Иннокентий Белов

Новая жизнь

Вожак шайки

ПРОЛОГ

Уважаемые читатели! Данная книга является продолжением уже законченного цикла «Апокалипсис начнется в 12.00» и запускает новый цикл с теми же героями, причем с символичным названием «Новая жизнь».

Новая жизнь в новом мире, да еще в новом теле. Не совсем уже новом, правда, примерно где-то месяц оно носится.

Наш современник, привыкший называть себя Серый, так и станем его числить, попал в мир магического Средневековья вместе со своим приятелем, можно сказать, что по армии.

Приятель, правда, с другой планеты, но общаться они могут, причем на двух языках сразу.

На родной для героя планете Земля, подвергшейся нападению враждебной цивилизации, уже захватившей огромной количество других планет благодаря развитым технологиям, которым земляне не могут противостоять, он со своей командой, набранной с бору по сосенке, сражается не на жизнь, а на смерть с превратившимися в зомби по приказу Системы представителями более старшего поколения.

Успехи в борьбе перемежаются с неудачами и смертями друзей и соратников. Кажется, что оставшиеся в человеческом сознании земляне одержат верх над превратившимися в чудовищ соплеменниками в одном отдельно взятом городе. Серый и его друзья ударными темпами прокачивают свои уровни и умения с навыками и уже видят победу наяву в непрекращающейся войне.

Однако, остающиеся до сих пор за пределами видимости кукловоды, как и запланировано, меняют правила игры, людей остается все меньше, чудовищ — гораздо больше.

Победа откладывается или совсем отменяется.

Вскоре, всего через месяц с начала апокалипсиса чипованное сознание Серого оказывается забрано из его прокачанного тела. Он приходит в себя через неизвестно сколько времени в чужом теле, на неизвестной ему планете, среди абсолютно чужих людей и теперь должен воевать за поработивших его планету существ, ничего не зная про это.

Ничего не помня и не понимая, что с ним произошло и кто он такой.

Люди, попавшие в космическую пехоту, воюющую на стороне этих самых пришельцев, гораздо раньше его самого, открывают ему глаза на произошедшее и он переходит на сторону противника, очень громко хлопая дверью напоследок и нанеся тем самым небывалый для захватчиков урон, в основном с помощью везения и настойчивого желания отомстить за свой разрушенный мир.

Новые союзники раскрывают глаза перебежчикам на то, что с ними случилось и где теперь они находятся сами. Родная Земля расположена невообразимо далеко и уже точно захвачена полностью пришельцами. Серый понимает, что вернуться на свою планету шансов у него почти нет.

Ему остается только воевать с захватчиками до конца своей жизни, но, во время экстренной эвакуации с планеты на борту космического корабля враги повреждают уходящий в прыжок звездолет.

Когда корабль оказывается очень далеко от места развернувшихся событий, команда обычного транспортника достает своих очень важных пассажиров из криокамер, ведь их приказано доставить самому высокому начальству и успевает вместе с ними отстыковать спасательный ботик от падающего в море и горящего звездолета. Опустившись в управляемом режиме на борту небольшого ботика на поверхность моря, команда из четырех инопланетян, внешне немного схожих с людьми, вместе с двумя спасенными пассажирами ищет место, где сможет спокойно передать сигнал в космос и дождаться спасателей.

Серый и его товарищ вместе с инопланетянами переживают нападение большой ватаги разбойников и остаются вдвоем в живых.

Хоронят своих, можно сказать, товарищей по оружию и отправляются изучать новый мир на том же спасательном ботике.

Вскоре, во время стычки со стражниками какого-то феодала берут в плен одного из них и с его помощью учат новые слова на местном языке, не прекращая передвигаться от места стычки на том же инопланетном ботике. За которым сзади плывет привязанная одна из трофейных лодок, загруженная собранными трофеями после двух кровавых схваток.

Через три дня язык пытается сбежать и его приходится убить выстрелом из бластера. После этого приятели прячут ботик в укромном месте на берегу реки, забирают из него часть оружия, фонари, бинокль и продовольственные пайки, отправляются вживаться в новый мир дальше, уже на обычной лодке.

Но, вскоре оказываются потрясены тем, что и на этой планете имеется знакомая им Система или что-то подобное, их прокачанные навыки и умения и здесь оказываются доступными и востребованными.

Глава 1

ОЧЕНЬ НЕДРУЖЕСТВЕННАЯ ВСТРЕЧА

Серьезные проблемы у нас появились сразу же, как только лошади дотащили наш челн до небольшой пристани на берегу, под высоким зеленым склоном, защищенным средней высоты частоколом и парой охранников.

Нет, скорее так, появившиеся непонятно откуда ПОЗНАНИЕ и ВОСПРИЯТИЕ из меню Системы в моей голове помогли мне понять, только по взглядам и усмешкам мужиков, которые ведут лошадей в полусотне метров от нашей лодки и оборачиваются посмотреть на то, как она скользит по воде, причем, делают это довольно часто, что есть какая-то заподлянка впереди и они ее точно знают.

— Старина, нас что-то не очень хорошее ждет, это я точно чувствую, — предупреждаю я погрузившегося в изучение своего меню приятеля.

— Кажется, зря мы сторговали у них эту серебряную монету, они на нас затаили обиду, — продолжаю я.

— Мы — чужаки! Таким везде не просто, поэтому я тоже что-то такое ощущаю. Но, с таким усилением от местной нейросети нам мало что может грозить, особенно тебе, — у Норля тоже хорошо прокачаны похожие навыки, как я смог понять. А от моих он просто впал в экстаз, сказав, что никогда не слышал про такие умения и такой уровень.

— Ладно, будем готовы, — я постоянно оглядываюсь и подгребаю к середине реки парой весел, чтобы лодку не стаскивало к берегу.

Суетиться особо нет смысла, высокотехнологичные панцири и защита рук и ног одеты предварительно и спрятаны под местной балахонистой одеждой, доставшийся именно нам от нескольких здоровенных разбойников. Сразу же, как только мы рассмотрели в шикарную оптику небольшого устройства, похожего на земной бинокль и работающего на непонятных мне принципах, ждущих на высоком откосе мужиков в серых шляпах и каких-то серых длинных сюртуках, приветливо замахавших нам издалека руками и жестами показывающих, что готовы оттащить нашу лодку вместе с нами вверх по достаточно быстрой реке, левому притоку этой величавой реки, впадающей в море.

Торфин называл ее Каной.

Да, называл, а больше не называет, Норль по этому поводу даже грустит время от времени, чего от него удивительно ожидать даже. Наверно, у него похожий внешне сын остался на родной планете.

Нужно будет с ним поговорить, о его прошлом и как он себя ощущает в этом теле. Я уже вполне привык, правда, не каждый раз узнаю свое новое лицо, когда гляжу в отражение на воде.

Тем более, нам все равно добираться в ту же сторону, куда приглашают мужики.

Через пару часов, уже после времени обеда по местному светилу мы прошли километров шесть от устья реки и теперь можно рассмотреть на высоком берегу бревенчатый забор и за ним покрытые серой дранкой крыши домов, еще невысокая вышка вылезает из-за забора и на ней кто-то точно дежурит. Мы слышим звон сигнального колокола именно с нее, два удара доносятся и до нас, хотя еще метров шестьсот до пристани, которую мы тоже можем уже разглядеть.

— Богатое село, — чирикает мне на нашем общеизвестном обоим языке цвельфов Норль.

Видя, что я с интересом смотрю на него, добавляет: — Все крыши деревом покрыты, не соломой.

Да, для меня прежде оказался бы не очень понятный аргумент, а ему и точно, по времени, из которого он попал на чужую войну, такое ближе и виднее, чем мне.

Вот мы доплываем до мостков, капитально сделанных из свежего дерева, и я накидываю веревочную петлю на один из крепких столбиков, предназначенных именно для этого. Довольно сильное течение сразу же прижимает лодку к мосткам.

Рядом качаются на волнах от нашего суденышка еще две лодки, поменьше размерами, пустые и рассчитанные на пару весел, как зачем-то замечаю я.

Одна из створок ворот открывается и вниз нарочито неторопливо и основательно, как я сразу же чувствую, по укрепленным жердями широким ступенькам начинают спускаться двое крепких мужиков, молодых, лет по двадцать-двадцать пять. Охранники с бородами, в темной крестьянской одежде, похожей на нашу, но, у обоих сверху надеты кольчуги и в руках короткие копья с блестящими лезвиями.

— Ничего себе, они в настоящих кольчугах, Серый, — шепчет мне напарник.

Я смотрю на приятеля и вижу, что он изрядно потрясен наличием в таком этом лесном поселении очень дорогих доспехов на простых мужиках, охраняющих заурядное село.

Да, не скажу, что я тоже принимаю такое, как должное. На Земле кольчуга не у каждого стражника имелась, далеко не у каждого профессионального воина, дай бог, у трех-четырех из десятка, насколько я помню прочитанное ранее из статей в сети.

А тут именно, не у баронских или, как там его, ортских кнехтов, а у местных жителей они имеются и наглядно демонстрируются гостям. Чего-то мы, наверно, не знаем, почему это село такое богатое и откуда дорогостоящий для средневековой жизни доспех есть у каждого охранника.

У каждого из двух наличествует. Больше местных воев мы не видели еще.

Может, это стража местного благородного, хотя покойник Торфин уверял нас, что на этой стороне реки народ живет вполне свободно, а власть ортов и прочих правителей кончается на том берегу. Впрочем, он мог и наврать, да и мы могли не так его понять, что и не удивительно совсем, изучая язык с самого нулевого уровня.

Хозяева животных не успели отстегнуть длинную вожжу, на которой тащили нас вверх по довольно быстрой речке, как один из охранников спустился и быстро подскочил к ним, уже получает какую-то информацию от уставших мужиков и еще более уставших лошадей. Второй тоже подошел и так же внимательно слушает хозяев лошадей, поглядывая на нас.

Про лошадей, это шутка, конечно.

А что те могут рассказать, про таких собой уверенных мужчин, в закрытых местной одеждой доспехах, которые явно выдают наши фигуры. Панцири мы не снимаем, как надели их, увидев местный вспомогательный транспорт и начав подгребать к нему по очереди. Только свои боевые перчатки пока не светим, очень уж они отличаются своим видом от всего, что мы здесь видели, лежат они прикрытые барахлом под ногами, ждут своего решающего момента. Ботинки из прошлой армейской жизни, супертехнологичные такие, прикрыты сверху длинными брючинами мешковатых портов.

Потом недолгие и простые переговоры, на местном ломаном языке, с серьезно ограниченным запасом слов, но самое главное понять не трудно:

— Сколько стоит отбуксировать нашу лодку вверх по течению, до первого крупного поселения? — так я словами и жестами спрашиваю, понимая правильно, что если мужики с лошадками тут стоят, значит, имеется спрос на такую услугу и я вижу место такое на моей карте, где я смог насчитать под сотню домов. Есть и более крупные поселения на этом берегу, основное под пятьсот или больше жилищ, но, они уже серьезно дальше по дороге, а здесь на побережье с этой стороны выдающегося глубоко в реку полуострова — это село самое крупное. И единственное.

Всю информацию я дотошно рассмотрел на цифровой карте на борту спасательного ботика и даже перенес на лист тонкого пластика ближайшую местность вокруг реки, с обозначением населенных пунктов и примерным количеством домов. Когда проводилась съемка со спутника — никому не известно, может сто лет назад, может — недавно, так что количество домов и жителей в городах и селах окажется больше, чем указано на карте.

Если, конечно, не случилось в этих землях какой-нибудь эпидемии, например, черной чумы или ковида смертоносного.

Жестами и знакомыми мне уже цифрами в основном, мы договорились о стоимости услуги. Мужики начали с шести серебра, половины золотого, сильно торговались и не хотели ни в какую уступать, но, мы сбили цену до пяти монет, пару раз показав, что и сами догребем до поселка эти пять километров.

— Конечно догребем, только вымотаемся конкретно, и так уже машем веслами против течения целый день, — думаю я про себя, так что на указанной сумме мы сошлись и выдали вперед задаток в количестве трех серебряных монет, когда к кольцу на носу лодки привязали конец длиннющей веревки, похожей по форме и структуре на вожжи.

— Дорого у них здесь эта услуга стоит, — замечает Норль.

Ну, в местных ценах мы с ним глубоко плаваем, не видели еще ни одной лавки или рынка и даже ни одного ценника не услышали про товар какой или услугу, эта как раз первая получилась, так что, пока все принимаем как должное.

Вроде, для простого крестьянина золотая монета — это чудо невиданное, как я помню по нашей истории, да и Норль тоже так думает, но, как дело обстоит в этом мире, нам еще неведомо от слова совсем.

Лошадки начали подъем по реке, я подгребаю одним веслом и табаню другим, держась по середине русла и все шло так спокойно и патриархально, пока внезапно нам обоим не пришли сообщения в ожившие меню в наших чипированных башках и появившаяся местная Система не вернулась в наши с Норлем меню, приведя нас в слишком возбужденное состояние, что хорошо поняли сопровождающие лошадей мужики.

И о чем негромко так, но обстоятельно и со значением рассказывают теперь охранникам, широкоплечему здоровяку с русой бородой на наглом лице, вооруженному коротким копьем и парню, менее солидному по виду, так же с копьем в руках. Под серым плащом и у него виднеется кольчуга, отдающая темным металлическим цветом и смотрит он своим смазливым лицом в нашу сторону довольно нагло и вызывающе.

— Что могут сказать мужики, сматывающие длинный конец буксировочного троса, про нас на диво хорошо упакованным охранникам? — размышляю я, выбравшись на пристань и разминая косточки от долгого сидения на веслах.

То, что мы явно чужеземцы, крепкие и сильные мужики по виду, едва говорящие и совсем плохо понимающие на местном языке. В лодке у нас имеется с десяток мешков, плотно набитых барахлом и кожаной обувью, снятыми с напавшей банды, это они точно рассмотрели. Но то, что под ними спрятаны с десяток мечей, пять совсем плохеньких, похожих на очень длинные ножи, доставшиеся нам от разбойников, пять — уже вполне неплохих, затрофеенных с небольшого отряда стражников, так некстати подскакавших к нам на том берегу, про это пока никто не знает, как и про луки с арбалетом.

И там еще немало чего лежит, уже под этими самыми мечами, то, что показывать честному народу никак нельзя. Хотя бы ближайшие тысячу лет, это точно.

Некстати — это, конечно, для себя самих стражников некстати, мы то с хорошей потенциальной прибылью от захваченного оружия и весомой пользой от взятого языка остались, успев уплыть от серьезного отряда местного Орта. Наглядно показали войску местного владетельного синьора и ему самому технологическое преимущество движителей спасательного ботика из межзвездного транспортника перед стандартной лошадиной силой.

Надеюсь, что при местном уровне развития связи слухи о таких диковинных пришельцах еще не скоро доберутся до этих мест. Которые сами демоны и плывут по воде, аки посуху, на дьявольской белоснежной лодке.

Правда, теперь нам на том, правом берегу, лучше не показываться какое-то время, хотя, за три дня пути на ботике вверх по течению реки мы удалились от владений разгневанного Орта на триста километров, минимум.

Здесь — это огромное расстояние, гонец на лошади преодолеет его не быстрее, чем за шесть дней.

Мечи — немалая ценность в этих местах и для этом времени, для сугубо поштучного производства всех таких полезных в смертоубийстве изделий.

Еще имеются три неплохих лука, клееных и два колчана стрел к ним, а главное — качественно собранный арбалет с приклепанной к ложу козьей ножкой, ценность великая по местным понятиям, в этом я уверен точно.

Есть еще и четыре кольчуги, самые дешевые по виду, но, опять же, очень дорогие для окружающего нас вокруг беспощадного средневековья, насколько я помню то, что читал про такие времена.

Имеется полтора десятка длинных боевых ножей и кинжалов, в общем, наш челн набит под невзрачными, потрепанными мешками разбойников дорогущими изделиями. И еще мы хотим с Норлем снять комнату в здешнем трактире с крепкой дверью и попробовать избавиться от части оружия и всего барахла, заодно продав и лодку.

Ну, с лодкой есть еще варианты.

Главное, что мы хотим — это пожрать от пуза домашней жратвы и завалиться в комнатах с парой пышных служанок посговорчивей, чтобы как следует потешить свою плоть и утолить огонь в наших чреслах, прямо как странствующие рыцари, не сильно измученные нормами христианской морали.

В общем — нормально так гульнуть, только, чтобы не оказаться обворованными полностью и совсем убитыми исподтишка.

Все это зависит от отношения местных и какие у них тут моральные принципы в ходу по жизни.

Поэтому мы внимательно посматриваем на переговоры крепыша с копьем с мужиками-погонщиками и еще больше настораживаемся, когда он залихватским свистом передает какую-то информацию появившемуся около ворот мальчишке и тот опрометью бросается куда-то со своего поста.

— Похоже, за подмогой рванул, — говорит мне Норль чирикающим голосом цвельфов и я мрачно киваю, глядя, как крепыш с напарником вразвалочку направляются к нашему челну.

Хозяева лошадей забирают оговоренную плату в пару серебра и, уже не глядя на нас, уводят лошадей куда-то вдоль косогора по протоптанной тропинке, а местная стража подходит к нам.

— Добрый вечер, — произносит крепыш довольно неприветливо, сам не сильно приближаясь к нам и держа копье под рукой. Второй отходит в сторону, обходя нас и держит копье так же наготове.

Прямо так себя вызывающе ведут, уже решили про нас что-то нехорошее для себя.

Зря это они так — вот мое экспертное мнение. Только его никто пока не спрашивает.

— Добрый вечер, — это приветствие мне знакомо и я приветливо и вопросительно смотрю на охранника, собираясь общаться с ним сотней знакомых слов и еще больше жестами.

Тут он сбивает меня с толку, быстро задает пару вопросов, прямо выпаливая их и я ничего не разбираю в его словах. Похоже, сам он понимает, что в языке мы не сильны и сразу же поднимает градус общения. Смотрю на Норля, приятель только разводит руками, он вообще в местном наречии плавает гораздо сильнее меня и рассчитывает только на мой перевод.

Крепыш ждет нашего ответа и врубившись, что мы плохо его понимаем, отчего-то сразу же сильно раздражается или делает такой вид, начинает говорить с нами еще более требовательно, чего мы опять не понимаем и он раздражается еще больше.

— Нагоняет атмосферу, — сообщаю я Норлю, — Не хорошо это, так себя с гостями вести.

— Да, похоже, что специально так себе заводит, — поддерживает мою точку зрения приятель.

Мужик, увидев, что мы переговариваемся между собой, не особо обращая внимания на демонстрацию его раздражения, начинает реально злиться и пытается своим копьем скинуть в сторону закрывающие оружие мешки. Оружие лежит завернутое тоже в ткань, но, оно собрано все вместе и любой тычок копьем в куль с мечами или теми же кольчугами явственно покажет, что там лежит что-то металлическое и значит, весьма ценное.

Но, к такому жесткому обыску мы морально не готовы, похоже, нас провоцируют безо всякого зазрения совести, как каких-то бесправных ничтожеств. Или обычных гастарбайтеров. При такой встрече мы можем и, наверняка, просто обязаны уплыть обратно по направлению к Кане.

Крепыш стоит у носа лодки, мы пока расположились по центру, поэтому я подхожу к нему, говоря очень медленно знакомые слова:

— Мы…ночевать…номер…трактир…деньги есть..

Только, крепыш уже скинул ткань и мешки с лежащих впереди изделий, заметил корпус арбалета и все три торчащих лука, глаза его удивленно и радостно расширяются, он направляет копье на меня, что-то кричит напарнику, одновременно начинает пугать меня острием копья, требуя, чтобы я не подходил к нему ближе и оставался на месте.

Кричит, я думаю, что-то о том, что у этих приехавших есть что отнять и поделить.

Я останавливаюсь, примирительно разведя руки, однако, крепыш не унимается и продолжает показывать мне, что я должен отойти обратно к корме лодки, чтобы он продолжил свой досмотр.

Мои навыки ПОЗНАНИЯ и ВОСПРИЯТИЯ сообщают мне, что наша встреча складывается совсем не хорошо, крепыш на полном серьезе пытается загнать меня обратно, где я и стоял, обратно к Норлю, теперь отошедшему к корме и не собирается никого слушать. Он размахивает наконечником копья перед моим лицом и начинает не по-детски бесить своей наглостью.

Я понимаю, что у местных могут оказаться свои правила, что можно заносить в поселение, а что — нельзя, но, мы то стоим около причала, все наше добро лежит в лодке и еще никуда не проходим и ничего не проносим, а тут уже нас прямо прессуют, бесцеремонно шарясь в наших вещах. В руках у нас нет оружия и это делает охранников явно смелее. Еще мне не понравился взгляд крепыша, которым он обшарил лодку после обнаружения арбалета и луков и торжество в голосе, когда он поделился новостью об увиденном с дружком.

— Серый, пора его поставить на место, что-то он о себе слишком много понимает, — слышу я сзади простой совет и как раз в этот момент разозленный моим непослушанием крепыш выкидывает руки с копьем чуть подальше, пробивая наконечником копья мою коричневую блузу и касаясь пластикового панциря. Хочет серьезно доказать мне, что он тут власть, а мы — непонятно кто для них. С его губ срывается что-то похожее на оскорбление, и я разбираю отдельные слова про чужеземца, вора и труса.

Такие уже оскорбления, которые позволяют себе, только, если очень уверены в своей безнаказанности.

С панцирем, сваренным по космическим технологиям, острие копья, конечно, не справляется, однако, это уже прямая угроза моей жизни и я перестаю сдерживаться.

Перехватываю копье за наконечником, дергаю его на себя и в сторону, легко подтаскивая упершегося крепыша поближе. Он обоими руками вцепился в короткое древко и пытается вырвать его изо всех своих сил из моего захвата двадцать второго уровня.

Я хлопаю ему левой ладонью по лбу, по косматой челке, стриженной под горшок и мужик улетает на несколько метров от меня, ноги у него подгибаются и он с размаху валится на пристань, гулко ударившись головой о доски причала.

Парень в вороненой кольчуге оторопело и возмущенно кричит, размахивается копьем на меня, только мой напарник не дремлет, бросает тяжелый нож ему в голову, специально попадая ручкой по затылку, ноги у того тоже подгибаются, копье упирается в землю перед мостками, и я выхватываю его из его ослабевших рук, так же добавляя хлопок ладонью по многострадальной головушке богатыря.

Глава 2

БОЙНЯ ОКОЛО ПРИСТАНИ

На раздавшиеся звуки ударов тут же сверху выглядывает притаившийся за забором еще один мальчишка и увидев лежащие неподвижно тела своих защитников, сразу исчезает, только слышно как быстро шлепают его бегущие ноги по лежащим на земле доскам или еще чему-то деревянному.

— Честно говоря, побежал он явно за дополнительной помощью, — замечает Норль, нагнувшись над лежащим парнем и расстегивая с того пояс.

— Думаешь, что уже стоит? — спрашиваю его я о том, что не рано ли он собирает трофеи.

— Не смеши меня, такое неуважение к местным воякам нам никто не простит. Вот увидишь, первый малец вызовет не больше десятка воев, а за вторым прибегут уже все мужики этого поселения.

— Похоже на ловушку, — подтверждаю и я, занимаясь тем же самым со своим противником, закидывая пояс и копье в нашу лодку.

— И мы в нее попали, — подтверждает Норль.

— Ну, не все так плохо, старина, — замечаю я, — У меня есть один весьма ценный, пусть и не полностью прокачанный навык — ОЦЕНКА и он говорит мне, что еще не все для нас потеряно.

— И что ты разобрал про этих красавцев? — интересуется напарник, начиная с недюжинной силой вытряхивать своего парня из вороненой кольчуги.

Я поступаю по его примеру и вскоре кольчуга летит в лодку, как не пытается сопротивляться моим сильным рукам облегчаемый крепыш.

— Уровни то у них есть, что о многом нам говорит про этот мир. У моего — аж третий, у твоего вот — только второй.

Норль фыркает и перестает стаскивать кольчугу с поднятого к своей груди парня, он бросает его на мостки, так что тот снова сильно прикладывается головой о доски.

Загибаясь от хохота, он мне кричит:

— Второй? Третий? Мы что, детей тут грабим? Мне уже стыдно! — но, кольчугу он упорно продолжает стаскивать, несмотря на уверения про стыд и позор, вскоре одерживает убедительную победу над непослушным, вяло сопротивляющимся телом и бросает ее в ту же лодку.

— Может прыгнем в лодку и поплывем отсюда? Пока ополчение не набежало. Тут, судя по размеру поселения, с полторы сотни крепких мужиков и парней найдется, — настроен приятель достаточно миролюбиво, и я даже удивляюсь ему:

— Не заболел случайно? Может, те грибы, которых ты набрал целую груду и слопал жареными в одиночку — лишили тебя боевого духа?

— Ну, что-то в твоих словах есть, посрать очень хочется, уже два часа как.

— Раз уж нам тут точно не обломится с ночлегом и пожрать как следует, предлагаю и остальных раздеть так же и уже потом удирать. Чтобы иметь больше оснований не чувствовать себя несправедливо обиженными…

— А ведь нас сильно обидели уже, — добавляю я.

Норль обдумывает мои слова, но, ответить не успевает.

Наверху я слышу, как стучат ноги бегущих к нам ополченцев по тонким стволам деревьев, заменяющих здесь тротуары, ими выложены и ступени наверх, примерно определяю их количество в шесть-восемь человек, о чем говорю приятелю:

— Бери лук и стрелы, Ученик великого Мастера! Ополчение местное уже собралось и сейчас спустится к нам, чтобы поделиться своей мудростью и исконной справедливостью с гостями незваными.

Из-за частокола и правда, густо валят вниз оружными местные жители, по широким ступеням они могут бежать по двое сразу, а чертов крепыш так и не пришел в себя, все так же вызывающе продолжает валяться, раскинув руки и ноги. Прямо подставляет нас своей позой, как будто мы какие-то беспредельщики и отморозки.

Второй пострадавший понемногу отползает с мостков в сторону и уже может невнятно разговаривать, призывая своим мычанием, переходящим в рычание, жестоко отомстить чужеземцам за такое бесчестье. Слов я не понимаю, конечно, но, общий смысл мычания мне понятен.

— Ну, посмотрим, на что ты способен, — Норль достает из-под мешков пару мечей из тех, что получше и бросает один мне, самый длинный и тяжелый. Второй вешает себе на пояс и поднимает лук, накладывая на него стрелу.

— Ты лучше на луке постой, у местных тоже лучники имеются, — уже командую я приятелю и сам считаю собравшихся напротив меня мужиков. Их шесть человек, и половина из них в кольчугах, четверо с такими же короткими копьями, еще пара держит уже натянутыми обычные охотничьи луки, целясь в нас с Норлем.

— Чужак! — так, все местные уже в курсе, что мы плохо говорим на их языке, этот коренастый взрослый мужик, поперек себя шире, приближается ко мне, придерживая пока раздвинутыми в стороны руками свою банду.

Ну, или охрану и защиту поселения, посмотрим, кем они себя теперь покажут.

Приближается и грозно так ревет, показывая, что он главный хищник под этим склоном, да и в поселении тоже самый сильный самец.

В одной руке у него копье, такая же вороненая кольчуга, похоже, огромного размера надета на крупное тело и выглядит он довольно серьезно в качестве соперника. Мощь и волевое лицо с парой больших шрамов издалека кричат, что сей муж огромной силы и немало в жизни повидал, много кого без проблем серьезных оставил на своем пути несчастными вдовами и сиротами убогими.

Мы окружены около своей лодки, пострадавшие от нас защитники подняты и задвинуты назад, за дружный строй и от немедленного нападения местных ополченцев удерживает только хороший лук в руках Норля и наложенная на него стрела, как и его решительное лицо.

Впрочем, не только это, еще я чувствую определенную неуверенность у главного среди этого деревенского ополчения. Он матерый такой мужик и много чего испытал уже в своей жизни, но, пока не может идентифицировать нас в своей системе координат опасных людей, и во многом поэтому опасается отдать команду о нападении. Хочет немного пообщаться и дать себе время как-то определиться, что делать.

А что ему делать лучше всего — это напасть как можно внезапнее, что я хорошо понимаю. Похоже, что его смущает наше спокойствие и то, что мы без каких-то заметных проблем побили его лучших людей.

Лучших — это потому, что крепыш выглядел солиднее всех остальных защитников поселения, кроме их вожака, а вороненная кольчуга второго явно самая дорогая опять же, кроме вожака, среди тех, кого я вижу перед собой.

Следует яростная речь, перемежаемая почти рычанием, в которой я понимаю только отдельные слова, но, общий смысл вполне понятен. За нападение на воинов селения мне и Норлю придется ответить по местным суровым законам и заплатить виру за причиненное бесчестье, побитых воинов и нарушение всего, чего только можно на этой пристани.

Край щита главарь еще не грызет, по причине отсутствия такого предмета в руках, но, состояние демонстрирует достаточно похожее. Очень себя распаляет и поддерживает своих воинов в таком возбужденном состоянии для храбрости, не иначе как.

Главный настойчиво несколько раз показывает мне рукой за спину, мол, обернись и согласись, что в лодке лежат наше оружие и доспехи, признай потом свою вину и готовься заплатить.

Типа, положи меч, и мы спокойно поговорим. Отдашь немного или много денег и поплывешь отсюда на своей лодке восвояси, почти целый и немного невредимый. Или не отплывешь на лодке, которая останется для возмещения бесчестья и убытков, а только твое обобранное и раздетое донага тело понесет в долгий путь река, до самого синего моря.

Ну, так себе идея, конечно, оборачиваться и сдаваться на милость разъяренных защитников поселения, только, иначе дело пахнет серьезным кровопролитием, и я склоняюсь именно к этому варианту, да и Норль ждет моей команды, как у нас уговорено.

Сейчас я держу меч перед собой и отворачиваться не собираюсь, понимая, что сразу же последует нападение, даже без команды вожака в меня полетят стрелы изготовившихся лучников.

Очнувшегося крепыша подбежавшие мальчишки поднимают за обе руки, но, он все равно еще шатается и не может обрести устойчивость после моей затрещины. Слабоват он оказался на свою буйную голову, ничего не скажешь. Или просто я немного не рассчитал свою силу в свете появившейся Системы.

В ответ я молча показываю проколотую блузу, оттянув ее так, что бы прорез оказался виден хорошо.

Только, вожак не собирается как-то разговаривать и обращать внимание на демонстрацию того, из-за чего его люди получили трепку даже без применения оружия. Вооруженные мужики окружают меня с трех сторон и держат копья наготове, а главный, дождавшись, когда все его бойцы займут свои места и подготовятся к нападению, показывает на лодку и говорит, что она больше не наша, а уходит в пользу пострадавших от наших рук и всего поселения.

Эти слова и их смысл я почему-то хорошо понимаю, похоже в зоне действия местной нейросети навыки понимания уже настроились и работают гораздо лучше прежнего.

— Или вы умрете прямо здесь! — слышу я и эту угрозу поддерживают воины поселения, громко и слитно голося какой-то боевой клич. Такой довольно зловеще звучащий, что-то типа, умри ты сегодня, а я завтра.

Хорошо ему так утверждать, если их шестеро против двоих, мы прижаты к узким помосткам и реке за спиной и еще два лучника точно выпустят больше стрел, чем наш один.

То есть, так должны думать наши соперники, однако, никак не мы с Норлем.

— Такой, значит, у вас выбор, — бормочу я про себя, смотрю краем глаза на напрягшегося Норля и кричу ему на нашем общем язык:

— Интересно, какой у главного здесь уровень? Готов?

— Вот ткни его мечом и узнаешь! Начали! — и Норль пускает первую стрелу в лучника, который целится в меня. Я сразу же в прыжке достаю по руке квадратного мужика, разрубив его ладонь, между большим и указательным пальцами, лежащую сверху на копье и вижу, что ни мужик, ни остальные воины не успели среагировать на мое движение и теперь опасность представляет для меня только оставшийся лучник.

От него я закрываюсь стоящим перед мной строем и немного приседаю, чтобы спрятать голову от стрелы.

— Один лучник готов! — слышу я крик напарника. Уже хорошо, меньше опасностей и смертельных сюрпризов меня внезапно поджидают.

— У главного — пятый уровень! — и в этот момент опомнившийся строй делает шаг ко мне, я отскакиваю влево по причалу, в сторону, ловко срубая один наконечник с ближнего ко мне копья, потом шагаю вперед и ломаю ударом второе копье, хозяин которого достаточно запоздало кидает его одной рукой в меня, не успев прикрыть своего соседа.

Квадратный главарь, не смотря на рассеченную ладонь, с ревом бросается ко мне, замахиваясь копьем в здоровой руке, я делаю мгновенный выпад и самый кончик меча входит ему в шею, после чего я еще успеваю отбить летящее мне в грудь копье в сторону.

Да, моя скорость такая же, как и в той жизни, которая оборвалась на Земле, поэтому эти полувоины со вторыми и третьими уровнями для меня, как трава под косой. Убивать их я не хочу, поэтому пока придерживаю свою руку, хотя, главному у них должно повезти, чтобы в обоих ранах не началось заражение крови, и он тогда выживет после сегодняшней стычки.

Только, зачем ему выживать? Чтобы пустить погоню нам вслед? Или выстрелить в спину? Не наш вариант, не то, что требуется нам, однозначно.

Оставшийся с копьем ополченец пока побаиваются кидаться на меня, понимая, что я слишком силен для них и не хочет подставлять бок нашему лучнику, даже вождь больше не кричит, просто пытается зажать горло и разрубленную ладонь и у него это плохо получается, кровь сочится ручейками из ран и уже пора оказывать ему помощь, хотя бы, просто туго перебинтовать раны.

Норль уже выстрелил и по второму лучнику и теперь ему не так повезло, как с первым стрелком, парень получает стрелу прямо в сердце и уже точно не жилец. Наверно, неудачно дернулся в момент, когда напарник спустил тетиву. Я вижу его тело, лежащее на земле за ногами ратников и понимаю, что это первый убитый за сегодня. В отличии от его напарника, стонущего над раненым плечом, пробитым насквозь и бросившим свой лук.

Пока мы держались без смертоубийства, что там случилось у Норля, рука дрогнула или надоело ему ломать комедию, может и стрелок не вовремя дернулся в сторону. Это уже не важно и не должно нас отвлекать от схватки.

С другой стороны, нас пытаются всерьез убить, очень прямо стараются и чего жалеть кого-то?

Да, не успели мы пристать к берегу, как уже ведем через десять минут небольшое сражение за свою жизнь, которое изначально началось из-за нашего слишком дорогого трофейного добра и странно неуважительного отношения первого крепыша к нам. Явно, что местные намеренно искали повода зацепить нас и просто убить потом, без долгих разговоров.

Ну, в лучшем случае ограбить и побить до полусмерти, вот так я это вижу.

За кого-то не того они нас приняли, похоже, иначе, откуда эти сравнения с трусами и ворами.

Однако, вожак еще не сдался и армия его внимательно, как оказалось, следит за его жестами и командами. Пусть и истекая кровью, он крикнул какую-то команду и потащил оставшейся здоровой рукой нож из ножен на поясе. Все четверо воинов вцепились в свои ножны тоже, бросили в меня почти одновременно гроздь ножей и еще двое из них кинули по второму разу, самые запасливые оказались.

Поняв, чем мне это грозит, я присел и закрыл лицо руками, по которым прилетело четыре раза и еще два раза ударило по панцирю. Очень пожалел в этот момент, что еще не одел перчатки, которыми мог бы закрыть лицо гораздо лучше, но, мне повезло, с расстояния в три метра никто слишком сильно не промахнулся, не задел меня по уху, например. Броня на руках все удары отразила, один нож только вошел между плотно сомкнутыми локтями и едва не уткнулся мне в лицо.

Нет, эти мужики точно хотят смерть свою увидеть! Именно здесь и сейчас!

После дружного броска ополченцы отчаянно кинулись ко мне всей толпой, даже те двое, которые остались без наконечников копий. Напрыгивают на меня, тыкают в мою сторону обрубками своими и страшно орут для храбрости, мешая добраться до меня вожаку и четвертому воину.

Очень сплоченная охрана поселения, лучшие его бойцы, которых успели поднять мальчишки за пять минут.

Лучшие, но, все же изрядно глупые. Ведь, увидев нас с Норлем, его с луком, меня с мечом, должны были задуматься, что не зря я держу в руке такое редкое в этих местах оружие. Наверно, владею им достаточно хорошо, как и мой товарищ управляется с качественным луком.

Обезоружить сильно перегнувших палку ополченцев суровыми ударами по самим копьям и их остаткам, еще по глупым головам — с моей высокой скоростью владения тяжелым мечом это оказалось бы не так и трудно, только, последний оставшийся вооруженным копьем и еще не раненым воин получил стрелу в висок от Норля, уткнулся в доски причала и затих.

Вожак с парой оставшихся бойцов сразу остановились в растерянности, понимая, что дальнейшими прыжками в мою сторону только подставляются под стрелы напарника.

Зато, оглушенные нами ранее парни, наконец то уже пришли в себя, теперь решили помочь своим и с криками отчаяния бегут к Норлю, один поднял пару далеко отскочивших от моей защиты ножей, второй выломал жердь, ограждающую ступени и с этим оружием в руках мечтают сойтись с ним врукопашную.

Только мой приятель не стал слушать чужие пожелания и хотения, просто цинично расстрелял с малого расстояния лишенных кольчуг парней из лука, два раза натянув тетиву и оставив валяться одного рядом с другим на берегу реки.

Начавший вроде успокаиваться из-за потери крови вожак заорал еще страшнее и бросился к Норлю, двое оставшихся мужиков снова прыгнули ко мне, прикрывая его спину и теперь я не стал сдерживаться.

Раз уж кровь пущена и четверо мертвецов появилось в этом поселении за последнюю минуту, какой смысл оставлять в живых оставшихся?

Ничего уже не изменить, смерть начала свою страшную пляску и помеченные ее знаком все равно должны умереть, что-то такое мне рассказывал Норль позавчера, про верования и привычки своего мира.

Чтобы они запомнили нас и смогли рассказать подробно наши приметы всем союзным племенам, поселениям и в единственном здесь городе?

Нет никакого смысла в этом, поэтому я ускорился, отмахнулся два раза и оба защитника упали на землю, зажимая рассеченные шеи, перешагнул через них, собираясь помочь приятелю и успел увидеть, как вожак заваливается на спину, а из его глаза торчит стрела.

Значит, мой приятель присмотрел его кольчугу, ему она тоже окажется впору, даже поверх пластикового панциря.

Все, берег усеян телами, мертвыми и живущими последние мгновения, в живых остался пока один лучник, с сильно побледневшим лицом баюкает свое плечо, пробитое насквозь стрелой Торка и не собирается вставать с земли.

Мальчишки спешно удирают наверх и с криками о помощи несутся в поселение.

Секунду мы смотрим друг на друга, я вижу, что у приятеля ран нет, как и у меня.

Глава 3

МОРСКОЙ БОЙ

Поэтому сразу же начинаем собирать трофеи, понимая, что времени у нас остается очень мало для этой приятной и заслуженной творческой процедуры.

Срезать пояса, закидывать ножи, уцелевшие копья и луки в лодку, занимаемся этим творческим делом несколько минут, пока я не поднимаюсь вверх, к самим воротам и не наблюдаю идущую скорым шагом толпу мужиков в сотне метров от нас, вооруженных так же копьями и дубинами. Они показались из-за одного из домов поселения и по ходу приближения к воротам опоздавшие мужчины выбегают из своих жилищ и присоединяются к толпе.

Впереди плотной стайкой бегут мальчишки, важные от ощущения единения с отцами и братьями.

Чувствую, что подняться и посмотреть мне предложил один из навыков Системы, сам я не ожидал увидеть так быстро такого массового сбора разъяренных увиденным вскоре зрелищем мужиков. Думал, что минут то пятнадцать у нас найдется, а тут и пяти не прошло.

Я слетаю с косогора и сообщаю Норлю, что к нам идет толпа человек в пятьдесят сурово настроенных мужчин и пора уже уносить ноги максимально быстро. Оружие и ножи с луками собраны, пояса срезаны, кольчуги лежат уже в лодке и только мертвый вожак ополчения никак не расстанется со своей гордостью.

— Да сейчас, — цедит приятель сквозь зубы, — вытряхну только этого борова, — он пытается снять кольчугу с вожака ополчения. Пришлось ему помочь с другой стороны и вскоре, закинув трофей в лодку, мы в темпе, в четыре весла отчаливаем от негостеприимного берега, не забыв, впрочем, накинуть веревки с оставшихся на причале лодок на наш борт и закрепив их потом надежным узлом.

Красиво уплываем — так чего мелочиться в мародерке? И сразу погоня не начнется и нам не лишними окажутся эти плоскодонки. От богатой добычи наша лодка слишком глубоко в воде сидит, пора распределить трофеи по всем лодкам.

Мы сидим на веслах и быстро удаляемся по течению от самого поселения и высыпавшей на берег толпы мужиков, что-то кричащих нам вслед и размахивающих оружием. Пара стрел с недолетом падают в воду за кормой и Норль, бросив весла, с большим воодушевлением показывает народу межгалактический жест, стуча ребром ладони по вытянутой вперед руке.

— Уплыть то мы уплыли, только, это же не последние две лодки в поселении? Они пустятся за нами в погоню обязательно! — размышляю я вслух и приятель согласен со мной, но, предпочитает пока радоваться приобретениям, а не грустить о будущих неприятностях:

— Скоро стемнеет, часа через два, тогда нас уже не найдут.

— Ну, не знаю, это их родные места, тут каждая собака за них, — сомневаюсь я.

— Не считая всего остального, только две эти вороненые кольчуги стоят дороже всего поселения, — самоуверенно заявляет Норль, уже натянув на себя бронь вождя местного ополчения. Теперь он любуется отражением в воде и видно, что очень нравится самому себе.

Тут я вспоминаю, что видел какие-то сообщения, мелькнувшие перед глазами и захожу в меню:

— Вы наносите урон воину третьего уровня!

— Вы наносите урон воину второго уровня!

— Вы наносите урон воину пятого уровня!

— Вы убиваете воина второго уровня! 2 % к рейтингу!

— Вы убиваете воина второго уровня! 2 % к рейтингу! Итого, 4 %!

И это все, что я вижу еще несколько минут, пока мы усиленно гребем и пролетаем половину расстояния до устья речки за четверть часа, после чего меню в моей голове гаснет и становится безжизненным.

— У тебя так же? Все пропало?

— Да, так же. Зато уже пятнадцать процентов Система мне накинула! Правда, сколько придется их собирать до нового уровня — черт его знает!

— Подожди, откуда у тебя столько? У меня всего четыре процента! — возмущаюсь я.

— Меньше сопли жевать нужно, уж этого матерого кабана ты бы мог и на свой счет записать, за него шесть процентов капнуло, — посмеивается надо мной Норль, усиленно загребая веслами.

— Все равно не пойму, сколько ты народа отправил на тот свет? Как-то многовато выходит.

— Пока ты наверх бегал, я еще лучника добил, у него второй уровень оказался, — вносит ясность приятель, — Где семь, там и восемь покойников, зато никто нас в лицо не видел.

— С нашими приметами и знанием языка — нас вычислят быстро, — не сомневаюсь я.

— Так, у главаря оказался пятый уровень, значит, после четвертого уровня местная Система накидывает вдвое, — догадываюсь я, собираясь обсудить с приятелем, что значит это внезапное появление Системы, принцип распределения процентов и ее исчезновение.

Сама эта Система такая или это наши чипы так реагируют на ее обнаружение и мы одни такие во всем мире с меню в башках? Если одни, то это очень интересное положение вещей и нам обязательно придется пробраться до самой святыни.

Только Норль толкает меня в спину и я вижу, как вдали, на фоне туманного к вечеру берега начинают понемногу выделяться на воде темные корпуса трех лодок.

Расслабленность после удачной схватки пропадает, мы сначала гребем, как не в себе, только оторваться от более легких посудин никак не можем и расстояние постепенно сокращается между нашей кормой и носами лодок преследователей.

Скоро станет темно вокруг и мы можем даже продержаться до этого времени, но, тогда враги будут висеть у нас вплотную на хвосте.

Как я и думал, даже вдвоем на веслах такие крепкие мужики, как мы с Норлем не смогли уйти от погони.

Не столько затрофееные лодки за кормой мешают, хотя и они тоже вносят свою лепту в процесс, просто сама посудина наша слишком тяжелая и рассчитана человек на восемь, поэтому на гораздо более легких плоскодонках нас местные легко догоняют и на двух веслах.

Тем более, там на каждом весле по своему гребцу сидит, не разрываются с натуги так, как мы.

В бинокль из ботика я отчетливо рассмотрел все три боевых судна с преследователями заранее и потом передал инструмент напарнику, который уже знаком с такими вещами, оказались в его отечестве такие устройства тоже в ходу.

— Плохо дело. Их там по четыре человека на лодке, на носу каждой лежит, похоже, очень большой щит. Думают им прикрываться и расстреливать нас все время из безопасности. Пора к берегу приставать, на воде они нас догонят, окружат и расстреляют из луков с трех сторон, — высказал он свое мнение, — Будут прятаться за щитом и потом внезапно стрелять.

Я тоже всмотрелся внимательнее, да, солидный по размерам щит видно, когда нос лодки преследователей проваливается после каждого гребка.

— Ничего себе, они полностью готовы к войне на воде, наверно, давно уже пиратят по-маленькому, такие щиты быстро не сколотишь, — сделал я из увиденного логичный вывод.

— Нет, для осады поселения они приготовлены, кого тут грабить на реке, — уверен Норль.

— Придется приставать к берегу, притом срочно, — беспокоится приятель и я вопросительно смотрю на его взволнованное лицо, повернутое назад.

— На берегу я смогу и сам пострелять из-за деревьев, там со щитом не побегаешь так просто, и он всех не закроет. Скоро стемнеет, будем отходить, пока не выбью стрелков, хотя, скорее всего, таких воинов на каждой лодке по двое сейчас сидят. Против шестерых будет трудно выстоять, придется тебе в засаду садиться, чтобы хоть парочку прибить. Я знаю, ты сможешь, — обнадежил меня приятель.

— Ага, побегать можно и из засады подсократить численность лучников тоже, конечно. Только лодку нашу уведут от берега с концами и прости-прощай, Одесса-мама и накопленное великими трудами ратными богатейство — грустно цитирую я классику, непонятную Норлю.

И решительно говорю ему: — Бросай усираться, греби так, для вида только. Пришельцы мы космические с высокими технологиями или нет, в конце концов?

— То есть? — затупил немного приятель, продолжая работать веслами, как положено убегающим от погони.

Серьезно уже вошел в роль спасающегося постоянным бегством страдальца!

— Чего, то есть? — передразниваю я, — А техническое превосходство и новейшие технологии умерщвления себе подобных? Здесь еще невиданные и они окажутся большим сюрпризом для наших преследователей. Ты что, забыл, что ли?

— А, ты про бластеры вспомнил? Точно, чего нам переживать? Главное, чтобы свидетелей не осталось!

Со свидетелями сегодня все как-то нехорошо получается, притом, все время не хорошо…

Впрочем, и в устье Каны так же произошло и при встрече со стражей, никто нас опознать не сможет.

Под косогором добивали уже больше потому, что люди сами собирались нас беспощадно ограбить и подло убить, притом на ровном месте, когда мы еще ничем не досадили местным жителям.

Даже еще ни одного комара или мошку не прихлопнули на их территории, слова плохого даже не подумали про себя.

Тьфу! Вроде — наоборот стоило сказать!

Подло ограбить и беспощадно убить — вот как это правильно звучит!

Наоборот же хотели, привезли дешевые шмотки и обувь — все и правда, очень дешевое, да еще идеально чистое после пневмодуша, путь и поношенное хорошо, еще длинные клинки, мечи настоящие и кольчуги, не считая ножей.

Настоящий магазин на выезде, со шмотками для женского пола и ножами с поясами для мужского.

Луки и арбалет собирались себе оставить, на всякий случай, тем более, продажи даже одной десятой части затрофеенного добра нам бы хватило на все наши развлечения. Так я себе представляю средневековую жизнь.

И кстати, деньги бы в поселении остались почти все, за еду и пиво, а так же — за сговорчивых девок, если бы такие нашлись. Что не факт совсем. Судя по понтам попавших под раздачу мужиков, наш статус в самом поселении оказался бы крайне низок, если бы только покормили, про баб можно и не мечтать.

Еще лодку могли продать задешево, раз дальше путешествовать по воде становится сложно, речка сужается серьезно и становится быстрее. Пешком или на телеге отправились бы к местной святыне, которая так щедро раздает интересную нейросеть, что заплакать от счастья хочется, когда в меню заглянешь и на силу сигнала полюбуешься.

Нигде, кстати, такого наворота не имелось, ни в нейросети пришельцев на Земле, ни в казарме солдат-роботов потом и даже в подземельях цвельфов тоже такого символа я не видел.

— Не тупи, — подтолкнул меня Норль, — Стрелять пора, пока они к нам все гребут и еще не стали обходить по кругу!

Да, пока лодки нацелены на нас носом, они начали сходиться в последнюю минуту, похоже, хотят подробно обговорить план нападения в последний раз. Раньше то не до этого оказалось, то мстителей от поселения назначали, то рассаживались быстро, то гребли изо всех сил вслед обидчикам. Пока стоящие в лодках первыми парни или мужики поднимают щиты, ведь, дистанция сократилась до ста пятидесяти метров и такой здоровяк, как мой напарник, да еще с хорошим луком может и попасть метко, пусть и с гуляющей под ногами на волнах опоры.

Правда, рассказать о такой возможности теперь оказалось некому около причала, может, только мальцы успели подсмотреть саму битву и рассказать своим отцам.

Жизнь выходит у нас простая и выбор небольшой — или мы, или нас. И в воду концы.

— Выгребай так, чтобы оказаться напротив самой левой лодки, чтобы прямая линия шла от нас до всего экипажа, — говорю я приятелю и он усердно работает веслами, пока не сдвигается в сторону и теперь левая лодка идет прямо на нас.

Ширина реки здесь не больше шестидесяти метров, грести Норлю не долго пришлось, чтобы занять правильную позицию перед битвой.

Так что я достаю один из бластеров, спрятанных в самом низу барахла, навожу через маленький, но, очень качественный прицел лазерную метку на серединку щита на лодке, жду, когда он займет самое нижнее положение, дожидаюсь и тут же нажимаю один раз на красивый спусковой крючок бластера.

— Попал! — Норль теперь держит в руках и бинокль и лук, чисто для отвода глаз и создания необходимого впечатления.

Но, я и сам вижу, что прямоугольный щит валится из лодки в воду, а за ним никого уже не видно. Идеальное попадание — лазерный луч прошил щит, парня, который его держал, за ним лучника, гребца и еще одного лучника и улетел еще дальше, обратно к поселению. Где ждут возвращения добытчиков и кормильцев с трофеями, нашими и подло украденными нами же у хороших и приличных людей, каковыми считают себя все жители очень странно зажиточного и богатого поселения.

Лазерный импульс прошел по центру щита, на высоте сидящего человека, так, чтобы попасть ему в грудь и наше счастье, что хватило всего одного такого выстрела сильно дорогим и пока невосполнимым боеприпасом.

Я сразу же навелся теперь на центральную лодку, где уже увидели, что соседи перестали грести и, похоже, потерпели аварию, только головы их странно неподвижно торчат над бортами потерявшего управление суденышка, но, осознать произошедшее и предпринять что-то для своего спасения временно еще живые загонщики ничего не успели.

Я опять рассмотрел лазерную метку на середине щита, снова дождавшись, когда после взлета на волне, после сильного гребка лодка провалится носом вниз, примет нужное положение и выстрелил импульсом. В этот раз щит упал внутрь лодки и за ним видно только несколько мгновенно разлегшихся на ограниченной территории тел.

Эти тоже старались держаться под прикрытием щита по самому центру лодки и импульс лазера прожег их тела насквозь, всех одновременно.

— Снова попал! — радуется Норль и стреляет из лука, метя в сам щит на третьей, оказавшейся справа лодке.

Прошло всего двадцать секунд, как я начал стрелять и оставшиеся в одиночестве наши преследователи успели, похоже, понять, что два соседних экипажа сошли с дистанции, но, изменить они все равно ничего не могут, так же гребут прямо к нам, приблизившись уже на сотню метров к нашей флотилии.

Стрела со стуком впивается в щит врагов и не дает им достаточно времени, чтобы понять, что же делать сейчас. Они находятся под обстрелом, зато, могут теперь и сами по нам стрелять, поэтому с двух сторон от быстро повернутого к нам краем щита появляются фигуры лучников, которые пускают стрелы в нас, причем довольно метко. Мне приходится упасть на дно лодки и стрела проносится прямо надо мной, вторую же Норль довольно легко отбивает в сторону уже надетыми на руки перчатками.

— Давай, подходящий момент, — кричит он и я стреляю, снова приметившись в середину уже опять прикрывающего весь экипаж щита.

В этот раз выстрел импульсом не приносит мгновенного успеха, щит остается стоять, значит, держащий его мужик остался жив.

— Кого-то зацепил на лодке. Теперь в левую часть щита, он там прячется, — командует Норль, приникнув к биноклю и я стреляю в левую сторону.

Теперь все получается на отлично, щит сразу падает и в лодке оседают гребец и еще один лучник, что там случилось с остальными — не понятно пока.

Я поднимаюсь во весь рост и смотрю на лодки, плывущие теперь по воле течения и ветра, не приближаясь и не удаляясь от нас, потом перевожу взгляд на приятеля, внимательно рассматривающего последнюю пораженную цель.

— Ну что там?

— Не знаю, кажется, что в живых там кто-то остался.

— Тогда первой эту лодку на осмотр принимаем, обирать остальные потом станем, лучше не рискуя выстрелом в спину, — решаю я и мы подгребаем к правой лодке, я пока с бластером в руках, Норль гребет веслами и через минуту я поднимаю трофейное копье, чтобы прощупать живых и мертвых на этом, теперь уже нашем плавсредстве.

Народ разлегся в довольно непосредственных позах, понятно, что смерть оказалась мгновенной и безболезненной, с приятной толикой гуманизма для меня лично, наверняка, еще не знакомого народу в этих девственных землях.

Раны от бластера трудно разглядеть, входное и выходное отверстия не различить по следам от крови, которая сразу запекается и не выдает внешне места пробития. Прихватив лодку за борт, я подтягиваю ее к себе, теперь меня страхует приятель. Приходится проверять копьем первого мужика на щите, второго лучника и потом третий, тоже лучник, молодой парень, до которого мне трудно достать, пытается вскочить, размахнувшись длинным ножом в руке на меня. Только все бесполезно это, Норль сразу же стреляет из лука и пробивает парню грудь, чтобы мне не пришлось тратить дорогой и крайне нужный нам на будущее выстрел из бластера.

Но, и пленные нам сейчас точно ни к чему, мы уже добрались до цивилизации и обжитых мест, поэтому не можем держать непримиримого врага в веревках около себя.

Лучше ему быстрее умереть и не мучиться, ведь отпускать его на свободу точно не стоит, чтобы не вешать за собой хвост из большого количества мстителей за погибших. Которых убили пришельцы каким-то подлым способом, издалека и всех сразу.

А их уже под двадцать человек, этих погибших, как это ни печально признать.

Глава 4

УДАЧНАЯ ТОРГОВЛЯ ЛОДКАМИ

Пора бы поселенцам, живущим в интересном месте, перед местной святыней, признать перед самими собой, что они сцепились не с теми ребятами, не по своему умению и просто тихо зализывать свои человеческие и моральные раны, мечтая о мести когда-нибудь. Поэтому крайне желательно, чтобы наша погоня просто исчезла, растворилась на большой реке безо всяких следов.

С другой стороны, мужиков и воинов там под тысячу проживает во всех селениях и городке, вряд ли они признают свою неправоту и извинятся перед всего двоими, пусть и очень крутыми бойцами.

Пора бы нам исчезнуть в ночи так, чтобы никто не мог указать направление, куда мы уплыли.

Для этого у нас имеются все условия, поэтому, догребя до Каны и спокойно спускаясь по течению, привязав с боков и около носа нашей лодки трофейные плоскодонки, мы с Норлем быстро начинаем чистить трупы от доспехов и прочего добра.

У погони доспехов почти нет, кроме одной кольчуги и пару наручней, но, дальше заниматься этим интересным делом нам не дает наступившая почти мгновенно на реке темнота, поэтому мы с трудом догребаем с большой усталостью в сильно натруженных за сегодня руках к другому берегу и встаем там на ночлег.

Просто бросаем якорь в виде тяжелого камня на относительно мелком месте, прикрытом со стороны берега деревьями. Переносные аккумуляторные фонари, светящие очень много времени без подзаряда и имеющие внутри себя небольшую раскладную солнечную панель, мы сняли со штатных мест в ботике, справедливо рассудив, что нам они еще очень понадобятся по жизни. С их помощью и рассмотрели удобное место стоянки, под нависающими кронами деревьев.

— Нам бы за пару часов, как немного рассветет, разобраться с трофеями и телами и уйти отсюда, — говорит мне Норль, перекусывая вместе со мной пайками из ботика. Потом мы приходим к общему мнению, что по одному пайку нам точно маловато после сегодняшней суеты и добиваем еще по одной пластиковой коробочке перед тем, как лечь спать.

Рядом с нами на лодках осталось десять совсем мертвых тел, двоих мы уже успели спустить в воду и с остальными собираемся поступить так же завтра.

— Ты понял, почему нас так плохо приняли? — этот вопрос интересен и мне, хотя задает его именно Норль.

— Так точно и не определить. Первый парень кричал что-то про воров и трусов. Мы еще не успели себя так проявить, похоже, нас приняли за кого-то другого, которого можно ограбить и даже убить. Он и копьем ударил так, что вонзил бы острие мне на ладонь в грудь, значит, собирался точно меня убить. Сразу или попозже.

— Мы почти не можем говорить на местном, за кого они могли нас принять? — недоумевает приятель и я, лежа в темноте, могу только пожать плечами:

— За мародеров, трусов и воров. Но и сами вели себя очень вызывающе.

— А местная Система? Что это такое? — продолжает бубнить он, но я уже засыпаю, сильно уставший за сегодня.

Два ночных спутника этой планеты не дают столько света, как родная Луна, но, бегущую гладь воды рассмотреть получается, как и деревья, прикрывающие нашу колонну со стороны берега.

Утром я просыпаюсь очень рано от плеска весел рядом с нами и подняв голову, вижу двух местных рыбаков, осторожно огибающих в стороне лодки и наш полуботик и с любопытством поглядывающих на такое интересное зрелище.

Норль тоже проснулся и тихонько толкает меня ногой, мол, пора что-то делать.

Я поднимаюсь и первым делом, потянувшись, здороваюсь с рыбаками и предлагаю купить у нас лодку, в основном жестами:

— Отдадим недорого. За третью часть цены! — такое предложение сразу заинтересовало мужиков в серых портах и рубахах, они тормозят веслами и собираются осмотреть предложенный товар, но, я предлагаю им подождать две местные единицы времени, с которыми точно и сам еще не разобрался.

— Чтобы смотреть — деньги привезите и забирайте сразу. Или мы сами к вам спустимся по течению, — такое у меня условие, этих слов мне хватает, чтобы рыбаки передумали рыбачить и погребли вниз по реке, где расположено поселение.

Вчера мы успели сложить тела врагов во всех лодках как можно ниже и прикрыли их щитами и веслами, даже накинули несколько своих мешков с барахлом сверху. Но, при приближении станет сразу понятно, что груз у нас слишком опасный, чтобы вести речь о нормальной торговле.

И мы тоже слишком опасные, чтобы приближаться к нам с деньгами, зажатыми в руке.

То, что это лодки уведены от известных, скорее всего, им соседей — вряд ли остановит процесс покупки. Тем более, изменить внешность плоскодонок не так и трудно, да и наверняка, такие задиристые и надменные соседи не радуют рыбацкую деревню нормальными отношениями.

Но, знать рыбакам о том, что люди, перебившие погоню с того берега — это именно мы, такое нам и им совсем ни к чему. Крови натекло немного с тел, если и натекло, добитого парня мы отправили на дно первым делом, поэтому следов произошедшего побоища остаться в лодках не должно.

Мы быстро осматриваем тела, просто снимая пояса, более-менее нормальную одежду и обувь, закидываем всю добычу в наши лодки и через час отплываем с мели, где течение совсем слабенькое ближе к центру реки, там оно гораздо сильнее и глубина, наверняка, не менее тридцати метров.

Вчера мы спустились на пару километров ниже устья речки, на которой и произошла наша эпическая битва, поэтому постоянно посматриваем в космо-бинокль в ту сторону, опасаясь появления новой погони.

Само устье в линзах бинокля прямо как в пяти метрах от нас видно и проспать новую погоню мы не боимся. Как проснулись и переговорили с рыбаками, сразу же осмотрелись по всем сторонам и на берег Норль вылез, чтобы определиться с возможными проблемными соседями.

Скорее всего, не дождавшись своих воинов обратно, народ из поселения пустит людей в разведку по берегам реки, в надежде найти какие-то следы пропавшей карательной экспедиции, поэтому мы будем держаться противоположного берега и постараемся сегодня отсидеться где-нибудь в укромной бухточке или просто, под нависшими над водой деревьями.

Уже в сумерках собираемся проскочить мимо устья злополучной речки и плыть дальше, заметая следы. Понятно, что с пятью лодками за спиной это сделать затруднительно, поэтому есть конкретная задача — избавиться от как можно большего количества трофейных посудин, пусть и за любую цену.

На середине реки мы дрейфуем по течению, по очереди подтягивая лодки и переваливая тела через борт, они сразу же уходят вниз и пропадают из поля зрения. За это время мы спускаемся в сторону поселения, откуда появились рыбаки и гребем к нему, чтобы совершить обмен хороших лодок на небольшие деньги.

Подгребая к мосткам, мы видим солидную делегацию из мужиков, высыпающих из одного дома в центре деревни, некоторые вооружены топорами и даже пара так себе луков имеется, как смог разглядеть в наш чудо-оптический прибор Норль.

— Неужели и эти захотят помереть в такое прекрасное утро?

Как позже оказалось, рыбаки немного вооружились не для нападения на нас, просто побаиваются такого слишком щедрого предложения с нашей стороны.

Слишком оно дешево выходит и хотят поэтому еще сбить цену, как оказалось после начала переговоров.

— Заберем три лодки за десять золотых! — провозгласил пожилой мужчина, оказавшийся главным переговорщиком с той стороны.

Странно, откуда в деревне столько золота и не пудрят ли нам мозги рыбаки?

Зато понятно, раз они снизили цену, примерно пятнадцать золотых и стоит одна качественная лодка. Ну, может двенадцать, никак не меньше.

Я только покачал головой и предложил ему отдать четырнадцать монет за три лодки. Начался, как я понимаю, нормальный торг, мы подплыли еще ближе к мосткам и демонстрируем свой товар лицом, я подтянул все лодки к нашей, поставленной на якорь, пока Норль присматривает за порядком, демонстрируя готовность пострелять из боевого лука.

В каждой лодке я продемонстрировал наличие весел и скамеек, даже небольшие деревянные ведерки, чтобы вычерпывать воду, имеются в комплекте.

Цена понемногу поднялась до двенадцати золотых и еще я попросил ведро сушеной рыбы у главного переговорщика, которая сушится здесь везде и ее нам навалили во множестве на край пристани.

Потом мы хлопнули по рукам, находясь на расстоянии нескольких метров друг от друга.

Передача денег шла за каждую лодку по отдельности, сначала в последней я получил четыре золотые монеты, которые называют местные далеры, и мы перелезли в предпоследнюю, где уже получил две золотые монеты и горстку серебра, которое пришлось посчитать и оказалось, что их не двадцать четыре, а только двадцать две, на что я махнул рукой. Да и переговорщик показал на гору вяленой рыбы на причале, которая нас ожидает, что, мол, этого вполне достаточно, чтобы заменить пару не хватающих монеток.

За третью лодку насыпали одного серебра и теперь не достает уже четырех монет, но, я не стал спорить, хлопнул мужика по ладони и показал ему, приложив палец к губам, что покупку пока светить не стоит.

Мужик закивал головой, что он все понял и я увидел, как первую и затем вторую лодку вытаскивают на берег, переворачивают и четверо мужиков волокут тяжелый груз в стоящий поблизости длинный сарай.

— Будут немного маскировать свои покупки, чтобы соседи с другого берега не опознали пропавшую неведомо куда собственность, — догадался я.

Мужик еще показал на остальные лодки и изобразил жестами, что они купили бы и их, только больше денег в селении нет совсем.

— Ну, на нет и суда нет, — ответил я, сложил в мешок рыбу и перепрыгнул на нашу лодку, к которой мы с боков привязали две оставшиеся посудины, где все же нашлись следы крови.

Старший поселения оттолкнулся от кормы на уже своей лодке и направился к берегу, после чего толпа жителей, стоящая тут же, обрадованно зашумела и начала поздравлять друг друга с удачной сделкой. Народ подбежал к берегу, где сразу же утащили третью лодку вслед за теми двумя.

Мы же с Норлем налегли на весла, отпустив назад обе лодки на веревках и погребли от берега, стараясь не провоцировать рыбаков на попытку попробовать отнять последние в селении деньги.

Люди здесь нормальные и вменяемые, не то, что на том берегу, поэтому убивать их ни к чему.

Впрочем, судя по радости народа и отсутствию угрожающих жестов и выкриков, сделка прошла очень удачно, к удовлетворению всех высоких договаривающихся сторон. Мы получили хорошую сумму денег и, главное, избавились от лодок, реально мешающих нам плыть против течения. С двумя посудинами за кормой мы еще как-то справляемся с течением, не таким сильным около берега, а с пять — уже не очень.

Два следующих часа мы гребли, не жалея себя и добрались до следующего поселения на берегу.

Где, идя по уже проторенному пути, по понятным лекалам продали жителям, таким же рыбакам, еще одну лодку уже за пять золотых.

Не стали отсиживаться около берега, решив, что с таким телескопом на вооружении разглядим любые проблемы гораздо раньше, чем они увидят нас.

На душе стало еще легче и жизнь показалась уже приятнее, когда мы еще к обеду добрались до большой пристани, куда, как оказалось, причаливают лодки с той стороны реки, тянущиеся, кстати, сплошным потоком. Одна за другой подходят лодки к причалам и народ из них вылезает, скажем, явно обеспеченный и зажиточный, даже женщины и девушки путешествуют с детьми, конечно, не по одиночке. Попадаются и дворяне с дворянками среди них, судя по очень важному поведению и яркой одежде, но, совсем немного.

Лодки здесь ходят не плоскодонки, а такие устойчивые, на нашу посудину похожие.

Там же нашлась и таверна, которую сразу же унюхал и направился в нее мой напарник, здесь же нашлись и лошади, которые занимаются обратной транспортировкой лодок в пункт переправы на этом же берегу выше по течению.

Видно, что на изгибе реки с нашей стороны скорость воды явно повыше и хороший доход с перевозки пассажиров позволяет не надрываться самим гребцам.

Как узнал я путем долгих расспросов соседних лодочников, ждущих в очереди свою пару лошадей, на ломаном местном языке. Народ с интересом поглядывает на такого новичка с парой лодок и отвечает вполне нормально, не понтуясь и всячески показывая, что живется им не плохо.

— Смотри, Норль, на карте в ботике, которую мы там могли рассматривать в любом масштабе, на обоих берегах реки имеются такие места, где работают переправы, и я не понял сначала, почему таких пристаней на этой стороне две, а на левом берегу только одна, — просвещаю я вернувшегося от таверны приятеля, — Получается, это сделано так из-за сильного течения в этом месте. Выгрести обратно на груженой лодке — очень трудно.

— Это хорошо, только, к чему ты мне это говоришь? Наши планы меняются или как?

— Не знаю еще, — отвечаю ему я, — Поговорю с народом, еще в чем-то разберусь.

— Я заказал жаркое на целого поросенка, его будут готовить и через час принесут сюда, за стол, чтобы мы всегда могли присмотреть за своими лодками, — и он показал на несколько столов, стоящих на пристани, — А пиво будет прямо сейчас, как только нальют кружки, — удовлетворенно заявил приятель.

— И почем здесь поросенок? То есть, его цена?

— Нормально, всего восемь серебра, восемь дамов. Как за вчерашнюю транспортировку лошадьми, видно, что дорогая таверна.

— Хорошо, хоть горяченького вволю поедим, — согласился я и мы присели на нашей основной лодке, чтобы спокойно, отдыхая при этом душой, почистить кошели и пояса всех наших жертв от наличных и всего полезного, что может там найтись.

Как раз к моменту, когда Норля, а значит и меня, позвали за стол, мы собрали солидный урожай серебра и золота из кошелей. Медь тоже попадается время от времени, зато во всех кошелях в наличии кресало с кремнем, разная мелочевка и еще в некоторых золото оказалось спрятано в самих поясах, а не лежит в кошелях.

Это то и не удивительно, кошель всегда могут срезать или просто потерять, поэтому крупные монеты надежно просунуты в середину широких ремней. С тех воев, которые попались в прицел бластера и умерли мгновенно, еще с каждого пояса сняли по качественному ножу в чехле, тоже, недешевый и обязательный аксессуар для местного мужчины и повзрослевшего парня. С тех же, с кем воевали на пристани поселения, ножи нашлись в лодке не все, половина осталась валяться где-то там, на траве и песке берега.

— Однозначно, убивать поселковых и стражников гораздо выгоднее, чем воевать с разбойниками, — констатировал я, когда пересчитал все монеты и количество ножей, добавившихся в доставшиеся нам раньше трофеи.

— С кнехтами того орта тоже хорошо получилось, — вспоминает про дорогущий арбалет приятель и еще про пять неплохих мечей.

— С разбойников мы едва набрали около пяти золотых далеров вместе с серебром, с двадцати пять примерно рож. А с поселковых, с двадцати ополченцев у нас набралось под двадцать далеров и еще около пяти золотых серебром. С разбойников мы сняли пять самых дешевых кольчуг, а с этих уже шесть штук и две из них очень дорогие, те, которые червленые оказались.

Норль согласно кивает и смотрит, чтобы никто не подобрался близко и не запалил наши богатства. Для этого мы отплыли в сторону от подплывающих лодок и маршрута, по которому их по очереди утаскивают лошади. Процесс движется непрерывно, и в зависимости от количества приплывающих лодок, у лошадей или завал с работой или небольшой простой.

— Смотри, мы тут уже больше часа, пусть и примерно, — говорю я, не зная точно, как мерить местное время, — За это время приплыло шесть лодок и лошади утащили семь лодок. Тебе не кажется, что это очень популярный маршрут и народ такими же толпами плывет на ту сторону, чтобы познакомиться с местной святыней, которая раздает нам и многим местным своею нейросеть. Про свою мы можем и сами убедиться, а вот про местных я вижу, когда их касаюсь и потом приходят сообщения в меню.

— После стрельбы на речке еще ничего не пришло, — замечает Норль.

— Это понятно, мы вне зоны действия местной сети. Хотя, что то такое — я не понимаю, — признаюсь я приятелю.

— Да не переживай, какая разница, что не понимаешь. Главное — что она здесь есть и рядом с ней мы становимся значительно сильнее, — подумав, отвечает напарник. Тоже верное мнение.

Тут нас зовут за стол, служка приносит огромный поднос с целым поросенком и несколько кружек с пивом, симпатичная и крупная телом служанка накрывает на стол и расставляет еще блюда с местными овощами и хлебом.

Судя по тому, как она призывно улыбается приятелю, он произвел определенное впечатление своим заказом и своей статью на нее. Или дорогой кольчугой, надетой прямо на просто бесценный панцирь солдата космической пехоты.

— А может, — с легкой завистью думаю я, — Она просто ждет хорошие чаевые.

Норль важно разглядывает румяный бок поросенка, отрезает хорошую порцию и жадно засовывает в рот, запивая тут же пивом. Долго жует, допивает первую кружку и с довольным видом спрашивает, сколько денег с нас причитается.

— Одиннадцать танов, — слышу я ответ служанки и перевожу его приятелю.

Тот неторопливо достает золотой и прихлопывает его на столе, мол, сдачи не надо.

Служанка благодарит и еще раз бросает обнадеживающий взгляд на приятеля, поднимает монету и семенит к таверне. Норль внимательно провожает взглядом ее широкую задницу, зато я сразу же приступаю к поросенку и пробую местное пиво. Ну, пить можно, мутное такое, но, пахнет хлебом и градусов, наверно, меньше трех. Буду привыкать, какое есть, такое и пить придется, если только потом не ускорю здесь прогресс и не переведу производство к верховому или низовому брожению.

После шикарного обеда с пивом глаза сами собой слипаются, и мы переводим нашу пару лодок вниз по течению, в ближайшее место с тенью и дружно заваливаемся спать.

Глава 5

ОТЛИЧНАЯ ТОРГОВЛЯ ДО ВРЕМЕНИ

Сквозь сон я слышу, как подгребают лодки с того берега, как шумно и радостно высаживается с них народ и просыпаюсь первым. Появилась у меня в голове одна мысль, с того момента, как я рассмотрел несколько торговых мест под навесом около таверны с номерами наверху. Полежав немного, я все же поднялся и начал собирать мешки со шмотками, два с разбойников и один с поселковых, еще мешок с поясами и пятый сверток с ножами.

Так хорошо, что есть где-то на реке место остановиться чужеземцам на денек-второй, чтобы немного успокоиться, отдохнуть, пообщаться с народом и познакомиться с ценами. Заполнить, так сказать, некоторые пробелы в окружающей жизни. Пока не появились представители местной власти и не стали задавать трудные вопросы подозрительным товарищам — это я тоже хорошо понимаю.

Два таких крепких мужика, увешанные оружием и прямо сидящие на нем, могут оказаться или только опытными наемниками или странствующими рыцарями. За рыцарей нам никак не сойти, если же представимся наемниками — должны будем сразу ответить, к кому нанялись и что тут выжидаем. Незнание языка не принимается в качестве оправдания.

Я уже заметил, что приплывающие в основном не обедают и не ужинают в таверне, а подъезжают или экипажи, похоже, свои собственные или просто наемный возчик увозит прибывшую на пристань семью куда-то, но, через час возвращается обратно. Значит, увозит недалеко, километра на два-три, в какой-то городишко или большое село, где народ ночует, если приехали поздно или едет уже дальше.

Хочу посмотреть на это село и вообще, немного определиться с высокого места, что имеется рядом с пристанью и таверной. На моей карте отмечены три населенных пункта рядом, и я хочу посмотреть в бинокль, как они выглядят.

Поэтому я поднимаюсь к таверне, предупредив приятеля, где я буду и что вернусь к нему через пару отрезков времени. Норль открывает один глаз, ни о чем меня не спрашивает и снова засыпает. Я знаю, к нему никто не подберется незамеченным, прошлая жизнь в охотниках научила приятеля спать в пол-глаза, поэтому оставляю его со спокойной душой.

Подтягиваюсь за веревку к берегу, выбрасываю мешки и сам выпрыгиваю из лодки, отпустив ее осторожно обратно на глубину в человеческий рост.

С мешками подхожу к прилавкам и начинаю раскладывать барахло.

То, что потрепанное и чистое с разбойников — в одну сторону, то, что с поселенцев, не стиранное, но, явно более дорогое — в другую, пояса с ножнами кладу отдельно, как и сами кинжалы и длинные ножи.

Знаю по-местному только, как сказать цену:

— Одна одежда — один дан, другая одежда — три дана. Пояс и ножны — шесть данов, ножи — как поговорим.

Начинаю громко бормотать эти фразы при каждом проходящем мимо таверны и женщины сразу интересуются одеждой, обувь я не стал брать пока. Мужики поголовно присматриваются к поясам и ножам, на которые я поставил, как точно догадываюсь — очень низкую цену, всего пол далера.

Увидев небольшую толпу из местных работников и обслугу из трактира и номеров, начинают останавливаться даже приплывающие, не бедные такие путешественники. Они в итоге и купили три лучших пояса и два ножа, еще немного одежды, которая подороже, а остальную дешевую, почти всю смели местные работники.

Так я ввел в этом мире новое понятие для него — демпинговые цены и распродажа все по одному!

Чего не демпинговать, когда досталось бесплатно и почистилось так же в пневмодуше, безо всяких прачек.

Потом вышел хозяин таверны и постоял немного, слушая мои рекламные ролики, осмотрел товар и выждав момент, сказал, что за торговлю здесь придется заплатить налог, даже не ему, а в основном в казну местного Орта.

— Сколько? — спросил я, понимая, что большая часть платы все равно осядет в кармане хозяина таверны. Не зря же у него лицо хитрого человека.

— Четвертую часть, — спокойно сказал он, — Как и везде, здесь хозяин земель получает четвертую часть с любой продажи.

Я кивнул, соглашаясь и тогда он, уже как заинтересованное лицо, посвятил меня в то, сколько здесь стоит пояс с ножнами, хороший нож или мое барахло:

— Пояс — восемнадцать данов, нож, вот такой — шестьдесят данов, — показал он на неплохой клинок, — Вот такой — тридцать шесть данов, — показал он на самый обычный нож, — Одежда — эта, минимум восемь данов, а эта — по три дана тоже разлетится, — показал он рукой на товар.

— Я тебе сказал хорошие цены, можешь продавать дешевле, только уже не так дешево, как сейчас, чужеземец, — с трудом я понял смысл его слов.

Я выдал ему из шести наторгованных талеров полтора с мелочью и он, довольно хлопнув меня по плечу, ушел в таверну.

После этого я собрал свое добро в три мешка, на улице уже темнеет и поднялся на второй этаж таверны по лестнице для чистой публики, как я понял. Тут они могут подняться на второй этаж к своим номерам, не пробираясь по узеньким лестницам и проходам в самой таверне и не толкаясь с быдлом. Я тоже не стал никого беспокоить и прошел следом за одной приличной семьей.

Со второго этажа и так стоящей на возвышенности таверны я разглядел в какой-то паре километров настоящий средневековый замок, очень солидный, из серого камня и с черепичной крышей на башнях и донжоне. Замок находится на возвышенности и расположен очень удачно, контролирует обе переправы, и как я начинаю понимать, хозяин замка — очень богатый человек, раз такое денежное дело, как перевозка через реку идущих в больших количествах путников-паломников к местной святыне находится под его полным контролем.

Если смотреть от берега, то дальше расположен солидный городок, с небольшой стеной вокруг и так же черепичными крышами. Понятно, что он стоит на пути приезжающих и уезжающих, тоже достаточно богатый и возможно ухоженный, но, это совсем не факт.

Вниз по течению имеется большое село, где-то оно контачит с той рыбацкой деревней, где мы продали одну лодку.

Начинаются сумерки, я вижу, что работник из таверны зажигает огонь на вершине столба, к которому ведет узкая лестница и такие же огни загораются на том берегу реки, обозначая пункт приплытия и отправления лодок и где-то за замком немного попозже загорается еще такой же маяк. Хотя, зачем он нужен сейчас, когда судоходная деятельность почти прекращается и последние лодки плывут к нашему берегу, как наверно, и к противоположному берегу тоже сейчас подплывают.

Ну что же, кое-какая информация у меня отложилась в голове, я узнал еще несколько новых слов и в кармане появилось почти пять талеров — вечер прошел не зря.

Да и от барахла я проверил надежный способ быстро избавиться — что тоже ценно в наших стесненных временем и незнанием языка условиях.

В темноте я вернулся к нашим лодкам, где меня уже нетерпеливо ждет Норль, чтобы сразу отправиться в таверну и договориться со служанкой переночевать с большим удовольствием. Забирает у меня золотой далер с несколькими данами и уходит, весело посвистывая. Защиту и панцирь с кольчугой оставляет в лодке, с собой берет только длинный нож.

Я бы тоже не отказался от такого времяпровождения, но, один из нас должен охранять лодки и настоящее богатство, которое в них находится.

Рано утром довольный Норль подтягивает лодки к берегу и залезает на борт, сразу же желая заснуть после трудов постельных и битвы плоти.

Я поднимаю голову, вижу, что начинает светать и вдали видна первая лодка, уже плывущая к пристани. За ночь меня никто не побеспокоил, и я хорошо выспался, завалившись еще около восьми вечера и удобно разместившись на мешках с одеждой, положив поближе фонарь и бластер на случай тревоги.

Поэтому сразу же собираюсь, но, сначала тормошу Норля.

— Чего тебе, — бормочет приятель, с трудом открывая глаза, — Умотала меня вконец эта Пулия, до чего крепкая баба. Всю ночь глаз не дала сомкнуть. И еще работать побежала раньше, чем я встал.

— Молодец, что не подкачал, за всю свою планету выложился. Хочу дело нужное провернуть, все барахло сразу продать, чтобы избавиться от него с концами. Тут городок в паре километров есть, зажиточный с виду такой. Это наше барахло и пояса с ножами здесь долго продавать, несколько дней придется торчать. А там за пару часов все улетит, еще и подороже, чем тут.

— Думаешь, стоит так рискнуть? — просыпается полностью Норль, решив серьезно обсудить мое предложение.

— Вся наша жизнь теперь сплошной риск, старина. Но, шмотки — ладно, можно и бросить, хотя с них примерно с десяток золота можно выручить, а то и побольше. Главное — ножи и пояса с ножнами, они на полста далеров точно потянут. Копья, кольчуги, мечи, наручи, эти скрамасаксы. Ну, ножи длинные у нас так называют, — объясняю я не понимающему Норлю.

— Еще луки и арбалет, пара шлемов — все это сильно дорогое добро нет смысла светить на прилавках и продавать за треть или четверть цены. Да и нельзя это делать никому, кроме доверенных торгашей и самих дворян, наверняка, здесь. Самим еще понадобится. Поэтому, думаю в пустынном месте, повыше по течению устроить тайник и там все спрятать.

— А… А зачем? — недоумевает Норль.

— Ты хочешь его на своем горбе таскать все время?

— Так у нас лодки есть, — выкладывает аргумент приятель.

— Лодки есть. И денег много, больше шестидесяти талеров. Ну, пару уже потратили на еду и твои ночные кувыркания, — объясняю я напарнику, — И не смотри обиженно, я за тебя только рад, что нашел эту пышку. Денег не жалко, у нас планы другие, лавку или таверну открывать не будем, в купцы тоже не стремимся.

— А какие у нас планы? — с утра Норль конкретно так тупит, поэтому я на него не обижаюсь.

— А самому подумать? Тем предметов, на котором шлем носишь? И который сейчас чешешь?

Приятель молчит и начинает дуться.

— Ладно. Помогу тебе. В чем мы явно сильнее местных?

— В уровнях, похоже. Раз у такого матерого главаря уровень всего пятый, значит, у остальных гораздо меньше, — быстро соображает Норль.

— Правильно. Еще и в работе мечом и прочих боевых умениях. Но, уровни и прочие навыки открываются наиболее полно в тех местах, где действует местная сеть. Нам же туда и требуется идти, только отношения с местными бандитами, назовем их прямо так, контролирующими прямой проход к святыне или еще там чему, напрочь испорчены — для нас этот прямой путь уже закрыт. После событий на берегу поселения нас там все будут ждать и ловить. А с нашими приметами и незнанием языка — это не проблема для местных, вычислить двоих таких красавцев в толпе посетителей святыни. Мы, конечно, можем и полсотни мужиков за раз порубать, если очень надо будет. Но, сотню уже не потянем. Выдохнемся, да и не хватает наших шлемов, так каждая стрела или болт, да простой камень может закончить наши подвиги. Согласен?

— Да, без шлема долго не сможешь голову уберечь от чего-то тяжелого, — вздыхает Норль.

— Ну пара то у нас имеется, только, они не закрытые, могут макушку и затылок прикрыть, не больше. Для обычный наемников — нормально, нам же что-то более защищающее требуется.

— Торфин говорил еще, что с той стороны этой святыни, или как он ее еще называл, Скалой вроде, живут совсем свободные люди, те, кто никакой порядок не поддерживают и они сами проходят к святыне с другой стороны. Вот, нам и требуется найти этих хитрованов и убедить довести нас, куда нам надобно, тем более, золото у нас есть и сила для этих мест необыкновенная. Придется с лодки слезать, примерно в этом месте, — и я тыкаю в место на карте, — Там то сеть точно будет работать и мы, с нашими уровнями, окажемся почти непобедимы. Лодочники ответили мне, что народ едет туда и везет с собой детей, чтобы провести инициацию. Ну, само слово я не понял, но, думаю, это что-то в этом роде.

— Значит, и нам обязательно придется ее пройти, — задумчиво говорит проснувшийся полностью приятель.

— Да, обязательно и еще посмотреть, где мы можем набрать себе людей, чтобы воевать не самим постоянно. Чтобы за их спинами спокойно решать любые стычки и вопросы в свою пользу. Сколотить такую банду или шайку, чтобы слушались и не опасаться каждого усиленного разъезда стражи. Короче — узнать подробно историю этого мира и какая здесь сейчас политическая обстановка, — делаю я планы максимально широкими.

— Лодку можно и притопить где-то, камнями придавить, и она сразу будет готова плыть. Как только воду из нее выльешь и весла вставишь. Поэтому, плоскодонка нам будет нужна, а эта тяжелая ладья не очень, зато она легко продастся около этих самых пристаней, меня уже спрашивали про цену гребцы с других лодок, — продолжаю я рассказывать о своих прикидках.

— Поэтому я хочу за одну вылазку в городок избавиться от всего не нужного барахла и вернуться к тебе. Будь готов сразу отплыть, тут рядом замок, так же в двух-трех километрах, — я уже научил Норля примерно понимать, о каких расстояниях я говорю, — Может появиться местная стража, наверняка, они часто приезжают собирать деньги с лодок и таверны, места тут очень проходные и монеты текут рекой.

— Смотри, все крупные деньги оставляю тебе. Сам поеду торговать с мелочью и серебром, не расслабляйся. Один бластер я беру с собой на всякий случай. Я появлюсь раньше обеда, — я уже оценил тягу, с которой улетают ножи, пояса и барахло и уверен, что двух часов на рынке городка мне хватит за глаза.

Потом я собрал и связал все мешки с барахлом и отнес их к стоянке, где ждут клиентов местные возчики, там договорился с одним из них, за завышенную плату в пол золотого, чтобы он отвез меня до местного рынка в городке. Потом вернулся к лодкам и Норль передал мне мешок с поясами и второй с ножами, после чего я сразу же уехал от таверны, пока меня не спалил ее хозяин, что я заплачу четверть не ему, а кому-то в городке и не устроил какую-нибудь подлянку за это.

Хотя, смешно думать об этом, когда мы так готовы огорчить даже хозяина этих земель при случае, чего уж тут беспокоиться про обычного трактирщика.

Полчаса неторопливой поездки под ранним солнышком и молчаливый возчик выгрузил меня с другой стороны городка, где как раз и устроены навесы для торговли.

Приехал и выгрузился я очень вовремя, еще десять минут и свободных прилавком не осталось. Пришлось опоздавшим торговцам стелить покрывала на вытоптанную траву и там уже раскладываться для торговли.

На мое новое здесь лицо народ, пролетевший с местом для торговли, недовольно посмотрел, но, оценив мою наглую физиономию и ширину плеч, искушать судьбу желающих среди торговцев не нашлось. Тут так, кто первый встал — того и тапки. Только услышал пару ругательств про чертовых южан со спины и все.

Зато, как я выложил барахло и назвал цены, так местные продавщицы молочки, овощей и рыбы скупили у меня за полчаса все вещи и по два дана и по пять данов тоже.

Шумели и кричали столько, что подтянулись их мужики примерять обновы и все остальные покупатели вокруг, на бесплатное развлечение посмотреть.

Подтянулись и остались, сами заинтересовавшись и поясами, и ножами.

Для местного мужского пола тот момент, какой у тебя нож на поясе — это главное определяющее качество мужчины и все хотят выглядеть подороже. До Армани и Феррари тут еще не дошли, бахвалятся тем, что на поясе висит.

Как я понимаю, все мои вещи можно еще с прибылью перепродать, если никуда не спешить и потратить день-два на торговлю. Только мне, с моим языком и непонятной историей лучше совсем не светиться перед местными органами правопорядка, тем более, откуда у меня столько хороших ножей — тоже правдиво не ответить, да и вообще никак не рассказать, ибо владение языком на уровне двухлетнего ребенка у меня сейчас.

Половину мужского товара продал покупателям, остальное забрал быстро прибежавший на рынок местный оружейных дел мастер, которому стало сразу же известно про наглого конкурента по его товару, сплошному демпингу и будущим убыткам от торговли. Которые он решил оптом превратить в будущие прибыли.

Ножи получше я продаю за три далера, попроще которые — за полтора и пояса с ножнами по одному далеру. Торговать мне понравилось, желающих серьезно душить меня по цене сразу же перебивают ценой другие покупатели и через час, как пришло время идти в лавку оружейника, дополнительные сорок пять далеров уже оттягивают мне мешок. Где в одиночестве лежат бластер и фонарь, если какая-то проблема нарисуется, то оружие я рассчитываю отнять у тех, кто будет создавать мне проблемы.

Оставшиеся шмотки начал отдавать уже по одному дану и еще пять минут разнимал сцепившихся из-за них баб.

Все, остался только один большой мешок с половиной поясов и ножей, я прекращаю торговлю и иду следом за хитрованом оружейником, в самый центр городка, где-то рядом с внушительной церковью непонятного мне типа.

Даже за торговое место не успел заплатить.

Так и времени всего семь утра, а мзду собирает за это дело только в восемь утра специальный чиновник от местного владетеля.

Я теперь попадаю в число злостных нарушителей торгового правила, не дождавшись его честь по чести, что мне грозит нешуточными проблема в случае задержания стражей Орта. Местные точно расскажут про меня, крутую торговлю и воровство у благодетеля минимум десятка далеров, что точно потянет по содеянному на долгие пытки в подвале и на колесование на Ратушной площади городка, при стечении всего народа.

С другой стороны, кто там на рынке знает, что я не собираюсь возвращаться, чтобы отдать деньги, мзду за торговлю и положенный сбор в четверть от проданного.

Городок оказался небольшой, в воротах стражи не стоит и вообще ее пока не видно. Близость замка феодала позволяет так расслаблено жить.

Оружейных дел мастер показался мне честным малым, рассчитался честь по чести за весь товар, отдал сорок талеров в лавке без особого торга, не пытаясь на чем-то вымутить или недодать монеты. Понимает, похоже, про свою прибыль и то, как ему повезло меня встретить.

Но, выйдя из лавки, я понял, что это мне только показалось, про честность и прочее повезло.

Появившись через массивную дверь на улице, я оказался сразу же окружен четырьмя стражниками, которым, как я понял, дал наводку на меня именно оружейник, судя по его смеющемуся, донельзя довольному лицу, мелькнувшему в распахнутом окне.

Их четверо и трое вооружены копьями, у четвертого на поясе красуется неплохой такой меч и прямо притягивает мой жадный взгляд.

Мешок с сорока талерами стража оружейнику вернула сразу же, прихватив меня за локти и вытащив его из-за пазухи. Понятно, что он видел, на сколько я наторговал и такую же сумму легко может гарантировать своим приятелям стражникам. Мне приставили пару копий к спине и отвели в местную одноэтажную караулку, которая отдана страже для исполнения своих обязанностей и задержания подозрительных людишек и прочих жуликов.

Пока идем, я запоминаю дорогу, чтобы сразу же вернуться в лавку оружейника и высказать ему все мое неудовольствие. Так выскажу подлецу, что он не переживет этот волнительный момент.

Глава 6

ТВОРЮ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

На улице я не стал вступать в пререкания или неравную схватку со стражниками, сделал вид, что смирился с задержанием и потерей денег. Позволил завести себя в караулку и судя по тому, как у меня сразу потребовали отдать свой мешок, служивые в курсе, сколько я денег сегодня наторговал и где они у меня лежат точно. Еще бравые служаки закрыли внутренний замок на ключ, чтобы никто не мог помешать им делить мои деньги и я запомнил, у кого хранится нужная мне связка.

Тут уже копья от меня убрали, считая, что у меня нет шансов против четверых вооруженных и обученных людей и что я морально сдался, думая откупиться деньгами и обойтись без сидения в камере и побоев, да и возможной казни тоже.

Я же считаю совсем иначе и поэтому положил мешок на грязный, заставленный бокалами, кружками и несвежей жратвой стол, потянулся и первым же ударом кулака отправил к стене ближнего стражника, вторым другого и выхватил у третьего меч из ножен, так же оглушив его. Оставшийся с копьем четвертый служивый замешкался и попытался остановить меня, кинув свое копье мне в грудь и захлебнулся кровью после моей отмашки, поэтому быстро упал на каменный пол и только красная кровь густо льется из перерубленной глотки.

Пришлось мне обобрать пояса беспощадно и с него и с тех, которые пока валяются без сознания. Всякие мысли про связать и прочую благотворительность меня покинули, как только я вспомнил, что мне желательно убраться из городка без шума и пыли, затрофеив еще оружие этих неудачников, которое я завернул в грязную скатерть, вывалив все со стола на пол. А, чтобы не переживать, сколько времени они останутся лежать без сознания и когда позовут на помощь, добавил каждому еще по голове древком копья. Выживут они или нет — не так это и важно, по большому счету.

Подумав, я закинул пояса этих стражников в свой мешок и было собрался на выход, как до меня донеслись негромкие стенания и просьбы. Нашелся в караулке и закрытый в темнице народ, который хорошо рассмотрел произошедшее, как в цирке и начал слезно умолять меня об освобождении.

Заглянув в одну грязную камеру, я увидел смазливую девку достаточно потрепанного внешнего вида, чернявую и похожую на цыганку. Она еще назвала меня земляком, и я только сейчас вспомнил, что и сам являюсь смуглым и кареглазым молодцом в этом теле и очень похож на нее саму.

Пришлось повозиться с найденной связкой, только, каким ключом открывается дверь в ее камеру, подсказала мне сама узница, перехватив связку и мгновенно открывшая неказистым ключом замок.

Выскользнув из распахнувшейся двери, она горячо расцеловала меня в губы и занялась бытовыми мелочами, проверила пульс и наличие жизни у служивых и занялась сбором всего, что смогла найти в караулке, принесла мешок и стала набивать его остатками еды, всякой мелочевкой, что нашлась на телах, видно, что девка отпетая и очень хладнокровная по жизни. Не смутилась видом побитых стражников и одного уже умершего, залившего своей кровью весь грязный пол.

Из другой камеры я выпустил пару мужиков явно криминального вида и поведения, которые так же быстро перехватили связку ключей из рук у меня и сами открыли решетчатую дверь, избавив меня от таких хлопот. Эти принялись тоже готовиться к побегу, похватали, что смогли и уже открыв замок на двери, теперь ждут моего сигнала, что достаточно правильно.

Этим я вручил скатерть с мечами и показал, чтобы шли за мной.

— К оружейнику. Забираем все. Я сам, — и я показал интернациональным жестом на горле, что лично разберусь с хозяином лавки, — Возьмем подводу и на берег. Там лодка стоит, — на эти мои слова все трое закивали головами, соглашаясь, что это верный план.

Ну, иначе отсюда не убежать, замок находится слишком рядом, чтобы надеяться скрыться по дорогам или даже лесам в густонаселенной местности.

Выйдя на улицу, я показал мужику с ключами, чтобы он хорошо закрыл дверь на замок, с этой задачей жулик справился на счет раз-два и еще раз подтвердил, что задержан и сидел в камере за дело.

Ключи он выкинул в небольшую речку, по мосту над которой мы вскоре прошли.

До лавки оружейника идти оказалось всего минуту и не прошло и десяти минут, когда сорок далеров вернулись к своему настоящему хозяину, как мы ввалились в его собственность и я первым делом загнал прихваченный со стены кинжал ему прямо в брюхо. Мужик, вроде, и успел что-то схватить и даже принять защитную позу, но, моя скорость не оставила ему шансов. Еще живого и жалобно стонущего обыскал его и вытащил из-за пазухи мой законный мешочек с золотом, потом пнул его по башке, как следует и дальше мы уже потрошили лавку без свидетеля.

Деньги из-за прилавка забрала шустрая девка, я снял с витрины огромный меч-кладенец, подумав, забрал еще и второй для Норля. Двое жуликов быстро набрали себе всякого оружия, сколько смогли набить в мешки и нагруженные, как слоны, мы покинули лавку и направились к стоянке местного такси.

Идти по городу в таком составе оказалось довольно заметно, что я хорошо осознал.

Все горожане на нас смотрят и пальцами друг другу показывают.

Похоже, вся троица тут хорошо скомпроментирована своими темными делишками, у меня тоже не местный вид, так что, тайком уйти не получилось.

Но и переживать по этому поводу особо нечего, местные не собираются ложиться телами на нашем пути, а то, что они расскажут местному Орту, взломав двери караулки и обнаружив там всех местных стражников без сознания или мертвыми, уже никак больше не испортит мою репутацию в этом городишке.

Однако, еще одно нарушение закона пришлось осуществить напоследок.

Возница, привезший приличную семью с детьми к воротам города с пристани, заметив нашу банду и уже предупрежденный порядочными горожанами, попробовал сразу же ускользнуть от нас, вцепился в вожжи, собираясь подгонять лошадей. Только я с жуликами уже хорошо нагружены трофеями, поэтому пришлось отдать команду нашему слабому полу, чтобы она договорилась с таможней.

Что девка и устроила, быстро нагнав повозку и ловко запрыгнув к вознице на облучок. Повозка сразу же остановилась, девка нашла серьезные аргументы для возчика, приставив ему ножик к горлу и мы добежали до подвернувшегося очень кстати транспорта.

Вывалили нашу тяжеленную добычу на пол повозки, и я отправил одного из жуликов вперед, помочь девке с контролем, чтобы возница не вздумал дальше сопротивляться и ехал, куда ему сказано.

А тяжеленная добыча потому, что жулики поснимали со стен все оружие, которое там находилось. А я забрал все свои ножи обратно и теперь оба мешка и два двуручника и мне оттянули все руки.

Зато, ехать нам не так и долго, сам возчик торопится побыстрее избавиться от острых предметов у своей шеи и нахлестывает своих лошадей почем зря.

Правда, я вижу, что следующая повозка направляется через несколько минут из ворот городка прямо в сторону замка и понимаю, что это встревоженные горожане, некоторые из которых заметили, как мы выходим из караулки с очень хитрыми лицами и запираем за собой дверь, подняли тревогу и отправили гонцов к защитнику и кормильцу этих земель.

То есть, у нас осталось немного времени, чтобы погрузиться и скрыться за горизонтом. Из замка могут послать, если вдумчиво подойдут к вопросу, стражников сразу в городок, к нашей таверне и даже могут отправить наряд на ту пристань, которая находится выше по течению. Если кто-то сообразит, что мы не просто так удираем в сторону реки.

Уплывать нам лучше с запасом, только, не кормить же спасенных космопайками. Поэтому, когда мы вылезли из повозки, заехав как можно ближе к пристани и по моей команде жулик связал возчика, я успокоил мужика, сказав:

— Тебе лучше именно так встретить стражу, что ты совсем ни в чем не виноват, — и скомандовал занести его в саму повозку и положить на пол.

После этого я послал встретившего нас Норля закупить всю готовую еду в таверне, отрядив ему в помощь шуструю девку для быстрых переговоров, а сам вместе со спасенными мужиками загружаю наши новые трофеи в плоскодонку.

Загрузиться оказалось дело не долгое, вот ждать еду пришлось подольше и поэтому отплыли мы не так сразу же. Впрочем, мы продолжаем держать руку на пульсе происходящего, используя наше техническое превосходство над местными правоохранителями. Норль с верхнего этажа таверны смог в бинокль нормально рассмотреть тот момент, когда в замке раскрылись ворота и всадники галопом понеслись к пристани.

— Все! Пора, — крикнул приятель сверху, он сам заскочил в таверну, прихватил оба мешка с провизией у нашей новой подруги, кинул четыре далера на стойку и запрыгнул в лодку вместе с ней.

— Эх, с Пулией не попрощался, — пожалел он, выдергивая колышек и отталкиваясь от берега.

Через пятнадцать минут только мутная вода на месте нашей стоянки возле берега предстала перед глазами десятка кнехтов, соскочивших со взмыленных лошадей и высыпавших на берег пристани.

Их я хорошо вижу в бинокль, прикрытый от взглядов наших попутчиков намотанном на него обрезком рыбацкой сети, чтобы он не сверкал удивительным пластиком, незнакомым материалом для местных людей.

Норль, вернувшийся с двумя мешками еды, раздает пока жареную колбасу спасенным, у которых уже пару дней маковой росинки во рту не было, по их словам. Жрут все трое, как будто никогда еды не видели, так что, колбаса промелькнула и исчезла. Мы еще даже не познакомились с ними и не знаем их имен, но, видно, что они хорошо знакомы между собой, наверняка, вместе попали за решетку за какое-то неудачное дело. Пока приходится напрягаться изо всех сил, гребя по течению и стремительно удаляясь от пристани.

Мы с напарником решили, что сейчас точно не то время, чтобы на глазах у погони подниматься вверх по реке, когда нас могут легко перехватить с верхней пристани. И вообще, лучше не светить нашими мужественными и относительно честными лицами рядом с такими товарищами по бегству, как эта троица.

И вообще, просто не светить.

Через несколько минут от места нашей стоянки отваливают две лодки, набитые стражниками и, как я могу хорошо разглядеть в бинокль, достаточно неумело берутся за весла. Мы оторвались от них на пару километров, светило слепит им глаза, нас они точно не видят и у нас есть все шансы где-то спрятаться от погони.

Дела наши через еще полчаса совсем поправились. Мы пока гребем вниз, отслеживая на недосягаемом для человеческого глаза расстоянии нашу погоню. Стражникам, как я и думал, очень быстро надоело безрезультатно махать веслами, выискивая бесследно исчезнувших на реке бандитов.

Они повернули назад и вскоре вообще пропали с горизонта, который может рассмотреть бинокль.

— Так, одной проблемой меньше, теперь со спасенными пора разобраться, Норль.

— Откуда ты их притащил? Судя по рожам — криминальные люди, — сразу же подмечает приятель.

Девка сидит у нас в лодке, бросая томные взгляды на нас обоих по очереди, жулики очень неумело, но старательно работают на веслах в плоскодонке, и мы сворачиваем к берегу, чтобы прийти в себя, посчитать наши прибыли с трофеями и решить, что делать с неожиданными попутчиками. Нам они не особенно нужны в дальнейшем, помогли ограбить и донести оружие из лавки, спасибо им за это.

Только, у нас столько всего инопланетного имеется, что оставлять рядом ту же стреляющую глазами девку я не собираюсь. Пусть она готова услужить мне по-быстрому, на что намекает всем своим потрепанным видом.

Понятно, что хочет выжить и остаться при деньгах из лавки и добыче. Поэтому, подумав, я разрешаю ей говорить и первым делом показываю, что не понимаю ее родной язык, чем очень удивляю потенциальную землячку.

Привязав нашу лодку к дереву, мы подтягиваем и вторую плоскодонку, заваленную оружием. Приглашаем вылезать жуликов и, пока накрываем на стол и разводим костер, знакомимся с ними:

Мужиков зовут Клепа и Жига, девку — Айна и это, похоже, их клички.

Я пытаюсь общаться с ними на местном языке и вскоре знаю, что они приехали в небольшой городок по делам и уже тут попали на камеру, вместе с Айной.

Сами они из большого города в трех днях пути на юг, который называется Клепер и в нем проживает почти двадцать тысяч жителей. Там они занимают определенное положение в кое-какой организации уважаемых в своих узких кругах людей.

Сам я представляюсь Торфином, Норля называю Маффином.

Судя по всему, мужички понимают, что это шутка, но, не спорят и предлагают нам разбежаться сейчас, даже приглашают навестить в родном для них городе, где смогут отблагодарить меня за спасение из камеры.

— У нас — свои хлопоты, у вас — свои дела, так что время уходит. Искать начнут нас, когда цирики пригребут обратно, разгоняя погоню все дальше от этого городишки и сейчас мы еще можем проскочить облаву, раз так уплыли хорошо.

Цирики — значит, жаргонное слово, обозначающее стражу, буду знать.

Я, немного подумав, киваю головой, соглашаясь и теперь только Айна задумчиво поглядывает на меня, прикидывая, что для нее лучше — отправиться с близкими по духу товарищами в опасный путь домой, где, судя по ее жизни и внешнему виду, нет ничего особо хорошего или остаться с нами, непонятными, но явно крутыми, судя по всему, мужчинами.

Норль не одобряет такую подругу, как я вижу по его взглядам, но, спорить не хочет, так как понимает, что для своего дела эта девка сгодится не хуже любой другой.

Однако, я уже принял решение, что свидетельница лишняя нам — ни к чему и теперь зову мужиков к плоскодонке. Чтобы поделить добытое добро и еще придется им купить у нас лодку за недорого, эту нашу тяжелую посудину. Мелькать на ней около пристаней нам не стоит, теперь у нас слишком много здесь врагов образовалось.

И на левом берегу разгневанные поселенцы не перестанут нас искать, не щадя живота своего, могут еще устроить нам засаду и на правом станут землю рыть, не покладая рук, стражники, тем более, что наши приметы сразу же бросаются в глаза.

Пора совершить ловкий маневр и уйти с этой территории на какое-то время.

А для этого маневра нам требуется плоскодонка и развязанные руки безо всяких свидетелей, чтобы спрятать нашу все более увеличивающуюся с каждым днем добычу.

Клепа и Жига приказывают выложить забранные деньги Айну, чтобы более честно поделить нашу добычу в лавке оружейника, хорошо понимая, что в случае нашего несогласия с дележкой такие парни, как мы, можем и с ними поступить так же, как и с невезучими стражниками в караулке.

Мы выносим трофеи на поляну около воды и скоренько раскидываем на две доли добычу, вместе с пятью далерами, которые нашла Айна в лавке. Наверняка, хитрая девка уже припрятала часть денег, но, пусть ее потрошат партнеры по криминалу. Я просто забираю свою долю деньгами и оружием, ту же половину, отложив большие мечи в сторону, как свой личный приз.

Норль сразу же берется помахать такими здоровенными оглоблями по очереди и весьма впечатляет своим умением жуликов, которые просто очень радуются достаточно справедливой дележке и невысокой цене в десяток далеров за лодку.

Впрочем, внимательно осмотрев долю жуликов и понимая, что им требуются первым делом наличные, я предлагаю им продать почти все оружие мне за четверть цены и за ту же лодку.

Которую они, кстати, могут и сами продать на другом берегу Каны.

Клепа согласен на мое предложение, Жига выбирает им с приятелем несколько длинных ножей, и мы вместе пересчитываем оставшуюся пару десятков образцов холодного оружия, после чего я выдаю каждому из концессионеров по шесть далеров золотом и серебром, о чем они настойчиво просят.

Выделяем им еще немного продуктов, на первое время и довольно приветливо расстаемся с довольными дележкой и еще неожиданно спасенными мной от пыток и страшной казни жуликами.

Айна так и не дождалась от меня приглашения вступить в нашу шайку и греть меня по ночам, поэтому молча залезает в лодку, оставляя на долю всем довольных напарников все процессы с прощанием.

— Добрый ты слишком, — бурчит Норль, — Дрянь людишки, а ты им золота отсыпал и лодку отдал. Лучше бы оставили их тут лежать, меньше бы болтали потом.

— Ну, не скажи, вполне возможно, что до города мы доберемся попозже. Такие знакомые могут понадобиться на первое время.

— Сдадут сразу же, как только услышат про награду, назначенную за наши головы.

— С этим не спорю. Но, вести про награду туда могут и не добраться. все же три дня пути — это тебе не шутка. Опять же, если бы не они, я бы и четверть оружия из лавки не приволок, так что, пусть оно нам пока и не потребно, зато и карман не тянет, пока в лодке лежит. Радуйся, эта пара мечей точно поможет нам в пути. Пусть они и весят по три килограмма, с нашей силой в зоне местной сети сможем махать, как маленькими ножиками.

— Да, эти стоящие, благодарю, что не забыл про меня, — сразу же добреет Норль, задумчиво взвешивая подарок на руке.

— Да и лодка эта здоровенная нам точно ни к чему. Грести мимо пристани на этом берегу придется ночью и к рассвету лучше бы нам оказаться подальше от знающих о произошедшем в городке людей. А она для такого дела тяжелая и шумная слишком. Ведь — не подарили, а продали и не так и дешево, как могли бы.

Оставшееся время до темноты мы искали место для тайника, я греб на плоскодонке вдоль берега, Норль, как опытный охотник, искал пешком место и заодно проверял пустынный берег на момент отсутствия свидетелей и погони из поселения.

Место подходящее высмотрели и решили заняться раскопками утром, сейчас пора отдохнуть после напряженного дня сплошных тревог и хлопот.

Глава 7

ПОГОНЯ ЗА КОНТРАБАНДИСТАМИ

Норль, как всегда подстрелил пару местных тетеревов и вечером мы по-старому рецепту запекли их в глине, вместе с овощами, помылись еще в реке на отмели, решив пока не ставить сетку на рыбу, самую последнюю, которая у нас осталась.

— Давай решать, что делать станем, старина, — говорю я после долгого молчания, выламывая пальцами хрустящую корочку.

— Давай, — согласен со мной и Норль, разделывая испекшуюся жирную птицу, набравшую хороший вес к концу лета.

— Хочется забиться в тихое, спокойное место и там передохнуть, не спеша подучить язык? Спать на простынях, не под открытым небом и не слушать шорохи?

— Конечно, очень хочется! Только, ты же не это мне предлагаешь?

— И сам хочу, но, что-то эти наши приятели перед тем, как уплыть по делам своим темным, говорили про возможность отсидеться у них в городе, как там его, Клепере. Потому что где-то на юге идет война и разбитые крестьянское войско скоро заполонит эти места. Если проиграют войну феодалам и королю, что почти всегда и происходит в таких случаях.

— Нет, это я не слышал, — удивляется Норль, — Так у них тут восстание и эти жулики думают, что и до этих мест оно дотянется?

— Да уверены вообще-то. По их словам, деться разбитым будет некуда, только сюда отступать. Отсидеться у них в городе или замках баронских получится, сами мне так сказали. Ну, насколько я понял их слова.

— И что ты предлагаешь?

— Мародеры и отступающие крестьяне еще не скоро появятся, новости местные, сам понимаешь, не так сильно опережают сами произошедшие события. Но, городок этот точно разграбят, а вот в реку упрутся, да и на той стороне их никто не ждет, я думаю.

— Хорошо, мы то по-прежнему плану действуем? Прячем добычу и пробираемся к святыне местной?

— У нас нет другого пути. Только около святыни мы можем что-то понять со своей Системой в голове и никак иначе. Уже от Системы станем и танцевать, — видя, что приятель не понимает выражения, объясняю ему смысл слов отдельно, — Может, доберемся до местных с той стороны святыни и поживем среди них, чтобы хорошо научиться говорить и понимать, что нам даст сама святыня.

На то мы и порешили, утром долго хлопотали, устраивая тайник в склоне оврага. Хлопотал, в основном я один, пока Норль осуществлял патрулирование глухой местности вокруг тайника для прикрытия процесса.

Наши трофейные мечи, копья, кольчуги, в общем, все наше накопленное барахло, кроме этой червленой кольчуги, которую напарник не захотел снимать и готов таскать то на себе, то в своем мешке за спиной. Я решил обойтись только своими доспехами, правда, оба шлема мы тоже с собой забрали. Еще два мешка с ножами спрятал, от которых мне не удалось избавиться, тем более, после забранного мешка из лавки оружейника, еще столько же мне осталось от моей доли и выкупленных у тех же жуликов.

Арбалет и луки пришлось припрятать в другом месте, Норль снял с них все тетивы и забрал с собой, справедливо рассудив, что в дикой природе они отсыреют и потеряют свои качества. У нас с собой по одному полуторному мечу, или просто очень длинному мечу, по паре кинжалов, фонари и бластеры в мешках, еще бинокль висит у меня на шее, у Норля так же висит лук и в колчане полтора десятка стрел. Все, что осталось на сегодняшний день и он собирается заняться изготовлением боеприпасов.

Насобирал за время патрулирования целый пучок подходящих заготовок для стрел и уже отложил с добычи нужное количество прямых перьев для оперения.

— Только наконечников мало, но, для охоты вполне хватит и простых стрел, без железного наконечника, — успокаивает он меня.

Вечером мы спускаем на воду нашу плоскодонку, предварительно поднятую из воды и спрятанную в кустах и как только подгребаем к пристани с нашей стороны, хорошо различаем горящий в ручном режиме маяк, на который и ориентируемся в быстро наступившей темноте.

Вскоре огонь гаснет и нам приходится буквально на ощупь пробираться мимо пристани, на которой стражников за тот час, который мы потратили на наблюдение в наступающих сумерках, не увидели.

Не то, чтобы мы особо их опасается.

Но, знать власти в лице местного Орта, что нарушители порядка и матерые преступники перебрались мимо его владений выше по течению, совсем не стоит. Пусть ловят нас на той стороне ниже по течению, куда мы спокойно направились на глазах у всех гребцов, ждавших своей очереди на транспортировку вверх по реке лошадиной тягой.

В принципе, вода тут хорошо так шумит около самого берега, на небольших перекатах и вокруг камней, торчащих в изобилии рядом с пристанью, что услышать наши осторожные гребки веслами почти нереально.

На самой пристани несильно горит костерок, местные работники что-то варят себе после трудового дня и на его неяркие языки пламени мы тоже ориентируемся, проходя потихоньку мимо, осторожно опуская и вынимая весла из воды.

За пару часов мы прошли мимо всего полуострова, так хорошо врезающегося в реку, где скорость текущей воды довольно высокая и теперь в свете местных Лун выгребаем, держась вдоль берега, подальше от быстрого русла реки, подсвечивая себе иногда фонариком. Найдя тихую заводь, останавливаемся на ночлег, расстелив плащи на сухом бережку.

Теперь спать в лодке не так удобно, в виду отсутствия многочисленных мешков с мягким барахлом и ее гораздо меньшей площади для размещения двух крупных мужиков.

Утром забарабанил дождь по нашим плащам и пришлось перебираться спешно под кроны деревьев, видимость упала до сотни метров, и мы решили уйти подальше от находящейся недалеко от нас пристани с дорогой, активно используемой для перевозки паломников. Судя по скрипу колес и крикам от местных возниц.

Так мы гребли еще пару часов под дождем, раздевшись почти полностью, чтобы не мочить одежду и к обеду прохладный дождь закончился. Высмотрели возвышающийся высокий берег со своей стороны реки, и я предложил приятелю перестать надрываться, а забраться наверх и путем наблюдения за видимым по несколько километров в разные стороны пространством определиться с тропой для контрабандистов.

— Думаешь, они где-то здесь пересекают реку? — недоверчиво спросил Норль.

— Может и не здесь, только, за этим поворотом только что скрылась самая высокая башня второго замка, стоящего на самом скалистом берегу реки, совсем небольшого, по сравнению с тем замком, контролирующим переправы. А местные жулики никогда не делают очень уж большие крюки, объезжая препятствия. Переживать особо не о чем, мы хорошо контролируем километров восемь в обе стороны с помощью бинокля, самих нас не рассмотреть никак с такого расстояния. Если и не покажется никто, тогда переплывем подальше.

— Пора построить шалаш, по ночам уже серьезно холодает, — предлагает теплолюбивый приятель.

— Вот и построй, ты у нас охотник и добытчик, я пока наблюдать начну и костер готовить. Можешь еще птицу какую подстрелить на ужин.

Норль ушел куда-то в глубь растущего на берегу леса, я занял удобное место и не успел еще выкопать яму для костра, как в сумерках, опускающихся на реку, заметил такую же плоскодонку, как у нас. В отличную оптику хорошо видно, что нагружена лодка до краев бортов. Экипаж лодки в составе одного мужика активно гребет, стараясь пересечь открытое пространство как можно быстрее и я подумал, что за ними ведется определенная охота со стороны местных владетельных синьоров, раз они не ходят через реку среди бела дня, а пытаются укрыться именно в сумерках.

Когда через полчаса станет совсем темно и можно уйти от любой погони или засады.

Скорее всего, смельчаки сейчас уйдут от реки, я заметил, что из лодки вылезло пятеро мужиков, загрузившихся большими тюками. Лодка сразу же повернула обратно и успела добраться до берега выше места, из которого отчалила, уже в наступившей темноте.

— Интересно, что они могут тащить в тюках? — поинтересовался успевший перехватить у меня пару раз бинокль приятель.

— Что-нибудь для жизни этих самых северян-нелегалов, может, одежду теплую или еду. Не понимаю смысла такого перетаскивания тюков, если нанимать на эту работу носильщиков, то, сколько они могут перенести обычной жратвы? — почесал я задумчиво подбородок.

— Сможешь отследить их по следам?

— Смогу, без проблем, — пообещал Норль и принялся разводить костер в яме, закрытой кустами.

— Тогда нагоним их завтра и вежливо попросим проводить нас к местным, сейчас по темноте пугать их не станем, — решил я и мы принялись готовить ужин в небольшой лощине за нашей горкой.

Теперь кажется, что зря я эту чернявенькую Айну не позвал с нами, хочется уже конкретно так с хорошей женщиной зависнуть.

Только, похоже, что она не хорошая девка, а подстилка воровская и лучше с такой сексом не заниматься, судя по пренебрежительному отношению к ней подельников, с местными болезнями не знакомиться так близко и так настойчиво в них не стучаться.

Догонять экспедицию контрабандистов собрались с раннего утра, Норль разглядел в бинокль, что тюки у них тяжеленные и далеко с ними они от нас не убегут:

— Они даже надевают их на плечи вдвоем, идти очень медленно будут, тем более по лесу, догоним завтра в два счета, не переживай. А уж какие следы они станут оставлять на земле — и слепой найдет.

С такими мыслями и легли спать пораньше, прикрыли наш костерок, уже погасший в яме, плащом сверху и сами с боков прилегли, чтобы греться от него часть ночи.

Но, утром все прошло не так просто, как мы ожидали. Еще спали, когда послышался легкий плеск весел, негромкие команды и я услышал, как где-то недалеко лодка ткнулась в берег, а на него соскочило несколько пар ног, с металлическими позвякиваниями от оружия и доспехов.

Плоскодонку нашу мы вытащили вчера вечером на берег в кусты и, как нам показалось, хорошо замаскировали в них. Но, оказалось, что очень плохо и высадившиеся стражники обнаружили то ли ее саму, то ли наши следы на берегу, в общем, теперь они нашли лодку и похоже раздумывают, что делать дальше.

Искать ли следы приплывших на ней или забить болт на службу и ограничиться только докладом о найденной лодке контрабандистов, что тоже какой-то относительный успех для них.

Мы отошли от лодки метров на двести, оставив ее лежать в самых густых кустах, а сами забрались на одну из высоких точек берега, для нормального наблюдения и теперь по очереди поглядываем на некстати появившуюся стражу сквозь густую траву в бинокль и решаем, что с ними делать.

— Это же наша лодка нашлась, — констатирует уже понятный факт Норль, — Как мы отсюда выбираться станем? Когда обратно вернемся?

— Ну, даже если мы перебьем сейчас всю стражу и оставим лодку за собой, совсем не факт, что она дождется нашего возвращения обратно. Если стража пропадет во время патрулирования, тут все берега прочешут, не сомневайся даже и лодку все равно найдут, даже в воде спрятанную.

— Так как нам переправиться обратно? — не унимается Норль.

— Ну, тогда и будем думать, когда на берег вернемся. Или с контрабандистами переплывем или у этих плавсредство отнимем, — и я кивнул на разбредшуюся по берегу стражу.

— Понятно. Теперь что делаем?

— Да пойдем уже, чего нам ждать, когда стражники решат на место повыше забраться, опять же их убивать придется. Надоело уже этим заниматься, честно говоря, — решаю я и мы сползаем вниз, подхватываем свои пожитки и спешно сбегаем с косогора, сразу же скрываясь на опушке густого леса и продолжая двигаться к отмеченному месту высадки команды контрабандистов вдоль берега.

Удалившись на безопасное расстояние, помогаем друг другу натянуть наши панцири и прочую защиту, чтобы оказаться готовыми к любым неожиданностям, в том числе — неласковой для нас встрече с контрабандистами и выдаче им наших разумных аргументов, кого угодно могущих примирить с изменением их своих собственных планов.

Закончив хлопотать с защитой, я поднял к глазам бинокль и рассмотрел теперь на месте нашего ночлега топчущихся стражников, разглядывающих остывший костер в яме и остатки нашего пиршества запеченной птицей.

Через пару минут они начали спускаться нам вслед, старший патруля крикнул какую-то команду на лодку и теперь четверо вояк, поднимая пыль с песком на склоне, так же весело сбегают вниз.

— Пошли, — подтолкнул я приятеля, — Они все же отправились нас догонять и с лодки смотреть берег дальше.

— Нет ничего лучше с утра, чем прикончить несколько назойливых мух, — и Норль вопросительно посмотрел на меня.

— Ну, попробуем просто уйти, если не получится, тогда поговорим с ними. У них лучник тоже имеется, кстати, — подумав, решаю я.

Через пять минут, снова поднявшись на косогор, я разглядел мелькающие фигуры цириков между деревьев и отметил, что они не приблизились к нам, скорее, немного отстали и поэтому не особо нужное боестолкновение пока откладывается.

Интересно, что они будут делать, когда обнаружат хорошо видные отпечатки ног контрабандистов и наши следы сверху?

Еще через десять минут Норль показал мне на глубоко уходящие в землю после дождя следы недавно прошедшей компании, и мы стали удаляться от берега, надежно встав на хорошо заметный даже на лесной почве след каравана.

Теперь осталось убедиться, что стражники не пойдут по нашим следам, так же уйдя от берега. Но, наше дальнейшее продвижение по следам прошедших перед нами носильщиков продолжилось спокойно, стража отстала и как я понимаю, не очень желает вчетвером рисковать своими жизнями в глухом и страшном лесу.

Могут засаду оставить, ожидая возвращения подозрительных людишек, шастающих там, где никому ходить не положено. Тогда и лодку служебную заберем в свою собственность, так что, все к лучшему получается.

Пройдя несколько километров, Норль заметил, что наши контрабандисты простояли несколько минут на одном месте и кто-то к ним приходил на встречу с левой стороны, вдвоем, судя по следам.

— Натоптали тут сильно и мешки на землю ставили, почва после дождя в низком месте не просохла, — прошептал он мне.

Еще через десять минут я заметил с очередного высокого холма слева крыши близкого поселения, рассмотрел его и передал бинокль напарнику:

— Видишь что знакомое?

— Ага, крыши тоже деревом крыты, прямо как в том поселении около реки, где мы им задали жару, — замечает Норль, пока я разглядываю свою карту-схему и ставлю точку на ней, обозначая, что мы находимся совсем рядом с отмеченным на карте поселением, тоже примерно в сотню, сто пятьдесят домов.

— Стражи, которые контролируют попадание к Святыне, живут в четырех похожих поселениях и одном прямо городе, который, как я понимаю, находится уже совсем рядом со святыней. Похоже, что нелегальным контрабандистам приходится сотрудничать с местными, то есть, платить деньгами или еще чем за проход дальше. Думаю, что Стражи контролируют эти леса до самого берега, иначе контрабандисты могли высадиться и подальше, обойти поселение за десяток километров, навернув большой крюк. Но, они не стали так делать и просто платят за проход, скорее всего, потому что иначе их перебьют при весьма вероятной встрече, все же вооружены и одоспешены местные хорошо, это мы с тобой видели сами.

— Да, кольчуга отменная, мне нравится, — улыбается Норль.

— Ладно, идем в готовности к встрече со Стражами, они точно долго разговоры разговаривать с нами не станут. Но, и нам бы лучше пройти без шума, чтобы они нас не требовали выдать потом и вообще, ничего пока про нас не знали. Раз они берут деньги за проход с северян, значит, смогут потребовать нашей выдачи у них же и тем никуда не деться. Пока мы инициацию не пройдем на месте, будем вести себя незаметно. Ну, или как получится.

— Пошли, — махнул рукой приятель и оба следующих часа мы шли по следам каравана, стараясь не приближаться слишком сильно к ним.

Глава 8

ПЛОТНО ОБЩАЕМСЯ

Мы не особо торопимся догонять караван, даже остановились на пару десятков минут, как в наши головы вернулась снова Система и меню ожило, зажглось разноцветными значками.

С этой стороны получается, что дальше обходить святыню приходится, пока доберешься до зоны действия местной сети. Ну, будем знать теперь, пока открываем для себя новый мир, идем к ней по-серому маршруту и еще серее, как совсем нелегальные.

Сообщения полетели сразу:

— Вы убили воина второго уровня! 2 % к рейтингу!

Но, больше оказалось таких:

— Вы убили воина первого уровня! 1 % к рейтингу!

Всего, из одиннадцати пришитых мной Стражей из бластера оказалось всего четверо второго уровня и семь всего-навсего первого уровней. Зато, у убитого стражника в городке уровень оказался даже третий и теперь у меня уже не четыре процента к рейтингу, а целых — двадцать два!

Значит, местный орт отправляет своих стражников в святыню, чтобы повышать им уровни.

У Норля добавился только один процент за парня, добитого в лодке, и он недовольно бурчит. Мы с ним обсуждаем наши проценты и отмечаем, что местная система не делает разницы, каким именно образом ты отправил на свет противника, бластером, луком или мечом и с этой стороны она проще.

Но, и проценты сама негусто раздает, что мы вместе отмечает тоже. Наверняка, и для прохождения уровня их поменьше потребуется, но, вот сколько именно, кто его знает.

Кто-то знает, только спросить некого пока, но, мы упорно движемся к цели и уже скоро доберемся до самой Скалы, как кто-то назвал ее в таверне.

Что она за дело такое в своем времени — мы все равно не понимаем и просто тихонько радуемся своим вернувшимся к нам уровням и умениям.

Я сразу же проверил НЕЗАМЕТНОСТЬ и ПРЫЖОК, все работает на отлично. Норль обалдел, когда я наглядно продемонстрировал ему оба умения и сказал, что никогда не слышал о таких вещах в своем мире.

У него самого в меню все попроще, нет, как у меня ПОЗНАНИЯ и ОЦЕНКИ.

УРОВЕНЬ 22.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 16/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 16/16.

ПОЗНАНИЕ 16/16.

ОЦЕНКА 10/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 8/8.

Зато, прокачаны у приятеля почти до середины РЕГЕНЕРАЦИЯ и ВОСПРИЯТИЕ и начальные навыки полностью.

Ну что, я более-менее спокоен за него, при почти любом ранении он сможет выжить, однако, РЕГЕНЕРАЦИЮ придется качать ускоренными темпами на всякий такой случай.

Похоже, что захватчики выставляют Систему в зависимости от уровня развития цивилизации, более развитых заманивают большими плюшками, менее развитые — получают только основные. Все в экономику и простоту упирается, теперь уже понятно, совсем не для того, чтобы сделать красиво бойцам, предназначенным на изъятие головного мозга.

Только, не является ли местная нейросеть тоже сигналом о том, что Ганги добрались и сюда?

Она, конечно, сильно отличается по оформлению и цветам, но, вопрос остается открытым. Пока наши чипы не набрали полной силы и не могут нас захватить, но, что случится дальше?

Еще вопрос, почему у местных мужиков, даже у стражников или этого матерого вожака такие невысокие уровни, что нам даже неловко их убивать, понимая при этом, что мы превосходим противников в несколько раз. А они не могут сами понять, что у нас имеются высокие уровни, фантастически высокие для этого мира и думают, наверно, что мы еще нулевки, поэтому и ведут себя так пренебрежительно.

Хотя, в таких местах и временах к чужакам всегда относятся пренебрежительно, с этим не поспоришь. Нет за спиной силы рода или земляков и ты сразу же никто.

Теперь еще понятно, что они приняли нас за первых беглецов из крестьянского войска, успевших намародерить и удравших от войны. Поэтому и называли нас трусами и ворами, поэтому хотели сразу же ограбить, не ища особых поводов для такого дела. То есть, если мы беглецы-мародеры — то находимся вне закона и по местным понятия во всем виноваты.

Интересно, сколько времени придется бить местных, в том числе и этих самых Стражей по головам, чтобы они от нас отстали навсегда? Боюсь, что всю оставшуюся жизнь.

После отдыха и ознакомления с новыми сообщениями мы пустились вслед за контрабандистами и к обеду настигли нежданно колонну, причем в тот самый момент, как один из носильщиков под большим грузом сломал или вывихнул ногу и сопровождающий караван парень его хладнокровно прирезал, почти у нас на глазах.

Мы только внезапно вышли из кустов на поляну, как нож вошел пострадавшему в грудь и парень-проводник выдернул его, выпрямился и только сейчас увидел нас. Убитый мужик отдает богу душу, тюк его лежит рядом и теперь нам придется что-то сделать.

Как-то отреагировать на свершившееся на наших глазах убийство. Вообще, жестко у них тут разбираются и закрывают вопросы с лечением и эвакуацией, если ты потерял работоспособность и возможность идти дальше самостоятельно.

Пока мы молча подошли к компании из трех оставшихся носильщиков, рыжего проводника, продолжающего держать нож с наглым видом и затихшего мужика, уже немолодого и теперь глядящего широко открытыми глазами в небо.

— Что случилось? — с акцентом спросил я.

— Не ваше дело, — не без вызова говорит Рыжий.

— Помощь нужна?

— Нужна, — уже увереннее проговорил проводник и кивнул на сиротливо лежащий тюк.

Ага, надеется нас захомутать обещанием довести до места, наивный парень.

— Сам неси, — усмехнулся я.

— Тогда проходите мимо, — буркнул проводник.

— Пойдем с тобой, — теперь Норль раскрыл рот.

— Не пойдете, — угрюмо ответил проводник, — Я не поведу тогда.

— А что ты сделаешь, мальчик? Убьешься сам? — смеется приятель и достает из ножен свой меч, делает пару взмахов со свистом и приставляет к груди спорщика, еще не понявшего, что он теперь такой же пленник, — Убьешься о мой меч?

Длинная полоса стали выглядит впечатляюще, особенно на фоне ножа в руке проводника.

— Не пойду никуда, — продолжает упираться проводник, остальные мужики и парни молчат, понимая, что это не их проблема, эти наши разговоры с гидом. Тем более, потрясенные расправой со своим недавним попутчиком.

— За что этого убил? — хорошо, что слов хватает на такой разговор.

— Не твое дело, — продолжает проявлять характер упертый парень, понимая, что и у него есть свой козырь. То, что он знает куда идти и там, в этом месте назначения, ждут именно его и никого другого.

Но, куда идти — мы и сами понимаем, куда то вокруг скального образования, где-то найдется обжитое место, единственно, что для верного контакта нам требуется этот проводник, даже хоть немного живой.

Приходится приблизиться к убийце, продолжающем сжимать окровавленный кинжал в руке и легко перехватить его руку с оружием, а самому отвесить пощечину, после которой он улетает в ельник и долго не может подняться на ноги.

— Еще? — спрашиваю я у него и так как парень продолжает шипеть ругательства, подныриваю под ветки и вытаскиваю его за ногу, как он не пытается сопротивляться.

Поднимаю и снова отвешиваю леща по второй щеке, а потом опять достаю из ельника и замахиваюсь в третий раз, когда проводник, наконец, просит не бить его больше, он и так проведет нас к людям.

— К каким еще людям? Нам, сам знаешь, куда требуется, — грозно спрашиваю я, держа наготове все так же руку.

— К Скале только с ними можно пройти. Я туда не вожу, не допущен, — закрывает глаза в ожидании удара парень.

— Сколько идти к ним?

— Завтра к обеду придем, если все нормально будет, — обещает парень.

— А что может случиться? — теперь мне хочется получить ответ на этот вопрос.

— Много чего. Могут дикие напасть, могут Стражи, которые из другого поселения, нас ограбить.

— Вот оно как. Ты же заплатил им за проход? — недоумеваю я, решив до конца выспросить парня.

— Да, только не я заплатил, а они, — и он кивает головой на носильщиков тюков.

— Они же грузчики, им то за что платить?

— Нет, они хотят причаститься, я веду их к Скале, за проход платят они сами, по два золотых и еще тащят заказанное продовольствие и все остальное, что попросили Живущие. Такой у нас уговор.

Ага, значит, тех, кто проводит в сам Скалу, называют Живущие, а он просто водит желающих попасть туда людей, у которых нет денег, чтобы спокойно проехать по дороге и заплатить за легальное нахождение в Скале.

Или таких клиентов, как мы с Норлем, успевших серьезно набедокурить и получить бан на вход навсегда.

— Сколько обходится добраться до Скалы так или по дороге?

Парень отвечает не запинаясь, поняв наконец, что его жизнь теперь в моих руках и быстрых ответах на вопросы.

— Так они платят по два далера мне, по два — Стражам и по четыре Живущим и могут провести в Скале целых два дня. То есть, две ночи обычно. Ну, еще несут на своей спине большой груз для Живущих. Те же, кто едет свободно по дороге, заплатят в четыре раза дороже, как минимум и проведут в Скале только один день, больше Стражи не разрешает никому там оставаться.

Ого, за такие расходы только на один день пускают! Значит, чем больше находишься около Святыни, тем больше получаешь, судя по этим ограничениям.

Тут я сам обратил внимание, что почти полностью понимаю допрашиваемого и сам могу спрашивать на местном языке почти свободно. Наверняка, это воздействие прокачанных уровней и мощной нейросети, такое быстрое освоение языка.

— Этого почему зарезал?

— Такой уговор со Стражами, если кто не может идти, оставлять здесь в живых никого нельзя. За нарушение — смерть, тебе и всем, кого сопровождаешь. Не верите, спросите у этих, — и он кивнул на ожидающих окончания моего дознания носильщиков.

— Да, мы предупреждены, что, если сломаем ногу, чтобы не обижались, — подтверждает светленький паренек слова проводника.

— А клятву кровью давали? — усмехаюсь я и отпускаю парня. Оказывается, это я держал своей рукой его на ногах, теперь он валится на задницу и не может встать.

— Вот видишь, до чего довела тебя несговорчивость. Мог бы все рассказать и без таких уговоров, — замечаю ему я и говорю Норлю, — Придется ему помочь с грузом, поделим этот тюк пополам. Раз он теперь точно не помощник.

Парня начинает рвать прямо здесь же, похоже, я ему сотрясение мозга устроил. А может, просто совесть заговорила за убитого мужика, кто его знает.

Мы разбираем тюк на двоих, в нем какие-то крупы, бутылки с маслом и несколько одеял, в которые все и завернуто. Килограммов сорок — сорок пять, понятно, почему мужик надорвался и то ли вывихнул ногу, то ли ее сломал. Под такой нагрузкой легко ошибиться и оступиться или подвернуть связки с большой усталости, но, по двадцать кило с небольшим все не так трудно выглядит с нашей силенкой и теперь у нас одна проблема, здоровье проводника, которого шатает и ему требуется отлежаться.

Однако, он сам наотрез отказывается остановиться, уверяя нас, что за каждый потерянный час, возможно, придется страшно заплатить, если Стражи обнаружат, что караван не двигается как положено быстро по их заповедным землям. И поэтому мы идем, даже наш теперь пленник упорно переставляет ногами до заката, когда мы остановаемся на ночлег.

Норль подстрелил еще одного местного тетерева и у нас лично неплохой ужин, остальные носильщики перекусывают своим и стараются держаться от нас подальше, чтобы не замазаться самим творимым по отношению к великому для них человеку, самому господину проводнику, беспределом.

Сам проводник, которого зовут, как оказалось — Моин, тоже сразу лег спать с крайне измученным видом и Норль обещает за ним присмотреть ночью.

Как оказалось, не зря так обещает и легко потом прихватил парня, когда тот попробовал убежать, спотыкаясь по кочкам и кустам по полной темноте.

Бить по голове уже не стал, перепало плашмя по спине бедолаге, потом напарник притащил стонущего беглеца и бросил на землю немилосердно со словами:

— Притворяется он, побежал, как заяц, теперь сам тюк понесет утром.

Моин остался спать со связанными руками и обысканный как следует, чтобы больше не выкидывал таких сюрпризов, а утром нагрузили на него половину тюка, чтобы меньше думал о побеге, а больше о том, куда ногу поставить.

Проводник нас не обманул с маршрутом. С утра мы принялись обходить возвышающиеся стеной каменистые невысокие горы, заворачивая понемногу влево.

Именно такое горное образование с отвесными склонами. Не какие-то там каменистые холмы, по которым можно оказалось бы идти, пусть и с определенным трудом.

На карте в ботике я хорошо рассмотрел это приметное место, приметно раза в четыре по площади больше самого города, расположившегося с одной стороны от этого скального массива.

На самой карте в этом месте ничего не оказалось отмечено, поэтому я не задумался, зачем городок или скорее, очень большое поселение, примыкает именно к этим скалам. С почти всех сторон именно это поселение-городок прикрыто речкой, совсем узкой, но, с достаточно крутыми и обрывистыми берегами, насколько я смог рассмотреть с большим разрешением результаты цифровой топографической съемки со спутника.

Такая естественная и очень подходящая защита от нападения.

Проход к Храму, естественно, имеется со стороны городка и, значит, что он не единственный, раз есть еще какие-то Живущие и Стражам приходится мириться с такими конкурентами. Как-то они умудряются договариваться между собой, скорее всего, вместе зарабатывают деньги, иначе трудно себе представить, как по доброй воде Стражи стали бы допускать клиентов от своих конкурентов в Скалу.

Учитывая, что боевых мужиков там не одна сотня и все они неплохо вооружены.

— А уж задиристые какие, прямо страсть, — усмехнулся Норль, когда я поделился с ним своими мыслями.

Не к обеду, но, немного попозже наш караван дошел таки до нужного места и теперь проводник Моин снова начинает вызывающе смотреть на нас, ожидая, что вскоре появятся авторитетные Живущие и поставят нас на место, как и положено.

— Дать ему еще леща? — подходит ко мне Норль, заметив неподобающее поведение пленника.

— Подождем немного, скоро его хозяева появятся, я чувствую, — отвечаю ему.

Мы оказались около подножия одного из каменных склонов, на небольшой поляне, очищенной от леса, построено два сруба из неотесанных бревен, на крыльце одного из них мы как раз и расположились.

То есть, на это крыльцо нам указал взбодрившийся проводник, уже посматривающий на всех нас с ощутимым пренебрежением, как сильно местный парень.

Пока мы никого не видим, но, откуда-то я чувствую, что со стороны скал за нами наблюдают.

Я пока используя свои вернувшиеся прокачанные навыки, пытаюсь понять, наблюдают за нами хозяева или просто мне так кажется. Вымотавшиеся из-за переносимой тяжести носильщики сгрузили тюки на само крыльцо, попадали на траву и просто лежат без сил, приходя в себя после долгого перехода.

— Один сруб для пришедших со мной, во втором живут Живущие, заходить туда строго запрещено, под страхом смерти. Слушать Живущих положено со всем вниманием и уважением, не перебивать и не спрашивать, пока не разрешат, — выкладывает нам громко и очень торжественно программу поведения в гостях проводник Моин, хорошо так выздоровевший и больше не прикидывающийся сильно побитым. И сотрясение за последний час прошло, похоже, у сильно хитрого парня.

Своеобразное вступление и начало процесса знакомства с хозяевами, однозначно.

И сразу после этого с ближайшей скалы скатывается веревочная лестница с деревяшками в виде ступенек, добротная такая, похожая на тот канат, на котором тащили нашу лодку мужики.

Лестница скатывается с края метров на десять, до самого низа и теперь пара ловко спускающихся по ней мужчин скоро предстанет перед нами. Лазить по таким лестницам — дело не простое, новички обычно смешно болтаются во время подъема или спуска, да и высота в десяток метров и сплошной камень под тобой — серьезное испытание для всех.

Требуется постоянная практика для быстрого спуска и подъема по такой лестнице.

Один из мужиков уверенной походкой подходит к нам, второй слушает внимательно подскочившего к нему Моина, неодобрительно покачивая головой.

О чем тот может рассказывать, мы с Норлем не сомневаемся, но, держимся тоже уверенно в себе и своих возможностях. Подумаешь, пару раз отвесили люлей строптивцу. Не убили же, в конце концов, хотя вполне могли.

И нам есть, чем заплатить хозяевам за их услуги.

Глава 9

ВСТРЕЧА С ЖИВУЩИМИ

Получив доклад от доверенного лица, высокий и крепкий мужик с окладистой бородой и черными волосами подходит к своему товарищу и пока ничего тому не говорит. Товарищ тоже производит впечатление своей фигурой, широкими плечами и уверенным взглядом, он явно помоложе напарника и хочет выглядеть похожим на старшего товарища.

— Так, значит, у нас двое нелегалов? — начинает второй, тоже уже знающий про нас или определивший сам, что такие сильно вооруженные парни сюда еще не приходили.

— Те, кто пришел без нашего дозволения и не заплатил положенную сумму Стражам, не могут посетить Скалу ни в коем случае. За нанесение побоев нашему человеку вы должны положенную виру и тогда, может быть, останетесь в живых и сможете увидеть чудо! — почти торжественно произносит тот, кому нажаловался проводник.

Ну вот, сразу новый наезд. Не спросили ничего у нас, не посовещались с товарищами, а сразу же предъявляют и угрожают. Да еще — может быть обещают.

— Может быть, это вы выживете, если станете себя правильно вести и разрешите нам много чего недозволенного сотворить, — думаю я про себя.

Так ведь можно и сразу же в табло получить не дрогнувшей крепкой рукой, с серьезными для здоровья последствиями.

Но, пока я выбираю путь дипломатии и переговоров. Сначала требуется узнать все хитрости и тот путь, по которому страждущие попадают к Скале, а лупить и заставлять с применением насилия можно уже потом. Когда хоть немного разберемся с местными наворотами и принципом работы самой Скалы.

Поэтому я отвечаю спокойно и проникновенно:

— Уважаемые хозяева! Мы с моим товарищем сознаем, что поступили с уважаемым Моином слишком несправедливо, просим у него прощения и готовы выплатить ему полное возмещение полученных ударов. Стражам тоже передадим монеты через вас, если это будет позволено.

Кажется, такое начало смягчило хозяев, что мы готовы извиняться и платить. А кого такое дело не смягчит, когда у нас с Норлем вид тоже впечатляющий, даже если не упоминать торчащие высоко у пояса ножны с длинными мечами. А с ними — тем более.

— Удары нашему проводнику мы оцениваем в четыре далера, проход с ним сюда — еще в четыре, по обычной цене и за неуплату Стражам вам придется заплатить вдвое, по четыре монеты с каждого.

Ну, чего-то такого я и ожидал, вдвое загнутые цены на свои услуги и вопрос можно уладить полюбовно и без особого кровопролития. Деньги рулят и этим миром, как и прочим другим.

— За нашу работу платите тоже вдвое, за первое посещение по восемь золотых и за второе — по восемь.

— Мы согласны, — ответил я, не обращая внимания на сразу же засопевшего приятеля, который теперь тоже понимает все слова.

Он то точно думает поубивать всех этих вымогателей, может, мы и сами справимся с инициацией, но, вполне возможно, что и нет. Поэтому не станем пока так рисковать и заплатим все, что требуется сейчас.

— Платите, — и главный в этой паре сдвинул в сторону плащ, чтобы мы разглядели длинный кинжал у него на поясе.

По сравнению с нашими полуторниками кинжал совсем не впечатляет, но, на скалах остался еще кто-то, это я теперь точно ощущаю.

Не может так оказаться, что столько денег собирают себе всего двое, пусть и выглядящих серьезно, но, всего двое Живущих. С другой стороны, если их крышуют Стражи, то, чего им здесь бояться?

Как говорится — чужие здесь не ходят. А пришедшие шагают на цыпочках и во всем слушаются хозяев.

После всех приключений в городке и выплаты за оружие жуликам у нас осталось около сто двадцать золотых. Пятьдесят уже было накоплено, я их оставил Норлю, наторговал на сорок пять далеров, сорок обратно забрал у оружейника и в кошелях стражников нашлось еще примерно пять золотых. Потом отдал жуликам примерно двенадцать монет за выкупленные ножи и прочее оружие и четыре монеты за всю скупленную еду в таверне.

Так что, заплатить эти сорок восемь далеров, которые с нас требуют, мы вполне можем, хотя Норль и намекает мне своим сопением, что проще порубить этих наглых мужиков здесь на месте и потом все узнать у выживших, подержав их нормально так за руки над открытым огнем.

Может, так оно и случится, но, не сейчас прямо, а немного попозже.

— Хорошо, — и я выдаю четыре монеты Моину, достав из мешка сверток с монетами.

— Теперь все хорошо? Обиды больше нет? — интересуюсь у него.

Нехотя он подтверждает, что вопрос улажен. Такой сразу же важный стал, когда решил, что мы сломались перед Жувущими.

Ну и пусть так думает, на обратный путь он нам не пригодится уже никак.

— Стражам, — и я выкладываю по одной восемь монет на требовательно подставленную ладонь второго Живущего.

— А за посещение пока за одно заплатим, — объясняю я и снова шестнадцать монет перекочевывают в другую уже ладонь, пока получивший деньги мужик пересыпает их в свой кошель.

— Хорошо, — чувствуется, что от нашего беспрекословного согласия с требованиями оба мужика серьезно расслабились и теперь собирают деньги с носильщиков, с тех причитается всего по четыре далера, как у них и оговорено в договоре заранее.

Мы пока располагаемся на паре имеющихся скамеек около сруба и ждем, что нам скажут Живущие, заканчивающие сбор денег. Когда носильщики заносят в сруб Живущих свои тюки и выходят только с небольшими сумками на боку и перекинутыми плащами через них, к нам всем обращается главный из местных хозяев.

— Можете войти в дом и там отдохнуть. Готовьте себе ужин и знайте, сегодня мы пойдем в Скалу, когда наступит полная темнота, так что будьте готовы.

Чем мы и занимаемся, готовим себе ужин из снова подстреленной охотником по дороге толстой птицы, носильщики пользуются имеющимся здесь котлом и варят себе какую-то немудреную еду из своих запасов, Моин уходит с обоими хозяевами во второй сруб, наглядно демонстрируя свою приближенность.

— Будь уверен, сейчас они еще заберут у него наши деньги. Паренек на себя много берет слишком, он же обычная шестерка, а тут ему выдай за пару оплеух четыре золотых, — бормочет Норль, обмазывая готовую к запеканию птицу.

— Согласен, думаю, что наше к нам и вернется, — отвечаю я и предлагаю приятелю:

— Может, суп сварим вместе с народом. У них есть овощи, у нас мясо, так что должны согласиться, — предлагаю я и Норль отходит, чтобы переговорить с носильщиками и возвращается уже с пустыми руками.

— Заодно перекусим вместе и я разговорю кого-нибудь из них. Почему они пустились в такой опасный путь, именно по серому варианту, что им даст эта инициация для следующей жизни.

— Думаешь, они станут разговаривать, похоже, Моин им уже сто раз сказал о пользе молчания, — сомневается Норль.

— Да посмотрим, думаю, что уже сегодня вечером мы много чего поймем и там будем решать. Мы же прощены официально и пойдем вместе с остальными. Ты ведь не знаешь, я коснулся пальцами руки главного Живущего и теперь знаю, что он из себя представляет, — хвастаю я приятелю и вижу, что он очень заинтересованно смотрит на меня.

— Так и подумал, когда ты вкладывал монеты ему в ладонь. И чего нам ждать?

— Ну, интересные результаты. Мужик имеет целый шестой уровень, так что, пока он самый сильный местный, которого мы встретили, если сравнивать по примерно похожей Системе.

— А ты видел, как он тоже нетерпеливо ждал твоего прикосновения и презрительно ухмыльнулся? — спрашивает меня Норль.

— Да, я понял, что он не смог меня прочитать и теперь думает, что я точно нулевка. Впрочем, как и ты тоже нулевка, так что, не сильно смейся. Зато, они теперь нас точно не опасаются и не станут палки ставить в колеса, за хорошие деньги все покажут, — теперь приходится снова объяснять смысл фразы с Земли приятелю.

Занимаемся хлопотами до самого вечера, ужинаем с носильщиками сваренным ими непонятным блюдом, которое очень украсило мясо птицы. Ужинаем и я понемногу расспрашиваю двух парней и одного мужика, зачем они пошли сюда.

— Зачем? Да понятно зачем, все про это знают. Станешь сильнее и работать сможешь гораздо дольше, — отвечает мне взрослый мужик, с довольным видом хлебающий непонятный суп из деревянной чашки.

— Ага, сильнее — это понятно, а вот с работой не очень, — говорю я.

— Ну, пройдешь через ложе и потом у тебя больше силы и энергии становится. Я вот, например, давно стал хорошим мастером по своему ремеслу. Кладу камни и кирпичи ровно и без мерки, так у меня рука набита. Могу зарабатывать по четыре золотых далера в месяц. Но, силенка уже не та и работать по двенадцать часов я не могу в таком темпе, как молодые. Поэтому и пришел сюда, чтобы за те же десять-двенадцать далеров, потраченных на инициацию, еще потом отработать несколько лет. Поднять успеть всех детей, у меня их шестеро, трое еще маленькие и научить своему ремеслу.

— Понятно с тобой. А вы зачем? — спрашиваю я молодых парней.

— А мы затем, что у наших отцов, тоже ремесленников, есть деньги, и чтобы мы такими, как он, — парень показывает на мужика, — Стали уже сейчас, чтобы больше работали и не уставали. Эти потраченные здесь и на дорогу издалека пятнадцать далеров отобьются за один год, а потом уже в прибыль выйдем, тем более, сила и неутомимость останутся с тобой и через много лет.

Тоже все вполне понятно, просто разумное вложение денег в сыновей.

— А вы то зачем сюда пришли? Если не знаете про такое место ничего? — теперь спрашивают уже нас.

— Мы — чужеземцы, узнали, что можно здесь силу поднять и выносливость, вот и решили посетить Скалу перед тем, как домой отправляться, — объясняю я в ответ. Это всех устраивает и вопросов большее нет, вскоре мы уже спим все вместе около едва дымящего костра, набираясь сил после сытного ужина и трудных последних дней.

Дров вволю набрали в лесу, где Живущие нам разрешили их собирать, только не отходя больше одного полета стрелы от скал. Как то, совсем они тут на каждом углу всякие запреты и ограждения ставят, даже непонятно, зачем все это требуется.

Заранее всех стоят и ровняют, чтобы всего боялись и не лезли куда попало без спроса.

В дом спать не пошли, парни нашли там множество вшей под разными тряпицами и на лежанках, устроенных непонятно из каких тряпок. Поэтому остались около костра, под своими плащами дожидаться приглашения идти в Скалу.

Даже разговаривать с Норлем и обсуждать услышанное не стали. И так понятно обоим, что процедура в Скале придает силу и работоспособность, поэтому такой спрос на эту весьма дорогую услугу.

Что вполне понятно на примере каменщика, за те несколько лет он заработает, если сможет выдерживать темп кладки, еще не одну сотню золотых далеров, хотя, уже скоро его списали бы на пенсию.

Ну, какая здесь пенсия? В Средневековье? Только сидеть при жене и детях, сухие корки хлеба в чашке воды размачивать, когда все родственники вокруг ожидают с нетерпением смерти бывшего кормильца.

— Пожил хорошо, и хватит небо коптить.

Конечно, обычные крестьяне или подмастерья из лавок и мастерских не смогут накопить огромную для себя сумму, чтобы поехать сюда, они и так живут частенько впроголодь и многие даже одного золотого не держали в руках никогда, но, какое-то количество достаточно успешных мастеровых, умеющих работать и торговать хозяев сможет позволить себе пройти усиление через так называемую инициацию и своим детям так же помочь по жизни.

Однако, возможен и такой исход, как с подвернувшим ногу мужиком, останется твое тело лежать в глухом лесу на радость разным зверям и стервятникам, а кто-то лишится кормильца и последних сбережений.

Еще и какие-то дикие тут имеются, да и откровенный беспредел со стороны Стражей не исключен совсем, если у всякого проходящего мимо должно при себе оказаться минимум под шесть золотых.

Темнота наступила часов в семь вечера, как я бы сказал раньше, а толкнули нас уже около десяти часов, удалось поспать по три часа и это отлично. Процедуру придется проходить всю ночь, как я понял из намеков Живущих и рассказов носильщиков.

Оружие наше разрешили здесь не оставлять, но, предупредили, что сдать его придется сразу, как мы поднимемся по лестнице на скалу.

— И все вещи тоже там придется оставить, в Скале они вам не понадобятся, — предупредил Живущий, зажигая факел от костра, — Только по небольшому мешку взять можете с собой в Скалу.

Ну, реально успокоил, я уже начал прикидывать, куда бластер, фонарик и бинокль прятать на себе, но, Живущие совсем палку не перегибают, все имущество оставлять не требуют.

— Еду с собой не берите, там только пить можно, посуда там тоже есть, так что с собой тащить не требуется, — инструктирует нас Моин, снова взявший над нами опеку.

Теперь один за другим Живущие поднимаются на скалу, с большой сноровкой перебирая ногами и руками по веревочной лестнице. Поднявшись, один остается освещать факелом саму лестницу, снизу подсвечивает уже Моин, остающийся последним. Потом и он поднимается и остается, как я понимаю, вместе с третьим Живущим, молодым парнем, выбравшимся из пристроенного к скалам деревянного домика, этакой времянки-лачуги.

Оружие и лишние вещи мы все оставляем под небольшим навесом от дождя, пристроенным к домику, выстраиваемся в колонну и в сопровождении Живущих отправляемся в путь. Света от факелов не так и много, дорога между скалами совсем не простая и местами просто опасная, часто мелькают сбоку провалы и пропасти. Может и не очень большие, но, в темноте особенно не видно и выглядит все довольно страшно, поэтому приходится вглядываться изо всех сил.

Тем более, нас с Норлем поставили в середину и когда один Живущий заходит за камень или поворот, второй еще не появляется из-за предыдущего поворота, отставая наверняка специально так сильно, тогда просто не видно, куда можно ногу поставить и приходится останавливаться и ждать.

Очень хочется достать из мешка фонарик и хорошо так поразить издевающихся над нами Живущих, но, это еще успеется, как и остальные сюрпризы для них, которые я уже успел продумать.

Так мы медленно бредем с полчаса и внезапно приходим на место, идущий впереди мужик останавливается около одной из скал и я понимаю, в свете местных неярких лун, что впереди у нас непроходимая стена из камня, поднимающаяся минимум на полсотни метров вверх.

Интересно, куда он теперь нас поведет?

Второй подходит сзади и теперь мы слушаем инструкции от первого Живущего:

— Сейчас заходим и стоим на месте. Никуда не отходить и ничего не трогать. За одно нарушение, без предупреждения сразу же покидаем Скалу и ждем за стеной. Делаем все по моей команде и никак иначе. Все поняли? Если что — пеняйте на себя!

Мы все киваем головами, что поняли и теперь первый Живущий прижимает руку к каменной стене с очень важным видом и держит так с пару минут.

И тут происходит событие, потрясшее меня до глубины души!

Чего-чего, но такого чуда я не ожидал никак встретить в местных реалиях!

Под рукой мужика загорается пятно красного цвета и часть скалы довольно быстро отъезжает вниз, открывая широкий проход внутрь нее, высотой с пару метров и шириной так же.

Обалдеть, какие технологии имеются на этой с виду вполне простой планете!

Под нетерпеливые жесты руки первого Живущего мы заскакиваем внутрь помещения в скале, самый край пола и стены которого сейчас немного освещается его факелом и похожи они на гладкий лед, только серого цвета.

За нами следом заходят оба проводника и сразу же закрывают проход за нашими спинами.

Я вижу, что кусок стены обратно поднимается вверх, почти не издавая никаких звуков, только попавшие несколько камешков ерзают вдоль движущейся части.

И еще какое-то время светится красным цветом небольшое пятно в правом верхнем углу входа.

У всех наших потрясенный вид, хотя, они то должны знать о таком небывалом навороте из рассказов своих предшественников. Да, пожалуй, все жители окрестных земель знают про такие чудеса, только одни мы, настоящие пришельцы из космоса, из-за незнания языка ничего не ведали ни сном, ни духом о таком чудесном месте.

Теперь два факела освещают каменный зал с очень высоким куполом, теряющимся где-то наверху, с большим мраморным столом такого же серого цвета, стоящим на четырех ножках и еще посередине у него пятая нога, более толстая, чем остальные.

Насладившись зрелищем наших потрясенных рож, Живущие прошли по периметру этого зала, зажигая толстые свечи на высоких подставках по кругу и дойдя до середины помещения, находящейся за столом, остановились там и погасили факелы.

Теперь, при неровном свете от свечей, стол стал тоже менее освещен, где-то булькает и струится вода, но, мы не отрываясь смотрим, чем там занимаются наши Живущие.

Они садятся на что-то и прижимают руку по очереди к стене, держат ее так пару минут. Там, перед их лицами что-то загорается на самой стене красным цветом и потом они еще смотрят какое-то время, затем разочарованно мотают головами, сначала один, за ним и второй.

Потом первый Живущий возвращается к нам и подзывает к себе одного из парней, заставив его оставить свой тощий мешок около входа в такое интересное место и ведет его туда же, за стол.

Глава 10

ПРОЦЕДУРЫ В СКАЛЕ

— Первого взяли, — с облегчением шепчет пожилой ремесленник, вытирая пот со лба.

— А чего, бывает не берут? — шепчу ему я.

— Бывает. Рассказывают, что иногда приходится полночи ждать, когда Живущие сами на столе належатся. Иногда и вообще не берут, а отправляют прочь и тогда приходится ждать нового времени. Люди, говорят, и по шесть дней сидели под горой, ждали своей очереди.

Интересные сведения, очень здорово, что местная нейросеть и мои продвинутые навыки так быстро научила меня разговаривать и понимать шепотом сказанные слова.

Но, пора дальше опросить, пока у довольного развивающимся процессом мужика есть настроение поговорить:

— А как все происходит? — шепчу я ему на ухо.

— Сажают тебя на каменный стул, держишь руку на стене и появляются на ней горящие красным цветом значки. Четыре значка. Нажимаешь на первый, немного держишь ладонь и загорается значок со столом. Потом идешь лежать на столе, сколько Живущие разрешат, у них вон песчаные часы для этого имеются, чтобы время лежания отмерять..

— Тише там, хватит болтать! — прошипел второй Живущий, и мы все надолго замолчали.

Да, ремесленник не может тихо разговаривать, бухает своим басом профессионального каменщика и сразу же спалил наши разговоры. Молодой парень с неприязнью посмотрел на нас обоих, типа, нашли место где болтать. Я его понимаю, на кону стоит немалая сумма денег и возможность превзойти своих ровесников за одну-две процедуры на столе, тут сам станешь цербером по отношению к тем, кто мешает и вызывает неудовольствие у главных здесь людей, у Живущих.

— Пока только главных, — предчувствие мне подсказывает, что наши результаты окажутся очень большим сюрпризом для Живущих и как они к ним отнесутся — один бог знает. Кажется, что негативно отнесутся, вот насколько негативно — придется прочувствовать на своей шкуре.

Тем временем первого парня подвели к столу, дали напиться из металлической посудины вволю и сказали ложиться на сам стол, сняв обувь. Запах от его портянок и голых ног, конечно, оказался очень впечатляющим, как только он снял свои опорки. На все не очень большое помещение завоняло, да так мощно, что Живущий аж передернулся, но, сами виноваты, стоило заранее народ предупредить о таком моменте, что надобно помыть ноги в бегущем с гор родничке. Поэтому парню сказали надеть свою обувь обратно и постелили тряпку на то место на столе, где должна находиться именно его обувка.

Положили парня на спину и сказали спать, сразу же перевернув красивые песочные часы из бронзового металла. Он остался лежать, распластавшись на столе, почти упираясь головой в каменную колонну, уходящую куда-то ввысь.

Теперь позвали второго парня и его тоже усадили на стул, который я уже хорошо различаю около противоположной стены. С ним проводятся те же процедуры, он держит руку на стене, появляются значки и его поднимают со стула и отводят в другую сторону от нас, где оставляют ждать.

Слышно, как сыплются песчинки в часах, когда шорох прекращается, второй Живущий переворачивает часы и потом еще делает это в третий раз. Когда песок перестает сыпаться, по моим подсчетам прошло где-то минут тридцать-тридцать пять, парня со стола поднимают и дают ему напиться из большого металлического ковша воды, которую он пьет с необычной жадностью.

Тем временем на стол первый Живущий кладет так же в обуви второго парня и ему выставляет время, а напившегося ведут к стулу, где повторяют такие же движения со стеной и с чем-то поздравляют парня уже оба Живущих. Сверкая счастливым лицом, парень снова вытягивает руку и держит ее прижатой к стене, после чего что-то меняется на самой стене с горящими значками, и он отходит в тот угол, где ждал его товарищ.

Теперь к стулу зовут нашего пожилого попутчика, он радостно и суетливо подбегает и вскоре сидит так же, прижимая руку к стене.

— В конец нас задвинули, — недовольно шепчет Норль, я подталкиваю его, чтобы он прикрыл меня в полутьме и достаю бинокль из мешка. Свеча около нас погасла от резкого движения рукой пожилого мужика и теперь, пожалуй, что я делаю за спиной своего приятеля, Живущие не рассмотрят ни за что из своего более освещенного места.

Норль встает так, чтобы прикрыть меня от взглядов Живущих, и я внимательно рассматриваю в бинокль, как зажигаются красные значки на стене, как мужик держит руку на самом левом из них, как он сначала светится ярче и растет в размере, потом возвращается в прежнее состояние и теперь загорается через минуту значок стола.

Мужика поднимают со стула и отправляют к ждущему парню, но, нас еще не зовут и пока придерживают на месте около входа.

Я опускаю бинокль вниз и стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания, поэтому с полчаса мы все ждем, когда в третий раз высыпался песок в часах. Парня сразу же поднимают со стола и отправляют к стулу, где он жадно пьет воду из ковша, а его приятеля снова кладут на стол и снова переворачивают часы.

Похоже на такой отлаженный конвейер технологического вида, а не на какое-то волшебство и чудеса, на самом деле.

Так думаю я и делюсь своими мыслями с приятелем, но, Норлю про конвейер не очень понятно, а вот с тем, что процесс налажен, он сразу соглашается.

Я опять достаю бинокль и из-за плеча Норля рассматриваю стену и движения парня на ней. Он ждет появления значков и теперь они с Живущим внимательно рассматривают что-то на стене, закрыв ее от моего взгляда головами. Потом они все же отодвигаются от стены и парень получает поздравления от обоих Живущих, а я наглядно вижу, что первая фигурка, похожая на человечка, теперь не полностью красная, небольшой ее кусок с самого низа стал белым по цвету и это значит что-то такое серьезное, раз парень со счастливым лицом отходит в свой угол.

— Так, он получил первое усиление, а лежащий на столе скоро получит второе усиление. Потом и до мужика дело дойдет, нас или позовут в конце или не позовут, перенесут на другую ночь. Для нас этот вариант с переносом никак не подходит, каждый час именно для нас — лишний риск, что эти, — я киваю на Живущих, — Переговорят со своими подельниками из Стражей и поймут, что мы и есть те самые бандиты, которые разгромили ополчение поселения на речке. Они про нас точно расскажут, таких мордоворотов, увешанных оружием, непонятно откуда взявшихся около Скалы, и лучше бы такого разговора избежать, то есть, щадить никого не станем уже сегодня, если нас завернут на потом.

Норль меня внимательно слушает, слегка кивая головой, что полностью согласен с моими мыслями и словами.

— То, что нас пока не допустили к стене, еще ни о чем не говорит, нас могут держать в черном теле из-за нашей борзости, с которой мы здесь появились. Вот, что покажет эта стена, если у нас с тобой СИЛА и ЭНЕРГИЯ прокачаны на максимум. Если ничего не покажет или наоборот, выставит слишком высокий уровень, то эти клоуны могут сильно возбудиться и придется сразу их стреножить. Пока не убивать, просто вырубить и все.

Норль опять кивает, что согласен со мной полностью.

Через какое-то время снимают парня со стола и теперь он прижимает руку к стене, пока кладут на его место мужика, очень этим довольного, и он сразу же засыпает, пока парня отпаивают водой.

Я снова на исходной для наблюдения позиции и теперь могу рассмотреть все подробно. Как рука парня лежит на круглом значке, который теперь тоже меняет часть своего цвета в нижней части с красного на белый.

Опять звучат поздравления и теперь парня отправляют к нам, но, он просит еще что-то проверить и Живущие посмеялись над его просьбой, но, все же сжалились над ним и опять усадили его на стул. Видно, что пока занят стол, время на всякие лишние процедуры имеется. Теперь он жмет значок с овалом, только, судя по его разочарованному лицу и шуткам Живущих, теперь значок стола не загорается, и парень бредет в нашу сторону со счастливо-разочарованным лицом.

— Так, с третьим значком у него ничего не выгорело. Принцип использования стены и стола примерно понятен, справимся и сами, если что, — шепчу я приятелю.

Парень проходит мимо нас и встает в стороне, как бы отдельно от нас, не смешиваясь с такими не очень пока проверенными гражданами. Еще не прошедшими все процедуры около стены и на столе и, однозначно, ставшими гораздо ниже уже в местных табелях о рангах, чем он сам теперь.

Дальше все идет своим чередом, парень меняет мужика и потом оставшийся последним мужик ложится на стол, пока проверяют показания парня. У него все так же, как и у предыдущего, тоже не откликается третий значок, его отправляют к приятелю и они теперь шепчутся при между собой. На нас они не обращают внимания при этом, понимая, что мы в особенной немилости у Живущих, раз нас не зовут подойти до сих пор.

Потом и пожилой мужик с новой силой и энергией соскакивает после сна на столе и выпив ковш воды, проверяется на стене, не просит проверки на третьем значке и так же топает к парням.

Один из Живущих подходит к ним, нажимает на засветившийся под его рукой значок на стене и вскоре плита опускается вниз, проход наружу свободен. Там уже их ждет помощник, так же с факелом и они уходят не оглядываясь, навстречу новым способностям и новой жизни, исчезая в ночи и за быстро поднявшейся на место каменной плитой.

— Оставили нас на сладкое, старина. Будь готов, — шепчет мне Норль и идет, повинуясь жесту главного из Живущих к стулу, меня же, дернувшегося было за ним следом, жестко осаживают, гневно приказывая оставаться на месте.

— Давайте, не долго вам осталось куражиться. Скоро ваши ножики окажутся в ваших же задницах, — бормочу я про себя и уже особо не скрываясь, достаю бинокль и наблюдая за тем, как проверяется Норль около стены.

Пользуясь тем, что еще одна свеча рядом со мной погасла, а Живущие не обращают на меня никакого внимания.

Но, у него все пока нормально, так же загорелся значок стола и теперь его укладывают на стол, затем зовут подойти меня.

Я оставляю мешок с бесценным по местным меркам барахлом у стены, надеясь, что обыскать его не придет хозяевам в голову и подхожу к этому неудобному каменному стулу, где уже вскоре моя рука прижата к гладкой прохладной поверхности, потом к значку с человеком и вскоре так же загорается знак стола.

Значит, есть что нам с Норлем повысить в физическом плане, я то уже думал, что значок стола не загорится и придется как-то сразу разбираться с хозяевами. Которые очень окажутся удивлены моим уровнем и поймут, что серьезно ошиблись в оценке незваных пришельцев.

И что они тогда предпримут, когда до них дойдет настоящее положение вещей?

Могут очень сильно обидеться или напасть превентивным образом, поняв, что мы парни силы неимоверной и с ними справимся парой щелчков, вообще не напрягаясь.

Меня отправляют постоять за самим столом, и я могу рассмотреть тот самый родничок, где набирают воду в ковш и держат ее потом на столе.

Для чего это делается, я не понимаю, но, смысл в этом определенно есть, судя по тому, как жадно хлебают воду все слезшие со стола.

Теперь стоять в ожидании не так просто, как в темном месте, под неприветливо-презрительными взглядами Живущих, но, вот наконец часы перевернуты три раза и Норля поднимают со стола. Куда сразу же зовут меня, и я укладываюсь на странно теплую поверхность без единого изъяна на ней. Но, только начинаю засыпать, как слышу громкую ругань и недовольный голос Норля, после этого звуки ударов и крик кого-то из Живущих.

Крепкая рука сдергивает меня со стола, и я вижу перед собой лицо приятеля, дующего на свой кулак и вытирающего кровь с лица.

— Вот твари! Ты прав оказался, как увидели у меня больше половины этого знака уровень, так сразу же всполошились и потащили свои ножики зачем-то из ножен. Что-то кричали про обман и наказание за него, все, как ты меня до этого предупреждал. Пришлось обоих оприходовать, один совсем плох, это тот, который шестого уровня. Он оказался весьма хорош с ножом, быстрый и сильный, зацепил меня по щеке кончиком и пришлось его гасить по-настоящему. Он приложился об стену и упал, как сломался.

Я смотрю по сторонам, вижу неподвижное тело с неестественно вывернутой головой первого Живущего, слабо постанывающего второго, лежащего под стеной и иду к своему мешку, откуда достаю веревки. Те самые, синтетические из ботика, бластер и фонарик.

Веревки бросаю Норлю:

— Вяжи их всех, по рукам и ногам и можешь расспросить живого. Когда должны прийти Стражи? Что значат эти значки и почему им не понравился твой уровень?

— Ага, а ты что будешь делать?

— На столе лежать, старина. На этих парней и мужика ушло часа три с половиной, сейчас где-то около трех ночи и нам обоим крайне желательно использовать все время до появления Стражей на столе. Думаю, еще пара часов у нас есть, так что не будем терять время и следи внимательно за часами, — и я перевернул часы, откинулся обратно на стол, так же быстро уснув.

Проснувшись от толчка Норля, я поднимаюсь с теплого и манящего еще полежать ложа и вижу сидящего с несчастным видом второго Живущего, скрученного по рукам и ногам и надежно зафиксированное для удобства переноса тело первого Живущего.

Норль сразу же лезет на стол, я пока выпиваю всю нагревшуюся воду, набираю ее в ковш и ставлю обратно на стол, переворачиваю песочные часы, оставляю их рядом с ковшом.

— Что этот сказал?

— Что не знает, когда появятся Стражи. Что нас ждет полный и безоговорочно мучительный конец за такое преступление, как нападение и убийство одного из Живущих. Что нас найдут везде и все такое прочее…

Сам приятель засыпает на полуслове, у связанного мужика очень потрепанный вид, и он жалобно подвывает, никак не может успокоиться после общения с моим приятелем. Второй лежит без движения, но, я все же прикладываю ему палец к шее, пытаясь нащупать пульс. Пульса нет, или я его не нашел, да и черт с ним, никуда он не денется, даже если внезапно оживет.

— С тобой попозже поговорю, ты у меня все расскажешь. Если хочешь своих встретить с пальцами на руках и глазами на лице, — заранее пугаю мужика и сажусь на стул, где вызываю значки, проверяю свои изменения и теперь наглядно вижу, что значок с фигуркой человека и у меня побелел выше пояса, где-то примерно на пять восьмых от всей фигурки.

— Есть еще куда расти, — понимаю я и пропускаю значок, обозначающий эту самую энергию, нажимаю теперь тот третий, с которым у парней не получилось, как они этого не хотели.

Пора проверить свою способность удивлять самого себя.

— А у меня получается, — вижу я, после увеличившегося значка меня снова зовет стол, я отхожу от стены, выпиваю еще ковшик холодной воды и проверив рядом наличие трофейных кинжалов и бластера, присаживаюсь перед вторым Живущим. Он сидит, прижатый спиной к каменной стенке и его необходимо расколоть полностью.

Поднимаю к его глазам кинжал и начинаю ковыряться в своих ногтях, внимательно рассматривая, насколько они при такой жизни грязные. Они — очень грязные.

Пленного уже изрядно помучил Норль и кажется мне, что еще немного усилий и он начнет говорить:

— Мне нужны сведения и я готов купить их за твои глаза. За оба.

Мужик угрюмо молчит и нервно трясется. Придется пугать его максимально правдоподобно, информация об этом месте нам позарез нужна.

— Считай, что у тебя их уже нет. Придут Стражи и найдут тебя такого безглазого, но живого, жалкого в обоссанных портах. Как ты думаешь, кто-то тебя пожалеет, даст тебе кров и еду до конца твоей жизни? Да и что это за жизнь, когда постоянная слепота каждую минуту и пинки со всех сторон.

Живущий молчит, нервно моргая глазами.

— Так, молчанием этот глаз не спасешь, — и я подношу лезвие к закрытому сразу же глазу, придавливаю яблоко и спрашиваю:

— Почему вы так нервно отреагировали на высокий уровень моего напарника?

Мужик всхлипывает и начинает говорить:

— Главный сказал, что вы — нулевки. Когда уровень у твоего приятеля оказался при проверке пятым из восьми, мы решили, что вы — очень крутые шпионы и нападете на нас, поэтому мы и…

— Странно это слышать. Вы такие серьезные Живущие, у твоего Главного даже шестой уровень, у тебя всего третий, правда. И испугались своих клиентов, напали на них с кинжалами, — я немного отпустил нажим на веко.

— Не понимаю, про какие шестой и третий уровни ты говоришь? У нас нет таких слов и понятий. Уровни силы и энергии состоят из восьми значений, уровень магии из шестнадцати, — нервно отвечает мужик.

Это признание, сделанное тихим голосом, меня поражает не на шутку. Хорошо, что у пленного все глаза закрыты и от страха из них текут непрерывным ручьем большие слезы.

Придется спросить что-то из другой оперы.

— Вы же со Стражами вместе работаете? Зачем тогда вас тут держат?

— Чтобы с той стороны только днем принимать и цену выше держать, чтобы очередь создавалась и все время кто-то втрое платил. Говорят, что Скале ночью требуется отдых и все такое. Мы тут работаем, чтобы это место ночью не простаивало. Тоже деньги зарабатываем и уровни себе можем поднимать, когда получается. Здесь то возможностей больше, чем с той стороны.

— А зачем вам уровни? Чтобы в полноправные Стражи перейти?

— Да. Туда только с третьим по силе берут, — как про сокровенную мечту говорит мужик и замолкает.

Вскоре я третий раз запускаю песочные часы и продолжаю беседовать с Живущим, чтобы узнать побольше и точно узнаю, что третий знак отвечает абсолютно определенно за магию.

Охренеть, в этом мире еще и магия есть?

Глава 11

НОВЫЕ СВЕДЕНИЯ И НОВАЯ КРОВЬ

Здесь есть магия! Это невероятно для меня!

— У вас она открыта? — теперь меня весьма интересует этот вопрос. Впрочем, зря спрашиваю, оказалась бы открыта — не полезли бы за своими кинжалами с испуга.

— Нет. Это очень непросто, — наверно, стыдясь своего невысокого уровня, со слезами на глазах отвечает Живущий, последний из выживших сегодня в Скале.

— Что для этого требуется?

— Никто не знает. Может, что-то от рождения. Может, еще что-то из достижений, — неуверенно произносит пленник, и мне кажется, что он врет. Или и сам сомневается.

— У вас маги есть?

— Есть. Только первого уровня.

Наверно, не очень опасные, но, все же, что они могут сотворить — мы совсем не в курсе. Ох, есть о чем расспросить нашего пленника и придется беречь его пуще его глаз.

— А кто их учит?

Живущий не отвечает, и я понимаю, что это важная информация, поэтому усиливаю нажим на яблоко.

— Приплывают время от времени маги из Юравии, — очень тихо отвечает он, сам боясь того, что рассказывает.

Еще одна охренительная новость, маги сюда еще и приплывают!

— Это страна такая?

— Да, очень далеко на Юге материка.

— Ехать далеко и трудно, поэтому и плывут на кораблях?

— Ехать просто невозможно, много разных стран и они воюют постоянно, на дорогу уйдет почти … — и и он называет непонятное мне слово, — А на корабле за пару месяцев доплывают.

— Расскажи, какой у вас календарь, на что он делится? — решаю я сразу узнать про местное летоисчисление и календарь, отпуская руку с ножом.

На такие вопросы пленник отвечает охотнее и видно, что ему самому легче, когда не требуется выдавать чужеземцам тайные знания.

— Местный год — двенадцать месяцев по тридцать шесть дней, четыре времени года по три месяца и сейчас девятый месяц, переход между осенью и зимой закончится через тридцать дней.

Понятно, как мы и думали — впереди студеная зима и лучше ее встретить в теплом доме с запасом дров, пышной жаркой хозяйкой и парой бочонков вина.

— Сильно холодно здесь бывает?

— Да, даже крепкое вино замерзает иногда, правда, не каждый год, — хорошо откровенничает пленник и без угрозы ножом.

Сколько здесь градусов крепкое вино — не совсем понятно, может и тридцать градусов. Может и выше. Довольно холодно здесь бывает, наша местная одежда не справится с такими морозами, только если на боевое белье рассчитывать, жаль, что второй комплект в казарме остался. Давно уже не стирали его, теперь пованиваем сами неплохо.

Еще и про космический домик не стоит забывать, в нем-то тоже можно жить, правда, без особой радости.

— Так, что могут маги? — вопрос тоже не самый секретный, это и у народа можно узнать, правда, приврут много очень.

— Многое могут, ударить силой, огнем, молнией, кто на что горазд.

Еще интересная информация, лучше встретиться с такими товарищами, находясь при этом в НЕЗАМЕТНОСТИ.

— Когда Стражи придут?

— Не знаю. Как у них с богатыми клиентами сложится. Могут и сейчас появиться, могут и до шести утра подождать, — тоже ничего такого секретного парень не рассказывает, он и сам этого не знает, поэтому и давить на него не приходится.

— Как вам сообщают об этом? Как-то должны сообщать, если вы тут задержались?

— Как открыть эту дверь? — я снова прижимаю острие к глазу мужика, но, пленник пришел в себя и больше не хочет выдавать тайны, да и Норля пора будить, третья склянка пробила, образно говоря.

Поэтому я сгоняю Норля со стола, быстро пересказываю ему, что успел узнать у нашего пленного и говорю, что, если мы откроем у себя магию, то это стоит того, чтобы задержаться сегодня подольше здесь.

Только он не особо реагирует, похоже, еще не проснулся до конца.

— Ты себе прокачал силу и энергию?

— Ну да, два первых знака, чтобы они там не означали, — довольно отвечает приятель.

— Тогда не станем сильно рисковать. Я сейчас лежу последний раз, уже нажал третий значок, который про магию и у меня он сработал. Придется обязательно рискнуть и пролежать весь срок на столе. Готовься к появлению Стражей и сразу буди меня, этих спрячь за столом и гаси свечи. Подождете меня в темноте, у нас фонари для этого дела имеются. Еще проверься на третий значок на стене.

— Понял, — отвечает Норль, — Что с этим делать? Кончать?

— Оставь пока, он еще нужен. Только, как что начнется, сразу выруби его, чтобы ни кричать, ни мычать не мог. Он начал говорить поначалу правду, но, уже снова играет в героя. Если Стражи придут, придется им устроить кровавую баню, тем более, я смогу в НЕЗАМЕТНОСТИ их покрошить достаточно, чтобы отбиться на первое время.

— А, вот еще, запомнил ты, где метка красная около двери? Попробуй ее открыть сам, просто подержи ладонь на ней, — говорю я напоследок и проваливаюсь в сон.

Пробуждаюсь от прикосновения Норля и сразу же сползаю со стола, хватаю ковш и сажусь на стул в свете его фонаря.

— Ну как, тихо? — спрашиваю, держа руку на стене и допив вся воду.

— Пока да. Значок на меня сработал, стол тоже показал. Дверь открывается, только долго ждать, до двухсот считать пришлось, — радует меня приятель.

— Отлично, значит, можем уйти отсюда тихо. С остальными значками придется подождать сегодня, время уже на исходе, это я точно чувствую. Тащи этого к двери и тело второго тоже, оставлять ничего не станем.

Я вижу, что третий значок увеличивается в размерах и потом понимаю, что магию я смог прокачать, тоненькая белесая полоска внизу красноватого овала явно на это намекает.

— Отлично, старина, теперь я маг, не знаю как, а пока уносим ноги, — шепчу я Норлю и сам иду с фонарем, ставлю ковш с водой, как он и стоял, на стол, собираю огрызки свечей и поплавившийся воск на полу под ними, смахиваю рукавом грязь и песок со стола и подхватываю наши мешки, пока Норль открывает дверь.

— Зачем это? — удивляется приятель, но, я просто машу рукой, мол, потом все расскажу.

Она опускается так же быстро и с легким шумом, мы вытаскиваем нашу ношу на улицу, подсвечивая себе по-прежнему фонарями и складываем ее за порогом.

Для проверки я подношу к горящему значку свою руку и дверь закрывается за несколько секунд, очень удивляя пленника и Норля. Я то знаю, что теперь я стал магом и поэтому дверь закрылась не мгновенно, но, довольно быстро.

В последние секунды перед закрытием входа я слышу несколько четких ударов с левой от источника стороны и понимаю, что мы успели исчезнуть как раз вовремя. Пришедшие к Скале Стражи подают сигнал Живущим, что пора освобождать помещение и новые клиенты, заплатившие сегодня гораздо больше остальных паломников, ждут своей очереди, чтобы прокачаться вне очереди.

Норль взваливает на себя тело мертвого Живущего, я подхватываю мешки и поднимаю на ноги второго, разрезав веревки и приставив сразу же ему кинжал к горлу. Если попробует привлечь внимание Стражей к себе, придется сразу же прикончить пленника, но, он еще хочет, наверно, пожить и в рот забит надежно кляп.

Толкаю его в спину и мы спешим от входа, чтобы не спалиться, если Стражи решат проверить, что там творится за на улице и опустят дверь.

С фонарями идти довольно просто и, скрывшись за поворотом, я командую приятелю остановиться. Пришло время передохнуть и понаблюдать за входом из безопасного места, да и бродить с тяжелым телом и пленником на руках по неизвестной тропинке в темноте ни к чему.

— Гасим фонари и ждем. Потом прячем тело в укромном месте, вяжем этого заново, чтобы мог держать факел и на веревке ведем его к спуску. Там придется вырубить Моина и третьего Живущего, как получится, они нам уже не нужны. Дорогу мы и так знаем, а Живущий тот не допущен еще к основным секретам.

— Ага, пойду поищу место для надежного упокоения этого придурка, — и Норль уходит дальше, подсвечивая себе фонарем и унося на плечах труп.

— Только так спрячь, чтобы не нашли с первого взгляда, — шепчу я ему, быстро его догнав и возвращаюсь обратно на свой пост.

Проходит десяток минут, как я услышал, что дверь открывается, опять же по небольшому шуму от вибрации мелких камешков, накинул на себя НЕЗАМЕТНОСТЬ и прильнул к биноклю. Завозившемуся сразу же и пытающемуся мычать пленнику приложился рукояткой кинжала по голове пару раз, и он потерял сознание.

Все же не сдался мужик и готов рискнуть жизнью, чтобы предупредить своих. Понятно, что придется и с ним порешать серьезно, отпускать никак нельзя, нас он видел и кое-что понял про наши возможности и способности, пусть мы постоянно разговариваем между собой на языке цвельфов.

Только, разговорить его еще раз придется, очень уж много всего нам требуется узнать.

Дверь опускается, с факелом в руке, довольно ярко горящим, за порог шагает плотный и коренастый мужик, внимательно осматривает какое-то место около входа, даже проверяет рукой, нет ли там чего, и я отчетливо вижу в бинокль его удивленное лицо, когда он ничего не находит. Он поднимается и бросив взгляд в мою сторону, недоуменно пожимает плечами, отвечая на чей-то вопрос из самой Скалы.

Он входит через дверь внутрь и вскоре она поднимается, так же шелестя камешками.

Понятно, что Живущие за каждую ночь, когда здесь работают, должны оставлять почти все деньги, которые получают от желающих приобщиться по-серому к чудесам Скалы. Они, в общем-то, те же самые Стражи, просто прикидываются, что работают сами на себя и называются для этого по другому.

А сегодня денег не оставили, впрочем, мужика это не очень уж так сильно удивило и сразу же команда с проверкой в нашу сторону не побежала. Думаю, лишних людей сейчас здесь нет, принимают клиентов специально допущенные люди, но то, что со временем таких Стражей не вызовут сюда на проверку, тоже нет никаких гарантий.

Тем более, придется расспросить пленника как следует, чтобы определиться, что должны делать Живущие и как они отчитываются по деньгам.

Наверняка, Стражи знают уже, что по-серому недавно прошло четыре путника, не считая Моина и все финансы у них уже посчитаны, но и за каждый день они не бегают разбираться со своими помощниками. Не до таких мелочей хозяевам супер успешного бизнеса, если народ и так в очереди стоит, чтобы заплатить побольше и полежать на столе подольше.

Вскоре возвращается Норль, подсвечивая фонарем и я понимаю, что уже реально светает и нам пора двигаться к спуску, где лежит наше оружие и еще имеются не успокоенные противники, как впрочем и просто лишние свидетели будущей стычки.

Если, конечно, Моин еще не увел их обратно к реке, такое развитие событий тоже не стоит не исключать, впрочем, они могут выходить прямо сейчас, в первых утренних сумерках.

Это оказался бы наилучший вариант, правда, тогда целых четыре свидетеля уйдут от нас. Ну, ничего, это мы переживем, хотя подлюгу Моина очень желательно бы изловить и отправить на тот свет, он то сюда еще должен вернуться.

— Ну чего, как справился? — шепчу я Норлю.

— Нормально, нашел какую-то пещерку с изгибом, туда его запихал. Мы же сейчас уйдем отсюда?

— Поговорим потом про это, но, желательно нам еще раз сюда заглянуть.

— Зачем? — удивляется приятель, внимательно глядя на лежащего без сознания пленника, — И с этим что?

— Хотел пошуметь, как вход в Скалу открылся, пришлось успокоить товарища.

— А про остаться здесь еще на одну ночь. Так ты же только силу и энергию прокачал? Так? — продолжаю я.

— Ну да, а что нам еще требуется? — недоумевает приятель.

— Вот, у меня сила и магия прокачались, на энергию времени не хватило. Как и тебе на магию, — разъясняю я ему.

Глаза у Норля становятся круглыми, рот приоткрывается:

— Думаешь у меня МАГИЯ качнется? Да ладно!

— Все может случиться и теперь хорошо бы в меню заглянуть, — вспоминаю я про наши способности, — лучше сейчас, пока еще не рассвело, потом вопросы придется плотно решать с оставшимися свидетелями.

Я захожу в меню и долго не могу поверить, глядя на новые данные в нем:

УРОВЕНЬ 23.

НАВЫКИ:

СИЛА — 8/8.

ЛОВКОСТЬ — 8/8.

ЭНЕРГИЯ — 8/8.

ВОСПРИЯТИЕ 16/16.

РЕГЕНЕРАЦИЯ 16/16.

ПОЗНАНИЕ 16/16.

ОЦЕНКА 10/16.

УМЕНИЯ:

НЕЗАМЕТНОСТЬ 8/8.

ПРЫЖОК 8/8.

МАГИЯ 4/ 32.

Моя Система поставила МАГИЮ в умения, похоже, что не очень поняла, куда ее отнести, в навыках места не нашлось. И за усиление СИЛЫ на столе просто подняла мне один уровень.

Впрочем, может, как раз за МАГИЮ подняла, теперь про такое дело не у кого спросить. Придется все на личном опыте проходить.

Еще, за мои сильно прокачанные уровни и навыки мне выдали целый четвертый уровень магии, ведь я и так уже умею использовать много достаточно волшебных вещей, таких как ПРЫЖОК и НЕЗАМЕТНОСТЬ. Но и уровень прокачки выставили выше всех остальных, до целых тридцати двух уровней, то есть, есть куда расти и двигаться, только, как именно качать саму МАГИЮ мне совсем не понятно.

Тоже за чьи-то смерти или есть свой путь развития?

Почему-то мне кажется, что это наша Система, заключающаяся в определенным образом настроенным чипе в голове, появившуюся нейросеть, которую, по-видимому, раздает именно сама Скала, понимает по-своему и просто подстраивается под нее, как может.

Наверно, основополагающие принципы местной нейросети близки с принципами нейросетей Гангов и Цвельфов, так же, как и они оказались вполне взаимозаменяемы друг для друга.

Сигнал местной нейросети стал наглядно максимальным сразу, как только мы поднялись по лесенке на десятиметровую высоту скалы, это я то же заметил.

Это и отличная новость, что у меня в меню появилось новое умение и немного грустная. Ведь, мы с Норлем успели уже очень сильно наступить всем местным племенам и правителям, окопавшимся около Скалы, не только на ноги, но и оттоптали всем им самые больные и чувствительные мозоли, насколько я понимаю.

Поэтому, находиться лишнее время в зоне влияния Стражей нам категорически не рекомендуется. Ну, может, еще одну ночь мы воспользуемся гостеприимством Скалы, не больше.

— Ну, как у тебя? — спрашиваю я приятеля.

— Да ничего нового, только уровень поднялся до шестнадцатого, — пожимает плечами он.

— Система выдала за повышение СИЛЫ и ЭНЕРГИИ, вот как это стоит понимать. У меня тоже поднялся, до двадцать третьего.

— А что с МАГИЕЙ? — жадно спросил Норль.

— Ну, она есть, только, что с нею делать — одному черту известно. К Стражам учителя приплывают с другого конца континента, а это восемь тысяч километров. За очень большие деньги, насколько я понимаю, однако, мы точно в этот список учеников не попадем.

— Рассвело уже. Пора все вопросы решить и поспать немного, — зевнул приятель и мы двинулись вперед, поставив на ноги помятого Живущего, привязав ему одну руку за спиной и выдав во вторую факел.

Собираемся подойти к домику в скалах и так же взять в плен Моина и третьего Живущего.

Идем близко к вышагивающему Живущему и через минут десять добираемся до места, с которого виден пристроенный домик и навес с нашим оружием. Заспанный третий Живущий появляется с Моином за спиной, когда мы уже подошли на двадцать метров к лачуге и тут пленник резко разворачивается назад и норовит попасть этим самым факелом мне в лицо, начиная орать, как резанный:

— Заряжай арбалет! Убей этих тварей!

Чего-то такого я и ждал, все же пленник решил показать характер и попытаться переиграть свое наглядное поражение в победу или ничью, допуская, что именно ему все же придется умереть.

Живущий сразу метнулся в свою лачугу, Моин оторопело смотрит на нас и тянется к длинному ножу на поясе, я жестко прикладываю кинжалом плашмя по голове размахивающего факелом пленника, после чего он валится на сплошной камень скалы. Норль оббегает нас и несется к навесу, под которым свалено наше оружие, в это время третий Живущий выбегает из домика, держа в одной руке копье и во второй арбалет.

Приходится бежать к нему, похоже, что машинка натягивается просто руками и я понимаю, что скоро последует выстрел именно в Норля, который уже сбил с ног проводника и с удовольствием пинает того.

Я вхожу в НЕЗАМЕТНОСТЬ и оказываюсь около стрелка в тот момент, когда тетива зацепилась, как ей положено за выступ на ложе и шустрый парень спешно наложил болт, не успев еще направить арбалет на Норля, но, начиная уже поднимать машинку в его сторону.

Смысла сохранять ему жизнь нет никакого, поэтому я сходу пробиваю ему шею насквозь кинжалом и аккуратно выхватываю арбалет из сразу ослабевших рук, осторожно кладу его на камни и некоторое время смотрю, как развлекается приятель.

Норль весело подкидывает пинками тело парня, еще пытающегося закрываться руками и плечами, но, тут я вспоминаю, что не вижу нашего основного пленника и ищу того взглядом.

Черт возьми, а Живущий не завалился в беспамятстве от моего удара плашмя, если и завалился, то, не надолго, а жив-живехонек удирает от нас в сторону Скалы и уже отбежал на полсотни метров, активно работая ногами, даже привязанная к телу рука ему не мешает.

— Норль! Убегает! — я подхватываю лук приятеля и колчан, подскакиваю к нему и сую в руки опешившего напарника.

Но, он быстро ориентируется, забыв сразу же о несчастном проводнике, с разворотом натягивает лук и первой же стрелой попадает куда-то в крестец беглецу, завалившемуся со всего размаха на камни и истошно орущему от боли.

— Черт, — снова ругаюсь я, если Стражи сейчас идут к нам или опустили дверь в Скале, чтобы проветрить помещение, такой визг они точно не пропустят.

Теперь я бегу к бывшему пленнику и так же перебиваю ему с размаху шею, чтобы прекратить этот истошный вой, потом в НЕЗАМЕТНОСТИ выглядываю из-за камней на повороте, до которых едва не успел добежать второй Живущий и с облегчением вижу, что горизонт чист.

Показываю внимательно смотрящему на меня Норлю, что пойду проверю весь маршрут до самой Скалы и вскоре разглядываю стену, в которую мы сегодня заходили и выходили.

Как там с шумоизоляцией в Скале — мне непонятно, расстояние до подстреленного беглеца километра полтора и через сплошное нагромождение высоких скал и извилистых проходов между ними звуки дикого крика не должны были донестись до ушей занятых своим делом Стражей.

Как оно получится — посмотрим, а пока я бреду обратно к Норлю, пора передохнуть и немного подумать о жизни нашей грешной.

Глава 12

ПРОДОЛЖАЕМ ВОЕВАТЬ

Первым делом вижу получившего уже всю свою долю испытаний по жизни ловкого беглеца Живущего, отошедшего в мир иной и густо залившего каменную осыпь под своим телом кровью.

Это не беда, камни легко перевернуть. А тело придется утащить хотя бы до лачуги, где оставить лежать, пока его там не найдут Стражи. Хоть и хлопотно, но, так заранее предупреждать проверяющих и карающих о больших проблемах у Живущих точно не стоит. Пусть познакомятся с ними немного попозже.

Я возвращаюсь к Норлю и замечаю, что приятель уже потешил свою местами кровожадную натуру, проводник Моин лежит и вяло стонет, похоже, ему переломали все, что можно могучими ударами сильных ног.

Что тут поделаешь, по сравнению со мной, бывшим человеком гуманного двадцать первого века, Норль гораздо жестче и безжалостней из своего девятнадцатого, по моим примерным прикидкам и сравнениям, столетия. Да и по призванию он — охотник и к крови и обнаженному мясу относится просто равнодушно. К тому же страдания неприятного для него лично человека его не трогают от слова совсем, наоборот, радуют и веселят варварскую натуру приятеля.

В этом мне с ним хорошо повезло, есть кому радикально решать морально неприятные лично мне вопросы, допрашивать пленников и добивать умирающих. Хотя, с последним я и сам хорошо справляюсь.

Поэтому я ничего не говорю ему, просто забираю какую-то плетеную циновку из лачуги, возвращаюсь обратно и, взвалив тело беглеца, оттаскиваю его в саму лачугу, где и оставляю лежать тело, глядящее широко раскрытыми глазами на плетеную крышу домика.

Еще я переворачиваю камни, засыпая сверху следы крови и наведя относительную маскировку, подхожу к телу третьего Живущего, обыскиваю его на предмет пояса, кошеля и ножен, еще теплой одежды, из которой у него имеется крайне замурзанный толстый халат. Его я тоже оттаскиваю и кладу прямо на его брата по бизнесу, накрываю этим самым халатом, кровь на осыпи не маскирую, она растеклась всего в пяти метрах от укрытия и на таком расстоянии мы уже будем готовы вступить в схватку. Да и тела в домике хорошо видны оттуда, то есть, их торчащие ноги.

— Чего делаем теперь? — спрашивает уже успокоившийся приятель, задумчиво разглядывая покалеченного проводника.

— Сейчас решим. Эти наши попутчики внизу слышали крики, но, точно не знают, что здесь случилось. Я спущусь вниз и предложу им один из трех вариантов. Пусть выбирают какой хотят.

— Щедрый ты сегодня, — усмехается приятель.

— Да, пусть сами выбирают, как поступят. Нам они здесь не нужны, но и убивать или вязать парней и мужика я не хочу. Или уходят прямо сейчас, или ждут до следующего утра нас и идут с нами к реке, могут еще попробовать усилиться на столе вместе с нами, тогда у них не останется шансов на оправдание, если появятся Стражи, а они рядом с нами окажутся. Стражей мы перебьем, а им придется вместе с нами пускаться в бега.

— Думаю, они сразу же уйдут, с нами без Живущих точно не останутся, — категоричен приятель.

— Тоже так думаю, хотя, они слишком слабые, чтобы самим пройти до реки и переправиться через нее. Стражники или дикие попадутся по дороге и все — шансов не больше половины, но, это их выбор. Ты приглядывай за стороной, откуда могут Стражи появиться, этого тоже давай в укрытие, там его ждут два приятеля. Да, спроси у него, где у Живущих тайник, здесь наверху или в срубе, хорошо так спроси, только рот ему заткни, чтобы не пугал народ.

Я не говорю, что делать Норлю с Моином, он и сам разберется без моих мудрых указаний, поэтому начинаю спускаться по лестнице вниз, к ждущим хоть какой-то ясности уже успевшим усилиться носильщикам, как я продолжаю их называть про себя.

Внизу вижу, что народ уже собрался с вещами и ждет указаний, конечно, от Живущих. Только, где теперь их достать, и я сразу без долгих разговоров предлагаю им три мои варианта.

— Только, смысла нет пробовать вам усиливаться снова, это мне Живущие сказали, что на таком деле просто лишние деньги с народа рубят, — добавляю я, понимая, что класть носильщиков на стол нет никакого резона именно нам. Да и такие хлопоты совсем ни к чему, когда времени свободного точно не окажется, зря я эту тему по доброте душевной поднял.

Это мы с Норлем уже убили по паре хорошо прокачанных, по сравнению с другими, бойцов, нам и капнет за это неплохо, есть какой-то смысл идти в Скалу. У этих же пассажиров по сравнению с сегодняшней ночью ничего не изменилось, так что брать на себя ответственность за них и тратить нужное и самим время — точно не стоит.

— А что Живущие говорят? — спрашивает после долгого молчания пожилой мужик.

— Говорят, что можете идти, только Моин здесь остается, так что, сделайте кружок, — я показываю направление рукой, — И шагайте на берег реки. Лучше бы вам нас дождаться, честно говоря.

— А можно их увидеть? — настаивает парень, один из двоих.

— Нет, они очень заняты сейчас. Вы получили все, зачем сюда пришли и не отнимайте больше время у Живущих, — усиливаю нажим на собеседников я и со мной больше не спорят. Да и как со мной поспоришь, когда они все слышали крики наверху скалы и понимают, раз я выжил, значит другим не повезло. А из других здесь только хозяева и проводник, больше никого и не было и уже нет. Закидывают сумки и мешки на плечи и быстро уходят, постоянно оглядываясь на вершину скалы, надеясь увидеть там одобрительно машущего им рукой Живущего.

Все же хотят получить, так сказать, монаршее повеление и отпущение грехов.

Ладно, могли и с нами остаться, только, не поняли еще наши попутчики, что мы с Норлем гораздо круче всех этих Живущих и Стражей. Не поняли и ладно, догонять и объяснять не стану.

Я захожу в сруб Живущих, такой капитально построенный и хорошо утепленный, не спеша оглядываю широкие лежанки и каменную печку в центре единственной комнаты, отделенной от улицы узким коридором. Тюки с одеялами, одеждой и продуктами лежат не распакованными и с ними придется повозиться, собрать для себя нормальный такой набор продуктов на пару недель автономного плавания.

А лучше на месяц, как мне кажется.

Мы с Норлем за последние три-четыре дня столько натворили, что пора нам переходить на нелегальное положение и искать возможность уехать из этих мест, хотя бы в город Клепер, где легко затеряться и получить возможно максимальный уровень средневекового сервиса. Нормально отдохнуть, побывать в бане и выспаться на настоящем белье для благородных господ. И притом не один раз, ночевать под открытым небом уже надоело до тошноты.

Где-то здесь должен быть спрятан тайник, хотя, скорее всего, наверху он устроен. Этот сруб часто остается без присмотра, особенно, когда первых прошедших инициацию выводят из Скалы и спускают вниз. Сидящий в домике наверху не может в темноте реально контролировать подступы к срубу, зато, в своей лачуге он сидит почти постоянно.

Ладно, посмотрим, что проводник скажет настойчивому Норлю.

Я забираюсь обратно по раскачивающейся лестнице на скалу и вскоре узнаю, что Моин все же знает примерно, где тайник Живущих. Но, только примерно, к нашему большому сожалени.

— Каждый раз после расчетов, Живущие поднимались первыми сюда и заставляли его немного подождать, пока спрячут деньги, — говорит напарник, кивая на стонущего проводника.

— Ну, все равно, никого же не оставили в живых, так уж получилось. Зато с кошелей и из поясов троих Живущих я набрал двенадцать золотых далеров, — хвастает Норль, — Не считая слабого арбалета и хороших кинжалов.

— Да, получилось как-то неудачно с ними. Все же, они не зря считали себя хорошими бойцами и оказались ими, только, хорошими — это против обычных людей, — подтверждаю его слова и я.

— Двенадцать далеров — это та сумма, которую они должны были отдать Стражам, но, не успели это сделать. Как у них это считается — нам без разницы, найти бы тайник до заката. Вот это оказалось бы очень кстати.

— Еще три золотых у этого в кошеле нашлось, с мелочью, — он кивает на Моина.

— Вот жлобы, получается, оставляют ему за каждого приведенного один далер и еще за побои забрали три из четырех, — прихожу я в итоге к такой идее, — Правильно мы таких жадных уродов прибили.

— Похоже на то. Нужен он еще? — Норль не хочет оставлять дело не завершенным.

— Может понадобиться. Только в сарайчик его не заноси. Это я поторопился втащить этих двоих покойников туда, тайник может и там оказаться. Мужики ушли сразу, как ты и сказал. Все хотели переговорить напоследок с Живущими и у них лично получить разрешение покинуть это место.

— Да. Я вижу жизнь, смотрю вдаль и знаю, что будет, — самодовольно произносит Норль и сделал умное лицо, что у него неплохо получилось.

— Старина, из тебя получится брутальный такой правитель этих или еще каких других земель. С таким профилем будешь хорошо на золотых монетах смотреться, — льщу ему я и вижу, что похвала Норлю нравится.

— Думаешь, такое возможно?

— Это все в наших руках. Твоих и моих, так что, вполне возможно, — радую я напарника и отправляю его разбираться с тюками в сруб.

Сам я останусь наверху, с моими умениями я смогу справиться с любой проблемой, даже с немалым таким войском Стражей из НЕЗАМЕТНОСТИ и заодно попробую за счет развитых навыков найти тайник.

— Ты тоже сруб обыщи, на всякий случай, половицы там всякие посмотри и приготовь нам самим пару тюков, заберем все одеяла, скоро зима ведь и все продукты нормальные тоже. Да, какие половицы, там же пол земляной, — хлопнул я себя по лбу.

Достал паек в пластике, пора их доедать, слишком уж они не местные по внешнему виду и начал задумчиво так осматривать каменные наросты и скальные образования рядом с собой. Погулял так с полчаса по окрестностям, внизу Норль готовит завтрак из найденного припаса и скоро позовет меня перекусить. Посмотрел со спины на притихшего проводника, похоже, уже отмучался, бедолага и прилег сам, спрятавшись за домиком, подальше от трупов и Моина, лежащего прямо перед самим входом.

Зашел в меню и прочитал:

— Вы убиваете воина второго уровня! 2 % к рейтингу!

— Вы убиваете воина третьего уровня! 3 % к рейтингу!

— Ваш рейтинг 27 %!

И, как я определенно вижу, у меня разблокировался навык ОЦЕНКА, который так заманчиво светится, что я сразу же поднимаю его до одиннадцати и у меня еще остается 3 % рейтинга.

Вот это да! В новых условиях хватает и двадцати четырех процентов для подъема уровня!

Система явно переиграла свои требования, адаптировав их к местным реалиям. Убивать то приходится живых и теплых людей, пусть и со своими большими и даже огромными недостатками, но, все же это не зараженные, которых можно косить десятками и сотнями без малейшего угрызения совести.

У тех то ни родных, ни близких уже не осталось. А те, которые еще остались, точно не обрадуются визиту ухающих родственников.

Только собираюсь поделиться радостной новостью с приятелем, как слышу — вдруг подозрительно завозился еще живой Моин.

То ли отходит с концами, то ли заметил кого-то знакомого!

И точно, проводник лежит на боку и в его залитые кровью глаза наверняка попала радующая лично его картинка — из-за каменной осыпи в сотне метров появляются несколько фигур, ловко и почти бесшумно пробирающихся по каменистой почве, сжимая в руках копья и пару арбалетов.

Я сразу же вошел в НЕЗАМЕТНОСТЬ, как только понял, что Моин на что-то активно отреагировал, насколько может активно откликнуться умирающий человек, и теперь опасаюсь только неудержимо стучащего сердца, что оно меня выдаст раньше времени.

Понемногу я отхожу в сторону от лачуги, чтобы видеть всех Стражей, отправленных проверить, кто там истошно кричал и почему Живущие не вышли на связь после этого. Такие две взаимосвязанные задачи на самом деле.

Отхожу, внимательно глядя под ноги, чтобы не шуметь, но, возможности у меня сильно ограничены, кругом здесь насыпана каменная крошка и самое лучшее для меня, это просто стоять на месте. Стоять и ждать, когда враги подойдут поближе и определятся, кто и в какой последовательности отправится подыхать.

Стражи, похоже, не простые воины, какой-то спецназ местный.

Двигаются не как увальни деревенские, а достаточно ловко так, сразу же замечают лежащего проводника, но, его-то они могут и не знать. Не того полета эта птица, не бывает он в Скале и рядом с ней, а они вряд ли занимаются сбором мзды с крадущихся мимо поселений по-серому путников.

Через несколько секунд воины уже рядом с хибаркой и первый же, заглянув в нее, сигнализирует, что нашел своих партнеров и с ними уже не поговорить никак.

Такой красноречивый жест, два поднятых вверх пальца и потом они опускаются вниз, обозначая, что братья по бизнесу уже обоими ногами в земле.

Теперь, раз на площадке никого не видно, воины слышат, как Норль работает топором и видят дымок от костра, все они осторожно приближаются к краю обрыва и один из них заглядывает вниз, сигнализируя остальным, что видит всего одного врага.

Ну, а кто еще может тут кашеварить, когда наверху валяется три трупа и еще никто не поднял тревогу по такому случаю.

Заглянувший вниз боец шипит арбалетчикам, чтобы они подстрелили непонятного мужика в ноги, наглядно показывая, куда им стоит стрелять.

Теперь арбалетчики тоже выглядывают сбоку от своего начальника, аккуратно наклоняются и приседают, чтобы стрелять с упора на руке.

В этот момент я включаю подготовленный давно ПРЫЖОК и моргнув глазами оказываюсь в полуметре от них, отвешивая каждой напряженной спине по мощному удару сразу обоими руками.

С моей силой мне совсем не трудно отправить крепких парней в полет на пару метров вперед, и они с криками валятся вниз, теряя опору под ногами.

Убиться при падении с высоты в десяток метров они, может, и не убьются. Но, упадут плашмя на камни и встать точно сразу не смогут, а там уже и Норль подоспеет со своим мечом.

Двое оставшихся лазутчиков так и не поняли, почему приятели улетели вниз, меня рассмотреть они не могут, но, сразу же отскакивают от края обрыва и стоят, крутясь по сторонам и защищаясь своими копьями.

Я могу, конечно, выйти из своего невидимого состояния и так убить обоих воинов, но, решаю не баловать их честной схваткой. Раз здесь не обнаружено понижения полученных процентов при использовании ловушки, не стоит и рисковать излишне, меткий бросок ножа в глаз и я могу не заметить сразу.

Да и что-то похожее на магию хорошо бы потренировать в реальном бою побольше. Кто знает, как она тут качается, может, на начальных уровнях этого вполне хватит.

Поэтому обрушиваюсь на ближнего воина, похоже, начальника группы с мощным ударом мечом наискосок в район шеи, повыше дорогой кольчуги и сразу же перескакиваю к другому, не давая ему понять, откуда появился меч и суровый мужик, работающий им на неуловимой глазу скорости.

Его я так же бью по шее, только он попробовал убрать голову и наткнулся именно ей на сокрушительный удар, после чего уже можно не добивать, настолько глубоко вошло лезвие в череп и там застряло.

Все, рядом больше никого нет, оба пораженных моей рукой воина уже на пути в свою заупокойную страну. Я отпускаю меч и подхватываю копье, не хочу возиться сейчас и доставать его из черепа, пусть пока так полежит.

Шагаю к краю скалы и окликаю Норля, уже стоящего с луком на изготовку и напряженно оглядывающего скалы перед собой.

Потом вспоминаю, видя, как приятель оглядывает пустое место, откуда его зовут и выхожу на пару секунд из умения, показывая ему, что проверю сейчас участок перед площадкой и вернусь к нему.

Показываю ему похожий жест, что врагов оказалось четверо и так же поворачиваю кисть вниз, что они уже неопасны.

Глава 13

ХИТРЫЙ ХОД

За каменными языками никого не оказалось, я приблизился к первому повороту в состоянии НЕЗАМЕТНОСТИ, но, никакого наблюдателя за быстрой и бесславной погибелью лучших воинов Стражей не обнаружил.

Два дорогих арбалета кому попало не доверят, это точно, только самым лучшим воинам Севера.

Ну, может он и был, этот наблюдатель, но, уже сбежал, увидев беспощадный разгром своей группы.

Впрочем, это я уже себе нагоняю, такие хитрые хитрости от достаточно простых мужиков, не имеющих здесь никаких видимых конкурентов.

Может, это и не лучшие воины Стражей, а просто дежурная группа из сильных воинов, которую отправили разобраться с тем, что там творится на стороне Живущих. Если услышали крики умирающего, конечно. Вряд ли в таком составе пришли бы, если бы собирались только разобраться по деньгам с задолжавшими прохиндеями.

Теперь первая группа мертва или скоро совсем умрет, если Норль еще не добил свалившихся со скалы арбалетчиков.

Я возвращаюсь к краю скалы и смотрю на приятеля и лежащих под скалой стрелков, потом по очереди скидываю вниз обоих копьеносцев, вытащив и протерев меч сначала. Прихватываю арбалет из лачуги и собираюсь спускаться вниз, так и не проверив, помер Моин или еще нет. Кто его знает, сколько он так еще протянет, насчет притворяться он, безусловно, большой мастер. Уже провел нас один раз, второй такой подвиг с ним больше не случится. Поэтому возвращаюсь обратно и протыкаю ему горло, может, мы сейчас посовещаемся с товарищем и решим больше не соваться в Скалу.

Поэтому, чего лазить наверх лишний раз.

Норль перестает играть в часового и подходит ко мне, когда я останавливаюсь над обоими стрелками:

— Я их не трогал. Пусть они будут твоя добыча, чуть не подстрелили меня, гады, — и он показывает на пару качественных арбалетов, которых подобрал и отложил в сторонку, похожих на тот, который спрятан в тайнике около оврага.

Ну, мои, так мои и я наношу по контрольному уколу в шею обоим воинам, которые оказались к этому моменту еще живы, но, почти полностью обездвижены падением и теперь жизнь покидает тела, они на глазах расслабляются и становятся как-то меньше, сжимаются вместе со смертью.

— Так, еще четыре кольчуги, уже три арбалета и несколько копий с кинжалами и поясами, — подсчитываю я наши трофеи, — Да еще с двадцать болтов в обоих колчанах.

— Это уже серьезный перегруз, старина, бегать с таким добром не рекомендуется. Особенно далеко и долго, точно ни к чему нам такие испытания для тела и духа.

— Понятно, да и спать уже очень хочется, — трет глаза мой напарник, тот еще соня.

Мы выжаты, как лимон, и нам точно не стоит соревноваться в скорости и запасе выносливости с неутомимой погоней.

— Да, пора и поспать, только, много времени на это дело у нас нет. Хотя, как знать, эти красавцы могли и в погоню устремиться за разбойниками, подло напавшими на Живущих и всех перебивших. То есть, часа три-четыре у нас есть на отдых и на мародерку, пока там народ заинтересуется, куда это пропали проверяющие, — размышляю я вслух.

— Давай поспим часок и тогда начнем раздумывать, в глазах уже режет, как уксус попал, — предлагает приятель и я соглашаюсь с ним, только отвожу его в кусты в сторону от срубов и там мы устраиваемся с одеялами на отдых. Норль уверяет меня, что может проснуться в любое время и я верю ему, голова уже совсем не соображает после бессонной ночи, сплошной резни и новых знаний, полученных в Скале.

Через пару часов Норль расталкивает меня, и мы некоторое время просто лежим, прислушиваясь к окружающему миру и ничего не слышим из того, чего не должны слышать. Шумит ветер в верхушках кустов и кронах деревьев, ухают где-то рядом совы и жужжат насекомые.

Комаров, правда, нет, еще ни разу с ними не сталкивался, это большой плюс новому миру.

Потянувшись и потерев лицо, я вхожу в НЕЗАМЕТНОСТЬ и сразу же лезу по лесенке наверх. Пока приятель снимает кольчуги с тел воинов и заодно ставит вариться кашу с вяленым мясом, найденным в тюках в большом количестве.

Я сторожу наверху, он обирает тела, сматывает все трофеи в один из тюков и сворачивает его в овальный такой мешок, который уносит подальше в сторону вдоль скалы, чтобы он пока не маячил на глазах. Потом поднимается ко мне с котлом каши и мы, забравшись подальше на скалы от места спуска, откуда хорошо видно подходы к лачуге и не видно нас, неторопливо обедаем и пытаемся прийти к общему мнению по вопросу, что нам сейчас лучше делать.

Норль незамысловато предлагает уносить ноги, пока у нас есть определенная фора по времени, на что я возражаю:

— И толку то, фора есть, только, сколько она по времени — не известно. Может, уже через полчаса пара десятков крепких парней понесется за нами вдогонку и у них не будет на спине ничего висеть, кроме запаса еды на пару дней. А у нас будет и не меньше, чем килограммов по тридцать, это даже без оружия. Следы наши местные следопыты найдут и придется отстреливаться из бластеров, чтобы потянуть такую схватку. Даже, если фора окажется в два часа, мы не сможем уйти от погони. Если Стражи встанут на наш след, они за нами и через реку пойдут, будь в этом уверен.

— И будем смертельно уставшими. Мокрыми и загнанными, как суслики, да еще очень зависеть от лодки и того, как нас встретят на том берегу стражники местных ортов.

Норль молча кивает, что согласен со мной и хочет послушать, что я придумал.

— А сейчас они увидят своих покойников, уже раздетых и разутых, очень этому окажутся недовольны. Наш еще вкусно пахнущий после каши котел, теплое костровище и недавние следы ушедших отсюда троих людей. Прошло четыре часа или два, как убийцы ушли отсюда — кто это так уж точно станет определять? Когда в груди кипит ненависть и желание отомстить за своих самым страшным образом. Всего-то нужно бежать по следу и ни о чем не думать.

Норль опять важно кивает головой.

— Они все убегут в погоню и будут бежать до вечера. У наших ушедших недавно спутников есть часов шесть, чтобы добраться до реки и перебраться через нее, иначе за их жизнь я не дам и медного гроша. Впрочем, отсюда до реки в этом направлении не больше восьми километров и парни с мужиком тоже удирают со всех своих сил. Ведь они понимают, что здесь случилось что-то страшное и не хотят ответить своими жизнями за знакомство с такими, как мы, душегубами. Будь в этом уверен, у них точно пятки горят в пути и еще им нужна лодка. Ну, за четыре-пять часов как-нибудь договорятся с рыбаками или теми же контрабандистами, тут уж мы им помочь ничем не можем, даже добрым советом.

— Ты предлагаешь спрятаться здесь и переждать эти пару дней, пока наши преследователи будут носиться туда-сюда и потом уйти?

— Да, именно так и предлагаю, — я вычищаю котел от остатков каши и протягиваю его Норлю, — Давай, пока я сторожу наверху, ты отнеси тюк с трофеями подальше и подними его с помощью веревок на какое-нибудь ветвистое дерево, где и привяжи к стволу. Да следов за собой не оставляй, не мне тебя учить. Потом набери нам в срубе жратвы на пару недель или больше, короче, забирай все копченое и сушеное мясо, крупы с пять кило и все одеяла, чтобы бока не намять и не застудить на холодных камнях. Я пока найду лучшее место для нашего проживания и наблюдения за всей этой суетой вокруг.

— А если они приведут собак и те найдут нашу лежку? — вопрос у приятеля, конечно, правильный.

— Когда все тут уже натопчут немеряно следов? Вряд ли, но, такое дело тоже не стоит совсем из виду упускать. Придется тогда всех убить, даже собак. Бластеры у нас еще почти полные, да и сами мы молодцы редкостные для этих мест. С нашей силой и моими умениями — справимся со всеми проблемами, если их окажется не больше двухсот пятидесяти, этих проблем. А, может, потянем и больше, — хладнокровно отвечаю я.

— Готовить не сможем, — беспокоится Норль.

— Посидим на сухом пайке, сушеного мяса пожуем, главное, чтобы вода была, — отвечаю я и Норль уходит.

За двадцать минут он справляется с трофеями, еще за пятнадцать примерно собирает наш багаж, и я помогаю ему поднять два тяжелых мешка наверх. Потом мы забираемся с немалым трудом на присмотренную мною скалу, с достаточно плоской, даже углубленной вниз вершиной и ничем не выделяющуюся среди других скал. Сначала я запрыгиваю ПРЫЖКОМ на четыре метра вверх, потом еще на три метра и оттуда затаскиваю Норля и тюки к себе. Расстилаем одеяла, все сразу, чтобы мягче лежать, раскладываем вокруг фляги с водой, собранные в срубе и на телах воинов. Воды хватит на пару дней, так что в долгую осаду садиться нам не стоит.

Впрочем, наверняка появится возможность для меня незаметно пробраться к местному ключу-источнику и наполнить фляги снова, под тем же умением, если лестница останется висеть на прежнем месте.

Выдвигаем солнечные батареи из фонарей и раскладывает их под углом к светилу.

Они — наше спасение в мире без электричества и реальная помощь при доминировании над остальными врагами.

Подумав, я обращаюсь к приятелю с предложением:

— Старина, на самом деле нам бы еще раз сходить в Скалу и провериться. Мне добрать ЭНЕРГИЮ, тебе — возможно, МАГИЮ. Если сейчас такое дело не провернуть, потом уже не получится. А такие возможности на дороге не валяются.

Норль сомневается, стоит ли так рисковать.

— Пойдем глубоко ночью, сегодня или завтра, потратим пару часов и сможем уйти незаметно, поэтому и погони не будет, торопиться не придется с нашим немалым грузом. Сейчас мы можем это провернуть, пока не появились новые Живущие, без шума и пыли, — объясняю я Норлю и, похоже, убеждаю приятеля.

После этого мирно засыпаем, накрывшись от лучей светила и просыпаемся уже после обеда, когда слышим негодующие крики появившейся наконец погони над телами своих мертвецов.

Несколько воинов переворачивает тела Живущих и Моина около лачуги, пытаясь понять, как те умерли. Потом кто-то из них делится полученными знаниями с остальным отрядом, которые занимаются тем же самым делом внизу.

Эти, которые находятся на скале, выглядят так же уверенно и серьезно, как и первый отряд, примерно так же вооружены и даже кольчуги имеются у всех.

Конечно, с такими доходами от туристов и причащающихся в Скале, местные жители могут себе позволить гораздо больше других, в вооружении и доспехах, да и прокачивать воинов им ничего не стоит в свободное время, которым, как я понимаю, является почти весь зимний период.

Только, именно нам для прокачки требуется побольше убивать, да не простых вояк, так Система в наших головах наглядно показывает путь к повышению уровней. А вот как у Стражей этот процесс происходит, мы пока не знаем, придется взять кого-то живьем и допросить, как следует. Только, стоит признать, что даже Живущие оказались крепкими и очень самоуверенными ребятами, думаю, что Стражи их легко переплюнут в стойкости и силе духа.

Поэтому специально охотиться на них не станем, чтобы взять языка, кажется мне, что это пустая трата времени, да и к необходимым для этого долгим пыткам я отношусь отрицательно.

Через пару минут поступает команда снизу толпящимся около лестницы воинам, один из них убегает в сторону Скалы, остальные спускаются вниз и перед нашими глазами никого не остается. Поэтому мы неторопливо ужинаем, постоянно изучая в бинокль подходы к лачуге и остаемся спать на своих местах до самого вечера, блаженствуя каждый под одеялом и еще имея пару снизу, чтобы помягче лежать на холодных камнях.

Понимаем, что сегодня в Скалу торопиться не стоит, пока такая команда воинов бегает где-то внизу по лесу и может вернуться в любую минуту. Другого-то прохода мы не знаем, как и планы погони.

Только, сначала я вхожу в меню и делюсь с приятелем тем, что мне написала Система:

— Вы убили воина третьего уровня! 3 % к рейтингу!

Таких объявлений три.

— Вы убили воина четвертого уровня! 4 % к рейтингу!

Такое всего одно и за Моина мне ничего не перепало, как и Норлю.

То есть, за нулевок нам ничего не начисляют, это из-за наших очень высоких уровней, я так думаю. Обычному воину второго-третьего уровня что-то бы капнуло по мелочи, но, не нам.

Еще, через некоторое время появляется, как я понимаю, похоронная команда и уносит сначала тела воинов, подняв из с помощью веревок. Потом и обоих Живущих уносят на самодельных носилках, а вот Моина просто скидывают вниз в стороне от спуска. Человек он не из местных и никому на хрен не требуется возиться с его похоронами, такова суровая правда жизни в этих местах.

Погоня неожиданно быстро возвращается уже к началу вечеру и первые поднявшиеся наверх воины потом поднимают одного из своих мертвым, еще двое — серьезно ранены и несколько воинов щеголяют свежими повязками.

— Норль, они с кем-то схлестнулись в лесу, наши беглецы на такое точно не способны. И с серьезной бандой, похоже, какие-нибудь дикие напали на них.

— И оказалось их тоже с десяток-два, — подтверждает приятель, когда мы смогли подсчитать количество Стражей в погоне, — Этих, серьезных вояк, ушло в погоню шестнадцать рыл.

— Ну что, придется сегодня рискнуть, раз Стражи вернулись и Скала должна остаться ночью свободной, — предлагаю я.

— Делать нечего, самый удобный момент именно сегодня, — соглашается Норль.

Потом долгое ожидание и примерно в час ночи по моим внутренним часам, подсвечивая себе фонарями, мы спускаемся со скалы, прячем наши тюки со всем добром недалеко от спуска и проверив, что лестница, хоть и поднята, но, лежит собранная на прежнем месте, спускаем ее вниз.

— Если столкнемся со Стражами, лучше нам лестницу иметь наготове и вещи тоже спустить, — предлагает мне приятель и мы так и поступаем.

Спускаем тюки вниз, проверяем, что в срубе ничего ценного не осталось и прячем их, зайдя на полкилометра в лес. С яркими фонарями это не трудно сделать.

Еще достаем из запасов остатки бутыли с крепким вином и оставляем ее рядом с лестницей.

Это Норль так придумал задержать погоню, уничтожив мостик вниз:

— Они, конечно, найдут и принесут веревки, но, времени потеряют немало на спуске.

Уже в двум часам ночи мы добрались до той самой стены, будучи наготове яростно сражаться и немеряно проливать кровь врагов. Норля я оставил за первым поворотом, сам вошел в НЕЗАМЕТНОСТЬ и приложил ладонь к тому месту, где появляется светящийся красным значок.

Вот Стражи удивятся, если дверь ушла вниз, а рядом никого нет. А у нас будет время сообразить, вступать в бой или просто уйти.

Через несколько секунд дверь опустилась вниз, я не увидел Стражей или туристов, включил и посветил фонарем в темноту.

Глава 14

СИСТЕМА ОСТАЛАСЬ С НАМИ

Да, помещение Скалы абсолютно пусто от людей и это не может не радовать меня.

Хоть в чем-то повезло, можно заниматься своими делами достаточное количество времени, не отвлекаясь на успокоение Стражей и я сразу же отправляю прибежавшего Норля к стене и потом, когда у него тоже обозначилась возможность прокачать магию, быстро кладу его на стол, еще и бластер пихаю ему под руку.

Проверяюсь сам и готов вскоре прокачивать ЭНЕРГИЮ.

Сидим без света в темноте, в ожидании непрошеных гостей и только я время от времени переворачиваю песочные часы. Даю Норлю полежать сразу четыре промежутка времени, прежде, чем бужу его и отправляю к стене. И мы вместе видим, что и у него открыта МАГИЯ, только, не четыре уровня, как у меня, а всего один из тридцати двух, самый-самый начальный уровень.

Как он мне сразу же говорит, посмотрев в свое меню и изрядно повеселев.

Но, и это уже крутейшее достижение, я поздравляю напарника с серьезной прибавкой и первым настоящим умением в его жизни.

Потом уже я на столе прокачиваю ЭНЕРГИЮ четыре промежутка времени.

Решили вместе, что три раза перевернутые часы — это самый такой минимум, который Стражи выдают народу и если добавить немного времени, то хуже точно не станет.

А лучше вполне может оказаться.

Норль будит меня в полной темноте, я выпиваю ковшик нагревшейся воды и сразу же спешу к стене и стулу. Проверяю все три значка и только последний из них, отвечающий за магию, сигнализирует мне предложением полежать на столе.

Уже круто, чем-то сегодня я сподвигнул Скалу дать мне возможность еще усилить новое умение.

У приятеля все прокачано на максимум возможного и теперь я снова засыпаю на теплой поверхности стола, разморенный и довольный, что прогресс с новым умением не стоит на месте.

Когда Норль будит меня, мы сразу же уходим на улицу, времени уже к пяти утра, светило раскидывает первые лучи из-за горизонта и скоро потянутся желающие стать сильнее и быстрее в этом волшебном месте.

За очень большие деньги!

С одной стороны, хочется встретиться со Стражами и придется неизбежно отправить первых встреченных из них на тот свет, чтобы еще поднять один уровень. Они ведь сами на нас нападут, не спрашивая разрешения, в этом я абсолютно уверен, как только разглядят, что мы сами по себе здесь появились.

Но, я хорошо понимаю, что наша пока незаметность — это главное условие спокойного отхода из этих мест, где против каждого из нас легко поднимется не одна сотня неплохо обученных воинов. И это — главное условие сохранения наших жизней, серьезно подорожавших в шкале местных ценностей после прокачки на волшебном столе.

Все, кого мы убили, сами первыми напали на нас и совесть моя почти чиста, однако, в этом суровом времени это почти чудо, так что — уходим к Кане и думаем, как жить дальше.

Ну, думаю я один, Норль наше будущее и стратегические моменты полностью доверил мне и не парится.

В меню я вижу изменение в МАГИИ, теперь уже шесть тридцать вторых, а вот уровень на повышение ЭНЕРГИИ не отреагировал, так же двадцать третий.

Вскоре мы спускаемся по лестнице, сожалея между собой, что тайник Живущих не удалось найти в этом сплошном месиве из камней и скальных обломков. Однако, это нас не печалит совсем, свои деньги мы вернули, а тратить драгоценное время на поиски чужой заначки не можем себе сейчас позволить.

И так спущенная вниз лестница может сильно насторожить Стражей, но, с этим мы поделать ничего не можем и поэтому просто быстро уходим, подхватив на плечи спрятанные в кустарнике увесистые тюки. Они же могут догадаться, что еще кто-то здесь прятался вчера, когда увидят спущенную вниз лестницу.

Надеюсь, что это произойдет не в ближайшие часы и фора по времени у нас останется.

Из наших трофеев я захватил с собой один арбалет с козьей ножкой и полтора десятка болтов, поддержу, если что, лук Норля в первой перестрелке.

Без перерыва мы почти доходим до берега реки, как в заросшем лесном овраге Норль останавливается и говорит:

— Пахнет кровью! И дерьмом!

И я тоже ощущаю этот навязчивый запах, хотя его перебивает какая-то отвратительная вонь.

Вскоре мы находим множество тел в двадцати метрах от нас, в глубокой яме, сваленные вповалку друг на друга.

И сверху лежат наши спутники по походу к Скале, пожилой мужик и два молодых парня, один полностью голый и уже наполовину освежеванный, без ноги и части спины. Они лежат именно сверху, а под ними видны какие-то грязные, заросшие люди. Наверно, в таком порядке их скинули Стражи.

Сколько их — не разглядеть, дна ямы не видно и воняет точно из вспоротого живота несчастливого парня.

— Пожалуй, не меньше десятка. Это и есть Дикие, значит, — говорит Норль, внимательно рассматривая тела, — Они точно оказались страшно голодными, судя по тому, что начали сразу же жарить парня, не отходя далеко от места, где их убили, — и Норль показывает копьем на костровище и разбросанные вокруг куски нарезанного мяса, насаженные на колышки.

На телах ушедших утром парней и мужика не видно ран, зато дикие щедро исколоты, все те, которых мы можем разглядеть с края ямы.

— Дубинами забили, хотя ножи у них есть острые, судя по тому, как аккуратно срезали мясо с тела, — замечает приятель и я отхожу в сторону проблеваться остатками вчерашнего ужина. Хорошо, что мы еще не завтракали, спешно унося ноги от возможной погони.

Когда я возвращаюсь, не подходя к самой яме, Норль тоже отходит от нее.

— Лучше им бы нас подождать, но, кто же знал, что они встретят людоедов. На них напали со всех сторон, и никто не успел убежать и спастись. Потом к месту пиршества подоспели Стражи, однако и им это не показалось легкой прогулкой — схватка с людоедами, — подводит итог приятель и я прошу его уйти поскорее отсюда.

Еще через полчаса мы оказываемся на берегу реки, теперь решили дать себе, свои ногам и спинам возможность передохнуть. Пора перекусить и понаблюдать в бинокль, чем живет река и кого можно подрядить на перевозку двух усталых путников на тот берег.

Однако за время отдыха и перекуса мы никого не высмотрели и теперь идем дальше вверх по течению реки, ибо, это единственная сторона, куда мы можем двигаться относительно безопасно.

— Если ничего не найдем выше по течению, вернемся обратно и заберем у стражников лодку, — говорю я и захожу в меню на следующем привале, на всякий случай.

Сразу же ахаю и бормочу:

— Мать моя женщина! Норль, меню рабочее! Оно работает, хотя мы давно ушли от Скалы и должно уже пропасть!

— И у меня работает! — потрясенно замечает приятель.

— Слушай, это из-за прокачанной МАГИИ, наверняка! — возбужденно я говорю ему.

— Теперь я могу и здесь невидимым стать и ПРЫЖОК использовать! А, ведь у меня еще и МАГИЯ на столе прокачалась, уже шесть тридцать вторых!

Это и правда, потрясающая новость, теперь я могу заходить в НЕЗАМЕТНОСТЬ везде и одно такое умение может очень сильно нам помочь.

Как и в той жизни на земле, если бы я его так быстро не получил от Системы, черта с два я бы столько крутых дел насовершал! Да погиб бы в первой же перестрелке с бандитами! Во второй то точно!

— Ну, это совсем другое дело! И мы знаем, как МАГИЯ прокачивается, всего-то стоит на столе в Скале полежать с часок! — радуюсь, как ребенок, я.

— Ну ты сказал. Всего-то на столе полежать? Да кто же нас туда пустит? — смеется приятель.

— А кто не пустит? Про нас же там никому не известно, что там уже были и дел натворили. В живых никого не осталось теперь, раньше Стражи могли бы наших попутчиков догнать и у них поинтересоваться. Так не случилось такого! — радуюсь я невольно чужим бедам.

— А ведь точно! — доходит до Норля, — Мы же можем снова туда прийти! Как в первый раз! Даже к проводнику обратиться, как они это сделали!

— Нет, смысла у проводника проситься не видно. Мы можем и сами Скалу навестить, не факт, что теперь Живущих новых поставят, после такой-то бойни. Да и зима скоро, народ ездить перестанет, когда снег ляжет. Стражи своих там будут прокачивать, может и по ночам тоже. Придется убирать свидетелей или оглушить, можно потом и связать. Правда, с такими неукротимыми бойцами никак без последствий не получится. Но, погоня все равно будет, зато налегке и со своей лодкой нам она ничем особо не грозит, — размышляю я.

— Можем даже зимой, по льду на белом ботике добраться туда. Он даже на высокий берег взлетит, только по лесу нам не проехать. Зато, потом по льду улетим от всех без проблем, заряда батарей на три часа быстрой езды хватает. Тем более, по льду катиться сопротивление меньше гораздо, чем по воде плыть, — размечтался я.

— Корпус у ботика крепкий, всякие промоины и торосы не страшны окажутся, так что, интересный план, — подвожу я итог обсуждению, ибо, замечаю идущую около того берега лодку, и мы с Норлем начинаем махать руками и кричать, привлекая внимание рыбака.

Обещаем щедро заплатить за перевоз и этим соблазняем пожилого дядьку, возвращающегося с сетями, полными рыбы. Сразу же вручаем ему горсть серебра за перевоз, чтобы не пугался потом нашего оружия и тяжелых тюков.

— Молчи про нас и расскажи, где можно пройти в предгорья и добраться до Клепера? — спрашиваю я и показываю дядьке еще шесть серебра.

Как здорово, все-таки, теперь нормально общаться, спрашивать и понимать ответы собеседников. Даже с Норлем мы разговариваем на местном, чтобы усвоить его быстрее.

— Через пятьсот метров будет как раз тропа, которая после дня пути выходит на дорогу около гор и потом идет в Клепер. Держитесь все время прямо и утром увидите дорогу, — такое наставление, достаточно размазанное по сути, но, других у нас нет.

— Вы же мимо замков хотите пройти? — спрашивает рыбак и получив ответ, что да, очень хотим, продолжает: — Эта тропа их и обходит как раз. Одна опасность, если Орт отправится на охоту, на этих склонах его любимые места. Ну, охота — это дело шумное, издалека заметите, — подводит он итог рассказу и выжидательно смотрит на меня, я пересыпаю серебро в его ладонь.

Выбравшись из лодки на берегу, мы сердечно поблагодарили мужика и подхватив свои тюки быстро зашагали вверх по склону, сразу же встав на тропу, про которую он рассказывал.

Но, пройдя метров сто, я прихватил приятеля за рукав и предложил вернуться к реке:

— Передохнем немного, опять ночью не спали. Я, пока плыли, видел хорошую заводь, прикрытую кустами, пройдем метров пятьсот и увидим ее.

— Думаешь, нам уже можно расслабиться? Погоня отстала?

— Думаю, что ее просто нет. А если и идет по нашим следам, то мы не будем светиться, палить костер, сначала просто помоемся и постираем нижнее и боевое белье. От нас уже так хорошо пованивает, хотя синтетика Гангов и очень хороша, пот впитывает и кожу вентилирует, все же, неделю активной беготни без стирки и она не выдерживает, начинает пропускать запахи наружу. Сами помоемся, перекусим без костра и выспимся нормально, — подвожу я итог.

— Я захватил пару кусков мыла самодельного в тюках, — видно, что отдохнуть Норль согласен.

Мы вчера очень хорошо выспались, но, опять хлопотная и бессонная ночь, плюс еще четыре часа марш-броска с тяжелыми тюками за спиной просят наши тела лечь и поспать.

Найдя подходящую заводь мы располагаемся на сухом берегу и стираем сначала боевое белье, развешиваем его просохнуть, моем внутри ботинки и пожевав сушеного мяса, заваливаемся спать, натянув снова надоевшие уже телу доспехи.

Несколько часов нас никто не беспокоит и после обеда мы просыпаемся, натягиваем белье и снова пожевав мяса, стираем теперь нижнее белье, смыливая все оставшееся допотопное мыло.

Развесив постиранное снова сушиться под прямыми лучами светила, я приглашаю приятеля присесть и начать серьезный разговор про наше будущее:

— Старина Норль, чтобы ты сейчас хотел в первую очередь?

— Известно что. Пожрать домашнего, напиться, как следует и погонять по кровати хорошую бабу или девку. И не одну ночь, а хотя бы три, чтобы не идти никуда, а все проблемы решать около постоялого двора.

— Рыбак сказал, что через два дня пути будет постоялый двор, между землями этого Орта, — я показываю себе за спину, — И землями следующего феодала. Мы вполне можем провести там не один день, а если не сдерживать себя особо, то и целую неделю.

— В каком смысле не сдерживать себя? — интересуется приятель.

— Это значит, что убивать всех, кого Орт пришлет за нами, пока он сам не прискачет со всем войском. Узнают про нас, я думаю, примерно на третий день, что в трактире поселились те самые воины, которые отдубасили стражу и теперь весело прогуливают деньги, которые украли в том городке.

— Значит, отлупим первых, заберем их оружие, брони и лошадей и поскачем дальше, к следующему постоялому двору, — Норль настроен по-деловому.

— Да, мы на это способны, раньше я и сам бы принял такой план за основу жизни.

— А теперь что же?

— Теперь у нас есть МАГИЯ и ее производное — мана. Непонятно точно, насколько ее хватит, но, с такими способностями мы можем радикально изменить свою жизнь и сыграть по-крупному. Мы и так способны на очень многое, однако, теперь просто обязаны позаботиться о нашем магическом будущем и далеко не уходить от Скалы, где только и можем поднимать свою ману и уровни магические.

— Нас всего двое, и мы не сможем ничего противопоставить хозяевам этих мест! — приятель правильно мыслит и указывает на слабое место в моем плане.

— Да, вдвоем мы на это не способны, хотя, захватить, например, маленький замок вдвоем мы сможем, когда откроются ворота замка и Орт вместе с дружиной ускачет куда-нибудь. У него в дружине явно не больше двадцати-тридцати стражников и оставшийся десяток я точно порублю, иногда входя в невидимое состояние, еще смогу опустить мост и открыть ворота, чтобы запустить тебя.

— Это точно в наших силах, только удержать вдвоем этот замок мы не сможем, — верно замечает приятель слабое место в моем плане.

— А если с нами будет пара десятков отчаянных парней, или сразу полсотни?

— Тогда мы сможем нормально перезимовать на запасах замка и легко оборонять его от двух оставшихся десятков хозяина.

— А если еще владелец большого замка вступится за соседа? Тогда что?

— Нет, и он не сможет взять даже такой маленький замок. У него самого не больше сотни воинов и класть их под стенами соседского замка он не станет. Но, что нам даст захват маленького замка? Вечно сидеть мы там не сможем. Разве только что перезимовать в тепле и с бабами. Правда, не думаю, что там такой уж большой запас зерна и вина, чтобы просидеть больше времени, да и дрова кончатся вскоре, — размышляет Норль.

— Да и смысла нет особого, не он же контролирует такое денежное дело, как перевозка путников через реку, этот ухоженный городок и еще много других земель. Нам нужен именно большой замок. И потом еще Скала, это главное!

Норль с удивлением посмотрел на меня, потом по сторонам и снова на меня.

— Чтобы получать деньги с перевозки и городка, придется выходить из замка и сражаться с объединенным войском местных феодалов, но, это дело не быстрое и войско они соберут не раньше конца весны-начала лета. А вот стражников Орта придется всех сразу же разбить в бою. Они — настоящие воины и против них требуется вчетверо больше крестьян или столько же наемников, даже если мы будем махать мечами наравне со всеми. Где ты возьмешь столько дорогих наемников и еще больше денег, чтобы заплатить им?

— Ты прав, денег столько нет и даже награбить или наторговать на мародерке мы не успеем. Впрочем, это и не требуется.

Теперь приятель с еще большим непониманием смотрит на мое воодушевленное лицо.

— Знаешь, раньше я тоже не думал про такое. Но, теперь, когда мы знаем, что такое Скала и она нам нужна точно, стоит планы поменять. Ударом сзади мы можем захватить ее на какое-то время, даже отбиваться довольно долго, если быстро построить там со стороны входа от города деревянную стену, но, это можно использовать потом.

Тут я торжественно посмотрел в глаза Норлю и произнес довольно возвышенным голосом.

— Однако, согласись, что возможность прокачать свою силу и энергию на столе бесплатно всем нашим бойцам, вместе с возможностью перезимовать под крышей и на солидных запасах зерна в замках — это очень весомый аргумент, если его предложить разбитым отрядам крестьян. Отрядам крестьян, наемников и даже некоторых дворян, которые участвуют в восстании против королевской власти и возглавляют его обычно.

— Нам всего-то придется встретить их, бегущих и спасающих свои жизни и награбленное барахло, таких самых отчаянных, тех, кому уже нечего терять и которые уже не рассчитывают на снисхождение победителей-дворян. Тех, кого обязательно страшно казнят, как только они, замерзшие и голодные, попадут в руки своих бывших хозяев. Тех, на чьих руках много крови и они больше не смогут пахать и сеять на землях своих господ, как бы не просили о пощаде.

Глава 15

СУДЬБОНОСНАЯ ВСТРЕЧА

Норль смотрит на меня с большим таким удивлением:

— Так, подожди, таких отчаянных и боевитых там наберется не одна сотня, может, и не одна тысяча народа. Ты думаешь всех их под себя забрать? Они же все будут сами по себе бежать, не смогут отступать одним отрядом!

— Думаю. Не всех сразу, конечно. Сначала десяток, потом другой, выявить лидеров и умеющих воевать немного, среди тех же наемников, поставить их командовать, потом уже сотню можно под себя взять, вторую с новыми командирами. С этими силами можно и про замки подумать, захватить не штурмом, конечно, а хитростью, с использованием моей НЕЗАМЕТНОСТИ. Там уже накоплены достаточно серьезные арсеналы с оружием, есть зерно и подвалы, набитые бочками с солониной. В большом замке — наверняка все так и есть, хватит, чтобы вооружить и кормить долго сотни две воинов. Или недолго тысячи людей. Про маленький замок ничего не скажу, доходов его не знаю, думаю, он в вассалитете полном у богатого соседа и брать там особо нечего.

— Трудное дело ты задумал. Столько придется людей на смерть послать, сколько детей сиротами останутся? Нужно ли оно нам? Мы то с ними ничем не связаны! И проблемы крестьянские с дворянами нас никак не касаются!

— Да, ответственность большая. Только, скоро отступят мятежники до самой реки, лодки к тому времени все угонят подальше, да и Стражи им переправиться не дадут. Придется им здесь бесчинствовать и выжженную землю устраивать. Разграбят тот же городок около замка, уж сотня Орта точно не полезет его защищать против большого отряда. Людей много погибнет и так, без моего и твоего участия, всю местность разграбят. Да все отступившие или погибнут без организации нормальной или разбойниками станут и еще пару лет будут убивать и насиловать местных, чтобы не подохнуть просто с голоду. Видел, во что те беглецы от феодалов превратились, в Диких, которые, — выкладываю я свои доводы приятелю.

Дикие и на Норля произвели впечатление, поэтому он согласно кивает головой.

— А здесь и Скала рядом, и припасов там в поселениях богатых накоплено немеряно, хватит на несколько тысяч народа, чтобы зиму пережить. Лично нам и всем бунтовщикам место просто необходимое. И замки придется захватить, чтобы переправу под надежным контролем держать. Придет сюда королевская армия или не придет — это вилами по воде писано, скоро зима и за это время можно укрепиться и организоваться, чтобы отбросить армии феодалов местных и короля. Еще есть у меня в голове и лозунги подходящие, за которые народ точно воевать станет. И мятежники, а потом и местные тоже, если увидят, что дело у нас пойдет поначалу.

— Это какие же такие лозунги? — недоверчиво интересуется Норль.

— Очень простые, старина, но, реально действенные. Уже проверено не в одной стране. Самый главный такой, учитывая, что в крестьянском сословии почти все здесь.

— Землю — крестьянам! Всем и бесплатно! Это — раз! — тут приятель начинает улыбаться.

— Мастерские — ремесленникам!

— Лавки — купцам!

— И, еще — снижение налога для всех!

Я любуюсь произведенным эффектом на лице приятеля, а он неуверенно бормочет:

— Ну, с крестьянами понятно, они за землю на все пойдут, только, если идти никуда не надо. Ремесленники тоже, как и купцы — остаются при своих и меньше налогов платят. Только, вот церковь будет против нас, однозначно, они всегда богатых поддерживают, — замечает Норль.

— Не спорю, с церковью будет не просто, только, основа нашей армии — это уже те, кто своих священников не послушал один раз и пошел бунтовать. Думаешь, почему крестьяне на юге и центре королевства восстали? Потому, что там их полностью закабаляют, на положение рабов переводят. Там король и феодалы победят, тогда и до местных крестьян это закабаление доберется, их тоже к ногтю прижмут. Попробуют точно их прижать и они на нашу сторону перейдут. Когда увидят, как мы усиливаем своих людей и побеждаем.

— Не знаю, Серый, уверенно ты говоришь и знаешь, похоже, много. Я о таких вещах и не думал никогда. Только, умным советом я тебе помочь не смогу, зато, мечом своим много врагов сокрушу, — делает вывод Норль.

— Ну и отлично. Сейчас пора в путь двигаться, сегодня еще в лесу переночуем.

Мы собираем тюки, заматываем наши одеяла, надеваем подсохшее белье, снова боевое сверху, потом доспехи и двигаемся по тропе.

— Завтра уже до постоялого двора доберемся и отдохнем нормально, — обещаю я приятелю по дороге, — А по дороге туда еще поговорим знатно, я тоже пока все в общих чертах понимаю, насчет армии крестьянской. Тут можно и от другого резона отталкиваться, ведь, вдвоем с тобой мы постоянно везде будем чужими, всегда проблемы будут возникать и рано или поздно меткий лучник или арбалетчик вышибет одному из нас мозги, а потом и второго прибьют толпой или из засады. На этих землях нас уже ищут всерьез ортские стражники, около Скалы тоже ищут, пусть не так активно, впереди отступающая разбитая армия озверевших крестьян, за ними идут еще более озверевшие дворянские отряды. Ни те, ни другие нас мимо не пропустят, так что и выбора большого у нас нет. Слева у нас горы, справа море, можем уплыть в другие земли на том же ботике, перейти через горы в другое королевство, только и там все так же окажется, еще и Скалы для прокачки маны там не будет рядом. Вдвоем чтобы выжить, только в глухомань можно забиться и там сидеть ниже травы, тише воды.

— А зачем нам такая жизнь нужна? — спрашиваю я приятеля.

— Нет, такая точно не нужна, — отвечает Норль и еще крепче берется за не очень удобные лямки тюков, и мы с ним идем до вечера. Располагаемся в сторонке от тропы, приятель уходит на охоту, я готовлю неглубокую яму и костер в ней развожу.

Главное — сейчас для нас выбрать свой путь и не сворачивать с него, а то замотаемся в череде нескончаемых схваток за свою жизнь. Ведь, мы — здесь никто по понятиям и невероятно крутые бойцы по возможностям, а каждый стражник, не говоря уже о дворянах, будет иметь что нам предъявить. За оружие, за много чего, не говоря уже о выражении лица, слишком независимом и плечам, слишком широким.

Норль приносит вскоре солидного зайца и мы запекаем его в земле, как обычно.

Разрывая зубами мясо, я продолжаю разговаривать с приятелем, обсуждая все наши возможности в новом мире:

— Мы еще можем в Клепере осесть, не гулять по лесам, нарываясь на постоянные неприятности. Деньги есть, на первое время точно, устроимся не спеша, с народом познакомимся, потом откопаем наши тайники, там еще добра на несколько лет хватит. Только и там у нас один путь — или в наемники, или в убийцы по найму, с нашими то способностями мы быстро засветимся, когда нас бандиты или власть прижать попытаются. Но, тоже нормальный вариант, прожить какое-то время с комфортом, потом отсидеться в городе, пока война вокруг бушевать будет. Крестьяне город не возьмут, но, вокруг все сожгут и порушат, голодать придется долго народу. После этого можно переехать в другой город, только, привязаны мы к Скале очень сильно и посещать ее, только как путешественники — этого нам точно мало окажется. И дорого еще очень.

Потом нахожу еще один довод:

— Чего, спрашивается, такое место Стражи под себя забрали? По праву сильного. Так и мы сможем отвоевать ее по праву сильного и там главными остаться. Рядом с ней и при наличии маны — мы очень сильны. А без нее — просто очень крутые рубаки и все.

Норль молчит, пережевывая мясо и согласно кивает головой.

Встаем рано, не завтракаем пока, хотим уже в таверне нормально поесть.

Приятель воодушевлен, что уже сегодня схватит кого-нибудь за пышную ляжку, знание языка пока при нас и трудностей в дальнейшем не видит. Тюки становятся понемногу легче, подъедаем продукты, выспались отлично около костра, теперь мы весело шагаем, обговаривая первые шаги в новой жизни будущих предводителей полков и хозяев своих личных замков.

Но, как всегда, только мы расслабились и порадовались своим идеям, как сразу же неприятности со смертельным исходом нашли нас.

Вышли по тропе из леса на длинный, в километр, пологий спуск с каменистым основанием и редкими деревьями на нем, дошли до середины и услышали звуки то ли погони, то ли охоты, остановились, не понимаю, откуда эти звуки доносятся. Бежать уже поздно, да и с таким багажом только сильно устанешь, когда догонят.

— Это тот Орт, который охотится любит. Из маленького замка, похоже, как рыбак говорил, — замечает Норль.

— Да, собаки лают, всадники летят, трубят рога. Кричат загонщики и лают псы до рвоты, кровь на снегу…, — цитирую я классика и приятель озадаченно смотрит мне в глаза, мол, что это с тобой так некстати.

В такой непонятный момент, когда придется встретиться с хозяином этих мест, да еще сильно разгоряченным в пылу охоты. А мы тут такие, увешанные оружием, в непонятной броне при ближайшем рассмотрении и с мордами сильно независимыми. Да еще с большими тюками за спиной, привлекающими внимание.

— Ну что? Это пожалуй наша судьба, старина! — произношу я, видя, как вслед за убегающей косулей выскакивают собаки из леса перед нами, вся эта процессия стремительно проносится мимо нас, за ними из леса вылетают уже всадники. Кажется, не обращая на нас внимания, но, один из охотников, нарядно одетый, привстает на стременах и указывает на нас пальцем паре вооруженных мужиков, скачущих далеко позади и явно не участвующих в самой охоте. Это точно личные охранники Орта, поэтому мы с Норлем дружно ставим тюки на землю и натягиваем боевые, космической пехоты, перчатки на свои руки. Они теперь, когда грязные, выглядят почти как кожаные, такие темно-серые.

Пронеслось человек шесть мимо нас, четверо одеты ярко и нарядно, остальные похоже егеря, в простой одежде.

— Четверо дворян и четыре простых мужиков, — сразу же прикидывает Норль, — Можно отлично трофеев поднять, если это все, кто здесь есть. Лошади породистые, дорогие очень.

— Ага, и куда нам их пристроить? Ладно, еще простые кобылки, хоть ездить начнем понемногу. Без коней какие мы предводители и авторитеты? Никто нам не поверит, но и породистых девать некуда точно сейчас.

Да, ну как тут жить мирной жизнью, когда кругом такие соблазны, которые обязательно докопаются и так просто не отпустят никого не трогающих путников.

Подскакавшие к нам мужики, похоже, доверенные люди кого-то из дворян, нагло сразу же преграждают нам путь дольше своими лошадьми и начинают напирать с криками:

— Стоять! Куда идем? Кто такие? Кто по Ортским землям гуляет без разрешения?

Ну вот, уже предварительно виноваты, по местным законам и желанию Орта.

Взрослые такие дядьки, в кольчугах и шлемы висят около седла, вооружены мечами и копьями, на обычных лошадях.

В общем, берут на испуг, только на рожон не лезут пока. Увидев, что мы не испугались и вооружены тоже очень солидно, быстро передумывают брать нас на излом и пробуют начать нормально разговаривать, спрыгнув с коней:

— Орт сказал вам дождаться его. Поэтому, стойте и ждите! Кто такие?

— Наемники. Идем в королевскую армию устраиваться, — надеюсь, это серьезный аргумент для всех дворян и их людей здесь. Правда, судя до насмешкам, появившимся на широких мордах стражников, версия наша в чем-то ущербна.

Я смотрю на Норля, не лучше ли будет срубить эту парочку, все на двоих соперников будет меньше при неминуемой следующей разборке, и он отвечает мне взглядом, что готов.

Но, сначала необходимая информация для нас самих, чьи замки мы вскоре оставим без владельцев.

— Кто это ваш Орт? — спрашиваю я, делая вид, что просто хочу поддержать разговор, и стражники отвечают:

— Его Милость, Орт Тильбург из замка Венсен, с сыном.

— Это его замок на берегу Каны? А кто с ним?

— Его милости замок. С ним гости из замка Бруненвальд, Их Милости Орты Вальберги, два брата, — важно отвечает стражник.

— Это не из того замка, который около пристаней стоит?

— Нет, — заметно уже нехотя отвечает служивый, коренастый взрослый мужик с широким шрамом на лбу. Больно много мы всем интересуемся и это ему совсем не нравится, пора нас осадить в разговоре. Должны потише себя вести и с почтением к его хозяину.

Еще видно, что к удачливым и богатым соседям относятся не очень чтобы хорошо, сразу же насупился при первом упоминании и стал очень суровым таким мужик.

Они стоят рядом с нами, шлемы не одели еще, но, такие опытные вояки, очень настороже. Понимают, что с нами что-то явно не так, ведем себя спокойно и видно, что мы уверены в себе слишком для такого случая. Когда явно не сможем убежать от конных и должны рассчитывать на эфемерную милость их господина.

Только, глупости все это, на милость рассчитывать. Здесь и сейчас, в этом глухом месте предгорий, главенствует право сильного и конечно, восемь вооруженных всадников, четверо из которых отлично обученные действовать мечом и копьем с лошади и пешком дворяне, точно не отступят перед парой наемников, передвигающихся на своих двоих по их угодьям.

С хорошим оружием и еще большими тюками, полными украденного добра, как наверняка думают стражники и в чем точно нас обвинят их хозяева. Обязательно потребуют полный досмотр и что нам ответить по поводу бластера, фонарей и бинокля?

Могут ли эти гости оказаться вместе с ортом Тильбургом хозяева того, большого замка?

Не соврал ли на мой вопрос матерый сторожевой пес, этот телохранитель?

Хорошо получилось бы одним ударом обезглавить оба замка, только, рановато еще для этого, у нас нет хотя бы десятка воинов, готовых выполнять мои приказы, чтобы хоть как-то контролировать захваченные замки. Да и вряд ли такой богатый владелец пристаней и городка станет тратить свое драгоценное время на охоту со своим бедным вассалом, скорее всего, это такие же небогатые дворяне приехали в гости в замок Венсен и развлекаются вместе с хозяевами.

И народа при них оказалось бы побольше, десятка полтора прислуги, минимум, а не два телохранителя и пара таких же стражников, только сейчас выступающих в роли егерей-загонщиков.

— Ага, хорошо, если никто не успеет удрать, чтобы поднять оставшихся стражников в погоню за нами, — говорю на языке цвельфов и поэтому я показываю взглядом приятелю на его лук.

Наши охранники сразу же насторожились и кладут руки на рукоятки мечей, понимая, что мы о чем-то сговариваемся против них.

Служивые нам больше не нужны, мы узнали все, что нам потребно и дальше нет смысла затягивать разговор, все же лучше на двух серьезных соперников меньше иметь перед собой. И ударить первыми, когда нам удобно, а не когда нас окружат со всех сторон.

Поэтому я выхватываю меч и срубаю копье, которое успел выставить перед собой первый стражник, вторым ударов сношу его с ног, попав по груди воина. Второй успевает отскочить и вытащить меч из ножен, но, стрела влетает в его лицо, и он валится назад.

Я оборачиваюсь назад, вижу, что Норль опускает лук и киваю ему:

— Будь готов. Там у обоих егерей по арбалету имеется, кажется.

Пока не вернулись охотники, мы с приятелем разбираемся с телами и тем, что имеется на них. Бежать с нашим добром нет смысла, да и некуда здесь, кругом негустой лес, лучше напасть на охотников внезапно. Мой меч прорубил кольчугу и теперь она не так хорошо смотрится, только, ее не сложно отремонтировать в любой кузнице. Хозяин кольчуги еще жив и понемногу отходит, приходится ускорить его смерть ударом милосердия, как это говорится в рыцарских романах.

Глава 16

СБОР ТРОФЕЕВ И, НАКОНЕЦ, ТРАКТИР!

Когда через десять минут появляются раздосадованные ускользнувшей все-таки косулей охотники, мы с приятелем уже закончили мародерку, поймали лошадей и привязали их к ближайшим деревьям, сложили отдельно все снятое и вытащенное из дорожных сум и кошелей стражников, ну и с них тоже, понятно. Теперь сразу же начинаем действовать, как уговорились.

Пока пара деревьев и привязанные перед ними лошади сбивают с толку всадников, не могущих рассмотреть, что у нас творится. И еще не подозревающих, что их команда уже на двух бойцов меньше, чем они себе там думают.

Что нас бдительно стерегут бывалые стражники и под их присмотром мы вздохнуть опасается слишком сильно.

Норль первым же выстрелом с полусотни метров внезапно для медленно едущих к нам всадников, азартно обсуждающих, кто же виноват, что добыча успела убежать, вышиб из седла одного из егерей попаданием в грудь и принялся сразу же выцеливать второго.

Ошарашенные на несколько секунд дворяне опомнились и пустили лошадей на меня, вставшего впереди, внезапно обнаружив, что оставленных за нашим присмотром стражников нигде не видно. Тела мы оттащили за ближайший куст, чтобы издалека не расстраивать их господ печальным видом бездыханных слуг и сами встали, укрывшись за парочкой деревьев, чтобы нельзя оказалось сразу рассмотреть, сколько нас там стоит.

И вот теперь четверо сильно мотивированных дворян, правда, без доспехов и шлемов, несутся на меня, где-то за ними остался последний егерь. Наверняка, он сейчас натягивает в седле арбалет и именно его готовится спустить с лошади Норль.

Первым подлетает основательный по виду взрослый дворянин, энергично размахивающийся на меня своим мечом. Я же встал слева от невысокого такого деревца и ему трудно меня поразить со своей неудобной руки. Пока он пробует объехать деревце, чтобы я оказался под мощным ударом правой руки, я наношу быстрый удар копьем ему под мышку. С моей скоростью и силой такой финт не трудно сделать. Копье входит всем острием лезвия в тело, и я сразу же выдергиваю его, ведь с другой стороны на меня летит дико орущий молодой парень, перехватывая меч из правой в левую руку, но, не успевает он замахнуться, как нужно, я вгоняю ему копье в бок, высовывающийся из-за лошадиной шеи и заваливаю его в другую от меня сторону.

Конь, чуть не сбив меня, проносится мимо и вывалившийся мечник волочится за ним, зацепившись за стремя.

Жеребец же первого дворянина, получив укол в филейную часть, резво взбрыкнул задом и отскочил, впечатав своего умирающего всадника вдобавок еще головой в камни.

Отскочив от деревца, я вижу, что двое дворян добрались и напали на Норля, приятель отбивается от них уже мечом, довольно уверенно, доставая по морде одну за другой обоих лошадей. Дворяне довольно искусны в бою, умело маневрируют лошадьми рядом друг с другом, только Норль использует грубую силу и просто неблагородно лупит со всей дури плашмя, поэтому лошади не слушаются хозяев и обоим дворянам приходится соскочить с них, чтобы скрестить свои мечи с полуторником приятеля.

Однако, основная опасность для него, да и меня тоже исходит от оставшегося невредимым егеря, успевшего выстрелить из арбалета один раз в Норля и снова натягивающего тетиву с помощью ног, не слезая с лошади. Надеюсь, что он стрелял в туловище приятеля и не смог ранить его, но, рисковать его здоровьем я больше очень не хочу.

Вхожу в НЕЗАМЕТНОСТЬ и бегу к стрелку, который, кстати, зарядил арбалет и наложив болт, теперь вертит головой в стороны, не понимая, куда пропал я. Осторожный такой мужик, только, это его не спасет.

Звон мечей сбоку от меня не прекращается, егерь, не увидев никого из нас рядом, успокаивается и начинает снова целиться в Норля, но, тот умудряется ставить противников тяжелыми ударами между собой и егерем, вертится ужом и таким образом не дает выстрелить снова в себя.

Зато, я уже добежал эти десять метров до хитрого егеря, собирающегося объехать сражающихся и дотягиваюсь до него кончиком меча, выбивая арбалет из руки и распарывая бедро, а вторым взмахом рублю ему спину, после чего он падает с лошади, испугавшейся моего внезапного появления из ниоткуда рядом и убежавшей от меня подальше.

Разворачиваюсь и вижу, что, избавившись от опасного стрелка, Норль несколькими могучими ударами выбивает меч из руки оставшегося на ногах Орта, обезоруживает одного из дворян, второй уже лежит, не подавая признаков жизни.

Мельком взглянув на меня, отрицательно качающего головой, приятель передумывает щадить готового сдаться в плен одного из братьев Вальбергов, как я понимаю и ударом по шее заканчивает нашу схватку.

— Молодец! Выкуп нам все равно некогда и пока негде получать! — поднимаю я вверх большой палец, осматриваясь вокруг.

— Чертов егерь все же попал в меня! Прямо в грудь, меня даже пошатнуло, а болт у него охотничий, не тяжелый совсем! Не получилось его сразу за первым отправить на землю, потом он уже за скачущими на нас Ортами прятался!

— Осторожный мужик и пожилой такой! Я до него в НЕЗАМЕТНОСТИ добрался, кажется, он подумывал ускакать в замок с плохими известиями. Но, все же собирался еще раз по тебе выстрелить!

— Надеюсь, это все смельчаки на сегодня! — жизнерадостно замечает Норль и проверяет, точно ли все противники отдали богу душу, потом кого-то добивает кинжалом.

— Сейчас проверю, — я достаю бинокль из мешка, долго и тщательно осматриваю все ближние перелески и опушки леса, подступающего к каменистым пространствам снизу. Пока Норль достает флягу с водой, долго и жадно пьет, фыркая как лошадь. Никого не видно, как и разведенный костерок нигде не выдает ожидающих с охоты хозяев этой земли.

Две лошади уже привязаны, две отбежали в сторону и недоверчиво смотрят на нас, дворянские кони, явно красивее и породистее, остались стоять над телами своих бывших хозяев. С дорогими такими на вид седлами, уздечками и сумами позади седел.

— Нет, никого не видно вокруг, похоже, они в таком минимальном составе выехали на охоту. Что и понятно, совсем не богатые дворяне.

— Да и ладно, искать не пойдем, — машет рукой приятель и предлагает мне:

— Слушай, нам и работать не придется, и войско твое создавать. Просто ходим по земле и все к нам лезут подраться, потом собираем трофеи, продаем и живем без проблем.

— Э, старина! Да ведь скучно это, хочется что-то стоящее самому создать, — отвечаю я ему.

— Да что за стоящее ты сам собираешься делать! — недоумевает Норль.

— Новый общественно-экономический строй! — и я важно поднимаю вверх палец и добавляю:

— Это тебе не кичливых дворянчиков в глухом лесу по голове бить! Тут думать надобно, чем-то поумнее пчелиного улья на голове!!

Норль долго смеется и начинает мародерить своих покойников, потом кричит мне:

— У них эти куртки верхние, хорошие такие, расшитые дорого, но, тоже защита настоящая, плотные и крепкие, набитые, похоже, конским волосом! Забирать?

— Конечно забирать! Если в крови, то отстираем в первом ручье. Срежем гербы и будем сами носить, да и посолиднее будем выглядеть в камзолах этих, как уже имеющие право приказывать и требовать подчинения.

Чувствую я, занимаясь активно мародеркой, с уже немалым опытом, что скоро придется пострадать моем заднице и спине. Ох, придется пострадать, обучаясь езде на лошади, но, без такого умения здесь никак. И крестьяне ходящего пешком военноначальника не примут ни за что. Как предводителя, да и все остальные жители местные, наемники те же, точно не поймут, так что, есть у меня неделя, чтобы научиться сносно держаться в седле с важным видом.

Ушло у нас не меньше часа, чтобы собрать все более-менее ценное с дворян, со стражников такого, кроме кольчуг и оружия, ничего не нашлось, даже в кошелях оказалось по несколько серебряных монет у всех четырех.

Наглядно видно, что у небогатых господ они служили и смерть приняли за какие-то гроши ежедневной платы, зато лошади переходят к нам в хорошем состоянии, как заверяет меня Норль на правах немного более опытного в этом деле парня.

Нормальные и достаточно смирные животинки спокойно пережили расставание с бывшими хозяевами, позволили взвалить на каждую по паре тюков с нашим барахлом и трофеями. С лошадьми занимается Норль, как немного знающий, что делать, я только заворачиваю доспехи, оружие и часть дворянской одежды, присмотренной нами для себя и скручиваю в тюки.

— Что с жеребцами делать будем? Тут оставим? — указывает приятель на отбежавших в сторону, но, упорно не отходящих от раздетых тел своих хозяев, дворянских коней. Даже запаха крови не боятся, держатся все равно рядом, ожидая, когда хозяин очнется и снова заберется в седло.

— Да оставим, жалко, что до сум около седел не добраться, пока не пристрелишь животинку. Не подпускают никак, заразы! Но, кошели с деньгами при нас, а этих заберут стражники обратно в замки, только, ездить на них некому окажется, скорее всего. Так и захватим потом вместе с замками, может еще и мясом лошадиным питаться придется, если возьмут нас в осаду королевские войска.

— Умеешь ты порадовать хорошим будущим! Если возьмут в осаду, так и головы потом срубят! — недовольно буркнул Норль и я взял себе на заметку, что настоящий руководитель никогда не говорит о плохом впереди.

Впереди всегда все отлично, мы — красавцы и герои, враги — мерзкие слабаки и тогда все путем!

Поэтому мы ушли, ведя в поводу всех четырех лошадей, нагруженных добром. Приятель время от времени садится на присмотренную лошадь, переваливая с нее тюк на соседнюю, усердно подкармливает ее найденной краюхой хлеба в сумах стражников, я у него забрал половину и тоже стараюсь подружиться с одной из лошадей, которая на меня спокойнее реагирует, чем две другие.

Присматриваюсь к движениям Норля, когда он садится и как он управляет лошадью, спрашиваю у него советы и пояснения и через пару часов пути уже в теории понимаю, что придется делать.

Странно, что у двоих Ортов в кошелях не оказалось золота тоже, это у отца и сына, у братьев из замка Бруненвальд нашлось на двоих тоже всего десяток золотых монет, совсем не густо для настоящих феодалов. Зато, дорогих колец на пальцах и толстых золотых цепей с символом веры мы собрали богатый урожай.

— Придется у кого-то спросить про местную веру и как тут крестятся. Хоть одну молитву выучить, чтобы не опростоволоситься, когда придется садиться к столу или еще по какому поводу. Может, перед тяжелой битвой за свободу трудового народа! — говорю я приятелю, вольготно покачивающемуся в седле и грызущему вяленое мясо.

— Обязательно. У нас бы без такого народ тебя не принял, — кивает Норль.

— Еще одно, старина. Придется тебе главным выступать, так важно и величаво, как ты любишь.

— А это еще зачем? — вижу, что мысль Норлю не нравится, не хочет он служить представительным лицом нашего совместного бизнеса. Не хочет выглядеть дураком не понимающим процесса.

— Это я тебе легко объясню, зачем, — начинаю я и только продумываю слова, как за поворотом вижу уже вполне нормально укатанную дорогу. В одну сторону она идет к пристани, насколько я догадываюсь, второй приведет нас к таверне с постоялым двором, нормальной еде, комнате с каким-никаким бельем и прочим радостям цивилизации.

Теперь перемещаться стало гораздо проще и веселее, время от времени попадаются на пути подводы, местные, сидя боком и подергивая вожжами, с интересом рассматривают наш караван из четырех лошадей и двух хорошо вооруженных мужиков. Рассматривают, но, только здороваются, расспрашивать остерегаются и правильно делают.

— Плохо, что расскажут про нас знакомым и в замках быстро узнают, куда отправились убийцы владетельных Ортов и их охраны, — замечаю я Норлю, когда он приближается ко мне.

— И что? Не будем останавливаться на этом постоялом дворе? — с эти приятель явно не согласится, судя по его тону.

— Нет, остановимся, пора нормально отдохнуть. Только, сам видишь, вот такая жизнь с постоянным бегством от врагов нас и ждет, если не выбрать другой путь.

— Ну, не постоянная же. Если продать только эту нашу сегодняшнюю добычу, то можно с полгода в том же Клепере прожить спокойно, — не соглашается Норль.

— Так оно так, только, если продать трофеи по хорошей цене и не встретиться с наследниками, прочими мстителями и их стражей. Так они еще и стражу Клепера поднимут за нами и что, со всеми биться придется?

— И еще, продать получится за четверть или пятую часть от стоимости, по нам же видно, что мы это добро дворянское не сами заработали или от папаш получили в наследство. Там уже вопросы по деньгам возникнут с местными бандитами опять же. Или кинуть попробуют, или за деньгами придут, крышу предлагать. И что, и их тоже на тот свет отправлять? — продолжаю я.

— Могли бы мы нанять повозку под трофеи, да уехать подальше отсюда, где про наши подвиги еще не скоро народ узнает — это одно дело. Сам понимаешь, ехать навстречу отступающей армии крестьян и идущими за ними отрядами дворян и королевской армией, да еще через полностью разоренные земли с бандами — это полным дураком нужно быть.

— Это — да, — соглашается с моими словами Норль.

— Сегодня вечером охотники не вернутся в замок, ночью или завтра с утра их начнут искать. Утром найдут, повезут в замок и к соседям отправят гонцов. Пока там похороны и отпевание. Но, погоню отправят сразу, хотя бы из замка Венсен. Осталось там, максимум стражников человек двадцать-двадцать пять, судя по размерам замка, может и меньше, то есть, отправят человек десять-пятнадцать завтра и до постоялого двора они доберутся завтра вечером или послезавтра утром. Уже точно узнав у проезжающих мужиков, что подозрительные молодцы отправились именно туда. То есть, один день для отдыха у нас точно есть, потом уже к схватке придется готовиться. Или удирать дальше, там решим, что делать.

Около первого ручья мы остановились, и отъехав от дороги, отстирали от крови пару подходящих нам стеганых камзолов. Срезав с них и остальных тоже все гербы и знаки, на что-то такое дворянское указывающие, оставив их просто качественными и дорогими предметами одежды для преуспевающих наемников.

Это мы так думаем, какие здесь понятия насчет такой одежды и что можно наемникам — мы еще совсем не в курсе. Будем учиться настоящим образом по ходу продвижения к нашим новым целям, которые наметил лично я.

К вечеру мы, наконец, добрались до постоялого двора с имеющейся там же таверной и оба невольно повеселели.

Цвельфские пайки у нас закончились, запивать водой вяленое мясо уже надоело совсем, поэтому мы быстро сговорились с выскочившим предусмотрительно на улицу встречать дорогих гостей хозяином на лучший номер, полный стол жратвы и пива. На его настойчивый вопросительный взгляд и намек на деньги, Норль легко выдал тому в счет оплаты пару золотых далеров из кошеля на своем поясе, чем снял все сомнения по поводу нашей платежеспособности.

Хозяин перепоручил нас конюху и прислуге в лице страшноватой девки, а сам убежал отдавать спешные указания на кухню таверны. Рассматривая девку и сравнивая ее с Пулией, Норль погрустнел, но, потом махнул рукой и расслабился. Понятно, решил мой приятель напиться как следует до состояния, когда уже все равно на некрасивое лицо и кривую фигуру.

Отправились потом на конюшню разместить лошадей вместе с конюхом, сняли с них свои тюки и сунув пожилому, прихрамывающему мужику пару серебра на уход за нашим табуном, проследовали за снова подскочившим к нам хозяином с хитрой, плутоватой рожей в номер на втором этаже, поднявшись по наружной лестнице наверх.

Цены здесь оказались вполне божеские, шесть данов за номер и примерно столько же за обильный ужин. По сравнению с таверной около пристани, единственным местом, где мы смогли заказать еду в новом мире, все очень даже недорого.

— Осталось проверить качество еды и отсутствие вшей в номере и можно сказать — на сегодня жизнь удалась вполне, — высказался я, развалившись на кровати в ожидании ужина и горячей воды.

Скинув тюки в угол и заказав нагреть воды в имеющемся здесь, как оказалось, подобии бани, мы с приятелем немного отсортировали свои мешки, оставив в них только инопланетные предметы и деньги на всякий такой случай.

Потом собрались и так же, при своем оружии, спустились вниз. Без него решили не ходить никуда, ибо, погоня может и раньше наших ожиданий прискакать.

Но, внизу, в зале таверны нас ожидает неприятный сюрприз, как оказалось. Очень неприятный.

Когда мы спустились вниз по лестнице, то сразу же попали под внимательно и с интересом оценивающие нас, и с еще более заметным интересом к видимым частям нашего оружия, взгляды восьми крепких и опасных мужиков, занимающих самый большой стол посередине зала.

Рядом с ними разложены и развешены на вешалке разнообразные предметы для быстрого и окончательного решения вопросов с недругами и, судя по всему, это достаточно сплоченный отряд наемников, непонятно что делающих в этой глухомани. Ну, только, если это не разбойники или первые дезертиры отступающей армии.

Я прямо седалищным нервом понимаю, что так просто мы тут не отболтаемся, придется много доказывать, и возможно, наказывать непонимающих наших тяжелых аргументов упертых и голодных мужиков.

Судя по почти полной пустоте на этом самом столе и отсутствию других лошадей на конюшне, отряд совсем на мели, передвигается на своих двоих и уже в финансовой пропасти обеими ногами.

Особенно мне не понравились их голодные взгляды, скрестившиеся на наших набитых монетами кошелях и дорогих камзолах, весьма настойчивые и на редкость непосредственные.

Прямо уже считают наши золотые и делят их между собой.

Мужики немолодые, всех сразу я так не рассмотрел, но, судя по множеству шрамов на лицах и видной сразу же уверенности в себе, достаточно серьезные ребята на самом деле нам попались вечером трудного дня.

Подлюга хозяин, который ни одним намеком не показал, какая засада нас ждет в зале таверны, с невозмутимым видом приветливо приглашает нас за небольшой стол около окна и быстро протирает его засаленным полотенцем для вида, выставляя первые кружки с пивом.

Больше в зале никого нет, понятно, что эти голодные рожи и жадные до чужого добра взгляды кому хочешь испортят настроение и аппетит.

Пахнет с кухни и в самом деле неплохо, даже очень здорово, просто сразу же сворачивающим в трубочку наши желудки ароматом жарящегося мяса с луком, и я пропускаю вперед Норля, решаясь и начиная свою уже задуманную игру:

— Великий Мастер, стоит ли нам занять стол, на который указывает этот презренный хозяин или вы изволите разместиться здесь на лучшем месте? — и я показываю на стол, занятой навострившей уши командой наемников.

— И выгнать из-за него этих недостойных вашего внимания мужланов?

Глава 17

РАЗБОРКА ПО-ЛЕГКОМУ И РАЗГОВОР

Норль с понятным удивлением смотрит на меня, но, быстро поняв, что я специально поднимаю ставки повыше, морщит нос и говорит:

— Они здесь вообще не нужны. Слишком сильно воняют. Выставь их отсюда и хозяину прочти внушение, что не предупредил нас о таких неприятных соседях.

Это он правильно говорит. Нет смысла ждать, когда нам принесут много разных блюд и кувшинов, чтобы до нас докопались именно тогда голодные наемники, не выдержав такого соблазна и мы вместе перебили половину посуды в трактире и раскидали жареное мясо по полу.

Тем более, тогда инициатива окажется на их стороне и придется бить гораздо сильнее и, возможно, сразу на поражение, когда они потянутся к своему оружию, висящему рядом.

Лучше сразу же внушить почтение к Великому Мастеру и просто Мастеру, которых, то есть, нас, можно именно так и называть.

По сравнению с теми же наемниками — обычными, незамысловатыми мужиками стандартного покроя.

Наемники продолжают сидеть, переводя покруглевшие глаза с одного на другого наглецов, обсуждающих их недостатки, которых особо то и не чувствуется, прямо так, как будто их самих тут нет, как будто обсуждающие — бессмертные личности.

Да, не очень они такие вспыльчивые, опытные уже и жизнью побитые мужики. Среди них нет совсем молодых парней. Все в возрасте и парочка даже в очень солидном по меркам наемничества. Не подрываются с ходу и не кидаются в нашу сторону, пытаются понять, почему слышат такое и как побольше взять с нас за такое неуважение и посрамление чести и достоинства.

Чтобы мы, наверно, на большее возмещение наговорили, раз у нас лошади и барахло имеются, нам точно есть чем заплатить за обиду.

Сначала дружно разглядывают обстановку за окнами из плохенького стекла, склеенного в рамы ромбиками, не подкрался ли незаметно сопровождающий двух дворян, не меньше, чем герцогов по поведению и понтам, путешествующих инкогнито, сильно большой отряд личной стражи с опытным и старательным палачом при нем.

Но, на улице никого не видно, кроме проехавшей телеги с парой возниц.

Потом, некоторое время изучают уже нас, в чем причина такое непомерной наглости, может, мы больны сильно заразной и неизлечимой болезнью, и собираемся прихватить с собой на тот свет побольше народа после близкого контакта и знакомства с кулаками наших наглых рож.

Пока они относительно и неспроста тупят, Норль остается с важным видом стоять на нижней ступеньке, как бы ожидая, когда я наведу порядок и в зале перестанет вонять. Хотя и так запаха особого не чувствуется, просто несколько мужиков пахнут потом, кожей и смазкой для оружия, обычный такой аромат мужских коллективов.

Я же сразу подхожу вплотную к столу наемников, понимая, что чем быстрее начну, тем легче окажется успокоить всех противников и почти радостным голосом сообщаю здесь присутствующим:

— Великий Мастер поручил мне, Мастеру Серому, выставить вас отсюда до тех пор, пока вы не помоетесь и не перестанете смердить!

Опять секундное ошеломленное молчание и вот, что-то начинается, первый сидящий боком ко мне квадратный мужик в кожаной куртке протянул неспешно руку и вцепился мне в красивый камзол. Попробовал подтянуть к себе и сам немного приподнялся от усилия, когда я демонстративно уперся рукой в стол.

Только, сказать ничего не успел, как я хлопнул его ладошкой по лбу наискосок, и он отлетел в стену, сбив пару стульев по дороге своим могучим телом.

Как-то я слишком сильно его приложил, явно перестарался, нам просто требуется немного воспитать крепких наемников, калечить и ломать кости пока не стоит, возможно — это первые бойцы нашей будущей армии.

Но, это возможно, если эти опытные мужики — не совсем гнилые люди и конченные головорезы, такие нам на хрен не сдались. Сейчас нам требуются люди и командиры, хотя бы самую малость минимально достойные, чтобы не пришлось через пару дней отправлять их лично на тот свет.

За первый серьезный косяк, типа насилия и грабежа нашей ресурсной базы, местного трудового крестьянства, которое еще, впрочем, совсем про такое дело не в курсах.

После этого удара и началось сразу же веселье, сначала ближние ко мне мужики бросались на меня и улетали по сторонам, больше не пытаясь встать. Потом уже те, кто сидел подальше, увидев, что драка идет без шансов для них, достав свои ножи, так же подскакивают ко мне, этим досталось посильнее. С повышенной скоростью и силой, я легко опережаю все их попытки навредить мне. Раздавая легкие с виду шлепки ладошкой по головам и телам, что уже подвернется первым под руку, по той части тела мужикам и прилетает.

И прикрываю спиной стойку с развешенным оружием, не слишком предусмотрительно отставленную хозяевами на метр с лишним от стола.

Так или иначе, через полминуты на ногах, кроме нас с Норлем никого не осталось, хозяин постоялого двора уселся на задницу там же, где стоял, остальные разлеглись, где попало.

Я распахнул раму окна побольше и методично вытолкал всех пострадавших на улицу, прихватывая за шиворот и пояс, переваливая через широкий подоконник и спихивая подальше. Хорошо, что окно оказалось не слишком низко и все уместились друг на друге. Уже приходя в себя и пытаясь оказать сопротивление в процессе перемещения на травку возле трактира неуверенными толканиями руками и пиханиями ногами в мою сторону.

Собрал валяющиеся кинжалы и длинные ножи и положил поближе к остальному оружию. Потом добрался до хозяина и отвесил ему пару лещей, уже обычных, без особой силы, поставил перед Норлем и предложил рассказать, что у него творится и почему он нас не предупредил о таких соседях.

— Так, ваша милость, появились два дня как здесь! Денег нет, а жрать хотят, всех посетителей мне отвадили! Ироды! Деваться им некуда совсем, похоже, вот и спят на сеновале и жрут сами все, что у проезжающих отнимут и выпросят! — выкладывает все трясущийся от ужаса мужик.

— Так, и обижали уже кого-то? Баб насиловали? — строго спрашивает Норль, как главный здесь из неведомого окружающим и ему самому племени придуманных мной всемогущих Мастеров.

Подобие Вечных Каменщиков, как я смог придумать, не сильно напрягая свою голову. Народ здесь по времени, простой и очень простой, сложного им ничего нельзя рассказывать. Поэтому история о могучих и мудрых Мастерах, пекущихся о народе местном и его благополучии, зайдет всем на ура.

Особенно, именно о благополучии и тем, кто для этого рассказа созрел. Местных благополучных крестьян это не касается, им бунтовать пока незачем, однозначно. Однако, скоро все может разительно так перемениться.

Жизнь то местная личностная, не очень уж дорого и стоит.

— Нет, обижать, вроде, не обижали, — хозяин понимает, что мы уедем, а наемники, скорее всего, останутся и спросят за длинный язык. Да еще сильно злее станут, после такого унижения у него на глазах.

— Точно или вроде? — рявкнул Норль.

— Ну, я не слышал, чтобы кто-то кричал и жаловался, тихо все проходило, — отвечает мужик.

— Может, они ножи к животу приставляли и кишки обещали выпустить? — теперь спрашиваю я, кивая головой и извиняясь перед Великим Мастером за свое вмешательство в разговор.

— Не было такого, ради бога просили немного еды. Вот и все, — раздается голос из-за окошка, и мы обращаем внимание на пришедших в себя наемников. Не все еще на ногах, но, похожий на главного у них, совсем пожилой мужик, с уже седыми волосами и крючковатым носом, в такой же кожаной куртке со вставками, уже приник к окну и говорит, похоже, за всех.

— А баб щупали? Охальничали? — теперь Норль спрашивает.

— Ну, потрогали немного, разве от бабы убудет от внимания мужского, — отмахивается кто-то из подошедших к тому же окну наемников, — Не насильничали точно.

— Смотри-ка, полученную трепку пока нормально переносят, — киваю я Норлю.

Не ругаются, угрозами не сыплют и не обещают месть страшную нам устроить, может, и есть что-то у них в головах. И достоинство какое-то присутствует, раз получили сразу и все, приходится мужикам признать, что наша взяла.

Ну, это еще посмотреть придется, может, это они так пытаются поближе подобраться, чтобы отомстить нам. Лучше это дело сразу же проверить надежно, своими собственными глазами и ушами.

Поэтому я вышел за дверь, пока Норль разговаривает со старшим наемников и уже перейдя в конюшню, убедился, что с лошадьми все нормально, никто к ним не подкрадывается и к дверям нашего номера не подбирается.

Потом перешел в НЕЗАМЕТНОСТЬ и вышел на улицу, обойдя собирающихся в кучу наемников и встал в сторонке, смотря, как поднимают последних и о чем между собой переговариваются не участвующие в разговорах с Великим Мастером.

Очень ценно, что в этом случае можешь увидеть настоящее отношение и что за люди перед тобой оказались, нет ли в них подлости и желания любой ценой поставить себя выше других. Не сговариваются ли к нападению?

Нет, эти наемники к трепке отнеслись философски, получили и получили.

Видно, что наши персоны заинтересовали их особенно сильно, все-таки чужая сила и ловкость, которым ты ничего не можешь противопоставить, самым серьезным образом впечатлили людей, которые такие умения в жизни ценят больше всего.

Я вернулся в трактир, вышел из умения в коридоре и войдя в зал, кивнул приятелю, что все нормально.

— Заходите в трактир, — сразу же сказал Норль, — чего через окошко разговаривать.

И наемники повалили в трактир, как словно и дожидались разрешения Норля, расселись за своим столом и молча ждут, о чем с ними захочет поговорить Великий Мастер, который на самом деле не знает, какие у меня планы вообще.

Особых повреждений на лицах не видно, я все же бил только ладонью, только отпечатки ее имеются кое у кого на лбах или щеках пострадавших.

Стойку с оружием, копьями, мечами и парой булав я отставил к нам поближе, на равном расстоянии между нашими столами, посмотрим, появится ли кто-то смелый, чтобы первым попробовать цапнуть с нее оружие.

Хозяин сразу же исчез, потом вернулся с несколькими кружками пива и поставил к нам за стол, буркнул, что мясо готовится еще, а кашу с маслом можно подавать, как и жареные овощи на сковороде.

— Неси все. И еще готовь на всех. Господа наемники, позволите угостить вас по случаю знакомства, и чтобы загладить причиненный вам ущерб? — поинтересовался приятель с важным видом и кивнул мне, чтобы я дальше вел разговор и сам узнавал необходимые мне подробности.

Наемники ответили одобрительным, сдержанным гулом, но, с нескрываемой радостью приняли первые кружки с пивом, которые принялся цедить трактирщик за стойкой и выставлять на нее. Теперь их разносит пожилой служка, похоже, что страшненькая девка не хочет появляться рядом с кучей голодных до женской ласки мужиков и слушать шутки про свою не выдающуюся внешность.

Понемногу и наш и большой столы наполняются блюдами и кружками, в зале поднимается шум от активно работающих челюстей проголодавшихся мужиков и быстро улетающих в широкие глотки кружек пива.

Утолив первый голод и выпив по три кружки местного пива, я решил начать разговор и первым делом поинтересовался, как случилось так, что такие с виду опытные наемники сидят в трактире на отшибе и почему-то без лошадей и денег в кошелях:

— В такой момент, когда ваши услуги требуются в местных замках или том же Клепере, в свете приближающихся отрядов обоих армий?

Услышав про Клепер, мужики аж скривились и я понял, точно что-то у них не сложилось в самом большом здесь городе с работой.

Отвечать нам собрался тот же пожилой наемник, развернув всех своих парней за столом к нам лицом, понимая, что нас неспроста интересуют такие вопросы, как бы к нам совсем не относящиеся.

— На самом деле то, что мы сидим здесь, без лошадей и монеты на кармане — цепь трагических случайностей, случившаяся с нашим отрядом, — начал он.

Остальные молчат, давая высказаться самому опытному в таких разговорах и вопросах найма мужику.

— Подписались мы во время этого восстания, как бы крестьянского, служить одному барону из Двуречья, есть там такая местность между двумя великими реками. Баронство зажиточное такое оказалось, плата приличная была обещана и мы ее пару месяцев получали, нас двенадцать человек там подрядилось, земляков и опытных наемников, реально усилили не очень большую дружину барона. Нанял он нас из-за расширяющегося восстания, которое так и не дошло до его земель. Но, сам барон с сыночком захотели по итогу нападать и грабить проходящие недалеко от реки Вуолы отряды мятежников с награбленным, которые хорошо пощипали центральные земли королевства. Поэтому отправились с частью стражников и нами всеми наемниками повоевать. Пару крестьянских толп мы рассеяли, но тут у нас случился серьезный спор с его наследником, из-за того, что мы мужиков отпускали, которые оружие бросали и пощады просили, греха лишнего на душу брать не стали. Молодой же барон требовал всех мятежников рубить поголовно, ну и отец на его сторону встал. Сильно очень поругались и его дружина стала на нас коситься недобро, обзывались постоянно крестьянами и слабаками.

— Да, молодой оказался очень злобный гаденыш и требовал головы рубить всем выжившим, — подтвердил второй наемник, средних лет, здоровый такой мужик, похоже, второй по авторитету в команде наемников.

— То есть, отношения с сыном оказались напрочь попорчены, старый барон вскоре во время неудачного нападения погиб, попав в засаду, а вместе с ним попали и мы, потеряв там троих своих. Третий обоз охраняли тоже наемники, помимо крестьян, видно, что из дружины одного из дворян, участвующих в мятеже, они и ударили нам в спину, пока мы крестьян разгоняли. Пришлось прорываться через толпы крестьян и вырвавшись из засады, мы решили на старое место не возвращаться, ведь договор у нас заключен с бароном-отцом, с сыном его и наследником никто связываться не захотел, поэтому мы ушли с тех мест. И вскоре очутились рядом с Клепером, к которому и ехали, чтобы там поступить на службу, ведь всем понятно, что городским властям требуются опытные воины в такое страшное время.

— И что же случилось у вас в городе? Как вы здесь оказались? — вопрос у Норля, Великого теперь Мастера, вполне закономерен.

Явно ведь что-то накосячили в Клепере, раз здесь отсиживаются, да еще без лошадей и денег.

Тут седой мужик замолчал и рассказ продолжил его заместитель:

— Сложилось так, что договор с нами обещали заключить на следующий день после прибытия, в ратуше города. Сразу приняли лошадей наших в конюшни на довольствие, а нас разместили в каком-то дешевом постоялом дворе. Этот двор оказался вотчиной одной из местных банд, и мы, когда немного расслабились и выпили на последние деньги, с ними сразу же и схлестнулись, они одного нашего подрезали внаглую, мы их четверых или пятерых порубали. Прибежала на шум и крики местная стража и сторону бандитов приняла. Видно, все вместе деньги делили раньше, да и к нам высокомерно отнеслись очень. Собрались наших в кутузку волочь, тут мы еще двоих стражников оприходовали и тогда уже из города нам пришлось бежать, со стены по веревкам спускались. Арбалеты и луки свои вместе с лошадьми оставили в конюшнях, так власти городские потребовали, поэтому и оказались здесь, в трактире у предгорий, на отшибе от населенных земель, с пустыми карманами и пешком, — заканчивает он свой рассказ.

Норль молчит и потом на языке цвельфов говорит мне:

— Спроси про послужной список, где служили. Сдается мне, что это не воины-наемники, а охранники обозные обычные. Поэтому и стража в Клепере к ним совсем пренебрежительно отнеслась, что не считает их ровней себе и дружина баронская тоже. Не в свое дело они, явно, полезли.

— Понятно, — отвечаю я, — и удивляюсь потом, — А чего ты сам не спросишь?

— Похоже, мана моя закончилась, знание языка местного пропало, как отрезало и я могу теперь только чуть-чуть на нем говорить. Теперь за общение ты отвечаешь.

Вот так новость, хотя, чего мы ожидали от только открытой МАГИИ у напарника и одного уровня из тридцати двух. Он даже после этого на столе не полежал, как следует, чтобы запас маны побольше сделать, в отличии от меня.

Времени тогда совсем не осталось, чтобы отдыхать лишнего на столе, ладно, хоть я еще раз МАГИЮ усилил и маны побольше набрал, только, ведь и она у меня не безграничная такая.

Да, язык придется усиленно учить, на одну ману лучше не рассчитывать. Но, теперь у нас серьезная проблема, как представлять Норля самым главным из нас, если он едва может говорить на местном языке.

И кто его тогда слушать будет?

Ладно, мужики ждут, что мы им ответим на эту горестную во всех отношения почти исповедь незадачливых наемников, поменявших в условиях жестокой войны всех против всех спокойную работу по сопровождению купеческих обозов на крайне опасную возможность стоять в ратном строю и сражаться с настоящими воинами.

Глава 18

ПРИВЛЕКАЕМ НАЕМНИКОВ И НОВЫЙ ПЛАН

— Хорошо, мы вас выслушали, — говорю я ждущим каких-то слов в ответ мужикам, — Теперь Великий Мастер Норль обдумает ваши слова и решит, что может вам предложить, — таким образом я пока ухожу от ответа наемникам и сразу же продолжаю, — Зато, после обильного ужина он приглашает вас принять его приглашения помыться вместе в бане. Все там не влезут, но, по половине народа можно поместиться, так и помоемся все, — объясняю я.

Ну, пожрать вволю и помыться за наш счет нет дураков отказываться, и мужики дружно соглашаются на мое щедрое предложение.

Хозяин таскает блюдо за блюдом, радуется, что хоть теперь что-то заработает на безденежных мужиках и нас, вполне щедрых таких спонсорах, достаточных для того, чтобы накормить и напоить эту восьмерку.

Через какое-то время, наевшись до отвала, пошли с наемниками в баню. Сначала половина со мной, потом, через тридцать минут остальные с Норлем.

Делать там особо больше нечего, температура в небольшом домике нагревается дай бог до сорока градусов, вода в бочках греется камнями, снимаемыми с печки и снова обратно кладущимися на нее. Самый-самый примитив, но, помыться можно.

Норль пока присматривал из окна номера за мной, положив пару арбалетов, предварительно заряженных, на подоконник и приготовив лук, на всякий случай.

Наемники, честно говоря, не кажутся такими уж душегубами, как настоящие местные стражники и приятель не советует мне особенно сильно на них рассчитывать в боевом отношении.

Но, мне это как раз и нравится, что они обычные охранники, в новом и очень жестоком мире междуусобицы оказались не особо востребованы. Понимают это сами и готовы прибиться к любому надежному хозяину, не требующему слишком жестить, типа, рубить таких же, как они сами крестьян и стараются жить по совести.

Это очень важно в такое время и таком месте именно для нас.

Помывшись, я меняю на посту приятеля и тот с важным и молчаливым видом идет с оставшимися более взрослыми мужиками в баню, не собираясь особо с ними разговаривать. Пусть думают, что это он важничает, чем поймут, что он как-то сразу стал плохо понимать на их языке.

Потом я спускаюсь в зал трактира, где все наемники собрались уже и немного балуются пивом, в ожидании нашего предложения.

— Есть к вам одно дело, достаточно серьезное. Только, Великий Мастер собирается его предложить уже завтра утром, сегодня поздно для таких разговоров. Как говорится — утро вечера мудренее.

— Что за дело, хоть намекни? — спросил заместитель старшего, крепыш по имени Кромес.

— Обычное такое, повоевать придется. Постоите для вида рядом. Мы с Великим Мастером сами все решим. Тогда и лошади у вас появятся и трофеями разживетесь. Посчитаем все справедливо, — обещаю я народу.

— Ехать то куда придется и как насчет договора? — видно, что слова про лошадей и трофеи очень заинтересовали старших наемников.

— Договор составим, задаток выплатим. Даже пойдем вам навстречу и, если начало или исход дела вас не устроят, можете попросить его закончить сразу. Ехать никуда не придется, они сюда приедут сами, — говорю я народу.

Ну, выбора у них все равно особого нет, тем более, я расспросил про жизнь молодых мужиков и теперь передаю полученные сведения приятелю, оставившему пока мысль потрепать местную девку и разомлевшему после обжорства и какой-никакой бани.

Норль уже почти спит, поэтому я тоже располагаюсь на кровати.

Спешить особо некуда, погоня с утра завтра не появится, поговорим обстоятельно между собой и с наемниками. Потом уже будем ждать появления стражников и еще каких дворян с ними. Если остались такие в замке Венсен, из второго замка, думается мне, мстители завтра не успеют появиться.

Ничего, мы их и потом встретим с удовольствием.

После схватки на этой пустоши с охотниками, когда сделали все дела и я зашел в меню, то увидел там такие сообщения:

— Вы убили воина третьего уровня! 3 % к рейтингу!

— Вы убили воина шестого уровня! 8 % к рейтингу!

— Вы убили воина второго уровня! 2 % к рейтингу!

— Вы убили воина третьего уровня! 3 % к рейтингу!

Так, это за стражника, взрослого Орта, его молодого сына, потом еще егерь оказался не так прост, всего шестнадцать процентов к рейтингу и с моими имеющимися десятью я могу снова поднять ОЦЕНКУ за те же двадцать четыре процента.

Умение МАГИЯ никак на эти проценты не реагирует и кажется мне, что пролежать часок на столе будет куда полезнее для его силы и запаса, чем все эти разборки с народом, активно желающим моей смерти.

У Норля убитые им Орты оказались одинакового уровня и выдали по четыре процента, за стражника он получил три. До этого у него накопилось сначала шестнадцать процентов, потом за крутого Живущего он получил сразу же восемь процентов и поднял себе РЕГЕНЕРАЦИЮ уже до девяти, теперь у него одиннадцать процентов рейтинга, но, Система у него пропала и мы не знаем, как ее вернуть обратно, только если возвратиться в Скалу.

Такой единственный выход, там нас не ждут и как-то проскочить мы сможем, зная все расклады.

Проснувшись рано утром от храпа здорово обожравшегося вчера напарника, я достаю бинокль и внимательно осматриваю все подступы к трактиру через второе окно, краем выходящее на дорогу.

Никого нет, как я и ожидал, поэтому я бужу приятеля, прерывая его заливистый храп на высокой ноте.

— Чего, пора уже? — заполошно садится на кровать Норль, слышит от меня, что еще нет и радостно улыбается:

— Настоящая простыня и подушка, еще и одеяло, а не плащ. Я уже счастлив, — и он снова примащивается доспать сон.

Я не возражаю, пусть спит, пока я буду думать и прикидывать за нас двоих и еще восьмерых наемников.

Надеюсь, что они пойдут с нами, тем более, сегодня вечером или завтра утром они убедятся, что и мечами мы машем не хуже, чем голыми руками раздаем лещей.

И еще запутаем их в свои сети кровавой стычкой со стражниками, посмотрим потом, решат они остаться чистыми и с голой жопой, или все же пойдут с нами против местной официальной власти, только уже с лошадьми и трофеями теми же, деньгами и оружием. Заманчивый такой выбор податься в мятежники, только для нашего личного мятежа.

Еще и обещанием посетить эту самую Скалу, про которую они, конечно, знают. Как знают и про то, что без тридцати золотых далеров там делать нечего и с крутыми Стражами не поспоришь никак. А тут мы сможем, с большой долей вероятности, пообещать поднятие уровней на столе совсем бесплатно, хотя за такое дело придется взять с мужиков годовую клятву верности. Есть, чем мужиков заинтересовать конкретно и не один раз.

Вскоре в трактире начинается утренняя суета, кухня готовит завтрак нам всем вместе, здесь присутствующим и эти звуки будят моего приятеля, открывшего один глаз и посматривающего на меня, стоящего с биноклем у открытого окна.

— Холодает с каждым днем, — непосредственно сообщает мне приятель, скидывая ноги с кровати.

— Ночевать через неделю станет совсем кисло под открытым небом. Что думаешь делать? — строго спрашивают меня.

— Думаю, старина Норль, не переживай, как раз и думаю об этом, морщу свои извилины, — отвечаю я.

— Чего ты там морщишь? — не понимает фразу про строение головного мозга человека не так чтобы очень развитый приятель.

— Это из моего столетия такие новости, тебе еще слабо известные, так что, не переживай. И чело свое не затемняй, красивое и владетельное.

— Хорошо так сказал, мне понравилось, — расплывается в улыбке приятель, — Так, а чего ты меня главным выставляешь? Я же не знаю твоих замыслов?

— Это не так важно, как то, что ты снова не умеешь говорить на местном языке! Вот это проблема размерами с эти горы! — я машу рукой сторону предгорий, за которыми виднеются и настоящие горы со снежными шапками.

— А про тебя главного — это имеет простое объяснение. Очень простое, старина. Ты — вылитый местный житель, сероглазый и русоволосый. Я же — явный южанин и как чужак не могу претендовать на власть верховную в этих северных землях. Только, если в советчиках лукавых мелькать на заднем плане, помощником у такого сильно могучего и умного воина, будущего правителя обозримых земель. Согласен?

— Ну, ты прав. Сильно ты не местный, ничего не поделать. Раз уж в это тело тебя Ганги запихали, — соглашается Норль, почесывая отросшую бороду.

— Вот, уже хорошо, что понимаешь. Теперь вторая проблема — потеря тобой речи, очень серьезная. Ибо, окончательные решения и приговоры с приказами должен отдавать именно ты, а не я. Проблема решается только попаданием в Скалу и парой часов на столе, чтобы набрать маны хорошо про запас, на пару месяцев.

Норль снова разводит своими длинными руками, мол, ты умный, тебе и решать.

— Варианты такие. Мужики сказали, что первые отряды разбитых можно ожидать через неделю, пять дней. Это время — которое у нас есть на посещение Скалы, захват маленького замка, и чтобы набрать сотню-две повоевавших и решительных крестьян в свою шайку потом.

С этими предложениями Норль согласен и не видит особых проблем в их осуществлении.

— Потом придется извернуться и захватить главный здесь замок, с ним мы можем уже контролировать все окрестные земли и давать пристанище все большим отрядам бегущих. Которые несказанно обрадуются таким внезапно появившимся на реке союзникам, имеющим арсеналы и склады с едой. Где можно остановиться от постоянного бегства, немного передохнуть и сколотить из беглецов какое-то войско.

— Как сколотить? Что мы с тобой понимаем в войне и управлении войсками в средневековые времена? — разумное сомнение в моих и своих способностях от приятеля.

— Ну, чего-то я понимаю, в общем, знаю историю, как стоит воевать. А в частностях у нас будут свои дворяне, со своими готовыми отрядами, настоящими воинами и способностью худо-бедно управлять войсками. У нас же не двадцати тысячная армия наберется, тысячи две-три из самых боевых и отчаянных, дай бог. Чтобы взять эти земли с городком под себя, собрать налоги с наших земель в натуральном виде и, опираясь на замки и их припасы, отбиться от королевской армии и карательных отрядов дворян. Армия сюда доберется не так скоро и не в таких уж силах, если они собираются только гнать разрозненные толпы беглецов.

— Ну, что-то в твоих словах есть. Замки дадут нам надежные места для хранения припасов и раненых, тем более, саму нашу армию можно перевезти на ту сторону Каны, захватив ударом сзади все лодки и не давая переправиться дворянским отрядам. Или разбивая их по одиночке. Из засад и внезапных нападений, получить уверенность в своих силах, — вот, уже и у Норля проснулось стратегическое мышление.

— Только, что со Стражами делать? Они точно станут против нас! Их то в прежней жизни все отлично устраивает, — поднимает тему Норль.

— А вот это — изюминка на нашей поляне. С небольшим войском и моими задумками, используя доступный мне опыт успешно воевавших на моей планете в такие же времена племен и стран. Тех же татаро-монголов или таборитов, — говорю я Норлю непонятные слова.

— Македонскую фалангу, римские легионы, испанские терции или швейцарско-немецких ландскнехтов повторить мы не сможет. Но, немного нового привнести в местные войны вполне получится. Даже совсем не дорого, что очень важно, но, достаточно эффективно, тем более, все наши воины мечтать станут о том, чтобы полежать в Скале на столе и стать сильнее сразу и навсегда. За такую плюшку они в бой, как за мать родную пойдут.

— Даже за зиму мы сможем взять штурмом пару ближних поселений или все четыре, добраться до их припасов и сносно чувствовать себя, пока нас прикрывают наши замки. Осадить город Стражей или напасть на них через саму Скалу, что вполне возможно с нашими способностями. В четырех поселениях примерно по сто-сто пятьдесят немного прокачанных воинов, их мы завалим толпой и новой тактикой. В городе, пожалуй, под пять сотен воинов тоже найдется, с ними все окажется сложно. Но и приз очень высок, взять под себя саму Скалу, доставку к ней, замки с окружающими землями, получать огромные деньги за использование Скалы путешественниками — за это стоит попотеть, — уверен я и моя уверенность передается Норлю.

— Вот, а теперь пора завтракать и брать под свою руку наемников, — говорит он, — Только, ты же понимаешь, что они выглядят серьезно, но, по жизни совсем не такие бойцы, как те же стражники. Они — охранники купеческих караванов, не настоящие вояки совсем.

— С кого-то придется начинать, почему не с них? Сегодня-завтра их ждет серьезный экзамен, а там уже и деваться им будет не куда. Тем более, усиление в Скале — это тот еще приз, на который они не могли никогда рассчитывать, а им он очень необходим, чтобы соответствовать тем же стражникам и стать увереннее в своих силах. А то, что они — слабые бойцы, зато и не такие головорезы без совести, как стражники или дружины дворянские — нам же и лучше. Станут от нас больше зависеть и предать стимулов у них меньше окажется. Потому что именно мы окажемся для них защитой в этом жестоком мире междоусобной войны, которого они хлебнули немного и уже потеряли треть своих, ничего не приобретя взамен, только все потеряв, — заканчиваю я и мы, сполоснувшись водой в умывальнике, спускаемся в зал трактира.

Куда понемногу подходят наемники, при оружии, как и мы.

— Хозяин, завтрак подавай! — кричу я на кухню и оттуда начинают выставлять блюда и чашки, кувшины с местным горячим тонизирующим напитком из какой-то ягоды или кустарника.

Мы с Норлем делаем вид, что молимся вместе со всеми, шевеля губами и повторяя местный религиозный символ, заключающийся в касании ладонью правой руки лба, груди и живота по очереди и так каждую минуту, как я понимаю, для усиления эффекта проникновения благодати на молящихся именно в эти самые важные места.

Потом рассаживаемся вместе с наемниками за двумя столами, как и до этого.

Все же именно мы — наниматели с деньгами и силой немеренной, а они — дошедшие в конец от безденежья и неудач охранники купеческих обозов, полезшие из-за падения перевозок не в свое дело и уже серьезно получившие по зубам. Впрочем, при нашей поддержке и усилении в Скале, и они могут стать хорошими бойцами, но, пока им рано про это знать.

Потом начинаются переговоры уже за их столом, говорю я один. Норль время от времени, когда я ему наступаю на ногу под столом, важно кивает и говорит всего одно слово: — Да.

Мужики хотят стандартный договор и повышенную плату за него — четыре золотых в месяц, так как время военное на дворе.

Я же ставлю их в известность о том, что они, как бы, еще не проверенные бойцы. Что у них отсутствуют необходимые при найме обязательно луки и арбалеты и даже нет совсем лошадей, что вообще неприемлемо для нормальных профи.

Что им придется сдать экзамен и, если они пройдут его, нам есть что им предложить для очень серьезного личностного роста и получения необходимого оружия.

— Экзамен этот ожидается в скором времени, сегодня вечером или завтра утром, — говорю я мужикам, — От вас ничего такого не требуется. Не нападаете ни на кого, не стреляет и не рубите, просто стоите перед трактиром, даже за его изгородью и привлекаете внимание приехавшей группы стражников своим вооруженным видом, но, без малейших поползновений на схватку.

— Когда они на вас отвлекаются, мы занимает позиции позади них и нападаем, сначала стреляя из арбалета и лука, потом вступая в рубку на мечах. Если вы видите, что наша берет, тогда тоже вступаете в схватку и те стражники, которых вы подстрелите или зарубите — ваша добыча. Если же замечаете, что дела наши не ахти, так же не влезаете в схватку, ну, потом можете добить оставшихся стражников, если их останется мало, забрать их лошадей и трофеи с них, спокойно уехать в свою сторону. Если же и нам не повезет, заберете еще наших лошадей и все добро, — блефую я.

— Риск есть, но, небольшой. Так и трофеи окажутся крутые у нас, десяток лошадей, вся броня и оружие. Уж не знаю, сколько денег окажется по кошелям у служивых. Всяко еды будет немало, на несколько дней пути.

— Нам нужен задаток, арбалеты и две лошади из ваших сразу. Еще до схватки, — выставляет свои условия старший, седой мужик по имени Кнопф.

— Хорошо, — отвечаю я, увидев кивок Норля.

— Великий Мастер согласен с вашими условиями и выдаст вам задаток, два охотничьих арбалета и двух лошадей сразу, но, это если вы поступаете на нашу службу и участвуете в схватках! — оглашаю я договор, и мы обмениваемся по кругу рукопожатиями с наемниками.

— Теперь придется выставлять часового постоянно, чтобы не проморгать приезд стражников, — и заместитель старшего, крепыш Кромес, говорит, что организует несение службы, как положено, даже ночью.

— Стража может и ночью ехать с факелами, если по дороге и они знают, что постоялый двор близко, — говорю я.

— Это понятно, — отвечает Кнопф и я выдаю пока всем по шесть серебра, Кнопфу и Кромесу по девять данов, как главным в артели и сделка считается заключенной.

Потом мы с Норлем выходим на разминку и наше владение мечами со скоростью, здесь не виданной, производит большое впечатление на охранников.

Теперь они, похоже, решили, что десяток стражников точно нас не остановят, поэтому изучают новые арбалеты и готовят к ним болты сами. Наконечники у них остались свои, поэтому все добытые нами болты остаются у нас, Норль переставляет их с болтов на стрелы, активно работая ножом и умелыми руками.

Потом обед и так же ленивое и приятное время провождение после него с хорошим сном на часок в номере.

Однако, идиллия около постоялого двора быстро закончилась, как только к ужину наблюдатель с крыши трактира крикнул, что видит колонну всадников, скачущих к нам.

Мы с приятелем первым делом надели перчатки и шлемы, я из окна рассмотрел двенадцать воинов на лошадях в паре километров от нас. Ну, могло и побольше оказаться противников, теперь главное — первым делом выбить стрелков и не схлопотать болт от случайного дружественного огня.

Глава 19

СХВАТКА И ЕЕ РЕЗУЛЬТАТЫ

Мы сильно заранее заняли позицию в густых кустах через дорогу от постоялого двора, ожидая, когда появятся в поле зрения стражники, однако, тех что-то долго не было видно и я забеспокоился.

Судя по лицам стоящих перед трактиром наемников, они уже видят подъезжающих стражников, но, мы с Норлем подзаждались в кустах их появления.

Впрочем, понятно, что побывав на месте, где погибли восемь хороших и просто отличных бойцов и не нашлось больше ничьих трупов, даже следов крови от нападавших не осталось, служивые думают, что дворяне и прислуга столкнулись с очень большой бандой, поэтому и не торопятся в вероятную ловушку.

Подскакал сначала один из стражников, спросил что-то у наемников и получив ответ, вернулся к своим.

— Что он мог у них спросить? А, главное, что они ему ответили? — шепчет мне Норль, намекая, что наемники могут нас сдать страже, чтобы остаться чистыми.

— Вряд ли, они же тогда останутся без лошадей, да и стража обшмонает их полностью, заберет все, раз лошади погибших стоят на конюшне. Вот, если мы перебьем почти всех, но и сами погибнем, тогда они могут вписаться, только уже на своей стороне. Не забывай, положение у них безвыходное, простым соблюдением законов и чистыми руками его не поправить никак.

Но, похоже, ответ и лица, спокойно и не агрессивно стоящих и ожидающих приезда местных сил правопорядка, мужиков успокоили старшего стражников и вскоре мы услышали стук копыт и всю площадь перед трактиром заполонили всадники. Показалось, что их гораздо больше, чем двенадцать, они рассредоточились перед постоялым двором так, чтобы не попасть под удар одновременно.

Особенно пристально рассматривают кусты, но я под умением стою близко к ним, Норль спрятался в самую гущу и вообще собирается атаковать их с тыла. Когда уже я отвлеку внимание на себя.

В руках у меня арбалет, и я сразу же выцеливаю самого ближнего ко мне лучника, мужика в легкой кольчуге, гарцующего на лошади ко мне спиной и держащего в поле зрения наемников.

В это время командир стражи, пожилой воин в хорошем шлеме, закрывающем голову сзади и с боков полностью, сурово обращается к мужикам, делающим старательно вид, что не понимают, почему тут такое нашествие и кого ищут по случаю стражники.

— Эй, вы кто такие? И почему тут остановились?

Кажется, все же миролюбивые лица и позы мужиков ясно показывают, что они явно не те злобные разбойники, перебившие не такую уж и маленькую охоту подчистую.

Пора вступать в разговор уже мне, тщательно прицелившемуся в бок лучнику, и я нажимаю на спуск качественного и мощного арбалета, тренькает тетива, лица стражников сразу же обращаются в сторону кустов, лучник хватается за глубоко вошедший в бок болт и валится с коня.

Двое арбалетчиков отряда поднимают свои машинки и пытаются кого-то высмотреть в переплетении кустов, человек пять стражников спрыгивают с коней и с мечами и копьями наперевес кидаются в кусты по команде старшего. Остальные лезут на наемников, теперь понимая, что и те не просто так стоят за изгородью, но, что там дальше происходит, я уже не смотрю.

До меня добежал первый стражник, раздвигающий концом меча тонкие кустики, и я делаю выпад довольно длинным копьем, мужик так меня и не разглядел под умением и с криком схватился за пробитую грудь.

Да, острое копье легко пробивает кольчугу, особенно в моих сильных руках и теперь я делаю пару шагов назад и приседаю, чтобы не словить случайного болта.

В этот момент в бой вступает Норль, легко поражающий одного арбалетчика, судя по вскрику и пролетевшему надо мной высоко болту, с шорохом умчавшемуся вдаль.

Второго арбалетчика приятелю не достать за кучей лошадей, зато главный стражников тоже получает свой гостинец, и кто-то из стражи истошно орет, что старшего ранили. Еще несколько воинов бросаются на Норля, забыв про меня и он отступает, заманивая их тем, что отбивается не очень уверенно и стражникам кажется, что вот-вот и они победят его.

Я снова высовываюсь из-за кустов и теперь ищу взглядом последнего арбалетчика, только его не вижу, зато понимаю, что наемники посмотрели, как мы выбиваем противников в одну калитку, испугались, что пролетят мимо денег и кассы и тоже вступили в бой. Похоже, что арбалетчика сняли именно они, тем более, до него от изгороди всего несколько метров оказалось и теперь они отбиваются от стражников, не могущих сами преодолеть изгородь, ибо их теперь всего двое оставшихся противостоят наемникам.

У меня на глазах двое мужиков, натянув тетиву охотничьих арбалетов, выныривают из-за плетня и стреляют одновременно в лицо одному из стражников, копьем пугающего остальных мужиков от форсирования преграды. Куда ему там попадает, я не вижу, перескочившие на дорогу наемники быстро его добивают и несутся на ощетинившихся копьями оставшихся троих воинов, столпившихся, как я понял, около раненого командира.

Я сам уже выбегаю из кустов, выйдя из умения, размахивая копьем и добегаю до кучки стражников. Которым удалось остановить на расстоянии нападающих, похоже, ранив некоторых наемников выпадами копий. Теперь те притормозили, натягивают свои арбалеты снова, и я колю первого попавшегося стражника в грудь, роняю его на землю, дотягиваюсь до второго и теперь мы с наемниками легко убиваем оставшихся на ногах воинов.

— Добивайте всех! — кричит Кнорф.

Из-за кустов появляется и Норль, весело размахивая большим мечом. Я понимаю, что всех, кто пошел за ним, уже можно списать со счета, лицо приятеля забрызгано кровью, а глазах бешеный блеск и народ, добив последних стражников, с неким ужасом смотрит на его кровожадную гримасу.

Вот, это именно такой момент, который нам и требуется, настоящий могучий вождь показал себя во всей красе своим первым сподвижникам. Они потом расскажут следующим добровольцам, примкнувшим к нашей шайке и все будут знать точно — что главный богатырь здесь именно Норль.

Наемники обалдевши смотрят теперь по сторонам, считают убитых стражников, даже за кусты бегают посмотреть на последствия гнева могучего вождя все по очереди. Они то сами побоятся с настоящим воином один на один выйти в смертный бой, а тут сразу трое опытных вояк лежат, беспощадно зарубленные беспощадной рукой Великого Мастера.

Скажем прямо, приятель, убивший троих мечом и еще одного из лука, к тому же ранивший старшего стражи так, что тот смог только потом умереть — затмил меня полностью в глазах наемников и все они шумно поздравляют героя схватки.

Ну и отлично, такого положения я и добивался, чтобы приятель сразу же стал немногословным и неразговорчивым вождем нашего отряда. Я же со своими тремя-четырьмя убитыми и в роли лучшего ученика и советчика поживу спокойно подольше, да и увижу со стороны побольше.

Лошади разбежались по поляне и всей дороге, мужики после команды Кромеса торопливо собирают их и сразу уводят в сторону, привязывая к длинной изгороди сбоку от трактира. В глазах у них неприкрытая радость, такие роскошные трофеи и пусть доля мужиков не так велика, всего четверо стражников, но и они тоже участвовали в настоящем бою и почти без потерь разгромили на голову сильнейшего неприятеля.

Ну, несколько легких ран имеется и сейчас идут перевязки, однако они получат четыре неплохих кольчуги и смогут серьезно усилить свою команду трофеями и лошадьми. У самих наемников кольчуг нет ни одной, только стеганки и кожаные куртки насколько я успел заметить, поэтому такой приход радует их не на шутку.

Начинается обычная суета по сбору трофеев, мы смотрим, кто кого убил, я вытаскиваю мертвого стражника из кустов. Арбалет и лук нам, арбалет мужикам и дальше мы с приятелем мародерим целых восьмерых мертвецов, наемники — всего четверых, но, зато очень тщательно.

Денег в кошелях и поясах нашли совсем немного, мы на пару золотых и на столько же наши компаньоны.

Я подхожу к Кромесу, говорю ему и Кнопфу, что тела придется увести подальше, кровь затереть на земле и траве, чтобы ничего не указывало на произошедшее здесь.

— А зачем? — удивляется здоровяк, — Хозяин трактира все равно разболтает, что здесь случилось. Вы что, и его хотите? — и он показывает интернациональный жест, типа, отправить на небеса, — Тогда всех слуг придется убивать, а это — не хорошо.

— Нет, пусть треплет, такое побоище все равно не скрыть. Могут завтра новые приехать стражники, искать пропавших хозяев, уже из замка Бруненвальд. Вряд ли их окажется больше, скорее всего, меньше, но, спугнуть их тоже было бы очень нежелательно.

— Еще служивые? Да что им тут, намазано что ли? — спрашивает Кромес.

Кнопф же подозрительно смотрит на нас и предлагает после разбора трофеев присесть за ужином и серьезно поговорить:

— Так сказать, определиться по жизни!

— Поговорим, первый экзамен вы сдали, так что есть, что обсудить, — отвечаю я и мародерю свою добычу дальше.

Потом мужики и сами грузят тела и нам помогают их взвалить на лошадей и мы за два раза перевозим их за километр вниз по тропинке, где сваливаем в кустах. Вряд ли теперь найдется кому их хоронить, поэтому в пару лопат, прихваченных в трактире мы присыпаем их тела землей. Могилы копать, конечно, не станем, но, так бросить тоже некрасиво, поэтому оставляем пока так, завтра насыплем земли побольше на не успевших ни в чем провиниться перед нами мужиками.

Впрочем, это они просто не успели провиниться серьезно, хотя и собирались.

Теперь уже поздний ужин, при свете лун и звезд на улице и свечей в зале трактира, опять собрались вместе с наемниками, сидим, отмечаем нашу первую совместную победу, несколько тостов и пришло время для серьезного разговора.

Наемники разжились уже своими четырьмя лошадями, столько же кольчуг и копий, три меча и один хороший арбалет, все неплохо, как подводит итог заместитель Кромес. Но, по лошадям все равно не комплект, даже с нашими двумя, денег больше не стало, только долги трактирщику отдали, да и то далеко не все.

У нас, конечно, выглядит все получше гораздо, один лошадей десяток с седлами и всем остальным прилагающимся, только, что нам с ними делать, пастухами работать на износ, что ли? Ладно, восемь кольчуг, арбалет и лук, копья и мечи, все это здорово, вдобавок к тому, что нам досталось вчера, только, больше всего нам требуются люди, поэтому наемников отпускать никак нельзя от себя.

Вместе с ними мы — уже какая-то сила, а вдвоем, просто пара сильных воинов, со связанными руками многочисленным барахлом и нужными по жизни животными.

— Лошадей можно на рынке около Клепера продать, там по выходным немалый такой торг стоит, — предлагает нам Кромес.

— Нет времени на рынке стоять, да и скоро лошадей искать начнут, пока восставшие сюда не добрались.

— Хотим вас нанять, — говорю я, обменявшись взглядами с Норлем, попивающим пиво и кивающим мне, что будет согласен со всеми моими словами, — На месяц, как вчера договорились. Проверку вы прошли.

— Так и дело с утра казалось простым, постоять рядом, — начинает торговаться Кнопф, но, переглянувшись со своими, поднимает ладони, как бы подводя итог, — Ладно, мы увлеклись и поучаствовали в избиении стражников, могли и не вписываться, сами такой выбор сделали. В любом случае, участвовали бы мы в стычке или просто стояли, перед местными властями и хозяевами замков нам не оправдаться уже никак. Теперь мы с вами рядом повязаны в этих местах.

— А в другие нет смысла срываться, без нас и наших знаний вам от крестьянских отрядом не уйти, даже если вы на север сейчас рванете. Денег у вас нет совсем, еды надолго не хватит, придется грабить селян и вас быстро перевешают хозяева замков, в полной боевой готовности поджидающие отряды бунтовщиков. На вас они потренируются с особым удовольствием.

Норль важно кивнул, как будто что-то понимает в моих словах.

— А, если с вами уйдем? Их там многие сотни и тысячи и настроены они решительно, понимают, что проиграли свои жизни, — спрашивает Кромес.

— С нами? Не только уйдем, но и еще половим рыбку в мутной воде, — образно говорю я.

— План, в общем такой! Ждать, появится стражники здесь еще раз или нет — не станем. Время дорого. Сейчас идем и тратим три-четыре дня в Скале, усиливаемся. Не скажу, что обязательно это получится, но, всего скорее, станете сильнее и быстрее. Мы там уже были и все знаем, если немного повезет, вообще, без шума получится усилиться. Если так не получится, придется немного пошуметь, как оттуда уйти — мы с Великим Мастером знаем.

Норль снова важно кивает.

— Купим или арендуем лодку в одном месте у рыбаков, будет у нас возможность сразу же преодолеть Кану, тогда точно уйдем без проблем. Это — то, что делаем именно сначала, за такое дело, если получится стать сильнее, будете тогда шесть месяцев службы должны, сами понимаете, тридцать золотых далеров стоит такое дело, если ехать через Стражей. В нынешних временах — очень необходимое усиление, выжить окажется проще гораздо.

— Скала, говоришь? Вы, значит, там так научились мечами махать и силу такую нечеловеческую получили, значит, — подводит итог Кромес.

— Подумайте до утра, время есть пока. Не только там, но, место это нам помогло хорошо, — подвожу я итог и мы расходимся ночевать, мы снова в номер, мужики на конюшню, где у них лежанки.

Часового Кромес выставляет сам и обещает, что никакие враги к нам не подберутся внезапно.

Захожу в меню и узнаю, что стражники оказались не особо прокачанные, лучник третьего уровня, остальные второго, у Норля попался даже один первого уровня. Всего у меня одиннадцать процентов.

— Вот что значит — бедные хозяева, у таких и воины на начальных уровнях обретаются, да и карманы, то есть, кошели пусты безнадежно, — говорю я приятелю.

Утром я вижу, что наемники собираются в дорогу, грузят лошадей и потом мы встречаемся на завтраке.

— Мы готовы. Поговорили между собой и решили, что надежнее попутчиков, чем вы, нам не сыскать. Рассчитывайте на нас и наши руки, — встречают нас Кнопф с Кромесом.

Бьем по рукам и быстро собираемся, я щедро рассчитываюсь с хозяином, даже не говоря ему, чтобы держал язык за зубами. Если все пойдет именно так, как я рассчитываю, это окажется такая мелочь, эта вчерашняя схватка.

Мужики помогают нам разместить трофеи на лошадях и гнать тоже помогают, я учусь держаться в седле, вызывая улыбки у наемников и Норля. На привалах или слезая раньше из седла, хожу враскоряку и страдаю. Пришлось снять защиту с ног и панцирь, они явно не предусматривают перемещение в седле долгое время.

К вечеру проехали мимо места предыдущей схватки, ничего уже не напоминает о произошедших здесь событиях, что положительно отзывается у меня на сердце.

Нет мертвых тел, нет и проблемы, когда проезжаешь мимо, такой вот я стал довольно черствый человек.

Переночевали на нашем старом месте, ночью довольно холодно, хорошо, что теперь есть кому постоянно поддерживать огонь в костре и охранять нашу стоянку.

Не стали заморачиваться с тем, чтобы прятать трофеи, придется довериться наемникам. Решили, что они пойдут с нами сначала одной половиной, потом уже другой, больше, чем шестерым точно в Скале делать нечего.

И такое-то количество многовато, тем более мы собираемся не шуметь в первый раз, чтобы прокачать себя и наемников, во второй — уже как получится, можно будет и кровь пустить Стражам.

В обед следующего дня добрались до берега реки и я сразу же отправился в рыбацкую деревню, где нашел знакомого рыбака, договорился арендовать у него лодку на неделю и оставил залог.

С нами четверо наемников с Кнопфом, выбранных по жребию, остальные четверо остаются с лошадьми и охранять наше барахло. Понимаю, что мы рискуем им и лошадьми, но, у нас есть заложники, чтобы остальные не баловали, по большому счету. Да и им деваться некуда с такими сокровищами, убьют всяко быстрее, чем что-то удастся продать здесь.

Находим подходящую поляну для нашего табуна, где и пространство есть и с воды лошадей не видно, вряд ли после недавних побоищ, когда почти вся стража господствующего здесь замка беспощадно уничтожена, будет кто-то патрулировать владения. Там и на охрану замка народу почти не осталось.

Сразу же и переправляемся, черпая бортами воду, потом один наемник возвращается обратно, завтра будет с утра раннего ждать нас с лодкой на нашем берегу, мало ли погоня случится. Что вполне возможно, настроен я решительно, прорвусь к столу, даже если придется всю ночь рубить Стражей.

Идти налегке совсем просто, эти восемь километров прошли за полтора часа по лесу, пройдя снова мимо ямы с телами и показав ее наемникам. Вот, типа, что бывает с неосторожными путниками в этих дремучих северных лесах.

Похоже, что мужиков эта картина пробрала до самых пяток, не привычны они к таким вещам еще.

К вечеру добрались до срубов, в которых ожидаемо никого не оказалось. Лестница поднята наверх, как мы с Норлем и опасались, хорошо еще, что не убрана совсем, теперь придется подумать, как не оставить наших следов завтра утром, но, кое-что я уже придумал.

Пришлось вернуться в лес подальше и найти длинный сухой ствол какого-то хвойного дерева. Его подрубили под корень и свалили вниз, потом вшестером донесли его до скалы и поставив стоймя, дали возможность одному из наших добраться до лестницы и скинуть ее вниз, после чего спрятали полезный ствол недалеко в лесу.

Поднялся я первым и постоял наверху, слушая пространство, потом дошел до первого поворота и войдя в умение, проверил дорогу дальше. Мужики пока поднялись наверх и затащили лестницу снова, обезопасив нас от нападения с этой стороны.

Так мы и добрались до стены в сумерках и расположились за первым поворотом, ожидая, когда время перевалит за полночь. Когда время пришло, подождали еще немного и я один дошел до стены. Вошел в умение, пока Норль контролирует, чтобы никто не выглядывал из-за угла и прислушался.

Понятно, что снаружи негромкие дела, происходящие в Скале, точно не расслышишь, поэтому, придется рисковать.

Я нажимаю в запомнившемся месте на скоро загоревшийся красным значок и часть стены опускается почти сразу вниз…

.

Глава 20

РАЗГОВОР С НАЕМНИКАМИ И ПРОКАЧКА

Дверь опустилась, я сразу же разглядел, что внутри полная темнота и никакого движения.

Да, удача любит меня и мои планы, хоть здесь уже второй раз все идет как требуется. Мы пришли на час раньше, чем тогда и снова удачно зашли в волшебное место. Без лишних свидетелей, некому прощаться с жизнью после встречи с нами и у нас времени побольше появилось, слава богу.

Я включил, достав из мешка, фонарь, зашел внутрь и первым делом осмотрел само помещение. Свечи оплавившиеся, но, воск холодный, подошел к столу, ковшик стоит на месте и вода в нем хорошо теплая такая. Примерно, получается, стоит тут уже больше часа, ну, или минут сорок точно, если так прогрелась.

На следующий заход буду примерно знать, когда можно входить, а пока я мигнул фонарем и вскоре увидел, как Норль зажег факел и припустил ко мне быстрым шагом вместе с народом.

Подождал, пока все зайдут и закрыл снова быстро дверь. Скорость, с которой реагирует дверь на мою руку, говорит о том, что у магически одаренных быстрее эти значки работают, гораздо быстрее, чем у просто прокачанных людей.

Помню, как Живущий шестого уровня по паре минут руку держал, чтобы открыть-закрыть дверь, у меня же это получается за пять секунд и это очень серьезная разница.

Норль, как мы вошли в зону действия сети Скалы, снова смог разговаривать на местном языке, как сам шепнул мне, но, говорить с охранниками больше не стал, оставаясь таким же невозмутимым и малоразговорчивым вождем, все так же отделываясь кивками и словам «Да».

Первым делом я проверяю его, сила и энергия без отклика, магия снова зовет на стол, куда я его и отправил полежать сразу четыре отрезка времени по песочным часам.

Потом проверил себя и нешуточно удивился, что меня стол не приглашает к себе. Ну, все равно, маны много не бывает, залезу разок, а пока я проверяю Кнопфа.

С ним все тоже ясно, первые два значка зовут усиливаться. У него, кстати, совсем невысокий уровень для его солидного возраста, всего второй. Наверняка, это из-за того, что в охране караванов приходилось не так часто сражаться насмерть и, тем более, убивать людей. Впрочем, у остальных наемников, нет, слишком это громкое для них название, подходит скорее — обычных охранников, уровень вообще первый, а у некоторых просто нулевой.

По боевым возможностям разительно в худшую сторону отличаются от тех же стражников, отнюдь не являющихся крутыми профессионалами на ратном поприще. Однако, успевшими не одного противника уже отправить на небеса.

Тем более, желательно всех серьезно усилить, станут они сильнее и быстрее, мне же проще окажется ими командовать и чего-то добиваться с имеющимися сейчас возможностями и людьми.

Перевернув часы четыре раза и подняв Норля, я сразу же отправил Кнопфа на стол, проверил на стене второго мужика, Норля пока оставил ждать нас около Двери со стороны города Стражей, чтобы они совсем внезапно не ворвались к нам, опустив быстро свою дверь. Если они окажутся вместе с магом, так то засветившийся значок около входа хорошо заметен в полутьме Скалы, означает, что Дверь скоро опустится вниз и сразу привлекает внимание.

Сначала прокачал всем охранникам силу, на это дело ушло примерно два часа с небольшим, не стал тратить на них по четыре отрезка времени, хватит им пока и трех для начала.

Сейчас около четырех часов утра и лучше мне самому полежать свои сорок минут, четыре промежутка песочных часов, чтобы запастись маной как следует на будущее.

Теперь успех моих планов зависит только от меня одного, как я долго смогу использовать НЕЗАМЕТНОСТЬ.

И правильного исполнения моих указаний остальными членами нашего небольшого коллектива.

Норль разбудил меня, и я задумался, стоит ли рискнуть и прокачать еще по энергии одного-двух охранников, все же время приближается к пяти утра и могут появиться Стражи. С ними я и так справлюсь, только, потом сюда попасть окажется почти невозможно. Решил все же пойти на это, чтобы хоть пара из них оказалась полностью прокачана и таких можно уже спокойно оставить с лошадьми и остальными охранниками.

Сейчас поток туристов к Скале должен разительно уменьшиться, война уже совсем близко подошла к этим землям, народ вряд ли отправится в долгое путешествие, когда твой дом могут ограбить и сжечь в любую минуту. Своих бойцов они могут и днем проверять, не пора ли кого положить на стол. А ночью спокойно спать, без лишних ночных смен. Стражи ни с кем активно не воюют, насколько я знаю, и часто уровни силы и энергии не должны иметь возможность повышать, такое дело без смертельных схваток и человеческих смертей быстро не качается, как мне кажется, в этом мире.

А проверка на стене времени занимает совсем немного, так что, особой нужды в усиленном использовании Скалы для Стражей точно не имеется.

Поэтому я рискнул и отправив Норля с парой мужиков из Скалы, прокачал на энергию еще двоих охранников, самого Кнопфа и второго взрослого мужика, Туима, очень сильно попросивших меня об этом.

После быстрой проверки на стене, сразу же выставил народ на улицу и сам, прибравшись немного, выскользнул за ними.

Получается, если завтра прийти пораньше и нам с Норлем не ложиться на стол, то, можно всех оставшихся охранников прокачать и этим двоим энергию добавить.

Или не рисковать, как сегодня и прийти сюда еще два раза, чтобы и нам с напарником побольше маны набрать про запас.

Нет, наша, а именно, моя мана — это залог успешного завоевания окрестных земель и захвата Скалы, поэтому, экономить в ущерб себе я точно не стану.

— Ладно, теперь вниз, да осторожно, если нас вычислили, могут в лесу засаду поставить, — скомандовал я и мы вскоре спустились по лестнице, последним остался я, поднял лестницу наверх, почистил перекладины от земли и грязи и положил ее по памяти примерно так, как она и лежала до нашего появления.

Потом сложил вдвойне длинный кусок веревки из ботика и спустился сам, пропуская ее через перчатки. Норль уже увел в лес народ и теперь я собрал обратно в мешок тонкую синтетическую веревку, которую никому лучше не видеть из местных людей, чтобы не возникало лишних вопросов.

Переход обратно к реке и переправа прошли нормально, потом день отдыха и сна в лагере, получившие волшебное усиление охранники рассказывают товарищам о новых способностях, теперь и у тех глаза горят в ожидании такого чуда.

Днем ко мне подошел Кнопф со вторым мужиком и тихонько, но сердечно, поблагодарили меня и Норля за такой подарок:

— Мастер и Великий Мастер, мы теперь ваши должники по гроб жизни. С такими способностями вы нам новую жизнь дали еще прожить. Нам, ведь, уже под сорок лет обоим, и мы уже давно почувствовали, что не можем больше полноценно случить в охране, устаем очень сильно каждый день и нам пора на покой. А сегодня утром, после этой, как вы ее называете, Скалы, почувствовали себя молодыми парнями, добежали до реки, не заметив этого, еще силенка прежняя вернулась, да что там прежняя, она такой и в молодости у нас не была, вот что мы можем сказать. Благодарность наша сердечная и теперь наши жизни в ваших руках!

— Ну вот и отлично! А скажите мне, — решил я поинтересоваться, — Почему вы пошли караваны купеческие охранять, а в дружину какую-нибудь не нанялись? Чтобы стать настоящими воинами?

Давно вопрос меня этот почему-то интересует и вот сейчас я решил спросить, пока время имеется лишнее и люди благожелательно очень настроены.

— Есть у нас ответ на твой вопрос. В нашем селе так и повелось, половина парней уходят в стражники или по еще какой служивой части. Половина — в купеческие охранники, так уже несколько поколений мужиков выросло. И мы можем сравнить, чем лучше заниматься, чтобы дожить хотя бы до наших лет, — неспешно рассказывает напарник Кнопфа.

— И чем же, выходит, лучше заниматься? — спрашивает Норль, заинтересовавшись разговором.

— Ну смотри, из примерно двадцати наших ровесников или немного помоложе парней, которые ушли с вербовщиками или по отцовым рекомендациям. У кого отцы дожили до совершеннолетия детей и чему-то смогли обучить своих сыновей. Мы конечно знаем не про всех своих. Один из наших служит до сих пор где-то в баронской дружине десятником, приезжает к сестре иногда, двое порубленных-покалеченных в село вернулись, один совсем на хлеб не может зарабатывать, второй с деревом хорошо трудится, ходить не может, но, руками на жизнь себе зарабатывает. И все, про остальных знаем, что погибли или ничего не знаем, просто они в родное поселение уже много лет не приезжают.

— Понятно, что стоять в строю — дело опасное. Или рубиться на конях, — подтверждает Кнопф.

— У нас зато про всех охранников караванов точно известно, из шестнадцати человек в живых оставалось двенадцать, еще четверо погибли в последнее время. В дороге мы питаемся получше военных, спим почти всегда под крышей, а это, ведь, очень важно для здоровья. Живем своим умом в пути, когда купцов сопровождаем, лишний раз можем опасность обойти или предупредить, по приказу на копья не несемся, как служивые, это точно. Денег зарабатываем немного меньше, зато и жива почти половина из нас, а еще недавно и три четверти по земле своими ногами ходили. Вот и делай вывод, кому лучше живется на этой земле.

Мы еще долго сидели и разговаривали с нашими новыми помощниками, узнавая немного побольше про их жизнь и непростой труд, потом Кнопф все же спросил у меня про будущие планы.

— Хорошо, чтобы мы знали, куда ты нас ведешь. С купцами мы всегда дорогу и ночлеги обсуждаем, это наше законное право.

— Планы такие у меня, имеете право узнать, все же, не много лет друг друга знаем, доверие еще требуется заслужить всем нам друг у друга. Сегодня и завтра ночью идем в Скалу, прокачиваем ваших людей. Потом, берем один замок под себя, тот самый, откуда мы стражников перебили.

— Замок? Сложное это дело, даже маленький взять, наслышаны мы о таких осадах. Так ведь, народа у нас на то, чтобы его охранять — не хватает, а уж про штурм и думать нечего, — говорит мне Кнопф и зовет подойти Кромеса.

— Такое дело нам лучше всем вместе обсудить, чтобы все наши старшие поучаствовали в разговоре, — говорит нам второй взрослый мужик, Туим.

Коротко вводят в курс дела Кронеса и я начинаю осторожно объяснять всем, в том числе и Норлю:

— Про штурм и разговора нет, захватим замок мы с Великим Мастером хитростью. Попадем внутрь замка, а там уже порубим стражу или в плен возьмем, если они сдадутся. Только для того, чтобы замок держать, нас все же маловато, поэтому потребуется найти пару отрядов бунтовщиков и предложить им перейти под нашу руку. Все равно, выбора у них нет никакого, как и плана действий на будущее. Они просто бегут, спасая свои жизни, так ведь и бежать то дальше некуда, они прижаты к реке и могут только помереть под мечами королевской армии. Один-два отряда человек на сто или поменьше, с ними можно спокойно и замок держать и на другие цели замахнуться.

— А другие — это какие? — спросил Кнопф, но, тут я сказал, что рано еще об этом думать, вот прокачаем бойцов, тогда и станем готовиться, а пока это пустые разговоры.

— Что у тебя с магией после стола получилось? — спросил я приятеля, когда мы остались наедине.

— Добавился один уровень, теперь два из тех же тридцати двух, — без особого восторга рассказал он.

— Да отлично. Тут все о таком мечтают, как я понял, так что — не вешай нос. Думаю все же прокачку растянуть на пару дней и нам с тобой каждый раз ману повышать. То, что охранники становятся сильнее и выносливее — это хорошо, однако, не они главные для нас люди в будущем. Они, хотя бы, пусть будут преданы, больше от них ничего не требуется.

— А кто же главные? — не понял Норль.

— Главные — это те, которые умеют приказывать и вести войска в бой, понимают в этом деле хоть немного и с нашей поддержкой смогут побеждать дворянские дружины и королевское войско.

— Так это что, те дворяне, которые участвуют в восстании? — догадывается приятель.

— Да, и они и вожаки крестьянские, выдвинутые массами народными на верх, которые увидят в нас возможность все переиграть и еще остаться в живых.

Теперь поздним вечером Кнопф и Туим остаются с парой охранников, двое мужиков без прокачанной энергии и двое новичков переправляются с нами на другой берег и по достаточно уже знакомой дороге мы добираемся до подъема на скалы. Где с помощью того же ствола ели добираемся до лестницы и все идет так же, как вчера.

Только, к Скале мы подходим немного позже, народ остается за поворотом ждать моего сигнала, пока я опускаю вниз Дверь.

В Скале так же пусто и я сразу же запускаю процесс смен и проверок, еще раз оставляю Норля на гладкой и теплой поверхности стола. Ни у меня, ни у него нечего прокачивать, поэтому я регулирую процесс проверки оставшихся охранников, все они получают первые уровни по силе и энергии и мы уходим сегодня гораздо раньше, чем вчера.

Когда все мы останавливаемся около лестницы, я подзываю приятеля и, не таясь от остальных, говорю ему:

— Великий Мастер. Ваше обучение на столе пока закончено. И ваше тоже, — это остальным мужикам, — Пришлите ко мне двоих оставшихся парней в сопровождении одного из вас и ждите нас обратно на рассвете следующего дня.

— А ты как же, мастер Серый? — спрашивает Норль.

— Мои чувства говорят, что лучше мне остаться здесь, на самом верху этих гор и наблюдать весь день за ними. Отдайте мне все одеяла и всю еду, вам они в пути не понадобятся, а мне нужны.

Мы прощаемся, наши уходят, возглавляемые моим приятелем, я поднимаю лестницу, снова чищу и складываю ее на месте. Потом занимаю ту же позицию на скале, где мы лежали с Норлем, закутываюсь в одеяла и быстро засыпаю.

Если Стражи и поймут, что в Храме кто-то бывает по ночам, засаду на таких смельчаков они поставят ближе к ночи и так, чтобы отрезать их от спуска. И учитывая свои недавние потери у лестницы, маленькой она не окажется, но, пока я могу сладко спать, да и бегать туда-сюда до реки и обратно мне надоело уже.

Может, ничего такого и не случится, но, лучше побеспокоиться сейчас, чем влипнуть в ловушку.

Мы то с приятелем отобьемся наверняка, а вот охранники точно погибнут.

Весь день я изучаю меню, пытаюсь как-то разобраться с новым умением, только оно не реагирует на все мои попытки, грызу мясо и запиваю его водой.

Светило еще хорошо греет, но, температура опускается с каждым днем вниз, спать без поддерживаемого дневальным костра уже очень холодно, еще неделя и жить на природе не получится, пойдут ливневые дожди, как рассказывают охранники, земля совсем размокнет и с наезженных дорог те же подводы не смогут свернуть.

Отступающие крестьяне начнут вязнуть в грязи, ровно так же, как и преследующая их армия и нам лучше уже оказаться в замке, а то и в двух сразу, если получится, чтобы пережить эти две недели сплошных дождей под крышей и около горящего очага.

Скучать мне приходится до темноты, но, при спускающемся светиле я замечаю движение и потом в бинокль спокойно рассматриваю группу Стражей, которые и сами как-то осторожно просачиваются к спуску, долго рассматривая лестницу и особенно деревянные ступени.

— Понятно, что-то они заметили на ней и теперь точно не уйдут, — догадываюсь я.

На чем мы спалились в Скале, я даже примерно догадываюсь. В последний раз, когда Дверь ушла вниз, я заметил несколько тонких травинок, лежавших около входа, и как я понимаю, упавших на пол. Кажется мне, что это оказалась проверочная такая ловушка, открывают кто-то Дверь без них, Стражей, или нет. Наверняка, заметили при ярком дневном свете внутри Скалы наши следы или мусор, оставленный нашей обувкой и решили точно узнать — ходят сюда те, кому не положено или это кто-то из своих пользуется Скалой в тайне.

Вот и вставили несколько травинок в закрывающуюся Дверь самыми кончиками в определенном порядке и я сразу понял, что мне так же оставить травинки снаружи не получится, так что, в следующую ночь стоит ждать горячей встречи.

И вот она, эта встреча, прямо на моих, сильно приближенных биноклем, глазах, располагается в камнях недалеко от лестницы, собираясь по-видимому отрезать путь к отступлению лазутчикам. Перед первым поворотом садятся в засаду те воины, кто будет встречать врагов и наличие у них четырех арбалетов явно намекает, что в ближний бой вступать так сразу никто не собирается, помня о прежних потерях.

Догадались или додумали потом, что трое несчастных, которых Дикие сразу же определили на обед, точно не могли разобраться тогда с четверкой сильных бойцов, так что, подозревают о существовании более сильных противников и готовятся встретить их достойно.

Значит, четверо копейщиков спрятались около лестницы, и шестеро воинов с четырьмя арбалетами ждут лазутчиков перед первым поворотом. Если врагов окажется слишком много, они могут сразу отправить гонца к своим через Скалу, а сами затаятся и будут ждать, когда хитрецов большими силами погонят от Скалы, чтобы ударить в спину.

Надежный план, ничего не скажешь. Обычным воинам никак не получится спастись от возмездия Стражей.

Глава 21

НОВАЯ СХВАТКА

Хорошо, когда есть время продумать свои действия, в виду намечающегося активного противодействия нашей затянувшейся прокачке что-то заподозривших хозяев Скалы.

Время еще есть, но не много, сумерки скоро начинаются и решать возникшую проблему лучше сразу. Что делать теперь мне, сражаться или ждать темноты?

В темноте я сразу же теряю свое преимущество в незаметности. Меня еще больше станет незаметно, но и враги оказываются почти в моем положении, всем придется ориентироваться почти исключительно на слух, а в этом деле не сказать, чтобы я уверенно лидирую. Броня моя выдержит почти любое попадание из арбалета или удар копьем без ущерба для меня, только шансы на то, что я не увижу летящий в лицо болт стремительно при этом возрастают.

Приготовились они крепко, продумали все неплохо, наверняка, есть и группа поддержки где-то с той стороны или в самой Скале она засядет.

Впрочем, может я себе и нагоняю, судя по тому, как Стражи тщательно прячутся на местности и занимают свои места, они могут не сразу же начинать войну и притаиться до времени, пока гости не пройдут мимо. То есть, готовы оценить противника, посчитать его, последить за ним, дождаться, когда незваных гостей погонят из Скалы и взять в плен по возможности.

Такое количество дорогих арбалетов говорит о том, что к засаде начальство отнеслось очень серьезно и есть какие-то способы подсветить густую ночь на скалах. Не зря мне показалось, что сложили воины подобие костерка около тропы и чем-то полили его, а может и еще польют, как дадут сигнал смотрящие за подходами к лестнице.

Что за сигнал — кто его знает, впрочем, пару раз ухнет сова и все, засадники изготовятся запалить трут. А когда незнакомцы появятся рядом, польют крепким вином и подожгут костерок, тот вспыхнет мгновенно, осветив цели для стрельбы. Да и просто кто-то его подожжет той же накрытой сверху чем-то для маскировки свечой и отскочит в темноту.

Теперь на первый план выходит вопрос, как мне добраться незаметно до арбалетчиков и разобраться сначала с ними, если ждать пока стемнеет. Проблема в том, что и они будут для меня в невидимости в темноте, значит, придется использовать мой фонарь, это самый простой способ.

Только, так всех не рассмотришь и не осветишь одновременно, стрелять по нему сразу же начнут беспощадно, да и товарищи из второй части засады заметят такое явление, как дивный свет невиданный и расслышат гневные крики и ругательства умирающих товарищей. Это они и так рассмотрят, и побегут на помощь к своим, только, так я в НЕЗАМЕТНОСТИ своей, пока не стемнело совсем, явно буду на коне. Пока вижу всех врагов, а меня хорошо рассмотрят только те, кто уже получил в тело двадцать сантиметров отточенной стали моего копья и не сможет поделиться увиденным напоследок со своими товарищами.

Придется мне под последним лучами светила, вылезающими уже почти из-за горизонта вступать в смертельную схватку и расчищать путь себе и подошедшим товарищам.

Поэтому мне пора снимать свои навороченные ботинки космического пехотинца, оставаясь только в носках из такого же комплекта, надевать на всякий случай тяжелый шлем, снятый со старшего отряда стражников, попавших в засаду около трактира и осторожно сползать со скалы по веревке. Все добро оставил там лежать, только за спиной мешок, в котором неместные вещи, да копье имеется, которое меня как раз и дожидалось внизу. Еще и арбалет охотничий у меня с собой, именно на него я рассчитываю больше всего остального.

Босиком потому, что сильно скрипят по камешкам мои чудо-ботинки, босиком, хоть и чувствительнее для стоп гораздо, зато, тише в разы.

Тут я увидел, что мои мольбы сбылись и половина Стражей быстро уходит в сторону Скалы. Понятно, они присмотрелись к местам, где будут дежурить ночью, когда подменят своих товарищей и теперь идут отдохнуть. Уходит ровно половина Стражей, теперь остаются двое около лестницы и трое около первого поворота, идти им сейчас минут десять и мне самое время выходить на позицию.

Значит, засада все-таки не силовая, а скорее, информационно-следящая.

Придут незваные гости в силе великой, можно просто отсидеться среди камней.

Окажется, что гостей несколько человек, тогда можно и напасть внезапно самим.

Не спеша я, тщательно следя за тем, куда ставлю ноги, добрался и двинулся по самому центру тропы, где камешки немного уже притоптаны и не так сразу меня выдадут, благо засада расположилась в одну сторону от нее, оставив со своей стороны недалеко от прохода подозрительную такую высокую кучу из сухих веток и сухой травы. Теперь, когда я подошел поближе, уже ощутимо попахивает чем-то спиртосодержащим, скорее всего, крепким вином. Вскоре оно впитается в валежник и частично испарится, не станет пугать крадущихся в ночи проходимцев своим запахом. Да и ветерок задувает от тропы в сторону скал, где спрятались засадники Стражей, не выдаст приготовленную хитрость нежданным гостям.

Ветерок взвился над скалистым пространством и помог мне своим завыванием напоследок и умением ПРЫЖОК на четырнадцать метров оказаться на расстоянии трех метров от первого Стража. Он самым крайним засел около тропы, замер за большим валуном, крепко сжимая в руке копье, еще длинный клинок висит на поясе, такой прямо скрамасакс в чехле. Молодой мужик, широкоплечий и высокий, с мужественным лицом должен прикрывать арбалетчиков от прорыва врагов прямо к ним, на близкий контакт.

Вот он и прикроет своей смертью стрелков, только, не очень надолго.

Арбалет натянут, полтора десятка хороших болтов ждут своей очереди в специальном колчане, снятом с одного из егерей, и я не теряю время, скоро уже стемнеет.

Стреляю в голову парню прямо с тропы и через несколько мгновений, за которые я прохожу на несколько шагов мимо засады, на шум треснувшей тетивы и вскрик парня выглянули остальные Стражи из своих укрытий, и я вижу пару арбалетов, уставившихся в мою сторону.

Его окликают, только, безрезультатно, тело воина выгнулось в последний раз и опало на камнях. Кто-то из соседей видит лежащего соседа, только, что с ним случилось и от чего тот умер, точно сказать не может, поэтому пара голов еще сильнее вылезают из-за камней. Наконец, один воин подбегает к мертвецу, прикрываясь каменными глыбами, наклоняется над его телом и теперь кричит своему товарищу, что пробита голова Креса арбалетным болтом.

Пусть думают, что это выстрел издалека и стрелок прячется где-то за следующим поворотом или среди каменных россыпей и обломков скал в стороне от них.

Я не стреляю, жду, пока внимание окажется отвлечено от меня. Болт, вылетающий из машинки, становится видим всем сразу, поэтому я медленно отхожу до подходящего под укрытие камня и еще раз прицелившись, все-таки не удерживаюсь, чтобы не попробовать подстрелить второго парня, переставшего возиться с телом и напряженно что-то сообщающего засаде около спуска, что у них случилось. Делает это он какими-то знаками, местным языком для военных Стражей, укрываясь за камнем от выстрела со стороны Скалы, но, с моей позиции я хорошо вижу его бок в легкой кольчуге в десяти метрах от меня. Тщательно прицелившись, стреляю бронебойным болтом, второй воин не успевает среагировать на предупреждающий возглас товарища и сам болт, получив его в бок. Такая рана не сразу убьет подстреленного, но, он больше не опасен, согнулся и упал за камни.

Зато в наступающих сумерках оставшийся Страж не смог точно определить место, откуда я выстрелил, поэтому просто пустил болт в мою сторону наугад, спрятался за камнями и продолжает высматривать любое движение, заряжая судорожными движениями свою машинку снова.

Я покидаю защищенное место и двигаюсь по кругу от места засады, обходя несколько глыб и поднимаясь на невысокую скалу, откуда вижу последнего арбалетчика, теперь слишком сильно высунувшегося в мою сторону. Только, до него метров пятнадцать, и я опасаюсь промазать из легкого арбалета.

Зато, от лестницы бегут двое Стражей с копьями в руках и как раз прячутся за камнями в пяти метрах от меня, выглядывая из-за них и пытаясь понять, что произошло и откуда стреляют по их товарищам. Они оба в хороших кольчугах, поэтому я не рискую стрелять в тело, прикрытое доспехом, болт вонзается одному из копейщиков в затылок, мужик падает вперед лицом и его товарищ с криком отчаяния бежит вдоль всей стенки из камней, надеясь найти за одним из них своего врага.

Сейчас я его не вижу, поэтому натягиваю тетиву, кладу болт и поднимаюсь во весь рост. Воин передвигается где-то за обломками скал, я слышу его шаги по осыпающимся камням. Потом он затихает и сам ждет, когда я начну двигаться.

Только времени ждать совсем уже нет, я осторожно слезаю со скалы и захожу ему в спину, но, шорохи от камней не дают мне передвигаться незаметно, поэтому я бросаю камень перед собой. Он скачет по своим собратьям, на эту не мудреную хитрость Страж сразу же попадается, резко выскакивает из-за камня, размахнувшись копьем со всей силы и замирает, не видя перед собой никого.

Вид у него откровенно дурацкий, нервы не выдержали дождаться так шумно приближающегося, как он думает, противника, и теперь я с трех метров стреляю ему в лицо. В переносице торчит хвостовик болта, мужик падает на колени, я сразу же бросаю свой арбалет, выхватываю у него копье из ослабевших рук, сталкиваю ногой на спину и делаю контрольный удар в горло.

— Фух!!! Остался последний арбалетчик! — вырывается из легких вздох облегчения.

Только отдыхать некогда, я с копьем в руках бегу искать последнего стрелка. На прежнем месте его уже нет, я в начинающейся панике оглядываюсь по сторонам, понимая, что он вполне мог за это время убежать в сторону Скалы, чтобы поднять тревогу и теперь попасть туда у нас не получится.

Не так это и страшно, на самом деле, если пара охранников останутся без усиления. Как на серьезную силу в грядущих боях я на них не рассчитываю, найдется кому повоевать по-настоящему и кроме них. Для наших новых попутчиков у меня есть другое предназначение — быть рядом с нами и прикрывать наши тела.

По первому времени точно придется им этим дедом заняться.

Но, я и сам могу сегодня прокачать уровень в МАГИИ, когда столько натворил всяких дел с помощью умений, относящихся к ней, как я надеюсь.

Вскоре беглец все же находится, он спрятался около того камня, из-за которого я подстрелил второго арбалетчика. Услышал, как я разбираюсь с копейщиками перед грядой и решил занять позицию около тропинки, ведущей к Скале.

Так и ждет, когда рядом расслышит приближающиеся к нему шаги по насыпанной здесь везде гальке и сможет выстрелить. Пусть и наугад.

С помощью ПРЫЖКА я оказываюсь сбоку от него, на расстоянии метра и тут же вонзаю копье с налета ему в грудь. Пробиваю кольчугу и валю его на землю, заодно выбив ногой из рук заряженный арбалет. Стучит тетива, болт улетает в сторону спуска, мужик цепляется сначала руками за древко копья, но, недолго у него это получается делать, глаза закатываются, и он неподвижно замирает на камнях.

Так, вроде все успокоились, теперь бы посмотреть, что творится в Скале и еще с тем Стражем, которому я попал в бок. Уже не стесняясь, включаю фонарик и в его свете вижу откинувшегося на камень воина, доживающего последние минуты. Только и мне ждать уже не стоит, и я так же добиваю его одним ударом, потом прохожу по всем телам, собираю в кучку оружие около приготовленного костра.

Теперь пора дойти до Скалы, нет ли там кого сейчас в этот момент из выходящих с проверкой, например, начальства Стражей.

Через пять минут я разглядываю Дверь, прикладываю ухо к каменной поверхности, ничего, конечно, не слышу и бегом возвращаюсь на поле брани.

С нашими у меня уговор, что они выйдут сегодня засветло, чтобы прийти к подножью горы к самому началу сумерек. С ними сегодня не окажется опытного проводника Норля и лучше мужикам не передвигаться по темному лесу, еще собьются с направления и заплутают.

К спуску они не подходят и ждут моей отмашки с верха скалы.

Зажечь факел я уже могу с помощью кресала с кремнем, но, и почти вечная зажигалка из набора космического пехотинца все еще со мной, часто помогает мне разжечь костерок или, как вот сейчас, подпалить небольшую ветку ели и опустив ее ниже уровня скалы, махнуть несколько раз.

Через несколько секунд я слышу, как бегут наши, скидываю им лестницу, которую сегодня уже не придется поднимать наверх, наверняка, придется ее сжечь напоследок.

Вволю мы с Норлем и я один сегодня порезвились над Стражами, однако, время беззаботного веселья прошло, после сегодняшнего происшествия приходить сюда нам желательно в немалых силах. Что я и собираюсь провернуть со временем.

Охранники поднимаются на скалу и тяжело дыша, слушают мои указания:

— Один идет со мной, двое собирают тела Стражей и мародерят их по полной, потом скручивают в тюки для переноски и спускают барахло вниз, относят подальше по нашей тропе. Возможно, придется удирать быстро, — отдаю я приказания и вскоре я показываю, где лежат тела, мужики их стаскивают к костру, который мы уже зажгли.

Тот тюк, который Норль спрятал недавно на дереве, они забрали еще вчера, и я теперь думаю, что приличными арбалетами мы можем вооружить целый взвод и еще нарядить его в кольчуги, такой взвод личной охраны двух Мастеров.

— Эх, если времени не окажется, придется бросать одеяла и меч, — понимаю я про свое барахло на верхушке горы и одергиваю себя:

— Куда это я так заторопился? Что даже вещи не собираюсь забирать?

Подстегивает меня знание о том, что часа через четыре, примерно, придет сюда новая смена, насколько я понял, чтобы отпустить отдежуривших около лестницы свое время Стражей.

Ну, или еще раньше, а может, и позже придет.

Придется и с ними разобраться, и скорее всего именно в самой Скале это произойдет. А пока мне лучше присесть, немного успокоиться и забрать свое барахло с верхушки скалы, что совсем не так просто в полной темноте.

Только, теперь можно воспользоваться горящей веткой из костра, чтобы добраться до моей лежки и сильно облегчить себе хлопоты.

Вскоре я забираюсь с помощью веревки наверх, надеваю ботинки, собираю одеяла и спускаюсь вниз, чтобы отнести их к нашему костру. Черт, как же неудобно бегать по этим перемешанным природой скалам и камням, не имея возможности включить на минуту фонарик. Все делаешь на ощупь, ладно, хоть наверху скалы немного светлее и можно как-то разобраться с вещами на ощупь, пока ветка догорает внизу.

Один из охранников отправлен немного вперед, сторожить наши дела с тем трофейным добром, которое можно найти на Стражах. Конечно, в такое время слабо освещаются светом двух лун только верхушки скал, и он тоже много не рассмотрит, но, может в теории услышать шаги подкрадывающегося к костру врага и предупредить нас, совсем занятых и ничего не видящих вокруг.

Сейчас только начало восьмого вечера, в Скалу рано соваться, вся эта беготня через нее засадников туда и обратно не означает, что там сейчас никого нет.

Поэтому я нагружаю мужиков-охранников всем собранным добром и моими вещами, они спускаются по очереди вниз, чтобы отнести их подальше в лес. Сильно подальше в темноте не получится, так, метров на пятьсот от опушки максимум, пока горят заранее приготовленные факелы.

Пока они ходят, захожу в меню и смотрю объявления:

— Вы убили воина четвертого уровня! 4 % к рейтингу!

— Вы убили воина пятого уровня! 6 % к рейтингу!

— Вы убили воина пятого уровня! 6 % к рейтингу!

— Вы убили воина четвертого уровня! 4 % к рейтингу!

— Вы убили воина шестого уровня! 8 % к рейтингу!

Ого, последний арбалетчик уже оказался серьезным бойцом, да и вообще, вся команда — не новички. Крутые по местным меркам Стражи, тем же охранникам и стражникам против них нечего ловить в настоящей схватке.

Теперь у меня тридцать девять процентов, однако, навык ОЦЕНКА не мигает призывно вложить в него заработанное. Похоже, моя Система подняла уровень прокачки и теперь мне потребуется вдвое больше процентов, наверно, уже сорок восемь, чтобы добраться до двенадцатого уровня.

Адаптировалась она к местным условиям, похоже.

Когда охранники возвращаются, я веду всех до последнего поворота перед Скалой, время уже к десяти вечера и у меня есть надежда, что Скала уже опустела. Поэтому мы ждем еще с полчаса, я накидываю НЕЗАМЕТНОСТЬ в полной темноте и опускаю Дверь.

В Скале темно, пахнет парафином и сгоревшими свечами, значит, Стражи ушли только что, зато остались живы сегодня. Я то с мечом в руке собирался всех сразу же беспощадно порубить, но, кому-то точно повезло сегодня выжить.

Возвращаюсь к своим и веду в Скалу, сегодня самый минимум потребуется времени для усиления, всего два человека должны пройти стол и еще я проверю себя.

Пока идет процесс, я сначала прокачиваю одного охранника полностью, отправляю двоих полностью готовых сразу же дойти с припасенным факелом до лестницы и там ждать нас, заодно охранять наш сейчас беззащитный тыл. Проверяю себя и вижу, что магия у меня готова повыситься, учу, как пользоваться песочными часами оставшегося со мной мужика, как сразу же меня разбудить в случае чего и провожу те же четыре промежутка времени на усилении. Потом уже кладу на стол усиливать энергию после прокачанной силы последнего охранника и сам в первый раз опускаю дверь со стороны городка Стражей, снова став незаметным.

Необходимо для меня посмотреть на Скалу с той стороны и понять, на что мы можем рассчитывать, если захватим ее внезапным нападением.

С этой стороны за Дверью к ней через широкий тамбур пристроено целое здание из крупных, обструганных бревен для комфортного ожидания путешественников и своих посетителей в любую погоду, с низкой крышей и лавками по центру помещения, парой печек по разным углам и длинным столом. Похоже, что для перекуса посетителей во время долгого ожидания.

Я хожу осторожно по самому немаленькому такому помещению, светя себе фонарем. Днем зарядил его полностью, во время лежки на скале, поэтому могу не спеша рассмотреть все, что имеется внутри.

Уверен, что за закрытой снаружи дверью где-то и туалет найдется, возможно и не один и поленницы дров, приготовленные на зиму, чтобы греть помещение для ожидающих.

Окон в доме нет, что и понятно, чтобы никто не мог пролезть мимо кассы и тамбур пристроен, чтобы никто не видел, как именно опускается и поднимается Дверь в Скалу.

Хорошо бы посмотреть, что там дальше. Но, и этого, что я вижу, вполне достаточно для понимания ситуации, будет чем Дверь баррикадировать и на чем еду готовить, если мы захватим Скалу.

Это я так, на будущее прикидываю, понимая, что достаточно еды и места для проживания армии в пару, а то и несколько тысяч я могу найти только здесь, в поселениях Стражей. Правда, придется еще их захватить, а местных воинов, как положено, сурово перебить, чтобы неповадно было.

В замках могут перезимовать несколько сотен, плюс еще по городку и деревням вокруг замков можно разместить народ, только, там нет защиты никакой от внезапного нападения. А они точно будут, эти нападения.

Поэтому, хочешь — не хочешь, а придется штурмовать поселения и город Стражей, чтобы выжить эту зиму на их запасах, никуда от этой войны не деться.

Я уже захожу в тамбур и опускаю Дверь, как слышу, что несколько человек подошли снаружи к дому и вскоре начинает лязгать закрывающий его замок.

Глава 22

ВТОРАЯ СХВАТКА

Ну, что же! Избежать второй схватки не получилось, идет или смена в составе пяти Стражей или их немного больше, что в принципе не очень критично для меня.

Можно было бы повоевать и в самом доме, только, шумно это окажется и наверняка есть при нем свои люди, за проходом присматривающие, они сразу же шум поднимут и в городок побегут поднимать весь народ в набат.

Тогда уже погоня за нами пойдет и через Скалу, и вдоль этих гор, очень серьезная и настойчивая. С ожидающей нас лодкой мы, конечно, оторвемся на реке, только и дальше нас будут гонять, пригонят лодки от пристани и переправят сильный отряд в сотню воинов.

На лошадях мы от них легко ускачем, однако, ближайшие планы у меня связаны именно с замком около Каны, поэтому лучше задел в три-четыре часа форы иметь.

Впрочем, тороплюсь это я, первое дело потом окажется — как раз ускакать от берега вглубь страны, куда-нибудь до Клепера и найти там первые отряды бунтовщиков в непонятках, чтобы переманить их под нашу с Норлем руку.

В первый день пути хотя бы до уже хорошо знакомого постоялого двора добраться, чтобы погреться и помыться в доморощенной бане, хорошо поесть и выпить все пиво, какое только найдется у хозяина. Да и вино крепкое можно заценить местное, такая уж сивуха или все же нет?

И не встретиться с дружинами дворянскими, сейчас выполняющими роль карателей, хотя, проценты к рейтингу нам с Норлем очень нужны. Только спутники наши не готовы к таким испытаниям, не осознали свою силу новую в боях еще, а те по десятку не ездят, сотнями, как минимум.

Поэтому — все лучше сделать именно в Скале. Когда Стражи в нее войдут и закроется Дверь за ними, чтобы никто лишнего не услышал, шума схватки и криков умирающих, перемежаемых проклятьями, вместе со звоном оружия.

Когда дверь в дом при Скале распахивается, и я слышу пару секунд топот ног по досчатому полу, Дверь Скалы уже почти поднялась до конца и хорошо, что ее плавное закрытие не рассмотреть из самого дома.

Поэтому я замираю около Двери со своей стороны, ничего не подозревающие Стражи со своей, вскоре они опустят ее вниз и увидят тело последнего охранника на столе в свете факелов. Вот тогда я и могу напасть внезапно, поэтому пока ухожу в НЕЗАМЕТНОСТЬ, отступаю и оказываюсь спиной к источнику.

Через пару минут Дверь начинает опускаться вниз, первый из Стражей с факелом в руке нетерпеливо заглядывает внутрь Скалы, и хищная радость появляется на его лице. Ловушка сработала, и он еще не успевает задуматься, как кто-то смог пробраться мимо засады из опытных воинов, не убив всех.

Главное, что незадачливый непрошеный гость уютно расположился на середине стола и теперь полностью в руках хозяев. Больше в свете горящего факела в Скале никого не видно и теперь Стражи дружно перелезают через опускающуюся дверь, чтобы столпиться около стола, пока не пытаясь разбудить попавшуюся в ловушку жертву.

— Как он здесь оказался? И почему один? — слышу я вопросы начинающих что-то подозревать Стражей, только, у меня ответ на эти слова один.

Нажав на еще светящийся значок, я запускаю закрытие Двери и это событие приводит в чувство расслабившихся перед телом пленника Стражей.

Они понимают, что все не так просто, как они видят перед собой и встают в боевые позиции перед столом, выхватывая ножи и поднимая копья, это те трое, у кого нет арбалетов. Арбалетчики же отходят к ним за спину, судорожно работая козьими ножками, собираясь усилить атакующую мощь своей команды.

Они никого не видят, но, понимают, что дверь закрылась так быстро не сама по себе.

Со стрелков я и начинаю танец с мечом, обойдя всю компанию вдоль стены мимо источника. Что-то такое ближайший арбалетчик успевает почувствовать, наверно, то, как я прикрыл собой шум воды от источника, начиная разворачивать в мою сторону еще не взведенный арбалет, но, мгновенный удар мечом роняет его на пол Скалы. Второй тоже не успел зарядить свою машинку и бросает ее вниз, хватаясь за длинный клинок на поясе, но и он падает, захлебнувшись кровью и зажимая руками разрубленное горло.

Я отбиваю в сторону кинутое на всякий случай вперед копье и достаю кончиком меча по горлу вытянувшегося мне на встречу воина.

Да, трусов среди обреченных Стражей не нашлось и все они до последнего пытались хоть как-то зацепить своими копьями и клинками невидимую смерть, от рук которой и падают один за другим, чтобы быстро умереть.

Через пару десятков секунд только охранник остается невредимым продолжать спать на столе, немного забрызганный кровью, все гости-хозяева умирают, обильно заливая гладкий серый пол красной жидкостью и скоро некуда будет ступить, чтобы не вляпаться в нее.

Песочные часы давно опустели, по моим прикидкам охранник уже отлежал две трети из положенного времени, только, ждать весь срок мы точно не станем.

Зажигаю от упавшего на пол факела, уже почти погасшего, все свечи по кругу и гляжу на продолжающего спать на столе мужика. Никакие удары по железу, крики поражаемых острой сталью людей, шум от падения тел и стоны умирающих не смогли вырвать его от сладкого сна.

Выхожу из умения и осматриваю поле деятельности, сегодня все четверо побежим под немалой нагрузкой и, может быть, даже не все трофеи заберем с собой.

Я бужу его, пою немного нагревшейся водой, уже и не проверяю на стене, нет на это времени совсем, отправляя собирать оружие и пояса с мертвецов. На это и то, чтобы стащить пять кольчуг, обильно измазанных кровью и немного отмыть их в воде источника, уходит минут десять и я, вручив факел охотнику, опускаю Дверь, потом поднимаю ее, и мы быстрым шагом идем к спуску.

— Спускаемся, — командую я своим и вскоре внизу поджигаю облитую крепким вином лестницу, которая очень быстро разгорается, на радость нам всем, здесь присутствующим.

Быстро ли хватятся, кому положено, что смена Стражей не вернулась спать в караулку или не очень, я не знаю. Поэтому мы бежим и идем, тащим на себе по тридцать с лишним килограммов трофеев без остановки пару часов до самой реки. Там мы пожевали мяса, немного отдышались и с огромным облегчением обнаруживаем свою лодку в условленном месте еще через час марш-броска по берегу.

Сильно груженая плоскодонка перевозит нас на тот берег, и мы все облегченно вздыхаем, понимая, что на какое-то время отрезали погоню от себя и она точно не дышит нам в затылок.

Пока, обрадованный тем, что томительное ожидание закончилось и мы все остались целы, а теперь еще стали и гораздо сильнее прежнего, оставленный на веслах охранник усердно гребет, я вхожу в меню и рассматриваю результаты, сгенерированные Системой в моем меню:

— Вы убили воина третьего уровня! 3 % к рейтингу!

— Вы убили воина четвертого уровня! 4 % к рейтингу!

— Вы убили воина пятого уровня! 6 % к рейтингу!

— Вы убили воина пятого уровня! 6 % к рейтингу!

— Вы убили воина шестого уровня! 8 % к рейтингу!

Всего шестьдесят шесть процентов и теперь за сорок восемь из них, как я и ожидал, поднимаю ОЦЕНКУ до двенадцатого уровня. Реальный прогресс в остро необходимом навыке, МАГИЯ осталась на шестом уровне, общий уровень перескочил на двадцать четвертый.

С этим умением все непонятно, где бы специалиста найти по такой дисциплине, как МАГИЯ, они тут все местные, по рассказам, именно в Стражах обретаются и нам не помогут.

Радостная встреча с Норлем и остальными теперь членами нашей шайки на поляне, но, я сразу же сообщаю народу о возможных проблемах за нашей спиной. Времени отгонять плоскодонку и забирать залог за нее уже нет, думаю, что хозяин ее сам найдет, и деньгам порадуется. Если его не сдадут односельчане, что именно он отдал свою лодку шайке бандитов, безжалостно раскрасивших всю Скалу кровью хорошо подготовленных Стражей и здорово заработал на этом.

Не завидую я тогда пожилому рыбаку, впрочем, надеюсь, что не до таких тщательных розысков окажется снаряженной погоне, да и не факт, что найдут они нашу стоянку. Хотя, по идее, обыскать берег они должны и народ подробно расспросить тоже, мало ли кто чего видел.

Вскоре наш отряд с еще четырьмя гружеными лошадьми покидает гостеприимную поляну, где уже построены несколько комфортных шалашей, и мы быстро скачем вперед. Через несколько часов проезжаем пустошь, где нашла свою коллективную смерть дворянская охота и к вечеру снова останавливаемся на постоялом дворе.

У меня отваливается спина и задница болит сильно, я и так половину времени веду лошадь в узде, даю отдохнуть организму от седла и радуюсь быстро работающей РЕГЕНЕРАЦИИ.

Глаза у гостеприимного хозяина постоялого двора выкатываются, когда он снова видит нашу дружную компанию, давно уже нас похоронил в своих мыслях за такое дерзкое по отношению к местной власти поведение и искренне надеялся, что больше мы никогда не появимся в его заведении.

Пока народ размещает лошадей и складывает тюки с добром в конюшне, я с приятелем и старшими охранников разговариваем сурово с хозяином и довольно быстро узнаем от него следующее:

— Искали вас. Прискакали через два дня стражники и долго расспрашивали, куда вы ушли.

— Ты, конечно, рассказал о том, что здесь произошло? — строго спрашивает Норль.

— Пришлось, как такое утаишь! Не я, так девок поспрошали бы или конюха как следует пугнули бы! Я за ваши дела не ответчик! — довольно нагло отвечает прожженный хозяин.

— И тела видели?

— И туда ездили. Вернулись с перекошенными лицами, старший ихний мне по зубам съездил, хотя, я то в чем виноват? — недоумевает трактирщик, — Я что ли их поубивал и бросил неприкаянными, — это в наш огород камень похоже от него.

Понятно, столько товарищей по роду деятельности узрели в одном месте, сами осознали, по какой грани ходят, пока такие безжалостные шайки тут раскатывают свободно.

А впереди время страшное, время сплошного беспредела и феодалы местные никак своих крестьян защитить не смогут, если только сами в замках отсидятся и дождутся подхода королевской армии. Иногда выезжая из замков и нападая на слабые отряды.

Так что наши подвиги еще не такими ужасными окажутся со временем, просто убили в целях самообороны и все, никого не пытали и не насиловали ни разу.

В этот раз поставили часовыми сразу двоих охранников, с постоянной сменой, чтобы не прозевать приближение тех же крестьян или стражи, решившей зачем-то вернуться в трактир и как следует еще раз допросить хозяина и прислугу.

Вечером посидели с мужиками в бане, затопили ее сами, дров не жалели и смогли нагреть пристойную температуру с помощью моих подсказок, всем очень понравилось такое дело.

— Ну, ничего, возьмем замок-другой под себя, я вам покажу, как баню делать нужно, помирать будете от жары, — пообещал я всей чесной компании.

— Так это, ты, Мастер Серый, всерьез собираешься замки брать? — судя по вопросу, Кнопф с другими старшими отнеслись к моим планам довольно поверхностно.

Можно их понять, как и сомнение в голосе, они то никогда не думали про такое и чтобы кто-то не дворянского сословия попробовал замком и землями управлять — никогда не слышали. Сразу такого соседи-феодалы сожрут, все деревни разорят и людишек заберут к себе.

Поэтому и раздумываю я, как от таких соседей избавиться под шумок настоящей гражданской войны в королевстве. Пока придут в себя дворяне с королем вместе, оклемаются после восстания крестьянского, разорительного и сурового, можно захапать себе и все земли вокруг Скалы, источник постоянного поступления денег и прокачки своих людей, еще цепочку замков перед рекой, для защиты берега реки и деревень с городками.

— Мастер Серый сказал про такое не ради шуток, — серьезно бросил Норль и все замолчали. Поняли, что это и его идея, а с ним спорить желающих точно не найдется и слова сомнению подвергать тоже.

Все же здорово мы приятеля отрекламировали, как мало говорящего мужчину и всегда по делу. Сказал, и как отрезал. Все охранники в курсе, что дальше спорить не стоит. Если жизнь дорога.

Переночевали с удовольствием в кроватях, и мы, и охранники наши, денег в кошелях Стражей нашлось хорошо и какое-то количество накопилось у мужиков, тем более, цену за проживание объявили хозяину свою, в два раза дешевле обычной и спорить ему не с руки. На еде свое заработает, тем более, постоялый двор теперь постоянно пустой, народ по домам спрятался, не зная, как пережить нашествие.

Вечером долго обсуждали с Норлем, как выйти на встречу с крестьянами, только так, чтобы не пришлось убивать и так отчаявшихся людей. По словам хозяина трактира, хорошо на самом деле осведомленного о происходящем вокруг, первые разрозненные отряды уже обошли Клепер со всех сторон, не собираясь его штурмовать. Но, это самые первые беглецы, основная часть разбитого войска тащится сзади и до них еще пару дней по времени.

— Штурмовать город никто не станет, да и нет у них ни времени, ни умения для такого дела. Придется завтра навстречу этой вольнице спуститься нам от предгорий, — говорю я.

— Если нужно — спустимся, — отвечает сильно уверенный в себе приятель и сразу же уходит на свиданку с новой девкой при трактире. Уже такой нормальной на вид, успел опередить мужиков из охранников, ну, а потом уже и влезть никто не пожелает, когда сам Великий Мастер желает ее отодрать душевно, с толком и расстановкой.

Я только позавидовал по-настоящему твердому, как слово истинного правителя, желанию позабавиться с первой подходящей девкой у моего приятеля.

Ну вот настоящий такой мужик, сказал-сделал.

Может и правильно при нашей активной жизни, когда каждый день легко может стать последним, только я так не могу, как человек более современный, рассчитываю на какие-то, пусть и не чувства, но, хотя бы симпатии.

Или чтобы достаточно симпатичной была и, главное, хорошо помытой горячей водой. С мочалкой.

Пока мои яйца все твердеют и твердеют, но, я надеюсь на скорое решение моих проблем.

Выехали не рано, после завтрака, сытного такого, пообещав еще время от времени заезжать в трактир подобревшему после пары золотых хозяину.

Я снова тренируюсь в седле, уже получается более-менее, как только мышцы, непривычные к такому делу, перестали ныть, спасибо повышенной регенерации. Все же хорошо оказаться таким прокачанным парнем и самому себе за счет появившейся магии раздавать нейросеть и лечиться при этом.

Еще здорово, что у Норля немного прокачалась МАГИЯ от самого начального значения, пусть и всего на один уровень, зато он два раза пролежал повышенное время на столе и теперь я надеюсь, что ему маны хватит на пару недель. За это время должно много чего решиться в нашей жизни, да и так ознакомление с местным языком идет неплохо. Даже без маны приятель стал понимать гораздо больше и немного говорить, чего раньше за ним не наблюдалось совсем.

Едем в две колонны, все охранники в кольчугах, половина в шлемах, под рукой у всех способных к такому делу арбалеты и еще четыре лошадки плотно нагружены нашим добром. Прямо, как торговый караван передвигаемся, и пора бы уже найти надежное место для хранения всех наших запасов, чем все время таскать их с собой.

— Ну, что? Сегодня должны встретить наших будущих солдат? — интересуется Норль, мягко покачиваясь в седле.

— Должны, пора уже замки брать. Лучше бы начать с большого, если пару сотен бойцов наберем. Можно и маленький захватить, если десятков пять подтянется к нам, чтобы можно было всегда продемонстрировать остальному народу нашу крутость.

Так и случилось, проехав пару крупных деревень, на перекрестке перед большим прудом мы столкнулись с небольшим отрядом крестьянского войска, человек в пятьдесят, сразу же ощетинившихся многочисленными копьями при виде отряда всадников.

В бинокль я вижу уставшие лица, сильно потрепанную одежду, разномастное оружие, в основном самодельные копья и длинные ножи, особенно хорошо можно разглядеть угрюмые лица, не ждущие от этой встречи ничего хорошего. При отряде имеются две подводы, на которых лежат раненые и немного мешков с провиантом, как я понимаю.

Кольчуга на весь отряд только одна и одета на командира, пожилого мужика, активно разговаривающего со своими ближними. Арбалетов тоже не видно, штук пять дешевых луков в наличии имеется, не опасных, пока между нами метров двести. Бунтовщики ждут, что мы, оценив их численное превосходство и отчаяние в глазах, просто уедем себе подобру-поздорову.

— Предлагаю переговорить с ними, Великий Мастер, — официально обращаюсь я к Норлю.

Приятель кивает головой:

— Поговори с народом, Мастер Серый.

Я еду к замершим в ожидании крестьянам вместе с Кнопфом, потом, приблизившись на пятьдесят метров, поднимаю в знак мира правую руку, что хочу с ними переговорить. Такой жест я видел в кино про индейцев, знак приветствия и сейчас он кажется мне уместным вполне.

Подъехав на пятьдесят метров, я слезаю из седла и иду теперь пешком, оставив лошадь охраннику.

Подойдя на двадцать метров я увидел пару луков, нацелившихся мне в лицо и остановился, говорить можно и с такого расстояния:

— Добрый день, путники! Не думайте, что я пытаюсь задержать вас на этом месте, пока не прискачет еще несколько десятков. Мы — не стражники и не дружина Орта! Есть у вас старший отряда?

— Ну, есть, — отозвался мужик в кольчуге, — Чего тебе надо?

— Хочу поговорить и предложить твоим людям и тебе одно дело. Если вы не слишком заняты сегодня и завтра днем.

— Что за дело? — так же неприветлив старший, его помощники смотрят на мое лицо с неприкрытой угрозой.

— Мы несколько дней назад убили четверых Ортов. Не в бою, а на охоте, но, это не важно. Потом еще двенадцать стражников, посланных на наши поиски. Все, что одето на моих парнях — это с них. И лошади тоже, кстати. У нас и лишние есть.

— Я тебя не знаю, никто из наших тебя не видел на советах. Если вы смогли убить столько дворян, почему я тебя никогда не видел? Такого крутого воина?

Народ зашумел, поддерживая слова своего вожака и бдительно оглядываясь по сторонам. Место здесь открытое и никто не сможет подобраться к нам незаметно.

— Потому, что я и мои люди не из вашего войска. Мы — кочующие странники из ордена Мастеров, которые приплыли на эту землю по морю. Сейчас мы решили выступить на стороне ваших отрядов и предлагаем вам поучаствовать в захвате одного замка. Если наберется больше народа, человек двести, можно захватить и самый большой здесь замок, очень богатый, припасов и оружия в арсенале там немеряно накоплено.

— Захватить замок нашими силами? Ты белены объелся, что ли? — засмеялся старший крестьян.

Народ вокруг подвод и усталых лошадок тоже посмеялся, понимая, что я несу ерунду.

— Нет. Не так все будет. Никаких штурмов. Захватим его мы вдвоем, Великий Мастер, он отправил меня к вам. И я, Мастер Серый. Вы нам нужны, чтобы наладить в замке нормальную жизнь, охранять ворота и стены. Идти на штурм не требуется, в замке осталось с десяток стражников, хозяин замка с сыном погибли от наших рук несколько дней назад. Так что, мы справимся сами и ваше дело — просто занять замок и ждать своих. Мы готовы всех ваших, кого ты сможешь убедить, разумеется, после захвата замка, взять под свое крыло и вести дальше. От одной победы к другой.

— Что ты там говорил про какой-то орден? Мы ничего про него не знаем! — крикнул мне один из ближних к вожаку, как я понял.

— Наш Орден Мастеров поставил своей главной целью борьбу за права простого народа! За его сытую жизнь и свободный труд безо всяких там дворян и даже доброго короля!

Звучит слишком торжественно для встречи на перекрестке, но, это те самые лозунги, которые я должен рассказать своим первым слушателям.

Глава 23

ВОЮЕМ ВМЕСТЕ

Не скажу, что сразу же вызвал какой-то большой восторг у слушателей моих лозунгов, но, осознание того, что есть в этом жестоком мире какие-то люди и даже целый орден, который им, представителям крестьянской армии, сочувствует и готов бороться на стороне трудового народа, помогло почувствовать себя передовому отряду разбитой армии не такими отверженными и одинокими.

Что есть в этой стороне, чужой для крестьян, взявшихся за оружие, не только те, кто несет им смерть и забвение. Есть и вооруженные союзники, которых никто не ждал и не надеялся встретить вот так, просто на обычной дороге.

А тут хорошо вооруженный отряд во главе с какими-то Мастерами готов помочь с поиском места, где можно остановиться и почувствовать себя в безопасности.

Только, не ловушка ли это?

Заманят куда-то в засаду сейчас, перебьют и подавят конями хорошо вооруженные и защищенные дорогой броней профессиональные воины, каждый из которых без проблем уложит сразу трех-четырех таких бездоспешных и плохо вооруженных деревенских мужиков.

Такие мысли должны приходить в чумазые и лохматые головы мужиков, внимательно разглядывающих меня и отряд за спиной. С другой стороны, трудно представить, чтобы местные феодалы стали разговаривать с вооруженными мужиками и куда-то заманивать их сладкими речами.

Поэтому, и вожак в кольчуге, которую снял с убитого стражника, наверняка, и его помощники, и остальные мужики ждут от меня еще слов и, главное, дел, которые дадут им обоснованную надежду на что-то лучшее прямо сейчас.

А тут не одни мужики, и пяток баб с ними увязалось, уж не знаю почему, тоже с копьями и в мужском платье, как я успеваю рассмотреть.

Женам крестьян некогда биться за социальную справедливость. Они рожают, не переставая, с шестнадцати лет и каждый год приносят по ребенку. Оставить детей тоже не с кем, дедушки и бабушки к своим сорока или помирают уже, или не способны особо на хлеб зарабатывать для большой оравы детей. Поэтому оторваться от своего дома и семьи они точно не могут, привязаны крепкими путами, тем более, что ушедший воевать мужик вряд ли вернется домой, сгинет где-то под ударом дворянской конницы или загнется от раны потом.

Почему бабы оказались в этом передовом отряде, я не знаю, что и думать. Наверно, чьи-то жены и хорошие бойцы.

Поэтому я подхожу еще на десяток метров и продолжаю разговаривать с вожаком и его людьми:

— Куда вы сами то идете? Есть понятие?

— Не твое дело, южанин! — не первый раз меня здесь называют так, я уже к этому привык и не обижаюсь. Поэтому, именно Норля и выдвигаю вперед, как самого главного, потому что мне веры особой не будет.

Южан местные считают поголовно жуликами и нечистыми на руку вороватыми проходимцами. Не знаю, если ли для этого особые основания, просто здесь все чужие, тем более, сильно издалека приехавшие никому особенно не нравятся, такая широко распространенная средневековая и местечковая недоброжелательность к чужакам.

— Расскажи лучше, почему ты хвастаешь, что захватишь замок вдвоем с товарищем? — спрашивает вожак, переглядываясь со своими ближними.

Так, а вот эта тема волнует его определенно и на нее он готов разговаривать.

— Захватим, это я могу обещать твердо, — пока коротко отвечаю я.

— А как? — мужик не уступает, — Как вы это сделаете?

— Мы, настоящие Мастера, можем много такого, чего не могут другие. Думаешь, как мы вдвоем перебили четверых Ортов и четверых стражников при них?

— И как же? — насмешливо спрашивает вожак, видно, что доверия слова мои у него не вызывают.

— Потому что мы готовы сражаться гораздо лучше любого рыцаря или дворянина, сколько бы он не занимался с мечом. Нас учили лучшие мастера в этом мире, чтобы мы могли в любой момент защитить людей и себя тоже. Это очень легко проверить, — с достоинством отвечаю я.

— Можно тебя проверить? Есть у нас один парень, — предлагает один из крестьян, стоящих рядом с вожаком, — Умелый парень на копье! Справишься с ним?

— Сейчас не стоит показывать такие фокусы, мои воины могут не так все понять, да и времени лишнего нет. Вот, встретим врагов, и я сразу же покажу вам, чего добился за долгие годы тренировок, — сдержанно и с достоинством отвечаю я.

Вроде, реально заинтересовал мужиков своим предложением, назвался союзником в этом, очень недружелюбном для остатков разбитой армии, мире. Если и сейчас они будут упираться, мы просто поедем дальше и найдем другой отряд, может и побольше.

Но, видно, что беглецы и сами понимают, как им повезло, вместо нападения уверенных в себе стражников — теперь такие же воины идут теперь рядом, поддерживая своим видом отряд крестьян, показывая, что еще не все пропало и есть возможность не только убегать, но и отвечать будущим победителям, как следует.

Если эти не очень понятные мужики в кольчугах на хороших конях не обманут. Совсем уже как-то очень хитро так, как тут еще не привыкли.

— Откуда у тебя стражники в подчинении тогда? — спрашивает напоследок вождь, когда наши уже подъехали к отряду, увидев приглашающий взмах моей руки.

— А это не стражники, броню они три дня как получили от Великого Мастера, пока на время. Это — охранники купеческих караванов, которые остались без работы из-за войны и попали к нам в наем. Они откуда-то из Двуречья, с берегов реки Вуолы сюда пришли.

— С Двуречья? Сантир, ты же оттуда? Поговори с земляками, — отдает распоряжение вождь и тощий, жилистый парень оставляет приятелям свое самодельное копье, подбегает к охранникам и заводит с ними разговор. Спрашивает о нас, похоже и вообще обо всем, что можно.

Потом возвращается к начальству и негромко передает ему то, что узнал от охранников.

Похоже, новые сведения успокаиваю вождя и его окружение и теперь они едут за нами в сторону городка и замков, но, туда с такой скоростью минимум день-два пути, если без схваток и приключений.

Так что, успеем еще наладить контакт с крестьянами, которые, как я теперь вижу, достаточно сплоченные и видно, что прошли боевой путь вместе, убивали сами и теряли рядом товарищей.

Да и сюда приехали впереди основной части то ли отступающей, то ли бегущей армии или ее остатков, наверно, не просто так. С какой-то понятной целью, они похожи на отряд еще сопротивляющейся армии, а не на панически убегающих трусов.

Если вожак, которого зовут Крон, не видел меня на советах, значит он и сам бывал там, и является приближенным человеком кого-то из вождей восстания.

Может и послан вперед, чтобы найти подходящее место, где можно зацепиться за какой-нибудь городок или удобный холм, чтобы остановиться, перегруппировать отряды и попробовать дать умыться кровью дворянским дружинам, наседающим на отстающих злобными псами.

— На сколько от вас отстает армия королевская? — интересуюсь я.

— Серьезно отстает. Наши отходят организованно, — самоуверенно заявляет Крон, и я удивленно поднимаю брови.

Организованно в такое время, без всякой связи и карт, с наседающим на плечи разъяренным противником, почувствовавшим запах крови своих жертв?

Что-то не верится мне в такое. Уже то, что не бегут сломя голову — вот это похоже на чудо и такое положение вещей меня сильно удивляет.

— Маршал наш очень хорош, из дворян незнатных, армиями раньше не командовал, но, к крупным сражениям оказался готов. Некоторые даже закончил в нашу пользу, — рассказывает мне вожак, рядом с которым я иду теперь. Немного, как заложник, немного, как собеседник, пытающийся понять, до какой степени стоит рассчитывать на это войско в бою.

— Победил настоящую армию войсками из крестьян? — удивляюсь я.

— Ну, про победу можно говорить в этих битвах, но, лучше звучит так — мы потеряли не больше своего народа, чем те же дворяне с дружинами, — уточняет Крон.

— И много у вас таких командиров из дворян?

— Много. В начале восстания почти все такие оказались. Но, за этот год и среди нас нашлись смышленые мужики, смогли хорошо вооружить и обучить свои отряды. Конечно, первое обучение они прошли у дворян, но, нам они ближе и понятнее, — объясняет мне вожак.

— А почему благородные пошли вместе с вами воевать? — не понимаю я.

Ладно, один или двое благородных могли встать на сторону восставших, по своим личным причинам, но, чтобы довольно много таких оказалось? Ну, непонятный для меня момент.

— Так они все разорены оказались, из-за какого-то нового закона, который король принял в свою пользу. Поэтому и сами начали подбивать народ на это восстание, — вот такой расклад мне вполне понятен. Вроде, даже наши декабристы хотели избавиться от долгов перед казной путем восстания на Сенатской площади.

И здесь потерявшие последнее дворяне воспользовались недовольством мужиков и попробовали вооруженным путем решить свои имущественные проблемы. Я уверен, если у короля хватит мозгов или мудрых советчиков, он вернет пострадавшим имения и деревеньки и те сразу же бросят или позволят разбить доверившихся им крестьян. Бывало такое уже часто в земной истории и здесь все так же окажется, ничто не ново под луной. Или под двумя тоже.

Мы прошли в таком составе еще пару деревень, потом остановились перед лесной дорогой на обед, который принялись готовить каждое сообщество само себе. Что и понятно, полного доверия к попутчикам нет не у кого. С едой у соседей все простенько, налили в котел воды, засыпали крупы и потом, уже при готовности полили маслом и высыпали соль с перцем.

У нас и котел поменьше и мяса сушеного в каше хватает, так что, блюдо понаваристее вышло. Беженцы, как я решил называть соседей, невольно начали принюхиваться к нашему обеду.

Норль внимательно рассмотрел баб среди крестьян и заметил, что пара из них достойна прогуляться с Великим Мастером в кусты. Молодец приятель, кто о чем, а он всегда о деле интимном.

— Думаю, заняты они и со своими мужиками жизнь кочевую ведут, — высказал свое мнение.

Не знаю, из тех ли деревень, которые мы проехали, гонца послали к местному Орту или он тут сам со своей дружиной дежурил в лесу. Не могу точно сказать, почему он тут оказался, только, ровно посередине обеда из леса выплеснулась негустая цепь всадников, с диким воем и визгом понесшаяся в нашу сторону.

Слишком не густая, чтобы так завывать и мешать серьезным людям вкусно обедать, но, видно, что много о себе понимающая.

Беженцы сразу же подобрались и выдали что-то на подобии организованного строя, как им кажется, всей толпой ощетинившись копьями, как еж.

Наши охранники немного замандражировали, но, я махнул им оставаться на месте:

— Великий Мастер, не пора ли показать крестьянам, что из себя представляют Мастера из нашего ордена?

И мы вдвоем пошли навстречу строю из полутора десятков кнехтов, уже уставших орать и выть за эти пятьсот метров скачки, поэтому до нас они доскакали молча, кто размахивая мечом, кто намечая на наших телах места, куда стоит ударить копьем на всем ходу.

Напротив именно меня оказался здоровенный рыцарь, в закрытом шлеме с плюмажем, настоящая гора на мощном жеребце, тоже неплохо украшенном и защищенном.

— Хороший трофей, — успел подумать я и даже попробовал выбрать, кого оставить в живых, животное или благородного рыцаря. Благородного по происхождению точно, а вот по характеру я не уверен в этом. Уж больно кровожадно он машет здоровенным мечом, как бы не больше моего по размеру и собирается стоптать человека, внешне безо всякой защиты, своим дьяволом черного, как смола, цвета.

На Норля нацелился рыцарь поменьше, а может и не рыцарь никакой, а просто оруженосец этого здоровяка, тоже машет остро заточенной полосой железа, только стандартного размера.

В остальном строе все стражники, лошади простые и сами — мужики обычные, так что главное сейчас — это рыцаря свалить и служивые сами повернут обратно. Если успеют понять, что потеха пошла совсем не так, как ожидалось.

Я стоял до самого конца неподвижно, глядя, с какой стороны меч держит рыцарь, а он оказался левша, кстати. В последний момент отскочил на метр в сторону, уклонился от свистнувшего рядом меча и ударил в прыжке вдогонку по пояснице всадника.

Зацепил самым кончиком, но, доспех пробил и что-то там повредил у рыцаря, меч он не бросил, только откинулся на спину и начал сваливаться со спины жеребца, который это почувствовал и сразу же остановился, после чего рыцарь упал с коня.

Своего соперника Норль просто вынес с одного удара из седла и остановился, ожидая следующего смельчака, но, таких не нашлось. Пара доверенных стражников попробовали было подскакать к своему хозяину, только, под одним лучники ранили лошадь, и он завалился вместе с ней, второму стрелы попали в грудь, но не пробили нагрудник и он поскакал обратно к своим, развернув лошадь на одном месте. Ей в круп вонзилась новая стрела и животное пронеслось еще быстрее, остальные стражники продолжили нестись, как раньше и вскоре столкнулись с нашими охранниками и крестьянским войском.

Беглецы выдержали не такой уж и сильный удар разрозненного строя из четырех стражников, наши тоже оказались ввосьмером против шести врагов и дружно спустили арбалеты, убив двоих и ранив еще двоих противников, так что только двое опытных рубак оказались против всего строя. Но, и в таком составе одного охранника успели рубануть по груди, потом второго по плечу, прежде, чем в несколько копий их забили и уронили вниз.

Кольчуги очень вовремя пригодились, парней, конечно, эти удары вывели из строя на какое-то время, но доспехи защитили от тотального урона своих хозяев.

На все это сражение за моей спиной я внимательно смотрю, оценивая своих уже людей и увиденным оказался доволен. Охранники, конечно, пропустили момент, когда стоило напасть на оставшихся в седлах кнехтах одновременно, но, зато выстрелили ладно и, если бы не послали по две болта в каждого противника, могли бы и совсем обойтись без рубки в ближнем бою. Теперь снимают раненых с лошадей и стаскивают с них кольчуги, чтобы перевязать сразу.

Зато, уже немного опытные в противостоянии всадникам беглецы, хоть и потеряли двоих сразу, дружно затыкали копьями всех кнехтов, с воплями восторга стащили их с лошадей и тут же добили.

Так и закончилась храбрая, но, совсем не подготовленная атака маленькой дружины одного из местных небогатых Ортов на нашу команду.

С другой стороны, если бы мы с Норлем не поразили основных воинов противника и они прорвались бы к остальным нашим бойцам, урон бы оказался гораздо больше.

Однако, как известно хорошие, мощные арбалеты способны справиться и с таким хорошо защищенным броней рыцарем, не говоря уже о его коне.

Теперь у нас сбор трофеев, больше всего перепало охранникам, зато нам отходят самые дорогие оружие и доспехи, которыми теперь занимаются наши помощники.

Самые радостные лица в это время у беглецов, они уже распределили трофейные кольчуги и самые достойные надели их на себя, мелькают теперь в руках копья с мечами более высокого уровня, чем я видел у них прежде.

Да и покойников они раздели почти донага, прежде, чем бросить их валяться в канаве на обочине дороги.

Своих тоже быстро хоронят на другой обочине, копают неглубокие могилы и не слишком расстраиваются по такому поводу. Разменять двоих крестьян на четверых опытных кнехтов — для них это праздник великий. Учитывая, тем более, насколько подросла боевая мощь отряда, если теперь в первом ряду могут стоять все защищенные кольчугами и шлемами воины с неплохим оружием. И лошадей хорошо добавилось у них.

Мы с Норлем оправляемся на последние, я так надеюсь, переговоры с нашими крестьянами, то есть, Кроном и его ближними, которые гордо теперь красуются в обновках:

— Ну что? Проверку прошли, и вы и мы, так что пора поговорить начистоту. Великий Мастер Норль хочет узнать, с какой целью ваши командиры отправили такой сплоченный отряд вперед? — говорю я с определенным нажимом.

— Орт Комменволь, маршал центра нашего войска сказал нам разведать места, где можно встать на отдых, лучше в больших селах или городках, где можно забрать еду, подлечить раненых и переждать под крышей время дождей, которое начнется через два-три дня, как обычно.

— Ваш маршал — опытный воин? Водил раньше в бой такие массы войск, как центр армии? И сколько это — центр армии?

— Примерно двадцать тысяч народа стояло в центре перед решающей битвой. Теперь, после нашего разгрома, осталось в десять раз меньше, — сообщает мне вполне понятные цифры Крон.

— А куда делись остальные? Погибли или попали в плен?

— Нет, погибло всего пару тысяч, столько же попало в плен, и кто из них выжил, никому не известно. В основном мужики разбежались по лесам, надеясь переждать самое опасное время, когда дворяне рубят головы всем попавшимся. Чтобы они успокоились, посмотрели, сколько народа им не хватает теперь в хозяйстве и уже без такой жестокости принимали вернувшихся в свои деревни беглецов, — открывает передо мной расклады вожак.

— Ладно, это мы все обсудим, когда будем сидеть под крышей и слушать, как дождь шумит по черепице. Сейчас важнее другое. Пора допросить пленника и узнать, кто он такой и где его замок, — решаю я и мы все вместе идем к месту, где валяется связанный по рукам и ногам рыцарь.

После моего ранения он не может передвигаться. Похоже, что кончиком меча я повредил ему позвоночник и теперь он может представиться и умереть или просто представиться. Но, надежда умирает последней, и я думаю, что пленник предложит выкупить его из полона своей семье.

— Отважный рыцарь, позволь узнать твое имя и куда отправить гонца, чтобы обсудить выкуп, — говорю я и вижу, что Крон со своими кривится от моих слов. Зато охранники с удовольствием слушают, как можно еще заработать денег на пленнике.

На лицо диаметрально разный подход к понятию пленника и того, что с ним можно сделать.

Крестьянам никто не заплатит ни копейки по определению и они с удовольствием предали бы рыцаря страшной смерти. Охранники душой за выкуп. Но, я четко понимаю, что в наших условиях о нем и думать нет смысла, просто хочу узнать, какой замок потерял сейчас защитников и своего главу.

Чтобы заехать в гости и возможно надолго остаться.

— А ты кто такой? Такая же вонючая собака, как и эти смерды! — видно, что говорить здоровому рыцарю трудно, но, дух его не сломлен и он старается высказать все, что у него накипело на душе за последние пятнадцать минут, когда из машины смерти он превратился в беспомощного пленника.

Говорить о месте, где он живет, и кто его семья — рыцарь не желает смердам категорически, поэтому так и умирает от моего точного удара в горло мечом, оставшись неизвестным для нас мужиком с яйцами.

Отдавать проценты за такого матерого бойца кому-то на сторону я не собираюсь.

В меню одно сообщение, в котором мне добавляют еще шесть процентов к рейтингу. Это хорошо, запас карман не тянет.

— Ладно, про него нам расскажут в следующей деревне, — я смотрю, как из пленника уходит жизнь вместе с кровью через перерезанное горло и спрашиваю Норля:

— Великий Мастер! Как вы думаете, куда нам сейчас двигаться?

— По следам этого отряда стражников. Теперь гарнизон замка, довольно небольшого, судя по числу его дружины, серьезно ослабел, а нам как раз требуется укрепленное место для подходящей армии Орта Комменволя, — правильно излагает мой приятель мысли, которые я донес ему ранее.

Пора уже приятелю показать, что главный здесь именно он и со своей ролью Норль справляется на отлично.

Теперь наши следопыты из охранников и беглецов идут по следам кнехтов в густом лесу и через пару часов на выходе из него мы все видим на высоком холме в километре от нас небольшой замок, откуда ведут следы полутора десятков лошадей.

Глава 24

НА ПРИСТУП!

— Так, все назад! — скомандовал я столпившимся вокруг наемникам и беженцам, — Не вылезаем из леса пока! Ни к чему, чтобы нас заметили из замка!

Не думаю, что с такого расстояния наблюдатели могут разглядеть наши фигуры среди сливающихся деревьев и кустов, но, рисковать совсем не за чем.

Если в замке не будут подозревать о таких соседях, то, станут гораздо чаще и проще распахивать ворота по необходимости. Могут, конечно, ввести усиленный режим несения службы, когда владелец с дружиной не вернутся до вечера, но, совсем на измену не сядут, мало ли где он задержался, охотясь за первыми беглецами.

Может, уже столько добычи набил, что и не унести!

Для могучего рыцаря и его дружины переночевать в лесу — привычное дело, тем более, когда идет разговор об охоте на людей, самой захватывающей охоте в мире.

Вот его и захватило, да так, что никто из дружины не ушел и теперь радуют местных зверей большим количеством свежего мяса, валяющегося в открытом доступе.

Сейчас, наверно, владетельные хозяева этих мест представляют себе остатки крестьянской армии, как толпы перепуганных мужиков, разбегающихся от топота одного коня. Однако, как я вижу, кое-какая организация и сплоченность у крестьян осталась, в бою они неплохо прикрывают друг друга, во всяком случае, моим тоже не больно опытным охранникам не сильно уступают, если уступают вообще.

Крон загоняет мужиков обратно за деревья, Кнопф присматривает за своими. С охранниками таких проблем нет, слушаются старшего охотно и быстро, а вот неорганизованность Беглецов видна очень хорошо, команды плохо воспринимают на слух и подчиняются неохотно. Все норовят выйти подальше с опушки и рассмотреть замок на пару метров поближе.

Что поделаешь, нерегулярное крестьянское войско по-другому вести себя не может, иначе оно уже превратится в профессиональное.

— Отъезжайте в глубь леса и вставайте на привал! Мы с Великим Мастером разведает обстановку и вернемся, — отдаю я распоряжения по очереди таким двум разным частям нашего войска, которое пока можно смело называть шайкой.

Была у меня мысль забраться на дерево и рассмотреть в бинокль, как там все устроено со входом в замок, но, я решил сам прогуляться около него, конечно, под НЕЗАМЕТНОСТЬЮ и так все подробно рассмотреть, с близкого расстояния и с необходимыми деталями.

Замок на холме стоит спиной к лесу и воротами в сторону деревни или села, раскинувшейся за ним, на крутом холме, отличающемся от других своей высотой и отвесными склонами. Наверняка, не один год склоны равняли и насыпали верхушку холма перед постройкой замка местные крестьяне.

Отходит наша армия на полсотни метров вглубь леса, потом я отправляю Норля обратно к ним после короткого разговора. С виду это выглядит так, будто сам Великий Мастер меня благословляет на подвиг и отпускает восвояси. Пусть присматривает за дисциплиной, хоть крестьяне и приняли охранников за своих мужиков, но, авторитет приятеля незыблем среди охранников, да и на крестьян он произвел хорошее впечатление в схватке своей мощью и невозмутимостью.

Главное, что сможет реально поставить всех по местам, если возникнут какие-то непонятки и вопросы. А мне в разведке он ни к чему, поэтому я скрываюсь за холмом на подходе к замку и там захожу в умение, пока меня не видят наблюдатели сверху и самые глазастые из отряда в лесу.

Ни к чему знать про такие умения моим спутникам, народ здесь сильно верующий. Знаки религиозного культа исполняют на себе постоянно, по любому поводу, хоть и не послушались своих священников, что лучше всего в жизни только терпеть и молиться, когда поднимали восстание.

Знают, конечно, что есть люди ставшие гораздо сильнее и выносливее. Что у некоторых с таким делом просто очень круто, но, отношение местной церкви к Скале и совершающимся там таинствам мне не известно. Так то, это конкретный и хорошо понятный народу конкурент, только я ничего еще не слышал про проклятия для воспользовавшихся услугами Скалы, да и народ туда приличный катается, с деньгами большими. Так что, как-то Стражи договариваются с церковью или просто из-за удаленности не обращают внимание друг на друга.

Из-за холма я вышел под умением и принялся обходить замок по кругу, стараясь не оставлять следов на земле за собой. В бинокль хорошо видно, что двое служивых наблюдателей не смыкают глаз с этой стороны и наверняка, еще и с той стороны замка, над воротами точно имеется парочка таких же глазастых парней.

Понятно, что хозяин замка и окрестностей выехал с лучшей частью дружины позабавиться над испуганными беглецами, в самом замке поэтому остались не самые лучшие и не в таком количестве, как я подозреваю. Поэтому его придется взять первым, за ним, насколько я помню, есть еще один такой же примерно замок, потом уже река и тот большой замок на переправах. На который я сильно рассчитываю насчет арсенала и запасов еды для армии на первое время. Однако, со своей армией придется подождать, насколько я понимаю, крестьяне выглядят организованными в определенной степени и пока у них и своих командиров хватает.

А беглецы, кстати, оказались не такие уж и испуганные, даже без нас смогли бы дать отпор рыцарю и его немногочисленной дружине, потеряв половину своего отряда, конечно.

Да, не вовремя для себя и своего владения выехал в налет хозяин замка, сильно могучий рыцарь. Теперь валяется в канаве голышом, что не сняли с него мои люди, все добрали крестьяне, испытывающие большие проблемы с одеждой и обувью.

Замок не очень большой, просто донжон, обнесенный стеной. По кругу каменная стена высотой метров шесть с зубцами, но, вместе с земляным откосом лестницы для штурма потребуются длиной метров на десять, чтобы добраться до верхушки стен. С другой стороны замка через холм прорыт ров на три метра шириной и глубиной, даже немного заполнен водой после дождей. Через него перекинут обычный мост из бревен, совсем не подъемный, а обычный, на ширину подводы. Он упирается в окованные ворота башни, единственной здесь, через которые и происходит движение подвод в замок и обратно, для народа по отдельности имеется вход через калитку в воротах.

Я увернулся от пары местных жителей, один из которых о чем-то разговаривает со стражником в шлеме, свесившимся через стену. Прислушался на минуту к разговору, ничего интересного для меня не услышал, про то, что хозяин села и замка куда-то выехал и не вернулся ничего не говорят. Второй тащит на веревке куда-то козу, которая упирается и жалобно блеет на всю округу.

Сверху еще один стражник разглядывает из самой башни, что там творится в селе, ближайшие дома расположены на расстоянии пятидесяти метров от ворот замка.

Еще его закрывает время от времени знамя с гербом, постоянно мотающееся от ветра вдоль каменной стены.

Сразу четверо стражников на стенах, усиление по случаю выезда благородного хозяина?

Когда повышается возможность захвата замка коварными соседями или есть постоянные враги в этих землях?

Наверно, еще кто-то у калитки стоит, пожалуй, всего человек десять осталось защитников у цитадели, не больше. Я могу рассмотреть только квадратный донжон со скошенными углами со своей позиции, где-то во дворе казарма для стражи и другие хозяйственные постройки. Даже кузница имеется там, слышен звон и удары по металлу. Хитер был прежний хозяин, работу кузнеца постоянно держал под контролем, пусть все обитатели замка терпели постоянный грохот и дым рядом с собой.

Кузнец и нашей шайке очень понадобится, оружие отковать получше и те же кольчуги подновить, да и наконечников к болтам теперь очень много потребуется. Хорошо бы еще несколько стрелков из лука найти или переманить к себе, запас которых имеется тоже.

План захвата каменного укрепления уже созрел у меня в голове. Как бы не бдили стражники, еще не поняв, что хозяин уехал навсегда и больше не вернется, к утру калитку все равно откроют, чтобы получить свежее молоко и прочие продукты из своего села. Да и тот же кузнец придет на работу и не он один, большего мне и не требуется.

Появляется мысль, что хорошо бы захватить оба ближайших дома в темноте и разместить там свой засадный полк, чтобы занять замок мгновенно после моей зачистки башни и стен.

Впрочем, бродить неподготовленным людям по такой темноте и захватывать силой дома с многочисленными жителями в них — это такое рискованное дело. Кто-то заорет с сильного перепугу, и стражники калитку утром не откроют, придется еще как-то кумекать, как внутрь замка попасть.

Обойдемся без помощников, я под умением заскочу в калитку, Норль меня потом поддержит и все. Остальные уже после этого могут из леса выбираться и вступать в наше первое владение, считать припасы, разбираться с пленниками и пленницами, строить жителей и ставить свою охрану. Общаться с жителями и священником из видной хорошо мне угловатой церкви посередине села придется Кнопфу и Крону, чтобы никто пока не знал, кто руководит этим внезапно появившимся дерзким отрядом.

Священник то точно отправит сообщение дальше по эстафете своим иерархам, что здесь произошло и кто виноват. Вот пусть пока и они окажутся не в курсе, и не донесут командирам королевской армии, чья сильная воля начинает переводить замки и владения на свою сторону. Пусть сегодняшние враги в неразберихе гражданской войны не знают точно, где главные головы и мозги у нашей коварной гидры. Пока мы достаточно не усилимся, побудем в тени с Норлем, как серые кардиналы при крестьянском войске. Но, и свою гвардию придется набирать постоянно, чтобы наши замки не пустовали без воинов. Которые окажутся лично наши с Норлем.

Поэтому я так же дошел обратно до первого склона, защищающего меня от наблюдателей из замка под умением и немного в сторонке от нашего лагеря вышел из него.

Очень жаль, что нет у меня датчика, обозначающего уровень оставшейся маны, как бы она внезапно не закончилась в самый неподходящий момент.

Испугал тем, что появился не с той стороны куда ушел раньше, часовых, которых выставляем пока по двое, чтобы и от беглецов, и от наших по человеку оказалось в дозоре.

— Так, отходим подальше в лес, лучше вообще к дороге, чтобы нормально еду готовить и не спугнуть стражу замка. Завтра рано утром мы с Великим Мастером захватим привратную башню и низ донжона, будьте готовы поддержать нашу атаку всеми силами. Впрочем, с десятком оставшейся стражи мы справимся и сами, так что просто добегите и попадете в замок с парадного входа. С народом общаться будем потом, расскажем, что власть переменилась и им теперь жить станет куда легче, — инструктирую я Крона с ближними и Кнопфа с Кромесом.

Лагерь немедленно снимается и отступает подальше в лес, в пути я разговариваю с Кроном, говорю ему негромко на ухо:

— Вас одних что ли послали разведывать? Было бы сотни полторы воинов в твоем отряде, тогда еще ладно. Если столкнулись бы с дружиной в полсотни стражников, потоптали бы вас к черту. А тут таких хватает. Давай, колись, Крон, какие у тебя еще указания от начальства получены?

Мужик отмалчивается некоторое время и потом все же начинает откровенничать:

— Да никого тут такого сильно грозного нет, чтобы сотни воинов выводить с собой. Обычные Орты со своими дружинами, только те, которые не участвовали в войне, потому что оказались отрезаны от королевской армии нашими войсками и не стали рисковать на поле брани своими владениями и жизнью.

Снова молчит и продолжает уже мне на ухо:

— За нами каждый день выпускают по сильному отряду по четырем дорогам, ведущим на север. Если мы столкнемся с кем-то сильнее нас, то, просто подождем денек и станем по воинам вчетверо. Пока наш маршал занимает удобную позицию на высоком берегу реки, мосты через которую разобрали или сожгли, поэтому дворяне не могут там переправиться. Но, это у нас одних такой порядок, соседи с обоих сторон драпают не оглядываясь, так что, возможно, что наш лагерь окружат, когда доберутся до далеких мостов, оставшихся целыми. Поэтому, понемногу Орт Комменволь выводит войска пешими отрядами, чтобы потом оставшиеся сели на коней и ускакали от преследования. При нахождении подходящих мест для обороны велено отсылать гонцов обратно и докладывать самому маршалу.

Хорошо проникся доверием ко мне Крон. С другой стороны, мне от такой информации, будь я человеком короля, стало бы не так радостно после кажущейся победы. Но и Беглецам не позавидуешь, впереди только отступление, оборона на подходящих участках и неминуемое избиение, когда прижмут к реке превосходящие силы противника и мужество покинет почти всех восставших.

Организация и управление войсками сохраняется, остались проверенные вожаки и они верят своему дворянскому маршалу. Сейчас армия крестьян уменьшилась в десять раз, но, может и вырасти в сотню раз, если господа победители перегнут палку мести после своей победы или удачных действий оставшихся отрядов, ушедших на север.

Тем более, с нашей помощью, моим знанием истории и пониманием, что требуется делать, это вполне возможно.

— Вот, нам требуется гораздо больше надежных таких воинов, как твои парни, Крон. Придется оставить полсотни в этом замке, полсотни в следующем, на большой замок потребно сотню народа на поддержку нас во время штурма и сотню, чтобы выманить тамошнего Орта с дружиной из замка. Сделают вид, что они напали на его городок в паре километров, дождутся, когда он прискачет и отступят в лес.

— Широки планы твои, Мастер Серый. Получится ли? — лукаво улыбнулся Крон.

— Не долго осталось ждать, завтра утром убедишься, что Мастера нашего ордена не кидаются словами, — усмехнулся я в ответ.

— Отправишь тогда своих парней на встречу тем, кто идет сзади. Завтра, когда они увидят замок нашим. Пусть поторопят остальных и маршала, теперь у вас появятся такие места, чтобы нормально обороняться и перезимовать, — говорю я Крому и ухожу спать к костру, около которого мне уже приготовлена лежанка из моих одеял.

Рано утром я просыпаюсь сам, буду Норля, сладко храпящего рядом, и мы выходим из лагеря, заодно дав безжалостных пинков сладко спящим часовым. И нашему, и крестьянскому. Пообещал их выпороть за такое дело после того, как вернусь.

— Первый раз выпорю, потом уже вешать стану, — обещаю я незадачливым мужикам, с растерянным видом растирающих пострадавшие места.

— Дисциплину придется наводить в ежовых рукавицах. Как в моей стране, уснул — на веревку, — зло шепчу я приятелю, — Крестьяне то — понятно, что за воины, но, наш охранник — другое дело, должен нести службу, как положено в караване купеческом.

— Крон, смотрите, как я скину знамя с привратной башни, можете бежать к замку, — предупреждаю я.

Вожак беглецов тоже уже не спит, услышал мое внушение соням, теперь готовится сам наказывать своего, как и Кнопф. Верит и не верит одновременно в успех моей затеи, зато Норль спокоен и ни в чем не сомневается.

Через пятнадцать я уже добрался до моста у башни под умением, миновав стало скотины и едва увернувшись от внезапно бросившегося в мою сторону пастушонка с кнутом. Норль пошел в обход, чтобы подойти к воротам через само село и не привлекать внимание стражи своим нездешним видом.

Жизнь в средневековой деревне с первыми лучами светила кипит, народ расходится по работам и в замок отправляются несколько мужиков крепкого вида, похоже, что кузнец с подмастерьем и еще кто-то из мастеровых.

Тревога за пропавшую дружину и бессонная ночь не очень положительно сказались на страже. Наблюдающий сверху пожилой стражник от усталости едва стоит на ногах и постоянно зевает, сразу же командует вниз открыть калитку перед рабочим людом. Она распахивается, мужики заходят один за другим и перед неспешно закрывающим дверь молодым парнем в шлеме и кольчуге появляюсь из воздуха я.

Пришло время рубить и убивать, добрыми словами и ласковым взглядом замок не захватишь, поэтому я рублю сразу же горло стражнику, проскакиваю мимо падающего тела внутрь нижнего этажа башни, достаю взметнувшегося с бревна мне навстречу второго воина.

Входящие во двор замка мужики услышали, как падают тела зарубленных и ломятся от меня с окровавленным мечом в руке через вторую дверь во двор замка с криками, но, я уже заскакиваю по узкой лестнице наверх и прямо с лестницы поражаю того самого пожилого стражника в низ живота. Он явно растерялся, схватил арбалет и пытался одновременно захлопнуть тяжеленный люк, но, не успел сделать оба дела сразу.

Теперь упал на пол второго этажа и пытается руками зажать рану, только мне не до него пока. Снова чиркаю по шее кончиком меча на всякий случай, спускаюсь вниз и закрываю на засов дверь во двор, чтобы изолировать пока башню снизу, затем снова поднимаюсь на второй этаж и потом на третий, откуда уже можно попасть на стену. Я вижу пока одного стражника, бегущего по стене к башне, услышав крики мастеровых, второго пока не видно, поэтому встречаю его на входе и так же расчетливо убиваю одним ударом по шее.

Выглядываю наружу из башни, нахожу взглядом штандарт владельца, теперь уже бывшего, и протянув руку, не могу вытащить его из держателя из такой позиции, слишком расперло древко, похоже, поэтому просто ломаю его и бросаю его вниз, на мост.

Так, сигнал нашим дан, посмотрим, за сколько они доберутся до замка.

Норль уже показался перед мостом, быстро бежит к башне, в руке у него длинный меч, вот он заскакивает в саму башню, громко хлопая дверцей и зовет меня.

— Я здесь! — откликаюсь я вскоре мы стоим вместе на третьем этаже, рассматривая донжон, куда стекаются по поднятой тревоге жители замка и пара заспанных стражников из стоящей около стены совсем небольшой казармы тоже бегут, натягивая кольчуги на ходу.

— Ты оставайся здесь и обороняй башню! Я пока донжон возьму, чтобы потом не терять время! — кричу я приятелю и сбегаю вниз, снова вхожу в умение, распахиваю дверь во двор замка и теперь тороплюсь к самому донжону. Где, слава богу, эти двое ждут еще одного стражника, выбегающего из казармы и не торопятся закрываться изнутри, поэтому двое последних стражников умирают тут же, падая на вымощенный каменными плитами двор и затихая на месте.

Последний воин, увидев такое дело, добегает до их тел, смело выхватывает меч из все еще не надетых на себя ножен и так же остается лежать с разрубленным горлом рядом со своими приятелями по уже прошлой жизни.

Распахнув тяжеленную дверь, в самом донжоне я вижу прошедших в паре метров передо мной мастеровых, похватавших всякие инструменты для защиты последнего оплота замка. Они столпились для защиты оставшихся хозяев перед деревянной лестницей, ведущей наверх и для меня никакой опасности не представляют.

Глава 25

В ДОНЖОНЕ

Я снова выскочил из донжона, посмотрел наверх, не приготовились ли его жители кидать какие-нибудь запасенные булыжники или кадки с огурцами пропихивать в маленькие окошки на неприятеля, штурмующего, например, дверь в укрепление.

С самого низу мне ничего не видно, посмотрел быстро на башню, вижу, что арбалет маячит в узком окошке, выходящем на донжон. Похоже, что Норль там кого-то увидел и хочет помочь мне в штурме последнего и основного укрепления замка. Прикрыть огнем, так сказать.

Больше по стене к нему никто не бежит, похоже, что оставили одного часового на ночь с каждой стороны, значит и стражников меньше десятка в замке осталось.

Я пока придерживаю распахнутую дверь, чтобы мастеровые не попробовали закрыться, и уже успел отогнать пару мужиков с такими намерениями от входа взмахами меча из-за угла.

Скоро они сообщат наверх про такого врага, который маячит за углом и меня чем-то угостят сверху. Пора брать инициативу завоевания снова в свои руки.

Черт, выйти сейчас из умения слишком опасно, рассмотрят меня сверху и бросят на голову какой-нибудь тяжелый предмет. Тогда никакая РЕГЕНЕРАЦИЯ не поможет, когда башка в плечи уйдет и шлем тоже не спасет, да и не стал я его надевать, больно уж неудобная для ношения вещь, когда необходимо быстро передвигаться и крутить головой по сторонам. Только в строю стоять и рубить перед собой или тыкать копьем — еще более-менее можно и стоит использовать такое украшение.

Ладно, придется рискнуть, помощь еще минут десять будет бежать до захваченного замка, буду сам донжон зачищать и мастеровых выгоню из него, чтобы не мешались под ногами и не оказались свидетелями моих чудесного превращения обратно в невидимого глазу воина.

Я вышел из умения и сразу же заскочил за дверь, успев плашмя оприходовать, как я понял, самого местного кузнеца, размахивавшего с немалым умением и большой силой огромным таким двусторонним топором очень страшного вида. Раньше я такую штуковину в руках ни у кого из мастеровых не видел, поэтому понял, что сверху активно спускают висящее в покоях оружие хозяина последним оставшимся защитникам.

Кузнец улегся передохнуть, остальные пятеро мастеровых кинулись на первого увиденного вблизи врага. И получили, кто рукоятью меча, кто — моим тяжелым кулаком по чувствительным местам, после чего разлетелись по углам и можно сказать, что поставленную хозяевами укрепления задачу выполнили до конца, но, больше не в силах сдерживать сильно могучего неприятеля.

Посматривая наверх, я собрал валяющиеся молотки и дубины, пинками начал поднимать защитников и выпроваживать их с первого этажа. В это время щелкнула тетива где-то недалеко, как уже опознал натренированный слух и в донжоне, над моей головой, кто-то вскрикнул смертельно раненым голосом, грохнулся немалой тушей на доски пола, женские голоса загалдели, что какой-то Крумбах ранен и мажордому нужна перевязка.

Уверен, что уже не нужна, пусть лучше умрет в молитвах, никто не успеет его вылечить, а мне лазарет с ранеными врагами совсем не интересен.

Понятно, верный семье, высокопоставленный слуга оставался самым последним и до конца преданным бойцом, теперь путь наверх открыт. Но, я сначала выпихиваю за шиворот последних, уже не упирающихся мастеровых, мельком вижу лицо Норля, смотрящего, что тут у меня происходит, в окошке башне на самом верхнем этаже и показываю ему большой палец за меткий выстрел.

Пришло время подниматься по широким и скрипучим ступеням наверх, поэтому я снова вхожу в умение и вступаю на первую ступеньку. Один арбалет там точно остался, может, есть и больше, наверняка боевая подруга феодала или дети владетельного хозяина обучены обращаться с такими игрушками и могут удачно стрельнуть по мне, как только я нарисуюсь в пределах видимости. Особенно удачно, если получится у них это сделать из засады, когда моя красивая голова появится на уровне пола.

На втором этаже я никого не вижу, по всему полу валяются различные бытовые предметы и продукты, здесь готовят еду хозяевам замка. Однако, отсюда жильцы уже эвакуировались выше, и я пока здесь останавливаюсь. Выглядываю в узкое окошко и сигналю Норлю, где я нахожусь, чтобы он знал это. Приятель сам не подходит близко к проемам окошек в башне и правильно делает, что постоянно перемещается, то выглядывая в сторону моста на приближающихся крестьян и охранников, то, бросая короткие взгляды на донжон, не рискуя излишне собой.

Все, как я ему намедни и разъяснил со здоровым и необходимым цинизмом:

— Эту башню оставим беглецам и их маршалу, нам она точно не нужна. Нам необходим замок около обоих переправ, а разорваться мы не можем, да и не стоит нам разделяться здесь ни по какому поводу. Придется планы поменять на текущий момент немного. Поэтому, грудью не ложимся при штурме и позволяем рисковать крестьянам, пусть они проливают свою кровь за свое будущее владение.

И на его недоумевающий взгляд я объясняю свои слова:

— Сейчас бунтовщики еще сохраняют организацию и какую-то управляемость, благодаря авторитету и правильным действиям их маршала. Интересно бы с ним встретиться и поговорить, кстати. Нам пока слишком сложно пытаться перевести армию в несколько тысяч бойцов под свое управление, когда у них имеются свои уважаемые и проверенные командиры, мы для них еще никто, по большому счету. Но, уже сделали первый шаг к известности и популярности, — разъясняю я ему сложившуюся ситуацию.

— Вот, потреплют их серьезно дворянские дружины и королевские войска, запахнет разгромом и полным тотальным уничтожением, тогда сами придут и попросят нас взять к себе. И сами врага потреплют в тяжелых боях, всяко нам проще окажется. А мы в это время будем постоянно побеждать небольшие отряды и дружины без особого риска и вести разумную политику с местным населением. Да и говорить станем громко правильные вещи, очень приятные для слуха всем трудящимся жителям, кроме дворянского сословия.

И правильно делает, что бережет себя мой приятель, наверху тренькает тетива, болт отскакивает от стены башни прямо над окошком, где только что мелькнул Норль собственной персоной.

Есть кто-то из умеющих стрелять наверху, попробовал он достать осторожного приятеля, однако, не достаточно точно.

Ну, в голову ему так не попасть с более высокого этажа, пластиковая защита справится с болтом, если и воткнется он куда-то, то, точно не смертельным окажется ранение. Однако, маны может не хватить на излечение приятеля, у него то запас минимальный.

Поэтому я еще раз понимаю, насколько нам необходима именно Скала, чтобы почти гарантировать себе бессмертие и долголетие в этом мире.

Везения и нашей суперброни может и не хватить навсегда, если лезть вперед по-глупому за пока не точно свои интересы. Не полностью свои уже в недалеком будущем.

Если бы эта полусотня беглецов уносила ноги сама по себе и мечтала перейти под чью-то сильную руку — это одно дело. А так, пока у них есть командиры и какие-то перспективы в дальнейшем, они мне не очень интересны, хотя, несколько бойцов получше я бы отсюда забрал. Ну, хотя бы кину такой клич, когда буду передавать замок Крону и его парням. Или потребую от него такую выплату, десяток крестьян нам нужен для массовки.

Нет, боевое мясо для ведения войны и захватов замков нам просто необходимо, поэтому буду менять захваченные мной укрепления на воинов, а Кнопф будет отбирать из них более-менее обученных воевать мужиков.

Ладно, сегодня подойдет отряд побольше, вот и поговорю с его командиром в присутствии Крона. Сколько он готов предоставить мне бойцов, чтобы захватить следующий по дороге замок?

И есть еще вариант набрать мини-армию из тех бунтовщиков, кто бежит по-настоящему, теряя тапки и потерял связь с командирами. Такие с удовольствием перейдут в нашу шайку, так что будем посмотреть. Отступают они как раз через хорошо знакомый постоялый двор и могут его тотально уничтожить.

Пока я так прикидывал и раздумывал, раздались крики радости и немалая такая толпа Беглецов во главе с моими охранниками ввалилась на территорию замка через ворота, первые ее представители влетели в донжон, размахивая копьями и вопя от восторга. Я перешел в видимое состояние и встречаю победивший народ с отеческой улыбкой.

— Кнопф! Там на улице валяются мастеровые, отправь их в казарму посидеть! — обратился я к своему помощнику.

— А для вас есть дело! — это уже воодушевленным крестьянам, — на третьем и четвертом этажах засели последние враги, хватайте бревно и выносите двери!

Бревно быстро находится, и толпа с восторгом выбивает сначала первую дверь, которая на третий этаж ведет, найдя там несколько служанок и работниц. Потом штурмует верхний этаж и там завязывается схватка, через многоголосый победный вой доносится чей-то крик и дальше уже кричат счастливые победители и раздаются пронзительные женские и девичьи крики будущих жертв.

Пришла пора мне вмешаться в эту вакханалию и объяснить разгоряченным легкой победой мужикам, кто захватил все это укрепление и в чью собственность оно перешло со всеми живущими при нем.

Они на самую малость поучаствовали и на краешек мизинца заслужили небольшую часть замка, а получат по итогу весь замок целиком, почти со всеми припасами и мастерскими, так что, судьбу пленников и пленниц буду решать я сам.

На третьем этаже остались самые шустрые и прохиндеистые мужики из восставших, и они уже приступают к неправомерному использованию в личных целях моих трофеев, моих и Великого Мастера Норля. Который, как я слышу, уже поднимается наверх, суровым голосом освобождая лестницы от победителей и раздавая тумаки не желающим слушать его команды.

Служанки уже завалены на пол и к каждой пытается пристроиться по паре мужиков, одни задирают подолы, вторые держат руки намечающихся жертв и не дают им вырываться от своей печальной участи.

Налицо одно из самых ужасных последствий гражданских и любых других войн. Всю женскую добычу насилуют без счета, пока есть силы и желание у победителей.

Только, не в этот раз и не при мне.

— За насилие над освобожденным трудовым народом, блядь! — не выдерживаю я и добавляю привычное ругательство, — Лично каждого развалю напополам! Кому не понятно, гребаные уроды? — с немалой такой угрозой ору я.

Двое мужиков перестают активно задирать подолы и замирают в нерешительности, остальные две пары лихих захватчиков не обращают на мои слова внимания и получают по выгнутым кобчикам плашмя мечом. После этого желание насильничать у них пропадает совсем на какое-то время, зато остальные подонки дружно хватаются за брошенное оружие и с угрожающим видом пытаются высказать свое несогласие с моими словами и нарушением исконного права победителей.

— Великий Мастер, будьте добры, присмотрите за этими гаденышами! Чтобы не портили нашу добычу! — вежливо прошу я приятеля и сам быстро поднимаюсь на верхний этаж. Около двери валяется один из восставших с болтом в глазу, рядом исколотое копьями тело молодого подростка-дворянина, залившее весь этаж около лестницы кровью. Как я понимаю, до этого стрелявшего в Норля и успевшего застрелить первого ворвавшегося наверх мужика.

Здесь в наличии несколько разделенных комнат, это уже покои владельца замка и его семьи, так что, не все насилие творится на виду. Но и тут уже нагнули приятную женщину лет тридцати в пышном платье на устойчивый с виду стол и задрали его, это платье, ей на голову повыше, двое торопыг, не обращающих на меня и мои крики внимания. Ведь впереди столько удовольствия и выполнение вековой мечты угнетенного крестьянства — затрахать до полусмерти холеную жену господина.

За соленый пот и слезы от вековой несправедливости и права первой ночи.

— Кто не понял меня? — тихо, но, максимально сурово спрашиваю я и, как ожидалось, до возбужденных мужиков мои слова не доходят, поэтому получают сразу же по хребту один и по башке другой. Орут от боли и валятся на пол, вырвавшаяся из цепких рук дворянка сразу же отскакивает в сторону и теперь размахивает взявшимся откуда-то ножом, с диким таким взглядом уставившись на меня.

Снизу раздается очень суровый голос Норля и я понимаю, что он точно кого-то убьет сейчас. Нормально, репутацию себе и у крестьян поднимет на недосягаемою высоту.

Вряд ли они с этим согласятся так сразу. Но, вопрос принципиальный, мы с Норлем не пощадим всех Беглецов, участвующих в насилии, если Крон со своими приближенными не успокоят их сами.

А вожак, похоже, понимает, чем закончится взятие донжона и не хочет ругаться с подчиненными, поэтому осматривает двор и стены замка.

Заодно и на реакцию охранников посмотрим, не зря ли мы их так забаловали и усилили в Скале. Может, это тоже окажется ошибкой?

Только визг в следующей комнате сообщает мне и подруге покойного хозяина замка, что там творится очередное непотребство. Она первой кидается в завешенный портьерой проход и там прыгает на мужика, навалившегося на свою жертву уже на узкой кровати, пытающегося сорвать печать невинности с почти ребенка, маленькой девчушки лет двенадцати, судя по ее детскому голоску, прорывающемуся через закрытый очень грязной ладонью рот.

Двое Беглецов, стоящих в очереди к девичьему телу, как я понимаю, перехватывают безутешную мать за руку с ножом и пытаются выкрутить его. Что там у них получится, я не знаю и принимаю превентивные меры против насилия и смертоубийств с обоих сторон.

По голове получают ладонью и дворянка, и оба мужика по очереди. Они, конечно, посильнее огребают, чем она, так и вина на них потяжелее лежит.

Уже вышли за грань добра и зла по моему мнению, так что, не скоро в себя придут неудавшиеся насильники несовершеннолетних девочек, пусть здесь и считается нормальным возрастом вступления в семейную жизнь те же четырнадцать лет.

Мужик на кровати оказывается более понятливый, или у него сразу упал после доходчивой процедуры объяснения. Это оказался один из главных помощников Крона, и он виновен вдвойне, поэтому я отправляю его в глубокий нокаут ударом руки, понимая, что мечом точно перестараюсь в такой момент.

Теперь я тороплюсь в следующие небольшие комнаты, где нахожу еще пару насильников такой уже, возможно, и более взрослой дворянской дочери, так же вышибаю из них сознание ударами руки и скидываю на пол.

— Сиди здесь, — говорю несчастной девчонке с непередаваемым ужасом на лице, судорожно закрывающей голые белые ноги подолом платья и проверяю другую спальню, в которой вижу труп пожилого, хорошо одетого мужика с болтом в груди.

Это его подстрелил Норль из башни, значит, замок потерял опытного мажордома.

Теперь пора спуститься вниз, посмотреть, чем закончилась стычка приятеля с возбужденными легкой победой крестьянами. И как теперь могут развиваться наши отношения с Беглецами, тем более, после полученной ими суровой и заслуженной трепки.

На лестнице мне попадается моих двое охранников, и я отправляю их на верхний этаж:

— Баб в одну комнату соберите, этих козлов спускайте вниз! — отдаю им приказ, и они убегают его исполнять безо всяких вопросов, что не может не радовать. Правда и лицо у меня сейчас такое, доходчивое для всех, кто захочет жить.

На третьем этаже я сразу же вижу похожее на мое, крайне суровое лицо Норля, сильно разозленного, и Крона с Кнопфом, стоящих между приятелем и несколькими воинами Беглецов, пытающимися что-то доказать моему напарнику, впрочем, не подходя слишком близко к нему.

В углу большого помещения, где стоит большой стол и видно, что обедала семья феодала, валяется тело одного из бойцов Крона. В другом трясутся перепуганные насмерть служанки и повариха, судя по усыпанной мукой одежде.

— Чего не понятно? Он ударил меня в грудь ножом, за это я убил несчастного придурка ударом руки, даже не стал пачкать честную сталь, — ревет сильно злой Норль, еще не видя меня.

Зато, Крон и Кнопф меня видят и обращаются теперь ко мне, потому что со здорово разъяренным приятелем нет смысла разговаривать. Никаких доводов он не примет, так и в своем праве полностью сейчас оказался.

— Мастер Серый, что творит твой Великий Мастер!!! Он убил нашего товарища! — надрывается Крон, и толпа за его спиной вторит ему.

— Так ваш товарищ оказался насильником трудящихся женщин и ударил ножом Великого Мастера! Чего вы хотите? Случилось то, что и должно случиться! — рявкаю я и все на секунды замолкают.

— Я понимаю, что ваш товарищ требовал продолжить веселье и насиловать нашу добычу, именно нашу с Великим Мастером? Именно нашу добычу. И немного вашу, только немного, что не дает вам права на чем-то настаивать. Вот, захватите любой замок или село сами, без нашей помощи, тогда я не стану спорить, что вам можно там делать и что нельзя. Кроме одного, за насилие над детьми — посажу на толстый кол с перекладиной, как принято у нас на юге поступать. Будет время подумать о своих грехах, когда в заднице торчит такое украшение! — и я совершаю ритуальный жест верующего человека.

— А нападение на любого нашего человека, не говоря уже о Великом Мастере Норле, карается смертью на месте. Но, просто смертью, без подпорки в заднице, это я вам могу легко обещать.

Я смотрю на всех мужиков и вижу, что они очень несогласные со мной, но и внятных аргументов у них тоже нет.

— Кнопф, оставляй двоих наших, которые наверху, охранять эти этажи и пойдем все посмотрим, что нам досталось от прежнего хозяина, Крон — забирай своих сверху, пока я их не убил совсем, — сразу же говорю деловым тоном, показывая, что обсуждать больше нечего.

Не знаю, были бы рядом с нами все те валяющиеся без сознания крестьяне наверху, может и полезли бы Беглецы в драку, но, семеро остаются пока на верхнем этаже и один уже дохлый здесь валяется, плюс при караване кто-то остался, так что перевес у мужиков не такой значительный над нами и нашими охранниками.

А нас они уже сильно боятся, да и как не испугаться обычному человеку такую машину смерти, как Норль или ваш покорный слуга.

Поэтому, Крон отправился наверх приводить в чувство своих недотеп-насильников и когда он спустился вниз с теми, кого не пришлось вести под руки по крутым ступеням, он уже попритих в своих требованиях.

Наверно, оценил вид несчастных девочек, да и слова про добычу осознал, что далеко не все здесь теперь принадлежит его отряду.

В общем-то, почти ничего и не принадлежит пока, кроме небольшой доли за участие в штурме верхних этажей донжона и смерти одного из своих в бою.

Но, и накосячили его подчиненные на солидный штраф, который перешел уже в сплошные убытки, когда я увидел зарубленным одного из ремесленников, валяющимся неподвижно около донжона.

— Крон, ну зачем твои дебилы этого-то трудового человека зарубили? Мы же пришли их освобождать от векового гнета! — снова не выдерживаю я, поднимая градус общения, — Да вас из леса выпускать нельзя! Кто нам обувь шить будет и наконечники на копья ковать?

Сказать ему нечего, облажался он как командир, поэтому только пожимает плечами.

— У нас свои мастера есть по обуви и кузнец тоже имеется.

— А воевать кто за них будет? Ихние мамаши? — ору я, — Так они этих ублюдков родили и больше ничего тупым уродам не должны!

— А что ваш маршал требует от своего войска в таких случаях? — приходит мне в голову мысль задать еще один вопрос и по реакции Крона я понимаю, что точно не одобряет такой разгул насилия славный маршал Комменволь.

Не одобряет и сурово наказывает, что и требовалось доказать.

Глава 26

ХЛОПОТЫ В ЗАХВАЧЕННОМ ЗАМКЕ

Да, по итогу захвата замка мне конкретно захотелось порубить всех союзников и оставить в живых стражников.

Те то меня так не выбесили до крайней степени, что я имею дело с моральными уродами высшей категории.

Просто и тихо умерли, и разлеглись на первом попавшемся месте, ничего не требуя взамен и никому не жалуясь визгливыми голосами потом на несправедливость судьбы, проявленную по отношению именно у ним, несчастным.

Понятно, что во время крестьянского восстания судьба женского пола в захваченных имениях или еще где — очень печальна. Благородные так и так должны помереть, отчего не с удовольствием для вчерашних рабов, которых ждет в любом случае страшная смерть в скором времени. Тех же служанок, не измученных крестьянским трудом и достаточно холеных, по сравнению с привычными повстанцам замученными жизнью бабами, сам бог велел поиметь за приближенность к классовым врагам, да и просто потому — что можно.

Как говорится, семь бед — один ответ!

Надеюсь, я хорошо объяснил своим поведением сегодня, что при мне такой произвол терпеть не стану, готов убить сразу и навсегда, выступить в роли божьей кары для грешников.

А уж за то, что видел наверху — можно и долго дать помучиться.

Черт, неужели мне и правда, придется на кол кого-то сажать? Нет, лучше махнуть острым мечом и произвести расчет на месте сразу, без долгих прощаний.

А эти мрази еще что-то гундят Крону в уши и хоть он видит, что у меня терпение на исходе, не отреагировать на жалобы своих помощников и отчаянных бойцов с малышом ортом не может. Ему приходится лавировать между нами и отбросами своей банды, как теперь можно назвать его отряд и это еще ладно, что он сам не совсем такой отморозок.

Но, единственно, что меня радует, это те из Беглецов, которые не полезли в донжон и скромно остались охранять двор, башню со входом и стены замка. Не потому, что нам грозит какая-то опасность, просто у этих воинов еще остались чувство собственного уважения и какая-то внутренняя порядочность.

И они примерно знают, что там случится, в захваченном здании с женским полом.

Их, как и обычно — относительное меньшинство и на таких мужиков я еще собираюсь использовать свое красноречие, крутые лозунги про трудовой народ и некоторые притягательные плюшки от излишка нашего барахла и еще того, что я смогу найти в замке.

Еще из отрадного — никто из Охранников не повелся на такое притягательное насилие над побежденными, все остались исполнять долг, так что эти парни дальше отправляются со мной.

— Если есть недовольные моими поступками, пусть скажут и вызовут меня или Великого Мастера, тогда Божий суд решит наш вопрос! — провозглашаю я и, естественно, не дожидаюсь желающих умереть в этот солнечный день.

Сейчас желающие не вызвались, но, в дальнейшем могут попробовать, поэтому вскоре желательно расстаться с потенциальными союзниками. Ну, именно с этим шайкой и продолжить общаться с более крупными по размеру и количеству людей отрядами, где должна присутствовать какая-то дисциплина и единоначалие.

Ну, я на это надеюсь. Хотя, какая там дисциплина в разбитой и бегущей в ловушку армии?

Мы уже нормально так засветились среди восставших, скоро про нашу помощь узнают все командиры остатков великой недавно армии и лично ее маршал, так что, основное задание для начала — поближе познакомиться и поучаствовать вместе в боях, выполнено. Но, требуется еще человек тридцать-сорок для начала уже в мою личную будущую армию, чтобы надежно занять замок над пристанями. Да и Венсен тоже не стоит в тылу оставлять враждебным надолго, для него человек двадцать требуется.

— Тогда предлагаю посмотреть, что в этом замке имеется из добычи и оценить ее, — на это предложение и крестьяне и Охранники реагируют согласно.

Кузница ничем не впечатляет, кузнец и его молотобоец ожидают решения своей участи в казарме, где и правда, всего двадцать лежанок имеется, и не все они застелены, как используемые.

— Похоже, пара стражников в селе ночевала и сейчас они уже скачут к соседям с такой новостью, — решает Крон, посчитав с немалым трудом для себя используемые лежанки.

— Ну, с такой новостью долго не останешься незамеченным соседями. Не каждый год здесь замки меняют хозяев. Ты отправил гонцов к маршалу? — мой законный вопрос теперь.

— Нет еще, времени не было. Сейчас посмотрим, что нам досталось, — пытается съехать с темы вожак беглецов.

— Вам? — нарочито удивляюсь я, — Уже просрали вы свое, потому что придурки и убийцы.

— А что ты с дворянками делать будешь? — пытается ответить Крон, видя, что народ прислушивается к нашему разговору, — Зачем они тебе? Если не для этого дела?

Пытается по слабому месту меня уколоть, что я вокруг пленниц гламурные хороводы водить стану. Насмотрелись уже, похоже, на своих дворянских вождей, как те таких же пленных дворянок оберегают от суровой жизни простого крестьянства, потому что иначе не могут.

— Найду, что с моим имуществом делать! Не переживай! Мамаша спинку мне чесать будет, девчонки в заложницы пойдут. Но, долго держать не стану, кормить еще их задаром, к работе сразу же приставлю, как и всех, белье стирать. Или обменяю у родни, если она найдется, но, пока будут работать, как обычные девки! — я так рассказываю, чтобы народ понял, что мне на их благородность наплевать.

И по душе мужикам, что голубая кровь станет стирать им рубахи и грязные портки, если захочет жить.

И никакими особыми правами, как у того же маршала они у меня пользоваться не будут. Это всем точно понравится, как справедливое решение настоящего предводителя из народа. Такой простой тест, который никаким дворянам не пройти ни за что.

— Я и наш орден за трудовой народ! И где наша власть установится, никаких благородных не будет! Ни плохих, ни хороших! И королей нам не нужно, милостливых или не очень! — раскрываю я понемногу программу нашего придуманного ордена.

Судя по вытянувшимся рожам слушателей, на королевскую милость они все же рассчитывают очень. Старая такая байка, про доброго короля и злых дворян еще с вдохновением заходит в простые души. А других тут и нет в наличии, все они такие, сентиментальные и очень доверчивые убийцы и насильники.

Осматриваем запас сена в конюшне и пяток оставленных коней, пшеницы с овощами в подвале донжона запасено немало и ведь урожай еще снимают, видно копошащийся на своих крохотных наделах земли народ и на больших полях владетеля что-то копают до сих пор. Есть и емкости для несобранного еще урожая, много бочек, пустых и полных.

— Эх, жаль мажордом в войну полез. Он бы все обозначил, что почем и где стоит, — и я командую выносить два бочонка с разных мест, — Попробуем, что господа пьют сегодня. Хотя, пошли спросить, может кто из обслуги при складе работает?

Понемногу работа при замке снова начинает делаться, к поварихе я приставил своего парня, через которого она нагружает остальных дворовых мужиков, дров принести там, воды набрать в колодце, ключ от которого нашелся на связке у мажордома, когда его снесли вниз.

— Куда его и дворянчика девать? И остальных покойников? На кладбище вести? — теперь бытовуха плотно на меня ложится, Норль по-хитрому с горничными остался шашни крутить, отправив охранников ко мне.

— Нет, выносите убитых на дорогу перед башней, положите на что-нибудь, на землю не бросайте. Селяне сами разберут, кого куда закопать. Тьфу, туплю я что-то! У вас же подвода есть, на нее сложите и у местных узнайте, где простых хоронят.

— Теперь арсенал, — Кнопф настроен решительно найти в нем много хорошего оружия, но, мне кажется, что все хорошее оказалось с хозяином и его отрядом и так и вышло. Несколько копий, кинжалы, пара луков дешевых и ни одного меча, несколько щитов и все, можно закрывать отдельную комнату в подвале донжона снова на замок, что я и делаю, забрав ключи к себе.

Потом следует обильный обед, во время которого я раскидываю добытые сегодня проценты:

— Вы убили воина первого уровня! 1 % к рейтингу!

— Вы убили воина первого уровня! 1 % к рейтингу!

— Вы убили воина второго уровня! 2 % к рейтингу!

— Вы убили воина второго уровня! 2 % к рейтингу!

— Вы убили воина второго уровня! 2 % к рейтингу!

— Вы убили воина второго уровня! 2 % к рейтингу!

— Вы убили воина первого уровня! 1 % к рейтингу!

Совсем негусто так, даже странно, что трое воинов оказались уже в летах немалых и такие невысокие уровни. Теперь у меня в наличии тридцать пять процентов и скоро можно будет еще раз поднять ОЦЕНКУ, после первой стычки.

Настроение у меня даже испортилось, поторопился я людей-стражников на тот свет с нервяка при захвате отправить, мог бы оглушить сначала.

— Ага, а потом ждать удара в спину от очнувшихся? Нет, не то это место, чтобы рисковать так. Но, получается, или это совсем такие слабые воины оказались оставлены на охране замка или хозяин его не сильно промышлял схватками и сражениями, — размышляю я.

— Да и все равно, поздно уже жалеть. Сильно, не сильно — нарвался на Мастеров с более длинными мечами и более достойных по жизни, вот и кончилось его везение.

— А жена у него ничего, — вспоминаю я увиденную картину и ниже пояса у меня теплеет сразу, почти месяц уже без женщины и этот вопрос пора решать. Вон, какой несдержанный сделался от воздержания, похоже, чуть-чуть нужных еще союзников не поубивал на месте.

Потом я оставил Крона прикидывать, на сколько хватит армии маршала пропитания в замке и проехался по селу с парой Охранников. Остальных и Норля оставил в замке присматривать за нашей пока собственностью и перековать копья и мечи получше в кузнице, после нанесенных ударов по крепкому железу тупятся они нещадно, явно — не булатная сталь.

Живут крестьяне местные вполне ничего, домики в одну комнату не разваливаются, даже побеленные есть, морды вполне сытые у мужиков и детишек всегда любопытных солидно бегает за нами.

— Найди тут старосту, — говорю я одному из Охранников, — Пусть соберет народ перед заходом светила около замка. Желаю поговорить с народом по душам, так что, пусть не боятся.

Теперь мне захотелось отдохнуть нормально, на кровати с периной, поэтому возвращаюсь в замок, в котором еще ворота распахнуты настежь и ремесленники таскают тела убитых, складывая на подводу.

— Сказали местные жители, что сами похоронят и церковь сами отвезут, — подходит ко мне Крон, — Что теперь делать?

— Теперь принимай замок под охрану и оборону вместе с моими людьми, налаживай несение службы с Кнопфом. Соберу народ перед замком к вечеру, потом поговоришь со старостой, как срочно наладить уборку оставшегося в полях урожая, капусту там, репу, свеклу или турнепс. В общем, все в замок, ничего — тем, кто будет его осаждать.

— Эх, так осаждать с пушками будут, как тут удержишься? — вздохнул Крон, и я невольно остановился.

Ага, тут уже пушки изобретены, значит, и война идет уже по-новому. Интересно, какие они и могут ли нормальную крепость разбить?

— Есть у меня одно средство от пушек, — говорю я ему, — А порох откуда везут?

— С юга, как и сами пушки. И он страшно дорогой и пушки очень дорогие, — вводит меня в курс местной жизни вожак.

Значит, такое дело здесь только начинается, можно купировать вред от орудий ловкой диверсией в тылу, особенно с моими способностями. Проникнуть к месту хранения пороха я смогу без проблем.

— А как в битве пушки себя показали?

— Страшное дело. Как жахнули металлическими шарами и всякими обломками, так повыкосили народу тьму. Ну, все и побежали сразу, тем более конница дворянская в атаку пошла.

— А вы против них плотным строем стояли, что ли? Прямо напротив?

— Да. А как иначе? — недоумевает Крон.

Тоже понятно, воюют сплошными строями, есть где развернуться с картечью, пусть ту же пушку по десять минут готовят к выстрелу.

Потом я поднялся наверх, оставив Кнопфа с Кромесом разбираться с несением службы и оказался наедине с заплаканной женщиной и дочерьми бывшего владельца замка. Наверняка, ждут еще, когда муж и отец вернется и суровою рукой покарает обидчиков.

— Как ваш замок называется? — спрашиваю я первым и в ответ получаю только презрительное молчание.

— Повторю один раз. Для тебя, в основном, женщина, — показываю я пальцем на хозяйку замка.

— Они еще маленькие и для них сегодня очень страшный день, — теперь я показываю по очереди на обоих девчонок, — Они могут вести себя глупо и не понимать, что за этим последует дальше. Но, тебе лучше вести себя умнее, если ты хочешь спасти жизнь дочерям, тем более, вас не обезглавят торжественно. А просто затрахают до смерти одну за другой, как только уеду я.

— Сейчас между вашими недавними гостями с грязными руками, намерениями и мыслями нахожусь я один, зовут меня Мастер Серый. Ну, со мной есть еще десяток наемников и один Великий Мастер, но, им на вас в принципе наплевать. Большая часть крестьян — не мои люди и слушаются меня только из-за моего авторитета, как непобедимого воина.

— Наш отец — вот непобедимый воин! — выпаливает младшая дочь и старшая ее поддерживает, — Когда он вернется, он развесит вас по крепостной стене! И кишки выпустит наружу!

— Вот так выскажетесь еще раз при людях и больше не увидите отца, — предупреждаю я всех сразу.

Говорить им, что их защитника, мужа и отца убил именно я, считаю пока преждевременным и глупым поступком. Пусть думают иначе и надеются на спасение, будут вести себя вменяемее. Да и он сам глупо и безнадежно напал на превосходящие силы противника, не понимая, что прежние робкие крестьяне за год убийств и непрекращающегося насилия хорошо сплотились между собой и могут, пусть и нелегко дать отпор даже такому могучему рыцарю в полном доспехе и его неплохой дружине.

Это, даже если бы нас там не оказалось, а нами вообще — ни одного шанса не осталось у храброго рыцаря увидеть жену и детей, вернуться в свой замок и править твердой рукой.

— Замок и владение называются Сент-Амбруаз, — говорит уже вдова, еще не знающая об этом, приятная такая женщина, ухоженная и хорошо пахнущая.

— Уже лучше. А следующий как?

— Бруненвальд, — сухо отвечает женщина.

Отлично, хозяева следующего замка погибли не так давно и настоящего сопротивления оказать там некому. Впрочем, даже с ними шансов у стражи отстоять замок нет никаких, благодаря моему умению и тактике, уже немного опробованной для захвата.

Тут есть над чем подумать и о чем поговорить с главным над идущим следом за отрядом Крона военноначальником. Не думаю, что отряд в полторы сотни человек доверят простому неграмотному крестьянину, хотя, кто его знает, какая там ситуация с кадрами сейчас.

Впрочем, Крон то как раз точно и знает, спрошу у него потом.

— Как тебя зовут?

— Анжелика, — тихо отвечает моя пленница.

— Анжелика — маркиза ангелов! — усмехаюсь я и говорю девочкам, — а вас я буду звать — Старшая и Младшая, так будет проще. И держите свои хорошенькие ротики на замке, если вы заявите про то, как хотите вешать крестьян на стене замка, спасти вас не смогу даже я, — говорю девочкам. Видя, что они собираются мне возражать по поводу своих имен.

— Теперь я лягу поспать в дальней комнате. А ты, Анжелика, разбуди меня через пару часов и попроси своих служанок с третьего этажа принести вам поесть. Правда, теперь придется кушать тоже, что и все, время разносолов прошло, — предупреждаю их я и закрываю за собой крепкую дверь в комнате на засов.

Потом ложусь на кровать-полуторку, как бы назвали ее в моем времени и засыпаю с мыслью, что где-то здесь должен быть тайник и хорошо бы мне его найти перед отъездом.

Деньги эксплуататорского класса пойдут на закупку и денежное довольствие моих солдат, иначе никак нельзя.

Глава 27

ПЕРЕГОВОРЫ

Через какое-то время мой сладкий сон прервался, после пары негромких ударов по двери.

Я потянулся, встал с кровати и высунулся по очереди во все узкие окошки верхнего этажа донжона, подумав еще о том, что нигде не видел лестницу на чердак.

А он должен быть точно, крыша у укрепления высокая достаточно.

Внизу продолжается жизнь, к воротам понемногу подтягивается народ из села. По стене гуляют двое часовых и в башне кто-то дежурит, что там с воротами — не очень понятно. И тут я внимательно гляжу в сторону леса, оттуда начинает вытягиваться язык колонны крестьянского отряда, похоже, что достаточно большого.

Вот и следующий за шайкой Крона отряд встречен его людьми на дороге и направлен к замку, чтобы убедиться в таком важном для отступающей армии успехе. Появлении опорного пункта на чужой территории — повод остановиться и перестать бежать сломя голову.

Потом вижу, как по узкой дорожке катится с десяток подвод, окруженных такими же мужиками с копьями в руках, но, есть и отряд конницы при них, десятка полтора и если я что-то понимаю, то по внешнему виду в сильно приближающий бинокль один или двое всадников похожи на дворян, по одежде и манере держаться в седле.

— Ладно, с тайником потом поработаю, — думаю я, — Пора встретить прибывающее войско, именно как истинный хозяин захваченного замка, а не как помощник Крона.

Прохожу мимо ортессы с дочерями, все они сидят с таким грустным видом и думают, наверняка, что избавитель и спаситель задерживается почему-то непонятно где.

— Если кто-то, кое-где, у нас порой… — напеваю я на русском языке и иду дальше вниз.

— Норль, со мной! — негромко говорю я приятелю, нашедшемуся на третьем этаже и держащему одну из служанок за талию. Не самую симпатичную, но, самую широкозадую и сдобную, вкус у приятеля не меняется, как я вижу и радуюсь за его стабильность в новом мире.

Внизу я подзываю несколько своих охранников и смотрю, как Беглецы азартно покидают замок, чтобы встретить своих боевых товарищей на улице пораньше и похвастать таким не рядовым достижением.

— Это и хорошо, — говорю я своим, когда почти все крестьяне покинули укрепление.

— Так, мы с Великим Мастером идем встречать новые войска. Вы, вчетвером, закрываете ворота и калитку и держите ее, пока я не дам команду открыть. Только я или Великий Мастер, больше никого не слушаете, особенно Крона. Понятно?

Охранники во главе с Кнопфом кивнули.

— Оставшихся троих на стены и в башню, — отдаю я приказ, восьмой охранник дежурит в донжоне и тоже закрыл дверь в укрепление на засов по моему приказу.

И мы выходим на мост перед воротами, помогаем закрыть их полностью, отгоняя стоящих тут же Беглецов.

— Чего за суета? — не понимает приятель, — Мы же все равно идем дальше, здесь не остаемся.

— Идем, идем дальше, нам тут нечего ловить. Но, свою главную роль в захвате укрепления я хочу донести до командиров этого солидного отряда. И лучше, чтобы в этот момент мы контролировали замок и вход в него. А то, боюсь, Крон с обиженными приятелями забудут упомянуть про нашу роль в захвате такого стратегически важного объекта и все заслуги припишут себе, — поясняю я приятелю.

— Какого еще объекта? — переспрашивает Норль и я объясняю ему, что очень важного, если сказать другими словами.

Теперь на площади в селе, метрах в пятидесяти от ворот собрались местные мужики и бабы, стоят гурьбой Беглецы, многие даже без оружия, оставленного в замке.

Сразу видно партизанскую вольницу, как услышали, что наши идут, побросали все в как бы своем замке и побежали встречать братьев-товарищей. Даже часовой со стены убежал, когда кого-то знакомого увидел вдали, правда, все же со своим копьем.

— Не выиграть им с такой организацией у регулярной армии, — говорю я приятелю и заскакиваю на солидный по высоте камень, чтобы обратиться к собравшемуся народу:

— Местные жители и их бабы! — ору громко я, перебивая шум от разговоров в толпе, — После встречи народной армии не расходитесь! Новая власть расскажет, чего вам ждать теперь!

Ладно, внимание я привлек, заодно увидел, как встревоженные закрытыми воротами Беглецы ищут Крона, а тот уже усвистал первым встречать своих, стараясь, наверняка, доложить о захвате замка единолично.

— Мастер Серый! Нас твои люди не пускают в замок, говорят, что только с твоего разрешения! — жалуется мне один из Беглецов, за ним скапливаются другие.

— Ждите! Скоро я встречу главных людей этого войска и когда доложусь им, тогда и попадете внутрь! — отрезаю я и они перестают спорить, понимая, что это бесполезно.

Через пять минут появляются всадники, пара похожих на дворян — впереди всех, за ними десяток охраны и сзади колонна пеших вместе с повозками.

В удобный момент я подталкиваю Норля и мы выходим вперед, останавливаемся перед лошадиными мордами. Я сразу же начинаю говорить уверенно и громко:

— Приветствую вас в замке Сент-Амбруаз! Мы, Мастера ордена вольных каменщиков, готовы приступить к передаче захваченного нами замка своим союзникам в этой войне за справедливость!

Так, дела сразу же пошли не по намеченному хитрожопым Кроном плану, как я вижу на скривившемся лице вожака шайки.

Правда себе везде путь пробьет, если ее сильно громко орать, как мне кажется.

Правый всадник, типичный аристократ с длинным волевым лицом, придержал лошадь и с недоумением обратился в сторону:

— Крон! Как это понимать?

Только, ответить вожаку шайки нечего:

— Они с нами тоже участвовали в захвате замка, — уже понимая, что сейчас вся суровая правда неумолимо вылезет наверх.

— Не понял? Что за орден, как вас там? Откуда вы взялись? — командир большого отряда всерьез заинтересовался происходящим.

— Орден вольных каменщиков! — с достоинством ответил я, — Мы приплыли издалека. Когда я захватил надвратную башню и скинул знамя прежнего владельца на землю, командир Крон со своей шайкой находился в лесу. Вон на той опушке! — и я показал рукой куда-то далеко.

— Мои люди штурмовали донжон! — почти истерично крикнул Крон.

— Я захватил два нижних этажа донжона в одиночку и убил в башне и самом донжоне семерых стражников! А сколько стражников убил ты и твой отряд?

Крон почему-то замолчал, понимая, что крыть ему нечем.

— Ни одного! Поэтому замок захвачен орденом вольных каменщиков и теперь мы, как Мастера этого ордена, хотим провести переговоры с одними из командиров вашей армии. О передаче замка и условиях этой передачи, — отчеканил я и это подействовало.

Оба всадника спустились вниз с коней и оказались напротив нас с Норлем.

Такие волевые лица, особая осанка и определенная значимость в лице и его выражении, сколько крестьянина не учи, так выглядеть и производить похожее впечатление он не сможет никогда.

— Я — Мастер Серый, это Великий Мастер Норль! С кем имеем честь?

Дворяне-командиры называются ортом Нибенгом и ортом Гальдихом и мы здороваемся с ними пожимая руки друг другу, почти как на земле.

— Какие же у вас условия? — интересуется орт Нибенг, с интересом разглядывая никому неизвестных представителей неведомого ордена.

— Условия простые. Чтобы прислуге и мастеровым в замке не чинили насилия. Выдача нашему отряду двух подвод с лошадьми. Наверху осталась жена бывшего хозяина замка с двумя дочками, ей обеспечивается безопасность и не творится насилие ни коим образом, судьба ее в ваших руках. Выдача из арсенала половины имеющегося оружия. Вот, в общем-то, и все.

— Я согласен на ваши условия и хотел бы осмотреть приобретение, — соглашается Орт сразу, и мы все идем к воротам.

Посмотрев на командование солидного отряда и поняв, что они не избегают именования по своим прежним титулам, я понял, что хлопоты с Анжеликой и ее дочками я могу смело спихнуть на новых командиров-дворян крестьянского войска с чистой совестью.

Как женщина, она мне в самый раз подошла бы, однако, забирать ее и девчонок из привычного им мира и тащить с собой в следующие замки, где точно найдутся такие же жены и девицы дворянского происхождения — нет никакого смысла. Да и не дворянского тоже.

В следующем замке, как там его, Бруненвальд, есть два свежих комплекта вдов, которые уже в курсе гибели своих мужей и еще не знают, что это наших с Норлем рук дело. Теперь, наверно, никогда и не узнают, свидетелей не осталось, а приметные доспехи и мечи завернуты в тюки и выкладываться на осмотр не будут.

А там еще пара замков и в одном тоже в наличии пара вдов. Постарше и молодая, так что, если орты-командиры обещают беречь местных дворянок, то флаг им в руки! нам в колонне они ни к чему, присматривать еще за ними и беречь от насилия.

Мы идем в замок, ворота открываются по моей команде и теперь мы с ортами, охрана командиров и все остальные заходят свободно в них.

— Теперь вам все покажет и Крон. Прошу извинить нас, есть неотложные дела, вскоре мы присоединимся к вам на ужине, — галантно обещаю я и мы с Норлем возвращаемся к народу.

— И чего ты добился? — спрашивает он, когда мы остаемся наедине.

— Того, что мы сможем напрямую общаться с командованием мятежников и так же сможем попасть к маршалу. Того, что нас будут считать серьезными людьми, выполняющими свои обещания. И того, что мы будем союзниками в войне.

— А в итоге?

— В итоге, скорее всего, рано или поздно армию крестьян разобьют вместе с дворянами-предводителями или просто пообещают тем что-то такое, от чего они не откажутся, поэтому остатки потрепанных отрядов придут к нам. Как последней организованной силе, продолжающей сопротивление королевской власти, хозяевам двух важных замков, одного — почти настоящей крепости. Я на такое развитие событий очень рассчитываю, старина.

— А эти захваченные и переданные союзниками замки задержат продвижение королевской армии в нашу сторону, дадут нам время нормально укрепиться и освоиться в новых владениях, — добавляю я.

— Ладно, пошли, народ ждет.

Я запрыгиваю на подводу и оглядываю столпотворение вокруг.

Народу, пожалуй, в этом селе живет порядочно, человек триста или больше взрослых, а детей просто без счета.

Но, почему-то мне не хочется выступать со своей речью сейчас, и я коротко сообщаю, что теперь это село находится под контролем народно-крестьянской армии.

— Поэтому, со всеми вопросами — обращайтесь к представителю народной армии в замке! Через своего старосту!

И все, хорошо, что не стал рассказывать про нашу программу, наглядно увидел, что местные мужики и, естественно, бабы ихние ни в жизнь не поверят, что смогут жить без управления дворянского какое-то долгое время. А такие ниспровергатели общественного строя сегодня здесь, а завтра уже на деревьях висят вдоль дороги и успели нагадить в портки во время казни.

— Да сытые они здесь, — сказал мне приятель по дороге в замок, — Такие не поднимутся ни за что.

— Вижу, что не голодные. Поэтому и промолчал о нас, — отозвался я, — Нет никакого смысла такой всем довольный народ смешить нашими призывами, остается только на тех, кто от армии выживет, рассчитывать.

— А сколько их останется? — недоверчиво спросил Норль, когда мы остановились перед воротами, которые продолжают охранять наши парни.

— Думаю, что немало. Из этих трех-пяти тысяч беглецов пару и нам получится набрать. Человек — такое существо, что ради жизни везде пролезет и от всех убежит.

И мы пошли на переговоры к Ортам, которые уже осмотрели замок и признали его годным к использованию в качестве опорной цитадели.

— Но, только до того момента, пока королевская армия пушки не подвезет, — тихонько, чтобы не слышали остальные приближенные, сказал орт Гальдих и его товарищ кивнул головой.

Мы сидим за столом на третьем этаже донжона и ужинаем тем, что успела приготовить повариха и что на столе у всех воинов, расположившихся за столами во дворе. В одном бочонке домашнее вино, его пьют дворяне, во втором местная грушевая водка градусов в тридцать и мы с Норлем налегаем именно на нее, допивая второй графинчик.

Прислуживают нам и таскают еду слуги ортов, что довольно удобно, пора и нам себе таких завести.

— Я думаю, что смогу вам и всем оставшимся войскам помочь с пушками, решить эту проблему, — так же негромко говорю я.

Дворяне смотрят недоверчиво:

— Их охраняют сильнее, чем самого короля!

— Зато и порох взрывается очень легко, — говорю я со знающим видом бывалого диверсанта.

— Но, пока не до королевской армии, со дня на день начнутся проливные дожди и она встанет на месте, со всеми пушками и обозом на пару недель. Я хочу завтра-послезавтра захватить следующий замок, Бруненвальд и так же передать его вам.

— Сегодня какой-то день чудес, настоящих и обещаемых, — потрясенно говорит орт Нибенг, — Как вы это сможете сделать?

— Так же, как и этот. Мы с Великим Мастером прошли очень хорошее обучение в своих землях и можем гораздо больше других, — интригую я дворян.

— Ну, с двумя замками мы сможем переждать дожди нашим отрядом и укрепиться вокруг них. Если вы еще взорвете пороховой запас, который король копил не один год, то, пару лет его армия будет воевать без пушек. И наши шансы повоевать эти пару лет сильно вырастут, — сообщают мне.

Очень я в этом сомневаюсь, только, после получения в подарок замка, молодым командирам все кажется в розовом цвете. Как они разрозненными силами в пять тысяч копий, без продуктового запаса смогут противостоять армии в пятнадцать тысяч, я не знаю. Впрочем, скоро боевые действия прекратятся совсем, на время дождей и следующую зиму.

Еще очень зависит их выживание от того, какую политику они поведут по отношению к населению, на запасах пары замков пять тысяч бойцов с обозом из жен и детей не прокормить. Начнут отнимать продукты и грабить население.

Но, это уже не наше дело, нам самим главное — это разумно управлять будущими владениями и дотянуть до весны.

— Поэтому, требуется оставить здесь небольшой отряд из надежных людей и рассчитывать на захват следующего замка. Нам нужны опытные воины, примерно сотня, чтобы и как люди они оказались на высоте. Не как отряд Крона, — и я вкратце рассказываю, что здесь могло произойти без нашего участия после захвата донжона.

— Будет вам сотня лучших наших воинов. А у Крона под командой, в основном, такие мужики, которых не жалко потерять. Да даже стоит потерять в бою, чтобы остались лучшие вместо них в строю, — признается Орт Нибенг.

Не обманули Орты на радостях, да и мы им много чего наобещали уже, очень нужные люди мы для крестьянской армии оказались, со своими способностями.

Спали мы в своей комнате с Норлем, рядом оба командира и еще кто-то на этаже. Дворянок отправили к слугам жить, на второй этаж, там такие каморки нашлись крохотные, только кровать влезает и все.

Я все же посветил на потолок ночью фонарем и быстро нашел потайной люк на чердак, но, ночью шуметь не стали, дождались утра, когда все уйдут вниз. Норль быстро подсадил меня, я подцепил кончиком кинжала язычок защелки и отжал его. Люк опустился, я со второй попытки подтянулся и вылез на чердак, где в темноте с помощью фонаря по едва видимым следам в пыли быстро нашел тайник под одной из стропил, немного присыпанный мусором и мелким камнем железный ящик, закрытый на защелку.

Из ящика я вытащил пару мешков с золотом и спустил их Норлю. Потом замел следы и вылез сам, весь в клоках паутины и пыли, разделся и долго чистил водой одежду. Потом натянул уже привычные доспехи, как вторую кожу, и прикрыл их красивыми камзолами, снятыми тогда с охотников.

Небольшая дискуссия, кому нудны деньги — нам или дворянкам, быстро закончилась в нашу пользу.

— Нам нужнее, армию кормить и жалование платить воинам, с народом за продукты рассчитываться, честь по чести.

— А это наша добыча, в любом случае.

— А у нее они пролежат без пользы.

— Да она, может, и не знает про них ничего. Хозяин замка прятал, а ему теперь без надобности.

— Еще сгорят при штурме замка с концами.

— Потратит еще на войну с нами, она или новый хозяин наемников наймет. Чего нам врагов поддерживать?

— Или Крон найдет потом, когда все приличные люди уедут дальше. Точно весь замок со своими бандитами перероет.

В общем, уговорили мы себя, что на народное дело деньги пойдут и людям пользу принесут эти сто восемьдесят золотых далеров.

Уговорили себя, погрузили наше барахло на подводы, забрали немного продуктов из погреба, на несколько дней, и свою долю оружия. Лошадей брать не стали, у нас их и так лишних аж десять штук, на них приданные нам воины из крестьян поехали.

Я передал ключи ортам-командирам, предложил завтра приехать в замок Бруненвальд с утра и попрощался со всеми.

Теперь у нас двадцать всадников и восемьдесят человек бравой пехоты и мы — реальная сила в этих местах.

Глава 28

НАЧАЛО ШТУРМА

До следующего замка наша колонна добиралась полдня, по хорошо накатанной дороге, по перелескам и полям.

Сначала разведка, пущенная вперед, донесла о мосте через неширокую реку, на котором трое стражников собирают деньги за проезд.

По пути мы, то есть я единолично, решили, как будем добираться до самого замка, понимая, что скорее всего хозяйки укрепления уже настороже и на самые верхние точки посажены наблюдатели, внимательно осматривающие окрестности. Поэтому, большой колонной подобраться поближе точно не получится, придется маскироваться и идти на хитрость.

Да и сам замок желательно брать сегодня сразу же, не дожидаясь, когда они закроются, узнав, что большой отряд рыскает поблизости. Увидит кто-то из крестьян и побежит рассказывать такую новость в замок. Поэтому, мое дело — захватить башню над воротами и продержаться в ней, пока не появится Норль, а за ним, но, не очень быстро — появится остальной отряд.

Поэтому мы приготовили хорошие арбалеты с запасом болтов, сложили их на одной из подвод, прикрыли сеном. Сами оделись полностью в крестьянскую одежду и втроем, взяв одного мужика управлять лошадью, поехали к мосту, где нас встретили довольно подозрительно стражники.

Понятно, что рожи у нас не знакомые, а перед появлением крестьянской армии всякие перевозки в округе прекратились по определению. Но, все же жадные хозяева замка и моста все равно выставили в такое время стражу собирать деньги с проезжающих и зря потеряли троих обученных воинов и трех лошадей, ожидавших своих хозяев в соседней роще. Теперь у них другие хозяева и это мы.

Мы с приятелем легко порубили стражу, когда те опрометчиво приблизились и потребовали два тана за проезд через мост. Сначала сказали о деньгах, потом уже спросили, кто мы такие, не получили ответа, а через десять секунд оказались зарублены вытащенными из сена мечами.

— С этого места замок не видать. Значит, и они не смогут ничего рассмотреть, — огляделся вокруг я в бинокль.

И мы двинулись впереди, за нами в полу километре идет колонна. Но, через полчаса езды мы сигнализируем им, что пора останавливаться.

Лес редеет. Я могу рассмотреть верхнюю часть замка, примерно такого же, как и предыдущий, то есть, небольшого и довольно простого. Та же стена вокруг, тот же донжон и такая же башня с воротами. Ну, видно только верх башни, остальное закрывают дома прилегающего поселения, зато с нашего места хорошо видно, как на лежащем перед нами крае пологого склона собирают мужики с бабами полные подводы чего-то из овощного урожая и отправляют гружеными в сторону села.

— Судя по количеству народа, хозяева выгнали всех срочно собирать урожай и готовятся скоро закрываться в осаду, — говорю я, внимательно рассмотрев все происходящее в бинокль.

— Поехали, попробуем проехать поближе к замку, я уйду к воротам, вы пока спрячетесь где-нибудь в селе.

— Серый, ты точно уверен, что нужны нам эти хлопоты? — спрашивает Норль на нашем общем с ним языке.

— Нужны, вообще то, старина, — я понимаю, что у приятеля уже все оказалось на мази с широкой в кости служанкой, а тут срочный выезд, чтобы захватить замок, причем даже не для себя.

— Первое, нам требуются для выживания очень хорошие отношения и контакты с восставшими.

— Второе, для захвата того большого замка необходимо примерно столько народа, как у нас сейчас за спиной. Наших охранников недостаточно для этого дела, да и погибнут они все почти тогда, а нам нужно, чтобы они выжили. Они — пока единственные здесь проверенные нами люди, на которых мы можем опираться, и они зависят от нас тоже соответственно.

— Третье, чем больше замков в руках наших союзников, тем дольше они смогут отбиваться и тем позже армия короля доберется до нас. Чем больше наших, назову их так, вокруг, тем меньше врагов, а это все дворяне здесь.

— Четвертое, на ком ты еще можешь так хорошо качаться?

Норль поднял себе уровень в ВОСПРИЯТИИ, чтобы лучше понимать язык и все, что творится вокруг. И теперь на нуле по процентам, поэтому ему нужно бы прокачаться в схватке.

— Ладно, уговорил, — приходит к такому же мнению приятель и немного веселеет, предчувствуя серьезную схватку впереди.

Да, стражи окажется побольше, поэтому мы договариваемся, что я пробиваюсь к воротам под умением, рублю там всех, поднимаюсь в башню и зачищаю ее. Потом сразу же бегу к донжону, а Норль занимает башню и держит ее, закрываясь от воинов из двора замка и от стражников, которые пойдут по стенам.

В донжоне мне придется где-то на верхнем этаже вывесить простыню в окно, о таком сигнале мы договорились с нашими остающимися в засаде воинами, после чего они бегут к замку и примерно, через полчаса должны до него добраться с места теперешней стоянки вместе с подводой.

Мы поднимаемся по косогору, догоняем одну из подвод, груженых овощами россыпью, но, объехать ее на узкой дороге не можем. Возница ее тем временем присматривается к нам и вдруг останавливает свой транспорт, пытаясь не дать нам проехать.

Похоже, они все здесь, местные мужики, предупреждены, чтобы никого незнакомого не пропускали без внимания.

Поэтому, мы с Норлем соскакиваем со своих мест. Я подлетаю к пытающемуся убежать возчику и глушу его ударом меча плашмя по голове, Норль перехватывает вожжи и понукает лошадей, чтобы съехать в сторону.

Местные жители выглядывают из-за плетней и видя такой беспредел, отправляют какого-то мальчишку к замку, предупредить о таких гостях стражу.

Приходится и мне изо всех сил бежать вдогонку за быстроногим мальцом, придерживая тяжелый мешок и меч у пояса, но, отстаю я на пару десятков метров от него всего. Увидев мелькнувшую крышу башни уже вблизи, вхожу в умение, и оглянувшийся мальчишка не замечает больше погоню, успокаивается и идет теперь шагом, переводя дыхание и постоянно оглядываясь.

Я уже подбежал на три метра к нему, как он что-то понимает, по звуку шагов, что погоня никуда не делась и собирается снова броситься бежать, его я отправляю в беспамятство легким ударом по лохматой голове.

Приходится бить детей, чтобы убивать не пришлось.

Видные уже вблизи стражники открывают ворота перед подъехавшей подводой, доверху груженой репой, она начинает заезжать во двор замка, как я оказываюсь прямо за ней и сразу же срубаю ближайшего ко мне стражника, молодого неуклюжего парня. За ним второго служивого с той стороны и остаюсь напротив еще двоих мужиков в железе, отделенных от меня раньше корпусом подводы. Пока сама подвода грохочет колесами по вымощенной площади перед таким же почти донжоном, и никто ничего не слышит. Ни вскриков убитых или предупреждающих воплей о нападении, я наношу два точных удара в район шеи каждому из стражников, и они еще не успевают упасть на камни у стены башни, как я уже тяну на себя тяжеленную первую створку внутренних ворот и закрываю ее. Потом так же поступаю со второй и закрыв ее, накладываю стоящий рядом брус в пазы.

Все, первое дело закончено, низ башни захвачен, и она отрезана от остальной стражи во дворе. Теперь я слышу, как кто-то кричит сверху и требует быстрее закрыть ворота, выходящие на мост через такой же ров.

Наблюдатель сверху не умолкает, но, времени на такое дело у меня уже нет, чтобы закрывать ворота, да и не мое это дело, вот скоро Норль прибежит, он этим и займется.

Я поднимаюсь по лестнице к крикуну и почти нос в нос сталкиваюсь на втором этаже со здоровенным стражником, поперек себя шире. Когда он скатывается по лестнице с третьего этажа башни, чтобы вразумить бестолковых подчиненных за задержку с воротами.

Похоже, стража уже в курсе, что случилось с замком Сент-Амбруаз и служба несется в усиленном режиме, в ожидании появления противника. Поэтому, и урожай срочно собирают с полей, всех мужиков с бабами и детьми выгнали в поля и свозят его в замок, готовясь к осаде.

Да и стража у моста предупреждена и была готова ускакать с вестью о появлении неприятеля, но, повелась на трюк с подводой и осталась там лежать.

Только, враг уже здесь, подкрался коварно и незаметно, это понимание на мгновение ошеломляет стражника, когда он внезапно видит меня. Рот открывается, чтобы закричать и позвать на помощь, поэтому именно в него входит мой меч, прерывая крик. Я заваливаю уже мертвого мужика на пол и еще какое-то время вытаскиваю меч, застрявший у него в черепе.

— Что там у тебя, Гротль? — этажом выше есть еще кто-то и теперь мне придется без передышки карабкаться наверх. Голос такой начальственный, привыкший повелевать, и я недоумеваю, кто это там может оказаться.

Если оба брата-хозяина замка убиты нами? Что, у них тут еще брат нашелся?

Ответ на свой вопрос я вижу наверху, когда поднимаюсь в люк.

И точно, там остался дворянин, судя по платью, но, он весь вылез в бойницу и пытается что-то рассмотреть на улице перед башней.

А что там можно рассмотреть, только бегущего Норля, преследуемого кучкой жителей. Судя по тому, что они издалека кричат про чужака в селе, предупреждая своих стражников.

На полатях в самой башне, приготовленных, как я понимаю, для отдыха дежурной смены, лежат два арбалета, хороших таких, профессиональных и рядом очень большая груда болтов. Приготовились к осаде, чтобы долго отстреливаться.

— Дам ему шанс, — думаю я, выхожу из умения и шагаю к благородному воину.

Наблюдающий за улицей дворянин резко повернулся, услышав, как заскрипел пол этажа под моими ногами и попытался выхватить меч, как кончик моего вошел ему в горло, и он тоже упал, зажимая руками шею.

— Даже без брони, что странно, — замечаю я, выглядываю в бойницу, чтобы увидеть, как Норль, и правда преследуемый несколькими простыми мужиками, влетает в ворота и начинает закрывать их.

— Сейчас я их пугану, — кричу я ему, высовываю арбалет в узкое окно и кричу цепляющимся за ворота мужикам.

— Пошли вон отсюда, щас продырявлю!

Увидев направленный арбалет, даже без болта, крестьяне быстро убегают за ближайший дом. А Норль закрывает ворота и поднимается ко мне, я ему сразу же показываю привалившее богатство в виде арбалетов и болтов к ним.

— Отлично! Хорошо постреляю! — радуется приятель.

— Слушай, здесь откуда-то взялся этот орт, — и я показываю на умирающего дворянина, — Похоже, приехал руководить обороной, наверно, родственник тех, которых мы убили на охоте. Ладно, я по стене сбегу во двор и захвачу донжон. Закроюсь там и вывешу простыню. Ты постреливай тех, кто будет лезть ко мне, я буду стрелять по тем, кто нападет на тебя. Так и продержимся с полчаса, пока наши не прибегут, сейчас главное — дать сигнал, — и я убегаю на стену, держа в руках меч и арбалет, еще пару десятков болтов запихнул в мешок.

Но, как только я осторожно приоткрываю дверь, вижу близко ко мне двоих кнехтов, спешащих в башню, чтобы понять, что здесь за крики около ворот происходят. Снова вхожу в умение, прячусь за полатями и даю им забежать в башню, чтобы наткнуться взглядом на Норля, торопливо заряжающего арбалет и кинуться на него с разных сторон от распахнутого люка.

Одного убиваю я ударом сзади, второго Норль и я поражаюсь, что убито уже семь стражников вместе с одним благородным и еще не поднята тревога в замке.

— Жди, как я закрою дверь донжона, тогда начинай стрелять, — кидаю я Норлю и теперь сам выхожу на стену, окидываю взглядом двор. Вижу несколько стражников, стоящих во дворе, двоих на стене с другой стороны и все они внимательно смотрят на башню, ожидая, когда забежавшие в нее ранее стражники появятся сами на стене и объяснят остальным, что там происходит.

— Времени до объявления тревоги совсем уже не осталось, — понимаю я и быстро бегу по стене замка, огибая по большому кругу донжон и пытаюсь считать, сколько осталось стражников в замке, если уже семерых и одного благородного мы успели зарубить.

— Так, на стене двое, четверо стоят около башни и ждут, что им скажут забежавшие в башню, вот еще двое бегут мне навстречу по двору, — и тут у меня перехватывает дыхание.

За донжоном я вижу целый табун еще взнузданных лошадей, с седлами и уздечками, размещенных в огороженном дворе возле конюшни.

Но, не это самое страшное, за столами под легким навесом из жердей и соломы сидят и обедают еще полтора-два десятка кнехтов. Я останавливаюсь на секунду и считаю тех, кого вижу.

— Здесь десяток и еще половину столов я не вижу, значит два десятка стражников. Откуда они взялись, черт возьми?

Оружие, в основном копья, составлены в пирамиды, несколько арбалетов лежит отделено на одном из столов, там же навалены шлемы, а щиты стоят густой грядкой под этим столом.

Да, это такое конкретное усиление обороны замка, эти два десятка кнехтов. И это не наемники, судя по уже убитому дворянину, это помощь из какого-то замка, и она прибыла недавно. Час-два назад и успели только приготовить еще раз еду для гостей, а потом они собираются патрулировать окрестности, раз лошади стоят наготове.

Двое стражников теперь с той стороны стены идут к башне. Еще двое подбегают к подъему на стену, таким достаточно узким ступенькам, идущим с самого низа, расходящимся на две лесенки в разные стороны. Пока они поднимаются, я прохожу подальше, чтобы они не заметили меня вблизи.

Арбалетов у них нет, поэтому я надеюсь, что Норль сам справится с кнехтами в башне, в рубке на мечах они, как дети малые против него. Мое дело — захватить донжон и вывесить простыню, потому что без помощи нашего немаленького такого отряда нам не справиться с такой толпой профессиональных вояк.

Опасаясь навернуться с не такой высокой со стороны двора стены, я спускаюсь вниз и услышав крики около башни, понимаю, что кто-то из стражников напротив не полез в саму башню и отчетливо увидел, как Норль зарубил его напарника, шедшего впереди. Двое служивых, бегущие по стене с моей стороны, ускоряются и вместе разом влетают в башню. Это уже безрассудная смелость с их стороны, царствие им небесное!

Я же оббегаю донжон с противоположной стороны от обедающих и уже насторожившихся на крики кнехтов, выглядываю из-за угла и, увидев удаляющуюся спину кого-то из слуг, несущего какую-то посуду, одним прыжком заскакиваю в темный на ярком свету провал первого этажа и тут же бросаю на пол арбалет и мешок с болтами и всякими нездешними вещами.

Закрываю на себя окованную железом и собранную из толстых брусьев дверь и загоняю в пазы солидный брус, упирающийся в каменную стену.

— Фу, — выдыхаю я, можно немного отдохнуть и приготовиться зачищать сам донжон, пока снаружи его защищает мощная дверь.

Заряжаю арбалет и уже слышу, как кто-то барабанит в дверь.

Ничего, посетители могут и подождать, пока я порешаю все вопросы в самом укреплении, теперь главное — подать сигнал нашему засадному полку и надеяться, что Норль сможет отстоять башню до того времени, как наша маленькая армия доберется до самого замка.

С заряженным арбалетом в руке и мечом в другой, я начинаю подниматься по скрипящим ступеням широкой лестницы на второй этаж донжона.

Глава 29

ФИНАЛЬНЫЙ ШТУРМ

На втором этаже все шкворчит и жарится, на допотопной плите стоит пара горшков и сковорода, над всем этим великолепием пританцовывает упитанная повариха, насколько я понимаю.

— Ага, кухонька для элиты. Норлю эта подруга очень даже зайдет, — посещает меня мысль.

И тут же слышу в мою сторону:

— Ты дрова принес, придурок?

Я ничего не отвечаю и теперь недоуменный взгляд летит в мою сторону. Я никак себя активно не выдал, а женщина наверняка обладает очень острым слухом и в этой какафонии бульканья и шипения поджариваемого мяса слышит, как скрипнули половицы при моем подъеме.

Она отворачивается на пару секунд к плите, а когда снова смотрит на лестницу, я уже стою около нее, видимый взору, во всей своей роковой опасной красоте.

Меч вытянут вперед, к ее шее, а черный наконечник болта смотрит ей в живот.

Здесь нет на этаже маленьких клетушек, зато есть большой стол, за которым, наверняка, собирались на трапезы раньше семьи обоих братьев. Все стены заставлены коробами и мешками с продуктами, наверняка, и подвал донжона забит едой, раз уж в этом замке к ней так трепетно относятся.

Жаль, но, вскоре все жильцы замка и донжона будут питаться одинаково однообразно, как и положено в армии, пусть даже и не профессиональной. Не будет отдельной кухни для своих во время суровой оккупации.

— А где Жак? — удивленно спрашивает повариха, еще не понимая, как реагировать на незнакомца.

— Ушел и нескоро не вернется. Давай топай наверх, только сними с плиты все, что может подгореть. Потом доготовишь, сейчас не до этого, — и я повелительно машу мечом в сторону лестницы на третий этаж.

— Я не могу, у нас скоро праздничный обед, госпожи принимают орта Вильбурга из замка Криденсберг! Меня убьют за недожаренное или пережаренное мясо! — причина оставить ее здесь, конечно, весьма весомая, для нее самой и ее госпож.

Но, в моем закаленном сердце нет жалости во время выполнения спецзадания.

— Тогда тебя убью я и прямо сейчас. Замок захвачен, — привираю я, — И обед отменяется. Изысканный гурман орт Вильбург из замка Криденсберг точно не придет на него. Зато сотня грубых и вонючих мужиков потом с удовольствием отдадут должное твоему жаркому! Шевелись, или я разрублю тебя на два окорока! — рявкаю я на бедную женщину.

И добавляю к рявканью, видя, как повариха, чуть не плача, очень нехотя начинает подниматься наверх:

— Тебя они тоже съедят, даже без соли и приправы! Даже недожаренной! Шевелись быстрее!

Мы поднимаемся на один этаж по лестнице вдоль стен, на третьем этаже пусто, но, спальни имеются и стол уже накрыт перед ними, в одну из них я загоняю повариху, ставлю ее лицом к стене и срываю белое покрывало с кровати. Выталкиваю его в узкое окно и закрепляю концы покрывала в ставнях, просто просовывая их в щели обрешетки. Ветерок наверху задувает не слабо и тяжелое покрывало даже немного развивается под его усилиями.

Покрывало точно смотрит на ту сторону, немного правее привратной башни и моя армия должна уже сниматься с якорей, спеша в кровавую сечу.

Если она не придет, нам с Норлем придется сильно попотеть, еще и местные мужики собираются за ближайшим домом, чтобы помочь своим госпожам, как я догадываюсь, видя эту трусоватую возню и выталкивание вперед кого-нибудь другого.

Это уже их личная инициатива, простые пахари и лесорубы и не должны в этом мире и соответствующем времени лезть в господские разборки, не их это дело совсем.

— Ладно, где наша не пропадала, — бормочу я и снова подталкиваю повариху в спину, желая уже подняться на четвертый этаж. Наверняка, обе вдовы там занимаются приготовлениям к главному событию в их жизни за последние две недели после похорон обоих своих мужей.

К волнительной для каждой вдовы встрече и обеду с довольно приятным, породистым красавцем из ближайшего замка, прибывшем оказать им защиту и покровительство, как благородный сосед и дворянин.

И думается мне, что прибыл он из того самого замка, на который я давно положил свой глаз. Кто еще может откомандировать двадцать стражников в такое весьма неспокойное время?

Только сильно богатый и несметно могучий владелец замка-крепости, стоящего на усыпанном золотыми далерами непростом пути из обычных людей в могучих богатырей.

Вряд ли он послал наследника, или одного из них, чтобы пасть смертью храбрых за двух милых соседок. Скорее, это обычная разведка, чтобы точно понять, где уже появилась эта армия разбитых бунтовщиков. Просто командир отряда решил совместить приятное с полезным, пообедать в компании радушных вдов и отдохнуть после нескольких часов безрезультатного патрулирования.

Поэтому он оказался в гражданском платье, доспехи сняты и ждут его после обеда. Уже, конечно, и не дождутся, а нам еще пригодятся.

Нам с приятелем позарез требуется каждому по закрытому такому шлему, желательно не с прорезями для глаз, а такой решеткой, гораздо меньше закрывающей обзор. Еще мы можем, если успеем, закрыть руками в перчатках эту решетку, думаю, они и от тяжелого болта защитят своими космическими технологиями наши руки.

На четвертом этаже сначала очень негативно реагируют на появление плачущей поварихи. Кричат на нее, что она оставила без присмотра обед и сильно подведет хозяек перед ортом Вильбургом, но, когда следом выныриваю с лестницы уже я, все потрясенно молчат и только подтягивают к себе детей, собираясь защищать их своими вполне такими телами.

Понимают, что такое захват замка и всеобщее насилие по результатам.

Обе смазливые вдовы одного возраста, лет по двадцать пять, начепуренные для встречи и достаточно свободно одетые, занимаются тем, что наряжают детей в праздничные наряды и укладывают волосы друг другу и девочкам, которых здесь две, как и мальчиков. Возраст детей от трех лет до восьми, сильно пугать я их не собираюсь:

— Милые ортессы, ваш замок захвачен и теперь вы мои пленницы! Прошу принять это знание без истерик и сохранить жизнь себе и детям! Обещаю приличное содержание и защиту от насилия!

На лицах молодых женщин потрясение, неверие и надежда на скорое появление орта Вильбурга, но, я то чувствую себя спокойно, он уже не придет и не сможет кого-то спасти.

Да и не мог бы, в принципе. Никто, пожалуй, из живущих в этом мире на такое не способен в личном поединке с нами, кроме магов, наверно.

Пока я загоняю всех в одну спальню, маленькую такую, с одной детской кроваткой и закрываю дверь, задвигаю ее парой очень тяжелых комодов из настоящего дуба для начала, потом нахожу в щепе от дров хорошую такую угловатую щепку и загоняю рукояткой меча ее под дверь в распор, чтобы женщины и дети не мешали мне дальше сражаться за замок.

С верхнего этажа неудобно целиться из арбалета, и я спускаюсь на второй, где снимаю с плиты кастрюльку и сковороду со шкворчащим мясом, успеваю еще ухватить кинжалом самый сочный кусок, как слышу сильный грохот и удары топором по дереву.

Здоровенный мужик к кольчуге размашисто врубается боевым топором в дверь башни, стоя на стене перед ней и является очень хорошей мишенью, до него не больше двенадцати метров. Я тщательно целюсь и вжик… болт входит в спину богатыря между широких плеч и пробивает кольчугу на раз с такого расстояния.

Крепыш роняет топор на замахе и сам валится со стены во двор замка.

А то, понимаешь, размахался тут! Собрался на полном серьезе Норля победить!

Двое кнехтов, один причем с арбалетом, толпившиеся за ним, сразу же убегают по стене обратно к спуску. Никуда они не денутся, теперь все воинство в ловушке и это здорово, что в нужном нам позарез замке стало на двадцать стражников меньше.

Но, глухие удары продолжаются и, выглянув в сторону ворот башни я совсем не удивился, увидев шестерых приезжих кнехтов, пытающихся слабым подобием тарана выбить двери в башню. Шестеро героев стукают, пока без особого успеха, а четверо стрелков, прикрываясь щитами, сторожат бойницы над ними от моего товарища.

Сначала я целюсь в удобно стоящего ко мне арбалетчика, лучше понизить дальнобойную мощь противника перед рукопашной схваткой. От меня до цели метров восемь всего и болт прилетает ровно туда, куда я и мечусь, в затылок первого ко мне арбалетчика.

Пока я натягиваю руками и спиной очень тугую тетиву и потом выглядываю в другую бойницу, стрелки переместились под сам донжон, только один из них стоит за углом казармы и пытается контролировать окна донжона.

— Это рисковое занятие, — сообщаю я ему, попав в этот раз только в плечо, но, после этого выстрела желающих контролировать донжон больше уже не видно в поле зрения.

Невидимый враг — самый опасный!

Таран продолжает стучать по воротам, но, только до первого удачного выстрела кому-то из кнехтов в спину, и они разбегаются, бросив небольшое бревнышко около ворот.

Теперь руки развязаны у Норля и по вскрику внизу я понял, что его выстрел не пропал даром. Потом мы маневрируем по своим объектам, пытаясь высмотреть новые цели, пара болтов, пущенные наугад, влетают в бойницы второго этажа и по башне стреляют время от времени оставшиеся арбалетчики.

Стрелки засели в казарме, где спрятались остальные — не видно. По моим подсчетам мы уже перебили всю местную стражу, но, двадцать кнехтов уже мертвого орта еще живы и готовы дорого продать свои жизни.

Отличным вскоре мне кажется зрелище быстро бегущих крестьян и наших наемников. Кучковавшиеся недалеко местные мужики стремительно исчезают, увидев такую вооруженную толпу и я кричу приятелю через бойницу:

— Норль! Норль!

— Чего тебе! — отзывается он, осторожно выглядывая снизу недорубленной двери из башни.

— Там наши бегут!

— Вижу!

— Пусть щитами прикроются от арбалетчиков, их там еще пятеро осталось и пятнадцать обычных стражников! — ору я и мои слова помогают Норлю сориентироваться и выдать мудрые указания. Наши разбегаются по деревне, несколько минут выламывают жерди из заборов и все, что связано с досками, вяжут себе щиты и стаскивают их в башню.

За это время я успеваю ранить в плечо еще одного кнехта, после чего ворота во двор распахиваются и под прикрытием щитов крестьяне залетают в сам замок. Ловят несколько болтов в щиты и наваливаются на противника.

Десяток бежит в казарму, еще три десятка к дружинникам из соседнего замка и многоголосый вой надолго зависает над двором. К нашим постоянно подбегает подмога, мои охранники держатся сзади, как я им и сказал, и почти у всех в руках арбалеты. Только стрелять со двора не в кого, спины наших крестьянских бойцов полностью закрывают потенциальные мишени, поэтому они возвращаются в башню и вскоре бегут по стене, где сразу же находят, в кого стрелять, вставая для этого на колено.

Сверху хорошо видно, что сначала сплоченные и обученные стражники не особо подпускают наших крестьян к себе, за одного своего забирают пару жизней нападающих. Но, дружная стрельба из арбалетов со стены и постоянное прибытие подкреплений быстро переломили ход битвы, вскоре против десятка кнехтов оказалось пятьдесят крестьян, наши стрелки еще каждую минуту выбивают кого-то из стражников меткими выстрелами.

Даже я стрельнул, но, болт скользнул по шлему, зато воткнулся в ногу кому-то из второго ряда кнехтов.

Еще минута и на ногах осталось пятеро кнехтов, тридцать секунд и их тела, уже исколотые копьями исчезают под морем распаленных схваткой мужиков.

Все, победа! За явным преимуществом! И замок целый, все ворота на месте и вся обслуга жива.

Сорок профессиональных вояк убиты, почти половина — на нашем с Норлем счету, но и охранники с крестьянами уработали двадцать кнехтов, теперь будут ожесточенно спорить и делить трофеи с тел.

Трофеи — дело хорошее, надеюсь, азарт от сегодняшней победы не закончится уже завтра, тем более, мне есть, что предложить всем выжившим бойцам.

Теперь обыскиваются все хозяйственные постройки. В двери донжона уже агрессивно стучат, и я сообщаю своим рыком народу, что укрепление захвачено и врагов тут нет, после чего открываю дверь и сразу же ставлю пару охранников охранять саму башню.

Народ разносит по кучам своих убитых, перевязывает раненых и неистово спорит, кто кого поразил и кому что снимать с покойников.

Я нахожу командира приданного мне отряда, говорю ему, что не претендую на добро с тех кнехтов, которых убили сами крестьяне:

— Пусть договариваются сами. Или разыграют доспехи с оружием. Да, и скажи своим, что это не последний замок, который мы будем брать. Ладно, сам скажу вечером, пока выкатывайте бочонки из погреба и готовьте еду.

Охранники под руководством Норля стаскивают трупы из башни и еще тех, кого отправили на тот свет наши болты на мародерку. Чувствую, скоро потребуется еще пара подвод, чтобы перевозить накопленное добро, что не может не радовать.

Пришлые кнехты поголовно в дорогих и качественных кольчугах, при хорошем оружии и в кошелях у всех немало золота имеется. От такого богатого прихода и великолепия у вчерашних крестьян сносит головы и споры становятся слишком ожесточенными, свой командир не может справиться с бойцами, как я вижу и мне приходится послать на утихомирение спорщиков самого авторитетного здесь Норля.

Трубный рев приятеля и шлепки суровых подзатыльников становятся доминирующими звуками на какое-то время при дележке трофеев и скоро приятель зовет меня решать вопросы со спорными мертвецами. Теми, кого и наши подстрелили, и крестьяне копьями затыкали.

— Всех спорных выкладываем отдельно, снимаем с них все добро, делим на две кучи, примерно равные и по жребию дальше разбираемся! — командую я. Довольные крестьяне шумно поддерживают мое решение.

Остались, конечно, недовольные, однако такой спор иначе не решить, это все понимают. Главное, что к приезду высокого начальства все окажется поделено надежно и попрятано по мешкам участников эпической битвы.

Итоги, конечно, радуют.

Захватить настоящий замок с сорока профессиональными воинами, защищавшими его, потеряв только десяток своих крестьян и одного из моих наемников, случайно словившего болт в самом конце схватки — это очень крутое достижение.

То, что почти все провернули мы с Норлем, на этом я пока не стану заострять вопрос.

Главное, что все участники сражения видят, мы с приятелем — крутые воины и добыча сыплется на наших сторонников золотым дождем.

Значит, когда я кину клич вступать в мой отряд, многие с радостью отзовутся. На такое приглашение.

Пока готовится та же каша с мясом и делятся трофеи, я завожу приятеля в донжон и при нем выпускаю повариху из заточения. Сразу вижу стойку, которую выдает приятель, оценив формы и румянец широкой тетки.

— Так, ты тут сам присмотри за донжоном, пока наши делят трофеи. За нашу долю я спокоен. Мы с тобой можем уже полсотни народа в кольчуги одеть и вооружить достойно, даже на плату пару месяцев есть монета. Это, не считая еще того тайника на берегу Каны, — придерживаю я его по дороге.

Пленницы сразу же выбирают Норля за главного здесь, благодаря дорогой кольчуге и очень важному виду в красивом стеганном камзоле. Он уже успел переодеться и разительно лучше меня в крестьянской одежде выглядит.

— Сэр рыцарь! Надеемся на ваше благородство! Неужели этот воин сказал нам правду? Что замок захвачен?

Вопросы ставят в тупик приятеля и он уходит, прихватив повариху за руку:

— Сэр Серый! Ты разберись тут, чтобы мне не отвлекаться.

Вижу, что такое титулование и мне добавляет очков в глазах симпатичных женщин, потому что теперь они жалобно и просяще глядят на меня.

Мысли о хорошей групповушке с двумя вдовушками посещают и мою голову, тяжесть внизу пояса неумолимо растет и я не хочу мучить себя воздержанием ни секунды больше.

— Ортесса! Покажите мне ваш замок! — я беру за руку стоящую ближе ко мне женщину. И без насилия, но, достаточно требовательно увлекаю за собой на лестницу.

Надеюсь, то, что я назвал замок все еще принадлежащим им, поможет пережить несколько минут нашего уединения в интимной близости в спальне на третьем этаже молодой женщине, которая и так понимает, посмотрев на ликующую толпу мужиков внизу, что лучше ей потерпеть одного самца, чем попасть под раздачу всех победителей.

Глава 30

ПОЛЬЗУЮСЬ ПОЛОЖЕНИЕМ ЗАВОЕВАТЕЛЯ

Так и случилось, женщина приглашающе посмотрела на меня, безмолвно взялась за спинку кровати и закинула подол платья себе на спину одной рукой, доверив мне почетную роль — поднять сорочку.

Пришлось в темпе снять крестьянскую куртку, вылезти из панциря, но, технологии из будущего это позволяют проделывать быстро, самому и без прислуги.

Обаятельный вид сзади, несколько быстрых движений и меня чуть не разорвало на куски, когда я кончил.

Нежная вдова присела над вытащенным из-под кровати тазиком и подмывшись, неожиданно спросила:

— Сэр Серый, вы дворянин?

Как-то неожиданно немного спрашивать про такое уже после соития, однако, я, не моргнув глазом, отвечаю:

— В своих землях — несомненно. Но, к обществу, которое я имею честь здесь представлять, это не имеет никакого отношения.

— Да, по вашей речи можно сразу догадаться об этом. Впрочем, у меня к вам предложения несколько другого толка. Пригласите сейчас мою подругу сюда же и поступите так же, как и со мной. Можно более сильно и глубоко. Мы, конечно, близкие с ней люди, вместе остались вдовами, вместе воспитываем детей в такое трудное время, но, думаю, не стоит мне одной знакомить вас с замком, чтобы не обидеть Офелию.

Наверно, чтобы та тоже поменьше трепалась на будущее о таком приключении, если только одну вдову увели показать замок. А вторая отделалась легким испугом.

— С удовольствием, — галантно ответил я, — Но, разве мы с вами так расстанемся? Не стоит спешить, ортесса, дети в надежных руках, на входе как скала стоит сэр Норль и у нас есть лишние минуты, чтобы познакомиться глубже и больше.

Я чувствую себя снова готовым, вспомнив, сколько уже времени живу без простых человеческих радостей, совершая при этом разные нечеловеческие подвиги, и еще без такой непосредственно милой, послушной пленницы под собой.

Этого намека хватило, чтобы натуральная блондинка приняла прежнюю позу, теперь и она успела домчаться до момента высшего наслаждения, застонав сквозь плотно стиснутые зубы минут через пять.

Снова интимные процедуры над тазиком, и мы возвращаемся на четвертый этаж, как уже близкие люди.

Там моя новая подруга сразу же подходит к второй женщине, кареглазой брюнетке и сама легонько подталкивает ее ко мне:

— Милая леди Офелия, будьте любезны, покажите мне то, что не успела показать ваша подруга, — имени которой я так и не успел узнать, кстати говоря.

Офелия молча спускается на тот же третий этаж, сама идет в дальнюю комнату, открывает дверь и сразу же ложится на спину на покрывало крепкой кровати, синхронно задирая подол платья вместе с сорочкой на живот.

Без единого слова и жеста, вот это стоическое воспитание у благородных ортесс.

Если владение захватил более могучий сосед, расслабься и получай удовольствие, пусть и сквозь зубы, ибо, ты — слабая женщина, можешь сначала только раздвинуть ноги в знак полного подчинения мужской силе.

И уже потом подчинить своей воле самца-захватчика, но, это случится потом и не так сразу.

Теперь мне приходится еще снять защиту с ног, чтобы как следует пристроиться к милой женщине, которая продолжает лежать с независимым видом, раздвинув ножки и терпеливо рассматривая деревянный потолок. Минут десять я развлекаюсь в миссионерской позе, потом переворачиваю женщину на живот, подсовываю ей подушку под бедра и примерно столько же времени продолжаю знакомство, пока не довожу ее и себя до разряда.

— Благодарю, прекрасная ортесса, ваше воспитание выше всяких похвал, — говорю, чтобы что-то сказать.

Офелия достаточно по-деловому мне кивает и присаживается над таким же тазиком, делает свои дела, мы возвращаемся к детям, которых уже развили и переодели в гораздо более скромную одежду.

То есть, достаточно неглупые женщины не собираются дразнить победителей крестьян своим нарядным видом и видом ухоженных детей. Понимают, что стоит делать, когда замок захвачен и требуется найти себе нового покровителя, чтобы отдаваться только ему одному. Пусть даже и вдвоем сразу или по очереди.

Я оставляю женщин обсудить мои технические характеристики, напор и силу проникновения и проходя мимо продуктового склада на втором этаже слышу чье-то разгоряченное дыхание в углу, где вид сбоку закрывают мешки с мукой.

Старина Норль по-своему получает дивиденды с нашего завоевания, как и я только что, поэтому я молча прохожу мимо, чтобы не мешать товарищу радоваться жизни в эти короткие промежутки между боями и свершениями..

Внизу ловлю одного из своих охранников и ставлю его охранять донжон, пока Великий Мастер Норль не выйдет наружу и не скажет, что делать дальше.

Ко мне подходят Кнопф с Кромесом и мы все вместе идем хоронить нашего первого убитого охранника на сельское кладбище, где местные мужики за небольшую денежку уже копают общие могилы для погибших бунтовщиков-крестьян и замковых стражников.

Приезжие кнехты, хоть и сложили головы за хозяек замка, никого особо не интересуют, и я тоже оставляю решение этого вопроса на тех командиров крестьянской армии, кто придет к нам на смену сегодня или завтра.

Интересно, что тогда почувствуют прекрасные вдовы, когда у них появятся новые хозяева, вполне приличные дворяне? Что они оказались бессовестно обмануты и почти изнасилованы какими-то проходимцами? Да еще в крестьянской одежде?

С другой стороны, сегодня именно мы с приятелем представляем настоящую власть в захваченном замке. А сегодняшний день слабым женщинам с детьми еще нужно пережить, хорошо еще, что по предыдущему замку все бойцы получили наглядный урок и никто не хочет получить плашмя мечом по башке за попытку насилия.

Я ведь только предложил спуститься вниз первую из ортесс и она сама задрала подол без единого моего слова, открыв в доступности все секретные свои места. Вторая же пошла по накатанному маршруту и без единой просьбы разлеглась на кровати, предоставив мне полный доступ к своему нежному телу.

В общем, моя совесть чиста и предаваться ее угрызениям я не стану.

В символичную награду для них я не буду искать тайник этих веселых вдовушек, который наверняка имеется где-то на верхних этажах донжона, даже для обеспечения общенародного счастья трудового населения этих краев.

Они и так остались вдовами в молодом возрасте из-за случайной встречи своих мужей с Мастером Норлем, но, давать убиваться себя по какому-то непонятному капризу, оказавшись в месте охоты высшего сословия — мы совсем не обязаны, в конце концов.

Подходит ко мне местный староста и предлагает выкопать большую могилу для массового захоронения павших кнехтов, всего за два золотых далера, я с радостью плачу сразу, чтобы вопрос с вывозом тел из замка и их захоронением оказался решен, раз и навсегда.

Когда по всей территории укрепления валяются окровавленные и раздетые донага трупы недавно живых людей, как-то неспокойно на душе и взгляд это зрелище совсем не радует. Напоминает о суетности и грехе смертоубийства, зато, если захоронить тела и замести следы крови, то жизнь вполне ничего становится.

Кнопф расставляет людей по постам, советуясь с главным от приданного мне отряда и потом откровенно радостно рассказывает, насколько больше стало у нас кольчуг, притом хорошего качества, мечей, арбалетов и прочего дорогого и очень дорогого оружия.

Помимо двух машинок, которые мы захватили в самой башне, я еще с Норлем лично застрелили двоих арбалетчиков, еще три таких изделия отошли к крестьянам, а так же пятнадцать кольчуг и прочая куча оружия.

— Они просто ошарашены такой легкой победой. По раскладам командира, чтобы завалить этих двадцать кнехтов в открытом бою, они все должны были погибнуть и только следующий отряд мог довершить дело. У крестьян очень даже поднялось настроение и будущее теперь не так беспросветно, во всяком случае, сегодня вечером. Одна небольшая победа и людей не узнать, до этого времени они шли воевать, как на казнь и собирались умереть по-настоящему. Не слушали нас, когда мы их уверяли, что все получится нормально.

— Как ты считаешь? — решил узнать я мнение доверенного лица, — Если предложить перейти под нашу команду, сколько народа откликнется?

— Могут и все, народ любит удачливых вождей, — говорит Кнопф, — Но, серьезных бойцов среди них наберется не больше трети, остальные не так хороши, все же они — обычные мужики, которые немного научились работать с копьем за этот год войны.

— Дело в том, что нам для массовки в следующем замке потребуются не только все, кто у нас есть сейчас, а это двадцать наших и пятьдесят выживших крестьян. Десяток погиб, еще примерно двадцать ранены, так что, нам требуется еще сотня боевого народа, а его могут дать только серьезные командиры повстанцев.

— Так они должны завтра приехать, мне сказал об этом Норек, главный среди крестьян.

Я даже не иду смотреть, что мы захватили в замке, вскоре появляется Норль, мы садимся ужинать и поминать с командой первого нашего погибшего парня. Еще двое из примкнувших к нам крестьян серьезно ранены, их мы оставляем с остальными пострадавшими в срочно развернутом лазарете, хотя они рвутся ехать с нами дальше.

Нас местные запасы не особо касаются, возьмем продуктов на несколько дней и все, единственно, что в арсенале что-нибудь прихватим. Не думаю, что у нем окажется больше, чем в предыдущем замке, поэтому спокойно отношусь к мародерке. Весь расчет у меня на замок около пристаней и то, что должны накопить в нем хозяева, сидящие на золотой жиле за много лет потрясающего бизнеса и высокой проходки клиентов.

Правда, плана у меня пока никакого нет, там крепость уже солидная, не из одной башни и донжона состоит, много есть мест, где могут сопротивляться хозяева неограниченное время, поэтому и подойти к штурму придется очень серьезно.

Вечером быстрая помывка едва теплой водой в местной бане, я снимаю пока простую одежду и облачаюсь в один из трофейных стеганых камзолов, хорошо сидящих на мне. С того самого взрослого рыцаря, которого я зарубил первым.

Теперь выше пояса я похож на благородного, ниже остаюсь все так же крестьянским сыном, хорошо, что при свечах этот момент не так и видно.

Кнопф отчитывается о нашей сегодняшней добыче, теперь увеличившемуся количеству доспехов и оружия, трем новым арбалетам и сразу же забранному из арсенала большому мешку с болтами, серьезно увеличившему теперь наши возможности воевать издалека.

Подруга Офелии и она сама спят на четвертом этаже, или делают такой вид, чтобы их снова не заставили показывать замок законным новым владельцам. Зато Норль снова уединился с поварихой, уже под ними на третьем этаже и теперь наслаждается жизнью на правах официального главаря захватившей замок шайки.

Жизнью и роскошным телом упитанной поварихи.

Я ложусь спать в комнате рядом ними, сразу же отрубаюсь, несмотря на неутихающее повизгивание за стенкой и частый стук кровати.

— О чем сейчас думают милые озорные вдовы? — успеваю подумать и засыпаю.

Сегодня очень трудный день и таким же он окажется и завтра, так что стоит дать отдых телу.

С утра у меня много хлопот, я смотрю, чем наша команда богата, а что лучше прихватить с собой из замка.

Отпущенная Норлем подруга и бывшие хозяйки замка не появляются на глазах, поэтому я и не вспоминаю про них, пока наблюдатель со стены не кричит о появившейся из леса колонне, которую мы дождались наконец.

Норек вчера сразу отправил посыльных к ортам Нибенгу и Гальдиху с известием о еще одной небывалой победе, так что их мы и ждем.

Вскоре солидная толпа вооруженных крестьян занимает все место на площади перед воротами, пропускает конный отряд из ортов и охраны. Теперь уже они сами слезают с коней, видя нас с Норлем, и снова я докладываю о выполненном задании, передаю замок с окрестностями в надежные руки.

Про вдов я рассказываю уже когда мы заходим во двор укрепления и орты весело обещают мне присмотреть за тем, чтобы вдовы не терпели обиды. А только одни приятные моменты в своей жизни.

Теперь с ними пришло вдвое больше войска, уже не полторы сотни, а все три и они рассказывают, чего ждут теперь сами:

— Мы отправили гонцов к орту Комменволю сразу же, как получили первый замок. Рассказали, сколько продуктов в подвалах и сколько народа в округе проживает. Он ответил нам, что снимает все оставшиеся силы с берега реки и отходит войска к замку, чтобы вокруг него начинать выстраивать оборону. А теперь вы захватили еще один такой же замок, так что — шансы наши зримо выросли пересидеть зиму. Со дня на день начнутся дожди и погоня за нами закончится, а с первыми холодами остановится и война.

— Сколько войска у орта Комменволя и сколько у короля? Если примерно? — интересуюсь я.

— Когда мы уходили, примерно четыре тысячи народа. Но, крестьяне постоянно уходят, надеясь вернуться в свои деревни и получить прощение у прежних хозяев. Так что, сколько сейчас осталось воинов — точно никто не скажет, — довольно откровенно рассказывает о положении вещей орт Нибенг, переглядываясь с товарищем.

— У короля Вильхема Третьего около пятнадцати тысяч пехоты и конницы, но они тоже уйдут зимовать. Ну, почти все дворяне вернутся в свои имения восстанавливать прежнюю жизнь.

— Благодарю за откровенность. Мне требуется еще больше солдат, чтобы что-то придумать с замком Криденсберг. Тот замок, который находится за ним я могу захватить и с прежним количеством воинов. Его название — Венсен, но, если оставить Криденсберг в руках его хозяина, никакого смысла в захвате Венсена нет, — объясняю я довольным ортам, не спеша рассматривающим арсенал и богато забитые кладовые в подвале.

— С этим нет никаких проблем, Мастер Серый, мы выделим вам с Великим Мастером Норлем и полторы сотни воинов еще. Как у вас получается так легко брать замки — одному богу понятно, но, для такого дела приказано ортом Комменволем солдат не жалеть. Даже с двумя этими небольшими замками наше положение серьезно упрочилось. Есть где провести холодное время примерно тремстам нашим воинам, и если еще пощипать местных как следует, то и еще одну сотню можно легко прокормить.

Понятно, что кормить армию получится только за счет населения, но, я не уверен, что получится прокормить пару тысяч здоровых мужиков несколько месяцев и пару сотен лошадей всю зиму, за счет примерно такого же населения на землях вокруг замков.

Есть у меня свои идеи и ими я хочу поделиться с маршалом Комменволем, но, только после захвата Криденсберга, когда я буду иметь серьезные козыри за спиной, чтобы меня внимательно выслушали и сделали, как я предлагаю.

Иначе, замок-крепость окажется только моим, а с союзниками мы поссоримся не на шутку.

С другой стороны, больше союзников у них здесь нет и не предвидится, а нам не хватит сил без армии восставших, чтобы реализовать мои далеко идущие замыслы. Зато я точно уверен, что выжить столь долгое время такая армия может, только если начнет грабить местных под ноль, обрекая их на гибель от голода и свою армию на лютую ненависть к себе, которая быстро скажется, когда появятся королевские войска поблизости.

Не будет у них лучших проводников и шпионов, чем эти местные жители.

К обеду наша сильно увеличившаяся колонна выдвигается в сторону замка на переправах.

К нашим двум десяткам и полусотне вчерашних союзников добавилась еще сотня копейщиков, которых отдали под командование тому же Нореку, с которым у Кнопфа налажен контакт.

— Норек сказал мне на ухо, если вы захватите большой замок, то все его парни останутся с вами. Они вольные люди, а после поражения в войне больше уже не надеются на то, что молодой маршал сможет противостоять полководцам короля, у которых есть пушки и ядра. Да и армия у них теперь больше в пять раз, пусть они не станут воевать во время дождей и зимой, дадут передышку маршалу.

— Понятно. Если мы станем хозяевами замка или даже двух, то, все крестьяне с нами останутся. Думаю, что даже новички так поступят, — подвожу я итог.

— Только, дело впереди гораздо более трудное, чем получилось с этими двумя замками. Правда, эти двадцать кнехтов ничего не смогли противопоставить нашей тактике захвата. Они успели что-то рассказать перед смертью? — спрашиваю я Кнопфа, вспомнив, что несколько кнехтов оставались еще живыми после эпического сражения и я попросил спросить у них с пристрастием о положении в их родном замке.

— Да, один признался, что обычно стражников там примерно девяносто человек. Второй успел подтвердить его слова, при условии, что мы дадим выпить ему столько крепкого вина, сколько в него влезет.

— И как? Сколько влезло? — удивляюсь я такой предсмертной просьбе.

— Целая бутыль. И он рассказал, что число в девяносто стражников точное, но, в деревнях около замка и в самом городке есть еще полсотни опытных ветеранов, которые вышли в отставку по возрасту и выслуге. Хозяин замка может и их поставить в строй, ведь обороняться на стенах гораздо проще, чем их штурмовать с лестницами, — радует Кнопф меня своим рассказом.

— Нет, штурмовать ничего не будем. Будь уверен сам и передай всем нашим, что на стены я никого не пошлю. Да и бесполезно это. Чтобы взять такой большой замок с сотней обороняющихся стражников, потребно тысячу воинов гнать на стены и то, никакого полного успеха может и не случиться. Тем более, в замке еще полсотни мастеровых и прочих мужиков найдется, бросать вниз камни и отталкивать лестницы много ума не требуется.

Мы скачем с охранниками впереди и через четыре часа пути я вижу издалека башни замка и тот самый городок, где так удачно распродался. Вижу в бинокль, но, теперь такую нужную вещь я собираюсь оставить приятелю, когда отправлюсь в замок.

Осталось обговорить с ним и остальным вожаками кое-какие мелочи, чтобы они точно знали, что я жду от них.

Глава 31

ИДЕМ ДАЛЬШЕ

Противный мелкий дождь пошел еще ранним утром, но, к тому времени, когда хорошо рассвело, уже залил всю землю сплошным ковром.

Неплохо утоптанная ушедшими отрядами дорога сопротивлялась ему больше, чем остальные, но, к обеду и она превратилась в болото.

Остается только тихо радоваться про себя, что все повозки отправлены минимум день назад, а брошенные палатки и шатры теперь совсем не требуются для того количества вооруженных бойцов, которое осталось под руководством орта Комменволя.

Пусть из той части разбитой армии, которая находилась под его руководством, разбежалось не так много крестьян, надеясь пробраться через глухие леса в свои села далеко на юге, однако отряды справа и слева почти полностью исчезли по мере отступления на север.

Всего несколько десятков оставшихся бойцов пришли за последнюю неделю и присоединились к уходившим отрядам, вместо оставшихся на флангах пары тысяч, пусть и самых плохо организованных войск. Пришли все те, которые себя слишком проявили, громя поместья и расправляясь с дворянским сословием в самом начале восстания, чему орт Комменволь не мог никак помешать.

Ибо, тогда он совсем еще не именовался маршалом и был просто одним из мелких землевладельцев, разоренных окончательно последними законами короля, чтобы ему неладно было, этому Вильхему Третьему.

Понятно, что всегда есть часть дворян, которые сами довели до разорения или получили в наследство обнищавшие земли, тяжбы с королевскими наместниками не зря тянутся уже не одно поколение. Однако, жгучее желание короля перевооружить армию чудо-оружием, первые образцы которого пару лет назад привезли купцы с юга, привело к тому, что был оглашен суровый закон о том, что все поместья вместе с замками, заложенные в королевском банке и за которые нет надлежащих выплат последние три года, переходят в собственность короны.

Безо всяких судебных тяжб и промедления, раз и навсегда.

Таких мгновенно обедневших и лишившихся всего феодалов оказалось не менее десятой части от всего дворянского населения и для них у короля нашлось свое предложение — вступить в армию и заработать новый капитал, воюя с соседними королевствами и герцогствами за маленькую плату, только чтобы хватало на еду.

Не все попавшие под конфискацию стали бунтовать, не все нападали на стражников новых хозяев, тех соседей, которые давно уже собирались купить по бросовой цене землю и поместья у бестолковых разорившихся дворян и теперь легко, за треть или четверть настоящей цены выкупили у королевских приставов эти земли.

Однако, половина точно присоединилась к мятежу, пытаясь заставить короля отменить закон и заперлась в своих замках, требующих давно уже ремонта, с немногими верными людьми и насильно поставленными в строй крестьянами.

Купленные пушки, изрыгая огонь и ядра, достаточно легко пробивали ворота и стены, дружины алчных соседей с частями королевской армии азартно штурмовали непокорные замки и потом, разбитые и выгнанные из своих владений, не умеющие хорошо управлять дворяне стали объединяться. Показали, что воюют они гораздо лучше, чем благополучные соседи и поверили в свои силы, разбив несколько королевских отрядов и отвоевав местами свою прошлую собственность.

После этого и началась настоящая война, замученные налогами и повинностями массы крестьян быстро откликнулись на призывы отомстить угнетателям и с восторгом принялись под руководством самых отчаянных дворян жечь и грабить.

Выпущенный из бутылки демон насилия испугал вскоре и самих руководителей восстания, большинство дворян переметнулись на сторону короля, но, осталось все же немалое количество тех, кто пошел до самого конца.

Вот так орт Комменволь, победив в нескольких мелких стычках и одном крупном сражении, оказался во главе всего крестьянского войска, доходившего в лучшие времена восстания до шестидесяти тысяч бойцов.

Крайне неорганизованных и патологически неуправляемых, поэтому приходилось все время заниматься организацией и попытками превратить гигантскую массу народа во что-то похожее на армию.

Получилось это проделать примерно с одной третью армии, которая и приняла генеральное сражение на поле около одного крупного города, оказывая хорошее сопротивление обученным войскам и дворянским дружинам, пока королевские пушкари не подкатили пушки на расстояние прямого выстрела.

Хлесткие удары картечью прямо в густые толпы восставших повергли всех, кто это видел, в состояние ужаса. Целые просеки, заваленные разрубленными телами и конечностями неудачников, показали наглядно, за кем теперь сила и еще чудо, что удалось вывести армию, почти ее половину, полностью из битвы.

Но, два месяца непрерывного отступления подвели черту под целым годом сражений, в победу уже никто не верит и остались с ним только те, кому совсем некуда оказалось возвращаться.

Так вспоминал маршал, пробираясь под непрерывным дождем по размокшей дороге в окружении своей полусотни всадников, набранных в его охрану еще в то время, когда казалось, что можно дойти до столицы и окружить ее.

Настроение сейчас под стать погоде, но, теперь появился какой-то смысл ползти по этому болоту дальше на север, а не дать последнюю битву и погибнуть славной смертью.

Вчера прискакал гонец от доверенных ортов, сообщивший, что неизвестно откуда взявшиеся союзники, какие-то мастера ордена вольных каменщиков, с малым отрядом захватили один из небольших замков и передали его почти без условий его людям.

— Как так захватили? — не понял орт Комменволь.

— Похоже, что внезапным штурмом, — ответил гонец.

— И что с замком? С припасами?

— Замок полностью целый и все припасы на месте. Орт Нибенг сказал, что хватит на пару сотен воинов на два месяца, чтобы прокормить, а на сотню, которую можно нормально разместить в замке, так и до весны. Зерна — точно хватит, — повторил слова командира гонец.

Это меняет дело, если замок остался неповрежденным, теперь есть где расположить людей на отдых, пока не закончится сезон дождей, в самом замке и в селе вокруг замка, которое по словам гонца, довольно большое и зажиточное, состоит из сотни дворов и примет половину всего оставшегося войска.

Но, уже к следующего дня вечеру телохранители привели нового гонца, заляпанного грязью до бровей, и он сразу же закричал, не дожидаясь вопросов:

— Ваша милость, теперь наш еще один замок!

— Тише, — поднял руку маршал, — вставай рядом и рассказывай. Что за замок и как получилось его захватить?

— Так, следующий, ваша милость, следующий за тем, который взяли до этого!

— Тебя орт Ниберг прислал?

— Он самый, ваша милость. Приказал доложить, что замок целый полностью и припасов в нем еще больше. В два раза, так он посчитал и велел вашей милости передать.

— Как его захватили?

— Так же, как и до этого. Только, стражи в нем оказалось вдвое больше, под сорок кнехтов!

— Странно, в таких небольших замках обычно двадцать-двадцать пять стражников, — отметил для себя орт.

— А это из соседнего замка отряд оказался, вот всех и перебили, — жизнерадостно доложил гонец, шмыгая носом и попросил чего-нибудь горячего для сугреву.

Ему налили хорошую чашку вина, которую он выпил залпом.

— Давай, рассказывай! Кто захватил и как? — толкнул гонца глава охраны.

— Да те же Мастера! Уже с нашими вместе!

— Сколько народу полегло при штурме?

— Наших десяток, совсем которых убили, и два десятка раненых, — доложил гонец.

— Ну чудеса! — не выдержал главный охраны, — Сорок замковых стражников убили и сами всего десяток потеряли!

Да, будущее уже не казалось таким безнадежно печальным орту Комменволю и некоторые проблески надежды появились в глазах столпившейся вокруг охраны.

— Далеко до первого замка? — спросил насквозь промокший маршал, ежась под насквозь промокшим плащом.

— Да всего два часа таким ходом! — обрадованно доложил приятную всем новость гонец и широко улыбнулся щербатым ртом.

— Кто же эти Мастера? И что значит — орден вольных каменщиков? — задумался маршал, усиленно настегивая измученного коня.

* * *

Дождь пошел в время обеда и теперь все небо затянуто серым маревом, опустился густой туман и все звуки кажутся странными.

— Это на пару недель, — оптимистично заявил Норек и ушел к своему костру, над которым растянули широкий плащ и теперь варят кашу.

По паре плащей есть почти у всех крестьян, мои охранники натянули целый тент над своим костром. Все же люди с опытом к путешествиям по своей прошлой жизни.

Только, мне пора уходить, а оставлять свое воинство мыкаться по кустам я не хочу, вопрос с замком может решаться не один день и сидеть под непрерывным дождем — это просто ужасно.

Костры из мокрых дров и кустов сильно дымят, серая хмарь закрыла от наших взглядов не только замок, до которого четыре километра примерно, но и сам городок совсем не видно.

Рано или поздно кто-то из горожан обнаружит сидельцев и сразу же сообщит про такое дело в замок. Не уверен, что владетельный орт пошлет отряд человек в пятьдесят стражников разобраться с не прошенными гостями. Тогда у него самого останется не больше двадцати кнехтов в замке, а этого совсем мало, чтобы отбиваться от приступов.

Только я собираюсь сигнализировать Норлю о сложившемся положении вещей откуда-нибудь из башен замка или его донжона, впрочем, подойдет даже церковь, с помощью большой белой или серой простыни. Напишу условную цифру и вывешу за окно, так он, рассмотрит в бинокль, поймет и расскажет нашим командирам, что им придется сделать.

Когда определюсь с планом штурма и смогу по максимуму ослабить оборону замка.

Для этого отряду придется добраться до городка, как минимум, ну и проще всего тогда его захватить полностью. Сто семьдесят воинов, решительно настроенных, сделают это с легкостью и смогут наблюдать за окрестностями из теплых домов. Стоит рискнуть их жизнями ради комфорта, если альтернатива — только мокнуть в кустах и спать в воде.

Хорошо бы, чтобы в замке ничего не знали про захват города, отправили десять или двадцать кнехтов на проверку или уже начать искать пропавшую двадцатку стражников с одним из наследников орта.

Такой отряд стражи даже мои личные солдаты с легкостью перестреляют из арбалетов и пары луков.

— Все, гасите костер! Идем в город! — командую я своим и вскоре посыльные приводят Норека и остальных командиров крестьянского войска.

— Я со своими объезжаю городок по кругу и захожу с той стороны в ворота, чтобы никто не смог убежать. Вы заходите через ближайшие ворота, закрываете их и начинаете занимать дома по внутренней стене. Чтобы со второго этажа, а лучше с чердаков тоже контролировать все подступы к городу и, если орт замка рискнет на вылазку, чтобы он не застал вас врасплох.

— О, другое дело! Посидеть в тепле и поесть нормально! — радуются непритворно и сам Норек и остальные командиры.

— Так, чтобы никто не трогал баб и не насиловал их. Этот город — наши будущие жители и я так же сурово разберусь с насильниками и их командирами, — на этом шумная радость утихает. Все понимают, какие проблемы ждут начальство впереди. Если я выживу, конечно, что совсем не стопроцентно. Впрочем, за порядком может посмотреть и Мастер Норль, хотя бы за тем, чтобы не случилось очень уж зверских расправ и насилия над мирными жителями.

— Объедать народ можете, они здесь не бедные, скажете жителям, что я заплачу им на прокорм наших людей. Дома занимаете побогаче, чтобы сидеть в комфорте и в тепле, видеть сверху подальше. Часовых сами назначите, чтобы не спали на стене. Никаких вылазок из города, как бы вас не выманивали стражники. Сидите в укрытиях и стреляете из арбалетов и луков. Вот и все, не выходите за стену и не строите из себя полководцев.

Инструкции раздаю четкие, сам понимаю, что и останься я в городке, не факт, что смог бы погасить самоуправство вооруженных людей нам мирным населением. Ну, делаю, что могу и даже больше.

С другой стороны, когда сюда доберутся остатки восставших, они точно камня на камне не оставят от ухоженного и богатого городка. Разграбят его, сожгут половину домов и перетрахают все женское население, а мужиков убьют.

Всех, кто не успеет укрыться в замке.

А раз я собираюсь замок взять под себя, и воевать за него какое-то время, значит, и бежать жителям пока не куда.

— Так, Норль, записывай на своем языке:

— Одна полоса на простыни или покрывале — идете к воротам замка и делаете вид, что собираетесь его штурмовать. Придется лестницы сколотить, хотя бы несколько штук. Но, не лезете никуда, просто привлекаете внимание, и ждете, что я смогу сделать.

Приятель что-то строчит своим почерком на выданном ему обрывке бумаги, хорошо, что он немного грамотный мне попался.

— Две полосы означают следующее…

Норль послушно записывает и так я диктую ему разъяснение четырех знаков, которые он сможет разглядеть в бинокль, когда серая тьма тумана уйдет через какое-то время.

— Сам я вывешу знак, когда смогу нормально разглядеть окраины города, так что, на воротах и самом высоком доме обеспечь постоянное наблюдение круглосуточно.

— Сделаю, — хмуро отвечает приятель, понимающий, что моя затея может и не выгореть, как я ее задумал.

Ну, это такой большой риск, на который я должен пойти.

С моей НЕЗАМЕТНОСТЬЮ и ПРЫЖКОМ я смогу сделать больше сотни лазутчиков в замке.

Вот, если мне не хватит маны надолго, тогда я стану возможной жертвой облавы, и наша маленькая армия не сможет мне ничем помочь.

Только с грустью посмотреть, как мое тело за ноги повесят на крепостной стене.

И отыграться на жителях городка, как ни печально это мне понимать.

Все слова сказаны, инструкции выданы, и мы выступаем своей конной двадцаткой вперед, объезжаем городок с двух сторон и уже около противоположных ворот перехватываем первых беглецов. Которые заметили наше продвижение вдоль городской невысокой стены и побежали, а один и поскакал, но, все они попадают в плен, пока стена густого тумана скрывает замок и город друг от друга надежно.

До замка два километра и кричи, не кричи — никто не услышит, скоро подойдет и пехота, начавшая брать дома под себя с той стороны, судя по участившимся случаям попыток покинуть город особо верным своему владельцу граждан.

Наша цепь конников растянута с запасом и шансов убежать ни у кого точно нет, поэтому я слезаю с лошади, обнимаюсь с Норлем, Кнопфом и Кромесом.

Подхватываю свой мешок и быстрым шагом ухожу в туман, навстречу неизвестности. В таком густом мареве не трудно потеряться, но, к замку ведет очень хорошая дорога и я шагаю по ней. Через полчаса я уже могу рассмотреть вблизи стену, и вхожу в умение, подходя к настоящему подъемному мосту надо рвом, который сейчас поднят и закрывает собой ворота.

Сбоку от него имеется узенький деревянный мостик, который приводит к небольшой дверце сбоку от ворот.

Пока я накрываюсь еще одним плащом, чтобы меньше мокнуть, сажусь на мокрый камень и готовлюсь долго ждать, когда кому-то понадобится покинуть замок или войти в него в такую ненастную погоду.

Content

Иннокентий Белов
Новая жизнь
Вожак шайки

ПРОЛОГ

Глава 1 ОЧЕНЬ НЕДРУЖЕСТВЕННАЯ ВСТРЕЧА

Глава 2 БОЙНЯ ОКОЛО ПРИСТАНИ

Глава 3 МОРСКОЙ БОЙ

Глава 4 УДАЧНАЯ ТОРГОВЛЯ ЛОДКАМИ

Глава 5 ОТЛИЧНАЯ ТОРГОВЛЯ ДО ВРЕМЕНИ

Глава 6 ТВОРЮ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Глава 7 ПОГОНЯ ЗА КОНТРАБАНДИСТАМИ

Глава 8 ПЛОТНО ОБЩАЕМСЯ

Глава 9 ВСТРЕЧА С ЖИВУЩИМИ

Глава 10 ПРОЦЕДУРЫ В СКАЛЕ

Глава 11 НОВЫЕ СВЕДЕНИЯ И НОВАЯ КРОВЬ

Глава 12 ПРОДОЛЖАЕМ ВОЕВАТЬ

Глава 13 ХИТРЫЙ ХОД

Глава 14 СИСТЕМА ОСТАЛАСЬ С НАМИ

Глава 15 СУДЬБОНОСНАЯ ВСТРЕЧА

Глава 16 СБОР ТРОФЕЕВ И, НАКОНЕЦ, ТРАКТИР!

Глава 17 РАЗБОРКА ПО-ЛЕГКОМУ И РАЗГОВОР

Глава 18 ПРИВЛЕКАЕМ НАЕМНИКОВ И НОВЫЙ ПЛАН

Глава 19 СХВАТКА И ЕЕ РЕЗУЛЬТАТЫ

Глава 20 РАЗГОВОР С НАЕМНИКАМИ И ПРОКАЧКА

Глава 21 НОВАЯ СХВАТКА

Глава 22 ВТОРАЯ СХВАТКА

Глава 23 ВОЮЕМ ВМЕСТЕ

Глава 24 НА ПРИСТУП!

Глава 25 В ДОНЖОНЕ

Глава 26 ХЛОПОТЫ В ЗАХВАЧЕННОМ ЗАМКЕ

Глава 27 ПЕРЕГОВОРЫ

Глава 28 НАЧАЛО ШТУРМА

Глава 29 ФИНАЛЬНЫЙ ШТУРМ

Глава 30 ПОЛЬЗУЮСЬ ПОЛОЖЕНИЕМ ЗАВОЕВАТЕЛЯ

Глава 31 ИДЕМ ДАЛЬШЕ