Шанс для рода Шустовых. Том 3

Глава 1

* * *

Жизнь в деревне для меня всегда ассоциировалась с несколькими вещами. Во-первых, отсутствие «звуков большого города». Во-вторых, запахи. В деревне всегда пахнет навозом, животными, силосом или скошенной травой. Эти запахи преследуют горожанина, изредка выбирающегося на малую родины, постоянно. Где-то они сильнее, так что свербит в носу, где-то их присутствие уступает место чему-то другому.

Например, подходя утром к бабушкиному дому, я всегда чувствовал запах свежего хлеба. Когда уходил на рыбалку, чуть засветло, пахло выхоженным тестом, а по возвращении уже хлебом. Она пекла его в русской печи, и он получался мягким, круглым и ароматным.

На задворках огорода всегда пахло перегноем и гнилью, особенно осенью. А на соседней улице был стойкий аромат свиней. Эти огромные вечно грязные туши валялись в подсыхающей луже с утра до вечера. Видимо, им регулярно подливали воды, чтобы грязь не пересыхала. Там, лишь изредка, удавалось свободно вдохнуть полной грудью. Когда ветер проносился вдоль улицы обновляя застоявшийся воздух.

В коровнике тоже были специфические запахи, но больше всего мне нравился запах парного молока, хотя и к навозу можно было привыкнуть.

Для меня самый страшный запах — это запах куриного помета. Уж не знаю почему, но я его с детства не переносил. Ладно еще, когда курицы весь день гадили на улице, заходя в стайку только на ночь, но вот когда у бабушки появились бройлеры… Эти, перекормленные до состояния индюшек бугаи, не хотели видеть ничего кроме еды и своих клеток. Сидели там постоянно, даже когда им открывали дверцы, выпуская на улицу. Вот там запах был ужасный.

Ну, и наконец, в-третьих, в деревне было чистое звездное небо. Может городской засветки не было, а может пыли меньше. Хотя не сказал бы, что пыли не было совсем. Во время посевной и уборочной она летела с полей так, что собаки покрывались толстым ее слоем за день. По крайней мере те, которые целый день лениво лежали в тени, поднимая морду лишь затем, чтобы глотнуть воды из стоящей рядом миски.

Из всего перечисленного в моем Красилово были только первое и последнее. С одной стороны меня это радовало, а с другой было как-то странно.

Нет, птицу некоторые держали, но не многие. А уж шумового загрязнения тут и вовсе быть не могло. Неиндустриальное общество еще не научилось шуметь.

Деревенских запахов в Красилово почти не было, не пахло навозом, не было дурманящего запаха травы, разве что лесом пахло.

В общем, мои впечатления от этой деревушки были примерно такие же, как от нарисованного поселения в какой-нибудь из компьютерных игр. Будто она не настоящая что ли. Нет не так. Будто это не деревня.

Если честно, то пару раз ловил себя на том, что начинал подумывать: а не в игре ли я нахожусь. Нет, так можно очень далеко зайти в подобных размышлениях. Но вспоминая об успехах виртуальной реальности в моем старом мире, иногда казалось, что это возможно.

Солипсизм никогда не был моей любимой теорией во время студенческих диспутов, но, кажется, в данном случае, многое можно было бы с помощью него объяснить. И мои успехи, и магические способности, да и вообще устройство мира. Но вот в чем беда. Так можно сказать о любом мире. И доказать обратное невозможно. Нет шанса подтвердить, существование объективной реальности. На этом вопросе многие сломали не только копья, но и мозги.

Я же для себя еще тогда решил, что объективная реальность существует, и все что меня окружает ей и является. Так что всю идею с солипсизмом, а в данном случае с виртуальной реальностью я отмел начисто.

Если не понятно, где явь, а где глюки, относись ко всему, как к яви, точно не пропадешь.

Вот и я относился к своей новой жизни, как к полностью реальной. Даже несмотря на удивительные вещи, происходящие вокруг меня.

После разговора с Анфисой Петровной я впал в какое-то взвинченное состояние. С одной стороны, я очень устал и мозг практически отключался, требуя своего законного отдыха. С другой, голова работала в каком-то странном режиме, когда любая мысль кажется умной и чувствуешь себя гением уровня Эйнштейна. К сожалению, я бывал и раньше в подобных состояниях, особенно при недосыпе. И прекрасно помнил, какими банальными кажутся эти гениальные мысли на утро.

Мне хотелось идти и прямо сейчас разбираться с артефактами. И с теми, что у меня были от Корсакова, и с ножом, созданным мной накануне, и с куском гранита, что мне удалось найти в секретном схроне отца, расположенном в мире духов.

Я сам не заметил, как дошел до своей комнаты и тупо уперся лбом в дверь. Не раздумывая, стукнул головой в створку, в тот момент, это показалось мне самым разумным решением, и стал ждать результата.

Интересно, если бы уперся головой в дверь, упал бы я, когда ее распахнула Настя?

Узнать это мне не удалось, так как я просто стоял и покачивался у самого входа, будто зомби.

Настя что-то сказала, но я даже не понял что.

Девушка удивленно на меня уставилась, затем протянула руку, взяла меня за локоть и завела в комнату.

Я попытался было пройти в ванну, и умыться, но присел на кровать и понял, что больше не смогу с нее встать.

Неужели, приобретение нового духа-покровителя меня так вымотало?

Я еще помнил, как Настя раздевала меня и укладывала в постель, но эротики в этих действиях было очень мало.

— Спасибо, — едва шевеля губами, пробормотал я и вырубился.

Утро мне показалось каким-то серым. Может от того, что шторы были плотно задернуты или может просто не смог продрать глаза.

Просыпался я очень медленно. Временами вновь проваливаясь в сон, отчего в голове все смешалось, и в какое-то время я не мог разобрать, сплю, а или бодрствую.

Я ворочался и слышал недовольные бурчания Насти по этому поводу. Развернувшись, вытянул руку и приобнял ее, прижал к себе горячим боком и стал нежно поглаживать. Настя фыркнула, чихнула и принялась вырываться. Это еще что за новости?

— Я твой повелитель и любовник, а ты моя женщина и должна слушаться! — как мог строго, сонным голосом произнес я.

Настя промолчала, зато поцеловала меня в нос. Ну ладно, хоть так. Засчитаем за согласие.

Быстро подобрев, но все еще не полностью проснувшись, я снова обнял девушку и прижал к себе покрепче. И получил в пах…

Глаза вопреки моей воле распахнулись и беззвучный крик перешел в хрип.

Прямо передо мной были огромные карие глаза Пружинки. Собака пыталась отодвинуться от меня, выгибаясь и брыкаясь. Я еще раз получил пинок пониже живота и только сейчас сообразил, что обнимаю щенка, прижимая к себе.

Я ослабил хватку, и Пружинка тут же успокоилась. Вывернулась и поднялась на лапы, немного пошатываясь. Стоять на мягкой перине были неудобно. Собака наклонилась к моему лицу и лизнула в нос.

Черт! Вот значит, как выглядел «поцелуй Насти» на самом деле.

Я отодвинул наглую морду подальше и осмотрелся. В комнате никого кроме нас с Пружинкой не было. Настя видимо уже ушла, а вот как собака забралась ко мне в постель я не представляю. Я никогда не позволял ей запрыгивать на кровать.

Возможно, Петя разрешал ей делать это, вот она и залезла. Надо будет поговорить с ним, чтобы был с Пружинкой построже.

Я улыбнулся, окончательно проснувшись.

Щенок так и топтался рядом, не торопясь спускаться вниз. Я аккуратно поднял её и поставил на пол. Пружинка за эти дни порядком набрала в весе и заметно подросла.

Собака требовала внимания, и начала тыкаться носом в ноги, не желая отпускать меня в ванную. Пришлось присесть на пол и поиграть с ней немного.

Рядом с кроватью лежали крипотки, это что-то близкое к носкам, по сути, но немного отличающееся по форме. Такие штуки носили в основном женщины, но мне они заменили обычные носки, носить портянки для меня было непривычно.

Я завязал носок-крипотку узлом и отдал Пружинке. Щенок принюхался к неизвестному предмету, подозрительно лизнул его, а затем схватил зубами и принялся тянуть на себя.

Это мне и требовалось. Я узелок не отпускал, а только дергал то в право, то влево, заставляя собаку бегать за ним через мои вытянутые ноги. Затем забрал у Пружинки игрушку и кинул его к двери. Щенок пулей рванул за узлом, схватил его и притащил обратно. Мол давай, кидай еще. Делать нечего, пришлось кидать. Мы играли несколько минут, пока мне в очередной раз не удалось забрать игрушку у Пружинки и кинуть её в сторону двери.

В этот миг дверь отворилась и на пороге появилась Настя, держа тяжелый поднос, сервированный завтраком. Пружинка уже, порядком разогнавшись, не успела затормозить и влетела прямо под ноги девушке.

Настя вскрикнула от неожиданности и подпрыгнула с подносом в руках. Как только не уронила.

Собака тоже не ожидала такой подставы и принялась на ходу разворачиваться, буксуя лапами по деревянному полу.

Я видел всё это, словно в замедленном кино. И никаких часов Терехова не нужно. Вот Настя подпрыгивает, Пружинка оказывается прямо под ней, начинает тормозить и разворачиваться. Мимоходом хватает узелок, и довольная начинает ломиться обратно. В этот момент Настя приземляется и наступает на длинный крысиный хвостик собаки, та взвизгивает и рвется в мою сторону. Девушка, осознав, что произошло, пытается тут же убрать ногу с хвоста и начинает заваливаться на бок, пытаясь удержать и поднос, и равновесие одновременно.

Хорошо, что я начал двигаться, как только понял, что катастрофа неизбежна. В самый последний момент я дотянулся и подхватил Настю, не дав ей упасть.

С подноса слетел кусок вареного мяса и шлёпнулся на пол. Эта игрушка показалась Пружинке поинтересней моего носка, завязанного в узел, и она моментально переключилась на него. Схватила и шмыгнула в открытую дверь. Только ее и видели.

Я забрал у Насти поднос и позволил себе расслабиться и рассмеяться.

Настя тоже улыбнулась и через секунду смеялась вместе со мной.

Мы закрыли дверь в комнату и позавтракали. Правда белков в нашем утреннем рационе было маловато, зато Пружинка наверняка была очень довольна. Потому что через несколько минут, когда я вышел из комнаты, она лежала на спине, задрав лапы кверху и довольно облизывалась.

Я наклонился и потрепал псину по пузу.

Настя осталась заниматься своими делами, а я отправился к Анфисе Петровне, прихватив с собой часы и записку из схрона отца. Я надеялся, что мадам отдохнула и сможет поговорить со мной, объяснить некоторые вещи.

Подойдя к дому, где жила Анфиса Петровна, я наткнулся на Афоню. Телохранитель мадам бдел.

Поздоровавшись со мной, он спросил, по делу я или так. Можно подумать мой ответ что-то изменил бы. Я ответил, что по дулу, и охранник, важно кивнув, пропустил меня.

Дверь была не заперта. Я толкнул ее и одновременно постучал.

— Входите, — послышался бодрый голос мадам из комнаты.

— Анфиса Петровна, это я.

— Я поняла, Никита Васильевич, проходите.

— Вы замечательно выглядите, — сделал я комплимент женщине, сидящей перед небольшим зеркальцем и приводящей себя в порядок.

— Спасибо! — улыбнувшись, произнесла мадам. — Женщине всегда приятны комплименты, так что можете смело ими пользоваться в моем присутствии.

— Учту, — усмехнувшись сказал я.

— Вы верно хотите поговорить со мной о вещицах?

— Да, хотелось бы.

— Я готова. Все что могу расскажу.

— Давайте начнем с часов, — предложил я. — Как они к вам попали, я уже понял. И то, что вы не знали, что в них заточен тот осколок, который до этого был в монете тоже.

Мадам кивала, соглашаясь с моими словами.

— Мне интересно, что сказал вам осколок, когда еще был монетой о том, как его заставить проявить свои свойства.

— Они порой очень странно изъясняются, — произнесла мадам. — Но конкретно этот рассказал все довольно четко. Чтобы он начал работать, его нужно коснуться и произнести определенную фразу.

Я кивнул, продолжая внимательно слушать.

— Как я понимаю, Дементий Васильевич не успел вам рассказать, что это за фраза?

— К сожалению нет.

— Это что-то вроде заклинания, — попыталась объяснить мне Анфиса Петровна. — Жизнь невозможно повернуть назад, и время не на миг не остановишь. Это все.

Я чуть не поперхнулся, услышав это. Хорошо, что хоть о стенку опирался во время разговора, а то бы упал.

У меня не было подобной реакции на слова из записки. Возможно потому, что с гранитным камешком пока были всего лишь догадки. А сами слова туманны и не факт, что я окажусь прав, но тут… Точнее и ближе к тексту просто некуда.

— И что с этим заклинанием нужно сделать? Спеть его часам?

— Спеть? — Анфиса Петровна выглядела очень удивленной.

А я уже подумал, что она знает о чем речь. Хотя как такое было возможно сам не понимал.

Я неуверенно пожал плечами.

— Просто предположение.

— Думаю, достаточно просто сказать их вслух или шепотом. Даже не знаю, но мне кажется, что Дементий Васильевич вряд ли поет своим часам. Точнее пел, — поправилась мадам.

Да уж. Было бы хорошо обойтись без пения. Я, конечно, не считал себя совсем уж тугим на ухо. В караоке с друзьями петь доводилось. Но и одаренным певцом я не был.

— Анфиса Петровна, а что насчет этой записки?

Я протянул листок бумаги.

Мадам долго на нее смотрела, но было видно, что она её даже не читает. Может наизусть помнила, а может быть просто задумалась.

— Тут всё, что я смогла понять из невнятного бормотания, — наконец произнесла мадам.

— Там было что-то еще? — поинтересовался я.

— Да, там много чего было, да только всё непонятное. Точнее неразборчивое. Эти то слова едва понять смогла.

— А вы не знаете откуда у отца этот булыжник?

— Булыжник? — переспросила Анфиса Петровна.

— Ну камень этот с осколком духа.

— Ах это, — мадам усмехнулась. — Нет не в курсе. Вроде как с Урала привез. Нашел может. Вообще, говорят, там много древних духов, кто от своих скрывается. Ты лучше об этом своего духа-покровителя спроси. Или подружку.

— Настю?

— Её. Девчонка она боевая. Хотела в Китай пробираться в одиночку, но вроде как дальше Урала не ушла. Вернулась.

— Спасибо за совет, — поблагодарил я Анфису Петровну. — А кстати, о каком именно духе вы говорите?

Мадам снова непонимающе на меня взглянула. И я понял, что она ведь не в курсе о втором покровителе, точнее покровительнице. Осталось решить говорить ей или нет. Если да, то момент подходящий. Я решил сказать.

— Дело в том, что теперь я стал главой рода не только Восьмого духа, но и духа северо-восточного ветра. Мой второй покровитель — Посива.

— Вот как… — задумчиво произнесла мадам. — Всё интересней на свете жить становится. Когда такое происходит рядом с тобой, думаешь: «Какого черта, ты тут делаешь? У людей что-то случается, а у тебя все как прежде»

— Так ведь это хорошо, когда стабильность! Разве нет?

— Хорошо — это когда у тебя всё стабильно замечательно, а не когда все стабильно скучно.

— Поверьте, Анфиса Петровна, скучать вам со мной точно не придётся, — я решил хоть немного развеселить её.

— Да уж. В этом я и не сомневаюсь. Скорее слегка побаиваюсь, — вроде бы в шутку сказала мадам, но при этом у неё был очень серьёзный вид.

— Вы не против, если я испытаю действие часов прямо сейчас? — мне не то, что не терпелось это сделать, скорее я хотел получить консультацию, не отходя от кассы, если у меня что-то не выйдет. Тем более, что примерные масштабы воздействия часов я представлял.

— Да пожалуйста.

Я отошел на всякий случай немного подальше. По моим прикидкам, так сфера остановки времен не затронет Анфисы Петровну. Достал часы, коснулся коронки и чуть повернул её, так же как это сделал Терехов перед тем, как время замерло.

— Жизнь невозможно повернуть назад, и время не на миг не остановишь, — прошептал я, неосознанно произнеся фразу на мотив песни.

Время замерло.

Глава 2

Время замерло.

Сильно выцветшая версия Анфисы Петровны застыла где-то не самой границе сферы. Интересно, что было бы, окажись она внутри? Могут ли простые люди находится здесь? Мне не хотелось рисковать кем-то чтобы это проверить. Но Терехов уже не сможет ответить на мой вопрос. Единственный вариант узнать — это спросить у кого-то из духов. Шанс наверняка смог бы ответить. А как на счет Посивы?

— Эй! — позвал я.

В принципе я не ожидал, что она мне ответит. Я уже понял, что Шанс делает это только почуяв кровь. Ответом мне было молчание.

Я посмотрел вверх, откуда в прошлый раз спустилась Посива, но не заметил следов разрыва. Интересно, а что нужно делать тут, чтобы добиться разрыва жгутов?

Можно, конечно, долго экспериментировать, особенно, учитывая, что время в сфере течет только для меня. В обычном мире пройдет мгновение, а я могу искать способ до посинения. Терехов именно об этом и говорил, когда жаловался мне, что заигрался со временем. Видимо, тут он провел большую часть своей жизни.

У меня не было ни желания, ни времени искать подходы к открытию врат, как их назвал Дементий Васильевич.

Я сосредоточился и материализовал бердыш, которым в прошлый раз рассек жгуты, позволив Шансу провалиться в наш мир.

Взмахнул фантомным оружием, представив, что режу ткань реальности, я рассек её.

С той стороны снова клубился туман.

— Эй! Серая! Посива, ты здесь?

Тишина.

Но я заметил, какое-то движение в глубине.

Движение пропало, но никто так и не появился.

Чёрт! Может я становился нетерпеливым, а может мне просто вся эта история с поклонением духам казалась какой-то странной нелепицей. Кажется, никакого пиетета перед Посивой я не испытывал.

Нет, они, конечно, сильны, но что-то в поведении Шанса подсказывало, что со мной они ведут себя немного иначе. По крайней мере он. Про Посиву пока не знаю. Весело будет, если внучка Стрибога разозлится и сотрет меня в порошок, развеяв по ветру. Но кто не рискует, тот не рискует.

Я снова сосредоточился и создал аркан из энергетических нитей. Размахнулся и кинул его наугад в прореху. Подождал какое-то время и дернул. Кажется, так мы в детстве ловили гольянов на речке. Ждать поклевки было бессмысленно, мелкая рыбешка не сможет серьезно подергать поплавок. А вот так, закинул, подождал, вытянул иногда срабатывало.

Потянув аркан на себя, я почти сразу почувствовал, что там кто-то есть. Не могу сказать, что верёвка тяжело пошла, но что-то изменилось.

Я подналег и потянул сильнее.

Из разреза в пространстве высунулась голова Шанса с веревкой на шее.

— И чего тебе теперь надо? — со вздохом произнес он.

Я немного удивился, но постарался виду не подавать.

— Вообще-то я ожидал увидеть Посиву. Тут вроде бы ее вотчина. Но могу задать свой вопрос и тебе.

— Так, кончай грубить, — недовольно произнес змей. — Ты хоть каплю крови пожертвовал, чтобы со мной говорить?

— Да сдалась тебе эта кровь? Можешь потом хоть глоток выпить, как порежусь. Тебе же она без надобности.

— Ну, — замялся Шанс, — для некоторых ритуалов она просто необходима. Так зачем Посиву хотел заарканить?

— Спросить кое-что хотел. А где она кстати?

— Да здесь я, — теперь из прорехи показалась слегка взлохмаченная голова девушки. — Чего хотел.

С этого ракурса платья на ней видно не было, только шикарные серые округлости грудей, и… мне показалось или это не самом деле бледно алые точки сосков.

— Какого черта! Вы чем там занимаетесь?

Шанс повернул огромную голову и посмотрел на девушку.

— Какая тебе разница? Мы взрослые духи, можем заниматься чем угодно. Но если уж тебе это так важно, мы общаемся. Обсуждаем проблемы нашего мира, о которых тебе пока знать не стоит. А свои сексуальные фантазии оставь при себе. Они вообще не имеют ничего общего с тем, что делают духовные сущности.

— Да пофиг, — отрезал я. — Мне нужно знать, что будет с обычным человеком попади он в эту временную аномалию?

Шанс снова глянул на Посиву. Та протянула руку и почесала носик.

— Вообще-то я не проверяла, но думаю все будет в порядке.

Я вспомнил парня в защитном коконе, которого разнесло на ошметки и вопросительно уставился на горного змея.

— А что ты на меня смотришь? Тут она хозяйка.

— Значит и тому парню было необязательно умирать? — возмутился я.

— Ты бы предпочел, чтобы он остался жить и получил мое покровительство? Или чтобы Корсаков продолжил свои эксперименты в этом направлении?

— Нет, пожалуй, — честно признался я.

— Ну так и не лезь со своим гуманизмом в чужой монастырь!

Меня опять поставили на место. Ну что тут сказать, духи…

— А что за проблемы в вашем мире? — не удержался и спросил я.

— Это тебя пока не касается. Разберись со своими, — произнес Шанс тоном, не терпящим возражений.

Голова змея исчезла, а за ним следом, глупо хихикнув пропала и Посива.

Разрез я решил оставить. Шанс говорил, что через него энергия из мира духов течет в наш мир и поморгает творить магию. Будем считать, что мне может понадобиться много силы. Раз уж энергия места силы определенного духа-покровителя идет его адепту, а не абы кому, то пусть и эта течет ко мне.

Интересно, получается, что эта сфера и есть место силы духа северо-восточного ветра. Значит Терехов много лет был лишен доступа сюда. Не удивительно, что он был таким немощным.

Я получил ответ на свой вопрос, но параллельно я получил информацию, что в мире духов не все так спокойно, как мне казалось ранее. Я вообще думал, что у них там что-то типа рая, где духи плавают и предаются неге, и лишь изредка приходят на зов своих адептов, чтобы поиздеваться над ними.

Подойдя к самому краю сферы остановки времени, я попытался шагнуть за ее пределы. Сделать это легко мне не удалось. Ощущалось сильное сопротивление, словно я пытался шагнуть в резину. Лишь приложив достаточно много усилий, я прорвал оболочку сфера и вывалился в нормальный временной поток.

Анфиса Петровна смотрела на меня чего-то ожидая.

Я глянул в ее сторону и вопросительно приподнял бровь.

— Да, ты можешь воспользоваться этим местом для экспериментов.

Повторила свое разрешение мадам. Для нее, видимо, не прошло и мгновения.

— Спасибо, я уже.

Теперь удивленно приподняла бровь Анфиса Петровна.

— Все получилось?

— Да, конечно. Все в порядке. Спасибо!

— Я рада, — произнесла мадам и улыбнулась.

— Не посмотрите на еще один артефакт? — спросил я и вытащил нож из ножен.

— А это что? — чуть удивленно спросила Анфиса Петровна.

— Тут тоже осколок духа.

— И где ты его взял?

— Создал совсем недавно.

— Создал?

Я коротко пересказал ей, что произошло и как так вышло, что осколок Шанса заточен в этом ноже.

Анфиса Петровна слушала и качала головой. А когда дошло до укорачивания хвоста горному змею, схватилась за сердце. Я понадеялся, что это было не по-настоящему и продолжил.

— Вот такая вот история, — закончил я свой рассказ.

— И как он теперь? — спросила мадам.

— Да с ним все отлично!

Рассказывать про «общение» Шанса с Посивой я не стал. Чужие тайны пусть остаются чужими, а мне и своих хватит.

Анфиса Петровна аккуратно взяла нож из моих рук и положила на стол перед собой. Затем склонилась над ним и принялась, что-то нашептывать. Я мог бы напрячь слух и разобрать слова, но решил этого не делать. Чужие тайны…

Мадам какое-то время «общалась» с клинком, затем выпрямилась и покачала головой.

— И?

— Ничего, — ответила Анфиса Петровна. — Уверен, что он там?

— Должен быть. Я видел, как осколок впитался в нож.

— Значит не хочет говорить. Молчит негодник.

— И что делать?

— Да ничего, — ответила мадам. — Пока сам не захочет не заговорит. Я могу попытаться, когда останусь одна. Некоторые осколки не любят свидетелей разговора. Можешь мне его оставить?

— Конечно.

— Тогда расскажу, когда будет результат. Кстати, Иван принес хозяйственные книги и гроссбух. Я займусь ими.

— Спасибо, Анфиса Петровна, буду весьма признателен.

Больше мне тут делать было нечего, и я вышел на улицу.

Что ж, кое-что узнать удалось. Будем надеяться, Анфиса Петровна сможет разобраться с ножом.

Пока мадам занимается ножом, я решил пересчитать деньги в хранилище. Нужно знать, сколько у меня есть наличности, чтобы понимать, что можно сделать. Особенно, когда станет понятна моя бухгалтерия. И отправился искать старосту.

Старосту я нашёл, но не того.

Данила Александрович, производил впечатление благородного человека, что я заметил еще при нашей первой встрече. Я видел несколько раз, как он общался с Романом Дмитриевичем, что-то делал, руководил своими людьми, всегда здоровался со мной при встрече. Но все вопросы он мог решать самостоятельно, что делало его весьма хорошим управленцем.

Тут же мы столкнулись с ним нос к носу.

— Добрый день, Никита Васильевич, — произнес старик и низко поклонился.

— Добрый, Данила Александрович. Как разместились ваши люди? Все ли в порядке?

— Вашими стараниями, Никита Васильевич. Спасибо!

Старик снова поклонился.

— Рад, что вы нашли чем тут заняться. Не видели Романа Дмитриевича?

— Он был где-то в районе склада оружия. Там, кажется, Степан ведет занятия для новичков.

Я усмехнулся, представив нашего старосту, дерущегося на кулаках со Стёпой.

Поблагодарив Данилу Александровича, я направился в указанном направлении.

У дверей арсенала меня перехватил оружейник Кирилл. О практически насильно затащил меня внутрь, намереваясь показать что-то, от чего я просто упаду. Так он выразился.

Боюсь, Кирилл, такого тебе не сделать. Скорее всего, большую часть изобретений я видел, а многие из них смог бы и повторить при наличии времени. Все-таки когда знаешь в какую сторону думать, можно до многого дойти. Пусть что-то сложное я и не придумаю, но некоторые вещи, до сих пор не существующие в этом мире, сделать возможно.

Кирилл вошел первым и загородил собой что-то стоящее на столе посередине комнаты. Не помню, чтобы этот стол был тут в прошлое мое посещение арсенала.

— Это самозарядный арбалет! — гордо сообщил мне Кирилл.

— Самозарядный? — Я действительно удивился. Как любой пацан, я знал каким образом взводится возвратная пружина затвора автомата при стрельбе, что обеспечивает его самозарядность, но как может быть арбалет такой системы я не понимал.

На столе стоял обычный арбалет с прикрепленным к его нижней части барабаном. Сбоку барабана виднелась небольшая вращающаяся ручка. По периметру располагались крючки, какой-то необычной конструкции и еще вспомогательный механизм протяжки.

Кирилл подошел и повернул ручку барабана. Тетива натянулась и дойдя до предела сорвалась и скользнула по цевью. Оружейник, не переставая, вращал барабан. Крючок снова зацепил тетиву и все повторилось снова.

— Осталось придумать, как сюда подавать болты, чтобы можно было стрелять непрерывно.

Не могу сказать, что это меня удивило так, чтобы мне стоило упасть, но идея и ее реализация были отличными.

Я похвалил Кирилла за идею, но заметил, что такой бандурой воевать не слишком удобно. Носить ее тяжело, да и большой размер барабана мешает. И было бы неплохо придумать, как подавать арбалетные болты один за другим непрерывно. Идея, как сделать обойму у меня была, и я рассказал ее Кириллы. От чего парень пришел в полный восторг и умчался искать нужные материалы.

Романа Дмитриевича я нашел там, где и советовал староста Слободки. Степан обучал новичков ведению кулачного боя. Там он и был.

Я подошел и немного понаблюдал за происходящим. Степан объяснял принципы защиты. Когда требовался блок, когда стоило открыться, а когда уйти в глухую оборону. Народ внимательно слушал и внимал. Из Степана вышел отличный наставник, делал он все размеренно без суеты, а объяснял очень доходчиво.

Роман Дмитриевич заметил меня и поздоровался. Я кивнул головой в сторону, давая понять, что нужно отойти.

Староста понял мой сигнал и, выйдя из толпы, направился в мою сторону.

— Роман Дмитриевич, мне в хранилище попасть нужно. Откройте пожалуйста дверь и проследите, чтобы меня никто не беспокоил.

— Сейчас все сделаю, — ответил староста. — Только ключи принесу.

Мне тоже нужно было сходить в свою комнату. Нужно было прихватить все те богатства, что до сих пор лежали у меня на столике рядом с кроватью.

Вдруг в голове пронеслась шальная мысль, что Настя намеренно осталась в комнате чтобы забрать себе все то ценное, что было там: кучу золотых монет и неизвестные артефакты. А потом свалить из деревни.

Что это был за голос внутри? Неужели я не доверяю своей девушке?

Но голос не унимался. Он твердил, что ни один нормальный не оставит такие богатства без присмотра. Их ведь могла забрать не только Настя. В комнату мог зайти кто угодно. Например Маша, которая после инцидента, могла затаить обиду. Или Лушка, которой уж точно не помешает столько золота. А вдруг Ивану показалось мало одного артефакта, и он решил начать охотиться за ними.

Я уже ничего не понимал, что происходит, как вдруг сообразил. Голос внутреннего хомяка пересиливал голос разума. Представляю, как пришлось кричать грызуну, чтобы перекричать меня.

Усмехнувшись, я приструнил мелкого проныру и восстановил контроль над мыслями.

Войдя в комнату, я не застал Насти. В деревне я ее тоже не видел, но возможно она у Лушки. После того, как Лушка караулила тело спящей в ледяном коконе подруги, они очень сдружились. Меня это радовало. Кажется, мне удалось избежать ненужного любовного треугольника.

Я подошел к столику и обнаружил на нем шкатулку из дома Корсакова. Открыл крышку и посмотрел на содержимое. Хомяк вопил, что не хватает золотых монет, но я его не слушал. На мой взгляд все было на месте.

Прихватив коробочку с деньгами и осколками духов, я добавил к ним гранитный булыжник и пошел обратно.

Староста уже ждал меня у дверей хранилища.

Роман Дмитриевич открыл дверь и пропустил меня вперед. Затем вошел следом и рассказал, что и где расположено.

Отделив имущество деревни и его жителей, староста откланялся и вышел, пообещав, что за входом присмотрят и меня никто не побеспокоит.

Я отодвинул деревенскую казну подальше в угол, чтобы внутренний зверь, уже довольно потирающий лапки, не решил её заграбастать и поднял с пола первый сундучок.

Обитый железом, добротный из твердых пород дерева, тяжелый. Так записал мой хомяк в свой розовый блокнотик.

Откинул крышку и уставился на полный сундук серебряных монет.

Тут было много. Не просто много, а очень много. Хомяк закатил глаза и грохнулся в обморок. Оно и к лучшему, спокойней смогу пересчитать имущество.

Я заканчивал раскладывать рублёвые монетки по стопкам из десяти монет каждая, когда животное очнулось и принялось подсчитывать сумму. Оказалось четыреста сорок рублей серебром.

Эта сумма показалась мне очень большой. А если учесть, сколько я зарабатывал за бой на ринге совсем недавно, так и просто огромной.

Что же творилось в крохотной головке хомяка, когда я подумал о том, что таких хранилищ у рода Шустовых было несколько? Даже представить сложно.

Я сложил монеты обратно в сундук и поставил его на место.

Поднял и поставил на стол другой сундучок. Он был поменьше и полегче. Хомяк недовольно пробурчал, что маловато будет.

Повозившись с заклинившей застежкой крышки, я откинул её и приоткрыл сундучок.

Тут лежало золото. Хомяк снова грохнулся в обморок.

Я достал россыпь монет из шкатулки Корсакова и наконец-то рассмотрел, что там было.

Еще давно, в своем мире, я слышал, что в это время имели хождение золотые червонцы. Вот только я не представлял есть ли они здесь.

Внимательно рассмотрев монеты Корсакова, я обнаружил номинал. Надпись гласила, что в моих руках двухрублевая монета.

Снова составив монетки в стопочки, я насчитал сорок монет, что давало мне еще восемьдесят рублей золотом к тому, что уже было подсчитано.

Я выгреб все золото из своего сундука и убедился, что и там лежали двухрублевики. Пересчитал и остался очень довольным. Хомяк снова очнулся как раз к окончанию подсчета. Не поверил в то, что услышал и заставил меня снова пересчитать монетки. Их оказалось ровно двести.

Итого еще четыреста рублей.

Похоже, я был богатым буратинкой.

Не знаю, сколько денег требовалось на содержание всего моего хозяйства, этим должна была обрадовать меня мадам, но мне показалось, что на первое время нам хватит.

Хомяк принялся внушать мне мысль, что такое сокровище нельзя никому отдавать. Я согласился, но настоял, что мы должны поддерживать всю свою инфраструктуру и выполнять взятые на себя обязательства. Мелкое животное подергалось, но согласилось. После чего вольготно развалилось в воображаемом кресле, уж больно похожем на трон, и затянулось толстенной сигарой, скатанной на бедрах кубинских девственниц.

Кстати, о них. Хомяк раскинул передо мной житейские перспективы обладателя такого богатства. Там был дворец персидского султана с гаремом обнаженных девиц. Я с легкостью узнал Настю на первом плане, за ней стояла полуобнажена Маша и совсем уж откровенно одетые девушки из борделя, которых мадам привела с собой. Кажется, был кто-то еще, но я не разобрал.

Все это было уже слишком. Я сосредоточился и воображаемым щелчком отправил с трона в дальний полет зарвавшегося грызуна. Встряхнулся и пришел в себя.

Я был богат. Это оказалось весьма приятно.

Ссыпав золото обратно и добавив к нему то, что принес с собой, я убрал сундук на место.

Затем я поставил перед собой шкатулку с артефактами и открыл крышку.

На дне сиротливо лежали четыре вещицы: кусочек камня, очень похожего на колчедан, слоистый металл, я не слишком хорошо в них разбирался, но это точно было не железо, кусочек серебра, тут я не сомневался и многогранный полупрозрачный камень фиолетового цвета, я определил его, как аметист.

Я совершенно не представлял, что они умеют и какому духу принадлежали. Поэтому осмотрев и запомнив артефакты, я сложил их в шкатулку и поставил рядом с сундуками, добавив гранит, принесенный с собой. Пусть пока полежат тут. Будем носить их к Анфисе Петровне в порядке очереди. Подумал немного и забрал гранит обратно. С ним нужно будет поработать подальше от деревни. Например, на поляне чуть позже.

Пора было выходить из хранилища, а то хомяк того и гляди вернется. Как я буду потом объяснять Насте с чего я вдруг решил добавить к нам двоим в постели еще пару девиц.

За дверью сидел один из парней стражников. При моем появлении он встал и склонил голову.

Я попросил его позвать Романа Дмитриевича. Староста пришел меньше, чем через две минуты. Видимо, был где-то поблизости.

— Можете закрывать, — произнес я и пошел в сторону своего дома.

У ворот я задержался. Тут была какая-то движуха. Стражники бегали, как наскипидаренные. Ворота открывались, и было слышно ржание лошадей. К нам кто-то пожаловал.

Я решил дождаться и встретить гостей, в случае необходимости. Краем глаза заметил, что ко мне подошел Иван с встал рядом.

Из захаба выехала небольшая лакированная карета, запряженная двойкой лошадей.

— Курьерская, — сказал Иван, пока лошади разворачивались.

— Кто бы это мог быть? — спросил я парня, но ответа не последовало.

Я повернулся и глянул на своего товарища. Иван стоял с отвисшей челюстью. Причем, в прямом смысле этого слова.

— Эй? — позвал я парня. — Ты чего?

Он с трудом сглотну и широко раскрытыми глазами уставился на меня, словно никогда не видел.

— Да кто там? — мое терпение заканчивалось.

Я готов был пойти и узнать кто в карете.

Иван вдруг шевельнулся и показал пальцем на герб, нарисованным в центре двери.

— Герб-то императорский! — только и смог выдавить из себя парень.

Я смотрел, как карета разворачивается и останавливается напротив нас.

Так, рассуждаем логически. Император не станет путешествовать в курьерской карете, значит так кто-то другой.

Дверца экипажа распахнулась и оттуда шагнул высокий мужчина в белом напудренном парике и длинном камзоле изумрудно-зеленого цвета.

Он вышел так, словно был тут главным. Подбородок задран, осанка такая, будто лом проглотил. Обвел взглядом окружающее пространство. Безошибочно выбрал меня и сделал ровно три шага в моем направлении.

— Никита Васильевич Шустов, вам велено прибыть ко двору Его Императорского Величества не позднее, чем через три дня. Вы получили это сообщение, как глава рода Восьмого Духа. Требование не позволяет вам отказаться от визита. Вот бумажный приказ, заверенный императорской печатью.

Мужчина вынул руки из-за спины. И протянул мне свернутый в трубочку листок бумаги, скрепленный сургучом.

Я посмотрел на герб он был в точности таким, как на двери экипажа.

— Прошу разрешения откланяться, — произнес напудренный мужчина, поклонился и скрылся в полумраке внутренностей кареты.

Я ожидал, что дверца закроется, и карета унесется в обратный путь в столицу, но я ошибся.

С другой стороны экипажа распахнулась дверца и ко мне подошел еще один мужчина. Он был гораздо ниже ростом, но камзол, парик и ломовая выправка выдавали в нем еще одного курьера его императорского величества.

— Никита Васильевич Шустов, вам велено прибыть ко двору Его Императорского Величества не позднее, чем через три дня. Вы получили это сообщение, как глава рода Духа северо-восточного ветра Посивы. Требование не позволяет вам отказаться от визита. Вот бумажный приказ, заверенный императорской печатью, — отчеканил он, заученную наизусть речь.

Глава 3

Откуда они это узнали? Да еще и точно не сегодня! Как иначе они могли успеть добраться из столицы? Хотя, если подумать на перекладных можно делать по сто двадцать — сто тридцать километров в день, а значит эти приказы могли быть составлены и отправлены сразу после смерти Терехова. Вот так-то. Оперативно. Но как?

Мужчина тем временем достал откуда-то из-за спины свернутую в трубочку бумаги и протянул мне. История со сравнением герба повторилась.

Курьер попросил разрешения откланяться и скрылся в карете. Экипаж тронулся и покатил к воротам.

Я обернулся и посмотрел на стоящего рядом и молчащего Ивана. Парнишка стоял раскрыв рот и смотрел на меня.

А ведь верно, я так и не рассказал ему, что произошло между мной и Тереховым.

— Вот так, — произнес я и пожал плечами.

Иван вздохнул, еще немного похлопал глазами, но ничего не ответил.

Что ж, у меня было совсем мало времени, чтобы собраться и отправиться в столицу. Была надежда, что раз уж курьер смог добраться до Суздаля за столь короткое время, то я точно уложусь в три дня. Но готовиться к поездке нужно быстро, а выезжать лучше не позднее завтрашнего утра.

А еще нужно решить, где остановиться в столице, да и вообще огромное количество вопросов. Я понял, что на меня накатила паника. Инстинкты бойца тут совсем не могли помочь, я отчаянно боялся светских приемов.

Будучи довольно известным спортсменом в своем мире, я не однократно присутствовал на официальных мероприятиях, но мне каждый раз давалось это с трудом. А тут мне предстояло встретиться с самим императором. Как себя вести? Не нужно ли надевать напудренный парик: А у меня его нет, что делать?

Мадам! Срочно нужно идти к ней. Она точно знает, что там и как.

Я развернулся и пошел к Анфисе Петровне второй раз за день.

На этот раз я не застал у дверей Афони, зато на крыльце сидел Данила. Охранник отламывал небольшие кусочки от сухого прутика и швырял их в бродящих неподалеку куриц. Птицы с криком бросались на кусочки ветки и принимались клевать их, стараясь отобрать друг у друга.

— Мадам у себя? — спросил я, подойдя вплотную.

— Да, — коротко ответил Данила, — Но она спит.

— Можешь разбудить?

Охранник замялся. Было видно, что будить Анфису Петровну не велено.

— Не переживай, она будет рада меня видеть, — усмехнувшись произнёс я.

Данила кивнул и поднялся, подошел к двери и тихонько постучал.

Из-за двери что-то ответили. Данила сказал, кто пришел. Выслушал ответ и попросил подождать пару минут.

Я услышал, как мадам торопливо ходит по дому, видимо приводя себя в порядок.

— Входите! — крикнула Анфиса Петровна из дома.

Данила кивнул и сделал шаг в сторону, пропуская меня.

— И снова здравствуйте.

Анфиса Петровна кивнула.

— Я бы хотел поговорить о светских мероприятиях.

— С чего бы это? — усмехнувшись, спросила мадам.

Я рассказал события последних тридцати минут.

Анфиса Петровна задумалась.

— В целом, там нет ничего сложного. Немного этикета, немного придворных интриг, немного ни к чему не приводящих разговоров. Все очень скучно и вычурно.

— Вы там бывали? — удивился я.

— О, нет, конечно! Таких как я, туда пустили бы только, как сопровождающую для какого-нибудь взбалмошного аристократа. А я никогда не хотела быть с такими.

— Но ведь вы знакомы со всеми главами родов, кто под покровительством духов, — возразил я.

— И что? У этих состоятельных особ свои провожатые. Я лишь так, чисто по необходимости. — Мадам как-то грустно усмехнулась. — Не переживайте, Никита Васильевич, я расскажу вам все, что требуется знать в первое посещение двора. Но я бы порекомендовала кого-то с собой взять.

— Настю?

— Можете взять Настю, если хотите позлить её отца, — мадам улыбнулась, давая понять, что она как раз за такое развитие событий.

А ведь верно, Корсаков скорее всего тоже там будет. И пусть причина вызова меня в столицу неизвестна достоверно, подозреваю она связана с событиями, совсем недавно происходящими в Суздале.

Значит Корсаков тоже должен там быть.

Мы беседовали с Анфисой Петровной не меньше часа. Зато от неё я вышел, почувствовав себя настоящим молодым аристократом.

Вот только меня беспокоило несколько вещей.

Не может ли все это быть какой-то хитрой ловушкой? Не получится ли так, что я уеду из деревни, а сюда явятся люди Корсакова и уничтожат моих людей?

Нет конечно, мы подготовились, но всегда есть такой численный перевес противника, при котором никакие подготовительные работы не спасут. Что будет делать Роман Дмитриевич, если к стенам деревни явится толпа наемников, способная закидать шапками всю деревню вместе с нашими системами защиты?

С этим нужно было что-то делать. Я очень надеялся на осколки. Думал, что они смогут мне помочь защитить деревню в мое отсутствие, но пока все было глухо.

Мне стоило постараться выяснить на что способен гранит, раз уж я понял, а точнее, думаю, что понял, какая песня помогает пробудить его силу.

Я решил немедля идти на поляну и разбираться с этой проблемой. Но прежде надо было найти Настю и сообщить девушке, что мы предстанем пред его величеством не позднее, чем через три дня. Вот она обрадуется!

Настя обрадовалась, да так, что крики были слышны по всему дому. Не ожидал от нее таких проявлений негодования.

— Ты зачем на это согласился⁈ — кричала она. — Это ведь явная уловка моего драгоценного папаши. Это в его стиле! Поверь, он убьет здесь всех, пока ты будешь ездить в столицу и обратно!

— Но ведь курьеры… Приказы явится, — возразил я. — Как я могу их игнорировать? Успокойся, я придумаю, как нам оставить людей в безопасности.

— Прости! — Настя подошла и прижалась к моей груди. — Прости, я что-то очень эмоциональна последнее время.

Я взглянул на девушку. Собирался было спросить уверена ли она в своих женских хитростях, уж больно её поведение подозрительно выглядит. Но решил воздержаться от этого. Сейчас были другие вопросы, требующие срочного решения.

В итоге мне удалось убедить ее поехать со мной. А о деревне я пообещал позаботиться. Но чтобы выполнить это обещание, мне требовалось срочно уйти.

Черт! Как сложно пытаться поддерживать нормальные отношения. Иногда я жалею восточных султанов, чьё положение в обществе требует содержания большого гарема. Я более чем уверен, даже будь султан тираном, женщины вынесут ему мозг.

В моём же случае всегда требуется готовность и желание идти на компромисс. По любому поводу может возникнуть критическая ситуация, и в такие моменты эта готовность и желание могут помочь восстановить равновесие.

Сейчас была именно такая ситуация.

Я вышел из дома и довольно улыбнулся. У меня все получилось. Справится с первой семейной ссорой — чек! Поставили галочку.

До поляны я добрался быстро. В деревне было много народу, но я шел напролом, не обращая ни на кого внимания. Только кивал, отвечая на приветствия.

Я поставил камень в центре поляны. Посмотрел на острые неровные края гранита, подумал, что там есть что-то что когда-то было духом. Жило в своем мире и не думало, что кто-то типа меня станет требовать от него выполнять желания. Хотя, если бы тут были желания, то все было бы просто. Захотел неприступную каменную стену вокруг деревни и вот тебе пожалуйста. Получите — распишитесь.

Мне требовалось произнести слова из песни, но я никак не мог на это настроится. Опять же, до какой строки петь? Вся песню или только припев? А может вообще требуется только пара строк?

Я вздохнул. Сколько не оттягивай, а делать придется. Прокрастинация — бич моего времени в другом мире, а не этого. И нечего нести эту заразу сюда!

— Что нам ветер, да на это ответит? — произнес я тихо, растягивая слова, как в песне. — Несущийся мимо, да сломавший крыло.

Камень, до сих пор стоя на траве словно обычный кусок гранита, вдруг ожил. Стал едва заметно светиться.

— И, упав между нами, так недолго любимых, — продолжил я уже смелее. — Разбил он объятья, как простое стекло.

До Шевчука мне было, конечно, далеко, но эта песня мне нравилась, и я легко мог вспомнить и мотив, и манеру исполнения.

Свечение усилилось и полилось со всей поверхности артефакта.

Но что-то было не так. Часы в это время уже создавали сферу остановки времени. А камень словно чего-то ждал. Неужели он требовал спеть ему всю песню? Если так, то я точно потребую выстроить непреступную стену!

Откуда-то из-под земли послышался гул, словно пробудился вулкан. Здесь в лесу? Землю тряхнуло. Мне показалось, что подпрыгнули деревья. А потом стало совсем жутко.

По всему периметру поляны из земли полезли острые гранитные когти или ребра, тут как посмотреть. Тонкие и острые наверху, они становились все толще и толще, соединяясь между собой у основания.

Гул продолжался, словно где-то глубоко под землей работала какая-то адская машина, создающая гранитные скалы прямо из окружающего материала. Не верю я, что пару минут назад в этой местности было столько гранита. Пусть и под землей.

Гранитная стена достигала уже нескольких метров высотой, а камень все рос и рос. Наконец, движение замедлилось и гул стал стихать. Горы ощетинились клыками, казавшимися отсюда очень внушительными.

Я оказался стоящим в центре гранитной стены с острыми треугольными выступами на самом верху. Нет, центром этого безобразия был не я, а кусок гранита. Именно вокруг него образовалась эта стена. Интересно, если бы я пожелал не стену, а катапульту, кидающую огромные гранитные булыжники, я бы получил ее?

Что ж, вопрос с защитой деревни можно было считать почти решенным. Конечно, внутрь стены можно закинуть что-то горючее и сжечь деревню, но даже такой вариант защиты был весьма недурным.

Словно в ответ на мои мысли снова раздался подземный гул, и верхние клыки гранита снова начали вытягиваться. На этот раз они тянулись и загибались внутрь, пока не соприкоснулись над моей головой.

Вокруг стало заметно темнее, толстенные гранитные арки закрывали большую часть неба. Проблема закидывания сверху чего бы то ни было осталась, но эта задача сильно усложнилась.

Полыхнуло белым и проемы между арками словно затянуло синим силовым полем.

Вот теперь было отлично!

Я управлял созданным магическим куполом и это строение выполняло мои приказы в доступном ему варианте.

Отлично! Да с такой штукой никто не сможет причинить вреда деревне. Осталось выяснить пару моментов. Как это убрать, и как сделать так чтобы артефактом мог управлять, например Роман Дмитриевич. Не получится ли так, что только тот, кто способен использовать магию, может повелевать этой штукой. Какой урон выдержит эта конструкция? Не случится ли так, что она способна противостоять магии, но не физическому урону, как например действовал мой кокон. Сплошные вопросы. И нет времени поэкспериментировать. И еще момент. Как быть с размером?

Стоп! Время у меня есть.

Но для начала нужно понять, как убрать эту штуку.

— Исчезни! — произнес я, сосредоточившись.

Каменный купол пропал.

Отлично!

Я глянул на камень, он по-прежнему светился. Может ему надо время остыть?

Попробовав поднять камень, я потерпел неудачу. Каменюка стала настолько тяжелой, что я не смог оторвать ее от земли?

Я решил отойти немного в лесок, по нужде, пока артефакт остывал или что ему там нужно было сделать.

Желанные кусты были уже совсем близко, когда я безо всякого предупреждения налетел на невидимое препятствие.

Черт! Я потрогал нос, крови не было, но боль осталась.

Значит стена просто стала невидимой, повинуясь моей команду, а вовсе не перестала существовать. Вот почему камень светится и его нельзя сдвинуть. Он все еще работал.

— Перестань, — попросил я артефакт. — Выключись!

Свет вокруг камня померк.

Я протянул руку, и она свободно прошла насквозь того места, где только что была стена.

— Да! — воскликнул я и сделал жест рукой, точно такой же, как делали в детстве, когда получали желаемое.

Я вернулся в центр поляны спустя пару минут.

Камень стоял, как ни в чем не бывало. Я поднял его и взвесил в руке.

Что ж, продолжим эксперименты.

Достав часы из кармана, я коснулся коронки и произнес нужные слова.

Сфера окутала меня, и лес вокруг выцвел.

Гранит по-прежнему был со мной.

Поставив его на внутреннюю поверхность сферы, я спел ДДТ. Шевчук был бы доволен, узнав, что его песни преодолели границы миров.

Камень засветился. Я опасался, что стена снова возникнет там, где была до этого, но я бы этого не заметил, пока сижу в другом потоке времени. Но эксперимент есть эксперимент. Не попробуешь не узнаешь.

Я представил как вокруг камня строится крошечная гранитная стена. Начались какие-то вибрации, но стена не появилась. Похоже что-то было не так. Я сильно подозревал, что сфера не позволяет камню работать как надо.

Да уж, взаимодействие артефактов стоит еще изучить. Надо бы попытать Буянова, может он что-то знает на эту темы.

Я вышел из сферы и увидел, как вокруг камня образовался крошечный вариант того, что я видел совсем недавно. Отлично! Теперь точно хорошо. Артефакт меня слушался.

Осталось выяснить совсем немного.

Я сосредоточился и создал фантомный топор. Если стена уязвима к магии, то мой топор ее разрушит.

Взмахнув невесомым оружием, я саданул им по куполу. Ничего не произошло. Купол выстоял. Теперь дело за физическим уроном. Жаль, что у меня не было ничего тяжелого под рукой. Я осмотрелся и поняв, что искать такую вещь на поляне бессмысленно.

Отошел на несколько метров, нашел сухое дерево и выломал дубину приличных размеров.

Вернулся и врезал ей по магической стене. Результат то же, что и с топором. А как на счет того, чтобы долбануть по ней много раз.

Я принялся лупить по куполу дубиной, пока та не сломалась, рассыпавшись в моих руках буквально в щепки.

Наклонился и осмотрел купол. На гранитных зубцах были видны повреждения. Похоже, у этой стены есть запас прочности. Вот только каков он? Думаю, тут без полевых испытаний не обойтись. Но на них у меня уже точно не было времени.

Я заставил артефакт деактивироваться, поднял камень и пошел обратно в деревню. Оставалось еще одно испытание.

Романа Дмитриевича я нашел недалеко от лазарета. Он общался с невысокой заведующей этого заведения.

Дождавшись, когда они закончат разговор, я обратился к старосте. Рассказал ему то, что от него требуется и отдал гранит, предварительно напев незамысловатый мотив.

Роман Дмитриевич был немного растерян. Похоже, он ничего не знал о подобных артефактах. Зато, если все получится, я смогу спокойно покинуть деревню, не переживая, что вернусь к пепелищу.

Староста установил артефакт в центре открытой площадки.

Я рассказал, что нужно делать вплоть до мелочей, то, что знал сам.

Роман Дмитриевич отошел на несколько шагов и фальшиво запел «Ветер».

Я почувствовал, будто попал обратно в свой мир и сейчас сижу в караоке-баре, где горе-певец терзает микрофон своим вокалом.

— Что нам ветер, да на это ответит, — пел староста.

Припев закончился, и я взглянул на камень.

Глава 4

Проклятый каменюка стоял как ни в чем не бывало. Даже светиться не начал. Может быть, фальшивое исполнение его не устроило?

Роман Дмитриевич затравлено посмотрел на меня, когда слова припева закончились. Я улыбнулся, стараясь подбодрить его. Подошел и похлопал по плечу.

— Не выходит… — пожаловался староста.

— Да все в порядке. Давайте попытаемся еще раз. Только попробуйте просто произносить слова, не петь. Возможно, камень сработает и при таком раскладе.

— Хорошо, — согласился Роман Дмитриевич.

Я снова отошел на стратегически верную позицию. То есть подальше от камня и старосты, пытающегося с ним совладать. Отсюда я мог следить за ситуацией и в случае чего подстраховать или накинуть щит, если дело пойдет совсем плохо.

Роман Дмитриевич готовился основательно. Откашлялся, прочистил горло. Было забавно на него смотреть. Он всегда довольно уверенно командовал подчиненными, отлично справлялся со своими обязанностями. А тут он явно был не в своей тарелке, но вариантов не было. Мне придется уехать, а оставлять людей без защиты, я не хотел.

Староста выдохнул, словно собираясь окунуться в ледяную воду и произнес слова, на этот раз просто стихом.

Не помогло.

Где-то в глубине души я ожидал такого исхода, но надеялся, что все получится.

Роман Дмитриевич сильно расстроился. Было видно, что он переживает.

— Не волнуйтесь, — произнес я, как можно бодрее. — Я что-нибудь придумаю. Без защиты я вас не оставлю.

Наверное, стоит попробовать самому активировать камень. Я сначала собирался спеть, но потом решил просто проговорить фразу. Стоило все же проверить работает этот способ или нет.

После произнесения последнего звука этого странного заклинания камень засветился. Точно так же, как тогда на поляне. Значит петь было не обязательно, это меня радовало, а вот что огорчало, так это невозможность пользоваться артефактами обычным людям. Или это уникальный случай?

В общем, проверять еще было что. Как вернусь из столицы, займусь экспериментами.

Я решил, что настрою стену прямо сейчас, вдруг потом не будет времени заняться этим.

Представив размеры требуемой стены, так чтобы она оказалась за пределами деревянного частокола и даже чуть дальше, чтобы не снести заостренные колья, я пожелал, чтобы стена сразу была невидимой. Не хватало мне еще паники среди населения, когда народ увидит лезущие из земли камни.

Камень мигнул, словно лампочка накаливания, при просадке напряжения и раздался гул. Вот об этом я не подумал. Хотя не уверен, что звуковые эффекты можно было бы убрать.

Но одного гула камню было мало. Еще и земля начала ходить под ногами. Трясло так, будто мы на вулканическом плато, где-нибудь на Камчатке или в Японии, того и гляди из-под земли Годзила появится.

Народ стал выбегать из домов, носиться в панике по улице. Кто-то принялся спасать имущество. Черт! Надо было предупредить людей о проведении подземных испытаний.

— Тихо! — старосте удалось перекричать гул. — Без паники!

Народ замер, уставившись на Романа Дмитриевича.

— Успокойтесь! Все в порядке! Возвращайтесь к себе, скоро все закончится.

Люди успокоились, но возвращаться в дома не спешили. Гул и подземные толчки продолжались.

Я прикрыл глаза и взглянул на деревню в поисках энергетических возмущений. Все вокруг было залито свечением. Вокруг бушевали такие потоки энергии, что я со своими фантомами показался себе ребенком с деревянным самосвалом рядом с двухсоттонным «Белазом».

Вокруг шла стройка века. Энергетический отпечаток возводимых стен, что я видел, впечатлял.

Я добавил пожелание замкнутости купола сверху, но при этом он должен был свободно пропускать воздух. Подумал и представил те самые защитные поля, что мне продемонстрировал артефакт на поляне.

Осталось решить вопрос с входом и выходом из-под купола. И лучше бы его сделать избирательным.

— Роман Дмитриевич, сейчас кто-то из жителей деревни отсутствует?

— Да несколько человек ведут работы в лесу, кто-то уехал в город за провизией.

— Хорошо. У меня просьба. Не могли бы вы встретить их за воротами по приезду? Причем метрах в пяти от деревни, не ближе.

Староста непонимающе на меня посмотрел.

— Я пытаюсь обеспечить безопасность людей, — объяснил я. — Но для того, чтобы все жители имели возможность свободно покидать и возвращаться в деревню, моя защита должна их знать. Вот поэтому я прошу вас встретить людей, как только они вернутся, и сопроводить их внутрь.

— Хорошо, Никита Васильевич, — наконец произнес староста. — Все сделаю.

— Отлично.

Я вновь вернулся к управлению артефактом. Полной уверенности, что у меня получится настроить протоколы доступа не было, но попробовать стоило.

Перво-наперво, я определил всех, находящихся внутри периметра людей, как имеющих свободный доступ. Тех, же кто войдет внутрь в сопровождении старосты, я тоже распорядился поместить в список свободного доступа. Не знаю получилось ли у меня второе, но первое я собирался проверить прямо сейчас. Точнее, как только завершиться строительство.

Камень стоял в центре деревни и мерцал. Народ уже собрался в кружок. Рассматривал диковинку. Староста объяснял всем, что это такое. И просил не уносить его с собой.

Да, предупредить, что его с места не сдвинешь, я забыл, но думаю, это мелочи.

Я понял, что возведение стены завершено, когда камень перестал мерцать и стал излучать ровный приятный свет.

Вот и отлично, ночью еще и светильник бесплатный.

Хотя, кто знает, насколько это все бесплатно. Энергии на поддержание этого защитного сооружения шел вагон и маленькая тележка. Но меня интересовал другой вопрос. Что это за энергия? Она берется из потоков, что питают мои магические способности? Или это энергия того духа, чей осколок заточен в граните?

Если рассуждать логически, то я бы предположил, что эта энергия ко мне отношения не имеет. Вроде как из слов Шанса я понял, что связь человек-дух — это своего рода пара проводников. Через нас качается энергия из мира духов, где ее полно, в этот мир, где есть её недостаток. Таким образом, подобной парой проводников является дух и его осколок. Один находится в том мире, другой в этом.

А значит, они качают энергию, не относящуюся ко мне. Если это так, то вообще отлично. Вот только интересно, а куда энергия уходит из этого мира? Если сюда постоянно идут тысячи потоков, а их не меньше. Как я понял из книги Буянова, что в каждой стране есть род, и чаще всего не один, кто отвечает за защиту границ государства. И этот род имеет духа-покровителя. Так повелось совсем недавно, всего-то около трехсот лет назад, но это не важно. Энергия идет сюда, тут тратится, а что дальше?

Я не могу сказать, что в своем мире разбирался в физике, но школьная и институтская программа была мне знакома. И помнится был там такой закон: «сохранения энергии». Вот он то и должен как-то регулировать эти процессы. Нужно будет поговорить об этом с Буяновым, а еще лучше с Шансом.

Что ж, пришло время проверить мои способности программиста. Получилось ли создать допуск людям. Да и мне самому. Но могло оказаться так, что меня пропустят, так сказать, по блату. Так что я решил взять с собой кого-нибудь знакомого.

Осмотрев людей, собравшихся рядом с камнем, я увидел Машу. Девушка стояла чуть в сторонке, но внимательно и с интересом следила за происходящим. Я помнил, что она на меня злилась, но понадеялся, что все это уже в прошлом.

— Маша, привет! — я убедился, что девушка на меня взглянула и махнул ей ручкой.

Маша широко улыбнулась и помахала мне в ответ.

— Иди сюда! Чего там стоишь? — позвал я её.

Девушка подошла и встала рядом со мной.

— Пойдем прогуляемся до леса, — предложил я.

Маша покраснела, как спелый помидор, но закивала в ответ и принялась отряхивать с себя невидимые пылинки.

Да что же это такое? Любое мое предложение принимается ею, как приглашение заняться сексом? Ладно, пусть. Тут её снова ждет облом.

— Хорошо, Никита Васильевич, — согласилась девушка.

Краска с её лица уже схлынула, и мы отправились к воротам.

Через деревянные ворота мы прошли спокойно, но я так и думал, что периметр стены находится чуть дальше. Теперь главное было идти как ни в чем не бывало, не нервничать.

Я чуть ускорил шаг, видимо все-таки был на взводе. Маша шла за мной следом, когда неожиданно взвизгнула.

Я обернулся и увидел ошалело смотрящую на меня полностью обнажённую девушку. Её одежда валялась в метре от нас.

Маша принялась прикрываться, но со стен уже понеслись свист и улюлюканья.

Я метнулся внутрь и схватил одежду девушки.

На всякий случай оглядел себя, со мной все было в порядке. Что случилось я сообразил быстро. Стена пропустила человека, но ничего более. А у меня все же был блат.

Маша быстро одевалась, вся пунцовая, и временами посматривая на меня с какой-то детской обидой. Словно это я стащил с нее одежду перед всем честным народом.

Полностью восстановив свой первоначальный вид, Маша собралась броситься назад в деревню, приняв все это за злую шутку.

Я едва успел крикнуть ей:

— Стой!

Но девушка уже стояла по ту сторону стены снова абсолютно голая. Свист и крики со стен были громкими, и, мне кажется, сильно задевали девушку.

Черт! Я снова схватил одежду и бросился к Маше.

Она дернулась и собралась бежать в чем мать родила, лишь бы подальше от меня. Мне хотелось смеяться вместе с ребятами на стене. Не над Машей, конечно, а над ситуацией, но я понимал, что делать этого нельзя.

Я едва успел схватить девушку за руку. Силой подтащил к себе и прикрыл своим телом от наблюдателей. Маша сначала принялась брыкаться, как норовистая кобылка. Так же сопела и раздувала ноздри, но все же успокоилась и принялась одеваться. Я не стал отворачиваться и поглядывал на обнаженное тело.

Маша была девушкой красивой и с отличной фигурой. Там было на что посмотреть, но я конечно же не имел никакого желания портить отношения с Настей в угоду своим сексуальным фантазиям.

Девушка оделась и фыркнув, зашагала обратно в деревню. Крики и свист на стене стихли. Я видел, как Маша вошла в ворота, вся красная от стыда, даже шея была пунцовой.

Стоило догнать ее и извиниться. Но сперва надо было перенастроить доступ. Не хватало мне еще толпы голых мужиков в деревне. А то, что кто-нибудь куда-нибудь соберется идти, я не сомневался.

Я сосредоточился и все исправил.

Вышел за пределы стены и сделал еще пару шагов для верности. Идти и искать кого-то в деревне, чтобы проверить новые настройки мне было лень, так что я просто позвал парней из стражников, кто был на стене. Мне показалось, что они коротко кинули жребий, кому идти ко мне.

Когда один из них вышел и направился в мою сторону, остальные прилипли к стене и внимательно наблюдали, что же произойдет. Ну словно дети малые.

Парень подошел ко мне, оставшись одетым, как был.

Вот и славно. Теперь все работало, как надо. Осталось только проверить вариант со старостой, но когда вернутся люди с работ или из города я не знал. Но думаю, если что-то пойдет не так, мне сообщат. А пока у меня были и другие дела.

Я вернулся в деревню и поискал глазами Машу. Все же я хотел извиниться перед девушкой за столь неожиданное принуждение к стриптизу. Но ее нигде не было видно.

Следующим пунктом моего назначения был дом Анфисы Петровны. Я очень надеялся, что она смогла разобраться с ножом.

У входа снова сидел Афоня.

— Там Машка, — предупредил меня охранник.

Я кивнул.

Отлично, сразу и этот вопрос решу.

Войдя внутрь предварительно постучав, но не дождавшись ответа, я застал рыдающую на груди мадам девушку.

— Ой, — только и произнес я.

— Проходите, Никита Васильевич, Маша уже уходит.

— Я не хотел, честно. Маша, извини.

Я понимал, что никакой барин не станет извиняться перед своими работниками, но я был другим. Да и Маша не была моей прислугой или работницей. Мне было искренне жаль девушку, но большей слабости я проявлять не собирался. Не падать же мне ей в ноги и вымаливать прощение?

— Вот видишь, Маша, Никита Васильевич не нарочно.

Девушка немного успокоилась и теперь сидела на стуле рядом с Анфисой Петровной и косо на меня смотрела.

— Ну все, девочка, беги. Тебе пора.

Маша поднялась и пошла на выход.

— Все в порядке? — спросил я, когда она проходила мимо.

— Да, — ответила Маша и чуть заметно улыбнулась.

Кажется ей действительно было достаточно моего извинения. Вот и отлично.

Как только дверь закрылась, Анфиса Петровна уставилась на меня с немым укором.

Пришлось объяснять ей, что произошло.

— Вот значит как? — задумчиво произнесла мадам, как только я закончил. — Очень интересно.

— Вы не знаете откуда мой отец взял этот камень?

— Говорил, что привез с Урала, когда к своим в гости ездил.

Я помнил, что там живут наши родственники. И мне вдруг захотелось как-нибудь их навестить. А заодно расспросить, где отец раздобыл артефакт. Было бы неплохо разжиться такими в большем объеме. Мой внутренний хомяк обоими лапками поддержал эту идею, и снова скрылся на втором плане, пока я не решил снова куда-нибудь его отправить.

— Я кое-что узнала от вашего ножа, — как ни в чем ни бывало произнесла мадам.

— Это очень хорошо, — оживился я. — Еще один работающий артефакт никогда не бывает лишним.

— Там снова про ветер.

— И почему я не удивлен?

Анфиса Петровна усмехнулась.

— Ветер из трубы плач.

— И это все? — недоуменно спросил я.

— Пока все. Он очень невнятно бормочет. Там есть что-то еще, но я пока не могу разобрать. Может если еще с ним поработаю, то смогу сказать больше.

Я бы с удовольствием оставил нож у мадам, но что-то меня подталкивало взять его с собой. Не знаю что, но эта мысль настойчиво лезла мне в голову.

— Я заберу его на время поездки, а по возвращении, он снова будет в вашем распоряжении.

— Хорошо, — согласилась Анфиса Петровна.

Я забрал нож и убрал его в ножны.

— Мне нужно собираться. Хочу выехать, как только будем готовы.

— Все верно, — поддержала меня мадам. — Не стоит опаздывать на свой первый прием у императора. И возьмите с собой деньги в столице все очень дорого. И еще одно. Я взяла на себя смелось и через посыльного организовала вам встречу с управляющим заводом, тем, что выпускает алкоголь.

— Отлично! — я действительно обрадовался.

— Он вас встретит на последнем почтовом стане. Там и познакомитесь. Его зовут Чаплыгин Олег Матвеевич.

Я поблагодарил мадам за такую предусмотрительность и вышел.

Нужно было проверить готовность Насти. И если девушка собралась, то выдвигаться. Ждать утра особого смысла не было. Так у нас в запасе будет несколько часов если что-то пойдет не так в дороге.

По пути я нашел старосту и попросил распорядиться подать карету по первому требованию. А заодно, зайти в хранилище и взять из моего сундука десять рублей серебром. Я не думал, что мне понадобится такая сумма, но я еще в прошлой жизни понял, что запас карман не тянет.

Когда я вошел в комнату, Настя сидела на кровати, сложив руки на колени.

— Тебя ждала, — улыбнувшись произнесла девушка. — Хотела поговорить.

Я кивнул, присаживаясь рядом.

— Извини меня еще раз, за такое поведение.

— Я не сержусь, — ответил я абсолютно честно.

— Уверен, что нам стоит ехать?

— Да.

— Тогда можем выдвигаться у меня все готово.

Я оглядел комнату. У кровати стояли две небольшие дорожные сумки. Видимо, туда девушка упаковала наши вещи. Рядом лежала холщевая сумка откуда доносились очень аппетитные запахи. Не знаю, что нам положили в дорогу, но пахло это обалденно.

— Идем, — просто сказал я и собрался было взять сумки.

Настя странно на меня взглянула. Не барское это дело носить тяжести?

Да и черт с ним. Искать сейчас человека, кто погрузит наши вещи в экипаж мне не хотелось.

Подхватив все сумки, включая сумку с едой, я вышел в коридор.

Навстречу мне бежал Петя, ведя за собой Пружинку.

Оба кинулись ко мне и с энтузиазмом принялись скакать вокруг. Причем, как только я посмотрел на собаку и встретился с ней взглядом, Пружинка замерла и присела на пол.

— Петя, я уезжаю на несколько дней. Мастер Лин за тобой присмотрит.

— Хорошо, братец. Пружинка останется?

— Конечно!

— Ура! — завопил мальчишка и унесся к себе в комнату.

Собака, оглядываясь на меня, последовала за ним.

— Я предупредила Ивана и Лушку, — сказала Настя. — Если хочешь можешь найти их сам, но они сейчас где-то бродят. Пожалуй, Лушку можно найти поблизости от Степана, а Иван, кажется, собирался тренироваться с Лином.

— Ты молодец, — похвалил я Настю. — Пусть занимаются, не будем их отвлекать.

Староста встретил нас у входа. Протянул мне тяжелый кожаный кошелек и схватил из рук сумки.

— Экипаж сейчас подадут.

Староста кому-то кивнул.

Ждать пришлось недолго. К самому дому подкатила переделанная карета с прибитым к двери Горным Змеем, и мы быстро погрузились.

Раньше мне нравилось выезжать в ночь. Особенно на поезде. Возникало какое-то странное щемящее чувство в груди. Оно было одновременно и тоской по оставленному дому и радостью новых открытий.

Выезжать в ночь в конном экипаже, да еще с прицелом на дальнее путешествие мне еще не доводилось. Так что я первые полчаса, пока мы ехали до Суздаля, просто сидел и пялился в окно.

Настя, прильнув ко мне бочком, кажется, задремала. Я приобнял ее покрепче, и укрыл каким-то дорожным покрывалом, лежащим на сиденье напротив. Девушка поворчала и снова уснула. Возможно, ей доводилось совершать дальние поездки в каретах.

Из Суздаля шла одна дорога на запад. На нее мы и собирались выехать, когда я заметил, как с другой стороны города навстречу нам движется карета, запряженная четверкой лошадей. Мы со своей парой двигались значительно медленней.

На перекрестке наши экипажи поравнялись и оба свернули на западный тракт.

Я не успел задернуть шторку на окне, хотя подумывал об этом, когда въехали в город. В окошко я заметил, что такая же шторка в соседнем экипаже, движущимся параллельным курсом приоткрылась.

За ней в вечернем полумраке я разглядел довольно улыбающееся лицо Корсакова.

Глава 5

Таиться смысла никакого не было. Я не представлял планов Корсакова, но подозревал, что именно сейчас прямое столкновение было невозможно. Император, похоже, вызвал всех на ковер, и затевать перебрасывание экскрементов друг в друга, а еще не дай бог с летальным исходом было полным пренебрежением к указу. А значит мы были в относительной безопасности. Самому же нападать на Корсакова было не лучшей идеей все по той же причине.

Так что я приосанился, улыбнулся Корсакова и посильнее отдернул шторку.

Тот прищурился, вглядываясь, и вдруг улыбка сползла с его лица, как старая кожа со змеи. Следы остались, что выглядела погано. Он явно заметил мою спутницу.

Губы Корсакова дрогнули, но я не стал вслушиваться в то, что он там бормочет. За то из-за его спины показался Гончаров. Они ехали в столицу в одной карете, а это о чем-то да говорило. Хотя с этими двумя и так все было понятно.

Гончаров уставился в окно. Я демонстративно приобнял Настю. Девушка заворочалась, но не проснулась.

Я усмехнулся и показал в окно знак «Виктория». Сомневаюсь, что кто-то из них его знал. Но мало ли? Вдруг я не один здесь такой переселенец. Нет. Никакой реакции не было, лишь легкое недоумение на лицах. Я убрал указательный палец, оставив лишь средний и задернул шторку.

Экипаж Корсакова умчался вперед, я довольно четко слышал удаляющийся стук лошадиных подков. И мы остались одни на пустой дороге.

Примерно через полчаса сумрак сгустился, заставив меня всматриваться в темноту. Можно было зажечь свечу, но я не хотел вставать и будить Настю.

Мерное покачивание кареты, ровный ход и покрикивания кучера на лошадей ввели меня в состояние легкой эйфории. Мне было хорошо от того, что я куда-то еду, что мимо проносится верста за верстой, что где-то совсем рядом подковы стучат по плотно укатанной земле, что не нужно срочно куда-то бежать, что-то делать, а можно просто сидеть и смотреть в темноту.

За спиной осталось несколько недель, проведенных в новом мире, а я несся вперед, обнимая ту, которая стала для меня очень близкой, ту, которую я хотел сделать счастливой.

Я посмотрел на спящую девушку и легонько погладил ее по руке. Настя зашевелилась и открыла глаза.

— Темно, — констатировала факт девушка.

— Зажечь свечу?

— Нет, пожалуй, так лучше.

Я улыбнулся сам себе, вспомнив, как совсем недавно думал о том, чтобы поехать куда-нибудь вдвоем с Настей. Провести парочку экспериментов по изучению влияния движения экипажа на стабильность и допустимость поступательных фрикционных движений, производимых между людьми разного пола.

Подумав об этом, я как-то неожиданно для себя понял, что уже какое-то время обнимаю Настю и касаюсь кончиками пальцев ее груди через одежду. Осторожно поглаживаю, подбираясь все ближе и ближе к соску. Девушка поняла, что происходит и улыбнулась.

— Ты чего? — с притворным удивлением спросила она, уже догадываясь, что я отвечу.

Я не стал ничего говорить, а просто развернул её к себе лицом и развязал тесемки на одежде. В глубоком разрезе ворота стала видна ее большая грудь.

Наклонился к дверям и запер засовы на той и на другой.

Стянул с себя рубаху, затем помог избавится от верхней части одежды Насте.

Девушка сидела передо мной с обнаженной грудью. Её большие перси покачивались вверх и вниз в такт движению экипажа. Матовая кожа в темноте казалась фарфоровой, а темные точки набухших сосков черными.

— Встань, — осипшим голосом приказал я.

Настя встала, и для верности, уперлась руками в крышу экипажа. От того, что девушка подняла руки её красивая грудь казалась еще привлекательней.

Я наклонился вперед и стянул с нее штаны. Затем избавился от своих, сел поудобней, сместив таз чуть вперед, заблаговременно оставляя место для ног девушки.

Взял Настю за талию и привлек к себе. Поставил ее коленями на сиденье и принялся целовать живот. Девушка запустила свои руки мне в волосы и стала их гладить, временами взъерошивая.

Приподняв голову, я переключился на грудь. Целовал, облизывал и покусывал. От чего девушка тихо постанывала. Пару раз, когда карета налетала на кочку, я излишне сильно прикусывал сосок и Настя вскрикивала. Не думаю, что ей было так больно, но элемент неожиданности в таких вещах придавал пикантность этому эксперименту.

Настя, взяв меня за голову обеими руками наклонилась и впилась в мои губы. Я раздвинул ей ноги и опустил на себя. С глухим стоном девушка дошла до нижней точки и начала осторожно двигаться. Я помогал ей руками придерживая за ягодицы.

Сначала у нас не слишком хорошо получалось. Девушка решила двигаться медленно с большой амплитудой, чувственно постанывая. Попадая в противофазу движению, Настя несколько раз соскальзывала с меня в верхнем положении. И приходилось начинать все сначала.

Я принялся ограничивать ее движения, чтобы не выходить из нее, и стало заметно лучше. В какой-то момент, она попала в такт движения и это было волшебно. Секс в движущемся экипаже оказался настолько возбуждающим, что я готов был закончить уже через несколько минут.

Едва успев ссадить с себя девушку, я стал подрагивать. Почти вся жидкость попала на живот и грудь Насти. Она усмехнулась и провела ладонью от груди к животу, размазывая ее по телу.

Мне требовался отдых, но я не собирался останавливаться на достигнутом. Настя, к слову, тоже не торопилась одеваться.

Я пошарил внизу и нашел свою рубаху. Протянул ее девушке, предлагая обтереться. Настя отказалась.

— Девчонки в борделе говорили, что это полезно для кожи. Молодость продлевает.

Я представил, как протеины и липиды подсыхают и начинают стягивать кожу. Передернул плечами, но промолчал. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы купить машину не просило. Помогает от старения, значит помогает. Кто я такой чтобы спорить с женщиной относительно красоты кожи?

Улыбнувшись, я пододвинулся ближе к окну и похлопал по сиденью рядом с собой.

Настя присела и навалилась на меня. Я обнял ее, как бы невзначай положил ладонь на грудь. Девушка хихикнула и положив свою ладонь сверху сжала ее несколько раз, словно подсказывая мне, что делать. Я демонстративно повторил движение, и Настя засмеялась.

Так мы и сидели, прижавшись друг к другу. Прохладная гладкая кожа девушки приятно касалась моей и от этого касания хотелось радостно кричать и скакать. Я конечно же не стал этого делать, но где-то внутри я ликовал, как дорвавшийся до компьютера подросток.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Настя.

Извечная проблема с подобными просьбами. Как только тебя просят рассказать анекдот, ты сразу забываешь их все до единого. Так и тут. Что рассказать?

— Что бы ты хотела услышать?

— Каков он, мир духов?

— Я там не был, — пожав плечами, ответил я.

Настя попыталась развернуться, чтобы посмотреть на меня.

— А как ты общаешься со своим духом-покровителем?

Я заморгал от неожиданного вопроса. Хорошо, что в карете было темно и Настя скорее всего ничего не видела.

— Вызываю его с помощью капли крови и общаюсь. Последний раз вообще просто так поговорили, — слегка недоумевая от вопроса ответил я. — А как надо с ним общаться?

— Отец в транс входит. Говорит, что его собственный дух попадает в мир, где обитают духи-покровители, и там он общается с Сивроком.

Я вдруг вспомнил, что о чем-то подобном говорил мне Терехов. Черт возьми, мне никто не рассказывал, как надо общаться с духами. Может им еще и в ноги надо кланяться? Хотя у Шанса их не найти, как у любой змеи.

Так что это получается, что я как-то не так разговариваю? Надо будет на досуге над этим подумать. Может это несет какой-то скрытый смысл?

— А кровь? — я вдруг подумал, что меня на что-то разводят.

Хотя нет же, Корсаков использовал мою кровь при своих тестах по передаче покровительства. Значит это нормально.

— Кровь тоже нужна, — ответила Настя. — Но на каком этапе он ее использует я не знаю. Я никогда не видела, как он общается. Это всегда происходило где-то в подвале дома. Когда я была маленькая, то пыталась пробраться туда. Думала, сама смогу стать магом.

— А сейчас так не думаешь?

— И сейчас думаю, что смогу, но надо искать знания не здесь. Тут другой уклад. Не пробиться.

— Про Буянова тоже так узнала? — спросил я девушку.

— Как так?

— Пробравшись в подвал.

— Ну, да, — протянула Настя. — Вот только отец заметил и хотел наказать. Строго. Но я дожидаться не стала. Сбежала из дома.

— У твоего отца есть сыновья? — я вдруг решился задать вопрос, который меня давно мучал.

— Нет, я у него одна.

— Даже бастардов нет?

— Не знаю я, — Настя вдруг дернулась. — Я за ним не следила, куда он от мамы бегал.

Я крепче обнял девушку и нежно погладил по плечу.

— Извини. Если разговор тебе не приятен, давай поговорим о чем-то другом.

— Это ты извини. Я нервная немного, когда дело касается моих родителей.

— Уяснил, — усмехнулся я. — Если соберусь на тебе жениться, то просить руки у твоего отца не стану.

— Если соберешься⁈ — Настя отодвинулась от меня и легонько шлепнула по ноге. — Ты меня обесчестил и обязан жениться!

Она была такая милая, когда так притворно злилась, что я готов был её расцеловать.

— Так вот зачем ты выяснял у меня про братьев! Думаешь, если за меня заступиться некому, то сиротку можно и так пользовать⁈

Девушка распалилась так, что я не мог понять шутит она или всерьез.

— Да я… только…

Настя прыснула от смеха и завалилась на меня придавив своим телом.

— Что ты собираешься делать при Дворе? Бывал в таких местах когда-нибудь?

— Нет, — честно признался я. — Не доводилось.

— Значит тебе нужна я, — горделиво заявила девушка.

— Ты бывала при Дворе?

— Нет конечно! — Настя рассмеялась. — Зато я много времени провела с преподавателями изучая придворный этикет и правила посадки за стол, а еще как держать вилку, ложку, нож и локти, как не чавкать, даже если очень хочется и как не выпить слишком много, чтобы потом не было за это стыдно.

Девушка принялась мне пересказывать, что узнала на занятиях. Я слушал ее голос в темноте, поглаживая по спине, пояснице, ягодицам и бедрам. Мимолетно ласкал грудь. Временами Настя прерывалась, и мы долго и с наслаждением целовались.

Карета шла мягко. Видимо, мы миновали участок дороги с кочками и выехали на тракт. То и дело слышался голос кучера, как он понукает лошадей, как переругивается со сменщиком. Роман Дмитриевич не доверял подменным возницам, поэтому отправил с нами сразу двоих. Они должны были подменять друг друга по мере необходимости.

Нам предстояло ехать около тридцати пяти часов, меняя лошадей каждые двадцать пять километров на почтовых станах. Там за время смены, мы могли немного отдохнуть и перекусить. Кроме того, еда была у нас с собой, если захотим есть во время перегона.

В районе Покрова, мы должны были остановиться на пять-шесть часов. Немного поспать, хорошенько передохнуть и продолжить путь уже до Москвы.

На окраине столицы, нас должен встретить управляющий и проводить туда, где мы останемся на нужное нам время.

Настя увлеклась и принялась пересказывать какие-то забавные истории из придворной жизни, которые якобы произошли с её преподавательницей этикета. Как я понял, та была фрейлиной какой-то княгини. Все забавности сводились, кто кому наступил на ногу или на подол платья.

Черт! Платье! Где Настя его возьмет? Хотя что это я? В столице не найти магазина? Какие к черту магазины готового платья в этом веке? Портной! Сшить платье за два дня? Мысли метались словно испуганные курицы. Я никогда не задумывался, как тяжело быть женщиной, вхожей в высший свет. Поздравляю Никита, теперь тебе предстоит это узнать.

— Настя, — перебил я девушку. — Где мы возьмем тебе платье?

Девушка замолчала, непонимающе на меня уставилась. Наверняка задаваясь вопросом, как это я перескочил от рассказа об отдавленной ноге к вопросу о платье. Но эта растерянность длилась всего пару секунд. Настя загадочно улыбнулась и сказала:

— Не переживай. Я обо всем подумала.

— Хорошо, что ты у меня такая предусмотрительная.

Я улыбнулся и поцеловал девушку в нос.

— Я сама у себя такая, не надо меня себе приписывать пока предложение не сделал! — сказала Настя и снова засмеялась своим звонким заливистым смехом.

Что-то мне подсказывало, что вскоре мне предстоит об этом серьезно задуматься. Сейчас не то время, когда пара может заниматься сексом безо всяких обязательств живя друг с другом годами. А затем просто сказав: «Извини, прости, прощай!» разбежаться в разные стороны. Я и не собирался поступать так с Настей, но мысль о скорой свадьбе меня как-то не посещала. Вот что значит привычки и нравы двадцатого века. И я молчу о двадцать первом, там все было еще хуже.

Движение кареты снова стали неровными. Появились дерганье и рывки. От этих движений Настя стала скользить по мне туда-сюда. Я обнял её и покрепче прижал к себе. От трения о её тело я снова начал возбуждаться.

По моим ощущениям ехать было еще долго, так что почему бы не скоротать его приятным способом?

Настя почувствовала мое возбуждение, и сама начала подыгрывать нашему экипажу. Усиливала его движения в нужную сторону. Девушка немного приподнялась и нависла надо мной. Позволив груди свободно двигаться. Я как зачарованный следил за этими движениями. Видя, как девушка с каждой секундой сама возбуждается все сильнее и сильнее.

Засунув себе в рот палец и демонстративно его облизав, Настя сделала однозначный намек. Не знаю от чего, но я завелся только сильнее. Девушка поднялась с меня и, взяв за руку, потянула на себя, заставив сесть. Сама встала на колени и, не сводя с меня взгляд, принялась облизывать и посасывать мой снова начавший вставать член. Я откинулся на спинку и стал получать удовольствие.

Когда напряжение достигло максимума, я приподнял девушку за плечи, дав понять, что хочу продолжить в другом формате.

Девушка послушно поднялась, я взял ее за талию и развернул к себе спиной, затем подтолкнул к сиденью напротив и поставил на колени.

Настя взялась руками за спинку и слегка отвела таз назад, прогнувшись в пояснице.

Я вошел в нее сзади.

Настроившись под такт движения кареты, я принялся входить с каждым движением глубже и глубже. Когда девушка принялась громко стонать начал увеличивать темп, стараясь доставить ей максимум удовольствия.

Хотелось продолжать так до бесконечности. Иногда замедляясь, иногда ускоряясь. Такие качели могли свести с ума, в хорошем смысле этого слова.

Настя принялась что-то бормотать, и я понял её финал уже близко.

Вдруг раздался громкий окрик кучера, и карета резко затормозила. Я вошел так глубоко как никогда раньше, уперевшись лобком в ягодицы девушки. Настя закричала. Это торможение, словно послужило спусковым механизмом. Тело девушки забилось в судорогах оргазма. Я понял, что тоже на пределе и быстренько вышел из неё.

Настя завалилась набок на сиденье. Она мелко тряслась, непрерывно постанывая, я просунул руку ей между ног и помог продлить наслаждение, одновременно помогая себе другой рукой дойти до финиша.

Снаружи происходила какая-то возня, а нам было на это наплевать. Я сидел на полу обнимая девушку, так и оставшуюся лежать на сиденье, поглаживал её грудь, иногда переходя на лицо. Настя хватала губами мои пальцы и начинала их посасывать. Я отводил руку и снова принимался за грудь и так по кругу.

— Никита Васильевич, — раздался голос кучеру у самой двери.

— Слушаю, — ответил я, ущипнув Настю за сосок.

— Вам бы взглянуть.

— Если там какая-нибудь ерунда, — тихо сказал я Насте, склонившись к самому уху, — то я превращу его в крысу.

— Ты ведь шутишь? — тревожно спросила девушка, хотя улыбка выдавала её с головой.

— Конечно шучу, — усмехнулся я. — Сейчас выйду, — крикнул я кучеру через дверь.

Быстро одевшись, я вышел из кареты.

Глава 6

— Что случилось? — спросил я у стоявшего рядом кучера.

Коренастый мужичок с очень живой, как у ребенка, мимикой, начал сбивчиво объяснять, размахивая руками.

— Мы через лес едем. Вдруг, бац! Дерево падает. Прямо на дорогу! Рухнуло, как подкошенное. Только ветки трещат! Петька вспышку говорит сбоку заметил, но я не знаю. Сам не видел.

Карета стояла чуть боком, закрывая от меня вид на дорогу.

Кругом была темнота. Факел в держателе давал слабый свет, которого хватало осветить только несколько метров вокруг. На самом деле он даже мешал. Из круга света ничего нельзя было разглядеть дальше.

Я так понял возница зажег его после того, как остановил экипаж. До этого ехали в темноте.

Посмотрев кругом, я увидел только густо стоящие стволы деревьев. Где-то, в нескольких метрах впереди было второе пятно света. Судя по всему, другой возница пошел посмотреть, как нам проехать.

Я не сомневался, что упавшее дерево, дело рук Корсакова. Не думаю, что он где-то рядом. Скорее всего придумал, как организовать ловушку. Неужели он решил, что таким образом сможет задержать меня в пути?

Со стороны препятствия вдруг раздался тонкий свист, а затем пронзительный крик разорвал тишину ночи. Еще мгновение и все стихло.

Я бросился вперед, закрывшись щитом.

— Стой тут! — крикнул кучеру. — Не лезь! Настю не пускай!

Оббежав заржавших от испуга лошадей, я выскочил на дорогу.

Факел валялся на земле и подсвечивал жуткую картину.

К стволу поваленного дерева короткими деревянными кольями был пригвождён возница. Тело навалилось на ствол, упав вперед. Из его спины торчали толстые ровно срезанные концы кольев. Возница был совершенно точно мертв. В широко раскрытых глазах отражался свет факела.

Кровь стекала на землю многочисленными непрерывными струйками. Натекло уже порядком. Подогнувшиеся ноги возницы коленями стояли в черной лужице.

Сзади вскрикнула Настя.

— Стой там! — крикнул я, мельком бросив на нее взгляд.

Я пошел по направлению к дереву, осматривая окрестности своим особым зрением. Если поблизости есть что-то магическое, я обязательно это замечу.

Подошел почти вплотную к стволу, когда за спиной тонко свистнуло. Обернувшись, я увидел, что в мой энергетический щит вонзилось несколько похожих кольев, какими был убит кучер. За пределами кокона они сияли голубоватым светом, напоминая большие сосульки. Внутри обволакивающего их свечения виднелись черные, словно обугленные, заостренные концы. Колья на десяток сантиметров вошли внутрь моего щита, и затормозились магической оболочкой.

Корсаков додумался использовать магию в сочетании с кинетическим снарядом. Физический предмет — заточенный деревянный кол — был окутан магическим коконом. За счет которого, видимо, он и двигался.

Хитрый ход. Особенно, если учесть, что после исчезновения магической части снаряда останутся просто колья. Легко списать на нападение разбойников или еще что-то подобное.

И ведь понимал, что я могу пойти проверять препятствие закрывшись щитом. Знал, что против физического урона он слабоват, и таким образом думал разделаться со мной.

Дочерью он не рисковал. Кто же пустит девчонку проверять, что случилось в ночи на дороге.

Но продумать и доработать свое оружие он не смог или времени не хватило. Колья преодолели кокон, но потеряли энергию.

Я протянул руку и с усилием втащил одну из деревяшек внутрь кокона. Не взорвется же она у меня в руках.

Самый кончик был обожжен и заострён, тут похоже, поработал Гончаров. Я отбросил деревяшку, и она упала к моим ногам, оставшись внутри кокона. Снимать защиту я пока не собирался.

Подошел к кучеру и осмотрел его. Убедился, что он мертв. Кое-как выдернул три кола, прошивших тело насквозь, засевших в древесине. Приподнял мужика и оттащил его на обочину дороги.

Там к нему подбежал второй возница и принялся осматривать. Пусть. Хоть под ногами мешаться не будет. Настя сидела на ступеньке кареты, обхватив голову руками.

Я подошел к стволу дерева, где был очень ровный и аккуратный срез. Ни пила, ни тем более топор такого среза бы не оставили. Потрогал торец, он был влажный и холодный.

Черт! Ведь упади дерево позже, раздавило бы карету в два счета. А если бы еще добавились колья, то нам бы точно не жить. Вот только тогда пострадала бы и Настя. Видимо, Корсаков не желал убивать свою дочь. Для девушки это было хорошо, как и для меня. Терять ее я не собирался.

Я был дико зол на Корсакова за то, что он убил еще одного моего человека. Зол на себя, что потерял бдительность, решив, что сейчас нам ничего не угрожает. Зол на императора, что тот устроил эту вечеринку.

Я вышел и встал перед мордами лошадей, лицом к преграждающему дорогу стволу. Поднял правую руку вверх, ладонью к небу. Представил, как собираю силу и превращаю её в тонкие желтые нити. Следуя моему движению и желанию, сотни светящихся, толщиной с паутинку, струн метнулись к стволу и опутали его сеткой.

Кулак сжался и в воздухе разлился высокий едва слышный звук. Словно кто-то задел натянутую струну. Я видел, как нити врезались в ствол. И зарычал, стиснув зубы.

В следующий миг дерево разлетелось в щепки, в труху, в крошки. На дороге осталась только большая гора опилок, словно тут кто-то поработал бензопилой.

Повернувшись, я попытался успокоить попятившихся было лошадей. Погладил животных по мордам. Подбежал кучер и схватил животных за сбрую, не давая пятится. Я оставил это дело профессионалу, а сам снова вышел немного вперед.

Сосредоточился и представил, как вокруг меня расходится волна силы. Сырой непреобразованной энергии. Волна уходила все расширяющимся кольцом в лес, и дальше, на сотню метров. Прошла, очистив окрестности от магических ловушек. Не знаю, как она должна была действовать, но так я захотел. «Просто пожелай!», — сказал когда-то Шанс. Что ж, желаю, чтобы все магические ловушки, оставленные здесь всякими мудаками, протухли!

Я не представлял на какое расстояние распространяется моя магия. И сработает ли она вообще в таком варианте, но выбора у меня не было. Ехать вперед просто так и подвергать опасности Настю, я не собирался.

Интересно, если я пожелаю чего-то более глобального, получится? Или есть какие-то пределы?

Я почувствовал, как ноги подкашиваются. Что это? Отдача от использования силы? Если так, то вот и ответ на предыдущий вопрос. Пределы есть. Пожелай я чего-то по-настоящему крупного, просто упаду замертво. Видимо есть ограничения по прокачке энергии. А может, канал слабоват? Не знаю. Пока больше вопросов, чем ответов.

Мертвого возницу мы похоронили недалеко от дороги. Присыпав камнями, что валялись вдоль леса. Не думал, что тут так много камней.

Погрузились в экипаж и в полной тишине продолжили путь.

Настя сидела рядом со мной и молча теребила непослушный локон волос. Наматывала его на палец и снова распутывала.

— Не волнуйся, мы справимся! — произнес я бодрым голосом, пытаясь вывести девушку из ступора.

— Угу, — едва слышно ответила Настя. — Но сколько людей пострадает за это время?

Я понимал, что отвечать на этот вопрос нельзя. Нельзя говорить, что люди не пострадают, потому что это не так. Нельзя говорить, что это допустимые потери, потому что это не так. Но одно я знал точно, что все это могу остановить только я. Возможно еще император, но я не знаю на что он способен. Если Корсаков собрался выступить против него, значит считает, что сможет справится. Даже если ему будут противостоять остальные четыре рода, объединив усилия.

Нельзя было допустить такого. Я дал себе слово, что при возможности добьюсь личной аудиенции и расскажу императору, что задумал этот человек. Хотя, судя по тому, как быстро пришли «приглашения» ко Двору, то исключать возможной осведомленности императора тоже не стоит.

На почтовый стан мы прибыли без приключений.

Настя несколько раз засыпала, убаюканная покачиванием кареты. Я же не сомкнул глаз, высматривая возможные ловушки магическим способом.

Здание станции было одноэтажным, сложенным из круглых бревен. Четыре прорубленные в фасаде окна выходили на проезжую часть тракта. Ни в одном из них свет не горел. Казалось, здание спит.

Кучер остановил экипаж и спрыгнул с козлов. Подошел к высокой деревянной двери и забарабанил по ней кулаком.

Через минуту в одном, самом дальнем окне, показался огонек свечи, а еще через несколько минут на порог вышел заспанный станционный смотритель.

Сонными глазами он смотрел на кучера и что-то тихо отвечал на его вопросы.

— Лошадей нет, — сказал кучер, подойдя к открытой дверце кареты.

— Как это нет? — удивилась Настя, высунувшись из-за моей спины. — Куда они делись?

— Говорит, что с час назад проезжал какой-то знатный господин и забрал всех. Восемь голов на подмену было.

— Мы сможем продолжить путь на этих? — спросил я возницу.

Тот с сомнением пожал плечами.

— Сможем, но будем ехать медленнее.

— Сколько нужно дать передохнуть животным, чтобы они смогли осилить еще один перегон с нормальной скоростью? — спросил я.

— Хотя бы час, Никита Васильевич. Не меньше.

— Хорошо. Располагаемся тут на час. Как лошади отдохнут продолжим путь. Накормить, помыть, сделайте все что нужно. Я договорюсь с хозяином об оплате.

Возница кивнул и скрылся в воротах двора, куда ушел вслед за смотрителем.

— Как думаешь, мы успеем если придется ехать так до самой столицы? — спросил я Настю.

— Не уверена, — с сомнением произнесла девушка.

— Вот и я не уверен. Нужно было выезжать сегодня утром, тогда бы не пересеклись с твоим отцом и ехали бы спокойно.

— А когда вы с ним пересекались? — удивилась Настя.

Я рассказал ей, что случилось на выезде из Суздаля.

— Вот зачем ты это сделал⁈ Зачем нарывался⁈

— Я не нарывался, — спокойно произнес я.

Устраивать сейчас истерики не лучший вариант.

— Не думаю, кстати, что мы бы ехали спокойно. Отец наверняка знал, что ты тоже поедешь в столицу и мог устроить эти козни в любом случае, — сказала Настя, чуть успокоившись. — Но вот то, что ты похвалился мной перед ним, это его явно взбесило. Эх, мальчишки!

Настя сказала это так по-взрослому, отчего сразу напомнила манеру говорить Анфисы Петровны. Вот только та могла называть нас так, а Насте это как-то не шло.

Вернулся станционный смотритель, а за ним и наш кучер.

— Пройдете в дом, пока лошади отдыхают, Никита Васильевич? — спросил возница.

Смотритель закивал, словно это он нас пригласил.

— Хорошо. Вещи можно оставить в карете? Не помешают?

— Конечно, оставляйте! — воскликнул кучер, я всегда буду рядом.

Мы прошли вслед за смотрителем в здание станции. Тут царило какое-то запустение. Большой зал с несколькими столами и скамейки вдоль стены. Было видно, что тут редко останавливались надолго. Это и понятно. Рядом Суздаль. На таком расстоянии от города мало кто будет надолго задерживаться на станции.

Смотритель подошел и спросил:

— Желаете что-то перекусить или выпить?

— Чаю и булочек, — не раздумывая сказала Настя.

— И отнесите то же самое вознице, пусть перекусит, — распорядился я.

Смотритель исчез в соседней комнате, и я услышал, как он там гремит посудой.

Потянуло ароматом горящих в печи поленьев. Я втянул этот запах и улыбнулся. Знакомо, очень знакомо.

Смотритель вернулся с чайником чая, чашками на блюдцах и горой пышных булочек. Поставил все это перед нами и откланялся.

Я взял замысловато свитую выпечку и понюхал. Разломил и вдохнул аромат сдобы. Булочка оказалась горячей, но явно не только что испеченной. Видимо, смотритель разогрел ее в печи, пока грелась вода на чай. Но меня это устроило.

Сладкий чай со сдобной булочкой. Что может быть лучше в ранний предрассветный час? Я засекал время, когда мы выехали из Красилово. К этому моменту прошло уже шесть часов. Очень медленный старт мы взяли.

По моим представлениям мы проехали не более двадцати-пяти километров. Примерно на таком расстоянии находился первый почтовый стан от Суздаля.

Как пролетел час, я даже не заметил. Мы с Настей сидели за столом тихо переговариваясь. Она мне рассказывала истории своих приключений после побега из дома. Я слушал вполуха, занятый размышлениями о том, как нам успеть попасть в Москву вовремя.

Если Корсаков забрал с этой станции всех лошадей, то где гарантия, что на следующей нас не будет ожидать то же самое? Это, наверное, дорого, но не думаю, что, начав такое, он остановится на полпути.

К нам подошел смотритель и сказал, что наш экипаж готов продолжить путь.

Назвал сумму, которую мы ему должны и вежливо отошел на несколько шагов, позволив достать деньги.

Я вдруг подумал, что у меня нет мелочи. Я просил старосту выдать мне из хранилища десять рублей серебром. А сейчас требовалось оплатить три копейки. Кляня себя за непредусмотрительность, я полез в кошелек и обнаружил там кучу медных монеток, помимо серебра. Роман Дмитриевич был предусмотрительней меня. Хотя что уж там. Мне вообще было непривычно иметь при себе тяжелый кошелек с монетами. Пластиковые карты отучили меня от необходимости заботиться о наличности в кармане.

Рассчитавшись со смотрителем, мы вышли во двор. Экипаж уже нас ждал.

Я подошел к кучеру, решив переговорить с ним о потенциальном отсутствии подменных лошадей на всем пути следования.

— Нам будет очень сложно, — задумчиво произнес возница. — Лошади выдержат, но отдыхать нужно будет больше. Лучше бы нам сменить их хотя бы два раза. Можно поехать другим путем. Через Старый Двор. Там дорога хуже и чуть дальше. Вернемся на тракт в районе Ставрово. Не мог же он забрать всех лошадей на всех станциях в округе?

— А дальше? — спросил я.

— Дальше до Покрова. Там сменим лошадей. В Покрове станция большая. Два десятка лошадей держат. Даже если всех заберет, пока мы доедем, подыщут и приведут новых. Мы через Старый Двор во времени часа четыре потеряем.

Это была отличная идея. Вряд ли Корсаков заберет всех лошадей в округе. Что он с табуном до Москвы поедет? И опять же небольшой лаг нам только в помощь. Он не будет в курсе, что мы идем с опозданием, а на станциях за это время подберут новых подменных животных.

Я поблагодарил кучера за идею и дал распоряжение ехать этой дорогой.

Как только мы свернули с тракта, дорога резко ухудшилась. Нас с Настей начало то и дело болтать из стороны в сторону, подбрасывать на выбоинах. Девушка сильнее вжалась в меня, а я старался придерживать ее, страхуя от ударов.

Через какое-то время мы приспособились и стало легче. При такой дороге, конечно, не поспишь, но зато был шанс нормально проехать финальные две трети пути.

Вся дорога до Старого Двора прошла в осмотре местных лесов и полей. Как только рассвело, я открыл шторки на окнах и стал наслаждаться природой средней полосы России. Настя, кажется, тоже смотрела в окно, думая о чем-то своем.

День выдался ветренный. Быстро бегущие по небу облака то и дело закрывали солнце своими серыми боками, давая ощущения близкой осени. Дождик временами начинал накрапывать, но так и не нашел в себе смелости разойтись по-настоящему.

Настя завозилась рядом, принялась что-то искать под сиденьем. Достала сумку с едой и вытащил оттуда две булочки, прихваченные на станции. Протянула одну мне, от второй откусила большой кусок. Снова наклонилась над сумкой и вытащила два здоровенных желтых яблока. Отерла их о штаны и протянула одно мне. Я с благодарностью принял еду и принялся молча жевать.

К Старому Двору мы подъехали к обеду.

Крохотное село стояло на абсолютно ровном месте. Ни холмика, ни впадинки. Несколько домов вразнобой и небольшой пруд посередине.

Возница резво правил по дороге, не останавливаясь. Видимо знал, где находится станция.

Экипаж стал замедляться и остановился, как будто неуверенно. Лошади переминались с ноги на ногу, подергивая карету взад-вперед.

Я выглянул из приоткрытой дверцы и уставился на сожженное здание почтовой станции.

Глава 7

— Что тут произошло? — спросил я кучера, но тот лишь пожал плечами.

— В середине лета тут был. Все было в порядке.

Я вышел из кареты и накинул щит, на всякий случай. Было видно, что пожар случился довольно давно, но все же.

Подошел к черному остову каменного фундамента, заглянул внутрь. Ничего. Все сгорело, причем так давно, что местами трава проросла.

Вряд ли же то дело рук Корсакова или Гончарова.

— Приветствую! — раздалось из-за спины.

Я резко обернулся.

На проселочной дороге, откуда мы только что приехали, стоял паренек лет четырнадцати. Худой, в какой-то оборванной одежде и с длинной веткой в руках.

Сняв щит, я подошел поближе.

— Ты не в курсе, что с почтой?

— А вы маг? — вместо ответа восхищенно спросил парнишка.

— А тебе не учили быть вежливым со взрослыми? — усмехнувшись спросил я.

Паренек фыркнул.

— Так то со взрослыми, — протянул он. — Так что? Маг?

Забавно, такие подростки встречались и в мое время. Неужели они везде такие? Настырные, задиристые и ершистые. Даже, когда перед ними глава рода. Никаких авторитетов не признают.

Терять время на препирательства я не собирался. Наказывать пацана за дерзость тоже.

— Да, я маг. Глава рода.

— Ого! А папка ваш где?

— Умер, — коротко ответил я.

— Соболезную.

Мальчишка вдруг переключился в какое-то совершенно другое состояние. Теперь он проявлял искреннее сочувствие и это отражалось на его лице.

— Мой тоже… того, — продолжил он. — Утоп.

— Соболезную, — ответил я ему. — Так ты сирота?

— Нет! Что вы! — воскликнул он испуганно. — Мамка осталась и братья с сестрами. Дед еще жив! — выложил мне всю свою родословную паренек.

— Послушай, мне нужны лошади. Есть в деревне кто-то, кто сможет мне их продать?

— Тут только у коваля лошади есть. Он товар свой на продажу возит во Владимир.

— Где мне его найти?

— На окраине он живет.

Мальчишка протянул руку, указывая направление.

— Там кузня, не ошибетесь.

Я заглянул в карету, и попросил Настю подать мне кошелек. Таскать эту тяжесть с собой постоянно я не собирался, так что оставлял его в сумке с продуктами.

Настя улыбалась и от этого мне стало вдруг хорошо. Не знаю, отчего уж она так развеселилась, может подросток на нее так повлиял, но я тоже улыбнулся ей в ответ.

Девушка порылась в сумке и достала со дна кошель. Протянула его мне.

Я добыл из него маленькую монетку, ей оказалась полушка. Повернулся к парню и увидел, что он уже отошел на несколько метров. Все же местные подростки не были испорчены товарно-денежными отношениями.

— Эй! — окликнул я паренька.

Тот обернулся.

Я сосредоточился и создал стрекозу размером с голубя. Отдал ей в лапки монетку и отправил в полет к пацану.

— Подставь ладонь! — крикнул я ему.

Паренек протянул руку, но было видно, что гигантское насекомое его пугает.

Стрекоза долетела до пацана и, зависнув над его ладонью, скинула свой груз. Тут же заискрилась и рассыпалась дождем желтых искр.

Мальчишка вскрикнул от неожиданности, но затем едва не запрыгал от восторга, поняв, что произошло.

— Спасибо!

— Мамке отдай!

— Я подумаю! — нахально заявил он и унесся вдоль дороги в сторону пруда.

— Понял куда ехать? — спросил я кучера, тот кивнул.

Я забрался в карету и подсел к Насте.

— Нахальный парнишка, — с улыбкой произнесла девушка.

— Есть такое. Куда катится нынешнее новое поколение, — проворчал я, по-стариковски.

Настя рассмеялась.

До кузни мы доехали быстро. Из небольшого дома выходила здоровенная труба и оттуда валил дым. Кузнец работал.

Возница крикнул, что позовет кузнеца, и скрылся в доме. Через несколько минут появились оба.

Впереди кучера шел огромный детина лет двадцати. Такой канонический кузнец в фартуке и с оголенным торсом, способный махать пудовым молотом, словно игрушкой. Такие держат двуручник в правой руке, вращая им словно вертолет винтом на холостом ходу, а левой либо прижимают к себе обнаженную красотку, либо бочонок с пивом, а иногда и то, и другое одновременно.

Кузнец был явно недоволен, что его оторвали от дел.

Я поежился и глянул на Настю. Девушка во все глаза рассматривала приближающегося амбала. Я легонько толкнул ее локтем в бок.

— Что? — воскликнула Настя. — Я же просто смотрю.

Усмехнулась моему порыву ревности, но пялиться перестала.

Я открыл дверцу и вышел навстречу. Настю, собравшуюся было выйти следом, впихнул обратно и прикрыл за собой дверь.

— Добрый день, — первым поздоровался я.

— И вам не хворать, — ответил кузнец низким баритоном.

Я легко мог представить, как деревенские девчонки штабелями ложились только заслышав этот голос. А городские дамы готовы были сбегать от своих вечно занятых делами мужей, лишь бы провести с ним ночь на сеновале.

«Кузнец? Зачем нам кузнец? Нам кузнец не нужен!», — пронеслось в голове, и я ухмыльнулся.

— Покажите мне ваших коней, — попросил я, решив не тянуть кота в телегу.

— Кони не продаются! — просто ответил кузнец, но мне показалось, что его решение окончательное и обжалованию не подлежит.

— Я знаю, что они вам нужны, но я дам очень хорошую цену, если лошади нам подойдут.

— Все равно не продам, — заартачился детина.

— Может они мне и не нужны вовсе? Я ведь их еще не видел.

Кузнец почему-то казался мне очень хорошим человеком. Может его дом произвел на меня такое впечатление — пусть он и на отшибе, но ладный и красивый. Кованный забор, петушок на крыше, красивые тяжелые ручки на дверях и ставнях. Мне казалось, что плохой человек не способен так обустроить свое жилище. Дом — отражение своих хозяев. А этот дом мне нравился.

— Хорошо, — наконец согласился парень, — посмотреть можете, но не продам.

Я кивнул вознице, и он пошел вместе с нами. В лошадях я совершенно не разбирался.

Мы обошли дом и кузню слева, прошли широкой натоптанной дорожкой со следами подков и оказались напротив двустворчатых ворот на кованных петлях. За воротами виднелось стойло с двумя жеребцами.

Назвать этих животных лошадьми у меня не повернулся язык. Были они под стать своему хозяину. Крупные, сильные, но грациозные. Я ожидал увидеть тяжеловозов, которых кузнец запрягает в телегу, чтобы утащить свой тяжеленный груз на рынок во Владимире, а тут… Таких и в карету запрягать жалко. Теперь я понимал, почему кузнец не хочет их продавать.

— Все? Посмотрели? Не продам! — упрямо заявил кузнец.

— Я бы и сам не стал таких продавать, — произнес я, все еще любуясь жеребцами. — Вы знаете, — вкрадчиво начал я. — Тут такое дело. Один нехороший человек забрал всех лошадей в округе. Он хочет не дать мне вовремя попасть в столицу, а я спешу на прием к императору. У меня есть указ, его величества, с требованием прибыть вовремя. Так вот, этот человек хочет мне помешать это сделать.

Детина стоял и внимательно слушал, словно ребенок, которому рассказывают сказку.

— Ваш почтовый стан сгорел и нам нигде не удается раздобыть подменных животных. Сделайте доброе дело. Выручите меня.

— Не продам, — снова заявил кузнец, — но могу дать в аренду. Если поклянетесь, что вернете на обратном пути.

Я готов был прыгать от радости. Краем глаза я видел, как приободрился кучер, который после очередного отказа поник головой.

— Я дам вам по серебряному рублю за каждого.

— Это много, — заявил кузнец. — Вы же мне их вернете. Я столько взять не могу. Вы же их вернете? — вдруг подозрительно спросил он.

— Обязательно вернем!

— Тогда хватит одного рубля. И вот еще что… Я сейчас.

Парень развернулся и в развалку пошел обратно. Возница собрался идти следом, но я задержал его. Кузнец явно планировал вернуться.

Чрез несколько минут, он снова показался на дорожке. В руке он нес что-то завернутое в тряпку.

Подошел, протянул огромную ладонь со свертком, аккуратно, держа за уголки, развернул свою ношу.

На грязноватой серой тряпке лежали два ножа.

Серебристо-черные разводы на лезвиях однозначно указывали на булат или дамаск. Я не специалист и отличить один от другого не смогу. Рукояти ножей были простыми деревянными с тугой кожаной перемоткой, но вот лезвия… Обводы их завораживали. Кузнец смотрел на них с такой теплотой, и любовью, как мужчина смотрит на силуэт обнаженной любимой с точеной фигуркой, предвкушая не только страсть, но и нежность, и ласку.

— Вот, — произнес кузнец. — Я отдам вам их, когда вернете лошадей. И тогда один рубль серебром будет правильной платой за аренду и ножи.

Я залюбовался клинками. Мой нож с осколком Шанса даже близко не был так хорош, до момента обретения статуса артефакта. Но так как теперь нож стал не просто холодным оружием, а чем-то большим, то новый клинок мне бы не помешал.

— Хорошо, — согласился я.

Возница уже осматривал лошадей и готовил их к дороге. Животные послушно стояли и терпеливо сносили все формальности.

Мы решили, что сейчас карету будут тянуть свежие кони, а наши пойдут на свободном ходу. Будем менять их каждые четыре часа и так доберемся до Покрова.

С кузнецом мы распрощались почти друзьями. Я отдал ему серебряный рубль, он взял его и завернул в тряпицу вместе с ножами, мол как сделка завершиться, так и заберу.

До Ставрово доехали без приключений.

Дорога была ухабистая, но свежие лошади хорошо держали ход и карету дергало гораздо меньше.

На почтовом стане в этот раз народу было довольно много. Здесь собрались в основном возницы. Невысокие худые мужики сидели за одним столом, ели, кто-то выпивал. Еще на подъезде к станции, я заметил, что у здания нет ни одной лошади. Подозрения, что Корсаков задумал собрать табун подтвердилось. Не знаю, как он планировал въехать с таким количеством животных в Москву, но пока все станции за ним оставались пустыми.

Мы пробыли в здании совсем не долго. Оставаться тут на отдых нам не требовалось. Заехали скорее для того, чтобы убедиться, что Корсаков придерживается выбранной тактики. Я вышел первым, возница чуть задержался. Настя вообще из экипажа не выходила.

— Возницы не расходятся, а значит чего-то ждут, — сказал мне кучер, догнав меня у самой кареты. — Скорее всего, должны подвести лошадей, вот и ждут. Без работы не останутся. Деревня большая что-нибудь придумают.

Я кивнул, соглашаясь с его доводами.

— Никита Васильевич, — продолжил кучер. — Мне сложновато управляться с четырьмя животными. Может сможем выбрать тут мне сменщика? Эти ребята легко согласятся на такое, если посулить чуть больше, чем за обычную работу.

— Ты уверен, что им можно доверять? — спросил я.

— Станы для того и есть чтобы держать подменных лошадей и возниц. Люди как лошади, тоже иногда устают от работы.

— Хорошо, — после недолгих раздумий согласился я. — Знаешь кого-нибудь из них?

Кучер помотал головой.

— Все, кто нанимается возницей, мастеровиты. Можно любого взять. Как тут выбрать?

— Сам договоришься?

— Конечно. Какую сумму могу пообещать?

— А сколько стоит один перегон? — вопросом на вопрос ответил я.

— Как правило, не больше восьми копеек.

— Предложи десять.

Кучер кивнул и скрылся в дверях станции.

Минут через десять он появился вновь и уже не один. Я ждал его в экипаже, беседуя с Настей.

— Никодим, — представил мне новенького возница. — Может с нами до самой столицы доехать.

— Отлично, — согласился я, рассматривая вновь прибывшего.

Чем-то особенным мужичок не выделялся. Маленького роста, одет как все. Руки жилистые, но в его профессии это не редкость. Глаза его правда мне не очень понравились, ну так мне с ним детей не крестить.

Возницы забрались на козлы, и мы тронулись в путь.

За Ставрово был выезд на тракт и дальше дела пошли еще лучше. Мы даже смогли увеличить темп. Наши лошади бежали порожние и легко справлялись со скоростью, заданной парой жеребцов. Было решено поменять животных ролями на следующем стане.

Дорога стелилась под копыта ровно и плавно. Я даже немного подремал, привалившись на Настю. Девушка не спала, сидела и разглядывала окрестности.

Как мы добрались до Покрова, я не заметил. Я проспал даже смену лошадей на станции. Видимо вымотался за последние сутки и организм решил самостоятельно распорядиться временем поездки.

В Покрове нам предстояло остановиться на пять часов. Возница тоже должен когда-то спать. И хоть сейчас у него был сменщик, отступать от первоначального плана мы не стали.

Рядом со зданием станции располагался трактир с жилыми комнатами. Тут можно было переночевать, поесть и даже развлечься. Я заметил на входе молодых девушек в откровенных нарядах и с весьма разнузданными манерами. Кажется мужчинам, окружающим их, это нравилось. Из того угла временами раздавался громкий хохот, причем, как мужской, так и женский.

Пока мы ужинали, мимо нас прошел хорошо выпивший мужчина под ручку с одной из девушек и поднялся наверх. Через пять минут послышались характерные звуки и в углу снова заржали. Зато буквально сразу после этого, наверх проследовали еще две пары. Реклама с наглядной демонстрацией в действии.

Я взглянул на Настю и сглотнул подступившие к горлу слюнки.

Девушка сосредоточено ела и не обращала на меня внимание. Наши возницы уже успели выпить по кружке пива и отправились спать.

Мы тоже не стали засиживаться и, выпросив у хозяйки таверны дальнюю комнату, ушли к себе в номер.

Комнатушка оказалась так себе. Не барский номер. Но зато тут было чистенько и аккуратно. Мне подумалось, что парочки из угла сюда бы не попали. Видимо, мы производили впечатление получше.

Настя быстро разделась и забралась в кровать. Ширина спального места не позволяла широко развалиться, но и жаться друг к другу не требовалось. Тем не менее, я забрался под одеяло и прижался к девушке, так сказать наглядно продемонстрировав ей свои намерения.

— Тут же всё отлично слышно! — усмехнувшись, произнесла Настя.

— Тебя это смущает? — спросил я, забравшись рукой под рубашку.

Девушка развернулась ко мне и стянула с себя всю одежду.

— Ни сколько. Но я постараюсь быть в этот раз потише.

— Кто бы тебе это позволил, — усмехнулся я, настроившись поставить этот трактир на уши.

В этот раз Настя действительно старалась быть тише обычного. Вначале. Но когда я разошелся, то немного пожалел о своем решении. Совсем капельку.

Доспав оставшиеся три часа выделенные нам на пользование комнатой, мы спустились вниз.

Я видел, как косо смотрят на нас девицы из угла, и какие маслянистые взгляды бросают мужики на Настю. Но мне было на это наплевать. Пусть кто-то хоть что-то попробует сказать. Порву на месте.

Возницы уже подготовили экипаж к выезду и ждали нас у дверей.

Пока мы отдыхали погода изменилась.

И без того темное ночное небо затянули низкие дождевые тучи. Дождик накрапывал, но в полную силу пока не лил. Возникло желание, плюнуть на спешку, вернуться в трактир, снять комнату и показать мастер класс всем завистникам на зло, но нужно было спешить. А заняться сексом время еще будет.

После бурного проявления чувств трех часов сна мне явно было недостаточно. Едва сев в карету я понял, что засыпаю. Хорошо хоть широкая укатанная полоса тракта позволяла ехать довольно мягко.

От мерного стука копыт я стал быстро клевать носом. Глянув на Настю, понял, что и она засыпает.

Я прислонился к стенке спиной, подложив под голову свернутую одежду. Настя навалилась на меня и накрылась дорожным одеялом.

Не успели мы выехать из Покрова, как дружно уснули.

Проснулся я от того, что меня сильно вдавило в стенку. Словно карета на полном ходу совершила поворот.

Я выглянул в окошко, отдернув шторку. Темнота не позволяла даже приблизительно определить скорость.

Карету тряхнуло, и Настя тоже проснулась.

— Что происходит? — сонно спросила девушка.

— Пока не знаю.

Я прижал лицо к окну, пытаясь разглядеть что впереди. Посмотрел сначала в одно окно, затем в другое. По крыше непрерывно колотил дождь. Похоже непогода разыгралась не на шутку.

Странно, подменных лошадей видно не было.

По моим ощущениям, экипаж постоянно набирал скорость.

Я попытался открыть дверцу на ходу. Едва приоткрыв, получил заряд бодрости от ледяной воды, окатившей меня до пояса.

Стук копыт! До меня дошло, что я его почти не слышу. А точнее, слышу, что он быстро удаляется. И это очень нехорошо.

Я собрался с силами, сосредоточился и соорудил что-то наподобие зонтика над дверцей кареты. Надоело, что на меня хлещет дождь.

Придерживаясь за край крыши, я высунулся подальше.

В полной темноте наша карета, набирая скорость, летела по скользкой уходящей ощутимо вниз дороге. Лошадей впереди не было. Экипаж был полностью неуправляем.

Глава 8

— Держись! — крикнул я Насте, но видел, что девушка и так вцепилась в край сиденья.

Нужно было срочно что-то делать.

Я напряг зрение, вглядываясь в темноту впереди. До поворота, где дорога резко уходила влево, было совсем близко, так что на раздумья времени не было.

Время! Я схватил карманные часы. Можно сказать, выдрал их из кармана, разорвав ткань штанов. А потом вжался в самый угол сиденья, чтобы Настя оказалась как можно дальше от меня. Экспериментировать сейчас с нахождением обычных людей внутри сферы остановки времени я не собирался. Тем более, что это Настя. Пожелав изо всех сил, чтобы сфера получилась крохотной, такой чтобы внутри оказался только я, коснулся коронки и скороговоркой произнес нужные слова.

Вокруг все выцвело. Настя оказалась вне сферы. Я облегченно выдохнул.

Снаружи стеной стоял серовато-бурый выцветший лес. Мне казалось, он чуть размазан, словно фотография, сделанная в движении с большой выдержкой. Контуры кареты были совершенно четкие, а вот деревья смазанными. Этот диссонанс доставлял моему мозгу какие-то явные неудобства, потому что у меня резко начинала болеть голова, как только я пытался всматриваться в эти размытые картинки.

Зато теперь время у меня было.

Так, нужно придумать, как остановить движущийся с большой скоростью экипаж.

Был бы я человеком-пауком, встал бы впереди кареты и раскинул паутину, зацепившись за стволы огромных берез.

Размышления как-то сами собой настроились на странный лад. Несмотря на то, что как я понимал, в моем распоряжении был весьма большой запас времени, я решил найти выход, как можно скорее.

Может попробовать что-то подобное, но не с паутиной, а с энергетическими лассо? Ага и меня разорвет пополам. Представляю, как удивится Настя, увидев свою вторую половинку, разделенную на половинки. Я нервно хихикнул.

А если зацепить нить за карету и попытаться найти на что накинуть аркан? Экипаж скорее всего перевернется или вырвет заднюю ось, если цеплять за нее.

Нужно как-то отцентровать нагрузку, которая обрушится на конструкцию. Распределить ее так, чтобы карета осталась на колесах.

Я взглянул на правую и левую двери. Зацепить веревку за корпус кареты не лучшая идея, но другой у меня не возникло. Я представил в своих руках лассо, и оно мгновенно появилось. Длинная светящаяся желтоватым светом нить кольцами свисала почти до пола.

Нет! Так остановка будет слишком резкой и у нас снесет крышу. Нужно что-то растягивающееся. Я развеял лассо и через мгновение обнаружил в руках канат для тарзанки. Такими людей цепляют за ноги и, скидывая в пропасть, окунают головой в воду.

Посмотрел на сотворенную вещь, покачал головой и немного подправил. Добавил два крючка и карабины. Так-то лучше.

Краем глаза на смазанной фотографии окружающей природы я заметил поваленное дерево. Присмотрелся. Действительно. Выворочено из земли. Может ветер постарался, а может почва здесь плохая. Дерево когда-то начало крениться и, не удержавшись корнями, завалилось набок. За торчащие во все стороны корни как раз и можно было с легкостью зацепить второй конец каната.

Я загодя соорудил кольцо, защелкнув крючок в карабин на конце тарзанки, который собирался цеплять за дерево.

Теперь осталось снять сферу, обмотать канат вокруг крыши и закинуть его на корни. Все это предстояло провернуть за несколько секунд. Ведь нам еще нужно время, чтобы остановиться, не улетев с дороги и не врезавшись в деревья.

Взвесил канат в руке, приноравливаясь к толстой резинке.

Перешел в боевое состояние. Точнее просто сконцентрировался и оставил себе острое ночное зрение.

Поехали!

Я вырвался из сферы времени, широко шагнув за ее пределы. Этот самый шаг превратил в удар и распахнул пинком левую дверь кареты. За ней вновь хлестали упругие струи дождя, и неслась стена леса. Правая дверь была приоткрыта, но я для верности еще толкнул ее рукой, распахивая.

Размахнулся и выбросил конец каната с левого борта.

Настя только сейчас вскрикнула, заметив мои движения. Не представляю, как это все выглядело для нее. Если выживем обязательно спрошу.

Метнулся в обратную сторону и поймал конец в правой двери. Быстро зацепил крючок за нужный карабин и дернул, подтягивая. Быстро провернул петлю так, чтобы крючок с карабином оказались точно по середине крыши сверху. Таким образом энергия от рывка каната через корпус уйдет за задние рессоры, что увеличит нагрузку на ось, но не потянет карету вбок и не перевернет её, не завалит.

Я высунулся в правую дверь, нашел глазами уносящееся вдаль поваленное дерево, сосредоточился и бросил подготовленную петлю. Смотреть попаду или нет не требовалось и так знал, что фантом выполнит свое предназначение.

Кинулся внутрь кареты, схватил Настю в охапку и повалил на пол прикрыв своим телом. Накинул защитный кокон на нас обоих.

Экипаж ощутимо дернуло. Корпус выдержал, не развалился. Задняя часть кареты заметно присела, но ось не сломалась. Уже хорошо. И тут же навалилась перегрузка. Меня вдавило в переднее сиденье загривком, в шее что-то хрустнуло. Сознание не потерял, значит не перелом. Карета стала быстро тормозить. Только бы хватило расстояния.

Конструкция заскрипела и раздался треск ломаемых стоек. Деревянная карета продержалась недолго.

Я еще сильнее сжал Настю, девушка едва слышно пискнула. Одновременно с этим что-то загрохотало и на нас обрушились струи дождя. Вода нещадно колотила по защитному пузырю, словно бесясь, что не способна добраться до нас. Крышу все-таки снесло.

Перегрузка тут же пропала, но движение кареты продолжилось, хотя и не такое быстрое как раньше. Моё тормозное устройство сработало.

Не успел я порадоваться, как со всех сторон раздался треск ломающихся веток. Мы влетели в кустарник подлеска. Я едва успел сгруппироваться, как с резким толчком и громким треском карета остановилась. Меня впечатало в низ сиденья боком, а Настя влетела мне в живот плечом. Отчего я резко выдохнул и несколько секунд был неспособен дышать. В голове набатом раздался колокольный звон.

Приехали.

Девушка зашевелилась. Это уже хорошо. Я наконец-то вдохнул. Ощупал ребра. Касание отдалось болью. Я нещадно принялся прощупывать грудную клетку дальше. Все ныло, но резкой боли при нажатиях не было. Оставалось надеяться, что обошлось без переломов.

— Как ты? — спросил я Настю.

Девушка удивленно мотала головой, хлопала глазами, пытаясь сориентироваться. Кажется, у нее был шок. Еще бы, в аварию на такой скорости она вряд ли попадала до этого момента.

Я аккуратно взял её за плечи, и слегка тряхнул. Взгляд Насти сосредоточился на мне. Уже хорошо. Девушка моргнула.

— Цела?

— Кунка рваная! Какого хера это было⁈

Вот это уже была нормальная реакция, хотя таких ругательств от нее я не ожидал. Похлопал ее по щеке и улыбнулся.

Настя уже пришла в себя.

— Извини, Никита, я немного испугалась.

— Да все в порядке, — усмехнулся я. — «Кунка рваная»? Ты серьезно?

Я все еще был в боевом состоянии, так что видел, как девушка покраснела.

— Ну, я это… — начала объяснять Настя.

Не выдержав, я рассмеялся. Девушка смотрела на меня пару секунд и тоже залилась веселым смехом. Я оперся спиной на сиденье и запрокинул голову. Настя завалилась мне на ноги и смешно подёргивалась, временим даже похрюкивая, отчего заходилась только сильнее. Нам приятно было хохотать вместе.

Мы были живы, что может быть лучше?

Настя замолчала, приподнялась с пола, встала на колени и пристально посмотрела мне в глаза. Какое-то время всматривалась в мое лицо в темноте и вдруг накинулась на меня. Принялась срывать мою одежду и порывисто целовать в губы. Отстранилась и скинула с себя рубашку, оставшись в одних штанах. Ненадолго. Девушка завалилась на спину и стащила с себя остатки одежды.

Я овладел ей прямо на полу развалившейся кареты, среди осколков, щепок и потоков воды, льющихся с неба.

Девушка рычала, стонала в голос, иногда переходя на крик. Царапалась и выгибалась так, что все это больше напоминало какую-то борьбу. Но такого страстного и быстрого секса у меня не было никогда.

Выдохшись от бешеного темпа, доведя нас двоих до оргазма я упал рядом с лежащей на спине Настей и только сейчас снял защитный кокон.

Дождь приятными касаниями принялся охлаждать наши разгоряченные тела. Расцарапанную в кровь спину защипало, но мне было на это плевать.

Я лежал под ставшим вдруг холодным дождем и смотрел, как Настя глубоко дышит. Ее грудь поднималась и опадала в такт вдохам и выдохам.

Нужно было одеваться. Если мы простынем, никому от этого легче не станет.

Мне показалось, что дождь стал сбавлять обороты. Я провел ладонью по мокрому обнажённому телу девушки, ощутил покрытую мурашками кожу. Похоже, я не один начал замерзать. Сейчас нужно было срочно согреться. Лучшим вариантом было бы выпить чего-то горячего или хотя бы горячительного. Но как на зло ничего с собой не было. Снова заняться сексом тоже хороший вариант, но я был без сил. Мне казалось, что и Настя тоже. То буйное проявление эмоций было следствием выплеснувшихся в кровь гормонов, а сейчас концентрация природного допинга спала.

Я протянул руку, дотянулся и взял с сиденья уже порядком промокшую рубаху. Встал и принялся вытираться.

— Нужно согреться, — сказал я Насте.

Девушка понимающе кивнула и последовала моему примеру. Кое-как вытершись и надев сырые штаны, я спрыгнул с развалившейся кареты на землю и отправился осматриваться.

Передняя часть кареты полностью была разворочена. Кажущиеся белыми в ночи щепки торчали во все стороны. Место кучера пострадало больше всего. Там не осталось ни одной целой детали. Прямо на том месте сейчас оказался ствол березы. Карета как бы обхватила его с двух сторон.

Я вдруг понял, что наш старый возница мог быть где-то поблизости. Я не верил, что человек из нашей деревни мог меня предать. Все произошедшее, скорее всего, дело рук наемного кучера.

Обойдя карету, я не нашел никого, но это еще ничего не значило. Кучера могло швырнуть в кусты, когда мы налетели на дерево.

Пройдя чуть вперед, я обнаружил тело. Оно лежало со свернутой шеей рядом с толстенным стволом березы. Руки и ноги были неестественно вывернуты.

Чёрт! Похоже мои игры с магией убили человека. Как я о нем не вспомнил, когда только понял, что экипаж неуправляем? Хотя я тогда думал только о том, как нам с Настей остаться живыми.

Я подошел и осторожно перевернул тело. Из его груди в области сердца торчала рукоять ножа. Пожалуй, стоило исключить этого человека из жертв моей непредусмотрительности. Черная кровь на ране была свернувшейся и подсохшей. Похоже, его убили еще до того, как мы начали экстренное торможение.

Значит, все-таки, подряженный нами возница?

Жаль было кучера. Он был хорошим парнем.

Не меньше мне было жалко и пропавших лошадей кузнеца. Где их теперь искать, я даже представить не мог. Хотя я хорошо помнил, как выглядели животные и запомнил тавро кузнеца, стоящее на бедре каждой лошади. Если наш диверсант попытается их продать на какой-нибудь станции, то я найду и верну их кузнецу на обратном пути. Конечно, кроме этого, есть много других способов избавится от животных, но я надеялся на лучший исход. В крайнем случае заплачу человеку, который помог нам по доброй воле любую цену, какую он запросит. Хоть я и понимал, что дело в этом случае было не в деньгах. Но для меня было дело чести сдержать слово. Даже если мне придется возвращаться без лошадей, я не проеду мимо.

Дождь почти прекратился, зато поднялся ветер. Озноб начал потряхивать меня, словно разрядами тока. Я замерз и начал дрожать. Налетевший порыв ветра закачал верхушки деревьев оросив дополнительной порцией ледяной воды. Можно подумать, я до этого был сухим.

Я наклонился и выдернул нож из груди кучера. Осмотрел лезвие и рукоять. Обычный нож, таких полно у любого проходимца. Вытер клинок об рубаху возницы и забрал с собой. В ночном лесу все может пригодиться.

Вернувшись к Насте, я застал девушку за переодеванием. Она разобрала одну из сумок и вытащила почти сухую одежду. Сумка хоть и промокла, но внутри некоторые вещи оказались сухими.

Девушка, заметив меня, наклонилась и достала из сумки штаны и рубаху, протянула их мне. Я, не раздумывая переоделся и сразу стало теплее.

— Тут еще есть немного сухой одежды, — сказал Настя, указав на сумку. — На дне твоя сабля, нож, ремень и парадные туфли. Камзол совершенно промок.

Я взглянул на вторую сумку, стоящую чуть в стороне от первой. Девушка проследила мой взгляд.

— Эту придется бросить. Она раскрылась, когда упала и все что внутри совершенно промокло.

— Что там?

— Моё платье.

Я подошел и с трудом застегнул сумку. Она была битком набита какими-то тряпками. Видимо, части Настиного платья. Я слабо представлял себе, как выглядит парадно-выходное женское платье этого времени, разве что видел в фильмах. Судить по ним сложно, но все же удивился тому, что его удалось запихать всего лишь в одну сумку.

— Оно тебе понадобится. Дойдем до деревни, сможем просушить, — упрямо заявил я. — Как ты покажешься без платья при Дворе?

Настя усмехнулась.

— Ты все еще надеешься туда попасть?

— А почему нет? Собираем все необходимое и идем в обратную сторону. Мы не могли слишком далеко уехать. Не позже, чем к утру дойдем до какого-нибудь поселка. Там раздобудем лошадей и в путь. Деньги у нас есть. Не зря взял с запасом.

— Ты собрался тащить сумку с платьем всю ночь? — удивилась девушка.

— А что тут такого? — спросил я и попытался поднять сумку.

Не знаю, как такое было возможно, но ткань набрала столько воды, что стала в прямом смысле слова неподъемной. Нет, мне конечно удалось оторвать сумку от земли, но идти с ней было нереально. По моим прикидкам сумка стала весить килограммов двадцать, не меньше.

— Хорошо, я куплю тебе новое платье в столице, — сдался я. — Но мы туда попадем вовремя, даже не сомневайся!

Настя подошла и повисла у меня на шее. Я видел, как из её глаз катятся слезы.

— Отец, похоже, переиграл нас, — всхлипнув, сказала она.

— Нет! — зло ответил я.

Девушка отодвинулась от меня и удивленно посмотрела в глаза.

— Что ты собрался делать? Ты стоишь по колено в мусоре, что остался от кареты! Вокруг свищет ветер, как бы деревья валить не начал! Природа, и та плачет, глядя на наше положение!

Я замер.

— Что ты сказала?

Настя непонимающе на меня уставилась.

— Я сказала…

— Тише! — попросил я девушку. — Я кажется, кое-что нащупал. Мусор, ветер, плач природы… — пробормотал я чуть слышно. — Ветер из трубы плач, — вспомнил я слова мадам, услышанные от осколка Шанса.

Даже если я не прав, то что я теряю?

— Мусорный ветер, дым из трубы, плач природы, смех Сатаны.

Я полез в сумку, стоящую у моих ног и, разыскав там нож, достал его. Клинок слабо светился в ножнах. Тонкие полоски света виднелись в узких щелях с двух сторон лезвия. Стоило вынуть его, как свет разлился вокруг и затопил окружающее меня пространство теплой желтовато-белой волной.

— А все оттого, что мы любили ловить ветра и разбрасывать камни.

Клинок вспыхнул сверхновой, ослепив меня на мгновение. Настя отпрянула на шаг назад.

— И что же ты от меня хочешь? — раздалось в голове.

Я понял, что голос был слышан только мне, так как Настя никак не отреагировала на него. Светящийся нож она видела и внимательно наблюдала за моими действиями, а вот на голос не повелась.

— Шанс? — беззвучно спросил я.

— Не угадал! Я лишь часть могучего духа. Так чего ты хочешь?

— Нам бы транспортное средство, чтобы до Москвы добраться.

Осколок Шанса едва слышно фыркнул у меня в голове. И вокруг что-то начало меняться.

Глава 9

От ножа по моей руке потекли струйки расплавленного металла. Они не обжигали, но выглядело эффектно. Настя вскрикнула и зажала рот ладонью.

Я обернулся к ней и улыбнулся. Девушка успокоилась, увидев мою улыбку.

Струйки текли, растягивались в длинные тонкие ленты. Затем ленты словно живые начали нахлестываться друг на друга, образуя что-то похожее на каркас ракеты. Длинное тело, хищно вытянулось вдоль дороги. Я не сразу понял, что это такое, а когда понял содрогнулся. Тем временем ленты стали обвивать тело огромного змея, словно бинты мумию. Наматывались и наматывались, слой за слоем создавая объём. Змей шевельнулся. Встрепенулся и вдруг, обрел реальность. Золотистые чешуйки прилегали одна к другой, ровными спиралями оборачиваясь вокруг мощного корпуса. Завораживающими узорами чередовались янтарно-желтые и зеленые цвета.

Змей открыл глаза и встряхнулся. Посыпались снопы искр, словно он избавился ото всего лишнего.

Передо мной была точная копия Шанса, только вместо малахитового цвета он оказался желто-зеленым.

Настя за что-то запнулась и раскрыв рот плюхнулась на пятую точку.

Псевдо-Шанс улыбнулся во всю свою огромную пасть, отчего даже мне стало жутковато.

— Готовы? — спросил он вслух, и его голос разнесся по окрестностям, пугая местное зверьё.

Настя замотала головой, не произнося ни слова.

— И как ты собираешься нас доставить в столицу? — спросил я Осколка.

Я решил его называть так, чтобы не путать с оригиналом.

— По воздуху! — воскликнул змей.

— Ты же фантом? Так?

— Тебя это смущает? — в вопросы слышалось недовольство, словно мое недоверие разозлило Осколок.

Да уж, яблочко от яблони недалеко падает. Манерами этот фантомный змей был точной копией Шанса.

— Но ведь ты можешь в любую минуту рассыпаться, исчезнуть! — возразил я.

— Сам ты можешь исчезнуть, — обиделся Осколок. — А я буду таким сколько будет нужно.

Я вдруг понял, что в какой-то момент упустил нож из рук.

— А где нож? — озабоченно спросил я, осматривая в темноте землю.

— Посмотри у меня на загривке, — пробормотал змей, все еще не отойдя от обиды.

Я посмотрел в район шеи и увидел там изящную, сотканную из светящихся лент рукоять. Внутри темным стрежнем просвечивал нож. За эту рукоять было бы удобно держаться, если сидеть верхом на змее.

Верхом⁈

— Мы что поедем на тебе верхом⁈ — шокированный этой мыслью, я кажется, даже забыл прикрыть челюсть, которую уже стоило искать где-то в районе коленей.

— А ты предпочел бы чтобы я вас проглотил, а потом вы… ну ты сам можешь додумать, что бы я с вами сделал, — стушевался вдруг Осколок, взглянув на Настю.

Девушка все это время тихо сидевшая на земле истерически хихикнула.

Я посмотрел на Настю. Не простудилась бы сидя на мокрой траве. Девушка поймала мой взгляд и энергично замотала головой. Я понял, что в тупике.

Так. Без паники. Я был уверен, что Осколок не желает мне смерти, а значит, поездка верхом на змее пусть даже и по воздуху не сулит мне каких-то проблем. Я вспомнил, как летал над поляной Шанс. Очень плавные и грациозные движения, словно он полз по твердой земле. Оставалось надеяться, что Осколок окажется не менее искусным.

Я тряхнул головой и подошел к змею поближе. В диаметре его тело было не меньше метра в том месте, где планировалось везти седоков. Взявшись за рукоятку, я подпрыгнул и перекинул ногу через спину змея. Повозился немного, устраиваясь поудобней.

— Поехали! — воскликнул я и растянул губы, подражая белозубой улыбке первопроходца космоса. — Только не далеко. Это тренировочный полет, — уже тише добавил я для Осколка.

Змей плавно взмыл в воздух и заскользил над дорогой постепенно забирая все выше и выше. Сделал крен вправо, едва заметно наклонившись. Скорость возрастала так незаметно, что я понял, как быстро мы летим только через несколько минут. Легкий ветерок трепал волосы, явно не соответствуя реальному положению вещей, будь я наездником большого летающего змея. Все это время, я не выпускал из виду разбитую карету с маленькой фигуркой, стоящей рядом с ней. Настя задрала голову и внимательно следила за моими выкрутасами.

— Давай быстрей и чуть шире круг, — меня захватили ощущения.

Я даже не возьмусь передать словами каково это. Когда-то давно я летал на планере. Это такой безмоторный самолет с остекленным уплощением кабины и длиннющими белыми крыльями. То были самые яркие воспоминания о полете по воздуху на многие годы. Так вот этот полет их полностью затмил. Сердце пело.

Я принялся выстукивать ногой какой-то ритм и когда дошел до очередного куплета бодро затянул:

— Вижу голубеющую даль,

Нарушать такую просто жаль,

Жаль, что ты ее не видишь, путь наш труден и далек,

Мой фантом несется на восток.

Делаю я левый поворот, — Осколок усмехнулся и сделал крен влево.

— Я теперь палач, а не пилот…

— Ты и так не пилот, ты в лучшем случае наездник, — перебил меня змей, сбив с ритма, да и с настроя, если честно.

— Пусть так. Все, спускаемся.

— А как же продолжение песни? — возмутился Осколок. — Как там? Нагибаюсь над прицелом…

— Сам пой, с меня хватит. Давай на базу.

— Как скажешь, — усмехнулся змей.

Мы спустились ниже верхушек деревьев и плавно приземлились рядом с Настей.

Я соскочил со змея. Пока мы приземлялись настроение снова стало отличным. Я бодрый и улыбающийся подошел к Насте.

— Не бойся, это очень даже неплохо.

— Я видела, — задумчиво произнесла девушка, — но все равно боюсь.

— Надо бы похоронить нашего возницу, — спохватился я, заодно решив переключить внимание девушки на что-то другое. — Он похоже пытался сопротивляться, и наёмный кучер его убил. Не знаю, кто подкупил наемника, но он, судя по всему, пытался организовать нам общую могилу в лесу. Не проснись мы, и сейчас лежали бы все втроем у дерева погребенные под горой щепок.

— А я знаю, кто это организовал, — уверенно заявила Настя. — Отец в таких делах мастер, он видит на несколько шагов вперед.

— Но ему все же не удалось нас похоронить, — возразил я.

— Ну так и ты, не промах, — усмехнулась девушка. — Думаешь почему я с тобой?

— Я займусь вашим человеком, — вклинился в разговор Осколок. — Собирайте вещи.

Змей проворно уполз в чащу, туда, где лежало тело возницы. Мне показалось, что стволы деревьев проходят сквозь его толстую тушу. Иначе как бы он там прополз? Я сглотнул. Лишь бы он не решил стать неосязаемым во время полета.

Настя принялась перебирать вещи, явно намереваясь оставить ненужное и мокрое тут в лесу.

— Так, главное, что нужно оставить — это твоя сабля. На прием полагается приходить с фамильным оружием, — Настя сопровождала свои сборы комментариями. — Фамильное оружие, как символ того, что род защищает границы государства.

Мне казалось, что девушка сильно нервничает, поэтому говорит все это, стараясь себя успокоить. Я не стал ей мешать. Пусть поговорит.

— А потом перед тем, как войти в приемный зал оружие полагается сдать специальному человеку, как символ доверия Императору.

Настя нещадно выбрасывала из сумки все, что там было. Я подумал, что стоит постараться успокоить ее побыстрее, иначе она выбросит все, что у нас есть.

Я подошел, обнял девушку, забрал у нее из рук свои туфли и бросил их сверху на сумку.

— Все хорошо, — в очередной раз повторил я. — Полет на змее — это хорошая идея.

Настя кивала, но кажется, не слишком жаждала это испытать.

— Я сделаю так, что если ты упадешь со змея, то не разобьёшься, — пообещал я ей.

— Как? Научишь меня летать, как птица?

— Не совсем так, но уверяю, ты останешься жива. Я сделаю тебе парашют.

Девушка недоуменно захлопала глазами, услышав неизвестное слово.

— Что сделаешь?

— Парашют — это французское изобретение. У нас пока не известно.

— Это ты от змея о нем узнал?

— Да, конечно! — поддержал я идею Насти, помогшую мне оправдаться.

— И что это такое?

— Сейчас. Подожди меня тут.

Я оставил девушку рядом с разобранными сумками. Вокруг по земле были разбросаны вещи.

— Не думаю, что это нужно делать. Берем все. Змей сможет унести не только нас, но и сумки! — крикнул я Насте.

— Уверен? — Настя замерла с чем-то в руке, что собиралась выбросить.

— Думаю да! Пихай все обратно!

Я не знал этого наверняка, но предполагал, что грузоподъемность для магического существа не проблема.

Найдя Осколка заканчивающего укладывать камни на могилку кучера, я попросил его снова немного покатать меня по воздуху.

— Сейчас, пара камешков еще.

Не знаю, где змей набрал столько камней, но он прополз над булыжником, что был неподалеку, и тот поднялся в воздух, окутавшись сиянием. Камень оказался как бы внутри змея. Затем вместе с ним переместился к могильному холмику и, когда Осколок проползал по нагромождению камней, перестал светиться и лег аккурат на нужное место.

Змей повторил эту процедуру несколько раз, завершив укладку камней на могиле.

— Идем, — позвал меня Осколок.

Я взглянул еще раз на последнее пристанище нашего возницы и про себя поблагодарил его за работу. Затем развернулся и последовал за змеем, уже выбравшимся на дорогу.

Осталось придумать парашют.

Я не стал создавать нужную для таких вещей ткань, а просто представил себе огромный купол из воздухонепроницаемого светящегося нечто с небольшим количеством стабилизирующих отверстий.

С каждым разом мне все легче и легче удавалось создавать фантомы. Я был уверен, что при должной тренировке смогу сделать что угодно и это что-то сможет послужить мне не один раз. Надоели мне эти одноразовые вещи.

Я задумался, а возможно ли создать таким образом автомобиль? Или танк? Подумал и решил, что рано о таком думать. Мне пока и более простые вещи давались не просто.

Создав купол парашюта, я придумал и реализовал остальную амуницию: обвязку, ранец. И даже приделал к нему веревку с кольцом, хотя она не имело никакого смысла. Парашют сам должен был раскрыться при падении со змея.

Я разъяснил замысел Осколку, чтобы он не испортил мне презентацию и, забравшись верхом, взмыл в небо.

— Смотри! — крикнул я Насте, как только полетел.

Девушка задрала голову вверх и принялась наблюдать.

Змей поднялся уже довольно высоко. Маленькая фигурка Насти казалась совсем крошечной. По моему небольшому опыту в воздухоплавании высота была метров триста.

— Как думаешь, если свалюсь отсюда, то сразу насмерть или помучаюсь? — спросил я Осколка, без особой надежды на ответ.

— Не переживай, Шанс не позволит тебе умереть.

— С чего ты взял? У него же вроде обязательства перед родом Шустовых, а не передо мной лично? Есть еще Петя. Да и Катя где-то на Урале живет.

Змей промолчал, словно игнорируя мой вопрос. Я подождал еще несколько секунд, а потом с криком «Банзай!» ринулся вниз.

Через секунду меня тряхнуло, и я завис в воздухе в положении ногами к земле. Задрал голову. Вверху, где-то невообразимо высоко парил золотисто-зеленый змей. Над моей головой трепыхался светящийся желтый купол парашюта.

Мне вдруг вспомнился мой самый первый прыжок, на который мы решились с другом. После долгого инструктажа нас загрузили в вибрирующий и, казалось, разваливающийся «кукурузник», предварительно нацепив на спины объемные рюкзаки с Д-6. Мы поднялись на высоту километра, и инструктор открыл дверь. Первая тройка ушла в синеву. Я был первым во второй тройке и подойдя к проему заглянул в пустоту. Инструктор схватил меня за плечо, чтобы не вывалился, но я и так все контролировал, как мне казалось.

После крика «Пошел!», я шагнул в небо. Досчитал, как требовалось, произнеся все цифры громко и отчетливо, дернул кольцо. Жду. По инструктажу говорилось, что после того, как дернете кольцо над вашей головой, раскроется большой белый купол. Если раскрылся, то все в порядке, вытравливаете фол, избавляясь таким образом от срабатывания автоматического открытия запаски. Если нет, дергаете запасной парашют и спускаетесь на нем. Спуститься на двух раскрывшихся парашютах было позором и признаком паники.

Помню, как после стабилизации посмотрел вверх и вместо обещанного огромного белого купола увидел только маленькую белую тряпочку где-то высоко над головой. Первая мысль: «Не раскрылся. Проверяем» Плюнул перед собой. Слюни должны были лететь либо вверх, и тогда ты падаешь, либо вниз, и тогда ты под куполом. Они зависли напротив. Что делать?

Руки уже потянулись было к кольцу запасного парашюта, но в голову пришла здравая мысль. Потрогать стропы. Если они есть, то та маленькая тряпочка и есть огромный купол парашюта. Стропы оказались на месте.

Говорят, у страха глаза велики, не знаю, как у кого, а в моем случае было все наоборот.

Я протянул руку за голову и коснулся светящихся нитей, уходящих ввысь. Отлично. Моя конструкция парашюта работала исправно. Изделие Ш-1 готово к полевым испытаниям.

Приземлился я недалеко от Насти. Хотел выпендриться и порулить стропами, но управляемость моего Ш-1 оказалась на уровне лесовоза в осеннюю пору: как руль не крути, из колеи никуда не деться.

Девушка подбежала ко мне, едва я поднялся на ноги.

— Ты в порядке? — с восторгом в голосе спросила она.

— Все отлично! — я показал большой палец вверх.

Адреналин зашкаливал, и меня начало потряхивать. Не думал, что прыжок с магическим парашютом вызовет такой всплеск. Хотя, в данном случае прошло всего минут пять после приземления. Когда я прыгал в первый раз, концентрация адреналина была такая, что море казалось по колено. Тогда нас отпустило только через полчаса. Вот это был отходняк!

Змей приземлился недалеко от обломков кареты, там же, откуда мы стартовали.

Я развеял парашют. И он тут же рассыпался снопом искр. Настя восхищенно смотрела на происходящее, словно видела такое в первый раз.

— Как ты это делаешь? — спросила она, пока мы шли к карете.

— Что именно?

— Создаешь вот эти свои штуки.

— Фантомы? — удивился я.

Настя кивнула.

— Я думаю о вещи, которую хочу получить и получаю, — ответил я.

— Так просто?

— Магия — это вообще просто. Просто пожелай и получишь, — сказал я, вспомнив слова Шанса.

— Не уверена в этом, — задумчиво произнесла Настя.

— Разве у твоего отца не так? Захотел и огрел врага огромной сосулькой. Пожелал и ледяной ветер сорвал с противника кожу.

— Если бы было все так просто! — усмехнулась девушка. — Он долго тренировался, чтобы мысленно вызывать нужные заклинания. А ты говоришь только пожелай.

— Он не умеет создавать фантомы? — вдруг дошло до меня.

— Я их вообще первый раз только у тебя увидела, — призналась Настя.

Шанс, конечно, говорил, что это редкий дар, но я не думал, что настолько. Нужно будет на приеме у Императора аккуратно выспросить, кто еще умеет такое делать. Интересно, есть еще одаренные?

Мы подошли к Осколку, тот лежал и скучал, свернувшись кольцами у обломков кареты.

— Мы готовы, — заявил я, подойдя вплотную к змею.

— Отлично, а то я думал уже развеяться за ненадобностью.

Я заметил, что Настя распихала все, что валялось на земле, обратно в сумки и поставила их в том месте, где я оставил вместилище неподъемного мокрого платья.

— Нам бы какие-нибудь седла не помешали. Сможешь организовать? — спросил я у Осколка.

— Я вам что ездовая лошадь? Седлать меня вздумали?

— Так ведь иначе все затечет, — возмутился я. — Тебе что, седла наколдовать сложно?

— Ладно, будут вам седла.

Змей замолчал на секунду и на его загривке возникло парное седло. Уж не знаю, насколько оно было удобным, но выглядело шикарно.

Я подошел, к сумкам, создал что-то похожее на перемёт. Широкая плоская лента с завязками на концах. Затем подумал и заменил завязки на карабины. Какого черта мучиться с завязками, если давно придуманы устройства получше.

Зацепил один карабин за ручки сумки с платьем, а второй за сумку, где лежала сабля и наши сухие вещи. Добавил на него еще сумку с продуктами, прикинув, что вес таким образом будет лучше распределен. Попытался поднять получившуюся связку. С трудом, но мне это удалось.

Я доволок ее до тела Осколка и, крякнув от натуги, закинул перемёт ему на спину.

— Теперь еще и гужевым транспортом сделали, — недовольно бормотал змей.

Осталось снабдить Настю парашютом и можно отправляться.

Сосредоточившись, я создал два ранца. Себе тоже сделал на всякий случай. Объяснив Насте, что там к чему, чтобы не испугалась в случае опасности, я был готов отправиться в путь.

Помог Насте забраться на змея. Настала моя очередь.

Не успел я устроиться в седле, как в ночи послышался топот множества копыт. Где-то на краю сознания этот звук был уже довольно давно, но только сейчас я понял, что он означает. К нам приближался отряд конников.

Глава 10

Дожидаться невесть откуда взявшийся отряд всадников я не собирался. Может они тут и не по наши души, но рисковать не стоило.

— Давай, вперед! — крикнул я Осколку и тот взмыл в небо.

Настя сидела впереди меня, так чтобы я мог придерживать ее и постоянно видеть. Я почувствовал, как под моей рукой напряглись мышцы. Девушка буквально сжалась в комок от страха. Да, боязнь высоты бывает даже тогда, когда с этой высотой и не знаком вовсе.

— Тише, маленькая. Все будет хорошо, — шепнул я ей в ухо и покрепче обнял.

Девушка кивнула и чуть расслабилась.

Мимо со свистом что-то пролетело и ушло в небо черным росчерком на фоне предрассветного зарева. Кажется по нам стреляли из арбалетов. Я скорее на инстинктах, чем обдуманно накинул на всех нас защитный кокон.

Змей оказался вместе с нами окруженный тонкой пленкой щита.

— Убери быстро! — зарычал он. — Сейчас навернемся ведь!

Я мгновенно убрал кокон вокруг Осколка, но оставил его вокруг себя и Насти.

— Аэродинамика с ним никакая, — словно оправдываясь произнес змей. — Да и вы можете без него спокойно обойтись. Не переживай, сквозь меня болт не пройдет, а значит вы в безопасности.

Я слышал, как воздух рассекли еще несколько черных коротких стрел и не стал пока снимать щит, что бы там ни говорил Осколок.

Мы взлетели уже довольно высоко над деревьями, когда я понял, что болты нас уже не достанут. Избавившись от кокона, я вздохнул свободно.

Не знаю, кто там прискакал к месту крушения и зачем они принялись в нас стрелять, но они остались внизу. Теперь мы стали для них недосягаемы. И как бы там Настя не уверяла меня, что ее отец рассчитывает действия на несколько ходов вперед, такого поворота он ожидать не мог. Сомневаюсь, что он предположил бы наличие у нас воздушного транспорта.

Змей быстро набирал скорость, плавно скользя по воздуху. Было ощущение, что летишь на самолете, только гула моторов не слышно. Ну или на планере, с которым я его уже сравнивал. Да, пожалуй, именно такие ассоциации у меня и возникли. Не знаю, что чувствовала Настя, а я получал удовольствие.

Мы уходили на запад. За спиной вставал новый день. Если Осколок наберет достаточную скорость, мы прибудем в столицу раньше Корсакова, даже несмотря на все наши злоключения.

Настя, сидящая передо мной, вдруг отпустила рукоять седла и откинулась немного назад. Она уперлась в меня лопатками и раскинула руки в стороны.

— Я лечу! — воскликнула девушка.

Отлично! Она смогла справиться со своим страхом. Теперь я был спокоен. Удовольствие от полета действительно могло с лихвой компенсировать те переживания, что пришлось нам испытать за последнее время.

Змей заложил плавный вираж вправо, и Настя восторженно завизжала, словно ребенок первый раз, катающийся на карусели. Мне показалось что змей довольно заурчал. Видимо, ему и самому было приятно скользить по воздуху.

Я протянул руки и взял ладони девушки в свои. Раскинул руки. Настя навалилась на меня и положила голову мне на плечо.

— Я не могу поверить, что это происходит, — произнесла она довольно тихо, но я расслышал.

— Тебе придется, — усмехнулся я.

— Я тебе говорила, что никогда не жалела, о своем выборе?

— О каком?

— Я о тебе, глупый! — с притворным возмущением воскликнула Настя.

— Нет ты мне никогда об этом не говорила, — произнес я, как можно серьезней.

— Не может быть! Ты, видно, просто забыл.

— Возможно, — согласился я.

— Вот теперь ты знаешь. А ты?

Я? Конечно, я не жалел о выборе. Девушка была в моем вкусе во всех смыслах. И я сейчас не только о ее фигуре. Мне нравилось, как она себя ведет. Пусть и были небольшие капризы, но думаю это не страшно. Тем более сейчас она все реже и реже вела себя, как испорченная деньгами и положением девочка. Это ее превращение мне очень нравилось.

— Никогда не жалел, — произнес я, и почувствовал, как девушка прижалась ко мне сильнее.

Летели быстро. Я не слишком хорошо знал карту этой местности, но крупных городов по нашему маршруту встретиться не должно. Так, пара мелких деревень. А значит первый крупный и будет Москва.

Рассвело, и небо полностью разъяснилось. От ночного дождя остался только туман, поднимающийся с полей, выползающий из распадков и оврагов. Влага испарялась, и восходящие потоки нагретого воздуха несли ее с собой вверх.

Позднее лето — это почти ранняя осень. Листва уже окрашивается в нарядные цвета в ожидании череды деревенских праздников урожая.

Сверху было видно, что поля кое-где уже очистили, собрав то, что на них росло. Солому же сметали в огромные скирды, оставленные торчать на ровных пространствах одинокими кочками.

Осень вскоре вступит в свои права и примется поливать дождями, срывать листву с деревьев холодными ветрами, покрывать землю ползучими туманами.

Осень — это время подводить итоги. Цыплят по осени считают. Да, не напрасно.

Я не представлял сколько нам лететь, а спрашивать у змея не стал. Пусть будет сюрпризом. Устанем, значит спустимся на землю и отдохнем. А пока было время поразмышлять.

Настя успокоилась, выплеснув все эмоции в своих коротких восхищенных криках. Сейчас девушка просто сидела и во все глаза рассматривала проплывающие под нами поля и леса.

Чего я добился здесь с того момента, как очнулся заваленный ветками, готовый сгореть заживо? Восстал из мёртвых — это раз. Да, кто-то посчитал, что я погиб вместе со всеми Шустовыми. Хорошо, не со всеми, но с отцом и матерью. Что ж, он жестоко ошибся. Я не просто выжил, но и стал мстить. Надеюсь, он уже пожалел о своей задумке.

Я нашел людей, тех, кто остались преданы роду Шустовых. Нашел и смог защитить.

Встретил младшего брата. Отлично!

Нашел, увидел и победил Настю, хотя, мне кажется, девушка и сама была неравнодушна ко мне с нашей первой встречи. Тем лучше. Взаимность всегда выигрышней, чем односторонняя победа.

Что еще? Обзавелся друзьями. Теми, кто готов за меня драться и вытаскивать меня из передряг. Это очень важно.

Научился магии. Смог пройти посвящение и получить силы. Тоже замечательно. Скажем так, получил не просто одного духа-покровителя, а целых двух.

Вот вроде бы и все достижения. Не мало.

И вот сейчас получил приглашение явиться ко Двору. Тоже своего рода достижение. Правда почему-то я никак не мог отделаться от ощущения, что меня вызвали к директору школы. Будто я напроказничал, и меня станут отчитывать. Странное и забытое ощущение. Не знаю, соответствует ли оно истине, но посмотрим. Совсем скоро я смогу узнать так ли это.

Вот только вопрос, что же я такого сделал? Получил покровительство второго духа? Очень похоже. Ведь приказ пришел почти сразу после этого. Но если подумать, что-то тут не вяжется. Если накосячил я, то зачем вызывать всех остальных? Корсаков, Гончаров? Неужели из-за того, что они как-то связаны со мной? Не уверен. Больше похоже на то, что император созывает всех глав родов. Всех тех, кто имеет покровительство духов. Зачем? Расклад сил поменялся? Возможно. И что с того?

Сплошные вопросы в этой области. И совершенно нет ответов. Конечно, можно плюнуть и просто подождать пару дней. Явиться на прием и узнать все из первых рук, но мне хотелось понять, что происходит. Хотелось логически прийти к каким-то выводам.

Но похоже, на этот раз будет сложно. Недостаток данных.

Впереди показалось поселение. С высоты птичьего полета оно выглядело донельзя большим. Столица. Не представляю, какой бы выглядела Москва моего времени с такого ракурса. Бескрайней?

— Куда нам? — спросил Осколок.

Я объяснил, что нужно искать.

Восточный тракт отследить было легко. Мы почти весь путь летели над ним. Как только вернулись ближе к нему вдоль дороги, куда нас завел подменный возница, так и пристроились параллельным курсом.

Кстати, о предавшем нас кучере. Я, если честно, склонялся к мысли, что он никак не связан с Корсаковым. Мне кажется, это был обычные развод на дороге. Кучер увидел, что мы готовы платить больше, чем обычно, а значит торопимся. Раз платим, значит, есть деньги. Почему бы не наняться к нам и не ограбить? Тем более, что у нас четыре лошади, а у него есть готовая банда, поджидающая где-то на боковой дороге. Логично? На мой взгляд, вполне. Не стоит искать во всех наших злоключениях след Корсакова. Он не всемогущ.

Здание почтового стана с такой высоты определить было сложно. Я предложил змею снизиться и высматривать дома характерного вида.

Едва мы опустились пониже, я понял свою ошибку. Как только мы пролетали над улицей, люди начинали в панике разбегаться в разные стороны. Было видно, как крошечные фигурки врассыпную бросаются под укрытия ближайших домов. Кто-то падал прямо на улице и закрывал голову руками. Не знаю, чего они переполошились? Огромного летающего змея никогда не видели?

А если серьезно, то я уже подумал, что надо было приземлиться за пределами города и добираться до станции пешком или искать экипаж в ближайшем населенном пункте. С другой стороны, мне уже надоело таиться и скрываться. Боитесь непонятных летающих объектов, да и флаг вам в руки.

Была опасность, что нас начнут обстреливать из луков и арбалетов, но пока военных из противовоздушной обороны не наблюдалось, и мы могли спокойно искать то, что нам нужно.

Здание почтовой станции нашлось чуть дальше по тракту, там, где основная дорога заканчивалась, разделяясь на множество более узких. Небольшая площадь перед зданием была отличным местом для приземления.

— Садимся! — скомандовал я, указывая на свободное место между домами.

Змей заложил вираж и принялся снижаться, нарезая круги.

Площадь и прилежащие к ней улицы мгновенно очистились от народа. Осталось только пара самых любопытных граждан или же самых глупых, кто не понимал опасность столкновения с неизвестным.

Сверху я видел, как разбежавшийся народ толпится за углами домов, с опаской выглядывая в сторону площади. Вот же, люди ничего не боятся.

Я оценил количество народу, видевшего нас. Думаю, вокруг площади толпилось не менее ста человек. Интересно, удастся ли скрыть такое наше прибытие в столицу от властей?

Приземлившись на площади, я неспешно слез со змея, помог сойти Насте. Затем примерился и рывком стащил нашу поклажу. Сумки все еще были тяжеленными. За то время, пока мы летели одежда просохнуть не успела. Похоже вскоре, мне предстоит решать вопрос с парадно-выходными костюмами.

Поставив багаж прямо на землю, я задумался, что мне делать с фантомом. Лучше всего заставить его исчезнуть. Не стоит привлекать лишнего внимания к нашим персонам. И так засветились весьма экстравагантным способом. Не думаю, что в столицу часто прилетают посетители верхом на огромном золотисто-зеленом змее. Поведение народа это только подтверждало.

Я подошел к Осколку и погладил его по шее.

— Спасибо! Ты замечательно долетел.

— А ты думал я вас уроню что ли?

— Нет, так не думал, но мало ли. Я до этого не путешествовал таким образом. Но я думаю, что тебе нужно бы снова стать просто ножом. Не оставлю же я тебя здесь в таком виде. Парковок для гигантских змеей в Москве еще не придумали.

— Ты уверен? — ехидно спросил Осколок. — В Москве еще и не такое можно встретить. Возможно и парковки есть.

— Думаю, все же, будет лучше, если ты исчезнешь, — принялся уговаривать я змея.

— Хорошо, — нехотя согласился он.

По чешуйчатому телу пробежала дрожь, и оно стало будто ненастоящим. Затем от него стали отделяться тонкие светящиеся ленты и втягиваться в то место, где находился нож. Как только оголилась рукоять клинка, я схватил ее, не дав упасть на землю. Остатки лент втянулись в лезвие уже у меня в руке.

Я хмыкнул и вложил нож в ножны, которые достал из сумки, как только началось представление со свертыванием лент.

— Красиво! — протянула Настя, наблюдающая за этим чуть со стороны.

— Показушник! — охарактеризовал я Осколка, но Настя, кажется, не поняла, что я имел ввиду или просто не расслышала.

— И что мы будем делать дальше? — спросила девушка.

— Искать управляющего. Он должен был нас тут встретить, но не думаю, что Олег Матвеевич станет сидеть тут все время собственной персоной. У него должно быть много своих дел. Но надеюсь, что он оставил здесь человека на случай нашего прибытия.

Я развернулся и взглянул на здание почтового стана.

В окне мелькнула и исчезла чья-то голова. Смотритель подглядывал за происходящим, а сейчас поняв, что мы по его душу, решил свалить?

— Подожди меня здесь, — попросил я Настю.

Ощущение, что нас встретят, было сродни дежавю. Редко испытываю это чувство, но тут оно возникло. Словно я когда-то уже бывал здесь и меня точно так же кто-то должен был встретить.

Я тряхнул головой, избавляясь от навязчивых ощущений и пошел к станции.

Пожилой мужчина открыл дверь прямо перед тем, как я должен был в нее постучать. Я так и замер с занесенной для удара рукой.

— Что вам угодно? — вежливо спросил он, тем не менее препятствуя мне войти.

— Добрый день! Меня зовут Шустов Никита Васильевич. Меня тут должны ожидать.

— Может и ожидают, — недовольно сказал мужчина. — А может и нет. Что это за штука, на которой вы прибыли?

— Какая штука? — изобразил я наивное удивление.

Будь он поприветливей, я может быть и не стал бы изображать дурачка, но мне не понравилось, как он говорит. Ни приветствия, ни элементарной вежливости.

— Та огромная змея, что была на площади, — произнес смотритель станции и постарался заглянуть мне за спину.

На площади уставившись себе под ноги топталась Настя.

— Не было никакой змеи. Или ты мою женщину змеей назвал! — повысив голос с угрозой спросил я.

— Никак нет, господин Шустов, — залепетал мужчина, поняв, что я не шучу.

— Так есть кто-то, кто ждет меня? — уже спокойней спросил я.

Я помнил еще из прошлой жизни, с некоторыми мелкими начальниками и служащими надо доминировать сразу. Иначе могут почувствовать свою власть и тогда пиши пропало.

А так, поставил на место, и можно говорить спокойно.

— Ждут вас. С самого утра ждут.

— Отлично. Позови!

Мужчина поклонился и скрылся за дверью. Я усмехнулся. Внутрь меня он все-таки не пустил. Можно, конечно, покачать права и заставить его прогнуться. Или даже приказать накормить нас завтраком. Но я не хотел этого. Мне было достаточно, чтобы человек хорошо выполнял свои обязанности и был вежлив.

Через несколько минут в дверях показался тощий молодой человек. Можно сказать мальчишка. При всей своей худобе он производил впечатление важного и делового человека. Хоть и было видно, что такая роль ему в новинку.

Кажется, наше появление верхом на змее все же произвело впечатление на местных. Кто-то испугался, а кто-то поднялся в глазах окружающих, так как был хоть и слабо, но связан с нами. Как например этот мальчишка.

Представьте, вас кто-то подвез на «Бентли» к кафе. Вы вышли и важным франтом вошли внутрь. Машина не ваша, но девчонки все равно восхищенно смотрят вам в глаза и мило улыбаются.

И пусть наш «Бентли» исчез, но взгляды остались.

— Никита Васильевич. Я Пашка. То есть Павел, — поправил сам себя паренек. — Я тут от Олега Матвеевича. Вас ожидаю.

— Отлично! — облегченно выдохнул я. — Веди нас, а то скоро толпа зевак соберется.

Я обернулся к площади. Туда уже начали стягиваться люди, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Сию минуту! — воскликнул парень и протолкнулся мимо станционного смотрителя.

Обошел меня и глянул куда-то вправо в один из проулков. Сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Я стоял рядом, и у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

Из проулка тут же показался конный экипаж с открытой каретой, запряженной парой лошадей.

Хорошо у Олега Матвеевича с организацией, надо будет ему благодарность объявить.

Экипаж подъехал. Мальчишка, кряхтя, быстро погрузил наш багаж, открыл и закрыл за нами дверцу. Как только мы уселись, Павел запрыгнул на козлы и сел рядом с кучером.

— Трогай! — приказал он вознице, и карета покатила по площади.

Далеко уехать нам не дали. Из трех проулков разом, как горох из стручков посыпались ярыжники с короткими деревянными дубинками.

Эти представители местной власти мгновенно окружили нас, заблокировав проезд.

Глава 11

Павел тронул кучера за плечо, и тот осадил лошадей. Парнишка спрыгнул на землю и вразвалку пошел к ярыжникам. На него было забавно смотреть. На то, как он важно и медленно вышагивает, как неторопливо закладывает большие пальцы за пояс. Уверен, он копировал поведение своего босса.

— Кто у вас тут главный? — слегка растягивая слова спросил Павел.

— У нас анархия! — выкрикнули с задних рядов.

Ярыги засмеялись, но парень даже ухом не повел.

— Раз анархия, то давай представителя, драться будем, — абсолютно невозмутимо произнес парнишка.

Ярыжники стушевались, а я напрягся. Не хватало еще сразу по прибытии подраться с представителями власти.

— Что, служивые в штаны наложили? — разошелся Пашка. — Или вспомнили, кто вам содержание платит?

По рядам прокатился шепоток.

— Ага! — продолжил наступать парнишка. — А теперь, дружно развернулись и слиняли отсюда, как будто вас и не было.

— А змея? — выкрикнул кто-то сзади.

— Со змеей вопрос улажен, можете доложить своему приказчику, что Владимир Григорьевич держит все на контроле.

Ярыжники принялись нехотя расступаться, освобождая путь экипажу.

Павел заскочил на козлы и приказал кучера трогать. Сам остался стоять пока мы ехали через ряды и козырнул ярыжникам, как только мы миновали заслон. Уселся и с облегчением выдохнул.

— Кто такой Владимир Григорьевич? — тихо спросил я паренька, пересев на сиденье поближе к козлам.

— Понятия не имею, — довольно ответил Павел.

— Так это все было блефом? — удивился я.

— Тонкой актерской игрой, — серьезно поправил меня парнишка. — Я в театре служил на младших ролях, пока к Олегу Матвеевичу не перешел работать.

— То есть ты их провёл? — спросила Настя, слушающая наш разговор.

— Да что там провёл⁈ — воскликнул Павел. — Развел я их, как деток мамкиных.

Парнишка гордо задрал голову.

Вот это талант! Я был восхищен. Надо же так все преподнести.

— А почему они повелись? — спросил я.

Мне действительно было интересно.

— Город у нас большой. А службу только недавно реформировали. Мало кто знает, что сейчас и как. Кто кому подчиняется, кто деньги платит? Вот и выходит, иногда, голову им запудрить так, что и сами ярыжники не поймут правду я говорю или нет.

Отличное знание дела. Вот только не уверен я, что смог бы доверять такому человеку. Но, возможно, Олег Матвеевич его лучше знает и понимает. Что ж оставим это на усмотрение управляющего.

Мы ехали широкими улицами, по бокам которых стояли небольшие деревянные здания. Крохотные домики чередовались с длинными низкими амбарами без окон и, как правило, с одной дверью. Судя по всему, это был торговый район, где купцы хранили и продавали свой товар. На некоторых домах были вывески. Я не стал разбирать затейливые надписи.

Павел заметил, что я рассматриваю дома и пояснил:

— Сюда с окрестных деревень урожай свозят. Местные купцы выбирают и покупают, что приглянется. Потом в центр по своим магазинам развозят.

Ух ты! Значит здесь что-то вроде оптовой торговли идет.

Мы миновали складские улицы и вокруг стали появляться жилые дома. Где одно, где двухэтажные. Сначала домики были незатейливыми, но по ходу нашего маршрута они становились все богаче и богаче. Мы пробирались в центр.

По большей части, дома были деревянные, но стали попадаться и каменные строения.

Чем ближе к центру, тем больше людей на улице. Навстречу начали всё чаще попадаться экипажи, несущиеся по широким проспектам, казалось, одновременно во все стороны. Как они тут не налетают друг на друга?

Столичная суета, так мной нелюбимая, пробралась на триста лет назад и снова донимает меня.

Не думал, что так будет. Суздаль показался мне спокойным провинциальным городом и была надежда, что столица тоже предстанет передо мной большой деревней. Но все оказалось иначе. Тут был виден размах. Я бывал в крупных городах в своем мире и помимо Москвы. Там везде был муравейник. Суета и много гонора. Раздутое самомнение, которое неспособна вместить ни одна агломерация.

Здесь до этого было еще далеко, но потенциал был заметен.

Настя сидела и рассматривала красивые вывески магазинов, засматривалась на разодетых дам, улыбалась нарядным франтам, которые не обращали на нее особого внимания. Еще бы, девушка с криво подстриженными волосами, да еще в мужской одежде. Уверен, им и без того было на что посмотреть. Вот только они не знали мою спутницу так, как знал её я. С Настиной фигурой, надень на нее платье, и она тут же начнет приковывать взгляды. В этом я был уверен.

Наш экипаж тем временем свернул в проулок, избавив нас от созерцания толп народа.

Еще метров триста, и мы остановились рядом с добротным деревянным домом. Одноэтажным, но довольно большой площади. Квадратов триста, не меньше. Здание находилось во второй очереди от проспекта и со стороны улицы заметно не было. Со всех сторон дом был зажат каменными громадинами, образующими словно защитную стену. Внутри же получался небольшой тихий дворик с пышными кустами вокруг деревянного здания, которые практически полностью скрывали его от посторонних глаз, даже если те случайно заглянут в переулок.

Хорошо устроился Олег Матвеевич. Такой уголок в Москве нужно было еще найти. Что ж, не имение моего отца, но весьма впечатляющая недвижимость.

Павел соскочил с козлов и открыл нам дверь.

Не успели мы выйти, как на крыльцо выскочил и суетливо направился к нам невысокий толстый человек лет сорока с пышной шевелюрой и выбритым начисто лицом.

— Никита Васильевич! — первым делом воскликнул он, уставившись на меня. — Милости просим, вас и вашу спутницу! Проходите, проходите. Павлик принесет ваши вещи.

Павел скривился при звуках своего уменьшительно-ласкательного имени. Судя по всему, парень пытался выглядеть более серьезным и взрослым, а детское имя ему только мешало.

Мы поднялись на крыльцо с тремя ступенями и не задерживаясь вошли в дом.

Только сейчас я понял, что на улице по-летнему жарко. Оказавшись в прохладе деревянного дома, я расслабился. Мне нужно было многое обсудить с управляющим, но не прямо сейчас. Сначала стоило немного отдохнуть с дороги. Хотя бы пару часов. Голова от всего нашего путешествия немного шла кругом.

Я взглянул на Настю, та держалась, кажется, лучше меня. Она вежливо выслушивала болтовню Олега Матвеевича. Мельком попросила Павла пронести сумки в нашу комнату. Я даже не подумал, о том вместе или отдельно нас поселят. Да и вовсе не был уверен, что стоит оставаться в этом доме. Возможно, стоило снять номер на постоялом дворе или в одной из центральных гостиниц, вывески которых я видел по пути сюда. Но пока я об этом размышлял, Настя приняла предложение управляющего остаться в его доме. Причем, мне показалось, что предложение было высказано вполне искренне, а не из чистой вежливости. Возможно, именно поэтому я не стал вмешиваться в процесс, а просто немного отстранился и принялся осматривать дом.

Внутри все было на своих местах. Такое редко встретишь в больших домах, только если обстановкой занимаются специально обученные люди. В моем мире это называлось: «всё по фэн-шую». Не знаю, кто обставлял этот дом, но ему удалось произвести на меня впечатление.

Тем временем нас проводили в комнату.

Я поблагодарил управляющего за гостеприимство и закрыл дверь за Павлом, едва он выскользнул из комнаты. С Олегом Матвеевичем мы договорились встретиться через пять часов за ужином. Это время было даже больше того, на что я рассчитывал. И это было замечательно.

Комната оказалась довольно большой. Это явно была спальня. Посередине стояла двухспальная кровать с балдахином. Интересно, что подумал о нас управляющий? Он явно понимал, что мы не супруги, при этом Настя однозначно и безоговорочно дала понять, что мы собираемся жить в одной комнате, да еще и спать в одной постели, раз уж нам выделили такие апартаменты. А если бы мы решили жить в отдельных комнатах? Или Олег Матвеевич подготовился сразу к нескольким возможным вариантам? Не удивлюсь. Судя по тому, как нас встретили, с организаторскими способностями у него все было в порядке.

— Интересно, тут есть ванная комната? — спросил я Настю, пока та разбирала вещи.

— Там, — девушка махнула рукой в дальний угол, затем вдруг тяжело вздохнула и уселась на пол.

— Что случилось?

Я только сейчас заметил, чем она занималась.

— Платье испорчено, — грустно произнесла девушка. — Я надеялась, что с ним все обойдется, но тут… Все бесполезно.

Перед Настей на поле лежали охапки мокрых тряпок, каркас из каких-то не то палочек, не то костей и, отдельно, огромная юбка.

— Мне не в чем идти на прием, — заявила девушка.

Эту извечную фразу я много раз слышал от женщин в той или иной вариации. При чем, далеко не всегда она была правдой.

Но в данном случае все действительно было плохо.

— Не переживай, я что-нибудь придумаю.

— Что ты сможешь? Наколдуешь мне платье? — усмехнулась Настя.

— А хоть и наколдую! — гордо заявил я.

Нет, делать этого я не собирался, а то мало ли, развеется фантом во время приема. Придется всех убить. Не хочу я, чтобы мою женщину кто-то кроме меня видел голой. Вот такой я собственник оказывается. Хомяк внутри меня довольно потер лапки. «Кыш!», — мысленно прикрикнул я на него, но от собственнических прав на Настю не отрекся.

Я сильно подозревал, что магазинов готового платья еще не придумали, так как стандартизация размеров дело далекого будущего, но у меня была кое-какая идея.

— Серьёзно, не переживай! — я снова попытался подбодрить девушку.

— Ты ведь даже не представляешь, что значит платье для женщины, которая идет на прием к Императору.

Настя тоскливо на меня посмотрела, словно ожидая чего-то, но не дождалась и махнула рукой.

— Хорошо, как скажешь, — произнесла она. — Отдаюсь на твою милость. Скажешь идти голой, пойду, — сказала девушка и улыбнулась, давая понять, что шутит.

— Голой ты будешь ходить только передо мной, и то немного позже. Сейчас нужно поспать. На ужине я хочу быть с ясной головой.

Настя вопросительно на меня посмотрела.

— О делах говорить будем, — разъяснил я. — А о платье не беспокойся. Я все сделаю!

Не отвлекаясь больше ни на что, я пошел в ванную комнату и умылся. Там оказался большой тазик с теплой водой и огромное мягкое полотенце. В кувшине стояла еще порция воды, так что Насте тоже хватит.

Вернувшись в комнату, я застал Настю за перебором еды из сумки с продуктами. Кошелек лежал на туалетном столике рядом с кроватью, нож в ножнах там же.

— Спасибо! — поблагодарил я девушку.

— За что? — удивилась она.

— За то, что ты рядом со мной.

Настя подошла, обняла меня за шею и поцеловала.

Я разделся и забрался в кровать.

— Не засыпай, я быстро, — улыбнувшись, попросила она.

— Хорошо, — ответил я и уснул едва девушка скрылась в ванной комнате.

Проснулся я бодрый и отдохнувший. Пошарил рукой по одежде, лежащей рядом на стуле, и вынул карманные часы. Прошло четыре с половиной часа с того момента, как я лег.

Настя мирно сопела, отвернувшись от меня и укрывшись чуть ли не с головой.

Я заглянул под одеяло и ожидаемо увидел обнаженное тело. Скользнул глазами по гладкой коже спины, остановился на тонкой талии и рассмотрел место перехода спины в ягодицы. Это одно из самых красивых мест в женщине. Плавные изгибы линий, прогиб поясницы и манящие округлости ягодиц. Я улыбнулся сам себе и вернул одеяло наместо.

Осторожно встал с кровати и прошел в ванную. Ополоснул лицо, прогоняя остатки сна, осмотрел себя в зеркале. Вполне симпатичный парень, подтянутые мышцы, полное отсутствие жира на животе и боках. Конституция у меня была что надо. Многие бы позавидовали.

Из комнаты послышался сонный голос Насти:

— Никита? Ты здесь?

Накинув на себя полотенце, я вышел из ванной. Полотенце пригодилось. Настя сидела в кровати, скинув с себя одеяло. Едва увидев ее такой, я почувствовал, как ниже пояса началось движение. Девушка тоже заметила мои метаморфозы и улыбнулась.

Нет! Не сейчас. У нас полчаса на сборы и ужин. Если мы сейчас решим все сделать, даже по быстренькому, за ужином мой мозг будет плавать в гормональном бульоне и серьезного разговора не состоится. С другой стороны, оставь я все как есть, все равно гомоны уже в крови и один фиг там останутся. Черт! Ненавижу свой молодой организм! Ему бы только жрать, спать и трахаться. Нет, я ничего не имею против, но иногда надо делать перерыв на дела. Решив на этот раз взять под контроль свое либидо, я развернулся и снова шмыгнул в ванную комнату. Там вылил себе на голову полкувшина прохладной воды и крикнул Насте, чтобы она оделась.

За дверью было слышно недовольное сопение, но девушка выполнила мои распоряжения. Если бы я вернулся, а она оказалась передо мной голой, я бы не сдержался.

А так, Настя была одета в мужскую балахонистую одежду. Что может быть более асексуально?

— У тебя совсем нет никакого платья? — спросил я.

Девушка помотала головой.

— Я взяла только то, что испорчено и дорожную одежду.

Вот тут я недоглядел. Ведь знал, что будем встречаться с управляющим, мог бы и догадаться, что нас ждет приветственный ужин.

В дверь постучали.

Я метнулся к стулу и натянул одежду быстрее, чем солдат в казарме.

— Войдите! — крикнул я.

Дверь распахнулась, и на пороге показалась невысокая, ростом с Настю молодая девушка.

— Папенька просил сказать, что через полчаса он с мамой ожидает вас в гостиной.

— Хорошо, — сказал я, разглядывая девчонку.

Нет она была, конечно, моложе Насти, и фигура в районе груди не дотягивала, но остальные параметры были похожи.

— Ты дочь Олега Матвеевича?

— Да, — коротко ответила девчонка.

— Хочешь немного заработать? — я постарался вложить голос максимум обещания.

Услышь я такое отказался бы от предложения, уж слишком пугающе оно прозвучало. Но девочка заинтересовалась. Ее глаза загорелись, и она кивнула.

— Помоги моей подруге подобрать одежды из твоего гардероба, но так, чтобы родители не поняли, что это твои вещи.

— Но… — начала было девочка.

Я протянул руку к кошельку и зазвенел монетами.

— Идем, придумаем что-нибудь, — уверенно заявила девчонка.

Если ее отец не скупится на наряды для дочери, то у них вполне может получиться.

Настя замотала головой. Но я глянул ей в глаза и сделал просительное выражение. Девушка согласилась.

Я остался один на некоторое время и принялся перебирать свой гардероб. К моему удивлению, обнаружил, что кафтан почти не пострадал. Разве что кюлоты немного оставались сырыми. Не лучший вариант ходить в мокрых штанах, но других у меня не было. Надевать походные с кафтаном — значит вообще не понимать, что к чему.

Натянув влажную одежду, я пригладил ее руками, получилось отвратительно, и если честно, то идти на ужин в таком виде было бы неприлично.

Я стянул все обратно, оставшись лишь в шелковых гольфах, они-то как раз отлично выглядели. Всю мокрую одежду я положил в одну кучку и чуть отошел в сторону. Сосредоточился, представил себе манекен в моей одежде, и он тут же появился. Причем сразу внутри одежды, которая оказалась на нем. Отлично! Теперь автоматический отпариватель и утюг. Я не видел автоматической системы глажки, а вот отпариватель видел. Так что со вторым у меня все получилось, а вот с утюгом вышло нечто футуристическое. Мне кажется, я что-то подобное видел только в каких-то старых фильмах категории «Б». Но что самое интересное, это сработало. Мой парадный костюм был как с иголочки. Даром, что с отцовского плеча. В деревне остались только мои детские вещи, зато отцовских там было завались.

Интересно, а получится ли так с платьем Насти? Я проделал все то же самое, но получил совершенно другой результат.

Не знаю, что пошло не так, но платье вдруг вспыхнуло и начало обугливаться. Я метнулся в ванную и выскочил оттуда с кувшином. Вылил его на остатки платья и принялся подсчитывать потери. Проще было все скомкать и выбросить. А девушке сказать, что платья и вовсе не было. Показывать ей останки того, что некогда было красивой вещью себе дороже.

Я так и поступил. Запихал горелые тряпки в сумку, застегнул её и выставил в коридор. В комнате воняло паленой тканью. «А что это у вас тут жжеными тряпками воняет и какой-то смех слышан? Да ничего, все у нас хорошо. А чем занимаетесь? Да так, тряпки жжем, смеемся». Дебильный анекдот из детства пришелся в самый раз. Вспомнив его, я рассмеялся в голос. Что ж, теперь придется из кожи выпрыгнуть, а платье Насте достать. Причем не из гардероба дочки управляющего.

Вернулась Настя очень прилично одетая. Правда немного по-детски, но девушка заверила меня, что это нормально. Так идти на ужин вполне допустимо.

Я уже привел себя в порядок. Одевшись, ждал только ее появления. Причем делал я это в коридоре. В комнате по-прежнему безбожно воняло. Я создал там вытяжную вентиляцию. Для этого мне пришлось временно выстеклить одно небольшое окошко, но дело поправимое. Как вернусь, вставлю обратно. Надеюсь, вентиляция проработает достаточно для удаления запаха.

— Ты уже готов? — спросила девушка, немного удивленная, застав меня не в комнате.

— Да, можем идти, — бодро ответил я.

— Погоди, мне на секундочку.

Настя попыталась обойти меня и проскользнуть в комнату. Я ожидал этого и надежно преградил ей путь.

— Могу я пройти? — непонимающе спросила девушка.

— Нет, — коротко ответил я.

— Почему?

А правда почему?

Глава 12

Я не знал, что придумать, чтобы не пустить Настю в комнату. С одной стороны, я не хотел говорить ей об окончательно испорченном платье. Хотя, какой там испорченном? Стоит сказать правильно: уничтоженном платье. А с другой стороны, не видел резона скрывать это. Ведь все равно узнает. Не сейчас, так вечером, не вечером, так завтра.

— Я испортил твоё платье, — словно бросился в ледяную воду, сказал я.

— Что значит испортил? — не поняла Настя.

— Это значит его больше нет.

— Уверен?

Да куда уж быть более уверенным, когда ты запихал остатки тряпок в сумку, которая стоит тут же в коридоре. Я невольно покосился на неё и тут же отвел взгляд. Но Настя заметила и проследила куда я смотрел. Молча подошла и открыла сумку.

— Вот же… — девушка замолчала, словно не зная, что сказать.

Я бы тоже не знал. Но ведь всякое случается. По сути — это была случайность.

— Никита, ты говорил, что у тебя есть идея, как устроить мне поход на прием в нормальном платье. Это, — Настя ткнула пальцем в сумку, — предусмотрено твоей идеей?

— Нет, — честно признался я, мне не хотелось врать Насте. — Это была случайность, но я все устрою.

Видимо, доверившись моему уверенному тону, девушка выдохнула.

— Хорошо, я тебе верю.

— Вот и отлично. Идем, нас должно быть заждались.

Настя кивнула и, взяв меня под руку, направилась по коридору в сторону столовой. Там уже все было готово к ужину.

Мы вошли как раз вовремя. Олег Матвеевич только-только вошел в комнату, ведя под руку невысокую полную женщину немного младше себя. Видимо это была его жена. Дочка шла позади, хитро поглядывая на вошедшую следом Настю.

Мы расселись, и нам подали первую смену блюд.

Знакомство всех со всеми оказалось весьма скучным, тем более мы и так знали присутствующих. Кроме жены управляющего, которую звали Таисия Петровна. Дочку Олег Матвеевич представил как Елизавету и предупредил, что она с нами только откушает. Когда станем говорить о делах, девочка уйдет к себе.

Я согласно кивнул, понимая, что за ужином мы действительно будем есть. О делах же разговор пойдет позже. В принципе, мне было все равно, но Олег Матвеевич четко определил регламент.

Мы с Настей уминали еду за обе щеки. Так как со вчерашнего дня толком ничего не ели. Хозяева же ели медленно и размеренно. Я не особо беспокоился за этикет. По большому счету, мне сейчас было не до него.

Как только смены блюд закончились, подали чай. Церемония не заняла слишком много времени. Почти сразу Елизавета и Таисия Петровна откланялись и удалились. Настя посидела еще пару минут и вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул и девушка, извинившись попросила разрешения оставить нас. Мы не возражали.

— Пройдем в кабинет? — спросил Олег Матвеевич.

— Пожалуй, — согласился я.

Еще одна комната, увиденная мной в доме, оказалась идеально устроенной. Тут был и небольшой стеллаж с книгами, и удобные глубокие кресла с высокими спинками, и большой рабочий стол. Я бы добавил сюда камин, и тогда можно было бы отлично устроиться перед ним с бокалом вина или чего покрепче, но камина в кабинете не было. Зато был бар.

Не зря Олег Матвеевич управлял моим алкогольным предприятием. В этом вопросе он толк знал.

Управляющий открыл небольшую дверцу в тумбочке у стола и продемонстрировал мне ассортимент. В основном тут была водка. Несколько видов этого напитка обозначались фамилией моего рода. Крупными буквами на этикетке значилось: «Завод напитков Шустова». Но и кроме них было на что посмотреть. В самом углу стояла початая бутылка с заветной надписью «cognac». Я в восхищении уставился на желтоватую бумагу с надписями на французском языке.

Олег Матвеевич заметил мой интересе и вытащил бутылку на свет.

— Новинка от французских друзей, — произнес он, передавая мне напиток.

— Коньяк.

— Все верно, — чуть удивленно сказал управляющий. — Доводилось пробовать?

— Конечно! — не задумываясь ответил я и прикусил свой болтливый язык.

— В самом деле? Это новый напиток. Его всего несколько лет, как начали производить. В Российскую Империю совсем недавно привезли для пробы.

— Да, я знаю, — наугад ответил я. — Я и пробовал его однажды. Отцу подарили.

— Интересно, — произнес Олег Матвеевич. — И как вам?

— Интересный вкус. Думаю, у нас он приживется.

— А вот мне кажется слишком он напыщенный, такое не всякому по нутру придется. У нас народ простой, ему бы и напитки попроще.

Я усмехнулся. Да, конечно, и в моем мире многие производители алкоголя так думают, вот только продажи коньяка в России огромны, а если в эту категорию еще добавить всевозможные бренди, то и подавно. Конечно, до водки традиционно далеко, но наш народ, несмотря на свойственную ему простоту, частенько предпочитает выпить коньячок под шашлычок, нежели опостылевшую многим водку.

Если подумать, то коньяк отличный вариант для диверсификации бизнеса. Интересно, что будет, если начать его производить на заводе и продвигать среди населения? Наверняка можно будет и французов подвинуть, если найти правильный подход.

— Олег Матвеевич, а вы не думали производить что-то подобное? — спросил я, возвращая французский напиток обратно.

— Вы не хотели бы для начала узнать, как обстоят дела на производстве?

Я кивнул. Конечно, прежде чем затевать диверсификацию нужно бы понять, а есть ли вообще смысл что-то делать.

— Предпочтете услышать мой отчет под коньяк или все же водочки?

— Немного коньяка, пожалуй.

— Хорошо, тогда я из солидарности с вами тоже.

Олег Матвеевич налил янтарного напитка в обычные хрустальные рюмки на ножках.

Я пригубил коньяк, он оказался весьма терпким, но не отталкивающим. Небольшой глоточек прогрел горло и теплой волной скатился в желудок. Запивать или закусывать его совсем не хотелось. Отличный напиток! Я не большой знаток тонкостей, но для меня главным показателем всегда было можно ли пить крепкий алкоголь маленькими глотками и при этом он не должен вызывать отторжения. В данном случае все было отлично.

— Прекрасный напиток! — похвалил я работу французских мастеров.

— Вы действительно так думаете? — снова удивился управляющий.

Судя по всему, сам он был любителем других вкусов, так что его слова удивления я относил скорее к тому, что наши вкусы не совпадали.

Олег Матвеевич тоже глотнул коньяка, но сделал слишком большой глоток, поморщился и допил остатки.

Сделав это, он принялся излагать цифры. Из всего сказанного получалось, что завод работает в половину мощности, так как нет спроса. Конкуренция на рынке водки была большая, а контроль за производством со стороны государства не позволял демпинговать или снижать цену за счет снижения качества продукта.

Я слушал внимательно, но до сих пор не понимал порядок цифр.

— Олег Матвеевич, сколько завод заработал за прошлый месяц?

— Чистыми или без учета расходов?

— Давайте чистыми. С затратами позже разберется специальный человек.

Управляющий на меня как-то странно посмотрел, с какой-то едва уловимой обидой, словно я ткнул его носом в испачканный коврик.

— Чистыми вышло пятьдесят три рубля. Я еще не успел выслать вам эту сумму, так что при желании сможете получить ее завтра на руки, если посетите завод или я могу привезти ее вам прямо сюда.

— Спасибо. Я подумаю, но предпочту, чтобы вы привезли ее мне сюда. На производство я загляну позже. Нужно готовиться к приему. Кстати, не подскажите, как мне известить канцелярию императора о моем прибытии?

— О, я сейчас все организую. Подождете меня пару минут. Это очень быстро, у меня все готово, нужно только отдать распоряжение.

— Хорошо, — согласился я.

Олег Матвеевич метнулся к двери и, поклонившись, скрылся за ней.

Я остался один и принялся рассматривать кабинет.

Книги на полках оказались в основном какими-то трудами по теме перегонки и очистки спиртосодержащих жидкостей. Лишь пара книг были трудами греческих философов.

Я все еще изучал книжный стеллаж, когда хозяин кабинета вернулся.

— Все готово, — отрапортовал он.

— Спасибо! Так на чем мы остановились?

— На цифрах.

— Давайте оставим их тем, кто больше в них понимает. Я бы предпочел забрать хозяйственные книги, как поеду обратно и уже дома в спокойной обстановке изучить их. Вы ведь ведете учет на бумаге?

— Да, конечно! — воскликнул Олег Матвеевич, — Вы непременно все получите. Но если не о цифрах, тогда, о чем вы хотите поговорить?

— О коньяке.

Мне в голову пришла одна мысль и я торопился ею поделиться. Раз предприятие приносит чистую прибыль, значит имеет смысл его развивать.

— Не совсем вас понимаю, Никита Васильевич.

— Вы знали, что род Тереховых занимался поставками вина ко двору императора?

— Что-то слышал об этом, но вино не мой конек, мы практически не конкурируем с виноделами.

— Да-да, я знаю. Но я сейчас о другом. Это вино должно откуда-то браться. Где-то есть виноградники, где выращивался виноград. Я узнаю точнее, но думаю эти плантации располагаются где-то на юге страны или на Кавказе. Так вот. Предлагаю использовать наши возможности и начать получать коньячные спирты, в дальнейшем использовать технологии французов для получения вот такого напитка.

Я приподнял в немом тосте оставшийся у меня коньяк.

— Но ведь это повлечет затраты.

— Наверняка. Но при этом позволит одними из первых в России наладить выпуск коньяка. А так как мы будем использовать местное сырье, к тому же с доступных нам плантаций, то стоимость напитка должна быть доступной широким массам. Все это позволит расширить производство и выйти на рынок с новым продуктом.

Мне казалось, что Олег Матвеевич не всегда понимает, что я говорю, но слушал он меня раскрыв рот. Не думал, что могу показаться кому-то гуру в организации производства.

— Это невероятно! — воскликнул Олег Матвеевич. — Это же целая цепочка, но если мы сможем все организовать, то исключим посредников и сможет действительно получить недорогой продукт.

— Да, чуть не забыл. Нужно сделать так, чтобы наш продукт был качественным. Это обязательное условие. Пообещайте, что заострите на этом внимание. Никакого снижения качества в угоду цене!

— Хорошо, Никита Васильевич, я все сделаю в наилучшем виде. Это займет некоторое время, но думаю к следующему лету мы сможем начать подготовку и с осеннего урожая получим первый спирт. А через три-пять лет запустим продукт на рынок.

Да уж, коньяк должен быть выдержанным. И тут управляющий прав, три года — это минимум. Это очень долго.

— Вы правы, Олег Матвеевич, но я бы хотел ускорить этот процесс. Первый продукт должен появиться на рынке уже этой осенью.

— Простите, но это невозможно.

— Скупите в регионе, где находятся виноградники, являющиеся поставщиками Терехова все винные спирты, которые там произвели. Возможно, удастся найти выдержанные. Отсортируйте по времени выдержки. Сделайте градацию от трех лет, от пяти лет и так далее. Купите или узнайте другим образом технологию у французов. Если потребуется купите небольшую партию у них и смешайте с нашими. На первом этапе это подойдет. Дальше перейдем только на наши компоненты.

Олег Матвеевич подошел к столу, схватил бумагу и перо, и принялся что-то записывать. Он торопился, то и дело оставлял кляксы на бумаге, но это его не останавливало. Он писал и писал по мере того, как я объяснял ему, что требуется. В итоге получился внушительный список дел, но я смог убедить управляющего, что первая партия коньяка будет доступна покупателям уже этой осенью.

— Но как мы сможем заставить народ пить это? Ведь наши клиенты привыкли пить водку?

Да, а вот тут в дело вступает маркетинг. Я не был его адептом, но любил смотреть рекламу. А значит в какой-то степени разбирался в ней. Правда я совершенно не знал, какая реклама эффективна, а какая нет, но тут уже, как получится.

— Кто больше всего покупает нашу водку? — спросил я управляющего.

— В первую очередь кабаки и рюмочные. В основе своей те, где частенько бывают студенты московских высших учебных заведений, а также служащие. Там не слишком богатый контингент, зато всегда много народу.

— Вот и отлично. Массовый покупатель — это наш вариант. Нужно сделать коньяк доступным этим посетителям кабаков. А вот чтобы его стали покупать необходимо придумать что-то особенное, запоминающееся, что-то, что станет неразрывно связано с шустовским коньяком.

— И что же это? — завороженно спросил Олег Матвеевич.

Я не знал, что ему ответить, но от этого мозгового штурма, устроенного нами, меня начало переть.

— А что, если сделать так. Подкупить немного народу, и чтобы они приходили в кабак, где продают нашу водку, и спрашивали шустовский коньяк? Пусть владельцы заведений сами ищут возможности купить то, что хотят их клиенты.

— Отличная идея, Никита Васильевич!

Управляющий действительно был поглощен процессом. Я видел, как горят его глаза, как он тоже ищет какие-то решения.

— Нет! — я замер пытаясь сформулировать пришедшую в голову идею. — Пусть они не просто спрашивают наш коньяк. Пусть они демонстративно покидают заведение, если им его не подали. А еще лучше, пусть начинают бузить и требовать его немедленно! Думаю, самые подходящие на эту роль покупатели — это студенты. Они всегда самые шумные из посетителей.

— Гениально! — восхитился Олег Матвеевич. — То есть вы предлагаете нанять студентов, чтобы они ходили по кабакам, требовали подать им шустовский коньяк и, если они его не получали, устраивать небольшой дебош?

— Именно! Вы все верно поняли.

— Я рад, что вы решили остановиться у меня, и мы смогли с вами побеседовать. Вы отлично разбираетесь в продвижении товара! — с чувством произнес Олег Матвеевич.

— Спасибо! — поблагодарил я управляющего. — Я тоже рад, что мы друг друга поняли.

— Да, это приятно. Я завтра же распоряжусь о переговорах с французами и выясню все о виноградниках Терехова.

— Отлично!

Мы еще немного поболтали с Олегом Матвеевичем. В основном разговор касался нового напитка. Управляющий уточнял некоторые детали, но я все же не был особо сведущ в этих вопросах и предложил ему найти специалиста и пообщаться с ним. Еще управляющий должен был составить план финансирования проекта расширения производства и наведаться через месяц ко мне в Суздаль для его утверждения.

Распрощались мы за полночь.

Я вернулся к себе в комнату. В голове слегка шумела допитая на двоих бутылка французского коньяка. Мысли скакали словно шальные курицы. Мозговой штурм еще не отпускал.

Войдя в комнату, я почувствовал свежесть и хмель моментально выветрился из головы.

Настя сидела и куталась в одеяло. Кажется, под одеялом она была одета.

Зато запаха горелых тряпок совсем не осталось.

— Замерзла? — спросил я девушку.

— А ты как думаешь?

— Свежо.

— Вот именно, — усмехнувшись произнесла Настя.

Было видно, что ей зябко, но от холода ее не колотило. На улице хоть и был конец лета, но температура держалась высокая.

Я подошел к окну и вернул остекление наместо. Фантом вытяжки давно рассеялся, завершив свою работу.

Быстро умывшись, я разделся и залез под одеяло.

Настя уже успела раздеться и ждала меня. Я обратил внимание, что она лежит на спине и теребит соски пальцами. Нервничает или заигрывает со мной?

Девушка широко улыбнулась и демонстративно провела ладонью по груди, спустилась к животу и, на миг задержавшись, опустила руку дальше.

Все-таки заигрывает. Это было отлично! Коньяк во мне требовал телесного контакта.

— Устал? — чуть тревожно спросила девушка.

— Не на столько, чтобы дать тебе уснуть.

— А я думала, может тебе массаж сделать?

— Массаж? Ты умеешь?

Настя загадочно улыбнулась и пожала плечами.

— Откуда ты столько знаешь? — усмехнулся я. — Ты прямо-таки искушённая дама в вопросах близости мужчины и женщины. И не говори, что тебе девчонки в борделе рассказали или ты книжек начиталась.

Я говорил это вроде бы в шутку, но к концу фразы понял, что стал серьезным.

Девушка заметила это и тоже перестала улыбаться.

Мой вопросительный взгляд требовал ответа, но Настя молчала.

— Расскажешь? — спросил я.

— А ты уверен, что хочешь обо мне все знать?

— Уверен, — ответил я без колебаний.

Глава 13

Настя задумалась и долго сидела молча. Я ее не торопил. Если не знает с чего начать, то пусть подумает. Торопиться нам некуда, вся ночь впереди.

— Я искала способ обрести духа-покровителя, — наконец произнесла девушка и снова замолчала.

— Но ведь он есть у твоей семьи? — решил я немного разговорить Настю.

— Есть, да не тот. С Сивроком силы не получишь, если ты девушка. Но я уже тогда слышала, что есть женщины способные заниматься магией. У них свои духи-покровители. В общем их-то я и искала.

Девушка тяжело вздохнула, словно для нее эти воспоминания были не особо приятны. Я не стал вмешиваться. Во-первых, я хотел узнать все, а во-вторых, мне казалось, что Насте самой хочется выговориться.

— В общем, я нашла один монастырь в горах, где обещали через развитие нашей женской сущности добиться покровительства духов. Мы занимались и духовными, и телесными практиками. Медитации, упражнения на гибкость и выносливость, танцы, умение вести беседу, музыка… Нет, не думай, никаких мужчин там не было, только девушки, такие же, как я заблудившиеся в себе, ищущие просветления, духовного роста и духов-покровителей, как результат этого самого просветления.

Девушка замолчала, а я замер в ожидании. Мне показалось, что где-то тут скрыты истоки Настиной души. Чего-то такого, что она скрывает ото всех и вот сейчас готова поделиться со мной. Такого, что нельзя будет рассказывать никому.

— Как же я ошибалась, — наконец продолжила Настя. — Ты представляешь, они собирали девчонок, потерянных, одиноких, тех кто готов был довериться настоятельницам, а те обучали их и готовили в элитные проститутки. Я подслушала разговор старших учениц, где они обсуждали, что несколько их подруг уже продали в публичный дом. Я как только поняла к чему все идет, сбежала оттуда. Прихватила с собой еще двух девчонок и сбежала. Остальные даже не хотели думать о побеге. Они либо не верили мне, либо смирились со своей судьбой. А самое противное было позже, когда я узнала, кто оплачивал содержание этого монастыря.

Я вопросительно приподнял бровь, хотя и подозревал, что услышу.

— Мой отец был главным содержателем этого дома разврата! — повысив голос сказала Настя.

Да, именно это я и ожидал услышать. Что ж, теперь понятно ее отношение к Корсакову.

Вот ведь ирония! Бизнес Корсакова чуть не сгубил жизнь его единственной дочери!

Я потянулся к девушке и обнял ее, привлек к себе. Повалился на спину и уложил ее себе на плечо. Я чувствовал, как по моей коже стекают её слезы, но молчал. Просто гладил Настю по голове и по спине. Говорить сейчас что-то означало разрушить момент. Девушке сейчас не нужны были никакие слова, ей было достаточно, что я выслушал её и остался с ней.

Мы лежали так какое-то время.

— Спасибо, что выслушал меня, — произнесла Настя.

Она уже успокоилась и тихо лежала у меня на груди, смотря куда-то вдаль или внутрь себя.

— Маленькая моя, тебе пришлось столько пережить, — тихо сказал я и крепче обнял девушку.

— Не надо меня жалеть, — попросила Настя.

— Я и не жалею, это простое подтверждение факта.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Если бы ты меня жалел, я не смогла бы быть с тобой. А ты останешься со мной после того, что узнал обо мне?

— А с чего бы мне от тебя уходить? Я удивлен, что ты раньше мне не рассказала об этом.

— Я боялась, что ты не поймешь меня и рассердишься или бросишь.

Вместо ответа, я повернулся и поцеловал Настю в губы. Она ответила мне, но быстро отстранилась и спросила:

— Ты точно меня не жалеешь?

Я покачал головой.

— Это хорошо, — произнесла Настя. — Я бы не смогла любить человека, который меня жалеет. Мне пришлось бы перешагнуть через себя и отказаться от своих чувств. Веришь, что я бы смогла?

— Верю, — я едва заметно улыбнулся, поняв, что Настя только что призналась мне в любви.

Но девушка заметила мою улыбку и восприняла ее по-своему.

— Ты мне не веришь! И смеешься надо мной!

— Нет! Я над тобой не смеюсь.

— Тогда что это за улыбка? — недоверчиво спросила девушка.

— Это от того, что мне хорошо, как и любому мужчине, услышавшему признание в любви от женщины, которую он тоже любит.

— Ой, — произнесла Настя и слеза скатилась по ее щеке.

На этот раз, это было не от горя или обиды, а от переизбытка эмоций.

Девушка потянулась ко мне и поцеловала. Больше нам не нужно было никаких слов, чтобы показать, что мы чувствуем друг к другу.

Мы лежали в сгущающейся темноте и целовались. Долго. Затем долго ласкали друг друга, все еще молча, но с каждой секундой быстрее и быстрее. А потом время перестало существовать для нас.

На этот раз все было иначе. Словно в первый раз секс для нас перестал быть сексом, а стал занятием любовью.

Я проснулся, когда уже рассвело. Настя спала на боку лицом ко мне и улыбалась во сне. Мне казалось, это все романтические сказочки, что возможно спать с улыбкой на лице, но вот оно. Реальность в самом её прямом проявлении. Я поймал себя на том, что и сам растянул губы едва ли не до ушей.

Тихонько встал, стараясь не разбудить девушку и быстренько сгонял в туалет. Затем вернулся и снова забрался под одеяло. Настя заворочалась и приоткрыла глаза.

— С добрым утром, любимый, — сонно произнесла она.

Это было так приятно, слышать такое в свой адрес.

— С добрым утром, любимая, — произнес я в ответ.

Настя улыбнулась еще шире и потянулась. Её обнаженной тело, вытянутое в струнку, обожгло меня волной поднимающегося желания.

— Чего бы ты хотела на завтрак? — спросил я.

— Тебя, — томно произнесла Настя. — Но сперва мне надо отлучиться на минутку.

Девушка шустро выскочила из постели и бегом унеслась в ванную комнату. Через минутку появилась обратно и призывно покачивая бедрами направилась к кровати. Я и так уже был готов, так что просто скинул одеяло на пол, показывая себя во всеоружии.

Настя закусила нижнюю губу и подошла вплотную к кровати. Встала надо мной на четвереньки нависнув всем телом, а затем опустилась и прижалась ко мне. Принялась целовать меня, покрывая касаниями губ с головы до пояса, порой заходя и чуть ниже. Это было так чувственно и нежно, что я потерял голову от удовольствия, а заодно и счет времени.

Мы оба выложились по полной, хотя и не устраивали гонок. Просто максимальная эмоциональная вовлеченность давала такой эффект. Мы лежали рядом друг с другом и тяжело дышали. Я в очередной раз пожалел, что в этом мире не изобрели душ и клятвенно пообещал, как приедем домой исправить это недоразумение.

Завтрак мы пропустили, зато вышли в гостиную как раз вовремя, чтобы застать там Елизавету, передающую мелкую монетку мужчине, доставившему какие-то бумаги.

— Это вам, — произнесла девочка, взглянув на свернутый пополам лист и заметив, что мы появились в комнате.

— Спасибо! — поблагодарил я дочь управляющего.

Раскрыв листок, я обнаружил там адрес, время и оттиск императорской гербовой печати.

Все ясно, сегодня в семнадцать часов, мне следовало явиться по указанному адресу. Отлично. Вот только было пара проблем. Насте нужно было решить вопрос с платьем.

— Лиза, — позвал я девчонку, так и крутящуюся рядом с нами.

— Да, — отозвалась та моментально.

— Нам нужен лучший портной. Сможешь рассказать мне, где его искать?

— Конечно! — воскликнула девочка. — Он работает тут, совсем недалеко. Дальше по улице направо и потом еще по одной улице.

Путанные объяснения мне были не нужны. Я бы все равно вскоре сбился и не дошел, куда нужно.

— Может быть будет проще, если ты нам покажешь, где его искать?

— Хорошо, — тут де согласилась Лиза. — Вы завтракать будете?

Мы с Настей переглянулись. После утренних развлечений, я лично был дико голодным. Похоже, что и моя женщина тоже.

— Я попрошу кухарку принести еду, — верно истолковав наши переглядки, произнесла Елизавета.

Из дома мы вышли примерно через час. Это время у нас ушло на еду и мои разъяснения Насте, что ей нужно поехать со мной к портному.

— Даже самый лучший портной за все деньги мира не сошьет мне платье к вечеру, — протестовала девушка. — Проще, поискать кого-то моего роста и комплекции, и позаимствовать платье на вечер. Вон у Лизы полно одежды, может быть, мы сможем что-то подобрать.

— Нет, — возразил я. — Ты не пойдешь на прием к императору в детских платьях. Позволь мне самому решить вопрос с портным. Тебе главное присутствовать на снятии мерок и потом на промежуточных примерках.

— И все это за один день? — недоверчиво спросила Настя.

Я кивнул.

— Я полагала, ты придумал, как решить этот вопрос подыскав мне платье среди готовых, но ты и впрямь сумасшедший, если думаешь, что портной справится.

Настя не знала о часах Терехова. Все случаи, когда я использовал их могли выглядеть, как очень быстрая реакция или что-то похожее. Поэтому сейчас девушка и не могла понять, как я собираюсь заполучить ей платье.

Да, я планировал посадить портного за работу в сфере остановки времени. Посива сказал, что это безопасно для простых людей. Я не рискнул проверить это на Насте, но в данном случае у меня, кажется, просто не было выбора. Оставалось только понадеяться на слова духа и адекватность портного, которому предстоит оказаться внутри сферы вместе со мной.

Лиза, как обещала проводила нас до ателье, где работал лучший портной в городе, по словам девочки. Не знаю был ли он лучшим, но искать кого-то другого было бессмысленно. Я все равно не знаю, кто из них лучше. Опять же, в моем распоряжении была масса возможностей, если не получится с этим, тогда и займемся поиском другого. Ну или попрошу этого перешивать платье, пока не выйдет шедевр.

Мы вошли в заведение, где по стенам были развешаны образцы тканей, а в центре стоял раскройный стол. Рядом с ним две женщины сидели на каких-то плоских досках с деревянным столбиком у края. На этом приспособлении очень похожем на прялку, только без колеса висели заготовки одежды.

Около стола колдовал высокий мужчина в накрахмаленном парике, коротком кафтане, укороченных штанах, гольфах и башмаках на каблуке. Его тонкие длинные пальца беспрерывно перебирали ткань на столе. Он что-то трогал, тут же отбрасывал, что-то аккуратно отодвигал в сторону. Временами хватал тканевую ленту и что-то вымерял ей.

Мы вошли внутрь, предварительно отослав Лизу домой. Я не хотел плодить свидетелей работы артефакта. Елизавета чуть поворчала, но все-таки развернулась и убежала в сторону дома.

— Добрый день, уважаемый! — произнес я от входа.

— Занят! — выкрикнул мужчина, склонившийся над столом. — Подождите пару минут, и я вас приму.

Мы с Настей устроились на небольшом диванчике у входа и принялись ждать. Портной подошел к нам спустя десять минут и недовольно спросил, что нам угодно. Было видно, что мы оторвали его от важной работы и он хотел поскорее с нами закончить. Что ж, уважаемый, не уверен, но кажется мы к вам надолго.

— Михаил Гольштейн, — представился мужчина. — Чем могу быть полезен?

— Нам необходимо шикарное платье для вот этой милой дамы, — произнес я, показав на Настю.

Гольштейн попросил Настю встать, повернуться к нему то одним, то другим боком, затем хмыкнул. Настя ему явно понравилась. Мне кажется, он уже представлял что-то себе в голове. Я ожидал, что он немедленно начнет что-то делать, но я ошибся.

— Я смогу вам помочь, — задумчиво произнес он, — Приходите завтра утром, я вами займусь.

— Вы не поняли, нам платье нужно очень срочно, — осторожно начал я. — Я готов много заплатить за срочность. А главное, это платье моя спутница наденет на прием к императору.

Глаза портного загорелись. Видимо, ему не доводилось шить платья для такого серьезного мероприятия. Он уже наверняка прокручивал в голове, как станет хвалиться своим коллегам, что в его одежде выходили в свет, да еще к самому императору.

— Когда прием? — коротко спросил он.

— Сегодня вечером.

Челюсть портного отвисла, и он с минуту не мог ничего сказать, только стоял и хватал ртом воздух.

— Невозможно! Я не могу вам помочь, никто не сможет. Вам нужно было прийти ко мне хотя бы за неделю, а лучше, еще в прошлом месяце. Удачи вам, но уверяю, это невозможно.

Настя грустно посмотрела на меня, словно говоря: «я же предупреждала»

— Уважаемый, Михаил, я вас могу заверить, что вы справитесь с подобным заказом с моей помощью.

— Вы умеете быстро шить? — недоуменно уставился на меня портной.

— Нет, но я умею кое-что другое. Давайте немного отойдем в сторону.

— Если вы собираетесь предложить мне баснословные деньги, то это все равно не поможет.

Тем не менее, Гольштейн подошел ко мне. Я отступил так чтобы сферой не зацепило ни Настю, ни швей, которые так и сидели, не обращая на нас никакого внимания и занимаясь своими делами.

Достав часы, я прошептал нужные слова и коснулся коронки.

Мастерская выцвела. Гольштейн стоял радом со мной, его ноги подкосились, и он плавно опустился к моим ногам. Я помог портному встать и легонько хлопнул по щеке. Михаил не мог прийти в себя и все что-то мычал. Вторая пощечина помогла. Его взгляд стал осмысленным.

— Сейчас мы внутри сферы, где время не имеет власти над окружающим нас миром, — разъяснил я. — Для всех, кто снаружи не пройдет и мига, пока мы здесь с вами разговариваем.

— Но как это возможно? — удивился портной.

— Не важно. Я глава рода и обладаю магическими способностями. Большего вам знать не обязательно. Я могу поместить вас сюда, и вы создадите для моей дамы такое платье, чтобы любой увидевший ее готов был падать ниц или же восхищенно мычать комплименты. Сможете сделать такое?

Гольштейн закивал.

— Но мне потребуется обмеры и помощь, а еще примерки и…

— Все, что потребуется у вас будет, — заверил я портного, — И еще, после этого, вы сможете не только получить хорошее вознаграждение за вашу работу, но и возможность говорить всем, что вы шили платье для императорского приема. Только не упоминайте, как вам это удалось сделать. Пусть люди думают, что вы получили этот заказ давно. Как вы думаете, сколько времени вам потребуется?

— Месяц, — не задумываясь ответил портной.

— Значит нам будет нужна еда, — задумчиво произнес я.

Сняв сферу, мы вновь оказались в мастерской. Тут совершенно ничего не изменилось швеи сидели на своих местах, Настя рассматривала какую-то ткань.

— Вот это да! — восхищенно произнес портной. — Мне бы такую возможность! Я бы такого сделал!

Да уж, с такими возможностями много кто натворил бы дел, но я благоразумно не стал говорить, что это всего лишь артефакт. К тому же, как я выяснил, обычные люди не способны пользоваться магическими вещицами с осколками духов.

Самое сложное было сидеть и просто наблюдать как работает портной, а затем и его помощница, которую мне тоже пришлось провести внутрь сферы. Им приходилось спать, есть ходить в туалет. Для последнего я выводил всех из сферы и мы друг за другом бегали по нужде.

Настя присутствовала тут на замерах и потом и на примерках. Я же находился рядом с портным постоянно. Без меня эта сфера не способна была существовать. За пределами же этого места время замирало полностью.

После второй недели, я спросил Настю, как долго мы отсутствовали. Девушка удивилась и сказала, что только что со мной говорила.

Пошив продвигался медленно. Михаила то и дело, что-то не устраивало, и он принимался переделывать готовые элементы.

Единственное, на что я наложил вето — это на огромное панье, которое предложил портной в качестве подъюбника для наряда Насти. Я понимал, что сейчас это очень модно, но мне всегда эти огромные юбки казались верхом уродства. Особенно, зная из исторических фильмов, что вскоре эта мода пройдет, уступив место совсем другим фасонам.

В итоге мы сошлись на небольшом панье, хорошо подчеркивающем тонкую талию Насти, но не делающую ее похожей на перевернутую рюмку. Юбка получилась почти естественно свисающей с бедер, и подчеркивающей стройность и красоту молодого тела. Конечно же подъюбник увеличил бедра, но в таких пропорциях, что только придавало пикантности Настиной фигуре.

Наконец платье было готово.

Сфера остановки времени была убрана, и портной с платьем в руках оказался посреди мастерской. Гольштейн был обросшим, слегка помятым, но кажется очень довольным своей работой. Осталась финальная примерка.

— Вы не могли бы покинуть ателье, ненадолго, — попросил меня портной. — Я хотел бы поработать с вашей дамой наедине. Швея останется и поможет нам надеть платье, после чего я завершу работу, и вы сможете принять её.

— Много это займет времени?

— Думаю, у вас есть час.

Я глянул на Настю. Та пожала плечами.

— Хорошо. Я вернусь через час.

Мне и так хотелось отлучиться ненадолго. Было у меня еще одно дело, которое я хотел сделать до приёма у его величества.

Вернулся я ровно через час. В ателье было пусто, лишь одна швея сидела, как обычно на своем месте и работала.

— Эй! Кто-нибудь тут есть?

— Секунду! — раздался голос портного откуда-то из-за ширм в углу ателье.

Я уселся на диванчик и принялся ждать. Прошло не меньше пяти минут, когда ширма отодвинулась и показался Гольштейн. Портной подошел ко мне и поклонился.

— Позвольте представить вам вашу даму, — он снова склонился в поклоне и повел рукой, словно приглашая меня взглянуть. Я поднял глаза и замер.

В дальнем углу мастерской рядом с ширмой стояла моя Настя.

Глава 14

Портной подошел к окну и распахнул шторы. С улицы в комнату полился солнечный свет, очертив контуром теней предметы внутри, и словно в противовес этому, платье на Насте засветилось золотистым янтарным светом.

Казалось, сама ткань сияет, отражая солнечные лучи. Сияло и лицо Насти. Девушка выглядела очень довольной. Она повернулась вокруг своей оси, и свободно свисающая юбка крутанулась вслед за ней.

Тончайшая ткань, собранная в несколько слоев так искусно, что казалась невесомой. Четко очерченная талия, красивые линии корсета, глубокое декольте, оголяющее большую грудь девушки ровна настолько, что заставляло мужчин не отрываясь смотреть на нее и пускать слюнки, но одновременно и говоря, что дама не откровенничает с ними, завлекая своими прелестями. Узкий корсет стягивал грудную клетку, поднимая и без того высокую грудь еще выше, сдавливал ее словно ладонями, оставляя глубокую ложбинку, притягивающую взгляды.

Бедра скрывались под пышной юбкой, но панье было подобрано настолько грамотно, что только подчеркивало их формы.

Короткие рукава оголяли изящные руки девушки, которые она сложила перед собой на манер застенчивой гимназистки.

Я залюбовался Настей настолько, что не сразу услышал, как мне что-то говорит портной.

— Прелестна! — в очередной раз повторил Гольштейн.

— Да, — протянул я, ощущая, как сердце отзывается теплым чувством.

Если бы я не был влюблен в Настю это бы случилось сейчас.

Девушка заметила мой взгляд и едва заметно улыбнулась. Улыбка вышла застенчивой, словно она сама не ожидала такого эффекта от своего вида.

В таком платье идти на прием было не стыдно. Более того, я даже не сомневался, что Настя будет там самой красивой девушкой вечера.

— К такому бы платью прическа не помешала, — прервал мои размышления портной. — Подсказать хорошего мастера? Или предпочитаете надеть на прием парик?

Я взглянул на слегка отросшие, но все еще короткие волосы, которые Настя когда-то криво обрезала. Сейчас, если их слегка подровнять и уложить можно было получить отличную прическу. Такая смотрелась бы уместно где-нибудь на элитной вечеринке в моем мире, но здесь и сейчас в моде было другое. Я задумался. Моя б воля, то никакой парик я бы не стал напяливать на прекрасные каштановые волосы, так хорошо сочетающиеся с цветом платья.

— Милая, ты как предпочитаешь парик или причёску?

Настя задумалась.

— А как нравится тебе? — спросила девушка.

Экстравагантная прическа явно была возможностью эпатировать местное общество, но если честно, то я был не против. Смелось молодых движет модой.

— Хочу, отвести тебя к хорошему мастеру и пусть он сделает тебе такую причёску, чтобы все с ног попадали и парики свои от горя сожрали.

Настя засмеялась. Портной тоже усмехнулся.

— Значит дам вам адресок. Скажите, что от меня, все сделают по высшему разряду.

— Спасибо, — заранее поблагодарил я.

— А что на счет украшений? — спросил Гольштейн.

К этому вопросу я был готов, не зря я уходил на целый час и окучивал ювелира на соседней улице. Еще по пути сюда я заметил вывеску и решил наведаться.

Я встал, подошел к Насте и вытащил из кармана бархатный мешочек, стоивший мне половины имеющихся у меня денег.

Развязав тесемки, я вытащил на свет большой граненый топаз дымчато-голубого цвета. Идеально прозрачный камень заиграл на солнце сотней граней. Обрамленный в темное золото с вкраплением мелких бриллиантов по краям, камень размером с голубиное яйцо смотрелся не просто дорого, он выглядел по-королевски. Обрамление толстым золотым колечком было нанизано на цепочку такого же темного золота, как сама оправа.

Я обошел Настю, и застегнул цепочку сзади. Тяжелый камень лег на грудь девушки чуть выше ложбинки. Цвет идеально подходил к серо-голубым глазам и отлично сочетался с янтарным платьем с бирюзовыми вставками.

Портной вздохнул и захлопал в ладоши.

Мне показалось, что швеи, до сего момента не отвлекающиеся на наши заботы, посмотрели на Настю и всхлипнули от умиления.

Девушка, казалось, сама была в шоке. Она смотрела то на подвеску, то на меня и ничего не говорила. Только глубоко дышала, отчего обнаженная грудь высоко вздымалась, волнуя мой разум и чувства. Будь мы здесь одни уже набросился бы на нее. В конце концов в отличии от Насти у меня не было секса целый месяц.

Разоблачение Насти заняло гораздо меньше времени, чем одевание. Мы получили огромную коробку с платьем и еще небольшую коробочку с белыми тонкими перчатками, совсем недавно вошедшими в моду на приемах. Я рассчитался с портным, расставшись с остатком своих денег. В кошельке остались только медные монетки, хоть их было и довольно много.

На улице я быстро смог поймать экипаж. Кучер, услышав адрес кивнул, и пообещал доставить нас на место за десять минут.

— Ты не представляешь, как я по тебе соскучился, — произнес я, усевшись рядом с Настей в карете.

— Представляю, — ответила девушка. — Даже я за те пару часов, что мы провели у портного, успела по тебе соскучится, а уж ты за месяц в пузыре… Я видела, как ты смотрел на мою грудь, затянутую в корсет, — усмехнулась Настя. — Если у нас хватит времени перед приемом, я компенсирую тебе столь длительное воздержание. Должна же я сказать тебе спасибо за подвеску.

Настя рассмеялась в голос.

— Не представляю во что она тебе обошлась.

— Это не важно, главное, что на тебе она выглядит шикарно!

— Точно! — подтвердила девушка, — по-другому и не скажешь.

До цирюльника мы доехали меньше чем за десять минут. В обеденное время улицы были немноголюдны.

Я вошел в помещение и нашел человека, рекомендованного мне Гольштейном. Сообщил, кто дал рекомендации и показал на Настю, оставшуюся стоять у входа.

Мастер кивнул, приглашая девушку подойти. Я сделал свое дело, дальше все вопросы к Насте, она лучше знает, что можно сделать с ее волосами.

Цирюльник оказался действительно первоклассным специалистом и управился за час. После этого Настя стала выглядеть, как голливудская звезда на подиуме. Даже с учетом того, что на ней сейчас была детская одежда Елизаветы.

До приема оставалось всего два часа. Пора было вернуться домой переодеться и отправляться по указанному адресу. Настя сказала, что по правилам хорошего тона нам следовало там быть не менее чем за полчаса.

Единственное, о чем я пожалел, это что на занятие любовью времени совсем не оставалось. Нет, была конечно сфера, но я не хотел ей злоупотреблять, помня наставления Терехова.

Подготовка к выезду заняла меньше часа.

Насте не требовалась подгонка платья, и она смогла облачиться в него с помощью вездесущей Лизы за каких-то полчаса. Девочка удивленно рассматривала Настин наряд, но ничего не сказала. Очень воспитанная девчонка.

Мне и вовсе потребовалось десять минут на сборы. Я дольше пристегивал именную саблю к поясу нежели одевался.

Управляющий, увидев нас при параде, восхитился красотой Насти и нашим с ней гармоничным видом. Я, поняв, что сумел сделать в какой-то степени невозможное для своей дамы, гордо расправил плечи отчего стал стройнее и увереннее в себе. Идеально выглаженные кафтан и кюлоты придавали уверенности в своем виде.

Мне пришлось воспользоваться фантомным бритвенным станком с тройным лезвием и пеной для бритья Олега Матвеевича чтобы полностью избавиться от щетины, наросшей за месяц. Хорошо, хоть по прибытии нас никто не видел. Было бы долго объяснять столь существенные изменения в облике.

В итоге, я выглядел вполне соответствующе, а сабля придавала вид не то восточного султана, находящегося с частным визитом в Российской Империи, не то аристократа, решившего слегка эпатировать столичную публику.

Присутствие же рядом со мной Насти и вовсе поднимало меня на уровень особы королевских кровей. Столь прекрасной была моя спутница.

Экипаж подали вовремя и мы, усевшись в крытую карету, отбыли на прием.

Адрес, полученный мной утром, был хорошо знаком кучеру. Это был самый центр, чуть в стороне от Кремля. Огромное каменное здание в два этажа все светилось факелами, хотя на улице было еще светло. Внутри тоже горели, казалось, миллион свечей, создавая атмосферу праздника.

Нас встретили у подъезда, куда друг за другом подъезжали экипажи запряженные кто парой, кто четверкой, а кто и шестью лошадьми. Мы были из скромных. Наш экипаж, предоставленный Олегом Матвеевичем, тянули всего две лошади, но карета была изящно украшена и не уступала тем, что были запряжены и шестью животными.

Распорядитель приема громко объявил наше прибытие, и завистливо проводив взглядом Настю, объявил следующих гостей.

Мы вошли в зал и сразу оказались окружёнными десятком слуг. Вокруг было полно людей. Я почему-то был уверен, что народу окажется меньше. По идее, должны были быть представители восьми родов причем мы с Настей закрывали две из восьми позиций. Итого оставалось еще двенадцать человек, если даже учесть, что все главы родов придут с сопровождением. Ну и еще император. Я не представлял, как он выглядит, так что неосознанно высматривал его в каждом человеке. Но по моим прикидкам кроме нас, двенадцати человек и императора, в зале было как минимум еще человек двадцать. И это не считая прислуги.

Признаться, я отвык от общества. Не то, чтобы я чувствовал себя стесненным, но слегка некомфортно, это точно.

Я постоянно ловил косые взгляды на себе, быстро перетекающие на Настю. На девушке задерживались все взгляды без исключения, будь то кавалеры, дамы или обслуживающий персонал. С одной стороны мне было очень лестно, а с другой легкая ревность нет-нет да и закрадывалась в сердце. Но я прекрасно понимал, общество — это не просто поговорить о делах, это небольшой социум, где будут: сплетни, пересуды, флирт и невероятные предположения. Тут, как себя подашь, так о тебе и будут думать. А я не собирался подавать себя дешево. Я был одним из самых молодых людей на этом вечере, а моя спутница, несомненно, самой красивой.

Я до сих пор не заметил ни Гончарова, ни Корсакова, но думаю, что и они вот-вот должны появится. И конечно же я так и не понял, присутствует ли здесь император или он выйдет позже.

С нами вежливо здоровались, но в разговоры не вступали. Я был не знаком ни с кем из присутствующих, подозреваю, что и Настя тоже. Поэтому мы пока были слегка обособленными от остальных. Слуги подавали нам напитки и закуски, но больше особо к нам никто не подходил. Я встал у окна ближе к углу комнаты, Настя пристроилась рядом.

— Никита Васильевич? — спросил подошедший ко мне пожилой господин в сопровождении густо накрашенной дамы средних лет.

Я кивнул.

— Меня зовут Волоконцев Аркадий Иванович, я хорошо знал вашего батюшку. Кстати, а где он?

— Скончался, как и матушка, — ответил я, сделав скорбную мину.

Аркадий Иванович выпучил глаза. Было видно, что он в легком шоке.

— Мои соболезнования! Как оба сразу?

— Да, представьте.

Мне было интересно, знал ли этот человек то, что род Шустовых связан с Восьмым Духом? Или его отношения с отцом базировались на иных интересах?

Тем не менее, я вспомнил эту фамилию из книги Буянова. Кажется, род Волоконцевых имел покровительство духа юго-восточного ветра. Имя духа я не помнил, но сейчас это было не важно.

Аркадий Иванович еще немного сочувственно повздыхал и пошел дальше по залу. Видимо, это был своеобразный круг почета. Пара подходила ко всем и, перебросившись несколькими словами, шла дальше.

У входа возникла какая-то суета, и я из своего угла словно паук в засаде, принялся наблюдать за происходящим.

Первым в комнату вошел Гончаров. Под руку его держала молодая девица в яркой раскраске и довольно безвкусном платье нежно василькового цвета. Следом появился Корсаков собственной персоной в сопровождении молодой особы довольно дорого на мой взгляд одетой с аляповатыми украшениями на шее и высоком напудренном парике.

Когда эти двое обгоняли нас в карете девиц с ними не было. Неужели уже и в это время существовали эскорт услуги? Чуть позже, вспомнив чем занимается Корсаков, я догадался откуда девушки. Что ж, каждому свое.

Корсаков чуть не волоком затащил девицу в центр зала и принялся оглядываться. Заметив меня, он криво улыбнулся и кивнул. Задержал взгляд на Насте. Мне кажется, он не сразу узнал дочь, но, когда понял, кто рядом со мной, его лицо озарила искренняя улыбка. Не думаю, что он был рад видеть нас вместе, но он явно гордился дочерью красавицей несмотря ни на что. Это читалось в его взгляде.

Еще мгновение и он отвернулся и больше в нашу сторону не смотрел. Я так и не понял, чего больше было в его поведении. Желания узнать, что мы добрались живыми или же нежелания видеть нас здесь.

Затор у входа рассосался, и шум вечера вновь заполнил собой огромную комнату.

Вдруг высоченные двери в одной из стен комнаты распахнулись и оттуда вышел высокий худой человек в зеленом камзоле и парике.

— Его величество император всея Руси просит глав восьми родов проследовать в кабинет. Прошу, уважаемые, следовать за мной. Ваши спутницы могут продолжить веселиться здесь в ожидании вашего возвращения.

Глашатай поклонился и застыл у дверей. К нему потянулись люди.

Я внимательно рассматривал тех, кто шел в сторону ожидающего нас человека.

Троих из шести человек я знал. Еще трое оказались весьма экстравагантные пожилые люди. Все они были чем-то неуловимо похожи. Лишь чуть позже я понял чем. Всех их отличало надменное выражение лица и высоко задранные подбородки.

Я шел последним. Перед тем, как подойти вплотную к группке людей, я оглянулся и поискал Настю. К моему удивлению, вокруг нее уже собралось порядком народу. И там были не только женщины, нет, туда подтянулись молодые и не очень молодые люди всех мастей.

Черт! Надеюсь, совещание у императора закончится быстро. Не хотел я оставлять ее в такой компании. Нет, никаких сомнений в девушке у меня не было, но то неудобство, которое могли создать все эти поклонники, наверняка будет не слишком приятно для молодой девушки.

Мы готовы были заходить в двери, как вдруг кто-то из незнакомых мне глав родов спросил:

— А где Терехов?

— Не волнуйтесь, представитель Посивы среди нас, — заверил человек в парике самого наблюдательного.

Больше вопросов не возникло, и мы прошли в соседнюю комнату. Огромные створки закрылись за нашей спиной, но мы продолжили идти вперед. Еще трижды двери перед нами открывались и закрывались следом.

Наконец наш проводник остановился.

— Ожидайте, — попросил он.

Ждать пришлось минут десять. За это время никто не произнес ни слова. Правда я видел, как вопросительно посмотрел на Корсакова один из незнакомцев, но тот пожал плечами и человек отвернулся.

Дальние двери, противоположные тем, в которые мы вошли, открылись и человек в парике снова появился в комнате.

— Его императорское величество Петр Андреевич! — возвестил он.

В комнату тут же вошел высокий широкоплечий мужчина. На вид ему было лет сорок-сорок пять. Темные коротко стриженные по-солдатски волосы. Красивый утончённый профиль. Гладко выбритое узкое лицо. Серые умные глаза цепко осмотрели каждого из нас, казалось, за одно мгновение.

На человеке был надет простой зеленый кафтан, с минимумом узоров. Он совсем немного отличался от камзола, что был на глашатом. Белые кюлоты, как и на большинстве присутствующих, светлые гольфы, темно-коричневые туфли. Вроде одежда вся была обычная, но сидела она на Императоре как влитая. Ни складочки, ни горбинки.

Петр Андреевич осмотрел нас еще, словно с первого раза чего-то не доглядел. Затем подошел поближе, оглянулся и кивнул человеку в парике. Тот вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Мне показалось, что я услышал, как щелкнул замок.

— Что ж, — начал Император мягким спокойным голосом. — Рад видеть вас всех в здравии. Спасибо, что откликнулись на мой призыв и приняли приглашения.

Можно было подумать, что у кого-то была возможность отказаться.

Все поклонились, будто говоря «пожалуйста».

Не поклонились только я и Корсаков. Я просто не сообразил, что нужно как-то реагировать на речь Императора, а какие причины были у Корсакова я не знал.

— Еще раз добро пожаловать! И, может быть, кто-то из присутствующих мне сможет объяснить, — произнес Император спокойно и вдруг перешел на крик. — Какого ляда наш мир начал двигаться!

Глава 15

Все присутствующие замерли. И не просто замерли, а так, что ни один мускул на лице не дрожал. Я пошевелился, на всякий случай, проверяя не заморозило ли нас каким-нибудь заклинанием. Руки двигались.

— Наш юный и амбициозный друг Шустов хочет что-то сказать? — спросил Император, заметив мое движение.

Тут же на меня уставились абсолютно все, кто был в комнате. А Корсаков не просто смотрел, он, казалось, подавал какие-то сигналы одним лишь движением бровей. Я так понял, он просил не слишком распространяться о наших с ним разборках. Что ж, я не собирался жаловаться ни Императору, ни чей-либо мамочке. Мы люди взрослые, сами решим свои разногласия. Вот только мне отчего-то казалось, что Император и без того в курсе событий в Суздале.

— Нет, ваше величество, — произнес я, — Не имею ни малейшего представления о том. Более того, я даже не понимаю, что значат ваши слова. Что значит мир начал двигаться?

Император долго смотрел на меня, а потом вдруг громко засмеялся. Сначала произнося только короткие «ха!», а затем уже разразился хохотом в полную силу. Главы родов тоже начали похихикивать, но как-то жиденько. Словно боялись, что Император смеется только в шутку.

Вдруг смех резко прекратился, и Император снова посмотрел на меня.

— Ах, молодость, — произнес он задумчиво. — Ни пиетета, ни авторитета, ничего не признает.

Император снова усмехнулся.

— Вот! — обратился он к остальным, — Вот, как должно отвечать на вопросы, когда вас о чем-то спрашивает ваш Император. Не молчать, засунув языки в задницы, а если не понимаешь, то так и говорить.

Петр Андреевич подошел и беззастенчиво потыкал меня пальцем в плечо.

— Учитесь у молодых, не пропадете! Кхм-кхм, — откашлялся Император. — А значит все это, господин Шустов, следующее. Вдоль Волги образовался огромный разлом в земле, под Великим Новгородом землю на полверсты вспучило, а Уральские и Кавказские горы двигаться начали. Не сильно, не переживайте, — он поднял руку и соединил большой и указательный палец, затем развел их на пару сантиметров. — Чуть-чуть, но сведущим людям это заметно. Так вот теперь я повторю вопрос. Кто может мне ответить, что происходит⁈

Я украдкой глянул на Корсакова, тот мотал головой в унисон со всеми остальными. Конечно уверенности, что это наши с ним шалости привели к такому положению дел у меня не было, но как-то слишком уж все странно совпало. Хотя, было еще одно необычное событие, которое могло как-то отразиться на мире. Я стал обладателем двух духов покровителей одновременно. Не знаю, случалось ли такое ранее, но вот еще одно совпадение. Или нет?

— Что вы все головами, словно кобылы оприходованные машете? — возмутился Император. — Не знаете, так и скажите. Язык за это вам не отрежут. Наверное.

Петр Андреевич снова засмеялся своим заливистым смехом, порадовавшись собственной шутке.

— Сегодня после приема, — продолжил Император, — каждый из вас должен будет связаться со своим духом-покровителем и узнать у него, что происходит с нашим миром. Они обещали хранить не только границы империй, но и сам мир. Так что пусть подумают и скажут. Завтра жду всех с отчетом у меня ровно в пять вечера. Сегодня же, все отдыхают и наслаждаются приемом. Завтра явитесь без дам, будет совет. Надеюсь, к тому времени, вы сможете хоть что-то сказать мне. Все, возвращайтесь к своим сопровождающим и ешьте, пейте, веселитесь, одним словом. Я тоже к вам вскоре присоединюсь.

Главы родов, так и не произнеся ни слова развернулись и пошли к дверям, откуда пришли ранее. Замок щелкнул и створки распахнулись, едва Император закончил говорить.

Я тоже развернулся и последовал за остальными.

— А вас, господин Шустов, я попрошу остаться, — раздалось за спиной.

Оглянувшись, я увидел, что Император выискивает кого-то еще.

— И вас, господин Корсаков тоже, — произнес он.

Петр Андреевич молча ждал, когда мы с Корсаковым подойдем поближе. Затем поочередно посмотрел нам в глаза и глянул за спины. Мы невольно обернулись. Там как раз из комнаты вышел последний человек и двери снова захлопнулись.

— Итак, — начал Император. — Что у вас произошло? Чего не поделили?

Я так и думал, что он знает. Неудивительно. В Суздале происходили довольно значимые разборки, наверняка наверх кто-нибудь да доложил.

— У нас все в порядке, — ответил Корсаков.

Странно, но никакого почтения в его голосе не было. Я был уверен, что Дмитрий Олегович сейчас получит отповедь по этому поводу, но Император промолчал, даже не удосужив того взглядом. Император смотрел на меня, словно ждал именно моего ответа.

— Мы слегка повздорили, — ответил я, не видя смысла скрывать наши разногласия. — Мои родители погибли, так что я был немного не в себе, а господин Корсаков не выказывал должного уважения покойным.

Император внимательно выслушал меня и спросил:

— И это стоило того, чтобы преступать запрет об использовании магии в межродовых разборках?

— Простите, я узнал об этом позже. Отец не рассказал мне о правилах. Слишком рано ушел из жизни.

— Мои соболезнования, — произнес Император, но было видно, что он думает о чем-то своем. — К вам претензий особо нет, а вот господин Корсаков должен понести наказание. Но так как он не мог не ответить магией на магию, то наказание в данном случае будет не слишком суровым.

Петр Андреевич задумался.

— Повелеваю, господину Корсакову Дмитрию Олеговичу внести в казну сверх обязательных четыреста рублей серебром, как оброк за прямое нарушение императорского указа. Решение принято и обжалованию не подлежит.

Я видел, что Корсаков что-то собирался сказать, но Император не дал ему этого сделать.

— Вы свободны господин Корсаков. Можете отправляться к своей спутнице.

Корсаков, багровея отвернулся и чеканя шаг подошел к дверям. Створки приоткрылись, выпуская его из комнаты и тут же захлопнулись вновь.

— Расскажите, что случилось на самом деле, — не то попросил, не то приказал Император.

— Я все сказал, ваше величество, — произнес я.

Как бы не достал меня Корсаков, выносить сор из избы я не собирался. А собирался я самостоятельно поквитаться с обидчиком. Месть — это личное. Никто не способен в ней помочь или поспособствовать. Только один на один, только так.

Император помолчал какое-то время, разглядывая меня, затем кивнул, соглашаясь с моей версией.

— Хорошо, пусть это останется на вашей совести, Никита Васильевич, но знайте, в следующий раз я не потерплю разборок с использованием магии. Если вы намереваетесь и впредь пользоваться ей для сведения счетов, то кара постигнет и вас. И поверьте, денежный оброк — это ничто по сравнению с тем, что я могу придумать.

Я кивнул, показывая, что понял указания.

— Как вам покровительство двух духов? — вдруг сменил тему Император.

Я понимал, что он знает об этом, но не знал откуда. В конце концов мне указ о приеме принесли в двух экземплярах.

— Все хорошо, ваше величество. Справляюсь, — ответил я.

— Ну-ну, — протянул Император. — Справляетесь значит? Вы в курсе какой участок границы был закреплен за Тереховым? Хотя, — сам себя прервал он, — это не важно. Знаете или нет, но это проблемный участок — польская граница. Я бы рекомендовал вам отправиться туда и выяснить что там происходит. Заодно проинспектируете наемников Терехова.

— Вы знаете что-то конкретное о происходящем на границе? — рискнул спросить я.

В конце концов проблемы на границе государства касаются Императора непосредственно.

— Кое-что знаю, но думаю, вам самому будет любопытно на все посмотреть. Не теряйте слишком много времени, после завтрашнего совета и отправляйтесь. Если будет нужен экипаж с подорожной, вам его предоставят. Я лично заинтересован в вашей инспекции. А после, как только вернетесь, доложите мне лично. В канцелярии будут ждать известия о вашем возвращении. Все, можете быть свободны.

Император высказал все это на едином дыхании, не подразумевая ни вопросов, ни споров. Просто проинформировал, можно сказать. Что ж, приказ Императора, пусть даже высказанный в вольной форме подлежит исполнению. Тут без разговоров. Но я и не собирался спорить. Будет полезно разведать что происходит, заодно наладить связи с наемниками. Небось известие о смерти Терехова уже дошло и до границы. Не получилось бы так, что приеду я на границу, а там и нет никого. Наемники — люди простые. Если им не платят, то и сидеть запросто так они не станут.

Император развернулся и не обращая больше на меня внимания вышел из комнаты.

От дверей мне помахал человек в зеленом камзоле, подзывая к себе. Я понял, что меня просят на выход. Задерживаться не стал.

Я вернулся в зал, где все присутствующие уже рассаживались за столы. Не думал, что будут еще и кормить. Когда мы уходили, огромные двери, отгораживающие словно ширма одну часть комнаты от другой были закрыты и мне казалось, что комната, где наших сопровождающих попросили подождать, представляет собой небольшую гостиную. Но все оказалось не так.

То, что раньше выглядело, как стена просто сложилось в несколько секций и открыло вторую половину залы, где стояли накрытые столы. Туда-то сейчас и проводили гостей слуги, указывая каждому место, где он должен сидеть.

За столом уже сидели люди, но далеко не все. Многие еще ходили по залу, общались.

Я поискал глазами Настю. Она стояла примерно на том же месте, где я ее оставил, вот только сейчас это был не угол комнаты. Ширма сдвинулась и теперь Настя стояла практически в центре зала. Вокруг девушки было полно мужчин и женщин, которые перебивая друг друга, что-то ей рассказывали. Настя вежливо отвечала им, но взглядом выискивала меня.

Все люди, окружившие Настю, были из той части приглашенных, кто не имел духов-покровителей. Знакомые мне по короткому совету у Императора уже сидели за столами.

Мне показалось, что за столом идет какой-то движняк. Складывалось ощущение, что кого-то пересаживали с одного места на другое.

Стол был П-образный. В самой вершине стола, где находилась верхняя перекладина буквы «П» стояло всего два стула. Оба они были крупнее остальных, но все же один больше другого. Нетрудно было догадаться кому предназначались эти стулья. Дальше по обе стороны шли ряды стульев с рассаженными на них людьми.

По правой стороне первые четыре стула были заняты, затем шло два пустых и снова два занятых. На последних двух сидел Корсаков со своей дамой. Дмитрий Олегович все еще был сердит и что-то резко отвечал даме, которая постоянно его о чем-то спрашивала.

По левой стороне первые четыре стула тоже были заняты. На первых двух сидели Гончаров со спутницей. Вот как раз их-то сейчас и пересаживали. К Гончарову подошел пожилой человек и принялся что-то объяснять, прижав правую руку к сердцу, словно извиняясь.

Гончаров, раскрасневшись и надувшись не меньше, чем Корсаков встал и не дожидаясь своей дамы прошел на другую сторону стола. Подошел к свободным местам и уселся рядом с Корсаковым. Тот о чем-то спросил его, и оба разом уставились на меня, только что появившегося в комнате. К Гончарову подошла его спутница в сопровождении слуги и о чем-то спросила. Гончаров резко скривившись ничего ей не ответил, только продолжил недовольно смотреть на меня.

Я не стал больше разглядывать надутых индюков, а пошел к Насте. Несмотря на то, что девушка отлично держалась, окруженная стаей хищно настроенных мужчин, я решил, что настало время вытаскивать ее из этого болота.

Подошел и, мимоходом извиняясь, начал отодвигать подальше одного за другим гостя, пробиваясь к своей женщине. Гости недовольно возражали и старались не дать мне пройти.

В конце я уже принялся весьма жестко отталкивать не пропускающих меня вперед мужчин. Странно, но дам рядом с Настей было не меньше, но они все легко расступались, как только я просил их об этом.

Наконец, протолкавшись поближе, я взял Настю за руку и подтянул к себе. Толпа вмиг расступилась, освобождая ей место.

— Идем, — коротко сказал я, — Рассаживают.

Девушка радостно устремилась за мной.

— Тут весело, — усмехнувшись, сказала она.

— Чего они все от тебя хотели? — тоже улыбаясь спросил я.

— Да так, поговорить. Кто-то правда предлагал бросить тебя и срочно составить ему партию на этом вечере…

Я оглянулся и вопросительно на нее взглянул.

— Черт! — ругнулась девушка, — Ты сейчас так серьезно на меня взглянул, что вся шутка перестала быть смешной.

Усмехнувшись, я хотел предложить ей продолжить и таки объяснить мне шутку, но не успел. К нам подошел человек из прислуги и попросил пройти за ним.

Мы протискивались сквозь ряды дам и кавалеров беспрестанно о чем-то говорящих. Слуга шел впереди меня, как ледокол через арктические льды. Я тащил за собой Настю на буксире, а за ее кормой тут же сходились людские волны, затягивая кильватер в одно мгновение.

Нас подвели к месту, где до этого сидел Гончаров и усадили на стулья. Рядом с нами сидел Аркадий Иванович Волоконцев со спутницей. Он весело нас поприветствовал и вернулся к разговору с соседом слева. Его дама, сидящая рядом с Настей, наклонилась к девушке и тихо произнесла:

— Милочка, вы сегодня произвели фурор. Не удивлюсь, если на следующий прием все придут с такими же прическами и в похожих платьях. Очень свежо! Очень!

Я расслышал все это и взглянул на Настю. Девушке было приятно. Она довольно улыбалась и вежливо кивала, слушая даму.

Что ж, похоже, наше появление здесь вообще вызвало множество пересудов. Чего стоит только одна эта смена мест за столом. Почему-то я был уверен, что все это произошло не просто так. Не в последний момент передумали распорядители вечера. И не оплошали слуги, усадив гостей не в том порядке. Сдается мне, Император показал свое отношение к Гончарову. А случилось это, наверняка, из-за связи того с Корсаковым. А то, что Корсаков и Император чего-то не поделили, было видно невооруженным взглядом.

Дмитрий Олегович сидел максимально далеко от Императора и явно был не в фаворе. Уж не знаю, подозревал ли Император о намерениях Корсакова сменить власть в стране или тут дело было совсем в другом. Хотя, появись такие подозрения, Корсаков сидел бы не за столом, а в самой глубокой яме и кормили бы его не изысканными блюдами, а тюремной баландой.

Значит, противостояние этих двоих основано на чем-то еще. Надо бы узнать в чём тут дело. Может быть, смогу использовать это в своих целях.

Наконец слуги принялись за рассадку остальных гостей. В какой-то момент в зале стало тише. Тех, кого посадили за стол, переводили дух и молчали, приглядываясь к соседям. Но тишина продлилась недолго. Поняв, кто с кем сидит народ вновь принялся разговаривать. Так что минутная передышка оказалась лишь преддверием к новым беседам.

Двери зала, откуда совсем недавно вышел я, открылись и в комнату вошел глашатай. Тот самый, что уводил нас к Императору, а может быть другой. В этих напудренных париках и зеленых камзолах, они все выглядели одинаково.

— Его Императорское Величество Петр Андреевич! — громко возвестил человек.

Двери распахнулись шире и в зал вошел Император под руку с дамой немного младше его. По моим прикидкам даме было лет тридцать. Но, возможно, и чуть больше, если она хорошо сохранилась. Невысокая, фигуристая, с пышной копной каштановых волос, уложенных в замысловатую прическу. Милое курносое личико, лет десять назад, наверняка разбило не мало сердец, а зеленые глаза и сейчас сияли притягательным светом.

Все затихли, устремив взоры на Императора со спутницей и только Настя громко вздохнула, прикрыла рот ладошкой и очень тихо произнесла:

— Мама?

Глава 16

Черт! А ведь мог и разглядеть сходство сразу. Оно было и в фигуре, и в чертах лица. Настя была похожа на мать и это мог заметить даже самый ненаблюдательный человек. Сейчас я себя именно таким и чувствовал.

Я взял Настю за руку. Не думаю, что она прямо сейчас собиралась набрасываться на женщину с криками: «мама, где ты была так долго?», но все же я надеялся успокоить девушку. Глянув на Настю, я увидел, что смотрит она уже вовсе не на мать. Девушка с яростным огоньком в глазах смотрела в дальний конец стола, где весь в красно-белых пятнах сидел её отец. Мне показалось, что дай сейчас Настя волю своим чувствам и весь зал разлетится к чертям. Никакая магия не защитит Корсакова от гнева дочери. Я крепче сжал руку Насти. Девушка рассеяно посмотрела на меня.

Да, Корсакову не позавидуешь. Уж не в этом ли кроется корень противоречий между ним и Императором. Из-за Елены Троянской развязали войну, чем эта женщина хуже? Корсаков, конечно, не совсем войну развязать собрался, но революция ничем не лучше. Силовой захват власти и переворот. Это вполне в духе борьбы за женщину.

В это время Император со своей спутницей уселись на свои места.

Настя теперь не отрываясь смотрела на мать, но та словно не замечала её. Я был уверен, что женщина видела мою спутницу, и наверняка знает, кто она такая. Не думаю, что мать способна не узнать свою дочь, тем более та на нее похожа, как две капли воды, даром, что глаза другого цвета. А значит, спутница Императора просто-напросто не хотела знать свою дочь и иметь с ней, что-то общее.

Интересный поворот.

Я понимал, что Насте сейчас не до веселья, но пялится весь вечер на женщину, которая даже не удостоила ее взглядом как-то неправильно. Не хочет, да и черт бы с ней. Вот только что-то мне подсказывало, что Настя думает иначе. Что-то такое было в ее взгляде, что заставляла меня опасаться их прямого контакта.

Глашатай объявил о начале праздничного ужина, и все загремели приборами, зачавкали, зажевали. Лишь моя спутница так и не притронулась к пище. Девушка сидела и задумчиво ковырялась в еде. Кажется, она даже не видела, что у нее в тарелке.

Я наклонился к Насте, и сказал:

— Ешь или хотя бы сделай вид. Не стоит смотреть на нее, словно хочешь проковырять ей в голове дырку.

Настя резко глянула на меня, но тут же смягчилась и немного расслабилась.

— Я не хочу ковырять ей в голове дырку. Я хочу оторвать ей её дурацкую голову!

— Тише, прошу тебя!

Мы говорили шепотом, но я все равно опасался, что нас могут услышать.

Император потянулся к бокалу с вином и подняв его, встретился со мной взглядом, чуть заметно наклонил бокал и подмигнул мне. Я кивнул ему в ответ.

За столами пошла смена блюд. Убирали одно горячее, меняя его на другое. Принесли что-то из дичи. Может рябчиков, а может куропаток, я в них не разбираюсь. Стало шумно, народ вновь принялся общаться, гремели тарелки, слышался звон бокалов. Кто-то повысил голос, чтобы перекричать соседей. В общем, началась обычная суета за столом.

Я заметил, что Император внимательно следит то за мной, то за Настей. Девушка же его, кажется, совсем не замечала. Она поглядывала, то на мать, то на отца, то принималась ковырять вилкой в тарелке, так ничего и не съев.

Император вдруг наклонился к самому уху своей спутницу и что-то ей очень тихо сказал, показав глазами на Настю. Женщина кивнула и, кажется в первый раз за вечер, взглянула на свою дочь.

Я непонимающе посмотрел на Императора. Тот улыбнулся и кивнул мне. Черт! Да что тут происходит. Как же я не люблю эти большие сборища. Никогда не любил! Ненавидел их в моем мире, и вот теперь понял, что уже ненавижу здесь. Эти вечные интриги, какие-то заговоры. Тайные знаки. Хорошо, хоть веерных переговоров не заметно. Хотя, я уверен, некоторые делали знаки едой, выкладывая косточки на тарелках определенным образом. Я заметил, как одна дама смотрит в тарелку вовсе не своего кавалера. Там мужчина выкладывал из обглоданных костей что-то затейливое, затем глянул на даму, та едва заметно кивнула, и косточки снова приняли хаотичное положение. Зато теперь дама начала что-то сооружать у себя на тарелке, а кавалер, сидящий напротив начал пристально изучать получившиеся знаки.

Наблюдать за тайными переговорами было бы забавно, не разыгрывайся у меня под боком семейная трагедия с участием посторонних. Мне не нравилось, что Император решил вмешаться в это, но кто ему указ?

Настя заметила взгляд матери и тут же отвела глаза. Женщина, напротив, не переставая смотрела на девушку и очень мило улыбалась. Похоже, по просьбе Императора, она решила заметить дочь.

Ужин продолжался несколько часов. За это время блюда сменили восемь раз. Император дважды куда-то уходил, но снова возвращался. Я старался наблюдать за присутствующими, но мне это быстро наскучило. Ко мне несколько раз обращался Волоконский, но мне не хотелось ни о чем говорить. Настя по-прежнему сидела, низко склонив голову и избегала взгляда матери. К девушке несколько раз обращалась спутница Волоконского и Настя коротко с ней о чем-то переговаривалась.

Наконец все набили желудки и по какому-то, оставшемуся незаметным мне знаку, одновременно вышли из-за стола.

Тихо играющая во время обеда музыка зазвучала громче, словно призывая народ растрястись немного перед тем, как подадут десерт. Я видел, что многие принялись танцевать. К Насте несколько раз подходили мужчины, приглашали ее на танец, но девушка неизменно отказывала им. Если бы я умел воспроизводить замысловатые танцевальные па, то, наверное, позвал бы ее сам, но мелодия была мне не знакома, и я не рискнул выставить себя неумехой.

Спустя несколько песен, зазвучала приятная неспешная мелодия и, заметив, что в сторону моей спутницы наперегонки бегут несколько человек, я быстренько пригласил девушку на танец.

Мы вышли в центр зала под ненавистные взгляды десятка мужчин, направленные на меня, и принялись двигаться в такт композиции.

— Ты как? — тихо спросил я Настю.

— Нормально, — прошептала девушка, но я конечно же услышал.

— Вижу, что это не так. Но если будешь продолжать так себя вести, то нам лучше уйти отсюда. На тебя уже косо смотрят. Мне плевать на них, но я бы хотел, чтобы ты немного расслабилась.

Настя кивнула, но я видел, что мои слова не достигли нужного эффекта.

— Послушай, как бы твоя мать не поступила в прошлом, это осталось там. Ты жила с этим довольно долго, зачем теперь переживать? Уверен, что подойди ты к ней сейчас она будет рада тебе. Но не потому, что хочет этого, а потому что ей приказал Император. Она подчиняется ему, она выбрала его. Не знаю, когда всё это случилось. Не знаю, как. Но для тебя она в прошлом, а ты в прошлом для неё. Прошлое надо оставлять за спиной. Не стоит тащить его в будущее. Если ты захочешь общаться с ней, ты сможешь, но это должно быть новым. Подойди к этой ситуации, как к чему-то новому в твоей жизни. Хочешь простить прости. Не хочешь, можешь просто забыть о её существовании. Но поднимать в душе старые обиды не имеет смысла.

— Ты так говоришь, словно сам не хочешь отомстить за родителей, — зло сказала Настя.

— Ты хочешь ей отомстить? За что?

— За то, что бросила меня. За то, что я много лет считала ее мертвой, — с обидой в голосе произнесла Настя.

— Кого и чему научит твоя месть?

— А чему научит твоя месть моего отца?

— Его она ничему не научит, — усмехнулся я. — Зато, она покажет другим, что не стоит делать мне больно, я могу и ответить.

— Моя месть сделает то же самое!

— Уверена? Она научит других, что если тебя бросить, то ты отмстишь? Кого ты хочешь заставить бояться твоей мести? Меня?

Настя замотала головой.

— Ты уверена, что хочешь чтобы я был с тобой из-за страха? — продолжил я.

— Нет, — тихо произнесла девушка.

— И я этого не хочу. Моя месть защищает меня… нас от будущих посягательств, а твоя в данном случае бессмысленна. Не совершай поступков, не имеющих смысла. Мой тебе совет.

— Спасибо, Никита, я поняла разницу, — тихо произнесла Настя.

— Извини, что все это на тебя вывалил. Это не то, чего ты сейчас хотела, но я не удержался от советов. Думаю, зря. Мои советы тебе сейчас не нужны. Но знай, я рядом с тобой и поддержу тебя в любом случае!

— Спасибо! — снова поблагодарила меня Настя. — Я действительно поняла, что ты хотел сказать.

Музыка стихла, и мы прошли к стенке, встали у окна. На улице уже стемнело и факела освещали периметр бледным трепещущим светом. Я заметил, что под окнами прохаживаются люди в мундирах. Видимо, охрана. За решетчатым забором виднелись экипажи. Они стояли друг за другом, словно такси в ожидании клиентов. Возницы сидели на козлах, ждущие приказа подавать экипаж в любое время. Несмотря на все еще летнее тепло днем, вечерами стало прохладно. Возницы кутались в теплую одежду, но своих постов не покидали.

Внутри здания все было иначе. Тут чувствовалась атмосфера праздника. Тут было жарко и немного душно. Я видел, что некоторые окна открыты, но, видимо, их было недостаточно. Внутри все сияло от света множества свечей, мне даже казалось, что сейчас было светлее, чем днем. Свечи выделяли тепла больше, чем тела разгоряченных людей, сжигая кислород. Мне захотелось выйти на свежий воздух и подышать.

— Ты знаешь, — вдруг сказала Настя, — а ты прав. К черту детские обиды! Пусть они останутся в прошлом! Давай веселиться. В конце концов ничего не изменилось. Моя любовь к тебе осталась прежней. Надеюсь и твоя ко мне тоже.

Я улыбнулся и кивнул.

— Конечно! Можешь в этом не сомневаться!

— Вот и отлично! — воскликнула Настя и, взяв меня за руку, потащила танцевать.

Сопротивляться сейчас было бесполезно. Мне еще повезло, что музыка снова была медленная и тягучая. Тихо плакала скрипка, изливая нам свою душу. Мелодия позволяла насладиться обществом друг друга. На этот раз мы делали это молча. Настя смотрела мне в глаза и молчала. Я делал то же самое, иногда улыбаясь. Девушка отвечала мне тем же.

Народ танцевал, а я осматривался. Хотелось понять, чем заняты главы родов духов-покровителей. Я нашел всех. Они по двое или по трое стояли в сторонке и тихо о чем-то говорили. Корсаков ожидаемо был с Гончаровым. Рядом с ними больше никого не было. Судя по всему, бессловесное послание Императора было получено всеми.

С Корсаковым не спешили общаться. Правда и со мной не торопились налаживать отношения. Я для них был непонятным новичком. Уверен, что я оказался среди них лишь потому, что стал пользоваться покровительством Посивы.

Моего отца знали, но далеко не все были в курсе, что он представитель Восьмого Духа. Думаю, что Император знал, но намеренно не вводил его в совет, чтобы иметь козырь в рукаве. Если бы это было иначе, то тогда бы все знали, что Шустовы — это род Шанса. Но вот теперь, все немного изменилось. Меня воспринимали, как замену Терехова, а про Шанса знали только Корсаков и Император. Да еще те, на чей век выпало враждовать с другим родом. Те могли догадаться или вычислить, кто участвовал в усмирении буйных.

Что-то мне подсказывало, что среди нынешних глав были те самые буйные, но не факт, что они знали, кто такие Шустовы. Как я понял, отец действовал через наемников и подставных лиц. Инкогнито выполняя свои обязанности.

Что ж, пусть эта информация остается тайной. Мало ли, как жизнь повернется.

Я не заметил, как Император направился ко мне. Я стоял спиной к нему и не видел. Настя вдруг замерла и почтительно склонила голову. Я резко обернулся и оказался лицом к лицу с Петром Андреевичем.

— Не стоит так резко двигаться, — усмехнувшись произнес Император. — Мои люди могут расценить это как акт агрессии в отношении меня. Вам повезло, на этот раз ничего подобного не произошло, но на будущее учтите.

Император снова рассмеялся, как тогда над своей шуткой про отрезание языков.

— Не представите мне свою спутницу? — спросил Император, поглядывая на Настю. К другим я не слишком ревновал девушку, и ее глубокое декольте меня не сильно смущало, но вот когда все то же самое произошло с Императором, мое сердце нехорошо застучало.

Я стоял и смотрел, как глава империи беззастенчиво пялится на грудь моей девушки. Черт! Ему что груди ее матери мало? Она практически такая же!

— Никита Васильевич? — подал голос Император.

— Да, — встрепенулся я. — Это Анастасия Дмитриевна Корсакова, — произнес я.

— Очень приятно видеть вас здесь, моя дорогая. Вы сегодня прекрасны! Я бы сказал, вы затмили тут всех! Ваше платье, прическа, вы великолепны!

Я слушал, как Император расточает комплименты Насте, а сам думал, с чего бы это все? Нет, я был уверен, что Настя заслуживает этих комплиментов, но вот в целом, поведение Императора мне не нравилось. Зачем он заставил мать девушки искать внимание дочери, которая пять минут назад ей была совершенно безразлична? Для чего он попросил меня познакомить его с моей спутницей? Он и так прекрасно понял, кто она, как только увидел. Невозможно было этого не понять. Да и опять же обращение к матери Насти, снова выдавало его информированность.

Кстати, надо отдать должное императорским информаторам. Столько всего узнать и снабдить Императора данными.

— Кстати, Никита Васильевич, не скажите, вы сейчас так и живете в имении отца?

Вот опять! Он ведь знает, что это не так!

— Нет, ваше величество, я живу в деревне недалеко от Суздаля. Там мой отец частенько бывал, да и я проводил свое детство.

— Что же вы так? — притворно удивился Император. — Неужели гнева тестя испугались?

Император, привычно уже, рассмеялся. Вот теперь он меня еще и женил на Насте заблаговременно.

— Мне и в деревне хорошо, — решил я гнуть свою линию, хоть и понимал, что имение нужно возвращать, а Император явно клонил куда-то в ту сторону.

— Нет, разве можно столь перспективному молодому человеку прозябать в деревне?

Вроде он это и мне сказал, но при этом рассматривал Настю с ног до головы.

— К тому же, — продолжил Император, — скрывать от всех такой прелестный цветок, пряча её в деревенских лесах. Нет, господин Шустов, я думаю, что самое время вернуться в родительское гнездо. А гнева родителя вашей спутницы не бойтесь, я решу этот вопрос, будьте спокойны.

— Спасибо, ваше величество, — довольно холодно поблагодарил я Императора.

Мне не нужно указывать, где жить, но как я уже неоднократно упоминал, приказ Императора, даже высказанный неявно подлежит немедленному исполнению. Я понял, что имение я все же верну, хотя совсем не так представлял я возвращение туда. Но ничего не поделаешь. Правда решение о времени переезда, я думаю, останется за мной. Спешить я не стану. Для начала все подготовлю в родительском доме, чтобы он стал действительно безопасным.

— Не потанцуете со мной? — спросил Император, протягивая руку Насте.

Этот жест не подразумевал возможность отказа. Девушка испуганно глянула на меня, но я уверенно ей кивнул. Все нормально. Настя едва заметно мне улыбнулась и приняла приглашение Императора на танец. Они ушли, а я понял, что этот человек мне совсем не нравится.

Что-то он затевал. Неспроста все эти подвижки. Не думаю, что он решил сменить свою фаворитку с одной Корсаковой на другую. Хотя Настя и была достойна королевского внимания, думаю, что ради такого Император не стал бы затевать весь этот прием, а у меня в голове все сильнее и сильнее укоренялась идея, что весь прием устроен ради чего-то определенного. И то, что все мы должны пообщаться со своими духами, лишь предлог для чего-то. Но вот вопрос для чего?

Глава 17

Настя станцевала с Императором один танец, после чего Петр Андреевич вернул мне даму и хитро улыбаясь, попрощался. Сослался на то, что ему пора заниматься государственными делами, подмигнул мне и был таков.

Я видел, как он подошел к своей спутнице, что-то тихонько ей сказал, так что, даже напрягая слух, мне ничего не удалось разобрать. Мать Насти кивнула и бросила быстрый взгляд на дочь. Затем взяла Императора под руку, и они вдвоем покинули зал.

Мне показалось, что по помещению пронесся вздох облегчения. Словно всех напрягало присутствие правителя, а теперь можно и оторваться как следует. Что ж, мне было все равно. Я не собирался оставаться тут слишком долго. Раз Император окончательно покинул прием, значит официальная часть закончена и можно, выбрав время, тихонько свалить.

К тому же, стоило выполнить приказ Императора и связаться со своими духами-покровителями. Честно говоря, я с удовольствием поговорил бы с Шансом, но понимал, что вызвать Посиву будет в разы проще. Что-то мне подсказывало, что при необходимости она сможет передать Шансу наш разговор. Хотя мне казалось, что мой первый дух осведомлен получше второго. Если уже кто и знает, что происходит с миром и отчего он решил начать двигаться, то это Шанс.

— Позвольте пригласить вас на танец? — оборвали мои размышления из-за спины.

К нам подошел молодой человек лет двадцати и протянул Насте руку точно так же, как совсем недавно это сделал Император. Вот только этому кавалеру можно было и отказать, что девушка и сделала.

— Вам не кажется, что это оскорбительно отказывать весь вечер всем, кроме Императора и своего кавалера? — не унимался парень. — Вы, господин Шустов, могли бы заставить свою даму быть повежливее в высокосветском обществе. Такое высокомерие может быть неверно расценено некоторыми представителями богатых семей в целом и молодыми наследниками в частности.

Я удивленно посмотрел на парня. Был он немного старше меня, и производил впечатление человека, слегка перебравшего вина.

— Уважаемый, — обратился я к нему. — Не стоит устраивать сцен. Дама не хочет танцевать, прошу вас, оставьте ее в покое.

Кавалер либо реально был уже хорошо навеселе, либо просто не хотел считаться с мнением окружающих.

— Не важно чего хочет ваша дама! — повысив голос произнес он. — Главное, чего хотят мужчины на этом приеме. А мужчины хотят танцевать с вашей дамой!

Интересно, бывают ли на императорских приемах пьяные разборки? Мысль промелькнула в голове и ушла. Честно говоря, я не собирался устраивать драки. Хотелось решить все мирным путем, но, если этот товарищ не поймет, что не стоит приставать к чужой даме, я готов объяснить это и более доходчиво. В конце концов, оскорблять свою девушку я не позволю.

— Мужчины на этом приеме, могут хотеть чего угодно. Вы же, получили вежливый отказ, будьте добры уважать желание дамы, — я старался быть вежливым. Честно.

— А может это вы не позволяете своей даме общаться с другими кавалерами? — нахально заявил молодой повеса. — Опасаетесь, что в сравнении с нами окажетесь сущим сопляком, не способным дать барышне того, что она заслуживает? — Парень разошелся и говорил уже в полный голос.

Он явно нарывался на неприятности. Я не собирался это терпеть.

— Прошу вас извиниться за свои слова, — холодно сказал я нахалу. — И за слова обо мне, и за слова о моей спутнице.

Парень пьяно заржал. За его спиной рассмеялись еще несколько молодых людей, стоящих в небольшой компании с ярко разодетыми девушками. Похоже они были все вместе.

— А если я не извинюсь? — нагло заявил он.

— Я могу и заставить, — в противовес ему, спокойно произнес я.

Я понимал, что меня тупо проверяют на прочность, но сдаваться в такой ситуации я не собирался, как и нападать первым. Словесная дуэль — это тоже искусство. Правда я его никогда не любил. Как и раньше, трэштоки были мне чужды.

— А не замучаешься заставлять⁈ — вдруг перейдя на ты, хамовато заявил парниша.

Настя взяла меня за руку и хотела было утащить за собой. Вот только я уже не собирался просто так уходить. Молодой выскочка, решив, что еще немного и он потеряет слушателей, решил воспользоваться моментом.

Парень словно невзначай занес ногу, собравшись легонько пнуть меня по ноге в тот момент, когда Настя начала разворачиваться и перенесла центр тяжести. Я знаю к чему такое может привести. Особенно, если слегка зацепить носком ногу противника и подтолкнуть её в нужном направлении. Моя нога оказалась бы помехой движению девушки, и та легко могла бы запнуться и упасть. Такого я допустить не мог.

Я слегка приподнял ногу, пропуская ботинок наглеца под своим, а в нужный момент опустил каблук на носок парня. Тот взвыл и заскакал на одной ноге.

Его товарищи мгновенно отреагировали на это, рванув на помощь.

Усмехнувшись, я превратил свое движение в легкий поклон в сторону противника. Тот не выдержал такого издевательства и занес правую руку для удара.

А вот это мне уже ближе. Хорошо, что холодного оружия нет. Еще не хватало устраивать дуэль на шпагах. Кулаки — они всегда при себе, да и как-то честнее на них что ли.

Я закрыл собой Настю, чтобы дать ей время отойти немного подальше. Мало ли, чего задумал пьяный придурок. Краем глаза заметил, что девушка быстро сориентировалась и сделала пару лишних шагов, освобождая мне пространство для маневров. Умница моя!

Нахал наконец-то замахнулся и нанес правый хук.

Я отклонился немного назад, пропуская кулак незадачливого парнишки перед лицом, резко выпрямился и довернул его толчком в плечо сзади. С той стороны как раз подскакивали друзья придурка. Одному из них и прилетело точнехонько в глаз. Не ожидавший такой подставы дружок вскрикнул, схватился за глаз и сел на задницу из положения стоя.

Наблюдающий за нами народ рассмеялся. Действительно получилось забавно, я и сам улыбнулся.

Непоняв, что случилось пьяный парень широко раскрытыми глазами уставился на меня.

— Да как ты смеешь бить наследника рода…

Какого именно рода был этот наследник я не разобрал. Парень рыкнул и бросился на меня. Попытался схватить обеими руками, повязать меня.

Не люблю клинч.

Я отшагнул дважды, дожидаясь, когда у противника кончился импульс движения и он замедлится. Затем шагнул ему навстречу и, наступив на ногу толкнул плечом в грудь. Парень, налетев на умело выставленное препятствие, не сумев шагнуть назад и удержать равновесие повалился на спину. Там его подхватили подоспевшие друзья, не дав упасть плашмя.

Поймали и подтолкнули вперед, мол иди разбирайся. Сам затеял — сам и решай вопросы.

Нахал на задумываюсь над последствиями решил снова попытать счастье на кулаках.

Махнул раз. Я уклонился. Махнул второй. Я заблокировал удар и врезал раскрытой ладонью в удивленную пьяную морду.

Парнишка моментально стал курносым. Хрящ сломался, и хлынула кровь. Хамоватый задира неудачно запрокинул голову от удара и кровь крупными каплями разлетелась по залу. В основном пострадали разодетые подруги нахала. Теперь их пышные однотонные платья стали в красный горох. Что в общем-то им не навредило. Можно сказать, дизайнерская ткань пошла им даже на пользу. Но девушки отчего-то не оценили моих стараний и завизжали. Пронзительно, как-то по-поросячьи.

Их товарищи, моментально задвинув источающего кровь и проклятья задиру куда подальше, пошли на меня вдвоем разом.

— Ребята, не стоит, — честно предупредил я. — Он ведь сам начал. Все же видели.

Ребята не вняли.

Один из непонятливых был крупным бугаем. Ростом под два метра с короткой стрижкой и большим лягушачьим ртом на невыразительном бледном лице. Он был медленнее, зато видно, что подраться мастак.

Второй тощий и невысокий с маленькими женственными ладонями, вытянутым лицом, весь какой-то дерганый.

Тощий решил напасть первым. Он медленно замахнулся и попытался провести правый хук. Ничему не учит людей наблюдение за боем. Я же показал, что делаю с такими на примере его товарища.

Бугай тормознул, оказавшись позади тощего.

— Осторожней! — крикнул он своему товарищу и раскрыл рот, желая что-то добавить.

Я увернулся, дослал противника толчком, перехватил тонкое запястье и продолжив движение кулака по дуге, направил его в лягушачий рот бугая. Честно говоря, думал, просто дать ему по зубам, но получилось немного иначе.

Маленький кулачок тощего вошел в огромное лягушачье хлебало по самое запястье. Народ за моей спиной ахнул.

Бугай замычал, пытаясь что-то сказать, но видимо сильно сжал зубы, от чего заверещал его товарищ. Кулачок плотно застрял в пасти бугая.

Я уже слышал не просто усмешки со всех сторон. Кто-то откровенно ржал в голос.

К парочке сцепившихся товарищей подскочил тот, который первым получил в глаз и принялся помогать тощему вытаскивать руку. Про нас с Настей благополучно забыли. Мне кажется, на нас вообще больше никто не смотрел.

Народ столпился вокруг и принялся давать советы. Парень с синяком под глазом дернул руку товарища, та не поддавалась.

Я вспомнил, как один мой знакомый на спор запихал в рот лампочку накаливания. Туда-то она вошла, а вот обратно смогли вытащить только врачи скорой. Мужик, приехавший на вызов, немного посмеялся, почитал нравоучения незадачливому глотателю лампочек и, нажав куда-то на челюсти смог разжать ее, вытащить лампочку, а затем вставить челюсть обратно. Врач рассказал, что это не первый случай в его практике и он был уверен, что не последний.

— Ты кулак разожми! — кричал на тощего парень с фингалом, держа его за запястье.

Видимо, тощий разжал пальцы, потому что бугай захрипел, выпучив глаза и саданул помощнику во второй глаз. Причем саданул от души. Голова помощника рывком откинулась назад, и он упал без сознания.

Бугай снова попытался что-то сказать, но тощий снова заорал. Схватил бугая за нижнюю челюсть второй рукой и принялся ее оттягивать, пытаясь разжать, словно капкан.

Половина присутствующих уже едва стояла на ногах от смеха. Что забавно, никто не пытался помочь. Видимо, судьба парня с двумя подбитыми глазами не прельщала окружающих.

— Ты можешь им помочь? — спросила Настя подойдя сзади.

— Уверена, что нужно? — усмехнулся я.

Девушка улыбнулась.

— Пожалуй, уверена. Не хорошо, когда над наследниками знатных и богатых родов смеются в голос. Обиду затаить могут, а тебе может понадобиться от них что-нибудь в будущем.

— Боюсь, что мне они уже никакой услуги не окажут. Такое помнится долго.

— И все же, Никита, — чуть укоризненно произнесла девушка.

— Хорошо, уговорила.

Я подошел чуть ближе к орущей и топчущейся на месте парочке.

— Эй! — крикнул я.

Ноль внимания.

— Эй!!! — заорал я в голос. — Стоп!

Вот теперь эффект был.

Пара замерла, остановив свой странноватый танец и уставилась на меня.

— Я сейчас вам помогу, но клянусь, если хоть один из вас дернется или попытается меня ударить, его кулачки, — я указал на тощего, — засуну вам куда-нибудь в другое место. Поняли меня?

Тощий закивал, а бугай только моргнул.

Я подошел сзади к бугаю и присмотрелся к суставу нижней челюсти. В принципе я примерно помнил, куда надо давить, чтобы челюсть вышла из сустава, но практики у меня не было.

Примерившись, я со всей силы надавил большими пальцами. Послышался щелчок, и челюсть бугая отвисла в прямом смысле.

Тощий, освободившись от капкана зубов, радостно завопил и отскочил на метр, от греха подальше.

Бугай замычал в голос. Я понимаю, что было очень больно, но нужно было немного потерпеть, я бы вставил челюсть обратно. Но вместо этого верзила нечленораздельно заорал, схватился обеими руками за челюсть и куда-то рванул. Я даже остановить его не успел.

Зрелище он представлял жуткое: здоровенный мужик с отвисшей челюстью. Его и без того огромный лягушачий рот, стал просто неимоверных размеров. Вспомнились зомби из фильма «Я легенда». Там было что-то похожее. Так вот, этот гигантский монстр франкенштейна бегал по залу с диким воплем и безумными глазами. Все это сопровождала задорная музычка небольшого оркестра. Отчего казалось, что происходит какая-то игра. Правда дамам было не до игр.

Дамы, встречающиеся на пути бугая с визгами и воплями разлетались в стороны, едва взглянув на него. Мне показалась, что парочка даже грохнулась в обморок.

Ну что поделаешь, не сказал я ему заблаговременно, что будет больно, но нужно потерпеть я все исправлю. Честно говоря, специально не сказал, думал пусть помучается. Но вот, что за этим верзилой придется бегать по залу я не предполагал.

В этот момент в комнате появились люди в мундирах в количестве четырех человек. У каждого было ружье в руках и сабля на поясе.

Едва войдя в комнату, они увидели несущегося на них мужика с огромной пастью и диким воем. Честное слово, у меня бы нервы не выдержали. Я уже испугался, что бедолагу сейчас пристрелят, но один из солдат перехватил ружье поудобней и со всего маху саданул бугаю в лоб. На встречных курсах, думаю, там был приличный удар. Верзила замер, закатил глаза и грохнулся на спину без чувств.

Я подбежал и с двух ударов вправил бугаю челюсть. Вообще, она встала на место после первого удара, второй я делал контрольным, для собственного развлечения. Чтобы неповадно было.

Поднявшись, я посмотрел на столь умело действующего солдата.

— У моей сестры в деревне, как-то бычок недобитый выскочил с бойни. Так я его молотом успокоил. Тут молота не было, но приклад тоже сгодился, — пожав широченными плечами, будто оправдываясь, произнес солдат.

Я окинул его взглядом. По моему скромному мнению, такой и простым кулаком мог бы бычка свалить. Да, не позавидуешь бугаю. Если солдат приложил его со всей силы, очухался бы вообще.

Склонившись над бугаем, я проверил дышит ли он. Все было нормально, верзила дышал и посапывал.

Отлично! Можно было теперь его и оставить.

Я поискал глазами Настю. Девушка была неподалеку, и улыбаясь глядела на меня. В глазах ее было восхищение. Я улыбнулся и осмотрел зал. Черт, а восхищение дам штука заразная, похоже передается воздушно-капельным путем. Большинство представительниц прекрасного пола смотрели на меня точно так же, как Настя.

Похоже, мы запомнимся при Дворе. Считай, не зря в столицу выбрались.

Было самое время покинуть этот балаган, пока кто-нибудь еще не решил предъявить мне претензии по поводу моего поведения. Еще, чего доброго, император вернется.

Я подошел к Насте, взял ее под руку и тихо произнес:

— Думаю, нам пора уходить. Я видел, что кое-кто уже покинул это высокосветское общество.

— Ты имеешь ввиду моего отца?

— И его тоже. Заметь, из тех семерых, что были у Императора остались только мы, да Волоконцевы.

— Волоконцевы? — Настя заозиралась.

— Да, видел, как Аркадий Иванович смеялся над нашим представлением.

— Хорошо, идем, — шепнула мне Настя и устремилась к выходу.

Мы прошли в соседнюю комнату, где я оставил свою именную саблю. Человек, отвечающий за сохранность оружия, был на месте и едва завидев нас, достал откуда-то мое оружие. Он, склонив голову протянул его мне, как только я оказался рядом.

Кажется, все было готово. Можно выходить. Не знаю, нужно ли было кого-то предупреждать, что мы откланиваемся, но я не заметил, чтобы это делал кто-то другой.

Слуги, заметив наше продвижение к выходу, встали по обе стороны от огромных двустворчатых дверей и распахнули их перед нами.

Я сделал несколько шагов, но оказавшись за дверью, заметил мелькнувшую справа тень. Уже приготовившись отразить нападение, я замер. Дорогу нам перегородил Корсаков.

Глава 18

Настя не сразу заметила, что я остановился и ткнулась в меня сзади.

— Что случилось? — испуганно спросила девушка, выглянув из-за спины, заметила отца и замолчала.

— Чего ты хочешь? — спросил я, преграждающего нам путь человека.

— Настя, — обратился он к дочери, полностью проигнорировав меня. — Я не знал.

— Чего ты не знал? — мгновенно вспыхнула девушка. — Не знал, что она жива⁈

— Это знал, — ответил Корсаков, кажется, не испытывая особых угрызений совести. — Что она здесь, не знал.

— И что мне с того? — раздраженно спросила Настя.

— Ты не понимаешь, — произнес Корсаков. — Она была не в себе.

Настя замерла и молча смотрела на отца.

— Что значит не в себе? — спросил я.

Корсаков взглянул на меня холодно и отстраненно, как будто не ожидал здесь увидеть.

— То и значит. Рехнулась совсем, — покрутил он пальцем у виска.

— Но ведь сегодня… — начал я и недоговорил.

— В том-то и дело, — перебил меня Корсаков. — Выглядела так, словно все в порядке.

— Я тебе не верю! — гневно произнесла Настя. — Такого не бывает.

— Так и я о чем! — Корсаков, казалось, сам не верил в происходящее. — Я отдал ее на особое лечение, обеспечил уход, но она исчезла из того… места, — словно оправдываясь, произнес он. — Мне лишь удалось узнать, что оттуда ее увезли в карете с императорским гербом.

— Все равно не верю, — произнесла Настя и оттолкнув отца шагнула на ступени, спустилась с крыльца.

— Может ты ошибся? — спросил я.

Гневный взгляд и кривая ухмылка была мне ответом. Что ж, с этими семейными проблемами не мне жить. Сумасшедшая она или нет, пусть Корсаков сам разбирается.

Судя по поведению Настиной матери, могу сказать, что-то с ней точно не так. И если честно, я бы не хотел, чтобы они общались. Не нравилось мне, что Император приложил к этому руку. Но кто я такой, чтобы указывать Насте, как ей строить отношения с матерью. Все, что я мог ей сказать по этому поводу, я сказал. Дальше решать только ей.

Я догнал Настю внизу лестницы и взял за руку. Девушка почти не отреагировала на мое появление, но мою руку сжала.

Корсаков так и остался стоять на крыльце, молчаливо глядя на нас сверху.

Пока шел прием, погода испортилась. Поднявшийся ветер трепал пламя факелов на стенах хаотично разбрасывая тени по всей округе. Некоторые факелы прогорели или это их погасил порыв ветра. Специально обученные люди ходили под окнами и восстанавливали освещение. Желто-оранжевое пламя и так давало слишком мало света, так еще и часть погасших светильников скрадывали освещенное пространство.

Я стоял, держал Настю за руку и наблюдал, как разгулявшийся ветер срывает листву с молодых деревьев, словно пылкий любовник, обнажая тонкие гибкие ветви.

Через несколько минут подали наш экипаж. Распорядитель четко следил за выходящими на улицу гостями и вовремя отдавал указания возницам.

Но даже за это время я успел продрогнуть и начал сутулиться, стараясь сжаться в комок. Настя же напротив, стояла выпрямившись во весь рост, расправив плечи, словно и не замечая ветра, треплющего ее одежду. Возможно, так она пыталась показать свою независимость от отца или просто была настолько на взводе, что на погодные явления ей попросту было наплевать.

Я одернул себя и распрямился. Встал чуть боком, закрывая легко одетую девушку от порывов ветра. В конце концов мужик тут я, и это моя обязанность оберегать нежные создания от перипетий жизни.

Усевшись в карету, Настя какое-то время ехала молча, не глядя на меня. Казалось, девушка уставилась в одну точку и не замечает ничего вокруг. Я же не лез к ней, пусть успокоится.

— Вот зачем он так? — вдруг произнесла девушка.

— Ты о чем?

— Зачем сказал, что с ней не все в порядке?

— Наверное, хотел предупредить тебя, — предположил я. — Видел, что она смотрит на тебя на приеме и решил, рассказать.

Я сам не особо верил в такую мотивацию. Корсаков был эгоистичен и не заботился о других, даже, если дело касалось его дочери. С какой стати, ему делать что-то хорошее сейчас? Значит у него был какой-то мотив, исключающий простую добрую волю. Вот только в чем он заключался?

— Не верю я в его добрые намерения, — словно вторя моим мыслям, произнесла Настя. — Он явно, что-то задумал. А я не собираюсь плясать под его дудку. Больше не собираюсь!

— И не надо, — поддержал я девушку.

— Я сама встречусь с матерью. Не важно, по просьбе Императора или по собственной воле она на это пойдет! Уверена, что пойдет!

Вот тут я был не согласен с Настей. Одно дело, захоти ее мать встретиться с ней сама и другое, если ей приказал это сделать Император. В первом случае все может быть нормально, во втором попахивает какой-то ловушкой.

Эким я стал подозрительным! Несколько моментов не давали мне покоя. Я так и не понимал, чего добивается Император. Как и не понимал поступков Корсакова. Все эти придворные интриги… Ненавижу такое!

— Будь осторожна, — все, что я нашел сказать Насте в ответ на ее желание увидеть мать. — Это выглядит подозрительно.

— Знаю, но это мои родители. Неужели ты бы не хотел разобраться, что произошло с твоими?

— Что случилось с моими я и так знаю.

— Извини, — Настя резко сменила тон поняв, что, не желая того, задела меня.

— Да все в порядке, — попытался я успокоить ее.

Девушка подсела ко мне, обняла и прижалась щекой к моему плечу. Я приобнял ее за плечи. Так мы и доехали до дома управляющего, не произнеся больше ни слова.

В доме нас ждали.

Олег Матвеевич встретил нас у входа в дом, словно поджидал каждую минуту. Он радостно поприветствовал меня и восхитился красотой Насти.

Заметив, что мы не в духе, как-то сник и спросил:

— Что-то не так?

— Немного повздорила с отцом, — объяснил я состояние Насти.

— Это бывает. Девушки вечно не слушаются своих отцов. У меня такая же растет.

Я кивнул, соглашаясь, что с молодежью нет сладу, но развивать эту тему совершенно не хотелось.

— Может быть чаю? — спросил управляющий.

Мне показалось, что он хочет поговорить, поэтому согласился, хотя и не имел особого желания.

Настя извинилась и ушла в нашу комнату, поцеловав меня на прощанье.

— О чем-то хотели поговорить, Олег Матвеевич? — напрямую спросил я.

— Если это не помешает чаепитию, — ответил управляющий.

— Нисколько, — заверил я его.

Стол накрыли быстро. Принесли огромный самовар, какие-то плюшки, несколько пиалок с вареньем и медом. Поставили перед нами по чайной паре. Расписанные затейливыми рисунками тонкие чашки, казалось, сломаются в руках, но я уж имел дело с китайским фарфором и знал, что это не так-то просто сделать. Только не предполагал, что в этом мире можно достать такую посуду.

Я сидел и внимательно разглядывал узоры на блюдце, пока Олег Матвеевич суетился и отдавал распоряжения по закуске, еще каким-то сладостям. Я был равнодушен к таким изыскам, но видимо, управляющий нет. Либо он просто пытался пустить мне пыль в глаза, либо действительно был ценителем чая.

Странно, каким затейливым образом переплелись традиции английского чаепития и китайской чайной церемонии где-то посередине между этими двумя точками на земном шаре. Переплелись и стали совершенно непохожим ни на что русским чаепитием. С его бесконечно длинными посиделками за самоваром. Посасыванием засахарившихся фруктов, потягиванием коричневой горячей жидкости из блюдец. И конечно же, долгими разговорами. За самоваром в России проворачивались такие дела, что ни англичанам, ни китайцам и не снились.

Сейчас же, я наблюдал, как Олег Матвеевич самолично засыпал серебряной ложечкой чай в толстостенный фарфоровый чайник. Как полагается три ложечки: по одной для каждого и одну для чайника. Заливал все это крутым кипятком из самовара, где потрескивали угли и низко гудела нагреваемая ими вода.

— Вот, с вашей исконной родины доставили буквально на днях, — сказал управляющий, показав на самовар. — Обоз из Кунгура пришел. Думаю, модное занятие будет чаи пить.

Я только сейчас сообразил, что не представляю, когда в России появился самовар и сама традиция чаепития. Мне всегда казалось, это было так давно, что никакого удивления вид всего этого застолья во мне не вызвал. Но судя по поведению управляющего, мне бы стоило удивиться диковинке. Я покивал и сделал вид, что удивлен.

— Лист чайный из Китая доставили вместе с посудой только сегодня. Вот, захотел вас порадовать.

По голосу было слышно, что Олег Матвеевич гордится проделанной работой. Что ж, вполне возможно, что он просто хочет немного выслужиться. Может проступки за собой какие чувствует и надеется таким образом загладить их.

Чай заварился, и управляющий разлил напиток по чашкам, поднял свою, подул и сделав маленький глоток закатил глаза от удовольствия.

Я хитро улыбнулся и налил чай из чашки в блюдце, поднес к губам, тоже подул и с характерным звуком втянул в себя освежающе терпкий напиток.

Олег Матвеевич с полным непониманием уставился на меня.

— Уральская традиция, — на полном серьезе заявил я. — Так вкус чая лучше раскрывается.

Управляющий чуть недоверчиво на меня посмотрел и повторил проделанные мной действия.

— А ведь и вправду! — восхищенно произнес он. — Кстати, я по виноградным спиртам вопрос решил. Через неделю первые бочки к нам на завод прибудут. Сможем пробную партию сделать. С людьми я тоже договорился. Как вы и предлагали, со студентами все организуем. Посмотрим, что выйдет. Надеюсь получится.

— Получится, получится, — заверил я Олега Матвеевича, прихлебывая чай из блюдца.

Заверил, а сам подумал, что надо бы Анфису Петровну сюда прислать. Пусть она разберется с бухгалтерией этого предприятия. Каких-то больших сомнений на счет честности управляющего у меня не было, но я подозревал, что нарушения будут. И кто-кто, а уж Анфиса Петровна сможет докопаться до сути.

К тому же, у меня появилась мысль, что было бы неплохо вызвать сюда и Степана с товарищами. Ведь было у меня обязательство вернуть лошадей, выручившему меня кузнецу. А для этого нужно было их сначала найти. Степан как раз мог отлично справиться с этой задачей. Особенно, если учесть, что Анфиса Петровна прихватит с собой Афоню. А уж с таким составом розыскного отряда, лошади точно будут найдены и возвращены законному владельцу. Главное, предупредить, чтобы слишком сильно не ослабляли оборону Красилово. Максимум пару людей сверх себя прихватили и все.

— Олег Матвеевич, мне бы гонца в Суздаль отправить. Можете поспособствовать?

— Прямо сейчас? — едва не подавился кипятком управляющий.

— Ну, не прямо сейчас, — успокоил я его. — Можно завтра утром, но не стоит слишком затягивать. Я напишу бумагу и расскажу кому и где ее передать.

— Немедля попрошу принести бумагу и перо. Пишите, все организую.

Управляющий вышел из комнаты, оставив недопитый чай.

Через несколько минут Олег Матвеевич вернулся и принес мне письменные приборы, поставил их передо мной, положил два желтоватых листа бумаги и тяжелый кожаный кошель сверху.

Я поднял на него вопросительный взгляд.

— Это ваша прибыль с завода за прошлый месяц, как и обещал пятьдесят три рубля серебром.

Про деньги-то я и забыл. Хотя только сегодня днем истратил все, что привез с собой.

— Спасибо за заботу, Олег Матвеевич. Весьма вам признателен.

— Оставить вас? — спросил управляющий, все еще стоя рядом.

— Вы не помешаете, — ответил я. — Можете продолжить пить чай. Буду рад послушать, как вам удалось все так быстро решить с коньяком.

Управляющий рассказал мне все свои новости пока я писал письмо и сворачивал лист бумаги. Сейчас было бы неплохо скрепить его своей печатью, чтобы никто не смог прочитать написанного, но у меня ничего подобного не было. С другой стороны, я писал все так, чтобы не выдавать своих намерений. Основные поручения и инструкции, намеревался дать устно, уже по приезду вызванных мной людей.

К моменту, как я закончил писать и передал бумаги Олегу Матвеевичу, обещавшему отослать их ранним утром, тот уже покончил с чаем и просто сидел напротив меня.

Отдав все распоряжения, я извинился и сославшись на то, что устал отправился к себе в комнату. Мне еще предстояло решить вопрос с духами. А для этого я предполагал пообщаться с Посивой. Так как добиваться аудиенции у Шанса мне сейчас было лень.

Войдя в комнату, я застал Настю спящей на кровати. Шикарное платье было аккуратно сложено и висело на стуле рядом. Осуждать девушку за то, что не дождалась меня я не собирался. Понимал, что ее чувства были сейчас в полном раздрае. Вот только я не думал, что так засижусь с управляющим. Мне хотелось поговорить и успокоить Настю перед сном. Хотя, если подумать, иногда нужно дать человеку побыть одному. А судя по тому, как было прибрано платье, девушка и сама немного успокоилась.

Я тихонько прошел, разделся, сняв кафтан, башмаки и дурацкие узкие кюлоты с гольфами. Натянул свободные штаны и тонкую рубашку. Почувствовал себя почти белым человеком. Для полного обеления не хватало горячей ванны или на худой конец душа.

Теперь я, кажется, был готов к сеансу связи с моими духовными покровителями.

Я нашел часы в кармане кафтана, где носил их весь вечер, достал нож, на всякий случай, произнес заветные слова и коснулся коронки.

Комната, уже привычно, мгновенно выцвела. Серый полумрак спальни превратился в коричневатую сепию безвременья.

— Эй, госпожа дух, ты здесь?

Ответом мне была тишина. Неужели и тут придется колоть себе палец?

— Посива! — на всякий случай, еще раз позвал я.

Я видел, что прореха в ткани пространства была открыта. Может не так сильно, как обычно, но поток энергии шел в этот мир, давая мне возможность использовать магию.

Достав нож и занеся его над пальцем, я уже был готов пожертвовать каплю крови духу северо-восточного ветра, но не успел.

Растрепанная голова просунулась в прореху, словно это был люк в потолке.

— Чего тебе? — слегка недовольно произнесла Посива. — О! Я немного рано! — усмехнулась она, заметив нож в моих руках. — Могу зайти чуть попозже.

Ее рот расплылся в довольной улыбке.

— Ты уже здесь, и я знаю, что ты меня слышишь без крови. Шанс тоже?

— Что тоже? — удивилась Посива. — Здесь? Нет! Его нет.

— Я про то, что он меня тоже слышит без сдачи этих анализов?

— Ну-у-у, — протянула духовная сущность. — За него не скажу, — она наконец нашла, как выкрутиться.

— Ладно, проехали. Слушай, а если я решу в этой сфере, то есть в твоем месте силы, пожертвовать каплю крови, чтобы позвать Шанса. Змей меня услышит?

— Сомневаюсь, — с секундной заминкой произнесла Посива. — В моем месте силы жертва принадлежит мне.

Почему-то я так и подумал, но спросить все же решил.

— Так чего хотел? — в голосе Посивы все еще слышалось недовольство.

— Все семьи получили от Императора задание поговорить со своими духами и узнать от чего мир пришел в движение. Ты знаешь ответ?

— Ах вот оно что! — радостно воскликнула Посива. — А я-то думаю, чего нас Сиврок на сходку зовет.

— И когда у вас сходка?

— Так вот прямо сейчас и должна начаться.

— Тогда чего ты тут? — изумленно спросил я.

— Так я ж женщина, мне положено опоздать.

Я не нашелся, что ей ответить.

— Видишь, марафет навожу, — продолжила Посива, взлохматив и без того спутанные волосы.

— Хорошо, тогда не буду отвлекать. Так ты потом сообщишь мне, что вы там решите по поводу движения мира?

— Ага, — как-то легкомысленно ответила Посива. — Не переживай, ты об этом узнаешь.

— Хорошо. А Шанс? Он тоже будет на этой вашей сходке?

— Шанс? Он не внук Стрибога. Его никто не звал на семейный совет. Тем более, что сегодня ожидается присутствие деда.

— Стрибога? — я чуть не уронил нижнюю челюсть себе на ноги.

— Его конечно! Кого же еще?

Глава 19

— Ну все, мне пора, — как ни в чем ни бывало произнесла Посива, усмехнувшись по поводу моей отвисшей челюсти. — Еще голову сушить, глазки красить.

Я опешил еще больше.

— Это ты сейчас серьезно или издеваешься? — не веря своим ушам, произнес я.

Посива на секунду высунулась в прореху по пояс, сверкнув голой грудью и влезла обратно.

— Где ты тут видишь хоть одного серьезного духа? — с наигранным удивлением произнесла она. — Шучу я конечно! Но мне действительно пора. Пока-пока! Свяжись со мной ближе к утру расскажу, что узнаю.

Её аристократическое одухотворенное лицо расплылось в довольной улыбке и исчезло по ту сторону разрыва в ткани мироздания.

Я не стал дольше задерживаться в сфере. Сделал широкий шаг, вырываясь из тисков остановленного времени, и оказался в своей комнате. Настя все так же мирно посапывала в кровати.

Ничего толком не добившись от Посивы, я все же решил попытать счастье и поговорить с Шансом. Памятуя о его масштабных появлениях, я решил выйти во двор для вызова духа.

В доме было тихо. Дом спал. Скрипнула половица, когда я наступил на нее крадучись словно вор. Замерев, я прислушался. Скрип никого не разбудил, и я продолжил свой поход к выходу.

На улице было все так же промозгло и темно. Экипаж давно уже куда-то уехал. Интересно, где стояли лошади и карета? Вокруг дома ничего кроме кустов и деревьев видно не было. Ни стойла, ни какого-либо сарая, где могли бы скрываться животные и экипажи.

Обойдя дом, я нашел проход во внутренний дворик. Дом и так был зажат между каменными строениями, надежно защищающими его от внешнего контакта с городом. Но тут было пространство в пространстве. Словно маленький участок покоя в двойном защитном кольце.

Выйдя на мягкую остриженную травку, я потоптался на месте. Затем подумал и снял обувь. Приятно было стоять голыми ногами на живой траве, ощущать ее прикосновения к стопам, чувствовать дневное тепло, все еще оставшееся в земле.

Я повращал руками, головой и размял ноги. Совершил несколько плавных движений для затравки и перешел к основному комплексу.

Странно было понимать, что все эти движения не более, чем костыли. Некие реперные метки, чтобы настроиться на нужный лад. По идее, я мог бы вызвать духа на разговор, просто открыв прореху, разрезав синие жгуты фантомным клинком. Но традиции, черт бы их побрал. Куда же мы без них?

Все, как всегда, отрицание и созидание. Накопление энергии и создание защитного кокона. Порез и взрыв капли крови. Создание прорехи и ощущение далекого потустороннего движения в тумане чужого мира.

— Звал? — коротко спросил Шанс, высунув голову в разрыв, как совсем недавно это делала Посива.

Вот только голова эта была в разы страшнее и больше, чем милая маленькая головка духа северо-восточного ветра. Змей даже не удосужившись поздороваться.

— Поговорить хотел, — деловым тоном произнес я.

— Ну, так говори.

— Я и говорю, — усмехнулся я.

— Все сказал, что хотел? — в подкалывании друг друга, Шанс не хотел уступать пальму первенства.

— Почти, — серьезно произнес я.

— И?

Я мог бы и дальше играть с ним в эти игры, но что-то мне было лень.

— Посива отправилась на сходку родственников.

— И что с того? Она свободный дух, имеет право распоряжаться своим временем, как захочет, — усмехнулся Шанс.

— Да, но я не об этом. Совет духов попросил организовать Император. Он задал вопрос, на который хочет получить ответ.

— Интересно, — протянул Шанс. — Император значит попросил?

— Скорее потребовал, — поправил я, вспомнив, как Император произнес свою просьбу.

— Ага, и что за вопрос?

— Почему наш мир начал двигаться?

— Ого, серьезными вещами интересуется Император, — снова усмехнулся Шанс.

— Так это все действительно серьезно? — наивно спросил я, пытаясь вывести змея на разговор. — Это может быть опасно?

— Да… не знаю, может быть, — как-то сбивчиво ответил Шанс.

— Ты что-то знаешь!

— Не понимаю, о чем ты?

Вот, опять он заладил свое «не понимаю»! Мне в очередной раз показалось, что Шанс темнит и знает гораздо больше, чем говорит. Но вот как его разговорить?

— Сегодня на сходке ожидают присутствие Стрибога, — будто невзначай произнес я, а сам стал наблюдать реакцию змея.

Шанс встрепенулся. Змей заинтересованно на меня глянул, высунувшись в разрыв сильнее обычного.

— Деда позвали значит. Забавно. Думают, что старый бог поможет им что-то понять. Они должны были у него и про другое спросить, — задумчиво произнес Шанс, — да только не торопились. А тут суетиться начали.

— Так ведь мир двигается, — напомнил я.

— И что? Подвигается немного и перестанет.

— Уверен?

Змей уставился на меня вертикальными щелками зрачков.

— Не уверен, — наконец-то честно заявил он. — Да только ни дед, ни другие старые боги ничего им не подскажут, кроме догадок. Причина не в той плоскости, куда они смотрят.

— А в какой она плоскости? — мне казалось, я спросил это буднично и лениво, но Шанс почувствовал мой интерес и улыбнулся.

Улыбка у него вышла боле похожей на оскал.

— В той плоскости, на которую они и не смотрят.

— Значит не расскажешь?

— Пока нет, — покачал головой змей. — Не время.

— А что мне сказать Императору на завтрашнем совете?

— Скажешь то, что узнаешь от Посивы после их сходки. Если, конечно, доживешь до того времени.

— Что⁈

— А то! Не нравится мне это семейное сборище. Нутром чую, что-то тут не так. А когда я такое чую, частенько люди начинают мереть, как мухи.

— И давно такое было в последний раз?

— Люди мерли? — растянув пасть в ухмылке, спросил змей.

— Нет! Чувство у тебя последний раз такое давно было?

— Так вот, совсем недавно и было… Как вчера помню, — произнес Шанс и замолчал, уставившись на меня, ожидая, когда я спрошу «когда», но я молчал. — Лет триста назад, — не выдержал змей.

— И что же тогда случилось?

— Разрушитель пришел в этот мир.

— И сейчас он пришел? — уже серьезно спросил я.

— Не уверен, — протянул Шанс. — Но мне надо над этим подумать. Кстати, мне бы твоя помощь не помешала.

— В чем?

— В спасение этого мира, черт возьми!

— Когда?

— Так вот, прямо сейчас и нужна.

— Что⁈ — я чуть не поперхнулся своим вопросом.

* * *

Серый туман мира духов клубился, сворачиваясь затейливыми завихрениями. Иногда казалось, что он будто живой движется то в одну, то в другую сторону. Словно волны огромного седого океана: накатил — отпрянул, накатил — отпрянул, и так много-много, бесконечно много циклов. Кто-то из иного места мог бы сказать, что этот мир дышит. На взгляд обычного человека туман просто заполнял все необъятное пространство мира.

Но перед глазами способного видеть на уровне энергий, вся эта серость имела определенную структуру. Местами образовывались конструкции, что дух захватывало: взлетающие на километры сияющие фонтаны, огромные спиралевидные воронки, фрактальные конструкции. Последние были особенно красивы. Мандельброту и его последователям со всевозможными цветными интерпретациями точек на комплексной плоскости пришлось бы съесть свою шляпу, решив они поспорить, что их детище самое красивое из известных фракталов.

Иногда миру удавалось создать такую область, где энергетический потенциал возрастал многократно, а иногда такую, где падал практически до нуля. В такой вот энергетической пустоте сейчас и было устроено место для сбора родственных друг другу духов.

Здесь никому бы и в голову не пришло воспользоваться силой или возможностями энергетического рельефа, обратив редкие структуры в свою пользу. Отсутствие силы вокруг создавало относительно безопасное место, где чаще всего и устраивались переговоры. Здесь каждый участник мог чувствовать себя не в своей тарелке, а значит был не способен причинить вред другим, но с другой стороны, и остальные были в точно таком же положении.

Один минус был у подобных мест. Они всегда были слишком близко к поверхности сферы, ограничивающей мир духов. Прямо под ними, или над ними, тут как посмотреть, располагалась ткань мироздания, отделяющая один мир от другого, стянутая словно канатами силовыми жгутами.

Правда в этот раз, будто специально выпало так, что все духи из рода Стрибога были вызваны своими адептами точнехонько вокруг этого самого энергетического вакуума. С одной стороны, им и перемещаться никуда не пришлось, а с другой сложившаяся таким образом мировая геометрия казалась подозрительной. Или же кем-то хорошо спланированной. Вот только у каждого добропорядочного духа при виде такого совпадения неминуемо возникал вопрос: «Какого хрена кому-то могло такое понадобиться⁉»

Этим же вопросом задавалась и Посива, поправляя волосы и рассматривая своих родственников, бродящих неподалеку. Услышав какой-то звук, она повернулась и прямо перед собой увидела ухмыляющуюся физиономию Вистока — восточного братца.

— Сестра, — пафосно произнес он. — Ты чего сиськами сверкаешь? Соблазнить нас тут всех решила?

— Да иди ты! Отвянь, придурок! — отмахнулась Посива от брата, но грудь прикрыла.

Сосредоточилась на миг, и туманное облачение соткалось из тонких серых нитей окружающей реальности. По своему обыкновению, вырез декольте Посива сделала максимально глубоким. На этот раз в самом его низу был виден пупок. Что самое странное, никаких пуповин у духов никогда не было, но по устоявшейся давным-давно традиции внуки Стрибога обретали себе тела максимально похожие на существ, живущих в самом недоступном духам мире. В том, где плескался океан безграничной энергии, в том, куда хотел бы попасть любой из ныне живущих обитателей мира духов, в том, куда этим обитателям вход был заказан.

— Так лучше? — спросила Посива Вистока, крутанувшись вокруг своей оси, демонстрируя свое новое облачение.

— Неплохо, — криво усмехнулся братец, — вырез маловат на этот раз, а в остальном сойдет. Мне твои вырезы, правда, все равно по хер, а тебе, как правило, достают до пупка.

Заржав своей пошлой шутке, Висток отвернулся и растворившись в тумане, возник через мгновение в другом месте.

— Долбаный придурок! — выругалась Посива.

Она не собиралась до бесконечности препираться с братом, тем более с этим, но все равно было неприятно, что последнее слово осталось не за ней.

Оглянувшись вокруг, она увидела и всех остальных родственников. Семеро братьев и сестер. Семь духов ветра, что вели свой род от древнего бога — духа прошлой волны, ставшего равным великим. Стрибога.

В этот раз место встречи образовало огромную сферу, где энергетический потенциал был практически равен нулю. Сферы Посива любила. Не зря она сделала одну из них своим местом силы, а вот отсутствие энергии ее напрягало. Да и не ее одну.

В самом дальнем углу сферы, как бы это дико не звучало, но у этой сферы был и ближний и дальний угол. Так вот в самом дальнем из углов стоял, заложив руку за спину, Сиврок. Рядом с ним чуть меньшего роста, но зато полноватый, расположился Литок. Ни того, ни другого Посива терпеть не могла и общалась лишь по крайней необходимости несмотря на то, что Литок разделял ее отношение к людям соседнего мира.

— Это все ты устроил! — казалось, что кто-то из родственников продолжил начатый некоторое время назад разговор.

Посива присмотрелась и заметила, что говорит одна из ее сестер — Полита. Дух юго-западного ветра была горячей цыпочкой и за словом в карман не лезла, а уж на скоропалительные выводы была горазда, будь здоров.

— Дура! — огрызнулся Сиврок. — Зачем это мне нужно. Я не хочу разрушить мир людей. Не важно нравится он мне или нет. Этот мир — предбанник. К нам можно легко попасть только через него. Зачем мне сносить место, где можно организовать сопротивление вторжению?

— Тогда кто? — так же горячо, как на Сиврока Полита накинулась на его товарища.

Литок молчал, поглядывая на духа северного ветра.

— Ищу того, кому не жалко людей или их мир. А я только и хотел, что немного его перестроить.

— Так с тебя все и началось! — воскликнул Висток, как раз подошедший к спорящим. — Это ведь ты собрался перестроить Российскую империю и распространить наше влияние за ее пределы.

— И что с того? — хмыкнул Сиврок. — Духи Европы почуяли неладное. У них стало подгорать и они предложили объединиться. Что с того, что мне захотелось под шумок увести у них пару регионов?

— Да они бы ничего тебе не отдали! Им захотелось из нас щит сделать! Захотели, как в прошлый раз отсидеться за нашими спинами! А ты и рад задницу подставить. Пнут они тебе под нее и расторгнут союз. Как создали, так и разрушили.

— Может быть, да вот только я бы успел чего-нибудь да отхватить! — не сдавался Сиврок. — А теперь что? Вон, Посива легла под змея, спросите у нее намерен ли ШаньШи нашу империю расширять. Ага, хрен-то там!

— Ты еще раз назовешь меня потаскухой, я тебе башку оторву и тебе же меж ягодиц засуну! — не выдержала Посива клеветы.

Нет, с Шансом она, конечно, теперь по воле случая дела имела, но никогда бы ни под кого не прогнулась и уж тем более не легла в политическом плане уж точно. Она всегда была сама по себе. И если сейчас ей было по пути со змеем, то так тому и быть. А что они немного развлеклись, так это никого и не касается.

— Ага, голос подала, сестрица. Правда глаза режет! — ехидно заявил Литок, словно свечку держал, когда она с Шансом шашни крутила.

— А ну иди сюда! Подхалим хренов! Я тебе сейчас глаз на одно место натяну! — выкрикнула Посива и материализовалась сразу почти вплотную к брату.

— Стоп! — прогремел низкий басовитый голос, разметав ссорящихся духов по разным углам сферы.

В центре энергетической аномалии стоял крепкий, коренастый старик, с заостренными на концах ушами. Многие из духов новой волны, знакомые с творчеством жителей недоступного мира, воспринимали его не иначе, как престарелого эльфа, хотя никакого отношения к выдуманным героям сказок этот старик не имел. А рискни кто сравнить его с Леголасом, сразу бы огреб развоплощение на седьмую часть года. Причем старик обладал своеобразным чувством юмора, так что злопыхатель мог бы после наказания собраться не совсем верным образом. Говорят, что бывали случаи, когда путались местами различные части тела после ревоплощения обидчика в мире духов. То руки не из того места росли, то ноги, а иной раз что-нибудь непотребное на лбу оказывалось. В общем, старика побаивались и уважали.

— Чего вы тут устроили? Али не братья вы, не сестры?

Старик частенько говорил на старый манер отчего иногда его было невозможно понять, но ни у кого и в мыслях не было это показывать.

— А тебе, Сиврок, стыдно должно быть за такие мысли в дурной твоей голове, — продолжил старик, указывая скрюченным пальцем на духа северного ветра. — Мозги промерзли совсем с еуропеидами договариваться? Разделить Русь они хотят и под себя подмять! А наша сила в единстве и блюдении заветов.

— Деда, не Русь уже давно Российская Империя у них, — поправила Стрибога Посива.

— Цыц подстилка китайская! С тобой у меня разговор отдельный будет.

— Ты же сам его поставил нас в узде держать! — обижено заявила Посива.

— Держать, а не пользовать!

— Да не было у меня ничего с ним! Ты его видел⁉ Как ты себе это представляешь?

— Ты деду тут горбатого не лепи! — строго сказал Стрибог. — А то я не знаю, на что бестелесные духи способны. Думаешь, приняли вид такой, и я забыл кто вы? Так что уймись внучка, будет тебе. Но поговорить поговорим.

Посива затихла. Раз дед сказал, значит придется выполнять.

— А ты Сиврок, — продолжил меж тем старик, — завязывай хвостом перед заграничьем вилять. Мы триста лет назад обещали хранить эти границы и мир людей, так и должны делать.

— Это ты им обещал! Не мы! — раздалось из-за спин присутствующих.

Все резко обернулись. В сфере аномальной нехватки энергии объявился новый персонаж. Был он высок, светел волосами и лицом, но с острым и хитрым взглядом, иногда кажущимся злым.

Семеро замерло, а потом резко материализовались в новым месте, столкнувшись в едином порыве спрятаться за спиной Стрибога. Не то, чтобы они боялись своего брата, но имели все основания полагать, что старик может и развоплотить вновь прибывшего.

— Шалок, — усмехнулся старик. — Явился западник, не запылился. Давненько я тебе не видел и не слышал.

— Это потому, что прогнал ты меня от себя и братьев моих. Но время сейчас такое, что пора бы нам, вновь объединиться и свергнуть старых богов, братья и сестры. Нечего бояться старого брехуна! Думаете он постоит за вас, когда мир станет рушиться? Думаете поможет он вам спастись, когда этот мир перестанет существовать? Нет!

— Чего ты несешь, дурная голова? Не я ли в прошлый раз спас этот мир?

— С нашей помощью, — возразил Шалок. — Мы руки марали. Ты лишь командовал и плоды пожинал. Договор нам свой навязал! Один род одному духу! Что за чушь! Разве можно такой неэквивалентный обмен на протяжении сотен лет поддерживать? Кровь одного рода не дает столько энергии, сколько уходит в мир людей! Ты нам сказал, что это поддержит баланс и позволит нашим мирам существовать бок о бок. Ты врал, старик! Ты сказал, что один дух не вынесет силы крови больше, чем одного рода. Ты врал, лживый ублюдок!

Посива видела, как глаза ее братьев и сестер лезут из орбит от услышанного, а глаза деда стекленеют, приобретая оттенок грозовой тучи. Сейчас разразится буря.

— Ты что натворил, придурок недоношенный! Ты как смел? Да твоя мать…

— Заткнись! — выкрикнул Шалок, взмахнув рукой.

В его ладони вдруг прорезался луч холодного острого света.

Откуда? Здесь невозможно! Посива видела, как кто-то из сестер осел на подкосившихся ногах не в силах выдержать происходящего. Братья замерли истуканами, не веря своим глазам. Как Шалок мог поднять руку на деда, на духа прежней волны, ставшего богом? Как он смог получить оружие в этом месте?

Но Шалок не остановился, неуловимым движением он метнул застывшую молнию в Стрибога, тот едва успел вскинуть ладонь, защищаясь.

Молния прошла сквозь пальца старого бога, не заметив их. Отчего пятерня серым пеплом осыпалась вниз самой первой. Молния вошла старику в грудь и от места ее удара, по телу побежали серые расходящиеся трещины. Стрибог обращался в прах так стремительно, что Посива не успела даже пискнуть.

Шалок подошел и вытер ноги о пепел, что остался от Стрибога.

— Старый маразматик, — усмехнулся он. — И ведь не пришел сюда самолично. Аватару отправил. Трус! — последнее слово Шалок выкрикнул в воздух, словно тому, кто мог слышать, но зримо здесь не присутствовал.

— Что замерли, братья мои? Что валяетесь без чувств, сестры? Воспряньте!

— Ты зачем это сделал? — рассеяно спросил Сиврок. — Старик не простит.

— Да плевать мне на него! — воскликнул Шалок. — Он в прошлом. Мы — будущее! Брат, я знаю способ, как нам попасть в недоступный мир.

Все снова замерли истуканами. И те, кто стоял, и те, кто только что смог подняться. Видимо, такого эффекта и ожидал Шалок. Выдержав долгую театральную паузу, дух продолжил:

— Да, вы не ослышались. Я знаю, как этого добиться. Но для этого вам всем придется кое-что для меня сделать.

— И что же? — осмелев спросила Посива.

Шалок всегда казался ей безумцем, но возможность попасть в мир, где духи смогли бы жить припеваючи, купаясь в переизбытке энергии, управляя всем миром и не таким миром, как их собственный, который ничего кроме серого тумана не содержал… И пусть эстеты говорят, что энергетические структуры бесконечно прекрасны. Это только тот, кто не видел «Игру престолов» в режиссерской версии мог наслаждаться видами фракталов. Лишь тот, кто не читал «Королей вкуса», мог довольствоваться жалкими объедками серого тумана. А она хотела жить на полную катушку. Воплотиться в самую красивую женщину мира и перепробовать все плотские удовольствия за тысячелетия, отпущенные ей в таком виде, а потом снова стать духом и перевоплотиться в мужчину. Испытать все то же самое, но с другой стороны. Как можно было устоять перед таким соблазном?

— Сущую малость, сестра, — ответил Шалок, подойдя к ней вплотную. — Сущую малость. Всего-то, отдать мне всех своих адептов добровольно. И не противиться, когда тот, кто грядет, посетит мир людей.

— Но как? Один дух — один род!

— Мне удалось путем экспериментов добиться покровительства над вторым родом. Думаю, можно и продолжить, — усмехнулся Шалок.

— А кто грядет? — тихо спросил кто-то из-за спины, Посива не заметила кто это был.

— Разрушитель, — коротко ответил Шалок.

— Но ведь это разрушит их мир! — удивленно воскликнула Посива. — Да и мы состаримся и умрем без жертв от наших адептов.

— Возможно, сестра. Все что ты сказала, лишь возможно. Зато нам будет открыт путь в мир, где полно энергии. Единственный известный нам мир, где жили и вымерли динозавры. Мир, за которым вы так любите наблюдать. Он станет не просто открытым для нас. Мы захватим его полностью, подчиним себе, и сможем властвовать там безраздельно. Никто не сможет нас остановить!

— Ты безумен, брат! — выступил вперед Висток. — Это убьет нас. И никто не сможет попасть туда. Может быть ты, но не мы. Я не согласен!

— Мы обещали хранить мир людей. Обещали защищать его, а ты предлагаешь разрушить, — произнесла Посива. — Стрибог завещал нам этот мир. Да и Шанс поставлен здесь для этого. Он по просьбе деда хранит равновесие между нами и следит за сохранностью мира.

— Вижу, дорогая сестра, что этот змей ШаньШи, все же влез тебе в голову, — усмехнулся Шалок. — И только ли в голову?

— Он не влезал! — воскликнула Посива. — В отличии от тебя, он не владеет ментальным контролем, — прошипела она. — Но тебе не удастся подчинить нас своей воле. Мы не люди!

— Остынь, сестра! Я еще не сказал, что сделаю, если вы не согласитесь на мои условия. После этого я вам дам пару минут на размышления.

Духи замерли. Все уставились на Шалока, брата, который вздумал угрожать сразу всем.

— Если вы не согласитесь на мое предложение, то просто-напросто умрете, — спокойно заявил Шалок, разглядывая грудь Посивы, через вырез в платье.

Посива вдруг почувствовала себя голой, но ей вместо того, чтобы одеться захотелось скинуть с себя платье. Она почувствовала, как холодок страха забирается под тонкое дымчатое облачение и струится вверх по позвоночнику.

— Говоришь, не люди? — как ни в чем не бывало спросил Шалок.

— Ах ты ублюдок! — воскликнула Посива.

— Еще раз повторю свое предложение, — не слушая ее, произнес Шалок. — Вы отдаете своих адептов мне добровольно и прямо сейчас. И не вмешиваетесь в то, что будет происходить в мире. Иначе! — он выделил это слово голосом, отделив предложение от угроз. — Иначе, я низвергну вас всех в мир людей и закрою проход обратно в наш мир. А потом буду сидеть здесь и наблюдать, как вы подыхаете там, лишенные энергии. Или того веселее, начинаете пожирать людей, гоняясь за их кровью. Возможно, так будет даже интересней. Но вы все равно помрете.

— Ты блефуешь! — выступил вперед Литок.

— Уверен? — усмехнулся Шалок. — Думаешь просто так мой адепт собрал глав родов именно в этот день? Думаешь просто так он потребовал связаться с вами именно сегодня? Нет, дорогой братец! Ваши людишки продырявили своими жертвами ткань мироздания. И сделали они это так близко друг от друга, как никогда раньше не было. Столько дырок в одном месте, — Шалок засмеялся. — Ткань мироздания едва удерживается от того, чтобы не лопнуть здесь и сейчас. Стоит мне топнуть ногой, и вы все канете в иной мир. А уж я позаботился, чтобы не уйти вместе с вами. Как и о том, чтобы быстро заштопать дыру.

Шалок поднял ногу и замер.

— Так что скажете, дорогие родственнички?

Глава 20

— Чего раскричался, как порченная девица в первую брачную ночь? — невозмутимо спросил Шанс.

— А зачем ей кричать?

— Чтобы муж подумал, что он у нее первый, — рассмеялся змей.

— Ты чего мне это сейчас рассказываешь? Мир же спасать нужно! — не выдержал я.

Иногда мне казалось, что Шанс надо мной просто издевается. Ладно, не иногда. Почти всегда.

— Так и я о чем! — изумленно воскликнул змей. — Мир надо спасать, а мы тут разговоры разговариваем. Нам торопиться надо, а не разговоры разговаривать. Если будем разговоры…

— Да понял я уже! — заорал я на него. — Заткнись и говори, что делать!

Шанс громко сглотнул и всё шутовское веселье мгновенно слетело с его драконоподобной морды.

— Вот, а то в панику уже впадать начал, — спокойно произнес змей. — Первое, что нужно сделать, это обеспечить постоянную двустороннюю связь нам с тобой. Чтобы ты здесь всегда знал, что происходит в мире духов, а я видел, что творится здесь.

— Как?

— Возьми нож с моим осколком двумя руками, спой ему песенку и пожелай этого.

Я взял клинок, как и сказал Шанс. Произнес нужные слова. Петь, подражая голосу Григоряна мне не хотелось. Сосредоточился.

Из рукояти ножа вылетели две светящиеся ленты и переплелись между собой, захлестнули мне ладони и обмотались вокруг рукояти ножа. Таким образом, кисти рук оказались примотанными к клинку. Я пошевелил пальцами. Мне это удалось, но высвободить ладони не получилось.

— Неудобно, — пожаловался я.

— Ничего, зато теперь ты и видеть и слышать меня сможешь, а я тебя. Попробуй. Просто представь, что смотришь моими глазами.

Я представил и чуть не упал, зашатавшись. Тело подстраивалось под картинку перед глазами. Я смотрел на себя немного сверху и видел разом как бы два плана: один обычный, как видит любой человек, второй — энергетический, так я вижу, когда стараюсь рассмотреть силовые нити или жгуты. Наложение было непривычное, но вполне функционально. Моргнув и пожелав вернуть своё зрение, я снова увидел перед собой морду Шанса.

— Отлично! Думаю, со слухом проблем не возникнет. Теперь я протестирую.

В голове слегка зашумело, зрение стало чуть двоиться.

— Пойдет, — усмехнулся змей.

Зрение нормализовалось.

— Теперь еще кое-что. Тебе нужна возможность видеть разрывы ткани мироздания над городом. По ним будешь ориентироваться куда идти. Сейчас я качну в тебя немного силы, ты не бойся, просто будет немного необычно, — произнес Шанс и не дожидаясь моего ответа что-то сделал.

Меня подбросило вверх, как бумажных змей из коробки с сюрпризом. И тут же придавило к земле тяжестью всех забот мира. Мое поле зрения расширилось так, что казалось я вижу всё, что происходит на триста шестьдесят градусов. Моргнув, я понял, что так оно и есть.

— Тише-тише! — успокоил меня Шанс, заметив мои попытки удержать себя в сознательном состоянии, потому что разум пытался уйти в шат-даун.

Я вдруг почувствовал, как меня словно мягко спеленало и, осторожно поставив на землю, отпустило. Тело расслабилось, а мозг вернул себе способность воспринимать реальность с ограниченным углом зрения.

— Перестарался немного, извини, — произнес змей. — Теперь все должно быть, как нужно. Проверяй. Посмотри в сторону города. Разрывы видишь?

Я повертел головой. Город светился от переплетения потоков энергии. То тут, то там, вспыхивали желтоватые или голубоватые фейерверки. Где-то виднелись бурлящие, словно в котле ведьмы, озера силы. Но это было не все. Я мог четко видеть, как совсем недалеко от меня виднеется разрез синих жгутов. Видел разрыв в материи пространства. Задрав голову, я увидел что-то похожее над собой.

— Вижу, — завороженно произнес я.

— Вот и отлично. Пора! Поспешим! Я на сходку, пока там ничего не произошло, а ты постарайся закрыть все прорехи. Как ты понял, они там, где главы родов вызывали своих духов-покровителей на разговор. Закрой их все, как можно скорее. Нашу тоже закрой. Сейчас мы обмениваемся информацией и энергией через осколок. У меня с ним особая связь. И еще одно… — уже собираясь ускользнуть, Шанс замер и глянул на меня. — Ничему не удивляйся.

Отличное пожелание, черт возьми! Чему мне тут удивляться? Вообще ничего удивительного!

Змей исчез в прорехе, но я по-прежнему ощущал его присутствие. Даже не глядя его глазами, не слыша его, было что-то такое, что я смог охарактеризовать как «связь».

Я сосредоточился и представил, как края прорехи покрылись зубцами и с краю появился бегунок замка. Потянул за него и застегнул молнию на прорехе. Отлично, одна закрыта.

Перемещаться по городу со связанными руками было бы весьма неудобно. Особенно, если учесть, что к рукам мне привязан острый нож. Не дай бог упасть неудачно. Я подумал секунду и рванул в дом. Шанс сказал поспешим, значит стоит его послушать.

Ворвавшись в свою комнату, я подскочил к Насте и осторожно, стараясь не задеть ее клинком, толкнул в бок.

Девушка сонно заворчала и приоткрыла глаза. Пару раз моргнула и резко села в кровати, уставившись на мои привязанные к ножу руки.

— Что случилось? — тревожно спросила она.

Я как мог быстро пересказал события последних часов.

Настя мгновенно проснулась. Соскочила с кровати. Я залюбовался ее гибким обнаженным телом. Девушка быстро, по-солдатски оделась. Оглядела комнату, коротко кивнула.

— Идем, нам нужен экипаж, — произнесла она и бросилась к двери.

Я побежал следом, хоть это было и не просто. Бегать со связанными руками — то еще удовольствие.

Олега Матвеевича Настя разбудила громким стуком в дверь спальни. Сонный управляющий вышел в коридор в пижаме и спальном колпаке. Выглядело это довольно смешно, но мне сейчас было не до этого.

— Олег Матвеевич, нам нужна ваша помощь, — произнесла девушка, забрав на себя инициативу по обеспечению нашего перемещения.

Управляющий все еще толком не проснулся, поэтому что-то промычал и заметив меня, уставился на нож в руках и едва светящиеся силовые ленты вокруг кистей.

— Соображайте быстрее! — подбодрила Настя Олега Матвеевича.

— С вами все в порядке? — спросил у меня управляющий.

— Все хорошо, это, — я приподнял руки с ножом, — лишь средство связи.

— Нам нужен экипаж, — произнесла Настя торопливо. — Как быстро сможете устроить?

— Чрез двадцать минут будет, — окончательно проснувшись, сказал управляющий. — Быстрее не получится.

— Где живет ближайшая из семей с духом-покровителем? — спросил я, вспомнив, что видел разрыв совсем недалеко от этого места.

— Волоконцевы живут совсем рядом, — задумавшись на секунду, сказал Олег Матвеевич.

— Сколько добираться, если бегом?

— Минут за десять доберетесь.

— Тогда отправляйте экипаж к тому дому. Мы пешком. Как найти нужный дом?

— Как выйдете, прямо по улице пять перекрестков, затем налево по улице до конца, там направо и упретесь в их имение.

Все это управляющий говорил с закрытыми глазами, словно представлял, как сам идет по этим улицам.

Я посмотрел на Настю, та кивнула. Запомнила, как идти.

— Олег Матвеевич, нам нужны пара человек охраны, — сказал я, подумав, что ночью в городе всякое может случиться. — Есть у вас надежные люди?

В доме, с тех пор как мы тут поселились, я не видел никого похожего на охранника, но мало ли как тут поставлено дело.

— Пришлю вам через пять минут, — быстро и по-деловому ответил управляющий. — Сейчас распоряжусь на счет экипажа и охраны. Подождите немного.

Олег Матвеевич сдернул ночной колпак с головы и бросил его на ближайший стул. Вышел в коридор и вернулся через минуту уже одетым. Кивнул мне и быстрым шагом вышел из дома.

Я не представлял, где ночью можно раздобыть экипаж и охрану, но очень рассчитывал, что у него все получится.

Мы вышли на улицу и остановились.

Я принялся высматривать прорехи. Как и до этого, нашел одну совсем рядом. Если представить карту города, то на нее весьма четко укладывалось описание пути с конечной точкой и место разрыва. Отлично. Это наш первый пункт назначения.

Прикрыв глаза, я постарался увидеть, чем сейчас занимается Шанс. Вокруг клубился серый туман. Казалось, слева и справа мелькают какие-то тени или пятна света. Но ничего конкретного я не видел. Мне было интересно взглянуть на мир духов, но туман скрывал от меня все окружающее.

— Никита Васильевич! — позвали меня из темноты.

Я узнал голос управляющего. Взглянул в том направлении. За спиной спешащего к нам человека угадывались еще два силуэта.

— Это Олег и Саша, — представил мне управляющий поочередно кивнувших мужчин.

Оба были высокие и крупные. По сравнению с ними мое подростковое тело казалось игрушечным. Настя осмотрела охранников с ног до головы и меня кольнуло чувство ревности. Не то, чтобы я подумал что-то плохое, но некоторая доля зависти к мускулистым телам у меня возникла. Мне показалось, что Настя смотрит на них с восхищением. Я перевел взгляд на девушку и понял, что ошибся. В ее глазах читалась ироничная усмешка. Так смотрят на туповатого амбала, которому предстоит в уме решать дифференциальное уравнение. Девушка заметила мой взгляд и посмотрела мне в глаза. Теперь там было обожание и любовь. И это придало мне сил.

— Ребята, ваша задача — возникающие проблемы, требующие силового решения, — сказал я.

Парни дружно кивнули. Двое из ларца и то не были так синхронны.

— Экипаж прибудет к дому Волоконцевых через двадцать минут, — отчитался Олег Матвеевич.

— Отлично! Бежим! — крикнул я Насте и сорвался с места, словно только и ждал этой информации, чтобы начать действовать.

Девушка рванула вперёд меня, показывая путь. Следом за нами бросились Олег с Сашей.

Темные улицы города были пустынны в это время. Нам никто не встретился, и это было отлично. Мы молча бежали, экономя силы, следом за Настей, запомнившей путь и ведущей нас к нужной точке.

В полумраке, видимом обычным зрением, передо мной мелькали лопатки девушки. Опустив взгляд, я уставился на ягодицы Насти, соблазнительно двигающиеся под штанами при беге. Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода, и как перед тобой бежит фигуристая девушка. Я залюбовался видом и даже немного отвлекся от того, что от меня требовалось. Зато удалось немного перезагрузить мозг.

Снова взглянув на энергетический план реальности, я увидел, что прореха совсем рядом. Мы были практически на месте.

Последний поворот улицы открыл передо мной шикарный особняк, стоящий в глубине небольшого городского сквера, огороженного кованной оградой. Дом был двухэтажный, каменный с рядом колонн у парадного входа. Чем-то он напомнил мне имение отца, точнее, его уменьшенный вариант. Только колонн было всего четыре.

Окна дома были темными и лишь в одном на втором этаже горели свечи. Было видно, как бледный оранжевый свет вырисовывает тени на полупрозрачной ткани штор. Прямо над этой комнатой невысоко в небе сиял желтым светом разрыв. С этого расстояния мне удалось разглядеть даже обрывки синих жгутов. В месте разрыва они свисали лохмотьями с двух сторон от прорехи.

Разрыв был большим. Гораздо больше, чем обычно делал я. Не знаю, чем были вызваны такие размеры, но мне это отчего-то не понравилось.

Встав вплотную к кованным цветам на ограде, я постарался отдышаться и сосредоточиться.

— Нам нужно попасть внутрь? — спросил один из охраны.

— Тс-с-с! — шикнула на него Настя.

Девушка видела, что я прикрыл глаза и верно истолковала мои намерения.

Парень затих, отойдя на пару шагов назад.

Я представил как в небе появляется огромная иголка с ниткой и начинает сшивать края прорехи. Делал я это с закрытыми глазами, для большей концентрации. В отличии от того, что случалось раньше, сейчас ничего не произошло. Игла не появилась. Прореха так и осталась раскрытой.

Снова прикрыв глаза, я представил зубья молнии по краям разрыва. Такое у меня получалось уже несколько раз, так что я мог надеяться, что и здесь удастся, но не тут-то было. Что-то не складывалось.

— Как у тебя дела? — прозвучал в голове голос Шанса.

— Что-то не получается, — так же мысленно ответил я.

— Слишком далеко стоишь, возможно, — предположил змей.

— Не думал, что для таких вещей важно расстояние.

— Когда ты работаешь с реальным миром или с порождением своей магии, то расстояние не имеет значение. Тут же чужая сила тебе сопротивляется, — пояснил змей. — Можешь попробовать еще, вдруг получится, но проще найти способ подойти поближе.

Я взглянул на высоченный забор из тонких металлических прутьев, на заостренные концы похожие на наконечники стрел и к горлу подкатил ком. Я сглотнул, понимая, что перемахнуть через забор, да еще с завязанными руками будет непростой задачей. Конечно, в моем распоряжении есть магия, главное придумать как ей воспользоваться для решения этой задачи.

— Что у тебя? — спросил я змея мысленно. — Добрался?

— Уже на пороге, — ответил тот. — Давай действуй! На меня пока не отвлекайся.

Я кивнул больше сам себе, чем змею.

— Так, — произнес я в слух, — нам нужно зайти внутрь.

— Ага, поэтому и спрашивал, — встрял охранник, тот, кого заставила замолчать Настя.

Я обернулся и посмотрел на парня.

— У меня есть ключ от калитки, я присматриваю тут за садом.

Вот так вот. Я усмехнулся. Иногда не нужно никакой магии. Порой просто нужно выслушать окружающих тебя людей, и они подскажут решение. Или помогут справиться с проблемой.

Охранник полез под рубаху и вынул небольшую связку ключей, болтающуюся у него на шее. Каждый ключ был аккуратно помещен в крошечный кожаный чехольчик. Видимо, чтобы не брякали при ходьбе.

Парень подошел к калитке справа от нас и принялся подбирать ключ к замку.

У меня была пара минут, чтобы глянуть, как там Шанс. Хоть змей и сказал, что пока моё присутствие не требуется, все же мне было жуть, как интересно.

* * *

Сначала перед глазами был серый туман. Я не мог выделить чего-то отдельного. Казалось, эта мгла заволокла все окружающее. Картинка сдвинулась влево, словно змей повернул голову. Не представляю, как можно было заметить какую-то разницу в сплошной серости, но перед глазами явно что-то поменялось.

Снова движение. Теперь стало видно, что серость не везде однородна. Слева и справа, завихрения тумана были плотными и казались колышущимися взад-вперед. Прямо передо мной пелена словно становилась прозрачней. Все еще серая, но сквозь нее стали проглядывать какие-то силуэты. Послышались звуки.

«…просто так мой адепт собрал глав родов…» Сначала звуки были приглушенные и прерывистые, словно доносящиеся до нас через вату или в телефонную трубку в зоне неуверенного приема. «…просто так он потребовал связаться с вами именно сегодня?… людишки продырявили своими жертвами ткань мироздания… Столько дырок в одном месте» Послышался хриплый смех. «Ткань мироздания едва удерживается от того, чтобы не лопнуть здесь и сейчас. Стоит мне топнуть ногой, и вы все канете в иной мир. А уж я позаботился, чтобы не уйти вместе с вами. Как и о том, чтобы быстро заштопать дыру» Последние фразы звучали уже отчетливо, и я понял, что происходит. Мы пришли вовремя. Правда, я не представлял, кто это все говорит. Неужели Сиврок решился на такое?

— Это не он, — прозвучал в голове голос Шанса.

— Тогда кто?

— Похоже на совет явился восьмой братец.

— Он же демон? — удивился я. — Так по крайней мере писал Буянов.

Шанс усмехнулся, а картинка снова начала двигаться. Мне на глаза словно полиэтиленовую пленку натянули. Я уже видел стоящие передо мной фигуры, но все еще очень нечетко, словно через мутное стекло.

Мгновение и пленка лопнула. Картинка обрела четкость. Словно до этого я был вне какого-то выделенного пространства, а сейчас оказался внутри.

Прямо передо мной стоял на одной ноге высокий блондин. Я не видел его лица, только спину. За ним неподвижно замерли семеро: три мужчины и четыре женщины. Посиву я узнал сразу. Она стояла ближе всех к блондину.

Испуганные взгляды метнулись от стоящего на одной ноге мужика ко мне. К испугу добавился резко увеличившийся размер глаз, словно я попал в мангу: огромные распахнутые глаза, застывшая порывистость движений. Точно, манга!

— Шанс? — произнесла Посива, с надеждой.

Глава 21

* * *

Блондин начал оборачиваться, и я увидел, что его нога резко пошла вниз.

Змей словно сжатая пружина выстрелил вперед. Я даже не заметил, как он свернулся кольцами, но сейчас перед глазами все размылось, как при быстрой езде.

Еще миг, и блондин оказался обвит тугими кольцами огромного змея. Зажат так, что правая нога так и осталась согнутой в колене и прижата к телу. Мне показалось, что раздался хруст, но думаю, что это всего лишь игра воображения.

Блондин истошно заорал и из человека превратился в трепещущий и рвущийся одновременно во все стороны туман. Казалось, тот самый, что заполнял все пространство мира духов.

Крик превратился в визг, но Шанс так и замер, не обращая на это никакого внимания. Лишь смотрел, как серые лоскуты рвутся из его объятий, стараясь освободиться, но все напрасно.

— Ты кончай трепыхаться, Шалок, ты же не думаешь, что я просто поймал твое иллюзорное тело? Нет, друг мой, я тебя крепко держу за твои духовные яйца. И если не успокоишься, сожму их посильнее.

Посива, стоящая совсем рядом, глупо хихикнула.

Еще мгновение мгла рвалась из объятий Шанса, и вдруг все прекратилось. Зажатый в кольца, снова стоял блондин.

— Так-то лучше. Ножка не болит? — ехидно ухмыльнулся змей.

— Отпусти, червяк навозный! — прорычал блондин.

Было видно, что он напрягся, да так, что глаза из орбит лезут.

— Я хватку сейчас ослаблю, но духовную твою сущность не отпущу, так что не пытайся вырваться, — предупредил Шанс.

Я не заметил никаких изменений, но блондин расслабился.

— Поговорим? — все еще глядя Шалоку в глаза, спросил змей.

— Не о чем мне с тобой говорить, глиста китайская. Аа-а-а!

Снова заорал блондин.

— Я же тебя предупреждал, твои духовные яйца у меня в кулаке! Будешь дергаться — раздавлю всмятку.

— Пожалеешь! — сквозь боль прошипел блондин.

Змей будто не обратил на него внимания.

— Приотпускаю, — медленно, растягивая слова, произнес Шанс. — И снова сжимаю.

Из горла блондина вырвался стон.

— Отпусти его ШаньШи.

Рядом с Посивой стоял невысокий полноватый мужчина.

— Уверен, что стоит, Висток? Он вас вроде как всех на смерть обречь обещал. Нет? — змей, казалось, наслаждался моментом.

— Нет, ты его совсем-то не отпускай, — поправился Висток и сделал шаг назад. — Просто не мучай.

— Хорошо, — согласился Шанс.

Блондин перестал вопить и зло уставился на окружающих.

— Только смотрите сами, если я его отпущу может он и не отступится от своих намерений, — продолжил змей. — Можете конечно деда позвать, он его развоплотить временно может. Слышал дед у вас по этому делу большим затейником раньше был.

— Не станем мы его развоплощать. Брат он нам все же, — осторожно заявил Висток. — Просто поговорить бы не помешало.

* * *

— Никита, — кто-то тряс меня за плечо.

Я вернулся в мир людей, с трудом отключившись от созерцания экзекуции, устроенной Шансом. Передо мной стояла Настя и испуганно смотрела в глаза.

— Можем входить, все готово, — послышалось от калитки.

— Со мной все в порядке, — сказал я девушке. — Просто сеанс общения с духом.

Настя кивнула и потянула меня ко входу.

Я шел почти на автомате, все еще не отойдя от увиденного в мире духов. Не думал, что там бушуют свои страсти. Да еще такие. Конечно, всех подробностей я не знал, но желание расспросить об этом Посиву или Шанса у меня появилась.

Вот бы еще узнать, где у духов духовные яйца, чтобы схватить их при необходимости и вытрясти всю информацию, потому что я сильно подозревал, что Шанс снова станет отмазываться своим «не понимаю, о чем ты». Одна надежда на Посиву, но сдается мне, что с ней тоже не все так просто. Правда, кое-какая идея, как ее разговорить у меня появилась.

Мы подошли к главному входу и один из парней постучал в дверь. Никто открывать не собирался. Правильно, кто там посреди ночи может в дверь долбиться?

Я собирался уже воспользоваться магией и вскрыть замок, как вдруг дверь скрежетнула и начала открываться.

На пороге показалась женщина в домашней одежде и с чуть испуганным выражением лица. Узнать в ней даму, которая сопровождала Волоконцева на прием было очень сложно. Я всегда удивлялся, как наряд и косметика преображает женщин. Причем безо всяких там инста-фильтров.

— Здравствуйте, — поздоровалась Настя, опередив всех. — Вы меня помните?

— Конечно, девочка, — непонимающе произнесла дама.

Женщина выглянула за дверь, рассматривая в ночной темноте стоящий на пороге её дома людей.

— Никита Васильевич? Олег? — дама, казалось, слегка растерялась. — Вам что-то нужно?

— Аркадий Иванович, — коротко ответил я. — Мне нужно с ним поговорить.

— Боюсь, это у вас не выйдет. Не раньше, чем утром, — грустно произнесла дама.

— С ним все в порядке?

— Да, он просто отдыхает после общения с духом-покровителем. С ним сейчас доктор, так что к утру все будет отлично.

Я понимал, что говорить можно долго, но мне требовалось закрыть разрыв и двигаться дальше.

— Мы можем пройти в то место, откуда Аркадий Иванович беседовал со своим духом.

Логично было предположить, что это самое близкое к прорехе место.

— Это в кабинете. Не думаю, что сейчас вам стоит туда ходить. Аркадий там.

— Вот и отлично, заодно узнаем, как у него дела, — произнес я.

Олег понял меня с полуслова. Видимо, он был хорошим телохранителем, раз быстро понимал, чего хочет клиент.

— Марфа Андреевна, — обратился он к женщине. — Впустите нас, это очень важно.

Охранник аккуратно, без лишнего напора, отстранил женщину от двери, давая мне проход.

Настя шагнула вперед, придерживая меня под руку, потянула за собой.

Я слышал, как женщина возмущенно, но тихо что-то сказала. Саша остался с ней, а Олег проследовал за нами.

— Сюда, — подсказал охранник, и повел нас к лестнице на второй этаж.

Под дверью кабинета виднелась тонкая полоска света. Настя толкнула дверь, и мы оказались в небольшом, плотно заставленном мебелью помещении.

На маленькой софе рядом с камином лежал Волоконцев, а вокруг него суетился пожилой мужчина. Квадратная кожаная сумка стояла на полу. Внутри виднелись какие-то флакончики и инструмент лекаря.

— С ним все в порядке? — спросила Настя, обернувшегося к нам человека.

— Вы кто? — недоуменно спросил лекарь.

— Мы свои, Модест Георгиевич, — произнес из-за моей спины Олег и вышел вперед.

— Олежка?

— Модест Георгиевич, все в порядке, мы тут по делу. Ответьте на вопросы, пожалуйста.

— С ним все в порядке. Все, как обычно. К утру проснется, как новенький.

Олег глянул на меня.

Я кивнул. Вышел на середину комнаты и посмотрел вверх. Серый туман мира духов клубился в широко разошедшейся прорехе между мирами. Я представил себе иголку и мысленно стал зашивать разрыв. Стежок за стежком.

Дыра начала закрываться. Края её нехотя стягивались, а синие жгуты, словно живые, принялись тянуться друг к другу и сцепляться тонкими нитями, постепенно образую толстенные канаты. Этот разрыв был устранен. Пора отправляться к следующему.

Встретив на выходе Марфу Андреевну, я попросил ее передать Аркадию Ивановичу, чтобы не искал общение со своим духом в ближайшее время, что вся информацию будет ему дана на совете у Императора вечером следующего дня.

На улице нас ждал обещанный управляющим экипаж.

Я остановился перед каретой и посмотрел вокруг, выискивая в небе следы разрывов. Один был недалеко, но так как я не знал города, то мог лишь указать примерное направление движения.

Следующим пунктом нашего назначения оказался небольшой дом, плотно зажатый между каменных стен соседних домов. Плотность застройки ближе к центру возрастала. Все точно так же, как и в моем мире. Вот только дома тут были пониже и во многих местах деревянные.

Место я определил довольно точно. Прямо над покатой крышей висел разрыв, отливая желтыми краями с синими жгутами, разорванными в лохмотья.

На втором этаже дома светилось окно. Все остальные окна и в этом доме, и в соседних, смотрели на нас черными зрачками темноты.

Дверь в доме оказалась закрытой, и как бы мы не стучались никто не спешил ее открыть.

Я представил себе отмычку и попытался ей вскрыть замок без использования рук. Это оказалось очень сложно. А как только фантома коснулась Настя, он распался снопом желтых искр.

— Мне нужна хотя бы одна рука, — мысленно произнес я, обращаясь к Шансу.

Ждать пришлось совсем недолго, змей откликнулся через несколько секунд. Интересно, что у них там сейчас происходило. И хоть мне было дико интересно, времени глянуть туда не было.

— Если освобожу тебе одну руку, то полноценная связь нарушится, — произнес в моей голове змей. — Ты сможешь лишь подсматривать за происходящим у меня, а я у тебя. Уверен, что хочешь этого?

Я, конечно, хотел бы сохранить возможность полноценной связи, но действовать с одной рукой было действительно не удобно. В данном случае дверь можно и выбить. Думаю, Олег или Саша сделают это в два счета, но ведь что-то может пойти не так и дальше. А я без рук, как без рук.

— Да, уверен, — произнёс я, решив, что лучше все же иметь возможность что-то делать.

— Хорошо, — сказал Шанс.

Светящиеся ленты, опутывающие мои ладони словно растворились, и я смог отпустить нож одной рукой. Как только это случилось, ленты снова стали заметны и нож остался привязан к моей ладони, но теперь у меня была свободна одна рука.

Я снова создал отмычку и легко смог вскрыть ей замок на двери.

В прихожей первого этажа было пусто.

— Эй! Хозяева, есть кто дома⁉ — крикнула Настя, но ей никто не ответил.

— Наверх!

Я бросился вперед. Определить комнату, откуда шел свет не составило труда. Дверь была приоткрыта.

Мужчина средних лет, в домашнем халате лежал на ковре посередине комнаты. Тапочки валялись рядом. Выглядело так, словно он разулся, прежде чем ступить на ковер. Что ж у каждого свои ритуалы вызова духов. Мужчина был без сознания. Я однозначно видел его на приеме у Императора, и он конечно же был среди тех, кто находился со мной в одной комнате, когда мы выслушивали вопрос правителя.

Пока мы пошли искать хозяина, охранник осмотрел дом.

— Дом пуст, — сообщил Олег, только что поднявшийся наверх. — О! — воскликнул он, показав на лежащего человека, — а я его знаю. Это Зорев Михаил Владиславович.

— Отлично! Помогите оттащить его на кушетку, — попросила Настя.

Я был рад, что она со мной и помогает.

Мне пришлось немного сосредоточится, чтобы закрыть разрыв. Этот был меньше, чем у Волоконцева, но все равно много больше, чем у меня. Пока я возился с прорехой, охранникам удалось привести Зорева в чувства.

Сейчас Саша нашел какую-то настойку в небольшом баре в тумбе стола и отпаивал ей хозяина.

Я глянул на руку Зорева, которую он почему-то прятал за спину. Подойдя, я взял его за локоть и посмотрел на длинный порез на ладони. Порез явно был свежий, но кровь оттуда не шла. Кажется, я начинал понимать связь между состоянием адептов духов и размерами прорех над их головами. Там, где я отделывался наглостью или одной каплей крови, им приходилось жертвовать гораздо большим.

Мне вспомнилось, выражение лица Посивы, когда она первый раз получила от меня кровавую жертву. Что ж, кажется, я убедился, что моя идея о том, как ее разговорить может сработать. Серая стерва, наверняка будет не против отведать моей крови в чуть большем количестве, а за это я попрошу ее рассказать мне все, что было на сходке.

Но до этого еще надо дожить, как сказал Шанс. На текущий момент было закрыто только три прорехи, оставалось еще четыре. И наверняка есть еще одна, того, кто являлся адептом блондина. Разрыв Посивы был не в счет, он находился в сфере времени и был непонятно, где или когда.

Я посмотрел на Зорева и подумал не попросить ли его рассказать мне немного о том, с чего они все падают в обморок во время разговора с духами. Потеря крови, конечно, может вызвать обморок, но это сколько же ее нужно пролить, чтобы вырубится? Слабость еще понятно, но вот так? Я вспомнил в каком состоянии находился Волоконцев и меня передернуло.

— Много крови потеряли? — спросил я, понимая, что долгого разговора не выйдет.

Шанс, конечно, удерживал блондинчика в своих объятиях, но что-то мне подсказывало, что это может быть ненадолго. Родственники могут потребовать отпустить его, даже несмотря на то, что он обещал их убить. А я сейчас даже не мог как следует взглянуть на то, что там происходит.

— Немного, — чуть заторможенно ответил Зорев. — Бывало и больше.

— Обморок от потери крови?

— Нет, что вы, так всегда бывает, когда решишь связаться с миром духов. У всех.

Я не стал говорить, что не разу не падал без сознания, но для себя запомнил эту информацию.

— Идем! У нас еще много работы, — произнес я и вышел из кабинета.

Все кроме Зорева последовали за мной.

Настя шла рядом и пыталась заглянуть мне в глаза. Я видел, что она хочет о чем-то спросить. Даже догадывался, о чем, но сейчас было не время с этим разбираться.

Мы двигались по городу, все дальше и дальше уезжая от дома управляющего. Закрытие еще четырех порталов отняло у нас довольно много времени. Дважды мы попадали в гостиницы, где остановились главы родов. Там проблем не возникало. Нам легко открывали двери, как только мы говорили, что с постояльцем может быть плохо и он может умереть, а мы приехали его спасать. Труп в номере гостиницы — не лучшая реклама для новых постояльцев. Вот случись так, что труп станет приведением, тогда другое дело. В одной из гостиниц, нас спросили об этом напрямую, прежде чем впустить.

Корсаков и Гончаров остановились в доме, принадлежащим отцу Насти. Она его без труда узнала, так как была тут в детстве. В этот дом Настя со мной не пошла, а осталась снаружи. Я тоже не стал искать хозяев. А войдя внутрь, попросил своих охранников придержать перепуганных девиц, что полуголыми носились по дому, решив, что идет облава.

Сам же я, поднявшись на второй этаж, потянулся и закрыл прорехи оттуда. В приоткрытые двери двух комнат я видел, что на полу недвижно лежат тела, но решил, что ими смогут заняться девицы. Не спасут, так и ладно, парой проблем меньше.

Убивать безоружных я не собирался. И как я скажу о таком Насте? «Дорогая, я убил твоего отца, но ты не переживай, он все равно был козлом! А заодно замочил его друга. Нет, ты не подумай они были в разных комнатах». Усмехнувшись своим мыслям, я подумал, что в таком случае еще и перед Императором придется объясняться вечером. Хотя можно и горло перерезать. Это использование магии запрещено при разборках между семьями, а холодное оружие никто не запрещал. Но все равно очень много геморроя и возни с этим. Уж лучше просто честно убью этих двоих в поединках. Или на дуэли. Никто ничего и не заподозрит.

Выйдя из дома, я с облегчением вздохнул. Почти все прорехи были закрыты. Осталась одна. Я принялся оглядывать вокруг выискивая, где мог скрываться адепт блондина. Из услышанного в мире духов я, конечно, понял, кто он, но как мне подобраться к нему я ума не приложу.

Разрыв я увидел справа от себя. Огромное широкое свечение располагалось ближе к центру города. Оно сияло так, что казалось, должно быть видным в обычном мире. Но как только я перешел на человеческое зрение свечение тут же исчезло.

Мы собрались у экипажа. Я еще раз глянул на свечение разрыва и указав в том направлении спросил, что находится там, примерно в середине города.

— Императорский дворец, — ответил мне Саша.

— Отлично, едем к нему.

Путь занял около двадцати минут. Все это время я сидел, прижавшись к Насте. Я порядком устал, однорукое существование добавляло мне дополнительных проблем, отчего я чувствовал себя совсем выдохшимся.

Карета остановилась, не доехав квартала до дворца. Дальше можно было только пешком.

Я вышел из кареты, попросив и Настю, и охрану остаться внутри. Они ничем не смогут мне помочь, если потребуется пробираться внутрь.

Желая убедиться, что мы приехали по адресу, я еще раз глянул на разрыв. Издалека я мог и ошибиться. Посмотрел и замер.

Над левым крылом дворца в небе сиял не один открытый разрыв, а два.

Глава 22

Я стоял у высокой ограды, окружающей императорский дворец в центре столицы и смотрел на два разрыва в ткани мироздания. Один из них был меньшего размера, второй гораздо больше. Что-то меня в этом напрягало, но я пока не мог понять, что именно.

Допустим, что Император не стал бы проливать свою кровь в огромных количествах, отсюда небольшой разрыв. Скорее всего, он принадлежит Императору для связи с духом восточного ветра Шалоком. Но чей второй? Кто во дворце еще имеет духа покровителя? И что это за дух? Неужели в империю прибыл кто-то из-за границы и связался отсюда со своим духом? Но больше всего меня пугал размер прорехи. Это сколько же надо было пожертвовать крови, чтобы открыть такой проем?

Я попытался закрыть разрывы отсюда, но ожидаемо ничего не вышло. Пробраться во дворец я бы смог, но скорее всего, нарвался бы на охрану где-то внутри. Тогда пришлось бы применять магию, чтобы уйти, а мне теперь казалось, что Император может как-то узнавать, кто и когда ей пользовался. Значит я себя так и так выдам.

— Шанс, — позвал я мысленно.

В моей руке был способ связи со змеем. И пусть я чувствовал, что сейчас не смогу увидеть мир духов глазами Шанса, но поговорить-то мы можем.

Змей откликнулся не сразу, словно был чем-то занят. Ну еще бы, я его оставил в тот момент, когда он крепко держал Шалока, не давая свершиться катастрофе. Я даже представить себе не мог, что случилось бы, попади духи в наш мир в физической форме. Нет, ненадолго они это делали, но Шалок пообещал перекрыть им возможность вернуться к себе. Чего бы они тут могли натворить, не имея возможности использовать энергию своего мира? Мне было даже сложно представить. Единственное, что лезло в голову — это всяческие ужасы, связанные с тем, что наша кровь служит для них чем-то привлекательным. Иначе не были бы заключены эти кровные контракты, не использовалась бы кровь для вызова духа на разговор.

— Слушаю тебя, — устало ответил Шанс.

Раньше я никогда не слышал в его голосе этих ноток. Было похоже, что змей вымотался. Видимо, не так-то просто держать за яйца Шалока.

— Я смог закрыть все прорехи, кроме тех двух, что над императорским дворцом.

— О, это отличная новость, — гораздо радостнее заявил Шанс. — Можешь забить на эти две. Катастрофу мы с тобой предотвратили. Отдыхай, а я завершу дела здесь. Главное, пока не прерывай связь. Мне нужна энергия, пока мы не разберемся с Шалоком. Судя по рассказам, он тоже подложил себе соломку, чтобы было не больно падать в случае чего. И способен черпать откуда-то энергию. Видимо, и его осколок присутствует в вашем мире.

— Так значит, разрывы можно оставить, — все же решил еще раз уточнить я.

— Да, — коротко ответил Шанс, — все, мне пора.

Похоже и мне было пора. Мы проносились по городу всю ночь. Посетили кучу мест, посмотрели, как живут главы родов. Я был вымотан не меньше, чем Шанс, которому, наверняка, тоже пришлось не сладко.

Но сейчас все закончено. Можно возвращаться в дом к Олегу Матвеевичу и ложиться спать. Мне как-то не верилось, что удалось все предотвратить. Если честно, то я и испугаться-то не успел. Как-то все очень быстро случилось. Конечно, у меня остались вопросы. Почему я не валюсь с ног после общения с духами? Как мне сейчас вести себя с Императором? Как я понимаю, я единственный из всех представителей родов, знающий кто является адептом Шалока. Все мои коллеги связались со своими духами до сходки, а информация о связи Императора и Шалока появилась только там. Или же духи знали об этом, но молчали? Да, пожалуй, мне бы не помешала способность Шанса, заставляющая духов делать то, что нужно мне. Но я сильно сомневался, что это возможно сделать из вне. А попадать в тот мир мне как-то не хотелось. Пугал меня этот странный клубящийся серый туман. Был он словно живой. И это сильно нервировало.

Я развернулся и пошел к карете, где меня ждала Настя и охранники.

— Все получилось? — спросила выскочившая мне навстречу Настя, как только я подошел ближе.

— Да, все хорошо. Опасность миновала.

— Это замечательно!

— Едем обратно, — сказал я Олегу, и тот отдал нужные распоряжения вознице.

Всю дорогу домой я дремал. Кажется, мозг уже попросту отключался от переизбытка информации. Настя придерживала меня за плечи, чтобы я не упал и не пырнул себя ножом, который все еще был примотан к моей руке энергетическими нитями.

Дом управляющего встретил нас темными окнами и закрытой дверью. Час был ранний, так что Олег Матвеевич и все его домочадцы спали.

Я постучался и подождал пока сонный управляющий в неизменном ночном колпаке откроет дверь. Вместе со мной у двери стояли Настя, Олег и Саша.

Охранники отказывались уходить, пока не передадут нас Олегу Матвеевичу с рук на руки.

Дав полный отчет о проделанной работе, ребята откланялись и ушли. Олег Матвеевич еще немного помучил нас, расспрашивая о подробностях, но я не собирался провести весь остаток ночи в разговорах, так что отвечал весьма сухо, делая вид, что очень устал и хочу спать. Хотя, если уж на то пошло, то делать вид не составляло особого труда, ведь я действительно валился с ног.

Настя заметила мое состояние и, взяв меня за руку, потащила из комнаты в спальню. Я не сопротивлялся.

Не помню точно, как мы улеглись. Я думал, что отрублюсь едва голова коснется подушки, но не тут-то было. Нож очень сильно мешал.

Я полежал немного, вслушиваясь в дыхание девушки, в одно мгновение ставшее ровным и глубоким. Кажется, Настя уснула раньше, чем я укрыл ее одеялом.

Полежав немного в неудобной позе, я решил, что нужно избавиться от ножа. Но для этого мне нужно связаться с Шансом.

Открывать прореху в комнате я не хотел, но был вариант поговорить с Посивой. И если в мире духов уже закончился движняк, то вызвать Шанса и избавиться от привязанного к руке ножа.

Тихонько встав, я отошел в дальний угол комнаты и достал часы.

Посива откликнулась мгновенно, словно ждала меня.

— Как у вас там дела? — поинтересовался я.

— Все закончилась, — ответила Посива, как мне показалось, с явным облегчением.

— Что с Шалоком?

— Пожурили и отпустили, — недовольно ответила она.

— И всего-то? — удивился я.

— Он наш брат, что ты хотел? Думал, что мы его развоплотим?

— Честно говоря, надеялся на что-то подобное. Как вариант какое-нибудь длительное заточение. Он же грозился всех вас убить!

— Но не убил же? — усмехнулась Посива.

Да уж, я на таких еще в своем мире насмотрелся. Сначала отпускают преступников, а потом удивляются отчего те все равно кого-нибудь убивают.

Хотя я, в какой-то степени, сам стал таким. Ситуация с Корсаковым не давала мне покоя. Я прекрасно понимал, что такого горбатого, как он, и могила-то не всегда исправит, но его родственные связи с Настей сильно осложняли дело.

— Расскажешь мне что там у вас случилось? — попросил я примолкшую Посиву.

Она вздохнула и нехотя начала пересказывать что было на сходке, до появления Шанса.

— И вы допустите появление Разрушителя в этом мире? — только и спросил я, когда речь дошла до этого момента.

— Нет, конечно, — как-то не совсем уверенно заявила Посива. — Мы прогоним его, как и в прошлый раз.

— А нельзя отменить его вызов сюда? Мир и так начал рушиться только от того, что он направил сюда свои стопы, а вы хотите дождаться его появления и лишь потом действовать.

— Это не из-за него, — заявила Посива. — Пока Разрушитель не шагнет сюда, мир не начнет двигаться.

— Тогда из-за чего все это?

— Этого мы так и не поняли, — с сожалением сказала дух.

— Тогда что мне сообщить Императору? Получается, что ваша сходка оказалась бестолковой?

— Получается, что так.

Нет, я, конечно, видел в ней толк. Как минимум, я узнал кто адепт Шалока, и что этот самый дух западного ветра из себя представляет. Но все же.

— Так, хорошо. Что касается моментов до появления Шанса мы все прояснили. Теперь расскажи, что было после того, как Шанс схватил Шалока.

Посива высунулась из прорехи и подозрительно уставилась на меня.

— Откуда ты знаешь, что Шанс схватил Шалока, — медленно и с расстановкой произнесла Посива, словно пытаясь выделить каждое слово для пущей важности.

После такого ее вопроса, мне как-то не захотелось говорить, что я все видел сам.

— Шанс рассказал, — не задумываясь соврал я и пожал плечами.

Посива покосилась на нож в моей руке так и примотанный к ней силовыми нитями.

— Это его осколок? Ты можешь с ним общаться через него? Как это происходит? — затараторила она.

Смысла врать я не видел. Но и говорить все, я тоже не собирался. Слишком уж сильно возбудилась серая девушка.

— Да, это его осколок. Я могу говорить с ним из своего мира в любой момент. Но это очень слабая связь, иногда он по долгу не отвечает. Да и не удобно ходить привязанным к клинку постоянно.

— Да-да, конечно, — сказала Посива. — Можешь позвать его прямо сейчас?

— Пожалуй не стану. Мы вне времени, не представляю, как все это сработает в такой ситуации.

— Да, ты прав не стоит пробовать, — пошла на попятную Посива.

— Так ты расскажешь, что было дальше? — снова задал я свой вопрос.

— Особо ничего и не было. Шалока отпустили и пригрозили изгнанием, если еще раз повторит свой фокус с созывом родственников в одном месте. Теперь мы и сами будем осторожны, зная, что такое возможно.

— А как же желание попасть в тот мир, где много энергии?

Мне не давал покоя этот вопрос, который я хотел задать, как только Посива сказал о предложении Шалока своим родственникам.

— А что с ним? — удивленно спросила Посива.

Наигранность в этом удивлении так и сквозила изо всех щелей.

— Вы не стремитесь туда попасть?

— Не-е-ет, — протянула она. — Это всего лишь беспочвенные мечты. Хотим конечно, но все знают, что это невозможно.

Так я тебе и поверил, серая. Что-то ты не договариваешь, как и все духи.

Но пытать я ее не стал. Не было у меня рычагов давления на нее. Пока не было.

— Это все, что ты хотел спросить? — поинтересовалась Посива. — Я бы хотела отдохнуть после такой насыщенной ночки.

— Хорошо, отдыхай.

Я не стал дожидаться пока Посива исчезнет, а просто вышел из сферы времени.

Комната обрела цвета и реальность. Здесь ничего не изменилось.

Похоже, вопросов у меня стало не меньше. Они лишь прибавились. Кроме того, что я уже запланировал спросить у Шанса мне стало интересно чего Посива так заинтересовалась осколком змея? Или это она конкретно от способа связи так возбудилась? К тому же, какого хрена отпустили Шалока? Неужели нельзя было, что-то придумать, чтобы избежать в дальнейшем таких эксцессов?

Я почувствовал, что валюсь с ног. На этот раз в прямом смысле, но я так и не решил вопрос с ножом. Так что беседа с Шансом мне все равно предстояла.

Идти сейчас и совершать вызов по полной программе мне как-то не хотелось. Не был уверен, что смогу сейчас проделать весь комплекс упражнений с нужной концентрацией. Но ведь у меня был нож и возможность побеседовать с Шансом прямо отсюда. И пусть он сказал в прошлый раз, что занят, сейчас, после окончания сходки, он наверняка сможет найти для меня немного времени.

— Шанс!

Изображать крик только в голове, не произнося ни слова не так-то просто, как может показаться.

— Чего раскричался? — недовольно ответил змей.

— Думал, вдруг ты далеко, не услышишь.

— В нашем мире нет понятия далеко в том смысле, который ты в него сейчас вкладываешь.

— И что это значит?

— Это значит, — проворчал Шанс, — что незачем так орать. Чего хотел?

— Узнать, как все закончилось.

— А то ты у Посивы не узнал, — усмехнулся змей.

— Ну, а вдруг, у тебя альтернативное видение?

— Ты меня сейчас слепым назвал? — прорычал Шанс.

— Чего? — я понимал, что он понарошку, но все же.

— Альтернативно видящий, — усмехнулся змей. — Шутка это, не переживай.

— Вредно смотреть столько американских сериалов в нашем мире, — упрекнул я змея.

— Ладно, проехали.

— Так что там случилось? После того, как я ушел.

— Не дали мне совершить экзекуцию надо своим братцем. Вы русские всегда за своих горой, если даже они уроды и предатели. Что люди, что духи, один у вас взгляд на жизнь.

— А что поделаешь? Выносить сор из избы мы не любим. Зато если уж своих наказываем, так чужим страшно становится.

— Бей своих, чтоб чужие боялись? Так что ли?

— И такое бывало, — согласился я. — Так хочешь сказать, они его сами накажут?

— Подозреваю, что так оно и будет. Вот только не уверен я в правильности этого, — произнес змей. — Что-то мне не нравится в происходящем. Сиврок тянет в одну сторону, Шалок в другую. Половина из братьев и сестер явно симпатизируют Шалоку. Чую не закончится это вот так просто.

— А что разрушитель?

— А что с ним? — вопросом на вопрос ответил Шанс.

— Если он придет, то мир будет разрушен? Или духи смогут с ним совладать?

— Совладать-то смогут, вопрос в том, захотят ли?

— А могут не захотеть? — удивился я.

— Ты бы согласился уничтожить свой пропуск в лучшую жизнь?

— Наверное нет, но разве вам у себя плохо живется?

Жаль, что не было возможности посмотреть на морду змея. Что она сейчас выражает?

— Вот и я не уверен, что на этот раз они решат его прогнать, — сказал Шанс, словно и не услышав моего вопроса. — Одно дело старые боги. Они были завязаны на этот мир. Его гибель вызвала бы и их смерть. Сейчас все изменилось.

— А ты? Что будет с тобой, если этот мир рухнет?

— Это сложный вопрос, — протянул Шанс. — И он сейчас для тебя не имеет значения.

— А что имеет?

— Тебе нужно понять, как связано желание Корсакова свергнуть Императора с тем, что задумал Шалок. Что Император думает получить от затеи своего духа-покровителя? Не руины же мира его прельщают? Ведь что-то Шалок ему пообещал. Вот это надо выяснить. Потому что, иначе может статься так, что мы лишаем себя союзника. Вот только в чьем лице он?

— Ты думаешь, что все это связано между собой? Не может быть так, что это кусочки совершенно разных пазлов? Не получится ли так, что мы попытаемся увидеть одну картинку там, где их две?

— Когда в игру вступают силы уровня Разрушителя и старых богов, то не стоит думать, что события не связаны. Эти сущности думают на несколько ходов вперед, и такие, как Сиврок и Шалок, а уж тем более Корсаков и Император всего лишь пешки, — произнеся это, змей задумался.

— Ты считаешь, что за ними стоит кто-то еще?

— Пока не знаю, но исключать такого не собираюсь.

Мне показалось, что змей слегка разоткровенничался со мной и я решил задать ему вопросы, что мучали меня.

— Как мне вести себя с Императором? Ведь он наверняка узнает, что это наши с тобой действия не позволили Шалоку осуществить задуманное.

— А чего ты переживаешь? Скорее всего он сам тебе подскажет, как к этому относится. Просто внимательно за ним наблюдай и подыгрывай ему. Сейчас все главы родов будут знать, что ты адепт Восьмого духа, но никто не знает, что за Императором стоит Шалок. Если Император захочет оставить это в тайне на какое-то время, то даст тебе это понять. До момента пока адепты снова не свяжутся со своими духами эта информация может быть козырем. Или твоим смертным приговором, тут как посмотреть, — усмехнулся Шанс. — Но я бы поставил на первый вариант. Духи скорее всего расскажут своим, кто стоит за Императором. Но это будет чуть позже. Думаю, они так же посоветуют не лезть на рожон, но и не вести дел с этой парочкой. Так что, статус-кво сохранится.

— Значит просто слушать и делать, как скажут?

— Как-то так. И помни в чем сейчас состоит твоя задача.

— Шанс, почему я не валяюсь в беспамятстве после того, как пообщался с тобой или Посивой? Еще Терехов намекал на что-то подобное, а уж сегодня ночью я насмотрелся на полумертвых адептов столько, что мне на годы вперед хватит? И еще, почему Посива так заинтересовалась тем, что мы с тобой находимся на связи?

— Это ты ей сказал?

— Нет! Она сама увидела!

Я поднял руку и помахал в воздухе привязанным к ней ножом. Я, конечно, понимал, что Шанс меня только слышит, но не видит. Или видит?

— А, ты про нож! — догадался змей. — Забыл совсем про него.

— А как бы мы сейчас общались?

— И то верно.

— Ты не увиливай от ответа? В чем дело? Почему я могу с тобой нормально говорить? Почему после создания разрыва не валяюсь полумертвым и не пускаю слюни?

— А сам не догадываешься? — усмехнулся Шанс.

— А должен⁈

Я задумался.

— Ну, мало ли? — хмыкнул змей. — Ладно, не зависай. Все просто, ты особенный.

Глава 23

Я проснулся к обеду с мыслью, что особенные должны нормально высыпаться по ночам, а не скакать по городу, как бешеные собаки.

Наш разговор с Шансом закончился на признании меня не таким, как все, но вытащить из змея что-то еще мне так и не удалось. Ну хоть от ножа отвязался.

Повернув голову, я нашел клинок лежащим на стуле рядом с кроватью.

Развернулся и понял, что рядом никого нет. Настя проснулась раньше и уже куда-то ушла. Я вспомнил, что сквозь сон слышал, как девушка проснулась и тихонько встав ушла из комнаты.

Видимо, и мне было пора идти искать пропитание. Живот принялся бурчать, едва я подумал о еде.

Надо было вставать, есть и собираться на прием к Императору.

При мыслях о грядущей встрече мне стало еще хуже. Я не боялся, скорее просто не хотел никого видеть. Адепты сейчас были не в лучшей форме. После того, какими они были сегодня ночью, я сомневался, что они вообще будут в состоянии что-то обсуждать. Оставалось понять, что с Императором.

Если он в таком же состоянии, как и остальные, то надеяться на вменяемый разговор не приходилось. А исходя из слов Шанса, что я особенный, можно предположить, что так и будет. Конечно, тот разрыв, который я приписывал Императору был небольшим, но как сказал Зорев плачевное состояние адептов случается не от потери крови.

Ладно, чего гадать? Надо вставать и двигаться. Будем разбираться по ходу дела.

Я поднялся с кровати, оделся и вышел из спальни.

Настю я нашел в гостиной, сидящей в глубоком кресле. Рядом с ней на маленькой оттоманке полулежала дочь управляющего. Девчонка о чем-то расспрашивала Настю, а та со смехом ей отвечала.

Едва я появился в комнате, как девушки замолкли.

Лиза подскочила с места и, мельком глянув на меня, унеслась прочь из комнаты.

— Обедать будешь? — спросила Настя.

— Сейчас тебя съем, если не накормишь, — усмехнулся я.

— Ну тогда распоряжусь, чтобы подали еду, а то останешься голодным. Во мне и есть-то нечего, — весело ответила Настя, продемонстрировав стою тонкую талию.

Девушка явно выспалась и была в хорошем настроении.

— Зато выше есть много чего вкусного, — сказал я, ткнув пальцем в сторону ее груди.

— Это на десерт! — возмутилась девушка и засмеялась.

Демонстративно покачивая бедрами, Настя вышла из комнаты и скрылась в направлении кухни. Через десять минут она вернулась. За ней шла женщина из обслуги, неся огромный поднос, плотно заставленный едой. Следом шла еще одна с чайником и двумя чайными парами на небольшом серебряном блюде.

Во время завтрака мы молчали. Я был дико голодный, а Настя просто сидела напротив, пила чай и смотрела на меня.

Я ел торопливо, рассматривая девушку со своего места. Мне кажется, мой голодный взгляд ясно давал понять ей, о чем я думаю и чем бы хотел заняться после еды. Девушка верно поняла намек и на очередное рассматривание отворота ее рубахи ухмыльнулась, развязала одну тесемку и наклонилась чуть вперед, давая разгуляться моему воображению.

Входная дверь скрипнула, и я чуть не подавился. Настя моментально запахнула ворот и выпрямилась на стуле. В дверях стоял Олег Матвеевич.

Черт! Не вовремя он. Если сейчас решит поговорить, то с развлечениями я обломаюсь. Останется довольствоваться только хлебом.

— Хорошего дня, Никита Васильевич! — поприветствовал меня управляющий.

— И вам хорошего дня Олег Матвеевич!

— А я ваши послания с посыльным отправил. Завтра будут уже на месте.

Я совсем забыл, что просил его отправить бумаги в Суздаль, а точнее в Красилово. Если их завтра получит староста или Анфиса Петровна, то через три дня можно ожидать появления экипажа с моими товарищами. Что ж, это не так уж и плохо. Дела в столице нужно заканчивать. У меня есть чем заняться в своей деревне. Опять же, нужно подготовить возвращение в имение. А там дел совсем непочатый край. К тому же, есть много идей, которые нужно реализовать.

Все мысли пошалить с Настей, как-то сами собой испарились из головы, как только я начал размышлять о делах. Но ничего страшного в этом конечно же не было. Вечер не за горами, там нам никто не помешает.

Как-то сам собой завязался разговор о заводе и коньяке. Я принялся рассказывать, что знал об этом напитке. Иногда мне казалось, что Олег Матвеевич слегка странно на меня поглядывал, но он так ничего и не сказал по поводу моих знаний из прошлой жизни.

Я не заметил, как пролетело два часа. Где-то в самом начале разговора нам принесли самовар, а через час, сославшись на заботы ушла Настя. Я не мог и представить, что у нее здесь могут быть за заботы, но не стал выяснять прямо сейчас. Тем более, что под самовар разговор пошел бодрее.

Олег Матвеевич действительно оказался неплохим управляющим судя по тому, что он рассказал о столичном рынке алкогольных напитков. Конкуренция тут была будь здоров. К тому же, похоже, кто-то из влиятельных семей пытался застолбить этот сегмент. Мне показалось, что Олег Матвеевич был рад моей идее с новым напитком, ведь это давало хорошие конкурентные преимущества. Что ж, посмотрим, как он сможет все обернуть.

Около четырех часов дня я спохватился, что мне пора. Управляющий предложил воспользоваться его экипажем, для поездки ко двору, и я согласился.

Быстро попрощавшись и переодевшись, я запрыгнул в карету и укатил на совет.

Настя осталась в доме. Ее вниманием снова завладела Лиза. Кажется, девчонка в серьез интересовалась самостоятельными путешествиями Насти. Не надумала бы малая сбежать.

К парадному крыльцу императорского дворца я приехал в числе последних. Я видел, как передо мной туда вошел Зорев, а незадолго до него, когда я только подъезжал, заметил Волоконцева.

Внутри все было как-то иначе чем день назад. Огромную залу прибрали: ни столов, ни большого количества стульев. Зато на полу появился огромный ковер. Я прикинул его размер и с удивлением понял, что квартира, где я жил в своем мире была меньшей площади. При том, что я жил в хорошей трешке. Что ж, императору — королевский размер.

В зале собрались уже все. Я вошел вместе с Зоревым, которого нагнал у входа.

Едва мы вошли, как дальние двери, украшенные золоченой резьбой, распахнулись и на пороге появился человек в зеленом камзоле.

— Склоните головы пред вашим Императором! — торжественно произнес он.

Черт! После вчерашнего склонять голову? Да едва ли кто в состоянии это сделать!

Однако, все безропотно склонились.

Из рассказа Посивы я понял, что Шалок владеет ментальным контролем. Возможно, что и магия Императора основана на этом. Точно так же, как способности духов-покровителей в какой-то степени передаются их адептам.

Я наблюдал за тем, как все до единого наклонили головы и уставились в пол. Исключением не был даже сам глашатай. Вот только я не собирался делать ничего подобного. Оглядев зал, я понял, что никто кроме Императора этого не увидит. А мне было интересно посмотреть на его реакцию.

В комнату вошел Петр Андреевич.

Осмотрев всех, он задержал взгляд на мне. Я стоял прямо и смотрел в глаза Императору. Ну и что ты будешь делать? Я-то знаю, что устроил твой дух сегодня. А ты, наверняка, знаешь, кто не дал ему это сделать.

Император замер на мгновение, а затем улыбнулся, пристально глядя мне в глаза. Что ж, на моё открытое неповиновение он не отреагировал. Возможно, если бы этому были свидетели, то все сложилось бы иначе, а так… Все присутствующие стояли, низко склонив головы, в ожидании слов Императора, а тот молчал, смотрел на меня и хитро улыбался. Кажется, он выжидал сломаюсь я или нет. Не дождешься!

— Поднимите головы, друзья, я засвидетельствовал ваше почтение! — произнес Император, все так же глядя на меня.

— Чем порадуете, господа? — продолжил Петр Андреевич. — Удалось вам связаться со своими духами?

Он явно играл на том, что после сходки никто не мог успеть пообщаться с духами. Он однозначно знал, что случилось здесь и что было там. Значит он общался с Шалоком. Странно было то, что он выглядел великолепно, в отличии от остальных присутствующих. Я не в счет. Я — особенный.

Что-то здесь было не так. О чем-то это мне должно было сказать, вот только я пока не понимал о чем.

К тому же, своей фразой Император давал мне понять, что свою связь с духом западного ветра он раскрывать не намерен. По крайней мере прямо сейчас. Мол я не выдал твоего неповиновения, ты не выдавай меня.

Я уже начал подозревать, что среди духов есть реальный раскол. Не мог же Император надеяться, что духи не выдадут его связь с Шалоком своим адептам. Если только, им нет прока скрывать это. А если такой прок есть, то значит духи имеют свой интерес в том, чтобы адепты не знали с кем имеют дело.

Одно было странно. Сиврок был в контрах с Шалоком. Неужели и он ничего не скажет Корсакову? Или тот и так знает, кто стоит за Императором? Я украдкой глянул на Корсакова. Тот стоял с непроницаемым лицом и смотрел куда-то в стену.

А как же Гончаров? Он знает? Я перевел на него взгляд. Адепт Литока внемлет своему Императору. Похоже было, что он не в курсе.

— Петр Андреевич, — начал Волоконцев, — мы, как вы и просили, связались с духами-покровителями и задали свой вопрос, но ответ на него мы не получили.

— Отчего же? — очень реалистично удивился Император.

— Что-то странное произошло сегодня ночью, — ответил Волоконцев и покосился на меня.

Все, кроме Корсакова, закивали.

— Наш коллега Никита Васильевич настоятельно просил не выходить на связь с нашими покровителями до особых распоряжений.

Корсаков едва слышно фыркнул, но, кажется, его услышали только я и Император. Я улыбнулся, а Петр Андреевич предпочел никак не выказывать свое отношения к этому звуку.

— Ох уж этот молодой пострел, Шустов. Везде поспел! — усмехнувшись воскликнул Император и снова взглянул на меня.

Все принялись тихо посмеиваться, поддерживая настроение Петра Андреевича. Лишь Корсаков нагло и зло уставился на Императора. Интересно, он что связался с Сивроком и знает о том, что случилось?

Почему-то у меня из головы не шел второй разрыв над дворцом и бодрое состояние Императора. Я нутром чуял, что это все как-то связано, но так и не мог понять, как.

— Что скажете, Никита Васильевич? — обратился ко мне Петр Андреевич. — Что такого случилось, что вы вдруг решили запретить нашим уважаемым главам родов выполнить их прямые обязанности?

Вот как ты все повернул? Что ж, я не силен в придворных интригах, но похоже пришло время учиться. Было ясно, что Император не хочет быть уличенным в причастности к происходящему и всеми своими словами дает мне понять, что, не выдавая его и взяв на себя вину за происходящее, я смогу избежать какого-либо наказания. Вот только что мне с того?

Шанс сказал, что надо выяснить связь событий. Это понятно. Вот только как это сделать? Для начала, нужно дать понять Императору, что я не стану его выдавать. Пусть думает, что я готов сохранить его тайну, раз уж духи не хотят рассказывать это своим адептам. Пусть он думает, что я не веду свою игру, а лишь подчиняюсь приказам своего покровителя. Причем, тут явно должно быть видно, наставление Шанса. Ведь Посива мне вообще ничего толком не сказала о том, как себя вести.

Почему-то мне казалось, что Император знает, о чем мне рассказала серая дама. Уж не распоряжение ли Шалока она выполняла? Тогда встает вопрос в полном ли объеме я владею информацией.

Черт! Как же мне не хватает возможностей Шанса грубо работать с духовными сущностями.

— Я сделал это, ради вашего блага, — произнес я так любимую многими правителями туманную фразу.

Какое благо? Кому оно нужно? Это не важно, главное, чтобы люди думали, что все делается для них.

— Ситуация была критическая, — продолжил я. — Могло случиться так, что вы погибнете при общении. Разница энергетических потенциалом между мирами испытала резкий скачок. Это могло быть смертельно опасно не только для вас, но и для ваших духов покровителей.

Я плел какую-то ересь, а Император с умным видом кивал головой и поддакивал мне. Корсаков с заинтересованным выражением на лице наблюдал за моим цирком, но не произносил ни слова.

— А откуда вы, Никита Васильевич обо всем этом узнали, позвольте спросить? — задал вопрос Лаптев, адепт Посивы.

По голосу было видно, что он с сомнением относится к моим псевдонаучным заявлениям.

— Я адепт Восьмого Духа, у меня особая связь с моим покровителем.

Плетя интриги, всегда приходится чем-то жертвовать, говоря часть правды. Но здесь я не слишком подставлялся. Эта часть правды и так была практически раскрыта моими ночными посещениями уважаемых глав родов.

— Вы сейчас ведь говорите о том артефакте, что был при вас ночью? — не успокоился Лаптев.

Вот же глазастый! Ночью мне показалось, что он был в таком же бессознательном состоянии, как большинство из адептов. Только Зорев был в сознании, и мог видеть, что было у меня в руках. Но он сейчас молчал, а вот Лаптев спросил. Еще один альянс? Или все прозаичней? Возможно, когда я уходил Лаптев пришел в себя и увидел все своими глазами. Черт! Сколько нюансов!

— Да, — согласно кивнул я. — Именно об этой связи я говорю.

— Господин Лаптев, не сомневайтесь, Никита Васильевич всех вас действительно спас сегодня, — неожиданно поддержал меня Император.

— Откуда вы это знаете? — удивился Лаптев. — Вдруг он просто вводит нас всех в заблуждение?

— Я слушаю и делаю выводы, — жестко и серьезно произнес Петр Андреевич. — И вам советую так поступать. Вы же знаете, что Восьмой Дух поставлен над всеми внуками Стрибога, блюсти порядок и сохранять мир. Если его адепт говорит, что ночью могло произойти что-то ужасное и его дух смог предотвратить это, значит так оно и есть! Лично я в этом не сомневаюсь.

Слова Императора звучали настолько уверенно и правдоподобно, что я и сам бы легко в это поверил. Не использовал ли Петр Андреевич тут свою магию, для убеждения сомневающихся?

Да уж, теперь буду на все смотреть с подозрением.

— Да, ваше величество! — ответил Лаптев. — Я верю вам и вашим суждениям.

— Вот и отлично! Так что скажете, Никита Васильевич, могут эти уважаемые господа теперь связываться со своими духами-покровителями?

Я глянул на Императора. Тот едва заметно мне кивнул. Значит все же сговор духов! Император уверен, что духи не выдадут того, что произошло ночью.

Но что же делать мне? Если скажу, что пока нельзя, у меня потребуют объяснений. А внятных объяснений у меня нет. Если скажу, что связываться можно, то не получится ли повторение вчерашней ситуации? Хотя нет, не должно. Одновременной связи с духами-покровителями пока не предвидится.

— Да, теперь все прошло. Связываться можно, вы ничем не рискуете сверх обычного, — произнес я, заслужив еще один кивок от Императора.

— А что на счет подвижек мира? — вдруг спросил Корсаков.

Я ожидал от него какой-нибудь подставы, но почему-то не думал, что в этом вопросе.

— Духи пока не пришли к пониманию причин этого, — произнес я, видя, что и Император внимательно следит за мной.

— Так может они никогда не узнают, что случилось? А нам тут что, сидеть и трястись от страха, не развалится ли наш мир от всех этих игрищ могущественных сущностей? — Корсаков вроде адресовал вопрос мне, но смотрел на Императора.

Точно знает! Как пить дать, он в курсе.

Император перевел взгляд на меня, словно предлагая ответить на этот вопрос.

Я помнил, что Шанс сказал об этом. «Подвигается и перестанет».

— Я так понимаю, — решил я транслировать видение змея своим коллегам. — Что все эти подвижки не так уж и страшны. И вскоре должны прекратиться.

— Это вам Восьмой Дух сказал? — усмехнулся Корсаков.

— Вообще-то да, — ответил я ему и посмотрел в глаза.

Он выдержал мой взгляд, но все же сдался.

— Хорошо, если он так говорит, значит так и есть. Но о причинах он ничего не сказал?

— Нет.

Вот теперь было все. Все молчали, а Император дождался, когда я на него посмотрел и одобрительно кивнул.

Я почувствовал себя мерзко. Не привык я к подковерным играм. Мне бы было проще дать Императору по морде за то, что творит его дух-покровитель. Ведь этот человек однозначно видит выгоду для себя во всем происходящем. Ведь на что-то он рассчитывает?

— Все, совет окончен. Все можете быть свободны, — произнес Император. — Кстати, кто живет не в столице можете покинуть ее пределы и отправляться домой. На ближайшее время у меня для вас поручений нет. Хотя, — Император поднял вверх указательный палец, — я бы рекомендовал всем присутствующим провести инспекции своих участков границы. Вот теперь все.

Я ожидал, что Император первым покинет зал, но он стоял на своем месте и смотрел, как все разворачиваются, откланиваются ему и выходят.

Вместе с Зоревым я развернулся и пошел к выходу. Оглянулся у самых дверей. Император пристально и задумчиво смотрел на меня. Я заметил, как его взгляд стал жестким, чем-то напомнив мне выражение глаз Шалока, прямо перед тем, как его схватил Шанс.

«Не обольщайся! Это только начало!» — пронеслось в голове, словно это была моя собственная мысль. Но сразу после этого Император отвернулся и вышел из залы, не дожидаясь, когда разойдутся остальные. От этих слов мне стало слегка не по себе. Но не из-за того, что они как-то меня напугали. Вовсе нет! А от того, как они были произнесены. Это были слова человека, вовсе не проигравшего партию, а выигравшего её.

Глава 24

В дом Олега Матвеевича я вернулся в расстроенных чувствах. Меня грызли противоречия. С одной стороны, я сделал все правильно. И это я прекрасно понимал. С другой — мне не давали покоя прощальные слова Императора, сказанные только мне. Что он имел ввиду? Не хочет ли он сказать, что Шалок продолжит строить свои козни? Или же ловушка для духов была всего лишь мелким происшествием? Так сказать, пробой пера. Проверил, не вышло, приступил к осуществлению дальнейшего плана.

Много вопросов и слишком мало понимания происходящего.

Я решил рассказать все Шансу, пусть он поломает свою огромную голову над этой задачей. Посиве же я решил ничего не говорить. Слишком много подозрений у меня вызывала эта дама.

Пока ехал в экипаже, я решил, что, отдохнув один день, отправлюсь для начала на польскую границу и узнаю, как там обстоят дела. Раз уж я был на две сотни километров к ней ближе, то стоит воспользоваться этим обстоятельством.

Император рекомендовал всем посетить свои зоны ответственности, что ж, будем считать, что я выполняю его распоряжение.

Не заходя в дом, я решил выйти во внутренний двор и поговорить с Шансом. Так у меня будет понимание дальнейших действий.

Тишина темного вечернего дворика легко настроила меня на нужный лад. И если сперва я планировал просто рассечь ткань мироздания фантомным клинком, то теперь решил провернуть обычную процедуру вызова. Заодно немного размяться, сделав зарядку.

Когда приходиться участвовать в напряженных разговорах я зажимаюсь. Ничего подобного не происходит при полном контакте и махании руками-ногами, а вот во время разговоров, чувствую себя некомфортно. Может быть, поэтому в свое время выбрал карьеру бойца, а не менеджера по продажам.

Шанс явился на зов практически мгновенно, будто ждал моего возвращения от Императора.

— Что нового? — жизнерадостно спросил змей.

Я пересказал все, что случилось. Не упустил ни единой детали. И то, как смотрел на меня Император, и как фыркал Корсаков и осведомленность Лаптева.

Шанс, выслушав мой длинный рассказ, долго молчал.

— Над этим всем стоит подумать, — только и произнес змей. — На твоем месте я бы не откладывая отправлялся на границу. До меня дошли слухи, что там неспокойно.

— Я так и планирую сделать, — успокоил я змея. — Вот только отдохну денек и в путь.

— Когда я сказал «не откладывая», я имел ввиду немедленно.

— Это что приказ? — удивился я.

Что-то много развелось тех, кто мне приказывает. Я, конечно, уважал Шанса за то, что помогает мне. Да и вчерашней ночью змей отличился. Но вот все эти указки мне порядком надоели.

— Нет, что ты! — воскликнул змей. — Это вовсе не приказ, а настоятельная рекомендация.

— И с чем связана такая рекомендация? — ехидно спросил я.

— С тем, что люди Терехова вот-вот свалят оттуда. Они уже оставили позиции у самой границы и перенесли лагерь вглубь территории на пару километров. Как ты думаешь, чем это грозит империи?

— Черт! Я отправлюсь туда немедленно!

— Я рад, что ты сам принял разумное и правильное решение. Отличная идея отправится туда прямо сейчас. — Змей улыбнулся во все свои пару сотен зубов и заискивающе посмотрел на меня.

— Да иди ты! — ответил я шутнику.

— Не-е-е-т, — произнес он все еще улыбаясь. — Это ты иди, а точнее лети. Я бы рекомендовал воспользоваться Осколком. И прихвати с собой немного денег. Наемники не любят, когда им отдают приказы, не подкрепив их финансово.

— Сам знаю, — огрызнулся я. — Что-то еще?

— Пока нет, — обычным голосом ответил Шанс.

Похоже его искрометный юмор нашел свой предел. Хотя сам змей явно хотел продолжить словесные издевательства.

— Вызову тебя оттуда, если наемники разбегутся, — буркнул я. — Всё, пошел собирать вещи. Какие ограничения на багаж в вашей авиакомпании?

— Для вип-пассажиров ограничений нет, — усмехнувшись, отчеканил змей.

— Вот и отлично!

— Удачи!

Я посмотрел на Шанса. Пожелание звучало очень серьезно. Все дурачества вмиг исчезли.

— Спасибо! — так же серьезно поблагодарил я змея.

Шанс рассказал, где искать ставку наемников и исчез. Скрылся в своих серых туманных пространствах. А я остался стоять во внутреннем дворике, показавшимся мне сейчас неуютным и тесным.

Нужно было идти внутрь и говорить Насте, что нам придется уехать. Я не сильно представлял, как и где жить на границе во время посещения расположения войск. В палатке, в шатре командования или у них там деревянные домики сколочены? Если уж на то пошло, то Настю я бы оставил в столице, чего ей бродить по лесам и спать непонятно где. Так что я твердо решил отговорить девушку от поездки, даже если она будет настаивать на сопровождении.

Настя разрушила все мои планы по уговорам. Ни одна из заготовленных заранее фраз мне не понадобилась. Узнав, что мне нужно уехать, пожелала удачи, попросила быть осторожным и спросила:

— Ты не будешь против, если я останусь здесь?

Я думал мне придется ее уговаривать, но все вышло иначе.

— Что ты задумала? — спросил я.

— Хочу увидеться с мамой, — помолчав секунду ответила девушка.

Вот такого я почему-то не ожидал. Нет, я видел, как она смотрела на мать, но мне казалось, это было выражение других чувств.

— Уверена, что это хорошая идея?

— Нет, но я хочу этого.

У меня где-то в груди кольнуло. Не знаю, что это было. Предчувствие или просто нервы, но я вдруг захотел, чтобы она этого не делала.

Я поделился с девушкой своими сомнениями, но все они звучали как-то глупо и несерьезно.

— Не переживай! — заверила меня Настя. — Я не собираюсь оставаться с ней в столице или начинать много общаться. Просто хочу ее увидеть и послушать, что она скажет. Версию отца я уже знаю.

— А она захочет с тобой увидеться?

Спросив это, я вспомнил, как Император что-то шепнул ее матери, и та вдруг неожиданно с интересом посмотрела на Настю.

— Уверена, что захочет, — ответила Настя.

— Будь с ней осторожней, — посоветовал я.

— Обязательно!

Я понял, что если буду тянуть с отъездом, то никуда не уеду. Тревога за Настю не покидала меня, но девушка поступит по-своему. В этом я был уверен.

Единственный шанс не пустить ее к матери — это забрать с собой. Но я не был уверен в том, что на границе будет безопасней.

Я решил довериться Насте в этом вопросе. Если она сказала, что будет осторожна, то так и поступит.

Поцеловав девушку на прощанье, я собрался было найти кошелек и отправляться в путь. Но не успел я отойти на шаг, как Настя кинулась мне на шею и принялась страстно целовать в губы. Нет я не думаю, что дело шло к сексу, но чувства в этом поцелуе было столько, что посмотри кто на нас со стороны непременно бы решил, что будет продолжение.

— Я люблю тебя, — прошептала Настя. — Будь осторожен, я не хочу тебя потерять!

— И я тебя люблю! — признался я. — Ты тоже будь внимательной. Во дворце что-то не так, но я пока не пойму, в чем дело. Если почувствуешь опасность беги оттуда со всех ног. Через пару-тройку дней сюда приедет Анфиса Петровна со свитой. Встреть их и держись рядом.

— Хорошо. Ну все, уходи, а не то задержишься еще надолго, — засмеялась Настя.

Я улыбнулся и вышел из комнаты.

Выйдя на улицу, я поискал место, где мог бы вызвать Осколка. Мой транспорт был весьма специфичен, и я не хотел пугать соседей.

Внутренний дворик показался мне маловат, но по крайней мере тут я мог не таиться.

Достав нож с пояса, куда подвесил ножны, я произнес слова и пожелал увидеть фантомного змея. Ленты взмыли в воздух и принялись, извиваясь, выстраивать огромное тело. Встрепенувшись, как в прошлый раз, Осколок из схематичного овитого лентами каркаса стал настоящим.

— Звал? — коротко спросил змей.

— Ага, нам бы полетать.

— Так чего ждешь, забирайся!

Я залез на шею фантому, взялся за оплетенную лентами рукоять ножа, и взмыл в воздух.

— Куда летим?

— В Смоленск, оттуда около шестидесяти километров до границы.

Где-то там по словам Шанса должен находиться лагерь наёмников, работавших еще на Терехова. Если лагерь окажется небольшим, то я не представлял, где мы его будем искать.

Я поделился своими сомнениями с Осколком, но тот только усмехнулся.

До Смоленска мы долетели быстро и не снижаясь прошли мимо на высоте больше километра. Думаю, там нас никто и не заметил. Город был погружен в сумерки по случаю наступления вечера, так что если на улицах и был какой-нибудь длинноволосый Вася или Святослав Вернидубович, то он мог просто посчитать нас пригрезившимся ему видением. Осколок бесшумно скользил по воздуху, не привлекая никакого внимание к нашему присутствию.

Лагерем наемников оказался большой палаточный городок, раскинувшийся на лесной поляне. В окружении могучих деревьев стояла сотня разбитых палаток, концентрическими кругами расходясь от центра. В самой середине стоял огромный шатер, принадлежащий высшему командованию этой небольшой армии.

Я не стал скрываться. Пусть уж лучше меня испугаются, чем задержат, как нарушителя границ.

Приказав Осколку приземлиться недалеко от шатра, я наблюдал за людьми, заметившими наше снижение.

Вначале мне показалось, что солдат охватила паника. Большинство бросилось в палатки, кто-то укрылся под кронами деревьев. Но когда в нас полетели стрелы и арбалетные болты, я понял, что боевой дух на высоте, а главное бойцы не пасуют перед неизвестным. Они готовы защищаться и охранять свой лагерь от чего угодно.

Для безопасности я, все же, накинул щит, хоть Осколок и недовольно заворчал. Про то, что ему самому кокон не нужен я прекрасно помнил.

Приземлившись и сойдя с фантома, я велел змею исчезнуть. Яркий свет большого костра освещал поляну и людей на ней. Меня окружили вооруженные арбалетами и ружьями солдаты, но никто не стрелял. Как только Осколок исчез нервозность у людей поубавилась.

— Кто у вас тут главный⁉ — крикнул я, осматривая ряды окруживших меня людей.

— Смотря кто спрашивает! — раздалось в ответ.

Многие рассмеялись.

Мне понравилось, что ни мое странное появление, ни исчезновение диковинного транспортного средства не поставило людей в ступор.

— Меня зовут Никита Васильевич Шустов, — ответил я. — И, похоже, сейчас все вы подчиняетесь мне. Если я, конечно, лагерем не ошибся и тут не те, кого нанимал когда-то Дементий Васильевич Терехов.

— Люди-то те, а вот командующий из тебя, как из меня генерал! — выкрикнули из толпы.

Народ на этот раз заржал.

— Петрович, сдается мне, что ты покомандовать можешь, если этот малец и впрямь нашим новым нанимателем окажется. Старый-то говорят, того. Помер.

Незатейливый солдатский юмор вернул меня в хорошее расположение духа, которое покинуло меня еще в столице по возвращению из дворца. Что-то в этих людях было такое, что говорило мне: «все будет хорошо!» Эта непосредственность в общении, эта простота слов. Все было близко и понятно.

Не думал, что на меня так повлияли придворные интриги и общение. Все же, я был простым и незатейливым парнем, которого угодило вляпаться в самую гущу событий.

Я стоял и улыбался.

— О, смотрите! А малец-то лыбится. Молчит и лыбится! Хорошо ему в пузыре зубы скалить. Небось магией нас поразить задумал!

Кто это говорил мне легко удалось определить, используя свой чуткий слух. Я не собирался как-то наказывать обидчика, но понимал, что это отличный способ снять напряжение и заслужить доверие у этих людей.

Я глянул в сторону шатра. Никто так и не показался с той стороны. А значит либо меня не заметили, либо выжидают, чтобы понять кто я.

Недолго думая, я сбросил щит.

— Кто там такой зубоскал⁈ — крикнул я. — Выходи поговорим!

— А чего бы не поговорить? Давай поговорим.

Ко мне вышел тот, кто говорил со мной из толпы. Высокий крепкий парень лет двадцати пяти. Старше и значительно крупнее меня. Я видел, как он вышагивает, передернув плечами. Как хрустнул шеей, разминая ее.

Улыбка сама выползла на лицо. Он сильно напомнил мне Степана. Такое же телосложение, та же манера общаться. Даже что-то в повадках общее было.

— О, а он снова лыбится! — воскликнул вышедший.

— Как звать тебя? — спросил я. — Звание имеешь?

— А перед кем мне отчитываться? — возразил он.

— Я уже назвался. Твоя очередь.

Нас обступили плотным кольцом, наблюдая. Никакой агрессии со стороны солдат не было. Скорее желание развлечься и почесать языки.

— Роман меня зовут. И я тут на простых ролях. Принеси-преподай. Принеси голову супостата. Это ко мне. Преподай урок выскочке, это тоже ко мне.

Вокруг раздался дружный хохот.

— Ну так сходи и передай вашему командующему, что я хочу его видеть.

Роман чуть согнулся в поясе и пошел боком вокруг меня. Я сделал шаг назад, для большей маневренности и пошел боком, повторяя движение бойца.

— Ты ошибся друг, я не на побегушках тут. Это не моё.

Я видел к чему все идет и был вовсе не против поразмяться. Если честно, то даже искал этой возможности.

— Когда тебе приказывает новый наниматель, ты должен выполнять приказания хочешь того или нет. Иначе жди наказания или увольнения, — усмехнулся я.

— Пока ты не мой наниматель. Денег я от тебя не видел. Да и от Терехова, что-то последний платеж подзадержался.

Мне уже надоело вести этот бессмысленный разговор, а кулаки чесались. Конечно, я не собирался убивать этого парня. И навредить ему не хотел, но преподать урок вежливости не помешает. А потому я сказал:

— Я вот думаю, ты только языком чесать можешь или действительно умеешь драться? Хотя, сдается мне, встречал я девок пошустрее тебя в драке.

— Ах, ты ж малек тощий! — взревел парень и бросился вперед.

Я, улыбаясь, крутанулся влево и ушел с линии атаки.

Парень пролетел мимо, врезался в ряды товарищей. Те заржали, подхватили его и вытолкнули обратно в круг.

— Чего вертишься⁈ — обиженно крикнул Роман. — Стой, на месте!

— Чего это мне стоять, когда ты двигаешься медленнее пьяного городничего?

Вокруг раздались смешки. Похоже, кто-то уже болел за меня.

Роман сощурился и сделал выпад с одновременным прямым ударом в голову.

Разгадать его было не сложно, так что я легко уклонился, но удар мне понравился. Красиво, быстро, четко.

Следом за первым пошел хук слева. Его я блокировал. Тяжеленный кулак Романа саданул мне в предплечье отчего то отозвалось болью, а в голове зазвучал забытый уже звук рояля.

Парень улыбнулся, поняв, что почти меня достал.

Я ответил ему легким кивком и улыбкой. А затем провел троечку в корпус.

Блок он поставить успел, но два удара достигли цели и выбили из него немного воздуха, вышедшего из груди громким выдохом.

В толпе раздались ободрительные возгласы.

— Эй! Вы там за меня или за дрища⁈ — без злобы, весело крикнул Роман и уже пристальней глянул на меня.

Я стоял в защитной стойке, подняв руки к лицу.

Парень немного неверно расценил мою позу и решил, что я просто закрываюсь от его рук.

Резко и с энтузиазмом неофита он принялся наносить мне крушащие удары слева, справа, прямые.

Я не стал ждать, когда хоть один из них долетит до меня. Такие удары способны пробить блок, а попав в голову легко вырубить.

Нырнув под руку, я оказался чуть сзади и сбоку. Нанес два коротких сильных удара в печень. Крутанулся и оказался с другой стороны от парня. Тот быстро сориентировался и опережающим ударом встретил меня там. Удар был не сильным, но меня отбросило чуть назад.

Толпа снова одобрительно загудела. Теперь было видно, что большая часть за Романа. По крайней мере пока.

Снова быстрая атака. Множество разнообразных ударов.

Я уворачивался и отступал, пока не заметил, как левая рука Романа чуть запаздывает с очередным ударом.

Поднырнул под правый хук и прямым встречным на противоходе корпуса врезал кулаком в плечо. Попал четко, моментально отсушив конечность. Левая рука плетью повисла вдоль тела.

Снова уклонившись от удара правой, я легко попал Роману в голову правым хуком. Тот зашатался и отступил. Я мог бы легко сейчас вырубить его, но не хотел этого делать. Просто подпрыгнул и с разворота ударил ребром стопы в грудь. Так чтобы парень упал, а не лишился возможности дышать.

Задуманное мне удалось и Роман повалился назад, оказавшись на пятой точке у моих ног.

Толпа одобрительно заревела.

— Эй! — крикнул Роман. — Вы не на той стороне!

— Ром, он тебя уронил! — выкрикнули из толпы. — В нем веса меньше, чем в твоей заднице, а он тебя уронил! Признай, это победа!

Кто-то успел подойти и хлопнуть меня по плечу.

Я сделал шаг вперёд и подал руку Роману.

— Вставай, ты неплохо дрался, — усмехнувшись, произнес я. — Немного надо поработать над техникой кулачного боя и над стойкой, но в целом неплохо.

— А ты знаток этого дела, как я погляжу, — бросил Роман, но руку подал.

Я с трудом потянул его и помог встать. Все же, его вес действительно был значительно больше моего.

— Ну так что, позовешь командира? Или мне нужно самому идти в штаб и принимать командование?

— Ты действительно наш новый наниматель? — чуть удивленно спросил Роман.

Я пожал плечами.

— Вроде как да.

— Извини, что не поверил.

— Да все в порядке! Давно хотел немного размяться. Все случай не представлялся.

Роман рассмеялся.

— А ты мне нравишься! — он подошел ближе и похлопал меня по плечу. — Как говоришь тебя зовут?

— Никита.

— А по батюшке?

— Васильевич.

Роман сделал кому-то знак, и из толпы вышел парень чуть помладше его.

— Ванька, сбегай в шатер, скажи Иванычу, что наш новый наниматель прибыл. Зовут Никита Васильевич.

— Будет выполнено, господин подполковник, — отчеканил парен и унесся в сторону шатра.

Ого, а не так-то прост оказался Роман.

Все же наемники — это не регулярная армия. Тут и с субординацией попроще и с дисциплиной не всегда порядок. Но мне сейчас было главное, чтобы меня приняли и выслушали. А также остались охранять границы. Похоже, что с первым пунктом у меня все получилось. Осталось решить вопрос с остальными.

Глава 25

— Роман Алексеевич! — крикнул от шатра Ванька и замахал рукой. — Подходите! Василий Иванович ждет!

— Вот и отлично, — произнес Роман и хлопнул меня по плечу. — Идем, командование ждет.

— Василий Иванович, значит? — спросил я. — А фамилия как?

— Черышов, — ответил Роман и пошел вперед.

Пробурчав себе под нос шутку, что тут только Петьки и Анки не хватает, я побрел следом.

Шатер внутри оказался весьма благоустроенным. В шестиугольной комнате, отгороженной от улицы тканевыми стенками, был и обеденный стол и весьма приличного вида кровать и даже небольшая лохань, стоящая в дальнем от входа углу.

Сам хозяин был невысок, бородат и румян. Словно его только что вытащили из бани. Я невольно оглядел помещение, вдруг не заметил баньки, но ее тут не оказалось. Да и Василий Иванович, похоже, выглядел так всегда. Несмотря на легкую полноту был он подтянут, широкоплеч и очень подвижен.

— Проходите, Никита Васильевич! — воскликнул он, едва я вошел в шатер. — Василий Иванович меня зовут, я тут главный, так сказать. Будем знакомы.

Командующий засеменил в мою сторону и протянул руку для пожатия.

Я пожал его пухлую горячую ладонь и произнес:

— Сразу хочу сказать, что я прибыл с целью наладить отношения и обсудить условия продления контракта.

— Отлично, просто отлично!

Было видно, что его порадовал мой повод приехать.

— Не подскажите, Никита Васильевич, — продолжил командующий, — как там господин Терехов поживает. Он нам за прошлый месяц жалование задолжал.

— Дементия Васильевиче больше нет в живых, — подобающим случаю тоном произнес я.

— Жаль, ох как жаль, хороший человек был, — затараторил Василий Иванович. — Своей ли смертью помер?

— Своей.

Мне не хотелось рассказывать все обстоятельства, так что я решил отделаться коротким ответом и надеялся на отсутствие расспросов.

— Хоть это хорошо, а то, знаете, в нашем деле далеко не всегда такое возможно.

Я молча кивнул, в знак понимания.

— Не желаете отдохнуть с дороги? Может быть перекусить? — командующий был сама вежливость.

— Я бы предпочел поговорить о делах, а затем отправиться к границе.

Василий Иванович замер, как вкопанный, что при его подвижности было сильно заметно.

— Дела — это хорошо, — после небольшой паузы сказал командующий. — А вот что вас потянуло к границе? Там последнее время неспокойно.

— Хочу все своими глазами увидеть. И еще момент. Если там неспокойно, то почему вы здесь, а не там?

Командующий бросил быстрый взгляд мне за спину, где стоял Роман.

— Патрули наши там ходят. Основной состав я предпочел отвести немного вглубь территории ради безопасности, — теперь, когда Василий Иванович заговорил о делах, его голос приобрел силу и неспешность.

— В чем заключается та опасность?

Снова взгляд мне за спину.

— В различных проявлениях, — раздался голос Романа.

Подполковник вышел вперед, так чтобы я мог видеть и его, и командующего разом.

— Я неоднократно бывал на границе с патрульными отрядами. Мы видели много странного. Я не силен в том, как выглядит проявление магии, но мне кажется так происходит что-то из этой области.

— С чего такое предположение? — поинтересовался я.

— Небо часто озаряют молнии, а грома нет, как и дождя. А порой, наоборот слышен грохот, а ничего не видно. Иногда бывают разноцветные вспышки на горизонте, молний такого цвета не бывает.

— Вы видели там людей, кто производил бы какие-то действия?

— Нет, — признался Роман и опустил взгляд. — Людей, я там не видел.

— Значит только вспышки и грохот?

— Иногда крики. Дикие крики. Аж мороз по коже.

— От страха? — усмехнулся я. — А как же, солдат ничего не боится? Вида моего транспорта вы не испугались.

— Это было очень необычно, но, когда видишь противника перед собой, бояться нечего. А вот когда никого нет, тут в голову разная жуть лезет.

— Что ж, я намерен посмотреть на эту жуть собственными глазами. Вы можете собрать отряд и проводить меня до границы?

Роман глянул на командующего, тот кивнул.

— Роман, собери обычный патрульный отряд, усиль его четырьмя стрелками и дождитесь, когда мы обсудим дела. После проводишь Никиту Васильевича до границы и обратно.

— Есть господин командующий, — отчеканил Роман. — Разрешите выполнять приказание?

— Выполняй.

Роман кивнул мне, развернулся и вышел из шатра. Кроме меня и Василия Ивановича в шатре остался только один человек. Как я понял, это был какой-то личный помощник командующего. Молодой паренек сидел за небольшим столиком и что-то писал. Стенографировал он наш разговор что ли?

— Вас устраивает такой расклад Никита Васильевич? — спросил командующий.

— О походе к границе, да все отлично. Что касается патрулирования скажу после возвращения. Пока не представляю ни протяженности участка границы, ни сил, которые вы на это выделяете.

— У нас есть денежные ограничения, так что исходим из этого. Кстати, о деньгах. Как планируется погасить задолженность почившего?

— О какой сумме сейчас идет речь?

— Сумма небольшая, но она должна была поступить нам две недели назад, но этого не случилось. Господин Терехов выплачивает нам эту сумму каждые две недели и никогда до это не задерживал.

— Сколько? — повторил я вопрос.

— Тридцать четыре рубля, — ответил командующий.

Сумма не маленькая. Доходов от работы моего алкогольного предприятия не хватит чтобы содержать эту армию. Но пока я не был готов проводить реформы. Значит оставим на первое время так, как было. Сумма долга у меня была с собой, так как кошелек, что передал мне Олег Матвеевич я прихватил.

Я нащупал за пазухой кожаный кошель и извлек его на свет. Развязал, отсчитал нужное количество серебряных монет и протянул Василию Ивановичу. Тот захлопал глазами, но подставил руки и принял оплату.

— Благодарствую! — произнес он и поклонился.

— Финансовые вопросы мы с вами обсудим чуть позже, когда я разберусь с происходящим. Пока же я погасил долг моего предшественника и надеюсь, что вы и дальше останетесь нести службу здесь. Я требовательный наниматель и вскоре сюда приедет мой человек с инспекцией. После этого сможем обсудить финансовый вопрос с полной конкретикой. А пока я готов соблюдать старые договоренности между вами и господином Тереховым. Согласны?

— Конечно, Никита Васильевич, — закивал командующий.

— Отлично. Расскажите, что тут вообще происходит? Как обстановка? С тем, что вам докладывают патрульные мы разберемся после того, как я сам побываю на границе, а сейчас я прошу более обобщенно.

— Если не говорить о том, что, как вы сказали, докладывают мне патрульные, то в целом все спокойно. Польские шляхтичи не балуют. У нас вообще с ними до недавних пор все спокойно было. С той стороны тоже отряд стоял, так мы друг к другу в гости ходили.

— А сейчас?

— Мы их уже около двух недель не видели, как только вся эта ерунда у них началась. А неделю назад и мы немного отошли, как вы уже знаете.

— Значит все странности только последние две недели?

— Нет, наверное, чуть дольше, просто в последние недели совсем невыносимо стало. А когда еще в одну ночь весь лагерь польский исчез…

— Что значит исчез? — не понял я.

— Тот, куда мы в гости ходили. Утром просыпаемся, а на той стороне никого нет. Палатки стоят, а людей нема. Дозорных расспрашиваю, говорят всю ночь тихо было. Ну мы подумали и решили, что сняли их с места и ночным марш-броском куда-то перекинули. А что палатки оставили, так должно быть вернуться собирались. Но до сих пор нет.

Вот это уже было интересно. Как такое могло случиться, что дозорные проморгали маневры? Ведь не могли люди уходить в полной темноте, какие-то звуки, костры, что-то должно было выдать перемещение. Либо дозор несли из рук вон плохо, либо случилось что-то другое.

— А сходить туда не пробовали? — спросил я.

— Как же можно? Граница все же. Одно дело, когда они нас сами позвали и отряд сопровождения выделили, а так пересекать границу нельзя. И стрелу в глаз получить можно. Сунься кто к нам, так мы бы так и поступили. Так что мы решили, что ушли они.

Теперь мне еще больше захотелось побывать у границы. С моим усиленным слухом и зрением, я наверняка смогу выяснить больше. К тому же, могу и на энергетическую картинку того места глянуть. Мало ли что там окажется?

Полог шатра откинулся и на пороге возник Роман.

— Отряд собран и готов выдвигаться, — отрапортовал подполковник. — Но я бы рекомендовал дождаться рассвета и тогда выходить.

— Сколько нам идти до границы? В то место, откуда виден пустой лагерь, — спросил я Романа.

Тот глянул на командующего, получил кивок и ответил:

— Около двух часов. Если выйдем едва рассветет, будем на месте, когда станет светло.

Пожалуй, я бы хотел взглянуть на все это безобразие в темноте, для начала. А там уже можно и рассвета дождаться.

— Нет, выходим сейчас, — распорядился. — Ночь — время, более подходящее для наблюдений.

— Выполняйте господин подполковник, — приказал командующий и взглянул на меня. — Вы точно в этом уверены?

— Абсолютно.

Я не сомневался, что смогу увидеть больше именно ночью. Если там творится, что-то серьезное, то по закону жанра дела делаются ночью, а значит и мне нужно быть там в это время.

В отряде, собранном Романом, было восемь человек. Значит в патруль ходят вчетвером или впятером, если считать старшего. Сейчас к обычному составу добавили четырех стрелков.

Я осмотрел бойцов. Самому младшему было примерно столько же сколько и мне. Самому старшему не больше тридцати.

Ребята, со знанием дела, выстроились в две цепи и, разойдясь на пару метров двинулись друг за другом.

Я оказался в одной цепочке в центре, Роман в другой рядом со мной. Первыми шли парни из патруля, отряд замыкали стрелки. Все бойцы были одеты в темное. Мне повезло, что я был одет примерно так же. Хотя, уверен, у интенданта нашлась бы одежда и на мои плечи.

Шли без факелов. Для меня это была не помеха, а вот ведущим явно было сложновато. Передвигались медленно, всматриваясь в каждый куст. Роман то и дело давал распоряжения знаками, без слов.

Вся наша компания производила шума не больше, чем обычный горожанин, вышедший в лес на прогулку, а то и меньше. Только на нас было оружие, и нас было десять.

Пока удалялись от лагеря, ребята еще тихо переговаривались, но едва палаточный городок скрылся за поворотом, наступила полнейшая тишина.

Я старался ступать тихо, подражая бойцам, но мне кажется, моя шумная ходьба их немного раздражала. Судя по всему, я и был тем горожанином, кто издавал основной шум.

Немного привыкнув к манере ходьбы, я смог идти скрытней. Лицо Романа мгновенно расслабилось, и он едва заметно кивнул мне, словно в знак благодарности.

Через некоторое время дорога свернула влево, а мы, сойдя с нее, углубились в лес.

Темные стволы высоких деревьев, погруженных в ночной сумрак, казались стенами коридора. Дальше них, даже я почти ничего не видел. Я бы, конечно, мог посмотреть на энергетический фон местности, но пока не видел в этом необходимости. Вокруг было тихо.

Я вдруг сообразил, что эта тишина очень странная. Ни звука шелеста листьев, ни голосов ночных птиц. В лесу всегда бывает что-то, что можно услышать и испугаться. Тут же, ничего подобного не было. Абсолютная, непроницаемая тишина. Такого не должно быть. Поняв, что вокруг что-то неладное, я посмотрел на лица своих соседей. Роман был напряжен, но старался не подавать вида. Оглянувшись, я увидел легкое недоумение в глазах одного из стрелков.

От лагеря мы шли не больше часа. Судя по всему, так быть не должно, раз уж бойцы занервничали.

Откуда-то справа раздался скрип, словно открыли дверь на несмазанных петлях. Ведущие остановились. Замерли в напряжении, положив руки на рукояти оружия.

Мы постояли так несколько минут, звук не повторился. Роман махнул рукой, приказывая продолжать движение. Отряд снова двинулся.

Я вслушивался в окружающую нас темноту и не мог уловить звуков леса. Будто мы были где-то в другом пространстве. Казалось, что всё живое вокруг куда-то исчезло, как те люди в опустевшем лагере. Что могло напугать птиц, мелких грызунов, ведущих ночной образ жизни, сов, в конце концов? Уж эти хищники ночного леса хоть и летали почти бесшумно все же были слышны.

Задрав голову вверх, я постарался увидеть небо над кронами. Густо переплетенные ветви не дали мне такой возможности.

И вдруг раздался стрекот. Словно сотня кузнечиков разом решили исполнить в унисон свою песню. Парни замерли, стрелки вскинули арбалеты и зашарили по окружающей темноте, целясь кто-куда. Было понятно, что они не понимали откуда шел этот звук.

Мне пришлось напрячь слух, чтобы понять, где источник. Звук шел справа. Я принялся всматриваться, но ничего не было видно. Прищурившись, я перешел на зрение, позволяющее видеть потоки энергии. Все бойцы немного «светились», в городе и даже у себя в деревне, я такого не замечал. Возможно, тому виной пусть и слабая, но засветка. Тут же была абсолютная тьма. А возможно, так проявлялись эмоции: страх или напряженность.

В том направлении, где я определил источник звука, было заметно голубоватое свечение. Что-то огромное, размером в медведя стояло там и издавало этот странный звук, отчего-то напомнивший мне стрекот инопланетного охотника из старого фильма «Хищник».

Звук исчез.

Я видел, как тусклое сияние двинулось от нас и скрылось в глубине леса, не издав ни единого постороннего звука. Хоть веточка в зарослях должна была хрустнуть?

И вдруг навалились звуки. Ударили по ушам, как басы огромных динамиков. Казалось, что лопнут перепонки. Но спустя миг, я понял, что это всего лишь шум леса. Нет, ни голосов птиц, ни шороха ночных хищников не появилось. Только шум листвы, скрип деревьев и прочие звуки, издаваемые самым обычным лесом. Вокруг словно стало немного светлее.

Я посмотрел на Романа.

— Пронесло, — тихим шепотом сказал подполковник.

— Что это было? — так же тихо спросил я.

— Мы называем его дозорным. Мы тут иногда натыкаемся на что-то непонятное. Будто все разом теряем слух и зрение. Но если постоять тихо, потом отпускает. Кто-то говорит, что это дух этого места выходит дозором проверить свои владения. Если тут пройти днем или даже ранним утром, такого не будет. Только ночью, да и то не всегда.

Роман замолчал, и мы продолжили путь.

Надо бы повнимательнее изучить это явление.

— Кто-то тут пропадал или еще какие-то странные вещи были? — спросил я Романа шепотом. — И еще, только в этом месте так?

— Нет. Никто не пропадал. Только вот так, как сейчас. И это случается в окрестностях периодически. Не угадаешь где и когда. Если бы мы знали, где такое случится, обошли бы место.

В принципе, информации было достаточно. Я собирался поговорить об этом с Шансом. Что-то мне показалось знакомым в том свечении. Да и в самой ситуации. Что-то тут было, лежащее на поверхности и пусть прямо с таким я не сталкивался раньше, но чувство, что вот-вот догадаюсь в чем дело, меня не оставляло.

Оставшийся путь до границы мы проделали без приключений. Я не стал больше расспрашивать Романа и отвлекать ребят от осторожного и тихого продвижения через лес.

Сама граница никак не обозначалась, но идущие впереди бойцы дружно остановились на краю зарослей.

— Там, — Роман протянул руку и указал вперед.

Передо мной лежало открытое пространство. Я бы назвал это просекой в лесу, если бы в это время их устраивали. Правда эта просека была шириной не меньше, чем в полкилометра. Полоса без деревьев тянулась в право и влево теряясь в сумраке.

— По этому месту проходит граница, — тихо объяснял мне Роман. — Там впереди покинутый лагерь.

Я всмотрелся в противоположную сторону поляны. Скоро уже должно было начать светать и мне удалось рассмотреть темные силуэты палаток, стоящих прямо рядом с далекими деревьями с той стороны.

Откуда-то справа подул легкий ветерок. Его прохладное касание было сначала даже приятным, но поток воздуха все напирал и напирал, словно плавно набирал обороты гигантский вентилятор.

Через минуту ветер уже клонил березы и трепал пологи пустых палаток в нескольких сотнях метров от нас.

На чистом до этого момента небе вдруг начала собираться темная туча. Никаких признаков её, не было видно еще несколько минут назад.

— Что происходит? — спросил я Романа.

— Сейчас начнется, — произнес он. — Смотрите в сторону тучи. Там будет сверкать. Опять, наверное, поляки магией балуются.

Я внимательно смотрел на тучу. Она скручивалась плотной воронкой. Точнее кольцом, бубликом, тором, в конце концов. Облако темно-серого цвета сгустилось настолько, что стало черным. Скорость вращения все усиливалась. Точно так же, усиливался ветер. Теперь он стал дуть порывами.

Сверкнуло.

Я не успел заметить, что и где. Только засек слабый зеленый отсвет на крышах палаток.

Перейдя на зрение в энергетическом спектре, я замер. Прямо передо мной разворачивалось что-то невероятное. Я сильно сомневался, что дело в польских магах.

Вся черная вращающаяся туча светилась энергией, как елочная гирлянда, на которую подали не тот вольтаж. Того и гляди вспыхнет.

Но это было не все. В самом центре бублика синие жгуты, стягивающие реальность, стали выгибаться, выпучиваться, словно с той стороны на них что-то давило. Я не заметил, как лопнул первый, но хорошо рассмотрел, когда они стали рваться один за одним.

Я быстро перешел на обычное зрение. Ничего кроме бешено вращающейся тучи видно не было. Уже собравшись, вернутся обратно на созерцание энергий, я увидел, как что-то упало сверху вниз. Из центра тора в лес. Присмотрелся. Еще один. Темную точку на темном фоне разобрать было невозможно. Лишь моё острое зрение позволило это сделать.

— Ты что-то видишь? — спросил я Романа.

— Только тучу.

Сомневаться не приходилось. Из разрыва в ткани мироздания, в наш мир что-то проваливалось.

Я напряг зрение до предела. Мне даже показалось, что я стал видеть все немного крупнее.

В центре снова показалось темное нечто.

На этот раз я смог рассмотреть. Длинные узловатые задние лапы, округлое тело, похожее на грушу, но все в каких-то наростах — мерзкое и отталкивающее. Передние конечности короче, зато виднелись кривые длинные когти. Маленькая голова, казалось, насажена прямо на тело, шеи не видно. И пасть. От уха до уха.

Из прорехи в наш мир валились монстры.

Content

Шанс для рода Шустовых. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25