Элис Кларк

Вопреки и навсегда. Месть Красного Дракона

© Кларк Э., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Всем недооцененным лучшим друзьям посвящается

Дopoгой читатель, спасибо, что выбрал мою книгу.

Первые строчки этой истории появились на свет почти пять лет назад. С тех пор судьба главной героини, Николетты, неустанно заполняла мысли, и я рада, что со временем смогла облечь ее путь в слова и перенести его на бумагу, вложив в текст крупицу души.

«Вопреки и навсегда» – история о важности самопрощения, о потерях, одиночестве, жажде мести, смирении и, конечно же, любви. Но любовь здесь отнюдь не панацея, а скорее движущая сила и тот самый «свет в конце тоннеля», помогающий держаться на плаву. Возможно, кто-то увидит здесь обычный любовный роман, иной разглядит драму, а третий увлечется остросюжетными поворотами. Я же в первую очередь всегда вижу историю людей, столкнувшихся с травмирующим опытом, но не опустивших руки.

Надеюсь, моя книга сумеет затронуть ваши сердца и подарить незабываемые эмоции.

С теплотой и признательностью, Элис Кларк.

Дисклеймер

В тексте могут присутствовать элементы и упоминания насилия (в том числе сексуального, но без графических описаний), а также самоубийства и смерти.

Плейлист

Another Life – Motionless In White

Middle of the Night – Loveless

In My Arms – Dead By April

Moodswings – Kamaara

When We Were Young – Andy Black & Juliet Simms

Seize the Day – Avenged Sevenfold

Цветы 2.0 – Wildways

Just Pretend – Bad Omen

The Devil Within – Digital Daggers

Counting On Me – Smash Into Pieces

How Not To Drown – CHVRCHES & Robert Smith

Like Yxu Wxuld Knxw (Autumn Trees) – Kordhell,

Scarlxrd & CORPSE

I Found – Amber Run

Bad Love – Tokio Hotel

Nuvole Bianche – Ludovico Einaudi

Knocking on Your Heart – Maggie Lindemann

Renegade – Aaryan Shah

Спички – Rita Dakota

Miss YOU! – CORPSE

Last Resort (Reloaded) – Jeris Johnson & Papa Roach

STAY – True North & Loveless

Someone Else (Reimagined) – Loveless & Kellin Quinn

Take It Out On Me – Thousand Foot Krutch

Under the Weather – CORPSE

Panic Room – Au/Ra

WITHOUT YOU – The Kid LAROI

Берегом – ЯAVЬ

Shatter Me (feat. Lzzy Hale) – Lindsey Stirling

Stitches – Shawn Mendes

Enjoy the Silence – Depeche Mode

No Light, No Light – Florence + the Machine

Пролог

Огонь.

Повсюду огонь.

Языки пламени окутали все вокруг. Казалось, будто полыхает весь мир, а не маленький загородный домик на отшибе, который можно и вовсе не заметить с дороги, если не знать, куда смотреть.

А ведь я никогда не боялась огня. Наоборот, временами меня непреодолимо тянуло к этой неукротимой стихии. Даже сейчас, стоя и наблюдая, как вместе со стенами дома рушится и моя жизнь, я не испытывала страха. Не цепенела от ужаса. Возможно, все дело в потрясении, а может, я просто сломлена изнутри и не могла адекватно воспринять действительность. Мне хотелось верить, что это лишь очередной ночной кошмар.

Пожалуйста, пусть это будет так.

– Николетта!

Кто-то позвал меня, но тело отказывалось слушаться. Оставалось лишь сидеть на траве и смотреть, как пламя поглощает то, что мне дорого. Не могу поверить, что место, ставшее моим сокровенным раем, сейчас умирает. А у меня не хватает сил даже для того, чтобы последовать за ним.

– Ники! Ники! – подбежавший опустился передо мной на колени, но мне с трудом удавалось сфокусировать взгляд. – Слышишь меня? Ты цела? Ну же, ответь! Посмотри на меня!

Сумев справиться с пеленой, затуманившей взор, я, наконец, узнала его. Дэниел, мой дорогой Дэниел. Тот, кто всегда мчится на помощь. И кому я каждый раз разбиваю сердце на мелкие осколки, как маленькое эгоистичное создание, неспособное ответить на его искренность.

Дэниел пытался привести меня в чувство. В голове тут же замельтешили кадры событий последних часов. Заново прокрутив воспоминания, я будто пробудилась от спячки, вновь смогла чувствовать и управлять телом. Когда дотронулась до руки друга, из глаз хлынул поток слез. Жгучих. Бессильных. Не сумела их сдержать.

– Дэни, они внутри! Я не успела… Не смогла приехать вовремя… Это я во всем виновата! – мой голос срывался на истеричный крик, перемежаясь слезными всхлипами.

– Что? О чем ты? Никто не знал, куда они отправились. Взгляни на меня, – приподняв мне пальцами подбородок, Дэниел поймал мой взгляд, – ты ни в чем не виновата.

Он старался говорить как можно мягче, но в его глазах я заметила проблеск отчаяния.

– Нет, – замотала головой. – Я должна была понять. Должна была знать, куда именно он его повезет. Это же так чертовски очевидно. Если бы только слушала внимательнее.

Я не понимала, как мне не винить себя. Это выше моих сил. Мысли смешались, но вдруг я неожиданно кое-что вспомнила. Одну мимолетную фразу, сказанную нами когда-то. Неаккуратно брошенную клятву.

Сама не понимаю, откуда взялись силы, но я тут же сорвалась с места и побежала к горящему дому. Возможно, то было временное помешательство, быть может, просто порыв отчаяния, но я была тверда в своей решимости уйти вслед за ним. «Вместе до конца» – ведь так мы обещали друг другу?

– Нет! – сильные руки Дэниела перехватили меня на полпути и оттащили в сторону. – Я не позволю, слышишь? Не дам тебе умереть.

– Пусти! – я брыкалась изо всех сил. Заехала пяткой в колено другу, но даже тогда он не ослабил хватку.

– Ни за что! Успокойся, прошу. Подумай сама: он бы тоже этого не хотел. Он бы отдал все, чтобы ты жила и оставалась в безопасности! – бедняга Дэниел уже сорвался на крик.

Оттащив на безопасное расстояние, он еще крепче прижал меня спиной к себе и прошептал, зарывшись носом мне в волосы:

– Пожалуйста, Ники, умоляю тебя, держись. Будь сильной. Помнишь, ты пообещала, что выполнишь любую мою просьбу? – Я слабо кивнула. – Так вот я прошу: не покидай меня, не уходи вслед за ними. Я этого не вынесу.

Безвольно уронив руки вдоль тела, я прекратила попытки вырваться, и только тогда Дэниел меня отпустил. Однако продолжал внимательно следить за каждым движением, наверняка ожидая, что в любой момент снова сорвусь с места. Ему всегда удавалось достучаться до меня. И тот день не стал исключением. Я знала, он прав. И понимала, что не могу так с ним поступить. Но как же отчаянно хотелось верить, что все происходящее просто дурной сон, а не жестокая реальность, разбивающая мое будущее.

– Ники, позволь отвезти тебя в больницу. Пожарным мы все равно ничем не поможем. А тебя нужно осмотреть.

Всю жизнь Дэниел Брайт видел меня насквозь. Сейчас у меня болела не только душа, но и тело. Будто на нем образовалась одна большая ссадина, с каждым мгновением ноющая все сильнее. В момент, когда я уже собиралась согласиться, произошло две вещи: я увидела, как на место прибыли несколько пожарных машин, и в этот же самый миг, прямо на моих глазах, горящее строение заполыхало с новой силой и затем сложилось, будто карточный домик, не оставив мне ни малейшей надежды. А дальше меня окутала темнота. Последнее, что помню, – обеспокоенное лицо Дэниела, успевшего подхватить меня, прежде чем я отключилась.

Думаю, именно тот эпизод стал переломным. Пусть это будет дурацким клише, но именно он разделил все мое существование на до и после. И в тот момент я была уверена, что дальше меня ждет лишь пустота. Все самое лучшее осталось в прошлом.

Глава 1. Чуть больше года назад. Николетта Кейн. Лондон

Вот и закончился очередной учебный день. Все вертится по кругу. Уже четыре года вокруг меня одни и те же лица, одни и те же здания, один и тот же ежедневный маршрут. Я всегда жаждала стабильности, но сейчас меня от нее тошнит.

– Да вы только посмотрите.

– Интересно, кто он?

– Новый студент по обмену?

Проходя по кампусу, со всех сторон я слышала обрывки подобных фраз, совершенно не понимая, что могло вызвать столь бурный интерес. Местные студенты невероятно избалованы и привыкли судить по внешности. Должно быть, появился некто неординарный, раз смог произвести впечатление на элиту. Ответ на мой немой вопрос не заставил себя долго ждать.

Объект всеобщего восхищения стоял возле ворот. Прислонившись к авто, абсолютно не обращая внимания на ажиотаж, который вызвало его появление. Он выглядел безупречно, впрочем, как и всегда. Черная шелковая рубашка, жакет, темные брюки, начищенные до блеска туфли, взъерошенные каштановые волосы и стильные черные очки, за которыми скрывались синие, словно глубь океана, глаза. При одном взгляде на него моя душа воспела и наполнилась теплом. Вот чего мне не хватало все эти годы. Нет, не конкретно этого человека, а уюта, который ему сопутствовал.

На глаза навернулись непрошеные слезы.

– Дэниел! – я ринулась вперед и бросилась ему на шею, прекрасно понимая, какие слухи расползутся по кампусу в следующие десятки минут. Но мне было плевать.

Он привычно подхватил меня и закружил. Дэни поступал так с самого моего детства. Ничего не изменилось, даже когда мне исполнилось шестнадцать и я заявила, что он ставит меня в неловкое положение перед друзьями. Но сейчас я только рада, ведь так скучала по его объятиям.

– Надо же, не изменилась. Я боялся, что Лондон привьет тебе чопорность, и ты начнешь здороваться со мной сдержанным рукопожатием, – сказал он с улыбкой.

И этой улыбки мне тоже не хватало. Легкой, искренней, теплой. Родной.

– Не дождешься. Правда думаешь, что мои дикие манеры может изменить какой-то Лондон?

– Действительно. С детства же своенравная, – легким движением руки Дэниел взъерошил мне волосы. Еще одна его бессменная привычка.

– Эй, хватит, просила же так не делать.

И тут я поняла, что мы все еще стоим возле кампуса, а вокруг собралась немалая толпа. Все с интересом наблюдали за представлением.

– Дэни… может, поедем куда-нибудь?

– Конечно, принцесса, садись, – он тотчас открыл передо мной дверь со стороны пассажирского сиденья. Галантность тоже все еще при нем.

Спустя полчаса мы уже расположились в одном из известных ресторанов Лондона. Дэниел не привык экономить на еде. Да и на остальном тоже. Богатый наследник, одна из ключевых фигур корпорации моего отца, один из непреклонных, но самых завидных женихов Америки. При этом все тот же старый добрый Дэниел, столь дорогой моему сердцу друг. И человек, который терпеть не может самолеты. Но тем не менее пересекший океан ради встречи со мной. Случайность? Как бы не так.

– Может, расскажешь? – решила перейти сразу к делу.

– О чем?

– Нет-нет-нет. Твой очаровательно-невинный взгляд сегодня не сработает. Серьезно, Дэниел, зачем ты здесь?

– Соскучился, – пожал он плечами.

– Да брось, мы созваниваемся каждую неделю. Иногда по несколько раз. К тому же ты терпеть не можешь самолеты и все, что с ними связано.

Теперь его взгляд стал серьезным. И не сулил ничего хорошего.

– Мне надоело видеть тебя только на экране ноутбука и телефона. Что в этом странного? Я действительно тоскую. И не так уж сильно ненавижу самолеты, не преувеличивай. Просто отношусь к перелетам с осторожностью. Хотя за тобой готов полететь куда угодно.

– Я тебя хорошо знаю. Ты не станешь пересекать океан ради простых объятий и ужина со мной. Что случилось? Что-то с компанией?

Дэн молчал. Снова не самый хороший знак.

– Дэниел?

– Давай поужинаем без вопросов.

– Я не притронусь к еде, пока ты не ответишь.

– Почему обязательно нужно быть такой упрямой? – несмотря на недовольный тон, его взгляд излучал тепло. Но я не поддамся. Что-то привело его сюда. И мне нужно было знать, что именно.

– Я все еще жду ответ.

– Ты невыносима, – покачал головой Дэниел и усмехнулся, – нет, с компанией все отлично.

– Тогда что? Что-то с особняком? С тобой? Со Стивеном?

– И снова мимо. Стреляешь холостыми.

– Ладно, тогда вариантов больше нет, – сказала я, возвращая внимание к своему блюду. Рано или поздно Дэниел сам мне все расскажет. Нужно просто подождать, придерживаясь иной тактики. Хотя терпение никогда не входило в список моих сильных сторон.

– Уверена, что перебрала все возможные имена, места? Все, что тебе крайне дорого? – а вот теперь в его голосе звучала явная насмешка.

– Уверена, – встретив его прямой взгляд, я продолжила: – Насколько понимаю, с тобой и Стиви все хорошо, мой дом не сгорел, а компания не разорилась. Все остальное меня мало волнует.

– Ты снова пытаешься обмануть саму себя.

– А ты снова включаешь режим старшего брата.

Дэниел сжал вилку с такой силой, будто хотел раздавить.

– Ладно. Хочешь начистоту? Давай. Скоро заканчивается твоя учеба здесь. Ты собираешься возвращаться в Штаты?

От напора в его голосе все мое нутро съежилось.

– Собиралась. Но… Все еще не уверена, что это правильное решение, – не осмеливаясь и дальше смотреть ему в глаза, я опустила взгляд на тарелку. Только вот аппетит совсем пропал.

– Хватит уже бегать от него. Сколько еще собираешься себя мучить? Ты хоть видишь, как жизнь в Лондоне на тебя влияет? Где бесконечная жизнерадостность, которую ты излучала даже в самые темные времена?

Началось. Я так долго бежала от этого разговора: последние четыре года мне удавалось увиливать и не обсуждать возможное будущее в Лондоне или где бы то ни было еще.

– Я ни от кого не бегаю. Просто не решила, хочу ли продолжать учебу. Мне предлагают стипендию. Я могу изучать юридическое дело и параллельно приступить к практике.

– В самом деле? Хочешь работать юристом? Правда думаешь, что это сделает тебя счастливой? Ты творческая личность. Ники, очнись! Возвращайся со мной в Штаты. Встреться с Марком лицом к лицу. Хватит убегать от своих эмоций. Борись за мечты.

Ох, Дэниел, если бы ты только знал, как мне самой этого хотелось. Но я не находила в себе смелости. Не сейчас. Когда только-только начала отпускать прошлые чувства, пытаясь найти свое место в этом мире.

– Ты, как всегда, видишь меня насквозь. Только в этот раз все не так просто, – я пыталась подобрать слова, чтобы лучше объяснить свою позицию, но ничего не приходило в голову, – я устала, Дэниел. Ты знаешь, что я гонюсь за Марком всю свою жизнь. Вот только догнать не могу. А бесконечно биться о бетонную стену невозможно. Это убивает.

– И ты готова сдаться? Ники, которую я знаю, никогда бы не опустила руки. Ты все еще его любишь.

– Люблю. Только это абсолютно ничего не меняет. Думаешь, мне не хочется его увидеть? – мне стоило огромных усилий не сорваться на крик. – Я приезжала спустя год учебы. Хотела устроить сюрприз, думала, мы поговорим, и может, наконец-то разрешим разногласия. Думала, может, я тогда поторопилась с выводами. Может, он остыл. Но в итоге увидела сцену, которая до сих пор стоит у меня перед глазами. Так что с меня хватит. Чем дальше я от Марка, тем лучше.

– Постой, ты приезжала? Он говорил, что вы не виделись с момента твоего отъезда. Утверждал, что ты его избегаешь, – столько беспокойства во взгляде Дэниела я уже давно не видела. Но пора ему узнать правду о лучшем друге.

– И он не врал. Приезжала, но мы не виделись. Зато я лицезрела прекрасную картину: как он трахал свою секретаршу прямо на своем гребаном столе.

Судя по взгляду, Дэниел явно не знал о таких предпочтениях Марка.

– Какой же он придурок, – Дэни покачал головой. – Почему ничего не сказала?

Я пожала плечами, отправив в рот кусочек мяса.

– А зачем? Пусть остается на его совести.

– И все же… тебе стоит вернуться, – наседал друг, отставив свою тарелку. – Пусть не ради него, но хотя бы ради себя. Пойми, невозможно всю жизнь прятаться. Тебе пора встретиться со своими страхами лицом к лицу: осознать их и принять, а затем попытаться отпустить. Только тогда ты сможешь двигаться дальше. Просто подумай об этом хорошенько, ладно?

Казалось бы, простые слова, но уста друга будто наделяли их какой-то особенной мудростью. Словно Дэниел уже прожил шесть десятков лет, с лихвой набравшись жизненного опыта. А я так и осталась где-то на уровне средней школы со своими эмоциональными всплесками и вечной неспособностью принимать правильные решения.

– Тебе кто-нибудь говорил, что иногда ты рассуждаешь как старик?

– И не раз, – Дэниел ухмыльнулся, – и этот человек сейчас сидит прямо передо мной.

Я не могла не улыбнуться в ответ.

– Ладно. Я подумаю о том, что ты сказал. Обещаю, – мягкая улыбка снова осветила лицо Дэниела. – Давай завершим ужин более приятной темой. Расскажи мне, как дела у Стивена с его Холли?

– С Холли – никак. А вот с Кейт пока неплохо.

Я вопросительно приподняла бровь. Стивен у нас, конечно, всегда был знатным бабником, но про Холли мне Дэниел рассказывал всего три дня назад. Это уже перебор.

– Брось, ты же знаешь Стива, никогда ничего серьезного: в понедельник он начал встречаться с Холли, а в среду уже расстался с ней. Привычная схема. В четверг у него очередная новая девушка.

– Он невыносим. Серьезно, не будь Стивен моим другом, я бы уже давно ему отрезала причиндалы.

И тут Дэниел прыснул от смеха.

– Ты неповторима. Видела бы свое лицо при этом.

Слыша искренний смех Дэниела, я не могла к нему не присоединиться. Почти все посетители ресторана смотрели на нас как на сумасшедших, но зато я наконец-то почувствовала себя в своей тарелке. Именно сейчас, впервые за четыре года, я бы могла сказать, что, даже находясь в Лондоне, ощущала себя дома.

* * *

Спустя три дня Дэниел возвратился в Штаты. А ко мне тем временем вернулось привычное чувство одиночества и смятения. Сидя с однокурсниками за столиком на лужайке перед университетом, я думала о предстоящих финальных экзаменах и вела долгие внутренние дебаты о будущем. Ведь Дэни прав, я не могла вечно бегать, рано или поздно придется вернуться домой. Если честно, я безумно скучала по Лос-Анджелесу, по семейному особняку, по Марии, по своей студии и кабинету отца.

Папа… будь он рядом все эти годы, возможно, многое сейчас сложилось бы иначе. Я бы не пыталась скрывать эмоции. Не убегала бы в надежде, что жизнь сама укажет мне верный путь. Слезы начали обжигать глаза. Так происходило каждый раз, как только в памяти всплывал миг, когда Марк сказал, что отца больше нет.

Марк… мой вечный мучитель. Возможно, действительно настало время встретиться с ним лицом к лицу. Быть может, сейчас, когда мои чувства уже не рвут столь отчаянно душу на мелкие клочки, я смогу наконец-то задать ему все те вопросы, что накопились у меня с шестнадцати лет. С момента, когда все изменилось. Вместе с отцом меня покинул и Марк. Фигурально выражаясь, конечно же, ведь юридически он стал моим опекуном. И по факту все так же оставался рядом, по крайней мере, его физическая оболочка. Только с тех пор я не могла до него достучаться: мы не разговаривали по душам, редко проводили время вместе. Я до сих пор не знаю, в чем причина его внезапного равнодушия. Лишь несколько раз мне удалось сорвать с него маску безразличия, что практически стоило мне мечты.

Сделав глубокий вдох, я решила все обдумать сегодня вечером и дать Дэниелу ответ. Мне не хотелось заставлять его переживать. Ведь он, пожалуй, единственный, кто всегда оставался со мной. Несмотря ни на что.

– Эй, Ники? Ты меня слышишь? Прием, Земля вызывает Николетту. Прием.

– А? – и тут я поняла, что Тед уже давно машет передо мной руками и всем, что только лежало на столе. – Прости, похоже, я немного отключилась. Ты что-то спросил?

Незаметно стерев наметившиеся в уголках глаз слезы, я осознала, что на время совершенно выпала из реальности. А ведь мы с ребятами должны были обсудить что-то важное.

– Мечтательница наша. Нет, просто так тут машу тебе всем подряд перед глазами, мне же нечем больше заняться.

– Да ладно, ты же знаешь, иногда я слишком погружаюсь в себя. Так о чем мы говорили?

– Что последнее ты помнишь?

– Хм-м… что-то про музыкальный конкурс.

Сидевший напротив Бен посмотрел на меня, вопросительно выгнув бровь. Я выдала ему одну из своих самых невинных улыбок. Даю руку на отсечение, что он все это время пристально за мной наблюдал. И даже боюсь предположить, что он себе навоображал, видя мой отсутствующий взгляд. Бен всегда за меня тревожился. Мы дружим последние два года. Хотя, будь его воля, все зашло бы гораздо дальше дружбы. Но я не смогла ответить взаимностью. Несмотря на это, временами он предпринимал попытки и начинал таскаться за мной повсюду с цветами, конфетами и признаниями. И, похоже, сейчас как раз начинался подобный период.

– Да, WWSC[1]. Начнется через три с половиной месяца, заявки принимаются уже сейчас, – Тед продолжил, – и ты не имеешь права отказать мне в участии. Мы соберем крутейшую команду и порвем там всех.

– Тед, ты знаешь, я не очень люблю подобные вещи.

– Да-да. Знаю, у тебя в прошлом произошло нечто такое, что мешает тебе сейчас полностью раскрыться. Но ты очень одаренная. Я редко встречал кого-то с таким голосом. Ты не имеешь права зарывать свой талант. Дай себе шанс, – он смотрел на меня таким умоляющим взглядом, что я бы почувствовала себя последней стервой, если бы отказалась.

– Ладно. Я подумаю.

Но он продолжал пристально на меня смотреть, и мне становилось все неуютнее.

– Я правда подумаю об этом. Обещаю, – второй раз за неделю дала обещание принять крайне важное решение. Пагубная тенденция.

– Вот и умница. Кстати, ты помнишь, что сегодня еще должна выступить на концерте, который я организовываю?

Черт, я и забыла, что этот вечер сегодня. Когда с удивлением посмотрела на Теда, он начал ржать как ненормальный.

– Ники, прости, но ты сейчас похожа на бешеного оленя, которому в глаза бахнуло светом прожектора, – и продолжил смеяться.

– Тед, у меня тяжелый удар, тебе это известно, – и для пущей убедительности толкнула его в плечо.

– Эй, полегче, ты же не хочешь оставить синяки на моем идеальном теле.

– Теодор, хватит дурачиться, нам пора на лекцию, – сухо заметил Бен.

– Да-да, идем. – Тед обернулся на меня. – Ники, восемь часов вечера, и ни секундой позже.

– Хорошо-хорошо. Поняла, иди уже.

– Я могу тебя отвезти, заеду в полвосьмого, – бросил напоследок Бенджамин и ушел, не дав мне даже шанса ответить.

Черт, теперь придется ехать раньше.

* * *

Остаток дня прошел спокойно, и ровно в восемь я уже заходила в нужный бар. «Шляпа фокусника» – дурацкое название для не менее дурацкого места. Честно говоря, до сих пор не понимаю, зачем Тед тут работает. Насколько мне известно, денег он с этого особо не имел, связей тоже. И тем не менее с завидной стабильностью сам вызывался организовывать концерты юных дарований, куда непременно таскал и меня.

С другой стороны, хоть какая-то разрядка эмоций.

– Николетта Кейн, верно? – встретил меня администратор этого причудливого заведения.

– Да.

– Прошу за мной, вы как раз вовремя. Через десять минут есть окно для вашего выступления. Успеете подготовиться?

– Да, конечно.

И в этот момент, протискиваясь в сторону служебных помещений, я врезалась в кого-то плечом. На мои извинения человек даже не обратил внимания. Когда я обернулась, увидела лишь удаляющуюся шумную компанию и широкоплечего незнакомца с темными волосами и с такой до боли знакомой энергетикой. Мне казалось, будто я почувствовала присутствие Марка. Но это не он. Это невозможно. Не здесь. Не сейчас. Не в таком месте. Но почему так схожи ощущения?

Мелкая дрожь в плече все никак не унималась. Я даже задержала дыхание.

Так сложилось, что я с детства чувствую чужую энергетику. Это не какие-то паранормальные способности, скорее просто сверхчувствительность. Некоторые видят ауру, а я ее ощущаю и в целом, если постараться и настроиться, могу различать. У каждого она своя. Очень редко мне попадались люди с энергетикой, схожей более чем на девяносто процентов. Да и такое встречала лишь у близнецов. Но могли ли собственные чувства меня обмануть? Мне хотелось подойти и рассмотреть незнакомца поближе, однако до выхода на сцену оставалось семь минут. Нужно было взять себя в руки и исполнить пару песен, чтобы не подвести Теда. Тем более что мне, скорее всего, действительно показалось. Неудивительно, учитывая, как часто я думала о прошлом в последнее время. Пора с этим заканчивать.

Никаких воспоминаний. Никакого Марка.

Только сцена, гитара и моя музыка.

Глава 2. Микаэль Шварц. Лондон

– Майк, ну наконец-то! Мы уже заждались. Давай скорее внутрь.

Джеймс, как всегда, уже обдолбанный. И что его дернуло поехать в такую дыру? Это и баром-то назвать сложно, скорее какой-то кабак. С другой стороны, плевать, главное – чтобы была выпивка и девочки.

И тут я вспомнил, что мы здесь из-за его очередной цыпочки, местной официантки.

– Ну, чего ты там тормозишь? Девочки уже заждались, пошли к столику.

Но прежде я направился к барной стойке, чтобы опрокинуть виски для разгона, и только потом пошел к друзьям. Направляясь к шумной компании, случайно задел плечом какую-то девчонку, и меня словно прошибло током. Что за хрень? Не успел я повернуться, как все мое внимание захватила та самая официантка. Возможно, Джеймсу придется поделиться, она довольно аппетитная. И, похоже, мы уже встречались. Судя по взгляду, она меня узнала. Но плечо все еще покалывало, будто действительно током ударило. Попытался рассмотреть в толпе, на кого же я так наткнулся, однако никто не бросался в глаза.

– Что вам подать? – судя по акценту, девочка неместная. Да и во внешности проглядывались восточные черты. Миндалевидный разрез глаз, смуглая кожа, при этом хорошие формы, которые очень кстати обтянуты местной униформой. Я ее вспомнил, она была с нами на прошлой неделе, на вечеринке в доме Эрика.

– Бутылку виски и немного своего времени, – ответил я ей, подмигнув.

Мне прекрасно известно, как я действовал на девушек, – они все велись на смазливое личико, и эта особа не исключение. От меня не ускользнуло, как зажглись ее глаза, как она облизнула милые пухлые губы и пошла за нашим заказом к бару.

Что ж, пожалуй, самое время расслабиться.

Сказав ребятам, что мне надо отлить, прошел мимо бара и, приобняв эту крошку, шепнул ей на ухо, что жду ее через пять минут у мужского туалета. Она не заставила себя ждать и явилась почти сразу же. Затащить ее в одну из кабинок не составило труда. Стоило мне запереть дверь, и девочка сама уже накинулась на меня с поцелуями. Жаркими и глубокими.

– Помню тебя еще с вечеринки, но ты тогда так быстро ушел.

– Тш-ш, – перебил я, закрывая ей рот еще одним требовательным поцелуем, и задрал ее платье, – крошка, у меня был хреновый день, так что поболтаем позже, а сейчас займемся делом.

С энтузиазмом в глазах она кивнула и принялась расстегивать мой ремень, продолжая бросать на меня томные взгляды.

– Прости, малышка, но сегодня я не в настроении для прелюдий, за этим потом лучше обратишься к Джеймсу, – с этими словами я развернул ее к себе спиной, надавил на поясницу так, чтобы девушка прогнулась, наклонившись вперед, натянул презерватив и вошел в нее. Грубо и резко. Девчонка вскрикнула, но я тут же зажал ей рот ладонью; лишние свидетели нам ни к чему.

Я продолжил двигаться в том же жестком темпе. Вероятно, она ожидала чего-то другого, но ей не повезло: этим вечером мне хотелось просто потрахаться, без телячьих нежностей, ласк, разговоров и прочей ерунды.

Утолив свой голод, я оставил официантку приводить себя в порядок, а сам направился к ребятам. Но на полпути меня остановили музыка и женский голос, доносящиеся со сцены. Видимо, сегодня очередной вечер живых выступлений. У меня своя группа, так что в музыке я разбирался. И то, что я слышал сейчас, – не просто хороший трек, а шедевр. К тому же голос божественный, он зачаровывал. В нем хотелось утонуть. Я и не заметил, как сменил направление и теперь продвигался в сторону сцены. Закрывая глаза, чувствовал, как бархатный тембр пробирается в нутро, мне казалось, будто я нахожусь в лесу: уютном и свежем. Мне срочно захотелось узнать исполнителя. На последней минуте песни я все же протолкался к сцене и увидел ее.

В свете софитов девушка напоминала ангела. Не хватало только крыльев. Сногсшибательная фигурка, длинные ноги, ярко выраженная тонкая талия и аккуратная грудь, которая будоражит и разжигает грязные фантазии. Милые черты лица, будто аристократические, но при этом с первого же взгляда я понял, что она не англичанка. Темно-русые длинные волосы, местами чуть осветленные, затянутые в небрежный хвост, с несколькими выбившимися прядями, которых так и хотелось коснуться, сжать пальцами и притянуть к себе. В меру пухлые чувственные губы, длинные ресницы и глаза, насколько я смог разглядеть, глубокого зеленого цвета. Я никогда не был заядлым романтиком, да мне и не требовалось. Всегда посмеивался над историями про любовь с первого взгляда, но теперь это не казалось такой уж чушью. И если уж говорить в таком ванильно-розовом ключе, то скорее с первого услышанного слова. И нет. Нет-нет. Не любовь, сие чувство я всеми силами отрицал уже много лет. Во мне скорее взыграло желание обладать. Дикая первобытная животная жажда добиться расположения этой девушки, сделать ее своей. Собственническое начало во мне пробудилось, как никогда раньше. Нет, вру. То же самое происходило в день знакомства с Мирандой. Проклятье. Дурной знак.

В какой-то момент мы с незнакомкой со сцены встретились взглядами, и я чуть не утонул в ее глазах. Но затем в них промелькнуло то ли удивление, то ли неприязнь. Странно, мы не могли быть знакомы, я бы ее помнил. Такую куколку точно не забудешь.

Музыка резко закончилась, и прекрасная незнакомка ушла со сцены, а вместо нее вышел ведущий вечера.

– Что ж, давайте поблагодарим нашу замечательную Николетту и продолжим. Следующий исполнитель – Антонио Зенголи. Поприветствуем.

К своему удивлению, я понял, что знаю парня, объявлявшего исполнителей. Мы познакомились все на той же вечеринке Эрика.

Мне удалось поймать его на спуске со сцены.

– Тед, дружище.

– Майк? Вот это встреча. Что тут делаешь? Не знал, что ты ходишь на местные концерты.

– Я с друзьями. Но, честно говоря, теперь даже рад, что приехал. А еще больше рад, что встретил тебя.

Тед явно не улавливал, что такого радостного в нашей встрече. И его можно понять, ведь на вечеринке мы обменялись только парой фраз, хотя парень явно пытался набиться мне в товарищи.

– Слушай, только что тут выступала девушка с гитарой.

– И? – он сразу напрягся. Неужели бойфренд?

– Познакомишь? Она ведь еще в баре?

– Слушай, Майк, ты только не обижайся, но думаю, это не самая хорошая идея. Она моя близкая подруга, и новые знакомства ей всегда даются непросто.

– Да я же только пообщаться. Ты знаешь, я тоже музыкант. Услышал шикарный голос и заинтересовался.

– Брось, твоя репутация тебя опережает. Можешь сколько угодно мне тут лить эту туфту, но факт остается фактом. Ты заядлый бабник.

Интересно, если я прямо сейчас выбью ему пару зубов, он станет сговорчивее?

– Тедди, ну все, я пошла.

Парню повезло. К нам подошла та самая красотка. И должен заметить, вблизи она казалась еще прекраснее.

– Да, Ники, конечно. Давай вызову такси.

– Не надо. Я сама доберусь, не переживай.

Девушка чмокнула Теда в щеку и направилась к служебному выходу. Я кинулся следом.

– Ники, постой.

Она обернулась, явно не понимая, кто я такой и почему побежал за ней.

– Привет, я Майк. Слышал твое выступление, и это просто бомба. У меня у самого группа, так что знаю, о чем говорю. У тебя талант. Честно говоря, не понимаю, что ты забыла в этой дыре.

В глазах девушки застыло все то же напряженное удивление, что и на сцене, когда наши взгляды встретились. Не понимал, с чем это связано. Мы ведь точно не знакомы. Пару мгновений она просто смотрела на меня, но потом все же заговорила:

– Спасибо. Извини, но мне пора.

И тут же вылетела за дверь на улицу, чем ввела меня в ступор. Что это вообще было? Я ее спугнул? Нет уж, меня не устраивал такой конец разговора. Выйдя вслед за ней, заметил, как она направляется в сторону дороги. Нагнать ее не составило труда.

– Слушай, я тебя чем-то обидел?

– Нет, все хорошо. Просто тороплюсь.

– Я могу проводить.

– Не нужно, меня встретят.

Да что с этой девчонкой не так? Обычно мне не приходилось за кем-то гнаться. Что ж, ладно, чем сложнее, тем слаще будет приз. Тем временем мы уже свернули к проезжей части и вышли на безлюдную улицу. Отлично. Можно попробовать еще раз сыграть в рыцаря.

– И все-таки я настаиваю. Этот район не самый спокойный вечерами. Тем более для такой очаровательной девушки.

Она резко развернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд был раздраженным настолько, что воздух вокруг нас буквально искрился от напряжения.

– Слушай, давай начистоту. Ты увидел симпатичную девушку, наплел ей с три короба про причастность к музыкальной индустрии, похвалил ее талант и теперь ждешь, что она падет к твоим ногам и уедет с тобой в закат. Вы порезвитесь до утра, а потом ты ей скажешь «ариведерчи». Извини, не на ту напал. Я такие схемы щелкаю на раз-два.

Для пущей убедительности она щелкнула пальцами у меня перед лицом. Дерзкая. Мне нравится. Строптивые попадались нечасто. Глядя на ее серьезное выражение лица, я не смог сдержать ухмылки.

– Тебе смешно?

– Да. Судишь о человеке по его внешнему виду. Я кажусь легкомысленным, потому что одет как член уличной банды, верно? А большое количество пирсинга и тату, видимо, подсказывает, что я опасен и от меня нужно держаться подальше.

Воспользовавшись моментом, пока она замерла, обдумывая мои слова, я придвинулся ближе. С удовлетворением заметил, что ее дыхание на несколько секунд сбилось. Значит, панцирь можно пробить, ей не все равно. Либо рядом с ней давно не было мужчины, что маловероятно при такой внешности. Наклонившись к ее уху, я прошептал:

– Но признай, несмотря на все это, тебе нравится, что я такой. Ты не хочешь…

Я не успел договорить, потому что неожиданно кто-то грубо оттолкнул меня за плечо.

– Какого черта ты с ней делаешь?

Передо мной стоял незнакомый парень с разъяренными, как у быка, глазами. Так-так-так, неужели нарисовался парень? Становилось все интереснее.

– Ты вообще кто такой?

– Не твое собачье дело, кто я. Не подходи к ней.

Я вопросительно приподнял бровь и посмотрел на девчонку. Кажется, ее эта ситуация забавляла не меньше, чем меня. Но я сумел сдержать насмешку и позволил ей самой усмирить своего цербера.

– Бен, успокойся. Мы просто разговаривали.

– Ты со всеми так разговариваешь?

– Предупреждаю, не начинай.

Между ними происходил какой-то немой диалог. Я не совсем понимал, кто они друг другу, но все же на бойфренда он не смахивал. Ну, либо он тюфяк, позволяющий ей командовать. И все же мне стало интересно.

– Он что, твой парень?

– Просто хороший друг. У которого проблемы с гиперопекой, – сказав это, она кинула яростный взгляд в сторону Бена.

– Тот факт, что я не ее парень, еще не дает тебе права так грубо вторгаться в ее личное пространство, – смотрел он только на меня, будто и не замечая, что Ники раздражена не только моим поведением.

– Как красиво и правильно мы говорим. Ты эту речь заранее заучивал? А что, если мне нравится нарушать ее личное пространство?

Я видел, как в глазах Бена закипала ярость, и мой азарт откликался в полную силу.

– Что, если я сделаю так?

Не оставив ему шанса быстро среагировать, я решительным шагом приблизился к Ники. Обняв ее за талию, притянул к себе и поцеловал. Мне не хватило времени узнать, ответит ли она на поцелуй, потому как я уже отлетел на асфальт.

Ладно, удар у него неплохой. Но я умел группироваться, да и кулаками меня так просто не возьмешь. Поднявшись с земли, лишь посмотрел на Бена с издевкой.

– И это все?

– Бен, нет! Он же тебя провоцирует.

Но крик Ники уже заглушила яростная нападка парня. Прижав меня к столбу, он занес кулак для очередного удара. Если бы он только знал, как меня это все забавляло. Подняв руки, я состроил оскорбленную гримасу.

– Воу-воу-воу, Ромео, остынь. Я же не под юбку ей полез, в самом деле. Или ты завидуешь? Наверняка и сам уже давно хочешь поцеловать эти сладкие губки, только не решаешься. Верно?

Похоже, задел за живое, его взгляд становился все безумнее. Так вот значит, что у нас тут. Неразделенная любовь. Мне даже почти жаль его. Но лишь почти. Бен уже готовился нанести удар, когда рядом возникла Ники и дотронулась до его плеча.

– Бен, перестань. Хватит. Отвези меня домой.

Его хватка чуть ослабла. Да, девчонка определенно могла крутить им как хочет.

– Да, малыш, послушай свою хозяйку и беги скорее домой, поджав хвостик.

Тут уже не выдержала она. Оттолкнув Бена, влепила мне пощечину. Стоило отдать ей должное, вышло неожиданно. И достаточно сильно.

– Бен, заводи машину, я сейчас подойду.

И он ушел. Какой уж тут цербер, скорее ручной йоркширский терьер. Встретившись взглядом с Николеттой, понял, что она действительно не на шутку разозлилась. Думаю, если бы могла прожечь яростным взглядом, от меня бы уже осталось только серое пятно на асфальте.

– Долго ты его дрессировала?

– Может, хватит переводить все в шутку? Чего ты добиваешься? – глубоко вздохнув, она продолжила. – Ладно, неважно. В любом случае, дальше я в провожатом не нуждаюсь. Прощай.

Она развернулась и направилась к машине этого неудачника.

– Что, даже номерок не оставишь?

Ники замерла на месте, но оборачиваться не стала. Готов поспорить – боролась с желанием вступить со мной в словесную перепалку.

Ну же, детка, давай, повернись.

– Тебе ведь понравился поцелуй, признай. Если бы нас не прервали…

– Заткнись уже!

Она села в авто, хлопнув дверью громче, чем требовалось. И они уехали. Что ж, теперь я заинтригован еще больше. Обычно девушки не бросали мне вызов.

– Я обязательно добьюсь твоего расположения, Ники, вот увидишь, – пробормотал я себе под нос, наблюдая за удаляющимися фарами.

Глава 3. Николетта Кейн. Лондон

Злость не выпускала меня из своих цепких объятий. Пришлось уехать с Беном из-за какого-то идиота. Какого черта он ко мне прицепился?

Сделав глубокий вдох, попыталась успокоиться. Ладони дрожали, памятуя о пощечине. Я сцепила их, опустив на колени, и закрыла глаза, вспомнив, что однажды уже попыталась постоять за себя подобным образом и чем это закончилось…

– Ники, что это был за придурок?

– Мы можем немного помолчать?

Я ответила Бену грубее, чем он того заслуживал, и теперь меня грызла совесть. Срываться на друге необязательно. Пора было принимать решения и не изводить себя. Отрицание еще никому не помогало. Последняя неделя больше напоминала американские горки: не знаешь, где и куда занесет. Я решила, что сегодня же обдумаю свое возвращение в Штаты. А затем и по поводу конкурса определюсь. Но сейчас следовало извиниться перед Беном, в конце концов, он не имеет отношения к моему дурному настроению. Виновата только я, слишком разволновалась. Когда подошла к Теду попрощаться и увидела того парня, сразу поняла, что именно с ним мы столкнулись у входа. До боли знакомая энергетика никуда не делась, только вот ее обладатель мне незнаком. Я все еще не понимала, как такое возможно. Закрыв глаза, попыталась оживить в памяти образ нового знакомого и сравнить с Марком. Он действительно слегка напоминал уличного хулигана. Одет был в черные узкие джинсы, борцовку и косуху нараспашку. Судя по тому, что успела разглядеть, достаточно крепкого телосложения, но не мускулист, скорее подтянут. Образ прекрасно дополнялся татуировками, выглядывавшими из-за выреза майки и плавно переходившими дальше на шею, пирсингом в губе и брови, кучей колец в ушах, модной стрижкой, а также глазами цвета плавленой стали. Нет, определенно ничего схожего с Марком. Просто мистика какая-то.

Хотя, справедливости ради, надо признать, что этот Майк хорош собой. Чувствовалось в нем нечто притягательное и при этом темное и опасное. Но только еще одной проблемы мне не хватало.

А Бен действительно молчал всю дорогу.

– Прости, я не должна была тебе грубить, – тихо произнесла я.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он ответил.

– Ничего. Я понимаю. Мне не стоит лезть не в свое дело.

– Да нет же, ты неправильно понял, он просто знакомый.

И тут его пальцы сжали руль с такой силой, что костяшки начали белеть.

– Что-то он чертовски много себе позволяет для статуса «просто знакомого».

Нет, только не говорите, что этот вечер закончится сценой ревности.

Я дотронулась до его плеча.

– Это правда, мы только сегодня познакомились. Он тоже музыкант, и когда ты подошел, мы обсуждали с ним мое выступление в баре, – очевидная ложь, но ничего умнее мне в тот момент в голову не пришло.

Бен немного расслабился, хотя видно, что не особо мне поверил. Благо мы уже почти приехали в кампус.

– Останови здесь, я хочу еще немного прогуляться и заодно забежать в магазин.

– Я могу проводить.

– Не нужно.

И снова я ответила резче, чем надо было.

Ники, возьми себя в руки, Бен ни в чем не виноват.

– Ладно. Как скажешь.

Остановив свой «Peugeot» за три здания от территории университетского кампуса, Бен вышел и направился в сторону пассажирского сиденья. Я его опередила, быстро выскочив из машины, прежде чем он успел потянуться к ручке. Хватит с меня сегодня рыцарских поступков, я и сама могла о себе позаботиться. В Лондоне уж точно.

– Спасибо, что подвез. Я пойду, увидимся завтра на лекциях.

Решительно направившись вперед, я мысленно взмолилась, чтобы приключения и казусы на сегодня закончились.

Ближайший план – добраться до магазина, захватить перекус и вернуться в кампус. Упасть в кровать и проспать часов двенадцать, а потом уже думать о будущем.

Но как же я ошибалась, думая, что мне удастся спокойно отправиться в объятия Морфея. Жаклин, моя соседка по комнате, именно сегодня решила устроить себе музыкально-танцевальный вечер. Просто блеск. Даже подходя к общежитию, услышав первые басы, я уже точно знала, из какой комнаты доносится шум. Иначе я никак не могла назвать музыку, которую она слушала.

Зайдя в комнату, в первую очередь направилась к ноутбуку Жаклин и срезала громкость ровно наполовину.

– Эй, ты чего?

А вот и моя соседка. Уставилась на меня с враждебной гримасой на лице. Мы вроде как дружили. Или, по крайней мере, сохраняли хорошие отношения. А когда было выгодно, то и вовсе становились неразлейвода. Однако сейчас меня раздражало абсолютно все, и если она собиралась спорить со мной из-за гребаной бездарно подобранной музыки, то точно выбрала самое неподходящее время. Похоже, Жаклин прочитала предупреждение у меня во взгляде, потому как сразу сменила гнев на милость.

– Ладно, я и сама уже устала. Можешь совсем выключить, не обижусь.

Пожав плечами, она растянулась на своей кровати с грацией кошки. И снова уставилась на меня большими карими глазами. Только теперь в них читалось любопытство.

– Смотрю, у кого-то день не задался?

– С чего ты взяла? Чудесный день. Как и любой другой.

– Да ладно тебе, подруга, я же вижу – что-то не так.

От дальнейших расспросов меня уберег телефон Жаклин. Он зазвонил как раз в тот миг, когда она уже раскрыла рот для очередного гениального вопроса. Воспользовавшись моментом, я тихонько ускользнула в ванную и закрылась там, надеясь, что душ поможет привести в порядок мысли.

Когда вернулась в комнату, соседки уже не было. Видать, упорхнула на очередное свидание. Несмотря на весьма посредственную внешность, Жаклин пользовалась огромным успехом у противоположного пола. Многих это удивляло, но не меня. Я понимала, что все дело в харизме. Моя соседка могла расположить к себе практически любого, она умела подстраиваться под собеседника, не теряя при этом своей индивидуальности. Мне бы у нее поучиться. Я хоть и хорошо воспитана, но с неприятными мне личностями долго общаться не могла. Не хватало терпения выдавливать из себя глупые улыбки. Да и характер у меня не самый лучший. Дерзость не могла удержаться во мне и норовила вырваться наружу в самые неподходящие моменты. Сладить со мной в подростковый период могли только названые братья и отец. Остальным приходилось несладко. Но сейчас, как мне кажется, я стала более сдержанной. Возможно, Лондон действительно повлиял на меня гораздо сильнее, чем я думала. Быть может, Дэниел прав, что я теряю здесь частичку себя.

Усевшись на кровать и подтянув к себе ноутбук с тумбочки, принялась искать больше информации о WWSC. Находясь в Штатах, я даже не слышала о таком конкурсе, хотя всю свою жизнь увлекаюсь музыкой. Оказывается, у него богатая история: он проводится уже более двадцати лет совместными усилиями семи стран. Помимо заочных отборочных, в которых члены жюри просматривают презентационные клипы участников и отсеивают совсем безнадежные случаи, существовал основной отборочный этап, предполагающий живое выступление. Его оценивают семь судей, по одному представителю от каждой страны-организатора. Затем несколько этапов самого конкурса. Насколько я могла судить по предыдущим годам, в отборочных всегда выбирали не более восьми участников. Так что шансы попасть в эту счастливую восьмерку крайне малы. И на что Тед рассчитывал? Я хорошо пою. Но уже заочно ставить себя выше стольких музыкантов даже мне не позволяла совесть. Честно говоря, мне бы правда хотелось попробовать свои силы, и раньше я бы даже не раздумывала. Но сейчас сомневалась. Тем более будут трансляции. Если Марк увидит… С другой стороны, какого черта меня сейчас должно это волновать? Если я решила двигаться дальше, без оглядки на прошлое, пора привыкать не заботиться о его реакции на происходящее в моей жизни.

Откинувшись на кровать, я подумала, что осуществить это будет непросто. Ведь вся моя жизнь, с самого младенчества, так или иначе крутилась вокруг него. Закрыв глаза, я позволила водовороту воспоминаний утянуть меня на самое дно, к истокам.

Отец взял Марка под опеку после гибели его родителей, когда тому было всего семь лет. Спустя четыре года родилась я. Но моя мама, даровав мне жизнь, не смогла сохранить свою. Отец долго не мог смириться с потерей и до конца своей жизни так и не сумел полюбить другую женщину. Марк же, несмотря на юный возраст, понимал всю горечь утраты отца и старался во всем ему помогать. В том числе и в вопросах моего воспитания. Он нянчился со мной с первых дней, всегда находился рядом, всегда заботился. Чуть позже в нашей жизни появились Дэниел и Стивен, они с Марком стали лучшими друзьями. Неразлучная троица. А значит, и со мной проводили немало времени. Однажды, когда мне было семь, мы придумали игру, в которой по сценарию меня похищал дракон и уносил в свой замок, а они, будучи моими рыцарями, должны были отыскать убежище монстра. Сразить его и освободить принцессу. Все пошло четко по сценарию, вот только оказалось не игрой. В тот день меня действительно похитили враги моего отца. Я никогда не вникала, по каким причинам это произошло, но точно знаю, что инцидент связан с его бизнесом, потому что выкупа так и не потребовали. Я мало помнила из тех двух дней, что провела взаперти в абсолютно темной комнате, однако четко запечатлела на кинопленке памяти момент освобождения, когда в место моего заточения вломился Марк. С разбитой губой; рваным порезом, пересекшим бровь; с брызгами крови на одежде и руках и с дикой яростью в глазах. Он кинулся ко мне и заключил в объятия. Потом отстранился, взял за плечи и попросил посмотреть в глаза.

– С тобой все в порядке? Малыш, они тебя не тронули? Пожалуйста, скажи, что ты цела.

Его глаза переполняло отчаяние. Не дождавшись ответа, Марк снова обнял меня. На протяжении тех двух дней, что я пробыла в плену, моя психика возвела барьер и не позволила панике пробраться внутрь, но в тот миг, в объятиях близкого человека мне вдруг стало по-настоящему страшно. Я не заметила, как из глаз полились слезы, не понимала, что дрожу, я ничего этого не замечала, поскольку вдруг осознала, что все могло закончиться иначе. Даже в том возрасте понимала, что исход мог быть ужасным. Ведь я могла больше никогда не увидеть отца. Похитители могли оказаться простыми маньяками, и тогда папа нашел бы только мое тело или то, что от него осталось. Или при попытке освобождения Марка могли застрелить, я видела у похитителей оружие. И его смерть я бы тоже не смогла принять. Однако судьба оказалась милостива, проявив благосклонность к семилетнему ребенку. Ведь тогда я была чиста, греховные мысли появились гораздо позже. Содрогаясь от рыданий, я цеплялась за Марка, вкладывая в руки все силы, которые у меня остались. Он лишь крепче прижимал меня к себе и гладил по волосам, постоянно повторяя одни и те же слова:

– Тише, тише, все хорошо, все закончилось. Я больше никогда никому не позволю причинить тебе боль. Я всегда буду рядом. Тише, тише.

Уже тогда он соврал, дважды. Но для семилетней малышки его слова стали гарантом безопасности. Унося меня из той комнаты, Марк попросил закрыть глаза. В воздухе стоял тягучий металлический запах, и пока мы шли к выходу, я честно держала веки закрытыми. Перед самым порогом он остановился, чтобы перекинуться парой слов с одним из сотрудников охраны отца, которые в тот день самоотверженно помогали меня спасать. Я не удержалась и приоткрыла глаза. Увиденное повергло меня в шок и позже не единожды являлось в ночных кошмарах. Честно говоря, не знаю, как моя детская психика тогда это выдержала. То помещение походило на место бойни. Всюду была кровь, даже на потолке. И куча трупов. Кажется, тогда я судорожно вздохнула, или ахнула, или непроизвольно сделала что-то еще, дав понять Марку, что увидела весь этот кошмар. Он незамедлительно отнес меня в машину, и мы отправились домой.

Всю дорогу Марк держал меня за руку. А я все вспоминала увиденное в том доме: словно последствия нападения дикого зверя. Реки крови, неестественно изогнутые тела. Тогда мне даже казалось, что я заметила отрубленные пальцы, но, возможно, то была всего лишь разыгравшаяся фантазия маленькой девочки. Мне было тяжело принять тот факт, что подобное мог сотворить человек. А еще тяжелее давалось осознание, что этот человек теперь сидел рядом со мной, заботливо сжимая мою руку и не сводя с меня обеспокоенного взгляда.

– Все-таки увидела, да?

Я кивнула.

– Не надо было открывать глаза, я же предупреждал. Подобное зрелище не для маленьких принцесс.

Марк пытался приободрить меня. Я все так же молча смотрела на него. Потом решилась задать вопрос, ответ на который был очевиден. Но мне нужно было услышать.

– Тот, кто сделал это с ними… Это был ты?

– Не без помощи людей твоего отца, конечно. Но основной урон нанес я, – между нами вновь повисла тишина. – Теперь ты меня боишься?

На мгновение я растерялась. Но в его вопросе, в его голосе ощущалось столько горечи, что я тут же отрицательно замотала головой.

– Хорошо, – облегченно выдохнул Марк, – рад, что не стал монстром в твоих глазах. Но хочу, чтобы ты знала: я уничтожу любого, кто посмеет причинить тебе боль.

Напоследок, прежде чем мы скрылись за поворотом, я обернулась, чтобы взглянуть на злополучный дом. Но в поле моего зрения попали лишь всполохи пламени. Огненные языки, точно змеи, взмывали вверх, желая лизнуть верхушки деревьев, а может, и само небо. Чарующее и одновременно пугающее зрелище. И я не могла отвести от него взгляда, пока последние багровые отблески не скрылись за темными елями.

Оставшееся расстояние до нашего особняка мы с Марком преодолели в тишине. Дома уже ждали отец и семейный врач. После инцидента я неделю не выходила из комнаты, пуская к себе только папу и прислугу. Потом меня перевели на домашнее обучение и никуда не отпускали одну. А еще спустя несколько недель ко мне пришли Марк, Дэниел и Стивен. Усадив меня перед собой, они принесли клятву на крови, что будут защищать меня до конца своей жизни. С тех пор я считала их своими назваными братьями. Банальная глупость. Но для ребенка тот миг казался счастливым финалом опасного приключения.

В дальнейшем три года индивидуальной психотерапии практически избавили меня от болезненных воспоминаний и ночных кошмаров. Однако остались панические атаки и боязнь замкнутых темных пространств. Спать в темноте с тех пор я тоже не могла. Доктор советовал заняться каким-нибудь творчеством, полагая, что это поспособствует прогрессивному выздоровлению. Я обратила внимание на музыку и достигла за три года неплохих результатов в танцах и в вокале. Со мной занимались лучшие преподаватели, поставили мне голос, хореографию. Чувство ритма же было врожденным, я могла без проблем прочувствовать музыку.

В десять лет я вернулась в общественную школу, смогла завести друзей, стала полноценным участником танцевальной команды, участвовала в местных вокальных конкурсах. Все говорили, что я одаренный ребенок, пророчили мне великое будущее. К двенадцати уже успела завоевать золотые кубки в национальных танцевальных конкурсах, победить в нескольких вокальных шоу. Плюс освоила уроки игры на гитаре и синтезаторе. Отец незамедлительно купил мне все необходимые инструменты и оборудовал целую комнату под мини-студию. Но я никогда не была жадной до славы, меня не интересовали награды, медали, кубки. Все, чего я добивалась в тот период, – поздравлений от Марка. После очередной победы он дарил мне цветы, подарки, радовался вместе со мной каждому успеху. Уже тогда я подсознательно искала его одобрения. Подарки как таковые тоже не играли никакой роли, но то, с какой гордостью он смотрел на меня, заставляло желать достичь большего. И это, пожалуй, был самый первый звоночек, ознаменовавший начало моей зависимости.

Все названые братья проводили со мной много времени, но с Марком мы еще и жили под одной крышей, что сильнее нас сближало. Даже в самые загруженные дни он все равно находил время, чтобы провести его со мной: помогал мне со школьными предметами, мы смотрели фильмы, играли в настольные игры или просто обсуждали что-нибудь. Что угодно. То было беззаботное время, когда мы оба – как мне казалось, – были счастливы, и я нежилась в лучах его внимания. Мне и в голову не приходило, что когда-то все может измениться, что что-то сможет встать между нами. И я уж точно не могла себе представить, что этим станет мое взросление и зародившиеся чувства.

К четырнадцати годам, помимо музыки и танцев, я начала зачитываться девчачьими романами, и далеко не всегда они были так невинны, как можно было подумать. Мне нравились пикантные подробности, столь ярко описанные в некоторых историях. В тот же период стала пробуждаться моя женственность. В физиологическом плане созревание началось раньше. До сих пор помню, как отцу было неловко объяснять мне про месячные и что я не должна этого бояться. Внешне же я успела стать более женственной буквально за пару месяцев, что провела в летнем лагере. У меня всегда была тонкая талия и длинные ноги, но за то лето появилась хоть и небольшая, но точно привлекающая внимание грудь. И бедра стали выделяться чуть больше. Помню, как в конце сезона постоянно крутилась перед зеркалом, пытаясь осознать изменения. Последние пару недель смены в лагере я провела, отмахиваясь от чрезмерного внимания старшеклассников. Я и до этого выглядела чуть старше своих лет, но сейчас и вовсе могла сойти за семнадцатилетнюю. Возвращаясь домой после смены, я с предвкушением ожидала реакции Марка. Хотела понравиться ему как девушка, а не как сестра. Вот и второй звоночек. Тогда уже начинала грезить о нем совсем в ином ключе. Я видела в нем свой идеал.

Но меня ждало разочарование, его глаза не полнились ожидаемым восторгом. Пока остальные обнимали меня и поздравляли с возвращением домой, Марк стоял в стороне и наблюдал за мной с выражением лица, которое в тот момент, в силу своего юного возраста, я не была способна расшифровать. Это сейчас могла бы заявить, что на его лице отражалась смесь эмоций из страха, стыда, радости и нерешительности. Но четырнадцатилетнему подростку показалось, что его лицо исказили пренебрежение и неприязнь. Я испугалась, что сделала что-то не так. Но Марк сумел взять себя в руки и скрыть эмоции под маской радости. Уже в то время он был замечательным актером, а я наивной влюбленной дурочкой. Да, именно тогда, в четырнадцать, я осознала, что влюблена в него. И с тех пор, проводя время вместе, стремилась к тактильному контакту, подстраивала якобы случайные прикосновения, находила повод побыть подольше рядом с ним. Я видела, что Марк тоже проявлял ко мне больше внимания, а временами смотрел так, будто ничего прекраснее в своей жизни не видел. Тогда я не думала, что это может быть игрой.

Спустя полтора года напряжение между нами достигло апогея. Отец уехал в командировку на пару недель, оставив меня под опекой Марка. Однажды вечером мы с ним смотрели старую французскую комедию в его комнате, параллельно играя в карты. В какой-то момент я схитрила и обыграла его. Возмутившись нечестной тактикой, Марк начал меня щекотать, зная, что с детства боюсь щекотки. Вырвавшись, я принялась бегать по комнате, а он бросился вдогонку. Мы дурачились как два малых ребенка, пока я случайно не запнулась и не налетела на него, опрокинув нас обоих на кровать. Оказавшись сверху, прижимаясь к крепкой груди объекта своих мечтаний, вдыхая аромат его тела, касаясь его носа своим, я могла лишь желать, чтобы время на мгновение остановилось и позволило мне насладиться близостью наших тел. Марк дышал так же тяжело, как и я. Он не торопился вставать, но и ничего другого не предпринимал. Просто смотрел на меня, выжидая. Не знаю, как тогда мне хватило смелости, но я прикрыла глаза и поцеловала его. То был легкий, невинный поцелуй, но он стал моим первым, и я запомнила его на всю жизнь. Отстранившись, я посмотрела на Марка, в глазах которого начинало плескаться отчаяние.

– Что ты делаешь, Ники?

– Разве не очевидно?

Я слезла с него, усевшись на край кровати. Он устроился рядом и запустил руки в волосы, тяжело вздохнув.

– Послушай, такого не должно повториться. Ты уже не ребенок.

– Вот именно, мне почти шестнадцать, а выгляжу и того старше.

– Не перебивай. Неважно, на сколько ты выглядишь. И возраст сейчас вообще ни при чем. Я практически твой брат. В семье такое поведение неприемлемо. Уверен, скоро ты встретишь достойного парня, вы влюбитесь, и ты сможешь дарить ему поцелуи. Поэтому давай сделаем вид, что ничего не произошло, и пойдем досматривать фильм, – высказавшись, он отправился в кресло перед телевизором, ожидая, что я присоединюсь. Ведь я всегда его во всем слушалась. Но не в этот раз.

Тот, кто любил отчаянно, кто любил до дрожи в коленях, наверняка поймет, каково мне было в тот момент. Слезы застилали глаза, мне хотелось кричать, напомнить ему, что мы не кровные родственники, что я уже влюблена и мне не нужен никто другой. Но все, что я смогла сделать, это сорваться с места и убежать к себе в комнату, чтобы Марк не слышал рыданий, готовых вот-вот сорваться с губ. Закрыв за собой дверь, я тихо сползла по ней на пол и дала волю слезам. Марк не пошел за мной, и я была ему за это благодарна. Спустя пару минут услышала звук бьющегося стекла. Он доносился со стороны его комнаты. Однако у меня не было ни сил, ни желания возвращаться.

Через некоторое время Марк все же постучался ко мне.

– Ники, открой, пожалуйста, – я сделала вид, что не слышу. – Прошу. Нам нужно поговорить.

С неохотой открыв ему дверь, я вернулась на кровать. Он устроился на полу рядом со мной.

– Николетта, почему ты сбежала?

Марк редко называл меня полным именем. И, как правило, предпочитал использовать его, когда злился. Я не могла даже самой себе объяснить, почему убежала. Хотя нет, могла. Не хотела, чтобы он видел мои слезы. Но ему это знать необязательно.

– Так и будешь молчать?

– Я не знаю, что говорить.

– Ну, для начала можешь ответить на предыдущий вопрос.

– Я расстроилась и не хотела больше смотреть фильм.

– Почему ты расстроилась?

Он смотрел на меня выжидающе. Марк все еще злился, но даже таким он был прекрасен в моих глазах.

– Из-за твоих слов.

– Что именно тебя расстроило в моих словах?

– Это уже похоже на допрос.

– Не было бы никакого допроса, если бы ты давала полные ответы. Раз утверждаешь, что уже не ребенок, веди себя соответственно. Так что именно тебя расстроило? – Я видела, что ему тяжело сдерживать закипающую ярость. – Ники, пожалуйста. Я просто пытаюсь понять, насколько все серьезно.

– Ладно, я отвечу. Меня обидело то, что ты предложил все забыть. Будто мои чувства ничего не значат.

– Я не… – он не успел сказать ни слова, как я уже продолжила.

– Нет уж, теперь буду говорить я. Ты хотел знать, насколько все серьезно? Так вот слушай. Мы с тобой не кровные родственники, нас ничего не связывает, а значит, я не нарушила никаких правил, поцеловав тебя. И в аду гореть за это не буду, так что о душе моей тоже можешь не беспокоиться. Если тебе противно, так и скажи. Но не надо прикрываться сестринско-братскими отношениями, это смешно! – я не заметила, как перешла на повышенный тон. Марк удивился, при нем я никогда не позволяла себе срываться на крик.

Вскочив с места, я кинулась нарезать круги по комнате, продолжая выражать ему свое недовольство, пока он не остановил меня, схватив за руки и развернув к себе.

– Ники, успокойся. Все, хватит, я уже понял.

– Да ни черта ты не понял.

В тот момент мне хотелось выть от отчаяния, потому что казалось, что Марк не воспринимает меня всерьез. Но вместо этого я обняла его и, уткнувшись ему в плечо, снова разрыдалась. Какое-то время он просто стоял, никак не реагируя на мою истерику. Но потом, одной рукой обняв за талию, прижал к себе. Второй рукой погладил по волосам. В тот миг в моем животе запорхали бабочки, а в тех местах, где он гладил, приятно покалывало от мурашек. Спустя какое-то время я успокоилась и отстранилась, чтобы заглянуть в любимые глаза. Я ожидала увидеть в них злость, ненависть, пренебрежение, ярость, что угодно, но не заботу, которая окончательно придала мне смелость сказать самые главные слова:

– Я люблю тебя.

Марк улыбнулся. Той милой улыбкой, которую я так обожала.

– Малыш, я тоже тебя люблю. И всегда буду любить, ведь мы семья.

– Нет, ты не понял. Я люблю тебя не как брата. Как мужчину.

Я видела, как в нем боролись эмоции. Не хотелось думать, что прямо сейчас он откажет мне и уйдет. А я разобьюсь на осколки. Но, к моему удивлению, Марк все еще держал одной рукой меня за талию, а второй нежно заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос. И заговорил слишком уж спокойным голосом:

– Ники, поверь, сейчас ты этого не осознаешь, но то, что ты ко мне испытываешь, это не любовь. Возможно, влечение, интерес, ведь у тебя сейчас такой возраст. Но точно не любовь. Вот увидишь, когда по-настоящему влюбишься, мы еще с тобой вместе посмеемся над твоими сегодняшними словами.

Слезы снова предательски опалили глаза. Я была уверена в своих чувствах и знала, что это не прихоть. Меня просто до дрожи бесило, что Марк смотрел на меня свысока.

– Это все из-за разницы в возрасте? – мой голос предательски дрогнул. – Поэтому не хочешь воспринимать мои слова всерьез? По-твоему, я вру?!

Вновь сорвавшись на крик, мне уже было все равно на последствия, я начала бить Марка в грудь, бросая оскорбления одно за другим. Но в следующее мгновение оказалась прижата к стене. Он сцепил мои руки над головой, приблизился к моему лицу, наклонив голову так, что мы соприкоснулись лбами.

– Боже, ну почему ты такая упрямая? Разве я обвинил тебя во лжи? Просто сказал, что ты принимаешь за любовь то, что ею не является.

– Но это не так. Я знаю, что я чувствую. Почему не хочешь просто мне поверить?

Возможно, то, что я тогда смотрела на него с искренней мольбой в глазах, наконец, возымело успех, и в броне, столь умело возведенной Марком Уоллсом, забрезжила небольшая трещина.

– Я не могу, Ники. Прости, – выдержав паузу, он добавил: – Если сейчас поверю, что ты и сердцем, и душой готова принадлежать мне одному, боюсь, что не смогу сдерживаться.

– Так не сдерживайся, – в тот момент, сказав эти слова, я не осознавала до конца, что именно он подразумевал, но уже тогда любила провоцировать: – Чего ты боишься, Марк? Для меня ты всегда был воплощением смелости, неужели позволишь разочароваться в идеальном образе?

Я знала, что той фразой задену его гордость. И реакция последовала незамедлительно. Вместо ответа Марк накрыл мои губы своими. От нежного, аккуратного поцелуя перейдя к более требовательному. И для меня перестал существовать весь остальной мир, остались только мы и наш поцелуй.

Мне наивно казалось, что после этого уж точно все станет хорошо и мы с Марком обязательно будем вместе. Какой же дурой я была, что верила в сказки. Хотя поначалу действительно все шло неплохо. Были долгие разговоры о будущем, Марк просил подождать немного, прежде чем заявлять о каких-то отношениях. Боялся реакции отца. В идеале дождаться моих восемнадцати лет. Я дала обещание, что не стану рисковать его положением. Сейчас, анализируя тот день, те решения и разговоры, я понимаю, что Марк, скорее всего, просто сжалился над маленькой наивной влюбленной дурочкой и позволил ей на что-то надеяться. Ведь он же Марк Уоллс. Идеальный, благородный, защитник слабых. Только вот я знаю, каким чудовищем он может быть на самом деле.

Что же дальше? Ну, как минимум точно известно, что сейчас я не миссис Уоллс и мы с Марком не вместе. Что-то пошло не так. На самом деле, я и сама до сих пор не знаю, что именно рухнуло и в какой момент. Знаю только, что спустя три месяца после нашего уговора, как раз во время празднования моего дня рождения, отец заметил, что я проявляю к Марку еще больший интерес, чем обычно. После откровенного разговора о моем будущем я заверила папу, что ему показалось, но прекрасно понимала – отец чуял мою ложь, хоть и закрыл на это глаза. Зато Марк после беседы в кабинете Томаса Кейна больше не был прежним. Он почти перестал оставаться со мной наедине. Не зная, что еще делать, я устроила ему истерику, после которой он заверил, что ничего не изменилось в его чувствах, но лучше нам перестать находиться так часто рядом друг с другом. И в тот момент мне, помнится, пришла гениальная идея, просто в духе самых лучших сопливых романов. Я решила, что пора распрощаться с девственностью, а заодно и удостовериться в чувствах любимого. Тогда я еще не осознавала, что для большинства мужчин секс – это всего лишь секс. Хотя, стоит отдать Марку должное, пару часов он строил из себя благородного рыцаря и наотрез отказывался брать на себя такую ответственность. И риск. Но страсть все же оказалась сильнее, и я добилась своего. Той ночью я пребывала на седьмом небе от счастья, несмотря на боль. Марк был нежен, он действительно занимался со мной любовью, а не просто трахал надоедливую девочку. Даже сейчас я могу с уверенностью сказать, что в моей жизни больше не было настолько нежного секса, как в ту волшебную ночь.

Проснувшись на следующее утро одна, я нашла записку, в которой Марк говорил, что уехал на пару дней с отцом на очередные переговоры, а за мной присмотрят Дэниел и Стив. Там же он клялся мне в вечной любви, называл своим ангелом и обещал, что, когда вернется, все будет иначе: он убедит папу в серьезности своих намерений. Думаю, излишне говорить, что я готова была летать от радости, настолько меня окрыляла перспектива стать настоящей официальной возлюбленной моего Марка. Ха, «моего». Та ночь – единственное время, когда он по-настоящему, всецело был моим. Спустя пару дней вся моя жизнь перевернулась вверх дном. Марк вернулся один, сообщив, что Томас Кейн погиб в автокатастрофе. Тогда я потеряла сознание, а очнувшись, еще долго не могла поверить в реальность происходящего. Всю последующую ночь я проревела в объятиях любимого. Через день состоялись похороны, и жизнь так и не вернулась в привычное русло. От Марка осталась только оболочка. Он унаследовал бизнес отца и практически не бывал дома. А когда приходил, интересовался, все ли у меня хорошо, и отправлялся к себе в комнату.

Последующие четыре года я безуспешно пыталась понять, что с ним происходит. За те же четыре года моими лучшими друзьями стали Стивен и Дэниел. Особенно Дэниел. Он старался всегда быть рядом. С ним я не чувствовала того трепета, который возникал в обществе Марка. Но Дэни сумел заполнить собой чудовищную пустоту в душе и сердце, образовавшуюся после потери отца и предательства любимого. Да, для меня это было предательством. Коим остается и по сей день. Марк бросил шестнадцатилетнюю девочку в одиночку заново собирать ее раздробленную на кусочки жизнь. И не будь рядом Дэниела, я не уверена, что справилась бы с этим. Дэниела, который так настойчиво просил меня вернуться домой. Разве могла я ему отказать после всего, что он сделал для меня тогда и продолжает делать до сих пор? Мне действительно пора вернуться. И доказать Марку, что он больше не имеет власти надо мной, над моими мыслями и решениями. Я стала сильнее.

Закрыв глаза, лежа на кровати в общежитии, я лишь думала о том, как мне теперь убедить в этом саму себя. И с этими же мыслями я и заснула.

* * *

Следующим утром я обрадовала Дэниела, сказав, что через месяц, сдав финальные экзамены, прилечу в Лос-Анджелес. Но уточнила, что, вероятно, мне предстоит вернуться в Лондон ради музыкального конкурса, что привело его в двойной восторг.

Пока я просматривала билеты домой, телефон на кровати завибрировал от входящего сообщения.

Энн: Ну, привет, пропажа. Ты тут?

Энн – моя лучшая подруга еще со времен школы. Я всегда ею восхищалась. Свободная, волевая, смелая, знает, как добиться своего. Но очень ветреная, хотя на нашей дружбе это никак не отражалось. Меня не волнует, кто с кем спит. Зато она всегда могла заполучить желаемый объект обожания. За исключением одного. Дэниел так и не поддался ее чарам, хотя она уже лет пять усиленно старалась соблазнить его при любой возможности. Но он кремень.

Следом раздался звонок. Забыла упомянуть, что терпением подруга тоже не отличалась.

– Слушаю.

– Прочитать она прочитала, а с ответом не торопится. Хороша подруга, ничего не скажешь, – Энн тут же оглушила меня своим звонким голосом.

– Привет-привет. Не злись, просто задумалась. Будь у тебя чуточку больше терпения, не пришлось бы тратиться на звонок.

– Задумалась она, – подруга продолжила ворчать. В этом с ней тоже мало кто мог сравниться. Если начинала причитать, то долго не могла остановиться. – Знаю я, о чем ты там думаешь, когда в ступор впадаешь.

– Да нет же, Марк тут ни при чем.

– Вот видишь, мне даже договаривать не надо, сама все выдала. Ладно, мечтательница, слушай сюда, у тебя через месяц выпуск, а я как раз через месяц буду проездом в Лондоне. Намек поняла?

– А-а-а! – закричала я ей в трубку от радости. – Это лучшая новость, Энн. Я безумно соскучилась!

– Да что ты кричишь, как ненормальная, оглушила. Я тоже соскучилась. Мне столько всего тебе надо рассказать.

– Нужно только договориться о дате заранее, – вовремя вспомнила я о своем будущем отъезде. – Мне тоже нужно на днях брать билет. Не хотелось бы разминуться.

– Билет? Куда на этот раз намылилась? В Индию? Или сразу на Северный полюс, чтоб наверняка скрыться? – Энн изначально не одобряла мой побег в Англию.

– Ни за что не угадаешь.

– Только не говори, что в Сингапур. Не-не, туда я к тебе не полечу, – я только закатила глаза.

– Угомони свою фантазию. Я возвращаюсь в Штаты после финальных экзаменов.

– Ого. Что-то новенькое, – Энн присвистнула, – почему я еще не слышу об этом в национальных новостях? Так и вижу заголовки «Богатая наследница одного из крупнейших конгломератов Америки возвращается на родину после четырех лет скитаний».

– Ха-ха. Закончила свою минутку юмора?

– Нет, но, так уж и быть, дам тебе слово. Серьезно, подруга, с чего такие перемены? Еще неделю назад ты никуда не собиралась.

– Это все Дэниел, – я уже предчувствовала, какая реакция последует после упоминания его имени.

– Дэниел? Дэниел Брайт? Этот Аполлон? Эталон мужественности? – Я же говорила.

– Началось. Хватит, Энн, я помню, что ты просто спишь и видишь, как затаскиваешь Дэни в постель, – ответила я со скепсисом в голосе.

– О да, подруга. Его неприступность меня только раззадоривает. Но у меня уже есть новые стратегии, обязательно опробую их при нашей следующей встрече с мужчиной мечты, – Энн унеслась в мир фантазий, – ладно-ладно, прости. Так что там с моим секси-милашкой Дэниелом? Он пригрозил тебе расправой? Как ему удалось достучаться?

– Ну, во-первых, он прилетел ко мне в Лондон несколько дней назад. А с его нелюбовью к дальним перелетам это уже практически подвиг. Я не могла устоять.

– Стоп, то есть то, что я летала к тебе через океан в попытках образумить, это не в счет? – в голосе подруги появились нотки уязвленного самолюбия.

– Да ты чуть ли не каждый день куда-то летаешь. Этим меня не удивить, – и это правда. Энн постоянно путешествовала. Она фотограф. Причем востребованный. Поэтому исколесила уже половину планеты.

– Ладно, и что же такого тебе сказал Дэниел, чего не говорила я? Чем он тебя убедил?

– Не знаю, просто после его прилета я еще больше поняла, что и сама скучаю по дому. Не могу же вечно бегать от прошлого. Пора оставить все позади и двигаться дальше. Разве не так поступают взрослые адекватные люди? – ответом мне послужила тишина: – Эй, ты еще здесь?

– Боже, ты кто такая и что ты сделала с моей подругой? А ну верни мне быстро Ники! Я таких высокопарных слов от нее уже сто лет не слышала, – и тут я уже не смогла сдержать смех.

– Да я это, я. Просто устала. Поэтому хочу вернуться и отпустить все.

– Ты молодец, что наконец-то решилась, – в голос Энн вернулась серьезность, – если захочешь, я отложу все дела и полечу с тобой.

– Спасибо, но я должна попробовать справиться самостоятельно. Тем более там будет Дэни, он точно не даст меня в обиду.

– Ладно, так уж и быть, разрешаю тебе воспользоваться рыцарскими услугами моего мужчины.

– Твоего мужчины? А Дэниел вообще в курсе?

– Еще нет, но скоро все узнает, – продолжила Энн мечтательным голосом, – у меня на него далеко идущие планы. Ты не знала? Мне ведь мало будет просто затащить его в постель, вот увидишь, я еще и замуж за него выйду. Буду миссис Энн Брайт. По-моему, хорошо звучит.

– Энн, – я уже просто согнулась пополам от смеха, – у меня сейчас живот заболит, не могу больше смеяться. До слез. И кто еще из нас двоих мечтательница?

– Вот посмотрим, кто прав окажется. Ладно, милая, я побежала. Завтра скину тебе все данные по прилету. Целую, люблю. Оревуар.

– Пока, Энн, – утирая выступившие от смеха слезы, я попрощалась с подругой, – спасибо, что подняла настроение.

Что-что, а уж рассмешить меня ей удавалось всегда. Мне повезло. Она не раз вытаскивала меня из уныния, за что я ей буду благодарна всю жизнь. Осталось теперь только обрадовать Теда. Сказать, что приму участие в конкурсе.

Решила отправить ему сообщение.

Ники: Тед, у меня две новости.

Тед: Погоди, погоди, сейчас в общагу зайду, две минуты.

Две минуты в понимании Теда – минимум полчаса. За время ожидания я уже успела и за кофе сгонять, и билеты себе присмотреть. Полечу домой на следующий же день после экзаменов, чтоб уж наверняка не передумать.

Тед: Все, я тут.

Ники: Это твои две минуты?

Тед: С соседом языками зацепились про вчерашний матч. Ты смотрела? Там такие офигенные моменты были.

Ники: Стоп. Стоп-стоп-стоп, давай по делу, меня твой футбол мало интересует.

Тед: Точно, я и забыл, что ты у нас невероятно скучная, когда дело касается реального спорта. Так что за новости?

Ники: После экзаменов я лечу домой в США.

Тед: …

Ники:???

Тед: Значит, бросаешь нас. Не ожидал. Ладно, все равно была дурацкая затея, а без тебя нам и подавно не выиграть.

Ники: Ты не хочешь узнать вторую новость?

Тед: Она такая же плохая?

Ники: Смотря с какой стороны посмотреть.

Тед: Ок, жги.

Ники: *барабанная дробь*

Тед: Не тяни уже.

Ники: Я согласна принять участие в конкурсе.

Тед: В смысле? Ты же сказала, что уедешь сразу после экзаменов.

Ники: Вернуться позже мне ведь никто не мешает.

Тед: Ты меня не разыгрываешь? Правда вернешься?

Ники: Да.

Тед: Николетта Кейн, я тебя обожаю!!! Пойду расскажу ребятам. Просто новость дня.

Ники: Беги, рассказывай, а я отдыхать. Устала вчера после твоего бара.

Тед: Он не мой. Но выложилась ты по полной, я гордился тобой. Многие потом меня спрашивали, где я такой самородок откопал.

Ники: Кстати, о вопросах. Этот парень, с которым ты разговаривал, Майк вроде бы. Он вообще кто?

Тед: Майк? Знакомый, пересеклись с ним на вечеринке у Эрика.

Ники: Эрик? Это который наркоман?

Тед: Он чисто травку покуривает. Ничего тяжелого.

Ники: Не водился бы ты с ним.

Тед: Меня тогда позвали за компанию, я особо и не контачу с той тусовкой. Честно говоря, сам сегодня удивился, что Майк меня помнит. Он важная птица в определенных кругах, в которые я не вхож.

Ники: В каких кругах?

Тед: Скажи сначала, зачем ты меня о нем спрашиваешь?

Ники: Просто интересно.

Тед: Ники?

Ники: Сказала же: просто интересно. Он догнал меня у выхода и рассказывал, как сильно впечатлен выступлением.

Тед: У Майка своя группа, они с ребятами в целом достаточно известны в местных клубах. Так что неудивительно, что оценил твой талант. Но я советую тебе держаться от него подальше.

Ники: Почему?

Тед: Сказал же, он не нашего уровня.

Ники: Я не совсем тебя понимаю.

Тед: Да с криминалом он связан, Ники. Тебе точно такая компания ни к чему. Не подумай, что я лезу в твою личную жизнь, просто будь осторожна. Никогда не видел, чтобы он за кем-то бегал сам, так что, если ты его отшила, может, больше и не встретишь.

Ники: Надеюсь. Спасибо за предупреждение.

Что ж, значит, не зря я чувствовала настороженность рядом с тем парнем. Проблемы с законом в чужой стране мне явно ни к чему.

Глава 4. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Казалось, я нанес уже пару десятков ударов, а он все молчал, да и злость не отступала. С каждым разом становилось хуже. Такое чувство, будто во мне сидел зверь, жаждущий крови и разрушений, но, получая насыщение, в следующий раз он требовал еще больше. Интересно, смогу ли я его когда-нибудь накормить? Или он сожрет и меня?

Наверное, добил бы этого паренька, если бы Дэниел вовремя не оттащил.

– Марк, прекрати. Ты его убьешь. Тогда он точно уже ничего не скажет.

Святоша Дэниел. Весь из себя правильный. Хоть и надежный. Если точнее, самый надежный из всех, кого я знаю. Не зря мой лучший друг наряду со Стивеном.

– Все под контролем.

– Ты это ему скажи.

На парне действительно живого места не осталось. Но он это заслужил, как и всякий, кто начнет торговлю в обход Красных Драконов через наши порты. Но тут, похоже, скрывалось нечто большее, на подобное у меня нюх. Он очень не хотел выдавать, на кого работает.

– Ну что, рассказывать собираешься?

– Я же уже сказал, что ничего не знаю, – слова давались ему с трудом, видимо, пару-тройку зубов я все же выбил. И руки чесались продолжить начатое.

– Хочешь, чтобы мы поверили, будто ты сам по себе, в одиночку, решился нарушить наши границы?

– Нет, мне приказали. Но я не знаю, кто за всем стоит. Общался со связным.

– Имя.

– Не знаю, – на выдохе прохрипел он.

Как же достал! Возможно, еще один удар его отрезвит.

– Марк, достаточно! – Дэниел снова напрягся.

– Расслабься, это авансом. Может, заодно освежит память. Ну? Ты вспомнил имя?

– Не знаю я его имени! Он просил называть его Плуто, и все. Клянусь, это все, что я знаю.

– Думаю, он говорит правду, – полушепотом произнес Дэниел. Пожалуй, он прав, парня действительно просто подставили под удар.

– Где вы с ним встречались?

– На одном из складов на окраине города.

– Адрес назвать сможешь? Или тоже не знаешь?

– Смогу. – Хоть какая-то польза от него есть.

– Отлично. Ребята, осмотрите склад и оставьте там подарочек этому Плуто.

– Да, босс, – произнес один из Драконов.

– Дэниел, поехали в офис, нам есть что обсудить. Стивену звонил?

– Он уже ждет нас. Говорит, удалось что-то выяснить.

Мы сели в машину и направились в сторону здания «Кейн Корп». Но не учли, что едем в час пик, и застряли на хайвэе на ближайшие полчаса. Зато нашлось время подумать о том, кто мог осмелиться нарушить наши границы. Какие-то новички? Кто-то, кто хочет заявить о себе? Новая группировка? Только вот не на того напали, Красные Драконы с чужаками разбирались быстро и без церемоний.

– Ты давно общался с Ники? – вопрос Дэниела застал меня врасплох. При чем здесь она?

– К чему вопрос? Тебе ведь известно, что с тех пор, как она уехала в Лондон, мы не контактировали.

И это правда. Вот только Дэниел не знал, что в Англии у меня свои люди, кто присматривал за ней последние пару лет после не самого приятного эпизода. Будь Дэн в курсе, уже бы читал нотации о том, что это вторжение в частную жизнь. Только мне плевать, ее безопасность стояла превыше любых моральных принципов. В этом месяце со мной не связывались, но, если бы что-то случилось, уже бы дали знать. Хотя вопрос Дэниела все же вызывал подозрение. Что-то явно происходит. Но он молчал.

– Ну? Скажешь, в чем дело? – попытался подтолкнуть его продолжить диалог. – Почему заговорил о ней?

Друг ответил прямым взглядом.

– Через пару недель она возвращается в Лос-Анджелес. Решил, что тебе стоит это знать.

Дэн явно ждал какой-то реакции, но у меня не дернулся ни один мускул. Все та же безразличная маска, ее я научился держать великолепно. И неважно, что новость прозвучала словно гром среди ясного неба. Я точно не дам увидеть, что ее возвращение меня как-либо заботит. Но почему сейчас? Я ведь все устроил с ее стипендией, требовалось только согласие, и она бы осталась там еще на три года. Какая-то мимолетная эмоция проскочила на лице Дэна, и я начал догадываться, что без него тут не обошлось.

– Ты как-то причастен к ее возвращению?

Друг решил, что рассматривать поток машин за окном интереснее, чем отвечать мне. Я знал, что он изначально противился ее отъезду, но не думал, что начнет вмешиваться в ход событий.

– Ты попросил ее вернуться?

– Что, если так? Кто-то же должен был.

– Нет, Дэниел, поверь, ей лучше оставаться в Англии.

Дружище, что ты натворил? Если ее чувства не изменились, то снова сталкивать нас будет твоей самой плохой идеей.

– Лучше для кого? – в голосе Дэна прослеживались злые нотки. – Для тебя? Ты не хочешь хоть раз подумать о том, каково ей в чужой стране? Что она оставила свой дом, друзей, родных, зарыла свои таланты, только чтобы тебе стало спокойнее?

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Все сложнее.

– Нет, Марк, ты сам всегда усложняешь.

Мы как раз подъехали к зданию компании, и я вылетел из машины, бросившись ко входу. Пусть думает что хочет, но я точно знал, что прав в отношении Николетты. Чем дальше она от меня, тем лучше для нас обоих.

Дэниел последовал за мной до самого кабинета.

– Где Стив? – жалкая попытка отвлечь внимание.

– Мы не договорили.

– Здесь не о чем говорить, Дэниел. Ты молодец, что рассказал мне о возвращении. И если это действительно то, чего хочет она, а не кто-либо еще, – взглядом я отчетливо дал понять, что имею в виду самого Дэниела, – то я не буду препятствовать. Постараюсь совсем не появляться в особняке.

– Ты же понимаешь, что вам в любом случае придется поговорить.

– О чем? Сомневаюсь, что она захочет рассказывать мне о проведенном в Лондоне времени. Я перестал быть ее опекуном три года назад, она не должна передо мной отчитываться.

– Ты остаешься ей близким человеком.

– Тебе известно, что перед ее отъездом мы… – я не нашел подходящих слов, чтобы описать происходившее тогда между нами, – скажем так, разошлись во мнениях по некоторым вопросам. С тех пор любые наши отношения изжили себя.

– Она нуждается в тебе, Марк. Как и ты в ней. Я искренне не понимаю, почему ты отрицаешь свои чувства. Если дело в клятве, данной Томасу, то это глупо. Ты ни во что ее не втянешь, если будешь хотя бы изредка проявлять участие к ее жизни.

– Я уже сказал, что все сложнее. Давай на этом закончим. Не хочу с тобой препираться, Дэн. У нее есть близкий человек в твоем лице и в лице Стива. А мне не до Николетты и ее переживаний. Сейчас гораздо важнее узнать, кто пытается нас спровоцировать, посягая на территорию Драконов.

– Хорошо. Но встречи тебе не избежать. Постарайся не напортачить.

– Я тебя услышал. Сделаю что смогу. Буду предельно мил и честен с ней. Доволен?

– Если говоришь правду, то да.

– Отлично, а теперь зови Стивена и давай уже решать, что делать с этими подонками.

Он отправился к выходу, но вдруг затормозил и развернулся.

– Еще один вопрос.

– Задавай, – махнул приглашающим жестом в его сторону.

– Ты знал, что Ники прилетала в Лос-Анджелес после первого курса? – его взгляд, направленный на меня, выдавал напряжение.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Дэниел продолжил прожигать меня взглядом, только теперь в нем читалось недоверие.

– Что-то мне подсказывает, что ты лжешь. Та секретарша, Джулия, которая ушла от нас, проработав всего неделю. У тебя с ней что-то было?

Забавно. Не думал, что Ники расскажет ему об этом эпизоде. Та девушка действительно была подставной, ей всего лишь нужно было исполнить роль моей любовницы в нужный момент.

– Если все знаешь, зачем тогда спрашивать?

– Надеялся, что брат сможет мне ответить откровенно. Видимо, ошибался. Может, хотя бы расскажешь, зачем устроил этот спектакль перед Ники? Выходит, ты знал, когда именно она прилетит. Откуда?

– Не только у тебя есть связи в авиакомпаниях, – о слежке все же говорить ему не стал.

– А что насчет девушки?

– Хотел еще раз показать Николетте, что между нами все кончено. Пусть лучше считает меня похотливым животным, чем будет лелеять надежды на совместное будущее.

– Ты идиот, Марк, – покачав головой, Дэниел направился к выходу, – я за Стивеном.

Пока он ходил за Стивом, у меня появилось несколько минут обдумать дальнейшие действия.

Прости меня, Ники, я вынужден опять нарушить обещание. Но так будет лучше для всех.

Взяв в руки мобильный, еще раз хорошенько подумал, прежде чем нажать вызов. Последовали долгие гудки.

Ну же, давай, бери трубку, пока я полон решимости.

– Мистер Уоллс? – а вот и скрипучий голос Роберта Кэмпбелла. Серьезно, в разговорах с ним всегда чувствовал себя так, будто иду по старой, почти гнилой лестнице. Его голос, как и поведение, никогда не внушали доверия, но сотрудничество наших компаний важнее моих предубеждений, так что приходилось терпеть. – Надеюсь, вы звоните с хорошими новостями?

– Я готов рассмотреть ваше предложение. Мы можем встретиться через неделю для обсуждения деталей?

– Очень рад это слышать, мистер Уоллс. Очень рад. Что ж, мы вместе с дочерью могли бы прилететь к вам в Лос-Анджелес, тем более она давно просилась. Очень уж хочет поскорее с вами познакомиться. Молодые нравы, спешка во всем. Но мы сейчас отдыхаем всей семьей и вернемся не ранее двадцатого числа. Так что придется немного подождать.

Старый плут всегда диктовал свои условия.

– Конечно, я все понимаю, нет ничего важнее семьи, так что отдыхайте спокойно. Поговорим, когда вам будет удобно, – после небольшой паузы решил добавить. – Передавайте привет супруге и очаровательной мисс Кэмпбелл. Я тоже с нетерпением жду встречи с ней.

– Обязательно передам, обязательно. Уверен, девочка будет вне себя от счастья. Всего доброго, мистер Уоллс, благодарю за звонок.

Вот и все. Механизм запущен.

Глава 5. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

В иллюминаторе уже виднелась земля, а я все еще не могла осознать, что возвращаюсь домой. Финальные экзамены успешно сданы, и больше меня ничего не держало в чужой стране. Весь полет прошел в размышлениях о будущем: что меня теперь ждет? Правильно ли я поступаю? Примет ли Лос-Анджелес обратно в свои объятия беглянку, столь отчаянно стремившуюся сбежать от него четыре года назад? Чем ближе я к дому, тем сильнее во мне говорило чувство ностальгии.

Если подумать, я ведь ни разу до этого не покидала родные края на такой долгий срок. Максимум – летала с отцом в отпуск. Помнится, в Индии мы как-то прожили целый месяц. Как же там было красиво и спокойно. Тогда, перед отъездом из той прекрасной страны я сказала папе, что обязательно вернусь, чтобы снова ощутить то умиротворение, возникающее при взгляде на ее природу, многочисленные ашрамы и колоритных жителей.

– Уважаемые пассажиры, наш полет подходит к концу. Через пятнадцать минут мы совершим посадку в международном аэропорту Лос-Анджелеса, – голос пилота вывел меня из туманных воспоминаний.

Вот и все, совсем скоро сойду на родную землю. Страшно ли мне? Немного. Рада ли я своему возвращению? Честно говоря, очень. В конце концов, мне стоило перестать прятаться уже очень давно. Лос-Анджелес – мой дом, и этот факт никто и ничто не изменит.

Чуть позже я уже брела с чемоданом в сторону зала ожидания, высматривая Дэни. Но никак не могла его найти. Забыть он точно не мог, ведь мы созванивались прямо перед моим вылетом. Пока стояла посреди зала, озираясь по сторонам, даже не заметила, как ко мне подошли сзади. Сильные руки обвили мою талию, прижав спиной к крепкой груди, а в следующее мгновение я уже издавала восхищенный писк, увидев перед собой охапку фиолетовых ирисов.

– Мои любимые! – схватив цветы, я резко развернулась, все еще оставаясь в объятиях подошедшего.

Конечно же, передо мной стоял Дэниел Брайт и просто сиял, демонстрируя мне мальчишескую искреннюю улыбку. В очередной раз глядя на него, я поблагодарила судьбу, что в моей жизни есть столь прекрасный человек. Мой личный лучик солнца, который ни разу не оставлял меня, даже в самый хмурый и дождливый день.

– Дэни! – я тут же обняла его. – Спасибо, букет чудесный.

Он обнял меня в ответ, крепче прижав к себе, и прошептал, уткнувшись в волосы:

– Для моей принцессы только самое лучшее.

– Хватит, я давно не ребенок, никаких принцесс, – немного отстранившись, посмотрела на него с укором, – мы же договаривались.

– Прости, но для меня ты всегда останешься такой, – произнес он, отойдя на шаг.

– Какой? Маленькой, избалованной и наивной?

– Нет, Ники. Обворожительной, – что-то во взгляде Дэниела заставило меня смутиться.

– Ты вроде говорил, что Стивен тоже хотел приехать.

– У него возникли неотложные дела в компании. Но он просил передать извинения и сказал, что заедет завтра.

– Хорошо. Я так давно его не видела. Может, устроим что-нибудь вроде домашней вечеринки в честь моего возвращения?

– Конечно. Почему бы и нет? Это действительно повод для праздника, – Дэниел забрал мой чемодан, и мы направились к выходу на парковку. – Кого еще пригласишь?

– Тебя и Стива.

– И все? – Дэниел усмехнулся.

В ответ я лишь закатила глаза. Серьезно, зачем пытаться нас столкнуть в первые же дни?

Мы дошли до машины. Пользуясь моментом, пока Дэни забрасывал мои вещи в багажник, я быстренько заскочила на пассажирское сиденье, во избежание долгих нотаций. Но, разумеется, это спасло меня лишь на пять минут. Как только мы выехали на шоссе, Дэниел решил вернуться к вопросу о приглашенных.

– Так что? Будем только мы со Стивеном?

– Брось, ты же знаешь, я не собираюсь приглашать Марка. Да и даже если позову, он все равно откажется.

Дальнейшие препирания прервал телефонный звонок, на который Дэниел не спешил отвечать. Посмотрев на номер, он отклонил вызов и закинул мобильник на заднее сиденье. Такая реакция ему не свойственна.

– Все в порядке?

Искоса взглянув на меня, он кивнул.

– Конечно. Просто не хочу, чтобы меня отвлекали от дороги.

Но затем телефон снова зазвонил.

– Может, остановимся и ответишь?

– Не стоит. Скоро он замолчит.

Однако звонивший оказался крайне настойчив, ближайшие минуты телефон не успокаивался.

– Кто это?

– Что? – Дэниел сделал вид, что не понял вопроса.

– Кто звонит так настойчиво?

– Тот, с кем я не хочу сейчас разговаривать. Ники, давай лучше поговорим о тебе. Расскажи, ты хоть рада, что вернулась?

Я промолчала, вопросительно приподняв бровь, и продолжила сверлить его взглядом. Похоже, Дэни успел забыть скверные стороны моего характера. При желании я могла быть очень упрямой. Перевести тему сейчас точно не получится. Жужжащий на заднем сиденье смартфон мне порядком поднадоел. Я уже потянулась за ним, чтобы самой ответить, но именно в этот момент он замолчал. Отлично. Хотя бы стало тихо. Но, не успев как следует насладиться тишиной, я услышала, вернее почувствовала, что мой собственный телефон завибрировал в кармане. Номер я не знала.

Повернув экран к Дэниелу, спросила:

– Не знаешь, чей номер? Вроде местный.

Дэни, тяжело вздохнув, протянул руку за моим мобильным и притормозил на обочине. Забрав телефон, тут же сам ответил на звонок.

– Я же сказал, что буду занят все утро.

Никогда не видела, чтобы Дэниел общался с кем-то таким тоном. В нем сквозила сталь, несгибаемая и опасная. Я определенно почувствовала угрозу в голосе. На миг стало казаться, что рядом со мной незнакомец. Дэни, которого я знаю, никогда никому не угрожал и не разговаривал подобным образом. Похоже, не одна я изменилась за эти годы.

– Значит, поедут без меня, – к угрозе добавилось раздражение.

Почувствовав, что я смотрю на него, Дэни повернул ко мне голову и тут же расплылся в привычной улыбке. Подмигнув, он жестом дал понять, что на разговор потребуется еще пара минут.

– Я уже все сказал. Приеду через пару часов. И передай Марку, что я не сторожевой пес и не выполняю команду «к ноге»!

Дэниел молча вернул мне телефон, и мы продолжили путь.

– Так это кто-то из компании?

– Да, Джереми. Один из новых менеджеров, ты его не знаешь. Жаждет выслужиться перед Марком.

– Что ему было нужно?

– Чтобы я поехал вместе с ним на переговоры с клиентом.

– Это действительно так важно? Может, еще успеешь? Я могу взять такси, – мне не хотелось отвлекать Дэни от дел. Если бы знала, что он так нужен сегодня в компании, не позволила бы ехать за мной.

Дэниел лишь усмехнулся.

– Ники, поверь, в данную минуту для меня нет ничего важнее тебя, – он дотянулся до моей ладони и нежно сжал ее, – никакая работа не помешает мне отвезти тебя в особняк. Кстати, я ведь еще не сказал самое главное: добро пожаловать домой, принцесса.

Я не сумела сдержать улыбки.

Остаток пути мы проговорили обо всем подряд. Как в старые добрые времена, будто и не было этих четырех лет. И только заехав на центральные улицы города, я поняла, что ошибалась. На фоне лондонской стабильности Лос-Анджелес будто прожил уже лет двадцать. Мне казалось, что многое изменилось: бутики, оформление улиц.

– С ума сойти. Будто и не мой родной город.

– Ты о чем?

– Ощущение, что все так изменилось. Или же я настолько отвыкла. Серьезно, ведь в этом же здании был мой любимый «Свит Кон», где продавался тот шикарный парфюм? Разве нет?

– Ты верно помнишь. Но два года назад, после резких скачков на валютном рынке, многие решили, что не вытянут дорогую аренду. Часть бутиков закрылись, часть съехали в менее престижные районы. Ничего удивительного. Да и, кстати, о закрытии «Свит Кон» я тебе говорил, – тут он посмотрел на меня с укором, – но кто-то меня, похоже, не слушал.

– Да ладно тебе, значит, новость просто утонула в потоке других. Не дуйся.

– Даже не думал начинать.

И тут меня осенило.

– Постой, а как же наше любимое кафе? «Роузлэнд»? Только не говори, что его больше нет. Это чуть ли не единственное место, по которому я тосковала каждый день в Англии.

Дэни только посмотрел на меня, но ничего не сказал.

– Эй, чего молчишь? Неужели закрылись?

– Дела у них шли не очень хорошо, в итоге они оказались на грани банкротства.

– Ну не-е-ет, – я сползла ниже по сиденью и обиженно надула губы. – Все, поеду обратно. Может, я вообще вернулась только ради их панкейков и рафа.

– Жестоко. Я уж было понадеялся, что это из-за меня, а оказывается, все, что тебе нужно, – панкейки и кофе.

Я посмотрела на него все тем же взглядом обиженного ребенка.

– Ты не понимаешь! Больше нигде я не встречала такой вкуснятины.

Тут он не выдержал и засмеялся.

– Я сказала что-то смешное?

– Ох, Ники, – он наконец-то смог остановить смех. – Видела бы ты себя сейчас. Все та же детская непосредственность. Рад, что ты не утратила своей наивности в Лондоне.

– Наивности?

– Так легко веришь всему, что тебе говорят. И опять додумываешь то, чего нет, – на его лице появилась довольная ухмылка: – Я же не сказал, что они закрылись.

– Ах ты обманщик! – я тут же выпрямилась и в шутку ударила Дэна в плечо: – Дэниел Брайт, решил поиздеваться надо мной?

– Ай, я же за рулем и не могу увернуться, это нечестно.

– Нечестно то, как ты меня пытался надуть!

Его явно забавляла собственная шутка. Но я действительно обрадовалась, услышав, что место, с которым у меня связано столько хороших воспоминаний, сумело преодолеть кризис.

– Так кафе осталось на прежнем месте?

– Да, нашелся человек, который помог им удержаться на плаву, – мне казалось, будто Дэниел хотел добавить что-то еще, но не стал: – Уже почти приехали.

Через пару минут мы заворачивали в знакомые ворота моего родного дома. Выйдя из машины, я осмотрелась и поняла, что, в отличие от самого города, в моем маленьком мире ничегошеньки не поменялось.

Приобняв меня за плечи, Дэниел повел ко входу. Зайдя в холл, я все-таки не смогла сдержать приступ ностальгии, и на глаза навернулись слезы.

– Мисс Кейн, – из гостиной ко мне спешила Мария. – Добро пожаловать домой.

Не дождавшись, пока она дойдет, я уже сама кинулась ей навстречу и заключила в крепкие-крепкие объятия. Ей слегка за пятьдесят, и она уже более тридцати лет работала в нашем доме. У меня никогда не поднимался язык назвать ее прислугой, она скорее домоправительница, следит за всем, что происходит в особняке, помогает с домашними делами. Мария на протяжении всей моей жизни заменяла мне мать. Всегда была рядом, готовая помочь и словом, и делом.

– Милая моя, дайте же на вас посмотреть, – выбравшись из моих объятий, она взяла меня за плечи и начала хорошенько всматриваться. – Ничуть не изменились. Только кажется, похудели немного. Но ничего, уж я за вас возьмусь.

Сзади послышался смех Дэниела. Его всегда забавляло безмерное желание Марии откормить кого-нибудь, кто, по ее мнению, слишком худощав.

– Мистер Брайт, доброго дня. Простите, не заметила вас сразу.

– Здравствуй, Мария. Ничего страшного, я все равно уже ухожу.

Я повернулась к Дэни.

– Поедешь в офис?

– Надо уладить несколько вопросов, – он подошел ко мне, обнял, поцеловал в щеку и своим любимым жестом взъерошил мне волосы, – отдыхай, принцесса, а я вечером еще заеду.

Мария тем временем уже подхватила мой чемодан и направилась к лестнице.

– Мисс Кейн, я пока отнесу ваши вещи наверх. Вы голодны? Может, подать обед?

– Нет-нет, я поела в самолете, лучше немного осмотрюсь и загляну в кабинет отца.

Она посмотрела на меня с пониманием. Мария знала, что я очень любила папу и часто в детстве проводила вечера в его кабинете, сидя перед камином, разговаривая с ним обо всем подряд. После его смерти я частенько оставалась там, наедине со своим горем и вещами, напоминавшими о нем.

– Конечно. Там никто ничего не трогал, все осталось таким же, как и до вашего отъезда. Есть ли пожелания к ужину?

– Мария, не представляешь, как я отвыкла от таких вопросов. На самом деле мне все равно. Не отклоняйся от обычного рациона Марка.

– Он тоже сегодня приедет?

Ее вопрос застал меня врасплох.

– Хочешь сказать, Марк больше не живет здесь?

– Он приезжает иногда и остается на одну-две ночи, а потом, насколько мне известно, возвращается в свою квартиру.

– Вот как, – где-то в груди кольнуло. Что это? Легкое разочарование? – Я и не знала. Тогда доверяю твоему вкусу, мне в самом деле без разницы.

– Хорошо, мисс Кейн, выберу что-нибудь из ваших любимых блюд.

С этими словами она направилась наверх. А я пошла в сторону кабинета Томаса Кейна. Войдя туда, будто снова вернулась в те беззаботные времена, когда он был рядом. На стене, позади рабочего стола, висела картина, изображающая отца в полный рост. Подойдя ближе и прикоснувшись к полотну, почувствовала, что слезы предательски обжигают мне щеки.

– Я скучаю, папа, – мой шепот был адресован безмолвному застывшему изображению.

В кабинете действительно все осталось на своих местах. Забравшись с ногами в уютное кожаное кресло за рабочим столом, я позволила себе еще немного поддаться грусти. Это же нормально, что я все еще тоскую. Так ведь? Учитывая, что из родных у меня больше никого не осталось. На столе отца, как и при его жизни, стояло две фотографии, одна с изображением Элизабет Кейн, моей матери, вторая – мой портрет. На нем мне двенадцать, и я выгляжу невероятно счастливым ребенком. Глядя на это лицо, даже и не скажешь, что девочка перенесла тяжелую психологическую травму и несколько лет вовсе не могла выдавить из себя улыбку.

На краю стола лежали бесконечные папки и документы. Я не позволила никому рыться в его бумагах и сама не спешила разбирать этот завал. Мне просто хотелось, чтобы здесь все осталось в таком же виде, как при его жизни, и я благодарна, что мое желание приняли с уважением. Мария запретила горничным заходить в кабинет и собственноручно убиралась здесь максимально аккуратно, сохраняя все на своих местах. Ключ от кабинета в итоге оставался у трех людей: Марии, меня и Марка. Но, насколько мне известно, после трагедии он так и не заходил сюда. По крайней мере, в моем присутствии.

И вот снова я ловила себя на мыслях о Марке. Почему так происходит? Я будто наркоманка со стажем, которая вроде бы уже и завязала, но стоит ей показать пакетик с волшебным порошком, как снова начиналась бесконечная борьба с собой, ведь руки тянулись к нему, предвкушая эйфорию. В моей голове все так и происходило. Я убеждала себя, что отпустила прошлое и теперь в моем сердце есть только ненависть к Марку, но так ли это на самом деле? Кого я пыталась обмануть? Ведь стоило только вспомнить о моем мучителе, и мысли путались. А вспоминаю я о нем часто, потому что любые темы у меня в голове рано или поздно все равно сводятся к нему. Не знаю, как это работает, но даже сейчас, размышляя про кабинет отца, к чему я в итоге пришла? К мыслям о Марке Уоллсе.

– Отлично, Николетта, продолжай в том же духе, – прошептала я, – сама себе роешь яму. Ничему тебя жизнь не учит.

Тяжело вздохнув, я выбралась из отцовского кресла и стремительным шагом направилась в свою мини-студию. Мне сейчас точно не хватало музыки, уж она поможет отвлечься.

Глава 6. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

– Где его носит? – мы уже подходили к складу, а Дэниела все не было. Николетта только прилетела, но уже доставляла проблемы. Снова меня накрывала злость из-за нее.

– Сказал, что уже едет, – Стивен еле догонял меня. Я даже не заметил, как ускорил шаг и чуть не сорвался на бег. – Братишка, да расслабься ты, и без него справимся. Уверен, ребята на месте, зря только кипиш навели. Вот увидишь, мы сейчас найдем их пьяными или со шлюхами. А может, и то и другое разом.

– Стив, когда-нибудь я все-таки врежу тебе. Сегодня смена Джея, ты сам знаешь, он никогда не позволит устроить подобное дерьмо у себя под носом. У всех парней недоступны номера, а этот район по твоей милости, кстати, у нас остался временно без присмотра.

– Вот только не надо сейчас спускать всех собак на меня.

Временами мне действительно хотелось выбить из Стивена всю дурь. Но он мне как брат и к тому же слишком ценный член Драконов. Он отличный боец и в экстремальных ситуациях всегда находил лучшие решения. Жаль только, что так и не научился за тридцать лет своей жизни держать язык за зубами и член в штанах. Отсюда и все проблемы. Хотя, безусловно, за его легкомысленным отношением крылась своя история. Но сейчас не об этом.

– Я всего лишь говорю, что тебе пора повзрослеть и начать думать, прежде чем трахать все что движется. Может, тогда перестанешь попадать в неприятности.

– Скучно тогда жить будет, не находишь?

Я уже собирался ответить ему, но, завернув за угол по направлению к основному складу, напрочь забыл о перепалке. Как и думал, что-то случилось. Ни в одном окне не горел свет, на первом этаже почти все стекла выбиты, главные ворота нараспашку, и стояла гробовая тишина. Я уже понимал, что внутри нас не ждет ничего хорошего.

– Черт, похоже, ты прав, – Стивен тоже внимательно всматривался в здание. Удивительно, как он менялся, в том числе и внешне, когда его мозг переключался на разрешение серьезных вопросов. – Я звоню Адаму, пусть собирает ребят и едет сюда.

– Звони, но ждать я не намерен, пойду внутрь сам.

Я достал пистолет и, сняв его с предохранителя, стремительно направился ко входу. Металл приятно холодил руку, а внутренний зверь уже готовился вырваться наружу и крушить все вокруг. Он, как всегда, жаждал крови.

– Совсем рехнулся? – Стивен догнал меня и ударом в плечо развернул к себе. – А если это западня?

– Мне плевать! – уже не скрывая злости, я чуть ли не орал Стиву в лицо, указывая рукой на склад. – Там сейчас находятся МОИ люди. Я не собираюсь стоять в стороне и ждать, пока приедет кучка охранников, чтобы решить МОИ проблемы.

– Брось, Марк, мы оба прекрасно понимаем, что нас ожидает внутри. Только вот еще и твой труп нам тут сейчас не нужен. Включи уже мозг и пойми, что ты наш лидер и нужен Драконам живым. Ты не в компьютерной игре, где можно взять и перепройти уровень.

– Ты не понимаешь, Стив… – но закончить фразу он мне не дал.

– Черт возьми, да выруби уже свой режим Бога и пойми, что ты не бессмертный! Что с тобой опять? Годы нашей упорной борьбы с твоим безумием сошли на нет? Ответь уже, что происходит в твоей гребаной башке, что тебе так крышу сносит? Все же было нормально, ты совладал с этим. Что снова пошло не так?

Давно я не видел Стивена разозлившимся. Хотя есть в его словах доля правды.

– Что ты предлагаешь? Я уже сказал, что не могу просто стоять и ждать, – мой голос звучал спокойнее, пусть внутри все еще кипела ярость.

Внутренний зверь оскалился.

Стив нервно потирал переносицу, обдумывая план.

– Ладно, твоя взяла, пошли, – он тоже достал оружие и показал на левую часть здания. – Только обойдем с обратной стороны, через запасной выход.

Мы двинулись вдоль склада, стараясь проходить четко под окнами, чтобы не светиться. Через пару минут уже были у запасного хода. Стив протиснулся за дверь, жестом указав следовать за ним.

Войдя через подсобку в главное помещение, остановились, чтобы хорошенько осмотреть возможные места засады и прислушаться к посторонним звукам. В воздухе присутствовал стойкий запах крови, но больше ничего подозрительного мы не заметили. Убедившись, что никакой ловушки нет, двинулись к электрическому щитку на стене, чтобы лучше осветить помещение, от окон не было никакой пользы.

– Что за хрень? – Стивен, как и я, был в недоумении от увиденного. – Кто мог такое сотворить?

Все стены исписаны. По кругу мелькали одни и те же надписи: «Поиграем?», «Берегитесь, Драконы», «Вам конец», «Попробуйте поймать». Слова выведены чем-то алым, и на краску оно не похоже. Я почти уверен, что это кровь. Но самое ужасное ждало впереди. За ящиками, в центре помещения, стоял стул, и к нему был привязан Джей. Подойдя ближе, мы обнаружили, что он мертв. Застрелен. На его шее висела табличка с надписью «от Плуто», а ниже, мелким почерком дописано «подарок ждет вас в контейнере».

– Не знаю, кто это сделал, но он подписал себе смертный приговор.

Я все еще смотрел на безжизненное тело Джея, сжав руки в кулаки и пообещав себе, что любой ценой найду виновных. Он был отличным парнем и не заслужил такой участи. Из раздумий меня вытащил скрип железной двери контейнера. Я и не заметил, как Стив ушел в другой конец склада и теперь, открыв блок, замер на месте, всматриваясь внутрь.

– Твою ж мать… – Стив побледнел, отступив на пару шагов. Его голос полнился ужасом. – Марк, здесь остальные.

Нет-нет-нет, только не это. Команда Джея насчитывала еще девять человек. Несмотря на бешеный стук сердца, который отдавался в ушах, и слабость в ногах, я помчался вперед и рывком полностью распахнул дверь контейнера. Представшее перед нами зрелище оказалось не для слабонервных. Девять изувеченных трупов лежали в одном из углов, и я даже не уверен, что все части тел были на месте. Всюду кровь. Тошнотворная вонь с металлическим привкусом. Пространство больше напоминало скотобойню. На задней стене, выше горы трупов, кровавыми буквами выведено «убийцы».

– Больные ублюдки, – прорычал я сквозь зубы, все сильнее стискивая кулаки, – им точно не жить.

Со стороны главных ворот послышались быстрые шаги. Обернувшись, мы увидели Дэниела, Адама и еще нескольких ребят из Драконов. Дэн подошел первым, и, когда его взгляд упал на содержимое контейнера за нашими спинами, он застыл в ужасе. Ноздри его раздулись, а челюсть напряглась.

– Что здесь произошло?

Мы не успели ответить, рядом уже оказался Адам и тоже разглядывал содержимое злосчастного блока.

– Что за чертовщина? – он был шокирован не меньше Дэна.

– Это еще не все, – я жестом показал им следовать за мной и повел их к центру, – там Джей.

– Поверить не могу, – Адам побледнел, увидев труп друга. – Кто мог это сделать?

– Тот, кто претендует на территорию Драконов? – Дэниел уже осматривал стены с надписями, старательно избегая смотреть на Джея.

– Исключено.

Всех удивил мой ответ. Но я действительно уверен, что дело здесь не в банальном смещении власти, а в чем-то другом. Возможно, более личном.

– Идем на свежий воздух, там объясню, – в помещении становилось трудно дышать. Нас точно не назовешь неженками, но тошнота неустанно подкатывала к горлу.

Выйдя на улицу, я повернулся к парням и продолжил свою мысль.

– Посудите сами, первые нападки произошли полтора месяца назад. По своду правил Совета, если какая-то новая группировка хочет бросить вызов действующей, они обязаны представить себя в течение тридцати дней с момента первого посягательства. Не думаю, что появился настолько глупый новичок, готовый игнорировать их правила.

– Почему ты думаешь, что это те же люди, что были в порту? – Стивен смотрел на меня с недоверием.

– А ты ничего не заметил? На шее Джея табличка с надписью «от Плуто». Тот паренек, которого мы поймали, назвал нам именно это имя. Или же кличку. Совпадение? Не думаю.

– Вероятно, Марк прав, – вмешался Дэниел, – причина таится глубже. Кто бы это ни сделал, у них имелись иные мотивы, власти они не хотят. Или, по крайней мере, это не первостепенная цель.

– Что будем делать? – по голосу Адама было понятно, что он напряжен до предела и готов действовать.

– Нужно тщательнее осмотреть помещение.

– Дэн дело говорит, – я посмотрел на Адама и, кивнув на его ребят, стоящих поодаль, продолжил: – Бери своих и прошерстите каждый уголок. Заглядывайте во все щели, если что-то покажется подозрительным, фиксируйте. Если понадобится, привлеки больше людей. Потом ко мне с отчетом.

– Понял, босс, – Адам кивнул и поспешил к складу.

– Объявление войны? – Стив смотрел в сторону разбитых окон. – Кто мог оказаться настолько глупым, чтобы осмелиться бросить нам прямой вызов?

– Не знаю, Стив, – у меня дурное предчувствие по этому поводу, но делиться им пока не стал, – возможно, они не так глупы, как нам кажется.

Между нами повисла тишина, после такого зрелища тяжело собраться с мыслями.

– Стив, – обратился я к другу, – устроишь все? Похороны с почестями. И про компенсации семьям не забудь, из фонда.

– Конечно, – Стив уже достал мобильный, – позвоню кому нужно.

– Дэн?

Он все еще стоял, погруженный в свои мысли.

– Дэн, все нормально?

Он лишь задумчиво кивнул. Но через секунду уже держал в руке телефон и что-то быстро печатал. Лишь потом соизволил посмотреть на меня.

– Тебе это ничего не напомнило?

– Ты о чем? – его вопрос застал меня врасплох. – Что именно мне должен напомнить разгромленный склад?

– Не склад, а содержимое контейнера, – тон Дэниела звучал крайне серьезно, – не делай вид, что не понимаешь, о чем я.

– Тогда никто не выжил, это не могут быть они. Ты и сам это знаешь.

Но он прав, вся эта сцена слишком уж сильно напоминала эпизод с похищением Ники, когда я вышел из себя и перебил тех, кто находился в злополучном доме.

– Может, ты и прав, но давай не будем исключать взаимосвязь так сразу.

– Но и за основную версию рассматривать ее глупо, согласен?

Дэн кивнул и, посмотрев на часы, снова начал строчить кому-то сообщение.

– Торопишься? – его поведение меня позабавило, обычно Дэн не следил так тщательно за временем и уж точно не погружался с головой в гаджеты.

– Нет, просто предупредил Ники, чтобы не ждала меня сегодня, – убрав телефон обратно в карман, он встретил мой вопросительный взгляд, – я обещал, что еще заеду, но ей лучше отдохнуть после перелета. Да и вряд ли из меня выйдет хороший собеседник после таких событий.

Значит, собирался к ней. Смотря сейчас Дэну в глаза, я не смог увидеть в них никакого подтекста. Да и, в конце концов, меня уже давно не должно волновать, с кем она проводит вечера. Я не имел права вмешиваться, если она начнет с кем-то встречаться. Только вот Дэниел – особый случай, он один из нас, и его руки в крови. Пусть не так сильно, как у меня, но все же факт остается фактом, отношений между ними быть не должно. Мы никогда не поднимали всерьез этот вопрос, и Дэниел не озвучивал, что у него есть романтические порывы, но я не готов поверить, что все ограничилось чисто братской любовью. Он продолжает обрывать любые попытки флирта со стороны девушек. Последние серьезные отношения у него закончились девять лет назад, и с тех пор будто стал монахом.

– Как она? – спросил я первое, что пришло в голову, желая поддержать беседу.

– Хорошо, – сдержанно ответил Дэниел. – Но разве тебя это волнует? Мне казалось, в последний наш разговор ты четко дал понять, что тебя не заботит ее возвращение. Что-то изменилось?

– Она ведь все же моя дорогая сестренка, – выплюнул я слово, которое мне претило, – ты сам мне об этом напоминал сотню раз. Плохо, что проявляю участие?

– Сомневаюсь, что делаешь это, не имея скрытых мотивов.

Я лишь усмехнулся и, посмотрев на время, решил, что пора уезжать отсюда. Иначе разговор выльется не в то русло.

– Лучше поеду, остались дела, и нужно еще подготовиться ко встрече с Кэмпбеллом.

– Ты, кстати, так и не сказал, зачем он приезжает. Мы ведь уже отказали ему в сотрудничестве. Что-то поменялось?

– Да, еще раз обговорим условия и, думаю, в этот раз придем к согласию.

– С чего такая уверенность? Помнится, раньше он настаивал на том, чтобы войти в совет директоров с тридцатью процентами акций. И уверял, что на меньшее не согласится.

– Теперь согласен на десять.

– Что? – Дэниел явно не ожидал услышать такие новости. – С чего вдруг он передумал?

– Добавил еще одно условие.

– Какое?

– Оно касается только меня, на компании никак не отразится, поверь.

Прости, друг, но я не могу раскрыть карты сейчас, иначе ты меня остановишь. А компании действительно полезен этот союз.

– Марк, что ты задумал? Кэмпбелл давно в этом бизнесе и он опасен, не забывай. С ним лучше не шутить.

– Шутить и не собирался. Наоборот, я крайне серьезен в своих намерениях. Ладно, брат, мне правда пора ехать. Узнаешь все в пятницу.

Похлопав его по плечу, я стремительно направился к машине, пока Дэн не успел еще что-нибудь спросить.

Направив машину в сторону дома, начал заново прокручивать в голове события последних нескольких часов, отчаянно пытаясь понять, кому выгодно напасть на моих людей. Какая цель у этих посланий? Что им нужно? Запугать нас? Зря стараются, за все то время, что я состою в Драконах, и не с таким сталкивались, только вот мы всегда знали противника в лицо, в этом все отличие. Кто же эти сволочи? Мозг лихорадочно продолжал задавать вопросы и безрезультатно пытался найти логичные ответы. Нет, так не пойдет, нужно отвлечься.

Через пару кварталов я вырулил в сторону пляжа, решив пройтись немного. Добравшись до берега, оставил обувь в машине и направился по песку в сторону океана, наслаждаясь ночной прохладой. Ветер приятно обдувал лицо, а песок холодил стопы. Я всегда чувствовал умиротворение, находясь на берегу. Устроившись на песке, откинулся на спину и обратил взгляд на звезды. Идеальный момент: луна освещала берег, звезды мерцали над головой, периодически мигая, будто переговариваясь между собой или подавая какие-то знаки. Умиротворяющую тишину нарушал только звук плещущихся волн, но и он меня успокаивал. Было настолько хорошо, что могло показаться, будто никаких проблем нет. Жаль лишь, что это самообман, и как только я вернусь назад к машине, реальность снова даст о себе знать. И все же мне больше не хотелось сегодня ломать голову над случившимся на складе. Помимо этого, существовала еще одна проблема, и звали ее Роберт Кэмпбелл. Я в очередной раз спрашивал себя: действительно ли поступаю правильно, соглашаясь на его условия? Заручившись его поддержкой, мы, безусловно, привлечем клиентов и залатаем брешь в репутации компании, но так ли чисты мои мотивы? Или все же основная причина в Николетте и моем желании возвести между нами нерушимую стену?

– Какой же ты трус, Марк, – тихо прошептал я, все еще глядя на звезды, – боишься даже самому себе признаться в истинных мотивах. Жалкий трус.

Закрыв глаза, продолжил обдумывать предстоящее соглашение, но уже через минуту в моем воображении возник образ Ники, который вытеснил все остальные мысли. Я видел ее чудесную, искреннюю улыбку, которую она уже вряд ли когда-то адресует мне. Я сам сделал все для того, чтобы разбить ей сердце. Остался последний шаг, после которого она уж точно никогда меня не простит. Неважно, насколько ей будет больно, я должен сдержать клятву, данную Томасу. Я не имел права быть рядом с ней.

Злость, которая возникала каждый раз, когда думал о Николетте, и сейчас начала поднимать свою мерзкую морду. Почему я злился? Она ведь ничего не сделала, просто прилетела домой. Имеет на это право. Так почему же? Глубоко вдохнув океанский воздух, постарался успокоиться и спустя некоторое время наконец принял, что причиной моей злости была не Ники, а я сам. Злился на себя и свои поступки, но по привычке перекладывал вину на образ хрупкой невинной девушки. Когда же я превратился в такого ублюдка? С этими мыслями я вернулся обратно к машине и продолжил свой путь по ночной автостраде. Спустя пару минут понял, что неосознанно сменил направление и ехал уже не в сторону своей квартиры, а к особняку Кейнов. Секунду поколебавшись, решил не разворачиваться. Будь что будет, пусть в пятницу я и собирался совершить еще один непростительный поступок по отношению к ней, но сегодня я хотел увидеть Николетту Кейн. Не на фотографиях и не в своих воспоминаниях. Пусть это поступок эгоистичного животного, мне плевать.

Через полчаса я уже подошел к дому, доставая на ходу ключи. Но они не понадобились, прямо передо мной открылась дверь и возникла Мария, явно не ожидая увидеть меня на пороге в столь поздний час. Справедливости ради, я тоже не думал, что она еще в доме. В свое время Томас позаботился о персонале и приобрел жилище в паре домов от особняка, куда поселил тех, кто работал с нами на постоянной основе, что позволяло Марии приходить и уходить в любое удобное время.

– Мистер Уоллс! – схватившись за сердце, она все еще смотрела на меня с удивлением. – Почему стоите тут как призрак? Напугали меня, что аж сердце до сих пор колотится.

– Прости, Мария, не думал, что ты еще здесь. Собирался открывать своим ключом.

– Я и сама не думала, что так задержусь. Но мне хотелось собственноручно подготовить все для завтрака мисс Кейн. А вы голодны? Мне остаться?

– Нет-нет, иди отдыхать. Мне же не пять лет, найду что-нибудь в холодильнике сам, не переживай.

Она еще раз посмотрела на меня с сомнением во взгляде, но утвердительно кивнула.

– Тогда доброй ночи, мистер Уоллс.

– Доброй ночи, Мария, – я уже хотел было закрыть за собой дверь, но все же решил спросить: – А Николетта уже спит?

Мария остановилась и ответила лишь спустя мгновение:

– Несколько часов назад она ушла в свою студию, и, кажется, больше я не видела, чтобы она куда-то выходила. Так что, скорее всего, мисс Кейн еще там.

– Спасибо, Мария.

Я зашел в холл и посмотрел в сторону студии. Под дверью действительно просачивался свет, но никаких звуков я не услышал. Немного поразмыслив, решил, что сперва стоит принять душ и переодеться, а потом уже пойти поздороваться.

– Да брось, Марк, что за нервозность? – похоже, у меня вошло в привычку разговаривать с самим собой. – Она девчонка, чьи чувства ты растоптал. А теперь хочешь просто зайти и сказать «привет»? Отличный план.

Черт, а ведь я действительно нервничал.

Приняв душ на скорую руку и натянув на себя футболку и домашние штаны, я снова спустился и решительно направился в сторону студии, но, взявшись за дверную ручку, застыл на месте. Страх перед предстоящим разговором и желание увидеть Ники смешались в коктейль чувств, раздирающих душу. Досчитав до трех и сделав глубокий вдох, я все же открыл дверь и шагнул внутрь.

Как же давно я не заходил в эту комнату. Все стояло на своих местах, как я и помнил. Сразу заметил, что в помещении слишком холодно, и ветер гулял, перебрасывая мелкие листочки по полу. Сама виновница моего прихода мирно спала, сидя за синтезатором, положив голову на руки, лежавшие на клавишах. Когда я подошел ближе, понял, откуда столько летающих бумажек на полу. Рядом с Ники лежала тетрадь, из которой вырвана чуть ли не половина листов. На свежей странице расположились ноты и несколько слов текста.

Ощутив очередной порыв ветра из открытого окна, я скептически взглянул на одежду девушки: домашние шорты и топ на лямках.

– Дурочка, – сказал ей полушепотом, – ты же простудишься. Все еще не научилась заботиться о себе?

Закрыв окно и захватив с дивана плед, накинул его ей на плечи. Затем придвинул поближе еще один стул и сел рядом. Пожалуй, вот он – идеальный вариант нашей встречи: мне удалось избежать разговора, но при этом я наконец-то вижу ее в реальности. Все такую же красивую и запретную для меня. Умиротворенный вид Ники говорил о том, что ее сон безмятежен, что не могло меня не радовать. Я до сих пор с содроганием вспоминал ее ночные кошмары, когда она кричала посреди ночи, и мы с Томасом еще несколько часов приводили малышку в чувство. Единственное, что меня тогда спасало, это осознание того, что виновники ее кошмаров уже мертвы. Об этом я лично позаботился.

Вдоволь насмотревшись на нее, решил, что все-таки неправильно оставлять Ники здесь. В комнате все еще холодно. Пытаясь действовать как можно аккуратнее, чтобы не разбудить, я подхватил ее на руки и понес наверх. Старался идти как можно медленнее, убеждая себя, что просто оберегаю тем самым ее сон, а не наслаждаюсь моментом близости ее тела, аромата, дыхания. Сладостный самообман. Я мог сколько угодно повторять себе, что это проявление заботы, но реакция тела не давала забывать, что на моих руках девушка, которую, несмотря ни на что, я все так же страстно желал и боготворил. Ни время, ни расстояние не смогли изменить этого. Я ничего не забыл: ни ее податливого тела подо мной, ни ее сладких стонов, ни горящих глаз, смотревших на меня со всеобъемлющей любовью восемь лет назад. Не смог выжечь воспоминания из памяти, как бы ни старался. Они жили своей жизнью и периодически мучали меня во снах, напоминая о том, что потеряно для меня навсегда.

Добравшись до комнаты Ники, я уложил ее в кровать, накрыл одеялом и присел рядом, чтобы еще раз посмотреть на свое прекрасное наваждение. Наклонившись, поцеловал ее в висок, спустившись чуть ниже, в щеку и напоследок едва коснулся ее губ своими.

– Пусть это будет нашим последним поцелуем. Спи спокойно, Ники.

Глава 7. Неизвестный. Лос-Анджелес

Ночь.

Нет ничего честнее ночи.

Она обнажает наши потаенные мотивы. Наше прогнившее естество. Наши самые губительные пороки.

Ночь – время безумцев, заложников искусства, узников собственной тени и… мстителей. Тех, кто готовится обнажить оружие, чтобы нанести удар во имя правосудия.

Как завещал старик Артур Конан Дойл устами одного из своих героев: от мести не получишь никакого удовольствия, если твой обидчик не успеет понять, кто нанес ему удар и за какие прегрешения.

Я прилежный ученик. А потому мой обидчик не просто поймет, кто явился по его гнилую душу. Он успеет прочувствовать на собственной никчемной шкуре все круги ада, на которые обрек меня много лет назад. Окунется в пучину отчаяния, где я встречу его с распростертыми объятиями и, сжав пальцы на горле, заставлю лицезреть падение всех, кто ему дорог. С каждой жертвой, с каждым новым витком скорби кольцо моих пальцев на его шее будет становиться теснее. Пока не сожмется до предела, навеки перекрыв кислород.

– Но прежде… Прежде мы немного поиграем, – легкий смешок сорвался с моих губ, разбившись о тишину ночи, пока я стоял на одной из крыш высоток.

Порыв ветра разметал полы моей расстегнутой рубашки, запятнанной кровью. Кровью прислужников врага. Я опустил взгляд на ладони. Все еще обтянуты латексом. В лунном свете на нем поблескивали темно-багровые разводы.

Где-то там, внизу, Драконы уже обнаружили мой маленький подарочек.

Уголки губ поползли вверх, когда я представил их лица. Ох, я бы многое отдал, чтобы лицезреть эти гримасы ужаса, растерянности, злости…

И среди них, безусловно, есть он.

Он…

– Ма-арк Уо-оллс, – произнес я, намеренно растягивая буквы, а затем поднял пальцы к губам и слизнул уже успевшую остыть кровь.

Терпко. Пьяняще. Восхитительно.

– Когда-нибудь это будет твоя кровь, Марк, – от одной только мысли тело охватила неудержимая дрожь воодушевления. – И тогда мне уже не понадобятся перчатки. Я с радостью омоюсь твоей кровью. Приму ее в знак искупления твоих грехов.

Меня разобрал смех. Безудержный, раскатистый, дьявольский смех.

Стянув перчатки, я швырнул их на пол, а затем схватил бутылку с водой, которую оставил здесь несколько часов назад. Сделал глоток. Прохладная влага скользнула по языку, смешиваясь с металлическим привкусом.

Я облизнул губы. Поднял бутылку с водой над собой, закрыл глаза, запрокинул голову и вылил на себя остатки.

Восхитительное блаженство.

Тряхнул головой, и влажные пряди прилипли ко лбу.

По оголенному торсу стекали тонкие струйки воды. Свирепые порывы ветра тотчас вонзались в них и холодили влажную кожу, посылая новую волну острых ощущений: экстаза и даже толики возбуждения.

Отбросив бутылку на бетонную поверхность крыши, я открыл глаза. Взгляд тотчас устремился на почти полную луну, которая вот-вот скроется за облаками.

– Я иду за тобой, о, великий, грозный Красный Дракон, – оскалился я. – Наша встреча неизбежна.

А пока я, подобно луне, скроюсь в тени.

Словно хищник, наметивший жертву, терпеливо продолжу наблюдать из своего укрытия в кромешной темноте.

Глава 8. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Темнота. Вокруг ни звуков, ни отблеска света, никаких ориентиров. Ничего. Абсолютная, кромешная тьма. В безуспешных попытках понять, где нахожусь, я чувствовала, как начинала терять самообладание. К горлу подступал ком, подкрадывалась паническая атака. Становилось труднее дышать. Не зная, что делать, не понимая, что происходит, я просто сорвалась с места и побежала. В никуда. Только бы подальше от своей паники, от страха. Но уже через секунду мой путь осветила возникшая из пустоты луна. Впечатление такое, будто кто-то переключил рычаг, и она зажглась, как обычная лампочка. Я оказалась посреди леса. Вместе с лунным светом включились и звуки. Вокруг меня непрерывно стрекотали сверчки, где-то вдали ухали филины, и я отчетливо слышала журчание ручья. Мимо пролетали светлячки, казалось, будто нахожусь в каком-то волшебном месте. В стране фей, не иначе.

Паника начала отступать. Но не успела я как следует насладиться открывшимся видом, как меня снова накрыло ледяной волной страха, причиной которого стал жуткий волчий вой. Он доносился откуда-то сзади, пронзительный, леденящий душу, пробирающий до самого нутра. Угрожающий, сулящий истязания и агонию. Не дожидаясь, пока передо мной возникнет источник этого звука, я снова перешла на бег. Попадавшиеся на пути ветки так и норовили оцарапать мне руки, шею, лицо, но я ни на что не обращала внимания. Единственной мыслью было: бежать, бежать, бежать. Как можно дальше от опасных, безжалостных хищников. Бежать, пока не найду убежище или же не выбьюсь из сил.

Лес закончился так же внезапно, как и появился, и я выбежала на поле. Вместо лунного диска на небе уже светило солнце, причем так ярко, что я не сразу смогла разглядеть, что находится вокруг меня. Когда глаза немного привыкли и я сумела осмотреться, то заметила вдалеке небольшой домик. Мне он был незнаком, но за неимением иных вариантов я двинулась в его сторону. Сделав несколько шагов по направлению к загадочному жилищу, увидела, что перед домом стоит человек. Мужчина. Почему-то меня переполняла уверенность, что я его знаю, чувствовала это сердцем. Пройдя примерно полпути, начала догадываться, кто этот незнакомец. Образ слишком уж походил на отца, но откуда ему тут взяться? Бессмыслица. Я ускорила шаг и теперь уже точно была уверена, что это он.

– Папа! – закричав, я вновь ускорилась и уже почти перешла на бег.

Но отец вдруг неожиданно направился ко входу в домик.

Нет, постой, не уходи.

– Папа! Подожди меня!

Он застыл на пороге, будто колебался в своем решении, но все же сделал шаг за порог дома. В следующий миг, когда мне оставалось добежать совсем немного, прозвучал взрыв, и строение окутало огнем.

– Не-е-ет! – закричав от отчаяния, я упала на колени и зарыдала.

Проснулась я от своего крика. Резко сев, ощутила, как по щекам бегут слезы. Сердце бешено колотилось, меня всю трясло и знобило. Перед глазами стоял образ отца, заходившего в неизвестный мне дом.

Что это значит? Что за место? Почему сейчас?

Мне ведь так давно не снились кошмары. Я думала, что все в прошлом. Подсознание подсказывало, что этот сон – дурной знак. Откинувшись обратно на подушки, закрыла глаза и постаралась выровнять дыхание, чтобы успокоиться. Постепенно плохое предчувствие начало угасать. Окончательно заглушить его смогло лишь осознание того, что я находилась не там, где должна была.

– Я же была в студии, – прошептала самой себе, будто пытаясь убедиться в правдивости собственных воспоминаний, – помню, как пыталась дописать песню, потом на минутку решила отдохнуть, и на этом все. В комнату не возвращалась. Или я все еще сплю?

Терзаясь сомнениями, решила ущипнуть себя за руку и посмотреть, почувствую ли боль. Самый верный способ проверить, спишь ли ты.

– Ауч!

Нет, определенно не сон.

Сев на кровати, осмотрела свою одежду. На мне все еще тот же наряд, что и накануне вечером. До чего же странно.

Окончательно развеяв остатки жуткого сна, я отправилась в душ. И все же загадочная телепортация в комнату не давала мне покоя. Возможно ли, что Дэни все-таки приезжал и отнес меня? Этот поступок вполне в его духе.

На кухню я спустилась, продолжая искать логичное объяснение. Лунатизмом я не страдала – факт, а значит, кто-то мне помог.

– С добрым утром, мисс Кейн, – Мария поставила передо мной кружку горячего ароматного чая.

– Ой, прости. С добрым утром.

– Что-то случилось? Откуда задумчивость на лице в столь ранний час? И что за жуткие синяки под глазами?

Посмотрев на часы, я поняла, что сейчас всего семь утра. Смена часовых поясов дала о себе знать, режим сбился. Не сказать чтобы в Лондоне я его прилежно соблюдала, но раньше десяти утра в выходной день из кровати не вылезала.

– Мария, а ты вчера поздно ушла?

– Да, закончила заготовки для завтрака уже ближе к полуночи.

– А Дэниел не приезжал, пока ты еще была тут? Не помню, как оказалась в своей комнате. Знаю только, что заснула в студии, а проснулась у себя. Я же не лунатик, а значит, кто-то отнес меня наверх.

Мария принялась раскладывать передо мной завтрак с какой-то сильно уж довольной улыбкой.

– Нет, мистер Брайт вчера не приезжал.

Откусив кусочек тоста, я буравила ее взглядом.

– Ты явно что-то знаешь, – и снова на ее лице появилась довольная ухмылка, – давай, рассказывай. Если не Дэниел, то кто? Точно не ты.

– Я даже не знала, что вы там заснули. Думала, сочиняете, и не хотела мешать, так что не стала заходить и прощаться.

– Тогда ничего не понимаю.

Я продолжила поглощать завтрак и с выжиданием смотрела на Марию. Будучи уверенной, что она знает ответ на эту загадку.

– Насколько мне известно, – произнесла Мария, – сегодня ночью в доме был единственный человек, кто мог отнести вас в комнату.

Продолжая прожигать ее взглядом, я пережевывала остатки тоста.

– Мистер Уоллс, – услышав это, я поперхнулась. – Мисс Кейн! – Мария подбежала и похлопала меня по спине. – Снова торопитесь, прямо как в детстве.

Выпив воды, решила переспросить, может, не так поняла или у меня слуховые галлюцинации:

– Марк? Он вчера приезжал?

Мария утвердительно кивнула.

– Ты уверена? – она же сама говорила, что он почти не появляется в особняке.

– Разумеется, уверена, – казалось, Марию задело мое недоверие, – я видела его собственными глазами.

Мой мозг не готов был принять эту информацию. Человек неделями не ночевал в особняке и вдруг приехал именно в ту ночь, когда я вернулась. Просто совпадение? Или ему что-то нужно? Возможно, я становилась параноиком, но его внезапный приезд казался мне подозрительным. Однако затем я подумала о том, что он не бросил меня замерзать в студии… Нет-нет-нет, нельзя рассуждать о нем в положительном ключе. Застонав, я уронила голову на стол. Ну почему все всегда так сложно?

– Мисс Кейн, с вами все в порядке?

– Все хорошо, – выпрямившись и стараясь не подавать вида, что образ Марка, несущего меня на руках, выбивал из колеи, я продолжила завтракать. – Он еще здесь?

– Уехал около получаса назад.

– Хорошо. Мне бы не хотелось случайно с ним столкнуться.

Мария внимательно посмотрела на меня, не переставая при этом протирать очередную тарелку.

– Может, вам стоит поговорить и разобраться в отношениях?

– Нет никаких отношений. В том и дело, – я задумчиво крутила в руках кружку с чаем, пытаясь облечь мысли в верные слова, – мы не виделись четыре года. Даже не созванивались. Обо всех новостях компании я узнавала от Дэни. А до этого Марк всем своим видом дал мне понять, что я лишь помеха. Ты же сама знаешь, я пыталась до него достучаться. Но все, что получала в ответ, – ненависть, пренебрежение, молчание, а затем и вовсе подлое двойное предательство.

– И вам в голову не приходила мысль, что он мог измениться?

– Мария, спешу тебе напомнить, что этот человек бросил меня в самый тяжелый момент моей жизни, – мой голос стал резче, – мне хочется верить в лучшие качества Марка. Правда хочется. Ведь я как никто другой знаю, каким он может быть. Но боюсь, что если еще раз позволю себе надеяться, то не выдержу, когда он в очередной раз наиграется и предаст. Я просто сломаюсь. От меня останется одна пыль.

Мария смотрела на меня с сочувствием. А я пыталась сдержать наворачивающиеся слезы. Мне надоело быть плаксой, но ничего не могла с собой поделать.

Я уже собралась уходить к себе в комнату, как вдруг Мария заговорила:

– И у вас, и у мистера Уоллса крайне непростые характеры. Я не прошу вас сейчас прощать ему ошибки, но призываю вспомнить: он очень рано потерял родителей и практически не знал любви. Ваш отец, конечно, делал все что мог, но в душе мальчик был одинок, хоть и старался не показывать этого. Не знаю наверняка, но мне кажется, что у него имелись свои причины, чтобы так отдалиться. Однако из-за своих нравов вы, прямо как два упертых барана, уж простите за фривольность, все никак не можете поговорить и обсудить, что привело к такому решению. Вам гораздо проще долгие годы вести холодную войну, нежели уделить несколько часов на откровенный диалог. Так и до конца жизни можете бегать друг от друга, не давая покоя ни себе, ни окружающим. Да, выражаясь вашим языком, вы пытались «достучаться» до него. Но вспомните, что собой представляли эти попытки? Навязывание чувств? Вы ведь не пытались понять, что тогда творилось у него в душе. Томас Кейн заменил ему отца. Мистер Уоллс тоже потерял в его лице близкого человека. Но, в отличие от вас, не мог позволить себе скорбь, потому что был вынужден взвалить на свои плечи заботу о компании. И если подумать, ради кого он взял на себя эту ответственность? Чье наследие хотел сберечь? Так что, видя ситуацию со стороны, могу с уверенностью сказать, что Марк Уоллс никогда не переставал заботиться о вас. Хоть и выражал это не в той форме, в какой вам хотелось. Не подумайте, мисс Кейн, что я поучаю. Но, поверьте, сожаления будут преследовать вас всю оставшуюся жизнь, если не наберетесь храбрости и не зададите ему мучающие вас вопросы. Я знаю, о чем говорю.

Меня задели слова Марии. Я никогда не пыталась взглянуть на ситуацию глазами Марка. И все же, хотя ему и пришлось нелегко, это не обязывало его становиться мудаком по отношению ко мне. Но в одном она абсолютно права – я бежала от откровенного разговора так же, как и он.

– Что, если он не захочет говорить об этом? – неуверенно спросила я.

– Вы ведь мудрая девушка, мисс Кейн, и наверняка сможете придумать, как заставить его вас выслушать.

Я посмотрела в глаза женщине, заменившей мне мать, и увидела в них столько теплоты, что не могла не проникнуться ее верой в меня. Кивнув, я окончательно решила, что больше не стану убегать, не буду прятаться в панцире, а смело встречусь лицом к лицу со своим вечным мучителем.

* * *

В здании «Кейн Корп» ничего не поменялось. Я практически наизусть знала административный этаж и с закрытыми глазами легко могла дойти до кабинета отца, который теперь принадлежал Марку. Мне оставался еще один поворот и минута ходьбы, как я услышала звук резко распахнувшейся двери и голос, который узнаю среди миллиона других.

– Еще раз явишься ко мне с этим дерьмом вместо проекта, я на хрен распущу весь ваш коммерческий департамент.

Из-за поворота выскочил юноша, чуть не сбив меня с ног, извинился и побежал дальше. Последовавший следом звук закрывшейся со злостью двери убедил меня в том, что лучше сейчас не соваться под горячую руку разъяренного демона. Разговор ждал столько лет, подождет еще немного. Недолго думая я развернулась и направилась к кабинету Дэниела, кто точно будет рад меня видеть.

Для приличия постучала и вошла, только услышав разрешение.

– Ого, а твой кабинет изменился, – оглядев помещение, подметила, что Дэни перекрасил стены в голубой, как я и советовала когда-то.

– Ники? – хозяин кабинета оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел на меня с немалой долей удивления. – Не смогла усидеть дома?

– Можно и так сказать.

Продолжая осматривать его владения, наткнулась взглядом на небольшую несуразную картину с изображением моря, которая показалась мне знакомой. А когда подошла ближе, поняла почему. Эту картину, а точнее, мазню, я рисовала в тринадцать лет.

– Дэни, ты серьезно? – оглянулась на него и показала на рисунок: – Мало того что хранишь это, так еще и на стену кабинета повесил?

Дэниел с невозмутимым видом подошел и присел на ближайший ко мне край стола.

– Почему так удивляешься? Думаешь, я мог выбросить твой подарок?

– Ладно, не выбросил, но зачем вешать этот позор на всеобщее обозрение?

– Брось, никто не в курсе, что это нарисовала ты. А мне нравится, – немного замявшись, он продолжил, глядя на меня, – и на меня твой рисунок действует успокаивающе, так что перестань возмущаться и иди сюда.

Я подошла ближе, и Дэниел окинул мое лицо внимательным взглядом.

– Ты хорошо спала? Что за синяки под глазами? Снова кошмары?

– Не волнуйся, просто смена часовых поясов сбила мне режим, – сказала я, пытаясь вложить в голос как можно больше радушия.

Дэниел взял меня за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Принцесса, ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно, – он продолжал держать меня за руку, – если что-то беспокоит, я всегда готов выслушать.

– Зна-а-а-аю, – протянула я, демонстративно закатывая глаза, – и хватит называть меня принцессой. Я же не маленькая.

Дэниел засмеялся мелодичным смехом, который я так любила.

– Я всегда буду тебя так звать, смирись.

Уже хотела снова возмутиться, но тут резко распахнулась дверь. Я попыталась выдернуть ладонь из руки Дэни, однако тот лишь крепче сжал ее, давая понять, что сопротивление бесполезно.

– Дэниел, эти документы нужно просмотреть до вечера, иначе… – вошедшим оказался Марк. Он осекся на полуслове, увидев меня. И либо у меня разыгралось воображение, либо он действительно посмотрел с недовольным прищуром на наши сцепленные руки. Мгновение длилось всего несколько секунд, после чего Марк вновь обратил взгляд ко мне: – Николетта? Не знал, что ты здесь.

– Здравствуй, Марк, – вот и все, что я смогла выдавить из себя, взглянув в лицо, мучившее меня все эти годы в воспоминаниях.

Время будто остановилось. Да, именно таким клишированным оборотом я могла описать тот момент, когда наши взгляды встретились впервые спустя столько времени. Казалось, будто мы остались одни, и больше ничего и никого не существовало вокруг. На лице Марка не было привычной маски отстраненности, он действительно не ожидал такой встречи. Просто стоял и смотрел на меня. Он почти не изменился: все те же правильные черты лица, будто скопированные с вылепленной античной скульптуры, густые брови, идеально уложенные темные волосы, небольшая щетина. Глаза у Марка карие, но такого темного оттенка, что почти всегда казались черными. Помнится, раньше я частенько говорила ему, что он мой космос, а его глаза – моя персональная черная дыра, которая, однажды притянув меня к себе, уже больше никогда не отпустит. Эти бредни маленькой влюбленной дурочки до сих пор эхом звучали в голове. Продолжая молча всматриваться в его образ, я поймала себя на мысли, что что-то в его облике не сходится с воспоминаниями. У Марка врожденная частичная гетерохромия в правом глазу: с одной стороны, сверху, от зрачка тянулось несколько голубых пятен, которые всегда приводили меня в восторг. Но сейчас меня встречал взгляд однотонных темных глаз. Волшебство момента нарушилось, и холодная маска тут же появилась на его лице, как только я спросила:

– У тебя линзы? – в голосе чувствовался укор, хоть я и не хотела, чтобы тон прозвучал резко.

Как и ожидалось, вопрос повис в воздухе и остался без ответа. Больше Марк на меня не смотрел.

– Дэн, не забудь про документы, – он указал другу на бумаги, которые до этого кинул на край стола. И вышел из кабинета, бросив только на прощание: – С возвращением, Ники.

– Эй, ты как? – Дэн обеспокоенно наблюдал за моей реакцией. – У него сегодня с самого утра дурное настроение, не обращай внимания. Если хочешь, пойдем перекусим где-нибудь.

В порядке ли я? Сложный вопрос. Марк влетел будто ураган и столь же стремительно ушел. У меня не было времени подумать о своих эмоциях.

– Со мной все нормально, – поспешила успокоить Дэниела, – да, пойдем.

Мы уже направлялись к лестнице, когда я решила, что, если даже поговорить сегодня не получится, нужно хотя бы сказать Марку спасибо за то, что не оставил меня замерзать ночью в студии.

– Дэни, можешь подождать меня внизу? Я на пару минут зайду к Марку.

Дэниел оглянулся и закусил край губы, будто сомневаясь в ответе.

– Уверена, что сейчас готова идти к нему?

– Да, мне просто нужно кое-что ему сказать. Это не займет много времени.

Дэни кивнул и пошел вниз, а я направилась к бывшему кабинету отца.

– Мистер Уоллс внутри? – спросила у секретарши, юной блондинки с кукольной внешностью. С радостью отметив про себя, что меня встретила не та девушка, которую я видела на столе Марка.

– Да, вам назначено?

Не ответив, я направилась к двери кабинета.

– Девушка, постойте, к нему же нельзя просто так, – блондинка пробежала на шпильках до двери и загородила собой проход.

– Имя Николетта Кейн тебе о чем-то говорит? Для меня в этом здании нет закрытых дверей, – иногда во мне начинала говорить дурацкая заносчивая сторона характера.

Девушка побледнела на глазах и потихоньку посторонилась:

– Простите, мисс Кейн, не знала. Я не так давно здесь работаю.

– Ничего страшного. Так я зайду?

– Конечно. Извините еще раз.

Марк общался по телефону, стоя лицом к окну, и увидел меня, только когда закончил разговор. К тому времени я уже вовсю рассматривала изменения, затронувшие кабинет Томаса Кейна, стоя на приличном расстоянии от его нового владельца. Я с трудом узнавала обитель отца, в которой произошла глобальная перестановка. Ничего больше не напоминало о прежнем хозяине.

– Ники? Что ты здесь делаешь? – теперь настала очередь Марка с интересом рассматривать меня.

– Прости, если не вовремя, просто хотела кое-что сказать.

Он указал на небольшой диван возле стены.

– Присядешь?

– Нет, лучше постою, я буквально на пару минут.

– Тогда слушаю, – он прислонился к окну, ожидая продолжения.

Набрав в грудь побольше воздуха, я практически на одном дыхании выпалила:

– Я подумала, после стольких лет молчания нам надо серьезно поговорить.

Черт-черт-черт, хотела же просто поблагодарить его. Язык мой – враг мой. И что теперь делать?

– Ладно, поговорим.

Не представляю, какое у меня было лицо, когда я это услышала и уставилась на Марка. Мне же не послышалось?

– Ты серьезно?

– Почему нет? – он пожал плечами – Только не в ближайшие дни. Давай договоримся, к примеру… – он подошел к столу и пролистал пару страниц ежедневника, – на субботу. Если не передумаешь.

– Конечно, без проблем, – все еще удивленно ответила я.

– Ты только это хотела сказать?

– Да. Вернее, нет. Точнее, сначала хотела сказать именно это, потом передумала, но в итоге как-то само собой вырвалось, – я произнесла все это настолько быстро, будто скороговорку: – Прости, видимо, недосып сказывается на моей способности адекватно изъясняться.

На лице Марка промелькнула тень улыбки, затем вернулось серьезное выражение лица.

– Плохо спала?

– Что-то вроде того, – а вот и подвернулась возможность узнать про ночь: – Кстати, это ты отнес меня ночью в комнату?

– Как пришла к такому выводу?

– Сначала подумала на Дэни, но Мария сказала, что домой приезжал только ты.

Марк усмехнулся, взял что-то со стола и направился в мою сторону. Я отступила, однако очень скоро почувствовала спиной стену. Подойдя ко мне вплотную, Марк оперся рукой на нее чуть выше моей головы и навис надо мной, глядя прямо в глаза. Я уже и забыла, когда мы последний раз находились так близко друг к другу. Зато тело все прекрасно помнило: каждую клеточку покалывало от мелкой дрожи, сердце готовилось выпрыгнуть из груди, дыхание сбилось, а голову будто заполнил туман. Сладкий, обольстительный туман. Закрыв на пару секунд глаза, я позволила себе глубже вдохнуть аромат, который мне не доводилось чувствовать все эти годы. Марк, как и я, из тех людей, кто практически всегда остается верен одному-единственному, самому любимому парфюму. И его запах я знала очень хорошо – непревзойденный древесный аромат, который всегда пьянил и околдовывал.

Вселенная, ты, должно быть, издеваешься надо мной: почему я все еще не в силах устоять перед его ароматом?

– Так значит, ты бы предпочла, чтобы вместо меня вчера приехал Дэниел? – Марк, продолжая смотреть мне в глаза, говорил нарочито медленным и вкрадчивым тоном.

Он прекрасно видел, как действует на меня его близость, и явно наслаждался своей властью. Только, помимо прочего, в его взгляде промелькнуло что-то еще. Нечто, напоминавшее раздражение. Какая кошка пробежала между ним и Дэни?

– Честно говоря, да, – я наконец-то собралась с мыслями, сумев отмахнуться от чарующего дурмана, и смогла ответить, даже не отводя при этом взгляд. – Мне было гораздо проще думать, что это он. Потому что такой поступок в его духе. Дэни всегда обо мне заботится. А вот от тебя я уже очень давно не жду добра. Более того, мне некомфортно от осознания того, что это был ты. Но я умею быть благодарной, поэтому пришла сказать спасибо.

– То есть, по-твоему, Дэниел Брайт человечнее меня? – судя по тону, Марка не на шутку задели мои слова. Не знай я, что он просто в очередной раз играет, подумала бы, что ревнует меня к Дэни. Что даже звучало смешно.

– Это факт, – и все же я усмехнулась, не сумев удержаться.

– Я разве сказал что-то смешное? – Марк прищурился, явно не понимая причину моего веселья.

– Прости, – сказала, подавив смешок, – если б не знала тебя лучше, сказала бы, что ты ревнуешь.

Марк отшатнулся, будто от пощечины, и, вновь натянув на себя непроницаемую маску безразличия, отошел на пару шагов назад. Затем протянул мне конверт, который, очевидно, и взял со стола, когда пошел ко мне.

– Что это? – повертев бумагу в руках, я увидела слово «Приглашение».

– В пятницу состоится ежеквартальная встреча с нашими партнерами. Раз уж ты вернулась, как главному акционеру и практически владелице компании, тебе стоит поприсутствовать. Внутри конверта пригласительный и подробная информация о расписании мероприятия. Ничего особенного не потребуется. Просто покажешься на глаза партнерам и СМИ.

– Ладно, если настаиваешь, я приду.

Марк молча кивнул и, посмотрев на часы, добавил:

– Ники, прости, но через десять минут у меня важная встреча, я бы хотел подготовиться.

Удивлена, что раньше не выставил меня. Не говоря ни слова, я направилась к двери, но, взявшись за ручку, притормозила. В голову нагрянула бредовая идея и уже рвалась наружу. Не успев как следует все взвесить, я развернулась обратно к Марку.

– Нет, Ники, ты явно мазохистка, – прошептала себе под нос, но вслух озвучила другое: – Слушай, сегодня Стив и Дэниел устраивают мне нечто вроде приветственной вечеринки. У нас дома. Просто небольшие домашние посиделки.

Марк внимательно смотрел на меня, ожидая продолжения.

– Может… – я не сомневалась, что он откажет, но все же закончила предложение: – Может, ты хочешь присоединиться?

Он ответил, не задумываясь:

– Во сколько нужно быть?

– В восемь, – я не верила своим ушам. – Ты правда приедешь?

И тут случилось то, что совсем выбило меня из колеи до конца дня. Мужчина всей моей жизни, посмотрев на меня, улыбнулся той самой улыбкой, которую я не видела уже много лет. И, честно говоря, даже не мечтала увидеть снова.

– Правда приеду, – даже его голос стал мягче, – до вечера, Ники.

Находясь в оцепенении от увиденного, я просто кивнула. Затем стрелой вылетела из его кабинета и, только отойдя на безопасное расстояние от логова моего демона, остановилась и перевела дыхание. Что это вообще было? Он снова играет? В голове никак не укладывалась перемена в поведении Марка. Согласился поговорить, так еще и на ужин приедет. Я помнила о своей решимости не давать ему ни единого шанса реабилитироваться в моих глазах, но где-то очень глубоко в сердце вновь начала подпитываться надежда, что айсберг по имени Марк Уоллс наконец-то стал оттаивать. Жаль только, я совсем забыла, что девяносто процентов этой дрейфующей ледяной глыбы всегда спрятаны под водой, их не видно, но именно они представляют наибольшую опасность.

Глава 9. Микаэль Шварц. Лондон

Стоя в очередной раз у барной стойки в «Шляпе фокусника», я пытался придумать себе хоть одно адекватное объяснение, почему таскаюсь сюда уже четвертую неделю. Ответ очевиден, но он сводил меня с ума. Чертова девчонка не выходила у меня из головы. Все это время я надеялся встретить ее в этом отстойном пабе, но она так и не появилась. И Тед тоже. А все, что я о ней знал, это имя. Маловато для поиска, даже с моими возможностями.

Потягивая очередной бокал виски, я услышал слева от себя знакомый голос. Неужели фортуна наконец мне улыбнулась? Залпом допив свое пойло, направился к кучке парней, среди которых разглядел самодовольное лицо простачка Тедди.

Бинго.

– Привет, старина Тед, – заметив меня, он слегка побледнел, хотя я всего лишь поздоровался, – я тебя тут давно жду. Поговорим?

– Привет, Майк. О чем?

– Да расслабься ты, пойдем, – закинув руку ему на плечо, я сжал посильнее, чтобы тот не вздумал сбежать, и повел его в сторону служебных помещений. – Рассказывай, как мне найти нашу общую знакомую?

– О ком ты? – Тед очень зря решил прикинуться дурачком.

– Теодор, предупреждаю: мое терпение и так на пределе. Поверь, ты не захочешь оказаться рядом, когда оно закончится. Так что? Понял, о ком идет речь?

– Ники? – он нервно сглотнул, вжавшись в стену. – Что тебе от нее нужно?

– Для начала хочу ее увидеть. Знаешь, где она сейчас?

– Она вернулась домой, – почему-то произнес он это с такой довольной улыбкой, будто присутствовал какой-то подвох.

Я прищурился. Терпеть не мог, когда меня пытались водить за нос.

– Адрес?

– Я его не знаю.

– Тед.

– Майк, я правда не знаю, – парень прервал меня на полуслове, – она в Лос-Анджелесе, это все, что мне известно.

Вот теперь он сумел меня удивить. Значит, американка. Уехала домой, потому не появлялась в этой дыре. Осталось выведать чуть больше данных.

– Она вернется?

Тед отрывисто кивнул, нервно заламывая пальцы.

– Когда?

– Через два месяца, к началу WWSC, – видно, что он не очень хотел выдавать мне эту информацию, но еще меньше желал нарваться на неприятности, которые я вполне могу ему обеспечить. Слабак.

– Ладно, еще пара вопросов, и ты свободен. Первый – мне нужно знать ее фамилию. Второй – номер телефона.

– Майк, прошу, не лезь к ней, – еще одна попытка проявить упорство.

Тяжело вздохнув, я подошел к парню и буквально навис над ним.

– Малыш Тедди, ты, кажется, не совсем понимаешь, – говорил я медленно, добавив нотки угрозы в голос, чтобы до парня уже наконец-то дошло: мне лучше не перечить, – все, что мне сейчас от тебя нужно, – ее фамилия и номер телефона, а дальше я сам разберусь, без советов. И прежде чем ты снова откроешь свой рот, скажу тебе еще вот что: насколько мне известно, ты один из лучших студентов на потоке. Так вот, как думаешь, через сколько секунд с тебя слетит стипендия и все привилегии, когда в твоих вещах найдут наркотики?

Тед побледнел за пару секунд и испуганно прошептал:

– Какие наркотики? Я никогда не употреблял.

Жалкий шантаж всегда действовал на подобных ребят. Все они боялись потерять свое место под солнцем. И да, я бы пошел на такие меры, моя сволочная натура не собиралась ни о чем жалеть. Если я чего-то хочу – я это получаю. Считайте это моим девизом.

– Не употреблял. Но захочет ли ректор рисковать репутацией ради тебя и разбираться? – с этими словами я протянул ему разблокированный мобильник. – Фамилия и телефон.

Тед молча взял его и вернул через минуту с нужными мне данными.

– Правильный выбор, – похлопав его по плечу, я направился обратно в зал. Но обернувшись на полпути, добавил: – Я твой должник, дружище. Обращайся по любому вопросу, без шуток.

Казалось, будто Тед меня и вовсе не услышал, так и остался стоять на месте. И черт с ним. Теперь у меня появилась задачка поинтереснее.

* * *

Спустя час я уже прибыл на очередную бесполезную вечеринку Эрика и проталкивался сквозь толпу пьяных гостей с бутылкой виски в руке и в попытках найти хоть одно более-менее спокойное место, куда можно приземлиться. Туса проходила по стандартному шаблону моего друга: куча алкоголя и травки, долбящая музыка, откровенные танцы, целующиеся парочки и уйма свободных комнат наверху с ящиками, доверху набитыми презервативами. Добравшись до конца зала, увидел свободный диванчик рядом со стеклянной дверью, ведущей к бассейну. Когда устроился поудобнее, открыл телефон и набрал в поиске «Николетта Кейн Лос-Анджелес». Честно говоря, не ожидал, что найду много информации, но девчонка снова меня удивила. Поисковик вывел как минимум сотню статей про ее танцевальные и вокальные успехи, только вот почти все они десятилетней давности. Из более свежего мне на глаза попались только две. Одна гласила «Долгожданное открытие танцевальной школы Николетты Кейн состоится через месяц», а вторая, опубликованная спустя месяц, «Причуды богатой наследницы корпорации „Кейн Корп“». В самой статье говорилось о том, что девушка отменила открытие и отдала здание студии в пользование местной школы.

– Богатая наследница, значит? Становится все интереснее.

– О каком богатстве речь? – ко мне на колени неожиданно приземлилась Лана и попыталась заглянуть в телефон, который я молниеносно спрятал обратно в карман.

– Тебя это не касается, – ответил я ей довольно резко.

Лана из тех девушек, что все еще не могли принять факт, что меня не интересуют отношения. Только секс. Но она уверена, что если будет почаще со мной трахаться, то я передумаю и начну испытывать к ней привязанность. Жаль, ей в голову не приходило, что тем самым она лишь вызывает обратный эффект: мне она уже порядком поднадоела. Со мной всегда так: интерес никогда не держался долго. Исключением была Миранда, но все это в далеком прошлом.

– Ты мне давно не звонил, – Лана обиженно надула губы и обвила руками мою шею, – я соскучилась.

– А я по тебе нет, – пора было с этим заканчивать, – так что сделай доброе дело, Лана, свали на хрен с моих колен и иди домогайся кого-нибудь другого.

Но она совсем не хотела слушать и только сильнее прижималась. Не любил применять силу к девушкам, по крайней мере за пределами постели и без обоюдного согласия, но иногда без этого не обойтись.

– Да чтоб тебя… – резко оторвав ее руки от себя, я столкнул Лану с коленей, да так, что она еле удержалась на ногах. – Сказал же: отвали. Мне не до тебя сейчас, иди лучше на танцпол.

В ответ Лана высокомерно фыркнула и пошла в направлении гостиной, бросив напоследок:

– Позвонить не забудь, когда успокоишься.

Ну уж нет, спасибо, хватит с меня этих сцен. Никогда не понимал девушек, которые настолько не уважали себя и готовы терпеть что угодно. Достав обратно телефон, я продолжил искать информацию о той, кто уж точно не стала бы навязываться столь откровенно. Пусть я пока и не знал Николетту Кейн достаточно хорошо, но характер там налицо. В Сети нашлось несколько танцевальных роликов и, как ни странно, запись ее выступления в «Шляпе фокусника». Ее я и слушал, когда ко мне подошли Альберт и Эмили и устроились рядом на диване. Они мои лучшие друзья наравне с Эштоном, но он редко появлялся на вечеринках, искренне презирая подобное времяпрепровождение.

У нас общая музыкальная группа – The Crime, наша отдушина. Что бы ни происходило в жизни, наша музыка всегда оставалась со мной, дарила спокойствие и умиротворенность. Помогала взрастить в душе необъятный космос, одновременно завораживающий и пугающий. И все же чертовски родной. Хотя само по себе наше творчество скорее выражало агрессию и безнадегу, но только не для моей темной души.

– Что у тебя тут интересного? – Альберт уже заглядывал в экран.

Я протянул ему телефон, запустив видео с самого начала, и сказал:

– Послушай. Интересно твое мнение.

Пока Альберт просматривал запись, я, опершись локтями на колени, закусил костяшки пальцев и закрыл глаза, на повторе воспроизводя в голове выступление Николетты и испытывая все тот же трепет от вложенной в исполнение души.

– Хороший трек, и голос тоже, – дослушав до конца, Альберт вернул телефон и добавил: – Да и исполнительница ничего так.

– Согласен. Интересная девушка.

– Мне сейчас послышалось? – Эмили посмотрела на меня с ужасом в глазах, тут же переведя взгляд на нашего друга: – Ал, он что, действительно сказал «интересная девушка»?

– Похоже на то, – дружище тоже одарил меня скептическим взглядом, – не могло же нам одновременно почудиться?

– То есть не сексуальная или горячая, а интересная? – Эмили уже смотрела прямо на меня: – Майк, ты не заболел?

– Еще моими друзьями себя называете, – фыркнул я. – Наверняка я и раньше так кого-нибудь называл.

– Нет! – в один голос ответили они.

– У тебя всегда существует только две категории: «горячая цыпа» или «сойдет на разок». – Да, Альберт знал меня досконально.

– Ладно-ладно, понял вашу мысль: я козел и смотрю на женщин исключительно как на добычу, – и тут мне пришла в голову идея, как узнать побольше о моей новой «жертве», – ребят, я ненадолго.

Выйдя к бассейну, набрал нужный номер.

– Привет, Майк, давно не звонил, – ответили с того конца линии.

– Привет, Йохан. Нужна твоя помощь.

– Ближе к делу, – любил этого парня за прямолинейность.

– Надо достать всю возможную информацию об одном человеке, зная только имя, фамилию и город. Справишься?

– Обижаешь. Я тебя когда-нибудь подводил? – он прав, никогда. – Это по делу или личное?

– Личное.

– Заметано, жду данные, завтра получишь ответ.

– Ты лучший, – усмехнулся я, – спасибо.

– Знаю.

Отправив сообщением ему данные Ники, добавил еще следом название «Кейн Корп», вдруг это как-то поможет. Решив, наконец, позвонить самой девчонке, следующие пять минут я вертел в руках телефон, пытаясь придумать, как бы оригинальнее начать разговор. В итоге решил импровизировать.

Послышались долгие гудки, никто не торопился отвечать.

– Ох, Тедди-Тедди, если ты мне подсунул левый номер, я тебя из-под земли достану.

– Алло? – как раз в этот момент на другом конце послышался уже знакомый мне голос.

Все оригинальные – и не только – мысли тотчас с воплем вылетели из головы, оставив мне одну пустоту и завывающий ветер.

– Привет, детка.

Я мысленно выругался. Ну что за жалкое начало разговора?

– Вы, должно быть, ошиблись номером. – Надо же, даже не растерялась.

– Исключено. Николетта, верно?

– И с кем же я говорю?

– Вот сейчас обидно, неужели совсем не узнаешь? – сбросив с себя не пойми откуда взявшееся оцепенение и понизив голос до вкрадчивого шепота, добавил: – А наш прерванный поцелуй ты тоже забыла?

– Подожди минуту, – она шумно вздохнула и, судя по звуку шагов, куда-то пошла. Затем последовал хлопок двери, и голос, который кардинально отличался от предыдущего милого щебетания, теперь он ледяной, непробиваемый: – Что тебе нужно?

– Значит, все-таки помнишь, уже хорошо, – ухмыльнулся я, – а это твой фирменный тон? Или эксклюзивно для меня?

– Я говорю так с теми, с кем мне как раз-таки не о чем разговаривать. У тебя есть ровно минута, чтобы рассказать о цели звонка. Не уложишься – твои проблемы, кладу трубку. А дальше отправляю твой номер в черный список.

– Знаешь, я скучал по твоей дерзости. Такие мне еще не попадались.

– У тебя осталось пятьдесят секунд, – что-то мне подсказывало, что Николетта не блефует, и на заигрывание тоже не похоже.

– Если я скажу, что просто хотел услышать твой голос, это будет достаточным оправданием? – посмотрим, проканает ли искренность.

– Нет.

– Но это правда. Ты не выходишь у меня из головы. Узнал, что ты уехала из Лондона, и захотел хотя бы услышать твой голос, – немного подождав, решил пойти напролом и добавил: – Знаешь ли, ты мне понравилась.

– Ты совсем меня не знаешь.

– Может, это потому, что ты сразу возвела гребаную стену и не даешь возможности приблизиться? – она абсолютно точно выводила меня из себя своей холодностью, но в то же время адреналин бурлил во мне бешеной волной. Мне хотелось сломать ее настороженность, раздавить волю и, вдоволь намучив, завладеть не только телом, но и мыслями. Хотелось, чтобы эта девчонка сходила по мне с ума. Желание, возникшее где-то на низменном уровне потребностей.

– Ты мне не нравишься.

– Ты совсем меня не знаешь, – парировал ее же фразой.

– Я знаю о тебе достаточно и не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Черт, девочка, что за чушь? Кто тебе что рассказал про меня? – готов поспорить, что это Тед ее накрутил.

– Можешь считать это голосом интуиции.

– Тогда официально заявляю, что интуиция у тебя хреновая. Откуда тебе знать, может, я на самом деле сама невинность?

– Невинность? Ты? – Николетта вдруг рассмеялась. Я впервые слышал ее смех, и он покорил меня не меньше, чем его владелица. Закрыв глаза, воссоздал в памяти образ и, слушая ее сейчас, пришел к выводу, что этот смех идеально ей подходит. Такой же обворожительный. – Извини, но это правда очень смешно.

– Черт возьми, детка, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя очень сексуальный смех?

– Твоя минута вышла, – ее голос вновь сквозил холодом. Я невольно поежился. Похоже, спугнул пташку. – Мне пора идти, а тебе советую больше не звонить на этот номер.

– А если я пропущу совет мимо ушей? – но мой ответ канул в пустоту, Николетта уже завершила звонок.

Отправив ей следом сообщение с текстом «мы еще не закончили», я погрузился в раздумья. Мне никак не удавалось понять ее. В чем причина такой настороженности? Закурив сигарету, продолжил тонуть в своих мыслях. Допустим, у нее, как и у всех нас, свои тараканы в голове, к которым просто нужно отыскать верный подход. Но было еще кое-что касаемо Ники, что меня озадачивало. Моя реакция на эту девчонку. Обычно мне плевать, если с кем-то не срасталось, в конце концов, в мире много женщин. Не одна, так другая. Не видел смысла зацикливаться. Но здесь же не получалось смириться, ее образ так и стоял перед глазами. Нужно было поскорее усыпить ее чрезмерную бдительность и получить свой приз. Возможно, тогда Николетта сама свалит из моей головы. Хотя что-то подсказывало, что в этот раз все может оказаться сложнее. Все это чертовски сильно напоминало мне о Миранде. Плохой знак, ведь я мог слететь с катушек, как в тот раз.

– Майк! – обернувшись на голос, вырвавший меня из потока мыслей, я увидел Джессику, длинноногую брюнетку латиноамериканского происхождения, с копной волнистых угольных волос. Джесс – чуть ли не единственная девушка, которая не пыталась привязать меня к себе после секса. Мы дружили, если можно это так назвать. Временами, когда бывало паршиво, находили утешение в постели друг друга.

– Джесс? Какими судьбами? Ты разве не уехала в Милан? – я загасил сигарету и обнял подошедшую подругу, которая тут же вцепилась в меня, как в спасителя. Очевидно, опять не склеилось с очередным парнем. – Эй, ты чего? Уже успела разочароваться в своем Адриано?

– Он козел, – протянула она с явной обидой в голосе, уткнувшись носом мне в шею и прижавшись еще сильнее всем телом, – сказал, что я слишком легкомысленна и не гожусь для серьезных отношений.

– Что ты сделала?

– Почему сразу думаешь, что я что-то сделала? – она легонько ударила меня. – Я просто общительная, тебе ли не знать. Мы пошли на пляж, и там два парня угостили меня коктейлем. Мы немного поговорили, но на этом все. Да я даже не флиртовала с ними! Клянусь. А Адриано взбесился так, будто я отдалась им прямо там, на песке.

– Ох, Джесс, – я рассмеялся, вспомнив, как она умеет «просто разговаривать», – ты в своем репертуаре. Уже признай, что ты без ума от внимания мужчин. Знаю, как умеешь просто общаться. Боюсь представить, что бы сделал твой Адриано, начни ты в самом деле флиртовать. Знаешь же, что итальянцы темпераментны, так чего ты ждала? Тебе нужно перебороть себя либо искать кого-то попроще.

– Не собираюсь я меняться ради этого придурка, – Джессика припала губами к моей шее, а рукой уже проникла под футболку, приятно водя по спине своими ноготками. – Ма-а-айк… ты же утешишь меня?

Я чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Уверена, что это хорошая идея? – нежно погладив ее по щеке, добавил: – Ты ведь только что рассталась с тем, кого еще неделю назад называла любовью всей жизни. А сейчас готова пойти и просто потрахаться?

Вместо ответа она снова прильнула ко мне и впилась в мои губы глубоким и многообещающим поцелуем. Застонав, я сжал одной рукой ее талию, а вторую увел ниже, проводя по упругой попке и подбираясь к краю ее до неприличия короткого платья. Уже начал задирать его выше, но вспомнил, что мы находились у бассейна, на виду у пьяной толпы. Хоть мне и плевать, но вот девушка в моих объятиях такого не заслуживала. Я разорвал поцелуй и одернул ее подол.

– Ладно, если так хочешь, пошли, – схватив Джессику за руку, я повел ее наверх, в одну из свободных комнат.

Как только за нами закрылась дверь, Джесс снова набросилась на меня, оставляя влажные следы поцелуев на шее, и сразу же стянула с меня футболку. Приподняв Джессику так, чтобы она обхватила ногами мои бедра, понес ее на кровать. По пути она ловко избавилась от своего платья и лифчика. Повалив ее на простыни и прижав всем телом, я впился в ее губы грубым поцелуем. Джесс знала, что в большинстве случаев нежный секс меня мало интересовал, хотя, безусловно, бывали и исключения. Все же я не тиран. Она всегда соглашалась на все мои причуды, что стало еще одной причиной, почему меня в целом все устраивало в формате нашего общения.

Прокладывая дорожку из поцелуев к ее груди, я добрался до затвердевшего соска и захватил его зубами. С силой сжал. Джесс выгнула спину и громко застонала, впившись ногтями мне в плечи. Рукой я уже проник под ее намокшие трусики. Она извивалась подо мной и тонула в своих же стонах. Покусывая ее нежную шею, я на миг закрыл глаза, и тут случилось то, чего я совсем не ожидал: в моей голове возник образ зеленоглазого дерзкого ангела.

Черт, не вовремя.

Я понял, что замер, только когда Джесс позвала меня:

– Майк? – у нее все еще было сбитое дыхание.

– Прости, – я вновь накрыл ее губы и углубил поцелуй.

Но это не помогло. Ники так и маячила в моих мыслях. Стоило закрыть глаза, и тут же видел ее. Так не пойдет. Перекатившись с Джесс, я отсел на край кровати и закрыл лицо руками, только судорожно повторяя:

– Черт, черт, черт.

– Майк, что случилось? – Джесс подсела ко мне и теперь нежно целовала мое плечо, а рукой потянулась к пряжке ремня. Я перехватил ее запястье, сжав его не очень сильно, но четко давая понять, что ей надо остановиться.

– Джесс, – я повернулся к ней и, смотря прямо в глаза, продолжил: – Прости, но сегодня ничего не выйдет. Мне лучше уйти.

Она явно не понимала, что произошло, но у меня совсем не было настроения что-либо объяснять. Схватив с пола футболку, чмокнул подругу в щеку и направился к выходу, напоследок сказав лишь:

– Не обижайся, дело не в тебе. Потом созвонимся.

Одной рукой натягивая на ходу футболку, другой я уже набирал номер Эштона. Пора было заканчивать с этой навязчивой идеей касаемо девчонки.

– Майк? Ты на часы смотрел? Тебе чего не спится в пять утра?

– Точно, извини. Слушай, достанешь мне по своим каналам билеты до Лос-Анджелеса на субботу?

– Лос-Анджелес? Что ты там забыл?

– Свой покой, – ответил я, понизив голос.

– Чего? – Эштон, видимо, начинал думать, что я сошел с ума. Хотя я и сам уже не уверен в своей адекватности.

– Забудь. Достанешь или нет?

– Да без проблем, сегодня вечером будет.

– Спасибо. И извини еще раз, что так рано.

– Забыли. Давай, до вечера.

Уходя из дома Эрика, я уже предвкушал выходные. Главное, чтобы Йохан узнал ее адрес, а там уже никуда она от меня не денется.

Глава 10. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Подъезжая к особняку Кейнов, я в сотый раз задавался вопросом: какого хрена согласился на этот ужин? Я совсем не ожидал увидеть Николетту сегодня в компании, а уж тем более в кабинете Дэна. Не думал, что застану их держащимися за руки и что меня это так взбесит. Ни на секунду не предполагал, что она заявится в мой кабинет и, глядя прямо в глаза, скажет, что Дэниел Брайт лучше меня. И совсем никак не мог представить, что предложит присоединиться к ним этим вечером. Так что Ники просто застала меня врасплох, вот и пришлось согласиться. Лучше буду думать, что дело в этом, а не в дурацкой привычке прошлого, когда я не мог ей ни в чем отказать.

Заходя в дом, я уже твердо решил, что останусь с ними пару часов, а потом уйду к себе, сославшись на усталость.

В гостиной обнаружил только Дэниела, который, сидя на диване, сперва очень удивленно посмотрел на меня.

– Что такое? Не ожидал меня здесь увидеть? – я приземлился на второй диван, четко напротив друга.

– Ну почему же, это и твой дом тоже, так что ничего удивительного.

– Верно, хотя сегодня я сюда не собирался, – дотянувшись до графина на столе, я наполнил стакан водой и вместе с ним вальяжно откинулся на спинку. Дэн наблюдал за каждым моим движением. – Ники пригласила меня присоединиться к вашему приветственному вечеру.

Если его и напрягли мои слова, то виду он не подал. Я заметил, что Дэниел сдерживал эмоции, но не мог их распознать. Его всегда было тяжело прочитать, если он того не хотел.

– Рад, что дела между вами налаживаются, – сказал Дэниел, продолжая следить за моей реакцией.

– Ты ведь сам утверждал, что мы с ней не чужие друг другу. Следую твоему совету и стараюсь быть дружелюбным.

– Смотри не переборщи со своим спектаклем, – он хотел что-то добавить, но разговор прервал приход Стивена.

– О каком спектакле речь? – он пронесся мимо ураганом и плюхнулся в кресло. – Я что-то пропустил? А где Ники?

– Уже здесь, – она как раз подходила к нам с подносом в руках.

На Николетте были узкие джинсы и серый топ, открывающий часть плоского живота. Кажется, малышка еще больше похудела в Англии. Когда она нагнулась, чтобы поставить на стол поднос с закусками, первые несколько секунд я не мог оторвать взгляда от изгиба ее оголившейся спины. Так и хотелось провести по нему рукой.

– Да расслабься, Ники, я сам все сделаю, – Стив кинулся помогать ей, – лучше садись и рассказывай, как тебе жилось в Лондоне.

В гостиной осталось только два свободных места: одно на диване рядом со мной, второе рядом с Дэном. Столкнувшись с ним напряженными взглядами, мы синхронно подвинули подушки, освобождая пространство. Стив заметил это и посмотрел на нас как на идиотов, а Ники без особых раздумий села рядом с Дэниелом. Точно, я и забыл, он ведь благороднее в ее глазах. Она принялась рассказывать про свою учебу, общежитие, соседку по комнате. Глядя сейчас на хрупкую девушку, сидящую напротив, я снова и снова пытался понять: правильно ли собираюсь поступить? Николетта абсолютно точно изменилась: она больше не смотрела на меня со слепым обожанием во взгляде, не проявляла лишнего внимания, вела себя так, будто ничего не было. Только утром, в кабинете, когда я приблизился почти вплотную, ее выдало сбитое дыхание и расширенные зрачки. Либо она хорошо прячет от меня свои чувства, либо же сама с ними отчаянно борется. Если первый вариант, то ей будет в десятки раз больнее, если же второй, то мой поступок поможет уничтожить остатки нашей связи.

– Судя по твоим рассказам, ты там только и делала, что училась. А как же развлечения? – Стивен продолжал допрашивать Ники.

– Ты же знаешь, клубам я предпочту уютный вечер дома с томиком Шекспира. – Ники пожала плечами и уставилась в свою кружку с чаем. – К тому же я ехала туда учиться, а не посещать тусовки.

Я не смог сдержать смешок, и теперь Николетта смотрела на меня в недоумении.

– Что смешного, Марк? – в разговор тут же вклинился Дэниел.

– Простите, вспомнил кое-что, отвлекся от разговора.

На самом деле меня позабавило, что Ники смогла рассказать Дэну о том эпизоде с секретаршей, но, похоже, умолчала, как весело она сама провела второй курс. На ее счету за тот год было больше вечеринок, чем мы посетили втроем за пятилетку. Понимаю, что отчеты осветили далеко не все, что с ней происходило тогда. Но одно я знал точно – под маской ангела скрывался тот еще дьяволенок. Но я тотчас ощутил, как во мне проснулся внутренний кровожадный зверь, когда вспомнил, чем в итоге закончились ее похождения.

Неожиданно у Николетты зазвонил телефон, и она задумчиво уставилась на экран.

– Все нормально? – мой вопрос будто вывел ее из оцепенения, и она все-таки ответила на звонок.

– Алло? – чуть погодя добавив: – Вы, должно быть, ошиблись номером.

Однако мне показалось, что она прекрасно знала звонившего. От меня не укрылось, как выражение лица пронзила толика напряжения, хотя голос и оставался ровным.

– И с кем же я говорю? – она встала и пошла в сторону кабинета, прошептав нам: – Я на пару минут.

Как только за ней закрылась дверь, Стивен решил переключиться со своими вопросами на меня.

– Так ты нам уже расскажешь?

– Что именно?

– Что за великие новости нас ждут в пятницу?

Ну конечно, о чем же еще он мог спросить.

– Прости, Стив. Узнаешь все послезавтра. Ждать осталось недолго.

– Скрываешь даже от нас?

– Не лезь к нему, Стив. Видно же: снова хочет провернуть какой-то фокус, – Дэниел бросил в меня взгляд, полный презрения. – Главное, чтобы нам потом не пришлось разгребать слишком много последствий.

– Дэн, у тебя ко мне какие-то претензии? – ухмыльнулся я, наклоняясь и упираясь локтями в бедра. – Мне кажется, последние два дня ты как-то очень явно выражаешь свое недовольство.

– О да, брат, у меня есть одна большая претензия, – но договорить он не успел, Ники вышла из кабинета и как-то рассеянно посмотрела на нас.

– Я принесу что-нибудь выпить, – с этими словами она убежала на кухню.

– Сейчас вернусь, – вновь неосознанный порыв заботы сработал вперед разума: я уже направлялся вслед за ней.

И могу сказать, что сделал это не зря. Зайдя на кухню, увидел, что Ники поставила табурет и, стоя на нем, теперь пыталась дотянуться до графина на шкафу.

– Ну же, еще немного, – ей явно не хватало дюйма роста, и она не придумала ничего лучше, чем встать на носочки на самом краю.

Схватить графин она все-таки смогла, но в следующее мгновение табурет зашатался, и Ники стала стремительно падать. Повезло, что к тому моменту я стоял уже достаточно близко. Резкий рывок вперед – вновь оголенный инстинкт взял под контроль тело, – и я подхватил ее за талию, прижимая к себе. Мириады ощущений хлынули разом, сумев снести толком не выставленный барьер безразличия. Сбитое дыхание. Кончики волос, щекочущие мне щеку. Гладкая разгоряченная кожа под ладонью. Сладкий, родной аромат, взывавший к непрошеным воспоминаниям… Я едва заметно мотнул головой, отгоняя наваждение. Николетта крепко вцепилась в меня и не отстранялась, даже когда я опустил ее на пол. Аккуратно забрав из ее рук злосчастный графин, я поставил его на стол. Ники все еще прижималась к моей груди, но теперь подняла голову и смотрела прямо на меня. Омут зеленых глаз заманивал в сети не хуже любой сирены, готовящейся сожрать моряков без остатка, поддавшихся чарующим голосам, но в моем случае приманкой служили искрящиеся изумрудные радужки. Не требовалось ни песни, ни слов. Хватило бы одного взгляда, чтобы обречь меня на погибель.

– Ты в порядке? – хрипло спросил я, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

Николетта кивнула и тихо добавила:

– Спасибо.

Я знал, что следует разорвать объятия. Понимал, что слишком долгий тактильный контакт она расценит неверно. Но сначала позволил себе еще немного полюбоваться ее глазами и милым носиком. Позволил себе провести рукой по мягким волосам и еще разок прижать малышку к себе, прежде чем отстранился. Страх за нее и влечение отпрянули на второй план, уступив место злости. И я заговорил гораздо более грубым голосом, чем она того заслуживала:

– Ты понимаешь, что это было опасно? Чем думала, когда лезла туда, опираясь на эту рухлядь? А если бы разбила себе голову при падении? Или сломала что-нибудь?

Ники шире распахнула глаза, когда мой голос больше стал напоминать рык дикого зверя. Я знал, что перегибаю палку, но ярость вскипела во мне со страшной силой, когда на момент представил, что она могла пострадать. Разумеется, злился я не только на нее, но и на себя. Ведь понимал, что не могу быть рядом и оградить от всех опасностей.

– Когда ты уже научишься заботиться о себе? Ты не ребенок, мы не можем постоянно находиться рядом и спасать тебя!

– Так не делай этого, – закричала Николетта в ответ, – я не просила ловить меня! Зачем вообще за мной пошел? Разбила бы голову, тебе бы легче стало!

– Совсем идиотка? Думай, что говоришь!

– Марк, довольно! – вклинился подошедший к нам Дэниел. Бросив в мою сторону гневный взгляд, он обратился к Ники: – Ты как?

– В норме. Просто испугалась, – она схватила графин, наполнила его соком, кинула льда и отправилась в сторону гостиной, не забыв перед этим громко хлопнуть дверцей холодильника.

Я тоже собрался уходить, но Дэн остановил меня, преградив дорогу рукой.

– А ты останься.

Прекрасно, теперь меня ждала очередная лекция о моем скотском поведении.

– Ну чего тебе, Дэн? – мне уже хотелось поскорее свалить к себе: – Давай, быстрее говори, какой я козел, как я не забочусь о ее чувствах, и я пойду наверх.

– Зачем же мне в очередной раз повторять, что ты подонок, если ты и так это знаешь? У меня к тебе другой вопрос.

– Какой же?

– Что ты задумал, Марк?

– Не понимаю, о чем ты, – нацепив свою лучшую маску безразличия, ответил я как можно более ровным тоном.

– Я знаю тебя больше двадцати лет. Так что поверь, прекрасно вижу, когда ты ведешь двойную игру. Вот только в этот раз не могу понять, зачем все это нужно, – немного подумав, он добавил, глядя мне в глаза: – Ты ведь знаешь, что я всегда буду защищать Николетту, чего бы мне это ни стоило. Поэтому сейчас сделаю тебе одно-единственное предупреждение: если снова причинишь ей боль и разобьешь сердце, я не посмотрю на то, что ты мне как брат, и сделаю все возможное, чтобы превратить твою жизнь в ад.

И я знал, что Дэниел не шутит. Осознавал, что наживу себе врага в его лице.

– Я тебя услышал, Дэн, – кивнул и отправился в гостиную, чтобы пожелать всем доброй ночи и наконец-то уйти к себе.

Глава 11. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Меня всю трясло после нашей перепалки с Марком. Удивлена, что не расплескала напиток по пути в гостиную.

Залетев в комнату, я запрыгнула обратно на диван. Стив тут же подоспел с очевидным вопросом:

– Снова с Марком поцапались?

– Вы все слышали?

– Только последние несколько фраз, когда вы перешли на крик. Дэн молниеносно подорвался к тебе на помощь, – Стивен с любопытством разглядывал меня: – Все нормально?

– Да, просто не ожидала, что он так резко сорвется. Я, конечно, сама виновата, чуть не упала, когда полезла за графином, – рукой указала на злосчастную стекляшку, наполненную соком: – Вернее, уже начала падать, но Марк подхватил. А потом обвинил в безответственности. Разумеется, куда мне до него.

– Эту часть мы уже слышали. Забей, Ники, у него снова крышу сносит, – я обожала Стивена за его беззаботность, жаль только не могла так же относиться к жизненным неурядицам: – Они там вдвоем остались?

Я кивнула, и в памяти тут же всплыло выражение лица Дэниела, когда тот появился на кухне. Казалось, он готов был одним только взглядом стереть Марка в порошок.

– Что между ними происходит? У ребят конфликт?

– У Дэниела с Марком? Нет никакого конфликта. Просто Дэна бесят его заскоки, – бросив взгляд в сторону кухни, он добавил: – Я все жду, когда у кого-нибудь кончится терпение и завяжется драка. Им бы обоим не помешало выпустить пар.

– Насилие – не выход.

– Поверь, сестренка, в данном случае это бы решило очень многое.

Сестренка.

Я улыбнулась. Давно Стивен ко мне так не обращался.

Мой взгляд невольно упал на конверт, который Марк вручил в офисе сегодня днем.

– Что за встреча будет в пятницу?

– А? Тебя он тоже позвал? – Стивен, похоже, искренне удивился: – Не поверишь, но мы и сами не в курсе, что за «важные новости», – он показал в воздухе кавычки, а затем закинул в рот арахис, – Марк собирается озвучить. Вообще все очень странно, встреча должна была состояться только в следующем месяце. Идея о переносе пришла ему спонтанно. И он ни с кем не делится подробностями. Мы какие только предположения ни строили.

Так не похоже на них. Раньше были неразлучной троицей. А сейчас Дэни и Марк вели себя как кошка с собакой. И Марк не делился с друзьями планами, хотя они касались компании, в которой работают все трое. Стивен вдруг посмотрел на меня так, будто его озарила гениальная идея.

– Ники! А ведь у тебя же в пятницу день рождения!

– И, – я не понимала, отчего столько восторга, – при чем здесь это?

– Марк настаивал, что мероприятие непременно должно пройти именно в эту пятницу. Что если это на самом деле еще и в твою честь? Не каждый день истинной владелице компании исполняется двадцать пять.

– Ты бредишь, Стиви. Забыл, в каких мы с ним отношениях?

Друг все смотрел на меня с загадочной улыбкой, явно уверенный, что раскрыл тайну, когда к нам вернулись Дэни и Марк. Последний пожелал всем доброй ночи и, сославшись на усталость, отправился к себе. Я старалась не поднимать на него взгляд все это время и не произнесла ни слова, пока он не ушел.

Дэни сел рядом со мной и приобнял за плечи.

– Успокоилась?

Я кивнула, но не успела ничего сказать, потому как Стивен с триумфом на лице громко хлопнул ладонями и обратился к Дэниелу:

– Братишка, в своих догадках про пятничный вечер мы с тобой кое-что упустили.

– Не слушай его, он сейчас чушь скажет, – прошептала я Дэниэлу.

– Давай, жги, – сказал он Стиву, а затем шепотом обратился ко мне: – Не сомневаюсь. У него столько бредовых вариантов уже было, что я думал, сойду с ума, выслушивая их.

– Хватит там шептаться. Я серьезно. Меня посетила лучшая мысль. У Николетты в пятницу день рождения. А значит, что? Правильно, после официальной части нас ждет вечеринка!

Дэни только покачал головой, приставив ладонь ко лбу. А вот Стив выглядел так, будто выиграл миллион долларов в казино.

– Стив, это одна из твоих самых бредовых идей, серьезно.

– Увидим, кто из нас прав окажется, – Стивен не собирался сдаваться.

– Ладно, хватит об этом, – мне даже думать не хотелось о подобной возможности, – Стиви, лучше расскажи мне про свою очередную пассию. И когда ты уже обзаведешься постоянной подружкой?

– А что сразу Стив? – он махнул рукой на Дэниела: – Этот, между прочим, тоже еще не остепенился.

– Стрелки не переводи, – Дэни бросил в него подушкой, – я и не меняю девушек, как перчатки.

– Ага, было бы тебе еще что менять, – Стивен бросил подушку обратно, но попал в меня. Ну все, напросился. Между нами завязался нешуточный бой подушками, как в старые добрые времена. Только чудом мы не разбили вазы в комнате. Зато комок в груди, образовавшийся после эпизода на кухне, начал ослабевать. А я в очередной раз поблагодарила небеса за своих друзей.

* * *

Спустя пару часов Стив уехал. Дэниел остался, чтобы помочь устранить беспорядок, который мы устроили. По завершении он отправился в сторону холла.

– Ники, я отбегу до машины на пару минут, оставайся здесь.

Заинтригованная его поведением, я послушно осталась стоять на том же месте. Он вернулся с красивой красной коробкой в руках, на которой красовался огромный атласный бант. И протянул ее мне.

– Что это? – я взяла коробку, но не торопилась раскрывать, все еще ожидая ответа.

– Можешь считать, что подарок в честь твоего возвращения. Но с одной оговоркой. Только сначала ты должна ответить на вопрос.

– Какой?

– Могу я сопровождать тебя в пятницу?

– На вечер в компании? Конечно, буду только рада. – Мне так будет даже комфортнее, он мог и не спрашивать.

– Прекрасно, тогда открывай.

Я послушно поставила подарок на тумбочку и принялась аккуратно распаковывать. Когда избавилась от банта и нескольких слоев упаковочной бумаги, увидела на крышке название одного из моих любимых брендов одежды. А открыв крышку, чуть не завизжала от восторга. Я вытащила сложенную ткань и теперь держала в руках вечернее платье из новой коллекции. Глубокого изумрудного цвета. Подол уходил в пол, но с левой стороны имелся разрез, поднимающийся до самого бедра. Спереди небольшой вырез, не раскрывающий ничего лишнего. А вот спина практически полностью открыта, лишь внизу имелась небольшая шнуровка, переплетенная тонкими цепочками, деликатно дополняющая весь образ. Подойдя к зеркалу, я приложила платье к себе.

– Дэниел, оно же безумно дорогое. Не стоило.

Он подошел ко мне сзади почти вплотную и теперь тоже смотрел на отражение.

– Увидев это платье, не смог пройти мимо. Оно идеально будет оттенять твои глаза. И остальные достоинства без внимания тоже не останутся.

Я отошла и аккуратно сложила наряд обратно в коробку.

– Раз уж согласилась пойти вместе, могу я попросить тебя надеть его в пятницу?

– Конечно, – я улыбнулась Дэниелу, – мне бы не пришло в голову выбрать что-то другое.

Теплый взгляд друга согревал. Я подошла к нему и обняла.

– Спасибо, Дэни. Оно великолепное.

– Для тебя только самое лучшее, – прошептал он, обнимая меня в ответ.

Находясь в объятиях самого близкого друга, я думала лишь о том, что, несмотря на инцидент с Марком, вечер не мог завершиться прекраснее. Я абсолютно точно была рада своему возвращению домой.

* * *

Мы договорились, что в пятницу Дэниел заедет за мной, чтобы вместе отправиться в конференц-зал корпорации «Кейн Корп». Здание, где он располагался, тоже принадлежало компании. Его отстроили несколько лет назад специально для подобных мероприятий. Дэни присылал мне фотографии проекта и готовый вариант постройки, но сегодня я впервые увижу его в реальности. Трехэтажное здание, фасад которого целиком состоял из зеркальных блоков. Смотрелось очень эффектно, даже на фото.

Крутясь перед зеркалом за двадцать минут до приезда моего сопровождающего, я все никак не могла налюбоваться его подарком. Платье идеально село на мою фигуру. Я дополнила образ мягкими локонами, решив не выдумывать изысканную прическу и вечерний мэйком, сделав акцент на глаза. В гардеробе нашла удобные босоножки на шпильках, прекрасно попадающие в тон к платью. А вот из украшений ничего подходящего не обнаружилось, поэтому нацепила обычные сережки в форме розочек.

Вновь взглянув на свое отражение, я вернулась к мыслям, которые не давали мне покоя. Сколько бы ни пыталась анализировать поведение Марка, все никак не могла понять, почему в офисе он неожиданно повел себя так мило. Хотя вечером снова сорвался, превратившись в старую версию себя. Какой из Марков был настоящим? Мне привычнее думать, что он монстр, но какая-то часть души не могла не откликаться на его улыбку, которую он подарил мне тогда в своем кабинете. От одной только мысли о ней сердце пускалось вскачь. Твердила себе, что чувства прошли. Ага, как же…

Я понимала, что не разгадаю его поведение, если Марк сам того не захочет. И мне лишь оставалось надеяться, что его обещание поговорить со мной завтра осталось в силе.

Слова Стивена тоже не шли из головы. Не думаю, что Марк способен на что-то подобное, но, если сегодняшний вечер хоть как-то связан с моим днем рождения, я бы даже сумела порадоваться. Размечталась, наивная. Мне пора вернуться на землю и вспомнить, что такое развитие событий практически невозможно. Хотя про свою бессменную традицию Марк и в этом году не забыл. С двенадцати лет он дарил мне на каждый день рождения тридцать девять – из самых глупых соображений я тогда заявила, что это «наше» число, – шикарных кроваво-красных роз. Не пропуская ни одного года. Даже если мы были в ссоре. Даже когда я жила в Англии, посылал их с курьером. Сегодня не стало исключением: спустившись утром в гостиную, я увидела на столе букет и записку, содержание которой из года в год тоже оставалось неизменным: «Пожалуйста, будь самой счастливой. М.».

Мои губы тронула горькая усмешка.

Просишь стать счастливой, но сам только причиняешь боль. Лицемер.

Когда я спустилась в холл, Дэниел уже ждал, стоя возле лестницы. Увидев меня, он засиял своей обворожительной улыбкой, не скрывая восторга.

– Нравится? – спустившись, я покрутилась, чтобы он смог внимательнее рассмотреть мой образ.

– Ты затмишь любую звезду на небосводе, – Дэни не мог отвести глаз.

– Мы уже едем? – я почувствовала, как под его пристальным взглядом щеки залил румянец, и попробовала отвлечь внимание: – Или еще рано?

– Осталось сделать еще одну вещь, и можем ехать, – с этими словами он протянул мне руку, которую до этого прятал за спиной. В ней оказалась небольшая коробочка. Похоже, сегодня сюрпризы продолжались. – С днем рождения, принцесса!

Я взяла подарок и раскрыла его. Внутри лежал набор драгоценностей с изумрудами: серьги, ожерелье и браслет. И они, как и следовало ожидать, идеально подходили под подаренное им платье.

– Дэниел Брайт, ты абсолютно точно сошел с ума, – я вопросительно выгнула бровь, – решил стать моей феей-крестной? Надеюсь, во дворе меня не ждет карета, которая в полночь обернется тыквой?

– Точно. Как раз сегодня думал, что забыл о чем-то важном. Но одно твое слово, и карету я тоже организую. Еще и хрустальные туфельки прихвачу.

Дэни достал телефон.

– Нет-нет-нет, хватит сюрпризов, – засмеялась я, перехватив его руку и накрыв мобильник ладонью.

– Уверена?

– Уверена, – и тут же добавила: – Спасибо, Дэни. За все.

Он кивнул и протянул руку к коробке.

– Позволишь помочь?

– Конечно, – я отдала ему ожерелье, а сама повернулась спиной, приподняв волосы, чтобы открыть шею.

Застегнув украшение, Дэни нежно провел пальцами по моей открытой спине и, наклонившись, слегка прикоснулся губами к плечу.

По коже пробежали мурашки.

– Ты обворожительна, – прошептал он и отошел на пару шагов назад.

Надев браслет и заменив серьги, я окинула Дэни взглядом. Он тоже принарядился к нашему совместному выходу: классический черный костюм и белую атласную рубашку дополнял галстук темно-зеленого цвета, а на запонках виднелись изумруды.

– Смотрю, ты тоже подготовился как следует, – кивнула я на них.

– Разумеется. Хотел, чтобы мы гармонично смотрелись рядом друг с другом. Особенно когда будем танцевать.

– Танцевать? Ну конечно, в танце ведь все смотрят исключительно на запонки и галстук.

Дэниел рассмеялся и, бросив взгляд на часы, направился к выходу.

– Принцесса, экипаж с каретой ждут, поехали.

К счастью, он шутил и никакой кареты во дворе не оказалось. Мы сели в машину и отправились в путь.

Спустя двадцать минут уже подъехали к нужному зданию. Не могла не отметить, что в реальности оно выглядело еще роскошнее. Чтобы небольшое строение не смотрелось чуждо среди небоскребов, на близлежащей территории обустроили парк. С фонтанами и беседками, все как положено. Смотрелось гармонично. Я отметила про себя, что было бы неплохо прогуляться тут после мероприятия.

Припарковав машину напротив главного входа, Дэни отстраненно посмотрел вперед. Проследив за его взглядом, поняла, что его смутила небольшая толпа перед входом.

– Кто это? – у некоторых в руках заметила камеры: – Репортеры?

– Хотел бы я знать, – Дэниел потянулся за телефоном, набрал чей-то номер и поставил на громкую связь.

– Слушаю, – ответил на том конце мужской голос.

– Адам, что за собрание перед входом?

– Желтая пресса, чтоб их. Гребаные стервятники. Кто-то пронюхал, что Николетта Кейн вернулась в Штаты. А тут еще эта встреча с акционерами. Поползли слухи, что она теперь встанет во главе корпорации. Займет, так сказать, свое законное место. Видимо, хотят успеть взять эксклюзивное интервью.

Пока он говорил, мои брови медленно ползли вверх. Что за бред?

– И как теперь пройти?

– Ты им не интересен, проходи спокойно. А вот когда приедет Николетта, надо будет встречать.

– Тогда встречай. Ники со мной.

– Понял. Две минуты. Не выходите, пока я не махну. Припарковался где обычно?

– Да. Ждем.

Когда Дэни отключил звонок, я еще раз посмотрела на толпу. Никогда не любила внимание со стороны прессы. И сейчас точно не хотела с ними общаться.

– Не волнуйся, Адам разберется, – спешил успокоить меня друг.

Через пару мгновений мы увидели, как около десятка человек оттеснили журналистов в сторону, освобождая проход. За ними следовал мужчина, который и махнул нам.

– Идем, – Дэни выбрался и обогнул машину, чтобы открыть дверь и помочь мне выйти. Ему я всегда позволяла играть в джентльмена. Он чуть ли не единственный, чья чрезмерная галантность меня не раздражала.

Мы без приключений прошли следом за Адамом внутрь. Дэниел поблагодарил его и повел меня в основной зал, откуда уже звучала приглушенная музыка. Перед самым входом я взяла его под руку, глубоко вдохнула и нацепила самую милую улыбку. Меня с детства учили, что на подобных мероприятиях главное – улыбка. Нужно располагать к себе тех, с кем сотрудничает наша компания.

Очевидно, прибыли еще не все гости, я рассчитывала увидеть гораздо больше людей. Но даже среди тех, кто уже был здесь, обнаружила немало знакомых лиц. Многие из них были давними партнерами отца и часто посещали наш дом. Дэниел провел меня по кругу, чтобы поздороваться с важными персонами. Большинство из них узнавали меня и спешили выразить восхищение, приговаривая, какой красавицей я выросла, и следом выражая сожаление, что мой отец так рано нас покинул. А затем непременно добавляли, что он бы обязательно мной гордился. Все это, конечно, мило, но насквозь фальшиво. К концу нашего почетного обхода меня уже тошнило от такого количества гнилой любезности, хоть я и старалась держать себя в руках, продолжая улыбаться всем подряд.

– Я отойду на пару минут и тут же вернусь, – Дэни отвел меня в сторону и оставил рядом с барной стойкой, где бармен готовил какие-то причудливые коктейли.

– Да, конечно. Не волнуйся, я никуда не пропаду и не свалюсь в нору, погнавшись за белым кроликом, – я продемонстрировала ему все ту же милую улыбочку, что и остальным.

– Передо мной можешь не изображать эту гримасу, – бросил Дэниел и слился с толпой.

С каждой минутой все больше людей заходило в зал. Я мысленно уже готовила себя к тому, что придется еще раз выслушивать сочувственные речи. Пока рассматривала входящих, ко мне сбоку подошел некто с очень холодной и неприятной энергетикой. Я резко развернулась и встретилась взглядом с ледяными глазами незнакомца.

– Простите, мисс, не хотел вас напугать, – парень улыбался, но взгляд при этом оставался холодным.

Незнакомец был высоким и миловидным. И даже изогнутый шрам, тянувшийся от правой брови к щеке, не портил общую картину. Однако все мое естество кричало, что передо мной хищник, которого следует опасаться. Кожа покрылась мурашками от неприятного предчувствия. Хотелось убежать от него как можно дальше. Но воспитание заставило улыбнуться в ответ и поддержать разговор.

– Ничего страшного, просто не услышала, как вы подошли, мистер?..

– Диего Ларсен, – он протянул мне руку, я в ответ подала свою, но вместо того, чтобы пожать, он склонился и поцеловал ее, – но для вас просто Диего.

– Очень приятно, Диего. Я Николетта.

– Да, Николетта Кейн, – договорил он за меня, – мне известно, кто вы.

– Такая осведомленность немного пугает, – мне все больше становилось не по себе в его компании, и я начала искать глазами Дэни.

– Не стоит меня бояться, просто предпочитаю знать все о компании, с которой собираюсь сотрудничать. Поэтому навел небольшие справки. Все-таки вы главный акционер, так что не знать о вас никак не мог, – в зале в этот момент, как назло, включили медленную музыку и приглушили свет. Но ведь официальная часть еще не прошла. Какого черта? Диего тут же решил воспользоваться ситуацией. – Николетта, не откажете мне в танце?

– Простите, я не очень хороший танцор, – то была наглая ложь, но мне хотелось поскорее избавиться от общества нового знакомого.

– Странно слышать это от человека, который несколько лет назад практически открыл свою танцевальную студию, – на его лице было столько превосходства, что мне захотелось в него плюнуть. Естественно, я сдержала порыв.

Диего протянул руку, а я молча вложила в нее ладонь, решив, что от одного танца со мной ничего не случится. Он четко дал понять, что является нашим потенциальным партнером, а значит, Марк не погладит меня по головке, если я сейчас устрою сцену и уничтожу сотрудничество, когда оно еще даже не началось. Как только мы подошли к танцполу, Диего уверенно притянул меня к себе, положив одну руку на талию. Чуть ниже, чем того требовал танец, но не пересекая границ приличия. Другой рукой перехватил мою ладонь и стал выводить медленные движения в такт музыке. Он хороший танцор, но я не могла расслабиться, все тело рядом с ним будто задеревенело. За весь танец мы не произнесли ни слова, но Диего ни на секунду не сводил взгляда с моего лица. Я мысленно умоляла, чтобы музыка поскорее закончилась. Но спасение, к счастью, подоспело раньше.

– Вот ты где, – рядом с нами возник Дэниел. Бросив на меня быстрый взгляд, он обратился к моему танцевальному партнеру: – Диего, прости, но вынужден вас прервать. Мероприятие вот-вот начнется, Николетта должна быть в другом месте.

– Конечно, – Диего отстранился, – мисс Кейн, благодарю за танец, – он снова поцеловал мне руку, а затем наконец-то ушел. Вернее, уполз. Потому что я поняла, кого он мне напоминал. Скользкого и мерзкого змея.

Дэниел сразу же заметил мой облегченный вздох и напряженное выражение лица.

– Какой неприятный тип, – выпалила я, прежде чем успела себя остановить.

– Тут я с тобой согласен. Мне он тоже не нравится. Не внушает доверия.

– Так и где я должна быть? – вспомнив слова Дэни, теперь смотрела на него с любопытством.

– Рядом со мной, где же еще? – ответил он с хитрой улыбкой на устах и, взяв меня за руку, повел ближе к сцене.

Там нас уже ждали Стивен и Марк. Когда мы подошли, Стив рассыпался в комплиментах по поводу моего внешнего вида. Марк же ничего не сказал, хоть и окинул недвусмысленным взглядом с головы до ног. Мы так и не разговаривали после того инцидента на кухне. И я решила, что уж точно не буду той, кто прервет тишину.

Один взгляд на часы, и Стив обратился к Марку:

– Разве не пора начинать?

Тот коротко кивнул, улыбнувшись при этом какой-то уж слишком горькой улыбкой. Напоследок снова взглянул на меня и направился к сцене.

Музыку мгновенно заглушили, а весь свет направили на него. В зале воцарилась тишина. Марк взял микрофон и начал свою речь:

– Дорогие гости, добрый вечер! Для начала хочу поблагодарить, что смогли сегодня отложить свои дела и уделить время моей скромной персоне. – По залу прокатилась волна смеха. Очевидно, даже партнеры нашей компании знали, что уж скромным Марка точно не назовешь. – У меня для вас есть несколько новостей. Точнее, нет, не так. Одна новость и два повода для поздравлений. Но для начала, как всегда, помучаю вас статистикой и расскажу про динамику нашей прибыли с начала этого года, заодно познакомив с наиболее важными проектами, над которыми мы начали работать после нашей последней встречи.

Последующие полчаса я пыталась хотя бы поверхностно вникнуть в озвученные Марком новости, графики и цифры, от которых хотелось застрелиться. Но я и так все эти четыре года совсем не интересовалась делами компании. Пора было это исправлять.

– Что ж, теперь можно перейти к обещанной новости, – на мгновение Марк будто бы замялся, – через несколько месяцев…

– А если есть вопросы по проектам? – выкрикнул кто-то из представителей официальной прессы, перебив речь.

– Все вопросы сможете задать после небольшой торжественной части, – ответил Марк с натянутой фальшивой улыбкой, за которой отчетливо скрывалось раздражение.

– Он нервничает, – Стив все это время, нахмурившись, пристально наблюдал за сценой, – не помню, когда последний раз видел его таким неуверенным.

Марк тем временем продолжил:

– Через пару месяцев в составе совета директоров компании произойдут небольшие изменения, – он снова замешкался, – в его число войдет человек, которого наверняка знает почти каждый присутствующий здесь. Это Роберт Кэмпбелл. С его помощью мы сможем поднять компанию на новый уровень, а значит, у нас будет возможность предложить каждому партнеру – каждому из вас, – более выгодные условия.

В зале послышались аплодисменты.

– Не к добру это, – Дэни не спешил присоединяться к всеобщей радости. Впрочем, Стивен тоже не выглядел воодушевленным.

– Это не тот самый Кэмпбелл, с которым отказывался сотрудничать отец в свое время? – помню, как папа отзывался о нем не самыми лестными словами.

– Да. И Марк тоже не соглашался. До недавних пор.

Я собиралась уже спросить, почему же тогда он передумал. Но всеобщее внимание вновь вернулось к сцене.

– Теперь хочу перейти к торжественной части, – и снова запинка. Почему Марк нервничал? – Все вы знаете, что главным акционером компании и наследницей Томаса Кейна является его дочь Николетта, – от его слов мне стало не по себе. Уже подсознательно я ожидала подвох, – недавно она вернулась из Англии, и сейчас присутствует среди нас. Кроме того, сегодня у этой прекрасной девушки день рождения. И я хочу поздравить ее от себя и от лица всей компании, – Марк нашел взглядом меня и продолжил, смотря прямо в глаза: – Милая Николетта, желаю, чтобы твоя жизнь была яркой и счастливой. И пусть в мире не найдется шторма, способного тебя сломить.

Вокруг снова послышались аплодисменты, и все внимание толпы переключилось на меня, вслед за прожектором, осветившим место, где стояли мы с ребятами. А я все еще смотрела на Марка. Мне не понравилось его пожелание про шторм. Звучало как предупреждение. Или угроза.

Направленный на нас луч света погас, а из дальнего конца зала уже везли тележку с огромным тортом со свечками.

– Что я говорил? – Стив пихнул Дэни локтем. – Ну? Кто из нас оказался прав? Говорил же, все из-за нее.

– И какой же второй повод для праздника он упомянул, умник? – Дэни посмотрел на Стивена без намека на улыбку. – Тоже сможешь предсказать?

Тем временем к нам уже подвезли торт, и все вокруг запели классическую песню «С днем рождения тебя». После чего я задула свечи и приняла поздравления от еще нескольких подошедших гостей. Помнится, говорила себе, что буду счастлива, если сегодняшний вечер хоть как-то связан с моим праздником. Но счастья я совсем не испытывала. Вместо него в груди все больше разливалось тревожное предчувствие, предзнаменующее нечто плохое, что затмит собой весь этот момент.

Свет вернулся на сцену, и Марк откашлялся, чтобы привлечь внимание.

– Сегодня есть еще один повод для праздника, которым я хочу с вами поделиться, – все обратили взгляд на него, но сам он уже смотрел в другой конец зала, будто выискивая кого-то глазами. И найдя нужного человека, вытянул руку. – Сандра, поднимись, пожалуйста, ко мне.

Спустя мгновение на сцену ступила неизвестная мне девушка. На вид ей около тридцати. Блондинка, причем высветленная настолько, что естественным цвет уже не выглядел. Эффектная, однако красивой я бы ее не назвала. Слишком заштукатуренная косметикой. Слишком пережаренная в солярии. И слишком плотоядно пожирающая глазами Марка.

– Кто это? – шепнула я Стиву.

– Дочка Кэмпбелла, – а вот другу, похоже, увиденное пришлось по душе, – а ничего так, я бы с ней зажег.

Когда девушка подошла к Марку, он приобнял ее за талию и притянул ближе к себе, продолжив речь:

– Эту очаровательную девушку зовут Сандра. Сандра Кэмпбелл, – многие в зале зашептались, услышав фамилию, – и сегодня мы официально объявляем о нашей помолвке, – Марк посмотрел на блондинку, которая с довольной улыбкой триумфатора уже вовсю прижималась к нему, обвив талию обеими руками. Марк же поймал мой взгляд и только тогда снова заговорил: – Все присутствующие здесь в ближайшее время получат приглашение на нашу свадьбу. Надеюсь, вы сможете искренне порадоваться за союз двух корпораций.

Разорвав наш зрительный контакт, Марк вновь повернулся к Сандре, приподнял ее подбородок и поцеловал. Зал в очередной раз взорвался аплодисментами. Кто-то уже выкрикивал поздравления. Но я почти ничего не слышала. Казалось, будто меня оглушили. Или я оказалась в вакууме. Стояла и смотрела на целующуюся парочку. Чувствуя, будто мне на голову уронили тяжелый мешок. Груз очередного многотонного предательства обрушился столь стремительно, что у меня не осталось шансов предотвратить удар. Теперь стало ясно, почему Марк вдруг начал вести себя мило. Хотел усыпить бдительность, чтобы сделать побольнее. Как же низко. Хорошо, что я не успела полностью опустить защитный барьер. Иначе бы уже прямо здесь билась в истерике. Она, безусловно, себя еще проявит, но пока что мне удавалось сохранять спокойствие. Не было даже и намека на слезы. В голове просто пустота. Вот только надолго ли?

Тем временем парочка уже в обнимку спускалась со сцены. К ним устремились гости. Пресса выстроилась в очередь, желая задать вопросы и сфотографировать их. А я все не могла отвести взгляда от Марка. Ведь он же все продумал. Собственноручно отдал мне приглашение, настояв на моем присутствии. Выбрал дату, совпадающую с моим днем рождения. Поздравил с напутствием про шторм, намекая, что сам и окажется этим штормом. Как же мне хотелось прямо сейчас врезать по его довольной физиономии. Руки невольно сжались в кулаки, и тело охватила дрожь. Вот и подступающая истерика не заставила себя долго ждать.

– Ники? – Дэни встал передо мной, загородив лыбящуюся самодовольную рожу этого гада. Друг положил руки мне на плечи, чуть встряхнув, чтобы привлечь внимание. Мне пришлось приподнять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ему явно не понравилось то, что он увидел у меня на лице. О чем говорили сведенные брови и нахмуренный вид, который ему совершенно не шел. – Ты дрожишь. Хочешь, прямо сейчас уйдем? Отвезу тебя домой.

Домой? Позорно сбежать, чтобы Марк увидел, что в очередной раз смог разбить меня? Нет уж. Я ведь обещала себе, что больше не сбегу. Не доставлю ему такого удовольствия. Осталось только найти в себе силы выдержать весь этот фарс, не выплеснув Марку в лицо яд, накопившийся во мне за долгие годы.

– Нет, Дэни, – голос слегка дрожал, но я сумела продолжить, твердо глядя ему в глаза, – я больше не сбегу. Не дам Марку одержать победу. Не могу позволить себе снова сломаться, – вместе со словами вырвался всхлип.

Влага предательски начала скапливаться в уголках глаз, готовясь вот-вот скатиться и показать, что я так ничему и не научилась. Не смогла скрыть эмоции как можно глубже в сердце, заперев их на замок. Продолжая сжимать кулаки, вдавливала ногти в ладонь. Со всей силы. Лишь бы отвлечься на боль. Лишь бы не сорваться и не заплакать. Не сейчас. Не здесь. Не перед ним.

В попытках найти хоть что-то, что могло помочь, наткнулась взглядом на барную стойку. И недолго думая развернулась в ее сторону, стряхнув с плеч руки Дэни и бросив ему всего несколько слов:

– Мне нужно выпить. Одной.

– Я тебя не оставлю, – Дэниел подошел ближе и уже потянулся к моей ладони, но его окликнул Стив.

– Дэн, не трогай ее. Пусть идет. А мы лучше поговорим с этим клоуном и узнаем, что за цирк он устроил.

Не дожидаясь ответа Дэниела, я стремительно направилась к бару. Я не пила алкоголь последние два года. Совсем. На то были причины. Поэтому знала, что сейчас меня способен опьянить даже один бокал шампанского. Но именно это мне и нужно. Сбежать от реальности. Скрыться от нарастающей бешеной боли в груди. Просто забыться. Подходя ближе, я решила, что начну с чего-нибудь мягкого. Но когда приземлилась на стул, первые слова, сорвавшиеся с губ, напомнили, что мягкость для слабаков:

– Три порции текилы.

– Вы уверены? – удивился бармен.

Я лишь кивнула. В надежде, что жгучая мексиканская водка сможет выжечь во мне все эмоции. Хотя бы на время. На эту ночь. О большем не прошу.

Спустя минуту передо мной уже стоял весь набор: соль, дольки лайма и три стопки огненной жидкости. Можно было обойтись и без этого, но я решила действовать по классике. Насыпала соль на запястье, слизнула, опрокинула залпом текилу, закусила лаймом. Жидкость легко скользнула по горлу, даруя ощущение тепла. Повторила. Следом третью. И пока моя голова не успела затуманиться, заказала еще три порции.

После пятой стопки тело наполнила долгожданная легкость. Я и забыла, как бывает приятно, когда туман застилает сознание. Когда позволяешь себе скинуть напряжение. Отбросив размышления о том, что утром организм не скажет «спасибо», и просто наслаждаешься чувством опьянения.

Все то время, что я просидела за барной стойкой, гости вовсю веселились и танцевали под какую-то странную клубную музыку. И когда среди этого шума вдруг заиграла моя обожаемая песня «Stitches» в исполнении Шона Мендеса, я просто не смогла усидеть на месте. Но, сделав пару шагов, чуть не подвернула ногу. Что ж, алкоголь и шпильки в моем случае явно не сочетались.

– К черту все, – стянув с себя туфли, я оставила их на полу возле стула и прямо так, босиком, отправилась на танцпол.

Зажигательный ритм песни тотчас целиком меня захватил. Я закрыла глаза и отдалась музыке. Тело двигалось на автомате, с радостью вспоминая танцевальные движения. Я никогда не стеснялась выражать себя в танце, внося в него эротичность. Вот и сейчас делала плавные чувственные прогибы спины и вызывающе двигала бедрами. Когда трек закончился, с неохотой открыла глаза и поняла, что вокруг меня собралась небольшая толпа зрителей мужского пола. Кто-то хлопал. Другие просто пожирали глазами. Но, когда заиграла очередная бездарная трескотня, я улыбнулась им напоследок и направилась нетвердой походкой обратно к бару. Меня все еще не тошнило, поэтому решила рискнуть и выпить еще. На этот раз виски. В конце концов, я ведь тоже должна пойти и поздравить молодых. А без дополнительного допинга я точно не выдержу.

Влив в себя еще несколько доз алкоголя, я принялась искать глазами демона и его куклу-барби. Найти их оказалось проще простого. Они до сих пор стояли недалеко от сцены. Уже не в обнимку, но все еще достаточно близко, чтобы это действовало мне на нервы.

Все так же без обуви, немного пошатываясь, я направилась в их сторону. Все-таки последний бокал оказался лишним. Мой затуманенный разум просто кричал, умоляя устроить сцену и высказать Марку все, что я о нем думала. Но здравый смысл еще не до конца выветрился из мозга. Я не могла так поступить. Даже для меня было бы низко подорвать его авторитет перед партнерами нашей компании. Поэтому я просто натянула все ту же милейшую улыбку, пытаясь сделать так, чтобы она не выглядела вымученной гримасой. Марк заметил меня почти сразу же и теперь напряженно наблюдал за моим приближением. А я не торопилась, стараясь ступать как можно тверже и давая ему время понервничать. Пусть гадает, как именно я себя поведу.

Стоило мне достичь цели и оказаться перед счастливой парочкой, как я тотчас сделала то, что Марк точно от меня не ожидал. Растянув фальшивую улыбку еще шире, кинулась ему на шею с громким криком:

– Поздравляю, любимый братик! Прекрасная новость! – он застыл, будто статуя. Лишь спустя секунду обнял в ответ. И в этот момент я успела прошептать ему на ухо, так, чтобы больше никто не услышал: – Какая же ты сволочь, Марк. Гори в аду вместе со своей невестой, – напоследок звонко чмокнув его в щеку, я выбралась из объятий. И продолжила улыбаться.

– Спасибо, Ники, – на его скулах заиграли желваки. Кому-то явно пришлось сдерживать себя, чтобы не ответить мне грубостью.

Но мне уже было плевать на его реакцию, и я повернулась к блондинке.

– Сандра, верно? – протянула ей руку для знакомства. Она с радостью ее пожала.

– Да. А ты, насколько понимаю, та самая Николетта, – девушка смотрела на меня с каким-то диким восторгом, – очень рада знакомству!

– Взаимно, – сосредоточив все свое внимание на ней, продолжила: – И я так рада за вас. Знаешь, тебе очень повезло. Марк ведь у нас просто сокровище: умный, красивый, успешный. И какой верный, ты себе не представляешь, – прощебетала я на одном дыхании, – про его доброту и благородство так и вовсе легенды можно складывать, – хотела добавить еще, что он всегда держит слово, но меня прервали.

– Сандра, милая, – Марк чуть повысил тон, перебивая мою напыщенную несуразную речь, – может, пока составишь компанию отцу? Я скажу пару слов Николетте и тут же к вам присоединюсь.

Она чуть смущенно посмотрела на меня и, кивнув своему жениху, пошла в другой конец зала, где Роберт Кэмпбелл активно жестикулировал в разговоре с незнакомым мне мужчиной. Марк, дождавшись, пока она отойдет на приличное расстояние, грубо схватил меня за плечо и повел подальше от гостей, заводя за одну из колонн, возвышавшихся по периметру стен.

– Что ты устроила? – он дернул меня к себе, не выпуская из стальной хватки. Злость пропитала его голос насквозь.

– Пусти меня! – я попыталась освободиться, но он только крепче сжимал пальцы. – Мне больно, Марк! – услышав, как задрожал мой голос, он все же выпустил руку, но загородил проход так, чтобы я точно не сбежала.

– Я жду ответ. Что за представление сейчас было? – Марк сложил руки на груди и смотрел на меня как на маленького нашкодившего котенка.

– А что, не понравилась моя речь? Думаешь, нужно было сказать ей всю правду? Что ты чудовище, которому плевать на всех, кроме себя? Или посоветовать следить тщательнее за твоим общением с ее подругами? Чтобы не повторила моих ошибок и не оставила тебя наедине с очередной шлюхой? Или ты ждал благодарности за «лучший подарок», какой только мог преподнести мне сегодня, – я видела, как в нем закипала ярость, но уже не могла остановить поток слов, – так что, сказать тебе спасибо, что вонзил кинжал в только-только затянувшуюся рану и провернул?

Марк прищурился и добавил в тон презрительности:

– Следи за своим языком, Николетта. Ты хоть соображаешь, что творишь и где находишься? Это тебе не какой-то захолустный кабак, где ты можешь напиться до беспамятства. Учись соответствовать своему статусу. И это касается не только алкоголя.

– Что еще тебе не понравилось? – бросила я ему с вызовом. – Я как-то не так дышала в твою сторону? Или, может, тебя оскорбили мои босые ноги? Или не спросила у тебя разрешение, прежде чем пойти танцевать? – я знала, что нужно остановиться, но меня несло. Как поезд, сошедший с рельсов, под откос: – Или ты просто бесишься от того, что я вернулась в Лос-Анджелес?

– Да плевать мне на твое возвращение! – Марк почти прорычал эти слова, и я задрожала. Мне хотелось убежать. Спрятаться в темном углу и позволить себе выпустить эмоции, которые не смогла выжечь даже текила. – Но на официальном мероприятии будь добра вести себя прилично. Мало того что напилась, так еще и снова выплясывала как дешевая стриптизерша, – я и забыла, как сильно Марка задевали мои танцы, – собрала возле себя толпу голодных озабоченных самцов. Только что слюной никто не брызгал.

– Тебе-то что до этого? Ты уже давно потерял моральное право указывать мне, что делать. Ровно как и юридическое, – меня продолжало трясти, то ли от гнева, то ли от отчаяния. Разницы не ощущалось. Но я нашла в себе силы выдержать тяжелый взгляд Марка, – если захочу, то прямо сейчас пойду к любому из них и станцую приват.

– Не смеши меня, Николетта. На ногах еле стоишь, дойти уже точно никуда не сможешь, не говоря о танце, – усмехнулся Марк. И я никак не ожидала услышать слова, которые слетели с его губ дальше: – Или решила вспомнить былые времена? Два месяца в реабилитационном центре тебе мозги на место не поставили?

Это был удар ниже пояса. О моем лечении знала только Энн. Но она презирала Марка и точно не могла ему ничего сказать. По документам все прошло анонимно. Как он узнал? По щекам уже текли слезы. Его выпад стал последней каплей в сегодняшнем вечере. Больше я не могла сдерживаться.

– Откуда ты… – начала я надломившимся голосом.

– Я знаю про тебя абсолютно все. Так было и будет всегда, – взгляд Марка ничего не выражал. Снова холодная, безразличная маска, – я так понимаю, о нашем завтрашнем разговоре можем забыть? – Даже это он продумал. Согласился поговорить только потому, что знал – после сегодняшнего вечера я не захочу его видеть.

– Иди к черту, Марк, – со всей силы оттолкнув его, я побежала к выходу.

Я бежала, ничего не замечая вокруг себя, и остановилась, только слетев со ступенек здания. Повезло, что репортеров у входа уже не было. Представляю, какие заголовки красовались бы следующим утром в таблоидах.

С головой погрузившись в мысли, я не сразу поняла, что на улице ливень. Мое платье насквозь промокло, а волосы свисали мокрыми сосульками. Обувь так и осталась у барной стойки, поэтому пришлось идти босиком по лужам. Направилась я в сторону того самого парка, который заприметила, когда мы подъезжали к зданию. Ирония судьбы – как раз хотела прогуляться там после мероприятия. В центре стоял фонтан с высокими бортиками и возвышалась каменная фигура девушки с кувшином, из которого и лился основной поток воды. Подойдя к нему вплотную, я развернулась, присела и медленно сползла спиной по каменному холодному бортику, оседая на плитку, окружавшую фонтан со всех сторон. Подтянув колени ближе, наконец позволила себе разрыдаться. Капли дождя перемежались бесконечным потоком слез. Казалось, небо тем самым поддерживало потерянную и сломленную девушку, рыдая вместе с ней. Я никак не могла остановиться. Окончательно потеряла счет времени. В груди разрасталось пламя агонии. Вот-вот поглотит и больше не отпустит из жалящих объятий. Больно… Отчего до сих пор так больно? Предполагалось, что алкоголь поможет мне отбросить эмоции, но по факту он только вскрыл старые раны и достал на поверхность все те чувства, которые я старалась похоронить. Было бы обманом сказать, что плакала я только из-за того, что Марк наговорил мне несколько минут назад. Нет, я ревела навзрыд, потому что теперь четко осознала: я окончательно его потеряла. Навсегда. Он собственными руками вырвал из меня последнюю надежду, которую сам же и подкормил пару дней назад, и разорвал ее на мелкие клочки. Я ненавидела себя за то, что не могла просто забыть его. Не в силах отпустить и двигаться дальше. Ненавидела свою слабость. Мне бы хотелось, чтобы Марк никогда не появлялся в моей жизни. Чтобы не смел заполнять своим образом мечты маленькой наивной девочки, которая была готова ради него на все.

Была ли?.. Или до сих пор слепо готова ринуться за ним на край света?

Пока я продолжала жалеть себя и упиваться горькими слезами, со стороны здания послышались быстрые решительные шаги. Я молила, чтобы это оказался не Марк. К счастью, мои мольбы были услышаны. Подняв голову, увидела, как ко мне подходит тот, кто всегда появлялся в самый нужный момент. Кто не предавал и не доводил меня до слез. Тот, чью дружбу я никогда не заслуживала. Дэниел почти дошел до меня, держа в руке зонт. Представляю, какое жалкое зрелище перед ним открывалось: промокшая, растрепанная, абсолютно потерянная девушка, сидящая прямо на земле. Не дав ему времени подойти ближе, я нашла в себе силы подняться и сама бросилась к нему. Подбежав, крепко обняла, прижавшись к твердой мужской груди. Судорожно вздохнула и вновь разрыдалась, отчаянно цепляясь пальцами за рубашку, на которой уже наверняка расползались черные пятна от моего потекшего макияжа. Дэниел молчал и просто обнимал меня одной рукой, прижимая к себе. Он и без слов давал понять, что с ним я в безопасности, что он не позволит никому сделать мне еще больнее. Не зря считала его своим личным солнцем. Прямо сейчас Дэниел согревал меня своими лучами, и истерика потихоньку отступала, оставляя после себя чудовищную пустоту в душе. Дыру, которую уже вряд ли получится залатать без последствий.

– Прости, – перестав слышать мои отчаянные рыдания, Дэни заговорил: – Знал же, что нельзя оставлять тебя одну после такого, – он еще сильнее пытался прижать меня к себе, словно хотел слиться со мной в единое целое: – Прости меня.

Я порывалась напомнить, что сама оттолкнула его. Что Дэниел не виноват. Но не смогла произнести ни слова, вместе с истерикой меня покинули и силы. Навалилась усталость и пришло осознание, что я жутко замерзла. Почти не чувствовала пальцы ног и дрожала уже не от слез, а от холода. Дэни отступил на шаг, разрывая объятия. Оглядел меня, задержав внимание на босых ногах. Он вложил в мою левую руку зонт с просьбой подержать. Сам же стянул с себя пиджак и накинул мне на плечи. И, прежде чем я успела что-либо понять, уже подхватил меня на руки и направился к парковке.

Подойдя к машине, ему каким-то чудом удалось открыть дверцу со стороны пассажирского сиденья, даже не опуская меня на землю. Дэни незамедлительно усадил меня в мягкое кресло, а сам забрал зонт и бросился в сторону багажника. Спустя минуту он вернулся с двумя пледами и укутал меня, не забыв как следует растереть мне ступни. Когда он удостоверился, что из моего мягкого уютного кокона торчат только руки и голова, захлопнул дверцу и, обежав автомобиль, запрыгнул на водительское сиденье. Как только Дэни завел машину, сразу же выкрутил обогреватель на максимальную температуру.

– Ты собрался нас поджарить? – спросила я охрипшим голосом.

Дэниел облегченно выдохнул.

– Наконец-то заговорила, – на его губах даже промелькнула тень улыбки, когда он потянулся рукой к моей голове и стал поглаживать по мокрым волосам, – ты вся промерзла, сейчас важно тебя согреть. Поджариться не успеешь, поверь.

Он вывернул с парковки, и мы помчались в сторону моего дома. Несмотря на теплый плед и тропики, устроенные им в машине, меня все еще трясло мелкой дрожью. Все внимание друга было сосредоточено на дороге: ехал он осторожно. Но когда он на ощупь дотянулся до моей ладони и почувствовал, что меня все еще трясет, без раздумий вдавил педаль газа, игнорируя скоростные ограничения, ловко проскальзывая между впереди идущими машинами. Спустя десять минут, когда мы уже заезжали на подъездную дорожку особняка, Дэни все еще крепко сжимал мою руку. И это простое прикосновение было единственным, что дарило мне настоящее тепло в тот момент.

Глава 12. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

До своей комнаты мне, разумеется, не разрешили добраться самостоятельно. Дэниел продолжал нести меня и обращался с такой бережностью, будто боялся, что я рассыплюсь прямо у него на глазах.

Оставив меня на диване в комнате, он поспешил наполнить ванную. Дэни был одержим идеей как можно скорее согреть меня, в то время как мне просто хотелось погрузиться в сон, отдаться объятиям теплых и мягких сновидений. И забыть о сегодняшнем вечере, желательно навсегда. С этими мыслями я прислонилась к мягкой спинке, мечтая быстрее посетить страну Морфея.

– Нет-нет, Ники! – не тут-то было. Дэни уже тряс меня за плечи. – Еще не время спать. Сначала мы тебя нормально согреем.

Мне кое-как удалось разлепить глаза.

– Так-то лучше. Давай, окончательно просыпайся и иди сюда, – он снова подхватил меня на руки и направился в сторону ванной комнаты.

Помещение было наполнено паром. Воздух казался тяжелым, но ощущение тепла уютно окутывало плечи. Дэни окинул меня скептическим взглядом.

– Прости, принцесса, но купаться придется прямо в платье. Одну я тебя сейчас не оставлю. Не хватало еще, чтобы прямо тут заснула.

– А если платье испортится? – идиотская мысль сорвалась с губ быстрее, чем я успела себя остановить. – Это ведь твой подарок.

– Глупышка, в ванной просто вода, – Дэни рассмеялся. Но отнюдь не привычным мелодичным смехом. – К тому же, если захочешь, я куплю еще несколько таких же нарядов. Так что не спорь.

Не дождавшись ответа, он уже опускал меня в воду. Теплая жидкость приняла меня в свои объятия. Даруя настоящий момент блаженства.

– Сейчас схожу за халатом, – Дэни направился к двери, но перед самым выходом обернулся и указал на меня пальцем, – а ты не смей засыпать, поняла?

Я только кивнула, а потом с головой погрузилась под воду. Один, два, три… с водой мы никогда не были дружны, и плавать я не умела, хотя отец в свое время старательно пытался это исправить. Стоило мне погрузиться под воду, как липкие щупальца страха тотчас обвивали меня, сжимая в тесном кольце. А спустя девять секунд я неизбежно начинала задыхаться. После похищения я пыталась найти пределы возможностей своего тела и старалась расширить их. В большинстве случаев преуспела, но не в ситуации с водой. Всегда оставались лишь эти жалкие девять секунд… семь, восемь, девять. Когда вынырнула обратно, Дэни, уже повесив халат на крючок, стоял рядом, не зная куда себя деть.

– Побудешь со мной? – Услышав мой вопрос, он облегченно выдохнул и ухмыльнулся.

– Конечно.

Приземлившись прямо на пол, оперся спиной о ванну. Я подтянулась ближе к бортику и прислонилась головой к его затылку, не зная, как выразить в очередной раз свою благодарность.

– Спасибо. Не представляю, что бы делала без тебя, Дэни.

– Не благодари. Не заслужил, – в его голосе слышалась горечь, – мне следовало увезти тебя оттуда. А еще лучше отговорить идти. Чувствовал же подвох.

– Ты бы не смог меня удержать. Сам знаешь, что упрямая, – перед глазами вновь пронесся разговор с Марком, и по щеке скатилась слеза, – жаль, что сегодня это сыграло против меня. Хотела доказать себе, что стала сильнее, что изменилась. Но я так и осталась маленькой потерянной девочкой, жаждущей любви. Скажи, Дэни, эта рана когда-нибудь перестанет кровоточить?

Он лишь тяжело вздохнул и замолчал на несколько минут, прежде чем произнести полушепотом:

– Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжется, как терновник, – у нас с Дэниелом существовала своя фишка, норовившая проявляться в самые неожиданные моменты: оба обожаем творчество Шекспира, оба знаем многие произведения наизусть. Временами, когда один начинал цитировать, другой тут же подхватывал. Всегда на одной волне. Вот и сейчас я сразу же узнала строчки из бессмертной веронской трагедии.

– А если так, будь тоже с ней жесток. Коли и жги, и будете вы квиты[2], – дополнила я, и Дэни кивнул, – почему именно этот отрывок?

– Принцесса, мне бы хотелось заверить тебя, что все обязательно наладится, но я не могу. Не в этот раз. Зачастую любовь жестока. И в этом нет ничьей вины. Просто мы не всегда можем получить то, чего так страстно желаем. Нет никаких гарантий, что человек, которого ты любишь, когда-нибудь ответит тебе взаимностью. А даже если и так, совсем не обязательно вас ждет счастливый конец, – мне показалось, будто Дэниел говорил о чем-то сокровенном. – К сожалению, жизнь – не сказка, здесь не так уж часто случается «и жили они долго и счастливо». Хотя я до конца верил, что рано или поздно вы с Марком все преодолеете. Теперь даже в мою голову закрались сомнения. Может, он действительно не тот, кто тебе нужен.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая ритмичным постукиванием пальцев моего друга по керамической плитке. Я не знала, что ответить, а он не решился и дальше развивать тему.

– Дэни, ты в кого-то влюблен?

– Откуда такие мысли?

– Мне показалось, будто рассказываешь о чем-то личном. Про отсутствие взаимности, – отважилась предположить я, надеясь, что мне только показалось. Я жаждала видеть Дэниела счастливым, а не с разбитым сердцем, – я ошибаюсь?

– Нет, – коротко ответил он.

– Ей известно о твоих чувствах?

Дэни отрицательно помотал головой.

– Почему?

– Она уже очень давно любит другого мужчину. – монотонно пробормотал он.

– Они вместе? – отвечать он не торопился. – Я ее знаю?

– Давай отложим этот разговор, – Дэни поднялся с пола и повернулся ко мне, – лучше скажи, ты согрелась?

Я кивнула. Меня действительно больше не пробирал озноб, хотя разум еще оставался в тумане.

– Отлично, тогда переодевайся. Жду в комнате.

Он направился к двери.

– Ты должен ей признаться! – прокричала я вслед ему, будучи уверенной, что, если Дэниел искренен в своих чувствах, его предмет воздыхания не сможет не ответить взаимностью.

– У тебя есть три минуты, – он с силой хлопнул дверью, давая понять, что на этом тема закрыта.

Я вылезла из ванной и стянула с себя платье. Укутавшись в теплый мягкий халат, направилась к зеркалу и ужаснулась от увиденного. В отражении на меня уставилось мертвенно бледное лицо с размазанными черными следами от туши и красными белками глаз. Бывало и хуже, но сейчас внешний вид в очередной раз напомнил о событиях, которые привели меня в реабилитационный центр.

Жалкая. Какая же я жалкая. Снова не справилась.

На скорую руку я постаралась привести себя в порядок и отбросить навязчивые образы прошлого.

Дэниела обнаружила в своей комнате, на диване, держащим в руках два бокала с янтарной жидкостью.

– Что это? – хотелось верить, что сок, но нутро подсказывало, что я ошибаюсь.

– То, что поможет тебе окончательно согреться, – он протянул один бокал мне.

– Думаешь, я недостаточно пьяна? – сев рядом, я приняла напиток. По запаху поняла, что внутри виски.

– Пей. В твоем состоянии хуже уже точно не станет, зато подарит тепло и поможет заснуть, – сказал он, залпом опрокинув свою порцию.

Я все еще с сомнением глядела на алкоголь, но в итоге сдалась.

– Умница, – Дэни забрал бокал и придвинулся ко мне вплотную, приобняв, – как ты?

Я лишь пожала плечами, чувствуя себя абсолютно опустошенной.

– Меня не должна была задеть эта новость, ведь я сама решила оставить все в прошлом. Но в итоге чувствую себя как никогда одиноко. Будто меня покинул последний родной человек. Это так глупо, – указательными пальцами я потерла переносицу. Навалилась дикая усталость, и не осталось сил даже злиться. Горькая усмешка слетела с губ: – Я, точно мотылек, привыкла кружить возле самого яркого пламени. И теперь, когда свет неожиданно погас, не представляю, что делать дальше. Потерянная в темноте, одинокая бабочка. Вот кем я себя ощущаю.

– Посмотри на меня, – Дэниел аккуратно коснулся моей щеки, поворачивая голову к себе. – Принцесса, ты забываешь, что у тебя есть я. И я готов всегда быть рядом, – искренний, пробирающий до самого нутра взгляд знакомых синих глаз успокаивал, – ты никогда не будешь одна. Пока сама не попросишь меня исчезнуть. Запомни это. Не знаю, смогу ли заменить милому мотыльку столь полюбившийся свет, но точно не оставлю одного в темноте.

Произнося последние слова, Дэни уже заключил меня в объятия. Такие теплые и нежные. Столь надежные. В них хотелось тонуть с головой. Не особо задумываясь о своих действиях, я перебралась к другу на колени и теснее прижалась к нему. Положив голову на плечо и закрыв глаза, вдохнула знакомый аромат. В отличие от Марка, Дэниел Брайт предпочитал парфюм с нотками свежести. От него часто пахло океанским бризом или, как сегодня, хвойным лесом. Запах, точно плотное одеяло, накрывал тело и в сочетании с легкими поглаживаниями дарил уют и чувство безопасности. Не знаю, говорил ли во мне алкоголь, окончательно затуманивший разум, или часть меня, изголодавшаяся по нежности, ласке и прикосновениям, но я позволила себе поддаться моменту. Проведя ладонью по шее Дэни, зарылась пальцами в его волосы. Он замер, будто статуя. Воспользовавшись его замешательством, я очертила языком влажную дорожку на его шее и оставила легкий поцелуй. Дэниел шумно вдохнул, и я заметила, как в нем напряглись буквально все мышцы. Чуть отстранившись, села так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. В его глазах читался немой вопрос, но мне не хотелось ничего объяснять. Не сейчас, когда я не в состоянии проанализировать, что мною двигало. Нас разделяла буквально пара дюймов. Я опустила взгляд на губы Дэни и чуть подалась вперед, намереваясь коснуться их своими, но он перехватил меня за плечи. Не отстранил, однако держал твердо, не давая приблизиться.

– Ники, что ты делаешь?

– Поцелуй меня, – не поднимая взгляда, прошептала я.

– Вот сейчас я готов поверить, что последний бокал виски был лишним, – Дэни усмехнулся, попытавшись перевести все в шутку.

– Я серьезно, поцелуй меня. Пожалуйста.

– Не могу.

– Прошу, Дэни.

– Утром ты будешь жалеть об этом.

– Не буду.

– Тебе сейчас кажется, что этого хочешь ты сама, но за тебя говорит алкоголь.

– Я не привлекаю тебя как женщина? – сдаваться я не собиралась.

– Дурочка, – с его губ сорвался легкий смех.

– Ну же, Дэни, помоги мне почувствовать себя нужной, – я сжала пальцами ткань его рубашки.

– Нет.

– Умоляю, дай почувствовать себя живой, – он продолжал отрицательно мотать головой, но я упорствовала до последнего, – ты сам сказал, что готов быть рядом. Так докажи. Ты мне нужен. Сейчас.

И Дэниел сдался. Не знаю, что именно его убедило, но уже в следующий миг он сам решительно накрыл мои губы своими. Я тут же позволила нашим языкам сплестись, углубив поцелуй. Дэни с такой отчаянной силой сжимал меня в объятиях, словно опасался, что я оттолкну его или вдруг вовсе неожиданно растворюсь в воздухе, оказавшись лишь плодом его воображения. Я обвила руками его шею и сократила последнее расстояние между нами, вжимаясь в него грудью. Давала понять, что никуда не денусь. Я здесь. С ним. Он чуть заметно расслабился и тотчас опустил левую ладонь мне на колено. По телу будто пустили электрический разряд. Повел вверх, забрался под край халата, остановив горячие пальцы на бедре и ощутимо сжав его. В тех местах, где Дэни касался моей кожи, приятно покалывало. Желание и страсть накрыли меня волной, сметающей любые сомнения на своем пути. Все, чего я сейчас хотела, – забыться в этих крепких обжигающих объятиях, утопить свою боль и отчаяние в поцелуе, который никто из нас не торопился прерывать. Кажется, я стала забывать, насколько хорошо может быть в объятиях мужчины. Долгое отсутствие интимной близости давало о себе знать: сейчас мне сносило крышу от эйфории. Дэни продолжал терзать мои губы так, будто и сам давно жаждал их. А в моей голове невольно возник только один вопрос: почему? Почему не Дэниел? С ним все могло сложиться иначе. Уверена, влюбись я тогда в него, уже давно обрела бы счастье. Вместо этого я выбрала бездушное чудовище и теперь пожинаю плоды своей глупости. К черту. Заставляя себя вытеснить из головы ненужные мысли, я потянулась к вороту рубашки Дэни и начала расстегивать пуговицы. Одну за другой. Но не успела дойти до конца: он резко разорвал поцелуй и перехватил мои запястья, не давая продолжить.

– Нет, – Дэниел тяжело дышал и говорил чуть охрипшим голосом, но твердая хватка на моих руках давала понять, что теперь он мне точно не уступит, – на этом мы остановимся.

– Почему? – включив режим маленькой девочки, я притворно надула губы.

– Боже, Ники, – он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, окончательно приводя в порядок дыхание, – ты ведь даже не представляешь, что сейчас со мной делаешь. Пойми, я не прощу себе, если воспользуюсь твоим состоянием. И так позволил больше, чем должен был.

– Нет нужды всегда быть таким правильным.

– Прости, но сейчас не могу иначе. И даже не надейся меня снова спровоцировать.

– Ладно. Выходит, тебе я тоже не нужна! – я понимала, что несу бред, но оголенным нервам было плевать.

Попыталась вырваться из его хватки, Дэни не отпускал.

– Николетта, прошу, успокойся и послушай.

– Не хочу я ничего слушать, отпусти!

– Не отпущу, пока не выслушаешь!

Я уставилась на него, не произнося больше ни слова. Пусть говорит, что хочет, и уходит.

– Хватит нести чушь. Ты даже не осознаешь, как сильно ошибаешься. Если тебе так важно это услышать, то наслаждайся: ты нужна мне. Слышишь? Нужна! И это останется неизменным.

Я мотнула головой, продолжая дуться.

Отпустив наконец мои руки, Дэни снова обнял меня за талию.

– Принцесса, давай не будем усложнять. Я бы очень хотел сейчас не сдерживаться, но это будет неправильно, – он шумно выдохнул и протянул ладонь к моему лицу, нежно провел пальцами вниз по щеке: – Давай договоримся так: завтра, когда ты протрезвеешь, я скажу тебе кое-что очень важное. И если после моих слов ты захочешь вернуться к начатому, я не стану тебя останавливать. Идет?

Я знала, что он поступает так ради меня. Что утром я, скорее всего, буду ему благодарна, но сейчас мне так сильно хотелось его, что все тело заныло, стоило только вспомнить поцелуй. В этот момент, в лунном свете, который просачивался сквозь окно, Дэниел выглядел совершенным.

– Соглашусь, но только в обмен на еще один поцелуй, – без небольшой хитрости все же сдаваться не хотела.

Дэни лишь покачал головой и тут же улыбнулся:

– Какая же ты упрямая.

– Уверена, тебе это нравится.

– Мне нравится в тебе абсолютно все, – он приблизился к моему лицу и прошептал прямо в губы: – Только один.

Я кивнула, и он приник к моим губам. Этот поцелуй кардинально отличался от предыдущего. В нем не было спешки, опаляющей страсти, жадности. Казалось, Дэни вкладывал в него всю свою нежность, осторожно изучая меня. Или же пытался запомнить. Момент был настолько чувственным, что хотелось остановить время и остаться в нем. Но все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Вот и Дэни уже мягко отстранился и теперь смотрел на меня с нотками грусти во взгляде.

– Пора отдохнуть, Ники, – он начал подниматься со мной на руках, я крепче обняла его за шею, а затем обвила ногами торс. Дэни лишь прошептал: – Держись крепче, милая обезьянка, – так мы и дошли до кровати.

Стоило голове коснуться подушки, как я уже начала проваливаться в сон. И не слышала ни последующих слов Дэни, ни его отдаляющихся шагов, ни звука закрывающейся двери.

Глава 13. Неизвестный. Лос-Анджелес

– Ты говоришь не о справедливости, ты говоришь о мести, – раздалось из телевизора в номере отеля. На экране мелькали кадры фильма «Бэтмен: Начало».

Я мог наизусть озвучить реплики героев. Особенно те, что слетали с губ главного персонажа.

Мы с ним похожи. У обоих отняли родителей. Оба жаждем наказать виновных. Добиться гребаного правосудия. Но разница в том, что у Брюса[3] с детства имелись средства для достижения цели. Я же поднимался с низов. Зубами вгрызался в глотки тех, кто вставал у меня на пути. Добивался своего любой ценой. Любыми жертвами. Я создал себя сам. И оттого моя победа будет слаще.

– Иногда это одно и то же, – вторил я словам Брюса.

– Нет, никогда, Брюс. Правосудие – путь к гармонии, а месть – попытка облегчить свою боль, – не унималась Рэйчел Доуз[4].

Я скривил губы, выключил телевизор, затем схватил с кофейного столика зеленое яблоко и нож.

– Будто ты когда-либо испытывала настоящую жажду мести, Рэйчел. Легко говорить, не находясь в шкуре раненого зверя, – крепко сжав в ладони фрукт, воткнул нож, намереваясь разрезать яблоко пополам. Лезвие, пронзив мякоть, уперлось в ладонь: – Но стоит оказаться в ней, и раскаленная добела ярость заполнит вены. Тогда все, что ты будешь видеть перед собой, – мишень, нарисованную на лбу обидчика. И любой ценой достанешь стрелы со смоченным ядом наконечником, чтобы угодить точно в «яблочко». Чтобы избавиться от оглушительной, нестерпимой боли.

Резким движением отдернул нож, полоснув плоть. С губ сорвалось шипение, но уголки, дрогнув, поползли вверх, пока я, продолжая сжимать яблоко, приподнял руку и наблюдал, как тонкая струйка крови, смешавшись с кислым соком, стекает вниз.

Ладонь пульсировала. Кожу на месте пореза щипало.

Я закрыл глаза, впитывая ощущения.

Поглощая боль.

– Я чувствую боль. Значит, я еще жив, – прошептал я. Эти слова, точно мантра, преследовали меня со дня, когда я едва не умер.

И все из-за Драконов.

С ненавистью отбросив половинки яблока, я уставился на раскрытую ладонь с уродливыми кровавыми разводами. Однако зачастую именно в уродстве и находил воодушевление. Очевидно, моя душа тянулась к себе подобному.

Резкая трель телефона нарушила тишину. Схватив со столика салфетку, я прижал ее к ране и в три шага дошел до источника звука. На экране мобильного высветилось имя Роберта Кэмпбелла.

На удивление Роберт оказался легкой мишенью. За идеальным фасадом скрывалась та еще гниль. Измены, подкуп окружного прокурора, отмывание денег. Выяснив подноготную, его легко было подсадить на крючок, с которого уже не сорвется, не подвергнув опасности семью.

Взяв аппарат, прежде чем ответить, проверил, что в фоне запущено приложение для искажения голоса.

– Роберт, – произнес отрывисто, нажав на кнопку принятия вызова, – полагаю, все прошло по плану?

– Как и задумывалось, – ответил он скрипучим голосом. – Хотя репортеры заставили понервничать, когда стали распускать слух, что у руля теперь встанет истинный владелец компании.

– Николетта, – произнес я, перекатывая ее имя по языку.

Дочь Томаса Кейна.

Однажды мы уже встречались. В тот день, когда ее привезли в злосчастный дом. Я с тревогой наблюдал из окна, как ее выволокли из черного внедорожника. В памяти отпечатался образ хрупкой невысокой девочки лет семи с растрепанными волосами в бежевом платье с пятнами грязи. Когда она, прежде чем ее провели в дом, подняла голову, посмотрев на окно, наши взгляды на миг встретились. В покрасневших от слез глазах застыл неподдельный ужас. И он передался мне. Нити страха стремительно опутали разум. Уже тогда я знал, что впереди всех нас ждет пламя преисподней.

Когда на второй день ее заточения я пришел к Лукасу и поделился дурным предчувствием, он только рассмеялся.

– Пацан, не лезь не в свое дело, – заявил он, продолжая чистить оружие. – Скоро Томас поймет, что у него нет иного выхода, кроме как добровольно положить под наш топор голову отпрыска Уоллсов.

Ну, или свою, – усмехнулся он. – Меня устроит любой вариант. Кровь за кровь. Таковы законы нашей семьи.

– Что, если они дадут отпор? Мы на их территории, – упорствовал я. – Еще не поздно отступить. Твоя месть подождет.

Лукас резко встал и, подойдя ко мне, наотмашь отвесил пощечину тыльной стороной ладони.

– Соберись. В конце концов, я пошел на это и ради тебя тоже. Прояви больше благодарности. Не позорь память отца.

Тогда, в десятилетнем возрасте, я еще не понимал, почему они все так одержимо желали пролить чужую кровь. Однако в ту же ночь я проснулся от звуков выстрелов. А спустя несколько дней ощутил, как первые коготки жажды отмщения вонзились и в меня, отравляя кровь и душу.

С тех пор я олицетворял законы нашей семьи.

На том конце линии многозначительно откашлялись. Я резко вынырнул из воспоминаний, когда Роберт вновь заговорил:

– Я выполнил свою часть уговора. Теперь твой черед.

– Пришлю снимки завтра. И, друг мой, – усмехнулся я, – советую быть внимательнее. Учитывая ваш брачный контракт, не думаю, что тебе захочется, чтобы миссис Кэмпбелл узнала о подобных интрижках.

– Ты обещал мне еще кое-что.

Я опустил взгляд на ладонь, в которой продолжал сжимать пропитанную кровью салфетку. Отчетливая боль отступила, но порез продолжал ныть.

– Твоя дочь не пострадает. Как и обещал. Разве что станет вдовой, толком не вкусив семейной жизни, – не дав ему возможности ответить, я продолжил: – Я свяжусь с тобой позже. Будь готов ко второму этапу.

Завершив звонок, открыл браузер и просмотрел заголовки бизнес-новостей. Сайты пестрили новостями о помолвке Марка Уоллса с Сандрой Кэмпбелл и возможном слиянии компаний.

– Молодец, Марк, – с удовлетворением прошептал я. – Сам сделал первый шаг в бездну. Совсем скоро сорвешься и полетишь вниз, – адреналин прожигал вены от одной только мысли о его крахе.

Его падение должно меня освободить.

Кровь за кровь, и ненависть отступит.

Сжав ладонь с порезом в кулак, я надавил на свежую рану.

– Я чувствую боль. Значит, я еще жив.

Глава 14. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Я мог без раздумий назвать год, месяц, день и даже точное время, когда моя жизнь полетела под откос. Тот момент, когда я впервые осознал, что по-настоящему влюблен в Николетту, стал поворотным. Заглянув тогда в очередной раз в ее изумрудные глаза, понял, что окончательно пропал. Единственным правильным решением было бы сбежать и наблюдать за ее жизнью со стороны. Но я не смог. Смалодушничал. И каждый последующий день, проведенный рядом с Ники, все больше затягивал меня в пучину чувств, которых и вовсе не должно существовать. Если бы мне тогда хватило сил отдалиться от нее, все бы сложилось иначе. Сейчас она была бы счастлива. Томас был бы жив. И меня бы не сжигало заживо гребаное чувство вины, возникающее с завидным постоянством внутри грудной клетки. Более того, мне бы не пришлось разыгрывать этот спектакль перед Кэмпбеллом и его дочуркой. Всего одно неверное решение в прошлом, но сколько же последствий оно несет за собой. Любовь – та еще сука.

Пока я сидел на диване в гостиничном номере моей новоиспеченной невесты, погруженный в свои мысли, Сандра бегала вокруг и щебетала что-то про свадьбу. Я не уловил ни единого слова, перед глазами до сих пор стояло лицо Николетты, искаженное болью, перед тем как она оттолкнула меня и убежала. Не описать словами, чего мне стоило не броситься за ней следом, зная, что своим укором я заставил ее вспомнить о том, через что ей пришлось пройти. Но это бы разрушило весь план. Она должна меня ненавидеть, должна вычеркнуть из своей жизни и наконец-то двигаться дальше. А я в свою очередь женюсь на этой безмозглой кукле и с помощью денег ее папаши спасу наследие Томаса. Поганый план, но должно сработать.

– Милый, все в порядке? – Сандра села рядом и прижалась ко мне: – Ты весь вечер задумчивый.

– Прости, слишком насыщенный день выдался, немного устал. Что ты там говорила?

– Я так счастлива, – она легла, положила голову мне на колени и теперь смотрела на меня снизу вверх, – ты ведь позволишь мне самой выбрать специалистов для церемонии?

– Конечно. Все будет так, как ты захочешь.

– Ты лучший! – она чуть закусила нижнюю губу и продолжила томным голосом: – Останешься сегодня со мной?

От ответа меня спас звонок телефона. На экране высветился номер Дэниела.

– Сандра, прости, но я должен ответить.

– Хорошо. Я пока закажу нам закуски, – поцеловав меня, она убежала в другую комнату.

Дождавшись, пока дверь закроется, я ответил на звонок.

– Чего тебе?

– Где ты? – тон друга не сулил ничего хорошего.

– В «Хилтоне».

– Через десять минут будь у входа, – и оборвал звонок, прежде чем я успел ответить.

К моменту, когда я спустился на улицу, Дэн уже был на месте. Он стоял на углу здания, со сложенными на груди руками, устало облокотившись о стену. Однако взгляд его метал молнии.

– Ну что, доволен собой? – набросился он, когда я подошел.

– Вполне.

– Марк, я ведь предупреждал.

– Что превратишь мою жизнь в ад? – усмехнулся я. – В ней и так полно дерьма, сильно хуже не сделаешь.

– Поверь, я уж постараюсь, – он оттолкнулся от стены и подошел ближе: – Ты правда думаешь, что, охмурив дочку Кэмпбелла, сможешь помочь компании? В какой момент твой мозг перестал работать?

– Роберт наш последний шанс восстановить репутацию, и ты это знаешь не хуже меня.

– Не последний. Я все еще пытаюсь связаться с Акирой. Если удастся с ним договориться о сотрудничестве…

– Мы полтора месяца не можем выйти с ним на связь, – я не дал договорить Дэну.

– И все же у нас оставалось время. Ты добровольно решил пойти на сделку со старым дьяволом.

– У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда! Если только не… – и тут Дэн посмотрел на меня так, будто понял что-то, что раньше являлось для него загадкой, – постой, так это и есть его дополнительное условие? Свадьба в обмен на низкий процент акций? Ты совсем рехнулся соглашаться на такое?!

– Тебя это не касается.

– И тебе это только на руку. Ты просто оттягивал решение до момента приезда Ники, так? Ну же, признай, что давно это спланировал. Что тебе просто нравится причинять ей боль.

– Хочешь услышать от меня правду? Да, я решил это, как только ты объявил о ее возвращении. Потому что она должна была остаться в Лондоне!

– Да ни хрена она тебе не должна! – похоже, не у меня одного сегодня сдавали нервы. – Это ее жизнь, Марк, и хватит пытаться ее контролировать. Ты хоть раз задумывался, каково Николетте? Ты вообще осознаешь, что после смерти Томаса она все эти годы продолжала считать тебя единственным оставшимся у нее родным человеком? Несмотря на всю ту мерзость, что ты творил по отношению к ней, она была готова простить тебе что угодно. Но сегодня ты перешел черту, друг. И теперь уже я ни за что не прощу тебе ее сегодняшние слезы.

Проезжающий мимо автомобиль на миг осветил фарами искаженное злостью лицо Дэна. Будто он готовился броситься на меня в любой момент. Прямо-таки рыцарь в сияющих доспехах, отчаянно стремившийся защитить сердце прекрасной дамы. Только вот мне порядком поднадоели эти нападки. Если он затеял откровенный разговор…

– Дэниел, раз уж мы говорим начистоту, теперь и ты поведай мне, что на самом деле происходит между тобой и Николеттой?

– О чем ты? – его руки только сильнее сжались в кулаки. Значит, не ошибся, задел за живое.

– Стоит ей только позвать, бежишь как верный пес, только что хвостом не виляешь. Это раз, – я демонстративно загнул один палец на руке, – при всей своей ненависти к долгим перелетам отправился к ней в Англию, через океан, чтобы просто попросить вернуться. Уже два, – еще один палец загнут, – злишься всякий раз, стоит мне только что-то не то сказать в ее сторону. Это три, – средний палец не заставил себя ждать, – боюсь, у меня не хватит пальцев, чтобы перечислить остальные моменты. На мой взгляд, твои действия говорят сами за себя и братской любовью тут даже и не пахнет. Но я все же хочу услышать ответ. Так кто для тебя Николетта на самом деле?

– Честность в обмен на честность? – Дэниел ухмыльнулся и с вызовом взглянул на меня. – Ладно. Ты прав. Я люблю Ники. Уж точно не как сестру. И намерен открыться ей. Твоя сегодняшняя выходка только подтолкнула меня к этому. Так что советую тебе теперь держаться от нее подальше. Так будет лучше для всех.

– Ты не можешь быть с ней, – а ведь я надеялся, что он станет все отрицать. Идиот.

– Не припомню, чтобы спрашивал твоего позволения, друг, – Дэн сделал акцент на последнем слове с таким пренебрежением, будто это грязное ругательство, – да и для ревности уже как-то поздновато, ты сам сегодня публично отказался от нее.

– Тебе ведь не нужно напоминать, что ты один из нас. Я столько лет отталкивал Ники от себя не для того, чтобы ты однажды начал подвергать ее опасности из-за своей прихоти. Тем более сейчас. Мы все еще не знаем, кто напал на наших людей. Чем дальше Николетта от Драконов, тем вероятнее, что она не пострадает. К тому же ты не просто какая-то пешка. Подумай о последствиях. Я не просто так запретил рассказывать ей о нас.

– Я смогу ее защитить. И в отличие от тебя, Марк, я не давал никакой клятвы Томасу, – Дэн решил ударить по самому больному. – Опять же, в отличие от тебя, я могу легко покинуть организацию, в любой момент.

– Кинешь нас ради девчонки? – не верю, что святоша Дэниел, кто всегда относился к своей причастности к группировке крайне ответственно, может так поступить. – Ты блефуешь, Дэн.

– Всегда можешь это проверить. Только потом не говори, что я не предупреждал. Поверь, ради Николетты я сделаю все, в том числе и то, на что у тебя никогда не хватит духу, – с этими словами он развернулся и направился к своему автомобилю, – доброй ночи, Марк. И не заставляй свою невесту сильно долго ждать.

Злость захлестнула меня, и я со всей силы швырнул телефон, который сжимал все это время в руке, в кирпичную стену. А следом начал бить ее кулаком. Удар, еще один и еще. За нее. За себя. За наши души, объятые пламенем. Если бы только я мог его потушить, а не распалять еще больше. Если бы только нашел в себе силы исчезнуть. Остановился, только когда разбил костяшки в кровь. Легче не стало, теперь к злости прибавилась еще и ноющая боль в руке. И удивленные взгляды редких прохожих. А следом пришло осознание, что я банально ревновал. Дико ревновал Ники к тому, кого привык называть братом. Устало прислонившись лбом к холодному кирпичу, думал лишь о том, что отрицание ничем не поможет. Можно сколько угодно прикрываться беспокойством за ее безопасность, но пора было признать, что я просто не готов увидеть ее в объятиях Дэниела.

Черт, Николетта, почему даже спустя столько лет ты просто не можешь оставить мое сердце в покое? И почему у меня не выходит оборвать нить, неустанно ведущую к тебе?

Глава 15. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Сама точно не знаю, что меня разбудило: слишком яркий свет, беспощадно бьющий в глаза сквозь окно, которое я, конечно же, благополучно забыла задернуть ночью шторами, или же образовавшаяся в горле пустыня. Попытка выбраться из кровати провалилась сразу же, стоило мне только приподнять голову. От острой вспышки боли в висках я застонала и повалилась обратно на подушку. Ощущение, будто мое тело пропустили ночью через мясорубку. И снова перед глазами всплыли воспоминания о не самых лучших временах. Чертово похмелье всегда обрушивалось на меня в полную мощь, раньше я целый день могла проваляться в темноте после бурной ночи, не в силах даже пошевелиться.

Когда все-таки сумела потихоньку подползти к краю кровати, увидела на прикроватной тумбочке поднос со стаканом воды, две круглые белые таблетки и записку: «С добрым утром, принцесса. Выпей таблетки, должно помочь. Приеду к обеду, нам нужно поговорить. Дэниел».

– Спасибо, Дэни, – прошептала я листку бумаги и послушно выпила лекарство. Перечитав еще раз послание друга, зацепилась за фразу «нам нужно поговорить», которая тотчас оживила в голове события прошлой ночи.

– О нет. Что я натворила? – кровь прилила к щекам, как только вспомнила, что сидела на коленях у Дэни и молила о поцелуе. На миг из легких выкачали весь кислород.

Вдох.

Грудь сковало от ужаса.

Выдох.

Что теперь будет?

Боже. Последние остатки стыда, судя по всему, остались где-то на дне одной из стопок текилы.

Писк телефона немного отвлек от самобичевания, и на экране высветилось сообщение от Энн: «Это правда???», а следом фото главной страницы какого-то журнала с кричащим заголовком «Глава „Кейн Корп“ объявил о помолвке с Сандрой Кэмпбелл. Ждет ли нас слияние двух корпораций?» В груди кольнуло, напомнив о том, что вчерашний вечер был реальностью. Не дождавшись моего ответа, Энн следом прислала: «Ничего не говори, вылетаю к тебе сегодня. Встречай в девять вечера». В этом вся Энн: спешила ко мне на всех парусах, как только чуяла, что со мной что-то не так.

Таблетки помогли, и буквально через полчаса я уже могла более-менее отчетливо мыслить. Но даже незатуманенный алкоголем разум не желал мне подкидывать нужные слова для извинения перед другом. Остаток утра я просто нарезала круги по дому, пытаясь найти своему ночному поведению хоть какое-то оправдание, не выглядевшее жалким в своих же глазах. Мария поначалу смотрела на меня с любопытством, затем уже с беспокойством, однако вопросы не задавала, за что я ей благодарна. Глаза и так все еще на мокром месте, да и в целом мой внешний вид оставлял желать лучшего: огромные мешки под глазами, наспех завязанный высокий хвост, из которого со всех сторон торчали неровные пряди. Краснота в глазах тоже еще не прошла. Горло першило, и периодически меня бросало то в жар, то в холод. В сочетании со слегка мешковатым домашним костюмом выглядела я не лучше какой-нибудь наркоманки. Но сейчас меня заботило не это, важнее оправдаться в глазах Дэни и не потерять нашу дружбу. И как я могла так облажаться?

Когда он прислал сообщение, что уже почти на месте, я вышла на подъездную дорожку и застыла в нервном ожидании, переминаясь с ноги на ногу. Через пару минут машина мягко завернула во двор и остановилась. Дэни уже направлялся ко мне, когда у меня внезапно затряслись руки от сильного волнения.

– Могла и не встречать, – он развернулся ко входу.

– Постой, – я схватила его за руку, но тут же одернула себя, – Дэни, мне нужно извиниться перед тобой, я не…

– Тш-ш, – он не дал мне закончить, приложив палец к моим губам, – во-первых, тебе не за что извиняться. А во-вторых, говорить будешь после того, как выслушаешь меня. Идем, – и приобняв меня за плечи, повел в дом.

Оказавшись в гостиной, я села на диван и продолжила нервно подергивать ногой в ожидании разговора. Дэниел сидел совсем близко, но я стыдилась смотреть другу в глаза, поэтому взгляд мой блуждал по комнате, бешено перепрыгивая с настенных антикварных часов на окно, низкий журнальный столик, кувшин, стоящий на нем, затем обратно на часы.

– Николетта, хватит, – тишину разорвал недовольный тон Дэни.

– Что?

– Успокойся, – положив руку мне на колено, он слегка надавил, чтобы я прекратила свое нервное подергивание, – думаешь, не вижу, что происходит? Я прекрасно знаю и тебя, и твои невероятные навыки в искусстве самобичевания, обычно приводящие к тому, что ты просто зарываешь себя с головой в чувстве вины, – он убрал руку с колена и аккуратно повернул к себе мое лицо, чтобы встретиться со мной взглядом, – ничего ужасного вчера не произошло, слышишь?

– Но…

– Никаких «но», – снова не дал мне закончить Дэниел. Тепло взглянув на меня, он откинулся на спинку дивана, – ты была пьяна, расстроена и тебе требовалась поддержка.

– И все же… прости. Я не должна была к тебе приставать, – тут он засмеялся, – ничего смешного, Дэни. Тем более у тебя есть возлюбленная. Как ты вообще можешь так спокойно относиться к тому, что произошло? А если бы все зашло слишком далеко? – и тут я представила, что могло произойти дальше. Лицо вспыхнуло. Волна жара молнией пронеслась вверх. Обжигая щеки, шею. Уверена, даже уши покраснели, когда воображение подкинуло мне сцену, где я занимаюсь сексом с Дэниелом. Где наши обнаженные тела сплетаются, желая стать единым целым. – О боже… – я закрыла лицо руками, желая провалиться сквозь землю.

– Дурочка. Все еще ничего не понимаешь.

– Чего я не понимаю? – я отняла руки от лица и вопросительно посмотрела на Дэниела.

– Я же обещал сказать тебе кое-что важное, – он не торопился продолжать и лишь внимательно смотрел на меня. Когда его взгляд опустился на мои губы, Дэни шумно втянул воздух, провел рукой по волосам и усмехнулся: – Господи, ощущаю себя неуверенным мальчишкой. – Я все еще молчала. – Принцесса, не знаю, помнишь ли, но вчера ты дала мне один совет. Сказала, что мне следует признаться в своих чувствах девушке, которую люблю.

– Конечно, помню, – я чуть расслабилась и даже улыбнулась. – Тебе точно стоит это сделать.

– Ты права. Хоть и страшно получить мгновенный отказ. По ощущениям за всю жизнь не боялся ничего сильнее.

– Дэни, к чему такой пессимизм? – я дотянулась до его ладони и сжала ее в ободряющем жесте: – Это из-за того, другого мужчины?

– Не только. Она видит во мне друга. Не больше. Мы знакомы целую вечность, но не думаю, что она вообще когда-нибудь задумывалась о том, что я еще и мужчина.

В моей голове зазвучал тревожный звоночек. Я принялась повторять про себя все, что знала о его загадочной возлюбленной, и мне стало не по себе. Пожалуйста, пусть это окажется всего лишь совпадением.

– Расскажи о ней, – попросила слегка дрогнувшим голосом.

Ну же, Дэни, опровергни мою сумасшедшую догадку.

– Это не так просто. В моих глазах она прекрасней всех девушек на свете, – он продолжал держать в руках мою ладонь и теперь нежно поглаживал ее, – талантливая и смелая. Сердце каждый раз сжимается от бесконечной нежности к ней, – пронзительный взгляд друга ни на секунду не отрывался от меня, и в нем чувствовалось столько тепла и любви, что у меня перехватило дыхание, – она умна, красива, сексуальна. Эта девушка меня вдохновляет. В душе она еще ребенок, и мне безумно хочется защитить ее от всего мира. Как бы ни прозвучало глупо, Ники, но я уже давно не представляю жизнь без нее. Без ее улыбки и смеха, – не уводя свой взгляд от моего лица, Дэни медленно поднес мои пальцы к губам и оставил на них легкий поцелуй, а затем усмехнулся и вопросительно выгнул бровь. – Ну что, все еще не догадываешься?

Не может быть. В какой момент это началось? Почему я не заметила? Его забота, знаки внимания, подарки, прикосновения – все принимала как должное, даже не догадываясь, что для него это может значить нечто большее.

– Ты все поняла, я вижу.

Если бы только я могла найти подходящие слова, способные не ранить его.

– Послушай, – улыбка медленно сползла с лица Дэниела. – Понимаю, ты шокирована. Но это правда, которую тебе просто нужно принять. Та девушка, о ком я вчера говорил, это ты. Возможно, я не имел права вываливать это на тебя сейчас, когда ты и так уязвима, но и держать чувства в себе я больше не могу. Хочу бороться за то, что мне дорого. Хотя бы попытаться. Не прощу себе, если не попробую.

– Дэниел, но я не…

– Постой, Ники, прежде чем что-либо скажешь, у меня будет только одна просьба: не отказывай прямо сейчас. Просто обдумай это. Знаю, твое сердце болит, и мои слова, скорее всего, лишь усугубили ситуацию. Но, все же прошу выполни мою просьбу.

– Ты ненавидишь неопределенность, – прошептала я, не желая нести ответственность за разбитое сердце Дэниела и причинять ему боль, но разве это выход? Оставить признание без ответа? Разве это не принесет еще больше мучений?

– Ненавижу. Но сейчас неопределенность дарит мне надежду, – обреченная улыбка тронула уголки его губ.

– Но, Дэни… Та, кого ты описывал, это не я, – он не знает всего, понятия не имеет, что однажды я уже пала достаточно низко, что мне было мерзко даже смотреть на себя в зеркало, – твое идеальное представление о Николетте Кейн, к сожалению, не соответствует действительности.

– И что же такого ужасного я не знаю о Николетте Кейн? – насмешливо спросил он, сложив руки на груди, и снова откинулся на спинку дивана.

– Не думаю, что хочу об этом говорить.

– Не знал, что между нами есть секреты, – парировал он.

– Сам подумай, я нестабильна. С семи лет не вылезаю из кабинетов психотерапевтов, меня мучают кошмары. Да я даже не могу остаться в темной комнате, не словив паническую атаку! Разве такого человека ты представляешь рядом с собой?

– Не нужно принижать себя.

– Дело не в этом.

– Тогда в чем? – в его голосе мелькнули нотки раздражения. – Николетта, я тоже не ангел. Ты и половины не знаешь из того, что я сотворил за свою жизнь. Я делал вещи, которые ничем не смогу искупить. Да, возможно, мне повезло чуть больше и мое ментальное здоровье не дало трещину, но, поверь, я уже давно живу во тьме. И ты – мой лучик света. Яркий. Манящий. Путеводный. Смотрю на тебя и понимаю, что еще способен радоваться жизни. Что мне есть ради чего стараться. Так что не говори, что чего-то не достойна. Даже не смей думать об этом.

– Ты не понимаешь…

– Тогда объясни. Что тебя гложет? С каких пор ты не можешь мне открыться?

Ответила я не сразу. Не знала, с чего начать. Как облечь в слова то, что так тщательно запирала на замок в дальней секции архива памяти. Боялась, что стоит провернуть ключ и вытащить хоть лист воспоминаний, остальная кипа обрушится и похоронит меня заживо.

– Знаешь, – нерешительно начала я, – мне всегда хотелось, чтобы ты видел только лучшее во мне. Страшилась, что если узнаешь, то разочаруешься, и тогда я потеряю еще и тебя, – Дэни внимательно слушал, не торопя и не произнося ни слова, – ладно, очевидно, момент настал, – еще одна запинка. Последний шанс пойти на попятную. Оставить замок закрытым. Выкинуть ключ.

Сделав глубокий вдох, я все же решилась:

– Помнишь, после второго курса я сказала, что поеду с друзьями в Швейцарию, в горы?

Дэни нахмурился.

– Мы тогда редко созванивались, со связью были проблемы.

– Верно, – кивнула я, – только это ложь. Не было никакой поездки в горы, никаких каникул с друзьями и проблем со связью.

– Тогда где ты была?

– Тем летом я не покидала Англию, – слова легко соскользнули с языка. Вот и первая ложь раскрыта.

– Почему соврала?

– Не хотела, чтобы ты знал, что я… – тут я вновь запнулась и нервно сцепила руки в замок, – тем летом я проходила лечение в реабилитационном центре.

В комнате повисла тишина, которую прерывал только размеренный стук старинных часов. Я собиралась с мыслями, чтобы продолжить, а Дэниел, очевидно, пытался переварить новость. Мне не удалось заставить себя посмотреть на него, не хотелось лицезреть в глазах разочарование или жалость, что еще хуже.

– Тем летом, когда я застала Марка с секретаршей и вернулась обратно в Лондон, я была абсолютно разбита. Из меня будто высосали последние капли жизни, оставив только оболочку. Ты и сам это заметил, но я отмахнулась от тебя, заверив, что все дело в том, что завалила экзамен. Прости и за эту ложь тоже. Как видишь, из меня даже друг вышел так себе.

– Я все равно не понимаю, Ники. Как вышло, что тебе понадобилась помощь специалистов?

– В тот период я решила, что алкоголь поможет мне забыться. Начала пить. Много. Часто. Алкоголь помогал сбежать от реальности. Стал пропуском в беззаботный туманный мир, наполненный размытыми образами и ускользавшими мыслями. Боль немного притупилась. Я стала чаще посещать студенческие вечеринки. Связалась с дурной компанией в кампусе, которую раньше обходила стороной за много миль. Позже к этому прибавилась травка и, – осталась последняя капля откровений, и с плеч спадет этот груз вины, – секс-партнеры на одну ночь.

Наконец-то осмелившись поднять глаза, я увидела, что Дэни нервно сжимает кулаки и смотрит куда-то вдаль, будто сквозь стену.

Я продолжила:

– Думала, что таким образом забуду Марка. Что его образ сольется с десятками других и воспоминания перестанут меня мучить. Каждая вечеринка проходила по одному и тому же сценарию: я напивалась, находила того, кто мне был наименее противен, благо под алкоголем с этим проще, и уединялась с ним. В комнатах, на парковке, в машине – мне было все равно где.

Дэни закрыл глаза, очевидно не желая знать подробности, но раз уж я начала говорить правду, он должен выслушать до конца.

– Со временем даже перестала спрашивать имена. Хотя парни тоже не особо стремились узнать, как меня зовут. Всем хватало увидеть короткую юбку и горящий взгляд с призывом к действию. На время становилось легче, я редко выплывала из одурманенного состояния. Пожалуй, трезвела только для того, чтобы выглядеть нормально при разговоре с тобой. А после этого сразу бежала за свежей дозой виски и новым членом.

– Хватит! – Дэни вскочил с дивана и принялся расхаживать по комнате, нервно взъерошив волосы. Казалось, он был вне себя, и я не решалась закончить откровение, пока друг не успокоится.

Он присел передо мной и положил ладони мне на колени.

– Прости. Просто не ожидал подобного. Все это так…

– …так не похоже на меня? – закончила за него я, прекрасно понимая, о чем он думал.

– Да.

– Ты злишься.

– Злюсь. Но не на тебя. Злюсь, что ничего не заметил и не помог.

– Все в прошлом, Дэни, – я коснулась его ладони, подбадривая, – я сама не позволила тебе узнать.

– Как ты остановилась?

Перед глазами вновь возник тот день, когда все изменилось. Очередная вечеринка в чьем-то доме, комнаты завешаны гирляндами, хотя до Рождества еще далеко. Бесконечная вереница огней сливалась в сплошное световое месиво. Во рту стоял горьковатый привкус от недавно выкуренного косяка. Помню, как танцевала, зажатая меж двух парней, которые без стеснения изучали руками изгибы моего тела. Их друг постоянно приносил нам выпивку: один стакан, следом второй, третий, четвертый.

– Ники? – воспоминание раскололось, как только я услышала нотки тревоги в голосе Дэни.

Осталось рассказать только это, и больше тайн не останется. Спадет занавес. Больше негде будет скрыться.

– Однажды меня опоили. Не знаю, что именно подмешали в мой стакан, но последующие события вечера я наблюдала будто со стороны, – пальцы друга, все еще покоившиеся на моих коленях, напряглись: – Ты уверен, что хочешь знать все?

В ответ получила только решительный кивок.

– Их было трое. Не из нашего кампуса. Скорее всего, случайные лица, под шумок зашедшие на вечеринку. Мы болтали, танцевали, курили. Но их энергетика пугала, поэтому я решила, что пора уходить. Впервые захотела вот так сбежать. Они попросили разделить с ними последний бокал коктейля, и мое согласие стало главной ошибкой того вечера. В итоге я не помню, как оказалась в комнате отеля со всеми тремя, – тут мой голос дрогнул. Закрыв глаза, я сосчитала до пяти, повторяя про себя, что все это в прошлом и больше такого не повторится: – Как ты можешь догадаться, ночь для меня оказалась длинной. Пока они… – я нервно сглотнула и сделала еще один глубокий вдох, прежде чем продолжила, – я оставалась в сознании, но не могла сопротивляться из-за той дряни, что подмешали мне в алкоголь. Самое ужасное в той ночи то, что осталась запись. Видео. Наутро, проснувшись в одиночестве, мне стало тошно от самой себя. От той, кем я стала. Захотелось исчезнуть, раствориться и больше не существовать. Я чувствовала, что нахожусь на грани. Следующий шаг – прыжок в пустоту. Ловить меня некому. Но, быть может, кто-нибудь еще способен удержать меня на краю. Не дать сделать фатальный шаг. В то же утро я позвонила Энн, моля о помощи.

В одночасье я оказалась в объятиях Дэни, как только закончила говорить. Он зарылся носом в мои волосы и прошептал:

– Почему не позвонила мне? Почему не рассказала? Я бы достал этих тварей из-под земли.

– Мне было стыдно. И страшно, – я высвободилась из крепких объятий, заметив, с какой неохотой он разомкнул руки и отстранился, – не знаю как, но Энн нашла их, выкупила запись. Я не вдавалась в подробности, поскольку не хотела ничего знать. А после она помогла с реабилитационным центром.

– Поверить не могу, что тебе пришлось пройти через подобное.

– Не нужно меня жалеть, Дэни. Врачи смогли помочь справиться с алкогольной зависимостью, а психотерапия снова сумела притупить боль. И до вчерашнего вечера я не срывалась. Но то, как я повела себя с тобой, напомнило мне о том времени. Показалось, я снова теряю контроль, – немного помолчав, добавила: – К тому же не уверена, что гожусь для отношений.

– Это не так, – Дэни нежным движением провел по моим рукам, от плеча к локтю.

– Теперь ты знаешь все. И согласишься, что достоин большего. Я совсем не такая, какой ты меня представляешь.

Дэниел только рассмеялся.

– Серьезно? Ты правда думаешь, что отпугнула меня? Считаешь, мои чувства настолько ничтожны, что я откажусь от тебя лишь потому, что ты сама надумала, будто недостойна нормальных отношений и любви?

– Я не надумала.

– Николетта, ты хоть слышишь, что я говорю? Я люблю тебя. И этот факт останется неизменным, что бы ты ни говорила и как бы ни пыталась принизить себя, – он бросил взгляд на время и встал с дивана, – и я не жду, что ты отбросишь свои чувства к Марку и тут же кинешься в мои объятия. Хоть и уверен, что могу дать тебе гораздо больше. Я все же понимаю, что так просто мне не занять его место в твоем сердце. Но подумай об этом, ладно? Я дам тебе время. Допусти мысль о возможности наших отношений в свою голову, – он наклонился, чмокнул меня в макушку и направился к выходу из комнаты.

И что мне делать?

В глазах снова застыли слезы. За последние сутки жизнь опять перевернулась вверх тормашками. Возвращаясь домой, я надеялась, что наконец-то распрощаюсь со всеми тревогами и смогу начать все сначала. Но у меня вновь ничего не выходит.

Подняв голову, я увидела, что Дэниел застыл в проходе.

– Дэни? Все в порядке?

– Не совсем, – он чересчур нервно провел по волосам, – проклятье, – и вернулся на диван, заняв прежнее место рядом со мной, – знаешь, а не выходит все же из меня плохого парня. Мне бы следовало радоваться, что Марк в очередной раз совершил ошибку, но не могу тебе не рассказать.

– Рассказать что?

– Что эта свадьба чистой воды фарс.

Почувствовав боль в виске, я потерла его пальцами, недоуменно взглянув при этом на Дэни.

– С твоего позволения, начну издалека, – я лишь кивнула, – прости, принцесса, но я не был до конца откровенен касаемо компании. На самом деле уже несколько месяцев мы несем убытки.

– Почему не говорил?

– Не хотел отвлекать тебя от учебы. Думал, мы исправим ситуацию до твоего возвращения. Но все оказалось чуть… сложнее. Один из наших менеджеров, теперь уже бывших, пойман на взятке во время заключения крупной сделки с участием госструктур. Это просочилось в прессу. Мы успели перехватить новость на выходе, но ты сама знаешь, как быстро распространяется информация. Мы потеряли часть клиентов, и имидж «Кейн Корп» пострадал. Ты ведь понимаешь, что репутация решает все. Один неверный шаг – и компании конец.

– Насколько сейчас все плохо? – нарастающая боль в висках начинала мешать.

– Скажу честно, мы на грани, Ники. Если в ближайшие месяцы не удастся очистить имя компании, наследие твоего отца может рухнуть.

– И ничего нельзя сделать?

– Абсолютно безвыходных ситуаций не бывает. В нашей сфере есть два человека, оказывающих огромное влияние на остальных. Акира Симидзу и Роберт Кэмпбелл – сотрудничество с любым из них может нас спасти.

И тут меня осенила догадка.

– Постой, ты сказал Кэмпбелл? Только не говори, что Марк женится на его дочери взамен на поддержку корпорации.

Судя по тому, что Дэни не торопился отвечать, я поняла, что попала в точку. Шок и злость на время затмили головную боль.

– Ты верно поняла. Это было условием Роберта, а не идеей Марка.

– Бред какой-то. А что насчет второго? Как ты сказал его зовут?

– Акира Симидзу. Я уже несколько месяцев не могу выйти с ним на связь. В этом вся проблема.

– Стой, Акира… – в голове мелькнули кадры из моего детства: кабинет отца, горящий камин и японец, сидящий на кушетке с чашкой чая, отец называл его Акирой, – он был другом отца, да? Я точно помню, что к нему часто приезжал человек с таким же именем.

– Да, они дружили и в вопросах бизнеса не раз оказывали друг другу поддержку. Но после смерти Томаса Марк не сумел удержать эту связь. Или не захотел…

– Почему ты не можешь с ним связаться?

– Секретари не пропускают звонки напрямую, и скажу даже больше: я летал в Токио, но все равно не смог добиться встречи. Ощущение, будто пробиваюсь на аудиенцию к президенту. И то, наверное, было бы проще.

– А личный номер?

– Не смог выяснить. Я не шучу, конфиденциальность этого человека действительно на уровне президентской. Томас, вероятно, знал его номер, но Марк утверждал, что никаких контактов не унаследовал.

– Жди здесь, – я побежала в кабинет, точно зная, что если это тот самый Акира, то его номер обязательно найдется в старой записной книжке отца. Он всегда был консерватором и предпочитал подобные данные держать при себе в рукописном виде. Неудивительно, что в цифровом варианте Марк ничего не нашел. Странно, что не обыскал кабинет.

Наспех перебирая завалы документов в поисках блокнота, я ощутила, как нутро заполняется раздражением и яростью. О чем думал Марк? Что за акт самопожертвования? Считает, мне нужны его подачки? Ни за что не позволю себе остаться перед ним в долгу. Если хочет разрушить свою жизнь, пусть делает это сам, не прикрываясь заботой о компании.

– А вот и ты, – увидев почти в самом низу стопки синий потрепанный корешок, дернула на себя, обрушив кипу бумаг на пол, – черт, как всегда.

Небрежно собрав пожелтевшие листы в кучу, обнаружила под ними на ковре две фотографии. Изображение было чуть размытым, снимали, явно скрываясь, но в целом на кадрах можно было различить двух человек: мужчина и женщина, навскидку на фото им больше пятидесяти лет, прогуливаются по дорожке рядом с небольшими аккуратными домиками. Оба одеты в джинсовые бриджи и легкие рубашки. Местность мне не знакома, и, судя по всему, снято в Канаде – на одном из домов хорошо различим канадский флаг. Странно. Кто эти люди и зачем отцу нужны были их фотографии? Да еще и в таком качестве. Перевернув одну из карточек, заметила надпись, оставленную почерком папы: «Журавли???» Все еще ничего не понимая, засунула фото в карман кофты и поспешила вернуться к Дэни.

– Если это действительно тот самый друг отца, то мы найдем его номер здесь, – сказала я, приземляясь на диван рядом с другом.

Пролистав несколько страниц, обнаружила искомую запись. Пока я пробегала пальцами по строчкам, выведенным рукой папы, мое сердце в очередной раз сжалось от тоски по нему.

– Вот он, – найдя нужный номер, достала мобильник, и не оставив времени на раздумья, набрала цифры.

Дэниел наблюдал за мной, не проронив ни слова, только нервно пощелкивая пальцами. Я дотянулась и сжала его руку, чтобы немного успокоить. Легкая улыбка едва заметно тронула его губы.

– Слушаю, – на другом конце линии раздался мужской голос.

– Акира Симидзу?

– С кем имею честь говорить? – в голосе собеседника чувствовалась твердость, незримый авторитет.

– Мое имя Николетта Кейн. Когда-то вы дружили с моим отцом, – последовала долгая пауза, прежде чем мужчина ответил.

– Надо же. Не думал, что когда-нибудь еще услышу ваш голос, мисс Кейн, – тон его смягчился, и теперь в нем чувствовалась усталость с нотками печали: – Я ведь помню вас еще совсем ребенком. Но не думаю, что вы позвонили старику в порыве ностальгии. Чем могу быть полезен дочери Томаса?

– Вы правы, я позвонила, чтобы попросить вас о помощи. Точнее, об одолжении, – поправила я себя, – дело в том, что моему другу Дэниелу Брайту – возможно, его вы тоже помните, – нужно с вами переговорить. Вопрос касается компании отца. Но он никак не мог пробиться через ваших людей. Могли бы вы уделить ему пару минут? Прямо сейчас.

– Разве ж могу я отказать дочери старого друга в такой мелочи, – рассмеялся Акира, – вам стоило сразу обратиться ко мне напрямую.

– Спасибо, господин Симидзу.

– Для вас просто Акира. Давайте уже трубку другу. К сожалению, у меня не так много времени, пусть расскажет, в чем ваша беда.

Я протянула телефон Дэни, а сама откинулась на диван, обхватив руками подушку и наблюдая, как он снова мерит шагами комнату, попутно объясняя что-то собеседнику на практически чистом японском. Пока я смотрела на Дэниела, мысли вернулись к его признанию. Страх заполнил собой нутро. Я боялась того, что будет дальше. Переживет ли это наша дружба? Смогу ли я принять правильное решение и найти нужные слова, чтобы не обидеть друга?

В какой-то момент разговора Дэни обернулся и поймал мой взгляд. На его губах тут же заиграла улыбка, в глазах загорелся огонек, и он показал мне большой палец. Что ж, значит, его надежды оправдывались, и позвонили мы не зря.

Его улыбка, как всегда, освещала все вокруг и согревала мое сердечко. Я испытывала к этому мужчине миллион различных эмоций и чувств, но во мне ни разу не возникало той искры, что он от меня сейчас ждал. Любовь. Простые шесть букв, но какое же значение придавали им люди. В том числе и я сама. Я бесконечно сильно любила Дэниела, но как самого близкого друга. Восхищалась им, испытывала благодарность, нежность. И не только. Спокойствие, надежность и чувство безопасности – первое, что приходит мне на ум при мысли о Дэниеле. Но во всем этом не хватало самого главного: рядом с ним я еще никогда не испытывала того же трепета, что возникал рядом с Марком. Ни разу, кроме вчерашнего пьяного инцидента, меня не тянуло к нему физически. Он просил все обдумать, но есть ли в этом смысл? Будет ли достаточно тех чувств, что теплятся внутри меня, чтобы сделать Дэни счастливым? Возможно ли построить отношения без страсти и желания? Придет ли когда-нибудь любовь в таком случае? Столько вопросов возникало в голове, но все они оставались без ответа. Да и зачем я вообще об этом думала? Дэниелу придется вкладываться в отношения за двоих, а он абсолютно точно этого не заслуживал. Я не могла обрекать его на подобное. Он достоин настоящих чувств, как никто другой.

Поднявшись с дивана, я тоже начала ходить из стороны в сторону, все еще погруженная в свои мысли.

– Ты просто спасительница! – Дэни, очевидно, только что закончил разговор. – На следующей неделе он будет в Нью-Йорке и предлагает встретиться, чтобы обсудить все детали лично. Но Акира настаивает и на твоем присутствии. Сказал, хочет взглянуть на дочь старого друга.

– Не вижу проблем, – я пожала плечами.

– Значит, поедешь со мной?

– Конечно.

– Говорю же, спасительница, – с этими словами он подхватил меня за талию и закружился вместе со мной, – эта встреча действительно может многое решить.

– Дэни, не сходи с ума, поставь меня на землю! – закричала я, заливаясь смехом. Радостный настрой друга передался и мне, на миг выветрив из головы плотное облако сомнений.

Он опустил меня, но объятий не разжал, я все еще оставалась прижата к его крепкой груди. Наши лица оказались слишком близко друг к другу. Я попыталась высвободиться из кольца его рук, но Дэни не позволил.

– Ники, пообещай мне, что подумаешь, – прошептал он, с надеждой заглядывая мне в глаза.

– Я ведь уже сказала, что поеду с тобой.

Губы парня растянулись в улыбке.

– Не делай вид, что не понимаешь, о чем я, – его взгляд опустился ниже, остановившись на губах, – обещай, что всерьез обдумаешь то, что я сказал тебе ранее.

Вот он, тот самый момент, когда мне нужно было решительно оттолкнуть Дэни и сказать, что я не смогу полюбить его, что между нами возможна только дружба. Что он обязательно найдет подходящего человека, который оценит и примет его чувства. Но я лишь кивнула в ответ, давая обещание и надежду. Глупая. И когда Дэниел потянулся ко мне с явным намерением поцеловать, я все еще неподвижно стояла в его объятиях, не сопротивляясь и, возможно, даже желая проверить, возникнет ли между нами та же искра, что разгорелась ночью под действием алкоголя. Однако узнать этого мы не смогли. В тот момент, когда наши губы почти соприкоснулись, тяжелым гулом раздался звонок в дверь. Я резко отскочила от Дэни, будто от огня, и налетела спиной на ближайшую стену.

– Осторожно, – он протянул руку, но я снова отпрянула от него. В глазах парня отражалось непонимание.

– Прости, это все нервы.

Мои дальнейшие объяснения прервало появление Марии.

– Мисс Кейн, к вам гость. Он ждет в холле, – с загадочной улыбкой на устах она тут же ушла в сторону столовой.

– Что это с ней? – Дэни с интересом наблюдал за удаляющейся фигурой домоправительницы. Я лишь пожала плечами. – Ты кого-то ждешь?

– Нет. Пойду узнаю, кто там.

И поспешила в сторону холла.

Кто мог пожаловать? Энн должна прилететь только вечером, больше из старых знакомых я ни с кем не общалась. Так кто же?

Ответ не заставил себя долго ждать. Прямо посреди коридора, с интересом разглядывая обстановку, стоял тот, кого я уж точно никогда не ожидала увидеть в своем доме. Услышав мои шаги, парень переключил внимание на меня. Он выглядел точно так же, каким я его запомнила в нашу первую встречу: весь в черном рокерском облачении; пирсинг в губе и брови; многочисленные серьги в ушах; самоуверенная поза; холодный взгляд серых глаз и дерзкая ухмылка, которая становилась шире по мере моего приближения.

Только этого не хватало.

Майк, тот самый парень из бара, с кем я больше никогда не собиралась встречаться. Но, похоже, у судьбы имелись другие планы, и она забыла посвятить в них меня.

– Что ты здесь делаешь? – церемониться я не собиралась и задала единственный интересующий меня вопрос.

– Какие мы неприветливые, – он продолжал демонстрировать свою ухмылку, – ну, здравствуй, детка. Я ведь говорил, что мы еще не закончили.

Глава 16. Микаэль Шварц. Лондон. Накануне

– Это шутка? – Альберт задавал этот вопрос уже который раз за вечер. – Ты ведь не всерьез?

– Повторяю в десятый раз: нет, не шутка. Мой рейс через… – я бросил взгляд на электронное табло на стене нашей репетиционной студии, – пять часов. И я, к твоему сведению, сегодня еще не спал. Так что будь добр, Альберт, заткнись и дай мне отдохнуть. Тебя никто не просил начинать репетицию в такой час. Чувствую, завтрашний день и без тебя потреплет мне нервы.

Эштон сдержал слово и достал билеты на сегодняшний рейс до Лос-Анджелеса. Безумие? Абсолютное. Импульсивность – мое второе имя, но чтобы вот так сорваться с места и лететь к девчонке, которую видел лишь однажды, зная, что она не жаждет меня лицезреть, – это впервые.

Хлопнула входная дверь, и я, нехотя приоткрыв один глаз, увидел, как в студию вошли Эмили с Эштоном.

– Наконец-то, – Альберт вскочил с места и направился к ребятам, – может, хоть вы вправите ему мозги.

– Что он опять натворил? – Эмили с любопытством скользнула по мне взглядом.

– Ты не поверишь. Похоже, ему мало местных девиц, и он в погоне за «музой», – друг в воздухе показал кавычки, – решил, что улететь в Штаты прямо за пару дней до нашего выступления чертовски хорошая идея.

– Что значит улететь? Ма-а-айк! Что за новости? А ну вставай, – Эмили подошла ближе и со всей силы дернула меня за руку в попытке свалить с дивана, на котором я так удобно устроился.

Я высвободил руку, отмахнулся от подруги и перевернулся на левый бок, по пути ухватив подушку, которой закрыл голову в попытке смягчить воздействие шума. Но Эмили не торопилась сдаваться. Хоть на вид она и была хрупкой, миниатюрной блондинкой, пусть и с полностью забитыми тату-рукавами, но вот силы в ней, как в здоровом парне, так что она без особых проблем отобрала у меня подушку и, схватив за плечо, заставила развернуться к себе.

– Чего тебе, Эм? Я уже сказал Альберту, что успею вернуться. Отстаньте от меня оба!

Она открыла рот, чтобы что-то добавить, но от дальнейшего выноса мозга меня спас телефонный звонок. Аллилуйя! Кто бы мне ни звонил, я его должник.

Оказалось, звонок от Йохана.

– Слушаю.

– Майк, по поводу твоей просьбы. Ты уверен, что это личное?

– В каком смысле?

– Эта девушка точно не связана с каким-то делом?

– Точно. Исключительно мой интерес. Что-то не так?

– Скажем так, возникли некоторые трудности, мне нужно больше времени, чтобы раскопать подробнее.

Черт, только этого не хватало.

– Слушай, на данный момент мне нужен только ее адрес в Лос-Анджелесе. Остальное может подождать.

– Адрес есть, – Йохан будто немного замешкался, прежде чем продолжить: – Сейчас скину. Но дам небольшой совет: будь с ней осторожен.

– Да что не так? Скажи прямо.

– Потом сам все поймешь. Ты знаешь, я не делюсь не до конца проверенной информацией. Пока у меня только догадки, но, если все так, как я думаю, тебе не стоит углублять это знакомство.

– Ладно, жду полной инфы. До связи.

Что такого мог нарыть Йохан, что его так насторожило? И не хватило суток, чтобы собрать досье. Николетта Кейн все больше меня интриговала. Посмотрев на часы, я понял, что пора сбегать, если не хочу выслушивать очередное занудство ребят.

– Все, я полетел, увидимся завтра!

Прежде чем они успели что-либо понять, я уже хлопнул дверью и выбежал в коридор.

– Майк! – вдогонку я услышал только один приглушенный вскрик.

Лос-Анджелес. Настоящее время

Я присвистнул, когда вылез из такси и увидел особняк семьи Кейн. Неплохо девочка устроилась. Бель-Эйр, если верить информации в Сети, один из самых престижных районов Лос-Анджелеса. «Приватность и эксклюзивность» – обещали рекламные билборды агентств, представляющих дома в этой части города. Уж не знаю, что тут с приватностью, но эксклюзив точно на лицо: передо мной предстал архитектурный шедевр с витиеватыми коваными воротами, резными колоннами и мраморной лестницей. Не знал бы, кто здесь живет, решил бы, что это пристанище какой-то знаменитости.

Попасть внутрь не оказалось проблемой, меня встретила приветливая женщина, которая с немалым интересом таращилась на меня, прежде чем позвать хозяйку дома. Видимо, люди неформальной внешности были редкими гостями в этих стенах. Кстати, о них. Я, кажется, сказал, что особняк снаружи похож на шедевр? Забудьте. То, что действительно заслуживало внимания, оказалось внутри. Все в этом месте просто кричало о том, что семейство Кейн не пожалело денег, стремясь обставить все по высшему классу. Не говоря уже о том, что каждый уголок, каждая рамка картины сияли чистотой. За убранством определенно ухаживали с особой тщательностью. Пока я ждал девчонку, внутреннее напряжение начало возрастать. Что я вообще забыл в таком месте? Хоть семья отца тоже никогда не бедствовала, я все же чувствовал себя крайне некомфортно в подобной роскоши и никогда к ней не стремился. Скорее наоборот – старался не показывать, что могу позволить себе практически все.

От мыслей меня отвлек звук приближающихся шагов. Повернувшись, наконец-то увидел ту, ради кого здесь оказался.

– Что ты здесь делаешь? – вопрос прозвучал крайне холодно и даже с толикой злобы. Впрочем, теплого приема и не ожидал.

– Какие мы неприветливые, – я только шире ухмыльнулся. Пусть злится сколько хочет. Она еще не поняла, что этим только сильнее цепляет. – Ну, здравствуй, детка. Я ведь говорил, что мы еще не закончили.

Теперь, когда мое наваждение предстало передо мной, я с новой силой осознал, как же мне хотелось ее увидеть. В глазах Николетты плескалось удивление с оттенком раздражения. Но меня это мало волновало. Тем более что, оглядев ее с ног до головы, заметил, что что-то не так. Огромные синяки под покрасневшими глазами выдавали ее с головой: она недавно плакала. Да и в целом в образе сквозила усталость.

– Или говори, зачем пришел, или уходи. Сегодня у меня нет настроения играть в твои игры.

– Хотел увидеть тебя, – выпалил на одном дыхании. Но, кажется, ответ ее только больше разозлил. Вот так и говори людям правду после этого. Искренность обесценивают в наше время, а жаль.

– Увидел? Доволен? Теперь можешь освободить меня от своего присутствия?

– К сожалению, нет. Это не единственная причина. Дело в том, что… – ну же, Майк, собирался импровизировать, так вперед, – я буквально на один день в Лос-Анджелесе и мне нужна мини-экскурсия. А из знакомых у меня здесь только ты.

Ничего умнее не смог придумать, идиот? Сейчас точно выставит за дверь.

– Я что, похожа на гида? И вообще, как ты узнал мой адрес? Следишь за мной?

– Детка, у меня свои источники информации. Выдать я их не могу, прости.

Ники продолжала смотреть на меня с недоверием, а позади нее за поворотом послышались уверенные шаги и следом голос:

– Принцесса, все нормально?

Я тихонько хмыкнул. Принцесса? Серьезно? Что за розовые сопли?

Из-за поворота вышел парень, в отличие от меня, очень уместно смотрящийся в этом доме – все в нем кричало о достатке и статусе. Он подошел к Ники и по-свойски приобнял ее за плечи, притянув ближе. Возлюбленный? Или еще один цепной пес?

– Да, Дэни, все в порядке.

– Не познакомишь нас? – он пристально изучал меня. Терпеть не могу, когда так смотрят – будто на подопытного кролика в лаборатории.

Николетта слегка рассеянно переводила взгляд между нами. Не помнила мое имя? Или не знала, как представить?

Сделав пару шагов к парню, я протянул руку.

– Майк, – задержав взгляд на Ники, продолжил, усмехнувшись, – друг Николетты. Из Лондона.

Услышав это, девчонка вспыхнула: глаза распахнулись еще шире, и она приоткрыла рот, видимо, намереваясь осадить меня, но не успела вымолвить и слова.

– Дэниел, – парень пожал мне руку. Разумеется, не обошлось без типичного мужского показушничества: каждый сдавил ладонь с наибольшей силой, желая выказать превосходство. Один-один. Никто не спасовал.

С явным недовольством глядя на часы, Дэниел обратился к Николетте:

– Вот теперь мне точно пора, – бросив на меня беглый взгляд, продолжил: – Тебе тут помощь не нужна? Я смогу вернуться только вечером.

Николетта замотала головой:

– Все хорошо, Дэни. Возвращайся спокойно на работу.

Он поцеловал Николетту в висок, напоследок вновь взглянул на меня, слегка кивнул и вышел из особняка.

– Твой парень? – указав на дверь, спросил я у Ники.

– Тебя это не касается.

Она все еще выглядела невероятно уставшей и измотанной. Я пытался поймать хоть малейший проблеск той энергии, что привлекла меня в пабе, в день нашего знакомства. Безрезультатно. Николетта выглядела так, будто из нее вынули душу. Абсолютное опустошение. Не подумайте, меня все еще интересовала эта девушка. Но теперь к интересу прибавилось нечто другое, хотелось разделить ее грусть, а еще найти того, кто довел ее до такого состояния.

Черт, Майк, завязывай, ты не рыцарь в доспехах и уж точно не хороший парень. И все же… почему так хотелось оградить ее от боли?

– Все еще не собираешься уходить? – ее слова пропитывала злоба.

– Может, расскажешь, что я тебе сделал? Откуда столько злости, детка? Ты ведь меня даже не знаешь.

– Я наслышана о тебе достаточно и не желаю твоего присутствия в моей жизни.

– Дай угадаю, это Тед наплел тебе что-то?

– Как ты там говорил? У меня свои источники информации. Так? – снова вызов во взгляде. Хотелось стереть его с лица чертовки.

– Быстро схватываешь. Только вот на словах я тоже могу окунуть в дерьмо любого. Но слова – это всего лишь слова.

– Я верю своему источнику.

– Зря. Советую прежде всего верить себе, – не получив ответа, решил попробовать еще раз: – Ну же, Николетта, дай мне шанс. Я говорил искренне: ты не выходишь у меня из головы. Проведи этот день со мной и увидишь, что я не такой уж плохой. Докажу, что ты заблуждаешься на мой счет.

Пару мгновений она просто изучающе рассматривала мое лицо. Интересно, что происходило внутри этой прекрасной головушки? Моя просьба безобидна. О чем можно так долго думать?

В итоге Ники тяжело вздохнула и все же ответила:

– Что ты хотел посмотреть?

Я вопросительно приподнял бровь.

– Ты сказал, что желаешь посмотреть город. Куда именно хочешь сходить?

Приплыли. Я ведь специально просматривал информацию накануне, но, как назло, сейчас все названия вылетели из головы. Хотя нет, кое-что все же мелькнуло на задворках памяти.

– Пирс Санта-Моника. Если не ошибаюсь, там есть Пасифик-парк. Вот его и хочу увидеть, – уж не знаю, откуда мне знакомо это название, но оно четко ассоциировалось с Лос-Анджелесом. Надеюсь, не ошибся.

Черты лица Ники наконец смягчились, и теперь она смотрела на меня с удивлением и долей скепсиса.

– Пирс и парк аттракционов? Серьезно?

– Абсолютно, – на попятную идти поздно, – так что, согласна составить мне компанию?

– Один день, и ты от меня отстанешь, так?

– Только если ты сама этого захочешь, – я не сомневался, что за целый день все же сумею разрушить стену, что она воздвигла между нами.

– Ладно. Ради такого потерплю тебя несколько часов. Подожди здесь, сейчас соберусь, – она направилась в сторону лестницы, но резко остановилась, подошла к зеркалу и повертелась перед ним несколько секунд, – хотя… и так сойдет. Пошли.

Николетта решительно направилась к выходу, а я с легким недоумением проводил ее взглядом, прежде чем последовать за ней. Уже на улице продолжил пялиться на нее, ожидая, что она все же опомнится и вернется в особняк, чтобы привести себя в порядок. Нет, безусловно, я всеми руками за естественную красоту, но обычно девушки в моем окружении не позволяли себе выйти из дома без тонны косметики, да еще и в обычном спортивном костюме, больше похожем на плюшевую пижаму.

– Чего уставился?

– Ничего.

– Да ладно, скажи уже это.

– Что?

– Что выгляжу я паршиво.

О да, детка. Не то слово. Такой убитый вид тебе точно не к лицу.

Но вслух, конечно же, произнес другое:

– Отнюдь. Ты красива даже с синяками под глазами.

– Лицемер.

* * *

До нужного места мы добрались минут за пятнадцать благодаря личному водителю Николетты и теперь неспешно прогуливались по деревянному пирсу, с которого открывался великолепный вид на часть Тихого океана. Вода – стихия, которая всегда притягивала мою душу. В Берлине, где я рос, все, что было в моем распоряжении, – озера и реки, но даже на их берегах я мог зависать часами. В любой другой ситуации безмятежность океана заворожила бы меня, но сейчас мне хотелось обращать внимание только на свою спутницу. Я ни разу не слукавил, заявив, что она красива в любом виде. Я не понимал, какого черта происходит и почему руки чесались прикоснуться к девчонке, взять ее за руку и не отпускать.

Когда мимо нас прошла толпа подростков, растянувшись почти на всю ширину пирса, Николетта сделала шаг в мою сторону, чтобы не столкнуться с ними, и я, недолго думая, положил руку ей на плечо и притянул ближе. Как только толпа миновала, моя спутница в одночасье скинула мою ладонь и чуть ли не прошипела:

– Без прикосновений!

Я поднял руки повыше, подтверждая невинность намерений.

Тишина между нами была практически осязаемой. Сколько бы я ни пытался завести разговор на отвлеченные темы, девчонка либо отвечала односложно, либо вовсе игнорировала.

Нет, так дело не пойдет.

– Знаешь, что мне напоминает это место?

Николетта скользнула по мне взглядом, но ответом не удостоила.

– Сцену из одного фильма. В ней главный герой бежал по точно такому же пирсу, в конце которого стояла его возлюбленная. Но когда он добрался до края, она исчезла. А он оступился и начал падать в пропасть. В жизни так же: стоит сделать неверный шаг, и ты упадешь, так и не добравшись до заветных целей. Вопрос лишь в том, сможешь ли потом подняться.

– Если хотел побывать на месте съемок «Реквиема по мечте», то ошибся городом. Тебе нужно лететь в Нью-Йорк.

Я остановился и с удивлением уставился на нее:

– Надо же, узнала. Не думал, что ты с ним знакома. Это же почти арт-хаус. А девушки вроде тебя обычно предпочитают что-нибудь более… – я запнулся, чуть было не сказав «простое» или «сопливое». Тогда бы наше свидание смело можно было отправлять в мусорную корзину.

– Более какое? Тупое?

– Более романтичное.

– К твоему сведению, я огромная поклонница Даррена Аронофски. Все его сюжеты невероятно метафоричны. И «Реквием» не исключение, – в ее голосе чувствовалось глубокое уважение.

– Вот видишь, все-таки у нас есть точки соприкосновения.

Николетта слегка закатила глаза, пожала плечами и продолжила путь в сторону парка аттракционов.

Когда-то в детстве я обожал подобные места, но родители всегда были слишком заняты, чтобы тратить время на мои развлечения и желания. Мой брат Антонио – единственный, кто какое-то время еще потакал капризам мелкого непоседы и водил меня в парки. А потом я вырос и понял, что все это мишура. Адреналин можно получить миллионом других, более интересных способов. Хотя до сих пор одно из моих любимых мест в Берлине – небольшой парк с колесом обозрения. Вот только посещал я его исключительно ночью, чтобы иметь возможность остаться наедине с мыслями.

Мне хотелось втянуть Ники в какую-нибудь активность, чтобы разрядить напряженную обстановку. Оглядываясь в поисках подходящего места, наткнулся на невзрачный павильон с нарисованными зеркалами. То, что нужно.

– Любишь зеркальные лабиринты?

– Даже не надейся, – она проследила за моим взглядом и медленно покачала головой, – я не собираюсь в этом участвовать.

– Так не пойдет, детка. Ты сказала, что проведешь этот день со мной, а значит, будешь со мной везде, на всех аттракционах, каких я захочу. У нас перемирие. Разве нет? – я направился к павильону. – Ну же, идем. Иначе буду считать это нарушением договора и никогда от тебя не отстану.

– Боги, за что мне это? – она нехотя поплелась следом за мной.

Задача была предельно простой – найти выход из комнаты. В первом зале нам предстояло пройти лабиринт, полностью состоящий из зеркал. С этой задачей мы справились примерно за пять минут, хотя от Николетты пользы было как от бревна, она просто ходила за мной хвостиком, даже не стараясь проявить интерес. Второй зал оказался крошечным и представлял собой переплетение цепочек. Выход я увидел с самого начала и не совсем понимал, в чем прикол этого лабиринта. Но стоило нам сделать пару шагов, как в комнате полностью погас свет. Николетта тихо вскрикнула, а я лишь ухмыльнулся. Так вот в чем сложность.

– А вот это уже интересно, – я решил подождать пару минут, чтобы глаза привыкли к темноте.

Слева от меня, там, где предположительно стояла Николетта, послышалось учащенное дыхание. И оно становилось только громче.

– Детка, все нормально? – я протянул руку к ней, но наткнулся на пустоту.

Затем достал мобильный и включил фонарик. Осветив комнату, обнаружил девушку внизу, на корточках. Она обхватила себя руками за плечи, зажмурила глаза и жадно хватала ртом воздух, будто ей не хватало кислорода. Я присел к ней и дотронулся до руки.

– Ники, что с тобой? – Она слегка дернулась, но потом резко вцепилась в мою футболку и придвинулась ближе.

Предположил, что у нее паническая атака. Мне уже доводилось быть свидетелем подобного. Но что ее спровоцировало?

– Выведи меня отсюда, – еле слышно прошептала Николетта, все еще учащенно дыша.

– Конечно. Потерпи минутку, – я помог ей подняться и осторожно, подхватив за талию, направился вместе с ней к двери, из которой мы пришли. Сотрудники зеркального зала показали служебный вход, и через пару минут мы уже выбрались на свежий воздух.

Николетта все еще прижималась ко мне, и в любой другой ситуации я был бы рад, но сейчас совершенно не понимал, что делать. Ей настолько плохо?

– Дыши, просто дыши. Все будет хорошо. Вдох. Выдох. Давай, детка. Ты справишься, – я рассеянно поглаживал девушку по спине, а второй рукой продолжал придерживать за талию. Спустя некоторое время ее дыхание стало приходить в норму: – Тебе лучше?

Она подняла на меня взгляд, кивнула и, выбравшись из моих рук, подошла к перилам пирса. Я молча встал рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы успеть подхватить, если ей станет хуже.

– Спасибо, – тихо произнесла Николетта, не глядя в мою сторону, однако в ее голосе я сумел различить искреннюю благодарность.

Хотя, безусловно, сегодняшний день полетел ко всем чертям. Абсолютно не так я планировал провести время.

– У тебя клаустрофобия?

– Не совсем. По крайней мере не типичная форма. Все из-за замкнутого темного пространства. При свете со мной все в порядке, даже в маленьких помещениях. Но стоит выключить его, и в голове что-то мгновенно перемыкает, – откровение давалось ей нелегко, она все еще избегала смотреть мне в глаза.

Оглядевшись, я заметил в другом конце пирса палатку с напитками.

– Принести воды?

Николетта кивнула. Я прекрасно понимал, как тяжело демонстрировать перед кем-то свою слабость. Особенно если этот кто-то тебе совсем не по душе. Поэтому решил оставить ее одну на какое-то время, тем более что и сам уже захотел выпить. Желательно чего-нибудь покрепче воды.

Угораздило же меня прицепиться к девчонке, у которой помимо дерзкого характера еще и, судя по всему, куча загонов в голове. Иначе откуда такие приступы?

Возвращаться назад я не сильно торопился и, купив бутылку воды, заметил неподалеку помещение с игровыми автоматами, внутри которого стоял бокс с игрушками. В детстве у меня хорошо получалось вытягивать такие. Для прикола решил проверить, не утратился ли навык, и со второго раза выиграл забавного плюшевого единорога. Отлично, отдам Ники вместе с водой.

Все еще не торопясь возвращаться, я остановился чуть поодаль, наблюдая за силуэтом Николетты. Она облокотилась на перила, подставив лицо ветру. Даже в таком потрепанном виде все равно приковывала к себе мой взгляд, и я в очередной раз задался вопросом – что в ней такого особенного?

От размышлений меня отвлек не вовремя зазвонивший телефон. На экране высветилось имя брата.

– Чего тебе, Антонио?

– Какого черта ты забыл в Штатах? Ты же понимаешь, что там я не смогу тебе помочь, если вляпаешься в очередное дерьмо, – чуть ли не прорычал он в трубку.

– Не твоего ума дело, братец. Я тут по личному вопросу, не переживай. И откуда тебе известно, где я?

– Пора запомнить, что я всегда за тобой присматриваю. Куда бы ты ни отправился.

– Дай угадаю, Альберт меня сдал? – больше брату неоткуда узнать. Не станет же он в самом деле за мной следить.

– Он считает, что ты поступаешь неразумно. Я с ним согласен. Не забыл, что находишься на чужой территории?

– Антонио, лучше не начинай, – меня всегда злило, что братец упорно пытался втянуть меня в свои разборки, – ты знаешь, меня твои распри с Драконами не интересуют. Я даже не член твоей долбаной группировки.

– Но ты мой брат. Им и этого будет достаточно.

– Не драматизируй. Сегодня вечером вылетаю обратно в Лондон. Правил не нарушу. Так что не мешай мне отдыхать, – не знаю, сказал ли он еще что-то следом, но я уже завершил разговор и отключил звук на мобильном. Совсем. К черту всех, у меня осталось не так много времени до вечера, и я хотел провести его отнюдь не за телефонными разговорами.

Я все еще продолжал наблюдать за Николеттой на расстоянии, когда она вдруг слегка повернулась и посмотрела в мою сторону. Ветер, налетевший со стороны водной глади, раздувал ее выбившиеся пряди. Все это до безумия напоминало мне что-то. И прежде чем я смог понять, что именно, отрывки воспоминаний уже замельтешили перед глазами, отправляя мысли в далекое прошлое, которое я так тщательно старался забыть.

Набережная Берлина, как всегда, многолюдна. Но ее я заметил среди толпы сразу же. Миранда будто сияла, притягивая к себе мой взгляд даже в самый хмурый день. Она лучезарно заулыбалась, как только увидела меня, и вприпрыжку побежала навстречу. Летнее воздушное платье словно парило вокруг нее, приоткрывая во время бега вид на изящные ножки, сводящие меня с ума.

– Ну наконец-то! Я уж думала, ты не придешь, – она буквально повисла у меня на шее, а я, легко подхватив ее за талию, прижал сильнее к себе и, зарывшись носом в волосы, поглубже вдохнул аромат. От моей малышки всегда пахло ромашками.

– Как я мог не прийти на свидание с самой прекрасной девушкой на свете? – тогда я еще мог позволить себе быть романтичным и до безумия влюбленным дураком.

– Хватит, Микаэль. Ты слишком балуешь меня комплиментами, – она продолжала улыбаться и смотрела на меня так, будто я был самым важным человеком в ее жизни.

Возможно, поначалу так и было. Мы стали друг для друга всем. И небом, и солнцем, и луной. Не существовало ничего, что могло встать между нами.

– Ну же, идем скорее, – Миранда схватила меня за ладонь и потянула в сторону реки, – смотри!

По воде двигалось нечто наподобие плота, на котором выступали какие-то циркачи.

– И мы пришли сюда ради этого? – я со скепсисом относился к подобным шоу. Хорошо хоть оно было бесплатным.

– Не только, – моя девушка задумчиво посмотрела на воду, – люблю гулять по набережной. Близость воды поднимает мне настроение. Кстати, смотри, какая красота, – достав телефон, она открыла в нем что-то и повернула экран ко мне. Я увидел фото заката на берегу не то моря, не то океана.

– Что это?

– Разве сам не видишь? – Миранда прижалась ко мне и пролистала еще несколько похожих снимков: – Закат. На берегу Тихого океана. Моя подруга – Моника, ты должен ее помнить, – сейчас в Лос-Анджелесе вместе со своим парнем. Они каждый вечер ходят на пирс Санта-Моника, чтобы проводить солнце за горизонт. Разве не романтично? Я бы тоже хотела когда-нибудь там оказаться.

Она глядела на меня своими прекрасными голубыми глазами, и в тот момент я готов был положить весь мир к ее ногам, только бы она продолжала смотреть на меня. Лишь на меня одного. Всегда.

– Можем слетать в Штаты в следующем году, если захочешь, – слова вырвались сами собой.

– Правда-правда? Ты обещаешь? – она вдруг запрыгала на месте от нетерпения.

– Конечно, малышка. Мы можем поехать хоть на край света, если ты пожелаешь, – и это было правдой. Лишь бы с ее губ не сходила улыбка. Лишь бы она дарила ее мне всю свою жизнь.

– Боже, Микаэль, я так тебя люблю! – она снова набросилась на меня с объятиями.

– Я тоже люблю тебя, Миранда, – прошептал ей в ответ, перед тем как наши губы соединились.

Поцелуй был полон невысказанных обещаний и надежд. Тогда мы верили, что наше счастье будет длиться вечно. Знаю, наивно, но разве могло быть иначе? В юности вы упиваетесь друг другом, вам не приходит в голову, что никакой «тихой гавани» на самом деле не существует. Ваша лодка любви просто банально не доплывет до нее, не выдержит шторма и разобьется об острые скалы реальной жизни. Но в тот момент казалось, что ничто не сможет разрушить наш маленький рай. Я держал в своих руках девушку, которую боготворил. Миранда стала моей музой – вдохновляла, окрыляла меня. И я забыл о простой истине: чем выше мы взлетаем, тем больнее потом падать. Влюбленный идиот.

Объятия и поцелуи становились жарче. Когда я смял край ее платья, малышка все же оторвалась от меня и, схватив за руку, смущенно прошептала:

– Вокруг нас люди.

– Плевать.

– Мне – нет. Ты знаешь, – Миранда продолжала смотреть на меня с улыбкой. Ее припухшие губы так и манили продолжить начатое.

– Поехали ко мне? – я не выпускал свою девушку из кольца рук и слегка подул на ее носик. Она сморщилась и засмеялась.

– Перестань. Сначала еще погуляем! – вырвавшись из объятий, она побежала вдоль набережной, преследуя тот странный цирковой плот, постепенно отплывавший все дальше.

Остановившись у перил, Миранда облокотилась на них, с интересом наблюдая за представлением, а затем повернула голову в мою сторону. Порыв ветра растрепал ее и без того непослушные волосы еще больше. Малышка вся светилась от переполнявших ее эмоций. Она всегда была такой, была моим маяком. Не давала сбиться с пути.

– Ну же, иди ко мне! – Миранда протянула мне ладонь, и я послушно пошел на ее свет.

Много лет это воспоминание хранилось под замком в глубине моей памяти. Какого черта оно всплыло на поверхность сейчас?

Зато теперь стало ясно, откуда я знал название пирса. В тот день оно четко отпечаталось где-то на подкорке мозга. Как и все, о чем мне когда-то рассказывала она.

– Не смей напоминать о себе. Или злишься, что я так и не выполнил обещание, а теперь оказался здесь с другой девушкой? – прошептал я в пустоту, обращаясь к постепенно тающему образу Миранды.

Передо мной предстала схожая с тем днем картина. Николетта стояла в такой же позе, точно так же повернув голову в мою сторону. Только не улыбалась, не источала тот же свет и не звала меня к себе, но ей и не требовалось. Меня тянуло к этой девчонке как магнитом. И, повинуясь притяжению, я начал к ней приближаться.

– Что, уже устал от моего общества, – обрушилась Ники на меня, стоило только подойти, – или решил, что такая психичка не стоит твоего внимания? Так я тебя не держу, можем прекратить нашу экскурсию прямо сейчас.

– Пей, – всучил я ей бутылку с водой, – панические атаки – всего лишь защитная реакция организма, они не делают тебя психичкой, не нагнетай, – пока она утоляла жажду, на моем лице уже снова растянулась дежурная ухмылочка, – и нет, не устал. Мне до безумия нравится проводить с тобой время, детка. Так что даже не надейся сбежать от меня в ближайшее время. И, кстати, вот.

Я показал ей единорога из автомата, которого все это время держал за спиной. Ники нерешительно протянула к нему руку, находясь в некотором замешательстве.

– Это мне?

– Ну не мне же.

Николетта взяла подарок и теперь сосредоточенно всматривалась в игрушку. Она нежно провела рукой по его рогу, опустилась к носу и слегка нажала на него. Взгляд ее потеплел, и легкая улыбка заиграла в уголках губ. Теперь в замешательстве оказался я. Никогда до этого она при мне так не улыбалась.

– Спасибо. Он очень милый, – Ники подняла взгляд на меня, все еще улыбаясь и не источая при этом враждебную ауру. Если маленькая плюшевая игрушка наметила такой прогресс, в следующий раз притащу ей гребаного двухметрового медведя.

– Не прячь ее больше от меня. – Какой же естественной и красивой Николетта выглядела сейчас. Я, как дурак, пялился на нее, пытаясь впитать весь этот нежный образ. Запомнить улыбку, искорки в глазах и милую маленькую ямочку на левой щеке.

– Что?

– Свою улыбку. Тебе очень идет.

И что меня дернуло это сказать? Лицо ее снова приняло серьезное выражение.

– Куда теперь пойдем? – и холодный тон тоже вернулся.

– Вообще-то есть одна идея. И, думаю, тебе она понравится больше, чем лабиринт.

Вернувшись в павильон с автоматами, сумел рассмотреть его получше. По ощущениям этому месту уже лет тридцать, не меньше. За самим помещением, безусловно, следят, но видно, что автоматы не первой свежести. Тем не менее была в этом во всем своя атмосфера. Но привел я Ники сюда не для того, чтобы разглядывать обстановку, а потому что заприметил в углу небольшой танцевальный автомат. Сто лет таких не видел. В берлинских, да и в лондонских парках все уже давно сменили на современные гаджеты. Здесь же стояла классическая модель: установка для двух игроков, один режим соревнования, две панели со стрелками на полу, на которой и нужно двигаться, попадая в ритм и следуя движениям на экране.

Сперва Николетта нахмурилась, когда я привел ее к автоматам, но стоило ей увидеть эту танц-машину, как кожа на ее лбу разгладилась, и выражение лица значительно смягчилось.

– Надо же, он все еще здесь, – она подошла к автомату и протянула руку к корпусу, поглаживая его, будто старого знакомого, – когда-то мы с подругой бегали сюда после школы и танцевали, пока у нас не начинали болеть ноги. Ну, или не заканчивались карманные деньги.

– Сыграем?

– Не боишься проиграть?

– Детка, ты меня явно недооцениваешь.

Николетта громко хмыкнула и залезла на платформу. Я последовал ее примеру.

– Выбирай музыку.

– Ну уж нет, – она кивнула на экран, – выбираешь ты, чтобы потом не говорил, будто проиграл из-за моего неудачного выбора.

– Мисс Кейн, а вы очень самоуверенны.

– Не я одна, – заметила она, положив плюшевого единорога на крышу автомата.

Выбрав трек средней сложности, я нажал на старт, и спустя три секунды наш баттл начался. Стрелки сменялись плавно, и никто не пропускал ни одного движения. Шаг влево, вправо, вперед, в центр, назад, назад, в центр. Спустя минуту ритм возрос, скорость набиралась каждые пятнадцать секунд. Попадать становилось все сложнее, но ни я, ни Николетта не сдавались. В какой-то момент скорость достигла максимальной отметки, и поддерживать движения стало почти невозможно. Со стороны Ники послышался звонкий смех. Я сбился, отвлекся буквально на секунду и проиграл, перепутав стороны. Черт. Но это стоило того, чтобы услышать, как она смеется и вновь увидеть улыбку. Ники так радовалась своей победе, подпрыгивая на месте, что я готов был проиграть еще десяток раз, лишь бы наблюдать и дальше. Неожиданно она остановилась и схватилась одной рукой за поручень. Второй за голову. Я ринулся к ней, чтобы поддержать, но она выставила вперед ладонь, не дав приблизиться.

– Все нормально, просто закружилась голова, – я видел, как по ее виску стекала капелька пота, а щеки горели, раскрасневшись. Подумав, что все дело в духоте, предложил выйти на улицу и найти какое-нибудь кафе, чтобы перекусить.

На удивление, Николетта не сопротивлялась моему предложению, только оставила за собой право выбора заведения. Ладно, на это я согласен. Любая забегаловка подойдет.

Ну, или почти любая…

– Ты издеваешься? – мы стояли перед ярко-розовым семейным кафе, над входом которого висели разноцветные воздушные шарики в форме пони и единорогов. Серьезно. ПОНИ. – Ники, ты настолько сильно меня ненавидишь?

– Хватит брюзжать, здесь очень вкусно готовят. По крайней мере, так было раньше, – вид Николетты все еще оставлял желать лучшего, поэтому не стал сильно спорить.

Внутри оказалось еще хуже. Черно-белая пошарпанная косая плитка на полу, как в дешевых закусочных у шоссе, розовые столы и стулья, кремовые стены. Все вокруг настолько приторное, что я готов был извергнуть свой завтрак прямо там. Ах да, конечно, и форма официантов тоже, как можно уже догадаться, розовая. Удавил бы того, кто занимался дизайном этого убогого места. Пробравшись к самому дальнему столику у окна, мы сели по разные стороны и принялись внимательно изучать меню, от которого сразу же зарябило в глазах.

– Выбери что-нибудь на свой вкус, – пробормотал я, откинув бумажку с перечислением блюд на дальний край стола, – что угодно. Главное – съедобное. И желательно, чтобы еда не оказалась розовой, иначе меня точно стошнит.

– У меня уже голова от тебя болит. Сам же сказал, что не против, если я выберу место, – Ники продолжала сосредоточенно изучать меню.

– Да, но предполагалось, что оно будет нормальным. Хотя, знаешь, будет мне уроком. В следующий раз выберу сам.

– Следующего раза не будет, – тут же отчеканила Николетта.

– Это мы еще посмотрим.

Она отложила меню и наконец-то подняла взгляд на меня. С минуту она сдерживалась, но потом сдалась и рассмеялась. Я откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и вопросительно приподнял бровь, не сводя взгляда с Ники. Понадобилось целых пять минут, чтобы она успокоилась и смогла произнести хоть слово.

– Прости, – пальцами она аккуратно вытирала слезы, выступившие от смеха, – но ты так комично смотришься здесь. Весь такой мрачный, готический, этакий рок-стар внешне на фоне милой розовой мебели.

– Я рад, что тебе весело. Не забудь добавить это в качестве плюсика на счет сегодняшнего дня, когда будешь принимать решение о дальнейшем общении.

Николетта собиралась что-то ответить, но не успела, к нам уже подошел официант с заказанными блюдами. Еда оказалась не розовой, но и здесь не обошлось без буйной фантазии создателя всей этой вакханалии. По краю лежали розочки, сделанные из моркови, огурцов и еще каких-то овощей. И да, тарелка все же была поросячьего цвета. Помоги мне, боже, пережить эту трапезу.

– М-м-м, а на вкус действительно неплохо, – спустя пару минут отметил я, осилив половину порции. Кажется, девчонка не соврала. Или же я слишком проголодался.

Подняв взгляд, заметил, что Николетта почти не притронулась к блюду. Хаотичными движениями она вилкой гоняла кусочки еды по тарелке. Судя по отсутствующему взгляду, мысли ее находились где-то очень далеко.

– Может, расскажешь? – спустя еще пять минут ее астрала я не выдержал.

Она выронила вилку. Та со звоном ударилась о край тарелки и отскочила на стол, оставляя за собой жирные пятна. Николетта, очнувшись наконец от своего коматоза, схватила салфетки и принялась яростно вытирать остатки жира. Даже когда пятна исчезли, она продолжала отчаянные движения. Со стороны могло показаться, что девчонка просто пытается протереть столешницу насквозь. Я потянулся к ее ладони, чтобы остановить, но она молниеносно отдернула руку. Да какого же хрена с ней происходит?

– Прости, – Николетта взглянула на меня, а затем уронила голову на ладони, – веду себя как сумасшедшая, знаю. Ты, кажется, что-то спрашивал?

– Предлагал. Может, расскажешь, что тебя гложет?

– Плохая идея, – она снова выпрямилась на стуле и обратила взгляд к окну.

– Наоборот. Мы ведь с тобой почти не знаем друг друга. Это все упрощает.

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Зачастую открыться незнакомцу гораздо проще. От него не ждешь ни сочувствия, ни осуждения.

Николетта старательно избегала смотреть в мою сторону. Ну же, детка, давай, откройся мне. Какие мысли терзают эту прекрасную головку? Она не торопилась отвечать. И я уже думал, что так и не дождусь от нее ни капли откровенности. И все же спустя пятнадцать минут молчания почти шепотом она произнесла:

– Тебе доводилось терять близких людей? – на меня Николетта все еще не смотрела, вопрос был брошен в воздух.

– У тебя умер кто-то из родных? – что объяснило бы ее состояние. Но почему казалось, что скорбь утраты здесь ни при чем?

– Что? – на лице Ники отразилось недоумение. Она наконец повернула свою милую мордашку в мою сторону. Ее глаза стали еще больше. И еще сильнее притягивали к себе: – А, нет. Я совсем не в том смысле, – она натянула рукава на кисти и начала теребить пальцами край одного из них: – Боже, мысли сегодня совсем не хотят формироваться в нужные слова.

Между нами повисла тишина, которую я снова не решился нарушить первым. Я показал ей, что готов выслушать. Дальше шаг за ней.

– Человек вроде рядом, никуда не делся, жив и в добром здравии. Но в то же время он для меня потерян. Навсегда. И часть меня утеряна вместе с ним, – Николетта скривила губы в горькой ухмылке, – разве не глупо? Привязаться к кому-то до такой степени, чтобы по итогу потерять ощущение целостности после его ухода? И просто существовать. Плыть по течению. Потерять ориентир.

Разбитое сердце? Так вот в чем дело. В ее глазах повис немой вопрос. Она ждала, что я отвечу. А я, пожалуй, чуть ли не впервые в жизни не знал что сказать. Потому что увидел в ней то, чего не должно быть. Она ведь типичная избалованная богатая девчонка. Я так думал. Был уверен, что так и есть. Разве могло быть иначе? Но этот взгляд мне хорошо известен. Она сломлена. В ее душе трещина, от которой не избавиться. Она не срастется. Остается только привыкать. Жить с этим и постараться окончательно не разбиться на осколки. Рука невольно потянулась к кулону, спрятанному под футболкой. Мне хотелось ей помочь и найти нужные слова. Правда хотелось. Но для этого пришлось бы вскрыть собственные шрамы. Оно того не стоило, поэтому с языка слетела очередная чушь, о которой я тут же пожалел:

– Так тебя парень бросил, что ли? – мой тон, да и сам вопрос, очевидно, лишь добавили боли.

Николетта опустила взгляд и проговорила:

– Забудь. Все в порядке.

Черт, Майк, умудрился же ты вляпаться. Хотел весело провести время, а что в итоге? Нужно было найти подходящие слова, иначе больше Ники меня не подпустит к себе и на пушечный выстрел. Почему-то становилось не по себе даже от одной мысли, что я больше не смогу ее увидеть.

– Я никогда не привязываюсь настолько, чтобы потом испытывать боль от потери, – пусть это ложь, но зато ответ привлек ее внимание. Ники прищурилась и теперь смотрела на меня с недоверием, продолжая теребить пальцами край рукава.

– Так не бывает. У тебя ведь есть семья, друзья. Хоть раз в жизни ты был к кому-то привязан. Этого не избежать. Такова жизнь.

Я безразлично пожал плечами.

– Можешь попробовать примерить роль психолога, если хочешь, – опершись локтями на стол, наклонился к Ники, – и найти ответ в моей голове, к кому же я настолько привязан. Уверяю, ответом будет пустое место.

Вот оно. Хоть и слабый, но все же в ее взгляде мелькнул проблеск азарта. Не любит, когда ей бросают прямой вызов? Стоило запомнить.

– Ладно, начнем с простого, – она тоже подалась вперед, не отрывая от меня взгляда, – что насчет родителей? К примеру, отец? Неужели совсем ничего не чувствуешь?

Я скривил губы в немой усмешке. И буквально выплюнул из себя слова:

– Герард Шварц – больной ублюдок и тиран. Все, на что он может от меня рассчитывать, это ненависть.

При мысли о том, что я могу испытывать привязанность к этому человеку, мне становилось дурно. Никогда не забуду то, как он смотрел на меня, буквально всем своим видом давая понять, каким ничтожеством считал своего младшего сына, когда я истекал кровью. По его же вине.

На мой седьмой день рождения родители подарили мне щенка ротвейлера. Я заботился о нем, воспитывал, дрессировал. Он стал моим лучшим другом. Но однажды, когда отец вернулся домой поздно ночью в пьяном угаре и стал на ощупь прокладывать себе путь в кабинет, он не заметил лежащей в коридоре собаки и наступил псу на лапу. Бойцовские породы непредсказуемы, и потому нет ничего удивительного, что Рик с яростью вцепился в штанину хозяина дома, чудом не задев саму ногу. Казалось бы, все обошлось, но нет. Нападение отрезвило Герарда, он обнаружил, что фирменный костюм испорчен, и не собирался оставлять нас безнаказанными. Отец выволок пса за ошейник во двор, а затем ворвался в мою комнату и повторил те же действия со мной, только вместо ошейника использовал ворот футболки. Оказавшись на мокрой от росы траве во внутреннем дворике, я, полусонный, пытался понять, что происходит. В паре шагов от меня лежал Рик, прижав уши и с опаской смотря в сторону отца. А тот в свою очередь завопил, указывая на клочки ткани: «Полюбуйся, что натворила твоя псина!» Пока я растерянно смотрел на его брюки, он достал пистолет и протянул его мне. Я с непониманием уставился на холодный кусок металла, подступающие слезы начинали жечь глаза. Отец усмехнулся и сказал: «Твоя собака, тебе и наказывать ее». Когда до меня дошло, чего ждет от меня этот тиран, я в ужасе отшатнулся от него. А он лишь тяжело вздохнул, пробормотал что-то про то, что все всегда приходится делать самому, шагнул в сторону Рика и направил на него оружие. Мне, как и всем детям, хотелось верить, что родители не способны на жестокость, что они самые лучшие, добрые и справедливые, но к семи годам я уже точно знал, на что способен глава семейства Шварц. И что он всегда доводил дело до конца. Недолго думая, я бросился к Рику и закрыл друга собой, встав лицом к отцу, как живой щит. Безрассудный поступок, согласитесь? Но в тот момент он казался единственно правильным. Герард безразлично смотрел на меня, не опуская пистолет. Казалось, он просчитывал возможные последствия на случай, если застрелит сына. Спустя минуту правый уголок его рта пополз вверх, и произнеся: «Хочешь понести наказание вместо него? Как пожелаешь», – спустил курок. Я не уловил тот момент, когда пуля прошила мне плечо. Казалось, адская боль возникла прямо в ту же самую секунду, как палец отца надавил на курок. Все произошло молниеносно. Рик убежал в дальний угол двора и спрятался в кустах. Я упал на колени, прижав здоровую руку к простреленному плечу, пытаясь остановить кровь и силясь не отключиться от дикой боли. Из глаз лился поток слез. Захлебываясь в рыданиях, все еще стоя перед отцом на коленях, я поднял на него взгляд, надеясь увидеть его раскаяние, страх, шок. Да что угодно, но только не то, что увидел на самом деле. Лицо его скривила гримаса отвращения. «Жалкий, бесполезный щенок», – только эта фраза слетела с его губ, прежде чем он отвернулся и зашел обратно в дом, оставив семилетнего сына корчиться от боли и истекать кровью. Антонио нашел меня в полуобморочном состоянии и отвез в больницу. Спустя несколько дней мы подыскали новый дом для Рика, посчитав, что так будет безопаснее для него. Тогда я лишился своего самого близкого друга и окончательно возненавидел отца.

Болезненные воспоминания затуманивали разум, но все же не сорвались с губ. Незачем Николетте знать подробности. Я практически ни с кем этим не делился.

– Допустим. А мать?

– Лицемерка и потаскуха. В детстве предпочитала откупаться от меня игрушками, а когда подрос, и вовсе забыла о моем существовании. Все, что ее интересует, – банковский счет Герарда и хер ее личного телохранителя, с кем она периодически трахается на заднем сиденье авто.

– Мне жаль.

– Не говори глупости, – презрительно фыркнул я в ответ, – некоторым просто неведом материнский инстинкт. Мне, в любом случае, все равно.

– Наверняка в детстве это все же имело значение.

– Честно говоря, мне всегда было плевать.

– Не понимаю… – Ники слегка покачала головой.

– И не нужно. Мое детство – не лучшая тема для душевного разговора. Единственный, к кому я мог испытывать хоть какую-то симпатию в этой проклятой семейке, был мой брат Антонио. Но и с ним у нас непростые отношения – если потребуется, уничтожим друг друга без лишних сантиментов, – по нахмуренным бровям Николетты я видел, что она не может переварить эту информацию. Не она одна. Эмили тоже никогда не понимала, как семья может быть настолько разрозненной. Настолько чужой друг другу. – Не пытайся понять, Николетта. Мне не повезло иметь любящую семью, но я, как видишь, и без них прекрасно обошелся. Жалеть меня уж точно не нужно.

– И не собиралась. Просто… – она смотрела на меня, не отводя взгляда. Будто пыталась заглянуть в самую глубь, – я не знаю, каково это – не иметь поддержки со стороны семьи. Но, должно быть, тебе было очень одиноко.

Ее слова вонзились в мозг, будто осколки разорвавшейся гранаты. В ушах раздался протяжный звон, и перехватило дыхание. Фраза про одиночество всколыхнула еще одно непрошеное воспоминание, запертое глубоко внутри и не имеющее права вырываться из своего заточения вот так просто.

В день нашей с Мирандой годовщины она в очередной раз спросила про мой шрам, оставшийся после пулевого ранения. В тот момент я поддался слабости и рассказал ей. Про отца и инцидент с псом, про отношения с остальными членами семьи. Высказал все, что так долго таилось внутри. Обнажил перед ней душу. Ожидал увидеть на ее лице ужас, сожаление, но встретил лишь бесконечную нежность во взгляде. Миранда обняла меня и прошептала: «Должно быть, тебе было очень одиноко. Но теперь у тебя есть я. Просто помни об этом. Я никогда не сделаю тебе больно». Ложь, так легко сорвавшаяся с ее губ, снова звучала в моей голове, вторя словам Николетты про одиночество. Уже многие годы мне удавалось не вспоминать о голубоглазом проклятии. Но сегодня видения уже дважды вырывались наружу.

Вытянув из правого кармана пачку сигарет, достал одну и зажал зубами. Нужно было отвлечься. Но не успел я поднести зажигалку, как Николетта выдернула сигарету у меня изо рта одним резким движением.

– Совсем с ума сошел? – прохрипела она и сломала ее пополам. – Соображаешь, где находишься?

Черт, девчонка права, в этом царстве «Барби» точно не оценят смолящего парня, который и так слишком выделялся.

– Мне нужно проветриться. – Встав, я бросил на стол несколько купюр, покрывавших сумму нашего обеда, и направился к выходу, бросив через плечо: – Буду ждать снаружи.

Отойдя на несколько метров от здания кафе, наконец-то закурил.

– Какого черта, Миранда? Почему снова напоминаешь о себе? Еще и так настойчиво.

Из дверей розового ада вышла Николетта с игрушкой в руках и начала осматриваться, выискивая меня взглядом. Внезапно я подметил то, чего не замечал ранее. Или старательно отрицал. Столь очевидный факт, который мое сознание просто не готово принять. Миранда и Николетта. Они чем-то похожи. Мимикой, манерой разговора, походкой, а главное – улыбкой. Так вот почему меня тянуло к этой девушке? Я, должно быть, сошел с ума, раз подсознание вновь толкало меня в огонь. Или же намекало на шанс исправить грехи прошлого?

Пока я пытался распутать клубок сумбурных мыслей в голове, Николетта успела подойти и устало облокотилась на ближайшую стену. Девчонка выглядела еще хуже, чем утром. Ее потряхивало, и она продолжала кутаться в свою плюшевую кофту, хотя на улице стояла адская жара, несмотря на то, что солнце уже садилось за горизонт.

– Тебе плохо? – Я ожидал положительный ответ, ведь состояние ее говорило само за себя, но Николетта снова меня удивила.

– Нормально, – она чуть мотнула головой, будто отгоняя от себя невидимое облако, – ты говорил, что на закате хочешь прокатиться на колесе обозрения, так пошли.

Я не успел вставить ни слова, она уже чуть ли не побежала в сторону аттракциона, мне оставалось только следовать за ней. Нагнал я ее уже у самой кассы.

– Николетта, постой. Это совсем не обязательно.

– Поздно, мы следующие на очереди, – показала она мне билеты.

Через пару минут мы забрались в закрытую кабину. Вот же упрямое создание.

Солнце садилось за горизонт и окрашивало поверхность воды в розовый.

– Такой прекрасный вид, – сказала Ники полушепотом, не отрывая взгляд от океана, когда мы поднялись почти на самую верхушку.

По ее скуле стекала капелька пота, а мелкая дрожь продолжала потряхивать все тело. Я не выдержал и протянул ладонь к ее лбу, чтобы проверить свою догадку. Ники резко дернулась, но я успел коснуться кожи и почувствовать, что она пылала.

– Что ты делаешь?

– Не дергайся, – я схватил ее за предплечье и потянул на себя, наклонившись. Так, чтобы наши лбы слегка соприкоснулись. Как и думал. Кожа девчонки горела.

Я отпустил ее и постарался сдержаться, чтобы не рявкнуть во весь голос, хотя все равно получилось грубо:

– Какого черта, Николетта?! Почему не сказала, что у тебя жар?

Она обняла себя руками и дерзко ответила на мой взгляд.

– Кажется, ты четко дал понять, что не отстанешь от меня, если я не проведу весь этот долбаный день с тобой!

– Ты себя слышишь? Неужели до такой степени ненавистно мое общество, что готова рискнуть здоровьем, лишь бы отделаться от меня?

На миг она задумалась, а потом еле слышно прошептала:

– Это не так…

– Тогда я тебя не понимаю. Нужно было просто сказать, – тяжело вздохнул я, – ладно, к черту, сейчас же везу тебя обратно.

Билеты она взяла на три круга, но вышли мы после первого. Я все еще дико злился из-за ее безответственности, но мог думать только о том, как быстрее доставить ее в особняк. По итогу мы взяли такси и спустя бесконечно долгих двадцать минут уже входили в ворота ее семейного гнезда. По дороге Николетта пыталась возразить, объясняя, что ей еще нужно встретить подругу в аэропорту, но я настоял, чтобы она позвонила тому самому Дэниелу и попросила об этом его. Без небольшой словесной перепалки не обошлось, но все же моя взяла.

Оказалось, что домоправительница куда-то ушла, и в особняке никого не осталось. Я отправил Ники переодеваться, а сам пошел на поиски лекарства. Она подсказала, где они могут быть.

Поднявшись в ее спальню, нашел Николетту на кровати. Она сидела с краю, поджав под себя ноги, обняв плюшевого единорога, и смотрела в одну точку, будто не замечая ничего вокруг. В моем духе было бы отпустить какую-нибудь похабную шуточку, учитывая, что мы остались наедине в ее спальне, а если точнее, то и в целом доме. Но, что странно, единственное, чего мне в тот момент хотелось, – позаботиться о ней. И дело не в показушничестве, я действительно беспокоился за девчонку. Это осознание почти выбило почву из-под ног. Когда в последний раз я искренне заботился о чьем-то состоянии? Не считая членов моей группы. Сейчас даже и не вспомню.

Во что ты вляпался, Майк?

Опустившись на пол рядом с кроватью, я позвал Ники по имени, и только тогда она, сбросив с себя оцепенение, взглянула на меня. Я показал ей аптечку и принялся рыться в ней. Достав несколько бутыльков, высыпал нужное количество таблеток и протянул ей. Она послушно подставила ладонь, все еще не произнося ни слова.

– Эта, – указал на продолговатую желтую таблетку, – снимет жар. Две розовые помогут справиться с ознобом. А белую выпей перед сном, сможешь нормально заснуть.

– Откуда ты?.. – начала Ники медленно, и я тут же перебил, предугадав вопрос.

– Я же говорил, с семейкой мне не повезло. Приходилось заботиться о себе самому.

Она кивнула и выпила таблетки, запив стаканом воды, который я предусмотрительно захватил с собой. После этого забралась под одеяло и улеглась на бок, подоткнув под щеку подушку, рядом с которой поставила игрушку, и остановила свой взгляд на мне, внимательно изучая, как какую-то диковинную зверушку. И я с готовностью встретил его. Кажется, уже говорил, что не любил, когда меня рассматривают, как под микроскопом? Так вот, под взглядом Ники привычного для таких случаев дискомфорта не возникало. Очередная странность. Эта девушка полна загадок. Я аккуратно коснулся ее руки. Впервые за день она не отдернулась от моего прикосновения. Тогда я, уже гораздо увереннее, обхватил ее ладонь. И начал медленно поглаживать тыльную сторону. Николетта все еще не сопротивлялась и продолжала смотреть мне в глаза.

– Зачем ты на самом деле приехал? – она опустила взгляд на наши руки и аккуратно вытянула свою ладонь из моей.

– Я ведь уже сказал.

– Посетить пирс? Не держи меня за идиотку.

– Детка, ты, похоже, совсем меня не слушала. Еще до этого я сказал, что хотел тебя увидеть. И предвосхищая твой следующий вопрос: ты правда мне понравилась. Причина в этом.

Она ничего не ответила, а я, вспомнив наш утренний уговор, решил уточнить:

– Так что, удалось мне показать, что я не так уж плох?

– Если только совсем чуть-чуть, – одновременно со словами она показала небольшое расстояние между большим и указательным пальцами. Буквально в полдюйма.

– Что ж, лучше, чем ничего, – усмехнулся я.

Внизу хлопнула дверь, и послышались быстрые шаги по лестнице. Я встал с пола и направился к выходу. Дверь в спальню Николетты открылась резким рывком, и мимо меня пронесся, едва не сбив с ног, розоволосый ураган.

– Боже, Ники, что случилось? – вновь прибывшая девушка принялась осматривать Николетту, засыпая вопросами о том, где и что болит, параллельно заключая ее в объятия.

Следом в комнату зашел Дэниел.

– Энн, ты ее задушишь, отпусти.

– Ладно-ладно, поняла, – выпустив Ники из круга рук, она повернулась к нам с Дэниелом. Увидев меня, чуть сузила глаза и пробежалась взглядом с головы до ног. Еще одна. Чувствовал себя сегодня экспонатом на выставке, – кажется, я кого-то не заметила, – чуть ли не пропела она сладким голосом и подошла ближе, вытянув вперед руку, – я Энн.

– Майк, – пожал ей руку в ответ.

– Ма-а-айк, значит, – слегка растянув мое имя, она бросила многозначительный взгляд на Николетту.

Та в свою очередь закатила глаза и сказала:

– Даже не начинай. Он просто знакомый.

– Хорошо, знакомый так знакомый, – Энн подняла руки.

Я посмотрел на часы и понял, что настало время покинуть эту причудливую компанию, если не хочу опоздать на самолет.

– Пожалуй, лучше поеду в аэропорт, иначе тебе придется терпеть мою компанию еще один день, – сказал я, глядя на Николетту.

Она слабо улыбнулась и кивнула. Я попрощался с Энн и Дэниелом и уже на выходе снова обратился к Ники:

– Надеюсь, еще увидимся.

Она ничего не ответила. Но хотя бы уже не сказала «нет».

* * *

Аэропорт Лос-Анджелеса встретил меня суматохой, впрочем, как и любой другой. Уже в самолете обнаружил, что Йохан прислал полное досье. Пока было время до взлета, успел скачать файл себе на телефон, чтобы просмотреть во время путешествия. Вместе с файлом в письме мой товарищ еще раз подчеркнул, что не советует связываться с Николеттой.

Решив не дожидаться взлета, я ткнул на иконку, но не успел прочитать ни слова. На телефон пришло сообщение.

Николетта: Спасибо тебе за все. И хорошего полета.

На губах заиграла улыбка. Возможно, все же стена между нами сегодня дала трещину.

Вернувшись к досье, я погрузился в чтение. Дойдя до графы «родители», понял, что именно так напрягло Йохана. Девчонка не переставала меня удивлять. Но если раньше сюрпризы были мне по душе в большей степени, сейчас все усложнилось. Такого я не мог даже представить.

В графе «отец» прописано несколько предложений, которые вполне могли усложнить мне жизнь, если я не оставлю идею завоевать внимание Николетты.

«Томас Кейн – основатель компании „Кейн Корп“ и бывший глава Красных Драконов. Занял место четы Уоллс после их гибели, забрав под опеку их сына Марка. Сам погиб в автокатастрофе почти девять лет назад. Опекуном Николетты стал Марк Уоллс, нынешний глава Драконов. Думаю, теперь ты понимаешь, почему я предостерег тебя по поводу этой девушки».

Какого черта? Учитывая, что Антонио нынешний глава Тигров, а Драконы и Тигры всегда были заклятыми врагами, дерьмовее этой новости, пожалуй, сегодня ничего уже быть не могло. Брат убьет меня за одну только попытку связаться с их наследницей.

Другое дело, если все ограничится сексом. Никому хуже не станет. Но, учитывая сегодняшний день и те эмоции, что бурлят во мне после времени, проведенного рядом с Николеттой, одной ночи может оказаться мало. Вот тогда меня ждали проблемы. Но стоит ли она того?

Я устало потер глаза, запрокидывая голову на подголовник кресла. Очевидно, мысли завели меня в тупик. Необходимо время. Время и минимум эмоций. А пока что пусть все плывет по течению.

Глава 17. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

– Только не говори, что снова что-то произошло, – первым делом произнес я, ответив на звонок Адама, выезжая с парковки нашего центрального склада, где пытался воодушевить членов Драконов, объясняя, что сейчас, как никогда, важна сплоченность в наших рядах.

– Нет, но и ничего хорошего сообщить пока не могу. Мы перевернули все вверх дном, и никаких улик. Все также несколько следов покрышек и отпечатки обуви, но, сам знаешь, это…

– Чушь собачья это, – перебил я его, затормозив на ближайшем светофоре и постукивая пальцами по рулю. – Нужна хоть какая-то зацепка. Они умны, но чтобы совсем ничего не оставить? Что насчет ближайших камер в квартале?

– Мы не знаем, что именно ищем. А на выезде с территории склада по счастливой случайности именно в этот вечер камера оказалась неисправна. Совпадение?

– Нет. Хорошая подготовка, – отрезал я, вдавливая педаль газа и продолжая путь.

– Есть один подозрительный фургон. Его засекли через две улицы в подходящее время, но снимок размыт и номеров не видно. Как и водителя.

– Пусти приманку среди мелких уличных банд в том районе. Пообещай вознаграждение и протекцию за любые данные. Возможно, кто-то что-то видел. Не призраков же ищем, в конце концов.

* * *

Главный холл здания корпорации «Кейн Корп» по обыкновению встретил меня ослепительным блеском мрамора и тихим журчанием воды в импровизированном декоративном водопаде, который обустроили рядом со стойкой ресепшена. Направившись в сторону лифта, услышал тонкий писк со стороны стойки и следом быстрое цоканье каблуков.

– Ой, мистер Уоллс, подождите, – ко мне подбежала невысокая блондинка, которая явно пыталась компенсировать недостаток роста огромными шпильками, – сегодня это оставили для вас на ресепшене.

Она протянула мне помятый крафтовый конверт. На бумаге не значился адрес, только мое имя и фамилия. Напечатанные буквы вырезаны сплошным куском и приклеены посередине.

Я насторожился.

– Кто его принес? – посмотрел на девушку, которая тут же замялась. Карие глаза, до этого смотревшие прямо на меня, забегали, не фокусируясь на чем-то конкретном.

– Я не знаю, – призналась она тихим голосом, теребя кончики волос и все еще не решаясь вновь встретиться со мной взглядом, – дело в том, что я отошла от стойки буквально на пять минут, а когда вернулась, он просто лежал там.

– Что насчет второго администратора? – я мельком скользнул взглядом по другой девушке за стойкой, которая сейчас общалась с посетителем.

– Она говорит, что провожала клиента в коммерческий департамент, и когда уходила, на стойке было пусто.

– И вновь чудесное совпадение, – прошипел я сквозь зубы, не удостоив больше вниманием блондинку. Затем развернулся и направился в противоположную сторону от первоначального направления.

На цокольном этаже располагались комнаты охраны и личный кабинет Адама, куда я и зашел. Парень уже несколько лет возглавлял службу безопасности «Кейн Корп», а также, в качестве одного из Драконов, отвечал за центральный район города. Он шел следом за Стивом и Дэниелом, когда вопрос заходил о моем круге доверенных лиц. Который, к слову, пополнялся крайне редко.

Конверт, который я бросил на стол, как только подошел, вызвал на лице Адама недоумение.

– Что это?

– Кто-то оставил его сегодня утром для меня на ресепшене. Не думаю, что там нечто опасное, но все-таки проверь сначала по камерам. Хочу знать, кто это был.

– А что говорят девушки за стойкой?

– Не поверишь, но их обеих именно в этот момент не было на месте.

Слегка нахмурившись, Адам жестом призвал следовать за ним в соседнее помещение. Небольшая темная комнатка, соединенная напрямую с кабинетом, была утыкана множеством экранов, отражающих все, что происходило сейчас в здании корпорации. Два сотрудника непрестанно следили за мониторами, переключая внимание между изображениями. Адам отправил одного из них отдохнуть, а сам начал пролистывать утренние записи с камеры, висевшей прямо над ресепшеном.

Нужный момент мы нашли почти сразу. Около одиннадцати утра та блондинка, что отдала мне письмо, ушла в сторону лифта. Спустя пару минут ее напарница отправилась провожать посетителя. В следующее же мгновение к ресепшену подошел парень в темной толстовке и накинутом на голову глубоком капюшоне. Он явно знал, где именно расположена камера, и специально наклонил голову ниже, чтобы не попасть лицом в кадр. Парень положил конверт и направился к выходу, все еще не поднимая головы. Адам отследил по записям момент его выхода из здания, а также, промотав назад, просмотрел, когда он вошел.

– Он хорошо знает расположение камер, – указал я Адаму на наклон головы, – видишь? Cлегка повернул голову влево, чтобы не попасть под объектив той, что висит в углу перед входом. Переключись на нее.

– Ты прав. И здесь тоже, – промотав немного вперед, Адам показал мне еще несколько подобных моментов, – либо уже бывал в здании и специально запоминал, либо у него есть схема видеонаблюдения.

– Ставлю на схему. Некоторые камеры хорошо замаскированы, так просто не заметишь.

Снова просмотрев несколько кусков, Адам вывел на экран изображение с внешней камеры. Мы смогли отследить маршрут парня до дороги, но потом он сел в обычное желтое такси. Цепочка зашла в тупик, дальше так просто не отследить.

Как только мы вернулись обратно в кабинет Адама, взгляды наши тотчас упали на конверт.

– Откроешь? Или сначала просканируем?

– Не дури, – я потянулся к крафтовой бумаге, – взрывчатки там точно нет, а с остальным уж как-нибудь справлюсь.

В момент, когда я уже собрался вскрыть послание, дверь кабинета распахнулась.

– Вот вы где оба, – Стив, как всегда, влетел ураганом. Следом за ним тихо вошел Дэниел. – Красотка за ресепшеном очень невнятно рассказала о каком-то письме и что ты спустился сюда.

Пока Адам пересказывал историю с конвертом, я наблюдал, как Дэниел подошел к ближайшей стене и устало прислонился к ней. С синяками под глазами и в мятой рубашке он пытался сосредоточить взгляд на столе, но безуспешно. В следующую секунду уже запрокинул голову и закрыл глаза. Судя по виду, совсем не спал. Клокочущая злость стала волнами подниматься внутри меня. Интуиция просто кричала, выкрутив громкость в голове на максимум, что он провел ночь в нашем особняке. Но чем, черт возьми, они занимались с Николеттой, что у него такое состояние? Я уверен, что слова Дэна про признание и уход из группировки – пустые угрозы. Но что, если нет? Чушь. В любом случае, Николетта никогда не ответит ему согласием. Однако пока мелькали эти мысли, я не отрывал взгляда от друга и даже не заметил, как невольно сжал правую руку в кулак. Зато Стив мгновенно ощутил исходящее от меня напряжение. Они с Адамом разом умолкли и теперь вопросительно смотрели на нас.

– У кого-то выдалась бурная ночка? – язвительно бросил я Дэну, когда тот открыл глаза и встретился со мной взглядом.

– Тебя-то это как касается? – встал он в оборону.

Стив поспешил разрядить обстановку. Положив руку мне на плечо, придвинулся ближе и попытался успокоить:

– Остынь, Марк. Ники заболела. Они с Энн всю ночь дежурили рядом с ней.

Заболела? Злость сменилась беспокойством, которое я, как всегда, спрятал под маской безразличия. Но когда успела? В пятницу, во время нашей перепалки, она искрилась энергией.

– Что с ней? – спросил я у Стива, но ответил мне не он.

– Тебя это больше волновать не должно, – Дэн, разумеется, молниеносно вступился, – но, если уж тебе так интересно: всю ночь у нее был жар. Благодаря твоим стараниям.

– Какие еще грехи мне припишешь?

– Она выбежала под гребаный ливень после разговора с тобой! И когда ты спокойно вернулся к своей невесте, Ники черт знает сколько времени просидела на холодном камне в парке. Все еще будешь отрицать свою причастность?

И как мы с Дэниелом дошли до того, что уже не можем спокойно поговорить, без злобы и ярости? Я смотрел на него и не узнавал лучшего друга. Знаю, что, возможно, заслужил упреки. Но почему слышал их исключительно от него?

– Я, конечно, извиняюсь, – прокашлялся Адам, – не знаю, что между вами тут происходит, но, может, вернемся к конверту?

Он прав. Последнее, что нам сейчас нужно, – показывать перед подчиненными, что в наших рядах разлад. Хоть и не в профессиональной сфере, все же это указывало на слабое место. Дэниел, судя по всему, пришел к такому же выводу. Он быстро остыл и согласился с Адамом.

Не говоря больше ни слова и откинув остальные мысли подальше, я вскрыл загадочный конверт и вытряхнул на стол все, что в нем было. Несколько фотографий, два небольших куска металла и лист бумаги с текстом теперь лежали перед нами. Пока парни рассматривали фото, я потянулся за листом, на котором была напечатана всего одна фраза.

Я зачитал вслух:

– «Да восстанет когда-нибудь мститель из наших костей!»

– Что это? – Адам забрал лист у меня из рук и теперь смотрел его на просвет. – Больше ничего нет. Бред какой-то.

– Это Вергилий, – блеснул знаниями Стивен, – древнеримский поэт. Слова одного из героев его «Энеиды».

– Мститель… – пробормотал Дэниел, – значит, все-таки вендетта?

Я продолжил рассматривать содержимое конверта, разбросанное по столу. Два куска металла оказались частями дешевого кулона с изображением дракона. Разбит пополам. Символично. Кто-то теперь открытым текстом нам угрожал.

– А вот это уже совсем нехорошо, – прокомментировал Стив, раскладывая в ряд оставшееся содержимое.

Фотографии. Кроме последней, все сняты с приличного расстояния. На первых двух я рядом со зданием «Кейн Корп». На следующих трех Николетта: в аэропорту, у особняка и в конференц-зале. На всех кадрах наши лица перечеркнуты красными крестами. И только последняя фотография отличалась.

– Это еще что? – как раз показал на нее Стивен.

Фото старое. Бумага пожелтела, сбоку выдран незначительный клочок. На кадре небольшой двухэтажный домик. Сверху, прямо на нем, нарисованы языки пламени все тем же красным цветом. Конечно, Стивен не знал, что это за место, его не было в тот день с нами. Но зато мы с Дэниелом без труда его вспомнили. Прежде чем ответить, я поймал тяжелый взгляд лучшего друга, все же он не ошибся. Каким-то образом текущие нападения связаны с давней историей. До последнего отказывался верить в эту теорию.

– Это тот самый дом, в котором держали Николетту после похищения, – указал я на рисунки огня, – мы сожгли его дотла вместе с трупами.

На мгновение в кабинете повисла звенящая тишина.

– Постой, Марк, – первым заговорил Стивен. – Ты сейчас говоришь о том, что произошло… сколько? Восемнадцать лет назад? Какого хрена изображение этого дома тогда делает сейчас здесь?

– Хотел бы я знать. Дэну контейнер с трупами на южном складе тоже напомнил о том инциденте. Но там никто не выжил. Это не могут быть они. Да и какой смысл? Стали бы ждать столько лет, чтобы отомстить?

Мы снова погрузились в тишину, пока разглядывали кадры и пытались связать воедино кусочки мозаики. Ничего не получалось. Будто не хватало какой-то детали. Но где ее взять? Что еще мы не заметили?

– Не может быть… – неожиданно прошептал Дэниел и с испугом уставился на фото дома.

– Что не так?

– Это маловероятно, но… – он запнулся на полуслове, подняв взгляд на меня. Взгляд, в котором отчетливо читалось чувство вины, – ты кое-чего не знаешь о той ночи.

– Говори уже, – вдруг это и есть недостающая деталь пазла.

– Ну же, Дэн, не тяни, – поддержал меня Стив.

– Есть вероятность, что один выживший все же остался. Ребенок.

– Что? Какой еще ребенок, Дэниел? – я совсем не улавливал, что он хотел сказать.

– Там был мальчик. Лет десяти на вид. Он прятался в шкафу. В спальне на втором этаже. По соседству с комнатой, где держали Ники. Я сделал вид, что не заметил его. Позволил остаться в убежище.

– Какого черта, Дэниел?! – я не мог до конца поверить, что он утаил это от меня.

– Он был ребенком! Что мне оставалось делать? Привести к тебе и смотреть, как ты обрываешь его жизнь?

– Я бы не стал его убивать, – заявил с напускной уверенностью. Ложь Дэниела пробудила внутреннего зверя. Злость рвалась наружу.

– Ты не видел себя со стороны, Марк. Поверь, единственное, что ждало мальчишку при встрече с тобой, – смерть, – в ответ я лишь покачал головой, сдерживая поток ругательств. – Я никогда не видел тебя таким. Ни до, ни после того дня. Ты будто обезумел. Крушил все и всех на своем пути. Тебя бы не остановили ни пол, ни возраст. Я просто дал ребенку шанс.

К несчастью, вспоминая тот день сейчас, я понимал, что Дэниел прав. Все, чего я тогда жаждал, – отмщения. Твердо решив, что никто из них не выйдет из злосчастного дома живым. Но ребенок… Неужели я бы действительно осмелился на такое? И мог ли именно он нам мстить?

Бросив еще один взгляд на фотографии, Адам вступил в разговор:

– Если тот мальчик сумел выбраться из горящего здания, вполне вероятно, что он причастен ко всему, что сейчас происходит, – он кивнул на фото, – на снимках только Марк и Николетта, что наводит на мысль: кто-то мстит не конкретно Драконам, а членам семьи Кейн.

– Все еще рад, что она вернулась из Лондона? – посмотрел я на Дэниела.

– Здесь мы хотя бы сможем ее защитить, – ответил он прямым взглядом.

– Надеюсь, что ты не ошибаешься.

Жаль, что нутро подсказывало иное: за молчание Дэниела нам еще предстоит заплатить высокую цену. Остается надеяться, что не жизнь.

* * *

Вечером, по пути домой, я все еще не мог отпустить мысль об этом мальчишке. Кто он? Сын одного из похитителей? И как нам теперь выяснить наверняка, удалось ли ему тогда спастись? С другой стороны, если не он, кто еще мог прислать фото того дома? Все слишком ладно складывалось в единую картину, за исключением одного – личности мстителя. И как нам, черт возьми, вычислить его? С чего начать?

– Думай, Марк, думай, – очередной разговор с самим собой, – должен быть какой-то выход.

И найти его нужно как можно скорее. Пока не пострадала Ники.

Я с силой сжал руль, когда вспомнил, что она больна. И Дэн прав, вина лежала на мне. Моему внутреннему Я до безумия хотелось развернуть машину прямо сейчас и поехать к ней. Потребность увидеть ее и желание удостовериться, что она в порядке, и позаботиться о ней активно боролись с голосом разума, который твердил оставить ее в покое. Он напоминал, что малышка не одна, за ней присматривают. Мое присутствие усугубит ситуацию. После долгой внутренней борьбы сердце и разум пришли к компромиссу: я достал мобильный и набрал номер Николетты. Просто узнаю о самочувствии, и на этом все. Ничего лишнего.

Первый звонок после длительного ожидания перенаправил меня на голосовую почту. Со вторым произошло то же самое. Решив изменить тактику, я набрал номер особняка. После пяти гудков трубку все же подняли.

– Алло?

– Здравствуй, Энн, – как же я надеялся, что ответит кто угодно, кроме нее. Но удача сегодня обошла меня стороной.

– Марк? Что тебе нужно? – она всегда меня недолюбливала, но сейчас я слышал неприкрытую ненависть в голосе.

– Передай трубку Николетте, не могу до нее дозвониться.

– Что еще для тебя сделать?

Я глубоко вздохнул. Мне стоило больших усилий не вступать в открытый спор.

– Энн, давай обойдемся сегодня без драмы. Я просто хочу узнать, как она.

– Ах, только это? Ну, тогда конечно, подожди минуту. Хотя нет, постой, – она хмыкнула в трубку, – у тебя же теперь есть невеста, вот ее состоянием и интересуйся.

– Ты лезешь не в свое дело, – начинал закипать я.

– Ошибаешься, Марк. Я достаточно насмотрелась на ваши игры в кошки-мышки. Хватит. Надоело каждый раз видеть, как Ники страдает. Теперь это и мое дело.

– Тебе известно, что я все равно найду способ с ней связаться, если захочу.

– Ох, конечно, великий Марк Уоллс может все, – с усмешкой произнесла Энн. – Все, кроме одного: он никак не способен оставить в покое девушку, которую сам же и бросил. Серьезно, Марк, отпусти ее. Достаточно. Ты сделал свой выбор, так имей мужество и силу воли, чтобы следовать ему.

На этом наш «милый» разговор подошел к концу, Энн просто бросила трубку, не оставляя мне шанса вставить еще хоть слово. А я последовал ее совету и направился в гостиницу, к Сандре. В очередной раз думая лишь о том, насколько все было бы проще, если бы в день гибели Томаса мы с ним поменялись местами.

Глава 18. Микаэль Шварц. Лондон

Лондонский глаз переливался огнями. В ночное время их отражения создавали причудливый танец света на гладкой поверхности Темзы. Забравшись на край крыши дома, в котором жил Альберт, я свесил ноги с парапета и наблюдал за светопреставлением одной из самых знаменитых достопримечательностей города. Прошло уже несколько дней с момента моего возвращения, а я все еще не мог привести в порядок мысли. Несколько вечеров подряд мы играли в разных клубах и шанса остаться наедине с собой не представлялось. До этого момента. Хотя даже сейчас я все же не один. В моей руке верная спутница – бутылка виски. Приложившись в очередной раз к горлышку, сделал три внушительных глотка и, закрыв глаза, подставил лицо ночной прохладе, доносившей влажный ветер со стороны реки.

В груди защемило от непрошеных чувств. Впервые за долгое время я ощутил тоску по родному Берлину. Там я всегда мог выбраться в свое «тайное» место и побыть в одиночестве столько, сколько требовалось.

Телефон пропищал, оповестив о новом сообщении. Альберт спрашивал, где я. И не надоело ему еще играть в нянечку? Намеренно проигнорировав сообщение друга, полез в галерею смартфона. Последние три кадра я открывал эти дни настолько часто, что с закрытыми глазами воспроизвел бы все детали фото с Николеттой. В кафе, пока она смотрела в окно, я успел незаметно щелкнуть ее на телефон.

– В чем же твой секрет, детка? Чем так притягиваешь? – в задумчивости я провел большим пальцем по ее лицу на экране. – И что мне с этим делать?

Накануне, надравшись в баре, я начал закидывать ее сообщениями, хотя пообещал себе тогда, в самолете, что не стану выходить на связь, пока не разберусь, чего на самом деле хочу от девчонки. Но алкоголь решил иначе. На удивление она терпеливо отвечала на все мои идиотские вопросы. Все же стена между нами начинала рушиться. Я чувствовал, как ледяные глыбы, откалываясь с верхушки, падали вниз и плавились под лучами нового, более теплого этапа нашего общения. Но, возможно – только лишь возможно, – этой стене стоило остаться в прежнем состоянии. Я бы попробовал еще пару раз о нее удариться, разбил бы руки в кровь и отступил бы. Теперь вряд ли смогу. Слишком сильно мне хотелось присутствия девчонки Драконов рядом.

Руки сами потянулись снова отправить сообщение. «Хочу тебя увидеть» – три слова улетели на номер Николетты. Еще одна пьяная смс в копилочку. Минут десять она молчала, а я прожигал экран взглядом, будто это могло как-то сократить время ожидания. Словно железка с микросхемами способна, сродни волшебной лампе, исполнить мое желание. Глупость. Но вот загорелся заветный огонек, и на экран вывелось фото – Николетта лежала на кровати в обнимку с книгой. Еще один шаг вперед? Приятно, что наши отношения дошли до уровня обмена селфи, но теперь она еще больше сможет изводить меня своим незримым присутствием. Интересно, как скоро наступит этап более откровенных фото?..

– Шекспир? – прочитал я автора на обложке книги. – И почему я совсем не удивлен?

На Николетте был открытый топ с тонкими лямками, и, казалось бы, взгляд должен зацепиться за ложбинку в декольте. Но вместо этого я внимательно изучал и впитывал в себя ломаную линию четко очерченных ключиц. Представлял, как бы коснулся их губами и провел языком.

Черт.

Фантазия повела не в ту сторону.

Стало интересно, что именно Николетта читает. Недолго думая, отправил еще одно сообщение.

«Быть или не быть?» – предположил «Гамлета».

Ответ пришел мгновенно.

Николетта: И ненависть мучительна, и нежность.

Я лишь хмыкнул в ответ. Не угадал. Строчки из трагедии «Ромео и Джульетта». Гребаная ирония. Если бы девчонка только знала, как четко эта пьеса могла подойти под наши с ней жизни.

* * *

Когда я зашел в квартиру Альберта, он уже готовился спустить на меня всех собак.

– И где ты был?

Я молча показал ему бутылку, которую тут же допил и оставил на полу в коридоре.

– Майк, не думаешь, что слишком много пьешь последнее время? – вот и Эмили подоспела.

– Ты мне не мамочка, Эм, – я не стал уточнять, что только так мог заглушить навязчивые мысли, сводящие меня с ума.

– И тебе с этим повезло. Была бы ею, уже придушила бы тебя собственными руками.

Я дошел до кресла и завалился в него, перекинув ноги через подлокотник.

– Ну, начинайте, я готов слушать.

– Ты на себя не похож в последнее время, – Альберт подошел с бутылкой минералки и протянул ее мне. Я не стал спорить и взял. – Все это заметили. Даже Эштон. А он, сам знаешь, ничего обычно не видит, если не ткнуть носом.

– Да брось. Я все тот же старый добрый Майк. Раздолбай и любимчик девушек, – продемонстрировал я им свою самую фальшивую улыбку.

– Кстати, о девушках, – Эмили пристально наблюдала за мной, – с момента последней вечеринки у Эрика не видела с тобой рядом ни одной.

– Может, я решил отдохнуть от них?

– Или сам не замечаешь, как снова роешь себе яму.

– Эмили, прекрати.

– Нет, Майк, ты должен послушать. Тебе нельзя углублять это знакомство. Не знаю, что такого ты нашел в этой девушке, но остановись. Пока не стало поздно, и история не повторилась.

– Ты чересчур драматизируешь, – хоть я и ответил, не задумываясь, но в голове звенел тревожный звоночек. И сам понимал, что случай с Николеттой отличается от остальных.

– Она права, – подключился Альберт, – ты странно себя ведешь. Мы будто снова возвращаемся в прошлое и видим того Майка, который поспорил на Миранду. Вспомни, ты сам просил нас остановить тебя, если опять начнешь зацикливаться.

– Глупости. Того Майка больше не существует. Я изменился, и эти игры в прошлом. История не повторится.

Твердая уверенность напоминала скалу. Но что если внутри уже зародилась трещина?

– Лучше бы это оказалось правдой.

– А иначе побежишь с докладом к Антонио? – вложив в слова все свое презрение, бросил их в сторону Альберта. Я все еще злился на друга за то, что тот сдал брату мою спонтанную поездку в Штаты.

Альберт подобрался, но не спасовал под моим напором.

– Если это спасет тебя от очередной ошибки, то да.

Бутылка с минералкой с размаху полетела ему в живот. Удар вышел не очень сильным, но хватило, чтобы друг охнул и согнулся пополам. Поднявшись, я медленно направился в его сторону. Он вскинул на меня удивленный взгляд, а я процедил сквозь зубы, подойдя вплотную:

– Напоминаю: если ты заодно с Антонио, значит, против меня. Уверен, что хочешь этого?

Эмили, подлетев со своего места, растолкала нас в разные стороны и с дикой яростью в глазах наставила на меня палец:

– Лучше тебе уже заткнуться, Майк. Где твоя благодарность? Или мне надо напомнить, что только благодаря Антонио ты не проводишь свои дни в психушке? Он тебе фактически спас жизнь!

Смех сорвался с моих губ.

– Спас жизнь? Ты в своем уме? Да он просто-напросто привязал меня к себе. Посадил на цепь, как какую-то дикую собачонку, и дергает за привязь каждый раз, когда ему что-то надо! Или ты успела запамятовать, что я еще несколько лет по первому зову обязан впрягаться в дела его гребаной группировки, если не хочу оказаться в дурдоме?

Словесная перепалка перешла в битву взглядов. Между мной и Эмили пролетали молнии, норовя уничтожить любого, кто сунется между нами. Поэтому Альберт тактично остался стоять в стороне, все еще слегка придерживаясь за то место, куда угодила бутыль.

– И все же лучше так, чем оказаться запертым в четырех стенах вместе с настоящими психами.

– Все мы психопаты, Эм, – я демонстративно развел руками, – просто кто-то умеет маскироваться лучше других. В то время как остальные не сдерживают внутренних демонов и дают им разгуляться. Вот и весь секрет.

На этом я закончил наш бессмысленный спор и направился в гостевую комнату, твердо решив доказать им, что дважды не наступлю на одни и те же грабли. Со времен нашего романа с Мирандой я изменился, и новая версия меня ни за что не позволит истории повториться. В тот момент я действительно верил, что справлюсь.

* * *

На следующее утро я проснулся не от будильника, а от звонка своего брата.

– Чего тебе? Я еще сплю, – полусонным голосом пробормотал в трубку.

– Веселая ночка выдалась?

– Тебе разве не плевать, – все еще отказываясь открывать глаза, я лишь думал, как бы поскорее отделаться от него, – говори уже, зачем звонишь?

– Есть дельце для тебя.

– Ты ничего не спутал, братец? Я еще не вернулся в Берлин. О каких делах речь?

– В том и суть. Один паренек задолжал мне денег и сбежал в Лондон. Так что ты, Микаэль, очень удачно находишься сейчас как раз в нужном месте.

Остатки сна были вытеснены словами Антонио. Зря я надеялся, что пока буду вне границ Германии, смогу держаться подальше от дел Тигров.

– Я скину тебе номер Рауля, ты должен его помнить, он предоставит тебе пару ребят. Сходишь вместе с ними в гости к нашему беглецу и напомнишь о долге. На почту отправлю всю информацию, там уже сам посмотришь, что лучше использовать как рычаг: мать или сестру. Их данные тоже есть.

– Предлагаешь шантаж?

– Смотри по ситуации. Я тебе доверяю, у тебя всегда отлично получалось сглаживать подобные недоразумения. Только не переборщи, мертвым он нам точно будет бесполезен.

Я стиснул зубы. Вечно он напоминал мне о том случае.

– Тогда это была случайность, ты сам знаешь.

– Как скажешь, брат, – усмехнулся он, – жду вечером твой звонок.

Отличное начало дня, лучше просто не придумаешь.

К тому же он снова напомнил о прошлом. Несколько лет назад, во время очередного «сбора процентов» я решил припугнуть должника пистолетом. Он был еще мальчишкой лет восемнадцати. Несмотря на то что давно был замешан в подпольном бизнесе, нервы его явно подводили. Во время моего визита он постоянно дергался, вел себя как настоящий параноик. Я не хотел ранить его, только показать, что со мной шутить не стоит. Но он резко отскочил в сторону как раз в тот момент, когда я спустил курок, целясь в стену рядом с ним. Пацан сам буквально нарвался на пулю. Медики не успели вовремя. Я причинял боль и раньше, но в тот день не хотел подобного исхода. Произошедшее мучило меня долгое время, и Антонио, заметив мое состояние тогда, постоянно норовил напомнить мне об этом случае. Братец года, не иначе.

Пока я принимал душ, он успел прислать все данные. Я тщательно изучил файл. Герберт Ханнес владел небольшим баром на окраине Берлина. В обход Тигров торговал наркотиками из-под полы и теперь задолжал им неустойку в размере полной выручки со всех проданных доз. Влип парень капитально. Сумма оказалась немаленькой.

* * *

После полудня я направился на юго-восток Лондона, в район Ньюхэм, где, если верить данным Антонио, сейчас затаился его должник. Не самое приятное место, но могло быть и хуже. Старые кирпичные здания, выцветшие вывески социальных магазинчиков, редкие прохожие и стихийные свалки – район просто кричал о своей бедности. Идеальное место для укрытия беглецов.

Рядом с нужным домом я встретился с людьми Рауля. Два очень похожих друг на друга амбала оказались братьями из Румынии. Не знаю, как они попали в местную банду, да и, честно говоря, мне плевать. Рауль лишь предупредил, чтобы я четко формулировал им приказы, намекнув, что с серым веществом у братьев туго. Похоже, что поделили его на двоих.

Здание представляло собой типичное для окраины кирпичное трехэтажное строение с крошечными балкончиками, заваленными хламом. Внутреннее содержание соответствовало: пакеты с мусором под лестницей, облупившаяся краска на стенах, погнутые лестничные перила. На нужной нам двери был наполовину сколот номер, и изнутри доносился шум работающего телевизора.

Стучать смысла не было, парень ринулся бы в окно сразу, как только услышал нас. Поэтому, недолго думая, один из моих сопровождающих выбил дверь, а второй предотвратил побег искомого субъекта. И вот сейчас он сидел на стуле, окруженный с двух сторон качками, и пытался пересказать мне слезливую историю своей жизни. Типичный ход. Я их слышал столько, что мог теперь и сам спокойно сочинить трагическую историю страниц на триста. Всегда у всех одно и то же: я не хотел, я лишь пытался помочь своей семье, войдите в мое положение и бла-бла-бла. Наверное, исходя из того, что мне до сих пор не давал покоя тот случайно застреленный мной паренек, можно сделать вывод, что я всем им сочувствовал. Что стало бы заблуждением. Мне нет дела до проблем незнакомцев. Я давно искоренил в себе чувства. Вот и сейчас мне стало скучно слушать его жалкие оправдания, и я предложил два варианта: либо он отдает долг с процентами, и мы тихо-мирно расходимся, либо за промах расплачивается его сестра. Рычаг давления сработал идеально, через несколько часов Антонио вернул свои деньги, а я, распрощавшись с парнями Рауля, решил еще немного прогуляться по здешнему захолустью.

Мысли в очередной раз вернулись к Николетте. И к разговору с друзьями накануне. Как бы ни было неприятно это признавать, но со мной действительно творилась какая-то чертовщина. Та часть меня, что была похоронена глубоко внутри, вдруг стала снова просыпаться. В глазах девчонки мне хотелось казаться лучше, чем я есть на самом деле. Глупость. Я уже давно превратил себя в безразличную к чужим проблемам машину: никакой жалости, сожалений, привязанностей, доброты, сочувствия. Процесс необратим. И все же что-то во мне шевельнулось именно после знакомства с Ники. Будто та, более человечная часть меня, что покоится глубоко внутри, воспряла духом и потянулась к этой девушке. Забыв спросить моего разрешения, к слову.

– Черт, – я пнул жестяную банку, попавшуюся по пути, – все потому, что она напоминает мне Миранду?

Я поднял голову и всмотрелся в вечернее небо. Густые облака сгрудились в причудливые фигуры. Но даже это не могло отвлечь меня от настойчивой мысли, что продолжала укореняться в сознании. Что, если это знак? Я атеист, но все же: вдруг Вселенная дает мне второй шанс? Однажды я уже все испортил, и смерть Миранды тяжким грузом легла мне на плечи. А чувство вины почти дотла сожгло меня изнутри. Что, если эта девушка поможет мне окончательно простить себя?

Глава 19. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Потребовалось пять дней на то, чтобы болезнь окончательно отступила. Не обращая внимания на мои просьбы оставить все как есть, Энн все же вызвала нашего семейного врача на второй день своего приезда. Ничего необычного, впрочем, я от него не услышала. Общее переохлаждение организма в совокупности с нервным перенапряжением и акклиматизацией сказались на мне не самым лучшим образом. Он оставил стандартные рекомендации: отдых и постельный режим, а также выписал рецепты на более сильные жаропонижающие. К слову, доктор одобрил те медикаменты, что дал мне Майк, отметив, что именно они помогли предотвратить дальнейший рост температуры.

Пока все эти дни Дэни и Энн носились вокруг, у меня появилось время подумать о событиях прошлой недели, в том числе и о парне, столь стремительно ворвавшемся в мою жизнь и, похоже, не очень-то торопящимся ее покидать. Одна часть меня хотела поверить в его искренность. За маской плохиша скрывалось нечто большее, я видела это по глазам. Особенно в момент разговора о семье и привязанности. В них таилась боль, уязвимость. Он мог сколько угодно прикидываться безразличным, но недостаток любви в детстве не мог не наложить отпечатка. Но другая часть уверена, что Майк игрок, умело использующий нужные слова и заманивающий в свою ловушку. Как правило, такие сливались после первого же секса. А одноразовые отношения я больше не искала, хватило и нескольких месяцев в прошлом, которые еще больше пошатнули мое ментальное здоровье. И все же я до сих пор не оборвала наше общение… Почему?

Несколько дней после отлета Майк молчал, но позавчера начал забрасывать меня странными вопросами, и с тех пор наша переписка не прекращалась дольше чем на шесть часов. И что самое удивительное, я не чувствовала дискомфорта. Напротив, общение вышло приятным. И это пугало.

– Ты уверена, что ей уже можно в город? – раздался голос из-за двери.

– Брось, Дэни, перестань вести себя как курица-наседка. Ничего с ней не случится, свежий воздух пойдет только на пользу, – остановилась Энн прямо перед дверью, как раз в тот момент, когда я ее открыла.

– Я готова, можем идти, – бодро заявила подруге.

Мы договорились немного пройтись, а если самочувствие будет совсем хорошим, то и до моего любимого кафе доедем, выпьем по чашечке кофе. Очевидно, наши планы не привели в восторг Дэниела, судя по его нахмуренному выражению лица.

– Не волнуйся, я чувствую себя хорошо, – поспешила заверить его.

После нашего последнего разговора мы больше не оставались с ним наедине. Чему я рада. Откровенно говоря, все еще не понимала, как мне теперь себя вести. Прежняя беззаботность в общении сменилась настороженностью. Мне казалось, теперь при каждом движении и слове рядом с ним буду ловить себя на мысли: не подумает ли друг лишнего.

– Ладно, – выдохнул Дэни, – но, если что, учти, что спрашивать буду с тебя, – обратился он к Энн.

Подруга тут же расплылась в довольной улыбке, перекинула на одну сторону густые волосы, которые снова поменяли оттенок и теперь были цвета фуксии. Энн обожала экспериментировать с волосами почти так же сильно, как и пытаться провоцировать Дэни. Вот и сейчас, демонстративно поправив глубокий вырез на кофте, она медленным шагом направилась в сторону своей жертвы.

– Я совсем не против, – проворковала она, подойдя к Дэниелу вплотную, уверенно облокотившись на его плечо, прижимаясь ближе к заветному телу. Положив ладонь ему на живот, Энн медленно скользнула пальцами вверх, вдоль линии пуговиц рубашки. Добравшись почти до самого ворота, потянулась губами к его уху и прошептала: – Можешь даже наказать меня.

Мне оставалось только закатить глаза. Энн в своем репертуаре. Но стоило ее пальцам скользнуть под рубашку и коснуться голой кожи, Дэни тут же перехватил ее руку и уверенно отстранил от себя. Посмотрев на меня, он поспешил еще на несколько шагов отойти от нарушительницы его личного пространства.

– Обойдемся без этого, думаю.

– Как скажешь. Но если вдруг передумаешь, – она чувственно провела по изгибам своего тела, – знаешь, где меня найти.

– Энн, остынь, нам пора выходить, – видя, что Дэни чувствует себя не в своей тарелке, я поспешила на помощь.

– Мне тоже пора возвращаться в компанию, – подойдя ближе, он по привычке взъерошил мне волосы и хотел было уже наклониться, чтобы поцеловать в щеку, но заметил, как я застыла от его прикосновений. Практически превратилась в статую и, кажется, даже задержала дыхание. Его губы сжались в прямую линию, и он лишь сказал: – Постарайся не перенапрягаться, – а затем спустился и покинул особняк.

Только тогда я выдохнула.

Успокойся, Ники. Это всего лишь Дэни и его привычное поведение. Нельзя так реагировать на любое его движение. Очевидно, друга задело, но я правда не понимала, как вести себя дальше. В наших привычных с ним действиях мне теперь везде мерещился подтекст.

– Боже, ну какой он милашка, – Энн все еще смотрела с обожанием туда, где недавно стоял Дэни, – мне срочно нужна новая стратегия по его завоеванию.

– Подруга, хватит, – подойдя к Энн, я положила голову ей на плечо, – пора уже признать, что эту вершину тебе не покорить.

– Зря ты во мне сомневаешься, – самоуверенности ей не занимать, – или… постой, у него кто-то появился?

И тут я осознала, что так и не сказала подруге о его признании. Я страшилась ее реакции. И решив еще немного подержать язык за зубами, отрицательно помотала головой.

– Вот и отлично, – продолжила она с ухмылкой, – тогда эта битва еще не проиграна.

* * *

Свежий воздух однозначно пошел мне на пользу, и к вечеру, когда мы добрались до кафе, я чувствовала себя более чем живой. Ладно, возможно, дело не только в воздухе. Весь день мы с Майком перебрасывались бессмысленными сообщениями из разряда: «Чизкейк или тирамису?», «Дарить или принимать подарки?», «Утонуть или сгореть?». По его заявлению это поможет нам лучше узнать друг друга. Справедливо, вот только он забыл спросить меня, хочу ли я этого. И все же на вопросы я отвечала.

– Признай уже это, – Энн пихнула меня локтем в бок, когда я с глупой улыбкой отвечала на очередной дурацкий вопрос.

– Ты о чем? – не отрывая глаз от экрана, уточнила я.

– Он тебя явно заинтересовал, – чуть ли не пропела она тонким голоском.

Затолкав телефон в карман, я вопросительно уставилась на нее.

– Ой, вот только не делай вид, что не поняла, о ком я, – я продолжала молча смотреть на нее, – этот твой рокер.

– Ты ошибаешься.

– А вот и нет, у тебя все на лице написано.

Заметив впереди вход в «Роузлэнд», я ускорила шаг, решив оставить реплику Энн без комментариев.

Зайдя внутрь, будто почувствовала себя дома. В кафе практически ничего не изменилось, кроме некоторой мебели и свежей краски на стенах, но в целом все осталось прежним. Лилово-серые тона в оформлении в совокупности с мебелью из темного дерева всегда дарили мне ощущение спокойствия. В дальнем от входа углу стоял музыкальный аппарат, из которого сейчас лилась ненавязчивая музыка. Свет в зале был приглушенным, но над каждым столиком висел матовый светильник, обвитый искусственными розами. А на дальней от входа стене все еще располагались старые фотографии постоянных посетителей, среди которых есть два моих любимых кадра. Первый сделан, когда мне было шесть. На нем я, отец и Марк, счастливые, с искренними улыбками. С детства все самые значимые праздники мы отмечали либо дома, либо в «Роузлэнде». Но это место имело для меня особое значение не только поэтому. Еще одну причину можно понять, взглянув на второй мой любимый снимок со стенда. На нем запечатлены мои родители, Томас и Элизабет. Именно здесь они познакомились, в этом прекрасном месте началась их история, продолжение которой воплотилось во мне.

Мы с Энн заняли один из угловых столиков и теперь ждали, пока нам принесут заказ: два рафа, панкейки с клубникой для меня и пирожное тирамису для Энн.

К моему огромному удивлению, вместо официантки, принимавшей у нас заказ, к нам подошла знакомая девушка.

– Розалинда? – я не могла поверить, что она все еще работает здесь.

Рози устроилась сюда официанткой, когда я училась в старшей школе. Ей тогда только-только исполнился двадцать один год, и она активно искала работу. В «Роузлэнд» заглянула наобум, посчитав, что название, созвучное с ее собственным именем, обязательно принесет ей удачу. Так и вышло, на следующий день после собеседования она уже очаровывала клиентов своим чувством юмора и способностью поддержать любой разговор. Только вот был один минус – неуклюжесть Розалинды иногда просто зашкаливала: она могла перепутать блюда, разбить тарелку прямо перед столиком клиента или споткнуться на ровном месте вместе с подносом в руках. Владелец сотню раз грозился уволить ее, но ограничивался только штрафами. Он прекрасно видел, что многие клиенты возвращались сюда исключительно ради атмосферы, создаваемой Рози. Она стала душой этого места.

– Не могу поверить, что ты все еще здесь, – сказала я, оглядывая ее с головы до ног. Все те же волнистые темные волосы, собранные в тугой пучок; большие круглые очки, придававшие ей вид стрекозы с огромными серыми глазами; веснушчатое лицо. Отличалась только одежда – вместо привычной формы официантки на ней была свободная белая блуза и строгие брюки.

– А где же мне еще быть? «Роузлэнд» – мой второй дом, – она с улыбкой присела рядом со мной и тепло обняла.

– Судя по одежде, в этом доме еще и власть сменилась, – сказала Энн, указывая на блузку Рози.

– Так и есть. Честно говоря, до сих пор сама не верю, что я теперь управляющая. Хотя уже два года прошло с момента назначения.

– Управляющая? – синхронно спросили мы.

– Дэниел предложил, и мне даже в голову не пришло отказаться, – ответила она, не переставая улыбаться.

– Постой, Дэниел? – кажется, я что-то упустила в нашем разговоре. И судя по выражению лица Энн, она тоже.

– Он что, до сих пор не сказал тебе? – глаза Рози стали еще больше за оправой очков.

– Не сказал что?

– Два года назад, когда «Роузлэнд» выставили на продажу, – начала она, – им заинтересовалась сеть фастфуда, их подкупило местоположение, хотели открыть здесь свою точку. Но накануне сделки появился Дэниел и выкупил кафе, перебив цену почти в два раза. Более того, само помещение теперь тоже принадлежит ему. Не знаю, сколько он предложил домовладельцам, но те согласились без лишних раздумий.

Очередная новость повергла меня в шок. Дэни никогда не питал особо теплых чувств к этому месту, иногда я силком затаскивала его сюда на обед. Зачем ему понадобилось его покупать?

– Так, значит, мой малыш Дэни теперь еще и владелец «Роузлэнда»? – проворковала Энн, пока я пыталась подобрать хоть какие-то слова. – Лакомый кусочек становится все аппетитнее.

– Но зачем? – выдавила я из себя вопрос, ответ на который где-то глубоко внутри все же знала.

– Правда не понимаешь? – Рози взяла меня за руку. – Когда Леон, бывший владелец, спросил, ради чего Дэниел тратит целое состояние на такой малоприбыльный бизнес, тот сказал лишь одну фразу. Что это место много значит для дорогого ему человека. Явно говорил о тебе. Разве может у кого-то еще из его окружения быть столько воспоминаний, связанных с этими стенами?

Сердце бешено колотилось в груди. Дэни всегда напоминал, что готов сделать для меня что угодно. Но такого я и предположить не могла. И только сейчас вспомнила, как в день возвращения, когда говорил о судьбе кафе, он запнулся, будто хотел мне рассказать, но не решился. Теперь все связалось воедино, очевидно, побоялся моей реакции.

– Не знаю даже, что сказать, – пробормотала я девочкам.

– Просто поблагодари, когда увидишь его в следующий раз, – Рози снова обняла меня, – и заходи почаще, я с радостью с тобой поболтаю. А сейчас мне, к сожалению, пора бежать. Кто-то должен тут за всем приглядывать. Учитывая, что сам наш владелец редко показывается в кафе, – усмехнулась она напоследок и скрылась из виду.

– Вот это поворот, – рассмеялась Энн и только тогда заметила мое растерянное лицо, – эй, что тебя так удивляет? Типичный жест Дэни. Судя по всему, забота о тебе стала целью его жизни.

– Да, но он… – я замялась, не зная, с чего начать и как преподнести ей новости.

Энн откинулась на спинку диванчика и слегка прищурила взгляд, прежде чем озвучить:

– Между вами что-то произошло, – я автоматом отрицательно помотала головой, – это не вопрос, Николетта. Твое поведение в его присутствии изменилось. Я заметила сразу, но не придала значения. Теперь убедилась.

– Ладно. Только обещай, что воспримешь мои слова спокойно, – попросила я, не зная, какой реакции ждать от Энн, учитывая ее одержимость моим лучшим другом.

Я поднесла к губам кружку с кофе, пристально глядя на подругу в ожидании ответа, когда она вдруг резко распахнула глаза и подалась вперед с восклицанием:

– Он наконец-то тебе признался?! – я поперхнулась напитком и еще несколько минут откашливалась, прежде чем смогла говорить.

– Ты знала?

– Брось, Ники, только слепой не заметил бы его чувств к тебе, – чуть задумавшись, она добавила. – Ну, и еще ты. Для остальных все было предельно очевидно.

– Чушь.

– Ладно, для меня точно. У него же все на лице написано, когда он рядом с тобой. Почему, думаешь, я так люблю дразнить его именно в твоем присутствии?

– Так ты в нем на самом деле не заинтересована?

– Отнюдь. Просто я, в отличие от некоторых, – указала она пальцем на меня, – не зацикливаюсь на одном мужчине. К тому же Дэниел скорее напоминает мне заветную мечту. А она и должна быть такой, практически недостижимой. Иначе какой смысл? Как тогда она сможет вдохновлять, если я могу легко ее достичь? Потеряется весь интерес.

– Ты странная, – усмехнулась я, – некоторые готовы в лепешку разбиться ради своей мечты.

– Мне это в любом случае не поможет, пока Дэни повернут на тебе.

– Ты не злишься? – спросила уже серьезным тоном.

– Злюсь, но не из-за признания, Ники. Я знала, что рано или поздно он решится.

– Тогда почему?

– Потому что, так или иначе, ты причинишь ему боль. А я никак не могу это предотвратить.

– Я не…

– Что? Не откажешь ему? – перебила меня Энн.

– Я не знаю, что делать, – признание сорвалось с губ, прежде чем успела его остановить.

– Не занимайся самообманом, Ники. У тебя доброе сердце. Понимаю, ты не хочешь никого ранить. Однако сейчас только мучаешь и себя, и его.

– Но я правда не представляю, что делать, Энн, – посмотрела я на нее умоляющим взглядом, – я очень боюсь разрушить нашу дружбу. Если потеряю еще и Дэни, не знаю, во что превратится моя жизнь.

Подруга дотянулась до моих ладоней и сжала их.

– Ты не потеряешь его. Просто будь честна. Он этого заслуживает, Ники. Не играй с ним.

– И не собиралась.

– Знаю. Но чем дольше тянешь с ответом, тем болезненнее будет разговор. Знаешь, рядом с ним ты заметно расслабляешься, опускаешь свою защиту. С ним ты настоящая. Это дорогого стоит. Но проблема в том, что я не вижу в твоих глазах того огня, который мог бы дать хотя бы призрачный шанс на отношения. Конечно, он может разгореться и позже, но… – Энн вздохнула, – если нет, Дэниелу будет еще больнее.

Она права. Я и сама это понимала. Дэниел – мой островок безопасности, где всегда светит солнце. И мне не хотелось становиться причиной, по которой его свет погаснет.

– Так что, Ники, просто настройся и поговори с ним. Он поймет, я уверена.

– Спасибо, Энн, – кажется, ей удалось найти нужные слова.

– Милая, я всегда готова тебя поддержать, – и тут тон девушки слегка изменился, – кроме одного случая.

Я ждала продолжения, а она только смотрела на меня так, будто пыталась пробраться в мозг, и ей не очень нравилось то, что она там видела.

– Ты ведь не собираешься прощать его? – спросила она, не разрывая наш зрительный контакт.

– Я не успеваю за твоими мыслями. Прощать кого?

– Марка.

– Тебе обязательно сейчас о нем вспоминать? – я сложила руки на груди и уставилась на подругу. – Даже видеть его не хочу, о каком прощении может идти речь? К тому же извинений мне никто не приносил.

– Когда ты рассказала, что вся эта чушь со свадьбой затеяна только ради спасения бизнеса, мне показалось, что ты снова его оправдываешь.

– Не в этот раз.

– Твой типичный ответ, который я слышала уже раз двадцать. – Знаю, я действительно всегда защищала его перед Энн, но сейчас все иначе. Точка невозврата пройдена. Мне хотелось верить, что я достаточно сильна, чтобы суметь преодолеть эту зависимость.

– Просто поверь мне, что в этот раз все иначе.

– Но ты ему помогаешь. Устроила встречу с тем японцем.

– Прежде всего я помогаю Дэни и семейному бизнесу, – ощетинилась я в ответ, – пойми, я не хочу быть обязанной Марку. Если он так желает разрушить свою жизнь, пусть делает это, не прикрываясь компанией.

– Ладно. Но я скажу для полной ясности, – Энн застучала пальцами по столешнице, будто наигрывая мелодию на клавишах, – если ты когда-нибудь снова дашь ему шанс, я умываю руки, Ники. Марк – повернутый на контроле психопат. Не жди моей поддержки, если вновь захочешь броситься в это болото. Я достаточно насмотрелась на твои страдания. Будешь тонуть в нем сама.

– Этого не будет, – уверенно заявила я, не обращая внимания на бешеный ритм сердца, застрявший где-то на уровне горла.

* * *

Дома мы решили устроить ночь кино и пересмотреть режиссерские версии всех трех частей «Властелина колец».

Мария оставила нам закуски на случай, если проголодаемся, а Энн устроила в гостиной уютное гнездышко из подушек и пледов. В конце первой части я почти заснула, но меня вовремя отвлекло новое сообщение на телефоне.

Майк: Сыр или лобстер?

Ники: Зависит от контекста.

Майк: Чипсы.

Ники: Сыр. Лобстер – отстой.

Майк: А сыр – банальщина.

Ники: Сыр – это классика!

Через пять минут вместо текста в ответ мне прилетело фото: Майк с неизменной ухмылкой на лице и пачкой сырных чипсов в руке. Следом сообщение: Ты выиграла.

Я невольно улыбнулась экрану, что не осталось незамеченным для Энн.

Она припала к моему плечу и заглянула в телефон.

– Все еще будешь отрицать очевидное? – прошептала она.

– Даже не начинай, – но понимала, что подруга не отстанет так просто.

– Он тебе точно нра-вит-ся, – по слогам отчеканила она последнее слово.

– Ты приукрашиваешь. К тому же в моей жизни и без него сплошная неразбериха. Не хочу усложнять.

– Глупости. По-моему, все просто: Марк в полном пролете, а Дэниел навечно застрял во френдзоне. Ты свободна, Ники, и можешь делать что хочешь.

– Ты его видела, Энн? Типичный бабник и игрок. К тому же Тед говорил, что Майк связан с чем-то противозаконным.

– Боже, я не предлагаю тебе шествовать с ним под венец. Ты ведь скоро вернешься в Лондон. Закрути роман. Несколько месяцев отдыха и хорошего секса тебе не повредят.

Я засмеялась. Только Энн могла так просто предложить подобное.

– Во-первых, – повернулась я к подруге, – тебе ли не знать, что я уже пробовала такой способ отдыха. Ни к чему хорошему он меня не привел.

– Ты не виновата, что тебе попались те уроды, – парировала подруга. – Придерживаться дальше позиции жертвы или нет – исключительно твой выбор. И у тебя проблема крылась скорее в алкоголе, ты себя не контролировала.

– Что, если я снова сорвусь?

– Не бойся. Прошлое навсегда останется в прошлом. Ты изменилась, да и обстоятельства иные, – она притянула меня в объятия, – к тому же я буду рядом и сразу замечу, если что-то пойдет не так.

– Ты собралась лететь со мной в Лондон?

– Не могу же я пропустить твое возвращение на большую сцену. Скажу тебе больше: на днях я получила официальную аккредитацию на фотосъемку всех этапов конкурса.

Волна благодарности накрыла меня с головой, и я еще крепче сжала Энн в объятиях.

– Но, – вспомнила я, что не озвучила ей свое «во-вторых», – с чего ты взяла, что секс с ним будет хорош?

Энн тут же отодвинулась от меня, чтобы заглянуть в глаза. И расплылась в хитрой улыбке.

– Я видела его. И длина пальцев о многом говорит. Уверена, твой Майк очень страстный любовник, – добавила она на полном серьезе.

– Ты что, все еще веришь в эту чушь?

– Не только верю, но и успешно проверяю на практике.

Смех вырвался наружу, и я не сразу смогла выговорить:

– Прости, конечно, но это полный бред.

– Можешь думать что угодно, только пообещай мне одну вещь, Ники, – голос подруги вновь стал серьезным, – хоть раз позволь себе быть счастливой. Даже если это будет небольшой промежуток времени, отпусти себя. Позволь себе просто жить и быть счастливой. Наслаждайся. Лови момент, – и напоследок она добавила: – К тому же небольшой, ни к чему не обязывающий роман только пойдет тебе на пользу.

Слова Энн не давали мне покоя вплоть до самого утра, когда мы, наконец, пошли спать. Уже лежа в кровати, я снова открыла нашу с Майком переписку и отправила всего лишь одно сообщение: Да или нет?

Глава 20. Микаэль Шварц. Лондон

Николетта: Да или нет?

Честно говоря, я ожидал продолжения. Хотя бы контекст. Но ничего не последовало.

Майк: Смотря о чем речь.

Вспомнив о разнице во времени, осознал, что у Николетты шестой час утра. Ранняя пташка?

Николетта: Просто ответь.

Что за игру она затеяла? Недолго думая я набрал ее номер и вышел из студии, где мы с ребятами прогоняли треки для завтрашнего концерта.

– Уже встала? Или еще не ложилась? – спросил вместо приветствия.

Завернув в узкий переулок прямо за зданием, откинулся спиной на кирпичную стену и вытащил из кармана пачку своей дозы никотина. «Ричмонд». Истинно британская марка. Хотя верен ей я был еще до того, как перебрался в Лондон. Полюбил стараниями брата, у которого неплохой вкус на элитный табак. Марка предлагала разнообразие ароматов, но, в отличие от Антонио, я предпочитал классику. Терпкий первозданный привкус отборных сортов табака. Горечь и насыщение в одном флаконе.

– Как раз планирую засыпать, – на другом конце трубки послышалось шуршание одеяла.

– Что делала ночью? – огромного усилия стоило не выдать голосом, насколько мне необходимо узнать ответ на этот вопрос.

Зубами достав из пачки сигарету, прикурил и, как следует затянувшись, выпустил вверх облако дыма, пытаясь вместе с ним вытеснить напряжение. Где-то в груди застрял комок. Взыграло эгоистичное чувство собственничества. Точно такое же было с Мирандой. Тогда оно пожирало меня изнутри. Я сходил с ума каждый раз, стоило кому-либо приблизиться к ней. Первобытный инстинкт – защитить свое. Однако сейчас он должен молчать. Где бы Николетта ни проводила ночи. Она не моя. У меня нет никаких прав на эту девушку, напомнил я себе, но легче не стало.

– Наверное, прозвучит глупо, но мы с Энн всю ночь смотрели «Властелина колец».

Только после этих слов тугой узел в груди расслабился, и я слегка рассмеялся:

– Так «Да или нет» значило – согласен ли я стать твоим Сэмом и сопровождать в путешествии к чертову вулкану?[5]

– Для начала, у него есть название. Ородруин, ну или, на крайний случай, Роковая гора, – Николетте, судя по тону, приносило удовольствие поучать меня, – и нет, вопрос никак не связан со Средиземьем[6].

– Тогда с чем?

– Не могу сейчас ответить, – Ники понизила тон до вкрадчивого шепота, – просто скажи. Это же легко, – и очень медленно, с придыханием, произнесла в трубку: – Да или нет?

От ее шепота по коже пробежала волна мурашек. Взяв направление от шеи вниз, пронеслась по всему телу, проникая под линию джинсов, в которых, кажется, становилось теснее.

– Черт возьми, детка, не делай так больше.

– Как? – в невинном тоне слышались хитрые нотки. Девчонка прекрасно знала, о чем я.

– Не играй со мной, Николетта, – еще одна затяжка и разлетающиеся клубы дыма, – по крайней мере, когда я так далеко.

– А иначе что? – вновь зашептала она, еще соблазнительнее прежнего. – Что ты мне сделаешь, Майк?

На миг я закрыл глаза и поддался наслаждению. Скорее бы уже начался чертов конкурс. Мне необходима эта девчонка здесь, в Лондоне, рядом со мной. Пальцы обожгло резкой вспышкой боли. Я совершенно забыл о сигарете, и, постепенно тлея, она достигла кожи. Выронил остаток на землю и затряс пальцами. Боль не спешила отступать.

– Проклятье, вот дерьмо, – выругался я. Жжение в пальцах отрезвило, и я вспомнил, что пора возвращаться в студию, пока окончательно не потонул в волнах томного голоса Николетты. И потому бросил в трубку короткое: – Извини, Ники, я перезвоню вечером.

Отключив телефон, все еще мысленно крутил в голове вопрос «да или нет?». Вопрос мог касаться чего угодно. «Да» – сдаться перед моим обаянием или же «да» – все-таки оборвать связь и бросить мой номер в черный список. Слишком обширный ореол вариантов. Страшно ошибиться, хоть это и глупости. Только никак не утихающая боль в пальце, будто посмеиваясь, доказывала обратное.

* * *

Весь день меня продолжали пожирать сомнения. Телефон молчал. Николетта ждала ответ, а я оттягивал решение, все еще гадая, что она имела в виду. На столе стояла очередная бутылка пойла, которую я прикончил несколько минут назад. Не помогло.

– Эштон!

Барабанщик сидел за установкой в наушниках, отбивая тихий ритм и бубня себе под нос. Я взял первый попавшийся листок с текстом, смял в комок и швырнул в него, попав в плечо. Друг отвлекся и, недоуменно посмотрев в мою сторону, снял наушники.

– Что?

– Да или нет?

Отлично, Майк. Осталось только провести соцопрос.

– У тебя совсем крыша поехала? – спросил он и тут же вернулся к своему прежнему занятию.

Альберт и Эмили наблюдали за мной со старого потрепанного диванчика у противоположной стены. Ал отработанными жестами менял струны на гитаре, а Эм периодически отвлекалась на мерцающий экран телефона. В остальное время они просто буравили меня взглядом. Бьюсь об заклад, готовили очередную речь про то, что мой разум снова от меня уплывает. Ничего нового.

Практически каждый вечер слышал от них нравоучения. Вчера не стало исключением. Я сказал, что мы подадим заявку на участие в WWSC. Друзья напомнили, как я постоянно твердил, что не готов выводить группу из андеграундной ниши, а конкурс – исключительно коммерческий проект, хоть и прибыльный с точки зрения перспектив в потенциальной работе с лейблами. Пришлось выворачиваться и скармливать им ложь: передумал, повзрослел, набрался мудрости, преисполнился в сознании и все в таком духе. Не мог же я сказать, что сейчас готов сунуть голову в пасть акулы, только бы оказаться поближе к желанному объекту в виде обычной девчонки.

Дверь шумно раскрылась, и в помещение впорхнула Грейс, нынешняя подружка Альберта, а следом за ней, конечно же, ее сестра Лана. Та самая, что никак не могла оставить меня в покое. В последний раз я видел ее на вечеринке Эрика и не горел желанием встречаться снова. Медленной, плавной походкой она приблизилась и бесцеремонно забралась ко мне на колени. Обвила руками шею и потянулась за поцелуем. Я слегка отвернул лицо, но мгновенно заметил на себе подозрительный взгляд Эмили. Типичный Микаэль Шварц никогда не отталкивал женскую ласку, пользовался любым удобным случаем, чтобы трахнуть очередную девчонку. И хоть Лана меня и достала своим вниманием, от секса с ней я не отказывался. До той вечеринки. До знакомства с Николеттой.

Проклятье. Я действительно схожу с ума?

Лана продолжала льнуть ко мне. Моя же сволочная натура решила использовать это в своих целях. Сестра Грейс вполне могла помочь мне усыпить бдительность друзей. Не скажу, что испытывал восторг от своей идеи, но, быть может, так хоть на время сумею отвлечь Альберта с Эмили от моей личной жизни. Пусть увидят, что я прежний. Лана скатилась с моих колен на диван и крепче прижалась ко мне. Подгадав момент, когда взгляд Эмили обратился к нам, я сам впился в губы Ланы. Ничего нежного в этом поцелуе не было. Впрочем, она привыкла. Будто дешевая кукла, всегда позволяла делать с ней все что захочу. Опустив веки в момент поцелуя, я снова увидел зеленые глаза наследницы Драконов. Плевать. Так даже лучше. Пусть приятный образ затмит собой вульгарность момента. Тонкими пальцами Лана пробежалась по внутренней стороне моего бедра, уверенно направляясь вверх. Добралась до ширинки. Погладила. Вверх-вниз. В голове все еще пылал образ другой девушки. Обжигал и стремился вырваться наружу. На миг представил, что это рука Николетты. По телу прокатилась приятная волна предвкушения, возбуждение нарастало. Разорвав поцелуй, я схватил Лану за запястье и повел за собой. Дальше по коридору находилось несколько полупустых комнат, которые мы использовали исключительно для хранения аппаратуры. В одну из них я и затащил свою спутницу, закрыв за нами дверь на замок.

В помещении царил полумрак, горела всего одна лампочка в дальнем углу. Еще один плюс, можно не заботиться о том, что лицо Ланы испортит весь настрой. Я притянул ее за шею к себе, вновь приникая к губам. Опустился к плечу, впился зубами в мягкую кожу. Пытаясь сильнее распалить желание. Утонуть в ощущениях, выдворив отравляющие мысли. Забыться. Потеряться. Позволить низменным желаниям одержать верх. Лана застонала, запрокидывая голову, а телом вжимаясь в меня. Руки опустились к юбке. Скользкая ткань податливо поднялась под моими пальцами, открывая доступ к разгоряченной коже. Сжал оголенные бедра. Продолжал неистово целовать плечи, ключицы, шею, все еще представляя вместо Ланы совсем другую девушку. Все еще не открывая глаза. Не разрушая иллюзию. Упиваясь моментом, позволяя фантазиям не сдерживать себя. Слегка оттолкнувшись от меня, Лана опустилась на колени. Будто точно знала, чего именно я сейчас хочу. Медленно потянулась к пряжке ремня. Щелчок – и на одно препятствие стало меньше. Молния вниз, и цель почти достигнута. Приспустив джинсы и боксеры, уверенными движениями Лана обхватила член. Помнится, еще при нашем знакомстве она бахвалилась, что прошла курсы именитой онлайн-школы по секс-мастерству, где научилась техникам – в том числе и оральным, – способным подарить незабываемые ощущения. В тот же вечер я убедился в правдивости ее слов. Но сегодня успех гарантировали не ее умения, а присутствие незримого образа совсем другой девушки. Я откинул голову назад и закрыл глаза. Хриплый стон сорвался с губ, когда Лана принялась за дело. А я продолжал представлять, что это не она водит нежными пальцами, раздувая искры желания. Не ее губы обхватывают плоть, не ее зубы покусывают. Запустив пальцы ей в волосы, притянул ближе, углубляя проникновение. И, пожалуй, впервые я вел себя достаточно нежно с Ланой. Хотя нет, не с ней. С зеленоглазым ангелом в своей голове. Оргазм не заставил себя долго ждать. Накрыл оглушительно, перехватывая дыхание. Жаль, иллюзия разрушилась в момент, стоило только открыть глаза. Разлетелась на осколки, оставив после себя все тот же полумрак подсобного помещения и ненавистную мне девушку на полу.

Поднявшись с колен, Лана демонстративно провела пальцами по губам, собирая остатки влаги. Облизнула их и потянулась ко мне в поисках нового поцелуя. Я лишь помотал головой и отвернулся, принявшись застегивать джинсы. Она недовольно фыркнула, натянула юбку обратно на бедра и направилась к двери.

Обиды ее хватило ровно на полчаса. Остаток вечера Лана все еще липла ко мне: продолжала сидеть на коленях, терлась всем телом, бросала томные взгляды. Я делал вид, что наслаждаюсь ее компанией, продолжая шоу, хотя хотелось схватить ее за плечи, с силой встряхнуть и напомнить о слове «гордость». В ее лексиконе оно явно отсутствовало. И все же мне представился случай на время избавиться от надоедливой особы. Весь вечер я подмечал взгляды Эштона, направленные то на грудь, то на задницу Ланы. И недолго думая решил помочь ему в деликатном вопросе, а заодно сбросить с себя этот груз.

– Ты ведь помнишь Эштона? – прошептал я ей.

Лана взглянула в сторону барабанщика и кивнула.

– Сделай мне одолжение, удели ему внимание, – я провел ладонью по внешней стороне ее бедра, слегка забравшись пальцами под юбку, – сделай парню приятно, – подмигнул я ей напоследок и подтолкнул со своих колен.

Она поправила вырез на кофте, схватила со стола две бутылки пива и играючи направилась в сторону Эша. Чем ближе она подходила, тем круглее становились глаза друга. Он бросил на меня вопросительный взгляд, и я показал ему в ответ большой палец. Спустя время парочка покинула нас, уединившись. Мне наконец-то стало легче дышать. Я достал мобильный и понял, что осталось всего пять минут до полуночи. Обещал себе, что отвечу Николетте сегодня, а значит, счет шел на секунды.

– Ладно, поиграем, – прошептал сам себе и ответил твердое «Да», что бы это ни значило.

* * *

Ответ Николетту, судя по всему, устроил, общение вернулось в прежнее русло. Даже стало более интенсивным. Она охотнее задавала вопросы, стремясь узнать больше о моей жизни. Я не возражал, пока Ники не стала задевать запретные темы. Одна из них – демо-альбом The Crime. Четыре песни, четыре крика души. Он был целиком посвящен Миранде и уничтожен мною же годом позднее. Вот только Интернет все помнит, по Сети до сих пор гуляли записи наших первых живых камерных выступлений. Николетта наткнулась на одно из них и зацепилась за текст песни «Навсегда». Вбила себе в голову, что это не просто слова, а часть моего прошлого. Девчонка права. Но это та часть, которую я не собирался выносить на поверхность из недр души. Поэтому, как мог, уходил от вопросов и просил послушать новые синглы, вместо того чтобы копаться в сыром материале, так и не вышедшем в широкие массы.

Касаемо моего «Да» объяснений не последовало ни на следующий день, ни через сутки. Николетта упорно избегала темы, а я продолжал сходить с ума. Мне ненавистна неопределенность. Ощущение, будто ходишь по тонкому льду и не знаешь, какой шаг станет фатальным, прежде чем провалишься в ледяную воду. Постоянное напряжение и бесконечная волна страха.

В моем случае лед затрещал спустя три дня. Девчонка не выходила на связь почти сутки. Сообщения не прочитаны, на звонки не отвечала. Я не понимал, что случилось. Поздним вечером, когда нервы накалились до предела из-за неизвестности, мне все же пришло сообщение, которое мгновенно ввело меня в ступор.

Николетта: Хотел доказать, что я ошибаюсь на твой счет? У тебя есть 24 часа, чтобы прилететь. Отсчет пошел.

Это шутка такая? Набрал номер Ники, но ответа не дождался. Я не собирался выполнять любые прихоти наследницы Драконов. Но тут же в голове возникло предположение, что с ней могло что-то случиться. Слишком уж резкий перепад настроения. Что, если это так? Поддаться на провокацию и спешить в аэропорт? Или подождать сутки и посмотреть, что будет? Я чувствовал, что любое решение окажется тем самым шагом. Я в любом случае провалюсь под лед. Вопрос лишь в том, какое направление поможет мне выплыть и спастись.

Глава 21. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Завтра должна была состояться встреча с Акирой, от которой во многом зависела дальнейшая судьба корпорации. Мы с Дэниелом вылетели накануне одним из рейсов American Airlines, чтобы заранее подготовиться и точно не опоздать. Время перелета от Лос-Анджелеса до Нью-Йорка в среднем занимает чуть больше пяти часов. Пока мой спутник просматривал документы в ноутбуке, я достала наушники-капельки и погрузилась в мрачный мир музыки группы The Crime. Той самой, вокалистом которой являлся Майк. Из интересной информации, которую мне удалось найти на просторах Интернета: звали его вовсе не Майк, а Микаэль. И я подумала, что при удобном случае было бы неплохо спросить, почему выбрал такую форму сокращения. Все эти дни он продолжал выпытывать у меня, что же значит его «Да». Я молчала. Не потому, что хотела позлить или еще подогреть интерес, а потому, что не знала как ответить. Боялась на миг допустить мысль, что могу представить нас рядом друг с другом? Нас? Глупая улыбка появилась на губах. Энн права, мне нужно меньше анализировать и чаще поддаваться моменту. Доверять себе. Следовать порывам сердца. Душа все еще болела, но не была мертва. Кто знает, возможно, именно мой новый знакомый поможет ранам затянуться и перестать кровоточить. Где-то глубоко внутри мне хотелось в это верить.

Откинув спинку кресла назад, я устроилась поудобнее, укутала плечи в мягкий ворсистый плед, любезно предоставленный стюардессой. Девушка в классической сине-красной форме на протяжении последних полутора часов бросала заинтересованные взгляды в сторону Дэниела, который расположился в соседнем со мной кресле. Предлагала еду, напитки, пледы, журналы и просто раз десять проходила мимо, интересуясь, не нужно ли нам что-нибудь. Дэни отвечал односложно, не поднимая головы от ноутбука, что сильно задевало девушку. Я попыталась отвлечь друга от экрана, но безуспешно. В конце концов, вернулась к своему прежнему занятию, переключив внимание на мобильный. Накануне, наспех набрав в Интернете запрос по поиску живых выступлений The Crime, скачала несколько роликов, которые попались под руку, чтобы скоротать время в полете.

Большинство песен группы имели тягучую мрачную стилистику с текстами про темную сторону души, отчаяние, тягу к внутренней свободе. Тяжелые гитарные рифы, сопровождаемые уверенным ритмом ударных, глубокий, чуть с хрипотцой голос Майка, местами примесь гроула, и все это в сопровождении эффектного и энергичного выступления. Идеальное сочетание затрагивало мою душу.

Накануне я наткнулась на демозапись на одном из старых музыкальных сайтов, которая сильно выделялась из общей картины творчества ребят. Я слышала в ней отчаянный крик раненой души. Но когда спросила Майка, он резко оборвал меня и перевел тему, сказав лишь, что тот трек – неудавшийся эксперимент в начале карьеры. Но я ему не поверила и в недрах все того же сайта нашла запись живого исполнения.

Ее я сейчас и смотрела. Картинка не лучшего качества, но вполне различима. Маленький камерный клуб, небольшая сцена и Майк с еще тремя участниками группы. Совсем юные, однако уже тогда задающие определенный стиль своим внешним видом и антуражем. Музыка чуть легче нынешней, но главное отличие в тексте и манере исполнения.

Сердце с треском рвалось на части,

заглушая утробный вой,

Слишком долго пробыв в твоей власти,

я забыл навсегда дорогу домой.

Снимали прямо у сцены. Солист с неким отчаянием вцепился в микрофон. Его глаза закрыты, местами срываясь на крик, он будто выбрасывал слова, вырывал их из себя, оставляя в груди кровоточащую дыру. Последние строчки он уже прорычал в микрофон с искаженным от боли лицом.

Заблудившись в кромешной тьме, вспоминал,

как стекала кровь,

С тонких пальцев капая на паркет, предавая

нашу любовь.

И сотни осколков стекла до сих пор терзают

душу мою,

Напоминая – ты умерла, оставив меня одного

на краю.

Все еще больно дышать, вина укрывает плечи,

Так много хотелось сказать, но все, что срывается

с губ в пустоту:

Я буду любить тебя вечно…

Запись почти сразу обрывалась, но было видно, как Майк убежал со сцены, стоило ему произнести последнюю фразу.

Я нутром чувствовала, что за этой песней стоит история. Она не пустышка, не ошибка, не неудавшийся эксперимент, как назвал ее Майк. Любой музыкант заметит отличие. Такие тексты не сочиняют просто так, от нечего делать. Подобные истории проживаются, выворачивают душу наизнанку и оставляют за собой чернильные следы на бумаге и зарубки на сердцах слушателей. В конечном итоге у подобных текстов лишь два пути, две цели: исцеление или же уничтожение. Судя по всему, лекарством для парня песня не стала, раз валяется где-то в недрах Сети и не признается своим создателем.

– От чего же ты бежишь, Майк? – прошептала я.

* * *

Нью-Йорк встретил нас беспощадно палящим солнцем, лучи которого отражались от бесконечных зеркальных поверхностей небоскребов. Отель Belleclaire, куда мы заселились по настоянию Дэни, располагался в Верхнем Вест-Сайде, недалеко от Центрального парка и Американского музея естественной истории. Невысокое здание из красного кирпича и белого камня уютно вписывалось в череду жилых многоэтажек, возвышающихся по обе стороны. Наши номера располагались по соседству и представляли собой отзеркаленную копию друг друга. Наспех бросив вещи на зеленый диван, вытащила со дна сумки красное коктейльное платье-футляр, которое предусмотрительно захватила с собой перед отлетом. В голове еще вчера родилась абсолютно бредовая затея. Мне вспомнился наш с Майком разговор на пирсе Санта-Моника. Тогда он упомянул сцену из фильма «Реквием по мечте». Момент, где Марион стоит в конце пирса в красном платье в ожидании Гарри. И мой неугомонный мозг тотчас напомнил, что сегодня я буду в городе, где проходили те самые съемки. Почему бы не воспользоваться случаем и заодно не подразнить нового знакомого?

Натянув на себя скользящую алую ткань, плотно облегающую все изгибы тела и достающую лишь до середины бедра, я распустила волосы, до этого стянутые в тугой пучок. Отражение в зеркале в целом меня устраивало, но легкий макияж я все же нанесла. Нацепила босоножки на танкетке с красными переплетенными ремешками, плотно опутывающими щиколотку, будто лозами, и поспешила в сторону двери. За ней я обнаружила Дэни с занесенным вверх кулаком. Очевидно, собирался стучаться.

– А я как раз хотел… – осекся он на полуслове и внимательным взглядом синих глаз прошелся по мне с головы до ног. Задержал внимание на длине платья, изгибе талии и губах. В глубине его глаз заплескался животный огонек. Разгораясь, он освещал радужки, отчего те казались еще более насыщенного цвета. Дэни явно нравилось то, что он видел. Губы расползлись в улыбке, и последовал вопрос: – У нас какой-то праздник?

Пытаясь сделать вид, что ничуть не смутилась от его откровенного разглядывания, сняла с крючка у выхода из номера сумочку и вышла в коридор, захлопнув за собой дверь. Схватила Дэни за руку и потянула в сторону лестницы со словами:

– Ты как раз вовремя, мне нужна будет твоя помощь.

Дэниел послушно последовал за мной. Довольным выражением лица и широкой улыбкой он напоминал Чеширского кота. Бросив очередной взгляд на него через плечо, я не заметила, как мы уже дошли до края лестницы. Танкетка у меня на обуви оказалась не очень удобной, добавим к этому скорость, которую я набрала от самого номера, пытаясь сбежать от неуместного смущения. Как результат, следующий мой шаг нашел пустоту вместо твердой поверхности. Я пошатнулась, не удержала равновесие и поняла, что вот-вот покачусь с лестницы. Мысленно проклиная вечную неуклюжесть, настигавшую меня везде, кроме танцевальной площадки, я крепко зажмурилась, приготовившись к падению, но ощутила только, как твердой рукой меня ухватили за талию и дернули назад. Дэни прижал меня спиной к своей груди и, наклонившись к моему уху, обдал горячим дыханием.

– Осторожно, – его губы мягко коснулись шеи, – неужели я настолько страшный, что тебе потребовалось убегать?

Продолжая крепко удерживать меня одной рукой, вторую опустил вниз, провел горячей ладонью по оголенному участку кожи на моей ноге, поднимаясь выше, к платью. Я замерла, крепче вцепилась пальцами в сумочку. Мягкие губы Дэни опустились к моему плечу. Предательская дрожь прошла по телу. Разумеется, его прикосновения отзывались во мне. Тело реагировало на нежность рук привлекательного мужчины и вибрации страсти, будто кружившие в воздухе между нами. Но разум кричал, что все это неправильно. Напоминал, кто стоит за спиной и дарит прикосновения. Было слишком наивно с моей стороны полагать, что все останется как прежде. Границы стремительно размывались, и, если я хотела сохранить прежнюю дружбу, пора было действовать. Как и предупреждала Энн. Дальше будет больнее. Прежде всего Дэниелу. Его рука подобралась к низу платья и теперь уверенными касаниями поглаживала кожу под ним, но, будто ощутив мое внутреннее напряжение, Дэниел зацепил подол, одернул его вниз и выпустил меня из объятий. Он спустился на пару ступенек и, прокашлявшись, развернулся ко мне. На лице красовалась прежняя улыбка.

– Принцесса? – он протянул мне раскрытую ладонь, делая вид, что ничего не произошло. И только глаза выдавали, насколько сильно ему хотелось большего.

Я вложила свою руку в его, и вместе мы благополучно спустились без дальнейших происшествий.

До самого пляжа в районе Кони-Айленд[7], куда мы и направлялись, Дэни вел себя как обычно. Мы шутили, валяли дурака и подпевали попсовым песенкам, играющим по радио. На миг к нам вернулась беззаботность. Легкость. Безопасный островок дружбы. Будто не было недавнего инцидента на лестнице, не происходило неудобных разговоров и пьяных поцелуев, что еще больше укрепило во мне уверенность – наши с ним отношения не должны пересекать дружеской черты. Ниточка напряжения рассекла воздух, когда он спросил цель поездки на пляж. Я замешкалась, не сразу нашлась что ответить. Правда выглядела странно. Прошу одного парня отвезти меня на пирс, чтобы сделать фото и отправить его другому? Даже в собственных глазах я выглядела дрянью при таком ответе. Поэтому обошлась полуправдой.

Напомнила ему, что именно тут снимали «Реквием по мечте» и что хочу сделать фото в этой же локации.

Добравшись до места, я действительно отметила некоторое сходство с Санта-Моникой. Тот же бревенчатый помост, та же атмосфера безмятежности в близости океана. Дойдя до конца пирса, вручила Дэни свой телефон, а сама подошла вплотную к перилам. Глубоко вдохнула свежий бриз, развернулась к своему фотографу, раскинула руки вдоль ограждения, слегка опираясь на них. Когда я чуть выставила вперед левую ногу, а спину выгнула, чтобы на фото четко очерчивалась фигура в и без того обтягивающем платье, Дэни вопросительно изогнул бровь и завороженно следил за моими действиями. Склонив голову вправо, замерла на месте, ожидая пока он сделает фото.

Когда я подбежала к другу, чтобы взглянуть на результат, он резко поднял руку с телефоном и отошел назад.

– Эй, так нечестно, – я попыталась выхватить аппарат, но роста явно не хватало, не смогла зацепить даже кончиками пальцев.

– Подожди еще минуту, – Дэни явно забавляла ситуация. Он приобнял меня, чтобы я не упала во время тщетных попыток, и, задрав вверх голову, что-то нажимал на экране моего мобильного.

– Дэни, что ты делаешь? – писк его телефона ответил вместо парня. Ну конечно, пересылал фотографии себе.

– Вот, теперь смотри, – с невозмутимым видом вернул мне телефон и тотчас достал свой, рассматривая присланные изображения.

Я вздохнула, а затем открыла галерею. Кадр вышел почти таким, каким я его представляла. Открыв наш с Майком чат, я все же засомневалась.

Прекрасно понимала, что мои действия сродни переносу эмоций, замены желаемого объекта. Мой интерес к новому знакомому связан скорее с тем, что я таким образом вновь пытаюсь вытеснить с задворок сознания Марка. Я отвлекалась на общение с музыкантом, чтобы не погрузиться в очередное болото печали и не сорваться в глупости. Элементарная психология, чтоб ее.

Отбросив последние сомнения, отправила Майку фото, с подписью: Вот теперь место правильное. Уже в машине на обратном пути пришло ответное сообщение.

Майк: Знаешь, с такой как ты я мог бы изменить свою жизнь.

Цитата главного героя фильма. Я невольно улыбнулась и убрала телефон в сумочку. До чего же странный парень.

* * *

Ресторан находился на соседней с отелем улице. Обстановка типичная для заведения подобного класса: круглые столы из дорогого сорта красного дерева. Отполированные, без единого изъяна. Кружевные салфетки, серебряные столовые приборы и космические цены даже на стакан простой, негазированной воды. Хоть и могла себе позволить, но старалась не посещать подобные заведения. Слишком вычурная атмосфера, чересчур лживые улыбки персонала и переоцененная еда, хотя, безусловно, вкусная. Зато Дэни вел себя как рыба в воде, дешевым общепитам он всегда предпочитал более пафосные места. Акира тоже, судя по всему, чувствовал себя прекрасно и с наслаждением принялся за очередное блюдо. Мужчина настоял: сначала ужин, потом дела. В ожидании десерта я разглядывала старого друга отца. У мужчины классическая внешность японца: оливкового цвета кожа, узкий разрез глаз, густые брови, слегка вытянутый нос. Акира чуть старше моего отца, а значит, ему перевалило за шестьдесят. Но, несмотря на возраст, энергия из него била ключом.

– Так значит, дочка Томаса теперь квалифицированный юрист? – уточнил он после расспроса о последних годах моей жизни.

– Только без практического опыта, – пожала плечами я, – к тому же не уверена, что хочу погружаться в эту сферу.

– Элизабет тоже когда-то так говорила, а потом встала во главе юридического департамента «Кейн Корп».

На миг я будто оцепенела, не сразу поняла, что он говорил о моей матери.

– Вы знали маму?

– Конечно, – его взгляд, направленный в этот момент на меня, потеплел, – чудесная была женщина. И я вижу в тебе кое-что от нее. Тот же упрямый взгляд, та же смущенная улыбка и такая же отзывчивость, судя по твоему рвению помочь компании любыми способами.

– Разве могло быть иначе? Это наследие папы. Я обязана за него бороться.

Акира кивнул и продолжил:

– А по поводу юридической практики есть у меня одна мысль, – он обратился к Дэни на японском. Тот в ответ кивнул и бросил на меня задумчивый взгляд.

– Может, расскажете? – я смотрела то на одного, то на другого, но оба сделали вид, что не услышали и, наконец-то, перешли к обсуждению возможного сотрудничества.

По итогу вечера на словах все проблемы компании были улажены. Оставалось вернуться в Лос-Анджелес и организовать встречу Марка с Акирой. Он запланировал перелет на послезавтра, а мы с Дэни решили вылететь ночным рейсом, чтобы не терять времени и удостовериться, что все пойдет по плану. К тому же лучше мы сами встретим Акиру в аэропорту и отвезем в компанию.

* * *

Рано утром мы приземлились в Лос-Анджелесе. Сейчас идея прилететь пораньше уже не казалась мне настолько вдохновляющей. Тугой комок нервов собрался где-то в области солнечного сплетения и буквально скручивал все тело. Акира настоял, чтобы я присутствовала на их с Марком встрече. Я же, в свою очередь, не горела желанием его видеть. Энн оказалась права, я вновь оправдывала его в своей голове. Он пытался сделать добро для компании. Разве не так? Абсолютно идиотским способом, но, если загнать дикого зверя в тупик, не пойдет ли он на жертвы ради выживания? Я помотала головой, отгоняя мысли подальше. К сожалению, то, что пришло им на смену, приносило еще меньше радости. Я дала себе обещание, что сегодня должен состояться разговор с Дэни. И чем раньше, тем лучше.

Мы были уже на полпути к Бэль-Эйр, а я все еще не придумала, с чего начать. В машине царила тишина. Возможно, моя нервозность передалась и Дэниелу. Украдкой я бросала на него взгляды всю дорогу и видела, как отстраненно он смотрел вперед. На каждой остановке перед светофором начинал ритмично отбивать пальцами по рулю и нетерпеливо подергивать коленом. Уже подъезжая к особняку, мы оба решили нарушить молчание:

– Дэни, я…

– Ники, я…

Начали мы одновременно, и оба нервно засмеялись.

– Говори первый.

– Говори первая.

И вновь синхронно. А после звенящая тишина. Пугающая тишина. Предвестник непростых решений.

– Ты нервничаешь из-за предстоящей встречи? – спросил он, выруливая на подъездную дорожку особняка.

– Не особо, – он вопросительно приподнял бровь, – не то чтобы нервничаю. Скорее не хочу такой скорой встречи с Марком. Но это все мелочи, я справлюсь. Должна.

На лице Дэни не было привычной улыбки. Только задумчивость. Он отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне. Я последовала его примеру. Казалось, прошла вечность, прежде чем друг вновь решился нарушить тягостную тишину.

– С тех пор как мы сели в самолет в Нью-Йорке, ты вся на иголках. Если не встреча тому виной, то что?

Несколько ярких солнечных лучей, проникая сквозь лобовое стекло, падали на лицо Дэниела, освещая светлую кожу и переливаясь сиянием на беспорядочной укладке волос. Я не торопилась отвечать, пристально следя за игрой света и еще раз обдумывая свои дальнейшие действия и слова.

– Нам нужно поговорить, – все же решилась. Голос не дрогнул, уже победа.

– Говори, – сказал Дэни на первый взгляд равнодушно, но я заметила, как его рука, все еще лежавшая на руле, крепче сжала обод.

– Почему ты не сказал мне про «Роузлэнд»? – начала издалека.

– А что с ним? – длинные пальцы еще крепче обхватили кожаную оплетку.

– Не прикидывайся, Дэни. Я знаю, что у заведения новый владелец. И что он сейчас находится со мной в одной машине.

Он бросил беглый взгляд на заднее сиденье.

– Хм, и где же он? Спрятала в багажнике? – правый уголок его губ приподнялся в легкой, но, очевидно, нервной усмешке.

– Хватит дурачиться, – я по привычке слегка ударила друга в плечо, – ты прекрасно знаешь, что я имела в виду тебя.

Дэни не спешил комментировать мои слова, и я продолжила:

– Зачем ты выкупил его?

– Сработал инстинкт, – он пожал плечами, – хотел сохранить важное для тебя место. Мне кажется, его стены годами впитывали в себя ваши семейные воспоминания. Уверен, ты бы огорчилась, появись там какой-нибудь новомодный ресторан или фастфудная забегаловка.

Я уже знала, что Дэниел поступил так ради меня. Но знать и услышать подтверждение своих мыслей – немного разные вещи. На мои плечи будто снова лег очередной долг. И такими темпами я никогда не расплачусь с Дэниелом за всю его доброту и заботу. Теперь мне совсем не хотелось думать о том, что я собираюсь сказать дальше.

– Откуда узнала? – прервал мои размышления он, но тут же продолжил: – Хотя нет, подожди, я, кажется, и сам догадываюсь. Рози проболталась?

– Ты ведь не уволишь ее за это? – я не подумала, что подставляю ее.

– Боюсь, что мне не найти ей достойную замену, – он взъерошил волосы свободной рукой, второй все еще сжимая руль, – ты об этом хотела поговорить?

Я опустила взгляд на свои сцепленные в замок пальцы.

– Ники, ты меня пугаешь. Все в порядке?

– Касаемо твоего признания, – я подняла на него взгляд и попыталась продолжить, хотя слова отказывались слетать с языка, – я… я…

Сомкнув веки, откинулась на спинку сиденья и ударилась пару раз затылком о подголовник.

– Боже, ну почему это так тяжело…

Когда вновь открыла глаза, Дэниел обеспокоенно смотрел на меня, но не пытался торопить. Я глубоко вздохнула и попробовала еще раз:

– Дэни… ты ведь знаешь, что заслуживаешь все счастье этого мира, – голос предательски дрожал, а руки переместились на сумку на коленях и теперь нервно сжимали ее ремешок, – и я… – еще один вдох, медленный выдох, – если бы я только могла заставить себя. Если бы мановением руки сумела перенаправить всю свою любовь на тебя, – теперь слова полились одним сплошным потоком, а по щеке скатилась предательская слеза, – я бы сделала это. Клянусь. Сделала бы без раздумий, понимаешь? Ты ведь даже не представляешь, насколько важен для меня. Без тебя я бы не была собой. Той, какая я сейчас. Ты будто свет для меня во мраке жизни. И мне бесконечно больно говорить тебе эти слова, но… – окончательно расплакавшись, я продолжала бормотать, – я не хочу обманывать тебя. Если бы я только могла…

– Тш-ш, – Дэниел наклонился ко мне и обхватил лицо ладонями. Нежно проведя по щекам, стирал дорожки слез, – не надо, Ники. Не мучай себя. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Все в порядке, принцесса. Не продолжай.

Я отчетливо видела, как взгляд его наполнился болью, хоть Дэниел и старался замаскировать эмоции, и не могла успокоиться. Заметив, как очередная слезинка скатывается по моей щеке, Дэни поймал ее поцелуем. И прижавшись к моему лбу своим, взял мою ладонь и крепко сжал ее. А затем положил себе на грудь, в область сердца.

– Все хорошо, Ники, – повторил он, крепче прижимая ладонь, – так или иначе, оно все равно бьется для тебя.

Он чуть отстранился, чтобы снова заглянуть мне в глаза, которые продолжала застилать влага, но руку не отпустил.

– Давай просто вернемся к тому, что было раньше, – твердым голосом произнес Дэниел, но взгляд выдавал, что слова даются нелегко, – я снова вернусь к статусу твоего лучшего друга. А ты займешь роль моей милой принцессы. Которую я буду все так же оберегать. Даже от самого себя.

– Это нечестно по отношению к тебе. Я не хотела тебя ранить. Но самое дурацкое – я не знаю, как поступить, чтобы смягчить боль.

– Мне гораздо больнее, когда вижу тебя такой. Разбитой. И знаю, что это из-за меня.

– Но…

– Больше никаких «но». И никаких слез из-за моего признания, – стальные нотки в его голосе только укреплялись, – договорились?

Я просто смотрела на него, не торопясь отвечать.

– Ники, прошу.

– Ладно, – кивнула я.

– Хорошо, – он отпустил мою ладонь, напоследок прижавшись губами к костяшкам пальцев, – и у меня будет еще одна эгоистичная просьба. Выполнишь?

– Все что угодно, Дэни, – слезы высохли, но не даровали желаемого спокойствия.

– Не разбрасывайся такими словами, Николетта.

– Я выполню любые твои просьбы. Всегда, – упрямо повторила, глядя ему в глаза. Потому что знала, что он скорее ранит себя, чем причинит мне боль. Или потребует того, что я дать не могла, – считай это обещанием.

Прежде чем продолжить, Дэни внимательно изучил мое лицо, но я твердо стояла на своем.

– Договорились. Тогда просто улыбайся мне почаще.

Я слегка опешила. Ожидала чего-то серьезнее. И попыталась натянуть улыбку.

– Сейчас можешь не мучиться, но вот позже надеюсь увидеть ее на твоих губах, – в его взгляд, наконец, снова вернулось тепло, и я постепенно согревалась в его лучах и успокаивалась.

– Хорошо.

– А теперь иди отдыхать, принцесса, – потрепал он меня по волосам, – увидимся завтра.

Дэни принял прежнее ровное положение в кресле и теперь смотрел прямо перед собой. Я выскользнула из машины и направилась в особняк. Дойдя до двери, обернулась и увидела сквозь лобовое стекло, как Дэниел, тяжело вздохнув, наклонился и положил голову и руки на руль, и больше не шевелился. Даже на расстоянии я чувствовала его боль, причиной которой являлась я. Одним небесам известно, насколько сильно я себя возненавидела в тот момент.

Глава 22. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Мерцание экрана в совокупности с полутусклым освещением кабинета Адама дико раздражало глаза. Пятый час мы со Стивом и хозяином помещения просматривали бесконечные запасы видеозаписей уличных камер наблюдения, собранных с разных уголков города. Искали злосчастный фургон, мелькнувший на кадре возле южного склада. Наше единственное подобие зацепки. Однако все это напоминало поиск иголки в стоге сена.

– А где Дэн? – закрыв глаза и массируя пальцами веки, спросил Адам. – Нам бы не помешала еще одна пара глаз.

– Он занят не менее важным вопросом, – ответил Стивен на автомате, не отводя сосредоточенного взгляда от экрана.

Хотел бы я знать, каким. Дэниел заявил, что ближайшие два дня не стоит ждать его появления в компании. Естественно, не соизволив рассказать, что происходит. Хотя чутье и так подсказывало, что его отлучка связана с Николеттой.

На экране продолжали мельтешить кадры с записей, мысли же кружили вокруг совсем других вещей, а телефон разрывался от сообщений Сандры. За сегодняшний день я получил от невесты примерно сотню фотографий. Ее одержимость церемонией начинала действовать мне на нервы. Роберт вернулся в Нью-Йорк и собирался забрать ее с собой, но она настояла на том, чтобы еще одну неделю провести здесь, рядом с женихом. Несколько домов, цветочные композиции, статуи, лоскуты ткани, еще какие-то непонятные декоративные элементы заполонили собой весь наш чат. Сейчас же девушка добралась до салона с платьями. По-видимому, традиция ее не волновала, и она кидала мне варианты, чтобы я помог выбрать. На каждое из них я отвечал «Подходит», даже не открывая фото, но Сандра не унималась. Раздражение приближалось к критической точке и грозило вылиться через край. И только возглас Стива удержал меня от того, чтобы написать в ответ на очередное сообщение, что мне абсолютно плевать, даже если она придет к алтарю в черном саване.

– Есть! – Стив буквально засиял и впился глазами в экран: – Это он.

Мы с Адамом молниеносно подскочили с мест и приблизились к нему. На стоп-кадре действительно был тот самый пошарпанный фургон, и на этот раз мы смогли отчетливо разобрать номера.

– Отлично. Уже хоть что-то. Адам, узнай данные владельца. А мы пока проследим его дальнейший путь.

Спустя полчаса мы знали имя. Роджер Кобс, сорокалетний работник автомастерской на окраине города. Пятнадцать лет назад отсидел два года в тюрьме за мелкую кражу, больше не привлекался и в наших кругах замечен не был. Что касается самого фургона – все усложнилось. Мы проследили за ним до хайвэя, по которому он направился в сторону Сан-Диего.

– Черт, – с силой захлопнул я крышку ноутбука, – разумеется, Сан-Диего. Куда еще они могли направиться.

– Нейтральная территория? – Стивен сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Они не дураки.

Новость из разряда плохих. Сан-Диего, находясь на границе с Мексикой, считался нейтральной территорией, отделявшей нас, Драконов, от мексиканских Черных Змей. Ни мы, ни они не имели никаких прав в этом городе. Там царило засилье мелких уличных банд, не желающих оставаться под нашим влиянием в других городах. Ввязаться в открытую конфронтацию на этой территории означало нарушить правила Совета. Что вполне могло стоить жизни не только мне, но и всем, кто поддержит мое решение.

– Даже не думай, Марк, – Стив пристально всматривался в мое лицо, очевидно разделяя мои сомнения, – никто туда не поедет. Если начнется бойня, нам в любом случае конец.

– Что предлагаешь? Ждать, пока снова нападут? Я не хочу терять еще больше людей. Нам может повезти, и никто даже не узнает, что мы там были.

– Рискованно. Сделаем проще. Попробую что-нибудь разузнать через знакомого в Сан-Диего. Он на короткой ноге с парочкой местных банд. Может, услышит среди них что-то интересное.

Мне не нравилось перекладывать задачу на плечи неизвестного человека. Но Стивен прав, риск велик.

– Адам, попробуй найти Роджера Кобса. Пусть расскажет нам, что его фургон делал возле нашего склада в тот вечер.

– Понял, соберу несколько человек и проверим для начала его домашний адрес, – он полез в стол и достал оттуда пистолет, проверил магазин, прихватил запасной и направился в сторону выхода.

– Только не переусердствуйте, – сказал ему вдогонку, – нам прежде всего нужна информация, а не еще один труп.

Адам кивнул и скрылся за дверью.

Стивен, посмотрев ему вслед, неторопливо потянулся и поднялся со стула. Прикончив свой недопитый кофе, он кивнул на дверь:

– Поеду с ними, на всякий случай. Мало ли, какой еще сюрприз нам приготовили.

* * *

На пути к кабинету рой вопросов в голове не утихал ни на секунду. Что дальше? Если цепочка с фургоном зайдет в тупик, где искать другие зацепки? Тот конверт с фотографиями меня и Ники с перечеркнутыми лицами не давал покоя. Нужно найти того, кто стоит за всем этим, раньше, чем он предпримет следующий шаг.

Я уже подходил к двери кабинета, как меня остановил голос Карен, моей секретарши.

– Мистер Уоллс! – она обогнула стол и теперь обеспокоенно смотрела в сторону офиса: – Вас там ждут.

Я не сразу уловил смысл сказанного.

– Постой. Ты пустила кого-то в кабинет во время моего отсутствия? – я не хотел повышать тон, вышло само собой.

Девушка съежилась под моим взглядом, обхватила себя руками и ответила дрожащим голосом:

– Но мисс Кейн сказала…

Я перебил:

– Там Николетта?

Она кивнула.

– Я не должна была ее впускать?

С облегчением выдохнув, я ответил со всей мягкостью в голосе, на которую только был сейчас способен.

– Нет, Карен, ты все правильно сделала. Мисс Кейн может заходить в любые помещения этого здания. В конце концов, оно принадлежит ей, – с этими словами я открыл дверь и зашел.

Я не понимал, зачем явилась Николетта, но подсознательно желал ее увидеть. Вот только оказалось, она не одна. Перед панорамным окном стоял Дэниел, небрежно прислонившись плечом к стене, и что-то увлеченно рассказывал своему собеседнику, коим оказался тот, кого я никак не ожидал сейчас увидеть. Неуловимый Акира Симидзу собственной персоной. Практически не изменился за десять лет, что мы не виделись. Ники же сидела на диване, расслабленно опершись локтями на подлокотник и с интересом слушая беседу. Казалось, до моего прихода тут царила идиллия. Но стоило только зайти, Дэниел сощурил глаза, глядя в мою сторону, и прервал разговор.

– Доброго дня, – произнес я, закрывая за собой дверь.

Акира повернулся, изучающе присматриваясь ко мне. А Николетта тотчас вся подобралась, вцепилась мертвой хваткой в кожаную обивку дивана и опустила глаза в пол. Буквально на несколько секунд, прежде чем вскинуть холодный взгляд зеленых глаз на меня. Лед и сталь в чистом виде. Упрямо вздернув носик, она смотрела с вызовом, чуть ли не с чистой агрессией. Смелая малышка. Сейчас я видел в ней отблески той Николетты, моей Николетты. До утраты Томаса, до того, как я ее сломал. Не без труда оторвав от нее взгляд, я обратил все свое внимание на Акиру.

– Господин Симидзу, – протянул руку в знак приветствия.

– Просто Акира, – пожал он ее в ответ, – мы ведь давние знакомые, Марк. К чему эти условности?

– Верно, – улыбнулся я. – Значит, Дэниелу все же удалось пробиться сквозь ваших верных ассистентов?

– Боюсь, основная заслуга принадлежит этой прекрасной девушке, – он указал на Николетту. – Впрочем, это ведь неважно. Главное, что я в курсе нынешнего положения «Кейн Корп», и у меня есть предложение, которое поможет исправить ситуацию.

Вот так просто? Когда я уже договорился обо всем с Кэмпбеллом, Акира обрушивается, как гром среди ясного неба, и хочет вытащить нас из дерьма?

– Я готов выслушать ваше предложение, но не могу обещать, что приму его. Компании уже предложена помощь.

– От Роберта? Не смеши меня, Марк. Этот старый жук спит и видит, как поглощает корпорацию Томаса. А ты самовольно сдаешь ее врагу. Выслушай мои условия, мальчик, а потом уже принимай решения.

Внешне я остался спокоен и лишь кивнул. Внутри же скривился от снисходительного «мальчик». Ха, думает, я не понимаю, куда залез. Считает, не знаю, какие цели преследует Роберт. Я неделями продумывал запасной план на случай, если ситуация с Кэмпбеллом выйдет из-под контроля. И все же выслушал предложение Акиры. Могу сказать, что не зря. Только полный идиот откажется от такого. Он предлагал инвестировать в совместные проекты и кроме половины прибыли не просил больше ничего взамен. Ему не нужны акции компании. Как и дополнительные лавры.

– Какая вам от этого выгода? – я искренне не понимал. Подводных камней, на первый взгляд, не было. Порыв похож на альтруизм чистой воды.

– Не веришь в бескорыстное желание помочь? Совсем необязательно получать какую-то выгоду, чтобы испытывать удовлетворение от помощи. Томас был моим близким другом. Эта компания – его наследие. И если у меня есть возможность помочь сохранить его в первозданном виде, мне не нужно искать дополнительные причины сделать это. Я совершенно искренне, без подвоха, готов протянуть руку помощи, вопрос лишь – примешь ли ты ее?

В кабинете повисла тишина. Дэниел с Николеттой обеспокоенно переглянулись и теперь сосредоточенно смотрели на меня, ожидая решения. Я ведь говорил, что только идиот откажется от такого предложения. А идиотом я себя не считал, поэтому смело протянул ему руку. Акира одобрительно улыбнулся.

– Правильное решение, Марк, – тут он неожиданно обернулся на Николетту и слегка нахмурил брови, – хотя, знаешь, я тебя невольно обманул, есть одно крошечное условие.

– Какое? – я уже напрягся, думая, что это уловка, и сейчас последуют настоящие требования, однако давний друг Томаса вновь сумел удивить.

– Можешь считать это прихотью старика, но я настаиваю, чтобы юридическим сопровождением всех наших совместных проектов занималась Николетта.

– Что?!

– Что?

В один голос воскликнули мы с Ники и переглянулись. Я вопросительно приподнял бровь, она в ответ растерянно покачала головой. Изумление на ее лице говорило о многом. Не притворялась, действительно не знала.

– Но у меня нет практического опыта, я запорю первую же сделку, – затараторила она, – к тому же я скоро уеду на несколько месяцев, у меня конкурс.

Конкурс? О чем она? Во что еще ввязалась?

– Ники, у нас в команде отличные юристы, – вмешался Дэниел. Он сел рядом с ней на диван и успокаивающим жестом провел по руке. От плеча к локтю. Мне же в этот момент хотелось вырвать ему эту руку с корнем, – я уверен, ты сможешь многому у них научиться. Тебя никто не оставит с этим одну. Да и Стивен, как глава департамента, тоже присмотрит.

– Дэниел прав, я ведь не прошу взвалить все полностью на твои хрупкие плечи, – Акира мягко, практически по-отечески, попытался разъяснить, – такой опыт будет полезен. Заодно поймешь, хочешь ли в дальнейшем придерживаться полученной специальности. И я не против, чтобы ты начала после своего конкурса.

– Что за конкурс? – спросил я, но ответ разбился об очередной упрямый взгляд.

– Разве могу я заниматься этим, не будучи одним из сотрудников юридического отдела? – перевела она тему и выжидающе смотрела на меня.

Я, Дэн и Акира весело усмехнулись.

– Николетта, компания принадлежит тебе, ты можешь участвовать в любых процессах, – заверил я ее, – в любом случае, решение только за тобой.

Она провела ладонями по джинсам и поднялась с дивана. Отошла к окну. Никто ее не торопил. И пока я наблюдал за каждым движением девушки, Дэн и Акира снова о чем-то говорили на японском. Мое же внимание полностью сосредоточилось на ней. Смотря куда-то вдаль, не отрывая взгляд от стекла и видневшихся за ним высоток, Ники перекинула волосы на левую сторону, открыв моему взору плавный изгиб шеи. Когда-то такой жест служил приглашением. То недолгое время, что мы были вместе. Тогда я мог позволить себе покрывать нежную кожу ее шеи поцелуями, поднимаясь выше, к чувствительному месту за ушком. Теперь же мне оставалось только наслаждаться видом. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и, медленно выпустив воздух, снова открыла их. После чего развернулась к нам со словами:

– Я согласна попробовать. Но только когда вернусь из Лондона.

– Замечательно, – Акира не скрывал радости. Почему ему так важно участие Николетты? – Что ж, – продолжил он, глядя на часы, – а теперь мне пора возвращаться в гостиницу, дела не ждут. К завтрашнему вечеру мои юристы подготовят все необходимые документы, чтобы, так сказать, оформить наше сотрудничество и на бумаге.

Акира попрощался и направился к двери.

– Я провожу, – Дэниел последовал за ним, но притормозил у выхода и обернулся. – Ники, ты идешь?

Она стояла напротив меня и, помотав головой, ответила:

– Задержусь ненадолго.

Друг, похоже, не ожидал, что она пожелает остаться со мной наедине. Честно говоря, я и сам удивлен. Думал, Ники даже говорить со мной не захочет после всего случившегося.

– Если что, звони, – бросил Дэниел, прежде чем закрыть дверь.

Мы остались вдвоем. Я присел на край стола, Николетта осталась стоять напротив. Наши взгляды будто участвовали в каком-то соревновании, правил которого я не знал. Чего она ждет? Зачем осталась? Почему молчит? Ни одного ответа, только стойкий взгляд зеленых глаз. Я не выдержал первый.

– Ждешь благодарностей? – сорвалась колкость с губ. – Гордишься собой? Каким-то чудом помогла компании. Как, кстати, тебе удалось связаться с Акирой?

Пропустив мой саркастичный тон мимо ушей, она спокойно ответила:

– Нашла его номер в телефонной книге отца, – только поза выдавала ее напряжение. Руки сложила на талии, обхватывая себя, будто защищаясь.

Разумеется. Как я сам об этом не подумал. Почти не заходил в его кабинет после похорон. И думать забыл о его содержимом. Томас был консервативен во многих вопросах, и я частенько подшучивал над ним из-за этого. Оказалось, зря. Даже после смерти он выступил ангелом-хранителем своей корпорации.

– Об этом я не подумал, – признался, чтобы заполнить тишину, – спасибо.

– Благодарность мне не нужна. Я сделала это ради компании и памяти отца. Чтобы освободить «Кейн Корп» от губительного влияния Роберта Кэмпбелла, – ее голос слегка дрогнул, – и чтобы освободить тебя. Не хочу быть тебе чем-то обязанной.

Вновь упрямый взгляд, способный превратить в камень своего оппонента.

– Освободить меня?

– Теперь, когда помощь Роберта больше не требуется, ты можешь не жертвовать собой, вступая в фиктивный брак.

Я рассмеялся. Так вот в чем дело. Наконец-то пазл сложился. Ники думала, что спасает меня. Чертов парадокс. Должна ненавидеть, а вместо этого пытается освободить.

– Что смешного? – недоумение на ее лице граничило с испугом.

– Ты, кажется, не совсем поняла, Николетта. Моя помолвка с Сандрой – добровольный выбор. Отменять ее и, как ты думаешь, освобождаться я не собираюсь.

Потому что иначе не сумею сдержаться. Потому что без этого груза мнимой ответственности на плечах я рано или поздно сдамся и приползу к тебе. Разумеется, вслух я этого не произнес.

– Но как же?..

Я перебил ее:

– Как же что? А, погоди, ты, вероятно, представляла себе эту сцену иначе? – я оттолкнулся от стола и подошел ближе к ней. Она отступила на шаг, я сделал еще два. – Как все должно было быть в твоей фантазии? Ты даруешь мне свободу, я слезно благодарю тебя и падаю на колени, умоляя простить и начать все сначала? Так?

Сжав ее предплечья, я подтянул Ники ближе.

– Хватит. Тебе пора отпустить несбыточные грезы. Наш сценарий не мог закончиться хэппи-эндом. Это было очевидно с самого начала. Я подыгрывал тебе, но настало время отпустить, – на слове «подыгрывал» в ее глазах вспыхнули искорки злости, – тебе нужно двигаться дальше!

Искры разожглись в настоящий огонь. Неистовый. Неукротимый. Смертоносный. Взгляд Ники пылал, горел всеми оттенками ярости. Она ударила меня в грудь. Я остался неподвижен. Еще удар. Следующий. Если так ей станет легче принять реальность, пусть бьет сколько захочет. Я не стану сопротивляться. Мне больно. Но болела душа. Не тело. Николетта продолжала, вкладывала все силы. Еще несколько ударов, прежде чем она подошла вплотную и прижалась лбом к моей груди, прошептав:

– Тогда скажи это… – она подняла голову и продолжила, глядя прямо в глаза. Ярость уступила место стали. Взгляд оставался твердым, решительным. Я понимал, она не отступит, пока не услышит желаемое. – Скажи…

– Что?

– Скажи, что не любишь меня. Что никогда и не любил. Скажи, что все это были мои подростковые фантазии! – закричала она и вновь ударила: – Ну же! Скажи, что тебе плевать! Скажи, и я уйду!

Я не люблю тебя. Четыре слова, которые освободят ее и, вероятно, убьют меня. Я не люблю тебя. Четыре слова станут самой большой ложью в моей жизни. От нее не отмыться, она очернит и без того грязную душу. Я не люблю тебя…

Николетта усмехнулась и разочарованно произнесла:

– Ты просто трус.

Она развернулась, но, прежде чем сдвинулась с места, я успел дотянуться до ее руки и вновь развернуть к себе. По инерции Ники сделала еще шаг вперед и оказалась прижатой к моей груди. Вторая рука невольно легла на ее талию на случай, если вздумает бежать. Но никто из нас не шевелился. Она внимательно вглядывалась в мое лицо. Я отвечал тем же. Не знаю, что Николетта увидела в моих глазах, но хмурая складка над ее бровями разгладилась, глаза распахнулись еще больше, зрачки расширились, а губы слегка приоткрылись. Я понял, что неосознанно потирал большим пальцем кожу на ее тонком запястье, которое все еще сжимал в руке.

Мне следовало отстраниться, но последние дни настолько вымотали эмоционально, что эгоистичная часть души на миг взяла верх. Я устал притворяться, что равнодушен к этой девушке. Устал убеждать себя в правильности своих решений, тогда как хотелось просто послать все к чертям и прямо сейчас поцеловать ее. В отличие от меня, Николетта, очевидно, не боролась с собой, потому как в следующую секунду решительно скользнула рукой за мою шею, подтянулась ближе, вставая на носочки, и прижалась к моим губам своими. Страсть прорвала плотину здравомыслия, унося своими волнами последние остатки сомнений. Я отвечал на поцелуй дико, не контролируя напор. Вторгся языком, вспоминая давно забытые ощущения, будто вернувшись в старые владения после долгих лет отсутствия. Столь родные. Столь желанные. В них хотелось остаться навеки.

Рукой, которой раньше держал ее запястье, ловко стащил с волос резинку, откинув ее в сторону, и зарылся пальцами в водопад мягких волос, упавших на спину, сжимая их и чуть оттягивая назад. Ники слегка откинула голову, следуя за движением моей руки, предоставляя доступ к шее. Бледная, нежная, будто фарфоровая кожа манила к себе, и я опустился к ней с поцелуями. Николетта часто дышала, цеплялась пальцами за мою шею, царапая кожу под воротником рубашки, прижималась всем телом, требуя большего. Я подхватил ее под бедра и перенес на край стола, не переставая осыпать поцелуями.

Она раздвинула ноги, прижалась плотнее к моему паху. Желание буквально сжигало все тело. Горячими ладонями я проник под ее футболку. Она нетерпеливо сбросила с меня пиджак и потянулась пальчиками к пуговицам рубашки. Воздух вокруг нас буквально искрился. Посмей хоть кто-то вторгнуться сейчас в кабинет, разряд тока ему обеспечен. Одним быстрым движением я освободил малышку от футболки. Снова впился в ее губы, не в силах насытиться их сладостью. Пальцами сминал талию, водил вдоль линии позвоночника, подбирался к краю джинсов. Николетта, разобравшись с последней пуговицей, скользнула руками под рубашку, царапала кожу. Каждое прикосновение сбивало дыхание. Я уже потянулся к застежке ее лифчика, когда остатки разума, наконец-то, всплыли на поверхность и принесли с собой воспоминания: лицо Николетты, перечеркнутое алым крестом на фотографии. Даже если бы посмел нарушить свою клятву, Ники все равно в опасности. Рядом со мной – вдвойне. Я резко разорвал поцелуй и отшатнулся от нее, отступая. Николетта смотрела на меня в недоумении. Попыталась протянуть ко мне ладонь, но я отошел еще дальше, не позволив прикоснуться.

– Прости, – начал застегивать рубашку, не отрывая взгляд от ее лица.

– Нет… – в ее глазах мелькнул проблеск понимания и страха, голос дрогнул, появились высокие нотки, – не делай этого… Не смей, слышишь? Не смей это произносить!

– Прости меня, Николетта, – застегнув последнюю пуговицу, я вернул на лицо безразличную холодную маску и произнес абсолютно бесцветным голосом, с огромным усилием выдавливая слова из горла, – но я не люблю тебя.

Я ожидал взрыв. Торнадо эмоций. Крики, слезы, истерику. Что угодно, но не звенящую тишину. Я смотрел Николетте в глаза и видел, как постепенно угасал взгляд, наполняясь пустотой вместо эмоций. Каждая погасшая в ее глазах искорка вонзалась острой иглой в мое сердце. Абсолютно спокойно она соскользнула со стола, подхватила футболку и натянула на себя. Не встречаясь больше со мной взглядом, наклонилась за резинкой, завязала хвост и вышла из кабинета.

Я устало оперся на стол вытянутыми руками и закрыл глаза. Пытался убедить себя, что поступил правильно. Вот только сердце рвалось из груди и твердило об обратном. Раньше, что бы я ни делал, где-то глубоко внутри горел огонек уверенности, что я в любой момент могу вернуться к Николетте, и она простит. Не сразу, но простит. Однако только что я перешагнул черту. Огонек погас, я не смогу это исправить.

– Иди за ней, придурок, – прошептал сам себе, – пока не поздно, иди за ней.

Уверенным шагом я вышел из кабинета и, не обращая внимания на изумленный взгляд Карен, направился в коридор.

– Николетта! – нагнал ее возле лифта. Она не отрывала взгляда от табло с номерами этажей. В мою сторону даже не повернулась.

– Ники, прошу, – я медленно подходил ближе.

Лифт подъехал на наш этаж, двери раскрылись, и из него вышла Сандра. Она расплылась в улыбке, увидев меня, и тут же бросилась обнимать. Николетта зашла внутрь, нажала на кнопку, только тогда развернулась в мою сторону и подняла глаза. Все тот же пустой взгляд. Он надолго отпечатался в моей памяти. Я четко видел его, даже когда двери лифта сомкнулись.

Глава 23. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Я и подумать не могла, чем обернется для меня желание остаться и сказать Марку лично, что я не нуждаюсь в его жертвах ради компании. Во мне кипела злость, хотелось сделать ему больно, как только он начал насмехаться. Но потом… Мне ведь не показалось? Он не смог сказать «не люблю». А когда остановил меня, на его лице проявились подлинные эмоции. Я видела моего прежнего Марка. Видела его внутреннюю борьбу. Ненависть и ярость испарились в тот момент, уступив место бесконечной нежности и желанию. И я поддалась им. Шагнула в объятия бездны. Доверилась ощущению, что Марк меня поймает. Не даст разбиться. Можете осуждать сколько угодно, но это сильнее меня. Энн права, как бы я ни злилась, подсознательно всегда старалась защищать его, оправдывать. Я любила этого человека почти всю свою сознательную жизнь. И не знала, каково жить без этих чувств внутри. Не представляла. Пока он не разрушил момент. Я не люблю тебя… После услышанных слов мне не хотелось плакать, кричать, биться в истерике. Мне ничего не хотелось. Будто в голове нажали кнопку отключения эмоций. Осталась абсолютная пустота.

Я на автомате оделась, дошла до лифта, нажала кнопку. Мне было плевать на его крики. Он звал меня. Да и пусть. Я смотрела на то, как Сандра прижалась к Марку, и все еще чувствовала одну лишь густую пустоту внутри. Так же спокойно доехала до особняка, заперлась в комнате, села на кровать. Хотела ощутить хоть что-нибудь, но не могла. Дэниел присылал сообщения, звонил. Я написала, что хочу побыть одна.

Мой взгляд скользил по комнате и остановился на книжном стеллаже. Я достала из него любимый томик Шекспира с трагедиями и раскрыла на тридцать девятой странице, где был спрятан пожелтевший от времени листок бумаги. Вернувшись на кровать, раскрыла его. Письмо, которое Марк оставил мне на подушке после нашей первой ночи. Точнее, нашей единственной ночи. В тот день все изменилось. Этот клочок бумаги сохранил в себе его последние искренние слова.

С добрым утром, Малыш.

Мы с Томасом вынуждены уехать на пару дней. Дэниел и Стивен за тобой присмотрят. Прости, что ушел не попрощавшись. Ты так сладко спала, я не хотел тебя будить.

Вру. Очень хотел. До безумия желал зацеловать каждый дюйм твоего тела и повторить миллион раз, как сильно я люблю тебя.

Ты мой ангел.

Мой смысл.

Моя жизнь.

Помни об этом. Всегда.

Обещаю, все изменится, как только мы вернемся. Я докажу Томасу, что достоин быть рядом с тобой и смогу защитить. Представь, еще немного, и я смогу кричать на весь мир, что ты моя.

Миллион раз люблю.

Только твой, Марк

Медленным ровным движением я разорвала записку пополам. Сложила две половинки и повторила действие. Затем еще раз. И еще. Пока от нее не остались мелкие кусочки, которые я сжала в кулаке. А затем выпустила. Бумажным дождем они опали на пол. А вместе с ними спало и мое оцепенение. Нижняя губа задрожала. Истерика близилась. И я не имела ни малейшего понятия, как ее предотвратить. Схватив мобильный, порывалась набрать Энн, но передумала. Она улетела на пару дней в Канаду, на фотосъемки. Я знала, услышь она сейчас мой голос, тут же сорвется обратно. Но мне не хотелось мешать ее работе. Стивен никогда не был чутким другом. Дэниелу звонить не стану. А больше никого и нет. Только Майк, но это глупо. Набирать ему в истерике, чтобы что?.. Что я могла ждать от этого человека? Вспомнились его слова «Я не такой плохой, как ты думаешь», «Ты мне правда нравишься», «Я докажу, что ты ошибаешься на мой счет». Открыла наш чат, не читая предыдущие сообщения, набрала несколько слов: «Хотел доказать, что я ошибаюсь насчет тебя? У тебя есть 24 часа, чтобы прилететь. Отсчет пошел». Нелепость. Дикая прихоть. И все же… Мне хотелось почувствовать себя нужной. Будь что будет. Майк прочитал. Но ничего не ответил. Пустые слова. Впрочем, даже неудивительно. А вот то, что я все-таки сумела сохранить относительное спокойствие и не разреветься, удивило куда сильнее.

Весь день я бесцельно бродила по дому, слушала музыку, пряталась от обеспокоенного взгляда Марии. Вечером, когда она ушла, нахлынула волна тревоги. Одиночество всегда давалось мне нелегко. Страх бабочкой забился в груди, требуя успокоения. Кончики крыльев скребли по сердцу. Похоже, все старания врачей оказались напрасны. Все их разговоры про поиск первоисточника проблемы, перенос эмоций, советы по переключению внимания на нечто иное, все сейчас плавало где-то на задворках памяти. Мне снова хотелось одного – выпить.

То ли Мария, то ли Дэниел предусмотрительно убрали весь алкоголь из кухни. В кабинете отца тоже было пусто. У меня оставался один вариант. Раньше Марк всегда хранил у себя пару бутылок виски про запас. Подойдя к двери в его комнату, замешкалась. Далеко не сразу решилась опустить ручку и войти. Я не бывала в этом месте больше пяти лет. Оно хранило крупицы воспоминаний, которые сейчас обволакивали меня изнутри. Я осмотрелась, выискивая изменения. Почти ничего не нашла. Все те же темно-зеленые стены, широкая двуспальная кровать с атласным черным покрывалом, диван с серой мягкой обивкой и пошарпанными от времени деревянными подлокотниками. Журнальный столик, пара кресел, комод, даже зеркало висело на том же самом месте. Я прошла к одной из тумбочек, открыла нижнее отделение с небольшим встроенным мини-баром и достала бутылку «Джека Дэниелса»[8]. Марк все же верен своим привычкам. Открыв бутылку, я глотнула из горлышка. Приятная волна тепла прокатилась по горлу, оставляя после себя терпкое послевкусие.

Еще раз обойдя комнату по кругу, присела на край кровати, сделав очередной глоток. Интереса ради открыла верхний ящик прикроватной тумбы. Содержимое не сильно удивило: несколько ручек, пустая записная книжка, пустая коробка из-под контактных линз, таблетки от головной боли и пачка презервативов. Кто бы сомневался. Я усмехнулась, хотя на душе стало гадко от мысли, что он приводил кого-то в наш дом.

Второй ящик оказался пустым, а в третьем меня ждала интересная находка. В нем одиноко лежала книга «Сказки братьев Гримм». Странный выбор. Вытащив ее на свет, поняла, что ошиблась. Это не книга, а шкатулка, оформленная под фолиант. Замка не было, крышка легко поддалась. Поставив бутылку на тумбочку, взяла шкатулку дрожащими руками и вытряхнула содержимое на кровать.

Слишком хорошо мне знакомы выпавшие предметы. Маленький металлический брелок для ключей в форме детали пазла. Он был парным. Вторая половинка соединялась с первой, образуя единый кусочек. Когда-то вторая часть висела на моей связке ключей, пока я не выкинула брелок в Темзу. Отбросив его, продолжила разбирать содержимое. Серебряный мужской браслет-цепочка с крупными звеньями и пластиной посередине. На ней гравировка: с внешней стороны «Марк», с внутренней «Николетта». Мой подарок на Рождество. Провела пальцами по пластине, буквы приятно прощупывались на поверхности. Помню, как сияли глаза Марка, когда он обнаружил на обратной стороне мое имя. Радовался, точно ребенок.

По покрывалу также были разбросаны свернутые бумажные квадратики – записки, что я ему оставляла в комнате и в машине. Тут же старые билеты из кинотеатров, куда мы ходили вместе. В самом низу лежали фотографии. Около десятка. На всех мы. Счастливые, влюбленные. Последний снимок снят на полароид. Маленький квадратный кадр в белом окошке. На нем я, спящая на этой самой кровати. Очевидно, утро того же дня, когда он оставил письмо с обещанием. Фотокарточка выпала у меня из рук. Я потянулась за очередным глотком виски и обвела взглядом разбросанные по покрывалу воспоминания. Спрятанные в отдельную коробку. Вырезанные из пленки жизни, словно засвеченные, испорченные кадры, недостойные того, чтобы их помнили. Чертов ящик Пандоры, а не шкатулка.

– Не любишь, значит? – прошептала я в пустоту. – Тогда они тебе ни к чему.

С каждой фотографией, запиской и билетами я поступила так же, как до этого с письмом. Разорвала на мелкие клочки и оставила лежать на покрывале. Обняв бутылку, свернулась клубочком рядом и закрыла глаза. Кровать, покрывало, впрочем, как и вся комната пахла Марком. Я вдохнула поглубже, яд проник в легкие, душил изнутри. Следовало бы уйти, но я только поудобнее улеглась и заснула.

Длинный коридор со множеством дверей неприветливо встретил меня перемигиванием лампочек. Ободранные стены, потолок с подтеками, жесткий бетонный пол с выбоинами, по которому я шла абсолютно босая. Стопы натыкались на острые края обломков и кровоточили. Красные отпечатки следовали за мной. Я пробовала открыть каждую дверь. Заперто. Заперто. Снова заперто. Пока не дошла до последней. Она поддалась. Повернула ручку, толкнула и чуть не ослепла от яркого солнца, ударившего в глаза. Сделав шаг вперед, ощутила под собой землю и сухую траву. С трудом открыв слезящиеся глаза, обернулась. Двери как не бывало. Покрутившись вокруг, заметила деревянный дом. Я уже видела его раньше. Когда-то давно, в другом месте или в другой жизни. На крыльце стоял мужчина. Я пошла к нему и вскоре различила в нем отца.

– Папа! – крикнула я и сорвалась на бег.

Он будто не слышал. Зашел в дом, плотно закрыв за собой дверь. Добежав до домика, я принялась стучаться. Отчаянно, не переставая. Костяшки пальцев заныли от такого неистовства, но я продолжала.

– Папа, открой! Пожалуйста! Папа!

Стук продолжался. Настойчивый, раздражающий. Доносился со всех сторон.

Стук разбудил меня. Лежала я все там же, на кровати Марка. С трудом разлепив глаза, приподнялась на локтях и огляделась. Стук. Раздался снова – глухо, ритмично. Я посмотрела в окно, на улице царила ночь и, что удивительно, шел дождь. Погода в этом году была аномальной. Обычно в июне дождей почти не было. Решив, что разбудили меня барабанящие по окну капли, я легла обратно, намереваясь спать дальше. Но стоило мне закрыть глаза, вновь услышала стук. На фоне дождя он звучал немного иначе. Более глухо. Доносился с первого этажа. Не забыв прихватить с собой бутылку, направилась вниз. Спускаясь, наконец-то поняла, что стучали в дверь. Липкие щупальца страха сдавили горло. Я точно помнила, что закрывала ворота. У Марии и Марка есть ключи. Кто это мог быть? Осторожно, на цыпочках подойдя ко входу, активировала экран видеодомофона. Его камеры стояли как у ворот, так и над входом. Тут же бросилась открывать дверь, как только поняла, кто за ней.

– Да неужели? А я думал, придется выламывать чертову дверь, – отряхивая с себя капли воды, передо мной стоял Майк с дежурной ухмылочкой на губах. Он посмотрел на часы, прищурил взгляд и весело объявил. – Заметь, у меня в запасе оставалось еще целых шесть часов.

Я не сразу поняла, о чем речь и что он здесь делает. Стояла и смотрела на него в немом изумлении. И только потом вспомнила про свое сообщение. Он помахал рукой у меня перед глазами.

– Детка, с тобой все в порядке? Может, запустишь? Или мне ночевать на пороге?

Я отошла в сторону, впуская Майка в холл, все еще пытаясь осмыслить его присутствие здесь. Глянув на часы, обнаружила, что сейчас четыре ночи. Или утра. Кому как удобнее.

– Что ты здесь делаешь? – первые слова, которые удалось выдавить из себя.

– Что я здесь делаю?! Ты точно здорова, Ники? – он заметил в моих руках бутылку и тут же забрал ее, делая глоток: – Отлично, как раз то, что нужно после прогулки под гребаным дождем. С каких пор у вас так поливает? Мне казалось, солнечная Калифорния славилась жарой, разве нет?

– Как ты попал во двор дома? – я сложила руки на груди и в упор смотрела на неожиданного гостя.

– Проще простого, с западной стороны, если подтянуться, а затем хорошенько оттолкнуться от забора ваших соседей, можно легко попасть на одну из колонн ограждения. Дальше дело техники и умения группироваться при приземлении.

– Не легче было позвонить? – я уставилась на него с вопросом во взгляде.

– Конечно, легче. Если бы ты еще брала трубку.

И тут я поняла, что все это время телефон оставался в моей комнате.

– Ладно, и вот я здесь, теперь расскажешь, что случилось? – он взъерошил волосы, стряхивая с них остатки дождя. – Почему не отвечала весь день на звонки и сообщения? – он оглядел меня с головы до ног: – И что за убитый вид? Еще и пьянство в одиночку? – Майк сделал очередной глоток из моей бутылки.

– Просто неудачный день, – небрежно пожала плечами я, избегая смотреть ему в глаза.

– Неудачный день? Ты в своем уме? Может, в следующий раз хотя бы будешь брать гребаную трубку, чтобы я знал, что это просто причуды твоего больного мозга? – он подошел ближе и приподнял мой подбородок: – Ты ведь понимаешь, что я волновался?

Комок в горле мешал говорить. Я смотрела в лицо человека, для которого по сути являлась никем. И все же он здесь. Преодолел тысячи километров по одной моей эгоистичной просьбе. Меня продолжало раздражать его поведение, манера разговора, бесконечные ухмылки, но среди всего этого в груди пульсировал сияющий шар благодарности. Майк просто был рядом, хотя не обязан. Мы чужие друг другу. И тем не менее сейчас он ближе всех.

– Детка, ты точно в порядке?

Я кивнула. С него все еще стекала дождевая вода. Я молча взяла его за руку и потянула за собой наверх.

– Куда мы идем?

– В гостевую комнату. Примешь душ, согреешься, а я пока найду тебе сухую одежду.

Он присвистнул и крепко сжал мою ладонь.

– А спинку ты мне потрешь? Если каждый мой визит будет идти по такому сценарию, можешь звать хоть каждую неделю.

Я только закатила глаза. Он неисправим.

Оставив его одного, пошла в комнату Марка. Достала из его комода футболку и домашние штаны. По комплекции он крупнее Майка, но все же это лучше, чем ничего. Вернувшись в гостевую, разложила вещи на кровати, а мокрую одежду забрала с собой вниз, на цокольный этаж, засунув их в сушилку. Предварительно заметив на кровати оставленный бумажник и цепочку с кулоном: в серебряный круг были заключены два знака бесконечности с перекрестом посередине.

Когда вернулась, звук льющейся воды затих. Спустя минуту из ванной вышел Майк с полотенцем на бедрах.

Темные влажные волосы лежали в полнейшем беспорядке, отчего только притягивали к себе взгляд. По шее стекала пара капель, прокладывая себе дорожку вниз. Я завороженно, практически задержав дыхание, рассматривала витиеватые рисунки на его теле, которые раньше скрывала футболка. Чернильные линии, как лианы, опутывали плечи, спускаясь к локтям. На шее виднелись всполохи огня, тянущиеся от объятого пламенем феникса. Над сердцем изображен клинок. Справа на ребрах тигр с раскрытой пастью. На ключицах два пера. На внутренней стороне левой руки надпись на латыни. А с правой стороны, чуть выше тазовой кости тянулась надпись на английском, ее вторая половина скрыта под полотенцем, очевидно уходя к области паха. Я пыталась разобрать слова, слегка склонив голову набок, сосредоточив все внимание на выведенных буквах. Первое слово было похоже на «Иллюзия».

– Нравится то, что видишь? Могу помочь, – усмехнулся Майк, взявшись за край полотенца, – прочитать полностью. Если тебе так интересно.

К лицу прилила кровь.

– Не интересно, – я чуть вздернула подбородок, отвечая на его прямой взгляд. И что я творила? – Ни капли.

– Маленькая лгунья.

А что мне оставалось? Признаться, что разглядывала его? Сказать, что его полуголый вид с татуировками подействовал на меня сильнее, чем афродизиак? Мое тело скучало по простой человеческой близости. Но я все еще боялась, что история повторится, и я не остановлюсь, если сейчас поддамся желаниям своего либидо.

– Одежда на кровати. Если что-то нужно будет, моя комната напротив, – с этими словами я развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

– Постой, Ники, – донеслось из-за спины. Моя рука уже лежала на дверной ручке, но я остановилась. – Не уходи.

Я знала, что правильным решением будет надавить на ручку, открыть дверь и убраться подальше от Майка. Но в голове зазвучал голос Энн: «Отпусти себя. Позволь себе просто жить и быть счастливой. К тому же небольшой, ни к чему не обязывающий роман только пойдет тебе на пользу».

Позволь себе просто жить… моя ладонь соскользнула с прохладного гладкого металла. С бешено колотящимся сердцем я застыла на месте, слушая мягкие уверенные шаги позади меня. Длинные пальцы легли на мою талию, притягивая спиной к твердой груди.

Глава 24. Микаэль Шварц. Лос-Анджелес

В последний момент мне удалось забронировать билеты до Лос-Анджелеса. Беспокойство сводило с ума. Я не находил себе места и напоминал зверя, запертого в клетке и метавшегося из угла в угол. На этот раз друзьям решил ничего не говорить. Не хотел, чтобы Альберт снова побежал к Антонио с докладом. Повезет – вернусь раньше, чем они заметят. Если нет – разберусь с последствиями позже.

Но обстоятельства будто с самого начала противились моей затее. Я чуть не опоздал на рейс, застряв в пробке. Потом у таксиста заглохла машина, пришлось пересаживаться на другое авто. По приезду чертова погода тоже решила внести свою лепту и встретила меня дождем в «солнечном» городе Ангелов. Отдельным испытанием стала задача попасть во двор особняка. Телефон Ники все еще не отвечал, ворота дома закрыты. Просто перелезть через них не удалось, пробовал два раза, но сорвался. Скользкий после дождя металл не желал сотрудничать. Повезло, что с одной из сторон все же удалось зацепиться за каменный парапет, оттолкнувшись от ограждения соседнего дома. Благо, хотя бы приземлиться на землю получилось без приключений. Ничего не сломал, не вывихнул и голову не разбил. Еще полчаса отбивания рук о саму дверь, и вот я наконец-то стоял внутри, рядом со своим наваждением. И, кажется, готовился взорваться от злости.

– Просто неудачный день, – пожала она плечами, когда я спросил, что же случилось.

Клянусь, в этот момент мне хотелось уничтожить девчонку. Рука, сжимавшая горлышко бутылки, готовилась раздавить стекло в мелкую крошку. От моего гнева Ники спасло одно: видел – она врет. Не хочет делиться, но с ней что-то произошло. Потухший взгляд, абсолютно потерянный вид, как у заблудившегося щеночка, да и распитие бутылки виски в одиночку тоже о многом говорило.

Более-менее ожила она, лишь когда увидела, что я весь промок. Тогда включила режим заботы. Чуть ли не силком загнала в душ, успев за это время где-то добыть сухую мужскую одежду. Ее резко возросшее внимание к моей персоне приятно согревало душу и тешило эго. Но не так сильно, как интерес к моему телу, когда я вышел из ванной в одном полотенце. Взгляд девчонки Драконов внимательно скользил по мне и цеплялся за каждую татуировку. Рассматривала, будто экспозицию в галерее. Я порадовался, что тату у меня более чем достаточно, чтобы удерживать ее интерес как можно дольше. Достаточно для того, чтобы и мне в свою очередь вдоволь на нее насмотреться.

Я прошелся взглядом по длине ее ног снизу вверх. От узких лодыжек до соблазнительной округлости бедер, скрытых лишь наполовину короткими шортиками цвета морской волны. Поднял глаза выше. Зацепился взглядом за полоску голой кожи между широкой резинкой шорт и краем топа. Хотелось коснуться, ощутить мягкость ее тела. Еще выше. Черт, судьба явно испытывала меня на прочность. Дойдя глазами до ломаного изгиба ключиц, который не давал мне покоя со времен того селфи, шумно втянул носом воздух. Охватило все то же жгучее желание провести по ним языком. Интересно, как быстро меня выставят за дверь, если я ему поддамся?

Николетта в задумчивости склонила голову, и я, проследив за ее взглядом, понял, что она пыталась рассмотреть текст тату, уходящей под полотенце. Взявшись за его край, предложил помочь удовлетворить любопытство, но Ники ожидаемо отказалась и поспешила на выход. Нет, этот вечер не может закончиться ничем.

– Постой, Ники. Не уходи, – бросил ей вдогонку, но она остановилась раньше. Сама.

К моменту, когда ее рука, будто обессилев, соскользнула с ручки двери, я уже подошел вплотную. Во мне боролись две стороны: одна советовала не торопиться, боялась спугнуть пташку. Другая же хотела просто взять желаемое. Любой ценой. Любыми жертвами. Рациональность никогда не была моей сильной стороной, к тому же я так чертовски сильно хотел эту девчонку, что было уже физически больно от напряжения под полотенцем.

К черту, будь что будет.

Я обвил рукой ее талию, скользнув пальцами по участку голой кожи над шортами, и уверенно притянул спиной к себе. Склонив голову, зарылся носом в локоны ее распущенных волос, вдыхая аромат. Пахло лавандой. И безумием. Моим безумием. Я знал: не остановлюсь сейчас – утону в нем с головой. И пусть. Плевать.

Пальцами забрался под резинку шорт и сдвинул ладонь вниз по гладкой коже, но Николетта вцепилась пальчиками мне в руку и вся будто вытянулась по струнке от напряжения.

– Чего ты боишься, детка? – прошептал ей на ухо, ни на секунду не выпуская из объятий, но подняв ладонь обратно к талии.

Ее сомнения настолько осязаемы, что я чувствовал их каждой клеточкой, соприкасаясь с ее телом. Она повернулась ко мне, по-прежнему оставаясь в кольце моих рук. Вздернув милый носик, посмотрела на меня с вызовом. Даже если в глубине глаз и плескалось беспокойство, всем своим видом Ники показывала бесстрашие. Смелый дракончик.

– Я не боюсь, – прошипела она в ответ, вскинув бровь.

Глупая. Продолжала провоцировать. Я и так уже попался в твой капкан. Куда дальше?

– Так докажи, – сказал, не отводя взгляда от ее беснующихся искорок в зрачках.

Ну же, прими вызов, детка. Не разочаровывай меня.

Спустя, казалось, целую вечность она все же решилась. Подняла руки и подушечками пальцев пробежалась по моей шее, нежными касаниями распаляя и без того разгоряченную кожу. Положила ладони на грудь и проскользила ими до живота. Томительная мука. Хотелось опустить веки, впитать в себя каждое прикосновение, но тогда я бы проиграл. Ведь мы все еще смотрели друг другу в глаза. Негласное соревнование. А я никогда не проигрываю.

Ее пальчики тем временем добрались до края полотенца и уверенным движением, без лишних сомнений, сдернули его с моих бедер.

Следующие пару минут зрительный контакт не разрывался, пока наконец Николетта не опустила взгляд. Победа. Я же говорил, что не проигрываю. Мои губы растянулись в триумфальной улыбке. Кончиком пальца она провела по тексту татуировки, который теперь выставлен напоказ. Как и все остальные части моего тела, скрытые до этого под полотенцем. Девчонка ни на миг не смутилась, хотя вполне могла оценить, насколько сильно я ее хочу. Она лишь продолжала изучать чернильную надпись.

– «Иллюзия – высшее наслаждение», – задумчиво прочитала она, подняла голову и удивленно спросила: – Оскар Уайльд?

– Он самый.

– Интересный вы… – начала она, но я оборвал ее на полуслове.

– Детка, ты серьезно хочешь прямо сейчас обсудить мой выбор цитаты? – прошептал я, еле сдерживая раздражение. Терпение подходило к концу. Если не возьму ее прямо здесь и сейчас, точно сдохну от перевозбуждения.

Я притянул ее вплотную к себе за талию, вторую руку запустил ей в волосы и наклонился для поцелуя. Снова легкий испуг в глазах, и вот Ники уже упирается кулачками мне в грудь. Ну уж нет, не в этот раз. Не обращая внимания на сопротивление, я все же обрушил свои губы на ее. Попытка оттолкнуть меня не увенчалась успехом, я только крепче сжал ее в тисках объятий.

Огонь желания уже не затушить. Языки его пламени всюду: в каждом движении рук на ее коже, каждом прикосновении губ, которые уже опустились к ее шее. Николетта все еще зажата, не решалась ответить на ласку, хотя сбитое дыхание указывало на то, что сгорал не я один.

Резкий стон вырвался из ее горла, когда я задел губами кожу под мочкой уха. Наконец она перестала упираться мне в грудь и обвила руками шею. Я вернулся к губам Ники и на этот раз проник в ее рот. Наши языки встретились на полпути и теперь подстраивались под единый ритм. Издав гортанное рычание, сдвинул нас назад, пока она не уперлась спиной в дверь.

Не отрываясь от сладости милых губ, прижал ее руки над головой к дереву, удерживая одной рукой за запястья. Второй ладонью проник под гладкую ткань топа и смял грудь. Моя твердость тем временем упиралась девушке в живот и мечтала оказаться ниже.

Резко оторвавшись от девчонки, стянул с нее топ, отбросив ненужную материю на пол. На мой взгляд – прелюдия затянулась. Мне не терпелось перейти к основному блюду. Я подхватил Ники на руки и уложил на кровать, где в мгновение ока избавил ее от остатков одежды. Стоя перед кроватью, оглядывал плавные изгибы. Со мной точно что-то не так. Тело Николетты производило такой эффект, словно я долгое время был на воздержании и вот теперь вновь, будто впервые, видел обнаженную женщину. Чертово безумие в чистом виде.

– Детка, я уже говорил, что ты идеальна?

В ответ она лишь скромно улыбнулась, чем только подстегивала и без того дикое желание наброситься на нее. Прикрыв глаза и глядя на меня из-под полуопущенных пушистых ресниц, Ники призывно раздвинула ноги и провела ладонью по груди. В тот момент я тысячу раз поблагодарил свою привычку таскать в бумажнике парочку презервативов.

Страсть грозилась выплеснуться за грань вместе с моей выдержкой. Я приблизился к Николетте и принялся покрывать поцелуями внутреннюю часть бедер, скользнул выше, добрался до пупка и повел языком к груди, оставляя за собой влажную дорожку. Легкий стон подстегнул азарт. Зубами захватил затвердевший сосок. Сжал, прикусывая. Она выгнула спину и подалась бедрами навстречу моему члену. Сдерживаться больше не было сил. Одним резким движением я вошел в нее. С губ Николетты сорвался крик, тотчас заглушенный моим поцелуем.

Мне сносило крышу. В прямом смысле – я терял контроль и уже не мог здраво мыслить. Движения стали жесткими, неистовыми. И я даже не допускал мысли о том, чтобы действовать нежнее. За много лет привык брать то, что хочу.

Зато сейчас я был настоящим. Самим собой. Никогда не понимал, зачем прикидываться своей противоположностью. Если нашему знакомству суждено продолжиться, пусть Николетта знает, с чем предстоит иметь дело. Если же нет – по крайней мере сейчас я получу полное удовольствие.

Еще глубже, еще сильнее. Будто игра наперегонки со временем. Она не сдерживала крики, сминала в кулак простынь, впивалась ногтями в мою кожу. Чистый кайф от ее эмоций проникал и в меня, растекаясь сладким жаром по венам. И я не оставался в долгу. Накрыл ладонью грудь, сжимал сосок. Прикусывал кожу на шее девчонки, шептал ей на ухо, как долго представлял себе это, как мечтал трахать ее именно так: дико, не сдерживая себя. После очередного толчка, выгнувшись, она достигла кульминации, обнимая меня за спину, расцарапав ее в кровь. Чувство жжения в местах оставленных меток доставляло острое извращенное удовольствие. Тело Николетты расслабилось, но я не спешил сбавлять темп. Не останавливался до тех пор, пока с моих губ не сорвался гортанный рык, и я не кончил. А затем рухнул рядом, переводя дыхание.

Избавившись от презерватива, лег на бок и повернулся лицом к Ники. Она отзеркалила мои движения. Оба не сводили глаз друг с друга, все еще тяжело дыша. Я решился нарушить молчание первым:

– Я не сделал тебе больно?

Она отрицательно помотала головой и слабо улыбнулась:

– Все в порядке. Наверное, я даже в какой-то степени тебе благодарна.

Слова, которые я точно не ожидал услышать. Благодарна?

– За что?

– Мне это было необходимо, – секунда заминки, – расслабиться, выпустить эмоции. Почувствовать себя кому-то нужной, – девушка часто заморгала, пытаясь скрыть заблестевшие от влаги глаза, – хотя бы на одну ночь.

И вот опять. Я видел то, чего не должно быть. Узнавал в ней отголоски себя из прошлого. Николетта потерянная, разбитая. И все же с огоньком внутри, с желанием бороться, с жаждой чувствовать эту жизнь.

Внутренности сжимались от бессознательного порыва утешить, защитить. И часть меня хотела этого. Хотела верить в то, что зеленоглазый ангел действительно послан мне судьбой. Что ее счастье станет моим искуплением. Моим спасением. Нужно только сделать шаг навстречу и открыться ей. Другая же часть буквально кричала, предупреждая об опасности. О том, что эта девушка окончательно меня уничтожит. Станет возмездием, оружием в незримых руках призрака Миранды, который, несомненно, преследует меня и по сей день.

К черту мысли. Я потянулся к губам Николетты и оставил легкий поцелуй. Давая понять – я рядом. Она не развлечение на одну ночь. К сожалению, именно это осознание пришло следом за оргазмом. И оно до чертиков меня пугало.

Ники с готовностью ответила на поцелуй, проникая милым язычком в мой рот. Я провел ладонью по ее спине, опустился к ягодицам, но она перехватила мою руку и отодвинулась к краю кровати.

– Уже почти утро, – сказала, глядя на первые отблески рассвета, ползущие по стене, – нужно хоть немного поспать.

– Ты права, – дотянулся до нее, чмокнул в висок и забрался под одеяло, – хороших снов, Николетта.

Я был уверен, что она сейчас ответит тем же и отправится к себе в комнату. Но меня настигло очередное удивление: Ники забралась под одеяло, придвинулась и положила голову мне на плечо.

– Прекрасных снов, Майк, – прозвучал полусонный голос, полный неприкрытой нежности.

На миг мое тело застыло. Вот уже много лет одно из моих главных правил оставалось неизменным – я никогда не засыпал в одной постели с девушками, тем более с которыми только что занимался сексом. Так проще. Никакого контекста, пустых надежд и обещаний. Именно поэтому не водил никого из них к себе, там тяжелее от них избавиться. Легче уехать самому. Даже с Джесс мы ни разу не спали вместе. Она прекрасно знала об этой границе и уважала ее. А вот Николетта только что бесцеремонно вторглась на запретную территорию. И что мне оставалось делать? Оттолкнуть ее – значит обрушить тот хрупкий мост доверия, который мы только-только начали выстраивать. Остаться и нарушить правило?.. Последнее воспоминание о совместной ночи с девушкой в одной кровати неизменно связано с Мирандой. Готов ли я его разрушить? На этот вопрос ответа у меня не было.

Решил пойти на компромисс: подождать, пока Ники заснет, и выбраться из кровати. Пару часов вздремнуть можно и на диване в углу комнаты. Главное – проснуться раньше нее. Когда я закрыл глаза, прислушиваясь к ее дыханию, мой план казался отличным. Пока Морфей не забрал и меня в свои объятия.

* * *

– Че-е-ерт, – еле слышно простонал я, когда проснулся, открыл глаза и осознал, что план с треском провалился.

Николетта все так же прижималась ко мне. Ее голова покоилась на моем плече, рукой Ники обнимала торс, а ногу закинула на меня.

Поздравляю, Майк. Главное правило нарушено.

Но больше всего меня пугало другое – внутри теплилось чувство, что я нахожусь в правильном месте. И страх от этого осознания подстегивал бежать как можно дальше.

Аккуратно выпутавшись из сонных объятий девчонки, каким-то чудом не разбудив ее саму, я выбрался из постели. Схватил пачку сигарет, которую предусмотрительно вытащил вчера из мокрой одежды, нацепил обратно кулон и забрался на широкий подоконник. Лучи солнца били в глаза, окончательно развеивая остатки сна. Приоткрыв окно, закурил и прислонился виском к стеклу. Терпкие клубы дыма заполнили легкие, а тяжелые мысли проделали то же самое с мозгом. Эта ночь еще больше все запутала.

Друзья правы. Мое навязчивое состояние возвращалось. И теперь мысли бесконечно кружили между Николеттой и Мирандой. Временами они сливались в единый образ в голове. Я понимал, что это ненормально. Но не хотел возвращаться к таблеткам. Несколько лет назад психотерапевт назначил мне антидепрессанты, которые помогали справляться с навязчивыми мыслями и воспоминаниями. Средство работало отменно, но каждое гребаное утро после их приема я чувствовал себя последним дерьмом. В сознательном возрасте не мог самостоятельно совладать с мыслями о мертвой подружке. Слабак. Спустя год терапии я перестал их принимать и смог отвлечься другими способами: музыка, алкоголь, секс. Они действовали, пока не появилась Ники.

Я бросил взгляд на постель, где она все еще мирно спала, обнимая край подушки. Даже такая умиротворенная сцена взывала к непрошеным кадрам из прошлого.

– Когда же ты уже оставишь меня в покое, Миранда? – прошептал я, прежде чем мысли унеслись назад во времени.

В маленькой темной комнатке не было ничего, кроме скромной деревянной кровати и комода у дальней стены. И все равно я чувствовал здесь уют. Сказать по правде, даже без этих вещей ничего бы не изменилось в моих ощущениях. Ведь главное, что со мной была она. Моя судьба. Моя Миранда.

Она лежала поперек кровати на животе и перелистывала страницы книги. Солнечные блики переливались по волнам ее золотистых волос, а я не мог оторвать взгляд от обнаженного плеча, с которого минуту назад соскользнула лямка свободного сарафана. Я присел рядом, наклонился и поцеловал ее плечо. Миранда повернула ко мне голову, перекинула волосы на другую сторону, открывая пространство для следующих поцелуев, и улыбнулась. Нежно. Чувственно. Маняще.

Меня не нужно приглашать дважды, намеки я понимал прекрасно с одного только ее взгляда. Следующий час полнился любовью и страстью. Момент единения душ и тел.

После секса я по привычке потянул руку под кровать за пачкой сигарет, но Миранда перехватила ее и поцокала языком.

– Нет-нет-нет, Микаэль, – она до безумия любила мое полное имя, хотя я предпочитал ту версию, что выбрал сам. Майк. Просто и лаконично. Но малышка оставалась непреклонна. – Ты же бросаешь курить, забыл?

Всегда умиляло, как она морщила свой милый маленький носик, когда притворно сердилась на меня. Или как сжимала губы в ровную линию и пыталась скрыть улыбку. Каждая мелочь, каждое движение мимики, я замечал абсолютно все. И влюблялся заново. Каждый чертов раз, будто впервые. Казалось, невозможно любить сильнее. Может, так оно и было.

– Извини, котенок, привычка, – я чмокнул ее в кончик носа, – бросаю, я же обещал.

Она попыталась удержать суровое выражение лица чуть дольше, но не выдержала и заулыбалась, прижавшись к моей груди.

– Микаэль? – спросила спустя какое-то время, все еще находясь в моих объятиях.

– М-м-м? – пальцами я распутывал ее локоны, наслаждаясь их мягкостью.

– Что мы будем делать дальше? – нотки обеспокоенности в ее голосе заставили мои пальцы замереть.

– Кажется, мы планировали сегодня съездить к водоему, а потом, – я неопределенно пожал плечами, – ну, не знаю, хочешь, устроим себе итальянский вечер? Посмотрим кино, сделаем пасту? Или пиццу?

Она выпрямилась, разорвав нашу гармонию сцепленных тел.

– Нет. Я не про сегодня, – она старательно опускала глаза, избегая смотреть на меня.

Волна раздражения начинала подниматься и заполнять собой грудную клетку. Я понимал, к чему она ведет.

– Я подумала… – она запнулась. Взяла мою раскрытую ладонь, положила к себе на колено и стала пальцем водить вдоль линий: – Я думаю, нам стоит вернуться.

Я резко отдернул руку. Слишком резко. Миранда вздрогнула всем телом. И все же не посмела встретиться со мной взглядом. Злость уже открыто выплескивалась через край. Я протянул руку, слегка сжал подбородок своей девушки, приподнял и спросил:

– Прости, я не ослышался? Вернуться?

До сих пор гадаю, что она тогда увидела в моих глазах… Но ее страх не был поддельным. Она отшатнулась от меня, отползая на дальний край кровати.

– Мне осталось доучиться всего год. Мы могли бы вернуться на этот срок, – начала она дрожащим голосом, – Микаэль, что я буду делать без диплома? Жить за твой счет?

– Ты говорила, что тебе достаточно меня. Нас!

– Милый, мы ведь находимся в реальном мире. Нельзя делать вид, будто мы в мыльном пузыре и все, что за его пределами, нас не касается. Неужели готов всю жизнь провести так? Вдали от друзей, родных?

– Мне нужна только ты. Я уже говорил тебе. И думал, что в этом мы солидарны. Видимо, ошибся.

Я сорвался с кровати и, наплевав на обещание, закурил, подойдя к окну.

– Мы не можем вернуться. Твой отец не оставит нас в покое, – я сжал пальцами переносицу.

– Всего год. Мы могли бы потерпеть. Сделать вид, что…

– Сделать вид? – я оборвал ее на полуслове. – Ты серьезно готова расстаться на целый год?

– Я не…

– Так чего ты хочешь, Миранда? Скажи. Потому что я, кажется, что-то упускаю. Ты буквально умоляла меня что-нибудь придумать и сбежать вместе. Но сейчас готова разыгрывать фарс, вернуться и врать в глаза своему драгоценному папаше, – выплюнул я со злостью. – Определись, чего ты хочешь? Я готов увезти тебя обратно в Берлин, но знай: тогда мы больше не увидимся. Никогда.

Ложь. Я подсознательно знал, что ни за что не отпущу ее, хоть в тот момент и не признавался в этом самому себе.

Шок на ее лице и покатившиеся по щекам слезы больно ударили по сердцу, но я продолжал сохранять суровый вид. Миранда сорвалась и кинулась обнимать меня, крепко прижимаясь и шепча без остановки:

– Прости. Не знаю, что на меня нашло. Прости, Микаэль. Я люблю тебя. Ты прав, главное, что мы есть друг у друга. Прости меня…

Укрыв ее в своих объятиях, я выдохнул. Казалось, буря миновала. Но, как выяснилось позже, я ошибался. Этот разговор стал началом конца.

Когда картинки прошлого, омрачив солнечное утро, перестали мелькать в сознании, я докурил и спрыгнул с подоконника. Подобрал одежду, которую Николетта принесла мне вчера, надел и, присев перед кроватью, снова посмотрел на ее расслабленное лицо. Несмотря на гребаные воспоминания, которые только усиливались рядом с Николеттой, я все равно не хотел бежать от нее. Наверное, я все же псих.

Пришлось обойти половину особняка, чтобы найти комнату наподобие прачечной, где сушилась моя одежда. Казалось, лучшим вариантом было бы сейчас уйти. До обратного рейса около семи часов, и я вполне мог провести их вне стен этого дома.

Все еще погруженный в раздумья, я не заметил, как добрел до кухни. И только когда услышал размеренный стук ножа, вернулся к действительности. В помещении пахло луком и пряными травами, а за разделочным столом стояла женщина, которая впустила меня в особняк в прошлый раз.

– Доброе утро, – я слегка прокашлялся, чтобы обозначить свое присутствие.

Женщина подняла голову. На ее лице промелькнула толика узнавания, и она улыбнулась.

– Доброе утро, мистер?..

– Майк. Просто Майк, – я оперся спиной о холодильник, сложил руки на груди и ответил ей взаимной улыбкой, – терпеть не могу весь этот официоз.

– Что ж, просто Майк. Весьма неожиданно увидеть вас здесь в столь ранний час.

– Поверьте, для меня это стало не меньшим сюрпризом. Еще вчера утром даже не думал, что снова окажусь в Лос-Анджелесе. Однако судьба вносит свои коррективы.

Я оттолкнулся от опоры и прошел к столу. Пальцами подхватил из миски помидор и подбросил вверх. Ловко поймав овощ ладонью, поместил его на разделочную доску и обратился к женщине:

– Где взять еще один нож?

Она ответила удивленным взглядом и тут же поторопилась сказать:

– Что вы, это лишнее.

– Мне не сложно, – возразил я, – к тому же все лучше, чем бесцельно бродить по дому.

Помогая готовить завтрак, я поймал себя на мысли, что впервые за очень долгое время чувствую атмосферу домашнего уюта. Готовить самому себе я научился с ранних лет, но крайне редко делал это в компании других людей. Раньше часто представлял, что было бы, окажись я в другой семье.

Забавно. Очередные происки судьбы: все детство я мечтал заниматься с родителями самыми простыми вещами. Готовить, смотреть дурацкие шоу, устраивать семейные праздники. А в итоге поймал призрачное ощущение того желанного уюта в чужом доме, за тысячи километров от так называемых родственников, в компании человека, которого вижу второй раз в жизни. Пока я помогал ей на кухне, Мария – я наконец-то узнал ее имя – расспрашивала меня о жизни в Европе и о нашем знакомстве с Николеттой.

– Я рада, что мисс Кейн снова начала впускать в свою жизнь новых людей, – сказала она практически с материнской заботой в голосе.

– У нее проблемы с общением?

– Николетте всегда непросто давались новые знакомства. Особенно после… – тут Мария запнулась, – с ней произошел неприятный инцидент в детстве. И это сильно повлияло на психику ребенка.

– Инцидент? – я нахмурился, пытаясь припомнить, писал ли что-то об этом Йохан в досье. Может, домоправительница имела в виду смерть отца? Но тогда Ники уже была подростком.

– Вам лучше спросить у мисс Кейн.

Я кивнул и вернулся к нарезке продуктов.

Когда завтрак был готов, Мария отправилась выполнять остальные домашние дела, а я принялся уплетать омлет с овощами и поджаренный бекон, все еще обдумывая, не стоит ли мне поскорее убраться отсюда.

К тому моменту, как я опустошил тарелку, решение окончательно сформировалось. Но я не успел осуществить задуманное. В кухню буквально влетела Ники. С широкой улыбкой, растрепанными волосами и в просторном платье до середины бедра. На контрасте с ночным состоянием ее глаза светились, щеки горели здоровым румянцем. Одними губами девушка напевала что-то себе под нос. Но, завидев меня, остановилась на полпути. Улыбка медленно сползла с ее губ, зато появилась на моих. Девчонка не ожидала меня здесь увидеть. Она попыталась пригладить волосы, а следом одернула подол платья, стараясь натянуть его пониже. Еле удержался, чтобы не рассмеяться в голос от ее дерганых движений. Будто я не видел ее еще несколько часов назад абсолютно голой.

– С добрым утром, детка, – подавив порыв смеха, выдавил я из себя.

– С добрым, – произнесла Николетта так тихо, что я еле расслышал, и села за стол напротив меня, – я думала, ты уехал.

– Собирался, – я поставил еще одну порцию завтрака перед Ники, – кофе или чай?

– Воды, – она с любопытством наблюдала, как я потянулся за стаканом, – и что же тебя остановило?

– Встретил Марию, помог ей с завтраком, мы разговорились, и, – я пожал плечами, – как-то само собой вышло, что я все еще тут.

Ники прищурилась и направила в мою сторону вилку:

– Ты помогал ей готовить? Я не ослышалась?

– Детка, поверь, я талантлив не только в музыке и сексе.

Она засмеялась:

– Ну да, и скромности тебе тоже не занимать.

– Знаешь, было приятно с ней поговорить. Давно не встречал таких добродушных людей, – Ники вопросительно глянула в мою сторону, – я про Марию.

– Да, она чудесная, – Николетта тепло улыбнулась каким-то своим мыслям.

– Давно она у вас работает?

– Уже лет тридцать. Она фактически заменила мне мать.

Уловив неумело спрятанные нотки грусти в голосе, я поспешил заткнуться. Не готов к тяжелым разговорам о прошлом кого-либо из нас.

– Слушай, насчет того, что произошло ночью, – она лениво подцепила вилкой кусочек бекона и теперь разглядывала его, будто говорила с ним, а не со мной, – это было…

– Постой, – прервал я ее на полуслове, – дай угадаю. Это было… – сделав вид, что задумался, я дотянулся рукой до бекона, все еще висевшего у нее на вилке, сорвал его и отправил в рот. У Николетты не оставалось вариантов, и она наконец-то подняла взгляд на меня, и только тогда я продолжил, натянув нахальную ухмылку. – Восхитительно? Невероятно? Лучшая ночь в твоей жизни?

– Ты невыносим, – она покачала головой, – с тобой невозможно разговаривать серьезно.

– Так я вполне серьезен.

Она закрыла лицо руками.

– Ладно, – отняв ладони от милого личика, выставила их вперед, – ладно. Ты прав, это было… хорошо. Но, – снова холодный взгляд, – не думаю, что нам стоит относиться к этому как к чему-то важному. И вряд ли такая ночь повторится.

– Я бы не был так уверен.

– Майк, давай не будем усложнять друг другу жизнь. Все это наше общение… Оно ни к чему не приведет. Мы с тобой слишком разные.

– Тут ты ошибаешься, Ники. Мы похожи гораздо больше, чем ты думаешь, – частично я видел в ней отражение себя, – если бы ты перестала отталкивать меня, тоже смогла бы в этом убедиться.

На мгновение она закатила глаза.

– О чем ты? Мы будто из разных миров. К тому же Тед говорил, что… – она замолчала и посмотрела на меня взглядом испуганного олененка.

Напряжение молниеносно сковало каждую мышцу. Все-таки я оказался прав, это малыш Тедди настроил девчонку против меня.

– И что же сказал тебе Теодор? – направив на нее тяжелый, полный стали взгляд и спокойный голос, за которым угадывалась угроза, я ожидал ответа.

Ники слегка съежилась, но тут же опомнилась, расправила плечи и выпрямилась. В глазах зажегся огонек сопротивления.

– Что ты не очень-то следуешь букве закона и замешан в темных делах.

Первая реакция – абсолютное недоумение. Это розыгрыш? Наследница Драконов говорит мне что-то про закон? Но ее взгляд прямой, абсолютно серьезный. Какой-то бред. Не сумев сдержаться от абсурдности этого разговора, я засмеялся. Каким-то диким, не своим смехом, пробирающим до нутра.

– Ты точно ненормальный, – прошептала она.

Ответить я сумел только когда подавил смех. Получилось не сразу.

– Прости, детка, но это правда смешно.

– Что именно?

– Что дочь Томаса Кейна пытается упрекнуть меня в причастности к противозаконной деятельности, – сказал я уже на полном серьезе, глядя ей в глаза.

Несколько минут тишины, прежде чем она ответила:

– При чем здесь мой отец?

– Не нужно изображать невинную овечку. За долгие годы во главе Драконов не думаю, что его руки остались незапятнанными.

– Что? Драконы? Ты несешь какой-то бред, – зло прошипела она и, соскользнув со стула, направилась к выходу из кухни, – и я не намерена это слушать. Мой совет – обратись уже к психиатру.

Проблеск догадки проник в сознание, но тут же разбился о стену отрицания. Нет, не может быть. Она ведь не могла не знать. Сорвавшись с места, я догнал Ники в гостиной.

– Постой, – удержал пальцами за запястье и заставил развернуться ко мне.

– Ну что еще? – огрызнулась она. На вид сущая фурия.

– Ты не знала?

– Не знала что?

– Что твой отец много лет стоял во главе одной из самых влиятельных криминальных группировок, – отчеканил я, не задумываясь о последствиях своих слов. А зря.

Распахнутые глаза, дикий взгляд, готовый испепелить меня. Абсолютно точно – фурия. Вырвав руку из моей хватки, Николетта отошла на пару шагов назад.

– Боже, Майк, ты точно болен. Послушай себя, откуда эти абсурдные вещи в твоей голове?

– Красные Драконы – это название тебе ни о чем не говорит?!

Я успел заметить, как задрожали ее пальцы, прежде чем она обхватила себя руками и уставилась в одну точку. Что-то вспоминала? Я подался вперед и сократил расстояние между нами. Протянув ладонь, коснулся ее щеки, погладил. Но через секунду Ники все с той же яростью оттолкнула мою руку и закричала:

– Не смей прикасаться ко мне! – по щекам ее побежали слезы. – Мой отец был порядочным человеком! И я никому, слышишь? Никому, а особенно такому, как ты, не позволю порочить его имя в моем присутствии!

– Черт, Ники, да я и подумать не мог, что ты не в курсе! – во мне тоже начинала закипать злость. Вопрос только: на себя или же на девчонку?

– Убирайся, – сказала она гораздо более тихим тоном с абсолютно отрешенным видом.

– Что? – руки сжимались в кулаки. Как смела она прогонять меня из-за чистейшей правды?

– Уходи из моего дома, – указала она на дверь, – и из моей жизни тоже.

– Ты совершаешь большую ошибку, Николетта, – я пытался говорить спокойно, но все равно походило на рычание, – тебе не удастся всю жизнь прятать голову в песок. Рано или поздно реальность обрушится на тебя. И тогда, в одиночестве, справиться с ней будет сложнее.

– Пошел вон! – гнула она свою линию и даже не собиралась слушать меня.

Что ж, пусть разбирается с этим сама. Если я прав касаемо нашей схожести, в ее голове уже поселилось сомнение. Самокопание быстро взрастит его до нужных размеров, и девчонка начнет искать ответы. Тогда и прибежит ко мне сама.

– Ладно. Когда придешь в себя, ты знаешь, как меня найти, – перед самым выходом я обернулся. Она провожала меня все еще влажными от слез глазами. – Скажу только одно, Николетта, подумай сама: какой смысл мне тебе врать?

Не дожидаясь ответа, я покинул особняк семьи Кейн.

Глава 25. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Кажется, у нас наметился прогресс. Стив через своих связных в Сан-Диего узнал, что тот злосчастный фургон остановился на территории одной из местных банд. Внутри оказались коробки с оружием. Нашим оружием, выкраденным со складов. Первая плохая новость – если они начнут массово сбывать товар на территории Сан-Диего, это привлечет внимание Совета, а значит, придется раскрывать карты и признавать, что у нас все не так гладко, как хотелось бы. Вторая – мы все еще не придумали способ, как можно незаметно проникнуть на их территорию, не спровоцировав конфликт интересов. Третья – человеку Стива удалось подслушать разговор между парнями, что приехали на этом фургоне, и главой банды. Из его содержания мы убедились, что одна из целей неизвестных – смещение «Драконов». Они пообещали протекцию и сотрудничество главарю, что приютил их у себя. Четвертая, не менее удручающая новость, – Роджера Кобса мы так и не нашли. Либо он тоже был в том злосчастном фургоне, либо сбежал из города. Но была и хорошая весть – связному удалось сделать фото двух парней из фургона.

– Мы уже прогоняем их физиономии по базам, но пока совпадений нет, – Стив рассматривал снимки, сидя на диване в моем кабинете.

– Разошли копии, предупреди всех парней, чтобы были настороже. Если увидят кого-то похожего на нашей территории, пусть тут же сообщают.

– Адам уже работает над этим.

Оставалось надеяться, что наши действия хоть к чему-то приведут.

– Кстати, поздравляю! – повеселевший тон Стива сбил меня с толку, и я уставился на него в немом вопросе. – Ну, с освобождением от Кэмпбелла, – поспешил объяснить он, – и от его дочурки.

– Черт, и ты туда же. Да с чего вы все взяли, что свадьбы не будет?

Стив нахмурился.

– Ты в своем уме, Марк? Зачем тебе это? Ладно, допустим, Сандра – горячая штучка, я бы сам с ней закрутил. Но жениться на кой черт? Хочешь еще одной девушке жизнь сломать?

Как же я устал бороться с этим самостоятельно. Надеясь услышать слова поддержки, решил поделиться со Стивом. Он не Дэниел, не станет горячиться. Стив поймет. В конце концов, у него за плечами имелась своя, не менее трагичная история.

– Брак накладывает обязательства. Он послужит сдерживающим фактором.

– Тебе нужен не сдерживающий фактор, а хорошая встряска мозгов, брат, – Стив прошел к моему столу и облокотился на руки так, чтобы заглянуть мне в лицо, – я уже говорил это, но повторю снова. Просто отпусти прошлое. Подумай сам, Томас любил тебя, как сына, а Николетта – его родная кровь. Думаешь, он бы пришел в восторг от того, во что превратилась жизнь его самых дорогих людей?

Забыть? Стив не понимал. Такое забыть невозможно.

– Я устал, Стив. Устал бороться. Но я не могу ее впутывать. Со мной Ники…

– Да-да-да, – перебил он, оттолкнулся от стола и принялся расхаживать по офису. И голос его становился все громче, – с тобой она в опасности. Я слышал эту хрень миллион раз. И подобные мысли – самая большая глупость в твоей жизни. Томас бы желал видеть вас счастливыми.

– Мы этого никогда не узнаем.

– Ты просто должен ей открыться. Он бы…

– Тебя там не было, Стив, – заорал я на друга, не выдержав очередного потока нравоучений, – ты не знаешь, что это такое – вновь и вновь прокручивать в воспоминаниях тот гребаный день.

– В случившемся нет твоей вины, Марк. Я устал тебе это повторять.

– Не будь я настолько ослеплен своими чувствами, Томас был бы жив.

– Мы не можем знать наверняка. Но в чем я точно уверен – ты так глубоко погряз во лжи, прежде всего самому себе, что только чудо тебя вытянет из этой трясины. И только с твоим содействием. Все, что тебе нужно было сделать еще тогда, – рассказать Николетте правду. Начиная с истинной причины смерти Томаса Кейна.

Правда бы ее уничтожила. Как Стивен не мог понять? Все эти годы продолжал твердить мне одно и то же: будь с ней честен, откройся, поговори, перестань винить себя. Он просит невозможного.

– Стив, ей было шестнадцать. Как мог я окунуть ее в это дерьмо? Она не должна сталкиваться с нашим миром. Все, чего я хотел, чтобы Ники продолжала радоваться жизни. Не опасаясь, что однажды кто-то может на нее посягнуть.

– И что в итоге вышло? – друг одарил меня горькой усмешкой и взглядом, полным разочарования: – Вы оба скорее существуете, чем живете.

Возможно, подсознательно я понимал, что он прав. Но сожаление – коварная тварь, зажимающая в тиски, из которых крайне сложно вырваться. Цепкие когтистые лапы воспоминаний впиваются в сознание и при любом удобном случае напоминают о себе, унося назад, в прошлое, которое уже не изменить.

Томас Кейн не был слепым и прекрасно видел, в какой момент наши с Николеттой отношения перетекли из братско-сестринских в романтические. Он практически сразу недвусмысленно дал понять, что не позволит втянуть ее в преступный мир. И если я намерен, как и планировалось, занять свое наследное место во главе Драконов, мне нужно отказаться от Ники. И я пытался. Проводил с ней меньше времени, стал вести себя холоднее, не отвечал на ласку. Но видеть ее слезы и истерику было выше моих сил. Да и чувства никуда не делись. Они основательно засели внутри, заполонив каждую клеточку тела.

На следующее утро после нашей совместной ночи я был настолько окрылен и тверд в своем решении бороться за наше совместное будущее, что тут же направился к Томасу. Но не успел сказать и слова. Он заявил, что мы едем в Бейкерсфилд. Вдвоем. Как представители Драконов. Территория городка принадлежала нам, и, как оказалось, наш человек, под чьим контролем она находилась, не смог приструнить местные банды. Результат оплошности – город наводнил дешевый синтетический наркотик, распространение которого мы строго запретили во всех подконтрольных городах. Стив предложил самому все решить, но Томас оставался непреклонен и хотел лично убедиться, что переговоры пройдут успешно. Разговор про Николетту закономерно отошел на второй план. Мозг сосредоточился на проблеме, которая, к слову, решилась буквально за несколько часов пребывания в Бейкерсфилде.

Обратный путь до Лос-Анджелеса должен был занять чуть больше двух часов. Именно тогда я решил завести ту злополучную беседу. Все мои мысли были заняты ею. Концентрация и внимательность отключились напрочь, поэтому я не обратил внимания на подозрительный темно-серый «Форд» с тонированными стеклами, следовавший за нами от самого Бейкерсфилда.

– Томас, нам нужно поговорить. О Николетте.

– А что с ней? – он на минуту отвлекся от дороги, чтобы бросить в мою сторону заинтересованный взгляд. – Что-то случилось?

– Нет, все хорошо. Но… – я пытался подобрать нужные слова, однако на ум приходило только одно. Правда. – К черту все. Я люблю ее, Томас, – сказал твердо, вкладывая всю решимость.

Мой спутник устало вздохнул, выключил магнитолу, из которой за секунду до этого доносился голос Мэтью Шэдоуса, солиста группы Avenged Sevenfold: «Отправишься ли ты сегодня в путешествие, следуя за мной вдоль стен смерти? Но, девочка, что, если нет никакой вечной жизни?»[9] Чертовски подходяще.

– Кажется, мы это уже обсуждали, Марк. И я четко дал понять мое отношение к происходящему между вами.

– Знаю. Но не в твоей власти изменить наши чувства.

– Чувства? Она просто слишком привязана к тебе. Естественно, что ее первая влюбленность возникла именно к тому мужчине, которого она с детства возносит на пьедестал. Но скоро Ники поймет, что все это глупости.

Я был безмерно благодарен Томасу за то, что он сумел заменить мне семью, но прямо сейчас, кроме гнева, к нему почти ничего не испытывал. Я видел искренность Ники, чувствовал чистую невинную любовь, знал, что это нечто настоящее. То, что достойно борьбы.

– Ты ошибаешься, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

– Господи, Марк, да ей всего шестнадцать! Она еще сама не знает, чего хочет от жизни, а ты говоришь о любви! – воскликнул Томас и резким движением свернул в крайний ряд, а затем остановился на обочине. Развернувшись ко мне, продолжил: – Ты ведь взрослый, зрелый мужчина и сам должен понимать, насколько велика пропасть между вашими мирами. Даже единичное столкновение с жестокостью оставило на ее психике огромный след. Представь, что будет, если окунется полностью.

– Считаешь, я не думал об этом? Я не идиот и прекрасно знаю, какие последствия могут быть, – опасения уже давно пожирали меня изнутри, но безграничная нежность Николетты, ее вера в меня – в нас, – построили внутри стену уверенности. Кирпичик за кирпичиком росла убежденность, что трагедии не случится, поэтому решение пришло само собой, – Томас, я хочу ей все рассказать. Пусть решает сама. Это должен быть ее выбор.

Устало откинувшись на спинку сиденья, он потер пальцами переносицу и уставился на дорогу.

– О каком выборе ты говоришь? Николетта даже не поймет, что, находясь рядом с тобой, в любой момент может стать мишенью.

– Я смогу ее защитить.

Горький смех сотряс салон.

– Боже, я будто вернулся на тридцать лет назад. Ты говоришь точь-в-точь как Ричард. Твой отец тоже считал, что сможет уберечь Изи от любых напастей этого мира. Он считал, что их любовь – все, что им нужно. Она священна, и никто не посмеет на нее посягнуть.

– И они были счастливы, – я помнил улыбки отца и матери, как они смотрели друг на друга. Мы с Николеттой могли быть такой же, помешанной друг на друге парочкой.

– И куда это их привело? – Горечь утраты сдавила грудную клетку. Не обязательно напоминать, что их убили. – Прости, Марк, я не должен был этого говорить. Они действительно были счастливы, ты прав. Но я не готов так рисковать безопасностью своей дочери. Извини, но я все еще против ваших отношений, – его голос приобрел твердость, – и ты не станешь впутывать ее в дела Драконов. Я запрещаю ей рассказывать. По крайней мере сейчас. Это не обсуждается.

– Черта с два, – прохрипел я и пулей вылетел из автомобиля.

Отойдя на несколько шагов, со злостью пнул первый же попавшийся камень. Слепая ярость затмила в тот момент все.

Томас всегда говорил, что я слишком экспрессивен в своем гневе. И пытался научить меня справляться с ним, уверенный, что иначе я сильно поплачусь. Негативные эмоции отвлекают, не дают здраво мыслить, перекрывают кислород и усыпляют бдительность. В тот день расплата меня и настигла. Я растерял здравомыслие. Хотя при обычных обстоятельствах, не будь разум занят мыслями о Николетте, я уверен, что сумел бы предотвратить то, что произошло дальше.

Немного успокоившись, я развернулся к дороге и собрался возвращаться в машину, где Томас терпеливо ждал, пока я высвобожу гнев. Скрип шин и нарастающий гул мотора привлекли мое внимание слишком поздно. На скорости к нам приближался тот самый «Форд». Из его окна высунулся парень с автоматом в руке. Инстинкт сработал молниеносно. Крикнув в сторону машины: «Томас, ложись!» – я тотчас сам упал на землю. Секундой позже раздалась автоматная очередь и звон бьющегося стекла. Я прополз до машины и достал пистолет, готовясь обороняться, но «Форд» уехал, набирая все большую скорость. А я рванул вперед, распахнул дверцу, забрался в авто, где меня ждала ужасающая картина. Томас истекал кровью. Пули попали ему в плечо, прошили грудь и живот. Он напоминал изрешеченную мишень в тире. Алые пятна расплывались по рубашке. Томас оставался в сознании, но его взгляд помутнел. Из уголка рта стекала струйка крови.

– Черт, – выругался я и, достав из бардачка первые попавшиеся тряпки, принялся зажимать раны, – держись, Томас. Только держись.

Позвонил в 911 и Дэниелу. Страх переполнял меня. Я смотрел, как кровь пропитывала ткань насквозь, растекалась по моим пальцам. Ее слишком много. Она всюду. В воздухе витал пресловутый запах железа и бензина.

Из горла Томаса вырвались хрипы и булькающие звуки, он дотянулся рукой до моей ладони, все еще плотно прижимавшей ткань к его животу.

– Пообещай, – еле слышно начал он, но я тут же оборвал его.

– Нет. Ничего не говори, береги силы, – страх продолжал плотным кольцом сжимать меня в тисках, в то время как я оглядывался на дорогу, – твою ж мать, где эта гребаная «Скорая»?!

Томас вцепился в мою руку и снова попытался заговорить:

– Пообещай мне… – я буквально видел, как силы покидали его вместе с каждым словом, вытолкнутым из горла в хрипящем полушепоте, – Ники… Что она будет, – он зашелся кашлем и смог вдохнуть только с третьего раза, чтобы выдавить из себя еще несколько слов, – будет в безопасности. Поклянись, что… – еще один приступ кашля, после которого у него не осталось сил. Томас откинул голову назад и закрыл глаза.

– Клянусь, – произнес я и почувствовал, как обмякла его рука, прекратились хрипы, и перестала вздыматься грудь. Все еще прижимая ткань к ране, я продолжил дрогнувшим голосом: – Клянусь, что не втяну ее в наш мир.

Опустившись на пассажирское сиденье, я смотрел на безжизненное тело человека, ставшего мне вторым отцом. Судьба ударила под дых и не оставила шансов на спасение. Впервые за долгие годы я чувствовал, как к глазам подкатывает влага. Даже в детстве я редко позволял себе плакать, не говоря уже о том, что позже вовсе забыл, что такое слезы. Однако в тот момент сорвался. Я рыдал и выл, как раненый зверь. В груди образовалась пустота, но совсем скоро она заполнилась чувством вины. Глубоким, безжалостным, подкидывающим в обессилевшее сознание все больше мыслей, что это мой промах. Я не был достаточно внимательным. Не заметил слежку. Я начал разговор, из-за которого мы остановились. Именно я вышел из машины и оставил Томаса одного. В конце концов, это я позволил себе о чем-то мечтать. Я, я, я… вся вина на мне. Ужасающая реальность молнией пронзила меня. И теперь вместо воя из глотки вырвался дикий крик. Она осталась одна. Николетта. И это я лишил ее отца. Последнего родного человека. К чувству вины прибавилась жгучая ненависть к себе. И одно-единственное правильное решение – жить по ранее задуманному сценарию, приняв ответственность и заняв место Томаса. А также чтить его память и сдержать свою клятву. Любой ценой.

К моменту, когда до нас добрались медики и Дэниел со Стивом, истерика отступила. Я сидел на дороге, опершись о багажник авто. Стив остался, чтобы решить все вопросы на месте, а Дэн отвез меня в город. Я морально готовил себя ко встрече с Николеттой и не знал, где найти силы и слова, чтобы сообщить новость.

Как только мы припарковались у особняка, Дэниел положил руку мне на плечо в знак поддержки и уточнил:

– Может, мне пойти с тобой?

– Нет, – покачал я головой, – я должен сделать это сам.

Он понимающе кивнул и опустил руку.

– Только не оставляй ее одну. Она души не чаяла в Томасе. Не представляю, какой это будет удар.

Без лишних слов я выбрался из машины и отправился в дом. Николетта сидела в гостиной и, завидев меня, тут же подскочила и бросилась мне на шею. Я обнял ее и крепко прижал к себе. Боясь отпускать. Страшась того, что последует дальше. Если бы я только мог остановить время навечно…

– Что за странный запах? – она отстранилась и только тогда обратила внимание на мой внешний вид. Ее глаза округлились: – Боже, Марк, что случилось? Ты ранен?

На моей рубашке остались кровавые разводы, на брюках грязь, ладони покрыты засохшей бурой корочкой. Беспокойство в глазах Ники нарастало. Она вглядывалась в мое лицо, а потом посмотрела в сторону двери и произнесла:

– А где папа? – и тут же вернулась взглядом ко мне: – Марк, где отец?

– Малыш, давай присядем, – приложив все силы, чтобы голос не дрогнул, я отвел Николетту к дивану. Она продолжала напряженно всматриваться в мое лицо, и, кажется, я заметил первые искорки страха в ее глазах.

– Марк, – ее нижняя губа задрожала, – почему ты молчишь? Что произошло?

– Николетта, он… – я чуть было не выдал правду, но вовремя опомнился, вспомнив свое обещание. Ложь сорвалась с губ сама собой. – Мы с Томасом попали в аварию.

– Он в больнице? – она порывалась подскочить с дивана, но я вовремя схватил ее за руку и удержал на месте.

– Ники, послушай. Томас, он… – тяжело сглотнув, я продолжил, – его больше нет.

– Что? – будто трещинами боль опутала любимые глаза.

– Томас погиб, Ники.

– Нет! – она все же вырвалась и бросилась в сторону входной двери.

Перехватив ее на полпути за талию, притянул к себе и сжал в объятиях, пока она кричала и брыкалась, а затем потеряла сознание.

Все последующие дни до похорон я был рядом с ней. Утешал, пытался забрать часть ее боли себе. Она была разбита. Опустошена. Постоянно плакала, мы почти не выходили из комнаты, я силой заставлял ее есть. Она льнула ко мне, ища утешение в объятиях, пыталась заглушить пустоту нежностью, любовью. И я давал ей все, что она просила, любую ласку. Но после похорон все изменилось. Я тоже покинул Николетту. Знаю, она считает это предательством. Я же – выполнением клятвы и почитанием памяти Томаса.

Туман воспоминаний рассеялся, когда я услышал звук закрывающейся двери. Стив ушел, а я даже не мог вспомнить, что он произнес напоследок. Слишком глубоко провалился в тот судьбоносный день.

Развернувшись в кресле к панорамному окну, я вскинул взгляд к облакам.

– Томас, я правда не знаю, что делать, – слетел с моих губ шепот.

Глава 26. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Прошла неделя с тех пор, как я выгнала Майка из моего дома. Пару раз он пытался звонить; присылал сообщения, сначала с оскорблениями, следом с извинениями. Хорошо хоть не появился снова ночью на пороге. Я продолжала игнорировать любые его попытки выйти на связь, параллельно ругая себя, что поддалась эмоциям и переспала с ним. Нет, не буду врать, Энн оказалась права – мне понравилось. И я не врала, когда сказала, что мне это было нужно. Но то, что последовало утром – уж лучше бы не было вовсе ничего.

Я с головой погрузилась в музыку и все эти дни почти не вылезала из студии. Тщательно готовилась к предстоящему конкурсу. Тед сообщил, что через две недели мне непременно нужно быть в Лондоне. В этом году организаторы потребовали прислать на кастинг не только аудиозапись, но и видеоролик со свежим живым выступлением.

Что ж, хотят ролик – получат. К тому же я надеялась, что это поможет мне отвлечься от мучающих меня кошмаров. Теперь почти каждую ночь мне снова снился отец, и непременно рядом с тем домиком в лесу. Каждый раз я бежала к нему, но не успевала. Дом сгорал или взрывался. А одной ночью его сожгло пламя, вырвавшееся из глотки громадного дракона. После каждого такого сна круги под моими глазами становились все темнее, а мозг начинал думать, что сходит с ума. И все же слова Майка не шли из головы. Я уверена, что отец не мог быть связан с чем-то незаконным, но где-то глубоко внутри эта уверенность начинала распадаться. Каждый день я порывалась спросить об этом у Дэни или Стива, но останавливала себя. Боялась предстать чокнутой в их глазах. Да и про Майка ничего объяснять не хотелось.

– Все, хватит, – сказала я себе, в очередной раз промахнувшись в нотах.

Решительным шагом я направилась в кабинет Томаса Кейна. Если где-то и можно было найти ответы на вопросы, то только там.

Оказавшись в помещении, я по традиции подошла к портрету отца и поздоровалась. Его чуть сдвинутые брови придавали образу суровость, хотя в моих воспоминаниях выражение его лица всегда оставалось мягким.

Решив, что уже давно пора привести кабинет в порядок, начала разбирать шкафы, которые оказались полупустыми. Несколько папок с проектами зданий, книги по юридическому праву, увесистый томик по проектированию – все, что мне удалось там найти.

Во втором шкафу и на стеллажах ничего интересного тоже не встретилось. Никаких упоминаний о Красных Драконах, что бы это ни значило. Напоследок я оставила стол. С грустью взглянула на высоченную стопку документов, которую в прошлый раз по неуклюжести опрокинула на пол. Сверху лежал ежедневник, из которого мы с Дэниелом взяли номер Акиры. Подняв его в руки, заметила небольшой зазор между последними страницами, на который не обратила внимания в предыдущий раз. Между листами лежал небольшой крафтовый конверт. Сверху написано «Дориану». Никаких адресов не указано, его явно планировали передавать из рук в руки. Забравшись с ногами поглубже в кресло, я отложила на колени ежедневник и стала вертеть в руках конверт. Он запечатан. Повернув его к себе обратной стороной, не сразу заметила маленький значок в правом нижнем углу, а когда разглядела, на миг застыла. Внутренности скрутило узлом.

Не может быть. Небольшое изображение, будто насмехаясь, представляло собой ящера с распахнутыми крыльями. Дракон. Отпечатанный красными чернилами. Дрожащими пальцами я вскрыла конверт и достала оттуда две фотографии. Одна из них почти в точности повторяла тот кадр, что я случайно обнаружила в прошлый раз и про который благополучно забыла. На втором те же мужчина и женщина в зале какого-то супермаркета. С обратной стороны фотографий надписей не было, но я помнила, что на той одиночной фотке, что я нашла в первый раз, карандашом было выведено: «Журавли??»

Что за бред? Кто эти люди? И кто такой Дориан?

Пролистав весь ежедневник отца, обнаружила, что папа довольно часто с ним встречался. И одна встреча была назначена на следующий день после его гибели. Видимо, тогда он и собирался передать конверт. В контактах я нашла номер этого неизвестного мне человека. Набрав цифры на мобильном, уже занесла палец над кнопкой вызова, но замешкалась. Что я ему скажу? Хотя какая, к черту, разница? Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь подтвердил, что дракон на конверте – простое совпадение, ничего более. Не дав себе шанса передумать, я все же опустила палец на кнопку.

Долгие пять гудков, прежде чем приятный мужской голос ответил:

– Слушаю.

– Добрый день, – вежливость не бывает лишней, – Дориан?

Ответили не сразу. А когда голос снова заговорил, в нем послышались настороженные нотки.

– Кто вы?

– Меня зовут Николетта. Николетта Кейн.

– Надо же, – на том конце послышался выдох облегчения, – никогда бы не подумал. Мисс Кейн? С какой целью вы звоните?

– Можно просто Николетта. Не мисс.

– Тогда просто Дориан, – усмехнулся он.

– Возможно, это прозвучит странно, ведь прошло столько лет. Но, скажите, Дориан, что вас связывало с моим отцом?

– Я мог бы сказать, что исключительно деловые отношения. Но за те несколько лет, что я работал на него, мы стали если не друзьями, то добрыми товарищами уж точно.

– Вы работали на него? В компании?

– Нет. Я частный детектив.

Кажется, клубок загадок только запутывался, образуя новые узелки.

– Но зачем отцу понадобились ваши услуги?

– Боюсь, это не совсем телефонный разговор. Николетта, вы все еще проживаете в особняке в Бэль-Эйр?

– Да.

– Я мог бы заехать к вам завтра. Поверьте, так будет удобнее. К тому же боюсь, что мой ответ породит еще большее количество вопросов.

– Хорошо. Буду вас ждать, – без промедления согласилась я.

Думаю, не стоит говорить, что последующие сутки прошли мучительно медленно. Нервы были на пределе. Я боялась услышать то, что собирался рассказать мне Дориан. И даже музыка не смогла заглушить мою нервозность.

В три часа дня детектив прибыл в особняк. Дориан выглядел совсем не так, как я себе представляла. Внешне он напоминал скорее профессора, чем сыщика. Слегка зализанные назад волосы цвета спелого каштана, на висках проблески седины. Светло-голубые глаза, внимательный, изучающий, но при этом легкий взгляд за стеклами оправы квадратной формы. Щетина придавала небрежность виду, как и слегка измятый синий костюм.

Казалось, он был искренне рад нашей встрече. Долго тряс мою руку в знак приветствия, пристально изучая меня при этом взглядом. Я предложила расположиться в кабинете отца, попросив Марию принести нам чай. Нервозность никуда не делась. Скорее наоборот, достигла своего пика. У меня перехватывало дыхание от страха и мыслей, что слова Майка окажутся правдой.

– Так зачем же отец нанимал вас? – спросила я, переходя сразу к делу и пытаясь успокоить дрожь в руках, чтобы взять чашку с чаем.

Детектив не торопился отвечать. Неспешным движением вытащил из кармана пиджака платок и принялся протирать линзы очков. Закончив свое монотонное занятие, вернул очки на место, поставил локти на колени, соединил ладони кончиками пальцев и приставил к своему подбородку. Пытливый взгляд при этих действиях все время был направлен на меня.

– Боюсь, Николетта, чтобы ответить на этот вопрос, мне придется рассказать небольшую предысторию.

Я кивнула ему.

– Что ж, – продолжил Дориан, – начну совсем издалека. Вам что-нибудь известно о чете Уоллс?

– Вы про Ричарда и Изабель? – теперь настал его черед кивать, а я задумалась. На самом деле знала о них совсем немного. Крохи информации слетели с губ: – Отец и Ричард были лучшими друзьями со времен университета, а позже дружили семьями. Но Уоллсы погибли в автокатастрофе в Европе. А мой папа взял под опеку их сына Марка.

– Верно. Это факты, лежащие на поверхности. Но если копнуть глубже, – он замолчал и потянулся к подносу за печеньем, а затем начал говорить загадками, – подойдем с другой стороны. Немного более масштабной. Николетта, вы когда-нибудь задумывались, как в нашем мире контролируется преступность?

Звон антикварных часов в гостиной прозвучал неожиданно. Я вздрогнула и, кажется, потеряла нить разговора.

– Не совсем понимаю, о чем вы.

– Оборот наркотиков, контрабанда, – плавными взмахами Дориан жестикулировал, будто дирижер, управляющий только одному ему видимым оркестром, – кто стоит за всем этим?

– Очевидно, что наркоторговцы и контрабандисты.

– Безусловно, – мужчина издал легкий смешок в ответ на мой очевидный ответ, – что является лишь верхушкой айсберга. У них скорее роль исполнителей.

Выражение моего лица красноречиво сказало Дориану, что в сознании все еще никак не могли связаться нужные ниточки.

– Ладно, зайдем с третьей стороны, – тон стал снисходительнее, – наверняка из мировой истории вам известно, что в разные времена существовало множество тайных организаций.

– Вы про иллюминатов?

– В том числе. Хотя конкретно сейчас речь не о них. Но суть верна, – ликовал он, – так вот, когда-то очень давно на базе одной из таких организаций, чьи цели, как всегда, заключались в достижении мирового господства, – скепсис и осуждение явно прослеживались во всем его естестве, когда Дориан упомянул тривиальные цели, – был создан так называемый Совет. В него вошли главы крупных государств. Жадные до денег. Как всегда, веря, что в них и заключается власть. Члены Совета решили, что было бы неплохо подмять под себя криминальный мир. Только представьте, помимо легальных способов дохода получать процент со всего оборота того дерьма, что происходит в преступных кругах. В обмен на покровительство, конечно же.

– Звучит слишком сюрреалистично, – теперь источником скепсиса была я.

– И тем не менее они осуществили свой план.

– Каким образом? Хотите сказать, продажа наркотиков в стране сейчас контролируется государством?

– Нет, конечно, нет. Николетта, вы восприняли все слишком буквально. Они не могли так рисковать и действовать открыто. Совет не настолько глуп. Они создали организации. Назовем их так. Хотя по факту обычные криминальные группировки. Каждая из которых должна контролировать определенную территорию.

Кажется, у меня начинала болеть голова. А еще я стала сомневаться, что передо мной сидел адекватный человек.

– Дориан, простите, но я абсолютно не понимаю, как это все связано с родителями Марка и тем более с тем, что вы работали на моего отца.

– На самом деле взаимосвязь прямая. В Америке тоже существует такая организация. К слову, одна из самых могущественных в мире. Имя ей Красные Драконы, – я резко втянула воздух. Стало труднее дышать. Кожу покалывало, словно только что прокатилась по мелкой гальке. А Дориан тем временем продолжил: – Долгое время во главе группировки стояли родители Марка. После их гибели на протяжении двадцати лет лидером был Томас Кейн.

– Боже, – я закрыла лицо ладонями, все еще отказываясь погружаться в новую для меня реальность, – пожалуйста, скажите, что это шутка.

– К сожалению, чистая правда. И думаю, вы сами можете догадаться, кто стал его наследником.

– Вы хотите, чтобы я поверила, будто мой отец двадцать лет стоял во главе одной из самых опасных группировок мира? Что он покрывал продажу наркотиков, убийства и грабежи? А теперь этим же занимается Марк?

– Нет-нет. Убийства никто не покрывает, – затараторил он, будто это что-то меняло, – какая от них польза Совету? – слегка хихикнул Дориан. Неужели действительно находил это смешным? Или его забавляла моя растерянность?

– Все это какой-то бред! – я подскочила с места и, обхватив себя руками, хаотично зашагала по комнате.

– Мне тоже было сложно в это поверить, Николетта.

– Ладно, – я вернулась обратно в кресло, – ладно, допустим, на одну абсолютно сумасшедшую секунду я готова принять ваши слова за правду. Но зачем отцу это было нужно?

– Мне неизвестны все мотивы, но думаю, что у них с Ричардом существовала некая договоренность. К тому же на момент гибели Уоллсов Марк был еще ребенком. Он бы в любом случае не смог перенять обязанности.

– Это не отвечает на мой вопрос – зачем? – пазл все никак не складывался в моей голове. – Почему нельзя было просто остаться в стороне? Пусть бы этот, как вы его там назвали? Совет? Пусть бы они выбирали кого-то другого.

– Томас, как и Ричард в свое время, полнился уверенности, что тем самым сдерживает хаос, – Дориан будто читал лекцию, пытаясь разъяснить тему отстающему студенту, который никак не мог сдать зачет. – На своей территории они минимизировали оборот наркотиков и продажу нелегального оружия, заручились поддержкой и уважением со стороны местных банд, они оба считали, что спасают людей от насилия. Поставь Совет других – кто знает, во что бы это вылилось? Будь во главе более алчный человек – Драконы бы погрязли в крови, а на улицах стало бы крайне небезопасно.

Кажется, мой мир пошатнулся. Я не знала, во что мне верить. Мог ли отец всю жизнь скрывать от меня правду?

– Николетта, я понимаю ваше смятение. Но, думаете, смог бы такое придумать? Да и зачем?

– И все же никаких доказательств вы предоставить тоже не можете, – вставила я, направив упрямый взгляд на сидящего напротив мужчину.

– Нет, – он развел руки в стороны, а потом его будто осенила догадка, – хотя, возможно, они есть прямо здесь.

– Здесь?

– Да, в этом кабинете. Я видел, как некоторые документы с печатью Драконов Томас убирал в свой сейф.

– У отца не было сейфа, – моя уверенность пошатнулась, столкнувшись со скепсисом в глазах Дориана.

– Позволите? – уточнил он, указав в сторону рабочего стола.

В ответ я только кивнула. Твердым шагом мужчина дошел до портрета Томаса Кейна и примерно на середине правого края подлез пальцами под раму. Раздался мягкий щелчок, и легким движением Дориан потянул полотно на себя, открывая картину, как дверь. Обнажая кусок стены за ней с небольшим прямоугольным отверстием посередине, куда и был встроен металлический сейф с электронным замком. Разум будто обожгло раскаленным железом: кажется, я совсем не знала собственного отца. На электронном табло четыре линии, застывшие в ожидании, когда их заполнят верным шифром.

– И какой же код? – озвучила я свои мысли вслух.

– Если бы я знал. Но, возможно, вам удастся что-то подобрать, – Дориан вернулся за столик и продолжил пить чай, а я все еще завороженно смотрела на табло, пытаясь поставить себя на место отца. Какую бы комбинацию он поставил?

Для начала я перепробовала самые банальные варианты: день рождения папы, мамы, меня, Марка и даже Марии (почему бы и нет?). Следом дату свадьбы родителей, дату гибели четы Уоллс, которую мне любезно подсказал Дориан. Следом несколько случайно подобранных вариантов. Когда идеи иссякли, я начала нервно постукивать костяшками пальцев левой руки по столу и оглядывать помещение в поисках подсказки. Ничего нового и наводящего я не увидела. И только когда взгляд скользнул по фотографии Элизабет Кейн, в голове появилось еще одно предположение. Недолго думая, я набрала 0725 – дата знакомства моих родителей. Почти самый конец июля, случайная встреча в «Роузлэнде», повлекшая за собой целую историю. Моргнул долгожданный зеленый свет, и, издав короткий писк, дверца открылась. Сейф оказался полупустым. На верхней полочке лежали два конверта. На нижней – кольцо с резным узором по кругу и квадратной вставкой из черного оникса, а также круглый штамп с оттиском, который я увидела накануне в углу конверта. Схематичное изображение дракона. Вот и доказательство, так?

Я показала находки Дориану, а сама вернулась за конвертами. И снова никаких адресов. Почерком Томаса на одном было написано «Для Николетты», на втором – «Для Марка». Решив разобраться с посланиями позже, положила их обратно в сейф, а сама вернулась к детективу.

– Любопытно, – рассматривал он кольцо, – его я никогда не видел.

– Я тоже. Отец такое не носил. Он вообще не носил колец, кроме обручального.

– А вот штамп мне знаком, – потерев висок, Дориан посмотрел на меня взглядом, полным сомнения, – честно говоря, я ожидал, что там будет что-то более существенное. Не знаю, убедит ли вас обычная печать.

Несмотря на шок и отрицание, я больше не могла себе лгать, что это простое совпадение. Где-то глубоко внутри уже поверила его словам.

– Давайте предположим, что я верю. Но это все еще не отвечает на мой первый вопрос – зачем отец нанимал вас? Что вы расследовали?

– А вот сейчас нам стоит вернуться к истории родителей Марка, – к Дориану будто вернулся былой азарт. – Итак, как вы правильно отметили, Ричард и Изабель погибли в автомобильной аварии в Европе. Если быть точнее, то практически на самой границе Германии и Австрии. А это территория Желтых Тигров, еще одной группировки, как вы уже могли понять.

– Сколько их всего?

– Группировок? – на минуту Дориан задумался, постучал пальцем по подбородку и только потом ответил: – Точное число мне неизвестно. Но крупных не так уж много, – он начал загибать пальцы на руках, беззвучно шепча что-то себе под нос, – думаю, не больше десяти. Остальные – мелкие, ничем не примечательные пешки.

– А откуда все эти странные названия? Больше похоже на зоопарк, – фыркнула я в ответ.

– Николетта, боюсь, что ответить на этот вопрос у меня не хватит компетенции. Для меня это тоже тайна, покрытая мраком.

– Ладно, вернемся к родителям Марка.

– Как я уже сказал, авария произошла на территории Тигров. Всего в столкновении участвовало пять машин. Причина – отказ тормозов в одном из авто. Самый сильный удар пришелся по машине Уоллсов. У Ричарда и Изи не было шансов. Помимо них погибли еще четыре человека: супружеская пара и двое мужчин средних лет. Как позже выяснилось, последние были Тиграми. Именно у них оказалась неисправной тормозная система. По факту все указывало на то, что виноваты они. Совет был готов признать это убийством, вынести карающий приговор, поскольку открытая вооруженная конфронтация, а уж тем более убийство лидеров другой группировки под запретом, но вмешался Томас. Как преемник Ричарда, от лица Драконов он сказал, что не имеет претензий и не хочет разжигать войну. Отношения Драконов и Тигров всегда были непростыми, а когда Марк подрос и узнал все детали, то вознамерился отомстить за смерть родителей. Он был буквально одержим этой идеей, и Томасу чудом удалось уберечь парня от необдуманных действий. Ваш отец часто полагался на свое чутье и в случае со смертью Уоллсов он был уверен, что Тигры не имеют к этому отношения. Слишком все гладко складывалось, слишком очевидно.

Наш разговор прервало появление Марии. Она принесла еще чая, а также поинтересовалась, останется ли гость на ужин. Когда домоправительница покинула кабинет, Дориан продолжил:

– К моменту, когда Томас решил поделиться этой историей со мной, мы уже были знакомы несколько лет, и я заполучил некий кредит доверия в его глазах. Меня заинтересовала его история. Я предложил помощь. Запутанное дело, к тому же старое – идеальный вызов для детектива.

– И вам удалось что-то выяснить?

– Немного, – нахмурился он, – обстоятельства во многом складывались против нас. Только когда у Тигров сменился лидер, они согласились пойти навстречу и помочь в расследовании. В итоге нам удалось подтвердить догадки Томаса – Тигры ни при чем. Более того, мы нашли истинного виновника.

– Отец выдвинул обвинения?

– В этом не было необходимости, – Дориан взглянул на часы и потянулся к своему портфелю, – помните, я упоминал, что в той аварии погибла еще одна супружеская пара? Так вот, это были сами заказчики. Небольшая группировка, которая прежде не была замечена в конфликтах. Что еще больше нас удивило.

– Постойте. Но как они там оказались? Это же бессмыслица какая-то. Я не понимаю.

– Не вы одна, милая. Не вы одна, – достав из портфеля серую канцелярскую папку, мой собеседник теперь задумчиво покручивал ее в руках, – к сожалению, мы так и не узнали истинных мотивов. Живых наследников, по нашим данным, у них не осталось. В общем, вместо каких-либо внятных объяснений у нас было абсолютное ни-че-го.

– Но вы хотя бы узнали виновника.

– Жаль только, что это так и не принесло никому утешения, – и тут он обратил внимание на папку, которую все еще держал в руках, – основные документы и доказательства были у вашего отца. Я, честно говоря, надеялся, что именно их мы обнаружим в сейфе, – он протянул мне папку, – но и у меня кое-что осталось. Некоторые копии, фотографии. В общем, если вам будет интересно, можете ознакомиться. Мне они уже ни к чему.

Я приняла документы из его рук и отложила на стол, решив, что пролистаю их позже, вместе с письмом отца.

– Но самое интересное, – продолжил Дориан, – за день до своей смерти Томас позвонил мне и сказал, что у него появилась новая догадка. Мы должны были встретиться через пару дней.

– Я знаю, – подтолкнув ему ежедневник отца, все это время лежавший на столике, указала на запись их встречи, – именно так и узнала о вас. И вот еще, – следом протянула ему конверт с фотографиями, который обнаружила ранее.

Пока Дориан заинтересованно заглядывал внутрь, я разлила нам еще по одной чашке чая и в очередной раз с горечью осознала, как же мало знала о настоящей жизни Томаса Кейна. И что из того, что я знала, было правдой, а что хорошо продуманной сказкой для маленькой девочки?

– Ничего не понимаю, – мои раздумья прервал голос Дориана.

– Что-то не так?

Он продолжал смотреть на фотографии, а затем бросил на стол и, показав на них ладонью, произнес:

– Мне незнакомы изображенные здесь люди, и я не знаю, что хотел сказать Томас этими снимками.

И тут меня осенило – я ведь не рассказала детективу, что уже находила копию одного из кадров с надписью отца. Когда все же поделилась этой информацией с Дорианом, он потрясенно уставился на меня, снова схватил фотокарточки со стола и уставился на них.

– Но этого не может быть.

– О чем вы?

– Вы уверены, что там было написано «Журавли»? – я утвердительно кивнула, ожидая продолжения, но его все не следовало.

– Что это значит? – не выдержала я.

Дориан взволнованно провел по своим волосам, взъерошив прилизанные до этого локоны, и только потом продолжил:

– Белые Журавли. Та самая группировка, что заказала убийство четы Уоллс.

– Что? Но вы ведь сказали, что они погибли в той же аварии.

– Верно, – он продолжал рассматривать фотографии, – но, судя по всему, Томас считал иначе. Есть что-то схожее во внешности… – он задумчиво присмотрелся ближе к одному из снимков, – но я бы не был так уверен. Хотя пластическую хирургию никто не исключает.

– Думаете, они могли инсценировать свою смерть? Но зачем? – чем больше я узнавала, тем запутаннее становилась и без того пошатнувшаяся реальность.

– К сожалению, у меня нет ответов на эти вопросы, Николетта. Но я и сам хотел бы разобраться, – приподняв руку с фотографиями, мужчина уточнил: – Я могу забрать их с собой?

– Конечно, отец ведь адресовал конверт вам.

– Спасибо.

– Вы расскажете, если что-то узнаете? – он вопросительно приподнял бровь, и я поспешила объяснить: – Честно говоря, я не до конца понимаю, зачем папа столько лет пытался докопаться до истины, но, если для него это было так важно, я бы хотела довести его расследование до конца.

Я чувствовала себя глупо. Понимала, что лезу куда не стоит, ожидала нравоучений, но Дориан только улыбнулся. В его глазах читалось уважение.

– На самом деле все просто: Томас хотел справедливости. А еще он думал, что правда поможет ему уменьшить ненависть, кипевшую в Марке, – он усмехнулся, – ну или хотя бы перенаправить ее в нужное русло.

– Марк ничего не знает? – я не поверила своим ушам.

– Томас не хотел ничего говорить, пока не будет знать все детали.

– То есть Марк все еще думает, что виноваты Тигры?

Дориан кивнул и, в очередной раз бросив взгляд на часы, встал, сложил фотографии в портфель и повернулся ко мне.

– Наверное, мне пора. Если я узнаю что-то ценное касаемо Журавлей, обязательно сообщу вам, Николетта.

– Может, все-таки останетесь на ужин? Я ведь отняла у вас столько времени.

– Не волнуйтесь, я не голоден, – заверил он меня и направился в сторону двери. Я последовала за ним.

Практически у самого выхода Дориан обернулся, и я по инерции почти налетела на него. Вовремя среагировав, устояла на ногах, но вопросительно уставилась на детектива. Он будто вел некую внутреннюю борьбу, смотрел на меня оценивающе и не сразу решился нарушить возникшую тишину.

– Николетта, я не уверен до конца, что мне стоит это говорить, но… – на мгновение он замешкался, подбирая слова: – Вы ведь думаете, что ваш отец тоже погиб в автокатастрофе?

Мне с самого начала не понравилась формулировка.

– Что значит «вы думаете»? Папа и Марк попали в аварию. Удар пришелся на сторону водителя. Он скончался на месте, – будто заученную фразу повторила я, припоминая, что мне тогда говорили медики и Марк.

Детектив посмотрел на меня с сочувствием. Или же с жалостью?

– Верно. Так звучит официальная версия. А еще это ложь. Его же хоронили в закрытом гробу, верно?

– Тело было сильно изувечено.

– Или кто-то не хотел, чтобы все поняли, от чего на самом деле скончался Томас, – начал Дориан, но я перебила:

– Это была авария!

Нет. Не знаю, к чему он вел, но я не могла позволить и последнему воспоминанию об отце разбиться на осколки. Что тогда останется? Вся его жизнь, которую я знала, оказалась ложью. Теперь еще и это? Было ли хоть что-то правдивое в моих воспоминаниях о Томасе Кейне?

– Тогда почему пострадал только он? – тихий голос детектива продолжал рушить мою привычную реальность: – Марк не был ранен. Я видел его в день похорон. Ни царапины.

Я мысленно попыталась вернуться в тот день. Воспоминания размыты, но я помнила красные пятна на одежде любимого мужчины.

– На нем была кровь, – постаралась зацепиться за последние аргументы, – я видела кровавые пятна на одежде Марка. Значит, он тоже пострадал.

– Или же кровь принадлежала не ему, – резонно парировал Дориан, все еще внимательно глядя мне в глаза. – Мне многое показалось подозрительным в обстоятельствах так называемой аварии. Я попытался докопаться до истины, но далеко меня не пустили.

– Не пустили?

– Официальные запросы на доступ к документам раз за разом отклонялись. Чуть позже я попробовал зайти с другой стороны: попросил товарища из местного департамента полиции сделать мне копии полицейских и медицинских отчетов, подшитых к делу. Оказалось, что доступ к нему есть только у определенного круга людей. Казалось бы, обычная авария. Откуда такая секретность? Мои подозрения только возросли.

Я терпеливо ждала продолжения рассказа. Сердце бешено колотилось в груди. Я страшилась услышать продолжение, но и оставаться в неведении не могла.

– Моему товарищу все же удалось достать один снимок. Точнее, его копию, – Дориан полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда сложенный пополам листок, – а еще он прямым текстом сказал мне больше не лезть в это дело, если я хочу прожить долгую и счастливую жизнь. Но мне вполне хватило этого фото, чтобы все встало на свои места.

Детектив протянул мне листок. Развернув его, я обнаружила черно-белую копию фотографии. Качество было ужасным, но все же позволило четко разглядеть автомобиль отца.

– По официальной версии машина вашего отца слетела с дороги и перевернулась. Скажите, Николетта, что вы видите на снимке? Похоже ли, что в машину врезались?

Он прав. Никаких вмятин со стороны водителя или же на крыше не было. Но стекла разбиты. А по всему корпусу автомобиля виднелись черные пятна.

– Что это за точки? – провела я пальцами по бумаге и подняла взгляд на детектива.

– Пулевые отверстия. – Мои пальцы, державшие снимок, задрожали. Дориан, заметив это, накрыл их своей ладонью, а затем продолжил. Его следующие слова окончательно разбили мою прежнюю реальность: – Да, Николетта, его убили. Машину Томаса хладнокровно расстреляли. Очевидно, он находился в этот момент в ней.

– Боже, – с губ сорвался всхлип, и я прикрыла их свободной ладонью.

Слезы медленно потекли по щекам. Боль, что, казалось, утихла много лет назад, воспряла с новой силой. Одно дело – потерять папу по воле случая. Судьба, рок, фатум – называйте, как хотите. С этим я могла смириться. Другое – понимать, что у него отняли жизнь намеренно. Убили. Безжалостно, зверски.

– Мне жаль, – глаза Дориана полнились сочувствием, – я не знал, стоит ли говорить, но все же решил, что вы заслуживаете знать правду.

– Спасибо, – прошептала я. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, повторила уже более четко и громко, вкладывая всю свою благодарность в слова: – Спасибо, Дориан. Правда. Похоже, вы единственный, кто решился быть честным со мной.

– На вашем месте я бы тоже хотел, чтобы со мной были откровенны.

– Вы не пытались выяснить, кто это был? Кто… – следующие слова мне пришлось силой выталкивать из горла, – кто его убил?

– Нет, Николетта. Я последовал совету друга и не стал больше лезть в это дело. Решил, что жизнь мне все же еще дорога.

– Понимаю.

– К тому же, думаю, что единственный, кто может обладать достоверными сведениями о произошедшем, это непосредственный очевидец событий, – конечно, на какой-то миг я и забыла, что Марк тоже там был и наверняка все видел. Все знал. И врал мне. – Простите, Николетта, но сейчас мне уже действительно пора.

Когда Дориан заметил, как я направилась в сторону выхода вместе с ним, он жестом остановил меня.

– Не стоит. Я найду выход самостоятельно, – пожав на прощание мне руку, он покинул кабинет, а я так и осталась стоять возле двери, глядя в пустоту и сжимая в руке злосчастный снимок.

Медленно обернувшись, я наткнулась взглядом на возвышающийся портрет отца и спросила:

– Кто ты, незнакомец?

Остаток вечера я провела тут же, в кабинете. Развернув кресло лицом к портрету, смотрела на знакомые черты лица человека, который теперь казался таким далеким. На столе лежала папка, которую оставил Дориан, а также конверты с письмами из сейфа и кольцо, но я не спешила приступать к их изучению. Хотелось для начала попытаться навести порядок в голове. Но попытки разложить по полочкам всю информацию, которая вывалилась на меня за этот день, не увенчались успехом. Мозг не желал воспринимать новую действительность. И все же кое-что стало очевидным. Простая мысль, которая уверенно пульсировала внутри, – вся моя жизнь окутана ложью. С самого детства. Меня будто поместили под стеклянный купол и тщательно охраняли его. Было ли хоть что-то настоящее в этой паутине из тщательно продуманных реплик и действий главных персонажей?

Сжав до боли руки, впиваясь ногтями в кожу ладоней, я твердо решила, что рано или поздно выясню всю правду. И об убийстве отца, и о таинственной деятельности Красных Драконов. Пусть моя жизнь не станет прежней, но в ней хотя бы не будет лжи. С этим намерением я уверенно потянулась к конверту с надписью «для Николетты», вскрыла его и погрузилась в чтение.

Глава 27. Микаэль Шварц. Лондон

Со свистом рассекая воздух, острый наконечник дротика достиг своей цели. Десять очков.

– В яблочко! – Альберт хлопнул меня по плечу. – Черт, дружище, все еще не понимаю, как ты это делаешь. Ты когда-нибудь промахивался?

– Когда мне было пять лет, – ухмыльнулся я и, забрав из его рук бутылку эля, приложился к горлышку.

– Мне бы твою меткость.

– Годы практики, – хоть мы и находились в одной из VIP-комнат на втором этаже клуба «Девоншир», стены все равно сотрясались от басов, а сквозь перекрытия доносились пьяные голоса посетителей, так что приходилось повышать тон, чтобы Альберт меня услышал, – знаешь ли, в подвале Герарда других развлечений не было. А учитывая, как часто он меня там запирал, – я встретился взглядом с другом, – дальше можешь сделать выводы сам.

– Иногда я забываю, насколько дерьмовое у тебя выдалось детство, – Альберт знал, что я терпеть не мог, когда кто-то начинал мне сочувствовать, и сейчас попытался скрыть свои истинные эмоции под маской. Однако я успел заметить.

Жалость. Как только кто-нибудь узнавал подробности моей жизни под крышей дома семьи Шварц, тут же начинал меня жалеть. Так было и в шесть лет, и в двенадцать, и в двадцать, и даже сейчас, в свои двадцать восемь, я снова видел сочувствие в глазах лучшего друга. К черту.

«Бедный малыш Микаэль, что за чудовищная семья ему досталась», «Как жаль мальчика. Который день приходит в синяках. Явно дело рук его мерзкого папаши. Но разве кто-то осмелится хоть слово сказать?», «Бедняга, неудивительно, что он вписался в компанию школьных хулиганов. С такой-то наследственностью», – толпа безликих людей, временами появляющихся в моей жизни, без остановки твердили, как им жаль. Вот только их гребаное сострадание не приносило ничего, кроме унижения. Никто из них не осмелился пошевелить и пальцем, чтобы подкрепить свои чувства действиями. Даже когда Герард прострелил мне плечо, и врачи хотели обратиться в социальную службу, имя отца сыграло свою роль. Стоило им его услышать, и все тут же поверили в сумбурный рассказ Антонио о том, как я заигрался с оружием и сам себя случайно подстрелил. Закончив с раной и дав рекомендации, напоследок они лишь пожелали быть осторожнее и не подходить к холодному оружию. Жалкие слабаки.

Будучи ребенком, я наивно думал, что что-то делаю не так. Что это я виноват в том, что отец выходит из себя и срывается на мне. Или в том, что мать не желает проводить со мной время, предпочитая компанию охранника. Пытался понять, чем заслужить их любовь. Ведь все, чего хотел малыш Микаэль, это немного родительской любви, тепла и заботы. Но инцидент с псом расставил все по своим местам. Мечты разбились о чертовски жестокую реальность – осознание, что Герард Шварц всей своей темной душой ненавидел сам факт моего существования. Он видел во мне выблюдка, не достойного носить его фамилию. И с того дня я начал вести себя соответственно: стремительно взращивал внутри себя тьму, агрессию, ярость. Отец не уставал давать почву для подпитки этих чувств. В то время как вера в людей, доброта и жажда любви стремительно иссыхали, пока не превратились в пыль, развеянную в коридорах моих детских воспоминаний.

– Плевать, – ответил я Альберту, продолжая искренне верить, что так оно и есть. К черту эту долбаную семейку, я стал тем, кто я есть, только благодаря себе. И мне никто не нужен, чтобы чувствовать себя цельным человеком.

Очередной горький самообман.

* * *

Когда под утро мы вернулись домой, Эмили уже заготовила для нас гневную тираду о безответственности:

– Так вот, если вы успели забыть, напоминаю: через четыре часа Эштон и его дружок будут ждать нас в Хесе[10], чтобы записать видеоролик для WWSC, который, между прочим, – тут она направила палец на меня, – нужен тебе прежде всего. Потому что это была твоя, чертовски «гениальная» затея, подать заявку на участие. Так что будь добр, протрезвей и приведи себя в порядок к десяти утра.

Не дожидаясь ответа, Эм ушла к себе, оставив нас в гостиной с ощущением собственной ничтожности, которая испарилась сразу же, стоило ей только закрыть за собой дверь.

– Ведет себя, как моя мамочка, – прокомментировал Альберт, а я тем временем направился к себе в комнату.

Эмили права, это я втянул их в сомнительное мероприятие, а значит, должен нести ответственность. Вот только мой энтузиазм испарился в тот же день, когда Николетта выставила меня за дверь. Уже через две недели стартует конкурс, наша встреча неизбежна. И я совсем не уверен, что смогу сдержаться. Я злился на девчонку за ее столь наивное отрицание очевидного. Меня до жути бесило, что она отказалась даже выслушать. «Твердолобая идиотка», – кажется, именно так я назвал ее в одном из сообщений, после которого она перестала даже читать их. Или же идиотом был я? Мог ведь держать язык за зубами. Нет, не мог. Придерживался принципа – лучше уж горькая правда. Злился еще и на себя, потому что был уверен: стоит мне увидеть Николетту – и все мои желания сведутся к тому, чтобы сгрести ее в охапку и затащить в ближайший отель. Я скучал, хоть и пытался это всячески отрицать. Девчонка забралась мне под кожу и теперь душила изнутри.

Завалившись в мягкое кресло, я открыл бутылку эля, которую захватил в клубе, и сделал пару глотков. Последние несколько дней бессонница сопровождала мои ночи, отпуская из своих объятий лишь на несколько часов. В надежде, что прямо сейчас она занята кем-то более важным, я откинулся на спинку кресла, все еще продолжая сжимать рукой горлышко бутылки, свесив ее за подлокотник, и закрыл глаза.

Позади послышалась мягкая поступь приближающихся к креслу шагов. Шуршание ткани об обивку кресла дало понять, что вошедший стоял прямо за мной. Я не торопился открывать глаза, непривычная волна спокойствия разлилась по всему телу, расслабляя мышцы, усыпляя бдительность. Легкий веселый женский смешок отразился эхом от стен полупустой комнаты.

Эмили? Нет, не похоже.

Тонкие холодные пальцы провели по моим плечам и тут же опустились ниже, скользя по футболке, когда незваный гость наклонился вперед, перегибаясь через спинку кресла. Пряди волос упали мне на лицо. Вместе с очередным вдохом носа достиг аромат полевых цветов. Ромашки.

Черт.

Миранда.

Попытка открыть глаза провалилась. Веки будто налились свинцом и отказывались подчиняться командам мозга. Как и остальное тело.

Смех снова наполнил собой пространство. И веселья в нем уже не было. Злобный раскатистый хохот, пробирающий до чертовых мурашек.

К аромату цветов прибавился металлический запах. Проникнув внутрь, осел горьким привкусом во рту. При еще одной попытке пошевелиться мне удалось слегка наклонить голову. В этот же момент глаза открылись, будто кто-то потянул за невидимые ниточки, привязанные к векам.

Лучше бы им оставаться закрытыми.

Мертвенно-бледные руки, все еще покоившиеся на моей груди, были запятнаны кровью. Алые ручейки стекали от запястий, напитывая белоснежную ткань моей футболки. Еще одна попытка дернуться провалилась. Сердцебиение участилось, когда хрупкие на вид ладони прижали меня к спинке кресла с такой силой, что каждый новый вдох теперь давался с трудом. И я не был уверен, парализовала ли меня некая сверхъестественная сила или же собственный животный страх, который лишь усилился, когда к уху приблизились губы и заговорили некогда любимым голосом:

– Ну же, Микаэль, смелей, – до боли знакомые дразнящие нотки перешли в шепот, – нашей истории суждено повториться. Сделай с ней то же, что ты сделал со мной. Приведи ее ко мне. Ну же. Нам будет весело, мы точно станем лучшими подружками или даже сестрами, – снова чужой, холодный смех прорвался наружу, – я о ней позабочусь лучше тебя.

Нет. Нет-нет-нет. Я не причиню ей вреда.

Бутылка, которую я все это время продолжал держать в руке, выскользнула и со звоном разбилась на мелкие осколки.

Я резко открыл глаза. Смех набатом продолжал звучать в моей голове. Рядом с креслом валялась целая бутылка, из ее горлышка на пол вытекали остатки эля. Бешеное сердцебиение не спешило униматься, а пальцы накрепко впились в подлокотники.

Сон. Всего лишь сон.

Сначала бессонница, теперь кошмары.

На негнущихся ногах я добрел до комода и рывком открыл ящик. Слишком резко. Содержимое вывалилось на пол. Опустившись на колени, начал рыться среди листков, старых зажигалок, кожаных браслетов и другого мусора, пока не наткнулся на то, что искал. Небольшой пластиковый бутылек. Открыв его, попытался вытряхнуть на ладонь содержимое. Пусто. Вот дерьмо. Я ведь сам спустил все таблетки в канализацию еще в прошлом месяце. Решил, что справлюсь, ведь приступы давно остались в прошлом.

Сжав кулаки, уперся ими в пол, лихорадочно пытаясь придумать, что делать дальше.

Стук в дверь прервал хаотичный поток мыслей.

– Майк, через полчаса выходим, – голос Эмили звучал недовольно. Все еще не отошла от нашего ночного прихода.

– Понял, – крикнул я, стараясь придать тону привычную беззаботность, но тут же сам понял, что провалился. Ответ звучал жалко даже в собственных ушах.

– У тебя все хорошо? Я могу зайти?

– Нет! – крикнул я, поднимаясь с пола, и поспешил добавить: – Я скоро выйду. Все нормально, Эм.

* * *

Несколько часов спустя мы все еще торчали в парке и просматривали отснятый материал, который хотелось отправить в мусор прямо сейчас.

– Переснимаем, – отрезал я и направился к нашим инструментам.

– Чего? – спросил Льюис, друг Эштона, на чью аппаратуру производилась съемка. По словам Эша, его дружок – крутой видеооператор, вот только то, что мы тут изображали под его началом, походило на сценку из детского спектакля и абсолютно не вписывалось в наш стиль.

– Переделаем все от и до. Твой видеоряд – отстой. Можешь удалять. Возвращаемся к изначальной задумке.

– Слушай, чувак, мы так не договаривались, – парень вышел из-за камеры и направился в мою сторону. – Я варюсь в этой сфере давно, и с роликом, что мы сняли, у вас хотя бы есть шанс.

– Шанс у нас будет, когда ты тихо постоишь в сторонке и не будешь лезть с тупыми советами.

После дурацкого сна я был на взводе, и лучше бы ему не подходить ближе.

– Майк, может, стоит его послушать? – Эмили видела мое состояние и пыталась сгладить накаляющуюся атмосферу.

– Да, дружище, послушай свою мудрую подружку, – сказал Льюис, окинув Эмили оценивающим взглядом.

Он подошел ближе и положил руку мне на плечо, тем самым совершив страшную ошибку. Мгновенно среагировав, я сбросил ее и, перехватив запястье, заломил ему руку за спину.

– Ай, ты сдурел? Отпусти! – заорал парень, пытаясь вырваться, но я надавил сильнее, давая понять, что одним простым движением вполне могу обеспечить ему перелом.

– А теперь слушай и запоминай. Ты заткнешься и засунешь свои советы себе в задницу. Понял?

– Майк, отпусти! – Эмили уже подбежала к нам и пыталась оттащить меня. Вскоре к ней присоединился Альберт.

– Не дури, отпусти его! – Вдвоем им удалось вырвать бедолагу из моей хватки, и теперь он сидел на траве, растирая запястье, с ненавистью уставившись на меня.

– Совсем рехнулся? – Эмили ударила меня в плечо. – Что на тебя нашло?!

– Эш, – Льюис обратился к барабанщику, – прости, дружище, но я в этом цирке участвовать не буду. Аппаратуру вернешь завтра, отвечаешь за нее головой, – с этими словами он поспешил ретироваться, а друзья все разом уставились на меня.

– Что? – огрызнулся на них. – Сказал же, начинаем заново.

– А снимать, по-твоему, кто теперь будет? – Эмили сложила руки на груди, продолжая прожигать меня недовольным взглядом.

Оглянувшись, я заметил неподалеку какого-то паренька и, подарив ему несколько купюр, быстро договорился, что он постоит за камерой и сделает все необходимое. Друзья продолжили выражать немое неодобрение, но вслух ничего не произнесли. Понимали, что лучше не лезть в самое жерло вулкана. Дальнейшие съемки немного подправили общий дух и атмосферу. Результат нас в целом устраивал, но оставалось переснять последнюю часть, когда произошло то, что все же окончательно выбило меня из колеи.

В процессе съемки вокруг нас образовалась толпа зевак. Мы не возражали – в конце концов, кто-то из них мог быть нашим потенциальным слушателем. Но когда до конца трека оставалось пропеть буквально две строчки, я почувствовал, как мою спину прожигают холодным тяжелым взглядом. Резко обернувшись, так и застыл с микрофоном в руке, запоров запись.

– Майк? – Альберт пытался привлечь мое внимание, но я не мог отвести взгляд от девушки в дальнем ряду.

Миранда?

Волна страха, подобно той, что присутствовала во сне, вновь парализовала меня. Нет, этого не может быть. Я ведь не сплю. Какого черта тогда происходит?

Светло-русые волосы волнами обрамляли лицо той, кто уже давно покоился в земле. Невозможно. Ее губы расползлись в зловещей улыбке. Дьявольщина. Поманив меня пальцем, девушка попятилась, а затем развернулась и побежала прочь. Я мгновенно сорвался с места и бросился вдогонку.

– Ты куда? – голос Эмили прозвучал где-то за спиной, но я даже не обернулся.

Ноги несли меня вперед, за той, кого тут быть не могло. На миг я потерял ее из виду и начал кружить на месте, лихорадочно выглядывая знакомый силуэт среди гуляющих по парку.

Вот она.

Девушка шла спокойным шагом по пешеходной дорожке спиной ко мне. Снова перейдя на бег, я догнал ее и, дернув за локоть, развернул к себе.

– Миранда!

– Что? – на меня смотрели карие глаза незнакомки. Я резко отпрянул, осмотрел девушку и понял, что ошибся.

– Простите, принял вас за другого человека, – пробормотал в ответ.

Приземлившись на ближайшую скамейку, я обхватил голову. Что это, черт возьми, было?

– Майк! – повернув голову, увидел, как ко мне бежит Эмили. Добравшись до меня, она присела на корточки и схватила мою ладонь. – Что произошло?

– Я не… – начал было я, но не успел договорить.

– Ты дрожишь, – подруга уставилась на мои руки. Только сейчас я понял, что меня действительно пробивал озноб.

– Я видел ее, Эм.

– Кого? – нахмурилась она.

– Миранду, – почти прошептал я.

Эмили тяжело вздохнула, а лицо ее исказила боль.

– Майк… неужели снова началось? – она сильнее сжала мою ладонь.

– Нет, – я покачал головой, – она была там. В толпе. Я видел ее так же четко, как сейчас тебя.

– Что, по-твоему, произошло? – непривычно мягким тоном спросила подруга.

– Она стояла там. В дальнем ряду. Поманила меня к себе и побежала. Я отправился за ней. Ты тоже должна была ее заметить, прямо передо мной.

– Нет, Майк. В том-то и дело, что я никого не видела. Ты побежал в никуда. Один. Перед тобой были только деревья. Никаких прохожих и уж тем более никакой Миранды.

– Что? – я уставился на Эмили. Не верил ее словам. Все это какой-то розыгрыш. Иначе… Этого не могло быть. Я избавился от галлюцинаций уже очень давно.

– Когда это началось?

– Это первый раз, – она смотрела на меня с сомнением, – клянусь, Эмили, это первая гребаная галлюцинация с тех самых пор, как меня выпустили.

Озноб не прекращался. Я только сейчас начал осознавать, что, кажется, без помощи мне уже не обойтись и выстроенная годами оборона полетела ко всем чертям вместе с моей крышей.

– Эй, мы справимся, слышишь? – Эмили поднялась и крепко обняла меня. – Однажды мы уже прошли через подобное и сделаем это снова.

– Я не готов возвращаться, Эмили. И не хочу, чтобы Антонио знал.

– Ладно. Ладно, я поняла, – сказала она, сильнее стискивая меня в объятиях, – но давай начнем с малого: у тебя остались те таблетки?

– Нет. Сегодня проверял.

– Проклятье, – выругалась Эм, но быстро взяла себя в руки. – Ладно, давай вернемся к парням. Наверняка у Эштона среди бесконечных знакомых найдется какой-нибудь фармацевт. Мы достанем тебе эти гребаные таблетки, и все наладится, так? – спросила она, отстранившись и ища взглядом поддержки, будто пытаясь успокоить саму себя.

– Конечно, Эмили, – попытался улыбнуться я, желая подбодрить подругу, – все будет хорошо.

Жаль только, что сам я в это не верил.

Глава 28. Неизвестный. Лос-Анджелес

– Почему ты не предусмотрел подобный исход? О чем, мать твою, думал? – процедил я сквозь зубы, обращаясь к Кэмпбеллу на том конце линии.

Гадкая паутина злости словно облепила все тело, впитываясь в кожу. Залепляя глаза. Забивая нос. Перекрывая доступ к кислороду. Я чувствовал ее всюду. Она мешала ясно мыслить. Хотелось только крушить все вокруг. Уничтожать всех и вся.

Я сжал свободную руку в кулак, пальцами нащупав свежий шрам на ладони. Надавил. Ощутил боль. Сумел сдержаться.

– Марк не соглашался на иные условия контракта, – скрипучим голосом спешил объяснить Кэмпбелл. – Ты сам велел быстрее оформить сделку. Я не думал, что он сорвется с крючка. Не понимаю, с чего вдруг появился Акира и как узнал.

Из-за этого несчастного старика весь прежний план рухнул. Роберт оказался бесполезен. Марк заключил контракт, предусмотрев тридцатидневный срок на возможность разорвать договоренность без юридических последствий.

Первая осечка.

Глупая оплошность.

Банальная неосмотрительность.

Я закрыл глаза, мысленно сдирая с разума пленку ярости. Вытравливая мешавший мыслить гнев. Сдерживая порыв обрушить наказание на самого Роберта. Но тщетно.

– Ты жалкий слабак, – проронил я в трубку. – Считай, что наша договоренность теперь тоже не имеет силы. Помни, что хищник за тобой наблюдает. Отныне и навсегда, – я растянул губы в улыбке в полутьме номера, наслаждаясь собственными словами: – Оглядывайся по сторонам, Роберт. Прислушивайся к шорохам по ночам. И главное… – мой тон опустился до шепота, – береги дочь.

Я завершил звонок.

Со стороны раскрытого настежь окна ворвался ледяной порыв ветра. Столкнувшись с моей разгоряченной кожей, он будто наслал новую свирепую волну неистовства. Она затопила меня с головой, и я, поддавшись наконец порыву, развернулся и швырнул мобильный в выключенный телевизор. По плазме расползлась сетка трещин. Как и по моей сдержанности. Треск. И плотину прорвало. Запрокинув голову и набрав в легкие побольше воздуха, я закричал. Выплескивая гребаные эмоции, ощущая смуту в душе. Разочарование. Зря положился на другого. Ярость. Поторопился, желая скорее добраться до Уоллса. Решимость. Следующий ход сделаю сам.

Битва.

Всего одна битва.

Война еще не проиграна.

Очередной порыв ветра, словно разом забрав всю ярость, унес лишние эмоции в ночную мглу. Освежил разум. Помог отпустить ненужный гнев. Все еще впереди. Я достигну своей цели.

Склонив голову и щелкнув шеей, я огляделся. Под ногами валялись осколки от стеклянной вазы, которую опрокинул, когда узнал про провал Роберта.

Медленно ступая по хрустальной крошке босыми ногами, я направился к мини-сейфу, который стоял на комоде. Мелкие осколки вонзались в кожу, нещадно жаля, посылая сотни импульсов в мозг, призывая скорее прекратить мучения. Но я остановился, намеренно задержавшись на стеклянной россыпи.

– Я чувствую боль. Значит, я еще жив, – прошептал сам себе и только тогда сошел с осколков, подойдя к комоду, оставляя за собой вереницу кровавых отпечатков на светлом ковровом покрытии.

Отперев дверцу сейфа, я достал мобильный. Набрал номер на быстром наборе. Гудок. Два. На третий мне ответили.

– Слушаю.

– У вас все в порядке? – спросил без лишних сантиментов.

– Все как обычно. В ином случае я бы уже позвонил.

Наступило тягостное молчание. Я вглядывался в перемигивание огней за окном. В соседнем здании в одних окнах гасили свет, в других зажигали. Жизнь шла своим чередом. Только у меня она замерла. Много лет назад.

Мой собеседник откашлялся.

– Ты собирался приехать.

Я стиснул трубку.

– Решил задержался в Лос-Анджелесе. Появилась дополнительная работа.

– Что ж… – он замялся. – Возвращайся в любое время. Наши двери всегда открыты, ты знаешь.

– Знаю, – полушепотом подтвердил и завершил звонок. А следом добавил, обращаясь к ночи: – Как и то, что назад пути уже нет.

Спустя полчаса, окончательно восстановив внутреннее равновесие, однако так и не прибрав осколки, я расположился на диване с ноутбуком на коленях. В комнате на повторе ненавязчиво играла мелодия итальянского композитора Людовико Эйнауди. Мягкая игра на пианино всегда затрагивала потаенные струны моей прогнившей души. Когда-то я пытался научиться играть сам. В детстве. До самого кошмарного дня в моей жизни. До момента, когда разум сосредоточился на иной цели. Выжить. Набраться сил. И обрушить гнев на тех, кто отнял у меня семью. Разжечь справедливое пламя возмездия. А дальше… пусть полыхает весь мир.

– И все же как любопытно выходит… – пробормотал я, взяв с журнального столика бокал с красным вином и сделав глоток, а затем перевел взгляд на монитор.

На экране было открыто несколько фотографий Николетты Кейн на пирсе Санта-Моника в обществе парня неформальной внешности. Мои люди присматривали за ней в ожидании, когда я решусь впутать и ее в нашу маленькую игру. Накануне мне сообщили, что недавно этого же парня заметили, когда он покидал ее особняк. Повторный приезд побудил меня копнуть чуть глубже. И то, что я обнаружил, оказалось сродни рождественскому подарку.

Микаэль Шварц. Сын бывшего лидера Желтых Тигров. Брат нынешнего. Бунтарь. Музыкант. Очевидно тот, кто не привык следовать правилам. И явно заинтересован в Николетте.

– Дочь бывшего лидера Драконов и брат нынешнего лидера Тигров. Ха, у судьбы своеобразное чувство юмора, – ухмыльнулся я, продолжая рассматривать снимки. – Кажется, Марка ждет еще один сюрприз.

В крови бурлил адреналин. Неожиданная переменная в лице Микаэля вполне могла сыграть мне на руку. Разумеется, прежде следовало присмотреться. Понаблюдать. Продумать ходы. Но само его появление способно резко перетянуть чашу весов в мою сторону, в этом я не сомневался, памятуя о давней вражде группировок.

Сделав еще один глоток вина, увеличил на экране фотографию Николетты. Теперь большую часть экрана занимали зеленые глаза той, кто буквально рос среди Драконов, чья империя совсем скоро рухнет к моим ногам.

– А я буду наблюдать, как ты станцуешь на пепелище, объятая очищающим огнем моего возмездия, – даже от одной мысли о грядущих искрах неприкрытого ужаса в глазах Николетты по телу пронеслась волна сладостной дрожи предвкушения. Уголки губ поползли вверх. В конечном счете, в тот день все началось с плескавшегося в ее взгляде страха, пусть им же все и завершится. – Раз-два, шаг вперед. Три-четыре, палач тебя ждет. Пять-шесть, выхода нет, – я оскалился, не сводя глаз с монитора: – В конечном итоге твой ответ – смерть.

Глава 29. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Правда – судья, палач и спаситель в одном лице. Правда способна уничтожить – разбить привычную жизнь на острые осколки и бросить их тебе в лицо, рассекая кожу сотнями порезов, оставляя за собой рубцы и шрамы. Они останутся с тобой навечно, неустанно напоминая о той прекрасной, но иллюзорной реальности, в которой ты когда-то жил. О мечтах, развеянных по ветру над поверхностью океана лжи, который долгое время заполнял собой горизонт. Правда способна убить. Беспощадно и молниеносно. Но она же может и спасти – даровать крылья, когда до удара с землей остается совсем немного. Собрать по кусочкам разодранную душу, смести в горстку пепел сожженных надежд и возродить из него прекрасного огнекрылого феникса – подпитать верой и силой для свершения следующего шага. Правда способна вдохнуть жизнь.

Одним лишь словом.

Слово – чтобы убить, и слово – чтобы спасти.

Слово – чтобы решить судьбу.

Правда – верховный судья нашей жизни.

Свежий бриз донес капли с поверхности океана до моих щек. Я смахнула их и уставилась на ладонь, где все еще виднелись влажные следы, а потом зарыла руку в холодный песок. Моя душа ждала спасителя, но разум знал, что явится палач.

Шуршание песка под ногами друзей я услышала раньше, чем веселый голос Стива, разорвавший успокаивающий рокот океанских волн.

– Серьезно? На пляже? – он присвистнул, а затем громко выругался, когда песок попал ему в ботинки. – Другого места для встречи не нашлось?

– Я тебе говорил разуться. Сам виноват, – со знакомой усмешкой в голосе ответил ему Дэниел, приземляясь рядом со мной на песок и вытягивая вперед босые ступни. Мы не виделись с ним почти неделю. Он уезжал по делам компании и крайне редко отвечал на сообщения. Вероятно, хотел дистанцироваться. Между нами до сих пор чувствовалась неловкость после его признаний и моего отказа. Не было привычных прикосновений, шуток, но вот прозвище никуда не делось: – Здравствуй, принцесса.

Стив сел по другую сторону от меня, поздоровался и откинулся на локти, глядя на безграничную поверхность океана.

– Ты так и не сказала, по какому поводу нас позвала.

Он прав. Все, что я удосужилась произнести, позвонив им с Дэни сегодня утром, это время и место. Понимая, что только они могут в полной мере ответить на мои вопросы. С Марком разговаривать мне не хотелось. И если Стив из личных мотивов еще мог увильнуть от объяснений, то Дэниел всегда оставался честен. Вот только… раз они и сами имеют отношение к Драконам, значит, он тоже мне врал. И одна только мысль об этом стрелой боли пронзала разум. Я боялась снова разочароваться в близком человеке.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – друзья переглянулись, – и начну с простого: вы ведь тоже имеете отношение к Красным Драконам?

Оглушительная тишина тяжелым покрывалом повисла между нами.

– Нет смысла отрицать, я все знаю, – засунув руку в карман толстовки, нащупала край измятой бумаги. Прямое доказательство моих слов.

Стив несколько раз прочистил горло, прежде чем решился нарушить молчание.

– О чем ты? Какие еще драконы? – он выпрямился и теперь вертел в руках брелок от автомобиля, старательно избегая смотреть на меня.

– А ты что скажешь? – повернулась я к Дэниелу, поймав его взгляд. – Тоже не понимаешь, о чем я?

Момент истины. Мне предстояло узнать – сможет ли мой лучший (как я всегда считала) друг соврать, глядя мне прямо в глаза.

Пожалуйста, скажи правду. Пожалуйста, Дэни, хоть ты не разочаровывай меня. Прошу, не оставляй одну под куполом иллюзорной реальности, в нем все равно уже пробиты дыры. Прежним не станет.

Казалось, минуты тянулись бесконечно. Я сжала ладонь в кулак, собирая прохладные песчинки. Мы с Дэниелом будто испытывали друг друга – не разрывали зрительный контакт и даже не моргали. Ни улыбок. Никаких движений.

Наконец, он сдался и закрыл глаза.

– Как много тебе известно? – почти прошептал он, но ветер вполне отчетливо донес его ответ до нас со Стивеном.

С удивлением обнаружив, что практически задержала дыхание, я с облегчением выдохнула. А вот Стив, наоборот, яростно зашипел и процедил сквозь зубы:

– Дэн, не смей…

– Если она знает, значит, я не нарушу обещание.

Обещание? Какое обещание?

– Марку плевать, – Стиви подскочил и принялся ходить вдоль кромки воды, забивая обувь мокрым песком. – Жить надоело? Он тебя прикончит. Вы и так собачитесь почти каждый день.

– Я его не боюсь, – спокойно парировал Дэниел. И снова обратился ко мне: – Так что именно ты знаешь, Ники?

– Боги, да кто тебе вообще рассказал про Драконов? – Стив опустился на колени и в некоем подобии отчаяния сжал руками голову.

Я молча достала из кармана сложенную копию письма отца и отдала ему. Мне не хотелось выдавать Дориана, поэтому решила, что буду ссылаться на послание Томаса Кейна и последовавшие из логики умозаключения.

Стивен развернул помятый листок бумаги и стал читать вслух. Но я и так помнила каждое слово. Последнее письмо отца навсегда врезалось в память.

Моя милая Николетта!

Нет, не так. Может, лучше назвать тебя принцессой, как это делает Дэниел? Или мышонком, как ты просила называть тебя в детстве?

Да, точно. Пусть так и будет.

Начнем сначала.

Моя милая Мышка!

Я продолжаю верить, что это письмо никогда не попадет тебе в руки и благополучно отправится в камин, как только я вернусь домой. Но если ты все же его читаешь… что ж… значит, эту партию я проиграл. И мне жаль. Жаль, что я не смогу увидеть, как ты расправляешь крылья и превращаешься в чудесную женщину. Жаль, что больше не услышу твой смех, который так сильно напоминал мне об Элизабет и помогал справляться с невзгодами. Жаль, что не смогу быть рядом, когда ты больше всего будешь нуждаться в семье. Жаль, что мне придется просить прощения с помощью чернил на бумаге. Жаль, жаль, жаль… Какое роковое слово.

Наша Вселенная бесконечна в своем многообразии вариантов. Быть может, в одной из параллельных реальностей я не совершаю ошибок, не теряю друга и не вру собственной дочери. Но в нашем мире я лишь один из миллиардов грешников. И прошу у тебя прощения за свое несовершенство. Знаю, я не стал идеальным отцом, хоть и очень старался. И не смог тебя защитить. Прости.

Вряд ли ты сумела бы обнаружить это письмо по чистой случайности, а значит, тебе уже известно, что я не был до конца с тобой откровенен. Не представляю, как много тебе известно о Красных Драконах, но и не вижу смысла вдаваться в подробности, занимая место на бумаге, которое можно заполнить более важными словами. Но… Если ты все еще сомневаешься или отказываешься верить, то я скажу тебе сам – да, милая, уже на протяжении двадцати лет я стою во главе одной из группировок. Но я не считаю себя ужасным человеком и верю, что ты тоже не станешь причислять меня к списку монстров, разрушающих жизни. То, чем я занимаюсь, может показаться тебе неправильным, но на все есть свои причины. Когда-нибудь ты поймешь.

И если ты, моя драгоценная мышка, задаешься вопросом: жалел ли я хоть раз о том, что ступил на темную сторону, мой ответ – нет. Как и Ричард, я свято верил и продолжаю верить в то, что, возглавив Драконов, я принял на себя роль катализатора и сдерживал тот поток зла, который мог бесконтрольно обрушиться на наш город. Каждый мой день направлен на то, чтобы сделать Лос-Анджелес чище. Ради тебя. Зло не искоренить, но его можно сдержать.

Если ты захочешь узнать больше о той стороне моей жизни, к которой у тебя никогда не было доступа, обратись к Стивену, Дэниелу или Марку. Они смогут все объяснить. Прости, что не делаю этого сам, но мне не найти столько подходящих слов…

Кажется, письмо выходит не совсем таким, как я себе представлял, и у меня совсем нет времени его переписать. Поэтому я все еще надеюсь, что ты никогда его не прочтешь. И если судьба соблаговолит оставить меня в живых, обещаю, что через несколько лет я сам тебе во всем признаюсь.

Я люблю тебя, доченька. Ты всегда была величайшим достижением моей жизни. И я надеюсь, что ты счастлива.

Стив замолчал, однако мысленно я продолжила, вспоминая ту часть письма, которая не попала на ксерокопию. Ту часть, что осталась только для меня.

P.S. Я должен сказать кое-что еще. Письмо – не лучший способ поднимать эту тему, но другой возможности может уже не представиться. Знаю, что ты влюблена в Марка, мышка. Сколько бы ни отрицала, я твой отец и прекрасно умею считывать твои эмоции. Вы очень неумело пытаетесь делать вид, что между вами ничего не происходит. Скажу честно, я боюсь, что ты повторишь судьбу его матери, Изабель. Но в то же время, самое парадоксальное, что Марк – единственный, кому бы я доверил твою жизнь. Я всегда видел в нем сына, хоть знаю, что так и не смог в полной мере заменить ему родителей. Сколько бы ни старался, внутренние демоны, гнев и жажда мести не выпускали парня из своих объятий. Они душили его. Но в твоем присутствии в его глазах появлялось кое-что еще. Проблеск надежды, назовем так. То, что вполне могло бы помочь Марку выйти на свет и позволить себе прожить полноценную жизнь. Поэтому, доченька, скажу тебе только одно: слушай свое сердце. Оно – твой главный союзник и советник. Следуй за его голосом и знай – как бы ни противился, я бы все равно поддержал любое твое решение. Только будь осторожна, милая, если ступишь за черту, разделяющую ваши миры. Не позволяй ничему затмить твой внутренний свет.

P.P.S. В сейфе я оставил еще одно письмо, передай его Марку. И там же лежит кольцо, которое принадлежало его отцу. Отдай и его тоже. Оно по праву принадлежит ему.

Послание Томаса Кейна вызвало во мне бурю смешанных эмоций. Прочитав его в первый раз, я разразилась рыданиями. После второго появилась злость. На отца, на Марка, на себя, на обстоятельства и несправедливость жизни. На третий раз случилась истерика, в ходе которой я разбила стеклянную дверцу стеллажа в кабинете.

Томас Кейн опоздал со своим посланием на несколько лет.

– Что ты хочешь знать? – сдался Стивен, возвращая мне письмо. Отрицать больше не было смысла.

– На самом деле многое. Но, боюсь, тогда нам и всей ночи не хватит, а я рано утром улетаю в Лондон.

– Почему так рано? – нахмурился Дэни. – Мне казалось, конкурс начнется через месяц.

– На кастинге потребовали свежую запись с живым выступлением. Без меня ребятам не обойтись, – пожала я плечами, а затем вернулась к теме группировок. – Так Марк действительно занял место отца?

– Да, – кивнул Стивен. – Точнее, свое место. Когда-то Драконов возглавлял Ричард Уоллс, так что оно по праву принадлежит Марку. Да и он никогда не знал иного вектора. С юного возраста Томас готовил его к этому. Марк – прирожденный лидер. Он завоевал уважение парней своими действиями и решениями, а не фамилией отца. Несмотря на сложный характер и вспышки гнева, каждый из нас готов следовать за ним.

– За исключением тех моментов, когда им движет жажда мести, – уточнил Дэн.

– Мести?

– Еще в подростковом возрасте он вбил себе в голову, что должен отомстить за смерть родителей. Считает, что их аварию подстроили Желтые Тигры, группировка, контролирующая территорию Германии. На самом деле многие так думают, но весомых доказательств нет, а просто ворваться на их территорию и вершить правосудие Марку никто не позволит. Ни Совет, ни мы.

Я чуть было не сказала, что уже знаю эту историю, но вовремя успела прикусить язык. Вместо этого подумала, что и сама, подобно Драконам, всегда слепо следовала за Марком, куда бы он ни шел.

– Он поэтому так отдалился после смерти папы?

Стивен с Дэниелом переглянулись.

– Послушай, Николетта, – начал Стивен, – мы готовы ответить на какие-то вопросы, но то, что произошло между вами… Марк должен сам тебе все объяснить. Я не считаю, что он поступил правильно, но у него имелись свои причины.

Я лишь усмехнулась. Причины. Как же.

А затем решила перейти к главному. Нервно сглотнув, я вспомнила фото, что оставил мне Дориан. Пробитый пулями автомобиль. Я пришла сюда за правдой, желая знать, что произошло на самом деле.

– Тогда у меня есть еще один вопрос. Как погиб мой отец? – прямо спросила я.

На лице Стивена не дернулся ни один мускул. Он будто замер, внимательно разглядывая меня. Ожившая статуя.

– Он умер в результате автомобильной аварии.

– И это правда?

– Разумеется. Почему спрашиваешь?

– Дэни? – я перевела взгляд на лучшего друга. – А что скажешь ты?

В отличие от Стивена, Дэниел избегал моего взгляда. Он продолжал смотреть на поверхность океана, когда бесцветным голосом произнес:

– Он погиб в аварии.

Почему ты мне врешь? Я не решилась задать этот вопрос, но боль от недосказанности с его стороны давала о себе знать.

– Вы продолжите твердить про аварию, даже если я скажу, что знаю, что это ложь?

Стивен устало потер шею.

– Ники, это еще одна тема, которую мы не вправе с тобой обсуждать. Прости.

– Но почему? Чего вы боитесь?

– Дело не в страхе, принцесса, – Дэни, наконец, осмелился взглянуть на меня. – В тот день только Марк находился рядом с Томасом. Лишь он один может сказать правду.

– Ладно, – злость начинала закипать во мне, и я сжала кулаки, стараясь показать, что меня не задела их ложь. – Тогда не буду вас больше задерживать.

– Ники, не стоит на нас обижаться, мы только…

– Я не обиделась! – оборвала я Стива на полуслове. – Закончились вопросы.

Стивен еще какое-то время стоял коленями на песке, с беспокойством наблюдая за мной, а потом выдохнул и поднялся.

– Ладно. Если что-то понадобится или захочешь еще поговорить, звони, – он пошел по пляжу, но спустя пару шагов оглянулся, заметив, что Дэниел не сдвинулся с места. – Дэн, ты идешь?

– Иди без меня, – сказал тот. – Я еще полюбуюсь океаном.

– Как знаешь, – с ухмылкой ответил Стивен и направился в сторону парковки.

И тут я кое-что вспомнила.

– Стивен, постой! – подскочив на ноги, бросилась к рюкзаку, открыла его, достала конверт, а следом и кольцо. Затем подбежала к другу: – Вот, отдай, пожалуйста, Марку. Отец оставил для него.

Стивен повертел в руках кольцо, а затем спрятал его вместе с конвертом во внутренний карман куртки.

– Почему сама не отдашь?

– Я завтра улетаю, забыл? Не знаю, когда вернусь. Не хочу откладывать.

Стив кивнул и возобновил свой путь, а я вернулась к кромке океана и вновь приземлилась на песок. Некоторое время Дэниел молча сидел рядом, но я знала, что он остался не просто так.

– Расскажешь мне правду? – наконец спросил он.

– Правду?

– Думаешь, поверю в то, что ты просто случайно нашла письмо Томаса? – усмехнулся он совсем не в свойственной ему манере. – Я слишком хорошо тебя знаю, Николетта. И сейчас ты что-то не договариваешь.

Мне не хотелось врать другу, но и выдавать Дориана я не спешила. Кто знает, что у Дэниела на уме? Я отказывалась допускать мысль о том, что он может причинить кому-то вред. И все же…

– Кого ты покрываешь? – стальные нотки в голосе. Те самые, что я впервые услышала от него в день своего возвращения. Рядом со мной находился все тот же Дэни, но одновременно я видела в нем чужака. Возможно, об этом он меня и предупреждал.

– Ты об этой тьме говорил? – кажется, сейчас я отчетливо видела, как ее волны плескались в его глазах. – Предупреждал, что я многого о тебе не знаю.

Одно мгновение – и взгляд Дэни изменился. Пугающая меня чернота сменилась болью. Он закрыл лицо ладонями, раздраженно выдохнул, а затем зарылся пальцами в волосы.

– Не заставляй меня быть с тобой таким, Ники. Прошу. Я не хочу выпускать эту часть себя на поверхность. Не хочу видеть страх или, что еще хуже, презрение в твоих глазах. Просто назови мне имя.

– Не могу…

– Уверен, ты думаешь, что защищаешь своего информатора, но это не так. Возможно, тебя это удивит, но каждый член Драконов, не считая нескольких человек на верхушке иерархии, пройдя посвящение, подписывает контракт. Один из пунктов накладывает полный запрет на разглашение любой информации о группировке, даже просто упоминание о ее существовании. Никто из наших не осмелится нарушить это правило. Поэтому я делаю вывод, что кто-то посторонний владеет лишней информацией. Этому человеку может угрожать серьезная опасность, если он кому-то еще расскажет про Драконов.

Не думаю, что Майку требовалась защита, хоть я все еще не понимала, откуда он знал, кем был мой отец. К тому же музыкант улетел обратно в Англию. Незачем упоминать о его участии. Но Дориан – другое дело… Что, если Дэни прав и, умолчав, я подвергну детектива опасности?

– Обещаешь, что это останется между нами? – серьезно спросила я.

– Клянусь, Ники, я лично свяжусь с этим человеком и оценю степень риска.

Сжав кулаки, я выпалила на одном дыхании:

– Дориан. Частный детектив. Отец нанимал его.

– Дориан? – удивленно переспросил Дэни, а затем издал нервный смешок и будто расслабился всем телом. – Это хорошая новость.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Он свой человек. Не состоит в группировке, но знает довольно много. Томас ему доверял. Вот только зачем Дориан рассказал все тебе… Я поговорю с ним, просто на всякий случай.

– Ладно.

Время шло к полуночи. Близость океана стала осязаема. Холод начинал пробирать до костей. Я слегка поежилась, обхватывая себя руками. Дэн, посмотрев на часы, уточнил:

– Во сколько твой самолет?

– В шесть.

– Тогда что мы здесь делаем? – он ловко подскочил на ноги, поднял с песка мой рюкзак и перебросил его через плечо, затем протянул мне руку: – Поехали. Помогу собраться.

Я пыталась протестовать, но возражения не принимались. Как итог спустя час мой чемодан был полностью собран, а Дэни, настояв, что сам отвезет меня в аэропорт, остался в гостевой комнате особняка.

* * *

Кажется, я уже говорила, что аэропорты всегда напоминают огромный муравейник. В любой части света и в любое время суток картина не менялась.

До начала посадки на мой рейс оставалось сорок минут. Не сумев толком отдохнуть ночью, я собиралась подремать в уютном кресле в зале ожидания бизнес-класса. Вставив наушники, выбрала гипнотический трек группы Enigma и прикрыла веки. Не дослушав мелодию даже до середины, почувствовала, как кто-то коснулся моего локтя и слегка потряс. Открыв глаза, обнаружила перед собой сотрудника службы безопасности аэропорта. Невысокий мужчина с залысиной и цепкими карими глазами спросил:

– Простите, вы мисс Николетта Кейн?

Убрав наушники и телефон в карман, я выпрямилась и прокашлялась.

– Да. А в чем дело?

– Вы не могли бы пройти со мной? Возник вопрос касаемо вашего багажа.

Я нахмурилась.

– Но мой багаж прошел проверку еще час назад.

Мужчина явно нервничал: потирал ладони, озирался по сторонам и, очевидно, хотел поскорее закончить этот разговор.

– Мисс, я вынужден настаивать.

Сердце в груди забилось беспокойной пташкой. Нащупав и сжав в кармане толстовки мобильный, я постаралась привести в порядок дыхание и последовала за сотрудником аэропорта. Мысленно повторяя про себя: какой-то абсурд, я ведь в общественном месте, со мной ничего не может случиться.

– Прошу, – он подвел меня к безымянной металлической двери и открыл ее.

Помещение внутри напоминало комнату для допросов в полицейском участке, с той лишь разницей, что здесь отсутствовало зеркало-окно во всю стену. Зато были такие же светлые стены, много лампочек, железный стол и несколько стульев. Под потолком висела одинокая камера, развернутая под странным углом, объектив смотрел куда-то в пол. В углу сложены запечатанные коробки, ведра, и рядом стояло несколько мониторов с проводами. Судя по всему, комнату использовали в качестве кладовой. Обернувшись, чтобы спросить, зачем меня сюда привели, я успела только увидеть, как закрывается дверь, а следом услышала щелчок замка.

– Эй! – подскочив к двери, принялась дергать ручку. Безрезультатно. Хлопнув ладонью по холодному металлу, закричала: – Что за шутки? Выпустите!

Спустя еще несколько ударов я услышала приближающиеся шаги. Не зная, что ожидать, я отпрянула от двери, окинула еще раз помещение беглым взглядом в поисках того, что можно использовать для защиты. Когда не удалось ничего придумать, схватила стул, который оказался на удивление легким, и подняла его за спинку для замаха как раз в тот момент, когда щелкнул замок и дверь открылась.

– Дальше я сам. Спасибо, Джон, – раздался до боли знакомый голос, и я начала опускать стул.

Марк зашел внутрь, закрыл за собой дверь. Повернувшись ко мне, он скептически осмотрел мое «оружие».

– Я бы уже успел тебя обезвредить. Слишком медлишь.

– Ты совсем больной?! – закричала я и откинула стул в сторону. Встретившись со стеной, тот издал оглушающий звук, и я невольно поморщилась. – Что ты здесь забыл? Позвонить не мог?

– Ты могла не ответить, – справедливо заметил он.

– О, и именно поэтому ты решил до чертиков меня напугать! Браво. Первоклассный план.

– Прости, но мне нужно было поговорить с тобой до отлета.

– Как ты это устроил? – кивнула я на дверь.

– У нас тут есть свои люди, – ухмыльнулся он.

– Свои люди? – до меня не сразу дошел смысл сказанного.

– Драконы, – вздохнув, произнес Марк. – Насколько я понял из сказанного Стивеном, тебе уже о них известно.

Так вот зачем он здесь. Я лишь закатила глаза и, подойдя к столу, села на него и сложила руки на груди, выжидающе глядя на собеседника.

– Говори.

Марк выглядел так, будто всю ночь не спал. Или несколько ночей. Мятая рубашка, тусклый и уставший взгляд, отросшая щетина.

Из кармана пиджака, перекинутого через предплечье, он осторожно вынул что-то и направился ко мне. Я заметила на левой руке печатку его отца и улыбнулась. Стивен оперативно выполнил поручение. Подойдя ближе, Марк поднял зажатый в пальцах конверт, и я узнала его. Тот самый, что оставил для него папа.

– Во-первых, спасибо, – произнес Марк, глядя мне в глаза. – В нем нашлись слова, которые я ждал все эти годы.

Я безразлично пожала плечами и пробормотала:

– Всего лишь выполнила волю отца.

На несколько неловких мгновений в комнате повисла тишина. Мы просто смотрели друг на друга, понимая, что теперь, когда я узнала о тайной стороне жизни Марка, между нами пролегла зияющая пропасть, которую невозможно преодолеть. А все мосты, способные привести нас друг к другу, уже давно сожжены. Удивительно, как еще час назад я могла бы задать ему миллион вопросов и высказать столько же претензий, а теперь, когда он стоял передо мной, мне совсем не хотелось с ним разговаривать.

– Слушай, – Марк решился нарушить тишину первым. – То, что я сказал тогда в кабинете…

– Не имеет значения! – резко перебила я его, сильнее стиснув сложенные руки. – Ты ведь не за этим пришел.

Холодный взгляд пытался пронзить меня насквозь. Не вышло. Слишком привыкла. И слишком устала реагировать на каждую его выходку. Не в этот раз, Марк.

– Ладно, – он сжал пальцами переносицу, будто его застала врасплох головная боль. – Ты ведь догадываешься, о чем я хотел поговорить.

Я вопросительно вскинула бровь в притворном удивлении.

– Мне нужно понимать, как много тебе известно.

– Боже, – кажется, у меня дежавю. – И почему все считают своим долгом задать мне этот вопрос? Отвечу тебе так же, как и остальным: достаточно.

– Николетта, ты не понимаешь… – процедил он сквозь зубы, но я снова его перебила.

– Да, не понимаю! – выкрикнула, соскочив со стола. За последние дни на меня навалилось слишком многое, поэтому гнев рвался наружу. Мне надоело, что меня водят за нос и принимают за несмышленого ребенка. – Потому что никто не соизволил мне ничего объяснить! А ты… – запнулась я, уловив яростные искры в глазах Марка, но затем продолжила, не понижая голос: – Ты всю жизнь врал мне! Было ли вообще хоть что-то правдой в твоих словах? Хоть когда-нибудь?

– Успокойся, – сдержанно посоветовал он, наблюдая за моим срывом.

– Ха. Вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, а ты мне говоришь успокоиться?

– Тебя никто не просил в это лезть, – прорычал Марк. – Какого черта тебе понадобилось связываться с Дорианом?

– Какого черта ты держал меня в неведении? – скопировав манеру, прорычала я в ответ.

Меня все дальше уносило на крыльях безумия в страну истерик. Сердце бешено колотилось, руки крепко сжались в кулаки, глаза широко распахнулись, готовясь метать молнии в словесного оппонента.

– Это было для твоего же блага! – гневно отшвырнув пиджак, Марк приблизился ко мне. – Ты не понимаешь, насколько опасен может быть даже сам факт того, что ты узнала о Драконах. Поэтому слушай меня и запоминай. Не смей. Трепать. Языком! – я чуть не задохнулась от возмущения. Сплетницей меня не назовешь. И ему это известно. – Никому ничего не говори. И не пытайся разузнать еще больше. Поняла?

– Я сама решу, что мне делать, – огрызнулась в ответ. – Не беспокойся за репутацию, о тебе точно ничего болтать не стану.

– Дело не во мне.

– В чем тогда? А, постой, боишься, что твоя драгоценная Сандра узнает?

– Тебя могут убить, идиотка! – рявкнул Марк, а я шарахнулась назад, прижавшись к столу. – Вот что меня волнует.

Страх пришел на смену дерзости. Я испугалась. По-настоящему. Не из-за самих слов, а из-за искренности в глазах произносящего их. Искренности и… мимолетной паники. Но Марк Уоллс и паника – вещи несопоставимые.

Увидев страх на моем лице, Марк закрыл глаза и выругался:

– Проклятье.

Он подошел и встал слева от меня, упершись ладонями в стол и склонив голову.

Я не знала, что сказать. Он снова первым нарушил тишину. Повернувшись ко мне, произнес уже тихим спокойным тоном:

– Прости. Мне не следовало это говорить. Но… – последовал глубокий вдох. – Ники, пожалуйста, хоть раз в жизни прислушайся ко мне и сделай, как я прошу. Ты очень не вовремя обо всем узнала.

– Я не понимаю…

– Я не могу объяснить всего.

– Кто бы сомневался.

– Не потому что не хочу. Потому что сам не до конца осознаю, что происходит, – Марк Уоллс признает, что чего-то не знает? – Дэниел присмотрит за тобой, пока ты будешь в Англии.

– Мне не нужна нянька.

– Это его выбор. Не мой. Но в этот раз я его поддерживаю.

– Ты напуган, – утвердительно произнесла я, хотя сама мысль о том, что что-то могло покачнуть скалу по имени Марк Уоллс, казалась мне чужеродной. – Почему?

Марк молча протянул руку и осторожно коснулся моего виска. Мне стоило отступить или оттолкнуть его. И я мысленно пообещала, что когда-нибудь обязательно научусь ему противостоять, но сейчас лишь закрыла глаза, впитывая прикосновения пальцев, очертивших скулу и опустившихся ниже, к губам.

– Есть проблемы, – полушепотом сказал он, и я, открыв веки, заметила, как его взгляд сосредоточился на пальце, поглаживающем мою кожу.

– В компании? – так же тихо спросила я.

Марк покачал головой.

– Драконы, – догадалась я, все же отступая на шаг. – Дай угадаю – но рассказать ты ничего не можешь.

– Тебе не стоит в это лезть. Я разберусь.

– Конечно. Ты всегда так поступаешь. Решаешь проблемы без оглядки на тех, кем пришлось ради этого пожертвовать, – зло огрызнулась я и посмотрела на время. До начала посадки оставалось десять минут. – Если тебе больше нечего мне сказать, я пойду.

– Будь осторожна.

– Об этом мог и не говорить, – бросила я, направившись к двери.

– Я серьезно, – сказал Марк мне вслед. – Внимательно присматривайся к своему окружению и позволь Дэниелу приглядывать за тобой.

– Хорошо, папочка, – пробубнила я себе под нос, хватаясь за ручку двери, но остановилась.

Снова развернувшись, поймала взгляд Марка.

– Один вопрос.

Он кивнул.

– Папа… как он умер?

– Ты же знаешь. Авария, – без запинки ответил Марк, ни на секунду не задумавшись.

– Почему ты тогда не пострадал?

– За рулем был Томас. Когда машина перевернулась, подушка безопасности не сработала только со стороны водителя. Я отделался синяками и ссадинами.

– Ты никогда мне об этом не говорил.

– Ты никогда не спрашивала.

Прекрасная актерская игра, Марк. Не будь у меня того фото, я бы безоговорочно продолжала верить.

– Это правда или очередная ложь якобы во имя моего блага?

– Правда, – и снова молниеносный ответ, причиняющий боль.

Не проронив более ни слова, я развернулась, вышла из комнаты и поспешила прочь, желая оставить позади и Марка, и его ложь, и предостережения.

Глава 30. Николетта Кейн. Лондон

Совсем выбросить из головы дурацкие мысли не получилось. По прошествии двух недель, что я провела в Туманном Альбионе, мне можно было смело присваивать звание параноика. Проклиная Марка за его предупреждение всеми возможными словами, я шарахалась от каждой тени в переулке, вздрагивала, услышав резкий звук, и старалась не гулять в одиночку. Последний пункт стал требованием Дэниела. Поскольку он сказал, что сумеет вырваться в Лондон только к началу конкурса.

Но, если отбросить параноидальные мысли, в остальном жизнь переливалась всеми цветами радуги. Мы успешно записали проморолик для первого отборочного этапа и подготовили новую авторскую песню, на случай если пройдем дальше. Тед не сомневался в этом, а вот мне не очень-то верилось в свои силы. Хотя, учитывая, что слова нашего нового трека я набросала в порыве злости на Марка прямо во время перелета, возможно, все же какие-то способности у меня есть. Надеюсь только, не придется каждый раз выходить из себя и разочаровываться, чтобы родить очередное творение.

К слову, о разочарованиях.

Как только я узнала подробности об отце и поняла, что Майк мне не врал, решила, что извинюсь перед ним, как только он в очередной раз попробует со мной связаться. Но парадокс в том, что внезапно его звонки и сообщения оборвались. Я умела признавать ошибки, и мне ничего не стоило позвонить первой, но… Решила дать ему еще неделю. А затем еще одну. Ничего не изменилось.

Я не понимала, что произошло.

Последние три дня безуспешно пыталась с ним связаться. Звонки переадресовывались на голосовую почту. Сообщения игнорировались. И если вы думаете, что меня это как-то задело… то окажетесь правы. Какого черта тогда нужно было меня доставать, если в итоге он так легко пропал с горизонта. Но дело не только в задетой гордости. Мне требовалась информация. Вопреки словам Марка, я все же не собиралась отступать.

Я не представляла, каким образом Майк связан со всей этой чушью с группировками, но намеревалась выяснить. Если, конечно, сумею его найти.

К слову, наше видео прошло предварительный отбор, и прямо сейчас мы направлялись к месту первого настоящего прослушивания.

На часах семь утра. К восьми мы уже должны явиться в назначенное место. Организаторы арендовали здание довольно крупного театра. Помпезность и размах.

Первоначально заявлялось, что победитель подпишет контракт с лейблом на запись и раскрутку альбома. Но никто не знал, чего в итоге ожидать, поскольку по ходу пьесы организаторы всерьез изменили условия.

Как оказалось, в этом году изменения коснулись не только первого отборочного этапа. Судьи полностью пересмотрели все ступени конкурса. Предварительный отбор прошли сорок восемь исполнителей. По результату сегодняшнего дня останется тридцать шесть. Через неделю состоится финальный отборочный этап, разбитый на две части, и двадцать четыре счастливчика станут официальными участниками WWSC. Затем их будут готовить к следующему этапу, на котором судьи избавятся еще от восьми исполнителей. Следом состоится четверть-финал, который переживут лишь десять из нас. В полуфинале выгонят еще пятерых, остальные будут бороться за главный приз. Который тоже изменился.

Первое место теперь сулит не просто запись студийного альбома и поддержку в его продвижении, но и тур по Европе, а также подписание трехлетнего контракта с одним из лейблов, продюсирующих конкурс. Приз стоит того, чтобы за него побороться, но сам процесс немного сбивал с толку. Конкурс искусственно затягивали, в этом не было ничего необычного, я уже сталкивалась с подобным, будучи подростком. Еще тогда мне удалось усвоить одну простую вещь – шоу-бизнес неустанно ставит во главу всего деньги.

Зарегистрировав свою группу Dreamers of Existence у администратора, мы отправились вслед за одним из помощников в зал ожидания. Чтобы не создавать толпу, а также снизить стресс, участников разделили на четыре группы и развели по разным залам. Помещение, куда нас запустили, напоминало классическую танцевальную студию: вдоль двух стен тянулись зеркала во весь рост, пол был застлан паркетом, а в дальнем углу стояли большие колонки.

Кажется, мы прибыли последними. Комната полнилась гвалтом звонких голосов, люди сгрудились кучками, и лишь несколько человек, судя по всему, сольные исполнители, стояли по отдельности.

– Кажется, процесс слегка усложнили, – Тедди почесал макушку, озираясь по сторонам. – Но ничего. Главное – выложиться сегодня по полной.

Бен поддержал друга, Илори, наша басистка, выглядела слегка напуганной, но тоже кивнула в знак согласия.

– Посмотрим, – буркнула я, не разделяя их оптимизм.

С каждым днем я все отчетливее понимала, что этот конкурс для меня не больше, чем возможность отвлечься. Не поймите меня неправильно – я любила музыку. Жила ею. Она существовала где-то на глубинных уровнях моего подсознания, неотделимо следуя за мной на протяжении всей жизни. Но я никогда не стремилась придать своей страсти коммерческий образ. Я скорее инди-исполнитель, который с удовольствием пойдет записываться на малоизвестную студию и сколотит свою небольшую, но душевную фанбазу в родном городе. Мировая слава давно перестала меня интересовать. Я боялась потерять в ней себя. Свою душу. И сердце.

Но раз для ребят это так важно, то я собиралась выложиться на сто процентов.

Пока мы ожидали появления кого-нибудь из организаторов с дальнейшими инструкциями, я решила осмотреться.

Меня всегда приятно удивляло и вдохновляло, сколько же абсолютно разных людей может объединить страсть к музыке.

В дальнем углу стояли пятеро парней с дредами, в свободных штанах, длинных футболках и цепях – очевидно, рэп-исполнители; чуть поодаль, сжимая в руке акустическую гитару, расположился молодой парень с непримечательной внешностью, в джинсах и, внезапно, ковбойских сапогах – уверена, что его стезя – кантри-музыка. Бегло окинув взглядом остальных участников, мой взгляд задержался на двух группах.

Первая – женское трио, они привлекли внимание своим чрезмерным блеском. В буквальном смысле. Помимо костюмов с пайетками и стразами, они будто искупались в ванне с блестками. Все трое внешне похожи. Но одна очень выделялась высокомерным видом. Сразу становилось понятно, кто у них лидер. И именно с этой дамочкой мы пересеклись взглядами. Оглядев меня с ног до головы, она скривила губы, вздернула блестящий носик и отвернулась. «Выскочка», – подумала я, но тут же забыла о ней, стоило только мне посмотреть на последних участников в зале. Рок-группа, судя по внешнему виду: клепки, шипы и кожаные прикиды говорили сами за себя. Но мое внимание привлекло отнюдь не это.

– Да вы, должно быть, шутите, – брякнула я, уставившись на того, кого здесь быть не должно.

На перевернутой огромной колонке, вальяжно раскинувшись, сидел Майк. Тот самый парень, успевший достать меня назойливым вниманием, разрушивший мой привычный мир одной лишь фразой и игнорировавший меня на протяжении почти трех недель.

– Что ты там увидела? – подошел Тед и, закинув руку мне на плечо, проследил за моим взглядом. – Вот черт! – выругался он, стоило ему только понять, кто перед нами. – The Crime в полном составе. Вот это очень хреново. Какого дьявола они тут забыли? – прошипел он, невольно сжав мое плечо.

– Понятия не имею, – недовольно пробурчала я, доставая мобильник и высвобождаясь из хватки друга.

Почувствовав на себе мой взгляд, Майк, до этого увлеченный разговором с друзьями, посмотрел в нашу сторону.

Пляшущий огонек зажегся в глубине стальных глаз, когда он заметил меня. Кривая ухмылка заиграла на губах, и он вопросительно приподнял бровь, не разрывая наш зрительный контакт.

– Вот же гад, – прошипела я и быстро набрала сообщение.

Ники: Что ты здесь делаешь?

Он мельком глянул на экран, затем снова перевел взгляд на меня.

Ники: Здесь тоже будешь меня игнорировать?

Майк прочитал, усмехнулся и демонстративно убрал мобильник в карман, открыто улыбаясь и продолжая буравить меня взглядом. Парень и девушка, стоявшие рядом с ним, заметив, что потеряли внимание друга, проследили за его взглядом и уставились на меня. Глаза девушки широко распахнулись. Она выглядела удивленной, но быстро взяла себя в руки и коснулась плеча Майка, привлекая его внимание. Он нехотя перевел взгляд на нее, и они вступили в словесную перепалку. А вот парень рядом с ними продолжал смотреть в мою сторону, прищурившись и словно внимательно изучая каждую деталь.

В комнату вошел один из администраторов и, бегло окинув взглядом пространство, достал планшет и начал зачитывать:

– Вы пойдете первыми. Прослушивание начнется через двадцать минут. Сейчас я зачитаю порядок, в котором будете выходить к судьям, и расскажу технические нюансы.

Правила были стандартные для подобных мероприятий.

– Сейчас со мной идет первая тройка.

В нее входил кантри-парень, рэп-группа и The Crime.

Прежде чем выйти вслед за сопровождающим, Майк оглянулся и подмигнул мне. Нахал.

– Пойдем, посмотрим, – послышался шепот справа от меня.

– Куда ты собралась? Нас же не пустят, – прошипели в ответ.

Я оглянулась и увидела двух девушек, которые расположились недалеко от нас.

– Я это здание знаю как свои пять пальцев. Отец тут техником работал. Пройдем в зал, нас даже не заметят. Зато оценим противников.

Зуд любопытства так и раздирал меня изнутри. Нам предстояло выступать последними, время еще есть. Поэтому, бросив ребятам, что я отойду на пару минут, вышла в коридор и последовала за девушками. Они поднялись на следующий этаж и бесшумно проскользнули в приоткрытую дверь в конце коридора. Недолго думая, я повторила их маневр.

Передо мной предстал погруженный в темноту театральный зал. Освещалась только часть сцены и стол, за которым сидели члены жюри. По бокам несколько операторов, но в задней части, где стояли мы, царила кромешная тьма. Когда мы вошли, первый участник уже уходил со сцены с удрученным видом и тащил за собой гитару. Даже отсюда я могла увидеть на ней порванные струны. Похоже, номер провалился.

Второй вышла группа Майка. Ребята представились, лидер толкнул пафосную речь про заслуги своей команды, затем закрыл глаза, обхватил микрофон, и они начали свое выступление. Я уже видела их в записи, слушала аудиотреки, но живое выступление всегда отличалось. Оно раскрывало истинную личину исполнителя. И сейчас вокал Майка задел меня за живое. Несмотря на агрессивную тональность, рваную мелодию и тяжелый стиль музыки, его голос проникал под кожу, проходил вибрацией по всему телу. В нем звучала неподдельная искренность. Никакой фальши. Никакой игры. Одно лишь откровение. И боль. Я чувствовала ее в каждом слове.

Тьма стала моим пристанищем,

Изгнала твой свет из-под кожи.

И пусть слова звучат угрожающе,

Пусть пугают тебя до дрожи,

Перестань приходить во снах,

Ты должна остаться в забвении.

Надоело испытывать страх,

Ненавидеть свое отражение…

Пусть я монстр в твоих глазах,

Но я все еще молю о прощении.

Неожиданно Майк посмотрел наверх, в самый конец зала. Я была уверена, что он не мог меня видеть. И все же. Будто знал, что я здесь.

Мне просто нужно твое прощение…

Пропел он еще раз, и я выскользнула обратно в коридор.

Его голос продолжал отдаваться в голове. За что ты просишь прощения, Майк? А главное – у кого? Как только за дверью перестала играть мелодия, я направилась обратно, но, по всей видимости, свернула не туда и оказалась в незнакомом коридоре. Чуть поодаль открылась дверь, и из нее вышли участники The Crime. Я остановилась. Они двинулись дальше по коридору и в самом конце разделились: все пошли направо, а Майк, показав на что-то в своей руке, свернул налево. Я поспешила следом, но затаилась перед самым поворотом. Аккуратно выглянула из-за угла и успела заметить, как он поднялся по лестнице. Странно. Разве мы уже не находились на верхнем этаже здания? Аккуратно добравшись до ступеней, увидела наверху одинокую дверь. Вероятно, выход на крышу. Когда поднялась и толкнула ее, оказалась на свежем воздухе. Площадка крыши представляла собой небольшое пространство, огороженное высокой сеткой со всех сторон. Кажется, руководство театра помнило об экспрессивности актеров и решила перестраховаться. Умно. Пройдя еще несколько шагов вперед, я так и не увидела того, за кем следовала.

– Меня ищешь? – Меня бросило в холодный пот при звуке металлического хлопка за спиной и громкого голоса. Развернувшись, увидела, как Майк, оттолкнувшись от только что закрытой двери, медленно направился ко мне. Я столь же неторопливо начала отступать.

– Нет, – ответила я.

– Плохой из тебя лжец, – усмехнулся он, а я тем временем уперлась спиной в ограждение. Майк подошел вплотную, протянул руки и вцепился пальцами в сетку с обеих сторон от моей головы. – И шпионом тебе тоже не быть.

– Я и не пыталась.

– Кажется, кто-то по мне скучал, – черти в его глазах пустились в дикий пляс.

– Кажется, у кого-то слишком раздутое самомнение, – заявила я в ответ.

– Кое-что говорит об обратном, – он убрал руки, отступил на шаг и, с довольным видом достав телефон, продемонстрировал мне список звонков с моего номера.

– Раз видел, почему ни разу не ответил?

Встав справа от меня, Майк вальяжно прислонился к сетке и достал сигарету.

– Мне нужно было время, чтобы подумать, – он вынул зажигалку и задумчиво покрутил ее в руке, затем положил обратно в карман, а сигарету сломал пополам. – К тому же ты сама меня выставила за дверь.

– Насчет этого… – запнулась я на полуслове. Ну же, Ники, самое время, чтобы извиниться. – Я… Прости, – улыбка испарилась с лица Майка, будто ее там и не было. Внимательный взгляд впился в меня холодной сталью. Сглотнув, я продолжила: – Мне стоило выслушать тебя. Ты говорил правду.

– Знай я, что ты не в курсе, никогда бы не заикнулся об этом, – твердо сказал он.

Я покачала головой и мягко улыбнулась.

– Честность – одно из достойнейших качеств. Уж лучше так, чем утопать в неведении. Зато, когда узнала, чем занимался отец, многое встало на свои места.

– Иногда неведение – благо, – возразил Майк все еще с каменным выражением лица.

– У тебя все хорошо? – нахмурившись, уточнила я. – Обычно ты не такой.

Майк фыркнул и, сложив руки на груди, подступил на пару шагов ближе.

– Думаешь, что знаешь меня?

– Я не…

– Не оправдывайся. И не беспокойся. В следующую нашу встречу я обязательно снова нацеплю на себя маску весельчака.

Растерянность. Вот правильное слово, способное описать мое состояние. Я не успевала за его скачками настроения. И не уверена, что хотела разбираться в первопричинах. Но все же оставался еще один вопрос, ради которого так стремилась его увидеть.

– Майк… откуда тебе известно о Драконах? Это ведь закрытая информация. Она может стоить тебе жизни.

И тут он, запрокинув голову, рассмеялся. Затем снова посмотрел на меня. Взгляд его смягчился.

– Так вот в чем дело. Все-таки волнуешься за меня? – вкрадчиво спросил он и снова засмеялся.

– Не вижу ничего смешного, – схватив его за запястье, с силой дернула, чтобы обратить внимание на себя. – Если ты не относишься к группировкам, это может…

– Кто сказал, что не отношусь? – оборвал он меня и, протянув свободную ладонь к моему лицу, заправил прядь волос за ухо. Подушечки пальцев нежно пробежались по мочке уха, спустились к шее и коснулись ключиц. – И все же мне так нравится твоя наивность, Ники.

– Но как такое возможно?

Он молча вытянул руку и перехватил мою ладонь. Второй рукой, взявшись за край футболки, потянул вверх.

– Что ты делаешь? – я попыталась высвободить руку и отойти, но тщетно. Хватка лишь усилилась.

– Не волнуйся, детка. Я не в том настроении, – усмехнулся Майк. – Раз ты узнала больше о Драконах, тебе должно быть известно, что существуют и другие группировки?

– Да, – до меня постепенно начало доходить значение его слов.

Оголив левую часть торса, он притянул мою ладонь к области ребер.

– Тогда без труда догадаешься, что это значит, – с этими словами Майк освободил мою руку, а я опустила взгляд на то место, где моя ладонь соприкасалась с гладкой кожей. Под пальцами отчетливо виднелся рисунок. Татуировка. Тигр.

Нет. Невозможно. Я отшатнулась от него, не в силах отвести потрясенный взгляд от хищного оскала зверя, царственно восседавшего на коже. Почему я не заметила этот рисунок в прошлый раз? Или же не обратила внимания?

– Вижу, догадалась. Умница, – хмыкнул Майк, опустил край футболки и засунул руки в карманы, в то время как во мне поднималась волна страха. Дориан говорил о вражде Драконов и Тигров. Об этом же упоминали и Дэниел со Стивеном. А Марк всеми силами жаждал им отомстить, думая, что те убили его родителей. Мозг лихорадочно начал анализировать все наши встречи с Майком, старательно ища подвох. Если он с самого начала знал, кто я такая, не было ли спланировано все остальное?

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и мысленно сосчитала до пяти, пытаясь успокоиться и не сорваться в безрассудные предположения. В конце концов, если бы он желал причинить мне вред, у него уже имелась для этого куча возможностей.

– Успокойся, – произнес Майк, пристально наблюдая за мной. – Официально я не Тигр.

– Что значит «официально»? Что за игру ты ведешь?

– Остынь, детка, – он сделал шаг в моем направлении, и мне потребовалось приложить неимоверное усилие, чтобы не отступить. Майк прищурился. – Боишься меня?

– Объяснись, – потребовала в ответ, намеренно игнорируя вопрос. Потому как сама не понимала, что сейчас испытываю. Где-то глубоко в груди зарождался страх, но в то же время интуиция твердила, что Майк не причинит мне боль. Интуиция или же безрассудство.

– Ты мило сердишься, – ухмыльнулся он и тут же продолжил: – Как и сказал, я не один из них. Не проходил дурацкое посвящение и не обязан соблюдать их кодекс.

– Тогда зачем татуировка?

Майк посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом. Будто решался – как много мне рассказать, насколько близко подпустить к себе.

– Это напоминание. О неизбежности судьбы и быстротечности времени. Ты знала, что название этого свирепого животного происходит от греческого «tigri», что значит «стрела»? – я помотала головой, но Майк даже не заметил. Он будто затерялся в своих мыслях. Его взгляд устремился куда-то вдаль: – Так вот время, как и выпущенная стрела, неумолимо мчится вперед, сражая любые препятствия на своем пути. Оно рано или поздно беспощадно вонзается своим острием в сердце каждого из нас, обрывая существование. Напоминая, что мы лишь жалкие крупинки, помехи на пути его бесконечной гонки с самим собой, – на мгновение Майк замолчал, а потом снова перевел взгляд на меня и улыбнулся: – Ну, или я просто люблю больших кошек.

Я все никак не могла разгадать этого парня. Не успевала за изменениями в его поведении. Временами мне казалось, что под толстым слоем личины плохиша скрывается нечто большее. Иногда замечала мимолетный проблеск чистейшей боли в его глазах. Но она тут же сменялась привычными лукавыми искорками, и я делала вывод, что мне показалось. Просто придумала очередную историю, снова подсознательно пытаясь оправдать кого-то в своей голове. Так же происходило и с Марком. Раз за разом я выстраивала удобную для себя цепочку событий. Видела только свет и не замечала, что тону во мраке, всю жизнь совершая одну и ту же ошибку. Но не в этот раз.

– Я все еще жду нормальных объяснений. Как ты связан с Тиграми? – напомнила я.

– Тебе вряд ли понравится то, что ты услышишь. Но раз уж настаиваешь, – еще один шаг ближе ко мне. Порыв ветра взъерошил волосы Майка и донес до меня терпкий аромат мускуса. Я невольно закрыла глаза, укутываясь в приятный запах, но тут же распахнула их. – Так ты готова услышать столь желанную правду?

Я решительно кивнула.

– Мой брат Антонио сейчас возглавляет группировку, – я думала, что сегодня уже ничего не сможет удивить меня сильнее. Но Майк прыгнул выше головы. – Однажды он меня выручил, и у нас есть договоренность – временами я помогаю ему с кое-какими делами для Тигров. Такое объяснение тебя устроит?

– Это правда? – спросила я, облизнув пересохшие от ветра губы.

Майк проследил за движением моего языка, его взгляд потемнел, и он сделал еще один шаг навстречу, оказавшись почти вплотную ко мне. Слишком близко. Слишком опасно. И все же я осталась стоять на месте.

– Зачем мне врать тебе, Ники? – спросил он, не отрывая взгляда от моих губ.

– Не знаю. Я ведь понятия не имею, что у тебя на уме.

– О, очень многое, – довольно усмехнулся Майк и поднял взгляд выше. – Тебе ведь нравится Шекспир? Разве мы с тобой не напоминаем героев его пьесы с враждующими кланами?

– Ты про Ромео и Джульетту? – Майк кивнул. Тогда я приподнялась на носочки, потянулась к нему и прошептала прямо в губы: – Может, и так. Вот только мы не влюблены друг в друга, – и резко отпрянула назад.

Он разразился безудержным смехом.

– Разумеется. Хотя это легко исправить.

– Даже не надейся, – выпалила я, пока он задумчиво смотрел на часы. – Я не…

– Детка, ты не опоздаешь?

Мое тело будто прошибло молнией. Я с опаской бросила взгляд на телефон и осознала, что провела на крыше уже почти двадцать минут. Наша очередь должна вот-вот подойти. Нет. Нет-нет-нет. Тед меня прикончит.

– Проклятье! – выругалась я, развернулась и побежала к выходу.

– Ники! – донесся до меня голос Майка как раз в тот момент, когда я уже перескочила порог и увидела край спасительной лестницы.

Чудом не потеряв равновесие, резко оглянулась. Майк смотрел прямо на меня, поднял вверх два пальца – символ победы – и сказал:

– Удачи!

Я успела как раз вовремя. Вбежала в зал за три минуты до того, как нас позвали готовиться к выходу на сцену. Сказать, что Теодор был в ярости, значит не сказать ничего. Он так сильно вцепился себе в волосы, когда высказывал все, что думает о моей безответственности, что я на мгновение испугалась, не вырвет ли их с корнем. Бен все это время смотрел на меня с немым укором. Илори единственная сохраняла спокойствие. Хотелось бы мне сказать, что, несмотря на напряжение, мы с блеском выступили и поразили судей, но на деле все вышло иначе. Ближе к концу выступления Бен сбился с ритма, что заставило и меня запнуться на одной из строчек песни. Я была уверена, что это провал, но, к нашему всеобщему удивлению, нам дали пропуск во второй этап отбора.

Глава 31. Николетта Кейн. Лондон

На подготовку ко второму этапу оставили неделю. Однако все было четко спланировано. Ежедневно мы встречались с одним из наставников. Каждый из них раздавал нам советы, указывал на недостатки, а некоторые присутствовали на репетициях. Организаторы выделили несколько оборудованных помещений с инструментами и мини-сценой и составили для нас расписание, когда мы должны были приходить и прогонять свои номера. Дисциплина, организованность, – скажете вы, но мое творческое начало будто заперли в клетке, которая с каждым днем уменьшалась в размерах. Поэтому к пятому дню наших репетиций я напоминала ходячую мегеру, готовую сорваться на ком угодно. Дэниел, прибывший аккурат к началу отборочных, сопровождал меня до зала и встречал после репетиций. Временами Энн скрашивала его ожидание, если он прежде не успевал скрыться от ее внимания.

Когда мы зашли в помещение в назначенное время, нас ждал сюрприз. Кейси, Стейси и Мора, те самые девушки в блестках и пайетках, репетировали свое выступление вместе с подтанцовкой. Мадлен, их подруга-хореограф из Парижа, повернулась к нам и, сложив ладони вместе на уровне груди, произнесла:

– Ребята, простите. Можно мы займем ваши десять минут? Осталось всего два дня, а танец у нас совсем не ладится.

Мы согласились и прошли в дальний угол со столиками, где обычно бросали свои вещи.

– Эй, Ники, угадай, что тебя тут ждет, – воскликнула Илори с усмешкой.

Я демонстративно закатила глаза. Мне не нужно было гадать, я на сто процентов знала, что обнаружу на столике одинокую белую розу, перевязанную алой лентой. Уже пятую за эту неделю.

После столкновения на крыше наше общение с Майком вошло в какое-то новое русло. Вот только я все никак не могла прощупать его глубину и оценить опасность. Каждый день он обязательно находил повод, чтобы заглянуть к нам до или после репетиции, писал сообщения с напутствием на день и оставлял эти чертовы цветы.

«Хватит. Серьезно. Больше никаких роз», – отправила я ему сообщение, хоть и знала, что это не поможет. Завтра наверняка снова обнаружу цветок на нашем столике.

«Не понимаю, о чем ты», – пришло в ответ. И кого он пытался обмануть?

– Нет-нет-нет. Кейси, ну в чем дело? Вы сбиваетесь на одном и том же моменте уже в пятый раз.

Я оглянулась и с любопытством смотрела, как Мадлен эмоционально размахивала руками, пытаясь объяснить девушкам, как двигаться.

Подойдя чуть ближе, прислонилась к стене и принялась наблюдать за еще одной попыткой прогнать танец. Спустя две минуты раздался вопль хореографа:

– Да нет же! – она схватилась за волосы. – Снова. Почему вы не можете собраться?

Я удивленно посмотрела на Мадлен. При чем здесь собранность? Как она может называть себя хореографом, если не замечает, в чем их настоящая проблема?

– Они же просто не чувствуют ритм, – выпалила я, не успев подумать.

Четыре пары глаз уставились на меня.

Кейси, прищурившись, язвительно прошипела:

– Тебя никто не спрашивал.

– Нет, погоди, – Мадлен вытянула ладонь в сторону подопечной, призывая ту помолчать. – О чем ты?

Я оторвалась от стены и подошла ближе к сцене, смотря исключительно на собеседницу.

– Они пытаются ориентироваться на слова и музыку, но не чувствуют сам ритм. Поэтому и сбиваются, – я посмотрела на Мадлен взглядом, ясно говорящим «это же очевидно».

– Думаешь, такая умная? – вскинулась Кейси. – Попробуй сама, мы на тебя посмотрим.

Я вопросительно выгнула бровь и усмехнулась.

– Как скажешь, блестяшка, – я скинула обувь и шагнула на край сцены. – Место уступи, – Кейси уже собиралась что-то ответить, но Стейси и Мона потянули ее за собой.

– Кейси, пошли. Ты же сама ей бросила вызов.

Во мне говорил азарт. Не будь я так напряжена все эти дни, вряд ли бы полезла с советами и уж точно не стала бы вестись на подобные провокации. Но выпустить пар, скинуть с себя скопившееся напряжение с помощью танца показалось идеальным вариантом.

– Включай, – кивнула я Мадлен, и та поставила песню сначала.

Музыка полилась из динамиков искрящейся волной и хлынула в мое тело, пробирая до мурашек. Я закрыла глаза, наполняясь ее импульсами. Вот оно. Момент единения. То, ради чего я всегда занималась танцами. Слияние с музыкой и выпуск наружу своего внутреннего «Я». Уловив ритм, открыла глаза и сделала первый выпад. Тело, ощутив себя в привычной стихии, послушно выполняло указания разума, потонувшего в потоке мелодии. Местами я импровизировала, но основные движения повторяла за увиденным ранее. Подобравшись к проблемной части, я безошибочно выполнила череду движений, попав точно в ритм, и завершила танец импровизацией.

Мадлен смотрела на меня с восхищением, в то время как Кейси прожигала взглядом ненависти.

– Браво! – послышалось со стороны двери.

Повернувшись, обнаружила Майка, стоявшего в дверном проеме и медленно хлопавшего в ладоши. Слегка смутившись, я заправила волосы за уши и, спустившись со сцены, натянула босоножки обратно. Затем развернулась к Кейси и бросила:

– Как видишь, было не сложно.

В ее глазах загорелась неистовая ненависть.

– Ты об этом пожалеешь! – рявкнула она и выбежала в коридор, Майк едва успел отпрянуть с ее пути.

Стейси и Мона побежали за ней, выкрикивая имя сестры. А следом вышли девочки из подтанцовки вместе с Мадлен, которая извинилась за поведение подопечных и поблагодарила за указание на ошибку.

– Ауч, – посмотрел им вслед Майк. – Вот это реакция. Что ты сделала той барби? – спросил он, переводя взгляд на меня.

– Если кратко: указала на то, что она бездарный танцор.

– А ты жестока, детка, – цокнул языком он, окидывая меня одним из своих плотоядных взглядов. – Но даже такой ты мне нравишься.

Бен громко прокашлялся, привлекая мое внимание.

– Ники, нам пора начинать, – бросил он, злобно поглядывая на моего собеседника.

– А, твой ручной цербер, – пропел Майк, припоминая их с Беном первую встречу.

– Что ты сказал? – лицо барабанщика побагровело.

– Майк, уходи, – я развернула его лицом к двери и подтолкнула в спину.

– Ладно, но тогда ты… – начал он, но я его перебила.

– Хватит. Выходи и закрой за собой дверь.

* * *

Остаток недели прошел относительно спокойно. Теодор, наконец-то, остался доволен нашей подготовкой. Бен продолжал косо смотреть на наше с Майком общение, но хотя бы перестал высказывать мне свои недовольства. Накануне второго этапа я достигла некой гармонии. Но наутро снова начала нервничать.

– Сегодня вы выступаете десятыми, – сказал нам Маршалл, куратор второго этапа отборочных.

Мы кивнули и отправились в гримерку приводить себя в порядок.

Напряжение нарастало. Участники смотрели друг на друга враждебно. Кейси же, на удивление, слащаво улыбнулась мне и приободрила. Что на нее нашло?

Группа Майка должна была выступать сразу за нами. Я надеялась найти его пораньше, чтобы пожелать удачи. Но поиски не увенчались успехом. Ребята из The Crime стояли в конце коридора, ведущего к выходу на сцену. Второй этап только что начался. Первый исполнитель уже пытался выбить себе место в основном составе шоу.

Отчаявшись справиться с самостоятельными поисками, я подбежала к участникам группы The Crime.

– Эм-м… Привет, – помахала я, когда темноволосый парень в очках. – от Майка я знала, что его зовут Альберт, – смерил меня недоумевающим взглядом. – А где Майк?

– С чего бы нам тебе отвечать? – фыркнула девушка, явно настроенная враждебно.

– Эмили, – предупреждающе начал Альберт.

– Я не обязана ей говорить.

– Да, но Майку не понравится, что ты ей грубишь.

– Эй, я вообще-то еще здесь, – напомнила я о себе.

– Он поднялся наверх. Захотел побыть в тишине перед выступлением, – сказал Альберт, в то время как Эмили презрительно фыркнула.

– Спасибо, – кивнула я, сделав себе мысленную пометку уточнить у Майка, чем я так не угодила этой девушке.

Бросившись к лестнице, заметила натянутую ленту с надписью «Проход только для персонала». Очевидно, это никого не останавливало, поэтому я с легкостью перешагнула через нее и побежала наверх. Поднявшись на второй этаж, осмотрелась, но не заметила и следа пребывания Майка. По обе стороны от меня тянулся лишь темный коридор, изредка освещаемый лампами. Когда я уже собралась подняться выше, меня остановил какой-то звук. Всхлип. Будто чей-то плач.

– Кто здесь? – крикнула я в пустоту, но в ответ послышался еще один всхлип. – У вас все в порядке? – спросила и двинулась в сторону предполагаемого источника плача.

Дойдя до середины коридора, обнаружила дверь, из-за которой и доносились всхлипы.

– Эй, я могу войти? – не дожидаясь ответа, надавила на ручку и осторожно приоткрыла дверь. Внутри царила тьма, лишь тусклый свет коридора помог различить несколько предметов. Ведра, металлический стеллаж, тряпки и еще какой-то темный предмет на полке. Помещение напоминало кладовую. Всхлипы продолжались, но я не видела их источник. Сделав шаг внутрь, услышала, как открылась еще одна дверь позади меня, прямо напротив кладовой, и, не успев развернуться, почувствовала толчок в спину. Не удержав равновесия, я влетела в стеллаж, ударившись локтем о край полки. Руку пронзила резкая боль. Что-то упало на пол, и всхлипы прекратились. В этот же момент за мной захлопнулась дверь, оставляя меня в темноте.

Нет. Нет. Что за чертовщина?

Я ринулась к двери, начала дергать ручку, однако услышала звук запирающегося замка и злорадствующий голос Кейси по ту сторону двери:

– Говорила же, ты пожалеешь, идиотка.

– Выпусти меня! – крикнула я, со всей силы ударив по деревянной поверхности, но смех Кейси звучал уже далеко. Я сунула руку в карман джинсов и осознала, что оставила мобильный внизу.

Тогда лихорадочно принялась ощупывать стены рядом со входом в поисках выключателя. Кнопку я нашла, но это не помогло. В комнате оставалось все так же темно. Я чувствовала, что начинаю задыхаться. Чертова фобия. Прислонившись спиной к стене, закрыла глаза и сползла вниз. Вытянув ногу, наткнулась на что-то твердое. Тот самый предмет, упавший с полки. После ощупывания поняла, что это диктофон. Включила, услышала всхлипы. Выключила. И следующий всхлип сорвался уже с моих губ. Я пыталась дышать ровно, старалась сдержать панику, но она одержала победу. Она всегда одерживала чертову победу. Я у жизни в вечном проигрыше.

Вдох на четыре счета, задержать дыхание, выдох на четыре, снова задержать. По щекам катились слезы, руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но воздуха все равно не хватало. Сердце готовилось выпрыгнуть из груди. Я подползла к двери и принялась стучать в нее, хрипло выкрикивая в перерывах между попытками сделать глубокий вдох:

– Кто-нибудь! Откройте!

Страх заполнил разум. А в голове эхом звучал мужской голос: «Заткнись. Если не хочешь отправиться в могилу к червям». Воспоминание из прошлого, ответ на мольбы маленькой девочки, запертой в темной комнате. Ужас. Отчаяние. Чувство безысходности.

По телу пробежала дрожь, воздух словно совсем закончился в помещении. Я отползла обратно к стене, подтянула колени к груди, а ладонями закрыла уши, пытаясь заставить исчезнуть мерзкий голос из прошлого.

– Нет, – выдавила я, захлебываясь слезами. – Нет. Уходи. Нет.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в коридоре раздались чьи-то быстрые шаги. И словно в тумане мне послышался обеспокоенный голос Майка:

– Николетта?!

Глава 32. Микаэль Шварц. Лондон

Продолговатая голубая таблетка в моей руке обещала стать пропуском в беззаботный радужный мир. Жаль, что я ей не верил. Знал – когда действие пройдет, привычные оттенки станут на один тон темнее, пока однажды темнота не заполонит всю мою реальность, пресекая любые попытки выбраться на свет.

Удобно устроившись за плотными шторами на подоконнике между третьим и четвертым этажами, я задумчиво крутил в руках «пропуск в спокойную жизнь». После того случая в парке Эмили все же настояла, чтобы я связался со своим бывшим психотерапевтом. Майлз Миллер, дотошный мужчина сорока лет, ничуть не удивился моему звонку. Он был уверен, при моем образе жизни прежние симптомы вновь себя проявят. Но как бы он ни пытался впарить мне очередной десяток сеансов, призванных подправить мозг, я не поддался на уговоры. И тогда, за неимением альтернатив, он просто выписал мне очередные медикаменты. Однако взял с меня обещание, что при ухудшении ситуации я сразу же прибегу к нему.

Не желая травить себя и каждое утро просыпаться с ощущением собственной ничтожности, я в два раза уменьшил прописанную дозу. Миранда продолжала мучить меня во снах, но зато больше не являлась наяву. Хоть и небольшая, но все же победа. Жаль, что так считал я один. Эмили еще в первый день отборочных спустила на меня всех собак, когда поняла, почему я потащил их на этот дурацкий конкурс. Эм не глупа и, взглянув на Николетту, ей не составило труда сложить два и два. И хоть подруга молчит об этом, но я знаю, что от нее тоже не укрылись некоторые схожие моменты: улыбка, мимика и то, как Ники, подобно магниту, притягивала меня к себе. Так было и с Мирандой. С самого первого дня. Ничем не обусловленный природный магнетизм. Одно радовало – Эмили неизвестно, что Николетта – наследница Драконов. Хотя даже без этой информации подруга уже ненавидела мою мисс Наваждение. А я… Я, закрыв глаза, мысленно вернулся к нашему с Майлзом разговору двухнедельной давности.

– Док, вы же помните мою просьбу? – спросил я, устало пялясь в экран ноутбука.

– Не волнуйся, Микаэль, я не привык болтать о проблемах своих пациентов.

– Бывших пациентов, – поправил я его. – И в прошлый раз вас это не остановило.

– Тогда была чрезвычайная ситуация. К тому же Антонио сам ко мне обратился, и он твой брат.

– А еще член нашей долбаной семейки Шварц, которая привыкла использовать слабости друг друга.

– Я уже дал слово, что Антонио ничего не узнает, – повторил Майлз. – Если ситуация не обострится. Такой ответ тебя устроит?

– Вполне, – кивнул я.

– Хорошо. Я пришлю тебе адрес клиники моего друга в Лондоне, он оставит рецепт на препарат. И все же… – на минуту он замешкался:. – Ты сказал, что все началось резко, но что послужило триггером?

– Понятия не имею, – нагло соврал я.

– Подумай, Микаэль. Это важно.

Я тяжело вздохнул и, желая поскорее закончить разговор, признался:

– Недавно я познакомился с девушкой.

– С девушкой, – прищурившись, повторил за мной док. – В ней есть что-то особенное? Она напомнила тебе Миранду?

– Только моментами, – я пожал плечами. – Улыбкой. Фигурой. Своей наивностью.

– Как давно вы знакомы? Полгода? Год?

– Пару месяцев. Виделись раза три.

– Три встречи, и такой эффект… – медленно протянул Майлз. – Микаэль, не сочти, что я лезу в твою личную жизнь, но мой тебе совет – подумай, не слишком ли болезненный след оставляет ее присутствие в твоей жизни? И стоит ли оно того? А лучше всего – дистанцируйся, пока это возможно.

Я последовал совету дока и игнорировал Ники несколько недель. Но не для того, чтобы стереть ее след из моей жизни, а желая привести в порядок мысли. Спокойно все обдумать и разработать план, как держать призрак Миранды в клетке, не выпуская в реальность, и как не позволять себе сходить с ума в присутствии Николетты. Я не мог позволить себе спугнуть ее. Потому как, что бы ни говорил док, что бы ни думали мои друзья, с каждым мгновением рядом с этой девчонкой я все больше убеждался в своей правоте. Она – мое искупление. И в этот раз я не упущу шанс.

Мои размышления прервал голос, доносящийся с лестницы:

– Кейси, ты уверена?

– Стейси, если струсила, так и скажи. Я сама все сделаю.

– Дело не в трусости. Просто не понимаю, зачем так рисковать.

– Чтобы проучить эту дрянь. Она не успеет к началу выступления, и ее вышвырнут из конкурса раньше, чем кто-то сможет нас обвинить.

– Подумай еще раз, может… – конец предложения мне расслышать не удалось, женские голоса удалялись все дальше.

Вот оно – истинное лицо шоу-бизнеса. Каждый вечно стремится подставить конкурентов. Интересно, кому не повезло на этот раз?

Бросив взгляд на часы, я осознал, что до нашего выхода на сцену осталось меньше часа, а значит, пора возвращаться к друзьям.

Сбежав вниз по лестнице, не заметил и следа тех двух стервочек, что готовили подставу. На короткий миг мне захотелось вмешаться и поставить их на место, но это желание быстро сменилось привычным состоянием «плевать я хотел на всех».

– Майк! – Тедди чуть не сбил меня с ног, подлетев у подножия лестницы. Он согнулся пополам, упершись ладонями в колени, и слегка отдышался, прежде чем продолжить: – Ты Ники не видел?

– Нет. А в чем дело?

– Черт, – Теодор беспомощно огляделся, нервно закатывая манжеты клетчатой рубашки. – Не могу ее нигде найти.

– Может, она, наконец, осознала, что вы, бездари, недостойны ее гения, – пожал я плечами и направился к своим ребятам.

– Тебе бы все шутить, – зло проворчал Тедди.

Еще на полпути к товарищам заметил, что Эштон, как всегда, осев на пол, прислонился к стене и задремал, пока остальные участники проверяли инструменты. Эмили, завидев меня, бросила в мою сторону злобный взгляд и отвернулась.

– Что это с ней? – спросил я Альберта, хлопнув его по плечу. От резкого прикосновения тот вздрогнул.

– Черт тебя побери, Майк, – выругался он. – Хватит подкрадываться.

– Так что с Эм? В чем я провинился на этот раз? – ухмыльнулся, качнув головой в ее сторону и доставая мобильник. Я не думал, что с Ники что-то случилось, но все же хотел удостовериться.

«Где ты?» – отправил я ей короткое сообщение. И в этот же момент в другом конце зала проверещал сигнал. Я уже было начал оборачиваться, как Альберт соизволил мне ответить:

– Все в том же. Злится из-за твоей цыпочки.

– Не называй ее так, – резко, на чистейшем инстинкте, огрызнулся я. И тут же пожалел о своем выпаде. Альберт прищурился.

– Хм. А может, Эм не так уж не права, – сказал он, отставляя гитару, на которой проверял струны, к стене.

Я скривил губы.

– Вот только ты не начинай выносить мне мозг. Эмили прекрасно с этим справляется.

– Она волнуется. Ты странно себя ведешь. И явно занимаешься самообманом, думая, что все это не больше, чем очередная интрижка.

– Я никогда подобного не говорил.

– Но заверил нас, что ситуация под контролем, – прошипел Альберт. – То, что тебе начала мерещиться Миранда, говорит об обратном.

– Мы это уладили, если ты забыл.

– Да. Но насколько тебя хватит? Уверен, уже через месяц забросишь гребаные таблетки, как сделал в первый раз.

– Альберт, что ты хочешь от меня услышать?

– Правду. Какого черта мой лучший друг снова позволяет утянуть себя в пучину безумия? И ради чего?

– Я ничего не…

– Да брось. Твой взгляд… – он посмотрел на меня так, словно я физически причинял ему боль одним только видом. – Мы не видели тебя таким с тех пор как… – он нервно сглотнул, – с тех пор как умерла Миранда.

– Не приплетай ее, – покачал головой. – С Николеттой все иначе.

– Надеюсь, – сказал он обреченно, – и все же, – он ухватил меня за шею и притянул ближе к себе: – Не теряй голову, Майк. Если почувствуешь, что тонешь, помни, что ты не один. Вместе сумеем выплыть с любой глубины.

Я вырвался из его хватки.

– Не волнуйся. Я же сказал – сейчас все иначе.

И я в это верил. Всем сердцем верил в искупление.

– Она тебя нашла? – Альберт отвлек меня от мыслей.

– Кто?

– Твоя цы… – он оборвал себя на полуслове: – Николетта.

– В каком смысле «нашла»?

– Она искала тебя, спросила у нас, я отправил ее наверх.

Картинка в голове мгновенно начала складываться. Я набрал номер Ники, а сам ринулся в другую сторону, к их группе.

– Тедди! – крикнул я, подходя ближе, ища глазами старого знакомого. В трубке раздался гудок, и на столе возле цепного пса Николетты загорелся экран телефона. Ее телефона. – Черт.

Не найдя и следа Теодора, я бросился наверх. На втором этаже застыл. Она точно не поднималась выше третьего. Я бы заметил. Значит, либо этот, либо следующий этаж.

– Ники? – позвал я, кружась на месте и пытаясь охватить взглядом обе стороны коридора. – Ники!

Уже собирался подняться выше, но мне показалось, что я услышал отдаленный звук. Бормотание. Или всхлипы. Не сумел различить.

– Николетта?

Я направился в сторону предполагаемого источника звука.

– Николетта?! – повторил чуть громче и ускорил шаг.

Всхлипы стали громче. Я попробовал дернуть несколько запертых дверей, пока наконец не добрался до той, за которой отчетливо слышался женский плач.

– Ники? – спросил я, дернув ручку. По ту сторону кто-то несколько раз шмыгнул носом, но ответа не последовало.

– Если ты там, отойди от двери.

Я навалился на дверь плечом. Но она ожидаемо не поддалась. Зато я уловил легкий треск в области замка. Поэтому, недолго думая, отошел на пару шагов назад и со всей силы вдарил по нему ногой. Затем еще раз. И еще. Пока треск не разнесся по всему коридору и дверь не распахнулась.

По ту сторону царила кромешная тьма. Единственным источником света служили коридорные бра. На полу, прислонившись к стене и притянув колени к груди, сидела Николетта. Я тут же вспомнил, как девушка отреагировала на темноту в лабиринте. Тогда ей хватило нескольких секунд, чтобы столкнуться с панической атакой. Не представляю, что ей пришлось испытать, оказавшись тут на гораздо большее время.

– Ники! – я ринулся к ней.

Мне не требовалось даже прикасаться к ней, чтобы почувствовать дрожь. Она тряслась как одинокий лист на осеннем ветру, изо всех сил цепляющийся за голую ветку, пытаясь удержаться в реальности.

– Ники, – позвал я снова, и она подняла на меня взгляд, полный слез и отчаяния. Я невольно сжал кулаки. Эта тварь Кейси еще поплатится.

– М-майк? – дрожащим голосом произнесла Николетта.

– Да, детка, я здесь, – я опустился на корточки рядом с ней и протянул руку, чтобы помочь ей подняться на ноги, но она сама уже ринулась мне навстречу. Практически повиснув у меня на шее, вцепилась пальцами в футболку и расплакалась.

Я замер, а затем медленно обвил ее руками, крепче прижимая к себе. Женские слезы редко вызывали во мне эмоции. Исключением были Эмили c Мирандой. Если они начинали плакать, во мне пробуждалась кровожадная машина, готовая сокрушить любого, кто стал причиной этих слез. И, кажется, краткий список имен только что пополнился. Пока тело Ники, прижимаясь ко мне, сотрясалось от рыданий, меня тоже начала бить мелкая дрожь ярости. Закрыв глаза и крепче стиснув наследницу Драконов в объятиях, я направил все свои силы на то, чтобы сдержать волну гнева и не броситься прямо сейчас вниз, чтобы разбить блондинистую голову Кейси об стену. Она это заслужила, но прежде стоило убедиться, что Николетта в порядке.

Я осторожно вывел ее в коридор и прислонил к стене, по которой она тут же медленно сползла на пол. Я присел рядом.

– Сейчас принесу воды, посиди здесь.

– Постой, – она вцепилась в мое запястье, словно я чертов якорь, призванный удержать среди нахлынувших волн безумия. Тот самый островок здравомыслия и стабильности, способный заставить ее вынырнуть обратно в реальность. Только она ошибалась. Стабильности во мне не больше, чем искренности в ее окружении. Николетта запуталась в паутине лжи, утягивающей на дно, а я тону в своей одержимости искуплением. Не знаю, каковы шансы на успех, но, быть может, держась вместе, мы хотя бы сможем дышать. Удерживать голову над водой. Еще не касаться твердой сухой земли, но верить, что она все же существует. И шанс доплыть до нее не утерян навечно.

Погрузившись в мысли, я сам не заметил, как Ники снова прильнула ко мне, уткнувшись в футболку и продолжая держать за руку. Я достал телефон и набрал Альберта.

– Где ты? – послышалось с другого конца линии.

– Хватай бутылку с водой и бегом на второй этаж.

– Что? Какого че… – я прервал звонок, продолжая обнимать ту, чье присутствие одновременно сбивало с толку и дарило покой.

Я уловил шаги друга прежде, чем тот появился из-за угла.

– Детка, тебе пора меня отпустить, – провел рукой по ее слегка спутанным распущенным волосам, и Ники, судорожно вздохнув, отодвинулась, откинувшись обратно на стену. Моя рука рефлекторно потянулась вслед за ней, продолжая мягкие движения, перебирая пряди волос.

– Что случилось?

Обернувшись на голос Альберта, я поднял левую руку, призывая его бросить мне бутылку. Легко поймав ее, протянул Ники. Та послушно приняла воду, открутила крышку, сделала пару глотков, но все это с таким пустым взглядом, что мне хотелось перетрясти все это здание, пока обидчики не будут наказаны.

– Побудешь с ней? – бросил я другу, поднимаясь на ноги. – Мне нужно кое-что решить.

Но не успел я сделать и шагу, как Ники, осторожно поднявшись вслед за мной с пола, снова схватила меня за запястье.

– Не надо.

Я обернулся к ней в недоумении.

– Побудь с Альбертом. Это не займет много времени. Кейси поплатится. И ваш выход на сцену нужно перенести.

– Нет, – упорствовала она, не отпуская моей руки, а я начинал злиться.

– Николетта, какого черта? Хочешь спустить ей это с рук?

Альберт молча наблюдал за нами. Очевидно, заметив мой настрой, он не торопился вставать на пути.

– Она… – Ники снова перевела дыхание, закрыв глаза, и только потом продолжила: – Она не знала.

Я рассмеялся. Отнюдь не веселым смехом.

– Не знала, что заперла тебя? Серьезно? Выключи свою наивность, она затуманивает тебе разум.

Ники покачала головой.

– Кейси не знала про фобию. И я не хочу выносить это на всеобщее обозрение. Сейчас успокоюсь и выйду на сцену, как и планировалось.

– Думаешь, если бы знала, то не стала бы ничего делать? – усмехнулся я. – Она злобная сука, такие ни перед чем не останавливаются.

– Пообещай, что не тронешь ее, – Николетта крепче сжала мое запястье. Я подумал, что могу высвободиться из хватки одним легким движением и разобраться со стайкой озлобленных девиц, даже не замарав руки, но тогда есть шанс обрушить и без того хрупкий мост к доверию девчонки Драконов.

– Хорошо, – раздраженно выдохнул я. – Не трону ее и пальцем.

Николетта отпустила мою руку.

– Спасибо.

Когда мы спустились на первый этаж, я мельком заметил удивленное выражение лица Кейси, прежде чем обратить внимание на то, что помимо участников группы, Николетту ждали еще два гостя.

– Вы успели! – воскликнула она, бросившись в объятия своей розоволосой подруги. Энн, если не ошибаюсь. А затем обвила талию Дэниела. Я стиснул зубы, чувствуя укол раздражения. Меня до чертиков бесило его присутствие.

– Все хорошо? Теодор заявил, что ты пропала, – сказал он, взъерошив ей волосы, что только усилило мою злость.

– Все в порядке, – кратко ответила Ники и ускользнула к остальным участникам группы.

Дэниел, нахмурившись, посмотрел ей вслед, а затем перевел взгляд на меня. Я вопросительно вскинул бровь. Он мотнул головой в сторону пустующего угла помещения и неспешно двинулся туда.

– Майк, давай готовиться к выходу, – сказал Альберт, хлопнув меня по плечу.

– Иди. Присоединюсь через пару минут, – бросил я другу, направляясь вслед за Дэниелом.

Стоило нам отойти от остальных, как он повернулся и резко спросил:

– Что с ней произошло?

Мне очень хотелось съязвить, но я сдержался. Не мог позволить себе стычку. Альберт меня прикончит.

– Паническая атака, – прямо ответил я.

Дэниел только сильнее нахмурился.

– Темная комната?

– Ага, ее заперли, – кивнул я. – Давно у нее эта фобия?

– С семи лет.

– Из-за чего все началось? – я начал припоминать, что Мария упоминала о каком-то инциденте в детстве Николетты. Интересно, не в этом ли причина?

– Тебе лучше спросить у нее. Если посчитает нужным, сама расскажет.

Вот черт. Какова вероятность, что Николетта посвятит меня в свое мрачное прошлое? Я бы не стал. Если с семи лет она страдает паническими атаками, уверен, травмирующий опыт так и не стерся из памяти.

– Кто ее запер? – холодно спросил Дэниел.

– Забудь. Считай, что виновник уже наказан, – я обещал Ники, что не трону Кейси, но говорил только за себя.

Засунув руки в карманы джинсов, я развернулся и уже собрался уходить, когда Дэниел меня окликнул:

– Майк.

Притормозив, я развернулся. Пару долгих мгновений он просто изучающе смотрел на меня, но затем перевел взгляд на Николетту в другом конце зала. И только тогда спросил:

– Почему ты хочешь с ней сблизиться?

– Что?

Оттолкнувшись от стены, к которой до этого прислонялся, Дэниел приблизился ко мне. В его взгляде отчетливо считывалось предупреждение.

– Хочу понять. Зачем брату Антонио Шварца понадобилось общество дочери Томаса Кейна?

Я оскалился. Так вот в чем дело. Еще один прихвостень Драконов.

– Тигры здесь ни при чем. Если ты об этом.

Он ухмыльнулся.

– Молодец, – меня передернуло от его насмешливого тона. – Сразу догадался. Значит, осознаешь, кто она такая.

– Черт, да я понятия не имел, что она под опекой Драконов, когда мы познакомились, – огрызнулся я. – Мне на это плевать. Как и на всю вашу крылатую компанию.

– Допустим, я тебе поверю, – Дэниел взглянул на часы. – Кажется, тебя ждут. Но прежде дам дружеский совет, – с моих губ сорвался смешок, – вернее, предупреждение.

– Не сотрясай воздух, если хочешь посоветовать держаться от нее подальше. Твое мнение для меня не весомее пыли, которая только мешается под ногами, – бросил я, когда меня захлестнула очередная волна раздражения из-за того, что они с Николеттой так близки.

Дэниел приблизился еще на шаг.

– Главное – помни, что эта самая пыль вполне способна перекрыть тебе доступ к кислороду. Действуй осторожнее. И не забывай: если по твоей вине Николетта пострадает, твоя бравада тебе не поможет, – с этими словами Дэниел ушел, а я, желая хоть как-то выместить скопившиеся эмоции, набрал номер того, кто задолжал мне услугу.

После пары гудков мне ответили:

– Да?

– Помнишь, ты мне обещал услугу?

– Думал, уже не обратишься, – в низком голосе послышались нотки веселья.

– Все ждал, когда найдется дело тебе по душе, – усмехнулся я, наблюдая, как неподалеку Кейси подпиливает ногти. – Нужно припугнуть кое-кого.

* * *

Спустя три дня состоялся финальный отборочный этап. И сегодня вечером нам предстояло узнать, кто пройдет в основной состав конкурса.

– Да, они просто не явились, – донесся до меня голос Карла, одного из кураторов WWSC. – Понятия не имею, но их дисквалифицировали. Да, все так, но…

Завершение фразы я не услышал по двум причинам. Первая – Карл отошел в другой конец холла, вторая – ко мне подлетела Николетта, с ходу прорычав:

– Что ты с ними сделал?!

– Для начала я тоже рад тебя видеть, детка, – улыбнулся я. – А теперь повтори свой вопрос, чуть сбавив тон и дополнив его деталями.

Глаза Ники сверкнули. Я прекрасно понимал, о чем она, но мне нравилось доводить ее до исступления. Доставляло удовольствие наблюдать, как в этих широко распахнутых глазах загорается огонек неповиновения, как искажаются черты лица, буквально наполняясь яростью. Как она превращается в маленькую шаровую молнию, готовую взорваться в любой момент.

На мгновение закрыв глаза, Николетта глубоко вздохнула, а затем произнесла максимально четко и медленно:

– Стейси. Кейси. И остальные, – каждое слово отдельно, чтобы до меня точно дошло. Я еле сдержал улыбку. – Они. Не. Явились. Сегодня. На. Отборочный, – но надолго ее не хватило, потому как дальше темп сбился. – Кому еще они могли насолить? Ты намеревался с ней разобраться. Какого дьявола, Майк? Я же просила ничего не предпринимать. Почему ты…

– Стоп, – сказал я, подняв руку, прерывая ее речевой поток. – Понятия не имею, где эти твари потерялись.

– Но…

– Ники, я обещал тебе, что и пальцем их не трону. Я своему слову верен, – я принял максимально невинный вид. – И твои подозрения меня, честно говоря, оскорбляют.

Растерявшись, Николетта смотрела на меня так, будто впервые видит.

– Тогда где они? – полушепотом спросила она. – Я была уверена, что ты причастен.

– Что ж, тебе нравится думать обо мне худшее. Это я уже понял. Возможно, пора соответствовать, – развернувшись и оставив ее разбираться со своей совестью, я отправился к ребятам из группы, в итоге не сумев сдержать ухмылку.

Последние три дня мы с наследницей Драконов будто танцевали танго. Только никак не могли определиться, кто ведет. Пара неуклюжих шагов с моей стороны вновь ее оттолкнули, а когда она сама пошла на сближение, очевидно, желая меня поблагодарить за спасение из кладовой, я по привычке обернул наш разговор в шутку. Сны с Мирандой тоже не помогали делу. Как и подозрительные взгляды друзей.

– Через десять минут общий сбор на сцене, – вернувшись, объявил Карл. – Представитель жюри приехал раньше. Подведем итоги и отправим вас отдыхать.

Когда мы направились за кулисы, ко мне снова подбежала Ники. В нескольких метрах столпились остальные участники ее группы.

– Майк, слушай, зря я так…

Я оборвал ее на полуслове.

– Детка, давай после объявления результатов.

– Ладно, – все еще задумчиво ответила она.

– Не забивай свою милую головку ненужными мыслями, – посоветовал я ей и рискнул повторить жест Дэниела, слегка взъерошив ей волосы. Вздрогнув от неожиданности, она удивленно уставилась на меня. И тогда, воспользовавшись ее замешательством, я наклонился и поцеловал ее в висок, а затем, не взглянув на реакцию, побежал к сцене, обогнав друзей.

Пока член жюри, если я не ошибаюсь, представитель Германии, поздравлял нас с завершением отборочных и готовился объявить официальный список участников, мы с Николеттой перекидывались взглядами, стоя по разные стороны образовавшегося полукруга. Все это выглядело так по-детски: стоило мне на нее посмотреть, и она, удержав зрительный контакт лишь на мгновение, отводила взгляд, только чтобы вернуть его спустя минуту. Тогда я отзеркаливал ее реакцию, и все повторялось по кругу. Так глупо, но чертовски забавно.

– The Crime, – услышал я краем уха, а затем почувствовал, как меня толкнул Альберт, обращая внимание на то, что мы прошли дальше. В чем я, впрочем, не сомневался.

– И Dreamers of Existence, – завершил список немец. – Поздравляю всех, кто вошел в состав официальных участников. Остальных прошу удалиться за кулисы.

Пока мы ждали, что лишние исполнители уйдут, Ники поймала мой взгляд и показала большой палец вверх. Ее лучезарная улыбка заставила мое предательское сердце пропустить удар, и я, впервые за день, искренне ей улыбнулся. Но следующее объявление смыло улыбку с моих уст и заставило пожалеть о том, что я вообще ввязался в этот гребаный конкурс.

– Что ж. Настало время рассказать об еще одном важном изменении этого года, – начал немец. – Остальные члены жюри послали сюда именно меня, поскольку в этом году основная часть конкурса пройдет не в Лондоне, а в Берлине.

Вокруг послышались крики восторга. Кто-то присвистнул. А я, услышав слово «Берлин», уставился на члена жюри так, словно он только что вынес мне смертный приговор.

Какого черта? Почему именно Германия?

Рой вопросов разрывал разум, пока я лихорадочно соображал, какие у меня оставались варианты. Я не планировал так скоро возвращаться в родной город. На то имелся миллиард причин. Но и бросить сейчас все – не вариант. Несмотря на недовольство и ворчание, я видел, что Эмили, Эштон и Альберт искренне радуются предоставленной нам возможности показать свой талант. Мне не хотелось отнимать у них это. Только не из-за собственной трусости.

Руки сжались в кулаки, когда представил, как Антонио завалит меня своими долбаными поручениями, стоит только моим ногам коснуться земли Берлина. А каждый переулок с очередным порывом ветра принесет непрошеные воспоминания.

Я закрыл глаза. Казалось, одним только словом меня загнали в тупик. Словно вынесли чертов приговор.

– Майк, – Альберт коснулся меня, но я сбросил его руку и устремился за кулисы. Мне нужно было остыть и хоть раз в жизни не принимать решение на горячую голову.

Глава 33. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Потрескивание искусственного камина прорезало тишину погруженной во мрак комнаты. Купив эту квартиру двенадцать лет назад, я не рассчитывал, что буду жить здесь на постоянной основе. Но с тех пор многое изменилось, и теперь эти холодные стены стали моим единственным убежищем.

Откинувшись на спинку дивана, я держал в руке стакан с виски и, наклоняя, бездумно перекатывал по дну кубики льда. Когда уже поднес напиток к губам, полумрак осветил загоревшийся экран телефона, а тишину нарушила мелодия входящего видеозвонка.

Сандра. Самое время.

– Милый, прости, не заметила твоего звонка, – прощебетала она, улыбаясь от уха до уха в камеру.

Два часа назад я преисполнился решимости взять судьбу в свои руки, а еще не ломать жизнь тому, кто этого явно не заслужил.

– Ничего страшного, – сказал, откинувшись обратно на диван. – Просто хотел попросить тебя прилететь ко мне. Сам я не смогу вырваться в Нью-Йорк в ближайшие недели, а нам нужно поговорить.

– Поговорить? – ее улыбка начала меркнуть. – О чем?

Несмотря на созданный ею легкомысленный образ, Сандра не так уж глупа. Наивна? Безусловно. Ослеплена фантазиями? Непременно. Избалована вниманием отца? Возможно. Но совсем не осознает, что происходящее между нами всего лишь часть спланированного сценария? Точно нет.

– Когда ты будешь свободна? – я намеренно проигнорировал ее вопрос. – Забронирую тебе билет на любой удобный рейс.

– Я… – взгляд Сандры забегал, и она поджала губы. – Не уверена, что смогу вот так сорваться. Еще столько флористов нужно обзвонить.

– Сандра…

– И с декоратором мы не все детали обсудили.

– Сандра! – повысил я голос, прекрасно понимая, что она пытается тянуть время. – Завтра. Выбери рейс.

– Но…

– Это важно. Не хочу обсуждать по телефону.

Она наконец вновь посмотрела на меня.

– Что-то случилось?

– Обсудим лично. Пришли мне время удобного рейса.

Дождавшись согласия, я отключил звонок. А затем бросил взгляд на кофейный столик, где возле бутылки виски лежал вскрытый крафтовый конверт. Письмо Томаса. Неожиданное послание с того света. Когда Стив принес его, я подумал, что это какой-то розыгрыш, но затем друг протянул мне кольцо. Кольцо моего отца. Я не видел его уже много лет. И вот теперь оно у меня на пальце.

Дотянувшись, я схватил пожелтевший лист бумаги и вновь принялся читать. Хотя к этому моменту уже почти выучил строчки наизусть. Они отпечатались в моей памяти столь же отчетливо, сколь и сам эпизод с расстрелом.

Сынок,

Да-да, знаю, ты никогда не разрешал мне так себя называть. И я прекрасно понимал, что не могу заменить тебе Ричарда. И все же хотя бы раз позволь мне эту роскошь.

Человеческая жизнь и без того коротка, но, когда ты ко всему прочему посвящаешь себя самым темным ее проявлениям, ее срок может оказаться совсем непредсказуемым. Если это письмо попало тебе в руки, значит, мой земной путь завершен. А на твои плечи взвалилась тяжелая ноша. Неси ее достойно, сынок. Не позволяй старым распрям управлять твоим настоящим. Отпусти. Отпусти родителей. Отпусти свою боль и гнев. И не смей мстить за меня. Считай это моим официальным запретом.

Теперь, когда ты встанешь во главу Драконов, не забывай все, чему я тебя учил. Доверяй только самым близким. Что бы ни говорил Совет, проверяй информацию по собственным каналам. Делай вид, что они управляют судном, но никогда не позволяй им по-настоящему встать у руля. Иначе улицы города потонут в крови. Укрощай свой гнев. Помни, что выход есть всегда.

И позаботься о Николетте. Ваша связь давно меня беспокоит. Тебе известно, что я не хочу погружать ее в пучину жестокости. Она столь светлый ребенок… мне невыносима мысль, что однажды ее свет померкнет. Но так и произойдет, если ты, не избавившись от жажды мести и неконтролируемой ярости, останешься рядом с ней. Я не готов видеть вас вместе, но только тебе могу доверить ее жизнь. Поэтому сделай выбор, Марк. Твоя необузданная жажда раскопать прошлое и наказать виновных в смерти твоей семьи или же моя дочь. Выбери что-то одно. И если выберешь Николетту, береги ее свет. Если подведешь меня и запятнаешь ее душу, знай, что после смерти я тебя найду. Где бы ты ни оказался. Хотя мы оба знаем, что будем вариться в одном котле. Так вот в нем же тебя и утоплю.

Не забывай, кто ты. Прошлое нас не определяет. Живи. И не смей сдаваться.

С любовью, Томас.

Выбери что-то одно. Я давно сделал выбор. Но Николетта переступила черту, разделяющую наши реальности, без моей помощи. Она оказалась в моем мире, хотя я никогда не нарушал клятвы. И теперь как бы ни хотел – хотя хотел ли на самом деле? – не могу ее отпустить. Вопрос времени – когда новые знания приведут ее к беде.

* * *

– Мистер Моррисон, – обратился я к мужчине в круглых очках. – Прошу прощения за задержку.

– Все в порядке, Марк, – он поправил очки и издал легкий смешок. – Главное, чтобы не затянулось до самого вечера.

Я вопросительно взглянул на Стива, который безуспешно пытался дозвониться остальным акционерам, не явившимся на собрание. Прошло уже пятнадцать минут от назначенного времени. Массовая неявка тревожила.

Когда Стив, набрав номер четвертого партнера, покачал головой, дверь в кабинет распахнулась. На пороге стоял Диего Ларсен.

– Диего? Ты не вовремя, – бросил я ему. – Не помню, чтобы назначал тебе встречу.

Диего являлся нашей ходячей проблемой уже на протяжении двух лет. Его небольшая строительная компания «Билдинг Фрайт» не имела веса на рынке, да и занималась, мягко говоря, не пойми чем, выступая сторонним подрядчиком на мелких объектах, от которых отказывались компании-гиганты. Два года назад он начал осаждать нас, предлагая партнерство, от которого, очевидно, мы ничего не выигрывали. Однажды, устав от его бесконечных предложений, мы таки сумели подключить его компанию на один объект. В тот момент наша репутация как раз дала трещину. Помощь оказалась не лишней. С тех самых пор он грезит не только о сотрудничестве, но и о покупке акций «Кейн Корп». Мы не согласились продать ему даже процент, поскольку все трое – со Стивеном и Дэниелом – находили его крайне отталкивающей персоной, как в личном общении, так и в профессиональном. И если интуиция одного из нас еще могла дать сбой, то все трое никак не способны ошибиться.

– Ты не прав, Марк, – вальяжной походкой Диего прошествовал к столу и бросил на него папку, которую до этого держал в руке. – Кажется, я нахожусь именно там, где и должен.

Мы со Стивом обменялись недоумевающими взглядами.

Я подошел ближе и потянулся к папке. Внутри оказались доверенности на распоряжение акциями четырех отсутствующих партнеров.

– Что за дьявол? – прошипел я, передавая документы Стиву.

– Вы мне льстите, – засмеялся Диего. – Всего лишь сила убеждения и веские доводы.

– Я уже говорил, что не пущу тебя в число акционеров.

Диего спрятал руки в карманы брюк и покачнулся на пятках.

– Боюсь, ты уже ничего не можешь сделать. К тому же акции мне не принадлежат. Как ты того и хотел. Я просто выступаю голосом тех, кто ими обладает. Так что в моей власти сейчас тридцать девять процентов. Поправь, если я не прав, – сверкнул он оскалом.

– Стив, мы можем оспорить? – бросил я другу, не отводя взгляда от хищника, позарившегося на мою территорию.

Какого черта мы не предусмотрели этот вариант?

– Боюсь, что нет, – угрюмо ответил Стивен. – Я передам доверенности юристам, но на первый взгляд выглядит законно.

Я стиснул кулаки.

– Сегодняшнее собрание отменяется. Простите, мистер Моррисон, за это представление, – обратился я к мужчине, который все это время смотрел на нас с Диего, не понимая, что происходит.

– Хорошо, Марк. Сообщи мне о следующем, – бросил он, прежде чем покинуть кабинет.

– Не думай, что это дает тебе какую-то власть, – бросил я Диего. – Пока мы не удостоверимся в том, что документы настоящие, и не получим личного подтверждения наших акционеров, ты не имеешь права здесь присутствовать и не получишь доступ к делам корпорации.

– Разумеется, – улыбнулся Диего. – Проверяйте сколько потребуется.

– Ты же понимаешь, что даже если все подтвердится, твой голос для меня будет пустым звуком?

Диего взглянул в панорамное окно.

– Как чудесно, что помимо тебя существуют и другие, Марк. Если, к примеру, Николетта Кейн решит участвовать в делах корпорации… А именно об этом поговаривают все вокруг. То кто знает, на чью сторону она встанет в вопросах будущего компании? В конце концов, убеждать я умею.

– Николетта не принимает участия в собраниях. Я ее представитель.

– Что может измениться в любой момент, – пожал плечами он. – Чисто гипотетически, разумеется.

– Марк, – окликнул меня Стив.

Я оглянулся на друга. Он бросил мне свой телефон с открытым сообщением.

Адам: Мы нашли Роджера Кобса. Высылаю адрес. Марк не отвечает. Ждем указаний.

Как не вовремя…

– Диего, будь так любезен, – пророкотал я, не глядя на него. – Покинь мой кабинет. Мы сообщим тебе о результатах проверки.

– Как пожелаешь, – спокойно ответил он и неспешно направился к выходу.

Убедившись, что долбаный Ларсен закрыл дверь, я схватил свой мобильный и увидел то же сообщение от Адама.

– Стив, займись этими гребаными документами и заставь юристов найти какую-нибудь лазейку, чтобы избавиться от непрошеной крысы. Я поеду по адресу.

– Уверен? Если подождешь…

Я оборвал его.

– Справлюсь сам, – я взглянул на Стива, доставая пистолет из ящика стола. – Слушай, мы ведь уже проверяли Диего?

– Ага, – кивнул он.

– Можешь прогнать его профиль еще раз? Не пойму, почему он так лезет в «Кейн Корп».

– Он чист, Марк. Не включай параноика.

– Сделаешь или мне просить кого-то еще?

Стивен вздохнул.

– Сделаю. Но его даже в подростковом возрасте ни за что не привлекали.

Еще раз вздохнув, он направился к выходу, и я последовал за ним, взглянув на адрес в сообщении Адама. Южный Лос-Анджелес. Разумеется, где же еще ему прятаться, если не в самой опасной части города.

* * *

Доехав до девяностой Уэст-стрит, я остановился позади неприметного серого фургона с рекламой услуг сантехников на корпусе. После звонка Адам открыл заднюю дверь фургона и впустил меня внутрь. Помимо него там сидел еще один парень. В больших наушниках и перед монитором, на который транслировалось все, что происходило через два дома от фургона, во дворе небольшого одноэтажного пошарпанного жилого здания.

– Уверены, что Кобс там? – спросил я, всматриваясь в изображение. Занавески задернуты, свет выключен, двор пуст, никаких признаков искомого нами объекта.

– Да, – ответил Адам. – Утром его заметили в местном магазине. Мальчишка из банды Мигеля. Он проследил за ним и не уходил с улицы, пока я не прислал наших.

– Мигеля уже поблагодарили? – спросил я, памятуя о ранее объявленном вознаграждении.

– Конечно.

– Хорошо, – кивнул, продолжая вглядываться в изображение на мониторе. – Кто следит за задним двором?

– Брайан и его парни. Они готовы войти, но все ждали твоих указаний.

– Что по прослушке? – кивнул я на парня в наушниках.

– Фил, – Адам похлопал его по плечу, тот снял оборудование и повернулся ко мне.

– Включен телевизор, бесконечно крутится одна и та же передача. Иногда слышны шаги и хлопки двери. Ничего необычного.

– Разговоры?

– Невнятное бормотание. Судя по всему, мужик не дружит с головой. Голос один. Явно говорит сам с собой.

Внутри зудело от потребности как можно скорее добраться до Роджера Кобса. А я привык доверять чутью. Поэтому направился к выходу.

– Пойду к нему сам.

Адам сделал шаг мне наперерез и протянул бронежилет.

– Только так, – твердо сказал он. – И при условии, что позволишь нам вмешаться, если заметим что-то подозрительное.

– Броники меня раздражают, ты знаешь.

– Я не выпущу тебя отсюда без защиты, Марк. Хоть ты и мой прямой начальник, все же именно я отвечаю за твою безопасность. Хватило и того, что ты отказываешься от телохранителей.

Зудящее чувство никак не унималось, поэтому я не стал спорить. Сбросил пиджак и натянул чертов бронежилет. В тот самый момент, когда уже потянулся к ручке двери, из наушников, висящих на шее Фина, отчетливо донесся звук выстрела.

– Что за… – начал Адам, но я уже выпрыгнул из фургона и ринулся к двери дома, достав на ходу пистолет и сняв его с предохранителя.

Добравшись до серого здания, налег плечом на дверь, но она оказалась не заперта, потому меня по инерции занесло сразу в комнату, куда секундой позже ввалился Брайан с парнями. На полу гостиной мы обнаружили три тела. Два трупа возле дальней стены, судя по состоянию и запаху, не первой свежести. Адам, вбежавший следом за мной, подошел ближе, задержав предварительно дыхание, и взглянул на их лица. Третий лежал в паре шагов от меня. Его я узнал по снимку. Роджер Кобс. Рядом валялся пистолет, которым он и вышиб себе мозги. Кровь с его изувеченной головы стекала по неровному полу и уже подобралась к носку моего ботинка. Я молча наблюдал, как багряная жидкость огибает черную кожу, и старательно пытался соединить все ниточки в единую картину. Какого черта здесь произошло?

Адам вернулся ко мне и заключил:

– Это их мы искали. Те двое. Они переправили наше оружие в Сан-Диего.

Я кивнул, ничуть не удивившись. Кто бы ни стоял за этим, он устраняет любые следы, способные привести нас к нему. Не зря чутье твердило быстрее добраться до Кобса. Оставались считаные минуты, которые я потратил на идиотский броник.

Сглотнув ярость, не желая выплескивать ее на Адама, я огляделся. Пока он отдавал приказ осмотреть остальную часть дома, я подошел к журнальному столику возле выцветшего дивана. На поверхности лежал лист бумаги, на нем древняя модель телефона-раскладушки и сим-карта старого образца. На листе неровным почерком выведено «Позвони мне».

– Он что, принимает меня за чертову Алису, которая послушно выполняла абсурдные указания? – пробормотал я, поднимая телефон с сим-картой.

Но сколько бы я ни высмеивал наивность сказочной блондинки в синем сарафане с белым фартуком, сам точно так же собирался прыгнуть в кроличью нору: послушно вставил сим-карту и включил аппарат. В контактах значился только один номер.

– Адам, – позвал я.

Когда он повернулся на мой голос, я жестом указал на телефон в руке, затем на ухо и нажал кнопку вызова.

Адам тем временем передал Филу указание включить запись.

Спустя пять долгих гудков послышался щелчок, а затем явно искаженный, электронный голос произнес:

– Разочаровываешь, Марк. Уже устал ждать тебя. Думал, доберешься до Кобса гораздо раньше.

Продвинувшись к входной двери, чтобы не дышать прогорклым воздухом, я ответил:

– Кажется, мы в неравных условиях. Представишься?

Выйдя дальше, на крыльцо, осмотрелся. В призрачной надежде, что мой собеседник где-то рядом и выдаст свое присутствие.

– Обязательно. Но не сегодня. Вскоре мы с тобой познакомимся как следует, но пока хочу еще немного с вами поиграть. Великие Драконы гоняются за мелкой мышью, но все никак не могут поймать, – на другом конце линии послышался металлический смех, – как это забавно. Забавно и жалко.

– Что тебе нужно? – спросил я прямо, не желая слушать насмешки.

– В разрезе масштабных желаний или же… – он вновь рассмеялся.

– Если этот звонок состоялся ради твоей клоунады, то можешь не про… – прорычал я в трубку, но собеседник оборвал меня на полуслове.

– Понял, Марк, понял. Не кипятись. Вроде Дракон, а рычишь, как настоящий Тигр, – вновь послышался смешок, но он тут же стих. – Разве не смешно? Учитывая вашу с ними историю.

– Плевать на Тигров, какого черта тебе от нас понадобилось?

– Слухи о твоей несдержанности подтверждаются. Эх, а я так надеялся на милую светскую беседу.

Мне до безумия хотелось завершить звонок и разбить долбаный мобильный о стену, но я понимал, что тем самым могу упустить нечто важное. То, что в дальнейшем может стоить нам жизни. Поэтому сцепил зубы и ждал, пока неизвестный продолжит.

– Хочешь знать конечную цель? Ладно, слушай.

– Вот так легко?

– Поверь, так даже будет интереснее, – с усмешкой произнес стальной голос. – Хочу, чтобы ты понимал, что тебя ждет. На самом деле все просто… – последовала драматическая пауза, прежде чем он закончил предложение: – Я жажду уничтожить Драконов.

– Чтобы занять наше место?

– Чтобы сокрушить тебя.

Я стиснул свободную руку в кулак.

– Мне не сдались ваши игры в бандитов, жаждущих власти. Меня от вас тошнит. Все, чего я хочу, – стать свидетелем твоего краха. Нет, даже не так. Стать его причиной. Однажды ты забрал у меня все. Я поступлю с тобой так же.

В голове тотчас мелькнуло признание Дэниела про мальчишку из того злосчастного дома.

– Так это ты. Тот гаденыш, что выжил в огне, – процедил я сквозь зубы. – Возомнил себя мстителем?

– Вершителем правосудия. Ты отнял у меня семью. Но тебя ждет та же участь.

Теперь уже рассмеялся я. Маниакальным смехом, подпитываемым гневом внутреннего зверя, жаждущего растерзать того, кто находился на том конце линии.

– Ты просчитался. Моя семья давно мертва, – хмыкнул я.

– Семья не всегда определяется кровью, – парировал он. – Зачастую она и вовсе не имеет отношения к биологической связи. Гены мало что значат, когда дело касается сердечной привязанности.

Я затаил дыхание, уже понимая, к чему ведет незнакомец.

– Твои драгоценные Драконы станут первыми. Посмотрим, насколько глубокая рана останется. Следом приступим к Стивену и Дэниелу. А на десерт… – я сглотнул, закрыв глаза, мысленно готовясь услышать дорогое сердцу имя. – Ох, на десерт пойдет наша звездочка. Николетта Кейн.

Сколько бы ни готовился, но имя Ники, произнесенное металлическим голосом врага, пронзило тело насквозь, заставив оцепенеть каждую клеточку.

– Знаешь, – продолжил мой собеседник, – я даже дам тебе шанс ее спасти. Я ведь не зверь. В отличие от тебя.

С трудом сумев совладать с голосом, я произнес:

– Тронешь ее, и ты – труп.

– А вот и та пресловутая стальная сдержанность, способная устрашить жалких людишек, о которой я тоже наслышан. Но можешь не стараться, Марк. Твоя двойственность не производит на меня никакого впечатления.

– Давай встретимся. Только ты и я. Не вмешивай других. Назови место и время.

– Я ведь уже сказал, что обязательно представлюсь лично. Но… – последовала очередная пауза, – только после того, как ты окунешься в ту же пучину отчаяния, куда забросил меня в десятилетнем возрасте.

– Лучше бы ты там и оставался.

– Поверь, Марк, так и есть. Я все еще нахожусь по ту сторону. И с нетерпением жду твоего прибытия, – на этих словах он завершил звонок.

Поддавшись приступу ярости, я занес над головой треклятый мобильный и со всей дури швырнул его на каменную дорожку, ведущую к крыльцу. На громкий треск пластика прибежал Адам.

– Что произошло? – спросил он, прищурившись на осколки телефона.

– Достань сим-карту, попробуй выяснить владельца. Вряд ли удастся, но проверить стоит. И пусть Брайан тут закончит сам. Ты мне нужен в офисе. С записью Фила.

Адам не стал возражать. Просто молча отправился обратно в дом. Ему хорошо известно, что мой ровный тон всегда гораздо красноречивее слов. Поскольку именно он отдает самые смертоносные приказы.

* * *

Стив уперся ладонями в рабочий стол Адама, пока слушал запись разговора. И спустя пять минут после его окончания он все еще стоял в той же позе с той лишь разницей, что теперь его брови сдвинулись к переносице. Адам вышагивал по кабинету, ожидая, пока кто-нибудь из нас заговорит. А я сидел в кресле и спокойно наблюдал за обоими, хотя мысли мои витали вокруг имени Николетты, произнесенного чуждым электронным голосом.

– Дэн оказался прав, – наконец произнес Стив. – Но я одного не пойму…

Я вскинул бровь, все еще не снимая каменной маски.

– Он что, восемнадцать лет вынашивал план мести? Почему объявился только сейчас?

– Или накапливал влияние, – предположил Адам. – Согласись, такая подготовка требует средств и связей.

Я кивнул, поскольку думал о том же. У него есть и средства, и возможности.

– Марк? – обратился ко мне Стив.

Я поднял на него взгляд, но все еще не произнес ни слова.

– Меня пугает твое молчание, – признался друг.

Знал бы он, как оно пугает меня самого. В молчании таятся сомнения, порожденные внутренними демонами, стремящимися подчинить себе разум и заставить свернуть с тропинки здравомыслия. И я уже одной ногой сошел на путь безумия. Еще одна ошибка, и обратной дороги не будет.

Проигнорировав комментарий Стива, я обратился к Адаму:

– Скоординируй парней. Объедините группы. Пусть всегда будут начеку. При любой подозрительной активности сообщай напрямую мне.

– Хорошо, – кивнул Адам и, схватив со стола свой мобильный, вышел за дверь.

Когда мы со Стивом остались вдвоем, я задал вопрос, который интересовал меня сейчас больше всего:

– Дэниел давно выходил на связь? В Лондоне все спокойно?

– Мы разговаривали два часа назад. С Николеттой все в порядке, – умело прочитав между строк, ответил друг на невысказанный, однако самый важный вопрос. – Но тебе стоит кое-что знать.

Я ожидал, что он продолжит, вот только Стивен молчал, будто взвешивая последствия своих следующих слов.

– Не тяни, – подтолкнул я его.

– Правила конкурса, в котором Ники принимает участие, немного изменились, – загадочно произнес он.

– И?

– И теперь они летят в Берлин.

Новость прогремела над головой, словно треск от поваленного в ураган дерева.

– Это территория Тигров, – процедил я сквозь зубы, не в силах совладать с собой.

– Знаю, – кивнул Стивен и осторожно добавил: – Именно поэтому я запросил у них разрешение на пребывание.

Одно из старых правил, установленных еще Томасом и Герардом между Тиграми и Драконами. Поскольку мы находимся на грани открытой войны, любая поездка членов группировки, а также членов их семей, которая длится дольше одного дня, должна согласовываться с принимающей стороной. Судьбу нарушителей определяли лидеры организаций.

– Черта с два я пущу ее в Германию, – возразил я. – Отзывай запрос.

Стивен закрыл глаза и покачал головой.

– Кажется, пора напомнить тебе, что Николетта – не вещь. У тебя нет прав просто взять и запереть ее в своей комнате.

– Мы не можем пустить ее к Тиграм, – заявил я, поднимаясь на ноги и приближаясь к другу. – Забыл, что они сделали?

Он открыл глаза и смело встретил мой взгляд.

– Ты ослеплен своей ненавистью к ним, Марк. Я не буду обсуждать это в сотый раз. Если позволишь ей и дальше затуманивать свой разум, то рано или поздно станешь таким же ничтожеством, как этот парень, – кивнул он на ноутбук с открытой записью, – возомнивший себя мстителем.

– Тигры убили моих родителей, похитили Николетту в детстве и заказали убийство Томаса. Какие еще чувства я должен к ним испытывать? – ледяным тоном поинтересовался я.

– И ни по одному из пунктов у нас нет прямых доказательств, – упорствовал Стивен. – Для меня все выглядит так, что нас специально сталкивают лбами. Томас тоже так считал. Но вот ты, напротив, отлично ведешься на провокации. Однако сейчас важнее разобраться с реальной угрозой, а не надуманной враждой. Выбери один вектор и следуй ему. Не позволяй прошлому ставить под угрозу твое настоящее, Марк. Усмири гнев.

«Не забывай, кто ты есть. Прошлое нас не определяет, – прозвучал в голове голос Томаса. – Сделай выбор».

Жажда мести или безопасность близких мне людей?

Я уже знал, какой путь изберет мое сердце. И разуму, несмотря на сопротивление, придется за ним последовать. Закрыв глаза, я воззвал к мысленному образу той, кто всегда помогал мне усмирить ту часть меня, что жаждала отмщения.

Стивен прав, мне нельзя отвлекаться. Но в одном он ошибся: если я окончательно сверну на путь безумия, я не стану тем ничтожеством, что даже не может явить нам свое лицо. А превращусь в истинного мстителя, который прольет реки крови и утопит в них не только врагов, но и тех, кого так стремится защитить, не говоря уже о себе. Именно поэтому, открыв глаза, я ответил:

– Убедитесь, что она будет в безопасности. Если с ней что-то случится, Дэниелу лучше не возвращаться в Штаты.

Глава 34. Николетта Кейн. Лондон

Неожиданная новость про смену локации конкурса, казалось, воодушевила всех присутствующих. Всех, кроме Майка. Стоило члену жюри произнести слово «Берлин», как вокалист The Crime тотчас перестал улыбаться и уставился озлобленным взглядом на немца. А когда тот завершил объявление, Майк развернулся и бросился за кулисы.

Да что с ним?

Спустя мгновение я последовала в том же направлении. Теодор окликнул меня, но я сделала вид, что не услышала. Ускорив шаг, вышла из закулисья в длинный коридор, в конце которого заметила удаляющуюся спину Майка, пока он не свернул направо. Насколько я помнила, там только выход на улицу, в узкий переулок между зданиями.

На миг я задумалась: почему слепо следую за ним? Какое мне дело до его перепадов настроения? Я даже не понимала, к какой категории отнести наше общение. Мы не враги, хоть и друзьями нас не назовешь. Сложно отрицать возникшее между нами влечение, но на деле мы незнакомцы. Судьба свела нас, заманив в свои хитросплетения. Мы дергаем за ниточки, то сближаясь, то вновь отталкивая друг друга, неустанно затягивая узлы, лишь сильнее запутываясь. Энн пророчила мне легкий роман без обязательств, но чутье подсказывало, что эта связь способна меня сокрушить.

Уже дойдя до поворота, за которым скрылся Майк, я остановилась, чтобы достать внезапно заверещавший мобильный. На экране высветилось имя детектива.

– Дориан?

– Мисс Кейн. Простите за поздний звонок.

Поначалу его комментарий сбил меня с толку, но затем я вспомнила, что он не в курсе моего пребывания в Европе.

– Я сейчас в Лондоне. У меня еще утро. И мы ведь договаривались. Просто Николетта.

– Да, верно, – детектив откашлялся. – Вы просили связаться, если я что-нибудь выясню по фотографиям.

Я затаила дыхание. Совершенно забыла о них. Конкурс поглотил все мое внимание, выдворив старое расследование отца на задний план.

– Николетта? Вы еще здесь?

– Да, – очнулась я, вынырнув из своих мыслей. – Да. Конечно. Слушаю.

– Не готов сейчас делиться подробностями, но, кажется, перед смертью Томас напал на верный след. Скажите, вам не удалось найти документы по расследованию, которые остались у него?

– Нет. Но я еще не заглядывала в коробки с вещами на чердаке. Мне не хватило времени перед отъездом. Смогу проверить только через несколько недель.

С того конца линии послышалось шуршание.

– Жаль, – вздохнул Дориан. – Мне бы очень пригодились сведения, которые ему передали Тигры. У меня не осталось копий, а память уже не та.

Закрыв глаза, я стала массировать висок свободной рукой, пытаясь понять, как могу помочь детективу. Просить кого-то еще обыскивать дом не хотелось. Лишние вопросы мне ни к чему.

И тут где-то на задворках сознания всплыла брошенная Майком фраза: «Мой брат Антонио сейчас возглавляет группировку». Я резко распахнула глаза, завернула за угол и уставилась на дверь, ведущую в переулок.

– Дориан, скажите, в каком городе базируются Тигры? – тихо спросила я, не сводя глаз с серой металлической двери.

Во мне боролись две стороны: одна жаждала услышать ответ, который бы подтвердил догадки, а вторая надеялась, что этого не произойдет.

– В Берлине, – первая возликовала. – Когда Герард перенял бразды правления, он сразу обосновался в столице. Но зачем вам?

– Просто любопытно, – ложь легко сорвалась с языка. – Я могу чем-нибудь еще помочь? Отец наверняка платил вам за работу. Если нужно, то…

– Бросьте, Николетта. Это незавершенное дело не давало покоя не только Томасу. Я буду рад довести его до конца.

– Спасибо, – я сглотнула. – Думаю, папа бы оценил ваш жест.

– К сожалению, я несколько иного мнения. Он бы не одобрил вашего вмешательства. А если бы узнал, что это я втянул вас…

– Дориан, я сама попросила вас рассказать. Как и говорила ранее, вы – единственный, кто честен со мной. Надеюсь, это не изменится. И если вам все же что-то понадобится, просто позвоните.

Завершив разговор и зажав в руке телефон, я сделала глубокий вдох и медленно направилась к двери, попутно пытаясь отговорить себя от спонтанной сумасбродной затеи. Я уверена, что собиралась совершить очередную глупость, за которую схлопочу по голове. Как минимум от Дэни. А как максимум… даже представлять не хотелось, что будет, если узнает Марк. Но в конечном итоге он поблагодарит. Если у Дориана все получится. По крайней мере, я на это надеялась. Как бы безрассудно это ни было, но, кажется, я собиралась сунуться в самое логово хищников. По словам Дориана, Тигры предоставили отцу необходимые документы. Интересно, согласятся ли повторить добрый жест для дочери Томаса?

За пару шагов до двери я услышала грохот снаружи и остаток расстояния преодолела в считаные секунды. Распахнув дверь и буквально выбежав наружу, заметила опрокинутый жестяной бак, а рядом с ним Майка. Слегка наклонившись, он уперся ладонью в стену и подносил к губам сигарету. Но услышав шум, выпрямился и повернулся ко мне.

– Чем он тебе не угодил? – кивнула я на перевернутый бак.

Майк медленно выпустил дым, продолжая молча разглядывать меня. Странно видеть его без привычной ухмылки и насмешливо вздернутой брови.

– Оскорбил тебя чем-то? – задала я еще один вопрос, приблизившись на шаг.

– Не понравилось, как он на меня смотрел, – ответил Майк без тени улыбки, делая очередную затяжку. Между тем я подошла еще ближе.

– Что случилось?

– Зачем пошла за мной?

– А почему сбежал?

– Разве это имеет значение?

Я сделала последний разделяющий наш шаг, подойдя вплотную, и теперь мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Несмотря на царящий в переулке полумрак, глаза Майка сияли, подобно плавленой стали. В них всегда таилось гораздо больше, чем он решался продемонстрировать или сказать.

– Так и будем перебрасываться вопросами? – тихо спросила я.

Майк отвернулся, чтобы выпустить дым в сторону, подальше от меня, бросил недокуренную сигарету на землю и загасил носком ботинка. Затем засунул руки в карманы и пожал плечами.

– Что происходит? – попыталась я снова, протянув руку и коснувшись его щеки. – Ты сам не свой.

Майк хмыкнул.

– Снова говоришь так, будто знаешь меня.

– Не надо. – Он вопросительно приподнял бровь. – Я же вижу, что ты пытаешься сделать. Не отталкивай.

Спустя пару мгновений тишины он тяжело вздохнул, затем отступил на шаг. Когда я отняла руку от его щеки, он перехватил ее и, опустив, переплел наши пальцы. Повинуясь порыву, мне захотелось выдернуть ладонь, но я чувствовала, что Майку нужна поддержка. К тому же, если хочу осуществить спонтанный план и встретиться с главой Тигров, мне потребуется его помощь. Пусть даже он об этом не узнает.

– Не планировал так скоро возвращаться в Германию, – наконец признался Майк.

Боясь спугнуть, я не стала больше ничего спрашивать. Дала ему время. Тогда он продолжил, вновь подняв взгляд на меня:

– Я уже говорил тебе, что у нас с братом существует договоренность, по которой я должен помогать ему, когда нахожусь на территории его гребаной группировки. Поэтому всякий раз, возвращаясь на родину, чувствую себя подле него щенком, которого посадили на цепь. Мне не хватает воздуха. Незримый ошейник душит. Поэтому я постоянно сбегаю. Надолго меня не хватает.

– Ты не можешь обсудить это с ним? – поинтересовалась я. – Вы же братья. Разве это не должно играть решающую роль?

Майк наконец улыбнулся, но улыбка оказалась пропитана горечью. Свободной рукой он провел по моим волосам и тихо сказал:

– И все же ты слишком наивна для нашего мира, – и тут же добавил, – прямо как она…

Она?

– О ком ты? – нахмурилась я.

– Неважно, – мотнул головой Майк, словно отгоняя лишние мысли или же надоедливые воспоминания. – А что касается Антонио. Он, как истинный Шварц, почитает власть, а не семейные узы.

Помню, как Майк уже упоминал об этом в кафе в Лос-Анджелесе. Еще тогда я сказала, что мне чужд подобный подход. И все же… Разве мой отец далеко ушел от родни Майка? Папа всю жизнь отгораживал меня от своего мира. С тех пор, как мне стало известно про Драконов, я постоянно задавалась вопросом – знала ли я его настоящего? Временами казалось, что жила бок о бок с незнакомцем. С выдуманным образом, сотканным детским наивным взглядом. Сейчас он растерзан реальностью, и как бы я ни старалась, не могла связать оборванные лоскутки воедино.

Майк сильнее сжал мои пальцы, возвращая внимание к себе. А затем улыбнулся уже более уверенно и привычно.

– Не забивай себе голову. Оно того не стоит, – сказал он, не представляя, о чем я на самом деле думала.

– Прости, что набросилась на тебя ранее. Из-за Кейси. А еще… Я так тебя и не поблагодарила, – произнесла я, вспомнив о другой причине своего присутствия. И вот уже в его взгляде заплясали знакомые огоньки, а один уголок губ пополз вверх, формируя ухмылку. – Спасибо. За то, что помог мне.

– И это все? – спросил Майк, притягивая меня за руку ближе.

Я прищурилась. Колкость уже готовилась сорваться с языка, но мне удалось ее вовремя сдержать, напомнив себе о том, нам нужно сблизиться, а не ссориться.

– Что еще ты хочешь? – мой голос прозвучал натянуто.

– Дай подумать, – Майк наигранно обхватил рукой подбородок, изображая глубокий мыслительный процесс. Будто от его решения зависела судьба мира, не иначе.

Подыгрывая, я взглянула на воображаемые часы на руке и нетерпеливо затопала ногой.

– И? Что еще? – повторила вопрос.

Удивительно, как легко Майку удавалось пробуждать во мне самые противоречивые эмоции. Мне хотелось оспаривать буквально любое его действие. И в то же время, когда он надевал маску обольстителя, я будто вспыхивала, но отнюдь не от гнева. И именно по этой причине так стремилась держаться подальше. Не хотела привязываться. Не желала вновь сгореть. И не собиралась подпускать его ближе.

Так было до звонка Дориана. До того, как решила, что наша с Майком связь может оказаться полезной. Или же… я просто невольно придумала себе оправдание?

Сердце предательски затрепетало.

Неужели я зацепилась за повод, который позволил бы мне без лишних мыслей сделать шаг навстречу этому непредсказуемому парню?

– Два свидания, – наконец произнес Майк.

– Два свидания, – медленно повторила я за ним.

– По одному за каждое спасение. Сначала в лабиринте, – сказал он, выставляя палец и затем добавляя второй со словами: – Затем в кладовой. И на моих условиях.

Со стороны проезжей части в переулок налетел порыв ветра, подняв с земли и закружив бумажки, выпавшие из опрокинутого бака.

Майк мельком взглянул на учиненный им беспорядок, поморщился, а затем вновь нашел взглядом меня.

– Мне стоит опасаться? – уточнила я, с содроганием представляя, что могли значить «его условия».

– Конечно. Отвезу тебя на кладбище для пущей романтики, – заявил он, а затем засмеялся. – Расслабься, Ники. Ничего криминального, обещаю.

Я кивнула.

– Ладно. Два свидания.

– Вот так просто? – недоверчиво спросил он. – Даже не станешь спорить? – Майк приложил тыльную сторону ладони к моему лбу: – Хм, странно, не горячий.

Я раздраженно отбросила его руку.

– Не дурачься. Ты спас меня. Я тебе задолжала. Два свидания – не такая уж великая плата.

– Тогда договорились, – заключил Майк.

– Договорились, – вновь вторила я ему, выпутывая ладонь из его крепкой хватки. Нехотя, но он отпустил.

– Что ж, – я попятилась, – пойду обратно к ребятам. Увидимся позже.

Я уже развернулась к выходу, когда меня одновременно настиг звук приближающихся шагов и голос Майка.

– Это еще не все, – заявил он.

Я остановилась, но не успела спросить, что еще он придумал, потому как его рука уже обвила мое запястье, и резким движением Майк развернул меня к себе. Обвив второй рукой талию, он притянул меня в объятия. И, уткнувшись подбородком мне в голову, прошептал:

– Постой так минутку.

Растерявшись, я замерла. Но затем медленно скользнула руками под его куртку, обнимая в ответ. Закрыв глаза, я старалась игнорировать ускорившийся пульс. «Все оттого, что он застал меня врасплох», – продолжала твердить себе я с каждым новым ударом сердца, пока слова не слились воедино, более не в силах скрывать предательский стук и охвативший тело трепет.

Быть может, я вновь обманывала себя, и попытки этого взбалмошного музыканта стать частью моей жизни не так уж тщетны.

Возможно, мне просто стоило сделать шаг навстречу ему, протянуть руку и позволить судьбе самой вести нас вперед.

Однако сейчас я просто наслаждалась теплом его объятий.

Не замечая, как небо над нами окрасилось в оттенок мокрого асфальта, сгущая тучи, словно становясь предвестником скорых перемен.

Глава 35. Неизвестный. Лос-Анджелес

Ночную тишину прорезал звонок мобильного. От стен комнаты эхом отразились слова песни «The Devil Within» группы Digital Daggers: «Ты никогда не узнаешь, что тебя сразило. Не заметишь моего приближения. Я заставлю тебя страдать, отправив в ад, в который ты загнал меня»[11].

Резко распахнув глаза, я сел на холодном полу. Давно привык отказываться от мягкой кровати в пользу твердых поверхностей, если дело касалось сна. Когда-то думал, что таким образом закаляю тело, характер, душу. На самом же деле трусливо сбегал от неугомонных призраков прошлого. Не позволял себе расслабиться. Вырабатывал привычку в любой момент быть наготове. Памятуя о том, как в роковую ночь нежился в постели, пока не проснулся от звуков выстрелов.

Мотнув головой, мысленно стряхнул остатки сна и потянулся к телефону, краем глаза заметив, что свеча, которую зажег перед сном, еще не догорела. Своеобразный ритуал для меня. Потрескивание свечей помогало заснуть. Напоминало о пожаре. Не давало потеряться в неотвратимой реальности и забыть о цели. Забыть о боли.

– Слушаю, – коротко ответил я на звонок.

– Кажется, за нами следят, – мой собеседник знал, что я не любил тратить время на пустую болтовню, и потому сразу перешел к делу.

– Кажется или ты в этом уверен?

– Больше полагаюсь на чутье. Но в последнее время часто сталкиваюсь с одним и тем же мужчиной. Он точно не местный. Пару раз замечал его в супермаркете. Вчера он спросил дорогу прямо возле нашего дома. Сделал вид, что не узнал меня, но при этом пристально разглядывал, полагая, что я не замечу.

Взъерошив волосы свободной рукой, я поднялся с пола и прошел к мониторам в углу комнаты. Включив один из них, наклонился, чтобы открыть записи камер.

– Во сколько ты его вчера встретил?

– Около четырех. Может, чуть позже.

Я принялся проматывать данные с камеры, подвешенной над крыльцом его дома. В семь минут пятого мой собеседник возвращался домой. Он уже подходил к своему участку, как его нагнал мужчина. Показал что-то на телефоне и стал озираться по сторонам, выдавив улыбку.

Остановив запись, я приблизил кадр. Чуть взъерошенные волосы, квадратные очки, джинсы и рубашка-поло. На вид ничего примечательного. Так сказал бы любой. Но только не тот, кто в лицо знал частного детектива, с которым некогда работал Томас Кейн.

– Уверен, что раньше видел именно его? – уточнил я, удивившись, что вновь столкнулся с ним спустя столько лет.

– Я, конечно, стар, но не слеп, – ворчливо ответили мне с того конца линии.

– Когда ты впервые его заметил?

– Пять дней назад.

Собеседник терпеливо ждал, пока я просматривал записи с камер возле его дома за последнюю неделю. На всякий случай. Оказалось, не зря. Предусмотрительность никогда не бывала лишней.

Сосредоточившись на экране, я закусил губу. За последние несколько дней детектив не единожды проходил по другой стороне улицы, неустанно бросая взгляд на дом мужчины, ожидавшего сейчас моего ответа. Неосознанно я сжал зубы сильнее и прокусил плоть, рот заполнил металлический привкус, только подстегнув возникшее в груди предвкушение.

Кажется, меня ждала еще одна игра. Очередная охота. Наслаждение.

– Если снова встретишь его, не подавай виду, что что-то заподозрил, – предупредил я, возвращаясь к разговору: – Я знаю его. Разберусь сам. Заодно скоро нанесу вам долгожданный визит.

Завершив разговор, еще некоторое время я просидел за компьютером, поднимая те данные, что когда-то находил на Дориана Тейлора. Помнил только, что в прошлом он мне казался темной лошадкой. Неизвестной переменной. Без семьи и привязанностей. Без возможных рычагов давления.

Я нахмурился.

Какого черта он вновь полез в это дело? Неужели к нему обратились Драконы? Марк? И как им удалось выйти на них?

Пока я напряженно вчитывался в документы, в мессенджере пришло сообщение от «Плуто». На самом деле парня звали Патрик. Но у него был какой-то пунктик на диснеевского пса, поэтому, как только встал вопрос о выборе прозвища, другие варианты он не рассматривал.

«Тебе будет интересно узнать, что Николетта Кейн вскоре отправится в Берлин.»

Я прищурился, глядя на безликие буквы, будто они могли открыть мне доступ к разгадке всех тайн Вселенной.

– Берлин… – прокатил я по языку название города, смакуя каждую букву. – Территория Тигров.

Кровь вскипела от резко накатившей волны эйфории. Я откинулся на спинку стула и так широко улыбнулся, что едва не свело скулы.

Какая неожиданность. И полнейший абсурд. Подопечная Драконов сама отправляется на съедение врагам.

Воодушевление переполняло меня, грозясь вылиться за край. Резко поднявшись, я направился к распахнутому окну и оперся вытянутыми руками о подоконник. От легкого ветра покачивались кончики моих растрепанных волос. Я, точно безумный, вглядывался в панораму ночного Лос-Анджелеса. Однако на деле перед моим взором предстала шахматная доска. Партия в самом разгаре, но расстановка фигур изменилась. Роберта сбили за край, как ненужную пешку, которую не жалко отправить в самое пекло. Его место заняли более важные фигуры: Дориан, Микаэль и… разумеется, сама Николетта. Над доской возник ее образ. Словно наяву. А по другую сторону я непременно видел своего главного оппонента. Лидера долбаных Красных Драконов. Марка Уоллса. Того, кто возглавлял скопище жалких кретинов.

Мысленно прокрутив в голове новую комбинацию своих последующих ходов, ощутил, как по телу прокатилась волна дрожи. Я предчувствовал победу. Буквально ощущал ее на кончике языка.

Достав из кармана мобильный, набрал Патрика.

– Сделайте так, чтобы Герард точно узнал о присутствии Николетты на территории Тигров, – бросил я в трубку, не дожидаясь его ответа. Предвосхищение грядущего триумфа затмевало разум. – Пора и ей вступить в нашу игру.

Патрик разразился смехом. Затем, так и не сказав ни слова, отключился. Я знал, что он все сделает верно. Он с самого начала предлагал обратиться к очевидной слабости Марка. Но в этом разница между нами. Патрик бездумно шел к цели, в то время как я наслаждался процессом. Мне нравилось продумывать ходы, терпеливо ждать, пока расставленные капканы сработают. Терпения мне не занимать. В конце концов, я грезил о свершении возмездия уже восемнадцать лет. Подождать пару лишних месяцев не составило бы труда. Однако… раз уж судьба сама подбрасывала мне новые возможности, отправляя Николетту на враждебную для Драконов территорию, грех ими не воспользоваться.

Шумно втянув носом прохладный ночной воздух, я оттолкнулся от окна и задернул шторы. Теперь комнату освещала лишь догорающая свеча. Подойдя к ней, я опустился на пол и стал следить за пляшущим пламенем.

Перед глазами мелькнули кадры прошлого. Огонь объял стены комнаты. Дым толком не давал вздохнуть. Паника накрепко удерживала в тисках. Вспомнил и разбитое окно. Первый глоток свежего воздуха. Прыжок. Ощущение, когда стекло вонзилось в плоть. Отчаянный крик. И адская, нестерпимая боль, пронзившая, казалось, все тело.

Неосознанно я потянулся к пламени свечи. Языки жара лизнули кожу. Слегка поморщившись, сомкнул пальцы на фитиле, гася последний источник света. Погружая комнату в кромешную тьму. Зная, что вскоре смогу выйти из тени и разжечь смертоносный огонь, способный поглотить «империю» Драконов без остатка.

Огонь, который осветит весь мой мир и подарит желанный покой.

А пока… настало время сделать следующий ход.

Продолжение следует…

От автора

Дорогой читатель, не выразить словами, как я благодарна, что ты обратил внимание на мою книгу. Никогда не ставила себе целью написать идеальную историю. Гораздо важнее, чтобы она сумела затронуть сердца и вызвать эмоции. Мои герои далеки от совершенства, каждый сталкивается с личными блоками и вступает в схватку с внутренними демонами. Остается лишь вопрос – кто в итоге одержит победу? И какой ценой? Ответы, разумеется, ждут вас во второй части дилогии.

Знаю, что после финала второй части обязательно пропишу отдельный блок с благодарностями, и все же уже на данном этапе хочется сказать спасибо тем, без кого этой книги могло бы и не быть.

Прежде всего моему мужу. Моему самому родному и любимому человеку. Моей опоре и поддержке. Спасибо, что помогаешь осуществлять мечты. You`re my everything ‹3

Моей soul sister. Спасибо, что всегда рядом. Я бесконечно ценю нашу связь. Уже пятнадцать прекрасных лет. Дальше только больше.

Дорогой Юлиане (Джулии Вольмут). Не устану повторять, что ты фея-крестная «Вопреки и навсегда» и ее героев, как и благодарить судьбу и книжное сообщество за нашу дружбу. Спасибо за вдохновение и бесценную поддержку.

Чудесной Лере (Джой Моен). Давай вместе поблагодарим наших корейских «булочек», что однажды мы нашли друг друга. Спасибо, что всегда поддерживаешь, даже если в чем-то со мной не согласна. И никогда не переставай верить в себя и свои тексты, потому что вы прекрасны.

Милой Хелене Хейл. Спасибо, что однажды познакомила со своим творчеством. Твой путь воодушевляет. И спасибо, что полюбила моих героев.

Прекрасной Оле Вуд. Твои заметки по мере чтения истории – отдельный вид искусства. Именно благодаря тебе родились главы от лица мстителя. Спасибо за поддержку и дельные советы.

Талантливой Амине (Alinur Art). Влюблена в твое творчество с первого взгляда. Спасибо, что однажды взяла заказ на самый первый арт Марка и Николетты. А в дальнейшем проиллюстрировала и другие сюжетные (и не только) моменты. Твое видение героев стало каноном. Уверена, читатели со мной согласятся.

Отдельная благодарность моему редактору Екатерине Дмитриевой. Спасибо, что поверила в меня и моих героев.

Дополнительную информацию по дилогии, все арты, буктрейлеры, эстетику и свежие новости по моему творчеству всегда можно найти в моем телеграм-канале @ bookworms_place.

С теплом и нежностью,

Элис Кларк

2023 г.

Примечания

1

WorldWide Song Contest – международный музыкальный конкурс.

2

Строчки из пьесы Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта». (Пер. Б. Пастернака.)

3

Брюс Уэйн – герой комиксов и киновселенной DC, более известный как Бэтмен.

4

Рэйчел Доуз – вымышленный персонаж из кинотрилогии «Темного Рыцаря», возлюбленная Бэтмена с детских времен.

5

Отсылка к сюжету фильма «Властелин колец», снятого по мотивам одноименной книги Дж. Р. Р. Толкиена.

6

Выдуманный мир, в котором происходит действие «Властелина колец».

7

Жилой район в Бруклине, Нью-Йорк.

8

Jack Daniels (англ.) – марка виски.

9

«Will you take a journey tonight, follow me past the walls of death? But girl, what if there is no eternal life?» – фрагмент песни «Seize the Day» группы Avenged Sevenfold.

10

Хес – Луг Хэмпстед – старейший и самый большой парк Лондона.

11

«You'll never know what hit you. Won't see me closing in. I'm gonna make you suffer this hell you put me in» – фрагмент песни «The Devil Within» группы Digital Daggers.

Content

Элис Кларк
Вопреки и навсегда. Месть Красного Дракона

Плейлист

Пролог

Глава 1. Чуть больше года назад. Николетта Кейн. Лондон

Глава 2. Микаэль Шварц. Лондон

Глава 3. Николетта Кейн. Лондон

Глава 4. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Глава 5. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 6. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Глава 7. Неизвестный. Лос-Анджелес

Глава 8. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 9. Микаэль Шварц. Лондон

Глава 10. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Глава 11. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 12. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 13. Неизвестный. Лос-Анджелес

Глава 14. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Глава 15. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 16. Микаэль Шварц. Лондон. Накануне

Лос-Анджелес. Настоящее время

Глава 17. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Глава 18. Микаэль Шварц. Лондон

Глава 19. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 20. Микаэль Шварц. Лондон

Глава 21. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 22. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Глава 23. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 24. Микаэль Шварц. Лос-Анджелес

Глава 25. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Глава 26. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 27. Микаэль Шварц. Лондон

Глава 28. Неизвестный. Лос-Анджелес

Глава 29. Николетта Кейн. Лос-Анджелес

Глава 30. Николетта Кейн. Лондон

Глава 31. Николетта Кейн. Лондон

Глава 32. Микаэль Шварц. Лондон

Глава 33. Марк Уоллс. Лос-Анджелес

Глава 34. Николетта Кейн. Лондон

Глава 35. Неизвестный. Лос-Анджелес

От автора

Примечания