Всегда война Часть 10

Глава 1

Станислав Сергеев

Всегда война

(Достойны ли мы отцов и дедов)

Книга десятая

Все события цикла вымышлены. Любые совпадения, аналогии, сходства являются случайными и не несут никакого злого умысла.

Глава 1

Мир 1942-го года

Москва

«Ну что, каникулы закончились!» — чуть ли не крикнул вслух, когда после возвращения из мира 1914-го года более подробно знакомился с оперативной обстановкой в мире 1942-го года. Ну а дальше последовала длинная череда непечатных и нецензурных фраз. Да уж, немного увлеклись мы показательным битьем морд во время Первой Мировой войны, да и получалось там все намного проще, чем в мире Великой Отечественной войны. Сказывался и общий технический уровень, и информированность противников о наших реальных возможностях.

Ну, скажем так, в мире 1942-го года ситуация приближалась к одной из важнейших точек — переходу глобальных разборок за «наследие потомков» в горячую фазу и конечно в попытке не дать Советскому Союзу воспользоваться все возрастающим военно-техническим превосходством, которое страна советов все быстрее и быстрее наращивала благодаря переносу производств из будущего и внедрения новых технологий.

Сталин был конечно в курсе наших приключений в мире 1914-го года, да мы сильно это не скрывали и даже по моему распоряжению передавали ему раз в два дня аналитику и отчеты по всему происходящему, руководствуясь обычным принципом — говори много, говори много правды, но не всю…

Ой как не нравилось ему до зубного скрежета, да и Берия сопел, но приходящие через портал эшелоны с продуктами, с нефтью и кучей других товаров, которые мы фактически скупали за бесценок, учитывая и общую разницу в цене золота и, особенно то, что в нашем мире золото теперь особо то и не ценилось, то СССР получил такой вот неслабый субвременной и копеечный ленд-лиз за который потом не придется расплачиваться десятилетиями. Но самое интересное — кто помогал? Царская Россия. От одной мысли о дикости всего происходящего у них там, в ГКО кипели мозги, но реальная польза от нашей авантюры уже была налицо. А когда отправленная с маяком группа в том мире достигнет Южной Америки и займется и там внедрением и созданием закупочных контор, то весь проект мира 1914-го года окупит себя на тысячу процентов причем несколько раз. А Южная Америка ой как богата, просто там все только начинается, ну а мы под шумок пользуясь местной коррупцией, скупим и месторождения, о которых никто пока не знает, и построим несколько заводиков двойного назначения.

Вот с таким настроением я опять ехал в своем «Тигре» по заснеженным улицам Москвы 1942-го года. Вроде как совсем недавно было первое заседание ГКО, куда меня ввели по желанию Вождя физкультурников, а столько всего произошло, да и в себе заметил определенные весьма знаковые изменения — мышление стало меняться. Видимо сказывался уровень вопросов, которые приходилось решать, да и появилась некоторая даже не ревность, не вредность, не жажда власти, а твердость в отстаивании интересов нашего мира. Это заметили многие в моем окружении ну и конечно не укрылось ни от наших новых союзников в нашем времени ни, конечно, от орлов Берии, которые и охраняли, и присматривали, чтоб я совсем не зазвездился. Ну на счет короны на голове, тут и без них были, местные товарищи-контролеры, готовые тут же ее подправить веслом, но поводов усомниться в своей адекватности я не давал. Но это так, лирика.

В сопровождении усиленной и многоуровневой охраны я снова прибыл в Кремль на весьма серьезное заседание ГКО, где будут обсуждаться вопросы противодействия новой Антанте, которая уже открыто приступила к реализации плана нападения на СССР.

Несмотря на неприятные новости, заседание ГКО, на которое меня вызвали в срочном порядке, проходило вполне спокойно, можно сказать, по-деловому. Паники и какой-либо нервозности я не заметил и не почувствовал, что успокаивало и вселяло определенный оптимизм. В принципе, мы все ожидали такое развитие событий и переход противника к активным действиям не стал неприятным сюрпризом, да и дату разведка вполне точно заранее определила. Ну с точностью плюс-минус неделя.

Учитывая, что в первую очередь на повестке будет обсуждение военной составляющей надвигающегося глобального конфликта, то слово сразу дали начальнику генштаба РККА Шапошникову, который четко, без ненужной воды, стал давать более конкретный расклад по стягиваемым к границам Советского Союза силам Антанты.

Я сидел и внимательно слушал одного из выдающихся специалистов в военном деле двадцатого века. Борис Михайлович четко всем собравшимся продемонстрировал, что вполне освоил и технику, и методы ведения докладов потомков: подключив кабелем HDMI свой личный ноутбук к большому жидкокристаллическому телевизору, который с некоторых пор уже постоянно висел на стене в кабинете Сталина рядом с большой картой Советского Союза с нанесенной на ней оперативной обстановкой. Шапошников с определенной сноровкой запустил подготовленную презентацию, которую составлял кто-то из пришельцев из будущего — явно чувствовался стиль и стал раскладывать по полочкам все нюансы предстоящего глобального противостояния.

Естественно до этого заседания ГКО мы несколько раз встречались и с Шапошниковым, и с Кузнецовым, и с Тимошенко, и с Жуковым, чтобы согласовать позиции и проработать план мероприятий на случай вторжения Антанты и Сталин, не только как главнокомандующий, но и как народный комиссар обороны, был в курсе этих встреч и совещаний, и, насколько я знал, даже пару раз прослушивал аудиозаписи, которые ему регулярно подгоняли доверенные люди Берии, которые с огромным удовольствием пользовались шпионскими штучками из будущего.

На экране мелькали схемы, графики, карты, даже спутниковые фотографии и все это сопровождалось очень дельным и весьма информативным докладом. Я, давно уже привыкший к манере подачи данных в нашем времени, тем не менее, с огромным интересом слушал, впитывая каждую фразу и каждую крупинку информации. В этом времени, как правило, подача любой информации существенно отличалась от привычной нам, как-то медленней, немного показушно, но это была отличительная черта этого времени и тут приходилось просто принимать как данность.

Что ж все было достаточно серьезно, но не смертельно. Конфликт, как таковой, разбивался на несколько обособленных театров боевых действий, как и в прошлом веке, во время Крымской войны, когда британцы атаковали русские города не только на Черном море, но и на Балтике, на севере, напав на Соловки, и на Дальнем Востоке. Правда везде агрессоры получили жесткий отпор. Сейчас ситуация явно повторялась, правда в более широких масштабах и особенно в количестве задействованных агрессором сил и средств.

На западном направлении у нас ситуация была двойственная: неразгромленный Вермахт на границах так и оставался огромной проблемой в виде медведя-шатуна — непонятно куда его качнет в следующий момент, германское руководство все еще колебалось. Поэтому на западном фронте СССР вынужден был держать огромную армию, фактически оголяя другие направления.

Но тут был большой плюс в том, что это направление было изучено и основательно отработано и при этом имело разветвленную сеть железных и автомобильных дорог. Многочисленные бетонные аэродромы, в срочном порядке строящиеся по всей линии соприкосновения, позволяли оперативно перебрасывать и применять имеющуюся в наличии реактивную авиацию, быстро захватывая господство в воздухе на нужном участке линии боевого соприкосновения. К тому же, несколько месяцев назад лично Шапошников разработал концепцию мгновенной переброски войск с помощью пространственно-временных порталов, и в рамках этой методики были задействованы несколько маяков, установленных на военно-транспортные самолеты и вертолеты, по которым можно было быстро провести перегруппировку, оперативно купируя любые прорывы и нанося удары в самых неожиданных местах. К тому же армия, развернутая на западном направлении, имела огромный боевой опыт и постоянно пополнялась новой техникой и командный состав на различных уровнях проходил подготовку и переподготовку с использованием разнообразных интерактивных обучающих систем. Поэтому любая отсрочка по времени играла за нас, позволяя нарастить боевой потенциал советских войск.

Вот и получалось, что в данной ситуации, прекрасно осознавая неустойчивость положения и мы, и коллективный запад одновременно давили на руководство Германии с разных сторон, стараясь как-то повлиять в нужную сторону. Для нас вообще было бы оптимальным вариантом, если б Германия опять озаботилась вопросом форсирования Ла-Манша и захватом Острова. Особых полезных ископаемых там нет и в данном случае Вермахт просто потеряет кучу времени и ресурсов, но с другой стороны, для них это намного лучше, нежели каждый день, регулярно и неотвратимо по всем городам, особенно по промышленным центрам получать орбитальные удары — об этом им было вполне ясно и конкретно указано, после того как они выполнили наше условие: в прямом смысле слова вырезав все руководство и актив западно-украинских националистов. А мы от себя еще пообещали, что в случае если Антанта все-же решится на агрессию против Советского Союза, первое что мы сделаем, это уничтожим все крупные военно-морские базы Грант-Флита, обеспечив, таким образом, подавляющее превосходство германского флота на море.

Еще одним из немаловажных факторов было возможное нападение американо-британского флота на наши базы в Баренцевом море и как показывали данные разведки, Антанта вполне так основательно готовилась нанести именно такой удар — тут все было логично, лезть линкорами в Балтийское море, нашпигованное минными полями никто не собирался.

Но и в этом случае нам было чем ответить — оба стратегических бомбардировщика после ремонта снова были способны выполнять задания, и груз корректируемых авиабомб для тяжелых кораблей Грант-Флита уже ждал своего часа на складах. А как такие бомбы расправляются с линкорами мы видели на примере того же «Гебена» в мире 1914-го года, который совсем недавно уничтожили аналогичной бомбой недалеко от Константинополя.

В принципе, в условиях подавляющего превосходства наших «стратегов» в воздухе использовать дорогостоящие противокорабельные ракеты не имело особого смысла. Поэтому и этот аспект противостояния тоже не вызывал особой обеспокоенности. Тем более атомная подводная лодка «Гепард», которую мы перебросили в этот мир, пройдя Атлантический океан наконец-то добралась в Баренцево море и, спрятанная в одной из бухт, ждала своего часа, чтоб начать резню подводным лодкам англо-американской эскадры, которые уже начали просачиваться в нашу зону ответственности и занимать позиции. Сейчас стоял острый вопрос по восстановлению минно-торпедного вооружения и наши, и местные ученые пытались срочно хоть как-то запустить в серию противолодочные самонаводящиеся торпеды. И не смотря на наличие рабочих образцов и мощный научно-технический задел из будущего, судя по докладам, что-то там у них не складывалось, сказывалось состояние станочного парка. Именно в рамках этой задачи у меня лежало несколько заявок за подписью Кузнецова по эксклюзивным станкам с ЧПУ, которые сталкеры выискивали в развалинах заводов нашего мира после того как им была озвучена богатая оплата за столь ценный товар.

Поэтому после проведения качественного и всестороннего анализа проведенного и генштабом РККА, и аналитической службой МО РФ, был сделан вывод что по обычной англо-саксонской схеме основной внешний удар по Советскому Союзу все же нанесут на Дальнем Востоке, что будет сопровождаться серией терактов и заговоров внутри СССР, для парализации системы управления государством и попыткой государственного переворота.

Но информация о переброске африканской группировки Антанты на Ближний Восток уже приходила не раз и подтверждалась из многих источников. Видимо в ближайшее время нас ожидали очень неприятные сюрпризы в Иране, где уже начались многочисленные провокации, подготовленные британскими спецслужбами. Но наличие германского африканского корпуса все равно как-то сдерживало прыть и англичан, и американцев, поэтому по оценкам генштаба РККА ближневосточный театр боевых действий на начальном этапе глобального конфликта будет иметь второстепенное значение. Тем более бакинские нефтяные месторождения были прикрыты двумя зенитно-ракетными комплексами С-300 из будущего усиленными несколькими «Панцирями» и двумя истребительно-авиационными полками укомплектованными модернизированными истребителями, оснащенными цифровыми радиостанциями и включенными в общую систему управления обороной стратегически важного района.

Видимо Сталин думал так же, и аналитику от разных ведомств изучал регулярно, поэтому, когда был поднят вопрос о возможных попытках государственного переворота, он коротко кивнул, мол «в курсе, продолжайте».

Еще одним немаловажным фактором было то, что ТВД на Дальнем Востоке имел огромные пространства, с малоразвитой системой железных и автомобильных дорог, не очень предусмотренных для глобальной переброски войск, что изначально предполагало сложности с парированием ударов в случае использования больших войсковых соединений. Единственное наше преимущество в данной ситуации, это только пространственно-временные маяки ну и конечно стратегическая и фронтовая авиация из будущего. Поэтому последние полтора месяца в условиях строгой секретности на дальневосточном театре боевых действий шло строительство системы долговременных аэродромов, предусмотренных для обслуживания скоростной реактивной авиации и лагерей для скрытого размещения моторизованных соединений Красной Армии. Так же проводились огромные работы по созданию сети радарных станций, для контроля воздушного пространства, да и спутниковая группировка получила указание по максимуму собирать информацию не только по Европе, но и по Дальнему Востоку, поэтому на столы специалистов генштаба регулярно ложились красочные высококачественные снимки военных и стратегических объектов пока еще, предполагаемого противника. Но на общем фоне, принятых мер явно было недостаточно, очень недостаточно, и даже учитывая наши фантастические, по меркам этого мира, средства разведки, оставалось слишком много белых пятен, которые требовали более пристального внимания, даже не смотря на наше послезнание.

На Тихом океане тоже все складывалось не так просто. Тема конфликта у пиндосов с японцами окончательно то не закрыта, слишком много перед Второй Мировой войной накопилось противоречий. До этого момента амеры целенаправленно давили японцев, перекрывая им каналы поставки продуктов и ресурсов, заставляя начать планомерную экспансию, при этом сами вкладывали огромные средства в свой ВПК, в надежде провернуть такой финт, как и в Первую Мировую, срубив огромные деньги на военных заказах. Поэтому для американцев вероятность получить в спину от самураев достаточно высока, даже при заключении сепаратного мира. Ситуация аналогичная с Германией — боевой потенциал воинов микадо был еще на очень высоком уровне, да и основные события 1942-го года, когда в нашем мире произошла серия крупных сражений, где японская армия и флот понесли тяжелые потери, еще не произошли, и скорее всего — не произойдут. А значит вся эта силища возможно вскоре обрушится на нас и тут надо принимать превентивные меры, но это будет обсуждаться чуть позже.

Очевидно, что в данной ситуации у янкесов был только один вариант — купить мир, чем они сейчас активно и занимались: несколько крупных американских банков уже открыли кредитные линии каким-то левым конторам, через которые средства будут переводиться на нужды японского правительства. Ну и на фоне такой вот дружбы, по косвенным данным они там вроде как, даже, начали делить с японцами и англичанами на будущие зоны влияния наш Дальний Восток. Это так, мне сообщили недавно, прямо перед выездом в Кремль на срочное заседание ГКО.

Шапошников, отвлекшись на минуту и сделав несколько глотков воды из полулитровой пластиковой бутылки, которые тут начали набирать популярность, заговорил про общую обстановку на Дальневосточном театре боевых действий.

Первый и главный вывод — объединенный флот Антанты пока не готов к проведению масштабных боевых действий против СССР в виду разбросанности по миру и тем, что в своем большинстве в той или иной мере завязан в мероприятиях по противодействию недавним противникам по Второй Мировой Войне. Это же касается и японского флота, основные базы которого в большей мере ориентированы на противодействие США на Тихом океане.

Да, на данный момент по данным разведки американцы в первом приближении уже договорились с японцами и накал боевых действий сразу стал спадать, но все равно основные базы существенно отдалены от границ с Советским Союзом и любые перемещения крупных группировок однозначно связаны с большими проблемами в логистике, которую придется срочно перестраивать. При этом, что характерно, сухопутной армии, чтоб обеспечить подавляющее превосходство над дальневосточными частями РККА, у американцев просто не было и им приходилось срочно формировать новые соединения, которые будут готовы к переправке к нашим границам в лучшем случае к началу лета.

Наш расчет на то, что Япония постарается дистанцироваться от конфликта, после нашей помощи, когда мы им через третьи руки слили настоящее местоположение американских авианосцев при атаке Перл-Харбора в декабре 1941-го года и демонстрации уничтожения в будущем американцами Хиросимы и Нагасаки с помощью ядерного оружия, не оправдался. Они умудрились слить пиндосам весь расклад по авианосцам, как, кто и когда им дал всю информацию, тем самым окончательно уничтожив любые, даже маловероятные возможности остаться в стороне и избежать прямой конфронтации с Советским Союзом и, что немаловажно, с Новоросским Экспедиционным корпусом.

В высшем руководстве Японии начинает превалировать мнение сухопутных генералов присоединиться к Антанте и, задействовав Квантунскую армию, усилив ее частями, разбросанными по гарнизонам Тихого океана, которые освобождаются после заключения мира с США, наконец-то напасть на СССР, отхватив большой кусок до того, как на Дальний Восток влезут американцы. Даже перспектива получения ответного удара с орбиты их не останавливала, видимо наша демонстрация в Германии была не настолько впечатляющей как мы предполагали, либо американские госдеповские бандюганы сделали самураям предложение, от которого они не смогут отказаться. Либо у них был туз в рукаве, который должен был либо полностью, либо частично нивелировать наши стратегические преимущества, основанные на технологиях из будущего. И вот это заставляло напрягаться.

Судя, по данным военной разведки переброска войск и явно выраженные подготовительные мероприятия со стороны сухопутных частей Японии на советско-маньчжурской границе уже начались и пока все соответствует известному в наше время плану нападения на Советский Союз «Кантокуэн».

Хотя японцы, после наших предупреждений, еще колебались некоторое время, но и тут американцы загнали ослика, груженного золотом и, в высшем руководстве Японии стали побеждать представители сухопутных войск, отодвигая флотских.

По мнению нашего генштаба, учитывая конфигурацию размещения основных ударных соединений, состояние дорог и метеорологические условия для применения авиации, наступление японцев возможно в течении полутора-двух месяцев, как раз с наступлением тепла.

Примерный состав Квантунской армии составляет около восемнадцати дивизий общей численностью в семьсот пятьдесят тысяч человек. С нашей стороны вдоль границы расположено сорок две дивизии общей численностью в миллион двести тысяч. Вроде как соотношение в нашу пользу, но протяженность театра боевых действий слишком велика и качественный состав, и вооружение наших соединений на Дальнем Востоке были не самым лучшими. Комплектация и снабжение проводилось по остаточному принципу — все лучшее переброшено на западный фронт, а самые боеспособные сибирские дивизии вообще принимали непосредственное участие в битве за Москву.

К тому же по данным разведки в ближайшее время ожидается переброска с тихоокеанского театра боевых действий около двадцати японских дивизий первой линии что существенно изменит соотношение сил. К тому же активно идет расширение и полевых и стационарных аэродромов для увеличения численности боевой авиации, причем несколько из них модернизируются руками американских специалистов явно для размещения тяжелых стратегических бомбардировщиков.

— Борис Михайлович, — перебил его доклад Сталин, — вы как считаете, начнут японцы войну против нас?

— Судя по приготовлениям — да. Они приняли решение. Тем более только-что стало известно о пропуске японцами нескольких крупных американских караванов с войсками и оружием в сторону Кореи.

— Какие силы в конечном счете против нас смогут выставить японцы и американцы на момент начала боевых действий на Дальнем Востоке?

— В Японии активно призываются резервисты и по оценочным данным в течении месяца, с учетом полного прекращения боевых действий на Тихом океане, против нас будет выставлено сорок дивизий общей численностью около одного миллиона семисот тысяч человек.

— Это серьезные силы.

— Помимо этого будет присутствовать американский экспедиционный корпус и его численность на начальном этапе оценивается минимум в четыреста тысяч человек. Есть информация о формировании частей из китайских и корейских добровольцев и там что-то по численности трудно предугадать. К тому же нужно учесть военные флоты и Японии и США, которые имеют абсолютное превосходство над нашим Тихоокеанским флотом. Тут я даже боюсь приводить цифры.

— Они нас решили закидать трупами?

— По всей видимости — да. К концу весны возможная численность объединенной группировки войск противостоящей нам на Дальнем Востоке может представлять около трех с половиной — четырех миллионов человек, не считая флотские соединения. А к середине лета добавится еще около семисот-девятисот тысяч человек, которые по их расчетам должны будут компенсировать огромные потери на первом этапе наступления, для сохранения боевого потенциала объединенной группировки войск противника.

— И какие ваши прогнозы?

— При таком соотношении сил Сахалин будет полностью потерян в течении двух недель, к середине лета японо-американские войска захватят Владивосток, Петропавловск-Камчатский, перерезав транссибирскую магистраль выйдут к Красноярску и получат возможность к наступлению во внутренние районы Сибири.

Сталин слушал, делавший пометки в блокноте поднял голову и внимательно посмотрел на Шапошникова, поняв, что тот имел в виду. А начальник генштаба, чуть кивнул головой.

— Это исходя из условий, что мы будем обороняться обычными силами и средствами, не учитывая наличия фактора в виде генерала Оргулова и его организации.

— Продолжайте, Борис Михайлович, что вы там приготовили совместно с потомками.

Шапошников, стоящий чуть ли не по стойке смирно перед большим экраном, немного замялся и четко и спокойно продолжил, озвучивая наш основной план, так сказать первичный уровень воздействия на противника.

В первую очередь это конечно переброска войск с использованием пространственно-временных порталов в четко установленные точки для развертывания воинских формирований РККА, прошедших и доукомлектование и дооснащение новой боевой техникой, средствами связи и ее подавления у противника. Так же четко был прописан план почти мгновенной переброски авиационных соединений и нанесение ударов по аэродромам противника и на линии боевого соприкосновения, и на стратегическую глубину, вплоть до уничтожения основной военно-транспортной инфраструктуры. После начала боевых действий обязательное нанесение ударов по крупным портам с использованием стратегической авиации и военно-космических сил. Решение об уничтожение стратегических промышленных объектов на территории противника и, что главное, нанесение ударов по правительственным учреждениям будет приниматься Верховным Главнокомандующим, но список целей уже давно был передан Сталину на рассмотрение…

Дальше снова пошли цифры, графики, выкладки и вот тут уже все выглядело не так уж и плачевно и в нынешней ситуации нам было бы вполне по силам отбиться и накостылять зарвавшимся англосаксам, но потери предполагались очень серьезные сопоставимые с тем что СССР потерял в нашем мире, а это было неприемлемо и это прекрасно понимали все, собравшиеся в этом кабинете.

— Хороший доклад, Борис Михайлович, видно, что была проведена огромная работа, учтены и проработаны многие моменты. Но, как мне кажется, все равно потери, которые понесет Советский Союз в вашем варианте развития событий, неприемлемы. И вы не рассмотрели вопросы применения противником оружия массового поражения, в том числе химического. Что скажете?

— Товарищ Сталин, пока, по данным военной разведки нет подтвержденных фактов, что противники проводят подготовительные мероприятия, предшествующие применению химического оружия. Тем более то, что мы указали в основном плане, учитываются имеющиеся в нашем распоряжении возможности, силы и средства только на данный момент, о которых противник может быть осведомлен с высокой долей вероятности. И прежде чем мы, с Сергеем Ивановичем начнем предлагать дополнительные шаги, которые смогут существенно поменять картину происходящего, хотелось бы услышать доклады товарищей Берии и Молотова, чтобы получить полную картину создавшейся ситуации не только с военной точки зрения, но и со стороны органов государственной безопасности и их разведывательных структур, и со стороны Народного Комиссариата иностранных дел по каналам которого проходит иногда весьма интересная и любопытная информация. Возможно по их каналам проходила информация по химическому оружию.

Сталин прищурив глаза смотрел на стоящего Шапошникова, с которым мы на мгновение встретились взглядами, что не осталось незамеченным. Чуть хмыкнув, он повернулся к Берии.

— Лаврентий, по твоей линии что можешь добавить? Думаю, в словах Бориса Михайловича есть смысл.

Берия встал, открыл перед собой папочку с распечаткой и с места начал докладывать по оперативной обстановке в стране и за границей, что попало в зону интереса его ведомства.

В принципе ничего особо нового я не услышал по сравнению с прошлым заседанием ГКО. Идет война и разведки противников и так работают в авральном режиме. Но в нынешней обстановке на территории СССР наблюдается вообще запредельная активизация разведывательно-диверсионной деятельности различных групп, связанных с британскими, американскими и германскими спецслужбами. Особый интерес проявляют конечно в первую очередь по отношению к пришельцам и ради получения крупинок информации, особенно по космическому проекту, были выведены из тени несколько глубоко законспирированных агентов про которых даже мы не знали, опираясь на архивы ФСБ нашего времени. Мелькнули несколько достаточно громких фамилий на которые даже не подумаешь, хотя, если поглубже копнуть, точно были персонами влияния. Вся эта запредельная возня говорит о том, что противник решил пожертвовать годами наработанными ценными агентами ради получения информации о наших возможностях. Еще один явственный сигнал, что западная цивилизация фактически пошла в новый крестовый поход и они на него бросают все свои силы, не считаясь с затратами и потерями.

Задействованы огромные ресурсы и грубые и наглые попытки перекупить высокопоставленных сотрудников иностранного отдела НКВД стали обыденным явлением. Много агентов пропадают из поля зрения — по всей вероятности их просто уничтожают, что тоже говорит о приближении горячей фазы глобального противостояния. Если до этого в особо специфичном мире спецслужб были какие-то негласные правила, то теперь они просто отброшены, началась прямая резня разведок.

По Германии и ее курсу тоже все было не до конца понятно, там шла тихая рубка между западниками, пытающимися втянуть страну в Антанту на правах пушечного мяса и представителями ярых национал-социалистов, настроенных на некоторое время успокоиться, отсидеться и осмотреться, с кем дешевле воевать и кого будет проще раздеть, раз Советский Союз показал такие зубы, точнее клыки.

— По химическому оружию что можешь сказать?

— Так же, как и у военной разведки по линии иностранного отдела НКВД информации о возможности применения оружия массового поражения противником не поступало.

— А по ядерному оружию?

— Тут все так же, как и в мире Сергея Ивановича. Все данные засекречены, ключевые фигуры, до которых мы не смогли дотянутся выведены из-под нашего удара и находятся под особой охраной. Но по сравнению со стартовым составом, который в США занимался разработкой ядерного проекта, это лишь жалкая копия и не факт, что им удастся достигнуть какого-либо результата, особенно при условии, что при переходе противостояния с США в активную фазу, мы в состоянии ударами с орбиты уничтожить любые объекты на территории противника, даже скрытые в горных массивах…

Я слушал Берию и с трудом сдерживал усмешку — он повторил почти слово в слово именно то, что я ему с свое время набросал в качестве аналитической справки по возможности открытого противодействия американской ядерной программе. Ну еще к тому — мы тут собираемся в ближайшее время запустить парочку спутников, которые будут не только смотреть, фотографировать и облучать радаром выбранные районы в поисках больших скоплений бронетанковой техники, они еще будут отслеживать изменение радиационного фона, что будет говорить о проведении экспериментов с радиоактивными материалами, и Сталин про это знал, аналитика по нашим перспективным разработкам тоже ложилась ему на стол, минуя многих заинтересованных лиц, в том числе и Берию, к которому в последнее время у Верховного накопилось много претензий.

— Лаврентий, у тебя все?

— Да, товарищ Сталин.

— Хорошо. Вячеслав… — обратился он к Молотову, — что у нас по линии НКИДа?

Теперь поднялся Молотов и тоже начал свой доклад, и опять ничем не удивил. По всем каналам шло жесточайшее давление и чуть ли не в прямом смысле вдалбливалась установка «идите на переговоры, делитесь». Причем переговоры предполагались чисто формально, все это было больше похоже на смягченный ультиматум обернутый в словесные кружева. Опять в качестве главного бенефициара нам подсовывали Ватикан, мастерски оставляя чуть ли не на каждом шагу следы из крошек, именно в сторону Собора Святого Петра в Италии. Хотя, в принципе, очень много работы в плане оперативного сопровождения формирования альянса было проведено именно католическими орденами, которые, полностью мобилизовав все свои силы и связи, вписались в тему организации антисоветского крестового похода. Учитывая мощнейшее влияние римской католической церкви в Южной Америке, мы ожидали резкое ухудшение оперативной обстановки и с той стороны, о чем было уже несколько звоночков со стороны прикормленных высокопоставленных информаторов в правительствах Аргентины, Чили, Бразилии.

Слушая все это, я не сильно то и волновался — все ожидаемо, единственное что было неприятно, что именно наши глупые не продуманные шаги, в смысле пришельцев из будущего, привели к такому вот глобальному изменению всей военно-политической картины мира.

Как только Молотов закончил свой рассказ, я решил наконец-то задать вопрос, на который не было прямого ответа ни у военной разведки РККА, информацию от которой мы получали фактически напрямую, ни у наших аналитиков

— Лаврентий Павлович…

Ко мне сразу все обернулись, а Сталин чуть поднял бровь, выказывая не то чтобы удивление, но было видно, что от меня не ожидали ничего такого.

— Слушаю вас, Сергей Иванович.

— Лаврентий Павлович, по опыту многочисленных государственных переворотов, которые совершали англосаксы за всю известную историю, они обычно предпочитают работать по шаблону. Рабочему, эффективному, но шаблону. Я может повторю прописные истины, но, как мне кажется, и это вполне логично, будет внешнее воздействие, то есть попытка интервенции, раскачивание внутренней ситуации, сначала дискредитация, а потом ликвидация либо нейтрализация высшего руководства и поддержка полностью подвластного, либо управляемого, что в принципе одно и то же, кандидата на высший пост в государстве. По поводу внешнего воздействия — понятно. Это сейчас военная сфера и мы будем обсуждать ситуацию более подробно. Раскачка ситуации в стране — тут уже нужно четко контролировать настроения населения и отслеживать попытки влияния на него и на уровне слухов, и через средства массовой информации. Я не исключаю возникновения нескольких мощных очагов эпидемии, то есть фактического применения биологического оружия массового поражения. О деятельности японского «отряда 731» мы все в курсе, раз Япония все же решилась влезть в эту войну. Но самое главное это человек или команда людей, на которых наши противники сделают ставку и попытаются поддержать и протолкнуть наверх в случае успешной нейтрализации нынешнего руководства СССР.

Вопрос каверзный, но не неожиданный. Сталин чуть-чуть насупился — кому понравится, что обсуждают его устранение даже в контексте защиты.

Но, тем не менее, он кивнул, в знак согласия что эта тема немаловажна и ответил вместо Берии, перехватив инициативу.

— Вы можете что-то сказать, Сергей Иванович? — голос Верховного вроде как был спокоен, но в нем чувствовалось напряжение и все находящиеся в кабинете это ощутили. Меня уже давно изучили вдоль и поперек, и прекрасно осознавали, что я просто так не буду выступать с пустыми разглагольствованиями, да совещание ГКО не то место где стоит просто так трепать языком.

— Ну, в данной ситуации и учитывая наш статус, мы можем только советовать и помогать информацией, вся оперативная работа так или иначе ложится на ведомство Лаврентия Павловича. Вся возможная архивная информация по этому направлению уже давно была собрана, систематизирована и передана. Но, товарищ Сталин, мы с вами в одной лодке, и поверьте я как никто озабочен и вашей личной безопасностью, и безопасностью членов Государственного Комитета Обороны и конечно стабильностью в военно-политической обстановки СССР и сохранению текущего государственного курса, и вы прекрасно осведомлены почему.

— К чему вы ведете, Сергей Иванович?

— Пока только интересуюсь этим вопросом, тем более есть определенные соображения и выкладки наших аналитиков. Естественно мы собираемся участвовать в максимально полной мере в надвигающихся событиях наравне с нашими предками, и очень бы хотелось быть уверенным, что англосаксы, в своей любимой манере, не устроят очередную смуту, получат все что хотят и захватят наших людей в качестве источников информации, и в качестве заложников.

Сталин чуть усмехнулся, но слишком криво, чтобы это выглядело искренне. Он коротко кивнул, в знак согласия. Берия, глубоко и обреченно вздохнул и мне стало немного не по себе. Значит реально что-то такое есть.

Да, дела неважные и это заставляло напрячься — я не сомневался, что наши противники имеют какой-то туз в рукаве, благодаря которому они смогут нивелировать все преимущества СССР полученные в результате сотрудничества с пришельцами из будущего. А ведь так же, как я недавно встречался с военными по поводу проведения военной компании против Антанты-2, правда, несколько недель назад, в рабочем порядке на объекте «Усадьба» мы встречались с Берией и, после обсуждения текущих вопросов, в разговоре с ним эту тему тоже поднимал, так для профилактики, а вот сейчас я решил еще раз напомнить и выяснить есть ли какие-то новости и подвижки.

— Так что вы хотели сказать, Сергей Иванович? — стал на меня давить Сталин, четко ощутивший недосказанность.

Я, чуть сжав губы и поскрежетав зубами, наконец-то решился высказаться о том, что давно не давало мне покоя, прекрасно понимая, что и где говорю, четко отдавая себе отчет о цене произнесенных слов.

— Скажу сразу, особых фактов нет, все больше на уровне интуиции и ощущений от неправильности происходящего. Но все же, я считаю все происходящее: перемещения войск противника, эскадр, активизация разведок с засвечиванием особо ценных агентов, давление на дипломатическом фронте — это большая операция по отвлечению внимания. Настоящий удар будет нанесен здесь в самом сердце страны с быстрым перехватом власти и захватом всех центров управления и ценностей так или иначе связанных, как они говорят, с «наследием потомков».

— Только интуиция? — напряженно спросил Берия, хотя было видно, как он немного расслабился и это я тоже отметил и взял на заметку. Очень похоже, что что-то такое есть и он испугался что мы со своей стороны накопали.

— Интуиция и холодный расчет разведчика, если можно обо мне так сказать. Англосаксы и те, кто за ними стоит столетиями или даже тысячелетиями грабили и обирали народы планеты. Думаю, у них накоплен огромный опыт воздействия на военно-политическую ситуацию. Ставить все на простой силовой захват самой большой страны с неразгромленной боеспособной армией с союзниками в виде пришельцев с до конца неизвестными возможностями, с непрогнозируемыми результатом и последствиями, это не их стиль. Они, по факту, на финише должны получить сверхприбыль. Это их сила и это их слабость. Поэтому, я думаю, у них однозначно заготовлено множество способов воздействия. И если посмотреть историю, большинство операций англосаксов то они всегда были многоуровневые и многовариантные.

Нарком внутренних дел, блеснув стеклами очков, заговорил, хотя и в его голосе более явно зазвучал акцент, что говорило о сильном волнении, видимо тема была больная для грозного наркома.

— Сергей Иванович, пока это общие слова и мне трудно понять куда вы клоните и чего хотите добиться.

Берия был на взводе, а вот Сталин, успокоившись, с трудно скрываемым удовольствием наблюдал за нашей перепалкой.

— Все просто, Лаврентий Павлович. Для проведения операции такого масштаба нужна определенная сила, то есть хорошо организованные, подготовленные, экипированные и информированные боевики, которые в состоянии преодолеть многоуровневую и основательно усиленную охрану ключевых фигур Советского государства. Из-за границы такие силы не завезешь — тут ваше ведомство все четко контролирует и сразу среагирует. Остается одно — предательство, то есть свои люди в окружении охраняемых персон, кто, так сказать, откроет черный ход в нужный момент, и военизированная организация, обладающая соответственным боевым потенциалом, кто реализует силовую составляющую операции. Вот тут и напрашивается простой вывод либо это группа военных, либо группа, имеющая отношение к государственной безопасности. НКИДовцы — интеллигенты и могут только заниматься коммуникационными вопросами. А учитывая количество точек необходимого воздействия причем в разных мирах, я с высокой долей вероятности предполагаю, что заговор есть и он объединяет так сказать недовольных и в нашем времени и в вашем, чтоб они смогли одновременно выступить и полностью парализовать не только управление Советским государством, но и всю систему перемещения между мирами, что является основным козырем в наших руках. В эту схему попадают многочисленные покушения и на меня и на других ключевых лиц из мира будущего, кто абсолютно лоялен к СССР и наши аналитики сходятся к мысли что группа Литвинова, которая вроде как была замешана в этом заговоре является просто ширмой для отвлечения внимания, а настоящие фигуранты заговора, кто отдавали команду на устранение тогда еще просто капитана Зимина, все еще на свободе.

Берия внимательно слушал меня и когда я закончил, дав ему слово, он на несколько мгновений замер, тщательно обдумывая ответ и все же заговорил, явно тщательно подбирая слова.

— Да, вы правы, Сергей Иванович. Мы так же рассматривали этот вопрос и сейчас в оперативной разработке находится три крупных группы, причем одна из них постоянно контактирует с вашими оппонентами в мире будущего.

— Это вы про тех армейцев что контачат с нашим генералом Латошиным?

— Именно.

— Этот канал утечки информации мы с вами обсуждали на недавнем совещании, и он под жестким контролем. Слишком все демонстративно делается. Опять нам показывают витрину.

Тут снова вмешался Сталин.

— Сергей Иванович, а вам не кажется, что вы дуете на воду?

— Я бы с удовольствием успокоился, но коллективный запад, как мы его называем, товарищ Сталин, никогда не будет рисковать и ввязываться в драку, не имея десятикратного превосходства и абсолютной уверенности в своей победы. В военном плане, как нам очень квалифицированно доложил Борис Михайлович, силы вполне сравнимы и паритетны, поэтому для них результат не известен вовсе.

— Я понял, что вы имеете в виду и вариант внутреннего заговора, как мы считаем, вполне реален. Что скажешь, Лаврентий? — и повернулся к Берии, который чуть заметно вздрогнул.

«Ой как-то там все непросто. Явно Берию недавно поставили в позу удивленного тушканчика и пользовали в неестественной форме» — подумал про себя, отметив такие вот невербальные проявления.

— В серьезной разработке две группы, которые отвечают перечисленным требованиям. Первая — военные, инженерный состав, финансисты. Все так или иначе пострадавшие от появления пришельцев из будущего, отстраненные от своих постов. Зафиксированы многочисленные контакты с западными спецслужбами по каналам Коминтерна и через еврейские связи. Уже неоднократно были замечены в попытках посадить своих людей на ключевые должности так или иначе связанные с возможностью сбора информации по технологиям из будущего. Сформировали несколько ударных групп путем кадровых перестановок своих людей на командные должности. Чуть позже подтягивают своих бойцов и в конце концов все подразделение получается полностью лояльным заговорщикам. Одна такая рота сидит в учебном танковом полку под Москвой, вторая в районе Сталинграда.

Для меня это было сюрпризом. Поэтому сразу выдал вполне очевидный вопрос.

— Они допущены к виртуальным тренажерам?

Берия оскалился.

— Нет конечно. Восстанавливают старую технику и через свои связи пытаются как-то поменять места дислокации поближе к местам базирования пришельцев и постоянно запрашивают новую технику, так сказать для повышения боеготовности. Но, к сожалению, новая техника идет только в боевые части и им в ближайшее время ничего не светит. А переводится на фронт — это не для них.

— Все настолько серьезно? — не выдержал Шапошников, которому очень не понравилось, что в его ведомстве происходят такие вот неприятные события.

Берия чуть усмехнулся, показывая таким образом, что у него все под контролем.

— Очень серьезно. Но пока, по нашим прикидкам, провести полномасштабную акцию в тех рамках, что указывал Сергей Иванович, у них недостаточно сил. За ними всеми ведется наблюдение, вычисляем всех фигурантов и особенно их контакты на западе.

— А вторая группа? — это уже не выдержал Молотов.

Берия снова переглянулся со Сталиным.

— А вот тут все не так просто. Мы пока сталкиваемся только с разрозненными фактами существования некой организации и несколько раз фиксировали низовых исполнителей, которые после соответствующей обработки показывали свою минимальную ценность. Есть косвенные данные, что у них существует постоянная связь с пришельцами из будущего, так как несколько раз были зафиксированы случаи использования оружия, средств связи и медикаментозных препаратов, не произведенных в наше мире и не прошедших по официальным каналам с регистрацией и в службе безопасности Новоросского экспедиционного корпуса и в нашем управлении, курирующем все военно-технические поставки из будущего.

О как, а вот про это я слышу в первый раз. Видимо тут идет глубокая разработка и возможно у органов госбезопасности СССР есть особый интерес к кому-то из моего окружения.

— Что скажете Сергей Иванович?

Я подумал и наконец-то решил выдать ту информацию, ради которой и затеял весь этот разговор на счет заговоров.

— Это все укладывается и в наши наблюдения тем более совсем недавно кое-что произошло.

Сталин напрягся и пристально смотрел на меня.

— Что именно?

— Кто-то пытался взломать защиту бортового компьютера орбитального спутника «Молния-2». Причем судя по времени, это происходило, когда спутник находился в западном полушарии вне наших средств объективного контроля. А это говорит о том, что по ту сторону океана у кого-то есть аппаратура спутниковой связи и минимум ноутбук.

— У них получилось? — с характерным акцентом спросил Сталин, что говорило о серьезном волнении.

— Нет. Там при соединении по цифровому радиоканалу нужно ввести логин, то есть сетевое имя, и пароль. Сеанс связи был короткий. Они подключились, попытались три раза ввести стандартные пароли и после того как их сеанс был расценен системой как попытка взлома, связь с этим абонентом была заблокирована и при появлении спутника в поле зрения наших стационарных станций сигнал об этом происшествии был направлен в отдел безопасности.

— Вы поэтому и подняли вопрос относительно возможного заговора? — проницательно сделал вывод Сталин.

— Именно, товарищ Сталин. Просто судя по всему, получается, что на стороне противника работает кто-то, кто знаком и с основами спутниковой связи и обладает вычислительной техникой из будущего, и что немаловажно, умеет с ней обращаться. А учитывая общую обстановку и мнение товарища Берии о наличии неизвестной глубоко законспирированной группы, методы которой ой как похожи на работу католических орденов то в свете возможного наличия в их распоряжении вычислительных систем из будущего, то нам стоит принять упреждающие меры по обеспечению дополнительной безопасности. Хоть это звучит гротескно и нереально, но иезуиты, имеющие в своем распоряжении современные средства связи и, возможно еще что-то из арсеналов спецслужб, могут нам доставить много неприятностей.

В кабинете на несколько мгновений наступила тишина. Сталин встал и несколько раз прошелся и подойдя к окну, так стоял еще пару минут, после этого он повернулся ко мне и спросил.

— Вы думаете, что кто-то из ваших людей перебежал?

Я ждал этого вопроса.

— Возможно. Есть несколько людей из нашего времени, судьба которых неизвестна. Вот только это простые бойцы, а не специалисты по спутниковой связи оснащенные специализированными компьютерами и цифровыми радиопередатчиками. Такая аппаратура на жестком контроле и от нас точно не уходила к противнику. Мы в связи с этой ситуацией проработали перечень оборудования что имели при себе люди Кульчицкого, что работали в Южной Америке и в Антарктиде и что, по идее могло попасть в руки к немцам на Украине при недавних событиях, когда эссесовцы попытались захватить установку перемещения во времени. И там и там нет информации о пропаже такого оборудования. Имелись в наличии просто передатчики радиосвязи, обычные ноутбуки, но специального оборудования для спутниковой связи ни у кого не зафиксировано. Да, несколько людей пропало, и немцы потопили корабль с простой аппаратурой радиосвязи, но там были всего лишь бойцы и не было никого кто-бы смог самостоятельно собрать из различных узлов такую систему. Причем мы же так или иначе слушаем эфир и, если б кто-то попытался воспользоваться средствами связи несвойственными этому времени, мы бы сразу зафиксировали. Отсюда можно сделать вывод что на стороне Антанты-2 работает кто-то из пришельцев прекрасно экипированный и разбирающийся в наших технологиях. И не исключаю вариант наличия у нас конкурентов в плане технологии перемещения во времени.

Глава 2

Глава 2

Опять бронированный «Тигр» в сопровождении охраны утробно урча мощным двигателем пробирается по заснеженным улицам зимней Москвы 42-го года. Я уже даже как-то привык к этой машине и особо не обращал внимание на непрерывную смену декораций на улице. Поэтому пока мы выбирались из центра Москвы, я, погрузившись в невеселые думы, без всякого интереса изредка посматривал на мелькающие дома через небольшое по размеру толстое пуленепробиваемое стекло с вмонтированной в него бойницей для стрельбы. Когда все это наскучило, развернул небольшой ноутбук с четырнадцати дюймовым экраном и углубился в изучение данных по высшему руководству Японии в этом времени.

Прошло несколько минут машина стала притормаживать, что меня немного насторожило, но сидящие на передних сиденьях бойцы охраны не выказывали тревоги, а Санька Артемьев, полностью отвечающий за мою безопасность и как тень, постоянно находящийся рядом, пояснил:

— Дегтярев хочет пересесть к нам в машину, пообщаться желает его Величество.

Я кивнул головой в знак согласия — Олег просто так скакать не будет, явно есть повод.

Прошло несколько мгновений, и в салон притормозившего «Тигра», хлопнув бронированной дверью и запустив за собой облако холодного воздуха, лихо заскочил мой друг, военно-морской головорез.

Дегтяреву срочно пришлось вернуться из 1914-го года, но к моему отъезду на заседание ГКО он просто физически не успел, поэтому подъехал чуть позже, прямо к Кремлю и влившись в ряды моей охраны, терпеливо ждал. Сейчас же когда мы подальше отъехали, выдержав нужное время он решил наконец-то пересесть ко мне в машину и переговорить.

Встретившись с ним взглядом, кивнул в знак согласия и сняв головной убор, нацепил на уши наше маленькое изобретение — аппарат для переговоров с минимальной вероятностью прослушивания.

Обычные наушники были дополнены ларингофоной гарнитурой, которая, закрепленная на шее, передает только колебания гортани, при этом полностью игнорируя внешние шумы, что активно используется в тех же ТПУ (танковых переговорных устройствах). Кстати самая прекрасная вещь для радиопереговоров в разведывательных выходах: можно комфортно переговариваться очень тихим шепотом.

Все это подключалось к небольшой коробочке, которая после включения начала не только активно забивать электромагнитными помехами любые сигналы из салона, но и совершенно случайно издавать резкие неприятные звуки различной интенсивности и частоты, чем-то напоминающие переговоры дельфинов под водой, что фактически полностью забивало любые схемы АРУ (автоматической регулировки усиления) микрофонных усилителей любых подслушивающих устройств, но на наши ларингофонные гарнитуры это никоим образом не оказывало воздействия.

Мы то с Олегом были в наушниках и могли вполне комфортно тихо переговариваться, не опасаясь быть подслушанными, тем более возникшие вопросы требовали быстрого и оперативного решения — ситуация в мире 1942-го года была на грани фактически выхода из-под контроля.

Вместо обычной нагловатой ухмылочки лицо Дегтярева выглядело как-бы спокойно и нейтрально, хотя я прекрасно знал, что он напряжен до предела.

Я как мог с подробностями обрисовал Олегу что было на последнем заседании ГКО и о том, что нам приготовили самураи.

— Ну что Серега? Попадос? Доигрались в прогрессоров? — выдал он, чуть скривившись, после нескольких уточнений.

— Ну есть такое. Реально в нас вцепились всей толпой…

— Понятно. Сначала ответь, что там за история с попыткой взлома спутников? Я не успел все изучить, сразу к тебе поскакал, ты ж тут по всем каналам связи в тревожные бубны лупишь как шаман-электровеник, вот я сорвался и к тебе.

— Да знаешь, какая-то мутная история. Когда «Молния-1» была на другой стороне «шарика», вне зоны прямой видимости наших средств контроля, была попытка авторизации.

— Это как?

— А вот так. Мы пока «Зарю» не вывели на орбиту, у низкоорбитальных спутников есть зоны радиомолчания. Вот в одном из таких окон кто-то и попытался по цифровому каналу подключиться к операционной системе основного компьютера спутника. Там ничего такого серьезного. Просто запрос, ответ, ввод стандартной пары «admin-admin». Попыток перебора паролей не было.

— Это что так просто можно сделать?

— Ну а ты что хотел. Наши технари ж все на коленке собирали, по-быстрому, вот с системой телекоммуникации особенно не мудрствовали — взяли стандартные частоты 2,4ГГц, ограничений по массе и размерам антенн не было, вот в прямом смысле слова и устроили WiFi сеть чуть ли не мирового масштаба. Ну а центральный компьютер на спутнике на стандартном линуксовском «дебиане» сваяли, дописав модули. Они там даже сейчас в процессе эксплуатации «софтину» допиливают, исправляя выявленные глюки.

Ну тут Олег тоже блеснул знаниями, все-таки мы оба были технарями.

— Хорошо, допустим. Я ж в этом тоже немного разбирают. Поэтому вопрос в чем: на спутнике большая антенна и мощный передатчик, ну а на поверхности? С простого ноутбука с его маломощным передатчиком до орбиты точно не достучишься.

— Вот-вот. Значит кто-то сумел отследить орбиту спутника, поставить и сориентировать моторизованную антенну, которая четко следила за проходом «Молнии» и провести короткий сеанс связи. Колхоз «Юный техник» здесь точно не прокатит. Работал кто-то, знакомый с нашими технологиями.

— Хоть как-то район передатчика локализовали?

— Работают. Диаграмма направленности антенны на «Молнии» достаточно широкая, поэтому хоть как-то локализовать место передатчика на поверхности с учетом времени весьма проблематично. Там получается пятно двести на двести километров. В общем задача поставлена, пусть работают, и к ним в помощь я спецов-математиков подтянул. И теперь спутник будет мониторить все высокотехнологические шумы в этом квадрате.

— Весело. Может поэтому пиндосы с подпиндосниками в этом мире такими борзыми стали?

— Может быть. Но знаешь, тут моя чуйка что-то помалкивает. Как ни странно, я все же склоняюсь к мысли, что тут что-то другое, хотя налицо явная утечка технологии. Да и западники решение о начале последнего крестового похода на СССР приняли уже давно, поэтому вопрос о попытке взлома…да и взлома то как такового то не было, просто попытка связи. Поэтому, по моему мнению, все оставляем открытым, работаем в стандартном режиме, просто будем менять протоколы и внимательно присматриваться.

— Понятно. Веселуха.

— Веселуха в том, чтоб если б не было факта несанкционированного сеанса связи, его стоило бы просто придумать — видел бы ты, как они на ГКО задергались. Сталин и Берия на этой волне очередной накат прессинга приостановили, пока ситуация не разрешится: на арене засветился новый игрок. А нам это только на пользу — реально не хватает времени на реализацию основных проектов, которые должны обеспечить фундаментальную независимость. А тут получили так необходимую паузу до того момента пока нас опять начнут сажать на крепкий и короткий поводок.

— Хорошо. Допустим, тут пока все не настолько критично, а самураи то чего задергались?

— Ну тут мы все немного лоханулись. Все же рассчитывали, что япы воздержатся от участия в глобальном конфликте, особенно после того как мы им слили перед Перл-Харбором местонахождение пиндосовских авианосцев, да и потом регулярно подкармливали инсайдом. Та же информация что пиндосы свободно читают их военно-морские шифры стоит очень дорого. Вот ведь гейши то неблагодарные.

— Ой какие неблагодарные самурайки. Что делать то будем? Серега, ты же понимаешь, что придется напрягаться по максимуму и покатушками на танках по Гейропе, как в мире 1914-го года, здесь просто так не отделаешься. Да и япы не такие уж и пугливые, у них в данный момент армия и флот практически на пике боевого потенциала и в отличии от тех же немцев, пока голове основательно не получали. Все основные крупные сражения, когда они начали системно получать по голове, у них происходили летом 42-го.

— Тут согласен, да и немцы то немного попустились, после того как мы им чуть ли не центральный полигон с орбиты разровняли, но затаились и ждут, куда ветер подует. Япы точно в курсах как под Берлином камушки с неба упали, но все равно, как тараканы, лезут к нам на кухню. И вот это настораживает. Дураков там по определению нет, значит есть фактор, который мы не учли и что, по идее, может дать противнику определенное преимущество в случае столкновения с пришельцами из будущего.

— Давай думать. Может была утечка какой-нибудь ключевой технологии, которую они смогут повернуть против нас? И попытка связаться с «Молнией» это результат именно этой утечки?

— Даже если бы и была какая-то утечка, то на той производственной базе, что они имеют, они ничего путного сделать не смогут за это время. Что они в состоянии противопоставить бомбардировкам с орбиты, если даже в наше время эта задача была решена лишь частично и очень ограниченно? Штучно собранные ракеты без многолетней испытательной программы ничего не решат. Тем более там надо развивать кучу смежных производств, проводить исследования по новым материалам. В условиях перегруженной экономики, заточенной на выпуск допотопных танков, винтовок «Арисака» и линкоров «Ямато», они ничего бы не успели смастерить, даже на коленке. А тут по мимо ракет нужны и специализированные средства поиска и наведения целей в космосе, а это мощные цифровые радарные системы. И как только они что-то такое попытаются включить и облучить наши спутники, мы сразу зафиксируем. Тем более с орбиты точно отследили бы любые глобальные испытания ракетной техники, да и ведомство Лаврентия Павловича копает глубоко и системно в этом направлении.

— Тогда на что могут рассчитывать япы? Получается, их первой волной пускают, прямиком под наши молотки. Они ж прекрасно понимают, что будут получать по голове и как обычно таскать каштаны из огня для англосаксов, но, тем не менее, все равно лезут как лемминги. Вроде как время камикадзе и тейсинтай еще ж не пришло — на фронтах у них пока все еще ровно.

— Тогда они точно имеют либо способ, либо гарантию от Антанты, что пришельцы из будущего не смогут в полной мере реализовать свое подавляющее техническое превосходство, тем более им же открытым текстом намекали, что сразу будут приниматься кардинальные меры по отношению к высшему руководству Японии. Мы ж цацкаться не будем и с орбиты точно императорский дворец раскатаем. Поэтому, сделать такое они могут, только применив оружие массового поражения, а какое оружие у нас япы разрабатывали?

— Только бактериологическое. Химическое то у всех есть, до ядерного им далековато.

— Вот…

Я задумался, да и Дегтярев замолчал.

— Олег, они должны быть уверены, что те болезни что они рассматривают в качестве оружия действуют на нас. Ведь за сотню лет, по идее, мы могли выработать иммунитет и, значит, та же сибирская язва, что они предполагали использовать против Советского Союза, может против нас и не сработать.

Олег прищурил глаза, как бы прицеливаясь, быстро прокачивая ситуацию, и тут же делая вывод.

— Япы или их союзники должны были провести испытания на ком-то из наших, чтоб быть уверенными в эффективности штаммов против пришельцев из будущего. Про антибиотики, намного более мощные нежели пенициллин, они уж точно все в курсе.

— Вот. Значит срочно звони медикам и узнавай заболевал ли кто из наших, да и из местных за последнее время какой-либо заразной экзотикой. Я почему-то уверен, что — да, но это списали на местные условия, и, скорее всего именно это стало сигналом на начало глобальной операции против нас и Советского Союза.

Отключив систему блокировки прослушки и сняв наушники, Дегтярев тут же взялся за радиостанцию и связался с Усадьбой, дав задание срочно сделать выборку по медицинским случаям среди переселенцев из будущего.

Олег долго переговаривался со штабом по защищенной связи и по тому как его лицо вытянулось, я понял, что новости не очень и мы действительно копали в нужном направлении.

— Санька, стоп колонна, — дал команду Артемьеву, который давно прислушивался к разговору и сам прекрасно понимал, что происходит, поэтому четко связался с машинами охраны.

Колонна замерла, и тренированные бойцы охраны высыпали на улицу, четко перекрывая все подходы к замершим машинам и беря на контроль возможные точки с которых по нам могут открыть огонь. Несколько мгновений и к ним присоединились бойцы охранного подразделения специального полка НКВД.

Немногочисленные прохожие с удивлением рассматривали развернувшуюся картину необычных боевых машин, но присутствие суровых сотрудников НКВД не располагало к дополнительному интересу.

Мы опять нацепили наушники и ларингофоны, чтоб пообщаться, так сказать, без лишних ушей.

— Ну что, Олег? Угадали?

Дегтярев поджал губы и чуть скривился.

— Угу. Было несколько не совсем обычных случаев заболевания сибирской язвой и бубонной чумой. И все на Дальнем Востоке. Летальных случаев не зафиксировано, так как наши медики сразу сработали быстро и четко. Но страдал в основном молодняк и вот что интересно, подборка больных уж очень интересная.

— Поясни.

— Двое разнорабочих на танкоремонтном предприятии, молодой и пожилой, девочка-лаборант, пожилая женщина-библиотекарь, инженер, боец спецназа, даже офицер из летунов.

— Летунов? — я удивленно поднял брови. Летчики у нас вообще считались отдельной кастой неприкасаемых и защищались в первую очередь, а тут такой вот поворот, но Олег поправился.

— Капитан из службы аэродромного обеспечения.

— Все равно, нехорошо. И что дальше?

— Тебе это ничего не напоминает?

Я невесело ухмыльнулся, понимая куда ведет Олег.

— Тестирование на разных социальных группах и возрастах.

— Вот-вот. То, что случаи были разрозненными и раскиданными по достаточно большому ареалу что и не вызвало особого интереса ни у нас, ни у медиков, ну а вот в таком разрезе если посмотреть, все становится уж очень интересным. Вопрос в другом — что будем делать с этой фигней? В случае если по нам начнут работать бактериологическим оружием мы, конечно, отобьемся, практика есть, вот только все меры безопасности существенно снизят и нашу скорость реакции, и соответственно боевой потенциал. Ну а представь каково перебрасывать войска через порталы, при условии, что будет велика вероятность целые войсковые соединения заражать бубонной чумой или сибирской язвой? Какой-нибудь козел разобьет банку с зараженными блохами и задолбаемся потом лечиться и блох вычухивать… Ну это полбеды, а то что вся система подпространственных переходов будет полностью дискредитирована это будет очень серьезным ударом. И когда это станет понятно, тут же снова нарисуются фрицы, чтоб закончить начатое, на наконец-то заполучить наши земли и рабов-славян и плевать они будут на наши орбитальные бомбардировки.

— Н-да, картинку ты нарисовал грустную, но как ни странно очень близкую к реальности.

— Что будем делать, Серега? Это серьезный попадос, тут нужно подходить системно и вломить так, чтоб супостаты даже во сне боялись бы на нас косо смотреть.

— Остается одно — звонить Сталину и устраивать вторую серию сегодняшнего заседания ГКО. Тут без вариантов, да и тебя возьму с собой, будешь там играть роль отмороженного спецназовца, периодически лязгая клыками в предвкушении близкой драки.

Олег сразу понял мою идею.

— Хочешь размазать общее внимание в момент принятия стратегического решения?

— Именно. Они и так меня одного специально ввели в ГКО чтоб давить толпой, периодически меняя авторитетных «давильщиков», а так ты их поотвлекаешь. Пора и нам немного переходить в атаку и показывать зубы…

Сняв наушники и отключив вредно визжящий прибор, я взял трубку дуплексной радиостанции с системой шифрования и вызвал через коммутатор приемную Сталина. Поскребышев, что удивительно, практически сразу меня соединил и я, через несколько секунд услышал в трубке узнаваемый голос, в котором проскакивал характерный акцент, что говорило о серьезном напряжении говорящего.

— Добрый вечер, Сергей Иванович. Мне уже доложили компетентные товарищи, что вы не поехали в Усадьбу, а остановились на улице и проводите какое-то совещание со своим другом. Видимо, достигли каких-то результатов?

— Да, товарищ Сталин, и по этому поводу хотелось бы снова и срочно собрать Государственный Комитет Обороны.

Я сидел и молча слушал тихое шипенье и далекое потрескивание в трубке, так называемый электронный шум, пока абонент на том конце провода, если так можно сказать про многоуровневую зашифрованную систему связи, размышлял над моими словами и принимал решение.

— Хорошо, Сергей Иванович, возвращайтесь, — раздался громкий и четкий голос Сталина, причем с трудом поборол наваждение, как будто собеседник находился рядом.

— Если вы не против, я буду не один, конечно с соблюдением всех мер безопасности.

В трубке я явственно услышал легкий смешок.

— Берите вашего друга. Мне давно хотелось на него посмотреть, много про хорошего слышал от уважаемых людей…

Прошло три часа, и вот мы с Дегтяревым сидим на жестком кожаном диване в приемной Сталина в ожидании подъезда членов ГКО, которые после окончания сегодняшнего совещания уже успели разъехаться, и собрать их снова было весьма непростым делом…

Пока было время, Поскребышев, вызвав сопровождающего, отправил нас с Олегом в столовую, где мы вполне неплохо перекусили и вернулись снова в приемную, и попивая чай, ждали начало заседания. При этом Сталин явно не прекращал работать и к нему на прием постоянно приходили многочисленные посетители, некоторых из которых я узнавал по историческим фотографиям. Действительно легендарное время. Тот же Грабин, конструктор ЗИС-3, пробегая мимо меня тоже узнал, а так как он давно был допущен к информации о пришельцах из будущего, кивнул головой, показывая расположение и уважение, что от такого своенравного человека было очень серьезным знаком.

Но время шло. Вот пришел Берия, и поздоровавшись и со мной, и с Олегом, сел рядом, тут же появился Молотов, а за ним с интервалом так минут в пять в приемную зашли Шапошников с Жуковым.

После появления военных, видимо получив сигнал, Поскребышев встал и четко проговорил:

— Товарищ Сталин ждет вас, проходите.

Мы прошли в кабинет, расселись так же, как и несколько часов назад, только рядом со мной теперь примостился Дегтярев, в своем видавшем виды боевом камуфляже, ярко выделяющийся среди государственных и военных деятелей.

На улице уже был поздний вечер и зимняя чернота за окнами, подкрепленная не слишком яркими электролампами в кабинете Верховного, добавляла определенного негатива в состояние собравшихся людей. Да и причина была весьма серьезная.

Сталин, выглядевший очень уставшим, чуть растягивая слова, заговорил.

— Товарищи, как вы все знаете, Сергей Иванович несколько часов назад связался со мной и попросил собрать экстренное заседание ГКО. Думаю, для этого есть особые причины, поэтому мы не будем тянуть время и дадим сразу слово генералу Оргулову.

Как только он закончил свою короткую речь, как бы в подтверждение его слов гулко ударили большие напольные часы в искусно украшенном и лакированном деревянном корпусе. И я, да и все остальные на мгновение отвлеклись на это звуковое сопровождение, бросив взгляды на произведение искусств неизвестных мастеров, показывающее одиннадцать часов вечера.

Не делая театральных пауз и не фиксируя смысловые якоря своего доклада, выделяемые интонацией, я быстро изложил наши с Олегом предположения и то как мы начали искать факты, что накопали и к каким пришли выводам, особенно акцентировав внимание на тех проблемах, которые мы можем получить, если противнику удастся заразить переходные камеры пространственно-временных порталов.

Когда я закончил, в кабинете наступила тишина, а Сталин чуть откинувшись на спинку кресла прищурив глаза смотрел на меня. Он понимал, что я не шучу и не пугаю.

— Все выглядит логично, Сергей Иванович. Я читал в вашей аналитической справке про японский отряд «731», который занимается разработкой биологического оружия.

— Так точно, товарищ Сталин. Именно японцы из этого отряда провели полевые испытания в Китае, засыпав большой город блохами, инфицированными возбудителями бубонной чумы. В этом направлении они продвинулись дальше всех. Поэтому, как мне кажется, желание начать наступление в теплой время года обусловлено не сколько возможностью беспрепятственного прохождения бронетехники по нашим посохшим дорогам, а самым благоприятным временем для распространения зараженных блох. В холода, когда все одеты в теплую одежду, они будут просто не эффективны и биологически мало активны.

Учитывая, что блохи великолепно размножаются в подвалах, то, я думаю, а точнее уверен, это весьма эффективное средство для временного или даже постоянного выведения из строя системы бункеров в нашем времени.

Люди, на которых они проводили испытание находились в разных населенных пунктах, принадлежат к разным социальным группам и что немаловажно к различным подразделениям, можно предположить о наличии разветвленной глубоко законспирированной разведывательно-диверсионной сети противника, члены которой имеют доступ к переселенцам из будущего.

Высказав свое мнение, я замолчал, чуть откинулся на стуле, и с интересом смотрел на Сталина отслеживая его реакцию. И, увидев, как он жестко сжал зубы, перевел взгляд на Берию, который, прекрасно понявший, что происходит и чем ему грозит такой прокол, побледнел и дрожащими руками снял очки и стал их демонстративно протирать, панически пытаясь найти выход из сложившегося положения и как-то спасти свою жизнь.

В кабинете наступила тишина и слышалось только отчетливое ритмичное цоканье механизма пресловутых напольных часов. Все боялись пошевелиться и ждали что скажет Вождь.

— Вы уверены, Сергей Иванович?

— Стопроцентную гарантию дать не могу. Но факты болезни бубонной чумой и сибирской язвой нескольких переселенцев из будущего зафиксированы и нашей медицинской службой и, я уверен, вашей тоже. У нас нет информации о всех случаях, но что-то мне говорит, что, если нормально копнуть, такую же картину заболеваний среди разных слоев населения мы обнаружим и среди граждан СССР, что может говорить об предварительных испытаниях боевого бактериологического оружия.

— И какие ваши конечные выводы?

— У нас действительно есть полтора-два месяца в запасе. Я так мельком просмотрел информацию о скорости размножения блох, времени созревания полноценного потомства, биологическим особенностям — думаю у нас есть полтора-два месяца в запасе. Причем, как показывают наши исторические материалы, средняя производительность японских рассадников составляет десять-пятнадцать килограмм в месяц. Если к процессу подключатся мощности Америки, то конечно все будет серьезнее, но, думаю, этот козырь японцы хоть на какое-то время оставят под своим контролем. Поэтому я предполагаю, что противник будет использовать данное оружие очагово, по четко очерченным объектам и группам людей. Глобального варианта они просто не потянут. Нет ни носителей для доставки, нет ни нужного количества, а самим им наступать по территориям зараженным опасными насекомыми тоже не интересно. К этому стоит учитывать еще инкубационный период, в среднем два-шесть дней, плюс время, необходимое для выхода болезни на пик, когда заболевшая группа полностью или частично теряет и боевой потенциал, и возможность обслуживать технику. Поэтому в нашем случае только диверсии, хорошо подготовленные и скоординированные.

— Вы думаете, что мы успеем провести медицинские профилактические мероприятия и провести вакцинацию?

— И это тоже. В нашем времени есть репеленты от всяких кровососущих насекомых, плюс проведение всякого рода профилактических мероприятий. Насколько я знаю, в этом отношении специальные службы по медицинскому контролю СССР всегда были на очень высоком уровне, наверно их нужно соответственно сориентировать. Ну а на счет вакцинации, тут не знаю, частично может и успеем, но, к сожалению, это не совсем мое направление.

— Хорошо, — задумчиво проговорил Сталин, — Лаврентий, а ты чего скажешь? — тут же перевел стрелки разговора на новую жертву.

Бледный Берия встал и попытался что-то выдать, но всем и так было понятно, что именно в данном вопросе он плавает. Да, про «Отряд 731» он был в курсе, и про разработки бактериологического оружия японцами прекрасно знал, но вот то, что на территории СССР была проведена масштабная акция по тестированию эффективности этого оружия на гражданах так сказать в естественных условиях обитания, он не был в курсе, за что и готовился получить смертельную пилюлю в затылок.

— Садись, — бросил, будто выплюнул разозленный Сталин, — потом поговорим. Какие еще есть соображения?

Как ни странно, опять на себя обратил внимание Шапошников и получив разрешительный кивок от Верховного, он, не вставая, с присущей ему спокойствием и тактом, обратился ко мне.

— Сергей Иванович, то что вы доложили членам Государственного Комитета Обороны очень серьезно, и я, прекрасно зная вас и вашу команду, — кивок в сторону Дегтярева, — считаю анализ обстановки и что, главное, выводы, очень вероятными. Скорее всего вам удалось нащупать именно ту недостающую деталь, на которую наши противники сделали ставку. Очень похоже, очень. С точки зрения военных, в данной ситуации, мы вынуждены будем перейти в глухую оборону, что практически равносильно проигрышу. Тем более под удар попадают именно самые боеспособные части, которые мы перебрасываем с помощью порталов.

Шапошников сделал паузу, чтоб его слова были правильно поняты всеми членами ГКО и продолжил.

— Я недавно озаботился этим же вопросом и проштудировал всю имеющуюся у ВАС информацию как раз касаемо биологического оружия у наших противников…

Его слова вызвали некое удивление у Сталина.

— … ну и в рамках того, сможем ли МЫ его применить в качестве одной из мер крайнего характера.

— То есть, Борис Михайлович, вы разработали план ведения бактериологической войны? — задал вопрос Сталин, в глазах которого был неподдельный интерес, он даже подался немного вперед, положив локти на стол.

— В общих чертах. Мне, как военному теоретику были интересны все виды вооружений мира будущего и как мы их сможем применить в случае крайней необходимости. Поэтому работы проводились совместно с военными и гражданскими специалистами мира будущего согласно общего плана изучения «Наследия потомков». Работа еще не закончена, но определенные выводы мы смогли сделать.

— Интересно, какие? Поделитесь.

— При начале глобальной войны с применением бактериологического оружия, с нашим нынешним уровнем развития медицины, связи и транспорта, мы не в состоянии будем избежать неприемлемых потерь среди населения СССР. Это касается и остальных стран. Поэтому, я думаю, что наши противники пришли так же к мысли, что использование подобного типа вооружений будет иметь только локальный характер с последующими жесткими мерами карантинного и медицинского характера. Учитывая, что наши противники изначально предполагают захват территорий, заводов, фабрик, электростанций, то, скорее всего, они не заинтересованы в получении пустых городов, заваленных трупами, в которых свирепствует эпидемия и время восстановления промышленности, добывающей сферы и жилого фонда будет исчисляться годами.

— Они нас идут уничтожать! — не согласился с ним Сталин.

— Да, конечно, товарищ Сталин, но, как вы знаете, изначально причиной и задачей Второй Мировой войны были экономические задачи, и противники обязательно должны получить реальную экономическую выгоды, причем все — и американцы, и немцы, и британцы, и японцы, ну и их сателлиты. Поэтому они будут до самого последнего момента будут откладывать глобального применение оружия массового поражения. И выводы Сергея Ивановича о точечном и диверсионном характере использования бактериологического оружия я полностью поддерживаю.

Поэтому, в данной ситуации я вижу следующие пути решения: защитить порталы, при условии применения жестких мер противодиверсионного характера, думаю Сергей Иванович сможет это легко реализовать, он у нас специалист по таким делам. И, насколько я знаю, наши потомки основательно потрудились в этом направлении, чтобы технологии перемещения во времени не попали в чужие руки. Поэтому в данный момент, как мне кажется, на повестке дня стоит основной вопрос в защите высокомобильных частей, с помощью которых, используя системы порталов, мы планируем организовывать активную оборону.

Ну и я решил подать голос снова, так сказать в защиту Лаврентия Павловича.

— Товарищ Сталин, разрешите?

— Говорите, Сергей Иванович.

— Мероприятия по контрразведывательному обеспечению практически всех проектов идут установленным порядком и без нареканий. И претензий к работе органов государственной безопасности Советского Союза в общем и в частности к товарищу Берии у нас нет.

Я сделал паузу, давая опять присутствующим в кабинете осознать сказанное. Удивленно-благодарный взгляд Берии, в котором засветилась надежда был весьма и весьма показателен. Да и Сталин подобрался и чуть усмехнулся, прекрасно понимая, куда я клоню.

— За двадцать лет существования советской власти была создана одна из самых эффективных спецслужб мира, и нам сейчас противостоят те же католические ордена история которых насчитывает десятки веков, и из них как раз и выходили специалисты, которые поднимали спецслужбы наших противников. Поэтому я считаю любые оргмероприятия принятые по отношению к руководству органов госбезопасности страны в такое время ненужными и даже опасными. Даже мы, ваши потомки, с трудом сумели отыскать систему во всех этих событиях и то опираясь на мощнейшие системы компьютерного анализа.

— Так чего вы добиваетесь, Сергей Иванович? — добавив чуть раздражения в голос, произнес Сталин.

— План мероприятий на основании вновь полученной информации мы бы хотели, как и раньше, разрабатывать совместно с Лаврентием Павловичем.

Сталин прищурился и с легкой ухмылкой глянул на Берию, мол поживи еще, но это, последний прокол.

— Хорошо, Сергей Иванович, мы ценим ваше постоянство. Теперь хотелось бы услышать соображения членов ГКО что мы сможем предпринять в данной ситуации.

В разговор вступил Жуков, как известный специалист по японской армии, началось обсуждение военных и политических аспектов проблемы, а я замер от пришедшей в голову простой мысли, как можно все провернуть и опустил голову никого е слушая, прокачивая разные варианты. И так увлекся, что очнулся только получив ощутимый удар в бок от Дегтярева.

— Чего? — возмущенно обратился к нему, как когда-то очень давно на лекциях в нашем военном училище.

Олег кивнул головой на Сталина, который с некоторым удивлением и раздражением смотрел на меня.

— Сергей Иванович, что с вами? Я к вам уже три раза обратился! Вы как будто заснули.

Тут снова нарисовался Дегтярев, в своей солдафонской манере вскочивший и обратившийся к хозяину кабинета:

— Товарищ Сталин, это у него еще с военного училища. Когда что-то «гениальное» придумает, то так зависает. Думаю, товарищ генерал-майор нас тут всех сейчас удивит.

Сталин громко хмыкнул, показывая, что оценил смелость и юмор военно-морского головореза из будущего, но снова посмотрел на меня.

— Ну что, Сергей Иванович? Неужели ваш друг прав и вы придумали что-то неожиданное.

Тут я встал.

— Так точно, товарищ Сталин. Есть мысли как тут все переиграть и полностью смешать карты всем нашим противникам.

— Слушаем вас, товарищ генерал-майор.

— Начну издалека, так сказать с общеизвестных и элементарных вещей. Как говорится — лучший бой, это когда сидишь на холмике и наблюдаешь за тем, как бывшие союзники-противники режут друг друга. Поэтому за те полтора месяца что у нас остались, нужно будет сделать много всего. В первую очередь я выношу на рассмотрение Государственного Комитета Обороны вопрос о принятии решения о нанесении удара тактическим ядерным боеприпасом малой мощности по базе расположения японского «Отряда 731», где проводятся основные разработки по биологическому оружию. Там нужно демонстративно все выжечь и показать серьезность наших намерений, известив при этом всех заинтересованных лиц.

Все замерли — реально серьезное предложение, а я продолжил.

— Второе. Сразу после вывода на орбиту обитаемой боевой космической станции «Заря» подготовить несколько сверхтяжелых каменно-бетонных снарядов и сбросить их одновременно цепочкой в Тихий океан вдоль побережья Японии. Надо конечно будет рассчитать массу, точки падения, но в результате мы должны получить мощную, протяженную волну цунами, которая полностью смоет все японское тихоокеанское побережье, где у них сейчас идет основной товарооборот и, что самое главное, рыболовство — которое обеспечивает их продуктами питания.Цунами — народный страх японцев, пусть потом трясутся в священном ужасе и знают, что Советский Союз им это проклятие может устраивать на постоянной основе и они ничего не смогут противопоставить. Несколько серий бомбардировок и в Японии начнется голод.

Сталин сразу оценил идею, чуть наклонил голову, так же, как и я несколько минут назад, прокручивая в уме услышанное.

— Разумно.

Ну а Дегтярев тихо, но так чтоб все слышали, прошипел: «Ну ты Серега и дал, реально всем будет весело».

Шапошников, уже что-то накидывал в блокнот, видимо просчитывал новые вводные и как это все можно вставить в разработанную генштабом РККА операцию по противодействию японо-американским войскам на Дальнем Востоке.

Но я и тут не успокоился, и положил, так сказать, вишенку на торт.

— Ну и последнее, и самое главное. Необходимо будет полностью выложиться и иностранному отделу НКВД СССР, и Главному Разведывательному Управлению Генштаба РККА ну и нашим службам, проведя сверхсекретную операцию на территории противника. Но если получится, то будет очень весело и показательно.

— Излагайте, Сергей Иванович, мы уже ничему не удивимся, -даже как-то весело выдал Сталин.

— Хорошо. Японцы, американцы и британцы заключили перемирие, но врагами быть не перестали — слишком много крови пролито. Причем это все равно не так уж и сильно афишируется в средствах массовой информации в САСШ. На момент нанесения нами ударов по Японии, я уверен, крупный экспедиционный корпус американской армии уже будет переброшен в Китай. Мы же, используя наше технологическое преимущество, синтезируем этих же блох, мышек, сурков и так далее, зараженных теми же болезнями, что японцы собирались использовать против нас и устраиваем вспышки инфекционных заболеваний в крупных промышленных и портовых городах САСШ, причем оставив после себя следы, четко ведущие к японцам. Плюс серия провокаций с помощью китайских товарищей переодетых в японскую военную форму в местах расположения американских частей, тем более для янки все ускоглазые на одно лицо, и они вряд ли смогут четко определить, что их патрули вырезали не японцы, а переодетые китайцы, или манжурцы. В итоге мы получаем хорошо замотивированный кровопролитный конфликт среди группировки противника, особенно когда новости из Северной Америки о применении японцами биологического оружия достигнет американского экспедиционного корпуса в Китае. Ну а правительство Японии будет извещено, что пришельцы из будущего, после всей неблагодарности, основательно задумались над тем, чтобы японский язык сделать таким же мертвым, как и латинский, и готовы использовать для этого весь свой военный потенциал. Ну и только правительство СССР во главе с товарищем Сталиным в состоянии скорректировать устремления потомков из будущего.

— Да, Сергей Иванович, лихо вы все расписали. Прямо настоящий Армагеддон как в вашем мире, — наконец-то после долгой паузы выдал Шапошников, — но если все будет реализовано, то мы получим Квантунскую армию на своей стороне в качестве бесплатного пушечного мяса.

Глава 3

Мир 1942-го года

Кремль

Сталин с легкой усмешкой наблюдал за сидевшим перед ним бледным Берией. Полчаса назад все участники незапланированного продолжения заседания ГКО разъехались по своим делам и в кабинете остался только нарком внутренних дел, с которым Верховный демонстративно хотел серьезно поговорить о допущенных просчетах в работе органов государственной безопасности. Во всяком случае так поняли все, кто недавно покинул стены этого кабинета.

Выдержав необходимую паузу Сталин заговорил.

— Ну что, Лаврентий, плохой из тебя актер получился. Слабый. Раскусил тебя Странник. Правда, что странно — не захотел он тебя топить окончательно и вроде как даже заступился, хотя есть за что. Значит имеет какие-то виды.

— С чего ты взял, Коба? — уже более спокойным голосом спросил Берия, ощутив, что прямо сейчас наказывать его никто не собирается. Тем более Сталин достав из коробки сигарету «Герцеговины Флор», стал уже спокойно набивать трубку, — и я ведь докладывал, что есть данные про то, что противник пытается испытать боевые болезни на потомках.

— Хорошо, что ты сам раскопал эту историю про японские испытания под контролем британцев, и предупредил, а то бы не пощадил.

Берия, блеснув стеклами очков в свете настольной лампы, видимо набравшись смелости, проговорил.

— Коба, ведь ты сам хотел найти поводок для Странника, а тут такая возможность…

Сталин, демонстративно раскуривающий трубку, замер, поднял на него глаза, в которых буквально светилось бешенство.

— Что ты хотел?

Нераскуренная трубка покатилась по столу, рассыпая табак по зеленому сукну, а хозяин кабинета агрессивно подался вперед, уставившись на резко побледневшего наркома внутренних дел. Он сдержался, выдав сквозь зубы несколько ругательств, но и этого было достаточно чтоб передать всю степень недовольства Хозяина. Берия, понимая, куда клонится чаша весов быстро заговорил.

— Но я ведь не для себя, и ты, Коба, про это знаешь. Надо как-то Странника придержать. А учитывая его работу в царской России неизвестно куда они могут сместить фокус внимания. Уже сейчас видно, что в том мире им проще и комфортнее. Здесь нагадили, и потом просто сбегут туда. Вот я и подумал…

— Подумал он! — повысил голос Сталин, — Тебе нужно было просто не допустить чтоб Странником начали управлять другие люди. Оберегать его! Ты понимаешь, что именно сейчас все держится только на договоренностях и на том, что люди Странника нам, как своим предкам, просто симпатизируют. Оргулов тебя просчитал, быстро и четко, поэтому и собрал экстренное совещание ГКО. Это не подготовленная операция, явно что именно сразу после совещания на ходу все придумал. Но, тем не менее, сразу выдал план, авантюрный, но исполнимый. Ты понимаешь, что если у нас все получится, то мы лет пятьдесят можем не бояться внешней агрессии и направить ресурсы на выход в космос? Тебе прямым текстом несколько раз сказали, что хотят вывести все мощнейшие ударные средства в космос, куда никто не сможет добраться в ближайшее время. Неотвратимый удар возмездия — вот полная и абсолютная гарантия существования Советского государства. А ты что делаешь? Подсмотрел у японцев способ как можно уничтожить потомков и сидишь наблюдаешь, ждешь результатов. Лаврентий — ты дурак?

Бледный Берия вскочил и даже попытался сделать шаг назад, опрокинув тяжелый стул — таким Хозяина он еще никогда не видел. Длинное ругательство на грузинском языке существенно усугубило ситуацию.

Но Сталин быстро взял себя в руки, сел на место, но все равно глубоко дышал, показывая всю степень своего неудовольствия, хотя тут уже начиналась актерская игра. Надо Берию немного укоротить, а то опять стал забывать, кто его кормит и кто ему позволяет сидеть, так сказать, на вершине пищевой цепочки.

— Ты сам распределял задания на заводы железобетонных изделий по массовому производству орбитальных снарядов, а теперь что, хочешь все испортить? — и пристально посмотрел на стоящего перед столом Берию.

— Или надоумил кто? — и с удовлетворением из-под насупленных седых бровей наблюдал за своим протеже, который решил, что может попробовать играть самостоятельно. Да и последняя фраза была фактически приговором — даже косвенное подозрение в какой-то организованной деятельности рассматривалось не с точки зрения доказательной базы, а как руководство к немедленному действию. И Берия это прекрасно знал и сам недавно, подхватив даже легкий намек недовольства со стороны Хозяина, проводил жесткие оперативные мероприятия.

— Я… Я…товарищ Сталин… Коба…

— Что ты мямлишь, Лаврентий. Выпей воды, успокойся и скажи.

Но нарком быстро пришел в себя. Он знал, что Хозяин терпеть не может людей, которые, что-то натворив, начинают юлить и выкручиваться. Такие наказывались всегда.

— Товарищ Сталин. Я всего лишь человек и могу ошибаться, но я и коммунист, и все мои действия были так или иначе направлены на защиту Советского государства. Если я ошибся, то готов делом и кровью искупить вину.

Опять наступила пауза. Как мастерский кукловод хозяин кабинета с некоторым удовлетворение наблюдал за своим гостем, который всем своим видом показывал одновременно и желание исправить положение и, как ни странно, покаяние.

Хотя и Берия, хорошо изучивший Хозяина, уже чувствовал, что опасность в некоторой степени миновала и сейчас просто Сталин разыгрывает небольшой спектакль, так сказать, ставя большую жирную точку в деле возвращения на бренную землю зазнавшегося наркома внутренних дел.

Решив, что должное внушение достигло необходимого результата, Сталин уже другим, спокойным голосом продолжил.

— Ну рассказывай, как ты там намеревался перехватить у японцев биологическое оружие и что с ним хотел делать? Ведь же прекрасно знаешь, что потомки и в этом направлении продвинулись очень далеко.

— У Странника в его организации есть группа ученых.

— Ученых? — с некоторым удивлением поднял бровь Сталин.

— Ну не ученых, а точнее людей от науки, весьма недовольных сложившимся положением. Тут и то что власть находится в руках у военных, то что «недоучка» Оргулов, интеллекта которого хватило только на то, чтобы воспользоваться плодами чужих разработок, жестко и единолично контролирует установку перемещения во времени. И все это естественно ведет к разному материальному уровню и соответственно к недовольству кучки даже не ученых, а администраторов, которые, если объективно судить, только и умели что паразитировать на настоящих ученых.

Сталин хищно усмехнулся, давая понять, что заинтересовался информацией.

— И что дальше? У Странника очень неплохо поставлена служба безопасности и то как они недавно сами спровоцировали и жестко подавили выступление тамошнего капиталиста, было весьма неплохо организовано. Поэтому, мне кажется, что недовольство кучки паразитов они не оставили без внимания.

— Конечно, товарищ Сталин. У них там все жестко контролируется… — Берия чуть усмехнулся.

— … Но вот только они упустили, что этих администраторов, считающих себя незаслуженно обделенными, немало и они быстро находят контакты друг с другом. И некоторые из них имеют определенный доступ к архивам из будущего и что-то сумели накопать на одного из сотрудников специального отдела НКВД, занимающегося охраной потомков. По нашим данным, при поступлении на службу в органы государственной безопасности он сумел скрыть свое дворянское происхождение и то, что за границей у него проживают родственники — мать и сестра. На почве этого сотрудника заставили выйти на контакт с британской разведкой. Они пока только вышли на контакт, но уже дали гарантию нашим противникам, что в нужный момент сумеют запустить в систему вентиляции боевые вирусы. Ну а японский след останется так, на случай провала, чтобы было на кого перевести стрелки, а не ставить под прямой удар ядерным оружием англосаксов. Странник это точно прощать не будет и, насколько и вы, товарищ Сталин и я, его знаем, колебаться не будет — выжжет все.

— Британцы на основании этой информации гарантировали японцам, что в нужный момент потомки не смогут в полной мере воспользоваться своими техническими преимуществами, — продолжил за Берию Сталин, сразу построивший логическую цепочку, — вот откуда образовалась такая смелось у самураев.

Сталин довольно откинулся на спинку кресла и чуть скривившись смотрел на Берию.

— И чего ты молчал на заседании ГКО?

Нарком внутренних дел опустив глаза выразительно пожал плечами.

— Ах вот оно что… — понял хозяин кабинета, — ты сам хотел этих недоученных прибрать к рукам и с помощью них расширить свое влияние в мире будущего, поэтому и не спешил вытаскивать всю эту ситуацию на первый план, — не спросил, а четко констатировал Сталин, после чего на несколько мгновений замолчал, обдумывая ситуацию.

— Получается, эти крысы, сидящие в будущем в бункерах, решили как-то перехватить власть. Ничего нового — интеллигенция всегда была готова ради копеечных льгот, сытой жизни и иллюзии власти, которую им выделят оккупанты, предать Родину. Но Странник и мы изначально рассматривали варианты возможных попыток перебежать таких вот крыс к противнику, поэтому и была принята программа переселения в закрытые городки, с последующей тщательной фильтрацией. Поэтому то эти заговорщики и нашли посредника-предателя. Ты его взял расспросил или пока наблюдаете?

— Пришлось взять. Эти вроде как ученые через предателя попытались передать англичанам ноутбук с огромным массивом стратегически важной информации. Без портативного компьютера любые носители информации типа лазерных дисков или «флэшек» были бы бесполезными. Медлить нельзя было. Да и эти поганцы снабдили предателя простыми «глушилками» подслушивающих устройств, которые мы активно получаем от людей Оргулова. И что характерно уже есть несколько фактов их активного применения в тех же посольствах и есть информация, что в Англии начали разрабатывать аналогичные устройства правда на местных радиодеталях. От этих крыс уже есть ощутимый вред.

— Японцы или сами, или через британцев передали этим крысам пробирки и в чем они там перевозят эти болезни?

— Фактов нет. Предатель однозначно показал, что ничего такого не передавал, но это не значит, что заговорщики не могли аналогичным образом завербовать кого-нибудь еще и использовать другие каналы для передачи информации. Но мы работаем в этом направлении… пока Странник развлекается в мире Николашки Второго, — последние слова Берия почти выплюнул с ненавистью и раздражением.

Сталин озабоченно откинулся, а спинку кресла, поджал губы обдумывая услышанное.

— Люди Оргулова в курсе всего этого?

— Скорее всего нет. Среди заговорщиков есть неплохие технические специалисты, которых по соображениям лояльности и доверия просто не допустили к серьезным направлениям. Потомки не зря неожиданно устраивают проверки на детекторах лжи, но вот на тотальный контроль обслуживающего персонала, среди которого в основном и сидят крысы, у них просто нет ни времени, ни ресурсов.

— Хорошо, Лаврентий, что ты после этого хотел делать? — немного усталым голосом спросил он, прекрасно понимая, что Берией движет не только профессиональный интерес, но и простая человеческая обида, что его просто не подпустили к операциям в мире 1914-го года.

— Если б эти идиоты не решились бы передать ноутбук англичанам, мы бы вывезли мать и сестру предателя в Советский Союз и перевербовали бы его, подсунули бы крысам фальшивого британца и доили бы по максимуму вытягивая любую информация о потомках, которую мы не можем получить по другим каналам или которую по каким-либо причинам они нам не собираются предоставлять. В случае провала перед Странником все это было выставлено как оперативная комбинация по пресечению утечки стратегически важной информации к противнику, что фактически так и есть. Ну и по возможности, с помощью крыс сфабриковали доказательства, что специальные службы Российской Империи и ее союзников проводят разведывательные мероприятия против организации Странника, тем самым минимизируя их интеграцию в мир 1914-го года и предотвращение сближения с семейством Николая II. В случае провала любого из этих вариантов мы однозначно в стороне, вне всяких подозрений и люди Странника просто уничтожают крыс и все остается на прежнем уровне. А вот при удаче, мы, возможно приблизимся еще больше к Страннику. Еще раз повторю, что все пошло не так как рассчитывали, когда крысы решили показать всю степень своей лояльности к англичанам, передав им ноутбук и вариант с введением боевых вирусов в вентиляционную систему бункеров потомком это чисто их идея. Это они решили подыграть нашим противникам, не мы предали.

— Хорошо. Звучит вполне неплохо, продуманно и перспективно. А теперь подумай, зачем Оргулов запросил экстренный сбор заседания ГКО и после всего попросил тебя не наказывать? Ну, Лаврентий, включи голову.

Берия на несколько мгновений замер и тут же медленно начал выдавать всю цепочку размышлений.

— Про выступление японцев на стороне Антанты он узнал либо сейчас, либо перед самым заседанием ГКО, после того как вернулся из мира 1914-го года. Про возможность заражения бункеров боевыми вирусами понял еще в дороге, поэтому и остановились, на ходу собирали и анализировали информацию. Тут же сделал вывод и запросил собрать экстренное заседание для выработки противодействия.

Сталин хмыкнул.

— Еще раз повторюсь — плохой ты актер, Лаврентий. А вот мне стало понятно. Страннику нужно было увидеть нашу с тобой реакцию на эту информацию, которую именно Оргулов озвучил, и, тем более, не зря он с собой приволок этого своего головореза, Дегтярева. Ты понял, Лаврентий, он нас с тобой проверял. По-видимому, когда они собирали информацию по случаям болезни пришельцев из будущего, всплыло что и твои люди целенаправленно интересовались этой темой. И как думаешь, какие он и его дружок-морпех дальше сделали выводы?

Берия опустил голову.

— Что я в курсе всего, но молчу, значит имею особый интерес. А твоя, Коба, реакция на заседании ГКО показала, что и ты в курсе.

Сталин нехорошо улыбнулся.

— Вот, Лаврентий, можешь, когда хочешь. Я тоже плохо сыграл, и Странник все понял. Поэтому и попросил, тебя поганца не наказывать, давая понять, что он в курсе всего, делает выводы и тут же выдает план-проект стратегической операции мирового уровня, вполне выполнимой, которая по идее должна поменять полностью весь политический расклад в мире. При этом он четко намекнул, что это могут сделать все и без нас. Теперь понял, что ты сделал и в каком свете перед Оргуловым выставил меня?

— Так что делать…если на до я готов по всей совести…

— Лаврентий прекрати, не на митинге. Я, думаю, Странник и без нас начнет сейчас что-то делать, чтоб исправить ситуацию. Но нам он уже не доверяет.

Подняв трубку черного телефона и дождавшись ответа, Сталин обратился к секретарю.

— Узнай, были ли какие-либо интересные новости по генералу Оргулову… да? Молотов звонил? Очень любопытно. Хорошо.

Положив трубку, Сталин улыбнулся, но улыбка больше напоминала оскал старого волка, наблюдающего за беззащитной добычей.

— Оргулов связался с Вячеславом и лично на завтра запросил встречу с послом Японии и военным атташе, ну и так, ради порядка известил нас через НКИД, попросив прислать какого-нибудь сопровождающего, так для веса и как свидетеля. Как думаешь, что он там задумал?

Берия скрипнул зубами, понимая куда все идет.

— Будет от имени Новоросского Корпуса при свидетелях от Советского Союза морально размазывать японцев, провоцируя их либо на немедленные действия, а в свете неподготовленности они это сделать не смогут, либо напугает так, что они снова уйдут на нейтральную позицию либо станут нашими союзниками.

Прошло еще несколько мгновений и на столе зазвонил телефон. Сталин поднял трубку и выслушав доклад, невесело усмехнулся.

— Ну что, Лаврентий, Странник решил показать зубы. По нашим каналам прошла информация о начале подготовки к нанесению ядерных ударов малыми зарядами по японским центрам разработки бактериологического оружия.

Берия аж подскочил на стуле.

— Он что с головой вообще не дружит?

— Почему? Его миру, его организации, его друзьям и семье грозит реальная опасность. Да и те же японцы уважают силу и решительность. Судя по докладу, стратегический бомбардировщик должен быть готов к завтрашнему обеду — как раз к результатам визита Странника к японцам.

— Но он же нас не поставил в известность, это же…

— Да, неприятно, но уверен, Оргулов все сделает правильно, порядок применения этого оружия в нашем мире мы ведь оговаривали. Насколько я понял, он запросил разрешение у своих генералов, и уже после этого обратится в ГКО за подтверждением, поэтому завтра всем быть готовыми срочно прибыть на очередное внеочередное заседание. Ну а ты, Лаврентий понял, что нужно делать?

— Ехать к нему извиняться?

— Вот именно. Правильно понял. Так что, Лаврентий, ты натворил, значит бери бутылку лучшего коньяка и езжай к Оргулову и договаривайся. И свидетелем в японское посольство от правительства Советского Союза поедешь ты. Все понял?

— Так точно, товарищ Сталин.

* * *

После того как выехали из Кремля я несколько минут обдумывал сложившуюся ситуацию и пришел к выводу, что надо как-то менять правила, точнее ту колею, по которой мы сейчас движемся и все это может быть легко просчитано нашими противниками. По аналогии с тем, когда играют в шахматы два гроссмейстера, просчитывают ходы, вероятности, и один из них, начинает ходить как в шашках и на возражение оппонента вырубает его классическим боксерским джебом. Ведь стоит задача не выиграть партию, а победить в войне и выжить, и правила, которые изначально вроде как были навязаны, сдерживают только нас, а не оппонентов.

Поэтому взяв трубку телефона ЗАС связался через коммутатор с НКИДом и вызвал на связь Молотова, пользуясь своими правами члена ГКО. Вячеслав был все еще под впечатлением после нашего недавнего собрания, конечно не стал тянуть время и быстро вышел на связь. Он так же, как и все члены ГКО присутствовал и при запуске ракетоносителя на орбиту со спутником-маяком, и конечно при проведении испытаний по орбитальным бомбардировкам, естественно знал мое истинное место в нынешней иерархии, поэтому очень внимательно отнесся к моей просьбе организовать официальную встречу с послом Японии и военным атташе. Молотов на несколько мгновений завис, прекрасно понимая, что такие шаги, тем более с моей стороны обязательно должны быть согласованы со Сталиным. Но и прямо отказывать и нарываться на конфликт он тоже не хотел, прекрасно понаблюдав недавно как на заседании ГКО по моей наводке Берию строили в четыре ряда, поэтому я решил, так сказать поднадавить.

— Вячеслав Михайлович, в данной ситуации я в первую очередь буду действовать как руководитель Новоросского Экспедиционного Корпуса, главного союзника Советского Союза и только во вторую как член Государственного Комитета Обороны СССР. Да, вы правы, данный визит необходимо согласовать с товарищем Сталиным, но я уверен, что он будет не против. Ну а с вашей стороны, было бы не плохо нам в сопровождение выделить человека от СССР с достаточно высоким статусом.

Но Молотов был тоже не такой уж простым человеком, поэтому решил немного поюлить, но тут я все же проявил настойчивость.

— Вячеслав Михайлович, моя организация и Советский Союз союзники. Этот визит состоится, и мы со стороны пришельцев из будущего объясним японцам, насколько они опрометчиво решили ввязаться в этот конфликт, и зная меня, вы должны осознавать, что это не спонтанное решение, а шаг, направленный на достижение определенного эффекта. И в случае негативных последствий, крайним будет генерал Оргулов, а руководство СССР как бы было в стороне, ну а в случае удачи — мы как всегда вместе. Тем более сейчас уже поздно, и у вас есть время до утра, чтобы согласовать это решение с товарищем Сталиным и уже утром известить японского посла.

— Хорошо, Сергей Иванович. Я свяжусь с вами утром, ну а пока мне все равно нужно доложить Иосифу Виссарионовичу о ваших, так сказать, несогласованных шагах.

Положив трубку, я молча уставился в окно, не обращая внимание на демонстративное сопение Дегтярева, еще раз прокручивая в голове все происходящее. Так мы ехали еще несколько минут, после чего я, приняв решение, поднял трубку второго аппарата с тоже с системой шифрования связи, но только уже для нас, для пришельцев и вызвал оперативного дежурного по Усадьбе и продиктовал ему приказ.

— … подготовить стратегический бомбардировщик «Белый лебедь», аэродром, полетное задание, целеуказание для нанесения бомбовых ударов тактическими спецбоеприпасами по местам дислокации японских центров по разработке бактериологического оружия, имеющих кодовые названия «Отряд 731» и «Отряд 100». Срок готовности 12 часов дня по московскому времени мира 1942-го года завтрашнего дня. Направить уведомление генералам Ростовцеву, Сипягину, Мартову о начале процедуры согласования об оперативном нанесении локального ядерного удара согласно установленного протокола…

Мы подъезжали к Усадьбе, а героически молчавший до этого момента Дегтярев все боролся с приступами желания немедленно обсудить все что произошло на внеочередном заседании ГКО, непосредственным свидетелем и участником которого был он сам. Но молодец — вытерпел, за что, когда мы по выдвинувшемуся прямо из воздуха пандуса переходили в наше время, я не удержался и похлопал его по плечу со словами «Могешь, мужик!», и он сразу понял, что я имел в виду и тут же ухмыльнулся, давая понять, что для меня только все начинается.

Мы прошли через кольцо портала, вышли в специальную шлюзовую камеру, где попали под струи горячего воздуха, который выдувал мусор, пыль, остатки снега и все это выкидывалось в специальную накопительную камеру. И, в последнее время, с учетом достаточно явных угроз применения бактериологического оружия, проводился, пока еще, выборочный анализ на предмет насекомых, в первую очередь зараженных блох, ну и сами люди тоже проверялись и на повышенную температуру, потливость, отдышку и другие характерные признаки, связанные с разного рода эпидемиологическими заболеваниями.

Раздевшись мы двинулись полутемными коридорами в штабной сектор в конференц-зал, откуда могли связаться с генералами МО и ФСБ, которые недавно вошли в нашу организацию. Пока специалисты налаживали связь и ждали прохождения спутника-ретранслятора у нас было время, чтобы нормально поговорить, и Дегтярев наконец-то решил выговориться.

— Серега, ты вообще чего творишь? Решил в Трумэна поиграть и так, походя организовать свои Хиросиму и Нагасаки? — несколько театрально Олег налетел на меня, что говорило о том, что мой старый друган всецело на моей стороне, но решил немного пошалить. Но я не повелся, был напряжен, собран и от принятого решения меня немного потряхивало, и Дегтярев это почувствовал и сразу сдал назад.

— Вижу, не легко тебе, может расскажешь?

— Олег, а варианты? — я чуть скривился, — Надо напугать всех до детской неожиданности, смешанной с поросячьим визгом, чтоб они хоть как-то тормознулись и начали корректировать планы. Наши показушные удары с орбиты по немецкому полигону как-то не сильно их впечатлили. Видимо они тоже сели с карандашом и посчитали ту энергию, с которой камни начнут падать им на голову, поэтому на что-то еще надеются. Скорее всего была утечка о наших сложностях с точностью поражения поверхностных объектов. Поэтому надо выиграть время, а мы к тому моменту уже запустим «Зарю» и подготовим рукотворный цунами для самураев, так сказать, для контроля воздействия. Пусть думают, ведь в перспективе у пиндосов мы можем так смыть и все военно-морские базы, и крупные портовые города.

— Понятно. В принципе разумно, но меня бесит один вопрос, через каких гнид они собрались нас тут травить сибирской язвой, у самих то руки коротки. И я что-то не верю, что это будут делать люди Берии, ну не пойдет он на это. Он и так имеет кучу плюшек от сотрудничества с нами, ну разве что не подпускают большой пространственно-временной игрушке, но ему и остального более чем достаточно, да и наш вождь физкультурников, библиотекарей и пчеловодов-любителей точно не причастен, хотя явно в теме.

— Тоже это понял?

— Хм, так ты поэтому Лаврентия Павловича стал так отмазывать от лечебного проктологического осмотра?

— Ага, поэтому и решил на ходу импровизировать. Тем более у нас тут нарисовались, как ты говоришь, гниды, которые имеют контакт с японцами, а скорее всего с японцами через британцев. И это значит…

Я с интересом и с некоторым укором смотрел на Дегтярева, который не стал крутить и честно признался, что мне всегда в нем нравилось.

— Да, мой залет, буду копать. Есть несколько вполне организованных групп недовольных, кто мог бы на такое решиться, будем их в срочном порядке разрабатывать. Ну а ты что? Будешь бомбить если не договоришься с японцами?

— Без вариантов. Договоримся, не договоримся, все равно там все нахрен нужно сжечь. Эти скоты там и над русскими ставят эксперименты, чтоб так сказать узнать, как будет все это работать против славянского фенотипа, да и на нас они тоже опыты уже поставили и такое прощать ну никак нельзя, свои же не поймут.

— Ну тогда договаривайся с генералами, хотя, как мне кажется они будут только рады…

Мы еще несколько минут обсуждали насущные проблемы, до того момента, как стал проходить спутник. Он висел на достаточно высокой орбите, поэтому сеансы связи могли длиться не менее двадцати-тридцати минут и то, пришел сигнал что Сфинкс, генерал Мартов, задерживается и просит отложить заседание на пятнадцать минут либо перенести на время прохождения второго аналогичного спутника, окно работы которого на нашей долготе наступало через полтора часа. Мартов просто так ничего никогда не делает, поэтому я просто согласился перенести заседание.

Мы с Олегом по такому случаю умотали в столовую, перекусить, а то на нервной почве что-то разыгрался аппетит.

Пока заправлялись борщом и макаронами по-флотски нам обоим на рабочие планшеты пришло сообщение, что лично от Берии получен интересный доклад по его человеку, как оказалось завербованного нашими барыги от науки, которые и у нас были в глубокой разработке, но возможности их окончательно зачистить и, тем самым, оголить целый сектор нашей и экономики, и направления научного архивирования, мы пока не могли. Хотя как-то слабо верилось, что эти барыги могли провернуть такую многоходовку, тут явно работали спецы, что существенно настораживало. Но то, что сам Лаврентий Павлович напрашивается на личную встречу, сигнализирует, что товарищ Коба явно ему вставил жестокий пистон с проворотом против часовой стрелки и отправил договариваться, прекрасно поняв мои намеки. Несколько раз перечитал и дал ответ, что готов встретиться с Берией после видеоконференции, но при этом я тут же этот доклад, как уточняющую информацию по вопросу обсуждения применения ядерного оружия, разослал всем членам будущей видеоконференции, пусть осознают всю глубину происходящего непотребства. Прошло несколько почти спокойных минут полировкой обеда чашечками очень даже неплохого кофе, и к нашему удивлению по линии генерала Мартова пошли уточняющие запросы по фактам испытания в мире 1942-го года против выходцев из будущего бактериологического оружия. И их интересовали персональные данные агента, который под носом у Берии поддерживал контакт с англичанами. И что немаловажно уж очень заинтересовались аналитики Сфинкса медицинскими документами и особенно характером протекания болезней.

Я посмотрел на озадаченного Дегтярева, который тоже немного завис от всего происходящего.

— Ты тоже думаешь, что мы что-то упустили? А Сфинкс заметил, уцепился и сейчас раскручивает все по винтикам?

— Очень похоже. Ты сам знаешь этого генерала, бывшего начальника нашей Снежной Королевы. Сам факт того что Катерина столько лет перед нами ломала комедию, а мы ее даже в разработку не поставили, говорит и о нашем дилетантском уровне, и о них как профессионалах высшей лиги. Мы выезжаем пока на интуиции и нестандартных решениях, а они работают системно, что, как мне кажется, сейчас нам и продемонстрируют, мягко ткнув клювом куда-то, где пахнет не очень хорошо.

— Вот и я про то.

На последней фразе пиликнул сигнал, что пошли видеопотоки от абонентов видеоконференции и нам нужно срочно идти в конференц-зал.

В наше время, когда от мира остались рожки да ножки и все прячутся по бункерам, убранство, отделка, чистота, насыщенность работающей техникой считались особыми показателями благосостояния и успешности. Поэтому у всех уважающих себя руководителей, претендующих на лидерство, обязательно был отделанный конференц-зал и переговорные кабинеты, которые, ну если можно так сказать, несли на себе печать достатка того потерянного нами мира.

У нас тоже все было как у людей, хотя я этим конечно не занимался, еще не хватало мне разбираться с дизайном и с комплектацией, но я точно знал, что тут руку приложила моя Светлана, продавив своим и моим авторитетом нужный ей вид комнаты. Хотя, как по мне получилось очень стильно, по-деловому, без изысков, но при этом четко прослеживалась линия о состоятельности. Стены и потолок были отделаны дорогим деревом, которое привезли из Южной Америки 1942-го года, оттуда же была и завезена мебель ручной работы, причем все это издавало умопомрачительный запах, который могут передавать настоящие вещи, а не дешевые синтетические подделки. И все это стоило и в том мире немало, а в нашем, по идее, было просто бесценно…

Теперь мы с Олегом расположились в глубоких креслах напротив большого пятидесятидюймового телевизора, с подключенной к нему видеокамерой системы видеоконференций и наблюдали как на экране активируются окна, изображающие такие же комнаты в других бункерах.

Ну что ж начинается самое интересно. Да, мы как положено причину экстренного совещания, обоснование и обстоятельства принятия такого решения, для анализа, участникам будущей видеоконференции сбросили заранее, поэтому Сипягин, Ростовцев и Марков фактически уже успели переговорить друг с другом и выработать общую позицию по данному вопросу, в чем я конечно и не сомневался. Для них, зубров политики и истинных генералов, контроль «выскочки» Оргулова, наверно в последнее время стал основным вопросом, в чем им я и не препятствовал.

После того как поздоровались и наигрались в гляделки, я коротко взял слово, обрисовал свое видение ситуации и необходимость нанесения ядерных ударов. Мои собеседник и так все знали, но протокол был соблюден и слово взял министр МО РФ генерал армии Ростовцев.

Немного прошелся по моим недоработкам, но так, вскользь, чтоб не обидеть. Перешел к основной теме. Подтвердил, что идея «нахрен выжечь» японские объекты, которые в первую очередь являются местом где открыто ставят опыты над людьми, в том числе и над русскими гражданскими и военнопленными, что никак нельзя оставлять без наказания. Особенно указал на то, что в данных центрах собраны лучшие японские специалисты- вирусологи и их уничтожение нанесет очень серьезный удар по научному потенциалу противника. Важно еще то, что в нашем времени после окончания Второй Мировой войны практически весь офицерский состав этих центров был сохранен и со всеми наработками переправлен в США, которые фактически стали правопреемниками и выгодополучателями всех этих опытов. Поэтому именно сейчас надо выжечь все, и в качестве «жеста доброй воли» в виде последнего китайского предупреждения сбросить учебную бомбу на дворец японского императора.

А я задумался, вспоминая, как во время Второй Мировой войны немцы, кажется в оккупированной Франции построили фальшивый аэродром для отвлечения внимания, но британцы это поняли и отбомбились по нему, используя деревянные бомбы, поэтому особо изощренным знаком будет сбросить деревянные бомбы, о чем я сразу и сказал, что, не смотря на серьезность заседания, вызвало одобрительные смешки.

Глава ФСБ Сипягин рассусоливать не стал, сразу высказал свое согласие с нанесением ядерных ударов, разве что попенял, что мы у себя прошляпили организованную группу недовольных, которые чуть не выдали противнику стратегическую информацию высокого уровня и предложил свою помощь. Тут я пообещал рассмотреть это вариант, а вот Мартов, к моему удивлению, не смотря на его активные запросы до этого, как-то больше отмалчивался и реально изображал натурального сфинкса, полностью оправдывая данную ему его подчиненными кличку.

Правда через несколько мгновений как закончилась видеоконференция, поступил внешний вызов от того же Мартова, и, как ни странно, меня это не удивило. Он точно что-то накопал и решил лично все это донести до меня.

— Сергей Иванович, — снова поприветствовал меня Сфинкс.

— Сергей Александрович, — поприветствовал почти своего тезку, — как я понял, вы что-то накопали? Что мы пропустили?

— Ну в вашей ситуации, насколько я понял, вы вообще сориентировались на уровне интуиции и раскопали эту историю почти ткнув пальцем в небо.

— Ну наши выводы ведь верные?

Он согласно кивнул головой.

— На первом уровне — да.

— Но ведь что-то вас насторожило?

— Ну скорее не меня, а моих специалистов по бактериологическому оружию. Сам ход протекание болезней, как-то все было несколько необычно, и медики это подтвердили. Клиническая картина воздействия штаммов вирусом начала сороковых годов двадцатого века на людей из нашего времени, фактически взращенных на сильнейших антибиотиках как-то настораживала. Да была проверка, вроде как, но делать ставку на боевые вирусы, которые будут не на столько эффективны по отношению к людям из другого времени, ну уж очень рискованно и нелогично. Поэтому мы сделали предположение, что использовались боевые вирусы из нашего времени, что больше соответствовало указанной картине. Следующее — это личность охранника-предателя, через которого ваши, якобы «угнетенные» околонаучные прилипалы вышли на контакт с британцами. Слишком уж рискованная многоходовка, больше свойственная подготовленному разведчику-нелегалу или аналитику. Мы, как могли изучили личность предателя из ведомства Берии. Так вот, у нас нет и не было никакой информации о том, что у него были близкие родственники за границей, хотя он и мелькал в нашей истории, как возможный агент британцев, но погиб на фронте в январе 1943-го года, попав под бомбежку, после чего его дело было закрыто.

Мне стало понятно куда клонит Мартов.

— Вы хотите сказать, что наши любители откатов от науки ни в каких архивах не могли накопать информацию о родственниках охранника? Но ведь согласно показаниям, подтвержденными несколькими проходами на полиграфе, как все представил Берия, не он, а именно на него вышли наши заговорщики. И вы озаботились тем, откуда у простых технических работников не имеющих никаких доступов к спецхранам появилась такая информация. Может где-то в мемуарах мелькнуло что?

— Нет, в первую очередь все это стали проверять. А вот если этого человека реально вербанули в нашей истории на почве наличия близких родственников, то его личное дело должно было быть скорее всего у британцев или немцев. Но по нашим картотекам по нему работали как по человеку, имеющему не совсем понятные контакты с британцами.

— И когда по вашим архивам его могли завербовать британцы?

— Конец 42-го года. То есть в мире вашего 1942-го года он может британцам даже и не известен, а учитывая, как тщательно подбирали людей для охраны потомков, вряд ли бы он вообще имел возможность как-то контактировать с островитянами. Даже в нынешней ситуации его выявили почти сразу и вели, разыгрывая оперативную комбинацию. Поэтому выводы напрашиваются сами…

— Использование чуть модернизированных вирусов, явно искусственного происхождения и излишняя информированность местных заговорщиков из песочницы. Опять англосаксы из нашего времени нарисовались и уже вовсю лезут во все дыры. Значит ситуация в мире 1942-го года это большое отвлечение внимания от нашего мира, где должно произойти что-то такое, что выгодно англосаксам.

— Именно.

— Но тогда мои все телодвижения в том мире могут не иметь никакого смысла, раз удар будет здесь.

— Да возможно. Но, как мне видится, сейчас резко все менять — спугнем противника, вынудив его действовать более жесткими способами с большим количеством трупов. Да и все ваши шаги и действия, как мне видится вполне оправданы. Честно — я тоже за то, чтобы выжечь там все, а потом устроить цунами. Просто сейчас будьте бдительны и осторожны, на вас слишком многое завязано.

— Хорошо, спасибо, что поделились вашими выводами, это существенно меняю картину…

Когда экран погас, я повернулся к Дегтяреву, все время молча сидевшему рядом и невесело хмыкнув, сказал:

— Ну что, душа тельняшечная, сделали нас как лохов.

— Понятно. Что делать то будем?

— Как обычно, вспомни учебники по оперативной работе. Будешь проводить разобщение преступного сообщества. Отправь одного из руководителей среднего звена этих архивных крыс, расспроси, так как ты можешь в полевых условиях, и начинай потихоньку устраивать болезни, несчастные случаи и нападения неизвестных групп мародеров. И главное найди как они с англосаксами общаются. Пробирки с болезнями просто так не передашь. Ну в общем, не мне тебя учить.

— Да понял, Серега, а ты?

— Ну сейчас в Усадьбу, с Лаврентием коньяк трескать. Вроде товарищ Сталин ему что-то там ради такого случая презентовал. А потом, когда типа все разрулим и снова станем «лучшими друзьями», поедем вместе японского посла ставить в позу удивленного тушканчика.

Глава 4

Так получилось, что, не смотря на все мои приключения последнего времени и общения с власть имущими и историческими личностями, с Лаврентием Павловичем нам за рюмкой чая так посидеть и поговорить по душам, ну насколько это возможно между нами, не получалось. А надо было. В принципе теперь мы с ним и по званию, и по должности вроде как сопоставимы, поэтому я не кочевряжился и легко согласился встретиться в Усадьбе — на «переговоры».

Ну что можно сказать — я и так знал, что Берия серьезный дядька, а если это умножить на ум, на кавказский менталитет, образование и звериное чутье руководителя одной из сильнейших спецслужб мира, то впечатление создавалось очень мощное, если можно, так сказать.

Дорогой, качественный коньяк под лимончик и неторопливый разговор, который, как оказалось был интересен нам обоим создали ту непередаваемую атмосферу реального общения двух серьезных мужчин, которым нужно обговорить всякие нюансы дальнейшего взаимодействия, сгладить углы и закрыть все непонятки последнего времени.

Из разговора я понял, что его и качественно пнул Хозяин и отправил ко мне договариваться и запустить программу «дружба с чистого листа». Я был абсолютно не против, поэтому после взаимных расшаркиваний и нескольких рюмок коньяку, когда на душе стало тепло и уютно, Берия очень даже откровенно, насколько это было возможно в его исполнении дал весь расклад по нынешней ситуации с испытанием англо-японцами бактериологического оружия на моих современниках и гражданах СССР, особенно честно выложив, чего он хотел добиться, со своей стороны. Не удивил, я бы на его месте тоже так бы крутился и искал бы подходы к хозяевам установки перемещения во времени. Поэтому прокачав все нюансы и тонкости, особенно те, что нарыли его оперативники и следаки, то сам стал выкладывать дополнительную информацию, особенно то, что нарыли специалисты Сфинкса с нашего края.

Несмотря на вроде как расслабленность после четвертой рюмки коньяка, Берия мгновенно протрезвел, услышав про то что творится в нашем времени. Он неприятно был поражен тем, что мимо него и моих специалистов прошло то, что клиническая картина болезней отличается от обычного протекания и точно использовались штаммы вирусов из нашего времени, уже заточенные под применение в качестве биологического оружия. Поэтому ему лично была поставлена задача кровь из носу, но найти образцы и срочно их передать нашим военным биологам.

Ну и информация, что фигурант-охранник в нашем времени вообще никогда не находился в глубокой разработке как агент англичан его тоже не порадовала. Вот таким образом просидев пару часов мы обговорили все нюансы и договорились завтра, по местному московскому времени в двенадцать по полудни сгонять в японское посольство и высказать там свое «фи». Информацию о том, что мы готовы применить ядерное оружие, он воспринял спокойно, обещал лично доложить товарищу Сталину и получив окончательное одобрение, самому известить меня об этой новости.

Ночевать я остался в Усадьбе, куда ночью при очередном сеансе связи пришла информация о передаче людьми Ростовцева для «Белого лебедя» двух планирующих авиабомб с тактическими спецзарядами в качестве начинки. Специально обговорили малую мощность зарядов где-то в районе 2–3 килотонн, что-то мощное там применять тоже не хотелось — рядом, километрах в двадцати, с местом дислокации «Отряда 731» находился огромный китайский город Харбин, где проживала огромная русская диаспора.

К утру бомбардировщик уже был готов к боевому вылету и по согласованию с руководством ВВС РККА переброшен на давно подготовленный для приема тяжелых стратегических бомбардировщиков аэродром подскока под Читу. Возможность боевых действий на Дальнем Востоке и с императорской Японией и с американцами, рассматривалась как высоковероятная, поэтому сеть аэродромов для размещения реактивной авиации начала строиться еще в прошлом году. Около десяти утра я дал команду на вылет, примерно прикинув расстояние от Читы до Харбина тысячу сто километров по прямой на что стратегу понадобится около полутора часов лету на крейсерской скорости плюс время на разогрев и старт.

Ну и все завертелось. Я был весь на нервах прямо с утра — ведь давать команду на применение ядерных боеприпасов это не так уж и легко, я ж не какой-нибудь конченный американский президент типа Трумэна, которого, как я знаю, даже как-то с трудом притормозили от нанесения ядерного удара по Швейцарии, после того как у него сломались дорогие швейцарские часы.

В районе одиннадцати, когда «Белый лебедь» уже летел над территорией Китая, я в сопровождении охраны в своем «Тигре» въехал в Москву. Опять попетляв по улицам мы пересеклись с кортежем Берии, который после короткой остановки, заскочил ко мне в машину. Никаких следов вчерашних наших посиделок на нем не было видно и выглядел он бодро и крайне сосредоточено.

— Здравствуйте Сергей Иванович. Я слышал, вы дали команду и стратегический бомбардировщик вылетел?

— Да, Лаврентий Павлович. Взял на себя ответственность. Все равно сброс боеприпасов будет производиться по отдельной команде и вернуть самолет мы всегда успеем. На крайний случай, если товарищ Сталин даст команду «отбой», попугаем супостатов, пусть просто пролетит на бреющем полете над Токио, так сказать, показав, что у нас длинные руки.

— Не беспокойтесь — товарищ Сталин дал «добро» на применение. У него просьба — вести видеозапись и его ознакомить со всеми подробностями.

Я хмыкнул.

— Ничего проще нет. Мы так подгадали время что и самолеты все время операции находятся на связи и спутник оптической разведки как раз будет пролетать в этот момент над районом. Товарищу Сталину достаточно будет спуститься в пункт цифровой связи развернутый у него в Кремле.

— Да, а я и не подумал. Все никак не могу привыкнуть ко всяким штучкам из вашего времени.

— Вот телефон цифровой связи…- я кивнул на трубку цифровой дуплексной радиостанции с системой шифрования, — можете сами с ним связаться.

У Берии в машине стоял точно такой же радиопередатчик, но мы уже ехали к японскому посольству, где нас ждал посол Японии в СССР, поэтому нарком позвонил с моего и быстро связавшись с товарищем Ивановым, обрисовал ему картину, доложился, что все идет по плану и удовлетворенно положив трубку, снова, блеснув стеклами пенсне уставился на меня.

— Ну что, Сергей Иванович, заварили мы с вами кашу. Будем теперь вместе расхлебывать.

Но я не поддержал его наигранно-игривого тона, за которым он прятал невероятное напряжение.

— Лаврентий Павлович, и вы и я знаете, что сейчас надо бить, бить и еще раз бить, что другим неповадно было. Запугать до икоты, только так, иначе затопчут.

— Правильно вы все говорите, только как-то неуютно, как будто в новую жизнь заходим.

— Тут с вами согласен. У самого на душе неспокойно, только надо.

На этом установилась тишина, заполненная натужным ревом двигателя бронемашины и периодическим шипением и бормотанием бортовой радиостанции.

Мы, большим, внушительным кортежем подъехали к японскому посольству. Тут и так уже ждали несколько сотрудников НКВД, приглядывающим за порядком, но, когда на улицу высыпали бойцы охраны Берии и мои молодцы в бронежилетах и шлемах, стало ну уж слишком многолюдно. Несколько мгновений и мы, быстро построившись двинулись к дверям посольства. Впереди шли двое человек охраны, за ними мы с Берией, ну и замыкали шествие еще шестеро бойцов, вооруженных автоматическим оружием.

На первом этаже нас встретил военный атташе, в военно-морской форме японского императорского флота, поклонился, и невозмутимо предложил следовать за ним, в кабинет посла, где и должен был пройти очень интересный и познавательный разговор. Наш сопровождающий, из прочитанного мной досье, был штатным офицером разведки и прекрасно понимал КТО к ним пришел в гости и этот повод должен был быть явно непростым.

Мы степенно и с достоинством зашли в кабинет посла, который уже стоял и ждал гостей.

Ёсицугу Татэкава, генерал-лейтенант Императорской армии Японии посол в СССР. Кадровый боевой офицер, участник «Путча молодых офицеров» в Японии, но тем не менее восстановленный на службе и отправленный служить родине в качестве посла. Сильный человек, умный, хитрый, расчетливый, умеющий договариваться, великолепно зарекомендовавший себя на ниве дипломатии.

Сейчас этот пожилой, невысокий лысый японец стоял перед нами, и, после обязательных слов приветствия, спокойно смотрел на нас с Берией, прекрасно понимая и осознавая, что к нему пришли силовики, а не дипломаты, и разговор будет очень непростым, тем более он точно был прекрасно осведомлен о том, что готовится в ближайшее время на Дальнем Востоке. И явно наш визит был с этим всем напрямую связан. Чуть левее и сзади замер военный атташе, который нас сюда сопровождал.

— Чем я обязан столь неожиданному визиту столь значимых людей? — все же начал разговор посол.

Берия гляну на меня, чуть кивнул головой, давая понять, чтобы я начинал.

— Господин генерал-лейтенант, я генерал-майор Оргулув, командующий Новоросским Экспедиционным Корпусом, являющимся главным и бесспорным союзником и другом Советского Союза. Мы с вами офицеры и служим своей Родине. И вы, в свете занимаемой должности, прекрасно осведомлены кто я, откуда, и что у меня за спиной. Вы в курсе, как мы вам помогали, какая стратегическая информация была передана командованию Императорской армии и флоту Японии. Мы знаем кто вы, знаем вашу биографию, дату смерти, где будете похоронены, если хотите можем предоставить фотографии ваших потомков.

Японец поджал губы, чуть кивнул головой, давая понять, что прекрасно понимает, о чем я. Да, я нарушал и дипломатический этикет, кучу правил и законов, но то что мы собирались сделать было еще серьезнее.

— Поэтому хочу, и как глава Корпуса, и как русский человек, уведомить вас, что мы прекрасно осведомлены о планах вашего руководства участвовать в нападении на СССР в союзе с США и Великобританией. Мы прекрасно осведомлены об испытании боевого бактериологического оружия на гражданах СССР и сотрудниках Новоросского Экспедиционного Корпуса и можем вас уверить, что подобные шаги не останутся без жесточайшего ответа, который будет дан в ближайшее время. И главное — если вы посмеете перейти границы Советского Союза и его союзников, участвуя в интервенции совместно с войсками США и Великобритании, или сами по себе, то вне зависимости от результатов боевых столкновений с англосаксами, Япония как моноэтническое государство будет полностью и безоговорочно уничтожено, а все носители японского языка и культуры будут преследоваться по всему миру до тех пор, пока японский язык не станет таким же мертвым, как и латинский. Вместо ваших цветущих перенаселенных островов останутся безжизненные выжженные камни в назидание другим вероломным народам, желающим обманывать и предавать Советский Союз.

Японский генерал с трудом сдерживался чтобы не броситься на меня, но совладав с собой и особенно заметив, как вперед чуть шагнули двое моих охранников в бронежилетах и касках с автоматами, заговорил.

— Вы слишком много на себя берете, генерал Оргулов, вы гость в этом мире и гость нежеланный и нежданный.

— Для вас — несомненно. Но не гость, а то зло, что вы разбудили своим вероломством. Идите на юг, Бирма, Филиппины, Малайзия, русскому человеку из-за климата там делать нечего. Главное к нам не лезьте. Вас предупредили. Вечером, в семь по московскому времени мы ждем вас в Кремле, чтобы выслушать либо предложения, либо решение о начале боевых действий. Любые попытки затягивания времени, увиливания, либо обмана, будут расценены как отрицательный ответ и однозначно последует реакция. Вы прекрасно осознаете, что к вам сейчас пришли не дипломаты, а воины.

— Как мы поймем?

— Как? Думаю, к вечеру вы узнаете. Все узнаете! Главное точно передайте мои слова вашему руководству и, если обладаете такой возможностью, и вашему Императору. Сейчас реально стоит вопрос в том, что ваш император может стать последним японским императором в истории человеческой цивилизации…

Не прощаясь я развернулся и пошел к выходу, прекрасно зная, что спину мне будут прикрывать мои штурмовики.

Уже сидя в машине я начал ощущать, как меня колбасит от переизбытка адреналина. Даже в бою такого не бывает, а тут реально поставил ультиматум целой империи. Правильно ли сделал?

Как оказалось, хотя я и не сомневался, что все что происходило в кабинете у японского посла транслировалось прямо в Кремль. Как только мы сели в «Тигр», Берия, все время молчавший до этого и сохраняющий на лице чуть кривоватую улыбку, встрепенулся, когда услышал звук вызова на нашей радиостанции, по которой он совсем недавно разговаривал с Кремлем.

— Да товарищ Иванов… Так точно, товарищ Иванов… Есть передать…

Положив трубку, он опять повернулся ко мне, но я его опередил.

— Ну что там товарищ Сталин? Доволен?

— Ну что вы, Сергей Иванович. Если честно, то я вами даже залюбовался. Надо было раньше вас отправить, или даже лучше вашего дружка Дегтярева, тот в роли дипломата еще лучше сработает.

— Так плохо?

— Нет. Наоборот. Когда вместо дипломата приходит головорез с репутацией, вроде вас и что-то обещает, это звучит серьезно. Если эти угрозы, что вы озвучили, не будут подтверждены силой и жесткостью, да это будет смешно. Ну а если то, что вы пообещали будет выполнено в ближайшие минуты, то можно будет вас отправлять по другим посольствам договариваться в вашем стиле. Мир изменился… только что изменился.

— А серьезно?

— Я серьезно. Товарищ Сталин просил передать вам, что вы были очень убедительны, но слишком прямолинейны для…хм… дипломата. Но японский посол сам боевой офицер и он все понял. В общем, ваш…точнее наш самолет уже на подходе к Харбину, давайте команду, выполняйте свое обещание.

Теперь я усмехнулся и подняв трубку той же радиостанции, вызвал наш узел связи, через него и кучу ретрансляторов вышел на пилотов бомбардировщика, которые уже начали немного нервничать в ожидании команды и с облегчением услышали мою команду: «Мужики сожгите нахрен там все!».

* * *

Генерал-лейтенант Императорской армии Японии Ёсицугу Татэкава никогда так не был испуган и с трудом сдерживал рвущиеся наружу чувства. Он старался не подавать виду и, выслушав фактически приговор его стране, спокойно стоял, выпрямив спину, как истинный самурай, ни единым жестом или движением, не показывая свое истинное состояния, наблюдая за тем, как его кабинет покидают одни из самых могущественных людей планеты и бойцы их охраны. Вот только военный атташе посольства Японии в Москве, капитан 2-го ранга Асаити Исоба, стоящий справа и сзади, как и положено младшему по званию и положению, ясно наблюдал как посол сжал кулаки и с трудом сдерживал гнев. Он сам, услышав ультиматум от легендарного генерала Оргулова, про которого скрупулёзно собирали информацию абсолютно все разведки мира, был поражен, хотя, зная то, к чему готовится Япония, такое развитие ситуации было просто неминуемо, о чем неоднократно сообщалось в Токио. Просто пришельцы из будущего, до этого очень осторожно использующие оружие из своего мира уже открыто решили выступить на стороне Советского Союза, четко выразив свою позицию — это было все очень серьезно.

Генерал-лейтенант Татэкава прошел долгий путь, последовательно пройдя ступени воина, когда он еще молодым офицером воевал против Императорской России во время русско-японской войны на Дальнем востоке, он был разведчиком, он был дипломатом, был командиром дивизии в японской императорской армии, участвовал в «Путче молодых офицеров», но впоследствии был прощен и снова направлен на дипломатическую деятельность. По роду службы и с позиции своего возраста Татэкава знал русских очень хорошо. И тех, царских, с кем он тогда воевал и этих, новых, коммунистов. Но вот пришельцы из будущего его пугали своим всезнанием, могуществом и, что, самое страшное, как ему казалось, рассматривая их на улицах Москвы, своей готовностью уничтожить и этот мир, как они уничтожили свой.

Когда была такая возможность он сам лично переодевшись выезжал к местам, где можно было понаблюдать за пришельцами и сделать свои личные выводы, которые он как мог пытался донести до высшего руководства Японской Империи. Татэкава был истинным сыном своей родины и служил долгие годы, стараясь принести максимальную пользу. Именно через него пришельцы несколько раз передавали важнейшую стратегическую информацию касательно войны с Североамериканскими Соединенными Штатами и их союзниками, что помогла нанести противнику огромный вред и избежать ненужных потерь. Одно то, что именно пришельцы сообщили что американцы читают военно-морской шифр Японского Императорского флота, стоило очень дорого, а детальная информация о местоположении американских авианосцев, ушедших в море перед нападением на Перл-Харбор, позволила скорректировать операцию и устроить американцам фактически полный разгром тихоокеанского флота, который они в спешном порядке пытаются восстановить. Да, и так понятно, что пришельцы, зная будущее, где англосаксы их основные противники, руками японцев, в этом мире существенно ослабили своих будущих противников и нынешняя ситуация, когда уже сформированная коалиция готова напасть на дальневосточные территории Советского Союза, только подтвердила их побудительные мотивы. И, имея перед собой картину разгрома и отступления Вермахта с территории СССР, генерал был против нападения Японии на Россию, прекрасно понимая, что пришельцы, вышедшие в космос и наглядно продемонстрировавшие свое могущество, не остановятся ни перед чем, защищая своих предков.

И только что вышедший из кабинета генерал Оргулов, которого сопровождал глава секретной службы Сталина Берия, подтвердил своим ультиматумом, что с послом Японии в СССР теперь будут разговаривать не дипломаты, а военные.

Они все знают, они готовы и делают свой шаг. Что он там говорил про испытание бактериологического оружия? Генерал Татэкава не понял, но предположил, что японская разведка в связке с англичанами вытворили что-то такое на территории Советского Союза, что пришельцы восприняли как открытую угрозу. Он слышал, что в этом направлении в Империи ведутся секретные разработки, но Оргулов прямым текстом дал понять, что для них это не секрет. Получается против граждан, членов, сотрудников Новоросского Корпуса был проведен какой-то акт агрессии или испытания оружия, и именно это вынудило пришельцев из будущего выступить на стороне СССР не просто как инструкторов и консультантов, стоящих чуть в сторонке, а как мощной силе способной решать стратегические задачи.

Сейчас, в ближайшее время должно произойти что-то страшное, что покажет Японии всю шаткость положения. А угроза полностью заняться уничтожением японцев не похожа на импровизацию и какой-то нервный срыв — пришельцы точно к Империи Восходящего Солнца имеют претензии и четко их выразили. И Оргулов не нервный мальчик, бросающий пустые угрозы — это матерый головорез с опытом и с огромным своим кладбищем за спиной, да и его соратники и окружение такие же.

Генерал чуть повернул голову к военному атташе, который все так же стоял по стойке смирно, ожидая решения посла.

— Капитан Исоба, вы все слышали. Срочно шифровку в Токио, передайте слово в слово, что было сказано в этой комнате, и припишите, что при разговоре присутствовал глава секретной службы Берия, что говорит о том, что данный визит согласован со Сталиным.

Капитан 2-го ранга Исоба, поклонился, и немедля ни минуты побежал писать донесение, шифровать и передавать в Токио, где по времени уже было около семи часов времени и пока еще было кому принять, прочитать, проанализировать и принять решение…

Прошло несколько томительных часов. Ни посол, ни атташе ни другие сотрудники японского посольства не покидали своих рабочих мест, в ожидании известий, параллельно прослушивая все доступные радиостанции, пытаясь выловить именно те новости, что ждал генерал-лейтенант Татэкава, прекрасно понимающий, что после ТАКОГО ультиматума пришельцев, должна последовать демонстрация силы и возможностей выполнить свои угрозы.

Пока не было ничего интересного, пока в дверь кабинет Татэкавы постучали и получив разрешение зашел лейтенант Такадзи, начальник шифровального отдела и почтительно сделав несколько шагов с обязательным поклоном младшего перед старшим положил перед послом папку с расшифрованным сообщением.

Генерал, кивнул головой, давая понять, что лейтенант-шифровальщик ему больше не нужен, открыл папку, пытаясь сдержать дрожь в пальцах — все-таки возраст давал о себе знать. Первое что бросилось в глаза это отправитель — не секретариат министра иностранных дел, на которого замыкались все послы по всему миру, а личная канцелярия премьер-министра Японии генерала армии Хидэки Тодзио.

Прочитав несколько раз полученное сообщение, Татэкава откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, крепко сжав кулаки и пытаясь завыть раненным зверем от безысходности, а в голове как огненные метеоры проносились строки сообщения: «В 18.20 по токийскому времени сверхскоростным стратегическим бомбардировщиком пришельцев с использованием сверхмощных бомб на основании деления ядер были полностью уничтожены секретные центры „Отряд 731“ и „Отряд 100“ по разработке биологического оружия на территории Китая. В 19.26 тем же бомбардировщиком была проведена демонстрационная бомбардировка императорского дворца деревянными муляжами авиабомб. Средства ПВО Империи оказались полностью бессильны перед летательным аппаратом пришельцев. Начинайте переговоры со Сталиным. Попытайтесь выиграть время».

Генерал-лейтенант Татэкава замер в рабочем кресле, смотря куда-то вдаль невидящими глазами. Папка с секретным сообщением-приговором лежала перед ним.

Прошло полчаса, и немного взволнованный личный адъютант посла заглянул в кабинет, позвал своего начальника, но тот не откликался. Не решаясь идти дальше без разрешения, адъютант вызвал старого слугу генерала, с которым поделился подозрениями, что с послом случилось что-то плохое. Осторожно подойдя к замершему в кресле послу, старый японец, шедший за спиной генерала многие годы, пристально смотрел на немигающие глаза генерал-лейтенанта Татэкавы, в которых уже давно не было жизни.

Генерал как истинный самурай умер на боевом посту, куда его поставил Император и даже фактом своей смерти выполнил приказ — дал возможность потянуть время…

Через несколько минут в Японию и в секретариат советского министерства иностранных дел пошли сообщения о скоропостижной смерти от сердечного приступа посла Японии в Советском Союзе генерал-лейтенанта Ёсицугу Татэкавы.

* * *

После того как была отдана команда на проведение ядерной бомбардировки японских центров по разработке биологического оружия, Берия, все это время отмалчивающийся и наблюдающий, и, видимо имеющий на этот случай конкретные распоряжения, предложил поехать снова в Кремль и оттуда из центра цифровой связи понаблюдать за происходящим — до Усадьбы добираться намного дольше, да и в случае ЛЮБОГО результата товарищ Сталин хотел бы обсудить дальнейшие действия. По этому поводу на три часа дня были снова вызваны члены ГКО — событие то знаковое, причем как раз ожидалась примерно на это время реакция японского правительства после нашего тонкого намека на толстые обстоятельства.

Единственное что немного омрачило нынешний день, то что первый сброс тактического ядерного заряда я смотрел в записи — пока с Берией и с большой кавалькадой охраны мы добирались до Кремля, ребята-пилоты уже отбомбились по «Отряду 731» и чуть промахнувшись, сделав круг снова заходили уже на второй объект «Отряд 100» где непосредственно выращивали в промышленных масштабах боевые биологические материалы, ну и конечно, уроды, тоже проводили опыты над людьми.

После того как бомбер сбросил свой груз и резко ускорился, чтоб подальше уйти от зоны ядерного взрыва, мы, со Сталиным, Берией, подъехавшими Жуковым и Шапошниковым, наблюдали трансляцию ядерной вспышки, снимаемой специальной защищенной от электромагнитного импульса и прикрытой кучей светофильтров видеокамерой, изображение с которой передавалось на специально поднятый в воздух второй наш бомбардировщик Ту-95 который в данный момент не только подстраховывал, но и являлся ретранслятором. Он кстати тоже нес спецзаряды, но это была просто мера предосторожности, на случай если сброшенные бомбы просто не сработают и придется быстро и оперативно решать вопрос, чтоб спецбоеприпас не попал в руки к противнику.

Мы наблюдали на большом экране поднимающийся характерный гриб ядерного взрыва. Страшное зрелище, конечно, но тут реально защищали себя и показывали всему миру, что любая агрессия будет наказана. На соседних экранах место взрыва снималось с пролетающего спутника оптико-электронной разведки, но так, издалека, чтоб его не задело ЭМИ ядерного взрыва. Пока эти спутники были штучным товаром и работали просто на износ, фотографируя и исследуя поверхность планеты в интересах военной разведки СССР. К тому же, ресурс маневренных двигателей был почти на исходе — за последнее время приходилось слишком часто корректировать орбиту, чтоб интересующие заказчиков районы попадали в поле зрения систем оптико-электронной разведки.

Но, несмотря на это, все равно переориентировали спутник на просмотр применения ядерного оружия и находясь в подвале Кремля с долей удовлетворения наблюдали за разворачивающейся картиной, все-таки это было знаковое событие.

Вывалив свой ядерный груз на место дислокации «Отряда 100», Ту-160, набрал высоту и разогнавшись до крейсерской скорости взял курс на Токио, в сторону легендарного дворца Мэйдзи, символа императорской Японии. Просто акцию устрашения нужно было довести до логического конца, так сказать показать самураям насколько они беззащитны перед нами, и лучше бы они продолжали воевать с американцами на Тихом океане и не лезли бы к нам.

— И это всего лишь слабый тактический заряд? — наконец-то нарушил тишину Шапошников, обратившись ко мне, хотя, как я знал он уже давно досконально и тщательно изучил всю тематику по ядерному оружию, и особенно по его применению и последствиям.

— Да, Борис Михайлович. Всего шесть-десять килотонн в тротиловом эквиваленте. В принципе у нас есть такие заряды для стрельбы из крупнокалиберных гаубиц. Ну а стратегические заряды имеют намного большую мощность, ну конечно соответственно и последствия применения будут более серьезными. Здесь мы сожгли всего лишь точечные объекты, с учетом того, что рядом густонаселенные районы, а более мощные заряды оставим для Токио, Вашингтона и Лондона. Вот там я бы на мощности не экономил… — отозвался я с своего места, откуда попивая кофе наблюдал за экранами.

— Вы считаете, что надо продолжать бить по столицам противника ядерными бомбами? — тут же подал голос Сталин, с легким прищуром смотря на меня со своего кресла, которое специально для него принесли охранники.

«Ох, очередной экзамен» — сразу пришла мысль, как я увидел этот пристальный взгляд. Сейчас тут, в этом небольшом кабинете в подвале Кремля решался очень серьезный вопрос. Насколько мы в будущем мирно будем уживаться с правительством Советского Союза в свете применения ядерного оружия. Ведь фактически контроль над спецзарядами и средствами доставки был только у нас, у Новоросского Экспедиционного Корпуса, и все это понимали, а это был прямой вызов власти Сталина, его могуществу. Он терпел нашу независимость в управлении системой пространственно-временных перемещений, но что-то мне говорило, что если мы просто прекратим появляться и закроем все порталы, он сильно не обидится, но вот ядерное оружие и статус сверхдержавы сейчас был только у нас, пришельцев из будущего и это напрягало и Сталина и генералов и Берию. Я всей своей интуицией понял, что именно сейчас, именно от моего ответа в данный момент времени в этой комнатушке будет зависеть очень многое. Может даже, меня отсюда и не выпустят — такой вариант тоже не исключал. Поэтому как можно спокойнее и уверенно я заговорил.

— Товарищ Сталин, решение на любое применение ядерного оружия в этом мире, как мы неоднократно обговаривали, будет приниматься исключительно в рамках ГКО и при вашем однозначном утверждении этого решения. То, что только что произошло… — я кивнул головой на экраны, — это экстренная мера, но тем не менее, даже в данной ситуации у вас было право все отменить до самого последнего момента. В будущем, как мы и обговаривали, ядерные боеприпасы и другие системы оружия массового поражения и стратегические ударные комплексы, перемещаемые в этот мир, будут всегда находится под жестким контролем правительства СССР с перспективой полной передачи их при условии создания соответствующих центров регламентного обслуживая данных видов вооружения.

Опять пауза и опять этот пронизывающий взгляд.

— Хорошо, Сергей Иванович, что вы понимаете всю ответственность и строго придерживаетесь наших договоренностей в столь серьезном вопросе. Хорошо…

Он откинулся на спинку кресла и уже более спокойно, даже вальяжно спросил.

— Но что вы думаете по возможности нанесения ударов по столицам стран-противников?

— Только как самый крайний вариант. После таких ударов всему миру станет понятно, что они нас додавили до черты, раз мы пошли на такие радикальные меры и исчерпали все другие возможности для обороны. Хотя, как мне кажется те же англосаксы вообще бы не задумывались над моральными аспектами и уже бы спокойно выжгли бы Москву и остальные крупные, многонаселенные города СССР. Поэтому план нанесения ударов, подготовленные аэродромы подскока, запасы горючего должны быть готовы в ближайшее время. Ну а как по мне, то надо следовать нашему плану — максимально приостановить нападение Антанты-2, развивать космическую программу и особенно средства орбитальной бомбардировки ну и параллельно, насколько хватит ресурсов, строить атомную и ракетно-космическую промышленность СССР, чтоб не зависеть от системы пространственно-временных порталов. Сами прекрасно понимаете, что порталы очень уязвимы и в любой момент их могут уничтожить — диверсия, саботаж. Да и просто может природа разозлиться и закрыть всю эту лавочку.

— Есть предпосылки, Сергей Иванович для таких предположений? — Сталин опять подобрался.

— Есть. Последние пару месяцев в каналах появилась нестабильность. Пока все это корректируется, но потихоньку увеличивается, точнее нарастает.

Опять пауза. Сталин поджал губы, обдумывая услышанное и наконец задал тот самый, важный вопрос, который я от него ждал.

— По-вашему, сколько еще времени порталы будут стабильно работать?

— Ну судя по динамике нарастания помех в каналах, думаю от десяти месяцев до двух-трех лет. Очень похоже на то, что наши миры как будто расходятся.

И тут же заметил, как Сталин заметно расслабился. Исчезновение пришельцев в пиковый момент противостояния с англо-саксонским миром стало бы катастрофой для СССР этого мира. Ну а зазор минимум в десять месяцев это вполне приемлемо.

— Хорошо. Точнее плохо. Я вас попрошу эту информацию подготовить для следующего планового собрания ГКО. А теперь, что у нас еще по плану? Я слышал вы там решили еще микадо лично нервы попортить? — и изобразил ухмылку, хотя выглядело это немного наиграно.

— Да. Мы успеем пообедать, пока «Белый лебедь» как раз долетит до Токио…

Прошло два часа. Мы как раз успели нормально перекусить, накатить коньяка и получив информацию, что Ту-160 на крейсерской скорости 850 км/ч только долетел то Токио и вышел на боевой курс, опять спустились в центр цифровой связи.

Ну что говорить: наши ребята конкретно отличились, так сказать сымпровизировали — забили последний гвоздь в гроб самоуверенности самураев. Хотя, как я всегда говорил: «самая лучшая импровизация, это подготовленная импровизация».

Преодолев за пару часов полторы тысячи километров на запредельной для местных истребителей скорости и высоте, «Белый лебедь», резко стал снижаться и мастерски вышел на боевой курс.

Токио видел и бомбардировки американской авиации, и вой сирен воздушной тревоги, но до этого момента никогда не слышал громоподобный рев двигателей тяжелого стратегического бомбардировщика. Нет на бреющем полете над столицей Японии никто летать не собирался — слишком уж она была напичкана зенитной артиллерией и потерять такой уникальный самолет от глупого, случайного осколка было бы верхом идиотизма. Было еще относительно светло, и пилоты смогли мастерски вывалить на дворец Мэйдзи груз деревянных кассетных авиабомб-контейнеров.

Именно деревянных, чтобы показать противнику всю степень превосходства. Но это было не главное. Бомбы раскрылись на небольшой высоте высвободив огромное количество различных сосудов из стекла и керамики, которые за счет скорости легко пробивали черепичные крыши традиционных японских домиков и разбивались внутри помещений, разбрасывая вокруг тысячи осколков, пробивая бумажные межкомнатные перегородки.

Но это было не главное. Собранные по всем бункерам и тщательно упакованные в стеклянную тару, тараканы, блохи, клопы, получив свободу стали разбегаться по всей территории древнего замка. Это был жесткий намек, что мы все знаем и предупреждаем. Да и на многих сосудах были наклеены распечатанные на лазерных принтерах записки, так чтоб не было других толкований, что нужно быть осторожными, ведь эти насекомые переносят и сибирскую язву, и бубонную чуму.

В общем потом, по сообщению нашего посла во дворце Мэйдзи началась настоящая паника и люди как те же самые насекомые, закутавшись в разные одежды, чтоб не быть покусанными, толпами покидали захваченный насекомыми замок. Чуть позже до кого-то с мозгами дошло, и полиция и военные гарнизона стали выставлять заградительные отряды и отлавливать разбегающихся слуг и чиновников из дворца, чтоб хоть как-то остановить потенциальную опасность распространения эпидемии. Задержанных по возможности изолировали и сажали на карантин.

Но императорской семьи на этот момент во дворце уже не было. Как только до Японии дошло известие о нанесении ядерных ударов по бактериологическим лабораториям в Китае, как раз сообщение из Москвы пришло с пояснением за что все это прилетело, то было созвано экстренное собрание кабинета министров, ну а тут еще и подоспела новость что бомбардировщик пришельцев то, как оказалось летит в сторону Японии, причем явно с недружественными намерениями. Поэтому и было принято решение эвакуировать императора с семьей и кабинет министров подальше от крупных городов, которые могут стать целью для смертоносной машины из будущего, которая в свое время тщательно сравняла с землей здание Рейхстага в Берлине.

По прошествии нескольких часов, когда было собрано достаточно информации о происшедшем, император, премьер-министр и весь кабинет министров долго обсуждали сложившуюся ситуации за закрытыми дверями. Что характерно, все попытки представителей западных банковских структур и уже неофициально присутствующих в столице Японии представителей командования Антанты-2, как-то повлиять на решение японцев, были жестко пресечены, а сами переговорщики арестованы и посажены под домашний арест.

Итогом бурного вечера была шифровка, отправленная послу Японии в Москве о начале консультаций по возникшим противоречиям, с заданием протянуть время.

Но мы им этого времени не дали — время и так было оговорено, поэтому в связи со смертью Ёсицугу Татэкавы для консультаций в Кремль в сопровождении военного атташе прибыл заместитель посла Японии в СССР.

К этому моменту Молотов, на заседании ГКО получивший карт-бланш на выгибание японцев, уже был во всеоружии и, после прочтения доклада о «тараканьем десанте» в дворце Мэйдзи, чуть посмеивался, представляя состояние японцев. С подачи наших персон влияния уже печатались передовицы всех мировых газет, где выдавалась информация о нанесении Советским Союзом ядерных ударов по центрам разработки Японией биологического оружия и о «тараканьем десанте», символе того, что и русские, когда рассвирепеют смогут перейти все грани и в нынешних условиях достанут любого противника.

Ну что, вроде как первый тайм мы отыграли вчистую! Теперь нужно на волне паники, которая должна пройти по миру, нашим дипломатам как можно основательнее сыграть на внутренних противоречиях и максимально ослабить Антанту-2.

Глава 5

Прошли сутки после таких эпохальных событий — нанесение ядерных ударов по японским центрам разработки и производства бактериологического оружия, просмотренных в прямом эфире и последующей имитационной бомбардировки императорского дворца Мэйдзи. Естественно было созвано очередное «внеочередное» заседание ГКО, где в спешном порядке прорабатывались дальнейшие шаги по «воспитанию и профилактике» и японцев, и остальных англосаксов, на предмет недопустимости нападения на Советский Союз. Иллюзий конечно никто не строил — они вложили в разжигание Второй Мировой войны слишком большие деньги, в ожидании огромных прибылей, а сейчас так мобилизовали практически всю банковскую систему коллективного запада и запустили свой ВПК в форсированном режиме, что обратную включить они физически уже просто не могли. Любые договоренности, любые промедления и притормозки вели к фактическому банкротству всей западной цивилизационной системы, которая в нашем времени имела название «золотой миллиард».

Время заседания было подобрано так, чтобы хоть как-то в первом приближении можно было оценить общественный резонанс нашего демарша. И это при том, что ведомство Берии успело оперативно за ночь еще до применения спецзарядов сформировать некий пресс-релиз и разослать его по всему миру нашим агентам, чтобы они через прикормленных журналистов успели провести вброс о применении Советским Союзом сверхмощных атомных боеприпасов по японским центрам создания биологического оружия в средства массовой информации в нужном для нас свете. Ну и потом по разным газетенкам разбросали различные папочки с доказательствами бесчеловечных опытов над людьми в «Отряд 731» и «Отряд 100», намекая что может быть вспышки всяких болезней по всему миру нужно рассматривать через призму того, что такие исследования ведут и японцы, и их союзники немцы. Ну и дальше пошли всякие конспирологические теории что та же испанка и тиф, страшнейшие болезни, унесшие огромное количество жизней есть результат неосторожных попыток немцев еще во время Первой Мировой войны создать новое оружие, но что-то у них не получилось. Вон ведь, с боевыми газами что вытворяли, гады…

А по русским все было просто: да, мы нанесли удар. Сильно, жестко, в принципе, ожидаемо, хотя не так быстро и оперативно, но мощно, как дубиной по голове.

И вот после того как по всему миру прокатилась шумиха, которую и владельцы крупных изданий, и местные власти как-то пытались подавить и направить в другое русло, мы смогли в первом приближении оценить информационный эффект от нашего удара. В принципе неплохо, бодренько так, растормошили народ по всему миру, заставили задуматься.

Теперь, после всего произошедшего, в первую очередь стоял вопрос в том, сколько будет колебаться японский император, а точнее его премьер-министр и насколько он задерет цену за то, что японские войска все равно пойдут на СССР первой волной и конечно же понесут основные потери.

Но тут мы, через заменяющего умершего японского посла его зама, «япам» четко и весьма откровенно обозначили, что деньги мертвецам не нужны и цацкаться уже не будем. Тут космос осваивать надо, а нас отвлекают всякие местные планетарные грабители мелкой ерундой. Тут уже на Луну собрались строить поселения, в перспективе рассматриваем вариант перенести на нее множество производств, да и в поясе астероидов полезных ископаемых столько, что можно тысячилетиями разрабатывать. Поэтому, если будут мешать и доставать, сожжем всех японцев «нахрен», если полезут, ну и пойдем дальше резвиться за океаном, добивая всех хитросделанных заокеанских умников прямо у них в тихих роскошных кабинетах Нью-Йорка и в роскошных усадьбах, куда обычно не пускают туристов. Намек был однозначный и сейчас именно ведомство Молотова должно было это объяснить на всех уровнях, что игры закончились. В сочетании с контролируемыми утечками данных со стороны советских военных атташе все эти посылы должны были закрепить, зафиксировать на подсознательном уровне эффект от демонстрации нашего оружия массового поражения, причем с обязательным примечанием, что это были всего лишь легкие тактические заряды, а что-то более серьезное ждет своего часа.

В общем классическое запугивание в комплекте с практикой «разделяй и властвуй». Тут кстати я уже никак не мог помочь, советская дипломатическая школа уж в любом случае была выше и лучше, чем интуитивные способности простого капитана-морпеха, вырвавшегося на верх властной цепочки. Поэтому дав свои пояснения и предложения, в плане того, чем можно пугать, а про что лучше промолчать, культурно отошел в сторону, дав всем рулить Сталину, который, вспомнив свое бандитскую юность, буквально загорелся мыслью под эту марку пощипать строптивых соседей, посмевших с жадностью посматривать на земли и богатства Советского Союза. Тут то он и вспомнил свою обиду на финнов, которые, как и в нашей истории, так и в этой, пока Красная Армия дралась с фашистами, тоже приняли участие в боевых действиях и еще больше отметились в расстрелах и уничтожении мирного населения, отыгрываясь, таким образом, за результаты Советско-Финской войны.

Немцы в свете последних договоренностей и изменением военно-политического баланса в мире стали спешно выводить из Скандинавии свои войска, в том числе оставлять военно-морские базы, которые, по идее должны были приводиться в негодность, то есть подрываться, но как обычно этого не происходило и на все наши запросы, получали писульки, со сказочными объяснениями на грани оскорблений. Причем всю эту достаточно развитую портовую инфраструктуру и аэродромы тут же занимали англо-американские войска, при этом власти Норвегии и Финляндии оказывали всяческую поддержку, что конечно говорило об полном согласии среди наших противников.

Ну это так общие слова из доклада. А фактически, немцы отошли, загнав весь свой флот в базы, и видимо гарантировали Антанте минимум свое невмешательство. Когда они возвращались, конвои их никто не атаковал, что явно подтверждало наши предположения о «договорняке». Поэтому, англо-американская морская группировка на северном направлении уже была практически собрана — нет больше необходимости держать большой флот возле Острова для защиты Ла-Манша от немецкого десанта.

Но тут, англосаксы поступили мудрее, прекрасно осознавая наше подавляющее преимущество в воздухе и наличие мощных самонаводящихся бомб. Все корабли, в зависимости от тоннажа были распределены по разным заливчикам, фьордам и тщательно замаскированы. Правда для нас не представляло особой сложности находить спрятавшегося противника — тепловизоры и с самолетов, и со спутников все прекрасно фиксировали, поэтому уже на этом этапе мы были практически в курсе какие корабли и где спрятаны.

На аэродромах в Мурманской области провели мощную реконструкцию для возможности использования реактивной авиации, в том числе и стратегических бомбардировщиков, но все это делалось достаточно демонстративно и все мероприятия по обеспечению режима секретности проводились формально. Настоящие два аэродрома были уже давно готовы, на них стояли готовые к использованию пространственно-временные маяки, а военная разведка собирала и систематизировала сведения для нанесения упреждающего удара. При этом на северном направлении уже были размещены два МиГ-29, три Су-27 и пара Су-34, которые, по мнению и наших специалистов, и местных умников, при поддержке ВВС Северного флота должны были обеспечить подавляющее преимущество над противником. При этом уже спешно разворачивалась сеть радиолокационных станций, и для качественного усиления в состав группировки включили два экспериментальных летающих радара на базе дальнего бомбардировщика ДБ-3Ф, который впоследствии получил название Ил-4. Для большей эффективности, пользуясь послезнанием, самолеты были доработаны и местными инженерами, и специалистами из будущего, установившими герметичную кабину и турбокомпрессоры. Такая модернизация серийного бомбардировщика позволила поднять потолок до 11 тысяч метров, что для летающего радара было очень важным фактором. По сути дела, был повторен опыт 1943-го года нашего мира, где по такой же схеме был реализован экспериментальный высотный разведчик Ил-4ТК, благодаря чему, в нашем случае, летающая радиолокационная станция позволяла заглядывать за горизонт более чем на триста километров.

Для усиления противолодочного направления мы готовились использовать АПЛ «Гепард», которую в спешном порядке, насколько это было возможно в нынешних условиях, готовили для противодействия субмаринам противника. Но и на этом не стали останавливаться. В обстоятельствах максимальной секретности из состава Северного флота изъяли два эсминца из легендарной 7-й серии и существенно доработали, превращая их в некий прототип малого противолодочного корабля — до БПК они просто не дотягивали ни по тоннажу, ни по вооружению, ни по автономности. При этом на баке полностью вырезались все надстройки, в том числе салазки для сброса глубинных бомб и устанавливали площадку для базирования противолодочного вертолета, которая при необходимости быстро закрывалась быстросъемным ангаром, чтоб защитить летающую машину от внешней агрессивной среды. Специально для этого случая мы нашли и восстановили два Ка-27 в поисково-ударном варианте. В итоге две модернизированные 7-ки, в связке с двумя летающими радарами были готовы выйти в море, для поиска и уничтожения подводных лодок противника.

По зрелому размышлению именно здесь, на севере, на Кольском полуострове, должно было решиться будет ли глобальная агрессия против СССР либо, получив по физиономии, противник отступит и начнет обычную игру в долгую, изматывая Советский Союз экономическими санкциями, взращивая системную оппозицию, устраивая на границах многочисленные источники напряженности, заставляя расходовать стратегические ресурсы, тем самым тормозя все процессы развитие страны. Но учитывая наличие у нас космической программы и огромных перспектив для мощнейшего технологического рывка, именно вариант многолетнего противостояния для Антанты был неприемлемым, поэтому мы все ожидали конкретную рубку. Учитывая, что немцы пока заняли выжидательную позицию, появилась возможность провести качественное усиление Северного флота и войск, обороняющих Кольский полуостров. Ветераны, новое оружие, артиллерийские системы, средства связи, РЭР, РЭБ. Сюда даже прибыли несколько специально сформированных экспериментальных рот операторов БПЛА и перекинули четыре эскадрильи уже сделанных на производственных мощностях СССР сверхлегких вертолетов огневой поддержки, оснащенных двигателями от простых легковых автомобилей из будущего и вооруженных крупнокалиберными пулеметами и пусковыми установками для пуска легких неуправляемых авиационных ракет.

Уже прямо сейчас оба переделанных бомбардировщика нарезали круги в Баренцевом море, отслеживая и перемещение кораблей-разведчиков и, конечно, подводных лодок противника, которые уже давно заняли позиционные районы и пока просто крейсировали, периодически всплывая и обмениваясь со штабом короткими сообщениями, предполагая, что мы не услышим и не заметим. По зрелому рассуждению народ, мягко говоря, явно немного подохамел: немцы несколько своих субмарин просто переподчинили командованию Грант-Флита, разыграв перед всем миром водевиль в виде локального восстания и перехода личного состава подплава на сторону англосаксов. Причем перешли с технарями, с плавбазами и кораблями обеспечения. Сейчас наша разведка срочно пыталась выяснить — это личная инициатива адмирала Деница, который встал на дыбы, когда власть в Германии перехватил Гиммлер и его команда мясников, либо это все часть генерального плана немцев по замыливанию наших договоренностей. В первом случае — найдем, перетопим, во втором случае придется начинать окончательное решение немецкого вопроса на два-три года раньше, нежели мы планировали.

Я, как глава Новоросского Корпуса и член ГКО СССР, по роду службы был в курсе всего происходящего, но постольку-поскольку, детали уже были не в моей компетенции и планированием операций занимались совершенно другие люди, что не могло не расстраивать, хотя я и так понимал, что моя задача, учитывая уникальные возможности пространственно-временной транспортной системы теперь обеспечить техническое превосходство Советского Союза над любым противником.

Ну а товарищ Сталин, полностью удовлетворившись результатам японского концерта, что мы устроили на Дальнем Востоке, решил сделать из меня такое вот международное пугало, сыграть в образе отмороженного, но умного и удачливого морпеха, готового порвать любого, не взирая на последствия и политические нюансы, кто покусится на мою Родину. Ну а он, добрый Дядя Джо, за определенные плюшки готов был усмирить кровожадного, но справедливого потомка. Логика простая, но действенная, особенно в большой политике, где всегда действовали бандитские законы и право сильного, просто все, как правило, завернуто в красивые формулировки, чтоб сильно не нервировать простых обывателей, считающих ту же Лигу Наций или ООН в нашем мире, последними инстанциями, что-то решающими.

Поэтому на предложение Сталина нам с Берией, как «ястребам»-представителям ГКО, съездить к послу Швеции в СССР Вильхельму Ассарссону я отнесся вполне спокойно, даже с пониманием. Тут нужно было народ сразу предупредить — если со стороны англосаксов начнется вторжение, то однозначно состоится жесткое побоище с применением всех сил и средств, и щепки будут разлетаться большие и наличие сопутствующих потерь уже никого волновать не будет, тем более мы прекрасно в курсе про то, как через территорию Швеции катались немецкие войска и про множество других «подвигов» шведских добровольцев. Поэтому мы собирались доступно объяснить «нейтралам» политику партии на примере Японии, чтоб они донесли нашу позицию и пожелания до остальных скандинавов, так как по нашим данным в течении месяца-двух англо-американская эскадра, подкрепленная крупной авиационной группировкой, частично распределенной по бывшим немецким аэродромам, а частично базирующаяся на авианосцах, должна была выдвинутся в сторону Мурманска.

Практически в последний момент наконец-то разродилось ведомство Молотова, выдав весьма интересную аналитическую справку, причем все это подтверждалось информацией, приходящей по каналам и военной разведки, и иностранного отдела НКВД. Наши предположения, что именно результат сражения за Кольский полуостров станет тем маркером, который покажет стоит ли тем же японцам и немцам ступать общемировую свару за доминирование англосаксонского мира, полностью оправдалось. Практически весь мир затаил дыхание, в ожидании крупного сражения, к которому готовились и мы, и объединенные силы Антанты-2, в ожидании куда качнется маятник.

* * *

Мир 1942 года.

3 апреля.

Кольский полуостров.

Жесткий порывистый ветер гнал снежную поземку по замершей в белом безмолвии долине. При этом, на удивление, северное солнце выглянув из-за горизонта и пользуясь отсутствием облаков буквально выжигало глаза всем, кто вынужден был наблюдать эту картину. Всю последнюю неделю держалась стабильно низкая температура и пришедший со стороны Арктики мощнейший ураган буквально изматывал прячущихся по укрытиям людей, дожигающих последние крохи дров. Длительность светового дня составляла всего несколько коротких часов, а все остальное время властвовала полярная ночь. Если светлое время суток видимость была метров двадцать-тридцать и в моменты просветления увеличивалась до сотни, то в темноте что-то разглядеть было очень проблематично, поэтому опасность безнаказанного прихода в гости разведгрупп противника была очень высока.Поэтому командованию советских частей, держащих фронт в этом богом забытом краю приходилось увеличивать численность дозорных и для уменьшения случаев переохлаждения уменьшать длительность дежурства. Но все равно количество обморожений и болезней вследствие переохлаждения среди наблюдателей и часовых просто зашкаливало и подразделения 10-й гвардейской стрелковой дивизии, держащей фронт по реке Западная Лица, имели серьезный недокомплект личного состава.

Линия боевого соприкосновения проходила по так называемой Долине смерти, где в июне-июле 1941-го года шли ожесточенные бои и только благодаря героизму советских войск и умелым действиям командования, удалось остановить удар немецкой группировки «Норвегия», направленный на прорыв обороны и захвату незамерзающих портов Мурманск и Полярный. Несколько морских тактических десантов проведенных советским командованием в 1941-м году в тыл немецких войск позволили отвлечь часть сил с основного направления удара и существенно снизить давление на заранее возведенные укрепления мурманского пограничного района.

После тяжелейших боев 1941-го года линия фронта стабилизировалась и в отличии от других участков, продвижение противника на Кольском полуострове было минимальным, хотя это и стоило огромных потерь. Но если учесть, что советским стрелковым дивизиям противостояли хорошо подготовленные и экипированные горные корпуса Вермахта, входящие в группу «Норвегия», переименованную в январе 1942-го года в Армию «Лапландия», то подвиг советских воинов впечатлил и противника.

Не сумев прорваться к Мурманску и перерезать стратегическую железнодорожную магистраль, немецкое командование перешло к обороне, максимально задействовав авиацию 5-го воздушного флота Люфтваффе и ВВС Финляндии для уничтожения портовой инфраструктуры незамерзающих портов СССР на Кольском полуострове и все последнее время в воздухе, в зависимости от погоды, шло настоящее сражение за небо Заполярья.

Но все изменилось в начале 1942-го года, когда даже до этого забытого богом уголка пришли новости об эпохальных событиях происходящих на других фронтах, а известие о гибели Гитлера и прекращении боевых действий, и отводе частей Вермахта за линию границы 1941-го года вызвали бурю восторга. Но здесь, на Кольском полуострове немцы и их союзники финны что-то особенно не спешили отходить и стойко держались за выдолбленные в горах укрепления и жестко отвечали на любые попытки советских частей продвинуться вперед.

В итоге из штаба Северного флота поступила команда держать позиции и ожидать отхода войск противника. Но тревожные слухи, что что-то там наверху происходит и вроде как даже немецкое командование Армии «Лапландия» и руководство финского корпуса не сильно собирались подчиняться командам ново правительства из Берлина, гуляли среди бойцов.

Тут как раз прошла информация, что резко ухудшились отношения с союзниками по антигитлеровской коалиции, что даже было официально подтверждено комиссаром на очередном собрании командного состава. А новость об экстренной эвакуации британцев и американцев из Мурманска и вывода всех их кораблей, не смотря на опасность нарваться на немецкие эсминцы и подводные лодки, заставляла задуматься о том, что немцы и британцы о чем-то сговорились и в ближайшее время должно произойти что-то очень серьезное и неприятное.

Капитан Савельев, командир 62-го отдельного разведывательного батальона 10-й гвардейской стрелковой дивизии, покашливая от непроходящей простуды сидел в своем каменно-ледовом блиндаже и слушал как начальник штаба дивизии, специально прибывший в расположение батальона, с помощью переводчика проводит допрос пленного, притащенного разведгруппой.

Несколько недель он и его ребята, получив жесткий приказ нового комдива, генерал-майора Красильникова, пытались притащить языка, но потеряв несколько человек в безуспешных поисках, только сегодня ночью во время бурана смогли прихватить зазевавшегося финского связиста.

И новости были очень интересные и неутешительные. Финн храбрился и бахвалился, а после того как ему отвесили несколько оплеух и насильно заставили выпить чашку разбавленного спирта, с мороза поплыл и начал выбалтывать очень интересные и тревожные вещи.

По его словам, немецкие егеря отошли куда-то вглубь территории и в первой линии обороны сидели только финские части, но два дня назад начали прибывать британские и американские морские пехотинцы, а на соседнем участке вообще засели британские коммандос, готовящиеся после массированного налета авиации и удара артиллерии, которую тоже активно подтягивали к передовой, прорвать русскую оборону и сделать то, что не удалось немцам — перерезать железнодорожную магистраль и выйти к Мурманску.

— … а что немцы? — пьяненько ухмылялся покрасневший от выпитого финн, — у меня свояк, связист, говорит сам видел, как в Петсамо немцы переодеваются в британскую форму и готовятся вернуться обратно…

Все услышанное было очень тревожно и конечно тщательно документировалось, чтоб не упустить ни одной детали. Начальник штаба дивизии, взволнованно потянулся к полевому телефону, проведенному в блиндаж командира разведбата и стал вызывать через коммутатор комдива. А вот присутствующий при допросе начальник особого отдела, тоже делавший какие-то свои пометки, ко всеобщему удивлению дергаться и нервничать не стал. Он спокойно достал черную коробку с антенной на которой была всего лишь одна надпись: «Аргут», и отжав клавишу стал вызывать абонента «Кабана».

— Кабан сто третьему! Кабан сто третьему!

С одной стороны, должно быть вроде как смешно, но о такой технике в войсках, особенно у подразделений ОСНАЗа уже ходили легенды и вот теперь и простой дивизионный разведчик стал свидетелем применения необычной малогабаритной радиостанции. Ну и естественно никто смеяться не стал.

Через несколько секунд «Кабан» ответил, очень четко и разборчиво.

— Кабан на связи, слушаю сто третий.

— В первой линии финны. Немцы отошли. Подтверждается прибытие британской и американской морской пехоты. В полосе обороны 58-го стрелкового полка подтверждается концентрация британских коммандос. По словам «языка», немцев переодевают в британскую форму и готовятся снова использовать в наступлении.

— Численность и какие части прибыли?

— Пока нет информации, только общие данные.

— Хорошо, сто третий. Доклад принял. Забирайте «языка», еще раз его опросите и ждите указаний.

Ругающийся по телефону с невидимыми связистами подполковник Тельнов просто завис, наблюдая, как недавно присланный дивизионный особист просто и без особых трудностей доложился своему начальству.

А вот Савельев, переведенный в разведбат из морской пехоты и немного разбирающийся в технике чуть скривился и спросил.

— Товарищ майор, штука интересная, а вот не услышат ли нас немцы или англичане? Они в такой технике тоже неплохо разбираются.

— Все нормально, капитан, не смогут, не доросли еще. Главное, чтоб эта коробочка не попала в руки к врагу, — и бережно спрятал портативную радиостанцию за пазуху, туда где тепло и стал ждать, пока Тельнов доложится по своей линии.

Прошло около часа и особист с начальником штаба, в сопровождении охраны, прихватив с собой пленного финна покинули расположение батальона. А вот капитана Савельева начали терзать неприятные предчувствия от всего услышанного. Тем более особист перед отъездом посоветовал готовиться к очень серьезным неприятностям, но тут же улыбнулся и приободрил:

— Не дрейфь капитан, там наверху про все это знают и тоже готовятся. Вас не бросят. Именно сейчас решается: или они, или мы.

— И когда ждать начала? — угрюмо спросил командир разведбата, никак не отреагировавший на высокопарную фразу.

— Сейчас погода чуть подуспокоится и они начнут действовать. Как раз корабли из всех шхер соберут и двинут ко входу в залив. Перебросят авиацию на немецкие аэродромы, завезут боеприпасы, горючее. Попытаются высадить несколько десантов. Думаю, неделя-полторы на подготовку у тебя есть точно, а там уж как они будут укладываться. Хорошо, что мы их раньше времени пуганули и они, не полностью подготовившись, по холоду решили наступать. Здесь всех и положим…

— Хотелось бы.

Противник дал не неделю на подготовку, а целых две. Выполняя полученные распоряжения, разведчики 10-й гвардейской стрелковой дивизии после того памятного рейда не сильно беспокоили противника, и занимались только в основном визуальным наблюдением, хотя и это занятие при должном опыте давало много информации для размышления. Так получилось, что противник, вымотавшись в боях второй половины 1941-го года, засел на хребте и плато Муста-Тунтури с которых великолепно просматривались позиции советских войск, находящиеся намного ниже, в предгорье, что позволяло немцам и финнам достаточно эффективно контролировать и пресекать любые перемещения войск и препятствовать фортификационным работам русских саперов. Доставка подкреплений, боеприпасов, продуктов, даже тех же дефицитных в этих гиблых заболоченных местах дров, камня для строительства, бревен для блиндажей, даже чистой питьевой воды, эвакуация раненных и больных, были огромной проблемой из-за высокой эффективности немецкой артиллерии. Захватчики же за несколько месяцев сидения сумели в горном массиве выдолбить целый оборонительный комплекс, оборудовать многочисленные защищенные камнем и бетоном огневые точки, что существенно снижало эффективность ответного огня немногочисленной советской артиллерии и авиации.

Сейчас же все наблюдатели однозначно делали выводы, что в передовых позициях, где только недавно властвовали немцы, уже почти открыто находились не только части 3-го финского корпуса, входившего до последнего времени в армейскую группировку «Лапландия», но и вполне по-хозяйски обосновались британские морские пехотинцы. И в небе частенько стали мелькать привычные силуэты «Харрикейнов», которые до этого британцы активно поставляли по программе ленд-лиза, но теперь на них были опознавательные знаки Королевских ВВС, и они уже считались советскими воинами как вражеские. Наши летчики тоже не сидели на земле и периодически показывались высоко в небе, демонстрируя свое присутствие. Пока воздушных боев не было, вроде как обе стороны соблюдали негласное перемирие, только патрулирование вдоль линии боевого соприкосновения, но никто не строил иллюзии — до начала бойни с бывшими союзниками остались считанные дни, даже если не часы.

Вернувшийся после очередного совещания у комдива, угрюмый и раздраженный капитан Савельев заблаговременно дал команду собрать у себя в блиндаже командиров рот, начальника штаба батальона и комиссара — разговор предстоял трудный и неприятный.

Укрытие для командира разведбата было сделано на обратном скате небольшого холма и искусно замаскировано в складках местности и никак не просматривалось со стороны наблюдателей противника. От потрескивающей сгорающими дровами «буржуйки» тянуло теплом и уютом, наполняющими аскетическое жилье советских командиров атмосферой спокойствия и уюта. Для создания хоть какого-то подобия комфорта, насколько это возможно в краю вечной мерзлоты, стены были завешены старым брезентом, обшитым кусками списанных шинелей, что хоть как-то защищало от стылых промерзших стен. На вбитых в стену гвоздях висели нехитрые и привычные для военных вещи хозяина блиндажа: ППШ, планшет, два комплекта белых с пятнами маскировочных халатов, бинокль. Картину дополняла настоящая керосиновая лампа, которая через специально, по случаю, вычищенный стеклянный плафон давала четкий и яркий свет, освещая логово командира армейских разведчиков.

Собравшиеся поскидывали в углу полушубки и привычно расселись вокруг сколоченного из снарядных ящиков стола, на котором предусмотрительный ординарец Соловьева поставил горячий чайник и нехитрые угощения, которые пронырливый сержант смог найти у тыловиков ради такого случая.

Спиртного не было — комбат жестко карал за употребление в боевой обстановке и тем более обсуждение серьезных вещей требовало, конечно, адекватного восприятия и свежей головы. Но вот чай, в новомодных бумажных пакетиках на ниточке, которые только-только стали поступать в войска пока только в офицерских доппайках, был настоящим украшением стола, так сказать изюминкой.

Когда первый голод с мороза был утолен, командир разведывательного эскадрона, от которого давно, в лучшем случае остался урезанный взвод, старший лейтенант Лопахин, пожилой жилистый сибиряк, непререкаемый авторитет во всем батальоне, наконец-то задал тот самый вопрос, ради которого тут все собрались.

— Ну что скажешь, Андреич? Чем в дивизии обрадовали? Судя по твоему виду, все очень «весело».

— Угу, кино показывали.

— Какое кино? — подал голос комиссар батальона молодой политрук Сева Морошко, только недавно пришедший в батальон с последним пополнением.

— Так сказать, кино с пояснением, что реально происходит и чего ждать в ближайшее время. Приезжали какие-то люди из Штаба флота и наш особист вокруг них вился как пчелка, явно по его ведомству проходят. Вот они кино и показывали.

— И как фильм?

— Интересный. Нам даже разрешили не сильно скрывать его содержание и, если получится, чуть позже покажут всем, чтоб всем было понятно.

— Ну так рассказывай, раз начальство дало добро, что за бардак творится и почему в окопах на той стороне вместо немцев британцы засели.

— В двух словах — вся эта война выгодна американцам. Они производят оружие продают и зарабатывают огромные деньги, отсиживаясь за океаном. К тому же большинство немецких концернов, что обеспечивают Вермахт так или иначе принадлежат через подставных лиц американцам. Они немцам, после того как наши разбомбили нефтяные месторождения в Румынии, даже горючее продавали через Испанию.

— Вот оно как. Ну что с капиталистов то возьмешь. Всегда так оно было: и нашим и вашим продают и подзуживают, чтоб подольше воевали, изматывали друг друга, — задумчиво протянул командир стрелковой роты Тихаренко, высокий, плотный, сильный, бывший шахтер с Донбасса.

— Вот-вот, — продолжил Савельев, и распаляясь от эмоций стал пересказывать увиденное. Про уничтожение секретными сверхскоростными бомбардировщиками Рейхстага, про гибель Гитлера, про то, кто теперь у власти и как товарищ Сталин сумел заставить немцев отступить с территории Советского Союза. О том, как это не понравилось капиталистам и про замирение японцев с американцами на Тихом океане и подготовке к масштабному вторжению. Про нанесение ударов сверхмощными бомбами по японским лабораториям и про деревянные бомбы с блохами и тараканами, что наши сбросили на дворец японского императора…

— … В общем так мужики. Все будет решаться здесь, у нас. Сомнут, разгромят, заберут Кольский полуостров, то Германия снова ввяжется в войну уже на стороне американцев и англичан против нас, да и японцы тоже смотрят и выжидают, не смотря на наше предупреждение.

В блиндаже повисла гнетущая тишина, прерываемая пощелкиванием маслянистых дров в печке.

— И как оно будет? Хоть что-то сказали? По силам противника, по времени? — опять задал вопрос Лопахин.

— Ну, как я понял, наше руководство в курсе и готовится, хотя сила идет огромная. Это здесь у нас уже британцы засели. Немцы отошли и выжидают. Прямо сейчас выгружается американский экспедиционный корпус. На данный момент «союзнички» уже перебросили более четырехсот истребителей и бомбардировщиков на освободившиеся немецкие аэродромы. По морю идет объединенная эскадра из шести линкоров, четырех авианосцев и больше чем сорока только боевых вымпелов, не считая судов обеспечения — по силе никакого сравнения с нашим Северным флотом.

— Да уж силища идет, а что финны и норвежцы? Так спокойно поддались?

— Да они и вовсе рады. Два дня назад правительства Финляндии и Норвегии объявили об освобождении от немецкой оккупации и о вхождении в военный союз с Британией и США, с предоставлением самых широких полномочий своим новым союзникам по использованию их территории.

— Если все это подытожит, теперь на нас насядут все?

— Можно сказать и так.

— Хорошо. Это так, для понятия того, что происходит. Сейчас что делать будем? Комдив же не просто так тебя вызывал?

— Да, общий план обороны до меня довели. На наш участок для усиления перебрасывается 2-я отдельная гвардейская аэромобильная бригада, а именно к нам в помощь присылают какое-то особое подразделение, как их называют — «группа особой технической поддержки». Я так и не понял, что они будут делать, но там все очень секретно и на нас их охрана и полная поддержка. Фактически нас им переподчиняют, как и дивизионного особиста, со всей его командой.

— Ого. Серьезно. Что-то мне кажется, на фоне сверхсекретных бомбардировщиков, которые как у себя дома, спокойно летают над Берлином и Токио, нас тоже ждут интересные открытия. Когда это будет?

— Как стемнеет прибудут гости. Их будет человек двадцать, не больше, и мы должны обеспечить им безопасное проживание, питание, и, если понадобиться, будем перед ними «Яблочко» танцевать, читать стихи — так почти дословно сказал комдив, так что, товарищи командиры, готовимся и ждем.

— Ох чувствую будет веселая ночка… — напоследок выдал Лопахин.

Но все началось еще раньше. Буквально через час, после того как за линией вершин Муста-Тунтури, занятых противником скрылось холодное северное солнце и началась полярная ночь, в расположение разведывательного батальона весь взмыленный принесся дивизионный особист, капитан Григорьев, в сопровождении всего комендантского взвода, переодетого в белые маскировочные костюмы и вооруженные новыми короткими складными автоматами ППС, которые начали наравне с привычным ППШ массово поступать в войска и пользовались особым уважением за легкость простоту и неприхотливость.

Особист вместе с Соловьевым быстро облазили близлежащие каменные россыпи и нашли неплохое место для размещение командного пункта особой группы. Вызванные бойцы мотострелковой роты разведбата, свободные от дежурства на передовых позициях, быстро и тщательно расчистили указанное место от снега и часть из них, тоже снарядившаяся по-боевому, быстро была распределена по окрестностям, создавая внешний контур охраны. Судя по подходу все было очень серьезно.

Григорьев, услышав характерный вызов, отошел в сторону, быстро достал из внутреннего кармана полушубка виденную раньше маленькую черную коробочку портативной радиостанции «Аргут», что-то ответил, выслушал, снова ответил и завершив связь, подошел к ожидающим и начавшим уже чуть пританцовывать от мороза командирам разведбата.

— Они будут через пять минут. Уже рядом. Капитан, — обратился к Соловьеву, — еще раз передайте по команде — люди будут на специальных снегоходах, это что-то вроде мотоцикла, только на лыжах. Пусть не пугаются и не начинают стрелять.

Соловьев кивнул, не выказывая ни удивления, ни каких-либо других эмоций, отошел в сторону и продублировал указание особиста своему заму, а тот уже побежал передавать команду по цепочке постов.

Но долго ждать на морозе не пришлось. Сначала почудилось что что-то жужжало в небе, но чуть позже послышался быстро приближающийся шум работающих двигателей. Еще пара минут и из темноты, без фар и фонарей, к собравшимся и ожидающим людям подкатила целая колонна снегоходов, многие из которых за собой тянули специальные сани, забитые грузом.

Мгновение и люди так же наряженные в белые маскировочные костюмы, в необычных обтянутых белой тканью касках, к которым были прикреплены необычные приборы, надвинутые на глаза, чем-то напоминающие бинокли на кронштейнах, в белых тканевых масках, защищающих лицо от холода и пронизывающего ветра, быстро соскочили с транспортных средств и привычно рассредоточились, беря всю пространство вокруг под прицел своих автоматов и пулеметов, которых у них было в достатке.

Соколов, хлебнувший на этой войне, и видевший разных военных, как армейский разведчик, сразу распознал в приехавших очень опытных и, если это можно сказать о своих, опасных бойцов. Да, как и говорилось на совещании — люди не простые, жесткие, а значит и воевать с такими будет интересно. В штабах и на охране зэков таких навыков не наберешься, тут явно народ повоевавший. Он переглянулся с Лопахиным, который, почувствовав что-то интересное, тут же нарисовался с парочкой своих бойцов. Его комроты явно был того же мнения. «Что ж посмотрим, что будет дальше».

Приехавшие предусмотрительно не глушили двигатели своих транспортных средств, а старший, придерживая особым образом карабин, так чтоб в любой момент его вскинуть и открыть огонь, не снимая странного прибора с глаз, подошел к дивизионному особисту.

— Капитан Григорьев?

— «Сохатый»?

— Тридцать два.

— Четырнадцать.

Приехавший кивнул головой, что проверка пройдена, как-то расслабился, и подняв левую руку, махнул ей, подавая знак, что все нормально. Прошло еще несколько мгновений и постепенно двигатели снегоходов начали глушить и на поляне наступила тишина. К удивлению Соловьева, он на пределе услышал высоко в небе какое-то легкое тарахтенье, отдаленно похожее на шум авиационного двигателя. Возможно какой-то разведчик противника… Он уже хотел сделать шаг вперед, но командир приехавших, четко контролирующий ситуацию, его предвосхитил, причем произнес вроде умные слова, но как-то все равно стало непонятно.

— Спокойно. Это мишки «Орлан» подняли, нас сопровождают и присматривают. Самолетов противника рядом нет. Только висит высотный разведчик, но севернее Мурманска почти над самым входом в Кольский залив. Так что, не беспокойтесь, капитан Соловьев, все под контролем.

Сказано было настолько спокойно и уверенно, что дальше пропало всякое желание задавать вопросы.

Григорьев быстро перехватил контроль над ситуацией, и завладев внимание «Сохатого», быстро и четко доложился о выборе места, о выполненных работах по расчистке местности. Гость только кивал головой, задал несколько уточняющих вопросов и тут же расчищенное пространство стало преображаться на глазах.

Белая, под цвет местности, просторная палатка, которая была надута специальным компрессором, быстро развернулась и заняла свое место. Ее закрепили дополнительными растяжками и туже во внутрь стали с санок сносить различное оборудование в необычных чемоданах из формованного искусственного материала.

Закончив выгрузку, гости отогнали свои снегоходы в разные стороны, причем разделили их на небольшие группы по две-три штуки и спрятали под белыми тентами. Тоже умно и продумано: если начнут бомбить, чтоб одним снарядом не вывели из строя все транспортные средства.

Прошел час, а по поляне уже были проложены жгуты проводов, уходящие в разные стороны, к установленным на приличном удалении антеннам. Потом все это, в том числе натоптанные тропинки и явно видимые следы пришедших груженых снегоходов, бойцы Соловьева, где засыпали свежим рыхлым снегом, где просто замели нарубленным лапником. Гости явно знали толк в маскировке и учитывали в своей работе все возможные мелочи.

Удостоверившись что все идет своим путем, Соловьев, получив легкий ускоряющий пинок от особиста, который носился как ошпаренный со своими людьми, стараясь выполнить малейшую прихоть гостей. То они оборудовали дополнительные огневые точки, расставляя пулеметы, перекрывая любой доступ к большой командирской палатке, то проверял свою цепочку бойцов, которые должны были обеспечивать внутренний периметр охраны. Прекрасно зная Григорьева по службе, комбат понимал, что это ни лизоблюдство, а просто желание помочь серьезным людям, видимо от которых напрямую зависит результат ближайшего сражения с противников. Поэтому сам, получив распоряжение убежал, проверять своих людей, назначая порядок смены, обговаривая где и как будут люди выдвигаться к постам, чтоб поменьше оставлять людей, где будут греться и принимать пищу.

Уже пройдя внутренний периметр охраны, комбат задержался на несколько минут, с огромным удивлением наблюдая как гости на расчищенном от снега участке быстро и сноровисто смонтировали некое подобие рельсы с резиновой рогаткой. Так же по-деловому, спокойно без спешки собрали из подготовленных частей что-то вроде большой модели самолета, залили горючее, проверили и, натянув лебедкой резинку, выпустили летающую игрушку в небо. Заурчавший двигателем, по звуку похожему на мотоциклетный, маленький самолет быстро набрал высоту и растворился в черном небе, напоминая о себе быстро ослабевающим звуком работающего двигателя, очень похожий на тот, что совсем недавно слышали в небе, когда ждали прибытие гостей.

Когда все было проверено налажено и согласовано, по времени было около двух часов ночи, Соловьев наконец-то получил возможность пройти в палатку, куда его как раз даже и пригласили.

Тут он еще больше удивился, насколько все было необычно продумано и качественно сделано. Обязательный тамбур, чтоб не выходил теплый воздух, где он стряхнул с себя снег и минуя охранника с карабином, прошел вовнутрь, сразу окунувшись в деловую атмосферу.

Тепло, уютно. Явно работает какой-то обогреватель, но он нигде не увидел привычной дровяной печки. Чуть позже, по дуновению теплового воздуха разглядел в углу обогреватель странной конструкции, работающий, как он позже узнал, на дизельном топливе. Раскладные металлические столы с расставленными необычными светящимися экранами и какими-то устройствами, с множеством кнопок, чем-то отдаленно напоминающие штабные радиостанции, стулья, тумбочки были расставлены в определенном, явно четко продуманном порядке. Причем все это опутывалось множеством кабелей, аккуратно разложенных на полу, причем часть из них уходила на улицу через специальные отверстия, скорее всего к тем самым антеннам. Все это было настолько необычно, что он, давая глазам привыкнуть к яркому белому свету, остановился на входе, но тут же его окликнул начальник штаба дивизии, который уже был тут и о чем-то совещался с одним из гостей, явно тем самым командиром, «Сохатым». Кстати гости, все как один, тоже заслуживали особого внимания своей пятнистой формой, со множеством карманов, абсолютно непривычного покроя, причем у всех на рукавах красовались шевроны, с грозной надписью «НКВД СССР», что сразу объясняло то, с какой скоростью особист, капитан Григорьев носился, выполняя распоряжения грозных и таинственных гостей.

Так получилось, что среди пятнистых, только он, начальник штаба дивизии, да Григорьев, засевший в уголке и старающийся все видеть, фиксировать, но не отвлекать, были в привычной форме РККА, что, на фоне всей необычной техники, оружия, средств связи выглядело ну уж очень как-то, если можно так сказать — контрастно.

Соловьева посадили за стол, где были разложены карты, какие-то черно-белые и цветные снимки, схемы. Тут же сунули в руку чашку…с настоящим душистым кофе, от самого запаха которого, капитан закрыл глаза, вспоминая довоенное время. Но мгновения слабости быстро закончились — в палатку зашли новые люди, и когда комбат повернулся на шум, быстро вскочил. В помещение зашел командир 10-й гвардейской стрелковой дивизии, генерал-майор Красильников. За ним, цепочкой, с одинаковым выражением лица, отражающим крайнюю степень удивления, заходили командиры стрелковых полков, артиллерийских дивизионов дивизии, которых тоже вызвали на расширенное совещание.

Наметанный взгляд разведчика определил, кто тут старший: точно командир гостей, с позывным «Сохатый». Интересно какое у него настоящее звание. Вроде и относительно молод, но по повадкам еще тот волчара. И если смотреть со стороны, то так и получалось, что именно они, комдив, Соловьев, Григорьев, Ползунов, начальник штаба дивизии, и остальные командиры были тут гостями, а рулили всем эти самые НКВД-шники.

После коротких приветствий, генерал Красильников, так же оставив верхнюю одежду на вешалке, присел за стол, и за ним последовали остальные.

Когда все расселись и выпили по несколько глотков горячего кофе, встал «Сохатый» и на правах старшего, заговорил:

— Товарищи командиры. Довожу до вашего сведения, что вчера командованию англо-американского контингента, зашедшего на нашу территорию, командованию объединенной эскадры, что в данный момент, огибая полуостров Рыбачий, и держит курс на блокировку Кольского залива, руководством Советского Союза был поставлен ультиматум до часу ночи по московскому времени, сегодняшнего дня покинуть территорию и территориальные воды СССР. Правительствам Великобритании и США было указано, что в случае невыполнения ультиматума, войска, незаконно пребывающие на территории СССР будут остановлены и разоружены. В случае оказания сопротивления, правительство Советского Союза оставляет за собой право уничтожить все воинские формирования и нанести удары по центрам принятия военно-политических решений, штабам, военным базам, оборонным заводам и предприятиям нефтяной и химической промышленности в любой точке мира. Правительствам Финляндии, Норвегии, Швеции указывается принять все меры по демилитаризации своей территории и вывожу военных формирований третьих стран. По времени уже полтретьего ночи. Ни один из пунктов не выполнен. Час назад был короткий сеанс связи с британским командованием и нас открыто и нагло просто послали. Так что… начинаем русскую народную игру — закатай в землю захватчика.

Глава 6

После объявления о фактически начавшейся войне со всем западным миром, командир гостей, спокойно и по-деловому, сев во главе стола, четко начал выкладывать план операции по уничтожению противника и проведению наступательной операцией.

Первое что он сделал, достаточно откровенно заявил, что потрепанные и вымотанные части 10-й гвардейской и 14-й мотострелковой дивизий в лобовых штурмах по засыпанным глубоким снегом горным склонам участвовать не будут. Лезть в горы на тщательно укрепленные позиции противника, оседлавшего основные вершины и просто так класть людей никто не собирается и такой подход, лично он, командир особой группы НКВД СССР, считает вредительским. Человеческие жизни важны и являются самой главной ценностью советского государства. Поэтому сейчас есть и возможность, и умение, и, тем более желание, воевать совершенно на другом тактическом уровне, полностью реализуя техническое превосходство над противником. Почти синхронный общий вздох облегчения был как бы благодарной реакцией за столь мудрый подход, а то командиры уже были в некотором ожидании, в свете сложившейся ситуации, и главное скорости меняющейся обстановки, ожидали достаточно жесткие распоряжения о начале штурма.

Но сейчас все было совершенно по-другому, и приехавшие гости, со своими техническими новинками, одним своим присутствием показывали, что что-то пойдет совершенно по иному сценарию.

На большом черном экране, что стоял на отдельном столике, что-то чуть засветилось и появилась надпись на английском. Минута и все находящиеся в палатке с интересом рассматривали карту района боевой операции, на которой были нанесены и позиции советских войск и весьма подробно, по мнению командира разведбата, позиции противника, причем про многие точки, дороги, склады, крупные блиндажи до этого не было никакой информации.

А гость, Сохатый, продолжал давать пояснения.

— В данный момент на карту нанесены объекты противника, которые удалось зафиксировать за счет высотной съемки и последующей обработки специальными вычислительными машинами. Но для проведения операции этих данных недостаточно. Поэтому в данный момент, проводится доразведка с помощью малозаметных беспилотных летательных аппаратов с электронными системами наблюдения.

Он повернулся к двум бойцам, в такой же пятнистой форме, в наушниках, что сидели спиной к большому столу перед небольшими экранами и держали в руках странные рычаги, чем-то отдаленно напоминающие штурвалы на самолетах, и похлопал его по плечу.

Один из них повернул голову, сдвинул наушники и вопросительно посмотрел на своего начальника.

— Ну что, Сапсан, готовы? Подняли «Орланы»?

— Да, командир, «тридцать второго» подняли на тысячу пятьсот и по правому флангу повели над горками, а вот «тридцать четвертого» я пока задержал на пятистах. Сейчас вокруг «располаги» по спирали пройдемся. «Мишки» своего «орлана» недавно гоняли, издалека в горах в «тепляке» какой-то огонек срисовали. Глянем, если не против?

— Хм. Где?

Оператор беспилотного самолета, а это был именно он, вне всяких сомнений, провел какие-то манипуляции и на его небольшом экране появилась карта районе, где, он, ткнув пальцем, показал примерное место, которое вызвало интерес оператора.

Сохатый сделал шаг к большому экрану, повернулся к Соловьеву.

— Капитан, скажите вот в этом районе у вас групп нет?

Савельев, встал.

— Никак нет. В том районе отвесные скалы, практически непроходимые зимой. Пару раз пытались там группу провести, но не получилось. Поэтому в том районе размещены несколько постов.

— Где именно?

Савельев сделал пару шагов к экрану и, быстро сориентировавшись, осторожно указал, где расположены посты.

— Здесь, здесь и здесь…

— Хорошо.

Сохатый снова повернулся к операторам.

— Гонзо! — видимо вызвал второго оператора, но тот что-то шептал в микрофон и видимо не услышал обращения командира.

— Гонзо! — жестко, с нотками металла в голосе выдал Сохатый. Его тут же услышали, и второй оператор привычным жестом сдвинул наушник.

— Да, командир.

— Работаешь по полетному заданию. С кем ты там треплешься?

— Да с нашими, что на штабе флота сидят, погоду запрашивал. Им недавно со спутника общий план сбросили и по идее должны уже были по антициклону прогноз дать.

— Что там по погоде?

— Пока безветренно два-три дня, сегодня точно можем спокойно работать.

— Хорошо. Работай по плану.

— Принято, командир, — и привычным жестом натянул наушники обратно.

— Сапсан, — обратился к другому оператору, — ты слышал про посты?

— Да.

— Пройдись по району глянь «тепляком». Если наших на высотках там нет, то может буржуйские разведосы шарятся.

— Принято, командир.

— Выведи картинку на общий экран.

Оператор с интересным позывным Сапсан только кивнул головой, легкое движение рукой и картинка на большом экране резко изменилась.

Все присутствующие как будто перенеслись высоко в небо и с высоты пятисот метров в необычном виде наблюдали за заснеженной долиной и крутыми склонами, покрытыми чахлыми деревцами, которые из-за сильных ветров с трудом достигали полтора-два метра.

Савельев, как разведчик, как просто красный командир просто поражался тому, что он видит. В его мире, ради получения такой информации приходилось в пургу, в дождь, через болота, под обстрелами отправлять на верную смерть разведгруппы, либо давать заявку летчикам, которые на специально оборудованных фотоаппаратами самолетах, рискуя жизнью, как могли прорывались и фотографировали нужные районы. А тут, не выходя из палатки, в тепле, с кружкой горячего душистого кофе, он спокойно наблюдал как на большой экран выводится картинка левого фланга расположения дивизии. Да и периодически косился на маленький экран второго оператора, на котором с большой высоты тоже было что-то видно и по паре знакомым ориентирам, было видно, что маленький самолетик, запуск которого он видел на улице, спокойно и безнаказанно углубился за линию фронта в тыл противника километров так на пять и спокойно летел дальше. Фантастика!

— Командир! — нарушил тишину Сапсан, — глянь, есть отметки.

— А ну приблизь.

Картинка на экране чуть изменилась, и Савельев явственно увидел, как на темном фоне, который показывал холодный снег двигалась цепочка ярких точек, которые при еще большем приближении оказались группой вооруженных лыжников, спокойно и методично двигающихся в сторону тылов 10-й гвардейской дивизии.

— О как, — с легкой усмешкой выдал Сохатый и тут же повернулся к особисту дивизии.

— Григорьев, у вас тут в тылу диверсанты шастают. Вон там отметки постов, но они уже почти не светятся — что говорит о том, что люди убиты и остывают.

Генерал Красильников до этого момента терпеливо молчавший, получивший из штаба фронта жесткий приказ абсолютно и полностью помогать, и слушаться специальную команду, скрипнул зубами и поднявшись жестко выдал.

— Григорьев, ты понимаешь, что происходит? Там медсанбат, раненные, что эти твари с ними сделают. Склады боеприпасов и продовольствия, а нам наступать. И потом прямая дорога к железке…

Особист просто затрясся, прекрасно понимая, что может произойти в ближайшее время и чем ему это грозит.

— Я сейчас подниму…

Но тут снова подал голос Сохатый, обратившись к комдиву.

— Даниил Ефимович, у нас есть немного времени и давайте еще глянем и не будем нервничать и принимать поспешных решений.

— Но… надо известить.

— Конечно известите. Проводная связь с медсанбатом вроде как есть. Пусть будут готовы встретить диверсантов противника…если те смогут добраться.

— Хорошо, — и глянул на Григорьева, который буквально сорвался с места и выбежал из палатки к ближайшему полевому телефону, чтоб связаться со штабом и передать сообщение.

А «Орлан» все кружил и наблюдал за диверсионной группой противника. Двенадцать человек, с оружием и вместительными тяжелыми рюкзаками вполне профессионально шли на лыжах на приличной скорости.

Максимально приблизив картинку, Сапсан сделал несколько кругов на приличной высоте. Диверсанты, услышав шум двигателя, достаточно проворно рванули к группе небольших деревьев и вполне предусмотрительно попытались за ними спрятаться, хотя в тепловизоре они были видны как на ладони.

Сапсан, менял какие-то настройки, когда изображение становилось цветным, а фигурки диверсантов раскрашивались в желто-красный цвет, выдал свой вердикт.

— Командир. Это точно арнольды…

— В смысле?

— Ну британские коммандос. Экипировка и оружие.

— Где?

— А вот смотрите…

На экране застыл очень удачный кадр, когда «Орлан» максимально близко пролетел над группой противника и Сапсан красным цветом стал обводить детали.

— Вон винтовки «Lee-Enfield», пара автоматов «Томпсон». Хотя ведут их финны. Вон на фото парочка — одеты по-другому.

— Хорошо. С этой группой понятно. Поднимись повыше, покрутись, а я с «мишками» поговорю. Пусть они свой «Орлан» запускают и вычесывают тылы, мы и так много времени потеряли.

Пока Сапсан снова просматривал окрестности.

Командир гостей поднял трубку небольшого, телефона с какими-то кнопками и нажав несколько из них, дождавшись ответа, заговорил.

— Мишка-13, это Эверест. Дай мне большого медведя.

Пауза. Что-то выслушал и снова заговорил.

— Ага. Привет Медведище… Да работаем по вашей теме. Да…Да… Ну как обычно. Короче, Медведь, тут такое дело, у нас по тылам коммандосы шляются. Мы их «Орланом» с тепляком срисовали, но больше отвлекаться не можем, сам знаешь… Да… По водозабору спустились. Ну пока одна группа. Сейчас еще глянем и я снимаю птичку отправляю работать по тылам противника… Нет… У тебя есть свои птички. Да ну глянь. Отправишь своих на вертушках, пусть там все сровняют, а мы своим «рэбом» прикроем, чтоб они не вякнули раньше времени…

— Командир, есть еще отметка…

— Подожди Медведь, оператор еще что-то углядел…

Прижав трубку к уху, Сохатый спросил у оператора.

— Ну что там?

— Вторая группа, на юг уходит. Состав примерно тот же.

— Ага…давай все данные по группам диверсантов медведям сбрасывай, поднимайся и иди по основному летному заданию.

— Принял.

Командир гостей снова заговорил в трубку.

— Ну что слышал? Еще одну группу срисовалии. Сейчас Сапсан вашим «бпла-шникам» скинет координаты, работайте… А что местные? Они пока с ними в догонялки будут играть, Новый год настанет. Тем более тут люди измотанные, сам знаешь, как выживают, так что работай. И своих растрясешь…

Закончив разговор и положив трубку телефона, Сохатый повернулся к генералу Красильникову.

— Товарищ генерал-майор не волнуйтесь. Диверсантами сейчас займутся. Поднимут пару беспилотников, выследят и с воздуха раскатают гадов.

— Надеюсь, что так и будет. Утром у нас намечается наступление, но мы пока работаем по старому плану, а от вас пока особых распоряжений не было, хотя, как было сказано детали операции доведете именно вы…

— Да конечно. Сейчас проведем окончательную доразведку и будем корректировать планы.

И повернувшись к операторам, дал команду.

— Сапсан, давай поднимайся повыше и за линию холмов. На тебе позиции артиллерии…

Прошло несколько минут, и все тот же неугомонный Сапсан, стянув наушники, привлек внимание Сохатого, который с комдивом и остальными офицерами дивизии уже вовсю обсуждали полученные с помощью первого беспилотника данные.

— Командир. А там на горке еще одна команда. Очень похоже на группу прикрытия.

Сохатый чуть раздраженно глянул на экран.

— Сколько их там?

— Восемь человек. В основном финны. Неплохо спрятались.

— Ну и ладно. Сбрось данные медведям и больше не отвлекайся. Кстати они уже подняли свои птички?

— Два квадрика уже в небе, а с «орланом» какая-то заминка.

— Пусть вертушки поднимают и гасят. Скоро с орбиты «горох» посыплется, а у нас еще ничего не готово…

За эту ночь и Соловьев, да и все командиры дивизии много чего нового узнали, особенно о том, как можно проводить разведку и готовиться к выполнению поставленной боевой задачи.

Им доступно объяснили, что такое прибор ночного видения и чем он отличается от тепловизора, который в условиях низких температур даже с большой высоты четко высвечивал и землянки, и выходы их пещер, артиллерийские позиции и просто пулеметные гнезда, где дежурили пехотинцы. Особенно тщательно гости выискивали места размещения зенитных батарей противника, которые, по их разумению, утром, при артиллерийской подготовке должны были быть уничтожены в первую очередь, чтоб не мешать «орланам» работать и в светлое время суток.

Все что удавалось увидеть, и через прибор ночного видения и через тепловизор, рассмотреть при особом увеличении, идентифицировать, тут же наносилось на схему, на большом экране молчаливым сотрудником в камуфлированной форме, который все это время сидел отдельно в углу за необычным прибором, напоминающим раскрытую книгу со множеством кнопок. После того, как стала складываться вполне определенная картина и схема расположения противника была фактически полностью вскрыта, комдив, переглянувшись с начальником штаба и получив согласный кивок от Сохатого, развернули свою, штабную крупномасштабную карту и стали так же наносить на бумагу полученную информацию, а чуть позже то же самое стали делать и командиры полков и батальонов, да и Савельев не остался в стороне, раскрыв планшетку, стал набрасывать разведанные с помощью уникальных беспилотных самолетов позиции противника.

Уже под утро, после трех кружек кофе, когда и голова раскалывалась от полученных данных Сохатый дал команду на возвращение обоих «орланов», которые очень качественно отработали в небе над территорией противника. Тем более, несколько раз слышалась фраза о «Подлете первой волны гороха», на которой Сохатый делал особое смысловое ударение, давая понять всем присутствующим что это что-то очень мощное и смертоносное для противника.

Опять переговорив по телефону с каким-то абонентом, выйдя на связь с какой-то усадьбой и сверив часы, он подошел к вешалке, где вперемешку висели и шинели, и полушубки командиров дивизии, и пятнистые утепленные куртки гостей.

— Товарищи командиры, прошу всех на улицу. Проветримся, тем более зрелище ожидается очень впечатляющим, поэтому попрошу вас, Даниил Ефимович, — обратился он к комдиву, генералу Красильникову, — дать команду в подразделения дивизии, чтобы, не смотря на всю необычность происходящего в ближайшее время, не было паники.

Генерал, тоже вымотанный и уставший, с красными от недосыпа глазами, кивнул головой и только уточнил:

— Неужели все так будет необычно?

— Очень. Мы вынуждены показать западному миру что нас не стоит трогать. И это будет началом, так сказать первым актом воспитательного процесса.

— Ну сегодня вы действительно показали много всего интересного и, что говорить, необыкновенного, что должно спасти много жизней, поэтому не вижу причина вам не верить…

Он повернулся к офицерам дивизии и стал раздавать команды, кивая в сторону блиндажа Савельева, где находился полевой телефон, имеющий выход на дивизионный коммутатор, откуда можно было соединиться практически с любым подразделением. За время сидения в обороне дивизионные связисты сумели протянуть множестве линий, наладив бесперебойную связь.

Где-то южнее, куда, по информации с беспилотников ушли две группы диверсантов, в тишине полярной ночи слышались шумы нескольких явно авиационных двигателей, потом пошли взрывы и характерное тявканье авиационных пушек и крупнокалиберных пулеметов, разбавляемых трескотней обычных более скорострельных пулеметов винтовочного калибра.

Дивизионный особист Григорьев стоял рядышком, всем своим видом показывая служебное рвение и готовность по первому сигналу ринуться выполнять команду руководства.

Портативная радиостанция с небольшим экранчиком, которую Сохатый держал в руке немного зашипела и послышался голос.

— Эверест Медведю.

— Эверест на связи.

— Сохатый отработали все три группы. Те что шлялись у нас в тылу причесали несколько раз. Если кто и остался, то к утру задвухсотится. На перевале, группу прикрытия раздолбали, но усердствовать не стали. У них там что-то противотанковое полуавтоматическое было. Вроде на финское «Лахти» похоже, стали огрызаться. Мы их НАРами накрыли и только. Возвращаемся, «горох» на подходе и лучше переждать первую волну на земле.

— Понял тебя, Медведь. Молодцы. Возвращайтесь. Схему и план операции вам уже скинули.

— Видел. Работаем, как договаривались, после второй волны?

— Да.

— Принято. Конец связи.

Сохатый повернулся к Григорьеву.

— Ну что капитан, твоих диверсантов, обе группы нашли и раскатали, так что сильно не волнуйся, но отправь людей найти и убедиться, что никто не ушел. Данные возьмешь у дежурного связиста.

— Это тот что в палатке за устройством вроде пишущей машинки?

— Да.

Особист уже почти рванулся, но Сохатый его притормозил.

— Не торопись. Сейчас первая волна «гороха» пройдет и начнешь людей отправлять.

Тот только кивнул и остался с другими командирами на утоптанной площадке возле большой штабной палатки гостей.

Сохатый периодически посматривал то в небо, то на экранчик радиостанции, где у него были какие-то цифры, явно показывающие время. Было видно, что он и сам нервничает и в нетерпении начинает чуть пританцовывать и явно не от холода.

В итоге не выдержав, Сохатый, нажав несколько кнопок связался уже с другим абонентом, судя по разговору, со своим коллегой, находящимся в штабе Северного флота, где, судя по рассказу, народ тоже был в нетерпении, и тоже нервничали в ожидании удара по противнику неизвестным, но очень мощным оружием, на которое, как уже все поняли, советское руководство делало основную ставку.

— О! Летит! — наконец-то громко даже крикнул Сохатый.

Это утро капитан Савельев не забудет никогда. Такого красочной картины он еще никогда не видел.

Со стороны востока прямо по небу, оставляя за собой яркий светящийся след, на огромной скорости, неслись быстро снижающиеся многочисленные огненные шары. Гул, шелест, грохот огромной, нечеловеческой мощи, силы космического масштаба, которую никто не способен остановить, заполонил все вокруг, заставив замереть всех. Первобытный страх перед чем-то божественным, неизвестным, но таким пугающим и неотвратимым буквально заставил замереть Савельева в ступоре, как во время первого боя.

Казалось, что огненные шары падают прямо на голову, как это всегда казалось во время бомбежек. Но они, осветив все вокруг, как будто рассвет наступил на несколько часов раньше, как маленькие солнышки, мелькнув над головами, оставив за собой черные дымные следы, скрылись за цепочкой вершин горного хребта, и буквально через пару мгновений там, на западе, в темноте полярной ночи замелькали зарницы взрывов.

А огненные шары все летели и летели, полностью покрыв небо черными полосами, мелькали над головами и уносились в сторону противника, которому никто сейчас не завидовал. Причем некоторые, как некая божественная шрапнель с легкой вспышкой раскрывались и превращались в плотное облако более мелких, но более многочисленных огненных шариков. Судя по всему, и высоты пролета болидов как-то отличались, что говорило о том, что удар наносился по разным объектам и это несказанно радовало.

Наконец-то, после соответствующей задержки, до зрителей докатилась сильно ослабленная звуковая волна многочисленных взрывов и судя по монотонности, огненные шары методично разбивали какие-то важные цели в глубине обороны противника. Зарево на западе все больше и больше разгоралось и стало казаться, что именно там, за спиной противника начинается рассвет.

Все это светопреставление продолжалось всего несколько минут, но и этого хватило, чтобы произвести неизгладимое впечатление на всех присутствующих.

Сохатый, так же, как и все, с замиранием сердца смотревший на пролетающие по небу огненные болиды, наконец-то заговорил.

— Ну что, товарищи командиры, впечатляет?

На что генерал Красильников ответил за всех своих подчиненных.

— Я уж думал — конец света начинается, даже чуть креститься не начал. Это что ж за оружие то такое?

Сохатый загадочно усмехнулся.

— На прежних условиях бороться во всем капиталистическим миром у нас бы не хватило сил и ресурсов. Они бы просто задавили числом, поэтому в условиях наивысшей секретности в Советском Союзе была разработана и реализована космическая программа. На орбите нашей планеты уже несколько недель летают искусственные спутники, принадлежащие ВКС СССР, то есть Военно-космическим силам Советского Союза. То, что вы, ну и все, в том числе противник, наблюдали, называется орбитальной бомбардировкой. Фактически это швыряние с большой высоты огромных астероидов и специальных снарядов. За счет высокой скорости и большой массы они имеют огромную энергию, и при попадании по объектам противника просто сносят все. Правда точность не очень высокая, поэтому пока орбитальная бомбардировка проводится по крупным объектам противника. Аэродромы, военно-морские базы, крупные промышленные центры. И что главное — у противника нет никакой защиты. Их предупреждали — не лезьте к нам. А теперь по всему миру, несколькими волнами все, что несет угрозу Советскому Союзу, будет безжалостно уничтожаться. Вот это и есть наш ответ! Единственная проблема — большие скорости орбитальных снарядов и пока несовершенная система наведения, не обеспечивают должной точности, поэтому пока бьем только по крупным объектам противника. Ну тут как говорится — малая точность попадания, компенсируется огромной энергией снаряда…

Савельев, с замиранием сердца слушавший пояснения Сохатого, сам не понял, как во все горло от радости и гордости за свою Родину он заорал древний русский боевой кличь «Ура!», причем не заметив, что все, кто находился с ним рядом, командир дивизии, начальник штаба, командиры стрелковых полков и артиллерийских дивизионов орут от радости. Кричали все: командиры, бойцы охраны, связисты. Даже со стороны блиндажей разведбата тоже орали бойцы, до которых всю подоплеку происходящего довели заранее в первую очередь.

Когда спала первая волна эйфории, Сохатый поднял руку, привлекая общее внимание.

— Значит так, товарищи командиры. Враг сейчас деморализован. Согласно плана, в течении сегодняшнего дня, предполагается пять волн орбитальных ударов. Сейчас была первая. В течении часа разведка будет уточнять результаты и будет нанесен второй удар. На нашем участке фронта, это полное уничтожение всех аэродромов противника с находящейся там авиацией. Поэтому, как только будет завершена вторая волна, мы поднимем в небо снова «орланы» и начнем с помощью нашей артиллерии уничтожать средства усиления противника, в первую очередь зенитную артиллерию, чтоб не мешали работать нашим беспилотникам. Потом начнет работать штурмовая авиация и уже за ней на вертолетах первой волной пойдут бойцы 2-ой отдельной гвардейской аэромобильной бригады. «Бешенные медведи», как они себя называют. В их задачу будет входить высадка тактических десантов, уничтожение средств усиления противника, захват главенствующих высот, узлов обороны и удержание до подхода основных сил. Основные силы, это части вашей 10-й гвардейской стрелковой дивизии.

Поэтому согласно установленного плана, прошу всех вернуться в подразделения и готовиться к началу наступательных действий.

Он повернулся к генералу Красильникову.

— Даниил Ефимович, план есть, связь есть, согласно нашей договоренности, в штабы полков и дивизионов мы направляем своих людей с нашими радиостанциями для координации. Вся подготовительная работа нашей группой выполнена, теперь мы переходим в ранг координационного цента и теперь только вы распоряжаетесь в вашей дивизии.

Генерал чуть усмехнулся, кивнул головой и повернулся к стоящим рядом командирам стрелковых полков и артиллерийских дивизионов.

— Товарищи командиры, все уже обговорено, прошу вернуться в свои подразделения и ждать распоряжений.

Снова вернувшись в палатку гостей, правда уже в сокращенно составе, они снова расселись за столом, причем командир разведбата тоже был приглашен. Ну а Сохатый, выяснив у дежурного по связи, что пока каких-то новостных рассылок не было, подняв трубку телефона, начал снова связываться со штабом флота, пытаясь выяснить результаты первой волны орбитальной бомбардировки.

Прошло несколько минут, пока Сохатый общался с каким-то своим знакомым в какой-то «усадьбе». Молчал, сопел, громко сопел и услышав последние слова, подчеркнуто медленно положил трубку на телефон, подошел к столу сел, с легкой усмешкой осмотрев всех сидящих в палатке, даже операторов и дежурного по связи. Все ждали его слов, новостей об первой в мире массированной орбитальной бомбардировке.

Сохатый откинулся на спинку стула и обратился к дежурному.

— Коля, доставай коньяк. Такие новости на сухую на зайдут.

— Всем? — с сомнением спросил молодой парень, который всю ночь терпеливо работал не покладая рук, нанося на карту тактическую обстановку.

— Всем, Коля, всем, — еще больше создал интригу.

После того как всем было налито и в качестве закуски использовался быстро нарезанный лимон, наличие которого зимой на севере, в забытой богом местности можно было считать чудом. Но сейчас на это уже никто не обращал внимания — тут такое творилось.

После того как все опрокинули по рюмке, комдив наконец-то не выдержал.

— Ну? Не тяните? — приказывать он не мог.

Сохатый как-то по-мальчишески улыбнулся и на его строгом уставшем лице это выглядело как волшебное преобразование жесткого НКВД-шника в молодого веселого и добродушного мужчину, которым он на самом деле и был.

— Новостей море. Первая волна была самая мощная и многочисленная. Контроль проводился двумя спутниками «Молния», еще две поочередно пройдут в течении получаса.

Теперь подробности. По нашему участку. Уничтожены практически все аэродромы противника со всей имеющейся там авиацией: Киркинес, Петсамо, Банак, Биллефьорд, Аллакурти. Одним словом, в воздухе если нам кто мешать и будет, то это остатки с второстепенных аэродромов, либо варяги с авианосцев. Пока потери противника по авиации оцениваются в семьдесят-восемьдесят процентов. Уничтожены основные железнодорожные станции и порты, через которые снабжались войска группы «Лапландия». По сути дела, части противника, что стоят перед нами, могут рассчитывать только на свои оперативные запасы боеприпасов, продовольствия и горючего. Никакого подвоза в ближайшее время у них не будет.

Далее. Как я понял, но информация проверяется, в морской группировке, что огибала Рыбачий уже не досчитались двух линкоров и двух авианосцев и кучи всякой мелочевки. Еще четыре крупных корабля сильно повреждены. В данный момент они как тараканы разбегаются кто куда, чтобы не быть крупной групповой мишенью для следующего орбитального удара. Часть кораблей с войсками и особенно парочка авианосцев подошли к берегу и началась экстренная высадка десанта. Думаю, второй волной там все накроют. Наши не мешают им и сами спешно отходят, чтоб не попасть под раздачу при следующем ударе.

Сохатый сделал паузу и из чашки отхлебнул порядком поостывший кофе и эстафету разговора тут же подхватил генерал Красильников.

— Вы сказали на нашем участке фронта, были еще удары?

Сохатый опять усмехнулся.

— Ага. Тут как раз самое интересное. Основной удар вообще был нанесен по главное базе британского флота Скапа-Флоу. Там все засыпали снарядами так, что с орбиты виден только один большой пожар. Ударили по Букингемскому дворцу, по Белому дому в Америке, по военно-морской базе в Норфолке и в Гренландии. Как сказали наблюдатели, прилетело хорошо, но будут повторять несколько раз. Англосаксы намеков не понимают.

Все несколько мгновений сидели молча, переваривая полученную информацию и Сохатый, нарушив молчание наконец-то проговорил.

— Через сорок минут будет вторая волна. Пока нет полной информации что будет с погодой и с электромагнитным фоном, после такого воздействия, поэтому большие беспилотники поднимем только после того, как полностью убедимся, что они будут работать в штатном режиме. Еще не хватало чтобы образцы сверхсекретной техники попали в руки к противнику.

Пока же, по готовности начинаем артиллерийскую подготовку по всем разведанным позициям противника. В первую очередь зенитная артиллерия и позиции крупнокалиберных пулеметов…

К удивлению Савельева, весь его разведбат отдали в подчинение гостям, а генерал, прихватив двух пятнистых бойцов с секретными радиостанциями укатил в штаб дивизии, чтоб оттуда управлять боем.

Так же во все полки и дивизионы тоже были направлены люди Сохатого с радиостанциями, для обеспечения беспрерывной связи, а тут, прямо возле палатки, началось новое действо.

Из коробок доставались новые устройства, представляющие из себя кресты, с закрепленными на краях пропеллерами. Опять какие-то манипуляции и зажужжав двигателями, эти тоже летающие устройства, называемые гостями «квадрокоптерами» поднялись в небо и стали кружить на высоте над передовыми позициями противника.

Как и ночь при проведении разведки с помощью этих необыкновенных летающих устройств, изображение поступало в палатку на экраны все тех же операторов, и когда дивизионная артиллерия начала бить по ранее выявленным позициям противника прямо на глазах уже уставшего удивляться Савельева, шла четкая корректировка огня через тех самых делегатов связи, заранее направленных к артиллеристам.

Из-за холмов в контрбатарейную перестрелку включилась тяжелая артиллерия англичан, но так, слабенько и больше для приличия, видимо они еще не отошли от ночного зрелища орбитального удара. Да и благодаря корректировке с висящих на высоте беспилотников и точному знанию позиций, туда сразу полетел тяжелый ответ. К моменту, когда началась вторая волна орбитальной бомбардировки, большая часть зенитной артиллерии противника была выбита, да и более крупнокалиберные орудия, стоящие в тылу, как только открывали огонь тут же получали ответ и сразу замолкали, ощутив на себе эффективность стрельбы советской артиллерии.

Вторая волна орбитальной бомбардировки при свете дня выглядела не столь эффектно, да и цели, по которым наносились удары находились дальше на западе, поэтому огненные болиды летели намного выше и оставляя за собой все такие же черные следы исчезали за горизонтом. Это уже все воспринималось не как гнев небес, а как рутинная работа чего-то мощного, опасного, но своего. Поэтому работа дивизионной артиллерии затихла совсем ненадолго, и спустя пару минут, Соловьев к своему удовлетворению снова услышал характерный грохот крупных калибров. Но и англичане пришли в себя, быстро смекнув что орбитальные удары лично им ничем не грозят и снова ввязались в контрбатарейную борьбу, но уже вполне осознанно и жестко, и на позициях советских войск все чаще и чаще стали подниматься грязно-белые султаны взрывов.

— Командир! — подал голос дежурный по связи, привлекая внимание Сохатого, который снова связался по телефону со штабом флота и обсуждал оперативную обстановку и возможность проведения наступательных действий. Он уже заканчивал разговор, поэтому быстро положил трубку и кивнул головой.

— Да.

— Тат радиоразведка аналитику сбросила по нашему участку.

— И что?

— Ну против нас в первом эшелоне сидят не англичане.

— А кто? Гурки?

— Нет. Сам удивился — поляки.

— С какого перепугу они сюда забрались?

— Оказывается перебросили с африканского театра боевых действий. Первая отдельная польская «Карпатская» стрелковая бригада.

— А финны?

— Ну как и сидели против нас, так и сидят части 3-го финского корпуса. Зато от британцев во втором эшелоне сосредоточились передовые части 5-го Восточно-Йоркширского полка 50-й пехотной дивизии усиленного полком королевской артиллерии и все это являются частью 5-го корпуса британской армии, который оперативно перебрасывается в наши края из Африки. Предположительно, переброска идет сюда по железной дороге через территории Финляндии и Швеции.

Савельев, пока не имеющий вообще никакой информации о точном составе противника, затаил дыхание, до такой информации своими средствами он вряд ли смог бы дотянуться.

Будто прочитав его мысли, Сохатый повернулся к Савельеву.

— Ну что капитан будем делать? Они по ходу сюда весь пятый корпус стягивают, а там не новички, успели с немцами под Тобруком пободаться.

— Ну если всю авиацию противника выбили, то можем воспользоваться этим преимуществом, даже если оно временное.

— Угу… мысль правильная… Ладно.

Он повернулся к дежурному.

— Давай коптеры на базу на перезарядку и поднимайте «орланы». Надо в глубину сработать и зенитную артиллерию довыбить, а то медведей на подлете пожгут. Работайте.

Сражение набирало силу. Батальоны советских стрелковых полков стали выдвигаться на исходные позиции, в ожидании команды на начало наступления, но пришлось их немного притормозить, так как до конца не была подавлена артиллерия противника, которую все никак не удавалось подавить, на что Сохатый все время сетовал, что нет какого-то «зоопарка».

Но время шло и использование высотных беспилотных разведчиков «орлан» давало свои результаты — артиллерийские батареи противника постепенно замолкали одна за другой.

Сохатый договорился со штабом что по передовым позициям на вершинах холмов нанесут удар какие-то «грачи».

Командирам стрелковых полков дивизии Красильникова пошла команда провести имитацию начала наступательных действий, чтобы выманить максимальное количество пехоты противника в окопы.

Когда трескотня стрелкового оружия в передовых позициях превратилась в непрерывный фон, Сохатый, услышал какой-то запрос по второй радиостанции, быстро отдал странную команду операторам.

— Подсветите цели, «грачи» на подлете.

Прошло несколько секунд и над полем с оглушающим ревом пронеслись две стремительные летающие машины с красными звездами и высыпали буквально на головы обороняющихся поляков и финнов облака маленьких бомб, которые плотным ковром взрывов накрыли окопы противника.

Соловьев все это наблюдал как бы сверху, через объектив высоко висящего над полем боя «орлана» и тут только прислушался к переговорам Сохатого с летчиками.

— … Эверест, ну как?

— Круто Циркач. У тебя груз остался еще на один заход?

— Есть конечно и, если надо будет, можем пушками пройтись.

— Давай Циркач. Тут на передке пшеки с финнами засели, а во втором эшелоне британцы. Надо у них максимально артиллерии выбить, чтоб «медведи» смогли нормально зайти. Мы тут в контрбатарейку с ними уже полтора часа играемся, но тяжко идет, они там в горах в пещеры закопались.

— Вас понял, сейчас прогуляемся у них по головам…

Опять над полем боя мелькнули скоростные машины и снова по позициям противника прошла огненная метла, а «грачи», как их называли гости, уже начали резвиться в тылу, расстреливая из авиационных пушек места расположения британских батарей.

Но это длилось недолго. Они сделали всего два захода, когда один из летчиков вышел на связь.

— Эверест, это Циркач.

— Слушаю.

— На подходе гости. У нас команда в воздушные бои не ввязываться, мы уходим.

Сохатый напрягся.

— Кто-то чистить небо будет?

— Запрос сделали. Все наши сейчас на море прикрывают тридцать четвертые «сушки» и «поршневухи» Северного флота которые работают по десанту, по линкорам и авианосцам. Основная рубка там.

— Сколько там целей?

— Шесть.

— Вас понял, хорошо, уходите. Будем «иглами» отбиваться.

И тут же повернулся к операторам.

— Все «орланы» быстро вниз, у нас гости. Как только посадите, покинуть пункт управления.

Потом вопрос к связисту.

— Откуда идут и время подлета?

— Их срисовали, когда вылетели из Норвегии. Шесть целей. Усадьба в курсе, глянули со спутника, четыре бомбардировщика и два истребителя. У нас будут минут через десять.

Взяв радиостанцию, командир гостей спокойно проговорил.

— Всем циркулярно. У нас гости, приготовиться к отражению воздушной атаки.

Савельев, на которого была возложена роль сопровождения и помощи гостям, сам быстро оделся, прихватил свой ППШ и выскочил на улицу, где бойцы Сохатого доставали странные длинные трубы и проводили какие-то действия с ними. Пара минут и четверо человек, положив эти трубы, которые они называли «иглами», разошлись в разные стороны и заняли позиции, наблюдая за небом, а Сохатый держа радиостанцию связывался, как уже точно знал Савельев, с командиром гвардейской аэромобильной бригады, которая уже несколько дней искусно пряталась в холмах в тылу 10-й гвардейской стрелковой дивизии и по плану наступления уже должна была вступить в бой.

— Медведь Эвересту!

— На связи, Эверест.

— Ты в курсе что у нас тут прилет готовится?

— Конечно.

— Поможешь?

— Чем?

— Ну у тебя же есть несколько ракет «Воздух-Воздух».

— Числятся.

— Так есть?

— Я ж тебе говорю — числятся. Лежат на складе, никто просто не озаботился аппаратуру наведения и пуска установить.

— Так у тебя же было…

— Было. Последнюю вертушку с такой аппаратурой немцы подо Ржевом сбили, а наши добили, чтоб фрицы железо к себе не утянули.

— Хреново… Хотя, у твоей десантуры «иглы» ведь есть?

— Как положено — пара десятков есть.

— Значит так, берешь бойца, снаряжаете «иглу» и чтоб он ее пустил, высунувшись из десантного отсека. Думаю, на счет крепления сами придумаете. Время пошло.

— Юрчик, блин, ты сам понимаешь, что просишь?

— Нас сейчас тут будут раскатывать. Четыре бомбера и два истребителя. У нас через десять минут. «Грачи» то улетели — у них жесткий приказ. Так что, Коля давай не тяни, а то все наши приготовления эти козлы сейчас «похерят».

Пауза.

— Услышал тебя. Хотя идея то неплохая, если выгорит, возьмем на вооружение.

Слышавший весь разговор, Савельев, прекрасно знающий, что такое, когда тебя безнаказанно бомбит авиация противника, невесело усмехнулся и крикнул своим бойцам «Воздух!».

Артиллерийская канонада не умолкала — контрбатарейная борьба и уничтожение целей шло своим чередом. Но извещенные люди замерли в ожидании прилета вражеской авиации, причем направление и высоту, и время подлета уже знали точно.

— Летят! — передали с одного из наблюдательных постов.

И как только в небе отчетливо появились большие кресты четырех двухмоторных бомбардировщиков и двух сопровождающих истребителей, вся зенитная артиллерия дивизии, заранее извещенная открыла мощный заградительный огонь и небо по курсу движения самолетов раскрасили черные кляксы разрывов зенитных снарядов.

Высота для точного бомбометания была великовата и пользуясь тем, что в радиусе нескольких десятков километров нет советских самолетов, британские бомбардировщики нагло начали снижаться и выходить на боевой курс, как раз направленный частично на наши артиллерийские батареи, что громили противника, а частично на развернутые в поле боевые порядки стрелковых батальонов, готовящихся идти в наступление. Значит знали куда летели.

Со стороны холма, за которым гости спрятали часть своих снегоходов, короткими очередями загрохотала, молчавшая до этого, двуствольная скорострельная зенитная пушка, отправляющая в небо снопы трассирующих снарядов.

И судя по всему это стало для англичан неприятным сюрпризом: ближайший бомбардировщик, спустившийся до нескольких сотен метров, получил в крыло несколько попаданий и резко отвернул в сторону, чуть не столкнувшись со своим собратом. Один из истребителей сразу среагировал на появление такой угрозы для всей группы самолетов и резко вывернув, пошел в безрассудную атаку на зенитку гостей. И тут же со стороны леска, где прятался один из бойцов с большой трубой на плече, раздался хлопок шипение и на встречу пикирующему самолету понеслась ракета. Пилот истребителя сразу увидел новую угрозу и попытался уйти вправо, но ракета, как умная собака, тут же изменила траекторию и быстро набирая высоту догнала безрассудного британца. Хлопок, вспышка и огненный шар устремился к земле. Тут же с разных сторон послышались хлопки и шипение и в небо устремились еще три ракеты, догоняющие второй истребитель и вышедшие на курс бомбометания бомбардировщики.

Бум! Вспышка и второй истребитель сопровождения потеряв кусок крыла, закрутился в небе и быстро понесся к земле.

Второй хлопок и у одного из бомбардировщиков задымил двигатель, но тем не менее конструкция выдержала попадание зенитной ракеты и самолет с опознавательными знаками Королевских ВВС выпал и строя и натужно ревя вторым двигателем и оставляя за собой след из черного жирного дыма, стал уходить в сторону запада, медленно набирая высоту.

Третья ракета никуда не попала. Она просто рвалась в верх, никак не реагируя на летящие чуть в стороне цели, до того момента, пока у нее не отключился реактивный двигатель. Начав падать, тут же сама по себе взорвалась, оставив после себя в небе белое с черными прожилками облако.

Со стороны Мурманска в небе показались четыре точки, летящие на высоте километра так полтора и неторопливо идущие наперерез британским бомбардировщикам, которые, на своей шкуре ощутив, что фактически попали в засаду, вывалили свой груз, состоящий из сотен мелких бомб, прямо на болото, стали набирать высоту и скорость и тут же им навстречу с приближающихся летающих машин потянулись две точно такие же ракеты, как недавно с земли запускали люди Сохатого. Короткий полет и две вспышки и один из бомбардировщиков переломившись пополам, просто провалился вниз и через несколько мгновений на месте падения стал подниматься огненный шар. Второй бомбардировщик получив попадание задымив двигателем так же, как и самый их первый собрат стал разворачиваться и уходить на втором, целом двигателе, оставляя за собой дымный шлейф.

Последний, целый британский самолет не стал искушать судьбу и врубив на всю мощь форсаж, бросив дымящего собрата так же само стал удаляться на запад.

А новые действующие лица, летающие машины, с винтом на верху, про которые любознательный Савельев еще читал до войны, называющиеся «геликоптерами», только с ярко видными при свете дня красными звездами, пронеслись над головами и сделав круг, не стали рисковать, и резко снизившись, несясь почти над землей, ушли в тыл. Ну и комбат разведбата явственно видел, как на всех этих «вертушках», как их называл Сохатый, сбоку не некотором подобии лыжи стояли привязанные веревками бойцы в белых маскировочных костюмах, в шлемах, в очках держащие в руках точно такие же трубы зеленого цвета, из которых совсем недавно по британским самолетам отстрелялись бойцы из группы охраны гостей.

Вот теперь до Савельева дошел смысл того разговора Сохатого и Медведя — он его уговаривал чтоб бойцы высунулись в дверь и закрепившись на борту, прямо в полете смогли произвести выстрелы самонаводящимися ракетами по самолетам противника. И он, уже повоевавший и прекрасно разбирающийся в людях сразу понял, что это была чистая импровизация, блестящая идея, почти мгновенно пришедшая на ум мудрому и опытному Сохатому, которого в жизни, как оказалось, звали Юрий.

«Да уж, гости конечно у нас точно необычные, зато как воюем…» — подумал он про себя провожая исчезающие в небе «вертушки» «медведей».

Ну и под конец, как оказалось, история с британскими бомбардировщиками еще не закончилась. Снова раздался знакомый шум и рев и над головами мелькнули две хищные тени «грачей». Они просто свалились сверху, сначала играючи догнали отставший бомбардировщик и спокойно как на тренировке разнесли его несколькими короткими и выверенными очередям из пушек. Тут же снова резко исчезли из поля зрения. Видимо сделав круг и набрав высоту, догнали целый бомбардировщик и его тоже быстро приземлили и уже вне видимости, расправились с последним британским самолетом, это если судить по переговорам Сохатого и Циркача.

— Циркач, ты какого тут делаешь?

— Да я слышал, как ты Главмедведя агитировал, а главное на что. Хитро. Я тут от себя связался с Усадьбой на предмет прикрыть вас от супостатов. Там были не против, но пока запросили воздушную обстановку с радаров, пока посмотрели спутниковые снимки и дали добро, вы тут уже вовсю развернулись. Вот мы и прискакали за вами подранков зачистить и закончить дело. Так что работайте, мы свое дело сделали.

Тут в разговор вмешался третий абонент, Главмедведь, как они его называли.

— Ага, только твоего циркового разрешения ждали.

— Мишка не бурчи. Мы сейчас дозарядимся и вернемся. Странник вообще нас на весь день к вам прикрепил — цени.

— Ого, а чего это Командир так расщедрился? — опять подал голос Сохатый.

— Не знаю, что-то там в большой политике крутится. Как я понял, здесь нужно очень быстро бритов и пиндосов намолотить, ну а дальше что-то очень веселое должно произойти.

— Понятно, опять политика. Хорошо, что Командир терпеть не может людей просто так класть и устраивать праздничные мясные штурмы.

— Это да…

И Циркач уже без иронии спокойно и даже устало проговорил.

— Ну бывайте мужики, я на аэродром. Скоро буду. И Главмедведь, не увлекайся. Тебя бывает заносит, а нам разгребать.

— Да знаю…

Сохатый несколько мгновений стоял молча и видимо приняв решение опять проговорил в радиостанцию.

— Ну что, Главмедведь, теперь твой выход.

— Понял. Начинаем.

Глава 7

После памятного ядерного удара по центрам разработки биологического оружия японской армии в 1942-м году и политических демаршей, что согласно общего плана ответного политического давления на колеблющихся союзников Антанты-2 устроили по всему шарику люди Молотова и Берии, на меня навалилась куча дополнительных задач, которые просто не давали возможности поднять голову. В первую очередь это вывод на полную мощность первого этапа космической программы — нам предстояло, швыряясь камнями с орбиты, так напугать англосаксонских папуасов, чтоб они на время затихли, обдумывая и просчитывая дальнейшие шаги, которые им позволят выйти из сложившейся ситуации хоть с какой-то прибылью. Заканчивать проект без прибыли — это для них было нонсенсом, это было их главным движущим фактором, но при этом и главной слабостью на которой надо было сыграть.

Поэтому встал вопрос в срочной доделке боевой орбитальной станции «Заря», которая, в принципе, уже почти была готова, но народ все еще в нее что-то пихал и пихал, стараясь максимально улучшить и бытовые условия, и автономность и, конечно, ее энергетические характеристики. Тут пришлось волевым решением кулаком стукнуть по столу и поставить людям срок в неделю, после которого станция в любом виде выводится на орбиту в мире 1942-го года. Так же шла работа по производству орбитальных ударных комплексов, представляющих собой огромные каменно-металлические болванки, оснащенные маршевыми и маневровыми ракетными двигателями. Причем снаряды нужно было собирать, взвешивать, распределять по партиям, высчитывать характеристики, на основе которых можно было просчитывать параметры коррекционных импульсов. Так же достраивались два орбитальных буксира, которые тоже должны были, закрепившись к сверхтяжелому снаряду, сориентировать его и придав импульс, отправить в сторону планеты с нужной скоростью и вектором входа в атмосферу. Все это тоже требовало огромных усилий и тут народ пахал на износ. Задача стояла нетривиальная и требующая больших вложений и материалов, и особенно вычислительных операций. Мы предполагали в первом приближении нанести три волны орбитальных ударов, а при возможности пять, чтоб нанести противнику непоправимый ущерб, ведущий к приостановке боевых действий. Ну тут пока все шло штатно, но технические трудности возникали на каждом шагу. Понимая, что стоит на кону, подчиненные Ростовцева, Сипягина, Мартова оказывали максимальную помощь и в Симферопольском аэропорту часто стали приземляться военно-транспортные самолеты с грузами для космической программы, да и совсем недавно пришла огромная автомобильная колонна со стороны Краснодара, прошедшая Керченский пролив прямо по льду, давно уже сковавшему все водоемы в регионе.

Отдельная группа «космонавтов» уже пару месяцев интенсивно работала над проектом создания платформы с искусственной гравитацией, что позволит отработать технологии более продолжительного нахождения людей в космосе, без возникновения всяких проблем со здоровьем, с которыми столкнулись и наши космонавты и пиндосовские астронавты на международной космической станции находясь в постоянной зоне невесомости.

Было бы интересно создать какой-нибудь генератор искусственной гравитации, но наших знаний и технологии пока было недостаточно для решения таких задач, поэтому пошли по накатанному пути — обратились к трудам умных людей нашего времени. Первое что приходит на ум, это конечно создание космической карусели — вращающегося кольца, цилиндра, где центробежная сила должна создать аналог земного притяжения, но тут есть ряд проблем, которые могут быть решены только глобальным увеличением размеров космической станции. Первая и главная причина, это эффект Кориолиса, который будет ярко проявляться при малых радиусах вращающихся элементов станции. Люди будут просто испытывать сильное деструктивное влияние на систему вестибулярного аппарата за счет того, что при малых размерах корабля, сравнимых с человеческим ростом, центробежная сила, действующая на ноги и на голову будет сильно различаться. Причем это будет сказываться и на кровяном давлении, ну и соответственно, на работе всего организма человека. Поэтому в нашем мире были проведены исследования и расчеты показали, что для более-менее нормального проживания человека минимальный радиус вращающихся конструкций для создания искусственной гравитации на космической станции должен составлять не менее пятисот метров. Но тут возникает другая проблема — управляемости космической станцией, так как вся эта вращающаяся конструкция становится огромным гироскопом, переориентация которого становится огромной проблемой. Но и тут уже все придумано. Решение нашел американский физик О’Нилл, который предложил использовать два цилиндра или кольца на одной оси вращающихся в противоположных направлениях с одинаковыми угловыми скоростями, что должно полностью взаимно компенсировать огромный импульс многотонных конструкций. И вот они все это давно обсчитали, проверили, даже запустили вместе с разведывательным спутником «Молния-3» действующий малоразмерный прототип, который уже болтался на орбите несколько дней и по отдельному каналу при сеансах связи скидывал на Усадьбу весь массив телеметрической информации.

Пока, как мне доложился начальник направления, все шло вполне по плану, и они начали отрабатывать детальное задание подразделениям снабжения в нашем времени, ну а те, пару недель назад получив одобрение, уже напрягли и штатные команды НЭК, которые системно копались в развалинах нашего мира, ну и часть задач раздали группам вольных поисковиков, которых в последнее время очень много развелось возле наших поселений.

Поэтому в секторе, отведенном для работы группы большой орбитальной станции, которая в далеком будущем нами рассматривалась как орбитальная верфь для постройки межпланетных кораблей, уже вовсю кипела работа. Сюда откуда могли привозили металлические конструкции, из которых в ближайшее время предполагалось начать собирать фермы для космического строительства. Причем данную задачу существенно упрощало то, что фермы то будут эксплуатироваться в открытом космосе и подвергаться различным излучениям, поэтому даже фонящие радиацией железки вполне будут пригодны, главное соблюдать меры предосторожности при монтаже. Поэтому самые продвинутые умники даже стали прикидывать как использовать многочисленные конструкции высоковольтных линий электропередач, которые как раз подходили для наших нужд лучше всего.

Я только мельком, без особого углубления изучил проект еще несколько недель назад, поставил свою одобрительную визу и вот сейчас слушая отчет поражался силе человеческого энтузиазма. Замах был просто колоссальный, но и на выходе, если даже частично будет проведена реализация, то это станет огромным шагом в освоении Солнечной системы.

Следующий вопрос — то что вокруг наших аванпостов стали возникать импровизированные поселения вольных поисковиков. Вообще это отдельная тема — люди все больше и больше начали подтягиваться туда, где есть порядок, а соответственно какая-никакая жесткая власть, со своими правилами и законами и главное без беспредела. Тут было и снабжение продуктами, не просто так, а за выполненные задания и горючее под них выдаваемые, и оказание медицинской помощи, и даже было запущено несколько детских садов круглосуточного типа, с отдельным усиленным питанием и с периодическими выездами детишек в лечебный комплекс в Аргентине 1942-го года. И это все в комплекте было мощнейшим стимулом держаться за нас, как за единственный шанс выжить.

Те, кто проходил проверки делом, при определенных условиях даже могли вступить в Новоросский корпус с перспективой попасть в программу переселения в другой чистый мир со всей семьей, а то что он существует, никто уже давно не сомневался. Поэтому проблема кадрового голода у нас в последнее время немного отошла на второй план и появилась возможность выбирать и фильтровать людей уже исходя из наших требований по уровню знаний и морально-деловым качествам. Тем более из дальних и забытых бункеров и поселений начали подтягивать более интересные люди, которые по натуре не военные и не авантюристы, которые всегда были готовы сразу броситься за приключениями. Это были более продуманные и более технически грамотные люди, сумевшие наладить быт и выжить в непростых условиях благодаря знаниям и решимости, и этим своим подходом они больше подходили на роль колонистов второй волны.

Поэтому исходя из наших нынешних и перспективных потребностей были запущены пробные курсы повышения квалификации, где вполне добротно начали готовить нижнее звено инженерного состава для нужд Советского Союза, так называемых специалистов по эксплуатации. И в эти группы вводили людей Берии, которые и сами прощупывали людей, и прорабатывали вопросы социальной совместимости.

Но главным оставался все же вопрос напряженной конфронтации в мире 1942-го года, который вышел на уровень применения ядерного оружия, пока, конечно, только в тактическом плане, но факт есть факт — ядерный ящик Пандоры все же пришлось открыть.

При этом проблема личной безопасности всех руководителей являлась первоочередной. Превентивный обезглавливающий удар противника по руководству СССР и Новоросского корпуса был естественно логичен, причем и в том мире и в нашем мире будущего, поэтому после всех недавних открытий и специалисты ФСО, которых прислал Мартов и орлы ведомства и Берии, и Власика, рыли землю. Постоянные допросы широкого круга фигурантов на детекторе лжи, тысячи проверенных и профильтрованных лиц. Ну и главное — это план «Тень», когда перед началом операции и я, и Сталин, и остальные члены ГКО выводимся из поля зрения, переходим фактически на нелегальное положение и, так сказать, работая на «удаленке» из засекреченных раскиданных по разным местам точек, управляем процессом. Стандартное правило — голову нельзя отрубить, если не знаешь, где она, при этом начиналась масштабная операция по дезинформации всех спецслужб и противника, и союзников, ну и вообще всех заинтересованных лиц, откуда может произойти хоть какая-то, даже минимальная утечка информации.

И вот на фоне всего происходящего, как на зло, мне нужно было срочно бросать все и мчаться в мир 1914-го года, где во всю шли секретные переговоры Кайзера и Российского Императора Николая II. Причем по их общему разумению, как мне передала Катя Артемьева, являющаяся куратором по тому миру, именно я, генерал Оргулов должен был стать тем гарантом, который будет фактически контролировать исполнение всех пунктов договоренностей.

Поэтому в спешном порядке, проведя быстрое совещание с подведением итогов в нашем времени, переоделся и уже перейдя в мир 1914-го года прямо в машине, на ходу, изучал доклады и разведки, и службы внутренней безопасности, которая отслеживала контакты наших людей с местными торговцами и теми, кто под них маскируется.

Была интересная приписка от Артемьевой, что она хочет о чем-то доложиться, но это так, при личной встрече. Хм, очень интересно, опять какие-то игры.

Отдельно вчитывался в отчет подразделения службы внешнеэкономической деятельности, которое занималось официальными закупками продуктов и стратегических товаров в Российской Империи. Ну, конечно, экономисты закупали и неформально, по левым схемам, но это больше проходило как совместные операции экономистов с разведкой. Как пример, те же наши склады в Киеве, которые регулярно наполнялись местными товарами и опустошались через открываемые порталы регулярно давали чуть ли не половину всего товаропотока из мира 1914-го года.

Еще что было немаловажно, наконец-то пространственно-временной маяк был доставлен в США и после удачной сборки и тестирования, на мой адрес получена заявка на его включение и переброску группы оперативников, которые должны были начать инфильтрацию на западном побережье Америки, формально через морской порт Сан-Франциско.

Еще несколько месяцев назад мы проработали операцию по глобальному внедрению своих людей в финансово-экономические круги США 1914-го года используя для этого пока еще существующие лазейки и в законодательстве и наши технические возможности по сбору компромата и его реализации при вербовке нужных нам ключевых фигур. Плюс помимо этого у нас был огромный архив по различного рода скандалам в высших политических кругах США, что попали в газеты.

Поэтому, с соблюдением всех мер конспирации, через Дальний Восток на тихоокеанское побережье США были направлены три группы, каждая из которых везла свою часть пространственно-временного маяка. Пока, на первом этапе решили не сильно наглеть и начинать работу на самом низовом уровне, беря под контроль пока только местные банды гангстеров, начальников полицейских участков и глав муниципальных образований. Именно для этого все последнее время и готовились специально отобранные и подготовленные люди иностранного отдела НКВД, имеющие опыт работы и по линии Коминтерна, и по линии военной разведки в Северной и Латинской Америке. Конечно со стороны это все выглядело просто дико: в плотной связке работали профессиональные сотрудники советских органов государственной безопасности, усиленные кадрами Службы Внешней Разведки Российской Федерации из будущего, ну и по линии ГРУ ГШ тоже прислали несколько специалистов. Но для всех участников задача была настолько необычна, что энтузиазмом загорелись все. Единственное, о чем я слышал постоянные жалобы, что на 1914 год знаменитый автомат Томпсона, символ гангстерской Америки, еще не был изобретен и в случае конфликтов с местными бандосами, придется пользоваться револьверами, полуавтоматическими Кольтами ну и привычными дробовиками. А вот пистолеты-пулеметы под пистолетный патрон, а тем паче автоматы наши спецы использовать не могли, чтоб просто не засветиться, используя не свойственное времени автоматическое оружие.

На данный момент часть состава сводной группы уже давно была инфильтрована и, обкатываясь и привыкая к другому времени, активно работала на территории Российской империи, проводя разведывательную, и, что немаловажно, контрразведывательную работу. Ну а та часть, что пока не была задействована в текущих операциях и из элементарных соображений не светить лица раньше времени, все же периодически выходила в тот мир через портал в Киеве 1914-го года, привыкая к реалиям начала двадцатого века. А так все готовились провести экспансию на другой конец мира откуда к нам в гости постоянно прилетали всякие гадости.

Поэтому, как только по простому телеграфу из Соединенных Штатов была получена телеграмма о том, что в Сан-Франциско был арендован склад, где установили маяк, мы начали планировать время на его калибровку и открытие портала.

Параллельно я читал аналитику по преступному миру западного побережья США, по возможным фигурам политиков и финансистов второго и третьего эшелонов, кто был сильно замазан и кого уже прямо сейчас можно было присадить на крючок, не тратя ресурсы на долговременное наблюдение и сбор компромата, а пользуясь только тем, что нарыли в архивах в нашем времени и в мире 1942-го года. В общем, в Штатах было непаханое поле для работы наших специалистов, и мы им покажем, что такое настоящая коррупция.

Вся организованная преступность, то есть мафия, в том виде, в котором мы ее привыкли видеть в нашем мире, еще находилась в процессе становления. Ее бурному взрывному росту предшествовало массовое переселение чуть ли не миллиона сицилийцев в начале двадцатого века и примерно закончившееся как раз перед самым началом Первой Мировой войны. Из-за географического положения, первые ростки, да и знаменитая война Каморры происходили именно на восточном, атлантическом побережье США в том же Нью-Йорке, а вот в Сан-Франциско они добрались намного позже, что нам и было на руку.

Так в принципе понятно. Это мы на этапе планирования не раз обговаривали. Сейчас сделаем вход на западном побережье, потом отправим группы уже испаноговорящих людей так же с частями еще одного маяка в Южную Америку, в Аргентину.

Дальше, теперь по основному направлению: после того как части Новоросского корпуса вломили со всей пролетарской ненавистью германским войскам, и мы через Гинденбурга передали Кайзеру предложение, от которого он, в принципе, не смог отказаться, то секретная встреча двух монархов, приговоренных финансовыми хозяевами мира к уничтожению и как людей, и как политических фигур, о чем они были извещены — состоялась.

Как мне доложили, Николай II после обработки и своей матерью и особенно любимой женой, Александрой Федоровной, получивший полную и настоящую информацию о своей судьбе, был в шоке и после соответствующей накачки занял достаточно воинственную позицию ко всему происходящему. Распутин был отослан куда подальше и не смотря на его потуги как-то выйти на контакт и объясниться, укол ЛСД неизвестным прохожим добавил ему «популярности» среди питерского народа, когда его голого полицейские с трудом сняли с какого-то столба, на котором он изображал взбесившегося павиана. А сам факт удаления «старца», стал показательным моментом для многих сомневающихся, что наверху идут интересные знаковые движения, начавшиеся после появления пришельцев.

Николай на этом не остановился. Кому понравится читать выдержки из воспоминаний генералов, политиков, в которых они, предав и нарушив присягу, оправдывая себя, поливая грязью его, Российского Императора. Ну и Кайзер, и так знающий, что англосаксы его мастерски провели, и получивший точную и подробную информацию о своей будущей судьбе, то же был вне себя от бешенства.

Поэтому операция, организованная силами специальных подразделений НЭК по организации тайных переговоров, проводилась в рамках максимально высокого уровня секретности. Кайзер на трех машинах в строго оговоренном месте под охраной нашего спецназа пересек линию фронта, оттуда его на вертолете перебросили на наш аэродром под Плоцком откуда уже через портал доставили на нашу базу под Санкт-Петербургом, ну а дальше на бронированном «Тигре» отвезли в Аничков дворец. Там уже все заранее было вычищено от лишних людей, ушей и глаз, и два кузена, два европейских императора смогли нормально пообщаться, обговорить сложившуюся ситуацию и обменяться мнением о том, что их ждет в будущем.

Естественно Кайзер был не один. Его сопровождали несколько доверенных лиц, в том числе генерал Гинденбург, который больше всех был посвящен в обстоятельства всего происходящего. Еще только на самом начальном этапе получив толстый жирный намек, что германцам никто не будет мешать лупить французов, британцев и американцев, и, даже может быть, и помогут, то он, после позорного разгрома в польских землях Российской Империи, горел желанием отыграться, на противнике, более понятном и известном и менее, так сказать, напичканным оружием из другого мира.

Пока я добирался до Аничкова дворца, успел по закрытой связи пообщаться с Катей Артемьевой, которая вполне официально курировала эти переговоры, ну и конечно вся прослушка и видеозапись были на ней. Под натужный рев двигателя, который с некоторым трудом тянут тяжелую бронированную машину по улицам Санкт-Петербурга конца 1914-го года, скрип подвески я иногда с трудом разбирал голос Снежной Королевы в трубке цифровой радиостанции.

— … все вполне мирно. Они тут и так оба перепуганные ближайшим будущим и после целого дня реверансов и взаимных подколок, вроде как разговорились и начали более конструктивно работать. Тут великолепно сработала Мария Федоровна. Она с нами на прослушке почти круглосуточно находится и при возникновении непоняток, сразу врывается в зал и устраивает либо мягкий разнос, обоим, а чаще отвлекает каким-нибудь перекусом на чай, кофе. Один раз, когда Вилли с Николаем цапнулись, даже приказала занести в зал кофемашину: «Пусть большие мальчики поиграются, отвлекутся». В общем, с такой поддержкой, работать одно удовольствие.

— А кто меня предложил гарантом договоренности сделать, так сказать смотрящим? Не она ли?

— Она, а кто ж еще. Как сказала: «Генерал Оргулов это сила, возможности, информированность и главное нежелание куда-то лезть что-то менять и навязывать…». Типа у нас и без них миров хватает и дружить с такими людьми и Николаю и Вильгельму будет очень полезно.

— Понятно. Вдовствующая императрица мастер интриги, вот кого нужно было назначить рулить русской контрразведкой. Ну это так лирика. Я уже подъезжаю, буду в Аничковом дворце минут через двадцать. О чем они там договорились? По военным преступникам, по концлагерям и по тем скотам, что добивали наших раненных, разговор был?

— В первую очередь. До них же сразу довели, что ты в этом заинтересован больше даже, чем в поставке оборудования и продуктов. Они это долго обговаривали, но естественно согласились, зная твое, Командир, к этому отношение. Поэтому быстренько и сговорились организовать совместную комиссию по расследованию военных преступлений обоих сторон, так сказать, чтобы все загнать в законные рамки. Ну а так, по большинству вопросов вроде как разногласий нет, даже предварительно обговорили доли в торговле с новым миром — Мария Федоровна убедила сына, что воюющая Россия одна не потянет все поставки, и пока есть такая возможность, можно подороже продать свободные квоты. Поэтому и ждут тебя, чтобы получить последний «одобрямс» и начать уже работать над формальной частью договора.

— Так могли бы и без меня, они ж императоры, а не маленькие дети. Или… что опять Мария Федоровна?

— Ага. Она ж типа наш лучший и Главный Большой Друг и на каждом шагу этим козыряет. Поэтому нужен генерал Оргулов, с которым именно она, Вдовствующая Императрица и утрясет все вопросы.

— Понятно. Она хочет остаться бессменным арбитром и постоянно находиться над сделкой. Мудро. Для нас даже лучше. Получается увеличивается число инстанций для обсуждения и принятия решений, и пока они там будут договорняки устраивать, мы займемся своими делами. Кстати, что там по деятельности разведок, прикормленных либералах, революционеров и остальных деструктивных элементов?

— Возня идет конкретная. Все окружение Романовых буквально лихорадит от всяких ходоков и просителей. Мы на прослушке уже столько фактов взяток зафиксировали, что можно сажать сотнями всяких жирных котов. Дергаются все, кто хоть как-то имеет право даже подойти к воротам Зимнего и Аничкого дворца. Хорошо, что Мария Федоровна тут всех запугала, и после того как Николай демонстративно опустил британского и французского послов, как цербер гоняет просителей.

— Ну так это ожидалось и по нашим прикидкам на данный момент должна сложиться новая система распределения влияния возле трона. Противник, использовав все возможности персон влияния, должен отрабатывать пути подхода к Николаю, его семье и конечно в первую очередь к Марии Федоровне, на предмет ликвидации и последующей смене власти. А сейчас после того как они договорятся с Вилли, и немцы начнут с русско-германского фронта снимать кадровые дивизии и перебрасывать на западное направление, можно ожидать более активных попыток вернуть политику Российской Империи в прежнее русло любыми средствами. Как пример — удар табакеркой по голове и отзыв казачьего корпуса, направленного через Памир в сторону Индии.

— Я тоже так думаю, поэтому работаем очень активно. Пришлось жестко зачистить несколько групп боевиков, которых готовили к громким акциям. Вой конечно поднялся, пытаются нас приплести, но работали четко, ни свидетелей, ни улик, кроме двухсотых революционеров — нет.

— Хорошо, Катюша, я тебя услышал. Как наши коллеги из ведомства товарища Берии на это реагируют?

— Те, кто поумнее, делают вид, что ничего не происходит. Хотя была тут ситуация, пришлось экстренно отработать, привлекая в качестве консультантов специалистов генерала Мартова, но это при личной встрече.

— Хорошо, я тебя услышал. Вроде как подъезжаю. Мария Федоровна в курсе?

— Конечно. Она тебя очень ждет и даже вышла немного якобы прогуляться в парк, а так хочет пообщаться без лишних ушей.

— А через тебя не хотела передать хотя бы перечень вопросов?

— Нет, не захотела, ей нужно лично. Не удивлюсь, если она тебя потянет, несколько раз пройтись перед окнами зала, где Вильгельм с Николаем общаются, и кто-то специально обратит внимание: «Ой, смотрите, а вон генерал Оргулов с Марией Федоровной о чем-то разговаривают…».

— У меня такое чувство, что она просто ловит кайф от всего процесса.

— Так и есть. С нашими техническими средствами и архивами, она тут чуть ли не свою личную масонскую ложу организовала из приближенных и доверенных лиц. И наши опера и часть местной контрразведки, что у нас учится, уже работают под ее чуть ли не прямом управлении. Правда цели у нее, во всяком случае пока, вполне достойные, а там посмотрим.

— Хорошо, Катюша, я уже приехал. Вон, как раз и Мария Федоровна «случайно» прогуливается. Пойду пообщаюсь. Мимо нее пройти и не выказать знаки внимания и уважения будет верхом невоспитанности и полным провалом всей легенды. А так, по ходу, она что-то обговорить хочет, прежде чем я начну общаться с местными гражданами императорами.

В Санкт-Петербурге уже наступила глубокая осень и с Финского залива ощутимо тянуло холодом. Высокая влажность усиливала стужу, заставляя плотнее застегнуть пятнистый бушлат полевой формы. По местному времени уже была вторая половина дня, но темные свинцовые тучи низко нависшие над столицей Российской Империи, почти касались шпиля Петропавловской крепости и добавляли свои мазки к общей атмосфере уныния и тоски, накрывающей город.

Мария Федоровна медленно прохаживалась невдалеке в своей демонстративно скромной шубке, которая сама по себе стоила целое состояние, теплый головной убор с небольшой вуалькой, и меховой муфте, в котором она прятала руки. На расстоянии, на фоне огромного и монументального личного охранника, казака Тимофея Ящика, выглядела как маленькая девушка, одинокая и заброшенная. Но это была только видимость, которую она искусно пыталась поддерживать, хотя, когда я приблизился метров на пять, явственно почувствовал волны властности и уверенности, которые эта невероятная женщина распространяла вокруг себя.

— Ваше Императорское Величество, добрый день. Для меня огромная честь вас видеть, и я не мог пройти мимо и не выказать свое уважение, — и чуть кивнул головой, изобразив поклон.

Тут тоже было не все так просто. Я поклонился женщине, интересной, сильной, властной, но справедливой, но вот более глубоко кланяться не стал. Тут уже играла роль политика и наши статусы. По сути дела, по своему положению, по уровню власти, я нахожусь даже выше, и это стало окончательно всем понятно, когда мы несколько недель назад устроили контролируемую утечку о войне в другом мире, где мы активно участвуем, и совсем недавно решили провести еще одну утечку, что вынуждены были применить сверхмощное оружие против противников России в том мире. Но Мария Федоровна была в курсе, я специально попросил ее проинформировать.

— Добрый день, Сергей Иванович. Вы в последнее время не сильно балуете наш мир своим вниманием, но Катенька, на сколько это возможно в вашей организации, старается держать меня в курсе. У вас там тоже война, большая и кровавая, зашедшая достаточно далеко и там вы уже пошли на применения вашего страшного оружия?

Мы не сговариваясь повернули в сторону парка, и медленно пошло по расчищенной дорожке.

— Как ни прискорбно об этого говорить, но — да, пришлось применить и нанести удары по территории Китая.

— А Китай то там при чем?

— На территории оккупированного Китая, японцы построили несколько крупных исследовательских центров, в которых проводили бесчеловечные исследования на живых людях, прорабатывая возможность использовать тяжелейшие болезни в качестве оружия. Сибирская язва, бубонная чума. Причем в качестве разносчиков они хотели использовать зараженных блох и других насекомых, птиц и уже подошли к практической реализации плана. С англосаксами они провели на территории той России некие испытания, заразив и местных жителей, и наших специалистов этими болезнями. Как только был установлен этот факт, мы просто сожгли там все, и сделали японскому императору последнее предупреждение.

— И как вы это сделали? Катенька как-то странно усмехалась, когда обмолвилась об этом, но предпочла не рассказывать, так сказать, сохраняя интригу, ссылаясь, что наверно вам самому будет приятно рассказать об том.

Мы демонстративно медленно шли как раз напротив окон большого зала, где проходили переговоры Вилли и Николая, и Мария Федоровна наверно знала прекрасно все и так, но опять разыгрывала карту «лучшего друга пришельцев» перед всеми заинтересованными лицами.

Я ей вкратце рассказал, как по всем бункерам собирали тараканов-мутантов, блох и другую насекомую мерзость, как все это упаковывали в имитационные бомбы и готовили к сбросу.

«Хм, не знала» — удивился про себя, когда услышал ее заливистый смех. Причем смех настоящий, искренний и от души.

— Да, Сергей Иванович, вот от кого-кого, а от вас такой шалости не ожидала. Тараканов да к Императору?

Пару шагов и я все же решил высказаться.

— Мария Федоровна, я дам вам почитать одну папочку по работе японских отрядов «731» и «100» и вы сами спросите, почему мы после этого не нанесли ядерный удар по дворцу императора.

Она на мгновение замерла, обдумывая сказанное.

— Все так серьезно?

— Очень. Германцы дошли до Москвы. Но им наподдали так, что они удрали за границу и затаились. Англосаксы, которые воевали с японцами, решили добить Россию и собрали всех, кого можно и приняли решение, фактически, о новом крестовом походе «Антанты-2», как мы ее называем. Поэтому, как только это стало выгодно, все союзнические договоры были отброшены, они быстро замирились и решили использовать Японию как таран на Дальнем Востоке. Нам пришлось принять кардинальные меры чтобы объяснить микадо, что, чтобы ему не предложили, оно мертвому не нужно.

Опять мимолетная улыбка слегка заметная за вуалью.

— И подействовало?

— В первом приближении — да. Япония на время остановилась и ждет дальнейшего развития ситуации. Поэтому англо-американцы все поставили на мощный удар объединенного флота на Кольском полуострове, с захватом Мурманска. Силы противника практически собраны. Мы тоже ждем, тщательно отслеживая переброску сил и готовясь получить удар в спину от предателей, как обычно это любят организовывать англосаксы. Поэтому от результата нашего ответного глобального удара зависит, на чьей стороне выступят Германия и Япония того мира. Либо на стороне Антанты-2, добивая Россию, либо на нашей, вцепившись зубами за заднюю лапу банкиров с Сити, пока мы им будем проламывать череп. С этим многовековым давлением англосаксов на Россию пора заканчивать: уговоры, договоренности, союзы, браки царственных особ — никогда не помогали, слишком уж Россия богатая и Великая.

Выслушав меня, Мария Федоровна, сделав несколько шагов и обдумав мои слова, наконец-то спросила.

— В том мире, вы хотите обезопасить ту Россию, где властвуют победившие революционеры и почему, я понимаю — они вам более близки, чем мы…

— Вы хотите для себя уяснить насколько мы будем лояльны по отношению к правящей династии Романовых в вашем мире в свете того, что мы все так или иначе потомки выходцев из страны победивших революционеров?

— Ну можно и так сформулировать. Вы очень хитро поступили и завязали многие вопросы на себя, и фактически стали гарантом будущей договоренности Николая и Вильгельма.

— Не совсем так, Мария Федоровна. Гарантом будете Вы. Гарантом, контролером, строгой воспитательницей. А мы, ваши друзья, союзники, которые кровно заинтересованы и в этом мире задавить англосаксонский фактор нестабильности и позволить нашей Родине максимально реализовать весь ее потенциал.

— Ну вы же не из простых идейных соображений это делаете?

— Конечно. И мы и вы прекрасно осознаем, что политика и государственная безопасность, это не те вопросы, где действуют привычные законы человеческой морали, только целесообразность. И что тут таить, скрывать наш подход не собираемся. Да нас интересуют взаимовыгодные поставки ресурсов, которых не хватает в нашем мире — это просто вопрос выживания. Но все же ключевое слово «ВЗАИМОВЫГОДНЫХ». И если стоит вопрос с кем работать, то однозначно с вами, с человеком, с женщиной, с Русской Императрицей, про которую никто не сказал плохого слова, которая своими поступками, да и всей своей жизнью доказала право считаться одной из величайших фигур русской истории. Поэтому мы изначально через Великую княгиню Ольгу Александровну и вышли только на вас, а не стали искать других союзников. Захотели бы сменить власть, то работали бы с коммунистами или бы связались с кем-то из второстепенных ветвей Романовых. Это то что касается наших политических взглядов.

А вот по экономике — строить деловые отношения с англосаксами и работающими с ними в связке древними еврейскими банковскими домами, которые всегда готовы в угоду выгоды предать, ударить в спину, да и просто поменять условия игры в одностороннем порядке, просто опасно и глупо. Ответ очевиден.

Тем более мы с вами изначально и неоднократно обговаривали такой подход и нашу абсолютную лояльность существующей власти при обязательном условии: интересы русского государства и, что особенно, русского этноса, являются главным фактором и главной задачей. Как бы то не было, англосаксы нам априори не дадут так работать в любом случае, так как любые финансовые потоки, проходящие мимо, у них вызывают системную агрессию. Поэтому что в вашем мире, что в мире 1942-го года, где мы вынуждены были применить ядерное оружие, англосаксы и древние еврейские банковские дома должны быть уничтожены как идейная и системная сила планетарного масштаба, которая никогда спокойно не примет любое развитие вне их системы управления миром. Они давно предназначили России роль пушечного мяса и сырьевого придатка, то есть фактически страны третьего мира и любые попытки изменения этого порядка воспринимаются как прямое объявление войны. Кстати, немцам они приготовили то же самое и Вильгельм уже об этом знает — с Гинденбургом неплохо поработали наши психологи, прежде чем его отпустить в качестве нашего посланца.

После моих слов опять наступила пауза и наши шаги по легкому снежку, покрывающему дорожки парка, звучали как успокаивающая музыка, да еще ощутимо поднялся ветер с Финского залива, нагоняющий неприятную стужу, которая заставляла поеживаться в армейском бушлате. Да и Мария Федоровна видимо то же начала испытывать некоторый дискомфорт, но вопросы, которые надо было обсудить перед весьма судьбоносной встречей, определить позиции, требовали немного терпения.

— Что ж, Сергей Иванович, фактически вы не сказали ничего нового и не смотря на изменившиеся обстоятельства и весьма показательную демонстрацию силы, ваша позиция по ключевым вопросам осталась неизменной. Постоянство в таких серьезных вопросах радует и нам бы очень хотелось, в свете всего происходящего, чтобы и дальше именно вы и ваша команда были единственными представителями силы из других миров, с которыми мы бы хотели иметь дело.

Пара мгновений, и я быстро просек, про что она.

— Хм. Кто-то выходил на вас и предлагал мимо командования Новоросского корпуса свои услуги?

Она чуть улыбнулась и легко кивнула головой в знак согласия.

— Очень интересно. Все пространственно-временные пробои мы четко контролируем и как только зашли в ваш мир, его заблокировали от непрошенных гостей. Значит это кто-то очень хитрый. Странно, кто Екатерина не проинформировала меня о таком.

— Екатерина не в курсе, ну или делает вид. Девушка она очень необычная и сильная.

— Да, тут вы правы, Екатерина Артемьева заслуживает уважения и ее профессиональные качества как офицера органов государственной безопасности выше всяких похвал. Но мне докладов не было.

— Вот поэтому я и захотела с вами предварительно переговорить, не вы ли начали какую-то свою интригу.

— Может вкратце обрисуете картину происходящего, а то в последнее время что-то слишком много неприятных сюрпризов происходит.

— Кто-то из вашего окружения, Сергей Иванович, попытался установить контракт с Великим Князем Николаем Михайловичем и Великой Княгиней Марией Павловной, а то что они в будущем станут костяком заговора «Великих князей» вы и так знаете.

— Ну я в курсе, что именно ВАША СЛУЖБА активно их прослушивает и отслеживает контакты, но на материалы и результаты этих оперативных мероприятий мы не претендовали. И как раз на случай чего-то такого необычного мы с вами, Мария Федоровна, и договаривались обмениваться информацией.

— Именно. И пока не начались переговоры с Вилли, которые должны полностью поменять картину будущего мира, я и хотела именно это обсудить, на случай, если у вас, в вашей организации, возникнут, скажем так, внутренние разногласия и недопонимание.

Я сжал зубы.

— Внутреннее недопонимание решается очень быстро и жестко, тут можете не волноваться. Но вот интересен характер контактов и предмет торга.

— Все пока только в предварительном виде. После вашего столь эффектного выступления в Польше, к новороссам в обществе сложилось особое отношение и то, что вы не показали и десятой доли своей силы понимают все. Поэтому все и наши, и ваши противники пока не решаются идти на прямую конфронтацию. Но мое усиление, что фактически означает усиление Никки очень не нравится многим. Но они еще боятся, очень боятся, но все равно интригуют и изыскивают возможность либо поменять меня, как главного посредника, на кого-то более лояльного другим ветвям Романовых, либо как-то дискредитировать или даже уничтожить новороссов, найдя в ваших рядах предателей и заговорщиков.

— Понятно — стандартная тактика. Что мои «иуды» передали вашей «великокняжеской» фронде? Какую информацию? Как я знаю, там британцы прописались чуть ли не на постоянной основе.

— Ну пока только они узнали, что вы по-настоящему наши прямые потомки и вся история Новоросского корпуса, которая была доведена до всех заинтересованных лиц всего лишь грубо сработанная дезинформация, рассчитанная просто выиграть время пока вы в нашем мире успеете занять соответствующие позиции, с которых вас уже никто не посмеет подвинуть. Они знают про настоящий результат этой войны, про революцию и особенно про реальную судьбу Никки, из-за чего он так поменялся и почему мы, основная ветвь Романовых, выступили единым фронтом.

— Интересно, и кто у нас то такой языкатый? Всех же проверяют регулярно и жестко. Ладно. Как и где проходил контакт? И что они еще сообщили и передали?

Последние слова я говорил, как бы сам себе, вроде как размышления вслух, но Мария Федоровна все поняла правильно и с трудом сдерживая победную улыбку, участливо проговорила.

— Неизвестный вышел на контакт с братом адъютанта Великого Князя Николая Михайловича и в нескольких словах обрисовал реальное положение дел и в качестве доказательства передал какие-то фотографии, которые в данный момент с интересом рассматривают у себя в особняке Великий Князь и помощник британского посла.

— Прямо сейчас?

— Именно.

— Предлагаете применить превентивные меры?

Она чуть усмехнулась, давая понять, что не сторонница таких методов, но иногда надо прижечь рану, чтоб не заразить весь организм.

— Хорошо. Передадим задание Екатерине Артемьевой, она любит такие головоломки и немного заскучала на своем нынешнем месте.

Опять понимающая мимолетная улыбка — кто такая Катя и про ее особые таланты женсовет Романовых уже давно догадался, и я решил им немного подыграть, так сказать, чуть раскрыть карты.

— Тогда передайте ей, все что известно ВАШЕЙ ЛИЧНОЙ службе ну и конечно пусть совместно проведут операцию по устранению угрозы. Как мы с вами договаривались, без вашего ведома ничего столь значимого мы делать не будем. Тем более это ВАШИ родственники и ВАМ решать, что с ними делать. Как для меня, так их нейтрализация в любом виде является жизненно необходимой для выживания императорской династии и, конечно, для предотвращения Смуты. Да, информация стратегического уровня, но обнародование ее им ничего не даст, а наоборот усилить вашу позицию. Такое мое мнение. Спросите на улице любого — хочет ли он ощутить на своей шкуре, что такое гражданская война, когда брат идет на брата и рушатся многовековые устои самого крупного государства планеты. Девяносто процентов ответят нет, ну а остальные либо просто не поймут вопроса, либо системные враги Русского государства и естественно подлежат нейтрализации. Причем под нейтрализацией я понимаю не только простое уничтожение, а это может быть просто понижение в правах, черный билет на любую службу в госорганах, просто депортация из страны его и его родственников, то есть введение групповой ответственности. Эффективная штука, знаете ли. Любой либерал рассуждающий о судьбах русского народа и с легкостью готовый лить реки крови, тут же затыкается, когда заходит разговор о наказании за компанию его родителей, его жены, детей, внуков, племянников. Хотят вершить судьбы народа, пусть начинают с себя и своих родственников и несут эту ответственность.

— Хм. Любите, вы, Сергей Иванович, все перекрутить и выдать весьма непростой, но весьма оригинальный вариант решения проблемы. Как сказал один человек из ВАШЕГО окружения, почему вас так ценят и не рассматривают даже малейшей возможности сменить — вы всегда находите компромисс между максимальной эффективностью, при этом оставаясь человеком.

— Приятно это слышать. Вы, как я понял, захотели переговорить, прежде чем мы отправимся в гостиную вашего дворца, где уже пару дне идут непростые переговоры Никки и Вильгельма. Или, просто было желание немного их заставить понервничать, прохаживаясь вместе перед окнами, так чтоб они могли видеть сам факт нашего с вами непринужденного общения? Так сказать, мастерски создаете соответствующую атмосферу?

— С вами приятно иметь дело, Сергей Иванович. Все видите, все понимаете. Да, надо заставить Вилли понервничать, а то он из-за вашего отсутствия начал немного вредничать, показывая свой строптивый характер. Пусть поймет свое место.

— Он это поймет и не простит. Он все-таки Кайзер, а не мальчик с улицы.

— Ай, не волнуйтесь. Катенька ему как бы случайно показала синематограф, точнее видеозаписи, как у вас говорится, боевых кораблей из будущего, и он просто загорелся новыми игрушками. А после того, как вы демонстративно играючи утопили его линкор в Константинополе, и ваш человек намекнул, что британские линкоры топятся еще проще, то Вилли все отдаст за то, чтобы посоревноваться с британцами на море с такими союзниками как вы. Он очень увлекающийся человек.

— Хорошо. Тогда последний вопрос, который хотелось бы обсудить, прежде чем мы начнем окончательно договариваться с Вильгельмом. О чем они там договорились с Николаем? По понятным причинам, я только успел пролистать краткую аналитику, а вот хотелось быть в курсе реальной обстановки в гостиной, куда я сейчас поднимусь.

— Ну что сказать. Для создания соответствующего антуража, вы мудро поступили. Сначала ударили, заставили себя уважать, а потом убедили себя слушать. Потом оставили наедине двух реально обманутых и приговоренных императоров. После того как оба убедились в достоверности полученной информации, они сами пришли к выводу, что только вдвоем смогут хоть как-то выжить и переиграть будущие потрясения. Кайзер не хочет умирать в безвестности, ну а Никки панически боится того самого купеческого подвала.

Они договорились. Прекращение боевых действий, и разделение прибылей от торговли с другим миром. Никки хватило ума предложить Вильгельму хорошую долю, и теперь Кайзер ждет вашего подтверждения, что все это правда и готов уже сейчас подписывать мирный договор с множеством секретных дополнений.

Тут я хмыкнул.

— Катя говорила, как он стонал, когда узнал, что Париж он никогда не смог взять, а это за него сделал австрийский художник-ефрейтор двадцать лет спустя.

— Именно. Поэтому подтвердите договоренности и готовьтесь выдержать натиск. Вильгельм прекрасно осведомлен о вашем отношении к британцам, поэтому сделает все, чтобы заполучить такого союзника, и уже вовсю фонтанирует идеями и прожектами.

— А как Николай на это все смотрит?

— Спокойно и с пониманием.

— Это спокойствие и понимание и вам и Александре Федоровне дорого стоили?

— Именно. Поэтому постарайтесь не разрушить все достигнутое и постарайтесь укротить Вилли. Он реально настроен на серьезный поединок с вами.

— Поединок?

— Ну вы поняли. Он попытается подмять вас под себя, либо сделать другом и то, и другое будет делаться очень навязчиво. Если Никки, не смотря на погоны, мундир, не настолько военный человек, то вы, как это не странно звучит, именно «Человек войны».

— Даже так?

— Да, это чувствуется, особенно когда вы перестаете играть в политика и становитесь тем, кто есть на самом деле.

— И кем же? — чуть напряженно спросил я, понимая, что разговор начался ну уж очень интересный.

— Хищником. Матерым, опытным хищником-головорезом, который защищает свою территорию, свою стаю, и безжалостно и хладнокровной уничтожает любого, кто готов покуситься на все что ему дорого. Поэтому, многие и хотят быть в Вашей команде, прекрасно понимая, что ваши возможности помноженные на ваши принципы ценятся очень дорого. Как я поняла, этот горец, красный император, в другом мире это давно понял и всеми силами пытается удержать возле себя. И вы в этом плане очень интересны и Вильгельму, который мнит себя военным стратегом и в вас он увидел не просто родственную душу, а некий маяк, на свет которого нужно ориентироваться. Он огорчен, что в наш мир пришли только потомки русских, а не германцев, но все равно попытается как-то вас заинтересовать, подвинув Никки.

— Точнее он его уже начал двигать и подавлять, и только ваша фигура в самой вершине пищевой цепочки не дает ему покоя и именно сейчас ВЫ ему подаете сигнал, что это неизменно, как бы он не пыжился и что бы он не предлагал.

— Именно. Я рада, что вы меня поняли, Сергей Иванович.

— Хорошо, наши аналитики именно об этом и предупреждали, поэтому я изначально готовился выслушивать водопады красноречия Вильгельма и его плоские солдафонские шуточки.

— О да, в этом он неподражаем.

— Тогда, давайте пройдем, нас уже заждались, а мне, по дороге нужно заскочить к Катерине, уточнить по этой утечке информации. Ну уж очень не верится, что она не в курсе. За ней таких просчетов никогда не было.

— Да и мне интересно.

— Тогда, Мария Федоровна, последний вопрос. Что о моей задержке знают Николай и Вильгельм?

Она на мгновение задержалась с ответом, прокручивая в голове мотивировку этого вопроса.

— Только то, что вы вынуждены были задержаться по весьма важной причине.

Пауза и она наконец-то все поняла.

— Вы хотите как-то продемонстрировать результаты применения вашего адского оружия?

— Да. Надо Вильгельма сразу настроить на нужный лад. Поэтому, если вас не затруднит, немного подыграйте мне.

— В чем это будет выражаться?

— Между словом, с некоторой долей неудовольствия спросите о причине такой задержки, так как в этом мире идут очень важные переговоры и их затягивание просто непростительно.

Она улыбнулась.

— Вы расскажете и покажете, и объясните. Но Вилли поймет нашу игру.

— Поймет или не поймет это не важно. Главное на примере японцев покажем, что значит играть не по правилам против России. И если он там что-то попытается у нас с вами сделать за спиной, мы так же легко выжжем Берлин, Лондон и Париж, да и до Вашингтона дотянемся.

Она кивнула головой.

— Что ж, интересно будет посмотреть на реакцию…

Я в сопровождении порядком замерзшей вдовствующей императрицы направился к центральному входу Аничкого дворца.

Глава 8

На главном входе, к которому мы направились с Марией Федоровной дежурили сразу три охранника: наш боец в зимнем полевом камуфляже, в расцветка «цифра», в «бронике», каске, с тюнингованным автоматом Калашникова, с коллиматорным прицелом, нестандартным цевьем и китайской репликой телескопического приклада FabDefens, и два солдата в шинелях с башлыками, вооруженные привычными винтовками Мосина с примкнутыми штыками, причем что характерно из разных полков, судя по вензелям на погонах. Ну точно, один из личной охраны вдовствующей императрицы, а другой из охраны Императора, но обстановка то напряженная вот и расставили везде комбинированные посты. Ну и к своему несказанному удовольствию отметил, что наш конечно выглядит и покруче и посолиднее. Тем более я знал лично бойца — ветеран, с не одним «двухсотым» на своем личном кладбище, а вот его напарники по посту выглядели блекло, и ассоциировались с красиво раскрашенными оловянными солдатиками. Да рослые, крепкие, но наш, даже чуть ниже ростом, но матерый волкодав и это чувствовал не только я. Вдовствующая императрица, когда мы прошли пост, почти шепотом проговорила:

— Хорошие у вас солдаты, Сергей Иванович, не паркетные вояки.

— У нас не солдаты, Мария Федоровна, а бойцы, причем практически все поголовно пережили одну из страшнейших войн в истории цивилизации. Это накладывает свой отпечаток…

А я задумался о безопасности этого места. Артемьева в одном из докладов писала, что в парке под руководством ее бойцов, местные солдатики по ночам вырыли несколько ДЗОТов (долговременных замаскированных огневых точек), причем делали все по правилам: слои дерна, даже зимнего, аккуратно срезали и сохраняли, а землю выносили в мешках куда подальше, чтоб не привлекать лишнего внимания. Позиции были тщательно замаскированы и туда только по ночам заступала суточная смена, обеспеченная продуктами, водой и средствами подогрева.

В итоге на начало переговоров в Аничковом дворце все возможные пути подхода гипотетических штурмовых групп заговорщиков были тщательно прикрыты станковыми пулеметами Максима из ДЗОТов и с чердака, и из некоторых окон, в комнатах которых якобы жил обслуживающий персонал. Ну а на случай если попытаются использовать что-то бронированное, то Артемьева озаботилась доставкой во дворец парочки РПГ-7 и одним ПТУРом «Метис». В общем, не дворец, а крепость, а на крыше уже с неделю дежурили два местных расчета ПВО, вооруженные счетверенными зенитными пулеметными установками полным аналогом советского М4 образца 1931-года, на базе пулеметов Максима. Таран самолетом, начиненным взрывчаткой, мы тоже рассматривали как вариант устранения членов переговорной группы при проработке списка возможных угроз объекту. Поэтому небо над Петроградом уже несколько дней контролировалось пригнанной сюда «Тунгуской», радиолокационной станции которой было вполне достаточно, чтобы отслеживать перемещения любых летательных аппаратов этого времени.

Серьезность нашего подхода приятно впечатлила Марию Федоровну, и она в некоторой степени даже одобрительно смотрела на то, как ее дворец в Санкт-Петербурге превращается в мощную крепость.

Огромные монументальные двери дворца отворились с легким чуть заметным скрипом прямо перед нами, как будто они были подключены к датчику присутствия, как в автоматических системах супермаркетов. Но тут все объяснялось чутким и все видящим привратником, который тщательно отслеживал, когда хозяйка замка подойдет к дверям и быстренько перед ней открыл покрытую сложной инкрустацией дверь.

Мы, зайдя в обширное фойе, стали подниматься по широкой лестнице и уже на самом верху, разделились: Мария Федоровна пошла в большой зал, где шли переговоры, а я завернул в сторону боевых апартаментов Артемьевой, где у нее был организован фактически центр оперативного контроля. Тем более надо было пообщаться на счет информации, сообщенной вдовствующей императрицей: ну не верил я, что такое важное событие, как утечка стратегической информации, прошло мимо изящных ушек нашей Снежной Королевы. Ну и надо было узнать ее взгляд на все происходящее, по моему мнению, как обычно, самый точный и объективный.

Ее апартаменты находились в самом конце небольшого коридора на втором этаже, ну и как у нас принято в самом коридоре стоял стол, за которым сидел наш боец, то же в бронежилете и поглядывал в монитор системы видеонаблюдения. На столе рядышком с монитором привычно стояла портативная радиостанция «Аргут» и тут же лежал пульт со множеством кнопок. Для кого-то это было что-то необычное, а я вот прекрасно знал, что помимо всех объявленных местным средств защиты, им «забыли» рассказать про несколько контуров минирования подходов к дворцу моими любимыми МОН-50, которые взводились на боевой взвод, деактивировались и подрывались дистанционно, и даже в самом здании умудрились разместить эти мины так, что любые нежеланные гости, без разрешения попавшие в здание, при любом раскладе превращались в нашпигованный поражающими элементами фарш еще задолго до того, как вступят в огневой контакт с охраной. С умной охраной, подготовленной и проинструктированной, а вот усатые красавцы в новеньких шинелях и с вензелями на погонах, бодро защищающие ворота были чем-то вроде красной тряпки для возможных нападающих, так сказать — отвлекающие мишени. У них тут так принято, пока плавают в океане своих иллюзий, и окончательно прозреют только когда возмущенный и доведенный до ручки народ постучит в двери дворцов прикладами винтовок.

Увидев меня, входящего в коридор боец не удивился — давно ведет по камерам. Как только я подошел к столу он встал и чуть наклонил голову показав легкий поклон — знак уважения. Я так же в ответ кивнул и только спросил:

— У себя?

— Ждет.

Опять кивок и обойдя стол, зашел в комнату нашей Снежной Королевы.

Ну тут все было привычно — настоящая рубка космического корабля. Штук шесть мониторов, пара ноутбуков, микшерный пульт для работы со звуковыми сигналами от разных каналов прослушки ну и конечно стоящий возле окна ПКМ (пулемет Калашникова модернизированный, он же «покемон») с присоединенной коробкой со снаряженной и заряженной лентой. И все это на фоне роскошного убранства комнаты, тщательно подобранной мебели, портьер выглядело просто фантастично.

Кофемашина уже гудела, пыхая паром и распространяя вокруг себя аромат свежеприготовленного кофе, тонкой струйкой сдаивая священный для всех полуночников напиток в небольшую чашечку. Ну точно для меня — ее кофе в именной чашке вон на столе стоит, рядом с лежащим «Глоком-17», любимым пистолетом Снежной Королевы.

Как только я закрыл за собой дверь в апартаменты, тут же открылась дверь в дамскую комнату, откуда появилась Катя Артемьева, которая видимо прихорашивалась перед моим приходом. Чуть обновленный макияж, свежий запах духов и поправленная прическа: все эти нюансы я сразу отметил уже автоматически, хотя было видно, что она устала — круги под глазами из-за недосыпа она не смогла скрыть.

— Привет, Катюша, все работаешь на износ? Может давай тебе небольшой отпуск устроим? Санька тоже вон весь вымотан. Заберете ребенка и всей семьей в Аргентину в санаторий на недельку. Санька, кстати, в машине, хочешь позову?

— Играешь в хорошего командира? — тут же не полезла за словом в карман, и с милой улыбкой продолжила, — сам же знаешь, что нет времени. Вечером с ним пообщаюсь. А то тут такое намечается, что, если правильно сработать, можно всю мировую политику направить так, что никто лет двадцать-тридцать не сможет вмешаться и помешать развитию и России, и Германии.

— Ну да, «Союз России и Германии» — страшный сон для британцев. Хорошо. Там Мария Федоровна подготовит соответствующую атмосферу, и мы с ней разыграем небольшой спектакль…

— В курсе. Мы тут несколько роботизированных видеокамер поставили с хорошими направленными микрофонами, так что весь твой разговор на улице слышала.

— Ну тогда не буду терять времени. Только быстро. Что там за история с «протечкой»? Как-то все выглядит не очень реалистично. Ты вообще в курсе?

Катя загадочно усмехнулась. Повернулась боком, сделала два шага к кофемашине, перелила кофе в большую чашку и туда же добавила кипятка — знает, что я обычно пью «американо». После чего протянув мне приготовленный напиток, опять хмыкнула.

— Да знаем мы все про этого идиота, что полез к великому князю Николаю Михайловичу. Вячеслав Рыжов. Мерзкий, неприятный старикашка. Попал к нам по квоте иностранного отдела НКВД. Числится вроде как специалистом по царской России и даже где-то там как-то что-то служил, но он всего лишь консультант и ни к оперативной работе, ни к работе технических служб, ни, тем более, к специальным операциям вообще не допускается. Никому не нужный балласт.

— Интересно, и как такой балласт пролез в сверхсекретный проект, шастает по Питеру 14-го года и контактирует с родственниками адъютантов великого князя и сливает им стратегическую информацию?

— Да мы сами удивились, когда одному из кураторов капнули, что некто из технического персонала попросился проехаться пассажиром в конвое, идущем на склад Питерского гарнизона за партией продуктов и мотивировал это желанием прогуляться по городу своей юности. Человечек вредный, всех давно и так достал глупыми нравоучениями и открытым матерным хамством, поэтому про его инициативу сразу сигнализировали несколько доброходов, поклонников таланта заводить друзей у этого индивидуума. Ну естественно такое мы не могли оставить без внимания…

— Поэтому дали добро и устроили контролируемый слив, навесив на него прослушку?

— Именно.

— А я почему про это не знаю?

— Ну это попало в закрытую сводку мероприятий по проверке своего персонала и операция еще в стадии реализации. Тем более мы не знали кто за ним стоит, поэтому разработку персонажа засекретили и работали только нашими оперативниками.

— Понятно. Что там дальше?

— Он поехал, попросился прогуляться, пока будет проводиться погрузка продуктов. Все, заранее предупрежденные, синхронно кивнули «ага» и пустили за ним наружку. И естественно этот клоун, не смотря на вроде как задекларированную в личном деле оперативную подготовку сходу поперся на определенный адрес. Там встретился с родственником адъютанта великого князя Николая Михайловича, долго рассказывал и доказывал, что он тот, за кого себя выдает, пришелец из другого мира и времени. Ну и пообещал за помощь в переправке его за границу, передать очень серьезные материалы, которые изобличают генерала Оргулова и Вдовствующую Императрицу в подготовке к узурпации власти.

— Идиотизм, полный. Он вообще сам по себе или на кого-то работает?

— Мы то же так подумали и стали его плотно вести. Не исключался вариант, что нам подсунули этого дурачка, чтобы отвлечь внимание и пока будет суета и беготня, провернут что-то более серьезное и неприятное для нас. Тем более, после той истории с испытанием бактериологического оружия в мире 42-го года и появлении там следов британцев и ушек Берии, мы решили подстраховаться. Вдруг реально коллеги из 42-го года мутняк устроили.

— Каков результат?

— Результат? Да просто предатель. Решил воспользоваться моментом и дернуть в другой мир, начав жизнь с новой личностью и с кучей где-то прихваченного золотишка.

— Примитивно, не находишь? У нас слишком серьезные игры, чтобы такие тупые одноходовки принимались на веру.

— Вот. Я тоже так подумала, и всем составом копнули поглубже, может старикану кто вложил в голову такую глупость.

— И?

— Да. Есть элемент манипуляции. Его подтолкнули, умно, качественно, профессионально, передать определенную информацию главе «Заговора Великих Князей».

— Так и знал. И зачем?

— Революция. Некоторым нашим соратникам очень не понравилась наша стратегия на предотвращение революции в России 14-го года, вот они и решили со своей стороны начать раскачивать ситуацию, стимулировать возникновение внутреннего конфликта, и нивелировать наши действия по укреплению власти правящей ветви династии Романовых.

— И тут заговор истинных ленинцев. Размотали? От кого исходит инициатива? Если от Сталина или Берии, или на худой конец Молотова, то я просто начну ржать. Лаврентий под коньячок недавно мамой клялся, что против нас не ведутся никакие оперативные мероприятия. И если что и делается, то только в рамках обеспечения безопасности и то в плотном контакте с Дегтяревым.

— Так и есть. Это инициатива кого-то со среднего звена. Будем копать.

— А что по этому чудику? Мария Федоровна достаточно раздраженно рассказала, что он там что-то передал такое, что заместитель британского посла уже засел во дворце Николая Михайловича и туда, сверкая пятками, так же примчалась Великая Княгиня Мария Павловна. А учитывая, как Вдовствующая императрица «любит» эту Марию Павловну, это может быть серьезной проблемой, если оттуда выплеснется что-то, что запятнает репутацию Марии Федоровны. А судя по ажиотажу, там что-то такое как раз и есть.

Катя фыркнула и усмехнулась, причем так, что чуть не пролила кофе, которое отхлебывала.

— Катя, я спросил что-то смешное?

— Да нет, Командир. Все нормально. Мы там подсуетились и бумаги, которые этому старикану распечатывал один доброход, пока никто не видел, обработали интересным составом на основе фотополимера. Документы транспортируются в специальном черном светонепрозрачном пакете. Как только они достали и почитали, бумаги через полчаса на свету рассыпались, а все, кто их касался, скоро отбросят коньки и склеят ласты.

— Да уж, изощренный план. Штучки из спецлаборатории Сфинкса?

— Они самые, пришлось пойти на поклон с бывшими коллегами.

— Ну и ладно. Успокоили. Когда будут результаты? Мария Федоровна говорила, что они уже изучают посылку, значит обратный отсчет вроде как пошел. А учитывая скорость получения, обработки и передачи информации в ее личной спецслужбе, должно уже пройти достаточно времени до получения конечного результата твоей комбинации.

Катя подняла голову и посмотрела на стоящие на полочке электронные светящиеся часы, где крупные зеленые цифры отображали местное время.

— Ну по идее уже должны пойти первые симптомы. Думаю, в течении получаса начнется непонятная возня вокруг наших фигурантов и потом побегут гонцы, радостно крича, что великий князь и великая княгиня скопытились в компании с заместителем британского посла, наклюкавшись паленой водки.

— Хорошо. В этом направлении все под контролем. Что со стариком-пакостником? Он же вернулся?

— Вернулся. Пока он в серьезной разработке, ему вкатали такую дозу слабительного, что будет сидеть на толчке в инфекционном изоляторе до Первого Пришествия, с подозрением на холеру, а мы посмотрим кто к нему в гости попытается напроситься.

— Понятно. Моя школа. Одобряю. Теперь к главному. Что у нас там у братьев-близнецов Вилли и Никки? К чему они договорились?

— Да в принципе Мария Федоровна вполне четко и полно все обрисовала. По большому счету мне добавить особенно то и нечего кроме некоторых несущественных деталей. Оба перепуганы и хотят заключить «рыцарский» договор при твоем посредничестве и включить тебя в качестве гаранта. Причем тут логика проста, во всяком случае со стороны Вилли: если б новороссы хотели разгромить Германию, то легко бы все сделали — свою мощь мы продемонстрировали. Показали, как можем быстро и качественно перевооружить русскую армию, и насколько сразу увеличивается боеспособность. Но ведь мы не стали добивать, хотя по Берлину гуляем как у себя дома, а целенаправленно толкнули Николая на заключение сепаратного мира. Зачем? А затем, что хотим видеть мир, где будут править только русский и германский императоры. И он, Кайзер Вильгельм согласен с таким походом и готов немедленно заключить договор, тем более в его понимании ты, генерал Оргулов весьма и весьма умный и целеустремленный военачальник. Он в тебе увидел родственную душу…

— Так, Катя, хватит петь дифирамбы и лить мне в уши всякую туфту. Что там ждать?

— Вилли будет тебя облизывать и помахивать хвостиком, Николай будет сидеть чуть в сторонке тихо выпадая в осадок от всего происходящего. В общем, Мария Федоровна все сделала правильно, мудро, расставив нужные акценты и каждому расписав его роль. Ну и твоя идея показать кадры применения ядерных боеприпасов в Китае 42-го года — вполне неплохая. Так что, Команданте, в путь! Два императора тебя желают видеть.

— Все-таки язва ты Катерина и как Санька с тобой уживается.

— Любит, ценит и понимает.

— Ага. Два сапога пара… Хорошо Катя, пошел я.

— Ни пуха, ни пера, Командир. Реально замутили мы серьезное дело.

— К черту.

Я только вышел из апартаментов Артемьевой в Аничковом дворце, а в конце коридора меня уже ждал штабс-капитан Мещерский, с орденом на новенькой форме и с адъютантскими аксельбантами, которые сразу бросались в глаза.

Мы с ним поздоровались и в его сопровождении направился в главный зал, где в данный момент находились все венценосные хозяева и посетители этого дворца с нетерпением ожидающие моего прибытия.

Несколько минут хождения по дорого обставленным и украшенным старинными картинами коридорами и мы, минуя несколько смешанных, как и на центральном входе, постов охраны, наконец-то пришли к цели моего нынешнего путешествия в этот мир.

Неизвестный капитан, с таким же, как и у Мещерского, адъютантским аксельбантом, быстро вскочил из-за стола и предупредительно открыл передо мной дверь. Я благодарно ему кивнул и переступил порог.

Ну что могу сказать. Красивая большая комната, вроде как одна из гостиных, хотя я несколько раз посещал Аничков дворец, но здесь не был, хозяйка меня принимала в других помещениях. Картины, золото, украшения, дорогая, сделанная на заказ мебель. Вокруг большого стола, на котором лежала расстеленная карта мира и какие-то атласы и журналы, сидели люди, которые в данный момент решали судьбу целой цивилизации. Во всяком случае, я лично на это надеялся.

Как только вошел, весь фокус внимания собравшихся переместился на мою скромную персону, да и я с интересом рассматривал собравшихся людей.

Ну, Мария Федоровна, тут без вариантов. Истинная хозяйка положения, вроде сидит в сторонке, в кресле, возле небольшого журнального столика, попивая чай из небольшой чашечки, но как профессиональная воспитательница четко контролирует всех своих подопечных и готова по первому плачу подскочить и отшлепать по попе хулигана — у меня сложилась именно такая ассоциация.

Император Всероссийский, Польский, или как там его, Николай II. В привычном военном мундире, но при этом выглядит усталым и вымотанным, сказывается нервотрепка последних недель, но вроде как держится. Катя говорила, что ему периодически дают фенотропил, для поддержания работоспособности. Постоянные доклады, что Николая пинают со всех сторон ходоки, родственники, всякие политики, финансисты и промышленники, приходят регулярно. Мы просто уже фиксируем личность очередного «ходока» и ставим его в список на раскулачивание на более позднее время. Да и по всеобщему соглашению, его супругу Александру Федоровну до переговоров решили не допускать — не женское это дело делить мир. Мы с Николаем встретились взглядами и как равный равному, кивнули друг другу, но и только. Он меня всегда немного недолюбливал с самого момента нашей первой встречи, но это личное, а сейчас на кону и судьба империи, и что таить, судьба его и его семьи.

Рядом с русским императором сидел недавно назначенный вместо отправленного на карантин Сазонова, новый министр иностранных Штюрмер Борис Владимирович. Ярый монархист, жесткий переговорщик, всю свою жизнь отстаивавший интересы России, он, в том, в другом мире, своей несгибаемой позицией настолько вывел из себя посланников «союзников», что одно из главных условий продолжения сотрудничества была отставка Штюрмера с поста министра иностранных дел. Теперь все было по-иному. Мы с Борисом Владимировичем встречались лично, общались, он даже побывал и в нашем мире, и в мире 1942-го года и прекрасно представлял куда катится Россия, поэтому был обеими руками за заключение мирного договора с Германией и досрочному выходу России из Первой Мировой войны. Он тоже выглядел уставшим и осунувшимся, но вот в глазах у него горел огонь, который предвещал серьезные перемены для всего государства. Когда мы с ним переглянулись, он мельком, так чтоб видел только я, изобразил легкую приветливую улыбку, но всего лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы понять, что все идет своим чередом, во всяком случае по линии МИДа.

По линии военных от российской стороны присутствовал верный «ленинец», точнее верный «николаевец», командующий Юго-Западным фронтом генерал-адъютант Иванов Николай Иудович. Логично было присутствие военного министра Сухомлинова, но уже сейчас за ним тянулся неприятный шлейф всякого рода слухов и домыслов и несмотря на то, что Николай II и Александра Федоровна ему благоволили и он был вхож к Распутину, кандидатура это была весьма и весьма дискредитирована. Да Мария Федоровна, глава женсовета Романовых по нашей рекомендации настоятельно рекомендовала не допускать нынешнего военного министра к переговорам и вообще искать ему замену — просчеты подготовки Российской Империи к войне были на лицо и как уже стало известно стоили Николаю не только трона, но и головы, а такие проколы никто прощать не собирался.

Поэтому вместо Сухомлинова за столом рядом с императором сидел мощный широкоплечий пожилой офицер с роскошной седой бородой, распространяя вокруг себя волны спокойствия и стабильности. Мы с ним не были представлены и во время проведения нашей операции в Польше, больше контактировали со штабом и с подчиненными Рузского, а не Иванова. Но на данный момент не было других вариантов, кого из высшего генералитета можно было привлечь на эти переговоры — все, кто зарекомендовал себя серьезными монархистами пока сидят на не очень высоких должностях и проявят себя в основном уже во время гражданской войны.

Как вариант был привлечь нынешнего главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича, но он считался слишком уж честолюбивым и амбициозным, что могло на столь важных переговорах привести к серьезному недопониманию и оттеснению Николая II от переговорного процесса. Поэтому и было принято решение привлечь именно Иванова, который на данный момент уже прославился в Галицийском сражении. Тем более он всегда был креатурой семьи Романовых и до самого последнего момента оставался убежденным монархистом, что прекрасно знали члены семьи и это стало одним из самых важных факторов.

От гражданской власти на переговоры, так же с соблюдением всех мер секретности пригласили главу совета министров Российской Империи Горемыкина. С Иваном Логгиновичем все было просто. Человек он был пожилой, долго служил и вращался в высших кругах империи, прекрасно чувствовал куда дует ветер и когда ему лично Мария Федоровна объяснила кто такие пришельцы и рассказала, и документально подтвердила, как его, отставленного от всех должностей прирежут в Сочи вместе с женой, дочкой и зятем, простые грабители после развала Империи, он четко понял в какой клуб его пригласили и какую сторону нужно занимать. Ну а когда уже узнал какая судьба ожидала императорскую семью, осознал, что все они, кого Вдовствующая Императрица собирает под свои знамена просто борются за выживание, поэтому без колебаний однозначно дал согласие работать в команде.

Ну и конечно в углу, недалеко от Марии Федоровны, разместился генерал Келлер, который уже вполне официально на всех уровнях отвечал за обеспечение безопасности столь важных и серьезных мероприятий. Для этого его специально сняли с фронта, где он со своим элитным, укомплектованным новым оружием и средствами связи, полком, при поддержке авиации и бронетанковых подразделений, провел классический рейд по тылам германской армии в духе конно-механизированных групп РККА во время Великой отечественной войны. Поэтому слава головореза, плотно сотрудничающего с пришельцами, позволяла ему находится на этом совещании, как уже признанному эксперту по освоению новых способов ведения войны. Ведь так или иначе здесь будут обсуждаться вопросы противодействия англо-французским войскам, так как никто не сомневался, что после полного переформатирования всех договоренностей, Антанта любыми средствами, вплоть до военного вторжения, попытается вернуть Россию к ее роли пушечного мяса, перерабатываемого за интересы англосаксонских и еврейских банкиров.

Ну от нас, от новороссов пока никого не было, разве что Катя Артемьева незримо контролировала весь процесс переговоров через видеокамеры с микрофонами и только мое появление позволило назвать эту встречу трехсторонней. Просто было решено дать время Николаю и Вильгельму лично договориться, обсудить сложившееся положение, потом подключаются министры, финансисты и уже когда они окончательно все утрясут, появляюсь я и скрепляю договор. В принципе все так почти и прошло, разве что Вилли все порывался пообщаться со мной лично, прежде чем влезать в долгие согласования с российской стороной. Но тут скорее была природная вредность и желание все делать по-своему, нежели какая-то серьезная потребность. Он просто не мог простить, что вместо германцев из будущего пришли русские, и его, целого Кайзера, так жестко, ультимативно и безапелляционно пригласили на эти переговоры. Хотя, по большому счету, от Германии не требовали ничего такого серьезного, а наоборот предлагали то, ради чего в 1915-м году будет начато глобальное наступление — вывод России из войны, для возможности последующего и полного уничтожения Франции. Только сейчас, в этой новой реальности, Россия сама собиралась выти из ненужной мясорубки, не как побитая собака, а как боец, пустивший кровь своему сопернику, усомнившемуся в его силе, и готовый в этом убедить любых других сомневающихся, правда уже более радикальными способами.

Ну и наконец-то Вильгельм II, кайзер Германии, ради встречи с которым, в соответствующих декорациях, было затеяно все происходящее. Так же уставший взгляд и осунувшееся лицо — переговоры реально непростые и ведущие к серьезным последствиям. Но с другой стороны все, находящиеся в этой комнате собрались, чтобы переиграть свои судьбы, что, учитывая, как в то время люди увлекались всякой эзотерики, было ой как интересно и оправдано. Ну а Вильгельм…

* * *

Кайзер Вильгельм II, он же император Германской империи, король Пруссии с огромным интересом рассматривал вошедшего в зал для переговоров высокого плотного человека в непривычной пятнистой и явно практично-функциональной форме, которая в последнее время для всех военных мира была олицетворением тайного могущества и неминуемой победы. Короткие шнурованные ботинки на толстой ребристой резиновой подошве, защитные вставки в коленях, вшитые прямо в штаны и автоматический пистолет в тканевой кобуре тоже защитного цвета на бедре, выдавали большое влияние американского военного стиля на разработку формы воинов из будущего. На ремне у него висела черная коробочка со штырьком, от которой тянулся тонкий черный провод прямо к уху генерала. Кайзер уже был наслышан, что это портативная радиостанция, по которой все новороссы могут общаться друг с другом на расстоянии голосом. Короткая прическа, очень короткая: виски и затылки выбриты почти на ноль, на макушке легкий короткий ежик, никакой бороды и усов, и что характерно, так стриглись почти все пришельцы — опять же, чисто, аккуратно, функционально, гигиенично и не забирает много времени. А плавные, движения человека, готового в любой момент среагировать на любую опасность, завершали образ опытного воина.

Как только пришельцы появились в этом мире, естественно все разведки мира стали собирать всю возможную информацию, и по мере накопления и осмысления все больше становилось понятно, что с этими людьми не стоит ссориться. Генерал Оргулов, по слухам вышел из каких-то элитных разведывательно-диверсионных частей русской морской пехоты, настоящий головорез, готовый с легкостью пустить кровь своим врагам и в прямом и в переносном смысле. А если учесть, то, что практически все бойцы-новороссы имеют высшее образование, и каждый освоил по несколько специальностей университетского уровня, плюс к тому колоссальное техническое преимущество во всех областях вооружений, обусловленное техническим прогрессом, то становится ясно, что это очень опасный противник. Кто-то из германского генштаба спрогнозировал, что пришельцам достаточно втянуть в свои ряды несколько десятков тысяч новобранцев, быстро их обучить и Россия получит в течении нескольких месяцев целую армию, обученную и вооруженную по стандартам будущего. Они уже попробовали, пример — отдельная кавалерийская дивизия генерала Келлера, про действия которого в Польше уже ходят легенды, не меньше чем про пришельцев, которые только чуть-чуть, самую малость показали частичку своего военного потенциала. И при этом они демонстративно использовали сильно устаревшее в их мире оружие, которое так же оказалось очень смертоносным и эффективным, но позволяло быстро обучить местные кадры его использованию и освоить выпуск многих деталей на местных заводах. Все продумали. И это впечатляло — совершенной иной стиль планирования, опять же, больше свойственный немцам, нежели русским.

Сначала кайзер думал, что это вранье, про старое и списанное оружие, но именно сейчас, в частном порядке ему на экране показали, какие настоящие боевые машины есть у пришельцев. Фантастика. Была мысль, что это все спектакль, но все подтверждается тем, что те, боевые машины, которые были продемонстрированы под Санкт-Петербургом в тот памятный день, когда они официально пришли в этот мире, на фронте не появлялись. Там применялись более примитивные боевые системы, но и этого оказалось достаточно, чтобы разгромить 8-ю армию Гинденбурга и пленить самого генерала.

И вот теперь этот человек, глава Новоросского Экспедиционного корпуса стоит перед Вильгельмом. Он спокойно зашел в комнату и поприветствовал всех находящихся, причем, что не укрылось от Вильгельма, с Николаем они достаточно холодно кивнули друг другу, и Вилли почувствовал скрытое, тщательно скрываемое презрение этого головореза к русскому императору. Интересно, хотя теперь это многое объясняет. Этот воин порвет на части любого, кто покусится на его родных, а Николай… Добрый Никки, судя по тому, что стало известно о его будущем, по малодушию проиграл войну, потерял трон и как баран пошел на заклание со всей семьей, закончив свои дни в подвале какого-то грязного купеческого дома на Урале. Все эти острые углы во время переговоров и консультаций тщательно опускались, но недосказанность чувствовалась. Да и его судьба, бывшего кайзера не заслуживает особого уважения, разве что победители дали умереть своей смертью в бедности и безвестности. Поэтому они с Никки в одной лодке.

Ну, зато теперь становится понятно, почему пришельцы вышли на контакт именно с вдовствующей императрицей, а не с Николаем со всем тем грузом информации из будущего. Мария Федоровна жестко повела свою политику и, имея за спиной такую поддержку смогла для империи сделать больше, чем вся русская Дума вместе взятая за десяток лет.

Кайзер с интересом наблюдал за генералом-новороссом. Его практичная простенькая форма смотрелась очень необычно, можно сказать нелепо на фоне роскошных мундиров военных и костюмов сановников, которые не преминули украсить себя всевозможными орденами и украшениями, демонстрируя свой статус. А вот новороссы к этому относились совершенно по-другому: кайзер как-то поинтересовался, есть ли у пришельцев награды, на что ему ответили, что есть и много, просто их принято надевать только в торжественной обстановке на парадную форму, а так как новороссы постоянно воюют, им не до торжеств, а всякие блестящие «висюльки» на форме только помогают врагам целиться. И в этом была их сила, в этой функциональности и аскетичности и продуманности, что является результатом обобщения и осмысления разных войн и конфликтов столетия. Вон даже верный волкодав вдовствующей императрицы генерал Келлер уже щеголяет в новенькой форме, почти полной копии новоросской, только с некоторыми изменениями, но все равно смотрится очень даже грозно и, если можно так сказать, притягательно и опасно — быстро перенимает и учится. Но это на взгляд военного. Для Келлера это новинка, а вот для Оргулова и для всех его головорезов это вторая шкура, ставшая отражением их сущности, и они в этой пятнистой форме выглядят как леопарды, готовые в любой момент прыгнуть и загрызть свою добычу. Ох, если б к нему, к кайзеру, пришли такие потомки, ох как бы они развернулись и показали всему миру что такое германский солдат. Но, к сожалению, фатерлянд растерял свои силы и стал добычей банкиров из Сити, которые полностью высосали из немцев будущего дух и память их великих предков, под военными сапогами которых дрожала вся Европа…

Да, по его самолюбию был нанесен сильнейший удар, по его мечтам, по его идеалам, по всему смыслу жизни. Как показали потомки, он фактически разрушил то, что десятилетиями собирали его родители. Германия, как страна, как империя, как мировой тяжеловес вышла на политическую арену не так уж и давно, но благодаря его, Вильгельма II, политики собрала вокруг себя целые толпы недоброжелателей, которые и спровоцировали эту войну, чтобы убрать с шахматной доски мировой дипломатии нового злого и бурно развивающегося хищника. Пришельцы открыли перед ним дверцу ада, и показали его будущее, будущее его страны и крах всей идеи германского превосходства. Это страшно. Он сначала думал, что это вранье, но ему предоставляли фотографии, кинофильмы, воспоминания его современников, тем более Гинденбург побывал в будущем и знал, и видел чуть больше, так что особого смысла на этом этапе пришельцам врать не было.

Англосаксы и так всему миру неоднократно давали понять, что не потерпят никаких других конкурентов и будут их уничтожать любыми средствами. История из будущего это еще раз подтвердила, столкнув лбами Россию и Германию и в конце концов именно британци, а точнее еврейские банкиры, получили всю главную прибыль от всемирного побоища.

Пришельцы холодно, спокойно без эмоций ему и показали путь выживания — только в абсолютном союзе с Россией. Если не пойдет по этому пути, то будет так же, как и с остальными истинными врагами России — Германия будет просто уничтожена. Ему, Вильгельму и его стране, эти пришельцы, по какой-то своей причине дали шанс, а «лягушатников» и «лимонников» открыто назвали дикарями и отказались с ними даже общаться, сразу записав в список врагов. Вон как Никки осмелел, обвинив в постыдной болезни и с позором выслал из Санкт-Петербурга послов Франции и Великобритании, а всех сановников, кто придерживался проанглийских взглядов как больных проказой опозоренных, посадил под домашний арест, названный карантином. Блестящий по смелости и исполнению ход. Но Николай на это смог решиться только при поддержке пришельцев, благодаря которым, как стало известно, уже предотвратили с десяток попыток покушения.

Вот, поэтому к тихому и спокойному голосу главы пришельцев стоило прислушаться особо внимательно: они как-то сказали, что накажут всех, кто издевался над русскими пленными и теми, кто в горячке боя вырезал несколько полевых лазаретов. И наказали, жестоко, спокойно, системно. Нашли, и просто разбомбили, и сожгли. А там, в Польше, когда идиоты не смогли взять в плен русских водителей бронемашин и подняли их на штыки, всю дивизию несколько дней и ночей с неба заливали «греческим огнем» и никого не пощадили. А потом ночью, все дома старших офицеров дивизии в разных городах Германии с семьями, с детьми, слугами были взорваны с аэропланов в отместку за военные преступления, показывая, что руки у них длинные и достанут любого, не взирая на чины и заслуги. Ну и потом мудро рассыпали по всем участкам фронта и городам объявление, что за любое издевательство над русскими военнопленными и гражданскими и особенно над медиками и раненными, последует аналогичная обязательная кара, неминуемая и жестокая. А история с «Геббеном»? Предупредили. Не послушали, в итоге линкор легко и показательно уничтожается прямо возле пирса в столице Турции в назидание ему, кайзеру и как намек турецкому султану, что он может быть уничтожен в любой момент, как и этот линкор. С одной стороны, сжимаются кулаки от злости и бессилия, а с другой, кайзер, как и многие офицеры, втайне восхищались новороссами за такой, можно сказать, рационально холодный подход, больше свойственный немцам, нежели русским. Один раз сказали, их не услышали, дальше жесткая реакция на будущее. Как-то ему предоставили перевод статьи из одной проправительственной русской газеты, где напечатали интервью с генералом Оргуловым. Он там спокойно ответил на вопрос о столь изощренной жестокости «Жестоко? Нет. Мы им оказываем услугу. Если сейчас не объясним, что можно делать, а чего не стоит, не остановим, они решат, что с русскими можно творить что угодно. Начнется резня, будут строить любимое изобретение британцев — „концлагеря“, где русских и всех несогласных будут уничтожать десятками тысяч и тогда после очередного чудовищного преступления нам придется сравнять с землей Берлин или любой другой крупный город». Четко и по делу. Ответил бы так кто-то из его офицеров, уже был бы награжден самыми высокими наградами. А тут только остается жалеть, то в их мир пришли не немцы из будущего, а русские, правда какие. Потерявшие свой природный налет православной доброты, они стали спокойными и жестокими, как те автоматы и машины, которыми они теперь управляют.

Поэтому, прежде чем подписаться под всеми договоренностями, реально выгодными и интересными Германии, ему, Вильгельму надо было лично встретиться с генералом Оргуловым, если он, при таком могуществе реально человек.

Красоты и убранство комнаты, да и всего дворца вдовствующей императрицы уже приелись за несколько дней трудных переговоров, и ощущались всего лишь как фон, хотя по сравнению с дворцами в Германии, выглядели более богато, что всегда вызывало у немцев чувство зависти. Но все это великолепие отошло на второй план — кайзер изучал Оргулова, пытаясь понять, кто перед ним и как с ним вести переговоры. Человека, покорившего время и пространство, к редким словам которого прислушиваются все политики мира, не купишь, не запугаешь, не прельстишь.

Вильгельм поднялся, как обычно встав правым боком чуть вперед, прикрывая недоразвитую с детства левую руку, автоматически отметив что за ним поднялся и Гинденбург, сидевший все время по правую руку, и, сидящий чуть дальше, полковник Вальтер Николаи, руководитель разведки Германии, о присутствии на переговорах которого рекомендовали пришельцы.

Ну и от правительства присутствовал рейхсканцлер Германской империи Теобальд фон Бетман-Гольвег, который тоже подскочил со своего места, увидев вошедшего главу Новоросского экспедиционного корпуса.

Всем стало понятно, что с приходом Оргулова начинается самое серьезное и интересное действо, так сказать выход переговоров на финишную прямую и заключение договоренностей, которые будут определять мировую политику на долгие годы.

Кайзер был извещен, что новороссы неплохо владеют английским, который в их мире стал фактически международным языком, а немецкий для них чужд, что его тоже подрастроило, поэтому принимающая сторона изначально озаботилась переводчиками.

Оргулов, подошел и стоя почти напротив, обратился к стоящему рядом Гинденбургу через переводчика.

— Здравствуйте генерал. Рад видеть вас в добром здравии и то, что у нас все получилось. Добрый разговор всегда лучше грома пушек и умирающих мужчин с обоих сторон. Так как мы не представлены, чтобы соблюсти все правила этикета, прошу представить меня вашему императору и очень надеюсь на ваше понимание, если что-то нарушу или ненароком скажу не так или пропущу какие-то титулы. Это не от неуважения, а от того, что нас разделяет больше сотни лет, за которые очень много поменялось и нам предстоит пройти длинный путь чтобы начать полностью понимать друг друга.

Пока переводчик переводил слова генерала, кайзер с интересом смотрел на него и все больше убеждался, что тот образ законченного головореза, который все западные и некоторые российские газеты пытаются приписать Оргулову, сильно искажен. Вильгельм видел перед собой такого же уставшего от бремени власти человека, как и он сам, вот только в его глазах светились ум, стальная воля и достоинство, которые существенно меняли впечатление о генерале. И теперь кайзер немного задрожал, но не от страха, а от прилива эмоций — да с этим человеком можно попытаться договориться, но становиться врагом ой как не хотелось. Вильгельм решил не идти напролом, а поговорить спокойно без манипуляций и присущего ему напора.

Поэтому после того как Гинденбург официально представил Оргулова, соблюдя правила этикета, Вильгельм уже заговорил сам, ощущая, как на нем сконцентрировались взгляды всех, находящихся в этой комнате:

— Здравствуйте, господин генерал. Для меня тоже большая честь наконец-то встретиться и пообщаться с вами. Все что мы недавно узнали, стало большим разочарованием, но только глупые люди обижаются на всех вокруг, а умные готовы принять свои ошибки и двигаться дальше. Но ведь мы могли это сделать намного раньше, вам всего лишь стоило просто дать знак…

Но тут произошло такое преображение, что не только кайзер, но и стоящий рядом Гинденбург, да и рейхсканцлер чуть вздрогнули. А вот теперь перед ними пробудился хищник и он показал свое истинное лицо, хотя не было ни рычания, ни оскаленной пасти. Изменился только взгляд, взгляд каким смотрят забойщики скота на свои жертвы: ни жалости, ни сожаления, ни сопереживания, только работа.

— Ваше императорское величество. Как только мы появились в этом мире, то сразу однозначно и без возможных толкований обозначили свое отношение к войне. Тем более СЕЙЧАС вы осведомлены, чем это все закончится. Поэтому мы четко заявили — если хотите, воюйте, но геноцид русского народа и жестокое отношение к русским пленным, и особенно к раненным и медперсоналу мы будем строго наказывать. Нас не послушали. Мы доказали, что зря не послушали. Думаю, на этом инцидент можно считать исчерпанным, тем более мы не просим чего-то сверхординарного. Принцип относись к людям так, как хотел бы чтоб относились к тебе — в действии.

Вильгельм даже опешил от такого отпора, но все было сказано спокойно, вообще без эмоций, как лекция и это его немного покоробило, но не остановило. Явной агрессии, антипатии и презрения как к Никки он не ощутил, поэтому решил продолжить.

— Вы правы, для потомков, достойный подход. Жаль, что НАШИ потомки не смогли засвидетельствовать свое отношение.

Тут Вильгельм увидел, к своему неудовольствию, как Оргулов с трудом сдержал фырканье.

— Поверьте, ваше Императорское величество, вы бы не захотели встречаться с такими потомками. Вы бы первый отдали команду отправить их в Шпандау и прописать каждому по десять дней расстрела.

Вильгельм от удивления опешил. Как-то этот вопрос он опустил и сильно не интересовался конкретной судьбой Германии в мире Оргулова. Он знал, что в том мире произошла глобальная война и люди живут в глубоких шахтах и убежищах, пока на поверхности установилась вечная зима. Но все же поставил галочку в уме относительно этой темы и случайно увидел ускользающий чуть насмешливый взгляд вдовствующей императрицы и понял, что у Оргулова есть причины посмеиваться над немцами из будущего. Но сейчас не место и не время для раздражения, поэтому собрав всю волю в кулак кайзер продолжил.

— У нас было много возможностей встретиться в более приемлемой обстановке, и поверьте вам были бы оказаны советующие почести и уважение.

— Не сомневаюсь, но характер переговоров имел бы другой формат, к тому же было бы слишком много ненужных свидетелей и ушей, и была большая вероятность, что информация уйдет к британцам, ну а про последствия даже говорить не хочу. Тем более, ваше императорское величество, после всего произошедшего вы уже достаточно серьезно относитесь и к нам, и к армии Российской империи, поэтому сейчас вы будете общаться как равный с равным, ну а мы, просто указали всем заинтересованным лицам, что такая договоренность нужна всем участникам данных переговоров. России для предотвращения смуты и сохранения и страны, и правящей династии, и недопущению огромных материальных, и что особенно важно, людских потерь в результате кровавых сражений этой войны и последующей Гражданской. Для Германии практически то же самое, ну и конечно возможность победить и избежать позорного Версальского мира. Вам же показывали снимки, как в Скапа-Флоу тонули линкоры вашего флота открытого моря, захваченные в рамках репараций? Показывали. По выводам наших аналитиков, да и по выводам вашего генштаба, при отсутствии восточного фронта у вас есть все шансы разгромить Францию и потрепать британцев так, что они будут бояться свой нос высунуть с острова. Ну а если мы с вами договоримся, то ведь мы можем и помочь…

«Вот оно!» Вот начался наконец-то серьезный разговор, ради которого Вильгельм держался все последние дни. Но он все же должен был показать зубы.

— Вы хотите нашими руками отомстить британцам и французам?

— Конечно. За сотни лет у нас накопились огромные долги и к Франции, и к Великобритании. Перевороты, политические убийства, отравления, разграбление страны, нечестная конкуренция. Вот к примеру, рамках этой войны они, в нашей истории, они взяли на себя обязательства о поставке крупных партий оружия и боеприпасов и в качестве гарантий взяли на хранение фамильные ценности Романовых. И есть мнение, что король Георг отказался принять семью русского императора, что в конечном итоге и привело к гибели его и всей его семьи, по причине того, что рано или поздно пришлось бы отдавать переданные британцам на хранение реликвии Романовых. А так — семью уничтожили, драгоценности остались. Самое интересно, на монетах, фунтах-стерлингах в конце века, королева Елизавета изображена именно в этих драгоценностях. Интересный факт, правда?

В комнате наступила тишина и все отчетливо услышали, как Мария Федоровна с силой поставила чашку из дорогого чайного сервиза на столик, тем самым продемонстрировав свое негодование. Да и сам Вильгельм замер от такой подлости. Ну а Оргулов все так же спокойно продолжал.

— Но вы с ними воюете за рынки сбыта, за честную конкуренцию, за колонии — война возникла бы в любом случае, слишком много претензий накопилось за последние несколько десятков лет. Но России эта война не нужна, но ее втянули и будут использовать как пушечное мясо. Только Германия будет побеждать на западном фронте, так от России будут требовать провести неподготовленную наступательную операцию, чтобы отвлечь силы. Так будет продолжаться до 17-го года, когда Германия и Россия существенно ослабнут, и будут запущены революционные процессы по развалу обеих империй. Только это все элементы одной большой глобальной игры, где вы, ваше императорское величество, и вы… — Оргулов повернулся к Николаю II, который сидел рядом за столом и с огромным интересом слушал весь разговор, — ваше императорское величество, всего лишь фигуры на большой шахматной доске.

— И кто игроки, раз мы все фигуры? — наконец-то задал именно тот вопрос кайзер, к которому его подталкивали.

— Мы их называем международная финансовая закулиса или тайные властители мира. Только не стройте иллюзий, это не масоны и не какие-нибудь заговорщики — это финансисты с многовековой историей. В 1908 году в Соединенных штатах Америки была организована федеральная резервная система из двенадцати коммерческих банков, принявшая на себя обязательство печатать доллары. На протяжении всего двадцатого века эта организация устроила две мировые войны и множество локальных конфликтов и в итоге довела цивилизацию до полного уничтожения и все ради того, чтобы североамериканские доллары, которые они просто печатают, были основной мировой валютой. Сейчас в начале века им в Европе мешают развернуться две мощные организации с многовековой историей, которые трудно купить и взять под контроль. Не подскажете что это за организации? Правильно — это Российская и Германская империи, и чтобы их устранить надо их столкнуть лбами и когда они друг друга вымотают, устроить революции, развалить власть, обесценить государственные валюты, а потом приедут банкиры и за нарисованную бумагу, которая ничем не подтверждена, кроме дредноутов Британии и США, будут скупать все, что имеет хоть какую-то ценность. Ну а если где-то кто-то будет против, высадятся британские и американские морские пехотинцы и объяснят непонятливым дикарям, как нужно вести дела, и кто тут главный. И все будет направлено на то, чтобы затянуть конфликт до полного истощения сторон. Ну вот пример. Вы действительно думаете, что «Геббен» и «Бреслау» сами по себе так легко проскочили мимо британской средиземноморской эскадры и потом несколько долгих лет доставали неприятности российскому Черноморскому флоту?

Вильгельм замер, смотря в глаза генерала, обдумывая вопрос и выискивая подходящий ответ, но, видимо, как раз ответ и не нужен был.

— По союзническим соглашениям в случае победы, России отходили бы черноморские проливы, но этого как раз британцы очень не хотели допустить, поэтому специально пропустили ваши корабли, на которых потом подняли турецкие флаги. Поэтому мы немножко вмешались и там, на юге, немного подкорректировали ситуацию.

Вильгельм смотрел на этого генерала из будущего и почему-то понимал, что он говорит правду, настоящую, не приукрашенную, обидную, но все же правду, и все ведь так ловко объясняло многие несуразности нынешнего момента.

Так получилось, что во время своего монолога Оргулов переместился и под конец все уже сидели. Да и Вильгельм сам не заметил, как снова оказался на своем месте и внимательно слушал представителя третьей переговорной стороны.

Все что говорилось важно, очень важно, но кайзер все же вынужден был прервать его и начать торговаться, так как подсознательно уже был согласен заключить мир с этими людьми из другого мира. Теперь было главным как можно больше получить новых технологий и помощи от пришельцев из будущего ну и попытаться отодвинуть Никки.

— Допустим, генерал, это многое объясняет, но какую помощь вы готовы оказать нам если мы одни будем воевать со всем англо-саксонским миром, как вы говорите?

Оргулов усмехнулся.

— Ваше императорское величество…

Вильгельм перебил его.

— Можно просто, Вильгельм. Вы, не смотря на ваше относительно скромное звание, несете истинно императорский груз ответственности, поэтому для вас, господин генерал, просто Вильгельм.

— Хорошо, Вильгельм. Самое простое, что вы сами не просто желаете, а мечтаете о том, как вывести Россию из войны. Вместо кровавого и неудачного наступления весны-лета 1915-го года направленного на нейтрализацию России, где вы сожгли множество кадровых армий, вы все это получаете фактически даром, при этом в определенных долях допускаетесь к торговле с другим миром, где рынок сбыта просто неограниченный. А вы, между прочим, сейчас воюете как раз за рынки сбыта, в том числе.

— Но все же…

— Этого мало? Или вы хотите занять место британцев и начать манипулировать русской политикой, пытаясь втянуть Россию в новую, абсолютно ненужную ей войну уже на вашей стороне? Очень опрометчивая идея, скажем прямо, летальная идея, для тех, кто о таком думает. Мы сами лезть не собираемся, и другим не дадим, ну разве что дадим по рукам тем, кто пытается устроить революцию на иностранные деньги.

Кайзеру все больше и больше не нравился этот разговор. Генерал-новоросс его отчитывал как мальчишку, поэтапно ставя на место и диктуя свою волю, но он не собирался сдаваться.

— Вы правы, но раз мы заключаем фактически союзный договор, то помимо обязательной части, можем рассчитывать на какую-либо помощь именно с вашей стороны. Вы же сами сказали, про некую тайную власть, но, судя, по вашим словам, они не допустят ни выхода России из войны, ни победы Германии в такой глобальной войне. Поэтому должно быть что-то, что предоставите вы, новороссы, что поможет и нам, немцам и русским выпутаться их этой мясорубки с минимальными потерями. Ведь, как я понял, чуть позже, должны вмешаться американцы и перебросить на театр военных действий достаточно внушительный воинский контингент. Я думаю, в этой ситуации России стоит определить свою позицию. Тем более, насколько я помню, той же Аляской Соединенные штаты Америки владеют не совсем законно, да и о форте Росс забывать не стоит.

— Пытаетесь и нас и Россию втянуть в войну на своей стороне?

Вильгельм победно смотрел на Оргулова и краем глаза наблюдал за реакцией русской части делегации и в особенности Никки, который все это время отмалчивался. А когда зашел разговор об Аляске вон как подобрался, значит кайзер подобрал нужный ключик. Но тут Оргулов снова подал голос.

— А не думаете, что России просто не нужны эти территории и соответственно проблемы с их освоением. Тут бы богатейшие Дальний Восток и Сибирь нормально освоить. Поэтому вы допускаете огромную ошибку…

— Какую?

— Вы рассматриваете проблему взаимоотношения империй и стран в двухмерной плоскости.

— Хм. Как-то не понял вопроса.

— Все просто. Вы рассматриваете все в рамках раздела территорий на поверхности планеты. Территория России сама по себе плохо освоена и ей нужно три-четыре десятка лет без войны, чтоб хоть как-то все освоить, поэтому вопрос экспансии за нынешние границы империи не стоит. Это я так думаю, но решать будет все равно власти Российской империи. Но если использовать НАШИ технологии и нашу помощь, то у России появится шанс начать экспансию в другую сторону и обогнать все страны на сотни лет в развитии.

Вильгельм затаил дыхание. Что тут происходит?

— Какая экспансия и куда? В ваш мир?

— Зачем? Наш мир, это наши проблемы. Но есть еще одно направление куда пока никто не смог идти, пока не было достаточного технического развития.

— И куда же?

— Если посмотреть вверх, то в космос. Там огромные пространства. Колоссальные запасы всех нужных полезных ископаемых и что главное — никто из нынешних властителей на планете не сможет просто достать — не хватит сил, знаний и возможностей. А когда что-то смогут, то Россия уже станет межпланетной империей. Вам же показывали космические аппараты нашего мира? Орбитальные станции, автоматические исследовательские корабли, которые побывали на Луне, на Марсе, на Венере?

Это было как удар пот дых. Ему бросали всего лишь морковку, а сами собирались двигаться к звездам. Эти пришельцы оказались еще теми хитрыми интриганами, но и отступать не стоило.

— Хорошо. Смотря на вас, я уже ничему не удивляюсь. Россия выходит из войны и становится нейтральной, насколько это возможно и позволяет нам продавать свои товары, необходимые Новоросскому корпусу, хотя у нас сейчас ожидаются перебои и с продуктами, и с продукцией тяжелой промышленности. Все-таки идет война и мы вынуждены все силы бросить на обеспечение армии и флота.

— У вас скоро начнется и голод… — добавил Оргулов.

Вилли уже начал заводиться и не смотря на все протоколы вскочил и стал расхаживать по комнате.

— Но я здесь. Вы меня сюда пригласили, настойчиво, значит вам нужна Германия! Зачем-то нужна.

— Нужна. Как союзник и как буфер между европейской бандитской шпаной, называющей себя правительствами Франции, Британии, Бельгии, Испании. Ну и как источник переселенцев. Как показывает практика немцы очень неплохо приживаются в России и становятся ее полноправными, и что немаловажно, очень полезными гражданами.

— Вы так откровенно об этом говорите?

— Конечно. А если вы еще себе заберете Польшу и устроите там тотальные чистки этих недо-шляхтичей, то будет вам земной поклон от всех выживших потомков. К вашему сведению эти скоты стали застрельщиками Второй Мировой войны и в итоге первые же и поплатились, но все равно гадили как могли, да и после войны, особенно в начале 21-го века их гонор фактически подвел к началу уже Третьей Мировой, фактически последней войны в истории нашей цивилизации.

— Вы хотите руками немцев выполнить всю грязную работу?

— А разве немцы сами не мечтают о том, чтоб окончательно не решить польский вопрос? По-моему, у вас с ними накопились такие же многовековые претензии.

Вилли снова сел и уже устало посмотрел на Оргулова и задал один, последний вопрос.

— Англосаксы и ваши враги, и они так просто не простят вам, что вы пытаетесь вывести Россию из войны. Ни вам, ни Марии Федоровне, ни всей правящей династии Романовых. Что вы будете делать?

— Вот теперь вы задали правильные вопросы…

Глава 9

Меня разговор с Вилли начал увлекать. Реально сильный человек, неординарный политик, чем-то напоминающий стилем общения и откровенным наплевательством на определенные условности, нашего незабвенного Владимира Вольфовича Жириновского.

Но и вопросы он ставил вполне разумные, хотя моя импровизация с фамильными ценностями Романовых сработала очень эффективно. Вроде как я не мог вспомнить, говорили это Марии Федоровне или нет, но вот на Николая было жалко смотреть. Он посерел, нервным движением достал из кармана платок и вытер вспотевший лоб. Прошло несколько мгновений, и он встал и с трудом переставляя ноги вышел.

Мы переглянулись с Марией Федоровной, и я чуть заметно кивнул, давая понять, что сам буду разбираться со сложившейся ситуацией, тем более мне давно нужно было поговорить по душам с Николаем, расставить все точки над «i».

Но и от кайзера просто так не сорвешься, поэтому я просто прокомментировал.

— Про фамильные ценности мы забыли рассказать…

Вильгельм криво усмехнулся.

— Да, никому такое не понравится.

— Хорошо. Давайте я сделаю вам небольшой подарок. Именно для этого мы и порекомендовали присутствие здесь полковника Николаи.

— Интересно, — кайзер чуть подался вперед, в предвкушении чего-то нового и необычного.

— В августе этого года ваш крейсер «Магдебург» сел на мель в Финском заливе. Так вот два экземпляра «Сигнальной книги» были захвачены. Один из них вроде имел номер 151 и был передан британцам, и они до конца войны будут свободно читать львиную долю вашей военно-морской секретной переписки.

Опять тишина. Выдавать такие сведения, с моей стороны, по мнению многих присутствующих, было, мягко говоря, неразумно, а может быть даже и подло.

Тут голос подал Гинденбург.

— Вы так спокойно об этом говорите, генерал? Выдавая такие сведения, вы не превысили свои полномочия?

— Нисколько. Вскрыть ваши примитивные шифры для наших систем дешифровки, не представляют никакой сложности, ну а британцам, ТЕПЕРЬ, не стоит читать ВАШУ переписку.

Опять пауза.

— Извините, господа. Давайте сделаем паузу, а мне нужно срочно переговорить с его императорским величеством Николаем II. У нас возникло несколько вопросов, которые нужно срочно разрешить.

По взгляду кайзера, было видно, что он прекрасно понял, для чего я на время покидаю его общество, но и ему нужно было немного обдумать наш разговор.

Когда я вышел, наконец-то на связь вышла Артемьева.

— Ну, Командир, ты дал. Двух императоров построил. Как хочешь, а я твоей Светке отправлю видеозапись. Такое выступление должно быть оценено…

— Вот-вот. Командир, ты молодец. Круто получилось. Теперь с Николаем переговори, наведи мосты и все будет тип-топ. А запись я и себе оставлю. Такие исторические личности и мы, — вклинился в волну Санька Артемьев, который все же выбрался из бронированного «Тигра», и забрался к своей супруге, и они на пару, как я понял, наблюдали за моим разговором с кайзером.

Я ухмыльнулся. Для меня это была лучшая награда, когда, фактически самые близкие люди, а чета Артемьевых такими и были, признают мои достижения.

Нажав кнопку передачи на гарнитуре, я ответил.

— Спасибо. Реально приятно. А теперь скажи, куда Николай Александрович ушел, надо с ним поговорить серьезно, а то с одной стороны женсовет, а с другой стороны всякие ходоки и «просилы» его заклевали.

— Да правильно идешь, Командир, за поворотом коридорчик, он там стоит и курит.

— Принято. Конец связи.

Я нашел Николая в соседнем коридоре. Он стоял возле окна, выходящего во внутренний дворик и держал сигарету трясущимися руками. Когда я подходил к нему, он сделал длинную нервную затяжку и выпустив дым, повернулся, видимо на шум шагов.

Мы стояли друг перед другом. Я был его выше почти на целую голову и наверно со стороны мы смотрелись немного комично: невысокий бородатый, сломленный жизнью военный, в типичном для армии Российской империи мундире, с золотыми погонами, и высокий плотный вояка в камуфляже, с радиостанцией на поясе, кобурой на бедре и с наушником в ухе.

Николая посмотрел мне в глаза и скривившись проговорил:

— Вы презираете меня, генерал?

— Ваше Императорское Величество…

— Бросьте, Сергей Иванович, давайте по-простому, без чинов. Можете просто обращаться ко мне, Николай Александрович. Вон даже Вилли разрешил его называть Вильгельмом, а это дорого стоит. Все же, ответьте на мой вопрос, вы меня презираете?

— Почему вы так решили? Я и мои люди вроде не давали поводов усомниться ни в нашей лояльности нынешней власти Российской империи, ни в неадекватном отношении к членам императорской фамилии.

Николай опять затянулся и невесело усмехнулся, понимая, что на откровенность я не хочу идти, но поговорить все же надо.

— Как бы то ни было, вы делаете все, чтобы спасти Россию, а с ней меня и мою семью, хотя, по зрелому размышлению, могли бы сделать ставку на кого-нибудь другого. При ваших возможностях и знаниях, особого труда, я думаю, этого бы не составило.

— Вы считаете, мы можем так легко вертеть жизнями и менять властителей как перчатки?

— У вас есть большое преимущество — вы знаете на кого надо опереться. У меня такой возможности не было и нет. Часто люди, на которых я надеюсь, которым доверяю, не оправдывают возложенных на них надежд. Я, когда в ваших документах почитал про генерала Келлера, понял, почему вы его порекомендовали моей матушке. Это же волкодав, который порвет любого и себе таких же он подобрал в дивизию. А теперь после ВАШЕГО обучения и вооружения ВАШИМ оружием, он стал легендой. Капитан первого ранга Колчак, Иванов. Я слышал и читал про многих и был поражен предательством Рузского, Алексеева, Эверта. Поэтому и возник вопрос про ваше отношение лично ко мне. И то, что вы, по пришествии в наш мир через сестрицу Ольгу вышли на мою матушку, а не на меня, говорит только об одном — вы в меня не верите. А эта история про фамильные драгоценности — правда?

— Истинная правда. Вас предали и уже давно. Просто в Российскую империю изначально был заложен настолько мощный задел прочности, что чтоб ее разрушить понадобились десятилетия подрывной деятельности и кровавая мировая война, которая поставила точку в истории многовековой державы как монархии.

— Вы не любите монархов?

— Я? Нет, мне все равно. Меня раздражают огромные, ненужные потери России во время Первой мировой войны, еще большие жертвы Гражданской. Потом начались качели коллективизации, когда революционеры начали перестраивать Россию под свои понятия государственности и все это сопровождалось жесточайшим террором к идейным противникам. Потом была Вторая Мировая война, а в нашей истории она называется Великой Отечественной войной и потери были тоже огромными — около тридцати миллионов человек. Вот это мне не нравится, вот это меня бесит и заставляет скрежетать зубами.

Я замолчал на пару мгновений и продолжил.

— Нас, в нашем мире осталось очень мало, и мы все прячемся по подземным убежищам, потому что на поверхности воздух отравлен. Ничего не растет, ничего не производится. Мы доедаем остатки наших запасов, поэтому поставки продуктов из вашего мира нам жизненно необходимы. Золото и другие привычные вам ценности для нас ничего не стоят, поэтому мы готовы дать любые суммы за необходимые нам товары. И все это результат войны, Третьей мировой войны. И так получилось, что в убежищах в основном выжили солдаты и офицеры, прошедшие одну из страшных войн в истории человечества. Теперь понимаете, почему мы такие воины? Выжили самые лучшие и подготовленные. Осталась элита. И если взять нас, как костяк и набрать относительно подготовленных солдат мы в состоянии сформировать непобедимую в вашем мире армию. Как пример, дивизия генерала Келлера, это был эксперимент и как оказалось, очень удачный.

Но самое большое богатство, это люди и их почти не осталось в нашем мире. Этим и объясняется мое отношение к огромным потерям русских людей.

Я опять замолчал.

— Вы считаете, что в том, что случилось с вашим миром есть моя вина? — наконец-то спросил Николай

— То, что случилось есть результат событий в прошлом. Цепь событий. Измени что-то, изменится все остальное, но, к сожалению, у нас с вами уже разные миры.

— Как такое может быть?

— Как только мы вмешались в ход истории вашего мира, она изменилась и все пошло по другому пути. Если Россия выйдет из войны, не будет таких колоссальных потерь, не будет кризиса, и, соответственно, не будет повода для революции. Значит, возможно, страна сохранит свой потенциал и не будет таких катастрофических потерь. Возможно и Второй Мировой войны не будет. Тут уже сложно прогнозировать.

Опять пауза.

— Что ж, Сергей Иванович. Я в некотором роде наконец-то стал вас понимать…

— А к вашему первому вопросу, Николай Александрович — я ведь крымчанин. И до войны несколько раз был в Ливадийском дворце на экскурсии, там сделали ваш музей, музей ПОСЛЕДНЕГО русского императора. Видел ваш кабинет, мебель, которая сохранилась после революции, комнаты детей, класс для их обучения.

«Опа, вон как загорелись глазки у императора».

— Что вы там увидели для себя?

— Там были и какие-то дневники, рисунки, множество фотографий вашего периода. В нашей истории часто повторяли, что вы, Николай Александрович, примерный муж и хороший отец. Поэтому я с интересом всегда рассматривал именно фотографии. Выражение лиц, позы, места съемок — по всему этому можно было понять многое. О вашем духовном мире, об атмосфере в семье. Я тогда видел красивых счастливых любящих друг друга людей, крепкую семью. Только…

— Только что? — с напряжением в голосе спросил он.

— Только для императора в критический для страны период — это очень мало. Я знаю, что вы сделали многое, но вас просто переиграли. Так же переиграли, как и Вильгельма, загнав и вас и его в ловушку глобальной войны.

— Поэтому вы и обратились к моей матушке, а не ко мне, что считаете меня, мягко говоря, не очень хорошим императором?

— Не совсем так. Тут все глубже. Нас бы к вам просто бы не допустили, а если бы и допустили, то вокруг бы постоянно крутились масоны, агенты мирового капитала, всякие Сазоновы, Витте, персоны влияния ваших неприкасаемых родственников. Поэтому нам нужен был таран. А мать, которая дерется за жизнь и здоровье своих детей и внуков лучшая кандидатура, особенно если у нее есть политический вес и очень хорошая репутация в обществе. Она даже вашу супругу подчинила и отгоняет всех этих просителей.

Николай опустил глаза, но в них уже не было безысходности — он обдумывал услышанное.

— Говорите, у меня не было шансов?

— У вас и ваших реальных противников весовые категории оказались настолько разными, что вы бы в одиночку ни при каких раскладах не смогли бы им противостоять. Мы это четко просчитали.

Брови Николая поднялись, и он поднял голову удивленно уставился на меня.

— Так ваше это едва прикрытое, а реально вроде как демонстративное презрение — это игра?

— Конечно. И это полностью идея вашей матушки, которая прекрасно знает и вас и вашего кузена Вилли. Пусть Вильгельм думает, что у нас с вами определенные противоречия личного характера и попытается на этих противоречиях сыграть и именно на этом мы его и словим. По одному вы проиграете, вдвоем, напуганные вашими настоящими судьбами имеете шанс отбиться и чем черт не шутит, может я еще увижу, допустим Русско-Германскую Империю, в которую входят княжества Британское и Японское.

О как, сразу выпрямился, подтянулся и задумался. Все-таки его с детства готовили к чему-то большому и сейчас все же включился режим императора. И наконец-то он спросил.

— А кем вы себя видите в будущем альянсе?

— Николай Александрович, мы, как неоднократно говорилось, третья сторона, абсолютно лояльная к России, причем именно к России, а не к правящей династии, надеюсь вы понимаете разницу. Да у нас есть интересы, есть потребности и поверьте, если б захотели, могли бы все легко забрать силой. Открыли бы портал, выгнали бы бронетанковые колонны с авиацией, артиллерией, перемололи бы любого противника и собирали бы дань. Но нам это не нужно — навоевались вдоволь. Тем более есть еще одна причина, и вы ее знаете…

— Вы имеете доступ не только в наш мир, поэтому вам тут нужно стабилизировать ситуацию, получить полностью дружеское правительство и потом спокойно получать нужные вам ресурсы, правильно?

— Именно. Мы получаем, то что хотим, спасаем Родину, то есть реализуем привычную русскому человеку тягу к божеской справедливости и, пользуясь нашим преимуществом в технике и развитие, потихоньку начинаем ускорять развитие страны. Может мы в будущем даже задумаемся о переселении в ваш мир, когда он будет готов принять нас. Либо у кого отобьем, либо вы выделите землю и появится у вас Великое княжество Новоросское…

— Да уж. Планы глобальные у вас, но я почему-то не удивляюсь. Вы не прожектер, и все чего хотели добивались, а это лучший показатель вашей состоятельности. Что ж, Сергей Иванович, я рад что мы с вами объяснились. Может в ближайшее время посетите нас, так по-семейному, по-домашнему? Возьмите своих детей и вашу супругу.

И он протянул руку, которую я незамедлительно пожал. И мы вместе пошли обратно в комнату переговоров, где нас заждались.

Единственной реакцией со стороны Артемьевой была короткая передача, которую можно было расценить как одобрение — услышал в наушнике гарнитуры:

— Шибздець! Зачет, Команданте! Как будто «Санта-Барбару» на быстром просмотре прокрутила. Кстати, Мария Федоровна все слышала, я ей все транслировала, и она все полностью одобрила.

Когда мы вместе зашли в зал для переговоров, Мария Федоровна удовлетворенно кивнула, давая понять, что оценила мои усилия и особенно результат. В принципе, может быть в будущем и можно было бы делать ставку на Николая, по большому счету человек он образованный и вменяемый, главное подобрать ему нормальную команду, но генетическая болезнь всего его потомства ставила большой и жирный крест на всем будущем этой ветви Романовых в качестве властителей Российской Империи, и вдовствующая императрица все это знала и понимала и, насколько я знал, интенсивно искала хоть какое-то приемлемое решение. Даже ликвидация «заговорщиками» Александры Федоровны не исключалась и уже рассматривалась как один из наиболее вероятных решений, с подводом потом к неутешному вдовцу местной, русской невесты, с нормальной родословной, которая должна будет дать впоследствии империи нормального здорового цесаревича. Либо рассматривалась передача трона другому сыну Александра III, но Михаил как-то не сильно подходил для этого, как сказали бы в нашем времени, по своим морально-деловым качествам, поэтому в этом направлении все было весьма туманно и неопределенно. Поэтому, когда была возможность, я по случаю проинформировал Марию Федоровну, что этот вопрос полностью на ее совести, а наше участие будет заключаться только в технической реализации ЕЕ выбора.

Я сел на свое место, Николай — на свое и теперь можно было продолжить разговор с кайзером, который очень внимательно рассматривал и меня и русского императора, пытаясь вычислить результаты нашего разговора, но тут он ничего достоверно прочитать не смог. Когда нужно было, Николай умел включать режим бесстрастности, ну а мне реально было все равно. Вся это болтология и расшаркивания реально забирали много времени и начинали порядком раздражать. Ну заключите договор, отведите войска и работайте. У меня в мире 1942-го года оперативная обстановка требовала принятия решения о нанесении глобального орбитального удара, а я тут прохлаждаюсь.

И вот теперь я снова рассматривал Вильгельма, который проконсультировавшись с полковником Николаи, был немного на взводе, после моего «подарка» — известия, что британцы читают их военно-морские коды.

— Что ж, генерал, ваше сообщение многое объясняет и определенные неудачи последнего времени. Спасибо. Как мы поняли, таким образом вы решили показать всю серьезность своих намерений, поэтому, перед окончательным решением о заключении союзнического договора, хотелось бы выяснить, каким образом ВЫ будете участвовать, ну кроме того, что готовы выкупать необходимые вам ресурсы?

Я замолчал, обдумывая ответ и заговорил.

— Мы хотим, все же, остаться над конфликтом. У нас нет ни достаточных ресурсов, ни желания, ни, тем более, причин участвовать в глобальной мировой войне. Мы не сторона конфликта, но мы союзник в определенных рамках.

Тут уже подала голос Мария Федоровна, которая подсела поближе и с огромным интересом слушала наш разговор.

— И в чем выражаются ваши рамки, Сергей Иванович?

— Поставки оружия своим друзьям и партнерам, обучение новым видам ведения боевых действий, то есть предоставление инструкторов. Организация производств новых вооружений и товаров, что предполагает передачу определенных технологий. В военном плане — радиоразведка, вскрытие шифров ваших противников, аэрофотосъемка, то есть предоставление фотоснимков с летательных аппаратов с высоким качеством и высокой степени оперативности. Генерал Гинденбург имел возможность наблюдать наши технические возможности. Ну а если…

— Если?

Ну я и жестко ответил.

— Если ситуация того потребует, уничтожение стратегических объектов противников наших друзей и союзников, кораблей, железнодорожных станций, штабов, но так, чтобы не было прямых доказательств нашей вины. А как мы это умеем делать — вы прекрасно знаете. Причина такого подхода — мы все-таки очень зависимы от импорта продуктов питания и других товаров, поэтому кровно заинтересованы в стабильной торговле с вашим миром и всякого рода эмбарго и санкции нам не нужны. Но мы на вашей стороне.

И тут наконец-то заговорил Николай.

— Это серьезная помощь. Но ваши войска уже вмешались в конфликт на стороне Российской Империи, как к этому относиться?

— Это была продуманная акция, что бы нас воспринимали всерьез…

— И вы выбрали Германию для такой демонстрации? — скривившись, выдал Вильгельм.

— Иначе бы вы разгромили бы русские армии в Польше как армию генерала Самсонова в Пруссии, поэтому нам пришлось вмешаться.

Гинденбург вскинул голову и с изумлением смотрел на меня, Николай раздраженно фыркнул — он был прекрасно осведомлен о сражениях Первой мировой войны.

— В свое время генерал Самсонов допустил много ошибок, в том числе преступно пренебрег требованиями по шифрованию сообщений и многие распоряжения передавались чуть ли не открытым текстом…

Гинденбург, как профессиональный военный, и так все давно понял, и я только что подтвердил все его предположения, поэтому он, откинувшись на спинку стула, наконец-то проговорил.

— Это многое объясняет. Вы переключили командование на себя, перехватили управление и полностью зная, как все будет, разгромили нас как детей.

— Ну если утрированно — то да. Но как только мы вмешались, все наши знания о будущем сразу потеряли ценность, события же стали идти по-другому, неизвестному для нас сценарию, поэтому так или иначе пришлось уже надеяться только на наши средства разведки, так что победили мы вас почти честно, но и вы себя показали очень серьезным противником.

Про историю с уничтожением пленных и с нашим жестким ответом на это, по молчаливому согласию, решили не вспоминать — конфликт исчерпан, значит исчерпан, все заинтересованные лица усвоили урок. Но тут слово взяла вдовствующая императрица, пытаясь направить разговор в нужное русло, зашелестев платьем, он встала, привлекая к себе внимание.

— Сергей Иванович, вам не кажется, что нужно поспешить с заключением договора и с прекращением боевых действий. Каждая минута промедления, это человеческие жизни… — и голосом, в котором явно чувствовалось императорское недовольство, продолжила, — все, присутствующие в этой комнате уже давно поняли к чему мы идем. Текст договора составлен, роли определены и только, Сергей Иванович, ваше отсутствие существенно затормозило процесс. И чем больше мы тянем, тем быстрее наши противники сориентируются, поймут подоплеку и начнут действовать. Мне бы очень не хотелось бы получить бунт гвардейских полков в Петрограде, поднятых, подзуживаемыми британцами и французами, недовольными великими князьями, мнение и интересы которых не учли при проведении переговоров.

Если б я не знал, что Мария Федоровна играет, как мы с ней договаривались, то стал бы по стойке смирно и тут же стал бы извиняться, вот что значит королевская кровь. Да и Катя Артемьева тоже была поражена, хотя тоже была в курсе, поэтому не удержалась и на общей волне выдала.

— Мария Федоровна, вы великолепны! Так сыграть. Матильда дешевая кабацкая актрисулька по сравнению с вами!

Вдовствующая императрица тоже имела радиопередатчик, и он был искусно спрятан в складках ее платья, и прикрыв локоном волос, она носила беспроводную Bluetooth-гарнитуру, постоянно оставаясь на связи, что ей очень нравилось, несказанно нравилось. Учитывая отношение Марии Федоровны к Кшесинской, она не смогла сдержать легкую улыбку после комментария Артемьевой, относительно ее артистического таланта, да и реакция Николая и Вильгельма на ее выпад была вполне ожидаемая — все взгляды сконцентрировались на мне. Типа «отмазывайся», ну так ради этой «отмазки» все и затевалось.

— Извините, Мария Федоровна, но так сложились обстоятельства. Вы же знаете, что есть еще один мир, где мы активно помогаем России и там ситуация сложилась крайне тяжелая, поэтому пришлось пойти на крайние меры и применить ядерное оружие.

— Это то самое оружие, которое разрушило ваш мир? — наконец-то подал голос Николай II.

— Именно. Только мы применили малые, тактические заряды, но и этого хватило, чтобы Император Японии понял намек и вывел свою страну из политического блока, готового напасть на Россию.

Вот оно! Все в зале напряглись — про ядерное оружие были наслышаны, но что оно из себя представляет практически понимания не было и тут самым лучшим образом подыграл Николай, который шестым чувством понял, куда нужно клонить нить разговора.

— Ну раз так, может поясните, даже мне стало интересно.

— В другом мире, где идет 1942-й год, в самом разгаре Вторая Мировая война и Россия опять схлестнулась в Германией, только уровень ожесточения, потери на порядки выше, чем в войне в вашем мире. Мы вмешались так же, как и здесь, правда с более серьезными затратами, но заставили отступить и вывести войска. Западный мир собрал новое образование Антанта-2 и готов уже всеми силами напасть на Россию. К ним присоединилась Япония, которая намного сильнее той страны, которую вы знаете. Японские воска оккупировали Китай, Корею, всю Малайзию. Нам стало известно, что на двух военных базах в Китае японские ученые активно работают над созданием бактериологического оружия массового поражения. Что это? Это возможность использования очень опасных вирусных заболеваний типа сибирской язвы, бубонной чумы, оспы в виде оружия. У них получилось, причем все опыты проводились на живых людях, китайцах, корейцах, русских, захваченных в Циндао немцах. Им нужно было проверить как болезни действуют на разные расовые и национальные группы. Ну и в тайне, конечно при поддержке британцев, решили испытать на членах Новоросского корпуса, выкрав несколько человек и подвергнув их страшным пыткам. Опасность для мира была слишком высока, поэтому было принято решение о нанесении ядерного удара по центрам разработки этого оружия. Мы подняли в воздух стратегические бомбардировщики и нанесли удары. Кстати, хотите посмотреть? Мы все снимали и с бомбардировщиков, и с космических кораблей, которые патрулируют на орбите планеты околоземное пространство.

И с удовлетворением заметил, как кайзер переглянулся с Гинденбургом и с полковником Николаи. Ага вот вам «Железный капут», получи фашист гранату. Будем сейчас воспитывать тевтонов, на примере японцев.

— Очень интересно, генерал.

— Да, Николай Александрович, если хотите могу показать. Достаточно занятное зрелище, тем более вид на нашу Землю со стороны космоса тоже впечатляет.

Я встал, прошел к большому плоскому телевизору и чуть покопавшись вставил в него флэшку с подготовленным, специально смонтированным фильмом-демонстрацией про нашу ядерную бомбардировку.

Взяв пульт, я быстро нашел на внешнем носителе нужный медиа-файл, запустил его и сам сел чуть-чуть в сторонке, чтоб и самому все прекрасно видеть и другим не мешать, ведь презентацию склепали по-быстрому в Усадьбе в 42-м году и мне, честно сказать, самому было интересно.

Ну что можно сказать, информационные технологии двадцать первого века рулят. Такого эффекта на неподготовленные умы начала двадцатого я не ожидал, да и ролик был собран весьма качественно, видимо работал увлекающийся человек. Надо не забыть, найти и выставить бутылку дорогого местного коньяка.

Взлетающий ракетоносец, красавец «Белый лебедь», он и на людей из 40-х годов, уже привычных к авиационной тематике, производил впечатление, а тут вообще полный технологический шок. Я попытался поставить себя на их место. На улице летают, тарахтя, деревянно-тканевые уродцы, а тут мощь, сила, стремительность, скорость, смертоносность и главное — красота.

Вот показали взлет, где многотонная машина, ревя двигателями отрывается от бетонной взлетной полосы и стремительно набирает высоту и скорость. Вот «Лебедь» летит на фоне заснеженных пиков Гималаев, причем видно, что было проведено видеомоделирование, но это на мой взгляд, а местные съели.

Вот видео со спутника, который отслеживал полет бомбардировщика. Все сопровождалось наложенными записями переговоров пилотов со штабом. Вот выход на цель, получение моего подтверждения и команда «Генерал сказал все нахрен сжечь! Работайте!». Вспышка и поднимающийся гриб ядерного взрыва, вот второй заход и второй гриб. Опять немного полета над морем и бомбардировщик заходит на дворец Мэйдзи, сбрасывая деревянные бомбы-имитаторы.

Разные ракурсы, глубокое информационное наполнение, виды из космоса — фильм не большой, минут на двадцать, но и меня пробрало.

Мария Федоровна тоже была под впечатлением и когда я отключил телевизор, с некоторым удивлением посмотрела на меня, мол, это правда? Ну и я коротко кивнул, что да. Да и Катя не промолчала и опять на общей волне выдала:

— Мария Федоровна, реально было так.

В итоге все, находящиеся в комнате, после просмотра фильма, как-то единогласно затребовали перерыва, а мы с Марией Федоровной, с Николаем и Вильгельмом направились в отдельную комнату, где нас уже ждал свежезаваренный кофе, для разговора по душам, а реально чтобы провести последние консультации перед подписанием союзного договора.

Но тут, в принципе, ничего особенного не произошло. Вилли восторгался и требовал подробности, я как мог, дозированно его просвещал, давая понять, что это всего лишь тактический слабенький заряд. Прошло несколько минут, в дверь осторожно постучались и на пороге появился капитан Мещерский и протянул мне электронный планшет, пояснив: «Все что нужно, папке Видео». Понятно, опять Катя подсуетилась. В итоге было просмотрено еще несколько фильмов, но уже о применении сверхмощных мегатонных зарядов и я дал пояснения о последствия.

В итоге было единогласно подтверждено, что оружие очень опасное, страшное и нужно применять его в самом крайнем случае. Но на Вилли и на Николая все это произвело гнетущее впечатление. Так или иначе они были набожными людьми и такая, фактически божественная мощь в руках людей их сильно напугала и, после всего этого, они немного по-другому смотрели на историю нашего, уничтоженного мира.

Но, тем не менее, план выстрелил на все сто процентов. Обычная человеческая тяга быть на стороне победителя надежно сработала, и Вильгельм удовлетворенно и с энтузиазмом согласился сейчас же подписать союзный договор и воспользовавшись нашими средствами связи передать приказ об прекращении огня на русско-германском фронте и о начале отвода войск на линию довоенной границы, которая по обоюдному согласию была признана как удовлетворяющая всех. Единственное где предполагалась заминка, это Польша. Немцам, чтоб сохранить лицо, давалась неделя на разграбление, и вывоз всех, кто изъявил или изъявит желание воевать с Россией, для последующей утилизации на германо-французском фронте в качестве пушечного мяса.

В принципе остальное меня не интересовало, это были уже рабочие моменты, вникать в которые мне не было смысла, о чем я аккуратно пояснил, сославшись на то, что мне нужно возвращаться в тот мир и готовиться к генеральному сражения с англо-американской объединенной эскадрой.

* * *

(обновление)

Меня поняли, да и, по ходу, сами не очень-то и хотели подпускать пришельцев к определенным темам и переложив технические вопросы на дополнения к соглашению, которые уже будут заключаться в рабочем порядке, решили вернуться в общий зал, где нас ждали все участники переговоров.

И тут, с посыльным в Аничков дворец пришла новость, которую мы с Марией Федоровной ждали — у себя во дворце при «странных» обстоятельствах скоропостижно скончались Великий Князь Николай Михайлович, Великая Княгиня Мария Павловна и заместитель британского посла. Но вот по данным «прослушки» сразу последовали и плохие новости, которые Катерине сообщили несколько не связанных между собой групп оперативников, работающих в Петрограде по теме «Великие князья». Информация о присутствии в Аничковом дворце кайзера и Николая II, ведущих переговоры о заключении сепаратного мира все равно ушла и к британцам, и к великим князьям. Как, где и что именно протекло, уже не имело смысла — факт присутствия кайзера в Петрограде с представителями правительства армии и разведки (полковника Николаи тоже срисовали) Германии стал достоянием определенных заинтересованных кругов, что и вызвало соответствующую нездоровую возню. К тому же, они быстро вычислили, что мы умеем очень хорошо подслушивать и подглядывать, и нескольким нашим группам наружного наблюдения, которые были выявлены, пришлось срочно уходить и пару раз даже с боем.

Поэтому, когда российское руководство вполне осмысленно пошло на сепаратные переговоры с кайзеровской Германией, те кому было положено, нас просчитали и сразу резко пошли на обострение, прекрасно понимая, что времени у них осталось мало. И одним из решающих факторов было то, что основные силы новороссов в данный момент находятся в Польше.

Нас было мало, и мы не могли всю столицу держать под неусыпным контролем, а в этой ситуации эффективность органов государственной безопасности и полиции, и главное лояльность Императору, была под большим вопросом и везде происходили утечки. Поэтому ни мы, ни личная спецслужба Марии Федоровны, в полной мере не могли ориентироваться на агентурную информацию, так как была большая вероятность того, что все полученные таким путем данные будут уходит и к великим князьям.

Поэтому я, вежливо отпросившись выскочил в коридор и почти побежал в апартаменты Артемьевой, которая увидев меня в дверях, сразу стала докладывать.

— Командир, потеряна связь с несколькими группами.

— Зачищены?

— Две группы с большой степенью вероятности -да. Просрочены регулярные сеансы связи.

— Когда это все началось?

— В течении последних двух часов.

— Это значит, что тот старый гаденыш слил им еще что-то.

— Получается так. Но мы все его встречи писали, там все в рамках.

— Понятно. Что еще?

— Телефонная связь с дворцом заблокирована — девчонки с телефонной станции просто не поднимают трубку. На прилегающих к дворцу улицах, правда так, чтоб мы не увидели, появились усиленные армейские патрули, которые сразу стали разворачивать любые транспортные средства, идущие к нашему дворцу.

Хлопнула дверь и в комнату, шурша платьем, влетела Мария Федоровна, прекрасно понимающая, что ее присутствие тоже потребуется.

— Что скажете, Катенька?

Она быстро пересказала, что только-что говорила мне, показывая на экранах мониторов изображение с видеокамер и фотографии, которые присылали агенты, находящиеся в городе.

Отчего сразу последовал вопрос.

— Кто мог отдать приказ начать блокировку Аничкого дворца, с учетом того, что здесь находится Император?

— Точной информации нет. Я от вашего имени дала команду отправить двух солдат из охраны, но их разоружили и куда-то увели. Еще раз повторю — телефон не работает. Но без команды военного коменданта города или кого повыше, такие вещи просто так не прошли бы.

— Ты с базой связалась? Они стратегический беспилотник то подняли?

— Он уже давно висит, в чисто разведывательном варианте с тепловизором, как только начались переговоры. Для усиления час назад подняли второй в ударной комплектации, на случай если придется срочно кого-то вразумить. Да, кстати, эти идиоты решили в РЭБ поиграть и уже как час несколько станций в черте города и в окрестностях, и на кораблях эскадры начали гадить в эфире ничего не значащей морзянкой. В принципе очень показательные действия, причем явно подготовленные и спланированные.

— Вокруг базы есть неучтенные телодвижения?

Катя усмехнулась, причем было видно, что она не только не испугана, а даже наслаждается ситуацией — засиделась без активного дела Снежная Королева.

— Конечно. Опять части 6-й армии. Выставлены кордоны, копают окопы, расставляют пушки на путях нашего выдвижения.

Мария Федоровна с явно слышимой тревогой в голосе спросила:

— Чем нам это грозит? Мы сможем отбиться?

Мы переглянулись с Артемьевой и с трудом сдерживая хохот, просто начали фыркать. Вдовствующая императрица раздраженно стала выговаривать.

— Сергей Иванович, вы понимаете, что это мятеж? Что мы сможем сделать сейчас, когда ситуация выходит из-под контроля? А вы, как я посмотрю, слишком уж несерьезно к этому относитесь.

За меня ответила Артемьева, которая буквально светилась от возбуждения перед схваткой с противником и куда только подевалась усталость и круги под глазами.

— Мария Федоровна, не обижайтесь. Государственные перевороты, неожиданные штурмы зданий, дворцов, штабов, разгром мятежников, уничтожение руководителей — ну это те задачи, к которым нас долго и упорно готовили, и в которых мы имеем огромный опыт. И эти, — они кивнула на мониторы, — мыслят линейно, шаблонно. Можно сказать, по-гвардейски, где считается, что победа рассчитывается в соотношении количества «штыков» нападающей и обороняющихся сторон.

Она, немного успокоившись, уточнила:

— Да тут, видимо, у вас есть преимущество. Но если что-то случится с кайзером и с Никки во время переговоров, то это сильно испортит наши планы.

Ну тут уже я взял слово.

— Мария Федоровна, вы наверно запамятовали, что мы как-то опробовали открытие портала на территории ВАШЕГО дворца. Поэтому пока они там, на улицах, считают, что не видим концентрацию сил для штурма здания, мы под благовидным предлогом отправим и Вилли, и Николая с делегациями на нашу базу под Плоцокм, пусть там, в окружении верных войск заключают договор и тут же рассылают по обеим армиям указания на прекращение огня и на развод войск. Ну а здесь мы с заговорщиками поиграем в «догонялки». Пусть по максимуму выводят из тени всех своих сторонников, нам, точнее вам, потом будет проще. Если надо, мы через портал сюда всю дивизию генерала Келлера перебросим, с танками, пулеметами, и посмотрим, кто лучше. Но это будет мясорубка во славу британских и еврейских банкиров. Нам это не надо. Высший класс — это ликвидация руководства, а простых солдатиков вывести из-под удара и сохранить им жизни, чем сейчас мы и занимаемся.

Лицо Марии Федоровны поменялось. Она быстро все просчитала, прикинула и наконец-то сделала вывод.

— Сергей Иванович, вы ведь все это сами и придумали и давно?

И увидев у меня на лице легкую улыбку, тоже усмехнулась и продолжила свои выводы.

— Я не удивлюсь, если сами и донесли до наших оппонентов информацию что кайзер в Петербурге и ведет переговоры с русским императором. Ах да, они же с Никки выходили в парк прогуляться вчера при свете дня, хотя я была против. Значит вы специально устроили эту прогулку, чтобы их увидел кто-то, кого обязательно послушают заговорщики.

— Более того, те два солдата, которых отправили пообщаться с командирами заговорщиков, стояли во внутренней охране и часто у самих дверей зала для переговоров, и они однозначно и четко подтвердят, что кайзер и Николай II в Аничковом дворце вместе общаются уже больше двух дней. И что тут и Гинденбург, рейхсканцлер фон Бетман-Гольвег, и Штюрмер, и Горемыкин, и Иванов, от военных, и Келлер, как ваш главный боевик и верный волкодав, Мария Федоровна.

— Вы специально выдержали время, чтоб все заинтересованные лица, отправили запросы, получили ответы и окончательно убедились, что в Аничковом дворце реально собрались указанные лица заключать сепаратный договор о прекращении войны. Идеальная мышеловка… как будут думать они, а реально это ловушка на них самих. Что ж, Сергей Иванович, то что вы меня не поставили в известность не красит вас, но с другой стороны план остроумный и главное он сработал. Какие наши дальнейшие действия?

— Действия? Мы подготовили первичный текст манифеста, который после редактирования вами и императором, и подписания, нужно будет срочно распечатать в больших количествах и раскидать с аэропланов над Петроградом, ну и распространить по всей стране.

— Это сразу поставит заговорщиков вне закона.

— Именно.

— Хм. Очень хорошо придумано. Только вы выяснили кто?

— В первом приближении — да. В качестве главного лица они взяли Николая Николаевича, который раньше в Петрограде единолично командовал гвардейскими частями, поэтому сейчас смог подчинить части гарнизона и направить их на блокирование Аничкого дворца. За ним идут дети только что почивших Николая Михайловича и Марии Павловны, куча прихлебал, финансистов, банкиров, ну и конечно британцы, кто это все финансирует и координирует.

Мария Федоровна горько усмехнулась

— История повторяется.

— Повторяется, — я кивнул головой, — в этом сила и слабость англосаксов — если схема работает, они ее будут гонять при любом случае. Зачем придумывать что-то новое для дикарей, коими они нас считают.

— Что-то еще? — спросила она, явно почувствовав, что это не все неприятные новости, которые приготовили ей.

Мы переглянулись с Катей и потом вдвоем посмотрели на Марию Федоровну так, что она немного поежилась, понимая, что от нее потребуется нечто такое, что ей не понравится.

— Что? — чуть растерянно спросила она.

Заговорила Артемьева, так как мне такое говорить не стоило, чтоб окончательно не испортить отношения с вдовствующей императрицей.

— Заговорщики арестовали Александру Федоровну с детьми в Зимнем дворце.

— И что охрана?

— Ничего. Это были обычные конвойцы из гвардейцев. Им приказали, якобы ради усиления и обеспечения безопасности императорской семьи, они просто собрались и отошли, а их место заняли верные Николаю Николаевичу гвардейцы.

В комнате повисла тишина.

— Вы можете их освободить?

— В любую минуту. Наш спецназ уже давно вышел на позиции и готов провести операцию по освобождению, но вопрос в другом…

Она поняла про что я, но не решалась сама это произнести.

— В чем же? — чуть растерянно, прекрасно поняв, что и как.

— Вам нужно решить, кто из заложников погибнет при освобождении, а кто останется жив.

Мария Федоровна побледнела, села на стул, закрыла своими маленькими ладошками лицо и тихо всхлипывая, просидела так несколько минут. Потом подняв голову, посмотрела на нас красными глазами и проговорила:

— Сергей Иванович, вы очень жестокий человек. Я знаю, что вам пришлось пережить, но то что вы взвалили на мои плечи — это очень мерзко и подло. Не уверена, что после этого мы останемся друзьями.

Она замолчала на несколько мгновений.

— Я прекрасно осознаю ради чего вы все это затеяли. Чины, власть, деньги — это не про вас. Даже идеи о мировом равенстве и свободе для вас всего лишь пустой звук. Тот, кто прошел смерть смотрит на мир по-другому, но вы не звери, но вы превращаетесь в бездушные механизмы…

— Может быть. Когда стоит реальный вопрос о выживании людей как биологического вида, действуют другие законы. И вы правы, приходится становиться бездушным механизмом, но при этом самое сложное это не потерять ту человеческую часть, что делает нас людьми, творениями божьими. Чтоб не потерять душу, и мы стараемся, очень стараемся. Сейчас мы можем просто перемолоть всех людей, вышедших к вашему дворцу, а потом в газетах так все обыграть, что все останемся в выигрыше, белыми, чистыми, как ангелы, вот только этот груз, как и многие другие прегрешения ляжет на нас. Поэтому и приходится идти наперекор тактическим компьютерам и придумывать другие решения, менее кровавые, но и менее эффективные, а значит лишний раз рисковать и своими жизнями, и жизнями доверившихся мне людей.

А учитывая наши с вами отношения, в этом вопросе мы были просто обязаны обратиться именно к вам, Мария Федоровна. Вы старейшина, вы хранительница трона и семьи Романовых, так сказать, если не патриарх, то матриарх. Это решение, это ваш крест, ваш грех, ваша ответственность. Мы всего лишь инструмент, но принимать решение только вам. С одной стороны, женщина, которая из нищеты пролезла на российский трон и принесла в семью тяжелую наследственную болезнь, фактически приговорившая к затуханию правящую линию Романовых, а с другой стороны миллионы русских людей, за жизни которых вы, как сюзерен, отвечаете. И вспомните, какая у нее роль в дискредитации императорской семьи, что явилось одной из причин уничтожения правящей династии. Решайте. Времени осталось не так много.

Она кивнула головой.

— Дайте мне несколько минут, это очень тяжелое решение.

Мы и не напирали, позволили ей выйти из кабинета, а сами занялись решением оперативных вопросов. В первую очередь передали команду в дивизию Келлера о поднятии по тревоге и срочной переброске через порталы сюда, в Аничков дворец сначала роты в полной штурмовой экипировке, а в перспективе целого батальона с десятком танков, которые были на ходу, после памятных сражений в Польше.

Прошло минут пятнадцать, когда в комнату решительно вошла Мария Федоровна. Было видно, что решение ей далось не просто и ее терзает совесть.

Я решил не добивать ее и коротко спросил:

— Александра Федоровна?

Она только кивнула.

— Постарайтесь спасти внуков и внучек, они не виновны.

— Сделаем все возможное…

Мы вызвали Келлера, и когда он пришел уже начали обсуждать поэтапный план жестких разборок с пробританской оппозицией, которая вообще берега потеряла и решила открыто выступить.

Николая с Горемыкиным нагрузили вычиткой и правкой манифеста, так чтоб там не так явно прослеживалось, что изначально авторами были люди из другого мира. И они увлеклись, ведь в манифесте мы неплохо так отработали технологии информационного воздействия из будущего.

Через двадцать минут во внутреннем дворике открылся портал, через который мы должны были отправить на базу под Плоцком кайзера с его спутниками и Николая II, со Штюрмеором, Ивановым и Горемыкиным, где уже были готовы апартаменты для проведения последнего заседания и заключения договора.

Перед уходом Мария Федоровна зашла в зал и коротко проинформировала, что британцы решили действовать и в Петрограде становится немного небезопасно. Николай побледнел, а кайзер хитро усмехнулся, прекрасно осознав, что именно сейчас мы тут займемся зачисткой пробританской партии.

Русского императора с трудом удалось уговорить вместе со всеми через портал покинуть Аничков дворец и что мы сделаем все для освобождения его супруги и детей. Он порывался выйти к заговорщикам и пристыдить их и только когда Мария Федоровна вышла из себя и напомнила ему как 1825 генерал Милорадович так же вышел уговаривать мятежников на сенатской площади, как его просто подстрелили, чтоб отрезать все пути к отступлению.

Когда все участники переговорного процесса поднимались по пандусу, выдвинувшемуся прямо из воздуха, а навстречу им ровными рядами, спокойно и деловито спускались штурмовики Келлера, ряд за рядом, в пятнистой форме, в бронежилетах, касках, все поголовно вооруженные автоматами ППС и пулеметами Детярева, ко мне для последнего слова подошел кайзер. Мы стояли вместе с Марией Федоровной и просто провожали их, поэтому Вилли мог говорить без переводчика — вдовствующая императрица сама все переводила. Он поклонился это маленькой, но такой волевой женщине и протянул мне здоровую правую руку, которую я тут же пожал.

— Ваше императорское величество, — обратился он к Марии Федоровне, — для меня было огромной честью быть вашим гостем и участвовать в столь судьбоносных событиях.

Мария Федоровна чуть улыбнулась, чуть склонила голову в знак того, что прогиб был засчитан.

— Генерал, я теперь нисколько не сомневаюсь, что мой визит в столицу Российской Империи был нужен не только что бы показать кто здесь хозяин, а скорее для того чтобы заставить вашу британскую и французскую партии действовать немедленно. Это говорит о том, что вы давно подготовились и все просчитали. Генерал, я очень хочу, чтобы мы с вами больше никогда не были противниками. На вашу дружбу я пока не надеюсь, но очень хочу, чтобы в данный момент мы расстались добрыми приятелями.

— Так и есть, Вильгельм. Когда все успокоится, наши врачи к вашим услугам.

Он кивнул в знак признательности, еще раз пожал руку, поклонился Марии Федоровне и бодро побежал по пандусу и исчез в воздухе.

Вместе с Николаем и Вильгельмом мы отправили под Плоцк всех солдат охраны дворца, полностью их заменив нашими спецназовцами и штурмовиками генерала Келлера. Через полчаса дворец представлял из себя крепость, готовую к штурму. Теперь за дело взялись профессионалы.

В комнату Артемьевой стекалась вся оперативная информация. Над городом уже крутились два беспилотника «орлана» и периодически разведчики из тех групп, что работали в городе сами запускали коптеры и присматривали за улицами города. Так же приходила информация по положению дел в Зимнем, где фактически под домашним арестом находилась Александра Федоровна с детьми.

Уже давно потемнело и на город стала опускаться ночь, когда наконец-то пришла долгожданная информация, которую тут же подтвердили группы наблюдателей в городе и операторы дронов, сидевшие на нашей базе за городом.

— На соседнюю улицу с дворцом подъехали шесть легковых автомобилей и два грузовика с солдатами. Пока стоят, кого-то ждут. Так же на параллельных улицах идет накопление пехоты, пока численность оценивается в две роты, но беспилотники показывают выдвижение еще нескольких пеших колонн, в составе которых насчитали шесть пушек. Правда это слабенькие дивизионные трехдюймовки. Можно однозначно констатировать, что идет планомерное перекрытие основных подходов к дворцу и подготовка к штурму.

— Кто? Какие полки, определили? — спокойно спросила Мария Федоровна, которая переоделась в дорожное платье, и щеголяла в специально для нее пошитом бронежилете.

— Флотский экипаж, учебные роты гвардейских полков, подразделения 6-й армии.

Я замер, а она засопела от раздражения.

— Как они могли против императора!

А я, наблюдая за картинкой с видеокамер на экране мониторе, наконец-то увидел, как подъехала еще легковая машина, из нее вылез высокий худой военный в шинели, в котором без труда опознали нынешнего главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, его сопровождал командующий 6-й отдельной армии, которая как раз и защищала Петроград и весь район, генерал от артиллерии Константин Петрович Фан-дер-Флит.

— Ну, зато теперь понятно, как и почему все войска гарнизона пришли в движение, — прокомментировала наблюдаемую картинку Катя Артемьева.

— Все, началось.

Мы через несколько камер, в том числе с зависшего на высоте пары сотен метров квадрокоптера с тепловизором наблюдали, как собравшиеся части покидают проулки и окружают Аничков дворец, как разворачивают пушки и готовят их к стрельбе. Это заняло около получаса, так что мы успели попить кофе, связаться с Плоцком, куда уже все добрались и наконец-то подписали предварительное соглашение об прекращении огня и разведении войск. Николаем II был подписан манифест и файл с правками был отправлен на базу. Тут же его начали распечатывать и ксерить на всей имеющейся копировально-множительной технике, ну и параллельно загрузили несколько типографий в небольших провинциальных городках, куда заговорщики даже лезть не думали. И, по идее к утру, уже многие газеты в провинции должны были опубликовать Манифест Императора Всероссийского о прекращении войны и заключении перемирия с Германией. Ну и отдельные строки были посвящены заговорщикам, которым предписывалось сдаться и прекратить сеять смуту ради интересов «некоторых наделенных властью членов императорской фамилии» и «представителей запада, которые столетиями натравливали на Россию различных захватчиков, устраивали перевороты, травили венценосных особ, захватывали недра и рассматривают многовековую империю только как второсортную страну-поставщика пушечного мяса, которая кровью русских людей должна оплачивать обогащение иностранных банкиров».

Я мог только представить, какие волны по миру вызовет и само известие о заключении мира и особенно текст манифеста, где по нашей рекомендации было указано, что лучше бороться с запредельной детской смертностью и потратить деньги на обучение врачей, инженеров, нежели класть людей тысячами в поле ради ненужной войны.

Уже только одно — это можно было считать нашей победой. Ну а теперь надо было отыграть последний тайм и всем указать, что такое хорошо и что такое плохо.

Глава 10

Мороз крепчал и при каждом шаге снег начал противно хрустеть под подошвами начищенных до зеркального блеска офицерских сапог. Мерзкий ветер, весь день, дующий с Финского залива, к вечеру затих, но как только начало смеркаться, сразу стала падать температура, что явно предвещало приход крепких морозов. Дым от топящихся в домах печей поднимался вертикально вверх, создавая впечатление, что над городом вырос гротескный лес из черно-белых деревьев.

Он шел размеренно, четко печатая шаг, привычно придерживая левой рукой уставную офицерскую шашку, показывая идущим рядом, практически в ногу, его адъютанту и сопровождающим офицерам свою уверенность в принятом решении, хотя глубоко в душе он как раз сильно в этом сомневался. Пара офицеров с десятком солдат шли впереди, организовав некий авангард в их группе. За спиной, как подтверждение его силы и власти, вдоль Невского проспекта в две шеренги под лающие команды унтеров и офицеров спешно выстроились солдаты гвардейских полков и частей 6-й армии, которые сегодня днем были подняты по тревоге и спешно переброшены к Аничкову дворцу. Ему не перечили, его слушали, ведь он был Верховным Главнокомандующим, и гвардия, которой он командовал долгое время, была на его стороне.

Но вот ассоциация с событиями бунта на Сенатской площади невольно приходила на ум, и ведь именно теперь он сам, получается, был в роли заговорщика. Но, как ни крути, решение принято, хотя и под жестким давлением родственников, очень влиятельных людей, финансистов, промышленников и, что больше всего раздражало — против его желания. Да он пытался в душе оправдаться, что идет не как бунтовщик, а как человек, который хочет предотвратить предательство и, главное, кровопролитие, смуту. Во всяком случае перед своей совестью он вроде как был был чист, почти чист — все-таки червячок неуверенности и недосказанности грыз душу.

Вся эта история очень дурно пахла, но и последние поступки Императора Николая II, как-то сильно выбивались из общей схемы его поведения и четко демонстрировали мощное внешнее влияние. Если раньше в высших кругах власти и аристократии все списывалось на дурное влияние Распутина и истерическое давление Гессенской Мухи, то сейчас за спиной Никки явно стояла не просто вдовствующая императрица, а могущественные пришельцы, и это просто пугало многих, обнуляло смысл многовековых союзов и, главное, разрушало выстроенные как раз под эту войну экономические цепочки, направленные на получение огромных прибылей на военных заказах. А тут, как черт из табакерки, появился новый игрок, резкий, жесткий, обладающий немыслимой силой и мощью, естественно это вызвало бурю негодования, вылившуюся в нынешнее выступление, чтоб хоть как-то взять ситуацию под контроль.

Он, Николай Николаевич, недавно пытался на эту тему серьезно поговорить с Машей, с Марией Федоровной, вдовствующей императрицей, но как-то разговор не сложился, поэтому ему все равно пришлось поддаться на давление и возглавить это выступление.

Согласно тщательно продуманного общего плана блокировки и последующего штурма дворца, если это понадобится, все близлежащие улицы погрузились в темноту, чтобы скрыть от наблюдателей перемещение войск. Уличное освещение было отключено, да и в домах одни за другим гасли огни в окнах, и только ярко освещенный Аничков дворец оставался как бы тем огненным ориентиром, на который двигались многочисленные колонны солдат в серых шинелях и матросов в черных бушлатах.

Вокруг дворца было организовано несколько колец оцепления, полностью отрезав резиденцию вдовствующей императрицы и базу пришельцев в Петрограде от внешнего мира. Во всяком случае они на это надеялись. Хотя зная, о наличии у новороссов мощных бронированных автомобилей, вооруженных крупнокалиберными пулеметами и пушками, начали возводить некое подобие баррикад, но никто не строил иллюзий — при прямом огневом контакте ожидаются просто огромные потери, да и наличие боевых летающих машин не добавляло энтузиазма. Великий Князь все же надеялся избежать прямого столкновения русских войск с новороссами.

Зная, что у пришельцев очень развита радиосвязь все искровые радиопередатчики и эскадры и гарнизона уже несколько часов тщательно засоряли эфир, пытаясь хоть как-то помешать пришельцам делать свои черные дела.

Николай Николаевич Романов, Великий Князь, нынешний Верховный Главнокомандующий Российской Императорской Армией, остановился перед главными воротами, ведущими на территорию дворца. Сейчас он был на распутье: двигаться вперед и нарушать присягу, пытаясь остановить и подвинуть законного императора или дать задний ход и позволить всем управлять Марии Федоровне и стоящими за ней пришельцами.

Он прекрасно и не один десяток лет знал Машу и такая резкость, с которой она действовала в последнее время, наводила на размышления, да и пришельцы, по большому счету ничего плохого не сделали и более того, как могли помогали — тут их вообще трудно в чем-то упрекнуть.

Одна история про то, когда в штаб армии Самсонова, перед ее разгромом, приходили матерные радиограммы, предупреждающие, что всю переписку легко читают германцы, заслуживает особого внимания. Это пришельцы пытались так повлиять на ход событий. Потом уже открыто вылезли и заявили о себе и четко предупредили германцев относительно и своего отношения к этой войне и особенно к условиям содержания русских военнопленных. За любые нарушения и резню русских пришельцы грозились наказать. Их не послушались, не приняли всерьёз, итог: ошеломительный разгром в Польше германских войск, показательные карательные акции по отношению к руководству и охране концентрационных лагерей и главное, как они спокойно и методично уничтожили целую дивизию, которая жестоко расправилась с пленными. Как русский офицер он понимал новороссов, рукоплескал им, в душе, открыто, как многие офицеры и солдаты русской армии, он не мог себе позволить. Но сейчас его поставили перед фактом — в Петрограде под патронатом новороссов идут сепаратные переговоры о заключении перемирия и последующего мира между Германской и Русской империями. Мир, а не безоговорочная капитуляция Германии, вот что всех взбесило. Новороссы с их возможностями, могли быстро разбить и германские и австро-венгерские войска, но почему-то, по какой-то только им ведомой причине заставили Николая идти на переговоры. Это при том, что Кайзер Вильгельм с членами своего правительства инкогнито прибыл в Петроград, что само-собой было просто дико в нынешних условиях, но доказательств было слишком много и не верить им не было смысла.

Поэтому, когда ему предложили возглавить выступление и довести до императора Николая II мнение и волю видных военачальников, сановников, финансистов и промышленников империи, представителей западного капитала и, что немаловажно, союзников, то он был вынужден согласиться, уж слишком большая сила собралась против нынешних шагов императора, а точнее стоящих за его спиной пришельцев и вдовствующей императрицы.

Ему пришлось сделать этот шаг, и он втайне надеялся предотвратить кровопролитие и получить от Марии Федоровны исчерпывающие объяснения всего происходящего, тем более, по мнению очень многих людей, все рассказы новороссов о своем мире попахивали большим и не очень хорошо продуманным враньем, что как раз и настораживало…

Вот и сделаны первые шаги и они, к всеобщему удивлению и разочарованию тут же начались с конфуза — солдатам под командованием его адъютанта пришлось взламывать закрытую калитку и ворота на входе во дворец. Как ни странно, но и охраны не было, хотя по расписанию именно здесь, на входе, находился один из главных постов охраны дворца, что говорило о том, что про их планы давно знают, что совершенно неудивительно, и уже подготовились к встрече. А это было опасно. Если охрана вдовствующей императрицы не вызывала особой тревоги, то вот что могут выкинуть пришельцы, учитывая их недавний бенефис в Польше, можно было только гадать. Эти люди ясно показали, что они всегда готовы наказать любого, посягнувшего на их жизни и жизни их союзников, и это было одной из самых серьезных и значимых причин того, что все просто боялись сделать первый выстрел и тем более начать артиллерийский обстрел дворца, который почти официально считался петроградской резиденцией новороссов.

В доказательство этих мыслей, где-то в высоте явственно послышались нарастающие шумы боевых летающих машин пришельцев, которые четко показали, что они все видят и контролируют ситуацию, и в любой момент готовы нанести удар возмездия. Такое положение вещей однозначно охладит пыл любым заговорщикам. Сопровождающие Великого Князя офицеры уже начали нервно переглядываться, прекрасно осознавая, какие они сейчас все удобные мишени и для тех, кто засел во дворце и конечно для боевых летающих машин новороссов.

У Великого Князя еще были иллюзии что с Марией Федоровной можно будет договориться и именно сейчас, когда идет тяжелейшая война ему очень не хотелось устраивать кровавую свару в самом центре столицы. Поэтому нападать на здание, где собрались столь высокопоставленные персоны, и что самое главное — Помазанник Божий, он не хотел.

На город опустилась темнота и от жесткого мороза уже плохо спасали шинели и даже накинутые башлыки с трудом защищали от холода. В свете огней Аничкого дворца и подсвечивая себе керосиновыми лампами солдаты еще как-то пытались взломать ворота, чтобы попасть на территорию.

Как бы в подтверждение глупости и нереальности всего происходящего над замерзшими шеренгами солдат раздавались удары по металлу, сопровождаемые руганью и отборным матом, но пока ничего не получалось — как пояснил подошедший для доклада адъютант: все подвижные металлические конструкции были сплавлены, и тяжелые чугунные ворота и металлическая дверь просто превратились в забор, который солдаты пытались пока безрезультатно выломать.

Как раз прибежал нарочный с докладом, что все задействованные части вышли на определенные планом развертывания позиции вокруг дворца, и даже разместили артиллерию, так чтобы можно было вести обстрел здания. Услышав новость, все больше и больше нервничающие генералы, и советники союзников начали настойчиво советовать проникнуть во дворец через окна и через парк, но это было фактически началом штурма и могло привести к непрогнозируемым последствиям, что так же все прекрасно понимали.

Николай Николаевич, все же замерз в длинной генеральской шинели, и так раздраженный до предела от всего происходящего и особенно от того, что он сейчас фактически является заговорщиком и идет против законного русского императора, с трудом сдерживался, чтобы не послать всех собравшихся советчиков куда подальше. Вся эта история ему все больше и больше не нравилась.

Да, Никки ведет переговоры с Вильгельмом в Аничковом дворце, это подтвердили и свидетели, которые видели прогуливающихся императоров, и двое солдат охраны дворца, которых оперативно задержали и тут же допросили. Вот они и рассказали, что уже два дня идут напряженные переговоры, поэтому то все и взбеленились, но особенно союзники, прекрасно понимая, что, если Россия сейчас выйдет из войны, то тевтоны просто в пыль сотрут и «лаймов», и «лягушатников» столетиями предпочитавших воевать чужими руками. Но все это было обставлено таким образом, что по закону Николай II не мог единолично вести такие переговоры, без согласования с Государственным Советом, без обязательного одобрения соответствующих думских комитетов и, конечно, без участия союзников. Налицо было однозначное нарушение законов и договоренностей, но тут все было очень скользко и то, что пришлось собирать войска и его, Верховного Главнокомандующего, как рупор русского генералитета, двинули вперед, Великому Князю очень не нравилось. Он сам долго и досконально изучал все данные и показания свидетелей, прежде чем дал согласие на эту операцию, прекрасно осознавая, что любая ложь и неточность сделают его игрушкой в чужих руках.

Николай Николаевич, как старый военный, тем более как умудренный жизнью царедворец, понимал, что причиной всего происходящего стало то, что пришельцы сообщили Николаю нечто такое, что он сильно поменялся за последнее время и начал вести себя очень агрессивно и это прослеживалось и в общении с некоторыми сановниками, генералами и особенно с представителями союзников. Одно то, как он с позором выгнал послов Великобритании и Франции стало сенсацией на политической арене мира, и все только гадали, какой будет ответ — такое обычно не прощают. И вот ответ последовал — фактически вооруженное восстание и, если начнется стрельба, генерал был уверен, что Николай не выживет, уж слишком нужно было русское пушечное мясо, умирающее за интересы Франции и Великобритании. А тут как-то уж слишком вовремя скоропостижно умирают два ярых представителя движения великих князей, настроенных на смену императора на более предсказуемого члена семьи Романовых — очень похоже на ответный удар.

Великий Князь это прекрасно понимал и поэтому согласился участвовать в этих событиях, чтобы суметь вовремя перехватить управление и не допустить кровопролития. Тем более по данным разведки во дворце в нынешний момент были и пришельцы, и келлеровцы, и эти просто так никому ничего не спустят и на попытку вооруженного штурма дворца, в чем он был уверен, просто зальют город кровью. Хорошо, что по данным заговорщиков, у Келлера тут был всего лишь взвод головорезов, да и пришельцев было не более десятка, но и этого было достаточно. Поэтому главная задача его, как Верховного Главнокомандующего — не допустить кровопролития.

Как подтверждение его мыслей, о том, что все про все знают, к воротам не торопясь вышел известный всем генерал Келлер в сопровождении двух своих головорезов, одетых в полевую, уже известную всему миру, по боям в Польше, пятнистую форму, вооруженные легкими ручными пулеметами, которые в огромном количестве были переданы пришельцами именно в дивизию Келлера и показали умопомрачительную эффективность, особенно во время уличных боев и схваток в окопах.

И что бы намерения генерала стали более понятны и не подвергались иной трактовке, за его спиной, такие же пятнистые солдаты выкатили два пулемета Максима на колесных станках и заняли позиции, взяв на прицел ворота. Это был сигнал. Это был знак, мощный и однозначный, что никто просто так сдаваться не будет.

Келлер подошел к решетчатым воротам и отдав честь, коротко спросил Верховного Главнокомандующего, который как нашкодивший гимназист стоял возле ворот и ждал, когда его соизволят запустить на территорию Аничкого дворца.

— Ваша Светлость, чем вызван ваш, столь поздний и массовый визит?

Николай Николаевич смотрел на вытянутое усталое лицо лихого генерала, украшенное уже седыми усами и стараясь не нагнетать обстановку, перешел на полуофициальный тон.

— Федор Артурович, мы в курсе, что в этом дворце идут некие переговоры, которые нарушают закон и определенные обязательства перед союзниками. Нам бы хотелось выразить свое несогласие государю императору и порекомендовать, чтобы придать законность таким переговорам, что бы в них участвовали все члены правительства, а не только те, кто входит в круг доверенных лиц Вдовствующей Императрицы.

Келлер на пару мгновений замер и, вроде как обдумав ответ, спокойно заговорил.

— Ваша Светлость, вы же понимаете, что данный демарш является фактически попыткой государственного переворота и вам, как члену императорской фамилии должно быть стыдно участвовать во всем этом фарсе.

Николай Николаевич, и так уже замерзший на холоде не выдержал и вспылил:

— Господин генерал, переговоры, ведущиеся в этом дворце незаконны, но, чтобы не было Смуты в столь тяжелое время для нашей Родины, раз они состоялись, то я здесь как гарант того, чтобы придать переговорному процессу легитимность и не допустить ненужного кровопролития.

Генерал опять замер и тут только Великий Князь увидел у него в ухе какую-то черную затычку, с которой спускается тонкий проводок к черной коробочке, висящей на поясе с необычной надписью: «Аргут».

Верховный не раз слышал про маленькие искровые передатчики, с помощью которых пришельцы общаются друг с другом и сейчас, скорее всего, Келлер выслушивал ответ от того, кто незримо присутствовал при этом разговоре и это, скорее всего была Мария Федоровна. Он про себя усмехнулся и здесь Маша их переиграла. Ну ладно, посмотрим, что и как они ответят — верный пес вдовствующей императрицы не выглядит ни испуганным, ни напряженным и явно уверен, что полностью контролирует ситуацию.

Келлер пробежался взглядом через решетчатые ворота по собравшимся за спиной Верховного Главнокомандующего заговорщикам, которые с жадностью ловили каждое слово этого интересного и, если можно так сказать, эпохального разговора.

— Ваша Светлость, отдавая себе отчет во всем происходящем и абсолютно не желая проливать русскую кровь, я, от лица хозяйки дворца, вдовствующей императрицы Марии Федоровны хочу ответить на столь грубое заявление и угрозы. Первое. Никакие переговоры в Аничковом дворце не ведутся. Ни Русского Императора, и тем более Германского Императора тут нет, в чем вы можете лично убедиться, пройдя во дворец и взяв с собой в качестве свидетелей четырех заслуживающих доверия лиц. Можете осмотреть весь дворец, вплоть до подвалов и покоев Марии Федоровны и ее дочери. Представители союзников, которые являются главными смутьянами и застрельщиками с данного момента являются персонами «нон-грата» во всех местах, куда простирается власть Вдовствующей Императрицы. Любая попытка других лиц несанкционированно проникнуть, либо начать штурм будет расцениваться как бунт и после первого выстрела, первой пролитой крови в плен никого мы брать не будем. Игры закончились — сейчас идет война за выживание не только русского государства, но и всего русского народа. Более того все участники нынешнего постыдного представления будут и так считаться изменниками и впоследствии неминуемо получат по заслугам. Поэтому пока еще просто ПРОСЬБА — заканчивайте балаган, распускайте солдат по казармам, приходите смотрите, ну а дальше на усмотрение Государя Императора.

Стоящий за спиной Великого Князя командующий 6-й армией генерал Фан-Дер-Флит, до которого дошло, во что они все только что вляпались, нервно и с ярко выраженной агрессией спросил:

— А сдюжите то штурм, генерал?

Николай Николаевич не успел среагировать и закрыть рот генералу, который явно пошел на обострение ситуации, но Келлер только усмехнулся и как хищник, подобрался и показав клыки, ответил.

— А вы, генерал, думаете, что никто ничего не видел и не слышал? Научитесь сначала управлять войсками и планировать боевые операции, а потом угрожайте. Или думаете ваши шесть «пушечек» чем-то помогут при штурме? Или те заслоны, что возвели возле базы новороссов кого-то остановят? МЫ ВСЕ про всех знаем и можем уничтожить вас в любой момент! И то что вы сейчас тут целыми и невредимыми стоите на морозе и пытаетесь что-то диктовать, это заслуга Марии Федоровны, которая категорически против междоусобной бойни. Так что, если есть желание, проходите, смотрите, ну и отпустите солдатиков по казармам, а то переморозите народ.

На несколько мгновений наступила тишина. И как бы в подтверждение его слов в небе раздался мощный и многоголосый нарастающий рев пролетающих над городом боевых летающих машин новороссов, одним только своим присутствием показывающих, что сила на стороне Марии Федоровны и ее союзников.

То, что сейчас выдал Келлер, полностью все меняло, но кое-кто все же хотел устроить бойню, поэтому слово взял британский военный атташе.

— А где в данный момент времени находится Император Николай II? — с сильным акцентом проговорил он торопливо, пытаясь как-то продолжить разговор и получить больше информации.

Келлер с презрением глянул на британца и ответил, но смотря на Великого Князя.

— Осмотрите дворец и спросите Вдовствующую Императрицу Марию Федоровну, я на такие вопросы отвечать не правомочен.

Что-бы не усугублять конфликт, Николай Николаевич решил все-же взять все в свои руки.

— Если все так, как вы говорите, мы согласны на ваши условия. Пропустите нас во дворец…

— Проходите, никто вам не мешает.

— Но ворота и двери сплавлены…

— Ну извините. Сами, все сами, а мы вас ждем.

И не попрощавшись развернулся и пошел обратно к парадному входу во дворец, что вызвало ропот возмущения. Но все помнили фразу, что и Мария Федоровна, и пришельцы все давно знали и естественно основательно подготовились.

В итоге, чтобы просто попасть на территорию дворца пришлось подогнать грузовой автомобиль и подцепив тросом дверь, с трудом и громким скрежетом вырвать ее с корнями, на что пришлось потратить недопустимо большое количество времени.

Часы показывали полночь и вокруг все погрузилось во тьму и только огромное монументальное здание Аничкого дворца, и территория вокруг оставалось освещенными, что позволяло хоть как-то ориентироваться на местности. Солдаты и офицеры стали замерзать, да и сам генерал уже пританцовывал от холода, с раздражением наблюдая за возней возле ворот. Чуть в стороне собрались генералы-заговорщики, тоже пританцовывающие на холоде и вместе с ними военные атташе Великобритании и Франции, которые, так сказать, представляли союзников, пока еще союзников, Российской Империи.

Все это время, охрана дворца, к всеобщему неудовольствию и изумлению, на ярко освещенном крыльце, вела себя возмутительно спокойно и расслабленно, всем видом показывая, что все что творится вокруг дворца не представляет никакой опасности, а все потуги собравшихся вокруг войск не имеют к ним никакого отношения.

Офицеры-гвардейцы, пришедшие с Великим князем, кричали келлеровцам, переходя на прямые оскорбления, требовали подойти, открыть ворота Верховному Главнокомандующему, но те только улыбались, прохаживались, в нарушение всех норма и правил несения караульной службы, курили. Уже под самый конец, когда к воротам подогнали пару грузовиков, охранники вдовствующей императрицы вытащили на улицу стол, установили на него дымящийся самовар, и самым наглым образом стали пить горячий чай, периодически пальцами показывая на собравшихся за воротами генералов и о чем-то весело переговаривались.

«Позор, какой позор» — с горечью думал про себя, Великий Князь Николай Николаевич, подходя к центральному входу дворца в сопровождении трех офицеров и одного представителя Государственной Думы — всем остальным просто запретили заходить на территорию парковой зоны, ради чего был выставлен усиленный пост.

Солдаты на входе быстро вытянулись, отдали честь и когда члены делегации зашли вовнутрь они остановились пораженные — весь холл был забит келлеровскими головорезами и даже навскидку их было намного больше, чем тот предполагаемый взвод, который с собой якобы привез генерал Келлер.

«Ай да Маша, всех переиграла» — наконец-то понял. Это была ловушка и их всех ждали и вопрос стоял в том, выйдут они отсюда живыми или нет.

Их сразу взяли под особую охрану и настоятельно попросили сдать все оружие. Сопровождающие Великого Князя офицеры начали ворчать, но наличие агрессивно настроенных келлеровцев, видимо только что прибывших с фронта, среди которых явно выделялись закованные в броню штурмовики новороссов, очень способствовало полному исчезновению любых желаний качать свои права. Тем более все равно пришлось сдать свои револьверы, после чего по ним, не касаясь, стали водить странными черными приборами чем-то схожими на черные плоские лопатки, что позволило обнаружить еще несколько ножей и еще один спрятанный карманный Браунинг, что вызвало неприятные, понимающие усмешки головорезов, ничего хорошего не предвещающие офицеру, решившему тайно пронести оружие на встречу с вдовствующей императрицей. После такого конфуза, сняв верхнюю одежду, «гостей» в сопровождении охраны сопроводили в гостевой зал, где их ожидали.

Небольшое путешествие по дворцу произвело на него неизгладимое впечатление — келлеровцев и новороссов здесь оказалось намного больше, и они устроили чуть ли не на каждом шагу баррикады для защиты дома от штурма. А учитывая, что практически все, поголовно, были вооружены ручными пулеметами, то с точки зрения военного это реально все было похоже на большую мышеловку и любой штурм выльется в кровавое побоище, что ему сейчас ненавязчиво показывали.

Николай Николаевич не раз бывал в этом дворце и когда перед началом действа к нему привели двух солдат из охраны, он быстро уточнил где, в каком именно зале идут переговоры и вот теперь его привели именно в это помещение. Естественно ни Николая, ни Вильгельма здесь не было, а его встретила хозяйка дворца, Мария Федоровна, вдовствующая императрица, которая сидела за столом, пила чай и вела какую-то интересную беседу с присутствующим здесь же главой Корпуса генералом Оргуловым и это тоже было интересно. Генерал-новоросс редко где появляется и только в самые важные моменты и его присутствие на данный момент во дворце говорило о том, что сейчас именно такой момент.

Как только они зашли в зал, Маша встала, за ней поднялся и главный пришелец, ну и для дополнения картины по бокам встали вооруженные бойцы охраны, всем своим видом показывающие, кто тут главный, и кто контролирует ситуацию. Надо было признать — все выглядело очень эффектно.

— Здравствуйте, господа, — приветливо поприветствовала хозяйка зашедших посетителей, — не хочется играть в гостеприимную хозяйку, учитывая при каких обстоятельствах и с какими намерениями вы пришли сюда, поэтому я дам вам возможность осмотреть весь дворец. Смотрите, ищите, может что и найдете интересное для вас. Загляните даже в мои покои и посмотрите в гардеробе, может там среди платьев старой вдовы прячется Кайзер Германии…

Она сделала многозначительную паузу и повернувшись к генералу Келлеру, продолжила:

— Федор Артурович, выделите господам ПРОВЕРЯЮЩИМ сопровождение, чтобы они могли в полной мере проверить дворец на наличие германского императора.

Все это было сказано так спокойно и с легким презрением и горечью в голосе, от которого все пришедшие ощутили дикий стыд от свершившегося факта, но уже ничего поделать нельзя было.

Келлер, с трудом сдерживая усмешку, переглянулся с генералом Оргуловым, который тоже усмехнулся и чуть кивнул в знак согласия.

— Пойдемте, господа — и он фактически силой выставил из зала сопровождающих, оставив Великого Князя Николая Николаевича наедине с вдовствующей императрицей и командующим Новоросским корпусом.

Как только дверь закрылась за последним посетителем, Мария Фдоровна с легкой усмешкой посмотрела в глаза Верховному Главнокомандующему и проговорила.

— Присаживайся, Коля. Твои союзники долго будут гулять по дворцу и искать мифического кайзера, а мы пока успеем пообщаться и выпить горячего чаю, вон ты как продрог то на морозе.

Николай Николаевич попытался представить, как эта картина выглядела со стороны. Он, высокий худощавый и маленькая Мария Федоровна, но тем не менее именно она была хозяйкой положения и четко вела линию разговора.

Когда через несколько минут, уже согрелся и, сделав несколько глотков горячего свежезаваренного чая, наконец-то смог поговорить с Марией Федоровной и наличие молчащего до сих пор генерала Оргулова его как ни странно, не нервировало и не раздражало. Видимо перед ним разыгрывался некий спектакль и все роли были заранее расписаны и по сценарию новоросс сейчас должен был молчать. Поэтому он решил задать самый первый и важный вопрос:

— Ну что, Маша, как я понял, кайзера Вильгельма здесь никто не найдет, так же, как и Николая?

— Правильно понимаешь, Коля.

— А переговоры?

— Переговоры фактически закончены и все документы подписаны, не смотря на старания «союзников». И апоплексический удар табакеркой по голове уже ничего не решит.

— Даже так? Хм. И где Никки и Вильгельм?

— В данный момент они на военной базе новороссов под Плоцком обговаривают последние нюансы по порядку прекращения огня и разведению сторон.

Великий князь чуть раздраженно пожевал губы и откинувшись на спинку стула, мельком глянул на генерала Оргулова, который всем своим видом показывал, что он вообще в стороне, и ответил.

— Маша, ты понимаешь, что это все так не закончится и Николаю никто не даст просто так заключить сепаратный договор с Германией. Он и так, не будем греха таить, не пользуется особой популярностью, но именно сейчас он настроил против себя слишком много важных и наделенных властью людей. Даже если я вас поддержу, то как Верховный Главнокомандующий все равно не смогу дать команду на прекращение огня и разведение войск. Нам не позволят это сделать. Ты сама прекрасно знаешь, как и на каких условиях меня назначили на должность Верховного Главнокомандующего, и сколько ограничений на меня наложено тем же военным министров и думскими комитетами.

— Николай подписал манифест.

— Про манифест уже говорили, но и тут не получится. Никто ему не позволит его опубликовать: все столичные газеты взяты на контроль.

— А это не важно, — наконец-то подал голос Оргулов, — вот почитайте. Это завтра утром уже будет распространено по всей империи. Гипотетический контроль газет тех, кто стоит за продолжение войны уже не играет никакой роли.

И протянул Великому Князю белый мелованный лист с текстом манифеста где в конце стояла подпись русского императора.

Николай Николаевич чуть подрагивающими руками достал коробочку с очками, водрузил их на нос и стал внимательно вчитываться в текст манифеста. Он не был дураком и по манере подачи материала сразу узнал стиль пришельцев. Да текст подправили, вычитали, но смысл был вполне понятен и полностью соответствовал заявлениям новороссов: «России эта война не нужна… Дав по морде германцам, мы с чистой совестью можем заключить перемирие и дальше нам нет смысла воевать… Российская Империя будет восстановлена в границах на начало войны… Судьба захваченных территорий у Австро-Венгрии будет обсуждаться на дополнительных переговорах. Любые попытки притеснения православных людей будут жестко пресекаться — у русского императора и у его союзников есть все средства для этого… Пусть русские мужики лучше сеют хлеб, чем умирают за интересы британских и американских банкиров. Жизнь русского человека самая великая ценность… России нужно хотя бы десять лет мира, без потрясений, войн и революций, чтобы стать самой богатой и процветающей страной мира…».

Николай Николаевич несколько раз перечитал текст манифеста и отложив бумагу на стол и сняв очки, потер уставшие глаза и откинулся опять на спинку стула.

«Сильно и смело. Очень сильно. Если такое говорит российский император, то народ пойдет за ним и сметет всех, кто захочет продолжать войну. Оргулов сказал, что манифест уже отпечатан и пошел в войска и распространяется по провинциальным центрам и малым городам».

С другой стороны, это ведь делается не во вред Империи. Но что же все-таки так повлияло на Машу, что она как метеор вернулась в большую политику и полностью стала на сторону новороссов, при этом подмяв под себя Николая, и что совсем невероятно, нынешнюю императрицу Александру Федоровну.

Для полноты картины ему не хватало нескольких кусочков в этом большой и многогранной политической мозаике.

— Маша, скажи, чем же они тебя заинтересовали, что ты так рьяно стала на их сторону?

Марии Федоровне не нужно было уточнять — косой взгляд, брошенный на безмятежно сидящего генерала Оргулова все и так пояснил.

Маленькая пожилая женщина хищно усмехнулась.

— Коля, ты неправильно ставишь вопрос: не я с ними, а они с нами.

— Даже так. Вот здесь, — он махнул рукой в сторону лежащего на столе манифеста, — чувствуется рука пришельцев. И ты говоришь, что не они, а ты всем управляешь?

— Хочешь обидеть меня, Коля?

— Ни в коем случае, Маша, но всех волнует именно то, что ты, при своем нынешнем влиянии на политику империи, на императорскую семью, являешься…

Он замолчал, стараясь не перейти грань и напрямую оскорбить вдовствующую императрицу.

— Ну, продолжай! Марионеткой пришельцев? Да, Коля, ты не оригинален.

— Тогда ответь мне, максимально откровенно, чем они тебя заинтересовали? Тебя, Никки, императрицу? Даже Ольга и так в последнее время сильно изменилась.

Наступила пауза.

— Ты действительно хочешь все узнать Коля?

— Да, иначе я не смогу тебе помочь, ситуация и так на грани взрыва.

— Хорошо, — слишком уж легко и просто она согласилась, что наводило на мысль, что именно к этой просьбе его и вели все это время.

Мария Федоровна, зашелестев юбками поднялась, пройдя несколько шагов остановилась перед Великим Князем, который резко вскочил при ее приближении. Опять гротескная картина — маленькая женщина и высокий худой пожилой генерал, но она всем своим видом буквально излучала спокойствие, величие и власть. Николай Николаевич всем нутром ощутил, что даже маленькое предположение что Мария Федоровна марионетка пришельцев не имеет ничего общего с действительностью.

— Вот Коля, — она протянула ему толстую папку, — прочти это здесь и сейчас, а мы пока, с Сергеев Ивановичем попьем чаю и обсудим некоторые накопившиеся вопросы относительно системы образования Империи.

* * *

Честно сказать, меня давно уже не впечатляет реакция местных членов императорской фамилии, когда они получают доступ к информации о своем ближайшем будущем. Поражаются, не верят, стараются искать какой-то скрытый смысл, ну и получив полный перечень доказательств все равно пытаются найти любых виноватых кроме себя любимых. А то что почти в девяноста процентах проблем виноваты сами и просто реально потеряли берега, находясь над законом, до них не доходит и, при этом, все равно не желают как-то адаптироваться к быстро меняющемуся миру и всячески держатся за свою кормушку. Как по мне, то в России конца правления Николая II произошел классический передел власти — старые олигархи, представители правящей династии, поэтому обладающие неприкосновенностью, столкнулись с новой порослью, активной, жадной, агрессивной и беспринципной, порождением западного капиталистического вектора развития мира.

Поэтому, в данный момент, когда сумели показать зубы и демонстративно вломить тевтонам, мы шли согласно основного плана, по изменению военно-политической ситуации в мире 1914-го года.

Первый этап, это наше появления, поиск персон влияния, ну и демонстративное явление народу, со всякими спецэффектами. Второй этап, это работа на информационно-медийном поле, подготавливая народ к изменениям. Третий этап — образцово-показательное проявление силы и демонстрация подавляющего военного превосходства. Ну и сейчас реализовывался четвертый, один из самых важных и ключевых этапов: выведение Российской Империи из Первой Мировой войны.

Естественно, на всех этапах мы сталкивались с противодействием противников, и явным, и тайным, и конечно с открытым саботажем и с попытками всякого рода наемников, именующих себя революционерами, как-то навредить и нам и нашим союзникам.

Террористов тихо, но весьма жестко зачищали, выдавая все за внутренние разборки преступных группировок. Противодействие в экономически-финансовой сфере было особенно жестким и тут мы сами, частенько пользуясь личинами революционеров, устроили настоящий террор. Ярые спонсоры различных оппозиций, в том числе и революционеров, просто исчезали с кучей ключевых игроков, а многие активы сменяли хозяев — тут уж поработали специалисты из будущего по рейдерским захватам. Осознавая опасность, мы не церемонились, и в прямом смысле слова вырезали финансовую составляющую противодействующих нам сил и как могли подбирались к контролю информационного пространства, но тут все было намного хуже.

Обычные, и даже рутинные для нас подключения к телефонным сетям, прослушки, важные телефонные звонки с генерацией голосов ключевых фигур, фальшивые телеграфные сообщения — все в комплексе теперь работало на нас. Пока народ мотался и рассматривал строящуюся под Петроградом базу, просто охреневал от того, как прямо из воздуха появляется боевая техника и солдаты, восторгался тракторами, бульдозерами и экскаваторами, все это фотографировали и обсасывали в газетах и на всякого рода частных приемах, мы работали, оплетая столицу, а точнее ее финансовую составляющую своими сетями, используя любимый принцип товарища Березовского — покупка и вербовка ключевых менеджеров компаний.

К тому же, мы тут запустили еще один мощный, и главное финансово оправданный проект, а с точки зрения создания соответствующего образа «добрых новороссов», просто фантастический по своей эффективности и медийному эффекту. Недалеко от базы, на земле, «добровольно пожертвованной» одним из помещиков, началось строительство мощного медицинского центра, который мы собирались оснастить аппаратурой и специалистами по самому наивысшему уровню нашего мира. На данный момент в быстро собранных щитовых домиках уже вовсю шел прием пациентов и результаты радовали. Народ, столкнувшийся с совершенно иным уровнем медицинского обслуживания, когда многие неизлечимые болезни для начала двадцатого века, покорялись врачам-новороссам, был поражен и с этой стороны мы уже имели очень много скрытых сторонников, которым реально сумели помочь. Кому за деньги, кому за небольшие деньги, а кому и вовсе бесплатно, учитывая материальный уровень, так сказать авансом, за будущую лояльность. Единственное — принципиально официально не лечили западных «жирных котов», которые всеми правдами и неправдами старались продлить свои жизни и предлагая любые средства пытались пролезть на прием в нашу клинику. Но тут все тоже было избирательно — кого пускали, кого тайно пускали, а кого демонстративно, освещая все это в газетах, посылали пешим сексуальным маршрутом…

Естественно против нас действовали не дураки. Они быстро все просчитали, кому это все выгодно и, попытавшись по привычке использовать местных бандюков, революционеров и административный ресурс, столкнулись с жестким отпором. Вот поэтому, не достигнув никаких существенных результатов, и пошли они на крайние меры — жесткое, лавинообразное обострение ситуации и военное восстание. Но вот нынешние и время, и обстоятельства были для них крайне неблагоприятные: военные не свергают царя-победителя.

Своей стремительностью, и, главное, системностью, мы их просто вынудили пойти на этот шаг с выводом войск на улицы и попыткой столкнуть лбами новороссов с частями петроградского гарнизона, для дискредитации пришельцев. Что, кстати, было, скажем так, признаком истерической слабости.

И вот именно сейчас, нам обязательно нужен был легитимный руководитель военной составляющей Российской Империи на своей стороне. Если раньше и мы, и конечно Мария Федоровна дистанцировались от Верховного Главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича, то сейчас было принято решение и его подключить к нашему проекту. В его окружении было несколько и наших агентов, и агентов местной контрразведки, которые задолго до начала всего происходящего нас проинформировали о начале подготовки к военному выступлению. Ну и мы решили подыграть, показав зубы, свою решимость и мощь.Расчет был элементарный: большинство людей по своей натуре всегда с радостью готовы перейти на сторону победителя, особенно если этот победитель для успокоения совести докажет, что он вообще действует в интересах мирового добра.

И вот теперь, Николай Николаевич, с посеревшим лицом сидит за столом и листает заветную папочку, тщательно изучая историю краха Российской Империи и династии Романовых. И, судя по его виду, ему очень не нравилось то, с чем его ознакомили.

«Ну что, заканчиваем четвертый этап и начинаем давить дальше», — подумал про себя.

Прошло несколько томительных минут. В коридоре за дверями слышались возгласы и в сопровождении охраны в зал зашел адъютант Великого Князя.

— Ваша Светлость…

Николай Николаевич отвлекся от папки, и уставился на зашедшего.

— Максим Александрович, слушаю вас.

— Ну мы осмотрели дворец…

— Естественно никого не нашли, — не дал ему закончил Великий Князь.

— Так точно.

Я отмалчивался, дистанцируясь от всего происходящего, а вот Мария Федоровна демонстративно, с ярко выраженной издевкой фыркнула, показывая все свое отношение к происходящему. Я-то знал, что она просто наслаждается происходящим и разыгрывает настоящий спектакль. Но Николай Николаевич все это прекрасно понимал и еще раз бросив взгляд на папочку, которую весьма предусмотрительно закрыл при появлении новых лиц, спросил:

— Маша, ответь мне только честно. От того зависит многое. Насколько это все правда?

— Полностью, — ни мгновения не колеблясь ответила она

— Ты точно уверена?

— Абсолютно. Я же не похожа на доверчивую девочку и очень долго и тщательно все проверяла, перепроверяла и пыталась словить на неточностях, но тут все правда.

— Да уж. Я не думал, что все настолько печально.

— Коля, ты до какого момента прочел?

— Твой Колчак и Чехословацкий корпус.

— Вот как. Теперь ты понимаешь?

— Понимаю. И теперь ПОНИМАЮ кто они на самом деле. Как давно ты про это знаешь?

— Практически с самого начала. Они сразу через Олю вышли на меня.

Теперь он невесело усмехнулся.

— Ну хоть теперь становится понятно почему Келлера к себе приблизила, и этого моремана, Колчака.

— Ваше Сиятельство, — наконец-то решил я вмешаться.

Великий Князь повернул ко мне голову и чуть ее наклонил, устало проговорил.

— Полноте, Сергей Иванович. Вы ж очень непростой человек и можете по имени-отчеству. Как я понял, теперь мы с вами в одной лодке, ведь именно ради этого вы меня сюда позвали.

Я кивнул головой в знак согласия, а он, после короткой паузы, продолжил.

— Теперь мне полностью становится понятен ваш замысел и особенно чего вы пытаетесь достигнуть. Цель достойная, и я понимаю, что это единственный выход с минимальными потерями. Но вот методы, конечно у вас…

— Наши методы подчиняются одному простому правилу — максимальная эффективность при минимальных затратах времени и ресурсов и, главное, при максимальном сбережении жизней наших бойцов. Есть конечно и моральная сторона, но вы, находясь на своем посту, как никто другой понимаете, что командир это тот, кто посылает людей на смерть. Причем он посылает не только отдавать свои жизни, но и отбирать чужие. Поэтому… Мы такие, какие есть, хорошие, плохие, но в данной ситуации, как мне кажется, мы самые лучшие и глубоко замотивированные союзники России.

— Тут, Сергей Иванович, спорить не буду…

— Тогда, Николай Николаевич, давайте сразу перейдем к делу.

Он опять усмехнулся.

— Уже раздаете распоряжения? Не рано ли?

— Нет. Наоборот советуюсь и пытаюсь донести до вас свою мысль.

— О чем же?

— Вы, насколько я знаю, примкнули к этому выступлению, чтобы избежать ненужного кровопролития.

— Вы, правильно, думаете, Сергей Иванович. Я русский офицер и верен присяге.

— Похвально. Только вот проблема в том, что те же силы, что в той папочке дело довели до определенной ситуации являются и авторами вашего сегодняшнего похода. И в их интересах сегодня устроить здесь бойню. Мы на двести процентов уверены, что будет провокация, которая должна привести к перестрелке и штурму дворца, вне от вашего желания. Поэтому я бы вам рекомендовал, выйти к войскам, и как можно быстрее понизить градус напряженности, отвести войска, чтобы не было никаких эксцессов и с помощью верных именно вам частей организовать патрулирование, оцепление, но полностью исключить возможность бойни.

— Как вы себе это представляете?

— Да вариантов много: неизвестные стрелки начнут стрелять по солдатам со стороны дворца, пушка выстрелит, будет подрыв фугаса с жертвами, и кто-то начнет кричать что это сделали из Аничкого дворца и тут же поведет солдат на штурм.

— Да уж фантазия у вас, Сергей Иванович, — хотя в голосе его слышалась тревога, а адъютант тихо как мышка стоящий на входе просто боялся пошевелиться, слушая такие откровенные разговоры.

— Так вы думаете…

— Уверен, Николай Николаевич. Солдаты, которых вы привели сюда, к Аничкому дворцу, должны стать первой, сакральной жертвой кровавого конфликта между новороссами и Российской Империей. И естественно, когда льется русская кровь, все это выгодно англосаксам и их компаньонам, банкирским домам.

Великий Князь рывком поднялся и направился к двери.

— Да-да, Сергей Иванович, вы правы, надо срочно отдать команды…

— Коля! — подала голос Мария Федоровна.

— Да, Маша.

— Не забудь про судьбу Милорадовича, который почти увел восставших солдат с Сенатской площади.

— Думаешь и меня могут убить?

Тут я ответил-пояснил.

— Запросто. И обвинить в этом келлеровцев, охрану Марии Федоровны, новороссов, и расследование никто проводить не будет. Просто укажут на дворец и скажут: «Вон там убийцы Верховного Главнокомандующего. В атаку!». И все — положат кучу народа перед окнами, сами видели, у нас тут все напичкано пулеметами и в случае штурма никто сдерживаться не будет.

— Я вас понял, Сергей Иванович.

— Возьмите в качестве охраны несколько людей генерала Келлера и сами, будьте добры, под шинель наденьте бронежилет.

К моему удивлению Великий Князь не стал качать права и согласно кивнув, вышел из зала.

Мария Федоровна, сделав глоток уже остывшего чая, немного тревожно проговорила.

— Но что, Сергей Иванович. Вроде лед тронулся…

Я, услышав эту фразу чуть не облился чаем, так контрастировала вдовствующая императрица, выдающая коронную фразу Остапа Бендера.

— Я сказала что-то смешное? — она сразу четко отследила мою реакцию.

— Ничего серьезного. Услышать такую фразу от вас, ну как-то звучит — контрастно.

— Странно. Как по мне, фраза имеет весьма серьезную смысловую нагрузку. И почему вас это так поразило.

— Я вам дам почитать книгу юмористических авторов из нашего мира про послереволюционную Россию. И там один из главных героев, авантюрист до мозга и костей, любил повторять: «лед тронулся, господа присяжные заседатели».

— Да уж, — только с легкой улыбкой смогла прокомментировать она, — наверно научилась у кого-то из ваших подчиненных.

Глава 11

Мы с Марией Федоровной тоже вышли, проводить Великого Князя, который наотрез отказался надевать под шинель бронежилет скрытого ношения, мотивируя какой-то очередной благоглупостью. Через несколько минут он в сопровождении своего адъютанта и офицеров-делегатов, что «обыскивали» дворец в поисках кайзера, покинув здание с двумя рослыми келлеровцами, выделенными для его личной охраны, направился к воротам, чтобы проследовать к ожидающим его генералам-заговорщикам и прояснить им ситуацию.

В итоге, убедившись, что они нормально дошли, смешались с толпой пританцовывающих на морозе «представителей элиты» без всяких эксцессов, криков и стрельбы, мы, с Марией Федоровной, вернулись в зал для переговоров.

— Чем мы будем заниматься, пока Николай Николаевич будет усмирять своих солдат? — спокойно и чуть устало проговорила хозяйка дворца, хотя именно сейчас я понял, насколько ей, пожилой женщине все это давалось с трудом. Сильнейшая эмоциональная нагрузка не прошла даром и было видно, что именно сейчас она позволила себе выйти из образа, расслабиться. И я с удивлением увидел, как Мария Федоровна, чуть ли не теряя сознание, оперлась спиной о стену, закрыв глаза. Я спешно подошел к ней, и взяв за руку, осторожно довел до стула, посадил, и придерживая, чтоб она не упала на пол, левой рукой достал с пояса радиостанцию и связался с Артемьевой.

— Белка, нужен медик, Марии Федоровне плохо.

— Я вижу по камере, Странник, уже выслала «дока».

Несколько мгновений и в зал как стометровая волна цунами ворвался генерал Келлер, два его приближенных бойца и наш штатный медик. Вдовствующую императрицу тут же переместили на диван и «док» стал оказывать помощь. Поднеся к ее носу ватку с нашатырным спиртом, чуть ее взбодрил, и пощупав пульс, достал тонометр и привычными движениями расправил манжету и надел ее на руку вдовствующей императрицы. Келлер немного был в шоке, а вот Мария Федоровна, которая уже несколько раз проходила обследование, отнеслась к этому спокойно и с пониманием, не смотря на ее состояние.

Спустя пять минут, приняв несколько таблеток, прописанных «доком», она уже вполне спокойно поднялась и снова присела на стул и только бледность и круги под глазами указывали, что она себя все еще очень плохо чувствует.

— Странник! — вышла на связь Артемьева, которая с командиром группы силовой поддержки контролировала через видеокамеры обстановку вокруг дворца и особенно пути возможного проникновения в здание. И судя по ее крику, происходило что-то очень неприятное.

— На связи, Белка.

— Они перекатили две пушки чуть в сторону и готовятся к стрельбе. Там парк, все вроде прикрыто деревьями, но с того направления окна вашего зала в секторе поражения.

Келер, быстро смекнувший в чем дело, тут же среагировал

— Сергей Иванович, в чем дело?

— Федор Артурович! Быстро Марию Федоровну прямо на стуле выносим из зала! Они сейчас из пушек по зданию долбанут!

Келлер не стал переспрашивать. Мы, два крепких мужчины подхватили стул, на котором сидела вдовствующая императрица и потащили его к выходу из зала. Доктор, прекрасно все понявший бросился вперед и открыл дверь и закричал:

— С дороги!

Мы с ценным грузом подбежали к двери, и первым в нее боком нырнул генерал Келлер, просовывая за собой стул, с восседавшей на нем Марией Федоровной. Где-то за окнами приглушенно хлопнули пушечные выстрелы, за которыми сразу последовали взрывы и здание чуть тряхнуло, но по звуку вроде снаряды попали в деревья. Естественно это нас подстегнуло, но в дверях мы немного замешкались, прикидывая как через дверь пропихнуть стул с вдовствующей императрицей. Через небольшой перерыв, достаточный для перезарядки орудий, раздался новый грохот взрыва, сопровождающийся звоном разбитого стекла и поднявшимися облаками пыли от осыпавшейся штукатурки — российские трехдюймовки начала двадцатого века несущую стену дворца точно пробить не смогут.

На таком расстоянии почти без пристрелки, да через голые ветки деревьев парка, да на холоде, артиллеристы не смогли точно попасть в окна и третий выстрел ушел чуть выше, в стену, зато четвертый они уже вложили весьма четко в проем окна и я, почти выпихнув злосчастный стул за дверь спиной ощутил, как сзади громко хлопнуло, отчего сразу пропал звук, меня кинуло вперед и что-то очень больно куснуло в ногу, выше колена, и тупо ударило в затылок, отчего я упал на пол и показалось что всего на несколько мгновений погас свет.

Когда вроде свет включили, через вату головной боли я слышал какие-то размытые крики, и ощутил, что лежу на полу, а рядом со мной на коленях стоит «док» и, разрезав тактическими ножницами штанину, что-то делает с моей ногой. С трудом сфокусировав зрение, я, чуть повернув голову, увидел пробегающих мимо келлеровцев и стоящих вокруг меня четырех штурмовиков-новороссов, взявших в своеобразную «коробочку» пространство, где доктор оказывал мне помощь.

Наложив повязку, подняли на ноги и два бойца, закинув мои руки себе на плечи и подхватив меня за пояс, быстро потащили подальше от этого места в комнату Артемьевой, для лучшей защиты и оказания более качественной медицинской помощи.

Опять мелькание коридоров, крики команд, пробегающие бойцы. Где-то на далеко слышались взрывы, грохот пушек и деловитое стрекотанье станковых пулеметов и утробное тявканье двух крупнокалиберных «Утесов», что Артемьева разместила как раз на такой случай на верхних этажах дворца.

Когда меня занесли в комнату, там уже в кресле сидела бледная и испуганная Мария Федоровна, а наша Снежная Королева, ориентируясь по камерам, энергично дирижировала по радиостанции нашими огневыми точками. Но как только меня затащили, Катя замерла, изменилась в лице и чуть ли не заскрежетала зубами. По ее лицу было понятно, что кое-кого в ближайшее время ожидают огромные и однозначно летальные неприятности. В этих вопросах Артемьева всегда была непримиримой максималисткой и никогда не забывала о мести.

Она подскочила навстречу и дождавшись, когда меня положат на диван и доктор продолжит заниматься своим делом, в первую очередь сделав укол, с тревогой в голосе спросила:

— Командир ты как?

— Терпимо, Катя. Что там на улице? Ник-Ник хоть жив?

Она согласно кивнула.

— Хоть как-то сможет контролировать ситуацию? Что там у него вообще?

— Его попытались пристрелить прямо на улице, почти сразу как он вернулся и начал раздавать команды по отводу войск, но один из людей Келлера успел закрыть его своим телом и, получив четыре пули в броник, уже на автомате высадил весь магазин из ППСа и по стрелку, ну и за компанию по толпе этих идиотов. Его напарник его поддержал, в итоге Ник-Ника они то оттащили к воротам, но там началась перестрелка и практически все великосветские заговорщики, что приперлись к дворцу «задвухсотились». Солдатики из оцепления не разобрались или их кто надоумил, начали лупить по дворцу. Но когда поверх голов долбанули из пулеметов и, особенно «крупняками», разбежались и попрятались, кто где. В общем сейчас идет вялая перестрелка.

— А эти, козлы, артиллеристы?

— Успели выпустили всего пять снарядов на орудие, потом мы по пушкам и расчетам прошлись «крупняком». Железо в хлам, кто убежал, тот убежал. Тех, кто первый открыл стрельбу всех положили. Запись есть, особенно кто вообще первый открыл огонь, и кто стоял на наводке. Кстати на прицеле там стояли только офицеры и возле них крутился заместитель военного атташе Англии.

— Англосакса положили?

— В первую очередь.

— Главное, чтоб было тело на опознание.

— Его специально снайпер в грудь бил, так что опознается легко.

— Что солдаты?

— Да тоже постреливают, но так, для проформы. Мы пару раз по огонькам особо резвых дали из «Утеса», поубавили пыл. Тем более на морозе, мы через «тепляки» всех как на ладони видим. Ну и пару раз по головам прошлись вертушки, и из пушек раздолбали несколько пулеметных расчетов, которые особо не хотели понимать намеки.

Я, чувствуя, как действует обезболивающее, и голова потихоньку проясняется, уже смог боле подробно проанализировать обстановку.

Посмотрев на вдовствующую императрицу, которая полулежала на диване с закрытыми глазами.

— Что с Марией Федоровной?

— Перенервничала. Там до инсульта один шаг был, поэтому «док» вкатал ей успокоительного, чтоб хоть как-то стабилизировать положение. Вот и задремала.

— Прогноз?

— Нормально. Проснется с головной болью, но относительно здоровая.

Я вздохнул и выдал свой вердикт.

— Короче, Катя, мы обгадились.

Она усмехнулась, села рядышком на стул и спокойно заговорила.

— Ну в рамках плана, Командир. Ник-Ник жив и взбешён, и готов сам вешать и стрелять заговорщиков. Генералов, политиков и остальную шушеру, кто хотел открыто высказать свое «Фи» русскому императору, тупо положили в перестрелке. Все это задокументировано, особенно то, что они первые начали. Да, основные кукловоды далеко, но и их доверенных лиц мы выявили и тихо отстреливаем. Солдатиков, к сожалению, положили, но мало, в основном идиотов, кто сам под пули лез, либо особо ретивых, кто пытался чуть ли не на штурм идти, но это как правило самые заинтересованные и заводилы низшего звена. Поэтому, думаю, сейчас, на фоне обнародования манифеста о перемирии с Германией и при соответствующем освещении нынешних событий ситуацию можно отмотать обратно и выйти в хороший плюс.

— Думаешь натравить Ник-Ника?

— Он и сам горит желанием, потому что прекрасно видел кто в него стрелял. Тем более тут на уровне Петрограда, где он долго рулил гвардией, он как раз лучше всего сработает. Поэтому только у него сейчас хватит авторитета чтоб все погасить без большой крови. Зато теперь он на нашей стороне полностью. Чуть позже до него дойдет, что этот шаг ему никто не простит и единственный шанс выжить это работать в команде Марии Федоровны.

— Я тоже так думаю. Вы ж уличные динамики расставили?

— Конечно, давно уже. Лупит на несколько кварталов.

— Вот пусть Ник-Ник выступит, успокоит, а потом, кто не спрятался, того орлы генерала Келлера грохнут, кстати, где он сам? Не пострадал?

— Да нет. Так, щепкой щеку оцарапало, и все. Вынес на руках Марию Федоровну, оттащил тебя подальше от зала, где начался пожар, и когда «док» сказал, что у тебя ничего серьезного, взбесился и с взводом своих отморозков и с Ник-Ником на КПП готовит план блицкрига.

— Понятно. Давай зови суда обоих, пусть сначала обратятся к войскам гарнизона, перехватывают управление, а уж потом устраивают ночь длинных ножей.

К тому моменту, когда Великий Князь Николай Николаевич и генерал Келлер, миновав многочисленные усиленные посты по ходу движения, зашли в апартаменты Артемьевой, откуда она управляла всеми системами безопасности дворцового комплекса, Мария Федоровна уже пришла в себя и вполне адекватно выслушав доклад, подтвердила наш план. Я, как герой дешевого боевика сидел с обмотанной бинтом головой. Пока я был почти в отключке, «док» сумел вытащить осколок прямо на месте и обработать рану, вычистив от посторонних предметов, но шить конечно не стал, только наложил повязку. Но все равно в нынешней ситуации я оставался, так сказать, относительно ходячим, а учитывая некоторую потерю крови, мне оставалось только сидеть на диванчике и раздавать команды. Да и в голове после знатного «прилета» гудело так, что хотелось выть, и это на фоне нескольких контузий, которые я получил за все время моих военных приключений. По большому счету уже давно надо было на некоторое время прекратить скакать по разным мирам, взять отпуск и немного просто отсидеться без экстрима на одной из наших баз в теплых странах. В тех же наших постоянных базах в Аргентине или в Парагвае, но всегда что-то происходит, всегда что-то отвлекает и требует немедленного, экстренного вмешательства…

— Вы думаете, Сергей Иванович, у Николая Николаевича получится обуздать войска? — с легким надломом в голосе спросила хозяйка дворца, но, учитывая мое состояние, за меня ответила Артемьева.

— Мария Федоровна, я не вижу в этом трудностей. У Великого Князя огромный авторитет в армии, который пока еще не растерян поражениями 1915-го года, поэтому, учитывая гибель местного пробританского генералитета, думаю, Николай Николаевич, сможет своей властью подчинить себе все части столичного гарнизона без особых усилий — он легитимный Верховный Главнокомандующий, а народ пока еще не отравлен антиправительственной агитацией. А тут еще и манифест утром будет опубликован, и мы смело сможем пустить слухи, что была реальная попытка «Партии войны», захватить власть и заставить Россию класть своих солдат за интересы западных банкиров, что будет полностью соответствовать тем целям, что утром озвучит русский император Николай II. Выгнать врага за границы империи, заключить перемирие — кто бы ничего не говорил, но это победа. И Николай Николаевич почти на ходу заскакивает на подножку «Поезда победы». А если вы ему еще намекнете, что если он быстро подчистит все последствия мятежа, то про его участие никто вспоминать не будет.

Мария Федоровна через силу усмехнулась.

— Хорошо придумано.

И сделав паузу, осторожно спросила.

— Вот только, как быть с тем вопросом, что вы мне задавали?

Это она про Александру Федоровну. Я скривился от боли, но ответил.

— Думаю, Мария Федоровна, все решится…

— Посмотрим… — неопределенно проговорила она, повернув голову на звук открывающейся двери и наблюдая с вымученной улыбкой как в комнату зашли два высоких худощавых генерала, чем-то своей худобой и седыми пышными усами похожих друг на друга как братья близнецы, хотя это может и субъективное мнение, полученное на фоне мощной дозы болеутоляющих.

Ну Келлер то про меня и мое ранение все знал, а вот Великий Князь, кстати выглядевший весьма потрепанным, с огромным интересом и пониманием осмотрел меня, поджал губы и несколько раз кивнул головой, как будто сам с собой о чем-то соглашается. Но как истинный русский офицер ну и конечно член правящей династии, он в первую очередь подошел к Марии Федоровне. Хотя, насколько я понял, Келлер его должен был просветить относительно обстоятельств обстрела переговорной комнаты и то как мы оттуда эвакуировали вдовствующую императрицу. В общем, антураж для вербовки нового члена нашей организации в этом мире был создан весьма впечатляющий, и что самое главное — действенный. Но Великий Князь тоже был не мальчик — старый и матерый царедворец, поэтому тут главное было — не переиграть.

— Маша, как ты? Тебя не ранило?

Она чуть-чуть скривилась, по-женски давая понять, что все очень плохо.

— Все хорошо, Коля. Меня успели вынести и оказали помощь, хотя, как видишь, Сергей Иванович пострадал, спасая меня. Надеюсь, ты не думаешь, что это спектакль?

— Нисколько Маша. Когда в тебя стреляет в упор целый полковник, которого знаешь не один десяток лет, на жизнь начинаешь смотреть немного по-другому. Да и то, что вы мне недавно дали почитать, начинает раскрашиваться новыми красками… черными и красными.

— Хорошо, Коля, что ты с нами. Впереди много работы и династия должна быть крепка и едина, а кто будет думать иначе…

Она не договорила, но вот последний намек, на то что она лично не собирается церемониться с теми родственничками, кто пойдет против ее сына-императора, поняли все. Сюда как раз и укладывались недавние смерти самых активных Романовых, активно интригующих за смену правящей ветви семьи.

Великий Князь невесело усмехнулся, поняв прозрачный и весьма жесткий намек, но него просто не было выхода. Уже повернувшись ко мне, он заговорил.

— Сергей Иванович. Спасибо. Федора Артуровича и его солдат я уже поблагодарил за спасение моей жизни, а вот лично вас за вашу предусмотрительность хочу поблагодарить отдельно. Вы ведь открытым текстом напомнили мне про судьбу генерала Милорадовича и про выстрел Каховского. Может быть если б не было того выстрела, не было бы и бойни на Сенатской площади. А сейчас может быть вы своей выдержкой и предусмотрительностью удержали страну от очередной Смуты.

— Пока не удержал, только отсрочил. Но я все равно рад, что смог хоть как-то и вам помочь. Теперь, надеюсь, вы осознаете, выполнение какой задачи мы возложили себе на плечи? А теперь и вам придется участвовать в этой бойне за будущее России, как бы это высокопарно не звучало.

— Да. Тут не поспоришь. Цель достойная. Скажите, что мне теперь делать?

Я повернулся к Артемьевой.

— Катя, дай Николаю Николаевичу доступ к системе голосового оповещения и обсудите то что он будет говорить солдатам и офицерам. Я бы поучаствовал, но кажется в ближайшее время моя работоспособность будет весьма ограничена.

Артемьева кивнула в знак согласия.

Ну а потом я, удобно утроившись на дорогом диване, фигурально немного отошел в сторону, чтобы не мешать: все и так было обговорено. Да и как-то после нового ранения, опять начались головные боли и хотелось просто немного полежать, но и уходить в нирвану нельзя было — слишком уж серьезные события происходили и оставлять все на самотек как-то не хотелось. Еще надо было завтра перед местными журналистами в бинтах покрасоваться, показывая какие подлые заговорщики: «Новороссы воюют, спасают, а им тут всякие англофилы в спину стреляют». В общем маховик информационной войны раскручивался и раскручивался и завтра будет нанесен мощнейший комбинированный удар по противнику и на подходе был еще один шаг, который требовался чтобы весь этот проект имел какое-то будущее.

Артемьева несколько минут спокойно и почти без эмоциональных всплесков обсуждала с Великим Князем текст его речи, которую он сейчас должен произнести перед солдатами и офицерами гарнизона, и если прокатит, то было бы неплохо практику такого вот оповещения запустить хотя-бы по Петрограду и Москве, но для этого придется потрудиться, организуя по городам систему звукового оповещения, по аналогу с тем, что на момент начала Великой Отечественной войны существовала в СССР. И это будет намного круче и опаснее для наших оппонентов, которые постарались заранее взять под контроль все основные средства массовой информации, то есть газеты, в этом времени ничего другого нет. А тут такой вот рычаг влияния на народ, причем все это минуя многочисленные фильтры, которые как правило, искажают информацию в нужную для владельцев СМИ сторону.

Но пока у нас была стандартная система звукового оповещения из уличных громкоговорителей, раскиданных по периметру парковой зоны вокруг Аничкого дворца, ну и для приличия несколько внутренних динамиков расставили по самому дворцу, чтоб можно было оповещать и информировать персонал и охрану внутри здания.

Ну и наконец-то, подав питание на усилитель, Артемьева включила все звуковые каналы, и подвинув активный микрофон на подставке Великому Князю, нажала кнопку, на корпусе загорелся красный светодиод, и она ему кивнула головой: «Начинайте».

Николай Николаевич, Верховный Главнокомандующий, чуть бледный, после всего произошедшего, рывком подвинул себе микрофон и заговорил, твердо, жестко и спокойно, что было немаловажно.Истерику, страх, слабость такая аудитория почувствовала бы сразу и на обязательном понимании этого Катя, во время инструктирования Великого Князя, делала основной упор.

— Офицеры и солдаты Русской Императорской Армии. Матросы и офицеры Русского Императорского Флота. Гвардия! К вам обращаюсь я, Верховный Главнокомандующий Великий Князь Николай Николаевич Романов. Данным мне правом хочу известить вас, что час назад в Царстве Польском, под городом Плоцк Государем Императором Всероссийским Николаем II и Кайзером Германии Вильгельмом II было подписано перемирие…

Если сначала он как-то был зажатый, то тут, видимо, не смотря на его преклонный возраст, сумел словить кураж и начал уже с вложением эмоций вещать про отвод германских войск с территории Российской Империи, про удары по османской Империи и уничтожению главных сил Турецкого флота, про то что русская армия дала достойный отпор тевтонам, и в этом сильно помогли новые могущественные союзники — новороссы, которые только помогали и не сделали ничего худого. Государь Император решил сохранить христианские души и, заключив перемирие, заставил германцев уйти с русской земли под страхом полного уничтожения.

Естественно это не понравилось тем, кто хотел бы, чтоб русские солдаты умирали за интересы англичан и французов и попытался натравить части Петроградского гарнизона и флотского экипажа на новороссов, тем самым вбив кровавый клин между нами и нашими, фактически единственными настоящими и верными, и, главное, могущественными союзниками.

Он сам, Великий Князь дома Романовых, Верховный Главнокомандующий поддался на уговоры изменников и привел войска к дворцу, где находится вдовствующая императрица, мать нашего императора…

В общем, как только пришла информация подтверждающая, что перемирие подписано, Николай Николаевич быстро смекнул, что после всего происшедшего, чтоб его не сделали крайним, надо срочно подняться, так сказать над ситуацией и быстренько все брать под свой контроль, во всяком случае на сколько ему позволят. Да и сам факт попытки его ликвидации, здорово взбодрил Великого Князя в нужную для нас сторону, и он начал работать с энтузиазмом и с энергией.

В итоге, он через громкоговорители дал команду немедленно арестовывать любого, кто будет требовать открыть огонь по защитникам Аничкого дворца, героям войны, солдатам знаменитой дивизии генерала Келлера и по верным союзникам России — новороссам. Всем подразделениям, учитывая мороз, срочно организоваться, заняться оказанием помощи раненным, тяжелых нести срочно во дворец, где им будет оказана помощь. Господам офицерам срочно выбрать делегатов, которым необходимо незамедлительно прибыть к главным воротам для получения текста Манифеста Государя Императора, и зачитать его личному составу, после чего, доложиться о готовности и следовать в места постоянной дислокации и ждать дальнейших распоряжений. Ну и под конец от себя добавил:

— Солдаты и офицеры. В нынешнем мире началась одна из самых кровопролитных войн в истории человечества. Сейчас, именно в эти минуты решается, останется Россия как сильное многовековое государство, или обескровленная войной, скатится в голод, холод и, что страшнее всего, в новую братоубийственную Смуту, к которой нас настоятельно подталкивают различного рода друзья и советчики, которые веками нас грабили и где за копейки скупали наши богатства, а где просто отбирали. Подумайте. Сейчас, здесь решается судьба России!

После того как он закончил и Катя отключила микрофон, в комнате повисла напряженная тишина. Все прекрасно осознавали, что сейчас произошло. Я переглянулся с Марией Федоровной, которая последние полчаса уже просто изображала больную, а сама четко контролировала все происходящее, поэтому, после того как я ей согласно кивнул, она сразу решила взять ситуацию под контроль.

— Коля, ты молодец. Умница. Хотя и наговорил много лишнего, но это твое обращение, поверь мне, будет достойно оценено и современниками, и потомками.

Таким образом, она чуть ли не открытым текстом ему сказала, что прогиб засчитан, что он теперь в нашей команде, и то, что он стоял во главе пришедших войск, ему никто вспоминать не будет. Ник-Ник это услышал, понял, и тут же закрепил договоренность с Марией Федоровной.

— Да, если честно, Маша, после всего того что я прочитал, дороги обратной нет. Теперь и тебя я полностью понимаю, и одобряю. Как вдовствующая императрица, ты пытаешься сохранить державу, как женщина, сохранить жизни детям и внукам.

Она чуть кивнула головой, давай понять, что тоже услышала и оценила.

— Но почему вы раньше меня не поставили в известность? — не удержался от наезда Великий Князь и тут же замер, увидев, как изменилось лицо Марии Федоровны. Она за несколько мгновений из добродушной, маленькой, слабой пожилой женщины преобразовалась в хищницу.

— Коля, а давай попросим Сергей Ивановича поднять архивы в его мире, и точно сказать, сколько в твоем окружении агентов наших союзничков, да и простых англофилов и франкофилов с золотыми погонами и аксельбантами хватает. Или тебе недостаточно, что тебя хотел застрелить полковник из твоей свиты? Только предусмотрительность и наших союзников, и Федора Артуровича, люди которого тебя закрыли своими телами, сохранила тебе жизнь. И по всему остальному — до нынешнего момента работали специалисты, как в мире будущего говорится, по секретным операциям, а сейчас настало время военных и политиков. Поэтому, Коля, давай оставим все претензии и будем заниматься тем, чем должны заниматься настоящие русские дворяне — защищать Родину.

Николай Николаевич ясно понял, что ему сказали, и особенно то, что НЕ сказали, поэтому не смотря на свой характер, смолчал и через несколько мгновений ответил.

— Конечно, Маша, ты права…

Но Мария Федоровна решила и тут оставить последнее слово за собой.

— Коля, наведи порядок в Петрограде и езжай к Николаю и помоги ему додавить Кайзера Вильгельма и его генералов.

И вот тут весьма и весьма честолюбивого генерала проняло от открывающихся перспектив. Ник-Ник был авторитетом и для Николая, и войдя в переговорную группу, он сможет проявить себя еще больше. Ну и по неким намекам новороссов он понимал, что англичанам и французам столетия переворотов, политических убийств и фактически открытого террора против высшей знати империи, никто забывать не собирается, а это значит новая война, но совершенно на другом уровне, другими силами и средствами. И именно германцам тут отводится роль пушечного мяса, а вот сливки как раз будут снимать русские. Перспективы колоссальные и Мария Федоровна только что намекнула, что и его допустят к этому пирогу, если будет хорошим мальчиком. И она продолжила, чтобы у Великого Князя не было других толкований.

— А то, как мне тут сообщили, Вилли вовсю пытается отодвинуть Никки и лично, без нас, начать общаться с Сергеем Ивановичем. У него теперь идефикс уговорить Новоросский Корпус помочь ему совладать с островитянами и лягушатниками. После того как на Черном море демонстративно уничтожили германский линкор «Геббен», Вилли не спит, и видит, как новоросские аэропланы перетопят британские дредноуты и германский флот открытого моря сможет нанести визит вежливости в Скапа-Флоу.

Ник-Ник с интересом выслушал и повернулся ко мне.

— А вы что думаете, Сергей Иванович?

Я не усмехался и вполне спокойно и выдержанно ответил.

— Помогать мы будем, конечно, но так без энтузиазма. Пусть воюют три-пять лет, избивают друг друга. Пусть Североамериканские штаты влезут в эту мясорубку. Если надо будет, точнее, когда надо будет, мы быстро прекратим все их судоходство по Атлантическому океану.

— И зачем это все? — он задал именно тот вопрос, который его волновал больше всего, да, и судя по глазам Марии Федоровны, ее тоже интересовал мой ответ, хотя мы на эти темы не раз говорили.

— Пусть истощат друг друга, набьют морды, потеряют кучу народа, как Россия в нашей истории. Ну а потом… Думаю, к тому моменту Россия уже будет другой, с мощной современной мобильной армией, которой не будет равных на всей планете. Поэтому, думаю, присоединение к Российской Империи Великого Царства Германского с его мощной промышленной базой будет весьма и весьма полезным для России.

В комнате опять повисла тишина, а я решил немного подлить масла в огонь.

— Ведь, как показывает многовековая история, только немцы могут нормально жить и полностью ассимилироваться с местным русским населением, при этом сохраняя все свои положительные черты. Те же французы и англичане, смотрят на нас как на дикарей и как на источник дешевого обогащения. Вон посмотрите, многие коммерсанты, живя и зарабатывая в России годами, даже русский язык не сподобились выучить.

— Да уж, — в сердцах выдал Великий Князь, откинувшись на спинку стула, — вы Сергей Иванович, еще тот авантюрист.

— Мои авантюры работают. Топят вражеские корабли, уничтожают вражеские армии…

Я, через головную боль тоже чуть усмехнулся. Желания спорить и устраивать какую-либо полемику у меня не было, но Ник-Ник проникся моими планами и еще больше, так сказать, стал желать, остаться на стороне победителей и соответственно, позже, получить благодарности, славу, богатство.

Но надо было действовать дальше согласно плана, и я обратился к вдовствующей императрице.

— Мария Федоровна.

— Да Сергей Иванович.

— Мы своими силами можем конечно вмешаться, но тут лучше задействовать Николая Николаевича и, верных ему гвардейцев и конечно людей генерала Келлера.

Она сделал вид, что не совсем поняла, но я пояснил.

— Александра Федоровна с детьми находиться в Зимнем дворце фактически под домашним арестом, и чем быстрее, минимум, поменяем охрану, а еще лучше пока все не успокоится, а максимум, перевезем сюда, будет лучше. Николай Александрович по закрытому каналу уже несколько раз интересовался этим вопросом.

Мария Федоровна тоже отреагировала.

— Мне он тоже напоминал.

И повернув голову к Ник-Нику она проговорила.

— Коля, вывези императрицу сюда. Что-то у меня нехорошие предчувствия. То, что мы здесь не перебили друг друга, англичане не оставят без ответа.

Великий Князь Николай Николаевич рывком поднялся и кивнул головой, как отдал честь.

— Конечно Маша, сделаю все что смогу…

На часах было четыре часа утра, когда все камеры системы видеонаблюдения четко демонстрировали, как под руководством Великого Князя все подразделения войск, собранных вокруг Аничкого дворца, выстраиваются в походные колоны и спешно уходят в сторону своих пунктов постоянной дислокации.

Квадрокоптеры, которые все это время, постоянно сменяясь на зарядку аккумуляторов, кружили в небе транслировали картинку, как спешно разбираются баррикады на дорогах, освобождая проезд.

И уже в районе пяти часов сформировав автогруппу, Николай Николаевич в сопровождении десятка гвардейцев и двух десятков келлеровцев направился в сторону Зимнего дворца менять охрану российской императрицы Александры Федоровны. Ну и мы, новороссы, для усиления отправили наш БТР-80 с пятеркой штурмовиков для качественного усиления всей операции.

Чтоб не нервировать жителей Петрограда и не привлекать лишнее внимание, как только ситуация была взята под контроль вся боевая авиация Новоросского Корпуса, поднятая в воздух, была возвращена на аэродром. А для авиационного прикрытия были подняты два «Орлана» в боевом оснащении и над Аничковым дворцом подняли в воздух на высоту ста метров «квадрокоптер-табуретку», который управлялся и питался по кабелю и с подвешенным к нему ретранслятором мог висеть неограниченно долго, насколько это позволяла оперативная обстановка, погодные условия ну и состояние двигателей самого летательного аппарата.

Все было подготовлено для следующего этапа, важного, жесткого, но очень необходимого. Теперь мы все, находящиеся в этой комнате, были только зрителями.

Что бы потом не было всякого рода толкований, у части бойцов генерала Келлера и у всех наших штурмовиков были нагрудные видеорегистраторы, которые по радиоканалу, через несколько ретрансляторов отправляли видеопоток на центральный видеосервер в Аничковом дворце. Так же группу эвакуации сопровождали не только два «Орлана» в ударном варианте, но и несколько квадрокоптеров, которые запускали наши группы, которые еще со вчерашнего дня облюбовали крыши самых высоких домов Петрограда и как наблюдатели, а в случае необходимости могли быстро переквалифицироваться в разведывательно-диверсионные либо в штурмовые подразделения в зависимости от поставленной задачи. Просто если местные думают, что они хорошо знают, как захватывать власть, по принципу вокзал, телеграф, банк, то это они не сталкивались с наработками из будущего. Всевозможные планы «Тень», «Туман», «Зомби», которые прорабатывались на случаи либо захвата территории противником, потери управления, предполагали планирование и создание серьезной разветвленной системы законсервированных точек комплектования, материально-технического обеспечения, связи, пунктов медицинского обслуживания, спящих агентов, боевиков, технического персонала. Все последние месяцы мы этим интенсивно занимались: скупали дома, квартиры, мансарды, гаражи, цокольные помещения, легендировали своих людей, размещая их в ключевых точках столицы Российской Империи, покупали автотранспорт и подготавливали различного рода фиктивные документы на различные случаи жизни. И на данный момент, учитывая превосходство нашего оружия, особенно средств усиления типа гранатометов, ПТУРов, системы связи, выведенные в город группы могли в течении нескольких часов в городе либо устроить полный коллапс и паралич власти, либо нанести любому захватчику, либо заговорщику непоправимый ущерб. Что тут скажешь — все эти мероприятия разрабатывали лучшие специалисты ГРУ МО РФ и ФСБ из будущего в плотном контакте с коллегами из НКВД СССР.

Еще вчера, как только была получена информация о начале выдвижения войск к Аничковому дворцу все скрытые в Петрограде силы были выведены на исходные позиции в ожидании команды, но пока только занимались наблюдением, ну за исключением нескольких особых подразделений, которые работали по своему плану.

Пока войсковая колонна, в голову которой выдвинулся наш БТР, неторопливо, по меркам будущего, двигалась к Зимнему дворцу по пустынным улицам Петрограда 1914-го года, мы за всем этим, как в кинотеатре наблюдали с камер «орланов», да и тому как раз пошла картинка с двух «птичек», запущенных особой группой, которые облетали конечную точку маршрута, через обычные камеры и конечно через тепловизоры выискивая скрытые огневые точки и всякого рода неприятные сюрпризы.

Напряжение последних часов немного отступило, и чтоб не раздражать усталые глаза, Катя подрегулировала освещение и в комнате управления атмосфера, чем-то напоминающая кинотеатр с его затемнением и большим экраном. Только сейчас мы смотрели не фильм, а прямую трансляцию реально происходящих событий, причем вольготно расположившись в мягких креслах.

— Сергей Иванович, — нарушила получасовое молчание хозяйка дворца.

— Слушаю вас, Мария Федоровна.

Она повернула голову и кивнув на мою забинтованную голову, спросила.

— Скажите, обязательно было доводить до такой ситуации, когда мы все рисковали своими жизнями. Да, вы офицер, и, насколько я знаю, не раз рисковали своей жизнью, но все же, обязательно было проливать столько крови? И все как-то не очень хорошо получилось, все эти взрывы, стрельба, крики…

Как я понял, мне сейчас выкатили претензию в непрофессионализме, так сказать высочайшее недовольство.

Катя, которая все видела и слышала, слишком уж резко повернулась и чуть хмыкнула, что выражало крайнюю степень раздражения. По ней было понятно, что Мария Федоровна в ее глазах сразу потеряла несколько баллов, и это не укрылось от внимательного взгляда вдовствующей императрицы, которая, как я понял, очень уважала и даже немного побаивалась Артемьеву. Я, если честно, то немного залюбовался этим женским невербальным диалогом, в котором две сильные женщины быстро и четко обменялись мнением об одном очень важном вопросе.

Вечно сдержанная Катя несколькими жестами четко показала, что Командира третировать не стоит, а кто это будет делать, лучше сначала подумать о последствиях. Такая преданность в лице опасной и непредсказуемой Артемьевой произвела впечатление на Марию Федоровну, что заставило ее на несколько мгновений просто замереть, в удивлении подняв брови. Чуть слышно хмыкнув, она поменяла позу, и с некоторой смешинкой во взгляде, решила не усугублять ситуацию и мягким голосом уточнила, понижая градус.

— Неужели нельзя было избежать крови?

— Нет, Мария Федоровна. То, что эти идиоты начали из пушек прямо через деревья парка прицельно бить по окнам, стало и для нас сюрпризом. Хотя они сами устроили то, что мы собирались. У нас было несколько групп стрелков, которые должны были открыть неприцельную стрельбу, чтобы спровоцировать перестрелку, а про то, что заговорщики выбрали Великого Князя в качестве сакральной жертвы мы с вами и так знали, по тому перехваченному разговору.

— Вам нужен был повод, чтобы открыто начать отстреливать заговорщиков? Ведь так?

— А вы против?

Она не ответила и чуть прищурила глаза, изображая внутренние терзания, хотя ее ответ и так был очевиден. Но я не стал давить на нее и продолжил.

— Теперь всякого рода идиоты трижды подумают прежде чем строить какие-либо планы по силовому устранению вас, Мария Федоровна и тех людей, кто находится под вашим покровительством. И тут неважно кто будет осуществлять наказание — головорезы Келлера, новороссы или какие-либо секретные подразделения службы имперской безопасности, которую вы, с нашей помощью, собирались организовывать в ближайшее время. Важен сам факт — вдова великого русского императора Александра III настоящая хранительница государства российского.

Она усмехнулась.

— Ох, Сергей Иванович, вот от кого-кого, а от вас такой открытой и примитивной лести не ожидала.

— Это не лесть. Это неформальный титул, который в ближайшее время будет закреплен за вами средствами массовой информации, и чтобы перемирие и последующий союз России и Германии был по настоящему крепким, Вильгельму придется приехать в Петроград и лично с вами обговорить и уладить все последние недоразумения между двумя крупнейшими политическими игроками Старого Света.

— Вы так ставите вопрос, и меня, пожилую хрупкую женщину подставляете под удар? Вам не стыдно?

— Нет, не стыдно. Вы, фактически создали новый центр военно-политической силы в Империи, и теперь, прежде чем давить на императора, надо будет договариваться с вами, а тут за вашей спиной мощнейший информационно-аналитический аппарат, опирающийся и на имеющуюся разведывательную информацию и, что немаловажно, на данные из будущего, позволяющие практически полностью знать всю подноготную всех современных мировых политических игроков. Информация о том, что мы не пришельцы из другого мира, а настоящие потомки, которые пришли помогать и выбрали самого достойного и адекватного члена правящей династии, тоже будет в ближайшее время обнародована на уровне слухов, которые будут подтверждены на различных уровнях. И это даст вам еще огромнейшее преимущество — все секты, различного вида масоны, всякие вольные каменщики и остальные носители «тайных знаний» будут просто унижены такой вот постановкой вопроса. Да, тайные знания о будущем, и, что немаловажно, о прошлом есть, их много. Вон их носители ходят в камуфлированной форме. Хотите что-то узнать, приобщиться, добро пожаловать ко двору Вдовствующей Императрицы Марии Федоровны, только так.

Мы с ней это и так обсуждали, но, больше, скользь, полунамеками, поэтому вот так вот, откровенно и цинично все скомпилировать я смог только сейчас, сидя в защищенной комнате, перед кучей экранов, в Аничковом дворце в Петрограде 1914-го года. После того что произошло за последнее время, история однозначно пошла по другому пути и соответственно приходилось искать новые решения и комбинации, что-то не упустить инициативу, иначе рано или поздно появятся «помощники» и «соратники», которые ловко и профессионально отодвинут, занимая все ключевые посты.

Марии Федоровне мои выкладки, в принципе, было по душе, тем более я достоверно знал, что она как-то попросила передать Артемьевой ей фотографии британской королевы Елизаветы II, на которой красовалась тиара русской императрицы, что подтверждало наши рассказы о том, что британская королевская династия открыто и подло обворовала Романовых во время Революции и гражданской войны. Для подтверждения, наши ай-тишники где-то в архивах откопали фотографию Елизаветы, где на каком-то торжественном выходе, ней была брошь с огромным овальным сапфиром с бриллиантовой застежкой и подвеской из каплевидной жемчужины, которую Марии Федоровне подарил еще ее свекор Александр II. А любая женщина ой как не любит, когда ее золотые игрушки воруют, а царственные особы такое точно не простят. И таких фотографий из нашего времени было множество, оказалось достаточно было подать соответствующий запрос. Весь выводок британской знати просто демонстративно обожал красоваться в украденных у Романовых драгоценностях.

— Хорошо, Сергей Иванович. А если бы они не начали бы стрелять из пушек, то ваших стрелков могли по поймать…

— Нет, Мария Федоровна. Вокруг дворца уже несколько недель назад выкуплено или арендовано несколько квартир где находятся наши люди, контролирующие подходы, и выявляющие всякого рода нежелательных наблюдателей. Несколько дней назад были изъяты четверо британцев, двое из которых кадровые разведчики. Сейчас они спят под, получив инъекции снотворного. И когда штурмовые группы стали бы искать «неизвестных» стрелков, они нашли бы переодетых в офицерскую русскую военную форму британцев.

— Хитро у вас все задумано. Подло конечно…

— У британцев, да у всяких европейских религиозных орденов учились. С волками жить, по волчьи выть, Мария Федоровна. Ни вас, ни ваших детей они не пощадили, и нагло обокрали мертвых родственников.

Она отвернулась, и я на мгновение увидел, как у нее в уголках глаз появились слезы. Все-таки разница нашего менталитета была очень сильна, и своим подходом, и методами, в этом мире, мы были больше похожи на тех же британцев.

Она перенервничала и порывисто поднявшись, извинилась и покинула комнату. Когда она выходила, я, не смотря на рану, попытался подняться, но она кивнула рукой и вышла.

— Ну что, Катя, как думаешь?

— Нормально все, Командир. Мария Федоровна сильная женщина. Эмоциональная — да, но тут это нормальное явления. Тем более она ждет в ближайшее время главный неприятный сюрприз, на который сама дала отмашку, вот это ее буквально выжигает, и вот что делать дальше, я не знаю. Тут нужно будет профессиональных психологов или даже психиатров привлекать.

— Посмотрим. Ждем. Сейчас она успокоится и вернется, тем более автогруппа уже подъезжает к Зимнему. Посмотрим, как там все сложится. Вроде все подготовительные работы выполнены в полном объеме.

Мария Федоровна вернулась через несколько минут, спокойно села на облюбованный ей диванчик, откуда прекрасно просматривались все экраны. А тут как раз начиналось самое действо.

Николай Николаевич в сопровождении верных ему гвардейцев и генерала Келлера с его штурмовиками, быстро продавив своим авторитетом внешнюю охрану, проникли в Зимний дворец, хотя ему сильно то и не сопротивлялись. Информация о том, что войска, вышедшие к Аничковому дворцу, получили по голове, за то, что посмели из пушек стрелять по окнам зала, где находилась вдовствующая императрица, уже успела распространится по городу. Да и новость что при этом было убито несколько генералов-зачинщиков, а один полковник вообще посмел стрелять в Великого Князя, тоже уже дошла до офицеров и солдат, осуществляющих фактически домашний арест императорской семьи, и естественно добавила нервозности и вызвала реальный страх перед тем, что они фактически участвовали в попытке государственного переворота. А грозно и низко летающие над городом боевые аэропланы новороссов однозначно показывали, кто взял верх в этом противостоянии.

Поэтому, судя по нагрудным камерам, начальник охраны, даже рыпаться не стал, а только дал команду пропустить, не мешать и всецело оказывать помощь.

Дальше мы с интересом смотрели как на экранах мелькали картинки затемненных залов Зимнего дворца, где редкая вооруженная охрана быстро отступала перед поступью Верховного Главнокомандующего и сопровождающих его гвардейцев, и штурмовиков генерала Келлера, которых по пятнистой форме уже легко узнавали в войсках.

Оставляя за собой посты, контролирующие ключевые точки дворца, они наконец достигли апартаментов, где содержалась императорская семья. Находящихся здесь солдат, как ни странно, не успели известить, что ситуация в корне поменялась, и сопровождающим Великого Князя, пришлось просто жестко разоружить и отпинать солдат и особенно вломить непонятливому прапорщику, который решил показать стойкость и бескомпромиссность.

Когда Великий Князь, постучавшись, вошел в покои императрицы, в сопровождении генерала Келлера, бледная и трясущаяся от страха Александра Федоровна стояла в центре, причем так, чтобы перекрыть собой доступ в смежную комнату, где были собраны дети императора.

— Ваше Императорское Величество, — коротко обратился он к императрице, видя, как она нервно в руках комкает какой-то платок.

— Я слушаю вас Николай Николаевич.

— Все недоразумения последних дней решены, виновные наказаны и ваше недолгое заточение пришло к концу.

— Что император? С ним все в порядке? — нервно, на грани истерики спросила она, а Великий Князь услышал шушуканье за дверью, прекрасно поняв, что дети императора спрятались за дверью и внимательно все слушают.

— Государь Император Николай II в данный момент находится на военной базе Новоросского Корпуса под Плоцком в Польше с германским императором Вильгельмом, где несколько часов назад было подписано перемирие и договор о выводе всех германских войск с территории Российской империи. С ним все хорошо, он цел и здоров, и очень озабочен вашей судьбой на фоне всего происходящего.

Поэтому мы прибыли вывезти вас с детьми в Аничков дворец, где верная государю императору гвардия и бойцы генерала Келлера смогут вам обеспечить безопасность.

Александра Федоровна с надеждой смотрела на двух стоящих перед ней генералов и видимо чуть успокоившись, резко развернулась, открыла дверь в смежную комнату и четко проговорила.

— Дети, срочно собираемся, выезжаем в Аничков дворец.

Никто ничего больше не говорил. Быстрое шушуканье, тихие переговоры, и снова мелькание залов, только теперь впереди шли бойцы Келлера, как главная штурмовая сила, за ними гвардейцы, ну а дальше шли генералы, за ними императрица и дальше дети, которые даже в такой обстановке умудрились разбиться на пары и деловито двигались за взрослыми. Естественно всю процессию сзади тоже замыкали бойцы сопровождения. Все было очень серьезно. На выходе из дворца, они остановились перед ожидающими их новороссами, которые в приказном порядке, ссылаясь на распоряжение вдовствующей императрицы, потребовали, чтобы и Александра Федоровна, и все дети, вне зависимости от возраста надели бронежилеты. Никто спорить не стал. Быстрое облачение, пояснения, как и что носить. Естественно младшим тяжелые бронежилеты были очень тяжелы, поэтому до БТРа, в котором должны были ехать самые младшие, их просто донесли на руках.

Когда на улицах Петрограда, после страшной и пугающей ночи начало светлеть, со стороны Зимнего дворца выехала колонна автомобилей. БТР, внутри которого находились младшие Романовы, теперь двигался в середине колонны, а вперед выдвинулась легковая машина с бойцами охраны во главе с генералом Келлером. В следующей, с двумя бойцами охраны, ехала императрица с Великим Князем Николаем Николаевичем. Ну и замыкал колонну грузовик, на крыше которого был размешен пулемет Максим и в кузове сидели готовые к бою келлеровцы.

Они так проехали два квартала, когда по проезжающему кортежу со стороны стоящих в проулке легковой машины и грузовика ударили выстрелы…

Первая машина, успела выскочить вперед, и основной удар пришелся на вторую, где находились Николай Николаевич и Императрица.

Нападающие были не прицельно, больше по силуэту, но и этого хватило, чтобы машина с пробитыми скатами и с дымящимся двигателем вильнула в сторону и врезалась в тумбу с объявлениями. Со стороны нападающих загрохотал пулемет, но выскочивший следом БТР новороссов уже всем своим бронированным корпусом закрыл поврежденную машину и быстро развернув небольшую башенку затявкал крупнокалиберным пулеметом, разнося в щепки и поджигая грузовичок, в кузове которого человек в форме офицера русской армии расстреляв все патроны, пытался спешно поменять заевший магазин в ручном пулемете Мадсена. Тяжелая пуля крупнокалиберного пулемета просто разнесла его на куски и еще двоих стрелков, что пытались из пистолетов обстреливать машины кортежа. Но и тут все быстро закончилось, выскочившие из следовавшей за БТРом машины келлеровцы из своих автоматов ППС просто исполосовали нападавших очередями и с криками бросились в атаку.

Легковой «Бенц» с заговорщиками, стоящий чуть на удалении, чудом уцелевший от смертоносного огня БТРа, взревев двигателем начал спешно удирать вдаль по улице, хотя ему вдогонку коллеровцы выпустили кучу патронов, и явно получив какие-то повреждения, машина несколько раз вильнула, и скрылась за поворотом.

Через камеры систем видеонаблюдения мы видели и горящий грузовик, и особенно то, как из обстрелянной машины вытаскивают тела раненного Великого Князя и, судя по залитой кровью лицу, мертвой Александры Федоровны. Как тут же доложились по радиостанции, пуля из пулемета Мадсена попала ей точной в голову и бронежилет не смог ее защитить.

Артемьева все это прекрасно видящая по камерам и особенно с дронов, вышла на связь с Келлером.

— Федор Артурович, тело императрицы и раненного князя в грузовик — продолжайте движение. Легковую машину с бойцами в погоню — стрелки не далеко уехали. Они за углом заскочили во двор и остановились…

Утром Петроград гудел как растревоженный улей. Толпы возбужденного и разъяренного народа высыпали на улицы, но уже к десяти утра по рукам людей начали распространять распечатанный манифест Государя Императора о заключении перемирия с Германием и об отводе войск захватчиков за границы Российской Империи. Да и сам текст манифеста произвел впечатление — государь открыто и честно говорил, что не хочет, чтобы русские люди гибли за интересы Франции и Англии, которые в тайне между собой обсуждают, как будут использовать русских солдат в качестве своего пушечного мяса. «Пусть сами воюют, а нам, здесь в Росси и так места достаточно» — писал император.

Поэтому на наложенные манифестом эмоции, новости о ночном мятеже частей гарнизона, которые ведомые генералами-предателями, подзуживаемые французами и англичанами ночью напали на Аничков дворец и попытались убить вдовствующую императрицу и главу Новороссого корпуса генерала Оргулова, вызвали просто бурю негодования. Все знали, что новоросы только-только надавали германцам на фронте так, что кайзер, испугавшись, сам запросил мира, поэтому такое вот нападение, в результате которого сам генерал, выносивший из-под обстрела на руках Марию Федоровну, получил тяжелые ранения, вызвало такую агрессию, что народ начал выдвигаться к Аничковому дворцу, чтобы получить хоть какую-то информацию и разхъяснения, перед тем как начать громить британское посольство и вешать на столбах всех, кто имел британский паспорт. Уже ближе к обеду стало известно, что рано утром отряд, во главе с Верховным Главнокомандующим Великим Князем Николаем Николаевичем и генералом Келлером, вывозивший из Зимнего дворца семьи императора, был обстрелян из пулеметов революционерами и руководившими ими англичанами, переодетыми в форум русских офицеров, в результате чего Великий Князь был тяжело ранен, а Императрица Российская Александра Федоровна была убита, получив пулю в голову. Хорошо, что детей везли в бронемашине новороссов и они не пострадали, но это вызвало еще большую волну недовольства.

Что бы в столице не начался бунт, по всему городу начали сообщать, что в четыре часа дня вдовствующая императрица выступит перед народом. К указанному времени огромные толпы собрались возле Аничкого дворца. В парк, примыкающий к дворцу выгнали огромный грузовик новороссов, в кузове которого за прозрачным пуленепробиваемым стеклом в окружении рослых военных, часть из которых люди в толпе сразу узнали, как генерала Келлера и, того, что с перевязанной головой как генерала Оргулова, главу Новоросского Корпуса. И рядом с ними, рослыми крепкими воинами стояла маленькая бледная женщина несущая на своих хрупких плечах бремя последних событий. Она несколько минут молчала, и потом заговорила и ее голос, усиленный многочисленными динамиками, казалось, раздавался над всем Петроградом.

— Люди русские… — начала она.

Глава 12

На улице сильно похолодало и старый замок германских королей, окутанный ночной темнотой быстро наполнился холодом. Учитывая возможность авиационных налетов новороссов, особенно ночью, что они недавно продемонстрировали в Польше, несколько дней назад на особом совещании было принято решение максимально уменьшить освещение всех стратегических объектов, ну и по возможности всего города. Поэтому страшно было наблюдать как великий город ночью погружается в темноту — страх перед неведомыми пришельцами, легко разгромившими германские войска, опутал столицу германского государства. И только новость о заключении перемирия с Россией как-то успокоила обывателей, хотя общая нервозность ощущалась, да и зажигать по ночам свет теперь стало признаком дурного тона, скорее даже признаком предательства. Но как ни странно налетов на Берлин пока не было, хотя несколько дней назад, ночью, несомненно новоросский боевой аэроплан, как будто оглашая начало Судного Дня, оглушительно ревя двигателем, сделал несколько кругов над городом и улетел обратно, как ни странно, не нанеся никакого вреда. Но всем стало понятно, что это демонстрация силы и могущества, показывающая, что они в любой момент могут вернуться и безнаказанно поразить любую цель.

Да, именно классическая демонстрация силы, но всем и так изначально было понятно, что против запредельной по своему могуществу и техническому совершенству боевой техники пришельцев, Германия на ее нынешнем уровне развития ничего противопоставить не может. Все со страхом ждали, когда подзуживаемые русским императором новороссы начнут дальше громить германские дивизии, но пришельцы остались верны своей изначальной позиции — отошли, и фактически заставили Германию и Россию сесть за стол переговоров и заключить перемирие. Эта новость, растиражированная во всех газетах, выдаваемая как победа германской дипломатии, на фоне недавнего уныния и страха, вызвала волну энтузиазма у немцев и все с нетерпением ждали, как будет развиваться дальше ситуация…

После того как зашло солнце, в кабинете стало ощутимо холодно и верный и проверенный седой Курт, которого кайзер знал еще с малых лет, подволакивая ногу, максимально тихо, стараясь не отвлекать от важных дел хозяина, распалил монументальный камин и с запасом накидал дров. Вскоре помещение наполнилось приятным мягким теплом и непередаваемым запахом сгораемого дерева. Погасив верхний свет, оставив только небольшую затемненную настольную лампу, которая с трудом рассеивала ночную темноту, кайзер Германии Вильгельм II достаточно долго сидел в своем кресле с закрытыми глазами, откинувшись на спинку, положив здоровую руку на подлокотник.

Казалось, что он задремал, но недавние события все не отпускали его и даже несколько рюмок дорогого коллекционного коньяка не помогали успокоиться и расслабиться. Позади осталась тяжелейшая и напряженная неделя, которая может быть полностью поменяла судьбу не только Германии, Европы, но, возможно, всего мира.

Появление пришельцев, разгром германских армий в Польше, пленение Гинденбурга и его волшебное возвращение в Берлин, его визит к кайзеру с проклятой папкой. Именно в тот момент стало многое понятно, когда открыто сообщили, кто по-настоящему являются пришельцы — это потомки русских из будущего, выживших в глобальной войне, уничтожившей практически всю цивилизацию.

Быстрая подготовка, сбор доверенных лиц и тайная поездка на восток, переход линии фронта, опять поезд и два дня проведенных в Санкт-Петербурге во дворце русской вдовствующей императрицы Дагмары, которая с трудом сдерживалась, чтобы не показывать свое ярко выраженное негативное отношение к германскому кайзеру в частности и ко всем немцам в общем. Только потом он понял, что это была игра, хитрая, четко продуманная, но игра, точнее шахматная партия, в которой и он, и Николай были в лучшем случае офицерами, но не ферзями. Но, тем не менее, главное было достигнуто — Россия выходит из войны, при этом Германия территориально ничего не теряет, хотя боевые потери на восточном фронте весьма ощутимы, но это уже вторично. Заглянув в материалы пришельцев из будущего и узнав реальную историю того, что их ожидало, он был абсолютно согласен что такое вот глобальное жесткое решение было выгодно двум мощнейшим европейским империям. Главное, теперь можно собрать кадровые части с Восточного фронта и всей силой обрушиться на Францию, скинуть в воды Ла-Манша подлых островитян.

Есть, конечно, проблемы, которые придется решать, напрягая все силы — Россия оттяпала у Австро-Венгрии хороший кусок территории, и отдавать они не намерены, да и вечный балканский вопрос не закрыт, и там тоже придется потрудиться. И в данной ситуации есть большая опасность, что после таких вот шагов Австро-Венгрия, как и Италия в той, другой истории, может переметнутся в стан врагов Германии.

Но, что утешало, главное ему дали прикоснуться к настоящей ТАЙНЕ, истинной, достоверной, а не потчевали всякими легендами и туманными рассказами, которые так любят всякого рода масоны. Но вот цена и, что самое главное, обстоятельства были неприятными. Кайзер прекрасно понимал, что ему не намекнули, а просто, жестко, открытым текстом сказали, что в любой момент могут его уничтожить. Его, его столицу, его армию, его флот, его Родину, и чтобы этого не произошло ни сейчас, ни в будущем, надо просто прекратить засматриваться на огромные просторы России и ее богатства. Все просто: с остальным миром делайте что хотите, но Россию не трогайте, у нее свой пусть. У пришельцев из будущего к Германии свое, весьма негативное отношение. Судя по оговоркам и кратким рассказам, потомки нынешних немцев устроили еще большую войну, причем русских они не жалели и потери в той войне оцениваются не меньше тридцати миллионов — огромная цифра. Такое никто забывать и прощать не будет, поэтому единственный шанс сейчас, да и может в ближайшем будущем выжить, это не дразнить русского медведя и всецело направить силы на борьбу с «лягушатниками» и островитянами. Их пришельцы ненавидят никак не меньше немцев, а может и больше и однозначно дали понять, что готовы помочь в уничтожении британского и французского флотов, готовы даже оказать содействие в осложнении вступления САСШ в войну на стороне Антанты, вплоть до установления полного карантина на острове, топя все транспортные суда, идущие в британскую метрополию. А что они могут это сделать, никто уже не сомневался — новороссы угрозами просто так не бросались.

Это все понятно, но вот почему у него, кайзера Вильгельма II, такое стойкое чувство, что он только что заключил сделку с дьяволом…

Легкий стук в дверь, заставил его открыть глаза и сесть ровно в кресле, приняв деловой вид, стараясь не показывать подчиненным свою усталость и соответственно слабость. Тихо скрипнула дверь и на пороге в ярком свете приемной, появилась монументальная фигура Гинденбурга, который в последние несколько дней занимался исключительно вопросами восточного фронта и особенно устранением всякого рода несостыковок и расхождений, которые обязательно должны возникнуть при таких вот глобальных перемещениях войск.

— Экселенц, отвод войск начался и идет по плану…

— Все нормально?

— Было несколько эксцессов, но все идет согласно договоренностей. Да организация совместной комиссии, по разрешению текущих вопросов, вполне хорошая идея. А обеспечение ее телеграфной связью со всеми основными и нашими, и русскими воинскими соединениями позволило более оперативно преодолевать возникающие трудности.

— Это хорошо… очень хорошо, — задумчиво проговорил кайзер, а Гинденбург, и так больше времени, проводящий в войсках, и точно никогда не видевший своего императора в таком состоянии просто замер, в ожидании вопросов.

Не смотря на разницу в возрасте Вильгельм обратился к прославленному генералу по имени, тем самым показывая свое расположение и то, что он стал настолько приближенным, что с ним обсуждают один из самых сокровенных вопросов.

— Скажите, Пауль, одному мне кажется, что мы недавно подписали договор с дьяволом?

Гинденбург, учитывая его рост и размеры, фыркнул как африканский носорог, всем своим видом показывая свое отношение к данному вопросу.

— Есть такое же чувство, экселенц. Но, в данной ситуации у нас нет вариантов, тем более, учитывая с какой скоростью заключалось перемирие, мы русским оставили самим решать вопрос с Австро-Венгрией, да и на Балканах как всегда еще тот бурлящий котел. Мы уже попали под молотки новороссов, нас они, так сказать, использовали для демонстрации своих возможностей всем остальным игрокам. Я уверен, если намек не будет понят, то они в состоянии урезонить любого.

— Это понятно. Но австрийцы уже дали знать, что недовольны и требуют проведения немедленных консультаций по заключенному с русскими перемирии. Все-таки именно у них оттяпали кусок территории и как его возвращать без Германии они не знают. Как бы в такой ситуации, они, как и итальяшки, в той другой истории, не качнулись бы в сторону Антанты и не ударили в спину. Было бы очень прискорбно, убрать фронт с русскими, но получить новый фронт с бывшими союзниками.

— Возможно, но это будет не скоро. Пока подумают, пока сильно обидятся, пока наладят прямые контакты через посредников, пройдет очень много времени. Тем более, если все пойдет так как мы задумывали, то заключать соглашения с проигравшими Карлу Францу Иосифу будет не просто не нужно, а даже опасно, и потерянные территории Австро-Венгрии можно будет компенсировать захваченными областями во Франции и на Острове.

— Вполне трезвое решение, которое может удовлетворить всех. Думаю, такую позицию следует донести до австро-венгерского правительства, пока они на нервах не наломали дров на русском фронте. Тогда цена для них будет на порядок выше, да и нам это доставит дополнительные трудности. Новороссы очень скоры на расправу и долго не будут раздумывать, прежде чем нанести удар.

Сделав небольшую паузу, Вильгельм наконец-то спросил.

— Пауль, что вы думаете о последних событиях в Санкт-Петербурге, из-за которых нас, и Николая, так спешно отправили в Польшу?

— Для нас все складывается наилучшим образом. Англичане и французы сделали свой ход и просчитались, очень сильно себя дискредитировав перед русскими. Очень многие их сторонники либо убиты, либо демонстративно отстранены от власти или понижены в правах, а те, кто просто колебался, однозначно отвернулись. Убить русскую императрицу — англичанам такое никто не простит.

— Да, да. Вполне неплохо. Тут перед вами заходил полковник Николаи и докладывал по своему направлению. Тоже все очень любопытно.

— И в чем же именно? — заинтересованно спросил Гинденбург.

— Новая русская контрразведка, организованная под патронатом вдовствующей императрицы, наконец-то вышла из тени и стала Службой Имперской Безопасности, и очень быстро, явно по наводке всезнающих пришельцев из будущего, практически полностью разгромила резидентуру и Англии, и Франции. Теперь многие непонятные смерти по всему миру среди революционеров, открыто получающих деньги от других государств на подрывную деятельность, ну и просто бандитов, выдающих себя за революционеров, объясняются работой этой Службы Безопасности. Во всем мире поднялась волна, но в условиях войны это уже не так важно. Кстати наших агентов тоже не оставили без внимания. Все дошло до курьеза: вызывают людей, открыто говорят, что они работают на Германию, и предлагают подписать соглашение, что они теперь являются «иноагентами» и вся, отправляемая ими информация должна проходить проверку в Службе Имперской Безопасности. Это в случае если не успели нанести вред, как те наши агенты в Севастополе, что сумели отключить крепостное минное поле при подходе «Геббена». И, что еще более невероятно, они обязаны платить налоги с тех сумм, что им платит германский генштаб. Как вам такой подход?

Гинденбург не выдержал и фыркнул.

— А если не соглашаются и не подписывают?

— Новороссы передали русским особые приборы, называемые «детекторами лжи». По ним они подтверждают, что человек работает на другую страну и, если он еще раз отказывается подписывать соглашение, и за ним нет ощутимого нанесенного вреда России, его и всех его родственников просто обирают, забирая все что есть, и передают нам, чуть ли не в исподнем, с пояснением: «теперь заботьтесь о них сами, нам предатели не нужны». Естественно это резко уменьшает и так небольшое количество желающих работать на германскую разведку.

— А если это генерал и носитель каких-либо секретов?

— Если знает что-то важное, он исчезает, если нет, то логика простая — все секретное, что мог, он уже передал нам, а к новому его не подпустят. При этом, они во всех газетах печатают списки предателей, которых они торжественно отправляют к их новым хозяевам, с фотографиями и перечнем преступлений. Причем, что немаловажно, они дают возможность родственникам отречься от предателя, предварительно подтвердив, что они никоим образом не были в курсе, что позволяет тем самым спасти некоторым очень известным фамилиям свое имя, и, что немаловажно, свои капиталы. Хотя за предательство их родственника они все равно должны будут заплатить огромный штраф, раз воспитали отщепенца. Представляете, кто такой умный им это все посоветовал. И ведь все было подготовлено и проработано заранее, ждали только сигнала.

— Да, экселенц, весьма и весьма разумный подход. Эти новороссы вместе с их хитрым генералом своей прагматичностью мне больше напоминают нас, немцев, чем нынешних русских.

— Вам тоже пришла на ум такая мысль?

— Да, и не раз.

— Именно это меня немного успокаивает, что они прагматичны и с ними можно договориться. Главное тщательно соблюдать условия соглашения, поэтому они и не любят французов и англосаксов с их любимой манерой менять либо правила, либо просто предавать, если это принесет прибыль.

— Да все весьма умно продумано, явно сказывается опыт будущих поколений. Но в свете последних событий в Санкт-Петербурге, неужели вам кажется, что все что произошло, было случайностью, при том, как пришельцы умеют обращаться с информацией и организовывать всякие хитрые комбинации?

— Я тоже так, думаю, экселенц. Погибло несколько генералов-англофилов, несколько депутатов их Рейхстага, финансистов, причем они все записали и задокументировали и крутят во всех кинотеатрах, как бывшие союзники пытались устроить мятеж и при эвакуации убили русскую императрицу. На месте преступления найдены трупы британских военных и подкупленных ими революционеров, причем некоторых взяли живыми, и они дали признательные показания, что действовали по поручению военного атташе Великобритании и все это оплачивалось британскими фунтами, прошедшими через посольство. Все получилось очень и очень выгодно для вдовствующей императрицы и ее верных союзников, новороссов. Слишком выгодно и слишком основательно и подробно освещается в газетах, причем подробно так, что ни у кого даже не закрадывается мысли, что все подстроено пришельцами. Факты, факты, много фактов, показания свидетелей, синематограф, запечатлевший с разных сторон произошедшее, ну и конечно подача материала. Как бы британцы и французы не хотели бы восстановить свое положение, теперь у них нет ни единого шанса, уж слишком журналисты, а за их спинами новороссы, хорошо поработали с народом. Да и мощнейший экскурс в историю, перечисляющий все прегрешения англосаксов в России, рассказывающий, как травили царей и цариц, как устраивали дворцовые перевороты, как втягивали Империю в одну из самых кровопролитных войн, раскрыл многим глаза. А то, что только железная воля нынешнего русского императора Николая II, позволила выскочить из этой ловушки и спасти миллионы жизней, подняла его авторитет на небывалую высоту. Поэтому все выглядит вполне логично: русский император принял решение сберечь жизни своих подданных, англичане в отместку убили его жену и покушались на жизни детей, одно это уже подтверждает правильность выбора пути и просто отметает любые претензии интеллигенции и всякого рода проплаченных болтунов в русском Рейхстаге, что были нарушены союзнические договоренности.

Кайзер глубоко и грустно вздохнул.

— Вы правы, Пауль. То же самое я слышал и от Вальтера Николаи, который просто восхищается оперативными комбинациями, проводимыми русской Службой Имперской Безопасности, да и по дипломатическим каналам приходят весьма и весьма приятные для нас новости. Русские стремительно обрезают все возможные веревки, за которые могли бы дергать британские кукловоды и в первую очередь перекрывают каналы финансирования деструктивных элементов. Поразительная операция, как в течении нескольких месяцев можно было развернуть страну по совершенно иному политическому вектору движения. И главное — русские однозначно дали понять, что британцам и французам такое вероломство не сойдет с рук и прощать и оттягивать расплату никто не собирается.

Теперь Гинденбург усмехнулся.

— И наказывать они будут нашими руками, проливая кровь германских солдат.

— Да, Пауль, именно так. Мы будем воевать за свои интересы, за свое место под солнцем в этом мире, а русские будут мстить за многовековой террор, что британская корона устраивала на их земле. Главное, чтоб они не вспомнили, что и германские рыцари в свое время ходили в походы на русские земли.

— А не будет такого, что когда мы ослабнем в войнах, они сами пойдут за нашими землями?

— Не исключаю такой возможности, но, как мне сказал генерал Оргулов, перед тем, как мы отправились в Польшу через их порталы, что у них есть и другие миры, и их интересует стабильная поставка продуктов и определенных промышленных товаров, которые могут производиться и в Германской империи. Они осознают, что при тех объемах торговли, которые их интересуют, ни воюющая Россия, ни тем более, воюющая Германия, им поставить не смогут, и даже если и смогут, то помешанные на деньгах англосаксы не позволят никому осуществлять столь выгодную межмировую торговлю. А работать и постоянно ждать диверсии, убийства доверенных лиц, саботаж — им просто не интересно. Поэтому они выбрали самый оптимальный план по выведению англосаксов с мировой арены, как главных торговых и финансовых хозяев планеты. Все просто и прагматично.

— Да, экселенц. Все просто и жестко. Хотя с другой стороны, они открытым текстом сказали, что им не нужна война с Германией, и, насколько я знаю, новороссы очень дорожат своим словом.

— Да. Именно так. Поэтому, вот, Пауль, ознакомьтесь, это передал представитель новороссов несколько часов назад.

Гинденбург встал, принял от кайзера папку, раскрыл ее, а хозяин кабинета, встал и включил свет, чтоб прославленный генерал мог ознакомиться с содержимым.

Прошло несколько томительных минут, пока Гинденбург, нацепив на нос очки, быстро просматривал листы из белой мелованной бумаги, с текстом, графиками, фотографиями и схемами.

Запыхтев как паровоз, генерал откинулся на спинку кресла, посмотрев на кайзера.

— Ну и как вам, Пауль, содержание папочки.

— Феерично, если можно так сказать. Полные данные по промышленному, мобилизационному потенциалам, перечислены все предприятия, выполняющие военные заказы, с указанием нынешних объемов производства и с потенциалами повышения производительности. Командный состав, при этом на каждого генерала полное досье, сильные и слабые стороны. А фотографии Скапа-Флоу, с указанием точного размещения главных кораблей Роял-Неви — это конечно на грани фантастики. Ну по данным, тут понятно, в будущем это все уже не является тайной, а вот откуда у них свежие фотографии?

— Я тоже спросил. Они по ночам отправляют высоко в небе свои разведывательные сверхскоростные аэропланы и готовы нам поставлять такие вот фотографии на постоянной основе. Теперь вы понимаете мое мнение о сделке с дьяволом?

— Однозначно понимаю. И, как по мне, эта папочка не оставляет нам никакой иной возможности, кроме как наносить удары по критическим точкам противника. Нам открыто дали понять, что иной такой возможности разделаться с французами и островитянами у нас не будет.

— Вот-вот. Так что, Пауль, у вас есть канал связи с новороссами, начинайте коррекцию наших планов, по ведению войны на западном и северных направлениях. И…

— Да, экселенц.

— … переговорите с новороссами, может они и нам помогут избавиться от британских агентов, со своими этими «детекторами лжи». Очень бы хотелось узнать правду у некоторых людей из моего, да и вашего окружения…

* * *

обновление!!!

В графстве Эссекс, в старом замке, поросшие плющом стены, которого в молодости были свидетелями и прохождения Великой Армады, угрожающей королевству и, веком позже, наблюдали за кровавой Английской революцией середины 17-го века. Они видели суд и казнь Карла I, возвышение и смерть Кромвеля, восстановление монархии, смену королей и королев, фаворитов и фавориток, которые оставили свой след в истории острова, и много других исторических событий ставших символами становления Великобритании, империи над которой не садится солнце.

Сейчас в начале двадцатого века, замок, перенесший множество реконструкций и улучшений, все равно сохранял и даже олицетворял тот непередаваемый дух старой Англии, которым славились старые графства Острова.

Время шло, густые леса и неухоженные поля для выпаса скота давно сменились чистыми и ровными парками, где трава, которую регулярно стригли веками, стала зеленым ковром, четко показывающим историческую ценность поместья.

Сейчас же, поздней осенью, листья с роскошных деревьев давно опали и ровные поляны парка были покрыты легким налетом первого снега, который был предвестником затяжной зимы, идущей на смену дождливой осени.

Этим вечером сам замок и пространство вокруг него, к удивлению гипотетического случайного зрителя, если б такой нашелся, было заполнено многочисленными охранниками, которые четко перекрыли все доступы и сделали все, чтобы гостей, которые начали прибывать, когда на поместье стали опускаться сумерки, никто не потревожил.

Дорогие машины ручной сборки, салоны которых были выделаны из натуральной кожи и самых дорогих пород дерева, четко показывали, что тут собрались самые состоятельные и влиятельные люди Великобритании, которые и являлись реальной властью в Империи. Поэтому-то так свирепствовала охрана, чтобы полностью устранить любые слухи о встрече столь влиятельных персон вне кабинетов правительства, парламента и делового Сити. В других местах всегда могли оказаться ненужные свидетели, а вопросы, которые нужно было обсудить, были слишком уж важные. Ведь в Большой Политике, многие из них, особенно на людях, слыли непримиримыми принципиальными противниками, но тут, в этой комнате, они собрались как единая сила, у которой именно сейчас превалировал самый важный инстинкт — инстинкт самосохранения, потому что не только доминированию, а самому существованию Империи англосаксов был брошен вызов.

В старом зале, стены которого украшали охотничьи трофей прежних владельцев замка, за большим обеденным столом собрались люди, которые фактически вершили политику на большей части планеты, но именно сейчас, когда ситуация резко обострилась, возникла необходимость обсудить все возникшие проблемы и мобилизоваться, перед очередной угрозой британскому владычеству. Теперь ведущую роль Острова оспаривали не только немцы, но и пришельцы, которые сумели в течении нескольких месяцев кардинально поменять всю расстановку сил в мире, и вывести Россию из войны, полностью избавив ее от роли главного поставщика пушечного мяса, погибающего за интересы Британской Империи. Это было не просто возмутительно, а потенциально опасно. Впервые за несколько веков позиции Великобритании на территории России настолько ослабли, что это вызывало не просто тревогу, а панику, учитывая многочисленные приносящие огромную прибыль, при минимальных вложениях производства, концессии на добычу нефти и золота, которые в ближайшее время могут быть национализированы русским правительством.

Состав собравшихся был весьма и весьма показательным: нынешний премьер-министр Герберт Генри Асквит, первый лорд адмиралтейства Уинстон Черчилль, министр финансов Ллойд Джордж, адмирал Джон Джелико, командующий Грант-Флитом. Недалеко от камина разместились министр иностранных дел и глава парламента, которые, в обыденной жизни будучи непримиримыми врагами, сейчас приехали вместе и тихо-тихо о чем-то переговаривались, абсолютно не выказывая друг другу никакой антипатии. Особняком расселись трое представителей крупнейших британских банков, которые в общей сложности контролировали около восьмидесяти процентов банковского капитала и могли существенно влиять на всю инвестиционную политику Британской Империи и ее доминионов. Отдельно, чуть в стороне примостился демонстративно скромный и незаметный, молчаливый джентльмен, имя которого никто не знал. Для всех он был лишь представителем Госдепартамента САСШ, но вот его полномочия, в том числе со стороны заокеанских банков, просто ошеломляли. Консорциум банков «кузенов» из САСШ на почве недавних событий, быстро просчитав к чему ведет неприкрытое вмешательство пришельцев, открыл для Великобритании внушительную кредитную линию, для финансирования всеевропейской бойни и сейчас в свете резко меняющейся обстановки был срочно прислал координатора, для оперативного мониторинга ситуации.

Свет в зале был приглушен, чтобы не раздражать присутствующих, и данное собрание своей обстановкой, таинственностью и интригой, больше напоминало сборище сектантов, а не властьимущих, учитывая, что практически все гости, согласно требованиям безопасности, прибыли без секретарей и помощников, чтобы минимизировать утечку информации.

С течением времени напряжение в зале начало нарастать — все ожидали прибытие главного гостя, который в прямом смысле был представителем легитимной власти Великобритании, но именно из-за его статуса ему было не легко инкогнито прибыть на это собрание.

Но скрипнула тяжелая дубовая лакированная дверь, в помещение просочился распорядитель, скользнул к премьер министру и что-то шепнув ему на ухо, дождался согласного кивка, так же быстро и почти без звука выскочил за дверь, а Герберт Генри Асквит поднялся и коротко и негромко проговорил, но услышали его все:

— Господа, его величество Георг V!

До того, как в зал буквально влетел король Великобритании, все поднялись со своих мест, приветствуя монарха.

— Ваше величество… — склонил голову Асквит и за ним последовали все остальные.

Георг V чуть улыбнулся, кивнул головой и спокойно проговорил.

— Добрый вечер господа, прошу простить за задержку, но прибыть в Эссекс инкогнито оказалось не так просто. Пришлось приложить определенные усилия и это заняло несколько больше времени, нежели мы предполагали. Но к счастью, все разрешилось, и я имею честь присутствовать на столь значимом совещании, где собрался весь цвет британской нации.

После такого спича, он еще раз чуть улыбнулся и, по привычке кивнув тем, кому он благоволил, проследовал к предназначенному ему креслу.

Сев, он, оглядев всех собравшихся, заговорил, обращаясь к премьер-министру:

— Сэр Герберт, начинайте.

Герберт Аскет, уважительно кивнув в знак благодарности королю Георгу, чуть прочистив горло, заговорил, спокойно и размеренно, как будто сейчас он находился в престижном частном клубе Лондона.

— Господа, не хочу тратить время столь занятых и влиятельных людей, поэтому я кратко обрисую предысторию появления пришельцев, которые весьма быстро стали новыми игроками на мировой политической арене, весьма ярко продемонстрировав свое подавляющее техническое и что важно военное превосходство. Они, выказывая свое родство с Россией, определили свои задачи и желания как взаимовыгодная торговля между мирами, но при этом указали о своем абсолютном нежелании участвовать в боевых действиях на какой-либо стороне. Предполагаемые объемы торговли и цены вызвали нешуточный интерес деловых кругов мира, но любые попытки предложить НАШИ услуги и НАШИ товары, пришельцы отвергали в грубой и оскорбительной форме. К сожалению столь могущественные игроки однозначно выказали нам, ведущим представителям цивилизованного мира свою неприязнь и презрение. Получилось так, что все преференции от такой выгодной торговли, по нашим данным, объемы которой все больше и больше увеличиваются, идут только России, что естественно никого не устраивает. Но на любые попытки как-то повлиять на сложившуюся ситуацию через деловые круги, через военные представительства, через наших друзей в окружении русского царя, мы получали жесткий и однозначный отпор. В случае даже малейшей попытки решения данной проблемы с применением силы, наши представители безжалостно уничтожались.

К нашему удивлению, изначально пришельцы сделали ставку на вдовствую императрицу Марию Федоровну Романову, супругу бывшего русского императора, которая, несмотря на то, что фактически отошла от дел, быстро вернулась в большую политику Она полностью пошла на поводу у пришельцев и заняв откровенно враждебную к нам позицию, стала проводником политики абсолютной независимости русского престола от контроля цивилизованных стран.

До последнего момента все развивалось плавно, без резких движений и без особо критических для нас изменений, хотя наших друзей либо наших персон влияния постепенно удаляли с ключевых позиций и в армии и особенно возле трона. Но пока Россия выполняла свои союзнические обязательства по отношению к англо-французскому альянсу в войне с Германией, это было не настолько критично, и мы старались не идти на обострение ситуации…

Король Георг спокойно сидевший до этого, решил немного поучаствовать в разговоре.

— Сэр Герберт, это мы все знаем и знаем, что пришельцы все же нарушили свое слово и вмешались в войну на стороне России, уничтожив в Константинополе германский линкор «Геббен» и разгромив в Польше несколько свежих дивизий Лендвера под командование самого Гинденбурга, а его, вроде как, и пленили, даже.

Но я только получил доклад о попытке Великого Князя Николая Николаевича Романова устроить переворот силами верных частей гарнизона Санкт-Петербурга, о гибели русской императрицы якобы от рук британских офицеров, и о том, что нашим дипломатам приписывают весьма неблаговидную роль во всем происходящем. После общения с русским послом, до меня довели следующее: царь Николай не хочет с нами больше разговаривать и настроен на то, чтобы чуть ли не объявить войну, помирившись с германским кайзером.

Вы понимаете, что ситуация, учитывая положение на фронте, непростая, и потерять такого мощного союзника, с огромной армией, как Россию, будет очень серьезным ударом для Британии. Поэтому и хотел услышать и подробности, и объяснения, так сказать, в тесной компании людей, имеющих высокий вес в нашем обществе. И, как я понимаю, все совсем не так, как оно отражено в докладе вашего секретариата, не правда ли сэр Герберт? — с явно выраженным раздражением в голосе спросил монарх.

— Ваше Величество! Все намного серьезнее.

Весь налет веселости слетел с лица короля Георга.

— В чем именно это выражается? Только давайте сэр Герберт без словоблудия, мы не в парламенте и тут никого очаровывать не надо, сейчас не та ситуация.

— Ваше Величество, по нашим сведениям, после пленения генерала Гинденбурга, он был доставлен в Санкт-Петербург, где имел долгий и приватный разговор с царем Николаем. И на следующий день он как черт из табакерки появляется перед кайзером Вильгельмом в Берлине с какой-то папочкой, после прочтения которой уже германский император, срочно проведя совещание с правящим кабинетом тайно выезжает в русскую столицу.

— Это верные данные?

— На данный момент — да. Все проверено из нескольких источников.

— Что было дальше?

— Тем событиям, что произошли в Санкт-Петербурге, предшествовало то, что после прочтения некой папки, кайзер с Гинденбургом и представителями германского правительства в срочном порядке, беспрепятственно преодолев линию фронта, что говорит о предварительном сговоре, гостили несколько дней у вдовствующей императрицы Марии Федоровны, где в условиях строгой секретности он с царем обсуждал условия перемирия и выход России из войны. Как подтверждение серьезности всего происходящего всеми заинтересованными личностями был приезд во дворец главного пришельца — генерала Оргулова, который, по всем правилам, должен был, скорее всего, стать гарантом выполнения условий перемирия обеими сторонами.

— Даже так? Почему мне не доложили? Я бы смог повлиять с позиции монарха и родственника. Николай ко мне прислушивается…

— О самом факте переговоров мы узнали в самый последний момент. Потом потратили время на для подтверждения отсутствия кайзера на территории Германии, ведь предпринимать какие-либо действия, выказывать обвинения персонам такого уровня, как русский царь, без наличия твердых доказательств, было бы весьма опрометчиво…

— Тут согласен. В нынешних условиях идти на прямой конфликт с Николаем было бы ошибкой. Пока…

— Подробности мы сами узнали только недавно, и то случайно, и, главное, после того как события вышли из-под контроля и повлиять на последствия в нужную для нас сторону уже были не в состоянии.

— Поэтому вы дали команду военному атташе в Санкт-Петербурге, срочно организовать государственный переворот и убийство русской императрицы руками британских офицеров?

В комнате повисла тишина, ведь такое обвинение может закончится не только отставкой, но чем-то более серьезным. Но сэр Герберт Генри Аскет спокойно встал и четко и уверенно проговорил:

— Ваше Величество. Клянусь честью, такого распоряжения мы не давали. Именно в это время после получения информации и предполагаемых сепаратных переговорах Николая с кайзером, мы пытались связаться с посольством в Санкт-Петербурге и по основным каналам, и по резервным, но ответа не получали, пока не закончились все эти события. Все это может подтвердить министр иностранных дел. Мы отсылали запросы и распоряжения о проведении расследования и необходимости повлиять на происходящие процессы, но то что только что было высказано — не озвучивалось. Вы сами прекрасно знаете, как передаются подобные распоряжения, чтобы потом, в случае провала была возможность полностью дистанцироваться от исполнителей, сохранив в чистоте репутацию британской монархии и британского правительства.

— Знаю, понимаю! Но русский посол буквально тыкал мне в лицо протоколами допроса нашего военного атташе, который открытым текстом говорит, что пришло шифрованное распоряжение подписанное вами, сэр Герберт и Первым Лордом Адмиралтейства, в котором открыто давалось указание на финансирование и проведение государственного переворота и по возможности ликвидации императорской семьи с целью ее замены на боковую ветвь Романовых, более лояльных Британской Монархии.

— Чушь… — наконец-то подал голос сэр Уинстон Черчилль, Первый Лорд Адмиралтейства и тут же замолк, увидев, как к нему повернулся разъяренный Георг V.

— Вам смешно, сэр Уинстон?

— Нисколько, Ваше Величество, но не кажется, что вас русские ввели в заблуждение?

— Русский посол был весьма последователен и великолепно подготовлен, предоставив исчерпывающие доказательства. Текст телеграммы, в которой вы давали распоряжение использовать все средства, оригинальный шифрованный вид, они даже указали канал, по которому все это было передано, к тому передали мощную доказательную базу о финансировании деструктивных элементов на территории Российской империи, от которой, я просто не могу отмахнуться. Я поэтому и опоздал, что по моей просьбе следователи Скотланд-Ярда и юристы досконально и кропотливо проверяли всю предоставленную русскими информацию. И знаете, какие результаты?

Никто не стал отвечать, понимая, что вопрос Георга имеет риторический характер.

— Все, что они предоставили — правда! Но кого в политике интересует правда, когда на кону судьба Империи. Но тут от начала и до конца подтвержденная правда. Четкие, мощные доказательства нашей подрывной деятельности против союзника закончившейся попыткой государственного переворота и убийством подданными Британии русской императрицы, моей родственницы. Это мощный удар по нашей репутации и однозначная причина для разрыва отношений и выхода из военно-политического союза. Все сделано безукоризненно. И знаете, что было самым главным в этом визите русского дипломата? Это маленькая записка от Николая, написанная им собственноручно «Я не забуду и не прощу». Коротко и ясно. И самое интересное, что Николай и кайзер подписывали перемирие в Плоцке, в Польше в то самое время, когда верные нам генералы и сановники в Санкт-Петербурге собирали войска и бросали их на дворец вдовствующей императрицы, где их ждали солдаты пришельцев и преданный Дагмаре генерал Келлер с его пятнистыми бородатыми головорезами. Классическая засада.

Ну, а вот теперь, господа, я слушаю вас, ваши объяснения, и то, черт подери, как нам выпутываться из сложившейся ситуации. Сэр Уинстон, вы же в курсе, что Германия уже начала спешно выводить свои войска с территории России и они прекратили убивать друг друга во славу Британии.

Первый Лорд Адмиралтейства сэр Уинстон Черчилль, весьма умный и проницательный политик, поджав губы, заговорил.

— Что я могу сказать, Ваше Величество, нас обыграли. Красиво, мощно и, что немаловажно, без возможности отыграться.

— Говорите яснее. Это и так понятно. Ни Николай, ни Вильгельм в одиночку сами не смогли бы так все организовать. Тут чувствуется совершенно иной уровень, который указывает на пришельцев.

— Вот именно — пришельцы. Только они, с их возможностями могли провернуть такую комбинацию. Все весьма просто — сначала показали силу, играючи отбив нападение в Черном море и потом потопив германский линкор, потом разгром армии Гинденбурга в Польше, больше похожий на показательную порку, ну а потом предложение о мире и кайзер, который и так мечтал вывести Россию из войны, уже сам с радостью несется заключать перемирие, чтобы всей массой своих освободившихся войск навалиться на бедную Францию и сбросить наш экспедиционный корпус в воды Ла-Манша.

— Все логично. Но все равно, могущество пришельцев пугает, и я пока не представляю, что в данной ситуации мы сможем делать. Турецкому султану они уже пригрозили и тот, прекрасно осознав, что до него могут добраться в любой момент, существенно снизил активность на фронте с Россией и занимается больше словоблудием на дипломатическом уровне, а не реальным противостоянием России и теперь все свои силы бросил против нас.

— Ваше Величество, как и вы, перед данным собранием я снова лично встретился с директором военных операций Чарльзом Коллвеллом, который уже давно по моему распоряжению целенаправленно собирает всю возможную информацию по пришельцам, приложил к этому все возможные наработки, собранные по линии министерства иностранных дел, да наши финансовые круги существенно помогли в этом вопросе, так как сами кровно заинтересованы в нейтрализации новых политических игроков.

— Хм, интересно. Все что о них известно, что они из, как они говорят «параллельного мира», где история шла по своему пути, но там они русские, поэтому то и очевиден их выбор с какой страной вести деловые отношения. Еще известно, что у них прошла глобальная война, фактически поставившая мир на грань смерти и они, выжившие, нуждаются в продуктах, топливе и определенных товарах промышленности. Деньги, золото для них ничего не значат, поэтому они согласны на любые цены. Организационно, это воинское формирование, укомплектованное профессиональными военными, имеющими огромный боевой опыт. Боевая техника, аэропланы, средства связи превосходят все имеющееся в нашем мире во много раз.

— Да это все верно, но почти. Только сейчас, по крупицам собрав разрозненные сведения мы смогли наконец-то хоть как-то прояснить для себя истинную и роль, и сущность пришельцев. Оговорки, бумажки с надписями, товары и другие мелочи, что любой человек оставляет после себя, помогли нам лучше все понять.

— Очень интересно, сэр Уинстон. И что же вы выяснили?

— Они не пришельцы.

— Смелое заявление. Тогда кто?

— Они наши потомки, точнее не наши, а потомки русских. Точнее русские из будущего.

— Это как у писателя Герберта Уэллса «Машина времени»?

— Именно. А у него есть еще книга «Война миров», где на наш мир нападают пришельцы с Марса.

— Забавно, сэр Уинстон. Я примерно понимаю куда вы клоните, но попробуйте сформулировать более четко.

— Ваше Величество, а представьте, что не наш человек попал в будущее, а в будущем прошла война и там просто нечего есть, и к нам с помощью машины времени прибыло целое воинское соединение, с командирами, с семьями, с артиллерией, аэропланами, с обозом, а генерал Оргулов командующий. Причем это многое объясняет в их поведении.

— Допустим, но все же с чего такие выводы, сэр Уинстон?

— Множественные оговорки среди простого персонала, неточности и несостыковки в их основной легенде. Ну и главное, мы все думали, чем они таким сумели заинтересовать и вдовствующую императрицу Дагмару, действующую императрицу, русского царя, и что, самое главное, кайзера? Они им показали их будущее, рассказали про ошибки, которые совершат, про болезни, про потери близких. Мы большое внимание уделили именно тандему генерал Оргулов- Дагмара, о чем говорят, о чем молчат. Подкупали, следили, теряя агентов, наших сторонников, деньги — контрразведка пришельцев работает очень эффективно. Тем более они с самого начала стали обучать верных людей вдовствующей императрицы, которые именно сейчас стали костяком новой организации Службы Имперской Безопасности Российской Империи.

Поэтому собрав все слухи, оговорки мы можем точно сказать, что в их мире, в этой войне мы победили, но Российская империя пала в результате революции и последующей гражданской войны, такой же участи удостоилась и Германская империя. При этом династия Романовых пресеклась, а император со всей семьей был уничтожен революционерами, которые, скорее всего на начальном этапе финансировались нами. Это и объясняет ту ненависть, которую испытывают русские из будущего к нам, и теперь становится понятной линия поведения Дагмары — она нас винит в гибели своих детей в предполагаемом будущем и совместно с генералом Оргуловым и примкнувшим к ним кайзером пытаются изменить свое будущее.

— Так значит вы считаете, что гибель русской императрицы инсценировка, чтобы обвинить нас?

— Уверен, но и уверен в том, что мы ничего не докажем. Вы сами, Ваше Величество, только что подтвердили, что все доказательства тщательно проверены лучшими специалистами и в данном вопросе мы ничего не сможем противопоставить.

Георг V откинулся на спинку кресла и заговорил.

— Какая она, Дагмара оказывается жесткая — невестку не пожалела.

— Зато они вывела из-под удара своих родных детей и страну из войны, которая и явилась основной причиной революции, как мы предполагаем. Великолепная комбинация. Ну и нечто подобное они провернули с Вильгельмом. По неподтвержденным данным, ему пообещали определенную квоту на поставку товаров и продуктов в мир пришельцев, если конечно он в состоянии будет в условиях войны все это выполнить. Ну и я абсолютно уверен, что русские, а особенно пришельцы окажут кайзеру любую помощь, ни если, а когда он попытается форсировать пролив и вторгнуться в Метрополию.

— А наш Грант-Флит? Это не будет так просто…

— А то, как они легко и безнаказанно, скорее даже играючи потопили линкор «Геббен», вас не убеждает, что все наши линкоры для пришельцев всего лишь большие и малоподвижные мишени?

— Хуже, Ваше Величество, я уверен, что работа в этом направлении уже ведется. Раскрою тайну — в самом начале войны русские нам передали кодовую книгу с потопленного германского крейсера и все последнее время мы читали большую часть шифрованной переписки противника. Но несколько дней назад в германском флоте была полностью изменена система шифрования, что говорит о том, что их известили русские, тем самым показав свое расположение.

Все присутствующие молча слушали за беседой короля и Первого Лорда Адмиралтейства, понимая, что сейчас они слушают самые сокровенные тайны мира, и именно сейчас решается судьба Британии.

— Я понял, сэр Уинстон, ваша осведомленность делает вам честь, и я, если будет такая возможность, по достоинству оценю ваши усилия. Но теперь, когда мы в первом приближении знаем об причинах, что мы можем противопоставить? Открыто воевать с пришельцами мы не сможем — они в любой момент в состоянии нанести удар, уничтожив все правительство.

— Я думаю, единственное, что мы можем сделать это устранить сам факт наличия пришельцев.

— Каким образом?

— Уничтожив их машину времени. Этому моменту тоже было уделено некоторое внимание. Мы выяснили что этот аппарат представляет из себя большое кольцо, благодаря которому достигается включения портала в другое время. И переброска войск у них это провели через кольцо в большой зал множество людей, переключили кольцо на другую точку и вывели уже в другом месте и все. Так они легко перебрасывают свои боевые машины на любой участок фронта и так же само головорезы генерала Келлера успевают творить свои черные дела в нужном месте в нужное время. Поэтому нам надо только подготовить отряд добровольцев, готовых пожертвовать своими жизнями ради Британии и они, выдав себя, допустим, за келлеровцев проникнут внутрь машины и взорвут кольцо, тем самым закрыв пришельцам дорогу в наш мир…

* * *

Не смотря на все меры безопасности, которые приняла охрана столь значимого совещания, они все же допустили несколько фатальных ошибок. Одна из них была в том, что кольцо безопасности вполне резонно было определено в пол мили вокруг поместья. А вторая, что собрание проводилось почти в сумерках, а учитывая низкую облачность, заметить парочку негромко гудящих небольших летающих устройств на расстоянии больше километра они никак не смогли, особенно когда те, найдя подходящие места, примостились на ветках. Включив дальнобойные лазерные микрофоны, снимающие вибрации со стекол окон, неизвестные наблюдатели, находящиеся на расстоянии нескольких километров от усадьбы, сумели получить аудиозапись секретного совещания высшего руководства Британской империи и оперативно отправить ее в распоряжение руководства Новоросского Экспедиционного корпуса, ну а оттуда она сразу была передана вдовствующей императрице Марии Федоровне, которая с интересом прослушав ее зловеще усмехнулась и проговорила «Это только начало…»

Глава 13

Давненько Олег Дегтярев меня так матом не обкладывал. Заслушался, кстати не только я, но и Санька Артемьев, который, усмехался и морщился одновременно, при этом потирая красное ухо, ставшее таким после получения воспитательных «звиздюлей», за то, что не уберег мое бренное тело от очередных повреждений.

— Серега, ну тебя что на цепь привязывать, что ли? Ну куда не сунешься, обязательно или контузию, или осколок, или, даже, «огнестрел» получаешь. А потом повалявшись без сознания, ползешь, героически преодолевая трудности, и с кровавой повязкой на голове идешь программировать машину времени и находишь еще какой-нибудь мир. Да, и Светка твоя уже открыто обсуждает на женсовете возможность тебя жестко приземлить на базе, чтоб руководил всеми процессами дистанционно, а не мотаться по разным мирам, в поисках приключений на пятую точку.

Я слегка усмехнулся, но так для вида, хотя прекрасно понимал, что мои друзья абсолютно правы, но нас поджимало время и приходилось практически в ручном режиме ускорять все основные программы, связанные с наращиванием военной мощи в мирах прошлого.

После того, как моя побитая жизнью тушка была эвакуирована из мира 1914-го года и, вытерпев и стоически перенеся большой перечень необходимых медицинских манипуляций, мы, то есть особо приближенные, собрались в комнате для переговоров в нашем центральном бункере в Молодежном, где находились основные органы управления центральной транзитной установки перемещения во времени. По сути дела, это было одно из самых защищенных мест в нашем мире, прикрытое не только многочисленными стационарными огневыми точками, блокпостами и укрепленными районами, но и глубоко эшелонированной системой ПВО, которая прикрывала Симферополь от ударов и с воздуха и, что особенно было важно, с низких орбит космического пространства. По нашим данным, точнее по данным различных разведывательных и технических служб и МО РФ, и ФСБ РФ, на орбите планеты еще оставались несколько разведывательных спутников, и что особенно важно спутников — носителей ядерного оружия. Все это являлось ошметками ударной орбитальной группировки НАТО, основательно потрепанной во время глобального конфликта. И по последним данным, несколько космических аппаратов проснулись и начали активно маневрировать, причем корректировка орбит проводилась таким образом, чтобы они рано или поздно начинали проходить как раз над Крымом. Естественно это вызывало серьезную озабоченность, а с учетом возросшей активности и авиации наших недобитых противников и наземных сил, можно было сделать, что проводится сосредоточение сил и средств, что является явным признаком начавшейся планомерной подготовки к нападению на наш анклав остатками вооруженных формирований различной национальной принадлежности, но объединенных одной целью — захват установки перемещения во времени силовым путем. Конечно рассматривался вариант, что это демонстрация силы, основной посыл в которой состоял — поделитесь. Да и по различным каналам, оставшихся еще с давних времен, генералу Сипягину и Ростовцеву, как представителям силового блока Российской Федерации приходили послания и намеки, что все заинтересованные стороны в курсе о наличии в Крыму установки перемещения во времени. И, что особенно важно, информация о функционировании программы переселения в другие миры и по доставке с той стороны чистых продуктов и горючего уже не является тайной и достигла даже самых дальних поселений в Южной Америке. Поэтому армия вторжения формировалась, фактически, из представителей всего мира — жить то всем хотелось, да и кушать тоже. Естественно такие угрозы никто игнорировать не стал, поэтому всеми возможными способами полуостров превращался в огромную неприступную крепость, и боевую технику сюда гнали практически непрерывно. С той стороны Керченского пролива даже сумели восстановить несколько железнодорожных веток и пустили уже поезда, чтобы ускорить процесс переброски людей и необходимых для наших нужд оборудования и материалов.

Поэтому после того как Дегтярев и сочувствующие ему лица выкатили мне претензии, как раз наступило время проведения видеоконференции с руководителями нескольких крупных промышленных подземных городов в Сибири, генералами Сипягиным и Ростовцевым, для определения путей и защиты Крыма, и совместной проработки стратегии дальнейшего движения.

После того как Ростовцев, министр обороны РФ, вывалил более точный и четкий доклад о том, какие силы формируются против нас, на несколько мгновений повисла тишина. Ну и чтобы усугубить ситуацию, он добавил, что в бункерах Западной Украины и Польши, которые и в данный момент являются основными застрельщиками развития именно военного конфликта, бытует мнение, что если с «москалами» не получится договорится, то они готовы нанести глобальный ядерный удар всем тем, что у них осталось. Естественно возникал вопрос откуда у поляков ядерное оружие, но оказалось, что они, когда начался основной обмен ударами, додумались выскочить на территорию Германии и распотрошить несколько баз хранения ядерного оружия НАТО и утащить к себе штук пять зарядов, пара из которых были тактические термоядерные бомбы B61. Как они без кодов доступа собирались их инициализировать оставалось загадкой, но пшеки, ради пакости, всегда проявляли чудеса изобретательности — в этом была их историческая природная сущность.

Тут я взял слово.

— Максим Петрович, при необходимости, мы сможем нанести упреждающие ядерные удары? Силы хватит?

— Ударить то сможем, но эффективность этих ударов будем невысокой. Противник все свои ударные средства рассредоточил по множеству малых, но хорошо замаскированных и неплохо укрепленных бункеров. Искать каждый из них, при том что спутниковая группировка фактически ослаблена до критического уровня, при постоянных неблагоприятных погодных условиях — будет очень сложной и трудоемкой задачей. Да и потом взламывать систему ПВО и потом уничтожать заглубленные бункера та еще задача — мы потратим огромное количество и так дефицитных ресурсов с минимальной эффективностью.

— Понятно, значит идти на прямую конфронтацию пока нам не выгодно — я задумался, — сколько у нас примерно времени?

— Ну судя по тому как они со скрипом и с огромным напряжением собирают силы, месяца два-три есть. Ведь эту ораву нужно обеспечить продуктами, топливом, местами проживания, а это все не так просто. Но я бы не затягивал и ускорил бы программу переселения. Как у вас обстоят дела в мире 1914-го года, ведь этот мир, по мнению наших аналитиков больше нам подходит для переселения? Слышал там что-то произошло?

— Да. Мы провели многоходовую комбинацию, спровоцировали проанглийскую партию на попытку мятежа, естественно в процессе подавления, зачистив всех руководителей, ну и так за компанию ядро активных революционеров, которые являются активными прокси силами иностранных государств на территории Российской империи. Так получилось, что о время освобождения императрица Александра Федоровна была убита, и следствие однозначно доказало, что это дело рук британских спецслужб. Поэтому Российская Империя выходит из Первой мировой войны, а ее основные соперники-противники Германия, Франция, Великобритания и чуть позже США, будут лупить друг друга, до полного изнеможения. Чуть позже мы выкупим для размещения наших поселений любые, необходимые нам участки и, уверен, все это будет сделано максимально дешево и с большим удовольствием.

— А точно британцы грохнули императрицу Александру Федоровну? Не прилетит ли нам потом ответка? — спросил один из абонентов, который занимался тем, что поставлял нам оборудование для космической программы.

— Нет. Те идиоты, обстрелявшие кортеж с императорской семьей, использовали пулеметы Мадсена, закупленные британским адмиралтейством, что было доказано сверкой номеров, тут Дагмара вспомнила свое происхождение и использовала семейные связи, чтобы получить достоверную информацию от третьих лиц. Ну и двое из убитых, один из которых был заместителем британского военного атташе в Петрограде, второй вообще отвечал за охрану посольства, переодетые в форму русских офицеров, имели глупость взять с собой на акцию британские паспорта, которые позволили полностью идентифицировать их личности.

Легкие понимающие смешки были ответом на мое пояснение.

— Что-то типа буденовки, бутылки водки и балалайки на месте преступления?

— Ну вроде того. Работали спецы, свидетелей и следов нашего участия не осталось. Тем более при организации мятежа британцы и без нашей помощи наследили так, что там никакой адвокат не отмажет — полная, мощная доказательная база с аудио и видеозаписями. Николай, вернувшись из Плоцка после подписания перемирия с Германией, сначала до конца не верил, но слишком все было четко, поэтому взбесился он конкретно и его с трудом уговорили не объявлять войну Британии. Кайзер Вильгельм доволен, потирает руки и разрабатывает с Гинденбургом сто первый план захвата Парижа и форсирования Ла-Манша.

— Понятно, Сергей Иванович, что в мире 1914-го года вы достигли большого прогресса. А по миру 1942-го года?

— Ну там все намного серьезнее. Конфликт с Антантой-2 практически перешел в активную фазу. Мы сейчас наращиваем спутниковую группировку. Боевая орбитальная станция «Заря» закончена и в ближайшие два дня будет выведена на орбиту мира 1942-го года. Ну а дальше мы начнем накапливать силы и средства для проведения орбитальной бомбардировки сначала сил противника, ну а потом ударим по центрам принятия решений. Тем более после нашего ядерного бенефиса в Китае и демонстративной бомбардировки имитационными бомбами дворца японского императора, все действующие лица подзадумались, а стоит оно того. Мы прямо по учебнику продемонстрировали наличие боезарядов высокой мощности и средств доставки, которые они не в состоянии перехватить. Осталась только демонстрация силы, уничтожение главного ударного кулака и, думаю, англосаксы отвалят лет так на десять зализывать раны, разрабатывать свои ядерную и ракетные программы, что, естественно мы им не позволим.

— Как Сталин к этому относится?

— Ну как? Насторожено. Получается, что он, когда разворачивается основное противостояние вроде как и главный, но основную работу делаем мы и это его задевает. Поэтому везде придется пускать его контроллеров, чтоб была хотя бы видимость, что он все контролирует. Все-таки это их мир и тут мы не сможет так легко маневрировать, как в мире 14-го года. Но после развития в мире 42-го года космической околоземной программы и учитывая ту ситуацию, что складывается у нас, мы имеем очень хороший вариант для купирования ситуации с формированием ударного кулака противника.

— Что именно вы имеете в виду и предлагаете, Сергей Иванович, — подал голос, молчавший до этого генерал Сипягин глава ФСБ.

— Первое, что нужно однозначно уяснить, что окончательно бежать из нашего мира для нас неприемлемо — мы потеряем все наши технологические преимущества. Может не сразу, за счет запасов будем держаться долго, да и на местах организуем какие-нибудь производства, но все равно это рано или поздно мы скатимся. Электроника в ракетах сдохнет, ядерные боеприпасы без надлежащего обслуживания тоже будут терять свою годность и так почти по всем направлениям. Поэтому рано или поздно все равно придется ложиться под местных правителей, но вот в качестве кого? Союзников или вассалов, это уже будет определяться по месту. Но судя по миру 42-го года, нам уготована участь, так сказать, младших партнеров. Поэтому, я считаю, надо всеми силами удержать свои позиции в нашем мире.

— Согласен, — кивнул головой Сипягин, — вы предлагаете использовать наши наработки по космосу в нашем же мире, используя транспортную пространственно-временную систему?

— Именно. У нас есть уже готовые решения по постройке, выводу и эксплуатации космических околоземных аппаратов. Осталось собрать статистику, внести изменения и продолжать работать в этом направлении. Чуть позже будет запущена орбитальная станция с искусственной гравитацией, что позволит увеличить сроки пребывания на ней людей без серьезных последствий для здоровья. Причем мы эту стацию вообще изначально рассматриваем как орбитальный док для постройки межпланетных кораблей…

— Да, это все хорошо, но как это можно использовать в нашем мире? Пока мы только из своих ангаров отправляем грузы на орбиту в мирах прошлого, а как это реализовать у нас?

— А кто мешает вывести на высокую орбиту нашего мира один из контуров системы перемещения во времени? И уже оттуда совершать дальнейшие шаги по продвижению наших интересов в других мирах?

Повисла пауза, которую нарушил Ростовцев.

— Сергей Иванович, вы уверены, что такая система будет работать?

— Не уверен, но моя интуиция просто орет, что нужно попробовать обезопаситься таким вот образом, пока нас здесь в Крыму не задавили массой любители халявы. Ну а после, будет интересно узнать у кого там остались средства для поражения космических объектов на высоких орбитах.

— Что ж, Сергей Иванович, вы опять выкинули очередной фортель, который надо будет долго и скрупулёзно обсуждать с нашими специалистами.

— Нужно, но главное не затягивать…

Когда видеоконференция закончилась, мы не стали расходиться — ожидалась еще одна видеоконференция, но уже только с нашими абонентами. Из-за ранения, я пока не хотел мотаться по местным объектам и службам и решил процесс контроля провести в онлайн режиме, тем более доклады нашей внутренней службы безопасности по всем направлениям я и так получал регулярно. Просто так или иначе, человеческий фактор общения должен обязательно присутствовать, и демонстрация моего внимания была одним из элементов поддержания имиджа вменяемого руководителя.

Особое внимание, конечно, уделялось нашей космической программе, на которую за последние несколько недель было переведено большое количество производственных мощностей, снимаемых с других направлений. Все было обусловлено тем, что именно от этого элемента нашего силового блока, зависела судьба конфликта между СССР и всего западного мира в 1942-м году. Антанта-2 уже вывела основные силы на исходные позиции и на Карельском полуострове уже началась замена германских частей корпуса генерала Дитля на подразделения британской морской пехоты. Объединенный флот Грант-Флита и ВМС США, с какими-то чисто символическими вкраплениями французов, норвежцем и даже финнов, вышел на исходную позицию, для рывка к Кольскому заливу и захвату Полярного и Мурманска, что будет фактическим уничтожением Северного флота СССР.

Поэтому после согласований на завтрашний вечер, а по нашему времени было около десяти утра по Москве, был намечен вывод боевой орбитальной станции «Заря» на орбиту планеты в мире 1942-го года. Параллельно в экстренном порядке почтив все, кто имел опыт сварных работ, собирали орбитальные снаряды, которыми мы будем проводить бомбардировку противника. В первом приближении технологии уже вполне отработаны, и все основные средства поражения делались, так сказать, унифицированными, одной серией, с соблюдением массогабаритных характеристик, чтобы можно было хотя бы опытным путем подобрать параметры, по которым можно было бы проводить более точные расчеты прохождения снарядов через атмосферу. Поэтому перед нанесением глобального удара в ближайшие два дня мы планировали провести генеральную репетицию и отбомбиться по срочно подготавливаемому полигону на Новой Земле. Там обособленно друг от друга схематически в основном их дерева собирались макеты кораблей, в том числе в походном ордере, колонн боевой техники противника, полевые линии обороны с манекенами. Но завозилась и старая списанная техника, в том числе несколько танков. По всему этому мы должны будем пройтись и посмотреть хоть предварительные результаты.

При планировании орбитальных ударов играла большую роль отработка точности накрытия, площади поражения и синхронности запуска. Математика нанесения удара была разработана, но не хватало некоторых параметров, из-за которых размер предполагаемый зоны поражения был слишком велик.

Так же, для коррекции ударов, на поверхности планеты были установлены несколько опорных радиомаяков, благодаря которым системы наведения снарядов могли бы более точно проводить наведение, согласно полетного задания.

Поэтому, чтобы не тратить время, я сам, на компьютере настучал отчет об оперативной обстановке в мире 1914-го года, об проведенных операциях и о полученном результате. Все это зашифровал и через наши линии связи отправил на почтовый ящик Сталина, с которого лично ему шла вся корреспонденция с нашего направления, при этом миную всех секретарей и «ответственных товарищей», от которых могла бы произойти утечка, скажем так, третьим лицам. Третьи лица, это не значит враги или предатели. Это могли бы быть те же члены Государственного Комитета Обороны, которые в рамках своих схем поведения могли бы попытаться сейчас или в будущем сыграть свою игру, либо просто тупо устроить неконтролируемую утечку информации.

Пока я совещался по космической тематике и оговаривал основные вопросы, часа через два пришел ответ за подписью товарища Сталина, в которой он меня хвалил, за то, как я порешал ситуацию с британцами и французами в России 1914-го года, за компанию, устранив чужими руками императрицу Александру Федоровну, но выкатил жесткий по сути и вполне мирный по исполнению наезд за мое очередное ранение. Судя по адресам рассылки, как я понял, часть, что касалась наезда за ранение была отослана также Дегтяреву и, что немаловажно, моей супруге — усатый вождь библиотекарей и физкультурников неплохо был осведомлен о наших внутренних раскладах и прекрасно осознавал через кого на меня можно давить, не вызывая при этом, лично у меня ни раздражения, ни обиды. Ну что тут скажешь — товарищ Сталин был еще тем манипулятором, но на его месте другой бы и не удержался. А он хотел гарантированно получить новую мощную ударную игрушку — орбитальную бомбардировочную группировку.

Поэтому к моменту вывода «Зари», я, не смотря на ноющую боль в ноге, уже бы у «космонавтов» в ангаре. Огромный основной блок станции представлял собой огромный стальной цилиндр длиной около двадцати метров и диаметром около восьми. На момент окончания работ он, как любой космический аппарат был герметизирован и обшит не только несколькими стальными листами, придающими дополнительную жесткость и монолитность конструкции, но и снаружи покрыт многочисленными слоями теплоизоляционных и светоотражающих материалов.

Мощные маршевые и маневровые двигатели, необходимые для управления столь тяжелой конструкцией, требовали огромное количество топлива и окислителя, поэтому в специальных нишах располагались основные и дополнительные топливные баки. К тому же предполагалось, что чуть позже станция будет дополнена еще одним таким цилиндром, а в перспективе предполагалось собрать конструкцию, в центре которой будут большие восьмиметровые цилиндры, а вокруг них, как патроны в барабане револьвера, по окружности на специальных фермах будут установлены еще шесть цилиндров, диаметром чуть поменьше. Все эти конструкции должны будут соединены герметичными переходами, чтобы таким образом образовать весьма большой по полезному объему аппарат, который, если оснастить соответствующим двигателем, можно было бы использовать как межпланетный космический корабль. А при наличии на нем пространственно-временного маяка, проблема снабжения воздухом, продуктами, топливом становилась второстепенной, отставляя такой параметр как максимальное время автономного полета на второй или даже третий план. Хотя, простой расчет показывал, что проще было, допустим, к той же Луне отправить автоматическую станцию с маяком и таким образом начинать колонизацию, но на фоне намечающегося колоссального столкновения с объединенными силами Антанты-2, на нарастающей напряженностью в нашем мире, все эти прожекты откладывались пока минимум на три-пять месяцев и то, это была грубая оценка. Хотя работы по развитию стратегических космических межпланетных программ не сворачивались — не известно, что может произойти в ближайшее время, и любой проект может в будущем дать дополнительный шанс для выживания.

Поэтому, когда наступило время «Ч-30», основной модуль станции «Заря» уже был готов и стоял возле пространственно-временного кольца на специальных колесных платформах и ожидал своего времени, чтобы отправится на орбиту планеты Земля в 1942-м году. Как раз одна из «молний» с маяком поднялась на достаточно высокую орбиту, на которой мы изначально предполагали использование боевой станции.

Все баки с горючим, кислородом и воздухом были заправлены под завязку, продукты, личные вещи, инструменты, четыре скафандра для выхода в открытый космос были загружены. Четыре первых члена экипажа станции на борту на всякий случай сидели в противоперегрузочных креслах — мы до конца не знали, как поведет себя столь огромная махина, проходящая через портал и попадающая сразу на огромную высоту.

Время шло, и напряжение возрастало. Еще раз все проверив, мы покинули ангар, который незадолго до отправки базового блока станции был вычищен, чтобы никаких мелких предметов не утянуло с собой, когда образуется разница давлений и в портал начнет уходить воздух из ангара.

Мы все переместились в бункер, откуда осуществлялось управление пространственно-временным порталом. Через общую систему оповещения шел отсчет и голос оператора, а это была моя Светлана, проговаривал сообщения.

— Готовность. Первый сигнал.

Под потолком заморгали желтые проблесковые фонари, и несколько раз рявкнули сирены.

— Второй сигнал!

Опять в помещениях рявкнули сирены.

— Всем начальникам подразделений подтвердить отсутствие подчиненных в зонах перепадов воздушного давления.

Тут же посыпались доклады, что все инженерные команды удрали из ангара.

— Третий сигнал! Включение портала!

А я сидел в офисном кресле за столом, и щелкая мышкой с видеорегистратора системы видеонаблюдения разворачивая на весь экран большого монитора изображения с разных камер отслеживал все происходящее в ангаре.

— Включение прошло штатно. Вынос штанги…

Как у нас всегда было принято на ту сторону вылез двухметровый металлический шест, на котором была подключена роботизированная видеокамера и антенна радиосвязи. Тут же была произведена ориентация на местности, установили связь с Усадьбой через пару ретрансляторов и после подтверждения что все параметры для выпуска станции соблюдены, пошла команда.

— Начинается выпуск груза! Предельная осторожность!

Заревели электродвигатели, который через сложнейшую систему блоков стали разгонять платформу с огромным цилиндром станции в сторону кольца пространственно-временного перехода.

Здание ощутимо тряхнуло, когда вся многотонная туша космического аппарата вместе с платформой втянулась в зону перехода и исчезла из нашего времени. Все это время, пока шел процесс отправки, на ту сторону с гулом и свистом уходил воздух из ангара, который предусмотрительно изначально делался герметичным.

— Есть переход! — наконец проговорила Светка, наблюдая картинку с той стороны, как на фоне огромной планеты от точки выхода портала хаотично вращаясь удаляется огромная белая туша станции с надписью «Военно-космические силы СССР. 'Заря» и чуть в стороне несколько раз мелькнула улетающая куда-то в сторону платформа, на которой выкатывалась из ангара орбитальная станция. Если получится, платформу потом найдем, отловим и затянем обратно, если нет, то она несколько лет покрутится на орбите и, войдя в плотные слои атмосферы просто сгорит.

Я, и сидящие возле меня Дегтярев, Санька Артемьев и руководители космического направления смотрели на большой экран, на который я вывел изображение с видеокамеры на выдвижном шесте.

— Объект вышел на орбиту. Фиксирую включение системы стабилизации и начало работы маневровых двигателей… Телеметрия идет в полном объеме… Есть подтверждения с ЦУП о принятии станции на сопровождение. Есть подтверждение о подключении к системам корабля. Все — наша задача выполнена.

Я подтянул к себе микрофон переговорного устройства.

— Управление…

— Слушаю, Командир, — на службе Светка всегда четко придерживалась субординации.

— Поздравляю. Отключайте портал.

— Принято, выполняю.

Опять ощутимая вибрация — проходит отключение энергетики портала и излишки энергии выводятся в накопители, что сопровождается небольшими скачками локального и кратковременного изменения гравитации. Затем, когда портал окончательно выключился, осторожно стаи поднимать в ангаре давление — когда станция выпрыгивала в прошлое, она стала чем-то вроде большой иголки, которая сделав прокол в пространстве-времени, соединила обе точки и воздух за несколько секунд выскочил на ту сторону, в безвоздушное пространство.

Теперь, пока шло время восстановления канала, мы почти полчаса не будем ничего знать о результат запуска орбитальной станции, но учитывая дефицит времени, нам было чем заняться.

Как только в ангаре восстановилось давление воздуха, который естественно забирался с улицы и проходил кучу различных фильтров и его, поэтому необходимо было нагреть, в помещение зашли люди. Не прошло и двадцати минут, а огромные ворота были открыты и через них в ангар все по тем же рельсам закатывалась новая платформа, на которой была установлена связка из четырех орбитальных бомб, каждая из которых представляла собой вытянутую ракетоподобную конструкцию диаметром в два с половиной, а длинной около десяти метров, в носу которой находился блок маневровых двигателей, который должны были обеспечить снаряду необходимое направление. В корме устанавливался маршевый жидкотопливный ускоритель, который должен был разогнать пятисот тонный снаряд до максимальной скорости, придав дополнительную энергию. По нашим скромным подсчетам такой снаряд, имеющий метало-бетонную структуру при падении на поверхность планеты с высокой орбиты в 500 километров, должен был выделить энергии столько, что примерно соответствовало взрыву тактического ядерного боеприпаса мощностью от 0,5 до 4 килотонн (в тротиловом эквиваленте). Тут все зависело от тяги и времени работы маршевого разгонного двигателя, который должен был придать снаряду дополнительную кинетическую энергию.

В итоге было принято решение сделать вот такую связку снарядов на единой платформе, которая сама по себе являлась уже автономным беспилотным орбитальным носителем бомб-снарядов. И номенклатура был тоже обговорена и утверждена — один снаряд цельный, для удара по стратегическим объектам, а три — кассетные, то есть содержали внутри либо два десятка бетонно-металлических снарядов, либо четыре десятка, которые фактически представляли из себя этакий аналог картечи или дроби, которой мы собирались накрывать локально распределенные по поверхности малогабаритные цели, такие как эскадры кораблей или плотно расположенные укрепленные районы противника.

В нынешней связке решили поэкспериментировать и кассетные снаряды имели по двадцать, тридцать и сорок болванок, и мы собирались посмотреть, что из это получится, если бить по площадям, а каждый из даже сорока снарядов имел бы на поверхности мощность сопоставимую с мощностью взрыва пятьдесят-сто двадцать тонн в тротиловом эквиваленте. А если учесть, что самые мощные бомбы Второй Мировой войны имели около шести тонн взрывчатки, то засыпание любого локального пространства почти полусотней снарядов, которые давали взрывы в десять-двадцать раз сильнее чем самые мощные бомбы в мире, должно было, по идее, решить любые стратегические и тем более, тактические задачи. Осталось только разобраться с точностью и той дополнительной мощностью, которую давали разгонные двигатели.

Платформа с подготовленными для применения снарядами, при тусклом экономичном свете медленно и величаво, да можно и сказать, что мрачно, закатилась в ангар и замерла перед портальным кольцом в ожидании своей очереди. Вышедшие из боковых бронированных входов инженеры, спокойно и деловито подключили ко всем снарядам и к носителю кабеля питания и интерфейсные кабеля, по которым будет производиться заливка последней, уже четко отработанной полетной программы. Все это заняло некоторое время.

Поэтому еле успел к следующему сеансу включения установки, когда портал открыли по маяку в Усадьбе. Туда я уже отправился вместе с неизменным Санькой Артемьевым, усиленной охраной и конечно с Олегом Дегтяревым, который в последнее время старался меня подстраховывать во время всевозможных напряженных моментов.

В Усадьбе у нас давно уже был развернут мощный вычислительный и телекоммуникационный центр, через который можно было наблюдать и контролировать космическую программу.

Я только успел дохромать до своего рабочего места, как зазвонил IP-телефон, по которому мы общались со всеми важными абонентами. Мельком глянув на вызывающего абонента, хмыкнул — Сталин. Быстро узнал, что я вернулся в Усадьбу и уже хочет переговорить относительно орбитальной станции. Я, естественно тянуть не стал и сразу, как смог, поднял трубку и ответил:

— Добрый вечер, товарищ Сталин.

Дегтярев, сидевший рядом и просматривающий на ноутбуке оперативные сводки, сразу сделал стойку, как охотничья собака, услышав, кто мне позвонил.

— Здравствуйте, Сергей Иванович. Очень хорошо, что вы вернулись, — спокойно и по-деловому проговорил мой наделенный властью собеседник, — вы как всегда умудрились снова вляпаться в ситуацию, и получит новые ранения, но как меня уверил ваш друг, полковник Дегтярев, что все нормально и к такого рода операциям вас больше не подпустят. Я одобряю, так сказать, решение ваших друзей.

Я не стал выпендриваться, все равно в любой ситуации сделаю как сам посчитаю нужным.

— В данной ситуации, я с вами согласен, товарищ Сталин. Но кто мог предположить, что эти идиоты начнут стрелять прямой наводкой по окнам дворца прямо через деревья, вообще не видя цели.

— Это нюансы, от которых никто не застрахован, но на вас слишком много всего завязано, поэтому постарайтесь избегать подобных ситуаций. Приказать я вам не могу, но, как человек, который вам симпатизирует, просто хочу попросить, Сергей Иванович — ведите себя как серьезный начальник и политик. Время капитана морской пехоты Оргулова давно прошло, запомните и не забывайте.

Я с трудом удержался чтоб не хмыкнуть, прекрасно зная, как эти телефоны передают звук, поэтому максимально нейтрально постарался закрыть эту тему.

— Я однозначно последую вашему совету, товарищ Сталин, но хочу обратить ваше внимание, что после моего последнего визита в мир 14-го года объемы поставок продуктов и топлива и некоторых товаров промышленного производства только с Российской Империи увеличились в два раза. А еще на подходе Северная Америка и в течении месяца вторая группа достигнет Южной Америки, и мы сможем полностью закрыть все потребности Советского Союза по продуктам и по многим другим товарам на сто десять — сто пятьдесят процентов. Фактически мы организовали свой ленд-лиз, за который нашим потомкам не придется потом расплачиваться десятилетиями.

— Это очень хорошо, Сергей Иванович, что вы мыслите, как государственный деятель, но я вам сказал то что сказал и это не только мое мнение, — в его голосе прорезался металл, да и грузинский акцент стал слышен более четко, что говорило об крайней степени раздражения.

— Товарищ Сталин, поверьте, я тоже не испытываю удовольствие, получая дополнительные дырки в своей шкуре. Я вас услышал и сделаю все, чтобы в этом плане больше не вызывать ваше недовольство.

— Хорошо, Сергей Иванович. Кстати, вы правильно сделали что прислали запись разговора короля Георга V с Черчиллем и Асквитом и ее расшифровку. Знаете, интересно было слушать и читать, как будто в музей попал и увидел свою молодость. Я теперь вас, как пришельцев из будущего прекрасно понимаю… Хорошо. Какие мероприятия будете проводить дальше, согласно плана?

— У нас сейчас на повестке судьба «Зари». Я ее только выпустил, и вот именно перед вашим звонком как раз хотел получить самые последние данные из Центра Управления Космическими Полетами.

Голос Сталина смягчится, и я понял, что ему эта тема очень нравится — ведь все идет установленным порядком и среди четверых космонавтом, двое бывшие пилоты ВВС РККА, которые прошли ускоренную подготовку и уже находятся в космосе, что тоже является серьезным прорывом.

— Я сам только что интересовался этим вопросом и даже смотрел прямую трансляцию. Одну из «молний», что пролетала ниже, переориентировали для наблюдения за «Зарей» и она показала, что станция уже стабилизировалась и выпустила эти свои крылья…

— Солнечные батареи…

— Да, они. И уже с «Зари» пришел доклад, что у них все хорошо и готовы к дальнейшим подвигам. А теперь вопрос, Сергей Иванович, что у нас по испытаниям орбитальных снарядов? На Новой Земле, как мне доложили все готово, да и спутниковые снимки я выдел, там как раз была хорошая погода и все смогли хорошо заснять.

— Все по плану. Как только выпустили «Зарю», в ангаре подготовили к запуску экспериментальный орбитальный беспилотный бомбардировщик с четырьмя снарядами. Он готов к работе в любую минуту. Как мы и договаривались — один снаряд цельный, остальные три кассетные, для поражения распределенных по поверхности целей. Я поэтому и перешел в Усадьбу, чтобы проверить состояние опорных маяков, уточнить состояние полигона и получить у вас, товарищ Сталин, команду на начало генеральных испытаний.

Теперь усмехнулся Сталин, и я четко слышал, как он хмыкнул в трубку.

— У вас есть команда, Сергей Иванович, действуйте. Сколько вам надо времени?

— Как я говорил, у нас все готово. Сейчас свяжусь с моряками, что строили полигон, проверю как работают опорные маяки, видеокамеры и средства объективного контроля и можно будет давать команду на распределение целей, просчет траекторий и выброску бомбардировщика на орбиту «Зари». Там высота как раз весьма неплохая, чтоб придать снарядам хорошую энергию и ее увеличить за счет ускорителей.

— Хорошо, действуйте, — и положил трубку.

Вот ведь «жучара», и пропесочил, и в угол поставил, и построил как молодого «душару», и я еще остался должен. Вот что значит человек в политике варится, где любая ошибка, это либо изгнание, либо смерть, тут волей ни волей наберешься опыта.

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ

А Олег со своей фирменной улыбочкой, развалившись в навороченном офисном кресле, которое сюда притащили из нашего мира, участливо спросил, хотя его заход звучал как легкая ирония, приправленная черным военно-морским юмором.

— Что, Пиночет крымского разлива, прибрал тебя Виссарионович под каблучок. Скоро научит давать лапку и по команде прыгать с тумбы на тумбу.

Но я-то Олежку знал прекрасно и, главное давно, поэтому такие заходы с подколками и с ухмылками, были предвестниками серьезного разговора по назревшей проблеме. Но и позволить старому другану компостировать мне мозги я не собирался, и он, паразит, это тоже понимал. Поэтому обсуждение непростой ситуации превращалось в дружеский ироничный диспут, в котором периодически переходя на откровенный стеб, мы, демонстрируя свои позиции и понимание обстановки, искали решение. Одно понимание того, что как бы не сложилась ситуация, как бы мы не ругались, и не цапались, но все равно останемся друзьями, однозначно создавало особую доверительную атмосферу. И это было то, что теперь в нашем мире выживания, паразитирования и предательства ценилось больше всего — дружба. Настоящая, не требующая подтверждения и каких-то меркантильных обоснований, то что нельзя монетизировать, а соответственно продать или перепродать.

Поэтому я, чуть скривившись, прекрасно осознавая нарастающую проблему и с этой стороны, так же откинулся на спинку кресла, устало смотря на Олега, и чуть скрипнул зубами от резкой боли в поврежденной ноге. Частые хождения по порталам, что точно было доказано, ускоряли процесс лечения и регенерации организма раз в десять, поэтому то у нас и не было глобальных эпидемий, хотя при такой скученности народа, это было бы закономерно. Но, не смотря на даже такие бонусы, что предоставляют путешествия во времени, до излечения пробитой осколком ноги еще было далеко, поэтому приходилось и принимать обезболивающие и антибиотики.

Олег понял мое состояние, но не стал сотрясать воздух ненужным показным сочувствием. Он только поджал губы и демонстративно изобразил как будто закатывает глаза, мол «сам виноват, не надо было лезть».

Комнату только перед нашим приходом еще раз проверяли на «прослушку», поэтому хоть как-то мы могли говорить откровенно, но на всякий случай я включил «глушилку». Ничего секретного мы не обсуждали, но мне не хотелось, чтобы и смысл, и результаты этой беседы ушли куда-то на сторону.

— Олег, а варианты? Мы жене раз это обговаривали. Мы пока полностью зависим от мира 42-го года. Во всем — топливо, продукты, люди, точнее обслуживающий инженерный состав и бойцы силовых подразделений. Пока мы не сформируем конкурирующий баланс по поставкам нужных нам ресурсов между мирами 42-го и 14-го годов, мы так или иначе будем зависимы. А если учесть, что в нашем мире нас сейчас начнет раздевать всякая шваль имеющая ядерное оружие, то крутить носом перед Сталиным, который при желании сможет нам быстро и качественно перекрыть кислород, я думаю не стоит. Он, как я много раз наблюдал, знает берега и переходить грань не собирается, потому что прекрасно понимает, что нормальные доверительные отношения с нашей командой ему дадут намного больше, чем прямая конфронтация и обгорелые развалины наших бункеров и взорванная система управления порталами. Он прагматик, тем более на нервах — сейчас на подходе либо час его позора, когда англо-американцы выбьют нас с Кольского полуострова, что будет фактически частичной потерей Северного морского пути. Либо это будет триумф, когда мы демонстративно раскатаем все пятнадцать линкоров и кучу вспомогательного металла, что припрется ко входу в Кольский залив, размажем по сопкам Хибин войска интервентов, а потом пройдемся по их столицам, чтоб впредь не повадно было вообще косо смотреть на Россию в общем, и на Советский Союз, в частности.

— Звучит правильно и красиво, Серега, но что мы будем делать у нас? То, что до тебя довели Ростовцев и Сипягин это так, цветочки. По моим каналам идет тоже много чего интересного.

— А именно?

— Тот же Ближний Восток взбудоражен известием, что кто-то нашел проход в другой мир и во всю оттуда таскает продукты и много всего интересного. Поэтому сразу в силу вступает самый главный и древний закон политики — право сильного.

— Там тоже собирают армию?

— И еще как, причем менее пафосно, но более продуманно. Как мне передали, проработано пять маршрутов выдвижения мощных войсковых колонн, которые находятся в процессе формирования. Идет планомерная закладка по маршруту движения продуктов, топлива, медикаментов, оружия, боеприпасов. Собранный спецназ и хорошо оплачиваемые наемники чистят дороги от всех банд, которые могут хоть как-то, даже гипотетически помешать быстрому продвижению войск в условиях нашей ядерной зимы. Серега, ты понимаешь, чтоб так организоваться, как им нужно себя поломать, отбросить многовековые конфликты и выбрать единое командование, ну и дальше по списку.

— Н-да. У нас по ходу последний… надеюсь последний в истории человечества Крестовый поход в Крым, ну и очередное, и тоже надеюсь последнее нашествие с востока.

— Ага. Судя по всему, про вторую, отложенную волну ядерных ударов уже все знают, вот и ломятся толпами, в надежде хоть как-о вырваться в другой мир. Других вариантов то, вроде, как и нет.

— Поэтому придется гасить всех на марше.

— А если они вперед себя двинут толпы женщин и детишек, как они это любят, правда журналистов уже не будет, который все это будут снимать под разными ракурсами, но все равно что ты будешь делать в такой ситуации, гуманист в тельняшке? Да и гасить всех не получится — если будут идти небольшими отрядами, у нас просто нет нужного количества штурмовой авиации. А ПВО у них точно будет, и неплохое, да и погодные условия такие, что у них есть все шансы прорваться к Крыму незамеченными. И на каждый отряд ты не будешь тратить ядерные боеприпасы, их и так осталось единицы.

— Ну начнем с того, что мы все уже давно не гуманисты — того мира с его базовыми морально-нравственными маркерами давно нет. Сейчас основополагающие законы — это законы выживания. Поэтому СЕЙЧАС этот номер не пройдет. Дай волю, наши же женщины возьмут оружие, сядут в башни танков и спокойно всех раскатают.

— Да уж, Серега, и тут выкрутился, но это так, юмор, черный юмор, а вот по всему остальному у нас все очень плохо.

— Тут согласен. И на все про все у нас всего пару месяцев.

— Не больше. Часики отложенного ядерного удара все тикают и запуск новых спутников для доразведки обстановки ожидается месяца так через три, ну а дальше анализ и удар по выявленным целям.

— В нашем мире мы не успеем в таких условиях воссоздать и запустить космическую программу. Тут одних расчетов и опытов с обратным переносом и открытием порталов на несколько месяцев, это если меня просто не будут дергать, а дадут возможность просто заниматься наукой.

— Ты же понимаешь, что это не реально — ты своей хлеборезкой уже засвечен практически во всех военно-политических проектах, и тебя просто не отпустят. Дефицит времени у нас практически везде, и в мире 14-го года, и в мире 42-го, поэтому нужно искать другой вариант. Уход в космос конечно хорошо, но там возникает куча технических нюансов, как ты и говорил.

— Тогда вариант другой — нужно уходить из Крыма.

— И куда?

— Ну смотри по варианту «Мертвая рука» удары будут наноситься в основном в северном полушарии Европа, Сибирь, Дальний и Ближний Восток, Северная Америка и так далее.

— Предлагаешь вообще перебраться в Южное полушарие, где нас будут долго и упорно искать?

— Как вариант. У нас есть два подводных атомохода. Доработать, вырезать всю боевую начинку, типа пусковых межконтинентальных ракет и вывезти на них базовый набор для формирования портальной станции. Можно даже и не один. Помнишь, как мы, когда начинали поиск альтернативного канала, чуть ли не в машине ставили кольцо.

— Помню. Слушай, а может не будем выпендриваться и вообще в атомоходе кольцо поставим? Представляешь, куда нужно подо льдом проплыли, остановились, легли на грунт и все, воздух, продукты из другого мира, ядерный реактор для питания портального кольца и все заинтересованные личности пусть годами ищут. Ну а систему для космических программ и для транзитной транспортировки войск можно и на каком-нибудь отдаленном острове смонтировать. Все высокотехнологические железки нам все равно авиацией доставляют. По большому счету, мы уже сейчас сидим на обеспечении горючим и продуктами из других миров, поэтому автономность будет достаточно высокой.

— Вполне рабочий план. Чего мы к Крыму то привязались? Здесь прошла война, все полезное либо давно разграблено, либо сильно фонит. С подводной лодкой план хорош, но это не «Наутилус» капитана Немо. Там постоянно нужно проводить регламентные работы, ядерный реактор раздолбайства не простит, а для обслуживания нужна целая отрасль предприятий, которой уже по определению нет.

— Тогда что нам нужно?

— К нам в общей сложности идут один атомоход с Северного флота и два с Тихоокеанского. Для наших на небольшой срок, пока АПЛ будет на ходу, подойдет именно ракетоносец — размер, но тут надо будет советоваться со специалистами, как лодку переоборудовать под наши нужды, это не кружок «Юный техник», тут с наскока «болгаркой» лишнее не вырежешь. Займешься, Олег?

— А куда я денусь. У тебя, по сути дела, даже и напрячь по таким задачам некого.

— Могу Катю привлечь, — усмехнулся я.

— Ага, она нарешает. Сначала включит блондинку, похлопает глазками, потом найдет точки воздействия, завербует главного, а лишних, кто будет просто мешать, грохнет в назидание другим, чтоб не лезли. Просто это время.

— Вот вот. Проще отправить военно-морского головореза болтуна-задушевника, который за одну-две пьянки всех очарует, подкупит, и с бодуна заставит подписать договоры. Ну а дальше начнутся уже трезвые будни, и когда проклюнутся первые попытки отпетлять, появятся другие головорезы, которые в прямом смысле слова отрежут головы, и все будет гладко и продуктивно.

— Зато у меня будет быстрее.

— Тут согласен, да и Артемьеву забрать надолго нет возможности, она уже вполне качественно вжилась в реалии мира 14-го года и на пару с Марией Федоровной, раскрыла свои таланты на двести процентов и вполне системно давит всех несогласных с общей линией партии. Эдакая Милледи в тельняшке, на службе в Новоросском Экспедиционном Корпусе.

— Тогда какой вердикт?

— Вердикт… Хм. Смотри, на данный момент атомоход с Северного флота бултыхается в Средиземном море, боится лезть через проливы, в отличии от того же «капраза» Григорьева, который со своим «Гепардом» тогда еще так лихо все проскочил. Они уже несколько раз сигналили, что проводят разведку и готовы принять любую помощь. Так что Олег связывайся с ними, попытайся помочь. Но там лодка для нас не совсем подходящая — это такой же многоцелевик как и «Гепард», который мы забросили в мир 42-го года.

— А что за лодка?

— АПЛ «Вепрь» — тот же проект что и «Гепард». С небольшими вариациями, полученными во время модернизации.

— Хорошо, так что от меня требуется⁇

— Состыковаться с ними, узнать, кто и что идет с Дальнего Востока и установить уже с ними канал связи. Они до сих пор шифруются, наверно бояться ответки от Ростовцева, ведь ушли они с баз еще до того, как мы договорились с руководством МО РФ. Если надо будет навести мости на уровне личных знакомств, забирай командира «Гепарда» Григорьева с парой офицеров, у кого есть связи в экипажах, идущих к нам лодок.

— Хочешь все же сработать мимо Ростовцева по старой схеме?

— Да. Только так. В последнее время, что-то неуютно чувствую себя, как будто снайпер в затылок смотрит.

— Понимаю, Серега, у самого такая чуйка.

— Вот. Сам только что распинался, что нам нужна плавучая база на ближайшие три-пять месяцев. А если Ростовцев там будет всем рулить и поставит в подплав своих людей, то мы будем фактически его арендаторами, что естественно неприемлемо — в любой момент отключат свет или просто попросят освободить помещение…без вещей. То, что они являются частью Новоросского Корпуса, это декларативно и актуально в нынешней ситуации, а что будет, если все изменится?

— Серега, я тебя понял, тут разжевывать не нужно.

— Олег, и последнее, пока я тут с сильными разных миров решаю вопросы планетарного масштаба, присматриваешь местечко для нашей новой стационарной транзитной базы. В рабочем порядке мы демонстративно с участием всего руководства НЭК конечно проработаем место для эвакуации основной базы, но я бы подстраховался и в режиме максимальной секретности подготовил что-то свое. Желательно остров, или полуостров, по которому не наносились ядерные удары, где были какие-то производства, но продукты и ресурсы в основном привозные.

— Это ты думаешь, чтоб местные с началом войны просто ушли оттуда из-за отсутствия еды?

— Да. Самый для нас лучший вариант. Куча железа, личного транспорта, брошенного из-за отсутствия топлива, а так как нет людей, то все это если разграблено, то так поверхностно. А если нет запасов продуктов, то и нет банд.

— Хорошо, ход твоих мыслей я понял. И в этом направлении напрягу девчонок из нашего женсовета, пусть работают.

— Ладно, а теперь давай займемся тем, ради чего сюда приехали — планированием последнего испытания космических снарядов.

Для последнего пробного пуска все давно было рассчитано и подготовлено, и мы здесь в Усадьбе и Сталин в Кремле были только пассивными наблюдателями. Системы и в нашем времени и в мире 1942-го года за время последнего контакта синхронизировались, точно определив орбитальную позицию «Зари», по пространственно-временному маяку которой будет осуществлено открытие портала и выброс беспилотного орбитального бомбардировщика.

Мы еще раз переговорили со Сталиным, который, как оказалось, для демонстрации испытаний, собрал всех, кого смог известить, членов ГКО у себя и тоже ждал пуска.

Тут все было отработано. На большом экране, на котором выводились видеопотоки с видеокамеры «Зари», с одного из дальних бомбардировщиков, что кружил на некотором удалении от Новой Земли, с боевого корабля, который так же наблюдал издалека, ну была еще пара камер на самом полигоне, который должны были показать, как оно, когда с неба падают тяжелые болванки снарядов. Там же было размещено множество датчик сейсмических датчиков, которые должны были отследить силу и энергетику ударов. На отдельный экран выводились текстовые данные и схематические изображения положений всех объектов нашей орбитальной группировки и тут же шел чат, в котором дублировались доклады разных служб. Слушать доклады и переговоры можно было, но мы с Олегом это отключили, пока не было открытия портала и не было выброски груза на орбиту этого мира.

Время шло, на большом экране изменялись цифры обратного отсчета приближаясь к нулевым значениям. Символ орбитальной станции «Заря» на схеме приближался к отмеченной красным точке открытия портала.

Я мазнул мышкой, на нажав кнопку, включил звук докладов.

— … контакт в «Зарей». Подтверждено включение маяка.

— Есть пробой…

— Есть контакт с базой, даю подтверждение на начало операции. Код отмены не активирован.

— Выброс.

— Есть выброс.

— Есть подключение к бортовому компьютеру изделия. Есть авторизация. Есть взятие на управление.

— Портал закрыт.

— Принял. Залить в бортовой компьютер изделия уточненное полетное задание.

— Выполняю. Канал связи стабильный. Заливка идет без прерываний.

Прошло несколько секунд.

— Есть подтверждение получения полетного задания. Система приняла на сопровождение сигналы от опорных маяков.

— Принято. Минута на получение кодов отмены.

Я нажимаю кнопку на микрофоне, подключаясь к общему каналу.

— Это Усадьба. Код отмены использован не будет.

— Принято Усадьба. Ждем.

Щелчок и знакомый голос Сталина послышался из динамика.

— Это Кремль. Код отмены использоваться не будет.

— Принято Кремль. Техническая группа, подтвердите соответствие последней телеметрии поставленной задаче.

— Это Зевс. Все данные в норме.

— Принято. Система наведения активирована и переводится в автономный режим согласно боевой задаче.

— Принято…

— Принято…

Теперь бортовой компьютер платформы, на которой были установлены четыре боевых орбитальных снаряда начал сам высчитывать траекторию, угол входа, необходимые импульсы корректировки и силу тяги разгонного двигателя, который занимал большою часть платформы. Все делалось таким образом, чтоб сообщить снарядам максимальную кинетическую энергию до входа в атмосферу.

Ну я не удержался и включившись в канал добавил.

— А теперь на кого бог пошлет. И кто не спрятался, мы не виноваты.

За хулиганство в боевом канале меня конечно никто журить не стал, а вот в текстовом чате пошли и смайлики, и всякие комментарии: народ был на взводе и таким образом хоть как-то пытался отвлечься.

— Пошла родимая! — выдал в канал излишне эмоционально руководитель ЦУПа, который в данный момент полностью вел испытания.

— Изделие провело корректировку… Дан импульс маршевым двигателем. Опять корректировка… Есть выход тяги на максимальную мощность.

Я снова вклинился в канал.

— ЦУП это Усадьба. Что показывает параллельный расчет траектории?

— Норма. Изделие идет согласно заданной боевой задаче. Вектор ускорения и входа в атмосферу оптимальный для поражения целей.

— Принято.

Опять потянулись минуты и только благодаря камерам спутников и радаров объективного контроля, которые отслеживали полет «изделия», мы могли наблюдать, как орбитальный бомбардировщик несется к поверхности планеты. Параллельно выводились данные телеметрии, получаемые от бортового компьютера, они тут же сравнивались с расчетными и с теми, что получали от внешних систем, благодаря чему отслеживалась точность на всех этапах и при возникновении ошибки с определением траектории, всегда могли дистанционно подключиться специалисты ЦУПа для проведения ручной корректировки.

— Есть вход в атмосферу… Потеря связи с изделием. Вижу сброс снарядов — время соответствует… Траектория расчетная, отклонение в пределах нормы. Вижу разделение снарядов на суббоеприпасы. Время — расчетное.

Пауза. А мы все замерли, буквально прикипев взглядами к изображениям с видеокамер.

— Есть поражение! Есть, мать его! — не выдержал и закричал руководитель ЦУПа.

Прошло несколько минут и снова пошел доклад.

— Пока трудно определить из-за огромных облаков пара и поднятой породы, но судя по месту, цели попали под накрытие.

— Это Кремль, через сколько сможете дать развернутый доклад об результатах удара? — включился в канал Сталин.

— Два-три часа, Кремль, пока там все усядется. Надо провести проверку на радиацию. Пока, как вы видите, идет наблюдения издалека.

— Вас понял, ЦУП, молодцы. И Усадьба — вам отдельная благодарность, впечатляет. Жду вас вечером на заседании ГКО для обсуждения результатов.

Я ответил.

— Спасибо, Кремль.

Эпилог

Атмосфера нынешнего заседания ГКО в мире 1942-го года очень сильно отличалась от прошлых совещаний. Если раньше чувствовалось внутреннее напряжение и плохо скрываемая тревога от все новых и новых угроз, которые как профессиональные шуллера, наши противники из Антанты-2 и те, кто за ними стоит, доставали из рукавов, то теперь на фоне демонстративного применения ядерного оружия в Китае, все сильно изменилось. Просто, как оказалось, из-за медленного прохождения информации, не до всех игроков дошли известия об ударе советским стратегическим бомбардировщиком сверхмощными бомбами по японским центрам производства бактериологического оружия. И японцы, и американцы, и англичане сразу все это попытались засекретить, хотя-бы на время, чтобы успеть не допустить возникновение панических настроений у других союзников до того момента, пока они не вступят в прямой боевой контакт с советскими войсками и, после пролитой русской крови, у них уже не будет дороги обратно. Но тут снова включились законы информационной войны и через различные каналы в средства массовой информации второго и третьего уровня, которые как правило не сильно контролируются медиагигантами запада, пошли массовые вбросы материалов о «бесчеловечном ударе бешенными русскими по объектам в Китае, где японцы вроде как проводили опыты над людьми разрабатывая боевые болезни». Голодной журналисткой братии в этом мире было слишком много, что бы их можно было тотально всех перекупить и поставить под жесткий контроль, так же и это касалось и простых газетенок с небольшими тиражами. Поэтому я мог просто представить, как по улицам беднейших кварталов, небольших городков, Северной и Южной Америки, Европы, Ближнего Востока, откуда обычно набиралось пушечное мясо для армий вторжения бегали мальчишки продавцы газет и орали о «страшном русском оружии, которое способно сжигать целые армии». Естественно такой массовый вброс фактически правдивой информации существенно ударил по мобилизационным возможностям наших противников и замедлил их подготовку к основному удару. Да, первым эшелоном пойдут регулярные, хорошо оснащенные и подготовленные части, которые, как показывает практика будут сточены во встречных сражениях в течении первых двух-трех месяцев. Но вот формирование частей второго эшелона после нашего ядерного бенефиса в Китае резко замедлилось.

Причем саму операцию по информационному противодействию проводил Иностранный отдел НКВД СССР и ответные сигналы, правда неофициально, уже получались по линии НКИДа. Для многих политических игроков второго плана, которым, как обычно, англосаксами была уготована роль пушечного мяса, за небольшое и ограниченное право пограбить раненного медведя, там, где им разрешат, стало доходить, что ответ прилетит в любом случае. А информация про бомбардировку дворца японского императора деревянными бомбами забитыми тараканами и блохами в отместку за подготовку использования биологического оружия против Советского Союза, ясно показала всем, что теперь, в нынешнем мире, неприкасаемых нет — достанут в любой точке мира, вне зависимости от систем ПВО, от ширины океана и высоты гор. Но что больше всего поразило всю эту мелкую шушеру, это спокойная уверенность Сталина в своих силах и отсутствие всякого рода метаний и попыток мелких компромиссов. Все было высказано на откровенном языке большой политике: «Полезете, получите по голове и не факт, что переживете». Все. Только так, и это воспринималось без каких-либо толкований.

— … Поэтому, исходя из собранной информации, можно сделать вывод, что операция устрашения с демонстративным применением сверхмощных боеприпасов, и последующая акция по информационному воздействию через неконтролируемые противником средства массовой информации дали весьма положительный эффект. Многие правительства четко поняли намек, а санкционированные ГКО жесткие комментарии и заявления наших дипломатов, что любое, даже опосредованное участие в глобальном вторжении в СССР будет наказываться вплоть до обязательного физического уничтожения правительств и поддерживающих их национальных элит, были услышаны. Как и услышаны слова, что это оружие последнего шанса, а в данной ситуации само существование Советского Союза находится под угрозой и мы, не задумываясь, готовы его применить, хотя в любой другой ситуации воздержались бы — слишком мощный разрушительный эффект, да и последствия весьма негативные из-за той же остаточной радиации, которая очень вредна для людей. Как мы знаем, капиталисты понимают только язык силы — мы им показали силу.

Молотов, эмоционально читающий доклад, поднял голову и смотрел на Хозяина, чтобы прочесть реакцию на его доклад, но тут и вариантов не было — Сталин был доволен.

— У тебя все Вячеслав?

— Да, товарищ Сталин.

— Лаврентий, я вижу, что ты хочешь что-то добавить?

— Да, товарищ Сталин. По нашим данным, за последний месяц наращивание численности, концентрация, продвижение войск Антанты-2 резко замедлились, вследствие небывалой волны саботажа, как скрытого, так и явного. Со своей стороны, тоже считаю, что результаты операции устрашения весьма обнадеживающие, но они будут иметь временный эффект и только если мы сможем отбить прямое нападение на Кольский полуостров. Иначе все может обернутся в обратную еще худшую для нас сторону и все эти напуганные кинутся мстить за свои страхи и пытаться хоть как-то выслужиться перед хозяевами, которых они из страха посмели покусать.

Ну на этом хорошие новости закончились. Дальше докладывал Шапошников, как всегда красочно показывающий всю реальную оперативную обстановку. Спутниковые фотографии объединенной эскадры впечатляли, да и наши СУ-34 начали облетывать тот район для изучения, ну и периодически залетали на территорию занятую противником и присматривали через длиннофокусные объективы системы фотофиксации за маневрами флота вторжения.

Конечно сила была собрана огромная, даже на наш взгляд, и, что особенно важно, они, за последнее время, прекрасно и всесторонне изучили опыт применения тактических ядерных боеприпасов, и четко определили размеры зоны поражения, и соответственно строили походный ордер кораблей. Это мы узнали случайно, когда они в сторонке проводили учения и отрабатывали различные способы построения с учетом возможности применения нами зарядов большой мощности. Это нам чуть позже подтвердила и служба радиоперехвата Северного флота, работавшая в сильнейшем перегрузе.

Противник для себя все уже давно решил, поэтому нам оставалось только ждать, когда они вытянут в море все свои корабли чтобы нанести удар возмездия под который уже спешно готовились и снаряды и беспилотные орбитальные бомбардировочные платформы.

Последние испытания подтвердили исключительную поражающую способность нового оружия, но вот точность все равно хромала. Но как говорилось в наше время: «неточность баллистических ракет компенсируется мощностью ядерного заряда».

Теперь все замерло в ожидании времени «Ч» и судя по радиоперехватам, оно стремительно приближалось. Все аэродромы, которые в свое время использовали финны, немцы, даже норвежцы, были забиты американской и британской бомбардировочной и истребительной авиацией. Естественно эти все объекты были отмечены как приоритетные цели для орбитальных ударов.

Сейчас планирование операции в корне отличалось от всего, что было раньше. Все данные по противнику и по нашим силам оперативно заносились на огромную интерактивную карту театра боевых действий, где в режиме реального времени отражалась абсолютно вся обстановка на Кольском полуострове и во всех прилегающих зонах. И тот же Сталин, сидя у себя в кабинете мог, управляя мышкой на своем ноутбуке, детально просмотреть любой участок фронта и узнать состояние наших войск вплоть до роты включительно. Для 42-го года, да и фактически для нашего времени это было очень круто, особенно то, что было задействовано огромное количество обученного персонала, который всю поступающую информацию сразу загонял в общую базу данных.

Теперь, я, находясь в Усадьбе, Шапошников, Жуков и Кузнецов, каждый в своих штабах, Сталин в Кремле или у себя на даче, Берия на Лубянке, могли, не устраивая совещаний, в режиме видеоконференции проводить анализ обстановки и планировать ответные мероприятия против собравшегося на линии фронта противника.

К этой же системе был подключен комплекс, который занимался тем, что отслеживал точное состояние железнодорожных дорог, мостов, станций, пропускные способности, состояние складов с углем, водой и продуктами, и что особенно важно, местоположение и передвижение всех воинских эшелонов и транспортных кораблей. Все это позволяло более четко оценивать всю военную логистику и точно прогнозировать доставку и развертывание войск. В нашем мире одним из факторов победы над фашисткой Германией было то, что специалисты по логистике Советского Союза сумели выстроить и оптимизировать транспортную сеть страны так, что в этом отношении просто переиграли противника с его хваленным «ордунгом». Здесь мы не стали ничего менять, не нам учить предков, а просто все автоматизировали, что существенно уменьшило время на принятие решений в случае внештатных ситуаций.

Но самое сложное было в том, что технологию орбитальных бомбардировок то мы отработали, но вот все это нормально поставить на поток без существенной потери качества мы просто не могли. Первое испытание, когда с высоты в двести километров засыпали камнями полигон в тайге — там все было штучным товаром, тщательно взвешенным и выверенным. Второе, последнее — инженеры-космонавты, чтобы придать снарядам максимальную энергию, прицепили к платформе мощный маршевый двигатель, чуть ли не от межконтинентальной ракеты, который разогнал так и платформу, и ее груз, что энергетика снарядов при входе в атмосферу просто зашкаливала. Поэтому то комиссия, после изучения результатов обстрела полигона на Новой Земле, мягко, чтоб не обидеть, посетовала об «избыточной мощности» снарядов, а для нас это было спасением — вряд ли где-то найдем в большом количестве такие же мощные маршевые двигатели, чтоб придать снарядам, падающим на планету дополнительную скорость и соответственно энергию.

Поэтому исходя из экстренных потребностей именно сейчас потрошили старые ПВО-шные ракеты, вытаскивая из них и ускорители и маршевые двигатели, но предпочтение давалось жидкостным двигателям — тут мы могли обеспечить любое количество топлива и окислителя, не обращая внимание массо-габаритные ограничения, которые обычно давлели над разработчиками ракетной техники.

В итоге с момента проведения памятного заседания ГКО, прошло десять дней, прежде чем объединенная англо-американская эскадра, которая дополнилась еще двумя «линкорами-опоздунами» начали проявлять первые признаки подготовки к выходу. Высотные самолеты-разведчики зафиксировали снятие боновых заграждений и активную работу тральщиков, которые отлавливали минные банки, которые наши подводники изредка выставляли, чтоб держать бывших союзников в тонусе.

Корабли наконец-то стали выползать из шхер, заливов и фьордов, где прятались от наших высотных разведчиков, и всевидящего орбитального ока, про которое уже в мире ходили легенды.

Противников не стоило недооценивать, и они четко представляли, что мы скорее всего читаем их переписку, и знали, что прекрасно видим все их приготовления и готовимся встретить, но все равно шли, потому что не моги не идти. На кону стоял вопрос англосаксонского доминирования в мире и в глобальное наступление были вложены огромнейшие средства, которые можно было отбить, только разгромив СССР и захватив его ресурсы. Тут было как в фильме «Горец»: «останется только один». Так сказать, последний крестовый поход, который либо наконец-то окончательно и бесповоротно решит славянский вопрос, либо навсегда отобьет у нынешних властителей мира тягу соваться на территорию России с захватническими планами. Либо мы, либо они.

Мы тоже это осознавали и как могли готовились. Наши ангары, относящиеся к космической тематике, были задействованы на все двести процентов: снаряды лили из бетона и сваривали из всевозможного металлического хлама. Так же были задействованы и мощности СССР. По мере готовности носителей укомплектования их снарядами, быстро проводили тестирование всех систем и в нужное время открывали портал и выбрасывали конструкцию на орбиту планеты в мире 1942-го года, создавая такую импровизированную эскадру беспилотных орбитальных бомбардировщиков-камикадзе. По мере серийного производства, абсолютно на всех этапах столкнулись с кучей технических проблем и, соответственно, надежность комплексов была весьма и весьма невысокой, поэтому было принято решение, компенсировать качество количеством, из расчета что, если из десятка три-пять комплексов отработают — будет хорошим результатом. Потом, когда ситуация стабилизируется, сможем начать экспериментировать с ремонтом и обслуживанием аппаратов на орбите и с отработкой технологии возврата техники через портал обратно в наше время.

В итоге на момент начала наступления войск Антанты-2, на пятисоткилометровой орбите компактной группой уже висело около двадцати снаряженных и готовых к работе беспилотных орбитальных бомбардировщиков. Их и с «Зари», и с ЦУПа периодически тестировали, и позже парочка из них прекратила отвечать на вызовы. Но это будет разбираться позже, а сейчас главное нанести удар по агрессору.

Ультиматум советского правительства за подписью Сталина западной коалиции как-то прошел мимо меня, хотя это и было отправной точкой. Просто на ГКО обговаривали необходимость данного документа, но я, озабоченный техническими вопросами пропустил все мимо ушей.

Но время, отведенное противнику на реакцию, было четко определено и когда оно истекло, по всем каналам прошла короткая кодированная команда, означавшая одно — МОЖНО!

Я с Санькой Артемьевым засел в Усадьбе, в коммуникационном центре, уже давно включившись в процесс управления орбитальными ударами. Олег Дегтярев, как специалист по армейским операциям уже несколько дней сидел под Мурманском и с разведотделом Северного флота готовил прорабатывал цели и готовил удары по тем местам, куда мы не в состоянии ударить с орбиты из-за невысокой точности нашего оружия и опасности просто всадить по своим. Тут и так все были на нервах: любая ошибка в доли градуса при входе снаряда в атмосферу на тех скоростях могла вылиться в десятки километров ухода от точки прицеливания. И куда оно попадет, можно было только гадать.

Противник специально подгадал время для выхода объединенной эскадры, чтобы была низкая облачность, существенно осложняющая нам наблюдение за кораблями с орбиты. Наша метеослужба вообще давала прогноз на штормовую погоду, что в некоторой степени так же нивелировало наше преимущество в авиации, причем это все было явно неслучайно и четко продумано. Поэтому данные о местоположении кораблей противника, о параметрах их движения мы могли только получать от наших летающих радиолокационных станций дальнего обнаружения. В принципе и этих данных было достаточно для нанесения ударов просто по площадям, учитывая какой разброс давала наша орбитальная картечь.

Поэтому пока уточнялись данные по эскадре, которая, разделившись на несколько групп, уже находилась в районе полуострова Рыбачий, было получено разрешение от Верховного Главнокомандующего о нанесении орбитальных ударов по аэродромам и крупным транспортным узлам противника на суше.

Я в первый раз в своей жизни пожалел, что не пошел в космонавты, так захотелось именно в этот момент оказаться на станции «Заря», с которой в первую очередь должны были вести и сопровождение, и наблюдение за работой нашего оружия. А пока только мог наслаждаться изображением с видеокамер, которых по корпусу станции было натыкано достаточно много. Особенно мне нравилась картинка с кормовой видеокамеры, демонстрирующая почти зависшие по отношению к «Заре» многочисленные беспилотные орбитальные бомбардировщики, которые, выстроившись определенным порядком, хорошо смотрелись на фоне освещенной планеты, дополнительно подсвечивая свое местоположение проблесковыми маяками, как это принято на авиации в нашем мире.

Секретность, на данный момент, относительно самого факта наличия у нас космической программы, и особенно количества задействованных в ней аппаратов, уже была не актуальной. Кому надо и так знали, а кто не знал, прочитал в газетах ошарашенные крики астрономов-любителей и сам, прихватив дедушкину подзорную трубу, старался разглядеть в небе, такие страшные, таинственные и недосягаемые космические корабли коммунистов.

Я сидел в подвале Усадьбы в одном из мощнейших в СССР на данный момент вычислительно-коммуникационном центре, и, как бы не было грустно, был практически простым наблюдателем. Все, что нужно было сделать от меня, уже давно сделал, теперь работали другие.

Орбитальная группа медленно, учитывая высоту орбиты, подходила к заранее просчитанной оптимальной точке пуска первых снарядов.

Пропуская мимо ушей переговоры и доклады операторов, диспетчеров и экипажа «Зари», я, развалившись в кресле спокойно наблюдал на мониторе за орбитальной группировкой.

— … Полетное задание передано.

— … Подтверждение получено.

— … Перевод системы в автоматический режим.

— … Есть начало маневра аппаратов шесть, двенадцать, четырнадцать, двадцать два. Все согласно плана.

Я, сжав руками подлокотники кресла и сжав зубы, наблюдал как четыре аппарата запустив маршевые двигатели и отрабатывая маневровыми, медленно стали вываливаться из общего строя, и постепенно уменьшаясь в размерах, понеслись к поверхности планеты набирая скорость.

Прошло несколько томительных минут. Бомбардировщики, изредка пыхая маневровыми двигателями, корректируя траекторию, набрав огромную скорость, приближались к плотным слоям атмосферы. Длиннофокусные объективы видеокамер с «Зари» все еще показывали картинку, хотя расстояние было огромным, но как раз чуть в стороне проходила одна из «Молний» и ее видеокамеры перехватили эстафету наблюдения за входящими в атмосферу аппаратами. Несколько мгновений и прошло отделение снарядов и вместо четырех тел, теперь в атмосферу входило двадцать, это с учетом самих платформ бомбардировщиков, которые должны были просто сгореть.

Это было красочное зрелище. По сравнению с тем, что мы раньше видели, групповой синхронный вход в атмосферу орбитальных бомб выглядел просто феерично. Сначала еле заметно, но все больше и больше за несущимися снарядами вытягивались хвосты сгорающей обшивки и элементов конструкции не защищенных термостойким керамическим покрытием.

Мгновение и они, мелькнув реактивными струями из сопел двигателей, исчезли из поля зрения видеокамеры «Молнии», и теперь, я, как и все остальные зрители и участники бомбардировки, визуально мог снова наблюдать только через камеры «Зари», а вся остальная информация, получаемая с радаров, выводилась на схеме, отражающей текущее положение снарядов.

Прошло несколько томительных мгновений и посыпались доклады с наземных постов наблюдения и с радарных станций, которые четко отслеживали траектории падения космических объектов. Как мы и ожидали, были зафиксированы фрагментации снарядов на более мелкие — сработала система космической шрапнели: прошел выброс мелких снарядов, которые уже и являлись основным поражающими ударными элементами.

— Фиксирую контакт с поверхностью, — наконец-то выдал руководитель ЦУПа, — ждем результатов объективного контроля.

«Вот теперь точно — момент истины», — подумал я про себя, наблюдая через камеры «Зари» в районе Кольского полуострова огненные вспышки, извещающие о падении снарядов, — «главное, чтоб по своим не влепили, вот тогда будет точно весело. Да и Виссарионович что-то задумал, не к добру это».

А с орбиты поочередно, запустив маршевые двигатели, стали сходить остальные бомбардировщики, которые уже были нацелены на корабли объединенной англо-американской эскадры…

* * *

Как это принято у потомков в большом зале телекоммуникационного центра, расположенного в глубоком подвальном помещении Кремля, был чуть притушен свет, чтобы не раздражать глаза и создавать определенную деловую атмосферу, способствующую спокойному и взвешенному рабочему процессу.

Расположившийся с специально для него принесенном кресле Иосиф Виссарионович Сталин с какой-то особой отстраненностью наблюдал за дежурными операторами и собравшимися здесь членами ГКО и высшим руководством РККА и РККФ. Причем, как это было заранее продумано, каждому выделялось свое определенное место, оснащенное цифровым телефонным аппаратом и персональным компьютером, подключенным к глобальной сети. Вон Шапошников, Жуков и Кузнецов, не особо ладящие в обычной жизни, именно сейчас, развернув на большом экране монитора карту боевых действий на Кольском полуострове что-то активно обсуждают и каждый делает пометки у себя в блокноте. Причем Кузнецов, выпадая из обсуждения, частенько поднимает трубку телефона и без задержек и проволочек тут же связывается то с командованием Северного флота, то с начальником разведки РККФ, который в данный момент находится в спрятанном в скалах командном пункте под Мурманском. Жуков тоже быстро освоился с новыми средствами связи и, надев наушники с микрофоном, со своего компьютера связался с одним из командующих корпусов и в режиме видеосвязи в своей любимой барской манере пропесочивал его как мальчишку за плохую оперативность и слабую работу войсковой разведки, при этом не стесняясь на выражения.

Умница Борис Михайлович Шапошников, со всей присущей ему тактичностью и спокойствием, эпизодически морщась от слишком громких нецензурных высказываний Жукова, обсуждал результаты орбитального удара по наземным целям с руководством ЦУПа расположенного под Чкаловым, на основной базе потомков в этом мире.

Даже Вячеслав Молотов и тот, видимо решив быть поближе к Хозяину, так же по цифровому телефону давал кому-то указания в НКИДе и диктовал текст телеграммы советскому послу в одной из стран Центральной Америки.

Но после того, как почти по всем каналам пришло подтверждение о невероятной эффективности орбитального удара по аэродромам, крупным транспортным центрам и портам противника, в том числе по такт называемым «нейтралам», он, вместо явно выраженных проявлений радости, эмоционально отгородился от всего происходящего. Доклады, переговоры, распоряжения, крики Жукова, воспринимал как фоновый звук, а сам, выдав свою фирменную улыбочку сидел последние несколько минут и обдумывал наконец-то именно то решение, которое он искал все последнее время. Оно ему не нравилось изначально, но по мере развития событий и увеличения напряженности, он все больше и больше убеждался в том, что движется в правильном направлении.

На огромном экране телевизора, который потомки специально доставили для коммуникационного центра в Кремле, разворачивалась эпическая картина глобального, сносящего все на своем пути орбитального удара по врагам Советского Союза. В отдельном сегменте прокручивались видеоролики, переданные от наблюдателей, оснащенных видеосистемами пришельцев, и тут же выводилась информация о положении всех космических объектов, уже официально являющихся собственностью Военно-Космических Сил СССР. В данный момент, он четко видел, что вторая волна орбитальных бомбардировщиков, нацеленных на корабельные англо-американские группы, уже отделилась от несущих платформ и вошла в атмосферу и до удара оставались считанные секунды. Но и это его не сильно волновало. Главное: система, созданная фактически на коленке, из деталей и механизмов, найденных в развалинах умирающего мира, работала, показывая свою исключительную эффективность, тем самым однозначно доказывая право Советского Союза на жизнь.

Теперь же, глянув, на схему, созданную на основе данных нескольких радарных станций объективного контроля, где в режиме реального времени отражается и положение вражеских морских кораблей и показывается падение орбитальных снарядов, он, убедившись, что и там сильно не промахнулись, глубоко вздохнул и поднял трубку цифрового телефона.

Несколько нажатых кнопок и спокойный голос с сильным акцентом ответил.

— Слушаю, Берия.

— Лаврентий, приезжай. Надо ехать в Усадьбу.

Пауза.

— Ты уверен, Коба? Это очень серьезное решение и не все будут с ним согласны.

Он усмехнулся.

— Даже ты, Лаврентий уверен. Ведь так?

Опять пауза и Сталин к своему удовлетворению услышал глубокий вздох, означающий что он не ошибся.

— Так. И мне от этого не легче.

— Так чего медлишь?

— Выезжаю.

Тяжелая бронированная машина, натужно рыча двигателем, продвигалась по заснеженным улицам Москвы. Впереди и сзади ехали точно такие же автомобили с личной охраной Вождя, а во главе колонны вообще шел многоколесный бронетранспортер пришельцев с крупнокалиберным пулеметом в небольшой башенке. Эта боевая машина несколько месяцев назад была передана новороссами для нужд личной охраны Сталина.

В свете усилившегося мирового кризиса, в последнее время охране видных руководителей и военачальников советского государства уделялось большое внимание. Несколько почти удавшихся покушений на генерала Оргулова, вскрыли целый пласт и недоработок контрразведки, не сумевшей вскрыть заговоры, да и просто некомпетентности формируемой службы охраны особо важных лиц, прообраза 9-го управления КГБ СССР будущего. Теперь же, любые передвижения особо важных лиц, напоминали собой фактически войсковую операцию по проведению конвоя по условно враждебной территории. Многочисленные и пешие, и маневренные разведывательные группы оснащенные и тепловизорами и беспилотными летательными аппаратами позволили очень быстро выявить ненужных наблюдателей, которых потом быстро взяли в оперативную разработку и вскрыли несколько очень интересных спящих групп, которые были заранее инфильтрованы и готовились к весьма интересным событиям в столице СССР. Но тут ведомство Берии быстро и четко показало, что не зря считалось одной из мощнейших спецслужб мира и проведя серию рейдов быстро нейтрализовало столь явные угрозы руководству страны…

В теплом салоне Сталин, сидел с таким же задумчивым видом, как и в центре коммуникации в Кремле, и делал вид, что совершенно не замечает невербальные сигналы Берии, который очень хотел пообщаться, но не решался нарушить покой Хозяина.

Для него сейчас был момент, когда он должен будет принять решение, от которого зависело дело всей его жизни. В той, другой истории, он до последнего это откладывал и в итоге совершил огромную ошибку, что наверно в некоторой степени и предопределило будущую судьбу СССР.

Сейчас он решил не тянуть, и Берия об этом знал и нервничал, сам ведь под это дело несколько месяцев собирал сопутствующую информацию. Он пытался хоть как-то воздействовать на Хозяина, хотя и понимал, что максимум что будет, это он жестко получит по рукам: ведь решение фактически именно сегодня было принято…

Когда человек приходит в большую политику он так или иначе меняется. Меняется система морально-нравственных маркеров, меняются задачи, и, что особенно важно, меняются способы, инструменты решения необходимых задач, и самое главное — полностью меняется понятие хорошо-плохо, плавно, по мере движения по карьерной лестнице, превращаясь в приемлемо-не приемлемо. Только забравшись на саму вершину и неся ответственность за судьбы миллионов людей, Сталин понимал, насколько это тяжелая ноша. Было время, когда наслаждался властью, получал удовольствие от подхалимов и подпевал, льющих ему в уши тонны лести. Но он никогда не терял бдительности — это первый залог выживания на этом уровне власти, и то, что он прекрасно видел суть людей, ему очень помогало. Главный принцип любых властителей и спецслужб во все времена гласил — с чистыми руками ничего не добьешься, какая бы ни была светлая идея, и всегда в основном приходится работать со всяким мерзким дерьмом, отбросами, которые и являются главной движущей силой политики и власти. И от того насколько ты готов придержать свою брезгливость, зависит степень твоей выживаемости в этом мире. Но все это делается ради какой-то цели: построить коммунистическое государство, спасти нацию, выжить в самой кровопролитной войне за всю известную историю человеческой цивилизации.

Да, идешь к этой цели, сгорая сам на работе, в поле, в бою, теряешь товарищей, помощников, соратников. Кто-то не выдерживает и сходит с дистанции по усталости и малодушию, кто-то теряет ориентиры и становится предателем, а кто-то до последнего идет рядом, бросая на алтарь победы свое здоровье, личную жизнь, семью. Ну а что потом? Есть достижения, есть страна, которая победила в войне, страна, которая вышла в космос и обуздала ядерную энергию. На кого все оставить? Кому доверить дело всей своей жизни. В том мире, откуда пришли потомки он так и не смог выбрать наследника, или, точнее, преемника. Сын Василий откровенно слаб, поэтому его так легко съели. На верных соратников по партии и членов ГКО тоже нет надежды. Как показала история мира потомков, не нашлось достойного приемника после его смерти, и назначение Никитки Хрущева было больше похоже на издевательство над его памятью. Они все его боятся поэтому и работают, а как только он уйдет, так быстро примут решение, запрещающее органам государственной безопасности проводить оперативную работу против достаточно высоких членов партии, которые фактически и здесь, в столице и на местах, являются властью.

Поэтому ему нужен приемник, который поведет дальше страну. Приемник, у которого есть знание, есть свои соратники, есть идея, и главное, есть за спиной достаточная сила и, решимость применить эту силу, не боясь испачкать руки. Еще одним из условий, этого преемника не должны считать его, Сталина, протеже, иначе будут на него проецировать свои страхи перед Вождем и рано или поздно просто из опасения, что он продолжит линию жесткого контроля, предадут, уберут, ликвидируют. Вариантов то много. Они, те кто имеет доступ к благам, хотят этими благами открыто пользоваться, и только жесткая партийная дисциплина и контроль им мешают.

Он долго перебирал, искал преемника, и знание о будущем ему в этом хорошо помогало, открывая очень интересные грани многих, вроде как кристально своих людей. И вот что странно — не было такого человека. Несколько кандидатур, по которым отдельно отработали верные люди, не дотягивали до нужного уровня и мысли все чаще и чаще возвращались к этому человеку, который по всем параметрам подходил на роль его преемника.

Теперь, после того, как система орбитальной бомбардировки показала свою мощь и, главное эффективность, он наконец-то принял решение: тайно назначить своего преемника и постепенно его готовить к этой роли. Ведь сейчас ему никто не собирался просто так отдавать власть. Рано еще, до 53-го года еще очень далеко и Сталин сам сможет свершить еще много чего.

Берия прекрасно знал, зачем и куда они едут и все дергался — не нравилась ему эта затея Хозяина, он сам себя видел в роли преемника.

Поток плавно перетекающих мыслей прервала резка трель радиотелефона цифровой шифрованной связи. Берия поднял трубку выслушал, и повернув голову к спокойно и равнодушно сидящему Сталину, проговорил.

— Кузнецов. Из пятнадцати линкоров шесть полностью уничтожены, пять выведены из строя. Это только по крупным судам. По мелким информации пока нет. Остатки эскадры начали как тараканы разбегаться в разные стороны. Есть несколько обособленных групп, которые избежали удара, в них как раз те оставшиеся линкоры. Кузнецов и Шапошников предлагают нанести еще один контрольный удар для закрепления успеха.

— Если есть возможность, не в ущерб ресурсам для нанесения удара по базам в метрополии, я не против.

Берия быстро разъяснил Кузнецову позицию Верховного Главнокомандующего и положил трубку, но на этом не успокоился.

— Коба, ты уверен?

Сталин усмехнулся.

— Ох, Лаврентий, ты все никак не успокоишься. Все себя метишь руководить? Ты же свою судьбу знаешь, так же, как и судьбы остальных и претендентов, и их соратников. Всех Никитка обыграл и тебя в расход пустили. Тебе этого мало?

— Я знаю теперь, какие ошибки…

— Совершишь другие.

Пауза и Сталин чуть раздраженно продолжил.

— Мы с тобой не раз это обсуждали. Они тебе не простят и не дадут нормально работать. Как там в будущем говорили: «второго Сталина страна не переживет», а ты для них моя тень. Они просто из страха, что ты будешь моей копией, тебя уничтожат. Здесь нужен другой человек, человек вне системы и вне внутрипартийных склок и интриг, человек за которым есть сила, достижения и, главное, могущество. И Странник на эту роль подходит лучше всего.

— Но он не коммунист и партию просто не уважает.

— Он больше коммунист, чем некоторые наши видные и заслуженные товарищи, просто сам не хочет в этом признаваться, учитывая, как в его мире наши партийные потомки выродились и превратились в феодалов с партийными билетами.

Мы сделали рывок, вытянули страну из разрухи, провели индустриализацию, а он уже ведет Советский Союз к звездам и к другим мирам. Тем более, он фронтовик. Настоящий боевой командир и это тоже за него. Те же военные, Шапошников и Кузнецов, к нему относятся очень уважительно и, уверен, с их стороны не будет возражений…

— А Жуков?

— А Жуков только себя видит, придется периодически его амбиции жестко пресекать, и ты в этом Страннику будешь помогать.

— Коба, он не захочет…

— Эх Лаврентий, ты вот все знаешь, обо всем в курсе, а выводы не делаешь. Почему там в его мире весьма властные люди, министр обороны и глава службы государственной безопасности пошли к нему в подчинение. Да это больше формальность, чтоб быть поближе к установке путешествия во времени, но они все равно пошли на эти шаги. Почему?

— Увидели перспективу?

— И не только они. Ты читал отчеты по миру 14-го года?

— Конечно, особенно последние.

— И как тебе?

— Ну… он весьма жестко подавил революционное движение…

— Это — да, неприятно, но я про другое. Обратил внимание, как в него вцепилась Дагмара? И ведь ликвидация Гессенской мухи, это ее идея, я уверен, а не потомков. Теперь она либо подведет к Николаю нормальную, подконтрольную ей здоровую женщину, дождется нормального наследника, и, даже отстранив Николая и имея за спиной Странника станет фактической правительницей России. Ей нужен Странник так же, как и нам. Ей даже больше.

— Странник эдакий самородок?

— Странник — это мощный инструмент, который направлен на защиту России вне зависимости от строя. Коммунизм, социализм, империя, ему безразлично. Он будет делать все, чтобы спасти людей и не допустить такой же участи, какая ожидала Россию в его мире. Если для этого нужно перетопить британские линкоры, он это сделает, если нужно выжечь Вашингтон — он это сделает. Он так запрограммирован, как они любят говорить в своем будущем. Вопрос в том, в каком мире он будет это делать и в каком захочет остаться навсегда.

— Он не коммунист.

— Ты уже это говорил. Он беспартийный, хотя его отец был член партии, ты ж сам это раскопал. Ты обращал внимание, что они вообще стараются не лезть в идеологические вопросы. Это счастье, что к нам прорвались не политики, а военные, причем элита, с четким пониманием, что армия не должна лезть в политику. Что они и делают. Спасают жизни, уничтожают противников, выигрывают сражения, выходят в космос. А теперь немного философии. В мире два основных проекта развития цивилизации: капитализм и коммунизм. Капиталисты воюют, грабят, эксплуатируют, а коммунисты выиграли войну, вышли в космос, строят города и заводы на Луне, собирают космические корабли для освоения Солнечной системы, где присутствуют несметные богатства. Какой проект более правильный и направленный на развитие цивилизации?

— Те, кто вышли к звездам.

— Именною. И сегодня, когда официально объявили о существовании в Советском Союзе Военно-Космических Сил, мы четко дали всем понять, что космос теперь наш и мы движемся вперед семимильными шагами. Все что придумывали писатели-фантасты, мы исполняем в реальности. Теперь ты понимаешь, почему я выбрал его?

— Да, Коба.

— Он все держит в своих руках и в любой момент может нам перекрыть кислород. Но сам знаешь, что он сейчас продвигает в направлении космической программы.

— Что бы мы строили свои ракеты, на случай если что-то случится с портальной системой. Он страхуется ради нас, а не пытается шантажировать и выбивать преференции. Он и так уже на нас работает…

После этих слов Сталин снова погрузился в свои мысли и уже до самой Усадьбы не обращал внимание на недовольное сопение Берии.

Здесь все было быстро и без проволочек. Оставив шинель в некотором подобии гардероба, он и сопровождающий его Берия, прошли в местный командный центр, где их ждал Странник.

Генерал Оргулов, встал, когда они зашли в комнату и с достоинством поздоровался, пригласив гостей присесть на свободные кресла и разделить с ним поздний ужин. По нему было видно, что этот день и ему дался нелегко: усталое лицо, взлохмаченные волосы, красные от недосыпа глаза, в которых бушевал огонь торжества от удачно проведенной боевой операции.

Несколько дежурных фраз, короткое обсуждения результатов бомбардировки и Сталин, наконец-то решил перейти к основной причине своего визита.

— Сергей Иванович, вы же понимаете, что мы здесь не просто так.

— Конечно, товарищ Сталин.

— Наедине, для вас, Сергей Иванович, можете меня называть по имени отчеству. Мы уже с вами это обсуждали.

— Ну, привычка. Я военный, а вы Верховный Главнокомандующий.

— Хорошо. Вернемся к главному вопросу…

— Вы хотите нанести удар по центрам принятия решений? Правительственные здания в Лондоне и Вашингтоне?

Сталин усмехнулся.

— Ну это пока рано, ограничимся пока базой британского флота в Скапа-Флоу и американским Норфолком.

— Мы так и предполагали, поэтому полетные задания по этим целям подготовлены, только точность будет не такая высокая, все-таки мы не успели в тех районах установить опорные радары и корректировку траектории придется проводить по радарам «Зари».

— Это подходил, Сергей Иванович, но это, все же, не основная причина моего визита сюда.

Оргулов нахмурился чуть опустил голову и теперь он со своим пристальным взглядом больше напоминал приготовившегося к выстрелу снайпера.

— Извините, Иосиф Виссарионович, немного подустал и не могу даже представить.

Сталин видя, как Странник изменился, добродушно усмехнулся.

— Сергей Иванович, и вы, и я знаем, что мне осталось около десяти лет, ну с вашей медициной может больше. Как вы отнесетесь к тому, чтобы параллельно с вашими делами, пойти по партийной линии и со временем заменить меня на посту секретаря центрального комитета партии.

Странник замер, поджал губы, быстро переваривая услышанное, откинулся на спинку кресла и, устало потерев левой рукой лицо, проговорил.

— Да уж, Иосиф Виссарионович. Вам не кажется, что это звучит не просто фантастично, а дико и нереально. Тем более влазить в вашу партийную банку с пауками особого желания нет.

— Ну на то и Лаврентий здесь, будете с ним на пару пауков сортировать. Кто будет плести сетку для государства, а кого отправите мух ловить, в тайгу…

Сталин довольно ухмыльнулся, наслаждаясь моментом и тем фактом что сумел смутить строптивого генерала-пришельца.

— А вы подумайте, посоветуйтесь с друзьями. Они у вас не глупые. Лет десять у нас с вами есть…

Конец 10-й части

Продолжение следует

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Всегда война Часть 10

Content

Всегда война Часть 10

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Nota bene