Иннокентий Белов

Апокалипсис начнется в 12.00

Часть 3

Глава 1

ЧЕЛОВЕК! ТВОЙ КЛАСТЕР ГОТОВИТСЯ ПЕРЕЙТИ НА 2 ЭТАП!

ПЕРЕЗАГРУЗКА ПРОИЗОЙДЕТ В 12.00!

РАЗВИВАЙСЯ ИЛИ УМРИ!

ВРЕМЯ ДО ПЕРЕХОДА 14.52…14.51…14.50…

Я застыл на пару секунд, осознавая новое сообщение чертовой Системы.

Черт возьми! Так ведь и знал, что наши успехи в зачистке города от зомби не останутся не замеченными теми, кто запустил Систему на наш мир.

Кто-то же ее заказал, оплатил и запустил?

Именно наш кластер сейчас огребет по полной! Захлебнется в крови невинных и смертях достойных!

Может, и не только наш, но, чужие проблемы нас не касаются, зато, приготовленные именно для нашего города начнутся через четырнадцать минут с небольшим, как я вижу на неумолимо отсчитывающем секундомере в меню.

В этом я не сомневался, что такое рано или поздно произойдет и вот, похоже, число освобожденных зомби дошло до значения, когда положено устраивать какую-то заподлянку смелым освободителям!

И всем остальным, тем кто, выжил несмотря ни на что и даже смог серьезно прокачаться.

Освободился необходимый ресурс для начала нового этапа и вот мы стоим на его пороге.

Теперь, именно в это время, когда появилось сообщение от Системы я как-то оформил в голове для себя лично, о чем думал постоянно раньше, сначала — время от времени, потом уже все чаще.

Что есть какая-то конкретная цель в появлении Системы в нашем мире, и она скорее всего — лежит в сугубо практической плоскости.

Все, что творится вокруг — все это для ресурсов и прибыли, как и должно оказаться по итогу. Кто-то наметился на нашу планету и занимается истреблением населения, зачем-то еще стимулируя прокачку самой боевой инициативной части его — именно в уничтожении противников в близком контакте.

Только, совсем не для того, чтобы эта часть населения вволю нарубилась и настрелялась по превратившимся в чудовищ соплеменникам и прокачала уровни, совсем не для этого, чтобы устроить на Земле этакое сафари для самых инициативных и смелых бойцов.

Не знаю, это прокачанное ПОЗНАНИЕ мне о таком сообщает или общие мысли у всех выживших, но, сейчас мои бойцы смотрят именно на меня в ожидании команды.

— Серый, что делать будем? — спокойно спрашивает Ира.

— Так, нам бы в поселок попасть, только, не успеваем никак за оставшееся время, как и до части доехать. Пока соберемся и погрузимся, закроем ангар с людьми, как раз этот второй этап и нагнется. Нет, точно не успеваем, поэтому и не станем дергаться, — размышляю я про себя вполголоса с уверенным видом, — На такое дело, как до поселка добраться — минут тридцать пять-сорок уйдет, мы на двенадцать часов еще до центра города не доберемся.

— А что это может быть? Как ты думаешь? — Олег настроен серьезно, внимательно заглядывая мне в глаза.

— Не знаю! Ясно, что ничего хорошего! — отвечаю и окидываю взглядом наш ангар, поварих, суетившихся до этого около котла, тоже замерших после пришедшего сообщения. Потом подхожу к выходу и осматриваю немалую уже очередь, в основном из женщин и детей, ждущих свою порцию горячей еды и пакет с продуктами, изредка попадаются мужики с детьми.

Откуда же придет новая опасность?

Что-то мне подсказывают мои прокачанные навыки, и я отдаю несколько команд, решив для себя один из вопросов:

— Остаемся здесь! Придется разделиться! Народ встречает новый этап внизу, отсылать их уже куда-то слишком поздно, да и смысла нет, мы тут за ними присмотреть еще можем, — говорю я для своих, — Поварихи остаются на своем месте и продолжают готовить еду! — командую я четырем женщинам, стоящим рядом с котлом на пандусе, — Только, отойдите в тот угол ангара перед двенадцатью часами! Жека, проследи! — командую я.

— Хорошо, — и приятель идет в угол, где булькает новая порция готовящихся макарон с дешевой тушенкой в котле. Коробок с жестяными банками в ангаре нашлось поразительно много, правда, качество продукта — на троечку, как и следовало ожидать на оптовом складе эконом-класса.

— Позвони жене, пусть заходит в дом с детьми, оружие держит наготове. И вообще, все соседи разойдутся по своим домам с общественной кухни, наши тоже по комнатам засядут и закроются, — такие меры предосторожности явно окажутся не лишними, это я говорю уже Олегу.

Как мне кажется, если Система поступит сейчас аналогично первому появлению в нашем мире, потери среди людей окажутся очень большими, именно потому, что обученные себя защищать и освобождать зараженных люди сконцентрировались в одном месте, как мы сейчас, а их семьи и дети остались совершенно одни, безо всякой защиты.

В поселке из Воинов одна Маша и еще трое мобилизованных, уже немного готовых рубить зараженных, именно они сопровождают грузовик с четырьмя грузчиками. Скорее всего, уже подъезжают к поселку или запарковались перед нашим домом.

Может, стоило сразу же нестись в поселок и спасать выживших? Но, нам ехать только туда тридцать минут, еще здесь собраться придется и кто его знает, какие сюрпризы ждут нас по пути?

Поедем сразу, как разберемся в ангаре с последствиями начала второго этапа, эти люди около ангара — тоже на нашей совести, нельзя бросить их просто так, раз сами позвали за едой.

— Олег, позвони нашим на грузовике, пусть остаются в поселке и новый этап встретят с оружием в руках около твоей жены, пленных чтобы из кузова не выпускали или закрыли где-то.

Кто его знает, что следует делать точно? Подсказок эта Система не дает никаких, крутись сам, как хочешь…

В отличии от других случаев, в прочитанных мною до этого книгах, когда она подсказывает, направляет и почти ухаживает нежно и заботливо за Героем, полюбив его сразу почему-то…

Останемся здесь и присмотрим за доверившимися нашей команде людьми и ангаром, оставшиеся в нем продукты могут спасти половину оставшихся жителей города в течении месяца. Если, конечно, это окажется возможно — передать их людям, заблокированными в домах, поделиться с ними этими продуктами хоть как-то.

И если останется — с кем делиться едой? Вот еще основной вопрос на повестке дня.

БТР с ревом залетает во двор железнодорожного вокзала и останавливается около ангара, распугав толпу гражданских. Служивые сразу же высыпают из машины и подбегают к нам, парни решили встретить новый этап Игры рядом с нами.

С самым опытным и прошаренным по таким вопросам, рядом со мной, как я думаю.

Правильное решение, лучше объединить свои достаточно невеликие силы, вместе с ними и тяжелой боевой машиной при КПВТ всяко будет легче бороться с последствиями наступления второго этапа, особенно интересно будет проверить самый мощный пулемет в мире на каких-нибудь тварях из порталов, если такое произойдет.

Вопрос, естественно, у них тот же самый, что и у моих людей, поэтому я приглашаю парней подняться наверх, а сам заглядываю в меня и вижу, что половина отпущенного Системой времени прошла.

Металлические ступени, по которым мы и остальные люди поднимается на пандус, затаскиваем наверх, чтобы еще немного отделиться от толпы, ожидающей кормления и продуктов. Кто-то из них уже пытается вернуться к себе домой, спешно убегая и теперь исчезает вдали за деревьями и домами. Я, естественно, не мешаю людям самим решать свою судьбу.

Остальные жмутся в плотную толпу, надеясь, что новый этап Игры окажется легче пережить вместе с народом и рядом с сильными бойцами..

Как говорится — на миру и смерть красна!

Предчувствие говорит мне, что это совсем не так окажется, но, я тоже напряженно жду, чем все начнется, уже через три минуты.

Наступает томительная тишина и мы молча стоим, бдительно смотря по сторонам и друг на друга. Вот остается две минуты, вот уже одна, вот уже ровно двенадцать ноль ноль, пока не происходит ничего необычного.

Не открываются порталы и не приходят в наш мир ужасные твари из других миров, не тратится особо бездумно невероятная энергия и ресурсы в нашем апокалипсисе, все бюджетненько так, по сравнению с другими, известными мне из книг случаями.

Пока не приходят, но, что произойдет сейчас — предсказать невозможно!

Наступила полная тишина, все напряженно глядят на свои часы и смартфоны, у кого они еще не разрядились.

Текущие секунды медленно отсчитывают шестьдесят ударов и сразу же многоголосый вой из толпы перед ангаром бьет по ушам.

Я поднимаю голову и вижу, что толпа бурлит, как водоворот, сначала даже испугался, что людей засасывает в какую-то воронку на гигантское жертвоприношение или открывшийся портал с уровня демонов. Но, через пару секунд вижу, что нет, не воронка засасывает, а сами люди частично обратились и нападают друг на друга, сверкая белесыми лупанками.

Оборачиваюсь на своих, ожидая увидеть что-то подобное и не верю своим глазам, наши все в порядке, никаких белесых глазищ, только потрясенные взгляды и оружие, сжатое в руках. Мобилизованные тоже стоят рядом и никак не похожи на зараженных, вертят головами, с обалдевшим видом разглядывают то, что творится перед пандусом ангара.

Рядом раздаются крики, я снова поворачиваю голову, вижу, что поварихи обратились и напали на парней, они сразу же освобождаются на этом же месте опытными и готовыми к такому развитию событий служивыми.

Из четверых поварих обратились трое, одна повалила свою соседку и пытается загрызть ее, двое набросились на служивых и сразу же отлетели, уже освобожденные, третью быстро прибили и стащили с четвертой поварихи.

Я примечаю, что именно четвертая явно моложе остальных оказалась, тем троим уже к сорока годам примерно по виду, а этой — не больше тридцати.

В толпе народа внизу заметны обратившиеся, которые с недюжинной силой валят на землю своих жертв, таких примерно половина из всех, остальные, кто может, разбегаются по сторонам и за ними той же знакомой припадающей походкой спешат новые любители человеческого мяса, не нашедшие желающих пообщаться накоротке.

Команда смотрит на меня, пора решать, хотя прошло всего десять секунд после начала нового этапа Игры, но, все уже более-менее понятно, придется заняться таким же сенокосом, чем занимались до этого момента.

Это хорошо, что ждут моей команды, не бросаются не глядя по одиночке.

— Пойдем вниз! Пришло время работать! — командую я своим и мы прыгаем с пандуса, сразу же начиная освобождать новых зараженных, тех, которые успели кого-то завалить и уже рвут мясо, кому повезло до него добраться так быстро.

И не повезло по жизни сейчас.

Занятые своим немудреным делом новые зомби падают безжизненными тушами на своих жертв и мы вместе со служивыми цепью идем через площадь перед ангаром, размахиваем острыми предметами, успевая кого-то спасти без особых последствий, кого-то — уже покусанными. Через пять минут из толпы человек в сто пятьдесят рядом с ангаром остается примерно треть, еще пара десятков, в основном женщины с детьми, в панике бегут в сторону домов, за ними ковыляют зомби, которых догоняют одного за другим мои люди со служивыми и освобождают. Все остальные обратившиеся лежат порубленные ничком, глядят на нас с укоризной и огромные пятна вытекающей из тел крови пытаются соединиться между собой в немалое такое озерцо у меня на глазах.

Вскоре ко мне возвращается Ира, снова протирая катану:

— Похоже, что тоже самое случилось, только, теперь с понижением возраста и тех, кто хоть немного прокачался — не затронуло совсем, — у нее уже появилось свое мнение.

Да, на самом деле, на ногах остались стоять молодые женщины и девушки, дети и еще несколько парней, все они по виду — не старше тридцати лет. Это все те, кого мы успели отбить, плохо, что часть из них покусана и теперь должна приложить немалые усилия, чтобы спасти себя и своих оставшихся близких от хорошо известной ужасной участи.

— Смотри, Серый! — кричит подруга и я вижу, что убегающие к домам женщины очень резво уже бегут обратно и за ними со стороны домов торопятся только что обратившиеся жители района, который мы уже считали полностью зачищенным.

— Блядь, на колу мочало, начинаем все сначала! — ругаюсь я, пытаясь понять, что делать в первую очередь.

Видно, что преследователей не так и мало, тем более, все новые зомби присоединяются к погоне, выбегая из-за домов на тот многоголосый крик и вой, которые издают одуревшие от произошедшего женщины и дети.

— Все на пандус! Быстро залезаем! — кричу я и запрыгнув наверх, скидывая обратно на землю сваренные из прутьев ступени с перилами, — Не толкаемся! По очереди заходим, женщины и дети вперед!

Толпа ломится по ступенькам, не жалея друг друга, те, кто помоложе и поспортивнее — запрыгивают и залезают сами на метровой высоты препятствие без проблем и вскоре внизу никого не остается, кроме моих людей и служивых.

Сверху мне примерно видно, сколько зараженных навелось на крики, похоже, что все выжившие в этом районе, после почти двух недель сидения по квартирам в вонючих подъездах, остались дышать свежим воздухом около своих домов в новый исторический момент. Тем более, дома все тоже провонялись полностью и подниматься в квартиры желающих нашлось мало. Вот теперь почти половина всех выживших обзавелись белесыми буркалами и они сразу же открыли охоту на тех соседей, что оказался рядом и расслабились на ярком солнце.

Успевшие понять, в чем дело и увернуться от загребущих рук новообращенных зомби тоже бегут к ангару, где только и есть возможность спастись, но, таких не так много, тоже с пару десятков, они быстро догоняют кучку бежавших до этого и уже уставших от самого бега и охватившего ужаса, пробегают мимо наших бойцов и служивых.

Зомби я пока вижу около сотни, пусть они и отстают по скорости от бегущего человека, но, хромают уже солидной толпой очень целенаправленно и я кричу нашим отходить, тем более, служивые уже бегут к БТРу, правильно рассудив, что такую толпу лучше проредить как следует тяжелой машиной, пока они не добрались до нашей негустой цепи.

Вскоре и мои, и мобилизованные удирают так же быстро под напором зараженных, БТР заводится, выплюнув обильно черным дымом из выхлопа, разворачивается на площадке и несется навстречу бегущим. Я вижу, как пара убегающих от зомби женщин попадают под колеса тяжелой машины. Они бегут, постоянно оглядываясь в ужасе назад и не успевают понять, что пора разбегаться от разгоняющегося бронетранспортера, мгновенно исчезают под передним свесом.

Служивые их не видят, они торопятся смять первые ряды зараженных, да и предупредить их в этом многоголосом реве невозможно.

Остальные беглецы прибегают с квадратными глазами и снова устраивают страшную давку на ступеньках лестницы, бабы орут, дети плачут, зомби все ближе, а они устроили пробку и только визжат все сильнее.

Да, если такое творится рядом с нами, достаточно надежными и прокачанными людьми, нарубившими целую кучу обратившихся, то, что же творится по всему городу, где в тесных квартирах выжившие до этого момента родители старше тридцати лет жадно грызут тела своих детей или соседних тоже?

— Это конец, — хочется сказать мне, последствия окажутся тяжелейшие, город заполонен новыми зомби и свежими жертвами, на которых активно отъедаются обратившиеся.

Ждут эти последствия всех нас теперь, нашего непосредственного участия, я вижу, что Олег пытается куда-то снова дозвониться, но — пока безрезультатно.

— Что у тебя? — спрашиваю я, стоя в ожидании момента, когда зараженные прорвутся в ангару или все же БТР передавит почти всех своими огромными колесами.

— Нет связи, уже никакой! — кричит он мне, и мы дружно спрыгиваем по моей команде, чтобы добить оставшихся зараженных уже в личном контакте.

БТР оставил на нашу долю примерно половину всех зомби, много из них помятых и подавленных еще не до конца ковыляют к ангару, мы со служивыми и мобилизованными вырубаем оставшихся. Оглянувшись, я вижу, как одна выжившая из поварих и пара из покусанных женщин, схватив лопаты, идут вместе с нами, решив сразу спасать свое человеческое сознание.

— Народ, помогаем новичкам! — кричу я и теперь совсем помятых или уже валяющихся зараженных оставляют на последние удары именно для них, чтобы покусанные смогли открыть прокачку и получили хоть какую-то надежду на будущее.

Проходит с десяток минут, когда мы полностью расчищаем площадь перед ангаром, из соседних домов еще не особенно активно тянутся зараженные, вскоре мы подходим к самим домам и проходим на разведку недалеко вглубь района.

Да, везде зараженные грызут тела, ни на что не отвлекаясь и теперь начинают быстро отлетать после наших освобождающих ударов. Они везде — перед подъездами, на детских площадках, в самих подъездах и мы чистим небольшую часть района. Получается, что мы зачистили район от зомби, народ высыпал на улицу и когда начался второй этап, оказался прямо рядом со своими будущими палачами, не все вернулись в опостылевшие квартиры, пропитанные миазмами и страхом.

— Нехорошо получилось, — такая мысль стучится мне в мозг, но, исправить что-то и оживить погибших я не могу, могу только отомстить, однако, процесс это не такой быстрый и пора притормозить.

— Нам тут работы на пару часов всего, но, сейчас бросаем зачистку! — командую я.

— Андрей, мы в поселок! Вы сами решайте, что будете делать! — кричу я блондинчику. Он останавливается и созывает своих.

— Серый, мы тоже в часть! Мобильной связи больше нет, поэтому поедем смотреть, что у нас там случилось!

— Куда спасенных девать? — вопрос, конечно, закономерный, этих семьдесят человек придется оставить на складе, пока мы совсем не зачистим район. По квартирам придется ходить, чтобы окончательно освободить район или его часть и где-то разместить спасенных, но, сейчас мы все больше переживаем за своих, в части и поселке, поэтому отступаем к ангару.

— Народ, оставляем вас здесь! Посидите пару часов, пока мы съездим к себе и потом вернемся. Ворота закроем на замок, чтобы к вам не добрались зараженные! Кому не хочется оставаться взаперти — можете покинуть помещение или потом выбраться через окошко над воротами, — такое мое решение никого из спасенных не радует, но, желающих побегать наперегонки со снова ковыляющими от домов к ангару зомби находится немного. Пяток парней, почти мальчишек, и две девчонки не остаются ждать со всеми и убегают в здание вокзала, решив на свой страх и риск попробовать выживать, прихватив с собой несколько железяк и пару найденных в ангаре ломов.

Странная молодежь. к нам не стала присоединяться, решив самим прокачаться и стать крутыми истребителями зомби.

Оставлять здесь кого-то из своих я не хочу, у всех есть семьи и дети и что с ними случилось — парни должны сами увидеть, раз мобильная связь уже вся слетела и мы еще дальше погрузились в каменный век, уже обоими ногами по колено стоим в нем.

Грузимся в пикап и Хаммер, все еще живой, и вместе со служивыми катимся через город, внимательно присматриваясь к районам города и тому, что творится на дорогах.

Сразу же становится заметно, что зараженных зримо прибавилось, за машинами выбегают той же дерганной походкой начинающие свою кровавую карьеру зомби, их стало гораздо больше и еще на дорогах они часто попадаются, пирующие на телах тех, кому повезло спастись из квартир, но, не сложилось убежать далеко…

Глава 2

Через двадцать минут БТР заезжает сходу в заранее открывшиеся ворота части, значит, у них там все под контролем, часовые на вышке имеются и въезд контролируют.

— Андрей, что говорят ваши? — вызываю я по рации блондинчика.

— Все нормально, обратилось несколько женщин, все бойцы в порядке! Почти в порядке! — отвечает он мне о том, что успел узнать на подъезде к части и мы едем дальше.

— Со служивыми все более-менее понятно, они поголовно — прокачанные хорошо и подруги у них — еще почти все молодые. Вот у нас в поселке точно проблем побольше окажется и они будут посерьезнее, — замечает Ира.

Она права, народ у нас не такой молодой, да и я уже могу сформулировать, пусть и примерно, что нам всем принес второй этап Игры. Но, сначала доберемся до поселка и тогда все точно узнаем.

— Олег, Маша на связи? — я вижу, что мой заместитель пытается общаться с женой по рации, но, у него ничего не получается, пока мы не пересекаем мост и не подъезжаем к поселку еще на километр.

— Маша! Маша! Вы живы? Ответь мне! — надрывается в рацию Олег и получает наконец долгожданный ответ, что все довольно плохо, по поселку гуляют зомби, люди много кричали в домах и в нашем соседнем тоже, но, именно для Маши и детей угрозы сейчас нет. Парни из грузовика успели добраться до поселка, но, грузчики остались в кузове, их уже никуда не успели завести и там может получиться все плохо.

— Передай Серому, что придется снова весь поселок чистить, насколько я могу понять! — ну, этим жена Олега меня не удивляет совсем, хотя, я уже готов к зачистке бывших знакомых морально.

— Серый, давай быстрее! — просит Олег, Ира и Жека молчат, у них то никого в поселке не осталось.

Мы заезжаем на центральную улицу, проезжаем мимо пары первых домов, ближайших к дороге и сразу становится понятно, что поселок не так хорошо пережил пришедший второй этап, как воинская часть.

Грузовик стоит перед нашим домом, куда мы выгружаем продукты и кузов у него ощутимо так шатается, похоже, что пленные борются за свою жизнь, из четырех человек трое парней там по возрасту явно не старше тридцати лет и могут пережить второй этап, если справятся с четвертым, тем маленьким и черненьким взрослым мужиком, на которого указывали женщины в ангаре.

Впрочем, и нашим соседям около ангара досталось тоже, когда мгновенно обратилась почти половина из них, спасти всех мы не могли ни теоретически, ни практически.

Приходится сразу же выпрыгивать из машины и освобождать пару зомби, рвущих тела жертв прямо на дороге, еще в стороне грузовика я вижу несколько свободно гуляющих зараженных, в которых превратились оставшиеся взрослые жители поселка, пока, не нашедшие себе источник дарового стола.

Они бегут-ковыляют к нам и снова отлетают, один за другим, среди освобожденных я узнаю знакомых по лицам и из наших сторонников, и из нейтралов. То есть, не именно мужиков, занимающихся прокачкой, а членов их семей, некоторую часть из них, это точно.

Похоже, что наши помощники где-то серьезно задержались, им то следовало прибыть сюда самыми первыми и уже самим освобождать своих близких от страшной участи — урчать, вожделея всей душой мясо своих близких, моргая белесыми глазищами.

Ну, может еще и подъедут, освободят все же нас от общения со своими родственниками, оставшимися в домах, я очень на это надеюсь, как и вся моя команда.

Теперь, возможно, еще придется доказывать, что мы не просто так напали на членов их семей и пока наши работают, я снимаю небольшой фильм на еще не разрядившийся смартфон, как все происходит на самом деле.

Как они бегут к моим парням и Ире дерганной походкой и падают на дороге, освобождаясь от ужасных сущностей, поглотивших их душу.

Впрочем, помощники должны еще оказаться нам благодарны, за то, что всю самую грязную и кошмарную именно для них работу мои парни взяли на себя. Хотя, мы бы и не заморачивались с этим сенокосом, но, эта кучка зараженных закрывала проезд дальше и пришлось с ними решать на месте.

Пока мы разбираемся с этими зараженными, вторая машина подлетает к дому, где живет большинство наших и парни втроем забегают в дом, еще на входе сразу же разбираясь с кем-то.

Потом уже и мы подходим к дому, контролируя пространство вокруг дороги и успев освободить пару зомби, выскочивших из двух соседних жилищ на наше появление и шум мотора Хаммера.

Ключи остались в грузовике, как я вижу, где водитель и мобилизованные, пока нам не понятно.

Я завожу машину, Жека освобождает лопату от защелок и мы ждем, что нам покажет кузов грузовика, в котором имеется немалый груз муки, макарон и сахара.

— Помогите! Мы его держим! — слышим мы и вскоре картина произошедшего предстает перед нами, по мере того, как лопата опускается вниз.

Трое молодых парней держат четвертого, именно того, про которого я и думал. Он сверкает белесыми глазами и распят прямо на мешках, один из парней навалился на его ноги, двое держат по одной руке и, каждый со своей стороны, ногами крепко фиксируют голову обратившегося мужика, которую тот постоянно пытается выдернуть из зажима и дотянуться до кого-то из парней зубами.

Это они уже час так его держат? Повезло, что обратился всего один из них и у троих парней оказалось явное преимущество в силе.

Жека запрыгивает в кузов и одним ударом протыкает шею зомби, которого потом командует сразу же выкинуть из кузова, чтобы он кровью не испортил продукты, что парни с огромным облегчением и делают трясущимися от пережитой нагрузки руками.

— Кого покусал из вас? — теперь меня интересует такой вопрос, когда зараженный вываливается на асфальт.

— Слава богу — никого! — возбужденно кричит один из грузчиков, которые выпрыгивают из ставшего ловушкой кузова.

Я быстро осматриваю всех троих и, видя, что укусов и правда — нет, говорю им:

— Все, мужчины, вы теперь свободны. Будем считать, что вы искупили свою вину и помилованы нашей командой. Можете остаться с нами или мы отвезем вас потом в сторону ангара, куда скоро выедем.

— Мы все остаемся с вами. А что случилось с остальными?

Жека остается объяснять мужикам, что случилось с остальным народом, мы идем пока к своему дому.

Маша встречает нас на балконе, с карабином в руках и я, видя пару тел перед домом, понимаю, что повоевать пришлось и ей самой.

— Как дочери? — кричит ей Олег и она отвечает, что с ними все в порядке.

— В доме есть кто-то кроме вас? — спрашиваю я.

— Да, парни из грузовика успели спрятаться здесь, когда все началось, — отвечает Маша и Олег забегает в дом, чтобы проконтролировать, что с ними все в порядке и никто не обратился за последние полтора часа.

— Заходим, — командую я и вместе с Ирой и Жекой мы проходим во второй дом, на общественную кухню, где хватает крови и на первом этаже, и на втором, пара уже освобожденных тел развалились около лестницы, хорошо, что здесь положена плитка и можно не опасаться натекших крови и ливера с трупов.

Один из наших, Алексей, выходит на лестницу с потерянным видом и, не обращая на нас внимания, спускается вниз, проходит мимо нас, идет к пирсу, садится и молча смотрит на озеро.

Мы переглядываемся, понимая, что случилось непоправимое и поднимаемся на второй этаж, где за распахнутой дверью видим его зарубленную жену и двоих мертвых детей, одного их них уже хорошо погрызенного, более старшую по возрасту дочку.

Хотя и второму, маленькому сыну, сильно досталось, он уже тоже не весь целый лежит в луже крови.

Плохо то, что я не сразу приказал возвращаться в поселок, правда, и так мы бы опоздали минут на двадцать, а люди около ангара пошли бы почти все на корм обратившимся. Алексей просто нашел бы своих детей менее погрызенными, но, это я так спокойно рассуждаю и думаю, ведь, семья не моя, да и привык я уже к постоянным потерям среди своих и родных.

Что у него в голове сейчас творится — я не знаю, но точно — что ничего хорошего.

Гоняет мысли, что мог бы спасти своих детей? Да не мог, на самом деле, не успеть ему сюда никак добраться.

Только, если бы находился рядом с ними сегодня..

Во второй комнате у Вадима оказалось все нормально, он и сам молодой, и жена еще не достигла тридцати лет, поэтому и она и дети — в полном порядке.

У Олега-Второго, тоже вернувшегося в поселок, детей с собой вообще не оказалось, где они у него остались, я тоже не в курсе, и спрашивать не хочу. Он с женой — люди прокачанные и за них я не опасался.

Мы выходим из соседнего дома и заходим в наш, где Маша, стоя обнявшись с Олегом и дочерьми, рассказала нам, как пришел второй этап Игры в поселок.

— Да, в общем-то, никак особенно. Все жители разбежались по своим домам, наши спрятались в своем, и я здесь — все закрылись, как смогли. Потом кричали в соседнем доме, но, недолго, кричали по всему поселку и несколько зомби вышли на улицу. То ли, есть некого у себя оказалось, то ли, мясо оказалось занято более сильными или удачливыми родственниками. Я застрелила двоих, которые ломились к соседям, тогда все зараженные пришли под дом и попробовали выбить дверь или выдавить окна, я еще постреляла, по самым активным и услышала, как меня вызывает по рации Олег.

— Ну, что? Пойдем по домам? Сразу или присядем, подумаем? — спрашиваю я своих.

— Думать, в принципе, особо то и не о чем. Правда, и спасать кого-то уже поздно, хотя, могли люди закрыться в комнатах и теперь обратившиеся штурмуют двери, — замечает Ирина.

Да, правильно, есть возможность еще кого-то спасти и не стоит ей пренебрегать.

— Хорошо, пошли тогда, может, хоть кого-то спасем, — командую я и мы выходим на улицу, разбиваемся на две группы, четверо в одной, Ира и Жека со мной. Так идем по обоим рядам домов, присматривая друг за другом и страхуя своих по возможности.

Алексей остался сидеть на заднем дворе, и никто его не стал звать с собой.

Все наши понимают, что у него случилось, но, таких пострадавших теперь многие тысячи появились в одном нашем городе или на этом самом кластере, как называет его Система. Появились и уже, скорее всего, погибли страшной смертью.

В первом доме не нашлось никого, дверь пришлось вышибать, чтобы подняться наверх и быстро просмотреть комнаты. Сейчас — быстрая проверка и идем дальше, так я обрисовал наши действия, если кто-то где-то и спрятался, пусть подаст голос, услышав наши вопросы. Да и зараженные не должны отмалчиваться, хотя, если у них с едой все в порядке, могут и промолчать некстати, поэтому, серьезный обыск уже потом сделаем, когда определимся с выжившими и зачистим поселок в основном.

— Заодно — вытаскиваем тела и сбрасываем вниз, — понятная команда, чтобы обойтись меньшими проблемами с запахами и разложившимися телами впоследствии.

В соседней линии домов раздались первые выстрелы, похоже, наши там кого-то освободили, мы договорились в тесных помещениях холодным не размахивать, действовать наверняка, не до прокачки сейчас и повышенных процентов.

На двери я написал мелом, что дом чистый, без разорванных останков и дохлого зомби, нет нужды спасать жилплощадь для новых жильцов в срочном порядке.

Подождали, когда все выйдут из дома напротив и получили отмашку, что все нормально, этот дом зачищен. Жена одного из Олегов отметила так же на дверях, что чистить именно этот дом придется, сам Олег- второй вытащил за ногу с первого этажа освобожденного и бросил его на газон. Придется кому-то еще как следует поработать над удалением останков, пока огромный, комфортабельный дом не превратился в вонючее место.

Только, кому придется? Спасенным из города, тем, кто окажется полезен нам в будущем.

Я и сам не знаю, но, пока раздумывать об этом некогда, мы заходим во второй дом и в этот момент в поселок залетают три машины с нашими помощниками, и они сами разбегаются по своим домам.

Они же поближе, чем мы оказались в момент оповещения о втором этапе, что у них случилось, почему они только через час с лишним появились? Наверно, оказались в гуще зараженных и пришлось так задержаться.

Из машин выскакивают всего двое мужиков и одна женщина, вооруженных саперными лопатками и карабинами, еще с ПМ на поясах. Вооружили их в части более-менее, но, Виталия среди них я не вижу, как и его жены. Один из покусанных с трудом вылезает из машины, с помощью жены поднимаясь с сиденья, и я понимаю, что прокачаться ему и его товарищу точно не светит. Полученные раны слишком обширны и болезненны, чтобы активно работать саперной лопаткой в личном контакте и остается только давить зараженных машиной.

Но, машина не разбита в хлам, и я понимаю, что мужик зачем то все же бережет свое имущество от полного разрушения, только, так РЕГЕНЕРАЦИЮ точно не прокачаешь, нечего и надеяться на это.

Впрочем, товарища его вообще не видно среди появившимися в поселке.

Нет его с супругой и Виталия с женой, ладно, может, скоро еще подъедут, у того точно дети оставались дома. Или у кого-то из друзей спрятались. Или им не повезло, вариантов много.

Ладно, теперь нам полегче будет зачищать поселок, хотелось бы узнать у приехавших, где остальные, но, они быстро разбегаются по своим домам и пока не появляются на улице.

Мы заходим в следующий дом и там Жеке приходится освободить взрослую женщину, лет сорока и спасти спрятавшуюся в комнате ее дочь, обратившаяся мать не успела выломать дверь, хотя, похоже, очень старалась. Даже наши шаги не услышала, поэтому оказалась оглушена, вытащена на газон перед домом и освобождена.

Взрослую девчонку лет пятнадцати отправляем к Маше, переждать зачистку и немного прийти в себя от пережитого ужаса.

Идем дальше, в следующих двух домах никого не обнаруживаем, потом пара домов, где есть свои хозяева, наши помощники и как-то с нашей стороны все более-менее, тогда как с противоположного ряда домов постоянно доносятся выстрелы. Нашим товарищам приходится трудиться в поте лица, освобождая и вытаскивая зараженных перед домами и еще свежие тела их жертв.

Через полчаса доходим до конца поселка, в некоторые безлюдные прежде дома двери не стали ломать, постучали в окна и не получив ответа, не стали туда заходить, пока нас интересуют выжившие в первую очередь. С зараженными и жертвами разберемся во втором заходе.

По итогу, в нашем ряду спасли еще одного маленького мальчишку, освободив его мать, занятую сестрой парня и вытащив ее с дочерью на газон.

Перешли во второй ряд домов, двинулись навстречу нашим, и через три дома встретились.

У них примерно столько же спасенных, двое или трое, я так и не понял, дети убежали к соседям, в нескольких домах остались люди, молодые женщины с детьми и пара взрослых мальчишек.

Да, население поселка уменьшилось раза в три, если и у помощников все так же плохо, как в остальных домах.

Наших тут оказалось примерно пятнадцать человек, погибло только трое, все в семье Алексея.

— Предлагаю вернуться к себе и передохнуть, вкинуть проценты, пока помощники не выходят на связь, похоже, что у них все печально, — предлагает Ира и мы бредем к себе, сразу как-то обессилев, начиная догадываться о том, что конкретно произошло с оставшимся в городе народом.

Маша заваривает нам кипятком несколько бомж-пакетов, достает приготовленную на обед еду, которую они успели поделить перед началом второго этапа апокалипсиса. Слава богу, электричество еще не пропало и мы тупо сидим, ожидая, когда получится перекусить.

— Выходит — все это зря? — не выдерживает первым молчания Олег.

— Зря мы качались и освобождали зомби, в этом нет никакого смысла? — спрашивает он сразу у всех.

Я отвечаю первым:

— Ну, мы то не обратились! Значит, все не напрасно. Даже мобилизованные мужики, которые остались около ангара, многие из них — не так уж и молоды, прокачав один из навыков, остались своими среди людей. А они еще не все поднялись на второй уровень, значит, именно мой жесткий приказ под угрозой смерти — косить зараженных вместе с нами или отправляться в расход, спас их всех от превращения в тварей.

— Получается, система выделяет пока всех, кто сделал хоть первый шаг к подъему уровня, они получают защиту от обращения, — подтверждает Ира.

— Теперь придется прокачивать всех, и жен, и детей, — говорю я, — Примерно так выходит, люди до этого остались людьми где-то между сорока и сорока пятью годами, это в результате первого этапа апокалипсиса. Теперь, на втором этапе, этот порог сдвинулся примерно на тридцать лет, более старших выживших среди тех, кто никак не качался — я пока не видел.

— Что нам принесет третий этап — понижение возраста до пятнадцати лет? — спрашивает Жека.

— Возможно, но, Системе зачем-то требуются бойцы, скорее всего, обратятся те, кто до пятнадцати или вообще — просто все, кто не прокачан. Они ей не интересны, возможно, останутся только те, кто в возрасте от пятнадцати до тридцати лет, а с четвертым этапом обратятся и они. Это только мои мысли, но, Системе не требуются иждивенцы, совсем не требуются и она это наглядно показывает.

— Может, чем больше мы рубим зомби, тем быстрее начинается следующий этап? Может, нам так уж не спешить с прокачкой? В поселке зомби нет и прийти сюда им затруднительно, — высказывается Олег.

— Нет, старина, Систему не обманешь, вот что мне кажется. Станем мы отсиживаться — и она спишет нас в утиль, — почему-то я уверен в своих словах.

Обед сегодня оказался очень легким и очень грустным, сверху мы глядим, как Алексей вынес своих детей и жену по очереди на заднюю лужайку и копает две могилы, работая как одержимый.

— Почему он только две могилы роет? — не выдерживает Жека.

— Сходи, да спроси, — отвечает Ира и все молчат, такого желания нет ни у кого из нас.

Глава 3

После заваренных и съеденных с удовольствием Дошираков, которые пошли, как привет из прошлой жизни и пары мисок с пловом, улетевших вдогонку, мы расходимся по комнатам, чтобы закинуть заработанные проценты. На охране остается пока одна Маша, которой нечего закидывать, она занимается с детьми и смотрит в окна, что творится в поселке, заодно командует мобилизованными.

Пора нам бы уже к ангару вернуться, только кто будет заниматься дальнейшей зачисткой поселка?

Спрашиваю всех, чтобы разделить ответственность, что-то плохо соображаю после всего, что произошло. Голова после дневных потрясений работает процентов на сорок, не больше, чувствую себя обманутым Системой и ошарашенным ее коварством. Поэтому хочется узнать общее мнение, мало ли какая умная мысль мелькнет при обсуждении в узком кругу.

— Да кто захочет! Не одним же нам все на себе тащить! А там люди ждут в ужасе и зомби точно их окружили! — отвечает Ира.

Сегодня моя подруга настроена человеколюбиво, беспокоится о закрытых на складе людях, или, скорее о наших продуктах, чтобы не растащили по округе. На этот счет я спокоен, подтянувшиеся перед нашим отъездом зомби не дадут выбраться никому и тем более — убежать с тяжелым мешком далеко.

Интересно, что смогут придумать убежавшие на вокзал семеро ребят, все нулевые и с железными штырями вместо оружия? Наверно, просто из принципа сбежали, а что делать станут — сами не знают. К нам не стали присоединяться, не смотря на многократные предложения, решили жить своей головой смельчаки.

Сказал про них Ире, но, теперь подруга осталась сама собой, равнодушной и ленивой к чужим проблемам:

— Сожрут половину из них, половина обратно прибежит, когда нас снова увидит, кто побыстрее окажутся, те и спасутся.

— Милый, у меня под тысячу процентов, я перейду на двенадцатый уровень и там еще качну два навыка, — хвастает подруга и улетает в небеса.

Ну, в принципе — она права, поэтому я закидываю накопленные тысячу двести процентов в свои навыки и умение, поднимаю ВОСПРИЯТИЕ, ОЦЕНКУ и ПРЫЖОК, перелетаю в сплошном удовольствии на пятнадцатый уровень, долго летаю и потом быстро собираюсь на выезд.

УРОВЕНЬ 15.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 11/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 9/16.

ПОЗНАНИЕ 8/16.

ОЦЕНКА 3/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 6/8.

Выходим на войнушку мы с Ирой, Жека еще конечно, Олег-второй с женой.

Олега-первого я оставляю в поселке, пусть посмотрит, что у нас по итогу получается и переговорит с выжившими помощниками, куда подевались остальные из них. Тем более, он сам хочет остаться с женой и детьми, сегодняшний день показал всем еще раз, что все очень хрупко и непонятно в нашей новой жизни.

Вадим тоже остается охранником при семье, Алексей хоронит своих и тем более, ему не до разговоров и прокачки теперь. Четверых наших бойцов вполне хватит для контроля поселка и его защиты.

Трое бывших пленных грузчиков едут с нами, как и мобилизованные, посмотрим, что там творится, около ангара и будем решать, как их прокачивать. Одного из них сажаем за руль грузовика, оставшиеся продукты сами себя не вывезут, про это тоже стоит помнить.

Там еще, в том районе, есть мобилизованные и даже если служивые не выберутся с нами, у нас набирается пятеро опытных, десяток начинающих и трое новичков, нормальная вполне компания для зачистки района около ангара и так же следующего района со временем, откуда большинство пришедших за продуктами людей.

Но, служивые откликаются уже в полной готовности, собираются быстро и катят пока впереди нас, беспощадно давя снова большие толпы зараженных, для чего едут медленно и заранее привлекают шумом мотора новых обратившихся. Похоже, что с едой у зомби все плохо, поэтому они активно выбегают на дороги и освобождаются или под колесами БТРа или мы уже додавливаем оставшихся обоими машинами.

Так и едем, постоянно отлетая и меняясь по дороге за рулем. Этот процесс мы уже отрепетировали на твердую пятерку, меняемся на три счета.

— Хорошо бы заправиться, — слышу я по рации голос Андрея.

Понятно, что БТР жрет топлива немеряно, у нас пока таких проблем нет. Но, помочь служивым будет совсем не лишним, кто его знает, как новые зомби повалят из района к заправке. И заправимся и проверим, что в районе после двенадцати часов изменилось.

Шестеро служивых уже на подходах к пятому или даже шестому уровням, качаются все ровненько так, но, большую толпу могут не потянуть без нашей поддержки. Поэтому мы тоже заправляемся, хотя, похоже, что Хаммер вскоре встанет, накапливаются у машины проблемы с рулевым, подвеской и радиатором. Постепенно накапливаются, что говорит о высоком качестве машины и отличной готовности для такой яркой жизни среди толп зараженных.

Учитывая, сколько зараженных она освободила своим металлическим бампером и мощным кенгурятником, даже поразительно, насколько живуча это понтовая тачка, доставшаяся хорошим людям от подонка Димы.

Еще один плюс в мое решение навестить его и такой же жирный минус, что позволил расстрелять свою команду перед домом, когда можно было решить все на день раньше.

На заправке все идет уже проверенным путем, черпаем в канистры бензин и дизель, пока служивые ведрами льют солярку в бак боевой машины. Через пяток минут, за первыми одиночными зараженными появляются густые цепи атакующих нашу компанию зомби и мы держимся некоторое время, потом прыгаем по машинам и давим их уже толпами.

Только, приходится отъезжать подальше, перед заправкой лежат груды разлагающихся тел и на обычных машинах там работать затруднительно, да и колеса потом сильно воняют, парни свою технику каждый раз моют в части и держат ее подальше от жилых помещений.

Сенокос идет отличный, можно проездить так несколько часов, только, времени на такое дело совсем уже нет, и я вскоре командую своим и служивым по рации выезжать к ангару.

Через пару минут Ира спрашивает у всех по рации:

— Народ, заметили что-то странное в освобождении новых зараженных?

— Нет, все как обычно! — откликается блондинчик от служивых.

— Тоже нет, — отвечает старший на второй машине Олег-второй.

Я смотрю на подругу с интересом, Жека роется в сообщениях Системы в поисках правильного ответа, мне за рулем не до этого и я просто жду, что скажет Ира.

— Так, тупите, значит, — саркастически замечает девушка.

— Да ладно, Ира, что ты заметила? — теперь и Жека ничего не понял в сообщениях меню.

— А то, милые мои, что идут сплошные первые, больше не попадается нулевок. Вообще не попадается, — вот и новость, не очень хорошая для нас.

Нам то и парням, в принципе, вообще наплевать, какой там уровень у зараженных — нулевой или первый, а вот простым людям станет гораздо хуже, единички и сильнее, и быстрее немного, бороться на равных с такими уже не получится и отбиться без умения и оружия тоже.

— Это подарок зараженным от Системы? — спрашивает Жека. Почему-то именно у меня спрашивает.

— Не знаю. Около ангара еще попадались нулевки, те, кто не успел вцепиться в горло соседям. Теперь и точно, таких здесь, около заправки больше нет, — задумчиво говорю я и скоро мы подъезжаем к ангару.

Вокруг здания толпится немного зараженных, рыл двадцать, это те, которые успели добраться сюда после нашего отъезда.

— Ну, эти должны оказаться нулевыми, — замечаю я и мы выпрыгиваем все вместе, чтобы освободить людей в ангаре и дать бывшим грузчикам открыть у себя Систему.

Через пару минут все зараженные лежат на асфальте, и я смотрю на парней.

— Да, в основном, нулевые, — замечает Жека.

— Ничего не понимаю, — пожимает плечами удивленная Ирина.

Ворота открываем и успевший хорошо испугаться народ, когда мы исчезли на четыре часа с лишним, немного ругается за страдания, когда все сидели запертые на жаре и слушали, как вокруг бродят зомби, пытаясь открыть двери.

— Ну и куда бы вы пошли? К новым зомби на перекус? Радуйтесь, что мы вернулись! — отрезает Ира и показывает на появившихся из-за домов новых зараженных, снова заинтересовавшихся шумом моторов.

Бывшие грузчики уже сами отбирают пятерых парней на погрузку грузовика, инструктируют новичков, я обещаю им повышенный паек за работу и возможность потом прокачаться рядом с нами.

— Теперь вы все должны качать уровни, и женщины, и мужчины! Обратились в зомби все не прокачанные, ориентировочно, старше тридцати лет! — громко объявляю я, — Кто смог поднять хотя бы один навык, тот не обратился!

— Покусанные, у вас есть четыре дня, чтобы дойти до пятого уровня и открыть там навык РЕГЕНЕРАЦИИ! Если успеете поднять его на второй уровень — будете жить, как люди! — второе громкое объявление от меня.

Ну, как теперь живут и выживают оставшиеся люди — это еще большой вопрос, стоит ли стремиться к такому образу жизни.

Видно, что многим невдомек, что деваться уже с подводной лодки некуда и всем придется махать теми же лопатами или саперными лопатками. Отсиживаться по квартирам — в этом не видно больше никакого смысла, тогда придется обратиться в любом случае.

Котел так и варил кашу все время, пока жители сидели взаперти, на дрова разломали освободившиеся деревянные паллеты из-под мешков с продуктами, пахнет в ангаре очень вкусно.

— Время уже к пяти, мы можем не успеть зачистить полностью этот маленький район от зомби. Что делать с народом? — тихо меня спрашивает Андрей, переговорив со своими о чем-то.

— Останутся ночевать здесь, можем еще в поселок забрать некоторых, кто готов пользу приносить, — отвечаю я, — А какие идеи? Как у вас, вообще, все прошло?

— В части? Да, нормально. Обратилось с пяток подруг, у тех из наших, кто сам постарше и подруги тоже за тридцать лет оказались, вот они и стали зараженными. Одного только мужика покусать успели, он спал после ночного дежурства и не среагировал на объявление Системы. Подругу он прибил, у самого уже пятый уровень и навык РЕГЕНЕРАЦИЯ до двух прокачан, так что, с ним проблем не будет. Успеет до восьми навык теперь прокачать, раз зомби снова такими толпами бродят по улицам.

Андрей молчит, потом решается и спрашивает меня:

— Серый, вопрос в другом, тут в толпе есть десяток симпатичных баб и девушек, некоторые с детьми. Нам сейчас такие не помешают в части, что там будет дальше — один шайтан знает. Хотим к себе забрать, все равно, идти им некуда теперь. Как думаешь? — вижу, что ответ Андрею, типа моего одобрения, все же требуется.

Хорошо это, что я таким моральным авторитетом для парней выступаю, поэтому они послали своего старшего переговорить со мной на немного щекотливую тему.

Типа, как бы я не назвал такое предложение нехорошим словом. Что вербуют секс-рабынь, пользуясь безвыходным положением женского населения. Ну, кто не захочет, могут и здесь остаться, безо всяких гарантий.

— Думаю, отвечу положительно на твой вопрос. Забирайте, кто согласится. Надеюсь, что все поедут в часть, где нет ни одного зомби. Здесь то, в районах, ловить совсем нечего. И ты прав, до вечера район не зачистим, меньше народа останется, им же легче ночевать будет.

Служивые обходят приглянувшихся девушек и пару женщин с детьми и делают тем интересное предложение, на которое почти все соглашаются. Ира тоже заинтересовалась таким процессом и ходит рядом, пытаясь по интонациям согласившихся понять, сильно они рады такому предложению или все же не очень.

— Ну что? Есть несогласные? — интересуюсь я у нее, когда девушка возвращается ко мне через пять минут.

— Двое попросили время подумать до утра, — говорит подруга и вздыхает, — Черт, Серый, если бы не встреча с тобой, так и я могла бы сейчас делать такой выбор непростой.

— Думаю, Ира, в нынешних условиях — выбор достаточно простой. Жизнь или страшная смерть, какой тут еще может быть выбор. Еще шесть часов назад я думал, что у нас есть шанс противостоять зомби и Системе, но, теперь иллюзий больше нет. Системе мы должны попытаться противостоять, только, ни одного шанса для этого я не наблюдаю. Ни у нас, ни у всех остальных.

— Думаешь, все так безвыходно? — Ира спрашивает, присматриваясь в оптику к бредущим к ангару зараженным.

— Пока так думаю, не говори никому, пусть сенокос идет, как прежде. Теперь, по идее, требуется всех прокачивать, создавать народное ополчение, кто знает, какой возраст обратится на третьем этапе.

Служивые принимают первых зараженных, но, теперь уже по-умному дают добить тех своим новым подругам, открыть Систему и потом собираются прокачивать понемногу, чтобы больше не рисковать жить с не прокачанными женщинами и я их понимаю.

Вскоре мы все рубим не очень густую толпу зараженных и понемногу заходим в район. Похоже, выживших и обратившихся здесь оказалось не так много, так что мы проходим район полностью, до полуразрушенного уже здания бывшего супермаркета, в котором не осталось абсолютно ничего за один день свободной жизни.

Только не лезем в подъезды, время уже к восьми часам вечера, грузовик загружен полностью, новые грузчики с радостью готовы ехать с нами, мобилизованные тоже не хотят возвращаться в пока не полностью зачищенный квартал и остаются ночевать при ангаре, сильно умотавшись с непривычки на сенокосе.

Служивые рассаживают отобранных женщин в наши машины, в БТРе места совсем мало.

— Оставайтесь здесь ночевать, завтра полностью зачистим этот район и перейдем чистить уже ваш. Кто хочет, может, на свой страх и риск добраться до домов и переночевать там, в свободных квартирах, — предлагаю я людям.

Десяток человек, в основном, взрослых девушек и молодых парней идут к домам, вооружившись палками и колами, ничего железного для защиты в ангаре больше не осталось. Мы же грузимся в машины, набитые новыми потенциальными наложницами и невестами, закрываем ангар на замок, достаточно основательный и едем в поселок.

Смельчаки сделали свой выбор, теперь они сами отвечают за себя. Что-то надоело уже мне отвечать за спасенных и слушать постоянно одни и те же требования. Сначала спасаешь, а теперь приходится половину спасенных освобождать от ужасной участи, как для нас, или не такой уж и печальной, как для обратившихся. Просто — найди себе жертву и твои параметры попрут вверх через простое обжиралово.

Около части высаживаем всех женщин, кроме одной миловидной брюнетки с ребенком, ей Ира предложила поехать с нами.

— Для Алексея, они похожи на его бывшую семью, — шепчет она мне и я выхожу, чтобы утрясти этот вопрос с Андреем и другими служивыми. Парни не возражают, они и сами еще не знают, как получится распределить свой улов среди овдовевших парней, в интересом посматривая на выгрузившихся девушек и женщин.

— Ладно, поехали, — командую я и прощаюсь с парнями, ворота открываются, группа симпатичных трофеев заходит в часть.

Служивые давно перестали освобождать зараженных огнестрелом и зарабатывают свои проценты на добирающихся до части зараженных все теми же саперными лопатками, которых, слава богу, на складе еще хватает. Теперь на выезды берут с собой побольше такого шанцевого инвентаря, уже подготовленного и заточенного для эффективного использования. Если попадутся желающие повоевать вместе или случится поломка или потеря инструмента.

В поселке стоит зловещая тишина и первым делом мы узнаем, что Алексей выкопал неглубокие могилы, засыпал в одной дочь и сына, во вторую положил бывшую жену и попрощавшись с нашими, забрался в могилу и вышиб себе все мозги выстрелом из ПМ. Сам упал на тело супруги и теперь пришлось его закопать уже нашим.

— Да, кто бы смог догадаться о его намерении, просто прошел рядом, назвал по имени всех, ничего и не сказал и вышел, а потом выстрел. Мы выскочили и не поняли сначала, где стреляют, потом уже могилу нашли, — тихо рассказывает Маша, блестя слезинками в глазах.

— Слабак, — отрубает Олег и я поддерживаю его.

Прокачался мужик до седьмого уровня и потерял семью. Мог бы еще столько пользы принести команде, хотя, остаться одному в мире именно сейчас, после пережитого — это и мне кажется невыносимо.

Глава 4

Мы располагаемся и ужинаем снова на нашей общественной кухне, к нам присоединяются наши новые грузчики вместе со старыми, и все жители, кто смог выжить и остаться в поселке.

Тела обратившихся жителей пока сложили перед домом, не хочется заниматься этим неприятным делом прямо сейчас. Пора нам бы прихватить из города экскаватор, типа — кукушонок, раз приходится так часто копать и закапывать в последнее время. Хорошо бы поручить похороны родственникам, да родственников почти не осталось в живых, а те, которые еще имеются — в основном чудом выжившие дети, до сих пор трясущиеся от ужаса и помочь нам они не могут никак. Да и просто не смогут заставить подойти себя к бывшим родителям, перепугавшись за эти полтора часа, пока ждали спасения от обезумевших матерей, на всю оставшуюся жизнь.

Кровь и прочие потеки около кухни протерли, как следует и засыпали, где смогли хлоркой погуще. Особенно в комнате Алексея и закрыли ее на долгий срок, чтобы процесс дезинфекции шел и глаза не резало.

Запах хлорки, конечно, витает в воздухе сейчас, деваться от этой санитарной обработки некуда. Но и сильно переживать уже не хочется, руки и так опускаются после осознания, как не по человечески подло поступила с оставшимися людьми Система.

Теперь все прежние планы по выживанию и борьбе за поселок выглядят очень наивно, если через пару недель оставшиеся люди обратятся в чудовищ. Зачем тогда стаскивать продукты и мародерить магазины, если в будущем — огромная дыра, в которую мы все провалимся неизбежно?

Одни — раньше, другие — чуть позже.

Кашеварят сегодня Маша с женой Вадима, им помогают еще две женщины из поселка.

— Виталий с супругой погибли сразу, оказались в густой толпе среди людей старше тридцати лет в момент, когда наступил второй этап и на них навалилась куча зомби. Они по одному успели убрать, впали в состояние прихода, потом их повалили и разорвали.

— Да, это серьезная ошибка, зная о наступлении второго этапа, не предположить такое развитие событий. У нас рядом только три поварихи обратились, служивые сразу же всех порубали и четвертую успели спасти, — замечаю я.

— Но, это еще не единственная страшная новость, что случились сегодня, — рассказчик замолкает и ждет пару секунд, — Один из наших покусанных тоже обратился и загрыз жену, которая сидела рядом с ним в машине, — продолжает теперь потенциальный заместитель Виталия, крепкий парень по имени Сергей.

Вот это — точно еще одна черная новость.

— Так он же два дня назад только пострадал! И сразу обратился?

— Похоже, что сразу же, иначе жена бы успела выбраться из машины. После полудня всем нам сразу оказалось не до соседей, все решали свои проблемы, а когда дошли руки до этой машины, увидели, что он рвет свою же жену.

— А сколько лет жене уже было лет? — интересуется Ира.

— Тридцать пять-тридцать шесть лет, она уже успела второй уровень прокачать, поэтому и не обратились, но, это ей не помогло, только хуже стало, что свой же муж загрыз тебя беспощадно. У него уже к третьему уровню на подходе было, не смотря на свои раны — и имелся реальный шанс успеть прокачаться до пятого уровня за оставшееся время. Но, Система не позволила этому произойти.

Плохая очень новость, похоже, теперь инкубационный период обращения в тварь после укуса сократился вдвое, с четырех дней до всего двух. Это для не сильно прокачанных, вроде, второй мужчина уже прокачал третий уровень и не обратился вместе со своим подельником. Этим изменением срока обращения подписывается смертный приговор всем сильно покусанным, что в нашем ангаре, что остальным по всему городу. Система перестает с нами миндальничать и ужесточает условия выживания очень зримо, прокачанные на начальном уровне ей уже не требуются.

Да, теперь только, если нам самим принимать серьезное участие и качать покусанных, отдавать им все проценты, тогда еще можно успеть за пару суток поднять статус до четвертого уровня, который хотя бы замедлит обращение в зомби.

— Получается, что кому-то, двум-трем людям мы сможем помочь, все сотни и тысячи остальных превратятся в безмозглых кровожадных тварей и с этим мы ничего не можем поделать, кроме, как освободить их, — констатирую я и тяжело вздыхаю.

Из пяти наших помощников и двоих воевавших вместе с ними жен, в живых осталось только трое мужиков и жена одного из них, они тогда и пригнали три машины из города. Жена одного тоже обратилась и ладно, что хоть не успела загрызть сына, успевшего спрятаться где-то в доме, сидеть тихо и дождаться отца.

Из прежних пятидесяти жителей поселка в живых осталось не больше двадцати, у нас погибла семья Алексея и он сам покончил самоубийством, еще жена Вадима выжила, то есть, наших из команды осталось двенадцать душ всего.

Правда, трое старых грузчиков и пятеро новых, совсем молодых парней, почти мальчишек, лет шестнадцати-восемнадцати, создают впечатление, что еще не все так плохо и какая-то жизнь еще кипит рядом с нами.

Надолго ли это ощущение?

Они пока разгружают старательно грузовик, теперь продуктов нам хватит на пару лет точно, если оставаться в прежнем составе. Что тоже, не выход, поселок необходимо заселять, правда, после последних событий руки прямо опускаются.

Какой смысл спасать людей, если они мгновенно обращаются в зараженных по отмашке Системы?

Мы уже почти переломили ситуацию в городе, начали плотно чистить районы и практически освободили несколько из них, сенокосом на БТРах служивые приблизились даже к освобождению новостроек, как они хвастали и что?

Система ткнула всех нас беспощадно носами в свое же дерьмо, и я не уверен, что у нас теперь хватит сил его разгрести.

Да и какой смысл теперь в этом?

Только, если спасать последних, чудом выживших и качаться самим, заставляя качаться обязательно спасенных. Создавать такой конгломерацию из сильных бойцов и защищать свой поселок?

Что, в общем то, пожалуй, единственно доступное нам занятие — всех, кого сможем спасти, бросить на прокачку, чтобы при наступлении третьего этапа они выжили и не обратились, не напали беспощадными тварями, стоя рядом с нами в этот момент.

Только, придется сразу узнавать, готовы они сами оказаться в одном строю рядом с нами, потому что, бесполезные люди, такие, как давно уже спасенные Боря с Леной — никому больше не сдались на хрен. Нет смысла даже сажать таких в наши машины и вывозить в безопасные места, теперь нет точно.

— Ты думаешь, что третий этап будет? — спросил меня кто-то из помощников.

— Будет обязательно, и третий, и четвертый. Дальше начнется классификация по достижениям и отбор прокачавшихся, начальные уровни тоже могут обратиться, вторые там или третьи, — говорю я и вижу, что мои слова всех просто прибивают.

— Да, народ, качнуть своих только на чуть-чуть не получится. Мое познание говорит о пятых и выше уровнях, чтобы чувствовать себя спокойно.

— А как же наши дети? — спрашивает одна из жительниц поселка, последняя оставшаяся в живых из неприсоединившихся к нашей команде, ничего такая фигуристая женщина, молодая мать двоих детей.

— Не знаю, — отвечаю я, хотя, предчувствие ужасной участи для всех не нужных Системе у меня имеется конкретно, только говорить про него я не стану сейчас.

Системе дети и подростки совсем не нужны, и это понятно. Нас стимулируют, чтобы мы качались, качались именно в близком контакте, а дети здесь никак не смогут оказаться хоть немного успешны.

Даже Ире я не рассказал потом о своих предчувствиях, она тоже не стала настаивать и спрашивать про мои мысли, чтобы не портить и так чуть приподнявшееся настроение после хорошего ужина и горячей ванны. Девушка расслабилась, чтобы закинуть накопленные проценты в себя, так же, как и я.

Ира вкладывается в оставшийся навык и умение ОЦЕНКА, после чего оказывается на тринадцатом уровне, как она хвастает по прилету мне.

У меня сегодня не столько процентов, как вчера, много времени потрачено на другие неотложные дела и я поднимаю только ПОЗНАНИЕ и ВОСПРИЯТИЕ, чтобы еще лучше понимать, что нас ожидает в будущем, как самый готовый к такому знанию.

УРОВЕНЬ 15.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 12/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 9/16.

ПОЗНАНИЕ 9/16.

ОЦЕНКА 3/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 6/8.

Вот интересно, чем подругу наградит Система на следующем уровне, уже четырнадцатом. Я там получил ОЦЕНКУ, не удивлюсь, если Ире прилетит умение ПРЫЖОК, только уже, как новый навык.

Ночь в опустевшем поселке прошла тихо и спокойно, поэтому выспались за пять часов и с утра рано выехали в город, где нас ждет сенокос около ангара и дальнейший вывоз продуктов. Теперь первый рейс грузовика в часть, БТР во главе с Андреем выезжает следом за нами, после переговоров по рации, за ним выкатывается еще один уазик, буханка, в которой виднеются женские лица.

Ясно, что теперь всех оставшихся женщин в роли подруг начнут прокачивать сами служивые, да и нам этого не избежать никак.

После небольшого зомби-сенокоса возле заправки мы снова убедились, что имеем дело только с первыми по уровню зомби. Поэтому на пикапе, для инспекции района и происходящего в нем, совершаем смелый заезд мимо домов, прикрываемые боевой машиной и там уже обнаруживаем немало погрызенных тел нулевок, валяющихся около домов и в подъездах.

Учитывая, что район еще не был освобожден от зараженных, нормальные люди точно не могли оказаться на улице и это значит, что свежие нулевки получили от Системы установку о том, что старые и очень ослабевшие за две недели голодовки собратья с белесыми зрачками — это тоже еда, чтобы поднять начальный уровень и стать сильнее.

— Вот почему здесь на нас идут сплошные первые уровни, а в зачищенных районах новым нулевым не на ком поднять уровень, они доходят до нас и гибнут от наших рук, — громко сообщает по рации всем Ира.

Я понимаю, что это еще одна плохая новость, уже четвертая подряд, раз Система поменяла что-то в настройках и разрешила зомби поедать своих более слабых и бесполезных именно ей собратьев. Утилизирует почти бесполезных ей зараженных, чтобы дать первый толчок к развитию свежим обратившимся.

За рулем сегодня Жека и я могу спокойно подумать, пока мы катимся к ангару.

Обратились примерно — все не прокачанные от тридцати лет до сорока с небольшим.

Не только обратились, но и загрызли всех, кто оказался с ними рядом, своих близких и детей, это страшное понимание произошедшего кошмара для каждого человека, оставшегося в сознании.

Обратились еще покусанные, те из них, кто уже получил раны два дня назад и не смог подняться повыше по уровням, значит, скоро обратятся остальные покусанные вчера, если еще не обратились. Придется провести зачистку пары домов в Куйбышевском районе и отселить тех людей из ангара, кто не смог остаться целым и невредимым на сегодняшний момент.

Мера эта — очень жестокая, выгонять людей подальше от себя еще в нормальном сознании, не дожидаясь, пока они обратятся, только, выбора у нас больше нет. И времени нет тоже на долгие раздумья и корректные действия.

Пришло время очень жестоких поступков и дисциплины, хотя, я думал, что оно наступило еще две недели назад.

Но, нет, это еще оказались цветочки!

Зараженные, те из них, которые новые, теперь занимаются каннибализмом на своих ослабевших собратьях и так переходят на первый уровень, причем, корма на всех хватает, похоже. В этом случае не требуется в одиночку слопать целиком слабого зомби, просто, немного подпитаться от него и двигаться дальше, на поиск свежего мяса или шума, производимого кем-то из живых. На телах старых зараженных, ставших кормом, мы успели заметить по несколько новых зомби, которые слаженно рвут мясо компаниями по три-четыре особи и не ссорятся, как раньше.

Больше не распугивают конкурентов условным посвистыванием, только урчат довольно, слаженно дергая башками.

Успев обдумать свои выводы, я знакомлю с ними своих в машине и еще троих новичков-грузчиков, которых теперь мы перевозим сами, а не загоняем в кузов грузовика.

Дорога освещается оставшейся фарой, из сохранившейся темноты между домами выскакивают зараженные, не слишком быстрые, обычные единички и я думаю, что для очистки совести стоит еще навестить нашу бывшую базу.

— Ира. Как думаешь, кто-нибудь выжил в доме?

— Мне только Риту жалко, она точно обратилась. Тогда еще Сашу жаль. Больше ни о ком не стану переживать, — отвечает девушка, наблюдая в прицел оптики за тем, что происходит за домами.

Около ангара снова небольшая кучка нулевок ожидает освобождения, потом ворота распахиваются и начинается погрузка. Вижу, что еще никто не превратился в безмозглую, кровожадную тварь, сразу же командую отделить покусанных от остальных и говорю, что скоро размещу пострадавших в первых попавшихся домах.

— Поэтому, все получают в руки по две пачке макарон и банке тушенки, вряд ли вам больше понадобится в оставшейся жизни. У вас остался еще один день — чтобы определиться с тем, как вы хотите умереть. Ножи найдете в квартирах или еще что-то такое, чтобы умереть людьми. И вам проще и нам хлопот меньше.

Услышав мои слова, почти половина из оставшихся в ангаре людей начинает выть, но, остальные сами выталкивают пытающихся спрятаться покусанных из своих рядов.

Никто не забыл, как это выглядит, когда нормальные секунду назад люди пытаются неистово откусить у тебя кусок мяса, превратившись в безумных тварей.

Сорок четыре пачки и двадцать две банки, тем не менее, под присмотром вооруженных людей, разбираются и кучка жильцов плетется за нами под сопровождением пары охранников, не дающих им вернуться в такой ставший обжитым и родным ангар, где еще осталось мешков с продуктами на пару поездок грузовика.

Что понятно, матери идут со своими детьми, даже если остались целыми или наоборот. Стоило бы разлучить такие семьи, чтобы не плодить новые жертвы, но, я вижу, что для этого придется разбираться очень жестоко, а такого желания у меня нет. Пусть уж сами решают, чего они хотят для своих детей или себя, если я внятно предупредил, что завтра все покусанные обратятся в чудовищ и забудут в одну секунду, кто они друг для друга.

— Да, можете попробовать драться с зомби, тут у вас есть шанс, если начнет получаться, — говорю я им напоследок, перед тем как повернуться спиной и уйти вперед, на зачистку района.

Но, желающих не находится, все кто оказался посмелее, убежали вчера днем или вечером, остались только совсем безнадежно покорные судьбе жертвы и безучастные, отупевшие от страданий зрители.

Теперь за процессом погрузки наблюдает один из служивых, мы же растянутой цепью идем к домам, где начинаем освобождение подтянувшихся за ночь нулевок. Нашедшие пищу в квартирах уже не торопятся на улицу, не нашедшие, наоборот, все уже здесь, на чистом относительно воздухе.

Учитывая, что вчера район оказался зачищен, мы быстро разбираемся с несколькими зомби, втроем возвращаемся назад и я командую ждущим расселения гражданкам, с редким вкраплением граждан, снова:

— Занимайте свободные квартиры в этом доме, — показываю я на самый ближний от ангара, и мы проводим первичную зачистку подъездов вместе с Ирой и Жекой.

Электричество в районе уже пропало, оказывается. Вчера еще было, фонари перед подъездами светили, а вот с утра домофоны уже не работают, не подают напряжение на замки и теперь зайти можно в любой подъезд свободно. Хотя, там и очень воняет, только, теперь везде воняет, как я уже заметил, кроме части и нашего поселка.

У нас, так только немного пованивает, зато у служивых — с этим делом проблем нет вообще.

И выйти можно тоже, этим и воспользовались запертые в квартирах зараженные, так что, никого освобождать не пришлось. В квартирах чувствуется наличие других зараженных, двери трясутся от ударов, когда мы поднимаемся на верхние этажи, но, железные мы оставляем без внимания, нет времени и желания с ними возиться, старые советские выбиваем и освобождаем зараженных с одного удара.

Если уж суждено людям обратиться в зомби, мы не станем им сильно мешать, но и очень стараться для них не будем.

Как говорится, с глаз вон — из сердца долой!

Не мешаются под ногами, и достаточно этого, сделать для них мы все равно больше ничего не можем. Нет, впрочем, еще кое-что сможем, например — завтра освободить их от ужасной участи!

Вскоре, слышно по звуку мотора, уезжает грузовик, мы дожидаемся грузчиков и вместе с новичками, обучая их по ходу дел размахивать саперными лопатками, углубляемся в следующий район, часть которого вчера успели зачистить.

— Может, Серый, заберем с собой в поселок оставшихся в ангаре людей, — негромко спрашивает Олег.

Они с Машей сегодня с нами на выезде, он хочет прокачать жену выше пятого уровня и, главное, дать ей осваивать РЕГЕНЕРАЦИЮ, видно, что внимательно отнесся к моим словам вчера.

Я киваю на Иру, прислушивающуюся к нашему разговору и отвечаю:

— Спроси у нее.

— Чего, Олег? — интересуется подруга и мой заместитель задает и ей такой же вопрос.

— Нет, не заберем с собой. Зачем они там нужны? Только кормить и отвечать за них, пусть и даже перед самим собой. Из них уже никто точно не станет в строй, всех симпатичных служивые уже разобрали, кроме двоих, самых глупых и ленивых. Инициативные сами разбежались вчера, так что, некого забирать.

— Они же люди, — настаивает Маша.

— А когда они обратятся и загрызут твоих детей, ты так же скажешь? — вопрос у Иры, конечно, не толерантный, но, по сути своей правильный.

— Да, теперь все, кто не прокачается, и желательно выше пятого уровня — источник смертельной опасности, — подтверждаю я, — Кто обратится в следующий раз — неизвестно никому.

— Представь, вы оба на выезде, за детьми присматривает кто-то из этих милых женщин и вот приходит сигнал от Системы, что через пятнадцать минут что-то произойдет. А, может, не через пятнадцать, возможно, всего через минуту. Что вы тогда почувствуете? Когда обратятся, например, все не прокачанные от пятнадцати лет до тридцати? — свои аргументы есть и у меня.

Мы перестаем обсуждать судьбу оставшихся женщин и детей и включаемся в сплошной зомби-сенокос.

За эту ночь зараженных перед домами добавилось и тут уже не до разговоров. И так все понятно.

Глава 5

Рубим и освобождаем пару часов, весь район с виду очищен, теперь и здесь нет электричества, как и во всем городе. Поэтому зараженным ничего не мешает выйти из подъездов на производимый нами шум и попасть в очередь на освобождение. Кроме, надежно запертых в квартирах, странно, почему они не выпрыгивают со второго или третьего этажей, только на первом этаже много выбитых и раскрытых окон.

Чем они активно и занимаются, выскакивают из подъездов, некоторые уже поднявшись даже до двойки за время, проведенное в квартирах и подъездах. Нашли на ком откормиться за две недели или все же только за последний день и теперь такие, полные сил, бегут к нам.

Остальных жителей этого района, оставшихся в ангаре, провожаем сразу же по квартирам, очищая подъезды перед ними и, наконец, можно с облегчением констатировать, что все спасенные, сжимая пакеты и мешки с едой в руках, разбежались по домам и больше не связывают нам руки.

Совесть у нас почти чиста, пусть у людей и нет шансов долго прожить в новом мире, зато, район нами почти стопроцентно зачищен, все оставшиеся в ангаре жители разведены по квартирам с запасом еды на руках. Больше сделать не в наших силах, мы не боги и не нагибаторы, чтобы прогибать мир и Систему под себя, а брать в поселок не желающих качаться точно не станем.

Потому что наглядно увидели, как Система меняет правила Игры на ходу и те, кто остался нулевками среди людей, скорее всего, обратятся в безжалостных тварей в скором времени. Обратятся и нападут на чьи-то жен и детей, пока мы будем воевать где-то в городе, поэтому, больше никто из наших не просит эвакуировать оставшихся в живых жителей именно в поселок.

Вернувшийся из части грузовик снова грузят продуктами и теперь уже наглядно видно, что еще пара рейсов и все, ангар можно оставлять на произвол судьбы. Теперь займемся другими магазинами, остался у нас на очереди еще один охотничий, хозяйственных парочка, где мы заберем бензопилы и прочие полезные инструменты, да и все оставшиеся продуктовые по списку.

Весь город ждет нас, чтобы мы помогли людям и набили побольше зараженных, служивые снова осторожно чистят новостройки, уже не пытаясь давить обычными машинами новые толпы зомби, теперь только тяжелые и хорошо защищенные боевые машины участвуют в процессе, на легковушках только выманивают на дороги и удирают сразу же.

Пока грузчики заняты, мы отъезжаем на разведку, думая попасть в еще один супермаркет, находящийся внутри следующего района. Чутье подсказывает мне, что он оказался все время плотно осажден зараженными и почти никто из жителей не смог прорваться внутрь магазина. И тем более, вернуться обратно домой.

Снова качаемся, относительно недалеко от ангара, чтобы услышать по рации о наметившихся проблемах. На предельной дистанции работы раций, если что случится и понемногу выкашиваем местных зараженных, не бросаясь в лобовые атаки. Немного провоцируем густо набитых около домов зомби и потом отступаем на широкую улицу, где в двадцать саперных лопаток, катан и палашей освобождаем зомби, активно спешащих в нашу сторону.

Пока новые грузчики заняты погрузкой, с нами работают рядом подруги служивых, парни сами присматривают за ними и учат работать совместно.

— Господи, как хорошо! Когда нет никого за спиной и ни за кого ответственность не несешь, просто машешь катаной и занимаешься единственно нравящимся серьезным делом, в котором имеется хоть какой-то немалый смысл, — с чувством говорит Ира, — В свете последних событий.

С ее уровнем и силой с ловкостью прокачанными — зараженные не доставляют никаких проблем, кроме постоянно приходящего оргазма, впрочем, как и всем нашим старослужащим, да и служивые никаких трудностей не имеют, заодно обучая своих подруг.

— Как вчера с женским полом получилось? — спрашиваю я у Андрея, когда мы остановились на пять минут, чтобы отдохнуть, вытереть пот с лица и попить водички, пока зараженные снова подтягиваются из центра района, где и находится интересный нам супермаркет одной известной сети.

— Да все отлично, пришли в общежитие, выделили им по комнате, народ немного посмотрел друг на друга и уже половина пристроилась к нашим парням. Никаких проблем, Серый! Все по любви и доброму согласию! — довольно смеется он и уходит объяснять одной из женщин, как лучше держать лопатку, когда добиваешь уже почти освобожденного зараженного.

— Слышала? — теперь спрашиваю у Иры.

— Я за них и не переживаю, — смеется моя подруга, — Они просто в рай попали, после сидения в провонявшихся домах и потом ангаре, чего уж тут говорить. Особенно, если сравнить с тем, что творится в домах других районов, даже не этого, там ведь только смерть всех ждет неминуемая. Сейчас никакого другого выбора нет у женщин, только к сильному мужику пристроиться, особенно, если у тебя дети. А тут нормальные парни, проживание совсем без присутствия зараженных, часть хорошо изолирована от города. Кормят отлично, спишь спокойно, дышишь чистым воздухом — это сейчас символ настоящего счастья! Ты знаешь, что парни после твоих проникновений в часть все колючку восстановили и так же собак выставляют на ночь, они сразу же лают, когда какой-то из особо хитрых зомби, пробравшихся мимо ворот части, повиснет на егозе, — Ира тоже довольная такая сегодня, особенно теперь.

— Про колючку не знал, но, не оставлять же дыры в ограждении, все правильно.

— Вот, а мне парни постоянно отчитываются, что у них да как, — объясняет свои слова Ира.

Вскоре возвращаются на прокачку новые грузчики и теперь за ними нам стоит присмотреть, опыта еще маловато у молодежи, могут зарваться и попасть под раздачу.

Я отдаю переданные мне ключи от ангара Андрею:

— Теперь ваша очередь грузиться, но, в поселке всего трое мужиков осталось, быстро грузовик не разгрузят.

— Да и ладно! Теперь весь город наш! — легкомысленно отмахивается парень, — Все, что в магазинах не испортится, заберем, рано или поздно, себе!

Ну, тут он прав, в живых осталось не больше десяти-пятнадцати процентов людей, они заблокированы в абсолютном большинстве в своих домах и квартирах и на продукты не могут претендовать теперь никак, с появившимися новыми зараженными. Да и раньше, не то, чтобы до магазина добраться — из квартиры не могли многие выйти. Чтобы из подъезда выскочить хоть немного безопасно и вернуться обратно — это очень повезти должно, только, если зараженные на что-то серьезно отвлеклись.

Пока мы снова сможем расчистить тот же центр, не говоря уже о новостройках, пройдет не один день, в живых и в относительно здоровом сознании останется всего несколько процентов горожан.

А потом третий этап Игры и за ним четвертый, останется на планете один процент случайно выживших людей и один процент, таких как мы, настоящих бойцов.

А что дальше?

Не знаю и пока забивать голову такими мыслями не стану, нам бы второй этап пережить.

— Андрей, мы в центр! Проверим свой дом, сгоняем на обед в поселок и начнем освобождать центр города! — кричу я старшему служивых, и он машет рукой, что понял нас, — От заправки пойдем, будем там чистить!

Придется им отказаться сейчас от близкого контакта и использовать БТР для прокачки без нашей поддержки.

Первым делом мы проезжаем мимо нашей бывшей базы, внешне особых разрушений нет, как впрочем и жизни никакой не видно. Два машины тормозят около дома и в подъезд заходим мы с Жекой, Олег и Олег-второй, четверых человек вполне хватит, чтобы зачистить дом и, возможно, еще спасти кого-то из выживших.

Погода поменялась, теперь уже не такая жаркая, как в июле, но, вонь в подъезде ужасает, поэтому мы надеваем заранее подготовленные плотные маски и очки, чтобы не нюхать и не дышать этими миазмами отравленного воздуха, даже не видеть его.

На головах у всех надеты плотные шапки и на них мелькают пятнами света фонарики, чтобы в полутьме не проглядеть опасность.

Начинаем с первого этажа, пока наши девушки стучат по железу, выманивая зараженных выйти на балконы и отвлекая внимание от нашего подъема.

На первом этаже освобождаем всего пару зомби, на втором еще пару и так не спеша поднимаемся по лестнице. Заходим на лестничные площадки и сильно шумим, чтобы зараженные сразу же выскочили на нас, а спрятавшиеся в доме люди понимали, что есть возможность спастись.

На первых четырех этажах никого не находим, потом спасает молодую мать с ребенком, выскочившую из квартиры, когда мы зачистили сильного зараженного на этаже. Ее забирают наши женщины, провожая по лестнице, а мы все выше подбираемся к восьмому этажу, где боимся встретить обратившихся Риту и Наташу.

Потом еще одну девушку забираем с седьмого этажа, а на восьмом, и правда, встречаемся с бывшим человеком Ритой, которая уже прокачалась до третьего уровня и успела кого-то съесть и притом — не одного. И раньше, будучи человеком, она работала в доме на соседей не покладая рук, теперь вот, обратившись, тоже на месте не стоит, быстро продвигается по уровням.

Продвигалась, то есть.

Мы знаем, кого именно съела Рита, но, проверять не идем, видеть и вспоминать эту картину потом никакого желания нет. Квартиры мы не обыскиваем, просто освобождаем зараженных и зовем выживших, чтобы подали голос или постучали чем-то.

— Может быть, заедем сюда еще раз, — успокаиваю я своих, но, сам понимаю, что нас интересовала здесь только дочка Риты и еще Наташа, поэтому, больше тратить время на этот дом мы точно не станем.

Мы все же доходим до двенадцатого этажа, где находим в своей квартире чудом спасшуюся Наташу и спускаем вниз ее с еще одной спасенной.

— Ты то, как выжила? — удивляется Олег, много общавшийся с женщиной раньше.

Наташа отвечает, что сразу после сообщения о втором этапе схватила оставшуюся приготовленную еду и поднялась к себе, изо всех сил уговаривая пойти с собой и Сашу, но, та осталась с матерью до конца.

— Вот и все, пять человек осталось в живых из прежних двадцати пяти жильцов и десятка переселенцев из поселка, — печально замечает Ира.

Молодая мать с ребенком — как раз из поселка, из ссыльно-переселенцев и она страшно благодарна нам, что вернется в знакомое безопасное место, чудом выжив в страшном доме во время ссылки.

— Все, теперь с домом покончено. А ведь, и правда, здесь почти все жильцы собрались старше тридцати лет и вот какой итог, — говорю я своим, захожу напоследок в магазинчик и забираю оттуда чудом сохранившиеся две большие упаковки туалетной бумаги.

Наши машины забиты людьми, все сидят друг на друге и в багажниках, поэтому мы сразу же едем в поселок, чтобы высадить эвакуированных из дома и пообедать, время как раз к двенадцати, мы уже проголодались и немного устали.

С бибиканьем проезжаем мимо часовых на вышке и вскоре заруливаем в поселок, где на общественной кухне выгружаем спасенных и женщин, чтобы накормить их в первую очередь. Сами помогаем разгрузить плотно набитый кузов Мицубиськи и отправляем ее к ангару, где водитель должен по рации позвать служивых и их помощников на загрузку.

— Все, еще одна машина и с ангаром покончено, — говорю я на входе на кухню, облегченно вздыхая.

— Ну и что? Дальше пойдут другие магазины, — не дает мне расслабиться Олег.

— Хватит про пахоту. Дайте пожрать и поспать, а сначала — помыть руки и лицо!

После похода в ванную я сажусь за стол и приступаю к трапезе вместе с остальными мужиками.

Я торопливо закидываю ложкой еду в себя, потом расслабляюсь, смотрю по сторонам и вижу, что все выжившие в поселке, ангаре и бывшей базе собрались здесь, на общественной кухне.

— Олег, Сергей, придется разместить парней, наших старых и новых грузчиков. Подумайте, какой дом им выделить. Лучше, чтобы один из тех, которые не пропахли, в такие уже будем просто спасенных распределять. А это наша смена, можно так сказать, пусть отдыхают нормально.

Вскоре парней уводят на размещение, помыться и закинуть первые проценты в навыки, хорошо, что нашелся, рядом с нашим, большой дом без хозяев и трупов, как раз хватит для размещения восьми одиноких пока парней.

Размышляю над миской и меня тут же спрашивает Маша:

— Серый, когда выезд?

— Через час. Хватит времени?

Команда разбегается по комнатам и поднимает навыки и уровни, мы с Ирой тоже занимаемся тем же самым, я поднимаю ПОЗНАНИЕ и РЕГЕНЕРАЦИЮ, и оказываюсь на шестнадцатом уровне.

УРОВЕНЬ 16.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 11/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 10/16.

ПОЗНАНИЕ 9/16.

ОЦЕНКА 3/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 6/8.

Ира пока все на тринадцатом, и мы остаемся поспать в номере, мыться теперь собираемся вечером, но, зато, заниматься этим делом станем очень долго, как уже привыкли. Если, конечно, свет не отрубят сегодня, в остальном то городе электричества почти нигде нет.

Выезжаем после короткого сна в город и вместе со служивыми начинаем чистку центра около заправки, заодно, заливая канистры топливом. Свои пора забрать из гаража и перелить в емкости дизель-генераторов около наших домов, парни из части обещают выдать нам свою машину с цистерной для солярки, придется ее наливать вручную, если не получится запустить генератор на заправке. Для этого долгого дела придется почистить, как следует, район в центре города, от чего мы и не отказываемся совсем. Благородное дело и самим польза в виде процентов идет постоянно.

Собираем зараженных на подступах к заправке и когда толпа становится слишком густой, разрежаем ее БТРом. Процесс через час становится менее напряженным, тем более, нас в цепи около двадцати бойцов. Уже и новые грузчики подняли второй уровень, все увереннее размахивают лопатками на подхвате за нашей спиной.

Пока пара новичков заполняет БТР и канистры дизелем, наш строй понемногу продвигается между домами, проходит первые из них. Все так же мы видим многочисленные останки тощих зараженных по всему району и двигаемся вглубь, как вдруг на фланге раздается суматошная стрельба. Я, понимая, что это не спроста, бегу на ту сторону и вижу тушу монстра, лежащую на одном из служивых, исполосованную пулями.

Парень затих уже, весь переломанный, это всего второй у служивых погибший за последние недели и они стоят, потрясенно смотря на его тело.

— Судя по пасти, это уже пятый уровень, очень опасная тварь, — говорю после осмотра.

— Прыгнул из окна на Вовку, мы ничего не успели сделать, — признается Андрей.

Да, монстр с одного удара убил неплохо прокачанного служивого, прыгнув на плечи к парню и сломав ему спину. Похоже, что в панике служивые еще и своего приятеля набили свинцом как следует.

— Какой у него уровень был и что с регенерацией? — меня волнует теперь этот вопрос.

— Да, вроде восьмой уже и реген уже троечка, как минимум, — отвечает, посовещавшись со своими, Андрей.

— Ну, ждите, скорее всего, он к вам в другом обличье вернется, — первый раз я рассказываю служивым про такую возможность и вижу, что парни ошарашены, но, зараженные наступают и я убегаю к своим, понимая, что теперь придется подробно рассказать про воскрешение Жеки. У того примерно такая же оказалась ситуация по прокачке, хотя, Система могла и в этом деле ужесточить параметры.

Впрочем, ей требуются прокачанные бойцы, так что все шансы у Вовки имеются.

Глава 6

Теперь я, время от времени, обхожу весь наш строй и прислушиваюсь, как могу, пытаясь найти эмоции сильного врага, прокачанного монстра, чтобы не гибли парни из-за того, что сами расслабились или хитрвй монстр перехитрил бойцов.

Отнеся погибшего на заправку, служивые закрыли его тело в помещении и дальше продолжили воевать.

Уже сами не подходят близко к домам и попросили меня присматривать за монстрами, раз у меня есть такое умение — находить их в укрытиях. Взамен попросил парней оставлять монстров мне:

— Стрелять не нужно по ним, этим мы с Ирой займемся. Я сам освобожу в личном контакте, только, не мешайтесь под ногами. Рядом с монстром простых зараженных обычно нет, на этот аспект тоже смотрите, как пустое место около дома, значит, зовите меня, — инструктирую я парней.

Вот, теперь народу все время кажется, что как-то слишком пусто вокруг и они зовут меня по рации, хорошо, что мы идем не слишком растянуто по фронту, всего-то метров пятьдесят- восемьдесят, в зависимости от местности и я постоянно теперь нахожусь в центре, смещаясь влево или право.

Есть мне еще чему парней из части поучить, они внутрь районов особо и не заходили до этого момента, с такими монстрами не сталкивались, выше третьего уровня точно еще мало видели. Поэтому, слушаются меня беспрекословно и зовут тоже постоянно проверить чутьем подозрительные места.

Ладно, хоть не собрались и не смылись отсюда, сжали зубы после гибели товарища и чистят район вместе с нами.

Понимают, что могут сейчас отступить и потом все время только кататься по дорогам, где такие твари не встречаются, так и не научившись толком справляться с монстрами.

Еще за час сплошного сенокоса я обнаружил одного за другим двух отожравшихся зараженных, обе эти твари тоже пятерками оказались. Уже понятна и видна какая-то закономерность в том, как в центре распределяются по району такие прокачанные зараженные. Рядом с друг другом их точно нет, под контролем одного получается четыре-пять домов по площади, и он сам сидит в берлоге примерно посередине своей территории, так, чтобы обозревать окрестности из одного места, обычно верхнего этажа или чердака.

У обоих монстров в помощниках не нашлось почему-то четверок, зато, сначала к нам выскакивает прокачанная тройка в обоих случаях, отлетает уже освобожденной по итогу.

И я сразу же реально чувствую пристальное внимание сильной твари, пытающейся понять, стоит ли ей выбираться и наказывать наглецов, вторгнувшихся на ее территорию?

Или подождать, пока они приблизятся на расстояние прыжка?

В первом случае тройку с большим трудом прибил один из парней служивых. Ему еще немного помогли соседи несколькими выстрелами из автоматов, хорошо замедлили тварь, но, его работа саперной лопаткой, проявленные при этом скорость и сила не особенно впечатлили монстра и заставили напасть его первым на наш строй.

Это я хорошо почувствовал, уже подходя к месту будущего нападения, это чувство облегчение и понимание, что смешные двуногие не являются серьезными соперниками. Раз, гораздо более слабого отправленного вперед помощника освободили с большим трудом, значит, точно станут новым обедом или уже ужином монстра. И тогда сама тварь прыгнула вниз, опять с четвертого этажа и снова застряла, провалившись лапами в мягкий газон. Такое ощущение, что она, раскачавшись, больше не ходит по мягкой земле и в новом сознании не знает еще, что такое сила тяжести для такой стопятидесятикилограммовой туши, когда она сильным толчком выпрыгивает из окна четвертого этажа на землю внизу.

Это уже не в первый раз я вижу полное непонимание монстром того, что он сильно замедлится и станет неподвижен, когда его лапы уйдут в землю по колено и такое знание стоит держать в голове на будущее. И еще, монстр, похоже, не понимает, что такое автоматная очередь. Пусть, он останется опасен и быстр, но, десяток пуль или пара рожков, прилетевших по туше — его точно замедлят и, скорее всего, просто собьют на землю, где он окажется добит непрерывным огнем из всех стволов.

Служивые опять прямо в сильном страхе схватились за автоматы и едва не набили монстра свинцом по самое не хочу, хорошо, что он затормозил и я успел предупредить всех парней, чтобы не шмаляли зря:

— Мужики! Не стреляем! Покажу вам, как работать с такими чудовищами!

Убедился, что меня услышали и двинулся к зараженному, успевшему выбраться из земляной ловушки и теперь пытающему определиться, на кого нападать первым. Первым, естественно, ему на белесые буркалы попадаюсь я и атакует он именно меня, стоящего впереди растянутой цепочки и небрежно помахивающего блестящим лезвием.

Алгоритмы у монстра тоже не меняются, в приплюснутую башку заложена одна программа — мощный и быстрый прыжок с вытянутыми вперед лапами, я уклоняюсь в сторону, отскакиваю и хлестко бью саблей по затылку, добавляю сразу же сверху по башке, спрятанной между плеч и так останавливаю монстра в неподвижности, наглядно показывая зрителям, как именно стреножить чудовище.

Попасть по шее в такой момент сложно и просто трудно даже для меня, поэтому я рублю со всей силы выпирающий из спины позвоночник, который еще не обзавелся мощной костяной защитой и прорубается с первого удара на треть или половину с моей то огромной силой удара и идеально заточенным лезвием. После чего зараженный замирает, оставшись стоять в полуприсяде или падает от удара мордой вниз и уже никак не может помешать мне его добить.

Потом долгий приход, что хорошо, опасности от зараженных в этот момент нет, они как-то не появляются там, где сидит в логове такой монстр и сами здесь отираются, кроме одного помощника.

Второго тройку прибил уже я сам, быстрым и резким замахом перебил ему шею и замер. Ловя приход и уже через этот оргазм чувствуя, что моя ловкость и скорость впечатляют наблюдающего из-за окна монстра, как гибнет без шансов его шестерка.

Почему у обоих монстров в помощниках тройки, а не четверки?

Наверно, потому, что эти тройки не успели прокачаться до вчерашнего дня и оказались просто двойками, пока не закусили как следует своими полудохлыми собратьями и взгляд мощной твари не остановился на каждом из них.

Монстр не собирается вылезать на битву со мной, надеясь просто понаблюдать за нашими действиями, но, тут уже включается Ира и парой метких попаданий по выступающим из-за окна частям туши зараженного мгновенно разжигает в нем чувство мщения и гнева, заставляя выпрыгивать снова на газон.

Чтобы страшно наказать жалких двуногих, которым положено только кричать от ужаса и смешно щекотать его своими кулачками, пытаясь хоть как-то навредить и отвлечь от поедания оказавшихся первыми в очереди близких.

Дальше все по тому же сценарию, уклонение, оглушение и добивание, приход и почти сотня процентов в копилку.

После того, как освобождены двое сильных зараженных, начинает вылезать в окна и выживший народ, на балконы выходить все же побаиваются, насмотревшись за последние пару дней много всего ужасного и не хотят ни за что привлекать к себе внимания будущих монстров.

И все умоляют забрать с собой, согласны на все теперь и сразу, эти измученные постоянным страхом молодые женщины с детьми, иногда среди них попадаются и мужики, тоже молодые по возрасту достаточно.

Людей выжило и правда, совсем немного, процентов пять-десять, теперь в районе нет электричества и воды, остался только газ, до первой серьезной аварии и мы со служивыми не против заняться спасением оставшихся жителей, поставив единственное условие — все взрослые в семье должны встать с нами в строй и активно уничтожать зараженных.

— Прокачиваться, убивая зараженных, придется всем, абсолютно всем взрослым и подросткам — это главное условие. Хотя, если кто-то хороший электрик или механик, такой будет работать в поселке, прокачавшись под нашим присмотром немного, — оглашаю я главное условие в прихваченный из поселка мегафон.

— Кто готов, подавайте заявки!

Готовы убраться из центра, из опостылевших квартир абсолютно все, естественно, нам приходится верить на слово спасаемым.

Впрочем, впереди у них первая проверка — работа с трупами около домов и чистка останков и всякой натекшей с тел гадости, такое первое испытание, особо брезгливые окажутся недостойны жить в защищенном месте, где еще есть электричество и можно свободно валяться на зеленой травке в перерывах между работой.

Сейчас мы можем забрать не больше десятка человек с собой, на своих машинах, поэтому я дожидаюсь перекура, пока наша цепь отдыхает и ждет, когда зараженные успеют добраться к нам более солидным количеством и пока эвакуируемые граждане соберут вещи и выскочат из подъездов или просто в окна за нашей спиной.

Послушав эмоции сильных тварей и никого не определив, я подхожу к Андрею и прошу выделить нам из части нормальный «Урал», чтобы вывозить спасенных сразу побольше и попробовать им сенокосить по дороге в поселок и обратно.

— Сразу скажу, машину дадим, но, на «Урале» давить зомбаков не особо получится, слишком он медленный и неуклюжий на разгон. Мы уже пробовали, переплевались и оставили эту мысль в покое. Даже первые уровни успевают отскочить в сторону, впрочем, как и от БТРа. Сначала приходится заманивать зомби обычными легковушками, создавать толпу и потом, из засады, уже получается их давить, — объясняет мне подробно служивый.

— Хорошо, тогда заберем, когда из поселка будем ехать.

— Серый, хочу тебя попросить, вместе с Ирой, с нашими остальными экипажами провести такое же обучение, как определять наличие зараженных монстров и как ты их вырубаешь. Еще, поделись с нами тем знанием, что ты сказал про Вовку, как это он вернется к нам?

— Расскажу, только, дело это не быстрое, поэтому лучше всех собрать в части вечером сегодня, чтобы сразу открыть глаза всему составу на такой закидон Системы. Вот, даже Жеку с собой привезу, как наглядный пример произошедшего с ним чуда.

На этом мы договариваемся и продолжаем выкашивать зараженных в центре до вечера, но, не до самой темноты. Становится понятно, что большое количество людей уже не будет с нами выезжать, многие совсем ослабели и умирают прямо сейчас, закрывшись в своих квартирах. С этим мы ничего поделать не можем, сил на то, чтобы чистить полностью подъезды и выносить на руках умирающих у нас точно нет, тем более, зараженных не становится пока меньше.

Да и ни к чему нам в поселке и команде такие помощники, которых придется пару недель возвращать к жизни, а там снова новый этап у Системы и они тоже обратятся в тварей.

Такая, осознанная необходимая жестокость, чтобы выжить самим.

За эти три часа постоянных поисков я снова обнаружил двоих пятерок, уже без своих менее сильных адъютантов меньших уровней и разобрался с одной тварью, вторая оказалась хитрее и получив одно попадание от Иры, просто ускакала куда-то вглубь квартиры и скрылась там. Придется вернуться к этому дому, чтобы добить монстра, я себе такую галочку поставил, только в подъезд заходить нет никакого желания, биться в тесноте с быстрым монстром я не собираюсь, без возможности отскочить и сманеврировать.

Мы еще скатались в мой теперь гараж, забрали все канистры и отвезли тяжелый груз в поселок, где оставили тот десяток новых спасенных, чтобы они размещались пока около нашей кухни, получали первое горячее питание и думали, чем могут заслужить проживание в таком райском месте, на берегу озера, где даже можно купаться и ловить рыбу без опасности оказаться съеденным через пару минут.

Если не найдется интересной для поселка специальности или желания воевать за освобождение центра города, придется кому-то из спасенных переехать в один из зачищенных нами районов, хотя бы около железнодорожного вокзала, чтобы как-то выживать самим. Не обременяя своей бесполезной личностью и другими иждивенцами при себе инфраструктуру поселка, в том числе — его кухню и тех, кто пашет над обеспечением жизнедеятельности нашей команды.

Это условие — основное для проживания в нашем райском месте, возможность и наличие способностей приносить пользу нашей общине.

Естественно, пока все спасаемые с таким предложением соглашаются, что окажется в поселке — потом посмотрим.

Вернувшись в центр города, оставили пару новых спасенных наливать канистры, черпая вручную ведрами солярку из танка:

— Работайте тихо, не разговаривайте и не шумите, чтобы на вас не навелся бродячий зомби. Если будут проблемы, прыгайте в машину и отъезжайте, — показываю мужикам на заваленную телами зомби дорогу, — Главное, не застревайте. Вот вам один ПМ и рация, учитесь пользоваться.

Часов в шесть вечера мы уезжаем из центра города, захватив с собой еще двадцать человек в кузов подогнанного нам служивыми «Урала», забираем на заправке набранные канистры вместе с помощниками и катимся в поселок.

Поговорим там со спасенными, определимся с теми, кого однозначно на выезд из поселка. Проскальзывали во время эвакуации у пары особо глупых баб и одного парня такие нахальные высказывания, типа, с упреком, что не вывезли в безопасное место раньше, что требуем какого-то участия своим трудом в жизни поселка и вообще — слишком о себе понимаем. Не слишком рады их спасению и не чувствуем себя в неоплатном долгу перед спасенными, не достаточно прониклись чувством неискупаемой теперь вины.

Ладно, там покормим голодных людей, хотя, и так поделились сухпаем с народом. Многие из которых последние две недели питались тем, что бог послал в холодильник до апокалипсиса, а последнее время, дня уже три, как пропало электричество в центре, просто грызли остатки крупы, боясь пошевелиться из-за распространившихся на территории монстров. Распространившихся и из-за наших чисток в центре, которые оказались не доведены до полного окончания из-за работы в ангаре. Хотя, чего себя упрекать в этом, монстры всегда появляются, такой у них закон развития прописан в башках самой Системой.

Да, теперь все время окажется так — почистили район, но, не полностью от зомби, через день-два новый монстр разовьется из оставшихся двоек или даже первого уровня.

Разговаривать со спасенными придется Олегу и всем нашим, мы с Ирой и героем будущего представления Жекой собираемся в часть, чтобы я прочитал лекцию о монстрах и предъявил первого в истории Земли доказанного переселенца в тело другого человека, осуществленное Системой. Первого, но, точно не последнего.

По такому случаю ожидается собрание всех жителей части в местном клубе, в котором я еще не был и потом долгие переговоры о нашей совместной стратегии по выживанию со Старшими служивых.

Давно пора обсудить наши возможности и пути, куда нам стоит двигаться, понимая, что это оказался не последний подарок от Системы с объявлением о втором этапе Игры.

Выгружаем новое пополнение около нашей кухни, где уже работают новые спасенные, под присмотром жены Вадима и Наташи, быстро освоившейся среди знакомых людей в новом месте.

Тут я замечаю, что приятель мой старый, который новый Жека, делает классическую стойку на помывшуюся и немного порозовевшую на лицо Наташу, именно такую стойку, которой он прославился еще на секции и понимаю, что новое сознание полностью освоилось в другом теле.

Вообще, он уже неплохо поменял доставшееся тело, оно стало мускулистее, часть лишнего веса исчезла, кажется гораздо более ловким и сильным. Одутловатые щеки уменьшились, взгляд стал таким жестким и опасным, парень разительно изменился как личность у всех на глазах.

Теперь с интересом рассматривает исхудавшую фигуристую блондинку и собирается, похоже, брать ее в осаду своего внимания и настойчивости.

— Ну, неплохой выбор, — шепчет мне Ира, заметив взгляды, которые я кидаю на приятеля и новый предмет его увлечения, — Но, среди спасенных есть варианты и получше, хотя бы, та же брюнетка, которую я забрала для Алексея у служивых.

Я только пожимаю плечами, приятель у меня самостоятельный в выборе подруг парень, наши советы ему точно не требуются.

— Милая, давай собираться в часть, там придется задержаться на пару часов, а я мечтаю посидеть в горячей воде, — говорю я Ире и подхожу в Жеке, уже начавшему словесно кадрить Наташу.

— Женя, нас ждет начальство части на серьезные переговоры, — выделяю я при девушке, что мой приятель теперь тоже среди людей, заправляющих жизнью в нашем осколке цивилизации и явно — не последний человек в поселке.

Глава 7

К части подъезжаем затемно, пикап выезжает на освещенное место перед воротами и пока служивые открывают их, мы развлекаемся освобождением нескольких зараженных, добравшихся как-то до расположения и несмело топчущихся рядом с воротами.

Заехав, паркуемся и идем сначала с Андреем в штаб, где проводим быстрые переговоры в узком кругу, пока остальные служивые собираются в клубе, чтобы послушать мою вводную лекцию и внимательно посмотреть на первого человека, переместившегося в чужое тело, Жеку собственной персоной.

Наш современный Гагарин!

Договариваемся со старшими части, как работаем дальше, как делим трофеи и проценты и как чистим город. Они пока не хотят покидать часть, хотя думают приехать в поселок и занять пару домов, типа, под базу отдыха для своих бойцов с подругами боевыми.

У нас нет возражений на такую просьбу, я отчетливо понимаю, что, сравнив убогие комнатки в воинской части с шикарными, обставленными дорогой мебелью и техникой, домами на берегу красивого озера, служивые и, в первую очередь их подруги, захотят постоянно жить в поселке.

В такое время, пусть в части и более безопасно, чем у нас, сама часть является естественной преградой для миграции зараженных в нашу сторону.

Так что — это процесс неизбежный, в части со временем останется только наряд, несущий службу, а в поселке примерно с восемь-десять домов окажется занято нашими союзниками со своими семьями.

Ира уже говорила, что это может оказаться опасно для нас, ведь, наша команда в четыре раза меньше, чем служивых, но, примкнувшие к нам грузчики и мобилизованные уменьшают это неравенство всего до двух раз.

— Тем более, милая, пусть лучше живут рядом с нами такие боевые парни, которые станут защищать поселок так же яростно, как и свою часть. Не знаю, что должно случиться в этом мире, чтобы кто-то смог преодолеть пулеметный огонь, ведущийся из шести БТРов крупнокалиберными КПВТ. Гораздо лучше такие соседи, чем если мы наберем в поселок всяких слабаков и тунеядцев, которых придется заставлять работать под страхом выселения в город. То есть, выдворения обратно, откуда их взяли.

Ира осталась при своем мнении, я — при своем, она хочет остаться одной из самых влиятельных особ в поселке, справедливо понимая, что многочисленные служивые уменьшат наше влияние в этом райском месте.

— Да пусть уменьшают влияние, я и сам не хочу тянуть постоянно на своих плечах поселок и ответственность за жителей и обеспечение его жизнедеятельности. Хочу только рубить зомби, желательно, как можно более сильных. Пора бы уже нам посмотреть на монстров шестого уровня, что-то зараженные остановились в своем развитии.

Поэтому, в часть мы приехали немного несогласные друг с другом, что обычное дело и при нормальной жизни, не говоря уже про наше опасно-нестабильное существование.

Ира почему-то думает о будущих возможностях иметь высокое положение среди выживших и самой заниматься распределением материальных благ, мне же кажется, что во всей этой суете нет особого смысла.

Поэтому я спокойно отношусь к будущему, в котором я останусь простом бойцом. Мне кажется, что оно долго не продлится и последующие шаги Системы очень наглядно нам это объяснят. Нам, это тем, кто успеет что-то понять и, возможно, сразу после этого умереть.

Вскоре мы все перешли в клуб, только двое часовых остались дежурить около ворот, да собаки лениво полаивают на своих постах, все остальные жители части со своими женщинами, некоторые уже с парой законных подруг, расселись в небольшом помещении, где имеется много старых скрипучих стульев с тех времен, когда в части служило около сто двадцати росгвардейцев.

Сейчас в зале около шестидесяти-шестидесяти пяти человек приготовились внимательно слушать мой рассказ, Андрей командует всем замолчать и приготовить свои уши:

— Познакомьтесь, это мой старый приятель Евгений. Мы с ним начали освобождать зараженных в первый же день апокалипсиса и тогда же вечером открыли прокачку с помощью машин. На шестой день Евгений был убит, пробит двумя пулями навылет из тяжелой снайперской винтовки около нашей прежней базы. Умер на месте и даже оказался похоронен на газоне около нашего дома. Через четыре дня мы узнали от Олега-второго, что в дом пришел незнакомый никому парень, представился именно Евгением и рассказал нам, что чувствует и ощущает себя именно нашим погибшим другом. После разговора с ним и я и все остальные признали его прежним Женей, он знает все, что мы пережили вместе за последнюю неделю и знает такие вещи из прошлой жизни, которые конкретно мог подтвердить только я один.

Народ в зале зашумел, обсуждая мой рассказ, пришлось мне повысить голос, чтобы услышали сидящие на задних рядах:

— Да, по всему, кроме внешности — это тот самый Женя, который воевал с нами и погиб у нас на глазах вместе с Оксаной и Аленой. Как и почему это случилось?

Я делаю паузу, привлекая внимание зрителей:

— Ответ может дать только Система, которая перенесла сознание Жени в другое тело, в какого-то бесполезного нулевку. Зачем она это сделала? Скорее всего, потому что Женя на момент смерти имел восьмой уровень по общему развитию и третий по РЕГЕНЕРАЦИИ, в тот момент он оказался одним из самых прокачанных Воинов в городе. Поэтому его сознание оказалось перемещено в другое тело и он, хорошо потренировавшись, теперь понемногу поднимает возможности дарованного ему нового тела к своим прежним способностям.

— Сегодня погиб один из нас, боец по имени Владимир. Мы будем помнить его, но, если он придет к нам так же, в чужом теле, только обрадуемся и поддержим его! — так Андрей обозначил доктрину руководства на такие возможные случаи.

— Да, Владимир имел тоже восьмой уровень и такой же третий по РЕГЕНЕРАЦИИ, поэтому, он может возродиться в теле бесполезного для Системы нулевки, — подтверждаю и я такую возможность.

— Вам всем бы стоило так же прокачаться и добраться до хорошего уровня именно на РЕГЕНЕРАЦИИ, тогда может появиться большой шанс на новую жизнь, — заканчиваю я рассказ и спрашиваю, обратившись к Жеке:

— Евгений, как тебе с прежними мозгами в новом теле?

Зал замирает, стараясь не пропустить ответ человека, получившего вторую жизнь:

— Да все отлично. Подругу мою жалко очень и тело не спортивное мне досталось, но, я его меняю активно. Жить снова — это круто необыкновенно!

Народ в зале аплодирует приятелю и потом Андрей сообщает своим бойцам, что с завтрашнего дня я займусь практическим обучением остальных экипажей, как сражаться с высокоуровневыми монстрами и как их обнаруживать.

— По полдня на каждый экипаж, — сообщаю я, — Этого хватит, чтобы посмотреть практически и послушать теорию. А для обнаружения монстров придется прокачивать ВОСПРИЯТИЕ, хотя бы до четвертого уровня.

Потом я ответил на вопросы интересующегося народа, каково это — оказаться прокачанным аж шестнадцатого уровня?

В поселке мы снова полезли в ванну с горяченной водой и замерли в блаженстве. Я вспоминаю выступление в клубе части и морально готовлюсь к обучению служивых в течении трех дней, Ира успела пообщаться с женщинами, забранными из ангара и строго поспрошала, не обижают ли их в части и нет ли какого насилия над личностями.

— Слушай, Серый, ничего такого нет, просто женщине, которая никого не выбрала, жить немного сложнее и ее никто прокачивать не станет. Говорят, что не прокачанные снова обратятся, на следующем этапе системы и так подталкивают девушек к выбору. У служивых уже у половины имеется по две подруги, парни чувствуют себя какими-то прямо баями.

— Ну, тогда и качать приходится вдвое больше, за удовольствие приходится рассчитываться потерей своих процентов и гораздо большими хлопотами, — замечаю я, — Так что, удовольствие вполне справедливое получается.

— Еще, двум последним, которые никого не выбрали, сразу же указали, чтобы при первом сообщении от Системы они закрылись где-нибудь строго в одиночестве и так ждали прихода нового этапа. Такая дискриминация получается, — пожаловалась подруга.

— Справедливо опять же вполне, — ответил я и занырнул под воду, ухватив девушку за щиколотку и стащил с удобного места в джакузи, чтобы она поменьше переживала за порядки в чужом монастыре.

— Сколько может теперь мужик тащить женщин на своих плечах, столько пусть и тащит, больше слабого пола выживет. И детей при них, — отвечаю я на возмущение Иры, — И ты сейчас, можешь уже пару спасенных мужиков из центра взять на содержание, пусть радуют тебя, — посмеиваюсь я над подругой.

— Не нужные никому и не способные что-то полезное делать для общего выживания — остаются в своих квартирах, как и эти овцы из ангара, которых мы бросили в районе железнодорожного вокзала, правда, как очень благородные люди, все же зачистив его, — подвожу я итог, — Ты ведь только обрадовалась тогда, что больше никто не мешает заниматься сенокосом зомби. Чего ты хочешь теперь от служивых?

Ира надувается на мои справедливые замечания и молча закидывает проценты, сегодня не хвастая своими достижениями. Я же поднимаю ОЦЕНКУ и ПРЫЖОК, после обеда больше занимался безопасностью служивых, не так много нарубил зараженных.

УРОВЕНЬ 16.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 11/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 10/16.

ПОЗНАНИЕ 9/16.

ОЦЕНКА 4/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 7/8.

Ночь проходит спокойно, грузчики и мобилизованные радуются жизни в своих домах, выпивая на радостях, что сдали основной экзамен в этой жизни и теперь у них ясная дорога, куда стремиться. И женщины благодарные скоро найдутся, что еще требуется для хорошей жизни сейчас?

Спасенные размещены очень плотно в одном из немного пропахших домов, вряд ли они замечают сейчас легкую вонь, но, должны отмыть и оттереть все последствия произошедших освобождений и чьих-то смертей в доме.

Мы решили пока не баловать еще не очень понятный нам контингент. Олег мне успел сказать, что с народом пока непросто общаться и придется кое-кого ставить на место конкретно. Чтобы остальные поняли, что долго раскачиваться мы никому не позволим. Рабство мы не приветствуем, но и шею свою надолго сидеть не предоставим, поэтому несколько самых недовольных придется отвести в город и там оставить.

Утром следующего дня я слушаю подробный рассказ Олега, по его записям на листке бумаги мы понимает, что дефицитных обладателей необходимых профессий для жизни в поселке нам пока не попалось. Поэтому все спасенные привлекаются в качестве чернорабочих к расчистке поселка, освобождению домов от остатков погибших и еще мы начинаем заготовку дров с несколькими мужиками, которые достаточно прохладно отнеслись к идее бороться с зомби.

— Олег, сегодня присмотрись, пожалуйста, кто из спасенных готов хорошо и много работать, не из-под палки, конечно. Именно за безопасное проживание и трехразовое питание, больше что-то предлагать нет смысла. Особо не нервничай и не ругайся, если определишься с плохими работниками к обеду, мы сразу же их вывезем обратно, чтобы не перегружать нашу базу, тем более, мы привезем новых спасенных. Я сегодня чищу с новыми служивыми центр города и за два-три дня мы полностью его зачистим, так что, выселение бесполезных личностей в этот район не будет преступлением против человечества.

Олег согласно кивает и подзывает новых прорабов из местных, которые должны будут указать спасенным фронт работ, много из которых — очень грязные и сильно вонючие. Лучше сразу определиться с лишними людьми в поселке.

Мы едем к части, дожидаемся БТР с другой командой, сзади так же к нему пристраивается командирский уазик с женщинами, едущими на прокачку и вскоре занимаем позицию около заправки.

За последнюю неделю я перестал видеть хоть иногда проезжающие мимо машины, апокалипсис все глубже поглощает наш город исчезновением электричества, воды и новыми огромными толпами зараженных. Пропажа мобильной связи и интернета сказывается особенно печально на нашей коммуникации, теперь общение в городе только с расстояния в километр с небольшим по рациям, которые необходимо заряжать каждый день.

Сегодня я отработал с двумя командами из части, все же получилось выковырять спрятавшегося вчера монстра из его берлоги. Ира очень удачно попала ему по морде, разнеся нижнюю челюсть на осколки и этим взбесила тварь, прыгнувшую уже с третьего этажа и гигантскими прыжками рванувшуюся мстить жалким людишкам.

Кажется, из-за меткого попадания моей подруги, монстр оказался как-то не очень уж и быстр, был остановлен в прыжке ударом по морде, срезавшим у него половину кожи с получившейся в результате зомбячьей эволюции образины, вместе с веками и остатками носа. Сразу же несколько ударов по позвоночнику не дали результата, к моему большому удивлению, пришлось рубить, как заведенному, чередуя с ударами по башке и таким образом оставляя чудовище в неподвижности.

— Сабля уже совсем не справляется со своей задачей, — успел подумать я, как все же прорубился в позвоночник и смог остановить монстра, оставив его валяться на асфальте.

Парни из новой команды с восторгом смотрят на сверкание сабли и мою безумную скорость, я тоже чувствую, что я стал явно быстрее и сильнее, чем в то время, когда заполнил эти навыки до самого конца.

Все-таки, поднятие уровней не проходит бесследно, с каждым из них я становлюсь быстрее и сильнее, пусть это и не очень наглядно заметно.

Потом я рублю концом сабли шею между еще сильнее поднятых плеч и за пару десятков ударов прорубаюсь к позвонкам, перебив которые улетаю на целую минуту, а когда возвращаюсь в свой мир, вижу обступивших монстра служивых, которые фотографируют его увеличенную хлеборезку и Иру рядом.

— Это же не пятерка? — вопросительно-утвердительно спрашивает подруга и я киваю, стряхивая из головы долгие секунды оргазма:

— Шестерка! Сто девяносто два процента! — кричу и сам наклоняюсь внимательно рассмотреть монстра.

Да, позвоночник прикрыт двумя рядами валиков из твердой кожи, когти стали длиннее и острее, морда еще больше превратилась в хлеборезку, акулья пасть выросла. Теперь бы и белая акула позавидовала такому набору.

— Вчера еще, наверно, пятеркой был, но, отожрался за неполные сутки и поднял уровень. Кажется, обиделся на тебя за вчерашнее попадание пули и свою трусость, поэтому решил стать сильнее, чтобы отомстить, — говорю я внимательным слушателям.

Наверняка, пришлось нескольким жертвам отправиться к монстру в пасть, сегодня ночью в этом районе страшно кричали люди, попавшие на ужин к твари.

Фотоссесия с монстром длится долго, я перевожу дыхание и чувствую, как трясутся от перенагрузки руки и ноги, я явно испугался, что не смогу остановить монстра и выложился на двести процентов.

Эволюция прибавила врагам человечества еще один уровень, монстр стал сильно защищеннее, но, потерял немного в скорости и проворстве.

Глава 8

Второго монстра, пятерку, я выманил через очень неумелое освобождение тройки, которая оказалась на подхвате у лидера района.

Специально провозился с ней долго, нанося бестолковые удары по плечам и рукам, сдерживая себя, как мог и в результате демонстрации нулевых боевых качеств монстр успокоился и выпрыгнул с чердака на дерево, потом уже нацелился на меня. Его я почувствовал заранее, пройдя метров двести после успокоения шестерки вглубь района, оставил нашу цепь позади себя метрах в пятидесяти и добившись того, что показал себя легкой добычей.

Все прошло вполне стандартно, я получил свой оргазм и девяносто шесть процентов к рейтингу, служивые и подруги пофотались рядом со страшной пастью монстра, и мы двинулись чистить район дальше.

Таким планомерным образом за два следующих дня мы зачистили весь центр города, все улицы и подъезды, только, не заходя в них далеко. Без электричества, закрывавшего кодовые замки, зараженные частенько выбегают из подъездов, стоит нам немного пошуметь и привлечь их внимание.

Из интересного еще — почти половина зараженных оказалась уже второго уровня, получается, что подпитка от своих более слабых собратьев не заканчивается с первым уровнем и новички активно дожирают останки неудачников, быстро переходя на второй. А может, и друг друга и даже не остатки.

Система все никак не успокоится и делает жизнь обычных людей еще безысходнее, двойки — это уже серьезный соперник даже для второго-третьего уровней, если без использования огнестрела.

Ну, нам же проще поднимать навыки с более богатых, щедро раздающих повышенные проценты зараженных, я лично закидываю проценты по два раза в день и за два дня поднял свой уровень до восемнадцатого, заполнив полностью умение ПРЫЖОК.

УРОВЕНЬ 18.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 13/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 12/16.

ПОЗНАНИЕ 11/16.

ОЦЕНКА 6/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 8/8.

Однако, случилась при этом и крайне неприятная новость. Переход меня на восемнадцатый уровень не принес мне новых навыков и, тем более, умений.

Ровным счетом ничего нового не появилось в списке, но, я чего-то такого и ожидал, после того, как у Иры при подъеме уровня на четырнадцатый случилась такая же засада.

У меня при переходе на четырнадцатый появился навык ОЦЕНКА, до этого мелькавший среди умений, а у нее — ничего, вообще ничего. Девушка оказалась страшно расстроена таким коварством от Системы, ругалась, как уличная торговка рыбой, а я еще больше убедился, что не стоит заглядывать очень уж далеко вперед, больше, чем на один месяц. Похоже, экономика вторжения побеждает и наше сопротивление внезапно для нас самих сольется.

Куда сольется — я, конечно, не знаю.

Но, не останемся мы годами править в обезлюдевшем городе и крошить зараженных в свое удовольствие, не для нашего долгого существования пришла Система в наш мир.

Поэтому, в обед первого же дня, выслушав доклад Олега о самых ленивых работниках, требующих еще чего-то кроме безопасного проживания и питания, я сразу же принял меры к удалению этой язвы, мешающей остальным людям благодарно трудиться на свою новую родину.

И сам загнал пинками в кузов грузовика шестерых сильно несогласных, потом скомандовал паре охранников из наших помощников побыстрее осуществить эвакуацию тунеядцев и оппозиционеров.

— А куда их? — только поинтересовались парни из мобилизованных, закрывая кузов на защелки.

— Да, обратно в центр, — отмахнулся я.

— А там куда? — не поняли парни.

— А там, куда глаза глядят. Главное, чтобы в зоне видимости зараженных не оказалось. Мы же не звери какие…

Грузовик укатил и вернулся через сорок минут, охранники подошли ко мне с докладом, но я прервал подробный рапорт и спросил только:

— Выгрузили?

— Выгрузили. Только… — попробовали продолжить они.

— А вот только не надо. На хрен мне такими мелочами голову забивать.

Потом Олег рассказал, что таких стойких врагов физического труда нашлось на самом деле всего трое. Еще трое присоединились к ним, когда увидели, что за саботаж сразу же не наказывают.

— Сразу не наказывают? — усмехнулся я, — Зато, потом и прошений о помиловании не принимают.

— Может, не стоило так сразу? — сомневается Олег.

— Не стоило цепи на них вешать и в рабство оформлять — это да, не стоило. А терпеть от спасенных из милости кривляние и саботаж — не будем. Да и остальные теперь хорошо работают и новичкам расскажут, что здесь бывает за такое поведение. Тебе же проблем меньше на будущее.

С таким утверждением Олег спорить не стал, хватило одного раза показать себя жестко и саботажники сразу перевелись.

Очистив район центра от зомби, мы смародерили второй оружейный магазин, больше не для себя, чтобы вооружиться, а для того, чтобы нехорошие люди не наложили лапы на оружие и потом не стреляли нам в спины.

Потом дошли до оптового склада, торговавшей техникой для дома и вывезли его почти весь, не став, конечно, забирать газонокосилки и триммеры, но, все лопаты и грабли с вилами вывезли. Еще вскрыли рыболовный магазин и его забрали тоже весь, рассчитывая вдоволь ловить в озере сетями и неводом, чтобы иметь свежую рыбу каждый день.

Рыбнадзор теперь не скоро появится, такой пережиток развитого общества.

Через четыре дня пропало электричество в деревенской линии передач, но, я не сдался и не принял это, как положенное наказание, вызвал пару БТРов, и мы прокатились со служивыми вдоль линии столбов с жиденькими проводами. Проехать пришлось пару подстанций в опустевших деревнях, пока не добрались до крупного села, где нашлись выжившие, немного вооруженные молодые парни и что самое интересное, в домах электричество имеется, а вот дальше оно оказалось отключено.

Пришлось провести сеанс внушения, после чего деревенский отряд самообороны покаялся и быстро восстановил электроснабжение и в поселке, и в части.

— Ну, Серый, красава! Все то ты решаешь! — громко радовался Андрей, командовавший отрядом служивых, — Мы уже рукой махнули на электричество, генераторы запустили, решили, что оно само собой закончилось, а тут, оказывается — глубоко спланированная диверсия!

Договорились, чтобы местные охраняли линию передач, за это пообещали им защиту и снабжение продуктами, которые будем менять со временем на домашних животных, которых у сельских пока, раз-два и обчелся.

В поселке теперь живет под сотню спасенных из центра, заготавливают дрова, но, в основном — участвуют в мародерке оставшихся магазинов. Живут плотненько, но, жаловаться и не думают, счастливы, что есть горячая еда и спокойный сон, без диких криков раздираемых на куски людей за стеной.

Служивые уже заняли под свое проживание четыре дома, теперь у них это и точно — база отдыха, кто-то живет постоянно, большинство меняются, но, пара БТРов всегда возвращается в поселок после работы в городе.

У них с освобождением новостроек дело не очень идет, новые зомби прокачались на своих собратьях в основном до третьего уровня и под колеса тяжелых боевых машин попадать не торопятся, прячутся по квартирам и чердакам. Так что, днем в новостройках главные — служивые со своими подругами, чистящие дома по очереди, а ночью — прокачанные зараженные, возвращающие освобожденные площади под свои лапы и влияние.

Людей там уже почти не осталось, иногда только им попадаются случайно выжившие, те, у кого дома оказался большой запас продуктов и квартиры на верхних этажах с мощными дверями. Воды все они успели набрать раньше и смогли выжить, дождаться появления парней, выйдя к ним со слезами на глазах, когда те зачистили подъезды от тварей.

В части разместилось тоже под сотню спасенных, правда, чистить новостройки можно еще пару недель, чтобы отрапортовать самим себе, что — все, спасены все, кто умудрился выжить за почти месяц апокалипсиса.

За еще четыре дня после освобождения центра города, когда я с командой катался по соседним районам, не переставая зачищать зомби и спасать людей, набрал еще четыре уровня, специализируясь именно на обнаружении монстров и зачистке в одиночку.

Ира не потянет такую схватку в ближнем контакте, Жека тоже побаивается, ссылается на новое, неуклюжее по сравнению со старым тело и не хочет рисковать наладившейся семейной жизнь с Наташей.

Я его понимаю, получить возможность прожить еще одну жизнь — дорогого стоит и рисковать без особого смысла точно не стоит, свои проценты он и так выкашивает без проблем.

У самого теперь двадцать второй уровень развития и серьезно прокачанные навыки.

УРОВЕНЬ 22.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 16/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 16/16.

ПОЗНАНИЕ 15/16.

ОЦЕНКА 10/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 8/8.

Из-за того, что не прокачанных навыков осталось всего два, уровни теперь подлетают мгновенно, стоит только накопить по пятьсот процентов рейтинга на два последних. Скоро мне окажется почти некуда развиваться, ПОЗНАНИЕ я закрою сегодня после обеда. На ОЦЕНКУ придется потратить все будущие проценты и когда она поднимется на максимальное значение, у меня наберется двадцать седьмой уровень и все. Если не появится какого-то нового навыка в меню или даже умения — развитие мое остановится на этой не самой круглой цифре.

Пока раннее утро и я могу полежать на широкой кровати, где мы с Ирой вчера поменяли дорогое шелковистое белье на новое и оставили его стираться в качественной стиралке. Несмотря на полный треш в самом городе и почти всех окрестностях, в поселке продолжается отличная августовская жизнь со всеми радостями, доступными при наличии электричества и чистой воды.

Еще, конечно, при наличии прокачанных защитников с серьезным оружием в руках.

До нас доносятся слухи о нескольких образовавшихся в городе бандах, скорее, небольших сообществах из десятка-полутора молодых парней и девок. Они не катаются гордо по центральным улицам города и не чувствуют себя хозяевами жизни, как мы со служивыми, просто выживают как могут, прячутся по квартирам и домам от нас и зараженных и пока не доставляют никаких проблем. Наши надеются, что молодежи надоест выживать без электричества и бани и они просто попросят взять их к себе. Но, пока не просят, мародерят понемногу и стараются не попадаться нам на пути.

Из спасенных двух десятков детей создали один учебный класс и спасенная учительница математики пытается чему-то научить своих учеников, создавая иллюзию возможности мирной жизни в отдельных местах.

Дрова пилятся и рубятся, около поселка уже имеются две огромные поленницы, поэтому мы прекратили вырубку около своего места жительства и возим заготавливать дрова новых лесорубов за три километра, в настоящий лес.

Заправку усердно выкачиваем, пользуясь отсутствием зомби в округе, залили все емкости в поселке, некоторые по шесть кубов солярки содержат теперь, другие поменьше, все генераторы заправлены полностью, и еще пригнали один почти полный бензовоз, найдя машину около далекой заправки с бело-красным логотипом.

Все, в общем-то, отлично, насколько может быть при зомби-апокалипсисе.

Только прокачанные ПОЗНАНИЕ и ВОСПРИЯТИЕ не дают радоваться жизни, сегодня кончается вторая неделя, как начался второй этап и я прямо спинным мозгом, а может и задницей чувствую, что скоро мы получим очередное сообщение от Системы, очередной сюрприз, значительно ухудшающий наши возможности к выживанию.

Поэтому, сегодня за завтраком я сообщаю всем нашим свое распоряжение — прибыть в поселок за полчаса до двенадцати, ожидать сообщение от Системы и защитить своих близких. Лица у всех сразу же серьезнеют, народ понимает, что это не шутки и только спрашивает меня, когда ждать сообщение.

— Когда ждать — точно не скажу. Будем просто, начиная с сегодняшнего дня, возвращаться в поселок и присматривать за порядком, обедать и снова выезжать. Кто на мародерку, кто на освобождение зараженных, кого куда распределили сегодня.

Распределением мужчин занимаются Олег и Сергей от местных, спасенных поделили примерно так, чтобы и в поселке дела шли, и из города продукты и механизмы поступали непрерывным потоком, пока хорошая погода и есть возможность вывести все, на что глаз падает.

Вскоре появляются и служивые, которых я позвал по рации прийти ко мне. Им я не приказываю, а рекомендую, но, парни понимают, кто здесь самый прошаренный по Системе и никто не спорит:

— Хорошо, Серый! Передадим своим, — отвечает их старший и они уходят, чтобы довести до всех мои слова.

Потом выезжаем в город и мы, заправляем сначала «Урал» и пикап, Хаммер приказал долго жить, теперь Олег-второй катается именно на «Урале». Сенокосить машинами уже слабо получается, отъевшиеся тройки и двойки вместе с ними не выходят на дороги и за ними приходится забираться вглубь районов, выкашивать в ручном режиме, когда мне есть чем заняться. Четверки стали обыденностью уже, как и пятерки, правда, шестерок почему-то не так много вырастает и я все время жду встречи с семеркой. Судя по эволюции, этот монстр окажется еще круче защищен броней, поэтому даже я собираюсь сначала выбить ему мозги из огнестрела и только потом, изучив как следует тушу нового альфы, заняться работой с ним в личном контакте.

В оружейном магазине я нашел тяжелый такой меч, почти двуручник, на три с половиной килограмма и теперь работаю с ним, оставив пока саблю в ножнах висеть за спиной. Меч сходу пробивает броню шестерок и даже башку чудовищу может разрубить, если попасть удачно, чтобы клинок не соскочил в сторону.

Саблю ношу с собой, потому что не совсем доверяю мечу непонятного происхождения и жду от него какой-то заподлянки постоянно.

Сегодня мне удалось освободить пару четверок и одну шестерку, мы спасли еще одну семью, молодых родителей с ребенком и теперь они пьют воду и сосут мякиш по пути в поселок, так как давно уже голодали.

На кухне я получаю в кастрюлю солидную порцию еды, картофельного супа с мясом на нас с Ирой и поднимаюсь на наш третий этаж. К половине двенадцатого возвращаются почти все машины из города, мы спокойно обедаем вдвоем, почти не разговаривая между собой. Появилась какая-то трещина в наших с Ирой отношениях, я не делаю то, что просит она, считая это суетой ненужной, подруга теперь постоянно обижена и тоже хранит молчание.

Раньше я постарался бы наладить отношения, теперь почему то не хочу, так что, последние дни мы живем вместе как-то по инерции и, возможно, скоро разойдемся. Закидываем проценты и я любуюсь своим меню:

УРОВЕНЬ 22.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 16/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 16/16.

ПОЗНАНИЕ 16/16.

ОЦЕНКА 10/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 8/8.

Небольшой улет в небеса и я смотрю на почти полностью заполненную шкалу навыков и умений.

Осталась свободной одна ОЦЕНКА, у Иры она уже прокачана почти полностью и она уже может только взглядом определить уровень монстра, теперь подсказывает мне постоянно на охоте.

Очень полезное умение и я надеюсь прокачать свое до конца, чтобы так же видеть уровень противника сразу, в виде цифры над его башкой или головой, как в одной из игр, в которые раньше рубился.

За этот месяц я стал другим человеком, Ира сильно изменилась тоже. Как по мне — не в лучшую сторону, стала совсем жесткой и меркантильной, даже для меня, совсем не бессребренника. Я для нее — слишком расслабленный и не стремлюсь править в поселке единовластно, зато, обещаю ей передать свои полномочия, когда мы совсем разойдемся.

Мы лениво ожидаем, когда пробьет двенадцать, вот уже без десяти, но, никаких сообщений от Системы нет и мы расслабляемся. Я выхожу на балкон, разглядываю в бинокль поселок, кое-где вижу народ, так же занявший позиции на балконах и машущий мне руками. Мол, все в порядке, Серый, мы бдим, как ты и сказал.

Как по глазам бьет красным цветом, я привычно уже холодею и читаю объявление Системы:

ЧЕЛОВЕК! ТВОЙ КЛАСТЕР ПЕРЕХОДИТ НА ТРЕТИЙ ЭТАП!

ПЕРЕЗАГРУЗКА ПРОИЗОЙДЕТ В 12.00.

РАЗВИВАЙСЯ ИЛИ УМРИ!

ВРЕМЯ ДО ПЕРЕХОДА 04.56…04.55…04.54…

— Блядская Система! И тут нае. ла!!! — ругаюсь я во весь голос, никого не стесняясь.

Теперь не пятнадцать минут до нового этапа, а всего пять, чтобы вляпаться с гарантией в дерьмо.

Впрочем, этого я и ожидал, поэтому, весь поселок и часть готовы к такому сюрпризу. Все сидят по домам и многие держат на прицеле соседей и родных, кто обратится сегодня — бог его знает!

На меня нападает какая-то апатия и я возвращаюсь за стол и сажусь, медленно попивая горячий чай из красивой чашки.

Ира, наоборот, выскакивает на балкон и подняв карабин, рассматривает поселок в оптику, она готова встретить новый этап во всеоружии.

Мы молча ждем начало третьего этапа, я допиваю чай и молюсь, почему-то это мне сейчас важно, потом просто жду.

На смартфоне уже двенадцать часов, хотя, может он уже не правильно показывает время, мобильные сети исчезли, как класс, ориентироваться больше не по чему.

Ира остается смотреть, как наступит третий этап апокалипсиса в поселке и через шестьдесят секунд слышит из домов, всех абсолютно, многоголосый вой. Одни жители кричат от ужаса, другие ухают и свистят. Она понимает, что все произошло, как обычно, часть выживших обратилась и напала на остальных людей.

Потом на улицы начинают выбегать люди, спасаясь от своих обратившихся близких, многие так и не начали качаться, оставшись простыми работягами и теперь не могут дать отпор новообращенным зомби.

Девушка присматривается в прицел, забыв про висящий рядом бинокль и, не веря своим глазам, долго, с минуту смотрит на происходящее на газонах и лужайках поселка, потом выпрямляется и кричит:

— Серый! Полная задница! Как ты и говорил, обратились дети и подростки! Они нападают на родителей, я видела двоих мальчишек, которые напали на матерей!

Она стреляет пару раз, видно, помогая жертвам нападения и заскакивает в комнату, не понимая, почему я еще не стою рядом с ней и не командую, начиная организовывать жителей и освобождая обратившихся детей.

— Серый!!! Ты чего тупишь! — кричит она и замолкает внезапно, подавившись словами.

Ира видит, что я откинулся на спинку кресла и пустыми глазами гляжу на белый свет.

— Серый!!!

Теперь она понимает, что я не пережил новый этап и поселок остался без руководителя.

— Серый!!!

Да, зачищать детей мне уже не придется, этому знанию я бы очень обрадовался, если бы смог еще радоваться.

Глава 9

Очнулся я ночью, или просто так подумал, потому что в палате темно.

Почему в палате, я не знаю, как объяснить это ощущение, но, непонятный прибор, стоящий рядом и мерцающий парой огоньков и пара датчиков, подключенных к моей голой груди, на что-то такое намекают.

Нас лежит тут двое, рядом такой же прибор мигает парой светодиодов и слышно чье-то тяжелое дыхание.

— Ага, светодиоды — знакомое слово, — понимаю я про себя.

Но, кто я такой или что случилось — не знаю. В голове ни одной зацепки, ни одного воспоминания, ничего не болит и значит — все неплохо так, для того, чтобы проснуться в палате медицинского учреждения.

В памяти никаких воспоминаний абсолютно, ни о прошлом, ни о том, что случилось, похоже, я в коме долго пролежал, догадываюсь я. Полная и непроницаемая темнота, поэтому я засыпаю снова.

Пробуждение уже более понятное, в палате стало заметно светлее, за прикрытыми плотными шторами маленькими окнами видно утро, симпатичная медсестра в синем халате аккуратно вытаскивает из меня какие-то трубки и, заметив, что я проснулся, что-то говорит в микрофон около рта.

— Странная у нее гарнитура, никогда такой не видел, — узнаю я что-то новое и продолжаю рассматривать симпатичную женщину, кареглазую брюнетку с выдающимися вторичными половыми признаками, прямо выпирающей из халата грудью.

— Е мое, а что она сказала? — я ведь ничего не понял, какая-то странная смесь из шипящих звуков, не похожая ни на что, прежде мной слышанное. Впрочем, с таким абсолютным провалом в памяти, что я могу помнить из прошлого?

— Где я? — пересохшее горло царапает при моих первых словах.

Медсестра внимательно смотрит на меня, ничего не отвечает, смотрит на свою руку и дает мне прозрачный стаканчик с водой, ждет, пока я выпью, потом показывает жестом, что мне пора вставать. Спорить с симпатичной женщиной, которая занимается уходом за моим телом — не хочется и я скидываю ноги на пол, отдаю обратно стаканчик, который сразу летит в какую-то емкость на полу.

Дается это движение мне не легко, голова сразу же кружится, и я теряю координацию, хватаюсь за кровать, на которой лежал, чувствую под пальцами странную ткань, не похожую ни на что в моей прежней жизни. Я ничего не помню, абсолютно, из прежнего существования, но, вот эта ткань меня удивляет новым тактильными ощущением под пальцами.

Потом я смотрю на свои ноги, сначала ступни и снова испытываю диссонанс, эти смуглые и загорелые лапы, покрытые густым черным волосом — точно не мой размерчик и совсем не то, что я ожидал увидеть. А огромные ногти на пальцах и густая чернота под ними совсем убивают мою уверенность в себе.

Как же я дошел до такой жизни, что допустил, чтобы ногти выросли почти на сантиметр и вот-вот начнут доставать до пола. Не знаю почему, но, мне кажется, что это стыдно и некрасиво, вот такая у меня ассоциация при виде своих ступней.

Потом я вижу колени, во множестве покрытые более белыми по цвету шрамами и тоже загорелые слишком, для того, к чему я привык. Ноги особенно волосатые, но, заросли в паху меня повергают в шок, это что-то похожее на джунгли.

Я полностью голый и уже начинаю воспринимать флюиды от симпатичной медсестры самым непосредственным образом, не отходя далеко от кровати.

Медсестра не обращает внимание на мои половые признаки возбуждения, жестом требует подняться и отойти от кровати, в шоке от своей внешности я не задумываясь выполняю команду и отхожу в центр палаты.

Она наклоняется к панели прибора на тончайшей ножке и что-то нажимает на нем, после чего светящаяся полоса проходит поперек моего ложа и все остатки моей жизнедеятельности, изрядно испачкавшие удивившую меня обшивку кровати, мгновенно исчезают.

Исчезают прямо у меня на глазах, особенно, большое желтое пятно пропадает всего нагляднее, вот осталась половина от него, вот уже ничего и не видно.

Интересные технологии, не попал ли я в будущее?

Хотя, кроме непонятных ощущений в голове, что это новое для меня знание, я все равно не могу больше ничего вспомнить. Только то, что не знаю такой очистки кровати и впервые вижу свое тело, смуглое и волосатое до неприличия.

Медсестра подтолкнула меня в спину, снова что-то прошелестев в микрофон, и я послушно вышел из комнаты, бросив взгляд на лежащее тело на соседней кровати, такое же смуглое и плотное, как и мое.

В сером коридоре казенного цвета, опять какое-то странное сравнение, меня завели в комнату, маленькую и с подобием унитаза, имеется только одно сидение без бачка и без сидушки и пара кнопок вместо клавиш слива.

Показав на унитаз, медсестра снова что-то прошипела и теперь я понял ее:

— Нажать первую кнопку после отправления надобностей и вторую, когда станет чисто.

Я понимаю это непонятное шипение! Как-то понимаю, вот только сейчас начал разбирать слова!

Как это так?

Вдруг в голове включился какой-то переводчик и я смог разобрать крайне странные и непонятные звуки, в обалдении уставившись на женщину.

— Начал понимать меня? Молодец, обычно попозже до таких, как ты, доходит. Ты первый сегодня и значит, самый умный должен оказаться.

Потом она глянула на большой экран, типа часов на руке и добавила:

— А, у тебя же двадцать второй уровень и заполнены ВОСПРИЯТИЕ с ПОЗНАНИЕМ до конца! Теперь понятно, почему такой быстрый! Незаурядный экземпляр, такие редко здесь бывают, обычно не больше пятнадцати вырастают. Да еще НЕЗАМЕТНОСТЬ и ПРЫЖОК прокачал! Уникальный случай, придется доложить начальству.

Эти слова тоже о чем-то мне знакомом, только не понятном именно сейчас.

Она показывает на подсвеченное пятно на полу, диаметром с метр и говорит этим же шипящим голосом, что нужно встать туда и нажать первую кнопку, постоять, пока не прекратится очистка и потом, сойдя с круга, нажать вторую кнопку для утилизации грязи.

— На тебе ее очень много, а я пока принесу комплект одежды по твоему размеру, — и она выходит из помещения.

Технологии мне не знакомы — точно, но, смысл использования понятен, вода не тратится и все очень экономично.

Я вступил на засветившийся круг и нажал первую кнопку, что-то вокруг меня зашипело и зажужжало, я даже глаза прикрыл, на всякий случай, вдруг мыло попадет. Но, только легкая щекотка и ничего больше, затянулся процесс минут на пять, зато потом у меня под ногтями не осталось жирной черной полосы.

Да, шикарные технологии, даже из-под прижатых ногтей достали всю гадость.

Я отшагнул от этого диковинного пневмодуша и нажал вторую кнопку, по светящемуся кругу так же прошла яркая полоса и все.

Открылась бесшумно дверь, и та же медсестра бросила мне комплект одежды, запаянный в пленку.

— Одевай быстрее, тебя ждут, — прошипела она и я опять ее понял.

Натянул шорты и верхнюю непонятную рубашку из мягкой синтетической ткани, потом какие-то бумажные, по ощущениям, шлепки и зашагал по серым коридорам за проводницей.

Сразу стало уютнее, я только сейчас понял, что как-то слишком вяло реагирую на свою полную обнаженку, даже вставший орган на женский образ и запах, теперь вот понял, что это странно, по меньшей мере.

Прошли мы недалеко, еще за одними дверями повернули за угол, и я остановился перед хлипкими на первый взгляд дверцами, которые раскрылись после того, как медсестра снова что-то прошипела в гарнитуру.

В комнате нашлось двое крепких, загорелых людей в какой-то песочного цвета форме, кажется, военной, на ум пришла именно эта ассоциация, тем более, они одеты примерно одинаково. Мужики рассматривают меня и поглядывают на такие наручные часы солидного размера, как у медсестры и что-то там тыкают.

В большой комнате имеется стол, пару шкафов и пару стульев, большой плоский экран в пол стены отличается от нее цветом и все.

— Казарменный стиль и даже очень минималистический, — почему то думаю я.

Я стою, как дурак и разглядываю уже их, хотя, с большим удовольствием посмотрел бы на красивую медсестру.

Крепкие такие дядьки, не молодые, уверенные в себе, таких хочется слушать и слушаться.

Смуглые и кареглазые, поджарые и основательные — вот как можно охарактеризовать их.

— А он хорош. Ты права, 086-я, необычный экземпляр. Можешь идти, — опять знакомое шипение, которое я понимаю.

Дверь за спиной снова открывается, и я остаюсь наедине с мужиками.

— С прибытием, 469-й. Ты пока ничего не понимаешь и не можешь говорить. Не переживай, местный язык очень сложный. Пока у тебя он усваивается в голове, завтра утром сможешь выговаривать отдельные слова, через еще пару дней заговоришь, — снова шипение, но, я уже привык к нему и не обращаю внимания.

— Поэтому, придется помолчать все это время, на своем языке общаться запрещено на территории базы. Строго запрещено, даже не пытайся. Иначе получишь удар, очень болезненный и проваляешься несколько часов в отключке, — шипит теперь второй.

— Мы — твои основные начальники, 006 и 009 — наши номера, обращаться к нам только так. Теперь ты служишь, защищая базу и производственный участок территории планеты. Номер планеты тебе не нужен, ни к чему забивать пустую голову, так что, просто называй ее — Планета. Будешь служить и убивать врагов хорошо — твой паек увеличится, даже не сможешь его съесть сразу, женщин станут приводить к тебе в два раза чаще. Тело у тебя — сильное, сознание — очень сильное, теперь придется провести в учебе пару дистриктов, отрезков по десять дней, чтобы как следует уровнять тело и сознание, — продолжает шипеть Первый, не глядя на меня и, похоже, изучая данные со своего экрана на руке.

— Это все, что тебе требуется пока знать. Где получить амуницию, куда ходить на учебу и где ты будешь жить и питаться, — тебе расскажет твой начальник, он встретит тебя на выходе из штаба, — теперь шипит Второй, — Выйдешь из помещения, поворот налево и прямо, за следующими дверями тебя встретит 112-й.

— Иди, — так же, не глядя на меня, скомандовал Первый.

Я повернулся неуклюже, как получилось и вышел через открывшиеся передо мной створки, повернул налево и дошел таким же серым коридором без освещения до новых дверей, так же открывшихся передо мной и выпустивших меня во двор, под яркие лучи местного светила.

Местного светила? Какая-то информация у меня есть, почему-то я думаю, что это не то светило, к которому я привык раньше.

Там меня уже ждет, стоя в тени козырька от соседнего здания, другой военный в такой же форме.

Он останавливает меня и тоже шипит в такую же гарнитуру, как у медсестры:

— 469-й? Я 112-й, твой начальник, иди со мной, — выглядит мой начальник немного менее солидно, чем 006 и 009 и еще я вспоминаю, что они этой гарнитурой не пользовались, их слова как-то сами появлялись в моем мозгу, они даже губами не шевелили.

Я шагаю за широкой спиной 112-го, посматривая по сторонам, но, смотреть не на что особенно пока.

Ровные светлые прямоугольники зданий на ровной песчано-гравийной почве образуют еще непонятную для меня конструкцию, мы обходим одно здание и меня заводят в помещение в нем, напоминающее склад, откуда-то у меня появляется такая ассоциация.

К прилавку, разделяющему помещение на две неровные части подскакивает еще один человек, и я вижу, что он по сложению, форме тела и даже глазам и волосам похож с теми двумя моими начальниками в штабе и со 112-м тоже, все такие коренастые, темноволосые и кареглазые, похоже, что братья по расе.

— Первый сегодня? — спрашивает сильно покалеченный работник склада, на одной руке у него всего два пальца осталось, вместо одной ноги протез, и он шагает, как, я не могу придумать сравнение, но, что-то знакомое у меня мелькнуло в голове при первом взгляде на быстрые шаги кладовщика, с постоянным прихрамыванием и своеобразным выныриванием через шаг вверх.

Говорит он тоже таким же протяжным шипением.

— Первый. Сегодня трудный день, новички еще не могут говорить, понимают тоже плохо, одни лишние хлопоты с ними. Но, начальство не желает, как всегда, подождать два дня, чтобы потом не возиться с заменой оружие и защиты.

— Как его зовут?

— 469-й.

— Это из новых или уже тех, кто был здесь, номер?

— Новый номер. У нас же на 450-м все номера заканчивались. После недавних боев решено усилить нашу базу, дикари увеличивают нажим на все поселения планеты и мешают работе производственников, — длинная фраза изрядно выматывает служивого, и он садится на прилавок, наливает из стоящей тут же пластиковой бутылки себе воды в пластиковый стаканчик и залпом выпивает ее.

Потом только вопросительно смотрит на кладовщика, но, тот машет рукой со всеми пальцами, на покрытом множеством шрамов лице появляется усмешка:

— Пей, 112-й. Вкусная ведь? — он доволен тем, что может поделиться со старым знакомым парой глотков воды, — У меня есть кое-какой запас для себя. Даже чистой воды, без обработки лучами, парни мне приносят из выходов на дикие земли.

Обалдеть, они общаются по номерам, хвалятся тем, что вода принесена откуда-то, а не очищена здесь и видно, что служебные связи и здесь работают, как и положено в военной организации. Среди старослужащих, конечно, работают.

Откуда-то мне это известно, но, мое сознание, как лист белой бумаги. Сколько не смотри — яснее ничего не становится.

— Давай его размеры, — просит кладовщик, 112-й что-то нажимает на своем экране и теперь кладовщик чешет затылок оставшимися пальцами на правой руке.

— Все есть в наличии, но, если таких плотных парней прибудет несколько, то, кое-чего может и не хватить. С защитой для ног беда, часто она не остается на телах, а вот ручная обычно возвращается на склад, — подробно он объясняет моему начальнику, но тот говорит, что ему все равно, это не его зона ответственности.

— Закажешь новую, лекала есть, выплавят и выдадут за пять минут.

— Сделать то сделают, но, за потраченный ресурс посмотрят косо, сам знаешь, как мне пришлось постараться, чтобы зацепиться здесь, а не исчезнуть в утилизаторе.

Интересная фраза, 112-й молчит, делая вид, что ему эти слова не интересны и его не касаются.

Становится немного яснее, что воевать придется с определенным риском для жизни и здоровья, но, почему-то меня это не волнует. Меня вообще ничего не волнует, ни то, кто я, ни это место, ни то, что придется воевать. Я даже голода и жажды не чувствую, равнодушно смотрю на стоящую рядом бутылку с чистой водой, вообще — ничего не чувствую и ничего не боюсь.

Кладовщик, поняв, что сболтнул лишнего по реакции моего провожатого, с подпрыгиванием исчезает между ярусов и начинает что-то собирать, по частям выкладывая на прилавок части настоящих, потрепанных пластиковых доспехов. Кажется, я узнаю что-то как защиту для рук и ног, потом на прилавок бухается шлем песочного цвета с прозрачной защитой для глаз, невероятно крутого вида ботинки, такие же крутые пластиковые перчатки с усилениями, два комплекта специальной одежды для защиты тела, объемный панцирь для тела. Пара емкостей для воды, пара ножей в чехлах и еще кое-что по мелочи.

Мой новый командир комментирует мне все выкладываемые предметы, называет их назначение, два комплекта одежды объясняет тем, что приходится, только вернувшись на базу, обратно грузиться на «жуков» и тогда не получается почистить использованный комплект защитного белья, а с запахом в дикие земли лучше не соваться. И примета плохая и на таких чудовища нападают чаще, лучше вынюхивая их запах.

— Поэтому, скинул один комплект и надел второй, почистишь оба, когда вернешься на базу, — шипит он в гарнитуру и я киваю, что понял его.

Похоже, это уже дополнительные сведения, которыми начальство одаряет безмолвную пока скотинку.

— Молодец, что уже все понимаешь, — хвалит он меня и даже кладовщик теперь более благосклонно смотрит на меня, — а то бывают такие тупые новички, что язык Высших через дистрикт только понимают, как следует. Ну, такие долго не живут у нас, — и он смеется, так же с шипением, кладовщик ему подпевает и даже я широко улыбаюсь, показывая, что понял и оценил шутку начальства.

Мне выдают большой, заплечный мешок, похоже, очень крепкий, из синтетики, тоже серо-желтоватого цвета и мне приходит в голову мысль, что этот цвет шлема и мешка, как и верхней защиты — одинаковый, чтобы сверху меньше казаться заметным на фоне такой же по цвету земли.

— И снизу здесь мои ноги ждут разнообразные проблемы и сверху они тоже будут, — как я понимаю точно про себя.

Своей умной мыслью я ни с кем не делюсь, да и не могу это сделать, поэтому, получив все выданное добро, быстро складываю его в мешок, стараясь положить защиту так, что она занимала поменьше места. Сложить барахло команду мне дает 112-й и мы уходим с этого склада, не примерив ничего из снаряжения, но, похоже, что у 112-го новый клиент, он смотрит на экран и тихонько ругается уже другим голосом, без привычного шипения.

Потом внимательно смотрит на мое лицо, услышал ли я что-то неположенное, о чем меня уже предупредили в штабе, но, мое равнодушное лицо успокаивает 112-го, и он подталкивает меня в спину, мол, давай быстрее.

Вскоре мы доходим до большого ангара без стен и войдя в него, я понимаю, что меня привели на тренировочный полигон. На нескольких площадках идет тренировка, силовые единоборства с оружием и я с открытым ртом смотрю на те упражнения, которыми мне придется заниматься вскоре и понимаю, что ничего не понимаю.

Откуда-то мне известно, что все, что я видел — это высокие технологии, которые мне еще не понятны, определенно непонятны.

Но, парни на ближайшей ко мне площадке, в крутых шлемах и ботинках высокого уровня, в защите и специальном боевом белье, на котором у некоторых выступают темные пятна пота, еще в панцирях, закрывающих тело до ягодиц полностью, рубятся друг с другом на каких-то штуковинах, похожих на что-то знакомое.

В руках у них узкие полосы защитного цвета, с одной стороны зеленые, с другой — песочного цвета, тоже в похожей раскраске и они ими бьются с такими же мужиками очень быстро и сильно. Но, еще у каждого перед ним висит овальный щит из оранжевого, похоже, пластика, на хитрых шарнирах, которыми он крепится к телу. Из-за щита видны только ноги до колен, голова наполовину и руки, правда уже до плеч и вот через эти щиты, минуя и обходя их, тренирующиеся и пытаются поразить соперника, как я понимаю, в учебном бою.

Высококачественная пластиковая защита, технологии будущего и ручной бой на этих узких мечах — почему-то приводят меня в состояние полного непонимания происходящего.

Глава 10

Я стою с открытым ртом, новый начальник пока не обращает на меня внимание и подходит к первой паре сражающихся, потом обходит остальных, присматриваясь и делая какие-то замечания негромким голосом.

Видно, что мужики на площадках его понимают, начинают рубиться усерднее и быстрее под непосредственным взглядом начальства. Реально так стимулирует подчиненных 112-й, видно, что авторитетный начальник.

112-й подходит к другому праздному наблюдателю за происходящим и подзывает меня жестом к ним.

— 349-й, теперь это твой солдат. 469-й, это твой главный непосредственный начальник, командир вашей боевой группы, полувзвода, заслуженный ветеран боев на этой планете. Уже два года он не дает поджарить себя чертовым дикарям, а сам отправил в безмолвие не один десяток ушастых засранцев.

349-й внимательно смотрит на меня, потом на полученную информацию на своем экране и довольно улыбается:

— Спасибо, 112-й. Это самый первый за сегодня новичок и он очень впечатляет. С таким парнем мы сможем еще больше косить местных, если он так хорош, как написано в его характеристиках.

— Не за что, 349-й, мы делаем одно дело. Мне пора встречать следующего новичка, оставляю 469-го тебе. Проверь его амуницию, вся ли она подходит и не ошибся ли в чем 434-й. Только, если такое найдется, скажи лично мне, и я сам поменяю защиту, не хочу подставлять 434-го, он сейчас под вопросом висит у Высших. А мы с ним давно знакомы, вместе пришли сюда служить.

— Понял тебя, 112-й.

Как-то эта постоянная нумерация мне не очень нравится, неужели они не используют имена или прозвища в повседневной жизни?

Или они так должны общаться по требованию этих самых Высших?

— 469-й, поздравляю тебя с попадаем в штат нашей усиленной роты боевого патрулирования и уничтожения, еще и дальней разведки вдобавок! Все это дело лежит на нас. Теперь нас должны усилить, правда, наши потери это вряд ли покроет, скажу тебе по секрету, 469-й, — слышу я шипение своего непосредственного начальника снова через гарнитуру.

— Думаешь, чего это 349-й так разговорился? Слишком смело и слишком громко? — внезапно спрашивают меня.

Я молчу, не зная, как отреагировать на такую откровенность.

— Так я объясню тебе, 469-й. Дело в том, что послать меня еще дальше и в худшее место на этой планете — уже невозможно, в принципе. Мы и так, теперь вместе с тобой — в полной заднице, 469-й. На моем месте меня могут лишить только частого посещения женщин и, в принципе все, нормы пайка снижать не положено, как командиру полувзвода, 469-й. Остаться без женщин — тоже мало приятного, но, 469-й, частое упоминание номера подчиненного солдата при разговоре гарантирует, что нас не станут активно слушать.

Кажется, этот мужик изрядно так бравирует передо мной своей смелостью и дерзкими словами в адрес тех, кто может его наказать. Но, он одновременно понимает свою незаменимость на передовой, что послушные начальству штабные крысы не смогут его заменить там никак, поэтому и производит на меня определенное впечатление.

Я с интересом смотрю на лицо такого же смуглого и темноволосого мужика, как и все, похожего на всех моих собеседников, которым я не могу еще сказать ни одного слова в ответ. Потом киваю, показывая, что все понял и рад тому, что мой непосредственный начальник доходчиво объясняет мне, в какой заднице я очутился.

— Понимаешь, 469-й? Это хорошо, нам проще будет защищать друг друга и прикрывать спины в бою. В моем полувзводе по штатному расписанию положено двенадцать стрелков и я, твой командир, 469-й. В наличии всего восемь стрелков, которых ты можешь видеть сейчас на тренировке и если добавят еще парочку вместе с тобой, то, нам станет немного полегче воевать, создавать необходимую плотность огня, правда, и требовать начнут с нас больше. Больше площади прочесанной местности, больше убитых дикарей, больше их острых ушей придется сдавать после каждого рейда, 469-й. Поэтому, мне необходимо, чтобы ты как можно быстрее полноценно влился в наш дружный коллектив и размахивал мечом так же ловко, как и мои парни.

Теперь я широко раскрыл глаза, показывая 349-ому, что все понимаю и удивлен, что требуется размахивать мечом, как какому-то дикарю.

— Не понимаешь? Это ничего, 112-й соберет всех новичков в аудитории и покажет красочный фильм, почему так происходит на этой планете, почему мы воюем, как будто и сами дикари, поэтому я не стану тратить свое время на такой рассказ. Когда вы все будете распределены и прием новичков закончится, начальники вас соберут на познавательный фильм и беседу. Мое дело маленькое — проверить твою амуницию, объяснить правила поединка и выдать тебе учебный меч, чтобы ты сразу начал обучение. Говорить со мной ты не можешь, зато, можешь слушать меня и получать сильные, но, полезно обучающие удары по своему новенькому телу. Береги его, 469-й, не факт, что получишь когда-нибудь другое взамен.

Вот, 349-й сказал то, что я и сам подозреваю. Что это тело — не мое!

Не сказать, чтобы это знание меня очень взволновало, но, моя интуиция не дала себя обмануть, раньше я жил в другом теле, как и думал с самого начала.

Вообще, молодец этот 349-й, что так подробно и жестко вводит меня в курс дела, без розовых соплей и вранья. Попал в задницу — так сразу же об этом узнай от своего непосредственного начальника и не грусти, ты не один такой неудачник.

Откуда это — знание про розовые сопли, интересно бы узнать.

Поэтому я сжал кулак и как мне кажется, благодарно потряс его перед начальством.

349-й отвел меня в угол, к паре стоящих пластиковых столов и приказал выкладывать все свое добро на них. Потом он берет в руки каждый предмет амуниции, проверяет на сохранность, это у него получается как-то очень легко и быстро и по очереди надевает на меня, начиная с ног, первым делом приказав натянуть боевое защищающее белье, как он сам его назвал.

Этот комбинезон с поясом одевается легко на нижнее белье, потом идут ботинки, с ними тоже все в порядке, они идеально подходят по ноге, сами очень упругие и легкие необыкновенно. Я даже попрыгал в них, с довольным видом, как они хорошо сидят и держат ступню.

— Да, 469-й, на ботинках Высшие не экономят, слишком много тут опасностей прилетает с низу, из самой земли, поэтому с обувью все по высшему классу Империи у нас, — шипением объясняют мне.

На ботинках не экономят, значит, на всем остальном делают это довольно заметно.

Защита для ног закрывает щиколотки, потом колени и доходит до верхней части бедер, где затягивается плотной резинкой, не пережимающей конечности и не дающей сползти вниз доспеху. Сверху одевается похожий на что-то знакомое панцирь из очень плотного пластика, закрывающий тело до ягодиц, плечи, бока, и снизу, оставляющий свободный ход рук, ног и шеи, даже для того, чтобы нагнуться, есть возможность из-за прослабления конструкции в районе поясницы.

Очень высокотехнологичная вещь — понимаю я и тем страннее смотреть на размахивания этими учебными мечами в руках моих будущих товарищей по рейдам в глубокий тыл каких-то ушастых дикарей.

После панциря мне одевают щитки на руки, у них есть объединяющий и защищающий переход на сустав, еще одно крайне продуманное и здорово исполненное технически изделие. Локтевой щиток раздвигается, когда сжимаешь кулак, так же, как и плечевой, при напряжении бицепса или трицепса. Еще, они потрясающе легкие и незаметные на руках и ногах, как и вся броня.

Суставчатые перчатки входят туговато и тут 349-й замечает, что именно эту часть снаряжения придется поменять на складе тем же шипящим свистом, который я как-то понимаю.

— Пока поработай в них, вечером поменяем. Чтобы 112-й отнес сам лично на склад, раз он попросил.

Шлем одевается на капюшон, тоже крепкая и легкая вещь, стекло плотно прижимается к шлему, оставляя для дыхания отверстие в закрывающим воротнике панциря.

— Когда пройдет команда об отравляющих веществах противника, через экран на руке поставишь в дыхательное отверстие настоящий фильтр, вместо легкой защиты от пыли. По прибытию в часть обязательно очистишь фильтр в регенераторе.

Однако, еще одна проблема в местных реалиях — отравляющие вещества, имеющиеся у противника.

Потом много времени занимает установка на панцирь передо мной именно этого овального оранжевого щита через четыре гибких соединения с защелками.

— Все, ты готов к схваткам. Покажи парням, что ты умеешь. Пару схваток для того, чтобы освоиться и потом в пол силы с тобой поработает наш самый слабый боец. Судя по твоей стате — что-то ты умеешь, — шипит на ухо 349-й и вручает мне легкую полосу песочно-зеленого цвета метра в полтора длиной.

Мне вручили меч, с удобной ручкой и закрывающей кисть такой полосой металла или пластика, длина почему-то меня удивляет, но, легкий вес странного меча — радует.

Откуда-то приходит желание проверить самого себя, я отхожу в сторону и начинаю крутить полосой пластика, пытаясь вызвать отклик в мозгу.

Получается плохо, мозг недоволен тем, как двигаются руки. С ними все неправильно, они неуклюжие и бестолковые, очень медленные и кривые — вот о чем кричит мне буквально криком мозг, куда залиты, если я правильно понимаю разговоры моих провожатых и начальников — неплохие изначальные характеристики.

Я отворачиваюсь от площадок, где тренируется народ и иду к ближайшей стенке из такого же серого пластика, чтобы определиться с расстоянием. На котором я могу с таким длинным мечом и, мешающим полностью вытянуть руку щитом, достать противника без проблем. Приходится привыкать к этому болтающемуся от моих движений щиту, тому, что он перекрывает самое короткое расстояние до соперника и странно легкому мечу.

Через пару минут работы с мечом я останавливаюсь и понимаю, что не слышно шума от схваток на площадках, нет звуков ударов мечей по доспехам и тяжелого дыхания.

Оборачиваюсь и вижу, что все смотрят на меня, прекратив шевелиться, а на стене около входа имеется что-то похожее на зеркало, то есть, вся стена такая зеркальная. Чтобы видеть себя во время тренировки и контролировать свои движения.

Мне очень хочется сразу же подойти к стене и внимательно изучить свое лицо, надеясь где-то внутри себя увидеть знакомые черты и, может, даже что-то понять.

Но, меня перехватывает 349-й и сразу же тащит на одну из площадок.

— Самого слабого тебе не дадим, понятно, что ни к чему. Попробуй 254-ого, он ветеран и давно один из лучших на мече, — шипит непосредственный начальник.

Сам подзывает в себе крепкого и жилистого парня, что-то ему говорит, и я еще успеваю понять, перед тем, как 254-й одевает шлем на потное лицо, что тип этого бойца отличается от виденных мной сегодня в поселении.

Он — сероглазый и светловолосый, совсем не похож на тех, кого я видел сегодня. Если он — ветеран, может, раньше в этом месте на неизвестной мне планете воевали люди с другой внешностью?

Интересная мысль посещает мою очень пустую голову, похоже, что память у меня полностью пропала, но, способность мыслить и делать выводы — все еще осталась со мной.

Или я могу ее развивать, желательно, не привлекая внимания к этому процессу.

Мы входим на площадку и на меня сразу же налетает противник, с таким же щитом перед собой, он может бить по голове и конечностям. Еще частыми замахами и ударами по щиту пытается вывести меня из равновесия, все же он гораздо опытнее меня именно в таком состязании.

Сначала я внимательно отбиваюсь, подставляя свою полосу пластика под удары. Руки работают сами по себе, что-то появляется в мозгу, когда я вижу замахи и ложные удары, и я отдаюсь своим рефлексам и прежним наработкам.

Контратакую, когда вижу такую возможность и пару раз цепляю по рукам соперника, пару раз достается и мне, хорошо, что доспехи легко переносят удары учебными мечами.

Интересно, боевые мечи такие же по весу?

Да не может быть, как же они рубить будут те же доспехи или щиты?

По щиту тоже достается и легкие осколки отскакивают на стекло шлема, но, в целом это оранжевый пластик достойно переносит десятки жестоких ударов.

Когда раздается свисток, я уже мокрый, как что-то из воды, пример я вспомнить не могу, но, сознание подсказывает мне, что из воды все вылезают мокрые.

— Ну, что, можно дать ничью? Или, — заметив недовольную гримасу моего противника, уже снявшего шлем, провозглашает 349-й, — с небольшим преимуществом победил 254-й!

Остальные бойцы, внимательно наблюдавшие за схваткой, радостным гулом приветствуют решение начальника и поздравляют сначала моего соперника, а потом и меня тоже.

— За хороший бой! — хлопают меня по плечу, ко мне даже подходит сам 254-й и тоже поздравляет, как я понимаю, с хорошим сопротивлением признанному авторитету.

Я всем киваю и держу руку в кулаке, обозначая, как я доволен, что такой дружный и сплоченный коллектив признал мои скромные успехи.

На самом деле, я доволен прошедшим испытанием и никакие мысли, что меня несправедливо засудили не посещают мою голову. Почему то я понимаю, что скоро стану лучшим в своем отряде, как только немного согласую непослушное тело со слишком быстрым и прокачанным мозгом.

— Торопиться некуда, мои бои от меня не уйдут и победы тоже, — откуда-то я это точно знаю.

Сейчас мне все непривычно, особенно закрывающий щит, если бы не он, я снес бы противника с лету, так думается мне. Но, никуда он не денется от меня.

Я тороплюсь подойти к зеркалу и посмотреть на себя пристально, поэтому пользуюсь минутой передышки и спешу к стене, где, сняв шлем, долго смотрю на довольно симпатичное, широкоскулое лицо молодого парня или мужчины, смуглое и кареглазое, с легкой пробивающейся растительностью.

Смотрю и пытаюсь найти что-то знакомое в чертах или выражении лица, но, память пуста и ничего похожего в ней нет. Совсем ничего.

Тело широкое и плотное, толстые икры гармонируют с широкой грудной клеткой.

Рядом останавливается мой соперник, тоже смотрит в зеркало и шипит, как бы для себя, но, я слышу обращенный в мою сторону поток слов.

— Пытаешься что-то вспомнить, 469-й? Со временем немного вернется память, но, только немного, 469-й. Кем ты был и как попал сюда, на эту проклятую планету, не вспомнишь, 469-й, — сказало с помощью шипения довольно сочувствующе мне, насколько шипением можно передать сочувствие.

Соперник отходит, 349-й снова свистит, и я встаю на указанную им площадку, чтобы и дальше участвовать в тренировке, первой тренировке в этом месте и меня это даже радует. Когда тело работает, пусть и в очень непривычном для себя темпе, меньше времени копаться в себе и пытаться что-то вспомнить.

Немного приноровившись к манере боя, я все легче справляюсь с соперниками и последнего, самого слабого на мечах парня побеждаю со счетом восемь-ноль, по касаниям в уязвимые места.

За это время, 112-й привел еще одного новичка, такого же смуглого и кареглазого, как и я и большинство народа вокруг. 349-й суетится вокруг него и так же одевает, как и меня, но, время нашего занятия на тренировочной площадке закончилось, и новая группа бойцов идет на смену нам. Мы снимаем и отдаем им пластиковые щиты, это инвентарь тренировочной площадки, понимаю я.

Расслабленно, но строем мы идем на другую площадку, где, как я понял, приготовлен кусок местности, подобной той, которая вокруг нашей базы, или она просто оставлена совсем нетронутой во время строительства. Теперь меня учат, как передвигаться по холмистой местности из каменных глыб, заросших зеленым, плотным кустарником. У остальных бойцов на руках такие же экраны, по которым они получают приказы, куда бежать и где враги, у меня пока ничего такого нет, и я передвигаюсь по приказам 349-ого, заглядывающего в свой экран и успевающего присматривать за мной тоже:

— Вперед влево, упал и замер… Спрыгнул в щель… Впереди замаскированный враг, за углом направо, — я выскакиваю за угол и голографическая, расплывающаяся фигура невысокого и щуплого врага возникает внезапно передо мной, поперек меня проносится дымчатый меч, мой тут же врезается в фигуру, и я слышу, что меня убили, а моего соперника спас энергетический щит, куда я и рубанул бестолково.

Ну, меч этот проекционной голографии тоже не на уровне шеи прошел, а тупо по закрытой щитом груди, но, спорить некогда, а главное, я не умею просто разговаривать, поэтому молчу. 349-й меня оживляет на своем экране, и я опять получаю команды от него непередаваемым шипением, только теперь сразу бью на появляющимся фигурам, таким же голографическим, пытаясь достать по шее или конечностям, на худой конец отбить меч врага.

Процесс обучения на этом тренажере долгий и тяжелый, я весь уже мокрый, дыхание рвется из легких, и я все чаще погибаю во внезапных стычках из-за банальной усталости и неготовности тела.

— Три — двенадцать, — такой результат у меня через час, его 349-й озвучивает всей команде, — Ты тянешь нашу команду назад.

— Смотри, у 254-го результат десять-пять, у 383 — девять-шесть и так далее, пока не доходит до самых слабых членов полувзвода, которые тоже проиграли свои поединки по итогу, но, не с такой разницей, как я.

Но, мой соперник, по поединку, тот же 254-й, шипит, что это ерунда, 469-й отличный воин и быстро подтянется, тем более, без экрана на руке я еще участвую в тренировке на местности неофициально и никого никуда не тяну.

Команда молчит, 349 и сам удивлен вмешательством на моей стороне лучшего бойца команды и говорит тому замолчать и не спорить с командиром.

Много себе позволяет этот 254-й, не похоже, чтобы 349-й был у него в непререкаемом авторитете.

— Сейчас обед, и потом отдых в течении одной единицы времени. На обед отводится четверть единицы времени, — это уже сказано для меня и второго новичка.

Хорошо бы узнать, что здесь за единицы времени, но, можно просто посмотреть и понаблюдать за нашими парнями.

Глава 11

Единицы местного времени оказались солидными по значению временными промежутками, я так и не смог определиться точно ними, но, не меньше такого промежутка, чтобы хватило с лихвой на обед и солидный отдых после него.

Сам обед не особенно потряс меня, оказалось, что даже столовой для такого дела не предусмотрено, чем я оказался расстроен и удивлен, не знаю уж почему. В памяти условия принятия пищи в прежней жизни как-то не отложились, но, сидеть на своей кровати и хлебать средней густоты непонятную массу пластиковой ложкой из пластиковой, закрывающейся крышкой миски — ну не самый восхитительный момент новой службы. Масса оказалась никакая на вкус, правда, ее оказалось довольно много и живот набить получилось, к ней же прилагается пара сухих хлебцев из непонятной муки, довольно небольших по весу.

Все вояки получают еду самостоятельно, подходят к солидному ящику в углу одного из зданий, около казармы и набирают свой номер на наручном экране, из-за шторки выезжает набор с едой на подносе, потом наливается вода в подставленные бутыли из пластика, кому сколько положено и не каплей больше. Один из военных пожаловался на малую порцию воды на том же шипящем языке, но, никто не обратил на него внимания.

На 469-го и 478-го, новичков в полувзводе 349-го, еду на обед получает сам 349-й, со своего экрана отправив запрос на получение пайка куда-то и вскоре два подноса с одной глубокой миской, парой хлебцев и возможностью наполнить одну из выданных бутылок под торчащим из ящика краном оказались в руках обоих новичков. Тут же начальник отвел их в казарму своего полувзвода, в большую комнату на всех приписанных к нему воинов, где стоят двенадцать широких кроватей безо всякого белья и один жесткий валик вместо подушки на каждой и скомандовал принимать еду прямо на своих спальных местах.

— Места занимайте те, которые без вещей на вешалках, то есть, свободные четыре кровати.

Потрясенный совсем спартанской обстановкой новичок 469-й, то есть я, немного помедлил, не принимаясь за еду и не понимая, что ему так не нравится в местных реалиях.

Кроме кровати имеется еще вешалка на два крючка и пара полок у изголовья, вот и все имущество, выделенное для храброго защитника, нет даже стула или стола, сидеть приходится на кровати.

Или сидеть на ней, или ходить по казарме — вот и все развлечения в личное время.

Внимание еще привлекли шестеро уверенных в себе мужиков, притащивших откуда-то пластиковый стол на маленьких ножках и рассевшихся вокруг него пообедать, сложив ноги под собой в какую-то знакомую 469-му позу.

Эти более весело проводят время обеда, обильно шипя и гогоча, потом, когда они ушли, подчеркнуто небрежно оставив посуду на столе, один из молодых, судя по несмелой походке, собрал после них миски и ложки и закинул вместе с подносами в открывшийся зев приемника в том же ящике.

Так же поступили все остальные служивые, когда закончили с обедом.

Поэтому я тоже не стал тормозить и, закинув свою посуду, оставил себе пока ложку, сделал пару глотков из бутыли почти не пахнущей пластиком воды, растянулся на ложе, как поступило большинство остальных военных и прикрыл глаза рукой.

Кто-то еще шумел во дворе, пока не прилетела команда заткнуться от кого-то из старшин и в наступившей тишине 469-й, то есть я, уснул с немалым удовольствием. И спал, пока не прозвучала команда: — Подъем! — одним воякам скомандовали на построение и подготовку к выходу за территорию базы, вторых отправили на хозяйственные работы, в число которых попал и полувзвод 349-го.

Хозработы заключались в ограждении поселка на большом от него расстоянии сигнальными проводами с густо натыканными датчиками движения и установку в определенных местах мин с направленным действием, об этом предупредил 349-й и потребовал с минами общаться очень вежливо:

— Срабатывают они по сигналу из центра, чтобы точно грохнуть дикарей, а не безобидных животных, но, бросать и ронять на камни мины точно не стоит.

Работа продолжалась до захода светила, огромного желтого шара, дающего щедрое тепло на скудноватую поверхность планеты, после чего все вернулись в казарму и по очереди закидывают свои пропотевшие комбинезоны с нижним бельем в стоящие перед входом пару очистителей, как называют их сослуживцы.

— Немного времени держишь форму в очистителе и достаешь, она уже чистая и сухая, можешь сразу же надевать, — прошипел командир полувзвода, — Но, принято дать одному комплекту повисеть около кровати, чтобы он проветрился и совсем перестал пахнуть.

— Новички, фильм и лекция будут завтра! Еще не все ваши прибыли и размещены по телам, да и тел тоже не хватает, завтра подвезут, — прошипел над сидящими 469-м и 478-м 349-й попозже и позвал нас за ужином, который тоже мы получили через него.

— Еще день или два, получите наручные коммуникаторы, будете сами все получать, — обрадовал нас начальник и мы снова вернулись на свои кровати, проглотили что-то похожее на обед, уже с одним хлебцем, запили водичкой и, почувствовав сильную усталость после хлопотного дня, сразу же уснули в полутемном помещении.

Мне ничего не снилось, и я этому очень огорчился, остается надежда хоть что-то узнать из снов о прошлом.

С раннего утра начались тренировки, только наш полувзвод отправился на патрулирование за территорией части, а нас оставили в части и отправили в распоряжение командира другого полувзвода.

Он тоже получил для усиления пару новичков, точно такого же вида, как и мы сами, нас поставили рубиться на пластиковых мечах сначала друг с другом. Я быстро победил всех новичков со счетом двенадцать — ноль или один и тогда мне стали ставить по очереди уже опытных бойцов, по какому-то внутреннему рейтингу.

Командир полувзвода смотрел в свой экран и вызывал по очереди своих бойцов.

С ними у меня дело пошло не так успешно, все же новички совсем ничего не умели, а бывалые вояки оказались поднатасканы неплохо. Я продолжал побеждать, но, со счетами восемь — два, восемь — четыре и под конец уже сильно устал, начал часто промахиваться и тогда пошли проигрыши, три подряд самым сильным бойцам.

— Ты хорош, если бы не так устал, мог бы у выиграть у всех моих, — шипением похвалил меня чужой командир, — Видно, что знаком с таким оружием в прошлой жизни, да и твоя статистика это прямо говорит.

Да, вот ему она говорит, а мне ничего не понятно, о чем они говорят.

Я оказался полностью взмокший и меня отправили просушить одежду и принять пневмодуш, после чего новый командир получил на нас с 478-м завтрак, который мы приговорили так же, сидя на кроватях.

Общаться мы еще не можем, поэтому просто жуем паек, точно такой же, как и в обед, немного поменьше по объему и без хлебцев, вносивших хоть какое-то разнообразие в процесс поглощения еды.

На самом деле, иначе, как процессом поглощения еды все эти приемы пищи и не назовешь, так все безлико и механизировано, безо всякого вкуса и даже приправ нет дополнительных.

Вот, хоть что-то вспомнил, что есть такие приправы, которые улучшают вкус еды.

После завтрака небольшой отдых и потом снова проходим участок местности, как за границей поселения.

Но, до этого со мной случилось интересное, самое, пожалуй, интересное происшествие за все время, как я попал сюда. Пока мы маршировали на новое место тренировки, ко мне приблизился один из мужиков, с которыми я рубился на тренировке, один из самых опытных в этом полувзводе и прошептал мне на ухо, то есть, прошипел очень тихо:

— 469-й, ты — новичок и много еще не знаешь, и не понимаешь. Тебе не стоило так хорошо рубиться на мечах, 469-й, иначе тебе отправят в патруль через один дистрикт, 469-й. Теперь тебе уже нельзя начать саботировать, ты уже засветился, 469-й, но, на следующей тренировке на участке местности, 469-й, должен тогда показать очень плохой результат, 469-й. И тогда сможешь просидеть в казарме, без выходов к дикарям, 469-й, еще пару, а то и три дистрикта, 469-й. Береги себя, 469-й, ты очень похож на моего младшего брата, 469-й.

Частое и постоянное упоминание моего номера помогает шифровать разговор от прослушки — это я уже знаю, почему мужик постоянно его называет.

Заметив, что командир полувзвода оглянулся и смотрит в нашу сторону, советчик исчез за спиной у меня, а я глубоко задумался.

Похоже, это такой совет, которым не стоит пренебрегать, и он дан от чистого сердца, просто из-за моего сходства с близким человеком.

— Значит, не все вояки похожи на бездушных роботов, за которых я принял их сначала, — странно так подумал я и вспомнил, что роботы — это что-то такое, без эмоции и души, на них и похожи окружающие меня военные.

Редко кто общается между собой, и на тренировках, и на отдыхе, основная масса садится на кровати и просто молча сидит. На лицах ни одной эмоции, в глазах ни одной мысли — настоящие роботы!

Мужик решил мне дать дельный совет, похоже, заметил, что я тоже не совсем робот и предостерегает от демонстрации слишком крутых умений, потому что, так меня отправят на патрулирование через десяток дней. А, если, саботировать и работать не в полную силу, смогу просидеть здесь без особого риска еще пару дистриктов.

Что это мне даст, я пока не знаю, но, попробовать увильнуть от боевых выходов стоит определенно.

— Спасибо, — запоздало я прошипел в ответ исчезнувшему за спиной военному и обмер.

У меня получилось сказать этим шипением первое слово на местном языке!

Лучше я не стану опять демонстрировать свои успехи, похожу в отстающих, как мне советуют добрые люди. Ведь, не зря советуют.

Поэтому, в тренировке на местности я постоянно тормозил, промахивался и не успевал, и проиграл первые три захода со счетами двенадцать — два, двенадцать — один, двенадцать — три. Не смотря на все указания командира, путал право и лево, делал все невпопад, и он махнул на меня со временем рукой:

— 469-й, у тебя свой начальник, вот он пусть и трахается сам с тобой, тупое ты животное! — услышал я в конце тренировки ободряющий наказ и порадовался за свою сообразительность.

— Молодец, что понял меня, 469-й. Общайся с 254-м в своем полувзводе, 469-й, на 349-го — меньше обращай внимания, 469-й, — услышал я сзади на обратном пути и не поворачиваясь, кивнул в знак понимания.

О, еще ценная подсказка, командир полувзвода мне не товарищ, получается, а умные советы мне лучше получать от того нормального мужика, отличающегося внешностью от всех нас.

Потом прошел обед, пожевав безвкусную, но, питательную кашу или пюре, я снова хорошо поспал, оба защитных костюма висят на крючках и окончательно сохнут.

Вечером опять хозработы, такие же, как и вчера, потом ужин и в казарму вернулся мой полувзвод. Все парни в пропахших доспехах и белье, когда сняли панцири, запах застарелого пота повис в казарме, спины под панцирями черные и мокрые от влаги.

Видно, что на выходах за территорию базы приходится сильно бегать и до предела напрягаться, как в последний раз, всем без исключения. Командир, 349-й, ничем по внешнему виду не отличался от остальных бойцов, бегает со всеми, значит.

Очистители долго оказались заняты, до самого отбоя, но, я уже давно спал к тому времени, надеясь увидеть сны из прежней жизни.

Следующий, третий день на Планете, оказался самым познавательным и интересным из всех остальных дней.

Нас, новичков, около двадцати единиц, с номерами от 452-го до 480-го, собрали в том помещении, где меня встречали 006 и 009, рассадили на полу и на большом экране показали долгий и очень подробный фильм, именно для новичков.

Сначала показали Высших — высоких, могучих и прекрасных лицом и фигурой людей, мужчин и очень красивых женщин. Они заняты тем, что спасают планеты и помогают всем на этих планетах лучше жить, разрабатывают полезные ископаемые для лучшей жизни населения и держат для этого таких как мы, бравых вояк. Потому, что темные и нехорошие расы не хотят всеобщего благоденствия и пытаются помешать лучшей жизни для всех существ. Они нападают, убивают, пытают и насилуют хороших и все это, включая нечеловеческие пытки, нам обстоятельно и подробно показали на экране, так, что слезы ненависти текут у всех зрителей по щекам, а кулаки сжаты до предела.

Рассказ идет на том же шипящем языке и тут у меня закралось первое сомнение.

Раз — Высшие таких уж светлые и добрые, почему бы им не внедрить простой и легкий язык в своих владениях, а не заставлять всех учить этот противный и такой фантастически неудобный и сложный язык, как это самое шипение.

Хорошая мысль, я даже погордился собой во время фильма, его первой части, как оказалось и не так проникся самим фильмом, понимая, что это — явная пропаганда.

Потом пошел рассказ про нашу планету, вкратце нам показали, что мы должны охранять денно и нощно — мощные буровые платформы, опять же населенные красивыми мужчинами и женщинами, пусть и не такими могучими, как сами Высшие.

Но, тоже, вполне ничего такими, женщины все широкозадые и с могучей грудью, размера с мою голову, примерно, народ в зале завистливо так задышал.

Они добывают нужные всем остальным людям ископаемые и несут благо своей планете — вот основная установка второй части и дальше пошел подробный показ врагов хороших людей — мелких и очень противных существ, с гнусными лицами.

Под покровом темноты они пробираются по всяким щелям и еще под землей тоже к мирным буровым платформам и там несут смерть, убивая и жестоко насилуя роскошных и добрых женщин и даже мужчин, с помощью прирученных тварей.

Сцены насилия тоже очень убедительны и красочны, я сам испытал потяжеление в районе паха, как и все соседи, я понял, по судорожным движениям и вздохам вокруг меня.

Хорошо снят фильм, талантливо и ярко, ничего не скажешь, хочется примкнуть к этим подлым негодяям и поучаствовать в групповушке с роскошными женщинами, только без ужасных тварей.

После второй части наши кураторы дали всем время прийти в себя, снова включили свет и теперь 009-й прочитал лекцию, даже не используя гарнитуру, о бдительности и коварстве врага, который не гнушается и не скрывает чего-то там и там и о чем-то еще мечтает вон там.

Такая стандартная лекция, как мне показалось, но, под строгими взглядами лектора, похоже отвечающего за внутреннюю безопасность в поселении, я молча сижу с непроницаемым выражением лица. Стараясь не привлекать к себе внимания своей повышенной понятливостью и тем, что мне кажется, что это все голимая пропаганда.

После суховатой и не особенно интересной лекции о безопасности, где мне запомнилось категорическое предупреждение не брать и не поднимать с земли и тел убитых врагов абсолютным образом ничего, под угрозой стирания личности.

— Интересно кони пляшут, — вспомнилась мне откуда-то интересная фраза.

Что такое кони и почему они пляшут, да еще интересно — я, конечно, не помню.

Но — стирание личности, это такая угроза окончательного исчезновения, как личность.

Глава 12

После лекции о бдительности, которую я понимаю с трудом, из-за сложности произношения и невнятного шипения лектора, начался давно ожидаемый фильм уже по практической стороне жизни на Планете.

Именно о наших врагах, их оружии, хитростях и уловках, как раз информация для таких простых вояк.

И на это стоило внимательно смотреть, многообразие различных ловушек, засад и нападений со спины впечатляют, ассортимент не бывало широк. Такое за пару дней не придумаешь и не реализуешь, видно серьезная и основательная разработка того, как можно серьезно испортить жизнь хорошим парням, воюющим за правильное дело.

Наверно, что за правильное.

Выскакивающие из земли отравленные иглы, пробивающие боевое белье, но, не пробивающие ботинки, выскакивающие из земли огромные челюсти откусывающие или просто отрывающие конечность, зараженные отравленными иглами деревья и кустарники, взрывающиеся булыжники, стоит на них поставить ногу или пройти рядом и прочее, прочее, прочее..

Ловушек множество, всех не то, что не запомнить, но и не повторить через пару минут после просмотра. Одна радость, что наблюдение с воздуха и сканирование местности с коптеров обнаруживает большинство ловушек, но, далеко не все, которые поставлены заранее и взводятся мгновенно, стоит приблизиться «жуку» с десантом для высадки. На коммуникаторах высаживаемой группы постоянно имеется карта с обнаруженными и разгаданными ловушками и прикрытие с воздуха сразу же замечает любое изменение ланшафта, наносит огневые удары, передает на наши экраны все данные и так еще можно воевать.

Наверно, можно воевать.

Ну, об этом нас уверяет третий фильм, да и на самом дел — потерь не так много, насколько я могу понять из того, что увидел и дальше рассказывается, что могут противопоставить тактике подлых дикарей необыкновенно храбрые вояки из казарм, подобных нашей.

Сначала показываются наши неплохие доспехи, которые могут значительно снизить опасность ранения и тем более, мгновенной смерти, на поле боя. Потом хвалится наша способность продуманно воевать, использую поддержку с воздуха, в которой наше преимущество почти стопроцентное и с базы, которая может мощным огнем выкашивать целые гектары перед нами и вокруг нас, стоит только подать запрос, обнаружив противника.

И здесь я узнаю, почему эта хрень с мечами происходит в современных условиях и челюсть у меня отваливается.

Оказывается, коварные дикари смогли подло украсть несколько боевых лазеров и наладили безостановочное производство аналогов в своих кустарных мастерских.

После следующей фразы я узнаю, что силовой щит они тоже украли и так же наладили его штамповать в своих подземных, допотопных мастерских.

То есть, у дикарей, у почти каждого имеется с собой боевой лазер и силовой щит. Почти у каждого, как вещает озвучка к фильму.

Закрадывается сомнение, что-то эти дикари, прикрытые кусками коры и травой, как у меня до этого складывалось мнение о них, слишком уж технологичны и копируют оружие великих Высших легко и непринужденно.

Прямо, как издеваются над могучей цивилизацией!

Точно ли они такие уж дикари?

— Не ездят ли нам по ушам и не втирают ли лысого? — такие образные сравнения у меня внезапно возникают в голове, и я изо всех сил сдерживаю мимику лица, то есть, сижу с неподвижной мордой.

Точно, когда-то я часто смотрел такие фильмы и какие-то извилины в мозгу у меня при таком просмотре заработали, я это прямо чувствую, они заметно скрипят, но двигаются.

Оказывается, при попадании луча боевого лазера в силовой щит происходит отражение и самоуничтожение оружия и, естественно, военного, держащего его, а еще, возможно, остальных военных рядом. Дикарь тоже погибает, но, этот размен считается неправильным и на него ни наши, ни дикари не идут. Теоретически, с большого расстояния можно стрелять по врагу, прикрытому силовыми щитами, отдельными импульсами луча, но, так далеко обнаруживать себя враги не дают. На сильно пересеченной местности они используют маскировку очень эффективно и обнаружить их техническими средствами очень трудно. Поэтому в наше снаряжение и снаряжение дикарей входят идентичные силовые щиты, форму которых точно повторяет тот оранжевый щит, прикрываясь которым, приходится сражаться на мечах на тренировках.

Силовой щит прикрывает бойца только спереди, оставляя доступными для атаки только конечности и голову, выступающие за края самого щита. Поражать сзади нет никаких проблем, чем постоянно пользуются местные дикари в своих засадах. Это связано с проблемами технологии, как я понимаю, почему не делают полную защиту со всех сторон.

Этот печальный факт происходит из-за того, что обычным боевым лазером воевать вблизи с неожиданно технологичными дикарями, защищенными силовыми щитами затруднительно и почти невозможно, поэтому приходится убирать лазеры за спину и доставать мечи.

Меч — изделие крайне технологичное, длинный и легкий, еще очень острый, размахивать таким можно долго, если хорошо натренироваться.

Но, проклятые дикари опять так низко пали, что умудряются делать мечи, да еще и сопоставимого качества! И размахивают ими так же умело, как и наши бойцы! И даже очень любят такое дело!

Нет на них никакой управы!

Супер полезный фильм, прямо глаза мне раскрыл на происходящее вокруг базы, на эту постоянную войну между примерно равными противниками.

Примерно равными, когда использование огневой поддержки затруднено и приходится вступать в схватку на условиях дикарей, в близком контакте.

— Опять какое-то знакомое слово, — отметил я для себя.

Только, это оказалось не все, есть и более серьезные технологии у противника и я с большим потрясением смотрю кадры с места настоящей бойни, в которую попал один полувзвод, насколько я понимаю.

Проклятые дикари имеют технологию почти мгновенного увеличения в сотни и тысячи раз, если не в миллионы, размеров обычных насекомых и ставят такие ловушки в предполагаемых местах высадки нашего десанта или забрасывают с почти незаметных дронов на обнаруженных бойцов.

На кадрах документальной хроники видно, как посередине боевого порядка полувзвода внезапно, почти мгновенно появляются гигантские насекомые, одно за другим и быстро разбегаются в разные стороны, давая возможность вырасти новым чудовищам из ловушки.

Живут они не долго, минуту или меньше, но, очень испуганы и озлоблены из-за такого превращения и могут прихватить жвалами или растоптать, просто задавит бойца своей массой. Потом замирают и мрут тут же, а из-под земли следом выскакивают чертовы дикари и рубят лежащих ошеломленных солдат по легкому.

Вот тебе и дикари, издалека плохо видно, но, рубятся они лихо и быстро, за минуту ополовинивают полувзвод, остальных забирают в плен, бросая в стекло шлемов или на конечности солдат какую-то белую массу, которая растекается по телам и прямо вяжет по рукам и ногам несчастных.

Очень откровенный фильм, о том, что нас ждет на патрулировании за территорией базы. Понятно, что он необходим нам в качестве пособия и предупреждения о коварстве врага, но, впечатление он производит гнетущее. Пусть в конце съемки прилетает мощная ответка из базы и сверху, со спутников, огненный смерч заволакивает место сражения, в лучшем случае он поможет умереть пленным и не попасть на пыточные столы дикарей.

О чем следующая, четвертая часть показа и тут все снято снова с настоящим сценическим и авторским мастерством. Кажется, что запах горящей плоти и вкус невероятных мучений пленных заволакивают весь зал.

Явно, что в плен попадать не рекомендуют, да и никто точно не захочет после такого фильма.

Зато, теперь и смерть в бою не окончательна, потом снова оживленные погибшие солдаты радостно машут руками в камеру. Уже в новых телах.

Пассаж понятен, воюйте смело, погибайте мужественно и вас оживят. Скорее всего. Проверить свою удачливость, размахивая мечом — очень просто, но, проверить, те ли погибшие восстановились в новых телах — это только, если ты знаешь или знал их лично.

Попадете в плен или струсите и убежите — смерть окажется окончательной.

Сеанс заканчивается, я под впечатлением от увиденного побыстрее топаю в казарму, где получаю обед из рук 349-го и сажусь на койку, чтобы вдумчиво набить желудок.

478-й рядом радостно чавкает, остальных вояк еще нет, они где-то заняты, командир специально подошел выдать нам еду, лекция затянулась часа на четыре, но, время пролетело незаметно, и я очень доволен, что смысл моего тупого существования на этой планете стало немного яснее.

Есть о чем подумать.

Техника наша впечатляет, пешком ходить до места несения боевого дежурства не придется, эти самые летающие «жуки» комфортабельно и почти безопасно доставят нас.

А куда доставят?

Туда, где обнаружена деятельность местных. Я решил не называть их дикарями про себя, раз они не уступают почти ни в чем нашим военным, даже броня надета почти такая же, как и у нас, насколько я смог разглядеть.

Лазеры военные выглядят не такими маленькими миниатюрными палочками, а вполне солидные такие тубусы, с метр длиной и сантиметров двадцать в диаметре.

О, я что-то вспомнил, то, в чем обозначаются длина и ширина в моей прежней жизни!!!

Отлично! Так и остальное вспомню со временем!

Так вот, лазеры особо технологичными не выглядят, чисто военное изделие с запасом прочности повышенным. Латающие платформы на что-то такое похожи, вся эта поддержка со спутников и базы, информационная и огневая.

Только вот воевать приходится по старинке, пробираясь между камней и пролезая через плотные кусты и, не смотря на наше огневое превосходство, местность противник знает гораздо лучше нас, использует ловушки на своей территории, как хочет и при сильном желании может уничтожить наш полувзвод за несколько минут.

Вечером меня ждет новая тренировка с мечами, я больше не мастерюсь особенно, побеждаю слабых бойцов со счетом примерно десять-шесть, с более сильными свожу схватки вничью, тому же 254-му проигрываю, как и в первый раз, один-два удара.

Во время передышки я подошел к нему и смог быстро прошипеть даже очень длинную фразу. Прав оказался 112-й, на третий день шипящий язык усвоился и у меня, и я могу свободно разговаривать, правда, особо не с кем практиковаться.

— 254-й, один человек из соседнего полувзвода, 254-й, сказал мне общаться больше с 254-м, и меньше обращать внимания на 349-го, 254-й.

Мужик внимательно посмотрел на меня, кивнул головой и отвернулся.

Я тоже отвернулся и отошел, как раз вовремя, рядом с нами вдруг появился 349-й, как будто что-то вынюхивает здесь.

Больше мы не общались, но, через несколько дней, после отбоя, 254-й прошел мимо и легким кивком головы позвал меня к своей кровати.

Когда я подошел, он пригласил меня присесть и прошептал на ухо еле слышно:

— Молодец, 469-й, что подошел, молодец, 469-й, что дерешься не в полную силу, 469-й. Будем на выезде за территорией, поговорим, 469-й.

И кивнул мне доходчиво, чтобы я возвращался на свою кровать.

На следующее утро мне, как и всем новичкам выдали коммуникаторы, которые принято носить на правой руке, как-то подключили их к голове, и я начал немного понимать, насколько это важная вещь для такого солдата, как я. Когда инструктор провел первый урок и продемонстрировал, что коммуникатор способен делать.

Это средство связи с командиром и своими товарищами, на нем высвечивается карта местности со всеми опасными местами, заряд боевого лазера, нахождение нашего «жука», с коммуникатора можно ввести обезболивающее в случае раны. Оно вводится автоматически, и находится в шлеме, как и фильтр от отравляющих смесей противников, которые они иногда используют.

Теперь я могу посмотреть, какой паек мне положен и когда моя очередь посещать женщину. Да, к женщине положено заходить один раз в три дистрикта, за особые успехи на тренировках — один раз в два дистрикта и за проявляемую доблесть в бою — один раз в дистрикт.

Доблесть в бою проявляется в уничтожении противника и срезанных ушах с голов убитых лично тобой врагов. Ибо, камера в шлеме пишет постоянно и без перерывов.

На тренировках я продолжаю волынить и экономить силы в схватках на мечах, на тренировках на местности научился получать ничейный результат или на одну единицу с мою пользу, поэтому ждать посещения женщины мне еще два дистрикта.

Все время занимает учеба на тренировочных площадках или боевое слаживание с посадкой на «жуков», высадкой с них же, изучение местности по коммуникатору, изучение боевого лазера и стрельбы из него. Потом еще перезарядка боевой части и содержание в чистоте самого оружия.

И еще очень много всего, положенного для правильного выполнения заданий и обеспечения безопасности части.

Целиком закрыть буровые платформы и огромные пространства, на которых они работают своими силами мы не можем, они весьма ограниченны, поэтому предпочтение отдается установке мин и датчиков движения, сверху висят постоянно коптеры, которые управляются со спутников.

Где-то за буровыми платформами находится база уже с Высшими, она прикрыта постоянно силовым полем и может иногда, на недолгий срок прикрыть и наши казармы, когда местные сильно атакуют со всех сторон и сами мы не справляемся с защитой буровых.

Чем дальше я тренируюсь, тем больше отмечаю неплохую боевую подготовку в общем, сильную заторможенность большей части наших бойцов и понимаю, что они попали сюда с довольно низкими уровнями и сама местная система не дает им дальше развивать, заблокировав почти все в головах.

Через один дистрикт меня, во время вылета на тренировку, среди огромных холмов, в момент отдыха окружила пара приятелей 254-го, как они сами сказали и объяснили мне, что общаться желательно только на выездах, как сейчас. Когда наблюдение ослабевает, особенно, если занятие происходит среди сильно пересеченной местности и от вездесущих коптеров мы прикрыты каменной, непроницаемой для наблюдателей крышей из нависающих над проходами глыб.

Общаться пришлось на том же шипящем языке, родной для обоих парней язык мне не знаком, как и им русский, но, основное они мне объяснили.

Есть небольшая группа среди опытных военных, которые совсем недовольны своим бесправным положением и той жизнью, которой приходится им жить, постоянно рискуя погибнуть страшной смертью.

— А что вам так не нравится? Вроде, нормально живем? — ответил я им искренне.

Мужики рассмеялись и один быстро перечислил, что им особенно не нравится:

— Смотри, сейчас я тебе основное расскажу, потом сам додумаешь.

Второй мужик непрерывно смотрит на экран коммуникатора и в разговоре не участвует.

— Первое — мы опытные вояки, но, живем как какие-то рабы или роботы. Роботы тоже могли бы воевать здесь, но, это дорогая тема и Высшие очень сильно на нас экономят, поэтому и занимаются тем, что таскают тела отдельно и сознание отдельно с разных планет, чтобы война эта постоянная обходилась им, как можно дешевле. Ты думаешь, что настоящие бойцы должны рисковать жизнью за три миски непонятно из чего сделанной бурды в день? За ограниченное количество простой воды? Никакого пива или вина?

Только сейчас до меня дошла основная мысль, которую до меня донесли, что мы — самые настоящие дешевки.

— Согласен, на нас очень сильно экономят.

— Второе, настоящие вояки получают за такую работу хорошие деньги, которые могут сами потратить на выпивку и женщин, где захотят. Не живут, как обычная скотина, как новобранцы, по двенадцать рыл в одной комнате и спят на хорошем белье, имеют право голоса в распределении добычи, которую нам строжайше запрещено даже брать с тел убитых врагов.

Тут второй мужик толкнул в бок первого и тот успел только сказать:

— Ты пока подумай над моими словами. Еще встретимся.

И они мгновенно исчезли за ближайшим большим камнем, я тоже не стало дожидаться и перескочил под несколькими колючими кустами, чтобы исчезнуть с места разговора.

Ни к чему нашему начальству знать, что мы встречаемся и общаемся между собой.

Я уже молчу, о чем мы общаемся.

То есть, на какие нестыковки и вопиющие факты в моей убогой жизни мне только что открыли глаза более опытные товарищи.

Глава 13

Тренировка закончилась через час, еще треть часа мы примерно добирались с посадкой и высадкой на базе, потом получение ужина и отбой, а я все размышляю над словами более повидавших местной беспощадной жизни товарищей.

254-й тоже внимательно посмотрел на меня, я ему подмигнул и потом шепнул в очереди за подносом:

— Все нормально, 254-й.

Больше мы в тот вечер не общались, зато, я внимательно смотрю по сторонам и ищу ответы на вопросы, озвученные мне в пятиминутку отдыха внезапными собеседниками.

Значит, боевые роботы тоже где-то воюют, но, не на нашей планете, здесь Высшие обходятся гораздо более дешевыми рабами из людей. Иначе и не назовешь нашу службу и жизнь.

Все наше вознаграждение, и правда — три миски невкусной, пусть и наверно, питательной бурды, с тремя хлебцами и ограниченным количеством простой воды. Еще один поход для посещения женщины в два-три дистрикта.

Тоже — однозначно рабские условия, особенно по еде и питью, женщина — это уже какой-то бонус.

Вино или пиво, я что-то смутно помню из прошлой жизни, здесь таким даже не пахнет, максимум, увеличенная немного пайка, на несколько ложек бурды и пару лишних хлебцев в день, как я успел рассмотреть у некоторых получающих пищу в очереди. Делать то больше нечего, только рассматривать чужие подносы и искать отличия от своей пайки начинающего воина.

Да, опытные мужики питаются чуть обильнее. Не лучше или вкуснее, просто, немного больше получают порции. Такой себе приз за умения профессионального воина и повышенную эффективность в бою. Смешной бонус в любом случае, ничего не скажешь, за такую хрень и хорошо воевать, да идите вы на хрен, хитрожопые Высшие.

Вообще, после этого короткого разговора, у меня в голове, как плотину прорвало, сразу появились пугающие мысли и главное — что это совсем собачья жизнь, которую не страшно и потерять.

Ведь, в ней нет никакой надежды и радости, каждый день — тоже самое, что и вчера, ведь и завтра ничего не поменяется. Ну, если только — тебя убьют и снова оживят в другом теле.

При повышении по службе — особо тоже ничего не меняется, из привилегий командира полувзвода — только спишь вчетвером с остальными командирами полувзводов и крючков у тебя есть пара лишних, да одна полочка добавлена. Это я успел рассмотреть в комнате начальства. Зато — и хлопот в три раза больше, бегаешь и за всеми следишь, чисто бесплатно, старослужащие обоими руками отмахиваются от такой синекуры, еще одно слово из прошлой жизни, и к своему начальству относятся с плохо скрываемой иронией.

С деньгами за службу совсем печально, я даже не знаю, имеются ли они в ходу на самой планете и есть ли тут злачные места, где их можно теоретически потратить.

Ничего похожего. Тем более — на буровые установки и в саму промку нам легально никак не попасть, у рабочих может все же поинтереснее жизнь, даже если вспомнить тоже кино.

А может и нет, кто его знает, использована обычная пропаганда, трудятся такие же рабы, как и мы.

Про проживание в одной комнате — это правильно, многие храпят так, что уши закладывает, таких храпунов отучают потихоньку мешать спать товарищам. Про белье тоже неплохо бы узнать, по ночам бывает прохладно, одеяло бы не помешало.

Еще, с трофеями — хорошо бы что-то иметь с убитых врагов, правда, это строжайше запрещено. Да и тратить опять же некуда, поэтому, и врагов не никакого смысла убивать с риском для жизни своей.

Правы мужики, которые нашли меня от 254-го, жизнь у нас рабская и терять нам нечего особенно.

Нет, терять нам вообще нечего, нет ничего в списке разрешенных удовольствий, кроме женщин, конечно.

— Только, что они хотят мне предложить в итоге? — подумал я и уснул.

От такого мозгового штурма усталость больше, чем от тренировок на местности.

Уже шла середина второго дистрикта моей учебы, когда меня нашли уже другие парни, не те, которые приходили до этого. Ожидая секретного внимания к своей персоне, я стараюсь на каждом отдыхе оказаться подальше от своего полувзвода, в полном одиночестве. Насколько я понимаю, 254-й не собирается светиться рядом, а с другими полувзводами мы не так часто совместно тренируемся на местности.

— Мы от 254-го, 469-й, — рядом со мной лежа плюхнулись два хорошо тренированных парня, судя по уверенности в движениях и мы одновременно посмотрели на сходящуюся из двух валунов крышу над нами.

— Хорошее место, тем более, коптер отлетел в сторону, мы попросили проверить лесок слева, типа, там кто-то мелькнул, — прошипел мне сосед справа.

— Ну как, ты начал думать? — этот тот, что слева, сразу берет быка за рога.

— Начал и очень сильно. Да, мы — полные рабы и воюем за один процент от тех нормальных денег, которые могли бы иметь, — ответил я.

— Правильно, мы о том же, — обрадовался, тот, что справа.

— И что делать? Какие есть варианты, если нами управляют через голову? Устроить забастовку? Перестать приносить уши врагов?

— Было уже. В поселении через одно от нас. Наш брат потребовал долю от трофеев, узнали, что они дорогие и отказались воевать. Примерно половина от всего состава вояк.

— И что? — с интересом прошипел я.

— Да, ничего хорошего, через небольшое время стерли им всем память и раскидали по другим местам. Сделали почти дебилами, в туалет пришлось поначалу за руку водить. Ну и они все быстро погибли на вылетах, совсем плохие стали, так что, такие выступления с требованиями — на хрен не требуются. Лучше так терпеть тогда, договориться не получится точно.

— А захватить звездолет или сбежать с планеты?

— Это вообще без шансов. Ты пойми, у тебя в голове чип, который тобой управляет, в зоне досягаемости тебя сразу же стреножат. Ты знаешь, что через каждые тридцать дистриктов всех выживших вояк кладут снова под аппарат и делают немного тупее и они опять ничего не помнят, — объясняет тот, что слева от меня, — Воевать начинают немного хуже, но, как личность приходится начинать с самого нуля, ничего не помнишь и никого не узнаешь. Мы это уже видели и точно скажем, что с ними можно общаться и они потом все вспомнят, но, это на десяток дистриктов может затянуться дело по времени. А через еще двадцать дистриктов снова на промывку мозгов.

— Да таких и не было еще, никто не помнит, они не доживают до второй перепрошивки, — недовольно бурчат справа.

— А как у вас с этим делом? — насторожился я.

— Правильно врубаешься, у меня уже двадцать пятый дистрикт, у приятеля — двадцать шестой. Тебя отправят на первое боевое на следующем дистрикте и вся надежда у нас и остальных парней — только на тебя.

— А почему только на меня? — нет ли тут подставы какой, опасаюсь я.

— Остальные новички совсем безмозглые, а у тебя в глазах 254-й сразу разум заметил. Поэтому мы с тобой здесь рискуем серьезно сейчас и говорим откровенно, что ты у нас один такой, который и с башкой оказался и еще никого из местных не убил.

— А это важно для местных? Не убить никого?

— Для них — очень важно. У них там свои сложности, поэтому, от тебя требуется пойти первым к ним. Если на тебе нет крови их братьев, ты сразу станешь по уровню таким же, как они и сможешь похлопотать за нас, — уверенно сказал тот, что слева.

Правый всмотрелся в экран коммуникатора толкнул его по руке, сказал: — Время, — и они подорвались от меня, причем левый махнул рукой, мол, подожди, еще поговорим потом.

Я только вздохнул, поговорить безопасно получается только во время перерывов, которые пусть и несколько раз дается во время тренировки с полувзводом на местности, но, сначала парням из другого полувзвода приходится меня искать на мониторе на местности, потом добираться до моего удаленного укрытия.

Сложный, в общем, процесс, может за несколько раз не получиться встретиться, а у них, как я понял по словам, серьезно поджимает по времени. Обоим скоро память чистить будут, в целях безопасности, на всякий профилактический случай, поэтому, думаю, подойдут ко мне в части. Обязательно подойдут.

Может, это снова прокачанное ВОСПРИЯТИЕ или ПОЗНАНИЕ мне сообщают, после привязки коммуникатора к моей голове, я могу теперь любоваться своими прокачанными навыками и умениями на нем. Только использование заблокировано почему то, ну, то есть, понятно почему, чтобы всегда был на виду и не мог спрятаться.

И даже достаточно заметно стал быстрее думать, на что мне быстро указал 254-й, он прошел мимо на завтрак и прошипел, что с такой сообразительной мордой точно не стоит на улицу выходить.

Я сразу принял сосредоточенно-туповатый вид и долго возился с надеванием боевого белья на глазах как раз зашедшего в помещение казармы 349-го, совсем не порадовав его своей сообразительностью и тем более, скоростью.

Он приказал мне снять белье и потренироваться его одевать, как следует, чем я и занимался до окончания завтрака, едва успев быстро выпить свою миску жратвы и налить свой литр воды в бутылку. Литра как раз хватает впритык, чтобы протянуть до обеда, экономя глотки и ужимая себя в желании напиться как следует.

Не совсем понятное жлобство со стороны Высших по части воды, можно объяснить только тем, что без воды далеко не убежишь и не просидишь под землей, если решить скрыться от поисковой системы. Такой ошейник, который лишним не будет.

Иногда, кстати, попадаются ручьи на территории нашего гигантского полигона в охраняемой зоне, и тогда все бойцы быстро выливают старую воду, набирают свежую и чистую, пьют ее, как будто в последний раз, стараясь запомнить расположение ручья на своем мониторе.

349-й должен по службе пресекать такие неправильные вещи, но, и он не рискует пытаться выполнять совсем дурацкие приказы начальства и запрещать вволю пить чистую воду своим подчиненным.

В этом вылете 254-й оказался рядом со мной, как видно, решил рискнуть переговорить, не смотря на пристальное внимание 349-го.

Пока мы молчим, и я снова вспоминаю слова парней вчера, которые долго обдумывал и перебирал по-всякому.

Что же они хотят мне предложить?

На первом боевом вылете перебежать на сторону местных, пока никого не успел убить до смерти?

А как это проделать, ведь, далеко не каждый выход заканчивается столкновением с местными?

Далеко не каждый, скорее, всего один из пяти-шести бывают легкие перестрелки и гораздо реже — стычки с использованием мечей, когда совсем не повезет столкнуться лицо в лицо или полувзвод доберется до важного для местных уровня обороны, откуда его выгоняют в усиленном темпе.

Если бы стычки шли постоянно, тогда народ бы менялся гораздо быстрее в полувзводе и на прожившего в казарме десяток дистриктов смотрели бы с невероятным уважением, как на чудом выжившего. Но, явно заметно, что такой интенсивности боевых действий не наблюдаемся и все стороны немного готовы уступать друг другу.

Хотя, это больше выгодно захватчикам и таким, как я, боевым рабам. Местные явно понимают, что буровые и собирающие полезные ископаемые платформы явно их грабят, но, серьезно вмешаться они не могут, скорее всего, не тот у них уровень и потенциал, чтобы вступать в открытый бой с таким сильным противником.

Да еще известие про чип, через которого нас всех контролируют, во всяком случае, на поверхности планеты — точно контролируют полностью. Парень слева сказал это очень уверенно, значит, так оно и есть на самом деле.

Впрочем, я и так это подозревал, что в мозги мне залезли и сильно там потоптались казенными сапожищами и это знание просит меня отомстить хоть немного виновникам произошедшего. Только, вокруг меня такие же несчастные рабы, как и я, просто, еще не понимающие ничего, смысла убивать их и так мстить Высшим — нет никакого.

Если есть возможность перебежать к местным и потом воевать за них, ну, это еще как-то понятно, хотя, опять же придется убивать своих, которые станут тогда совсем чужими.

Вот, если бы хоть как-то дотянуться до Высших, тогда бы я себя точно не пожалел.

Такие у меня в голове появляются мысли, но, я откладываю их в сторону, мне пора бы договориться с местным сопротивлением и понять, что делать.

Как ни старался 349-й держаться между нами, дела всего полувзвода заставляют его уходить от нас и в эти секунды я общаюсь с 254-м, узнавая все, что не договорили те посыльные.

— Почему вы думаете, что местные вообще берут в плен и даже ставят воевать за себя?

— Потому, что иногда сталкиваемся с бывшими нашими сослуживцами, воюющими теперь на стороне местных и они, по возможности, когда никто не видит из начальства, предлагают нашим переходить на сторону местных. 349-й рядом, — последняя фраза прекращает общение.

Расходимся на пять минут, пока дела на другой стороне полувзвода снова не вызывают 349-го от нас.

— Как попасть в плен с гарантией?

— Очень просто. Провалиться в одну из ловушек Местных и дождаться, когда они придут на сигнал сработавшей ловушки. Но, тут есть проблема, наши попробуют тебя добить, — и мы снова расходимся с двух сторон гигантской скалы, чтобы встретиться через десять минут.

— Как добить?

— Бросят пару осколочных зарядов вниз, чтобы ты не выжил. Сначала у Местных стоит ловчая сеть, из такой липкой паутины, она тебя облепит полностью, и ты останешься валяться под спуском, где тебя добьют осколки и сила взрыва. Сами бойцы за тобой не полезут, побоятся, что там уже Местные, — и мы опять расходимся на долгое время.

Я на автомате выполняю необходимые действия при патрулировании в составе двух полувзводов и еще успеваю продумать следующий вопрос.

— Если что, паутину обмануть не сложно, скинуть пару больших камней, и она останется на них, — опережает мой вопрос 254-й, — скатишься вниз, так, чтобы не зацепить ее и придется найти за несколько мгновений местечко, чтобы избежать осколков, но, барабанные перепонки сохранить не получится. Главное, удалиться от места спуска подальше.

— Что делать потом?

— Договориться про нас, какие у них условия для сдачи в плен, учитывая, что на каждом из нас немало смертей. Правда, последние дистрикты наши старались не убивать по возможности Местных и точно не добивать раненых. Мы увидим один из знаков в приметном месте и будем знать, что нас ждет. Знаки обговорим с тобой, чтобы ты сам нарисовал их в определенных местах, — приходится опять разбегаться и теперь мы уже не встречаемся до самой погрузки на «жуков».

Вечером я получаю ужин и снова, держа лицо в привычной неподвижности, обдумываю слова 254-го и остальных мужиков и не вижу в них чего-то неправильного или слишком рискованного.

Мы и так в полной заднице, как мне сказал при встрече 349-й и нет разницы, как мы умрем, если попытка побега не получится.

Главное, потом не попасть в лапы своих обманутых работодателей, тогда придется помучиться на глазах у всех военных, долго по времени, с сожалением вспоминая упущенные возможности.

В любом случае, я рискую меньше всех.

Глава 14

Оказалось, после следующего разговора с 254-м, опять же на тренировке на местности, что так уж спешить не стоит, три-четыре дистрикта еще есть у всех старослужащих, поэтому — главное, не торопясь и не совершая ошибок, не возбуждая подозрений слишком большой активностью вокруг моей персоны, дождаться моего первого боевого выхода и тогда уже конкретно и бесповоротно перейти на сторону Местных.

Но, и тянуть не стоит с исчезновением в ловушке, чем быстрее я пропаду, тем быстрее остальные мужики могут пойти по моему пути, если Местные огласят приличные для таких опытных людей условия. Время какое-то потребуется, чтобы договориться и мне показать условными знаками на местности, о чем договорились. Да и риск еще всегда имеется, что я быстрее погибну от рук Местных при выполнении задания, чем скроюсь в ловушке.

254-й сам разбудил меня ночью, в сплошной темноте, я скинул ноги, но, он наклонился к моему уху на несколько мгновений, успев сказать, что ждет меня в местном туалете. Куда я и направился следом за ним.

Там, при слабеньком свете, исходящем от местных, специфических унитазов он, приложив палец к губам, наглядно показал мне жестами, как открыть и обезвредить ловушку, бросая вниз крупные камни, желательно так, чтобы они прокатились вдоль стен и унесли с собой как можно больше очень липкой паутины.

После этой демонстрации мы присели на унитазы и сделали свое дело, нажав обе кнопки по очереди.

В казарму пошли тоже по очереди, я еще принял пневмодуш, чувствуя себя грязным, не стал вечером чиститься из-за серьезной усталости, навалившейся после ужина. Кровать тоже почистил, перед тем, как лечь на нее и растянувшись чистый на чистом, собрался уснуть, но, сон не пришел сразу ко мне.

Так и лежу, слушая похрапывание и храп соседей, своих нечаянных товарищей по полувзводу.

Общаемся между собой мы очень мало, каждый видит сам на мониторе коммуникатора, куда ему примерно нужно продвигаться, какую ловушку держать под прицелом, пока все наши не пройдут дальше.

Четко определенные условия поведения при выполнении боевых задач забиваются в голову намертво.

А больше и говорить не о чем со своими боевыми товарищами, беседы они не поддерживают, кроме 254-го, но, с ним мы только на вылетах и тренировках общаемся, что-то 349-й и так неровно дышит, когда мы оказываемся рядом в строю или на вылете.

478-й, похоже, мой земляк по прошлой жизни, уже сейчас немного поживее остальных, но, только немного. Про земляка мне 254-й намекнул, раз мы попали в полувзвод вместе, наверно, из одной местности нас прислали.

Потом я вспоминаю, что два последних отрезка по десять дней мы почти все время проводим на полигоне, где ловушки, конечно, отмечены, но, не существуют фактически в природе, нарисованы для тренировки обходить и контролировать их. Мне страшновато выходить в реальную местность, где из каждой отмеченной или не отмеченной на экране коммуникатора ловушки может выскочить местный стрелок и пустить пару лучей в спины нашего полувзвода, и в мою тоже, пока его еще засечет и попробует уничтожить коптер.

Местные не ведут долгие перестрелки, один-два импульса из лазера, и они скрываются под землей, а на засвеченный лаз падает предусмотрительно приготовленный большой камень, дающий возможность успеть скрыться стрелку, пока ракеты и лазеры коптеров разбираются со здоровенным валуном.

Наши боевые лазеры — вообще, оружие не очень дальнего действия боя, прицельная дальность не больше сотни метров, как и у Местных, только, обычно под обстрел издалека попадаем именно мы, когда продвигаемся по пересеченной местности, выполняя патрулирование. Местным совсем не трудно приготовить место для обстрела нашей пехоты так, что сверху их невозможно обнаружить, пока они не начали выпускать лучи. После чего, за несколько мгновений до них добирается коптер, управляемый кем-то с базы и начинает разносить огневую точку и всю каменистую землю вокруг, только и Местные, выпустив пару прицельных лучей по солдатам, независимо от того, попали они или нет, скрываются в тоннелях, прикрытых сверху специально сложенными большими камнями.

Готовят такие гнезда Местные по ночам, чтобы не привлекать внимание постоянно летающих над землей спутников и коптеров, накрывают место раскопок специальным тентом, поддерживающим правильную температуру и не позволяющем рассмотреть тепловые силуэты работающих под ним.

У наших силовых щитов ресурс тоже не бесконечный, включать рекомендуется после обнаружения противника, а это всегда пара пропущенных лучей из лазера получается.

Так что, бороться с дикарями, как официально называют противника Высшие — не так то и просто, тем более, за последнее время они приноровились сбивать коптеры и еще недавно сбили «жука» со всем полувзводом.

Во время попадания ракеты и при падении с высоты в пол сотни метров на сплошные камни солдаты получили серьезные травмы, несовместимые с жизнью, а саму боевую машину Местные сожгли дотла вместе с телами погибших, облив какой-то сильно горящей жидкостью, которую пришлось долго тушить пожарным коптером, в результате так и не потушив, после начавшегося снова обстрела ему пришлось убраться восвояси.

Похоже, старожилы нашего поста, которые вышли на меня, не только радикально недовольны своим положением, но и понимают еще, что воевать становится все опаснее и труднее.

А гореть ярким пламенем, с переломанными костями, будучи придавленным сбитым «жуком» за три тарелки несъедобной бурды в день — желающих, у которых хоть немного начала работать голова и обнаружились хоть какие-то мозги, таких дураков нет совсем.

Теперь приходится менять тактику высадки полувзводов на проверяемую территорию, они не залетают больше так далеко, поэтому солдатам приходится пробираться несколько километров по сильно пересеченной местности к месту задания, каждую минуту ожидая получить луч лазера в спину или грудь, внезапного появления гигантских взбесившихся насекомых рядом с собой, от которых тебя не спасет маломощный переносной лазер и острый меч, спасет только удача и реакция.

Ничего удивительного, что мужики из старослужащих, успевшие немного оправиться после копания в мозгах, думают перейти на другую сторону, справедливо рассуждая, что хуже там точно уже не будет.

И собираются использовать именно меня, единственного, кто не стал совсем убитым на голову после процедуры пересадки сознания и еще не успевшего замараться в убийствах Местных, как посла доброй воли, чтобы определиться с условиями, на которые они могут рассчитывать при добровольной сдаче и переходе с оружием.

Может, все и не так на самом деле, как они мне рассказывают, но, выглядит все вполне правдоподобно, предпринятые усилия, чтобы пообщаться со мной на вылетах, очень впечатляющи. Похоже, что они делают ставку именно на меня и возможность сдаться на приемлемых условиях после моих переговоров с Местными.

Если все, что запланировано, связанное с массовым побегом, у нас получится, Высшие начнут прошивать мозги своим воякам не раз в тридцать дистриктов, а раза в два чаще.

Тогда и вояки станут конкретно тупее и начнут еще сильнее проигрывать Местным, и в единоборствах на мечах и в общей тактике.

Хотя, судя по тому, как разворачивается война на поверхности планеты, солдатам не придется переживать за повторную перепрошивку сознания, они просто не смогут прожить столько времени, участвуя в боевых действиях.

Вот Местные уже прекратили одним метким попаданием постоянные полеты в любое место на их территорию «жуков» с солдатами, отодвинули зону высадки на большое расстояние и теперь вояки большую часть времени добираются и возвращаются обратно, на войну времени не остается, как и сил тоже.

Высшие начинают проигрывать войну понемногу, как мне кажется, и я очень надеюсь, что мое исчезновение вместе с парой десятков самых профессиональных бойцов окажет серьезное влияние на ход войны, хотя бы в районе нашей базы.

Про пару десятков мне намекнул тот же 254-й, хорошо находящийся, по-видимому, в курсе готовящихся событий.

Потом я уснул, а проснувшись, занялся обычной бытовой деятельностью рядового вояки и новичка в своем новом доме — тренировался, ел и спал.

Так еще прошло с половину дистрикта, я оказался признан готовым вести боевые действия в составе полувзвода, пришлось последние занятие на местности провести немного бодрее, чтобы сдать какие-то незримые экзамены.

На мечах я уже давно работаю в полную силу, не для того, чтобы удивить кого-то своими успехами, просто срочно готовлю свое тело к возможным схваткам. Оно не очень то и готово, но, я каждый день понемногу улучшаю его, скорость реакции, координацию, сами мышцы, совсем не знакомые с таким процессом, как биться на длинном холодном оружии.

Побеждаю всех, только с 254-м держу паритет.

Еще, после получения допуска к участию в боевых действиях, я увидел в коммуникаторе, что у меня на завтра назначено посещение женщины и с заметным нетерпением дождался этого волнующего момента.

Трое из нашего полувзвода, в том числе и два новичка, 469-й и 478-й, под руководством 349-го прошли в медицинский корпус, где нам представили каждому по отдельной комнате, кровати в ней и прилагающейся крупной такой женщине, такого же типа по внешности, как и мы сами. Плотной телом, с большой грудью и довольно активно настроенную на занятие любовью, с темными кучерявыми волосами и карими глазами.

Два положенных часа наслаждения пролетели незаметно, после такого похода я даже подумал, что такое занятие с процессом размножения благоприятно повлияло на мой мозг. Я смог вспомнить, что раньше тоже часто занимался таким приятным делом, только, лица и фигуры партнерш не могу никак вспомнить и представить в своей оболваненной голове.

Этот отрезок времени я могу смело признать самым интересным и волнующим меня за все три дистрикта, проведенных в казарме и на вылетах. Нет, еще фильм о планете и предстоящей нам боевой деятельности тоже хорошо отложился в моей пустоватой сейчас голове.

Через два дня, после завтрака, мы получили вперед сухой паек на весь день, положили его под присмотром 349-го в свои наплечные мешки вместе с парой бутылок, полных воды и пошли рассаживаться по «жукам».

Идем мы не одни, а еще с тремя полувзводами, то есть, в солидной такой компании пол пятьдесят рыл в военной форме. Это серьезная такая вылазка и меня поднявшаяся суета даже радует, похоже, мы собираемся залететь подальше и высадиться поглубже на территории Местных, вклиниться в их боевые порядки.

Честно говоря, что из себя представляют эти порядки — мы не особенно в курсе, все попытки проникнуть в туннели, которыми наши враги пользуются — кончаются одинаково плохо. Как только часть полувзвода или весь целиком спускаются в эти норы, следует мощный взрыв и все смельчаки остаются лежать под толстым слоем щебня и камней, тела гибнут там же, да и, вроде, сознание спасти тоже не удается, как мне намекнул 254-й. Он не совсем в этом уверен, но, больше не встречал никогда тех парней, пусть и в новом теле, которые спустились вниз по приказу.

Хотя, непосредственное начальство распинается, что сознание всех засыпанных спасли и просто отправили в другое место службы, чтобы уменьшить нежелательные воспоминания среди восстановленных бойцов.

— Ты понимаешь, они нам втирают, что заботятся о моральном состоянии своих рабов! Какой дурак поверит в этот бред? — успел мне шепнуть на одном из вылетов 254-й, пока 349-й рассказывал про тактику нашего подразделения при обнаружении подземных ходов противника, а мы спрятались за большим камнем от его глаз.

Поэтому, все наши знают, что внизу нас ничего, кроме мучительной смерти не ждет и точно больше не пойдут туда, даже под угрозой стирания сознания.

Я ловлю во время посадки на себе внимательные и ободряющие взгляды нескольких старослужащих из четырех полувзводов. Похоже, они все в курсе, что очень важный момент приближается. Сегодня я должен сразу же исчезнуть в ловушке Местных, и я не удивлюсь, если моими соседями в этот момент окажутся только доверенные люди.

254-й шепнул мне в туалете, что они с мужиками продумали, как сделать так, чтобы осколочные боеприпасы меня не достали с гарантией и даже баротравма будет не такая тяжелая.

Кажется, я догадываюсь, что они придумали, но, спрашивать не стал, чтобы не обозначать нашу беседы. В самой военной части приходится общаться жестами и недомолвками, там мы все под плотным колпаком у наблюдающих и слушающих наши разговоры.

Я привычным уже движением заскакиваю на свое место в «жуке», такую выемку в корпусе, где десантник прикрыт по пояс от обстрела с земли, а сам сохраняет возможность вести огонь из боевого лазера в момент полета и посадки. Толку от такой стрельбы немного, но, принято не пренебрегать возможностью дать быстрый отпор шестью лазерами при нападении в момент посадки или взлета, пятью нашими мобильными лазерами и станковой установкой «жука», за которой сидит 349-й.

Раскручиваются винты, наш «жук» тяжело взлетает под полной нагрузкой, еще и с повышенным количеством пайков, воды и довольно тяжелых запасных зарядов к лазерам. И это нас не тринадцать бойцов в полувзводе, а всего одиннадцать, явно, что техника эта слабовата для таких дел и давно уже отходила свой ресурс.

Теперь мы летаем на очень низкой высоте, чтобы усложнить работу ракетным комплексам Местных. Которые они применили первый раз всего пару дистриктов назад, когда я уже оказался в части и поломали нам всю лафу с очень комфортной доставкой в требуемые места.

Поэтому наше звено летит низко, прижимаясь к местности, спутники и коптеры изо всех сил следят за нашим полетом, готовые сразу же открыть огонь по первому сигналу.

Когда мы высаживаемся на каменно-холмистой местности, с небольшим количество растительности, я сразу же нахожу на экране карту местности и вижу, что зафиксированных мест с ловушками и выходами Местных рядом нет.

Но, это не страшно, понятно, почему мы прилетели именно сюда. В мешке болтается набор из обеда-ужина и запас воды, ясно, что мы пойдем далеко отсюда и, правда, на экранах задано направление до места, куда нам придется добираться, насколько я в этом деле разбираюсь — не меньше пары часов придется топать ножками по сильно пересеченной местности.

Наш полувзвод начинает движение следом за первым, 254-й прикрывает меня впереди, я иду последним их своих и сзади, оборачиваясь, я сталкиваюсь с напряженными взглядами двоих старослужащих, возглавляющих свой полувзвод.

Хорошо меня охраняют, но, в такой колонне трудно исчезнуть незаметно, придется ждать, когда мы доберемся до места назначения и там уже развернемся в цепь.

Местные могут обстрелять колонну или поставить на пути ловушку с насекомыми, но, деваться пока некуда и я стараюсь держаться ровно посередине между 254-м и присматривающими за мной сзади мужиками.

Через пару часов, без привалов, мы оказываемся на подходах к основным высотам в этом районе и проходит команда на экранах развернуться в цепь, чтобы начать осторожное патрулирование. Похоже, начальство отправило нас сюда таким сложным путем, чтобы сбить местных с толку и захватить их врасплох посреди своей территории довольно серьезными силами в количестве четырех полувзводов с поддержкой с воздуха.

Ну, не знаю, насколько это удалось нам сделать — сбить с толку Местных вояк. Проверять не хочу, тем более, по ходу моего движения я вижу несколько подходящих мест, мимо которых скоро буду проходить, там то я могу прыгнуть в ловушку-лаз.

Мне необходимо несколько мгновений, чтобы открыть ловушку, опустить вниз замаскированную под камень или просто кусок почвы крышку, подобрать несколько солидных камней и бросить вниз, так, чтобы они скатились по стенкам, намотав на себя паутину. Потом, закинуть лазер и меч, мешок лучше оставить за спиной, чтобы смягчить падение вниз и упав на дно ловушки, сразу же убежать куда подальше, подхватив лазер и меч.

Для этого в момент прыжка придется включить фонарик на шлеме, что сразу же будет замечено тем же 349-м и он быстро побежит ко мне, чтобы узнать, зачем я включил демаскирующий нас фонарь. В принципе, он может через коммуникатор выключить его. Но, я снова смогу включить, как только окажусь под землей и исчезну с экрана коммуникаторов всего полувзвода и 349-й перестанет управлять моим коммуникатором.

Я понемногу готовлюсь к исчезновению, стараясь забраться на самый край нашей цепи, добираюсь почти до последнего бойца из наших, когда вижу очень удобное место для моей задумки.

Лаз-ловушка расположен среди гряды крупных булыжников и рядом валяется несколько солидных камней, которыми я могу пробить паутину наверняка.

Все, пора решаться и менять свою никчемную жизнь боевого раба кардинально!

Я решаю сильно не мудрствовать, чей-то шлем мелькает впереди меня, я надеюсь, что 254-й знает, как меня прикрыть. Тем более, он где-то за мной двигается и реально нарушает боевую расстановку, как бы его не обвинили в игнорировании боевого порядка, вот уже и 349-й показывает на экране, что 254-му пора срочно занять свое место в строю, как я вижу краем глаза.

Сам нахожу чуть выделяющуюся на местности крышку лаза, первым делом стаскиваю поближе четыре солидных камня, положив рядом с крышкой оружие. Все это делаю, пригнувшись за камнями и очень надеюсь, что 254-й хорошо отвлек от меня внимание командира, а остальные наши еще не поняли, что я остался далеко позади цепи.

Ну, как далеко, всего-то метров на десять отстал от своих, но, на такое уже обращают внимание.

Лучше поторопиться, через пару секунд это заметит и 349-й и мой соседи по строю, поэтому я с силой нажимаю на крышку и, поймав обратное движение, опускаю ее вниз.

Включаю на экране фонарик и склоняюсь над широким лазом вниз.

Слава моей удаче, падать отвесно не придется, лаз опускается вниз под хорошим углом, можно будет проскользить на спине. Еще, я не вижу нигде этой самой паутины, толстых белых нитей, которые обязаны поджидать неосторожного бойца.

Да, ее не видно до самого низа. Я вижу кусок пола и понимаю, что мне повезло, здесь ее почему-то нет и не придется возиться с камнями, терять время и уменьшать мои шансы на выживание, когда начнут кидать осколочные заряды в лаз.

Я сбрасываю сначала лазер, потом сразу же меч, слышу, как они падают на каменное основание, скидываю ноги вниз и успеваю оглядеться по сторонам, пока никого не видно около меня, и я толкаюсь ногами, начиная спуск.

Глава 15

Катиться на спине, прикрытой набитым мешком, довольно хорошо, тем более, доспехи, перчатки и ботинки помогают притормаживать по стенкам лаза и не лететь кубарем вниз.

Усевшись на задницу, на неровный каменный пол, я отпихнул вперед ногами меч с тяжелым лазером и замер.

Из прохода на меня внимательно смотрит непонятный силуэт в каким-то маскировочном прикиде цвета песчаной почвы на поверхности, с кучей всяких лохмотьев, среди кусков ткани видны только глаза и еще в руках угадывается ствол лазера, направленный мне в грудь.

Я немедленно поднимаю руки вверх, стаскиваю с себя шлем и еще раз отпихиваю подальше свое оружие.

Потом тыкаю рукой в лаз и показываю, что хорошо бы мне уйти из-под него, дожидаюсь движения стволом, показывающего, что мне можно перебраться за груду камней рядом и сразу же поднимаюсь прятаться за этой грудой.

Я понимаю, что сейчас лучше не шипеть на языке Высших и не раздражать этим серьезно напряженного моим внезапным появлением бойца Местных, поэтому все делаю молча, меч и лазер остаются лежать недалеко от места падения, поэтому я успеваю еще подвинуть ногой саму тубу с лазером в сторону к наблюдающему за мной воину.

Черт его знает, как сработает заряженная боевая часть на взрыв рядом, кажется, Местный это тоже понимает и прихватив тубу, скидывает сам лазер вниз, к своим ногам.

Но, тут, я еще не успел дойти до указанного мне места, сверху раздаются звуки падающего чего-то увесистого, местный приседает за прикрывающим его камнем, я наклоняю голову за свое укрытие, не успевая спрятаться целиком.

Катится что-то тяжелое, точно не осколочный заряд и тут на мое же место падения плюхается 254-й, с обалдевшим видом, в одной руке у него лазер, из которого идет легкий дымок, меч в ножнах и мешок за спиной.

Похоже, что он успел выстрелить куда-то и прыгнуть за мной следом. Но, мой новый единомышленник не растерялся и сразу отбросил пушку к ногам Местного, который теперь водит стволом своей агрегата с меня на 254-го и обратно, не понимая, что здесь творится.

254-й, оглядевшись, замечает меня и кивает мне, потом жестами показывает Местному, что он, там наверху, кого-то убил, проводя себе ребром ладони по горлу.

И хочет поскорее убраться подальше от этого лаза, пока оттуда не посыпались заряды с острой начинкой.

Местный отправляет его ко мне, что 254-й сразу же и делает, одним прыжком оказавшись рядом со мной, вдавливая меня в угол, потом местный дергает какой-то рычаг рядом с собой и сверху раздается тяжелый удар, просыпается вниз много камней и песка и сразу же отрезаются все шумы с поверхности, становится тихо, как на кладбище, глубоко под землей.

— О, круто, он обрушил приготовленный камень на сам лаз, теперь до нас не добраться ни коптерам, ни нашим, — возбужденно и радостно шипит 254-й и сразу же снимает мешок со спины и меч в ножнах, кладет все перед собой и держит руки перед грудью, показывая всем видом, что сдается на милость победителя.

Я тоже хотел бы снять мешок со спины, но, в узком месте 254-й просто придавил меня к стене, и я пока не решаюсь дергаться, чтобы не спровоцировать воина Местных.

Он уже вышел на середину этого маленького грота, не спуская с нас дула лазера, заглянул в сам лаз и тоже спокойно выдохнул, кажется, там все в порядке. Начал было что-то говорить на таком певучем языке в свою гарнитуру, но, наступившая тишина не продлилась очень уж долго.

Наше убежище внезапно содрогнулось, тут же сверху донеслись тяжелые удары, и мы с 254-м сразу же заторопились на выход из рукотворного грота, пока он не обвалился.

Местный, похоже, более знаком с возможностями подземелья противостоять обстрелу с воздуха и наверняка уверен, что сейчас сразу нам ничего не грозит, но, и делать тут больше уже нечего. Хотел ли он выбраться наружу и пострелять нам в спину, когда цепь пройдет дальше или просто ведет разведку на определенном участке, этого мы уже не узнаем.

Он кивнул нам на мешки и мечи, подхватил сам пару валяющихся лазеров и мотнул головой, указывая направление и что пора выдвигаться отсюда.

Идти по узкому и низкому проходу оказалось не так и легко, он часто виляет, мы с 254-м, высокие и крупные мужики, да еще в пластиковой броне, пролезаем не везде с первого раза, часто цепляясь выступающими плечами и мешками за разные неровности.

Хорошо, что до первого места, своеобразного зала, где сходятся несколько разных туннелей и есть возможность выпрямиться, мы добираемся через небольшой отрезок времени и останавливаемся там по команде Местного. Дальше не идем, просто стоим и ждем какое-то время, пока из одного из туннелей не выскакивают двое других военных и в зальчике становится сразу же тесно. По дороге мы услышали повторение разговора, наш конвоир доложил обстановку и Местные, конечно, удивлены густому потоку из таких нечастых гостей.

Нас с 254-м быстро обыскивают, не заглядывая в мешки, заставляют свести сзади руки и одевают какие-то путы, крепко и мягко зафиксировал кисти рук. Подхватив все наше оружие, нам надевают на плечи мешки и теперь один из охранников показывает дорогу впереди, второй идет сзади.

Пока отношение довольно нормальное, никаких грубостей и желания причинить боль, поэтому я не жалею, что перешел на противоположную сторону. Пока все прилично, на хорошем уровне гуманности.

Тем более, гораздо лучше оказаться пленным, сдавшимся самостоятельно, чем воевать насмерть на поверхности чужой планеты и за совсем чужие интересы, всего то за три миски непонятной жратвы в день.

За три корочки хлеба — почему то вылезает в голове какая-то похожая ассоциация.

Очень это оскорбительно для мыслящего человека, конечно, для безмозглого раба и так все хорошо.

Идти пришлось довольно долго, зато, насколько я могу ориентироваться, чисто приблизительно, мы удаляемся от места нашего спуска вглубь территорий, контролируемых Местными. Не сказать, что это меня не радует, жаль только, поговорить с 254-м никак не получится сейчас, чтобы узнать, какая муха его укусила, настолько, что он свалился в лаз следом за мной.

Что-то произошло на поверхности, когда я уже оказался под землей, не зря же от его личного лазера шел дымок и он сам, целый и невредимый, скатился на нижний уровень.

Наверняка, случилось что-то такое, после чего возвращаться в часть для 254-го стало невозможно. Не знаю, что произошло, но, те мужики, которые думают пойти по моим стопам в будущем, так точно не торопятся, собираясь дождаться, когда появятся условленные знаки на тех же самых ловушках или приметных камнях.

Это они не торопятся, а здесь все быстро случилось.

Пройдя солидное расстояние по уже более широким туннелям, мы добрались до местного пересадочного узла, где нас взгромоздили на что-то напоминающее тележки, поставленные на рельсы, и я вспомнил, что с таким транспортом связаны люди, занимающиеся добычей под землей.

Где это происходило и чем именно они занимались — память все равно не дает ответов, как я не напрягаю извилины.

Потом уже с полчаса не слишком быстрой езды и нас выгружают на оживленном месте, где провожатым пришлось ответить на вопросы окруживших нас Местных.

Теперь я могу внимательно рассмотреть противников Высших и вижу невысоких и довольно щуплых созданий с длинными ушами и приятными чертами лица, еще и длинными волосами, у некоторых по спину. Которые разговаривают между собой на мелодичном и приятном языке, являющемся полной противоположностью нашему противному и мерзкому шипению. Такие гуманоиды, не сильно отличающиеся от людей, но, все же не люди.

Хотя, в военном лагере я кроме моего типа человеческой расы встречал таких, как 254-й и еще один тип точно присутствует там, на некоторых не боевых должностях остались такие коренастые, как бочонки, мужики.

Уже за это одно, за нормальный язык, я готов изменить присяге, которую и не давал, поменять место жительства, пусть оно и окажется под землей.

Одеты все в свободные одежды неярких цветов, оружие редко у кого мелькает при себе, похоже, что с передовой мы перебрались уже в самый настоящий тыл и это радует нас обоих.

Как я понимаю сейчас, услышав другой язык, нам точно придется учить его, только, как можно разблокировать наши с 254-м мозги — я не знаю. Сколько времени должно пройти, прежде чем наше сознание и мысли смогут вырваться из-под последствий топтания в наших головах технологий Высших и поставленной ими блокады.

Впрочем, воевать мы уже можем, значит, и пользу приносить будем, не совсем тунеядцы получаемся.

Я все же не выдерживаю непонимания и спрашиваю стоящего рядом 254-го:

— Нам придется учить язык местных? Что говорили ваши перебежчики, когда вы встречались?

Народ местный внимательно посмотрел на то, как я зашипел, поэтому я улыбнулся, как смог приветливее и пожал плечами, мол, сам бы рад не говорить на этом языке, но, прошу меня извинить, другого в голове у меня пока нет, не заложено.

Когда 006-й и 009-й говорили мне о том, что разговаривать на своем языке строго запрещено и положено смиренно ждать, пока не освоится язык Высших. В тот момент мне на ум еще приходили разные слова из прошлой жизни, правда, я уже не понимал или очень плохо понимал их смысл. Но, с усвоением шипучего языка все другие слова исчезли, последствия перепрошивки мозга убрали все осколки прежней жизни из моего сознания.

— Не переживай, перебежчики точно могли разговаривать на двух языках, — прошипел в ответ мой напарник по побегу и так же улыбнулся обступившим нас зрителям, после этого переставшим обращать на нас внимание.

Вскоре через небольшую толпу около нас пропихался солидный по возрасту Местный, рядом с ним оказался совсем маленького роста паренек, который оказался переводчиком с шипящего недоразумения, как я с радостью убедился в этом после первого же вопроса от солидного Местного.

— Это предварительный допрос. Чтобы вы понимали, — прошипел паренек после слов своего начальника. Остальные, как по команде отошли от нас и больше не мешают разговору-допросу.

— Наш человек с передовой позиции доложил, что вы сами спрыгнули в лаз и не пытались воспользоваться своим оружием. Это так?

— Да, мы сами сложили наше оружие, — первым ответил 254-й.

Я же решил пока помолчать, похоже, что мой основной наставник в новом мире что-то соображает, как стоит здесь разговоры вести. Что-то ему донеслось от перебежчиков или перевоспитавшихся у Местных пленных.

Перевод услышали все вокруг и одобрительно зашумели, фраза оказалась та самая, которую требовалось сказать.

— Как вы поняли, что пора сдаваться? — следующий вопрос от пожилого, может переводчик немного не так перевел его слова и по смыслу звучало — Почему вы сдались?

— Давно уже думаем это сделать. Нас гораздо больше таких, не одни мы, — ответил 254-й.

— Хорошо. Мы узнали пока все, что требовалось. Следуйте за своими стражами, — услышал я напоследок, после чего мы снова пошли по одной из троп.

Я отметил, что с подземными коммуникациями у Местных все на очень приличном уровне. Налажена вентиляция и нет грязи или сырости. Некоторые стенки забраны сетками, не понятно, из какого материала, держат, похоже, сыпучие места.

Свет дает какая-то плесень, которая дисциплинированно тянется именно над головой. Но, попадаются и ярко освещенные перекрестки, где никого не видно, кажется, проблем с энергией у них нет, раз не экономят ее.

Пройти пришлось еще немало, но, когда мы вошли в зал с несколькими небольшими комнатами, рассчитанными на размещение кого-то, типа нас, у нас сняли путы с рук, я заметил, как мелькнуло что-то ярко-белое и потом само исчезло в подсумке на поясе у наших конвоиров.

— Разумные путы? — что только не придет в мою пустую голову.

Пришлось разоблачиться от защиты полностью, снять боевое белье и достать все, что оказалось в мешке. Сухпай нам оставили, так же и бутыли с водой проверили, но, забирать не стали, тем более, вода нам необходима, чтобы из порошковой смеси приготовить ту же самую бурду, которой мы питаемся, то есть, питались до этого момента на базе. Под под босыми ногами оказался теплый пол, что меня порадовало, так как ботинки тоже забрали.

Развели по небольшим камерам, и я оказался немало удивлен тому, что и у Местных есть такие же кровати, как и на базе, с системой самоочищения. Чем я сразу же и воспользовался, кто его знает, какой блохастый узник сидел в камере до меня. После этого, как есть, в оставшемся нижнем белье, после всех переживаний сегодняшнего утра, завалился спать и спал, как убитый, пока меня не разбудили пришедшие снять более обстоятельный допрос, новый Местный, не такой пожилой, зато, с тем же мелким переводчиком.

На каменную полку, вырастающую прямо из стенки, поставили что-то интересное, похожее на камеру, которые были натыканы на базе и сказали мне отвечать на вопросы, глядя в нее. Вопросы пошли сразу же и быстро, без особых церемоний.

— Твой номер?

— 469-й.

— Давно ты служишь у гангов? — на мой недоумевающий взгляд, мне объяснили, что мои хозяева, на чьем языке я говорю — цивилизация Ганги.

— А, понял. Три дистрикта вот-вот закончатся, как я очнулся здесь.

— Так мало? Какой это у тебя выход на нашу территорию?

— Первый раз меня отправили со всеми. До этого только на учебных полигонах был.

— Ты хочешь сказать, что за месяц после прошивки мозга смог понять, что воюешь на плохой стороне?

— Нет, об этом мне рассказали 254-й и его друзья. Или единомышленники.

— 254-й давно здесь?

— Да, один из самых опытных. Где-то двадцать пять дистриктов. Поэтому сильно отличается от тех, кто прошел перепрошивку мозга недавно, — видя, что меня внимательно слушают, я продолжаю, — Со мной разговаривали 254-й, больше всех и шестеро его товарищей. Все они знали, что я должен перейти на вашу сторону в первом же выходе и учили меня, как это сделать лучше.

— Почему они обратили на тебя внимание, именно на тебя?

— По лицу определили, что мне не все мозги снесли, поэтому и подошли.

— Ты что-нибудь помнишь из прошлой жизни?

— Отчетливо — нет, только какие-то несвязные воспоминания.

— То есть, на твоих ладонях крови наших братьев нет?

— В этой жизни точно нет, это мой первый боевой выход со своим полувзводом.

— Ты знаешь, что 254-й убил командира вашего полувзвода?

— 349-го? Нет, не знал. Но, понимаю, почему он это сделал.

— Чтобы спасти тебе жизнь, как самому подходящему для переговоров, это он сам сказал.

На этом допрос закончился, все, что требовалось, про меня выяснили и сказали, что мной займутся завтра, когда приготовят лабораторию.

— В полевых условиях не можем тебя взять сразу, мощности оборудования не хватает.

— А что со мной будут делать завтра? — потрясенно спросил я.

Надо же, у дикарей есть даже какая-то лаборатория, которую стоит подготовить. Конечно, никакие это не дикари, эти существа, воюющие наравне с Высшими, но, зачем для меня готовить лабораторию?

— Как зачем? Снять все блоки в твоих мозгах. Тогда ты поймешь, кто ты такой и откуда, — Местные ушли, закрыв все же дверь на замок, но, я этого почти не заметил.

Завтра я могу вспомнить все, что со мною случилось раньше?

Неужели это правда?

Откуда у племени, прячущемся под землей от могучего захватчика, такие возможности?

Притом, сказано это оказалось с полной уверенностью в успехе.

От волнения я сел на теплый пол и лихорадочно принялся набивать живот обоими сухпайками, щедро заливая их водой.

Перед уходом, переводчик показал мне, как включить воду, просто стекающую по камню в большую чашу и как пользоваться местным туалетом.

Ну, это я уже знаю, в казарме стоят такие же, примерно, только, здесь унитазы сделаны и выглядят подороже, из красивого такого камня.

Глава 16

Проснулся рано утром и долго лежал, вслушиваясь в темноту.

Что-то день нам с 254-м принесет грядущий? Куда повернется наша судьба?

У него-то руки в крови, конечно, но и в плен он сдался самым-самым серьезным образом, застрелив своего командира при выполнении боевого задания, скорее всего, в тот момент, когда тот уже доставал осколочный заряд и собирался скинуть его беглецу, то есть, мне на голову. Очень серьезный поступок, таких бунтарей и смельчаков, идущих против самой системы в армии этих самых Гангов вообще не должно оказаться, по определению, тем более, помогающих исчезнуть беглецу из-под надзора Системы.

Неоткуда им взяться с такой прошивкой мозгов, когда остались только простые действия в голове, такие как поесть. поспать, почиститься и заняться сексом по расписанию с любой партнершей, как домашним животным.

Но, они есть и с таким знанием Высшие теперь точно что-то будут предпринимать, чистить всем старослужащим сознание самым жестким образом и гораздо чаще, чем раньше.

Пожалуй, 254-й спас меня, и себя заодно, раз шел не там, где ему положено находиться по боевому расписанию и не помешал мне скрыться под землей, находясь совсем рядом — при расследовании точно посчитали бы его пособником и отправили на стирание памяти, в лучшем случае. Может, специально и приготовился к рывку следом за мной, я то не глядел в последние мгновения наверху, где там 349-й, бежит ко мне или нет, а вот 254-й должен был очень внимательно за нашим командиром присматривать, как и за мной, находясь в выигрышной позиции со стороны.

И отрезал себе обратный путь в часть этим убийством, заодно и какие-то весомые плюсы в глазах Местных получил, всяко улучшил свое положение в плену, как сделавший гораздо больше, чем просто прыгнул в лаз и поднял руки.

Что теперь остальные заговорщики станут делать?

Когда не только я тихонько исчез, но и 254-й очень громко хлопнул дверью напоследок.

Как мне объяснили парни при наших коротких разговорах за территорией части, надзирающая Система не может восстановить все разговоры. Но, кто с кем общался — у нее в памяти такие сведения имеются точно. Кто именно в части общался, где ее мощности максимально высоки, на территориях для тренировок они поменьше, на боевых вылетах почти совсем отсутствуют.

Просто — раньше это казалось никому не нужно, так уж контролировать постоянно бессловесных и тупых рабов, тратить не лишний ресурс на это сомнительное дело.

Будут теперь выискивать тех, кто больше общался со мной и тех, кто встречался с 254-м, поэтому, я не удивлюсь, если несколько самых запятнавших себя общением с внезапными бунтарями старослужащих сегодня тоже задумаются, как следует и решат остаться в какой-нибудь пещере или так же спустятся в лаз. На поверхности они сразу же станут безвольными роботами, как только начальники полувзводов доложат наверх о проявленном неподчинении, а там, где их не достать сигналом в мозг с базы, могут отсидеться и попробовать сдаться Местным, не дожидаясь хороших условий, просто уже на любых. Уже ради сохранения своего проснувшегося сознания, и чтобы избежать обязательного превращения в полностью безвольных дебилов.

Так я и лежал, вставая попить водички, особенно вкусной здесь, не сравнить с той, которую мы получаем в пластиковые бутыли, так же привносящие свою лепту в противный вкус воды.

Служба под землей у Местных по присмотру за пленными не ахти налажена, как и уход за ними, видно, что попадают в эти камеры такие экземпляры, как я и 254-й, не так часто. Про меня вспомнили сильно после того времени, когда я привык получать свою первую миску пусть и безвкусной бурды, но, зато, каждый раз вовремя. Однако, запах и вкус хорошей порции каши из злаков и пара хороших ломтей свежего хлеба, быстро примирили меня с опозданием завтрака. Запивать пришлось обычной, но вкусной водой и я снова собрался было поспать, только, оказывается, за мной пришли и уже безо всяких мер предосторожностей отвели в помещение, где мне пришлось пройти дополнительную очистку и снять свои поношенные вещи, вместо которых мне вручили хламиду, безразмерную ночную сорочку, пахнущую чистотой свежепостиранного белья.

Хотя, вряд ли тут стирают белье и одежду, чистят так же ультразвуковой технологией, без воды и мыла.

Видно, что времени у Местных, одетых в халаты и их помощниц, совсем не много, меня сразу же позвали ложиться на койку, к которой подкатили солидный прибор, который надвинули мне на голову и уставились на огромный экран на стене, о чем-то переговариваясь.

Пока я, трясясь внутри себя, сжимал кулаки на счастье, боясь остаться дураком после копания в моей голове, прошло совсем немного времени, и я просто внезапно потерял сознание, даже не уснул.

Когда очнулся, непонимающе смотрел на хлопочущих вокруг Местных, тут же перекусывающих, кто-то с удовольствием встал из-за какого-то прибора, разминая ноги. Меня быстро подняли словами на этом же щебечущем языке:

— Давай, поднимайся. Новый пациент ждет.

Я сел на койку и поднял голову, из коридора на меня немного испуганно смотрит 254-й. Кажется, его готовят на мое место, а со мной ничего страшного не случилось, слава богу.

— Не ссы! Все нормально! — внезапно сказал я и он не понимающе уставился мне в рот, типа, а где же привычное шипение?

А где оно, точно? Я же что-то сейчас сказал, не прошипел.

— Вставай! — разобрал я на щебечущем языке.

О, и этот понимаю уже, что за чудеса творятся?

Как в то пробуждение, когда через несколько минут начал понимать шипящий язык.

Только, что-то я уже успел упустить сейчас, пока меня вывели в другую комнату и посадили за каменный стол, растущий прямо из стены и вернули мое белье, уже почищенное, забрав сорочку.

Что-то очень важное упустил, поэтому, усевшись на такой же стульчик, тоже вылезающий из стены, я усиленно начал вспоминать все, что случилось со мной после пробуждения.

Вот — очнулся, попросили встать, сел на койке и… увидел 254-го, сказал ему, чтобы он не ссал и что все будет нормально, он удивленно посмотрел на меня.

А почему удивленно?

Что я ему такого необычного сказал?

А, да, сказал не ссать. А эта фраза странная, на шипящем такое трудно сказать, с таким метафизическим смыслом, что, типа, не бойся ничего.

Я попробовал повторить и у меня получилось раскрыть только бытовое значение слова, что сходить по-маленькому нельзя.

На каком же языке я это произнес, неужели на языке Местных?

Попробовал повторить и уперся в незнание слов, понимать уже понимаю, говорить не могу. Наверно, как с языком Гангов этих, усвоение знания языка после процедуры идет постепенно.

Вот до чего технологии дошли, язык можно под наркозом выучить!

И тут до меня дошло что я свободно так размышляю и слова всякие использую, типа нарказа, которые мне были недоступны все три прошлых дистрикта, то есть, всего тридцать дней.

И к 254-му я же на русском обратился — дошло до меня только сейчас!

Все же, после процедур под этим прибором оставалась какая-то пелена в мозгу, если я четко произнесенные слова на родном языке — не сразу распознал.

Тут я прямо так и подскочил, смогли Местные врачи, или кто они там, расчистить мне голову и поснимать блоки, поставленные этими шипящими уродами.

Я посмотрел по сторонам и ничего особенно интересного не увидел, никто мной не интересуется пока и даже присмотра нет, поэтому и дальше занялся своими воспоминаниями.

Однако, к своему огромному сожалению не смог ничего вспомнить, потом вернулся мой провожатый и отвел меня обратно в мою камеру, заведя по дороге в местную столовую, где мне налили еще одну большую миску супа с какой-то зеленью и чем-то похожим на бобы, добавили пару ломтей серого хлеба и снова вернули на мое место.

Но, ушел он не просто так, а сказал, что сегодня я и мой приятель должны прийти в себя, последствия работы местной звезды медицины в наших головах улягутся к утру, мы освоим язык и тогда с нами обоими будет проведена беседа, по результатам которой мы будем приставлены к какому-нибудь делу на пользу общины.

Когда он ушел, я выхлебал вкусный суп, бобы эти какие-то мясные оказались, приправы разной в миске тоже немало, как раз того, чего мне в прежней жизни не хватало конкретно. Я же всегда мясо или даже пельмени любил перцем засыпать или всякой петрушкой вдобавок.

— Вот, сознание понемногу разблокируется и знакомые слова из позапрошлой жизни вылезают откуда-то, — сказал я сам себе.

После сытного обеда и процедуры на койке, как-то сразу захотелось поспать, я сразу же уснул, и только новая миска с едой разбудила меня к ужину.

Опять вкусная еда, что-то вроде гуляша с овощным пюре, очень вкусно, я даже пальцы облизал, которые испачкал хлебом, подтирая тарелку.

Думал, что всю ночь буду вспоминать и размышлять, но, уснул сразу же, похоже, чего-то успокоительно-лечебного мне подсыпали в ужин.

Зато, сразу же наступило утро, и я проснулся уже тем самым Серым, который возглавил борьбу в нашем доме с зомби. Воспоминания мои оканчиваются сообщением от Системы о наступающем третьем этапе, Ира выходит на балкон и все, темнота.

Как здорово все вспомнить! Особенно, свою боевую подругу, сколько мы с ней разных дел натворили и чего смогли добиться!

Это чудесное ощущение — получить снова свою память и воспоминания обо всем, что мне было дорого. Я снова стал самим собой и даже меню в мозгу имеется, значит, это уже здесь, в поселении Гангов мне его заблокировали, потому что я мог его видеть, мог видеть свои параметры на экране коммуникатора, прокачанные навыки и умения, но, дотянуться и использовать их не мог.

УРОВЕНЬ 22.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 16/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 16/16.

ПОЗНАНИЕ 16/16.

ОЦЕНКА 10/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 8/8.

Умения у меня заблокированы и сейчас, но, остальные навыки заполнены и свободны, незакрыта только ОЦЕНКА, свободных процентов у меня нет, хотя, немного еще оставалось в последние минуты, перед третьим этапом, насколько я могу вспомнить. Сгорели все, похоже, из-за долгого периода заморозки.

Значит, у Местных есть своя нейросеть, к которой подключили мое меню.

Теперь я понимаю, что и на земле я находился в зоне действия нейросети, и здесь она, наверняка, тоже имеется, раз я вижу меню у себя в голове, и в поселении она точно имелась, правда, там я мог рассмотреть меню только на экране коммуникатора.

Интересно, а навыки будут работать, хотя бы та же ОЦЕНКА, вот что мне очень интересно.

Через какое-то время пришел наш провожатый и выпустил меня и 254-го из камер, пообещав сразу же отвести на завтрак. Теперь мы оба его понимает, как и друг друга, мы даже обнялись на радостях, что ко мне и к нему вернулась память, я назвался своим именем — Сергей, он же, Серый, а он своим — просто Норль.

Разговариваем на языке Местных, явно, что он гораздо проще на хрен нам теперь не нужного языка Гангов.

После завтрака в той же общественной столовой мясной кашей и даже чашкой травяного напитка, вкусного и терпкого, я почувствовал себя в полном порядке.

Наши новые хозяева — настоящие спасители для нас, сняли ограничители в мозгах и вернули память, за такое дело я готов служить всю жизнь на них и воевать с погаными Гангами до самой героической смерти.

После завтрака мы проследовали за нашим провожатым до комплекса комнат и оказались в одной из них, где оказались усажены на каменные же столбики.

— Теперь надо ждать, — сказал наш спутник и ушел куда-то.

Я успел коснуться его рукой и теперь смотрю в меню на результат использования навыка:

Оценка — Воин, 25 уровень!

Ничего себе, у него уровень выше моего на три единицы!

Впрочем, я свой набил на почти не оказывающих такого уж сильного сопротивления рядовых зомби за один месяц, он же может всю жизнь качает свои уровни, только, сражаясь с гораздо более сильным противником.

Потом я коснулся руки Норля, и увидел, что он понял, зачем я это сделал. Улыбнулся и сказал, что он видел мои уровни на коммуникаторе 349-го, а у него самого всего-то 16 уровень.

— Что случилось с 349-м? Это обязательно стоило делать?

Норль вздохнул и не стал пытаться убедить меня, что только из-за опасения за мою жизнь пошел на убийство командира полувзвода:

— Он быстро прибежал к лазу, не прошло и тридцати ударов сердца. Наверно, тебя бы он не успел ранить, но, я не стал рисковать и, не успевая подскочить поближе, чтобы разобраться с 349-м с помощью меча, выстрелил в него из лазера. Он так и не успел активировать осколочный заряд, только достал его, чтобы бросить. Но, то, где я находился на момент твоего побега, за твоей спиной, и то, что мы общались с тобой во время вылетов на тренировки, он все видел и меня бы точно стерли, сразу после возвращения на базу. Поэтому я решил рискнуть и сдаться в плен так, чтобы оказаться там с немалым таким плюсом в багаже. Не буду говорить тебе, что ситуация оказалась для меня совсем безвыходная, но, этот идиот давно меня раздражал и я только обрадовался тому, что сделал. да и тебе лучше попасть в плен с целыми ушами и понимать слова Местных сразу.

Что же, похож, Норль — откровенный парень и это очень здорово, что мы можем общаться на языке Местных, шипеть друг на друга больше совсем не хочется.

— А остальные старые воины, твои друзья, как они — попадут под раздачу после нашего побега и смерти 349-го?

— Трудно сказать, Серый… Вроде, информация наблюдения на базе меняется каждые десять дистриктов, я постоянно общался со своими единомышленниками, но, в основном, только на боевых выходах мы обговаривали наш план. Теперь тем воинам, которые в курсе намечаемого твоего побега и оказались рядом с нами на задании — самим придется сделать выбор, спрятаться где-то или вернуться в казарму, где каждый рискует полным стиранием сознания, после чего ты становишься просто тупым мясом и гибнешь на следующих выходах очень быстро.

Все же, здорово, когда можно называть друг друга по именам.

— Ты все вспомнил про себя? — спросил Норль.

— Да, вроде все, свой язык точно.

В это время послышались шаги и двое местных, один — взрослый, другой — молодой, вошли в комнату и поздоровались с нами.

— Сейчас я, Хируум Наиль, поговорю с вами. Хорошо, что вы уже освоили наш язык, это очень упростит общение между нами, полностью удалять знание речи Гангов мы тоже не стали, это знание может еще понадобиться нам. И нам и вам. Мы узнаем, с какой вы планеты доставлены сюда. И чем можете помочь в нашей борьбе. Потом расскажете о себе и лучше вам не врать. Еще четыре ваших воина со вчерашнего дня сдались в плен, и все говорят, что должны были сделать это вместе с тобой, — он показал на 254-го, — Похоже, ты у них лидер. Нас радует то, что вы перешли на нашу, справедливую сторону, но, нас печалит та кровь наших братьев, которая осталась на ваших ладонях. К тебе это не относится, — теперь он показал на меня, — С тобой все понятно.

Я услышал, как Норль сглотнул, он явно боится, что крови окажется слишком много, хотя, смертью своего начальника он смог себе помочь в плену, пока отношение к нему такое же, как и ко мне.

Взрослый сел напротив нас и поставил какой-то приборчик на столешницу, молодой повозился с каменной стеной, что-то там нажал и в помещении стало темнее, а одна стена, почти ровная, засветилась, как экран.

— Я покажу вам весь мир, где идет война многих независимых Содружеств и отдельных планет с захватчиками, цивилизацией Гангов. Война длится уже очень долгие … — тут он назвал нам непонятное значение, — Много-много поколений наших предков сражались на разных планетах и в космосе с этим опасным и беспощадным врагом. Мы не побеждаем, но, и не проигрываем, чтобы вы знали, — добавил он, увидев ошеломление в моих глазах.

— Оказывается, это не просто подземное племя, живущее на этой планете и пытающееся защитить свой дом, — как думал я до этого момента.

Которое просто ворует у врагов технологии, как звучало в том рекламном фильме в части.

Это тоже развитая цивилизация, которая воюет в космосе многие поколения предков уважаемого Хируум Наиля.

Эти слова очень много меняют по жизни.

Глава 17

— Смотрите внимательно на экран, я поделюсь тем, что знаю о ближайших мирах. Почему вы оказались здесь, на планете номер 1342 и о том, что вам полезно будет узнать. Отвечу на ваши вопросы — как смогу и что смогу.

Мы с Норлем прямо придвинулись поближе к рассказчику и экрану.

Приборчик осветил своим расширяющимся лучом экран на стене и перед ними появилась Вселенная, или ее большой кусок, несколько десятков галактик со светилами и окружающими их планетами.

— Это основная часть мира, где ведутся боевые действия. Цивилизация Гангов захватила большую часть этого мира, развиваясь за счет беспощадной эксплуатации планет и населения, с которыми обращаются хуже, чем с дикими зверями. Сама большая часть выработанных планет и основа империи находится вдали от той картины, которую видите вы. Сейчас вы находитесь на планете 1342, вот она, на самом краю, — и мигнула одна из сотен планет, находящихся справа от центра изображения.

— Наши планеты, которые мы считаем своими и уже давно живем на них или тоже разрабатываем, растянуты вдоль этого же края, — и теперь мигнул десяток планет, составляющих с нашей одну пологую линию, — За некоторые мы воюем с захватчиками, некоторые наши полностью, там производится оружие и почти все, что вы можете видеть здесь.

— Наша цивилизация не менее древняя, чем цивилизация Гангов и когда-то, тысячи лет назад, мы даже дружили с ними. Потом они выбрали путь поглощения чужих цивилизаций и уничтожения слабых, разработали технологию захвата и подчинения целых планет одновременно и теперь используют ее постоянно.

— Наверняка, и на твоей планете случилось то же самое, — обратился Местный ко мне, — Давай, я помогу тебе найти свою планету, только для этого нарисуй мне очертания материков и их расположение на планете, насколько ты их помнишь.

Обалдев от такого щедрого и неожиданного предложения, я подхватил лист из непонятного светлого материала, поднесенный мне молодым помощником и какой-то карандаш, которым торопливо и достаточно правильно нарисовал очертания Северной и Южной Америк, как смог их вспомнить.

— Неужели вы по таким наброскам сможете узнать планету?

— Не я, а наш общинный Разум, к которому я подключился и транслирую картинку из него, — ответил Хируум Наиль, рассматривая мой рисунок.

— А, понятно, — протянул я, пораженный местными технологиями.

— Я твою планету, конечно, не помню, если и знал когда-то, но, наш Разум переберет все варианты, ведь Вселенная неплохо изучена и описана, все планеты пронумерованы и точно известно, какой там уровень развития.

— Ага, вот она, похоже, очертания материков достаточно своеобразные, так что быстро нашли, — сказал Местный и на экране и правда, высветилась моя родная Земля, голубая планета с белыми шапками Арктики и Антарктиды.

Я сразу узнал африканский континент и Австралию.

— Она, самая! — я даже подскочил с сидения.

— Да, это хорошо, что та самая, номер 9354, только, порадовать тебя мне нечем, — скучным голосом проговорил наш докладчик.

Судя по его тону — хороших новостей для меня у него нет, да и когда я покидал ее, все не очень хорошо шло там.

Я молча жду его приговор, понимая, что, если уж сами предложили и заморочились найти мою планету, то, врать особенно не должны. Так то, могли бы ее и не искать, но, проводят настоящую политинформацию, выкладывая на экране часть Вселенной и то, где они ведут войну с Гангами.

— Да, судя по имеющейся информации — у населения твоей планеты нет никаких шансов отбиться от Гангов и остаться свободными, — и точно, не порадовал меня рассказчик, — Уровень вашего развития слишком низок, чтобы вы смогли оказать хоть какое-то сопротивление их технологиям.

Я понимаю, что он не врет и не пытается меня утешить, у них другие принципы отношений, больше на абсолютной правде замешанные. Да и сам помню, что пришедшая Система все больше загоняла людей в угол полной безысходности. Это тех людей, которые остались человеками, остальным то уже было все равно.

— Да, вы только недавно вышли за свою орбиту, в космос и точно, развитие совсем не то у вас, чтобы противостоять кому бы то не было из активных игроков Вселенной.

— Вышли в космос лет шестьдесят, что, этого мало? — пытаюсь доказать что-то я.

— Многие цивилизации прошли этот уровень уже десятки тысяч поколений назад. Сам понимаешь, что ваш уровень развития очень минимальный.

— И что же можно сделать?

— Посмотри где твоя планета, — лектор сжал изображение в несколько раз и на краю мелькнула звездочка, — Она там, за цивилизацией Гангов, с другой стороны от нас. Не говоря уже о том, что они никого не пропускают через территорию своей цивилизации, чисто технически это заняло бы несколько месяцев. А так как у нас с ними война, то я советую тебе забыть про возможность вернуться на свою планету.

Я молчу, понимая, что возразить мне нечего. И предложить нечего, чтобы отправили звездолет для того, чтобы вернуть мою персону на родную планету.

— Но, это не единственная твоя проблема. Дело в том, что у вас обоих в голове выращен чип, который при попадании в нейросеть Гангов, сразу же сигнализирует о своем появлении администраторам сети и они могут сделать с вами все, что угодно. Или заставить вас сделать все, что сами захотят, любое преступление окажется возможным в таком случае.

— Чип остался у меня в голове? — резко спросил Норль.

— И у тебя, и у тебя. Извлечь такого гостя из вашей головы очень трудно, большой риск, что окажется нарушена мозговая деятельность и вы превратитесь в безумцев. Операция долгая и сложная, вы не заслужили еще точно такого внимания к себе.

Понятно, мы ничего вам не обязаны, придется вам постараться, чтобы наши врачи занялись вашими головами.

— Еще и потому, что, пока вы находитесь в нашей нейросети, вам ничего не грозит.

— Получается, нам нельзя показываться на поверхности, чтобы сражаться за вас? — вопрос у Норля достаточно злободневный такой обозначился.

— Нет, мы не можем удалить чип окончательно, но, с помощью излучения можем ослабить его деятельность, почти до нуля. Сейчас у тебя — он функционирует на пять процентов, — это мне, — А у тебя — на четыре процента, — это моему побратиму.

— Почему у нас разница в один процент? — поинтересовался Норль.

— У него, у Серого, чип стоит не так давно. У тебя — гораздо дольше и для того, чтобы перехватить управление над твоим сознанием ему достаточно усилиться до восемнадцати процентов. Для того же самого с тобой — придется набрать двадцать пять процентов, у тебя хорошая сопротивляемость чужому внушению, — это уже мне, — И еще вы должны оказаться после этого в зоне действия нейросети Гангов. Понемногу чип снова будет набирать силу, готовиться захватить сознание полностью, но, без нейросети Гангов он себя не проявляет почти.

— Однако, это еще не все. Скорее всего, тебе просто некуда возвращаться, твоя планета захвачена и тебя там никто не ждет, да и ты сразу же станешь слугой захватчиков.

— Можно узнать, как происходит сам захват планеты? — почему то я решил сравнить свои ощущения со словами Местного.

— Можно. Сценарий всегда обычно одинаковый, к жителям планеты, обычно воздушным путем, иногда вместе с водой или пищей, в зависимости от условий проживания на самой планете, в голову попадают микробиочипы Гангов и они растут некоторое время, питаясь вместе с телом жертвы. Когда они набираются силы и начинают полностью контролировать тело, приходит массовый приказ, которому невозможно сопротивляться, поэтому на планете вспыхивает война, массовое помешательство или еще что-то подобное. После чего сопротивляться захвату планеты остается некому, это так в общих чертах выглядит.

— А может быть так, чтобы большая часть жителей обратилась в тварей, начавших питаться от своих близких?

— Технически возможно, в голову к подчиненным разумным существам может оказаться спущен любой принцип поведения, от нападения на своих близких до убийства всех, кого увидишь. В деле перековки сознания разумных Ганги достигли высочайших вершин, в то время как остальные разумные цивилизации запретили себе такие эксперименты над разумными, чипами подчиняют только животных, отличающихся суровым и злобным нравом.

Голова идет кругом, от того безнадежного для меня и моей планеты приговора, что так спокойно рассказывает Хируум Наиль, а я легко понимаю его слова.

— Тогда еще вопрос. Система Гангов поддерживала уничтожение зараженных с помощью холодного оружия на моей планете и здесь, в вашем мире в ход часто идут мечи, из-за опасности использования лазеров против энергетических щитов. Получается, что нас заставляли воевать на мечах на своей планете, чтобы использовать здесь с большей пользой?

— Ах, ты про это, что мы используем мечи? Да, естественно, Ганги уничтожают население планеты, но, готовят себе из самых лучших бойцов хороших воинов, чтобы они, потеряв свой ум и память, воевали за них в совсем другом месте.

— Но, как работает эта технология, почему я получил другое тело, не совсем готовое к таким схваткам на холодном оружии, почему меня не привезли сюда в моем теле, более способном лучше драться на тех же мечах?

— Почему здесь оказалось твое сознание в чужом теле? Ответ очень простой — обычная экономика, — улыбается Местный.

— В смысле, экономика?

— Ты же не представляешь, сколько стоит доставка тел с твоей планеты на 1342! Весь этот замысел окажется убыточным, сколько не добудут здесь полезных ископаемых захватчики. 1342-я — самая обычная планета, ископаемые тоже — самые обычные и поэтому уровень колонизация самой планеты, находящейся довольно далеко от главных сил и зоны влияния Гангов идет на самом минимуме из возможного. Старые технологии, почти бесплатные солдаты, старое оружие — все это помогает колонизировать планету очень дешево. Цивилизация захватчиков раскинула свои щупальца слишком широко и теперь у нее проблемы, которыми мы и собираемся воспользоваться.

— Доставка тел — дорогое дело? — интересуюсь я.

— Очень, очень накладное. Криокапсулы, поддержка жизнедеятельности тел на протяжении месяцев пути, возвращение к нормальной жизнедеятельности, использование очень дорогого корабля для этого процесса и очень дорогих специалистов. Зачем все это требуется, когда можно забрать твое сознание, правда, вместе с жизнью, ведь, чтобы получить необходимый пакет данных, чипу приходится наносить необратимые повреждения мозгу своего носителя. Твое тело остается мертвым на твоей планете, пакет данных уходит на корабль-передатчик, крутящийся на орбите около захваченной и уже побежденной планеты, который дальше отправляет эти пакеты в одну из коммуникационных баз и уже на этой планете, 1342-й, твое сознание загружают в тело гораздо менее развитого умственно дикаря, которого поймали на одной из близлежащих планет и доставили сюда в полной отключке за пару оборотов светила. В обычном грузовом трюме обычного грузового звездолета, безо всякой поддержки жизнедеятельности.

— Неужели все так и случилось? — я не могу поверить в такие рассказы.

— Да уж поверь, мы постоянно имеем дело с разными представителями неразвитых планет поблизости, которым загружают сознание достаточно развитых людей, да еще с прокачанными навыками силы и ловкости. С прежним сознанием эти дикари не освоят ничего из того, что необходимо для современной войны, тем более, шипящий язык никогда не запомнят и окажутся полностью бесполезны для войны с нами.

Я откинулся в стене и замолчал, теперь мне желательно обдумать все, о чем я сейчас услышал и узнал.

Местный занялся Норлем, которому тоже пришлось нарисовать свою планету. Похоже, что тот оказался не таким развитым, как я и не смог сделать это достаточно похоже, поэтому его место жительства осталось загадкой для всех нас.

Норль помнит, как в его мире началась эпидемия, все убивали всех и появившаяся в головах Система стала поощрять убийство именно мечами, поэтому часть населения взялась за это давно забытое дело и у него получалось лучше многих, потом он обнаружил себя на планете 1342 и прошло много времени, пока его сознание хоть на чуть-чуть стало прежним.

Да, похожая история с моей лично историей.

Что же я могу поделать в такой ситуации, когда родная Земля ужас как далеко?

Смириться с невозможностью попасть на нее, тем более, всех бойцов, хоть немного прокачавшихся, Система Гангов оставит лежать бездыханными телами, а их сознание перенесется в тела таких же несчастных, даже более несчастных, личности которых окажутся безжалостно стерты.

Пусть у тебя другое тело, по сознанию ты — все тот же человек, пусть уже и не совсем тот же самый, только участь твоя — еще более печальная, погибнуть за тех уродов, которые уничтожили твою планету.

Ничего не подозревая об этом.

Очень хочется отомстить за такое, так страшно, чтобы содрогнулись все окружающие миры от моей ярости.

Вскоре я слышу, как Хируум Наиль объясняет Норлю, что он со своими товарищами переходят в местный отряд, члены которого должны искупать свою вину перед цивилизацией Цвельфов своей кровью, причем, Норля ставят у них начальником над своими.

Цвельфы — интересное название.

Похоже, что чего-то такого мой напарник и ждал, поэтому он не впадает в негодование, а вполне деловито расспрашивает Местного, сколько они должны пролить крови бывших товарищей, чтобы искупить вину.

— Тут вопрос не только в крови. Если кто-то из вас сможет убедить солдат из казармы перейти на нашу сторону, то, сделает первый шаг к полному освобождению. Только, мы воюющий народ и воевать за нас все равно придется, пусть уже и не в местном штрафбате, — как понимаю я его слова.

Теперь Норль интересуется условиями проживания и платой после отбытия срока в штрафниках.

— Да, и что у вас с женщинами? — слышу я вопрос, интересующий меня тоже.

— С женщинами? У нас нет принуждения в том, чтобы получить удовольствие от связи мужчины и женщины. Про таких, как вы, у нас ходит молва, что вы — неутомимые ночные наездники. Поэтому проблемы с женщиной не будет, только и про детей можете не думать. Мы все же разные расы и забеременеть наши женщины от вас не смогут.

— А с едой? Ваша гораздо вкуснее прежней и сколько ее нам будет положено? — Норль интересуется больше практической стороной дела, как я понимаю, в отличии от меня.

— Хороший воин ест, сколько хочет. Такое у нас правило, — отвечает Местный.

— Ты можешь сразу же воевать среди наших, по тебе никаких ограничений нет, — обращается Хируум ко мне.

— А если я хочу, как можно сильнее отомстить Гангам, за то, что они сделали с моей планетой и моими родными? — такой вопрос неожиданно вырывается откуда-то изнутри меня.

Хируум внимательно смотрит на меня и, немного подождав, отвечает:

— Вот про этот вариант я могу с вами поговорить. Есть у меня такое задание для всех вас.

Глава 18

Когда Хируум, оказавшийся в итоге одним из полевых командиров повстанцев, как их назвали бы в «Звездных войнах», рассказал нам с Норлем предварительный план, я задумчиво почесал затылок, понимая, что всей правды нам могут не сказать.

Не такие уж они и повстанцы, такой же межпланетный хищник, только калибром поменьше и гораздо более человечный, судя по первым суткам моего пребывания здесь.

Могут послать на верную смерть без особых угрызений совести, так уж всего скорее и получится в итоге, все же мы все, кроме меня, провинились перед ними, пусть и неосознанно, и еще не одной расы с цвельфами, как они себя называют.

Только, что мне терять? Да вообще нечего.

Да, у цвельфов оказалось все хорошо продумано и проработано уже давно, много времени они, похоже, собирают данные о слабостях в защите производственных платформ и казармы, не собираясь атаковать саму базу захватчиков, чему удивился я вслух.

— Пробить силовое поле, защищающее базу, у нас не хватит времени, мы к такому нападению и не готовились. Ганги очень берегут жизни своих соплеменников и сама база защищена лучше всего на этой планете.

Тогда я попросил показать мне тех самих Великих, которыми прикрываются захватчики и чуть не упал со своего каменного табурета, когда Хируум показал мне на экране самих Гангов.

Это оказались темно-синего или фиолетового цветов большие лягушки, передвигающиеся на задних лапах, с очень длинными пальцами на коротеньких передних ручках. Ну, такие лягушата под метр двадцать высотой и притом, они еще не могут полноценно дышать местным воздухом, существуют здесь под закрытым куполом и им приходится добавлять что-то в атмосферу, чтобы она оказалась пригодна для дыхания именно им.

— То есть, если пробить силовое поле и купол, то они погибнут?

— Погибнут, не так быстро, но, неизбежно. Только мы все вместе не смогли придумать, как это устроить. База построена вокруг космического корабля, на нем несколько источников энергии, которые могут поддерживать силовое поле неограниченное время, которого у нас точно нет. Если они попросят помощи, она прибудет с других баз или планет через несколько часов, на появление боевого экспедиционного корпуса требуется всего один день. В наших подземельях мы почти недосягаемы для оружия захватчиков, но, вот на открытом месте не сможем выстоять долго.

— Кто, вообще, из всего лагеря имеет доступ к хозяевам? — почему-то меня заинтересовал именно этот вопрос.

— Начальник военных, который номер 006, главный по производственной платформе и еще основной специалист по управлению спутниками и коптерами. Насколько мы знаем, они посещают базу Гангов периодически. Все они имеют в голове особенно сильно настроенные чипы и не могут повредить своим хозяевам в любом случае, да и автоматическая система охраны пропускает только их в само здание базы и больше никого.

— Почему вы хотите так сразу бросить нас в схватку, если мы еще не освоились с вашим оружием и новыми возможностями? — такой вопрос задал уже Норль.

— Потому, что нас очень поджимает время. Потому, что мы нашли уязвимость в охране производства и казармы, чтобы проникнуть туда без проблем, достаточно иметь чип в голове, который нейросеть захватчиков опознает как свой. То, что чипы сейчас ослаблены очень сильно и не могут управлять вами — этого она не поймет, во всяком случае, сразу не поймет. Для доступа в производственные мастерские этого хватит, больше ничего и не требуется. А, оружия вам хватит и вашего, вместе с нашими минами, заложив которые вы сможете уйти на безопасное расстояние и взорвать их. Безопасный маршрут, как облететь ловушки и охранные системы будет заложен в управление «жуком», так же, как и безопасный путь отхода и возвращения на нашу базу. Для подстраховки полета один из нас будет управлять летательным аппаратом, он лучший среди нашего народа в этом деле и будет ждать вас после установки мин.

Звучит все не очень обнадеживающе, если что-то пойдет не так, если «жука» обнаружат, мы не сможем вернуться обратно и придется погибнуть где-то в районе промзоны без особого толка, окруженными со всех сторон и расстрелянными с коптеров.

Но, остальным пленным выбора не предоставлено, я же хочу отомстить, только не ни в чем не виноватым по отношению к моей планете слугам Гангов, а попробовать хоть ценой своей жизни добраться именно до хозяев — непосредственных виновников гибели всего человечества.

Если удастся убить хоть одного, ну пусть — ранить, я готов погибнуть за такую возможность теперь, когда знаю почему пришла Система на мою планету.

Пришла и все уничтожила.

После этого долгие разговоры с Хируумом оказались закончены и нас отвели в помещение местной казармы, где мы увидели свои доспехи и оружие, а так же — троих из сдавшихся после нас пленных.

Норль сразу же обнялся с мужиками, порадовавшись, что у них хватило решительности не возвращаться на базу и самим выбрать свой достойный путь в жизни, а не оставаться безвольными рабами с дырой в голове.

— Пока чистят голову четвертому, вы начнете готовиться к вылету, — объяснил нам провожатый и точно, вскоре мы уже изучали, как пользоваться минами местного производства. Такие брикеты килограммов по пять, прилипающие к металлу, пластику и даже камню, они активируются направленным сигналом с брелка с очень большого расстояния, как нам примерно объяснили, желательно, как можно более далекого, для сохранения своей жизни.

Это задание кажется не особенно сложным для нас, простых исполнителей, но, это потому, что оно хорошо подготовлено цвельфами к выполнению.

Как я понял, Норля и остальных четверых сдавшихся, тех, у кого есть кровь цвельфов на руках, особо спрашивать о согласии на это задание не собираются, мое участие тоже считается очень желательным, чем больше будет участвующих в нападении, тем выше урон мы сможем принести врагу, разнеся и закрепив взрывчатку по всей промбазе, заодно, конечно, беспощадно убивая сотрудников промки, тех, которые попадутся по пути.

У Местных, мне проще их так называть, чем какими-то цвельфами, есть и наш «жук», исправный и способный долететь до базы и даже противоспутниковые ракеты и лазеры, способные ослепить спутники врага.

Все нам конечно, не стали рассказывать и объяснили, что чем проще продуман план, тем лучше.

А наш, именно, самый простой и достаточно тупой.

Местные уничтожают или слепят спутник на орбите, пролетающий над нашей местностью, мы на «жуке» облетаем свою бывшую часть подальше, потом производственную платформу и высаживаемся между нею и базой Гангов. Платформу необходимо заминировать и взорвать самые важные узлы управления, чтобы добыча перестала вестись, как можно более долгое время.

Без добычи с нашей платформы прибыль от планеты, колеблющаяся почти на нуле из-за непрекращающихся боевых действий станет отрицательной и таким образом захватчики будут поставлены перед выбором — или прекращать деятельность здесь и уходить совсем, или же направлять серьезные силы для зачистки планеты, что тоже устраивает Местных, хорошо подготовившихся к обороне за несколько лет малоактивных действий.

— Таких центров на планете имеется несколько, но, наш самый важный для производства, здесь самая сильная производственная часть и самое большое поселение Гангов, присматривающих за планетой и добычей, — рассказывает провожатый, помогая инструктору по минам вводить нас в курс дела.

— Мы очень хорошо подготовились к нападению на нашу территорию и потери среди захватчиков окажутся неприемлемо высоки для них. Специально не показывали свои возможности много времени и теперь Ганги не знают, что их ждет на 1342-й. Поэтому — оба варианта для нас выгодны, — объясняет нам наш инструктор.

А поспешить с операцией решили потому, что теперь воинов с чипами в голове, которых система охраны признает, как своих и пропустит в промку — целых шесть новичков и еще есть трое из давно уже оказавшихся на стороне местных, но, по-прежнему, с ослабленными чипами в головах.

С ними все не так понятно, но, вроде нас не должны сразу же уничтожить, потратить какое-то время на решение вопроса опознания, больше нам ничего и не требуется. Да и вообще, не приученные к нападениям со стороны тыла, Ганги не держат там такую систему для обнаружения диверсантов и защиты своих коммуникаций, как перед казармами со стороны поселений Местных.

Девять бойцов — стандартный комплект для «жука», система охраны не должна сразу нас распознать, тем более, мы появимся со стороны, которую принято считать безопасной. Еще один Местный будет управлять «жуком», пусть решат, что это пленный, иногда их привозят с операций.

Всем нам провели краткий курс, как пользоваться местной взрывчаткой в виде брикетов, помогли натянуть защитное белье и броню, еще наши же шлемы, выдали свои же лазеры и мечи, проверили работу силовых щитов и подзарядили их.

Устройство для включения силового щита находится на самом панцире, выдвинуто вперед на пол руки, чтобы его включить, требуется достать держатель из защелки и зайти в коммуникатор, где нажать одну кнопку. Источник питания для силового щита находится вместе с ним и может поддерживать защиту солидное время. Еще следует внимательно следить за тем, чтобы ничего не находилось в этот момент в зоне образования щита, в тридцати сантиметрах от тела бойца, особо невезучим ломало руки и ноги, одному даже сломало шею.

Время — не ждет и вскоре мы все, со смутно запомненными инструкциями и закачанными в коммуникаторы картами промзоны и военной части с отметками, где следует располагать взрывчатку, рассаживаемся в «жука», которым управляем Местный. Он жмет нам всем руки, и бьет себя в грудь, в знак того, что мы должны выполнить боевую задачу, чего бы нам это не стоило.

Не думаю, что наши все так настроены, но, благодарность за возвращение ума и памяти явно ощущается, мужики активно переговариваются, стараясь найти кого-то из своих земляков и троим удается определиться с тем, что они с одной планеты.

Радость у людей неописуемая, они не могут наговориться, остальные смотрят на них с завистью, остаться не одному в чужом мире на краю вселенной — это дорогого стоит.

Так они и сели рядом, продолжая переговариваться по коммуникаторам на незнакомом всем нам языке, пока Норль не шикнул на них, предупреждая, чтобы не занимали настроенную для операции частоту.

Я же занят совсем другим делом, смотрю в свое меню и вижу, что умения у меня разблокированы. Похоже, местные умы решили добавить мне аргументов перед десантом на промзону, хотя, в самих подземельях держали их полностью заблокированными.

Интересно, что будет с меню, когда мы войдем в зону действия нейросети захватчиков, останется оно в рабочем состоянии?

Мы взлетели на небольшую высоту и тщательно прижимаясь к местности, полетели вокруг, делая большой крюк, чтобы облететь казармы части и половину промзоны. Местный постоянно выбирает по местности, как облететь холмы и каменные скалы, после довольно долгого времени полета он опустился в глубокую впадину и замер в ожидании, отрапортовав об остановке своим.

— Жди сигнала, — донеслось до нас.

— Все, мы подобрались максимально близко к промзоне, ждем, когда снесут спутник, — сообщил он нам о цели стоянки.

Кажется, Местные решили заняться спутником, поэтому наш водитель не бежит закрывать специальным тентом хвостовую часть, где расположены двигатели летающего бронетранспортера, надеется, что спутник Гангов не успеет засечь и передать на базу про обнаруженную группу непонятных воинов.

Мы успели размять ноги, рассевшись в роще из густых деревьев и коротко переговорили между собой, кто куда пойдет и где будут ставить взрывчатку, распределяя сектора минирования.

Норль спросил меня про мои планы, и я ответил сразу всем, что взял с собой дополнительно еще две пары брикетов на складе, попросил Местных работников и мне не отказали:

— Парни, поставьте мою пару за меня. У меня другие планы на сегодня, как мне умереть.

Глядя в удивленные лица невольных союзников и товарищей по несчастью, снова получивших свою память, я ответил, немного помолчав:

— У меня другие планы. Это значит, что я хочу прогуляться к базе, где квартируют Ганги и попробовать пошуметь там. Если у меня получится, вам будет проще уйти. И да, забирать меня не стоит пытаться, вряд ли в этом будет какой-то смысл. Сами уносите ноги и живите дальше.

Никто из нашей команды не стал возражать, положенные мне брикеты забрали Норль и один из его приятелей, чтобы прикрепить их за меня.

Вот ведь картинка какая получается, сидят под густыми деревьями на планете за номером 1342 несколько смертников, опытных вояк, из семи разных миров, если не считать Местного, водителя «жука» и показывают мне все разными жестами, что уважают меня за мой поступок.

— Садимся! — командует водитель, прислушиваясь к гарнитуре, — Спутник сбит!

— А почему мы ничего не слышали? — интересуюсь я по связи, запрыгивая на место рядом с водителем, тоже до пояса прикрытое металлом, потом идет сплошное бронированное стекло. Обычно на этом месте летал 349-й, рядом с водителем и присматривая за станковым лазером, гораздо более сильным, чем наши ручные.

— Слышать нечего, это раз. Сбили его далеко от нас, когда он пролетал над горами.

— У нас есть несколько коротких промежутков времени, чтобы проскочить к промзоне, пока не подняли тревогу, — сказал он, когда мы уже взлетели и направил «жука» вплотную к земле прямо к виднеющимся уже вдали корпусам промышленной платформы.

Я еще не привык к местному понятию времени и расстояния, это что-то совсем сложное для тех, кто не Местный и не сильно расстраиваюсь об этом.

Наверняка, уже не придется об этом переживать.

От края промзоны до базы, где квартируют Ганги, судя по карте в коммуникаторе, всего пара километров, но, я не собираюсь бежать столько хорошо груженым по открытой местности под жарким светилом, имени которого я так и не узнал.

Одной взрывчатки у меня на себе двадцать килограммов, еще туба с лазером и снаряжение, поэтому я кладу руку на плечо Местному и показываю, чтобы он опустился на землю в полутора километрах от промзоны и на таком же расстоянии от базы. Он не хочет это делать, то, что ему не приказывали, но, я серьезно настаиваю, уперев ему в бок дуло лазера.

Естественно, я не собираюсь убивать союзника, но, парень быстро подчиняется и тормозит «жука» на одно мгновение около земли, я переваливаюсь со своим немалым грузом через порог на местную землю и вскоре остаюсь один, совсем один, на этой жаркой земле.

Высокая трава закрывает меня от взглядов, но, для современной техники — она не помеха я и сразу же включаю НЕЗАМЕТНОСТЬ, увидев еще до посадки, что мы вошли в зону действия нейросети моральных уродов, как я теперь решил называть эту цивилизацию.

Умение засветилось более ярким цветом на фоне остального меню, и я зашагал скорым шагом вперед, навстречу, скорее всего, бестолковой гибели.

Я не знаю, как охраняется база захватчиков, у меня нет шансов проникнуть в нее, разобравшись как-то с силовым полем, но, мой чип меня сейчас не может поработить, а зажатый в руке брелок отправит и мое тело и всех, кто окажется рядом со мной, на тот свет так быстро и качественно, что восстановить мое сознание уже не получится.

Глава 19

Пробираться к базе по высокой траве, сдвигая ее и шурша стеблями постоянно, оказалось очень неуютно.

Чтобы я не твердил себе о готовности умереть, это такое дело, когда хочется его, хотя бы, с каким-то большим смыслом провернуть. Ну, так себя успокаиваешь, когда внутренне не хочешь кидаться на амбразуру.

Так, чтобы кто-то, хотя бы твои враги или свои союзники сказали бы — парень не зря погиб!

А еще лучше — выжить и дальше портить жизнь своим врагам теперь навсегда.

А не просто угодить под один росчерк боевого лазера, пущенный охранной системой по передвигающемуся в густой траве не прошенному гостю, решившему так некстати побеспокоить хозяев этого и еще сотен других миров.

Правда, и смерть быстрая тогда и неожиданная, что всегда проще.

Если еще взрывчатка бабахнет, тогда хоть парни на промбазе поймут, что 469-й — все! Не добрался, куда собирался и улетел, разбросанный теперь по всему этому миру микроскопическими кусочками..

Впрочем, они и сами смертники, шансов, что они смогут рассказать о моей геройской смерти хоть кому-то — нет у них никаких. Если только водитель «жука» успеет передать своим, если рискнет включить передачу в зоне враждебной нейросети, что Серый ушел в сторону базы Гангов и потом там произошел взрыв, примерно в четыре брикета взрывчатки.

Думая так, я продолжаю приближаться в виднеющимся вдалеке стенам базы, серым с синим, похоже, работающим еще как солнечные батареи, похожим издалека на стеклянные. То, что меня прикроет моя НЕЗАМЕТНОСТЬ, я не надеюсь, но, и точно не знаю, как она может сработать в технологичном мире.

Надеюсь только на то, что скоро раздадутся взрывы на промке и все внимание охраны базы с лягушками обратится туда, именно в ту сторону. Обзываю Гангов лягушками, чтобы понизить градус напряжения у самого себя.

Хотя, недавно, минут пятнадцать назад, Местные напали на спутник, не знаю, сбили его совсем или просто повредили, ослепив оптику, но, захватчики не должны оказаться расслаблены теперь и свяжут быстро атаку на спутник с взрывами в районе промзоны.

Есть у меня небольшая надежда на эти взрывы, что все имеющиеся силы отправят разбираться с моими подельниками и мне легче станет приблизиться к врагам. Надежда умирает последней, что это окажется немного проще, чем всегда.

Поэтому, пройдя несколько сот метров, я забрался с открытой местности в глубокую такую яму и принялся ждать, когда наши начнут уничтожать инфраструктуру врага. Немного повысить свои шансы нанести ощутимый вред Гангам.

На экране перепрошитого коммуникатора я видел какое-то время, как наши диверсанты бегут от летательного аппарата к зданиям промки, потом сигнал стал слабее и они исчезли из поля моего зрения. «Жук», насколько я понял, остался на месте высадки, ему взлетать и садиться в другом месте крайне не рекомендуется.

Это, наверно, зря они так поступили, обратно штурмовикам точно не удастся улететь, когда все внимание будет привлечено к этому краю промзоны, собьют их, как только они взлетят. На самых краях промзоны, на угловых зданиях стоят комплексы автоматической защиты с мощными лазерными орудиями.

Хотя, может и получится у лучшего водителя Местных пробраться на самой малой скорости между неровностями почвы и не засветиться на радарах батарей.

Как все это работает и какие шансы на спасение есть у мужиков — для меня темный лес. Прожил бы у цвельфов несколько месяцев, может, узнал бы побольше, а так пришлось через одни сутки вылетать на задание, пока есть какой-то ресурс неожиданности и есть команда смертников, готовая отомстить захватчикам, которые беспощадно уничтожили родные планеты. Ну, или население планет, что в принципе — одно и тоже.

Прождать пришлось недолго, раздались несколько глухих взрывов у меня за спиной и потом они стали громыхать с завидной постоянностью, очень радуя меня недюжинной силой разрывов и частотой.

Если с такого расстояния и из закрытых помещений мне так хорошо доносится, то, на месте самих взрывов полный ад начался и продолжает твориться.

Только я поднял голову, как надо мной стремительно пролетели два вытянутых металлических тела, передвигаясь с огромной скоростью, удалившись мгновенно в сторону промки.

— Это те самые высокоэффективные боевые роботы, которые могут воевать самостоятельно и обычно охраняют базу Гангов, — понял я, глядя им в след.

Хорошо, что в свете удаляющихся взрывов этим совершенным созданиям не до того, что творится под ними, недалеко от самой базы, все объективы и сенсоры нацелены на уничтожаемую промышленную платформу и выискивают уходящих вглубь врагов. Которые, насколько я знаю, готовят теперь засаду именно на таких созданий, чтобы получить возможность эвакуироваться.

После того, как роботы исчезли в глубине промышленных зданий, из травы быстренько поднялся наш «жук» и сразу же опустившись вниз, исчез из вида.

— Зря это он, не справился с нервами и подскочил на добрых десять метров вверх, выдав свое местоположение, теперь его будут ждать операторы лазерных батарей. Роботы, конечно, уже не вернутся, им не до этого транспортника, но, шансов у парня очень мало, а нашим теперь и возвращаться некуда и не на чем, — сразу же понимаю я.

Пару мощных штуковин, как раз против таких боевых, неуязвимых для нашего личного оружия роботов, с собой получили на вылет давно уже живущие в подземельях пленные. Они успели пройти обучение, как пользоваться таким дорогими, но, эффективными на короткой дистанции штуками, теперь, главное, чтобы остальные подрывники, рискуя жизнью, подвели под их разряд металлических, неумолимых монстров.

— Удачи парням! — успел подумать я, припустив в сторону базы и пробежав довольно быстро метров пятьсот, когда заметил подготовленную площадку для посадки тех же «жуков». От нее ведет неширокая дорожка, как раз в сторону базы и насколько я понимаю, именно здесь садятся «жуки», на которых прилетают пообщаться с хозяевами наши командиры.

Я не знаю, почему они это делают в личном контакте, а не по средствам связи или нейросети, окутывающей казармы очень плотно, но, раз в несколько дней один из троих приближенных совершает рейс к своим хозяевам, как мне рассказали цвельфы.

Сейчас они, вряд ли, сюда прилетят, развернувшиеся события должны поднять всех военных по тревоге, в полной готовности к отражению атаки. Вряд ли обычных вояк пошлют туда, где хозяйничают боевые роботы, чтобы они там мешались под ногами, поэтому они все ждут приказа на своих местах. Но, потом обязательно отправят их проверять, все ли напавшие зачищены, лазить по таким труднодоступным местам, где роботы бессильны и собирать останки для точного подсчета, все ли проникшие на промку мертвы или еще затаились в укромных местах.

Я бодро так шагаю по дорожке, опускающейся вниз и снова поднимающейся на вершины небольших холмов, не показываясь на самих вершинах, конечно. Тащя на спине свой немалый груз и мечтая подобраться как можно ближе к базе, как заметил впереди, метрах в ста, что-то похожее на рамку ворот, узкую такую рамку, как раз на одного человека, чтобы пройти и замер.

Судя то тому, что за рамкой не качаются от ветерка стебли травы, она является воротами для прохода за силовое поле и мне туда пути сейчас нет. Силовое поле ограждает от внешнего воздействия ту часть земли и высохшие без дождей растения сразу же привлекли мой взгляд. Там вообще, очень пустынно так, за силовым полем все выглядит.

Единственно, что я пока могу сделать, это подорвать саму рамку и таким образом привлечь к себе внимание, может, хозяева отзовут одного из боевых роботов, чтобы устранить опасность около самой базы. Если разложить на земле и замаскировать брикеты с взрывчаткой, все направленного действия, при удачном стечении обстоятельств я могу повредить робота или, хотя бы, повалить его направленным взрывом. Серьезно помочь своей команде, уполовинив силы врага на какое-то время.

Ну, как вариант, эта мечта имеет какое-то право на жизнь, только, нейросеть тогда точно обратит внимание на мой слабый, едва различимый сигнал от чипа, и робот сразу будет знать, где меня искать.

На этой территории мне от него не скрыться никак.

Находясь в раздумьях и пытаясь высмотреть какое-то укрытие, я услышал недалеко позади себя работу моторов «жука» и побежал обратно к стоянке, где и правда, увидел этот летательный аппарат, садящийся задней частью ко мне.

Почему задней, ну, наверно, чтобы не заставлять напрягаться хозяев, что летательный аппарат может промахнуться и врезаться в силовое поле. Поэтому, на подлете «жук» разворачивается и медленно приближается к площадке, да и взлетает тоже в сторону промки, чтобы не провоцировать тех же роботов, охраняющих в обычное время покой своих хозяев.

Вполне разумное решения вопроса, но, я замер около дорожки, сливаясь с местностью и еще раз проверив свою НЕЗАМЕТНОСТЬ.

Скоро мимо меня пройдет или пробежит человек-робот, допущенный в святая святых, на базу Гангов и как бы мне вместе с ним попасть туда же.

Я решил попробовать и рискнуть напасть на приближенного, для этого стал искать подходящее место, в паре метров от дорожки, где и затаился, глядя через кусты и присев на корточки, как видимые мне ноги 006-го приближаются к месту засады.

Действовать придется быстро, чтобы оставшийся в «жуке» водитель, имеющий перед глазами карту местности и своего начальника, ничего не заподозрил, так же, как и хозяева, стопроцентно видящие своего подчиненного в нейросети.

Не знаю, какой уровень у 006-го, сможет ли он рассмотреть меня в кустах, поэтому я не рискнул приближаться к нему вплотную и просто выстрелил в удаляющуюся спину безо всяких доспехов, в одной песочного цвета куртке, из ручного лазера.

Пробил в спине большую дыру и теперь меня очень интересует, отобразится ли смерть сразу же и у водителя, и у хозяев. И сколько времени сможет функционировать похожим образом чип в умирающей голове.

Сделал три больших прыжка к упавшему телу и с двух ударов отрубил голову 006-му, которая перевернулась вбок, освободившись от тела и задумчиво так посмотрела на мои грязные ботинки.

Выхватил у него из-за пояса какой-то небольшой и красивый агрегат, похоже, что штатный бластер и засунул себе за пояс. Симпатичная штуковина, мне такая не помешает, хотя бы застрелиться, из штатного лазера до башки не дотянешься никак.

Я схватил отрубленную голову за уши и подняв над своей головой, положил ее прямо себе на шлем, текущая кровь пачкает мою защиту, но, я не обращаю внимания на такую мелочь, торопясь добраться до рамки ворот, пока известие, что с носителем этого чипа что-то случилось серьезное и очень фатальное, не прошло по нейросети.

Через пару минут я дошел до самой рамки и, с замиранием сердца, но, стараясь ровно дышать, шагнул в нее саму.

Не открылись никакие дверцы, не загорелся зеленый глазок, что проходить можно.

Я подождал пару очень долгих секунд, ожидая немедленного испепеления и шагнул вперед, понимая, что отступать уже некуда, нейросеть и система охраны базы точно обнаружила чип 006-го на входе в эти ворота и теперь меня пропустят или силовое поле останется непроницаемым.

И за мной скоро приедут.

Но, сегодня все карты легли в мою сторону, и я прошел внутрь раздвинувшегося всего на пару секунд поля, наглядно почувствовав, как сомкнулось оно позади меня, как отрезало звуки со спины и даже не думая на радостях, как буду выбираться обратно.

Теперь я успею оказаться поближе к убийцам моего мира, моих родителей и друзей и что-то смогу им объяснить на пальцах. Наглядно и конкретно.

Идти по той же дорожке мне пришлось сотню метров, и я оказался около высокой стены, в которой не видно никакого входа, я даже растерялся, понимая, что выдаю себя этой неспособностью найти вход, через который уже проходил много раз.

Наконец, часть стеклянной стены убралась вбок, почти точно напротив дорожки и я мгновенно, даже слишком нервно, вскочил в образовавшийся проем и замер.

Дверь за мной мгновенно закрылась, и я оказался в помещении метр на метр, едва поместился здесь со своим набитым подарками рюкзаком.

— Все же ловушка! — мелькнула в голове обжигающая мысль и я сжал брелок, готовясь взорвать запас взрывчатки.

— Ничего, я уже где-то близко, и они меня точно запомнят, — уже вторая мысль, — Главное, успеть нажать!

Тут сверху, откуда-то из потолка, повалил вонючий, серый дым и я едва не нажал на брелок с испуга.

Решил, что меня хотят отравить и взять бесчувственным, но, прошла пара секунд, дым обтекает мою защиту и спускается к ногам, запах у него неприятный, но, дышать можно.

Через минуту дым перестал на меня опускаться и я догадался, что попал под санитарную обработку, натекшая на шлем кровь из головы 006-го побурела и осыпалась вниз.

Открылась узкая дверца передо мной и я очутился в помещении побольше, где в углу стоит небольшой столик и даже на ковре лежат легкие тапочки. Над всем этим возвышается небольшая вешалка и все это поставлено здесь, чтобы гости поменяли обувь, сняли верхнюю одежду и оставили на столике лежать все то, что не положено проносить дальше.

У меня такого добра очень много, поэтому я не стал дергаться и что-то снимать, как подразумевается в этом месте.

Бабахнуть взрывчатку можно уже и здесь, но, я надеюсь, что дальше закинуть ее будет гораздо интереснее.

Прошла пара минут, я уже успел активировать один из брусков и когда, достаточно внезапно, в сплошной стене пропал кусок, как раз размерами, чтобы мне пройти, немного ужавшись и пригнувшись еще, переступить через бортик.

Я успел увидеть огромный зал с какими то лианами, спускающимися сверху, раздается какой-то булькающий звук в зале, стойку недалеко от с моего образовавшегося прохода и рядом с ней одну из этих самых лягушек, которая достаточно с пораженным видом вытаращилась на то, что ей видно.

А видно ей мою форму, защитный шлем и голову 006-го на моей голове.

Что она еще успела рассмотреть, я не стал уточнять и одним движением шлема назад уронил голову 006-го с себя, одновременно закидывая брусок взрывчатки к самой стойке, где опомнившаяся лягушка или скорее жабенок, судорожно ударил по какому-то месту на стойке.

Видя, что брусок докатился до самой стойки и прокатился немного дальше, как потом сразу же взревела сирена и несколько силуэтов вдали развернулись в мою сторону, я нажал кнопку на брелке, падая в угол небольшой комнаты и стараясь прижаться к наружной стороне.

Пропавшая стена снова восстановилась, но, мне уже не до нее, я судорожно считаю про себя те три секунды, через которые происходит подрыв брикета с взрывчаткой.

Только я успел испугаться, что брикет попался бракованный или сигнал с брелка не прошел, как за стеной ахнуло так, что даже я в шлеме потерял сознание на пару секунд от удара по ушам и обрушившейся на меня внутренней стены в комнатке.

Глава 20

Очнулся я довольно быстро, скинул с себя мусор и обломки, приподнял внутреннюю стену с себя и выглянул наружу из своего укрытия.

Стену загнуло от удара, прямо положило на меня, она и прикрыла меня по итогу, и я смог неплохо так уцелеть, учитывая, что и внешней стене хорошо досталось, я вижу небольшие прорехи в некоторых местах, а она, похоже, самая крепкая здесь была.

Да, взрывчатка оказалась очень сильная и мега эффективная, я взглянул в сторону стойки и тусившего рядом с ней жабенка, но, не обнаружил ничего знакомого в большом зале, который стал уже не таким и большим, весь оказавшись заваленным разным добром, рухнувшим сверху. Похоже, несколько этажей этого странного сооружения рухнули вниз в стороне от взрыва. Взрывная энергия перебила опоры и вырвала крепления, этажи не выдержали нагрузки и провисли вниз, перекрутившись как гусеница.

Если с одного брикета так все расколбасило, что же будет с еще трех?

И лиан больше сверху не свешивается и бульканья не слышно, только шорохи от оседающего хлама и, вроде, какие-то стоны доносятся. Очень издалека, рядом с эпицентром никто выжить не мог, тем более, в таком фривольном виде, какими я запомнил те несколько фигур недалеко от будки с дежурным жабенком.

Мне пока не хочется торопиться никуда, надеюсь ошеломление от взрыва не так сразу спадет с этих самых лягушек, которые наслаждались чужими погубленными жизнями прямо так, без особой одежды. Или я просто не рассмотрел ее на них.

— Это я очень удачно зашел, — подумал я, — И, как теперь понимаю, проявленная недопустимая небрежность при проверке моего статуса дежурным лягушонком и общая нервозность из-за неожиданного нападения на промышленную базу, срочный приказ 006-му явиться под жабьи очи своих хозяев — все вместе помогли мне оказаться перед открытой дверью в святая святых базы, в жилые помещения. Уж не знаю, зачем в них заводили этих троих главных своих приспешников, но, эта славная традиция очень мне помогла самому остаться в живых. Иначе пришлось бы взрывать брикет в моей кондейке, нанеся так же серьезный ущерб базе, но, потеряв всякую возможность пережить первый взрыв.

А теперь я в той же броне, почти не пострадавший от взрыва, с еще тремя такими же эффективными брикетами собираюсь действовать и дальше таким же решительным образом. Да и мой меч со мной, и я очень хочу пустить его в ход, добить раненых и покромсать выживших.

Но, пока я жду, не веря, что разобрался так прямо со всеми противниками вокруг.

Хотя, брикет я кинул направленным в дальнюю сторону от себя и основные разрушения именно в той стороне, но и комнатке, где я пережил большой бабах, тоже здорово досталось.

По плану на коммуникаторе, я нанес серьезные разрушения примерно одной четверти базы, надо не забывать, что еще корпус звездолета находится внутри огромного здания. Он то, конечно, гораздо крепче всего остального здания, но, основные балки крепятся именно к нему, как рассказали мне Местные, отвечая на мои вопросы.

Они серьезно изучили устройство таких сооружений на своих, подвергшихся подобному захвату, планетах, тем более, они все должны оказаться типичными.

Не удивлюсь, если еще много выживших лягушек уже опомнилось после взрыва и собираются провести спасательную операцию в этой четверти базы, рассчитывая, что я тоже убился. Ведь, они должны собрать выживших и заделать образовавшиеся щели в наружном корпусе базы.

Или спрятаться в самом звездолете, переживая разруху и поступление местного воздуха.

Поэтому я достаю из мешка еще один брикет взрывчатки, поднимаюсь на ноги и могучим броском отправляю ее катиться теперь в правую сторону. Брикет скачет и подпрыгивает, скрывается под каким-то обломком, надеюсь, направленной стороной взрыва не ко мне. Метров восемьдесят до него, гораздо дальше, чем в первый раз вышло.

Но, в какую сторону он теперь взорвется — я не знаю и холодок пробегает по потной спине.

Хотя, погнутая вторая стенка ограждения хорошо прикроет меня от нового взрыва, она прямо так по-матерински предлагает мне переждать новые разрушения под своею защитой, создавая очень острый угол с полом, так что лучше и придумать невозможно. Идеальное укрытие для меня, на самом деле. Под таким углом никакие осколки и металлические предметы ее не пробьют.

Я захожу в меню и вижу, что оно совсем недействительно, похоже, вся нейросеть слетела от взрыва. Или оставшиеся Ганги вычислили меня и принудительно отключили от нее. Или вообще всех отключили, на всякий случай.

Но, похоже, что все слетело именно от взрыва.

Все может быть, но, я не унываю, наоборот, у меня радостные ощущения и чувство счастья прямо переполняет меня.

Я сделал гораздо больше, чем собирался в самом удачном случае, и я еще жив и даже хорошо вооружен тремя брикетами взрывчатки и еще двумя бластерами, один из которых трофейный и очень красивый, прямо какой-то адмиральский, как мне кажется.

Я уже подумал было, что это ПОЗНАНИЕ или ВОСПРИЯТИЕ советуют пересидеть мне в укрытии, не начиная активных действий. Но, оба навыка точно не работают, пока хозяева не починят свою нейросеть, без которой они и сами, как без рук.

Они не видят себя, меня и вообще оторваны от управления, не могут командовать боевыми роботами или своей небольшой, но эффективной, которая не станет раздумывать ни секунды, чтобы умереть за них, армией.

Наверняка, дублирующих средств связи у Гангов сейчас и нет, впрочем, если они и есть, теперь затруднительно найти их и воспользоваться так сразу.

Мое развитое в прошлой жизни предчувствие меня все же не обмануло.

Где-то через десять минут я услышал шаги по искореженному металлу, негромкое бурчание и что кто-то прокладывает путь в эту сторону базы со стороны, которая мне не видна.

— Довольно быстро они собрались, есть какая-то военная прослойка и с организацией порядок, — подумал я, заметив наконец приближающиеся ко мне фигуры из центра базы.

Ганги-лягушки уже успели надеть прозрачные шлемы на головы, какие-то защитные доспехи на туловище и задние конечности тоже чем-то защитном, как и передние, в которых они сжимают такие же бластеры, как и тот, который я поднял с тела 006-го.

Похоже, что это серьезные агрегаты и для 006-го это оказалось как бы подарочное и почетное оружие. Было таким.

Парочка оккупантов непрерывно смотрит вперед, контролируя пространство перед собой, остальные раздвигают обломки и поврежденные конструкции, достают тела из-под них и после первого взгляда оставляют лежать на местах.

Понятно, что в центре взрыва в живых не мог никто остаться и теперь медленно, но, верно новая партия смельчаков заходит в зону действия закатившейся под обломки взрывчатки.

Я жду еще несколько минут и собираюсь ждать дальше, но, кто-то из поисковой партии приподнял неудачно для себя обломок конструкции, нашел мой брикет взрывчатки и по поднявшемуся переполоху я понял, что тянуть больше нет смысла.

Выставив руку в сторону ловушки, я нажал ее личный брелок, привязанный именно к этому брикету и нырнул в укрытие, успев заметить, как рядом тут же прошел луч бластера.

То, что кто-то успел среагировать на мое легкое движение и даже достаточно метко выстрелить рядом, говорит, что стрелок довольно опасный тип. Надеюсь, через три секунды его опасность окажется в прошлом.

Был, ибо отщелкали еще две оставшиеся секунды и неимоверной силы грохот свалился на мою, слава богу, в крепком шлеме с закрытыми слуховыми перегородками и выдвинувшимся фильтром от ядовитых газов, уже немного пострадавшую голову.

Меня еще сильнее прижало загнутой стенкой, рядом послышались множественные звуки прилетевших и ударившихся о наружную стену предметов, несколько из них упало на мою защиту, и я не сразу смог подтянуть колени, чтобы отодвинуть стенку-спасительницу от себя.

Когда улегся первый слой летающих по освободившемуся пространству легких предметов и остатков от каких-то оранжерей, я выбрался в сторону от убежища и наткнулся на взгляд переломанного и умирающего Ганга, принесенного взрывом в стенку прямо надо мной и теперь лежащего на моей защите.

Я еще успел прошипеть ему в треснутый прозрачный шлем, что я пришел за вами всеми тварями и легко вы не умрете, но, кажется, он уже умер, не дослушав знакомый с детства ему язык и мои грозные обещания.

Первый же взгляд на место взрыва показал мне пустое пространство, протянувшееся теперь метров на сто дальше и даже стену, обозначающую конец базы.

По примерному плану она и должна быть метров двести на двести, в несколько этажей, насколько я помню. Теперь уцелели только верхние этажи, как мне видно отсюда и еще взрыв перекинул кучу конструкции и оставшегося оборудования в конец базы, обнажив еще несколько повреждений во внешней обшивке несущей стены.

Думаю, теперь количество желающих отправить поисковую партия сильно поуменьшится, хотя, мне кажется, что живых и не сильно поврежденных Гангов осталось очень мало, может, и вообще нет.

И нейросеть они точно уже не восстановят, не смогут вызвать поддержку из казарм. Может, и боевые роботы остановились в момент, потеряв управляющий сигнал, перестав гоняться за моими товарищами.

Ладно, много чего хорошего принесли взрывы ловко подкинутой мной взрывчатки.

Теперь пора выходить на разведку, жаль, что меню заблокировано и в НЕЗАМЕТНОСТЬ мне не уйти, придется привыкать к тому, что я всегда виден врагам.

Под ногами шуршит и скрипит постоянно, весь пол забросан остатками и ошметками после двух мощных взрывов и теперь я направляюсь в левую сторону, правая почти полностью расчищена от конструкций и врагов.

Я добираюсь до бурелома загнутых и поломанных предметов, остатков крепежей и мебели, понимаю, что здесь не удастся пройти, не производя сильного шума и не привлекая к себе не нужного внимания. Не думаю, что остались целые и не пострадавшие Ганги, только, пустить луч из бластера в меня — много для этого не требуется, действующую руку и бластер рядом. Ну, и хотя бы один целый глаз на башке.

Да и взрывчатку мне незачем экономить, обратно я ее точно не повезу, поэтому нахожу просеку во вздыбленных конструкциях, закидываю брикет туда и бегу в свое укрытие, снова проверяя на экране коммуникатора и закрывая слуховые фильтры шлема, дыхательный остался на месте с прошлого раза.

Скидываю со своего щита тело лягушки, подхватываю выпавший из ее лапки бластер и ныряю в укрытие.

Потом высовываю наружу руку с новым брелком, направляю ее в сторону брикета и нажимаю кнопку.

Третий бабах снова заваливает мое убежище кучей хлама, тел больше не прилетает, во всяком случае — целых и я поднимаю голову сразу, рассматривая за дымящейся кучей переломанных уже в хлам конструкций теперь хорошо видный мне корпус звездолета. Серый, не особенно какой то обтекаемый, похожий на шестиэтажный узкий дом, стоящий на прочной платформе, только, конечно, без окон.

Явно не от своих же продуктов сгорания отталкивается, на каком-то другом принципе взлетает и пора бы мне заняться именно звездолетом, пока потрепанные, но, вероятно, выжившие кто-то из лягушек, не запустили двигатели или что у них там есть и не разметали остатки базы вместе со мной.

Теперь, когда я добился своего, отомстил так, как Местные и не мечтали, или просто боялись, есть у меня и такое подозрение, пора усугубить свою вину и добить всех выживших. Желательно при этом и самому остаться в живых, чтобы научить разумные и правильные цивилизации, как следует раскатывать под ноль злобных карликовых лягушат.

На меня напал этакий залихватский мандраж и я выбрался из убежища, немилосердно шумя в своем спасительном углу и не спеша отправился в кораблю.

В серой стальной или еще какой стене звездолета я не увидел никакого уязвимого места, попытка заглянуть вниз и рассмотреть дюзы звездолета ни к чему не привела. Следы попаданий поднятого силой взрывов обломков и кусков оборудования имеются, только именно следы от грязи и прикосновений, никаких повреждений или вмятин не видно.

И что мне делать?

Метрах в восьми от пола виднеются какие-то технологические заглушки и возможно, двери, которыми пользуются Ганги, но, до них мне не так просто добраться.

Интересно, если звездолет до сих пор выдает силовое поле, смогу я покинуть базу или все же нет?

Приходит в голову мысль, ведь водитель командирского «жука» должен дожидаться своего начальника тупо и преданно, не смотря на раздавшиеся рядом взрывы. Тогда у меня есть хороший шанс вернуться в подземелья Местных, чтобы порадовать их новостью об ошеломляющей победе. Хорошо бы и звездолет как-то повредить, чтобы он не улетел никуда и попал в качестве трофея моим новым товарищам по борьбе почти целым.

Раздумывая, как поступить, я обошел звездолет кругом, потом отошел подальше и попробовал осмотреть остатки конструкций, не найду ли я чего интересного вокруг себя.

Не нашел ничего такого, только, попался мне в углу почти целый труп одной из лягушек и повинуясь непонятному чувству, я вскрыл ему живот мечом и макая его в сиреневое тело, такой же сиреневой жидкостью написал на светлом полу четыре цифры, номер своей планеты в местном каталоге — 9354.

Чтобы знали, с какой планеты добрался к ним мститель, то есть, я собственной персоной.

Почему то мне очень захотелось так поступить, легкость, с которой я, благодаря, конечно, фантастической удаче, расправился с непобедимыми Гангами, удивила и меня самого

Глава 21

Написал и написал номер своей планеты, жалеть не стану, наглядно показал Гангам-убийцам, если они сюда первые доберутся, кто главный виновник смертей и разрушений, который еще и гордится этим.

Потом пошел дальше искать что-либо интересное, но, больше ничего такого не нашел. То, что я могу хорошо разглядеть среди развалов хлама, это множество тел Гангов, то есть, крупных кусков от них, но, я далеко не все здесь осмотрел снаружи и не везде пробрался, только десяток солидных фрагментов тел меня радуют, наверняка, в завалах этого добра найдется еще гораздо больше.

Буду для своего успокоения считать, что пара десятков точно есть на моем личном, персональном счету. Так и помирать окажется гораздо проще и спокойнее, я свое дело сделал, теперь пусть Местные разбираются, что и куда тащить.

Может, что-то очень крутое и лежит под ногами, но, этого мне никак не узнать, не понять, что это за инопланетные навороты, заодно я еще решил не трогать звездолет. Подумал, что, может у цвельфов на него свои планы окажутся, может, он им невредимым требуется, подорву его сдуру и меня по головке потом не погладят.

Успел в него кто-нибудь спрятаться или постоянно внутри неслось дежурство — мне довольно трудно это узнать, тем более, после осмотра всего здания базы я понял, что одна проблема у меня еще осталась.

Несмотря на множество небольших прорех в наружной стене, таких по размеру, чтобы я смог пролезть сквозь нее, даже сняв панцирь и амуницию — не видно совсем даже близко.

Поэтому, последний брикет взрывчатки мне придется использовать, чтобы пробить выход для себя, деваться больше некуда. И тянуть с этим делом тоже не стоит.

Ждать, когда Местные подтянутся к базе — смысла особого нет, да они, может, и не собираются этого делать, не зная точно, что здесь случилось.

Водитель «жука» тоже не бесконечно ждать будет, да и роботы могут обратно подтянуться, если с ними из звездолета связь наладят и покрошат меня на мелкие кусочки с особым удовольствием.

Как-то теперь я не так уж и склонен помирать, после своей блестящей виктории и тотального разгрома базы Гангов. Хочется насладиться заслуженным почетом за эпическое и героическое деяние, величайшее во всех отношениях и, надеюсь, воспето оно окажется на много парсеков вокруг.

Только, желательно донести весть о моем деянии самому лично и не загнуться во время этого трудоемкого процесса.

Поэтому я прилепил взрывчатку к потрепанной стене в том месте, где я зашел на базу и в этот раз укрылся за звездолетом, если, конечно, это точно он.

Бабахнуло снова очень знатно, даже по туше звездолета дрожь прошла неслабая и взрывной волной так качнуло, что я решил — придавить героя точно могло, если бы в эту сторону направление взрыва выставил. Однако, результатами взрыва я оказался очень доволен, стенку разворотило на британский флаг, загнуло непонятный металл-пластик в обе стороны метров на двадцать в каждую.

Шикарный проход получился, теперь уже местный воздух сразу же заполнил развороченную базу, из корпуса корабля я никаких зримых сигналов о недовольстве такими моими увеселениями я не получил, никто не открыл форточку и не обругал меня за произведенный шум, на теперь уже неплохо знакомом, своем шипящем языке.

Поэтому и я не стал прощаться, подхватил оба бластера и свой лазер, припустил в широко открытые двери и уже на выходе обернулся, показалось, что что-то звякнуло в районе звездолета.

Постоял с минуту, держа бластер наготове, но нет, просто показалось похоже мне.

И шагнул на воздух, где все не может улечься гоняемая свежим ветерком пыль от взрыва, значит, силовое поле тоже приказало долго жить.

— Отлично, силовое поле больше не помеха мне, самому удачливому и смелому, — обрадовался я и поспешил быстрее преодолеть эти пятьсот метров до стоянки «жуков», где и обнаружил ожидающий, пусть и не меня, транспорт с личным водителем.

Нейросеть Гангов не подает признаков жизни, насколько я могу рассмотреть, хотя, лучше удостовериться, что это именно я не один такой от нее отключенный.

Поэтому я тихонько подошел к водительскому месту и приставил бластер 006-го к голове дремлющего сидя воина:

— Просыпаемся, спать на посту запрещено, военный! — прошипел я ему на ухо.

Он даже подскочил так, что ударился башкой о верхнее стекло, привыкнув к командному тону.

— Двигайся внутрь давай, я тебя отстраняю от службы, мы скоро улетаем, — приказываю я шипением и подталкиваю растерявшегося водителя на другое место стволом бластера.

— Так ведь 006-й ушел и приказал ждать его, — спорит верный воин, передвигаясь на место командира.

— А я тебе приказываю вылезти из «жука» и ждать моей команды. Что непонятно, солдат? — продолжаю я шипеть и теперь водитель подчиняется, попробовав, как я понял, найти нейросеть и понять, кто оказался рядом с ним. Но, тоже безрезультатно, поэтому он вылезает через другую дверь, не понимая, кто я такой, но, раз уверенно командую, значит — имею право на это.

Да и офицерский кортик, тьфу!. то есть, бластер у меня в руке.

Потом я скомандовал водителю вернуться на свое место и поднять аппарат, чтобы облететь промзону, очень надеясь, что сигнал свой-чужой еще действует, а если это и не так, стрелять по технике, применяемой местными вояками никто не станет без запроса.

Какое же было мое удивление, когда я нашел наш транспортник в том же месте, где он последний раз показывался из травы, с тем же водителем из Местных, пытающимся починить разбитый моторный отсек «жука».

Когда мы приземлились рядом, после моей команды теперь уже пленнику, он отскочил в сторону, забыв свою лазер в корпусе и беспомощно смотрит на наш аппарат, видя, что я держу его на мушке.

Решил подстраховаться, чтобы не устраивать здесь перестрелку без особой необходимости, поэтому, держа парня на прицеле, одной рукой расстегнул крепление шлема, стащил его и помахав рукой с пушкой, крикнул на его языке:

— Привет. Это я вернулся, бросай свой агрегат и садись за руль этого!

Парень неверяще смотрит на мое лицо несколько секунд и вытащив из кабины свой лазер, спешит забраться к нам. Пришлось сначала пересадить теперь уже пленного вояку на одно из мест для десанта, прихватив ему руки всегда наготове имеющимися наручниками и прижав специальной дугой, чтобы не дергался.

— Как ты? Это ты там взрывал? Что, получилось? — завалил меня вопросами водитель, но я отмахнулся:

— Потом разговоры! Где наши? У тебя связь есть?

Наш «жук» тоже раздавал свою нейросеть, очень слабенькую, чтобы не привлекать внимания врагов.

— Нет, все движки и устройство для поддержания связи мне разворотили, как-то дотянулись из угловой установки даже на земле. Хорошо, я отлить отошел подальше и переждать, когда так засветился. Уже ждал следующих разрядов, но, сразу раздались взрывы со стороны базы и меня больше не обстреливали.

— Понятно, придется взлететь и поискать наших. Пешком это можно часами делать, они, наверняка прячутся от роботов, поэтому взлетай на пару метров и полетели в промзону.

Рискованное это дело, там и наши могли еще выжить и обстреляют «жука», правда, чтобы из ручных лазеров сбить его — это должно очень не повезти, но, и по нам попасть могут. И роботы могут навестись на летающую цель, не должны, конечно, союзников обстреливать, но, кто их знает сейчас, когда в мозгах приказ убивать все, что шевелится.

Летели медленно и низко, чтобы не выделяться особо, хотя, там и так оказалось темно, через пол километра полета между непонятных огромных устройств начали попадаться первые следы диверсионной деятельности нашей группы, разнесенные вдребезги силовые установки и подорванные будки с каким-то оборудованием. Теперь, насколько я вижу, работа промзоны наглухо остановлена, тем более, в свете прожектора я заметил несколько трупов в сиреневой униформе, начавших попадаться ближе к центру промки.

Потом показался и остов обугленной фигуры боевого робота, уткнувшийся в какую-то щель и получивший разряд сзади, судя по брошенному рядом корпусу излучателя.

— Заманили и так прикончили! — крикнул восторженно в служебную гарнитуру Местный.

Понятно, что замысел удался, но, вскоре мы рассмотрели троих наших, лежащих вокруг обездвиженного робота и поняли, что заплатить парням пришлось хорошо за победу, чтобы заманить чертовски сильную и непобедимую машину в ловушку.

Дальше снова подорванные объекты жизнедеятельности, тела в сиреневой одежде и никого из наших, похоже, вторая группа ушла подальше от места проникновения и второго робота стоит искать с ней рядом.

Так и оказалось, обездвиженный робот нашелся в одном из широких проходов, по которому вывозили добытую руду из шахты. С виду он целый, просто замер в угрожающей позе и не может дождаться управляющего сигнала.

Местный не оставил это дело на самотек и ударом готового, как я понял, к таким столкновениям «жука» сбил трехметрового робота в лежачее положение, где тот остался лежать опасным таким зверем.

На этом парень не угомонился, посадил нашу машину и схватив лазер, вылез из-за своего руля, если это можно так назвать, и подбежав к роботу, засунул ему куда-то в район шеи ствол и высадил всю обойму, пытаясь добить робота так, как его учили опытные товарищи.

После таких торжественных и значимых мероприятий начали выбираться из разных нор уже наши парни, с восторгом разглядевшие в непонятных смельчаках нас с водителем:

— Серый, а я уже попрощался с тобой! — обрадовал меня своим признанием Норль, выбравшись первым из темного закутка.

— Э, старина, рано меня хоронить, — прочирикал на местном языке я и обнял моего самого хорошо знакомого в этом мире мужика.

— Парни! Вылезайте, это Серый и наш водитель! — обернувшись в темноту, крикнул приятель и, точно, откуда-то стали выбираться на белый свет наши соратники по диверсионной работе, покрытые клубами пыли, все перемазанные в грязи.

— Забились, кто куда, когда нашего стрелка со вторым импульсным стволом робот сжег. Поняли, что без шансов с ним биться и попрятались. Чертова машина было сунулась в наш зал, да так и замерла, но, оптика красным светится и выходить под его окуляры желающих не нашлось, так уже с полчаса сидим.

— А, вовремя я четвертый заряд взорвал. Похоже, этот Терминатор на связи все равно оставался.

— Ну, что, господа счастливчики! — сказал я, видя перед собой четверых выживших бывших человеко-роботов, — Погуляли, пора и честь знать. Сваливаем отсюда!

— Ты осторожно рули, после такой победы погибать нам ни к чему, — пихнул кулаком в бок я довольного водителя, начавшего выруливать из производственных помещений.

— Чтобы медленно и печально, понял меня? — теперь я, как общий спаситель, позволяю себе командовать и вижу, что, вернувшись за своими, поднял авторитет на небывалую высоту среди парней, которых почти не знаю.

«Жук» подлетает к месту схватки с первым роботом, и мы выпрыгиваем, чтобы закинуть тела не таких удачливых, но, победивших свирепую машину мужиков в оставшиеся свободными гнезда на корпусе летающего агрегата.

То есть, выпрыгивают остальные парни, я остаюсь в кабине, чтобы подстраховать на всякий случай нашего водителя. Мало ли, испугается чего и улетит внезапно, да и мы уже списаны в расход официально, мало ли какие инструкции по этому поводу он получил от начальства.

Всегда лучше подстраховаться, на всякий такой крайний случай.

Вскоре мы держим путь обратно в ту сторону, из которой и прилетели к промке, наверняка, лазерные батареи не будут стрелять по дружественной машине, но, я заставляю родителя прижиматься к земле как можно ниже и облизывать рельеф почвы, как родную тещу, пока мы не удаляемся на несколько километров в сторону ближайших горок повыше и тогда уже несемся с хорошей скоростью, Местный постоянно вызывает своих, чтобы по нам, на враждебной технике не шарахнули, не разобравшись.

Мы садимся с самого края имеющейся у него карты, там он находит местную сеть и сообщает, что наша геройская команда вернулась, выполнив задание, уничтожив двух боевых роботов захватчиков.

Про мои победы он только догадывается и хотя, очень хочет рассказать, но, я успел его предупредить о полной секретности. Думается мне, что за историей с разгромом самого большого гнезда Гангов на этой планете последуют серьезные выводы. Наверняка, Местные не рассчитывали на такие итоги по последствиям отправки в тыл врага обычной диверсионной группы, поэтому, лучше мне сразу предпринять особые меры по сохранению секретности.

И своим ничего не говорю, хотя, они и так не особо интересуются, переживая чудесное спасение после почти безнадежной ситуации, когда робот загнал их в зал без выхода и они все дружно попрощались с только что приобретенной осмысленной жизнью.

Через пару минут, потребовавшихся водителю, чтобы донести до своего начальства известие о нашем появлении, ему приказали прибыть к подземелью в глубоком тылу, где нас встретили, забрали похоронить с почестями погибших, а нас всех отвели на ужин, время для которого уже давно пришло.

Во время ужина я заметил активно прибывающих Местных, по виду, главных в поселении и понял, что водитель рассказал им про взрывы в районе базы и теперь меня будут серьезно расспрашивать о том, что же я в итоге совершил своей взрывчаткой и куда ее потратил.

Так и случилось, после ужина всех выживших отправили отдохнуть, а меня вызвали в комнату, где уже собралось с десяток серьезно настроенных взрослых и пожилых цвельфов и без обиняков попросили рассказать, что же я такого натворил.

— Как мы понимаем, ты слез с «жука» и пытался подобраться к базе Гангов, но, не смог преодолеть защитное поле и попробовал взорвать его? — первый вопрос не удивил меня.

Ясно, что после атаки на спутник Местные убрали всех наблюдателей под землю и спрятали всю аппаратуру, ожидая неминуемой и скоординированной атаки с орбиты тяжелым вооружением.

Только, провести эту атаку должны были те Ганги, которые засели на базе, а им внезапно оказалось не до этого и теперь цвельфы даже не подозревают, что пора высылать команду за трофеями и полностью разгромить производственную платформу, а с ней заодно и охранный батальон в наших бывших казармах.

Пока они полностью потеряли управление и не знают, что делать.

Хорошо, что мы все теперь правильно понимаем друг друга и я могу, выдержав паузу, ответить на первый вопрос уважаемого Хируума:

— Я смог преодолеть защитное поле, с помощью слабого места в защите Гангов. Но, я бы посоветовал вам не терять время и отправить своих людей, чтобы до конца разобраться с производством захватчиков. Там еще один целехонький боевой робот валяется и один прожаренный, пока к ним снова не подключились Ганги и не запустили оставшегося целым в бой.

Глядя на изрядно пораженные лица обычно невозмутимых Местных, я добавил:

— Да и трофеи пора собрать на базе. Я ее, конечно, порядочно разрушил, но, звездолет или как его там, остался почти целым…

Глава 22

Похоже, Старшие цвельфов проверяют про себя мои слова и думают, что я еще плохо освоился с их языком, поэтому я добавляю:

— На базе захватчиков нет силового поля и одной стены, но, кто там спрятался и выжил в звездолете, я не знаю, мне внутрь не попасть, а они сами не выходят.

— Ты уверяешь, что взорвал одну из стен базы и видел звездолет? — спросил кто-то из Местных, недоверчиво качая головой.

— Как вас сейчас. Останков этих Гангов там много разбросано. Ваша взрывчатка, скажу я вам — это вещь, в принципе, хватило двух брикетов, чтобы разрушить базу и добить оставшихся. Даже все этажи, кроме самых верхних упали вниз. Но и те боком развернуло и с них все вниз тоже попадало.

Но, я вижу, мне все равно не верят и хотят узнать, как я смог преодолеть защитное поле.

— Секрет фирмы, это знание дорогого стоит, — отвечаю я и вижу, что Местные не собираются мне верить, но, распоряжения отдают и народ на высадку начинают собирать. Да и сразу же рассказывать лайфхак, который, возможно, больше не получится повторить — нет никакого смысла так спешить, посмотрим на то, что предложат взамен.

Решили пока получить независимое мнение, поэтому перестали приставать ко мне и отпустили спать в местную казарму, где я помылся под тем же пневмодушем и уснул сразу же, под присмотром пары местных вояк, кстати.

Разбудили меня уже скоро, как я и ожидал и попросили кое-что объяснить.

Это кое-что оказалось беседой на пару часов, с тремя спрашивающими или уже допрашивающими меня серьезными цвельфами.

Нет, ничего такого я не почувствовал, но, отчетливо понял, что мои неожиданные для всех действия расшевелили государственно машины обоих цивилизаций не на шутку. Ну, или скоро расшевелят не только Цвельфов, но и Гангов.

И если Ганги, наверняка, очень бы хотели узнать, как я смог проникнуть в святая святых и после этого страшно расправиться со мной, то, Местные еще не пришли в себя от такого подарка и теперь пытаются понять, что им с этим делать. Как говорится, поймали медведя.

Вместо, пусть и серьезной диверсии, которая могла остановить производство на основной линии захватчиков и побудить их задуматься, только побудить, о том, что может и нет смысла так далеко от своих центров силы пытаться доминировать, сталкиваясь с сопротивлением примерно равной по уровню развития и технологиям цивилизации. Пусть и заметно уступающей в открытой войне, но, эффективно использующей тактику внезапных партизанских налетов и, вообще, находящейся у себя дома, где, как известно, и стены помогают.

Нашедшей свое противоядие против системы внедряемых чипов.

Однако, теперь, после массовой гибели очень берегущих себя и слишком ценящих своих собратьев Гангов, Империи захватчиков придется ответить очень сильным ударом по планете, которого, наверняка, Местные не особенно хотели бы вызвать на свою голову и особенно, свою задницу.

Только, теперь уже ничего не поправить, обратно базу в порядок не приведешь и дохлых жаб не оживишь. Ничего уже не изменить и даже выдача меня, живым или мертвым, не слишком поможет Местным избежать гнева Гангов.

Впрочем, я местных раскладов не знаю и пока вижу только неукротимо демонстрируемую ненависть к захватчикам и жажду отомстить за погибших братьев.

Поэтому, и буду отталкиваться от этих принципов.

Хотели подраконить могущественных врагов, и все подготовили для встречи — получите и распишитесь!

Скоро они прибудут именно в вам!

В итоге разговор свелся к уверениям, что Местные готовы вступить в бой с экспедиционным корпусом захватчиков, который скоро здесь появится и я со своими товарищами должен твердо и неустрашимо стоять в строю вместе со всеми защитниками.

Меня снова отпустили в камеру и опять пара охранников остались меня сторожить.

Теперь я проспал сном ребенка уже до утра, когда меня отвели на завтрак, где я встретился со своими побратимами и хорошо перекусил, теперь количество порций еды нам не ограничено, как сказала стоящая на раздаче симпатичная такая Местная.

Видно, что определенный избыток еды положительно сказывается на привлекательности местных женщин, как и внимание моих новых сослуживцев, тоже обративших внимание на красотку.

За столом завязался обычный мужской треп:

— Стал бы или не стал? Пойдет или пошлет?

Трое погибших вчера мужиков, заваливших первого робота — все оказались те самые счастливчики, которые узнали, что они с одной планеты и на задание пошли, прикрывая земляков.

Поэтому, там и остались, теперь нам обещают похоронить их с определенными почестями, как геройски сложивших буйные головушки во славу цивилизации Цвельфов.

Не сказать, чтобы это обещание нас очень вдохновляет, как и вообще — привилегия сложить свою голову, но, зато неограниченному питанию и симпатичной раздатчице мы все радуемся.

Норль, вообще, на правах героя подходит к местной и предлагает ей прогуляться куда-нибудь, на что не получает ни да, ни нет и довольный собой возвращается к нам, прихватив новую пару мисок для себя и меня, как негласного командира нашей команды теперь.

— Серый, — говорит он со смешным акцентом произнося мое прозвище, — Мы с парнями подумали и решили, что теперь ты наш Старший, раз не бросил нас и вытащил из этой темной задницы.

Я киваю согласно головой, спорить особо не о чем, я и так самый сильный боец на мечах, вот воевать на местном оружии, именно том, которое у нас в наличии имеется, в этом деле я немного уступаю мужикам, но, не так уж и сильно.

Да и привык я на Земле командовать небольшой группой, такой, которая у нас собралась сейчас. Вспомнив прошлую жизнь, я немного взгрустнул, понимая, что вернуться в нее мне уже не получится. Да и Хируум четко объяснил мне, что возвращаться особо и не куда. На земле хозяйничают Ганги, приступая к добыче оставшихся полезных ископаемых, оставшееся население урчит и смотрит на жизнь белесыми зенками, совсем не переживая о том, что пришельцы уничтожили все разумное население планеты и теперь потрошат ее недра.

А немного прокачавшихся бойцов, то есть, их сознания — вырывают из тел и отправляют зомбировать в чужие тела по всей необъятной Вселенной.

Наверно, мне еще неплохо было бы 478-го забрать из казармы, он со мной вместе прилетел, скорее всего — мой земляк по происхождению. Эту мысль я оставляю на горячее, готов всех новичков в казарме отдать Местным на разблокирование памяти, может удастся найти несколько землян среди тех двадцати новичков, появившихся в одно время со мной.

Это было бы очень кстати, найти своих людей на краю Вселенной, тогда хоть какой-то смысл появляется в дальнейшем существовании, когда твои братья с твоей родной планеты рядом.

Однако, эти мои планы быстро оказались неосуществимы уже после завтрака, когда спешно меня и мою теперь команду вызвали в местный штаб и объявили, что нам придется покинуть планету, чтобы отвлечь будущий гнев Гангов.

На мой вопрос, что мешает нас оставить и просто ввести в заблуждение врагов, мне гордо ответили, что никогда не врут и этим цивилизация Цвельфов известна по всей разумной Вселенной.

— Ну, так войну не выиграть, — подумал я, но, спорить не стал, хотя и очень хочу найти своих среди новичков в казарме, только, Норль уже рассказал мне, что с таким делом угадать невозможно.

— Я с этими тремя нашими мужиками в казарму вместе попали, почти в один день, но, никто из нас не оказался с одной планеты, так что, сильно в своих надеждах не разгоняйся, Серый.

Значит, и с 478-м вряд ли срастется, что мы с одной планеты попали сюда.

То есть, Цвельфам Ганги предъявят ультиматум о выдаче убийц своих братьев, а честные и сильно прославленные своей правдивостью на всех витках галактик Местные ответят, что убийцы уже покинули планету. И таким образом отведут от себя частично суровую бойню, грозящую начаться уже завтра, или хотя бы попытаются это сделать.

Гангам придется броситься в погоню за разбежавшимися по глубинам космоса звездолетами и попытаться отследить путь каждого из них.

На это уйдет много времени и сил и поэтому мы все пятеро срочно грузимся на космические корабли со своим снаряжением и оружием, которое сдаем на вахте, нас разводят по нашим местам, где мы будем переживать первый в своей жизни космический полет. Места эти представляют из себя капсулы, наполненные упругой и теплой жидкостью, в которой нам придется пересидеть почти весь полет, чтобы просто остаться живыми после больших нагрузок.

Сам звездолет я не увидел, нас привезли к нему на местном поезде, таким же примерно тележкам, но, более удобным и с мягкими сидениями. Ехать пришлось пару часов, рассматривая мелькающие рядом с лицом каменные стены, делать больше оказалось нечего, зато и скорость уже вполне приличная, километров сорок-пятьдесят в час, не меньше.

В сам звездолет мы забирались снизу, так что внешне я и не смог его рассмотреть, через специальный люк и похоже, что сопровождающие и встречающие нас очень сильно торопятся, видно, что со временем у них подгорает и шансы не такие уже большие вырваться с орбиты.

Еще, нас разделили на три группы и теперь остались на нашем корабле только я и Норль, как больше привыкшие друг к другу.

Начальник из Местных прочитал нам приказ от своего командования, что меня срочно требуется доставить в штаб на основной планете цивилизации, где я смогу подробно поделиться тем, как я обманул силовое поле Гангов и смог проникнуть в саму базу. Еще объяснил мне, что стартуют с поверхности планеты сразу же солидное количество небольших космических грузовых челноков, чтобы запутать следящую систему захватчиков, тем более, оставлять перед возможной тотальной обработкой поверхности свои челноки здесь нет никакого смысла.

— Они вернутся уже потом, с новым оружием, солдатами и продовольствием, — сказал он на последок, отвечая на мой вопрос.

Персонал, обслуживавший нас на челноке, на вопросы уже не отвечает, подвергая нас своим манипуляциям, заставив раздеться полностью и посетить пневмодуш, потом забраться в капсулу с маслянистой жидкостью фиолетового цвета.

Значит, Местные рассчитывают все же пережить такое испытание, как бомбардировка планеты с низких орбит военными звездолетами чем-то очень сильно мощным, если Ганги не поведутся на историю с нашим поспешным отлетом.

— Ладно, это их проблемы, самим бы понять, куда мы летим и чем все это закончится, — успел подумать я, как загрузившие меня в капсулу голышом цвельфы из экипажа мгновенно вставили мне в маску прозрачный шланг и я просто уснул.

Сколько я пробыл в анабиозе — я не знаю, может один день или больше, но, взлет и сам полет я совсем не запомнил.

Однако, пробуждение из теплой ванной и сна оказалось не так приятно. Капсулу резко открыли и маску с головы грубо и нетерпеливо сняли, скомандовав мне вылезать и одеваться.

Я еще ничего не понял, а меня уже вытаскивают из капсулы.

Мне даже не дали вытереться как следует после этой непонятной жидкости, в которой я провел не знаю сколько времени. Единственно, что я понял точно, что у нас проблемы и нужно быть готовым к аварийной посадке.

Ранее разбуженный Норль уже успел обтереться и теперь спешно натягивает боевое белье и принесенные откуда — то наши доспехи. Мне пришлось тоже заняться этим самым делом, хотя, зачем доспехи на борту межзвездного челнока?

То ли звездолет оказался совсем маленьким, то ли капсулы стояли рядом с аварийным ботом, но, направляемые пинками и толчками мы с Норлем, обалдевшие от такого пробуждения, сразу же за первым люком оказались в маленьком спасательном боте, где нам скомандовали пристегнуться и сидеть тихо, не пытаясь встать и не лезть с глупыми вопросами.

Мы с приятелем молча переглянулись и я только пожал плечами на его высказанный во взгляде вопрос.

От нас ничего не зависит, поэтому, или выживем или нет.

Кроме нас двоих в боте еще четверо цвельфов, двое пилотов, судя по форме и двое обслуживавших нас стюартов, одна из которых женщина, они активно спорят и сильно жестикулируют между собой.

Спорят о том, сейчас отсоединяться от челнока или еще немного спуститься вниз, из опасения, что в боте не хватит энергии управляемо добраться до поверхности планеты.

Мы собираемся высаживаться на какой-то планете, как я понимаю, значит, наш челнок или подбит или просто сломался и мы пикируем вниз, все больше ускоряясь. Вскоре я вижу, что Местные пришли к решению о чем-то и наш ботик вылетает в сторону от падающего челнока, за которым и точно, тянется дымный след и видны языки разгорающегося пламени.

Первый мой полет на звездолете в качестве беспомощного пассажира заканчивается отстрелом спасательного бота, который сначала так раскрутился вокруг своей оси, что я понял, еще пара секунд и я проблююсь куда попало, но, один из пилотов быстро восстановил управление над небольшим суденышком и мы начали спускаться вниз.

Я могу немного рассмотреть в небольшие окошки по краям бота голубое небо, дымный след от улетевшего стремительно вниз челнока и больше ничего.

Отлично, что стремительное падение закончилось и теперь мы спускаемся в управляемом режиме, за рулем ботика — опытный пилот и перегрузки пропали. Местные столпились перед прозрачным стеклом, на котором горят значения приборов и по очереди показывают друг другу на них, оживленно переговариваясь, уже не в гарнитуры, а нормальными голосами.

— Воздух для дыхания — идентичный нашему, вам тоже подходит без проблем, — повернувшись к нам, рассказывает женщина-местная. Хотя, какая она теперь Местная, на другой планете она такая же здесь чужая, как и мы с Норлем.

— Что случилось? Почему мы покинули челнок? — спрашиваю я.

И женщина терпеливо нам все объясняет, как раз теперь есть время спокойно поговорить и что-то объяснить обалдевшим от пережитого на борту пассажирам:

— За нами погнался сторожевик Гангов, от него уйти мы не смогли, получили пару попаданий по корпусу, поэтому решились на прыжок, который унес нас далеко сторону от наших планет и проторенных путей. От направления к своим он нас отрезал, поэтому прыгнули в глубокий космос, уже понимая, что энергии вернуться обратно у нас не наберется.

— И что теперь?

— Теперь высаживаемся, копим энергию в боте и посылаем время от времени сигналы в космос, когда энергии достаточно набирается.

— А как вы ее копите? — вопрос у меня злободневный, неужели у них нет вечного источника энергии.

— От лучей светила, конечно, — удивилась моему незнанию женщина, — На верхних сторонах ботика есть батареи, которые могут эффективно накапливать энергию, так что, первый сигнал мы пошлем через пару дней и потом, через месяц-два, наши прилетят сюда и заберут нас.

— А Ганги не прилетят вместо ваших?

— Нет, они потеряли нас во время прыжка, — коротко ответила мне женщина и отвернулась, продолжая что-то шепотом обсуждать со своими.

— Хоть, что за планета? — задал я последний вопрос.

— Какая-то на уровне примитивного развития. Мы может вообще с местными не пересекаться, на борту запас пайков на четверых пассажиров примерно на пару месяцев, есть сети, чтобы ловить рыбу и бластеры для охоты и самозащиты, — вижу, что он настроена легкомысленно и нас с Норлем это успокаивает.

— Есть и аварийное жилище, правда, будет тесновато для всех нас.

— А где же оно? — удивляется мой сосед.

— Оно — само надуется, когда мы найдем подходящее место для того, чтобы пристать и установить его.

— Пристать?

— Да, мы пока спускаемся на воду, так легче перенести приземление на нашем перегруженном боте.

— Перегруженном?

— Да, он рассчитан на четверых цвельфов, а вы, с вашей массой, солидно сажаете аккумуляторы, — оторвавшись от наблюдения, заметил один из пилотов.

Понятно, мы немного лишние на этом празднике жизни, но, зато должны оказаться доставлены, во всяком случае, я точно, под глаза офицеров Высшего штаба цвельфов, как можно быстрее.

Быстрее не получилось, теперь нам куковать на этой планете с невысоким уровнем развития пару месяцев.

— Надеюсь, что внизу лето, вон как светило ярко светит в глаза через полупрозрачную крышу ботика, — думаю я, — Хоть отдохну от постоянной нервотрепки последних дней, — в этот момент, как ненавязчивое скольжение по небу закончилось и мы ощутимо так ткнулись в воду, подняв огромный фонтан брызг.

Ботик вынырнул обратно, как поплавок, цвельфы не удержались на ногах и при ударе попадали друг на друга, стараясь впрочем, оказаться поближе к женщине.

— Можно поздравить друг друга с приземлением? — спросил я женщину, когда она поднялась, и молча кивнула мне в ответ.

— Симпатичная такая бабенка, — подумал я, — Интересно, как ее мужики делить будут.

Нам разрешили отстегнуться и мы с Норлем неуверенно встали на пластиковый пол ботика. Его ощутимо так покачивает, но, мы с огромным интересом смотрим вперед, ботик неспешно плывет к берегу, высокому такому и песчаному, на нем виднеется роща высоких деревьев и небольшой прибой перекатывается на камни. До него метров восемьсот и я не понимаю, почему мы не подлетели ближе.

— Куда мы все-таки попали?

— Планета 4551, — вот и все, что говорит нам сам пилот, вытирая пот со лба, похоже, управлять ботиком дело не такое простое.

— Выдвигаем батареи, энергии до берега не хватит, поэтому я посадил бот здесь, чтобы не разрядиться в полный ноль, — как услышав мои мысли, объясняет пилот остальным и они начинают выпускать с двух сторон ботика прозрачные на свету солнечные батареи, похожи на крылья птиц.

Я же смотрю на новую землю и пытаюсь понять, что я сейчас чувствую, успев за месяц с небольшим уже побывать на двух планетах, если не считать родную Землю, которую теперь никогда не увижу.

Глава 23

Новый мир оказался вполне похож на мою планету, как тоже самое признал и Норль про свою, когда пилот завел ботик в небольшую гавань без камней и мы начали выбираться наружу.

То есть, двух варваров в броне послали посмотреть вокруг и встать на охрану ботика, вручив один наш лазер и пару пайков на двоих.

Типа, проваливайте и приносите пользу, но, чтобы не рядом с нами воздух не отравляли.

Чувствуется такая умеренная расовая сегрегация, нашего людского племени.

Такие же камни, такой же песок, такие же кусты и деревья, воздух наполнен ароматами сосны и цветов, летают насекомые и птицы.

В общем — красота, я уже соскучился по таким видам и пейзажам, а Норль — тем более, проведя гораздо больше времени в казарме, он прямо даже расчувствовался, наслаждаясь свежим ветерком и запахами.

Температура не высокая еще, светило местное поднимается, вроде, из-за горизонта, на фоне которого хорошо виден дымный след упавшего челнока.

Почему он задымил и что случилось — нам не сказали и теперь мы с приятелем, забравшись повыше, приглядываем за тем, что творится вокруг, усевшись в тени.

Сидим и разговариваем обо всем, что нас интересует и что нам теперь ожидать и к чему готовиться.

— А я ведь охотником у себя был, хорошим мастером, — внезапно замечает приятель, внимательно посматривая вокруг.

— Тогда точно не пропадем с голоду, уж с лазером то выследишь и пристрелишь кого-нибудь, — радуюсь я новому знанию о моем приятеле.

— А ты чем занимался в своем мире? — теперь он спрашивает меня, и я впадаю в легкий ступор.

Как я успел понять, приятель попал на планету из достаточно неразвитого мира, про полеты по воздуху там еще разговоры ходили, но, про космос точно никто ничего не знал. Тем более, сам он охотник оказывается, ему все эти новомодные штучки ни к чему, простой, крепкий парень и это новое тело немного похоже на его старое.

Поэтому, рассказывать про работу экономистом и что я пять лет учился этому делу в большой школе, стоит ли?

Авторитета точно не добавит, поэтому я даю волю фантазии, ведь, что он знает про меня точно?

Что я сообразительный и развитый малый и на мече работаю лучше всех. Рассказывать, что занимался фехтованием, как просто спортивным занятием, чтобы скоротать время и подтянуть мышцы — не стоит, но, и на реального профессионального воина я не тяну, как сам понимаю, слишком развитый и недостаточно жестокий для такого образа, это я и сам вижу хорошо.

А вызывать сомнения в единственном своем друге на чужой земле, ни к чему такое дело, может, ничего и не скажет, но, недоверие ко мне точно появится.

— Это я к тому спрашиваю, что мечом ты работаешь, как настоящий учитель фехтования, но, на вояку не похож, они другие по жизни, уж я-то в трактирах насмотрелся на них. Быдло такое дикое, как нажрутся, сразу буянить начинают и всех нагибать пытаются. А ты не такой человек, — прямо так и говорит, как будто слышит мои мысли Норль.

— Тут ты угадал, не военный я, а тренер по фехтованию, а что развитый побольше, так из благородного сословия я вышел. Только, очень небогатого, но, образование получил хорошее, — решаю я рассказать про себя такую правду.

— Да, это я вижу, что образованный ты. И про карту местности спросил у цвельфов и температуре за бортом. Похож на благородного, точно.

— Спросить то спросил, только, не ответили они мне, сам же слышал, — отвечаю я.

— Слышал. Что-то они больно высокомерно держатся и на вопросы редко отвечают, — меняет тему разговора Норль.

— Есть такое. Ничего странного, мы для них — не ровня, и это не наша вина. Просто, обычные солдаты — пушечное мясо, а они пилоты и летают в космосе, тем более, среди них симпатичная такая бабенка и они больше всего думают сейчас, как делить ее будут.

— Да, два месяца — это солидный срок, если еще прилетят за нами, — подтверждает приятель.

— Может, прилетят, может, нет, нам с тобой самим думать придется о своей судьбе, — намекаю ему я на другой вариант жизни, — Как бы они сами не разодрались из-за нее.

— Думаешь, бросить их и уйти? — сразу же понимает меня Норль.

— Спешить не будем. В ботике очень много всего нужного, что нам бы сильно облегчило жизнь здесь, да и узнать тоже об этом мире лучше у них, вся информация о землях, населении, уровне местного развития в памяти ботика заложена. Хорошо бы ее узнать и прихватить те же сети, про которые они говорили, веревки синтетической тоже взять, лазеров нам надолго не хватит, — отвечаю задумчиво я.

— Веревка у них отличная, на тетиву сразу можно ставить. Я из лука хорошо стреляю, в прошлой жизни научился, на охоте тоже использовал, когда шуметь из огнестера было нежелательно.

— Вот видишь, сколько всего там полезного и еда та же у них имеется в достатке. Посмотрим, что они сами решат, сейчас пытаются определить по картам лучшее место для установки дома. Заодно батареи хорошо заряжаются, думаю, что они очень энергоэффективные у них, — сказал я и посмотрел на непонимающе глядящего на меня Норля.

— Как ты сказал? Энерго чего?

— Не парься, сказал, что на таком свету они за полдня полностью зарядятся и мы отправимся дальше. Спрашивать наших советов не станут, но, мы сами должны внимательно смотреть вокруг. Как у тебя, меню в голове не работает?

— Нет, наглухо закрыто, — сокрушенно качает головой Норль.

У него с его шестнадцатым уровнем неплохо прокачаны оказались РЕГЕНЕРАЦИЯ и ПОЗНАНИЕ, похожая на мою Система тоже стоит в голове. Но, без нейросети все это не работает и как я понимаю, на несколько ближайших веков она нам не доступна окажется.

Это — всякие умения, навыки, сила и ловкость с энергией с нами остались и никуда не денутся, как я надеюсь.

— Очень жаль, конечно, у меня там такие умения прокачаны были — закачаешься, — сожалею я, но, Норль отвечает, что мы парни и сами — не промах, и без меню в башке не пропадем, если одни останемся.

— Броня на нас одета классная, не считая боевого белья, которое тоже не прорубить так просто, ботинки — вообще, суперобувка. Жаль, только шлемов не захватили с корабля во время бегства.

— Там не до шлемов оказалось уже, начали бы искать, Местные нас бы бросили сразу и теперь лежали бы мы с тобой на самом морском дне, хоть и со шлемами на башке. Пусть уж и без них, зато, живые и здоровые, столько уже всего пережили и все дышим воздухом.

— Да и вдвоем гораздо веселее оказаться в чужом мире, — подтвердил приятель.

— Посмотрим. Может и сбежим от них, — я кивнул в сторону цвельфов, поднявших крышу и продолжающих хлопотать в спасательном ботике.

— А то, что там нас у них ждет? Только воевать и погибнуть, рано или поздно, за чужие дела, — Норль думает так же, как и я.

— Гангов то хорошо было бы еще покрошить, только, больше так добраться до них не выйдет, — и я рассказываю приятелю, как смог проникнуть в базу лягушек и что смог там наколотить первый брикет взрывчатки.

— Счастливчик ты, похоже, по жизни, Серый. Стоит рядом с тобой держаться, провернуть такое безнадежное дело, надо же. Думаю, отрубленная голова 006-го с чипом в ней помогла тебе все решить, я бы не додумался до такого хода, — комментирует мой рассказ Норль.

— Повезло, куда без везения. Но, теперь, в лучшем случае, воевать с такими же, как и мы сами, придется и это без вариантов. Так что, еще подумаем, что нам делать и куда двигаться.

Берег оказался не совсем пустынным, вдали проехала повозка, крестьянин с сыном собирают хворост, обычная низкорослая лошаденка запряжена в телегу. Как одеты, издалека не видно, звать цвельфов с хорошей оптикой мы не стали. Это нам интересно, они к местным наплевательски относятся, как и к нам тоже немного.

Видно, что нагибаются, что-то поднимают с земли и складывают на телегу.

— Наверно, здесь уже осень на подходе, — предполагает Норль, разглядывая из-под ладони повозку, — если хворост запасают на зиму.

— Похоже на то, светило очень ярко светит, но, жары такой нет, а оно уже в зенит поднялось.

— Зимовать на улице — так себе дело, — бормочет Норль.

— Пока шалашом обойдемся, потом подумаем, — я настроен позитивно, ведь, выжить после таких поворотов судьбы — дорогого стоит, так что нечего ныть.

— Не бросят они нас здесь, как ты думаешь? — поинтересовался Норль.

— Не должны, они за нас отвечают, а цвельфы гордятся своей репутацией честных и достойных созданий. А, если и бросят — не пропадем. Только, язык местный выучить придется и оружием обзавестись вместе с одеждой, прикинемся наемниками, языка не знающими. С нашей силенкой и умением мечами махать — не пропадем без работы и пива.

Уничтожили пайки и закопали в песок пластиковую посуду, потом нас позвали садиться в ботик, и мы отчалили с этого места.

Местные определились с точкой, куда мы будем двигаться и это не так близко.

— Эти земли густо заселены, потому, нам придется проплыть четыре дня, чтобы добраться до более безлюдных мест. Двигаться будем на Север, запаса энергии хватит на пять часов хода, хотя, мы будем заряжаться на ходу, но, движители расходуют много больше энергии, чем получают от батарей. Потом пристанем и простоим так целую ночь и утро, подождем полной зарядки. Ваше дело — это на привалах охранять бот, поэтому, сейчас ложитесь и поспите, — рассказывает и отдает команду нам один из пилотов.

В ботике и так некуда ступить, поэтому, мы спим на двух раскладных койках, еще две не раскладывают, пилот управляет ботиком по карте и приборам на лобовом стекле, остальные цвельфы прикорнули, кто где смог и тихо дремлют.

На мягкой волне и под шум моря мы с Норлем быстро уснули и проспали до самого вечера, укачиваемые ботиком и негромкими разговорами на языке цвельфов, которые они ведут время от времени.

Не знаю, почему в ботике нет хорошего источника энергии, я ведь совсем не знаю про жизнь цвельфов почти ничего, а сами они не объясняют, но, кажется мне, что это просто наглядный случай экономии, хотя, может, на такую пластиковую посудинку и правда, какой-нибудь атомный движок с реактором не поставишь.

Или, дорого все это и не так и нужно, такой мини спасательный ботик в космосе не поможет, а шансов оказаться на планете с нормальной температурой и атмосферой — очень немного. Хорошо, что предчувствуя будущие неприятности с челноком, пилоты настроили выход из прыжка рядом с разведанной планетой, пригодной для жизни нам с цвельфами.

Вечером паек нам уже не выдали, типа, тот был рассчитан на целый день, зато вручили по лазеру каждому и еще у всех Местных я заметил в наличии такие же командирские бластеры. Учитывая, что два таких ствола я принес на борт сам, похоже, что стюарты вооружились именно моими.

Не видел пока, как они действуют, но, Норль смог мне рассказать об этих машинках и заверил, что это оружие другого типа, будет помощнее наших обычных лучеметов, стандартных для армии Гангов.

Плохо, что запасных боевых частей к нашим лазерам у нас больше нет, как я подозреваю, поэтому, примерно тридцать несильных импульсов имеется у нас в запасе, если придется стрелять.

В этом раз ботик пристал к берегу, где ветки деревьев не мешают получать заряд батареям при уже заходящем за линию горизонта светиле.

Пока стемнело, мы провели разведку с Норлем в густом лесу, причем охотник теперь учит меня ходить, так, чтобы ветки и прочая мелочь не ломались под ногами и не демаскировали нас.

Сверху над берегом довольно глухое место, этакая чаща, местами вообще не пройти, но, живность тут имеется. Одну крупную птицу охотник умудрился сбить камнем, которых мы набрали в карманы на берегу моря, подкравшись к ней самостоятельно. Она отправилась ко мне на пояс, как первый трофей, потом туда присоединился еще какой-то зверек, похожий на зайца, только, гораздо толще.

— Звери набрали жира, значит, скоро и точно, зима, — вздохнул обеспокоенно приятель, и сказал, что нам хватит мяса, чтобы жарить его и перекусывать до утра.

Мы поднялись на самое высокое место, на вершину холма, прикрытую деревьями и кустами, там Норль вместе со мной ножами выкопали глубокую яму, потом он почистил незнакомых ему птицу и животное от шкуры и органов. Завернул в широкие лопухи и положил на дно ямы, насыпал сверху земли, которую отобрал специально из нашей поднятой наверх.

— Ищу такую, более глинистую, чтобы мясо хорошо пропеклось, — пояснил он мне.

Потом мы зажигалкой из набора, полагающегося каждому военному, развели небольшой костер и поддерживали его пару часов, не давая сильно ему разгореться.

— Вблизи нас, конечно, сейчас заметно, костерок снизу освещает наши лица, когда мы наклоняемся к нему, но, кто тут будет шастать по темноте. Люди боятся таких мест после захода светила, — пояснил Норль и я с ним согласен.

Запеченное мясо через пару часов, в полной темноте, пошло на отлично, мы достали его наверх и резали ножами, рвали зубами, сок стекает нам прямо на панцири. Набили животы как следует, и я первым завалился спать на ветках, укрываясь от ночного холода выданным нам одним пластиковым одеялом, почему-то белого цвета.

Вообще, сам ботик белого цвета и сильно бросается в глаза, как-то о маскировке местные не подумали, наверно, такого цвета все сделано, чтобы легче его оказалось найти.

Потом уже дежурил я, греясь над маленьким костерком в яме и раздумывая о своей прошлой и настоящей жизни, глядя, как светлеет край неба и пихая время от времени Норля.

Который совсем расслабился после вечернего обжорства и храпит чаще и сильнее обычного. Похоже, такая жизнь по нему, охотиться, готовить и наедаться от пуза, впрочем, и мне она тоже нравится. Пусть, я и в чужом теле, но, вкус к жизни и приключениям остался прежний.

Былого уже не вернуть, осталось прожить новую жизнь в новом теле, так, чтобы не было мучительно больно на старости лет. За прожитые годы.

Еще два дня мы так плывем вдоль берега моря, пилот побаивается срезать большой кусок пути через пролив, справедливо опасаясь, что внезапный шторм может унести не особо устойчивый ботик хрен знает куда и еще может повредить выдвигающиеся солнечные панели, без которых нам будет совсем швах.

Ну, не нам с Норлем, мы то сытно ужинаем каждую ночь и потом отсыпаемся в ботике днем, даже делимся добычей с нашими невольными попутчиками, пусть они и морщат свои носики от нашего запаха. Пневмодуш использовать нам не дают, запас энергии приходится серьезно экономить, но, сами, похоже, в чистоте себе не отказывают. Поэтому, мы даже помылись на берегу моря один раз, когда подплыли к устью огромной реки.

Места вокруг все более северные, лес поменялся ощутимо, все больше елей вокруг нас, птицы и зверей, наоборот, реально больше, мы даже попытались угостить добытым выстрелом из лазера кабаном своих товарищей, но, от этого мяса они отказались и просят приносить птицу.

— Птицу — так птицу, — усмехнулся Норль и отрезал себе огромный шмат мяса, опять запеченного в земле.

Мы остановились на ночлег около самого устья примерно километровой ширины реки, наши попутчики вышли, наконец, из ботика и поставили на берегу свой ярко-белый дом, двухметровой высоты надувную хижину, где есть пара комнат и теперь решают, кто будет спать с красоткой стюардессой, а кто друг с другом.

Как посмеиваемся мы, слыша, что около домика происходят разборки и выяснения по поводу того, с кем придется спать единственной женщине.

Шумели наши попутчики довольно долго и серьезно, хорошо, что до дуэлей или перестрелки не дошло, как-то договорились между собой и скрылись в домике.

— Чего шумят, кинули бы жребий, да спали с ней по очереди, — удивился приятель, прислушиваясь к крикам снизу.

— Чем развитее общество, тем больше условностей, связанных с этим простым делом, — пояснил ему я.

Мы снова расположились повыше, за склоном бугра и греемся ночью около своего спрятанного в яме костра, теперь заметно похолодало, поэтому мы выпросили у цвельфов еще одно одеяло, чтобы не стучать зубами на утреннем сквозняке.

Опять я сплю первым, Норль говорит, что вечернее время самое опасное, я же считаю, что напасть на нас могут, скорее всего, утром. Уж больно у цвельфов домик и ботик яркого цвета, могут привлечь внимание нехороших людей.

И как оказалось, так оно и произошло, под утро я расслышал плеск весел и как какие-то умельцы, наверняка, с корыстными намерениями, подплывают к нам по воде.

Только я сразу же толкнул Норля, как внизу раздался шум от выпрыгивающих в воду людей и дружный дикий рев немалого числа напавших на наш мирный лагерь бандитов.

Глава 24

Мы подскочили к деревьям, растущим на склоне и приготовили свои лазеры, уставившись вниз, где около воды светятся немного домик и ботик, явно показывая себя во всем инопланетном великолепии местным аборигенам,=.

Которые, как оказалось, решили из статуса сильно заинтересовавшихся зрители=ей перейти в непосредственные участники действа на берегу неизвестной нам еще реки.

Куда стрелять — непонятно, ведь, полная темнота кругом, только враги воют и слышно, как они прыгают с лодок и бегут, загребая ногами воду, к берегу.

Берег с этой стороны совсем пологий, отмель песчаная, довольно большая по площади и лодкам к берегу не подойти. Понятно, почему с воды напали, вокруг по берегам густой лес с кучей поваленных стволов деревьев и за нашим бугром такое же дело, в ночной тишине слышно будет агрессоров за полкилометра, если не больше.

Ну, еще потому, что у них нашлись плавсредства и ими проще всего воспользоваться.

Прицелы для ночного видения на лазерах имеются, только, работают так себе, как положено достаточно дешевым устройствам на штатной военной технике для завоевания третьесортных планет бесплатными солдатами хрен знает где, и я вижу только сплошную непонятную светящуюся массу.

Но, нападавшие сами тоже не полезли прямо так к светящемуся даже при свете местной Луны домику, раздалась команда на непонятном языке, и я смог рассмотреть, как на носах четырех лодок появился, почти одновременно, неяркий свет, короткая заминка и внезапно можно стало рассмотреть фигуры на носу, которые размахивают факелами и бросают их перед домиком, освещая его, как следует.

Но, прицелившийся, весьма опытный с этим оружием Норль успел парой импульсов лазера успокоить одного любителя раскидывать факелы, чем смог немного снизить навал бандитов на берег около домика и качающегося на волнах в стороне спасательного ботика.

Рядом с Норлем тут же прожужжала стрела, потом вторая и он крикнул мне, спрятавшись за стволом:

— Опасные стрелки! По вспышкам лазера вычислили меня!

Теперь и я вижу, что стреляют откуда-то из темноты, скорее всего, с борта лодок, поэтому, сам выискиваю смутно различимую фигуру на одной из них и выпускаю по ней пару импульсов, но, попасть не попадаю никуда, кроме самой лодки, которая теперь начнет набирать воду. Очень медленно набирать.

Из освещенного факелами места вокруг домика вдруг вырывается луч бластера и сразу же режет первую цепочку бегущих к берегу нападавших, не меньше четырех человек молча валятся в воду, роняя оружие.

Тела остаются лежать в воде и этот ответ на какое-то время останавливает собравшихся лихой атакой захватить берег нападавших.

Этих я уже вижу и могу рассмотреть в круге неяркого света, который выдают упорно горящие факелы. Кто-то поднимает упавший в воду четвертый факел, повинуясь лающим командам одного из вожаков и в того сразу же прилетает импульс из лазера Норля, перебежавшего за другое дерево.

Если цвельфы останутся под защитой дома, который не прорубить и не поджечь нападающим, просто постреливая по тем, кого могут увидеть в маленькое окошко, то, мы вдвоем сверху можем сорвать атаку на них.

Однако, бандиты или кто они еще, прячущиеся пока в воде, где они находятся в тени, своим диким воем смогли все-таки добиться своего. Они внесли панику в жителей домика и один их пилотов выскочил из жилища, чтобы тут же словить стрелу в грудь.

Качественно защищенный костюм стрела не смогла пробить, но, столкнула его на землю, после чего сразу же вторая стрела влетела прямо пилоту в голову, и он растянулся, выпустив офицерский бластер из рук.

— Минус один, — крикнул я Норлю и снова выстрелил в прячущегося в темноте лучника, в этот раз удачнее, импульс прошил его в середину тела, насколько я смог понять, светящаяся в инфракрасном прицеле фигура завалилась обратно в лодку.

— Лодок четыре штуки, по лучнику на каждой и еще человек двадцать атакуют холодным оружием, — ответил мне Норль.

Из домика снова сверкнул луч бластера, теперь уже немного вслепую выстрелил кто-то из защитников, поэтому задел только нос одной из лодок и одну фигуру рядом с ней перерезал пополам.

Сразу же в сторону домика полетели три стрелы и похоже, одна смогла зацепить стрелка, прячущегося за дверью, потому что луч бластера, попавший сначала в еще одну лодку, вдруг вильнул вниз и принялся бесполезно резать песок перед домиком.

Раздалась снова команда и теперь вся толпа ломанулась с диким воем на штурм ярко-белого домика, укрытия для оставшихся в живых цвельфов.

Мы открыли огонь по бегущим, успели подстрелить троих, как минимум, когда нападающие достигли входа в сам домик, скрылись от нашего обстрела и принялись яростно рубить закрытую наполовину дверь или кого-то за ней, насколько я могу разглядеть сверху. Лучники с лодок, продолжающие оставаться для нас невидимыми, открыли сразу же огонь уже по нам и одна из стрел мощно ударила меня по панцирю, откинув обратно за толстый ствол дерева. Норлю тоже пришлось убраться с простреливаемой местности, и он даже скатился пониже, за склон бугра, что бы скрыться из глаз стрелков.

Я перескочил на другую позицию и принялся выцеливать спрятавшегося за носом лодки лучника, дождался, когда он вскочит в полный рост, натягивая лук и двумя импульсами прошил его тело в темноте.

— Один остался или двое еще! — крикнул я приятелю, — Давай вместе прикончим стрелков!

И мы согласованно расстреляли последнюю лодку, где все-таки достали растянувшегося на днище лодки стрелка или стрелков и саму посудину пробили раз шесть.

Что творится перед домиком, мы упустили на какое-то время и увидели только образующийся хвост из очереди лезущих в приоткрытую дверь налетчиков и откинутые на песок тела неудачников, которых изнутри расстреливают, как в тире, двое оставшихся цвельфов, скорее всего, стюарты. Ну, или кто там сегодня спит с симпатичной бабенкой, они то точно оказались без защитных комбинезонов в момент нападения, наверняка, голышом лежали друг на друге и сладко пыхтели.

Мы с Норлем успели еще застрелить двух последних в очереди желающих попасть в домик и застыли на месте.

Факелы уже догорают, света стало гораздо меньше и куда теперь стрелять — не видно. Ясно, что в домике продолжается драка в узких коридорчике и комнатах, пару раз импульсы бластера вырываются через сторону, где стоит дверь и уносятся через реку и еще дикий рев раздается изнутри самого жилища, правда, становящийся все тише и наконец, скоро он прекратился и только пара раненых продолжают где-то стонать.

Наступила темнота, факелы внизу все погасли, и я услышал:

— Серий, идем вниз? — с акцентом, который проявляется отчетливее, когда он сильно волнуется, спросил меня Норль.

— А смысл? Ничего же не видно.

— Ну, поможем цвельфам, — предлагает приятель.

— Хочешь из бластера как следует получить? Никто разбираться не станет сейчас. Проще голосом позвать, только, не факт, что мы всех лучников перебили. Поэтому — подождем, целее будем.

Подумав, я добавляю:

— В домик, похоже, с десяток бандитов залезли, не знаю, как они там уместились. Наверно, наши их там пожгли, вот и не могут выбраться сами. Лучше спросить голосом, но, помни, все что тут случилось — нам на пользу.

— Как на пользу? — недоумевает Норль.

— Очень просто, если все цвельфы погибли или умирают сейчас, лучше к ним не лезть, бандитов мы сами добьем и потом свободны, ботик и домик реально спасут нас самих, даже если не сможем прибиться к людям и начнется зима.

Норль молчит, проверяя мои слова по смыслу.

— Научимся понемногу пользоваться ботом, еды там еще много осталось, батареи выдвигать — ничего сложного в этом нет, оружия местного и тех же луков у нас теперь много. Думаю, неплохого качества, раз по нам так лупили четко, будет тебе с чем поохотиться. Еще лодки придется вытащить на берег, если их не унесло пока.

— Да, ты прав, рисковать собой сейчас нет смысла особенно, но, позвать нужно, вдруг, кто выжил, — соглашается со мной приятель.

Мы покричали с нашего склона, вызывая своих спутников, только, все безответно.

Через полчаса начало светать, и мы спустились вниз, видя, что опасности больше нет, в первых утренних сумерках обошли домик, снова позвали цвельфов и опять никакого отклика.

Из четырех лодок осталось только три, одну унесло течение, три оказались поставлены на якорь, обычный тяжелый камень, как оказалось потом. Под моим прикрытием Норль забежал в воду и вытащил поближе к берегу сначала две притопленные в воде лодки, потом одну целую.

Еще в воде валяются тела нападавших, попавших под луч бластера и теперь член моей команды вытаскивает и их, чтобы приготовить к мародерке. Я же пока стою около входа в домик и прислушиваюсь, не лезет ли из полной темноты кто-то выживший. Лезть — никто не лезет, но, неясные стоны я слышу отчетливо, похоже, пара человек или цвельфов еще живы.

Однако, разбирать плотно забитое телами и торчащими наружу ногами пространство на входе я собираюсь при полном свете, к тому времени раненые точно отмучаются и нам риска меньше, как и ненужных хлопот.

Зря, конечно, наши спутники начали выбегать из полностью защищенного укрытия или открывать застегивающуюся на молнию, как я теперь вижу пластиковую, надувную дверь, которую не взять никаким местным оружием. Стреляли бы из бластера через маленькую бойницу, пока мы сверху не решили бы вопрос в нашу пользу окончательно.

Странно, что на нашу кручу никто не побежал, хотя, по темноте — это занятие очень трудное. Может, нас на посту не сразу разглядели, а уже во время схватки никто четкой команды не отдал.

Норль, похоже, главаря одним из первых пристрелил, есть у него охотничья чуйка, еще как следует прокачанная на неизвестной нам до сих пор планете.

Хрен его знает, как все могло получиться, главное, что мы с Норлем живы и невредимы и, если найдется еще кто-то выживший из налетчиков, совсем будет хорошо. Поучит нас языку местному, с превеликим старанием.

Если же все цвельфы погибли или при смерти, тогда мы вступаем в право наследия движимого и недвижимого имущества, как, впрочем, и всего того, что найдем на телах нападавших и в их лодках.

— Хорошо организованная банда, — говорю я Норлю, помогая ему вытаскивать тела из воды дальше на берег, — Подкрались тихо, выследили нас незаметно, напали организованно, только в домик зря полезли, должны были к нам на горку лезть, под прикрытием лучников.

— Ага, хорошие воины, а лучники — вообще, мастера! — кивает он головой.

— Придется на весь день здесь остаться, столько трофеев собрать. Еще в воде оружие хорошо бы поискать, которое туда упало.

— Останемся, нам спешить особо некуда, только, если эти одни здесь оказались, как бы нас пара сотен их дружков не прижала на этом берегу, — предупреждает меня приятель.

— Если в этих бластерах еще что-то осталось, то и с парой сотен мы справимся, — отвечаю я и показываю ему первый подобранный на берегу.

— У этого заряд полный, — проверяет боевую часть Норль и веселеет на глазах, — если стрелять только импульсами, то, на сотню врагов хватит. Дорогая вещь, качественно сделана.

— Насчет пары сотен — это вряд ли, тогда это целая армия, по местным масштабам, вот эти два с половиной десятка — крупная банда.

— Тут не все бандиты, есть и военные, — замечает мне Норль, — В похожих кольчугах и у двоих на башках даже шлемы имелись, обычные бандиты без них обходятся.

Спорить с ним я не стал, все же он в более близком к местным реалиям времени проживал, ему виднее.

— Если военные бывшие участвуют в банде, значит, дела на этой земле творятся веселые. Закона и порядка днем с огнем не сыщешь. Зато, нам проще окажется, легко в новый мир впишемся, — говорю я и Норль переспрашивает, что значит — впишемся.

— Значит — станем своими.

Пока мы занялись обыском тел, валяющихся на берегу, в воде и в лодках, понемногу осваивая мародерку. Оружие и какие-никакие доспехи с сумами из-за спин летят в одну кучу, вещи, одежда и обувь уровнем повыше совсем убитых или, откровенно говоря, просто не такие разваливающиеся и совсем заношенные — в другую кучу.

Все это шмотье изрядно воняет и набито вшами, наверняка, но, пневмодуш разберется со всеми трофеями, как я надеюсь, по мере зарядки батарей.

Тела складываем в стороне, оттаскивая уже осмотренных подальше. Норль вообще предложил сложить их на одну из лодок и отправить по течению, предварительно завалив хворостом и поджечь его, но я, оценив объем работ, отказался от его идеи.

— Это таскать тела придется по воде, лодку оттолкать метров на пятнадцать, чтобы потом столкнуть на глубину, еще хворост носить и потом поджигать, чтобы все в округе поняли, куда стоит направляться для разбоя и мести — ну его на хрен такое веселье! Мы с тобой еще не викинги, хотя, и очень уже похожи.

Луков нашлось в лодка на телах стрелков три штуки, один похоже, уплыл уже далеко или на дне лежит, Норль обещал поискать потом.

Да, лук — вещь дорогая, а эти, похоже, не самые дешевые оказались, из хорошей древесины с накладками из какой-то кости или еще чего там, обмотанные как следует веревками из упругого материала, стрел три десятка, тоже хороших, как оценил их спутник.

У многих бандитов на шее, у ког-то даже на серебряной цепочке, у остальных на хитро связанных шнурках из кожи, нашлись изображения фигурки в колесе.

— Похоже, символ веры местной. Придется и нам повесить себе, чтобы не отличаться и вопросы сразу же снять при встрече.

— Думаешь, можно нам так поступить? — осторожно поинтересовался Норль, серьезнее меня относящийся к вопросам веры.

— Можно? Нужно, — махнул рукой я и понял, что лодки осмотрены, тела обысканы и свалены в кучу, пришло время заняться разбором тел из домика.

Но, сначала я попробовал открыть дверцу в ботик, ничего у меня не получилось, закрытая она, как и следовало ожидать, а брелок, который я успел рассмотреть, у кого-то из пилотов должен найтись, или, скорее всего, у обоих имеется такой нужный нам позарез приборчик.

У того, который лежит со стрелой в глазнице, он и нашелся в застегивающемся кармане, я его достал и, нажав наугад первую кнопку, смог разблокировать дверцу.

Даром, что она на вид легкая и не толстая, продукт высокотехнологичный, не знаю, смогли бы мы ее вскрыть. Только бластером, наверно, и то, точно не сразу, так и заряд для оружия нам самим сильно нужен.

Разблокировал парой кнопок батареи с обоих сторон и выдвинул их на полную, пусть ботик заряжается, светило уже показалось из-за горизонта, со стороны моря. Придется теперь самому учиться управлять ботиком, я внимательно смотрел, что пилоты делают каждый день, когда готовятся отплывать, так что, дай бог — справлюсь.

Потом пришло время заняться разбором завала из тел, и мы с Норлем принялись осторожно вытаскивать за ноги бандитов, а может, и просто обычных в прошлом мужиков. Вытаскивать и складывать на песке рядом, крови с них не натекло почти совсем, так действует луч бластера, пробивает тело и сам же запекает края раны.

Выложив первых пятерых, мы подняли из-под них второго пилота, с обломанной стрелой в предплечье, истыканного всего острым оружием и умершего от потери крови, похоже, ибо под ним ее оказалось очень много.

Найденный бластер я перекинул Норлю, он проверил его и сообщил, что еще половина заряда осталась в наличии.

Следующего цвельфа, уже стюарта, достали из коридорчика, растащив еще пару тел. Он выскочил, почти не одетый, навстречу ломящимся в домик бандитам, оказался совсем не так умел в обращении с появившимся недавно в руках оружием и не смог защитить свою подругу, первым попав к ней на ночь любви.

Его тело тоже пробито в нескольких местах клинками и ножами и крови много на полу.

Вынеся и его и тела бандитов, мы снова позвали по имени женщину-цвельфа, но, ответа не услышали и осторожно распахнули дверь в комнату.

Она лежит полуголая, в одной сорочке, на кровати, откинувшись на стену, уставившись неподвижным взглядом на потолок.

В руке бластер и рядом три тела нападавших, двое валяются перед кроватью, третий лежит на ней верхней половиной тела и сжимает в руке длинный нож, обагренный кровью.

— Кровь у цвельфов такого же цвета, как и у нас, — запоздало доходит до меня, когда я рассматриваю глубокую рану в животе женщины и залитую кровью синтетическую простыню.

Глава 25

Жаль красивую цвельфянку или цвельфийку, погибла она, похоже, не успев чуть-чуть успокоить выстрелом из бластера последнего из троих, оставшихся в живых нападавших. Успел он ее пырнуть глубоко грязным ножом в нежный живот и, наверняка, это именно она так жалобно постанывала в ответ на наши крики, понимая, что ее уже не спасти и стыдясь своей обнаженности перед мужиками другой расы.

Бластер с почти полным зарядом подняли с ее кровати и с друга ее тоже такой же подняли, так что, теперь у нас три таких аппарата почти на три сотни выстрелов, в четвертом еще на половину заряд остался. И в наших лазерах у Норля около десяти выстрелов показывает уровень заряда боевой части, у меня около половины, что вполне понятно, и стрелял я поменьше и на охоте его не использовали.

Около трехсот пятидесяти выстрелов лазерным импульсом можно конкретно посчитать себе в плюс, тем более, они способны пробивать по два-три тела сразу.

Если занять удобную позицию, можно долго обороняться от превосходящих сил противника, только, и местные лупят из луков — будь здоров, только успевай уворачиваться.

Плохо, что запасного боекомплекта к ним у нас нет, я сразу же по-быстрому обыскал ботик, открыл все ящички, которые удалось найти, но, запасных боевых частей к бластерам или нашим лазерам не нашел.

Осторожно подняли нежное тело погибшей цвельфийки и отнесли ее к своим, выложенным в рядок, собратьям.

Пришлось найти в комнате ее халат и прикрыть тело, а то разгулявшийся ветерок все время норовит задрать подол коротенькой сорочки куда повыше и открыть нашим взглядам то, на что не стоит теперь смотреть.

— Умерла, и нас освободила, — заметил Норль, согласившись теперь с моими словами.

Правда, что тогда нам с ней делать, если бы сумела она отбиться?

Готовить и запускать сигнал в космос с просьбой о спасении — с этим делом она, может, и смогла бы справиться, учат стюартов таким премудростям, наверняка.

Только, нам это пока совсем не требуется, мы с Норлем решили сначала пожить в этом мире, побыть хозяевами своей судьбы, наконец то. Посмотреть, что к чему здесь и там уже решать — ждать помощи от инопланетян, привлекая внимание запросами, отправляемыми в глубокий космос или все же забить на это дело.

Сами мы с таким делом можем и не справиться, но, это еще посмотрим, только, выживи именно она одна, чтобы мы с ней делали, так же отжимали последнее движимое имущество у слабой женщины?

С живой так поступать некрасиво, с мертвой — уже вполне прилично, но, с другой стороны, с ней явиться в местное человеческое общество не получится, слишком она не-людская по внешности, одни фиолетовые, очень красивые глаза чего стоят.

Только, чтобы в пособники нечистой силы оказаться записанными и вместе попасть на костер. Судя по сплошь висящим на шеях даже местных бандюков нательным знакам, вроде наших крестов, народ тут поголовно верующий, как и положено при нормальном средневековье.

А на само наличие средневековья на дворе указывает одежда, обувь, оружие, общая крайняя неухоженность попавшихся нам на мародерку тел, ну и слова о примитивном развитии этой планеты наших бывших попутчиков, дороги с которыми вот так внезапно и кроваво разошлись.

Может, это какая-то банда беглых уголовников, прячущаяся несколько лет в лесу на окраине обитаемых земель? Поэтому они такие грязные и шмотки у них не стиранные несколько лет?

Все равно, ясно, что мы оказались именно в средних веках, предположительно, до изобретения огнестрельного оружия, хотя, отсутствие его именно в этой банде ни о чем не говорит.

Первую часть половины дня потратили, чтобы вынести наших спутников на вершину возвышенности над рекой и похоронить там, более-менее по-человечески.

Выкопали найденной в ботике очень технологичной лопаткой четыре неглубоких могилы и разложили всех там по очереди, завернув в какие-то большие синтетические пакеты, найденные на борту, потом засыпали и положили по небольшому куску дерева на сами могилы, которые утоптали посильнее, чтобы не так в глаза бросались.

Может, придется еще к ним вести спустившихся с небес соотечественников, показывать могилки и то, что мы сделали, все, что могли. Ну, оправдаться самим, что мы — как-то выжили, а они все — погибли, трудное такое дело окажется, если только на двадцать пять скелетов внизу указать. Так растащат кости звери и птицы, летают тут такие здоровенные, с размахом крыльев метра в три, смоет их при первом половодье в реку и унесет в море, это без вариантов, а таскать наверх мы с приятелем не захотели грязные, окровавленные тела.

Поэтому использовали камеру, которой снимали в ботике друг друга цвельфы, подробно рассказывая, что с ними случилось и какие действия они предприняли в каждом конкретном случае. Она такая, переносная, похоже, работает только в самом ботике, поэтому я просто повернул ботик и не выходя из него, показал два ряда убитых бандитов, подробно объяснив, что случилось и почему мы с Норлем в момент нападения оказались в более защищенном месте и по итогу выжили.

Потому что выполняли приказ и только поэтому.

Это так, на всякий случай, если цвельфы все же прилетят, найдут ботик, наверняка же у них есть возможность это сделать, найдут нас по чипам в головах, послушают наш рассказ и увидят на записи гору тел тех самых злодеев, которые и виноваты в произошедшей бойне.

Немного подстраховавшись таким образом и похоронив своих, можно сказать, боевых товарищей, невольно вызвавших весь огонь на себя, сами того не желая, мы занялись своими делами и отмыв, как получилось, сам домик от крови и дав ему просохнуть под лучами светила, подключили его к силовому кабелю. Который можно вытащить из какого-то отсека и подключив к разъему в домике, парой нажатий клавишей сложить чудо инопланетных технологий в ящик размерами с табурет и запереть его в специально подготовленное место.

Возможность из такого небольшого кубика получить такое надежное убежище — поразила меня больше всего. Он и не горит, и не тонет, выдержала вчера с виду хлипкая дверь множественные удары со всего размаха холодным оружием и на ней не видно никаких повреждений.

В самом домике мы побывали только после смерти его хозяев, там две маленькие комнаты и узенький коридорчик, но, вот с отправлением надобностей и возможностью помыться — полный пролет, есть только лючок в полу, который для этого и приспособлен, похоже.

Еще вчера один из пилотов успел похвастать, что в нем можно пережить любой мороз, согреваясь только теплом своего тела.

Это, конечно, очень круто, был бы еще цвет максимально маскировочный — цены бы домику не было, если требуется пересидеть суровую зиму где-то в лесу. Хотя, на снегу самое то окажется.

У нас же с Норлем планы немного другие, поэтому домик убирается в укромную нишу, нам он пока без надобности, и одного ботика хватит для путешествия по большой реке и ночлега.

Вчера наши пилоты так и не отправили шифрованный сигнал в глубины космоса, где его должны уловить чуткие приборы, следящие за творящимся в космосе, и расшифровав, отправить спасательную экспедицию за экипажем и нами тоже.

После нескольких часов пути батареи почти разрядились и остановившись на какое-то время отдохнуть на одном месте, пилоты решили, что энергии для мощного сигнала слишком мало, поэтому, все отложили на завтра.

Но, до завтра они не дожили.

Осмотрев полученные в качестве трофеев лодки, мы оставили себе одну, на всякий случай. Ведь, понимаем, что явиться к народу на таком белоснежном, идеально круглой формы ботике будет не очень кстати, вопросы всякие возникнут, на которые мы пока не можем никак ответить.

А вот хорошая лодка, которую еще можно и продать потом, заваленная всяким барахлом, одеждой и обувью, доспехами в виде пяти ржавеньких кольчуг и пары шлемов, несколькими щитками для рук и ног, десятка убогого вида кожаных курток, обшитых железными вставками и защищающих плечи от прямых ударов.

Похоже, что не простая банда по наши души пожаловала, а опытные вояки, уверенные в себе. Не все конечно, но, человек десять среди нападавших таких нашлось, судя по количеству плохоньких мечей и подобий длинных сабель. Нашлись и ножны для половины этих, недоступных простым крестьянам и редко доступных даже разбойникам, изделий, из дерева и кожи. Три лука и стрелы, так же три колчана, похожих по манере исполнения на те же ножны, около двух десятков длинных ножей и кинжалов, похоже, что не все Норль нащупал голыми ногами в воде и штук пять осталось покоиться в песке и иле.

Дубины и колы, тоже оказавшиеся в арсенале банды брать, как оружие не стали, сложили, как будущие дрова в лодку.

Заплечные мешки с едой так же перетрясли, но, оставлять почти ничего не стали, пока есть мясо кабана, которое мы снова коптим на костре и пайки с не особо вкусными, но, точно питательными веществами в составе, есть плохенький хлеб и сомнительного вида мясо мы не станем. Единственно, забрали все овощи, похожие на наш лук, свеклу, репу и картофель, этого добра набралось по мешку каждого вида, для разнообразия, одно мясо есть приедается.

— Думаешь, стоит весь этот хлам таскать с собой? — с недоумением спросил меня Норль, когда мы набрали полную лодку такого, не слишком нужного очень крутым парням, как мы, барахла.

Новым обладателям крутого инопланетного спасательного бота со всем его содержимым, опережающим развитие этого мира лет на тысячу, как минимум.

— Ты думаешь, что не стоит? — улыбнулся я.

— Ну, лодку и мечи, еще кольчуги и шлемы, те же кинжалы и луки можно продать местным, это я понимаю. Но, зачем нам эта одежда, куртки эти вонючие, обувь разваливающаяся и все остальное прочее?

— Нам лично — точно не требуется, но, вот нашим людям точно не помешает, — такой ответ поражает приятеля.

— Нашим людям? Кому это еще? На хрен нам такие помощники, что будут рады такому хламу! — горячится Норль.

— Не переживай, и такие тоже понадобятся. Ты что же, думаешь, что нам скоро повстречается отряд рыцарей, отлично вооруженных и готовых нам служить, не щадя живота своего? Вряд ли это случится, тем более, если такое и произойдет, они точно попробуют нас ограбить и убить или наоборот, убить, а уже потом ограбить, как чужаков и просто подозрительных людишек.

— Ну, отряд может и не повстречается, хотя, мы и сами сможем им отвесить люлей, забрать оружие получше.

— И дальше что? — спрашиваю я приятеля.

— Что дальше? Я не знаю. Ты у нас старший, тебе и решать, — ловко уходит от ответа Норль.

— Правильно, старина. Места здесь такие, что лучше одним не выживать. Ты же не хочешь устроиться простым наемником-кнехтом в какое-то войско какого-то графа и сложить буйную свою голову за пару золотых в месяц на каком-нибудь приступе.

Норль молчит угрюмо.

— Ведь, не хочешь, я вижу. А у одиночек выбор только такой, в основном.

— Да, не хочу.

— Тогда нам требуется своя команда, маленькое войско, чтобы нашлось кому в дозоре постоять, прикрыть нам спины и принять первый удар на себя. Приготовить обед и сложить шалаш, в крайнем случае. Сам понимаешь, мы теперь в таком мире, где ехать сто километров придется три, а то и пять дней, если распутица на дворе. «Жук» больше не прилетит и не перебросит за двадцать минут на дневной переход. Значит, нам потребуются лошади, а за ними потребен уход, их положено кормить и еще их придется купить.

— Купить? На какие шиши? — негодует Норль, — На эту мелочь, которую подняли с трупов?

— Или отнять. В честном поединке. Или не очень честном, тут уже как получится, — рассказываю я свои планы.

— Ну, отнять — это другое дело, — ворчит Норль.

— А мне и еще учиться ездить на лошади придется, кстати, — замечаю я.

— Ну, я немного умею, но, целыми днями в седле тоже не скакал, — признается приятель и смеется, — Ох, и поболит у тебя задница во время учебы.

— Поболит, а куда деваться, — отвечаю я и продолжаю агитацию:

— Хорошо, поэтому весь этот хлам — для нашей будущей маленькой армии, если здесь можно найти таких смелых людей. Жаль, что со вчерашними мы договориться не успели, нам еще язык придется какое-то время учить, так что, этот груз на лодке плечи нам не оттягивает, его ботику тащить вверх по реке и еще нам придется все шмотки и обувь пропустить через пневмодуш, чтобы они так не воняли.

— Ночевать здесь будем? — уже деловито спрашивает Норль.

Я окидываю взглядом ровные ряды покойников, потом вершину склона, где похоронены честь по чести цвельфы и говорю:

— Нет, отплывем немного, поищем какую заводь или еще что, чтобы не светиться своем белоснежным кораблем. Я поучусь управлять ботом, батареи уже заряжены, ты тоже стой со мной и верти головой по сторонам, чтобы не попасть в засаду.

На том и сошлись, Норль завернул солидную еще часть от туши кабана в один из почищенных уже мешков, и мы залезли в ботик, на котором я совершу первое плавание в жизни.

Я постоянно посматривал, как им управлять и немного разобрался в самой системе вождения. Две небольшие удобные рукоятки управляют, как я понял движителями с двух сторон ботика и еще могут поднять его вверх, на небольшое расстояние. Это нам продемонстрировал один из пилотов, когда берег оказался недоступен из-за гряды валунов, он поднялся на пару метров и пролетел так с десяток шагов, припарковав транспорт на песчаной отмели.

До этого нас всех высадили заранее, ботик должен быть максимально облегчен и стабилизирован, так сказал сам пилот, понтуясь перед нашим симпатичным стюартом.

Нажав большую кнопку, я запустил движители, дал им прогреться и учась по пути, начал плавание в сторону от моря. Скорость ботик держит около десяти километров в час, можно и поболее, но, торопиться нам пока не куда.

Мы с Норлем крутим головой, я осваиваюсь с управлением, пробую разные режимы хода и часто посматриваю на зеленую полосу запаса энергии, расположенную, как и все информационные экраны, прямо на лобовом стеклопластике, как я решил называть этот материал.

За полтора часа мы хорошо удалились от устья реки, море теперь скрыто поворотом, потом Норль заметил небольшую бухточку, прикрытую парой наклонившихся к воде деревьев, и я уже достаточно уверенно загнал ботик в нее.

Снова раскинули прозрачные крылья с батареями. Можно и с ними передвигаться, когда очень требуется, но, у нас такой спешки нет. Я еще не весь ботик досконально обшарил, не просмотрел описание и руководство к управлению транспортным средством, такое здесь тоже имеется, даже с понятными картинками.

Плохо, что читать на местном мы с Норлем не умеем, обучение языку обошлось как-то без этого, но, попробую по картинкам овладеть полностью искусством управления. Техобслуживанием ботика нам заниматься вряд ли придется, еще два-три дня пути, и мы его рассчитываем оставить в укромном месте, а сейчас Норль мастерит из почищенного барахла такой большой чехол, или, скорее, маскировочную сеть, чтобы прикрыть хоть немного, от проплывающих мимо лодок, нашу белоснежную белизну корпуса с одной стороны.

— О, купим несколько рыболовных сетей и ими завесим ботик, как следует, — говорю я приятелю.

— Или просто заберем, — свирепо отвечает он, стягивая рукава и штанины нашего маскировочного чехла.

Приятель явно не любит что-то покупать, а теперь, в доспехах дивной прочности и своей силы прокачанной немалой, согласен только все отнимать.

— Норль, бедных грабить не будем, наоборот, станем немного делиться с ними тем, что отберем у богатых. И станем известными Робин Гудами, а таким все помогают и бабы их любят! — провожу я политинформацию.

— Да, с бабами пора уже познакомиться, хорошо бы в город пробраться, — приятель с хрустом почесал волосатый живот.

— Ага, сразу в город, не зная ни одного слова. И с деревенскими на сеновале поваляешься, — отрезвляю я его.

Потом мы натягиваем собранный чехол с одной стороны на ботик, маскируя его со стороны воды и поднимаемся на высокий косогор, чтобы определиться по местности, что тут имеется.

А имеются здесь несколько всадников, военного вида, которые скачут к нам и уже находятся на расстоянии сотни метров от нас.

— А вот и лошади! — радостно замечает Норль, доставая из ножен, приспособленных на свою мощную фигуру, меч.

— Да, это лошади, но, они не одни, — я не так радуюсь встрече, просто понимаю, что кто-то разглядел наше путешествие по реке и рассказал о невиданном корабле местной страже.

— Придется постараться, чтобы никто не ушел, поэтому, бластеры держим наготове, — командую я и мы ждем, когда до нас доберутся местные вояки и о чем-то спросят неучтиво.

Глава 26

Пока я стою и рассматриваю стражников, которые при виде нашего спокойного ожидания тоже перестали сильно торопиться и подъезжают теперь шагом, но, разделившись на два отряда при этом, по команде одного из них, усача с загорелым лицом.

Две группы по три всадника приближаются к обрыву, который ограничивает берег и скоро смогут внимательно рассмотреть чудесно-белоснежный с этой стороны ботик.

Понятно, что они должны удостовериться, кто это проплыл мимо на таком чуде, не король ли решил посетить инкогнито свои земли.

Ну, или герцог местный, как бы он здесь не назывался — князь, конунг или ярл.

А то и бог местный или кто из его приближенных спустился с небес или просто приплыл откуда-то, если так положено по местной вере и тогда они первые попадут под его благодать, как свидетели пришествия на землю грешную.

Попасть, теперь вот точно попадут, только, вряд ли под божественное такое благословение.

А сам задумался на тему, не прикинуться ли нам какими-нибудь религиозными лидерами потом, когда разберемся с окружающей действительностью.

Норль быстро спустился вниз, схватил колчан и лук, приготовленные к употреблению и лежащие прямо на крыше нашего транспорта, поднялся обратно и приготовился к разговору, проверив тетиву и выдвинув несколько стрел из колчана. Он не успел попрактиковаться с стрельбе из нового оружия и хочет заняться этим прямо сейчас, рассчитывая, что я с лазером и пятнадцатью импульсами справлюсь в любом случае с наметившейся проблемой в виде шести всадников.

Такие приготовления не остались незамеченными стражей, поэтому они остановились с одной стороны и один из служивых принялся натягивать подобием гусиной ножки арбалет, вторые продолжают продвигаться к обрыву и вот-вот разглядят ботик.

— Думаю — договориться без шансов, — бормочу я Норлю и он кивает головой, мол. сам все понимаешь.

Да и как тут договориться, если ни одного слова на местном не знаешь, не жестами же объяснять, что мы очень крутые и страшные и нас лучше не замечать, просто проехать мимо, не задавая вопросов.

А засвеченный ботик — явно привлечет еще больше внимания, не стоило нам приставать к этому берегу, слишком близко мы оказались к какому-то людскому поселению, где даже стражники имеются, раз смогли оперативно так примчаться на встречу.

Или кто-то из незамеченных и поэтому выживших при нападении ночью добрался до поселения и рассказал страже о произошедшем, и они скачут уже несколько часов. Не похоже, лошади не уставшие, вроде, насколько я в этом разбираюсь. Ну, пена из пасти не лезет и бока сильно не вздымаются.

Только, почему их всего шестеро прискакало? Не нашлось больше или это разведка?

Вот та солидная роща в полу километре от нас меня немного тревожит, там вполне может засесть группа поддержки, но, делать больше нечего, придется обзаводиться первыми лошадьми так сразу же. Если там спряталась основная часть стражи, тогда мы спокойно уплывем вдаль и будем осторожнее в будущем, а лошадок придется бросить.

А пока решаем свои проблемы на месте, я стреляю из лазера, Норль пытается делать это из лука, но, не пристрелянное хоть немного оружие подводит его, вместо всадника он попадает в голову лошади первым же выстрелом.

Лошадь валится и придавливает своего всадника, он орет истошным голосом от боли.

— Не промазал все же, — азартно бормочет он на своем, я конечно не понимаю его родной язык, но, примерно догадываюсь, о чем он говорит.

Зато я не мажу в хорошую по местным меркам оптику, даже, очень хорошую, где отлично вижу лазерный указатель цели на телах, сразу же отправляю вниз арбалетчика, так и не успевшего зарядить свое оружие и его старшего, двумя точными импульсами.

Мы решили, что небольшие и эффективные бластеры возьмем с собой, в дальнюю дорогу, а солидные тубы лазеров расстреляем при случае и оставим в ботике на хранение, вот поэтому я сразу же ловлю в прицеле пришпоривших на нас лошадей воинов.

Еще один выстрел, второй и третий и, еще добить, четвертый и пятый, по уже вывалившимся из седел стражникам.

И все закончилось, никто больше не скачет, размахивая мечом, никто не закрывается щитами, лошадки без воли всадников сразу же остановились, не доскакав до нас метров десять и занялись хорошо выросшей на косогоре травой.

Норль побежал к упавшей лошади, доставать из-под нее придавленного всадника, я спешу ему на помощь, язык нам очень необходим для хоть какой-то нормальной жизни в новом мире.

Приятель оттаскивает тушу лошади, насколько может, а может он довольно много, я тащу за подмышки стражника в кольчуге и смешном шлеме на башке, как перевернутая гусятница. Нога у него конкретно пострадала, поэтому во время эвакуации служивый теряет сознание, что даже к лучшему.

Чтобы лишнего не блажил, когда его понесут демоны в страшное место, чтобы забрать с собой на муки вечные.

Норль вяжет ему руки опытными движениями, я же выпрямляюсь и с грустью гляжу вдаль, заметив движение между деревьями той самой рощи.

Как из рощи рассыпается развернутым строем конная лава штук на пятьдесят лошадок и на каждой красуется всадник, даже знамя со значком имеется рядом с блестящими доспехами рыцаря, возглавляющим строй.

— Нет, старина, нам столько лошадей ни к чему, — предупреждаю я Норля и он, оглянувшись, сразу же уносит языка вниз.

Я же собираю все, что можно быстро поднять с земли, мечи и арбалет, мешок для болтов срезаю с пояса стрелка, потом сдергиваю и сам пояс и тоже бегом спускаюсь к ботику, где Норль уже завел движители, свалив пленника на пол.

Сам становлюсь за рули, приятель складывает солнечные панели парой движений и перед высыпавшими на косогор всадниками наш ботик уходит от берега с хорошей скоростью ближе к середине реки, уже отплыв от берега на шестьдесят метров.

Вдогонку к нам летят проклятья и гроздь болтов со стрелами, все они отлетают от ботика безо всяких повреждений, по лодке, болтающейся сзади на буксире, никто не стреляет. Следом, через полминуты второй залп, долетели уже всего пара болтов и одна стрела на излете воткнулась в лодку. Я рулю прямо к другому берегу, Норль присматривает за всадниками и пленным, начинает сразу же осматривать груду вываленных мной мечей и сам арбалет вместе с козьей ножкой, мародерит пояс и находит там бутылек с маслом для арбалета и огниво с трутом в кармашке, показывает все это мне.

Еще несколько монет, пяток серебряных и горсть меди, все, как и положено, в средневековой жизни в поясе у рядового стражника. Осматривает пояс пленника, у того денег немного больше, уже восемь серебра.

— Это мы удачно на берег сходили, — радуется он, примеряясь к арбалету, — Дорогущая вещь здесь.

— Ну, в общем-то ничего получилось, только, лошадок пришлось бросить, а людей невинных убить беспощадно, которые нам ничего не сделали, — подвожу итог вылазке я, оглядываясь на продолжающих стоять и что-то кричать нам вслед всадников.

— Да каких там невинных, это же стражники баронские, у них крови на руках больше, чем ты воды выпил за всю жизнь! Они бы нас сразу же на ремни порубили, будь уверен, — отмахивается он, — Похоже, и правда, у них тут суровые времена творятся, раз местный барон со всем своим войском по лесам рыскает. Наверняка, нашу вчерашнюю банду ищут, похоже, напали они на его деревню, вот и пустил он дозоры по реке.

С банды мы подняли тоже немного денег, но, основная казна нам не досталась, осталась на месте основного лагеря бандитов, похоже. Так, немного серебра, с профилями кого-то из правителей и местными цифрами, про которые мы теперь сможем расспросить пленника.

— Ну да, не мы — такие, времена просто суровые. Чего, как тебе арбалет? — меняю я тему разговора.

— Стоящая машинка, не пойму, как работает, но, лук стальной и очень тугой.

— Освоим без проблем, раз уж транспорт из далекого будущего для наших планет под себя прибрали и катаемся красиво, так уж арбалет из далеко прошлых веков освоим легко.

Ботик идет через широкую здесь реку, метров под восемьсот, минимум, всадники сзади продолжают смотреть нам вслед, пленный уже очухался и с ужасом смотрит на наши лица и на все, что видит вокруг себя.

— Как у него нога, сможет ходить? — спрашиваю я у Норля.

— Сейчас посмотрю, — отвечает тот и нагибается к парню, тому лет двадцать пять, чистое лицо и темные волосы, крепкая фигура, наверняка любимцем был у местных девок.

Парень пытается увернуться от рук Норля, но, нарывается на суровую оплеуху крепкой ладонью по загудевшему шлему и теперь молча смотрит на того. Шлем снимают и теперь голову пленника ничто не защищает от внушений.

— Придется его шмотки все через пневмодуш пропустить, а то, насекомых набежит тьма, — говорю я и предлагаю выдать парню одеяло, только, сначала самого через очищение пропустить.

Норль морщится от такого количества связанных с пленным проблем и предлагает его отпустить на том берегу или утопить сразу.

— У других языку поучимся, найдем по дороге еще, может, даже баб наберем.

— Да не стоит, этот уже все видел, ему теперь или с нами до конца или свои же прибьют, раз его демоны похитили. Сожгут в очищающем огне, — вспоминаю я историю инквизиции в моем мире, — Если помогать не станет, тогда, точно в воду, свидетели нам ни к чему.

Норль нерешительно чешет затылок, не зная, как увильнуть от неприятного задания.

— Да и когда мы следующего найдем? Придется до темноты шлепать по воде, хорошо, что никакого движения пока тут нет, но, долго это не продлится, будь уверен, — размышляю я и командую, — Раздевай его и пневмодуш. Потом его шмотки закинь и пусть одевается, да, пожрать ему отрежь мяса и спроси, как нож называется.

Так мы и плывем, Норль воспитывает в покорности и послушании пленника, звуки затрещин так и раздаются у меня за спиной, я ему не мешаю.

Я сам серьезно занят, нашел на лобовом стекле интересный сектор, придавливая его пальцами, получается какую-то часть ботика, остекленную часть, превратить в широкоформатный приближающий экран и теперь то рассматриваю местность впереди, то, смотрю назад, в подробностях разглядывая оставшихся в паре километров всадников, как будто они в десяти метрах от нас. Видно хорошо, как рыцарь в доспехах отдал какой-то приказ нескольким кнехтам, и они поскакали вслед за нами по тому берегу.

— Погоню за нами направили, — замечает и Норль мои манипуляции, — Ты смотри, какие у них технологии и возможности есть! Круто так плыть!

— А этот смотрит и думает, что это дьявольский глаз у нас имеется, — киваю я на дрожащего после сеанса в пневмодуше пленника, завернутого в одеяло, тоже, с немалой надеждой взирающего на своего предводителя, оставшегося в седле и так близко находящегося от него, пока остальные грузят погибших и готовят их к перевозке на кладбище.

— Спроси его, как зовут этого дворянина, которому мы так хорошо на мозоль наступили, — чирикаю я на птичьем языке цвельфов приятелю и вскоре мы узнаем, что это Орт Нильбург из Скандерберга. Потом выбивается, после небольшого сопротивления, и имя пленника — Торфин, как мы понимаем, сын достойного мужа Маффина, судя по гордому представлению и вздернутой вызывающе голове.

Выглядит его представление патриархально так и это мне нравится, что дети гордятся своими отцами.

Свои имена не говорим пока, я тихонько тоскую о том меню, которое сейчас заблокировано в наших головах. С такими навыками, как ПОЗНАНИЕ и ВОСПРИЯТИЕ, с языком местных проблем бы не оказалось, выучили бы за неделю, а понимать стали бы за пару дней.

Вскоре останавливаемся в небольшой протоке, посреди глухого леса, на ночлег, завешиваем борт ботика маскировочной, типа, сетью, разводим костер на берегу в яме, где повыше и снова тщательно запекаем оставшийся кабаний бок в глине. Неплохой холодильник на борту ботика имеется, поэтому мясо не успело испортиться за сутки.

Пленника постоянно расспрашиваем, как все предметы рядом называется, он безропотно отвечает, понимая, после воспитательной работы Норля, что деваться ему некуда, с его поврежденной в колене ногой и суровым присмотром.

Уже ночью перебираемся в ботик, привязываем Тоффина на полу, так, чтобы он не мог дотянуться руками до веревок, но, мог нормально спать и отрубаемся, наевшиеся до отвала мяса, на разложенных койках.

Заряд батарей я постоянно на ходу проверяю и контролирую, за четыре часа хода упала зарядка на три пятых от полного уровня, поэтому, следующим утром остаемся на месте. Заряжаем три часа батареи, я учу усердно новые слова и дошел уже до цифр, которые обозначаю количеством пальцев. Норль заскучал от учебы и прошелся вокруг нашей стоянки, подстрелил из арбалета трех птиц, одну вообще здоровую, похожую на тетерева и приготовил нам суп в трофейном котле, порезав туда овощей и заправив так же трофейным маслом.

Кое-какие приправы у тех смельчаков нашлись, так что и посолили, и поперчили похлебку, поели, как следует и стали в путь собираться. Прошло три часа с момента, как появилось светило, которое здесь называют — Вурум, как оказалось и мы, зарядив батареи до восьмидесяти процентов, двинулись с лодкой на привязи дальше по реке.

Идем теперь с разложенными солнечными батареями, решил я так попробовать двигаться, чтобы время не терять. Все же, река — не море, волнения такого нет, а, если встретим кого, сразу же уберем, от греха подальше. Теперь, с такими приближающими экранами, плыть одно удовольствие, никто незамеченным по пути не останется.

Слов пятьдесят удалась выдоить из пленника, я пока себе их записываю на удобный графический планшет, с которым смог разобраться. Он подключается к местной сети и может показывать карту местности, когда-то снятую пролетевшим на орбите спутником, как я понимаю, изучившим планету полностью.

Очень здорово, что карты всего этого мира, этого материка и этой же области вокруг и правда, очень большой и длинной реки, у нас имеются. Так гораздо проще путешествовать, даже небольшие поселения можно разобрать на планшете, что поможет нам избежать неожиданных встреч, когда нам это не требуется.

Можно понять, что людские поселения заканчиваются этой рекой, в основном, на севере материка. Большая часть его находится гораздо южнее, если ориентироваться по температуре, начавшей неуклонно понижаться при нашем движении.

Может, здесь по-другому называют стороны света, но, я предпочитаю пользоваться земными определениями, чтобы не путаться.

За рекой тоже людские поселения есть, но, судя по внешнему виду сверху, похожи все поголовно на небольшие крепости, окружены рвами и, наверняка, заборами высокими.

За рекой люди живут в условиях постоянной опасности, в то время, как на правой стороне такого нет. Виднеются большие города, с каменными стенами, крепости и замки благородного сословия, у тех все по серьезному, со рвами и мостами, как видно с хорошей высоты. Много видно небольших городков и поселений, уже без такой защиты, множество деревень от нескольких домов до больших сел, под несколько сотен домов, но, это ближе на юг. Можно рассмотреть и крупные религиозные здания, что свидетельствует о том, что съемка велась не несколько тысяч лет назад, а сравнительно недавно.

Мы здесь оказались, почти на самом Севере, что хорошо заметно по погоде, но, земля слева от нас, тот берег, на котором мы теперь ночуем, совсем не заселена вдоль берега, поэтому особо мы не рискуем встретиться с кем-то в пути. Да и дальше тоже как-то пустовато, есть одна наезженная дорога и поселения на ней, и все.

Так мы продвигаемся еще два дня, я внимательно изучаю карту, в поисках подходящих речек или бухт, где можно оставить ботик.

Оставить, понятно, с большим риском, что его найдут и не сумев попасть внутрь, просто позовут местного владетельного господина и уже тот будет что-то решать, привяжет к лодкам и куда-то отбуксирует, чего мне совсем бы не хотелось.

Но, это необходимый риск, от него не деться никуда.

Решили все-таки замаскировать ботик как следует сетями рыболовными, найдя остатки одной и попробовав, как выглядит такая маскировка, оставив его на левом берегу и поставив на якорь, который в ботике тоже нашелся. Только, никакая цепь из ботика не вылезает с зацепистым якорем, просто ставишь по картинке на экране на якорь и его не сдвинуть с места, во всяком случае, у нас оттолкнуть его с берега не получается, как мы не упираемся втроем, подтянув даже пленного, хромого Торфина к процессу.

Мы пока отобрали себе несколько одежек, натянули на защитное белье местные штаны с поясами, накинули на плечи куртки из дубовой кожи и на голову очищенные от насекомых шапки. Здесь не стоит ходить по улицам без головного убора, даже на головах разбойниках во время штурма домика что-то оказалось одето.

Прикинулись под местных, как смогли, Торфина тоже одели, чтобы он не был похож на стражника и не пугал встречных людей. Похоже, такое дело ему не очень понравилось, как бы мы понизили его статус, опустив до простого жителя с высоты положения стражника.

Поплыли на ту сторону реки на лодке, довольно крупной такой посудине, с тремя парами весел, оставшихся от грабителей и двумя парами уключин, чем немного удивили самих себя. Похоже, речные бандиты оказались в прошлом людьми осторожными и предусмотрительными и имели на крайний случай запасную пару весел.

Лодка хорошо нагрузилась трофеями, идет по воде тяжело, но, Норль и пленник нормально ее так разгоняют при каждом гребке, я смотрю вперед, на приближающееся селение из нескольких домов, которое я высмотрел на карте ботика.

Придется, используя пленника, сделать такое предложение местным рыбакам, чтобы они не могли отказаться и купить у них несколько сетей, а может, еще и рыбы на уху.

До сумерек еще с час времени, мы рассчитываем на этот вариант, мало ли какие проблемы нарисуются во время общения, чтобы мы могли уйти в ночь, тем более, планшет из ботика хорошо показывает, где тот остался стоять на якоре, так что — не заплутаем даже в ночи.

Через приближенный вид с борта ботика, разглядев нескольких небольших помостков на берегу под селением, мы поняли, что народ готовится к ночной постановке сетей, поэтому надеемся, что они никуда не денутся от общения.

По дороге мы обговариваем детали возможной торговли с Тоффином, насколько мы уже научились понимать друг друга. Ситуация с парнем не до конца ясная, он, вроде, примирился со своею судьбой, но, кто его знает, поэтому мы хотим проверить его в тот момент, когда он решит, что сможет сбежать от нас без особого риска.

Его словарный запас уже записан и переведен с транскрипцией, примерно две сотни слов, в основном, обозначающих какие-то предметы и местные цифры до двадцати, наш пленник довольно грамотный парень и очень гордится этим.

Поэтому мы прихватили арбалет и лук, еще, конечно, оба лазера с оптикой.

Помнится, что в момент моей стрельбы из лазера Торфин уже оказался под убитой лошадью, поэтому, с лазерами он не знаком и действие их не видел. Потерял сознание под лошадью и очнулся уже на борту ботика.

Пусть думает, что у нас из дальнобойного только лук и арбалет, и тот — не заряженный для вида.

Заметив нашу лодку, рыбаки собрались на одном месте и молча выслушали наше предложение из уст Торфина. Потом, поняв, что предлагается обмен, а не просто грабеж, заломили по две золотые монеты за сеть длиной в двадцать метров. Наш толмач даже заржал от такой наглости и напомнил, что нить для сети стоит шесть серебра и работы там на один день, то есть, восьми серебряных монет за глаза хватит.

В золотом двенадцать серебряных монет, так что, два трети от золотого предлагают местным за одну сеть.

Смысл торговли немного понимается мной, по запомненным значениям чисел и интонациям торгующихся.

Норлю быстро надоела торговля, он поднял со дна лук и, не накладывая стрелы, предложил забрать оставленные в корзинах сети на ближайших к нам мостках вообще, безо всяких денег. Тоффин перевел слова здоровяка и местные стазу же согласились на один золотой за сеть, а после натянутой тетивы приняли за четыре сети два неплохих ножа, зримо порадовавшись удачному обмену.

Обмен состоялся и осталось только решить вопрос с нашим пленником, которого я отправил на дальние мостки, метров за восемьдесят, вручив ему один кинжал для обмена с подошедшими за это время еще рыбаками.

Как мы и опасались, удалившись от нас на такое солидное расстояние, уже неплохо подлеченный нами парень оглянулся, прикинул расстояние и задал стрекача, успев что-то крикнуть рыбакам. Побежал не просто от нас подальше, а правильным зигзагом, остерегаясь лука в руках Норля.

— Ну, вот все и решилось, — констатировал я, поднимая тубу приготовленного лазера и начиная выцеливать спину беглеца. Норль успел пустить пару стрел, которые могли попасть в парня, но, разминулись с ним не больше, чем на метр.

Отбежав метров на шестьдесят, Тоффин оглянулся и торжествующе показал нам интернациональный жест, ударив себя ребром ладони по локтю другой руки.

Местные, конечно, побежали за ним следом, только, более бестолково, подставляясь под стрелы, а те, кто остался с нами рядом, замерли в ожидании неприятностей, понимая, что убегать от опытного лучника нет смысла и покорно ждут своей участи.

Я хорошо рассмотрел на груди беглеца значок лазерного целеуказателя и нажал спуск пару раз, оба раза пробив середину груди Тоффина. Тот ничком упал, все еще с торжествующим видом.

— Нож и все на нем — ваше! — крикнул я рыбакам и зацепив корзину с сетями, перекинул ее к нам в лодку.

Теперь уже на веслах сижу и я, старательно выгребая вместе со здоровяком против сносившего нас течения.

Глава 27

— Жалко паренька, — вздохнул Норль, принявший в его судьбе основное участие и воспитание все тоже шло через него. Даже сам лично начал мазать его распухшее колено мазью из местной аптечки, коробки с красным кругом и некоторым запасом лекарств в ней.

Рисунок на баночке обещал быстрое выздоровление воспаленной конечности, и судя по тому, как улепетывал Торфин, прихрамывал он исключительно для вида последнее время, чтобы обмануть именно нас.

— Жалко, но, ты сам видел, он выбрал не нашу сторону, и мог очень сильно навредить нам в будущем. Да что там — мог, обязательно испортил бы всю жизнь своими рассказами о двух демонах, живущих на белой лодке. Нас бы ловили местные церковники всю оставшуюся жизнь, будь уверен, — ответил я и мы догребли до ботика без разговоров.

Ночевать тут не остались, прошли еще пару километров верх, на всякий случай. Мало ли что крикнул Торфин рыбакам, еще чего-нибудь про демонов добавил и сюда может прибыть местная инквизиция, тем более, лазер мы испытали прямо при них.

С берега удалось, крутя руками ботик, шестью сетями с торчащими в них тиной и кувшинками надежно замаскировать его, прямо просто идеально, обернув не менее двенадцати раз сети и зацепив их за несколько имеющихся на корпусе крючков для швартовки суденышка.

Верх ботика замаскируем ветками, когда придет время. Теперь мы лишились возможности рассматривать окружающие просторы на большом приближении, но, подумав получше, все-таки привязали несколько веревочек по кругу к сетям и стали по очереди поднимать их с разных сторон. Слишком уж большое преимущество дает приближающий экран, от такого не откажешься сам по себе никогда.

На следующий день мы прошли не так далеко и на ходу очень много с Норлем разговаривали, постоянно, по моей инициативе, применяя местные слова.

— Пришло время сделать выбор, старина Норль. Пока мы находимся на этом хорошем плавающем средстве и можем, не спеша, поговорить друг с другом.

— О чем еще говорить, брат Серый. Оставляем ботик в укромном месте и едем, то есть, плывем на лодке к людям. Давно уже пора выпить, как следует и отдохнуть с парой девок, сразу на пару дней завалиться в кровать, — для Норля все и так понятно в жизни.

— Насколько я смог рассмотреть местный народ, они похожи на тебя, такие же сероглазые и русые, правда, попадаются и похожие на меня внешностью, так что, с этим делом проблем не должно у нас быть, — замечаю я, Норль некоторое время вспоминает всех, кого мог увидеть и согласно кивает головой.

— Ладно, идем жить полной грудью, это у нас решено. Заселяемся в номер, пьем и отдыхаем, крутим с девками, учим язык понемногу, но, очень старательно. Денег у нас не так много, но, мы можем продать часть оружия. Эти плохенькие для нас мечи, ножи, кольчуги — все будет стоить здесь очень хорошо, думаю, на нормальную жизнь с девками хватит и одной продажи чего-то серьезного. Арбалет и луки предлагаю оставить себе, это уже крутые изделия для этого мира, такие так просто потом не найдешь.

И с этим вопросом приятель согласен полностью, особенно насчет пожрать и погулять, реализовав часть трофеев.

— Но, какая-то идея основная все же нужна, куда нам с тобой двигаться, раз уж мы с тобой с более развитых планет сюда попали и примерно знаем, чем начнется и закончится дальнейшее развитие местного общества, — настаиваю я.

— Ну, не знаю, — прочирикал на цвельфском приятель, — У нас, на Сумре, все так же, как везде, как и здесь. Богатые и знатные правят, бедные и простые выживают, кто похитрее или предприимчивее — живут получше, недотепы и пьяницы — понятно, совсем плохо живут.

— Ну, у нас так же. Только мы прошли гораздо более долгий путь, у нас бедные и несчастные взяли власть и не упустили ее.

— Да ладно! У нас тоже часто воевали, не в нашей стране, но, вокруг все соседи, постоянно дворяне подавляли восстания крестьян. Уже и рабочие на фабриках начали выступать с оружием против власти, только, разбивают их каждый раз, не вытягивают они настоящей войны против регулярных войск, — рассказывает про свой мир Норль.

— Вот, у вас феодализм уже переходит в капитализм, а у нас совсем перешел, и кучка решительных авантюристов смогла оседлать власть и выгнать богатых и знатных из страны насовсем, тех, кто смог уехать, остальных безжалостно казнили. Так что, я в принципе, знаю, что для этого требуется.

— Знаешь? И мы сможем это провернуть? — зашелся восторгом Норль.

— Знаю. Сможем. Если немного повезет.

— А что для этого требуется?

— Партия решительных людей, сила воли убивать врагов и еще относительная грамотность населения, чтобы люди могли сами читать то, что мы им напишем.

— Ну, с грамотностью тут большие проблемы. Зуб даю, — поумерил восторги Норль.

— Да и я тебя не обрадую, бывшие крестьяне и работники, как власть получили, сразу стали думать, как ее своим детям передать, с накопленным общественным богатством вместе. Не сработало это дело в долгую, рыба сгнила с головы, да и низы оказались не в восторге, жизнь в нашей стране оказалась похуже, чем в тех, кто жил по-старому. Не сильно, но похуже, как сравнивать, конечно, так что, никто не плакал, когда все к старому управлению вернулось.

— Так что, человеческую породу мы не будем менять и делать всех равными тоже, — делаю я вывод.

— А что будет делать?

— Мы — пойдем другим путем! — довольно патетически произнес я и протянул руку в светлому будущему, просто куда-то вперед протянул.

— Поэтому, ботик нам бы лучше хорошо спрятать, вдруг наши идеи всеобщего равенства и раздачи земли крестьянам бесплатно потерпят жестокое поражение и нам придется срочно драпать. В воде его оставлять не стоит, зимой лед повредит корпус, наверно, предела прочности спасательного ботика я не знаю, поэтому придется где-то на берегу прятать, что, с одной стороны — гораздо проще, ибо диких мест по нашему пути навалом. Обмотанный сетями и заваленный валежником ботик станет похож на обычный камень или сугроб. С другой стороны, придется искать место без деревьев на пути и учиться взлетать на нашей посудине.

Лихо как звучит — на нашей посудине, четыре дня, как ботик внезапно очутился в наших руках и уже такая самодовольность у меня в голосе. Но, мы ни в чем себя не запятнали перед бывшими хозяевами, стояли храбро до конца там, где сказано и стреляли метко.

Ну, может, не слишком рисковали своей жизнью, чтобы спасти их, думаю, наша совесть нам этот проступок простит.

Просто дальше по карте начинаются достаточно обжитые места, и по нашему берегу тоже, километров через пятьдесят, а по той стороне деревни около воды идут сплошняком, так что, откладывать расставание с транспортным средством более не стоит.

Пока я тренировался взлетать на нем в укромной бухте в воздух и удерживаться там какое-то время, Норль обыскивал берега этой самой бухты и нашел подходящее место, без следов человеческой деятельности, пологий каменистый склон, по которому можно забраться на пару десятков метров вверх, в серьезный такой бурелом, если немного расчистить путь и срезать пару толстых деревьев на пути.

Деревья срезал один из бластеров, пустой наполовину, почти под корень, мы стащили их в воду с большим трудом и бросили под берегом, внимательно контролируя, чтобы гладкий срез не оказался сверху. Оставшиеся следы необычно гладкого среза засыпали землей и камнями, утоптали, чтобы место не бросалось в глаза.

Потом я, с полностью заряженными батареями за несколько прыжков смог залезть в бурелом, весь обмотанный сетями и заваленный потом сверху валежником и грудой старых веток. Помятые при пролезании ботика кусты еще распрямятся, как и трава, поломанные мы срубили под самый корень и накидали так же сверху, превратив ботик в огромный булыжник, на первый неискушенный взгляд.

— Не знаю, как зимой серо-зеленые сети будут смотреться, одна надежда, что снегом завалит выше крыши. Да и ходить тут будет некому, — выдохнул я достаточно устало.

— Ну, про зиму Торфин говорил, вроде, что снежная она здесь, — вытер пот и Норль.

— Хорошо, сделали все, что смогли. Будет у нас своя крепость, желательно на берегу реки, перевезем туда со временем.

Норль с удивление посмотрел на меня, не понимая, шучу я или нет.

— Вроде, по снегу, он должен тоже отлично катиться, движители должны так же работать по твердой поверхности и нас по речным сугробам точно никто не догонит.

— Теперь такой вопрос, оставить немного вытащенной одну солнечную поверхность или полностью обесточить агрегат?

— А в чем вопрос? — поинтересовался приятель, не так хорошо разбирающийся в современной технике, как я.

— Если не обесточить полностью, сигнал будет выдавать на орбиту о своем здесь присутствии, наверняка, наш ботик. Если цвельфы доберутся до планеты, они его сразу же срисуют в этой чаще. Но, может, они и так его смогут найти, даже без энергии в нем самом. Если оставим пустым, тогда сразу укатить не получится, придется вытаскивать крылья с панелями и ждать день, когда ботик зарядится. То есть, прямо с врагами за спиной бежать к нему не стоит, хотя, можно отсидеться в нем, если с бластерами получится, до нас будет не добраться с возможностями, которые в этом мире имеются.

— Да, сплошные проблемы с выбором, куда не посмотри, — почесал затылок Норль.

— Оставим без энергии, но, одно крыло с панелями разблокируем, чтобы вытащить сразу, даже, если в сам домик будет не попасть, когда дверь не разблокируется, то понемногу наберет энергии и потом откроется — решаю я и выдвигаю на немного солнечную панель из ее защищенного места, так, чтобы замок открылся, но, лучи светила на нее не попадали совсем.

— Думаешь, может не получиться у нас тут остаться, в этом мире? — спрашиваем Норль.

— Нет, уверен, остаться получится, тем более, с нашей силой и опытом мы карьеру себе точно сделаем. Просто, жизнь в средневековом городе тебе может не особенно понравиться, после цивилизации цвельфов, где нет проблем с электричеством и доступом в меню. С пневмодушами и общей чистотой.

— Посмотрим на эту жизнь, — ответил приятель и отпихнул трофейную лодку от берега.

Все добро у нас при себе, забрали еще два полностью заряженных бластера, аптечку — вещь необходимую, а один полный и тот, который уже на подходе к полному разряду, после срезанных деревьев, спрятали на подходах к ботику, закопали в землю, замотанные в непромокаемые пакеты.

И оба брелка, открывающие ботик, с ними оставили, смысла нет с собой таскать, потеряем еще при ожидаемой веселой жизни.

— Бластеры нам помогут, если погоня окажется рядом. Если же цвельфы найдут ботик и заберут его, бластеры нам останутся, поэтому внутри им делать нечего.

Забрали еще все необыкновенно крепкие веревки из синтетического шнура, лопатку, пару десятков пайков взяли на всякий случай. В ботике еще около тридцати их осталось, так что — запас есть на непредвиденные обстоятельства.

Воду оставлять не требуется, ее из окружающего воздуха производит компактный аппарат в самом ботике, в требуемых количествах для четырех членов экипажа.

Теперь мы передвигаемся на своей личной мускульной тяге, выгребаем против течения вдоль левого берега. Непростое это дело, после восьми дней плавного и комфортного движения на энергии из батарей ботика, но, деваться нам некуда, плыть по течению нам нельзя, внизу нас ждет разъяренный барон или орт Нильбург из Скандерберга, да и на той стороне реки его люди могут доставить нам проблем.

Или люди его знакомых благородных господ, которые там все контролируют жестко.

Торфим успел немного рассказать про левую сторону реки, что живут здесь более свободолюбивые люди, в этих укрепленных поселках вдоль дороги в какому-то святому месту, насколько мы смогли понять его рассказ.

То есть, получается, эта дорога и переправа перед ней, а так же, укрепленные поселения служат только для паломников, желающих помолиться в святом для верующих месте.

Не знаю, правильно ли мы поняли нашего невольного гида и правду ли он нам рассказал, уровень коммуникации у нас оказался совсем слабенький, приходилось больше догадываться и допускать, чем понимать наверняка.

Но, власть баронов и прочих дворян там не такая сильная, этакий оплот сильных духом и телом людей, продать честно завоеванное и набитое трофеями без проблем — там проще всего.

Нам требуются деньги, еда и женщины, еще знания об этом мире и языковая усиленная практика, поэтому, за день сплошной гребли мы добрались до устья небольшой реки, где за четыре монеты из серебра местные мужики дотащили нас до первого крупного поселения по довольно быстрой речке. Не сами лично, конечно, этот пяток километров нас тащили две лошади по привычному для них маршруту, мы оказались последними, кто приплыл в город еще до того момента, когда закрыли ворота, выходящие на реку.

Но, на подходе уже к поселку нас ждало большое потрясение.

Очень большое и просто невероятное событие!

Перед глазами у меня мелькнуло красным, я с недоумением вошел в меню и застыл, забыв подрабатывать веслами, чтобы не вылезти на мель, пока нас тащят крепкие лошади.

Меню оказалось разблокировано!!! Все навыки и даже умения!!!

Посмотрев на Норля, я увидел на лице идиотскую улыбку у мужика, и понял, что он тоже перебирает набитые им достижения в своем мире.

— Погоди радоваться! — тревожно бросил я ему, — Похоже, цвельфы нас нашли или даже Ганги как-то сюда добрались! Это же нейросеть чья-то!

Но тут простоватый обычно по жизни приятель меня удивил:

— Серый, расслабься! Ты, что, не видишь, что это что-то другое! Точно не нейросети и тех и тех, сеть просто совсем другая, присмотрись!

Мужики при лошадях заорали нам, чтобы я шевелил веслами, а то прижались к берегу и лясы точим, как я понял смысл окрика.

Я пристально взглянул на меню и признал правоту приятеля, эта сеть какая-то более яркая и сильная, притом, значок сигнала еще не на максимуме, а уже я чувствую себя очень круто.

— Это же местная святыня! Понимаешь, что это такое? — возбужденно говорит приятель.

— Вот почему к ней толпы народа едут и все дорого, у местных монополия на посещение святыни, похоже.

Обалдеть, со своими умениями прокачанными, поддерживаемыми местной сильной, пусть и пока непонятной нейросетью, мы же здесь такого натворим!

Этот мир уже очень скоро узнает про нас, Серого и Норля, двух могущественных пришельцев!

Content

Иннокентий Белов
Апокалипсис начнется в 12.00
Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27