Михаил Востриков

Эколог в СССР. Весна 1975

Глава1

Калея Закатечичи

Памяти академика Л. А. Вайсберга

… А снится нам трава, трава у дома,

Зелё-ё-ёная, зелё-ё-ёная трава…

(«Трава у Дома», Гимн Экологов)

— Михалыч, дарова, глянь-ка, что у меня!

Я обернулся на голос. У забора стоял мой старинный друг и сосед Коля Земляков и, улыбаясь во весь рот, махал какой-то странной бутылкой коричневого стекла. Коля, моложавый и крепкий дядька моего возраста, даже еще без большой лысины. О, давно не виделись! Только позавчера вместе поздравили наших женщин с 8 марта, посидели за столом, сходили в баню и на рабочей неделе продолжать совместные увеселительные мероприятия не собирались, да и на службу завтра.

Коля местный, он и его родители жили в Нахаловке всегда. А родители его родителей, до Революции казённые рабочие на строительстве моста через Реку, тут и встретились. Староверы. У у них большой кирпичный дом с большим подвалом. Дому, лет сто, но простоит он еще двести, точно. Вот, как подаёт истинная отцова Вера, особенно, если не бухать…

В сравнении с соседскими хибарами самостройной Нахаловки до Олимпиады-80, дом Земляковых — дворец. Таких дворцов в Нахаловке — «позор Города!», «Деревня в центре Города», — тогда было немного, но были. Все дореволюционные. Дом владельца Винного склада, контора общества «Мазут», мясохладобойня и… узкие улочки, проход к Реке, тарзанки и около трехсот (!) самых диких и причудливых примеров освоения пространства в целях организации человеческого жилья.

Строительство железнодорожного моста через Реку на главном ходе Транссибирской магистрали в конце XIX века, собственно, и дало рождение Городу, а Нахаловка, получается, его законная праматерь. Именно отсюда начался и сам Город и одноименная Область вокруг него.

В далеком 1975 году нашей семье нарезали большой участок впритык к забору Земляковых. Почему именно здесь и откуда у нашей небогатой семьи взялись средства на этот участок и красавец-Дом я не знаю, мне не говорили, да, я, маленький, и не спрашивал. Может, наследство от какого-нибудь доброго дядюшки из Канады? А-ха-ха!

В наше время Нахаловка, это уже чуть ли не самый, а может быть и самый респектабельный район Города. Все хибары давно снесли, проложили дороги и всё такое. Селятся в Нахаловке, вернее, селились, когда еще здесь было свободное место, естественно, лучшие люди Города и… Страны (!). Вон, четырехэтажный дворец бывшего прокурора Области, а ныне, уже Министра юстиции Страны. Ну, и ему подстать. Купить что-либо здесь, уже нереально, ни за какие деньги. А если что и случается с хозяевами, всё расходится по родне. А неофициальное название «Нахаловка» к району так и прилипло и, по-моему, вполне себе подходит к сонму жилищ чиновников, бизнесменов и слуг народа.

Так вот, в Доме, доставшемся мне от родителей, я сейчас и живу, с женой Ириной и двумя нашими собаками — русским тоем Арчибальдом и чихуашкой Ариной, полноценными членами семьи. Дочь Лера уже давно живет своей семьей.

Младшему брату Жене по завещанию досталась городская двухкомнатная хрущевка на Жилмассиве, чем он не очень доволен и периодически ко мне подкатывает, мол, несправедливо это, давай Дом продадим, а деньги, пополам. И всякий раз, посланный в лес, туда не идёт… До следующего раза.

С семьей Земляковых в соседях нам очень повезло. Глубоко верующие выходцы из крестьян Орловской губернии. Возможно, Вера в Бога, в своё время и спасла семью от криминальных нахаловских нравов. Мать с отцом и сын Николай. Потом, у Николая появилась Таня, потом, трое их ребятишек, ныне уже взрослых. Ни одного конфликта за много лет близкого соседства. Всегда приветливые и отзывчивые русские люди. Мать, травница, многих лечила и многим помогла. В общем, кто имеет соседей, тот поймет. Сколько вместе по вечерам выпито, съедено и спето хором, не сосчитать. Да и не нужно, все же употреблено «на здоровье!». Однако, в последние годы, это количество заметно сократилось, увы, возраст.

А вот с другими соседями, через овраг, что называется, не задалось. И началось все из-за коровы. Поперву, когда еще не было внешнего забора, соседи-нахалята ходили через наш участок, кто как хотел. Мы не возражали, дело житейское. Но, когда увидели сильно пожилого мужика, который косил траву на нашем участке, шутейно спросили:

— И зачем Вам наша трава, любезный, никак корову кормить?

Дело в том, что мои родители, уже давно городские жители, представляли свой новый Дом «в деревне», несколько романтически, с походами по выходным за молоком с трехлитровой банкой. И очень обрадовались, что ходить, похоже, нужно, буквально, два шага, за овраг.

Мужик, все здесь его звали Вадькой, закурил и поведал нам такую историю. Что коровы у него нет, по причине ее дороговизны, но, он о ней мечтает, вспоминая, как во время войны корова-кормилица спасла их семью. Вот он и построил теплую стайку, накосил сена, представляет, как он за ней ухаживает и ему хорошо… Пошли к нему на участок, посмотрели, точно, рядом с хибарой-развалюхой стоит стайка и стог сена для коровы.

И батя, сам деревенский по происхождению, предложил Вадьке сделку, мы тебе корову, а ты нам — банку парного молока по выходным. Мужик аж запрыгал от привалившего счастья, кричал, что он по ведру и, неужели, это правда? Сказано, сделано! Батя сгонял в ближайший Совхоз, оплатил живой вес и, вуаля, дуй Вадька в совхозный коровник, выбирай любую. Как говорится, за рога её и в стойло. Батя с мужиками-соседями по хрущевке часто так делали, по осени покупали в совхозе одну корову на всех, и зимой хранили мясо на балконах. Но, не тут-то было…

Вадька, все это на радостях рассказал дома и уже было собрался на коровник, но был остановлен своим Зятем, который его вразумил, что ЭТИ корову дают не просто так, а чтобы потом забрать у Вадьки и дом и жену. В итоге, через неделю батя близко познакомился с местным участковым, который получил соответствующее заявление от граждан из-за оврага и никак не мог понять, зачем бате понадобилось Вадькина старуха.

А деньги, так и сгорели. Совхозные были готовы привести нам на двор любую корову, хоть сами прийти вместо нее, но вернуть деньги…, отказались категорически. Мама Аня батю за это чуть не прибила и долго потом еще булькала… Так и забылось.

А Вадькин Зять вскоре погиб. Он был быком, и по жизни, и по профессии. Где-то шмальнули. Времена хоть ещё и не были бандитские, но тогда, в Нахаловке, такое, бывало частенько. Он к бате приходил тереть за ту корову, но услышав о батином друге «Председателе», как-то быстро отвалил. Опасный был персонаж этот Зять, шальной. Достаточно сказать, что когда у них дома ладилась гулянка, родные вожжами вязали ему руки и ноги, клали на диван, а рюмку ко рту подносили. А потому, что если так не сделать, то после третьей, он хватал топор и носился по Нахаловке с криком «Всех порешу-на!». Но все об этом знали и заранее прятались. И он знал, поэтому и давал себя связывать еще на трезвую. Их снесли через пару лет, впрочем, как и многих в Нахаловке.

Были и другие соседи-нахалята. Даже не верится, что все это было. Воистину — любовь, алкоголь и весна! Мой друг, Миша Евдокимов (тот самый), я с ним играл в музыкальном ансамбле вместе с братьями Бахманами, приезжая к нам в гости, лично наблюдал моих веселых соседей в естественной среде обитания. Потом, в будущем, он все это рассказывал писателю Анатолию Трушкину, тот ему писал монологи, а Миша читал их со сцены. Люди просто подыхали от хохота! Но, это отдельная тема и, когда-нибудь, я про это напишу.

— Коля, привет, дорогой! Что это у тебя?! — не понимаю я.

— Ну, ты что, не помнишь? — расстраивается Коля.

Присмотревшись, узнаю. Это «чебурашка»! Темная бутылка из-под пива с коротким горлышком, таких уже давно нет, с пробкой «бескозыркой» и криво приклеенной этикеткой «Водка „Русская“». О, Господи, конечно, помню! В 1993 году непьющие Колины родители отоваривали талоны, а саму водку складывали в ящики. Я же им сам и помогал те ящики, штук пять, относить к ним в подвал. Тогда водка была валютой и Земляковы использовали ее, например, для расчета с трактористом, весною распахивающим им огород.

— А я сегодня полез в подвал угол разгрести, про те ящики и забыли уже, а они, вот, стоят на полках. Вот, тебе принес! Интересно, живая ли, не выдохлась, давай, попробуем? — предлагает Коля.

— Это сколько же лет прошло, двадцать семь?! — удивляюсь я. — Ну, давай, попробуем, что ли.

Расположились на веранде. Хотя и солнышко, но еще не тепло на воздухе в марте, замерзнем в беседке. Ира, жена моя, закуску принесла. Колю, в отличие от остальных наших буйных соседей, она жалует, а с Таней дружит. Если с Колей, то за небольшой баф она меня не гоняет.

— Ну что, Михалыч, за родителей, земля им пухом! Вишь, позаботились о ребенке! — поднимает рюмку Коля.

— За твоих родителей, Коля! Славные они были люди, никогда не забуду. — отвечаю я.

Махнули по 50 грамм «Русской» почти тридцатилетней выдержки и обалдели. Градусы есть, но вкус и запах, как у резиновой подошвы. Реально отрава! Заспорили, что не могла власть в 1993 году население такой дрянью травить, а если она это делала, то правильно её тогда из танков расстреляли. Как вариант, может бутылка попалась левая, ящики же сборные? По сколько бутылок тогда на талон давали? Уж и не вспомнить. Пошли в подвал, другую возьмем.

— Коля, а что это за пакеты с травой на полке с ящиками? Не анаша, часом, а-ха-ха?! Все подписаны, тети Веры рука. Полынь — от отеков. Знаю! Подорожник — от язвы. Знаю! Сирень — от почек и простуды. Знаю! Калея — снотворное и для ясности ума. Не знаю!

— Коля, а что за Калею мама твоя собирала?! Тоже не знаешь? Я возьму, заварю, попробую, ясности ума мне как раз не хватает. Да и просыпаюсь часто в последнее время.

— Бери конечно. Пойдем дальше пробовать? — Коля согласен на экспроприацию древней травы.

Вторая бутылка резиной не пахла и тогдашняя власть была реабилитирована, но градусов в той водке уже не было, выдохлась, видимо, почти тридцать лет, не шутка. На том и разошлись. Догоняться современным алкоголем не стали. Во-первых, не было в запасе, а во-вторых, завтра рабочий день.

А дальше самое неприятное. Перед сном заварил в чайничке немного той Калеи, отхлебнул и тут же понял, что это самое горькое, что я когда-то пробовал в своей жизни. Прополоскал рот водой из-под крана, не помогает. Схватил из вазочки леденец, немного отпустило. Стало заметно клонить в сон. Быстро, в кроватку! Боже, какая хорошая и удобная подушка! Может Ира поменяла? Надо спросить…

* * *

КЛАЦ!

Я точно знаю, что это сон! Но таких ярких снов я никогда не видел. Я очень хорошо помню этот день. Мне 13 лет, я учусь в «7-В» классе и сейчас стою после уроков на пороге школы и размышляю, как мне добраться до дома. Вариантов два — идти длинной, но относительно безопасной дорогой через Жилмассив, или короткой, через частный сектор с его узкими и пустыми улочками. С собою у меня целое состояние — великолепный серебряный рубль 1924 года, который я выиграл в «чику» у Яшки Цыгана.

Яшка, отпетый школьный хулиган, он курит, дерзит учителям, отбирает деньги у младшеклассников, но в игре на деньги предпочитает придерживаться «правильных» понятий, «проиграл — отдай». Откуда у Яшки взялся этот рубль, неведомо, но теперь он мой, и по слухам, у нумизматов стоит 25 руб., на которые у меня есть виды романтического свойства.

И я решил пойти длинной дорогой. А потому, что точно знаю, в частном секторе, как и в прошлый раз, я напорюсь на залетную шайку Витяя Прозорова, а это под десяток молодых отморозков. Они не только меня сильно побьют, но и отнимут мой серебряный рубль, а с ним и кое-какие надежды.

Стоп! Какой, прошлый раз?! «Раз» может быть только один и он уже был! Ах, да, это же сон! Но, почему я действую так, как в реальной жизни, как наяву. ОС — Осознанное Сновидение, вот что это такое! И я слышал, что некоторые ОС даже увлекаются! Я об ОС толком ничего не знаю, нужно завтра залезть в Интернет и посмотреть, что да как.

Но это все завтра, а пока я длинной дорогой иду домой и мне нужно куда-нибудь надежно запрятать свое сокровище. Все потаённые места в квартире я знаю. Но вот беда, эти же места знает и мой младший брат «разбойник» Женя. Но в одну мою нычку, он пока не залез. Только подбирается, но и это не точно. Быстро раздеваюсь, беру отвертку, встаю на стул и аккуратно снимаю крышку круглой распаечной коробки на потолке в большой комнате. Потолок в хрущевке низкий и моего роста хватает. Почему коробка на потолке, а не на стене, неведомо. Загадка хрущевского домостроения. Крышку неоднократно белили вместе с потолком и на ней по побелке накарябано короткое матерное слово. Женя постарался, почему я его и подозреваю. А батя с мамой Аней и не видят, наверху же, чего там смотреть.

Не прикасаясь к контактам, засовываю рубль в коробку, прикручиваю крышку и спрыгиваю со стула. И все это во сне? Я же все чувствую, морозец на улице, тяжесть отвертки. Ясность ума потрясающая, я помню все, школьную программу, друзей, новую музыку, книги. Вот это сон!

Я прилёг на диван, отдохнуть, слишком много на сегодня впечатлений, и тут же приходит сон, он становится крепким и глубоким, спать так хорошо…

* * *

Утром от подушки не оторваться. Нужно вставать, сегодня много дел, но успеется…, и я сразу лезу в Интернет. Узнаю, что употребленная мною вчера на ночь травка, правильно называется Калея Закатечичи (в переводе с мексиканского, «Листья Бога») и, изначально, ей пользовались мексиканские шаманы для общения в своих снах с духами и предками. В наше время Калею приобретают те, кто практикует ОС — Осознанные Сновидения. Не наркотик. Легкое снотворное и ноотроп. Будешь Калею пить, перестанешь тупить! Хороший каламбурчик придумался…

Ну, и почитал я про разные практики употребления этой травки с возможностью заказывать гиперреалистичные сны чуть ли не любую тематику и время. Сдаётся, что это, что-то, типа, «слега» в «Хищных вещах века», у Стругацких, но не так опасно. Но я не «слегач», а реалист до мозга костей и мне это неинтересно. Всё, пора на службу! Чувствую себя великолепно, отлично выспался и почти ничего не болит. Завтракаю, пью кофе и за руль. И все-таки, что-то в связи со вчерашним сном свербит в голове и не отпускает. И почему бы мне не заехать к брату, в ту нашу старую хрущевку на Жилмассиве? Давно его не видел, но слышал, опять пьет. Ладно, заскочу на пять минут, вставлю пистон за алкашку и может быть денег дам, брат все же.

Открываю дверь в квартиру своими ключами. В квартире пусто, брата нет. Может, в магазин пошел? Достаю из батиного ящика с инструментами плоскую отвертку, становлюсь на стул и снимаю крышку распаечной коробки, на которой замазано известкой, но еще хорошо видно выцарапанное когда-то короткое матерное слово. На пол падает тяжелый кругляш, это серебряный рубль 1924 года.

Глава 2

Ангел-Хранитель

Миша.

Это что такое было?! Ну ничего себе накрыло. Вырубило, прямо, напрочь. Как из школы выходил, помню, это был я, а потом, как цветное кино смотрел, все видел и слышал, но это был не я, вернее, не я один. Пришел домой, рубль подальше запрятал, на потолок. Но это и правильно, пусть там лежит, целее будет. А теперь вот, точно я, лежу себе на диванчике и сплю. Да сладко так… Никогда так не спал. А как спал? А просто, спал да и всё. Мама Аня говорит это возрастное и днем спать полезно. Ну как ей объяснить, что возрастное, это другое, и это не спать, вернее, спать, но по-другому. Да знает она это все, я же появился как-то на свет.

Ладно, встаю, скоро уже родители с работы придут и еще малолетнего «разбойника» Женю приведут из садика. Уроки, вечерняя гулянка, с батей поболтаю о том, о сем, я люблю с ним болтать… Батя у меня служил на флоте старшиной 1 статьи и про службу любит немного… приукрасить:

* * *

Ух-ты, мы вышли из бухты, а впереди, наш друг океан…

(Автор неизвестен)

— Шли мы Сангарским проливом, — начинает батя, — Слева японцы, справа американцы, и тут… — я замираю от удовольствия. Я эту байку про приключения балтийского линкора «Марат» в Японском море слышал уже много раз. И про то, как линкор чуть не утонул, а его батя спас, и про то, как батя в шахматы выиграл отпуск у замполита. Но про отпуск, похоже, правда. По некоторым сведениям, именно в том отпуске он и встретил маму Аню в заводской общаге, где бабушка Дуся, его мать, работала уборщицей. Но это отдельная история.

На самом деле, батя служил в городе Советская Гавань старшиной «Флотского Экипажа». Это такая воинская часть, где принимают, стригут налысо и переодевают в военную форму похмельных испуганных оборванцев (призывались-то в том, что похуже), за месяц проводят с ними «Курс молодого матроса», принимают воинскую Присягу и отправляют служить дальше, в береговые части и на корабли флота.

Еще в Экипаже есть т. н. «переходящая рота», в переменный состав которой принимают всех залётчиков — пьяниц, драчунов и др., в т. ч. для отправки их в Дисбат (Дисциплинарный батальон). И освобождённых из Дисбата. В Дисбат военных отправляют по приговору флотского трибунала, до трех лет. Но если военный по мнению трибунала заработал больше, то его передают гражданским ментам. Понятно, что кадровые старшины в такой роте, ещё то зверьё, могут выключить матроса с одного удара. Их так и подбирают. И по-другому там нельзя. И батя был таким же. Но один раз выключил не он, а его…

В переходящую роту Экипажа прибыли бывшие юнги! Они, когда-то мальчишки, во время войны прибились к боевым частях и кораблям флота. Многие участвовали в боевых действиях и имели правительственные награды — ордена и медали. А 1945 году, по осени, кому из них стукнуло полных 18 лет, всех, по закону, призвали на срочную службу, на флот, на 5 лет, не засчитав военные годы в срок службы. И теперь представьте, что такие ребята прибыли с обычными призывниками в обычную часть… Через год-два, их, смертельно обиженных на Советскую власть (и ведь было за что…), почти всех уже отправили в Дисбаты и обычные зоны. И было за что! Били они всех страшно, бывало, и до смерти — матросов, мичманов и офицеров. Но и в Дисбатах их не сломали. И вот в количестве двадцати человек, в возрасте 23–24 лет, из «Пансионата „Белый лебедь“» — так называли дисциплинарные роты Тихоокеанского флота на Русском острове, — в котором они отсидели (зачёркнуто), отслужили по 3 года, в Экипаж прибыли те бывшие юнги для последующего оформления и отбытия в части дослуживать свой срок, т. к. время проведенное в «пансионате», как и война, в срок службы тоже не входит.

И эти юнги поступают под начало молодого старшины кадрового состава переходящей роты «Флотского Экипажа» города Совгавань, моего бати. И все бы ничего, но какой-то урод (зачёркнуто) не шибко умный офицер посылает этот взвод на разгрузку угля… Приходят на станцию, и как там батя не командует, никто ничего не разгружает. Мол, хочешь, старшина, сам разгружай. Батя орать, а ему:

— На, тебе, салага, деньги, сходи-ка за водочкой, и колбаски не забудь. — да спокойно так.

Тут приходит сундук (мичман) контролировать рабочий процесс. К юнгам он не идет, учёный, а начинает мотивировать батю, мол я тебя и все такое. Батя молодой, жизни не знает, опять начинает орать, и всё, один удар лопатой и солнце гаснет.

В госпитале к бате приходит военный дознаватель, мол, рассказывай, что да как. Кто бил, кто не подчинялся? Батя ему говорит:

— Упал, лицом об лопату, на угле лежала…

Дознаватель спорить не стал: — Ах, упал? Ну-ну. — все записал и ушел.

А когда батя пришел в роту из госпиталя, его в тот же день отправили на гарнизонную гауптическую вахту. А что бы не врал начальству! Отсидев на «губе» 10 суток на хлебе и воде, батя, худой, грязный и злой, возвращается в роту. Вроде всё, отстало начальство, за один косяк на флоте два раза не наказывают.

И тут к бате подходят те юнги, улыбаются, приносят покушать, выпить, спокойно разговаривают. Молодец, мол, не заложил! Один, вообще зёмой (земляком) оказался, из одного Города. Так и дружат с тех пор. Этот юнга-зёма сейчас председателем садоводства «Здоровье» работает и в узких кругах имеет погоняло «Председатель». У него: 4 года войны + 3 года Дисбат + 5 лет срочной службы, в итоге, 12 лет Родине отслужил. Так и приехал на дембель с 12 шпалами на рукаве бушлата, типа, прикольнулся. Тогда солдаты и матросы на рукаве носили шпалы, по годам срочной службы. И не один патруль его не заставил срезать те шпалы, все по закону и в военном билете отмечено.

Он серьёзный товарищ, этот «Председатель», и на всю местную шпану клал с прибором. Вокруг него человек двадцать, таких же как он фронтовиков, бывших штрафников, и его все знают. Батя рассказывал, что когда после смерти Сталина в 1953 году в Город из «чёрных» зон хлынули толпы амнистированных уголовников, именно ребята «Председателя» вместе с ментами успокаивали, а то и упокаивали блатной элемент. Так, на танцы в Кривощёкинский рабочий клуб, блатные ходили с ножичками в сапогах, по моде, с напущенными штанинами. А у бойцов «Председателя», там же, в сапогах, были… пистолеты. Эхо войны! Думаю, что и сейчас те пистолеты у «Председателя» недалеко припрятаны.

* * *

Пришли родители, привели из садика «разбойника» Женю. Младший, конечно, тот ещё кадр. Как-то же он смог в шесть лет дотянуться до потолка и нацарапать гвоздем то матерное слово на крышке распаечной коробки. Талант! Читать еще толком не умеет, а то слово выучил! Уже с видимыми задатками лидера. Криминального, а-ха-ха! Но, никаким лидером он не станет, помешает водка. Брошенная школа, потом институт. Две брошенных семьи с детьми. Ох, намучается с ним мама Аня. Так, до самой своей смерти и будет за ним ходить, котлетками кормить. Все понимала, а ходила, «Ну он же мой сын…». Причем, здоровье у Жени лошадиное, несмотря на многолетнюю перманентную пьянку. Он, как-то, ненадолго протрезвел и решил начать жизнь заново. Купил путевку в недельное конное путешествие. Там потребовали медицинскую справку и он пошел за ней в поликлинику. Так вот, я видел эту справку, обалдел. Вообще все показатели в норме, только верхнее давление немного высоковато, 130. Всё приставал ко мне: «А это не опасно?!». Воистину говорят, что Господь любит дураков и пьяниц.

А-а-а-а! Стоп! Откуда я это знаю?! А я ведь знаю!

Да…, накрыло меня сегодня и, наверное, снизошло…! Интересно что, Благодать или Мана? Надо узнать, чем они отличаются. Что там мама Аня про Бога говорила? Она ведь нас с братом крестила, по-тихому. Оба раза, в обед убегала с завода и крестила, видимо, заранее договаривалась с батюшкой. И молчит мышкой, но я-то знаю где у неё наши с братом крестики лежат. Простые такие, алюминиевые, на толстой нитке. Значит, это был Бог? Да вряд ли… Но кто-то был, точно. Сильный-пресильный и какой-то мягкий такой и я совсем не испугался. «Эй, приходи еще, да?».

* * *

… Детям рок-н-рола хватит димедрола, чтоб

Погрузиться в сюрреалистичное кино…

(«Мышка», Чиж)

С утра на службу я так и не поехал. Какая уж тут служба… Напевая намертво прилипшую «Мышку» весь день сидел в Интернете и листал, листал сайты, посвященные ОС и всё с ними связанное. Астрал, магия, встреча с подсознанием, бр-р, мне все это не очень неинтересно.

12 апреля 1975 года — впервые экспериментально подтверждён феномен осознанного сновидения британским психологом Кейтом Хирном в его лаборатории в Университете Халла, Англия. В память об этом событии празднуется Международный день осознанных сновидений. Хирн: «Сейчас у нас больше желающих научиться видеть осознанные сны, чем жить в состоянии осознанного бодрствования».

А интересны мне были описания практик, делай так, получится этак, но почему? Неизвестно. Множество отсылок в глубокую психиатрию, а там вообще ничего не понятно, половину терминов первый раз вижу. И плюнул бы, мало ли что людям под балдой или под «золотой пяточкой» мерещится, но серебряный рубль 1924 года, вот он, лежит на столе и никакое он не кино, а самая, что ни есть, явь!

Кроме того, внимательно изучил содержимое тети Вериного пакета и осмотрел чайничек с остатками вчерашней заварки, на предмет как это сегодня выглядит и сколько «листьев Бога» я положил вчера завариваться.

Итак:

Мои ОС, они, ОС, конечно, но получается, не как у всех. В основном, люди в ОС развлекаются, летают, едят экзотические фрукты, дерутся с монстрами. Некоторые говорят, что решают трудные задачи, но какие конкретно, не говорят. Мой же случай, перемещение ненадолго в раннего себя, да ещё и с прихватом оттуда материальных объектов, не описан нигде и ни кем.

Реальность, в которой я во сне побывал в теле себя-подростка, не параллельная. Это моя родная реальность! Иначе, я не достал бы сегодня тот рубль из распаечной коробки на потолке нашей хрущёвки. То есть, все что там произошло, прямо влияет на меня нынешнего. Начав радикально изменять свою жизнь в прошлом, запросто могу проснуться без лысины и с другой женой, шучу. «Бабочка Брэдбери», итить её в коромысло! Однако полагаю, что сильно бояться бабочки не нужно, ибо степень воздействия прошлого на настоящее вряд ли будет большой. Для ощутимых воздействий нужны очень большие энергии. Это я, как инженер, очень хорошо понимаю. И это же какая энергия нужна, чтобы за ночь провернуть фарш обратно и из толстого и лысого мужика сделать Аполлона Бельведерского, да еще и семи пядей во лбу? Но это, кстати, потом можно и посчитать…

Вроде есть еще и некие шаманские практики по перемещению себя в будущее, но все они наглухо закрыты и вряд ли мне про них расскажут. Да и не больно-то хотелось, с прошлым бы разобраться…

Установленная доза и качество отвара Калеи во сне перенесла меня в собственное прошлое — 45 полных лет минус полдня. Улетел отсюда — к своей ночи, а прилетел туда — в обед. Если хорошо потренироваться с практиками и точно определиться с дозами, в принципе, можно переноситься чуть ли не в любую дату своего жизненного пути. Но не нужно, ибо возникает множество проблем, но об этом позже…

Тети Верин пакет с Калеей нужно хранить как зеницу ока! Возможно, за почти 30 лет хранения в сухом и прохладном подвале в нём произошел автосинтез какой-то правильной добавки, отличающей ее от Калеи, продающейся на Интернет-площадках. Видимо, именно она дала возможность переноса в настоящее материального объекта — серебрянного рубля. А значит, можно переносить сюда из прошлого и другие предметы. Но это неточно, нужны эксперименты.

Т.к. переносы укладываются в 6-10 часов моего обычного сна в реальности, необходимо понять, как и что делать в том прошлом. И главное, зачем, ибо, последствия. То есть, нужен План.

Теперь анализ. Его, как всегда, начну с конца.

Главный вопрос — а зачем мне все это нужно? Ну…, э-э-э-э…, заманчиво же исправить кое-какие свои ошибки, с тетеньками некоторыми разобраться вовремя. Еще обогатиться. Вот, обогатиться! Остальное приложится. Поэтому, да, лично обогатиться в реальности и во всех временах своего пребывания, вот будет главный лозунг моей затеи. Будет мне хорошо, будет и моим детям хорошо. И всем кто рядом и кто не гад, тоже будет хорошо. Но не наоборот, что бы всем было хорошо, а мне нет. Простите, но спасать СССР я не буду. Почему? А пусть его писатель, забыл фамилию, спасает, он знает как и, главное, зачем. А я не знаю и не хочу, вот!

На самом деле, пока я не понимаю, что и как отправлять из 1975 года в 2020 год на продажу, надо хорошо про это подумать и поэкспериментировать. С учетом того, что Мише там всего 14 лет и, по крайней мере, по полдня, он таким и будет. Ведь мало правильно купить что то, надо еще и правильно это спрятать! То есть, во всех временах нужен надежный тайник. А где его взять? Везде же чужие люди и стройки.

А еще есть мама Аня. И если все делать легально, именно она со своей сберкнижкой будет представлять меня до совершеннолетия. Ладно, об этом потом буду думать, пока надо добыть денег в 1975 году, что бы было на что покупать отправки в 2020 год, да и вообще, поправить бюджет моей небогатой рабочей семьи. Можно, конечно, начать торговлю лет на 10 позже, когда уже появились кооперативы, но мне очень хочется поддержать себя и семью именно в 1975 году.

А то, например, что-то замутил с Мишей в 1975 году, а потом, хоп, и сразу, прыг, в 1993 год, а Миша там тебе и говорит:

— Ну и где ты шатался столько лет, сволочь? — бр-р! Нет, буду ходить только в 1975 год.

Обогатится в 1975 году проще простого и это знают все нормальные попаданцы. Кто-то торгует песнями и книгами из будущего, кто-то снимает супер-шедевры кино, кто-то ищет и находит (!) клады или грабит грабителей банков… Но я пойду самым рояльным из рояльных, простым и надежным путем стать легально богатым в СССР, я выиграю в Спортлото. Примерно, 50 тыс. руб. Подчёркиваю, легально! Эх, знал бы я, чем обернётся эта простота… Интересно, а что будет делать мама Аня, когда ей на сберкнижку легально капнет такая сумма? Честно, не знаю. Вот заодно и посмотрим! И вообще, придется родителей вербовать, мне в 1975 году нужны сообщники, одному не управиться.

Получилось вчера, получится и сегодня. Не буду экспериментировать с дозами, отхлебну из того же чайничка как вчера, там осталось и, соответственно, отправлюсь в 1975 год.

* * *

КЛАЦ!

Ура! С датой и дозой рассчитал всё в точности! Я опять на крыльце школы и выдвигаюсь домой. По длинному маршруту, естественно. Но, дома программа меняется и я не лезу на потолок, а нормально обедаю оставленными мамой Аней котлетами с пюре. Боже, как же вкусно, я уже и забыл этот волшебный вкус! Потом сажусь с Мишей за уроки. Физика подождет, а я пишу письмо самому себе:

«Дорогой Миша! Продай на „Пятаке“ свой серебряный рубль 1924 года и купи десять билетов „Спортлото 6х49“ на 9-й тираж. Выигрышные номера 3, 14, 30, 37, 40, 47. Выиграешь 50 тыс. руб. Общаться пока будем письмами. Письма для меня клади в папку с наклейкой „Ангел“ в левый верхний ящик стола. Когда выиграешь, покажи это письмо родителям, я с ними потом индивидуально пообщаюсь. Я хочу, чтобы ты и твои родители были богатыми и здоровыми. Слушайтесь меня и будете. Люблю. Целую. Твой Ангел Хранитель, естественно, тоже Миша».

Совершив подобный Сoming Оut, я преследую несколько целей. Во-первых, чего бы я от самого себя прятался, мне от Миши скрывать нечего и многое еще нужно. Пусть знает, что я есть и меня нужно слушаться, потому что окромя хорошего, ничего плохого я ему не сделаю. Во-вторых, скоро придется вербовать родителей и я хочу это сделать сразу после выигрыша от имени Ангела. Других вербовщиков, боюсь, мама Аня не будет слушать, а то и побьет.

В принципе, я могу Мише и словами сказать, но, боюсь, сразу не врубится, подумает, глюк, поэтому, пока пишу.

* * *

Мама Аня женщина суровая, заводская рабочая, ребенок войны, выпускница детского дома. Сама она про детдом никогда не рассказывала, но я потом читал в Интернете воспоминания ее товарок как они жили в том детдоме в войну. Девчонки ее звали Нюрой, плясунья была отчаянная, пела в хоре. Кстати, нормально они там жили, без ужасов. Не голодали, ездили с концертами по госпиталям, за лошадьми ходили…

Нюру и ее сестру Фросю привез в детдом председатель колхоза. Мать их, бабушка моя Дуся, померла в 1942 от болезни, надорвалась на работе, а дочки-погодки доходили в холодной избе. Завернул их председатель в один тулуп и на санях отвез в районный детдом. Так они, пока обе замуж не вышли, ездили в тот детдом на каникулы и в отпуск. А куда еще? Обе красавицы были невозможные, я видел их на фото.

Мама Аня, нас всех любит, но что такое хорошо и что такое плохо, знает точно и по-своему, и на наше мнение по этому поводу ей наплевать. Запросто может пройтись по нашим карманчикам насчет денежной неучтёнки и сигарет. Может без спроса сдать в комиссионку отцовский выпрямитель и т. д. Есть у меня одна мыслишка, чем её добрым занять и, думаю, все получится.

* * *

Ладно, дело сделано, пора домой. Письмо в стол от лишних глаз. Мишу на диван, отдохни родной, скоро у тебя много чего изменится. И я тоже ещё посплю, Боже, к-а-а-к хорошо-то…

Глава 3

Страсти по Ангелу

Всю неделю был вынужден заниматься только своей основной работой. Это ее я службой называю, так и не отвык со времен Министерства. Отгружали новые установки и как-то в этот раз тяжело пошло. Кое-как, в общем. Вставал рано, ложился поздно. Отрубался без всякой Калеи, да и не до чего постороннего было, даже телевизор не смотрел.

К своим в 1975 год заскочил только один раз, вчера, хотел по-быстрому поздравить с выигрышем, но получилось как-то не очень. Прямо в момент переключения сознания (это, по тексту, «КЛАЦ!»), что-то о-очень твердое прилетело мне в лоб. Удар! Лежу на полу, хлопаю глазами, не понимаю, в каком я времени. Рядом суетятся испуганные родители. Значит, в 1975 году. Встаю и прикладываю ко лбу холодную ложку…

* * *

Что же со мною такое случилось? Ага, всё ясно! Моя семья в полном составе стоит на коленях, молится и энергично кладёт земные поклоны на икону Архангела Михаила. Икона бумажная, приколота на ковре булавочкой. Вот пол и прилетел мне в лоб, шишка будет.

Ну понятно, выиграли и уверовали. Блин, чего-то я, похоже, переборщил…, как бы мне с такими делами не заполучить себе в команду неофитов. Ну, их, неофитов… Но, ставлю себя на их место и понимаю, а какие еще у них были варианты? Ну сами подумайте, пятьдесят тысяч рублей с неба и подпись — Ангел. Любой бы уверовал. По меркам тех лет сумма просто гигантская. На неё можно купить шесть автомобилей «Волга», при том, что и один автомобиль, это неимоверная роскошь. Так что надо семью в чувство приводить, а то так и до монастыря рукой подать.

* * *

Сам я человек верующий, но воцерквлён относительно недавно, семья не была религиозной. За пять минут это случилось, не шучу. Когда батя умер, я переживал страшно. Любил его, да и сейчас люблю. А он меня, я знаю. В общем, запил я с горя, чего уж там… Ехал я в мутном просветлении с очередной трехдневной встречи с алкоголем на бережку… Больше трех дней подряд я бухать не могу, перерыв, небольшой, но нужен. Стрелка самодельная вправо, «Храм…». Надо же, 100 раз здесь ездил, стрелки не видел. Дальше все на автомате, как кто-то другой руль крутит. Повернул в поселок, захожу, в храме пусто, служба уже закончилась. За прилавком со свечками, женщина:

— Чего Вам? — но, так, приветливо, без агрессии.

— Да и сам не знаю. Вот, отец умер, может панихиду заказать? — отвечаю.

— Подождите, сейчас отца Модеста позову, он еще не ушел, по-моему, — выходит из-за прилавка женщина.

Возвращается и через минуту из алтаря выходит старенький благообразный священник в поручах. Берет меня за руку, подводит к поминальному столику и говорит:

— А давай за твоего папу помолимся. Как его звали? Тоже Михаил?

— Да я не умею. — говорю.

— А ты просто стой, да подпевай, там несложно. — говорит отец Модест.

Зажгли свечи. Кадило размахали. Еще служка подошел, Владислав зовут, как я потом узнал. Он при храме жил, малахольный немного, но шибко верующий. И мы втроем отслужили настоящий заупокойный молебен по бате моему. И что-то во мне тогда щёлкнуло, уверовал. И потом пять лет, как заведенный, ездил к отцу Модесту, и на службы, и домой. Ясное дело, не просто так. Ограду новую, кованную, вокруг Храма поставил, аналойчики новые дубовые справил и много ещё чего. А потом отец Модест умер и прислали молодого настоятеля. И мои походы за Благодатью закончились. Теперь только так, хочешь помолиться, сходи, помолись, свечки поставь, записки напиши, в кружку положи… и дуй оттуда, пока ноги держат. Целее будешь. И богаче.

* * *

— Мам, — повернулся я к маме Ане, которая уже собиралась продолжать.

— Что, сынок? Не мешай. После поговорим. Как дочитаем Благодарственную…

— Мам, да я по этому поводу сказать хочу.

— Что?

— А то, что ко мне опять Ангел приходил. Ненадолго. И сказал, что он хоть и Ангел, но не по православному ведомству.

— Что?! Он, черт, что ли?! Свят, свят, свят!

— Да нет, что ты! Помнишь, в Древней Руси были — Перун, Ярило, Даждьбог? Мы их проходили по истории…, он из этих, мам. Ангел-Хранитель, это у него профессия такая, а зовут его Дух Рода, но ему нравится, когда называют Ангелом. А ты, мам, нашего Рода Хранительница и он с тобой связан, говорит.

— Да не может быть, их же уже всех того, давно низвергли! Порубили, говорят, и в реке Днепр утопили.

— Не всех, мам. Ты же сама Домового подкармливаешь, что бы он иголки твои не таскал, и Лешим меня маленького пугала, когда не спал, так они тоже оттуда. Ангел поговорить с тобой хочет, скажет когда.

— О чем, сынок, с язычником разговаривать? Грех это!

— Мам, он сказал, новые цифры даст, на этот раз, в Спортлото «6 из 35».

— Не может быть! — хором воскликнули родители.

— Вот и проверим в следующий розыгрыш. Так что, давайте ещё пару-тройку поклонов отобьём и на этом закончим.

Отбили десять, на тот случай, если вдруг всё же окажется, что рука Православия к этому всему как-то причастна. Я, собственно, был и не против. Ведь моя невиданная способность, как ни крути, а какие-то мистические корни точно имеет.

Ладно, с этим потом разберусь, главное, выиграли и выиграем ещё. А деньги за выигрыш, похоже, даже уже получили, радостные такие. А значит, пора начинать реализовывать мой Супер-План длинною в жизнь. На этом и закончили.

* * *

Прихожу в Мишину комнату, вынимаю из ящика стола папку с красивой наклейкой, изображающей ангела с крыльями (молодец Миша, скреативил), достаю свою почту, довольно пухлую стопку бумаги и некоторое время читаю. Хмыкаю, хрюкаю, хохочу, вытираю рукавом слезы… Сажусь за стол и пишу письмо Мише:

«Здравствуй дорогой Миша! Это Ангел! На послезавтра назначаю общий сбор моей команды — мамы, папы и меня (зачёркнуто) тебя. На 19–00. Прочитал твои просьбы ко мне и сообщаю: Я тебе, Миша, не старик Хоттабыч, ни Дед Мороз и не Золотая рыбка в одном лице, я твой Ангел-Хранитель, сечешь разницу, бестолочь малолетняя!? Я, конечно, любую уболтаю, но „загнуть Ленку Дидорович с задранной юбкой и что бы полчаса не дергалась“, это что за просьба вообще? Во-первых, без Лениного согласия, да и с согласием тоже, это уголовное преступление, а во-вторых, рано тебе еще. Кстати, что на ладонях могут вырасти волосы, это миф, ладони у человека изначально лысые и фолликулов на них нет, можешь спросить у Миры Константиновны. Заодно узнаешь, что такое фолликулы. Люблю. Целую. Твой Ангел».

Мира Константиновна, это наша учитель биологии, самая красивая учительница в школе. Высокая, стройная и ухоженная модница семитских кровей. Но детей она держит в строгости и никакого шума на ее уроках нет, все сидят как зайчики и внимают. В 1975 году ей было, видимо, чуть за 30. Она жива до сих пор. Мне недавно прислали фотографию с прошлогодней встречи выпускников. Она стоит с мужем. Красавица и чудовище! Старенький, сгорбленный и лысый старичок с палочкой и рядом она, такая… Ах!

* * *

Миша.

После уроков стою на крыльце школы и собираюсь идти домой. Естественно, по длинному маршруту, по короткому я больше не хожу. Вчера у меня был день обломов. Приходил Ангел и наглухо завернул все мои заявки. А еще ругался и обзывался. А я старался, писал… Ну ладно, про Ленку Дидорович, может я и переборщил, но мопед-то новый, «Ригу», мог бы и подогнать. И мафон импортный двухкассетный, и деку «Toshiba». И бас-гитару «Fender» с усилком и колонкой «Marshal», басовый комбик называется. И пластинки импортные, новые, «Queen», «Beatles» и «Deep Purple». И джинсы «Wrangler». И кроссовки «Adidas». И блок жвачки «Juice Fruit». И еще много чрезвычайно важных и нужных вещей, без которых жизнь подростка в СССР сера и неполноценна. И я же не только для себя просил. Бате, шапку норковую, маме Ане, шубу каракулевую, сейчас последний писк моды.

Обидно! Вон, у Андрюхи Бахмана это все есть, родственники из Германии присылают. И без всякого Ангела. Андрюха с семьей в девяностых свалит туда на ПМЖ. Ох-х, опять накатило! Ну, откуда я это знаю, про Бахманов? Нет, ну точно, когда Ангел у меня в башке шерудит, что-то от него остается про будущее. Это что, я пророчествовать теперь могу? Про одноклассников и друзей теперь все знаю, что с ними будет…

Ага, такой приду к Паше Бесхмельницкому и скажу ему, что через 20 лет он по пьяни из ревности зарежет свою жену Лену Динченко и надолго уйдет в зону. А она, сейчас круглая отличница и красавица, будет перебиваться с водки на пиво простой продавшицей. Точно получу по морде, ведь это сегодня самая красивая и романтичная пара в школе.

Или той же Ленке Дидорович, за которой сегодня пол-школы пацанов, включая младшие классы, умирает, сообщу, что она, повыбирав, выйдет замуж за неказистого Олега Тобосько, а тот потом ее бросит с сыном и женится на молоденькой секретарше. А когда она, после этого, позовет поплакаться в жилетку другого своего пылкого экс-ухажера, то тот ей попросту даст в глаз и попытается…, ну вы поняли. Бр-р! На фиг, на фиг, такие пророчества, я себе не враг. В общем, молчать нужно, как рыба об лёд, о таких моих способностях.

Нет, ну так то, думаю, толк от Ангела со временем будет. Вон родители, после того, как маме Ане 50 тысяч на сберкнижку капнуло, ходят как пришибленные, не знают что с ними делать:

«Мишенька, может тебе велосипед новый купить, какой марки ты хочешь»? — тьфу, ну какой, на фиг, велосипед, когда все пацаны уже на мопедах гоняют?!

* * *

И вдруг я замечаю, что на нашем, обычно спокойном и даже сонном Жилмассиве, происходит какое-то необычное движение людских масс. От конечной остановки троллейбуса народ почему-то валит не в разные, а в одну сторону, к началу улицы, где, собственно, и стоит наша пятиподъездная хрущоба. Сердце ёкает в тревожном предчувствии. Ускоряюсь и, точно, около моего четвертого подъезда собралась огромная толпа людей. Вижу ментов. Толпа колышется и шумит, народу прибывает, задние напирают… Кто-то молится, кому-то стало плохо, стоят две «скорые», одна отъезжает, включив сирену. Апокалипсис! Что-то с мамой, чур меня?!

В нашем и доме напротив, практически все окна открыты и в них видны лица людей. Многие мне знакомы. Вот перевесился через свой балкон на втором этаже Саша Полозов, мой закадычный дворовый дружок. Он не пошел в девятый и учится в техникуме. К нему на ночь, когда его мама была на смене, приходила девушка-сокурсница и все дворовые пацаны теперь ему страшно завидуют и выспрашивают подробности. Но Саша хранит Poker Face, мол, гусары про такое не рассказывают. Вот Саня Шушпанов в окне первого этажа. У него пришел с зоны старший брат и он теперь, типа, блатует. Получается неважно, на самом деле он очень компанейский и добрый парень. Умрет в 59, от рака горла, начав курить в 13 лет. (послезнание). Саша Карпевич, он тоже из нашей дворовой кампашки, вытащил в свое окно на втором этаже две колонки от радиолы «Вега-302» и на полную мощность веселит народ Шизгарой (She's got it!). Он станет строителем, состоятельным и уважаемым владельцем свой фирмы (послезнание), Шум, гам, в общем, полный бардак.

Мой подъезд плотно оцеплен милицией, не зайти. В толпе вижу Таню Зеленину, тоже семикласницу из другой школы и мою соседку из второго подъезда, она не может протиснуться, стоит и растеряно смотрит по сторонам. Выдергиваю ее из толпы.

— Танечка, что здесь случилось?! Зачем народ?

— Ты что, не в курсе? Говорят, что у вас в подъезде явление Богоматери. Что Пресвятая явилась с утра похмельному дяде Ване Максимову, прямо на лестничной площадке дала ему на бутылку и пообещала народу выигрышные цифры для Спортлото раздать. Уже весь Город знает. Там священники приехали, зашли в подъезд, никого больше не пускают.

— И какая она, Богоматерь, видела?

— Нет. Ее только дядя Ваня видел, а он, вон, уже пьяный на скамейке лежит. А те, кто цифры уже получил, говорят, убежали быстро, что бы другие не отобрали.

И тут вижу, что из подъезда начали быстро выходить люди в черном. Много. Я насчитал восемь человек в подрясниках и чёрных меховых жилетках. Никакой благости они не излучали, а как раз, наоборот, плевались и ругались, по-моему, даже матом. У одного батюшки было сильно разбито лицо, изо рта текла кровь, и он заметно хромал. Священнослужители прошли на торец дома, где стояли две черные «Волги» с блатными номерами местной Епархии, на которых они приехали, и начали в них загружаться. Картина была сюрреалистическая. Шок и трепет! Под огромным лозунгом «Слава КПСС!» на торце нашего дома стоят восемь советских попов с одним побитым, в полной амуниции, ругаются и плюются. На КПСС, что ли?!

Из толпы закричали: — Вот вам, упыри, по грехам вашим! Присосались к пречистому телу матери-церкви нашей! — и грянули «Богородица, Дево, радуйся»! И тут со всех сторон раздались милицейские сирены. Толпу быстро оттеснили от подъезда и рассеяли. Из мегафонов беспрерывно неслось: — Граждане, расходитесь, вы нарушаете общественный порядок! Граждане, расходитесь, вы нарушаете общественный порядок!

Граждане расходиться не хотели, всем хотелось Откровений и выигрышей в Спортлото. Но Советская милиция сработала в высшей степени профессионально. Пару десятков самых упрямых запаковали в «луноходы» и без комфорта переместили в околоток. Остальные разошлись, вернее, сами разбежались.

И когда батя вечером шел с работы, оцепление уже сняли, а протрезвевший дядя Ваня Максимов бросился к нему во дворе со словами: — Григорич! Ну, по-соседски. Спроси у своей, какие номера зачёркивать?!

Обалдевший от такой просьбы батя зашел домой и обалдел еще больше. Дома как Мамай прошел. Мама Аня тихонько хныкала на кухне, а шестилетний «разбойник» Женя радостно бегал по квартире, булькал, курлыкал и махал кулаками, показывая, как он их всех…

И тут уже я, во всех красках, доложил бате собранную буквально по кусочкам картину происшедшего…

Глава 4

Две версии одного события

Кабинет Первого секретаря Райкома КПСС.

Присутствуют:

ГОРЯЧЕВ Федор Степанович — первый секретарь Райкома КПСС. Строгий мужчина лет пятидесяти, местный, родился и учился в Городе, в недавнем прошлом директор крупного машиностроительного завода. Герой Социалистического труда. Героемсоцтруда стал в 45 лет за налаживание выпуска Изделия (далее секретно). На заводе оставил молодость и здоровье, в связи с чем, выдвинут на партийную работу.

ДОЛГИХ Владимир Иванович — начальник ОВД Райисполкома, полковник милиции. Местный, небольшого роста, рыжеват, готовит документы к выходу на пенсию по выслуге лет. Награжден боевым орденом «Красная звезда» за участие в операции (секретно).

ЛАЗАРЕВ Антон Геннадьевич — ВРИО начальника Областного Управления КГБ СССР, полковник. Молодой карьерный чекист, местный, назначенный на должность, видимо, на замену часто болеющего после военных ранений начальника пенсионного возраста.

ЗУБРИЦКИЙ Дмитрий Анатольевич — инструктор Обкома КПСС. Карьерный партийный идеолог, среднего возраста. В Обкоме также курирует работу с религиозными организациями.

Горячев: — Здравствуйте, товарищи! Присаживайтесь, пожалуйста, кто как хочет. Чай, кофе? Коньяк потом, дело серьезное. К нам прибыли товарищ Зубрицкий из Обкома партии и товарищ Лазарев из областного КГБ. Давайте их послушаем.

Зубрицкий: — Товарищи, Обком партии и лично Первый секретарь обкома товарищ Филатов серьезно обеспокоены сегодняшними событиями в вашем районе и требуют подробной информации о происшедшем. Наказание непричастных и поощрение виновных воспоследует в самое ближайшее время. Прошу Вас, товарищи, докладывайте.

Горячев: — Давай, Антон Геннадьевич, рассказывай, как там все было, соответствующие допуски секретности у всех присутствующих имеются.

Лазарев: — В 9-45 своему куратору в Областное Управление КГБ СССР позвонил агент «Аббат» и сообщил, что у него на исповеди только что была гражданка, проживающая в вашем районе, несовершеннолетний сын которой, ментально пообщавшись с неким «Ангелом», выиграл 50 тысяч рублей в Спортлото 6х49 по номерам, которые ему дал «Ангел» и собирается дать еще. За что она просит у Бога прощения. Гражданка установлена, 42 года, замужем, технолог Завода, судимостей и приводов не имеет, характеристики положительные.

Зубрицкий: — Что, действительно выиграли 50 тысяч?! Или может она насвистела батюшке?!

Лазарев: — Проверкой установлено, да, действительно выиграли. В 9-м розыгрыше Спортлото 6х49 несовершеннолетним гражданином было подано на проверку 10 карточек, каждая с шестью выигрышными номерами. Комиссионно, после выполнения всех положенных экспертиз, все карточки признаны действительными и выигранные средства в сумме пятьдесят тысяч рублей в установленном порядке были зачислены на сберкнижку данной гражданки, по закону представляющей интересы своего несовершеннолетнего сына. И такая большая сумма, товарищи, это не единственный случай в Стране, бывали и побольше. Разрешите продолжать?

Зубрицкий: — Обалдеть! Да, конечно, продолжай Антон Геннадьевич.

Лазарев: — Агент «Аббат» сообщил гражданке, что это слишком большой грех и он не уполномочен отпускать грехи, связанные с Ангелами, а это прерогатива высшего духовенства, уровня Митрополита, которому он немедленно доложит о возникшей проблеме и они вместе, сегодня же, прибудут к гражданке для отпущения грехов и духовной пасторской беседы в домашних условиях. Митрополит со свитой, всего восемь человек, прибыли в адрес в 12–00 и пробыли там около двух часов. Во исполнение закрытого совместного Постановления Совета министров СССР и ЦК КПСС «Об избежании эксцессов со священнослужителями», подъезд сразу же был оцеплен милицией и поставлен под охрану.

Лазарев налил себе стакан воды из графина, выпил, прокашлялся и продолжил:

— Детали нахождения Митрополита со свитой на адресе будут известны завтра, от агента «Клирик», который служит непосредственно в Епархии и передаст отчет после уточнения всех деталей. Пока, можно уверено предположить, что на адресе произошли какие-то насильственные действия в отношении, как минимум, одного священнослужителя, сопровождавшего Митрополита. Он получил серьезные побои лица с лишением части зубов и, возможно, повреждение ног. Наблюдатель доложил, что данное духовное лицо хромало и в его ботинках не было целых шнурков. Однако, заявления в соответствующие органы от данного священнослужителя пока не поступало и, соответственно, установленные законом разбирательства не проводилось.

Горячев: — Подожди, Антон Геннадьевич, а кто ещё был в квартире с гражданкой?

Лазарев: — Установлено, гражданка все время была дома вдвоем со своим младшим шестилетним сыном.

Горячев: — Это который выиграл 50 тысяч?

Лазарев: — Нет, их выиграл старший сын, 13 лет, ученик 7-го класса, который прибыл в адрес из школы, примерно, в 15–00, уже после ухода священнослужителей и, каким-то образом, беспрепятственно миновал плотное милицейское оцепление.

Горячев: — Так может он и есть Ангел?! Они же всё могут, и невидимыми быть и в Спортлото угадывать! (смущаясь) Мне бабушка в детстве рассказывала…

Зубрицкий: — Ты тут прекращай религиозную агитацию, Федор Степанович, враз партбилет на стол положишь! Владимир Иванович, товарищ полковник Долгих, доложите внятно, как мальчишка мог пройти через ваше оцепление незамеченным?

Долгих: — По данному факту сейчас проводится служебное расследование, результаты которого доложу немедленно по их появлению. Предварительно, можно сделать вывод, что как-то просочился. Но это пока неточно!

Зубрицкий (обалдело): — Ты, полковник, сам-то понял что сказал? Ладно, об этом позже еще поговорим с тобою…, «по результатам появления». Антон Геннадьевич, продолжай.

Горячев (обалдело): — Подождите, товарищи! Нам хотят сказать, что обычная русская женщина с шестилетним сыном в хлам разбили морду, выбили зубы и вывернули ногу здоровенному мужику в рясе?!

Лазарев (твёрдо): — Пока точной информации нет, мы ещё работаем, но вполне возможно и так. Разрешите продолжать?

Горячев: — Хотя да, в войну русские бабы и не такое с немцами творили. Может он приставал к ней? Продолжай, Антон Геннадьевич, извини что перебил.

Лазарев: — Наружным наблюдением установлено, что к 13–00, на всех видах транспорта к адресу прибыло около 10 000 граждан (оценка неточная) с информацией о, якобы, «явлении Пресвятой Богородицы, которая раздает верующим выигрышные номера Спортлото». Возможно, где-то произошла утечка информации о содержании исповеди гражданки, которая была искажена в виде такого нелепого слуха. Разбираемся с этим. Сразу после отбытия Митрополита со свитой, была дана команда милиции на зачистку территории. О её результатах доложит полковник Долгих. Пожалуйста, Владимир Иванович.

Долгих: — Зачистка территории проводилась по стандартной схеме № 3 «Рассеивание несанкционированных митингов и демонстраций граждан» без применения оружия и спецсредств. В операции был задействован весь личный состав РОВД и приданного усиления, всего 300 человек. Задержано 22 гражданина, ведущих себя агрессивно и выкрикивающих лозунги, типа, «Сатрапы, да настигнет вас кара Господня!» и «Руки прочь, менты поганые, от Пречистой Богородицы Девы Марии!». Остальные граждане мирно разошлись. Оцепление подъезда было снято около 17–00. Все задержанные граждане уже получили по 15 суток административного ареста по ст. 206.1 УК РФ «Мелкое хулиганство» и приступили к его отбыванию в нашем спецприемнике. По четырем из них решается вопрос о перемещении в ЛТП на срок 3 месяца, основания для этого есть. Никаких антисоветских или антипартийных лозунгов и выступлений не зафиксировано. Жалоб и заявлений от граждан не поступало. Двое граждан преклонного возраста в силу резкого ухудшения самочувствия были увезены на скорой в лечебные учреждения. Он живы и уже хорошо себя чувствуют. Доклад закончил.

Горячев (подперев голову руками): — Тьфу ты, ну хоть без антисоветчины обошлось! Ведем, ведем эту антирелигиозную работу, товарищи, и что в результате, получается? Это мыслимо, за час собрать 10 тысяч народа под Богородицу?

Зубрицкий: — Поправлю Вас, Федор Степанович, под Богородицу с выигрышными номерами Спортлото. Пока все ясно, товарищи, новую информацию сразу мне в Обком. Спасибо, расходимся.

Горячев: — Одну минуту, товарищи! Владимир Иванович, кто у тебя там участковым?

Долгих: — Старший лейтенант Уваров, на пенсию выходит в этом году.

Горячев: — Нужно этому Уварову влепить строгача по партийной линии и уволить к чертям собачьим без выходного пособия. Это ведь что у него на участке творится?! Ангелы летают, Богородица явилась, Митрополит со свитой шастают, граждане тысячами собираются и по 50 тысяч выигрывают… А где профилактика, недопущение? Предлагаю голосовать, кто за увольнение и выговор? Едногласно. А протокольчик мне, мол, меры приняты, виновный установлен и наказан. И еще, Антон Геннадьевич, ты давай-ка, начинай присматривать за этой семейкой, особенно за тем пацаном, что 50 тысяч выиграл. Сдается мне, этим не кончится… И это…, Уварова погодите увольнять, успеем ещё.

* * *

Миша.

— Ну, значит так, батя, всех расспросил, а что-то и сам видел. Было так! — начал я излагать свою версию происшествия хмурому отцу.

— Мама наша любимая Аня, сегодня, никому ничего не сказав, отпросилась с работы, не повела мелкого в садик, оставила его дома, а сама подалась в Храм на Заутреню… — я сделал театральную паузу.

— И там, на исповеди, она заложила всех нас по полной. И про Ангела, и про Спортлото, и что еще цифры будут. Батюшка, не будь дурак, сказал ей что бы домой шла и там сидела, ждала. Они через час-другой приедут к ней, аж с Митрополитом, и все отпустят, уж больно тяжел грех. Она на радостях даже дяде Ване Максимову на бутылку дала, встретив его на лестничной площадке.

Продолжаю, улыбнувшись бате:

— Приехали аж в восьмером. Женя испугался и под кровать залез, сидит там тихо, боится. А они как давай маму нашу охмурять! Один устанет, другой начинает… И так по кругу, и все время указывая пальцами на потолок. Они маму Аню почти два часа уговаривали все выигранные деньги пожертвовать на Храм и сказать им следующие цифры Спортлото. И в итоге уговорили…, поплыла наша мама и уже, было, собралась в сберкассу за деньгами, да «разбойник» Женя выручил.

Продолжаю, уже почти со смехом:

— Один из них, здоровый такой, толстый, сидел на стуле, спиной впритык к кровати. Так, Женя ему, по-тихому, шнурки на ботинках связал между собой, а шлейку меховой безрукавки к стулу нитками…. А в карман безрукавки положил ему свою игрушку, железную курочку заводную, ну, которая ходит и говорит «ко-ко-ко». Скучно же ему, «разбойнику», было под кроватью два часа сидеть.

Смотрю на батю, но тот почему-то не смеется. Продолжаю:

— Мама-то встала, в сберкассу идти, ну и они встали, её сопровождать, чтоб не сбежала. И этот толстый, тоже встать попытался. Да ка-а-к звезданулся лицом об угол стола, аж зубы полетели!

Я представил себя на месте толстого попа, бр-р!

— Лежит, поп, орет. Те его подняли, отвязали, курочку из кармана достали, а та, ко-ко-ко, и по столу бегать! Те, по злобе, давай под кровать посохом тыкать, видать, хотели достать того, кто их товарища привязал. Но, ой, зря они это сделали! Ты же знаешь, как наша мама за своих детей… В общем, выкинула она их всех из квартиры вместе с побитым и посохом и дверь закрыла.

Заканчиваю:

— Я когда со школы пришёл, во дворе народа тьма, все Богородицу требуют и выигрышные цифры Спортлото. Непонятно откуда адрес узнали. В подъезд попасть не могу, менты стоят, не пускают. Ну я пошел в первый подъезд, поднялся на чердак, у нас там с пацанами голубятня, ключи есть. А спустился в нашем подъезде, там люк не закрывается. Ну и все, вроде. А народ, потом, наверное, сам разошелся.

Тут, батя, голосом вроде как ровным, но не предвещающим ничего хорошего, спрашивает у тихонько хныкающей и за все время моего рассказа ни разу меня не перебившей, мамы Ани:

— Аня, Мишка правду говорит?

Мама Аня (прерывающимся шепотом): — Пра-а-вду! — и без перехода, громко и не очень кстати: — Ой, а я сейчас ходила, мусор выносила, а мне девочки говорят: — Ах, Аня, ты святая! (Девочки, это дворовые мамины подруги, тетки ее возраста).

А дальше, я первый и последний раз в жизни увидел, как батя замахивается на свою любимую жену Аню, чтобы выписать ей леща… Не выписал! Не бил он нас никогда. Даже когда и точно, надо было бы… Он такой был, мой батя.

Глава 5

Спасти человечество!

Эх, дела, дела… С самого утра приходится думать не только о том, что сегодня родителям говорить буду, но и про реальность не забывать. А она, как известно, ждать не любит.

Забыл представиться, я — научный руководитель и владелец широко известной в узких профессиональных кругах и старейшей в России инсинераторостроительной компании, кандидат технических наук, автор патентов, учебников и проч., проч., проч. Естественно, все эти «проч.» в своей области. Когда то, был генеральным директором компании, но это работа для молодых, устал, загнался, подорвал здоровье и теперь занимаюсь только наукой и преподаванием. Про отрасль обращения с отходами и ее болячки я знаю всё. Собственно, я и есть та отрасль в её очень важной и значимой части — инсинераторостроении. Что такое инсинератор? Потом скажу.

«Российское инсинераторостроение гордится своими инсинераторостроителями и инсинераторостроительницами!».

Ну вот кто сможет произнести такое быстро, с выражением и, три раза подряд? Как я! Но это необходимо для лёгкости понимания моего вновь утвержденного Супер-Плана вселенского масштаба, шучу!

* * *

Я тут подумал и решил, что просто обогатиться во всех временах, это тупо и мне не очень интересно. Не в смысле, деньги не нужны, они всем нужны. А в смысле, я не хочу зарабатывать деньги как цель. Собственно, я всегда так и жил, без рябчиков и ананасов в юности, но учился, учился и учился. А потом, выучился и на все себе заработал, квартиры, машины, дачи. В общем, на относительно комфортную жизнь и что оставить детям, есть. Поэтому, в богачи и олигархи я не стремлюсь, мне и так хорошо. Судьба многих из них, кстати, печальна. А почему? А деньги сами по себе счастья не приносят, а уж деньги как цель… И тут вот в чём дело:

У разных религиозных конфессий есть свои смертные грехи и они где-то похожи. Но только у иудеев на первом месте греховного рейтинга — жадность! Иудеи приравнивают «жадность» к непрощаемому греху, у всех других конфессий, это «отрицание Бога!». То есть, зарабатывание денег как таковое, иудеи грехом не считают, иудею нужно есть и пить. Но вот когда иудей в процессе зарабатывания денег переходит некую черту и начинает ставить деньги целью жизни, связывая свое благополучие только с ними, а это и есть жадность, он тем самым отрицает Всеблагого Бога. А это уже никак не отмолить и ни один священник этот грех не отпустит, даже Папа Римский. Поэтому, если ты бездумно назвал правоверного иудея «жадиной», он может и убить, ты безосновательно обвинил его в непрощаемом грехе. Вот такая философия… И я ее поддерживаю, хотя и не иудей. Кстати, Папа Римский, совсем недавно, своей энцикликой пополнил католический список смертных грехов «загрязнением окружающей среды».

* * *

А чего же я хочу?! А хочу я СПАСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ОТ ОТХОДОВ! Именно так! Спасти. Человечество. От отходов. Пока оно само отходами не стало! Именно так говорил, хотел делать и делал (!) академик РАН Леонид Абрамович Вайсберг, мой старший друг и учитель, светлая ему память! И так буду делать я — и денег заработаю, и Человечество спасу! Мы вместе спасём!

Сегодня экологические проблемы уже страшнее голода и войн. И виной всему, отходы! Полигоны, свалки, шламонакопители, терриконы, отвалы, «Черная дыра», «Красный бор», «Усольехимпром», «Фенольное озеро»…, и конца этому «милому» списку нет.

Как бороться с отходами, толком, не знает никто, нас просто этому не учили.

Есть большие деньги и есть большие задачи. Но большие деньги эффективно осваивают эффективные менеджеры, а задачи…, задачи остаются! А отходов всё больше и больше!

Есть прекрасные люди, называющие себя Экологами. Их много и у некоторых даже есть университетские дипломы, где так и написано: «Эколог» или «Инженер-Эколог». Эти прекрасные люди исповедуют «науку Экологию». Но простите, какая же это наука?

Сегодня любой ребенок в детском саду, осознав, что фантики от конфет нужно бросать в урну, а не на пол, уже называет себя Экологом. А одна, о-очень ответственная, но не менее симпатичная начальница от Экологии, так и говорит, в каждом своем выступлении: «Экология, это дело каждого!». Представляете, если бы математика, физика или любая другая наука, была бы «делом каждого»? Вот и я не представляю. Кроме того, любая наука имеет великие имена, а где они в Экологии? Заслуженных экологов много, а великих, ни одного, разве что, Грета Тунберг? А-ха-ха!

Где кандидаты в доктора «экологических наук»?! Нетути! А значит, Экология, это всё что угодно — движение, партия, секта, религия, состояние души, но… не наука! Да, экологические аспекты есть везде, в любом деле, но…, это аспекты, а не сама наука. А отходов все больше и больше!

Однако, что-то в этой фразе есть, бодрящее такое, объединяющее, правильное — покатай на языке — «Экология, это дело каждого!». И ещё — «Загрязнитель платит!». На Скрепу тянет. Да Бог с ней, с наукой, но сами-то лозунги, ничего так, круто замешаны! Напоминают, по ощущениям, «Даёшь!» и Павку Корчагина. Запомню-ка я их, глядишь, и пригодятся мне в 1975 году.

Есть «зеленые». Они, как и все, хотят жить в чистой среде. Но в массе они фанатики и Экология их фетиш, религия. В практическом смысле, толку от них почти никакого, только мешают, но шума, крика и агрессии… Эх, их бы энергию, да на доброе дело! Помню, как они приковались наручниками к батарее у меня в кабинете и сидели так до вечера. А я их чаем поил… Потом, когда отковались, поговорили. Хорошие люди, кстати, и идеи у них хорошие и правильные, чего приковывались-то? А потому что, цитирую: «Зелёные», они ведь разные, как верующие. Есть зеленоватые, салатные, все оттенки, а есть, «кислотные…», — так говорит мой друг из Коломны, «зелёный» со стажем Дмитрий Соломевич. А отходов всё больше и больше!

Есть технологии. Каждый год по новым «отходным» технологиям защищается множество кандидатских и докторских диссертаций. Ладно кандидатских, докторских же, т. е. научных открытий и новых направлений в науке! И где они?! А отходов все больше и больше! Значит что-то не так с этими технологиями!

В общем, всё пока плохо, ни технологий нормальных, ни специалистов. Ни од-но-го! Не шучу, сегодня ни один российский университет не выпускает специалистов по обращению с отходами. И у Росприроднадзора (РПН) нет опорного профильного вуза. У всех ведомств есть, а у РПН, нет и, там работает кто угодно — прокурорские, юристы, экологи, химики, физики, лирики, военные…, кроме, дипломированных специалистов! Большим начальникам даже некому подсказать что нужно делать, что хорошо, а что плохо. Почему так? Да прохлопали проблему, дождались, пока свалки в окна полезли и сейчас мечемся как мыши под веником. Или тараканы? В общем, мечемся. Бессистемно.

Ха! А теперь попробуйте эти простейшие тезисы довести до наших уважаемых чиновников и не менее уважаемых представителей вузов… Крику-то будет…! Да мы! Да у нас! А отходов всё больше и больше!

В 1975-76 годах, на пике развития Советской власти, экологической повестки в стране не было вообще, кроме пророческих предостережений двух великих академиков — Аганбегяна и Моисеева. Их не услышали! Но именно в эти годы была заложена проблема. Страна развивалась по принципу «на фиг индукцию, даёшь продукцию!». И давали! А ядовитые отходы производства и потребления в кучу, потом разберемся. Не разобрались, а это «потом», увы, неизбежно наступило.

И я решу эту проблему! Времени хватит. Даже если помру здесь, Миша там закончит. Я знаю как это сделать. Сформулировать доктрину. Сформировать отрасль. Обучить и вырастить специалистов. Изобрести и отработать эффективные и высокодоходные технологии. РЭО, ФЭО и «РТ-инвест» образовывать не буду, деньги на ветер.

И все это «во имя будущих поколений при коммунизме»! Хорошо сказал?! Кто в 1975 году попробует это опровергнуть или саботировать? Правильно, никто, особенно если Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев в своем докладе на XXV съезде КПСС все это провозгласит. Экологию как новую Скрепу! И эту часть доклада я ему напишу доходчиво, будьте уверены.

Вот и весь мой Супер-План, если коротко. Но деньги для всего этого очень нужны, много денег, и я их заработаю, всем хватит!

Ах, да, инсинератор — это устройство для обезвреживания (уничтожения) особо опасных отходов термическим способом. Каких, не скажу, а то не уснёте. Особо опасных!

* * *

КЛАЦ!

Ну вот и увиделись, дорогие мои родители! Сидят на диване, глазами хлопают на Мишу, недоумевают, как Ангел будет Мишей говорить с ними. Но видимо с моим приходом, что-то в лице Миши неуловимо меняется, и они это замечают, сразу вскидываются. Видно, готовились. Батя в парадном костюме и мама Аня принарядилась. Кстати, батю тоже Михаил зовут, но я его и дальше буду батей называть, чтобы не запутаться. Маме Ане 42, бате 46, я у них поздний. Был еще один ребенок, Павлик, но в 5 лет он умер от болезни. Как они это пережили и остались вместе…?!

Пора начинать разговор, а у меня горло перехватило…, заплакал. И никак не могу с собою совладать, остановиться. Они смотрят, я реву, слезы ручьем. Боже, да я все сделаю чтобы у вас все было не так, как тогда! Наизнанку вывернусь, что бы вы были здоровы и счастливы, любимые мои!

Мама Аня бухается на колени и возглашает: — Ангеле Божий, моли Бога о нас грешных!

Так, стоп, перестаю плакать, соскакиваю со стула и возвращаю маму Аню на место. Пора начинать, а то, они тут устроят мне…

— Что же ты Нюра на коленках-то передо мной ползаешь, не узнаешь, что ли? Я же твой Ангел-Хранитель, тебе же Миша обо мне рассказал вчера. Денежки на твоей сберкнижке откуда? Ну правильно. Вообще-то, Дух Рода меня зовут, но мне больше нравится, когда Ангелом величают. А ты Нюра — Хранительница Рода, детей рожаешь, наш Род продолжаешь и укрепляешь. Как Дуся, мама твоя, померла, так мы с тобой с тех пор и не разлей вода. Уж не обессудь, не смог я маму твою тогда уберечь, голод и болезни страшные были, война, народу тогда покосило, не сосчитать.

Мама Аня смотрит на Мишу ошалелыми мокрыми глазами, но молчит, и я продолжаю:

— Помнишь, как я, буквально пинками, председателя колхоза, к вам в хату пригнал в Комендантке, от бутылки оторвал?! Не дожили бы вы тогда с Фросей до утра, замерзли бы. А когда гадюка тебя укусила в землянике, помнишь? Полдня, пока до больницы довезли, держал я тебя в жизни… А так, часа бы тебе хватило отойти. А когда у тебя ранний туберкулез обнаружили? Ну и где он? Тоже моя работа. И я же не за плюшки, а потому, что предназначение моё такое. Да и люблю я тебя Нюра, как дочь люблю!

Мама Аня лицо руками закрыла, плачет навзрыд, всё помнит, конечно. Продолжаю:

— Так что давай, Нюра, без всего этого, псалмов, поклонов… Я же по другому ведомству. А начальников моих, давно уже топорами, того, кончили. Из светлых, только мы, Духи Родов остались, и еще нечисть недобитая — домовые, лешие, чёрные коты. Говорят где-то по болотам еще можно кикимор встретить. Так что можно сказать я уже сам по себе в нашей вертикали власти. Вон, посмотри в БСЭ про нас — высшее сознание Рода, ответственны за его развитие в целом, определяют цели и задачи, кого в Род пригласить и т. д. Так что давай просто, без лишнего пафоса поговорим, у меня к тебе и мужу твоему дело.

— А как же ты у Миши-то оказался, если мой, говоришь? — почему-то шепотом спрашивает мама Аня.

— Так ты же меня сама к нему прикрепила, когда он маленький в больнице от паротита околевал. Спаси, да, спаси, сыночка моего, Мишеньку, добрый Ангел! Просила?! Ну естественно спас, вон он какой уже вымахал. Так что я теперь у вас с Мишей общий. А давайте еще и батю к нам в команду заберем, чего он без нас-то? Ну и ладушки! Слышь Григорич, я теперь и твоим Ангелом-Хранителем буду. Согласен?!

Батя радуется, кивает. Вступительная речь завершена, перехожу к делу.

— Значит так мои дорогие, с сегодняшнего дня вы все у меня в команде и я буду о вас заботиться, как мне и предписано. Нет, трутни мне не нужны! Вы мне, я вам, и никак иначе, не маленькие. Высшие цели озвучивать не буду, сейчас их и не поймете, да и не надо, но общие принципы озвучу. Буду я у вас что-то, типа, «духовного отца», если выражаться церковными терминами. Задумали что, спросите! Я лучше знаю, надо это вам или нет. Особенно Нюры касается! Нравится мне это твое детское имя, не против, буду пользоваться?

Делаю паузу и продолжаю:

— В основном, буду подсказывать чего не надо делать. Например, если ты Нюра задумаешь все деньги семьи по-тихому снести в МММ, спроси! Я может и разрешу, но скажу когда вынимать. Значит тогда надо бежать и вынимать. Что такое МММ? Да будет одна такая сволочь.

И опять для Нюры. Если соберешься идти чехвостить маму Томы Калгановой за то что Миша от них пришел поздно и красный как рак, так он Тому на гитаре будет учить играть. Знаешь как Мише потом будет стыдно за тебя в школе… Не разрешаю, вернее, даже запрещаю!

Перевожу дух и снижаю тон:

— Короче, будете меня слушаться, всё у вас будет чики-бамбонини! Деньги и сбыча мечт! А не будете слушаться, накажу страшно! — пугаю я их, — Просто отступлюсь и бай-бай, живите как хотите. Особенно Нюры касается, уж больно ты шустрая девочка, глаз да глаз за тобой. По вчерашнему эпизоду, я думаю, ты выводы правильные сделала? Хочешь в храм сходить, сходи, пожалуйста, но не болтай лишнего, ни в Храме, нигде, близкие же могут пострадать. Не будешь так больше?

Мама Аня часто-часто мотает головой, мол, больше не будет.

— Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. И еще…

Глава 6

Как я стал Экологом

В своём времени, до сорока лет, ни о какой Экологии я и слыхом не слыхивал, а уж чтобы самому стать Экологом и не мечтал…

В старших классах, кроме девушек, о которых мечтали все наши пацаны, я мечтал только об одном — лабать на своей басухе и свалить куда подальше, в т. ч. и от родительского контроля. Собственно, и лабал и, в итоге, свалил. И когда мои однокласники ещё догуливали выпускной, я уже сидел в самолете. Родителям наплел, что хочу поступать на истфак в Университет, а там экзамены рано, в июле. И рванул на самый край Страны к троюродной тетке Раисе.

По прошествии лет я задаю себе вопрос, а почему я тогда так резко рванул? И ведь правильно рванул, как показало время! Точно не помню, но скорее всего я подсознательно понимал, что из родной Ямы надо делать ноги, пока совсем не затянула.

* * *

Яма наша, как в просторечье называют Жилмассив, до сих пор весьма неблагополучный мир. Во всех смыслах. В пару десятков хрущевок, построенных в широкой низине с крутыми склонами, в середине 60-х переселили самые грязные и опасные городские кварталы, шедшие под снос — Перевалку, Затон, «Рыжий» квартал и часть Нахаловки. Я был маленький, но помню, как новоселов привозили открытыми гусеничными амфибиями, забитыми шкафами, тряпками и орущими людьми. Вместе с людьми приехали клопы и тараканы. Амфибии спускались к пятиэтажкам прямо по крутым склонам, дороги им были не нужны. А дорог тогда и не было, кроме двух разбитых, одна — в Зону № 5, и ещё одна — на Завод. Вот на том Заводе батя и получил двухкомнатную хрущёвскую квартиру-распашонку в заводском доме, одном из двух, а в довесок онкологию почки.

Яма изувечила не одну пацанскую судьбу. Я ещё помню как старшие ходили драться на Кирзавод. Лето, а под сотню парней и взрослых мужиков, с арматурой, в фуфайках и зимних шапках. И перевёрнутый милицейский «луноход».

Пока Яму застраивали, экскаватор раскопал старое неучтённое кладбище и из стены котлована посыпались гробы. Думаете стройку остановили? Да ни фига, и пацаны долго еще гоняли на мопедах с палками в виде мачт, на которые были надеты… человеческие черепа. Сейчас на этом месте жилой дом, в котором живут мои друзья братья Бахманы, а внизу, мебельный магазин. Дворничиху увезли в больницу с инфарктом, потому что какой-то малолетний придурок надел человеческий череп на выключатель в подвале. Женщина хотела включить свет, что-то ей мешало, сняла, включила свет… Хорошо её сразу нашли и вызвали «Скорую».

Помню жигана в наколках, который в том подвале втирал нам, сопливым детям, за понятия воровского хода. Сидели, слушали…, он же с зоны откинулся. А потом встали и поехали на электричке в соседний научный городок тырить велики. Они там у учёных были основным видом транспорта. Младшие тырили, а старшаки разбирали на запчасти и продавали. На третий раз всех нас приняли в электричке вместе с тремя крадеными велосипедами. Меня, как самого младшего, в ментовке просто отпинали и отдали насмерть перепуганным родителям. А кто был постарше, заехали на малолетку. Потом они оттуда откинулись, уже наблатыканные, и мы все стали ходить на «пушнину». Вечером, в день получки, потрошили пьяных работяг, забирая у них кошельки и хорошие шапки. И попробуй не пойди…, вмиг прослывешь «подментованным» со всеми вытекающими последствиями.

Не сказать что все наши пацаны в Яме стали записными ворами и бандитами, есть и приличные люди. Но вероятности были очень высокими! И судьбы какие-то одинаково тусклые, тот умер, тот спился, того зарезали. А Юрку Фрола уже в наше время просто отпустили с зоны домой — умирать, сактировали по здоровью. Вон он, в мастерской «Чиним всё!» трудится, замки без ключа открывает, худой как спичка. А брату моему младшему «разбойнику» Жене повезло, он просто пьёт. Я потом анализировал, поднялись только те, кто вовремя из Ямы свалил.

* * *

Во время срочной службы на флоте мои мечты несколько видоизменились. Я стал мечтать поступить в институт, причем, обязательно на дневное отделение. И совсем не потому что у студентов-дневников была отсрочка от службы, меня-то уже призвали. А потому, что сидючи на баночке (табуретка), на центральном проходе Второй учебной роты среди таких же лысых парней в матросской робе и вонючих гадах, я ежевечерне просматривал Информационную программу «Время». Таков был распорядок. Каждый день, в любую погоду, в 21–00, весь Военно-Морской Флот СССР просматривал программу «Время».

А во «Времени», кроме всего прочего, иногда показывали рубрику «Студенческое лето». Корреспондентка ездила по различным сельхоз- и стройотрядам и освещала студенческую жизнь. Днем, вялые и сонные студенты, типа, работали, а вот вечерами… Волшебными летними вечерами студенты сидели вокруг костров в порядке «девочка-мальчик-девочка-мальчик»… Мальчики играли на гитарах, пели писклявыми голосами про любовь и слегка о-б-ни-ма-ли красавиц-девочек за плечи! Но я-то хорошо видел через экран телевизора, что эти маменькины сынки приличных родителей из благополучных районов, будучи изрядно поддатыми, тех красавиц-девочек, тоже, кстати, слегка поддатых, возмутительно нагло и откровенно лапали, а потом волокли по палаткам… И так каждую ночь! Ах, как бы я спел у того костра! А вон ту, с длинными светлыми волосами в стройотрядовской куртке… Ах, как бы я её отволок в ту палатку…! И вечером, и в обед, и даже на завтрак.

Это было просто сумасшествие какое-то, как я хотел поступить в институт. Часть стояла в городе, поэтому к нам в матросский Клуб, в котором я, естественно, лабал на басухе в музыкальной группе, на танцы, устраиваемые политотделом по выходным и по праздникам, приходило много девушек. И местных, и из ближайших общаг. Милых, румяных работниц с Хлебзовода, с Рыбзавода, с Пивзавода. Они по-тихому приносили матросам покушать и выпить, а потом отплясывали так, что, как говорится, морским чертям было тошно. Хорошие были девчонки, ласковые, отзывчивые на матросские страдания, но не трогали они мое сердце. А студентки к нам на танцы не ходили! Зачем им матросня? У них были другие приоритеты — курсанты!

Как ни странно, мой командир роты — незабвенный майор Владимир Сергеевич Бульба, эту мою блажь с институтом поддержал. Не из-за студенток конечно. И к концу службы, кроме старшинских погон, у меня уже была очень приличная характеристика и ходатайство командования части о моём поступлении на любой т. н. «Рабфак», «нулевой» курс, тогда во множестве существовавших при вузах для рабочей молодежи и таких как я — дембелей. Через год сдал экзамены, и ты на первом курсе. А не сдал…, все равно помогали поступить. А там уже сам, на общих основаниях.

Но я не искал лёгких путей и ранней осенью, перед дембелем, перемахнул забор части со стороны кладбища и, бочком-бочком, по дальним тропиночкам, минуя известные маршруты патрулей, пришел на сопочку, где я знал, находится какой-то «Институт». Какой, мне было всё равно.

«Институтом» оказался новый корпус электротехнического факультета местного Политеха. Лето, корпус пустой, и только в Деканате обнаружилась пожилая женщина в очень сильных очках, которая поливала цветы в плохоньких горшках. Как потом выяснилось, это была великая и могущественная Татьяна Павловна, которая на факультете была всегда. Она и была факультетом, хотя и числилась простой секретаршей, но по своему могуществу где-то даже затмевала и ректора, не говоря о деканах и прочем начальстве. Её знали все и она знала всех! И она могла всё! Ну…, почти всё! А цветы были её слабостью и в деканате они были везде, включая ближайшие подступы в коридоре.

Отсмеявшись, Татьяна Павловна молвила: — В этом году уже никак, поздно, приходи в следующем, но пораньше, в Июле, парень ты, вижу хороший, помогу.

Но я пришел к ней раньше, через неделю и с собою притащил два роскошных резных кашпо, имея ввиду, что бы через год она меня не забыла. Кашпо, настоящие произведения столярного искусства, мне вырезали из липовых чурбачков двое умельцев, родных братьев из семьи потомственных народных художников Карелии, а ныне, матросы Второй учебной роты, где я тогда и обретался старшиной.

— Ах, какие…! — только и смогла вымолвить Татьяна Павловна от восхищения и как-то странно на меня посмотрела. Потом была заливка бетоном пола её гаража, потом появился замдекана с острым носиком, которому срочно нужно было залить бетоном будущий танцпол студенческой дискотеки и… застелить линолеумом пол его трехкомнатной квартиры. И ещё кое-какие добрые и полезные дела для факультета и его начальства я совершил этим Сентябрём. Это было не трудно. Вот матросы, которые стучат копытом, лишь бы выехать в город… Вот растворный пункт сразу же за забором части и знакомые самосвальщики. А вот молодой мичман Юрка Гаджиев, на складе которого, мы с ним по-тихому отмотали немножко линолеума от большого рулона, авось, не убудет.

В общем я до сих пор не знаю, как мои работодатели-благодетели это сделали, видимо, полагая, что раз на 1-й курс уже нельзя, то на 2-й-то никто не запрещал… И к октябрю у меня на руках уже был студенческий билет и зачетная книжка студента 2-го курса дневного отделения по специальности «Электропривод и автоматизация промышленных установок», с 14 (!) академическими задолженностями за 1-й курс и моим письменным обязательством — за полгода всё погасить. Страшного в этом ничего не было. Татьяна Павловна с остроносым замдекана эти задолженности потихонечку гасили сами, «правильно» беседуя с нужными преподавателями. Кроме одного, вернее, одной…, так мне и сказали: «с Фёдоровой решай сам, она никого не слушает».

Ирина Евгеньевна Фёдорова, старший преподаватель кафедры «Прикладная математика», в те годы молодая, ослепительная красавица с умопомрачительной фигурой, спортсменка, умница и при этом… лютая губительница тех, кто не учил или плохо учил такой важный и нужный для будущих инженеров-электриков предмет, как «Высшая математика». И никто ей был не указ. Бывший муж-художник, перед тем как навсегда умотать в Москву, оказался не совсем скотиной и оставил ей красавицу-дочку, кое-какие средства на жизнь и шикарную двухкомнатную квартиру в новом доме, на самом берегу океана. Плюс, присылал алименты, иногда и весьма шедрые, видимо, после продажи своих картин. Она здорово играла в волейбол в нападении и когда приходила с работы, брала ласты-маску и шла на берег, ловить свой ужин — мидии, устрицы и, если находила, то и трепанги — морские «огурцы». Она никого не боялась. А вот её боялись все, даже Татьяна Павловна, ибо 25 % отсева по неуспеваемости на младших курсах факультета, это было дело рук Фёдоровой.

И вот я, как баран на новые ворота смотрю на какие-то странные, видимо, каббалистические знаки, которые Фёдорова выписывает на доске на моей первой в жизни студенческой лекции с темой «Нелинейные уравнения и функции». Эти знаки, как потом выяснилось, называются «интегралы», но сейчас мне они неизвестны, в школе, когда их проходили, я, видимо, прогуливал.

Фёдорова выщелкала меня на первом же практическом занятии, куда я пришел ещё в военной форме и в бескозырке. Задала пару вопросов и сказала спокойно и без злобы:

— Ко мне можете больше не ходить, бесполезно! — вот так, махнула своими длинными ресницами и выключила из жизни.

Ну, думаю, всё, капец! Да и студентки что-то не спешат со мной в палатку…, смотрят как на приговорённого. Да и другая учёба как-то тяжеленько идет — химия, физика, английский… Ну какой, на фиг, английский, если я много лет только «командно-матерный» учил? Сваливать из института?! Ну, нет! Может эту Фёдорову, того? Подкараулить в подъезде и… Ну нет, не в Яме же я давно. А тут ещё и Татьяна Павловна:

— Сессия на носу, математику не сдашь, вылетишь! — в общем, везде клин…

И ничего мне не оставалось, как ту математику… выучить! Я пришёл на экзамен первый, к 9-00, вместе с Федоровой, а вышли мы с ней к обеду. Она написала в моей зачетке «удовлетворительно» и подчеркнула оценку прерывистой чертой:

— Это, минусы! — я насчитал их шесть…

И с этого момента во мне лопнул какой-то кокон. Жук выбрался из личинки и зажужжал! Да как зажужжал… Я понял, что могу. И смог! А дальше, «красный» диплом (все тройки я пересдал на пятом курсе) и направление в целевую аспирантуру в Москву, которое мне устроил, вовремя написав и подав куда надо все бумаги, заведующий кафедрой «Прикладная математика» Эдуард (Эммануил) Иванович Антонов. К тому времени мои мечты опять видоизменились в «Стать как Антонов!» — завкафедрой, доцент, зарплата 400, 3-х комнатная квартира, дача, красная ВАЗ-2103, все его любят и… вообще. Ну может потом, ещё и докторскую защитить, вообще профессором заделаться.

И с этой мечтой я жил до того момента, когда я, молодой кандидат наук и старший научный сотрудник в московском электронном вузе, получил месячную зарплату 250 руб., а моя жена Ирина, на тот момент инженер, но уже акционерного ВЦ, принесла домой 600! И всё, на этом Наука для меня кончилась! Она, Наука, так до сих пор и не может оклематься, когда в начале 90-х, из неё одномоментно свалила вся дееспособная молодежь со свежими кандидатскими дипломами. Кто за бугор, кто в бизнес. Лично я ушел в бизнес, и в нём беспокойно пребывал, пока не зазвали меня друзья-товарищи послужить Родине. Вот там-то, на госслужбе я и столкнулся с Экологией впервые и больше уже никогда с ней не расставался.

* * *

Моё знакомство с Экологией началось с того, что существующее тогда федеральное Министерство Экологии внезапно кокнули, попросту, ликвидировали. Это произошло сразу после знаменитой фразы Верховного Главнокомандующего по телевизору:

— С такими экологами мы никогда ничего не построим! — когда оборзевший в корягу тогдашний Министр Экологии, под камеры, начал поправлять Верховного, что здесь газопровод строить нельзя, а можно, во-о-н там.

Так вот, когда начали разбираться с функциями и активами упраздненного ведомства, выяснилось, что функций как таковых, кроме надувания щёк, у него и не было, но был один очень интересный актив — «Федеральный Экологический Фонд», куда от всех организаций Страны поступал т. н. «Экологический Налог», если не ошибаюсь, около 1 % от оборота, который, потом попросту делился между своими. Тогда, естественно, кокнули ещё и этот Фонд и этот Налог. Но каковы были проныры, кто это всё сумел придумать и узаконить! Их так и не поймали. Вот такая была Экология, на!

Всё что осталось от Минэкологии, передали в другое Министерство, кое-как хватило на Департамент, да и то, потом, половину сократили. Тамошнему Министру было не до Экологии, да и вообще не до чего…, он выпивал. Понятно, что с ним выпивали и его заместители и простые чиновники Министерства. Не с ним конкретно, а вообще. В министерской столовой стояла пивная стойка с двумя кранами, так что разливное пиво в обед народ пил легально. Дальше уже надирались кто где мог. Это было просто, прямо на выходе из Министерства чиновников караулил гостеприимный узбекский ресторанчик «Киш-Миш» с умеренными ценами и отличной кухней. Зарплаты у чиновников тогда были маленькие, но на выпивку хватало. Кроме того, можно было позвонить вниз, в столовую, и прямо в кабинет тебе приносили шикарную закусь, а с утра пораньше забирали грязную посуду и пустые бутылки. Кстати, бухло никто не покупал в магазине. Его, в основном, вискарь, всегда приносили просители. Вот даже сейчас, загляните в шкаф любого чиновника от начальника отдела и выше, и вы поразитесь невиданному количеству редких односолодовых сортов. Традиции-с!

Просители просили разное. Так, например, один директор министерского подведа из Иркутска жаловался на местную Судмедэкспертизу, которой три года назад он сдал в аренду (без разрешения Министерства и Госимущества!!!) огромные площади, а тот директор этому не платил. Вообще ни за что даже за свет и коммуналку. Тогда этот директор написал тому претензию, которую тот вернул с резолюцией:

«Прочитал, рыдал и плакал, рубашку рвал и пуп царапал!» — число, подпись.

И в жалобе этот директор просил Министерство разобраться и наказать. Кого наказать, его что ли? Но не на тех напал! В Министерстве в то время служил один пройдоха-замминистра, который разработал универсальную формулу для ответов просителям. На абсолютно любую просьбу он отвечал одинаково: «В установленном порядке». Что это за «установленный порядок», было уже не его заботой. Вот такая была Экология, на!

Следующий Министр был похож на злобного гнома. Досужие женские языки болтали, что с такой большой лысой башкой без шеи и на коротком теле он был похож на мужской…, ну вы поняли. Ему тоже было не до Экологии, он боролся с… мухами! Окна его кабинета выходили на слоновник Зоопарка. Хоть целый день, раздвинув шторы, отсюда можно было наслаждаться редким зрелищем, как маленькие слонята весело играют и жуют заготовленные для них веники.

Но проклятые мухи, несмотря на дорогущий ремонт, непроницаемые окна и автономную вентиляцию, как-то всё равно в кабинет Министра просачивались. Немного. Но из-за этих мух уволили Начальника АХО. Он приходил за час до начала рабочего дня и с мухобойкой в руках полностью зачищал кабинет министра, кончая просочившихся за ночь. И делал это весьма виртуозно, ибо большая практика. Он бесшумно подкрадывался к спокойно сидящей мухе, молниеносный выпад, удар и всё кончено, хотя мухи, сами знаете, о-очень чувствительны. И вот на каком-то совещании, на дорогущие импортные очки Министра в золотой оправе, лежащие перед ним на столе, садится большая, жирная, зеленая муха и начинает нагло чистить свои крылышки, при этом, мерзко жужжа и как бы ещё издевательски подхрюкивая. И тут начальник АХО! Молниеносный выпад, удар и всё кончено, ни мухи, ни очков, ни… начальника АХО.

Ещё этот Министр любил организовывать Заслушивания и требовать Предложения от всех и вся, по любому поводу. Чиновники изводили море бумаги, весь день писали Отчеты и Предложения, которые, затем, помощник министра Тихон Вардашкин, собирал, упаковывал в огромный чёрный мешок и по-тихому выбрасывал на помойку. Зато все были при деле! Заслушивал же этот злобный министр не своих подчинённых, ему это было неинтересно, а себя. Он собирал огромные аудитории госслужащих и если не хватало своего актового зала, то Министерство на день снимало, например, крупный кинотеатр. Министр, один садился за стол президиума и начинал зомбировать зал, нудно вещая всякую х. ню по 3–4 часа. Но если ему казалось, что его не слушают, он мрачно возвещал:

— Товарищ Иванов, выйти к президиуму! — Иванов выходил, — Вы уволены! Выйти из зала! Управлению кадров, выдать Иванову выходные документы!

И несчастный Иванов, понурив голову, брёл через весь зал на выход, а его товарищи отворачивались, будто боясь случайно от него заразиться.

Когда и этого Министра сняли, то за пару часов, пока в Министерство ехал новый, каратист, «Злобный Гном» успел подписать шесть десятков лицензий компаниям своего сына на пользование участками недр, которые предназначались для крупнейших компаний Страны, которым до этого, он много лет лишь выносил мозги и вытягивал с них различные преференции. Странно, что его не посадили, а всего лишь отменили эти лицензии. Вот такая была Экология, на!

После каратиста было уже много Министров, всех и не упомнишь. Но судя по делам с Экологией в Стране сегодня, все они бережно чтут память и традиции, тех, первых.

А я, после увольнения с госслужбы, купил инсинераторостроительную компанию и до сих пор в ней служу. И вот здесь настоящая Экология! Невыдуманные проблемы с чрезвычайно опасными отходами в условиях полного отсутствия теории и практики их обезвреживания. И мы их решаем. Приходится вспоминать всё чему учили в институте и аспирантуре — химию, физику, математику, электротехнику, материаловедение и пр., пр., пр. Без них, хороший инсинератор не построить.

И что, я теперь настоящий Эколог?! Конечно! Я часть Индустрии, а где-то и сама Индустрия. Ещё я поучаствовал в написании учебника. Жаль, негде и некому по нему преподавать. Но это же пока…

Глава 7

Сочинение на свободную тему

Миша.

Уже почти полночь и я реально устал. Откинулся на стуле. Ну как можно вообще наизусть заучить такую муру?

«Товарищ Первый секретарь Областного Комитета Коммунистической партии Советского Союза! Дорогие товарищи! Мы, дети, поколение, которое будет жить при коммунизме, торжественно клянемся родной Коммунистической Партии и Правительству Союза Советских Социалистических Республик, что будем ….», — ну и все такое.

А потому что завтра 22 апреля, день рождения самого человечного человека, 105 лет, и я буду выступать чуть ли не заглавным докладчиком на торжественном заседании хозпартактива Области в Оперном театре.

А все спасибо Ангелу, это он сегодня вечером написал мне речь и оставил записку:

«Дорогой Миша, речь на завтра я тебе написал, учи, уроки сделал. До завтра. Твой Ангел».

Вообще, с Ангелом клёво! Обычно, он откуда-то берется, примерно в обед, и живет со мной до вечера. Я сразу чувствую когда он приходит, в голове раздаётся «КЛАЦ!». А уходит он тихо, вот был и нету, и все, спи и сопи в две дырки, до завтра. А завтра опять жди его до обеда, но может и не прийти, дела у него видите ли…

И еще мы учимся с ним между собой разговаривать ментально. Пока получается неважно. Из-за меня. Когда он меня, например, о чем то спрашивает, то я, отвечая, шепчу вслух или шевелю губами. Со стороны это смотрится так, что я чеканутый и разговариваю сам с собой. Картина, бр-р. Но думаю, научусь со временем. Пять, семь, а то и девять часов Ангел сидит во мне, чуть не каждый день, что-то делает и с кем-то разговаривает. Но я не против. Все вижу, всё слышу, запоминаю и стараюсь ему не мешать. Как в кино!

Такой, иду, иду, типа, из школы, а тут, «КЛАЦ!», о, здрасте, Ангел пожаловал! Аж спотыкаюсь. Но в следующее мгновение всё нормально, он берет моё тело под контроль и дальше мы идем вместе. Думаю что возможны ситуации, когда в этот момент я шлепнусь, допустим, в лужу…, но лучше без этого.

С домашними заданиями вообще четкач получилось. Я сразу пожаловался Ангелу, что из-за него не успеваю их делать. Тогда он сказал, что ему некогда ждать пока я «сопли жую с уроками» и стал их делать сам. Кстати, делает он их очень аккуратно и мощно, я теперь весь в пятерочках, родители и учителя на меня не нарадуются. Надо ему сказать, что в задачах по математике не нужно применять интегралы, мы их еще не проходили, а то училка млеет, а ребята косо смотрят. Не любят у нас шибко умных. Бьют, бывает!

Интересно, что когда Ангел уходит и я включаюсь, то как цветное кино посмотрел, где мы с ним были, что делали и кому что говорили и, главное, про выполненные им уроки я все помню и даже повторить могу. Видимо, от него и моё послезнание о ребятах, но лучше бы его не было, там грустно все.

Иногда Ангел не приходит несколько дней, а потом говорит, что был занят. Вот интересно, чем же он и где был занят, если он Дух Рода. Нашего, между прочим, Рода. А уроки? Приходится самому. Когда его нет, я на самом деле скучаю, но долго скучать не получается, потому что он дает мне кучу заданий, которые нужно выполнять в точности. Иначе он сердится и обзывает меня «бестолочью малолетней». Я не обижаюсь, потому что с ним клево и он говорит, что сделает из меня Министра или, как минимум, Председателя Госкомитета, но шаг за шагом. Я кстати не против, министром, наверное, круто, хотя до этого я хотел стать козырным музыкантом и лабать в ресторане на бас-гитаре. Ну или на танцах в саду Кирова, а зимой в клубе Клары Цеткин, как братья Бахманы. Сейчас я играю в школьном ансамбле, но что-то не очень.

Еще у Ангела много дел с родителями. Они строят нам новый Дом. Получили большой участок в Нахаловке, прямо в городе, и строят. Я видел проект, Ангел, то есть я, его нарисовал на больших листах ватмана. Класс! Такого Дома, я уверен, сейчас нет ни у кого. И не сказать, что на вид Дом шибко большой… И простой вроде, но за этой видимой простотой настоящая гармония. Захочешь, так не нарисуешь. У меня там, кроме моей и только моей комнаты, будет настоящая студия для репетиций моей музыкальной группы. Это я вам доложу, неслыханная роскошь для любого пацана… Для «разбойника» Жени, «он же маму спас!», тоже отдельную комнату предусмотрели.

* * *

У нас же как сегодня в Городе в частном секторе — халупа, халупа, халупа, хоп — дворец дорохо-бохато, и опять — халупа, халупа, халупа. Красивых частных домов практически нет. Со мною девочка учится, Оля Новикова, симпатичная такая, длинноногая, можно сказать, красавица. Так они в своем доме живут, такой прямо домик симпатичный, как теремок. А потому, что у нее мама — художник в издательстве, и тот домик нарисовала, и папа сам тот домик строил и уделывал, он строитель. И Оля с сестрой тоже будут всю жизнь работать корректорами в этом издательстве. Умрет Оля в 55 леь. Придёт домой с работы, сядет на стул и умрет. Сердце. (Я уже даже не удивляюсь своему послезнанию, привык).

* * *

Ангел родителей сильно переломал. У мамы Ани прямо глаза засияли, краси-и-вая такая стала, как на фотографии в юности. Во-первых, Ангел уволил обоих родителей с работы. Сказал:

«На фиг такую пенсию, обойдемся, здоровье дороже».

Мама Аня, та быстро и с радостью заявление написала, будет теперь домохозяйкой. Ей можно по закону. Она всегда хотела быть домохозяйкой, но из-за денег приходилось работать.

А вот с батей Ангелу пришлось сложнее. Тот ни в какую не хотел увольняться со своего любимого металлургического Завода, с которого в 1949 году призвался на флот и на котором сейчас трудится и в реале будет трудиться до самой пенсии бригадиром слесарей-ремонтников балочно-кранового хозяйства в прокатном цехе № 4, самом шумном и дымном. Батя у нас «беспартийный коммунист», как он сам себя называет, да еще и непьющий, и ему, вот так, бросать свою бригаду ради сладкой жизни, совсем не комильфо.

Но Ангел сказал ему, что если он этого не сделает прямо сейчас, то умрет аккурат к Олимпиаде. От рака почек, которому активно поспособствовал как раз этот батин Завод. И ещё рассказал, как бате отнимут сначала одну почку, и как он потом после операции пойдет в платную поликлинику, а сволочь-врач, осмотрев его, напишет в истории болезни, что почки в порядке. Обе!

— Ну как же так, Вы же за деньги?! — возмутится батя, и врач преспокойно перепишет: «Одной почки нет». Батю больше всего возмутило, что этот врач смотрел его именно за деньги. (На самом деле батя умрет в 2004, в 74 года, я знаю, но остальное, правда).

После таких разговоров батя уволился с завода очень быстро и устроился работать сторожем в садоводство «Здоровье», сутки через трое, благо, что председатель садоводства с погонялом «Председатель» был батиным закадыкой ещё со службы, а реально работал и получал деньги председателев кум.

Как уж там Ангел договаривается с прижимистой мамой Аней не знаю, но мне тоже начали прилетать кое-какие плюшки. Просто ездили с родителями на городскую барахолку и всё что нужно за дорого покупали у фарцы. Так что я сейчас не лох педальный, а вполне себе модно прикинутый чувачок. Знаете же, в моем возрасте встречают исключительно по одежке. По ней же и провожают…

Как я попал на заседание Партхозактива Области в Оперный театр? А все началось со школьного сочинения по литературе. Наша классная Станислава Феликсовна Романова, она же учительница русского и литературы, всех нас предупредила заранее, что сочинение будет 1 апреля. Сочинение контрольное, давать темы и проверять его будут в РайОНО. И чтобы мы хорошо готовились, по секрету сообщила нам будущие темы — Павка Корчагин, Екатерина в «Грозе» и свободная тема.

Она всегда была такая, Станислава, малость с «двойной моралью», ради первого места класса могла и чуток передернуть. Хотя в девяностых, уже на пенсии, она своими силами организовала в школе Музей Воинов-Афганцев и за одно это, думаю, ей всё простится там где прощают. (Опять Мишино послезнание).

На свободную тему у нас сроду никто не писал, но Ангел заранее накатал мне целых шесть страниц и 1 апреля я, благополучно передрав их на листы с печатями РайОНО, которые нам раздала какая-то тетка, пошел в буфет. Потом последний урок и я уже было собрался домой, но до дома не дошел…

* * *

КЛАЦ!

Сижу на стуле. Руки сзади скованы НА-РУЧ-НИ-КА-МИ! Не шучу. Чувствую, мой Миша смертельно напуган, и уже малость всплакнул от страха, и даже приписнул в левую штанину. Вот ни фига себе День смеха 1 апреля!

Напротив, в непосредственной близости от меня, какая-то морда. Морда эта красная, с красными глазами, она шипит и плюется. Понимаю, что это человек. Он в костюме с галстуком и, похоже, мне от него уже не один раз пребольно прилетела хорошая такая затрещина. В одной руке у него вижу знакомый листок с печатью РайОНО и моим почерком, и он тычет им мне в лицо.

— Где закладки?! Тротил или гексоген?! Сколько?! Тип взрывателя?! Кто твой куратор?! Когда и где тебя завербовали?! Какое задание?! Отвечай, на, убью! — орет он и я вижу, что у него в другой руке ПИ-СТО-ЛЕТ!

Над столом портрет Дзержинского. Железный Феликс улыбается мне одними губами, мол, не ссы, Миха, не должны мои сразу тебя на глушняк укатать, не 37-й. А взгляд…, такой добрый-предобрый.

Это сюрреализм какой-то! В 1975 году, прикованного наручниками к стулу несовершеннолетнего школьника, допрашивает сотрудник КГБ, а это конечно же он, размахивая табельным пистолетом! Собираюсь с мыслями и как можно спокойнее, хотя какое тут на фиг спокойствие, спрашиваю его:

— Дяденька, а Вы кто?

От моего вопроса человек почему-то столбенеет, прекращает орать и подходит к столу. На столе графин с водой, телефон и какие-то бумаги. Человек наливает стакан воды, выпивает его, выдыхает, и видимо хочет что-то мне сказать. Но тут звонит телефон. Человек берет трубку и четко произносит:

— Власов, слушаю! — слушает несколько секунд и говорит в трубку: — Есть! — идет к двери, на ходу бросая мне: — Сиди тихо, на, я сейчас, — выходит и я слышу как закрывается замок снаружи. Я остаюсь один ничего не понимая. Скованные за спиной руки болят конкретно.

* * *

Кабинет с большой приемной этажом выше. На стене портрет Дзержинского, но другой, побольше, и Феликс на нём уже не улыбается.

Власов: — Товарищ полковник, капитан Власов по Вашему приказанию…

Лазарев (перебивая): — Ты что Власов, ё, творишь?! Ты зачем этого пионера к нам, ё, приволок, да еще, ё, пытаешь?

Власов: — Так ведь сигнал! Бомбы! Предотвращаю теракт.

Лазарев (стонет, но немного успокаивается): — О-о-о, долбоящер португальский! Поедешь, ё, на остров Александры Земли Франца-Иосифа, у белых медведиц роды охранять, с карабином Симонова.

Власов (уставясь в пол и чуть не плача): — За что, тащ полковник? Я же верой и правдой, столько лет…

Лазарев (рявкая): — За долбоклюйство, за что же еще! — и продолжает уже более-менее спокойно: — Ты сам то до конца читал сочинение этого пионера?!

Власов (воспряв духом): — Нет, тащ полковник, только первый лист, где про бомбы. Там заголовок «Бомбы замедленного действия под будущими поколениями коммунистов» и первый абзац «Эти бомбы невозможно обезвредить имеющимися средствами, нужны специалисты, которых нет, и оборудование, которое тоже пока не изобрели». Полагаю, что под детсады и школы заложили, на.

Лазарев: — Ясно все с тобой, Власов, и твоим агентом в РайОНО. Там ещё пять страниц, которые ты у меня потом наизусть выучишь! И все они про бомбы, только не те, про которые ты думаешь. Ладно, все потом, быстро давай ключи от своего кабинета и наручников и сгинь с глаз моих, я сам уже с пацаном разберусь. И молись, Власов, что бы его родители жалобу на нас не накатали. Его сочинение уже весь Райком и пол-Обкома читают.

* * *

Дверь открылась и в кабинет где я сидел и, честно говоря, грустил, вошел не его неспокойный хозяин, а высокий, худощавый и подтянутый мужчина с залысинами на голове. Я напрягся. Но, мужчина сразу же расстегнул мне наручники, широко улыбнулся и начал говорить…

Глава 8

Нахаловка

Кабинет Первого секретаря Областного комитета КПСС, Депутата областного Совета, Героя социалистического труда, Евгения Константиновича Филатова.

В кабинете двое, сам Филатов и его гость, пожилой мужчина в строгом старомодном костюме, но без галстука. Хозяин и гость сидят в углу кабинета в уютных кожаных креслах. На низком кофейном столике карельской березы стоят вазочки с печеньем и другими сладостями. Свет в кабинете притушен, но рядом с неспешно пьющими чай и беседующими людьми горит изящный торшер.

Гость Первого секретаря — Иван Поликарпович Пичугин, старый большевик, партийная кличка «Птица», 1898 года рождения, вступил в РСДРП (б) в 1915 году в партийной ячейке рабочих шпалопропиточного завода. После Гражданской, с перерывом на Отечественную, до самой пенсии, считай всю жизнь, Пичугин проработал в партийных идеологических структурах. Сначала под водительством А.А.Жданова, а закончил трудовой путь старшим референтом идеологического отдела ЦК, который лично курирует секретарь ЦК и член Политбюро ЦК М.А.Суслов. Так, он принимал участие в написании «Краткого курса истории ВКП(б)» и других основополагающих работ эпохи социализма.

В это время Пичугину уже 77 лет, но выглядит персональный пенсионер союзного значения очень даже неплохо, хотя и ходит с палочкой. Голова светлая. Все помнит. Нынешнего Первого секретаря Обкома Пичугин знает сызмальства. Крепко они дружили с его погибшим на войне отцом, он давал Филатову рекомендацию в партию и всячески способствовал его продвижению. Относится к Филатову как к сыну и без посторонних зовет его «Евгеша». Филатов отвечает Пичугину искренней сыновьей любовью, заботой и всегда советуется с ним по ключевым вопросам высших раскладов в Партии.

Филатов: — Ну что, все прочитал дядя Ваня, понял про что там?

Пичугин: — Я то понял, Евгеша. А ты сам-то понял, про что этот пацан своё сочинение написал? Сколько ему говоришь, 13?

Филатов: — Да что тут не понять-то? Скрепу там. Та самая, которую мы уже всей Партией без малого 60 лет ищем. Коммунизм, вон, как сову на глобус натянули, а только против него, почитай, все остальное человечество. И своих противников немеряно. Мы им коммунизм, а они нам Христа и Божью Матерь.

Пичугин: — Ого, как ты выражаешься! Прямо как мы, в идеологическом отделе… А вдруг слушают? Мне то все равно уже, пожил, а вот тебя нам еще в Секретари ЦК двигать.

Филатов: — Нет, дядя Ваня, не слушают. Еще Хрущ запретил партийную номенклатуру слушать. Да и проверяю я, говори спокойно.

Пичугин: — Ты вот не знаешь, а я тебе расскажу. Что Коммунизм…, Спорт, тоже вот у нас на супер-Скрепу не потянул. Вроде как все отлично, для людей, но не все его любят и не все им занимаются. А уж как стали нас в него выносить…, один футбол чего стоит, знаешь же, народ нас чуть не рвёт как тузик грелку с этим футболом.

Здесь, Филатов аж заскрежетал зубами. Он был заядлым футбольным болельщиком и тоже считал, что из 250 млн. человек, уж 11 человек-то можно было бы и найти.

— А эту Экологию мы, считай, сами и придумали, и даже пытались её использовать, ещё в 30-х, когда шибко с попами боролись. — продолжил Иван Поликарпович. — Сотнями отправляли их на Бутовский полигон, слышал про это, наверное. И в обиходе, они нам крестный ход, а мы им демонстрацию трудящихся. Они нам иконы, а мы им портреты членов Политбюро. Они нам «Нагорную проповедь», а мы им «Моральный кодекс строителя коммунизма».

Пичугин отхлебнул из чашки остывший чай и продолжил:

— И был тогда такой академик, Владимир Иванович Вернадский, геофизик, из бывших. Со своим другом, тоже академиком, Александром Петровичем Карпинским, геологом, они, почитай, всю нефть и другие полезные ископаемые у нас нашли, вернее, указали на карте, где и что искать. И ни разу не ошиблись! И за это их не только не расстреляли и не посадили на философский пароход, а всячески возвеличили. Сам Сталин в 1936 году Карпинского хоронил и шибко убивался на могиле.

Они чуднЫе, эти академики. Обычная картина мира их не устраивает и они, через одного, к старости начинают придумывать свою. И Вернадский свою придумал. Сильно его свои же за нее били. А он уперся, нет, говорит, все так и есть:

— Вот, биосфера, техносфера и ноосфера, а Бога нет!

Тут уж и мы не сплоховали. Вот, говорим, товарищи верующие, всемирно известный академик Вернадский говорит: — Бога нет! А потому что Экология!

Сам термин «Экология» мы у какого-то немца-дарвинста скоммуниздили, Гаккель, по-моему, тоже безбожник. Он что-то про живое и неживое мороковал, ну и сослался в своей статье на биосферу, вот так мы их и поженили — Экологию, Гаккеля и Вернадского. Владимир Иванович потом долго на нас булькал, ну причем здесь он и Экология? Но Андрей Александрович Жданов ему тихонечко так объяснил, мол, так надо, будете теперь символом, дорогой товарищ Вернадский, основателем новой науки Экология, про то, что Бога нет. Тот плюнул, но заткнулся, «урановым проектом» занялся.

Да только мы тогда на это своё детище однобоко, с точки зрения борьбы с попами смотрели, которых, мать их, так и не победили. А пацан-то, видал как всё развернул…? Это, Евгеша, не просто так Скрепа, это супер-Скрепа! Вот скажи, Евгеша, найдется хоть один, что у нас, что у них, против того, что пацан написал? Будь он коммунист или поп, спортсмен или забулдыга, русский или американец? В-о-о-т! Короче, надо к Суслову и Брежневу ехать, они ребята не дураки, этот алмаз в такой бриллиант огранить могут, ни одна сявка не вякнет… И все под мудрым водительством Партии, понял?

Филатов: — Вместе поедем. Только давай сначала, не торопясь, месяцок с пацаном поработаем, может он ещё чего умного скажет. Ну и покумекать нужно, что бы нас с этой Экологией в ЦК не оттерли, они могут, сам знаешь. Ой, не простой это пацан, ой, не простой, чует мое сердце. Может слышал, что давеча у нас «Явление Богородицы» было? Так это он 50 тысяч в Спортлото выиграл. Мутная какая-то история, чертовщиной пахнет.

Пичугин: — А где сейчас этот парнишка?

Филатов (улыбаясь): — Да дома сидит, отходит от ареста. Мне когда сегодня его сочинение принесли… Теракт, теракт, кричат, коммунистов взрывать будут…! Я как прочитал, сразу все понял и за тобой послал, а мальчишку оказывается уже в Областное КГБ забрали, умысел на теракт вовсю подводят, представляешь?! Это они только первую страницу прочитали и понеслись его арестовывать… Так-то может и хорошо, зато сразу ко мне принесли, теракт штука серьезная, не дай Бог (быстро крестится, оглядываясь)! Звоню Лазареву, кричу, если хоть один волос у парня с головы упадет, погоны с тебя сниму! Тот проникся. Ну и выкрутился, конечно. Он такой, Антон Геннадьевич, всегда выкручивается.

Пичугин: — И как же он выкрутился в этот раз?

Филатов: — А он зашел в допросную, выгнал опера, который парнишку кошмарил и говорит:

— Ну вот, Миша, теперь и ты пороха понюхал! Знаешь, как пионеров-героев во время войны фрицы пытали? И они все равно ничего им не сказали. И ты ничего не сказал, молодец! Это проверка была, Миша. А что немного приписнул в левую штанину, так это ничего, у нас тут и в две штанины, бывает, ссутся. Вот тебе Миша вымпел, а вот тебе значок «Юный чекист», носи гордо, заслужил! А в школе и родителям скажешь правду, что это так тебя возили в юные чекисты принимать. Сейчас на моей «Волге» с сиреной и мигалкой поедем к тебе домой, я сам с твоими родителями поговорю, поздравлю.

Пичугин: — А-ха-ха! Ой, не могу! Так и сказал?! Ну, Лазарев, ну молодец, выкрутился!

* * *

Сказать, что родители хотели свой Дом, это ничего не сказать! Они мечтали об этом, оба же деревенские, и Ангел их на этом очень просто поймал:

— Хотите Дом? Придется строить. Все равно, такой как вы хотите, не купить.

— А какой дом мы хотим? — спросили растерянные родители.

— А вот такой! — сказал Ангел и развернул перед ними ватманы, которые сам вчера и нарисовал моей рукой.

Немая сцена. Родители сначала застыли, а потом дружно, чуть не хором, воскликнули:

— Да! Мы всю жизнь мечтали именно о таком Доме!

Проект утвердили единогласно и начали прения, где будут строить. Мама Аня предложила спросить у батиного флотского друга Председателя садоводства, кто у него дачи продает? Батя ничего не предложил, мол, согласен. А Ангел взял быка за рога и сказал, как отрезал:

— Строиться будем в Нахаловке!

Есть у нас, прямо в середине Города, небольшая полоска вдоль Реки. Там, до Революции, на Царской, в прямом и переносном смысле, земле селились исключительно наглецы-самостройщики и криминал. Частным лицам земля там не продавалась, ибо, принадлежала Царскому кабинету. Поэтому, так её и назвали — Нахаловка.

Не сказать, что в Нахаловке жили вообще одни бандиты. Так, здесь стоял домишко, в котором родился будущий маршал и трижды герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин. Однако, опаснее места в Городе не было и сейчас нет. А потому, что сразу после Революции вопрос с самостроем был снят и всем классово близким оборванцам выдали бумаги на землю. Я сам видел у Коли желто-коричневый от времени листочек, где каллиграфическим почерком бывшего гимназиста, чернилами было написано:

«Каменский Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов наделяет семью Земляковых участком земли в Нахаловке для строительства дома и проживания, всего площадью 700 квадратных аршин, между забором фирмы „Бранобель“ и до участка семьи Выползовых» — и печатка Совета. И дата. И всё! И всё это до сих пор законно!

В 1975 году Нахаловку уже здорово подсократили, кто-то уехал, бросив свою хибару, кого-то посадили, кто-то потерял свою «волшебную» бумажку и не смог или не сумел её восстановить в Райисполкоме и его выселили за самострой. В общем, сегодня Нахаловка представляла из себя жуткую смесь всего человеческого в трёх сотнях домишек, чёрт знает как построенных и оформленных. Но были и очень даже приличные дома, как у Земляковых. А потому, что само место было просто великолепное, вековые сосны, песчаный пляж, практически рядом центр Города и потрясающий вид на Реку с высокого берега. И Ангел сказал:

— Нахаловку через пару-тройку лет кончат. К Олимпиаде вычистят всё, власти не оставят такой лакомый кусок практически под самостроем и криминалом. Выживут только те, кто нормально оформит землю в Райисполкоме или уже отстроился, поставил нормальные дома, а не хибары. Там сейчас живет один интересный дяденька, который там смотрящий и все решает, вор, конечно! Вот к нему мы и обратимся насчет покупки нескольких участков с желтыми бумажками. Остальное с Райиспокомом решим.

И вот мы, вернее, батя и я с Ангелом, идем без приглашения в этот, пока что реально опасный район, рассчитывая на аудиенцию местного вора в законе. Маму Аню, естественно, с собой не взяли. Я здесь в первый раз, однако знаком с некоторыми ребятами отсюда. В наш пионерский лагерь в прошлом году на первую смену привезли группу детдомовцев, большинство из которых были родом из Нахаловки. Практически одинаковые истории, как родители пили, били, они убегали из дома, а их ловили, и в конце концов, изъяли из семьи. Кого-то из родителей лишили родительских прав, а кого-то и нет. Мы с ними даже дружили, в целом, нормальные ребята, весёлые, но уже насквозь, и это было хорошо заметно, пропитаны табаком и блатными нравами.

В общем, идем. Задача — сначала разыскать моего самого близкого лагерного знакомца Валеру Абзолова, вроде он вернулся в семью, а через него разузнать про этого вора. А то припрёмся к нему без приглашения…

Но тут батя останавливается и проявляет недюжинный норов:

— Да чтобы я к вору на поклон?! Да не пойду, ни в жизнь, я сказал! И ты, сын, таким никогда не станешь! Пошли, Мишка или как там тебя, домой!

* * *

Он такой, мой батя, к воровству вообще очень плохо относится. Однажды он принес домой с работы горсть гвоздей в верхонке и я, по глупости и малолетству, его спросил:

— Пап, ты что, украл эти гвозди?

— Запомни, сын, я не вор, я несун! — таков был ответ.

Потом я его этим «несуном» полжизни подкалывал. А он и не обижался, тогда все несунами были. Вон, тетка моя, Маша, батина сестра, по кирпичу в день в женской сумке выносила с Завода, за пару лет, на гараж натаскала. А уж если у наших мужиков по гаражам пошукать…, думаю, 5-10 ракет СС-20 легко можно будет собрать. Их у нас в Городе выпускают, но вообще это, кажется, военная тайна.

«Несунами» все советские граждане были поневоле. И рады бы купить и деньги были, да негде. Или покупай ворованные кирпичи или иди запишись на кирзавод, представь бумаги о выделении участка и разрешение на постройку дома, утвержденный проект, расчет количества и жди очереди пару лет. То же и со всем остальным, с краской, досками и т. д. Поэтому в народных представлениях, «несун» это свой по жизни, сосед, родственник, приятель, а «вор» он и есть вор и место его в тюрьме.

К слову, вот еще необъяснимый пример на ту же тему из того времени. Солярку гражданам не продавали, только бензин. И даже экспортные дизельные «Волги», привезенные дипломатами из-за бугра, не регистрировали в ГАИ, приходилось менять двигатели на ДВС. При этом у нас на реке стояли тысячи частных ботов с дизелями, в техпаспортах которых было написано «с механическим двигателем». И где хозяева брали солярку? Правильно, покупали за бесценок у водителей грузовиков, сливали с тепловозов, с тракторов и т. д. И что-то я не помню, чтобы кого-то за это ловили и привлекали. Они кто были, «воры» или «несуны»? Правильно, судом не установлено, значит честные советские граждане.

* * *

В общем, поворачиваемся и идем домой.

— Да фиг с ним, с этим вором, — говорит Ангел, я уже придумал вариант получше. Однако точно говорят, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему про свои планы.

Глава 9

Волшебная курица и Портреты

Во жизнь пошла, закачаешься, с ребятами некогда погулять, не то что с девочками. Весь последний месяц я гребу как раб на галерах, причём, одним и тем же веслом. Я выступаю с докладами! Они все одинаковые, как тогда Ангел сочинение мне написал, я уже все выучил. Только обращения разные, я их на бумажке пишу заранее. Сегодня вот, на первомайском собрании партактива выступал, опять в Обкоме Партии, я туда теперь как на работу хожу. Ну а чего не выступить, возят, кормят, подарочки дают. Сегодня к подарочку (дефицитный продуктовый набор) и конвертик присовокупили, целых 25 рубликов, клёво же!

Сначала меня пригласили выступить, а потом и вступить в ГПШ — городской пионерский штаб. Есть у нас в Городе такая хитрая детская структурка, куда без блата родителей фиг попадешь. Вот так просто, в нашу школу специально приехала важная тётя, руководитель этого ГПШ, меня пригласили к директору и там она мне говорит:

— Ну, здравствуй, Миша! А не хотел бы ты, Миша…?

Издевается, что ли? А конечно бы хотел! Да в Городе все знают, кто из пионеров в ГПШ попал, как билет лотерейный на жизнь в начальниках выиграл. Ускоренный социальный лифт, как Ангел говорит, одобрил, кстати. Их там, этих счастливчиков, всего 30 человек постоянного состава, из разных школ Города. Одни выбывают, другие приходят. Как приходят? Тайна за семью печатями! Заседают они 2 раза в неделю, с шиком, у них специальные апартаменты в новом Дворце молодежи. Кто до конца школы туда доходит, уже и в комсомольцах, потом получает какие надо характеристики и целевые направления от Обкома Комсомола, в МГИМО, в основном. Или в КИ (Краснознамённый институт КГБ СССР), ну или ещё в куда-то подобное. А работа в общем-то «не бей лежачего», ходить строем и со знаменами по всяким заседаниям старших товарищей, читать хором речёвки, клятвы, обращения и все такое.

В ГПШ учат правильно ходить строем и по-одному, кормят, выдают форму, кстати, очень качественную, и поддерживают материально. Еще учат драться, и весьма эффективно. Но за пропуски и залёты выгоняют сразу и без разговоров. Ну и учиться нужно хорошо, за тройки тоже выгоняют. Что скажешь, всё справедливо, или с пацанами собак гоняй или в ГПШ ходи. Родители, короче, счастливы, и мама Аня теперь каждое утро наглаживает мне чистую рубашку и брюки!

У меня есть одноклассник Вася Алексеев, так у него старший брат Андрей, на два года нас старше, давно ходит в ГПШ и, до меня, единственный в школе за все годы её существования. Ну это их мама постаралась, в правильном месте работает, там, где что-то делят. Васе от неё тоже перепадает, хотя в ГПШ он и не ходит, говорит, не взяли, сказали, что простоват и троечник, но он уже и в «Артек» и в «Орленок» съездил. «За особые заслуги в пионерской работе». А-ха-ха! Вася в 35 умер, самый первый из класса, пил сильно, вот и подвело сердечко (это послезнание Миши).

Так вот Андрей, он всегда выглаженный такой, аккуратно причёсанный, вежливый, не то что мы. При мне он в минуту уложил двоих самых лютых школьных хулиганов, которые на него напали. Отряхнулся, причесался и спокойно ушел по своим делам. А хулиганы остались лежать. Он уехал в Москву через год после окончания школы. Год еще работал у нас в школе старшим пионервожатым, зарабатывал стаж и ждал подтверждения целевого места в МГИМО. Как с армией разбирался не знаю, но думаю и в этом ему помогли старшие товарищи. И уехал! А здесь осталась его беременная девушка. Я часто её вижу в книжном, она там продавцом. Приветливая такая, улыбчивая. Потом она окончила Институт легкой промышленности и работала модельером, самым модным в Городе. И вышла замуж (с ребенком, мальчиком) за крутейшего заезжего КГБ-шника и он тоже увез их в Москву. Вот такая коллизия (послезнание).

Андрея я потом ещё встретил, в Москве. Посидели, выпили, повспоминали. Всё у него ровно, семья, служба. А тогда он так рассудил, ну какая беременная девушка, когда МГИМО?! Девушек будет много, а МГИМО одно, вернее, один. Да и кто же в Тулу со своим самоваром ездит? Больше мы не виделись.

* * *

22 апреля, с ребятами из ГПШ, они в проходах со знаменами стояли, я читал доклад на открытии торжественного заседания самых наших крутых областных начальников. И как пишут в газетах, сорвал «бурные аплодисменты, плавно переходящие в овации». Не шучу! Сам Первый секретарь Обкома КПСС товарищ Филатов мне ручку пожимал и аплодировал стоя. А потом вышел из-за стола президиума, подошел ко мне, приобнял и сказал на ушко:

— Молодец, Миша, скоро в Москву с тобой поедем!

В какую Москву, что я там забыл?! Но Ангел сказал, что все идет как надо, прямо по Булгакову, и жарь Миша дальше, а он пока другими делами займется. Интересно какими? У родителей он тоже отпуск взял, мол, ему нужно насчет земли продумать, а им пока с месяц пожить в свое удовольствие. Они и рванули на море, где-то купили путевку и, фьюить, в Ялту. Рад за них. Сейчас там уже тепло. Наверное…, сам-то не бывал. А меня тетя Маша, ходит, кормит. Ну и пасёт, конечно.

Пасёт меня тетя Маша, как оказалась, не одна! Частенько теперь к нам заезжает дядя Антон (который Лазарев), как бы на чай. Говорит, что раз я теперь «Юный чекист», то он обязан меня проведывать и вообще. Ну а если меня кто обидит, сразу звонить ему и сразу же приедет майор (!?) Власов и с моими обидчиками пообщается, он умеет. Согласен, умеет. Я теперь из школы коротким путем хожу. А вся шайка отморозков Вити Прозора после общения с Власовым, всем дружным коллективом срочно уехала, кто на малолетку, а кто и на взрослую зону, включая самого Витю. Но Власов, вроде, еще совсем недавно капитаном был?! Вот растут же люди! Дядя Антон ведет долгие задушевные разговоры со мною и с родителями, как бы и ни о чем, но даже я понимаю, он что-то вынюхивает. Родители молодцы, чаем его поят, но про Ангела ни гу-гу, ну и я тоже.

Сам Ангел дядю Антона явно опасается, и когда тот приходит, попросту сваливает. Скоро у меня День Рождения, родители уже послезавтра приедут…, уже предвкушаю кто что подарит, хочу это, хочу то, хочу, хочу, хочу!

* * *

4 мая 2020 года, вечер. Сегодня у меня День Рождения, 59 лет. Хорошо так погуляли, душевно. Все мои девчонки приехали, две внучки-канючки, зятья, настоящий и, надеюсь, будущий. Коля Земляков со своим выводком пришел, даже брат Женя заявился. Трезвый, но быстро набрался и был уложен в гостевой. Угостил гостей… прямо каламбур получился. «В гостевой угостил гостей». Так вот, я угостил гостей очень необычно приготовленной курицей.

Принес со службы своё новейшее изобретение, месяц над ним сидел — индукционный пароперегреватель «Малютка», на 3 кВт мощности, обыкновенной розетки ему хватает. Он мелкий-мелкий, но с КПД примерно 98 %, в час выдает примерно 4–5 кг перегретого пара с максимальной температурой 500 градусов Цельсия, практически без давления и с влажностью 5 %. На выходном патрубке качается такое прозрачное облачко, сунешь в него, допустим, карандаш, тот не загорится, но мгновенно обуглится до грифеля. Фактически, получился пиролизный реактор открытого типа, которых, как написано в учебниках по теплотехнике, не существует и не может существовать.

«Пиролизный реактор должен быть всегда плотно закрыт, иначе он хлопнет (взорвется) по давлению и/или по вспышке углерода» — кажется так там написано!

Или не совсем так, но смысл именно такой. Теперь те учебники придется переписывать. Но это я отвлекся, лектор же.

Положил на мангал решетку и на нее курицу. Просто охлажденную курицу из магазина, даже ничем не посыпанную. В мангал завел керамический патрубок своей «Малютки» так, чтобы-то облачко перегретого пара ту курицу полностью накрывало. Залил в «Малютку» воды, включил вилку в уличный удлинитель, выставил температуру пара на 230 градусов, больше не нужно, и нажал кнопку «пуск». Все, ждем 15 минут!

И тут же все стоящие рядом почувствовали нарастающий запах как-то приготовленного мяса. Ну да, бензольчики-то первыми полетели, ароматика и поперла. За-па-х…! Как в СВЧ? Нет. Жареного? Нет. Вареного? Нет. А какого? А волшебного! Ибо, никто и никогда еще в мире ТАК курицу не готовил. Через пятнадцать минут снимаю напряжение, вуаля, пробуйте. Слопали за минуту! Приготовил еще две, потом еще две. Вроде наелись. Но никто из обалдевших и довольных гостей так и не смог сформулировать за этот вкус. Ибо, никто и никогда в мире (кроме меня, когда изобретал и настраивал «Малютку»), ТАК приготовленную курицу не пробовал.

А всё волновые технологии! В данном случае, межкатушечная индукция силового транформатора. Изобретал я этот пароперегреватель, конечно, не для курицы, а для получения синтетического топлива из старых автомобильных шин и просто в голову пришло похулиганить на биоорганике. И на курице я испытывал перегретый пар при разных температурах, но получилось здорово! Может пищевикам технологию продать? Подумаю.

Пока делал «Малютку», к своим не ходил, ну вот совсем нельзя было отвлекаться. Доводка изобретения это дело такое, чуть в сторону и начинай все заново! Ну а куда торопиться? Родители в Ялте, наслаждаются морем и друг-другом без ограничения бюджета, приедут только после майских. Это, кстати, самая такая лучшая форма отдыха, чтобы без финансовых ограничений. Миша на собраниях чешет. Можно и поизобретать немного, время, вроде есть, торопиться некуда.

Все, пора спать. Обе собаки уже спят беспробудным сном. Их столько раз сегодня брали на ручки и, как они любят, чесали им пузики…

Сегодня ведь у Миши тоже День Рождения, 14 лет как-никак, и у меня для него совершенно чумовой подарок, но это сюрприз. Заряжаю Калею, глоток, в кроватку, и полетел…

* * *

КЛАЦ!

Оба-на! И где это мы?! Передо мной бассейн 25 метров, стол с яствами, рядом вход в парилку и какие-то немолодые мужики в простынях оттуда как раз вывалились. Я тоже, кстати, в простыне, но сижу за столом. Начинаю приглядываться, батюшки…, да это же Портреты, мы их на демонстрациях носим! Узнаю Брежнева, Суслова и Андропова. Присматриваюсь к другим присутствующим… Ба! Это же наш Филатов, дядя Антон Лазарев и еще какой-то совсем пожилой мужчина, не знаю кто.

Справочно, в 1975 году: БРЕЖНЕВ Леонид Ильич, 69 лет — Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза, фактически, глава СССР; СУСЛОВ Михаил Андреевич, 73 года, — Секретарь ЦК КПСС, фактически, главный идеолог СССР; АНДРОПОВ Юрий Владимирович, 61 год — Председатель КГБ СССР.

Вот ведь, хотел Мише сюрприз сделать, а он мне его сам сделал. Ню-ню! Спрашиваю Мишу ментально:

«Доложи-ка, Миша, чё почём, хоккей с мячом!? Давно не виделись».

«Да, фиг его знает», — отвечает Миша, так же ментально, «Сегодня с утра, еще даже за стол не сели, даже ещё подарки от родителей не получил, залетает дядя Антон, чего-то толкует родителям, меня под мышку и в Аэропорт. Ничего не говорит, надо, мол, и все! Четыре часа в полете, через час накормили как барина и, вот, Москва. Первый раз на правительственном ЗИЛе ехал. А это Заречье, дача Леонида Ильича».

Сопит, но не перебиваю:

«Мужик этот пожилой, какой-то старый большевик, вроде еще с дореволюционным стажем, он Ленина видел, мне сказал, и они все очень уважительно к нему, Иван Поликарпович Пичугин его зовут. Больше ничего про него не знаю. Ну а остальных ты всех знаешь. Филатова в самолете не было, видимо он раньше прилетел».

Продолжает:

«Как приехали, опять, давай, меня кормить. Жена у Брежнева, Виктория Петровна, знаешь какая, не будешь у нее кушать, всё, враг на всю жизнь! С дочерью Галиной познакомились, она на него похожа, прямо очень. Внучки у него были, тоже познакомил, они помладше меня, но болтушки такие. Чай пили, болтали за столом, всё за Город меня расспрашивали, никто же там у нас не был. А потом Брежнев сказал, что, мол, у тебя Миша сегодня День Рождения и они приготовили подарки, но это потом, а сначала в баню».

Продолжает и, чувствую, сейчас заплачет, уже хныкает:

«Пошли в баню, а там уже эти все. И когда они про тебя спросили… И…», — хлюп, «Я им…», — хлюп, «Всё…», — хлюп, «Про тебя рассказал. Прямо, как тогда мама Аня на исповеди. И про то, что ты Ангел-Хранитель и Дух нашего Рода, и про Спортлото, и что ты из меня Министра хочешь сделать, и что ты мне то сочинение написал, и вообще всё мне пишешь и уроки иногда делаешь, и что мы Дом строить собрались, и про того вора, к которому идти собирались и всё, всё. Сильно я испугался, уж прости меня. А они засмеялись, мол, они итак все это знали и ничего плохого со мною и с родителями не случится и им только нужно с тобою всего лишь поговорить. Мол, не можешь ты на День Рождения ко мне не прийти, вот и дернули сегодня в Москву».

«Да все нормально, Миша», — говорю, «Все ты правильно сделал, что рассказал, и все идет по плану, прямо по Булгакову. Как вы договорились им знак подать, что я пришел?»

«Рукой махнуть, что бы подходили», — хлюпает носом Миша.

«Ну и маши, пусть подходят, я же пришел. Правильно они всё рассчитали, не мог я к тебе на День Рождения не прийти. У меня, кстати, подарок тебе, закачаешься, но это потом. Да, надо мне с ними поговорить, я согласен», — готовлюсь и кручу разные варианты разговора с небожителями. Свой интерес я знаю, и сами они решили, что сегодня поговорим…

Но такого разговора я, конечно, предугадать не мог.

Глава 10

Беседы с небожителями

Москва, Заречье.

— Тук, тук, и кто это у нас тут, гхм, в теремочке живет? — слегка улыбаясь, начал разговор Брежнев, когда все уселись за стол и очень внимательно смотрели на Мишу, причем, тоже улыбаясь. Не зло улыбясь, но как-то слишком уверенно. Так иногда улыбается большой начальник, своим полностью зависящим от него подчинённым. Так улыбаются с трибуны Мавзолея демонстрирующим трудящимся, идущими с твоими портретами.

— Здравствуйте, товарищи! — отвечаю я вежливо, но не по сути вопроса.

— Здравствуйте, здравствуйте, гхм, мил человек, — продолжает разговор Брежнев, — Человек, ведь? Ну, давайте знакомится?! Нас Вы знаете, а к Вам, уважаемый, гхм, как прикажете обращаться?

— Ну Вам же уже сказали. — пытаюсь я уйти от прямого вопроса.

— Дух Рода из сонма древне-русских Богов, который сейчас работает Ангелом-Хранителем у семьи советских граждан. — вступает в разговор Андропов. Перед ним лежит открытая и довольно пухлая папка, на обратной стороне обложки которой, вижу, приколота крупная фотография Миши. И я знаю, что это… Оперативное дело… Мое дело! А значит в нём донесения, справки, фотографии, результаты экспертиз и все такое. Судя по толщине папки, люди хорошо поработали.

— А что, кхм, мне нравится! — говорит Брежнев. — Все логично, наложено, кхм, на реальный исторический процесс, русского, замечу, государства.

В 1975 году Брежнев еще вполне адекватен и жизнелюбив. Он много работает, плавает в море и бассейне, парится в бане, курит вонючие сигареты «Новость», гоняет на автомобиле, ездит на охоту, сам разделывает дичь, не прочь вкусно покушать и запросто может принять на грудь лишнего.

— Ну ладно, — опять обращается ко мне Брежнев, — Не хотите представляться, не надо, пока побудьте Ангелом. Уж не обессудьте, но и Мишу и родителей его, сразу же поставили на полный контроль после истории с «Явлением Богородицы». Так, кажется, в отчете написано, «явлении»?

— Так точно, Леонид Ильич, «явлении»! — вскакивает с места и по-военному кратко докладывает полковник Лазарев. — По решению Обкома Партии, после событий с «Явлением Богородицы, якобы, раздающей выигрышные цифры Спортлото населению» и на основании отчета агентов «Аббат» и «Клирик» о содержании исповеди гражданки и событиях в ее квартире, повлекших тяжкие телесные повреждения священнослужителя, в отношении объектов были введены контрольные мероприятия, включая применение специальных технических средств — круглосуточное наружное наблюдение тремя бригадами по два офицера седьмого отдела Управления, и негласная аудиозапись разговоров. Прослушивание телефонных переговоров не применялось по причине отсутствия телефона в квартире. Вместо этого, были установлены несколько скрытых микрофонов, установленных нашими специалистами в квартире в отсутствие граждан. Так же, в деле есть фотокопии записок «Ангела», написанных рукой ребенка, и подробные отчеты наружных наблюдателей. Проведены опросы соседей, коллег по работе, однокласников и родственников. Антисоветских, антипартийных и материалов о связях объектов с западными разведками, не выявлено. Таким образом, имеющимися материалами, по совокупности, «Ангел» изобличен полностью. Доклад закончил!

— В чём он, гхм, изобличён?! — недоумевает Брежнев.

— В том что он есть! — поясняет Лазарев.

— Э-э-э-э…, вот такие дела товарищ Ангел, гхм, или как Вас, — Брежнев обращается уже ко мне. — Ну хорошо хоть в Институт не отправили, есть у нас один такой, где собак ножами режут… Вы, кстати, полностью контролируете, гхм, Мишины рецепторы, когда в нем?

— Нет, Леонид Ильич, Миша сейчас все видит и слышит, — мотаю я головой, уже немного обалдевший от такого приема.

И тут до меня доходит, что я у них, считай, в плену! Сотворят что-нибудь с Мишей, и не будет меня взрослого. Ни меня, ни моей любимой семьи, ни моих книг и изобретений… Аж вспотел от чувства опасности! Признание что я не Ангел, а взрослый Миша, запросто может стать для нас с ним смертельным. А вдруг не договоримся и вместо собак будут резать его?! Миша теперь их заложник. Навсегда?!

— А ты, Миша, взрослые разговоры слушай и вникай, — продолжает Брежнев, — К тебе доверие и на тебя надежда. Я тоже из тебя, кхм, Министра хочу сделать. Потому и домой пригласил и с семьёй познакомил. Но Министром, кхм, ты станешь позже, мал еще, тебе еще учиться и учиться. Ты, кстати, Ангела слушай, он, кхм, плохому не научит. По делу мы с ним чуть позже, кхм, поговорим. А у тебя же, Миша, сегодня День Рождения? Вот давайте, кхм, его и отпразднуем. И подарки вручим. Как говорится, всем сестрам по серьгам… Но получается, кхм, не только у тебя, Миша, сегодня День рождения и подарки, у нас у всех, кхм, и у твоих родителей тоже. — обращается к Суслову. — Как Секретарь ЦК КПСС, огласите, кхм, кадровые решения Политбюро ЦК, Михаил Андреевич.

Суслов встает, открывает красную папку и торжественно возглашает:

— Товарища Филатова Евгения Константиновича, внести в безальтернативный список для голосования на ближайшем Пленуме ЦК по выборам на должность Секретаря ЦК по Экологии с переездом в город Москва. Должностная инструкция будет утверждена по избранию.

— Товарищ Лазарев Антон Геннадьевич рекомендуется к занятию вакантной должности Начальника Областного управления КГБ СССР с присвоением ему через год воинского звания генерал-майор. Юрий Владимирович, прошу оформить соответствующие документы.

— Политбюро ходатайствует перед Минфином СССР о применении специального коэффициента «два» к начислению персональной пенсии союзного значения товарищу Пичугину Ивану Поликарповичу. За особые заслуги перед Партией!

На вновь назначенных именинников смотреть было приятно, хотя и были они в одних простынях. Исполненное ими хором «Служим Советскому Союзу!» прозвучало мощно и искренне. Всем троим были пожаты руки. Они были обняты, трижды поцелованы в губы и теперь сидели обалдевшие, растроганные и счастливые.

— Так, Евгений, кхм, Константинович, — обращается к Филатову Брежнев, — Вот ты сейчас уедешь в Москву, в ЦК, а кто же на месте обеспечит выделение семье Миши земли и матфонды на строительство Дома? Кстати, я видел в отчете проект этого Дома, очень понравился, пришлю к тебе Посохина, пусть переймет, построим на Рублевке поселок для работников ЦК, пусть люди порадуются. Я бы и сам, гхм, в таком Доме пожил. — улыбается.

— Даже не переживайте, Леонид Ильич, — вскакивает с места Филатов. — Это вопрос уже решенный и носит чисто технический характер. Всё сделают! У меня в Области остается достаточно информаторов и если что-то будет не так… — хмурится и сжимает кулаки, — В общем, решим.

— Это хорошо, гхм, что решим, — продолжает Брежнев, — А то я слышал у вас там какой-то вор все решает? — Филатов внутренне сжимается и смотрит на Лазарева.

— Уже не решает, Леонид Ильич, — с места опять вскакивает без пяти минут генерал-майор и, вставая в стойку «смирно», чётко докладывает, — Вчера приговор городского суда в отношении гражданина Грабовского Юрия Сильвестрововича, 1914 г.р., с воровской кличкой «Юра Салехардский», приведен в исполнение. Высшая мера социальной защиты общества — расстрел.

— Крутеньки вы там, гхм, у себя на расправу — реагирует Брежнев на доклад пока ещё полковника, — Но так держать, молодцы! Никогда криминал не будет что-то решать в нашей Стране! Это наша Страна и мы будем её, кхм…, доить…, в смысле, оберегать и развивать!

И опять, грянули трехголосым хором «Служим Советскому Союзу!», тренировались, что ли? Потом всех, кроме меня, пригласили в парилку, и я понял, дело дошло и до меня.

* * *

Беседовали мы с Леонидом Ильичем наедине, усевшись в плетеные кресла на другом конце бассейна. Если, конечно, это было можно назвать беседой, так как говорил, в основном, он.

— Понимаешь, гхм, Ангел, — начал Брежнев, — Ничего что, гхм, на «ты»? — я кивнул, мол, ничего. — Награды твоим землякам, они все такие, гхм, заслуженные. Они привезли мне Скрепу, гхм, и тебя. Вовремя увидели, разобрались что к чему и, гхм, очень вовремя привезли. Не положено, конечно, людям, кхм, их уровня, Генеральному секретарю докладывать, но тут случай особый. Вот, и даже к себе в баню их пригласил, что для них, кхм, само по себе награда, да ещё какая. Высшая степень! Представляешь, как они, кхм, друзьям у себя расскажут, «А, мы тут, с Леонидом Ильичем, когда, кхм, в баньке у него парились…» А-ха-ха! Да пусть, кхм, заслужили. Только кто же им поверит?! А-ха-ха!

— Вряд ли ты и сам понял, гхм, ЧТО ты написал в сочинении. — продолжает Брежнев, отсмеявшись. — Слышал небось, про «Национальную Идею»? Так вот это и есть Скрепа. И у Романовых она была, гхм, помнишь, «За Бога, Царя и Отечество!». В-о-от! А у нас ее нет, вернее, не было до твоего появления. Как, гхм, мы за нее не бились, спроси потом у Пичугина, он тебе, гхм, расскажет. Была в Войну «За Родину, за Сталина!», очень, кстати, удачная, гхм, но, Слава Богу, временная. А без Скрепы, руководителю Страны плохо, народишко так, гхм, и норовит бунтовать, когда без Царя в голове. Образно, гхм, конечно.

«А ведь и в нашем времени такой идеи нет!», — подумал я, «Так ее и не сформулировали, а периодически появляющиеся эрзацы не в счет. Может поэтому Союз и развалили?»

— Ты же, как я понял, хочешь не только в лотереи выигрывать, а ещё и «Спасти Человечество от отходов?» — выводит меня из раздумий Брежнев. — Так вот, давай вместе, а?! Ты, гхм, с профессиональной стороны…, да не прячь ты глаза-то, чувствую я в тебе крепкого, гхм, профессионала. А я всему этому нужную политическую и государственную окраску придам. И не будет у нас больше дурацких «Экономика должна быть экономной!» и про рождение новой общности «Советский народ» тоже. А будет Скрепа, как ты в сочинении и написал, «Экология, это дело каждого!». Вот пусть так и будет — каж-до-го! Всем, кхм, найдем дело. Скрепа, она такая, для всех должна быть!

— Короче, — продолжает Брежнев, — Через год у нас, кхм, XXV Съезд Партии. На нем и объявим новую, кхм, «Экологическую программу КПСС». Но к тому времени уже все должно быть готово, сама Программа, законы, структура управления отраслями, подзаконные, кхм, акты и все такое. Поможешь? — делает длинную паузу, — Так-то мы сейчас, кхм, ухватили идею, и сами все сделать можем, но понятно, с тобою выйдет быстрее и сподручнее.

Чего же тут не понять? Не будешь помогать, зарежут Мишу! Коротко и ясно.

— Не успеть, Леонид Ильич, — отзываюсь. — Огромное количество материала по Экологии. Мне в голове не перетащить, запоминая кусками, а возможности передать сюда матобъекты, книги там, бумаги разные, пока нет, но надо поэкспериментировать.

— Огромное, кхм, это хорошо. — как кот на сметану улыбается и щурится Брежнев, не вдаваясь в подробности, где сейчас этот материал, — Экспериментируй! Делай что считаешь нужным. Любая помощь будет оказана. Лазарев будет рядом. А у меня целый Секретариат, гхм, над этим всем работать будет, филатовский. А ты будешь ему материалы давать и подсказывать, что да как. Ну что, договорились?

— В принципе, да, Леонид Ильич, но есть условие. Частная жизнь неприкосновенна, контроль с семьи снять! Мне еще Мишу женихать, а потом женить, и вообще.

— Женить это хорошо, не на немке надеюсь? — смеется Брежнев. — Хотя, они знаешь какие, глаза, во!

Ну вот причем здесь немки?!

— Ладно, — завершает беседу Брежнев, — давай, Миша, собирайся, тебе уже в аэропорт пора. Там тебе еще подарки и гостинцы в машине, от меня лично, тебе и твоей семье, прямо в самолет привезут. По-свойски лохматит мне (или Мише?) волосы, обнимает за плечи и ведет к остальным небожителям.

* * *

Уже втроем, Брежнев, Суслов и Андропов.

— Это Дух Сталина, точно Вам говорю, товарищи! — восклицает Суслов. — Сам пришел, не звали. А ведь когда звали, на общих столовращениях перед Пленумами, ни разу с нами и говорить не стал. Пыхнет трубкой, зыркнет глазами своими жёлтыми, и пошел в своей шинельке, здоровой рукой отмахивать… Вдаль! Видали, как грамотно обложил? Со всех сторон. Мальчишку подсунул. Скрепу передал по-тихому. Да какую… Да как хитро, издалека зашел, только он так и мог. А потом, кэ-э-к…! Это он нам за Никитку воздает, мол, как допустили?! Того и гляди Страну просрёте! Ох боюсь я!

— Ты, Михал Андреич, кхм, успокойся! Это ты же у нас ещё при Хозяине, кхм, служил, что до сих пор, вон, штаны не просохли. — смеётся Брежнев по-доброму. — И конечно тебе виднее. — на глазах серьёзнеет. — Но Сталин и сам Скрепу, кхм, искал, но не нашел. Помнишь, что Пичугин рассказывал? И мы искали, кхм, и тоже неудачно. А с Никиткой мы же и разобрались. Правда, в Мавзолей тело Хозяина не вернули…, так времена, кхм, уже изменились. Хотя может и не поздно еще? Да он уже сгнил поди, кхм, как вернешь?! И вообще, мне кажется, что это не Дух Сталина, а Дух, кхм, товарища Ленина!

Охреневшие соратники смотрят на Брежнева, недоумевая.

— Вот, кхм, друзья, следите за руками — улыбается Брежнев. — Мы с Вами сейчас худо-бедно и без Скрепы до Пика добрались (все историки сходятся во мнении, что 1975 год был пиковым в развитии Советской Власти). А что, товарищи, у нас после Пика бывает? — делает театральную паузу. — Правильно, товарищи, после, кхм, Пика всегда бывает Обрыв! Понятно излагаю?

Соратники часто кивают головами, мол, да, понятно.

— И вот Владимир Ильич, гениально, кхм, всё это предвидя и, как его, эээ…, прозрев через толщу времени, — продолжает Брежнев, — Посылает нам с вами, товарищи, его потомкам и соратникам идущим по его пути, горячий коммунистический привет и послание, куда идти дальше, что бы не оборваться в Обрыв.

— О-откуда он нам посылает? — свистящим шепотом спрашивает Суслов.

— Оттуда же, откуда и вы, Михал Андреич, кхм, всем Пленумом ЦК Сталина вызывали. И где нам всем скоро уже прогулы будут, кхм, ставить. — жестко отвечает Брежнев. — Потому и делает всё, кхм, столь деликатно. Он же, кхм, всегда деликатным был, самый человечный человек, друг детей и полярников, если помнишь!

— А вот по выводам аналитиков КГБ, — вступает в разговор Андропов, — Этот Ангел на 99 % Дух самого Миши, по сути, взрослый Миша, видимо, около 60 лет.

— Да что ты…, что ты! — оглядываясь, шикают на него Брежнев и Суслов, — Разве можно так про Вождя Революции?!

Глава 11

С чего начать?

Из Москвы в Город летели всей честнОй и весёлой компанией. Все, кроме меня и Миши, были слегка поддатые, расслабленные и счастливые. Не каждый день с Главой государства накоротке в бане паришься, ох, не каждый! Не поверит же никто, такое рассказать…

«На ход ноги!», «Что бы число взлетов равнялось числу посадок!» — всё новые и новые тосты в спецсалоне реактивного лайнера ТУ-154 произносились один за другим. Водка «Московская Особая» из зернового спирта, двойной перегонки, с винтовой крышкой, коньяк «КВ», свежеотжатые соки, минералка, чай с лимоном… Закуска тоже была мировая! Экипаж и девчонки-стюардессы были из Города, поэтому для веселых земляков-руководителей расстарались особо — свежайшая тройная уха на сливках; рыбная нарезка со слезой: из стерляди, муксуна и нельмы; колбаска домашняя и финский салями; расстегайчики с мясом и куриными потрошками; свежие овощи с переливающейся перламутром зеленью; соленые груздочки и опята, м-м-м! Хорошо жили руководители-коммунисты в СССР!

«За Партию!», «За Леонида Ильича!», «Межушную!»… — а вот крайний тост дореволюционному Пичугину пришлось пояснять для своих более молодых товарищей. Оказывается в старину, когда провожаемому гостю закидывали через лошадь вторую ногу и гость как бы уже сидел на лошади весь, то полную рюмку для него ставили между ушей лошади, поэтому и «межушная». Смешно!

Я тоже полетел со всеми, до моего утра время еще было и, кроме того, я рассчитывал на продолжение доверительного разговора с менее статусными участниками встречи в верхах. И не ошибся. Дорога длинная и поговорить было о чем.

Мишу просто завалили подарками. Кроме подарков от Брежнева ему лично — новая портативная магнитола «Эврика-402», спортивный костюм «Adidas», сувенирный комплект из 4-х книг Л.И.Брежнева «Ленинским курсом» с напутственной надписью автора и по мелочи, наушники, фломастеры и модные темные очки, в пакете лежала коробка рижских духов «Дзинтарс» для мамы Ани и немецкие зимние мормышки для бати. Потрясающие подарки по тому времени.

Повезло и «разбойнику» Жене, ему достался большой и мощный американский красный трактор на четырех плоских батарейках «Планета-2». Трактор был просто великолепен! Он шевелил блестящими поршнями в прозрачном моторе, крутился на месте и ездил туда-сюда. Забегая вперед, расскажу, что, когда Женя потом выносил этот трактор во двор, посмотреть на него сбегались все пацаны и девчонки. Да и взрослым было интересно взглянуть на такое чудо техники. Трактор демонстрировал короткую программу и молча уносился домой. Смотреть было можно, трогать нет!

От Обкома партии, а ныне уже, считай, и от Секретариата ЦК по Экологии, как обычно, достался пакет с дефицитными продуктами и конвертик. Из пакета с невероятным запахом призывно торчало горлышко коньяка «КВ», эротично прижавшееся к палке финского сервелата. Ну коньяк, это бате, ясное дело, пусть попробуют с Председателем первый раз в жизни…

Иван Поликарпович Пичугин подарил Мише настоящую кавалерийскую будёновку и наказал, что бы теперь я обязательно и почаще приходил к нему домой пить чай и слушать за Революцию. Естественно, обещал. «Ещё и в ГПШ палки срублю, за работу с ветеранами», подумал Миша.

И даже дядя Антон Лазарев, будущий генерал КГБ, растрогавшись, с пафосом оторвал от сердца и подарил Мише уникальный раритет — стреляную гильзу.

«От нагана самого Дзержинского! Он вот этим самым патроном Фани Каплан пристрелил, сразу насмерть!» — ну так он сказал.

— Ну что, Ангел, поговорим? — обратился ко мне Филатов. — С чего работу начинать будем? Леонид Ильич человек великий, но работать то нам. Как ты это все видишь, чтобы нам и дело делать и плюшки получать, естественно? — без пиджака, галстук набок, рубашка расстёгнута, рукава закатаны, лицо со здоровым румянцем от хорошего коньяка. Сразу видно, человек готов к серьёзному разговору.

Анализирую разговор с Брежневым и К° и понимаю, что для меня впереди не все так радужно. Попросили помочь, но ничего не пообещали взамен, так, крошки со стола. А не хочешь и не будешь помогать, жди беды с Мишей, зарежут как подопытную собаку и глазом не моргнут. Но нам с ними по пути, поэтому помогать им буду, сам же этого хотел.

— На «ты», на «Вы»? — спрашиваю, — как будем общаться?

— На «ты», конечно, мы же теперь одна команда! Зови меня просто Евгеша, — разрешает расслабленный но, к удивлению, почти трезвый Филатов. — А «Вы» я приберегу для подчиненных! А-ха-ха! — смеется он удачной шутке. Но где-то я её уже слышал…

— А меня, если хочешь, зови по партийной кличке «Птица» — говорит Пичугин. Я как на 30 лет помолодел после такой командировки. — Спасибо тебе, Ангел, за то, что ты есть!

— А меня зови просто, «Товарищ Генерал» — говорит дядя Антон и мечтательно закатывает глаза. Он в меру поддат, но в отличие от других, до синевы выбрит, благоухает хорошим одеколоном, явно иностранного происхождения, мундир тщательно вычищен и выглажен. И когда успел-то?

— Договорились! — отзываюсь я, — А вот давайте-ка, товарищи, вместе и порассуждаем, с чего нам начинать. На примере. Вот, например, поручили нам с вами связать мостом Россию и Крым через остров Тузла. С чего начнем? Деньги, типа, есть.

— А зачем нам этот мост? — недоумевает Филатов. — Там же есть железка через Перекоп? Вози не хочу, что хочешь. И туда и обратно.

— Ну а если вдруг опять фашисты на нас напали и Украину завоевали. Перекоп их, а Крым наш! Нет железки, а паромами долго и дорого. Вот и нужно мост построить для поездов и автомобилей — уточняю я задачу.

На меня грозно смотрят три пары строгих глаз: — Фашисты?! Опять?! Напали?! На нас?! Ты думай что несёшь! А то ведь и не посмотрим что Ангел…

— Я на той Войне знаешь сколько друзей потерял?! — зверем смотрит на меня Пичугин, — Да я тебя за них, за их память… Отдавай назад будёновку, не достоин!

— Ну это же для примера! — примирительно врубаю я заднюю, понимая, что с примером видимо переборщил. — Пусть это другой мост будет, не Крымский, но тоже очень большой.

— Типа, нашего в Городе? — благосклонно прощает меня опытный Филатов, — Ну тогда ладно, но, если только для примера! Дрянь-вопрос, если деньги есть, говоришь, как в тогда в 1955-м, наймём проектировщиков, Мостотресты, и с двух сторон, под партийным руководством, 5 лет за 3 года, «Даёшь, мост, ура!» — остальные тоже кивают, мол, что нам стоит мост построить. — А потом ленточку перережем и, ну…, праздник на весь Город! Для людей! Ну и для себя тоже. За такой мост можно и вторую Гертруду (на начальственном сленге того времени, Гертруда, это золотая медаль «Герой социалистического труда») на грудь поймать.

— А вот нет Мостотрестов. И Проектировщиков нет. Не организовали, а людей не выучили. — непреклонно усложняю я условия задачи.

— Это как так не организовали, как не выучили?! — волнуются собеседники, — Предательство?! Саботаж?! Товарищ Лазарев, виновных немедленно установить и призвать к ответственности! Вплоть до высшей меры социальной защиты!

— Эээ, а вот теперь, товарищи, давайте вспомним, как поступил в такой же ситуации Великий вождь и Учитель товарищ Иосиф Виссарионович Сталин? — торжественно воспрашаю я, — Тебе «Евгеша» и тебе «Товарищ Генерал» про это рассказывали в Университете Марксизма-Ленинизма, помните? А «Птица» так и сам «Краткий курс» писал, обязан помнить!

— Всех расстрелял, а остальных посадил? — смущенно спрашивает за всех «Евгеша».

— Ответ неверный, поэтому…. Ну, хорошо, напомню, — оглядываю собеседников строгим взглядом, — В начале Индустриализации, когда Сталин начал закупать за золото, реквизированное у низведенных властных сословий и работников культа, технологии и заводы за рубежом, он…, - делаю паузу и смотрю на собеседников, может вспомнят? Не вспомнили. Поэтому продолжаю: — … приказал организовать «Институт красных профессоров», чтобы те профессора Скрепу лучше искали, и буквально пинками, а где и по комсомольской путевке, загнал в технические вузы тысячи молодых пролетариев, чтобы буржуйские чертежи перерисовали и в их технологии въехали.

— Да, было такое…, - смущенно подтверждает Пичугин.

— И чертежи те поначалу вышли хреновые, и с пониманием технологий было не очень, — продолжаю я, — Однако, уже вторые и третьи такие же заводы и ГЭС мы строили сами, товарищи, без оплаты золотом буржуям. И это факт, который опровергнут быть не может никем и никогда! И мы с вами, как верные последователи дела Ленина-Сталина и преданные соратники товарища Брежнева, должны, для начала, сделать следующее: организовать всеобщее и всеохватывающее Экопросвещение советских граждан и открыть в вузах и техникумах новые специальности, новые направления подготовки: в гуманитарных вузах «Экология», а в технических «Обращение с отходами».

— Экопросвещение граждан, полагаю, это дело, с которого начнет Секретариат ЦК по Экологии в лице «Евгешы», — резюмирую я, — А вот форматирование вузовских специальностей в Городе я возьму на себя. Вместе с «Птицей». Почему в Городе, а не в Москве? А потому, что такой у нас Город, научно продвинутый и мы в нем живем! А «Товарищ Генерал» будет на обеспечении и связи, всемерно, так сказать. Без дипломированных специалистов, нам, товарищи, ни мост не построить, ни Человечество от отходов не спасти. Так, победим!

— Так, победим! — эхом пронеслось по спецсалону, когда мои земляки-руководители, встав с кресел торжественно сомкнули рюмки с коньяком, — Так, победим!

* * *

Обкомовская «Волга», в которой ночью едут из аэропорта Филатов, Пичугин и Лазарев. Мишу отправили домой на другой машине.

— Это Дух Сталина, точно Вам говорю! — восклицает Филатов. — Видали как всё разложил? Я чуть от стыда не провалился, когда он про Индустриализацию нам напомнил. Стыдно мне было и страшно…, а вдруг как тогда, не ответил и пожалуйста Вам, на десять лет «без права переписки»! А ведь я в УМЛ отличником был. Завтра же собираю Партхозактив Области, приглашаю ректоров Педагогического и Электротехнического и ставлю задачи. Правильно Ангел, или кто он там, говорит, без дипломированных специалистов с высшим образованием нам даже подсказать некому будет, что хорошо, а что плохо. Много ещё чего до моего отъезда в Москву сделать успеем. И отчет в Политбюро, завтра же, мол, не почиваем на лаврах, а уже трудимся в поте лица!

— А только, сдается мне, что это не Сталина Дух, а самого Ленина! — подхватил тему Пичугин. — Сталин что…, не ответил, сразу расстрелять или посадить… А Ленин…, я же помню его…, вежливо так скажет…, «хочу напомнить Вам, товагищ!». И глаза при этом такие добрые-предобрые! Потом, правда, все равно, или расстреляют, или посадят… но что бы в глаза такое сказать…, никогда! Очень вежливый и учтивый был. Всех на «Вы» называл! «А Вы, товагищ Тгоцкий, сука и политическая пгоститутка», — сам слышал. Да я с ним…, с Ангелом, да, мы всё напишем как надо, для студентов этих. Пусть только Ангел скажет, что писать.

— Ну а ты чего, «Товарищ Генерал», «с Лениным в башке и с наганом в руке!», что про это всё думаешь? — обращаясь к Лазареву спросил того Филатов. — Чей Ангел Дух, Сталина или Ленина?

Но пока еще полковник на вопрос отвечать не стал, ибо, сладко спал, пригревшись на первом сиденье комфортного обкомовского автомобиля. Да и чего ему было не спать и теперь ломать себе голову над вопросами вселенского масштаба, когда все инструкции на выходе из зареченской бани он вполголоса уже получил от своего непосредственного начальника, Председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова, и в левом кармане его военного френча беззвучно мотал пленку служебный диктофон?

* * *

А вот я по прилёту из Москвы впал в тяжелые раздумья… Как перетащить в 1975 год для правки и адаптации всю современную нормативно-правовую базу по отходам из 2020? В голове нереально. Один ФККО (Федеральный классификационный каталог отходов) страниц 500… С чего же начать?

Глава 12

Ну кто так строит?!

Вот, откуда этот Дом у нас взялся, оказывается, я его и построил! Ну, не сам, конечно, но об этом позже.

Сегодня Новый Год, и можно уже немного выдохнуть и даже передохнуть. Новоселье! Мы, наконец-то, въезжаем в свой Новый Дом. В Новый год, в Новый Дом! А, неплохой каламбурчик получился. В рекордные сроки, считай, за лето, коробка была поставлена, коммуникации заведены и, по осени, отделочники вошли отделывать Дом уже в теплый контур. В Доме есть ещё кое-какие недоделки, не прокрашен на второй раз фасад, нет постоянного забора, электрический ввод с времянки, но это зимой и не сделать… Минимум мебели. Вместо люстр и светильников — «лампочки Ильича». Некоторые в абажурах из газет. Но, это уже все несущественно, так как в доме можно ЖИТЬ!

* * *

По старинной традиции, первой в дом, распушив столбом шикарный хвост, вошла молодая трехцветная кошка, красавица Мява. Конечно, она и раньше туда уже заходила, пока строили, и даже, по сути, уже и жила в Доме, на антресолях. Но, мама Аня, к вечеру, намыв полы и уже практически накрыв праздничный стол, выгнала нас всех, вместе с кошкой, в нашу старую хрущевку на Жилмассиве. Там, принарядилась сама, принарядила Мишу, разбойника Женю и батю, и к 18–00, все мы, с приглашенными на новоселье гостями, подошли к дверям Дома. Вернее, гости, уже там топтались, рядом, на морозце, приехав чуть раньше назначенного им времени и пребывая в любопытстве и предвкушении.

Выпущенная из самодельной переноски Мява, пулей шмыганула к себе на антресоли и через решетку ограждения стала внимательно за всеми наблюдать. Она всегда так делает, у нее там ПНП (постоянный наблюдательный пункт). Мява пришла к нам на стройку еще весной, совсем маленьким котенком, голодная и испуганная, жалобно мяукая, потому, сразу и стала Мявой. Ее мать, старая, злобная, чёрная кошка Мамаша, разместив свой нынешний выводок под соседским сараем, по каким-то причинам, выгнала Мяву из «дома», да ещё и гоняла мелкую среди сосен. Что она ей сделала? Может, что была единственной в выводке, трехцветной? Или, была сильно похожа на своего блудного папашу-кота? Кошачья душа, загадка. Сначала мы, жалеючи, просто подкармливали маленького котеночка с крыльца, но, как-то, незаметно-незаметно, и Мява стала нашей. Говорят, трехцветные кошки приносят счастье.

Дом — шале, 10 на 15 в плане, высота конька от цоколя 6.5, с простой двухскатной крышей и двумя выпуклыми эркерами. Немыслимая тогда в СССР архитектура для частного сектора. Строили тогда дома и значительно больше, и выше, но, не полутороэтажные шале со вторым светом.

У меня есть приятель, грузин, у него большая дружная семья. Так, он построил себе 4-х этажный дом, «Для себя, для детей, для тёщи»… Недавно с ним разговорились на эту тему, и выяснилось, что выше второго этажа, он вообще не заходит. Годами! И загнать туда, кроме горничной, он тоже никого не может. Так и толчётся вся его большая семья на двух этажах.

Проекты таких Домов-шале, в 2000-х, всем желающим, за дорого, начал делать мой знакомец, Жень Женич Панферов, член всех мыслимых Союзов и Академий Новой России — Архитекторов, Дизайнеров и проч., проч., проч. Бывая по службе у него в студии, я их видел, и в 1975 году, руками Миши просто вычертил такой же.

Подвала нет, ленточный цоколь из блоков-шестерок. В светлом высоком полуподвале — большой гараж на три машины, всякие подсобки и кладовки, котельная «дрова-уголь» (обещали подтянуть газ на следующий год) и, главное, музыкальная студия для репетиций Мишиного ансамбля, что бы никому не мешать громкой музыкой.

Огромные застекленные эркеры с двух сторон по фасадам. Внутри — прихожка, туалет, гардеробчик для верхней одежды и обуви, большой второсветный холл с камином и телевизором. Холл, по-модному, совмещен с кухней. Лестница на антресоль, с проходом по ней на второй, «жилой» этаж. Там ванная с туалетом и три спальни с небольшими окнами — родительская с гардеробом, Мишина и разбойника Жени. Ну, а зачем в спальнях большие окна? Их там и нет.

Внешние фасады — фахверк, просто ровные крашеные белые стены с набитыми на них определённым образом темными деревянными рейками. Просто и красиво! Внутри, лофт — все стены из кирпича, но без штукатурки. Берется обычный, самый дешевый кладочный кирпич, но затем, уже в кладке, он хорошо пескоструится, и по выбитым от цементного раствора швам, затирается светлой известковой гарцовкой. Класс! Смотрится, супер. По этому поводу, один наш товарищ, строитель со стажем, зайдя первый раз в Дом, воскликнул: — О-о-о! Старую кладку где-то разобрали, проныры! — пришлось объяснять ему технологию.

От современных, этот Дом, конечно, отличают материалы. Ну, не было тогда пластиковых окон и трубок REHAU. Поэтому, все окна деревянные и двойные, эркеры наборные, а крыша и отливы из оцинкованного железа. Вариант шифера не рассматривался. Так, как, теплые полы, за отсутствием металлопластика, устроить было невозможно, пришлось, вместо эффектных эркеров «в пол», поднимать под ними кладку для навешивания батарей отопления. Но, внешний вид фасадов, это, Слава Богу, не убило.

Поразил шабашник-сантехник, никакой не Афоня, интеллигентный дядька в чистом комбезе, с умными глазами и личным дорогим немецким набором инструментов, у которого на лбу было написано высшее образование. Он, в одиночку, резал оцинкованную полдюймовку как макароны, плотно накручивал на нее бочата и тройники, и чуть не за день, прошел всю водяную разводку. Да, мастер, он в любом времени, мастер!

Чуть не убились, споря с бригадиром шабашников, собравшимся ставить стены толщиной в три кирпича, «как у всех». Обошлись в полтора, затем обшив внешние стены 10-см пенопластом, на который закрепили сетку и наметали тонкий слой штукатурки, чтобы только покрасить. Бригадир орал, брызгал слюной и никакие графики промерзания такого «пирога» его не убеждали. — Зимой замерзнете-на! — вынес он свой вердикт. Но Дом сложил и теперь, будучи приглашенным на новоселье с супругой, ходил по Дому, трогал стены и цокал языком. А на дворе, между прочим, морозец -25. В общем-то, обычная зимняя температура в Городе. Это, сейчас, зима-не-зима, сплошные оттепели и женские сапожки, а тогда было строго, летом — тепло, а зимой — холодно. На демонстрацию 7 ноября, все, включая женщин, ходили в валенках и то, притоптывали, стоя в колонах.

Ещё, отдельно от Дома, в углу участка, с выходом на Реку, планируем с батей поставить бревенчатую баню «по белому». Без всяких новшеств, по старинке, с каменкой, бочкой, дровами и ведрами. Рядом, встанет беседка. Вот, и вся усадьба. Остальное, пусть мама Аня под свои грядки и теплицы уделывает, как она хочет. Вон, уже и семена скупает тоннами, смеюсь, и журнал «Приусадебное хозяйство» выписала.

В общем, к Новому году и Новоселью всё было более-менее готово! Вчера ещё, притащили с батей молоденькую ёлку из ближайшего перелеска, их там много проросло, нарядили как сумели, за-а-пах, не передать.

Но, вообще, своя усадьба, это на всю жизнь работа, что-то постоянно нужно поправлять, ремонтировать, подкрашивать. Но, привыкаешь.

* * *

Из косяков и разнообразных происшествий, неизбежно сопровождающих любую стройку, следует вспомнить:

Вначале была приглашена бригада шабашников издалека. Они пили, дрались, воровали стройматериалы и продавали их соседям. Что-то не поделили и, однажды, драка переросла в поножовщину. Приезжала милиция. Шабашники были изгнаны и, вместо них, взяты другие, местные, с которыми мы и дотянули до конца стройки. И это, нам ещё повезло, другие, по пять бригад меняют.

Не утеплили и не заизолировали цоколь. Когда я бате подсказал про это дело, тот сильно наорал на бригадира. и тому пришлось все заново откапывать, отмывать цоколь и все делать по уму. Так они и орали друг на друга, до конца стройки, по любому поводу. Думал, трёкнутся, так орать…, а ничего, Мише потом бригадир сказал, что это они так просто разговаривали. Без всяких обид.

Каменщиков на кладку встало три человека, а по смете, должно быть четыре. Стали разбираться и искать ещё одного. Нашли, в строительном вагончике. Оказалось, от него ушла жена, и он уже неделю пьет, не выходя на Божий свет. Пришлось возвращать товарища к жизни, выписав ему пинок и отправив на все четыре стороны. Смету поправили.

Опять, пытались своровать. На этот раз, рубероид. Ночью прилезли. Поймали. Оказалось, почти соседи. Решили в милицию заявления не писать, ограничились тумаками и запугиваниями, что не дай Бог, если ещё раз вас поймаем! Ничего не поделать, Нахаловка!

Опять приезжала милиция. Потребовала все документы на материалы и поинтересовалась, на какие шиши мы строим «сии хоромы царские». Качать права мы не стали, мама Аня предъявила свой кондуит с квитанциями на каждый гвоздь, а про выигрыш в Спортлото они и сами вспомнили, случай-то громкий был. Взяли бутылку водки, сала им мама Аня нарезала с собою, и уехали, дальше жуликов ловить.

Ночью, опять что-то хотели от дома оторвать и украсть… Решили строить глухой забор. Пока поставили временный.

* * *

Со своими стульями пришли ближайшие соседи, супруги Земляковы с ещё юным Колей, принесли в подарок старинный медный самовар. Он, начищенный, сиял, как ему и положено, и его сразу же взяли в оборот, на предмет приготовления вкуснейшего чая с травками. Золотые люди, Земляковы, не пьют, едят мало, чепухи не несут, поют, заслушаешься…, в гости со своими стульями ходят, все бы так.

Но, все остальные, были не так. Ели, на радость мамы Ани, много, пили ещё больше. Мужики водочку, женщины…, тоже водочку. Песни орали громко, и про замерзающего в степи ямщика, и новую, пугачевскую, про короля Луи. Подарили кучу подарков, в основном, постельное бельё и посуду. Всё нужно! Лазали по всему Дому, все трогали, открывали-закрывали… Пытаясь запомнить, катали во рту незнакомые слова — «шале», «фахверк», «лофт»… И, в конце-концов, высказали бате общее экспертное мнение устами соседа по хрущевке, почти трезвого дяди Вани Максимова: — ЧуднО это все, Григорич, не по-нашему как-то, но, вроде и ладно, пусть будет!

Батин закадыка, бывший юнга Тихоокеанского флота с 12-летним стажем срочной службы и погонялом «Председатель»: — Ну, ты дал, старшина! У меня в садоводстве с пол-тыщщи всяких домов, думал всё видел. Ан, нет! Ты, всех моих садоводов перещеголял. Наш, у тебя Дом вышел, мариманский! Вон, и Река как на ладони, про-о-стор, волны! Давай-ка, нашу «Вот, вышли на палубу, палубы нет, а палуба в трюм провалилась…». Не забыл слова-то?

Батина сестра, тетя Маша, имея ввиду эркеры по четыре метра высотой: — Ну, прям, не знаю, Нюра, как ты будешь их мыть-то? Хлопнешься еще с лестницы… А-ха-ха! — на самом деле такие окна, по весне, обычно, моют щеткой с длинной ручкой, поливая себе из шланга.

Разбойник Женя, ненадолго вынес из уже своей законной комнаты, показать гостям свою прелесть — большой Красный трактор. Все поцокали языками, но потрогать трактор никому не разрешили и быстренько унесли назад.

Хорошо посидели, а тут уже и часы, скоро 12 пробьют. Открыли шампанское и послушали по телевизору Новогоднее обращение к Советскому народу Леонида Ильича Брежнева, в котором Генеральный секретарь ЦК КПСС, в частности, сообщил: — Чистая вода и воздух, земля без свалок и ядовитых отходов, для всего Советского народа. Вот, за что борется сегодня Партия и Правительство, в первую очередь. И так будет!

«И так будет!» — подумали мы с Мишей одновременно, как никто из собравшихся за новогодним столом зная, что сейчас происходит и что готовится к Съезду.

После Нового года народ ещё с часик повеселился, и гости начали отваливать по домам. Но, я уже этого не видел, так как у себя во времени, уже давно позавтракал.

* * *

И под окнами ночью орали: — Вот, скоро придут наши, раскулачим вас, буржуи!

И все березки, которые батя по периметру участка посадил, за ночь выкопали и перед калиткой бросили, мол, вырастут, картошку нам застят.

И щебёнку ведрами таскали. Идем, видим, бабушка Божий одуванчик, подползла вечером к куче щебня со стороны оврага и руками его гребет в ведро. Говорим: — Бабушка, Вы бы попросили, мы бы и так дали! — встала, плюнула, матерно обозвала и гордо ушла.

За-бо-о-ор! Хо-о-чу! Сплошной! Три, а лучше, четыре метра высотой! С колючей проволокой и высоковольным током поверху. И Алабай, или Кавказец, во дворе! Вот, залог хороших отношений с соседями в Нахаловке в 1975, вернее, уже в 1976 году! Ну, на то она и Нахаловка.

* * *

В мае же, через несколько дней по прилёту нас с Мишей из Москвы, родителей вызвали в Райисполком и велели написать заявление на выделение нам земельного участка в Нахаловке под строительство жилого дома. Проект утвердили, смету в части количества материалов, посчитали и тоже утвердили. Все прошло буднично и скучно. Бумаги выдали быстро. Разъяснили по материалам: «Будете отовариваться на базе Райкомхоза, под вас спецнаряд, остальное сами». Собственно, и всё. Сами, так сами. А мы и не против!

Дядя Антон Лазарев, на стройку заезжал, привозил Главного архитектора Москвы Михаила Васильевича Посохина. Тот, походил по стройке, не боясь грязи, с блокнотиком, почиркал в нем специальным карандашиком, посмотрел наши чертежи, на глаз, но довольно точно, прикинул все размеры, поспрашивал батю за «пирог» на стенах, похвалил, и сказав на прощание странную фразу: — Кукурузник, падла, всю аркологию повыгубил! — прыгнул в машину и умчался, даже чаю не попив. Сразу видно, большой профессионал и умница.

Думаю, что нас, тогда, в Нахаловке, не убили, не порвали, не изувечили, не закопали и вообще все не отняли, а только поорали ночью и так, по мелочи, это тоже заслуга «Товарища Генерала». Он сейчас в новой должности и все его боятся, как огня.

А гильзу от нагана Дзержинского и буденовку, Миша снёс в ГПШ. Он туда ходит, теперь, как на работу. Пока они лежат на полочке в кабинете руководительницы, но у нее уже есть идея, открыть в Городе — Пионерский музей Революции. «И еще один плюсик мне в карму для ускорения социального лифта», — при этом, подумал Миша, и Ангел одобрил.

Глава 13

Что продать из 1975 года?

— Здравствуйте, дорогие ребята, коллеги! Меня зовут Миша, мне 14 лет и я перешёл в 8-й. Недавно, я написал школьное сочинение «Бомбы замедленного действия под будущими поколениями коммунистов». В нем, про свалки отходов и Экологию. Я много читаю и думаю об этом. И мои старшие товарищи попросили меня сегодня поделиться этими своими мыслями с Вами.

Я провожу первую в жизни Миши публичную лекцию для студентов, будущих педагогов и инженеров-электриков. А ещё, для юнатов (Юные натуралисты). А еще, специально, для одного, ещё совсем молодого человека, по имени Лёня. Хотя, он уже, видимо, тянет и на Леонида, а может, даже, и по-отчеству. Лёню, по моей просьбе, нашли и, ничего, тому не объясняя, мягко, но настойчиво, пригласили на мою лекцию люди дяди Антона Лазарева. «Так надо!» — был ответ на все удивлённые вопросы Лёни.

Всё согласовано на самом верху. Лекция называется «Как спасти человечество от отходов и где готовят Советских Супергероев?». Моя цель, тотальная вербовка молодежи на предмет абитуры или перевода на новые специальности: «Экология» и «Обращение с отходами». Вход свободный. Всё происходит в актовом зале Электротехнического. Студенты галдят, никто не врубается, что им такого может сказать 14-тилетний пацан и зачем их вообще сюда загнали их начальники. Ещё и «коллегами» обзывают…

Однако, в Президиуме сидят два ректора и моя команда в полном составе — «Евгеша», «Птица» и «Товарищ Генерал». Поэтому, под их строгими взглядами, студенты не рыпаются, а спокойно занимают места в зале.

На лекторской трибуне серьезного инженерного вуза Миша смотрится забавно. Он в школьной форме, тщательно выглаженной мамой Аней. Но другого лектора, посерьёзнее, увы, у нас, пока, нет, и ещё не скоро будет. А вопросы срочные. Поэтому, старшие товарищи подумали-подумали, потом, плюнули и сказали: «Давай, уж Ангел, читай, как есть, а там, как получится…». Называть ребят «коллегами», меня надоумил Филатов. И, впрямь, а как мне их называть — мальчиками и девочками, ребятами, товарищами?

— Больше всего на свете я хочу стать «Советским Супергероем», наделенным Суперсилой! — пафосно заявляю я. — Не для драк и приключений, как у американских Superhero, а для того, чтобы «Спасти Человечество от Отходов!». Это моя цель в жизни. Для этого мне и нужна моя Суперсила — знания и технологии. Но, одному мне не справиться, враг слишком силён! Поэтому, приглашаю Вас в свою команду, будет весело! Кому неинтересно, до свидания! Ну что, начинаем?

— Валяй, если весело! — кричат из зала, — «Тарапунька и Штепсель»! Жги! — и я жгу.

— Итак, ребята, чем, по-вашему, мусор отличается от отходов? — на меня смотрит около 300 пар невнимательных юных глаз. Продолжаю, — Вот солнцезащитные очки, модные, дорогие, фирменные, — показываю аудитории очки с ярким лейблом-липучкой на пол-стекла, подняв их в руке, — Кто ответит правильно, подарю! — я почти отрываю от сердца один из подарков Брежнева.

Очки…?! Вот, это, уже серьёзно! И народ начинает выкрикивать с места:

— Ничем!

— Мусор, это который на свалку, а отходы в производство!

— А вот, будущие «Советские Супергерои», спасающие Человечество, это должны знать точно, иначе от чего же им спасать то Человечество? — оппонирую я, — Мусор, это ни о чем! Сленг! Пустышка. У каждого, свой мусор в голове и все его понимают по-разному. Некоторые договариваются до того, что мусор, это советский милиционер. Представляете? — хохот в зале, видимо, представляют.

— А отходы, это уже термин профессиональный. И будущего «Советского Супергероя» очень просто отличить от другого хорошего человека. Наш, никогда не говорит «мусор», он говорит «отходы». И даже, когда мама скомандует ему:

— Сыночка, метнись до помойки, выкинь мусор! — то, он, репетуя команду младшему брату, скомандует уже профессионально:

— Эй, шнурок! Перемести-ка партию неразобранных твердых коммунальных отходов с объекта «Кухня» на объект «ПУХТО»!

Причем, он точно знает, что ПУХТО, это не красивое финское слово, обозначающее мятый железный ящик во дворе, а «Пункт утилизации и хранения твердых отходов». «Шнурок», при этом, рекомендуется не говорить, а обратиться к брату по имени. — смеются.

— И, что, при этом, главное? — затихли, вроде слушают,

— Правильно, вовремя увернуться от маминого тапочка, если она такое услышит без подготовки. Но, есть и другой вариант, мгновенно вырасти в глазах мамы как её любимый сыночка, такой старательный студент, новой и крайне востребованной экологической специальности. И даже получить на мороженое.

— Ну и зачем нам это нужно, ковыряться в этих вонючих кучах, как их…, отходов?! А-ха-ха! — слышно из зала.

Делаю паузу и отвечаю:

— За деньги! За очень большие деньги! За ордена, медали и Государственные премии. И не ковыряться, а прийти к людям, у дверей которых накопилась та вонючая куча и жить им нормально не дает, и предложить, как минимум, три варианта от неё избавиться раз и навсегда: экологически безопасной утилизации, обезвреживания или уничтожения. А ордена, потом гордо и по праву, носить на груди! А деньги, положить в карман. Это, большие деньги, потому что никто не может, а он смог, ибо, знал как, его этому учили и у него есть Технологии. По секрету скажу, «Советские Супергерои», которые способны на такое…, от них не воняет, а пахнет…, кожей салона дорогого автомобиля, специальной типографской краской на крупных банкнотах и лучшими кубинскими сигарами. Девушки, таких ребят не пропускают.

— А что это, утилизация, обезвреживание и уничтожение, чем они отличаются? — уже заинтересовано кричат из зала, — Что из них дороже?

— Вот с этого и начнется учебный курс «Введение в специальность» для тех, кто поступит или переведётся уже этой осенью на новые направления подготовки «Экология» и «Обращение с отходами».

А очки…, пока останутся у меня! — продолжаю я лекцию.

Почему, студенты-педагоги? Во-первых, педагоги, главный форпост народного просвещения в целом, и эко-просвещения, в частности. Во-вторых, в вопросе «куда ребенку поступать?», родители слушаются педагогов беспрекословно. В-третьих, это педагоги, помимо работы в школе, ведут тематические кружки, в школах и Домах пионеров.

Короче, хочешь заиметь переразмеренную очередь мотивированных абитуриентов-отличников, плотно работай с учителями средних школ и руководителями кружков. Не с родителями, не с самими детьми, а именно с учителями. Их, очень легко завербовать. Они, итак, судя по их зарплатам, бескорыстные подвижники народного образования. Как их вербовать конкретно, расскажу позже.

Почему, студенты-технари? В 1975 году многие выпускники школ шли в инженеры без чёткой профессиональной мотивации. «Все пошли, и я пошел!», «Мама сказала, чтобы в институт поступал, неважно какой». Т. е., высшее образование для ребёнка, было в некоторой степени, фетишем родителей. Вот, и выпускались пачками, довольно-таки средненькие, малооплачиваемые инженеры, наполняя собой многочисленные НИИ, заводские отделы и т. д. Особенно, девушки, у которых, в принципе другие устремления. Я имею ввиду, семью и детей. Простите меня, девушки, если я не прав!

Но…! Как ни крути, советская средняя школа давала хорошую общую подготовку в области математики, химии и физики. Плюс, два первых курса института, традиционно, закрепляющих и развивающих, именно эти знания. И те студенты, в отличие, от теперешних, могли спокойно отличить логарифм от факториала, а процесс от действия. В чем мне, чуть позже, пришлось убедиться на этой лекции. Вот, они-то, эти ребята с базой, мне и были нужны. Остальному, научим!

Почему, юнаты? Они, кстати, тоже собираются во Дворце молодежи, рядом с апартаментами ГПШ. А потому, что именно эти мальчики и девочки, вместо того, чтобы после школы гонять на улице собак, ходят в эти свои, юнатские кружки и, по сути, занимаются научной работой, пытаясь разобраться, как устроен мир. Им, это более интересно, чем рано начинать курить и грубить родителям. Кроме того, они практически все очень хорошо учатся и в аттестатах у них, проверено, будут стоять, в основном, отличные оценки, по всем предметам. В 1975 году, юнатов в стране сотни тысяч, но мне нужны лучшие из них, и я знаю как их выявить и заманить после школы на учебу по новым вузовским специальностям.

Почему, молодой человек по имени Лёня? Отдельная тема, потом расскажу.

Я уже сходил в юнатский кружок, познакомился с их руководителем и, для начала, на скорую руку, из бросовых материалов, соорудил им простейший пиролизный реактор закрытого типа, замаскированный под помойное ведро. Открываешь крышку, бросаешь в ведро всякий органический хлам — бумажки, веточки, шишки, корочки засохшего хлеба, огрызки яблок и т. д., трамбуешь, плотно закрываешь крышку, крутишь магнето, говоришь волшебные слова «Сим-Салабим», три раза плюешь через плечо, и через какое-то время, вуаля, на железной трубке в крышке ведра начинает гореть настоящий факел. Он горит долго. На нем можно приготовить еду, а в его свете, можно читать и т. д. После такого чуда, все дети стали моими преданными последователями и учениками!

— А, в следующий раз, друзья, мы с вами получим из уличного сора настоящий бензин — вконец заинтриговал я ребят и ушел.

Поэтому, в отличие от студентов, юнаты пришли на мою лекцию все, осознано, и еще привели братьев, сестер и родителей.

* * *

Вообще, всё закрутилось серьёзно. Режим теперь у нас теперь такой. Миша приходит из школы и мы сразу начинаем работать. Или идём в ГПШ. Или, идем на чай к Пичугину, слушать за Революцию. Кстати, интересно, за Революцию! Или, едем на стройку. Потом делаем уроки, и я до ночи сажусь за бумаги.

В Москву меня не дергают и это хорошо, целее буду. Бумаги оттуда, на «посмотреть, почёркать», мне привозит дядя Антон. Это переработки Секретариата ЦК по Экологии бумаг из моего времени, которые я передаю им также через дядю Антона. Естественно, со своими соображениями по изменениям и оптимальным вариантам адаптации к текущему моменту. Нужно сказать, что филатовский Секретариат ЦК по Экологии работает профессионально, как часы, готовит материалы к 24 февраля 1976 года, дню открытия XXV съезда КПСС. Уже, практически готова речь Брежнева в части «Экология, как Скрепа Советского народа в интересах будущих коммунистических поколений», и сама «Экологическая программа КПСС». Крутим-вертим «Закон СССР об отходах производства и потребления», адаптируем ФККО, оттачиваем функции будущего Совприроднадзора и других ответственных ведомств.

Основная проблема состоит в том, что я на все это смотрю со стороны здравого смысла, экономики, технологий и мотивации людей рублём. А, Секретариат ЦК, со стороны политических выгод Экологии как Скрепы Советского народа. Кроме того, у московских коллег очень плохо с пониманием необходимости допущения больших зарплат для специалистов. Но, как-то разруливаем. Просто, я вспоминаю, где нахожусь, и отступаю. Пусть, хоть так!

Мише купили только что поступившую в продажу новую отечественную электрическую пишущую машинку «Ятрань» и её треск стоит на всю квартиру, я быстро печатаю, натаскался у себя, на ноутбуке. Родителям мы не мешаем, они нам тоже, теперь они днюют, а иногда и, в прямом смысле, ночуют, на стройке, в вагончике, прихватив с собой разбойника Женю, который чрезвычайно рад, что не надо ходить в детский сад. Он там гоняет в соснах на велике, ходит с мамой Аней на Реку, и пасет свой красный трактор, чтобы, не дай Бог, враги не украли и не повредили.

Батя купил себе красную «Ниву» ВАЗ-2121, к ней длинный прицеп с пологом, и многие материалы на стройку теперь возит сам. «Ниву», с новья перебрали и как надо, обвесили люди «Председателя», они в этом понимают. Теперь, став мобильным, батя обещает управиться с Домом до Нового года. Ну, дай-то Бог!

А Мише… Он, конечно, здорово изменился и повзрослел за последние месяцы наших с ним приключений, и даже вовсю помогает… Но мне пришлось ему клятвенно пообещать, что после Съезда я вплотную займусь его музыкальным творчеством и… девчонками. А, ничего не поделать, растёт парень!

* * *

Пришлось долго и много экспериментировать с передачей печатных материалов из 2020 в 1975 год. Брата Женю, на месяц, он чуть не обалдел от радости, отправил в Анталию, чтобы не болтался в хрущевке, а попил тамошнего винца и вообще… И приступил.

Включаем логику.

Итак, серебряный рубль 1924 года был передан лично мною из 1975 года в 2020 год через распаечную коробку на потолке нашей хрущевки.

Коробка, по сути, выполнила роль портала, хотя и возможен вариант (или невозможен, рубль-то у меня, в первый раз, его отняли?), что рубль просто пролежал в коробке 45 полных лет, минус полдня.

Вопрос: возможна ли передача через данный портал другой монеты?

Проверил.

Возможна.

Положил в 1975 году, вечером, в коробку, медный пятак 1961 года и с утра забрал его в 2020 году.

Проверил.

В 1975 году, пятак из коробки исчез.

Итак, в одну сторону, портал работает нормально.

Положил серебряный рубль 1924 года в коробку в 2020 году и вынул его в 1975 году.

Проверил.

В 2020 году, серебряный рубль из коробки исчез.

Положил серебряный рубль 1924 года в коробку в 2020 году и НЕ вынул его в 1975 году, только посмотрел, что он там есть.

Проверил.

Серебряный рубль, также остался лежать в коробке и в 2020 году.

Ура! Портал нормально работает в обе стороны, и ещё может выполнять роль сквозной межвременной кладовочки.

Единственное, распаечная коробка маленькая и книжка в неё попросту не влезет. Как же быть? Разбить потолок, а вдруг…?! Искать другой портал, а он есть вообще? Всё решилось очень просто. На «Авито», за 1500 руб., был куплен древний «шпионский» фотоаппарат «Киев-30». 16 мм пленка к нему сейчас свободно продается и катушка такой пленки, по диаметру, практически совпадает с диаметром серебряного рубля, катушка чуть потолще, а так один-в-один.

Собственно, всё, так и наладилось. Я, как заправский шпион, отщелкиваю пленки с постраничными кадрами нужных документов в 2020 году и, по одной, переправляю их в 1975 год. Отдаю плёнки дяде Антону и всё. А, дальше, он всё делает сам, вернее, его люди — проявляют, распечатывают фотографии, набивают тексты на машинке. Или не набивают, так передают, мне это неведомо.

Думаю, «Товарищ Генерал» давно срисовал мой тайник на потолке, из которого я достаю микроплёнки, кроме того, он, наверняка, видит даты документов, но вопросов пока не задаёт. Да, и негоже это, вопросы задавать Духу Ленина-Сталина! Не шучу!

* * *

И еще, я не оставляю вопрос, чего бы такого передать через коробку из 1975 в 2020 год, чтобы здесь продать и обогатиться. Пока не придумал. Куда ни кинь, всюду клин. Даже если бы портал и был побольше. Нужно дальше думать и экспериментировать. Через землю попробовать. Через гараж в доме. Сдается, что и этот портал не стационарный, а наведенный моими новыми способностями. Короче, есть варианты. А вот что передавать? Валюту? Поймают, посадят. Раритеты, золото? И, где их брать 14-летнему пацану в СССР? Не скупать же золотые кулоны по магазинам…

Глава 14

Сиди и слушай!

Продолжение лекции…

— Чем, по вашему мнению, коллеги, горение отличается от сжигания? — задаю я следующий, на мой взгляд, каверзный вопрос, но очки, на всякий случай, уже не показываю. И, как в воду глядел…

— Горение, это физико-химический процесс окисления органики с выделением тепла и света, а сжигание, действие с его использованием. Пожар — горение, костёр — сжигание, — как на экзамене отбарабанил кудрявый электрик-первокурсник в джинсах и майке с надписью «СССР».

Ба! Да ведь это, Женя Долгин! Саксофонист, клавишник, непременный участник молодежной музыкальной тусовки Города. Позже, он женится на моей однокласнице, длинноногой рыжей Леночке Горлач, и вместе с её дочкой, а Ленка уже успела сбегать замуж, увезёт их в Израиль. Я, не так давно, был у них в Хайфе. Ну что сказать…, там был бы Рай, если бы ещё арабы иногда не пуляли по ним ракетами. И ещё, поразила их младшая, Вероника, которая в форме и с оружием, как раз, приехала на выходные со своей срочной службы. Она забросила боевую винтовку «М-16» с подсумками запасных магазинов и гранат, под кровать, натянула фиолетовые лосины и ухватила со стола яблоко: — Мам, я погуляю с девочками?!

Возвращаясь к ответу Жени. Блестяще! Вот это и есть та советская база знаний, заложенная ещё в школе, о которой я говорил ранее. И пока у меня не потребовали очки…, я раздёргиваю шторки настенной доски и…

* * *

С заранее прикнопленного плаката, на собравшихся, страшно и презрительно, слегка щуря свои безумные желтые глаза, уставилась жуткая Тварь. Тварь была, действительно, жуткая. Вся в торжественно-тёмном пламенном ореоле, она молча кривила на сидящих в зале свою мерзкую пасть с двумя рядами ужасных острых зубов, с которых стекает… конечно, кровь! Человеческая кровь, сразу видно!

Изображение этой Твари я нашел в Интернете и, когда нарисовал ее по памяти в 1975 году, сдуру, показал её «разбойнику» Жене. Но, лучше бы, я этого не делал! Мой совершенно бесстрашный младший брат закатил глаза и свалился в эпилептическом припадке, хотя, эпилепсии, у него сроду не было. Даже не плакал, хоп, и уже лежит, трясётся. Ох, и испугался же я тогда… Но, пронесло, быстро очухался.

Такая же история была, когда дёрнул меня чёрт, помогая младшей дочери писать школьный реферат о профессии родителей, показать ей служебное видео на предмет конструкции своих лучших в мире крематоров. Для отчетности, снимали кремацию любимца детей — жирафа, из зоопарка Екатеринбурга. Он умер. Не насильственной смертью. Старенький уже был и просто вышел его срок. И, естественно, в стандартный крематор для собак и кошек, этот жираф, целиком, ну, никак не влезал. Тогда, наняли двух местных Ахметок с бензопилами. На заднем дворе зоопарка, Слава Богу, без детских глаз, труп жирафа пилами резали на куски, отдельно — шею, ноги, голову, хвост… и по куску закладывали в высокотемпературный крематор.

После страшной истерики, со мною не разговаривали месяц. Ничего не помогало…, ни объяснения, что это не я резал жирафа, что надо кому-то делать и эту работу… Вывод — не всё служебное кино следует показывать детям. И взрослым, тоже!

* * *

В зале тишина. Детки прижали ушки и слышно только шепотки: — Ой, мамочка, я боюсь-боюсь…, ща как бросится… Да не ссы, она нарисованная!

Торжественно возглашаю голосом Гоблина:

— Ка-Хенном…, Джаханнам…, Гэй бен-Ином, Земля сыновей Еннома… Место, где всегда горит огонь…. Благоволите, коллеги — Геена Огненная, собственной персоной! Символ Судного дня у иудеев, Сущего ада у мусульман и Второй смерти у христиан. — делаю театральную паузу и продолжаю уже нормальным голосом,

— На самом деле, так до сих пор называется узкая глубокая долина к юго-западу от Иерусалима, тянущаяся аж до Мёртвого моря. До нашей эры, эта долина принадлежала большой и дружной ханаанской семье, по фамилии Енном.

Две бабушки, два дедушки, тёща, мать, отец и пятеро их сыновей, плюс, три племяша по отцовской линии на обучении, ежедневно занимались тем, что на своих крепких и лохматых мулах, впряженных в широкие и длинные повозки, собирали и вывозили из жилищ, магазинчиков и ремесленных лавочек древнего Иерусалима, разнообразные отходы — остатки растений, пищи, ткани, шкур и ещё много чего. Кроме дерьма, которое считалось удобрением и стоило дорого.

В общем, нормальные потомственные мусорщики. Они становились со своими повозками на перекрестках селений, примерно в полдень, и гортанно возглашали:

— Эшпа! Никайон! Зевель! Лихлук! (вывоз отходов) — и со всех дворов к ним неслись шустрые ханаанские мальчишки, а то и степенные жёны-домохозяйки, с корзинами и мешками.

Всё это, собранное за день, «богатство», свозилось в ту самую долину, где семья имела четыре мощных печи туннельного типа, и в них, всё сжигала до тла. Очень качественно сжигала, кроме пепла, вообще ничего не оставалось. Кстати, печи такого типа, до сих пор широко применяются в мире для различных целей. Так и жили. Муниципалитет платил, семья Енном возила. И так, из года в год.

И всё было бы и дальше спокойно, — продолжаю я исторический экскурс, — Только повадились к ним в долину местные языческие жрецы, которые молились неким идолам и вместе с иерусалимскими отбросами, в жертву тем идолам, сжигали в печах некоторое количество ханаанских младенцев, производя при этом воздевания рук к небу и производя какие-то невнятные бормотания.

Всё это о-очень не понравилось известному пророку Моисею, который, только что вывел к Мёртвому морю своё неспокойное племя после 40-летних скитаний по пустыне, и как раз разбирался, что и как устроено на земле, обещанной им его Богом Шем ха-Мефорашем. И Моисей, от лица этого своего Бога, анафемствовал язычников по грехам их! И язычники разбежались. И Ханаанское Царство пало. А, первый в мире мусоросжигательный завод, коротко МСЗ, прекратил свое существование. «Геена Огненая» стала символом. А, туннельные печи развалились, но места их фундаментов можно угадать до сих пор.

— И все это я рассказал вам, уважаемые коллеги, вот к чему…

* * *

Вообще, СССР 1975 года, на вид была не самая грязная страна. Улицы мели, металлолом и макулатуру активно собирали. Но вот дальше с этой макулатурой…

Я уже рассказывал про ГПШ-ника Андрея Алексеева, который, после школы, год работал у нас в школе старшим пионервожатым. И, в этот период, он здорово меня «песочил» на сборе пионерского отряда за низкие показатели при сборе макулатуры. Говорил, что 20 кг спасают дерево и все такое. А я, действительно, приносил в школу меньше всех. На самом же деле, я был передовиком. Просто, к нам во двор приезжал со своей тележкой старьевщик, пожилой татарин, дядя Ильяс. И все наши пацаны тащили ему старые газеты и тряпьё. А, взамен, он выдавал восхитительные шарики на резинке, деревянные свистульки и вкуснейшие «петушки на палочке». Понятно, что нести в школу макулатуру, просто за идею, у меня никогда не хватало количества. А, уж, когда я всю макулатуру, за день собранную классом, по-тихому, поменял в ларьке «Приём вторсырья» на только что появившиеся книжные абонементы, «песочили» меня уже на сборе школьной пионерской дружины и в комсомол я вступал последним. Но, оно того стоило, книги были потрясающие!

Так, вот, недавно, в душевной беседе, при встрече в Москве, я, как бы шуткой, спросил Андрея: — А помнишь, Андрюша, как ты меня притеснял за ту макулатуру? — Да, просто дурак был идейный! — ответил он. И я, вот, к чему, это вспомнил. Сегодня, в моём времени, нас тоже призывают приносить на помойку макулатуру, отдельно от всего. И, тоже, за идею. Эта идея называется РСО — раздельный сбор отходов. Но, уже не бесплатно, как, когда-то, призывал меня ныне раскаявшийся Андрей, а за мои же деньги, ибо, ТАРИФ! Скажу честно, та, старая советская идея, мне нравится больше. А, тот ларек, куда я в детстве отстоял огромную очередь за книжными абонементами, он жив, до сих пор. И, приняли вчера там мои газеты, аж, по 4 руб. за 1 кг. (!) Без очереди. Нет там больше очередей. Но, больше, туда не пойду!

Теперь о переработке макулатуры и не только.

* * *

Много лет назад, питерский ученый, изобретатель, Дмитрий Исаакович Кофман, опубликовал результаты своего научного исследования с названием «Экологические проблемы переработки отходов». И, когда у меня случаются жёсткие диалоги с коллегами, поклонниками переработки макулатуры и прочего РСО, не с дикими «зелёными» экоактивистами, а именно с коллегами, способными воспринимать и анализировать аргументы оппонента, я предъявляю эту работу. На том, споры и заканчиваются. (Журнал «ТБО» за 2009 год, № 1). Для краткости, приведу только основные выдержки из нее:

Сегодня, многие уверены в том, что панацеей борьбы с коммунальными отходами является их раздельный сбор и переработка. Надо только изготовить несколько десятков тысяч красных, синих и зеленых контейнеров, потом заполнить одни из них — бутылками, вторые — макулатурой, третьи — пищевыми отбросами, и дело сделано. Правда, надо еще построить сотни предприятий для переработки этих отходов и превратить их в качественную продукцию, а также, научить граждан собирать и сортировать свой мусор…. Но, если бы, все было так просто! А, так ли безопасна переработка отходов? Оценим ее с экологической стороны.1. При производстве одной тонны бумаги из макулатуры, вследствие применения химикатов NaClO (гипохлорит натрия) и NaHSO2 (гидросульфат натрия) суммарно выбрасываются в атмосферу 21 кг Сl (хлор) и SO2 (диоксид серы). С точки зрения экологии — это запредельные величины, и такие производства должны быть немедленно ликвидированы либо коренным образом модернизированы.

2. Цифры по переработкеполимеров несколько ниже, чем в случае изготовления бумаги и картона из макулатуры, но вполне достаточные для полного развенчания мифа об экологической «чистоте» их переработки.

3. Удельные выбросы загрязняющих веществ, образующихся при сжигании отходов в МСЗ, меньше чем при работе автотранспорта — в 7 раз, переработке макулатуры — в 5 раз, переработке полимеров — в 4 раза, теплоэнергетики — в 2 раза.

Единственным утешением экологам может служить лишь уверенность в том, что выбросы отходоперерабатывающих и других промышленных производств могут быть минимизированы путем применения известных методов газоочистки, но, при условии, что сам технологический процесс, протекает и контролируется в установленной санитарно-защитной зоне.

* * *

На мой, и не только на мой, взгляд, исчерпывающе! То есть, в СССР 1975 года при переработке макулатуры, на головы граждан от души сыпали… Смерть! Раковые и легочные заболевания в большом ассортименте. Вот, возьмите и сравните сами, данные медстатистики тех лет по вновьприобретённой онкологии где-нибудь в Крыму и городе Светогорске, бывшем финском Энсо, в Ленинградской области, который рядом с ЦБК. Разы! Там, до сих пор, народ, с утра, первым делом определяется, куда сегодня ветер дует, на нас или на финскую Иматру? К сожалению, больше на нас, такая там Роза Ветров. И это, не должно повториться! И всё это, я как раз и учитываю в тех бумагах, которые мы готовим вместе с аппаратом Секретариата ЦК по Экологии в 1975 году.

* * *

Буфет-холл на 3 этаже основного здания Совета Министров СССР. За чайным столиком, уставленным чашками чая и блюдцами со сладостями, расположились с бумагами:

ТАРАСОВ Александр Михайлович, 64 года, министр автомобильной промышленности СССР, депутат ВС СССР, кандидат в члены ЦК КПСС. Он умрет уже в июле 1975 года (послезнание).

ЛОМАКО Петр Фадеевич, 71 год, министр цветной металлургии СССР, в юности — политкомиссар отряда по борьбе с бандитизмом в Краснодарском крае, Герой социалистического труда, имеет 7 орденов Ленина.

Ломако: — Ты почитай, Александр Михайлович, почитай, что этот пионер у себя в сочинении, которое нам раздали, понаписал. Ты посмотри, какие кренделябры он там на глаза наворачивает… «Судьба человечества», «Высшая цель»… А на деле, ты знаешь, что у него в докладе написано? Не понял? Так, он, ведь, чёрным по белому, говорит, что нам нужно уничтожить тяжёлую и химическую промышленность, черную и цветную металлургию, которую создавал народ! Видите ли, предприятия загрязняют окружающую среду. Их, видите ли, нужно или закрыть или «модернизировать». И лёгкую промышленность, и ещё ряд других отраслей. А, ведь, это и удар по Армии. Удар по обороне Страны. И, я, вот, тут, подумал, а не является этот милый мальчик Миша, завербованным сотрудником ЦРУ? И ответа найти так и не смог. Все, буквально все его новые идеи идут вразрез с интересами нашего государства!

Тарасов: — Тише, Петр Фадеич, тише, уши везде! Я, вот, что, тебе расскажу. Я вчера ездил в ЦК, а там, появился новый Секретарь по Экологии. Филатов, Женя, Евгений Константинович, ты его должен помнить по своим предприятиям в Области, где он Первым в Обкоме сидел. На крайнем Пленуме ввели.

Ломако: — Помню, конечно. И что Филатов?

Тарасов: — Так вот, по слухам, Филатов, сейчас Брежневу в доклад на Съезд огромный кусок пишет. Нашли они, всё же, ту Скрепу, — оглядывается по сторонам, — «Экология, это дело каждого!» называется. Вот, этот милый мальчик Миша и нашел, вот, как! А под Скрепу, сам знаешь, если что не так, и нас с тобой, и всех остальных… Вжик, и нету!

Ломако: — Де-е-ла! Спасибо, что предупредил. А, я, уже, грешным делом, хотел к Андропову идти… Вот, он бы меня и встретил! А, деньги-то, где брать на всю эту, как её… Экологию?!

Тарасов: — Расскажут на Съезде, думаю. Сиди тихо и слушай. Хлопать не забывай. Первый раз, что ли? Забыл, кто при Хозяине выжил? Тот, кто сидел тихо и слушал.

Ломако: — Ну да, ну да…

Глава 15

Иерусалим и чёрная икра

Продолжение лекции…

— … к тому, что бы мы с вами поняли — Человечество живет с термическими технологиями избавления от отходов, раз уж мы с них начали, уже, как минимум, 10 тысяч лет, и всё время их совершенствует.

— Так, ханаанская «Геена Огненая» отходы попросту сжигала. — продолжаю я, — Как в костре? Нет. В высокотехнологичных по тому времени печах туннельного типа, не могу сказать, кем и когда придуманных, но совершенно точно, принадлежащих семейству Енном. За счет исскуственной тяги и переизбытка кислорода, достигалась невиданная, в сравнении с обычным костром, скорость и качество сжигания органики. Всё в пыль! Почти мгновенно!

— Потом, кто-то умный, видимо, подумал: «Э-э-э…, такое количество бесплатного тепла и в „свисток“?! Нерачительно!» — И он был прав. Это, в Иудее всегда тепло, а в наших широтах бывает холодно и без отопления, никак. Поэтому, следующее поколение МСЗ, кроме того, что просто сжигает (уничтожает) отходы, использует их как топливо, для получения горячей воды и другой энергии — острого пара и электричества. В верхний свод печи вмуровали котел. Как, в бане! — рисую на доске обычную банную печку с котлом под воду, — Как, в обычной котельной! Отходы горят — вода в котле нагревается. Таких МСЗ очень много по всему миру. Они красивые, такие большие кирпичные дома с воротами и высокой трубой. Открываются ворота, и уже не ханаанская повозка, а самосвал с городскими отходами заезжает прямо на колосниковую решетку и на неё сваливает отходы. Самосвал выезжает, ворота закрываются и процесс пошел.

— Эти заводы немного дымили и малость пованивали, — морщусь я, — Но, ничего, особо страшного, вокруг них не происходило. Неприятно, не более. Всё дело, тут было в составе тогдашних городских отходов. Это были сплошные шкурки от картошки, бумага, тряпка, кости, кожа и т. д. По-научному, это называется фито- и биоорганика. Т. е. всё как в древнем Иерусалиме.

— А, Мать-Природа, устроена так, — делаю паузу, — Всё, что когда-то росло или бегало-плавало, при окислении (сжигании) ничего опасного в отходящих газах для человека не образует, только H2O (вода) и CO2 (углекислый газ). Даже самые ядовитые природные яды, например, яд кобры, сгорая, полностью нейтрализуются. При этом, СО (угарный газ, сажа) не в счет, он опасен при пожарах, когда горение не контролируется. В нашем же случае, СО выгорает полностью и становится СО2. И, если бы, это, было не так, Человечество давно бы вымерло, просто бы отравилось воздухом. Вот, и подумайте, Мать-Природа, точно бережёт Человечество, а мы ее?!

— Однако, сразу после Второй мировой войны, — хмурюсь я, — В дома людей пришла Большая Химия и на городских помойках воцарилась Её величество Упаковка, одноразовая посуда и прочий полихлорвинил. Было время, когда даже стеклянную аптечную посуду, по моде, массово меняли на такой удобный и небьющийся пластик. Таким образом, с появлением в составе бытовых отходов хлорсодержащих пластиков в массе, наши с вами, в общем-то, примитивные и относительно безобидные МСЗ, мгновенно стали мощнейшими источниками страшных ядов, на земле, в воде и в воздухе. Запомните их, это окислы хлора — ДИОКСИНЫ и ФУРАНЫ. По своим отравляющим свойствам, они превышают цианистый калий, в сотни раз.

— И, всего, за десять-пятнадцать лет, — возмущенно восклицаю я, — Эти заводы так изгадили всё вокруг себя… Мутации, отравления, тяжелые болезни, повышенная смертность! Сегодня, ученые всех стран разобрались, откуда берется эта беда и совершенно заслужено анафемствовали такие заводы. Как, тогда, Моисей язычников! Хочешь умереть быстро и страшно, вместе со всей семьёй, пожги в бочке, на даче — ветки, листья, а с ними, кусочки линолеума, электропроводку, нитрокраску от ремонта, старый порошок ДДТ и прочие ПВХ. Год, и всё, 100 % трупы.

«Диоксиноделалки»! — рискованно цитирую я меткое высказывание одной жительницы деревни Свистягино из будущего, — Не в бровь, а в глаз! И с этим уже придется жить! Стереотипы вообще живучи. Да, со временем, мы с вами эти заводы повсеместно ликвидируем или модернизируем, чтобы не убивали людей. Но, людская память крепка, и все последующие поколения МСЗ, к сожалению, так и будут нести на себе это родовое проклятие.

— Но, «Советские Супергерои» не унывают, и через несколько лет учебы, кто-то из вас уже получит диплом специалиста по экологически безопасному мусоросжиганию! Но, для этого будет нужна химия, физика, механика, электротехника, теплотехника, черчение, материаловедение и др. Кто в команде?

Лес рук! — ЗдОрово! — улыбаюсь я, — С сжиганием разобрались, а теперь перейдем к другим способам избавления от отходов…

* * *

Ха, а ведь я всё-таки нащупал предмет своего сверх-обогащения в 2020 году за счет продажи некоторых сверх-ликвидных прелестей из 1975 года. Да, так, что ни один мент к Мише не прикопается, за валюту, золото или спекуляцию бриллиантами. Что за прелести? Сейчас, расскажу.

Сначала, про свои новые межвременные порталы. Было же у меня подозрение, что распаечная коробка на потолке нашей хрущевки, это не стационарный портал, а я сам же его и создал своими новыми способностями, связанными с употреблением травки под названием Калея Закетечичи от покойной тети Веры Земляковой. Так и вышло!

Вечером, в 1975 году, взял у мамы Ани ее прошлогоднюю 3-х литровую банку с фирменными солеными огурцами…, с хреном, с чесноком, с перчиком и укропом…, м-м-м…. Намотал на банку старой пленки, скрепил её изолентой и закопал на новом участке, на глубине, примерно 60 см, в будущем тихом уголочке, где у меня в 2020 году растет хрен, крапива и ещё я там копаю червей, на рыбалку. Все разровнял, притоптал, как ничего и не было. Стройка же, все что-то копают, но не в том углу.

С утра, в 2020 году, иду в тот угол…, ну и вот, хрустим вечерком с соседом Колей Земляковым мамы Ани огурчиками, под хороший коньячок, и даже крышка у банки не заржавела. А, огурчики у мамы Ани всегда такие получались…, такие… больше никогда таких не пробовал. А, что коньяк солёными огурцами закусываем, типа, моветон, так мы переживем!

Значит, правило такое. Вещь в 1975 году, мне нужно обязательно полапать и самому её надежно зашхерить, что бы ни одна собака не видела, что и куда я прячу, и не могла её потом незаметно подрезать. Пробовал через батю, не получается, да и не надо ему давать лишнюю информацию, Ангел, же, я. Получается, только, если все сделаешь сам, находясь в этом своём странном ОС, под тети Вериной Калеей.

Получилось через распаечную коробку на потолке, получилось через землю, значит, получится и по-другому. И соорудили мы с батей в гараже, он уже почти готов, у задней стены, славную, такую, кладовочку, во всю ширину стены, с крепкой дверью и врезным замком с двумя ключами. Ключи, только у меня. Замаскировали кладовочку откатными полками для инструмента, банок и всякой всякоты. Не знаешь, фиг поймешь, что там, за полками, есть дверь. А я и не знал, до Калеи, стена да стена, обшитая, полки да полки на ней. В кладовочке, тоже полки сделали, не забыли. Хорошо, кстати, получилось.

И, первыми прелестями, которые поехали у меня из 1975 в 2020 год, стали ещё две банки мамы Аниных огурцов, уж больно вкусные, а с ними, один ключ от кладовки. Ну, а дальше, все пошло-поехало, как по маслу. Берешь свою прелесть в 1975 году, ставишь или кладешь на полочку в кладовочке, закрываешь дверь одним ключом, и с утра, используя второй ключ, достаешь ее, родимую, в 2020 году.

Кстати, ни для чего живого моя кладовочка не подходят. И на кошке Мяве пробовал, и сам пытался просочиться, туда-сюда, ничего не вышло, не пропускает. Кусок мяса с базара, пожалуйста, а вот живую душу, нет.

И, как у меня поперло! Теперь, про сами прелести, какие пока освоил.

Это алкоголь. Но, не «резиновая» водка из 1993 года, как была у Коли, конечно. В 2020 году есть специальные сайты по торговле советскими коньяками, производства до 1991 года. Любит народ настоящие советские коньяки, ибо, качество!

Берешь в обычном винном магазине в 1975 году, бутылку, скажем, Армянского коньяка 5 звездочек за 7 руб. 50 коп. Ну, в смысле, батя берет, или другой, кого попрошу, а то Мише пока не дают, молод ещё. И, через свою кладовочку, тащишь ту бутылку в 2020 год. Главное, что бы на этикетке, с обратной стороны, четко читалась дата ее изготовления, на пробке не было царапин и всё такое. Специальная экспертиза в 2020 году, а она была, и не одна, четко устанавливает, что данной бутылке, по-честному, 45 лет, она произведена именно в 1975 году, на таком-то заводе, в такой-то партии, и никогда не открывалась, о чем выдается специальный сертификат с голограммой и телефоном эксперта. Всё! Теперь на базар, где такая бутылочка стоит…, барабанный бой…. $650. И там, не залеживается! Дефицит. А, ведь, в 1975 году в магазинах свободно продается ещё и «КВ» за 17 руб. 50 коп. бутылка, и который вообще никто не берет. А сколько 45-летний «КВ» стоит сейчас?! Правильно, цена аукционная, ибо, супер-дефицит.

Но, это ещё что! Помните, в СССР 1975 года, в магазинах, продавцы за прилавками, башни строили из банок икры и краба? Я, краба и красной икры, теперь немного беру, не самый выгодный гешефт, хотя тоже беру, для ассортимента. А, вот, чёрная икра, по 4 руб. 50 коп. за кило в 1975 году… Здесь, у меня её забирает мой товарищ, ресторатор, Гарик, так, он говорит, что, по 35000 руб. за кило, он будет брать, вообще, всё, что будет, и платить авансом на год вперед, а по 40000 руб., тоже, всё, но, по-факту. Говорит, брал бы и раритетный коньяк, но уж больно это товар специфический, на любителя, в ресторане его не заказывают, только дома пьют, мелкими глоточками.

Как Гарик выруливает с датами производства на банках, не знаю, но как-то выруливает. Я-то, ему рассказываю про товарища в Росрезерве, что это, мол, сейчас меняют с хранения старые запасы для руководства страны, и все такое, но это, ему, по-фиг. Из каждых 50 банок, одну он вскрывает, дегустирует. Претензий, нет. Гарик, кстати, специалист по органолептике, Плешку закончил по пищёвке. Говорит, что консервант почти не слышно, но, если бы свежую… Может, холодильник в кладовочку пристроить? Нужно подумать.

Но, я не борзею, машинами икру и коньяк не таскаю, рынок не обрушаю, ящичек-другой в месяц, и хорош. Кстати, о машинах. Один раз, в 1975 году, даже и не думал ничего, просто загнал от дождя батину «Ниву» в гараж. С утра, открываю гараж в 2020 году, хоп, стоит батина «Нива»! Я, с перепугу, уже думал Калею пить, а то хватится батя… Но, пронесло, «Ниву» я трогать не стал, а там её, видимо, сам батя потом выгнал из гаража.

Соответственно, можно освоить ещё такой бизнес — таскать из 1975 года новые «Волги» и «Москвичи». В 2020 году, их, отреставрированные, продают за бешеные деньги. Родные детали долго ищут, на крайний случай, восстанавливают. Считается особым шиком, имея «Мерседес», порулить на советском раритете. Интересно, сколько же дадут за родную, новую, допустим, ГАЗ-21 с оленем, или ГАЗ-24?

Как оказалось, мне очень тяжело расставаться… с игрушками. В душе, всё обрывается. Кажется, будто за деньги, предаешь самого себя. Ностальгия? Ведь, правду говорят, любой мужик, в душе, ребёнок. Машинки-и! Но, вы когда-нибудь видели, хоть одного ребёнка, в магазинах «Машинки» на Ленинградском и Московском вокзалах Москвы и Питера? Вот, и я не видел. А между тем, завсегдатаи этих магазинов, коллекционеры, взрослые, обеспеченные мужики, теперь, мои самые преданные ждуны. Выметают, всё! В основном, везу им из 1975 года, под-заказ, оригинальные модели серии «Автомобили СССР», которые, кстати, и в 1975 году стоят относительно дорого. Сейчас же, отдельные модели, стоят как новая «Лада».

Ещё, по воскресеньям, я теперь, как в юности, опять хожу на «Пятак». Так называют сквер в центре Города, где последние 60–70 лет, в любую погоду, собираются нумизматы, филателисты, библиофилы и меломаны. И неожиданно для себя… вновь увлекаюсь этим волшебным миром, особенно стареньким винилом, которым до сих пор толкаются на «Пятаке» такие же старички-рокеры в кожаных косухах, как и я. Им цифра, как серпом по яйцам, им подавай мягкое шипение винила на hi-fiвертушке, и обязательно с ламповым усилителем и «мясом», низкими частотами под 10Гц. Мои, запечатанные в старинный целофан, оригинальные «Come Taste The Band»-75 Deep Purple и «Physical Graffiti»-75 Led Zeppelin, на которых «муха не сидела», вызвал у народа культурный шок, близкий обмороку. Чуть не побили придурка, начавшего вещать, что «это галимый Китай». Есть, есть ещё на Руси знатоки настоящей фирмЫ!

И, не всё я теперь таскаю на продажу. Так, великолепные гарднеровские и кузнецовские фарфоровые изделия, в 1975 году, стоящие по комиссионкам сущие копейки, все остались у нас в Доме. Моя жена Ирина наотрез отказалась с ними расставаться, хотя и знает, сколько сейчас это стоит.

В 1975 год я ничего не таскаю. Во-первых, боюсь спалиться с бирками, шильдами, лейблами, датами изготовления и т. д. Во-вторых, смысла в этом, вообще никакого. В Спортлото я больше не играю. За копейки, на пробу, купил на «Авито» по паре прессов купюр Госбанка СССР по 3, 5, 10, 25 и 50 рублей, выпуска 1961 года. Там их, бери, не хочу! Для кино, что ли? Вполне возможно, что в этих пачках есть серии, ещё не печатавшиеся в 1975 году, проверить невозможно, но риск минимальный, это не купюры по 100 руб., которые пасут. Теперь, мама Аня, по вечерам эти денежки раскладывает, перекладывает, нежно гладит и разговаривает с ними. Деньги на сберкнижке, она, конечно, знает, но до конца не понимает, деньги для неё, это купюры. Как, обе мои дочери, вот, не понимают часы со стрелочками, только с цифрами. Голубая мечта детдомовской девочки военных лет, сбылась!

Ну ладно, я спать, в 1975 году у меня сегодня о-очень важная встреча…

Глава 16

Учёный совет

Окончание лекции…

— Коллеги, прошу вас назвать эти способы, вы их хорошо знаете! — обращаюсь я к аудитории.

— Вывоз отходов на свалки! — детки начинают работать головами, и это очень хорошо!

— Переработка отходов во что-нибудь полезное! — милая девушка в белой водолазке с комсомольским значком явно прониклась незнакомой темой, и она ей нравится.

— Ну, и в какую-такую колбасу мы с Вами сможем переработать, например, кучу до неба дохлых свиней, за день погибших на ферме от Африканской чумы? — провоцирую я девушку и тут же сам пугаюсь своего вопроса. Упомянутые свиньи-то, наверняка, колхозные, и как бы меня не обвинили в поругании Советской Власти, при которой свиньи, дохнуть кучами до неба, ну, никак не могут. Да, и про коварную Африканку, в этом времени, слышали-ли уже? — скашиваю глаза на Президиум. Молчат. Вроде, пронесло!

— В ни-ка-кую, — почти шепчет растерянная девушка.

— Всё, верно, в никакую! — поддерживаю я её. — Вот мы и столкнулись с чрезвычайно опасными как в прямом, так и в переносном смысле, видами отходов, подлежащих уничтожению безальтернативно. Их запрещено перерабатывать или вывозить на свалки. Только уничтожать и только термическими способами, попросту сжигать без остатка, как в ханаанской «Геене Огненой»! Это биологические и медицинские отходы, наркотики, контрабанда, отходы с иностранных поездов, воздушных и морских судов и ещё целый список.

— Подведем итог. — продолжаю я. — Отходов много, они разные и способы избавления от них тоже разные. Какие-то, можно и на свалку, какие-то переработать во что-нибудь полезное, а какие-то, только в огонь. А есть и такие, например, ядовитые химические стоки, которые нельзя ни на свалку, ни в огонь, а только нейтрализовать химическими реакциями. А ещё, есть трудно утилизируемые виды, вы их тоже все знаете. Это старогодние железнодорожные шпалы, пропитанные ядовитым креозотом, и старые автомобильные покрышки. Сегодня, с ними, вообще не понятно, что делать. Так и лежат в своих собственных огромных кучах до неба, которые ежедневно растут. А потому, что на нормальные свалки их не берут, шибко уж опасны и вонючи, и сжигать их просто так, нельзя, потравим граждан. А ещё есть строительные, техногенные, нефтяные и др. отходы, терриконы и озера которых отравляют всё вокруг.

— Понятно, что всё это «добро», если с ним ничего, как сейчас, не делать, через пару десятков лет попросту полезет к нам в окна. Бр-р, крайне неприятное соседство, согласитесь!? И я не шучу! — делаю страшное лицо я.

— Собираешься, такой, с утра, допустим, в институт, а ветер с ближайшей свалки, как назло, сегодня дует в твою сторону. Мерзкий, такой, ветерочек, опасный… И кроме жуткой вони, ещё он доносит до твоих ушей тошнотворный клёкот грязных стай неопрятных чаек, жирующих на гниющих человеческих отбросах, гнусный треск разгрызаемых костей и нестройный хриплый писк огромных полчищ злобных крыс-мутантов, величиной… с собаку, с красными глазами и жуткими острыми когтями, которыми они раздирают плоть… — детки уже готовы рыдать, некоторые, от ужаса прячутся под кресла. Горе и Страх! Они мгновенно охватывают аудиторию и крепко держат её за горло, не собираясь отпускать….

«Ох, тыж… Ангел, итить, твою…!» — слышу я сбоку возмущенное шикание моей команды в Президиуме. Да, это что-то я переборщил, с этими крысами-мутантами… Это, чего же меня, так, вштырило-то? А-а-а, ну да, ну да, голоса с АТ, «планета-свалка» от нашего, городского автора.

— Но нам, «Советским Супергероям», любые свалки и крысы-мутанты, нипочём! — запускаю я в массы бодрый очистительный клич, — Ибо, у нас, есть Технологии! Кстати, о технологиях! Это, обязательно нужно знать и не фантазировать на тему универсальных «волшебных палочек», махнул, и нет любых отходов. Как много видов отходов, так и много технологий. Об этом, как-то, замечательно сказал наш выдающийся авиаконструктор Андрей Николаевич Туполев: «Универсальный самолет, он как утка, всё может, летать, ходить, плавать… Но всё, делает плохо. Поэтому, мы и строим специализированные — истребители, бомбардировщики и штурмовики».

— Вот, и мы, тоже, разрабатываем и пользуемся специализированными технологиями избавления от разных видов отходов — твердых, жидких, пастообразных и сыпучих.

— Плохих Технологий нет! — продолжаю я вдалбливать простые истины в детские головы, — Все Технологии, избавляющие нас от отходов, хороши! И тот, кто их сравнивает, мол, эта плоха, а эта хороша, или безграмотный дурак, или делает это при каких-то конкретных условиях. И тогда, это правильно. Любая Технология хороша от сих до сих, а чуть в сторону, и Сущий Ад. Мы уже рассматривали это на примере ханаанской «Геены Огненой» и более поздних МСЗ.

— Изучайте Технологии, придумывайте их, изобретайте, испытывайте их, влюбитесь в них, наконец! Книг и учебников по ним, ещё не написано! Так, напишите их, чтобы тем, кто придёт после нас, было легче! Эти Технологии лежат на поверхности, их нужно только увидеть. Всё что вы знаете из Физики и Химии об изменении свойств веществ, ляжет в их в основу, вот увидите.

— Собственно, почти всё! — вытираю руки, измазанные мелом. — И это, в основном касается новой инженерной специальности «Обращение с отходами». Данное направление подготовки уже внесено в перечень специальностей, выпускаемых Электротехническим. Осенью будет набираться 1-й курс, две-три группы по 20–25 человек. В зависимости от количества поступивших заявлений на перевод, возможно, сразу же будут сформированы и группы 2-го курса. После окончания института и защиты диплома, выпускникам будет присвоена квалификация «Инженер-эколог. Специалист по обращению с отходами». Эти ребята и станут первыми дипломированными «Советскими Супергероями»!

— Кроме того, в тех же цифрах и в те же сроки, будет запущена и вторая, гуманитарная специальность «Экология». Её откроют или в Педагогическом, или отдадут в Электротехнический, сейчас решается. На ней, будущих учителей и эко-пропагандистов будут учить основам эко-просвещения населения и «Экологии как Скрепы Советского народа в интересах будущих коммунистических поколений». Оттуда, надеемся, выйдут наши новые «Красные профессора», как их назвал в своё время Иосиф Виссарионович Сталин. Но об этом, будет уже другая лекция. Она пройдет в Педагогическом через неделю и проведёт её наш земляк, в недавнем прошлом, Первый Секретарь Обкома Партии, а ныне Секретарь ЦК КПСС по Экологии, Евгений Константинович Филатов, поприветствуем его! — поворачиваюсь я к Президиуму, — При его сумасшедшей нагрузке в Москве, он нашел время и возможность пообщаться с молодежью Города о такой важной проблеме!

Вот, теперь, точно всё. Спасибо за внимание!

* * *

Зал заседаний Учёного Совета Электротехнического института.

Председатель (он же, Ректор): — Товарищи, товарищи, уважаемые коллеги, прошу тишины! — звонит в бронзовый колокольчик, и когда зал успокаивается, тихо говорит Секретарю Учёного Совета, женщине, лет сорока: — Елена Борисовна, огласите, пожалуйста, справку о ситуации с приёмом студентов на следующий учебный год.

Секретарь: — Товарищи! В этом году, приказом Минвуза СССР № 831 «Об утверждении Перечня действующих специальностей и специализаций высших учебных заведений СССР», в текущий перечень добавлено две новых специальности «Экология» и «Обращение с отходами». Нашему институту, с этой осени, дополнительно выделено 75 бюджетных мест для организации набора и обучения студентов на очном отделении по второй специальности. Ещё 75 очных мест выделено Педагогическому институту на специальность «Экология» с возможностью их объединения в один факультет по совместному решению наших Ученых Советов. На общее количество бюджетных мест, а у нас сейчас около 14000 обучающихся на всех курсах и формах обучения, данное количество дополнительных мест, видимого влияния не оказывает, однако есть нюансы, а именно:

На специальность «Обращение с отходами», где у нас ещё нет, ни выпускающей кафедры, ни решения о её принадлежности к какому-либо факультету, не сформирован профессорско-преподавательский состав, не разработаны и не утверждены: учебные планы; список вступительных экзаменов; порядок перевода с зачетом предметов; порядок зачисления льготных категорий и др., в Приёмную комиссию Института, которая только начнет работать с 1 августа, уже поступило:

Заявлений о допуске к вступительным экзаменам на 1-й курс очного обучения по специальности «Обращение с отходами»: Всего подано — 15 645 заявлений от граждан СССР, и 1709 от граждан других государств и лиц без гражданства. Из них: Город и Область — 54 %, Москва и Ленинград — 27 %, другие регионы — 19 %. От выпускников школ 1975 года — 49,5 %; 20–30 лет — 24,3 %; 30–40 лет — 12,5 %; 40–50 лет — 5,9 %, 50–60 лет — 4,3 %, старше 60 лет — 3,5 %, вкл. 2 заявления от граждан 76 и 78 лет. К заявлениям приложены как аттестаты о среднем образовании, так и обязательства их представить к началу вступительных экзаменов, со средним баллом 4,995.

Затруднения вызывает приведение к текущему среднему баллу аттестатов, выданных в период 1918–1933 гг (двухбальная система оценок), 1933–1935 гг (четырехбальная) и аттестаты зрелости, выданные классическими гимназиями и реальными училищами Российской Империи до 1917 года.

Кроме того, затруднение вызывает составление ответов на некоторые письма, приложенные к заявлениям, цитирую: «Железные крылья прошу выдать съёмные и вместе с чехлом, т. к. моя супруга их может испугаться», «Помимо острого желания стать „Советским Супергероем“, имею неоднократно испытанный обрез винтовки Мосина с двумя подсумками патронов 7,62 мм.», и т. д. Видимо, будем возвращать без ответа.

Председатель (кричит, перебивая): — В милицию мы их будем возвращать! Продолжайте, Елена Борисовна!

Секретарь: — Заявлений о переводе на 2-й курс очного обучения по специальности «Обращение с отходами»: Всего подано — 5745 заявлений. От наших студентов других специальностей — 2532; МГУ, ЛГУ, МГИМО — 1345, другие, вкл. иностранные — 1868.

(Голос с места, перебивая): — Это, профессор Алексеев, Владимир Александрович — представляется крупный мужчина интеллигентного вида в добротном костюме и при галстуке, — Заведующий кафедрой «Теплотехника». Предупреждаю, у меня в этом году, видимо, будет «нулевой» выпуск. На 1-й курс набирали одну группу, 25 человек, из них 13 девушек. По результатам экзаменационных сессий 1–2 курсов, за академическую неуспеваемость отчислили 6 человек, вкл. 3 девушек. Из 10 оставшихся девушек, за три последних года, 7 перевелись в другие вузы, в связи с убытием по месту службы мужа, а 3 находятся в декретном отпуске. Из 9 оставшихся пятикурсников, все 9 вчера подали мне заявление о переводе их на 2-й курс новой специальности. Всё, выпускать в этом году будет некого!

Председатель (хмуро): — Нам за «нулевой» выпуск в МинВУЗе шею так намылят… Они бы в Советскую Армию на два года, солдатами, а лучше, в Военно-Морской Флот на три года, матросами, заявление написали, это мы им очень легко устроим. Проректор по социально-бытовым вопросам! Аркадий Нахимович! Ну, сколько раз Вам говорить, связжитесь с командованием Высшего военного, это их казармы рядом с нашими общежитиями. Пусть, запретят проход наших студенток на танцы в их клуб! Они нам, так, весь выпуск обвалят!

Проректор по СБВ (глядя в пол, кисло): — Да связывались уже, сколько раз. Запрещали. Так они же по бельевым веревкам к ним в окна лезут, вдруг разобьются? Пятый этаж. Пусть уж танцуют.

Председатель: — Кто, курсанты? Вот пусть их командование и отвечает, если разобьются.

Проректор: — Да, нет, студентки.

Председатель (временно потеряв дар речи): — Вот, жеж, ёёё…. Ладно, это потом. Елена Борисовна, по справке всё?

Секретарь: — Нет. Еще поступило обращение Учёного Совета Педагогического института за подписью их ректора. Просят забрать у них новую специальность «Экология» и выделенные на нее 75 очных мест. Дополнительно, готовы отдать ещё 300 бюджетных очных мест на любые специальности, по нашему выбору, вместе со ставками профессорско-преподавательского состава, и передать с баланса на баланс их новое студенческое общежитие на 350 мест с этажом служебных квартир улучшенной планировки для семей аспирантов и преподавателей. На словах передали: «Не возьмёте, нам, хана! После лекции Филатова, у нас такое…». А, ведь, у них одни женщины работают!

Председатель (задумчиво): — Да, звонил их ректор… Надо помогать!

* * *

Выписка из решения Учёного Совета Электротехнического института № 4/32-УС:

1. Сформировать новый факультет «Экология и обращение с отходами». В его составе сформировать две выпускающие кафедры «Экология» и «Обращение с отходами».

2. Объявить конкурс на замещение вакантных должностей декана и заведующих кафедр нового факультета. Избранным лицам, представить на утверждение Ученого Совета все необходимые документы.

3. Ходатайствовать перед Минвузом СССР в связи с наступившими особыми условиями работы при формированием нового факультета, о выделении:

— Целевых средств на строительство — 1 (зачёркнуто) 2 новых учебно-лабораторных корпусов (спецпроект, 4(зачеркнуто) 5 этажей); 2 (зачеркнуто) 3 студенческих общежитий улучшенной планировки; нового спорткомлекса с бассейном 3 (зачеркнуто) 6х25 м., 2 (зачеркнуто) 3 жилых домов по 9(зачеркнуто) 12 этажей, с квартирами улучшенной планировки для сотрудников и преподавателей; клуба (зачеркнуто) дворца культуры института с залом на 600 (зачёркнуто) 1000 мест.

— Лимиты и средства на закупку 3 (зачеркнуто) 6 новых а/м «Волга» ГАЗ-24, спецсерия, улучшенная отделка салона, для обеспечения резко увеличившихся оперативных разъездов обеспечивающих служб;

— Дополнительных семейных путевок в Болгарию в количестве 10 (зачеркнуто) 15 шт. для компенсации резко возросшей нагрузки и ответственности профессорско-преподавательского состава.

Подписи: Председатель, Секретарь

* * *

Виза на Ходатайстве:

«Удовлетворить в полном объёме!»

Министр Елютин Виктор Петрович.

Дата, подпись.

Глава 17

Лёня, Сима и Гриша

После лекции.

В кабинете Ректора Электротехнического института, за длинным столом для заседаний, сидят шестеро: сам Ректор, моя команда в полном составе, я и молодой человек по имени Лёня.

Сразу чувствуется, что здесь, главный над всеми Филатов. Новая должность его очень красит. Он и раньше выглядел как большой начальник, собственно, им и являясь, но сейчас, высокий, моложавый, обретя в Москве некоторую дополнительную вальяжность движений и речи, в новом дорогом импортном костюме по фигуре, изящных очках в тонкой золотой оправе, лёгкой проседью на висках и Золотой Звездой Героя Труда на груди, он неотразим и даже монументален, как сама Советская власть.

Бывший Второй, а ныне Первый Секретарь Обкома, его приемник, всеми силами старается ему угодить, нагнать свиту, закрутить культур-мультурную программу, но «Евгеша» кремень — машину с водителем, и всё. Остальное, нам не надоть! Он же местный, и у него в Городе квартира, в которой сейчас живут старушка-мать и младшая сестра с мужем. Он всех здесь знает и в традиционных развлечениях командированных не нуждается. Его верные спутники, «Птица» и «Товарищ Генерал», когда он в Городе, всегда с ним. Остальных, Филатов от тела отгоняет, иногда очень жёстко. При мне наорал на девушку, секретаря какого-то Райкома Комсомола, которая попыталась сунуть ему в карман пиджака записочку со своим номером телефона. А девушка та, была просто зачётной, природная блондинка, ноги от шеи и с натуральной «четвёркой». Я бы на неё не орал!

Ректор Электротехнического института, дяденька, ну, совсем не дурак. Он уже понял, что без него его женили, ну, или… избрали для великой цели. И лучше, попасть под паровоз, чем качать права, вместо того, чтобы под всю эту сурдинку не укрепить материальную базу вверенного ему института и себя лично. А что к чему, начальство из Москвы объяснит, оно лучше знает. А ты, сиди себе, и слушай. Сиди и слушай.

Пичугин улыбается, поглядывая, то на меня, то на Лёню, а дядя Антон Лазарев сидит ровно и просто смотрит перед собой. Он спит! Да, да, спит… с открытыми глазами! Причём, правой рукой он держит красивую импортную ручку и что-то постоянно помечает в своём блокноте, даже, не заглядывая в него. То ли, этому, его научили в КГБ-шной школе, то ли, у него врождённый талант, но я знаю, что если вдруг его сейчас попросить выступить, он встанет, и начнет выступать, не важно о чём. И не поймёшь, то ли ещё во сне, а то ли уже проснувшись. Потрясающе полезный навык! Я, как- то подсмотрел, а что же дядя Антон пишет в своём блокноте? Волна за волной и строка за строкой, там шла непрерывная фраза «Не высовывайся!».

И только молодой человек по имени Лёня, пока ничего не понимает. Нет, он, будучи совсем не глупым молодым человеком, понимает, что, что-то от него хотят. Но, вот, что? Он, с большим интересом прослушал лекцию странного школьника, постоянно отмечая про себя, по ходу изложения, что, вот, здесь, он бы так и сказал, а здесь, так и сформулировал, но, еще бы добавил…

* * *

Лёне 31 год, он родился на Урале и с «отличием» закончил Горный институт. Кандидат технических наук. Член КПСС. Перспективный научный сотрудник в крупном НПО горной промышленности. Его отец, Абрам Вайсберг, председатель городской еврейской общины, но почему-то это никак не помешало карьере сына, даже, где-то и помогло. У Лёни есть жена Наталья и маленькая дочка. Кроме горного дела, Лёня увлекается изучением истории цивилизации и религии, именно так написано в объективке, сейчас лежащей перед Филатовым.

Но, есть на него и другая объективка, у меня в голове. Вайсберг Леонид Абрамович, 1944 г.р., доктор технических наук, профессор, академик РАН, трижды лауреат Государственных премий и пр., и пр., и пр. У него, есть даже орден «Полярная звезда» — высшая награда Монголии, что-то он им там построил, горноперерабатывающего. Но, именно он придумал «Техносферную безопасность». Именно он придумал и частенько читал студентам ту самую публичную лекцию «Как спасти человечество от отходов?!», которую, сегодня, впервые, сам и послушал, в моём исполнении. И, это, единственная сфера его кипучей и разносторонней деятельности, в которой, он просто не успел победить…

Он умер, нелепо и страшно, всего лишь в 76 лет. В больнице. Проклятый Ковид! Хоронили его 31 декабря. Кругом уже вовсю хлопало шампанское, а его несли на кладбище. Наверное, он бы пошутил по этому поводу. Как шутил над собою и окружающим его миром, всю свою жизнь.

«Леонид Абрамович! Есть мнение, что основной причиной появления такого большого количества отходов является сверхпотребление, это так?». «Думаю нет, Человечеству столько не наср-ть!».

«Леонид Абрамович, скажите, как Вы относитесь к экосбору?». «Никак, тратят его другие!».

Миша смотрит на Лёню, а Лёня смотрит на Мишу. В глазах у юного Лёни тысячелетняя печаль еврейского народа, он не понимает, что его ждет. Не боись, Лёня, ничего плохого, я сам боюсь… Он, конечно, ещё слишком молод для такого глобального прорыва. Но тогда и время было такое, взрослели медленно — а куда торопиться, наверху все занято…

Я помню его уже гораздо старше, совсем седого. Но, умный внимательный взгляд и аккуратная щетка усов, всё те же. У нас с ним было два серьёзных, хорошо продуманных, но, так, в итоге, и недоделанных толком, научно-образовательных проекта федерального уровня: «Система подготовки дипломированных специалистов в области обращения с отходами» и «Международная научная Конференция WASTE». С академиком всё было просто, он звонил, и двери открывались, а люди улыбались. А вот, когда его не стало…

Я, по инерции, сунулся было к его друзьям-академикам, мол, вторая Конференция уже практически готова, вы же были на первой, слова говорили, давайте проведём вторую, уже под вашей эгидой. Назовём, «Памяти академика Вайсберга!». «Еще не остыл, какая память…» — сказал один, который был поближе. А второй, который был ещё ближе, вообще отказался разговаривать, мол, некогда. И пошёл я, солнцем палимый… Ничего не поделать, видимо, такие нынче нравы у академиков, загрызут за чужую память. Ну, вот и закрутим мы теперь, любезный Леонид Абрамович, все наши проекты по новой, время уже нам с Вами хватит!

* * *

— Леонид! — обращается к нему Филатов, — Можно Вас так называть? Лёня мотает головой, мол, конечно, можно. — Так вот, Леонид, — продолжает «Евгеша», — Меня зовут Евгений Константинович Филатов, я Секретарь ЦК КПСС по Экологии. Ректора института Вы знаете…, Мишу послушали…, а это мои ближайшие помощники и советники, старый большевик и друг моего отца, Иван Поликарпович Пичугин и начальник Областного управления КГБ, полковник Антон Геннадьевич Лазарев. — все кивают друг-другу, мол, очень приятно. — Теперь, они будут и Вам помогать.

— Партия и Правительство Страны приняли решение, — продолжает Филатов, — оказать Вам, Леонид, большую честь, и в рамках партийной дисциплины, поручить Вам стать Деканом первого в СССР факультета «Экология и обращение с отходами». Кроме того, совместить деканскую деятельность с заведованием выпускающей кафедры «Обращение с отходами». Кандидатура заведующего второй факультетской кафедрой «Экология» сейчас подбирается. Для начала, наберете по 3 группы по 25 человек на 1-й курс по каждой специальности. Из… 30 тысяч претендентов…, не шучу, — закашливается, выпивает стакан воды и продолжает. — В перспективе, у Вас самостоятельный Институт или Высшая школа, а Вы ректор. Или Университет, решим. Учебные программы напишите с Мишей, он мальчик умненький, плохого не подскажет, через два года и сам придет к Вам учиться. Вопросы есть?

— Нет! — слабо реагирует Лёня, и я вижу, что он вот-вот собирается завалиться в обморок. Но пока держится. А что такого, любой бы завалился…

— Вы же, пока, «голый» кандидат (без дополнительных учёных званий «доцент» и «профессор»)? — вступает в разговор Ректор, — Значит, пока по приказу, пойдете на ВРИО, а потом всё, как положено, проведем Вас по конкурсу, через Ученый Совет и ВАК. Докторскую защитите у нас в Совете, думаю, через годик-полтора. У Вас же сейчас, однушка на троих? Подадите заявление в Профком института на трехкомнатную, через месяц получите. Права на легковую машину есть? Тогда служебная «Волга» будет с водителем.

Одной рукой поддерживаю Лёню, практически уже без сознания, пытающегося сползти со стула на пол, а другой, наливаю ему в стакан воды из графина, бледный он стал какой-то.

* * *

9 мая.

Сегодня Праздник, который я праздную и, пока жив, буду праздновать всегда и во всех своих временах. Победа!

Вообще-то, он родной дед Ирины, моей жены, но давно уже наш общий, Сима, Семён Иванович Шейков, 1915 г.р. Настоящий герой, вся грудь в орденах и медалях! Артиллерист, зенитчик, защищал питерское небо в Пулково, а потом ещё и московское, в Тушино. С двумя тяжелейшими контузиями, но выжил. И он, как-то, под рюмку, рассказал мне вот такую историю, про жизнь и смерть на войне и которую, вряд ли опубликуют.

В сентябре 41-го, его, 26-летнего лейтенанта, молодого коммуниста, послали с пакетом, из его части в Пулково, в Главный штаб на Дворцовую площадь. Ещё трамваи ходили. Приехал ранним утром Сима на трамвае на Невский, народу тьма. Хотя, фрицы уже и Бадаевские склады разбомбили, да и так постреливали, но, кабаки ещё работали. Ну и зашёл Сима в какой-то подвальчик, время же есть. Взял сто граммов водочки, то-сё… А там, девушка симпатичная, одна сидит. «Давай», — говорит, «Солдатик, за Победу!». Ну, и дали они с ней. Чего уж там она ему подлила… В общем, очнулся вечером лейтенант Шейков в какой-то грязной питерской подворотне. Без сапог, без пистолета, без документов и без… пакета из части.

Босиком пришел Сима на Дворцовую, коммунист же, мол, так и так…. Умирать пришёл, ясно дело, виноват, а время военное. Его сразу в конвойную, мол, сиди и жди расстрела. А по тем временам, стреляли ещё не сразу, а еще, типа, проводили дознание, бумаги оформляли. Пришёл дознаватель, пожилой майор, пишет бумагу:

— Фамилия? Имя? Отчество? Где родился? — хоп, — Так, ты что, Ивана Шейкова, сын?! — кричит, — Да мы же с твоим батей всю Гражданскую прошли, я же дядя Николай! Он же тебе про меня рассказывать должен был?!

— Рассказывал, товарищ майор, много рассказывал, — блеет Сима, — И как вы потом учительствовали вместе в Уезде…

— Да, как же ты так, Семён?! — ну, короче, отмазал дядя Коля нашего деда, сапоги дал, бумагу какую-то и пинком в часть, дальше воевать.

Судьба!

Тот дядя Коля умер в 70-х и вся семья Ирины, с тех пор ходит к нему на могилку как к своему, он деда спас, убирает, красит, молится. Да, да, Сима молится Богу, причём, всю жизнь. Я его спрашивал, как так, офицер, коммунист… А, он на меня посмотрел, как на недоумка, и сказал:

— А, в окопах, атеистов не было!

После войны, Сима, уже и на пенсии, пока мог ходить, работал военруком в школе и дожил до 91 лет. Когда его отпели, морщины разгладились, и мы увидели в гробу того самого молодого лейтенанта… Когда его выносили из Храма, звонарь дал в колокола и стая голубей сорвалась с колокольни в голубое небо. Салют тебе, герой-артиллерист, спи спокойно!

А своего родного деда, Гришу, батиного отца, я нашел по похоронке, совсем недавно. Осталась она, желтая, после бабушки Дуси, так и лежала в старых бумагах. Пропал Гриша без вести в феврале 1942 года «в районе села Спасская Полисть Чудовского р-на Ленинградской области». Рядом Мясной бор. Это там, где Вторая ударная армия полностью легла в болотах. И поехали мы туда всей семьей, на машине, деда искать. Думали, сначала по обелискам пошукаем. Аккурат, в начале мая. А обелисков там… И везде моют, красят, машины со всей страны, из Украины, из Казахстана, люди, люди…, значит, своих приехали навестить, перед Праздником.

В общем, по обелискам не нашли, аж в глазах замельтешило, сколько там фамилий на пилонах. И так еще, на газончиках таблички стоят. Поехали в Трегубовскую сельскую Администрацию, у них все тамошние воинские захоронения на балансе. Встретились с Председателем, вернее, он сам к нам на «Ниве» приехал, по звонку, мол, стойте, где стоите, я сейчас буду.

Ну что сказать… Я и не видел, наверное, таких чиновников больше нигде. Они, там, все в Администрации…, такие. Два часа искали деда по спискам, всё аккуратненько у них, каждый человек на учете. Не нашли. Мы расстроились, конечно. А не расстраивайтесь, говорят, пишите заявление, мы пошлем в военкомат на проверку и увековечим вашего Гришу. Наши, говорят, поисковики, до сих пор, по сто пятьдесят — двести человек, каждый год с болот поднимают. Это уже, считай, две полных дивизии с Войны подняли, а сколько там ещё лежит…

Ну и вот он, наш Григорий Степанович, «уроженец села Прокофьевского, Казанского р-на, Омской обл.», теперь золотыми буквами на белом мраморе мемориала «Любино Поле», на новых плитах, с такими же, вновь обретенными, уже и не по алфавиту. Нашли мы тебя, товарищ красноармеец, спи спокойно!

С Победой!

Глава 18

Уроборос, Аня и Трахтман

Сверим часы?!

За что и как я борюсь там, в 1975 году, уже, надеюсь, понятно. А здесь, в 2020 году, за что я борюсь? Да, ни за что, получается! Не получается у меня здесь бороться, просто живу и работаю! Вайсберга нет, а остальным всё по-барабану. Только деньги! Все, как-бы и не прочь спастись от отходов, но лучше получить деньгами. И только диким «зелёным» эко-активистам, деньги не нужны. Вот уж для кого, лозунг из 1975 года: «Экология, это глобальная Скрепа прогрессивного человечества», не пустой звук. Но, с ними иметь дело опасно, могут и покусать. Ходи, потом, коли уколы от бешенства…

Теперь самый главный вопрос! Ну, спасу я Человечество от отходов там, а здесь-то оно этим, на автомате, спасётся или нет? Реальность-то одна! «Бабочка Бредбери» и всё такое… Может, кстати, и спастись, но только в одном случае, если прошлое скачком догонит настоящее, и станет этим самым настоящим. А такое может случиться? Ну, теоретически, да, Гегель же. А на практике, кто же его знает…, может уже и было такое, скакали, но, когда? Вот, когда не скакали, знаю.

Взять Революцию 1917 года. Казалось бы, тектонические изменения, а скачка через время не случилось. Почему? А накопленной однонаправленной энергии изменений не хватило. Белые за «минус», красные за «плюс», а в результате, пшик, и Революция стала эволюцией, без скачка.

Мой приятель, матерый-прематёрый историограф, не просто историк, а специалист по датам, когда выпьет, говорит так: «Даты, Михалыч, это дело тёмное! До 500 лет назад мы их ещё более-менее видим, а вот дальше… пелена, туман». Вот, и не знаем мы ничего про скачки во времени в прошлом.

Давайте, представим нашу реальность, или по-научному, пространственно-временной континиум, в виде летучей змеи. Возможно, её зовут Уроборос, так как она намотана вокруг Земли. Плотная такая змеюка, трудно ее прогрызть. И скорость полета у нее, ого-го! И летит, такая, намотанная на Землю змея, в Мироздании. Мы, как бы, со стороны, видим, голову змеи, конец её хвоста в пасти, тело, длиной, лет в пятьсот, а остальное тело — в дымке. То ли одно кольцо у змеи, а то ли намотана она на Землю, как шпулька у швейной машинки.

Голова змеи, это настоящее, а тело и хвост, это прошлое. Про будущее, ничего сказать не могу, его нет. Змея двигается по прямой? Нет. Постоянно в голове у нее что-то происходит, то война, то революция. То вправо голову занесет, то влево. То вверх, то вниз. И хвост, соответственно, все эти движения головы повторяет. А как ему, иначе? Он же не сам по себе.

И вот в этот хвост как-то попадает некий попаданец и давай его внутри шерудить, изменять. А когда эти изменения накопятся количественно то, в соответствии с теорией Гегеля, они скачком перейдут в качественно другое настоящее, т. е. в голову змеи. Но, ведь, они могут и вообще никогда не перейти, хоть там, в прошлом, зашерудись. Просто не хватит энергии. Так и будет тот попаданец болтаться в хвосте, думая, что это голова, но в некой «параллельной» реальности.

«Параллельные» реальности писатели-фантасты придумали для своего удобства. Они в массе считают, что сам факт попадания в тело змеи в районе хвоста вполне достаточен для того, что бы та змея, сама от себя в этой точке отпочковалась, и дальше, уже параллельно, в Мироздании летели две змеи, с двумя головами. А то и с тремя, отпочковавшись от тела змеи в разных точках, и так до бесконечности. Представляете, такую змею, о тысячи голов, да по всему телу? И все шевелятся, бр-р! А с хвостами, при этом, вообще непонятно, они тоже распараллеливаются?

А не думали, уважаемые товарищи писатели-фантасты, где же Мироздание на такие Ваши фокусы возьмет лишнюю энергию? У него, у Мироздания, энергетический баланс, вообще-то. Отнять энергию? А у чего? И кто у Мироздания будет следить за всеми попаданцами, что бы вовремя отпочковывать новые «параллельные» реальности? Правильно, никто! Нет у Мироздания, ни механизма, ни субъекта такой деятельности! Да хоть мы все в хвост змеи запрыгнем и там будем песни петь из настоящего! Это, кстати, интересно, но не в голове змеи, т. к. реальность, повторюсь, она одна!

Мне скажут, что про множественность миров сказано в Библии: «В дому Отца Моего обители многи суть!». Ну правильно, миров, обителей, много, но не реальностей! Может, инопланетяне поэтому и существуют, но реальность-то, она одна!

Накопить энергию изменений в прошлом, достаточную для скачкообразного перехода в настоящее, можно только в этом прошлом, больше негде. Но и это, смотря кто будет изменять и накапливать. Я один? Маловато будет. Мы с Вайсбергом? Тоже маловато. А вот если меняться начнет огромная страна с населением 250 миллионов человек во главе с Брежневым, которые будут качать ту змею, да все в одну сторону, то суммарной энергии изменений на качественный скачок может и хватить. А уж если весь мир будет этим заниматься, то точно хватит!

Понятно, что те, кто менял змею в прошлом, скачок не заметят, а только его последствия — Прекрасный Новый Мир! А те, кто сейчас в настоящем, мгновенно помолодеют на срок длины скачка. А те, кто родился во времени скачка, останутся вне его влияния. А те, кто умер во времени скачка, получается, воскреснут!

Я очень хочу увидеть Новый Прекрасный Мир, и Скрепа мне в помощь! И только тогда всё не напрасно!

* * *

Уже вечер и пора сматываться. Ангел уже смотался, а Мише и Лёне пора домой, к семье. А то, они оба, считай, поселились в новом Деканате.

Мишины хождения в школу никому не нравятся, ни Ангелу, ни Вайсбергу, ни самому Мише. Потому что, им всем, некогда! Пока каникулы, Миша числится на кафедре, не поймешь, какой. Лаборантом. Ну, а что, нормально для 14-летнего пацана!

Вайсберг ведет себя с Мишей как мудрый старший брат, практически на равных. Подвозит его домой на служебной «Волге» и много времени проводит с ним в беседах на разные темы. Он здорово впечатлён способностью Миши рассказывать ему вещи, с которыми он, без спора, сразу соглашается. С самим собою, чего же ему не соглашаться?! Это касается и планов его деканских действий при формировании преподавательских штатов, учебных планов и т. д. Он, видимо, о чем-то догадывается, но к Мише с дурацкими вопросами не пристает. Только, как-то, тихо обмолвился: «Папа сказал, что нам тебя Бог послал…». Эх, знал бы он, что сам же Мишу к себе и послал, а то, что Миша ему радостно сообщает, он же сам и придумал!

Вайсберг сейчас похож на огромный корабль, который только начал лавировать в бухте перед выходом на океанский простор. А Миша лишь слегка поправляет и направляет его движение.

— Давай, так, — предлагает Вайсберг, — Пока лето, сдашь экстерном экзамены за восьмой класс, я договорюсь с РайОНО, а с осени поступишь в наш институтский Техникум, там, с осени, тоже нужно будет набирать две группы по нашим специальностям. Для тебя, это в некотором смысле, будет формальностью, преподаватели-то в технаре будут все наши, в т. ч. и я. А по окончанию, может, тоже, экстерном, зачислим тебя к нам, сразу на третий курс, когда он появится. А так, всё это время будешь при мне, рядом. Как тебе план?

— Класс! — отвечают Миша с Ангелом, — Я бы сам и не допёр…

С экстерном за 8-й класс, мама Аня покудахтала, но заявление подписала. Вайсберга она шибко уважает и теперь ставит его Мише в пример. До этого, примером у неё были Рыба, Маливинский и Витя Уляхин, дворовая компания закадычных друзей, которые, чуть ли не единственные в Яме, кто после школы поступили в институт. С местной шпаной они никогда не водились, по вечерам в Яме не шарились, занималась на «Динамо» самбо, а при попытке их подмять, так насыпали шайке местных жиганов с ножами и кастетами, что менты, не разобравшись, сначала хотели завести на ребят дело по тяжким телесным. Потом разобрались и, наоборот, наградили грамотой. А потому что, в той шайке было двое беглых с нашей зоны № 5. Витя Уляхин потом станет начальником цеха на Заводе и, видимо, поэтому, очень рано умрет от сердечного приступа (послезнание).

Сдача экзаменов экстерном за 8 класс прошла буднично и скучно. Приехали две тётки из РайОНО и наши учителя, по-быстрому, позадавали Мише разные несложные вопросы, да и отпустили с Богом, взяв с него обещание, что Миша обязательно проведёт в школе профориентационную встречу с выпускниками. Про новые специальности и Мишином участии в этом, уже все знали. И вот, в руках у Миши синее «Свидетельство о неполном среднем образовании», основной документ для поступления в Техникум.

А в Техникуме такой же бедлам, как и в Институте, приёмная комиссия, которая ещё не начинала работать, уже завалена заявлениями граждан о приеме на новые специальности. Не десятки тысяч, как в Институте, но тоже внушительно. И с этим, нужно уже что-то делать. Как и с поиском преподавателей специальности. Как в сказке, пойди, найди то, чего нет. Ведь, откуда берутся преподаватели? Правильно, выращиваются из студентов. Они, сначала заканчивают институт по данной специальности, потом аспирантуру, становятся специалистами, защищаются, а потом, начинают преподавать. А где взять классных преподавателей-специалистов по технологиям обращения с отходами в 1975 году? Ещё замучаешься выращивать! Вайсберг не знает, а я знаю! Всё просто, получилось с ним, получится и с другими.

Что бы найти преподавателей специальности, у нас есть ещё два года. Обучение в Институтах и Техникумах сейчас устроено так, что первые два курса, это общеобразовательные предметы, и по ним у нас всё в порядке, а «Введение в специальность» прекрасно прочитает и сам Вайсберг, если уж даже я эту его лекцию прочитал. Правда, с такими неожиданными последствиями, что теперь чуть не все мальчишки и девчонки в Стране хотят стать «Советскими Супергероями». Вот, она, сила сарафанного радио в СССР. Вайсберг не знает как выбрать из тысяч абитуриентов, у которых все пятёрки по всем экзаменам, а я знаю! Получилось в будущем, получится и в прошлом!

* * *

В новом Деканате уже есть секретарь, со скоростью звука печатающая бумаги на электрической машинке «Ятрань». Молодая некрасивая женщина, которую зовут Аня. У Ани есть сынишка и сестра-двойняшка, которая иногда к ней приходит на работу. Они с сестрой похожи, как две капли воды, когда вместе, синхронно встают, садятся, поворачиваются. От такого зрелища, поперву впадаешь в ступор, потом привыкаешь…, природа же такая у близнецов! Еще у Ани есть друг, художник, который ее периодически лупит. А за то, что не до конца понимает его тонкую творческую душу! Видимо, лупит он её не очень сильно, поэтому, Аня в милицию не заявляет. Потом, они всегда бурно мирятся, причём под это дело, Аня берет отгул, и через день приходит на работу изрядно помятая, но вполне счастливая.

Вообще, по слухам, Аню лупили все её мужики, какие у неё были. Естественно, с перерывом на роды сынишки, похоже, что общего, шучу. Все они, как один, были людьми творческими. Это Анин фетиш — артист, музыкант, массовик-затейник. И каждый порознь, но, в итоге, все вместе, за годы выработали у Ани устойчивый рефлекс «в ухо! — в койку!», где одно без другого уже существовать не могло. Это, частично, подтверждается информацией о том, как в прошлом году Аня ездила… в Америку, выходить замуж. Информация точная и была предоставлена группой записных институтских кумушек, которые, по приезду Ани назад, мгновенно раскололи ее на подробности, банально, подпоив. А история, такая:

В юности, Аня с отличием закончила Иняз в Москве и с первым мужем, естественно, режиссером, приехала в Город, где он получил место в драмтеатре. Английский Аня знает блестяще! Щебечет на нём, как на родном русском, а может и лучше, такой вот талант! И её, по линии «бурильной конторы» дяди Антона Лазарева, частенько привлекали к сопровождению заезжих буржуев. Ясное дело, кабаки, подарки, отчёты… И вот, в один, далеко не прекрасный для неё день, в Город принесла нелёгкая пиндоса, экс-сенатора и личного друга Андрея Андреевича Громыко, Министра иностранных дел СССР. Пиндосу было уже под 70, но выглядел он как Кен у Барби. Он сиял белым «унитазным» фарфором, ну и вообще, был строен, худ и подтянут. Вот, что значит продвинутая имплантология в совокупности с большими деньгами. Про одежду и обувь, даже говорить не удобно. В общем, выглядел американец «на миллион долларов». Женат не был ни разу!!! И ладно бы, как всегда, кабаки, подарки, отчёты…

Пиндос этот, в нашу Аню втрескался по уши! По-настоящему! И стал звать ее замуж в Америку. Аня, сначала, конечно, отказала… Да как же она, советская девушка, комсомолка, патриотка, молодая мать, в конце концов… Но, пиндос был настойчив, и после своего отъезда, ещё с полгода, чуть не каждый день ей звонил, уговаривал и слал подарки Аниному сынишке. И тут, сказали Ане все её подружки: «Дура, ты, Аня, дура! Ехай, давай!». И сказал ей куратор из «бурильной конторы»: «Валяй, можно! Только раз в месяц, вот по этому адресу…», ну вы, поняли. Аня бросила всех своих русских драчунов, ей в мгновение ока, по звонку Громыко, выдали загранпаспорт, и шлепнули в американском посольстве т. н. «визу невесты», на месяц, с сыном. Это, такая хитрая виза для приглашаемых американскими мужиками иностранных дам, мол, выйдешь замуж, оставайся, а нет, ехай назад. Так оно и вышло, не вышла Аня замуж.

А всё, проклятый алкоголь! Пока летели, не спала, в самолёте прикладывалась к халявной бутылке, но толком не закусывала, нервничала. Прилетели, охи, вздохи, цветы, лимузин и сразу поехали к его родителям на ранчо, около 100 миль от аэропорта. Аня, с устатку, в лимузине, пару раз примеривалась поспать, но ей не дали, угощали просекко «брют» и опять, без закуски. Родителям жениха под 90, они собрали соседей, им всем очень хотелось посмотреть на русскую невесту сына. И опять, море разного алкоголя, а закуски практически нет, так у них, блин, принято. В итоге, когда жених привез невесту к себе домой, Аня была уже в хлам. Но, ещё держалась, буквально, на морально-волевых. Дальше, хуже, она заходит в выделенную для неё комнату, а жених шмыгает за ней, мол, я же твой жених, то-сё. Злобная, голодная, усталая, бухая Аня, вышвыривает жениха за порог и полночи слушает монолог с порога про то, как он её любит и вообще. Но за порог он так и не зашел, воспитанный, так и стоял на черте, закон соблюдал, ибо, нельзя там без согласия. А с утра, похмельная Аня схватила в охапку сына и в аэропорт. «Дал бы в ухо, может и дала бы…», — резюмировала Аня свой горький рассказ. Потом, пиндос ещё ей звонил некоторое время, но уже бесполезно, чувства погасли.

А ещё, на новой кафедре уже есть первый доцент по фамилии Трахтман. Эммануил Иосифович. Вообще, он с кафедры «Химия», но нам такой очень нужен и Вайсберг его уговорил перейти к нам. Он специалист по полимерам, читай, пластикам, коих, в коммунальных отходах, скоро будет вагон и маленькая тележка. Ректор не против. Сейчас в Институте вообще уже никто не против, что Вайсберг попросит, всё ему дают.

Пока, доцент Трахтман тоже работает в помещении Деканата, кафедры ещё нет как таковой. И те его студенты, с кафедры «Химии», теперь ходят сдавать свои «хвосты» по химии, естественно, к нам.

Миша в Деканате один, все пошли на обед, а он в Институте не обедает, дома успевает. Открывается дверь и в щелку заглядывает симпатичная девичья мордашка:

— А можно зачёт по химии сдать?!

Не отрываясь от проекта учебного плана, Миша задумчиво произносит:

— Это, девушка, только через Трахтмана, приходите через пол-часика.

Дверь закрывается, но, сразу, решительно открывается вновь. И раздаётся тихое:

— Я согласна…

Глава 19

Кофман и Лёва

— Вот если бы, кто-нибудь, меня спросил…, а что мальчик Дима делал 9 мая 1945 года, я бы рассказал! — забрасывает наживку Кофман.

— А что делал мальчик Дима 9 мая 1945 года?! — хором заглатываем наживку мы.

— Я сидел в милиции! — Кофман делает театральную паузу и начинает свой рассказ…

Знакомьтесь, Дмитрий Исаакович Кофман, 1931 г.р., кандидат технических наук, Главный конструктор инсинераторостроительной компании. Это он всё здесь изобрёл, это с ним мы написали наш учебник, вернее, он писал, а я ему помогал.

Когда я приобрёл компанию, он ещё вовсю работал и совсем не проникся моим статусом владельца и генерального директора. Как, когда-то, незабвенная Фёдорова, по моему прибытию, он задал мне несколько специальных вопросов, тут же определил, что как теплотехник я «нулевой», и при каждом удобном случае стал меня этим жестоко чмурить. Ему было 75 лет, он никого не боялся, и для него мир уже давно делился на теплотехников и придурков, и он этого не считал нужным скрывать. Теплотехникам — респект и уважуха, остальным — позор и забвение. Кроме просто глупых баб, конечно. И я у него, сразу был определен в… не теплотехники. Когда мне всё это надоело, я пришел к нему в кабинет и предложил сделку — он дает мне учебник по теплотехнике и я ему сдаю экзамен и, если сдам, он прекращает на каждом углу…, ну вы поняли. Вариант, что могу и не сдать, я исключал, кандидат наук, всё же. Кофман кивнул, достал с полки и молча протянул мне толстенный фолиант — учебник «Теплотехника» для «котельных» вузов, издательства «Учпедгиз» (Учитель Пения Едет Домой Голодный И Злой, так это название шутники расшифровывали в свое время), издания 1937 года.

Через три недели я запросился на экзамен. Вряд ли за такой срок я выучил этот предмет на «отлично», но на твёрдое «хорошо» я рассчитывал не без основания. Во-первых, так, в свое время, я выучил «Высшую математику», а, во-вторых, мне действительно было необходимо разобраться в профильном предмете деятельности компании. Дело было в мае, за окном жарило солнышко и экзамен проходил так — Кофман взял с подоконника графин с водой, поставил его передо мной и задал первый вопрос:

— Почему, та сторона, что была повернута к окну, прохладная, а обратная, теплая? — я потрогал, точно! И я не знал, почему так, ведь, по логике, должно быть наоборот! Начал что-то плести про возможное преломление солнечных лучей через воду… Кофман меня послушал, а потом…, заржал как конь:

— А-ха-ха! Я же его повернул, когда нёс, а ты и не заметил, а-ха-ха! — ну что, посмеялись вместе, действительно, этот я…, не теплотехник. Но, с тех пор Кофман перестал меня чмурить и, по косвенным признакам, даже признал своим. Видимо, зачёл мой экзамен.

Вот такой он был, Кофман. Он орал, брызгал слюной, топал ногами, матерился, если я его сразу не понимал по новым конструкциям. Но, в компании были люди, которые его понимали с полуслова. Так, при мне, он давал задание слесарю Владимиру Петровичу, своему ровеснику:

— Володь, ты возьми ту х… отх… от неё 20 и прие… на ту пи….! — я специально чуть задержался, подошел к слесарю и спросил:

— Владимир Петрович, а что Вам Кофман сейчас поручил?

— А-а…, велел укоротить эжекторную трубку дымососа на 20 сантиметров и закрепить её муфтой с четырьмя болтами на инструментальной полочке.

— А как Вы поняли? Он же только матерился!

— Кто матерился, Кофман? Я не слышал.

Вместе с Кофманом тогда в компании работали ещё несколько его друзей и ровесников, детей войны, школьников, блокадников. Мальчика Диму с сестрой, зимой 1941-го, вывезли с детдомом по «Дороге Жизни», видимо, поэтому, лично он, блокадником почему-то не числился. Родители-коммунисты, Исаак и Сара, сдали детей в детдом и пошли воевать, а когда пришли, забрали. Тогда, обычное дело. Но, на той стороне Ладоги, детдом оказался на острие удара немцев. А потом, наши их отвоевали. И так, несколько раз! В общем, как-то выжили, пряча детей по сараям и погребам.

Удивительно, но этот эпизод, про тот детдом, который несколько раз переходил из рук в руки, мне потом рассказывала и матушка Георгия, бессменная игуменья Горненского женского монастыря в Иерусалиме. Видимо, детьми, все они вместе там были, она и маленькие Кофманы, хотя друг друга они не помнят, я спрашивал. Да и не Георгией тогда ещё была маленькая Валечка Щукина.

Вообще, блокадники, железные люди. Я где-то читал, что, пережив в детстве лютый голод и дичайший стресс, они потом как «замороженные», живут очень долго. Так и было! Они в 70–75 лет работают в компании на полную, ездят в дальние командировки, слесарят, работают в снабжении. 27 января у них законный, по моему приказу, выходной. Выпив водочки, рассказывают иногда… Выходит мальчик Лёва из квартиры в парадное, в школу торопится, а у холодной батареи, дяденька сидит, но живой ещё. Возвращается Лева из школы, а дяденька уже не живой, и щеки у него уже кто-то вырезал… А на следующий день, стал Лева дверь открывать, а никак, чем-то прижата, пошел в школу через чёрную лестницу. Возвращается, а в парадном штабель, кого за ночь с улицы собрали, им и прижали дверь в квартиру…

Одна моя знакомая питерская бабуля, родилась 26 января 1944 года, за день до официальной даты снятия Блокады, и по закону имеет удостоверение, приравненное к Участнику войны. Дед у неё умер, огород продала и теперь, красивая такая, ухоженная, пышущая здоровьем, ей всего-то сейчас 75, каждый год, на майские, летает в бизнес-классе к зятю, на Алтай. С внучкой-сопровождающей, которая, тоже в бизнесе! А таковы преференции всех наших авиакомпаний для ветеранов! На майские, по Стране их возят бесплатно, с одним сопровождающим. И с небольшой доплатой, по Европе. Она как начала мне перечислять, где она была за последние годы… Франция, Испания, Канары и др. Прямо, бабка-путешественница, итить твою… Повезло вовремя родится!

Так вот, про мальчика Диму, 9 мая 1945 года.

Когда в 1944 году, родители, отозванные с фронта, забрали Диму с сестрой из вернувшегося детдома, они, вузовские преподаватели, получили направление в Университет на Украину. Ещё шла война, а выпуск инженеров уже налаживали. В тех местах шли страшные бои и у каждого пацана под кроватью лежал целый арсенал — пистолеты, автоматы, а то и пулеметы. Находили их, играючи на бывших полях сражений. Знали бы об этом родители… Узнали! 9 мая, когда Левитан по радио объявил о Победе, местная пацанва достала оружие и со своих балконов устроила такой салют… Естественно, на пальбу приехали менты, всё оружие изъяли, всех пацанов забрали в отделение и вызвали с работы родителей. Никаких юридических последствий для пацанов, кроме страшных люлей от родителей, данный эпизод не имел. Время было такое.

* * *

В 1975 году Кофману всего 43 года и он работает завлабом в Институте инженеров водного транспорта. Там же, доцентом, трудится и его друг, Лев Васильевич Маликов, тот самый мальчик Лёва из блокадного Ленинграда. И лучших преподавателей-специалистов в области технологий обращения с отходами, нам не найти. Правда, они ещё не знают, что они такие специалисты и где им придется теперь работать. Но это ничего, Вайсберг тоже многого про себя не знал, а, глянь, вон как уже разворачивается… Будущий академик, не хухры-мухры.

Дальше, всё просто, «стучу» дяде Антону Лазареву и через некоторое время обоих вежливо приглашают на собеседование к Вайсбергу. Я тоже присутствую. А ведь я и не видел их никогда такими молодыми. Просто красавчики, мужики, чуть за 40, в самом соку. Вижу, что не очень довольны, они не понимают, что от них хотят, т. к. преподают они сейчас совсем другие дисциплины — судовые дизеля и прочие силовые агрегаты. Но это ладно, Вайсберг сначала тоже ничего не понимал. И я берусь за дело!

И, вот, мы с Димой и Левой, буквально, за пару часов… «изобрели», пока на бумаге, первый в СССР полноразмеренный инсинератор контейнерного типа с номинальной производительностью 50 кг/ч и боковой загрузкой, самую первую и удачную модель в огромной промышленной серии компании. Модель выпускается до сих пор без каких-либо существенных изменений. Разве что, автоматику поменяли на современную.

Эскиз готов, хоть сейчас отдавай конструкторам на детальную проработку отдельных агрегатов. Модель универсальна, годится для термического обезвреживания и уничтожения практически любых отходов поселений. Работает в режиме «вместо помойки» и хорошо прикрывает собой отдаленные и необустроенные объекты, вахтовые поселки, вкл. наши станции в Антарктиде и на Северном полюсе.

И, ведь, практически не подсказывал, только рассказал о задаче и набросал общие виды разрезов. А дальше, они всё нарисовали сами, вырывая друг у друга карандаш и, буквально в уме, делая сложнейшие математические расчёты.

— В-о-о-т! — резюмирует Вайсберг, — Вот, про все, про это, и будете на лекциях рассказывать студентам. А опытно-промышленный образец построите с ними в нашей лаборатории на практических занятиях.

«Ага, ещё и лаборатория у нас будет на кафедре, совсем здорово!», подумал я.

Дальше, уже бодро, пошло про учебные нагрузки, ставки, зарплаты, квартиры, учёные звания…, в общем мне не интересно. Ну что, Дмитрий Исаакович, в расчете, за тот графин с подоконника, а-ха-ха?!

* * *

В реале, в самом начале 90-х, такой инсинератор Дима с Левой изобретали больше, чем полгода. К ним обратился Архангельский Облздрав, за деньги помочь с медотходами, вот они и взялись. Поперву, горели, взрывались, но упорно шли вперед. Времена были голодными и они, кадровые преподаватели морского инженерного вуза, хватались буквально за любую работу. Так как кругом были их выпускники, то особо, в их аферах им никто не мешал, но… и не помогал, приходилось обходиться своими силами.

Так, они, на-пару, погнали здоровенную ржавую самоходную баржу, которую за копейки купили на Невском судостроительном заводе, который перед Рыбацким, у какого-то своего выпускника, на продажу, в Эстонию. Не в саму Эстонию, а выгнать её подальше, в море, где эстонцы с катера, по-тихому, ночью, высаживали на баржу свой экипаж, 10 человек, рассчитывались и отправляли наших друзей на катере домой. Дело было выгодное, эстонцы хорошо платили, и тогда, Эстония, вдруг резко стала крупнейшим экспортером вторичных металлов в Европе, включая редкозём. Наши, туда тащили всё, даже секретные электронные платы от боевых торпед подводных лодок. Не шучу.

Мой друг, капитан-лейтенант Володя Шиповский, тогда начальник МТЧ береговой базы дизельных торпедных подводных лодок в Палдиски, когда понял, что у него одномоментно отняли всё — Родину, квартиру, жену, перспективу…, три месяца, часто, но не много, попил флотского «шила», а потом, без зазрения совести… Всё равно, никто уже ничего не проверит, а боевые лодки так и сгнили у причальных стенок базы и вскоре, вообще, уехали на металлолом. Да и чего им было не уехать, когда из них, считай, всё оборудование, включающее цветмет, продали. Володя не стал продолжать службу в Новой России, он ей не присягал, а уволился и уехал к себе на Урал, начинать вторую жизнь гражданским человеком. Я тогда звал его к себе, в Москву, но он не захотел.

* * *

Шли на барже, естественно, ночью. Без приборов, без света и даже без компаса. А чего там, Белые ночи же, всё видно, а Нева сама дорогу до моря покажет. За ржавой баржей по воде растекался широкий мазутный шлейф, древний дизель ещё стучал, доживая свои последние часы, а то и минуты. Дима стоял за штурвалом, а Лева метался по палубе, одновременно выполняя роль швартовой команды, марсового наблюдателя и флагманского штурмана. Периодически, Лева с палубы орал Диме через разбитое стекло рубки: «Куда прешь, на?! Влево закладывай, щас об мост пи…ся!». И в конце концов, уже успешно пройдя почти все разведённые мосты, они, со своими проржавевшими и тугими рулями, не удержались в фарватере и на сильном течении, сразу за Дворцовым мостом, долбанули своей кормой Адмиралтейскую набережную. Да, та-а-ак, что выломили из неё несколько гранитных блоков, на которых ещё в 1834 году был установлен один из трёх «египетских» Сфинксов с установленным возрастом 3500 лет, найденных в Фивах и привезённых в столицу Российской Империи экспедицией Андрея Муравьёва.

После этого удара, наши герои все-таки выровняли баржу и ушли в Финский залив на встречу с эстонцами. Их никто не преследовал. Тогда и некому было. По ночному времени, на берегу находилась только группа немецких туристов, выпивающая вместе с экскурсоводом по случаю окончания прекрасного зрелища развода Дворцового моста. А Сфинкс, попросту утонул. И немцы, на свои фото-мыльницы, даже успели сделать фотографии этого торжественного момента. Но, что это были за фотографии, ночью-то, хотя и Белой, особого света нет! Так, одни контуры. Потом, они рассказывали в своих интервью дома, как из темноты, прямо на них, вылетел тот самый «Летучий Голландец», на палубе которого, свят, свят, метался настоящий мертвец в обрывках камзола и в старинной треуголке, который громко орал и матерился по-русски. Жуткий корабль снёс половину набережной и, как ничуть не бывало, уплыл дальше, в море, видимо, продолжать губить балтийских моряков. И им верили! Да, собственно, примерно так и было. Лева, при ударе об набережную, в темноте, наделся на какой-то острый крюк, и пока с него слезал, в хлам разодрал бушлат на ленточки, поцарапал бок и громко возвещал об этом в Мироздание, почему-то исключительно отборным боцманским матом. Хотя, в тот момент, всё законно, на барже-то, он был и за боцмана.

Сфинкса так и не нашли. Гранитные блоки набережной, водолазы потом подняли и установили на место, а Сфинкса, нет. В этом месте, Нева особо быстрая и илистая. А может, снесло его куда… Говорят, по количеству воды, Нева как Енисей. И если стоять на Дворцовом мосту, глядя вниз, скорость воды, ой-как чувствуется, аж бурлит на пилонах моста.

Телевизионная программа «600 секунд» провела тщательное расследование, традиционно во всём обвинила КГБ и коммунистов, но дальше дело не пошло. Нет зацепок! Мазутное пятно от баржи давным-давно снесло, а по ржавым следам металла на граните, вообще, фиг чего определишь. А тут, ещё и по телевидению выступил мужик, какой-то крутой историк из Эрмитажа, и, как дважды два, доказал, что оригинальных Сфинксов, изначально было два, а этот, третий, был подделкой, никакой исторической ценности не имевшей, и, который, ушлый Муравьёв продал казне за 30 тысяч рублей через вице-канцлера графа Карла Нессельроде. Как теперь узнать, правда это или нет? Все умерли, а Сфинкс уплыл.

В общем, дело замяли, а на месте, якобы, поддельного Сфинкса, через несколько лет, установили восстановленный по старым эскизам памятник Петру I «Царь-Плотник», авторства знаменитого русского скульптора Л.А.Бернштама. Так он там и стоит, сами убедитесь, при случае.

* * *

Намучились же, тогда, Дима и Лёва с этим, первым своим инсинератором. Дима решил, что прямоугольная, футерованная шамотным кирпичом топка, как делают буржуи, им с Лёвой не обязательно. И они поехали ещё к какому-то своему выпускнику на судоремонтный завод в Кронштатд и, за бесплатно, привезли оттуда два стаканообразных поршня с двумя боковым отверстиями, от списанного лодочного дизеля. А что, рассуждал Дима, объём стакана, то что надо, сталь литая, толстая, проверенная временем, на неё многие годы миллионы миллионов раз воздействовали: сверх-давление и высокая температура. Уж, для нашей-то «печки», по-любому, сойдет.

Сделали невысокий кирпичный постамент с печными колосниками, заслонкой и зольником, водрузили на него стальной стакан, в одну дырку горелку, в другую загрузку и, вуаля, камера сжигания окислительного инсинератора готова. Больше всего, мучались с отверстием под газоход в днище стакана. Ничем толстая литая сталь у них не бралась. В итоге, автогеном, кое-как, её прожгли. Испытали всё в сборе, и на медотходах, и на собаках, и на коммунальных отходах. Инсинераторы получились на заглядение, черного дыма из трубы нет, расход солярки минимальный, производительность подтверждают. Погоняли их на полную мощность, как положено, 72 часа, и отправили в Архангельск. Денежки получили, радуются. А через месяц оттуда звонок, мол, забирайте ваше г…, пока мы вас не засудили, а деньги назад, да ещё и со штрафом, предусмотренным Контрактом.

А что же случилось-то?! А то, что после месяца эксплуатации, стенки обоих дизельных поршней осели и оплавились как пломбир на солнце. А почему? А вот про это…, будущий профессор Кофман будет рассказывать студентам в первую очередь. На своих ошибках, как говорится, только придурок не учится, а настоящий Теплотехник, учится, но, только со второго раза!

Глава 20

Ленин и биржа

«Двое в комнате, я и Ленин, фотографией на белой стене…», чеканит в голове свою нетленку Маяковский. На самом деле, в комнате с Лениным на белой стене, нахожусь я и вся моя команда. Из Москвы опять приехал «Евгеша». Тут же находятся и его верные соратники, «Птица» и «Товарищ Генерал». Пьём чай, обсуждаем дела, обмениваемся мнениями. Без чужих, мы общаемся, как договорились еще в том самолете из Москвы, на «ты» и по своим прозвищам, мы же команда. Редкий в последнее время, спокойный ранний вечерок. И разговор заходит… про Ленина.

— Знаешь, Ангел, — прихлёбывая из чашки, говорит «Евгеша» — А ты, ведь, как всегда, оказался прав, насчет возможности Большого Скачка. Мы в ЦК, после твоей «сверки часов», подняли на уши ИМЛ (Институт Марксизма-Ленинизма) за «Философские тетради» Ленина, где он про тот Скачок упомянул.

— Кстати, знаешь, что это за пятна, как от воды, на его рукописи «Философских тетрадей», что в музее Ленина под стеклом висит? — спрашивает «Евгеша», — Пиво! Швейцарский сорт «Brauerei Feldschlossen», 5 % плотности, делали экспертизу. А почему, почерк такой неразборчивый и все поля почёрканы? А это, конспект, в т. ч. и работ Гегеля, видимо Ленин в пивнушке его писал, и судя по рисункам, не для печати. Но, разобрались…

— В общем, Леонид Ильич согласен с твоим прогнозом, — продолжает «Евгеша», — Это реальный шанс на сохранение, умножение населения за счет детей и «воскресших», и активное развитие СССР в интересах будущих коммунистических поколений. Начнем раскачивать змею сразу после Съезда, в марте. У нас практически всё готово. Ты, глянь, Закон и Положение о Совприроднадзоре (СПН), может где еще поправить? У меня в Секретариат уже ходят… недовольные всякие, пока отгоняем.

— Я уже посмотрел, — отвечаю я, — которые «Товарищ Генерал» черновики от Вас привозил. Первое — ввести в Закон понятие «отходы, как сырьё» и в этом случае не требовать лицензии СПН на обращение с отходами. Иначе, оборзевшие чиновники мгновенно закошмарят все предприятия, изготавливающие, например, резиновые коврики из старых шин, или производящие горячую воду из обломков деревянной тары. Любят наши чиновники разрешения выдавать, знаете, ведь. Слышал, у них там, даже когда на работу устраиваются, то спрашивают в отделах: «У вас функции разрешительные или согласующие?» Где разрешительные, туда и не пробиться, только по блату.

— Это, не разрешения выдавать, — хмурится «Евгеша», — Это, Родиной торговать! Записал… Что ещё?

— Второе, — продолжаю я, — Запретить СПН при проведении Государственных экологических экспертиз союзного уровня, приглашать экспертами, только москвичей. Если объект экспертизы региональный, обязательно вводить в комиссию экспертов-регионалов, они не дурнее московских и местные реалии лучше знают. Но не передавать на места союзные экспертизы, а то какие же они будут союзные? Если будут обьяснять, что только москвичи, потому что, у них фондов нет на командировки иногородних на заседания комиссий, дать им эти фонды.

— Толково, — гудит «Товарищ Генерал», — Это, обязательно запиши, Евгений Константинович, нам работы меньше будет. И фондов СПН добавь, да, пусть люди спокойно ездят в командировки за государственный кошт, дело нужное.

И третье, — я заканчиваю свои предложения, — Для реализации будущей «Экологической Программы КПСС» будет лучше, что у Партии будут на это деньги. Всем тем, кто уже сейчас ходит в Секретариат ЦК по Экологии и в другие высокие кабинеты с жалобами на невозможность модернизации своих производств в целях этой самой Экологии, нужно предлагать приходить на защиту смет, чтобы невозможное стало возможным. И, реально, по защищённым сметам предприятиям нужно давать деньги на эко-модернизацию. Только потом проверять, куда их реально дели. Сможете?

— Сможем! Опыт есть! — твердо заявляет «Товарищ Генерал», — Про «Гулаг» все помнят, — и предваряя вопрос «Евгешы» спрашивает меня, — Только, вот, где мы эти «лишние» деньги возьмём, бюджет-то не резиновый?

Делаю таинственное лицо, но затем улыбаюсь во весь рот: — Вы, что, дорогие товарищи, забыли, что мы с Мишей в Спортлото выигрываем? — делаю паузу я, — Вот, товарищи, таблица котировок доллара ко всем основным мировым валютам, акций крупнейших корпораций и основных товарных групп, включая нефть, золото, платину, медь, аллюминий, пшеницу и алмазы на Нью-Йорской бирже. На каждый день. Пока, до конца месяца, с обязательным ежедневным уточнением. Уточнять буду я. С рекомендациями, когда чего покупать-продавать. Далее, в зависимости от результатов и предпочтений, буду передавать данные еще на месяц. Пока хватит. Это, наш с Мишей небольшой подарок Секретариату ЦК по Экологии и лично Леониду Ильичу, перед Съездом Партии. Это, можно сказать, наш с Мишей целевой взнос на Экологию.

Протягиваю «Евгеше» кассету с 16мм микроплёнкой от «шпионского» фотоаппарата «Киев-30».

— Думаю, уже до конца года, — продолжаю свою мысль я, — Если, конечно, не будем тупо сидеть на пятой точке, а ударно поработаем, я имею ввиду специалистов. Мы будем способны скупить у пиндосов за их же резаную бумагу с портретами мёртвых президентов, все контрольные и блокирующие пакеты акций мало-мальски интересных активов, включая военные, и при желании, поставить США на колени, предъявив их ФРС принадлежащие нам доллары к обмену на золото, пусть даже и с дисконтом. В довесок, купим по паре-тройке центральных кварталов в Нью-Йорке, Вашингтоне и Майями, что бы нашим доверенным назначенцам было где жить и отдыхать с семьями, прилетая на передачу им управления приобретёнными активами. Аляску, тоже назад выкупим, ибо, нефиг!

Немая сцена. Слышно, как муха бьётся между створками окна и никак не может найти форточку.

— Вот, спа-а-си-бо, тебе, Ангел, вот, спасибо тебе! — как молитву, бегло произносит «Евгеша» три раза подряд, — Это же, теперь, никакой бомбы не надо…, - сиплым шёпотом продолжает он, глядя на кассету с микроплёнкой.

— Это ты, маршалу Андрею Антоновичу Гречко объясни, что это деньги целевые, под тебя и твои программы оздоровления окружающей среды дадены, — говорю я, — А то, он любые суммы в свои танки и ракеты конвертирует, ещё и не хватит. И Михал Андреевичу Суслову тоже объясни, а то ему вечно на матпомощь своим любимым людоедам в Африке не хватает.

— Объясним! — твердо обещает «Евгеша», видимо, имея ввиду не только себя лично, и собирается уже срываться с места.

— Евгений Константинович, минуточку, — мягко, но значительно, останавливает его уже никакой не «Товарищ Генерал», а действующий полковник КГБ СССР Антон Геннадьевич Лазарев, вежливый и сосредоточенный: — Плёночку, передайте мне, пожалуйста! Не беспокойтесь, все засекретим до трёх нолей, «Особой важности», проявим, распечатаем и направим в ЦК по нашим каналам, сегодня же ночью, как обычно.

— Ну…, хорошо, порядок есть порядок! — «Евгеша» неохотно отдает микропленку полковнику, — Только, пожалуйста, на мое имя и лично в руки! Я завтра же сам пойду с этим к Леониду Ильичу. Всё у нас, товарищи? А то я на самолет опоздаю. Хоть и не хотел сегодня улетать, с вами ещё денек-другой побыть, но такое дело не терпит ни малейшего отлагательства, согласны? — встаёт.

— Еще буквально, минуту, — тороплюсь я, — Присядь, ещё один важный вопрос и лети. — Мы с Вайсбергом на первое время скомплектовали минимально возможный преподавательский состав на спецкурсы по инженерной кафедре «Обращение с отходами». Включая самого Вайсберга, ещё Кофман, Маликов и Трахтенберг. Возможно, ещё кого-то подтянем. Далее, преподавателей будем выращивать из студентов-выпускников, принимая их в аспирантуру. Однако, кафедра «Экология» пустая. Кандидатур на заведование ею, у нас нет. И с пятым пунктом, уже никого не предложишь, не утвердят, Скрепа же. Это твоя епархия «Евгеша», идеология от Экологии, давай человека!

«Евгеша» задумчиво смотрит на «Птицу»: — Ну что, опять твой выход, дорогой ты наш ветеран, Иван Поликарпович, больше некому. Кроме тебя, про Скрепу, пока некому студентам объяснить, что бы поняли. Как объяснишь первым группам, можешь опять уходить на покой, который тебе только снится в последнее время. Вон, попроси у Миши, на время, свою буденовку назад…, а шашка, у тебя, знаю, есть. Короче, возьмешь себе в штат троих, нет, четверых, кто понравится, профессоров-идеологов из Высшей школы ЦК и вперёд! Остальное, сами здесь решите, я позвоню Ректору.

— Лет пять ещё поскриплю, и видимо, всё, — грустно соглашается «Птица», — Потом меняйте!

— А больше и не надо! — радуюсь я такому классному приобретению, — Только основные идеологические направления прописать в учебных планах, остальное сами сделаем. Даже на работу ходить не надо, коли неохота.

— На работу, молодой человек, — сердится «Птица», — Я всегда приходил и буду приходить вовремя, и уходить тоже, пока ноги держат! Чего и тебе желаю!

Через пол-минуты, моей команды в комнате с Лениным на белой стене, уже нет.

«Только бы теперь Мишу в Москве не закрыли!» — думаю я. Не хочу я в Москву, мне и с Вайсбергом хорошо, в Городе. Однако, любовь коммунистов к валюте известна, на деньгах могут и сломаться, и нафиг им тогда вся эта Экология сдалась…, если речь о валюте. Ну, посмотрим, кто победит, беспринципность некоторых руководящих товарищей или программа PhotoShop?

И тяжело вздохнув, я подхожу к портрету Ленина, одиноко висящему на белой стене. «Надо, Владимир Ильич, надо!» — мысленно обращаюсь я к Вождю Революции и протягиваю к нему руки… Маяковский в голове долбит по кругу, как уже совсем сошёл с ума: «Двое в комнате, я и Ленин, фотографией на белой стене…». Но сейчас он прав, и в комнате нас, действительно, двое, я и Ленин, свидетелей нет.

* * *

Я в институтском Техникуме, просматриваю заявления абитуриентов, уже поданные на обе новые специальности. Заявлений очень много! И это на две группы, по 25 человек, по каждой специальности. Ну, с «Экологией» уже пусть Пичугин разбирается, у него могут быть свои резоны выбора студентов, всё равно всех его выпускников «Евгеше» отдавать, он сам их распределять будет. А для себя, мы сделаем так, и в Техникуме и в Институте!

Введем к обычным вступительным экзаменам ещё и фэйс-контроль, назовем его так, для себя. Специальную, например, «Экологическую комиссию», закон позволяет. Причем, абитуриента сначала пригласим на эту комиссию, а потом, если он её пройдет (а это я, и только я, буду решать, под прикрытием взрослых преподов), то пойдет сдавать вступительные экзамены. Или, уже, пусть приходит на следующий год!

На комиссии, абитуриент должен будет за 5 минут рассказать о своем экологическом проекте (любом!), который он уже делает, собирается делать или хочет в нём участвовать. Вот и пусть расскажут. Я под эти проекты, если будут нормальные, даже скорректирую индивидуальные учебные планы по практикам, чтобы ребятам дойти с этими темами до аспирантуры и защитить по ним диссертации, если сложится. Плевать на школьные оценки, ну, почти…, главное, эко-мотивация, а это и есть, проекты.

На следующий год, сделаю ещё проще. Договорюсь с руководством юнатов, что бы они ввели в свои традиционные всесоюзные конкурсы «Я познаю мир!», с охватом 100–150 тысяч школьников, две наши номинации — «Экология» и «Обращение с отходами». Согласятся, конечно, их же ребята к нам и придут. Даже конкурсные темы раздам, даже буду консультировать учителей и научных руководителей ребят, даже в жюри конкурсов запишусь. А потом, по весне, проведу в Институте абитуриентскую конференцию с участниками и призёрами этих конкурсов, доклады по 15 минут. Общаги есть, пусть приезжают, получат за это при поступлении несколько дополнительных баллов для конкурса.

Я хочу знать и видеть заранее, кто и с чем к нам придёт и приедет учиться. А учителям, если их ребенок к нам поступит, по 50 руб. премии и Грамоту от Института. Для них, это очень важно при аттестациях. А потом… студенческие группы, полностью состоящие из призёров всесоюзных конкурсов, со своими эко-проектами, блестящими школьными Аттестатами, сданными на «отлично» вступительными экзаменами и с абсолютной мотивацией «спасать Человечество от отходов!». Это ли не мечта всех вузовских и техникумовских преподавателей, всех нас?!

Вот, примерно так! Приходить на Комиссию только с желанием стать «Советским Супергероем», как я, не учитывая лавинообразных последствий, выразился на своей лекции, без проектов или приносить с собой обрез винтовки Мосина, не нужно.

* * *

Оба-на! А вот этого парня я знаю! Юра Шевчук, 15 лет, в этом году закончил 8 классов в городе Пенза. Оценки хорошие. Судя по приложенной характеристике-объективке, уже имеет небольшой «зеленый» опыт, даже участвовал в задержаниях браконьеров, вырубающих новогодние ёлки. Между прочим, этот мальчишка, жизнью рисковал, у браконьеров, наверняка были с собою и пилы и топоры.

Хочет поступать на «Экологию». Ну, да, куда же ему ещё поступать, будущему сменщику Пичугина? Возьмём, конечно, откладываю я заявление Шевчука в отдельную красную папку. Это для тех, за кого, по-любому, я буду бороться — мой «Ректорский список».

Откуда я знаю Юру? А, в 2020 году, откуда я, в Городе не найдется такого утюга, телевизора и радиоприёмника, из которого бы Юрий Сергеевич Шевчук не вещал бы гражданам по любым экологическим поводам. Он знает всё, почему на реках мосты, а в океане киты, историю «зеленого» движения, он пишет книги, проводит экологические конференции, издает эко-газету, блогерствует, борется с недобросовестными утилизаторами отходов и нет конца списку его многогранных «зелёных» добродетелей на буйной ниве Экологии.

Юрий Сергеевич, это не тот, который музыкант, Юрий Юлианович из Уфы, хотя их часто путают. Юрий Сергеевич есть Предводитель того самого «зеленого» движения в Городе, которое некоторые злые языки именуют «зеленой» шайкой, которая «людям спокойно жить не даёт». Как и любой Предводитель любой шайки, он гораздо умнее и спокойнее ее буйных рядовых членов и филигранно управляет своими энергичными бойцами с высоты занимаемых им многочисленных официальных должностей на губернаторском и федеральном уровне. Властям далеко не всегда нравится бурная деятельность «зелёных» шаек, но Шевчук «своих» отмазывает всегда, а «чужих» нет.

С Шевчуком нельзя ссориться, ибо, он в состоянии за сутки собрать на строящемся объекте тысячи людей и провести, под телекамеры, эко-митинг против данной стройки. А если нужно, ещё и установить ежедневные одиночные пикеты с плакатами…, до следующего митинга. И будьте уверены, строить там уже не будут. Есть у него и более тонкие методы, чем организация митингов. Берёт ли при этом Шевчук взятки за «отвал» и «заказуху», неизвестно, за это он не был пойман ни разу и, видимо, не берёт.

В общем, такой парень, с явными задатками будущего эко-лидера, нам очень нужен, а в остальном, пусть его научат Пичугин и Филатов. Берём!

И скорее всего я сразу «приклею» Юру к Пичугину, устроив, для начала, лаборантом на кафедру «Экология». Пусть и сам учится и помогает старшим в учебном процессе, или что там делают лаборанты. Тем более, что жить ему в общаге, на стипендию, семья вряд ли богатая, и зарплата лаборанта ему совсем не помешает. Решено. И я очень этому рад.

* * *

На следующий день. Москва. Кремль. Экстренное заседание Малого Политбюро ЦК КПСС.

Присутствуют: Брежнев Леонид Ильич, Суслов Михаил Андреевич, Андропов Юрий Владимирович, Косыгин Алексей Николаевич — приглашённый, Громыко Андрей Андреевич — приглашённый, Филатов Евгений Константинович — приглашённый.

Косыгин (несколько торопливо): — Да, товарищи, здравствуйте, готов, докладываю! Информация по предоставленной нам товарищем Филатовым таблице, с помощью ведомств товарищей Громыко и Андропова, уже оперативно проверена по позавчерашнему и вчерашнему дню торговых сессий Нью-Йорской биржи. Все позиции совпадают. Расчеты показывают, что если бы мы позавчера, по рекомендациям, содержащимся в таблице, вступили бы в биржевую игру имеющимися у нас средствами, размещенными в наших зарубежных банках, наша прибыль за сутки, уже очищенная от налогов, составила бы около 500 миллионов долларов США. Примерно, то же, мы заработаем, если совпадут следующие позиции. Если при этом, мы будем вводить в биржевые операции хотя бы часть прибыли, заработаем гораздо больше. Доклад закончил!

Немая сцена. Брежнев нервно пытается закурить, но спички ломаются, и помощник протягивает ему зажигалку. Суслов, приоткрыв рот, смотрит куда-то в потолок и постукивает по столу тыльной стороной хорошо заточенного карандаша «Koh-i-Noor». Андропов трет очки платком, промаргивается, но пытается держать Poker Face. Громыко и Филатов просто перестали дышать, им ещё не положено выказывать свои эмоции на таком уровне, как Малое Политбюро ЦК КПСС.

Брежнев (тихо и недоверчиво): — Ты, кхм, Леша, всё точно там посчитал? Говоришь, кхм, получили бы полмиллиарда в день?

Косыгин: — Да, Леонид Ильич, ошибки быть не может, за эти цифры ручаюсь, результаты прошедших торгов уже официально опубликованы в биржевых ведомостях всего мира. Что будет завтра, можем точно узнать только по опубликованным результатам торгов. Ну, или прямо сейчас, если брать за основу результаты из таблицы. Мы на всякий случай посчитали, с нашими доступными на сегодня средствами за-рубежом, прибыль за сутки составит все те же 500 миллионов долларов. Биржа сейчас спокойная.

Брежнев: — Так, какого же мы…, кхм, сопли жуём? Прошу, товарищи, кхм, высказываться.

Глава 21

Качели власти

Заседание Малого Политбюро продолжается без приглашённых.

Суслов: — Товарищи, все вы знаете, КАК нам сейчас нужна валюта. Имея в своём распоряжении суммы, озвученные товарищем Косыгиным, мы могли бы гораздо быстрее распространять своё влияние на Африканском континенте, мощно поддержав социалистический выбор молодых государств, сбросивших с себя колониальное иго. А вместо этой благородной цели, какая-то нечисть, поселившаяся в советском ребенке, предлагает нам, какую-то, Экологию, Большой Скачок и прочую, товарищи, эзотерическую галиматью. Я не против Эзотерики, сам ей занимаюсь давно, но ко мне в кабинет, уже стоит, буквально, очередь из министров и директоров крупных предприятий, которые, буквально, криком кричат, и просят их защитить от готовящихся на Съезде Партии решений, в угоду и по поручению наших врагов на Западе.

— Мое предложение, такое, — резюмирует Суслов, — Секретариат ЦК по Экологии, упразднить, Съезд Партии, проводить обычным порядком, без каких-либо ненужных потрясений народа. Новый Факультет в Городе, разогнать. Жили мы без всего этого, и ещё проживем! Деньги, до конца месяца с биржи получать. За оставшуюся неделю, это составит 3,5 миллиарда долларов прибыли, фантастически огромная сумма. Прибыль в новые биржевые операции не вкладывать, а направлять в Фонд помощи Африканским странам, я потом их сам распределю. Мальчика на спецобъект, под контроль психиатров. В случае отказа пресловутого «Ангела» выдавать нам таблицы биржевых позиций на следующие даты, начинать проводить на мальчике воздействия по Литере А. Семью мальчика арестовать, их новый Дом изъять в пользу государства. Провести обыск и оставшиеся в семье мальчика деньги от преступного выигрыша в Спортлото, конфисковать. У меня, всё, товарищи!

Брежнев: — Ээээ, да, валюта нужна, но я ему, кхм, «Ангелу», обещал…, дома принимал, с семьёй, кхм, познакомил, просил даже… Михаил, ты уверен, что это не Дух того, кого, кхм, мы думали?

Андропов: — Леонид Ильич! Я поддерживаю Михаила Андреевича! Анализ материалов прослушки т. н. «Ангела», проведённый нашими аналитиками, четко показывает, что это взрослый Дух самого мальчика, который, видимо, получает информацию из времени своего проживания, примерно, из 2020 года. Это видно и по датам документов, которые он приносит на микроплёнках для переделки в наши будущие экологические законы. Поэтому, любое воздействие на мальчика, как психическое, так и физическое, будет 100 % воздействием и на этого Духа. У него же, методов воздействия на нас, кроме тела самого мальчика, нет. И я, товарищи, уверен, этот «Ангел» сделает всё что мы попросим, как только мы начнем воздействие на мальчика по Литере А. Заодно, узнаем подробности о времени и деталях получения им информации, а может быть и о других интересных возможностях данного Духа, например, на территории США.

Брежнев: — Это, вы, кхм, конечно, ловко придумали, пытать ребёнка ради денег для, кхм, африканских людоедов! А если что, отвечать, кхм, мне?! Значит, решение, кхм, такое. Пока, ничего, кхм, не отменяем и никого не разгоняем. На бирже, кхм, играем! Мишу, немедленно, кхм, на спецобъект, Юра, обеспечь. Но пока, кхм, его не трогать, спецпрепараты не применять, обращаться вежливо, кхм, и кормить нормально. Этого, как его, кхм, полковника Лазарева, тоже сюда, пусть присмотрит за пацаном, тот его, кхм, знает, не испугается. После моего разговора, кхм, с этим «Ангелом» будем решать дальше. Всё!

* * *

Через три дня.

Я специально взял трёхдневную паузу. Мне нужно было хорошо подумать. За три дня или ничего не случится, что сомнительно, или мои крайне ненадёжные московские партнеры-начальники, наплевав на все наши договорённости, всеми доступными способами начнут «отжимать» на себя источник халявной валюты.

Как там у Маркса про Капитал? Да, вот: «Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживлённым, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы. Если шум и брань приносят прибыль, капитал станет способствовать тому и другому. Доказательство: контрабанда и торговля рабами».

А тут, вообще ХАЛЯВА! Да кто же устоит?! Коммунист-не коммунист, капиталист-не капиталист, один хрен, только вид, сбоку! Поэтому, всё я сделал правильно, тщательно подготовившись к возможному негативному раскладу. А что, единственное, может отвадить человека от денег? Правильно, это СМЕРТЬ! Нет, я не собирался убивать своих нерадивых партнёров, ибо, сказано: «Любое начальство от Бога», какое уж есть…

* * *

КЛАЦ!

Белое, всё. Свет неяркий, но, тоже белый. Потолок, стены, кушетка, стул, тумбочка, двери с глазком, в углу унитаз. Окон, нет. Миша сидит на кушетке, перед ним, на тумбочке, чистый лист ватмана, линейка и карандаш. Ему скучно и он клюёт носом, видимо, немного прикемарил.

«Ну, привет, мой дорогой, ты опять арестован?!» — ментально здороваюсь я с Мишей, «Давай, рассказывай, где мы сейчас, и кто и что от нас хочет, на этот раз?».

Ага, встрепенулся: «Привет, Ангел! Да все, как в прошлый раз. Мы в Москве, только привезли не в Заречье, а прямо сюда. Больница какая-то. Два забора, запретка, как в Зоне № 5 у нас в Яме. Выходить нельзя. Эти, которые Портреты, приходили, опять тебя требуют. Говорят, чтобы ты им биржевую таблицу нарисовал на следующий месяц, а не то…! Говорят, с родителей начнут. Но, пока не бьют и ничем не колют. Кормят, тоже нормально».

«Понятно», — отзываюсь я, «Нас кто, дядя Антон пасёт, как в прошлый раз?»

«Ага, он!», — подтверждает мою догадку Миша, «Прямо не отходит от меня. Сейчас, за обедом пошел. Всё время меня спрашивает, пришел ты, не пришел? Сейчас, как придёт, опять, наверняка, будет спрашивать. Что ему сказать-то?»

«Скажи ему, мол, да, приходил Ангел. Только что улетел. Велел на словах передать, вот что», — пишу на бумажке, что бы Миша не забыл, «И что буду теперь только послезавтра, в 15–00, буду готов переговорить, пусть все три Портрета приходят. Ну, всё, я улетел, не скучай. И запомни, я вас никогда не брошу и в обиду не дам, я же ваш Ангел-Хранитель. Но, сейчас так надо. До послезавтра! Пока!»

* * *

Открывается дверь в камеру (зачёркнуто) палату и в нее, задом, медленно заходит полковник Лазарев. На его костюм, как всегда, тщательно выглаженный, накинут белый больничный халат. Он тянет за собою больничную тележку с судками, плошкой с салатом и большой кружкой с компотом. По два кусочка белого и черного хлеба на отдельной тарелке, прикрытой льняной салфеткой. Столовый прибор, завернутый в бумажку. Это, Мишин обед. Дверь, видимо, на пружине, захлопывается сама собой.

Полковник молча смотрит на Мишу, а Миша на полковника: — Приходил? — полковник подкатывает тележку к кушетке и жестом показывает Мише на еду, мол, давай, начинай кушать.

— Ага, только что улетел, — Миша открывает горячие крышки судков и оттуда доносится восхитительный запах наваристого украинского борща со шкварками, а также паровых телячьих котлеток с волшебным картофельным пюре на молоке. Рядом стоит плошка с простым помидорным салатом — нарезанные тонкими кружочками розовые мясистые помидоры, чеснок, лук, укроп и ложка сметаны. Соль по вкусу. Компот из сухофруктов, где много абрикосов с косточками. В общем, вкуснота неописуемая! — Передал Вам…, сейчас поем, пока не остыло, всё расскажу, — Миша берет ложку и начинает ей ритмично хлебать борщ.

— Э-э-э, ты, давай, говори, что Ангел передал? Потом поешь! — нервничает полковник, отбирая у Миши ложку, — Чего он сказал-то?!

— Чего, чего…, - обижено тянет Миша, — Сказал, что Вы тогда так быстро убежали, что он не успел Вам ещё три микропленки передать. Он их потом за портрет Ленина на стене засунул, там они и лежат, Вас ждут. На них красным фломастером написано, кому какая. И еще сказал, что послезавтра прилетит, в 15–00 будет готов с этими, с Портретов, разговаривать. Пусть все втроем приходят! Всё, вроде, — и Миша тянет руку за ложкой.

Полковник отдаёт ложку Мише, вскакивает бежать, но, вдруг, резко останавливается и как сдутый шарик, медленно опускается на кушетку и тихо говорит Мише странные слова: — Вот, ты, Миша, наверное, думаешь, что, дядя Антон, он, такой… Да, я, если посмотреть, именно такой, но, я, совсем не такой… Жизнь у меня такая, служба называется. Вот, не договорятся они сейчас с твоим Ангелом, и я же первый пойду… Сначала меня, а потом и вас всех… Понимаешь?!

— Честно сказать, не очень, — мерно работает ложкой Миша, — Чего мы им сделали, плохого-то?

Полковник встает и грустно тормошит Мише волосы. Молча поворачивается и выходит в дверь, открыв её специальной ручкой с треугольной выемкой, как у проводника железнодорожного вагона.

* * *

Через два дня.

Москва. Заречье. Дача Л. И. Брежнева. 15–00.

КЛАЦ!

Миша сидит в мягком кожаном кресле. Это, кабинет Брежнева. Сам хозяин медленно ходит из угла в угол. Он сильно сдал за эти дни, горбится, мешки под глазами, подволакивает ногу. На чистом рабочем столе, в левом углу, знаменитые «рогатые» часы. В правом углу, пачка фотографий. Моих фотографий! В смысле, я их сделал!

Хорошо, что в своё время я закончил курсы по PhotoShop, поэтому, всё сделал сам, без помощников. На одной стандартной микропленке шириной 16мм и длиной 65 см, фотоаппарат «Киев-30» делает 30 кадров. Вот, по 30 фотографий я и сделал всем троим, а на катушках написал красным импортным фломастером, выпрошенным у Вайсберга, который приобрёл импортные фломастеры в магазине «Березка» на чеки: «Брежнев», «Суслов» и «Андропов». Люди полковника Лазарева отработали скоро и безупречно, пленки из-за портрета Ленина изъяли, проявили, отпечатали, засекретили, и доставили в Москву адресатам.

Проще всего было с пленкой для Брежнева. Его самого и его семьи в Интернете много и редактирования фотографий почти не потребовалось. Вот, он сам. В гробу. С расстояния. Крупно. Понесли. Уронили! Вот, дочь Галина. Пьяная. Крупно. Скачет на столе и задирает юбку перед какими-то гопниками. В психушке. В гробу. Крупно. Вот, жена Виктория Петровна. В гробу. Двойная могила — жена с дочерью Галиной (даты смерти затёр). Вот зять, Юрий Чурбанов. В наручниках. В тюремной робе. В гробу. Могила (дату смерти затер). Вот, любимая внучка Виктория. Пьяная. Лысая. В психушке. В гробу. Вот, сын Юрий. В гробу. Вот, внук Андрей. В гробу. Вот, фронтовой друг Николай Щелоков. С простреленной головой. В гробу. Вот, его жена, Светлана. Тоже, самоубийство. В гробу. И на добивку — виды горящего Манежа и взорванного дома на Каширке.

С семьёй Сусловых пришлось повозиться. Вот, сам Михаил Андреевич. В гробу. Крупно. Понесли. Он был вдовцом к тому времени, и его жену я не нашел. А вот, пока уложил по гробам его сына Револия и дочь Майю, предварительно сделав из них маргиналов с выбитыми зубами, умучался. Но, в конце концов, справился.

С Андроповыми было чуть попроще. Вот, он сам. В гробу. Близко. Понесли. Вот, преданная им, первая жена Нина. В гробу. Вот, вторая жена, сумасшедшая наркоманка Татьяна. Близко. В гробу. Вот, сын Владимир, осужден, пьяница, умер в 35 лет, брошенный в больнице. В гробу. Вот, сын Юрий. В гробу. На добивку — сброс памятника Дзержинскому на Лубянке с разных ракурсов. Висящая, а после выломанная мемориальная доска Андропову на Кутузовском, 26.

Миша кашлянул, помахал рукою и аудиенция началась.

— Ну, кхм, здравствуй… — те, Ангел! — Брежнев подошёл к Мише и прищурившись, заглянул в его глаза, как будто хотел в них разглядеть что-то такое…, необычное.

— Простите, Леонид Ильич, но здоровья ни Вам, ни Вашей семье, пожелать уже не могу. Сами видите, решение принято. На самом верху! Могу сказать, «Салют» или «Привет», как Вам лучше?

— Ну ладно меня, кхм, а их то, моих… за что? У нас, кхм, сын за отца не отвечает, Сталин ещё, кхм, сказал! — восклицает Брежнев, показывая на фотографии своей семьи в гробах.

— Грехи отцов! Это у Вас не отвечают, а у нас, отвечают по полной, родовое проклятие, называется. Да, скоро всё сами узнаете. Чего, звали-то? И где остальные, Михаил Андреевич, Юрий Владимирович? — спрашиваю я.

— Умер Суслов, кхм, вчера ещё. Утром, принесли ему, кхм, пакет с фотографиями, посмотрел он их, рванул, кхм, ворот на рубахе и упал. Не довезли до ЦКБ, в «Скорой» отошёл, обширный инфаркт, врачи говорят. А Юру, довезли, он в ЦКБ сейчас, но почки у него, не знаю, выйдет ли? А я, вот, Вас жду, поговорить…

— Обоих встречу! — сообщаю я, — Специально схожу, попрошу этих, кто из-под хвостов выкусывает, чтобы для обоих котлы побольше приготовили и масла на сковороды не экономили. И «цик с гвоздями», для обоих, навечно! Ишь, ребёнка пытать вздумали! За деньги для людоедов!

— Я, кхм, не вздумывал! — волнуется Брежнев, — Наоборот, запретил им, Вы же сами, кхм, видите, что ни один волос с мальчика не упал и кормили его, кхм, хорошо. Хорошо же? Скажи, кхм, Миша! — Миша важно кивает, мол, да, кормили хорошо, — И родителей его, кхм, не тронули. Я приказал.

— А вот, за это, Вам, Леонид Ильич, скощуха вышла, о чем и сообщаю. — сообщаю я, — Велели отсрочку Вам определить, на сколько, как уж сам решу.

— 20 лет!!! — тут же требует Брежнев, — Ну, хотя бы, кхм, 15! На войне был, кхм, смерти не боялся, ну почти…, а сейчас, ну, так жить, кхм, хочется!

— Ну, хорошо! Даю половину. Дату Вам определяю 10 ноября 1982 года, через семь лет. Уже, тогда, точно и изменению не подлежит. И ещё, три Звезды Героя, в придачу. Всего, четыре. И ещё, три ордена Ленина. Всего, восемь. И погоны Маршала. И еще, орденов и медалей, по мелочи, много, для Вас не жалко. Годится?! Тогда, что, по рукам?! — протягиваю Брежневу ладонь для скрепления сделки.

— Добро! — уже улыбаясь, отвечает Брежнев по-морскому, — Годится, кхм, по рукам! — бьет своей ладонью мою. — Прямо завтра, кхм, в отставку, хоть поживу как человек. За семь лет, кхм, я еще ого-го сколько кабанов, кхм, настреляю. И на рыбалочку! В Завидово. На зорьку, кхм, на леща. Как хорошо!

— Э-э-э, Леонид Ильич! — тревожусь я, — Так не договаривались. Вот, проведете Съезд, примете всё, что сейчас уже подготовили по эко-реформе и, пожалуйста, змею качать, всем народом. Вы же читали у Ленина, если до конца 1982 года скакнете, то Вам ещё жить и жить.

— Хорошо, Съезд проведу, раз договаривались. — соглашается Брежнев, — Примем, что подготовили. Спасем, кхм, это грёбаное Человечество от отходов, хрен с ним! А дальше всё, пусть Женя теперь сам работает, а я на рыбалку!

— Какой Женя? — спрашиваю я, — Вашего приемника, Женя зовут? — начиная что-то подозревать, спрашиваю я.

— Какой, какой, кхм, тот самый, — улыбается вмиг помолодевший Брежнев, даже хромота прошла — Филатов Евгений Константинович, новый, кхм, Секретарь ЦК по Экологии. Это он всю эту хренотень, кхм, затеял, Скрепа, Экология. Вот, пусть теперь, кхм, и выруливает. Ну, а что, молодой, кхм, амбициозный, с опытом. Справится, я уверен! И с биржей, кхм, теперь уже сам пусть командует, я скажу Косыгину. Вы же, кхм, нарисуете ему новые таблицы? На Съезде, кхм, введем Филатова в Политбюро и на первом же Пленуме после Съезда, кхм, проголосуем за нового Генсека. Вы, только, ему, кхм, про мои новые маршальские погоны, кхм, звезды и ордена скажите, не забудьте, Вы обещали…

— Не забуду, Леонид Ильич, — озадачено киваю я, — Конечно, не забуду! И все нарисую, без сомнения…

* * *

«Ах, Леонид Абрамович! А, то ли Человечество мы с Вами спасем от отходов?!» — мысленно обращаюсь я, к тому, взрослому Вайсбергу.

И вдруг, как шелест листьев, откуда-то, едва слышно, доносится: «А, другого у нас нет!»

* * *

Некоторые заголовки утренних западных газет.

«Позавчера внезапно умер „серый кардинал“ СССР Михаил Суслов! Отравлен?! Кто же теперь будет руководить идеологией»

«Предводитель „кровавой гэбни“ Анлропов умер! Кто придет ему на смену?!»

«Комми готовят глобальную эко-рефрму! Что это за зверь и с чем его едят? Расскажет нашим читателям Джорж Сорос»

Глава 22

Новости и слухи

В новом Деканате всё гудит. Начинает обустраиваться кафедра «Экология». Пичугин уже вышел на службу и целыми днями гоняет всех так… Кроме Вайсберга, которого он, видимо, побаивается. Или уважает, что быстрее. Действительно, «Птице» только будёновки и шашки не хватает.

Сам Вайсберг не кричит никогда, но иногда на людей действует, как апрельский кот на только что проснувшуюся с зимы полевую мышь, высунувшуюся из норки…, зацепит когтистой лапой и внимательно разглядывает, словно оценивает, сожрать тебя сейчас, нелепое создание, или отпустить на летний откорм, а то, уж, больно худа.

В моём времени, я был свидетелем, когда один буйный профессор с библейским именем, взялся чехвостить Вайсберга с трибуны заседания Научного Совета за, якобы, ненаучные результаты его работ и перерасход бюджетных средств. Другой бы, тут же взорвался, но не Вайсберг. Спокойно дослушал выступающего и, никак не реагируя, закрыл заседание. На следующий день, я увидел того профессора в дверях кабинета Вайсберга. Они вместе из него выходили. Только, Вайсберг шёл прямо, а тот профессор пятился задом, мелко кланялся, и всё время пытался, то ли, пожать, то ли, поцеловать руку Вайсберга. Я спросил: «Что Вы с ним сделали, Леонид Абрамович?». «Да, ничего, просто взял его на работу» — спокойно ответствовал тот.

Три пожилых профессора-идеолога, выписанные Пичугиным из московской Высшей партийной школы ЦК КПСС — Морис Осипович Мендельсон, Исаак Израилевич Минц иТеодор Ильич Ойзерман, калачи тёртые и опытные, старой закалки, и главную линию Пичугина об «Экологии, как Скрепы Советского народа и всего прогрессивного человечества в интересах будущих коммунистических поколений» ухватили мгновенно. И, сейчас, они всё это вбивают в учебные планы, прибрасывают свои будущие лекции по объёму, по времени и т. д. Настоящие профессионалы своего дела. Каждый из них, легенда. Минц, например, выпускник Института Красной профессуры и знаком с Пичугиным ещё по тем временам, когда они вместе искали, но, так и не нашли Скрепу. Мендельсон, был членом Компартии США, а Ойзерман, вообще академик. Сколько они у нас в Городе пробудут, неизвестно, но, видимо, пока не появится им замена.

— Морис Осипович, — интеллигентно подкалывает Мендельсона Ойзерман, — А, коммунизм, будет, что детям отвечать? — Детей, жаль…, - не менее интеллигентно, тонко улыбается в ответ Мендельсон.

Кофман и Маликов обустраивают новую лабораторию кафедры «Обращение с отходами». Формально, это моё место работы, я же лаборант. Под эту лабораторию Ректор отдал весь первый этаж нового Учебно-лабораторного корпуса Института и полуподвал под ним. В ней есть всё — блок химической лаборатории, отличный слесарный инструмент, мощные вытяжки, небольшой, но универсальный, станочный парк, взрывная камера, что-то типа самогонного аппарата, шкафы горения и даже потолочная балка для грузового подъёмника на 3 тонны. В полуподвале, устраиваются учебные аудитории со столами, стульями и досками.

Дима и Лёва иногда общаются между собою довольно странно. Так, сталкиваясь в дверном проёме, они могут встать и несколько минут орать друг на друга. И не просто орать, а при этом, надуваясь, краснея и приседая. Поперву, мы с Вайсбергом бросались им на помощь, справедливо полагая, что сейчас или будет драка, или чей-то инфаркт. Ничуть! Поорут-поорут и расходятся, довольные друг-другом. Они дружат всю жизнь и им это надо.

Доцент Трахтман с добровольными помощницами распаковывает новую химическую посуду и странного вида сосуды в своём химическом блоке лаборатории и ни на кого, в связи с этим, внимания не обращает. Где теперь его студентки сдают «хвосты» не известно, в Деканате он практически не появляется, обустроив себе отдельный кабинет в лаборатории.

— Эммануил Иосифович! — Кофман решил «пробить» непробиваемого доцента, — Известно, что девушки-электрики пьют до потери сопротивления. А девушки-химики?!

— До потери реакции, — на «автомате» отвечает Трахтман.

Секретарша Аня с утра до ночи выстреливает пулемётные очереди на электрической печатной машинке «Ятрань». Аня сейчас чуть не самая важная, ибо, без бумажки… К ней очередь с пачками рукописей и подношениями в виде шоколадок, коробок конфет и яблок с апельсинами.

До меня, никому дела нет, все заняты. Даже, никто и не спросил, где же я болтался почти неделю… Вайсберг, на бегу, просто махнул рукой, мол, привет! Понятно, у него вступительные экзамены на носу, а в сентябре новый Факультет уже открывает свои двери.

* * *

К нам, в хрущевку, заехал дядя Антон Лазарев. Не один, а со своим Власовым, уже … подполковником! Заехал попрощаться, его с повышением переводят в Москву, в центральный аппарат КГБ СССР, на генеральскую должность начальника новой Службы Экологической Безопасности. Генерала обещают дать через пол-года. Пока никак у него не получается стать генералом, только прижился на новом месте службы, и вот, опять…! Власов остаётся за него на Областном хозяйстве.

Мама Аня тут же подсуетилась с чаем и закусочкой. Батя достал заначеную бутылку коньяка «КВ». Привыкли мы уже все к дяде Антону, мама Аня даже всплакнула, он же нам как родной уже стал. Товарищи офицеры махнули с батей по пятьдесят граммов великолепного советского алкоголя, так дорого ценимого в будущем, без лишнего пафоса похрустели мамы Ани огурчиками и дядя Антон, изредка бросая на меня подозрительные взгляды, поделился последними новостями и слухами из Москвы:

После смерти Андропова, КГБ СССР возглавил его Первый заместитель, генерал армии Семён Кузьмич Цвигун, личный друг Брежнева, который, возможно, с благословения самого Брежнева, начал активно сотрудничать с Секретариатом ЦК КПСС по Экологии в лице возглавляющего его Евгения Константиновича Филатова. Цвигун создал новую профильную Службу и продвигает туда доверенных старших офицеров с мест. Своё новое назначение дядя Антон получил по протекции именно Филатова. («Согласовано!» — подумали Миша с Ангелом).

После смерти Суслова, все ранее курируемые им структуры ЦК, а именно: отдел культуры, отделы агитации и пропаганды, науки, школ и вузов, отдел информации, отдел молодёжных организаций, два международных отдела, списком передали под кураторство Секретариата ЦК по Экологии, т. е., все того же Филатова. («Ого!» — подумали Миша с Ангелом).

Кроме структур ЦК, в этот список вошли: Политуправление Советской армии, Министерство культуры СССР, Государственный комитет СМ СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, Государственный комитет по кинематографии, Гостелерадио, Главлит, ТАСС, связи КПСС с другими коммунистическими и рабочими партиями, внешняя политика СССР, творческие союзы: писателей, журналистов, театральных деятелей, художников, архитекторов; театры, эстрада, спорт и туризм («Ого-го!» — подумали Миша с Ангелом).

После пышных похорон и короткого траура по своим ближайшим сподвижникам, Брежнев, как ни странно, активен, бодр и целеустремлён. Он жёстко разогнал всю гоп-компанию упырей, жирующих вокруг своей дочери Галины и закрыл её саму на даче в Заречье, под присмотр людей Цвигуна («Давно пора!» — подумали Миша с Ангелом).

По слухам, фамилия Филатова уже внесена в безальтернативный список для голосования делегатами Съезда по выборам в состав Политбюро ЦК, и похоже, это не последнее его возвышение («Держит слово, Леонид Ильич!» — подумали Миша с Ангелом).

Якобы, Брежнев, уже передал Цвигуну некий «Расстрельный список», состоящий из 208 фамилий изменников и предателей Родины, с резолюцией «Всех!». («Три дня писали, старались, и нынешних и будущих, никого не забыли!», — подумали Миша с Ангелом).

Городу выделены значительные средства для проектирования и начала строительства Метрополитена. («Согласовано! И после станции „Студенческая“, чтобы сделали станцию „Жилмассив“, а то до Института утром добираться, в набитом людьми троллейбусе, умучаешься» — подумали Миша с Ангелом).

В Институте будут открывать ещё один новый Факультет «Управление и финансовый менеджмент зарубежными активами» и на следующий год Институт, видимо, будет преобразован в Университет. («Согласовано! А то, действительно, в Америку некого послать, работать директорами корпораций» — подумали Миша с Ангелом).

Вот-вот, значительно поднимут пенсии и пособия инвалидам. («Согласовано! На это не жалко. Ещё студентам на стипендии нужно добавить» — подумали Миша с Ангелом).

Товарищи офицеры махнули с батей ещё по пятьдесят и засобирались, служба!

* * *

То, что я не буду учиться в 9-10 классе, а в Техникуме при Институте, в общем-то, не страшно, переживу. Но две, дорогие мне вещи, всё же жаль. Это мои занятия музыкой и одноклассница Марина Гончарова, с которой я сидел за одной партой с 3-го класса. Хотя, Марина, конечно, не вещь. И пока, не моя. И не «дорогая».

Ну, музыку-то я не брошу. Особенно, теперь, когда у меня появилась собственная студия для репетиций. Это довольно большое помещение в полуподвале нашего нового Дома в Нахаловке с двумя узкими окнами и высоким потолочным перекрытием.

В студии, у меня уже есть голосовой аппарат — две мощные самопальные колонки с двумя рядами «кинаповских» среднечастотных динамиков «4А32», по 12 Вт каждый, и переделанным умельцами под «Marshall», ламповый усилитель «УМ-50», который тогда применялся для объявлений на железнодорожных станциях. Кстати, в перепаянном состоянии, это очень качественный усилок. К нему, есть самопальный ревербератор, изготовленный на базе магнитофонной приставки «Нота» и три, также самопальные, стойки с микрофонами «МД-71», уделанные под фирмУ.

Ещё есть басовый комбик, тоже самопальный, тоже под «Marshall», с усилителем «УМ-50» и большим «кинаповским» низкочастотным динамиком 2A9, мощностью 25 Вт, и металлической «пищалкой» для лучшего басового «шелчка» в перетянутой чёрным дермантином тяжёлой «кинаповской» колонке.

Ещё есть настоящие, но здорово покоцаные барабаны Amati и клавиши «Органола», производства ленинградской фабрики «Красный партизан» — тяжёлый полированный деревянный «гроб на ножках», купленный в магазине за 120 руб. Но, они не мои. Просто, хозяевам всякий раз лень их таскать, вот и стоят. А что, пусть, много места не занимают.

Стены и потолок студии обшиты толстым 10-мм желтым паралоном. Из-за этого, студия напоминает дурдом для буйных. Буйных хватает, но постоянного состава нет.

Иногда заходят порепетировать братья Бахманы — Андрей и Эдик. Они этнические немцы из многодетной семьи, обладатели фантастически красивых и мощных голосов. Старший Андрей, он недавно пришёл из армии, спокойно вытягивает Ми-второй октавы, владеет фальцетом и «на раз» делает Freddie Mercury. А младший Эдик один-в-один копирует Ronnie James Dio, вокалиста Ritchie Blackmore’s Rainbow. Братья Бахманы музыканты серьёзные и уже хорошо известные в молодёжной музыкальной тусовке Города. Вскоре они создадут одну из лучших групп в музыкальной истории Города 70-80х и будут радовать себя и других своей музыкой на танцах в Саду Дзержинского, Доме офицеров и в лучших городских ресторанах.

Кстати, почему парки Города в обиходе называют «Садами» — Сад Кирова, Сад Дзержинского, я не знаю, называют, и всё!

В 80-х (послезнание), братья Бахманы вместе с барабанщиком Артуром Юдиным (уехал в Канаду) и нашим общим другом Мишей Евдокимовым (тем самым!) тщательно разработают, но так и не реализуют проект покорения города Сочи на площадке тамошнего фешенебельного ресторана «Магнолия», при том, что их третий вокалист, Иванец, «в ноль» пел Пугачёву и Леонтьева, и конферанс Евдокимова был вышкой, и вся фирмА была в репертуаре. А причиной этому стал молодой сочинский певец Гриша Лепсверидзе, который пел Deep Purplе та-а-к…, что вся местная публика носилась за ним, где бы он не работал, и у наших ребят просто не было никаких шансов. Не судьба!

Бывает тот самый Миша Евдокимов. Он чуть постарше и уже учится в торговом институте. Играет там в КВН и серьёзно занимается конферансом. Прекрасно поёт и уже по-маленьку сочиняет. Когда он стал Губернатором и по телевизору показывали его баталии с алтайскими депутатами, мама Аня всегда страшно за него переживала: «Вот, ведь, заклевали мальчишку…». Светлая ему память!

Заходит Валя Бажнев, мой ровесник, большой, в прямом и переносном, рок-поэт 70-80х. Это он, ещё учась в 10 классе, перевёл на русский роскошные рок-баллады «Paint in Black» Rolling Stones — Ты нарисуй мне небо чёрным как смола… и «Far, Far Away» Slade — Мы покидали тёплый берег Миссисипи…

Игорь Реутов, гитарист-виртуоз. Талантливый самоучка. Он сгорит от наркотиков еще довольно молодым человеком (послезнание).

Андрей Кормановский, он учится в консерватории по классу кларнета и здорово шарит на саксофоне и клавишах. Он аранжировщик и композитор. Однако, профессиональным кларнетистом он так и не стал. Когда, в конце 80-х, живую музыку на танцплощадках Города наглухо задушила электронная дискотека, он стал наладчиком станков с ЧПУ, слесарем, электриком, курьером, водителем. Надо было выживать! (послезнание).

Саша Аксёнов — начинающий импресарио и мульти-инструменталист. Он старше нас всех, учится в музыкальном училище и запросто может организовать денежную музыкальную халтурку на свадьбе или на … похоронах. На «жмура» ходим вчетвером. Я бью в большой барабан с тарелкой, на лямках, Кормановский — на трубе, Аксёнов — на тубе, Реутов — на трамбоне: «ТУ-104, самый лучший самолёт… Летайте на ТУ-104! Весело, клёво, надёжно!». Если «жмур» зимой, то приглашающая сторона, кроме денег, каждому музыканту, даже мне, малолетке, наливает по стакану водки, ибо, на кладбище ветер и холодно.

Играли «Аракс» — «Снова весна», «Ясные звёзды», из «Smokie», пробовали сочинять на стихи Вали. Наши сейшны часто задерживались, лишь далеко за полночь мама Аня разгоняла гостей. Было весело!

В студию заходит Саша Аксёнов. Двумя рукам он прижимает к груди усилитель. На усилителе, качаясь, лежит расчехлённая бас-гитара, поэтому, Аксенов, чтобы её не уронить, идет медленно и осторожно. К нему подходит Игорь Реутов, и говорит, типа, обижено:

— А вот, Саня, мне сказали, что ты на меня волочёшь… — хватает и начинает выкручивать Аксёнову причинное место.

— Кочумай! Кочумай! — визжит Аксёнов приседая, но гитару не бросает.

— Тьфу, ты, Господи! Опять, черножопых топят! — восклицает, прибежавший на Сашин визг батя.

Батя видел по телевизору визжащих чернокожих певцов и полагает, что если их начать топить в Реке, они будут визжать ещё громче.

Глава 23

Top Secret

США. Белый дом. Овальный кабинет.

Присутствуют:

Джеральд ФОРД, 62 года. 38-й Президент США, «Неуместный и неуклюжий, случайный президент, помиловавший Никсона», так отзываются о нём противники.

Генри КИССИНДЖЕР, 52 года. Госсекретарь США, «Генри-поцелуй», так зовет его пресса за активное участие в светской жизни.

Ричард ЧЕЙНИ, 34 года. Глава президентской администрации, по утверждению прессы — претендент на Всемирную премию за глупость в категории «Самый глупый человек года».

Джордж БУШ, 51 год. Директор ЦРУ, будущий 41-й президент США.

Форд (стоя у стола, раздражённо): — Господа! Если Вы надеетесь, что после двух покушений на мою жизнь с интервалом в две с половиной недели; резни в индонезийском Тиморе, на которую, как пишут, я дал «добро»; краха США во Вьетнаме и Анголе, в которых, якобы, виноват я один; неудачной операции по спасению захваченных «красными кхмерами» американских морских пехотинцев, которая привела к гибели 41 человека…, я наконец-то займусь своим любимым увлечением — игрой в гольф?! Нет, господа, и не надейтесь! Я не уйду, пока не узнаю от Вас подробности своей «вины» в связи с происходящим на бирже, уже второй месяц. Дик (обращается к Чейни), у нас есть подробности?

Чейни: — Да, сэр, у нас есть подробности! Два месяца назад Советы начали тотальную игру на бирже с нашими основными активами — валютой, золотом, нефтью, акциями крупнейших корпораций, и преуспели в этом.

Форд: — Это, Дик, я знаю и без Вас. В чём моя «вина»?

Киссинджер: — Джед, журналисты связывают успешные действия Советов с двумя Вашими личными встречами с Брежневым, во Владивостоке и Хельсинки.

Форд (грустно морщась): — Замечательно, я продал Америку Советам! Джо (обращается к Бушу), ну хоть Вы то, расскажите нам правду! Вы знаете правду, Джо?!

Буш: — Да, сэр, мы знаем правду! — и передаёт Форду папку с имперским Белоголовым Орланом в верхнем правом углу и штампом «Top Secret».

Президент садится за стол и листает папку, переданную ему Бушем. Лицо его внимательно и сосредоточено. Некоторое время, все присутствующие молча смотрят на Президента и на папку.

Форд (закрывая папку): — Джо, Вы хотите сказать, что этот советский школьник Misha, 14-ти лет, походя, неизвестным нам способом, убил двоих, самых могущественных kommy, а потом преспокойно поехал поступать в свой Technicum?

Буш: — Я этого не говорил, Сэр. Но именно это и произошло, когда мальчик, видимо, через свои связи в KGB, передал им микроплёнки через тайник, который устроил в… портрете Ленина! Причём, каждому, свою! Кассеты с микроплёнками были подписаны красным фломастером по фамилиям адресатов.

Форд: — Хм… мальчик владеет приёмами фиксации информации на микроплёнку и закладки её в тайники? O’kay! Значит, кто-то снабдил его этой спецаппаратурой и научил как ей пользоваться? Не трудно догадаться, кто и зачем это сделал… А что было на этих плёнках, Джо?

Буш: — Об этом наш источник не сообщил, он не знает. К сожалению, у него нет доступа к секретным документам уровня «Special Importance», а микроплёнки сразу же были засекречены KGB до этого уровня. Но это ещё не всё, Сэр! По сведениям источника, заместитель начальника валютно-экономического управления Госбанка СССР Юрий Карнаух, теперь ежедневно совершает звонок по засекреченной телефонной линии в Областное управление KGB. Через подконтрольный Советам швейцарский «Wozchod Handelsbank» им уже проведена серия ежедневных биржевых валютных и сделок с золотом. С чрезвычайно высокой доходностью и капитализацией прибыли. Карнаух угадал ВСЕ итоговые позиции доллара к основным мировым валютам за последние два месяца. За это, он уже награждён высокой правительственной наградой — Орденом Трудового Красного Знамени. Источник утверждает, что. с высокой долей вероятности, именно Misha ежедневно передаёт Карнауху свои экспертные оценки биржевых позиций по состоянию «на завтра», которые совпадают на 100 %. На сегодняшний день, сумма биржевых выигрышей этого чёртова Карнауха уже сопоставима с суммой госдолга США и она растёт. Можно себе представить, что произойдёт, когда чёртовым Советам придёт в голову предъявить нам эту чёртову кучу нашей резаной бумаги для обмена на золото!

Немая сцена. На лицах присутствующих растерянность. Первым приходит в себя Президент.

Форд (обращаясь к Бушу): — Джо, я верю в Бога! Я верю в Дьявола! Я верю в Америку! Но я не верю в youngster-пророка, который так легко убивает советских небожителей и угадывает все биржевые позиции!

Буш: — И напрасно, Сэр! Видимо, Вы будете огорчены, но именно этот youngster попал в зону нашего внимания как единственный гражданин СССР, за всю историю существования их популярной игры «Sport-Loto» выигравший 50 тысяч рублей. Это немыслимо огромная сумма для граждан СССР!

По глазам Форда видно, что в его голове сейчас происходит какой-то сложный мыслительный процесс, но… он весь внимание.

— Но, и это не всё! — Буш делает паузу, — Этот, youngster- пророк, как Вы его назвали, Сэр…, нашёл Скрепу, которую не нашли в своё время ни Ленин, ни Сталин, ни все последующие правители СССР. На ближайшем Съезде, Брежнев не только объявит об этом, но и предложит пакетом принять новые законы, обеспечивающие её укрепление и развитие. И в создании этого пакета Misha также принял самое активное участие, это установлено наверняка. По сути, он и написал эти законы. И самое неприятное, что с формулой Скрепы согласны все наши ведущие аналитики. Это означает, что как только эта Скрепа будет озвучена на Съезде детально, все наши niggers, rednecks и, даже, большая часть establishment, мгновенно станут её ярыми приверженцами. Kommy меняют свой дерьмовый Коммунизм на гораздо более привлекательные вещи. Они больше не говорят: «Фабрики — рабочим!». Они говорят: «Рабочим — чистый воздух из фабричных труб!». Они поднимают уровень и качество жизни граждан СССР. Но, делают это за наши деньги! Они просто грабят США! И очень скоро к ним и за ними побегут все бошы, чиканос, бамбулы, ритали и прочие бифштексы со всего мира. Эти толпы сметут Свободный Мир! И у нас просто не хватит денег, чтобы их остановить, Сэр!

Форд (после минутного размышления): — Господа! Вы мои ближайшие помощники и вам я доверяю как себе. Убейте сто…, нет, лучше, двести человек…, сколько хотите! Я прощаю это вам заранее, как простил все прегрешения Никсона, уже им совершённые и ещё несовершённые. Но, доставьте ко мне этого Misha! А если не сможете доставить, убейте его, ибо, он сам Дьявол! Приказ ясен?!

Присутствующие, хором: — Да, Сэр!

Форд (устало): — Да…, и все бумаги по этой Скрепе, мне на стол, немедленно! Попробуем перехватить инициативу Советов.

* * *

Операция представлялась несложной. Вывезти объект в дружественную Финляндию через Выборгскую таможню в багажнике посольского Cadillac de Ville с дипломатическими номерами, без досмотра. Сам захват, также не представлял никаких проблем. На улице к мальчику подходит агент ЦРУ и спрашивает его: «Как пройти в библиотеку?» — подносит ему к лицу носовой платок, пропитанный эфиром для наркоза и, через пару секунд, мальчик в мешке, а мешок, в багажнике подъехавшей машины. Способ известный, надёжный и хорошо себя зарекомендовавший как в кино, так и в жизни. Через 10 часов машина уже пересечёт КПП «Ylä-Urpala», а ещё через сутки, Misha предстанет перед Президентом США, живой и невредимый.

Однако, при ближайшем рассмотрении, первоначальный план операции начал трещать по швам.

Во-первых, Misha живёт не в Москве или Ленинграде, где у ЦРУ агентов больше, чем в Барбоске блох, и где иномарки уже часть городского пейзажа и к ним давно не кидаются толпы народа — посмотреть, пофоткаться, а то и… посидеть. Misha живёт в далёком Городе, до которого трое-четверо суток ехать в поезде и больше пяти часов лететь на самолёте. И когда Misha будет и будет ли он вообще в Москве или Ленинграде в ближайшее время, информации не было. Это напрочь исключало мешок и багажник, так как на самолёте объект, по-тихому, было не провезти, ну, никак. А трое суток в поезде требовали больших человеческих ресурсов по маскировке и поддержке жизнеобеспечения как самого объекта, так и сопровождающих. Их следовало кормить, поить и выводить в туалет. Конечно, можно было бы попросту купить тот вагон, а то и весь поезд, но в СССР, в частные руки, они, увы, не продавались.

Во-вторых, в Городе исключалось применение посольского автомобиля. Посольств США и других дружественных стран в Городе попросту не было, как не было и консульств. Зато, была память, как в прошлом году, на фоне политики «Разрядки» и личных встреч Брежнева с Фордом, американцы привезли в Город свою передвижную выставку достижений капиталистического хозяйства. Выставку развернули рядом с Зональным институтом и там было много чего. Пацанам, пиндосы, не скупясь, раздавали фотоальбомы, пластики Wrigley's Spearmint и маленькие бутылочки Coka-Cola. Почему пацанам? Да потому, что, кроме них, к стендам, где раздавали это богатство, взрослым протолкнуться было невозможно!

А ещё, американцы привезли на выставку два шикарных лимузина. Тот самый Cadillac de Ville и Lincoln Continental Limousine 1975 модельного года. Показать горожанам, мол, вот на каких автомобилях мы сегодня ездим в Америке. Зря они это сделали, однако! Через два дня лимузинов уже не было. Есть две версии куда они делись. По одной, их просто «свистнули» нахаловские цыгане, а по второй, граждане до талого растащили их на сувениры. Автору ближе первая версия. И ясно как Божий день, что если в Город приедет ещё одна такая машина, до утра она попросту не доживёт, как ни охраняй.

В общем, оставался только один вариант — уничтожить Misha, убить!

Для осуществления своего нового людоедского плана в ЦРУ задействовали двух своих лучших киллеров русского происхождения — Popov и Kuzin. Их отцы, бывшие советские офицеры, освобожденные американцами из концлагеря «Дора-Миттельбау», в 1945 году отказались переезжать в сталинские сибирские лагеря, а переехали в США, женились на американках, получили американское гражданство, родили сыновей, и даже не вспоминали о своих, оставленных на бывшей Родине, семьях. А может и вспоминали…, но и о другом помнили — «Война всё спишет!». Но это, кому-как!

* * *

Так, в начале 60-х, в квартиру нашего, уже давно общего с женой Ириной, и любимого героя войны, её родного деда Симы, позвонил высокий и ладный капитан-танкист:

— А, Семён Иванович Шейков, здесь живёт?

— Да, заходите, — отвечает ему жена деда, бабушка Лида, — Он скоро придёт. А Вы, наверное, из военкомата?

— Нет, я его сын, Эриксон Семёнович, можно Эрик, приехал поступать в Академию Генштаба, вот… и отца нашёл! — отвечает капитан. И бабушка Лида медленно сползает по дверному косяку…

Она не знала, что до войны у деда уже была семья и ребёнок, а вот почему он ей этого не рассказал…?! Понятно, что потом произошла какая-то лютая разборка, детали которой, ни мне, ни Ирине неизвестны, но в итоге, Эрик, а в последствие, Саша (он переименовался по требованию политотдела Группы советских войск в Германии), большим женским сердцем, как ни в чём не виноватый, был принят в семью на правах родного сына.

* * *

Подготовка киллеров была выше всяких похвал, молодые люди без акцента говорили на русском, читали Достоевского и где-то даже любили свою Родину предков, что не мешало им по приказу начальника убить любого русского из любого вида оружия.

Popov шёл первым и основным в группе. Он добрался до СССР через порт Одессы в составе транзитной группы голландских энтомологов, следующих на Суматру, ловить бабочек. Вместо себя, он подкинул одесским ментам обезображенный труп какого-то бродяги, нарядив его в свой костюм и снабдив документами на имя Якобуса ван дер Фехта, голландского энтомолога, специализировавшегося на перепончатокрылых. И сейчас он спокойно ехал в купейном вагоне в Город. Документы на имя Петухова Василия Петровича, 1935 г.р., снабженца потребкооператива «Золотая осень», были изготовлены в ЦРУ безупречно — паспорт гражданина СССР, командировочное удостоверение, профсоюзный и военный билеты. Под стельками ботинок лежали советские деньги, по полпачки купюр 50 и 25 рублей. Если найдут, скажет, что это на закупки овощей у колхозников. Никакого оружия при нем не было. Да и зачем? Специалист такого уровня убивает всем — голыми руками, спичечным коробком, листочком бумаги. Адрес проживания Misha в хрущевке он знал, а остальное, уже было делом техники.

По приезду в Город Popov метнулся вечером по известному ему адресу и убедился, что вся семья Misha в полном составе уже была дома и занималась своими вечерними делами. Он прекрасно видел это в незанавешенные окна.

«Значит, сегодня, как обычно, в три часа ночи, в „час волка“, когда все крепко спят, я и наведаюсь к ним!» — подумал Popov, «Правда их там трое и, понятно, что валить придётся всех. Но это ничего, премиальные за переработку лишними не бывают!» — зловеще усмехнулся он.

Оставшееся до визита время Popov скоротал в каком-то гараже, в чьих-то «Жигулях», замок которых он просто открыл ногтем. Он вывернул на чёрную изнанку пиджак и фуражку и вышел в ночь. В Яме не горело ни одного фонаря, только бликовали отсветы фар с верхней трассы и, естественно, не было видно ни одного прохожего. Ну какие прохожие в Яме в три часа ночи? Правильно, никакие! Popov стоял и смотрел на тёмные окна нужной ему квартиры. Он размышлял, как ему лучше в неё попасть, залезть по водосточной трубе на балкон с приоткрытой дверью или с обратной стороны нырнуть через форточку? Оставался последний рывок и…! Но, по иронии судьбы, он сейчас стоял на том самом месте на торце дома под огромным плакатом «Слава КПСС!», где ещё полгода назад усаживались в свои «Волги» с блатными епархиальными номерами местный Митрополит со своей свитой. И один священнослужитель из этой свиты пострадал при встрече с маленьким «разбойником» Женей — кровь на лице, синяки под глазами, без зубов и с разрезанными шнурками на ботинках… Ничего не поделаешь, такое место…

Но, на этот раз, разбойники оказались настоящие и не маленькие! В бок Popov, примерно на пять миллиметров глубины, на уровне печени, чтобы не убить сразу, вошёл тонкий клинок стилета. На 100 % гарантии, что это была продукция сидельцев с соседней Зоны № 5. И хриплый голос, сопровождающийся дурным запахом изо рта, спросил: «Американец?! Деньги, есть?!»

Не знаю, как бы в этой ситуации повел на месте Popov любой житель Ямы. Скорее всего, отдал бы деньги и шёл себе дальше, ответив на заданные вопросы так: «Нет! Есть!». Да потому, что любой житель Ямы знал, что на Жилмассиве уже отстроили новый квартал домов, якобы, по американскому проекту. И естественно, новосёлов того микрорайона стали звать «Американцами». И парней оттуда, местные жиганы тогда гоняли особо, как и любых новичков.

Но, Popov, этого не знал и совершенно логично подумал, что это есть его провал и арест КГБ. Поэтому, он не стал корчить из себя героя и коротко ответил вопрошателю с пикой:

— Yes, Of Course!

— Шпион, что ли?! — то ли спросили, то ли утвердительно провозгласили на это его признание и уже через пол-минуты Popov в одних трусах и в позе эмбриона лежал в грязной луже под плакатом «Слава КПСС!», принимая на голову и туловище ритмичные удары пяти пар тяжёлых солдатских сапог. Это было очень больно и Popov уже подумал, что сейчас он умрёт, просто не выдержав такой боли!

Однако, экзекуция резко прекратилась, раздался удаляющийся топот сапог, и к месту расправы прибыл милицейский УАЗ «канарейка» с патрулём ПМГ (Помоги мне, Господи! Так, это тогда расшифровывали) на борту.

Старший патруля, суровый пышноусый курильщик капитан Демидко, из своего, более чем 20-тилетнего опыта милицейской службы, твердо знал, что в три часа ночи нормальные граждане по Яме не гуляют. И если кого-то здесь и в это время за что-то побили и раздели местные жиганы, то это точно такой же жиган и в помощи правоохранительных органов он не нуждается. А убьют, туда ему и дорога, милиции меньше работы будет!

— Смотри, Семёнов, — обратился Демидко к сержанту-автоматчику, светя фонариком на лежащего в грязи избитого Popov, — Экий жульман, ишь, разлёгся! Это же что у него сняли-то, если у него трусы такие, смотри, «Calvin Clein», вон, на резинке написано. Моя Глафира мне уже все уши прожужжала, такие хочет. А где я их ей возьму?! Зарплата-то сам знаешь, какая.

— Так, может, того, товарищ капитан?! — отвечал сержант Семёнов, хитро улыбаясь, — Все равно этот заявление писать не будет, им же западло… Постираете, погладите… А что мужские, так Глафира откуда узнает-то? Наоборот, подумает, дырка, это чтобы Вам удобнее было до неё добираться в постели…. Давайте-ка, перенесём этого бандита на ту сторону улицы, а там уже не наш участок.

И уже под утро ранние прохожие по улице Троллейная могли наблюдать, как по трамвайным путям в сторону Завода, качаясь, пробирается абсолютно голый, грязный и сильно избитый человек, закрывая причинное место ладонями. «На завод! На завод! Там люди, там одежда! А с Жилмассива нужно убираться, убьют!» — шептал себе под нос Popov, проклиная себя за невнимательность и самоубийственную любовь к хорошему нижнему белью. «Идиот! Что одел-то на задание, вместо их, сатиновых…».

Уже перед самым Заводом Popov остановился и огляделся по сторонам. Огромные железные ворота, справа от проходной, были открыты и маленький мотовоз втягивал на территорию Завода железнодорожную цистерну 60 тонн с надписью «Мазут». Это привезли топливо для разогревающих металл печей, перед подачей слябов на прокатные станы. «Повезло!» — решил Popov и уже было проскользнул мимо цистерны, собираясь нырнуть в рабочие раздевалки. Там взять или украсть чью-нибудь одежду или робу и в ней выйти с Завода, в общем, спастись. Но не успел. Вдруг из рабочих раздевалок на него хлынула огромная лава людей…, таких же голых, как и он! У некоторых в руках были тазы, вёдра, резиновые перчатки и сапоги. Popov прижали к цистерне так…, что он не мог пошевелится.

А происходило вот что! Именно здесь и сейчас произошёл известный в Городе случай, о котором потом вспоминали несколько поколений горожан. Где-то что-то перепутали и вместо «Мазута» в цистерне оказался чистейший этиловый спирт. И вся ночная смена, голыми, прямо из душевых, бросилась его разбирать, пока ВОХРа с наганами не отогнала людей от цистерны.

Толпа голых мужиков подхватила Popov и забросила с собою, обратно в душевые, при этом, та-а-ак саданув об острый угол избитое тело убийцы, что тот на некоторое время потерял сознание. Очнувшись и осмотревшись, его мозг вообще отказался верить происходящему! Везде сидели, стояли и лежали голые люди и пили спирт из всего что нашли и во что его набрали. Из резиновых перчаток, сапог, из ведер… Так как стаканов и кружек в рабочих душевых не было, людям пришлось проявить смекалку. Так, по середине душевой на пол ставилась банная шайка со спиртом, а голые люди на четвереньках становились вокруг неё, плечом к плечу, и лакали, лакали, лакали. Кто-то падал и отваливался, но его место тут же занимал другой.

Popov уже ничего не понимает. Его тело и голова отбиты солдатскими сапогами, а мозги залиты спиртом. Вот он уже тоже стоит на четвереньках и лакает спирт рядом со всеми. Вот он упал. И ему слышится, как из Прекрасного Далёка доносится зовущая его песня, которую частенько исполнял его пьяный отец: «Напрасно старушка ждёт сына домой…!»

И Popov умер.

И долго ещё потом заводская ВОХРа, тоже, кстати, в дупель пьяная, вытаскивала из рабочих раздевалок голые безжизненные тела, укладывая их в прибывшие вереницей «Скорые», и автогеном резала замки на железных шкафчиках для переодевания, вытаскивая оттуда припрятанные ведра, сапоги, калоши и другую тару.

Глава 24

Плохой детектив

Когда Popov не вышел на связь с центральной квартирой ЦРУ в Лэнгли, ни в первый, ни во второй контрольный срок, стало ясно, что агент провален. Или не провален, а в дело вмешался Его Величество Случай. По плану, после выполнения задания Popov должен был прибыть на центральный почтамт Города и, наменяв пятнашек, набрать по междугороднему таксофону известный московский номер 728-50-00, по которому сообщить условную фразу: «Бабушка приехала» и положить трубку, всё. Не набрал! Не сообщил!

В ЦРУ не знали, да и знать не могли, что тело бывшего Popov, как неопознанный труп без документов, в момент смерти пребывавший со смертельной дозой алкоголя и с несовместимыми с жизнью травмами по всему телу, по решению городского суда, уже было предано земле на дальнем участке кладбища «Клещиха», где испокон века за государственный кошт хоронили тела неопознанных бродяжек, утопленников и казнённых. В небольшой холмик воткнули табличку с датой погребения и номером 15/75, что означало «Здесь покоится прах уже 15-го неопознанного в 1975 году». И всё, покойся с миром Popov, ты был плохим солдатом, ибо, умер, так никого и не победив!

Таким образом, в условиях локального информационного голода на фоне глобального информационного взрыва, было решено послать в Город второго русскоязычного специалиста Kuzin, придав ему в усиление крайний резерв ЦРУ в данном регионе в лице агента глубокого залегания с псевдонимом Epifan, уроженцем Города и проживающего в нём на частном адресе, по совпадению, тоже в Нахаловке. Чтобы не рисковать, «мочить» Misha решили уже по его второму адресу, по совпадению, тоже в Нахаловке.

Epifan был завербован весной 1945 года, уже в конце войны, майором американской контрразведки из союзной штаб-квартиры во Франкфурте-на-Майне, Фредериком Сон Дерн — младшим, при попытке скрытого хищения советским ефрейтором Захаром Епифановым двух ящиков американской тушёнки из пакгауза военного аэродрома, через сделанный им подкоп. После, около десяти лет, хитрый Epifan присылал в Америку совершенно одинаковые донесения: «Ничего не видел, ничего не слышал» и на него в конце концов плюнули, справедливо посчитав, что за 150 долларов в месяц, этого будет маловато. Однако, в данном случае, Epifan отводилась роль проводника и связного и была надежда, что с этим он справится. Да и другой кандидатуры у ЦРУ там просто не было.

По прошествии лет, очевидно, что миссия Kuzin в СССР была провальной изначально, но в 1975 году в ЦРУ так не считали и она состоялась.

Во-первых, крайне неудачно был выбран псевдоним и легенда киллера. Kuzin прибыл в Советский Союз официально, он прилетел в Москву как штатный фотограф «National Geographic Society» под именем mr. Pek John Lancaster. С настоящими документами и командировочным удостоверением с редакционным заданием, согласованным с политическим руководством и спецслужбами СССР: «Проехать по Транс-Сибирской магистрали от Москвы до Владивостока, по своему усмотрению останавливаясь в понравившихся городах, и наглядно рассказать западному читателю о жителях СССР, не касаясь политических аспектов».

Во-вторых, крайне неудачно была выбрана точка дислокации Kuzin в Городе. И с чего американцы взяли, что прибыв в Город и поселившись именно в гостинице «Советская» именно под таким именем, Kuzin останется незамеченным? Горожане любили творчество Владимира Высоцкого и в тот же день ведомство… уже полковника (!) Власова получило сразу три срочных сообщения — от администратора, от горничной и от дежурной по этажу «Советской», о заселении к ним «несовейского человека в черных перчатках» и подсказкой органам «срочно искать того Епифана!». Полковник Власов как и все советские люди тоже любил Высоцкого, однако сообщения граждан посчитал несущественными, потому что, ну кто же в 1975 году даст иностранному фотографу путешествовать по СССР в одиночку и без присмотра? Тем более, что 7-й отдел Областного управления КГБ СССР только что получил от своего начальника задание на плотное оперативное сопровождение объекта тремя сменными бригадами по два специалиста в каждой. На всё время нахождения объекта в Городе.

В день прибытия в Город, заселяясь в гостиницу, Кuzin не придумал ничего лучшего, как с гордостью засветить перед работниками «Советской» свой зеркальный Nikon последней модели с дополнительным инфракрасным объективом, позволяющим производить качественную фотосъёмку в вечернее и ночное время. И был неприятно удивлен, когда вечером, перед сном, он вышел со своей чудо-фотокамерой на улицу, подышать воздухом и «пощёлкать» в лучах заходящего солнца удивительно красивую «сталинскую» архитектуру лучшей городской гостиницы и находящийся там же, на площади, самый большой в Европе Театр оперы и балета.

Ему не дали сделать ни одного снимка! Искажённые страхом и ненавистью лица дежурных — администратора и двух милиционеров! Крики: «Stop! No! You Can't Take Pictures!». И эти люди, буквально, силой впихнули Kuzin обратно в вестибюль гостиницы и даже проводили до номера.

На следующий день, хорошо выспавшийся и позавтракавший Kuzin, с утра, уже, естественно, под опекой «топтунов» полковника Власова, пошел «гулять» по Городу, изредка щёлкая фотокамерой и, как бы, случайно, завернул в Нахаловку, разыскивая адрес проживания Epifan.

И первый же человек, которого Kuzin увидел на кривой нахаловской улочке у водоразборной колонки с двумя полными вёдрами воды, был одет по местной босяцкой моде — в фуфайку, матросскую тельняшку с прорехами на груди, стеганые ватные штаны, солдатские кирзовые сапоги и облезлый собачий треух. Но у него была… абсолютно чёрная, иссиня-чёрная кожа, ибо, он был негр.

— American?! — удивлённо спросил его Kuzin.

— No! Ghana! — ответил негр и знакомство продолжилось, едва начавшись.

Aizikel Yarinboy, 22 лет от роду, уже «окрещённый» в Нахаловке погонялом «Петрович», попал в Союз пять лет назад. Его отец, владелец крошечной типографии а Аккре, считался сочувствующим местным социалистам, иногда, за деньги, печатая для них прокламации, и очень обрадовался, когда имя его младшего сына внесли в посольский список на отправку десятка молодых ганцев в СССР на учебу в ветеринарном институте Города. Лишний рот в небогатой африканской семье всегда был в тягость и плюс, бесплатное высшее образование ребёнку, это ли не удача?! И не один ли, каким быкам ребёнка в СССР научат крутить хвосты, обычным, Зебу или Ватусси? Ветеринары в Гане всегда жили хорошо.

В общежитии ветинститута, где проживали молодые ганцы, им было голодно и неуютно. Стипендия маленькая, с Родины посылок нет, только иногда приезжают посольские, считают их, как скотину, по головам, вот и всё внешнее общение. И если бы не Анютин магазин, было бы совсем скверно… Но рядом с общагой стоял, да и сейчас стоит, обычный продуктовый магазин, тогда, с директрисой Анютой, моложавой дамой 45 лет, во всех смыслах, очень интересной и доброй. И студенты-ганцы после занятий ходили к Анюте подрабатывать грузчиками за деньги и продукты. Вороватых мужей своих подруг она уже давно не брала, устав их ловить, то с куском сыра, а, то, и с ящиком пива.

По началу, горожане шарахались от молодых, белозубых, всегда улыбающихся, мускулистых негров, со скоростью звука таскающих по советскому продуктовому магазину — мешки, коробки и ящики. Но потом привыкли и, именно тогда, и именно из Анютиного магазина, по Стране пошёл гулять популярный до сих пор мем: «Пашут, как негры!». И никогда, даже кусочка сахара, у Анюты теперь не пропадало.

Ещё у директрисы была дочка Светка, 20 лет. Она частенько приходила к матери в магазин, в последнее время в т. ч. и полюбоваться на молодых чернокожих атлетов в работе. И уже вскоре своими земляками от имени Анюты уже командовал Петрович! Потом, на симпатичного по-своему Петровича, положила глаз и сама Анюта. Светка была не против, Петрович тоже, и вот, втроём, они живут у них, в Анютином небольшом, но уютном домике в Нахаловке, причём, недовольных нет.

«Повезло!» — подумал Kuzin, «Мне тебя, nigger, сам Бог послал!». Дело было в том, что условным знаком для Epifan о необходимости идти в ресторан гостиницы «Советская» для личной встречи с прибывшим американским куратором, было появление известного короткого матерного слова из трех букв, белой краской крупно написанного на заборе, напротив домика Epifan. И это было третьей роковой ошибкой ЦРУ. Писать это слово в Нахаловке, где все заборы и ворота им итак исписаны…, ну какой советолог в ЦРУ это вообще придумал?! И кто будет писать, сам Kuzin? А вдруг его поймают… и, чем это иностранец у нас таким занимается с банкой краски и широкой кисточкой? Поручить кому-то за деньги…, а на каком языке с этим «кем-то» разговаривать? На русском нельзя, иностранец же Kuzin, типа, не знает русского. В общем, с любой стороны, плохая это была идея, практически провальная. Но тут, хоп, и англоговорящий Петрович. Он, кстати, очень удивился, но за 50 долларов просьбу Kuzin выполнил. А зря!

Epifan, как баран на новые ворота, долго смотрел на свежую надпись белой краской, вдруг появившуюся на соседском заборе и недоумевал, то ли это сделали нахаловские, что не возбранялось, а то ли его вызывает американский куратор, что было невероятным, т. к. все его сношения с ЦРУ, он считал, были закончены ещё двадцать лет назад, когда те перестали ему платить «за шпионаж». В итоге, Epifan решил не рисковать и позвонил своему куратору в Областное управление КГБ с сообщением о появлении условного знака ЦРУ, так как пятнадцать лет назад был лично перевербован, тогда ещё старшим лейтенантом Областного КГБ СССР Антоном Геннадьевичем Лазаревым, при попытке скрытного хищения запчастей к секретному изделию СС-20 из заводского склада через сделанный им подкоп. Кстати, эти запчасти, точь-в точь, подходили к пылесосу «Урал» и были страшным дефицитом на местной барахолке.

Далее, всё происходило буднично, скучно и в высшей степени профессионально. Kuzin тихо взяли в дебрях ресторана гостиницы «Советская» на контролируемой встрече с Epifan, под волшебные голоса братьев Бахманов, музыкальная группа которых в это время там работала. Потом, та самая допросная комната с портретом улыбающегося Дзержинского на стене. Стул. Наручники за спиной. Красная морда полковника Власова, которая шипит и плюется. Затрещина. Пистолет перед глазами. Чистосердечное признание.

И всё это «счастье» свалилось не только на Kuzin, но и на несчастного негра «Петровича». Можно себе только представить степень скрытого торжества в отчёте полковника Власова в Москву, в котором сообщалось о поимке с поличным и с приколотыми «чистухами», сразу двоих (!) настоящих агентов ЦРУ в Городе, где любых шпионов, за их полным отсутствием, не ловили ни до, ни после. Никогда!

Вообще, Kuzin, в отличие от Popov, здорово повезло. Он остался жив и всего лишь через два года его поменяли на нашего советского разведчика, арестованного в США по наводке предателя, майора внешней разведки Станислава Левченко, который с 1975 года служил в резидентуре ПГУ КГБ в Токио по линии ПР (политическая разведка) под крышей корреспондента журнала «Новое Время» и сдал всю нашу агентуру в Японии и США.

А вот негру Петровичу не повезло. Он умер в лагере на закрытых рудниках Мало-Тулукуевского уранового месторождения в 14 километрах юго-восточнее города Краснокаменска, осужденный, по совокупности, на предельно возможную тогда «пятнашку» — и как пособник ЦРУ, и по ст.206.3 УК РСФСР «Злостное хулиганство», и за фактическое многожёнство, в СССР того времени не поощряемое.

Но, Миша, обо всем этом, так и не узнал.

* * *

Такую Котю, наш ещё не видел свет,

С самим Cat Garfield красотою споря,

В глазах твоих оливковый рассвет,

А в имени, солёный запах моря.

(Авторство приписывается юному Мише)

КЛАЦ!

О-о-о! А эту девочку я знаю! Её зовут Марина Гончарова и она моя одноклассница. Мы сидим с ней за одной партой с 3-го класса, с того момента, как она пришла к нам в школу. Как-то так у неё получилось, что в своих 1–2 классах, она жила не с родителями, а у бабушки с дедушкой, в частном доме, с печкой, дровами, ведрами, заветной будкой во дворе и здоровенным рыжим котом Васькой. И от того времени, у неё остались воспоминания, как они с дедушкой валялись на старой овчине перед самодельным камином и пели «Катюшу» и другие военные песни.

Нынешняя квартира семьи Марины, уже с папой, мамой и сестрой Наташей, находилась в доме, стоящем впритык к хрущёвке за мебельным магазином «Клён», крайний подъезд которой, однажды, ранним сентябрьским утречком, посетил некто Владимир Фёдорович Серков, член партии, 1953 г.р., несудимый. А в этом подъезде проживала его тёща, мама жены, к которой жена недавно вернулась вместе с ребёнком после того, как решила расстаться с мужем. Как бы и ничего, дело-то житейское, но… Серков был пилотом и данный подъезд он посетил не пешком, а на угнанном самолёте АН-2, предварительно покружив над домом и, видимо, выбирая позицию для атаки. На полной скорости и прямиком в тещины окна на третьем этаже! Немного промазал, попал в лестничный марш! Результат — подъезда нет, семь погибших, включая самого Серкова, и песня на известный мотив, которую потом ещё долго распевали в окрестных дворах:

«Там где „Клён“ стоял, рядом с Площадью, самолёт упал, в окна тё-ё-щины… Там где „Клён“ стоял, самолёт упал, там и я бывал, это всё ви-и-дал!»

По-видимому, лётчик Серков решил свести счёты с жизнью и заодно отомстить своей супруге. О других, ни в чём не повинных людях, молодой коммунист Серков, естественно, не подумал. Однако, никого из членов его бывшей семьи в момент тарана в квартире не оказалось. Что сказать, готовиться надо было лучше!

Марина мне нравилась всегда, очень-очень. В её честь, я даже выковырял из октябрятской звёздочки фотографию златокудрого Вовочки Ульянова и вместо него вставил туда фотографию Марины, вырезанную из общей фотографии класса. Так и ходил, с одной стороны, на лацкане школьного пиджачка — пионерский значок, а с другой — октябрятская звёздочка с Мариной. И что удивительно, за такой лютый performance, граничащий с антисоветчиной, мне никогда ни от кого не прилетало. Ни от учителей, ни от родителей, ни от самой Марины. Видела, но молчала.

И тогда я написал ей записку: «Марина, давай с тобой дружить!». Однако, вместо ответа, ко мне подошла на перемене её лучшая подруга, тоже Марина, и сообщила, что Гончарова со мной дружить не хочет, потому что я «косолапый!». Рана была глубока, а первое детское чувство было грубо попрано и растоптано. Не судьба! Вот не знал я ещё тогда, что институт «лучших подруг» для того и придуман, чтобы лгать и выворачивать наизнанку всё, к чему их, по-наивности, допустили из лучших побуждений. Из них бы, получались отличные ментовские опера-провокаторы — шепнуть мужу, что жена гуляет, а жене, что гуляет муж, а сами… писать и запоминать, незаметно хихикая в рукав форменного кителя.

Марина Гончарова была не такая как почти все мои другие однокласницы, будущие советские «тётки» того времени. Она была такая…, как бы, и не из этого времени, занималась фигурным катанием, танцами, зеленоглазая, высокая, худенькая, стройная, почти воздушная, на длиннющих ногах и с дерзко вздёрнутым носиком из-под чёлки «на лоб». Да ещё и ходила в мини-юбках. Была у неё одна такая, леопардовой расцветки…Такой Марина и осталась уже и в пенсионном возрасте. Так и не сумел её за 30 лет брака привести к общему знаменателю экс-супруг, пьяница и дебошир. Но как говорится, любовь зла! Она же не за пьяницу выходила… (Послезнание).

Та-а-к! Значит, Мише удалось то, что не удалось мне в реальной жизни, а именно, вытянуть Марину на свиданку. И видимо в кино, он её уже сводил. И сидят они рядышком, на скамеечке, около её дома, а та скамеечка, под берёзкой и в окружении кустиков, и никого вокруг не видно… И уже Мишины ручки потянулись к Марине… А губки у Марины уже трепещут в предвкушении…

«Миша, ты не правильно делаешь… Рот открой пошире и язык…» — желая помочь ребёнку, сообщаю я ему ментально.

«Да отстань ты, Ангел, я уж сам!» — слышу в ответ недовольное сопение Миши.

«А теперь, руку свою положи ей на…» — не отстаю я.

«А-а-а-ан-ге-е-л! Уйди, на-фиг!» — Миша, отпрянув от Марины, резко вскакивает с лавочки, подбегает к берёзе и с силой бьётся лбом об дерево…, к чему-то прислушивается, трясёт головой и говорит вслух:

— Вот теперь, всё нормально! — вновь садится на лавочку, трогая на лбу набухающую шишку и придвигается к девушке. Но девушки на лавочке уже нет.

— Дурак, какой! — доносится уже издалека, где видны только мелькающие каблуки убегающей Марины.

Судьбу не обманешь!

Глава 25

Съезд эко-победителей

Предсъездовская суета меня не особо касается, вернее, совсем не касается. Оргвопросами занимается ЦК в Москве и к Филатову, там сейчас лучше не подходить. Да мне и не к чему. Речь Брежнева готова, пакет законов и кадровых решений согласован. Слава Богу, официально Миши нигде в тех бумагах нет. Мал ещё, учиться надо, что он и делает. Поэтому, сегодня к нему я не полечу.

Проснулся я в шесть утра. На сегодня у меня намечено одно важное дело. Встреча с очень интересным и глубоким человеком. Это академик Абел Гезевич Аганбегян. Ему много лет, но он согласился со мной встретиться. Он наш земляк, как и я, живет и работает в Городе, и у меня нашлись нужные знакомые, замолвившие перед ним словечко… В общем, он согласился со мною встретиться, а там как уж пойдет…

Абел Гезевич академик со стажем, он стал им ещё в 1974 году и именно он, хоть и экономист, вместе со знаменитым академиком Никитой Николаевичем Моисеевым, тогда, в 70-х, представляли в СССР научную экологическую мысль и говорили Брежневу и всей партийной верхушке фактически те же слова, что и мой Миша. Но их не послушали, а Мишу послушали. А почему?

Хотя, если честно, в отличие от уважаемых академиков, Миша никому и ничего не говорил, он всего лишь написал школьное сочинение, которое, по-счастью, вовремя прочитали именно те, кому надо было его прочитать, это «Евгеша» и «Птица».

И опять же, Миша, он там, рядом с Брежневым, во сне, хотя и осознанном, а академики были рядом с Генсеком в реале, есть разница?! Что же тогда случилось? Почему, такой мощный идеологический аппарат сам не изобрёл эту Скрепу, ведь там же не все Сусловы были? Почему Брежнев, доклады своих академиков пропустил мимо ушей (Аганбегян это рассказывал, точно!), а Мише поверил. Только ли из-за долларов, которыми Миша поддержал «Экологическую программу КПСС»? Вот суть моих вопросов к уважаемому академику. Правильно ли я понимаю, что если бы мы начали «мусорную» реформу тогда, в 1975 году, да со Скрепой в руках и головах, то и Союз бы не профукали и сегодня бы жили уже в чистой и счастливой стране с бесплатным образованием и жильём для граждан?

* * *

— Здравствуйте, Абел Гезевич! Как Вы поживаете? — начинаю разговор я.

— Здравствуйте, молодой человек! Хорошо поживаю. С чем пожаловали? — сразу берет быка за рога академик.

— Как Вы хорошо сказали, «молодой человек»… — улыбаюсь я.

— В моем возрасте, уже все молодые. Вы, молодой человек, хотя бы просто доживите до моих лет. — грустно шутит он.

А дальше я задаю свои вопросы. А он отвечает. Видно, что эти вопросы его волнуют и ему не всё равно. Рассказывает. Вспоминает. Просто и честно, хотя он, конечно, велик, целая эпоха. Предлагает чай. Отказываюсь, сразу надо было предлагать.

— Да ладно, Вам, дуться, молодой человек, думал, быстро закончим… Давайте, пейте чай, он у нас особенный, из Мексики, ученики привезли! — говорит Аганбегян.

«Что, Калея Закатечичи, здесь, у него…?! Нет, этот чай не горький, это просто мексиканский чай мате, уфф…» — проносится у меня в голове.

Пьём мексиканский мате, вкусно. Обмениваемся мнениями, обоим этот разговор интересен. Ну вот, теперь всё ясно, что же тогда случилось с Экологией. И это уже не досужие домыслы журналистов…

— Спасибо, Абел Гезевич за такую долгую и содержательную беседу! Вы исчерпывающе ответили на все мои вопросы и я счастлив, прощаясь с Вами! — встаю я с кресла.

— До свидания, молодой человек, заходите. Я же понимаю, что Вы не просто так задавали мне такие…, кхм, не простые вопросы? — улыбается Аганбегян.

Ой, не просто так, Абел Гезевич, ой, как не просто…

* * *

24 февраля 1976 года.

Я смотрю по телевизору, стоящему в Деканате, открытие XXV Съезда КПСС. Москва. Кремль. Кремлёвский Дворец Съездов (КДС). Со мною его смотрит, естественно, Пичугин, а остальным…, это всё неинтересно. А зря, на глазах вершится История.

В Президиуме Съезда все лица старенькие, но есть и два новых, вижу, генерал Цвигун в парадном кителе со всеми наградами и «Евгеша», очки в золотой оправе, выглядит очень солидно.

Начали с «минуты молчания», почтили вставанием память товарищей Суслова и Андропова, ушедших от нас по болезни…, земля им стекловатой!

Ого! Наш городской ГПШ в полном составе! Со знамёнами! С горнами и барабанами! Девчонки в белых гольфиках, в белых перчатках… Огромные белые банты. Юбочки у девочек вообще зачётные, коротюсенькие… Облепили трибуну.

«Тебе, двадцать пятый съезд коммунистов, наш пионерский…САЛЮТ (хором)!». - пообнимались с Брежневым, и убежали. МО-ЛОД-ЦЫ! Хорошо, меня с собою в Москву не взяли, отговорился занятостью в Институте.

На трибуну выходит Л.И.Брежнев, выглядит бодрячком, свежий такой, а в глазах…, «скорее бы в Завидово, на леща, на вчерашнюю прикормку!». Хотя, возможно мне это и кажется, телевизор-то небольшой, к тому же, черно-белый.

Неожиданно для меня, «тронная» речь Брежнева «Отчёт ЦК КПСС и очередные задачи партии в области внутренней и внешней политики», тему «Экология» осветила не конкретно, лишь по её политическим аспектам, а именно, как Скрепу. Лозунги, призывы, вроде всё как обычно, но…, это уже новые, ещё никем толком не слышаные лозунги и призывы. Пошли основные тезисы новой «Экологической программы КПСС». И смотрю, все присутствующие в зале 4998 делегатов насторожились, сидят и слушают… Аплодируют, естественно, где сказали.

А конкретика пошла уже в докладе А.Н.Косыгина «Основные направления развития народного хозяйства СССР на 1976–1980 годы». Вот здесь народ уже зашевелился, начали шушукаться между собой, чуть ли не перебивать докладчика, особенно в том месте, где Алексей Николаевич начал рассказывать, про сколько и на каких условия предприятия могут получить денег на выполнение обязательных природоохранных мероприятий.

Ну а что, денег сейчас у Филатова реально много, как батя говорит: «как у дурака махорки», на всё хватает. Мы с Юрием Юрьевичем Карнаухом из Госбанка СССР хорошо так поработали. Считай за два месяца, чуть не полностью обчистили ФРС США через Нью-Йорскую биржу. Карнауха за это, кстати, наградили орденом! А меня просто по голове потрепали, молодец, мол, Ангел, давай, дальше, в том же духе. Да ладно, я же не за ордена! Карнаух мне очень понравился, молодой, умный, дерзкий, да ещё и патриот СССР. Другой бы с такими талантами делать деньги давно бы на Запад ушел…, а этот нет, так до конца жизни и проживет в Москве и умрёт всего лишь в 70 лет (послезнание).

Кстати, Филатов просто так деньги «с дела» не тратит, если надо куда, не на Экологию, всё со мной согласовывает через дядю Антона или «Птицу». Уважительно, не то что покойный Суслов! Аляску он выкупать у пиндосов не хочет, говорит не время ещё… Ну ему виднее! А вот на пенсии, пособия и стипухи, это да! За одно это, кстати, сейчас все советские пенсионеры, инвалиды и студенты, за Партию, горой! А раньше только материли. По слухам и сам Филатов, та-а-ак обматерил министра обороны СССР маршала Гречко за то, что тот хотел распатронить экологическую «кубышку» на танки и ракеты, что Андрей Антонович до сих пор в ЦКБ. Он там и умер 26 апреля 1976 года, всего через полтора месяца после Съезда (послезнание).

Перерыв на обед. В кулуарах Косыгина рвут на части. Вопросы! Вопросы! А тот ничего так, стоит улыбается, мол, дальше всё в уже рабочем порядке, после Съезда приходите в Совмин, будем разговаривать. Железный мужик! И все пошли на обед, широкая лестница забита людьми. И я даже знаю куда они все идут… На пятый этаж, где в КДС огромное фуршетное пространство, трансформирумое по необходимости, то в официальный приём, то в торжественный обед, а то и в театральный буфет.

* * *

В обычные дни в КДС того времени дают оперы и балеты. Берешь в кассе самый дешёвый билет за 90 копеек на последнюю пятую галерку, откуда и сцены-то не видно. И три-четыре часа, пока идёт балет, за 90 (!) этих несчастных копеек легально наслаждаешься с друзьями, а можно и с девушкой, в этом огромном пустом буфете с мраморными полами, под негромкую музычку, ну, например, роскошным пивом «Столичное» в экспортных бутылочках 0,33 л. и крышечкой с колечком по 40 коп. за штучку. Ни в одном магазине Союза такое пиво не продавалось, а в КДС, пожалуйста! Плюс колбасная нарезочка, икорка, жульенчики, красная рыбка на тарелочках и всё такое. Не дорого! К сожалению, стеклотару от пива назад там не принимали, оставляй на столе и топай. Но это был пожалуй единственный минус данного алгоритма.

Сам алгоритм был разработан, опробован и сообщён друзьям в аспирантской общаге, аспирантом первого года обучения из города Казани Виктором Александровичем Балякиным, будущим профессором, лауреатом и т. д., а тогда, просто Витей, с виду неказистым, не очень симпатичным, плохо одетым и простоватым провинциальным парнем. И как Вы думаете, куда пол-общаги ходило по выходным? Конечно, на балет! Ну или в оперу, не важно!

Надо отметить, что способность тогдашней советской иногородней аспирантуры к поиску простейших решений для сложнейших задач поражала. Та, к рядом с аспирантской общагой была почта, а в ней междугородний таксофон за пятнашки. Звонить домой на далёкую Родину было надо всем, но дорого. Задачу решил Витя. Опускаешь пятнашку в прорезь и пока она летит, соединяя линию, слегка бьешь кулаком по определённому месту на корпусе, которое впоследствии, было помечено нацарапанным крестом. И всё! Что-то внутри звякало и говори не хочу, хоть с Владивостоком, хоть с Калининградом. Озверелое начальство почты несколько раз меняло таксофоны, но от Вити не уходил ни один. День-два и крест упрямо появлялся на разных местах корпуса. Пока эти несовершенные аппараты вообще оттуда не сняли.

Подобное Витя творил и на годичной стажировке в Лондоне, когда заставлял роскошные английские уличные таксофоны принимать у него без ограничений использованные телефонные карточки, во множестве валяющиеся в ближайших к таксофонам урнах. Всё, как в Советской Армии при чистке солдатских блях — зелёная паста Гойя, кусок войлока и покоцаные рифлёной механической протяжкой магнитные дорожки английских телефонных карт в минуты становились глаже, чем новые. А слышимость из Лондона в Казань была в разы лучше московской! Говорят, что именно после Вити уличные таксофоны в Лондоне перевели на цифру, шучу!

Вообще, в ещё тогда преимущественно «механическом» Лондоне Вите понравилось, он там «вскрыл» ВСЁ и своих денег вообще не тратил — питался дорогущими омарами, пил баночные напитки и пиво из торговых автоматов, ездил на метро и на всех других видах общественного транспорта, кроме такси, часами беседовал с Родиной по таксофонам и привез с собой IBM-286, которую тут же поменял на новый ВАЗ-2103. Еще с ним приехали две огромные коробки из-под телевизоров, забитые очками, наушниками, плейерами, тапками, джинсами, майками и др. дефицитными в Союзе вещичками, стоимостью до 10 фунтов стерлингов, которые Вите, в лондонскую общагу, ежедневно слали посылками все английские компании, торгующие по каталогам. Еще и благодарили, что взял именно у них! Почему? А по алгоритму, потом расскажу какому.

По алгоритму он и женился. Тогда остаться в Москве не местному аспиранту было, только жениться на москвичке. А где, практически нищему иногороднему аспиранту из обшаги взять такую москвичку, чтобы с квартирой, и чтобы училась в престижном вузе, и чтобы чтобы красавица, и чтобы тебя-дурака любила, и чтобы родители дипломаты и с деньгами? Москвички тогда были пугливыми и всякую рвань, даже умную её часть, к себе близко не подпускали. Витя «взял» именно таких! Для всех друзей! Без счета! Бери, любую!

Он собрал деньги по списку желающих остаться в Москве и на них дал одно на всех объявление в газете «Химки», тогда единственной в СССР, печатающей брачные объявления. «Иногородний аспирант из общежития познакомится для брака с москвичкой-студенткой, обязательно с жильём. Писать на 9-й этаж общежития по адресу:…». Всё честно и конкретно! Секретарем операции был назначен аспирант Гоша Голов из Рыбинска. Каждый вечер он разбирал пришедшие письма и вел подробную таблицу, какая у неё квартира, сколько ей лет, где она учится, кто её родители и… как её зовут. Именно в такой последовательности, графа «Имя» в таблице была последней.

В первые дни после выхода газеты письма приходили тысячами! И это безумие продолжалось с месяц. Много, конечно, было откровенного шлака, но через месяц сама собой сложилась замечательная компания, такой, «клуб женихов и невест», человек по 15 с каждой стороны, которая стала активно посещать пикники, дни рождения, театры, ходила на прогулки по городу, в парки и т. д. И никакой гадости и водки на этих встречах не было, хотя все всё знали и понимали, зачем они все встречаются. Читали стихи, пели песн, и у многих всё сложилось и до сих пор они живут вместе, родили прекрасных детей. Мужья со временем стали ого-го кем, ну и всё такое. Правильно говорят, что самый лучший брак, это брак по расчёту, если расчёт верен!

И вот на одном таком Дне Рождения у самой, пожалуй, перспективной «невесты» в клубе — раздельная «двушка» на Курской, 21 год, 5 курс, английская филология МГУ, родители — внешторговцы, живут в Швейцарии, зовут Татьяна — …я хорошо помню обалдевшие глаза этой высоченной московской красавицы Татьяны, когда она вошла в комнату, где веселились гости, ведя за руку грязного и мокрого, причём, страшно стесняющегося аспиранта Витю со своим неизменным портфелем с инструментами и тихо спросила присутствующих: «А это кто?!». Оказывается, она случайно наткнулась на Витю в собственной ванной комнате, когда он, пока все веселились, уже завершал починку душа, предварительно починив все краны на кухне, пробив сливы, отремонтировал бачок текущего унитаза и повесил оторвавшийся угол ковра в коридоре квартиры одинокой девушки. И что-то ещё он ей оживил, по-моему, приёмник в другой комнате. Ну никогда он с нами не веселился, ходил, да, но не веселился. Через месяц, они поженились!

* * *

Но я отвлёкся и Съезд продолжается. Пошли утверждения, выборы, довыборы, перевыборы и кадровые решения.

Утвердили «Экологическую программу КПСС». Единогласно! Эко-законы одобрили и будут принимать пакетом на ближайшей сессии Верховного Совета! Ура!

Утвердили «Основные направления развития народного хозяйства СССР на 1976–1980 годы». Единогласно! Ура! Про деньги на Экологию народ сильно волнуется.

Утвердили новый состав ЦК, «Евгешу» передвинули в Политбюро. Единогласно! Ура! Брежнев слово держит.

Перешли к приятному. На трибуну Съезда выходит Председатель Верховного Совета СССР Николай Викторович Подгорный:

— За достижение военного паритета с США, за ударные темпы роста ВВП в 8-й пятилетке, за успешную газовую экспансию на международных рынках и нефтедоллары, повторно награждается званием Героя Советского Союза с вручением ему второй медали «Золотая Звезда» и Ордена Ленина — Генеральный Секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев! Ура!

Ну вот и мы с «Евгешей» свое слово держим! Вот теперь, Леониду Ильичу можно и в Завидово. Ясное дело, сегодня там будет большой сабантуй по поводу награждения. «Евгеша» тоже поедет. Ну а я к себе досыпать, скоро уже вставать.

Глава 26

Экология по-американски

Вот о чём мне рассказал уважаемый академик Аганбегян и о чем, в связи с этим, я и сам додумался…

Естественно, Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев не был человеком, который бы ставил себя выше по научным знаниям и общему интеллекту, чем крупнейшие академики АН СССР Абел Гезевич Аганбегян и Никита Николаевич Моисеев. Это было бы просто нелепо. Как нелепо выглядел в 2009 году «Петрикгейт» — публичная дискуссия уважаемого политического руководства «Единой России» с Комиссией по лже-науке РАН на предмет совместного творчества с уважаемым Виктором Ивановичем Петриком.

Тем более, что у Брежнева были другие резоны и реальные поводы собой гордиться. Многие исследователи той эпохи сходятся к тому, что за всеми пятью его Золотыми звездами Героя стояли весьма достойные поводы. За те его дела, уверен, ему и сейчас бы те звёзды дали, другое дело, что сейчас уже нет ни Брежнева, ни его дел. Такое было время. Эпоха великих побед и достижений. А маленькие человеческие слабости есть у каждого.

Но, Брежнев был серьёзным и ответственным политиком и, однозначно, патриотом своей Страны. И в этом смысле, уважаемые академики, в сравнении с ним, были, что малые дети. Так, Брежневу, конечно же не были «до лампочки» глубокие научные доклады уважаемых академиков Аганбегяна и Моисеева об Экологии и, в этом смысле, он много чего тогда сделал. Об этом очень интересно и подробно пишет реальный Юрий Шевчук в своём популярном историческом очерке «Среди вампиров и ёжиков. Зелёное движение в России, прошлое и современность», Санкт-Петербург, 2016 год.

Однако, реальный Брежнев хорошо знал, что такое «Римский Клуб», на основании исследований и решений которого говорили и делали свои доклады об Экологии наши уважаемые академики. Ведь, и сам Брежнев, а с ним, и весь СССР, были для этой «сотни избранных» одной из «Глобальных проблематик» или «Трудностей человечества» планетарного масштаба, как они сами нас называли. В общем, нормальные антисоветчики. И всё правильно «Римский клуб» решил по Экологии, но тут же: «Страны соцлагеря необходимо вскрывать, как консервную банку — с помощью острого консервного ножа». Это как, простите? И ведь, вскрыли…

А теперь, поставьте себя на место Брежнева как руководителя СССР. Да он бы быстрее поверил в слова Ангела древне-русских Богов, он же воевал, а «в окопах атеистов нет», чем в слова врагов СССР из «Римского Клуба», читай — ЦРУ. Сталин бы уважаемых академиков расстрелял за такие контакты, а Брежнев, вот, не расстрелял, но и поощрять не стал, просто проигнорировал. Добрый был человек, многие отмечали.

А что касается Экологии как Скрепы, почему её так и не нашли… Ведь, в реале, у Брежнева совсем не глупые люди работали. Другое дело, что никому из них в голову не пришло попросту «шмальнуть» по-тихому Андропова и Суслова…Юному Мише, вот, пришло, и сразу же всё закрутилось. Хотя, если честно, Миша же их не «шмалял», а всего лишь отбивался как мог от творимого ими в отношении себя беспредела.

А вот у американцев, всё прошло именно так, как им завещал «Римский Клуб».

* * *

В реальности, а именно в 1976 году, именно администрация Президента Форда приняла Закон о сохранении и рекуперации ресурсов (RCRA), который до сих пор является основным федеральным законом в Соединенных Штатах, регулирующим утилизацию твердых и опасных отходов:

Конгресс принял RCRA «для решения растущих проблем, с которыми сталкивается нация из-за растущего объема муниципальных и промышленных отходов». RCRA была поправкой к Закону об утилизации твердых отходов 1965 года. Закон устанавливает национальные цели для:

Защита здоровья человека и природной среды от потенциальных опасностей, связанных с удалением отходов.

Энергосбережение и природные ресурсы.

Сокращение количества образующихся отходов за счет сокращения источников и переработки

Поддержание стандартов гигиены окружающей среды.

Обеспечение экологически безопасного обращения с отходами.

Программа RCRA является совместным проектом федерального уровня и штата, при этом Агентство по охране окружающей среды США (EPA) устанавливает базовые требования, которые затем принимают, адаптируют и обеспечивают соблюдение штаты. RCRA в настоящее время наиболее широко известен благодаря принятым в соответствии с ним правилам, устанавливающим стандарты обращения, хранения и утилизации опасных отходов в Соединенных Штатах. Однако он также играет неотъемлемую роль в управлении городскими и промышленными отходами, а также подземными резервуарами для хранения жидкостей.

То есть, для президента Форда слово «Экология» в 1975 году уже было очень знакомо. Так, он еще в 1977 году успел принять «Закон о чистой воде». И, вообще, основной пакет природоохранных законов США сложился именно в эти годы.

И если сравнивать сегодняшнее природоохранное законодательство США и западных стран с нынешним российским, по сути, это одно и тоже. Только, мы со своим припоздали… на полвека. Поэтому, у них чисто, а у нас… Иногда, эта разница буквальна. Кто ездил зимой через любой КПП в Финляндию, могли обратить внимание на ничем необъяснимый феномен. Пока стоишь в очереди на КПП на «нашей» стороне, наблюдаешь унылый грязный снег с вкраплениями всякой гадости — банок, бутылок, бумажек и т. д. Как, только, переезжаешь границу, а это, буквально, 200–300 метров пути по прямой, всё, снег сияет девственной белизной и ни соринки… Ну почему так-то?!

И хотелось бы верить, что всё это «счастье» у них, случилось не из-за юного русского Миши, а из-за «Римского Клуба» и его докладов… Но мы в своём совершенно правдивом фантастическом повествовании допускаем, что вполне могло быть и по-другому…

* * *

США. Вашингтон, округ Колумбия. Белый дом. Овальный кабинет.

Присутствуют те же: Джеральд Форд, Джорж Буш, Ричард Чейни, Генри Киссенджер.

Форд (хмуро): — Господа, я прочитал ваш совместный отчёт о проведённой операции по поимке или нейтрализации Misha. Признаюсь, ничего бездарнее и беспомощнее, в последнее время мне читать не приходилось.

— Безвозвратно потеряны наши лучшие русскоговорящие агенты, — Форд почти кричит, — Misha жив и здоров! Истрачена чертова куча долларов. Советы на своём Съезде запустили глобальную эко-реформу. И у них на это теперь есть деньги! Наши деньги, господа! Они ограбили…, а можно сказать и грубо, «до трусов раздели» нашу ФРС, скупили нашу лучшую недвижимость в крупнейших городах и на курортах побережья. Они назначают своих директоров в наши военные корпорации на том основании, что они попросту, не считаясь с затратами, скупили их контрольные пакеты на Нью-Йоркской бирже. Есть сведения, что Сommy готовят ноту об отмене Закона о покупке у них Аляски в 1867 году! Уверен, за Аляску они будут предлагать нам наши же деньги, господа! Каково?!

Киссенджер (совершенно спокойно): — Сэр, давайте все успокоимся и посмотрим на всё это дело с другой точки зрения.

— Да, мы потеряли агентов, — начинает Киссенджер, — Но как говорят наши французские партнёры «à la guerre comme à la guerre», Вы же знаете, о чём это. Ничего, вырастим новых.

— Да, Misha жив и здоров, — продолжает Киссенджер, — Но он уже не активен и, поэтому, не опасен для нас. По последним сведениям он просто учится, как обычный студент. И на бирже Нью-Йорка больше не происходит всех этих чудовищных сделок. Скорее всего, пропавшему агенту ЦРУ Popov всё-таки удалось с ним что-то сделать. Так, Джо (обращается к Бушу)?

Буш (отвлекась от тяжёлых мыслей): — Да, мы старались, Сэр! Кстати, господа, агент Kuzin жив, просто он в плену, и Советы уже предлагали поменять его на своего, арестованного нами резидента внешней разведки. Думаю, это хороша сделка.

— По поводу нашей ФРС…, Киссенджер продолжает своё выступление, — Да, Советы её ограбили, опустили, натянули, хакнули, обчистили, надругались, обворовали, кинули, ободрали, обобрали, жмокнули, отфаршмачили, взяли на гоп-стоп, поживились, залезли в карман, схрюндили…, я смотрел у них в словаре, там ещё 77 синонимов этого действия и я не знаю, какой из них самый верный, но смысл понятен. Понятен (обращается ко всем)?

Все присутствующие утвердительно кивают головами, мол, да, понятен.

— Так вот, — продолжает Киссенджер, — Всё это так, но Советы… не у-би-ли ФРС! А это значит, что (опять обращается ко всем)…?

Все присутствующие молчат и тревожно смотрят на Киссенджера.

— Правильно, — заканчивает свою мысль Киссенджер, — А это значит, что мы ещё напечатаем и нарежем столько бумаги, сколько нам понадобится! И быстро восстановим своё, якобы, утраченное могущество в мире! «Нехай, суслик, подавится!» — так говорил их свергнутый красный вождь Никита Хрущёв. Да, это тот самый, который в ООН, ботинком… Кстати, я проверял по словарю, суслик, это вредное степное животное, питающееся кукурузой.

Все присутствующие, буквально, сдуваются как воздушные шарики от спадающего напряжения, на их лицах даже появляются улыбки…

— А то, что они скупили нашу недвижимость в крупных городах, да вообще, наплевать. Пусть, ещё купят, — Киссенджер заканчивает свою мысль, — Половина Нью-Йорка скуплена японцами, и что? Да, ни-че-го!

— А если русские, возьмут, да и предъявят нам наши «пустые» доллары к оплате? — беспокоится Чейни.

— Де Голль в 1965 году уже предъявлял…, - бесстрастно зевает Киссенжер, — И где тот Де Голь?

— Да! Ещё… — энергично подхватывает мысль коллеги Чейни, — Введём новое законодательство по особенностям управления военными корпорациями и хрен они у нас там чем поуправляют!

Раздаются аплодисменты и выкрики «Браво!», «Гарсон, шампанского!»

Форд (перехватывает беседу): — Господа, господа, успокойтесь! Теперь я вижу, вы все отлично поработали. Я сегодня же напишу представление о награждении всех вас «Медалью Почёта» за выдающиеся храбрость и отвагу, проявленные с риском для жизни и превышающие долг службы при участии в действиях против врагов Соединённых Штатов.

Буш: — Спасибо, Сэр! Служим народу Америки! Мы, все вместе, тоже подпишем петицию о Вашем награждении за оперативное принятие RCRA, без него мы бы не справились с Красной Скрепой! Уверен, народ Америки нас поддержит!

Форд: — Спасибо, господа, спасибо, я не заслужил! Сегодня великий день! Гарсон, шампанского!

Глава 27

Прощание с Прекрасным Далёко

Ну вот и всё, лишили Ангела его крыльев. И упал Ангел на Землю и разбился об неё. И восплакал Ангел, больше не летать ему, не летать! Прощайте мои любимые родители, мой юный Миша и «разбойник» Женя, таких, мне теперь вас никогда не увидеть. И не подставить вам своё большое и сильное крыло, ведь я же был для всех вас Ангелом-Хранителем…

В общем, плачь, не плачь, а закончилась моя волшебная травка Калея Закатечичи из того самого пакета, что оставила после себя соседка-травница тётя Вера Землякова, мама моего друга Коли. Уж как я ту Калею в последнее время экономил, и летал к своим уже редко, только по необходимости, а всё равно… закончилась!

Ходил я к тёте Вере, ясен пень, и в 1975 и 1976 году, после Съезда, спрашивал за ту Калею. Нет, не знает она ещё такую траву. Остальные все знает, а эту нет, видимо позже она появилась в её знахарском обороте. Откуда, из Мексики она к ней приехала? Нет ответа. Менять дозировку и лететь к тете Вере в 90-е? А вдруг не попаду точно? А что там с Мишей в это время? Нет, не полечу, решил же уже…

Всё что есть на рынке, предложения по товару «Калея Закатечичи» в Интернет-магазинах, я всё скупил на пробу. Даже знакомого дипломата попросил привезти пару жменей из-за бугра, непосредственно из Мексики! И ни-че-го! Нет, ну так-то в голову она и эта заходит, как после «золотой пяточки»…, какие-то фантастические миры открываются, в них разные чудовища…, но мне то нужен мой любимый КЛАЦ! а его-то и нет.

Ну что, поплакал-поплакал я, разложил остатки-сладки на крайние дозы и начал готовиться к прощанию с моим таким уже привычным, любимым и Прекрасным Далёко.

* * *

Своим, отсюда:

Притащил маме Ане здоровенный мешок, под завязку набитый купюрами 1961 года выпуска, купленными мною, как всегда, на «Авито», за копейки. Ссыпал всё вперемешку, пока ссыпал, ещё и уплотнял денежную массу кулаком, по 3, 5, 10, 25 и 50 руб. Сотки брать не стал, пасли их тогда. По рублю тоже не стал брать, толку с них…, только место займут в мешке.

И если есть на свете визуальный эквивалент выражения «Нечаянная Радость», то я его видел. Это было выражение лица мамы Ани, когда я ей этот мешок скинул с плеча под ноги. Тяжёлый, гад! Думал, на месяц-другой, маме Ане теперь дал заботы, какую она так любит — гладить, раскладывать, перекладывать те денежки, разговаривать с ними… Управилась за неделю. Однако! Недооценил я способности мамы Ани насчёт денежек.

Бате набрал полный прицеп всякой всячины, с горкой, под каркас для брезента. Где-то отодрал шильды с датой выпуска, а где-то так и осталось. Да наплевать, теперь это батина забота. Он, кстати, это понимает, и без вопросов все тщательно доотдирает и дооттирает.

Запчасти для «Нивы». Китай, в основном, но хороший, заводской. В 1976 году в СССР и такого нет. Вообще никаких запчастей нет в магазинах, всё нужно доставать. Тормозные колодки. Свечи, хорошие, импортные. К ним пучок проводов, тоже импортный. Два передних шруса. Два масляных задних амортизатора. От вольного — ремкомплекты ступиц, полуосей, раздатки, суппорта, хвостовика КПП и др. Положил по два полных комплекта зимних «шипованных» и летних шин. Новые. Хорошие. Китай. «Нанканг», фиг найдут такой бренд, если чего. Два полных комплекта литых дисков, Россия. Два комплекта надёжных колёсных болтов с «секретками». Отличный домкрат. Трос с защелками, который не порвётся. Современный электронасос. Мягкие «леопардовые» чехлы на сиденья, очень качественные и легко стираются. Большие боковые зеркала. Маленький спортивный руль, очень красивый и удобный. Длинное центральное зеркало с часами. Две финские рельсы для багажника на крыше. Хорошую автомагнитолу Sony, еле нашел. Магнитную антенну на крышу, как у начальников на «Волгах». «Крякалку» под капот, если захочет батя, сам поставит. ФирмОвые щетки с поводками. Два лобовых стекла-триплекс. Спойлеры. Пороги. Кенгурятник. Подкрылки. Автохимию разную.

Ну и так, по мелочи. Набор пластиковых китайских спиннингов и удочек в сборе. Несколько катушек классных лесок. Наборами — крючки, поплавки, грузила, поводки, сачки, бубенчики. Всё яркое, китайское. Ящик рыболова. Стульчик. Походная печка.

Ага! Опять мне явлен яркий образ «Нечаянной радости», только теперь в батином исполнении. После этого батю мы потеряли. Его не видно и не слышно от слова «совсем». Он теперь живёт в гараже и даже покушать ему туда носит мама Аня. Его нельзя отвлекать. У него дела. Он помаленьку всё достаёт из прицепа, внимательно рассматривает, читает инструкции, кое-что перекладывает на полки, а кое-что устанавливает на «Ниву». Ха, я и не думал, что эта колхозница может быть такой понтовой!

«Разбойнику» Жене, он нынче в школу идёт в первый класс, подарил роскошный, яркий и удобный школьный рюкзачок. Интересно, с таким сейчас в школу-то его пустят? Китай, конечно. К рюкзачку весь приклад для первокласника — тетради, карандаши, фломастеры, шариковые ручки, ластики, пенал, готовальня, краски, кисточки, альбомы для рисования, пластилин. И «растущий» стул, классная китайская придумка для младших школьников, растущих как на дрожжах.

Еще брату Жене — дартс с дротиками на липучках, яркая спортивная сумка, немного на вырост — спортивный костюмчик и детские кроссовки «Adidas» и, главное — брутальные многофункциональные водонепроницаемые ручные часы со светящимися цифирками. И если раньше Женя, хоть и ненадолго, но выносил свой большой красный трактор от Брежнева на выгул во двор, то сейчас, всё…, в новых часах он вообще не выходит, только дома своим друганам их показывает. По десять раз на дню мелкие топят те часы в банке с водой, засекают время и ещё неумело, но цокают языками.

Мише всё приехало по тому, ещё первому списку. Ну разумеется, кроме «Ленки Дидорович с задранной юбкой» и мопеда «Рига». Вместо «Риги» приехал великолепный, сверкающий хромом ретро-байк «Sport Classic» с дизайном, разработанным великим Пьером Тербланшем в 2000-х по образцу модели «750 Sport» 1973 года итальянской фирмы Ducati. Но этот байк по пыльным дорогам Города не ездит. Он просто стоит и воссияет на небольшом подиуме в Мишиной музыкальной студии рядом с его новым басовым комбиком, и на него ходит молиться вся жилмассивская шпана. И как ёмко сказал один будущий сиделец местной Зоны № 5 с погонялом «Голова», живший тогда в одном подъезде с многодетной семьёй немцев Бахманов:

— Такой и коммуниздить беспонту, не заныкать не забарыжить! — и он был прав!

* * *

— Всё, мои дорогие, это крайнее, что я смог для вас сделать! Не поминайте лихом! Дальше уже сами. А моё время вышло, призывают меня к себе древние русские Боги! — сказал я так, на кухне, вечером.

Батя молчит и хмурится, мама Аня плачет, Миша, тоже носом хлюпает и только «разбойник» Женя бесконечно макает свои новые часы в банку с водой, он маленький ещё, не понимает трагизма ситуации. И счастливый, он ещё не знает подлинного смысла слов «никогда» и «насовсем».

Обнял, поцеловал всех своих и улетел. Теперь уже точно навсегда!

* * *

Друзьям-музыкантам, без них никак:

Братьям Бахманам, было выкачено, каждому, по уникальному вокальному микрофону «Shure sm 58» на стойке «Konig&amp;Meyer». По тем временам, это был невероятно крутой подарок для певцов, которые не в телевизоре. Но братьев убедили, что они так здорово спели «Любовь, Комсомол и Весна» на «Осеннем балу» в честь дня Города, что им вышла премия от руководства Областного Комитета Партии. Вроде поверили… По слухам, старший, Андрей, в своей неметчине до сих пор хранит тот микрофон как «зеницу ока» и не продал его даже в смурные годы лютой голодовки.

Своему тёзке Мише Евдокимову я привез из своего времени роскошный концертный пиджак Pera. Это был шок, улёт, бомбическая сила и т. д., причём одновременно! Пиджак, как сказочный змей, был покрыт золотой чешуйчатой кожей и имел черные блестящие отвороты как у фрака. В этом пиджаке Мише, выходя на сцену конферировать, можно было просто молчать…

Игорю Реутову достался новый полуакустический «Gibson EC 335» как у Richard Hugh «Ritchie» Blackmore. Тоже, якобы, за какие-то его грехи перед Городом. От такой новости Игорь впал было в меланхолию, но быстро из неё выпал и сбегал в магазин за тремя «огнетушителями» азербайджанского портвейна «Агдам», спирт 19 об. %, сахар 8 %, по 2 руб. 60 коп. за бутылку 0,75 литра. Праздновать!

Сашу Аксёнова я одарил «Gibson Memphis ES-Les Paul Bass Gold Top» в сафьяновом кофре. А тот, просто взял кофр и ушел, и даже не спросил «за что?», и даже не сказал «спасибо!». Но мне показалось, что он немного не в себе. Действительно, будешь тут «не в себе», если тебе сначала яйца откручивают, а потом Gibson дарят.

Вале Бажнёву я вручил новое, роскошное, очень редкое издание — книгу в суперобложке «Рок-Энциклопедия 1976 года» от журнала New Musical Express, выпущенное в Великобритании компанией Hamlyn в издательстве Salamander Books и напечатанное в Бельгии. На память, от поклонников его поэтического таланта! И больше никто это издание не видел, а на любое обращение, типа: «Валя, дай посмотреть!», тот отвечал: «Не-а…, замусолишь! Давай, я тебе так расскажу».

Андрею Кормановскому явно пришёлся по вкусу подаренный ему на память не поймёшь от кого золотистый альт-саксофон «Buffet Advanced 400 Series BC8401-1-0». О чем он тут же и сообщил всем присутствующим проигрышем гениальной мелодии «Feelings» бразильского певца Морриса Альберта, выпущенной им на сингле в 1974 году.

Прощайте и вы, мои неугомонные друзья-музыканты, мне было хорошо и весело с вами! Теперь уже навсегда!

* * *

Себе, оттуда:

Все кладовки в Доме забил. Трехлитровые банки с мамы Аниными огурчиками -15 штук (больше у неё не было). Коньяк «КВ» — 12 ящиков. Коньяк «5 звёзд» — 10 ящиков. Икра красная — 25 коробок. Краб «Chatka» — 25 коробок. Икра чёрная «Астраханская» — 2 коробки (всё, что влезло в холодильник).

Ресторатору Гарику, мужикам-коллекционерам в «Машинках» и на «Пятаке» сказал, что всё, будет крайний рейс в те склады Госрезерва и их закрывают на длительную перезатарку. Насовали записок с заказами… Ну что, привёз конечно. Рассчитались. Попрощались. Жаль, я уже привык к такому славному калыму.

Да… Я ещё пригнал оттуда новенькую белую «Волгу» ГАЗ-24 и новую кремовую ГАЗ-21 с оленем. Купил их, тупо, на авторынке у грузин за «три цена». Да всё равно уже деньги девать было некуда. Ай, хороши машинки! Экспортный вариант. Вот теперь ддумаю, то ли их загнать, то ли себе оставить?

* * *

Зашёл в Деканат нового факультета.

Да всё у них тут хорошо, рабочая обстановка. Вайсберг, Кофман и Маликов — на лекциях. Профессора из ВШ ЦК КПСС — на лекциях. Доцент Трахтман — тоже на лекции. Секретарь Аня, как обычно, печатает. По-моему она изменилась…, похорошела, что ли? Прощайте и вы, мои золотые коллеги!

Студентов на 1 курс набрали, очень хорошие ребята, большинство из юнатов, как я и думал. Увлечённые, умненькие, с горящими глазами, со всего Союза, обязательно станут настоящими «Советскими Супергероями». Посмотрел журналы учебных групп с оценками, одни пятерки! Прощайте и вы, студенты, всё у вас теперь выйдет, жаль больше не увидимся.

Миша с ними, считай, учится. В Техникуме редко бывает. Тоже всё нормально у него идёт с учёбой. Я ему успел кое-что из последних своих изобретений растолковать, пусть теперь их здесь изобретает, очень пригодится.

Молодой Юра Шевчук поступил в Техникум и учится нормально. И работает! Пичугин приблизил его, загружает, как я и просил. Шевчук уже сколотил вокруг себя молодежное политическое движение «Зелёные» и топит за Экологию где только можно. Молодец парень, далеко пойдёт, если не остановят…, шучу! Прощай и ты, юный и шебутной, будущий «зелёный» политик Юра Шевчук, жаль больше не встретимся!

С Пичугиным я конечно встретился, сказал что всё, отзывают…, чтобы передал в Москв, «Евгеше» и «Товарищу Генералу», что больше нет нашей команды. Расстроился конечно «Птица», мол, да, всё передаст, а потом сказал:

— Ты Ангел вот что! Начальство есть начальство, отзывают, значит так надо! Но знай, ты наш Ангел и все твои заветы мы помним и выполним! А у нас, у эко-большевиков-ленинцев, слово-олово, как призовёшь, придём, и снова плечом к плечу! Всё понял?!

Я аж заплакал, конечно понял! Всё понял! Обнял, поцеловал старого вояку и в путь! Уже безвозвратно…

Глава 28

После Большого Скачка

Сентябрь 2020 года. После Большого Скачка (Б. С.). Москва. Кремль. Совещание в ЦК КПСС. Стенографическая запись.

В президиуме: Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. С. Шевчук, Председатель КГБ СССР В. В. Власов, академик Л. А. Вайсберг, академик А. Г. Аганбегян и др. ответственные товарищи.

Справочно:

ШЕВЧУК Юрий Сергеевич, 43 года после Б.С., уроженец города Пензы, женат. Пришел в большую эко-политику молодым человеком, сразу после судьбоносного XXV «экологического» съезда Партии в 1976 году. Член Политбюро ЦК КПСС. Избран на должность Генерального секретаря Пленумом ЦК в апреле 1995 года. Выдвиженец политической группы старейшего члена Политбюро ЦК, «почётного» экс-Генерального секретаря ЦК и экс-Секретаря ЦК по Экологии, дважды Героя Социалистического Труда — Евгения Константиновича Филатова.

ВЛАСОВ Вячеслав Владимирович, воинское звание Генерал Армии, 50 лет после Б.С., женат, имеет двух взрослых сыновей-офицеров КГБ. Карьерный «чекист», прошёл путь от рядового оперуполномоченного Областного управления до Председателя КГБ СССР. Выдвиженец «почётного» экс-Председателя КГБ СССР, Генерала Армии в запасе, Героя Советского Союза — Антона Геннадьевича Лазарева.

ВАЙСБЕРГ Леонид Абрамович, 56 лет после Б.С., доктор технических наук, профессор, академик АН СССР, четырежды лауреат Государственной Премии, Герой Социалистического труда, бессменный ректор Университета «Экологии и Обращения с Отходами», женат, имеет дочь.

АГАНБЕГЯН Абел Гезевич, 68 лет после Б.С., доктор экономических наук, профессор, академик АН СССР, руководитель ИЭОПП СОАН СССР, кавалер орденов Ленина, ордена Дружбы и др. правительственных наград. Ближайший соратник знаменитого академика Никиты Николаевича Моисеева.

Шевчук: — Дорогие товарищи, друзья! Большой Скачок, о возможности и необходимости которого всё время говорили мы, эко-большевики-ленинцы, свершился! Сбылось мудрое пророчество товарища Гегеля! Из уже далекого 2000 года, символического начала третьего, товарищи, тысячелетия от Рождества Христова, мир проснулся сразу в 2020 году. И это ясно свидетельствует о единственно верном решении нашей Партии, принятое на своём XXV «экологическом» Съезде в 1976 году — идти никуда не сворачивая по пути Экологии, явленой нам Духами Вождя мирового пролетариата товарища Ленина и его гениального продолжателя, Отца народов, товарища Сталина, и воплощенной в жизнь на основе и благодаря, товарищи, глубоким теоретическим трудам, наших, советских академиков Моисеева и Аганбегяна!

(Академик Аганбегян встает в Президиуме и, прижимая правую руку к сердцу, кланяется в зал. Бурные аплодисменты!)

— «Экология, это дело каждого!», «Экология, это Скрепа Советского народа и всего прогрессивного человечества!», «Загрязнитель, платит!», «Береги Природу, мать твою!». Вот наши лозунги и дела за последние четверть века, которые и привели, товарищи, к столь впечатляющему успеху.

(Бурные, продолжительные аплодисменты!)

— Однако, — продолжает Шевчук, — За время, прошедшее с момента Большого Скачка, правохранительными органами и гражданскими эко-дружинами Страны выявлены возмутительные случаи поведения некоторых советских граждан, подвергшихся естественному природному омоложению в результате Большого Скачка, сразу на 20 лет, и которые в дальнейшем нам следует немедленно и жёстко пресекать всеми доступными средствами. Об этом вам доложит товарищ Власов. Пожалуйста, Вячеслав Владимирович!

Власов: — Дорогие товарищи! Некоторые советские граждане из «нынешних», видимо находясь в состоянии временного помутнения рассудка, начинают рассказывать окружающим о позорных явлениях и событиях, якобы, имевших место в истории Страны — гонках на лафетах, крушении Советского Союза, резком обнищании населения, военных конфликтах с соседними государствами, повышении пенсионного возраста, экологическими проблемами и др. Так в качестве источников экологических проблем Страны эти граждане называют «Красный Бор», «Фенольное озеро», «Чёрную дыру», «Усольехимпром» и др., то есть, те объекты, которые были надежно обезврежены и рекультивированы «до зелёной травы» еще в 80-х годах прошлого столетия с помощью технологий, успешно разработанных и внедрённых в промышленные серии нашими, товарищи, «Советскими Супергероями» — выпускниками Университета под руководством товарища Вайсберга.

(Академик Вайсберг встаёт в президиуме и, прижимая правую руку к сердцу, кланяется в зал. Бурные аплодисменты!)

В качестве главных «героев» позора Страны, — продолжает Власов, — Граждане называют фамилии: Горбачёв, Ельцин, Чубайс, Березовский, Абрамович и др., всего 208 человек. То есть всех тех, кто был повешен на Большой спортивной арене стадиона «Лужники» при большом скоплении народа ещё 4 августа 1980 года, сразу по окончанию Олимпиады-80. Даю справку — данные преступники были осуждены Басманным судом города Москвы за различные тяжкие преступления в особо крупных размерах — измена Родине, хищения государственного имущества, спекуляция, убийство и др. Всем им, по совокупности их преступных деяний судом был вынесен одинаково суровый, но справедливый, приговор — высшая мера социальной защиты общества — расстрел, впоследствии замененный на повешение (Березовский — повешен посмертно, на собственном галстуке), при том, что большое количество трудовых коллективов Страны решительно требовало четвертования с предварительным потрошением, и даже, товарищи, колесования преступников, о чем в ЦК Партии и КГБ СССР поступило множество телеграмм с мест.

— При этом, смертный приговор в отношении несовершеннолетнего Абрамовича, — Власов сверяется с бумажкой, — Коллегия Верховного суда СССР утвердила в связи с тем, что на предварительном следствии по факту спекуляции джинсами этот «тихий» еврейский мальчик с криком «За Сибнефть!» зубами, буквально разорвал на мелкие кусочки своего сокамерника — Березовского и, размахнувшись, убил его трупом прибежавшего на шум молодого надзирателя, комсомольца, лейтенанта, тов. Д.В.Захарченко, у которого, кстати, без кормильца осталась молодая жена и маленький сын.

Преступники не были связаны между собой, но тогдашнее руководство Страны по просьбам советских трудящихся и зарубежных гостей решило продлить непринуждённую «ламповую» атмосферу Олимпиады-80 ярким и эффектным зрелищем — казнью через повешение сразу 208 осужденных преступников, по типу, казни предателей-стрельцов прогрессивным российским Императором Петром I (Романовым). В настоящее время картина «Казнь упыря Чубайса со товарищи» заслуженного художника СССР Геннадия Сурикова, правнука знаменитого Василия Сурикова, находится в Государственной Третьяковской галерее рядом с известной картиной его прадеда «Утро стрелецкой казни» 1881 года.

По словам Главного психиатра СССР профессора Марии Александровны Спиридоновой, психическое отклонение, когда множество, не связанных друг с другом людей, вспоминают одни и те же несуществующие события, имеет название «Эффект Манделы». Данное психическое отклонение ещё плохо изучено и его носителей следует принудительно госпитализировать в психоневрологические диспансеры.

(Спиридонова, сидящая в зале на четвёртом ряду, встаёт и, прижимая правую руку к сердцу, раскланивается на четыре стороны. Бурные аплодисменты!)

— Отдельные советские граждане паникуют, — откашлявшись, продолжает своё выступление Власов, — Так как они до сих пор не могут не только назвать себя по отражению в зеркале, но и опознать своих родных и близких. Некоторые даже устраивают семейные трагедии. Вот только один пример! Гражданка N, в возрасте до Большого Скачка 62 лет, проснулась 42-летней. Она позвонила сыну, 38 лет, чтобы поделиться радостью обретения молодости. Сын, теперь уже 18 лет, сообщил матери, что раз такое дело, он срочно разводится с женой, его ровесницей, так как он ещё молодой и не нагулялся. А в семье сына, товарищи, двое внуков гражданки, 11 и 9 лет, которых омоложение не коснулось, т. к. они родились позже 2000 года. Однако, забирать их к себе, гражданка N не спешит и всем говорит, что собирается устраивать личную жизнь.

— Дорогие товарищи! — Власов делает паузу и продолжает, — Партия и КГБ СССР не против личной жизни советских граждан. Более того, они всячески борются с разводами путем сурового порицания желающих развестись на партсобраниях и собраниях трудовых коллективов. А иногда, не побоимся этого слова, и с помощью угрозы уголовной ответственности за различные семейные преступления, в основном, клевета, угрозы и драки друг с другом.

— Повсеместно, товарищи, — Власов слегка улыбается, — Открываются клубы «Эй, кому за 30, 40 и 50!», где трудящиеся в легкой и непринуждённой обстановке всегда могут выбрать себе пару для создания семьи и рождения детей. Работают эти клубы круглосуточно.

— Но если эти, с позволения сказать, «пары», — голос Власова твердеет, — получив омоложение в результате Б.С. бросают своих детей на попечение государства и уходят, простите, в загул… Таких мы будем наказывать, вплоть до оскопления и стерилизации таких гуляк! По решению суда, конечно… Доклад, закончил!

(Бурные аплодисменты, выкрики с мест «Браво!», «Даёшь!» и «Долой!»).

Шевчук (с металлом в голосе): — Как Верховный Главнокомандующий приказываю! Органам правопорядка и Советам народных депутатов всех уровней! Внимательно и последовательно, в двухгодичный срок, навести порядок с личными документами всех советских граждан. Каждый случай, требующий разбирательства, рассматривать отдельно и, при вынесении комиссионного решения, учитывать все обстоятельства дела. Детей, оставшихся без попечения несовершеннолетних родителей и их родственников, направлять в детприёмники с последующим распределением в детские дома и приёмные семьи.

— Товарищи, — резюмирует Шевчук, — Наша Партия сделает всё возможное и невозможное для успешной консолидации и ассимиляции в новую социальную общность «Советский народ», появившеюся в СССР после Большого Скачка, всех слоев населения нашей Советской Родины — бывших; нынешних; воскресших; виноватых и непричастных!

— Слава Советскому народу — эко-созидателю! — Слава КПСС!

(Долгие продолжительные аплодисменты, переходящие в бурные овации!)

* * *

Выписки из решений специальных Комиссий Советов народных депутатов районного уровня по вопросам консолидации и ассимиляции населения СССР, в 2020 году:

«Брак гр. Хренова Евгения Васильевича и гр. Хреновой Марины Викторовны в связи с достижением обеими сторонами возраста несовершеннолетия после Б.С., признать расторгнутым. Вернуть сторонам добрачные фамилии. Детей 8 и 5 лет, рождённых в браке, направить для дальнейшего распределения в детприёмник № 1232. Дедушку детей, Хренова Модеста Петровича строго предупредить о невозможности немедленной женитьбы на своей однокласснице без расторжения брака с законной супругой, т. к. многожёнство в СССР запрещено законом».

«Отказать гр. Муровой Генриетте Константиновне, 62 года до Б.С., по её заявлению о двойном омоложении, до 22 лет, в связи с острой необходимостью её выхода замуж за гр. Баева Рината Сулеймановича, вместо ошибочного, за гр. Мурова Михаила Тереньевича, в 1983 году. Причина отказа — принципиальная техническая невозможность удовлетворения».

«Запросить вышестоящую инстанцию по сути заявления гр. Либерзона Израиля Исааковича, 41 год после Б. С., о сохранении ему выплат по достижению пенсионного возраста и освобождению его от уголовного преследования по статье 209.1 УК РСФСР „Злостное уклонение от трудоустройства и прекращения паразитического существования“, т. к. он „не просил его омоложать“».

«Запретить продажу алкоголя и табака несовершеннолетним, даже в случае предъявления ими паспортов граждан СССР. При этом, паспорта изымать и передавать на уничтожение с одновременной выдачей детям Свидетельств о рождении, по фактическому возрасту».

«Гр. Мовенко Веру Ивановну, умершую 12.07.2015 г., признать воскресшей в результате Б. С., с выдачей ей нового паспорта гражданина СССР. Вернуть в собственность гражданки раннее принадлежавшую ей квартиру, переданную по наследству и затем проданную её дочерью гр. Клюеву О. И. Последнему, в профилактических целях, под роспись, разъяснить смысл и правоприменение ст.58–10 УК РСФСР „Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений“».

Эпилог

— Михалыч, дарова!

Я обернулся на голос. У забора стоял мой старинный друг и сосед Коля Земляков и улыбался во весь рот. Коля рад мне всегда, а я ему.

Приглядываюсь, а Коля-то как-то аномально помолодел! Куда-то ушли мешки под глазами, разгладились морщины, пузико сдулось… Ого, наверное, лет 20 махнул, как с куста! Моя жена Ирина его же теперь на запчасти разберёт, допрашивая с пристрастием, где и за сколько…

Вижу на груди у Коли необычный значок, типа, ментовской бляхи — эмалевая Земля в ладонях и солидная надпись бронзой «Эко-дружина СССР». Подхожу к зеркалу: «Не-е-т, это не я!». Вернее, я, но без лысины и брюха. На мой вопль из дверей кухни выглядывает моя жена Ирина:

— Чего орём, как марал на гоне? Иди завтракать.

О, Боже, как я любил когда-то это её клетчатое домашнее платье, с этим пояском на тонкой талии и глубоким вырезом, в котором как два солдатика стояли… Когда же это было?

— Ира, ты на себя в зеркало посмотри, — кричу я уже всё поняв, и бегом бегу поднимать супругу, рухнувшую в обморок возле зеркала.

О-о-о-о! Родители! Батя и мама Аня! Они старенькие уже были к 2000 году, но ЖИ-ВЫ-Е!

— Ну а чего нам будет-то?! — смущается батя, а у мамы Ани глаза мокрые. Ну теперь заживём, мы опять вместе!

А это что за Young Ladies с нашими внучками и собаками? Господи, это же наши взрослые дочери, Лера и Алёна! Ничего, всех с супругой удочерим, усыновим, и всех возьмем под опеку, никого никуда не отдадим! Вырастили тех, вырастим и этих!

«Тирли-ли! Тирли-ли!» — звонок мобильника выводит меня из моих мыслей, — Товарищ министр, это Олег Матвеенко, Ваш помощник. Когда Вас сегодня ждать? Делегация экологов США просит аудиенцию на 13–30. Успеете к этому времени прилететь в Москву или перенести встречу? И ещё, звонил академик Вайсберг, просил связаться.

Ого! Я министр?! Ай да Мишка, ай да сукин сын, он всё-таки добился своего! «Эй, Миша, это Ангел, отзовись!» — пробую я ментально докричаться до него. Эхом: «…зовись». Значит, нет больше отдельного Миши, а есть только я. Тогда откуда в голове поток не моих воспоминаний? Или уже моих?!

Опять звонок: — Братуха, привет! Я сейчас в Вене, на международном симпозиуме утилизаторов нефтешламов. Вот, вышел подышать перед своим докладом, пожелай мне удачи!

Желаю, конечно, желаю тебе удачи, искренне и сильно, мой младший брат, бывший «разбойник» Женя! Больше ты не будешь пить…

— Эй, хозяева, гостей, чё, принимаете?! — кричат от ворот, чуть хрипловатым, но таким знакомым всей Стране голосом! Миша, Евдокимов, Михал Сергеич! Конечно, принимаем! Больше ты не будешь губернатором!

Ох, а это же тётя Вера Землякова, подошла к нашему забору за Колей! Старенькая, с палочкой, но ЖИ-ВА-Я!

— Тетя Вера, привет! — кричу я, — А Калея Закатечичи ещё осталась у Вас?!

— Есть, есть Калея, заходи, Миша, отсыплю, — бальзамом на душу льются её слова.

* * *

Так…, значит, хвост змеи всё-таки превратился в её голову…, прошлое скачком догнало настоящее и стало этим настоящим!? Выходит, я спас Человечество от отходов?! В смысле, мы спасли, конечно…

Так значит, предки всё-таки сохранили Союз и в буквальном смысле стёрли, перепрыгнув во времени, годы беды?!

Ну здравствуй, Новый Прекрасный Мир!

* * *

А что же дальше? Какие ещё вызовы придётся принять и преодолеть Экологу?

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

24 апреля 2023 года, Симагино ЛО.

P.S.

Автор выражает глубокую признательность и благодарность за ценные консультации и справедливые замечания при написании данной книги: писателю Максиму Арху (Москва), писателю и эко-просветителю Юрию Сергеевичу Шевчуку (СПб), полковнику в запасе Антону Геннадьевичу Лазареву (Москва).

Content

Михаил Востриков
Эколог в СССР. Весна 1975

Глава1 Калея Закатечичи

Глава 2 Ангел-Хранитель

Глава 3 Страсти по Ангелу

Глава 4 Две версии одного события

Глава 5 Спасти человечество!

Глава 6 Как я стал Экологом

Глава 7 Сочинение на свободную тему

Глава 8 Нахаловка

Глава 9 Волшебная курица и Портреты

Глава 10 Беседы с небожителями

Глава 11 С чего начать?

Глава 12 Ну кто так строит?!

Глава 13 Что продать из 1975 года?

Глава 14 Сиди и слушай!

Глава 15 Иерусалим и чёрная икра

Глава 16 Учёный совет

Глава 17 Лёня, Сима и Гриша

Глава 18 Уроборос, Аня и Трахтман

Глава 19 Кофман и Лёва

Глава 20 Ленин и биржа

Глава 21 Качели власти

Глава 22 Новости и слухи

Глава 23 Top Secret

Глава 24 Плохой детектив

Глава 25 Съезд эко-победителей

Глава 26 Экология по-американски

Глава 27 Прощание с Прекрасным Далёко

Глава 28 После Большого Скачка

Эпилог