакомых здесь можно прийти, ведь Григорьеву доверять что-то важное нельзя.

Женя играл ручкой, о чём-то думая про себя, и мне пришлось спрашивать его два раза, пока он ответил.

— Так что Лёня говорил вчера вечером? Ты же к нему успел вчера попасть?

— А, точно, башка не варит, из-за Славы этого, — он потёр лоб. — Да, десять минут поговорил, пока меня не выгнали медсёстры. Он побазарил с тем своим знакомым и выяснил, что тот его знакомый и опер Шевцов тебя обсуждали. Что дело какое-то мутное, и что генерал мутит такое не в первый раз. Дальше не разговорил, но сказал, что можно додавить в следующий. Говорит, менты честные, — Женя хмыкнул. — И им это не нравится. Хотя мне в это не верится, что честные.

— Понял, — я задумался. — Надо у Шевцова самого спрашивать, а не через кого-то. Но мне он не скажет, тебе, Женя, тоже ничего не выдаст, а Лёня не ходит.

— Мне с ним поговорить? — предложил Машуков. — Но я ведь тоже его не знаю.

— Смотри, — я поднялся и подошёл к окну посмотреть на город. Вид старинных зданий успокаивал и давал сосредоточиться. — Езжай к Лёне в больницу, возьми с собой того журналиста Апрельского. Обсудите, вместе подумайте, как всё это провернуть и разговорить, хотя бы намёки. Через того знакомого Лёни или как-то ещё. Подумайте.

— Понял.

— Займись этим. Выяснить бы, что там было раньше — нам полезно, пригодится против генерала. Что угодно подойдёт.

— Ладно, постараюсь.

— Спасибо, Денис, выручишь. Я бы сам поехал, но мне ещё много с кем надо сегодня поговорить. Если генерал сообразит, что я не собираюсь лететь в Читу, он меня сразу закроет, но вам надо оставаться на воле и быть в курсе моих планов.

— Понятно, — Машуков кивнул.

— Машину бери, охрану тоже, я договорюсь. Женя, — я посмотрел на него. — Тоже бери машину с водителем и езжай к Елагину с Мишаней. Напомни, о чём вчера говорили, пусть подтвердят, и может они чего знают любопытного про Кравцова и Тренера, а то про Тренера мы до сих пор ничего важного не знаем. А я…

У меня зазвонил сотовый, и я ответил сразу.

— С вами хочет поговорить Артём Иванович, — прощебетал девичий голосок в трубке.

— Кто такой Артём Иванович?

— Артём Иванович Мещеряков. Вам удобно сейчас?

— Да.

И откуда взяли мой номер? Впрочем, вряд ли это проблема для помощника депутата. Соединили с ним меньше чем за минуту.

— Доброго утречка, Максим Михайлович, — услышал я въедливый голос Мещерякова. — Слышал, вас этот негодяй тоже хотел вчера задержать.

— Да, едва пронесло.

— Ох, он у меня ещё попляшет, — пообещал он. — А вы, кстати, сегодня не сможете ко мне подъехать на обед? У меня офис на Сенной площади. А то вчера нас прервали.

— Вполне бы смог. Обсудили бы там всякие китайские напитки, бурятские буузы и всё остальное.

— Договорились, — ответил он, просмеявшись.

Но знаю, ради чего он меня зовёт, и это не забайкальская кухня. Вряд ли ему понравилось, как его задержали, и это тоже надо использовать. Но сначала другое. Я положил мобильник на стол и взял трубку радиотелефона.

— Павел Андреевич, доброго утра, — сказал я, набрав внутренний номер. — Есть пара пожеланий для работы.

— Слушаю вас очень внимательно, Максим Михайлович, — отозвался он бодрым голосом. Надо же, ещё нет и восьми утра по местному времени, а он уже на работе.

— На сегодня мне понадобится охрана для меня и моих людей, и машины для каждого. А ещё надо самого вредного, противного и дорогого адвоката у вас в городе. Такого, который никого не боится и может вытащить человека из СИЗО, даже если его туда засадил генерал.

— Ну, есть такой, — ответил он после недолгого раздумья. — Отправлю к нему человека. Вы насчёт вашего Вячеслава?

— Да. И ещё, организуйте мне стрелку с Петрухой на сегодня до обеда, и охраны туда нужно побольше. Передайте ему привет от Эдика.

— Хм… ладно, будет вам встреча.

— И главное… я сейчас вам продиктую номер. Хозяина номера зовут Ахмед. Хотелось бы знать, кто это такой на самом деле, и почему он вчера хотел мне помочь.

— Хм… посмотрим… отправлю людей заниматься.

Я положил трубку и уселся в кресло. Номер ещё пробью в ФСБ, когда поговорю с Ремезовым, но тут придётся связаться с ним так, чтобы его питерские коллеги нас не прослушали. Может, Павел Андреевич разузнает всё об этом Ахмеде раньше.

— Ну ты, Волк, всем поручений надавал, кхе, — Женя поднялся и накинул пиджак.

— Надо поработать. У нас, — я оглядел всех. — У нас уже почти всё на руках, надо только этим воспользоваться и связать всё воедино, пока есть время. Тогда у нас получится.

Глава 20

В кафе, куда я приехал для стрелки, играл только шансон, в большой музыкальный центр только что поставили диск с Сергеем Наговицыным. В Питере уже вовсю продают диски, а не кассеты, Кирилл всё просил купить, но было некогда. Привезу ему потом всякого.

— Там на ёлках шишки, там медведи. Там ваще природа от Христа, — раздавался хрипловатый голос Наговицына.

Музыку включили громко, на всю катушку, но сидящий напротив меня Петруха, он же Веник, слышал меня прекрасно и не знал, куда ему провалиться от внезапно нахлынувших воспоминаний о зоне, совсем неприятных.

Эх, жаль, что Эдик вряд ли уже вспомнит эту историю, но Женя сегодня расскажет её Мишане, тому это понравится.

— Ты гонишь! — вскричал покрасневший Петруха. — Не было такого! Ты мне фуфло какое-то втюхиваешь, Волк!

— Было бы фуфло, ты бы иначе пел. Хочешь, чтобы кто-то из ваших это посмотрел и проверил?

Он замолчал. Его люди переглядывались между собой, а песня играла дальше:

— И пускай колючка на заборе, и пускай смеётся вертухай. Мы же всё, браток, с тобой поборем, мы оденем жён своих в меха.

В кафе вокруг нас столпились бандиты, типичные братки, которые должны были меня запугать, но я их за последний год столько навидался, что они уже не вызывали лишних эмоций. Опасные, да, но к каждому найти подход. Вот как к Петрухе.

Охрана со мной есть, но из оружия у них только ИЖ, а у бандитов может быть что угодно. Ну а ещё у меня с собой щит, хоть и бумажный, но надёжный.

Наконец, Петруха махнул рукой, чтобы все ушли. Не помогут они ему, а он это понимал, не дурак.

— Вот ты думал, что раз КГБ нет, то и можно ничего не опасаться? — спросил я. — И зря. Один раз стуканул, и это навсегда. Но если говоришь, что это фуфло, то значит, и бояться тебе нечего, если копия окажется, например, у того же Деда Хасана. КГБ же его брало в оборот, а с твоей помощью раскололи одного из его подопечных. Им бы чуть больше времени, но не успели, развалилось всё. Да и не только ему ты успел подгадить.

— Да это всё…

— Знаешь, как вы мне надоели, — сказал я, отпихивая от себя папку с бумагами. — Сначала кричите, что всё фуфло, что мне хана, а потом «давай договоримся». Вот, твоя расписка, копия. И предупреждаю, копий полно, и отправить их куда надо — не проблема.

— Что тебе нужно? — тихо спросил он, вцепившись в папку.

— Сначала расскажи про схему, которую вы хотели провернуть на комбинате.

Ничего особо нового я не узнал. Схему придумал Кравцов, подкупили генерала Горностаева и Петруху, а Тренер уже решил его кинуть, поставив в курс дела не только генерала и блатного, но и вора Ваньку Магаданского.

В какой-то момент Тренер испугался своих компаньонов или не захотел делиться, и сам начал плести против них интриги. Но не успел, Кравцов, с моей подсказки начал разбираться с остальными, нарушив их планы. Только жадный генерал решил не отступать и продолжил самостоятельно, только привлекая Петруху по необходимости.

Ну а сам Петруха сидел здесь, на своей точке, обложившись охраной, и мечтал, что все друг друга перебьют, и он захапает себе главный приз в одиночку. Не вышло, теперь он у меня на крючке.

— Я знаю, где Тренер, — сказал он в конце своего монолога.

— А мне-то это зачем знать? — я пожал плечами. — Это Кравцову должно быть интересно, а не мне.

— Понял, — пробормотал Петруха. — Узнает.

— И вообще, вы все не поняли, с кем связались. И ты, и генерал, и Ванька Магаданский, и все остальные, вы так в жизни ещё никогда не ошибались. Но если ты неглупый человек, у тебя ещё есть шанс, — я похлопал по папке с бумагами. — Не потеряй его. Я вот свой не потерял. И ещё… к тебе придёт журналист один. Расскажи ему про генерала. Если стесняешься своих людей, то можешь поговорить наедине.

Если в начале разговора Петруха так и норовил взять меня на понт, то в конце выглядел совсем грустным. Пока он временно выключен из игры, но я знаю, что с такими надо держать ухо востро.

Они всех мерят по себе, поэтому и он, и даже живущий в Чите Витька Батумский, так и будут думать, что я вот-вот их сдам, как сделали бы они сами. Но нет, они у меня на крючке, и я про них не забываю.

У меня были и другие встречи. Надо же собрать союзников против общего врага и заставить их действовать.

Я отправился к депутату Мещерякову. На первом этаже офиса, в котором он работал, был ресторанчик, туда меня и отвела его помощница, и он сам пришёл уже скоро. В этом хорошо освещённом заведении шансон не слушали, депутат музыку не любил, и её сразу выключили, едва он зашёл. Мы поздоровались и уселись на мягкие удобные стулья.

— Генерал пользуется своим служебным положением, — сказал Мещеряков, качая головой. — Представляете, он продержал меня… меня!.. с какими-то бомжами в обезьяннике, якобы сотрудники отделения не могли меня опознать. Потом даже звонили моей престарелой маме, спрашивали, в какой одежде я вышел из дома, будто она могла это знать. Только перепугали её!

— Генерал перешёл все границы. Меня самого едва не арестовали, едва получилось отбиться. Неприятный это человек.

— И не говорите.

Я ездил с самого утра, уже проголодался, но обед принесли ещё до того, как я взял меню. Кормили депутата неплохо, ему и мне принесли уху с рыбой, которую я так с ходу определить не смог, и тарелки с кроликом, фаршированным грибами. Правда, порции совсем маленькие, зато в ухе помимо крупных кусков белой и красной рыбы плавал набитый чем-то большой красный рак.

— И генералу будет ответ? — спросил я.

— Конечно-конечно! Я его поставлю на место, — пригрозил Мещеряков. — Но знаете, это же его не отпугнёт от вашего предприятия, — он начал говорить хитрым тоном. — И не только его, ещё и другие захотят кусочек. Но тут глядишь, я бы мог посодействовать.

Вот хитрюга, тоже хочет не упустить своё. Правда, что толку от питерского депутата? Ладно бы он был в Госдуме, а так… но надо его отвадить от комбината. Мягко, чтобы он не забыл испортить генералу жизнь.

— Знаете, — я зачерпнул ложку ухи и понюхал. — Кстати, а что это за рыба? Пахнет вкусно.

— Кажется, судак, лосось, и что-то ещё, — Мещеряков задумался. — Треска вроде бы, не помню. Могу спросить. Вы что-то начали говорить?

— Да, — я попробовал ухи. Неплохо, очень неплохо. — Я это к тому, что ещё зимой два депутата нашего местного Законодательного собрания из Читы тоже хотели… посодействовать нам в плане защиты предприятия. Не вышло.

— А что случилось?

— Кроме них на комбинат хотел зайти один известный в наших краях бизнесмен, он же вор в законе Кирьян. Если быть кратким, одного депутата расстреляли в подъезде, он едва выжил, второго застрелили прямо у него в кабинете, а у меня взорвали новенький джип. Мы едва-едва отбились, чтобы не потерять всё.

— О как, — Мещеряков перестал есть.

— Да. В меня уже столько раз стреляли из-за этого комбината. Так что я сразу говорю, что дело опасное.

Я посмотрел на него. Кажется, депутат не особо храбрый, когда дело зашло про стрельбу. Не-не, рано ему ещё съезжать, он мне ещё нужен, чтобы поработать с генералом.

— А вообще, — продолжил я. — Один мой знакомый депутат говорил, что арестовать одного из ваших — почти нереально. И это в Чите, а у вас здесь Петербург, огласка сильнее, с чего это генерал так наглеет?

— Чувствует свою силу, — Мещеряков нахмурился. — Думает, что ничего ему за это не будет, ведь формально он не отдавал такой команды, а это его люди устроили самодеятельность. А своих людей он не жалеет, они для него как пешки. Легко от них избавляется.

— А прокурорская проверка? Разве вы не можете её назначить?

— Могу, но он знает и главного прокурора, и с губернатором обедает каждую неделю…

— Но ведь если ему спустить это с рук, — прервал его я. — Он в следующий раз может устроить что-нибудь ещё более серьёзное для вас или ваших родных.

— Да как он посмеет? Просто дело в том, что…

Сидел я, ел уху и думал, что депутат всё же более трусоватый, чем я думал сначала. Боится, что генерал устроит ему повторение или чего хуже? Проверки проверками, а вот физическая расправа другое дело. Не привык лощёный депутат к такому, хотя, казалось бы, раз пробился на такую должность, не должен быть таким трусливым.

Тогда для чего он позвал меня? Наверное, он думал, что раз уж риск такой высокий, то он должен окупиться, и заодно можно совместить приятное с полезным, месть генералу и кусок от комбината.

Ну или у Горностаева есть какой-то компромат, поэтому Мещеряков хочет справиться чужими руками. И неловко получилось у депутата, когда он не может пожаловаться своему другу губернатору, и ведь выяснилось, что Горностаев с тем тоже хорошо живёт. Может быть, даже ещё лучше.

Плохо, что депутат боится ответить, и плохо, что генерал это знает. Поэтому Горностаев рано или поздно его сожрёт. Но Мещеряков и сам это понимал, поэтому продолжил.

— Но у вас же, как я слышал, — депутат отодвинул тарелку с недоеденной ухой и внимательно посмотрел на меня. — Есть влиятельные знакомства среди силовиков. Если бы его привлечь с этой стороны, то и с другой…

Ага, хочет, чтобы его прикрыли при случае, потому что сам идти против генерала он боится. Ну, пусть думает, что у меня знакомых вал. Главное — начать, чтобы всё тронулось.

— Есть такое, — подтвердил я. — Они же вчера приезжали мне помогать отбиваться от ареста, может быть, вы видели вчера у входа подполковника Григорьева. Видели же?

— Ну да, — как-то неопределённо сказал он.

— Генерал — должность серьёзная, зато если на него насядут со всех сторон, то можно будет сместить коррумпированного офицера. Но надо разом, тогда он даже не сможет ничего сделать.

— Да, надо.

— И когда на него начнут наседать таким образом, — я подхватил ложкой кусочек рыбы. — Другие тоже могут вспомнить свои претензии. Некоторые уже готовы начать, генерал много у кого как рыбья кость в горле… но нужна только отправная точка. Формальный повод.

— Но с чего именно нужно начать?

— Например, он арестовал моего человека, — я доел рыбу и поставил себе поближе тарелку с кроликом. — Подбросил ему свёрток с наркотиками.

— Он может.

— А этот человек, Вячеслав, отдавал долг Родине, служил в армии, участвовал в чеченской войне, сидел в плену, в яме у боевиков, — начал нагнетать я. — Едва освободился, чудом выжив, вернулся домой, где нет работы и брали только в бандиты.

— Понимаю, — кажется, он действительно начал понимать, на что я намекаю.

— Но Вячеслав устроился ко мне в охранную фирму, легально. Собирается жениться этим летом, завести детей… но несмотря на все заслуги, его подставили. Подбросили кое-что.

— Во как.

— А вы же много общаетесь с военными и общественными организациями ветеранов, знаете, как тяжело людям вернуться к мирной жизни.

— Знаю, сам видел такое много раз, — он что-то усмехнулся сам себе. — Я много кого знаю из них. Да… да, точно! Можно зайти с этой стороны. Кампания в СМИ! Газеты и упоминание в новостях, тут генералу сложно будет воевать с общественным мнением. Можно даже провести это через телеканал.

— У вас есть канал? — тут же переспросил я. — Можете кое-что запустить в сетку вещания?

— Э, ну, — Мещеряков замялся. — Не совсем, я просто могу посодействовать в этом вопросе. Разве что если там будет действительно бомба.

— Бомба будет. Скрытая камера, например.

Скрытая камера бы не помешала, например, в кабинете у генерала. Только как бы это устроить? Точно, знаю, к кому обратиться.

— Скрытые камеры всегда хорошо идут, — продолжил депутат, думая, что у меня уже есть запись. — Я попробую договориться. Но зато точно я могу помочь с несколькими газетами насчёт этого.

— Тогда будет замечательно, если вы ускорите печать одного расследования. Мой знакомый журналист, кстати, работает над одним материалом про генерала, и оно уже почти готово.

— А кто написал?

— Апрельский, — сказал я и сразу продолжил, чтобы он не спорил, потому что я заметил, как он скривился: — У него очень горячий материал, и чем раньше он попадёт в печать, тем лучше.

Расследование у Апрельского тоже ещё не готово, но пусть депутат заранее договорится насчёт этого. Там, правда, остаются вопросы с редакцией, но это решим. Журналист ещё может испугаться такой скорости, но я с ним поговорю. Ему будет сложно отказаться, когда Мещеряков выбьет для него первую полосу.

— Там и подчинённые генерала могут выдать всякие секреты, — сказал я. — Главное — начать. Ну а чтобы генерал не наглел, можно запустить прокурорскую проверку насчёт вашего задержания и чтобы проверить законность при аресте моего человека. Чем скорее, тем лучше.

— Ну тут…

— Вы сами понимаете, это человек серьёзный, опасный, но если его подтянут за все его нарушения, он со своей должности слетит. Главное — начать, остальные только этого и ждут, только это и ждут, чтобы его заклевать.

— Ох, — только и успел сказать Мещеряков. — Ладно, тогда можно будет… я просто опасаюсь…

— А нечего опасаться, — я взял салфетку. — Говорю же, главное — начать, а потом он уже даже ничего не успеет придумать, никакую подлость. Начнём со Славы, ведь пока он воевал за свою страну вместе с другими пацанами 18 лет, никто ему не помогал. Может, пора начать сейчас? Вот так пусть и напишут в газетах. Любой же мог быть на его месте.

Я не отстал от него, пока он прямо при мне не сделал пару звонков и не дал поручение помощнику составить обращение в прокуратуру. Теперь уже назад дороги нет. Но огласка и правда не помешает, а дальше по обстоятельствам, и надо заняться тем, чтобы и остальные участники плана подготовили всё необходимое.

Пока разговаривал с депутатом, мне на пейджер пришло сообщение с номером телефона и просьбой перезвонить. Причём был указан номер гостиницы, где мы жили, только сама комната другая.

Позвонил я с ближайшего автомата, когда попрощался с Мещеряковым.

— Макс, слушай, — раздался голос Лёни. — Дело сдвинулось.

— А ты чего в гостинице делаешь?

— Надоело мне там, в больнице! Перевезли, ох, ё-моё, едва вытерпел. Всё равно не лечат, а уколы и дома можно ставить. Слушай! Вот тот опер Шевцов работает с делом Славки нашего. И мы короче устроили с моим старым корешем, что капитан Шевцов ко мне сам в гостиницу придёт, якобы для допроса по этому поводу, раз я сам ходить не могу. И можно будет с ним хорошенько так переговорить, без лишних глаз.

— Лёня, ты молоток. Один вопрос. Ему нужны деньги или что-то другое, как думаешь, чтобы помог нам?

— Деньги-то всем нужны, но так с ходу он их не возьмёт. Зато он засиделся в капитанах, и кое-кто из его руководства его не любит, сам понимаешь кто. И это взаимно.

— Понял, — я огляделся вокруг и заметил, что рядом с моим Мерседесом меня ждал Женя. Уже справился с поручением и приехал. — Лёня, набери Павла Андреича, у него есть контакт детектива, того самого, помнишь? Он должен был его найти и нанять. Мысль одна есть, как это всё использовать. И пусть захватит с собой скрытую камеру. Ну или пусть найдёт, ему такие деньги платят.

— Ладно, ща брякну ему.

Я отключился и направился навстречу Жене. Парень был чем-то доволен, может быть тем, что выполнил поручение, и тем самым помог своему другу за решёткой.

Подумалось, а ведь не надо делать всё самому и решать за них вообще все вопросы. Всего-то надо было оттолкнуть от края, направить в нужную сторону и показать правильный путь. Сделал так, и все теперь занимаются своим новым делом, и Женя, и Денис, и даже Лёня делает всё возможное, хотя он раньше Славу недолюбливал.

У них появилось своё дело, они им горят и делают всё, чтобы не упустить свой второй шанс, который у них появился. А мне же требуется их только направлять и подсказывать, что будет дальше.

— Волк, новости! — воскликнул Женя, здороваясь со мной за руку, хотя мы сегодня уже виделись. — Такое услышал!

— Говори, Жень.

— Кравцов грохнул Тренера! — Женя огляделся, заметив, что прохожие на него смотрят. Продолжил он тише. — Короче, Волк, приехал он на его хату съёмную, замочил, а его менты взяли, сразу стрелять начали.

— Убили?

— Нет, ранен, в больнице. В сознание, Елагин говорит, пришёл.

— Ага, — я потёр лоб. — Женя, пока он там, можно будет попробовать одну вещь… да, точно, попробуем, сам переговорю кое с кем.

— Ну чё? — Женя внимательно смотрел на меня, с трудом сдерживая улыбку. — Вытащим теперь Славяна? А то его рожу кислую давно не видел.

— Вытащим. Почти всё подготовлено, осталось немного, пара штрихов.

— За***сь! — он вскинул кулак. — А мне сон сегодня снился, будто он с нами в одной школе учился. А у меня головняк там был, будто я на какой-то урок целый год не ходил, прогуливал, пришёл на последний, а училка на меня из-за этого орёт и… мусора, Волк!

Серый уазик нагло остановился на тротуаре возле нас, из него выскочили милиционеры, вооружённые автоматами.

Горностаев уже понял, что происходит. Но ничего это для него уже не изменит, всё началось.

— Это они! — самый старший из них, мордатый лейтенант, наставил оружие на меня. — Это у них ствол с мокрухи. Куда ты его положил? — добавил он намного тише, но я услышал. — Давай сюда.

Сейчас и оружие подкинут, они могут.

Но дальше пошло ещё интереснее.

Рядом с уазиком остановилась чёрная Волга с тонированными стёклами и мигалкой на крыше. Но это был не сам генерал, оттуда выскочили два человека в штатском, в чёрных костюмах, короткостриженные, крепкие и серьёзные, оба в тёмных очках, несмотря на пасмурную погоду. Оба похожи друг на друга, как те агенты из ещё невышедшей Матрицы.

— ФСБ! — рявкнул один, махнув корочкой.

— Подождите в стороне, — грубо добавил второй, даже не глядя на ментов. — Проводится операция.

Милиционеры смутились и начали переглядываться между собой. Один держал что-то в кармане, наверняка тот ствол, который хотели мне подкинуть.

— Помощь пришла? — Женя хмыкнул.

— Да вот пока непонятно.

Оба чекиста подошли ко мне и уставились, внимательно изучая. И как их отличать, они как братья-близнецы.

— Надо поговорить, — сказал один.

Я кивнул Жене, чтобы стоял на месте, а сами отошли за киоск с сигаретами. Люди, идущие мимо, будто понимали, что стоит держаться от нас подальше, и обходили по широкой дуге.

— У тебя минута, Волков, — тихо произнёс тот, что слева.

— Или сдаём тебя ментам, — добавил стоящий справа — А они тебя засадят надолго. И как нам известно, из камеры ты уже не выйдешь. Есть особое распоряжение на этот счёт от сам знаешь кого.

— И что вам нужно? — спросил я.

— Ответ на один вопрос, — сказал тот, что слева.

— И отвечай быстро. Минута.

— Ты просто много на себя взял, Волков. Больше, чем стоило. Слишком много говоришь. Залез туда, куда не надо. И ты, и Ремезов, и все остальные — сильно попали.

— Так какой вопрос? — я посмотрел на них по очереди.

— Вопрос, который очень интересует наше руководство.

Неужели они пронюхали об одном нашем разговоре с Серёгой Ремезовым? Если да, то понятно, почему им это стало интересно. Ведь на кону для них многое, и тот, кто сделает правильный выбор сейчас, получит всё. Вот и допытываются прямо здесь, на улице, не теряя времени. Время поджимает и у них.

— Интересно им одно, — правый фсбшник посмотрел на меня поверх тёмных очков. — Почему ты сказал полковнику Ремезову из Читинской управы, что следующим директором ФСБ будет некий Путин. И с чего это Ремезов и остальные из его компашки тебе поверили? С тебя же это началось. Время пошло, Волков, отвечай быстро.

* * *

Конец девятого тома

Читайте продолжение по ссылке: https://author.today/work/374543

Если книга понравилась, оставьте лайк, автору будет приятно

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Волк 9: Лихие 90-е

Content

Волк 9: Лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene