Элис Кларк

Вопреки и навсегда. Одержимость Желтого Тигра

© Кларк Э., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Дисклеймер

В тексте могут присутствовать элементы и упоминания насилия, психических расстройств, а также самоубийства и смерти.

Плейлист

Let the World Burn – Chris Grey

Flames – MOD SUN feat. Avril Lavigne

Angel Eyes – New Years Day feat. Chris Motionless

Everything They S4Y – Smash Into Pieces

Another Love – Tom Odell

Never Know (Unplugged) – Bad Omens

Take Me Back to Eden – Sleep Token

Flesh – Simon Curtis

Don`t Let Me Go – RAIGN

Sun – Loveless

Lover. Fighter. – Svrcina

The Death of Peace of Mind – Bad Omens

Love Is Gone (Acoustic) – SLANDER & Dylan Matthew

Elevate – Papa Roach

Losing You – WONHO

Bring Me to Life – Evanescence

Frankenstein – Rina Sawayama

The Color of the Night – Lauren Christy

Кончится лето – Rita Dakota

Without You (Extended) – Ursine Vulpine & Annaca

Tell It to My Heart – Taylor Dayne

DiE4u – Bring Me the Horizon

За Край – Три Дня Дождя

The Credits – Arrows in Action, Loveless & Magnolia Park

Invaded – Tokio Hotel

Mutiny – Arshad

Walk Through the Fire – Zayde Wølf & Ruelle

Пvриж – Wildways

травмы – без обид

Белым мелом – Wildways

Touchness – Enigma

Impossible – James Arthur

Rain – Sleep Token

Лекарство – KILLAH

Rewrite the Stars – Zac Efron & Zendaya

Глава 1

Неизвестный

Ричмонд

Ночь давно вступила в свои права.

Взлетная полоса частного аэропорта встречала запоздалых путешественников мерцанием огней.

Меня всегда завораживала царящая здесь безмятежная атмосфера, дарующая мнимое ощущение покоя. Пусть и ненадолго.

Остановив машину чуть поодаль от трапа самолета, чей серый корпус частично тонул в царящем вокруг мраке, я ступил на влажный после дождя асфальт и набрал полную грудь воздуха.

Свобода.

Самолеты прочно укоренились в моем сознании синонимом свободы.

Некогда я считал, что достаточно сесть в эту железную крылатую машину и умчаться на противоположный конец света. Тогда прошлое останется позади. Ярость утихнет. Рубцы смягчатся. Жажда сеять страх и разрушение отступит. Но вскоре понял, что ничто не способно ее утолить. Уверен, рано или поздно и сам паду ее жертвой. Но прежде утяну за собой в ад и врагов.

Визит в Канаду принес свои плоды, однако и не забыл всколыхнуть давнюю саднящую рану в душе.

Здесь жили единственные близкие мне люди. И рядом с ними та часть естества, что еще не изъедена кислотой ненависти, неустанно продолжала подавать признаки жизни и старательно пытаться сбить меня с пути. Именно поэтому я предпочитал держаться от Канады, и в частности Ричмонда, как можно дальше.

Если намерен дойти до конца, в моей жизни больше нет места привязанности. И уж тем более любви. Какой бы она ни была, все равно превращает нас в слабаков.

С трапа поспешно спустился мужчина и направился ко мне, насвистывая на ходу веселую мелодию.

– Патрик? – прищурился я, когда он подошел ближе и пожал мне руку. – Ты разве не должен сейчас лететь в Берлин?

– Подумал, тебе здесь может понадобиться помощь, – ответил он, взглянув на машину, на которой я приехал. – Но, похоже, у тебя все под контролем, раз уже возвращаешься.

Я раздраженно фыркнул.

– Когда-то бывало иначе?

Не став слушать его ответ, обогнул автомобиль, направляясь к багажнику.

– Так что там с Берлином?

Мне претило, что он пренебрег моим прямым приказом. Патрик никогда не проваливал задания, но любил время от времени пытаться демонстрировать свою значимость и ставить под угрозу мои планы. Однажды ему это перестанет сходить с рук. Если Патрик думал, что я никогда не пущу пулю ему в лоб, то он глупец.

Я усмехнулся внутренним мыслям, представив на миг, с какой радостью спущу курок. Как брызнет кровь. Тело рухнет к моим ногам. Багровая струйка потечет к ботинкам. Дрожь воодушевления волной прокатилась по телу.

Но прежде следовало довести дело до конца. Позабавиться еще успею.

– Мои парни уже там, – поспешил объяснить Патрик, безусловно, ощутив окружившую меня зловещую ауру. – Я вылечу завтра. Не волнуйся, Герард непременно узнает, что на его территории снуют ненавистные ему Драконы.

Решение спровоцировать Герарда и ввести Николетту в игру раньше запланированного времени пришло ко мне спонтанно. Мы не успели подготовить надежную почву, но я верил, что здесь Патрик не подведет.

Легкий ритмичный стук вернул мое внимание к машине.

– Мне казалось, ты хотел решить проблему, а не брать ее с собой, – заметил Патрик, прислушиваясь к глухому мычанию, которое доносилось изнутри.

– Раз уж крыса сама угодила в ловушку, грех с ней не поиграться, – не скрывая довольного оскала, ответил я и открыл багажник.

На меня тотчас уставились светло-голубые глаза Дориана Тейлора.

Глаза детектива, чье любопытство едва не раскрыло меня раньше времени.

Глаза человека, несомненно осознававшего, что он находится на пороге смерти.

Остался один шаг – и бездна с радостью примет его в свои объятия.

А я с удовольствием его подтолкну.

Глава 2

Николетта Кейн

Берлин

– Все это фигня! – воскликнул Теодор, взъерошив волосы.

– Тогда предлагай сам! – огрызнулась Эмили. – От тебя только одна критика и никакой пользы.

Мы с Майком стояли чуть поодаль и наблюдали за разворачивающейся катастрофой.

Два дня назад мы прилетели в Берлин. Организаторы заселили нас в отель, выделив каждому участнику по отдельному номеру со всеми удобствами, а еще отличным видом на город, поскольку комнаты расположены на верхних этажах. Энн, как аккредитованный фотограф, получила частичную компенсацию стоимости проживания и заселилась на том же этаже, где обосновались мы с ребятами, а также участники The Crime и рэп-группа, которая, к нашему всеобщему удивлению, поразила судей во время отборочных этапов. Дэни же, подтверждая статус истинного ценителя роскоши, снял самый дорогой номер на верхнем этаже с доступом на крышу. Меня тревожило, что он тоже отправился в Германию, ведь я понятия не имела, существовали ли какие-то правила посещения чужих территорий, особенно памятуя о вражде, про которую не раз упоминал Дориан. Но Дэни заверил меня, что его присутствие не вызовет никаких проблем.

Что касается нервозности Майка – она никуда не делась, хотя он и пытался скрыть внутреннее напряжение. Прямо в день прилета отправился к своему брату, а вернувшись, нагрянул ко мне в номер и молча снова заключил в объятия. Про встречу он так ничего и не рассказал, и мы больше не заговаривали об этом. Но отмечу, что последние пару дней он в целом стал молчаливее. Временами, глядя на него, мне казалось, что мысленно Майк находится где-то в другом месте. Однако недостаток привычной болтливости он компенсировал повышенным вниманием к тактильному контакту. С того самого объятия в переулке он при любом удобном случае стремился коснуться меня или снова притянуть к себе, обвив руками талию и зарывшись носом в волосы. Будто это даровало ему утешение или же поддержку, которую я не могла выразить словами, поскольку не понимала, что происходит в его сознании.

Вот и сейчас, стоя рядом со мной, Майк осторожно коснулся тыльной стороны моей ладони, мягко поглаживая, пока мы молча наблюдали за перепалкой участников наших групп. В рамках первого официального тура конкурса нам пришлось разделиться на условные пары. Путем жеребьевки нам выбрали партнеров. Да, именно партнеров, а не соперников. Нам предстояло объединить усилия и создать нечто вроде коллаборации, чтобы обставить остальных участников. И, разумеется, судьба не упустила шанса вновь переплести наши с Майком дорожки. В жеребьевке нам выпала группа The Crime. И вот мы второй день спорили о выборе песни, вместо того чтобы уже приступить к репетициям. Теодор и Эмили буквально развязали полномасштабную войну.

– Придумал! – воскликнул Тед.

Эмили фыркнула, сложив руки на груди.

– Я серьезно! «October and April» [1].

Переглянувшись, мы с Майком решили, что пора вмешаться, и подошли чуть ближе.

– Не пойдет, – заявила я.

– Почему? – удивился Теодор.

– Во-первых, она… – замялась я, пытаясь подобрать верное слово и не выдать при этом, что меня откровенно напрягал ее текст. Слишком романтичный.

– Слишком сопливая, – усмехнулся Майк.

– Верно, – подтвердила я, сдерживая улыбку.

– Соглашусь, – кивнула Эмили. – Говорила же, что ты бесполезен, малыш Тедди.

– Будто от тебя так уж много пользы, – огрызнулся он.

– Хватит! – рявкнул Майк, не выдержав. – Просто заткнитесь. Вы ни черта не помогаете.

– Говорит тот, кто вообще ничего не предложил, – вмешался Бен, не упустив случая спровоцировать вокалиста The Crime.

Когда последний, оскалившись, уже двинулся в сторону нашего барабанщика, я встала у него на пути, упершись ладонями ему в грудь.

– Не надо, – попросила я. К удивлению всех присутствующих, Майк отступил.

– «Angel Eyes», – спустя пару минут выдвинула свое предложение, уже некоторое время обдумывая этот вариант.

– New Years Day? – уточнила Эмили исполнителя.

Тед округлил глаза и выпалил:

– Их совместка с Крисом Черулли? [2] Что за дурацкая идея? Нужно что-то хитовое. Да и не уверен, что жюри оценит готику.

– С последним соглашусь, – заметил Майк. – Хотя сам трек мне нравится.

– Разве он не столь же соплив? – саркастично подметил Теодор.

– Он скорее об одержимости, чем о любви. «И даже Бог меня не в силах остановить. Ты, черт возьми, принадлежишь мне» [3], – напел Майк. – Чувствуешь? Речь о мании.

– Это не отменяет того, что трек тяжеловат, – упорствовал Тед.

Протяжно вздохнув, я сжала пальцами переносицу, затем отпустила и произнесла:

– Тедди, от нас ведь никто не требует идентичного исполнения. Кавер на то и кавер. Мы представим свою версию. Сменим аранжировку.

– Добавим лиричности, – съязвил Майк, – специально для тебя, малыш Тедди. Чтобы не испугался злобных, агрессивных битов.

– А зафиналить можно клавишными, – предложила я.

– Одобряю, – кивнул Микаэль. – Возражения есть? – холодно спросил он у остальных.

Эмили поджала губы, недовольно взглянув на меня, но покачала головой. Остальные тоже согласились.

– Отлично. Тогда за работу, – хлопнул он в ладоши, пустившись в обсуждение распределения партий.

На репетиции оставалась всего неделя. Учитывая, что мы никогда не играли вместе, а некоторые участники друг друга недолюбливали, работы предстояло немало.

За эти дни мы прошли настоящий ад. Повезло, что Теодор и Эмили не перегрызли друг другу глотки, а обошлись только взаимным ором. Бен тоже постоянно пытался сцепиться с Майком, но тут уже я не давала драме набрать обороты. За что удостаивалась взглядов всех разновидностей: от презрительного до жалостного. Майк, разумеется, не упускал случая бросить ответную колкость. Учитывая тот факт, что язык у него подвешен лучше нашего барабанщика, заканчивалось все не самым пристойным образом. И повторялось изо дня в день. А если точнее, из часа в час. Когда я пожаловалась Энн на тот бедлам, что в итоге творился в репетиционном зале, она предложила отвлечь внимание Бена на себя. Мне слабо верилось, что ее затея увенчается успехом, однако я ошиблась. Энн знала, как привлечь взгляд мужчины, так что Бен получил толику внимания, а я наконец-то свободно вздохнула, сумев сосредоточиться на своей вокальной части. Зато Эштон и наша басистка, напротив, быстро нашли общий язык. Хотя мне казалось, что барабанщик The Crime злоупотребляет травкой или еще какой-нибудь дрянью, но Майк меня заверил, что Эштон просто сам по себе такой флегматичный. В итоге только Альберт не доставлял нам проблем, и единственное, что меня временами выводило из себя, это то, как он следил за каждым моим действием, когда я находилась рядом с Майком.

– Почему твои друзья так следят за каждым нашим шагом? – как-то спросила я у него.

– Есть причины. Но дело не в тебе, поверь. Просто не обращай внимания, – ответил Майк. Но когда я спросила, что это за причины, он просто отмахнулся и притянул меня в очередные объятия.

Сегодня, накануне первого этапа, мы провели финальную репетицию. Уже завтра вечером нам предстояло или поразить зрителей, или же с треском провалиться.

– Увидимся, – бросила я ребятам, пока те выходили из зала, а сама осталась, чтобы прибрать учиненный ими хаос.

Майк тоже не торопился выходить. Подойдя ближе, он потянул меня за запястье, разворачивая к себе.

Взглянув на часы, спросил:

– Успеешь собраться к восьми?

– Собраться? – нахмурилась я. – Куда?

– На свидание, – невозмутимо ответил он. – Уже забыла, что должна мне парочку?

Я заправила за ухо прядь волос, облизнула пересохшие губы и подняла голову, чтобы встретиться со взглядом стальных глаз.

– Правда думаешь, что сейчас подходящее время для развлечений? Накануне выступления?

– Когда, если не сейчас? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Иди собираться, я сам тут закончу.

Он перехватил у меня пакет, куда я скидывала мусор, и подтолкнул меня к выходу.

– Мы правда никак не можем перенести? – устало спросила я.

– Прости, детка, но нет. Я уже забронировал столик.

– И где?

– Сюрприз. Ах да, и выбери более официальный прикид, – сказал он, окинув взглядом мои легинсы и топ. – Там дресс-код.

Я уставилась на его джинсы с драными коленями.

– Интересно, в чем пойдешь ты сам? – Никогда не видела его в чем-то кроме джинсов, майки или футболки и кожаной куртки.

Он ухмыльнулся.

– Поверь, мой гардероб способен провести меня почти куда угодно.

– Позер, – закатила глаза я, направляясь к двери.

Один плюс у сегодняшнего свидания все же был – возможно, я наконец смогу добыть у Майка нужную мне информацию.

* * *

В половине восьмого я раскрыла чемодан в поисках подходящего наряда. Выбор остановила на черном платье по колено с открытой спиной и вырезом-лодочкой. Сдержанно и вполне подходяще для любого приличного заведения.

Дополнив образ макияжем, к восьми я вышла из номера и обнаружила, что Майк уже ждет меня, прислонившись к стене напротив. Нахмурившись, он уставился в телефон. Воспользовавшись возможностью, пока он не обращал на меня внимания, я присмотрелась к его одежде. Стоит отметить, что ему таки удалось меня удивить. Никогда не думала, что застану этого рокера до мозга костей в официальном черном костюме и белой рубашке с бабочкой.

Я демонстративно прокашлялась. Майк поднял голову, увидел меня и, расплывшись в улыбке, убрал телефон в карман. С прической он тоже постарался. Вернее, перестарался, зализав волосы назад, лишив себя привычного небрежного образа, а вместе с тем и толики сексуальности.

– Надо же. – Я подошла ближе. – Не думала, что в твоем гардеробе найдется пиджак. Не говоря уже о бабочке.

Заметив черную полоску под лацканом его пиджака, я отодвинула край ткани.

– Подтяжки? – спросила, подцепив пальцем эластичную полоску и потянув на себя. – Серьезно? – Когда я отпустила, она с хлопком вернулась на место. Майк даже не поморщился.

– Между прочим, это стильно, – заметил он, поправляя пиджак.

– Кажется, наши планеты стиля находятся слишком далеко друг от друга, – сказала я.

Майк усмехнулся и кивнул в сторону лифта:

– Готова?

– Подожди минутку, – сказала я и потянулась к его шее.

Он с едва скрываемым любопытством наблюдал за мной, пока я снимала с него бабочку и расстегивала две верхние пуговицы рубашки. Ненужный кусочек ткани убрала в клатч, затем подняла взгляд и еще раз посмотрела на прическу Майка.

– Наклонись немного, – попросила его. Сегодняшний наряд я дополнила низким каблуком, а не шпильками, и потому не могла нормально достать.

Когда Майк чуть склонил голову, я принялась разбирать пряди, желая избавить его от столь строгого вида.

– Боже, – вздохнула я – что ты на них вылил? Флакон лака?

– Гель, обещавший хорошую фиксацию. – Он положил ладони мне на талию. – Судя по всему, реклама не обманула.

– Конечно, гель, и как я не… – осеклась я на полуслове.

Пальцы замерли, запутавшись в его волосах, а перед глазами мелькнуло непрошеное воспоминание. Когда-то я так же поправляла прическу Марку. Тогда мы еще спорили о способах и средствах укладки, и я посмеивалась, что он, весь такой серьезный взрослый мужчина, обсуждал со мной глупые девчачьи штучки. И в тот момент он точно так же обнимал меня за талию…

– Ники? – раздался голос Майка, который помог избавиться от мыслей, утянувших меня в далекое прошлое. – Все в порядке?

Моргнув, я встретилась с его взглядом и кивнула, продолжив распутывать пряди волос. Когда закончила, отступила и оценила результат своих трудов.

– Теперь отлично, – заключила я, пытаясь вернуть былое веселое настроение.

– С тобой точно все хорошо? – вновь спросил Майк, не сводя с меня взгляда.

– Конечно, – натянув улыбку, заверила его и направилась к лифту.

Отойдя на приличное расстояние, обернулась и заметила, что Майк все еще стоял возле моего номера и молча наблюдал за мной. Лишь поймав мой взгляд, он сдвинулся с места.

– Свали из моих мыслей, Марк, – прошептала я себе, стиснув кулаки и вонзив ногти в кожу. – Тебе здесь не рады.

Вечерний Берлин встретил нас прохладой. Выйдя из отеля, я стала озираться по сторонам в поисках такси, но Майк повел меня чуть дальше вдоль дороги к черному тонированному BMW.

– Твоя? – спросила я.

– Одолжил. – Майк подошел к задней дверце и открыл ее. – Вместе с водителем.

Когда я села в авто, он обогнул его и занял место рядом со мной, а затем постучал пару раз по закрытой перегородке, и машина тронулась с места.

– Не знала, что в подобных моделях делают перегородки.

– Только под заказ, – сказал Майк. – Кстати, ты водишь?

– Права есть, машина тоже, но за руль предпочитаю не садиться, – ответила я, сжав в руках клатч.

– Есть причина? – поинтересовался Майк.

Я кивнула.

Между нами повисла напряженная тишина.

– Не поделишься? – наконец прервал ее он.

Взглянув на него, я пожала плечами, а после сбивчиво произнесла:

– Мой отец погиб в аварии. – По крайней мере, так мне твердили все вокруг. – Он был за рулем.

Прежде чем Майк успел сказать что-нибудь еще, у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя Дэниела. Мой спутник, заметив это, тихо застонал и откинул голову на подголовник.

– Дэни? – ответила я.

– Где ты?

– Я… – выглянув в окно, не смогла разобрать название улицы. – Честно говоря, понятия не имею.

– В смысле? – голос Дэниела резко изменился, став натянутым, точно гитарная струна.

Майк коснулся моего плеча, и когда я повернула к нему голову, он тихо произнес:

– Скажи, что ты со мной.

Я вопросительно вздернула бровь.

– Мы с Майком решили поужинать, – пояснила я Дэни, мысленно готовясь к взрыву. Дэниел настаивал, чтобы я предупреждала его о своих отлучках из отеля, помимо репетиций, поскольку находилась на чужой территории. И хотя он заверил меня, что ни для него, ни для меня не возникнет никаких проблем, осторожность соблюсти не помешало. – Но он упорно отказывается говорить, куда именно мы едем.

Я зажмурилась, ожидая услышать гневную тираду.

– Ладно, – ответил Дэни спустя пару секунд, длящихся целую вечность. От удивления я резко распахнула глаза. – Напиши мне, когда вернешься.

– Эм… – замялась я. – Хорошо.

Вновь повернувшись к Майку, я прищурилась.

– И что это было? – кивнула я на свой телефон.

– Просто небольшая договоренность. – Он потер шею, продолжив: – Пока ты со мной, твой друг не станет ошиваться рядом, а значит, не будет действовать мне на нервы.

– Не понимаю… – начала было я, но меня перебили.

– Ему известно, что Антонио мой брат. Дальше можешь сложить два и два. Я пообещал твоему ненаглядному Дэниелу, – скривился Майк, – что сумею обеспечить тебе безопасность, когда ты со мной. Не сразу, но он согласился. Еще вопросы?

– Это… неожиданно. Что он так доверился тебе, – вот и все, что мне удалось выдавить из себя.

Какое-то время мы просидели в тишине, погруженные в свои мысли, пока Майк не достал пачку сигарет и не вытащил одну. Он уже потянулся к карману, вероятно за зажигалкой, когда я спросила:

– Может, хотя бы в машине не будешь дымить?

Не могу сказать, что я против табака, но Майк, будучи певцом, потреблял никотин с такой скоростью, что мне становилось страшно за его легкие, да и временами это изрядно раздражало. Особенно когда мы находились в тесном, замкнутом пространстве.

Размеренным движением он вынул сигарету изо рта и зажал в ладони, а затем взглянул на меня с лукавыми искорками в глазах.

– Не вопрос. Но тогда тебе придется занять мой рот чем-нибудь другим, – произнес он низким, обольстительным тоном.

Не удержавшись, на мгновение я закатила глаза. Однако тотчас взяла себя в руки, выпрямила спину и повернулась к своему спутнику.

Значит, хочешь поиграть? Ладно, сыграем еще одну партию.

Закусив губу, я кокетливо взглянула на него и, опершись на одну руку, придвинулась ближе. Майк внимательно следил за моим приближением. В его взгляде отчетливо читалась смесь вожделения и азарта, отчего по коже пробежали мурашки.

Не стану отрицать, что воздух между нами искрил так, будто мы оказались возле шаровой молнии, но я не собиралась тешить его самолюбие. Не сегодня. А возможно, и не в этой жизни.

Скользнув ладонью от его колена к бедру, я продолжала тянуться к губам Майка. А когда до цели оставалась всего пара дюймов, убрала руку, чтобы нащупать дверцу авто. И минуя губы, лишь едва задев их, изменила траекторию, приблизив рот к его уху.

– Тогда хотя бы открывай окно, – прошептала я, нажав на кнопку, чтобы опустить стекло. Майк вздрогнул от порыва свежего, прохладного воздуха, а я с триумфом отодвинулась обратно, не скрывая победной улыбки.

Майк усмехнулся и следом рассмеялся в полную силу.

– Черт. Это уже второй раз, – выдавил он сквозь смех, а когда успокоился, добавил: – В третий я не попадусь.

– Посмотрим. – Улыбка не сходила с моих губ весь остаток пути.

Вскоре машина остановилась возле какого-то помпезного ресторана, название которого я даже выговорить не смогла.

Пока окидывала взглядом вывеску и стеклянные входные двери, совершенно не в силах соотнести привычный мне образ Майка с данным заведением, он подошел ко мне и, заметив мой озадаченный вид, спросил:

– Что не так?

– И часто ты ходишь в такие рестораны? Прости, но никак не могу представить тебя завсегдатаем роскошных заведений.

– Только в исключительных случаях, – ответил он, положив ладонь мне на поясницу, проведя предварительно по обнаженному участку спины. – Идем.

– Значит, сегодня случай исключительный?

– С тобой он всегда такой. – Подойдя ко входу, Майк открыл передо мной дверь.

Когда мы оказались внутри, я оглянулась на него.

– Какой-то ты сегодня подозрительно милый.

Он улыбнулся, хотя от меня не укрылось, что улыбка казалась натянутой, а веселье не достигло глаз.

– Добрый вечер! Могу я узнать, на какую фамилию забронирован ваш столик? – поспешил к нам невысокий мужчина с приятным акцентом. Очевидно, метрдотель. Немного поодаль, судя по наряду и проводу, тянущемуся к уху, стоял охранник.

– Шварц, – произнес Майк, а затем немного тише добавил, – Микаэль.

Микаэль… Верно, его настоящее имя. Временами я слышала, как Эмили называет его так, но остальные обращались к нему исключительно «Майк». Интересно, почему? Не припомню, чтобы имя Микаэль сокращалось подобным образом.

Услышав имя, охранник шагнул к метрдотелю и что-то быстро шепнул ему на ухо. Майк с прищуром глянул на него и спросил, не скрывая враждебности в тоне:

– Какие-то проблемы?

– Нет, – замотал головой мужчина с акцентом, – все в порядке. Позвольте проводить вас.

Когда мы отправились вслед за ним, охранник не сводил с нас взгляда, от которого мне стало не по себе.

Основной зал ресторана поразил сочетанием минимализма и изысканности. Свет был приглушен, столики стояли на приличном расстоянии друг от друга. По периметру стен висело несколько картин в стиле хай-тек с переплетенными линиями. Потолок имел причудливый узор в сочетании с зеркальными вставками.

Когда мы заняли свой столик и принялись изучать меню, я поймала себя на мысли, что это место больше в духе Дэниела. Я бы предпочла какое-нибудь маленькое уютное кафе той роскоши, что транслировало пространство вокруг нас и цены возле названий блюд.

Подняв голову, я перевела взгляд на Майка. Несмотря на раскрытое меню в руках, смотрел он не на него, а на того охранника возле входа. Не только во взгляде, но и в позе моего спутника чувствовалось напряжение.

– Что с тобой? – спросила я.

– Ничего, – мотнул головой он, вернувшись к изучению блюд. – Уже решила, что закажешь?

Я пожала плечами.

– Положусь на твой вкус.

Майк хмыкнул и подозвал официанта. А я тем временем решила, что сейчас самый удобный момент приступить к исполнению маленького плана, который составила еще в номере. Несмотря на бешено колотящееся сердце, я осторожно, не привлекая лишнего внимания, дотянулась до телефона, который положила на край стола, и зажала кнопку выключения. Удостоверившись, что аппарат теперь не реагирует на прикосновения, убрала руку и, схватив бокал с водой, сделала большой глоток.

Когда Майк отпустил официанта и вернул внимание ко мне, я приступила ко второму шагу.

– Черт, совсем забыла предупредить Тедди, чтобы они меня не ждали, – взяв в руки мобильный, попыталась его разблокировать. Разумеется, у меня ничего не вышло. И тогда, тяжело вздохнув, я сказала: – Кажется, разрядился. Как не вовремя.

– Разве Дэниел не может, если что, сказать, где ты? – поинтересовался Майк, наблюдая, как я засовываю мобильный в клатч.

– Ты же знаком с Теодором. Знаешь, что он может поднять панику на ровном месте. А учитывая, что завтра вечером у нас выступление…

– Лучше не давать ему повода, понял.

– Вот именно, – кивнула я. – Можно одолжить телефон? У тебя ведь есть его номер?

– Конечно. – Майк достал из кармана мобильный, разблокировал его и протянул мне. – В контактах найдешь «Простачка Тедди», это он.

Я нахмурилась, но не стала ничего уточнять. Просто взяла его аппарат, схватила клатч и, узнав у официанта, где находится дамская уборная, направилась туда и заняла одну из дальних кабинок.

– Пожалуйста, пожалуйста, пусть в контактах окажется только один Антонио, – шепотом молила я, пролистывая номера.

Кажется, сегодня вечером удача оказалась на моей стороне. В телефоне Майка действительно значился номер только одного Антонио. На всякий случай проверив, нет ли контакта с именем «брат», достала свой телефон, включила и вбила нужные мне цифры.

Но когда уже собралась выходить, выругалась себе под нос. Майк ведь может проверить журнал вызовов. А значит, действительно придется звонить…

Нехотя я набрала номер Теодора, понимая, что мой звонок сейчас может вызвать немало вопросов.

– Майк? – осторожно ответил Тедди.

– Это я.

– Ники? – он облегченно выдохнул. – Почему звонишь с его номера?

– У меня батарея села. Как раз хотела сказать тебе об этом.

– Хм-м… – протянул он. – Ла-а-дно. И что мне делать с этой информацией?

– Просто знай, что не сможешь до меня дозвониться, если понадобится.

– И зачем мне это может понадобиться, когда я уже собрался спать? – продолжал занудствовать он.

– Все, Тедди, мне пора, – буркнула я, оборвав звонок.

Выйдя из кабинки, я положила клатч и телефон Майка возле раковины, а сама оперлась на нее руками и взглянула на свое отражение. Меня слегка трясло от адреналина, а по шее и щекам растекся румянец. Выглядела так, будто сбежала с места преступления. Может, так оно и есть. Ведь писклявый голосок совести где-то на задворках сознания настойчиво твердил, что нельзя использовать людей подобным образом.

Открыв холодную воду и плеснув немного себе в лицо, чтобы остыть, я вновь прикинула, насколько бредовый у меня план. Майк еще в начале знакомства дал понять, что не похож на своих родственников. С чего я взяла, что его брат отнесется ко мне снисходительно? Лишь потому, что они нашли общий язык с моим отцом? Сомнительная аргументация. Но отступать поздно.

Я забрала вещи и вышла в коридор, ведущий к общему залу. За одной из приоткрытых дверей служебного помещения послышались напряженные мужские голоса.

– Зачем позвал ее?! – чуть ли не кричал один из них. – Понимаешь, что сейчас будет?

– Им не позволено сюда входить. Она просила…

– Твою ж мать, да ты хоть представляешь реакцию клиентов, если она сейчас устроит скандал? А она это сделает, потому что…

Продолжив путь, я оставила спорящих мужчин позади. Меня мало интересовали разборки персонала, да и Майк наверняка уже заждался. Как бы я ни уверяла себя в обратном, все же мне приятно проводить время в его компании.

Когда я наконец шагнула в просторное помещение основного зала, до меня донесся истеричный женский крик. Пройдя чуть дальше, увидела, что источник звука стоял возле нашего столика. Высокая, статная дама в приталенном элегантном платье. С раскосыми глазами и пышными локонами пшеничного цвета. Я бы назвала незнакомку красивой, не будь ее лицо перекошено гримасой ярости. Не понимая, что ей нужно и кто она такая, я поспешила к Майку, который смотрел прямо на эту женщину. Я не могла видеть выражения его лица, но по напряженной спине и стиснутому кулаку на столе поняла, что он еле сдерживается.

Когда мне оставалось пройти до нашего столика всего несколько шагов, незнакомка вскинула ладонь и влепила Майку звонкую пощечину, сопроводив свое действие криком:

– Убийца!

Разговоры в зале стихли. Посетители за столиками все как один уставились на происходящее.

Я замерла, наблюдая, как Майк медленно поднимается с места, а к женщине спешит метрдотель с охраной.

Да какого черта здесь происходит?

Глава 3

Микаэль Шварц

Берлин

– Убийца! – закричала Астрид, завидев меня на кладбище. – Кто его пустил? Лиам!

Лиам Грант, супруг Астрид и отец Миранды, подошел к жене, пытаясь успокоить ее.

– Мы просто пришли попрощаться, Астрид, – произнес Антонио и, примирительно подняв руки, шагнул вперед, пытаясь закрыть меня собой. Учитывая, что он немного ниже ростом, вряд ли бы ему удалось. – Отдадим дань уважения твоей дочери и уйдем.

– Да как ты смеешь! – практически задыхаясь собственным гневом, выпалила она. – Эта мразь не имеет права здесь находиться. Если бы не он… – захлебываясь рыданиями, она прижалась к мужу, – почему он… Миранда… моя доченька…

Лиам, поглаживая жену по волосам, бросил в меня колкий взгляд, который отчетливо говорил: не будь я сыном Герарда Шварца, он бы самолично закопал меня в сырую землю еще несколько дней назад.

– У вас есть пять минут, – процедил отец Миранды, переведя взгляд на Антонио. Тот кивнул и подтолкнул меня вперед.

Когда мы дошли до вырытой могилы, куда уже опустили гроб с телом девушки, которую я боготворил и любил каждой клеточкой тела, я все еще отказывался верить в происходящее.

Антонио наклонился, взял горсть земли и бросил ее на гроб. Затем зачерпнул еще и протянул мне. Я молча уставился на него, едва сумев сосредоточиться на лице брата. Последние дни прошли как в тумане. Я мало соображал, потому что бо´льшую часть времени меня держали под капельницами. Притупив физическую боль, они лишь усугубляли душевную.

– Держи. – Антонио сунул мне в руку землю и кивнул на могилу. – Миранда завершила свой земной цикл и вернулась к Творцу. Ты должен это принять и выказать уважение. Сейчас твой единственный шанс. Сделай все правильно. Отпусти ее с миром.

Я опустил взгляд на землю в своей руке, наблюдая, как крупинки падают вниз, поскольку ладонь дрожала. Закрыв глаза, мысленно воззвал к образу той, кого теперь смогу видеть только во снах.

Миранда, будучи воспитанной католиками и свято следуя законам религии своих родных, неустанно повторяла, что смерть – еще не конец. Она верила, что после кончины наши души ждет суд, определяющий место в незримом мире. И если благие дела перевесят чашу грехов, мы обязательно вознесемся ко Всевышнему. Именно поэтому она твердила, что ей больно за мою душу, всякий раз, когда я совершал что-нибудь гадкое по отношению к другим. Знаю, она втайне молилась за меня. За каждый нанесенный мною удар, за каждое гнилое слово, сорвавшееся с моих уст, за каждую озвученную мною ложь она просила Господа даровать мне прощение и наставить на путь истинный. Миранда несла свет, изо всех сил пытаясь изгнать тьму, не желавшую отпускать меня из своих цепких когтей. И я старался… купаясь в ее сиянии и доброте, я пытался стать тем, кого она желала видеть рядом с собой. Церковь меня все еще не интересовала, как и искупление грехов, но любовь Миранды сдерживала неуемную жажду испортить жизнь окружающим. Сама того не осознавая, она навсегда изменила меня, лишь даровав крупицу своего сердца. Но впитывая нежность и благодать возлюбленной, я не заметил, что моя гниль в ответ проникла в нее. И безвозмездный дар ее души обернулся погибелью. Столь любимый мною свет померк прежде, чем я сумел это осознать. Миранда так свято верила в Бога и все же совершила самый тяжкий грех.

Злость кипела во мне, словно лава в жерле вулкана. Я винил Миранду в слабости. Она не сумела выбрать меня. Не смогла выбрать нас. И я не готов прощать ее. Как не могу простить и себя. Если бы только я заметил раньше… Если бы смог ее спасти…

Вытянув руку с землей над могилой, я медленно разжал пальцы, изо всех сил пытаясь заставить себя отпустить ее с миром.

– Прощай, любовь моя, – прошептал я, ощущая, как по щеке стекает слеза, а разум вновь затягивает туман отчаяния.

– Убийца! – закричала Астрид, вторя давно забытой версии себя на кладбище.

Щеку саднило. Жжение подстегивало адреналин, бушующий в крови и требующий выпустить ярость наружу. Когда она зашла в зал ресторана, застав меня врасплох, я уже понял, что вечер окончательно испорчен. Проклиная себя за непредусмотрительность, сотню раз пожалел о том, что поддался порыву и привел Николетту именно в это место. Любимое заведение Миранды. После ее смерти я частенько захаживал сюда, когда становилось совсем дерьмово на душе. Сам ресторан меня не прельщал, но здесь я будто бы мог соприкоснуться с незримой частичкой былой жизни. Однако последние три года я ни разу сюда не заходил.

– Как посмел сюда заявиться? – продолжала истерить мать Миранды, вновь повторяя то, что однажды уже мне говорила.

Хвала небесам, что эта женщина так и не стала мне родней. Жестокое, но правдивое чувство.

Медленно поднявшись, сжимая кулаки, я взглянул на Астрид и отшатнулся, словно получил еще одну пощечину.

Миранда… На месте Астрид стояла девушка, чьи останки уже почти десятилетие покоились в земле.

Не может быть. Мне снова это видится? Моргнув в попытке избавиться от галлюцинации, я вновь уставился на нее. Миранда только скривила губы в презрительной усмешке, бросая в меня взгляды-кинжалы. В столь не свойственной ей манере. При жизни она никогда так не выглядела. Моя Миранда была ангелом, а не демоном. И потому я знал, что передо мной очередная дьявольская шутка судьбы.

– Убирайся отсюда, – прошипела она голосом своей матери.

– Что здесь происходит? – донесся до меня нежный женский голос, а руки коснулось бархатистое тепло.

Оглянувшись, я увидел Николетту. Она осторожно, будто находясь в клетке с загнанным в угол диким зверем, касалась моего сжатого кулака, встречая обеспокоенным взглядом зеленых глаз. Не уверен, заметила ли она мой страх или же причиной послужило молчание, но ее взгляд тотчас изменился. Сверкнув враждебностью, он обратился к Астрид.

– Кто вы? И что вам нужно?

– Кто я? – маниакально рассмеялась мать Миранды. – Дорогая моя, я – хозяйка данного заведения.

– С каких пор? – процедил я, стиснув зубы. Три года назад владельцем был грузный старик, всю жизнь положивший во имя своего ресторанного бизнеса.

– Уже два года как, – вздернув нос, ответила она. – Не то чтобы тебя это как-то касалось, отродье.

Я стиснул зубы, намереваясь сбить с нее спесь, но Ники заговорила первой.

– Вы со всеми клиентами так разговариваете? – с вызовом спросила она, крепче сжав мою руку, переместив хватку на запястье. – Думаете, вам все позволено?

– Вся его поганая семейка, – выпалила Астрид, глядя на меня, – занесена в наш черный список. О котором всем, – выделила она, метнув взгляд в метрдотеля, заметно съежившегося под гневом хозяйки, – известно. Поэтому да, я вправе разговаривать с этой падалью так, как посчитаю нужным. И у вас есть пять минут, чтобы убраться прочь с моих глаз.

Ники нахмурилась. Высвободившись из ее хватки, я сделал шаг к Астрид, но охрана тут же заблокировала мне путь.

– Три минуты, – произнесла она.

К черту.

Схватив Николетту за руку, я потянул ее к выходу из ресторана. Нужно уходить, пока алый туман ненависти не затмил все вокруг. Задержись мы чуть дольше, точно бы прикончил заносчивую суку.

Когда мы проходили мимо Астрид, она перехватила свободную руку Ники, заставив меня остановиться вместе с ней. Обернувшись, я предупредил:

– Отпусти!

Но мать Миранды сделал вид, что не слышала, сосредоточив все внимание на наследнице Драконов.

– Мой тебе совет, деточка… – начала Астрид.

– Я сказал: отпусти, – повторил, шагнув к ней, и высвободил Ники из ее хватки.

– Беги! – прокричала она нам вслед. – Беги, пока не стало поздно!

И вот мы уже вышли за дверь, навстречу ночной прохладе столицы.

Идиот. Чертов идиот. Какого хрена поперся именно сюда?

Стремясь убраться как можно дальше, я тащил Ники за собой вниз по улице, пока она не уперлась ногами в землю, пытаясь меня остановить. Когда у нее ничего не вышло, в дело вступил крик:

– Майк! Да остановись ты уже. Мне больно! – заорала она, дернув рукой, которую я сжимал тисками.

Проклятье.

Резко затормозив, я отпустил. Николетта отошла от меня, потирая запястье и глядя так, будто перед ней настоящий псих.

Может, так оно и есть.

Прикрыв веки, я вновь увидел перед собой искаженное яростью лицо Астрид.

– Сука! – заорал я, распахнув глаза, и со всей дури пнул стоящую возле закрытого цветочного салона урну. Содержимое разлетелось по асфальту, а Николетта вздрогнула, отступив еще на шаг.

Я ненавидел Астрид, как и Лиама. Даже при жизни дочери они видели во мне не более чем грязь, въевшуюся в их идеальную, белоснежную жизнь. Запрокинув голову, взглянул на ночное небо и мысленно обратился к Миранде, заявив, что ее мать все та же бездушная стерва.

Я достал из кармана пачку сигарет и закурил, затем повернулся к Николетте, которая все это время продолжала наблюдать за мной.

– Кто эта женщина? – тихо поинтересовалась она, продолжая сохранять дистанцию.

– Никто. Отголосок прошлого.

– Почему она назвала тебя убийцей? Что ты сделал?

Затянувшись, я прищурился, раздумывая, насколько откровенно готов ответить. Мне не хотелось рассказывать Ники про Миранду. К чему ей знать? Она и без того осторожничает со мной.

– Она винит меня в смерти своей дочери, – ответил я, не уточняя характер наших отношений с последней.

– И ты действительно причастен? – спросила Николетта, поежившись от очередного порыва ветра, и обхватила себя руками.

Докурив, я затушил сигарету. Затем снял пиджак и направился к Ники. Я заметил, как она едва дернулась, будто желая отступить, но силой воли заставила себя остаться на месте.

Подойдя, я накинул пиджак ей на плечи, а затем притянул к себе. Она уперлась ладонями мне в грудь, не давая полностью обнять. Но и этого достаточно. Я просто не хотел встречаться с ней взглядом, произнося следующие слова:

– Нет. Я ее не убивал, – сказал ровным тоном. И даже не соврал. Я и пальцем не тронул Миранду. Не то чтобы это как-то умаляло мою вину…

Плечи Николетты заметно расслабились, и она, перестав сопротивляться, сама прижалась к моей груди.

– Ты же не врешь? – тихо спросила девчонка, побуждавшая меня совершать глупости.

Мой пульс ускорился. В ее голосе прозвучал оттенок горечи. Жизнь во лжи всегда накладывает отпечаток, не позволяя до конца довериться, особенно кому-то новому. Обрекает на паранойю. И хотя я не мог позволить себе стопроцентную искренность, пополнять ряды откровенных лжецов тоже не планировал.

Когда на нас налетел новый порыв ветра и Ники сильнее вжалась в меня, я услышал отдаленный смех. Он звучал будто из-под воды. Мелодичный, до боли знакомый.

Я зажмурился.

Только не снова.

Следом за смехом поток воздуха донес до меня слова, пропитанные желчью, но произнесенные некогда родным голосом: «Отдай ее мне».

– Нет, – выдавил я, одновременно отвечая на вопрос Николетты и просьбу мерещившегося мне фантома Миранды. Сильнее стиснув в объятиях девчонку, я вдохнул ее аромат, стараясь прогнать удушливое чужеродное присутствие непрошеного гостя в сознании.

Когда ветер стих, растворив в последнем порыве злобный смех, я отстранился от Николетты и рефлекторно прижал руку к груди, нащупывая под рубашкой кулон, который практически никогда не снимал. Однажды доктор Миллер сказал, что в моменты, когда разум от меня ускользает, я должен держаться за якорь. Человека или предмет, способный напомнить, кто я. И таким предметом стал старый кулон с двумя перекрещенными знаками бесконечности. Долгое время я носил его скорее по привычке. И вот, кажется, он снова понадобился…

– Майк?

Николетта взяла меня за руку, вырывая из мыслей.

– Да? – спросил я, растерянно глядя в зеленые глаза оттенка мха под лучами утреннего солнца, в которых плескалось беспокойство.

– Я спросила: есть тут какая-нибудь закусочная неподалеку? Я бы все же перекусила.

Оглядевшись и прикинув, куда мы можем зайти, я ответил:

– Тут недалеко кафе. Там вкусная пицца. Ну, раньше была.

– Отлично, – кивнула Ники. – Веди. Не понимаю, зачем ты вообще потащил нас в этот помпезный ресторан.

Я усмехнулся и, приобняв ее за плечи, направился дальше по улице.

– Разве не очевидно? Хотел впечатлить. Показать, что по желанию вполне могу вписаться в твой мир.

Николетта удивленно взглянула на меня.

– Мой мир?

– Брось, – фыркнул я. – Дорогие рестораны, роскошь, один твой особняк чего стоит. Ты же привыкла к этому уровню.

Николетта рассмеялась. Искренне. Звонко. Так, словно никогда ничего смешнее не слышала. Я одновременно наслаждался каждой ноткой и хмурился.

– Что смешного?

– Любитель роскоши у нас Дэни.

Я сильнее сжал ее плечо и стиснул зубы при упоминании надоедливого Дракона.

– Что? – спросила Николетта, заметив мое напряжение.

– Твой поклонник и так надоедает мне каждый день своим присутствием в отеле. Можем не говорить о нем хотя бы сейчас?

– Друг.

– Что? – спросил я, опустив на нее взгляд. Сложив руки на груди, девчонка смотрела на меня так, будто я ее оскорбил. – Что опять не так?

– Дэни – мой лучший друг. Не больше.

– Конечно. А я королева Великобритании, – усмехнулся я.

– Ты невыносим, – заявила Николетта, а следом добавила: – Думай что хочешь. Но что касается роскошных заведений… – Она вновь обратила взгляд ко мне и улыбнулась. Мягкой, нежной улыбкой. Такой притягательной, что мне ужасно хотелось наклониться и поцеловать наследницу Драконов. Но, прежде чем я успел провернуть это, она продолжила: – Просто оставайся собой.

Оставайся собой… Ты даже не представляешь, о чем просишь. Если откроюсь и выпущу своих демонов наружу, они вцепятся в тебя своими мерзкими когтями и больше не отпустят.

Погрузившись каждый в свои мысли, остаток пути до кафе мы прошли в тишине.

Оказавшись в заведении, заняли столик возле стены с неоновой вывеской в виде молнии.

– Здесь… мило, – пробормотала Ники, оглядывая пространство, а затем открыла меню и принялась изучать блюда.

Когда к нам подошла официантка в синей униформе с белым фартуком, мы озвучили свой заказ. А затем… затем вновь погрузились в тишину. Я продолжал прокручивать в голове эпизод с Астрид, подстегивая закипавшую внутри ненависть, а Николетта… кто, черт возьми, разберет, что творилось в голове этой девчонки?

Затянувшуюся паузу нарушила сменившаяся в кафе песня, доносившаяся из развешанных по углам динамиков.

– Так-то лучше, – заметил я и пропел пару строк куплета, вторя чистому вокалу исполнительницы.

Ники тоже вынырнула из своих мыслей, взглянула на меня и, прислушиваясь к тексту, спросила:

– Кто это?

– Восходящая немецкая звездочка с очень… ядовитым именем, – ухмыльнулся я. – Белладонна [4]. Не слышала о ней?

Николетта пожала плечами.

– Я мало знакома с немецкими исполнителями.

– Ты многое потеряла. Я редко выделяю кого-то. Но Белладонна… – Перед глазами мелькнул образ дерзкой, миловидной немки. – Уверен, скоро она прогремит на весь мир. Люди обожают эпатаж с нотками безумия, а в ней… – И тут меня прервал писк телефона.

Но не моего…

Ники округлила глаза и схватилась за сумочку. Она удивленно достала мобильный и на выдохе произнесла:

– Ожил… Надо же.

Я прищурился. В голове зазвенели тревожные колокольчики, породив десяток вопросов. Но самый важный так и норовил сорваться с языка: что за игру затеяла наследница Драконов?

Ники продолжала невинно хлопать ресницами, пока я тянулся к своему мобильному, чтобы разблокировать.

Журнал вызовов подтверждал: она звонила Тедди. Однако разговор длился несколько секунд. Гораздо меньше, чем отсутствовала Ники.

Продолжая с подозрением смотреть на экран, я зашел в галерею и заметки, пытаясь прикинуть, что ей могло понадобиться. Если мое чутье не ошибается, а оно, мать его, кричит о том, что здесь что-то нечисто…

Я сглотнул.

– Что тебе понадобилось в моем телефоне? – напрямую спросил я.

Николетта даже не дрогнула. Только свела брови вместе, приоткрыла соблазнительные губы, сформировав почти идеальную букву «о».

– Я же говорила: мне нужно было позвонить. Телефон не включался.

Николетта хорошая актриса или же я параноик?

Плевать. Вздохнув, я встал, достал бумажник и направился к бару, на ходу бросив:

– Забыл заказать напиток.

Мне нужно было остыть. Остыть и перестать загоняться. Сегодняшний вечер, очевидно, собирался меня добить. Но как только я озвучил заказ бармену, мысли вновь вернулись к странному инциденту с телефоном. Мне не хотелось выискивать подтекст в действиях Ники, но чертова подозрительность продолжала отбивать ритм в голове, призывая соблюдать осторожность. Желание находиться рядом с Николеттой, касаться ее, приручить… напрочь затмило любые другие порывы. Отчего мне и в голову не приходило ставить под сомнение ее искренность. Очевидно, зря.

– Ваш заказ, – сказал бармен, протягивая стакан с прохладительным напитком. Сначала я порывался взять виски, повинуясь привычному инстинкту: заглушить тревогу алкоголем, но в последний момент передумал, боясь окончательно потерять связь с реальностью. Хватало и долбаных галлюцинаций.

Однако все мои мысли касаемо странного поведения Николетты и встречи с Астрид тотчас улетучились, когда я вернулся к нашему столику и заметил, что наследница Драконов крутит в руках маленькую стеклянную баночку, которую я прихватил с собой из отеля и оставил в кармане пиджака. Накинутого ей на плечи.

На мгновение пелена ярости затмила разум и затуманила зрение. С резким хлопком я опустил стакан на стол, едва не расплескав содержимое, и выхватил у нее из рук пузырек с таблетками.

– Тебя, на хрен, не учили не трогать чужое? – взревел я, чем вызвал неодобрительные взгляды малочисленных посетителей кафе.

Николетта вздрогнула, испуганно округлив глаза.

Я сел на место, опустив руку с зажатым в ладони пузырьком под стол.

Во взгляде Ники читалась смесь удивления и раздражения.

– Извини, – выдавила она. – Я… привычно полезла в карман и не сразу вспомнила, что пиджак принадлежит тебе. Наткнулась на пузырек… Прости, но… – Она вновь взглянула на меня. – Зачем они тебе?

Я не торопился отвечать, неистово сжимая стекло. Да, я хотел сблизиться с девчонкой, но не собирался пускать ее в свою голову. В свою чертову душу. Вернее, в ее самые темные и потаенные уголки.

Не дождавшись моего ответа, Ники задала еще один вопрос:

– Галлюцинации?

Я недоуменно моргнул.

– Что?

– Мне знаком этот препарат. Обычно его назначают, когда пациент видит то, что не должен.

Раздражение вновь явило свой отвратительный лик. Какого дьявола она лезет в то, что ее не касалось?

– Не думаешь, что это бестактный вопрос?

Николетта хмыкнула.

– Будто ты у нас сама тактичность.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнул и тихо произнес:

– Ладно. Ты права. Временами я теряю связь с реальностью. – Признание обрушилось молотом, словно я сознался в тяжком преступлении, о котором не жалел, однако воспоминания о нем приносили страдания.

Ники поежилась, сильнее укутавшись в пиджак, хотя в помещении стояла жара.

– Что ты видишь? – столь же тихо задала она вопрос, ступая на еще более личную территорию. Пытаясь стереть границы.

– Откуда у тебя фобия? – спросил я в ответ, желая узнать о ней нечто столь же сокровенное. Когда Николетта вопросительно приподняла бровь, я добавил: – Тайна в обмен на тайну.

Она уже хотела что-то ответить, но официант принес пиццу. Никто из нас к ней не притронулся, мы продолжали буравить друг друга взглядами. Ни один не собирался уступать. Сейчас мы как нельзя лучше демонстрировали противостояние тех, кто стоял за нами. Холодные смертоносные клыки и когти против жара огнедышащей пасти.

Наконец, вздохнув, Николетта произнесла:

– Ты знаешь, что они вызывают привыкание? Без терапии от них мало толку.

– Вновь захотелось изобразить психолога? – Еще одна… Подобно Эмили желала покопаться у меня в мозгах. – Оставь проповеди себе, – сказал я резче, чем стоило.

Когда в кафе зашли новые посетители – юная парочка, которая едва не сгибалась пополам от смеха, – я вспомнил злорадный хохот фантома Миранды. И, недолго думая, раскрыл флакон, вытащил таблетку, закинул в рот и запил напитком. Все это начинало выходить из-под контроля. А мне следовало держать разум в узде.

Николетта грустно наблюдала за моими действиями, затем встала, скинула с плеч пиджак, вернула его мне и достала из клатча мобильный.

– Знаешь, – обратилась она ко мне, – думаю, сегодняшний вечер уже ничем не спасти. Вызову нам машину.

Я не стал спорить.

* * *

Всю дорогу до отеля мы ехали в полнейшей тишине. В той же звенящей тишине, которая сопровождала нас, пока мы прошли в лобби и двинулись к лифтам. Когда двери одного из них разъехались, а Николетта зашла внутрь, я бросил на нее последний взгляд и молча ринулся к лестнице, не желая более видеть девчонку Драконов сегодня. Она доводила меня до исступления. В одно мгновение я желал ее так необузданно, что эта страсть затмевала разум, мешая ясно мыслить. В другое – мне уже хотелось бежать как можно дальше, когда она пыталась заглянуть глубже мне в душу, прочесть невысказанное, явить миру те чувства, что я давно похоронил, заключив их останки под замок. Однако оттолкнуть ее свыше моих сил. Слишком велики нужда и уверенность, что в ней заключен ключ к прощению себя.

Залетев в номер, я отбросил пиджак на кровать, и тут раздался телефонный звонок.

Гребаный Антонио. Что ему потребовалось?

– Слушаю, – ответил я.

Абсолютно ледяным тоном брат произнес:

– Мне только что звонил Лиам.

Попытавшись прикинуться дурачком, я спросил:

– Какой Лиам? Хемсворт? [5] – Смешок вышел фальшивым, да и брат шутку не оценил.

– Не прикидывайся, – выдохнул Антонио. – Какого дьявола тебя опять понесло в тот ресторан? Мало других заведений в Берлине? У Астрид истерика. Она собственноручно готова вышвырнуть тебя из города. Еще на похоронах Миранды я пообещал Лиаму, что ты больше не попадешься им на глаза. Какого, мать его, хрена ты забыл в их ресторане?

Вторя тону братца, я вспылил:

– Я понятия не имел, что он теперь принадлежит долбаной Астрид! Кто бы мне об этом сказал!

Даже не находясь в одном с ним помещении, я чувствовал, что Антонио разозлился не на шутку. Его голос буквально дребезжал от гнева, напоминая оголенный провод. Тронешь – и тебе конец.

– Микаэль, ты издеваешься?! Я сообщил тебе об этом в тот день, когда они подписали сделку. Потому что помню, что твоя жалкая задница никак не может забыть дорогу к этому чертову ресторану. Временами мне хотелось сравнять его с землей, лишь бы ты перестал продолжать опустошать себя никому не нужными воспоминаниями.

Я не знал, что ответить. В голове царила звенящая тишина. Не помнил ни разговора, ни предупреждения Антонио.

– Черт. – Я выдохнул. – Я не… Я забыл об этом, Антонио. Серьезно. Не собирался их провоцировать. Просто пошел в знакомое мне место. Сработал рефлекс.

– С кем ты там был?

– Какая разница?

– Астрид вопила, что ты пытаешься загубить очередную невинную душу, – все еще раздраженно пояснил брат. – Кого ты туда привел?

– Эмили, – ответил я, сделав мысленную пометку: не забыть предупредить Эм, что я использовал ее в качестве прикрытия.

– Эмили… – задумчиво произнес Антонио. – Странно. Астрид говорила так, будто не знала твою спутницу.

– Она ненормальная, – процедил я сквозь зубы.

Антонио вздохнул и продолжил уже более спокойным тоном:

– Ладно. Я все уладил, но держись от них подальше. Иначе это плохо закончится. Для всех. Кстати, послезавтра ты мне понадобишься. Есть дело. Как раз выпустишь пар, дашь волю своей ярости.

С этими словами он оборвал звонок, а я продолжал сжимать мобильный так крепко, что на миг мне показалось: еще чуть-чуть – и корпус треснет. Часть меня жаждала выпустить эмоции и прогнать напряжение, другая же часть морщилась, представляя, что вновь придется выполнять приказы Антонио.

Наконец разжав телефон, я прошел к креслу и устало сел, бросив мобильный на деревянный журнальный столик. Сжав пальцами переносицу, прокрутил в голове сегодняшний день, окончательно убедившись, что сам облажался. Хотел показать себя другим, а в итоге выставил дураком и психом. На инстинкте я вновь потянулся к кулону.

Якорь… Чертов якорь.

И тут я вспомнил, что когда-то нашел для себя иной способ, удерживающий меня в реальности, привязывающий к текущему моменту.

Я дошел до спортивной сумки с вещами, которые прихватил из Лондона. Пошарив на дне, нашел искомый предмет. Небольшой складной нож, выполненный из стали, с плавной линией рукояти. Некогда мой лучший друг, с которым я не расставался. Только в последнее время все чаще оставлял его в вещах, а не пихал в карман при каждом выходе из дома.

Потерял хватку или же разум?

Вернувшись с ножом к столику, я опустился на пол и резким движением выкинул лезвие. Сделал глубокий вдох. Положил ладонь на столик и развел пальцы. Нарочито медленным движением коснулся краем лезвия поверхности стола возле большого пальца. Затем поднял его и опустил между большим и указательным. Повторил действие за каждым, затем вернулся обратно. С очередным заходом я увеличивал скорость, внимательно наблюдая за движениями лезвия, чувствуя ритм, ощущая первые всплески адреналина в крови. Достигнув предела адекватной скорости, я закрыл глаза и сосредоточился исключительно на стуке кончика лезвия. Каждое успешное движение – сохраненный кусочек здравомыслия. Пока острие стали скользило между пальцами, я не мог думать ни о чем другом. Не допускал ни единой лишней мысли, сохраняя ясность ума. Игра с ножом удерживала фокус на текущем моменте, привязывая меня к реальности. Тот же пресловутый якорь, о котором твердили в психотерапии. Однако не эфемерный, а реальный. Способный молниеносно напомнить, чего может стоить одна-единственная ошибка. Внутреннее напряжение заметно стихло, уступив место азарту. Мне даже удалось улыбнуться, когда очередной заход прошел успешно. Но в следующий раз, занеся лезвие над рукой, я упустил нить концентрации. И услышал смех… Все тот же смех, что иногда преследовал меня в кошмарах, а теперь и в реальности. Когда лезвие прорезало плоть, я зашипел. Скорее от неожиданности, нежели от боли. И отдернул руку, резко распахнув глаза.

Сбоку безымянного пальца виднелся небольшой порез с выступившей каплей алой крови. Наклонив руку, я наблюдал за тем, как вязкая жидкость медленно стекала по пальцу вниз. И, задержавшись на мгновение на кончике, упала на поверхность столика. Возле лезвия, самый край которого окрасился в тот же багряный цвет.

Сглотнув, я осознал, что мой самый надежный способ провалился. Сколько бы ни отшучивался от Эмили и Альберта… Границы реальности размывались. Я больше не мог этого отрицать.

* * *

– Все готовы? – Тедди, как обычно, наводил панику на ровном месте.

До нашего выступления оставалось около двадцати минут. И все, кроме этого несчастного, сохраняли спокойствие.

Утром, не желая напортачить во время выступления, я решил последовать предписанию Майлза и принял полную дозу таблеток. После чего отправился к Альберту и оставшиеся полдня провел у него, забивая голову чем угодно, кроме мыслей о вчерашнем вечере.

И вот два часа назад мы приехали на место проведения съемок первого тура.

– Не нервничаешь? – спросила Николетта, подойдя ко мне.

За весь день мы перекинулись лишь парой слов. Очевидно, оба не желали лезть друг к другу из-за недомолвок, оставшихся после обмена чередой слишком личных вопросов.

Я мотнул головой, окидывая девчонку взглядом. Выглядела она сегодня так, что я готов был пасть перед ней ниц прямо здесь и сейчас. Николетта подобрала наряд под стать стилю песни: высокие сапоги, кожаная юбка до середины бедра с цепями на поясе, короткая черная кофта с прозрачными рукавами и глубоким вырезом, демонстрирующим ложбинку груди и предоставляя прекрасный вид на выделяющиеся ключицы, которые меня в очередной раз заворожили. Ее волосы уложены мягкими волнами, глаза выделены темными тенями, в ушах кафф с цепочкой, а на шее чокер и амулет в виде темно-фиолетового кристалла. Эти маленькие детали в украшениях придавали ей вид соблазнительной ведьмочки, чары которой действовали на меня безотказно. И если бы нам не требовалось выходить на сцену, я бы уже увел ее в ближайшую подсобку…

– …и только нервирует, – закончила она фразу, начало которой я пропустил из-за того, что пялился на Ники как последний неудачник, которому не хватало секса. Черт.

– Что? – спросил я.

Николетта указала на Теодора.

– Говорю, что он, похоже, только всех нервирует своей тревогой. Тедди, – обратилась она уже к нему, слегка повысив голос: – Просто сядь и успокойся.

Я не видел, последовал ли он ее совету, поскольку не мог отвести взгляда от наследницы Драконов. Прочистив горло, произнес:

– Послушай, насчет вчерашнего…

– Майк, давай оставим все разговоры на потом.

Кажется, она и сама волновалась.

Я поправил повязанную на поясе рубашку, схватил со стула куртку и накинул ее на себя поверх майки. Затем обратился ко всем присутствующим:

– У нас все получится. Главное – не забывайте о командной работе, – на последних словах я взглянул на Эмили и Теодора, которые больше всех спорили на репетициях. – Я не сомневаюсь, что мы легко справимся с этим этапом.

Все одобрительно закивали, кто-то воскликнул: «Да, мы справимся!» А оглянувшись на Ники, я заметил ее мягкую улыбку. Улыбнувшись в ответ, я развернулся, подошел к ней и протянул руку. Она молча приняла ее и позволила увести себя в коридор, ведущий к выходу на сцену. Остальные последовали за нами, хотя держались на некотором расстоянии.

Воспользовавшись моментом, я наклонился и прошептал:

– Все будет хорошо. Не волнуйся.

В благодарность Николетта сжала мою ладонь, а затем мы услышали, как ведущий объявляет наш выход.

Сцена никогда не внушала мне страха. Наоборот, я чувствовал себя в своей стихии, независимо от количества зрителей. Зал, где проходила съемка, оказался небольшим. Сюда пустили несколько десятков человек, но основная аудитория, разумеется, следила за эфиром в Сети.

Когда ребята начали играть проигрыш, я поймал взгляд Ники и подмигнул ей. А спустя мгновение она уже вступила со своей партией:

– Есть в тебе нечто притягательное. Я просто хочу узнать тебя, узнать твое имя, – пропела она мелодичным голосом, не сводя с меня глаз. Мы договорились максимально удерживать концентрацию друг на друге, создавать видимость химии для зрителей. Но даже не существуй этой договоренности… Я бы все равно не смог сосредоточиться ни на чем другом. Сейчас для меня существовала только Николетта и песня, связывающая нас невидимыми нитями искусства. – Я околдована тобой и не жалею об этом [6].

Детка, как же ты ошибаешься. Это я угодил в твои магические силки…

– Не пытайся спрятаться за этими ангельскими глазками, – вытянул я свои строчки. Мы внесли изменения не только в аранжировку, но и в распределение партий. Так казалось правильнее. И чертовски нам подходило. – Если впустишь меня, на этот раз я не стану сдерживаться [7]. – Пульс зашкаливал, когда я перешел на скрим, но отнюдь не от напряжения связок. Я буквально проживал те слова, что пел. Вторя своим же строчкам, поклялся, что на этот раз не упущу то, что заставляло меня оживать и чувствовать мириады давно позабытых эмоций.

Освещенное пространство между нами буквально искрилось, а воздух сгущался.

– Можешь забрать все остатки, ведь я одержим тобой, малышка [8], – следующие строчки слетели с моих губ особенно экспрессивно.

Одержимость… Именно так некоторые называли мою любовь к Миранде. Твердили, что я помешался на ней. Но я не мог с ними согласиться. То была нужда. Я нуждался в ней сродни тому, как путник в пустыне нуждается в капле живительной влаги. А утратив желаемое, продолжал плестись по разгоряченному песку, вдыхая воздух, обжигающий легкие. Однако сейчас… Сейчас передо мной предстал гребаный оазис. И разве могу я, изголодавшись по воде и тени, не следовать к нему? Несмотря на все предостережения. Игнорируя ловушки собственного разума. Разве способен я сопротивляться?

Ближе к концу мы добавили треку лиричности. А сразу за последними словами отвели время на клавишные, создав мелодичный финал под стать вступительному проигрышу. Подразумевалось, что Николетта подойдет к синтезатору, а мы отступим в тень, когда прожектор и софиты наведут на нее. Но я, нарушив первоначальный план, последовал за девчонкой. И когда Николетта начала играть, подошел к ней со спины, одной рукой приобнял за талию, а вторую положил поверх ее ладони на клавишах. На мгновение она вздрогнула, но не позволила себе сбиться. Большим пальцем я нежно поглаживал изгиб ее талии. Рукой на синтезаторе вторил движениям ее пальцев. Она взглянула на меня, продолжая играть в тандеме. И когда наши взгляды встретились, все остальное перестало иметь значение. Не осталось ни зрителей, ни судей, ни других участников группы. Только мы. Музыка. И повисшее в воздухе притяжение. Кажется, за все время знакомства между нами не ощущалось подобной гармонии. Наступил момент единения. Наш момент искренности.

Когда мы доиграли последние ноты, зал взорвался аплодисментами, а свет погас, погрузив сцену во тьму. Я слышал, как остальные ребята уходили за кулисы, но все еще не мог отстраниться от Николетты. Даже во мраке отчетливо различал ее черты: большие, притягательные глаза, аккуратный носик и приоткрытые, в меру пухлые губы… И я сделал то, что мне казалось единственным правильным в тот момент: наклонился и поцеловал ее с такой нежностью, на которую не думал, что еще способен. И она ответила на поцелуй. Не подозревая, что этим легким прикосновением губ я буквально вручал ей всего себя.

Глава 4

Марк Уоллс

Лос-Анджелес

– Родился в Бергене. В трехлетнем возрасте вместе с семьей переехал в Иматру в Финляндии. Когда родителей Ларсена не стало, бабушка с дедушкой забрали его к себе в Канаду. Окончил университет Торонто. Судя по характеристике, блестящий, прилежный студент. Дальше работа, переезд в Штаты и бла-бла-бла, – Стивен бросил папку с собранной информацией мне на стол, – ничего интересного. Говорил же, Диего чист.

Я подтянул к себе документы и начал просматривать сам.

– Тебе не кажется, что все слишком вылизано? Какая-то идеальная жизнь у него выходит.

– Или у тебя паранойя, – заметил Стив, подходя к мишени дартса, расположенной в дальнем углу кабинета. Схватив один дротик, он отошел к столу и сделал выпад. Но попал лишь на самый край. – Черт. Когда-нибудь я научусь.

Я ухмыльнулся, не переставая прожигать взглядом черные буквы, которые, казалось, хотели обвести меня вокруг пальца.

– Торонто… – пробормотал я, постукивая пальцем по столу. – Твой друг Оливер ведь тоже учился в университете Торонто?

– Ага, – отозвался Стив, совершая еще одну попытку попасть в центр.

– Он биолог? – спросил я, ища информацию о факультете Диего.

– Биотехнолог, – поправил меня друг. – А что?

– У Диего степень по истории… Напомни, сколько Оливеру лет?

– Двадцать восемь, – отозвался он.

– Предположу, что учились они примерно в одни годы.

Раздался глухой стук, когда очередной дротик, влетев в стену, отскочил на пол.

– Побереги стены, будь добр, – вздохнул я. – Они не виноваты в твоей криворукости. Я, кстати, до сих пор не понимаю, как ты можешь стрелять ровно в цель, но дротиками никогда не попадаешь в центр мишени.

– Так что там про Оливера? – перевел Стив тему от своей слабости.

– Можешь спросить у него, знал ли он Диего?

– Марк, ты не перегибаешь? Нам бы заняться этим психом, а не Ларсеном…

– Хочу учесть все варианты, – оборвал его я. – Чутье все еще говорит, что здесь есть какой-то подвох.

Я проверил год смерти родителей Диего, но они умерли раньше похищения Николетты. Вряд ли мстил за них. Может, я действительно видел то, чего нет?

– Ладно, – вздохнул Стивен. – Я спрошу. Но уверен, что только время потеряю.

Время. Точно. Взглянув на часы, я обнаружил, что уже три часа дня. Через час я должен быть в «Хилтоне», где остановилась Сандра. Ей все же удалось добиться своего и отсрочить разговор. Неделю назад, когда я настаивал на прилете, она заявила, что слегла с простудой. Уверен, всего лишь пыталась выиграть время, но, разумеется, не стал давить.

Убрав досье в сейф, я схватил пиджак и, похлопав друга по плечу, направился к выходу.

– Мне пора к Сандре. Как поговоришь с Оливером, позвони.

– Передай привет своей будущей бывшей красавице невесте, – крикнул он мне вслед, откровенно веселясь.

Вместо ответа я просто показал ему грубый жест и покинул кабинет.

* * *

Я открыл дверь номера ключ-картой, которую мне любезно предоставил администратор отеля по просьбе самой Сандры.

Апартаменты встретили меня тусклым светом десятка зажженных свечей. Следуя за их мерцанием, достиг гостиной, в центре которой на столике стояла бутылка вина, два бокала и закуски. И тоже в окружении чайных свечек.

– Сюрприз! – воскликнула Сандра, выйдя из спальни слева от меня в одном нижнем белье.

Проклятье. Она только все усложняет.

Сложно удержаться и не скользнуть взглядом по полуобнаженной девушке, которая к тому же довольно хороша собой. Однако бросив мимолетный взгляд, я тотчас принялся искать глазами ее халат, который нашел на спинке одного из кресел. Подхватив его, направился к Сандре и накинул ей на плечи.

– Он мне не нужен, – произнесла она, скинув ткань на пол и прильнув ко мне. Острыми ноготками прошлась по моему плечу, затем опустилась ниже, провела по груди и направилась к поясу брюк, – зато нужен ты. – И томным голосом добавила: – Я так скучала.

Я перехватил ее запястье.

– Перестань.

– Тогда и ты перестань вести себя как ледышка. Мне известно, каким ты можешь быть в порыве страсти, – самодовольно заявила Сандра, и от ее дыхания повеяло алкоголем.

Я закрыл глаза, мысленно проклиная все на свете за то, что в ночь объявления помолвки последовал совету Дэна и вернулся в номер так называемой «невесты». И не выпускал Сандру из постели, пока не утолил потребность в выплеске эмоций.

– Нам нужно поговорить, – сказал я, открыв глаза и направившись к ее импровизированному романтическому фуршету.

Включив по пути свет, подошел к столику и задул свечи. Затем сел на диван и кивком указал на кресло.

Сандра, сложив руки на груди и покачивая бедрами, прошла в комнату и плавно опустилась в мягкий бархат.

– Хочешь вести беседу в таком виде? – Я скептически обвел взглядом ее кружевной наряд.

– Если тебя это смущает, могу совсем раздеться.

– Сандра, – почти прорычал я.

Закатив глаза, она таки поднялась, вернулась за халатом и снова села в кресло. Налила себе вина, сделала глоток и уставилась на меня более смиренным взглядом.

– Я сделала что-то не так? – тихо спросила она, мгновенно переключив режим соблазнительницы на неуверенную в себе девицу.

– Послушай, ты ведь не глупа, – начал я, искренне не понимая, отчего она прогибалась под меня с самого знакомства. – И красива. Так почему принижаешь себя? И позволяешь помыкать.

Она отвела взгляд, продолжая пить вино. И тогда я задал вопрос, который волновал меня больше всего:

– Почему так хочешь выйти за меня? Бо´льшую часть времени я с тобой груб. Мы с Робертом расторгли сделку, и тебе незачем терпеть такое отношение.

– Не надо… – попросила она. – Знаю, на что ты намекаешь.

– Никаких намеков. Я говорю прямо: рядом со мной тебя больше ничего не держит.

Сандра помотала головой, все еще сжимая в руках бокал с вином и отказываясь смотреть на меня.

У меня в голове никак не складывалась цельная картинка. Она желала этот брак. Но почему? Сандра обеспечена, поэтому вопрос денег отпадал. Если только не стремилась освободиться от влияния отца…

Я встал, забрал у нее бокал, отставил его на стол, а сам наклонился и перехватил пальцами ее подбородок, заставив взглянуть на меня.

– Зачем тебе это? – спросил я прямо.

– Зачем – что?

– Брак со мной. – Я прищурился. – Хочешь отделаться от влияния папочки?

– Нет, – односложно ответила Сандра. Ее глаза блестели, будто она вот-вот заплачет.

– Тогда что тебе нужно?

– Я уже сказала, – прошептала она и вырвалась из моей хватки. Затем резко подалась вперед, пытаясь меня поцеловать, но я отпрянул. Тогда она выпалила: – Мне нужен ты.

По ее щеке скатилась слеза, пока она смотрела на меня взглядом ребенка, находившегося на пороге осуществления мечты, но утратившего возможность сделать последний шаг к ее достижению.

– В этом нет смысла, – заявил я, сев обратно на диван и сцепив руки в замок, не сводя взгляда с Сандры. – Мы едва знакомы.

Она усмехнулась, скривив губы и утерев слезу. Затем вновь схватила бокал, осушила его и с лязгом поставила обратно на столик.

– Ошибаешься, – произнесла, ожесточив взгляд. – Но я знала, что ты меня не вспомнишь.

Я вопросительно приподнял бровь. Уверен, что не встречал Сандру в прошлом. И уж точно не видел ее в своем окружении.

– Ты учился в Калифорнийском? – внезапно спросила она.

Нахмурившись, я кивнул.

– И знал Вивьен, – продолжила Сандра.

– Вивьен знали все, – усмехнулся я, все еще не понимая, куда ведет дочь Роберта. – Она устраивала самые безбашенные вечеринки.

– Верно, – тепло улыбнулась Сандра. – И однажды, направляясь на одну из них, ты помог неприметной первокурснице, над которой издевались парни, перебрасывая папку с ее конспектами и дразня из-за внешности.

Я смутно припоминал, как на последнем курсе действительно отогнал шайку неудачников от какой-то девчонки. Но она… Я взглянул на Сандру и попытался воспроизвести в голове образ той девушки. Помнил только общие черты, поэтому никак не мог соотнести ее с женщиной, сидящей напротив.

– Очевидно, той девушкой была ты?

– Да. Но тогда я выглядела иначе. – Улыбку Сандры теперь тронула грусть. – Подростком я не вписывалась в стандарты красоты, – пояснила она, изобразив кавычки в воздухе. – Я была полненькой, с проблемной кожей, огромными очками и вечно заплетала волосы в косы. В то время меня вообще не заботила внешность. А папа подпитывал веру в то, что важнее всего душа. Важнее то, что здесь, – сказала она, прижав ладонь к груди.

Я не перебивал, постепенно осознавая, что расторжение помолвки, кажется, пройдет не так легко, как мне того хотелось бы. Если сейчас Сандра начнет подводить свою мысль к судьбоносности нашей встречи, то не оставит мне выбора. Придется действовать жестче.

– Но встреча с тобой все изменила, – продолжила она. – Разумеется, ты даже не обратил на меня внимания. Просто принял благодарность и пошел дальше. А я… – Сандра взглянула на меня с таким обожанием, что мне стало не по себе. – Я просто последовала за тобой. В то время мы с младшей сестрой Вивьен были лучшими подругами, поэтому мне без труда удавалось проскальзывать на все ваши вечеринки. Однако ты никогда не замечал моего присутствия. Весь учебный год я наблюдала за тобой, держась в тени.

– Напоминает сталкинг, не находишь? – усмехнулся я.

– Может, и так, – пожала плечами Сандра. – Но я ничего не могла с собой поделать. Я влюбилась, Марк. И будто ожила. Мне было достаточно просто видеть тебя. Хоть я и желала большего. А потом ты выпустился, а я… Я решила, что пора меняться. Отец не одобрял мою идею, но все же выложил горы денег за тренеров, косметологов, хирургов.

– Хирургов?

Сандра рассмеялась.

– Думаешь, все это у меня от природы? – указала она себе на лицо и проведя по изгибам тела. – Без вмешательства не обошлось. Я буквально слепила себя заново. Было тяжело остановиться, но я стремилась к совершенству. Стремилась стать достойной тебя.

– Бред. Ты хотела доказать что-то самой себе, – довольно грубо ответил я. – Внешность ничего не решает.

– Не лги, – процедила Сандра. – Хочешь сказать, с моей нынешней внешностью ты бы тогда так и не обратил на меня внимания?

– Нет, – честно ответил я, откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на колено.

– Почему? Что со мной не так? – недоумевала она, вцепившись в подлокотники. – Что мне исправить? – Взгляд Сандры сквозил безумием. – Только скажи…

– Хватит, – оборвал я ее. – Я скажу, что тебе исправить: как минимум отыскать свою гордость. Тебе не нужно меняться ради мужчины.

– Но я…

– Ты и так прекрасна, Сандра. Не позволяй никому пошатнуть твою уверенность в этом.

– Тогда почему ты меня отвергаешь? – требовательно спросила она.

На мгновение мне захотелось выпалить ложь, но правда… та правда, которую я не осмеливался произносить вслух долгие годы, на удивление легко соскользнула с губ:

– Потому что мое сердце принадлежит другой женщине, – уверенно ответил, глядя Сандре в глаза, в которых теперь читалось потрясение, неверие и отблески боли. – Наш брак стал бы простой формальностью. Мы могли бы быть друзьями и сексуальными партнерами. На этом все.

– Может, меня это устраивает, – донесся до меня ее робкий ответ.

– Не обманывай себя. Ты, как и все, хочешь счастья и любви. Но я не смогу тебе дать ни того, ни другого.

– Так почему же ты не с ней? – злобно спросила Сандра, утирая со щек новые дорожки слез.

Перед глазами мелькнуло письмо Томаса, а на плечи с новой силой навалился груз ответственности и вины. Я провел рукой по лицу и пробормотал себе под нос:

– Потому что я идиот.

– Что? – переспросила она, не расслышав.

– Потому что сделал неверный выбор, – ответил я, вновь встречаясь с ней взглядом. – Но отказываюсь повторять ошибку. Поэтому и расторгаю нашу с тобой помолвку.

Сандра шумно втянула носом воздух, поджала губы и стиснула кулаки, очевидно, пытаясь не дать пролиться новому потоку слез. Но безуспешно… щеки ее вновь омыли соленые дорожки.

Дрожащей рукой она потянулась к кольцу, которое я подарил ей в честь помолвки.

– Не надо, – покачал головой я. – Мне оно не нужно. Оставь или выкинь. На твое усмотрение.

Посчитав, что разговор на этом следует закончить, я поднялся и направился к выходу, на ходу бросив:

– Сообщи, когда соберешься обратно в Нью-Йорк. Я покрою расходы на перелет и отель.

Уже у самой двери услышал, как Сандра произнесла:

– Я завидую ей.

Нахмурившись, обернулся и спросил:

– Кому?

– Той, кому принадлежит твое сердце, – растянув губы в печальной улыбке, ответила дочка Роберта. – Я бы многое отдала, чтобы оказаться на ее месте.

Усмехнувшись, я покинул номер Сандры, невольно подумав, что Николетте впору сочувствовать, а не завидовать. Моя любовь принесла ей одни потери.

* * *

В офис я вернулся поздним вечером, когда основная часть сотрудников уже разошлась по домам.

Расположившись в кабинете с бокалом виски и в окружении всей информации, что у нас имелась на мстителя, я ломал голову, пытаясь отыскать следы, которые мы могли упустить.

Передо мной лежали фотографии, сломанный кулон, результаты анализов крови, найденной на складе после первого нападения, принадлежавшей исключительно нашим парням. На ноутбуке открыты файлы с записями камер видеонаблюдения. Но все это заводило нас в тупик…

– Что мы упускаем? – произнес я, нарушив воцарившуюся тишину и лихорадочно окидывая взглядом все имеющиеся у нас данные.

Помимо вопроса с Диего Стивен пообещал попробовать поднять хоть какую-то информацию о похитителях Николетты. Они были наемниками. Мы не знали личности всех, а позже и не стали выяснять. У нас не осталось никаких данных. Возможно, раздобудь мы их имена, сумели бы пролить свет на личность подонка, который нам угрожает. Но пока…

Поток мыслей прервал звонок Стивена.

– Слушай, Марк, – начал он с ходу, – кажется, твое чутье не ошиблось. Только что говорил с Оливером. Он не знал Диего лично, но наслышан о нем. По кампусу ходили слухи, что тот промышлял нелегальным. Кому нужны были наркотики или ствол, обращались к нему.

– А ты говорил, блестящий студент, – усмехнулся я.

– Студенческое дело чистое. Или он не попадался, или знал, кому приплатить. Я попробую копнуть глубже. Возможно, в других сферах тоже есть подобные несостыковки.

Сделав глоток виски, я озвучил Стиву мысль, которая только что пришла в голову. Диего мог мстить и не за родителей…

– Стив, попробуй еще раз поискать данные о родственниках. Брат, кузен, дядя, хоть кто-нибудь, кто мог быть замешан в похищении Ники.

– Ты правда думаешь, что это Диего?

– Не знаю. Но хочу предусмотреть любые варианты. Присылай все, что найдешь.

Завершив разговор, я принялся в сотый раз прокручивать записи с камер.

Через пару часов глаза стали слипаться от усталости. Прикончив еще один бокал виски и не желая возвращаться домой, я устроился на диване в кабинете, чтобы немного отдохнуть и следом продолжить поиски зацепок. Сон тотчас сморил меня, стоило только коснуться головой декоративной подушки.

Когда открыл глаза, заметил, как сквозь жалюзи просачивался солнечный свет. Часы показывали половину шестого утра. Поднявшись, попытался растянуть затекшие мышцы, но тело с трудом приходило в себя.

В смежной комнате, где хранилась часть документации, я также оставлял себе сменную одежду на подобный случай. Схватив первую попавшуюся рубашку, направился в туалет, чтобы умыться. Может, холодная вода и сумела пробудить мозг, однако бесконечная тревога и усталость залегли темными кругами под глазами.

Когда сменил рубашку и вышел обратно в коридор, мой взгляд упал на крошечный мигающий огонек в самом дальнем углу за колонной под потолком. Если не знать, что камера там, вероятность обратить на нее внимание близится к нулю. В центральном холле здания некоторые камеры замаскированы. Их невозможно увидеть, даже если знать, что они там. И тем не менее тот парень, что принес конверт, без труда покинул здание, вовремя отворачивая голову и скрываясь за капюшоном. Будто он…

– Проклятье, – выпалил я, когда меня осенило, что мы упустили один важный нюанс.

Забросив мятую рубашку в кабинет, я помчался к лифту, чтобы спуститься на цоколь. Где в несколько шагов достиг комнаты видеонаблюдения. Двое наших сотрудников тщательно следили за всем, что происходило в здании, и ничуть не удивились моему вторжению, очевидно, заметив меня по камерам.

– Адам еще не приходил? – спросил я.

Оба помотали головой, не отрывая внимания от камер. Похвально.

Оставив их в покое, добрался до кабинета начальника нашей службы безопасности и замер в ожидании. Адам пришел спустя пятнадцать минут, слегка удивившись моему раннему визиту.

– Что-то случилось? – поинтересовался он, открывая свой кабинет.

Я только кивнул ему на дверь, не желая обсуждать это в коридоре.

– Так в чем дело? – повторно спросил он, когда мы оказались внутри.

– Схемы видеонаблюдения «Кейн Корп» все еще хранятся только на сервере? Никаких печатных версий?

Адам нахмурился.

– Да. Так безопаснее.

– И доступ есть исключительно у сотрудников службы безопасности?

Бороздка между бровями Адама проявилась еще отчетливее.

– Разумеется. Марк, к чему ты ведешь? Я еще не успел выпить кофе, поэтому соображаю плохо. Говори прямо.

– Мне нужно, чтобы ты поднял личные дела всех, кого нанимал за последние полтора года, – потребовал я. – Нет… Подожди. Лучше за три. А заодно и тех, кто уже работал с нами на тот момент и имел доступ к схемам.

Адам растерянно потер лоб.

– Это займет время, – произнес он.

– Привлеки Стивена. Справитесь быстрее.

– Но что нам искать?

– Любую причастность к событиям восемнадцатилетней давности.

– Ты думаешь, этот мститель среди нас? – с ужасом спросил Адам, сжав кулаки.

– Уверен, что в наших рядах завелась крыса, – процедил я сквозь зубы.

В тот день, когда нам доставили конверт с фотографиями, мы с Адамом изначально пришли к выводу, что парень с камер знал их расположение. Вот только позже так и не вернулись к этой мысли, хотя стоило. Если все данные по местоположению камер хранились исключительно на сервере, значит, среди нас предатель. И да помогут ему небеса, когда мы выясним его личность.

Глава 5

Николетта Кейн

Берлин

Расположившись на стуле в приемной директора транспортной компании «Аллес», я прикоснулась к губам, вспоминая о вчерашнем поцелуе.

Выступление прошло успешнее, чем мы ожидали. Ступив на сцену, я будто стряхнула с себя последние крупицы волнения и полностью отдалась музыке. Казалось, что тело двигалось само по себе, пребывая в трансе, следуя за волнами нот и слов, слетавших с уст. А сознание… Сознание тонуло в свечении стальных радужек Майка. Он не отпускал мой взгляд ни на мгновение, безмолвно заманивая в силки. И настиг меня в финале, хотя предполагалось, что партию клавишных я отыграю сама. А когда погас свет и Майк поцеловал меня… Кажется, на мгновение я перестала дышать. Под влиянием эйфории или же поддавшись глубинным желаниям, таяла в его руках, плавилась от прикосновения губ и языка и буквально воспарила от ощущения правильности происходящего. Я желала его. Эгоистично жаждала самоуверенного музыканта, не торопясь при этом отдавать себя взамен. Не желая раскрываться и показывать уязвимость. На время я позволила страсти одержать верх.

После я уехала с Энн в отель, где рассказала ей обо всем, что происходит между мной и Майком. Опуская то, что касалось группировок и расследования отца. Ситуация в ресторане и периодические вспышки ярости Майка меня настораживали, я не понимала, что происходит у него в голове и каков первоисточник проблем. Но таблетки от галлюцинаций… Энн отмахнулась от меня, упомянув, что каждый из нас прячет собственных демонов и нет нужды копаться в чужом чистилище, если все равно не собираешься вариться с этим человеком в одном котле, а также напомнив, что все это просто временная интрижка. Подруга уже хотела вытолкать меня из номера и отправить прямиком в объятия горячего музыканта, чтобы я наконец сняла напряжение и перестала так много анализировать. Но вместо этого я сама выставила ее за дверь апартаментов, сославшись на усталость, но на деле отправившись звонить Антонио.

Разумеется, он удивился моему звонку, однако довольно легко согласился на встречу, пригласив меня в свой офис, куда я прибыла за час до назначенного времени и теперь ждала в приемной, нервно покусывая ноготь на большом пальце и собираясь с мыслями.

Как мне себя вести?

Когда справа от меня послышался шум, я повернула голову и заметила, как к столу секретаря Антонио подъехал мужчина в инвалидном кресле. То ли от сурового выражения лица, то ли в целом от строгого образа у меня по спине пробежал холодок, а волоски на руках встали дыбом. Он находился далеко, я не могла в полной мере ощутить энергетику, но даже на таком расстоянии уловила устрашающие нотки. Мне бы точно не хотелось столкнуться с этим человеком лицом к лицу. Он завязал разговор с секретарем, но его прервал звонок телефона. Девушка, которая ранее любезно предложила мне расположиться на диване и принесла чай, сняла трубку и довольно громко ответила:

– Да, Николетта Кейн уже здесь.

Как только она произнесла мою фамилию, мужчина в инвалидном кресле резко повернул голову и уставился на меня таким озлобленным взглядом, какого мне еще не доводилось видеть. Буквально каждая его морщинка исказилась в гримасе отвращения. С той же резкостью он отвернулся, развернул кресло и покинул пределы приемной, не обращая внимания на секретаря, кричавшего ему вслед что-то на немецком.

Спустя пару минут дверь кабинета Антонио распахнулась, и на пороге возник высокий, статный мужчина, который обратился ко мне на английском:

– Николетта. Прошу, – указал он внутрь, отступая, чтобы освободить проход. – Можем поговорить раньше, я как раз освободился.

Робко кивнув, я поднялась на негнущихся ногах и проследовала в кабинет. Антонио зашел следом и закрыл дверь, заперев ее на ключ.

Я замерла на месте, не зная, куда себя деть, и в то же время оглядывая обстановку. Кабинет напоминал пещеру: темные стены, темная мебель, одно-единственное небольшое окно и то закрыто жалюзи. Если бы вампиры существовали, не удивилась бы найти одного где-нибудь здесь в роскошном гробу. Однако в углу кабинета все же имелся небольшой островок цвета: несколько красных китайских фонариков и картина с сакурой и иероглифами. Брови у меня невольно взлетели вверх в недоумении. Брат Майка поклонник китайского искусства?

Оглянувшись, я обнаружила, что сам хозяин кабинета, прислонившись к стене, с любопытством разглядывает меня, не скрывая улыбки. На удивление довольно теплой улыбки. Столь непохожей на вечные ухмылки его брата.

Антонио чуть ниже Майка, но крупнее. Темно-русые волосы зачесаны назад и собраны в хвост. Темные, чуть раскосые глаза – из-за тусклого освещения мне никак не удавалось понять их цвет – неустанно следили за мной, излучая один лишь интерес, без намека на враждебность. Тонкие губы изогнулись, проявив ямочку на щеке. Весь его образ казался таким обыденным: простые джинсы и рубашка поло. Глядя на него, я пыталась отыскать схожие с Майком черты. Но практически ничего не находила. Ни за что бы не подумала, что они братья.

– Должен признать, вы умеете удивлять, мисс Кейн, – вывел меня из задумчивости голос Антонио.

Оттолкнувшись от стены, он прошел к столу и выдвинул стул, приглашая меня сесть, а после занял соседнее место, развернувшись на стуле лицом ко мне.

– Так смело шагнули в логово хищников, – произнес он, улыбнувшись еще шире. – Вам ведь известно о вражде между Тиграми и Драконами?

Не знаю, отчего мне стало не по себе: от резкого перехода сразу к главному или от того, как Антонио говорил о вражде с довольной улыбкой.

– Да, известно, мистер Шварц, – но тут же поправила себя, – ой, вернее, герр?..

Антонио рассмеялся. Все с тем же радушием.

– Просто Антонио хватит, – сказал он.

– Значит, Антонио, – кивнула я. – Мне известно о вражде, хоть я и не понимаю, чем она обусловлена.

Облокотившись одной рукой на стол, брат Майка подпер щеку ладонью, внимательно слушая меня.

– Впрочем, я много чего не понимаю, потому что узнала о существовании всех этих ваших группировок совсем недавно, – слова полились из меня потоком. – И я знаю, что, наверное, поступила глупо, придя сюда, но, насколько мне известно, вы с моим отцом сохраняли хорошие отношения. Поэтому… – я запнулась. – Поэтому рассчитываю, что не обернете ситуацию против меня.

Прямо у меня на глазах Антонио утратил былую беззаботность, спрятав улыбку, но не лишил взгляда теплоты.

– Вы напоминаете своего отца. Томас тоже беззаветно верил в человеческую доброту. Он помог мне в трудный момент. Хоть и не обязан был. – Собеседник бросил взгляд на мои ладони, которые судорожно, до побелевших костяшек, сжимали сумочку на коленях. – Я очень уважал Томаса, Николетта. И не стал бы причинять вред его дочери. Так что заверяю, что здесь вы в безопасности. Не стоит бояться.

Бешено колотящееся сердце слегка замедлило ход, но не торопилось доверять этому мужчине.

– Мы с ним почти заключили перемирие, – продолжил брат Майка. – Тогда я только занял пост лидера Тигров. Мне нужно было время, чтобы подготовить почву для зарывания многолетнего топора войны. Вот только прежде произошла трагедия. А Марк Уоллс… – Антонио горько усмехнулся. – Он и слышать ничего не желал, продолжая верить, что это мы виноваты в смерти его родителей. Уверен, Марк до сих пор спит и видит, как уничтожает всех Тигров.

Мне сразу же вспомнились слова Дэниела и Стива о неуемной жажде мести Марка. Теперь могла в полной мере осознать, на кого она направлена.

– Я здесь как раз из-за этого.

Антонио напрягся. Прищурившись, он опустил взгляд на мою сумочку, будто ожидая, что я вот-вот вытащу нож и свершу то, о чем, по его мнению, так долго мечтал Марк.

– Чтобы отомстить? – настороженно спросил брат Майка, потянувшись рукой за спину. Достань он сейчас пистолет и пусти мне пулю в сердце, я бы даже не удивилась.

Покачав головой, медленно развела руки, демонстрируя отсутствие оружия и злых намерений.

– Чтобы узнать больше об инциденте, в котором погибли Уоллсы. Знаю, что отец верил в вашу невиновность.

Антонио все так же медленно вернул руку обратно.

– Он расследовал это дело. Мы нашли доказательства того, что наших людей перекупили. Они действовали от лица третьей стороны. Томас намеревался идти до конца и выяснил истинную личину убийц, – Антонио потер висок, – что в итоге не имело никакого смысла, потому что они тоже умерли.

– Возможно, все-таки нет, – тихо произнесла я, но в тишине голос отчетливо разнесся по комнате.

Антонио вскинул голову и резко спросил:

– Что вы имеете в виду?

Я закусила губу, мгновение размышляя, насколько готова довериться мужчине передо мной. Майк вел себя так, будто его брат настоящее чудовище. Но, глядя сейчас на Антонио, я видела обычного человека, а памятуя о том, что папа ему доверял…

– Вероятно, у моего отца имелись некоторые подозрения, – решилась я и рассказала про фотографии с загадочными надписями и реакцию Дориана.

Брат Майка встал и принялся взволнованно ходить по кабинету, бормоча себе под нос что-то вроде «какой смысл» и «чего хотели». Затем резко остановился, развернулся ко мне и серьезно спросил:

– Вы же не собрались в это лезть?

– Я… – начала было отвечать, но Антонио столь же резко ринулся ко мне и вновь сел напротив, опершись локтями на бедра и перебил меня:

– Это опасно. К тому же не имеет никакого смысла. Инцидент произошел еще до вашего рождения.

– Но отец хотел разобраться.

– Томас все равно уже мертв, – отрезал Антонио, словно влепив мне невидимую пощечину. Я отшатнулась.

Кажется, я начинала понимать, почему Майк держался на расстоянии от брата. Прямо сейчас Антонио напомнил мне Марка. Столь же непреклонен и уверен в своей правоте. И, очевидно, так же не терпит, когда ему перечат. У их Совета что, какой-то список критериев к тем, кто встанет во главе группировок? Им обязательно быть отъявленными мудаками?

Выпрямив спину и вздернув подбородок, я с вызовом взглянула на Антонио. Хоть и не чувствовала в себе той смелости, которую пыталась показать, я не собиралась позволять ему запугать меня.

Он откашлялся.

– Прошу прощения, – более сдержанно произнес Антонио. – Мне не стоило так говорить. Я искренне сочувствую вашей утрате. Но копаться во всем этом спустя столько лет, – вздохнул он, – чистое безрассудство.

– Даже если это положит конец бессмысленной вражде? – спросила я, понимая, что руководствуюсь другими причинами.

Я и сама задавалась вопросом, какого черта лезу в это дело, но во мне еще живы воспоминания из детства. Какой болью и яростью полнился взгляд Марка в каждую годовщину смерти его родителей. Как у меня каждый раз сжималось сердце. Глупое треклятое сердце, которое никак не унималось и сейчас, толкая на необдуманные поступки. Желая завершить дело отца и найти ответы. Ради Марка и его спокойствия.

Будто прочитав мои мысли, Антонио произнес:

– Вы ведь это затеяли не просто из жажды справедливости.

– Что, если так?

Брат Майка смотрел на меня так, будто я открылась ему с какой-то иной стороны.

– Всем нам есть кого защищать, поэтому я понимаю, – загадочно произнес он. А затем добавил: – Хоть и не одобряю.

– Как чудесно, что пришла я не за вашим одобрением, – выпалила я.

– Так зачем вы здесь?

Я решила ответить прямо:

– Если бы вы предоставили мне те же документы, что и моему отцу, я была бы очень признательна.

Антонио вздохнул, а затем вновь встал и медленно прошелся вдоль стола, произнеся:

– К сожалению, это невозможно. – Он повернулся ко мне. – Все распечатки звонков и полицейские отчеты канули в Лету. – Лидер Тигров пожал плечами. – В архиве, где они хранились, случился пожар. Подозреваю, что не по случайности. Хоть и не смог ничего доказать.

– Вы считаете, что кто-то специально уничтожил доказательства невиновности Тигров? – недоумевая, спросила я. – Которые хранились на вашей же территории?

– К сожалению, не все у нас жаждут мира. Некоторых устраивает репутация убийц. В других же ненависть слишком укоренилась.

– Значит, совсем ничего не осталось? – понуро уточнила я, понимая, что в таком случае зря только заняла время Антонио.

– Я отдавал Томасу копии.

И снова все сводилось к той папке с документами, о которой мне твердил Дориан.

– Полагаю, тогда мне больше не о чем вас просить, – произнесла я, пока Антонио прошел за меня по направлению к двери, как я думала.

Я уже намеревалась встать, но он, оказавшись прямо у меня за спиной, твердо надавил мне на плечи, заставив остаться на месте. А затем наклонился, и его слова раздались прямо у меня над ухом:

– Зато у меня еще остался один вопрос, – непреклонный тон перемежался нотками угрозы.

Я вздрогнула. Руки Антонио все еще покоились на моих плечах. Не сжимая, но твердо удерживая на месте. Одно мгновение – и его пальцы легко могли обхватить мое горло.

Сглотнув, я произнесла слегка дрогнувшим голосом:

– Какой же?

– Где вы достали мой личный номер, Николетта? Боюсь, эта не та информация, которую легко нарыть в открытом доступе. Его знает узкий круг людей. Близких людей.

Когда я ничего не ответила, Антонио отпустил мои плечи, шагнул вперед и, оказавшись возле меня, присел, чтобы заглянуть мне в глаза. Я наконец разглядела цвет его радужек. Настолько темный оттенок зеленого, что во мраке приняла его за карий. А взгляд такой тяжелый, что казалось, словно на меня скинули мешок цемента.

– Николетта, не поймите меня неправильно, но это исключительно вопрос моей безопасности. Если возле меня затаился предатель…

– Вас никто не предавал, – резко оборвала его я, не желая усугублять и без того неприятную ситуацию. Следовало заранее продумать легенду, сейчас оставалось только принять удар на себя.

Антонио нахмурился.

– Поясните.

– Я… – вновь сжав пальцами сумочку, произнесла на одном дыхании: – Это я поступила низко и посмотрела номер в телефоне вашего брата. Он ничего не знал.

– У Микаэля? – Брови Антонио поползли вверх.

Я кивнула.

– Интересно… – Он поднялся и задумчиво провел большим пальцем по нижней губе, вновь окидывая меня взглядом. – Факту вашего знакомства я не удивлен. Знаю о цели вашего приезда в Берлин. Но раз получили доступ к его мобильному… Насколько же вы близки?

Поскольку я и сама затруднялась ответить на этот вопрос, решила просто рассказать, что мы не так давно случайно познакомились в Лондоне.

Внезапно Антонио рассмеялся и спросил:

– Так это к вам он летал в Лос-Анджелес?

– Вероятно.

– Вот же сволочь. Важное дело у него было, как же, – пробормотал брат Майка. А затем скрестил руки на груди и задал следующий вопрос: – Вы… встречаетесь?

– Нет.

Поза Антонио стала чуть более расслабленной.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул он.

– Боитесь, что из-за меня ему могут навредить?

Антонио усмехнулся и потер правый висок.

– Отнюдь. Скорее страшусь за вас. Микаэль… – Глава Тигров махнул рукой в неопределенном жесте. – Он не самый простой человек. И жизнь его легкой не назовешь. Я не хочу погружаться в детали, но не могу не предостеречь: будьте с ним осторожнее, Николетта. Может, он и кажется легким на подъем, но в душе у него трясина. Не позволяйте затянуть в нее и вас. Она уже поживилась другой невинной девушкой.

Меня пробрала дрожь. О чем говорит Антонио?

– Что произошло? – спросила я, поднимаясь, поскольку теперь он действительно направился к двери, очевидно, указывая на то, что мне пора уходить.

– Это не моя история, – ответил он, не оборачиваясь. – Спросите у Микаэля про Миранду. Быть может, он найдет в себе храбрость рассказать вам.

Пока Антонио не выставил меня за дверь и раз уж разговор зашел про его брата, я отважилась спросить:

– Почему вы его не отпустите?

Глава Тигров резко остановился и развернулся ко мне. Однако не произнес ни слова.

– Майк рассказал мне про вашу договоренность. – Я закинула сумочку на плечо. – Что он обязан выполнять поручения, пока находится здесь. Но ему это не по душе. Так зачем заставлять брата делать то, что ему претит?

Антонио засунул руки в карманы джинсов и взглянул на меня так, будто я несмышленый ребенок, которому приходится объяснять элементарные вещи.

– Готов поспорить, о причине нашей договоренности он умолчал. – Когда я кивнула, Антонио вздохнул: В этом весь Микаэль. Преподносит информацию лишь с одной стороны.

Я подошла ближе к Антонио, пока он продолжал:

– Возможно, вы не поймете, Николетта, но временами приходится держать в тисках даже близкого человека, лишь бы не наблюдать, как он нисходит по спирали безумия. – Антонио говорил с такой проникновенной горечью, что у меня не оставалось сомнений в том, что он действительно не желает навредить Майку. – Это мой способ защитить его.

Я не нашла подходящих слов и просто продолжала смотреть на мужчину, который предстал передо мной в совершенно ином свете в сравнении с тем, как его видел Майк. И тут Антонио снова тепло улыбнулся.

– Но есть и эгоистичная причина. Круг моих близких не так уж широк. Я мало кому могу доверять. А Микаэль… – От меня не ускользнуло то, как на протяжении всего разговора Антонио называл брата исключительно полным именем. – Несмотря ни на что, я всегда относился к нему как к брату. Сколько бы дерьма ни происходило, он мне роднее остальных.

Слова лидера Тигров тронули меня, однако в голове невольно возник вопрос: почему Антонио произнес это так, будто на самом деле они не братья? Разве у них не одни родители?

Все еще размышляя над его неоднозначной формулировкой, я попрощалась и покинула кабинет, но уже возле лифта услышала, как меня окликнули:

– Николетта, постойте.

Я обернулась и увидела, что меня нагнал Антонио.

– Сохраните себе мой номер, – быстро произнес он. – Уверен, вы решите не прислушиваться к моему совету держаться от Микаэля подальше. Он умеет добиваться желаемого. Но если начнет странно себя вести, не стесняйтесь связаться со мной. Хорошо?

Я кивнула, абсолютно сбитая с толку очередным загадочным предупреждением. Антонио говорил так, будто его брат какой-то неуправляемый монстр. Мне бы следовало прислушаться и проявить осторожность, но в голове вновь мелькнули серые глаза Майка и наш с ним поцелуй. И где-то в груди стало теплее.

* * *

Вместо того чтобы отправиться прямиком в отель, я решила насладиться минуткой свободы и пройтись по улочкам осеннего Берлина. В разгар дня город полнился жизнью. Свернув на Вильгельмштрассе, направилась на север, желая увидеть знаменитые Бранденбургские ворота.

Когда добралась до места, на мгновение застыла, не в силах справиться с благоговением перед представшим зрелищем. Шесть рядов колонн и стен образовывали пять широких проходов. На самой вершине колесница, управляемая древнеримской богиней победы Викторией.

В детстве отец в красках описывал мне это великое строение, и вот наконец я смогла увидеть его собственными глазами. Завораживающе.

На площади перед воротами столпились туристы. Сделав несколько снимков, краем глаза я заметила, что слева от меня кто-то направил камеру так, что я точно попадала в кадр. Обернувшись к мужчине средних лет в штанах цвета хаки, темной футболке и черной бейсболке, я отступила и кивнула ему, рукой махнув на ворота. Он улыбнулся мне и приподнял камеру, продолжая снимать архитектурный шедевр.

Вдоволь насладившись видом, я сверилась с картой в телефоне, чтобы понять, как пешком добраться до отеля. Прогулка давала мне время, чтобы поразмыслить о встрече с Антонио. Все мысли устремились домой, в Лос-Анджелес, я прикидывала варианты, где именно в особняке можно найти копии документов Тигров. А что, если у отца имелось отдельное хранилище? Я же в жизни не догадаюсь, где он…

От размышлений отвлекло пришедшее на телефон сообщение.

Тед:

Не забыла, что в восемь у нас репетиция? Не видел тебя сегодня в отеле.￼

Черт. Конкурс и следующий этап совсем вылетели у меня из головы.

Ответив другу, я оглянулась, наблюдая, как легкий ветерок трепал пожелтевшую листву. Осень дарила умиротворение. Пока не заметила, что в нескольких шагах от меня, разговаривая по телефону, стоял тот самый мужчина в бейсболке, который делал фотографии ворот.

Пульс резко подскочил. Он шел за мной все это время?

Стиснув телефон, я впервые за день пожалела, что не вызвала такси и не отправилась прямо в отель. Заметив мой взгляд, незнакомец улыбнулся, затем кивнул и продолжил разговаривать по мобильному, отвернувшись в другую сторону. Нам просто оказалось по пути?

Вновь сверившись с картой, я облегченно выдохнула, когда поняла, что идти осталось недолго. Еще раз обернувшись на мужчину и убедившись, что он до сих пор занят разговором, я отправилась дальше по улице. Мне оставалось дойти до перекрестка, перейти улицу, миновать еще два здания, свернуть направо, и передо мной предстанет отель. Однако ощущение, что за мной следят, не покидало. Затылок покалывало от фантомных мурашек, а ладони потели от нервозности. Остановившись на светофоре, я чуть повернула голову и почти сразу заметила среди прохожих все ту же черную бейсболку. Резко отвернувшись обратно к дороге, стала лихорадочно оглядывать окружение и уже намеревалась позвонить Дэни, когда на глаза попалась небольшая пекарня. Перейдя дорогу, я направилась прямиком к ней и буквально влетела в темно-зеленые двери, желая окончательно убедиться, что не сошла с ума. Подойдя к витрине, я замерла, сделав вид, что разглядываю булочки и пирожные.

Спустя пару минут дверь пекарни раскрылась и тяжелые шаги проследовали к кассе. Следом раздался грубый мужской голос. Когда я уже собиралась повернуть голову, телефон у меня в руках разразился визгом. Я едва не подпрыгнула на месте. Ответив на звонок, отошла от витрины, развернувшись так, чтобы увидеть недавно подошедшего покупателя.

Передо мной стоял все тот же незнакомец.

– Ники? – прозвучал возле уха из трубки обеспокоенный голос Дэниела, но я словно оцепенела, таращась на мужчину в бейсболке.

– Д-да? – заикаясь, ответила, не сводя взгляда с покупателя, который вел разговор с кассиром.

– Где ты?

Я сглотнула, пристально следя за тем, как незнакомцу подают стаканчик с кофе и он, развернувшись, выходит из пекарни и идет дальше по улице, ни разу не оглянувшись на меня.

– Ники? Что происходит? – требовательно спросил Дэни.

Я закрыла глаза и приложила свободную руку к груди. Пульс никак не хотел униматься, но мне хотя бы удалось выдавить из себя ответ:

– Все нормально. Я на прогулке.

– Одна?

В памяти всплыл уговор Майка с Дэниелом, и ложь легко сорвалась с языка:

– С Майком.

На той стороне линии на мгновение воцарилась напряженная тишина.

– Любопытно, – холодно произнес Дэни. – Ведь я видел его буквально пару минут назад.

Я зажмурилась, пытаясь отыскать хоть один выход из ловушки, в которую сама же себя и загнала.

– Дэни, я…

– Где ты? – резко оборвал он меня.

– В пекарне за углом, – послушно ответила. – Но через пять минут уже вернусь в отель, – заверила я друга и завершила звонок.

Быстро совершив покупку, я вылетела на улицу и бегом помчалась в отель. Через лобби прошла уже более спокойно, пытаясь восстановить дыхание. Нажав на нужный этаж, я уставилась на свое отражение в зеркале лифта и охнула. В глазах буквально застыл ужас. Тщетно пытаясь придать лицу беззаботный вид, я услышала звон лифта, когда он прибыл на нужный этаж, и, обреченно вздохнув, повернулась к выходу.

В коридоре меня уже ждал Дэни, поджав губы и засунув руки в карманы брюк. Позади него, опершись на стену и сложив руки на груди, стоял Майк с дежурной ухмылочкой на устах. Я закатила глаза. Только этого не хватало.

Держа за спиной крафтовый пакет из пекарни, я опустила голову и, точно нашкодивший котенок, подошла к Дэни.

– Мы же договаривались, что ты не ходишь гулять одна, – сурово произнес он.

Я подняла на него взгляд.

– Пекарня находится тут за углом. Меня не было несколько минут.

– Теодор сказал, что не видел тебя с самого утра, – прищурился Дэниел.

– Я отдыхала у себя в номере. – Мне не нравилось врать другу прямо в лицо, но иного выхода не видела. Расскажи я, что встречалась с Антонио, Дэни тут же посадил бы меня под замок и стал бы лично сопровождать везде. Достав пакет из-за спины, я протянула его другу. – Вот.

Но он не сводил с меня пристального взгляда.

– Ники, мне кажется, ты не до конца осознаешь, чем может обернуться твое легкомыслие. – Меня задели его слова, но виду не подала. – Ради тебя я выступлю даже против самого дьявола, но здесь и сейчас я в меньшинстве. Если спровоцируем конфликт, без жертв не обойтись. Пожалуйста, прибереги опрометчивые поступки до Лос-Анджелеса.

– Ладно, – не желая еще больше распалять недовольство друга, согласилась я, а затем снова протянула ему пакет из пекарни. – Возьми. Твои любимые круассаны с шоколадом.

Еще мгновение Дэниел смотрел на меня, пока я пыталась изобразить максимально жалостливый вид, затем вздохнул, забрал у меня пакет и, предварительно взъерошив мне волосы своим любимым жестом, притянул одной рукой к себе в объятия.

– Как же раздражает, что не могу на тебя долго злиться, – выпалил он, и я заметно расслабилась. – Принцесса, не заставляй меня волноваться.

Стоявший неподалеку Майк фыркнул. Я повернула голову и заметила, как он оскалился, глядя, как Дэни прижимал меня к себе, даже не пытаясь скрыть злость. Я мягко отстранилась от друга.

– Еще раз повторю: не гуляй больше одна, иначе придется… – начал Дэниел, но его прервали.

– Заканчивай уже с нотациями, она и так все поняла, – вмешался Майк.

Подойдя, схватил меня за руку и потянул за собой, по пути переплетая наши пальцы. Я успела только оглянуться и кинуть Дэниелу последнюю извиняющуюся улыбку. Он все еще стоял возле лифта, сжимая пакет, и смотрел мне вслед с толикой грусти. А затем отвел взгляд.

– Майк, мой номер в другой стороне, – напомнила я вокалисту The Crime.

– Ага, а мой в этой.

Мимо нас прошел Альберт и, метнув взгляд к нашим сцепленным ладоням, произнес:

– Говорил же, найдется твоя пропажа. Зря психовал.

Майк показал ему средний палец, толкнул дверь своего номера и втянул меня за собой.

– Да что с то… – договорить я не успела, потому как этот несносный музыкант, резко захлопнув за нами дверь, уже прижал меня к ней и обрушился на мои губы с поцелуем.

От неожиданности у меня перехватило дыхание, и я, упершись ладонями в грудь Майка, слегка оттолкнула его, чтобы сделать вдох. Но он тотчас вновь захватил мои губы, стремительно проникая языком в рот.

По телу словно пронесся электрический разряд. И я ответила на прыть Майка с неменьшим энтузиазмом. Рука его скользнула мне под футболку и, приподняв лифчик, смяла грудь. Я не понимала, что на него нашло, но разум все больше затуманивало, а тело даже не собиралось оказывать сопротивления, тая под прикосновениями и изнемогая от желания.

Майк обвил рукой мою талию, притягивая вплотную к своему напряженному торсу. Я вздрогнула, когда холодный металлический браслет задел разгоряченную оголенную кожу, и выгнулась в спине, подаваясь навстречу. Пальчиками проложила себе путь по его груди, шее и зарылась в волосы. Губы наши ни на миг не размыкались, будто не в силах насытиться. В каждом движении языков ощущалась нужда и голод.

Отстранившись, Майк потянул край моей кофты наверх, и я с готовностью вытянула руки, помогая ему устранить одну из преград между нашими телами. Следом на пол полетела и его футболка. Окидывая меня затуманенным взглядом, он провел рукой по изгибу моей шеи, опускаясь к ключицам и очерчивая пальцами их линии.

Шумно втянув воздух, он практически прошипел:

– Как же бесит.

Затем резко приник к моей коже, на этот раз проводя вдоль левой ключицы языком. Из головы тотчас вылетели любые вопросы касаемо его странной реплики. Как и другие мысли, когда Майк, вновь захватив мои губы, ладонью повел вниз по животу. Ловко справившись с пуговицей и молнией на джинсах, он скользнул еще ниже, под тонкий хлопок. К чувствительной плоти. Я вцепилась ему в бицепс, а второй рукой провела по спине, царапая кожу. Когда уверенными движениями Майк принялся массировать клитор, я разорвала поцелуй и с моих губ сорвался стон.

Майк ухмыльнулся и, приблизившись к уху, прошептал.

– Да, детка, еще громче. Пусть все слышат. Может, твой рыцарь тоже еще не ушел, – усмехнулся он.

Я вполне осознавала, что все еще прижата к входной двери номера, но ни капли не заботилась, что нас могли услышать. Удовольствие накатывало волнами, отправив здравомыслие в самую пучину.

Мгновение спустя Майк одновременно вошел в меня двумя пальцами и с силой впился зубами мне в плечо. Я вскрикнула. Боль и наслаждение смешались в одном флаконе. Отпустив мою плоть и лизнув место укуса, Майк вновь вернулся с поцелуем к губам, ловя стоны и не прерывая движения пальцев. Свободной ладонью он скользнул к моей шее, обхватил горло и чуть сдавил, прижимая затылком к двери. С каждым мгновением он наращивал темп, продолжая проникать в меня пальцами, и усиливал хватку на шее. Движения становились все неистовее. В какой-то миг мне показалось, что не хватает кислорода, и я вцепилась в запястье Майка. Стало казаться, что вот-вот нагрянет паника. Он оторвался от моих губ, чуть качнул головой, не ослабляя кольца пальцев на шее, и хрипло произнес:

– Доверься мне. Мы не дошли до предела. Я знаю, что делаю. – Он приблизился губами к уху. – Закрой глаза. Не думай ни о чем.

Я послушно сомкнула веки.

Тревога чуть отступила, но не до конца. Стали вспоминаться предостережения держаться от Майка подальше.

– Расслабься, детка, – словно ощутив мои сомнения, прошептал он, прикусывая мне мочку. – Сосредоточься на ощущениях.

Я отпустила его запястье, постаралась отбросить все мысли. И их тотчас смыло волной экстаза от нагрянувшего оргазма. Майк, отпустив мою шею, приник к губам, поглощая стоны и прижимая мое содрогающееся тело к себе.

Когда волны удовольствия схлынули, я все еще оставалась в коконе рук Майка, обвив его торс и положив голову ему на плечо. Подумав, что он, вероятно, ждет ответную услугу, я скользнула ладонью к заметно выступающей ткани его джинсов, но он перехватил мою ладонь, поднял ее к губам и поцеловал.

– Не сейчас, – произнес Майк.

Я отстранилась. Однако не успела ничего спросить, поскольку в дверь яростно заколотили.

– Вы там наконец закончили?! – прогремел крик Эмили. – Майк, у тебя есть пять минут! – следом раздались отдаляющиеся шаги.

– Она все слышала? – прошептала я. Может, в момент удовольствия меня и не заботила публичность, но сейчас отчетливо ощутила, как по щекам разлился румянец.

– Не бери в голову, – улыбнулся Майк и, пригладив мне волосы, поцеловал в висок. – Тебе нечего стыдиться.

Натянув на себя скинутую ранее одежду, мы покинули номер и дошли до лифтов. Майк пообещал друзьям сходить с ними в бар и пригласил пойти с ними, но я отказалась. Хотелось отдохнуть после насыщенного дня.

– Хорошего вам вечера, – пожелала я и попятилась в сторону своего номера.

Хмыкнув, он проигнорировал открывшийся лифт и в пару шагов настиг меня. Наклонившись, подарил очередной поцелуй. Потом отстранился и прижался своим лбом к моему.

– Уверена, что не хочешь пойти со мной?

– Да. Лучше отдохну. И у нас еще репетиция.

Опустив взгляд, я заметила все тот же кулон, что однажды уже видела в вещах музыканта. Две перекрещенные бесконечности, заключенные в круг. Я коснулась металла, но Майк, уловив мой интерес, выпрямился и спрятал кулон за ворот футболки.

– Хорошо. Тогда отдохни сразу на сутки вперед, – произнес он.

– Зачем? – недоуменно уставилась я на него.

– Завтра вечером идем на второе свидание, – ответил Майк и, приподняв мне подбородок, снова соединил наши губы. Ненасытный.

В тишине раздался звон лифта, быстрые шаги и недовольный голос Эмили:

– Да сколько можно?

Мы отстранились, и она, схватив Майка за руку, а в меня стрельнув злобным взглядом, потащила друга в лифт. Когда двери сомкнулись, я еще слышала его смех.

Отправившись к себе, я подумала, что Энн, вероятно, гордилась бы тем, как легко я поддалась моменту и позволила себе не думать о последствиях. Но оказавшись в номере, ощутила, что все тревожные мысли прокладывают себе обратно дорожку в мою голову. Мысли о встрече с Антонио, странном незнакомце в черной бейсболке, старом деле отца и о наших отношениях с Майком.

К чему все это приведет?

Глава 6

Микаэль Шварц

Берлин

– Виделась вчера с Антонио, – услышал я, поднося бутылку пива к губам, и молниеносно опустил ее на стол, когда в воздухе повисло имя брата. Эмили продолжила: – Интересовался, все ли с тобой в порядке. И не забыл спросить про чертов ужин.

Я уставился на нее в немом вопросе. Знал, что подруга ни за что не предаст и не раскроет, с кем на самом деле я ходил в тот злосчастный ресторан. Меня скорее тревожил сам факт встречи Эмили с моим братом. Что, если она проболталась про видения?

– Ездила к Анике, – поспешила объяснить она. – Позже пришел Антонио.

– Они снова вместе?

– И снова помолвлены. – Она закатила глаза и прикончила свой коктейль.

Я усмехнулся. Ничуть не удивлен. Аника – старшая сестра Эмили. Антонио запал на нее двенадцать лет назад. Тогда и началась их история взлетов и падений. После пятого расставания и третьей помолвки я перестал интересоваться личной жизнью брата. Пусть устраивают перекрестный огонь сколько хотят. Главное, чтобы никого другого не зацепило. Мне и без этого хватало проблем.

Пока я допивал остатки пенного напитка, все прокручивал в голове произошедшее за день. Когда вечно раздражающий меня Дэниел сообщил, что несносная девчонка Драконов пропала, во мне затрепыхалась такая неуемная тревога, какой уже давно не ощущал в душе и вновь ожившем сердце. Ее отмазка с пекарней – брехня. Ни на секунду не купился. Как и то, что она просидела весь день в номере. Глаза выдавали Ники с головой. В пленительной зелени плескался страх. Неподдельный. Глубинный. Напугал ее явно не гнев друга. И все же мои подозрения смыло мощной волной ревности, когда Дэниел притянул Николетту в объятия. Поток обрушился крышесносной силой, поэтому я последовал за инстинктом и утащил девчонку в номер. Как первобытный человек в свою пещеру, не желая делить ее внимание с кем-то другим. А когда коснулся ее губ, меня уже было не остановить. Знал, что возьму свое. Любыми средствами. Но Николетта не сопротивлялась. Я ощущал ее желание на кончике языка, словно электрический заряд. Чувствовал едва сдерживаемую дрожь на оголенной коже под моими пальцами. Видел нескрываемое вожделение в широко распахнутых глазах, когда вторгся в нее и не сдерживал напора. От одних только воспоминаний кровь прилила к паху и возникло жгучее желание послать это сборище в пабе ко всем чертям и вломиться в номер зеленоглазой девчонки, чтобы наслаждаться ею до самого утра.

– Снова о своей подружке задумался? – язвительно спросила Эмили, выделив слово «подружка» так, будто это грязное ругательство.

Она зря будила во мне монстра.

– Доволен, что наконец трахнул ее? – продолжала она, совершенно не замечая, как искра злости во мне обратилась полноценным пламенем.

Резко вскочив на ноги, я выхватил у нее из рук бокал с коктейлем и запустил им в стену. Осколки разлетелись в стороны, чудом не задев пригнувшегося Альберта.

– Совсем рехнулся? – взревел он, но я уже наклонился к Эмили, уперевшись рукой в спинку диванчика, на котором она сидела.

– Мое последнее предупреждение, Эм. Хочешь на ком-то срываться, срывайся на мне. Но держись подальше от Николетты. Она тебе ничего не сделала.

– Ошибаешься. Она запустила новую цепочку: ты вновь слетаешь с катушек. Вопрос времени – когда окажешься в психушке. – Подруга выдержала мой взгляд, даже не моргнув. – Снова.

– У меня все под контролем.

– Не растворяйся в ней, Майк. Второй раз можешь и не выплыть. Даже с нашей помощью. Будь вдвойне осторожен.

Глядя в глаза Эмили, я понимал, что веду себя как психованный подросток. Но любое ее дурное слово в сторону Николетты с каждым разом будоражило все сильнее. Я сжал кулаки, пытаясь успокоиться. В конце концов, слова подруги имели смысл. Однако потаенные желания сердца глушили голос разума.

Решив не усложнять и без того напряженный вечер, я молча отступил и отправился в отель.

* * *

Весь следующий день Эмили отказывалась со мной разговаривать. Репетиция прошла напряженно, Альберт метался между нами как меж двух огней, не сумевших поделить лесные просторы. Меня до чертиков выводило из себя, что подруга так открыто выступала против Николетты. И все же понимал – Эмили желала меня защитить. Именно она лицезрела все мои ипостаси, пока я проходил через круги ада после смерти Миранды. Именно Эмили пообещала, что любой ценой не позволит мне больше увязнуть так глубоко в безумии. Несмотря на наличие младшего брата и старшей сестры, она считала семьей нас с Альбертом. И я благодарен ей. Вряд ли когда-либо смогу отплатить за все, что она для меня сделала. Но сейчас…

Черт возьми, сейчас я никому не позволю все испортить.

Вдалеке послышались раскаты грома, пока я стоял возле входа в отель в ожидании наследницы Драконов и в тысячный раз повторял, что поступаю правильно, повинуясь зову сердца. Зажженная сигарета медленно тлела меж моих пальцев, как тлели и последние крупицы сомнений в душе.

– Ну как? Достаточно темный наряд? – раздалось справа от меня. Погрузившись в мысли, даже не заметил, как подошла Николетта.

Еще днем я выловил ее в перерыве между репетициями, затащил в свободный зал и где-то в процессе объятий и поцелуев заявил, что буду ждать ее вечером возле отеля, посоветовав надеть что-нибудь темное и удобное.

Я окинул взглядом девчонку Драконов. Она выбрала черные кроссовки с серебристыми шнурками, узкие черные джинсы и столь же черную толстовку на молнии и с капюшоном. Идеальный прикид. И идеальное сочетание, ведь я облачился примерно в такой же наряд, за исключением обуви – для сегодняшнего вечера предпочел высокие ботинки с плотной подошвой.

– Мы прямо как Twix, – усмехнулся я. – Идеальная парочка.

– Только не парочка, – улыбнулась Николетта, очевидно, специально подначивая меня.

Затушив сигарету, я медленно направился к ней.

– Уверена? – пробормотал, подойдя вплотную и потянув вниз молнию на ее толстовке.

– Что ты делаешь? – с придыханием спросила Ники, пока я окидывал взглядом ее темную майку с глубоким вырезом. Заострив внимание на полюбившемся изгибе ключиц.

– Проверяю, все ли соответствует дресс-коду, – руками уже скользнул на ее талию и притянул к себе.

– И как? – с улыбкой на губах она пыталась вывернуться из объятий.

– Сказал же: идеальная парочка.

– Идеальная для чего? – невинно и наигранно захлопав ресницами, спросила Николетта. – Для ограбления банка?

Я рассмеялся, а затем резко подхватил ее за талию и закружил вокруг себя.

– С тобой готов ограбить даже Британский музей, – заверил девчонку, пока она кричала, прося поставить ее на землю.

– Ненормальный! – вновь завопила Николетта, когда я, опустив ее лишь на мгновение, тут же перехватил и закинул на плечо. – Отпусти!

Крики сменились смехом, пока я нес ее к своему железному верному товарищу, которого припарковал за углом. И только тогда отпустил Ники. Она принялась поправлять одежду и волосы, а затем обратила внимание на стоящий рядом мотоцикл.

Вечерняя улица вновь наполнилась звонким смехом, к которому я начал привыкать. Он бы вполне мог стать моей новой зависимостью.

– И почему я не удивлена? – спросила Николетта.

Она покачала головой, обходя мотоцикл и проводя рукой по его черному корпусу. Ни одна девушка к нему не прикасалась. Даже Эмили. Этот байк я купил сразу после окончания университета. Когда приезжал в Берлин, мы с ним становились неразлучны. Но не в этот раз… Ведь все мое внимание украла чертовка, которая рассматривала мотоцикл с таким воодушевлением, словно перед ней какая-то диковинка.

– Никогда даже не садилась на мотоцикл, – произнесла она. – Это точно безопасно?

Я достал шлем и протянул ей.

– Не волнуйся, я хороший водитель.

Надев защиту на голову, она продолжила задавать вопросы:

– Так куда мы поедем?

Ухватившись за ручки, я убрал подножку.

– Зачем темные наряды? Почему едем так поздно? – Пока Николетта продолжала сыпать вопросами, я перекинул ногу через раму и повернулся к ней. Затем показал себе за спину.

– Садись.

– Ты не ответил ни на один вопрос.

– И не отвечу, пока не прибудем на место. Пусть будет сюрпризом.

– В прошлый раз твой сюрприз закончился катастрофой. Хотелось бы подготовиться.

Я помрачнел, вспомнив о столкновении с матерью Миранды.

– Обещаю, в этот раз никаких орущих дамочек.

Вздохнув, Николетта забралась на байк позади меня и нерешительно сжала мою толстовку по бокам.

– Держись крепче.

Она усилила хватку, но я только закатил глаза.

– Еще крепче, – и притянул ее руки ближе, себе на талию. Наконец она обняла меня и прижалась к спине.

Еще мгновение я наслаждался ощущением тепла, прежде чем с улыбкой тронуться с места.

Мы направились на юго-восток. Дорога заняла у нас не больше сорока минут. Вдали продолжал грохотать гром, тучи сгущались, но были милостивы и не извергали капли влаги, способной испортить не только видимость на дорогах, но и мои дальнейшие планы. Свернув на девяносто шестую Бундесштрассе, мы миновали Трептов-парк и приблизились к берегу реки Шпрее. Спустя пару минут я завернул в лесную зону, съехав с основной дороги на едва заметную тропу.

– И где мы? – спросила Николетта, слезая с байка, когда я заглушил мотор.

– Терпение – добродетель. Слышала когда-нибудь о таком? – пробормотал я, проверяя, что мотоцикл стоит надежно и не заметен с дороги.

– Теперь мне точно кажется, что ты собрался кого-то ограбить, – фыркнув, заметила она, следуя за мной обратно на дорогу.

– Дальше лучше пройти пешком. Лишнее внимание нам ни к чему, – пояснил я, взяв девчонку за руку и потянув за собой, но резко остановился, когда услышал треск гравия. Воздух прорезал очередной раскат грома, и я оглянулся, прищурившись в темноту, однако не увидел ничего подозрительного. Быть может, показалось.

– Идем, – крепче сжав руку Ники, направился к нашему конечному пункту назначения.

Когда мы оказались возле длинного сетчатого забора, Николетта высвободилась из моей хватки, остановилась и, скрестила руки на груди.

– Дальше не пойду, пока не скажешь, где мы. И что за этим забором? – кивнула она на ограждение. – Напоминает кладбище.

Натянув на голову капюшон, я полез в карман за телефоном, попутно ответив:

– Отчасти так и есть. – Однако, когда Николетта округлила глаза, поспешил ее успокоить: – Не человеческое. Не переживай, могилы мы тут не увидим.

Выудив мобильный, набрал нужный номер и стал прислушиваться к гудкам.

– Ну же, Стэнли, давай. Отвечай, старик.

Николетта продолжала разглядывать окружение, а я чертыхнулся, когда третий звонок остался без ответа.

– Проклятье. Ладно, обратимся к старому доброму способу.

Забор тянулся до самой реки, но мне потребовалось пройти всего несколько пролетов, чтобы найти искомое место. Николетта молча следовала за мной.

– Отлично, ты все еще здесь. – Отодвинул несколько веток, прикрывавших небольшую дыру в углу сетчатого полотна.

Пришлось натянуть рукава на ладони, чтобы безопасно ухватиться за край и отогнуть его сильнее.

– Полезай, – велел я Ники.

– Что? Туда? – Она вновь оглядела забор. – Это частная собственность? Уверен, что нас не поймают?

Я вздохнул и еще немного отогнул сетку. Хотя руки начинали ныть.

– Николетта, прошу. Просто пройди внутрь. Все вопросы потом.

Успев напоследок стрельнуть в меня недовольным взглядом, она пригнулась и протиснулась в проем. Я последовал за ней, притянув обратно за нами сетку.

– Ну что, теперь расскажешь? Где мы? И зачем? – набросилась Ники, стоило мне только повернуться к ней.

Оглядев знакомую мне лесную зону, я распахнул руки и отойдя на пару шагов, произнес:

– Добро пожаловать в Шпреепарк.

Слова мои будто разбились о кирпичную стену. Девчонка Драконов приподняла бровь и смотрела на меня так, словно я заговорил на мертвом языке.

– Шпреепарк… – тихо повторила она. – Парк у реки Шпрее, да?

Я усмехнулся, опустил руки и ответил:

– Да. С оригинальностью не очень, согласен. Никогда о нем не слышала?

Николетта покачала головой.

– Ладно, тогда идем, расскажу по пути.

Вновь взяв ее за руку – что стало для меня привычным жестом, а временами даже ощущалось потребностью, – я повел Ники дальше в глубь парка. Знал его как свои пять пальцев. На улице уже стемнело, но я без труда ориентировался в дорожках, на которых провел бо´льшую часть самых тяжелых школьных лет.

– Шпреепарк когда-то был чуть ли не единственным парком аттракционов на территории Восточной Германии, – начал я, вспоминая все, что мне известно об этом удивительном, но давно забытом месте.

– Так вот откуда у тебя пунктик на парки аттракционов. – Ники не упустила случая напомнить мне про поход в Пасифик-парк.

Я помог перелезть ей через поросшие мхом остатки детской железной дороги, тянувшейся по всему периметру парка. И только затем продолжил:

– Возможно. Но речь не об этом. Так вот. Открыли его лет за двадцать до падения Берлинской стены. Расцвет парка пришелся на восьмидесятые годы. В девяностых владельцем стал местный предприимчивый бизнесмен Норберт Витте. Сначала все шло отлично. В детстве я еще успел застать великолепие этого места. Но в начале двухтысячных его закрыли.

– Почему? – спросила Ники, внимательно следя за нитью моего рассказа, но не забывая оглядываться по сторонам, пытаясь рассмотреть что-нибудь среди деревьев и кустов.

– Поток посетителей снизился. Витте погряз в долгах. Спустя год после закрытия Норберт вместе с семьей отправился в Перу, прихватив с собой шесть самых популярных аттракционов. Два года он пытался наладить там бизнес, но вновь потерпел неудачу.

Мы вышли на одну из основных дорожек парка. Я огляделся и лишь затем повел Ники дальше. Но неожиданно она взвизгнула.

– Тише. – Я ринулся к ней и зажал рот девчонки ладонью, параллельно осматривая окружение, пытаясь понять, что она увидела. Когда обнаружил искомый объект, улыбнулся, и в то же мгновение Николетта вырвалась из моей хватки.

– Боже правый, – прошептала она. – Это еще что?

Она указала на небольшой тоннель, фасад которого украшала психоделическая морда то ли тигра, то ли льва, то ли еще какого представителя семейства кошачьих. Никогда не понимал, кто именно здесь изображен, но извечно засматривался на разноцветные усы, прищуренные глаза и раскрытую пасть с клыками, куда раньше заезжали вагончики с посетителями.

– Дух Шпреепарка, – ухмыльнулся я, наблюдая за тем, как испуг на лице девчонки Драконов сменялся растерянностью.

– Что?

– Это обычный тоннель, через который проходила часть детской железной дороги, – пояснил я. – Просто некоторые считают, что именно в нем живет дух этого места.

Николетта продолжала настороженно рассматривать морду животного.

– Какой он жуткий, – произнесла она, невольно потирая плечи.

– Идем, – потянул я Ники дальше.

– Так что случилось в Перу? – спросила она, возвращая разговор к истории парка.

– Через два года Норберт решил вернуться в Германию. Однако прежде связался с каким-то мутным типом. В итоге при перевозке аттракционов в одном из них обнаружили приличную партию кокаина. Норберта посадили, но довольно быстро выпустили. А вот его старший сын вроде как до сих пор отбывает срок.

– И все эти годы парк заброшен? – Ники остановилась и устремила взгляд вправо. Проследив за ним, я увидел пару поваленных набок статуй динозавров. Некоторые части отломаны, другие покрыты граффити.

– Ага, с каждым годом он все больше приходит в запустение.

– Так грустно… – пробормотала Николетта, озвучив мои собственные мысли.

– Да, – согласился я и свернул на тропинку, ведущую к моему любимому месту. – Три года назад здесь случился пожар. Кто-то винил подростков, тайком проникших на территорию. Другие поговаривали, что таким образом семья Витте похоронила свои последние тайны, оставшиеся на территории Шпреепарка.

Тучи наконец немного разошлись, и лунный свет теперь падал аккурат на открытую площадку, где возвышалось колесо обозрения.

– А вот и наш пункт назначения, – произнес я, оглядывая знакомые кабинки и потускневшее основание. – Ну, здравствуй, дружище.

Николетта поравнялась со мной.

– Завораживает, – шепотом произнесла она, будто боясь потревожить обитающих здесь призраков прошлого.

Подойдя чуть ближе к железной громадине, она устремила взгляд на очертание деревянной лодки в стиле викингов.

– Там пруд?

– Скорее то, что от него осталось. Идем, – повел я девчонку за собой к опорам у основания. А затем и на лестницу, ведущую к сердцевине оси. – Держись за поручни.

– Куда ты? – попыталась запротестовать она. – Ступени под нами не развалятся?

Усмехнувшись, я остановился и взглянул на Ники.

– Ты мне доверяешь? – спросил абсолютно серьезным тоном, понимая, что мне действительно важен ее ответ. И речь не только о шатком аттракционе.

Спустя, казалось, целую вечность, а не жалкие пять секунд, Николетта произнесла, глядя прямо на меня:

– Да.

Я шумно выдохнул, даже не заметив, что ранее задержал дыхание. Легкие с облегчением наполнились новой дозой кислорода, а сердце – крошечной каплей надежды. Она подпитывала давно забытые ощущения тепла, разливающегося по венам.

Мы молча поднялись наверх, где имелась небольшая платформа, которую, вероятно, использовали при техническом обслуживании, чтобы легче получать доступ к центральному механизму колеса.

Расстегнув толстовку, я подошел к перилам, облокотился и сделал глубокий вдох ночного прохладного воздуха, оглядывая окружающие деревья и останки увядающих аттракционов. Потянувшись в карман, достал сигарету и закурил.

Николетта расположилась рядом, но слегка отодвинулась, стоило только дыму достичь ее лица.

– Когда-нибудь сигареты сведут тебя в могилу.

Слова ее эхом отдались в разуме голосом Миранды:

«Микаэль, когда-нибудь сигареты сведут тебя в могилу. И твой путь музыканта завершится, не успев начаться».

Я мотнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, невольно сжал кулон сквозь ткань футболки и сделал очередную затяжку.

– Так это и есть то, что ты хотел мне показать? – спросила девчонка Драконов.

К горлу подступил ком сомнений, но я кивнул. Честно говоря, я вновь повиновался инстинкту, когда решил привести сюда Николетту. Гребаная импульсивность и желание любыми средствами сблизиться затуманивала разум.

– Всех девушек сюда приводишь?

– Ты первая, – ответил я, ни капли не слукавив. – Даже Эмили сюда не приходила.

Повисла неловкая тишина, которую разрушил сорвавшийся с губ Николетты смешок.

– Знаешь, у тебя крайне странные понятия о нормальных свиданиях.

– А что ты ждала? Думала, отведу тебя в музей? Бьюсь об заклад, твой воздыхатель так бы и сделал.

– Хватит донимать Дэниела.

– Заметь, ты сама назвала его имя.

– Господи, реагируешь как завистливый ребенок, – выпалила она.

Николетта права. Зависть и ревность сковывали нутро и отключали ту часть мозга, что отвечала за рациональность. Мне претило то, как легко девчонка улыбалась и смеялась рядом с Дэниелом. Как расслаблялась в его присутствии. Безоговорочно верила. И как он смотрел на нее… Черт возьми, мне хотелось стереть его с лица Земли, когда он смотрел на нее как на величайшее сокровище.

– Дэниел был со мной в самые тяжелые времена, – призналась Ники. – Он мой самый близкий друг. Постарайся это принять, если намерен и дальше находиться рядом.

Не просто намерен, мне это необходимо.

– Ты посоветовала мне быть собой. И здесь… – сказал я и потушил сигарету. – Здесь я настоящий. Поэтому и привел. Все еще хочу узнать тебя получше, потому показываю частичку себя взамен.

– Почему именно это место? – спросила Николетта, подходя ближе. Луна вновь скрылась за облаками, но девчонка продолжала всматриваться мне в глаза, словно пытаясь заглянуть в саму душу. Как же чертовски страшило меня то, что она могла там найти. – Что тебя здесь держит?

– Все это, – ответил я, указав рукой на площадку под нами. – Заброшенный парк, потрепанная фигура Кинг-Конга перед входом, заржавевшие карусели, опутанные паутиной тоннели железной дороги, изъеденные ржавчиной лодки в форме лебедей, застрявшие там, где некогда был водоем, а теперь лишь остатки былой роскоши, подернутые тиной, останки динозавров и это колесо. Чертово колесо, ставшее мне укрытием, – процедил я сквозь зубы. – Все это оставлено здесь. Забыто. Брошено на волю судьбы. Ими наигрались и отринули. Предали. Они никому не нужны и вынуждены гнить тут по прихоти тех, кто должен был дарить любовь и внимание.

С каждым словом, слетавшим с губ, я лишь сильнее распалялся. Николетта молчала, внимательно слушая, а я осознавал – говорю уже вовсе не о парке. Во мне будто пробудился тот малыш Микаэль, что сбегал сюда по ночам. Словно только здесь он наконец нашел в себе силы и обрел голос, чтобы высказать все, что хранилось под сотней замков в душе. Но лучше бы оно оставалось взаперти, а не ранило острыми осколками воспоминаний, оставляя свежие порезы.

– Этот парк стал моим убежищем. В школьные годы, когда дома становилось особенно паршиво, я сбегал сюда. Приходил по ночам, забирался на эту самую платформу и просил у судьбы лучшей жизни. Тогда еще верил, что обрету ее. Временами оставался в одной из кабинок на ночь, – добавил я, бросив взгляд на слегка раскачивающиеся кабинки. – Пока однажды меня не нашел Стэнли.

Где-то вдали залаяла собака. Ники вздрогнула от неожиданности, а я прищурился, вглядываясь в темноту леса. Странно, но меня не покидало ощущение, что за нами наблюдали. Еще с самой дороги. С тех пор, как мы оставили мотоцикл и пошли пешком.

– Кто такой Стэнли? – спросила Николетта, вернув мое внимание к себе.

– Местный охранник. С тех пор в его смены я мог спокойно бродить по парку, а на ночь он пускал меня к себе. Каждый раз давал леденцы и травил какие-нибудь истории из своей юности. Между нами возникло безмолвное соглашение. Он никогда не спрашивал, почему я сбегал из дома, а я в ответ выступал слушателем, в котором он нуждался. Вот и весь секрет. Это место, вместе с одиноким Стэнли, напоминало меня. Здесь я находил успокоение. И мог побыть наедине со своими мыслями.

Николетта шагнула ближе, протянула ладонь к моей щеке и едва уловимо коснулась. Будто боялась, что, если приложит больше усилий, я сломаюсь. Но я не настолько раним. Шрамы давно огрубели, хоть и давали о себе знать фантомной болью.

Колесо обозрения всегда заставляло задуматься о нашей жизни. В ней присутствует та же цикличность. События, сменяясь, ходят по кругу. Вот и моя жизнь, кажется, ступила на новый виток. Очередной круг. С той лишь разницей, что теперь я вознамерился изменить его траекторию.

Я порывисто обнял наследницу Драконов и закрыл глаза. Впервые привел сюда кого-то. Впервые позволил увидеть образ того слабого мальчишки, которым был, когда еще не набрался сил противостоять Герарду. Впервые за долгое время хотел верить, что заслуживаю прощения.

– Пару лет назад кто-то выкупил Шпреепарк, – прошептал я, не разрывая объятий. – Новый владелец хочет вдохнуть в него жизнь. Дать этому месту второй шанс обрести признание. Почувствовать любовь. Наполниться смехом и радостью. И сейчас я невольно задумываюсь, что, быть может, это знак. Может, я тоже достоин второго шанса.

Николетта отстранилась.

– Даже не сомневайся в этом. Пусть твое сокровенное место станет для тебя примером, – произнесла она. – Оно выстояло. Справилось с трудностями. Значит, сможешь и ты.

Ники говорила это так искренне, что я не удержался и потянулся ее поцеловать. Но тут на нас налетел порыв ветра и воцарившуюся тишину нарушил леденящий душу скрип металла. Кабинки медленно начали двигаться.

Девчонка отпрянула от меня, лихорадочно оглядываясь.

– Что это за звук? Почему колесо вращается?

Я притянул ее обратно к себе, не давая вновь отстраниться.

– Такое бывает. Из-за сильных порывов ветра оно иногда приходит в движение. Не бойся, – сказал я, чмокнув Ники в макушку.

Где-то вновь залаяла собака. На этот раз ближе. Я нахмурился. С очередным порывом ветра и новым лязгом почувствовал вибрацию мобильного в кармане. Когда достал его, на экране высветилось имя Стэнли.

– Стэнли, старина. Я уже звонил те… – начал было я, но он меня перебил:

– Майк, пожалуйста, только не говори, что ты в парке.

Его голос полнился тревогой. Я напрягся. Ники, заметив это, высвободилась из объятий и обеспокоенно посмотрела на меня.

– В чем дело, Стэнли?

– Новый владелец сменил охранное агентство. И увеличил количество дежурных.

И снова лай. Я обернулся на звук и произнес в трубку:

– Собаки?

– Да. Днем на привязи. Но ночью… Сам понимаешь. Правда будет на стороне владельца парка.

– Проклятье, – выругался я, пытаясь продумать путь отступления. – Как давно ты здесь был? Проход на восточной стороне остался? Или закрыт?

– Ты на колесе?

– Да.

– Что происходит? – прошептала Николетта, касаясь моей руки. Я перехватил ее ладонь и сжал, пытаясь показать, что все под контролем.

– Майк, иди на север. Мимо динозавров. Там ограждение ближе. Возле одного пролета должна быть старая перевернутая вагонетка. Заберешься на нее и сможешь перелезть.

– Понял, Стэнли. Выручил, как всегда.

– Позвони, когда выберешься, – попросил он и отключился.

– Что происходит? – повторила свой вопрос Николетта.

Мне не хотелось ее пугать, но и молчать казалось неправильным.

– Кажется, я просчитался. Уходим, – сказал, подводя ее к лестнице.

– Что значит – просчитался?

– Значит – не учел некоторые аспекты нашего свидания.

Как только мы оказались внизу, до нас вновь донесся лай собак.

– Майк, только не говори, что это за нами. – Голос наследницы Драконов дрожал и стал чуточку выше.

– Тише, – попросил я и потянул Ники за собой. – Идем.

Небо вновь затянулось, и почти над нами раздался рокот грома.

– Черт. Только дождя не хватало, – пробормотал я на полпути к поваленным статуям динозавров.

Следующий раскат вторил новому лаю собак.

– Ма-а-айк, – протянула Николетта.

– Бежим, – бросил я ей и ринулся вперед, не размыкая наших ладоней.

Повезло, что девчонка молниеносно подстроилась под мой темп. Как и то, что я с закрытыми глазами мог ориентироваться на территории парка. Иначе бы нас уже поймали.

Лай продолжал звучать позади, перемежаясь новыми раскатами грома. Молния вспышкой озарила путь, и я заметил пролет в заборе, о котором говорил Стэнли. Возле ограждения действительно валялась старая вагонетка. Подбежав, я забрался на нее и помог залезть Николетте.

– Я тебя подсажу. Сможешь ухватиться за столб и перелезть? – спросил у нее, нервно оглядываясь назад. Темноту леса рассекали лучи фонарей.

– С-смогу, – запнувшись, произнесла Николетта.

Когда она, следуя моим инструкциям, перелезла и оказалась на другой стороне, я подтянулся и легко перемахнул к ней.

– Давай еще немного пробежим. – Когда я вновь схватил ее за руку и потянул к реке, она удивленно воскликнула:

– Что? Мы ведь уже выбрались!

– Собаки будут иного мнения, когда пролезут на эту сторону, – бросил я через плечо. – Дыр в заборе хватает, поверь.

Мы пустились бежать вдоль реки. Небо не на шутку разозлилось. Раскаты грома становились громче, вдали сверкала молния. Порывы ледяного ветра накатывали со стороны водной глади и проникали под края одежды.

До места, где ранее оставили мотоцикл, мы добрались уже более размеренным темпом. Прежде чем свернуть на тропу среди деревьев, я воздел взгляд к небу, мысленно прося тучи не обрушивать на нас свой гнев в виде дождя, пока мы не доберемся до укрытия. Не хотелось терять в маневренности, учитывая, что ехать предстояло не одному.

Николетта свернула с дороги за мной, и я только сейчас заметил, что она держится рукой за бок. Бег на длинные дистанции – явно не ее конек.

– Ты как?

Ее взгляд говорил красноречивее слов. Кажется, она была бы не прочь, поймай меня те собаки в парке.

– Слушай, я не думал, что так получится. Был уверен, что Стэнли на месте.

Николетта вздохнула, а я попытался выдать самую невинную улыбку, на какую только способен. Вероятно, получилось неплохо, потому как в следующее мгновение лес заполнил звонкий смех наследницы Драконов.

– Ай. – Она вновь схватилась за бок, выдавив сквозь хохот: – А я уже наивно подумала, что сегодняшний вечер пройдет без приключений.

Успокоившись, она выпрямилась и поймала мой взгляд, который ни на секунду не отрывался от нее. От ее смеха у меня перехватывало дух.

– Еще, – произнес я.

– Что? – нахмурившись, спросила Николетта.

Ноги сами направили меня к ней, как и рука, будто отказавшись повиноваться мозгу, поднялась к ее щеке, чтобы смахнуть прилипшую прядь волос.

– Смейся еще, – прошептал я, очерчивая ее скулу и опуская ладонь к шее. – Таким же искренним, кристально чистым смехом. – Скользнув пальцами к затылку, зарылся в ее спутавшиеся от бега волосы. – Смейся для меня. – Наклонился ближе, буквально касаясь кончика ее носа своим, продолжая нашептывать слова, которые шли из самого сердца. Вылетали, не заботясь о последствиях. Обнаженная правда. Неприкрытое желание обладать. Очередной виток безумия. – Только для меня одного. А я буду ловить каждый звук. Буду хранить в душе и вытаскивать на поверхность всякий раз, когда начну тонуть. Потому что ты заставляешь меня вновь чувствовать так много всего. Каким-то невообразимым образом тебе удалось воскресить омертвевший орган у меня в груди. И пусть вместе с ним пробудились демоны прошлого. Я добровольно отдамся им на растерзание, если буду слышать твой смех. Или, быть может, я просто окончательно свихнулся.

Не давая Николетте возможности ответить, я сократил последние дюймы между нашими губами. Потребность целовать ее, касаться, держать в объятиях с каждым днем укоренялась во мне все сильнее. Чертов мозг уже устал кричать об опасности, ведь глупое сердце, вновь ощутив прилив сил, не желало останавливаться. Цепями привязывало меня к девчонке, чьи губы я терзал так, будто без них не мог дышать. Казалось, оттолкни она меня сейчас, и я погибну.

Но Николетта лишь сильнее льнула к моему телу, закинув руки мне за шею. Я подхватил ее и отнес к мотоциклу. Уложил на корпус, не разрывая поцелуя. Байк чуть качнулся, и девчонка отпрянула от меня, пытаясь перевести дыхание.

– Не бойся, никогда не позволю тебе упасть, – хрипло произнес я, опускаясь губами к нежной, но слегка влажной от бега шее. Языком скользнул по изгибу. Затем взял ладонь Ники и поднял ее к рукояти мотоцикла. – Держись.

Мы вновь сошлись в поцелуе. Моя ладонь прошлась по ее бедру и, нащупав край майки, проникла под ткань. Николетта сильнее стиснула рукоять. Рукой я уже потянулся выше, к ее груди, но мы оба вздрогнули, когда прямо над нами прозвучал очередной раскат грома и хлынул дождь.

Проклятье.

Я помог Николетте слезть с байка и молча протянул шлем. Оставаться здесь дольше было нельзя. Но и до отеля довольно далеко.

Пытаясь охватить все возможные решения, пришел к выводу, что верным будет только одно. Оставалось надеяться, что я о нем не пожалею.

– Разве не опасно ехать в такую погоду? – спросила Ники, когда я вывел мотоцикл на дорогу.

– В отель мы сейчас точно не поедем. Знаю место, где можно переждать дождь. Садись.

Спустя десять минут мы подъехали к небольшому двухэтажному дому с каменной облицовкой. Открыв с ключа автоматические ворота гаража, заехал внутрь. Ники тотчас слезла с байка, сняла шлем и стала оглядываться.

– Где мы? – настороженно поинтересовалась она, пока я ставил мотоцикл возле стены, где он каждый раз неизменно ждал моего возвращения.

– У меня, – бросил ей, направившись к неприметной двери в углу гаража, которая вела прямиком в дом.

Николетта поспешила за мной.

– Постой. У тебя тут есть свой дом? – удивленно спросила девчонка Драконов.

Не торопясь отвечать, я прошел к окну и, слегка отодвинув край занавески, выглянул на улицу, поскольку гребаная паранойя никак не отпускала. Мне продолжало казаться, что за нами наблюдали. Видимость за окном оставляла желать лучшего, но ни прохожих, ни машин вокруг не оказалось. И все же…

– Майк, – окликнула меня Ники.

Прищурившись, я еще раз окинул взглядом улицу, но так ничего и не заметил.

– Что? – Решив, что мне все же почудилось, я повернулся к Николетте, а затем включил свет. Несколько лампочек в потолке осветили гостиную, соединенную с небольшой кухней.

– Это правда твой дом?

– Ну а откуда, по-твоему, у меня еще ключи от него?

Николетта с любопытством оглядывала пространство, даже не ответив на мою колкость.

– Почему тогда остался в отеле? Мог бы жить тут на время конкурса. Выглядит довольно мило. Добавить бы немного декора, стало бы уютнее.

Я окинул взглядом помещение, пытаясь увидеть его глазами Николетты. Вряд ли бы назвал обстановку милой на ее месте. Серые угрюмые стены, бежевые диван с креслом и крошечный кофейный столик. Ни картин на стенах, ни цветов, ни телевизора, ни каких-либо иных признаков присутствия здесь жильцов. Обезличенное, блеклое пространство. Кухня тоже была обставлена по минимуму.

– Предпочитаю не оставаться здесь дольше, чем требуется, – честно ответил я. Это место навевало тоску. И непрошеные воспоминания.

Ники провела пальцем по барной стойке, визуально отделявшей кухонное пространство.

– Здесь подозрительно чисто. Сдаешь его во время отсутствия?

Я усмехнулся.

– Не знаю, известно ли тебе, но люди уже давно изобрели клининговые компании. Каждый месяц я перевожу приличную сумму, чтобы за домом присматривали. В конце концов, временами приятно знать, что в случае необходимости мне есть куда вернуться.

Отчасти это правда. Всем нам нужна гавань, где можно залатать пробоины. К тому же не хотелось заморачиваться с продажей и бумажной волокитой.

Николетта смотрела на меня, словно ища какой-то подтекст в моих словах, параллельно пытаясь разобрать влажные локоны, окончательно спутавшиеся под шлемом.

– В конце коридора на втором этаже есть ванная, – кивнул я в сторону лестницы. – Там же найдешь фен и полотенце. Возможно, и расческу тоже. Иди. А я пока закажу нам что-нибудь поесть.

Николетта отправилась наверх, а я прошел на кухню и, прислонившись бедром к столешнице, оформил заказ на пиццу. Когда стал разворачиваться, чтобы достать из шкафа тарелки, не заметил, что на самом краю разделочного стола стоял стеклянный стакан. Одно резкое движение – и он полетел на пол. Пространство заполнил звон битого стекла и сотни крошечных осколков. Я уставился на устроенный мной беспорядок и стиснул зубы, ощутив, как разум уносится в очередное воспоминание. Одно из самых ненавистных.

Утро того дня, что пошатнул весь мой мир, навеки отпечаталось в сознании в мельчайших деталях.

– Твой любимый омлет, – сказал я, ставя тарелку перед Мирандой и садясь напротив, не забыв захватить по пути свою порцию.

– Спасибо, – кратко поблагодарила она, не глядя на меня и не торопясь приступать к завтраку, бездумно водя вилкой по краю керамического блюда.

Двухэтажный дом, который мы сняли в пригороде, больше подходил большой, веселой семье, нежели парочке, желавшей переждать бурю. И я отчетливо видел, что Миранде не по душе ни наше пристанище, ни в целом ситуация, в которой мы оказались. Ее неизменно жизнерадостный взгляд терял свои краски, болтливая натура канула в забвение – последние недели мне едва удавалось вытянуть из нее несколько слов, – а внутренний свет, к которому я так тянулся, начинал меркнуть.

– Потерпи еще немного, – сказал я возлюбленной, отправляя в рот кусочек омлета и наспех пережевывая. – Скоро мы сможем уехать.

– Куда? – Ее безразличный тон натягивал и без того напряженные нервы.

– Пока не могу сказать. – До тех пор, пока не увижу на руках готовые документы, не поверю, что все получилась и желанная свобода не за горами. – Но уверяю, тебе там понравится. Скоро нам представится шанс оставить позади тех, кто пытается нас разлучить. Наконец будем счастливы, без оглядки на чье-то мнение.

Миранда медленно подняла взгляд на меня. Взгляд, который полнился пустотой. Мне стало не по себе. Я попытался приободрить ее, улыбнувшись, но не получил взаимной улыбки в ответ. Передо мной будто предстала пустая оболочка самого дорогого мне человека.

– Когда ты отдашь мне телефон? – спросила она, возвращаясь к бездумному ковырянию омлета вилкой.

Я неосознанно сжал сильнее кружку с чаем, которую только взял в руки.

«Никогда», – хотелось выпалить мне, повинуясь желанию защитить Миранду от всех невзгод этого мира. Хоть и понимал, что подобное невозможно.

– Когда мы окажемся в безопасном месте, – ответил и сделал себе мысленную пометку проверить, надежно ли спрятан ее мобильный в моих вещах. Свой я тоже предпочитал держать вне поля досягаемости Миранды. Звонил только по крайней необходимости, используя сим-карту, зарегистрированную на фальшивые документы, о существовании которых никто не ведал.

– Микаэль, но мы не… – начала она, вот только захлестнувшее меня раздражение вырвалось наружу прежде, чем она сумела закончить фразу.

– Майк, – угрожающе прохрипел я.

Миранда вздрогнула и вновь посмотрела на меня.

– Что?

– Я же просил называть меня Майком. Почему продолжаешь твердить «Микаэль, Микаэль, Микаэль»? – требовательно спросил я, невольно повысив тон.

– Отринув имя, ты не отринешь прошлого, – спокойно сказала Миранда. – Тот малыш Микаэль, жаждущий любви и заботы, все еще где-то глубоко внутри тебя. Ему страшно и одиноко. – Мои пальцы крепче сжали кружку. – А ты обрекаешь его на вечные муки, отрицая данное тебе при рождении имя и продолжая совершать гнусные поступки, взращивая внутренних демонов.

– Хватит! – Я с грохотом опустил кружку на стол. – Устал от твоих проповедей.

– Мне больно за твою душу, Микаэль, – прошептала она. И в этот момент я увидел во взгляде Миранды то, что послужило спусковым крючком. То, что окончательно разрушило мое и без того хрупкое самообладание. Жалость. Промелькнувшая в ее взгляде жалость вонзилась тупым ножом в сердце.

– На хрен мне не нужна твоя благодетель! – заорал я на весь дом, вскочив и швырнув кружку в стену. Керамика разбилась на крохотные осколки, опав на кухонный островок и пол.

– Как и твоя гребаная вера! – продолжал распаляться я, схватив стул и отбросив его в ближайший шкаф со стеклянными вставками, осколки которых обрушились на пол, разбавив цветную керамическую мешанину.

– Не смей. Меня. Жалеть, – процедил я сквозь зубы убийственным тоном и только потом взглянул на Миранду.

Зажмурившись и вцепившись в вилку, она дрожала всем телом, а по щеке ее стекала слеза.

Вот черт.

Злость тотчас сменилась беспокойством. В три шага я преодолел разделяющее нас расстояние и притянул Миранду к себе, отчего она лишь сильнее съежилась.

– Прости, – прошептал я, гладя ее по волосам. Затем поцеловал в лоб, висок, скулу, нос и принялся осыпать поцелуями каждый дюйм ее лица. Поймал губами очередную слезинку, и тогда Миранда открыла глаза.

Я немного отстранился. Она продолжала стискивать вилку, а в моем разуме промелькнула совершенно безумная мысль: обнимая ее, я проявил уязвимость. Если бы Миранда действительно желала мне навредить, уже бы с легкостью могла вонзить металлические зубчики мне в шею. Или дотянуться до ножа. Но поразила меня не сама эта мысль, а осознание того, что я полностью вверял ей свою жизнь. Готов был умереть от ее руки без сожалений.

Миранда продолжала смотреть на меня непостижимым взглядом.

Когда ты стала скрывать от меня свои мысли, ангел мой?

– Я люблю тебя, ты же знаешь это, правда? – произнес, продолжая гладить ее по волосам. – Так чертовски сильно. И никому не позволю тебе навредить. Как и сам не причиню боли. Миранда, ты – все, что у меня есть. И я скорее сожгу весь этот гребаный мир и принесу пепел к твоим ногам, чем позволю забрать тебя у меня.

– Знаю, – прошептала Миранда, отложив вилку и коснувшись моей щеки. Ее нежные пальчики обвели контур моего лица: коснулись высоких скул, кончика носа, линии губ. – Ты гораздо сильнее, чем тебе кажется. – Голос ее дрогнул, а глаза заблестели от скопившихся слез. – И в тебе тоже есть свет, просто ты отказываешься его выпускать.

Я нахмурился.

– О чем ты го…

Но я не успел задать вопрос, поскольку в следующее мгновение Миранда потянулась ко мне и поцеловала. С такой нежностью, которую не дарила мне с самого приезда в этот дом. Ее поцелуй был полон невысказанной горечи и колол не меньше тернового венца.

Отстранившись, Миранда выпуталась из моих объятий и встала.

– Пойду наверх, немного отдохну, – сказала она, – увидимся за обедом, Ми… – оборвала она себя на полуслове и обреченно произнесла то, что я так жаждал услышать от нее: – Майк.

Когда Миранда поднялась наверх, я принялся убирать разбросанные остатки кружки и стекла. Чтобы сгрести все осколки, потребовалось немало времени. Мне казалось, что собирал их целую вечность, а когда наконец избавился от последних крупиц, я вздрогнул от звука разбившегося где-то наверху стекла.

Глава 7

Николетта Кейн

Берлин

Где-то внизу раздался звон разбившегося стекла.

Я замерла на пороге ванной комнаты и, оглянувшись, позвала:

– Майк? Все нормально?

Тишина. Сердце пропустило удар. Ноги сами понесли меня обратно к лестнице, где я остановилась на первой ступени и вновь позвала:

– Майк?

– Да. Да, все хорошо. Уронил стакан.

Выдохнув, я вернулась обратно.

Ванная комната была такой же чистой и пустой, как и гостиная с кухней. С горечью подумала, что в доме совсем не чувствовалось жизни.

Пока сушила волосы, следя в отражении зеркала за тем, как развевались пряди, сама не заметила, что мысленно вернулась на площадку колеса обозрения, вновь слыша признание Майка о детстве.

В груди кольнуло. Никак не удавалось представить, насколько же ужасен мог быть отец Майка, если последний предпочитал оставаться на ночь в жутком парке, в холодной железной кабинке. И совершенно один… Несмотря на всю ложь отца и Марка, я мысленно поблагодарила небеса, что они были рядом. Мое детство полнилось заботой и любовью. А Майк, очевидно, не знал ни того, ни другого. Там, на колесе, мне так хотелось первой его обнять. Подарить кусочек нежности. Но я знала, что он воспримет это как проявление жалости.

Закончив приводить себя в порядок, взглянула напоследок в зеркало и замерла. Будто перенеслась в прошлое. В отражении на меня смотрела прежняя версия Николетты Кейн. Глаза мерцали, уголки губ сами по себе приподнялись, когда перед глазами мелькнули кадры сегодняшнего вечера. Побег от собак, езда на мотоцикле, всплеск адреналина – на несколько часов я позволила себе просто жить, без оглядки на последствия. Без лишних мыслей и забот. Я поддалась мгновению. Утонула в нем. И в объятиях Майка. Моменты его нежности словно проникали под кожу, воспламеняя кровь. Не хотелось, чтобы они заканчивались. Но если копнуть глубже… Мне становилось страшно от мысли, что когда-нибудь я могу к ним привыкнуть.

Когда вышла из ванной, интерес буквально зудел во всем теле, подначивая заглянуть в другие комнаты на этаже. И я не удержалась. Легкой поступью приблизилась к ближайшей, но она оказалась столь же безжизненна: пустые стены, большая кровать, комод. На этом все. Следующая дверь была заперта, поэтому я направилась обратно к лестнице.

Но вдруг заметила по правую сторону от себя еще одну, слегка приоткрытую, дверь. Снизу доносился металлический стук и какая-то мелодия, которую Майк тихо напевал себе под нос. Мне прекрасно известно, что любопытство редко заканчивается чем-то хорошим, но все же не видела ничего постыдного в том, чтобы попытаться узнать побольше о человеке, с которым меня вроде что-то связывает. Пусть даже временно. Учитывая тот факт, что сам Майк не торопился ничего о себе рассказывать.

Аккуратно развернувшись на носочках, я подошла к приоткрытой двери и чуть толкнула ее, молясь, чтобы она отворилась без скрипа.

Мне повезло. Дверь скользнула мягко, словно желая, чтобы помещение за ней обнаружили, впуская меня в небольшую комнатку, сокрытую в полумраке. На окнах не было занавесок, и пространство освещалось светом уличного фонаря. Бо´льшая часть комнаты оставалась в темноте, но кое-что я все же смогла разглядеть. У дальней стены стояла односпальная кровать, на ней лежала гитара. Вернее, то, что от нее осталось. Сломанный гриф и корпус валялись отдельно друг от друга, оборванные струны торчали тугими завитками в разные стороны. Мне стало не по себе. Как музыкант, я всегда относилась к инструментам с благоговением. И ни одна гитара не заслуживала такой участи.

Окинув взглядом оставшуюся часть комнаты, я обнаружила расставленные на полу коробки. Раскрытые, забросанные вещами и оставленные пылиться позади, в коридорах прошлого. В полумраке почти невозможно было разглядеть содержимое.

Между окон располагался комод. Его ящики наполовину выдвинуты, с краев свисала одежда. На самом комоде стояло зеркало. По его поверхности расползлась паутина трещин, нити которой расходились из центра, где отсутствовал кусок стекла, словно кто-то ударил в это место кулаком, отколов частичку. Рядом с зеркалом нашлось несколько рамок с фотографиями. Некоторые лежали лицом вниз. Мне хотелось рассмотреть поближе, и я сделала пару шагов вперед, но тут же остановилась, услышав хруст под ногой. Опустила взгляд и обнаружила, что наступила на какую-то квадратную вещицу. Подняв неизвестный предмет, узнала в нем еще одну рамку с фотографией. Стекло тоже покрыто трещинами. Я подошла ближе к окну, только тогда смогла рассмотреть снимок.

На фото Майк держал на руках юную красивую девушку. На вид ей не больше двадцати. Светлые волнистые волосы, большие искрящиеся глаза, искренняя широкая улыбка. Она будто бы вся светилась изнутри. Я завороженно впитывала ее образ. Легкий, лучезарный, свежий. А потом перевела взгляд на Майка и поразилась, насколько счастливым он выглядел. Мне редко доводилось видеть у него улыбку как на этом снимке. Без ужимок, хитрости и лукавства. От фотографии веяло гармонией и любовью. Не выпуская ее из рук, я вернулась к комоду и подняла лежавшие рамки. На всех снимках была эта же девушка. Засмотревшись на нее, я не заметила, как ко мне подкрались со спины.

– Что ты здесь делаешь? – произнес голос прямо у меня над ухом, и я, вскрикнув, резко развернулась. – Тише. Это всего лишь я.

Майк с беспокойством смотрел на меня, но стоило ему опустить взгляд на зажатую у меня в руке фотографию, как он тут же помрачнел. Свет снаружи падал прямо на его лицо, и я видела, каким холодным стал взгляд, как губы сжались в тонкую, напряженную линию, он будто весь стал походить на сжатую пружину.

– Прости, – почти прошептала я, в то время как Майк не отводил взгляда от снимка, – тут было открыто, и я…

– Все нормально, – резко оборвал он, протянув руку и забрав фото. Майк поднес его ближе к лицу и медленно провел большим пальцем по треснутому стеклу.

– Миранда, – едва различимо прошептал он.

Миранда… Мне вспомнилось, как Антонио упоминал об этой девушке.

– Она красивая, – непроизвольно вырвалось у меня.

– Да, – все так же тихо ответил музыкант, пока я пристально следила за выражением его лица. – Очень.

Майк обвел взглядом фотографии на комоде.

В голове мелькнула фраза Антонио: «Спросите у Микаэля про Миранду. Быть может, он найдет в себе храбрость рассказать вам».

– Что произошло? – выпалила я прежде, чем успела подумать.

Майк на мгновение закрыл глаза. Сглотнул. И только потом едва слышно произнес:

– Она оставила меня.

Бросила его? На этом все? Почему тогда его брат так заострил внимание на этой девушке?

– Ты любил ее?

Ответ очевиден, но мне хотелось взглянуть на реакцию. Услышать, что именно скажет сам Майк.

Резко распахнув глаза, он поднял взгляд на меня. Опустошенный взгляд. Будто из него вынули всю душу.

– Больше, чем кого-либо еще в этой жизни, – на одном дыхании произнес он.

Я впервые видела Майка таким. Сокрушенным. Уязвимым. Привычная напыщенность испарилась. Передо мной стоял сломленный, потерянный парень, а не самоуверенный, наглый музыкант.

– И ты не пытался ее вернуть? – Очевидно, воспоминания причиняли ему страдания. Мне хотелось понять, в чем истинная причина. И почему Антонио упомянул эту девушку.

– Это невозможно, – ответил Майк, а затем посмотрел на меня так, словно увидел призрака, и отшатнулся.

– Майк?

Да что с ним?..

И тут меня осенило.

Таблетки. Галлюцинации.

– Майк, что ты видишь? – Желая успокоить, я подняла руку к его лицу, но он отпрянул и выронил фотографию. От резкого звука вздрогнул, мотнул головой и часто заморгал. Испуг перестал искажать черты его лица, но настороженность осталась.

– Я не… – начал было Майк, когда внизу раздался звонок в дверь. Лишь на мгновение замешкавшись, он произнес: – Идем. Пиццу привезли.

Ничего не объясняя, он вышел в коридор и остановился возле двери, ожидая, что я пойду за ним. Напоследок окинув комнату еще одним взглядом, я вышла вслед за хозяином дома. Майк тут же достал ключи и запер дверь. Словно отгораживая от меня не только часть дома, но и часть себя.

Пока мы спускались, никто из нас не произнес ни слова. Совесть подталкивала извиниться, что я вторглась на запретную территорию. С другой же стороны – Майк все твердил, что хочет сблизиться, но не торопится открываться мне по-настоящему.

Кто бы говорил… Ведь я и сама для него закрытая книга.

Майк все так же молча встретил доставщика пиццы, отнес коробку на кухню, затем мимолетно взглянул на меня, достал бутылку воды из холодильника и, отвернувшись, принял очередную таблетку. Успела заметить бутылек, когда он доставал его из кармана.

– Давно ты их принимаешь? – спросила, усаживаясь за барную стойку.

Майк, продолжая меня игнорировать, раскрыл коробку с пиццей и подвинул ко мне.

– Ешь. – Вот и все, что я услышала от него с тех пор, как мы покинули второй этаж.

Раздражение закипало в венах. Глупо злиться на собственную оплошность, испортившую вечер, но, черт возьми, нельзя продолжать в том же духе.

Вздохнув, я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Так не пойдет, – заявила, глядя прямо на Майка. – Если будем продолжать закрываться друг от друга, можно прямо сейчас перечеркивать последние несколько недель и расходиться в разные стороны.

Майк сомкнул веки и принялся массировать пальцами переносицу, а затем открыл глаза и встретил мой прямой взгляд.

– Почему тебе вечно хочется залезть в мое прошлое? То изображаешь из себя психолога, выспрашивая о семье, то теперь полезла, куда не просили. Я, кажется, дал четкую инструкцию, как добраться до ванной. Или у тебя проблемы с ориентацией в пространстве? Думаешь, найдешь в прошлом меня настоящего? Но вот он я! Настоящий я сейчас перед тобой! А тот жалкий парень давно сдох, и я не советую вытаскивать его останки на поверхность. Ничего хорошего тебе это не принесет.

С каждым словом его голос приобретал все больше раздраженных и злобных ноток. Губы Майка кривились в усмешке. Глаза утратили блеск и теплоту. Передо мной вновь предстал тот заносчивый музыкант, которого я впервые встретила в «Шляпе Фокусника». И он выпустил шипы, пытаясь уколоть как можно больнее.

– Согласна, что прошлое нас не определяет, если ты об этом. – Попыталась вложить в свой голос как можно больше силы, хотя внутри все тряслось от очередной стычки. – Но нельзя просто так его отринуть.

С губ Майка сорвалось шипение.

– Говоришь прямо как она, – процедил он сквозь зубы, сощурив взгляд.

Она?.. Миранда? В голове опять всплыла фраза Антонио.

– Миранда? – осмелилась ступить на тонкий лед. Была не была. Раз все и так пошло прахом, может, хоть завершим вечер откровением. – Что у вас с ней на самом деле произошло?

– Я же только что сказал: не стоит ворошить прошлое. Пусть остается там, где лежало.

Майк встал и принялся мерить шагами крошечное пространство кухни, поглядывая на меня и нервно ероша себе волосы. Влажные пряди падали на лоб. В глазах появился огонек, но отнюдь не тепла. Взгляд его сейчас излучал лютый холод, от которого хотелось бежать. Бежать как можно дальше. Пока корка льда не покрыла все внутренности и не остановила сердце.

Я тоже встала и нервно вцепилась пальцами в край барной стойки.

– Очевидно, ты сам за него цепляешься. Иначе бы тебя не задевало любое слово об этой девушке. У каждого есть темы, которые он обходит стороной. Ты сам заявил, что хочешь сблизиться. Ладно, плевать, не хочешь говорить о ней, не надо. Но ты и от других тем вечно увиливаешь. Почему тебе пришлось заключить сделку с братом? На чем основана такая ненависть к родителям? То, что ты мне показал свое тайное место в парке, ни черта не значит, если будешь продолжать…

– Откуда твоя фобия? – резко оборвал меня Майк.

Я в недоумении уставилась на него.

– Почему боишься замкнутых темных помещений?

Он приблизился ко мне.

– Что стало с той студией, от которой ты отказалась накануне открытия?

Я прищурилась.

Откуда ему известно?

Тем временем Майк продолжал свой допрос, подойдя вплотную и возвышаясь надо мной. Его взгляд замораживал кровь в жилах.

– Почему так чертовски тяжело сходишься с людьми? – едва не прорычал он. – Ну что? Нравится, когда копаются среди твоих скелетов в шкафу?

Я понимала, чего Майк добивается. Перейдя в нападение, он пытался меня оттолкнуть. Заставить отступить. Самой сделать шаг назад и добровольно признать поражение. В угоду ему.

На миг мне почудилось, что из комнаты выкачали весь кислород. Все это показалось настолько знакомо. Иглы боли пронзили сердце, потому что Майк сейчас поступал точно так же, как Марк. Один в один.

– Да пошел ты, – выпалила я, метнув в заносчивого музыканта полный презрения взгляд, развернулась и направилась в коридор.

Черта с два я стану терпеть подобное отношение.

– Куда ты? – услышала голос позади.

Майк последовал за мной. Уже у самой входной двери я резко развернулась и все с тем же презрением отрезала:

– Мне надоели твои вечные перепады настроения. Поверь, я знаю, что такое эмоциональные качели, и не намерена кататься на еще одних. Так что счастливо оставаться. В отель вернусь сама.

Если Майк и удивился моей внезапной вспышке, то виду не подал. Когда я развернулась и уже взялась за ручку двери, он более спокойно произнес:

– Там дождь.

– Уже нет, – сказала так, будто знала это наверняка, а внутренне взмолилась, чтобы ливень действительно стих.

Стоило мне распахнуть дверь, и в лицо ударил прохладный ночной воздух, но никакой влаги. Ни капельки. Хвала Небесам.

– Ники, не глупи. Сейчас ночь, – доносилось мне в спину, пока я бодрым шагом спускалась на тротуар и сворачивала налево. Благо, мне не составило труда понять, с какой стороны мы приехали.

– Да постой же! – Майк нагнал меня и схватил за плечо, разворачивая к себе, но я тотчас вырвалась.

– Не смей! – и предупреждающе наставила на него палец.

– Ты никуда не пойдешь, – не унимался он, но я развернулась и продолжила путь. Вслед мне полетел крик: – Ники!

Я остановилась. Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Меня до дрожи бесило, что в последнее время все пытались мной помыкать. Говорить, куда идти, что делать. К дьяволу их.

– Майк, если пойдешь за мной, клянусь, больше никогда даже не посмотрю в твою сторону. Ни пророню ни слова. Ты перестанешь для меня существовать, – произнесла я абсолютно ровным тоном и медленно двинулась дальше.

Мне хотелось побыть одной. Нет, мне это требовалось, как легким требовался кислород. Когда Майк начинал впадать в подобное состояние, мне становилось трудно дышать в его присутствии. Я будто ощущала всю его боль и внутренние терзания. Они не только считывались по языку его тела, но и будто сдавливали меня в невидимых тисках.

К счастью, я больше не слышала его шагов. Лишь раз обернувшись, убедилась, что теперь находилась на улице совершенно одна.

Одна… Как и последние годы. Я привыкла.

Порывалась позвонить Дэни, но понимала, что тем самым спровоцирую конфликт, поэтому просто брела дальше по улице, освещенной чередой фонарей. По обе стороны дороги, вдоль которой пролегал мой путь, стояли однотипные двухэтажные домики с небольшими дворами. В редких окнах горел свет. Какой-то мужчина выгуливал пса на площадке возле дома. Но чем дальше я шла, тем безлюднее становилась улица.

Мне стало не по себе. Как бы ни храбрилась, Берлин для меня чужой и отнюдь не безопасный город.

– И чем я думала? – пробормотала себе под нос.

Несмотря на осеннюю прохладу, меня бросало в жар с самого начала моего бессмысленного побега. Расстегнув толстовку, я достала телефон, чтобы попробовать вызвать такси, хотя понятия не имела, где территориально нахожусь. Но тут меня отвлек звук приближающегося автомобиля. Я обернулась и увидела, как из-за поворота, откуда я только что пришла, вырулила машина. На мгновение мне стало спокойнее, я вновь не одна на пустынной улице, но ощущение тотчас сменилось тревогой, как только поняла, что авто не торопится меня обгонять.

Пульс застучал в ушах, в груди разлилась паника, а мозг подбросил воспоминания о вчерашнем дне и мужчине в черной бейсболке.

Я чуть замедлила шаг. Мучительные секунды тянулись целую вечность, пока я ждала, что машина все же проедет мимо. Только этого не произошло.

Нотки тревоги теперь не просто звучали в голове, они били в чертов набат.

Желая убедиться, что не схожу с ума, я резко остановилась и опустилась на одно колено, сделав вид, что завязываю шнурок, пока сама искоса наблюдала за загадочным автомобилем.

Машина остановилась.

Я выпрямилась, сжав в руке телефон.

В следующий миг дверца авто распахнулась. Из нее вышел мужчина и стремительно направился ко мне.

И тогда я перестала соображать. Страх сам заставил ноги двигаться, я пустилась бежать. Сердцебиение отдавалось в горле. Казалось, еще чуть-чуть – и выплюну взбесившийся орган.

Преследователь бежал за мной. Я не оборачивалась, но отчетливо слышала, как его обувь ритмично стучала по асфальту.

Сильнее стиснув кулаки, постаралась ускориться. Впереди показалось скопление пятиэтажных домов, а вдали раздался сигнал машины. Вероятно, эта улица вела к какому-то шоссе. Проблеск надежды подстегнул передвигать ноги быстрее. Если сумею добраться до дороги, быть может, кто-нибудь придет на помощь.

Понадеявшись на это, сама не заметила, как мужчина меня почти догнал. Бег раздавался прямо за спиной – стук подошвы о тротуар эхом разносился по улице, – а затем меня дернули за капюшон. Резко вывернув руки назад, я сумела быстро выпутаться из ткани. Повезло, что ранее расстегнула толстовку.

Замешкавшись лишь на мгновение, побежала дальше, хотя ноги порядком устали.

«Еще чуть-чуть», – мысленно обратилась к себе, подбегая к первому пятиэтажному зданию и на ходу пытаясь набрать номер Дэниела.

Однако, прежде чем я успела нажать кнопку вызова, мужская рука грубо пихнула меня в крошечный переулок между домами, а затем с неимоверной силой впечатала в кирпичную стену. Телефон выпал из ладони и с треском улетел на бетон, в то время как с губ сорвался резкий стон боли, когда затылком я приложилась о кирпичную кладку.

Преследователь нагнал свою жертву и теперь не щадил сил. Еще одно его движение, и я уже летела на землю. Едва успела выставить руки, чтобы уберечь голову, но все же по инерции перекатилась и задела виском асфальт.

Позади раздалась грубая немецкая речь, пока я пыталась подняться. Перед глазами все плыло. Удар о стену вышел слишком сильным. Падение оставило множественные ссадины на руках, и теперь кожу нещадно жгло. Но все это лишь распаляло гнев.

С трудом поднявшись на ноги, я обернулась на незнакомца. Свет фонаря бил ему в спину. Перед глазами все еще плыло, но я сумела различить грубые черты лица того же мужчины, что преследовал меня – теперь я в этом уверена – после визита в офис Антонио.

– Что тебе нужно? – Мне хотелось кричать, но вопрос вырвался хрипом. Отчаянным хрипом, наполненным страхом, уязвимостью. Беспомощностью.

Мужчина рассмеялся. Омерзительным смехом, сочащимся ощущением полного превосходства. Меня настолько разозлила его реакция, что я, слабо соображая, что творю, ринулась на него, намереваясь дать отпор. Нанести хоть один удар. Пусть даже он станет последним. Но хотя бы буду знать, что боролась.

Однако мужчина оказался быстрее. Прежде чем мой кулак достиг его лица, он уже нанес мне удар в живот. Я согнулась пополам, а он пихнул меня обратно на землю.

Неужели так все и закончится?

К глазам подкатывала влага. Паника и страх продолжали застилать разум. Все, что мне оставалось, это звать на помощь и надеяться, что кто-нибудь услышит.

Попытавшись набрать в легкие побольше воздуха, я уже хотела закричать, но мужчина склонился надо мной и наотмашь ударил, заставив замолчать. Перед глазами замелькали звезды. Острая боль пронзила скулу. А я утратила последнюю надежду.

Нападавший перевернул меня на спину, выпрямил мне руки вдоль тела и оседлал бедра, обездвижив. Мгновение спустя в его руке блеснул нож. Меня била мелкая дрожь, когда он отточенным движением, запустив лезвие под ткань майки, разрезал ее, обнажив левый бок.

Отчаяние стискивало горло, но я все равно истратила последние силы на еще одну попытку закричать. Крик разбился о широкую ладонь, зажавшую мне губы.

Сотню раз слышала фразу, что на пороге смерти перед глазами человека проносится вся жизнь. Будто кинопленка. В ускоренном режиме он вспоминает все свои взлеты и падения. Ошибки. Сожаления. Однако все, что видела я, это гримасу извращенного удовольствия, застывшую на лице напавшего на меня подонка.

Я дернулась. Попыталась высвободить руки. Сделать хоть что-нибудь. Но тщетно. К горлу подкатывала тошнота.

Боль.

Резкая, отчетливая боль пронзила левый бок, когда кончик лезвия вспорол кожу. Я замерла. Стиснула зубы, едва сдерживая рвавшийся наружу стон. Боялась пошевелиться и напороться глубже на лезвие.

Вдали вновь раздался гудок машины. Мужчина отдернул руку с ножом и оглянулся. Затем вернул внимание ко мне и неожиданно выругался на английском:

– Проклятье. Похоже, тебе повезло. Поиграть не удастся. Пора завершать нашу встречу.

Когда он перехватил нож и замахнулся для удара, я зажмурилась. Страх окончательно сковал нутро. С уголков глаз потекли слезы. А мысли… мысли унесли меня в Штаты. К Марку. Как он отреагирует, узнав о моей смерти? Не развяжет ли полномасштабную войну с Тиграми? Сможет ли когда-нибудь простить мне мою глупость? Если бы еще хоть раз его увидеть. Марк…

– Тигры просили передать привет, – засмеялся мужчина, готовившийся вот-вот оборвать мою жизнь, и я резко распахнула глаза.

Нет. Невозможно. Антонио заверял, что я в безопасности. Он не мог…

Собрав последние остатки сил, я снова попыталась вырваться, пока сталь еще не вонзилась в меня. Но мужчина только сильнее рассмеялся и начал опускать зажатый в ладони нож.

Последовавшие события пронеслись будто в замедленной съемке.

Лезвие блеснуло в его руке, стремясь скорее достичь плоти. Гадкая улыбка растягивалась на лице нападавшего все сильнее. Клинок уже на полпути к цели, но резкий удар откуда-то сбоку выбил его из рук мужчины. А следом в него врезалось тело, и они повалились на землю возле меня.

Пока я пыталась прийти в себя и понять, что произошло, послышался шквал ударов, какое-то утробное рычание и голос. Знакомый голос.

Микаэль.

От облегчения из глаз снова брызнули слезы. Он здесь. Пришел за мной, хотя имел полное право остаться в стороне.

Сквозь звон в ушах до меня донесся звук новых ударов, затем скрежет металла и крик боли. Со стоном перекатившись набок, я попыталась подняться и разглядеть, что происходит. Тусклого света фонаря хватило, чтобы увидеть, как Майк, склонившись над незнакомцем, избивал его. Лицо последнего уже напоминало кровавое месиво.

– Майк, – позвала дрожащим голосом, но он продолжал наносить удары.

Выпрямившись, я охнула. Голова закружилась, и мне пришлось опереться рукой на ближайшую стену. Спустя мгновение земля под ногами наконец перестала вращаться. Я опустила взгляд на оголенный бок и заметила тонкую струйку крови. Уверена, рана поверхностная, но в моменте казалось, что неистовая боль прожигает все тело.

– Майк, – вновь позвала я чуть громче, и он наконец остановился, обратив внимание на меня.

Стальной взгляд скользнул по моему лицу, опустился к дрожащим рукам и разрезанной майке, а затем наполнился такой неистовой яростью, что я невольно содрогнулась.

Майк повернулся к постанывающему мужчине. Тот уже не сопротивлялся. Практически обмяк. Мой спаситель намеревался обрушить на него новый удар, но я, собрав остатки сил, ринулась к нему, чтобы остановить. Ослабшими пальцами вцепилась в предплечье. Понимала, что бесполезно. Моей силы, даже в обычном состоянии, вряд ли бы хватило, чтобы удержать разбушевавшегося музыканта, но он резко замер. Я чувствовала, как напряглись мышцы под моей ладонью, однако он сдерживал удар.

– Не надо, – произнесла я. – Он того не стоит.

Майк расслабил руку, но не упустил возможности пнуть напавшего на меня мужчину в ребра. Тот застонал громче.

– Кто тебя послал? – угрожающим тоном спросил Майк. Затем без труда стряхнул мою хватку и, наклонившись ближе, дернул ворот рубашки мужчины. Луч света выхватил грубый рисунок тигра чуть ниже ключицы. – Антонио?

Меня вновь затрясло. Перед глазами мелькнул образ брата Майка. Его располагающая улыбка и заверение, что я в безопасности.

Но зачем откровенничать со мной, а затем нападать?

С уст мужчины сорвался смешок. Повернув голову, он сплюнул кровь и вновь засмеялся. Безумным, нездоровым смехом.

Майк огляделся. Его взгляд упал на валявшийся неподалеку нож. Ход его мыслей отчетливо считывался по выражению лица. И когда он резко схватил оружие нападавшего, я попыталась закричать:

– Нет! – Но было уже поздно. Резким движением Майк вонзил его в плечо мужчины.

Пространство окрасил крик агонии.

– Спрашиваю еще раз, – процедил сквозь зубы Майк. – Кто. – Он чуть провернул лезвие. – Тебя. – Еще одно движением лезвием и отчаянный крик боли. – Послал?

Мужчина скулил, стонал и сыпал грубой немецкой речью, но в конце концов хрипло на выдохе произнес:

– Герард…

Майк вздохнул. Будто с облегчением.

– Вот и молодец. – Он похлопал незнакомца по щеке, а затем медленно и снова с проворотом вытащил лезвие из его плеча.

Хлынула кровь, и воздух прорезал очередной крик боли.

Я поморщилась, а вот Майка, очевидно, все это не трогало. Он выпрямился. Достал мобильный, нажал что-то и чуть вытянул руку. Последовал звук гудков.

– Микаэль? – раздался слегка удивленный голос Антонио. – Что на тебя нашло? Видеозвонки не в твоем стиле.

– Скажи мне, братец, – Майк молча развернул камеру телефона на стонущего на земле мужчину, – узнаешь его?

Пара мгновений тишины, а следом холодный и серьезный голос Антонио произнес:

– Что с ним? Это ты его так?

– Скажи спасибо, что не убил, – выплюнул Майк. – Он тебя предал. Эта сволочь пресмыкается перед Герардом.

– Микаэль, объясни нормально, что произошло, – потребовал его брат.

Майк молчал. То ли подбирал слова, то ли решил окончательно выбесить брата. Но в итоге уже я не выдержала. Не подумав, подошла ближе, обхватила его руку с телефоном и, направив экран на себя, выпалила:

– Этот мужчина напал на меня. – Майк выругался и попытался отнять руку с телефоном, но замер, когда я произнесла: – Он следил за мной еще вчера. После нашей встречи.

– Какой еще встречи? – почти прорычал Майк.

– Вы сильно пострадали? – одновременно спросил Антонио.

Не глядя на Майка, я выбрала ответить его старшему брату, но мне не дали сказать и слова:

– А ты не видишь? – язвительно заметил Майк. – Так о какой встрече речь?

– Кажется, спрашивал я не тебя, Микаэль, – спокойно ответил Антонио.

– Да плевать я хотел на…

– Я жива, – оборвала его, отвечая на вопрос Антонио. – Это главное, – тихо добавила, обхватив себя руками и поморщившись от вновь накатившей тошноты и боли.

– Мне жаль, Николетта, – произнес он. – Понимаю, это вряд ли что-то изменит сейчас, но, как глава Тигров, я приношу извинения. – Майк фыркнул, в то время как его брат невозмутимо продолжил: – О вашем пребывании на нашей территории знал очень ограниченный круг лиц. Не знаю, как информация дошла до моего отца, но я с этим разберусь. Больше он не причинит вам вреда.

– Верно. Потому что я его прикончу, – выпалил Майк. – Давно пора было.

– Ты ничего не станешь делать, – со сталью в голосе возразил Антонио. – Напомню, что ты уже обеспечил ему остаток жизни в инвалидном кресле. С тебя хватит, Микаэль.

Я чувствовала, как силы продолжали меня покидать. Голова все еще гудела, звон в ушах до конца не прошел. Кожу саднило. Однако слова Антонио меня взбодрили.

– Постойте, – обратилась я к нему. – Вчера я видела мужчину в инвалидном кресле. – Слегка скосив взгляд на Майка, добавила: – В вашем офисе.

Взрыв эмоций не заставил себя ждать.

Очевидно, желая хоть как-то смягчить гнев, который собирался на меня обрушить, Майк развернулся к поверженному члену Тигров и вновь пнул его в ребра. Тот застонал и перекатился на бок, но так и продолжил лежать, изредка сплевывая кровь.

– Твою ж мать! – взревел Майк, а затем все же развернулся ко мне. – В самом деле? Так вот где ты была вчера? Боже, Ники, о чем только думала, когда сунулась туда?

– Микаэль… – раздался голос Антонио из динамиков телефона, который Майк до сих пор сжимал в руке.

У меня не было сил спорить, ругаться или оправдываться. Я просто смотрела на озлобленную гримасу на лице Майка, продолжая держаться за бок и изо всех сил стараясь сдержать слезы. Слезы страха, опустошения и безысходности. Какой же жалкой я себя ощущала.

Выражение лица Майка смягчилось, когда он вновь оглядел меня с головы до ног.

– Ты меня точно в могилу сведешь, – вздохнул он, свободной ладонью проведя по лицу.

– Микаэль! – вновь послышался голос Антонио. На этот раз громче.

Когда Майк вернулся к разговору с братом, я отошла к стене и прислонилась к кирпичной кладке.

Тело сковала усталость. Душевная боль наравне с физической заполнила нутро до краев. Страх продолжал накатывать волнами. Бессчетное количество эмоций и мыслей сменяли друг друга, терзая разум. Однако среди всего этого хаоса отчетливо проявилось осознание, повергшее меня в неподдельный ужас.

Я могла умереть…

Тело заколотило мелкой дрожью.

Сегодня ночью моя жизнь могла оборваться.

Если до этого момента вражда группировок – впрочем, как и само их существование, – казалась мне чем-то далеким, эфемерным, тем, что меня не коснется. То теперь с моих глаз будто сняли пелену иллюзий.

Такова моя новая реальность. Настоящие монстры более не прячутся под кроватью. Они здесь, среди нас. Готовы убивать не моргнув и глазом, из одной только ненависти. Ранее знания не подкреплялись действиями. Теперь же я увидела все своими глазами.

Меня продолжало трясти. Слезы проложили новые дорожки на щеках. Еле удавалось сдерживать всхлип, стремившийся сорваться с губ.

Майк все еще говорил с братом, но при этом не отрывал взгляда от меня. И он становился все более обеспокоенным.

– Антонио, давай остальное решим завтра.

– Хорошо, но охрану я все же пришлю.

– Это лишнее, – возразил Майк, продолжая пристально следить за мной.

– Микаэль, это не обсуждается. Но остальное действительно может подождать до завтра, – сказал его брат и завершил звонок, не дожидаясь ответа.

Майк убрал телефон и в несколько шагов преодолел расстояние между нами.

Я сильнее обхватила себя руками и закусила нижнюю губу, пытаясь унять дрожь.

– Николетта, – позвал Майк, протянув ладонь к моему плечу. Осторожно, будто боясь спугнуть. Затем протянул вторую руку и тихо произнес: – Детка, иди ко мне.

Хватило несколько слов. Мой купол самообладания рассыпался от одной его фразы, выпустив отчаяние наружу. Я бросилась в объятия Майка, не заботясь о боли. Ища утешения. Неконтролируемый поток слез хлынул из глаз.

Майк гладил меня по волосам и шептал что-то, чего я не могла различить из-за всхлипов. Пытаясь успокоиться, я сосредоточила внимание на его прикосновениях. Когда отчаянные рыдания наконец стали немного стихать, отстранилась и хрипло произнесла сквозь слезы:

– Если бы ты не пришел… – Новые слезинки скользнули по припухшей коже. – Если бы не…

– Тише, – перебил Майк, пальцами стирая влажные дорожки. – Я здесь. Я рядом. – Когда он коснулся левой щеки, где кожа еще ныла после удара, с моих губ сорвалось шипение. Майк тотчас отдернул руку. – Прости.

Я видела, как он боролся с собой: отчаянно хотел коснуться, вновь прижать к себе, но боялся причинить боль.

– Все позади, – произнес Майк, склонившись и слегка прижавшись своим лбом к моему. – Больше они тебя не тронут. Ни один Тигр к тебе не прикоснется. Клянусь.

Я кивнула. Так хотелось вернуть ощущение безопасности, что я без раздумий позволила себе довериться его словам.

– Сейчас приедут люди Антонио, заберут эту сволочь, а потом я отвезу тебя в больницу.

Я отстранилась.

– Нет, – произнесла слегка окрепшим голосом.

Майк нахмурился.

– Ники, не глупи.

Но я не сдавалась. Замотала головой.

– Нет. Отвези меня в отель, – попросила его, однако взгляд Майка продолжал источать сомнения. – Пожалуйста.

– Уверена?

– Да. Обещаю, если станет хуже, обратимся в больницу.

Еще пару мгновений Майк продолжал буравить меня взглядом, пока наконец не сдался.

– Ладно. Но если хоть на миг почувствуешь себя хуже, сразу говоришь мне. – Я кивнула. – И мы еще вернемся к разговору про вашу с Антонио встречу.

Даже не сомневалась, что ничего хорошего этот разговор не принесет.

* * *

Спустя час мы вернулись в отель. Майк проводил меня в номер и изъявил желание остаться, чтобы осмотреть раны.

Но прежде я отправилась в душ смыть с себя грязь и едва не закричала, когда вода коснулась ссадин. Казалось, будто к коже прикладывали раскаленное железо. Следующим испытанием стало обтирание полотенцем.

В целом все выглядело не так ужасно, как казалось по ощущениям. Рана на боку, хоть и слегка кровоточила, оказалась неглубокой. Напоминала широкую царапину. А вот щека немного припухла.

Пока натягивала легкие пижамные штаны и свободный топ на лямках, думала, что нужно сообщить обо всем Дэниелу, но понятия не имела, как это сделать так, чтобы он не сорвался на Тигров.

До чего же странной мне казалась вся эта ситуация. Неужели отец Майка и Антонио действительно настолько ненавидит Красных Драконов, что готов вот так приказать убить незнакомого ему человека?

– С другой стороны, чего еще я ждала от всех этих группировок? – вслух произнесла я, глядя на свое отражение в зеркале.

Из комнаты донесся резкий стук. Словно кто-то отчаянно колотил в дверь номера. Взглянув напоследок еще раз в зеркало, я направилась к двери ванной, и тут до меня донесся оглушительный грохот.

Я поспешила выйти и замерла буквально на пороге, широко распахнув глаза, когда увидела, как Дэниел прижимает Майка к стене, заломив ему руки за спину.

– Дэни?.. – недоуменно произнесла я.

На мгновение он повернул голову, чтобы взглянуть на меня, и Майк воспользовался этим. Резким движением он вывернул запястье из чуть ослабшей хватки Дэни и, развернувшись, нанес ему удар в челюсть.

Я ахнула. Дэни же сориентировался мгновенно и сделал ответный выпад. Майк отшатнулся, прижав ладонь к губе, с которой теперь сочилась кровь.

Мой мозг лихорадочно пытался придумать, как остановить это безумие.

Следом все закрутилось столь стремительно, что я не сразу сумела осознать происходящее. Еще одна атака Майка, удар и перехват Дэни, и вот он уже вновь прижал противника к стене. Затем легкое движение рукой к поясу, щелчок, и в следующий миг в подбородок Майка упирается дуло пистолета.

– Предупреждал же: уничтожу, если из-за тебя она пострадает, – отстраненным и стальным тоном произнес Дэни.

Сегодняшний вечер продолжал разбивать мои привычные представления о реальности. Все прошлые заявления Дэни про его темную сторону казались преувеличением. Но прямо сейчас передо мной предстала совершенно иная версия моего лучшего друга. Я видела ее отголоски прежде. Однако прямо сейчас лицезрела в ярчайшем проявлении. Он был сосредоточен, серьезен и решителен. И нажал бы на курок без сомнений.

– Дэниел, – тихо позвала, подходя ближе, но одновременно боясь спровоцировать и подтолкнуть к действиям.

Майк же, напротив, только подначивал:

– Давай, – оскалился он, чуть опустив подбородок, сильнее вжимая металл в кожу, – стреляй.

– Дэни, – вновь позвала я, осторожно коснувшись его руки. – Я в порядке.

Он продолжал прожигать взглядом Майка, никак не реагируя на мои слова.

– Майк не виноват, – попробовала еще раз, хотя паника уже начинала подступать к горлу. – Дэни, пожалуйста, отпусти его.

Еще пара мучительных мгновений, и он отступил, опустив пистолет.

Я с облегчением выдохнула, а Майк, нервно рассмеявшись, опустился на пол и утер ладонью снова выступившую на губе кровь.

Дэни тем временем сосредоточил все свое внимание на мне. Холодная маска сменилась обеспокоенным выражением. Он принялся осматривать припухшую щеку и содранную кожу на локтях.

– Как ты узнал о нападении? – спросила, наблюдая, как обеспокоенность на его лице сменялась настоящей тревогой по мере обнаружения новых ссадин.

– Мне позвонил Антонио, – произнес он, затем встретился со мной взглядом. – И поверь, я очень зол, что узнал о произошедшем от него, а не от тебя.

– Мой телефон разбит, – попыталась оправдаться, даже не солгав. Майк нашел мой мобильный в том переулке, и экран не реагировал.

– У тебя тоже телефон вышел из строя? – с сарказмом спросил Дэни, бросив недовольный взгляд на Майка.

Тот пожал плечами и поднялся с пола.

– Я не обязан тебе отчитываться. Не нанимался в слуги.

– У нас был уговор, – со злобой возразил Дэни. – Ты заверил меня, что рядом с тобой ей ничего не грозит. Ведь отчасти это и твоя территория.

– Да, признаю, облажался. Доволен? Но, как видишь, она жива. Слово я сдержал.

Дэни сжал кулаки, а я не выдержала:

– Может, хватит говорить так, будто меня здесь нет?!

Друг обратил взгляд на меня. Голос его чуть смягчился:

– Больше никаких отлучек без моего сопровождения. Исключение – репетиции, где ты точно не будешь одна, ясно?

Майк фыркнул и выпалил:

– Черта с два.

– Хорошо, – произнесла одновременно с ним. – Я и сама больше не намерена лишний раз покидать стены отеля.

Майк закатил глаза, сложив руки на груди, а Дэни заметно расслабился. Он еще раз осмотрел мои руки и произнес:

– Сейчас вернусь. Никуда не уходи.

Когда мы с Майком остались вдвоем, я повернулась к нему и выпалила:

– Тебе правда жить надоело? Зачем подначивал его?

– Остынь, детка, – вальяжно прислонившись к стене, ответил он. – Дэниел бы не выстрелил.

Я часто заморгала, недоуменно уставившись на Майка.

– О чем ты? Еще пару мгновений – и он бы спустил курок.

Майк рассмеялся и покачал головой.

– Он слишком о тебе заботится. Не стал бы стрелять и травмировать твою психику подобным зрелищем без крайней необходимости. Просто напомнил, что способен осуществить угрозу. Я бы на его месте тоже так поступил.

В словах Майка был смысл, вот только я не разделяла его уверенности.

– Больно? – спросила, указав на разбитую губу.

– Не больнее, чем тебе, – последовал ответ.

Майк дождался возвращения Дэни – тот вернулся с аптечкой – и отправился к себе, чтобы переодеться.

После пережитого меня клонило в сон. Хотелось упасть лицом в подушку и проспать ближайшую неделю, отринув спутанные мысли и жестокую реальность.

Но Дэниел усадил меня на кровать и принялся сосредоточенно обрабатывать мои раны. Я молча наблюдала за его действиями. В каждом движении чувствовалась забота и нежность. Дэни склонился над моим локтем, аккуратно дул на обработанную ссадину, а в голове у меня всплыло его признание. Появилось ощущение, что теперь раскаленную сталь не просто приложили к коже, а пронзили ее, намереваясь задеть сердце.

Знаю, мы с Дэни разрешили этот вопрос. И все же… Атмосфера показалась слишком интимной, и я попробовала отдернуть локоть.

– Дэни, я могу сама.

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза. Вероятно, заметив мою тревогу, тут же произнес:

– Не глупи. Когда ты захотела прокатиться на лошади, а она тебя сбросила, я точно так же обрабатывал твои раны. Это обыкновенная дружеская забота.

Я закрыла глаза, вспоминая свою минуту позора в преддверии окончания старшей школы. Мне захотелось попробовать что-нибудь новое. Я жаждала выплеска эмоций, но лошадь решила, что мне будет достаточно поездки длиной в тридцать секунд, и незамедлительно сбросила меня на землю, неожиданно встав на дыбы.

Дэниел прав, мой мозг сам зачем-то искал подтекст в безобидных действиях.

Какая глупость.

– Больно? – спросил Дэни, едва касаясь моей щеки.

Я поморщилась. Будто тысячи мелких иголок разом вонзились в кожу.

– Да, но не думаю, что тут есть о чем беспокоиться, – тихо произнесла я, отстраняясь от его прикосновений.

– Если завтра станет хуже, отвезу тебя в больницу, – заявил Дэниел.

– Вставай в очередь, – раздалось со стороны двери. В проеме, сложив на груди руки, стоял Майк. – Ники пообещала: если станет хуже, я сам отвезу ее.

Они с Дэни схлестнулись взглядами. В воздухе вновь почувствовалось напряжение.

– Дэни, если ты закончил, я бы предпочла отдохнуть, – попыталась отвлечь его внимание на себя.

И мне удалось. Он вновь окинул взглядом ссадины, а затем спросил:

– Еще где-то есть раны?

Я помотала головой, но вмешался Майк:

– Левый бок посмотри, пониже ребер, – произнес он, заходя в номер. Закрыв дверь, прислонился к ней спиной.

– Пустяки. Там царапина, – поспешила возразить я.

Майк фыркнул. Дэниел потянул за край топа.

– Сама приподнимешь или?..

– Сама! – поспешно воскликнула я, бросив гневный взгляд в сторону Майка.

Он насмешливо приподнял бровь, но принялся внимательно следить за каждым движением Дэни, когда я, слегка отклонившись, приподняла край топа. Губы музыканта скривились, как только Дэниел провел пальцами возле раны и наклонился, осматривая порез.

– На первый взгляд, не глубокий, – заключил он, обрабатывая рану. Кровь уже не сочилась, но боль никуда не делась. – Посмотрим еще раз завтра утром.

Пока Дэни собирал обратно аптечку, ему на телефон пришло сообщение. Один взгляд на экран – и вот он уже обратился к Майку:

– Присмотри за ней. Меня не будет в отеле ближайшие пару часов.

– Все нормально? – спросила, отметив, как сменился настрой Дэниела, стоило ему только взглянуть на экран. Передо мной вновь предстал сдержанный представитель Драконов, а не мой лучезарный лучший друг.

Он посмотрел на меня, словно оценивая, стоит ли говорить правду.

– Антонио пригласил меня присутствовать при допросе того, кто на тебя напал. Его привели в чувства.

Я вцепилась пальцами в покрывало. Тело охватила дрожь, когда на мгновение вспомнила, как холодное лезвие прорезало кожу.

Дэниел подошел ко мне, склонился и поцеловал в висок.

– Ничего не бойся, принцесса, – прошептал он. – Подобного больше не повторится. Отдыхай. Утром я зайду. – И с этими словами он покинул мой номер.

Я наблюдала, как Майк закрывал за ним дверь, задаваясь вопросом: как Дэниел может быть настолько уверен, что подобное не повторится? Что никто из врагов Драконов не пожелает навредить им через меня?

Тонкие лианы страха постепенно опутывали нутро. Что, если мне теперь всю жизнь придется с опаской оглядываться по сторонам?.. Мысли грозили довести до безумия, но неожиданно их поток прервал голос Майка.

– Иди сюда. – Он потянул меня за руку, помогая подняться с кровати. Когда я оказалась прямо перед ним, он отпустил меня, а затем ладонями обхватил лицо, стараясь сильно не касаться припухшей щеки. – Я представляю, о чем ты думаешь. Но Дэниел прав. Такого не повторится.

– Как ты можешь быть в этом уверен? – полушепотом спросила я, не сводя с него глаз.

– Тебя оберегает столько людей… – Подушечками пальцев он мягко очерчивал контур моего лица. – То, что произошло сегодня, – моя оплошность. Нельзя было отпускать тебя.

– Я сама тебя оттолкнула, – тотчас возразила, но Майк не дал продолжить.

– Прости, – опустив ладони мне на плечи, он продолжил мягкие поглаживания. – Ты права. Ничего не выйдет, если мы продолжим держать оборону. Я отвечу на твои вопросы. Но… – Он тяжело сглотнул. – Давай оставим друг другу одну тему, к которой не станем возвращаться. В моем случае это Миранда. Я готов обсудить с тобой что угодно, но не ее.

Никак не ожидала, что разговор свернет в эту сторону. После нападения наша с Майком перепалка напрочь вылетела из головы. А теперь, когда он упомянул Миранду… Я понимала, всем тяжело вспоминать прошлые отношения. Но слова Антонио не выходили из головы.

– Ладно, – согласилась я, не желая возвращаться к спорам, хоть любопытство и противилось моему решению.

Майк улыбнулся. Легко. Будто одним словом я сняла с его плеч многотонный груз.

– Спасибо, – мягко произнес он. – А что насчет тебя? Какой темы мне не стоит касаться?

Перед глазами мелькнул образ Марка. Именно его я бы не хотела ни с кем обсуждать. Но Майк понятия не имел о нашем прошлом. И пусть лучше так и остается. Поэтому выбрала ту тему, которая могла привести к разговору о Марке.

– Студия, – выпалила я. – Ты упомянул мою так и не открывшуюся танцевальную студию. Не хочу ее обсуждать.

Когда-то я грезила своей студией. Мечта была близко. Буквально в одном шаге. Протяни руку – и вот она. Оставался день до открытия. Но Марк, будучи на тот момент моим опекуном, заявился накануне и объявил, что отказывается финансировать мою «прихоть». Оглядываясь сейчас назад, я понимаю, что он просто продолжал отталкивать меня. И его выходка стала последней каплей. Именно тогда я решила уехать в Лондон. Помещение студии отошло местной школе, а я, отбросив амбиции, отправилась в чужую страну.

– Детка, ты меня слышишь?

Я моргнула несколько раз, прежде чем поняла, что Майк что-то спросил.

– Прости, задумалась. Что ты сказал?

– Тебе лучше отдохнуть.

Кивнув, я направилась к кровати. Когда легла, Майк сел с краю и взял меня за руку.

– На мгновение я подумал, что потерял тебя, – едва слышно признался он.

В комнате повисла тишина. Майк медленно выводил большим пальцем круги на моей ладони, а я молча обдумывала все произошедшее за последние дни.

– Засыпай. – Мысли прервал его мягкий голос. – Хватит думать. Так и вижу, как неугомонные тараканы в твоей голове крутят шестеренки, – усмехнулся он.

Губы растянулись в слабой, едва заметной улыбке.

– Я побуду с тобой, пока не заснешь, – добавил Майк, а меня неожиданно охватила дрожь от одной только мысли, что я останусь одна.

– Может… останешься? – спросила полушепотом, пытаясь скрыть панические нотки.

Майк сосредоточенно наблюдал за мной, а затем уголки его губ поползли вверх.

– Детка, ты сейчас приглашаешь меня в свою постель?

Я только закатила глаза. С губ сорвался легкий смешок, и я ощутила, как нити напряжения ослабли.

– Не обольщайся, – сказала, отодвигаясь и освобождая для музыканта место.

Он стянул с себя футболку, а я аккуратно повернулась на непострадавший бок и ощутила, как прогнулся матрас, когда Майк опустился на него позади меня. Он придвинулся ближе, вплотную прижимаясь грудью к моей спине, и положил ладонь мне на бедро, слегка сжав, словно пытаясь выразить безмолвную поддержку. Теплое дыхание коснулось шеи, а затем я почувствовала легкое прикосновение губ.

Закрыв глаза, облегченно выдохнула.

Меня окутало тепло его энергетики. Помнится, во время первой встречи я отметила, что она напомнила мне энергетику Марка. Так и есть. По ощущениям обе напоминали океанские волны. Но в случае с Марком то были ледяные волны Северного Ледовитого океана, в то время как Майк походил на приливы самых теплых побережий Тихого. Однако сейчас, кутаясь в этих незримых волнах, я позволила себе на миг представить, что вместо ощутимого тепла меня окружает лютый мороз. Ведь именно он, несмотря ни на что, неизменно дарил мне ощущение безопасности.

Наконец Морфей раскрыл мне двери своих владений, и я послушно ступила в них, услышав напоследок голос бережно прижимавшего меня к себе Майка:

– Спи спокойно. Я с тобой.

Последние осознанные мысли наполнились горечью, ведь подсознательно я жаждала объятий другого.

Глава 8

Марк Уоллс

Лос-Анджелес

– Так что он там увидел? – спросил я у Адама, быстрым шагом направляясь к своему автомобилю на подземной парковке.

Он позвонил мне пару минут назад, когда я только зашел в лифт, собираясь подняться в свои апартаменты. И с неподдельной тревогой в голосе сообщил, что Стивен – тот, кто никогда не действовал опрометчиво, предпочитая иметь несколько запасных планов, – будто с цепи сорвался, как только прочел досье одного из сотрудников службы безопасности «Кейн Корп», и вылетел из кабинета так, словно его преследовали адские гончие.

Вернувшись обратно к машине, я все ждал, когда Адам толком объяснит, что произошло. Он уже назвал мне адрес, куда, предположительно, мог отправиться Стив, но мне требовались подробности.

– Зачитай личное дело того парня, – потребовал, включив громкую связь и бросив телефон рядом, пока выезжал с парковки.

– Фермин Ортиз, – раздался голос из динамика. – Работает с нами уже два года, никаких нареканий, опозданий и прочего.

– Ортиз… – пробубнил я себе под нос, вырулив на вечерние дороги Лос-Анджелеса, набирая скорость, чтобы быстрее добраться до названного адреса. Где-то глубоко внутри засело чувство тревоги. Стив повел себя странно. Должна быть причина. – Черт, фамилия кажется знакомой.

Пока я продолжал думать, где мог ее слышать, Адам зачитал мне остальное и заключил:

– Либо мы что-то упускаем, либо Стивен внезапно сошел с ума. Ну… или же осознал, что не выключил дома плиту, – попытался пошутить Адам.

Фамилия парня все еще не давала мне покоя.

– Он испанец?

– Мексиканец, – раздалось из динамика. – Родители умерли еще до переезда в Штаты. Сюда перебрался со старшим братом, но и тот вскоре погиб.

– Не может, на хрен, этого быть, – выругался я, хлопнув рукой по рулю, когда вспомнил, откуда фамилия казалась мне такой знакомой. – Его брата звали не Оскар?

Скажи нет. Пожалуйста, просто скажи нет.

– Да, Оскар Ортиз. Ты его знал?

Я вдавил педаль газа в пол, чтобы пролететь на едва загоревшийся красный. Вслед мне раздался громкий гудок, но я мчал вперед, боясь опоздать.

– Марк? – послышался голос Адама.

– Собирайся и выезжай по адресу. Теперь я точно уверен, что Стив там. И возьми с собой кого-нибудь.

На том конце раздались быстрые шаги, а следом хлопок двери.

– Объяснишь, что происходит? Стивен сорвался не просто так?

– Помнишь, когда ты только пришел в команду, на улицах начали толкать синтетическое дерьмо? Местные дилеры прозвали его «Блисс». Мы почти сразу запретили эту дрянь на нашей территории. Как только выяснилось, что все, кто употреблял, в течение месяца отправлялись в могилу.

Я слышал, как Адам отдал приказ кому-то следовать за ним и только потом ответил:

– Да, помню.

– Так вот, Оскар Ортиз подумал, что он умнее всех и наши законы для него пустое место. Он продолжал торговать. Мы вынесли его склад и обрубили доступ к поставщикам.

– Пока все еще не улавливаю, с чего Стив взбесился.

Я сглотнул, вспомнив последнюю стычку с Ортизом.

– Оскар тогда решил, что ему нечего терять. Из-за него пострадала девушка Стива.

На том конце повисла тишина, затем послышалось несколько хлопков и рокот мотора.

– Девушка Стива? – наконец произнес Адам. – Какая именно из той тысячи, что у него была?

Я усмехнулся. Тогда Адам был простым сотрудником охраны и мелкой пешкой среди Драконов. Он не знал о нас ровным счетом ничего. Лишь со временем, пройдя вместе через огонь и воду, мы стали ему доверять и подпустили на расстояние вытянутой руки.

– Стивен не всегда был таким, каким ты его знаешь. Девушку звали Джорджия. Он вытащил ее из одного кошмара, а затем она угодила в новый, только теперь из-за самого Стива. Вернее, его причастности к Драконам.

– Ее убили?

Я покачал головой, хоть и знал, что Адам меня не видит.

– Нет. Но после произошедшего прежней она не была.

Повернув во двор, я остановился возле нужного адреса. Открыл бардачок, достал пистолет и сунул его за пояс, предварительно проверив магазин. А затем вернулся мыслями к Джорджии. Ребята Ортиза сломили ее и без того расшатанный дух. Тогда, наблюдая за ней и Стивом, я лишний раз решил, что обязан держать Николетту подальше от наших дел.

– Адам, я отключаюсь и иду внутрь. Когда подъедешь, действуй осторожно.

– Ты тоже не лезь на рожон, – напомнил он, завершая звонок.

Я проверил адрес, который вбил в заметки со слов Адама. Все верно, нужное место. Мой взгляд пробежался по окрестностям. Бедный район, небольшой пятиэтажный дом со множеством крошечных окон и узких балконов, с которых свисали какие-то тряпки. У соседнего дома двое мелких пацанов гоняли мяч, но, когда я хлопнул дверцей, они с любопытством уставились на меня и машину. Не желая привлекать еще больше внимания, я двинулся к подъезду. Ортиз обосновался на третьем этаже.

Длинный коридор с моргающими лампочками вел меня к тридцать пятой квартире. До цели оставалось две двери, когда впереди раздался оглушительный грохот, а следом крик. Ноги сами понесли меня вперед. Добежав до нужного помещения, я дернул ручку и обнаружил, что дверь не заперта.

Хлопок дерева о стену, и вот я уже вижу, как парень – вероятно, Фермин – замахивается на Стивена битой, пока тот, схватившись за голову, пытается встать на ноги. Сквозь пальцы у него сочилась кровь. Мое вторжение, должно быть, отвлекло Фермина. Он промазал и повернулся в мою сторону, испуганно распахнув глаза. Пока я доставал пистолет, Стивен, выпрямившись и тряхнув головой, воспользовался секундным замешательством противника и снес его, как чертов регбист. Затем нанес несколько ударов по лицу. Бита с глухим стуком выпала из рук Фермина. Он лежал на спине, пытаясь оправиться от резкого нападения.

– Стивен, – предупреждающе позвал я друга, когда тот слез с Фермина, сам схватился за биту и занес над корчащимся парнем.

– Стивен, нет! – Подбежав, я успел перехватить его руку. Пришлось приложить немалую долю усилий, чтобы не дать нанести фатальный удар.

– Отпусти! – взревел Стив, пытаясь сбросить мою хватку и не сводя взгляда с Фермина.

– Ты себя не контролируешь. – Поступив не совсем честно, я врезал ему под дых, а затем выдернул из его ослабшей хватки биту.

Стив охнул и сморщился, согнувшись, но заговорил уже более спокойным тоном:

– Этот урод – брат…

– Знаю, – оборвал я друга. – Знаю, кто он.

Фермин все еще лежал на полу, уставившись на нас полным ненависти взглядом, а затем рассмеялся.

– Сволочь, – выплюнул Стив и было уже ринулся к нему, но я не дал ему приблизиться.

– Ваш конец близок. Я долго этого ждал. Вы ответите за убийство Оскара, – прохрипел Фермин, вновь разразившись маниакальным смехом.

Мое терпение тоже подходило к концу. Я присел и, схватив его за ворот футболки, дернул к себе.

– На кого ты работаешь? – медленно спросил, наблюдая, как заметался его взгляд.

– Зря тратишь время, – заметил Стивен позади меня. – Он не скажет.

– Скажет. – Я продолжал подмечать реакцию Фермина, пока произносил: – Как только отвезем его к себе и его же битой, раз он так к ней прикипел, начнем дробить каждый палец.

Уверен, мой взгляд говорил красноречивее слов. Фермин часто заморгал, раскрыл рот и выдал совсем не то, что я ожидал от него услышать:

– Катитесь к дьяволу, убийцы, – с яростью вырвалось из него.

– Ладно. Как пожелаешь. – Я с силой толкнул его обратно на пол. Так, что он ударился затылком о крепкое покрытие.

– Адам скоро прибудет. Заберем его, – обратился я к Стиву, выпрямившись. Мой взгляд скользил по окружению, вбирая детали скудно обставленного жилища. – А пока давай осмотримся.

Я подошел к столу, заваленному этикетками от протеиновых батончиков, в надежде найти хоть какую-то зацепку. Всей этой чушью с возмездием явно руководил кто-то другой. Точно не такой слабак.

Оглянувшись на стонущего Фермина, я заметил, что Стивен все еще стоит возле него, прожигая пламенем ненависти, что танцевало в его взгляде.

– Стив, – предупредил я, надеясь, что не придется вновь оттаскивать его от парня.

Друг медленно перевел взгляд на меня. В этот же момент в кармане завибрировал мой мобильный.

– Прибыл? – спросил я Адама, ответив на звонок.

– Да. Как обстановка? Мы заходим?

– Не надо. Мы сейчас спустим Фермина, ждите на выходе.

Я кивнул Стиву на предателя, пряча телефон обратно в карман.

– Хватай его и уводи. Адам ждет внизу. Я сейчас догоню.

Безусловно, мы еще вернемся в эту дыру, чтобы обыскать, но мне хотелось исключить оплошность и найти хотя бы телефон Фермина. Он ведь как-то связывался с гребаным мстителем.

Пока Стивен выводил парня, скрутив тому руки за спиной, я прошел в глубь комнаты, где и заметил искомый объект в углу дивана – вновь небольшая старая раскладушка. Той же модели, что и аппарат, который мстящий кретин оставил мне в доме Кобса. Схватив мобильник, я поспешил в коридор вслед за Стивом, опасаясь, как бы тот не натворил глупостей.

В коридоре все еще моргала лампочка. Я видел их удаляющиеся спины, но не уловил момента, когда Фермин, сумев выкрутить руку из хватки Стивена, всем телом навалился на него, толкнув в стену, а сам ринулся бежать вперед.

Времени на раздумья не оставалось. Я погнался за ним. Внизу ждал Адам, он бы перехватил беглеца. Но если тот побежит наверх, на крышу…

– Проклятье, – выругался я, ускоряя темп.

Однако Фермину удалось меня удивить. Когда я уже подумал, что вот-вот схвачу подонка, – прямо перед поворотом на лестничную площадку, поскольку ему все равно пришлось бы замедлиться, – он бросился в окно, которое находилось в конце коридора, пробив его собственным телом.

Добежав до окна, я осторожно, минуя осколки, выглянул. Фермин распластался на асфальте.

В голову закрался вопрос: какая там статистика выживаемости после падения с третьего этажа?..

– Вот черт, – выдохнул Стив, добежав до меня и тоже уставившись вниз.

Когда мы спустились, возле Фермина уже крутились наши ребята с Адамом.

– Честно признаюсь, когда ты сказал, что сами спустите его, я наивно предположил, что вы все же воспользуетесь лестницей, – озадаченно произнес Адам.

Мимо пронеслись пацаны, до этого гонявшие мяч возле соседнего дома. Самый мелкий с ужасом уставился на тело. А затем, бросив еще более испуганный взгляд на нас с Адамом, помчался со всех ног прочь.

– Он жив? – кивнул я на неподвижное тело. С расстояния никак не мог понять, вздымается ли грудная клетка.

– Да, – кивнул Адам. – Но трогать не стали. Ждали тебя. Вызываем скорую или?..

Я стрельнул в него недовольным взглядом.

– Он нам нужен живым. Вероятно, в его голове все еще есть полезные данные.

Скорая прибыла довольно быстро. Стивен отказался от осмотра раны на голове, заявив, что сам разберется, и отошел к соседнему дому. Пока Фермина грузили в машину, Адам вернулся ко мне.

– Что дальше? Ждем вердикт врачей?

– Приставьте к палате охрану, – приказал я. – Пускать только медицинский персонал.

Адам кивнул, а затем украдкой покосился на Стива. Тот все еще стоял возле соседнего дома, уставившись на потемневшую кирпичную облицовку, будто в ней таились ответы на величайшие загадки Вселенной, вот только выжженный кирпич никак не хотел делиться ими со Стивеном.

– С ним точно все будет нормально? – уточнил Адам, почесав затылок. – Впервые его таким вижу.

Он не застал тот период, когда Стивен почти ежедневно вел себя подобным образом, отгородившись от всего мира.

– Да, – тихо произнес я. – Не каждый день мы сталкиваемся с отголосками болезненных событий прошлого. Ему просто нужно время.

Стивен неожиданно встрепенулся, резко развернулся к нам и направился к Адаму.

– Есть сигарета? – ровным тоном спросил он, подойдя ближе.

Адам недоуменно уставился на него.

– Хм-м… – протянул он. – Не знал, что ты куришь.

Бедняга. Сегодняшний день стал для него днем потрясений. Кажется, беззаботный образ Стивена окончательно рассыпался.

– Есть или нет? – Голос друга сквозил усталостью.

– Конечно. – Адам похлопал себя по карманам куртки и выудил пачку сигарет вместе с зажигалкой. – Вот.

Стивен достал одну, закурил, а затем молча вернулся к своему месту возле стены. Мое чутье подсказывало, что грядет буря. И потребовалась лишь пара затяжек, прежде чем плотину окончательно прорвало. Продолжая держать сигарету одной рукой, вторую Стив сжал в кулак и со всей дури впечатал его в стену. Затем еще раз. И еще… После пятого удара я понял, что пора вмешаться.

– Займись вопросом охраны палаты, – сказал я напоследок явно потрясенному Адаму и похлопал его по плечу. – Стив, – позвал, подходя ближе.

Ответом мне послужил очередной удар, оставивший на кладке кровавый след.

– Стивен!

Еще один удар. След стал отчетливее.

– Мать твою, Стивен! – заорал я, не решаясь прикасаться к нему в таком состоянии.

Будто резко обессилев, он опустил кулак и разжал его. Костяшки покрывала кровь. Опершись второй рукой, продолжавшей сжимать сигарету, на стену, Стивен уткнулся лбом в предплечье и выдохнул.

– Стало легче? – спросил я, прислонившись к стене рядом с ним.

Он помотал головой.

– Ненавижу, – процедил друг сквозь зубы. – В такие моменты я начинаю понимать тебя. Твое вечное желание отомстить. Выжечь само существование врага. Но это чувство… Оно душит. Как ты еще способен дышать, Марк?

Его вопрос разбился о стену молчания. Я не мог найти подходящих слов, поскольку сам не знал ответа. Вся моя жизнь с самого детства выстраивалась вокруг мнимого «предназначения». Быть может, выживи тогда мои родители, все могло бы сложиться иначе. Но в текущей реальности кислорода никогда не хватало. Легче дышать становилось только в присутствии Николетты. Одна из причин, почему я так тянулся к ней. Но всякий раз, как получал лишний глоток, меня пронзал страх, что легкие привыкнут. А потом, когда лишатся столь желанного кислорода, уже не смогут вернуться к прежнему существованию без него.

– Я привык. – Вот и весь мой ответ.

От меня не укрылась боль Стивена. Я видел ее. Понимал. Агонию, отравляющую кровь. В прошлом его любимая девушка пострадала из-за Драконов. В его реальности сбылся мой худший ночной кошмар. А я никак не смог помочь.

– Тебе известно что-нибудь о ней? – ступил я на опасную почву, прекрасно зная, что Стивен понял, о ком я.

– Нет. – Он затянулся и ответил не сразу. – Я исчез из жизни Джорджии. Как она и просила. Сделал шаг. Отступил.

Рядом со Стивом и Дэниелом мне всегда казалось, что я недостаточно зрелый, хоть и старше их. Каким образом Томас вообще решился доверить мне компанию и Драконов – оставалось огромной загадкой.

– Ты сделал то, на что мне так и не хватило смелости, – тихо произнес я, признавая собственную трусость.

Стивен засмеялся. Жаль, смех полнился отнюдь не весельем.

– Не сравнивай нас, Марк, – решительно заявил он. – Николетта никогда не просила тебя исчезнуть. Напротив. Она ждала от тебя встречного шага.

Мне вспомнилось письмо Томаса. Его условие. С тех пор, как прочитал прощальные строчки мужчины, во всех смыслах заменившего мне отца, мои мысли постоянно кружили возле двух слов: «Сделай выбор». Жажда уничтожить тех, кто причинил мне больше всего зла, или же Николетта… Сколько бы разум ни сопротивлялся, сердце знало, что выбор сделан. Сделан давным-давно, однако похоронен под нескончаемым грузом ответственности, вины и всеобъемлющего страха. Пусть так… Пусть я признаю решение сердца, но как заставить себя сделать хоть что-нибудь, чтобы следовать ему?

– Господи, Марк, просто уже сделай этот гребаный шаг ей навстречу, – неожиданно выпалил Стивен, обратив взгляд на меня. Его черты исказила мука. – Пока не стало поздно. Ты и так уже упустил слишком много. Мне противно видеть, как ты продолжаешь спускать в канализацию все шансы. Потому что… – Он сглотнул, наблюдая, как тлеет зажатая меж пальцев сигарета. – Будь у меня хоть один из них, появись у меня хоть малейшая возможность, я бы вцепился в нее мертвой хваткой. Если бы Джорджия просто вернулась в мою жизнь, я бы, черт возьми, на коленях прополз по битому стеклу. И преподнес бы ей свое гребаное кровоточащее сердце, даже если бы она его впоследствии швырнула на землю и растоптала. Потому что настоящая любовь, – он яростно хлопнул себя по груди, – та, что отравляет вены, и никакой антидот не сможет обратить этот процесс и выжечь ее, она стоит риска. Если ты не согласен, то либо ты чертов идиот, либо обманывал себя все эти годы и никогда не любил. – Стив сделал последнюю затяжку, прежде чем затушить окурок и произнести, выпуская остатки дыма: – Тебе просто нужно сделать один шаг, Марк. Один шаг ей навстречу.

Стивен прав. Но именно первый шаг делать страшнее всего. После долгих лет бега в обратном направлении невозможно просто развернуться на сто восемьдесят градусов за считаные секунды, сделав вид, что ничего не происходило, и пойти навстречу. Мне следовало подготовить почву. И извинения… Что станет самым сложным.

В тишине – каждый в своих мыслях – мы со Стивеном дождались возвращения Адама. Стив вызвался присоединиться к нему в обыске квартиры Фермина, а я решил отправиться к себе.

По пути, застряв в пробке, принялся крутить в руках мобильный Фермина. В контактах снова оказался только один номер. «Плуто». Как же хотелось найти эту сволочь и свернуть ему шею. Стивен так и не обнаружил никаких зацепок в прошлом Диего, но меня не покидала мысль, что он со всем этим связан.

– Да к черту, – сказал я, решительно нажав на кнопку вызова.

– Ты все сделал? – На том конце раздался металлический, искаженный голос. Серьезно? Общается так даже со своими приспешниками?

– Ага, и даже больше, – ответил я, устремив взгляд на мерцающие вывески какой-то забегаловки, проезжая мимо на черепашьей скорости.

Повисла секундная пауза. А затем раздался противный смех. Будто наждачкой по коже.

– Марк, – произнес мой собеседник. – Надо же! Наконец понял, что пора искать среди своих. А ведь я давал подсказку. Говорил, что начну с Драконов.

Я сильнее стиснул в пальцах мобильный. Как же раздражало.

– Если думаешь, что обыграл нас, ты глубоко заблуждаешься. Ближе тебе уже не подобраться.

– Какая бравада. Жаль только, ты забываешь, что у меня еще много рычагов, на которые можно надавить. Можешь сколько угодно изображать из себя одиночку, не замечая тонких нитей привязанности. Я с радостью их оборву. Все до единой.

– Завязывай болтать, – не выдержал я. – Все это я уже слышал. Драконы, Дэниел, Стивен. Зря только раскрыл свой план.

Последовал еще один раскат смеха.

– Ты все еще забываешь о некоторых неочевидных связях.

– Как и ты. – Ненавидел блеф, но в данной ситуации хотелось иметь хотя бы воображаемый козырь. – Ведь именно твоя пешка прямо сейчас выкладывает нам всю информацию. Так что жди, мы уже идем за тобой.

Не оставив ему шанса ответить, я отключил телефон.

Мне хотелось кричать. От ярости и невозможности добраться до этого кретина. Но гнев сделал пару шагов назад, отступив на второй план, когда в голову врезались слова мстителя про неочевидные связи.

Черт.

Недолго думая, я набрал Марию и предупредил, что в ближайшее время приеду в особняк и хочу с ней поговорить. Гребаный инкогнито прав. Даже косвенная связь со мной сейчас ставила под угрозу.

Когда я добрался до особняка, солнце уже скрылось за горизонтом, но багровые всполохи все еще отражались в окнах второго этажа.

Марию я обнаружил на кухне.

– Вы как раз вовремя, мистер Уоллс, – сказала она, укладывая на тарелку, где уже лежали овощи, стейк. – Ужин готов.

– Я же говорил, что не стоило беспокоиться. – Я поморщился. – И когда ты уже выполнишь мою просьбу и начнешь называть меня Марком? Столько лет твержу тебе об этом, но все впустую.

Мария улыбнулась, ставя передо мной тарелку. Меня всегда восхищало, как эта женщина решилась посвятить свою жизнь нашей семье. И стать ее частью. У Марии больше никого нет. Томас принял ее на работу, когда она осталась без крова на улице, обобранная до нитки своим бывшим мужем. С тех пор она всеми силами старалась показать свою благодарность. И хотя я говорил ей, что она вправе покинуть должность и просто жить в том доме, что приобрел для сотрудников Томас, занимаясь своими делами, она твердила, что никуда отсюда не уйдет, если только ее не выпихнут силой. Что, разумеется, исключалось. Я ценил ее и относился как к доброй, мудрой тетушке, у которой вечно наготове совет для любой жизненной ситуации.

– Привычку сложно искоренить. К тому же вы здесь почти не появляетесь, – произнесла она.

– В скором времени это исправится.

Мария удивленно вскинула брови. Да, я решил чаще оставаться в особняке. Где смогу присмотреть и за домом, и за работниками, что подводило нас с Марией к определенному разговору.

– Поужинаешь со мной? – предложил я.

– Я не голодна. Но с радостью выпью с вами кофе, если нуждаетесь в собеседнике.

– Ты, как всегда, проницательна, – усмехнулся я.

Мария налила себе чашку кофе и села за стол напротив меня.

– Так что вас беспокоит?

Я решил не увиливать и сказать сразу:

– Если я попрошу тебя вместе с остальным постоянным персоналом на время перебраться сюда, в особняк, и при этом не задавать лишних вопросов о причине, вы выполните мою просьбу?

Она пристально смотрела на меня. Среди постоянного персонала числился еще садовник и водитель, услугами которого пользовалась Мария, когда необходимо было отправиться за покупками, Николетта и изредка я сам. Наймом остальной прислуги занималась сама Мария. Томас давно предоставил ей свободу выбора в этом вопросе.

Я до сих пор не знал, посвящал ли Томас Марию в нюансы своей деятельность. Но она невероятно внимательна, и чутье у нее развито на каком-то космическом уровне. Наверняка догадывалась, что не все так просто.

– Если вам так будет спокойнее, то, разумеется, мы выполним просьбу, – наконец ответила она, и я облегченно выдохнул.

– Гостевых комнат хватит. Если что-то понадобится, просто скажи мне.

Мария отпила горячий напиток, внимательно наблюдая за мной поверх ободка чашки.

– Но ведь вас не только этот вопрос беспокоит.

– Настолько очевидно? – Я устало провел ладонью по лицу.

– Вас нелегко понять. Но в глазах отчетливо плещется тревога. И неуверенность. Это заметно.

Я задумчиво покрутил в руках вилку, так и не притронувшись к еде.

– Мария, как считаешь, каждый ли заслуживает второй шанс?

– Наконец-то вы задаете правильные вопросы. – Ее губ коснулась мягкая улыбка. – Конечно, мистер Уоллс. Вопрос лишь в том, как вы им воспользуетесь.

Следующие признания буквально сами сорвались с губ. И я впервые озвучил то, что никогда не решался говорить вслух:

– Я боюсь. – Два этих простых слова всегда казались мне признаком слабости. Меня учили держать лицо перед всеми. Не демонстрировать уязвимость. Не идти на поводу у эмоций. Излишняя мягкость в моей реальности была прямой дорогой на кладбище. А я туда не торопился. И все же сейчас, в компании женщины, знавшей меня почти всю жизнь, я позволил себе оступиться. И в ответ встретил одну только теплоту во взгляде Марии. Поэтому не стал останавливаться, восстанавливая равновесие, и выпалил на одном шатком дыхании: – Боюсь, что подвел Томаса. Боюсь, что все мои решения приведут к необратимым последствиям для остальных. Боюсь, что никакие слова и шаги уже не вернут мне самого дорого человека.

Я выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, будто пробежал марафон.

– Испытывать страх и неуверенность нормально. Вы же человек, мистер Уоллс. Невозможно по прихоти отключить эмоции. – Мария отнесла кружку к раковине, вымыла ее и обернулась ко мне. – Томас гордился бы вами. В этом я уверена. А что касается прощения… – Она подошла и коснулась моего плеча. – Мы оба знаем, что она вас простит. Быть может, придется проявить чуточку терпения и изобретательности, но главное помнить: если сделали выбор, держитесь его. Пусть все слова и действия идут отсюда. – Она приложила руку к груди. – Из самого сердца и души.

– Спасибо, Мария, – коротко сказал я, наконец приступив к еде. Ее ответ если и не даровал мне спокойствие, то хотя бы укрепил надежду.

– Доброй ночи, – сказала она, покидая помещение, напоследок добавив: – Марк.

Я улыбнулся. Кажется, впервые за день.

Покончив с ужином, переодевшись у себя в комнате и приняв горячий душ, я налил себе бокал виски и вместе с ним спустился в кабинет Томаса, куда не заходил уже несколько лет.

Обстановка осталась прежней. Мне известно, что Николетта запрещала заходить сюда всем, кроме самой Марии. С одной стороны, не могу винить ее в желании сохранить хоть один уголок в доме таким, каким он был при жизни ее отца. С другой же – скорбь никогда не отступит, если Ники всю жизнь будет цепляться за прошлое.

Пройдя в глубь кабинета, я прислонился бедром к краю стола, развернувшись к портрету.

– Здравствуй, Томас, – произнес, приподняв бокал с виски, выказав дань уважения, и сделал глоток. – Помнится, ты часто говорил, что именно способность нести ответственность за свои слова и действия и умение не только признавать ошибки, но и исправлять их, определяют достоинство человека. – Сосредоточенный взгляд Томаса, который я так часто наблюдал при его жизни, теперь устремился на меня с картины. – Так вот, я признаю` свою ошибку. Те твои слова перед смертью… Я услышал то, что пожелал, когда меня сокрушила тяжесть скорби. Теперь, получив от тебя письмо, пусть и запоздало, осознал, что ты бы никогда не попросил меня оставить твою дочь одну. Я сам все испортил. – Сделав еще один глоток виски, продолжил: – Ты написал, что только мне готов доверить ее жизнь. Вероятно, ты прикончишь меня, когда окажусь вместе с тобой в преисподней, за весь бардак, что я устроил. Но прямо сейчас я готов дать тебе новое обещание. Я оправдаю твое доверие. Как только разберусь с гребаным мстителем, я сделаю все, чтобы вернуть Николетту.

Когда произнес эти слова, мне показалось, что даже дышать стало легче.

Как я и говорил, выбор сделан. И я готов следовать за ним до конца.

Позже, поднимаясь к себе, я открыл в мобильном чат с Николеттой. Однако не решился отправить сообщение. Вместо этого набрал ее номер. Единственный гудок сменился автоматическим ответом: «Абонент временно недоступен».

Какого дьявола там у них происходит?

Следом отправил сообщение Дэниелу, спросив, все ли у них в порядке. Ответ пришел спустя полчаса.

Я облегченно выдохнул, однако на душе все еще было тревожно. Никак не отпускала мысль, что близится настоящая катастрофа.

Глава 9

Неизвестный

Лос-Анджелес

Тик-так.

Тик-так…

Я лениво перевел взгляд на антикварные часы в углу комнаты. Громадина из красного дерева осталась здесь от предыдущих владельцев дома. Тиканье действовало на нервы до такой степени, что хотелось схватить ствол и разнести часы в щепки, но оно же и не давало отвлечься от реальности.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, я нервно подергивал коленом, продолжая сжимать в руке треклятый мобильный, по которому мгновением ранее говорил с чертовым лидером Драконов.

Ортиз провалился. Попался слишком рано. Пусть я сам подначивал Марка, но надеялся, что Фермин продержится еще хотя бы пару недель.

Мой взгляд метнулся к экрану, на котором отображались виды с четырех камер. Одна установлена на заднем дворе, откуда легче всего проникнуть в дом. Вторая направлена на особняк семьи Кейн по другую сторону дороги. Третья демонстрировала все, что происходило в подвале, где я оставил детектива, приковав его предварительно цепями к железной лестнице. Я не торопился расправляться с ним, как бы мне этого ни хотелось. Он еще может пригодиться. А четвертая камера охватывала участок дороги, ведущей к Бель-Эйр.

Я устало запрокинул голову и уставился на серый потолок, к которому была приклеена одинокая желтая звезда, излучавшая мягкое свечение при выключенном свете. Мне подумалось, что ранее здесь была детская. Даже почудился счастливый детский смех, звучавший где-то за моей спиной.

Когда-то я тоже умел так смеяться – легко и беззаботно. Где-то в далеком эфемерном прошлом, напоминавшем натянутое покрывало, пока его не разорвали когти Драконов.

Семья.

Всякий раз при мыслях о семье казалось, будто на сердце надевали терновый венок и шипы тотчас безжалостно вонзались в трепещущий орган. Терзали, но не убивали. Лишь распаляли ярость.

Когда злость начала разливаться по венам, мобильный в руке завибрировал.

– Патрик, – холодно произнес я, ответив на звонок.

– Фермина поймали, – кратко оповестил он.

– Знаю. Но удивлен, что тебе понадобилось так много времени, чтобы сообщить мне об этом. – Я недобро прищурился, вернув взгляд к экрану.

Патрик замешкался.

– Разве я не просил присматривать за ним? – зловещие нотки в голосе выступили предупреждением.

– Да-а… – протянул парень, предпочитавший кличку нескладного, долговязого пса. – Моя вина. Парни недосмотрели.

– Доставь их ко мне.

– Что? – недоуменно спросил он, а после добавил: – Ты не можешь просто по прихоти убивать наших людей. Моих людей.

– Поспорим? – усмехнулся я, зная, что Патрик ни за что не выступит против меня. Я спас его от пожизненного тюремного заключения и по щелчку пальцев мог отправить обратно за решетку.

Тик-так.

Тик-так…

Секунды шли, но вот последовал рваный выдох.

– Привезу их сегодня, – обреченно произнес он.

– Так-то лучше. Где сейчас Ортиз?

– Его увезли на скорой. Бедняга выбросился в окно.

Я нахмурился. По словам Марка, они уже его допрашивали. Но спустя миг мои губы дрогнули и растянулись в ухмылке.

– Он блефовал, – тихо произнес я с триумфом.

Марк решил, будто я испугаюсь и совершу ошибку. Похвально. Не будь так глупо.

– Что? – раздался голос Патрика, но я уже мысленно перестраивал дальнейший план.

– Убедись, что он не сможет им ничего выболтать.

– Считай, что сделано. – Патрик даже не пытался скрыть веселье в голосе, получив приказ убрать неугодного человека.

– И еще. – Краем глаза уловив движение на мониторе, я увидел, как Дориан в подвале дернул цепью. Тщетно пытаясь освободиться. – Задействуй для этого наш козырь.

Последовала еще одна пауза.

– Зачем? Ты хотел его приберечь. Я сделаю все в лучшем…

– Обстоятельства изменились, – резко оборвал я его. – Придется подстраиваться. Затаимся на время. Нужно выждать до собрания Совета.

– Как скажешь, – последовал ответ Патрика, и он отключился.

Как раз вовремя, поскольку на дороге, ведущей к району, мелькнул знакомый мне внедорожник.

– Ма-арк Уоллс, – растянул я его имя, проведя языком по нижней губе и не отрывая взгляда от приближающейся машины. – Все-таки умеешь считывать намеки.

Резко подорвавшись с кресла, я проследовал к окну, возле которого была установлена снайперская винтовка. Наклонившись, чтобы заглянуть в прицел, скорректировал направление, дабы лучше видеть ворота и подъездную дорожку особняка Кейнов.

Спустя пару минут в ворота заехал Марк. Резко хлопнув дверцей авто, он направился в особняк. Я неустанно следил за ним, держа на прицеле. Занесенный над спусковым крючком палец дрогнул. Кожу покалывало от нестерпимого желания. На миг – на одно мимолетное мгновение – мне захотелось поддаться порыву и выстрелить.

Жар прокатился по спине, устремившись к макушке. От одного только мысленного образа сносило крышу.

Палец нажимает на курок. Пуля устремляется к цели. Марк поворачивается на звон битого стекла. Металл впивается в его черепную коробку, прошибая мозг. Кровь. Остекленевший взгляд. Глухой стук от упавшего тела. Конец… Конец моей мести. Завершение порочного круга. Мнимая свобода. И… пустота.

До чего же просто можно было закончить все прямо здесь и сейчас. Вот только… как же скучно.

Усмехнувшись собственным мыслям и продолжая ощущать раскаленные волны возбуждения, я вновь взглянул на экран. Ту часть, где транслировалось изображение пленника.

Пара шагов до стола – и вот я уже схватил нож, а следом вышел из комнаты и отправился вниз. В подвал. Я не собирался убивать детектива раньше времени. Но об остальном ничего не говорил.

Слегка подбросив нож и перехватив его в воздухе за рукоять, я толкнул дверь, ведущую в подвал, предвкушая наслаждение любимой симфонией моей души – адскими криками боли.

– Да начнется шоу, – прошептал я, переступая порог.

Глава 10

Микаэль Шварц

Берлин

Одинокий луч света очерчивал силуэт Николетты на сцене. Я наблюдал за ней, стоя за кулисами, не в силах оторвать взгляд с того самого момента, как с ее губ слетело первое слово. Прости… То, как она его пропела… Сколько эмоций вложила в шесть простых букв, говорило о том, что для нее это не просто песня. Исповедь. Невысказанное признание. Или же мольба.

Прости, что так и не сумела стать сильнее.

Прости, что позволяю вновь меня сломить.

Лиричность трека перемежалась резкими сменами гитарных аккордов и ударными. Одна за другой ноты проникали под кожу, словно электрическим током пронзая каждую клеточку тела.

И пусть мир хоть сотню раз обрушится на нас,

Я не в силах вымолвить «прощай».

Твой маяк в ночи однажды меня спас,

Предоставив мотыльку желанный рай.

Среди всей это завораживающей атмосферы меня внезапно пронзила очевидная мысль: эта песня посвящена кому-то особенному. На последних строчках голос Николетты едва не сорвался. Мне знаком этот пыл. Эта страсть. Момент, когда посредством творчества пытаешься вывести из организма отравляющие мысли о ком-то важном. И как же раздражало, что думала она сейчас явно не обо мне.

Разбиты руки в кровь. Душа измотана, искре уже не разгореться.

Ты врал, что это не любовь. Пусть так.

Но вопреки судьбе ты навсегда остался в моем сердце.

От голоса девчонки грудь переполняло непривычное, колкое тепло. Казалось, будто кто-то разлил во мне океан звезд, и теперь они скребли внутренности, пытаясь пробиться наружу.

С момента нападения на Ники прошла неделя. Все это время меня буквально разрывало на части от фейерверка смешанных эмоций. Я упивался новым этапом наших отношений, наслаждаясь каждым мгновением физической близости, и речь сейчас даже не о сексе, хотя и в этом ключе я получал желаемое. Николетта никогда еще не подпускала меня к себе настолько близко. И я понимал – с каждым павшим барьером все сильнее тонул в ней. Однако откровения давались мне тяжело. Как только Ники приближалась к теме моего прошлого, все естество тотчас желало занять оборону и оттолкнуть от себя. Мне стоило неимоверных усилий сдерживаться. Доверие не моя сильная сторона. Не после того дерьма, в которое меня окунула жизнь.

Пропев последние строчки, Ники с горящими и влажными глазами сбежала со сцены и помчалась прямо ко мне в объятия. Мы с The Crime выступили самыми первыми, после чего друзья ушли в комнату ожидания, в то время как я остался, чтобы посмотреть выступление Dreamers of Existence. Казалось, участники группы Николетты за последние дни свыклись с тем, что я вечно кручусь рядом. Даже ее цепной пес, Бенджамин, полностью переключил внимание на розоволосую бестию, которую Ники притащила с собой. Хотя Энн мне нравилась. Мы находили общий язык, и мне импонировала ее прямолинейность.

И таблетки наконец стали действовать в полную силу. Еще одна положительная сторона последней недели. Третий день мне не мерещилась Миранда. Кошмары пока не отступали, но я все равно считал прогрессом не слышать ее голос при свете дня.

Оставалось надеяться, что это не затишье перед бурей.

– Ты молодец, – прошептал я, прижимая Николетту к себе. – Идеальное выступление.

Я знал, что песню она написала сама. И то, как она ее исполнила… черт, не переставал задаваться вопросом, кому она посвящена, потому что строчки про «навсегда в моем сердце» так и сквозили искренностью.

– За этой песней кроется какая-то история? – спросил я, отстраняясь.

Глаза Николетты продолжали мерцать, в них будто застыли непролитые слезы, но появился и проблеск настороженности.

– Ничего особенного, – пожала она плечами, часто заморгав. А затем, схватив меня за руку, потянула в сторону комнаты ожидания. – Идем. У меня в горле пересохло.

Там уже собрались все, кто отыграл свой номер, застыв в нервном ожидании дальнейших инструкций от организаторов. В воздухе витало напряжение, в то время как я оставался совершенно спокоен. Знал, что наши с Ники группы никак не могли провалиться. Обе отработали на пределе возможностей.

Когда Ники схватила бутылку с водой, я утянул ее за собой на диван и усадил к себе на колени. Девчонка начала извиваться и в итоге села рядом. Ей не нравилось выставлять нашу связь напоказ перед остальными участниками, но я ничего не мог с собой поделать. Сила притяжения казалась непреодолимой. Хотя, будем честны, я даже не пытался с ней бороться.

Николетта старалась это скрыть, но я видел, что нападение оставило свой след. Она стала осмотрительнее, часто вздрагивала, если кто-то стремительно проходил мимо или приближался к ней. И по ночам не желала оставаться одна. Последнее сыграло мне на руку, не стану спорить, однако меня беспокоило ее состояние. И еще сильнее беспокоило, что частично я тоже виноват. Еще и потому старался не оставлять ее надолго одну.

Антонио тоже на время отстал от меня со своими заданиями. Очевидно, понимал, что облажался. Или же боялся, что я сорвусь. Мне до жути хотелось самому разобраться с Герардом. Остановился я только ради брата. В отличие от меня, он все же видел в подонке отца. Паршивого, но отца. Я не готов отнимать у него остатки семьи.

Когда в комнату вошел последний участник, к нам заглянул Ноэль, один из координаторов шоу. Невысокий, немного дерганый паренек лет двадцати пяти. У него вечно взлохмачены волосы, будто он тянет себя за них. А за ухом часто носит стилус от планшета. Чудаковатый, но безобидный тип.

– Отличная работа, – произнес он, поправив очки и глядя в свой планшет. – Голосование в Сети продлится до завтрашнего вечера. После чего мы сделаем прямую трансляцию и объявим полуфиналистов. В целом на сегодня все свободны, кроме… – Тут он нашел взглядом нас с Николеттой. – Вот вашей парочки.

Эмили бросила на меня недовольный взгляд – мы заключили подобие перемирия в вопросе Николетты, но она не переставала выказывать мне свое недовольство ситуацией, – прежде чем покинула комнату следом за остальными.

Я почувствовал, как напряглась Ники рядом со мной. Притянув ее ближе к себе за плечи, прошептал:

– Расслабься, детка.

Она пихнула меня бок и попыталась отстраниться.

– А вы молодцы, – усмехнулся Ноэль, когда мы остались одни. – Отличный пиар-ход. – Он подошел и повернул к нам планшет, где красовалось наше с Николеттой фото. Кадр запечатлел момент, когда я кружил ее в объятиях перед отелем, прямо перед поездкой в парк. – На форумах только ваш роман и обсуждают.

– И что дальше? – мрачно спросил я. Мне совершенно не нравился новый вектор разговора.

– С момента появления фотографии рейтинги ваших команд поползли вверх. Все обожают смазливые истории, в которых несчастные влюбленные вынуждены соревноваться. Одни только «Голодные игры» чего стоят, – хихикнул Ноэль.

Плевать мне на их рейтинги. Как и на сопливый кинематограф.

– Давай ближе к делу, Ноэль. Что тебе от нас нужно? – Меня начинал раздражать этот напыщенный пижон.

Развернув планшет обратно к себе, он пожал плечами.

– Вы должны пробиться в финал. Заключим сделку. Если отыграете свою роль как надо, выпишем вам дополнительный денежный приз. – Николетта фыркнула, но Ноэль продолжал: – И почаще мелькайте вместе на людях. Подогревайте интерес.

– Я не собираюсь выставлять свою личную жизнь напоказ, – отрезала Ники, сложив руки на груди. Я буквально видел, как ее взгляд, направленный на Ноэля, опасно искрил.

– Девочка, ты хоть понимаешь, какой шанс упускаешь?

Его снисходительный тон лишь усугублял положение.

– Ее зовут Николетта, – напомнил я Ноэлю, демонстративно разминая пальцы. – Советую запомнить, если сам не желаешь упустить так называемый шанс.

Ноэль отступил и тяжело вздохнул:

– Боже, вы же участники шоу. Неужели самим не хочется больше популярности?

Николетта встала и подошла к Ноэлю.

– Я здесь ради искусства, а не ради сплетен или ваших денег. – С этими словами она развернулась и стремительным шагом покинула комнату.

* * *

– Почему Майк?

– Что? – переспросил я, разбирая пальцами пряди волос Николетты, пока она лежала рядом, положив голову мне на грудь.

Отстранившись, она оперлась на локоть и заглянула мне в глаза.

– Почти все называют тебя Майком. Но твое полное имя Микаэль. Насколько знаю, оно не сокращается до такой формы.

Я улыбнулся. Ее внезапные вопросы отчасти умиляли, отчасти настораживали. Но мы оба пробовали выстроить новые мосты доверия, поэтому я ответил:

– Я сам выбрал себе это имя. Поначалу просто повинуясь духу бунтарства. Имя Микаэль дано мне Герардом. Он считал его «благородным». – Я показал одной рукой в воздухе кавычки. – Достойным величия семьи Шварц. А моя вариация казалось ему кличкой дворового щенка. Но раз уж он всегда меня считал таковым, то я с радостью принял новое имя. Со временем оно прижилось, все привыкли. – Я замялся, вспоминая о том, как Миранда твердила мне «Микаэль-Микаэль…». – Ну, почти все…

– Ты правда так сильно ненавидишь отца? – тихо спросила Ники, потянувшись рукой к моему кулону. Футболку я скинул еще когда мы вернулись в мой номер, и потому серебряный круг оказался на виду.

– Да, – без раздумий ответил я, добавив: – Теперь, когда он послал за тобой того подонка, еще сильнее.

Николетта вздрогнула и легла обратно, прижавшись ко мне, но не выпуская из рук кулон. Перевернув его, она заинтересованно приблизила украшение к себе, всматриваясь в гравировку.

– Что это? – спросила, проводя пальцем по шершавой поверхности, испещренной буквами. На каждом из знаков бесконечности тянулась фраза. – Латынь?

– «Amor vincit omnia», – произнес я. – А на втором витке «In aeternum».

Николетта подняла на меня взгляд.

– И что это значит?

– «Любовь все побеждает» и «Навсегда».

Ники нахмурилась и, вновь опустив взгляд к кулону, еще раз задумчиво провела по витиеватым надписям.

– А что значит «RIW»?

Я пожал плечами. Ники снова отстранилась и оперлась на локоть, чтобы посмотреть на меня.

– Не знаешь, что выгравировал на своем же кулоне?

Перехватив у нее серебряный круг с бесконечностями, сжал его в ладони. Металл, как всегда, дарил частичку спокойствия.

– Этот кулон принадлежал моей матери, – мой голос звучал ровно, хотя в душе готов был извергнуться вулкан, ведь я почти никому об этом не рассказывал.

Казалось, залегшая меж бровей Николетты морщинка стала глубже.

– Постой. – Она выпрямила локоть и села. Я тоже принял вертикальное положение рядом с ней. – Тогда в кафе ты отзывался о своей матери так, будто тебе на нее плевать, но тем не менее почти не снимаешь ее кулон?

Теперь настала моя очередь хмуриться. Однако я почти тотчас осознал, что Николетта ведь ничего не знала. Я редко делился этим. И еще реже старался сам вспоминать. О том, что все едкие слова Герарда про ублюдка и жалкого щенка правдивы. Потому что во мне не течет его кровь.

– Я никогда не говорил. – Искреннее любопытство во взгляде Ники подстегнуло к откровению, и я разом выпалил правду: – Семья Шварц усыновила меня еще в младенчестве. Кулон принадлежал моей настоящей матери. Она умерла при родах. По крайней мере, так мне сказали.

Взглянув в широко распахнутые глаза Ники, я пытался найти ненавистные признаки жалости, но встретил лишь толику сочувствия и неподдельную грусть.

– А отец?.. – медленно произнесла она.

– Понятия не имею, кто он. Когда подрос, пытался выяснить, но каждый раз заходил в тупик. Да я даже имени матери не знаю. В больнице документов не осталось. Иногда думал, что RIW – это ее инициалы. Может, ее звали Рози или Раймона. Или еще как-нибудь столь же нелепо.

Я горько усмехнулся, неосознанно поглаживая кулон. В сердце кольнуло. Тема семьи неустанно вызывала либо боль, когда задумывался о биологических родителях, либо же ненависть, если мысли возвращались к Герарду. Он точно знал секрет моего рождения. Но отказывался говорить. Даже Антонио, его любимчик, не сумел вытянуть информацию из поганого рта бывшего лидера Тигров. Из-за своего же упрямства тот и пострадал…

Однажды я в очередной раз потребовал у своего так называемого отца ответы, но он только отмахнулся от меня. Завязался спор. Мы стояли возле лестницы, я выплюнул оскорбление ему в лицо, и когда Герард, придерживаясь привычного паттерна воспитания, замахнулся на меня, у меня сработал инстинкт. К тому времени я уже давно знал, как защищаться. И не собирался терпеть его побои. Увернувшись, выставил руку вперед, чтобы оттолкнуть Герарда, но не учел, что тот стоял на самом краю. Каждый раз, мысленно возвращаясь в тот день, я убеждал себя, что не имел злобных мотивов. Не собирался толкать его с лестницы намеренно. Простая случайность, однако… Буду честен, я бы не стал ничего менять. Герарда настигла расплата. Несмотря на множественные операции, лучшие клиники и самое инновационное лечение, он остался прикован к инвалидному креслу. С тех пор он окончательно выгнал меня из дома и семьи. Не то чтобы я собирался когда-то возвращаться в их змеиное логово.

– Ты бы хотел узнать, кем она была? Может, у нее остались родные? – Тихий голос Николетты, словно приятный шелест листвы, вывел меня из коридоров прошлого.

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова отказывались выходить. Я смирился с тем, что мне никогда не узнать правды. Смирился, что я одиночка. Что единственной семьей для меня стали The Crime. Не знаю, чем я заслужил Альберта и Эмили. Понятия не имею, отчего они не бросили меня загнивать в четырех стенах лечебницы. Но я точно знал, что никогда не сумею выразить им всю глубину своей благодарности. А мать… Да какая разница, кем она была, если все равно уже давно покоится в земле. Мне не вернуть ее. Как и утраченное детство.

– Нет, – наконец сказал я, не сводя взгляда с зеленых глаз наследницы Драконов, где сейчас зарождался тайфун непонимания и грусти. – Плевать мне на ее родню, даже если она есть. Какой толк от чужих людей, даже если вас связывают кровные узы, когда они не ведают о твоем существовании? Я не хочу играть в семью. Давно привык быть один.

– Моя мама тоже умерла, подарив мне жизнь, – произнесла Ники. – Знаю, у нас разные ситуации. Тебе даже имя неизвестно, а я, напротив, запомнила и впитала каждую крупицу воспоминаний папы и Марии. Казалось, я знала о жизни мамы все, кроме самого важного. Я не знала тепла ее объятий. – Она шмыгнула носом, в уголках ее глаз скопилась влага. – Не знала, как бы звучал ее голос, если бы она пела мне в детстве колыбельную.

Когда по щеке Ники скользнула единственная слезинка, я поймал ее большим пальцем и стер. А затем притянул девчонку в объятия. Уткнувшись мне в плечо и обнимая в ответ, она продолжила:

– Однажды ты сказал, что мы с тобой похожи. Может, это так. Может, у нас с тобой схожие шрамы на сердце.

Шрамы… у каждого они есть. Все мы, в той или иной степени, одинаковы. Всем есть о чем сожалеть. И что хранить под сотней замков в душе. Николетта пыталась вскрыть один из моих и даже почти подобрала ключ, но я отказывался выпускать скорбь наружу. Как и впускать цепкие коготки Ники в душу. Она и так уже проникла мне под кожу, временами в кровь раздирая все мое существо.

– Прости. – Ники отстранилась и вытерла дорожки слез, а затем усмехнулась. – Не собиралась плакать. Просто твоя…

Я не дал ей закончить, обхватив затылок девчонки и притянув ее для поцелуя. Мне в нос ударил аромат лаванды. Не знаю, каким парфюмом пользовалась Ники, но каждый раз он лишал меня остатков разума и подстегивал и без того явное возбуждение.

Разорвав поцелуй, я опрокинул Николетту на спину и навис над ней. Ее взгляд призывал к продолжению. Последние дни она с охотой отзывалась на каждую мою ласку, каждое прикосновение губ. Подобно мне, не пускала в душу, но давала полную власть над телом.

– Плачь, – произнес я, проводя пальцем по ее виску, скуле и опускаясь к губам. На миг они приоткрылись, чтобы хрипло вымолвить:

– Что?

– Если тебе так хочется, плачь, – повторил, наслаждаясь толикой замешательства в ее взгляде. – Смейся. Злись. Кричи. Все, что угодно. Проживай эту жизнь. Потому что мне чертовски нравится твоя искренность. Просто лови каждый момент, Ники. Лови его вместе со мной.

Мои губы вновь нашли ее. Пальцы потянулись к тонким лямкам топа, спуская их и обнажая грудь.

– И пусть в моменте всегда будем мы, – хрипло произнес я, опускаясь губами к изгибу ее шеи. – Только мы.

Еще ниже, по нежной плоти к затвердевшему соску, чтобы и ему подарить желаемую ласку.

Ниже…

– Только ты, – мягкий шепот скользнул по коже ее живота, когда мои пальцы зацепились за край шорт.

Создав вокруг нас ореол из сброшенной одежды, я вновь навис над девчонкой и, едва касаясь ее рта, на выдохе произнес:

– Моя Николетта. – Она сократила остатки расстояния между нашими губами и призывно выгнулась в спине.

Опустившись с поцелуем к сводящим меня с ума ключицам, я привычно провел по ним языком и, вонзившись зубами в нежную кожу, резким движением вошел в Ники, сорвав с ее губ стон удовольствия.

– Моя, – едва слышно произнес я, словно желая оставить свою метку.

Каждый толчок помогал забыться. Отринуть мысли о прошлом. О семье.

– Моя…

Каждый толчок, как новый виток безумия, все крепче привязывал меня к наследнице Драконов.

– Моя…

Каждый толчок приближал Николетту к моменту блаженства. Моменту нашего полного единения. Моменту, когда с ее губ слетело мое имя.

Имя, которое я выбрал себе сам, наивно решив, что таким образом сумею переписать судьбу сломленного мальчишки.

* * *

– За нас! – горлышки бутылок звякнули друг о друга в честь прохождения The Crime в полуфинал.

– Поверить не могу, что мы всё еще не вылетели, – признался Эштон.

– А я не сомневался в успехе, – хмыкнул Альберт, приложившись к пиву.

Я тоже верил в нашу команду. Если бы хотели удариться в коммерцию, уже давно могли бы сиять на мировой сцене. Но шоу-бизнес напрочь прогнил, без раздумий отправляя в печь мнимого успеха любого, кто позарится на призрачный блеск славы, чьи всполохи только рады поглотить новую жертву. И этой самой жертвой я становиться не собирался.

Сейчас меня не покидало отчетливое ощущение, что мы не на своем месте. Если бы не Николетта, я бы даже близко не подошел ко всей этой конкурсной чуши.

Когда ребята выпили еще по паре бутылок пива, я решил, что пора обсудить с ними один вопрос, не дававший мне покоя уже несколько дней.

– Вы уже думали, чем хотите заняться после конкурса? – осторожно спросил я, тщательно наблюдая за реакцией Эмили. Знал, именно она взорвется стремительнее остальных.

Альберт недоуменно уставился на меня.

– Разве мы не вернемся в Лондон? Тебе вроде там нравилось.

Я обвел взглядом участников своей группы. И произнес слова, которые они от меня еще ни разу не слышали:

– Мне пришла мысль, что нам стоит сделать перерыв.

Тишина ощущалась острее заточенного ножа. Эмили, как и ожидалось, первой провернула лезвие.

– Что, прости? – Она прищурилась. – Мне послышалось? Тот, кто твердил, что группа его отдушина и он жизни без нее не представляет, хочет поставить все на паузу?

– Майк, что происходит? – голос Альберта сквозил тревогой.

Черт.

Я провел рукой по волосам и наклонился, опершись локтями на бедра.

– Дело в том, что… – Мой взгляд устремился к Эмили. – Пообещай, что не начнешь орать.

Она упрямо сложила руки на груди и вскинула бровь.

– Ладно. – Мне показалось, что легкие сжало тисками, когда я выдавил: – После конкурса я хочу какое-то время пожить в Штатах.

Три…

Два…

Один…

Я закрыл глаза, ожидая взрыва эмоций, но его не последовало. Распахнув веки, увидел только потрясенные лица Альберта и Эштона. А когда взглянул на Эмили… Проклятье, она смотрела на меня с таким испугом в глазах, словно перед ней предстал ее худший ночной кошмар.

– Ты… – тихо произнесла она, словно признавая поражение. – Ты влюблен в нее.

– Что? – сорвалось с моих губ, хотя я понимал, о ком она.

Эмили резко поднялась с кресла и принялась вышагивать по периметру номера.

– Собрался лететь за ней, так? – Ее голос становился громче. – В долбаную Америку. Ты в своем уме, Майк? Говорил, что у тебя все под контролем.

– Так и есть. – Вздохнув, я поднялся и перехватил ее за локоть, останавливая и разворачивая к себе. – Остановись, Эм.

Она замерла.

– Ты обещал.

– Знаю. – Клятва, что моя история с Мирандой больше никогда не повторится, все еще ощущалась кислым привкусом на языке. – Знаю, Эм. Но сейчас все иначе.

Она замотала головой, подняв на меня взгляд.

– Мне страшно, Майк, – призналась Эмили. Ее голос дрожал. – Ты сам просил остановить тебя, если начнешь вести себя как прежде. И сейчас ты ослеплен. Ты встал на ту же тропу. Ты видишь только Николетту. Как когда-то было с Мирандой.

– Но я не позволю кошмару повториться, Эмили. Верь мне.

– Твои галлюцинации говорят об обратном.

– Мне уже лучше. Таблетки действуют.

– Но так не должно быть! – упорствовала она. – Ты не можешь принимать их всю жизнь.

Тут Эмили права. Рано или поздно они перестанут оказывать эффект. Но я надеялся, что к тому моменту стану сильнее. Смогу усмирить гребаные воспоминания собственными силами.

– Все началось с появления Николетты, – осуждающе произнесла Эмили.

– Ты преувеличиваешь. Триггером могло послужить что угодно.

– Да. Но сейчас дело в твоих чувствах.

– Ты ошибаешься.

Эмили вскинула руки, а затем пихнула меня в грудь.

– Боже, очнись, Микаэль. Ты влюблен в Николетту.

– Майк, – поправил я ее, стиснув зубы.

– Не пытайся сменить тему. Хоть Рикардо тебя назову, это не изменит того, что ты ее любишь.

Любовь. Я давно отказался от гадкого чувства, призванного только отравлять кровь.

– Нет. – Эмили могла катиться куда подальше, если продолжит нести чушь. – Но мне с ней хорошо. Этого отрицать не стану.

– Не обманывай хотя бы себя, Майк, – сделала она ударение на моем имени. – Ты бы не стал рисковать здравомыслием ради девчонки, к которой испытываешь одно только влечение.

Весь этот разговор заходил в тупик. Эмили видела то, что хотела. Ее не переубедить. А я точно знал, что держу чувства под контролем и не дам наследнице Драконов забрать мою душу, как когда-то позволил это сделать Миранде.

– Эмили. – Подойдя ближе, я положил ладони ей на плечи. – Вы моя семья. Ты это знаешь. Но я не позволю держать себя на поводке. Даже вам. Впервые за долгое время мне хочется просыпаться по утрам, потому что жизнь перестала казаться серой карикатурой пьяного художника. Я обещал, что прошлое останется в прошлом. И я сдержу обещание. Просто верь в меня.

Мне не хотелось терять Эмили. Но и позволять преграждать мне путь я не собирался. Если она считала, что я ослеплен, то должна понимать, что мне ничего не стоит снести любые препятствия на пути.

– Ладно, – выдохнула она и, сбросив мои руки, отошла к столику за новой бутылкой пива. Спустя несколько глотков Эмили добавила: – Но мы поедем с тобой.

– Это лишнее, – тут же возразил я.

– Эмили права, – кивнул Альберт, поправляя съехавшие на нос очки, которые он носил так редко, что я начинал забывать о его проблемах со зрением, привыкнув видеть друга в линзах. – Мы обещали, что всегда будем рядом. Мы едем с тобой. Куда бы ты ни решил. Хоть даже в Австралию. Если уж начнешь чудить, мы присмотрим.

– Ну или лично наденем на тебя смирительную рубашку, – усмехнулась Эмили.

Друзья. Семья. С каждым их словом с моих плеч спадал очередной пласт тяжести. Я никогда не говорил, что люблю их, но ни на мгновение не переставал это чувствовать. Даже отрицая любовь. Нонсенс.

Сама затея осесть в Америке была рискованной. Законы группировок, к сожалению, отражались и на мне. Чтобы остаться в Лос-Анджелесе на продолжительный срок, мне нужно было разрешение Драконов. И поскольку прямо сейчас я мог обсудить этот вопрос только с одним из них… Кажется, на время придется усмирить свое раздражение, с завидным постоянством возникавшее в обществе Дэниела Брайта. Как бы мне ни претила мысль о том, чтобы просить его о помощи, других вариантов у меня не оставалось.

Глава 11

Микаэль Шварц

Берлин

В преддверии полуфинала конкурса организаторы решили поощрить участников, устроив в их честь официальное мероприятие с фуршетом и прочей ерундой. Хотел бы я отказаться, да только нам четко дали понять, что никакие отмазки, кроме серьезной болезни, не примут. Все полуфиналисты обязаны принять участие, чтобы выказать уважение спонсорам, которые намерены почтить нас своим никому не нужным присутствием.

Застегивая рубашку перед зеркалом, я мысленно вернулся к разговору с Дэниелом, который состоялся сегодня утром. Следует отметить, что я проявил максимальную тактичность и даже ни разу не намекнул, куда он может идти со своим снисходительным взглядом, которым одарил меня после того, как я озвучил просьбу.

«Не знаю, Майк. Я понимаю и уважаю твои причины, но выглядит затея дерьмово. Не говоря уже о том, что мое доверие подорвано. Ты не уследил за ней. Лос-Анджелес не Берлин, и все же… Мне нужно время подумать. Даже если я дам тебе разрешение, не смогу гарантировать безопасность. Последнее слово будет за главой Драконов».

– Глава Драконов, – пробормотал я себе под нос, спускаясь в конференц-зал, где через полчаса должна была начаться официальная часть.

Судя по тому отчету, что присылал мне Йохан, когда я просил его нарыть информацию на Николетту, после ее отца место лидера занял Марк Уоллс. В Сети о нем не так много информации. По крайней мере, личной. Из последнего – новость о помолвке с какой-то богатой дамочкой. После разговора с Дэниелом я набрал Йохана, надеясь узнать побольше о человеке, от которого будет зависеть срок моего пребывания в Штатах. Но товарищ сказал, что у него нет доступа к данным персоны такого уровня. Что бы это ни значило. Не все базы ему открыты.

Что ж, значит, будем выяснять по ходу.

Довольно просторное помещение, в котором, как я предполагал, проводились банкеты и торжества, визуально разделили на две части. Одну оставили под привычные пафосные речи организаторов, возведя небольшую сцену, задрапированную голубой тканью и оставив место под танцпол, другую же отвели под фуршет. Вдоль стены выставили несколько длинных столов, которые уже ломились от всевозможных угощений, а также рассредоточили по комнате небольшие столики, предназначенные для стоячей трапезы, не забыв притащить и диваны для тех, кому будет лень двигаться.

Я огляделся в поисках своей команды и девчонки Драконов, но пока никого не нашел.

Каждый участник мог привести на мероприятие спутника, не имевшего отношения к конкурсу. Николетта, разумеется, настояла на том, что придет с Дэниелом. Я не возражал, не желая разжигать очередной конфликт. Дракон и так все еще не простил мне нападения на нее. Не то чтобы я сам над собой смилостивился. Удивлен, что он вообще стал меня слушать.

В зале заиграла тихая музыка, пока участники, члены жюри и спонсоры прибывали. Наконец, спустя добрых пятнадцать минут, когда я уже успел опрокинуть пару бокалов шампанского, не найдя крепких напитков, в помещение зашли Николетта с Дэниелом. Последний разговаривал по телефону и, завидев меня, кивнул на девчонку, а сам отошел в сторону, чтобы поговорить. Ха. Будто без его подсказки я бы не направился к ней. Или не заметил. Не разглядеть столь яркую звездочку невозможно.

Ники сегодня остановила выбор на персиковом нежном платье до колен и с рукавами в три четверти. Вырез был небольшим, зато ткань плотно облегала грудь и все изгибы. Хотя, будем честны, меня бы тянуло к ней даже в мешковине.

Я пошел к своему наваждению, не отрывая взгляда от ее искрящихся глаз. Заметив мое приближение, Николетта мягко улыбнулась и сделала пару шагов навстречу.

Еще три шага – и вот моя рука уже обвилась вокруг ее талии, притягивая девчонку к себе. Еще мгновение – и губы уже слились в жарком поцелуе. Николетта уперлась мне в грудь ладонью. Помнил, ей не нравилось проявлять привязанность на публике, но мне до нестерпимого зуда хотелось показать всем вокруг, что она принадлежит мне.

В голове что-то щелкнуло.

Собственническое начало вцепилось когтями, пробудившись от долгого сна. Только на Миранду я заявлял свои права, только с ней становился безумным ревнивцем, не желающим делиться даже толикой ее внимания. И мне не нравилось, что рядом с Николеттой я вспоминал себя таким. Но и сопротивляться не мог.

Отстранившись, я позволил девчонке перевести дыхание, а сам, понимая необходимость успокоиться, остановил первого попавшегося официанта с подносом и взял два бокала шампанского, протянув один Николетте.

– Что на тебя нашло? – недовольно произнесла она, убирая в клатч зеркало, которое успела достать, чтобы взглянуть на макияж, и приняла бокал. – Решил пойти на поводу у Ноэля? Если так, ищи того, кто согласится на спектакль.

Она направилась дальше в зал, я последовал за ней. Нагнав, опустил руку на талию.

– Не злись. Ты так красива, что я не удержался. – Я оставил легкий поцелуй на ее виске и ощутил, как напряженные плечи Ники слегка опустились.

Вздохнув, она чуть прильнула ко мне.

– Извини. Я слишком остро реагирую, – тихо произнесла она, а затем поспешила сменить тему: – Где остальные? Вижу только Эштона. И Теодора.

– Вон Альберт кружит в танце свою спутницу, – указал я на танцпол, где друг показывал какие-то причудливые движения, напоминая скорее робота, нежели танцора. – Нашел ее в каком-то местном клубе вчера. Эмили тоже где-то здесь. А вот где твой цепной пес, я без понятия.

– Ты не отстанешь от него, да? – Николетта пихнула меня локтем в бок, но искренне улыбнулась. – Они с Энн вот-вот должны спуститься. Кажется, она окончательно забила собой его мысли. Но, зная Энн, Бена ждет разочарование.

Я хмыкнул. Ноэль как раз проносился мимо, но, заметив нас, притормозил.

– Отлично! – воскликнул он, уставившись на мою руку на талии Николетты и на ее прислоненное ко мне плечо. – Продолжайте в том же духе. Скоро пресса прибудет.

Как только он скрылся из виду, Ники остановилась, отошла и встала напротив.

– Не обращай на него внимания, – не контролируя порыв, я поднял руку и провел пальцами по линии ее челюсти. – Мы никому ничего не должны. Пусть Ноэль сам обеспечивает шоу должный уровень рейтинга. В конце концов, это он отвечает за пиар.

Ники кивнула, но по зажатой позе и бегающему взгляду я видел, что ей неловко.

– Как ваша подготовка к полуфиналу? – решил отвлечь на что-нибудь другое.

– Если честно, мои ребята выдохлись. – Она отпила шампанское. – Да и я, по правде говоря, все чаще подумываю о том, что пора бы нам со всем этим заканчивать.

Мне стало не по себе. Если Николетта решит сойти с дистанции, она непременно тотчас улетит в Штаты, а я еще не решил вопрос возможности своего пребывания там.

Сглотнув тугой комок в горле, я сказал:

– Брось. Не в твоем духе сдаваться.

Ну же, детка, прими вызов. Ты же их любишь.

– Откуда тебе знать? – прищурилась она.

– Ты для этого слишком упертая.

Она уже хотела было ответить, но тут до нас донесся звонкий голос Эмили:

– Майк, Ники, – ослепительно улыбаясь, она шла к нам.

Теперь уже прищурился я, глядя на подругу. Ее веселье вызывало подозрения.

– Вот вы где, – победоносно возвестила Эмили.

– Что с тобой? – спокойно спросил я, наблюдая, как она подошла к Ники и звякнула своим бокалом о ее.

– За нас! – провозгласила подруга.

Николетта держалась напряженно. В последнее время их общение с Эмили напоминало хлипкое перемирие, готовое рухнуть в любой момент. Они не доверяли друг другу. Терпели встречи только из-за меня.

– Эмили, не объяснишь?

Она невинно посмотрела на меня, словно не понимая, что ее поведение выглядит причудливо.

Когда я уже собирался надавить, изнывая от желания понять, что происходит, зал наполнил звонкий возглас. Воздух прорезал голос, которого здесь быть не должно. Голос, суливший мне неприятности, в этом я не сомневался.

– Ма-а-айк! – Мне хотелось провалиться на месте. Я повернулся к источнику звука, и черноволосая латиноамериканка вихрем ринулась ко мне и обняла за талию, одной рукой скользнув под пиджак.

Джессика.

Повинуясь одной только привычке, ошибочно обнял ее в ответ.

Но какого черта она здесь делала?

Я перевел взгляд на Николетту. Не скажу, что ожидал увидеть радость на ее лице, учитывая ситуацию, но и откровенной злости не планировал лицезреть. Однако именно она закралась в глаза наследницы Драконов, окрасив радужку в насыщенный цвет летней мокрой травы.

Ревнует? Приятная теплая волна самодовольства уже начала прокладывать себе путь по венам, но тотчас обернулась льдом, когда Ники напряженно процедила сквозь зубы:

– Джессика…

Что за черт? Они знакомы?

Эмили хихикнула и залпом опрокинула свой бокал шампанского. На ее лице застыл триумф. Подозрения закрались в разум, но, прежде чем я успел облечь их в слова, Эм уже поспешила ретироваться вглубь зала.

Джессика продолжала льнуть ко мне, Николетта прожигала ее яростным взглядом, а я… я, черт возьми, абсолютно перестал понимать, какого хрена здесь происходит. И потому решил разбирать по вопросу за раз.

Первым делом отстранил от себя Джесс, чему она явно не обрадовалась.

Поправив прическу, она повернулась к Ники.

– Ну привет, подруга.

– Вы знакомы? – спросил я очевидную вещь. И добавил: – Откуда друг друга знаете?

Их зрительный контакт буквально сгущал воздух вокруг нас. Клянусь, я чувствовал напряжение кожей. Волоски на руках встали дыбом.

– Я же рассказывала тебе, Майк, – начала Джесс ровным тоном, не глядя на меня, – что какое-то время жила в Лос-Анджелесе. Мы с Николеттой сдружились, когда посещали одну танцевальную студию.

– В гробу я видала таких подруг, – выпалила Ники, наконец отведя взгляд от Джесс и направив его на меня. Злость никуда не делась. – И всех, кто с ними связан.

С этими словами она гордо вздернула подбородок, развернулась и направилась к сцене, где как раз пару минут назад начали официальную речь.

Великолепно. Я попал под раздачу в борьбе, о которой даже понятия не имел. Задело не просто по касательной, а прямиком в голову.

Чувствуя, как теперь во мне начинало закипать раздражение, я резко развернулся к Джесс и требовательно спросил:

– А теперь объясни мне нормально: что ты тут делаешь? Откуда знаешь Николетту? И какого черта между вами произошло?

Джессика захлопала ресницами. Я прекрасно знал ее язык жестов. И как одним обаянием она зачастую выпутывалась из самых неприятных ситуаций. Вот только на меня это не подействует. Точно не сейчас, когда мозг забит девчонкой Драконов. Так основательно, что я и вовсе забыл о существовании Джесс.

– Следила за вашим конкурсом, – мягко произнесла она, коснувшись моей руки. Наманикюренные пальчики прошлись по моей коже, подбираясь к манжете пиджака. Я отдернул руку. Подруга улыбнулась. – Хотела сделать сюрприз. Как раз Эмили позвонила. – Эмили. Вот же… – Мы разговорились. И вот я здесь, чтобы поддержать моего самого любимого друга.

Она шагнула ко мне, оказавшись почти вплотную. Приподняла голову, чтобы заглянуть мне в глаза, и протянула ладонь, касаясь щеки. Затем повела кончиками пальцев к губам, но я перехватил ее запястье, остановив.

– Завязывай, Джесс, – предупредил, отбрасывая ее руку.

– Раньше ты не возражал, – проворковала она, пытаясь вновь обнять, запустив руки под лацканы пиджака.

– Джесс, – повторил я, отступая. – Кое-что изменилось с нашей последней встречи.

На самом деле многое.

И ей это явно не понравится.

– А вот и Микаэль, – елейный голос Ноэля уже настолько достал меня за последние дни, что хотелось выть.

Он подвел к нам двух спонсоров. Джесс, быстро сориентировавшись, растворилась в толпе, в то время как мне пришлось слушать долгие нудные разговоры про коммерческую музыкальную индустрию.

Когда меня наконец отпустили из цепких лап немцев, я принялся искать в толпе Николетту. Не представляя, что она там себе навоображала. Да и к тому же мне не терпелось узнать, что их связывало с Джессикой.

Звон бокалов. Чей-то тост со сцены. Мягкая музыка. Танцующие парочки, от которых рябило в глазах. Я встретил по пути всех, кого только мог, но никак не наследницу Драконов.

Наконец, развернувшись к столам возле стены, заметил Ники. А рядом с ней Энн и… Джессику.

Твердым шагом я направился к ним, но прямо перед желаемой целью меня подрезали и перехватили члены жюри, желая обговорить детали следующего этапа. Но я их практически не слушал, сосредоточившись на разговоре Ники и Джесс, стоявших в паре шагов от нас.

– Вижу, ты все такая же. Изображаешь из себя святую наивность, – голос Джесс сочился ядом, и мне захотелось вырвать ей клыки. Однако любопытство пересилило. – Неудивительно, что Марк обратил внимание на кого-то поживее.

Имя резануло слух. Марк? Они же не про Уоллса говорят?

– Что же он тогда с тобой не остался? – прозвучало в ответ от Николетты. И тут мне пришлось вновь включиться в разговор с членами жюри, поскольку повисла неловкая пауза и от меня ждали ответ.

Однако не успела беседа продлиться дольше пары предложений, как нас прервал звонкий крик.

Я обернулся. Кричали совсем рядом. И когда мой взгляд упал на раскрытый рот Джессики, ее влажное лицо и часть волос, а также на пустой бокал Николетты, картина стала кристально ясна.

– Какая же ты сука! – завопила Джессика и занесла ладонь, намереваясь ударить Ники. Трех шагов мне хватило, чтобы встать между ними и перехватить запястье Джессики.

– Все. Хватит. Ты уходишь со мной, – отрезал я, утягивая ее из зала. Джесс пыталась остановить меня, продолжала кричать и вырываться, но толпа легко расступилась, позволяя мне выволочь ее буквально за минуту.

– Отпусти! – Меня не задевал ее гнев. Я стремительно направился к лифту. – Пусти, Майк, слышишь?!

Запихнув Джесс в лифт, я нажал на предпоследний этаж, где находился мой номер. Стоило дверям сомкнуться, как она принялась брыкаться с новой силой, желая освободиться от хватки.

– Да пусти же ты! – Она обрушилась на меня с кулаками.

Как только двери лифта раскрылись на нужном этаже, чтобы предотвратить дальнейшую бессмысленную борьбу Джесс, я подхватил ее на руки и под ошеломленные взгляды двух парней из рэп-группы, которые стояли в коридоре, понес подругу в свой номер.

Оказавшись внутри, наконец отпустил ее и быстро запер дверь.

Джессика вновь бросилась на меня с кулаками.

– Псих! – Крик прозвучал так звонко, что у меня почти заложило уши. – Выпусти меня, ненормальный!

Я потер висок и, устало вздохнув, отошел к кровати, наблюдая за тщетными попытками Джесс открыть дверь. Ее очередной крик разочарования прошелся по барабанным перепонкам.

– Боже, Джессика, прекрати орать.

Я зажмурился, а в следующую секунду уже распахнул глаза, поскольку Джесс со всей силой и яростью пихнула меня в бок. Пошатнувшись, от неожиданности я потерял равновесие и рухнул на кровать, успев утянуть за собой ее. И, быстро сориентировавшись, перекатился так, что она оказалась подо мной. Руками зафиксировал запястья у нее над головой, а бедрами придавливал тело, чтобы не сумела выбраться.

– Успокойся! – прокричал ей в лицо, пока Джесс скалилась на меня, силясь вырваться.

Впервые видел ее в истерике. Глаза горели неприкрытой злобой. И без того темные радужки казались еще мрачнее в ореоле смазанного макияжа. Волосы слиплись от выплеснутого на нее алкоголя. Статная шатенка, умевшая держать себя, в миг обернулась настоящей мегерой.

Отчаянно зарычав, она попыталась выгнуться в спине, чтобы сбросить меня. Тщетно. Однако, случайно скользнув взглядом по ее платью, заметил, как сквозь тонкую ткань выступили ее соски.

Мы с Джесс всегда находились на одной волне, придерживаясь грубого поведения в постели. Но… какого черта? Теперь ее заводила настоящая борьба?

– Джесс, – позвал я, когда она отвернула лицо в сторону. – Посмотри на меня.

Мягким движением большого пальца провел по ее запястью, пытаясь успокоить.

– Джесс… – Она все же повернула лицо ко мне. – Ты не в себе. Сделай глубокий вдох. Тебе нужно успокоиться.

На удивление она последовала моему совету, не переставая смотреть прямо мне в глаза, пока я продолжал выводить пальцем круги на ее коже. Спустя несколько минут ее ровного дыхания спросил:

– Лучше?

– Да, – хрипло и тихо ответила она. – Отпусти.

С опаской я отстранился, сев подальше, готовясь в любой момент отражать ее очередное нападение, но Джессика спокойно села, поправляя платье и пытаясь распутать волосы. Поняв, что ничего не выйдет, поморщилась.

– Рассказывай, – произнес я.

– Что?

– Ты и Николетта. Что вас связывает? И почему вы готовы были перегрызть друг другу глотки?

Джессика фыркнула, оставив волосы в покое.

– Ей бы силенок не хватило.

– Я бы поспорил, – усмехнулся, прекрасно зная, что в девчонке Драконов есть боевой дух.

Джесс провела по мокрому пятну на лифе своего красного платья, затем поднесла пальцы к носу и вновь поморщилась, как бы между прочим при этом произнеся:

– Выходит, Эмили права.

В голове раздался тревожный звоночек.

– Что она тебе наплела?

Джесс подняла взгляд на меня.

– Что ты помешался на Николетте.

Первым порывом было оправдаться, но я его сдержал. В конце концов, я не обязан ничего объяснять. Уж точно не Джессике.

Тем временем она забралась на кровать с коленями и поползла в мою сторону. Оказавшись совсем рядом, села и положила руку мне на согнутое колено.

– Что ты делаешь? – приподнял я бровь, наблюдая, как ее пальцы сместились выше. Не дав ей добраться до паха, в сотый раз за вечер перехватил ее запястье и предупреждающе произнес: – Джесс… Не заставляй причинять тебе боль.

Она отдернула руку. Вновь злобный огонек мелькнул во взгляде.

– Только не говори, что всерьез запал на нее.

Меня начинала раздражать вся эта ситуация. Мысли постоянно уносились к Ники. Понимал, что мне нужно найти ее, прежде чем она решит, что между нами с Джессикой что-то есть.

Я встал с кровати и направился к двери.

– Во-первых, тебя это точно не касается. Во-вторых, мне нужно вернуться в конференц-зал. Идем, провожу тебя до номера.

Джессика, сложив руки на груди, проследовала за мной, насмешливо бросив:

– Я иду с тобой. Ты не дал мне закончить.

Остановившись, я преградил ей путь. И предупредил уже без толики мягкости в голосе:

– Джесс, я скажу это только раз, так что запоминай. – Она поежилась под моим взглядом. – Тронешь ее пальцем, и я тебе его сломаю. Как и любую другую часть тела.

Ее губы сложились в плотную линию, прежде чем она ответила:

– Правда готов променять нашу дружбу на легкий перепихон? Думаешь, избалованная принцесса, которая привыкла, что ей все приносят на блюдечке, сделает тебя счастливым? Заполнит дыру в твоей душе?

Я усмехнулся. Джессика всегда судила по себе.

– Брось. Мы с тобой оба используем друг друга, когда приспичит. А что касается Николетты… Твои слова только доказывают, что ты ее не знаешь.

– Прекрасно. – Прикрыв веки, Джесс покачала головой. – Знаешь что, Микаэль? – сделала она акцент на имени, понимая, что меня это взбесит. – Когда она тебя кинет, не приходи и не звони мне. – Подруга подошла к двери. – Открывай. Сама найду дорогу до своего номера.

– Будто я собирался, – пробормотал себе под нос, выпуская ее и на всякий случай проследив, что она действительно отправилась к себе.

Официальная часть мероприятия уже подходила к концу, когда я вернулся в конференц-зал. Быстро окинув взглядом помещение, не нашел и намека на присутствие девчонки Драконов.

Проклятье.

– Эштон! – крикнул я, заметив нашего барабанщика, флиртующего с басисткой Dreamers of Existence, и направился к нему.

Эштон настолько увлекся своей спутницей, что заметил мое присутствие, только когда я хлопнул его по плечу.

– А? – Глаза друга говорили отчетливее слов: сегодня у него в репертуаре присутствовал не только алкоголь. – Майк? Ма-а-айк, дружище. – Он бросился ко мне с намерением обнять, но споткнулся и чуть не опрокинул поднос, стоявший на соседнем столике.

Усталый вздох невольно сам сорвался с губ, когда я помог другу восстановить равновесие.

– Ты Ники не видел? – обратился я к нему, когда он таки сфокусировал на мне взгляд.

– Ники? – Если бы можно было сейчас заглянуть в его черепную коробку, бьюсь об заклад, там бы обнаружились заржавевшие скрипучие шестеренки, отчаянно пытающиеся провернуться.

– Она ушла с Дэниелом, – ответила Илори, подходя и перекидывая руку Эштона себе на плечо. – Ты иди, я присмотрю за Эштоном.

Поблагодарив ее, я резко развернулся и помчался к лестнице, параллельно набирая номер Николетты. Гудок. Два. Три… Десять. В ответ тишина. Домчавшись до нашего этажа, постучал в ее номер, но мне никто не ответил.

– Черт.

Тогда я принялся спускаться, заглядывая в холл каждого этажа. Достигнув пятого, услышал хихиканье, а следом узнаваемый звук поцелуев. Завернув за угол, увидел спину Бена и копну розовых волос.

Хоть в чем-то мне сегодня повезло.

– Эй!

Я коснулся плеча Бенджамина. С очевидной неохотой он оторвался от Энн и повернулся ко мне.

– Чего тебе? Мы заняты.

Ухмылку скрыть не удалось.

– Мне нужно поговорить с Энн. Еще успеешь обрызгать ее слюной.

– Опять ты напрашиваешься?! – взревел он, разворачиваясь ко мне и хватая за лацкан пиджака.

Прекрасно, малыш, давай, мне как раз не хватало разрядки.

– Кажется, это мы уже проходили, – процедил я сквозь зубы, прожигая его предупреждающим взглядом.

– Бенни, – подоспела Энн, успокаивающе кладя руку ему на грудь. – Брось, милый, отпусти его. – Привстав на носочки, она поцеловала его в щеку. – Дай нам пару минут, и я вернусь.

Не отводя от меня разъяренного взгляда, он отпустил и отошел на пару шагов назад. Энн же схватила меня под локоть и увела дальше по коридору.

– Гребаная ручная болонка, – пробормотал я себе под нос.

– Перестань. – Энн остановилась, встав передо мной. – Не всем же изображать из себя плохих парней. Что тебе нужно, Майк?

– Знаешь, где Николетта?

Энн одарила меня однобокой улыбкой и принялась демонстративно перебирать пальцами кончики волос, перекинув их на плечо.

– Джессика уже наскучила? – в ее голосе отчетливо слышалась издевка.

– Тоже ее знаешь?

Энн фыркнула.

– Разумеется. Сложно не знать змею, столь отчаянно выплескивающую свой яд на всех окружающих. Хотя… – Она смерила меня оценивающим взглядом. – Тебя, очевидно, не задело. В чем секрет? Она прежде опрыскала тебя своими флюидами?

– Слушай, я понятия не имею, что вы там с Джесс не поделили, сейчас мне нужно поговорить с Ники.

– Ну, ты можешь подождать ее возле номера. Рано или поздно она спустится, – пожала плечами Энн и направилась мимо меня, но я придержал ее за локоть.

– Спустится откуда?

Вновь однобокая ухмылка.

– Подумай сам. Кто у нас остановился на последнем этаже?

– Она у Дэниела?

– Догадливый малыш, – снисходительным тоном произнесла Энн.

Я невольно сжал пальцы крепче, и она отдернула руку.

– Полегче, мачо. Не нервничай так сильно. Лучше подумай, что скажешь ей, потому что, зная их с Джессикой прошлую историю, теплого приема тебе ждать не стоит.

Пока я продолжал усмирять волны раздражения, заполонившие нутро, Энн, забрав с собой Бенджамина, ретировалась в свой номер.

Я попытался еще раз дозвониться до девчонки Драконов, но тщетно.

Ничего не оставалось, кроме как дожидаться возле ее номера.

Пять минут ожидания переросли в сорок, а те в свою очередь в полтора часа. Воображение подкидывало отнюдь не невинные картинки, хотя и понимал, что это глупо. Как бы Дэниел на нее ни смотрел, я никогда не замечал, чтобы Ники отвечала хоть толикой взаимности. Но… что, если она разозлилась и… Нет, к черту, эти мысли только больше изводили. Я принялся мерить коридор шагами, когда наконец услышал звон лифта, а следом размеренное цоканье каблуков.

Заметив меня, Николетта на мгновение замерла, но, поправив плед на плечах – откуда он, черт возьми, взялся? – продолжила путь к номеру.

– Что ты здесь делаешь? – холодно спросила она, доставая ключ-карту. – Уже наигрался с Джессикой?

Я поморщился и протянул руку к ней, намереваясь обнять.

– Детка, ты же не думаешь, что мы с ней…

Николетта резко оборвала меня, отпрянув:

– Не надо. Если этими же руками обнимал Джессику, не смей ко мне прикасаться.

Да какого же дьявола между ними произошло?

– Может, поговорим? – Голос начинал звучать раздраженно, но я честно старался себя контролировать. – Мы, кажется, решили пытаться доверять друг другу, а не наоборот.

Николетта изучала меня целую долбаную вечность, прежде чем отпереть дверь и впустить внутрь. Оказавшись в номере, прежде чем она успела еще что-нибудь придумать в своем очень живом воображении, я произнес:

– Во-первых, я просто с ней поговорил. Никаких объятий или что ты там еще себе придумала. И это скорее мне впору задавать вопросы, учитывая, что ты почти два часа провела в номере другого парня.

– Не смеши, – усмехнулась Ники. – Дэни мой лучший друг. Я тебе уже говорила: ты либо принимаешь этот факт, либо нет. Но в любом случае держишь свои фантазии при себе.

Николетта скинула туфли, затем сбросила плед на диван и подошла ко мне, сложив руки на груди. Взгляд зеленых глаз прожигал уже не столько гневом, сколько любопытством.

– Что вас с связывает Джессикой? – От вопроса волна дрожи пронеслась по спине. Понимал, что хожу сейчас по тонкому льду. Один шаг в сторону, и не видать мне больше в жизни наследницы Драконов.

– Мы друзья. Ну, или хорошие знакомые. – Я прочистил горло. – Мне сложно провести грань. Просто она одна из тех, кто остался в моей жизни надолго, а не исчез при первой трудности.

Я шагнул ближе, сокращая оставшееся между нами расстояние. Ники окинула взглядом мой костюм, словно прикидывая, не снимал ли я его в последние несколько часов, а я тем временем коснулся пряди ее волос и нежно заправил ей за ухо.

– Ревнуешь? – едва слышно спросил, стараясь не выдавать голосом внутреннее ликование.

– А есть повод? Ты с ней спал? – спросила она, наблюдая, как я склоняюсь к ее губам.

Я обещал себе, что буду с Ники максимально честным. Твердил, что мне нечего от нее скрывать, кроме болезненной истории с Мирандой. Но… Скажи я сейчас ей, что мы с Джессикой не единожды предавались страсти, наследница Драконов молниеносно выставила бы меня за дверь. В этом я ничуть не сомневался.

– Нет. Нас не связывает ничего, кроме дружбы, – прошептал ей прямо в губы.

Гореть мне в аду за эту ложь, но, черт возьми, поцелуи Николетты стоили каждого мучительного мгновения будущей пытки преисподней.

Глава 12

Николетта Кейн

Берлин

– Поверить не могу, что из всех людей здесь оказалась именно эта гадина, – выпалила Энн, наблюдая вместе со мной, как Майк уводил Джессику из зала.

Меня одолевало бесчисленное количество эмоций. Замешательство, злость, раздражение и… ревность?..

Я нахмурилась.

Нет. Глупость. Майк мне не принадлежал. Пусть и пытался всячески показать обратное. К слову об этом… Меня настораживал такой напор. Я не знала, что думать. Не понимала, как себя вести. Испытывала рядом с ним комфорт и в то же время ожидала подвоха.

– Мне не показалось? – раздался возле нас голос Дэниела. Погрузившись в свои мысли, и не заметила, как он вернулся. А подняв взгляд, уловила, что он тоже уставился на дверь. – Это была Джессика? С Майком?

Я схватила бокал шампанского с подноса мимо проходящего официанта. А спустя секунду остановила его и взяла второй. Повернувшись к друзьям, заметила их недоуменные взгляды.

Да, я прибегала к прежней методике в попытке отвлечься от угрюмых мыслей. Осуждайте сколько влезет, вечер и так уже испорчен.

Злость продолжала клокотать внутри, как только перед глазами мелькнуло лицо Джессики, когда она насмешливо напомнила о прошлом. О том, как вешалась на Марка, хотя прикидывалась моей подругой. Жалкое зрелище. А я наивная дура, раз так легко доверяла людям.

Мы с Джессикой познакомились в танцевальной студии. Она на несколько лет старше. Занимались у одного хореографа, но в разных группах. Однажды наша наставница решила провести эксперимент. Она долго следила за нашими успехами в динамике и решила, что мы в дуэте с Джессикой сумеем поставить фееричный номер. Так и вышло. Взяли первое место на соревнованиях. Тренировки нас сблизили. В тот период Энн уже училась в Принстонском университете, мы редко виделись. Мне было одиноко, несмотря на почти постоянное присутствие Дэни. Не хватало девчачьих разговоров и посиделок. Я доверилась Джессике. Подумала, что, быть может, все еще способна заводить новых друзей. Может, меня еще не окончательно сломили. Но доверие рухнуло спустя полгода. Ее предательство больно ударило по сердцу.

В тот день мы отмечали мое окончание школы. Я не хотела устраивать вечеринку, но Стивен настоял. Даже предоставил нам виллу своей семьи с огромным бассейном. Парни сами все организовали. Я пригласила часть одноклассников. И Джессику. А Дэниел со Стиви, судя по всему, позаботились, чтобы на вечере непременно присутствовал и Марк. Джессика уже встречалась с ним в особняке, когда оставалась у меня с ночевкой. И она знала о моих чувствах, частично имела представление о нашем прошлом. Вот только ее это не остановило. Стоило Марку появиться на вечеринке, как она отбросила все крупицы совести, бесстыдно пустившись в атаку. Джессика даже не скрывала попыток соблазнить его. Липла к нему весь вечер, точно пиявка. А Марк… Он вел себя так, как, вероятно, повел бы себя любой здоровый мужчина. Джессика всегда выглядела эффектно, не стану принижать ее знойной красоты. Он отвечал на ее знаки внимания. Хотя постоянно возвращался взглядом ко мне. Не знаю, было ли это очередным спектаклем, но моей душе хватило, чтобы вновь познать не успевшую еще толком отступить агонию нещадной боли.

В какой-то момент я потеряла их обоих из виду. Уже тогда заподозрила неладное. Отправилась в дом, чтобы принести нам с Дэни еще сока, но в итоге наткнулась в гостиной на Джессику. Она сидела на коленях у Марка, запустив руки ему под футболку, пока покрывала поцелуями его шею. В то время как он сжимал ладонями ее бедра. Стоило мне войти, как взгляд Марка тотчас метнулся ко мне. И больше не отпускал. Пока я не вылетела из комнаты, где по ощущениям резко закончился кислород. Излишне говорить, что в тот момент вечеринка для меня закончилась. Дэниел отвез меня домой. Той ночью Марк так и не вернулся в особняк. А на следующий день я открыто обвинила Джессику в предательстве. Ее слова надолго отпечатались на подкорке мозга: «Ну уж прости, что я оказалась для него интереснее тебя. Марк настоящий мужчина. Ему нужна девушка под стать». Больше мы не разговаривали. Джессика тогда словно сквозь землю провалилась. Не знаю, к чему в итоге привела ее интрижка с Марком. Да и не хотела ничего об этом знать. Однако шрам от предательства остался и по сей день.

Если история повторится и с Майком… Если окажется, что они любовники… Что ж, тогда будет самое время признать, что у меня отменно паршивый вкус на мужчин.

Я вынырнула из столь упаднических мыслей, только когда ощутила, как Энн забрала у меня из рук бокалы.

– Нет, Ники. Так мы больше не глушим свой гнев, – напомнила она мне.

Энн кивнула Дэни. Между ними будто происходил какой-то немой диалог, по окончании которого друг опустил ладонь мне на поясницу и развернул к выходу.

– Энн, ничего, если мы?.. – начал он, но она опередила его с ответом.

– Уведи ее отсюда. Мы с Бенджамином найдем чем заняться, не волнуйся.

– Идем, – шепнул мне Дэниел, подталкивая к дверям, которые вели в фойе отеля.

Я молча позволила себя увести. И молчала до тех пор, пока мы не проехали мой этаж.

– Куда мы? – Я устало взглянула на друга. Сейчас точно не было настроения для сюрпризов.

– Ко мне. Не могу оставить тебя одну, видя, как задело появление Джессики.

Дэниел знал о ее поступке. Узнал еще тогда. Пока отвозил меня домой, стал свидетелем откровения и слез.

– Я в порядке, – попыталась выдавить улыбку, но складывалось ощущение, будто к уголкам губ привязали мешки с мукой.

– Сколько раз тебе повторять, что передо мной можешь не притворяться.

Лифт звякнул. Двери раскрылись. И Дэниел протянул мне раскрытую ладонь.

– Идем, принцесса. К тому же ты сама хотела как-нибудь взглянуть на крышу. Сейчас идеальное время. Может, и звезды увидим.

Я не могла отказать ему. Да и действительно не хотела оставаться одна. Одиночество не всегда дарило покой. Временами оно душило похлеще удавки.

Дэни провел меня через номер к лестнице, ведущей на крышу. Наверху оказалось довольно мило. Стоял винтажный столик с коваными ножками, несколько стульев ему под стать, в дальнем углу располагалось джакузи – какое клише, – но больше всего взгляд притянуло возвышение, к которому вели три широкие ступени. Там стоял телескоп. Своеобразная смотровая площадка. И все это в распоряжении того, кто заселяется в самые дорогие апартаменты.

– До чего же ты любишь роскошь, – покачала я головой.

– Я люблю комфорт, – поправил меня Дэниел. – Не виноват, что зачастую он идет рука об руку с роскошью.

Ухмыльнувшись, я присела на нижнюю ступень, осматриваясь. От резкого порыва ветра по коже пробежали мурашки, и я обхватила себя руками. Стоило захватить жакет.

– Посиди тут минутку, сейчас вернусь, – бросил мне Дэни и поспешил к выходу.

Спустя пару мгновений он уже нес термос и плед. Который тотчас бережно накинул мне на плечи, пока я откручивала крышку, выпуская пар и аромат диких ягод.

Дэниел сел рядом.

– Так лучше? Достаточно тепло?

Прикрыв глаза, я по привычке опустила голову ему на плечо. По телу разливалось тепло от выпитого напитка. И от незримой поддержки лучшего друга. Вновь вспомнилось, как в своих мыслях я вечно сравнивала Дэниела с солнцем.

– С тобой всегда тепло, – тихо произнесла, совсем не подумав. А когда осознала, что мои слова могли прозвучать неоднозначно, резко распахнула глаза и выпрямилась, приглаживая волосы. Дэниел рассмеялся, глядя на меня с веселыми искорками в глазах.

– Так как Джессика тут оказалась? – осторожно спросил он, не заостряя внимания на моей реакции.

На нас налетел новый порыв ветра. Я вздохнула, отпила кисловатый горячий напиток и со скепсисом ответила:

– Примчалась поддержать Майка. Оказывается, они знакомы. И, кажется, довольно близко.

– До чего же тесен мир.

– Вот уж точно, – фыркнула я, делая еще один глоток.

– Ревнуешь? – спросил Дэни с искренним любопытством.

Я прищурилась.

– Ты же не думаешь, что я стану обсуждать с тобой другого парня?

– Почему нет? – Дэни пожал плечами. – Разве не для этого созданы лучшие друзья?

Я уставилась на него. Не заметила ни капли лукавства или притворства. Боже, очевидно же, что Дэниел действительно придерживается договоренности. Я одна здесь искала подтекст в его действиях. Почему не могла просто отпустить сам факт его признания?

Слегка помедлив, все же ответила. Дэниел прав. Если с кем и могла поделиться спутанными мыслями, то только с ним.

– Сама не знаю, что чувствую. Конкурс скоро закончится. А вместе с ним и эти… даже не понимаю, как назвать наши отношения. Мы не вместе. И в то же время иногда ведем себя как парочка.

Где-то внизу послышалась сработавшая сигнализация машины. До крыши доносились отдаленные звуки музыки, но в остальном здесь царило спокойствие.

– Не пробовала просто поговорить с ним об этом? Поверь, очень многих проблем можно избежать, если пользоваться ртом правильно, а не только… – Дэни многозначительно повел бровями.

– Боже, кто подменил мне друга? Что за мысли у тебя в голове?

– Я имел в виду: не только для поглощения пищи, – уточнил он.

Румянец молниеносно окрасил щеки, а Дэниел звонко рассмеялся и взъерошил мне волосы. Я даже не могла на него злиться. Никогда не получалось.

– Знаешь, в чем твоя проблема?

Я устало пожала плечами, делая еще глоток.

– Вот в этом. – Он аккуратно ткнул мне в висок. – Слишком много анализируешь. И не даешь права голоса сердцу. – Дэниел поднялся и, сделав пару шагов, присел прямо передо мной. Теплой ладонью накрыл мою руку, удерживающую термос. – Слушай, ты сотню раз обжигалась, я понимаю. Но нельзя навечно запечатать свое сердце. Ты не робот. Позволять себе отдаваться чувствам – нормально. Ошибаться – нормально. Падать, потом подниматься и все равно вновь открываться людям – тоже нормально.

– Просто представь, – продолжил он. – Представь, что для вас нет никаких границ и препятствий. Никаких группировок. Никакого травматичного прошлого. Стала бы ты с ним встречаться? Важно, чтобы ответ шел отсюда, – Дэни коснулся своей груди, затем поднял руку к голове, – а не отсюда.

На миг я задумалась. Дэниел прав. Меня пугала перспектива вновь кому-то открыться. Утонуть в человеке. И больше не выплыть.

Но если бы не существовало препятствий…

«Все равно бы существовал Марк», – язвительно подсказал внутренний голос.

Я нахмурилась и крепче сжала термос. Дэниел, заметив перемену, прищурился.

– Все дело в Марке? – уточнил он, словно прочитав мысли.

– Дело всегда в Марке, – скривилась я. – Вечно он все портит.

Мгновение тишины растянулось на целую вечность. Дэниел, тяжело вздохнув, вернулся на место, сел рядом и не спешил больше ничего говорить.

– Помнишь, ты как-то сказал мне, что страх нужно осознать и принять. И только потом пытаться отпустить, – мои слова показались чужеродными в окружившей нас тишине.

– Разумеется. Но какое это имеет отношение к нашему разговору?

– Я поняла, что мне стоит придерживаться того же принципа в отношении Марка. – Звезд не было видно, но я все равно всматривалась в бездонную ночную гладь, будто полагаясь на чудо. Надеясь увидеть их перемигивание в знак немого одобрения моих мыслей. – Для начала мне пора осознать наконец тот факт, что, возможно, мое сердце так и будет принадлежать ему. – Голос дрогнул. Последующее признание далось тяжелее. – Я люблю его. Люблю вопреки его жестокости, грубости, непримиримой упертости. Вопреки всем обстоятельствам, которые с самого начала складывались против нас. Казалось бы, после всех насмешек и предательства должна ненавидеть, презирать, но… – я сглотнула. – Не могу. Пора признать, что Марк все еще центр моей Вселенной. А я просто спутник, кружащий по орбите. Не способна ни приблизиться, ни отдалиться.

– Безумна до того любовь моя, что зла в тебе не замечаю я [9], – протянул Дэниел, усмехнувшись. Шекспир. Разумеется. Я улыбнулась. И вновь положила голову ему на плечо. Дэни всегда находил что сказать. Вот и сейчас продолжил: – В любви не существует правил, Ники. Нет никаких «должна». Есть только всеобъемлющее, всепоглощающее чувство, выворачивающее твою душу наизнанку. От него не сбежать, как бы ты ни старалась. И, быть может, если так подумать, кружить на орбите вокруг своего избранника не так уж плохо. Вопрос только: действительно ли это то, чего ты хочешь? Чего хочет твое сердце?

Я умела читать между строк. Дэниел имел в виду не только нас с Марком. Но, повинуясь нашему соглашению, не стала ничего говорить.

– Дальше идет принятие. Что скажешь про него?

– Наверное, для меня это самый тяжелый этап. Но я готова. Готова принять тот факт, что нам с Марком не суждено быть вместе. И что еще тяжелее, принимаю то, что чувства к нему останутся со мной навсегда. Да, со временем я загоню их в клетку, запру на замок и выкину ключ. Но они все равно будут теплиться где-то глубоко внутри души.

Дэни молча взял меня за руку – тепло кольнуло кожу – и сжал в знак поддержки.

– И, наконец, последний шаг, – продолжила я, желая завершить мысль. Освободиться от нее. Высказать, выплюнуть в атмосферу, придавая ей реальности. – Мне предстоит отпустить его. Я хочу отпустить его. Хочу оставить позади те надежды, что питала, когда мне было шестнадцать, восемнадцать, двадцать. Все те годы… Хочу, чтобы мой внутренний ребенок наконец обрел счастье. Чтобы ему стало спокойно. Пусть там же, в глубине меня, он найдет ту самую клетку, обнимет и будет оберегать. Заберет с собой, в прошлое. И никогда больше не отпустит.

Мне стало легче. Произнеся последнее слово, я будто сбросила с плеч тяжелый груз. И тогда в голове сформировалась эгоистичная мысль: если бы, как и озвучил Дэниел, не существовало никаких преград, я бы согласилась встречаться с Майком. Но… не столько из-за чувств – что уже делало меня ужасным человеком, знаю, – сколько из-за потребности отре´зать прошлое, возвести границу, обеспечить себя живым щитом. И пытаться идти вперед под его прикрытием.

Окутавшую нас с Дэни комфортную тишину нарушила вибрация моего телефона. Сперва подумала, что это Майк. Он уже звонил несколько раз. Но на экране высветилось другое имя.

– Помяни дьявола… – вздохнула я, кутаясь в плед и открывая сообщение от Марка.

Сердце в груди решило устроить скачки.

Какого черта? Почему прислал именно сейчас? И главное – зачем?

Я повернула экран к Дэни.

– Ты знал?

Он кивнул, опрокинув бокал с вином, который принес себе ранее.

– Стив вчера рассказал, – пояснил Дэниел. – Не знал, стоит ли тебе говорить. – Сердце никак не унималось. Однако учащенно билось оно не от радости, а от злости.

– Это что-то меняет в твоих озвученных планах? – осторожно спросил Дэниел.

Мои щеки запылали.

– Нет.

И в подтверждение своих слов я написала Марку краткий ответ.

Ники: Зря.￼

Затем поднялась. Отдала Дэниелу термос и плотнее натянула на плечи плед.

– Знаешь, ответ на твой вопрос – да, – произнесла я напоследок, прежде чем отправиться к себе. – Если бы не было препятствий, я бы попробовала двигаться дальше с Майком.

Когда спустилась к своему номеру, Майк ждал меня возле двери. Сегодняшний вечер вымотал, и усталость взяла свое: не хотелось тратить время на долгий спор, поэтому я просто задала интересующий меня вопрос: спал ли он с Джессикой. Поскольку не собиралась натыкаться на одни и те же грабли и вступать с ней в негласную борьбу за внимание мужчины. Мне проще отступить на берегу, чем потом проплывать назад половину океана, захлебываясь горькими эмоциями.

– Нет. Нас не связывает ничего, кроме дружбы, – ответил мне Майк и поцеловал. Я ответила на его ласку, потому что верила ему. Не считая загадочной темы с Мирандой, он всегда оставался со мной честен.

И я понадеялась, что сейчас он тоже не станет врать.

Оторвавшись от моих губ, Майк спросил чуть охрипшим голосом:

– А что связывает вас?

Бог свидетель, мне хотелось дать ему взамен ту же честность. Но я не готова рассказывать про Марка. Поэтому озвучила краткую версию событий прошлого, тактично умолчав о личности парня.

Майк задумчиво усмехнулся.

– Мне жаль, что она так с тобой поступила, – произнес он, нежно пригладив мне волосы. – К сожалению, это очень в духе Джесс. Временами у нее странное представление о моральных принципах.

– Ты не должен за нее извиняться, – сказала я, прижимаясь к Майку и запуская руки ему под футболку. – И я больше не хочу о ней говорить.

Майк остался на ночь, тщательно следя, чтобы остаток времени до сна мои мысли занимал только он. И я с радостью тонула в его объятиях, хотя на душе скребли кошки.

* * *

До полуфинала оставалась пара дней. Мы практически не вылезали из репетиционного зала. Крутились как белки в колесе. Пытались подготовить идеальный номер. И пока результат превосходил все мои ожидания.

Марк никак не отреагировал на мой ответ, отчего нутро одновременно наполнилось ликованием и досадой. И именно эти смешанные эмоции подтолкнули меня к решению: после полуфинала конкурса я все же последую совету Дэниела и обсужу с Майком ожидания от будущего. Хуже не станет, но хотя бы внесет конкретику.

Джессика оставалась в отеле. Она виделась с Майком, однако от меня держалась в стороне. Мы обе старательно игнорировали сам факт существования друг друга.

Все изменилось накануне полуфинала.

После ужина я ушла в номер, чтобы лечь пораньше и как следует отдохнуть, предварительно попросив Майка оставить меня сегодня одну. Поэтому совсем не ожидала, что ко мне еще кто-то постучится. И еще меньше ждала увидеть на пороге Джессику.

– Что тебе нужно? – холодно спросила, увидев заклятого врага.

Она в своей привычной высокомерной манере вздернула бровь и буквально ворвалась в номер. От такой наглости у меня практически отвисла челюсть.

– Пришла поговорить, – заявила она, не дав мне шанса возмутиться.

Рядом с номером послышались шаги и чей-то звонкий смех. Не желая устраивать драму, я все же захлопнула дверь и развернулась к Джессике, сложив руки на груди.

– Мне с тобой разговаривать не о чем.

– Поверь, тебе будет интересно услышать то, что я скажу, – тонкие губы бывшей подруги дрогнули в усмешке.

Глядя на нее сейчас, спустя столько лет, я не могла не задаться вопросом: неужели я действительно была так слепа, что не разглядела всей этой фальшивости, которой сквозила каждая черта Джессики?

Но искра любопытства подначивала выслушать ее.

– У тебя пять минут. Говори и убирайся из моего номера.

– Я уезжаю, – произнесла она. – Через шесть часов сяду на самолет.

Я демонстративно размеренно захлопала в ладоши.

– Поздравляю. Это очень важная для меня информация. Спасибо, что предупредила, а то я бы не знала, куда себя деть от беспокойства, – саркастично заметила я.

– А ты все же изменилась. – Джессика прищурилась. – И такой ты мне нравишься больше.

Я закатила глаза.

– Джессика, мне абсолютно плевать на твою симпатию и предпочтения. Серьезно, что тебе нужно?

Она разгладила несуществующие складки на шелковом синем платье, а затем встретилась со мной взглядом.

– Знаешь, никогда не страдала угрызениями совести, но… сейчас захотелось признаться. Уверена, тебе это будет важно.

Клянусь, от ее несуразной речи у меня скоро начнется нервный тик.

Уже хотела ее поторопить, но Джессика продолжила сама. И наконец перешла к сути.

– Тогда между нами ничего не было, – заявила она. – Марк оттолкнул меня, как только ты сбежала. – Лукавый блеск в ее глазах обернулся штормом. Губы скривились, будто воспоминания причиняли ей боль. – Я стала пешкой в вашей извращенной игре. Поэтому соврала. Хотела позлить тебя.

Ее неожиданное признание повисло в воздухе. Можно было предположить, что я испытала облегчение, услышав его. Но на деле я не чувствовала ничего. То, что они не переспали, не меняло того факта, что Джессика этого хотела. Она все равно предала меня. Если так подумать, дело вообще не в сексе.

– Мне плевать, – пожала я плечами, демонстрируя полное отсутствие эмоций. – Твои слова не меняют саму суть, Джессика: ты знала, что Марк был мне дорог, и осознанно разрушила нашу дружбу. Подорвала те крохи веры в людей, что во мне остались. Я рада, если тебе от этого признания стало легче, но сам факт твоего предательства останется неизменным.

– Я не стану извиняться, – упрямо заявила она, хотя в глазах ее мелькнуло сомнение.

– И не нужно. – Я указала ей на дверь. – Просто уходи.

Джессика нерешительно шагнула вперед, но затем остановилась и, поджав губы, произнесла:

– Очевидно, настало твое время отомстить.

Я потерла висок, не имея ни малейшего представления, о чем она говорит.

– Объяснишь?

– Ты забираешь у меня Майка. Я теряю его из-за тебя.

От меня не укрылась вспышка боли в ее глазах. Момент уязвимости. Словно Майк был ее слабым местом.

С моих губ сорвался рваный вздох. Устала от бесконечной драмы, которую неизменно привносила в мою жизнь Джессика. Что в прошлом, что сейчас.

– Я не мешаю вашей дружбе. Общайся с ним сколько хочешь. – Я вновь указала ей на дверь. – А теперь, будь добра.

Неожиданно Джессика рассмеялась и подступила ко мне вплотную. Сладкий аромат карамели коснулся носа, пробудив рвотный позыв. Я отступила.

– Дружбе? – насмешливо спросила она. – Так он тебе сказал? Думаешь, между нами просто дружба?

Вот теперь ей удалось задеть за живое. Эмоции не заставили себя ждать. Уверена, потрясение отчетливо отражалось у меня во взгляде.

И Джессика, разумеется, заметила.

– Ох, так ты правда не знала? – проворковала она, явно наслаждаясь моей реакцией. – Тогда скажу помягче. Мы друзья, да. С привилегиями. Микаэль один из лучших любовников, что я когда-либо знала. И он еще ни разу мне не отказывал. – Теперь к веселью во взгляде Джессики добавилось презрение. – Пока не появилась ты. Но знаешь что? Он еще вернется. В этом я уверена. Когда наиграется с тобой, Майк придет ко мне. Ведь несмотря на то, что наконец научилась выпускать коготки, ты так и осталась пустышкой.

Потрясение парализовало меня. Язык отказывался шевелиться, хотя в душе хотелось укольнуть свою собеседницу побольнее.

Вдоволь насладившись моей растерянностью, она хмыкнула и покинула номер.

Просто прошла мимо и захлопнула за собой дверь, пока я пыталась осмыслить услышанное. Мне нет дела до ее оскорблений. Может считать меня кем угодно. Но если она сказала правду… Майк впервые мне солгал?

Я сглотнула.

Он соврал. Соврал, глядя в глаза…

Обман плодился вокруг меня со скоростью света. Но я не собиралась более это терпеть. Уж точно не от него.

Ощущая необходимость расставить все точки над «i», я помчалась к номеру Майка. Могла бы постучать спокойно и нормально начать разговор, но вместо этого долбила в дверь как ненормальная, потому что с каждой секундой слова Джессики проникали все глубже под кожу, отравляя душу.

Наконец Майк открыл дверь, прижимая к уху телефон. Выглядел он не менее раздраженным, чем я.

– Просто оставь меня в покое, Антонио, – бросил он в трубку и завершил разговор. А затем, нахмурившись, обратился ко мне: – Что за пожар, детка?

– Ты мне соврал, – выпалила я громче, чем планировала.

Майк выглянул в коридор, затем, схватив меня за локоть, втянул в номер. Следом запер дверь и развернулся ко мне.

– Начни сначала, Ники. И желательно спокойным тоном.

Взгляд стальных глаз пытался прожечь во мне дыру. Но я смело встречала его, не позволяя забраться в душу.

– Ты спал с ней, – отчеканила я. – Спал с Джессикой. Хотя сказал, что вы друзья.

Микаэль провел ладонью по лицу, на мгновение устремив взгляд в потолок. Затем вздохнул, поджал губы и произнес:

– Да какая, к черту, разница? – Он сдерживался, пытаясь говорить спокойно. – Все в прошлом. Сейчас я вижу только тебя. – Майк решительно подступил и, прежде чем я успела опомниться, уже обхватил мои щеки ладонями, наклонившись ближе. – Слышишь? – горячий шепот обжигал кожу. – Все, что я вижу, это твои глаза, твою улыбку, твои губы. Разве не замечаешь, что я с ума схожу, когда ты рядом? Но еще сильнее теряю разум вдали от тебя.

Будучи все еще охваченной мимолетной яростью, я отпихнула Микаэля.

Мне и раньше претила ложь. Но когда узнала о Драконах и что я буквально жила в тщательно спланированном сценарии обмана, ложь стала мне еще ненавистнее. Я думала, что Майк со мной честен. Он ни разу не давал повода усомниться в себе. Напротив, рубил всю правду, какой бы горькой она ни была. Сам твердил, что нельзя тонуть в обмане.

– Если все в прошлом, почему сразу не признался? – требовательно спросила, отступив еще на шаг.

Сложив руки на груди, Майк растянул губы в ухмылке. Той наглой версии, которая не сходила с его уст в начале нашего знакомства.

– Была бы точно такая же истерика. – Его тон стал снисходительным, лишь распаляя мой внутренний вулкан. – Ты склонна драматизировать, детка.

– Знаешь, ты прав. – Я скопировала его позу. – Очевидно, я слишком драматизирую. Забудь. Мне плевать на твою ложь. В конце концов, финал конкурса уже скоро.

– При чем здесь конкурс? – прищурился он.

Теперь уже ухмыльнулась я:

– После финала наши пути в любом случае разойдутся. Предлагаю, не ждать этого момента. Закончим сейчас.

– Что за ересь ты несешь? – голос Майка стал глубже. Возможно, я играла с огнем. Но остановиться не могла. Извержения не избежать.

Я подошла ближе. Майк следил за каждым моим движением и буквально замер, когда я, поднявшись на носочки, протянула ладонь к его щеке.

– Спасибо, – провела пальцами по его скуле, опустилась к губам. – Было хорошо. – Пытаясь запомнить этот момент прикосновения, я встретилась с Майком взглядом и прошептала: – Но на этом все кончено.

Он резко перехватил мое запястье. Сжал так, что с губ сорвалось шипение.

– Ничего не кончено, – заявил он тоном, не терпящим возражений. – Не думала хотя бы обсудить это со мной?

Я отдернула руку и принялась растирать занывшее запястье.

– Здесь нечего обсуждать. Ты останешься в Европе, а я улечу в Штаты. Отношения на расстоянии никогда не входили в мои планы.

Взгляд Майка стал поистине смертоносным. Мне захотелось сбежать. Я ринулась мимо него к двери, но он успел перехватить меня прямо возле выхода. Схватил за плечо, развернул к себе и припечатал спиной к стене.

– Теперь послушай ты. – Майк навис надо мной, уперевшись рукой в стену над головой. – Я собирался лететь за тобой. С тобой. Черт, я уже почти все спланировал. Намеревался, если потребуется, зубами выгрызать гребаное разрешение твоих ненаглядных Драконов.

– Что? – едва слышно спросила я. Меня охватил испуг. Впервые рядом с Майком я ощутила неподдельную толику страха. Его взгляд, движения, нотки угрозы в голосе не сулили ничего хорошего.

– Но знаешь что? – процедил он, не сводя с меня взгляда. – Раз тебе это на хрен не надо, то и мне тоже. Катись ко всем чертям вместе с конкурсом.

Майк резко оттолкнул меня вбок, схватил куртку и вылетел из номера. А я смотрела на раскрытую дверь и не знала, что думать. И представить не могла, что он готов уехать за мной. Что настолько велико его желание оставаться рядом. Где-то в глубине души до последнего думала, что он играет.

Кажется, я все же облажалась.

– Черт, – выругалась и выбежала в коридор. – Майк?

Оглянувшись и убедившись, что на этаже его нет, я побежала к лифту. Судя по табло, тот стоял на первом этаже. Сомнительно, что Майк успел так быстро доехать, да и звона я не слышала. Решив, что он сбежал по лестнице, кинулась следом. Не найдя его и на первом этаже, я выбежала на улицу. Покрутилась вокруг, но так и не увидела Микаэля.

Пришлось вернуться в номер, где оставила мобильный.

Схватив телефон и чувствуя вину за срыв Майка, я набрала его номер. Но он оказался недоступен.

* * *

Номер Майка оставался недоступен и на следующий день.

День полуфинала.

Я была уверена, что он вернется. Не сомневалась, что Майк не сможет бросить друзей. Пусть он злился на меня, пусть решил оборвать связь, но он точно не предаст доверие группы.

Однако когда он не появился на финальном прогоне, я стала бить тревогу и направилась прямиком в гримерку The Crime. Когда ворвалась к ним, Альберт заканчивал телефонный разговор.

– Отправишь мне адрес? – спросил он и, услышав ответ, добавил: – Не знаю, Антонио. Других вариантов у нас нет.

– Что ты здесь делаешь? – обратилась ко мне Эмили, как только Альберт убрал мобильный в карман.

– Вы тоже не знаете, где Майк? – Я переводила взгляд с Эмили на Альберта, затем на Эштона и обратно.

Альберт покачал головой.

– Вчера разошлись по номерам. Больше его никто не видел.

Я сглотнула, сжала кулаки и призналась:

– Возможно, это я виновата. – Участники группы уставились на меня в немом изумлении. – Мы поругались. Вчера вечером. Потом Майк выбежал из номера. Я не смогла его догнать.

Наступившую тягостную тишину нарушил писк телефона Альберта. Взглянув на экран, он обратился ко мне.

– Я звонил Антонио. Они договаривались, что сегодня ночью Майк выполнит для него поручение. Я попросил адрес, куда он должен был отправиться…

– Думаешь, Майк решил поехать туда вчера? – нахмурилась я.

– Других вариантов у нас нет, – ответил Альберт, а затем кивнул Эштону. – Поехали.

Их барабанщик поднялся и уже направился к выходу вместе с Альбертом, когда Эмили их остановила:

– Мы выступаем третьими. Вы не успеете вернуться. Что, если он приедет сам к началу?

Я окинула Эмили взглядом. Сегодня не заметила в ней привычной враждебности. Девушка выглядела уставшей. Будто на ее плечи разом обрушилась тяжесть всего мира.

Я взглянула на порядок выхода на сцену, отражавшийся на мониторе, какой можно было найти во всех гримерках. The Crime шли третьими. Мы предпоследними.

– Попрошу поменять нас местами, – произнесла я вслух, продолжая смотреть на экран. – Если поторопитесь, наверняка успеете.

Альберт с Эштоном молча покинули помещение, оставив меня наедине с Эмили. Мы долго смотрели друг на друга, затем я произнесла:

– Пойду к куратору этапа. Обсужу обмен.

Эмили кивнула, продолжая удивлять меня своим смирением.

– Спасибо.

Организаторы не сразу пошли на уступки, но в итоге мне удалось их убедить. Вот только пришлось пообещать ненавистным пиарщикам, что мы с Майком подыграем им и позволим сделать совместные снимки, чтобы подогреть интерес среди зрителей.

* * *

Ты видишь свет

В тех землях, где давно осела тьма

Слова песни сами по себе слетали с языка, пока я окидывала безразличным взглядом ту часть зрителей, что присутствовала в зале, и членов жюри. Ребята в группе не обрадовались резкому изменению планов, но спорить не стали. Мы вышли на сцену и отыграли на пределе возможностей. Как и всегда. Вот только удовольствия от любимого занятия я не получала, наконец отчетливо поняв, что мне здесь не место. Этот конкурс душил меня, перекрывал кислород внутренней музе. Две недели я не садилась ни за тексты, ни за музыку, ощущая себя запертой в крошечной комнате, куда не доставал даже солнечный свет.

А прямо сейчас… прямо сейчас душило еще и неустанное чувство вины.

Если Майка не найдут. Или с ним что-то случилось…

Я крепче стиснула микрофон, зажмурилась и точно так же на автомате завершила песню.

Свет погас. Раздались аплодисменты. Но я их не слышала. Пульс стучал в ушах, когда ринулась за кулисы и помчалась к гримерке The Crime.

Зеленые стены коридора тоже давили. Но вот уже распахнулась заветная дверь, из которой вышли Альберт с Эштоном. Резко остановившись перед ними, я уперлась руками в колени, пытаясь перевести дыхание.

– Нашли, – коротко ответил Альберт на мой невысказанный вопрос. А когда я подняла на него взгляд, он кивнул в сторону гримерки.

Выпрямившись, я зашла внутрь.

– Отлично! – воскликнула Эмили, увидев меня. – Займись им, – и вручила мне аптечку. – А я пошла за гримером. В таком виде ему на сцену нельзя.

Когда Эмили вышла в коридор, я наконец нашла взглядом Майка.

Он сидел на одном из гримерных столиков, бездумно крутя в руках с разбитыми в кровь костяшками раскрытый складной нож. Еще не видела его лица целиком, но не упустила из внимания рассеченную губу.

Его куртка лежала рядом. Вся в пыли. Майка порезана в паре мест, на руках тоже виднелось несколько рассеченных линий, добавивших татуировкам багряный оттенок.

Майк стремительно перехватил ладонью лезвие и сжал.

– Майк… – осторожно позвала, боясь, что он поранит себе руку от моего резкого оклика.

Он разжал ладонь и медленно поднял на меня усталый взгляд.

Одна моя рука непроизвольно стиснула аптечку, вторая сжалась в кулак.

Я скользнула взглядом по глубокой царапине на лбу, припухшему веку, ссадине на скуле и кровоточащей губе.

Мне не хватало духа начать разговор первой, поэтому я просто поставила рядом с ним аптечку и принялась доставать все необходимое, чтобы обработать раны, не представляя, с какой из них начать. Майк пристально следил за моими действиями, но, подобно мне, не торопился ничего говорить.

Я осторожно потянулась к его руке. Перевернув ладонь, осмотрела ссадины. Казалось, раны уже стали покрываться корочкой, но их определенно нужно было промыть, прежде чем позволить полноценно затянуться.

Вновь подняв голову, поняла, что Майк продолжал смотреть на меня. Стальной взгляд. Буквально. И по оттенку, и по эмоциям. Пробирающий до костей.

– Что произошло? – не выдержала я более тишины.

Но он только продолжал смотреть. Непостижимо. Ни намека на привычную ухмылку. Он злился? Обиделся? Я не понимала.

Решив, что уже не дождусь ответа, потянулась за антисептиком и занялась его руками.

– Я сглупил, – послышалось спустя пару мгновений. – Полез куда не стоило.

Боясь спугнуть откровение, я не отрывалась от своего дела.

– Антонио просил сегодня вечером наведаться в один бар. Владелец – брат того подонка, что напал на тебя по приказу Герарда. – Я замерла и выпрямилась, глядя на Майка. – Ему оказывали протекцию как родственнику одного из Тигров. Но все изменилось. Однако он не торопился платить. Планировалось, что я поеду туда вместе с Тиграми. Но решил, что это отличный способ выпустить злость, так что ринулся вчера в одиночку. Угодил в западню. Не знаю, почему они меня сразу не прикончили…

– Замолчи, – оборвала его я.

Одна мысль, что мы могли его не найти – или найти его труп, – ввергала меня в ужас.

– У них были все шансы. Никто бы не узнал.

– Перестань. Это не смешно.

– Разве я смеюсь? – По спине пронеслись мурашки от того, с какой серьезностью был задан следующий вопрос: – Скажи, ты бы тосковала по мне, если бы они меня убили?

– Меня бы уничтожило чувство вины.

– Это не ответ.

Рука замерла над ссадиной на его скуле, а взгляд медленно нашел его глаза. Ни единого признака насмешки. Одна лишь решимость и жажда узнать ответ.

– Перестань говорить о смерти, – полушепотом попросила я.

– Я не боюсь говорить о том, что настигнет каждого из нас. И ты все еще не ответила.

Ответ очевиден. От одной только мысли о подобном исходе щемило в груди.

– Да, – наконец сорвалось с языка. – Доволен? Я бы скучала по тебе. – И продолжила, все больше распаляясь: – По твоей наглой ухмылке, неуместным шуткам и дурацкой манере выводить меня из себя, не прилагая к этому никаких усилий. Ты несносный, высокомерный, и в большинстве случаев я не знаю, что от тебя ожидать, но… – Я почувствовала, как у меня задрожала нижняя губа, хоть и старалась скрыть волнение. – Но мне ненавистна мысль, что с тобой могло что-нибудь случится. Прошу, будь осторожнее.

С каждым моим словом в глазах Майка что-то менялось. Загорались новые искорки радости и одновременно смятения, а после всколыхнулось пламя надежды.

Рука сама потянулась к нему, намереваясь коснуться щеки, но Майк перехватил ее и поднес к губам. Легкий след поцелуя отпечатался на ладони. Опалил, словно оставленное клеймо. И вновь мурашки… на сей раз восхитительные мурашки вихрем окутали тело, посылая в мозг импульсы удовольствия.

– Прости, – тихо произнес Микаэль. – Прости, что сорвался и сбежал.

– Прости, что накинулась на тебя с обвинениями. И что не обсудила вопрос с грядущим отъездом.

Прости… Казалось бы, невесомый набор букв и звуков, но сколько же веса они в действительности имели. Если бы люди смелее признавали свои ошибки, многого можно было бы избежать. Прости… Именно этого слова мне так и не хватило. Именно его так и не произнесли любимые губы, когда все еще можно было исправить.

– Ники, послушай, – вывел меня из задумчивости голос Майка. – Я говорил серьезно. Что бы ты ни решила, я полечу за тобой. – Он осторожно притянул меня за талию ближе. – Ни за что не отпущу просто так. Расстояние точно меня не остановит. Но я должен предупредить… – Его пальцы чуть сильнее вдавились в кожу. – Вряд ли ты когда-нибудь услышишь от меня слова о любви. Я давно запретил себе произносить их вслух. Их сила слишком разрушительна. Но рядом с тобой… – Один только взгляд Майка сейчас говорил красноречивее слов. – Мне хорошо. Действительно хорошо. Настолько, что готов разгромить весь мир, если он решит встать между нами. Я давно не ощущал подобного. Не подозревал, что вообще еще способен испытывать столь сильную привязанность.

Майк скользнул ладонями мне за спину и прижался головой к груди.

– Не отталкивай, все равно никуда не уйду, – полушепотом произнес он. – Скажи, что согласна быть со мной…

Временами каждый оказывается на развилках, способных всерьез повлиять на вектор всей нашей дальнейшей жизни. Жаль, что не всегда у нас бывает время подумать и оценить риски тех или иных действий. Зачастую мы просто поддаемся влиянию момента. Быть может, в тот миг я еще не осознавала, насколько мой ответ отразится на дальнейших событиях, но уже тогда отчетливо чувствовала, что затронет он не только наши судьбы.

Как и не думала о сложностях, с которыми мог столкнуться Майк на чужой территории. Я просто эгоистично захотела урвать себе хоть небольшой шанс на счастье. Иметь рядом человека, который поможет свернуть с привычного течения в новое русло.

– Ладно. – Я осторожно запустила пальцы ему в волосы и буквально ощутила, как расслабились от облегчения его плечи, когда я усмехнулась, продолжив: – Давай попробуем. Посмотрим, насколько чокнутая из нас выйдет парочка.

Глава 13

Марк Уоллс

Лос-Анджелес

Кожаные остроносые туфли утопали в грязи, пока я шел по кладбищу, не понимая, как здесь оказался. Дождь безжалостно барабанил по надгробиям, на которых невозможно было разобрать ни одной надписи. Расплывчатые пятна, словно играя со мной, мелькали перед глазами, пока я, ускоряя шаг, мчался вперед.

Вспышка молнии.

Ноги словно приросли к земле, отказываясь идти дальше. Я оглянулся. Справа на темных гранитных камнях материализовались буквы, будто по мановению волшебной палочки складываясь в слова: имена моих родителей.

Какого черта здесь происходит?..

Еще одна вспышка молнии. Столь яркая, что невольно пришлось закрыть глаза. Разомкнув веки, обнаружил, что рядом с надгробиями родителей стоит еще одно. Такое же темное. Попытался разобрать надпись. Тщетно. Буквы плясали, не складываясь в единую картинку, словно насмехаясь.

Но чья это могила?

Я потянулся было к ней, однако меня остановило мягкое прикосновение к локтю.

По телу пронеслась волна тепла. Я обернулся, и у меня перехватило дыхание. На миг показалось, что из легких выкачали весь кислород.

– Что ты здесь делаешь? – сорвалось с губ, пока я не мог оторвать взгляд от зеленых глаз Николетты. Они полнились теплом, нежностью, любовью.

Вместо ответа она лучезарно улыбнулась, останавливая дождь. Шаг ко мне – и небо просветлело. Встала на носочки, обхватила мою шею руками, и вот уже мимо пролетели щебечущие птицы.

Когда Ники потянулась к моим губам, я закрыл глаза. Нос наполнил аромат лаванды, и одновременно с нежным прикосновением я ощутил, что падаю.

Падение смягчилось мягким матрасом. Вновь распахнул глаза.

Моя комната в особняке Кейнов. Полумрак. Я без одежды. Лежал на спине, на мне, обхватив бедрами, сидела обнаженная Николетта.

– Ники, что происходит?.. – устало спросил я, однако глазами впитывал ее образ.

Все та же лучезарная улыбка, что и мгновением ранее среди надгробий. Нежный взгляд любимых глаз. Кожа слегка блестела, будто только натерли маслом. Грудь едва прикрыта кончиками волос, сквозь которые отчетливо виднелись торчащие округлые соски.

Я нерешительно коснулся изгиба ее талии. Бархатистая кожа под моими грубыми пальцами ощущалась настоящим блаженством. Если это сон, я не хотел, чтобы он кончался. Пусть продолжается вечность, даже если будут позволены одни прикосновения.

Ники положила ладонь мне на грудь в области сердца. Пульс сорвался в рваный ритм. Казалось, жизненно необходимый орган вот-вот вырвется из грудной клетки, чтобы пасть ниц перед той, кому он действительно принадлежал. Кому принадлежал весь я целиком. Хотя бы во сне мог не скрывать этого.

Николетта склонилась ко мне для поцелуя. На этот раз я с готовностью ответил. Прикосновения, сплетение языков и ласка говорили за нас вместо слов. Пели за нас… порождая прекраснейшую из всех существующих в мире мелодий. Мелодию единения душ, тел и сознаний.

Я вновь закрыл глаза и следом ощутил одну лишь пустоту.

В душе, в сердце и в своей постели.

Сон.

Ненавидел сны. Зачастую они показывали мне то, чем я никак не мог обладать. Дразня, словно издеваясь. Нанося новые раны.

Открыв глаза, я, разумеется, не обнаружил рядом никаких надгробий, как и Николетты. Зато член напрягся под одеялом так, что по твердости мог сойти за отбойный молоток.

Я опустил ладонь в боксеры, в очередной раз закрыл глаза и обхватил ствол, взывая к только что увиденному образу Николетты.

Движение рукой. Улыбка Ники проникала в жилы сотней крошечных солнечных зайчиков, вызывая дрожь удовольствия. Еще движение. Взгляд ее искрящихся, точно драгоценные изумруды, нежных глаз вонзался в сердце мириадами тонких иголок, порождая сладкую мучительную боль. Еще движение, еще на шаг ближе к краю, к блаженству. Пока перед глазами не мелькнуло ее последнее сообщение.

«Зря». Холодный и краткий отказ.

Образ обнаженной Николетты растворился в воздухе, сменившись уродливыми буквами.

Черт. Какого хрена я творил? Мне же не пятнадцать, чтобы кончать в простыни.

Отпустив член, я сел в кровати.

Мысли вернулись к ответу Николетты. Я знал, что новость об отмене свадьбы не избавит нас от напряжения, возникшего после последнего разговора. Как и понимал, что мне придется постараться, чтобы заслужить ее прощение и вернуть хотя бы толику прежнего доверия.

И все же…

Временами хотелось, чтобы все это закончилось. Если бы мститель нацелился только на меня, не затрагивая окружающих, быть может, я бы уже сдался на его милость. Возможно, обрел бы покой, более не причиняя никому боли.

Из унылых размышлений меня вывел звонок мобильного.

Взглянув на темное небо за окном, я нахмурился и потянулся за аппаратом.

Стивен.

– Половина пятого утра гребаного воскресенья, Стив! – прорычал я в трубку, скорее сожалея о резко рассеявшемся образе Ники, нежели о нехватке сна.

– Уж прости, что наш пресловутый мститель не связался со мной и не уточнил твой график сна, – язвительно ответил Стивен.

На заднем плане пикнула сигналка. Послышались шаги. А вдали сирены.

– Что произошло?

– В порту пожар. Угадай, чей новоприбывший контейнер пострадал сильнее всего, – устало усмехнулся он.

Проклятье. Вспомнишь подонка…

– Надо полагать, никаких зацепок?

– Пока не знаю. Работают пожарные. Адам еще не осматривал место. Я сам только приехал. Тебя ждать?

Я взъерошил волосы и поднялся с кровати.

– Скоро буду, – процедил сквозь зубы и, отключив звонок, направился к шкафу за одеждой, не забыв по пути пробормотать себе под нос: – Чертов недоумок испортил единственный выходной за долгие недели.

Когда я прибыл в порт, небо уже тронули первые признаки рассвета – нежно-розовые, кремовые и рыжие прожилки испещрили простор над горизонтом и отражались на поверхности водной глади. Я глубоко вдохнул океанский бриз, но вместе с ним легкие наполнил и едкий запах гари.

В зоне разгрузки отдельно стояли три контейнера, из которых валил густой дым. Всюду сновали пожарные в форме. Территорию оцепили Драконы. Парни вежливо кивнули мне, когда я прошел мимо, направляясь к Адаму и Стиву.

– Уже известно, что произошло? – спросил я, подходя ближе.

– Источник возгорания еще не нашли. Внутрь пока не пускают. Но, судя по тому, что мне удалось увидеть, замки целы. Либо вскрывали очень осторожно, либо… – Адам многозначительно посмотрел меня.

– Либо что-то заложили на этапе погрузки, – закончил я за него. – Внутри поставка от Змей?

Адам кивнул.

– Что перевозили?

Стивен молча передал мне планшет, который держал в руках.

Я пробежался взглядом по списку. В основном стволы и ножи.

– Повезло, что никакой взрывчатки, – озвучил мои мысли Адам. – И патроны везли отдельно.

Мы редко перевозили взрывоопасные вещества. А вот патроны… Кажется, нам улыбнулась удача.

Позади послышался рокот мотора, а следом резкий визг шин. Обернувшись, я увидел черный автомобиль, который остановили наши парни. Громко хлопнув дверцей, из авто вышел крепкий мужчина в зеленом свитере и черных джинсах. Русые волосы уже тронула седина, а морщины испещрили уставшее лицо. Драконы тотчас наставили на него пистолеты, но я махнул им, дав знак пропустить.

К нам направлялся Джейкоб Гилмор. Шеф полиции Лос-Анджелеса. Тот, кто зачастую прикрывал наш тыл. Не за бесплатно, разумеется.

– Марк, – поприветствовал он, подойдя ближе и протянув ладонь для рукопожатия. – Напомни ребятам, что не стоит наставлять на меня оружие. Угроза полиции чревата последствиями.

Я усмехнулся, но следом произнес на полном серьезе:

– Брось, Джейкоб. Если бы не проявили должную бдительность, угроза бы шла уже от меня. Как считаешь, кого они боятся больше?

Шеф полиции не спасовал под моим взглядом, однако перешел к делу.

– Что у вас тут? – кивнул он на ближний контейнер, откуда продолжал валить дым, хоть и не в таких количествах, как прежде. – Почему меня поднимают ранним утром в мой законный выходной из-за ваших проблем?

Метнув в него ледяной взгляд, я отчетливо дал понять свое отношение к его присутствию.

– Слушай, Марк, – Джейкоб потер висок, – новички в департаменте начинают задавать вопросы. Последний месяц вокруг твоей деятельности слишком много шума.

С губ Стива слетел смешок, но, поймав взгляд шефа полиции, он сделал вид, что прочищает горло. Я улыбнулся краешком губ. Да, мы оба понимали, к чему вел Джейкоб.

– Сколько? – кратко спросил я.

– Ты не подумай, что я…

– Джейкоб, прекращай впустую тратить время. И свое, и мое. Сколько тебе нужно, чтобы заткнуть подопечных и компенсировать себе потраченные часы?

Я кивнул Стивену, чтобы он передал продажному полицейскому планшет, где тот мог ввести нужные цифры.

Джейкоб сделал вид, что приехал не за этим, но в глазах у него мелькнул триумф. Он быстро вбил сумму и передал мне.

Я опустил взгляд на экран и приподнял одну бровь.

Сумма вдвое превышала ту, что мы переводили ему ежегодно.

– Этого хватит, чтобы не лезть в наши дела хотя бы до лета?

– Более чем, – улыбнулся Джейкоб, засунув руки в карманы джинсов. – Сюда же включил твой запрос на дополнительную охрану, когда состоится ваше собрание.

Собрание представителей Совета неизменно проводили на территории Драконов. Обычно раз в пару лет, иногда реже. Следующее должно было состояться весной. Но мне хотелось озаботиться вопросом безопасности заранее. Мы доверяли собственным силам, однако подстраховка не бывает лишней.

– Хорошо. Считай, что эта сумма уже на твоем банковском счете.

Джейкоб с довольным видом хлопнул в ладоши и потер их.

– С тобой всегда приятно иметь дело, Марк, – радостно заявил он, но его восторг разбился о стену моего безразличия. Тогда шеф стушевался и, бросив мимолетный взгляд на контейнер, уточнил: – Помощь нужна?

– Нет. Сами справимся. Лучше сделай так, чтобы твои не мешали. И сам не путайся под ногами, будь любезен, – оскалился я, глядя на него.

Джейкоб уже хотел сказать что-то еще, но тут я заметил, что из контейнера наконец вышли пожарные. Метнувшись к ним, я выхватил у ближайшего парня респиратор, нацепил его на лицо и направился внутрь, слыша, как позади Стивен и Джейкоб пытаются урезонить парня, опешившего от моей наглости.

Достав телефон, я включил фонарик и прошел глубже, постепенно осматривая содержимое контейнера. Сгорела бо´льшая часть ящиков, пластиковые корпусы некоторых стволов наполовину расплавились.

Луч света скользнул дальше. Обугленное дерево, едкий мягкий пластик, раскаленный металл… Здесь было слишком душно, но я продолжал осматривать пространство, надеясь найти хоть какую-то зацепку.

– Марк, не дури. – Адам было сунулся за мной, но тут же зашелся кашлем и следом крикнул, уже выбравшись обратно на свежий воздух: – Мы всё осмотрим, дай только время выветриться гари.

Я уже думал прислушаться к нему и выйти, поскольку видимость оставляла желать лучшего, но тут взгляд зацепился за полусгоревший ящик, возле которого валялось несколько расплавленных пакетиков.

Присев возле него, я натянул рукава пуловера и сдвинул то, что осталось от крышки.

Какого черта?

В списке не значились наркотики. И я не помнил, чтобы мы со Змеями договаривались о поставке.

Осторожно покопавшись внутри, достал несколько уцелевших пакетиков, а когда просунул руку дальше, наткнулся на обугленный кусочек пластиковой карточки. Сунув ее в карман, я направился к выходу.

Респиратор полетел на асфальт, как только я оказался на свежем воздухе, делая глубокий вдох.

– Свяжись со Змеями, – тут же бросил Стивену, – лучше по видеосвязи. И напрямую с главой. Спроси, какого дьявола в поставке оказались наркотики. Следи за реакцией. Любая деталь. Любое неосторожное слово. Движение. Что угодно.

– Наркотики? – Стив недоуменно открыл список того, что должно было находиться внутри. – О них ни слова.

Пока Стивен и Адам растерянно переглядывались, а Джейкоб все еще разговаривал в стороне с пожарными, я открыл один из пакетиков, которые прихватил с собой. Смочив палец, коснулся порошка, а затем растер и поднес к носу. Отдавало слабым больничным запахом. У меня в руках вполне мог оказаться мет или же очередная синтетическая дрянь.

– Адам! – Когда начальник нашей службы безопасности поднял голову, я бросил ему пакетики с порошком. – Выясни состав.

Он задумчиво крутил в руках наркоту.

– Думаешь, это Змеи?

Я покачал головой.

– Им нет смысла с нами бороться. Скорее тут замешан наш мститель. Ну… или же Змеи резко отупели, в чем я сомневаюсь. – Обернувшись на контейнер, я добавил: – Проверьте каждый дюйм. Докладывай о любой подозрительной детали.

Вспомнив еще об одной находке, я полез в карман и выудил обугленную карточку. Водительские права. Часть с именем и фотографией сгорела, как и некоторые цифры номера. Но осталась пару букв фамилии.

Не отрывая взгляда от странной и подозрительной находки, я дошел до Джейкоба.

– Ты предлагал помощь, – произнес я, прерывая их с пожарным беседу. Шеф полиции повернулся ко мне, и я протянул ему обугленные права. – Сможешь выяснить владельца?

Он глазел на карточку добрых пять минут, прежде чем лениво произнести:

– Попробую. Но сам понимаешь, Марк…

– Ничего не гарантируешь, это ясно, – закончил я за него и, не попрощавшись, развернулся и направился к своей машине.

Уже открывая дверцу, услышал позади голос Адама, а когда обернулся, увидел, что тот бежал ко мне.

– Марк, постой. Звонили из клиники.

Я напрягся. Судя по лицу Адама, ничего хорошего я сейчас не услышу.

– Хреновые новости, – подтвердил он мою догадку. – Ортиза убили.

– Что значит – убили? – процедил я сквозь зубы, прожигая его взглядом. – Ты не выставил охрану?

– Выставил. Пускали только врачей. Один из них и… – Он пожал плечами.

– Его поймали?

– Выходы перекрыли, он где-то в здании.

Захлопнув дверцу авто, я устало прислонился к ней и перевел взгляд на Адама. Вопреки обыденному раздражению, зарождавшемуся в душе всякий раз, когда что-то шло не по плану, я ощутил одно только равнодушие. Не исключал подобного исхода с Ортизом. А после разговора с нашим инкогнито где-то в глубине души даже верил, что именно так и произойдет. Главное, чтобы теперь парни поймали виновника.

– Хорошо, – кратко произнес я.

– Хорошо? – не веря своим ушам, уточнил Адам.

Я кивнул.

– Предполагал подобное развитие событий. Когда найдут этого урода, пусть везут на Южный склад. Закончим здесь и присоединимся, – пояснил я, направившись обратно к контейнерам. Теперь не имело смысла куда-то торопиться.

* * *

– Предупреди наших, что он нужен нам живым, – бросил я Стивену, когда мы забрались в машину и отправились на Южный склад.

Драконы не подвели. Спустя пятнадцать минут настигли псевдоврача, ответственного за смерть Ортиза.

– Уже сказал. Адам тоже предупредил, что отвечать будут перед тобой, – добавил Стив. Каждый член Драконов в курсе того, что произошло несколько месяцев назад. Больше всего скорбели по Джею. Он был первоклассным бойцом, отличным начальником и достойным человеком. И все мы не прочь за него отомстить. Однако рациональная часть разума должна держать главенство.

– Дэн давно выходил на связь? – перевел я тему, не желая распаляться прежде времени.

– Вчера, – ответил Стивен, не отрывая взгляда от планшета, пока я сворачивал на улицу, в конце которой находился склад. А затем добавил: – С Ники все в порядке. Не волнуйся. И, если тебе интересно, их группа прошла в полуфинал.

Мимолетная улыбка тронула губы. Я никогда не сомневался в таланте Николетты. На сцене она сияла, притягивая к себе взгляд всех, кто находился в зоне видимости. Разумеется, это восхищало. И одновременно жутко бесило. Особенно в прошлом, до гибели Томаса. Мне не хотелось делить ее с остальными. А позже… позже я направил свое раздражение на то, чтобы в очередной раз оттолкнуть малышку.

Руки невольно сильнее сжали руль, а мысли вернулись к сухому сообщению: «Зря».

Я резко затормозил прямо перед воротами склада. Стивен дернулся, успев выставить руку и упереться в панель. Адам, ехавший за нами все это время, едва сумел вырулить, чтобы не въехать нам в зад.

– Аккуратнее нельзя? – недовольно пробурчал Стив, но я уже вылез из машины. Старался не распалять злость, однако сделал только хуже.

На подходе до нас донесся гвалт голосов и глухой стук ударов, но стоило переступить порог, как парни тотчас умолкли. Кто-то прятал за спину биту, отчего я усмехнулся. Другие, опустив глаза в пол, поспешили освободить проход к центру помещения, где сидел виновник нашего сбора, привязанный к стулу. Он дернул веревки, не поднимая головы. Стремился освободиться, но тщетно. Перед глазами мелькнуло воспоминание. Как мы нашли Джея. Почти на том же месте. На стуле. С одной лишь разницей: наш товарищ тогда уже был мертв, а этот подонок продолжал дышать. Пока что…

Когда до цели оставалось шагов десять, я остановился. Стив встал по правую руку от меня, а Адам дошел до избитого парня и по моему сигналу дернул его за волосы, поднимая голову, чтобы явить нам лицо.

– Какого?.. – начал было я, но за меня закончил Стивен:

– …дьявола?

Адам нахмурился, в глазах отчетливо читалось замешательство.

Мы прекрасно знали этого человека.

– Ма-а-арк, – протянул он мое имя точно так же, как делал мститель во время беседы по телефону. А затем обнажил зубы в свирепом оскале, сверкнув яростным взглядом. – Наконец тебе улыбнулась удача.

– Мартин, – холодно произнес я, все еще пытаясь осмыслить происходящее.

Мартин Стоун. Тот самый бывший менеджер «Кейн Корп», из-за которого пострадала репутация корпорации. Любитель взяток. Прогнивший до мозга костей кусок дерьма.

– Что, не ожидал? – насмешливо спросил он.

Игнорируя его слова, я перевел взгляд на Драконов и спросил:

– Кто был в клинике?

Несколько человек шагнули вперед.

– Уверены, что именно он виноват в смерти па‐ циента?

– Да, – кратко ответил Рон, крепкий темнокожий парень с пирсингом в брови. – Сверили по камерам. И у него при себе было фальшивое удостоверение.

Я кивнул, и парни отступили на место.

– Столько гонялся за мной, чтобы делать вид, что меня здесь нет? – раздался голос Мартина.

В конечном итоге я встретился с ним взглядом. Теперь в нем полыхала лютая ненависть.

– Великий Красный Дракон наконец соизволил взглянуть на своего злейшего врага, – вкрадчиво произнес он, а затем сплюнул кровь на бетонный пол.

Я безразлично скользнул взглядом по багровому пятну и спокойно ответил:

– Не преувеличивай свою значимость. Хочешь сказать, что ты и есть наш неуловимый мститель? – теперь уже насмешка звучала в моем тоне.

Этот трусливый червяк не подходил на роль хитроумного негодяя. Что-то здесь не сходилось…

– Я же говорил, что мы встретимся. В нужное мне время, – вновь оскалился он и рассмеялся.

– Что думаешь? – тихо спросил Стив, пока Мартин упивался своим смехом.

– Не уверен, что это он, – честно ответил другу. – Но не понимаю, с чего бы ему выдавать себя за другого.

– Если Мартин и есть тот выживший пацан, неудивительно, что у него могла поехать крыша.

– Да, но… – меня прервал звонок мобильного.

Мельком взглянув на экран, я ответил:

– Джейкоб?

– Мартин Стоун, – произнес суровый голос шефа полиции.

Широко распахнув глаза, я уставился на нашего пленника. Тот перестал заливаться смехом и теперь огрызался на Адама, отчего получил кулаком в живот.

– Что? – переспросил я, сильнее стиснув мобильный.

– Те права, что ты вручил мне утром в порту. Они принадлежат Мартину Стоуну. Тридцать два года, уроженец Канады. И, судя по моим данным, работал на тебя, – усмехнулся Джейкоб. – Что, Уоллс, позволил крысам притаиться под боком?

– Спасибо, Джейкоб, – бросил в трубку, наплевав на колкость полицейского. Сейчас имелись дела поважнее.

– Или же он… – Я повернулся к Стиву, тот приподнял бровь. – Права, которые нашел в контейнере, принадлежат Мартину.

Друг присвистнул.

– Похоже, в конечном счете к нам в силки угодила нужная пташка.

Повернувшись обратно к Стоуну, я приблизился еще на пару шагов и спросил:

– Так это была уловка? Устроил поджог в порту, чтобы отвлечь внимание и убрать свидетеля?

Мартин запрокинул голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Что такого мог рассказать Ортиз, что его потребовалось так срочно убрать?

– Браво, Марк. Если развяжешь руки, я даже поаплодирую. Жаль только, разгадал мой план слишком поздно. И то не до конца.

Я нахмурился.

– Продолжаешь храбриться? – усмехнулся Стив, снова встав рядом со мной. – Жить тебе осталось от силы пару мгновений. Ведь… – Друг сложил пальцы, изобразив дуло пистолета, и направил их на Мартина. – В любой момент мы можем сделать так. – Сымитировав выстрел, он добавил: – Бам.

От меня не укрылось, как Мартин сглотнул, словно занервничав. Чутье начинало бить тревогу. Весь этот разговор казался бессмысленным. Допустим, Мартин все же тот самый парень, которого мы искали. Но почему все выглядело так, будто он тянет время? Да и с чего вдруг так легко попался?

Прищурившись, я вытащил пистолет, решив положить конец сомнениям. В конце концов, если за ним стоит кто-то другой, он еще даст о себе знать. Если избавимся от Мартина, мы в любом случае в выигрыше. Будь он всего лишь исполнителем или же главным виновником, не имело значения.

Я направил ствол на Стоуна.

– Твое последнее желание, Мартин?

Он устало вздохнул. На миг сомкнул веки. По его виску стекала капелька пота. Складывалось впечатление, что он беззвучно молился. Когда его губы дрогнули – буквально на пару секунд, – мне вновь показалось, что он пытается совладать с эмоциями. Нервничает, хоть и старается храбриться. В голове все еще не укладывалось, что наш мститель – Мартин Стоун… Долгое время он был у нас под боком. Однако действовать начал только сейчас.

Наконец открыв глаза, Мартин спросил:

– Сколько сейчас времени?

– Что? – уточнил Стивен.

– Время, – усмехнулся Стоун. – Ну, знаешь, часы. Минуты.

Не опуская оружия, я кивнул Стиву, и тот сказал, что уже почти полдень.

– Точнее! – рявкнул Мартин, дернув веревки.

Я снял пистолет с предохранителя.

– Без пяти минут.

Тогда он успокоился. Затих. И лениво произнес:

– Вот и все. – Стоун посмотрел прямо на меня. Глаза пылали эмоциями, которые я не мог распознать. – Мое желание… продли мне жизнь еще на пять минут. – Вновь жуткий оскал. – Тогда вместе отправимся в преисподнюю. В самую пучину отчаяния. Как и обещал.

Верно. При нашем первом разговоре он поклялся, что мы вместе позна´ем ее глубины. Однако…

Тревога теперь не просто ощущалась. Она охватила каждую клеточку тела. Я судорожно окинул взглядом склад. Пять минут. Почему Мартин просил дать ему время?

И тут меня осенило. Ужасающая догадка захватила разум, опутывая жалящими нитями.

– В здании еще кто-то есть? – резко спросил я, обращаясь сразу ко всем Драконам.

– Только техник на втором этаже, – ответил все тот же Рон.

Сколько прошло с момента вопроса Мартина?

Он рассмеялся, наблюдая за мной, а затем вкрадчиво, почти полушепотом сказал:

– Тик-так. Тик-так, Марк.

– Очистить помещение, – твердо приказал я, привыкая доверять чутью. И сейчас оно подсказывало, что догадка верна.

– Что? – не понял Стивен.

– Быстро выведи всех из здания, – кинул я другу, пряча пистолет за пояс. – Предположу, что этот псих каким-то образом заминировал склад.

Парни стали переглядываться, а следом, когда Стив отдал приказ выбираться из здания, резко ринулись на улицу. Я же помчался наверх и замер на середине лестницы, когда Мартин ритмично произнес мне в спину:

– Раз-два, шаг вперед.

Продолжив путь, уже на самом верху я услышал:

– Три-четыре, палач тебя ждет, – а следом смех Мартина.

Я еле сдержался, чтобы не развернуться и не всадить все же подонку пулю в лоб. Но сейчас время играло против нас.

Залетев в офис на втором этаже, я тотчас приказал технику убираться из здания как можно скорее и как можно дальше. Сам же бросился к мониторам в углу комнаты, желая убедиться, что в здании больше никого не осталось. Кроме конченого психа. Но ему самая дорога в ад.

Наспех окинув взглядом изображения с камер, я облегченно вздохнул и уже помчался обратно к лестнице, когда до меня донеслись последние строчки импровизированной считалочки Мартина.

– В конечном итоге твой ответ – смерть.

Времени не осталось. На этом конец.

Отступив обратно в кабинет, я схватил стул и запустил им в окно, поблагодарив судьбу, что мы не ставили решеток. Всего второй этаж. Если улыбнется удача, можно избежать серьезных травм. Выпрыгнул я практически в тот же миг, когда услышал первый хлопок, а следом в ушах взревела кровь. Ударная волна внесла свои коррективы. Пусть была и не самой мощной, но она отбросила меня вперед достаточно далеко, чтобы я впечатался в возведенную нами соседнюю постройку с бетонными стенами. Основной удар пришелся на голову, хотя и спина пострадала, буквально пылая от накатившего ранее раскаленного потока воздуха. Резкая боль пронзила висок, когда я рухнул вниз, повторно приложившись об асфальт.

Еще одна вспышка боли. Легкие горели так, будто я проглотил чертово пламя. С трудом удавалось сделать вдох. Во рту ощущался привкус крови. Нос тоже кровоточил. Я зажмурился еще в момент удара и теперь не мог открыть глаза из-за нескончаемой боли в виске, которая начала распространяться дальше. Протягивая свои гадкие тонкие пальцы к затылку.

Вдалеке последовало еще несколько хлопков и громкий треск. Оставалось верить, что парням удалось вовремя отбежать и никто не пострадал.

Я попытался пошевелиться, хотя бы повернуться, но с каждым движением боль усиливалась. В какой-то миг показалось, что я дрейфую где-то на грани реальности и сна.

– Марк! – послышался крик Стивена.

Веки все еще отказывались подниматься. И я провалился в пустоту.

– Держись, брат, – вновь обеспокоенный голос Стива, будто якорь, пытался удержать меня в текущем моменте. Однако и его сносило беспощадным течением. Океан боли не собирался отпускать угодившего в его просторы скитальца. Я снова погрузился в забытье.

Вспышки света за закрытыми глазами. Звук сирены. Крики, разговоры… Я почти не различал слов. Только обрывки фраз:

– Везем в ближайшую…

Боль не отпускала.

– …опасно, не исключены внутренние…

Легким не хватало кислорода. Спину неистово жгло.

– Скоро прибудем…

Вновь темнота. Тишина. Смерть уже готовится распахнуть объятия?

Резкий писк пронзил уши. Я попытался дернуться и открыть глаза, пока не накатила новая волна агонии.

– Держите крепче, – приказал мужской голос. Что-то коснулось плеча, словно пустив электрический разряд. И снова одна только пустота…

Не знаю сколько прошло времени, прежде чем мне удалось разомкнуть веки. Вот только я ничего не видел. Меня обступила кромешная тьма.

Ни боли, никаких ощущений.

– Марк? – донесся до меня женский голос. Знакомый… Некогда родной. – Марк?

Я обернулся. Передо мной, словно на изображении с проектора, разворачивались кадры из прошлого.

– Вот ты где, – женщина на кадрах воспоминаний опустилась на колени перед семилетним сыном, сжимая в руках кулон, подарок отца, который почти никогда не снимала.

Мама.

– Милый, прости, что не сказали раньше. Все так спонтанно вышло. – Ее голос звучал именно так, как я его помнил. Мягкий и успокаивающий тембр. – Но мы правда не можем взять тебя с собой. Сейчас середина учебного года. Да и не сможем уделять тебе достаточно времени. Дядя Томас лучше за тобой присмотрит. Зато в следующий раз обязательно полетишь с нами, договорились?

Передо мной разворачивался повтор того дня, когда родители сообщили, что вот-вот улетят в Европу. Изабель Уоллс наклонилась, чтобы обнять сына.

Картинка начала меркнуть. Затем и вовсе исчезла.

– Марк… – снова раздалось за спиной. Хриплый голос Томаса Кейна я тоже узнал без проблем. И закрыл глаза, прекрасно понимая, что сейчас увижу.

Медленно повернувшись, заставил себя пересмотреть момент кончины мужчины, заменившего мне отца. Хоть Томас и считал, что не сумел этого сделать, я все равно испытывал бесконечную благодарность, что он был рядом, когда больше никого не осталось.

Болезненное воспоминание тоже померкло. Темнота начала рассеиваться. И я ощутил дуновение ветра. Я оказался возле океана. На пляже, куда временами приезжал по ночам, чтобы побыть в одиночестве.

Пройдя чуть вперед, опустился на песок и уставился на луну. Она казалось невероятно большой. Сказочной. Нереальной…

– Что происходит? – до меня донесся приглушенный голос Стивена. Казалось, он звучал за стеклом. Или стеной. Отовсюду разом.

Будто за кадром.

– Почему он не приходит в себя? Вы заявили, что жизни ничего не угрожает, – даже в искаженном восприятии беспокойство друга выплескивалось за края.

Вот только я все еще ничего не чувствовал. Просто слушал беседу, даже не понимая, происходила ли она на самом деле. Или я окончательно рехнулся. Или все же умер…

– …доктор уже объяснял вам. Сейчас многое зависит от самого пациента. Показатели стабилизировались. Нужно подождать.

Я попытался заглушить внешнее воздействие, переключив фокус внимания. И зарылся пальцами в песок.

Так все зависит от меня?

Невольно возник вопрос: может, тогда остаться здесь? Если таков загробный мир, меня это вполне устроит. Вот только мысли унеслись к тем, с кем я не успел попрощаться…

Неожиданно сзади послышались шаги. Словно кто-то выкрутил громкость. Не успел я обернуться, как чьи-то ладони уже закрыли глаза, а носа коснулся аромат лаванды.

– Николетта? – не удалось скрыть удивления в голосе. Ведь именно о ней я подумал мгновением ранее.

– Так очевидно?

Она убрала руки и села рядом со мной, лучезарно улыбаясь. Прямо как в том сне, который я видел буквально несколько часов назад. На Ники были короткие джинсовые шорты, топ и толстовка на замке. Образ казался знакомым и далеким одновременно. Она точно не часть воспоминаний. Скорее мой воспаленный разум решил сыграть злую шутку и подразнить меня напоследок. Или же исполнить желание и дать возможность попрощаться. Хотя бы так.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты же хотел меня увидеть. Разве нет? – игриво спросила она, пристально смотря мне в глаза.

– Нет. – Привычное упорство не позволило признать правду.

– Врунишка, – поддразнила Ники, показав язык, как часто делала в детстве. А затем серьезно спросила: – Почему сидишь тут?

– Здесь спокойно.

Кивнув, она устремила взор на нереальную сияющую луну.

– Хочешь здесь остаться? – донесся до меня легкий шепот.

Я сглотнул, понимая, что конец близок. Мое решение – мой ответ – может определить будущее. Или его отсутствие.

– Нельзя, – упрямо заявила Николетта, вероятно, ощутив, что я вот-вот отвечу положительно. – Тебе пора домой.

– Что, если я не хочу? Что, если… я устал? – На миг замолчав, я добавил: – Что, если так проще?

– Проще для кого? – нотки раздражения исказили ее тон.

– Для всех.

– Ты ошибаешься. – Николетта не собиралась сдаваться. В груди кольнуло, будто возвращалась боль. – Продолжаешь думать, будто ты один во всем мире. Но это не так.

Николетта коснулась моей руки.

Столь призрачное прикосновение. Едва заметное. Невесомое. Но оно дарило тепло, которое проникало в клетки, разгоняя кровь.

– Что бы ты ни думал, – прикосновение стало более осязаемым, а в голове возникла пульсация. – Марк, что бы ни происходило, у тебя есть близкие. Стив, Дэниел…

– И ты? – спросил я, прежде чем успел подумать. И встретился с Николеттой взглядом, испытывая непреодолимое желание услышать ответ здесь и сейчас.

Она мягко улыбнулась. В глазах теплилась нежность. На устах играла улыбка.

– И я, – твердо ответила Ники. – Мы всё еще семья. – Она встала, отряхнула с ног песок и, повернувшись ко мне, протянула руку. – Возвращайся.

Я потянулся к ее ладони, сжал, а следом ощутил в руке пустоту. Образ Николетты растаял. Постепенно исчез. Как и все окружение. Осталась только луна. Она сияла так ярко, что я невольно зажмурился, отчетливо ощутив возвращающуюся боль в спине, груди и голове.

А когда вновь открыл глаза, в них уже ударил больничный свет. Рядом раздавался писк каких-то приборов.

– Брат, – резкий, хриплый голос Стива на выдохе рассек тишину, словно заостренным лезвием. – Черт, ну и напугал ты меня, дружище. – Затем он крикнул куда-то в сторону: – Зови врача, Марк очнулся!

Стив сжал мою руку, а я все еще видел перед глазами образ Николетты. И не сразу понял, что по виску скользнула одинокая слеза. Кажется, впервые с момента смерти Томаса. Она будто унесла с собой годами копившуюся в душе тяжесть. Даровала освобождение. Легкость.

«Мы всё еще семья», – согревал призрачный голос Ники, пусть даже созданный моим же разумом.

Верно. Я не имел права сдаваться.

Глава 14

Николетта КейнБерлин

– Что ж, – начал Теодор, встав с дивана. – Выходит, за поражение? – усмехнулся он и поднял стакан с пивом.

Все рассмеялись и последовали его примеру.

Мы не прошли в финал конкурса. Не могу сказать, что сыграло решающую роль: недостаточная подготовка, нервное напряжение из-за исчезновения Майка или же мое подсознательное желание провалить номер, чтобы поскорее вернуться домой. Главное – всех устроил подобный исход.

The Crime тоже провалились. Только в их случае Майк намеренно слил выступление, заявив, что больше не собирается участвовать в этом цирке и ввязался в конкурс он только из-за меня.

Однако Ноэль, мечтавший пропиарить финал за счет нашей парочки, метал молнии и в итоге уговорил нас остаться еще на две недели, чтобы выступить дуэтом на финальном концерте.

Две недели…

Две недели – и мы наконец улетим в Лос-Анджелес. Ко всеобщему удивлению, Дэни вызвался помочь ребятам утрясти вопрос с визами. А еще я попросила его объяснить мне, с какими сложностями может столкнуться Майк, оказавшись на территории Драконов. Как выяснилось, несмотря на разрешение и протекцию, предоставленную Дэниелом, финальное решение будет за Марком. Если он запретит брату Антонио оставаться в Штатах, а тот воспротивится, – в чем я не сомневалась, памятуя о характере Микаэля, – то по всем правилам Совета у Марка будут развязаны руки, он может сотворить с нарушителем все, что ему заблагорассудится, вплоть до… Нет, даже думать не хотелось о трагичном исходе.

– О чем задумалась? – прошептал мне на ухо Майк, придерживая за талию, пока мы шли к моему номеру, возвращаясь с импровизированной вечеринки по случаю нашего проигрыша.

Остановившись, я развернулась к нему. Он тотчас притянул меня к себе, скользнув руками под край футболки, дразня кожу прикосновениями. Когда он наклонился, до меня донесся аромат его нового парфюма с нотками бергамота, вперемешку с запахом виски.

– Так что тревожит твою милую головку? – тихо произнес он, пальцами выписывая круги по моей спине.

Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Ты же понимаешь, что решение Дэни могут отменить?

С губ Майка сорвался тяжелый вздох. Я продолжала донимать его сомнениями с момента разговора в гримерке. Понимала, что уже надоела, но никак не могла отделаться от дурного предчувствия.

– Детка, повторю в сотый раз, – устало произнес он, глядя мне прямо в глаза, – будем решать проблемы по мере их поступления. Я не боюсь вашего злобного Красного Дракона.

Потому что ты еще не встречался с Марком…

– Ладно. Но я первая с ним поговорю, – выпалила я, хотя идея пришла в голову только сейчас.

– Думаешь, Марк Уоллс прислушается к тебе, потому что был твоим опекуном? – усмехнулся Майк.

Недавно он признался, что через свои каналы пытался достать информацию обо мне и моей семье. Поэтому сейчас я не удивилась, что он в курсе про опекунство, однако… об остальном Майк не знал. И пока мне не хотелось рассказывать о наших с Марком отношениях. Может, опрометчиво, но я до последнего оттягивала этот момент.

– В том числе, – ответила я, улыбнувшись, пусть даже улыбка и вышла натянутой.

Майк прищурился. Мгновение смотрел на меня так, словно пытался залезть в голову и выудить все самые постыдные секреты.

– Вас связывало что-то еще?.. – задумчиво произнес он, но тут же отвлекся на телефон, куда очень вовремя пришло сообщение.

Настрочив быстрый ответ, Майк наклонился и чмокнул меня в нос, после чего произнес:

– Мне пора. Обещал Антонио, что встречусь с ним сегодня.

Мои губы вновь тронула улыбка. На этот раз совершенно искренняя. Что бы Майк себе ни придумал, но его брат – пусть и не родной – заботился о нем в силу своих возможностей.

– Будь с ним помягче, – попросила я взбалмошного музыканта. – Антонио на твоей стороне, просто ты…

Но я не успела договорить, поскольку Майк уже захватил мои губы поцелуем, а после направился к лифту, бросив напоследок:

– Сегодня останусь в своем номере, чтобы не будить тебя.

Спустя пятнадцать минут, как я зашла к себе, в дверь постучали. Уже подумала, что Майк что-то забыл или просто решил отменить встречу с братом, чему бы я тоже не удивилась. Но на пороге стояла Эмили.

– Мы можем поговорить? – с ходу спросила она.

– Хм-м… – Уверена, замешательство отчетливо читалось у меня на лице. И все же я отошла в сторону, приглашая ее войти.

– Нет. – Эмили покачала головой. – Не здесь. Знаю местечко неподалеку. Там никто не помешает. И… – Она закусила губу. – Можешь не говорить об этом Майку?

Последние дни Эмили молчаливо наблюдала за нами с Микаэлем. Я не могла понять ее отношения ко мне, и потому было любопытно услышать, что она хотела сказать. Но я обещала Дэниелу не покидать отель без сопровождения.

– Ладно, – согласилась в итоге. – Подождешь внизу? Я только переоденусь.

– Буду на улице, – бросила Эмили, прежде чем уйти.

А я кинулась к мобильному и набрала Дэни, объяснив ему ситуацию. Он сказал, что один из людей Антонио, среди тех, что теперь постоянно дежурили в вестибюле отеля, пойдет следом за нами, сохраняя дистанцию. Друг пообещал, что мы даже не заметим наблюдателя. Оставалось надеяться, что он знал, о чем говорит. Спугнуть Эмили мне совсем не хотелось.

Спустя двадцать минут она привела меня в небольшое кафе с уютными отдельными кабинками, позволяющими вести приватные беседы.

Полукруглые красные диванчики вкупе с приглушенным светом и темно-синими стенами создавали довольно располагающую атмосферу. Вот бы еще иметь хоть малейшее представление о предстоящем разговоре…

Как только мы сели за столик, Эмили схватила меню и спросила:

– Что-нибудь выпьешь?

Ее движения, как, впрочем, и напряжение в голосе, выдавали волнение. И пока я не понимала причину.

– Просто вода подойдет.

– А вот я, наверное, не выдержу этот разговор без спиртного, прости.

Когда к нам зашла официантка, Эмили заказала себе три бокала виски, а мне минеральную воду. Ни закусок, ни какой-либо еды. Приподняв бровь, я взглянула на сидящую напротив девушку. Она встретилась со мной взглядом и просто продолжала смотреть.

Глядя на Эмили, у меня всегда возникало легкое чувство… диссонанса? Она среднего роста, хрупкая по телосложению, с полными губами в форме бантика, усыпанным веснушками носом. Казалось бы, весь ее образ источал женственность и утонченность, но вот глаза выбивались из общей картины. В них чувствовалась непреклонная сила, словно для этой девушки не существовало препятствий и не было ничего невозможного.

Впрочем, забитые татуировками руки тоже выделялись.

– Так о чем ты хотела поговорить? – попыталась подтолкнуть я.

– Ты, наверное, думаешь, что я тебя ненавижу, – тихо произнесла Эмили, все еще не сводя с меня взгляда.

Я откинулась на спинку диванчика и скрестила руки на груди.

– Не знаю, ненавидишь ли, но я тебе не нравлюсь.

Подруга Майка улыбнулась. Такой горькой улыбкой, что мне стало не по себе.

– Напротив. Ты сияешь. Притягиваешь взгляд. И тем самым напоминаешь мне одного человека.

– Миранду? – легко сорвалось с губ. Почему-то подумалось, что речь шла именно о ней.

Эмили округлила глаза.

– Он рассказал тебе о ней?

– Не совсем, – замялась я, подтянув к себе меню, чтобы чем-то занять руки. – Я видела фотографии в доме Майка.

Моя собеседница вздохнула и уже хотела что-то сказать, но к нам вернулась официантка, поставив на столик виски и воду. Эмили вновь заговорила, только когда девушка, чье имя ускользнуло от моего внимания, ушла.

– Так Майк приводил тебя домой? – тихо спросила Эмили, покручивая один из бокалов напитка. Я кивнула. – Комната все так же под замком?

Сомнений не оставалось, что речь шла именно о той спальне, куда я забрела.

– Когда мы приехали, она была открыта. Я зашла без спроса. Как раз там и увидела фотографии. – Спустя миг я добавила, не в силах сдержать любопытство: – Что между ними произошло?

Еще одна смена эмоций – и вот в глазах Эмили уже отчетливо плескалось сочувствие.

– Об этом и хотела поговорить, – сказала она, сделав глоток виски. – Знаю, что не смогу переубедить его ехать за тобой. Но… Тогда ты хотя бы должна понимать, с чем можешь столкнуться. Не знаю, в курсе ли ты, но с семьей Микаэлю не повезло.

Я невольно крепче стиснула меню в руках.

– Знаю. – Голос даже не дрогнул, но воспоминания о том вечере, когда на меня напали по приказу его отца, тотчас ожили. – Отец – тиран, матери до него не было дела. А вот Антонио… Майк будто и его ненавидит, но мне он показался достойным братом.

– Антонио защищает его так, как умеет, – слабый намек на улыбку тронул уголки губ Эмили. – Даже если Микаэль этого не понимает.

После еще пары глотков алкоголя она продолжила:

– Мы с Альбертом познакомились с Майком в начальной школе. Тогда он вел себя как настоящий дикий волчонок, держался особняком, скалился на учителей, огрызался и вечно влезал в драки. Наша дружба так и началась.

– С драки? – уточнила я, с трудом представляя, как из этого выросла столь крепкая связь.

– Да. Знатная тогда вышла потасовка, – с улыбкой ответила Эмили. – Для уровня детей, конечно же. С тех пор мы всегда были вместе. Альберт в хороших отношениях с родителями, у него два младших брата, у меня тоже есть младший братишка и старшая сестра, но все же своего рода семью мы обрели в лице сломленного мальчишки. Честно говоря, мы не знали, как ему помочь, поэтому просто были рядом. В средней школе все стало хуже. Больше жестокости, драки совершенно иного уровня, алкоголь, легкие наркотики. Майк будто испытывал границы, пытаясь узнать, что его прикончит раньше остального. И так было вплоть до выпускного класса.

Я догадывалась, что вот-вот речь зайдет о той самой Миранде, но все равно спросила:

– Что изменилось?

– К нам в школу перевелась Миранда, – подтвердила мои догадки Эмили.

– Любовь с первого взгляда?

– Сложно сказать. Но она отличалась от других. Будто излучая теплый свет, притягивающий взгляд окружающих… Микаэль сразу его заметил. И сперва захотел уничтожить, – усмехнулась Эмили. – Потому что ему претило, что кто-то может сиять настолько ярко. Так притягивать внимание и при этом оставаться совершенно невинным.

– Что он сделал? – Я пыталась представить, каким он тогда был. Удавалось с трудом.

– Майк поступил так, как поступают подростки в ваших пресловутых американских сериалах. – Эмили прикончила первый бокал виски и подтянула к себе второй. – Поспорил на нее. На ее девственность. Он хотел трахнуть Миранду и бросить. Все мы знали, что у нее строгие и верующие родители. Ей бы пришлось несладко.

– Предположу, что что-то пошло не по сценарию, – пробормотала я.

– Через неделю они начали встречаться. Тебе ли не знать, что Майк умеет быть настойчивым. А Миранда… она потянулась к нему. Сперва краснела даже от простых прикосновений. При каждой встрече смущалась так, будто никогда прежде не общалась с парнями, хотя их хватало в ее окружении. Но смотрела она только на Микаэля… Не могу этого объяснить, потому что они были полной противоположностью друг друга. Словно день и ночь. И тем не менее отношения завязались легко. Спустя месяц он признался ей, рассказал про пари. Она его простила, и они сделали вид, что ничего не произошло.

Эмили озвучивала поток мыслей, не отрывая взгляда от своих пальцев, обводя по кругу край бокала. Складывалось ощущение, что она полностью погрузилась в прошлое. Транслировала то, что видела в незримом образе.

– Еще никогда я не встречала настолько гармоничной пары, несмотря на их различия. Казалось, Миранде удалось заполнить ту зияющую дыру в душе Микаэля, которая с каждым годом становилась только шире и стремилась поглотить все, к чему он прикасался.

Эмили вернула взгляд ко мне.

– Знаешь, я не из тех, кто верит в исцеляющую силу чувств, – фыркнув, она допила остатки янтарной жидкости во втором стакане. – И все же стала свидетелем настоящего чуда. Думаю, Майк никогда в этом не признается, даже самому себе, но отсутствие родительской заботы в детстве наложило отпечаток на всю его жизнь. Он всегда жаждал любви. Хотел, чтобы нашелся тот, кто примет его без каких-либо условностей. Наша дружба не могла компенсировать его глубинную потребность почувствовать себя особенным. Нужным. Вероятно, Миранда даже не осознавала, что преподнесла ему самый драгоценный подарок, просто полюбив. Искренне. Всецело. Она… – Эмили запнулась, но следом продолжила: – Я уже говорила, что она сияла. Освещала все вокруг. Дарила тепло, даже просто находясь рядом. И с ней Майк изменился. Он стал мягче. Сумел побороть в себе жажду разрушений. Мы не узнавали нашего друга, поражались переменам, но искренне радовались за них.

Описанное Эмили напоминало затишье перед бурей.

– Целый год они упивались друг другом, будучи идеальной и самой яркой парочкой школы. Да и всего нашего окружения, если честно. Пока Миранда не решила познакомить Майка со своим отцом, – усмехнулась Эмили и подозвала официантку.

Пока она заказывала себе очередную порцию виски, я просто наблюдала за ней, поразившись ее сегодняшней открытости. Мне кажется, за все время знакомства она не произнесла в моем присутствии столько слов, сколько за последние минуты.

– Отец Миранды – дипломат, – продолжила Эмили, отпустив официантку. – Ему пришлось переехать в Берлин по долгу службы, и он, разумеется, перевез с собой и семью. Думаю, позже он горько пожалел о своем решении.

– Он выступил против их отношений?

– Да. Отец Миранды знал, что семья Шварц замешана в темных делах города. Сложно его винить, он всего лишь хотел уберечь дочь, но он… – Эмили скривила губы, с силой сжав стакан. – Он даже не дал Майку шанса. Ни единого чертова шанса. Просто заявил, что не потерпит его присутствия в жизни Миранды.

Еще один глоток виски – и она продолжила:

– Вот только не учел, что его девочка уже выросла. Миранда взбунтовалась против родителей. Добавь к этому подростковые гормоны… Ей тогда только-только исполнилось восемнадцать, и она уговорила Майка сбежать.

– Ничего не вышло?

– Как раз наоборот. Мы с Альбертом помогли им скрыться в другом городе. Вот только эмоции схлынули, и Миранда осознала, что поступила опрометчиво. Она захотела вернуться.

– Тогда она и бросила его?

Эмили нахмурилась и посмотрела на меня. Взгляд ее карих глаз будто стремился пробраться в глубь души.

– Он сказал, что она его бросила?

Я кивнула и попыталась вспомнить точную фразу.

– Майк сказал, что она оставила его.

Горький смешок слетел с губ Эмили, а взгляд вновь обратился в пустоту.

– Выходит, он все еще так считает, – почти прошептала она, прежде чем вернуться к истории. – Она позвонила отцу и сказала, что вернется, если он пообещает не выдвигать обвинения против Майка. А уже в Берлине они расстались. Отец Миранды оставил ее на домашнем обучении и нанял охрану, чтобы у нее не осталось шансов видеться с Микаэлем. А он… Все стало намного хуже. Антонио постоянно вытаскивал Майка из полицейских участков, мы с Альбертом забирали его из подпольных клубов, где он участвовал в боях, избивал оппонентов до полусмерти, а следом сам напивался до полной отключки. Никогда еще мы так сильно за него не боялись… – На миг Эмили замолчала, когда к нам вернулась официантка.

– Можно мне то же самое? – попросила я ее, указав на бокал Эмили. Нутро подсказывало, что к финалу рассказа мне все же захочется выпить.

Когда девушка отошла, Эмили снова заговорила:

– Знаешь, никому в этом не признавалась, но… – Она тяжело сглотнула, и я заметила, как в уголках ее глаз скопилась влага. – Временами мне кажется, что это я виновата в том, что произошло дальше. Мне всегда было сложно сближаться с девушками, находить подруг. С парнями проще. С ними я просто вела себя как того желала душа, не думая о том, как мои поступки будут выглядеть со стороны. Но даже со мной Миранда стала исключением. Мы так легко нашли общий язык. На удивление, ее родители не препятствовали нашей дружбе, несмотря на мою связь с Майком. Мы продолжали общаться. Я доверяла Миранде. Как и она мне. И я знала, что она продолжала искренне любить Микаэля, втайне надеясь, что все наладится, как только она получит диплом и вылетит из родительского гнезда. Поэтому я ни на секунду не сомневалась, когда после очередной выходки Майка отправилась к ней и вывалила все, что с ним происходит. – Голос Эмили дрогнул, судя по взгляду, она снова затерялась в картинках прошлого. – Я умоляла ее встретиться с ним. Всего раз. Поговорить. Сделать хоть что-нибудь, пока он не прикончил себя или не нарвался на того, кто окажется сильнее и отправит его на больничную койку. Если не дальше…

Я почувствовала, как ускорился пульс. Кожу пронизывало отчетливое ощущение, что мне совсем не понравится то, что я услышу дальше.

– Я помогла ей выбраться из дома. Альберт отправил Майка на место встречи. Миранда должна была позвонить мне сразу после. Но мой телефон молчал. Час, два… Когда наступила полночь, я забила тревогу. Их телефоны оказались выключены. На месте встречи никого не было. Они просто исчезли.

По рукам побежали мурашки, и я совершенно не понимала: от холода или же от слов Эмили.

– К поиску подключились родители Миранды, полиция, люди Антонио, но тщетно… Они словно сквозь землю провалились.

– Что произошло на самом деле? – полушепотом спросила я. – Люди не испаряются в воздухе. Кто-то все же их видел?

Эмили покачала головой.

– Мы ничего не знали о них два месяца, – ее голос надломился. – Два чертовых месяца понятия не имели, что с ними. Пока однажды я не получила звонок с неизвестного номера…

– Майк? – Мой шепот заполонил пространство отчетливее любого крика.

Взгляд Эмили обратился ко мне. Прямой, но сокрушенный. В ее глазах стояли слезы. Они стремились высвободиться, однако девушка упрямилась.

– Никогда не слышала, чтобы он так рыдал. Его речь напоминала бред сумасшедшего. Я не могла ничего разобрать, но понимала, что случилось нечто непоправимое. Мне лишь удалось узнать адрес. Как оказалось, они скрывались неподалеку, в пригороде. Майк воспользовался поддельными документами, арендовал дом. В ход пускал одну только наличку. Мы с Альбертом поехали туда почти сразу. Дурное предчувствие скручивало все нутро, и я, не выдержав, позвонила Антонио. Он выехал следом за нами. Разумеется, мы прибыли первыми…

Эмили оборвала речь, чтобы сделать еще глоток спиртного, и в этот раз я последовала ее примеру. Виски теплом скользнул по горлу, стремясь успокоить не на шутку разогнавшуюся кровь. Мне одновременно хотелось и услышать финал истории, и сбежать отсюда прямо сейчас, понимая, что впереди не ждет ничего хорошо. Разрозненные кусочки прошлого Майка потихоньку начинали складываться в цельное изображение, обретая четкие края и детали. Его фраза про то, что он не может вернуть Миранду, полный скорби взгляд, направленный на фотографию, галлюцинации, обвинения женщины в ресторане, которая считала, что он повинен в смерти ее дочери…

– Он же не… – начала я, но остановилась на полуслове. Затем тяжело сглотнула и силой заставила себя озвучить очевидный вопрос: – Майк же не убил ее, правда?

Эмили сдалась. Слезы одержали победу, легко скользнув по веснушчатым щекам.

– Нет. Миранда справилась сама. – Горькая усмешка выглядела зловеще. – Когда мы прибыли, то сразу заметили, что на втором этаже дома, прям над порогом, разбито витражное круглое окно. Затем зашли внутрь, поднялись на второй этаж и… То зрелище навеки отпечаталось в моей памяти. – Эмили сцепила руки и принялась заламывать пальцы, закрыв глаза. Словно вновь переживая тот момент. А следом, резко распахнув веки, продолжила хриплым голосом: – Майк сидел на полу. В луже крови. И держал на руках Миранду. Покачивал ее, будто убаюкивая, и бормотал что-то ей на ухо. Одной рукой он стискивал осколок, врезавшийся ему в ладонь, с кончика которого стекали багряные капли. Комната буквально пропиталась тлетворным металлическим запахом. Бежевое летнее платье Миранды, светлые волосы, одежда Майка, их лица… Всюду была кровь.

К горлу подкатил комок тошноты.

– На миг – всего на один кратчайший миг – я усомнилась в своем друге. Подумала, что он действительно мог ее убить. Но следом вернулась твердая уверенность, что Микаэль никогда бы не осмелился на подобное. Только не с ней. Каким бы отчаянным ни было положение, он бы скорее согласился расстаться с собственной жизнью, чем причинить вред Миранде. – Еще одна пауза, прежде чем Эмили вновь заговорила: – Она сама разбила окно и осколком перерезала себе вены.

Тишина бывает разной. Оглушающая порождает монотонный гул в ушах, который затмевает остальные звуки. Зловещая пробуждает внутреннюю настороженность, запускает сигнал тревоги и готовит к худшему. Ошеломляющая погружает в состояние шока. А вот давящая… она буквально сокрушает, перехватывая дыхание и отнимая кислород. Создавая ощущение, будто все стены вокруг сжимаются. Еще немного – и раздавят.

Мне с трудом удалось сделать следующий вдох, ощутив груз давящей тишины, и все же я прошептала:

– Но почему? – Я не понимала…

– Майк душил ее своими чувствами. Удерживал силой рядом с собой. Миранда не выдержала. Понятия не имею, что творилось у нее в голове в тот момент, но, зная ее характер, предположу, что она решила, будто таким образом спасет его. Освободит. Что Майк сможет оставить ее в прошлом и двигаться дальше. Вот только… Миранда обрекла его на существование под гнетом чувства вины.

В горле пересохло. Я сделала еще глоток алкоголя. Тошнота и давящее в груди чувство слегка отступило, однако к глазам подкатила влага. Мне не хотелось ее сдерживать. Слезы сорвались с ресниц. Я не знала эту девушку. И все же нутро стискивало чувство потери. Судя по рассказу Эмили, вместе с кончиной Миранды мир утратил частичку доброты и света. Но сердце болело не только за несчастную девушку, но и за Микаэля.

– Она умерла у него на руках, – донесся до меня голос Эмили. – Он до последнего не отпускал ее тело. Мы ничего не могли сделать. Пока не приехал Антонио. Он взял ситуацию под контроль. Насколько это вообще было возможно в тот миг. Все мы понимали, что, как только о произошедшем узнает отец Миранды, разверзнется настоящий ад. Я не буду пересказывать подробности, но в итоге Майк угодил в психиатрическую клинику. Антонио потратил много сил и средств, чтобы вытащить оттуда брата и защитить. Думаю, Микаэль так и не оправился от потери. Не до конца. Не сумел отпустить. И продолжает винить себя.

Опустошение. Пожалуй, вот верное слово, способное описать мое состояние после рассказа Эмили. Мне было больно за Майка, за Миранду, за семью Шварц, за весь этот мир, в котором два любящих сердца вынуждены сражаться за свои чувства с несправедливыми суждениями. А когда одно из них перестает биться… Что остается второму?

– Галлюцинации связаны с этим случаем? Майк видит Миранду?

Мне не требовался ответ Эмили. Где-то в глубине души я уже знала правду. Пусть он и не оборвал жизнь Миранды собственными руками, все же сам подтолкнул ее к фатальному шагу.

– Да. Он боролся с ними долгое время. Постепенно все стихло. Пока…

– Пока не появилась я? – уточнила, приподняв бровь. – Поэтому ты так противилась нашему сближению? Думаешь, что я спровоцировала новую волну его безумия?

– Ты напоминаешь Миранду.

Я нахмурилась, мысленно обратившись к ее образу, который успела запомнить с той фотографии.

– Мы не похожи.

– Внешне – нет. Но некоторые манеры, мимика, улыбка… И ты тоже притягиваешь к себе людей. Пусть сияешь не так ярко, но для Майка и этого оказалось достаточно.

– К чему ты ведешь?

Эмили стерла подсохшие дорожки слез. Скорбь во взгляде сменилась прежней настороженностью.

– Спустя год после смерти Миранды Микаэль поклялся больше никогда не отдавать свое сердце другому человеку. А мы пообещали приглядывать за ним. И, если вновь начнет растворяться в ком-то, остановить. И вот что мы видим: Майк снова строит свою жизнь вокруг другого человека. Вокруг тебя. – Ее тон ожесточился.

– Считаешь, он видит во мне только свою умершую бывшую девушку?

– К сожалению, я не способна залезть к Майку в голову и сказать наверняка, но он искренен в проявлении своих чувств. В отличие от тебя, – яд так и сочился из ее последних слов.

Я прищурилась.

– Обвиняешь меня в чем-то?

– Ты играешь с ним, – не сдерживаясь, заявила Эмили. Как бы ни пыталась увернуться от жалящего эффекта ее слов, все же они достигли цели. – Я не верю в твою привязанность.

Ее слова задели за живое. Я прекрасно понимала, что из нас двоих именно я скрываю гораздо больше. Именно я поступаю эгоистично, желая защититься, не отдавая свое сердце взамен. Однако я не собиралась отчитываться за свои эмоции. Уж точно не перед Эмили.

– Мне плевать, во что ты веришь. Если боишься, что история повторится, зря. Я – не Миранда.

Она наклонилась и с усмешкой произнесла:

– О, это я прекрасно вижу. Если Миранда наивно полагала, что может спасти Микаэля, то ты его уничтожишь. Нам остается только быть рядом. И попытаться предотвратить катастрофу. Но в одном я уверена наверняка: так или иначе, один из вас пострадает.

Пожалуй, можно сказать, что на этом наш разговор подошел к концу. Вскоре мы вернулись в отель. Каждая в своих мыслях. И только в холле нашего этажа мы вновь заговорили, чтобы заключить соглашение. Мы решили сохранить нейтралитет. Ради Майка. Хоть и понимали, что вряд ли когда-то сможем довериться друг другу.

Той ночью я долго не могла заснуть, пялясь в потолок и коря себя за решение плыть по течению, без оглядки на последствия. Тревога не хотела отпускать из своих когтей, но в голове по кругу крутилась одна и та же мысль: я сама согласилась и дала ему обещание попробовать… Поздно сейчас отступать.

Сон настиг меня лишь под утро, и потому, когда спустя несколько часов я проснулась от стука в дверь, мне хотелось придушить стоящего по ту сторону.

Дотянувшись до мобильного на тумбочке, проверила время.

Девять утра.

Встав, я обернулась одеялом и доплелась до двери, за которой меня встретил чересчур энергичный Майк. Его глаза блестели так, будто с самого рассвета он принял дозу чего-то веселящего.

– Детка, привет, – только и сказал он, залетев в номер и быстро поцеловав меня. – Держи.

Майк протянул мне букет. Огромный букет ромашек.

Я уставилась на него как на какое-то инопланетное создание и нахмурилась. Мой сонный мозг пытался въехать в происходящее, но получалось пока с трудом.

– Ромашки? – тихо уточнила я сиплым тоном и протянула руку к цветам.

– Твои любимые, – незамедлительно последовал ответ, еще сильнее меня обескуражив.

Я подняла на музыканта растерянный взгляд, отчего его улыбка медленно – будто кто-то замедлил само течение времени – превратилась в тонкую линию поджатых губ. Закрыв глаза, он смачно выругался, а затем резко выхватил у меня букет и выбежал из номера.

– Майк! – крикнула я ему вслед. Но он уже скрылся.

Вернувшись к прикроватной тумбочке, я взяла телефон и набрала Эмили.

– Николетта? – тоже довольно бодрым голосом ответила подруга Майка. Да откуда у них столько энергии с самого утра?

– Какие цветы любила Миранда? – спросила я, а затем зевнула, не в силах совладать с собой.

– Что?

– Просто ответь, – плюхнувшись обратно на кровать, я откинулась на спину и вновь уставилась в потолок, как и ночью. Почему-то не сомневалась, что мои догадки верны и Эмили озвучит то, о чем я думала.

– Ромашки. Майк постоянно таскал ей огромные букеты.

– Черт, – сорвалось с губ.

– Что случилось?

Я поведала ей об эпизоде, после чего Эмили, проклиная все на свете, пообещала найти Майка и поговорить.

Мне хотелось верить, что все происходящее отчасти было спровоцировано нашим пребыванием в Берлине. Город навевал Микаэлю воспоминания. А если нет?.. Что, если он так и продолжит видеть Миранду и невольно ассоциировать нас?

Мысль о том, что я заменяла ему мертвую подружку, немного пугала и сбивала с толку.

Майк вернулся вечером. Мы сделали вид, что ничего не произошло. Глупо. По-детски. Но, кажется, оба были не готовы сталкиваться с демонами его прошлого.

Вот только спустя две недели, сидя в самолете, который уносил нас за океан, в мой родной город, меня все еще не отпускали слова Эмили:

«Но в одном я уверена наверняка: так или иначе, один из вас пострадает».

Что, если она права?

Глава 15

Марк Уоллс

Лос-Анджелес

Потребовалось две недели, чтобы унять адскую головную боль, непрестанно мучившую меня после взрыва. Врачи заявили, что критических повреждений нет, мозг в порядке. Небольшая трещина в ребре тоже почти срослась. Причина, по которой я довольно долго не приходил в себя, крылась скорее в психологическом аспекте. Я устал… И не хотел возвращаться к реальности, где меня ждала пустота и собственное ожесточенное сердце. И если бы не образ Николетты, быть может, я бы уже сдался.

От мыслей отвлек женский голос, оповестивший о прибытии рейса из Берлина. Дэниел сказал, что они без проблем сами доберутся домой, но я решил встретить лично.

Нервно сжав в кулаке стебли цветов, попытался представить, какой будет реакция Ники. После того короткого сообщения мы больше не обменялись ни единым словом. Поэтому сейчас понятия не имел, что меня ждет.

Взгляд опустился на алые бутоны. Тридцать девять алых роз. Неизменно тридцать девять…

Однажды Ники решила, что это «наше» число. Без всяких романтических подтекстов. Тогда ей было лет одиннадцать. Все казалось такой глупостью. И плевать, что позже обернулось традицией.

Если обращаться к прошлому, со стороны может показаться, что я стремился перенять наследие отца и группировку исключительно из чувства долга. Будучи прямым наследником Ричарда, место лидера Драконов по праву принадлежало мне. И когда Томас спросил, намерен ли я продолжить его дело, положительный ответ моментально сорвался с губ. Но не потому, что я таким образом собирался чтить память отца. Вовсе нет. Втайне я стремился набраться сил и власти. Влияния. Обзавестись инструментами, чтобы свершить отмщение. Чтобы поквитаться за родителей. В какой-то миг мое зрение затянуло багровой пеленой ярости. И она не развеивалась. Становилась лишь ярче. Вот только выход получила совсем не так, как мне представлялось. Вся ярость обрушилась на тех, кто посмел причинить боль светлому и доброму ребенку. В день похищения Николетты во мне что-то надломилось. Нерушимая цель существования пошатнулась. Непосредственность и искренность Ники проникла в черную душу и пустила корни. Не возникни тогда между нами особой связи, кто знает, где бы я сейчас оказался. Готов поспорить, что уже кормил бы червей в могиле.

Возвращаясь к количеству роз: помню, как однажды Ники спросила у меня мое любимое число. Я назвал тринадцать, а она заявила, что без ума от цифры три. И следом, демонстративно задумавшись, выпалила, что «нашим» числом в таком случае будет тридцать девять. Что оно принесет удачу. Тогда я лишь усмехнулся и спросил, почему она решила их перемножить, а не сложить, что в моей системе координат выглядело логичнее. Николетта лучезарно улыбнулась и произнесла так, будто ничего очевиднее и быть не может: «Глупый. Сложить их все равно что просто встать рядом друг с другом и взяться за руки. В то время как в умножении ощущается особая связь. Будто частички наших судеб навсегда переплетаются. Такая связь крепче. Она нерушима». Я не стал спорить и говорить, что процесс деления вполне способен опровергнуть ее теорию нерушимости. Зачем омрачать ее непосредственный мирок?

Я невольно потер левую сторону груди, где под футболкой поло располагалась татуировка. Чернильные линии складывались в римскую цифру «XXXIX». Мой своеобразный телесный амулет, сотворенный одними только словами особо важного для меня человека.

Понятия не имею, откуда тогда в ее юной голове взялось подобное сравнение, но мне запомнились наивные слова малышки. Их искренность. И «наше» число. На следующий день рождения я притащил ей тридцать девять алых роз. И на следующий, и следом за ним тоже. Даже когда мы отдалились. Я помнил, что она без ума от фиолетовых ирисов, но в моем сознании образ Николетты сиял настолько отчетливо, что ассоциировался исключительно с ярким оттенком алого.

Мысли окончательно затянули в свой омут, и я только сейчас заметил направляющегося ко мне Дэниела. Бросив взгляд на букет, он усмехнулся и произнес:

– Спасибо, конечно, но красный мне не к лицу.

– Заткнись, – фыркнул я, а следом обнял друга, похлопав по спине. – С возращением, брат.

Сколько бы напряжения между нами ни возникало, все равно считал его братом. Вряд ли когда-нибудь это изменится, даже если наши пути вконец разойдутся.

– Ники еще получает багаж? – спросил я, направив взгляд к толпе встречающих, сгрудившихся возле прохода.

– Угу, – задумчиво бросил Дэниел, проследив за моим взглядом. – Знаешь, я бы даже хотел поприсутствовать и воочию лицезреть надвигающийся ураган, но… – Друг попятился к выходу из аэропорта, не отрывая от меня глаз. Я нахмурился, наблюдая за его причудливым поведением. – Как-то не хочется оказаться в самом эпицентре. Так что увидимся вечером. Только напоследок попрошу: не разгроми тут ничего, нам еще больших проблем с властями не хватало. – Кивнув на мой пояс, где под поло отчетливо проступал силуэт ствола, – наши люди в аэропорту делали свое дело, оружие я мог проносить хоть в самолет, – Дэниел развернулся и ушел.

– Что ты несешь? – бросил я ему вслед, но друг только поднял руку и махнул двумя пальцами.

Мысль о том, чтобы последовать за ним и выяснить значение странных слов, молниеносно вылетела из головы, стоило мне только услышать родной смех.

Николетта.

Легкий разворот, и вот взгляд уже нашел ее, впитывая знакомый образ: слегка растрепанные волосы, широкую улыбку, джинсы, топ и клетчатую рубашку. И лучезарный взгляд любимых глаз, направленный на…

Одна рука сильнее стиснула букет, в то время как вторая уже сжалась в кулак. Взгляд Ники не отрывался от лица шедшего рядом с ней парня. Как только они вышли из прохода в зал, незнакомец едва ли не привычным жестом положил ладонь ей на талию и притянул к себе.

В жилы хлынул отвратительный, нестерпимый жар. Гнусная морда внутреннего зверя оскалилась, готовясь вырваться наружу.

Какого дьявола здесь происходит?

Все еще находясь довольно далеко от Ники с незнакомцем, я принялся внимательно его изучать. Четко выраженные скулы подчеркивали угловатость лица и придавали застывшей на губах ухмылке особенно надменный вид. Глаза то ли серого, то ли светло-голубого цвета буквально поглощали шедшую рядом Ники. Черные взъерошенные волосы, пирсинг, бесконечные кольца и цепи вкупе с черной одеждой и повязанной на поясе кожаной курткой усиливали эффект общего неформально стиля.

Однако лицо его мне показалось знакомым…

Слегка прищурившись, я продолжал наблюдать, как они проходили дальше. Парень наклонился и поцеловал Ники в висок, а она льнула к нему так, словно… Черт, она успела кого-то найти себе в Берлине?

Теперь слова Дэниела обрели смысл. Я развернулся, понимая, что, отправься я к Ники прямо сейчас, ничем хорошим это не закончится. Быть может, мой внутренний зверь и насытится хаосом, но я только оттолкну ее.

Выйдя сквозь стеклянные двери на улицу, еще раз взглянул на букет роз, а следом направился к первой попавшейся девушке и вручил его ей. Глядя на меня ошеломленными глазами, она пыталась что-то сказать или спросить, но я уже следовал к оставленной неподалеку тачке.

Идиот. Хотел устроить сюрприз? Сделать первый шаг? Прекрасно. Черт бы побрал Стива с его советами.

Пока я не передумал и не ворвался в аэропорт, чтобы врезать незнакомцу, целовавшему Николетту, я вдавил педаль газа в пол и на полной скорости выехал с парковки на шоссе.

Хотел было уже набрать Дэниела и потребовать объяснений, как раздалась трель мобильного.

– Стив? – процедил я сквозь зубы, включив громкую связь.

Услышав мой недовольной тон, на миг он замялся.

– Хм-м, я не вовремя? Ты уже встретил Ники?

Пришлось с силой вцепиться в оплетку руля, чтобы хоть немного сдержать рвавшийся из груди рык.

– Кое-что пошло не по плану. Увижу ее уже в особняке, – ответил я, надеясь, что она не притащит этого парня в наш дом. – Ты же помнишь, что сегодня у нас семейный ужин?

Мы с Марией решили, что она приготовит любимые блюда Ники и мы все проведем вечер дома, отпразднуем ее, как мне хотелось верить, окончательное возвращение.

– Помню. Слушай, я звонил по другой причине: мы почти восстановили Южный склад. Сейчас говорил с Серхио, Змеи согласны отправить внеочередную поставку.

– Хорошо. Попроси его лично присутствовать при погрузке. Чтобы больше не вышло сюрпризов.

– Уже. Но меня волнует другой момент: что ты намерен делать? Кого поставим главным? Будем честны, желающих единицы. Второй инцидент за последние полгода, еще и в таких масштабах. Не могу их винить.

Стивен прав. Само здание мы восстановили. Благо взрыв задел лишь часть стен. Но кому доверить управление?

Я не наивный школьник, чтобы полагать, будто Мартин и есть наш пресловутый мститель. Слишком многое не сходилось. Его поведение. То, как легко нам удалось его схватить. Чересчур явно подобранный момент. К тому же, как мы позже выяснили, его дочери требовалось дорогостоящее лечение. И за несколько дней до произошедшего на складе на банковский счет его бывшей жены как раз упала нужная сумма. Во мне укреплялась вера, что настоящий виновник затаился. Я буду рад ошибиться. Буду неимоверно счастлив, если окажется, что вместе с Мартином исчезнут и наши проблемы. Но прямо сейчас не собирался ослаблять бдительность.

– Я подумаю об этом. Пусть Адам составит список тех, кто, на его взгляд, справится.

– Понял, – ответил Стив, а спустя мгновение добавил: – У тебя все нормально?

– Более чем, – вновь ответил я сквозь стиснутые зубы и отключил звонок, тут же набрав номер Дэниела.

– Прошу, скажи, что никто не пострадал? – со смешком в тоне ответил друг.

– Ха-ха, как смешно, – заметил я, начиная злиться пуще прежнего. – Кто он?

Дэниел вздохнул.

– Может, поговорим вечером? Я так хочу спать, что с трудом соображаю, куда еду.

– Дэниел, – предупредил я. – Тебе лучше начать говорить.

– Ты на трассе?

– Как ты поразительно догадлив, – едва не прорычал я. – Дэн, не шучу. Начинай, мать твою, рассказывать.

– Притормози на обочине, – донесся из динамика на этот раз совершенно серьезный голос друга.

– Я не…

– Марк, серьезно, остановись. Не хочу, чтобы кто-то на дороге пострадал.

Нехотя я свернул на обочину и притормозил. Холодный тон Дэна подтверждал, что следующие его слова мне не понравятся.

– Ну?

– Его зовут Микаэль, – начал Дэниел. – Микаэль Шварц.

Фамилия Шварц врезалась в мозг огненной стрелой, объяв пламенем каждую клеточку.

Шварц… Допустим, не самая редкая немецкая фамилия. Но почему мне не верится в совпадение?

– Он брат Антонио, – добавил Дэниел, обрушив образную бомбу. Однако в ушах зазвенело так, будто где-то рядом взорвался настоящий снаряд.

– Ты подпустил к ней выродка Тигров? – Я сам удивился своему спокойному тону. Внутри зарождалось цунами, в то время как внешне я просто уставился в пустоту, надеясь, что друг пошутил. Растерял остатки чувства юмора и выдал полную ахинею.

– Только не кипятись.

И тут меня настигло осознание. Лицо парня показалось знакомым, потому что я видел его на старом снимке семьи Шварц. Еще тогда подумал, что он отличается. Раздражает не меньше остальных, но выглядит так, будто ему там не место.

– Николетта знает, кто он?

– Знает. Как и знает о соглашении между группировками. И о вражде тоже.

– Прекрасно, – я провел рукой по ободу руля, – значит, понимает, что через сутки я его выдворю.

– Не совсем… – голос Дэна даже не дрогнул, когда он запустил второй снаряд. – Я предоставил ему разрешение на пребывание.

– Прости, что ты сделал? – переспросил я, не веря своим ушам и крепче сжимая оплетку. Теперь понял, почему Дэн так настаивал, чтобы я остановился. Застань меня эта новость на дороге, не уверен, что сумел бы сдержаться.

– Слушай, знаю, ты на дух не переносишь всех, кто хоть как-то связан с Тиграми. Но Майк…

– Ты сказал, его зовут Микаэль, – оборвал я друга.

– Да, но он предпочитает называть себя Майком.

Я фыркнул и, схватив мобильный с приборной доски, выбрался из машины. В салоне уже не хватало воздуха.

– Знаешь, хорошо, что ты уехал, – все тем же ровным тоном произнес я, пнув шину переднего колеса. – Быть может, я еще успею остыть и не разобью тебе лицо.

– Марк, он не состоит в группировке.

– Плевать. Он сын Герарда.

– Кровное родство не определяет человека, не начинай. Микаэль не имеет никакого отношения к смерти твоих родителей. Черт, да он тогда, скорее всего, сам только родился.

Чтобы в очередной раз не сорваться на друге, я обрушился на бедный автомобиль. От удара ногой в дверце осталась вмятина. Зато немного полегчало. Жаль, что самую малость.

– Марк! – позвал из трубки голос Дэниела, когда раздался скрежет металла.

– Назови мне хоть одну причину, почему я не должен прямо сейчас аннулировать твое решение, которое ты принял в обход меня?

– Николетта.

– Что Николетта? – Я понимал, к чему он клонит, но хотел услышать от него напрямую.

– Ты просил назвать причину. Майк дорог Николетте. Она пытается двигаться дальше. Ты уже отнял у нее слишком многое. Поэтому сейчас выбор за тобой: либо ты переступишь наконец через свою неуемную ненависть и не станешь мешать, либо снова разрушишь те шаткие жизненные опоры, что Ники выстроила с нуля. Решай, Марк. Только не удивляйся, если однажды она окончательно вычеркнет тебя из своей жизни. Сколько бы ты ни пытался показать, что тебе все равно, я знаю, что это не так.

Мимо проносилась вереница машин, в то время как в голове, наоборот, все замедлилось: поток мыслей будто увяз в паутине.

– Как я могу оставить его на нашей территории?

– Поговори с ним. Прежде чем принимать решение, просто встреться с ним. Знаешь, сперва он показался мне заносчивым придурком, но не думаю, что он играет с Ники. Иначе бы не пошел на такой риск. Он прекрасно знает, что финальное слово за тобой.

Завершив разговор с Дэном, я отправил Адаму одно короткое сообщение: «Найди мне все, что сможешь, на младшего сына Герарда Шварца. Срочно». А после сел в машину и отправился в Бель-Эйр.

* * *

Когда я прибыл в особняк, мысли хоть и вернулись к привычной скорости, все же порождали настоящий хаос в голове. Еще утром я твердо был уверен, что единственная проблема, с которой мне предстоит столкнуться при возвращении Николетты, будет заключаться в том, чтобы, собственно, добиться ее прощения. Я и представить не мог, что появится еще одна переменная. И уж точно никогда бы не подумал, что треклятые Тигры посмеют сюда сунуться.

«Кровное родство не определяет человека», – крутилась в голове реплика Дэна, перемежаясь последними словами Томаса про то, что мне следует отпустить прошлое. Жаль, что сделать это не так просто…

– Мистер Уоллс? – прозвучал голос Марии, когда я зашел в гостиную. Она заглянула за меня, а затем спросила: – А где мисс Кейн?

– Николетта прибудет чуть позже.

Когда Мария, кивнув, отправилась в холл, я проследовал к дивану, устало опустился на него и откинулся на спинку, слегка запрокинув голову. А следом закрыл глаза, пытаясь успокоить разум и упорядочить мысли.

Дэниел прав. Мне следует хотя бы поговорить с этим парнем.

Не знаю, сколько просидел так, ощутив некое подобие гармонии, но вскоре до меня донесся хлопок двери. Следом голос Марии, ответ Николетты – к счастью, других голосов не было, – затем какая-то возня, и вот я уже слышал неторопливые шаги в сторону гостиной. Однако я не сдвинулся с места, продолжая сидеть на диване, откинувшись назад и не размыкая век. Быть может, страшился нашей новой встречи, не хотел видеть льдинки в родном теплом взгляде. А может, меня просто снедало любопытство, как себя поведет Николетта.

Шаги замедлились. В какой-то момент наступила тишина. Мигом позднее мягкая, неуверенная поступь. Размеренное дыхание. Совсем близко. Буквально за спинкой дивана. Прямо за мной. Еще одна пауза, а затем легкий вздох, слетевший с губ. Очередное мгновение тишины, но даже им я наслаждался. Комната заполнилась едва заметным ароматом лаванды. Малышка верна своей привычке не менять парфюм. Я чуть сглотнул, стараясь не выдать себя, продолжая притворяться спящим. Понятия не имею, разыгралось ли у меня воображение или же пальцы Ники действительно зависли над моей щекой, словно намереваясь коснуться. Но она так и не решилась. Зато следом я одновременно ощутил, как на меня опустилась мягкая ткань, а лицо защекотали кончики волос. Николетта склонилась надо мной, чтобы укрыть пледом. Пыталась делать вид, что ей нет до меня дела, но все же проявляла заботу.

Пока она не выпрямилась, я резко распахнул глаза и перехватил ее запястье. Николетта охнула и встретилась со мной взглядом.

– Прости, – прошептала она, – не хотела тебя будить.

Я слегка потянул ее руку на себя, заставляя сильнее перегнуться через спинку. Наши лица оказались так близко. Взгляд скользил по до боли знакомым чертам.

– Я скучал, – легкий шепот сам сорвался с губ. Не знаю, почему никто из нас не решался повысить тон. Быть может, понимали, что тогда момент разлетится на осколки, обрушив на нас тяжесть реальности, в которой я уже долгие годы не говорил Николетте ничего подобного. Не признавался, что временами мне становилось физически больно от осознания, что она так далеко. Во многих смыслах. Пропасть между нами настолько разрослась, что стала казаться непреодолимой. Шанс перепрыгнуть – один на миллион. Но теперь мне так хотелось попробовать… Совершить этот рискованный прыжок. Пусть даже он станет последним в моей жизни.

Ники, будто вынырнув из гипнотического транса, высвободила руку из моей хватки – я ее не удерживал – и выпрямилась.

Когда еще добрых пять минут никто из нас не произнес и слова, я прочистил горло и решил первым нарушить тишину:

– Вечером приедут Стив с Дэниелом. Давно не собирались вместе. Хотели поужинать с тобой. Если у тебя нет других планов.

Николетта чуть кивнула.

– Я отменю. Семейный ужин кажется отличной идеей.

* * *

Жаль, что на деле идея вышла паршивой.

В восемь вечера мы, как и предполагалось, собрались в столовой. Стив сидел слева от меня, в то время как Николетта расположилась напротив, а по правую руку от нее место занял Дэниел.

Ники рассказывала об этапах конкурса, но пока ни разу не заикнулась о своем новом знакомом, а меня так и подмывало вставить какую-нибудь саркастичную реплику. Но я сдержался. Мы лишь изредка встречались взглядами, хотя она почти сразу отводила глаза.

– Кстати, Стиви, я хотела попросить тебя об уроках вождения, – произнесла Николетта, завершив рассказ про проигрыш в полуфинале. Который, как мне показалось, ничуть ее не расстроил.

Мои брови невольно поползи вверх. Томас обучал Ники. В шестнадцать она даже получила права, но отказывалась водить. Из-за случая с отцом, разумеется. Я думал, что она так никогда и не решится.

– Планируешь сесть за руль? – удивленно спросил Стивен.

– Да, пора перебороть этот страх. А ты раньше участвовал в гонках, так что в твоих навыках я уверена.

Стив мгновенно приободрился, стоило только потешить его эго.

– Ладно, без проблем. Начнем в выходные.

– Спасибо, – мягко улыбнулась Николетта, а следом перевела взгляд на Дэниела, продолжая избегать меня. – Еще я буду благодарна, если посоветуете, куда мне обратиться за курсами самообороны.

Я как раз делал глоток воды и тотчас поперхнулся.

– Зачем тебе?

Николетта наконец посмотрела на меня.

– Хочу знать хоть какие-то основы. Или ты против? Предпочтешь, чтобы я и дальше оставалась беспомощной слабачкой, которая только будет мешаться под ногами?

– Я никогда не называл тебя слабой, – ответил спокойно, несмотря на ее внезапную вспышку.

– Но прекрасно дал это понять, когда наорал из-за графина и сказал, что пора научиться заботиться о себе.

Ники сжала вилку, одним взглядом пытаясь опрокинуть меня в омут стыда. Но ей и не требовалось. Я прекрасно помнил, как сорвался на ней.

– Ты не слабая. Немного беспечная. Но не слабая, – признал я совершенно искренне. Она нахмурилась. – Я тебя услышал. Адам займется твоими тренировками.

– Адам? – Ее смятение буквально ощущалось в воздухе. – Начальник службы безопасности «Кейн Корп»? Он тоже Дракон?

– И при этом один из моих лучших бойцов. С ним ты будешь в надежных руках.

– И под твоим контролем, разумеется, – съязвила Ники.

Может, она и не хотела задевать меня намеренно, но преуспела в этом деле. И меня понесло:

– Если тебе так претит мое предложение, ты в любой момент можешь обратиться к выродку Тигров, которого притащила на мою территорию. Решила якшаться с врагом? Прекрасно. Пусть он тебя обучает. Пока еще может.

Николетта ощетинилась. В ее глазах бушевала буря, способная смести любого.

– Врага в нем видишь только ты один. И все из-за слепой ненависти. И что, черт возьми, значит твое «пока еще может»?

– Ники, – попытался вмешаться Дэниел, но я его перебил:

– Если считаешь, что протекция Дэна спасет твоего нового поклонника, то ошибаешься. Я могу аннулировать решение по щелчку пальцев. И если он после этого не уберется из Штатов в течение суток, с радостью пущу ему пулю в лоб.

Черт, Марк, остановись. Просто закрой, на хрен, свой рот. Решил же прежде поговорить с парнем.

– Марк, – с укором произнес Стивен. – Не перегибай.

– Почему же, брат? – произнес я, не отрывая взгляда от искаженного гримасой ненависти лица Ники. В голове набатом звучало: остановись, стой, пожалеешь. Но я продолжил: – Раз уж в этой истории я все равно злодей. Буду хотя бы соответствовать.

– Ты не злодей, а ослепленный ненавистью придурок. Знаешь, некоторые, похоже, никогда не меняются. Можешь и дальше упиваться притворным всевластием, но Майка ты и пальцем не тронешь.

Я усмехнулся. Ее запал только подначивал. Я медленно облокотился на стол, подперев сложенными ладонями подбородок.

– И кто же мне помешает?

Ники отзеркалила мою позу и тоже натянула ухмылку. По крайней мере попыталась. Я чувствовал ее страх. Что бы она ни сказала, это будет блеф.

– Если тронешь его, я аннулирую доверенность, по которой ты распоряжаешься моими акциями «Кейн Корп» и занимаешь место генерального директора.

Николетта никогда не проявляла интереса к правлению.

– Сама встанешь во главе компании? – все так же насмешливо спросил я.

– Передам управление Стиву.

– А давайте мы все дружно успокоимся и не будем приплетать сюда Стива, – затараторил Стивен. – Ники, не кипятись. Серьезно. Просто остыньте оба. От вас только что пар не валит.

Друг ошибся. В какой-то миг моя закипающая ярость обернулась одним лишь любопытством. Мне стало интересно, к чему все это приведет. Какие еще угрозы последуют.

– Что дальше, Николетта? От моего смещения пострадает только сама компания. Я же сброшу с плеч часть ответственности. Выкладывай следующую карту.

– Я продам свою долю особняка, – заявила она следом, очевидно, ожидая иного эффекта от своих слов. – Перееду в другую часть города. Добьюсь судебного запрета, и ты не сможешь больше ко мне приблизиться.

Смешок непроизвольно сорвался с губ. Стив закашлялся, очевидно, подавляя веселье. Дэниел же просто наблюдал за нашей перепалкой, не выказывая никаких эмоций.

– Бедная наивная малышка Ники, – протянул я, наслаждаясь ее явным замешательством. – Хоть ты и прыгнула в чертову кроличью нору, все еще не осознаешь законов новой реальности.

– Не говори со мной как с ребенком, – огрызнулась она, откинувшись на спинку стула и сцепив руки на груди.

– Ты и правда не понимаешь, сколько власти сосредоточено в моих руках благодаря Драконам. – Скорее Совету, но Николетте об этом знать необязательно. – Я бы даже взглянул на смельчака, который осмелится выписать мне судебный запрет.

Ники открыла рот и тотчас закрыла, напоминая выброшенную на сушу рыбу. Наверняка если бы хоть одним глазком заглянул сейчас в ее черепную коробку, лицезрел бы бешеную скорость вращения шестеренок, отвечающих за генерацию веских аргументов.

– Ты его любишь? – серьезно спросил я, прерывая ее мучительный умственный процесс.

– Тебя это не касается, – заявила Ники, вот только в глазах плескалась растерянность.

– Напротив. Я же не бессердечный подонок, каким ты меня, должно быть, воображаешь. Скажешь, что влюблена в щенка Герарда, и я дам ему шанс.

– Брат, серьезно, не переходи грань, – произнес Стив, сжав мое плечо. – Николетта не обязана ничего говорить.

Я это прекрасно знал. Но хотел понять, насколько глубока их связь. Наши с Ники взгляды схлестнулись в немом сражении.

Ну же, скажи. Скажи, глядя мне в глаза. Давай.

И Николетта произнесла ненавистные мне слова. Но лишь когда опустила взгляд.

– Я влюблена в него. Доволен? – Она резко встала и бросила салфетку, лежавшую прежде на ее коленях, на стол. – Не забудь про свое обещание. – Ники уже развернулась, чтобы уйти, но внезапно замерла на месте и бросила мне через плечо: – И кстати, этот, как ты выразился, щенок спас мне жизнь. Если бы не Микаэль, сейчас бы ты уже возлагал цветы к моей могиле.

– А с этого момента, прошу, подробнее, – процедил я сквозь зубы, направив взгляд на Дэниела, когда Николетта покинула столовую.

– Твою ж мать, – только и произнес Дэн, закрывая глаза.

* * *

Сказать, что я был в бешенстве от рассказа Дэниела, значит преуменьшить примерно в дохреналлион раз. Повезло, что я еще не растерял остатки разума и не ринулся в тот же миг объявлять открытую войну Тиграм.

Значит, этот мальчишка спас ее…

Мозг пока не понимал, как относиться к подобному. Благодарить его я точно не собирался, хотя каждой клеточкой испытывал гребаную благодарность. Самое малое, что я мог, – действительно дать парню шанс.

Хотя прежде собирался попробовать иной вариант.

Дэниел передал Микаэлю приглашение. И он должен был появиться здесь примерно… Я бросил взгляд на часы. Сейчас.

Как по часам, секретарша объявила о посетителе и впустила в кабинет младшего сына Герарда. Вновь облаченного во все черное.

Его досье лежало прямо передо мной. Те крохи информации, что удалось найти Адаму. Неудивительно. Личные данные всех лидеров группировок, а также отчасти членов их семьи, охранялись с особой тщательность. Совет следил за этим, надеясь в том числе сдержать стихийные стычки.

– Здравствуй, Микаэль, – ровным тоном произнес я.

– А ничего так обстановочка, – он прошелся взглядом по моему кабинету, намеренно игнорируя приветствие, – у братишки помрачнее будет. Но, между нами говоря, у него и в целом со вкусом проблемы.

– Антонио, кстати, в курсе, что ты здесь? – раз уж он решил не фамильярничать, я тоже не собирался придерживаться высоких манер.

Очевидно, младший Шварц тоже подготовился. Много информации обо мне не найти, но что-то он все же должен знать. К тому же я не представлял, насколько откровенна была с ним Николетта.

– Знаешь ли, Марк, – парень будто пробовал на вкус мое имя, и, судя по скривленному уголку рта, оно ему пришлось не по душе, – я не маленький мальчик, чтобы держать отчет перед ним.

– И тем не менее, Микаэль, – тоже сделал акцент на его имени, – ты часть его семьи. А значит, часть Тигров и, соответственно, мой враг.

– Майк.

– Что?

– Предпочитаю это имя, – ответил он, все еще скользя взглядом по моим владениям, пока не заметил мишень на стене и не усмехнулся.

– Жаль. Мне больше нравится Микаэль.

Я откинулся в кресле, продолжая внимательно присматриваться к любому движению чужака.

– А мне, знаешь ли, глубоко плевать, что тебе нравится. – Он прислонился к стене со своей наглой и уже невероятно раздражающей ухмылкой и сложил руки на груди. – Может, перейдем ближе к делу? Зачем я здесь?

Прямолинейность всегда подкупает. Но сейчас действовать нужно было осторожно.

Судя по всему, Микаэль гораздо более диковинный фрукт, чем те, кто прежде ошивался возле Николетты. С ним может и не пройти привычная схема, хотя попробовать однозначно стоило.

– Что ж, если говорить о деле. – Я достал из ящика стола чековую книжку, затянутую в кожаную мягкую обложку, и бросил перед собой на стол. – Сколько стоят твои мечты, Микаэль?

Он поморщился, словно я оскорбил его полным именем.

– К чему ты клонишь?

– Просто ответь на вопрос. У тебя ведь есть стремления, заветные желания. Ты же музыкант? Может, мечтаешь владеть собственным лейблом? Или открыть бар? Да мне, собственно, все равно, какие ценности у тебя в голове. Интересует лишь цена. – Не сводя с него взгляда, я потянулся за ручкой. – Так сколько?

С минуту Майк смотрел на меня, не выражая никаких эмоций, даже ухмылка стерлась с лица. Я практически видел, как его мозг старательно пытался понять, куда я веду. Нейроны работали медленно, но все же наконец-то пришли к нужному заключению, и с его губ сорвался легкий смешок. А еще я прекрасно понимал, что он наверняка и сам мог себе многое позволить. И мое предложение было чистейшей воды провокацией.

– Кажется, начинаю понимать. – В глазах Шварца загорелся огонь сопротивления. Слишком знакомый мне. Его ни с чем не спутаешь. Майку явно не нравился путь, на который свернул наш разговор. – Хочешь подкупить меня? Жаль тебя огорчать, но я не продаюсь.

Микаэль вернулся взглядом к мишени для дартса, висящей на противоположной от него стене. Он медленно обошел стол и, приблизившись, снял с мишени три дротика.

– Подумай еще раз, от чего отказываешься. Я мог бы помочь тебе достичь небывалых высот. Практически в любой сфере.

Майк усмехнулся, все еще крутя в руках дротик.

– Ты не сказал, что хочешь взамен.

– Все просто, – глядя ему прямо в глаза, я зловеще улыбнулся, – тебе всего лишь нужно держаться подальше от Николетты. Исчезнешь из ее жизни и получишь все, что захочешь.

Он сильнее сжал дротик и развернулся в сторону мишени. Минута тишины, и следом свистящий звук рассек воздух.

– Нет, – ответил он тихо, без эмоций в голосе.

– Недурно, – проследив за траекторией броска, увидел, как дротик попал прямо в десятку, в самое «яблочко», – но глупо.

– Ты со всеми ее парнями так поступал? Или это какая-то проверка? Продолжаешь изображать заботливого опекуна? Так Ники уже взрослая, ей не требуется.

– Мне нет надобности проверять тебя. Я и так прекрасно знаю, что ты ей не подходишь. Лучше воспользуйся предложением и покинь арену сейчас, с выигрышем, иначе потом останешься ни с чем. И речь не только о деньгах.

– Может, мне лучше открыть ей глаза на твою истинную сущность? – взявшись за второй дротик, Микаэль начал прицеливаться для второго броска.

– Она и без тебя считает меня чудовищем, но, если хочешь, вперед. – Вложив в голос всю твердость, я продолжил: – Только тогда советую тебе оглядываться по сторонам и следить за каждым своим шагом. Все-таки ты на чужой территории, мало ли что может случиться.

Резко развернувшись, чертов наглец выполнил бросок в мою сторону. Дротик воткнулся в кресло, на уровне лица, в дюйме от левого уха. Ни один мускул не дернулся в ответ на его выпад.

– Не терплю, когда мне угрожают, – пояснил Майк, наблюдая за моей реакцией.

Я крепче сжал правый кулак под столом, вне поля его зрения. Мне стоило огромных усилий не придушить парня прямо здесь, собственными руками. Но я обязан сдержаться. Прямой конфликт ни к чему не приведет. И я дал обещание Ники. Честно сказать, второй аргумент сейчас оказался весомее.

Поднявшись с кресла, я вытащил дротик из обивки, в которой осталась небольшая дыра.

– А я не терплю, когда портят мою любимую мебель.

Я направился к Микаэлю, когда он развернулся обратно к мишени и совершил следующий бросок. Второй дротик тоже оказался в самой сердцевине, бок о бок с предыдущим.

– Можешь выставить счет за кресло, оплачу.

– Микаэль, не советую тебе со мной ссориться. Потерпишь поражение. – Я подошел уже почти вплотную, и теперь настал его черед напрячься от накалившейся атмосферы.

– Я тебя не боюсь. – Может, и так, но нервничать его я заставил. Взгляд выдавал. Пусть и пытался скрыть тревогу за высокомерием. – И от Николетты не отступлюсь. У тебя не хватит денег, чтобы откупиться от меня.

Я кивнул, повернулся к мишени и мощным броском швырнул свой дротик. Втиснулся он четко между двумя, брошенными Микаэлем, сбрасывая их с мишени на пол.

– Ладно, посмотрим, кто в итоге одержит победу, – вновь повернувшись к нему, я встретился с прямым, упрямым взглядом стальных глаз. – Только учти, что Николетта всегда, всю свою жизнь, выбирала меня. Такому, как ты, не разорвать этот круг. Так что не плачь, когда останешься ни с чем.

В глазах Майка загорелся странный огонь – эмоция, которую мне не удалось распознать, – и на губах снова расползлась мерзкая улыбочка.

– Вызов принят, Марк.

Глава 16

Микаэль Шварц

Лос-Анджелес

«Только учти, что Николетта всегда, всю свою жизнь, выбирала меня».

Я ожидал услышать от лидера Драконов что угодно, но не заявление прав на Николетту.

После его слов некоторые кусочки пазла начали вставать на свои места. Всякий раз, когда разговор заходил про Марка Уоллса, Ники пыталась скорее сменить тему. Я чувствовал ее беспокойство, но не понимал, с чем оно связано.

И теперь, встретив его взгляд и услышав всего одну фразу, ставшую недостающей деталькой мозаики, наконец-то осознал, что она так тщательно скрывала.

Когда-то они были вместе? Почему сама эта мысль казалась мне абсурдной? Ники даже не знала про существование группировок, так как же тогда?.. В голове не укладывалось, что они всерьез могли встречаться. Марк старше. И он был ее опекуном. Я не мог представить их в отношениях.

Взгляд перекинулся на стоящего передо мной мужчину. Всегда считал себя довольно высоким, но Марк возвышался надо мной еще на несколько дюймов. Тяжелый взгляд темных глаз. Классический прикид. И отчетливая угроза, сквозившая во всем образе.

– Вызов принят, Марк, – улыбнулся я, не собираясь демонстрировать растерянность и захлестнувшую меня ревность, хотя на деле просто хотелось достать нож и поправить его надменное выражение лица.

Мысли невольно устремились к схожести лидера Драконов и Антонио. Они держали себя примерно одинаково, выказывали авторитет. И черт бы знал, что на самом деле творилось у них в головах.

Я не умалял заслуг брата. Хоть и не показывал, что признаю это, но он никогда не был отъявленным бандитом. И делал все, что мог, для поддержания порядка в своих рядах.

– Тогда перейдем к главному, – произнес Марк, все еще не сводя с меня взгляда. – К вопросу твоего пребывания здесь.

Я фыркнул и, решив, что мы здесь еще надолго, выдвинул один из стульев и уселся, вытянув ноги.

– Слушаю, – сказал, сложив руки на груди.

– Прежде всего хочу, чтобы ты четко понимал: если бы не Николетта, я бы уже отменил решение Дэниела.

Кто бы сомневался. Теперь мне стало ясно, почему она настаивала поговорить с ним первой. С какой стати решила, что ее слова произведут должный эффект.

И, черт возьми, как же меня это злило.

– Ждешь поклона? Особой благодарности? – с издевкой спросил я.

– Жду, что ты проявишь немного уважения. Это раз. А два – я еще не сказал, что ты точно можешь остаться. Всем известно о нашей вражде с Тиграми. И вопрос времени, когда среди моих людей распространится слух о присутствии одного из них в городе. Я могу утратить часть доверия. Что повлечет последствия.

Будто мне есть до этого дело.

– Ты всегда так нудишь и говоришь загадками? Ближе к делу нельзя?

От меня не укрылось, как он стиснул зубы, очевидно, сдерживая нахлынувшие эмоции.

– А ты всегда ведешь себя как последний кретин?

– Только с избранными. Считай, тебе повезло.

Идя на встречу с главой Драконов, я уже заранее знал, что нам не найти общий язык. Жаль, не подозревал, что вопрос дележки коснется не только территории.

– У меня есть одна идея, как можно сгладить ситуацию. Но мне нужно время, чтобы продумать детали. Я свяжусь с тобой в течение суток, – наконец заключил Марк, очевидно, желая поскорее от меня избавиться.

– Так зачем тогда звал сегодня?

– Хотел понять, что ты из себя представляешь.

* * *

Хотел понять, что я собой представляю?

Ох, поверь, моя подлинная личность тебе еще больше не понравится.

Я направлялся к особняку Николетты. Вчера мы с Альбертом и Эмили поехали обустраиваться на новом месте. Эштон все же решил, что присоединится к нам, но через месяц или чуть больше, когда уладит оставшиеся в Европе дела. Один из его друзей предложил нам пожить в небольшом лофте, который пустовал, пока сам парень путешествовал по миру.

Вечером мы с Ники должны были встретиться, но она неожиданно отменила планы, толком ничего не объяснив.

И сегодня, как только я покинул кабинет Уоллса, тотчас написал ей, что нам нужно поговорить.

Я уже практически дошел до ворот ее дома, когда позвонил Антонио:

– Марк уже в курсе, что ты намерен остаться?

– И тебе привет, дорогой братец. Встречался с ним буквально пару часов назад.

– И? – Голос Антонио буквально звенел от напряжения.

– Не знаю. Сказал, вынесет решение в течение суток.

Что меня еще больше нервировало. Я не собирался никуда уезжать, но все же хотелось минимизировать возможный риск и остаться рядом с Ники, не нарушая долбаные правила.

– Микаэль, – мягко произнес брат, что было совсем ему не свойственно. – Ты точно уверен в своих действиях?

– Мы это уже обсуждали.

– Именно. И я согласился с твоим планом лишь потому, что ты обещал мне следовать указаниям Майлза. Оставаясь в Штатах, ты рискуешь всем. И как бы мне ни хотелось, в случае критической ситуации я не сумею тебе помочь.

– Знаю, – поспешно ответил, думая лишь о том, что уже пару недель проявлял двойное усердие в вопросе выполнения указаний Майлза.

То утро, когда я притащил Ники гребаный букет ромашек, стало решающим. Я уже принимал полную дозу прописанных таблеток, но разум все равно решил сыграть со мной злую шутку. И потому я сам вдвое увеличил норму. Прежде попросив у Майлза новый рецепт, сославшись на то, что вскоре уеду из страны и мне хотелось иметь при себе запас. На случай, если не успею вовремя запросить у него новый.

Теперь разум почти постоянно пребывал в каком-то тумане, но я был уверен, что, как только у нас с Николеттой все образуется, Миранда наконец оставит меня в покое. И тогда медикаменты больше не потребуются. Может, глупо. Но иных вариантов не видел.

Вот только новая информация о прошлом Ники, похоже, могла создать некоторые препятствия.

– Микаэль, ты еще здесь? – Голос Антонио пробился сквозь дымку и вернул к реальности.

– Да. Что ты говорил?

Брат вздохнул.

– Слушай, я верю, что ты хочешь как лучше. И Николетта, на мой взгляд, достойная девушка. Но я прошу, брат, – Антонио редко называл меня так. Мимолетная дрожь охватила каждую клеточку тела. – Не позволь истории повториться. Если что-то пойдет не так, не цепляйся за нее. Нельзя сосредоточивать все свое существование на одном человеке. Помни, что с крахом отношений не наступает конец света.

– У нас все хорошо, – резко заявил я и тут же поморщился, понимая, что не стоит показывать Антонио раздражение.

– И еще кое-что. – Я напрягся, а следом удивленно приподнял брови, услышав: – Считай, что наше соглашение утратило силу.

Я присвистнул.

– С чего такая щедрость, брат? Ты столько лет не отпускал меня с цепи, а тут вдруг решил проявить милосердие?

– Скажем так, если мое представление о Марке Уоллсе хоть немного соответствует действительности, то я уверен, что знаю, какое именно предложение от него поступит. И поверь, тот факт, что между нами больше не будет договоренностей, сильно облегчит тебе выбор при принятии решения.

Слова Антонио не на шутку встревожили. Вкупе со стальным тоном они казались особо зловещими.

– Что он может мне предложить?

– Скоро сам узнаешь. Мне хочется ошибиться. Но я уверен, что мы с ним мыслим в едином ключе. И в данном случае есть лишь один вариант, как сделать твое пребывание законным. Позвони мне, когда вы поговорите. – И брат отключился, не дав мне больше вставить ни слова и оставив в окружении самых бредовых образов в голове.

Когда я оказался в особняке семьи Кейн, мозг все еще пребывал в некотором смятении, но предостережения брата тотчас вылетели из головы, стоило мне только увидеть Николетту. Она встретила меня в гостиной в коротком платье цвета морской волны и со стянутыми в высокий хвост волосами.

Увидев меня, встала с дивана и подошла ближе, с беспокойством глядя мне в глаза.

– Все в порядке? – нерешительно спросила она. – Ты был у Марка?

Его имя раздражало слух. И потому я стремительно шагнул к Ники, перехватил ее волосы и, намотав на пальцы кончики, чуть потянул, чтобы она запрокинула голову. А в следующий миг впился в ее губы грубым поцелуем. Мне хотелось стереть с них ненавистное имя Дракона.

Ниже. Припал к шее, втягивая и закусывая кожу, желая оставить свои следы. Показать, что Николетта принадлежит мне.

– Ма-а-айк, – на выдохе простонала она, стискивая в кулак мою футболку.

Жар окатил нестерпимой волной, собираясь в области паха. Зубами я настиг ключицы девчонки и с силой впился в кожу, отчего она вскрикнула и постаралась высвободиться, но я крепко сжимал ее в объятиях, не намереваясь отпускать. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

– Майк, прекрати. – Она продолжала упираться, а я выпрямился и приблизил к ней лицо, чтобы соприкоснуться лбами.

– Ненавижу его имя, – тихо прошептал я. Не уверен, что Ники услышала. А я вдруг осознал, что наши имена созвучны. Одна буква… Одна чертова буква разрывает в клочья мое самообладание, когда думаю, что лидер Драконов мог обладать моей Николеттой.

Я подтолкнул ее к подлокотнику и вновь завладел губами. Мягкая плоть сводила с ума. Раздражение смешалось с оглушающей страстью. Мне хотелось только одного – убедиться, что наследница Драконов, очевидно потрясенная моей внезапной вспышкой, никуда не денется. Не исчезнет, подобно Миранде.

Где-то вдали мне почудился призрачный смех. Знакомый. Некогда родной. Но теперь он перемежался рваным дыханием Николетты.

Рука опустилась к подолу ее платья и принялась тянуть его вверх.

– Майк, – хрипло произнесла Ники, прерывая поцелуй, – давай хотя бы поднимемся в мою комнату.

Вместо ответа я развернул ее к себе спиной и прижал к груди, пальцами одной руки впиваясь в талию, а второй потянувшись к молнии джинсов и приспуская их вместе с боксерами, прежде достав из кармана презерватив и зажав в той же ладони.

– Мария может зайти в любой момент. – Тихий голос Николетты был не в силах остановить мое жгучее желание взять ее прямо здесь и сейчас. Губами я вновь приник к ее шее. Один миг – и уже оторвался от кожи, слегка толкнув Ники в спину, заставляя перегнуться через подлокотник. Стремительным движением, пока она не успела толком среагировать, натянул резинку и задрал ее платье выше. Следом со звонким шлепком опустил ладонь ей на ягодицу. Ники охнула и оглянулась на меня, прошипев:

– Да что на тебя нашло? – Она попыталась приподняться, но я перехватил ее руки, сведя запястья за спиной и опуская ее корпус обратно к мягкой обивке.

Другой рукой уже скользнул к намокшим трусикам и сдвинул их в сторону. Пальцы – один, спустя миг второй – погрузились в вожделенную влагу.

– Ма-айк, хватит, – со стоном протянула Ники, все еще сопротивляясь.

Добавив третий, я принялся раскачивать ритм. И когда с уст девчонки слетела очередная хриплая просьба одуматься, я резко вынул пальцы и заменил их членом, вогнав ствол целиком.

Комнату наполнили влажные шлепки, но в голове продолжал звенеть смех Миранды и отголоски намеков Марка: Ники всегда выбирает его… Как бы не так.

Я ускорил темп. Каждым движением стремился доказать ошибочность его слов. Жар внизу живота нарастал, становясь нестерпимым. Он спалил последние остатки сдержанности. Приблизил порог безумия. Я так отчаянно стремился к разрядке, что больше не мог думать ни о чем. Лишь о неукротимой жажде погружаться в Ники все глубже, быстрее, жестче. Она стиснула зубы, стремясь подавить рвавшиеся стоны. В то время как я не сдерживал хрипов и рычания. Дотянувшись до ее шеи, чуть сжал и повернул к себе. И стоило только встретиться с ее пронзительным взглядом, как в тот же миг мне показалось, что взорвалась вся Вселенная. Настолько мощным вышел оргазм. И в той же мере опустошающим…

Я отпустил Ники и отшатнулся от нее, понимая, что облажался. Позволил злости одержать верх.

Проклятье.

Сняв презерватив и натянув джинсы, я замер, наблюдая, как Ники поднималась с дивана и одергивала платье. А затем устремила на меня разгневанный взгляд. В два шага оказалась рядом и пихнула ладонью в грудь.

«Сильнее», – хотелось попросить мне.

– Больше никогда, – процедила она сквозь зубы, вновь толкнув, теперь уже двумя ладонями, – слышишь? То, что мы вместе, не дает тебе права забивать на мои желания. Я не шлюха, которую можно брать, как только у тебя встал.

Ее гнев оправдан, но с языка рвалась колкость, желая напомнить, что она была более чем готова принять меня.

Однако вместо этого я спросил:

– Ты встречалась с Марком?

Николетта опустила руки. Гостиную пронзил звон часов. А наши взгляды вступили в безмолвную схватку. Кажется, мы поменялись ролями. Или хотя бы уравновесили положение. Я жаждал услышать ее признание, она же явно стремилась вновь отгородиться.

– Почему не сказала? – продолжил я. – Знаешь ли, вышел не самый приятный сюрприз. Учитывая, что я и так на чужой территории. И то, что действующий лидер видит во мне двойную угрозу, никак не способствует мирному разрешению ситуации.

– Ты сам говорил, что некоторые скелеты лучше не доставать из шкафа. Пусть остаются в прошлом.

– Если только они не отражаются на текущем моменте.

Ники вздернула подбородок, очевидно, не собираясь сдаваться:

– То есть твои отношения с Мирандой никак не влияют на наше настоящее?

Мне так и хотелось заорать, что, в отличие от Марка, который пребывает в добром здравии, Миранда давно мертва и не может встать между нами. Вот только когда собрался озвучить это вслух, в голове вновь зазвучал ее смех.

Я сглотнул, не желая признавать, что Николетта права.

– К чему вы пришли? – Голос Ники смягчился, когда она заметила мое замешательство.

Подойдя ближе, протянула ладонь к моей щеке. Я прикрыл веки и потянулся за ее прикосновением, а когда открыл глаза, то заметил проявляющийся след от моей несдержанности на ее шее.

– Черт, – выругался и легким касанием дотронулся до проступившего кровоподтека. Мне следовало остановиться.

Николетта вздохнула.

– Послушай, ты ведь сам говорил: у всех есть прошлое. Но оно должно оставаться там, позади.

Я кивнул.

– Что Марк сказал? Он позволил тебе остаться?

Взглядом скользнув по пленительным зеленым глазам, прочистил горло и ответил:

– Он вынесет решение в течение суток.

Ники продолжала касаться моей щеки, словно желая утешить.

– Останешься сегодня? – легко слетело с ее уст. Словно приглашение в столь желанный рай.

Слова наследницы Драконов виделись мне протянутой оливковой ветвью, и я ухватился за нее, как и за ладонь Николетты, когда она повела меня наверх в свою комнату.

* * *

Звон стекла, казалось, раздался отовсюду и сразу. Я закрыл уши руками и зажмурился, дожидаясь, пока стихнет оглушительный звук. А когда открыл глаза, мгновенно осознал, где нахожусь. Перед дверью комнаты на втором этаже домика в пригороде Берлина, где мы с Мирандой скрывались. И я прекрасно понимал, что обнаружу за дверью. Мне не хотелось вновь переживать тот кошмар наяву, но я не мог отступить. Ноги будто приклеились к полу. Я сумел шагнуть вперед, однако оказывался бессилен, выбирая любое другое направление.

Значит… повтор трагедии неизбежен?

Сделав еще пару шагов вперед, я легонько толкнул дверь. Вид тусклой комнаты с теперь уже разбитым круглым витражным окном холодил кровь. Взгляд медленно – не желая вновь лицезреть кошмары прошлого, но понимая, что иного выхода нет, – скользнул к телу на полу. Босые ноги, светлое платье, раскрытая ладонь с куском стекла и кровь… В груди сдавило. Глубокие порезы на запястье будто отпечатались на сердце, вспарывая его поверхность. Взгляд сместился дальше. Багровые кончики волос. Вот только…

Я прищурился.

Что-то не сходилось с картиной прошлого.

Вместо светлых прядей пшеничного света я увидел темно-русые локоны.

Нет.

Мне не удалось рассмотреть отвернутое лицо девушки. Пришлось сделать несколько шагов вперед. Затем еще. В нос ударил прогорклый запах. С губ сорвался кашель.

Я опустился на колени, не обращая внимания, что кровь мгновенно пропитала джинсы. Откинул волосы с бледной кожи.

– Нет… – теперь уже произнес вслух. – Нет-нет-нет…

Подхватив тело на руки, повернул к себе лицо.

Николетта.

Остекленевший взгляд, который больше не озарит меня своим теплом.

Приоткрытые губы, которые не изогнутся в заразительной улыбке.

– Нет, – продолжал вторить я. – Это кошмар. Просто ночной кошмар. Здесь должна быть Миранда. Не ты. Ты бы никогда так не поступила.

Мои слова сливались в сплошной поток невнятной речи. Они продолжали срываться с губ, пока я не ощутил мягкое прикосновение к плечу.

– Майк, – позвал голос Миранды, проникая под кожу, где внутренности и так уже разъедало от подступившей боли.

Хватка на плече усилилась.

– Майк…

Опустив обратно на пол тело Николетты, я резко развернулся.

Бледное лицо в обрамлении столь же бледных волос напоминало призрак. Некогда любимые губы изогнулись в улыбке, но прежде чем Миранда успела что-либо произнести, я ринулся к ней, опрокинув на спину, и сжал горло.

– Майк, – прохрипела девушка подо мной.

– Оставь. Меня. В покое, – прогремел я, сильнее сжимая пальцы.

Хрупкие ладони пытались отпихнуть меня. Острые ногти царапали кожу. В ушах вновь раздался звон, и я отпрянул от девушки, зажав их руками и снова зажмурившись.

А когда открыл веки…

Боже, лучше бы они оставались навеки сомкнуты.

Я сидел на кровати Николетты в ее комнате, в то время как сама она отползла на край и кашляла, держась за горло.

– Ники, – медленно позвал я.

Осознание пронзило молнией, не оставив шанса найти укрытие. В следующий миг опустил взгляд на руки. Их сотрясала мелкая дрожь. Я смотрел на свои пальцы и не верил, что мгновением ранее мог сжимать ими нежную шею той, кому, как мне казалось, никогда не причиню боль.

Сердце в груди забилось раненой птицей. Рвано. Хаотично. Будто стремилось поскорее оборвать свой жизненный цикл.

Я было потянулся к Николетте, но следом опустил ладонь. Как мог я к ней теперь прикасаться?

Отдышавшись, Ники подняла на меня взгляд.

– Как ты?

– Как я? – Она всерьез беспокоилась за меня, когда я чуть не совершил непоправимое? – Ты… ты чуть не пострадала.

– Тебе снился кошмар. – Ники попыталась приблизиться, но я встал с постели и принялся натягивать джинсы с футболкой, держась от нее на расстоянии. – Майк, брось, ты бы не сделал этого, находясь в сознании.

Слова наследницы Драконов имели смысл, но не избавляли меня от чувства вины. И ненависти к самому себе.

– Куда ты собрался? Еще даже шести нет.

Не оставив себе времени осмыслить произошедшее, я вылетел из комнаты Ники, но она последовала за мной и остановила, схватив за запястье.

– Постой. – Мольба в ее голосе побудила замедлить шаг. Я замер возле лестницы, ведущей на первый этаж, но отказывался смотреть на девчонку. Мне претило, что я мог увидеть на ее шее. Следы своего безумия. Призрачные отголоски прошлого.

– Майк, – Николетта подошла и встала передо мной. Нежным прикосновением ее ладонь дотянулась до моей щеки, прямо как несколькими часами ранее, стараясь аккуратно повернуть лицо. – Посмотри на меня.

Я стиснул кулаки, не желая поддаваться на уговоры. Ники вновь позвала, вложив в голос столько тепла, что я больше не смог сопротивляться и встретился с ней взглядом.

– Не убегай, – мягко попросила она, – ты не виноват.

– Чушь, – выдавил я, осторожно коснувшись ее шеи. – Что, если бы я не очнулся?

Николетта шагнула еще ближе и прижалась к моей груди. От ее тепла и невыносимой доброты пульс замедлил свой темп, а руки, отказываясь повиноваться разуму, скользнули к талии, крепче прижимая девчонку ко мне.

– Все мы временами видим кошмары. Кто-то во сне. Кто-то наяву. Главное – суметь из них выбраться. Не затеряться в лабиринтах мнимой реальности. Не проиграть в игре с собственным разумом. И помнить – в действительности тебе еще есть за что держаться. Ради чего возвращаться.

Я склонил голову, прижавшись губами к ее волосам, и прошептал:

– Прости.

Николетта столь же тихо спросила:

– Что тебе снилось? – А затем слегка отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Ты и… – Я оборвал себя на полуслове, не желая упоминать Миранду.

– И?.. – Ники нахмурилась, и я уже было открыл рот, чтобы попытаться сменить тему, как внизу хлопнула дверь.

Наследница Драконов отошла еще на пару шагов назад и устремила взгляд к подножию лестницы, где вскоре появился Марк, мать его, Уоллс.

Оттягивая ворот рубашки, он принялся подниматься по лестнице, а когда заметил нас, вздохнул, глухо выругался и следом произнес:

– Великолепно. Я теперь везде буду вынужден лицезреть твою физиономию?

Я оскалился.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Марк уже поднялся и поравнялся с нами.

– Знаешь ли, это мне впору спрашивать. Что ты забыл в моем доме?

В его доме? Интересно, сюрпризы когда-нибудь закончатся? Чего еще я не знал об этих двоих?

Пребывая в замешательстве, я перевел взгляд на Ники, но она смотрела только на Марка.

– Не забывай, что дом принадлежит не только тебе, – сорвалось с ее губ.

Уоллс усмехнулся, но продолжил испепелять меня взглядом. Однако следующая реплика предназначалась явно не мне:

– Решила приютить беспризорного щенка?

– Повтори, – прорычал я, двинувшись к нему. Ники встала между нами, выставив ладони и упершись нам в грудь.

– Хватит. Ведете себя как недоразвитые альфа-самцы, – упрекнула она, а следом охнула и резко убрала руки, прижав их к груди.

– Детка, что с тобой? – Я тотчас ринулся к ней, но Ники испуганно отодвинулась ближе к комнате.

Затем взяла себя в руки, окинула нас взглядом и бросила:

– Дайте мне минутку. Просто постойте здесь. Только не поубивайте друг друга, – и следом скрылась за дверью.

Какого дьявола только что произошло?

– Николетта, – позвал Марк, намереваясь пойти за ней, но я перекрыл ему путь, отпихнув.

Реакция Дракона последовала незамедлительно. Сжав ворот футболки, он дернул меня на себя, а я перехватил его руку, приложив максимум силы, хотя Марк даже не поморщился.

– Советую следить за своими действиями, Микаэль. В частности, со мной.

– Оставь советы для особо страждущих.

Битва взглядов, в которой я, несомненно, проиграл бы, продлилась недолго. Вскоре Марк отпустил меня и отступил на шаг. А я вновь поразился, насколько трудно мне выдерживать его прямой взор.

– Так что ты решил? – Неопределенность меня бесила. Хотелось уже сорвать чертов пластырь, чтобы иметь представление о завтрашнем дне.

Марк ухмыльнулся, всем своим видом источая превосходство.

– Ты можешь остаться при одном условии.

Между нами повисла тишина. Лидер Драконов намеренно испытывал мое терпение.

– Мне его из тебя щипцами вытаскивать? – процедил сквозь стиснутые зубы.

– Терпение явно не твоя сильная сторона.

– А ты вот о расторопности, видать, не слышал. У каждого свои изъяны.

Его челюсть напряглась. А в следующий миг он всего двумя фразами пошатнул мою реальность, перечеркнув любые предположения, которые разум сумел нафантазировать за день.

– Вступай в ряды Драконов. Тогда я ни слова не скажу против твоего пребывания в Штатах.

Глава 17

Николетта Кейн

Лос-Анджелес

Неделя, прошедшая с момента возвращения в Лос-Анджелес, напоминала комедию абсурда.

Тем утром, когда Майку приснился кошмар, я и представить не могла, чем обернутся дальнейшие события. Пока не появился Марк. Мария уже предупредила, что он теперь часто остается в особняке. Понятия не имею, с чего он вдруг решил жить в доме, а не в своей квартире, но его присутствие сбивало с толку.

Когда они с Майком стали спорить, а я вмешалась, пытаясь успокоить, и одновременно коснулась их обоих, мне вспомнилось, как в самую первую встречу энергетика Микаэля напомнила мне о Марке. И я сосредоточилась на этих ощущениях, желая сравнить их вживую. Тотчас пожалев об этом. Меня будто одновременно захлестнуло двумя волнами: одинаково яркими, вот только одна обжигала, а другая покрывала толстой коркой льда. В тот миг у меня перехватило дыхание. Поэтому я и сбежала из коридора, чтобы прийти в себя. Просто перевести дух. А когда вышла, первым, что услышала, стали слова Марка: «Вступай в ряды Драконов».

Даже спустя несколько дней его предложение видится мне настоящей нелепостью. Но еще абсурднее, что, когда я уже открыла рот, намереваясь заявить, что Марк несет бред, Микаэль сказал, что согласен. Он даже не думал… Отчего у меня еще сильнее голова пошла кругом. Майк презирал Тигров, ему претило выполнять поручения брата, но он с легкостью решил продаться в рабство другой группировке? Он вообще в своем уме?

Глубоко вздохнув, я сильнее прижала к груди папки с договорами, которые Стивен попросил меня отнести юристам, – как мы и договаривались, я приступила к работе в «Кейн Корп», – пока разум в сотый раз за последние несколько дней пытался осмыслить происходящее в моей жизни. Временами возникало ощущение, что я тоже угодила в какой-то психоделический кошмар и все никак не могу найти из него выход.

Разумеется, в тот же день мы с Микаэлем вступили в ожесточенную перепалку, в результате которой он сделал то, что умеет лучше всего, – просто ушел, хлопнув дверью. Я не понимала его мотивов, а он все твердил, что ради наших отношений готов вступить куда угодно. Быть может, со стороны его заявление могло показаться романтичным, вот только меня оно до чертиков пугало. Я связалась с Эмили, понадеявшись, что, быть может, она сумеет его переубедить. Пока не стало поздно. Но все зря. Микаэль отказывался слушать и меня, и друзей. Марк тоже не стал объясняться, заявив, что это единственный компромисс, на который он готов пойти в вопросе пребывания сына Герарда на территории Драконов.

Отчаявшись вразумить Майка, я даже позвонила Антонио, но он лишь пояснил, что предвидел такой исход и не собирается вмешиваться. Решение остается за его братом. Напоследок обратилась к Дэниелу, однако даже лучший друг придерживался мнения, что это чуть ли не единственный безопасный вариант, если Майк намерен остаться в Лос-Анджелесе.

Так что… Завтра он официально вступит в ряды Драконов. Мне оставалось только смириться и надеяться, что его опрометчивое решение не обернется масштабной катастрофой.

Где-то глубоко внутри начинала зарождаться убежденность – если с Майком что-нибудь случится, вина будет лежать на мне. Это я согласилась попробовать, хоть и не чувствовала уверенности. Теперь пожинала плоды.

Когда я научусь прежде тщательнее обдумывать свои действия и слова?

С губ сорвался вымученный вздох.

До кабинета нужного мне юриста оставалось только завернуть за угол. И как только я это сделала, тотчас влетела в кого-то.

– Ой, прости, – раздался голос девушки, пока я наблюдала, как одна из папок рассыпалась веером листов по полу.

– Ничего, сама не смотрела, куда иду, – присев, начала собирать документы.

Незнакомка последовала моему примеру.

– Давай я помогу.

Я подняла на нее взгляд. Девушка поправила большие круглые очки и потянулась за ближайшим к ней листом. За линзами виднелись голубые глаза, нос покрывала россыпь едва заметных веснушек, тонкие губы сложились в мягкую улыбку. Миловидное лицо обрамляли густые волнистые светлые локоны с фиолетовыми кончиками. Незнакомка носила джинсы и простую майку, подчеркивающую выделяющуюся грудь. Я как раз успела отвести от нее взгляд, когда девушка посмотрела на меня и с улыбкой передала собранные бумаги.

– Спасибо, – поблагодарила я, поднимаясь.

Она встала вслед за мной и протянула руку.

– Шерил.

– Ники, – ответила я на рукопожатие.

Шерил прищурилась.

– Твое лицо кажется знакомым. Из какого ты отдела?

На миг я замешкалась, пытаясь прикинуть, как лучше ответить.

– На днях приступила к работе в юридическом департаменте. А ты?

Она махнула куда-то за плечо.

– Я из маркетинга. Стажируюсь. Брат пристроил, несмотря на то что я уже подала документы в несколько других компаний. В идеале хотела поехать в Мюнхен, у матери там свой бизнес. Но брат настоял, – она закатила глаза, – ничего не желая слышать о Германии.

Не сумела удержать смешок. Непосредственность новой знакомой подкупала. В голову нагрянула мысль, что я была бы не прочь как-нибудь еще с ней увидеться, учитывая, что бо´льшая часть сотрудников начинала меня побаиваться, как только узнавала фамилию. Хотелось иметь возможность поговорить с кем-то без оглядки на мой статус.

– Ты еще не обедала? – поинтересовалась Шерил, которую, судя по всему, ничуть не смущало мое молчание. – Если нет, может, сходим вместе и заодно поболтаем?

– Я не против, – ответила, запихивая договоры обратно в папку. – А твой брат, он…

Но не успела я закончить вопрос, как позади меня раздались торопливые шаги и мужской голос:

– Шерил! Вот ты где. Опять на телефон не отвечаешь. У меня нет времени искать тебя по всему бизнес-центру.

Она только закатила глаза и, заглянув мне за плечо, тихо произнесла:

– А вот и он. Мой очаровательный братишка, который никак не перестанет меня опекать.

Когда парень подошел к нам и, не глядя на меня, схватил Шерил за шею в шуточном захвате, я невольно округлила глаза.

– Адам?

Начальник службы безопасности «Кейн Корп», с которым мы буквально сегодня договорились о графике занятий по самообороне, заметив меня, выглядел не менее удивленно.

– Николетта?

Мой взгляд метался между ними, пытаясь найти схожесть, но ничего не выходило. Адам – высокий, крепкий, темноволосый, с темными глазами, четко очерченной челюстью и прямым носом. В то время как Шерил не дотягивала даже до моего роста, да и в остальном – бледная кожа, светлые волосы, светлые глаза, чуть вздернутый нос.

– Шерил твоя сестра? – в замешательстве спросила я. Ни за что бы не подумала, что их связывают кровные узы.

Она рассмеялась и освободилась из хватки Адама, следом пихнув его локтем в бок.

– Да. Но мы не родные. Мой отец женился на его матери, когда нам было… – Она закусила большой палец, задумавшись.

– Тебе десять, мне семнадцать. – Он мягко отстранил ее руку от губ. – Все никак не бросишь дурацкую привычку.

– Да, точно. – Шерил будто и не обратила внимания на последнюю реплику брата. – Но спустя лет восемь разошлись. А вот мы с Адамом так и продолжаем считать друг друга семьей. Верно, Птенчик?

– Птенчик? За этим что-то кроется? – Прозвище никак не вязалось с образом Адама.

Шерил ухмыльнулась, глядя на брата.

– Ой, это забавная история. Все потому, что у него есть тату… – Но она не успела договорить, поскольку Адам уже закрыл ей рот ладонью.

– Да-да, мы семья. Свалилась мне на голову, мелкая, – притворно выразил недовольство он, отпустив Шерил.

Я улыбнулась. Даже за эти минуты от меня не укрылось, как тепло они относились друг к другу.

– А вы откуда знакомы? – внезапно поинтересовалась она, указав на меня и брата.

Не дав мне вставить и слова, Адам уже быстро выпалил:

– Было бы странно, если бы я не знал Николетту Кейн. Учитывая, что отвечаю за безопасность в ее компании.

– Кейн?! – воскликнула Шерил, но тотчас сама закрыла себе рот ладонью. А спустя миг добавила уже спокойным тоном: – Так вот почему мне твое лицо показалось знакомым.

Я ожидала, что сестра Адама, подобно остальным, теперь предпочтет держаться подальше, но вместо этого она заявила, наставив на меня палец:

– Мы все равно идем обедать. Какой бы важной шишкой ты ни была.

С плеч будто свалился целый мешок камней.

– Я только за.

Довольно улыбнувшись, Шерил повернулась к брату.

– Так зачем искал?

– Твой отец не мог до тебя дозвониться. Он ждет нас в семь на ужин.

– Ла-а-адно, – застонала Шерил. – Он не мог подождать? Я бы перезвонила. Зачем тебя напрягать?

Адам закусил губу, сдерживая смешок, а следом прокашлялся и произнес:

– Что ж, дамы, задачу я выполнил, теперь, пожалуй, вернусь к работе. А ты, – указал он на сестру, – не доставай Николетту, поняла?

– Не будь занудой. Иди уже, – пробормотала Шерил, подпихивая его в спину.

Адам кивнул мне и направился к лифтам, когда сестра бросила ему вслед:

– Эй, Птенчик, ничего не забыл? – и демонстративно вытянула на раскрытой ладони часы.

Он оглянулся, взглянул на свое запястье и, смачно выругавшись, вернулся к нам. Схватив с ладони Шерил часы, бросил ей:

– Опять твои фокусы.

– Не фокусы, а ловкость рук. – Она показала ему язык.

– Смотри, чтобы за эту ловкость рук тебе по голове столь же ловко не прилетело.

Когда Адам все же ушел, а я отнесла документы юристам, Шерил повела меня на обед, где поведала краткий пересказ почти всей своей жизни. И, кажется, впервые за последнюю неделю я не думала ни о группировках, ни о наследии отца, просто наслаждаясь моментом в приятном обществе.

* * *

Вернувшись вечером домой, я все еще пребывала в прекрасном расположении духа. Однако испортилось оно буквально в тот же миг, когда я набрала детектива, а в ответ услышала: «Номер абонента временно недоступен». Мы не разговаривали с той беседы перед отъездом в Берлин. Дориан будто сквозь землю провалился. Страх за него с каждым днем становился сильнее.

Направившись в кабинет, вновь мысленно обратилась к пресловутым документам, о которых говорил тогда детектив. Обыскав весь чердак и старую комнату отцу, я так и не нашла того, что хотя бы отдаленно напоминало искомые данные. Поэтому решила еще раз нагрянуть в его рабочую обитель.

За следующие пару часов я перевернула кабинет вверх дном, вытащив все содержимое стеллажей, тумб, ящиков стола. Следом простучала стены, предположив, что где-то мог крыться тайник. Пол тоже не избежал моего внимания.

Почти утратив надежду найти здесь хоть что-нибудь, я устало плюхнулась в кресло и развернулась к столу, уставившись на фотографию матери. Мы с ней похожи. Те же зеленые глаза, та же улыбка… Жаль, так и не смогла увидеть ее воочию. Где-то в груди кольнуло, но я не позволила грусти меня одолеть. Не в этот раз.

Взгляд невольно скользнул к выдвинутым ящикам и неожиданно зацепился за одну деталь. Встрепенувшись, я резко выпрямилась и принялась осматривать верхние секции, сравнивая. Визуально они казались одинаковыми, но, если присмотреться, левый ящик был глубже. Выдвинув правый до упора, я опустилась на пол на колени и стала осматривать его со всех сторон.

Ожидала увидеть какую-нибудь кнопку или защелку, подозревая, что здесь все же есть двойное дно. Но единственное, что мне удалось обнаружить, – крошечное отверстие в углу.

Взгляд лихорадочно окидывал пространство вокруг в поисках тонкого и длинного предмета. В итоге я схватила ручку, разобрала ее, достала стержень и просунула кончик в выемку.

Раздался щелчок. Дно слегка приподнялось.

На миг я затаила дыхание, одновременно желая обнаружить в потайном отсеке искомые документы и в то же время моля, чтобы там ничего не оказалось, поскольку боялась перемен, которые могли принести новые открытия об отце. А я только свыклась с предыдущими.

Поддев край тонкого дерева, я потянула вверх. Прямо под деревяшкой лежал тонкий металлический ящик, наподобие банковской ячейки.

Дрожащими руками достала его и положила на стол.

В крышке виднелось отверстие под небольшой ключ. Я еще раз заглянула под двойное дно ящика, но, разумеется, больше там ничего не оказалось. Было бы слишком наивно полагать, что ключ будет лежать рядом с ячейкой.

– Черт. – Я развернулась к портрету отца и с укоризной спросила: – Ну, и где ты его хранил?

Суровым взглядом он взирал на меня с высоты своего картинного роста, пытаясь уязвить. Или же мне так только казалось.

Рука невольно поднялась к шее, будто пытаясь нащупать незримый кулон… Поразившись своему же действию, я нахмурилась и, продолжая смотреть на нарисованное лицо Томаса Кейна, вспомнила, как за пару дней до своей гибели он подарил мне цепочку с маленьким ключиком. Обратившись к образам прошлого, попыталась сосредоточиться и воспроизвести в памяти его слова.

– Ну же… Что ты тогда сказал, папа? – Закрыв глаза, принялась бормотать себе под нос. – Ключ. Кулон. Цепочка. Твои слова… Ты сказал, что это важно. Что когда-нибудь…

Да. Верно.

«Когда-нибудь этот крошечный ключик сумеет открыть тебе огромные тайны. Надеюсь, тебе все же не придется им воспользоваться. Но храни его, милая. Ради меня. И, быть может, ради будущего Марка».

Тогда я не понимала… Не сумела осознать ни единой сказанной им фразы. Усвоив лишь то, что этот ключ важен. От чего бы он ни был. Если подумать, раз отец упоминал Марка, наверняка внутри лежит то, что так стремился найти Дориан.

Помчавшись на второй этаж, в свою комнату, я пыталась на ходу вспомнить, куда убрала все старые украшения.

Распахнула дверь и остановилась на пороге. Взгляд растерянно скользил по комнате, пока не наткнулся на коробку, которую я засунула на стеллаж еще перед отъездом в Лондон. Не желая терять времени и спускаться на цоколь за стремянкой, я подвинула кресло и, забравшись на спинку, дотянулась до коробки. На этот раз без падений, тщательно следя, куда ставила ноги.

Резко открыв коробку, чуть не повредив хлипкую крышку, я принялась рыться в ней в поисках небольшой медной шкатулки, доставшейся мне от матери, в которой, если меня не подводила память, и остался тот ключик.

Дрожащими от нетерпения пальцами вытащила шкатулку, смахнула с нее немного пыли и открыла. Среди бесконечных колец и круглых серебряных сережек, которые я так любила таскать в школьные времена, виднелась тонкая цепочка. Я потянула за нее и подняла перед собой, отставив хранилище мамы на пол. Взгляд не отрывался от крошечного ключика. Дрожь предвкушения охватила каждую клеточку тела.

Не потрудившись убрать коробку со шкатулкой на место, я медленно пошла вниз, обратно в кабинет отца, все еще завороженно разглядывая его подарок.

Он отдал мне ключ, потому что предвидел, что с ним может что-то случиться?

Я нахмурилась.

Но почему мне, а не Марку?

Когда оказалась в кабинете, прежде чем направиться к металлической ячейке, убедилась, что закрыла за собой дверь на замок. Не хотелось, чтобы мне мешали.

Каждый шаг давался труднее предыдущего. Ноги будто отказывались слушать указания мозга, желая унести меня подальше. За многие мили от тайн отца, криминала и противоречивых чувств по отношению к двум мужчинам. Хотелось найти свой островок спокойствия и просто укрыться там на время…

Телефон, который я оставила здесь, завибрировал от входящего звонка.

На экране высветилось имя Дэни, и я не смогла сдержать ироничной улыбки. Мысленно тотчас подметила, что именно он ближе всего подходил к определению «островка спокойствия». Друг будто почувствовал, что я в смятении…

Не став отвечать на звонок, я вздохнула и уверенно сократила оставшееся до стола расстояние.

К черту сомнения.

Не дав себе и шанса струсить, вставила ключик в крохотный замок. Он идеально вошел в паз. Легкое движение рукой, поворот вправо, и крышка поддалась.

Внутри лежала целая кипа бумаг. Какие-то договоры, доверенности. Я мало что различала, сосредоточив внимание на желтой папке, которую обнаружила почти в самом внизу. Стоило мне открыть ее, как тут же поняла, что передо мной именно те документы, о которых твердил Дориан.

Прижав их к груди, я взяла телефон и, пока шла до дивана, попробовала еще раз набрать номер детектива. Тщетно. Абонент все еще недоступен.

Медленно – словно продираясь через незримые заросли – опустилась на кожаную обивку, положила папку на колени и, открыв, принялась изучать содержимое.

Среди первых страниц нашлись полицейские отчеты об аварии, оборвавшей жизни четы Уоллс. По крайней мере, если судить по тому, что мне удалось разобрать среди немецких слов.

Проклятье.

Прогонять каждый документ через онлайн-переводчик заняло бы уйму времени. Я уже порывалась позвонить Энн, поскольку она знала немецкий, но вовремя опомнилась. Ни к чему впутывать ее во все это. Она умеет держать язык за зубами, однако я хорошо запомнила указания Дэни. Все, кто ведает про Драконов, могут попасть под удар.

Дэниел… Внезапно меня осенило, что он тоже когда-то учил немецкий. Вот только… тогда придется признаться, что я скрыла от него информацию о давнем деле отца. С другой стороны, кому еще я могла довериться, если не Дэни?

Вновь не оставив себе времени на раздумья, я схватила мобильный и набрала номер лучшего друга.

– Принцесса, я звонил, чтобы…

– Ты мне нужен, – выпалила я, перебив его. – Сможешь приехать прямо сейчас?

Спустя полчаса Дэниел уже сидел рядом со мной на диване в кабинете отца, внимательно слушая рассказ об обнаруженных фотографиях, послуживших причиной того, что я связалась с Дорианом. Об истории детектива про расследование отца. И о том, что Дориан перестал выходить на связь.

Вывалив на друга весь этот груз, я замерла и настороженно наблюдала за его реакцией.

Дэни, опершись локтями на бедра, провел ладонями по лицу, а затем перевел на меня недовольный взгляд. Мне с трудом удавалось дышать под его тяжестью.

– Ники, о чем ты думала? – Он покачал головой. В противовес взгляду тон его звучал ровно и даже отчасти мягко. – С головой нырнула в омут прошлого, даже не понимая, что можешь оттуда не выбраться. Ты ведь даже не представляешь, как все устроено в нашем мире. И все равно продолжаешь вслепую мчаться вперед.

Дэниел уставился перед собой, в пустоту.

– Марк прав, временами ты слишком беспечна.

Не удержавшись, я закатила глаза.

– Только ты не начинай. Лучше накричи на меня, если так хочется. Вижу, что сдерживаешься. Не надо.

Дэниел усмехнулся и вернул взгляд ко мне. В нем бушевал ураган. Темный, опасный, разрушительный. Неизведанный.

– Ты даже близко не осознаешь, что я сейчас чувствую.

Передо мной снова предстала та грань лучшего друга, с которой я толком не знакома.

Дэниел усмехнулся и придвинулся ко мне.

– Думаешь, мне хочется на тебя наорать? – Его взгляд скользил по моему лицу. – Все совсем наоборот, принцесса. – Почти невесомо он коснулся моего виска и легким, воздушным движением опустил пальцы, очерчивая скулу. – Мне хочется стиснуть тебя в объятиях и увезти отсюда. Как можно дальше от Драконов. От прошлого четы Уоллс. От Марка с Микаэлем. От той боли, что они еще способны причинить. Спрятать и убедиться, что никто не посмеет тебе навредить, – вот чего мне в действительности хочется. Это желание буквально раздирает меня изнутри. – Дэни опустил тон до едва различимого шепота. – Но я никогда не сделаю ничего против твоей воли.

Отстранившись, он взял у меня из рук папку с документами отца.

– Давай. Раз уж я приглашен в роли переводчика, приступим к делу.

– Дэни, – хрипло позвала я, кладя ладонь на его предплечье. От пылкой речи друга сердце сжалось в маленький пульсирующий комок. Чувство сожаления не заставило себя ждать.

Ощутив мое прикосновение, он заметно расслабился. Будто отпустил сжатую внутри пружину. Последовал долгий выдох. Дэниел накрыл мою ладонь своей и крепко сжал.

– Забудь, что я сказал. Просто соблюдай осторожность. И помни, что тебе не нужно справляться со всем одной.

Ураган миновал, и теперь столь знакомые синие радужки окутывали прежняя безмятежность и тепло. Разгоняя тучи и в моем внутреннем мирке.

– Я займусь поисками Дориана. А пока давай посмотрим, что у нас тут, – опустив взгляд на папку, Дэниел стал читать первые страницы. – Здесь полицейские отчеты об аварии. Ничего нового. Пять машин, отказ тормозов, почти все участники умерли еще до приезда полиции. Вот только… – Он нахмурился.

– Что такое? – Я придвинулась ближе и прижалась к руке друга, чтобы заглянуть в документ.

– Когда прибыли копы и медики, Изабель еще была жива. Ее доставили в ближайшую клинику. В городке Бургхаузен.

– Что тебя удивило?

– По словам Марка, его родители погибли на месте.

Дэниел перелистнул страницу, и я охнула. Перед нами лежали снимки с места аварии. Искореженные куски металла, изувеченные тела. К горлу подкатила тошнота, когда взгляд наткнулся на фотографии тела Ричарда Уоллса. Издалека могло показаться, что там лежал Марк. Когда-то он показывал мне фото родителей, но тогда от меня ускользнуло их столь очевидное сходство. Я отвернула голову, уткнувшись в рукав Дэни.

Раздался шелест страниц. Спустя пару мгновений он погладил меня по волосам и мягко прошептал:

– Можешь смотреть, принцесса. Снимки закончились.

Я осторожно повернула голову, а следом положила ее на плечо друга, пока он переводил мне все содержимое папки. Среди документов также нашлись распечатки звонков и сообщений, подтверждавших, что члены Тигров предали свою группировку.

– Выходит, Томас не ошибся. Кто-то намеренно сталкивал нас лбами.

Спустя еще несколько страниц мы увидели скан газетной заметки о потасовке в каком-то датском баре.

– Что здесь говорится?

– Думаешь, я владею всеми языками? – усмехнулся Дэниел и сфотографировал статью. – Мне, конечно, льстит, но я не настолько хорош. Чуть позже прогоним через переводчик.

Спустя еще полчаса мы просмотрели почти все содержимое папки. Осталась каких-то пара листов. В целом все как и говорил Дориан: папа нашел доказательства непричастности Тигров к аварии, в результате которой погибли родители Марка. Все зацепки вели напрямую к Белым Журавлям. Мы не совсем поняли, откуда отец позже взял их фотографии, но, судя по заметкам, которые он оставлял на некоторых сканах, папа не сомневался, что на снимках те самые Журавли. Которые, если верить полицейским отчетам, погибли в той же аварии, что и чета Уоллс.

– Зачем они инсценировали свою смерть? – спросила я, сжимая в руках кружку чая, который заварила нам несколько минут назад.

– Понятия не имею. Как вариант, чтобы скрыться с радаров Совета. Беспрепятственно выйти из группировки.

– Разве нельзя просто снять с себя полномочия?

Глаза Дэниела внимательно следовали за текстом, пока он объяснял:

– Когда дело касается лидеров организаций, все несколько сложней. Скажем так, Совет не любит отпускать тех, кто слишком много знает. Одно дело – принцип наследования или же непредвиденные обстоятельства, как в случае с инвалидностью Герарда. Хотя он все равно остался под их присмотром. И совсем другое – добровольная отставка отнюдь не в преклонном возрасте.

На миг я задумалась о Марке.

– То есть… Если бы Марк захотел отказаться от поста лидера Драконов… – почему-то я боялась закончить предложение.

Дэни оторвал взгляд от документов и посмотрел на меня. Очевидно, он тщательно обдумывал свои следующие слова.

– Для него практически невозможно выйти из группировки живым. – Я невольно вздрогнула. – Прости, Ники. Мог бы соврать, но никому от этого лучше не станет. Ты должна понимать. Нельзя недооценивать его положение. Драконы – едва ли не самая влиятельная группировка. Он слишком погружен во все это дерьмо. Совет не позволит ему просто уйти. Да и Марк относится к своему наследию более чем серьезно.

В ответ я только кивнула, переваривая слова друга, пока отпивала чай.

Остался последний документ. Дэни взял его в руки и отложил папку. Сперва он хмыкнул, следом нахмурился, а после с его уст слетело изумленное:

– Вот черт!

Я отставила чашку на столик и заглянула в лист, пытаясь понять, что он там увидел.

– Что там?

– Кажется, теперь я понимаю, почему Томас не торопился рассказывать Марку о своем расследовании…

Я внимательно проследила за пальцем Дэни, указавшим мне место на отсканированном документе, напоминавшем выписку какой-то больничной карты. Край листа не попал на скан. Выглядело так, что его оборвали. Но в самом низу виднелась некогда рукописная заметка, позже обведенная в круг рукой моего отца.

– Что здесь говорится?

– Это выписка из медицинской карты Изабель Уоллс. Из больницы Бургхаузена.

Когда дальнейших объяснений не последовало, я озадаченно посмотрела на Дэниела. Губы сжаты в тонкую линию. Брови сведены к переносице. Ошеломленный взгляд устремлен на бумагу.

– Дэни, – я мягко потрясла его за руку.

Устало откинувшись на спинку дивана, он наконец перевел растерянный взгляд на меня.

– На момент аварии Изабель была на последних сроках беременности, – произнес он, не разрывая зрительного контакта. – Здесь говорится, что ребенка – мальчика – успели спасти.

Я округлила глаза, еще не до конца осознавая сказанное Дэниелом.

– То есть… – начала я, но он меня перебил, твердо кивнув.

– Да. Где-то в Европе – предположительно, в той же Германии – у Марка есть брат.

Глава 18

Микаэль Шварц

Лос-Анджелес

– Ну что, готов? – спросил тату-мастер, к которому меня привел парень по имени Стивен. На нем тоже хватало чернильных рисунков, отчего я сразу проникся к нему симпатией, что мне совсем несвойственно.

Я опустил взгляд на свою вытянутую на подлокотнике правую руку, куда уже перенесли силуэт будущей татуировки.

Дракон.

Дракон с распахнутыми крыльями.

Огнедышащая смертоносная тварь.

Не удалось сдержать усмешку. Чертовы традиции одинаковы во всех группировках. Каждого члена клеймят, как скот.

– Всегда готов, – хмыкнул, приподняв футболку и указав на другие татуировки, в том числе на тигра, – разве не заметно?

Со стороны прохода в холл послышался смешок. Я взглянул туда, где, прислонившись к дверному проему, стоял Стивен.

– Если не состоишь в Желтых Тиграх, зачем татуировка? – поинтересовался он, когда мастер приступил к делу.

Я рефлекторно слегка поморщился, когда игла коснулась кожи. Следом ощутив приятное покалывание. А еще боль на время развеивала туман, осаждавший разум после очередной дозы таблеток. Утром мне снова мерещился голос Миранды…

– Может, я просто любитель кисок.

– В этом вопросе я тебя понимаю, – улыбнулся Стивен.

Да, мне определенно по душе этот парень.

Взгляд скользнул к постепенно проявляющемуся силуэту дракона, а мысли унеслись к моменту, когда я одним своим «согласен» совершил слишком крутой поворот на жизненном пути. Удивительно, но я даже не раздумывал. Ответ слетел с губ сам собой. Будто на оголенном инстинкте.

После предложения Марка разговор с братом обрел смысл. Отмена договоренности действительно облегчила мне выбор.

Сегодня мне предстояло стать официальным членом Красных Драконов. Подписать контракт, продав душу огнедышащему монстру в облике Марка Уоллса. Николетта считает, что я сошел с ума. Кто знает. Быть может, так оно и есть. Ведь меня переполняло ощущение, что я иду в верном направлении. Никогда еще ни на что не соглашался так легко.

– И что теперь? – спросил я спустя три часа, когда мы подходили к какому-то амбару на окраине города.

– Проверка, – кратко ответил Стивен и открыл дверь, пропуская меня вперед. – Заходи.

Внутри было просторно и на удивление светло.

Бетонный пол, железные опоры и перекрытия. На противоположной стороне огромные ворота. По углам распиханы коробки, а возле одной из стен стоял подъемник. Ближе к центру сгрудилась толпа парней. Кто-то без умолку болтал, создавая эхо, другие стояли чуть поодаль с отрешенными лицами, крутя в руках ножи или кастеты. Насколько я знал, в Калифорнии их хранение и использование под запретом. Очевидно, на Драконов правила простых людей не действовали. Хотя чего я ждал?

Позади парней, ближе к углу, виднелся металлический стол, за которым вальяжно расположился Марк. Сегодня без привычного раздражающего костюма. В простых джинсах и поло.

Подойдя ближе, кивнул на его одежду, пока сам Дракон не сводил с меня глаз:

– Решил прикидом снизойти до простых смертных? Или побоялся запачкать тут рубашку?

Марк проигнорировал мой выпад, продолжая вглядываться в лицо, будто ища проблеск сомнений или страха.

– Не передумал? – спокойно спросил он.

– Считаешь, мне просто захотелось набить себе новую татуировку за счет Драконов? В виде развлечения?

Позади послышался возмущенный ропот. Судя по всему, парни не привыкли, что с их боссом могут говорить столь фривольно.

И вновь Марк проигнорировал мои слова. Что начинало дико раздражать.

Он подтолкнул ко мне несколько листов.

– Прочти и подпиши.

– А если я буду с чем-то не согласен? – спросил, подтянув к себе бумаги. Взгляд забегал по мелким строчкам.

Я знаком со сводом правил Тигров. У Драконов имелись отличия, но в целом ничего экстраординарного для себя не вынес. Первое правило практически вторило главному правилу «Бойцовского клуба»: ни с кем не обсуждать бойцовский клуб. Простите, долбаных Красных Драконов. Будто причастность к ним – повод для гордости и бахвальства.

– Тогда ты все еще волен выйти за дверь, а следом убраться из страны обратно к Тиграм.

Одним небесам известно, как же чесался язык ответить на высказывание Марка, но я лишь стиснул кулаки и, дочитав контракт, оставил свою подпись.

Вот и все.

Обратно пути не будет, верно? Душу уже не выкупить. Если захочу выйти из этого дерьма, без последствий не обойтись.

Впрочем… плевать.

Мысли унеслись к Николетте. Перед глазами вновь и вновь возникал кадр прошлого, где она держится за горло и пытается восстановить дыхание. Сама мысль, что я неосознанно мог ей навредить… она не просто пугала, она убивала, вонзаясь в мозг сотней стрел.

– Отлично, – заключил Марк, убедившись, что я поставил все подписи. – А теперь покажешь, на что способен.

– Кто бы сомневался. Наверное, наслаждаешься своей властью? – спросил я, когда Марк встал и подошел ближе. Снова его тяжелый взгляд. Какого дьявола мне так трудно его выдерживать? – Планируешь спустить на меня всех своих дворняг? – бросил я, указав на парней.

– Никакого наслаждения, Микаэль, – сделал он акцент на моем имени. – Будь моя воля, без оглядки на чувства Николетты, тебя бы здесь уже не было. И у Драконов есть честь. Советую запомнить, раз ты теперь один из нас. – Он ухмыльнулся. Проявил хоть какую-то эмоцию. – Никакого избиения. Только честный бой. Больше трех на тебя одновременно не нападут.

В очередной раз сдержав рвавшийся с языка ответ, я молча стянул куртку и бросил ее на стол, предварительно достав из кармана складной нож, с которым теперь снова не расставался. Как в старые-добрые-безумные времена.

Не сомневался, что сегодня последует нечто подобное.

Щелчок. И лезвие уже готово к борьбе.

Бросив на Марка безразличный взгляд, я развернулся к его бойцам. Они расступились, натянув на лица довольные улыбки. Хреновы стервятники. Стоило подойти ближе, как парни сомкнули круг. Я оказался в центре. На миг память подбросила непрошеные картинки: Берлин, подпольный клуб, небольшой ринг, всюду грязь, запах пота пропитал стены, горящие глаза бойцов, остро нуждавшихся в быстрых деньгах, и я, влезавший в бои ради одной цели – забыться, выбить из головы Миранду, в прямом смысле. Тогда я частенько позволял оппонентам одерживать победу. Теперь проигрывать нельзя.

– Ну? – спросил я, перекатывая в пальцах рукоять ножа и внимательно следя за движениями незнакомцев. – Кто первый?

Вперед вышел темнокожий парень с бритыми висками и пирсингом в брови.

– Храбришься? – улыбнулся он. – Похвально.

Боковым зрением заметил, как справа на меня ринулся другой Дракон. Значит, первый лишь отвлекал внимание.

Сумев увернуться, я пихнул соперника в спину, но тот успел затормозить, резко развернулся на месте и вновь атаковал. Точное попадание в плечо – и боль лишь подстегнула накаленные нервы. К моему сопернику присоединился тот, что ранее заговаривал мне зубы.

Злость накатывала волнами. И на каждом приливе я наносил удар. Следующий. Еще и еще. Каждый яростнее предыдущего. Когда отбивался от одного Дракона, следом нападал другой. В какой-то момент у меня сбился темп и удар ногой в живот выбил из легких воздух. Пока приходил в себя, пропустил еще несколько. Марк не соврал – максимум нападали трое за раз. Сам он, как я успел заметить краем глаза, несколько мгновений назад вышел из амбара. И ради чего тогда все это устроил?

Отвлекшись, я почувствовал, как обожгло кожу после очередного удара. Однако в следующую минуту уже отправил ответочку, и нападавший теперь валялся на полу, схватившись за щеку, которую я успел полоснуть лезвием.

Антонио с детства учил меня драться. Следом добавились постоянные потасовки в школе. Занятия с тренером. Подпольные бои. И та работа, что я выполнял для братца и его Тигров. Подготовки мне хватало, но уже спустя несколько минут, когда Драконы вновь сменились, я понял, что ее недостаточно. Слухи о них не врали. С боевыми навыками парней Марка мне не сравниться. Спустя еще несколько пропущенных выпадов четко знал, что проиграю. Но не собирался сдаваться так легко. Пусть даже спустя пятнадцать минут уже лежал поверженным на полу, перекатившись на бок и сплевывая кровь.

– Достаточно, – строго прогремел кто-то, когда очередной Дракон двинулся в мою сторону, стоило мне только подняться на ноги.

Ко мне подошел темноволосый парень, которого мне уже представляли. Кажется, его звали Адам. Насколько я понял, он был где-то на верхушке местной иерархии.

– Ты молодец, – сказал он, внимательно окидывая взглядом мой потрепанный вид. – Не каждый бы так долго выстоял.

Я усмехнулся, еще раз сплюнув кровь.

– Прошел я вашу долбаную проверку? – не удалось сдержать презрение в тоне. Хотя, будем честны, даже не пытался.

Адам улыбнулся. Удивительно, но как-то по-доброму. Без снисхождения или превосходства.

– Каждый здесь проходил через подобное. Если думаешь, что Марк бросил тебя на растерзание хищникам лишь потому, что ты, – тут Адам осекся на полуслове, искоса взглянув на парней. Очевидно, они были не в курсе моей причастности к Тиграм, – чужак, то это не так. Нам нужно было понять, в какой ты форме. Лучший способ – провести бой. Учитывая, что в повседневности Драконов со всяким можно столкнуться. К тому же так мы поймем, куда тебя определить. В опасные районы нет резона отправлять тех, кого можно вырубить с первого удара.

Его слова имели смысл.

– И что? Куда отправишь меня?

– Решение за Марком.

Ироничный смешок не заставил себя ждать.

– Он же ушел почти сразу.

– Что уже о многом говорит, – отметил Адам. – Значит, увидел достаточно. Да и я тщательно следил за твоими движениями и тоже донесу ему свое мнение.

Я коснулся нижней губы, продолжавшей кровоточить.

– Идем, подлатаем тебя, – кивнул Дракон куда-то в угол, где сгрудились пострадавшие от моей руки парни. – Там аптечка.

– Обойдусь, – бросил я и, забрав куртку, направился к выходу.

– Брось, Микаэль, – попытался снова Адам.

– Майк, – только и сказал я, ступив на улицу, где мне в глаза мгновенно ударил яркий солнечный свет.

Я поднял ладонь, чтобы хоть что-то увидеть, и тут же поморщился от резкого движения. Не только мой нож достиг цели. Кто-то сумел задеть предплечье.

Когда глаза привыкли, я убрал руку и свернул за угол амбара. Позади послышался шум мотора, а спустя мгновение путь мне отрезал черный внедорожник. Тонированные стекла опустились, и Марк – какая гребаная неожиданность – произнес, даже не глядя на меня:

– Садись.

– Ничего не перепутал? Я тебе не пес, выполняющий команды.

– Однако ты только что подписал контракт, в соответствии с которым обязан выполнять мои указания.

– В деятельности шизанутых Драконов, а не по жизни.

– Оскорбляешь сам себя? – Марк наконец слегка повернул голову, чтобы одарить меня вопросительным взглядом. – Далеко пойдешь.

В мыслях я уже трижды всадил ему в горло нож, который продолжал сжимать в руке, пусть и в сложенном виде. Но в действительности… Мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться.

Ради Николетты. Повторял я себе раз за разом, хотя все еще стоял на месте.

– Микаэль, не трать ни силы, ни время. Просто. Сядь. В машину, – четко, по словам, произнес Марк, начиная терять терпение.

Как бы мне ни хотелось позлить его еще немного, я прошествовал к пассажирской двери и залез в автомобиль. Демонстративно не стал пристегиваться. Хотя Марк и сам не соблюдал меры предосторожности.

Спустя миг он уже завел мотор и мы тронулись с места.

– Тебя Тигры обучали?

– И они тоже, – ответил, опустив взгляд на разбитые костяшки. Следом скользнул к порезу на предплечье, из которого продолжала сочиться кровь.

– В бардачке антисептик, салфетки и бинты, – бросил Марк, не отрывая взгляда от дороги.

Я ухмыльнулся.

– Боишься, запачкаю тебе сиденье?

– Скорее что напугаешь своим видом Николетту. Хотя салон тоже за тобой отмывать не хочется.

На его тачку мне плевать, а вот касаемо Ники он прав. Ни к чему ее волновать. Последние дни и так выдались напряженными. Со времен того кошмара я не оставался в ее доме. Приезжал по вечерам, изредка виделись днем. Мы либо спорили из-за моего решения вступить в ряды Драконов, либо трахались, потому что только так мне удавалось справляться с эмоциями. Повинуясь животным инстинктам.

Я молча открыл бардачок и первым делом заметил пистолет. Вновь на одну сумасшедшую секунду перед глазами предстала фантазия, в которой я протягиваю руку к оружию, а следом всаживаю пулю в висок Марка.

На самом деле, если воспринимать его исключительно как лидера группировки, я бы мог сказать, что его сила восхищает. Незримый авторитет. Даже отчетливее, чем у Антонио. Молчаливая сосредоточенность Дракона, готовность действовать в любой момент и, вероятно, природная наблюдательность заметны с первого взгляда. Вот только…

Проклятая ревность меня ослепляла. И вместо бесспорного лидера я видел перед собой лишь бывшего Ники. За последние дни мы не единожды сталкивались с Марком в особняке. И каждый чертов раз все мое внимание сосредоточивалось на реакциях Николетты и ее тела. Стоило ему приблизиться, и она замирала, а когда он уходил, взглядом испуганной пташки смотрела на меня. Она подмечала каждое его движение.

Я не мог не сравнить ее поведение с тем, как сам действовал в прошлом, в присутствии Миранды. И взгляд… не помню, кто там из древних великих мудрецов заявил, что глаза – зеркало души, но как же он был прав. Ники смотрела на Марка так, словно он центр ее Вселенной. Заставляя меня чувствовать себя лишь пролетающей мимо кометой. Ники могла сколько угодно срываться на нем, дерзить и кричать, но силу взгляда не притупить. В них плескалась неутолимая жажда. Вот только иссушенным себя чувствовал я. Однако не собирался сдаваться. Мой оазис передо мной. И я его не отпущу. Даже если ради этого придется замарать руки кровью крылатой твари.

Протянув руку, достал пистолет. Палец опустился к спусковому крючку. Как было бы легко закончить все прямо сейчас…

– И почему я не удивлен, что ты фанат глока? – спросил, намеренно уводя мысли от убийства.

– Громко сказано. Только недавно переключил на него внимание. А ты чем пользуешься? – все столь же бесстрастно спросил Марк.

– Предпочитаю ножи, – честно признался, кладя оружие обратно и доставая антисептик. – Так что с твоей проверкой?

– Подготовлен ты неплохо. Рон, тот, кто в начале пытался тебя отвлечь, займется планом тренировок плюс введет тебя в курс дел. Месяца должно хватить. Поставим тебя в управление небольшой командой.

Я нахмурился.

– Это такой прикол? Или какая-то тактика «держи врага ближе»?

– Один из районов у нас временно без присмотра. Скажем так, за последние полгода уровень опасности там достиг критической точки.

– Теперь понял, – произнес я, сжимая кулаки. – Решил сделать из меня пушечное мясо?

– Испугался? – насмешливо уточнил Марк, притормозив на светофоре. – В качестве исключения все еще готов отпустить тебя восвояси.

– Черта с два, – процедил я сквозь зубы.

Может провоцировать сколько угодно, я не собирался никуда уезжать.

Марк свернул с основной дороги и заехал в промышленную зону. Спустя миг мы достигли какого-то неприметного серого здания с большими железными воротами. Предположил бы, что строение использовали как склад.

– Тогда добро пожаловать в твою новую обитель на ближайшие месяцы, – произнес лидер Драконов, открывая дверь и покидая машину.

Я вылез следом за ним, удостоверившись перед этим, что несколько капель крови все же остались на кожаной обивке его салона.

Глава 19

Николетта Кейн

Лос-Анджелес

Временами меня до сих пор поражала эта удивительная способность психики и мозга адаптироваться под практически любые обстоятельства. Повседневность вошла в неожиданно размеренный темп, несмотря на то что мысли бесконечно кружили вокруг обнаруженной информации о втором ребенке Уоллсов, решении Микаэля, пропаже детектива и практически осязаемом присутствии Марка всюду, куда бы я ни пошла.

И пусть в душе царило смятение, внешне я старалась «держать лицо».

Дэниел вплотную занялся поисками Дориана и просил ничего не предпринимать, пока не выяснит, что случилось с детективом. Поэтому мне оставалось только придерживаться ранее составленного плана: освежить навыки вождения, заняться тренировками и сосредоточить внимание на работе в «Кейн Корп». И параллельно не сойти с ума от перепадов настроения Микаэля, с головой погрузившегося в дела Драконов, – что все еще вызывало у меня недоумение, – и продолжавшего отказываться оставаться на ночь, а также от обостренного внимания со стороны Марка, который, напротив, с завидной регулярностью приезжал в особняк.

Декабрь вступил в свои права. Вскоре улицы Лос-Анджелеса начнут переливаться мерцающими огнями, когда каждую пальму обернут гирляндами. Я так давно не встречала Рождество в родном городе, что, кажется, и забыла, как жители солнечной Калифорнии умели создавать нужную атмосферу даже без наличия снега. В Лондоне все было совсем иначе.

Последние недели я прилежно занималась с Адамом, выполняла все его указания, но все равно казалась себе слабачкой. Зато тренировки помогали давать выход эмоциям и хотя бы ненадолго отвлекали от тяжелых мыслей. Правда, они разом накатывали, стоило мне только оказаться на лопатках, повторно сбивая с ног.

Прямо как сейчас…

– Отлично, – похвалил меня Адам, протянув руку, чтобы помочь встать. – Ты хорошо справляешься.

– Уверен? Синяки на теле говорят об обратном.

Он усмехнулся.

– Чтобы выйти из спарринга со мной без единой царапины, тебе придется тренироваться не один год.

Когда я уже собралась ответить, кто-то распахнул дверь со стороны раздевалок.

– Зал занят, – бросил Адам, принимая стойку и кивая мне, чтобы не отвлекалась.

– Ты нужен внизу, – донесся холодный голос Марка, когда сам он появился в поле зрения, прямо за спиной Адама.

Я вздрогнула и выпрямилась. Начальник охраны «Кейн Корп» тоже молниеносно развернулся к боссу.

– Что-то случилось?

– Стив объяснит, – ответил ему Марк, не спуская с меня глаз. – Он ждет в твоем кабинете.

Адам оглянулся на меня:

– Продолжим завтра?

Я кивнула, а следом широко распахнула глаза, услышав:

– Я закончу тренировку за тебя. Не волнуйся.

По спине прокатилась волна мурашек. Я продолжала сторониться Марка. Чувствовала изменения в его поведении и не понимала, как к ним относиться. Поэтому перспектива остаться сейчас наедине немного пугала.

Ложь.

Она буквально леденила жилы. Первым порывом было сбежать. Мне стоило огромных усилий не сорваться вслед за Адамом.

Когда он все же ушел, Марк окинул меня взглядом с головы до ног. Перед тренировкой я собрала волосы в высокий хвост, надела спортивный топ и легинсы. Наряд практически не оставлял места для воображения, плотно обтягивая фигуру. Пока мой вечный мучитель продолжал глазеть на меня, я, в свою очередь, тоже оценила его форму: черные спортивные штаны сидели на бедрах непривычно низко, совсем не в его стиле, а плотная черная футболка облегала крепкие мышцы. Мне давно не доводилось видеть Марка в подобной – простой – одежде за пределами дома, и потому толика удивления заставила меня приподнять брови. А взгляд наткнулся на объемную татуировку на плече. Только недавно сумела рассмотреть ее как следует. Дракон со сложенными крыльями украшал кожу, обвивая хвостом локоть Марка. Очевидно, он нанес рисунок уже после нашего расставания.

– Милая татуировка, – пробормотала я и задала вопрос, который уже несколько дней крутился на языке: – Решил таким образом почтить группировку?

– Такова традиция, – кратко ответил Марк, вставая напротив меня. – Давай.

– Что? – нахмурилась я.

– Нападай, – велел он, спрятав руки в карманы штанов.

Я непонимающе уставилась на него.

– Прямо так?

– А тебе нужно особое приглашение? Мне постелить ковровую дорожку?

Издевка в его тоне подстегнула крепче любых слов. Сделав резкий выпад вперед, я намеревалась попасть ему в грудь, но Марк молниеносно метнулся в сторону, а затем мне за спину, перехватив по пути мою руку и заломив ее. Он удерживал хватку всего миг, после чего резко отпустил, и я чуть не свалилась вперед. Зашипев, развернулась к лидеру Драконов, отметив, что стоял он все так же расслабленно, будто никуда и не двигался, нацепив довольную ухмылку.

– Еще, – бросил он.

На этот раз я не стала медлить. Вспомнив приемы, которым учил меня Адам, попыталась нанести удар ногой с разворота. Однако не сумела достичь цели. Марк перехватил меня за щиколотку, а затем одним легким движением вывел из равновесия, и я таки грохнулась на пол.

– Твои действия слишком предсказуемы, – размышлял он, подходя ближе и протягивая мне руку. – Попробуй проявить фантазию. В борьбе тебе нужно сбить соперника с толку, а не демонстрировать цепочку атак из руководства по самообороне.

Приняв его помощь, я встала на ноги и тотчас напала, надеясь застать врасплох. Вот только вышло все наоборот. Спустя миг Марк уже прижимал меня спиной к себе, зафиксировав руки так, что я не могла пошевелиться.

– Неплохо, но медленно, – вкрадчиво произнес он, приблизив губы к уху.

Когда он снова отпустил меня, я развернулась и заявила:

– Мне нужна передышка. – И заодно время, чтобы подумать над тактикой. Адама мне хотя бы изредка удавалось задеть. Несколько раз даже сбила его с ног. Но Марк… Выглядел так, будто я и вовсе не пыталась.

– В драке тоже будешь просить передышку? – В его тоне считывалось явное недовольство. – Ты сказала, что хочешь обучаться. Тебя тренирует один из наших лучших бойцов. А ты меня даже ударить не можешь.

Пока Марк продолжал меня отчитывать, я все отчетливее ощущала свою ничтожность. Каждое слово проникало в кровь, разгоняя ее до немыслимой скорости. Адреналин захлестнул настолько мощной волной, что я просто ринулась вперед, не позволяя себе продумывать движения. Действовала исключительно на эмоциях, поставив одну-единственную цель – нанести удар. Один чертов удар, который докажет Марку, что я чего-то стою.

– Так-то лучше, – сказал он, уворачиваясь от моей очередной хаотичной атаки. – Быстрее.

Новая серия выпадов не достигла цели, но я продолжала. Не обращая внимания на усталость и ноющие мышцы. Злость подстегивала сильнее любого допинга.

– Положись на инстинкты, – низкий голос Марка продолжал проникать в самое нутро.

Замахнувшись для очередной атаки, я уловила, как он уже начал отклоняться вправо, и тогда резко изменила траекторию, нанеся удар в колено. Марк не ожидал подлых приемов и на миг замешкался. Но мне хватило его секундной заминки, чтобы ринуться вперед и налететь на него всем весом, надеясь сбить с ног. План сработал, однако меня терзали сомнения, что чертов лидер Драконов поддался.

Мы с грохотом свалились на пол. Марк принял удар на себя, придерживая меня за талию, когда я оказалась сверху. Не успела я возликовать, обрадовавшись победе, как уже сама лежала на лопатках. Марк в одночасье перекатился, подмяв меня под себя и зафиксировав руки над головой. Довольная ухмылка тронула уголок его губ, когда я инстинктивно обвила ногами его бедра, лишь мгновение спустя осознав свои действия.

– Ладно, – произнес он, сокращая крупицы расстояния между нашими телами, – вижу, Адам не зря тратит тут свое время. Не отметай грязные методы, если они могут спасти тебе жизнь.

Я сглотнула, ощутив до боли знакомый древесный аромат Марка. Он настигал меня вместе с горячим дыханием, посылая разящие импульсы по всему телу. Я попыталась освободиться, но пальцы на запястьях крепко удерживали мои руки на месте, опаляя прикосновением.

Взгляд зацепился за то, чего раньше не заметила.

– Где твои линзы? – вопрос сорвался с губ, прежде чем я успела его остановить. В правом глазу я вновь видела несколько голубых пятен, которыми так восхищалась в прошлом.

– Больше не требуются, – невозмутимо ответил Марк, скользя взглядом по моему лицу.

– Почему же?

– Потому что я перестал бежать от своих желаний.

Слова ранили. Возможно, я не осознавала весь заложенный в них смысл, но невольно ощутила тоску, тисками сковавшую грудь. Тоску и страх.

– Отпусти, – потребовала я.

Марк приблизился еще на пару дюймов, наслаждаясь контролем, и провел кончиком носа по моей щеке. На миг я прикрыла глаза, пытаясь совладать со взбесившимся пульсом и успокоить треклятое сердце, стремившееся прорваться сквозь плоть, чтобы слиться в едином ритме с сердцем того, кого оно не в силах забыть.

– Попроси вежливо, – промурлыкал Марк, опустившись носом к шее и втянув запах моей кожи, затем намеренно качнул бедрами, подчеркивая двусмысленность нашего положения.

Меня охватили две волны жара: одна поползла от шеи к щекам, другая стремительно опускалась, минуя грудь и живот, распаляя желание, которого я не должна сейчас испытывать.

Еще одна попытка освободиться провалилась. Я попыталась переключиться с низменных желаний тела на злость. Мне абсолютно точно не нравилась ситуация, в которой я оказалась.

– Слезь. С меня, – процедила я сквозь зубы, опуская ноги с его бедер.

Заметив изменение в моем настроении, Марк чуть приподнялся, но ответил все тем же дразнящим тоном:

– Все еще не слышу вежливой просьбы.

– Ждешь вежливости? – оскалилась я, а затем резко приподняла голову, сталкиваясь с ним лбами.

Я словно увидела звезды. В фильмах подобный прием всегда казался таким простым. На деле же я испытала чудовищную боль. Но зато Марк, скорее от неожиданности, нежели от самого удара, скатился с меня и отпустил запястья. Я тотчас вскочила на ноги, держась за голову.

– У тебя лоб из металла, что ли, сделан?

Зал резко пронзил громкий смех Марка. Я замерла на месте, очарованная звуком, который мне уже давно не доводилось слышать, но следом накатила очередная волна злости. Слегка пнув его в бедро, я переступила через него и направилась в раздевалку.

– Да ты настоящая амазонка, – прилетело мне в спину.

– А ты гребаная скала, – ощетинилась я, а следом пробормотала себе под нос: – Чертов Терминатор.

Схватив в кабинке сменную одежду, я направилась в душевую, где тщательно пыталась смыть с себя следы его прикосновений. Казалось, будто они проникли в кровь, от них уже не отделаться так просто. Как и от парфюма Марка, который продолжал меня преследовать, пока я сушила волосы и натягивала на себя джинсы с футболкой.

Когда вернулась в раздевалку, с губ невольно сорвалась брань. Марк стоял в дверном проеме выхода, лениво облокотившись на дверную раму, и спокойно улыбался.

Улыбался. Марк Уоллс, мистер «каменное лицо», решил отринуть прежний бесстрастный облик?

Я молча собрала остатки вещей, взглянула на свое отражение в зеркале, нанесла блеск для губ и попыталась пройти мимо Марка, но он выставил руку, уперевшись в стену и преграждая мне путь.

– Тебе не кажется, что столь важная персона, как ты, тратит непозволительно много времени на пустяковые вещи? – язвительно спросила я, прожигая его взглядом.

– Вопрос твоей безопасности никогда не был для меня пустяком, – парировал он, продолжая демонстрировать мне улыбку.

Боже, Марк, просто перестань так улыбаться…

– Пропусти. – Мне нужно было сбежать. Как можно скорее. И как можно дальше.

– Что, если я не хочу?

Глубоко вздохнув, я обрушилась на него, более не скрывая раздражения:

– Ты в курсе, что ведешь себя как подросток, которому в голову ударили гормоны?

Марк продолжал использовать запрещенное оружие. В его глазах читалось нечто, что я могла бы принять за восхищение.

– Я когда-нибудь говорил, что ты прекрасна в гневе?

Сердце порывалось затрепетать, но я осадила его, а следом, закатив глаза, поднырнула под руку Марка и вышла в фойе четвертого этажа, где располагался отдельный зал для тренировок, принадлежащий Драконам.

Надежды на то, что Марк оставит меня в покое, рухнули в тот миг, когда я услышала поступь его шагов, а следом хриплое:

– Нам нужно поговорить.

Не собираясь отвечать ему, я дошла до лифтов и нажала кнопку вызова.

– Долго еще собираешься от меня бегать? – спросил он, встав рядом со мной.

– А ты долго еще намерен преследовать?

– Всю жизнь, если понадобится, – твердо ответил он, одними словами выбивая из легких воздух. С трудом сделав новый вдох, я устремила взор на табло над лифтами.

Ну же, быстрее.

Как только лифт остановился на нашем этаже и открыл двери, я тут же залетела в него и, развернувшись, попыталась побыстрее закрыть с помощью кнопки. Но, разумеется, Марк не медлил и успел проскользнуть внутрь.

Сложив руки на груди, я оперлась спиной на стену и уставилась на него.

– И кто теперь из нас ведет себя как подросток? – поинтересовался Марк, слегка вскинув бровь.

– Ты первым вторгся в мое личное пространство, – резко ответила я, почти мгновенно осознав, что действительно веду себя по-детски.

Марк подошел ближе. Практически вплотную.

– Отойди, – потребовала я.

– Нет, – тихо и спокойной ответил он. Улыбка наконец сошла с его губ. Теперь красноречивее всего говорил взгляд. Он буквально прожигал меня, но вовсе не яростью или ненавистью. Взгляд Марка пылал совсем противоположными эмоциями. Неистовством. Страстью.

– Марк… – начала я, попытавшись сдвинуться в сторону, чтобы отдалиться, но он выставил руку, вновь преграждая путь.

– Почему ты просто не хочешь меня выслушать? – хрипло спросил он, наклоняясь все ближе.

Потому что моя сила воли рядом с тобой из железа превращается в желе?

Абсурд.

Просто страх купиться на его речи и оступиться преобладал над остальными чувствами.

Я бросила беспомощный взгляд на табло. Второй этаж. Скоро приедем.

Заметив мое нетерпение, Марк резко зажал кнопку остановки лифта.

– Какого черта ты творишь? – вскинулась я, пытаясь убрать его ладонь с панели. – Хочешь, чтобы мы тут на весь вечер застряли?

– Я совсем не против, – пробормотал Марк, судя по взгляду, наслаждаясь тем, что выводит меня из себя. – Заодно нормально поговорим.

– Да что на тебя нашло? Столько лет молчал, а тут вдруг захотел высказаться? Это появление Майка на тебя так повлияло?

Услышав имя музыканта, Марк поморщился.

– Обязательно его упоминать? – Настроение парня резко испортилось. – И так вынужден видеть твоего поклонника почти каждый день.

– Обязательно. Если ты не забыл, то он мой парень, – выпалила я, желая напомнить об этом прежде всего себе, потому что рядом с Марком теряла всякое ощущение реальности. И боялась, что в какой-то момент здравомыслие может меня подвести.

– Будто я мог забыть об этом хоть на одну гребаную секунду, – буквально процедил он сквозь зубы, но последние слова уже заглушил звонок моего мобильного.

Достав его из кармана, увидела имя Майка. От Марка оно тоже не укрылось.

– Да он, мать его, издевается, – выругался Марк.

Когда я уже собралась ответить, занесла палец над экраном, Марк резко перехватил мое запястье. От неожиданности разжала ладонь, и телефон с грохотом отправился на пол. Я не сразу осознала, что произошло дальше, но спустя миг уже оказалась полностью прижата к стене лифта. В нос хлынул сводящий с ума аромат, а губы… губы ощутили мягкость губ Марка и легкое покалывание от его щетины. Рингтон продолжал звонить, заполняя пространство гитарным проигрышем, но разум уже затянуло зыбкой пеленой. Веки закрылись – на один, самый краткий момент, едва уловимое блаженное мгновение, – но тут же распахнулись, как только мозг стряхнул с себя причудливую дымку и влепил мне образную пощечину. Притворно расслабившись, я позволила Марку думать, что таю под его натиском, но на деле, как только он попытался углубить поцелуй, зацепила зубами его нижнюю губу и с силой сжала, пустив кровь. Зашипев, Марк отпрянул и отпустил меня, вместе с тем убрав руку с кнопки остановки. Я тут же повторно нажала на первый этаж, пока он смотрел на меня с каким-то причудливым азартом. Затем поднес пальцы к губе, стер капельку крови и взглянул на нее. Все с тем же энтузиазмом.

– Точно амазонка, – пробормотал он себе под нос.

– Если таков твой способ «поговорить», то держись от меня подальше, – отрезала я, поднимая с пола телефон.

– Лишь импровизация. – Марк слизнул с уголка губ остатки крови и добавил: – Но оно того стоило.

Двери лифта разъехались.

Бросив на Марка последний разъяренный взгляд, я стремительно вышла в холл первого этажа и направилась к турникетам, на ходу набирая номер Микаэля. Он ответил с первого гудка:

– Детка, все в порядке?

– Да, прости, не услышала.

– Ты уже закончила? Я жду тебя на первом этаже.

Я резко остановилась и принялась вертеть головой по сторонам, поскольку как раз ступила в главный вестибюль «Кейн Корп».

– Вижу тебя, – раздалось из трубки. – Чуть правее. – Повернувшись в указанном направлении заметила Майка. И тут же бросилась к нему.

Я бежала к Микаэлю за утешением и защитой. Потому что знала – стоит мне сейчас оглянуться, и я непременно столкнусь со взглядом карих глаз. Стоит хоть на миг замешкаться, и сомнения растерзают в клочья мою решимость двигаться вперед. Стоит остановиться даже на секунду… и мне конец.

Влетев в объятия Майка, я буквально повисла у него на шее. Несмотря на напряженные разговоры и некий холод, возникший между нами в первые же дни после прилета в Лос-Анджелес, он с готовностью подхватил меня и прижал к себе с такой силой, будто больше никогда не собирался отпускать. Словно он тоже от чего-то бежал, пытаясь найти убежище в моих объятиях.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, Майк внимательно посмотрел на меня, а следом коснулся нижней губы и, нахмурившись, что-то стер.

– Поранилась? – спросил он, показывая мне едва заметный багряный след на пальце.

Меня бросило в жар. Подняв на него испуганный взгляд, подумала, что прямо сейчас Микаэль считает с моего лица все подлинные мысли. Что я эгоистично использую его привязанность, желая защититься от тех чувств, что заперла в клетке в глубине души, но так и не смогла выкинуть ключ. Пусть и пыталась. Не единожды. Только каждый раз он все равно оказывался у меня в руке.

Но Майк смотрел не на меня. Прищурившись, он устремил взгляд за мое плечо. Не задумываясь, я оглянулась.

Позади нас, в другом конце холла, стоял Марк, одной рукой облокотившись о стойку администратора, а второй… черт бы его побрал, второй рукой он демонстративно потирал уголок губ. Тот самый, с которого ранее слизнул выступившую от моего укуса кровь.

Сглотнув, я медленно повернулась к Майку. Заметив мое движение, он столь же медленно перевел взгляд на меня. Сперва заглянул в глаза, следом присмотрелся к губам. От меня не укрылось, как напряглась его челюсть. Как в глубине глаз загорелся огонек подозрений. Но Микаэль продолжал молчать.

В тот миг мне хотелось провалиться на месте. Пусть понимала, что это не я полезла к Марку с поцелуем. И все же… гадкое чувство заполонило нутро.

– Так ты в порядке? – наконец произнес Майк.

«Нельзя говорить правду», – только эта мысль звенела в голове. Микаэль добровольно вступил в ряды Драконов. Конфликт с главой группировки ничем хорошим для него не закончится.

– Да. Все хорошо. Я же тренировалась сегодня, и… – Майк не дал мне договорить. Наклонившись, он поцеловал меня с такой нежностью, которой я не заслуживала.

* * *

Я думала, что Марк уже и так переступил дозволенные границы. Дальше некуда.

Но ошибалась.

Когда пришла утром на рабочее место, первое, что увидела, – внушительную корзину цветов и контейнер со свежей клубникой.

Проклиная его всеми возможными словами, я схватила подарки и направилась к кабинету Марка.

– Он на месте? – спросила я Карен.

– Да, – ответила она, с интересом оглядывая букет.

– Нравится? – Я приподняла корзину.

Секретарь неуверенно кивнула.

– Прекрасно, – улыбнулась я ей. – Тогда они твои.

Поставив цветы ей на стол, насладилась потрясенным видом девушки, а следом прошествовала в кабинет. Когда оказалась внутри, не побоялась и с хлопком закрыла за собой дверь, чтобы Марк точно почувствовал мой настрой.

Если думает, что я, как и прежде, буду перед ним максимально кроткой, то он ошибается.

– С добрым утром, – поприветствовал меня хозяин кабинета, оторвав взгляд от ноутбука и мимолетно взглянув на дверь. – Кто-то не в настроении?

– Кто-то в настроении высыпать это тебе на голову, – заявила я, подходя к нему и бросая на стол контейнер с ягодой.

Марк безразлично скользнул по нему взглядом, а затем посмотрел на меня.

– Разлюбила клубнику?

От его невозмутимости хотелось кричать. Но ответила я максимально спокойным голосом:

– Правда не понимаешь, в чем дело?

Марк встал и подошел ближе, по пути поправив закатанные рукава белой рубашки.

– Просвети меня.

Не удержавшись, я тяжело вздохнула.

– Марк, чего ты добиваешься? – Голос чуть надломился, но я быстро взяла себя руки. – Если решил снова поиграть, найди себе другую жертву. Мне хватило прошлого опыта.

– Знаешь, проявляя заботу, я рассчитывал на несколько иную реакцию, – совершенно серьезно ответил он. Будто в самом деле не осознавая, что делает только хуже.

– Заботу? Не думаешь, что для этого слишком поздно?

– Я виноват. – Слова ощутились бетонной стеной, в которую я влетела с разгона. Нос защипало. Словно предупреждая появление слез. – Знаю, что виноват. И понятия не имею, как искупить вину. Как вымолить прощение. – За эти годы я привыкла подвергать сомнению каждое слово Марка. Но сейчас не сомневалась в их искренности. Видела ее в его глазах. Слышала в дрогнувшем голосе. И оттого становилось только больнее. – Но я знаю, что готов приложить любые усилия.

– Нет, – шепотом слетело с моих губ, и я отступила.

Нет.

Не плакать.

Никаких слез.

Николетта Кейн, хватит быть тряпкой, просто возьми себя в руки.

– Не надо. Никаких действий. Никаких усилий. Просто перестань. Вся эта твоя мнимая забота, – голос уже отчетливо дрожал, – причиняет еще больше боли. Ты показываешь мне сейчас ту версию себя, которую я жаждала увидеть после кончины отца. Демонстрируешь то, чего мне так не хватало. Просто твоего присутствия рядом. Не только телом, – я невольно подняла руку к груди, – но и душой.

Его уязвленный взгляд, словно клинок, полоснул по сердцу.

– Мы могли бы начать все сначала, – тихие слова прозвучали так, будто их проорали, набрав полные легкие воздуха. Оглушая. Замедляя пульс. Вводя в оцепенение.

Я отступила еще на шаг, обняв себя руками.

– Нет, Марк, – столь же тихо ответила ему. – Пожалуйста. Если ты действительно хочешь искупить вину, отступи. Просто отойди на несколько шагов назад, потому что с момента возвращения мне не хватает кислорода. Ты пытаешься заполнить собой все пространство. Просто дай мне дышать. Прошу.

За время разговора Марк ни разу не надел своей маски безразличия. Все эмоции были на лицо. И прямо сейчас я видела его боль. И ощущала ее отражение пульсацией в груди.

– И не забывай, что я с Майком, – добавила, вновь напоминая об этом не только Марку.

– Ты его не любишь, – уверенно заявил он.

– Ошибаешься.

– Нет, Ники. Я прекрасно это вижу. Думаю, и он тоже. Но, если тебе так хочется заниматься самообманом, я не стану мешать. Как ты и просила, – Марк сделал несколько шагов назад, – даю тебе больше пространства. Если это действительно то, чего ты хочешь.

С губ больше не слетело ни одного слова. Я не представляла, что еще могла сказать. Желание побыстрее убраться отсюда заглушало остальные потребности. Поэтому я просто развернулась и вышла из его кабинета.

Остановилась лишь спустя несколько мгновений посреди этажа.

Мы могли бы начать все сначала.

Удивительно, но всего полгода назад эти слова могли меня вознести. А сейчас столкнули в недра ада. Туда, где все нутро облепил животный страх.

Если это действительно то, чего ты хочешь.

Мысленно я вернулась в Берлин. Туда, где все было проще. Вдали от Марка мне удавалось глушить эмоции, перекрывать их присутствием Микаэля, его настойчивостью. Я была уверена, что не пожалею о своем решении. Что и в Лос-Анджелесе буду его придерживаться, без оглядки на действия Марка. Но что, если я только сильнее все запутала? Если решение Майка вступить в ряды Драконов тревожило не столько из соображений его безопасности, а потому, что мне претила опустившаяся на плечи ответственность? Если у нас в итоге ничего не выйдет, я все равно буду виновата, что он угодил в группировку.

С губ сорвался всхлип.

Страх теперь уже отчетливо стиснул горло. Мешал дышать. Погружал в отчаяние.

Развернувшись, я направилась в уборную.

Заперлась внутри и наконец дала волю слезам.

Глава 20

Николетта Кейн

Лос-Анджелес

– Кажется, Мария все же переборщила. – Стив озадаченно смотрел на ломящийся от угощений стол, почесывая затылок.

– Она рада, что спустя столько лет в доме наконец-то будет большой праздник. Сложно ее винить, учитывая ее любовь к кулинарии, – ответила я, раскладывая столовые приборы.

При жизни отца мы всегда собирались на рождественский ужин большой компанией. Он приглашал друзей, Марк приводил Дэни и Стива, Энн временами приезжала с родителями. В доме всегда царила уютная и безмятежная атмосфера.

После кончины папы все изменилось. Возможно, я толком этого не осознавала, но все эти годы мне не хватало того ощущения праздника. И веры, что вскоре произойдет чудо. Не важно какое, но оно обязательно случится.

Поэтому, когда Дэни предложил спустя столько лет по-настоящему отпраздновать Рождество, я тут же всеми руками вцепилась в эту идею.

Помимо самого Дэни, Стива и Марка будет присутствовать Микаэль – и как же я молилась, чтобы вечер не вылился в драму, – а также Шерил и Адам. Разумеется, Энн тоже была приглашена. Я попыталась позвать Эмили с Альбертом, но они отказались. Без объяснения причин. Хоть я и так все понимала. Пусть мы сохраняли нейтралитет, но друзья Майка продолжали видеть во мне угрозу.

– Звонил Адам, сказал, они уже близко, – раздался голос Марка на входе в столовую.

Я подняла на него взгляд. Лидер Драконов сегодня приоделся в красную футболку, под стать названию своей группировки. Мне редко доводилось видеть его в ярких цветах, и потому взгляд невольно задержался дольше положенного.

Марк сдержал слово. Соблюдал дистанцию. И в буквальном смысле тоже. Когда мы находились в одном помещении, он всегда старался отойти на достаточное расстояние. И я ему благодарна, потому что все еще пребывала в смятении: сердце ныло и боялось сойти с выбранного пути.

Достав из кармана мобильный, отправила короткое сообщение:

Ответ не заставил себя ждать:

Пару мгновений я размышляла над ответом, но в итоге так ничего и не написала.

– А где Дэниел? – спросила Энн, занося очередной поднос с еще одним видом закусок. – Когда его ждать?

Сегодня утром она заявила, что опробует новую тактику завоевания мужчины ее мечты. Я только посмеялась. Вероятно, никогда ей этого не скажу, но для ее же блага лучше, чтобы Дэни так и оставался непокоренной вершиной. Его реальность разбила бы всякое представление Энн об идеальной жизни Брайта. Да и мне бы не хотелось, чтобы она когда-либо оказалась впутана в дела Драконов.

– Он тоже скоро приедет. Не волнуйся, Энн, еще успеешь попытать удачу оседлать его, – усмехнулся Марк.

– Не тебе говорить об удаче, Уоллс, – резко огрызнулась она.

Я поспешила вмешаться, пока не дошло до настоящей ссоры. Им бы ничего не стоило устроить ее даже в праздничный вечер.

– Надеюсь, это последний? Мария больше ничего не приготовила? – Я указала на стол.

– Еще десерт. – Вздохнув, Энн обвела взглядом блюда и добавила: – Но боюсь, ему не то что на столе, но и в наших желудках места не найдется. Пойду принесу еще вина. Вот оно точно понадобится. – Подруга бросила на Марка очередной недовольный взгляд. – Или даже что покрепче.

Раздался звонок. Марк пошел открывать дверь, а спустя несколько минут в столовую зашли Шерил с Адамом.

– Ники! – Шерил, облаченная в длинное, до пола, платье, бросилась обниматься, в то время как ее брат остановился чуть поодаль, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Хотел еще раз поблагодарить за приглашение. – Мне нравилось узнавать Адама с другой стороны. В рамках корпорации он представлялся сосредоточенным профессионалом, которому побоишься перечить. На тренировках преображался в смертоносного солдата. А в жизни… почему-то мне казалось, что в обычной жизни он сумел сохранить мягкость и доброту души.

– Брось. Ты друг семьи. Пусть она у нас и своеобразная, – улыбнулась я ему, подбадривая.

Адам усмехнулся, а затем обратил взор куда-то позади меня. И замер с растерянным выражением лица.

Следом до ушей донесся глухой стук о пол. Обернувшись, увидела побледневшую Энн.

– Прошу прощения, – подняв упавшую бутылку, она поставила ее на стол и добавила: – Забыла еще бокалы. – Заметив испуганный взгляд подруги, я нахмурилась. И пошла за ней.

Когда вошла на кухню, Марии нигде не было видно, а вот Энн, как и говорила, доставала бокалы. Один чуть не улетел на пол от ее резкого движения. Но я успела его поймать.

Подойдя ближе, протянула ей хрупкую стекляшку.

– Ничего не хочешь рассказать?

Она улыбнулась мне и пожала плечами.

– Здесь нечего рассказывать.

Реакция подруги сбивала с толку. Она редко демонстрировала слабости. И ей уж точно не свойственно сбегать. Сейчас она явно что-то недоговаривала.

Я встала рядом, прислонившись бедром к столешнице.

– Откуда вы знакомы?

Энн смотрела куда угодно, но только не на меня. На краткий миг мне показалось, что заметила на ее щеках легкий румянец.

С каких пор моя подруга смущалась?

– Энн?

Развернувшись ко мне, она наконец соизволила поднять взгляд.

– Помнишь, несколько лет назад я ездила в Вегас на свадьбу Брайана и Мел? Где в итоге переспала с лучшим другом его брата.

Я прекрасно помнила ту историю благодаря фееричному финалу.

– С которым вы тут же собрались пожениться, раз уже все равно в Вегасе?

– Угу, – кивнула Энн, чуть выпятив губы. Затем продолжила: – И для этого решили угнать тачку. Потому что в тот момент – под литрами алкоголя – нам это показалось чертовски гениальной и веселой затеей. Я позаимствовала у невесты фату, но раз на мне тогда оказалось шикарное белое кружевное белье, то мы – опять же в силу «окрыленного» состояния – решили, что этого будет достаточно. Хотя он еще надел штаны.

– Напомни, чем все закончилось. – Смех уже готовился слететь с губ. Я прекрасно знала, что за всем этим последовало, но не могла не подначить.

– Николетта Кейн, тебе и так известно буквально все, – укорила меня подруга.

– Прости, но я, кажется, начала забывать детали.

Она показала мне язык, прежде чем выпалить:

– Ох-х. Ладно! Черт с тобой. Нас поймали копы, довольна? Но я сбежала, оставив его разбираться самому.

– Полуголая? – уточнила я, приставив кулак к губам, сдерживаясь из последних сил.

– Да. – Она схватила тряпку и, замахнувшись, шлепнула меня по плечу. – И представь себе, с фатой, которая развевалась за мной всю дорогу. Прошу заметить, еще я тогда была на каблуках. И все равно убежала. Правда, возле отеля свалилась в фонтан. А дальше еще год избегала этого парня. Год, Ники. Представляешь? Он искал меня чертов, мать его, ГОД. Клянусь, он хотел отомстить.

Не найдя в себе сил более сдерживаться, я разразилась громким смехом.

– Боже, каждый раз смеюсь как в первый, – выпалила я, продолжая давиться хохотом.

– Ты уверена, что мы подруги? Между прочим, это был чуть ли не самый постыдный момент в моей жизни. А ты ржешь как лошадь. – Энн вновь ударила меня тряпкой, но следом и сама рассмеялась.

Когда мы наконец успокоились и перевели дыхание, я осознала, что все еще не связала воедино все ниточки.

– Ладно. Так какое отношение это имеет… – осеклась я на полуслове, встретившись со взглядом Энн. – Нет… – Улыбка уже снова растягивала уголки губ. – Только не говори…

– Да, – сокрушенно кивнула подруга. – Это был Адам.

Нет. Невозможно. Ни за что бы не подумала, что он связан с той давней историей. Его образ никак не бился с тем, кто мог угнать машину и спонтанно предложить Энн пожениться. Хотя… Он ведь из Драконов. Почему я удивляюсь чему-то противозаконному?

– Может, он меня не узнал? – жалостливо произнесла подруга.

– К сожалению, его взгляд говорил об обратном.

Энн закрыла лицо руками.

– Что мне делать, Ники?

Я подошла к ней и приобняла за плечи.

– Выдохнуть и смириться. Столько лет уже прошло. Ничего не изменишь. И сбежать сейчас не вариант.

Энн отняла руки от лица и взглянула на меня, чуть приподняв брови.

– А может?..

– Нет, – я подтолкнула ее к столу, – хватай бокалы и пошли.

Когда мы вернулись, Дэни уже сидел за столом и что-то увлеченно рассказывал остальным.

– А вот и мы, – объявила я, подталкивая Энн вперед.

Она старательно избегала смотреть на Адама, в то время как он не сводил с нее взгляда.

Я заняла место рядом с Шерил, а Энн плюхнулась напротив, по правую руку от Дэниела. И следом округлила глаза, когда Адам, до этого стоявший возле сестры, обошел стол и приземлился на стул рядом с моей подругой.

– Здравствуй, Энн, – улыбнувшись, произнес он, продолжая прожигать ее взглядом. Вот только вместо жажды мести, которую ему приписывала Энн, я видела в его глазах совсем другое. Искру неподдельного интереса и радости. – Вот мы наконец-то снова встретились.

– Вы знакомы? – озадаченно спросила Шерил, переводя взгляд с одного на другого.

– Да, сестренка. Познакомились на свадьбе Брайана и Мелани несколько лет назад.

– О! – резко воскликнула Шерил. – Тот случай! – И обратилась к Энн: – Так ты тоже там была? Не в курсе, с кем мой братец тогда ушел?

Она перевела на нее растерянный взгляд.

– Прости?

Шерил откинулась на спинку стула и кивнула на брата.

– Этот придурок в тот день на кого-то запал. Да так, что потом полгода точно донимал меня своим нытьем. Та девица сбежала от него. И больше не выходила на связь. Я уже сама была готова ее выследить и попросить встретиться с ним, чтобы только успокоился.

– Не преувеличивай, мелкая, – буркнул Адам, продолжая наблюдать за моей подругой, у которой глаза становились все круглее с каждым словом Шерил. Вероятно, такого поворота она точно не ожидала.

Стряхнув потрясенный вид, Энн улыбнулась и ответила:

– Нет, прости, я тогда рано ушла.

Адам хмыкнул, но следом взял бокал с вином и сделал глоток, чтобы заглушить неоднозначную реакцию.

– Эх, – вздохнула Шерил. – Жаль.

Когда все были в сборе – кроме Микаэля, который написал, что вынужден еще задержаться и не знает, через сколько приедет, – мы приступили к ужину. Адам с Энн завели тихую беседу, во время которой моя подруга даже несколько раз улыбнулась и, кажется, немного расслабилась. Удивительно, но за весь вечер она почти не обращала внимания на Дэни, несмотря на все заверения вновь попытаться его завоевать.

– Ники, точно, совсем забыла про твой подарок! – воскликнула Энн, когда Мария все же принесла десерт.

Подруга убежала в холл и вернулась спустя пару минут с небольшим предметом в упаковочной бумаге. Недолго думая, я раскрыла ее подарок и слегка нахмурилась. Под оберткой оказалась книга. Последний вышедший детектив Офелии Коулман [10]. Мой мозг буквально закипал от хитросплетений ее сюжетов, и мне никогда не удавалось угадать главного злодея, но это и не важно. Я влюбилась в ее творчество с первых строк дебютной книги. И каждый роман покупала прямо в день релиза. Считая тот, что сейчас держала в руках.

Я приподняла книгу и озадаченно произнесла:

– Ты же знала, что она у меня уже есть.

Энн состроила недовольную гримасу.

– Сначала открой, потом предъявляй претензии.

Я послушно выполнила указание и от удивления раскрыла рот. В книге стоял именной автограф с теплыми пожеланиями от автора.

Спустя минуту я уже бросилась на Энн с объятиями.

– Боже, ты меня задушишь! – вопила она, притворно пытаясь отбиться, но я отчетливо слышала ее довольный голос.

– Спасибо-спасибо-спасибо, – скороговоркой произнесла, не понимая, как ей удалось его достать, ведь все автограф-сессии и презентации детектива проходили в тот период, когда мы были в Берлине. – Как ты это провернула?

Подруга все же высвободилась из моей хватки и, нацепив на себя самодовольный вид, произнесла:

– Скажи спасибо, что я когда-то училась в Принстонском, где у меня остались знакомые, чьи друзья лично знают твою Офелию.

Я прижала книгу к груди и вновь поблагодарила подругу. И мы уже направились обратно за стол, когда Марк поднялся и обратился ко мне:

– Ники, можно тебя на минутку? – Он махнул в сторону холла. – У меня тоже есть подарок. Вероятно, с сюрпризом Энн он не сравнится, – хмыкнул Марк, – но все же…

– Боюсь представить, что ты ей подготовил, – резко перебила его моя подруга, окинув презрительным взглядом. – Очередную головную боль? Или новое сердце, чтобы было что крошить на куски?

– Энн, – укорила я ее, не желая слушать их перепалки в рождественскую ночь.

Она молча подняла руки, пожала плечами и вернулась за стол. Я же отложила книгу на комод и проследовала за Марком в холл. Он провел меня дальше, к студии. Я не заходила туда последние пару недель, поскольку рабочие вопросы компании и тревога от мыслей о расследовании отца не давали сосредоточиться на музыке.

Марк открыл дверь и жестом пригласил войти.

Витавшее в воздухе ощущение интриги щекотало кожу. Шаг за порог студии сравним с шагом в безвестность. Марк зашел следом за мной и запер за нами дверь.

От его таинственного поведения мне становилось не по себе, хотя любопытство тоже не отступало. И оно достигло апогея, стоило только взгляду наткнуться на предмет в углу студии, которого раньше там не было. Он был накрыт полотном, но по форме безошибочно узнавался рояль.

– Это и есть твой подарок? – оглянулась я на Марка. Он все еще не произнес ни слова и просто кивнул.

Я медленно подошла к инструменту и столь же медленно стянула серую ткань.

С уст сорвался изумленный вздох.

Мое первое публичное выступление прошло за роялем Steinway & Sons. В музыкальной школе для выступлений был отведен редкий экземпляр, один из первых тридцати инструментов, изготовленных Генри Стейнвеем еще в конце девятнадцатого века. С него сдували пылинки все преподаватели. Не разрешали подходить во внеконцертное время. Хотя однажды мы с одним из мальчишек класса все же пробрались к нему и даже выцарапали на дне свои инициалы.

Теплые воспоминания осели ностальгической улыбкой на губах.

С тех пор как впервые сыграла на том рояле, я мечтала забрать его домой. Помню, отец пытался договориться со школой, предлагал баснословные суммы, но администрация оставалась непреклонна.

– Ты ведь грезила о нем со времен своего первого концерта, – раздался за спиной тихий голос Марка. Он будто прочитал мои мысли.

– Верно, – ответила, нежно коснувшись клапа. – Он выглядит прямо как тот, что стоял в музыкальной школе.

– Это он и есть.

Я резко развернулась. Марк держался на расстоянии. Продолжал сохранять установленную мной дистанцию, однако его взгляд пробирал до самых костей.

– Что ты имеешь в виду?

– Перед тобой тот самый рояль, на котором ты впервые играла перед зрителями. И теперь он твой.

– Невозможно… – прошептала я.

Марк кивнул на инструмент.

– Ты всегда можешь проверить. Твоя метка все еще там.

Я попятилась, не сводя взгляда с Марка, и лишь достигнув бока рояля, развернулась. Присев, заглянула под него, чтобы воочию убедиться, что это действительно тот самый инструмент.

Выпрямившись, вновь устремила растерянный взгляд на Марка.

– Но как?..

– Нашел нужные аргументы, – сдержанно ответил он, не вдаваясь в подробности, которые, как мне казалось, могли таить в себе не самые законные методы. – Надеюсь, сумел хоть немного порадовать.

Уверена, Марк не мог в полной мере понять, что для меня значил его подарок. Этот рояль олицетворял собой мое первое достижение. Он был символом того самого беззаботного периода в моей жизни, когда худшее осталось позади, а новые неурядицы еще не успели нагрянуть и разбить реальность.

Сев на скамью, я открыла клап и осторожно надавила на клавиши. Пальцы сами принялись порхать по ним, играя вступление той самой мелодии, что я исполняла на первом концерте. Они помнили ноты, будто я играла ее каждый день.

На глаза навернулись слезы. Спустя миг остановилась, закрыла рояль и замерла. Гладкая поверхность дерева под пальцами хранила в себе неимоверное количество воспоминаний. Грудь переполняла благодарность, сосредоточившись в форме шара и распирая ребра. Казалось, еще немного – и она сама, без спроса, вырвется наружу. Я встала и направилась к Марку. Все это время он просто оставался на месте, безмолвно наблюдая за мной.

Ноги застыли в паре шагов от него. Разум пытался сформировать нужные слова.

– Ты даже не представляешь, какие эмоции меня сейчас переполняют, – сократив остатки расстояния между нами, я обняла Марка, прижавшись к крепкому торсу, и прошептала: – Спасибо.

Вся искренность вплелась в одно простое слово.

Прямо под ухом я различала ускорившийся темп его сердечного ритма. Мой тоже пустился вскачь, будто пытаясь подстроиться под него. Марк нерешительно, словно не веря в происходящее, одной рукой приобнял меня за талию, прижав к себе крепче, а другой принялся поглаживать волосы.

– Не за что, малыш, – едва уловимый шепот дразняще коснулся ушей.

Малыш… Именно так Марк называл меня прежде. Слово одновременно окутывало теплом, словно мягкий плед, и кололо сродни иглам дикобраза. Сладостная пытка. Мучительное блаженство. Боль и наслаждение в одном флаконе.

Не знаю, сколько мы так простояли. По ощущениям целую вечность. Но нас еще никто не хватился, а значит, минуло совсем мало времени. Нас будто окутал незримый кокон безмятежности. Мы просто удерживали объятия, прислушивались к дыханию друг друга. И только рука Марка продолжала гладить меня размеренными движениями, нарушая чувство застывшего мгновения.

Неожиданную гармонию нарушил звонок в дверь. Я отскочила от Марка с такой скоростью, будто мы занимались чем-то постыдным. Ощутив прилив жара к щекам, не сомневалась, что кожа покрылась румянцем.

Заправила волосы за уши, бросила на Марка еще один взгляд, снова выразила благодарность и поспешила в холл, где практически влетела в Майка, который, судя по всему, уже направлялся к двери студии.

– А вот и ты, – пробормотал он, увидев меня, и притянул к себе для поцелуя.

Одной рукой скользнул по спине и опустил ниже, сжав ягодицу, второй запутался в волосах. Кончика языка настиг привкус алкоголя. Столь насыщенный, что на миг перехватило дыхание, и я отстранилась.

– Ты пьян? – спросила, уловив его чуть замутненный взгляд.

– Опьянен тобой, детка, – усмехнувшись, наклонился он для нового поцелуя, но я увернулась. Его губы коснулись щеки. А следом с них сорвалось недовольное рычание.

За нами послышался звук открывающейся двери и громкое:

– Здравствуй, Микаэль. – Марк прошел мимо и вернулся в столовую, не дожидаясь ответа музыканта. Тот в свою очередь не упустил возможности выразить свое отношение и молча показал средний палец в уже пустой проход.

– Майк, перестань, – сказала, перехватывая его ладонь и опуская ее. – Что с тобой?

Он вернул взгляд ко мне.

– Со мной? Все прекрасно, – пожал плечами Микаэль.

Может, временами я и вела себя беспечно, но понимала, что ему непросто. И присутствие Марка… ну, оно все усложняло.

– Избегая проблем, мы их не решим. – Я была уверена, Майк тоже заметил, что все пошло наперекосяк с момента приезда в Штаты. Мы даже толком не разговариваем. Делаем вид, что все хорошо, тогда как каждый тонет в собственных проблемах и мыслях.

Я попыталась взять его за руку, но он отступил.

– Не начинай. Не нужны мне снова твои проповеди.

– Снова? – Бровь невольно приподнялась.

Микаэль шумно втянул носом воздух и взглянул на меня сокрушенным взглядом.

– Верно, – кивнул он, – это была не ты…

– Майк, – я все же дотянулась до его ладони. – Галлюцинации и кошмары продолжаются? – Он с силой сжал мою ладонь. – Ты… – все же решилась спросить: – Ты видишь в них Миранду, да?

Вновь стена молчания. С каждым мгновением она становилась только крепче. Вместо того чтобы рушить преграды, мы создавали новые. Оба.

Но Микаэлю, помимо прочего, мешало отрицание. И то, что продолжало твориться в его голове…

– Ты же понимаешь, что тебе необязательно справляться одному? Обратиться за помощью не стыдно.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – резко ответил Майк, снова отнимая руку и отступая еще на шаг.

– Потому что ты отказываешься это обсуждать, – раздражение накаляло нервы.

– Мое прошлое не имеет к тебе никакого отношения, – огрызнулся он. – Я устал повторять всем и каждому: не нужно мне ни душевных разговоров, ни вашей жалости.

– Разумеется. – Сложив руки на груди, я спросила: – Но кого ты сейчас видишь перед собой, Майк? Уверен, что я не просто замена? Что твое прошлое действительно осталось в прошлом?

– У меня. Все. Под контролем, – процедил сквозь зубы он. – Не мели чушь. К тому же… – на его губах появилась надменная усмешка, а взгляд на миг скользнул к проходу в столовую, – это скорее твое прошлое не дает забыть о себе. И ты тоже со мной не до конца откровенна, детка. Так что не нужно изображать добродетель.

Не дав мне и шанса ответить, Майк развернулся и направился к остальным. Где-то в столовой тут же раздалось радостное приветствие Энн. Она питала особую симпатию к музыканту, а на глазах Марка показывала свое одобрение в двойном размере.

Вздохнув, я провела ладонью по лбу. На миг захотелось сбежать. Хотя бы в свою комнату, чтобы больше никого сегодня не видеть. А в идеале – куда-нибудь подальше, где меня никто не найдет. Эмоции разрывали нутро. Душа боялась за Микаэля, в то время как сердце рвалось к Марку. И я не представляла, где и как мне найти успокоение.

Когда уже собралась возвращаться к ребятам, в холл вышел Дэниел, разговаривая по телефону. Однако стоило ему заметить меня, как он бросил в трубку, что перезвонит, и подошел ближе.

– Принцесса, как раз хотел с тобой поговорить.

– Хоть кто-то действительно хочет со мной поговорить. – Дэни вопросительно приподнял брови. – Забудь. Просто устала. Так что ты хотел?

– Насчет Дориана. Он действительно тогда улетел в Канаду, и там мне удалось найти зацепки, но… – Взгляд друга не сулил ничего хорошего. – В какой-то миг цепочка оборвалась. Он будто провалился сквозь землю. В Штаты не возвращался. По крайней мере, очевидными маршрутами. Я попросил знакомых проверить остальные варианты, чартерные рейсы, любые возможные пути, но это займет время. И, скажу честно, не думаю, что к чему-то приведет.

– Считаешь, с ним что-то случилось?

– Уверен. Не исключено, что Дориан вышел на Журавлей. И вполне возможно, что тогда они замешаны в его исчезновении.

Чувство вины пронзило каждую клеточку тела.

Детектив пострадал из-за меня?

– Ники… – позвал Дэниел, заметив, что я погрузилась в свои мысли.

Взгляд метнулся к синим глазам друга.

– Ты не виновата. Знаю, что мои слова не помогут, но Дориан сам принял решение ввязаться в это спустя столько лет.

– Знаю, но…

– Нет никаких «но». И еще, – Дэни не отпускал мой взгляд. – Если в ближайшее время мне не удастся ничего выяснить, я считаю, что ты должна рассказать Марку о расследовании Томаса. Он должен знать правду.

Глава 21

Неизвестный

Лос-Анджелес

Звучавшая наверху рождественская мелодия проникала под дверь и отголосками спускалась в недра подвала.

Однако ее перебивала симфония заглушенных кляпом криков и стонов детектива.

– Красиво поешь, Дориан, – усмехнулся я, наслаждаясь его муками, пока выводил ножом на обнаженном торсе нужные слова. – Жаль, не могу насладиться твоей арией агонии в полной мере. Но ничего… – закончив вырезать последнюю букву, похлопал мужчину по щеке. – Впереди еще самое интересное.

Опустив взгляд на свое творение, ощутил прилив удовольствия. Капли выступившей крови обрамляли буквы, создавая особо утонченное произведение искусства. Того вида, что проникал в жилы и будоражил воображение.

Проявлял темнейшие стороны творца.

Поднявшись из подвала, заметил, как Патрик в углу с упоением поглощал пиццу.

– Ну что, получил свою дозу вдохновения? – с набитым ртом спросил он.

Вдохновение.

Патрик и понятия не имел, что это такое. Для него любое дело сводилось к веселью, не более. Он стремился как можно быстрее достичь результата. Меня же вдохновлял процесс.

Подойдя к окну, я наклонился, чтобы взглянуть в прицел. Можно было бы взять лежащий рядом оптический бинокль, но мне доставляло удовольствие наблюдать за врагами через прицел винтовки. Создавая ощущение, что их жизни находятся в моей власти. Прямо в текущем моменте.

Почти весь вечер в особняке семьи Кейн ничего не происходило. Окна столовой, где, вероятно, собрались приехавшие гости, выходили на другую сторону, однако сейчас в студии Николетты горел свет. Панорамные окна выходили в сад, и потому я мог видеть почти все, что там происходило.

– Любопытно, – пробормотал я, наблюдая, как Николетта играет на рояле, а после подходит к Марку и обнимает его.

Меня переполняла уверенность, что он ни на минуту не поверил, будто Мартин и есть искомый ими мститель. Будь Марк полнейшим идиотом, не продержался бы долго в позиции лидера Драконов. И мне бы очень хотелось преподнести ему новый подарок прямо сейчас, однако следовало подождать. Заметив движение на улице, я оторвался от прицела и, прищурившись, взглянул на подходящего к особняку парня.

Микаэль Шварц.

Патрик выведал для меня пару неожиданных фактов: Микаэль добровольно вступил в ряды Драконов. Сперва это поставило меня в тупик, но после… После я вновь оценил тактику Марка. Решил держать врага ближе? Что ж, возможно, он только облегчил мне задачу. Наблюдая все эти дни за размещенной на моей мысленной шахматной доске троицей, не мог не заметить, что Микаэль и сам смотрел на Уоллса отнюдь не добрым взглядом. И, как мне казалось, все дело в нашей звездочке. Обычная ревность способна круто изменить жизнь человека. Столкнуть его на такие тропы, о которых он никогда и не думал.

Взяв с подоконника один из мобильных, набрал номер Микаэля. На удивление, достать его не составило труда.

Новоиспеченный Дракон как раз только зашел в ворота особняка. Я вновь наклонился к прицелу, наблюдая, как он достал из кармана телефон и ответил:

– Да?

– Здравствуй, Микаэль.

– Кто говорит? – стальные нотки в тоне, похвальная бравада.

– Твой будущий союзник.

– А конкретнее? – судя по всему, со сдержанностью у парня проблемы, потому решил перейти к сути.

– У нас с тобой общий враг, – сделав паузу, добавил: – Марк Уоллс.

Микаэль усмехнулся:

– А ты случайно не тот психопат, которого так яро искали Драконы?

– Я бы назвал себя тем, кто вершит возмездие.

– Ага, как пожелаешь, – Микаэль даже не пытался скрыть насмешки. Напряжение натянуло каждую мышцу. – Так что тебе нужно? Считаешь, я настолько глуп, чтобы повестись на твои речи о великой мести? Найди кого-нибудь другого.

– Просто пройди в сад и взгляни в окна студии Николетты, – быстро произнес я, пока он не положил трубку.

Микаэль оглянулся, бросив взгляд на дом, в котором мы обосновались, но довольно быстро переведя его дальше.

– Что я должен там увидеть?

– Возможно, то, что убедит тебя принять протянутую мной руку и предложение сотрудничества.

Спустя мгновение тишины он все же пошел в нужном направлении и замер прямо на углу, устремив взгляд на Марка с Николеттой. Они так и простояли все это время в объятиях. Даже жаль… Надеялся, перед Микаэлем развернется более жаркая сцена.

– Что тебе от меня нужно? – резко спросил он, продолжая прожигать взглядом парочку.

– Лишь самую малость – помочь мне сокрушить великого Красного Дракона. Тогда мы оба сможем вздохнуть свободнее.

– Нет, – столь же резко ответил парень.

– Не торопись с ответом, Микаэль. Я пришлю тебе номер, по которому ты сможешь связаться со мной в любое время. Ну, если вдруг передумаешь, – в чем я, впрочем, не сомневался. Даже на расстоянии прекрасно видел, как в нем закипала ревность и злость.

Микаэль отключил звонок, более ничего не сказав. Затем попятился, а следом, развернувшись, взбежал на порог дома.

Когда он скрылся внутри, я довольно ухмыльнулся.

Осталось подождать.

Еще немного.

Оттолкнувшись от подоконника, прошел в центр комнаты. Патрик все это время наблюдал за мной с глупой улыбкой. А я ощутил, что надоедливое напряжение никуда не делось. Несмотря на удовольствие от работы ножом в подвале, каждая клеточка тела все еще гудела и требовала разрядки.

– Что, дружище, твоего вдохновения надолго не хватило? – подначивал Патрик, но, поймав мой взгляд, тут же сменил тактику: – Понял. Тебе нужно выпустить пар. Может, привезти девчонку?

Не только пытки могли принести мне удовлетворение. Более привычные способы тоже работали. Секс сумел бы утолить жажду. Только на моих условиях.

Я кивнул.

– Хорошо. В тот же мотель, что и в прошлый раз. Через четыре часа.

Патрик снова растянулся в довольной улыбке.

– Светленькую? Темненькую? Рыжую? Или, может, хочешь что-нибудь экзотическое?

Взгляд скользнул к особняку Кейнов.

– Темненькую.

В обговоренное время я уже ждал в пригородном немноголюдном мотеле.

Для снятия напряжения всегда предпочитал выбирать подобные места. Выкупал несколько номеров, желая избежать любопытных соседей. Приплачивал администрации, чтобы они полностью игнорировали присутствие меня и моей спутницы.

Как раз когда закончил устанавливать на кровати систему фиксации, в дверь постучали.

На пороге стоял Патрик. Он придерживал за локоть невысокую девушку с длинными темно-русыми волосами. Вульгарное красное платье облепило каждый ее изгиб. На губах алела яркая помада, напоминая кровь. Я облизнул губы, наслаждаясь сравнением и представляя, как на них будет смотреться настоящая кровь.

На глазах девушки была плотная кожаная маска. Обязательное условие каждой встречи.

– Поздоровайся, сладкая, – с силой шлепнул ее по заднице Патрик.

Она охнула от неожиданности. Мелькнувший в тоне проблеск страха подстегнул адреналин.

– П-привет? – заикаясь, вопросительно пропищала девушка.

– Расслабься, ну же. – Патрик приблизил к ней лицо, касаясь носом щеки. – Пятизначный гонорар уже должен был успокоить нервы. Ты же помнишь, что от тебя требуется?

– Да, выполнять указания и никому не говорить об этой встрече.

– Умничка, – ответил он и подтолкнул девушку мне в руки, бросив напоследок: – Буду ждать в машине на парковке.

Когда мы остались одни, я обошел ее по кругу. Девушка дрожала. Тряслась так, словно оказалась в морозильной камере. Быть может, на крюке смотрелась бы лучше… Нет. Отбросил ненужные мысли. Сегодня вечер наслаждения иного рода.

Я ощущал ее страх. Поглощал его. Наслаждался.

Остановившись у нее за спиной, медленно расстегнул молнию платья и избавил ее от ткани. Свел руки за спиной и нацепил на запястья кожаные наручники, соединенные небольшой цепью. Девушка дрожала все сильнее. С губ слетали рваные выдохи.

Я ощутил, как кровь прилила к паху. Резко притянул девушку к себе, чтобы она ощутила мое желание. Вдохнул аромат. Пахло дешевым парфюмом с нотками яблока.

Пройдя до тумбы, взял в руки нож. Затем вернулся к своей сегодняшней игрушке и осторожно провел краем лезвия по ее щеке.

– Боишься меня?

От меня не укрылось, как девушка боролась с собой, пытаясь понять, каким должен быть правильный ответ.

– Немного, – неуверенный шепот, и я скользнул лезвием ниже, по шее, к груди, животу… пока не достиг края трусиков.

– Должна бояться сильнее, – на выдохе произнес я, разрезав ее белье и откинув ненужную ткань подальше.

Левой рукой уже собрал в кулак ее волосы и натянул, заставив запрокинуть голову. И прежде чем отбросить оружие, перевернул нож и рукоятью скользнул ниже, между ее ног, прохладным металлом раздвигая складочки. Глаза пристально наблюдали за ее реакцией: губы приоткрылись, дыхание от испуга участилось, по виску из-под маски скользнула капелька пота. Совершив еще несколько дразнящих движений, все же кинул нож на кровать.

– Любишь вино? – спросил, отпуская волосы и возвращаясь к тумбе, где уже заготовил бокал красного, добавив легкий наркотик. Исключительно для того, чтобы гостья расслабилась и не решила передумать прямо посреди процесса. С одной так было. И ничем хорошим для нее это не закончилось.

– Да, – последовал ответ.

Я поднес бокал к ее губам. Девушка не успевала сглатывать, часть вытекла из уголков рта и струйками скользнула по шее, ключицам и устремилась к груди.

Пустой бокал полетел в стену, разбиваясь на осколки и заставляя вздрогнуть мою гостью. Я настиг ее губы как раз в тот миг, когда с них слетел первый испуганный вскрик. Теперь поглощал ее страх в буквальном смысле. Упиваясь контролем. Чувствуя, как член твердеет от одного только ее беспомощного вида.

Опустившись к шее, вонзил зубы в нежную кожу, прокусывая.

Еще один вскрик подстегнул возбуждение.

Когда во рту осел восхитительный металлический привкус, вернулся к губам девушки и вновь поцеловал, разделяя с ней ее же кровь.

– Почувствуй, – произнес я, отстраняясь, – как великолепна на вкус твоя пропитанная страхом сущность.

Как и думал, багряный оттенок идеально сочетался с теперь уже размазанной по ее губам помадой.

Уложил девушку на кровать, расстегнул цепь на наручниках и прицепил их к стропам системы фиксации. Следом надел ей на талию пояс, к которому пристегивались обернутые вокруг бедер ремни, чтобы удерживать ноги в нужной позиции.

Расположившись у нее между ног, окинул взглядом все тело, надеясь ощутить новую волну возбуждения. Но чего-то не хватало…

Взяв в руки лежавший неподалеку нож, полоснул себя по ладони.

– Я чувствую боль, значит, я еще жив, – прошептал привычную мантру.

– Ч-что? – непонимающе спросила моя сегодняшняя партнерша.

Вместо ответа я просто вытянул руку. Когда первая капля крови скатилась и упала на живот девушки, она вздрогнула. И тогда я ощутил искомое. Импульс. Желание. Нараставшее с каждой новой каплей, окроплявшей бледное тело.

Занес ладонь над лицом моей гостьи. Алая влага, упав, скользнула в приоткрытые губы.

– Слизни, – хрипло приказал я. Она послушно выполнила. Пусть покорность и не распаляла подлинную страсть, но даровала иллюзию контроля. А вот он, напротив, разжигал настоящий экстаз.

Активная борьба в сексе меня утомляла. Я предпочитал подчинение. Капитуляцию.

Все той же рукой я сжал горло девушки, оставляя багровый след, опустил к груди, размазывая кровь. Пока вся кожа не оказалась запятнана.

Так-то лучше.

– Как тебя зовут? – спросил, обхватив окровавленной ладонью член, а следом резко скользнув им в лоно девушки.

– Хло-оя, – простонала она.

– Скажи, Хлоя, боишься ли ты боли? – С каждым произнесенным словом я входил в нее на всю длину.

Наркотик действовал. Хлоя пыталась извиваться и стремилась сама насадиться на член, когда я отстранялся, но фиксаторы ограничивали свободу действий.

– Немного, – наконец ответила она на рваном выдохе.

– Прекрасно. – Я приставил нож к коже над ее грудью, над сердцем. Чуть вжал. Совсем немного вспорол плоть, но этого хватило, чтобы сорвать с уст Хлои стон на грани боли и удовольствия.

Отбросив нож, я наклонился и припал губами к свежей ране, принявшись трахать девушку словно дикий зверь. Неистово. Не сдерживаясь. Желая освобождения.

Когда почувствовал, что уже близок к феерии, обхватил шею Хлои и сжал, не сбавляя темп. И стоило только стонам приобрести отчетливый оттенок хрипов, как меня настигла волна оргазма, смывая все скопившееся напряжение и даруя покой. Пусть и ненадолго.

Когда я позже вышел из номера и направился на парковку, Патрик ждал возле машины, облокотившись на капот.

– Она там хоть жива? – спросил он, докуривая сигарету.

– Более чем, – кратко ответил я, передавая ему ключи. – Когда придет в себя, отвези ее домой. С клинингом я уже договорился.

Спустя полчаса я уже ехал по трассе обратно в Лос-Анджелес.

Чертов город Ангелов, более напоминавший разверзнувшийся ад с демонами, чьи ряды я с радостью пополнил.

Оставалось только дождаться момента и устроить истинный Апокалипсис.

Глава 22

Николетта Кейн

Лос-Анджелес

Многие верят, что Новый год открывает новую главу жизни, оставляя все смазанные строчки и начертанные с опечатками слова позади. Вот только если чернила пропитали бумагу насквозь, никакое перелистывание страниц уже не поможет. Запятнанная реальность никуда не денется.

А мою уже давно залило чернилами.

Я решила дистанцироваться. Вероятно, меня можно назвать трусихой, но я выбрала самый простой путь: какое-то время держаться подальше и от Марка, и от Микаэля. Второй и сам не стремился лишний раз выходить на контакт. После рождественского разговора мы будто вовсе перестали слышать друг друга. Каждый парил в своих мыслях. Каждый продолжал утаивать секреты. И, быть может, каждый до сих пор обманывал себя…

Понимала – мы не можем вечно игнорировать происходящее. И рано или поздно нам придется обсудить, к чему ведут наши отношения, если их можно так назвать.

Помимо этого, мы с Дэни продолжали искать Дориана.

И однажды нашли… К сожалению, совсем не так, как ожидали.

В тот день мы с Шерил договорились встретиться после работы недалеко от офиса и выпить по чашечке кофе. После уроков вождения со Стивом я старалась как можно чаще использовать машину сама, не обращаясь к услугам водителя. Благополучно доехав до кафе, я оставила автомобиль возле соседнего здания, где парковка была не так загружена, и отправилась к новой подруге. Пока мы мило беседовали, у меня несколько раз срабатывала сигнализация. Буквально на мгновение. После чего замолкала. После первого раза я вышла из кафе и проверила, что возле машины никого нет. Во второй и третий уже не стала обращать внимания.

И только когда вернулась домой, загнав автомобиль в гараж и обойдя вокруг, заметила чуть приоткрытый багажник.

Сердце ухнуло вниз. На негнущихся ногах я медленно подошла и протянула вспотевшую ладонь, чтобы открыть багажник. В разум нагрянула мимолетная мысль – позвать кого-нибудь. Садовника или водителя… Кого угодно, лишь бы ощутить чуть больше храбрости от их присутствия.

Но отбросив сомнения, я все же подняла крышку.

Уж лучше бы кого-нибудь позвала…

К горлу подступил комок тошноты. Глаза заслезились, отказываясь верить тому, что увидели. Сквозь тело пронесся разряд дрожи.

Дориан…

В багажнике лежал Дориан. Глаза открыты в немом выражении ужаса. Рот заклеен алюминиевым скотчем. Кожа слегка отдавала синевой. На обнаженной груди виднелись порезы – линии складывались в буквы: «Скучали?»

Шаг назад. Еще один. Дрожащей ладонью накрыла рот, хоть крик так и не вырвался из горла. Неверие. Опустошение. Неподдельный животный ужас. И чувство вины… Оно нагрянуло мгновенно, опустилось на плечи такой тяжестью, что заставило меня осесть на пол. Но взгляд ни на миг не отрывался от раскрытого багажника.

Я…

Это все я.

Только я.

Дориан впутался в старое расследование из-за меня.

Я, я, я…

Вина на мне…

Все еще трясущимися руками сумела нащупать телефон и набрать Дэни. Сбивчивая речь лилась потоком, перемежаясь всхлипами. Дальше все смешалось в сплошной калейдоскоп образов, звуков, людей…

Пришла в себя уже в гостиной особняка, когда Дэниел принес мне кружку чая.

– Как ты? – спросил он, присаживаясь передо мной и ловя взгляд.

Дрожащие губы, надломленный голос ответили на вопрос красноречивее слов.

– Он ум-мер из-за меня…

– Перестань.

– Нет, Дэни. – Холодные руки не могли согреться от кружки, хотя от нее валил пар. – Это правда. С которой мне предстоит смириться. Не знаю как, но…

Он подался вперед, обхватив ладонями мои щеки.

– Хватит, – серьезный, непреклонный тон отдавал холодом, сочетаясь со льдом, опутавшим тело, но ладони друга дарили тепло. Только они и согревали. – Перестань. Не взваливай на плечи то, за что не несешь ответственности. Не ты его убила. Не ты отправила Дориана в Канаду. Да, ты подкинула ему зацепку, но дальше это был его выбор. Не твой, Ники. Поняла?

Я кивнула, вот только легче не стало.

Погладив большими пальцами щеки, Дэни произнес:

– Скоро приедет Марк. Он уже в курсе случившегося. – Я снова кивнула, пытаясь впитать как можно больше тепла от ладоней друга. – Ники, ты должна показать ему все, что нашла в тайнике Томаса.

– И про брата?

На этот раз кивнул Дэни, чем вызвал у меня легкую улыбку.

– Он заслуживает знать.

Сложно спорить, вот только… не представляла, как преподнести эту информацию.

Спустя час прибыл Марк, притащив с собой несколько человек из Драконов. Дом буквально оцепили, обыскивали гараж с территорией, в чем я не видела никакого смысла, ведь ясно же, что тело подложили, когда я была в кафе. Когда срабатывала сигналка.

Устав от толпы, я поднялась к себе и вышла только вечером. Захватив из кабинета папку с документами, направилась в комнату Марка. Видела из окна, что его подчиненные уехали, сам же он остался.

Замерев перед его дверью, занесла кулак, второй рукой прижав папку к груди.

Страх парализовал.

Ни на миг не могла представить реакцию Марка. Но отступать уже поздно.

Постучала трижды и стала терпеливо ждать. Не сразу, но дверь открыли.

– Ники? – нахмурился он. – Думал, ты спишь. Хотел заглянуть, узнать, как ты, но не стал.

– Можно зайти? Нам нужно поговорить, – перешла я сразу к делу, пока полнилась решимости идти только вперед.

Марк отступил от двери, освобождая проход.

Мельком оглядев комнату, лишь на секунду задержала взгляд на заправленной кровати, где в прошлый раз уснула в обнимку с бутылкой виски. Жар слегка обжег щеки, и я поспешила занять место на диване.

Очевидно, заметив направление моего взгляда, Марк не упустил случая:

– Кажется, в прошлый раз разрешение тебе не потребовалось. Как и на то, чтобы обыскать ящики тумбы.

Я вскинула на него взгляд и оборонительно заявила:

– Извиняться не буду.

Марк прошел к дивану и сел рядом, все еще не сводя с меня глаз.

– Если тебе интересно, те вещи, что ты разорвала на клочки, были мне дороги.

– На вид так не казалось. – Я действительно не собиралась извиняться. Те записки лежали в самом низу, в никому не нужной шкатулке. Сомневаюсь, что Марк доставал их каждый вечер и перечитывал.

Он какое-то время еще молча смотрел на меня, а следом спросил:

– Как ты? Мне жаль, что тебе пришлось сегодня столкнуться с подобным.

От воспоминаний замутило. Желчь поднялась к горлу, застряв комом.

– Совру, если скажу, что в порядке, – сглотнув, призналась я. Пальцы сильнее стиснули края папки. – И что не виню себя…

Марк усмехнулся.

– Уж если кто и виноват, то я. Снова, – проведя рукой по лицу, пробормотал: – Знал же, что еще не конец. Но не думал, что Дориан окажется под ударом. – Схватив со столика наручные часы, Марк принялся перебирать пальцами ремешок. – Он ведь уже давно отошел от дел Драконов.

Брови невольно сошлись к переносице.

– Постой. Ты знаешь, кто его убил?

Сосредоточенный взгляд Марка. Вот только не на мне, а на чертовых часах.

– Марк? – Я коснулась его руки, и лишь тогда он обратил на меня взор. – Кто это сделал? – Голос слегка сел от волнения.

Только сейчас обратила внимание на уставший вид Марка. По глазам казалось, будто на плечи ему взвалили все неурядицы этого мира. И он на грани того, чтобы сломаться.

– Мститель.

– Что?

– Мы его так прозвали. Чтобы не уходить от сути. Наверное, я не должен тебе говорить. Но, может, если будешь знать, наконец станешь вести себя осторожнее. – Марк вздохнул. – Ты помнишь тот день, когда мы тебя вызволили? После похищения.

Я неуверенно кивнула, не понимая, какое отношение это имеет к Дориану.

– В том доме, где тебя держали, был еще один ребенок.

– Они похитили кого-то еще?

– Нет. Мальчишка точно был вместе с ними. Возможно, сын одного из мерзавцев. Или брат, тут я не знаю. Дэниел тогда оставил его. И парень выжил. А теперь явился по нашу душу. Мою, если точнее. Но он желает не просто моей смерти. Он жаждет сперва сокрушить Драконов и отнять у меня близких. – Взгляд Марка прожигал насквозь словно лазером. – Ты на вершине его списка.

Вероятно, последние недели настолько вымотали меня эмоционально, что мозг не воспринял глубину его слов. С тех пор, как я вернулась домой, меня постоянно одолевали внутренние смятения, вызванные неожиданными открытиями и неоднозначными чувствами. Поэтому новость о том, что кто-то может попытаться меня убить, погрязла в тумане усталости, застилавшей глаза. Вероятно, осознание еще настигнет, но пока я не чувствовала того ужаса, что должна была.

Марк вкратце рассказал о том, что этот так называемый мститель уже успел сделать. И сколько людей из-за него погибло. Но когда с его губ слетела фраза о причастности Тигров, когда в голосе проявились рычащие нотки от переполнявшей ненависти, я вспомнила, что все еще держала в руках документы отца, из-за которых и пришла сюда сегодня.

– Тигры не виноваты, – твердо заявила Марку.

– Повтори? – прищурился он.

– Об этом я и пришла поговорить. – Неуверенно протянув ему папку, продолжила на одном дыхании: – Отец вел свое расследование гибели твоих родителей. Он нашел доказательства невиновности Тигров. И перед смертью вышел на след истинных виновных. Но… – тут я запнулась, и следующие слова уже слетели шепотом: – Но не успел довести дело до конца.

– Тигры не виноваты, – повторила я, когда Марк принялся изучать документы.

Он молчал довольно долго, не отрывая взгляда от бумаг, и я уже успела извести себя. Наконец, добравшись до вырезки из газеты, Марк заговорил:

– Что здесь сказано? Не пыталась переводить?

– Речь про драку в каком-то баре. Один мужчина погиб. Дэниел уже пытается выяснить, кто он, чтобы понять, чем заинтересовал папу.

Марк так резко выпрямился, что я вздрогнула.

– Дэниел в курсе? – процедил он.

Боже. Когда я уже запомню, что стоит думать, прежде чем говорить?

– Только не спускай на него всех собак. Это я попросила Дэни молчать.

– Разумеется, – иронично усмехнулся Марк, – верность Драконам для него пустой звук, когда дело касается тебя.

Желая поскорее вернуть разговор к расследованию, вытащила снимки Журавлей.

– Дориан отправился в Канаду, хотел понять, действительно ли они те, на кого думал отец. – Ткнула пальцем в снимок. – И есть еще кое-что…

Я перевернула две последние страницы и слегка дрожащей рукой передала Марку скан медицинской карты его матери.

– Думаешь, меня еще можно чем-то удивить? – вымученно улыбнулся он, но взял.

Взгляд его заскользил по строкам. Когда дошел до обведенного отцом, замер. Секунды тянулись мучительно долго. Я впилась ногтями в ладони, ожидая реакции.

Марк упорно продолжал молчать, прожигая взглядом лист бумаги, хотя по глазам казалось, что мысленно он уже где-то далеко. Не рядом со мной. Быть может, даже не в этой реальности.

Но когда с него наконец спало оцепенение, он молча отложил лист, встал и принялся ходить по комнате, бормоча что-то себе под нос. Дойдя до комода, Марк с диким ревом смахнул все, что лежало на поверхности: телефон, запонки, пистолет, какие-то бумаги.

От грохота я вздрогнула, следом встала, прижав руку к груди. Марк попятился и, упершись в кровать, резко сел. Облокотившись на бедра, сокрушенно склонил голову. Ноги сами понесли меня к нему…

– Марк, – сев рядом, коснулась плеча и ощутила, как под пальцами напряглись мышцы.

– Я всю жизнь верил в то, что их убили Тигры, – пробормотал он, не поднимая головы. – С семи лет жил ненавистью к ним. Считал своим долгом однажды поквитаться.

– Марк, – снова позвала его, проведя рукой по плечу, легким прикосновением настигая шею. – Посмотри на меня.

Не сразу, но он все же повернул голову. Уголки его губ скривились, брови сошлись к переносице. Не представляю, что сейчас творилось у него в душе. Насколько огромной оказалась расщелина, возникшая от камнепада новостей, перекроивших реальность.

На меня обрушилась волна неприкрытой боли, бушевавшей в карих глазах.

– Выходит, Журавли живы, – волны грозили обернуться настоящим цунами.

– Если отец не ошибся. – Мягким движением ладони постаралась сдержать надвигающийся катаклизм. Понимала, Марк уже наверняка перестраивал траекторию, куда направить жажду мести, поедавшую его изнутри с самого детства.

На импульсе коснулась жестких кончиков его волос. Невольно окунулась в воспоминания. Когда-то привычный жест. Такой простой. Дотронуться. Погладить. Я любила касаться его волос, шеи, плеч. Мне всегда было мало. Лишь позже узнала о концепции пяти языков любви. Я, очевидно, говорила на языке прикосновений.

– Марк, – будто подстраиваясь под мягкие, успокаивающие движения руки, голос напоминал полушепот, – отец вел расследование ради тебя. Но, пожалуйста, не принимай опрометчивых решений. Не мчись в Канаду наказывать виновных. Не хочу, чтобы ты пострадал. Чтобы повторил судьбу Дориана, – на имени детектива голос дрогнул.

Марк внимательно следил за моим лицом. От него не укрылась моя реакция.

– Ты винишь себя, – непреклонно заявил он.

Ему не требовалось подтверждений.

Марк чуть отклонил голову назад, мои пальцы скользнули в его волосы. Его ладонь легла мне на колено. Мы ни на миг не разрывали зрительный контакт. В жестах не было ничего интимного. Одна только потребность унять боль друг друга. Помочь удержаться на плаву, пока меня сносило чувством вины, а Марк продолжал тонуть в ненависти.

– Ты могла рассказать мне раньше. – Каждое слово сродни гвоздю, загнанному в плоть. – Речи о том, что ты ни в чем не виновата, я оставлю Дэниелу. Они не помогут. Я слишком хорошо знаю, что такое это гребаное чувство вины. Оно оседает свинцом и отравляет все твое существование. От этого чувства не скрыться ни в кошмарах, ни в пьяном дурмане. С ним нужно научиться жить. – Марк выпрямился, а следом стремительно приблизил лицо к моему. Мы оказались на расстоянии дыхания. Теперь уже горящий взгляд требовательно взывал ко мне. – Главное – никогда не позволяй ему одерживать верх и влиять на твою реальность. Потому что ты сильнее. Запомни. Твоя воля к жизни всегда должна быть превыше чувства вины. Как бы сильно оно ни давило на плечи. Ты. Гораздо. Сильнее. Поняла меня?

Сглотнув, я кивнула.

Еще какое-то время Марк внимательно изучал мое лицо и лишь потом отстранился.

– Не волнуйся. Прежде всего мы убедимся, что те люди с фотографий действительно Журавли. Если будем знать наверняка, я обращусь к Совету за разрешением на устранение. Так работает наша система.

От приоткрытого окна донесся прохладный вечерний воздух, слегка растрепав пряди. Одна прилипла к покрытой холодной испариной коже щеки. Но я не обращала внимания. Все ждала, когда Марк заговорит о медицинской выписке.

Только он молчал. Уставившись себе на руки, вернул на лицо серьезное выражение.

– А как же другая новость? – решилась я нарушить тишину. – Марк, у тебя есть брат.

Поднявшись, он подошел к комоду. На миг его взгляд скользнул по разбросанным на полу предметам. Подняв один только пистолет, он заткнул его за пояс и прислонился к краю. Прямо напротив меня. Сложил руки на груди и произнес:

– Я не представляю, что делать с этой информацией, – честно признался он. – То есть… Черт, – Марк взъерошил волосы нервным, не свойственным ему движением и повторил за мной: – У меня есть брат… Но жив ли он? Если да, он может оказаться в любой части света. На любом континенте. Какой реакции ты ждешь от меня, Ники?

– Мы могли бы попытаться его найти, – предложила я, уже не единожды обращаясь к подобным мыслям. – Должны были сохраниться какие-то записи. И как так вышло, что ни отец, ни ты не были в курсе?

– Родители уехали тогда в Европу, чтобы помочь моей бабушке по материнской линии. Ей требовался уход в период восстановления после операции. Предполагалось, что они пробудут там два месяца. Но ситуация осложнилась. Им пришлось остаться на полгода. Очевидно, мама уже была беременна, когда они уезжали. Почему не сказали? – Марк усмехнулся. – Моя мать обожала сюрпризы. Вероятно, думала удивить всех по возвращении.

Я ощущала в его словах тепло. Когда Марк говорил о родителях, даже сам голос становился мелодичнее.

– Ты должен связаться с Антонио, – поспешно выпалила я, боясь спасовать перед его непреклонным взглядом.

– То, что Тигры не ответственны за смерть моих родных, не отменяет того, что они могут быть замешаны в остальном.

Чувствуя, как во мне начинает закипать раздражение, я встала и подошла ближе. Запрокинув голову, смело встретила искрящиеся в его радужках молнии. Пусть ударит током, но, быть может, я сумею преодолеть эту излишнюю броню.

– Перестань. Хватит ненавидеть их за какие-то мнимые грехи. Уверена, вам под силу прервать эту цепочку озлобленности. К тому же Антонио мог бы оказать содействие в поисках.

– Я не собираюсь раскрывать перед ним слабое место.

Слабое место. Мимолетный всплеск ликования опалил нутро. Марку не все равно. Прежде он всегда трепетно относился к теме семьи. Кровное родство для него не пустой звук, хотя для большинства людей оно может ни черта не значить.

– Никто не просит говорить ему всю правду.

– Почему ты настаиваешь на поиске неизвестного парня?

– Потому что тебе это важно. Можешь сколь угодно держать свою маску, но я знаю, что все это притворство. Где бы ни был, он частичка твоей семьи. Частичка Ричарда и Изабель. – Горькая улыбка тронула уголки губ. Когда Марк ничего не ответил, я озвучила крутившиеся на языке мысли: – Знаешь, я ведь раньше часто листала твои альбомы, но сейчас осознаю, что совсем не помню твоих родителей. – Не считая снимков с места преступления, но они ужасали, в то время как в памяти хотелось хранить более приятные образы.

Марк молча направился в другой конец комнаты, к высокому стеллажу. В то время как я отступила и опустилась обратно на кровать, рассеянным жестом проведя по гладкому черному покрывалу.

Спустя пару мгновений Марк вернулся с альбомом. Сел рядом и положил его мне на колени.

Серая тканевая обложка без узоров и надписей не давала ни малейшего намека на содержимое. Промелькнула секундная мысль, что подобное оформление очень в духе самого Марка. Оно буквально отражает всю его жизнь: холодная маска снаружи, а внутри… никто не знает, какие страсти под ней бушуют.

Я бережно открыла альбом. Перед глазами замелькали старые фотографии. Ричард и Изабель Уоллс. Молодые. Счастливые. Марк явно пошел в отца: та же форма лица, те же темные глаза, густые волосы, серьезный взгляд на одиночных фото, но искрящийся и счастливый на совместных. Изабель – изящная, четко выраженные скулы, серо-голубые глаза, на миг показавшиеся знакомыми. На каждом парном фото гармония, любовь, искренность.

– Они такие счастливые, – провела по их улыбкам.

– Да. Пусть я был мал, но помню их связь. Они жили друг другом. Дышали своей любовью. Может, я сейчас скажу ужасные слова, но в каком-то смысле я даже рад, что они покинули этот мир вместе. Не представляю, как бы один из них смог продолжить существовать без другого. Мне кажется, его жизнь тогда лишилась бы смысла.

Я медленно приподняла голову, будто кто-то потянул за невидимые ниточки, вшитые в кожу. На миг мы с Марком встретились взглядами. В его глазах читалась неприкрытая тоска. И я знала, что она отражает мою собственную. Вот бы кто-нибудь подсказал, как ее унять…

Сглотнув, все же вернула внимание к альбому. Перелистнула еще несколько страниц. На одной из последних обнаружила фото Изабель в бордовом вечернем платье. На ее шее висел кулон. Он и привлек мое внимание.

Я присмотрелась, слегка сузив глаза.

– Красивый, – заключила, проведя пальцами по знакомому узору. – Он что-то значит? Я уже видела такой.

– Это вряд ли, – улыбнулся Марк. – Может, похожий. Отец делал его под заказ на годовщину. – Он перелистнул в конец альбома, где лежали какие-то бумаги. – Вот, – раскрыл он один из листов и протянул мне. – Даже сам рисовал эскиз. И фото от мастера тоже сохранились.

Я уставилась на знакомый кулон. Два знака бесконечности с перекрестом посередине. Следом увидела снимок обратной стороны. Гравировка. Две надписи на латыни и «RIW».

– Ричард и Изабель Уоллс, – прошептала, осознав значение букв.

Каждую клеточку тела опалил нестерпимый жар.

Не может быть.

Мне вспомнились слова Майка: кулон принадлежал его биологической матери.

Я принялась лихорадочно подсчитывать возраст, пытаться сопоставить внешность. Глаза… Глаза Изабель показались знакомыми, потому что напомнили о Майке?..

– Ники, все в порядке? – спросил Марк, заметив, как я стиснула в руках эскиз кулона.

– Д-да, – ответила, старательно пытаясь скрыть волнение. – Все хорошо. Спасибо, что показал снимки. Я лучше пойду к себе, голова немного болит. И прошу, подумай о том, чтобы связаться с Антонио.

Марк что-то бросил мне вслед, но я уже покинула его комнату, продолжая обдумывать безумную теорию.

Этого просто не может быть.

* * *

Следующим утром я составила план. Возможно, бредовый, но мне необходимо было убедиться в абсурдности своих предположений.

Марк и Микаэль братья?

Нет. Пока не увижу доказательства, ни за что не поверю.

Когда Марк утром уехал из особняка, я пробралась в его ванную и собрала с расчески волосы. Хвала небесам, они там были и не пришлось придумывать изощренные способы добыть слюну или кровь. Всю ночь я листала статьи про тесты ДНК и достоверность различных материалов исследования.

С Микаэлем задача оказалась посложнее, напряжение между нами никуда не делось, но все же в течение пары недель мне удалось добыть волоски. Сложнее оказалось найти лабораторию, в которой бы согласились провести тест анонимно. Но, к счастью, достаточное количество нолей в счете творят чудеса. Теперь оставалось только ждать. Результат обещали прислать через неделю.

Мысли бесконечно грызли меня изнутри. Если тест ДНК подтвердит родство Марка и Микаэля… Мне становилось страшно от одной только мысли, что тогда будет. Ни один, ни второй не питают друг к другу теплых чувств.

Продолжая утопать во внутреннем болоте неуверенности, я вернулась в особняк, чтобы забрать рабочие документы и отправиться прямиком в «Кейн Корп». Зайдя внутрь, крикнула Марии, что дома, но не услышала ответа.

Поднявшись к себе, бросила сумочку на кровать, а сама отправилась в ванную, чтобы подправить макияж.

Щелчок выключателя. Яркий свет. И сорвавшийся с губ резкий вздох.

Светлый кафель запятнали алые символы и слова. Местами попадались рисунки. Языки пламени. Морда дракона. Взгляд метнулся к зеркалу, где красовалось одно слово: «Поиграем?»

Я попятилась к выходу, но, оказавшись в комнате, услышала шаги со стороны коридора. Тяжелая поступь. Неторопливый темп. Мария так не ходит. Как и садовник. Или водитель.

В доме явно присутствовал кто-то чужой.

Не оставив себе времени на размышления, я рванула обратно в ванную комнату и заперлась внутри. Отойдя к стене, не сводила глаз с двери.

Шаги уже совсем близко.

Страх забился в горле. Перекрывал дыхание.

Кто-то остановился прямо перед дверью. Ручка медленно повернулась, но не поддалась. Неизвестный замер. Я смотрела на тень, мысленно веля ему уйти. Полезла в карман, вот только поняла, что мобильник остался в сумочке.

Время продолжало тянуться. Ощущалась каждая миллисекунда. Будь у меня песочные часы, уверена, песчинки бы зависали в воздухе. Наконец тень сдвинулась. Под дверь просунули лист бумаги. А следом раздались обратные шаги.

Воцарилась тишина. Однако в ней таилось столько скрытой угрозы, что я не осмеливалась пошевелиться. Только смотрела на лист бумаги, словно он мог вспыхнуть и опалить меня. Спустя некоторое время все же решилась подползти и открыть его.

У меня в руках оказался скан протокола вскрытия Томаса Кейна.

Пулевые ранения. Повреждение органов. Внутреннее кровотечение.

Дориан уже раскрыл мне правду прежде, но напечатанные слова все равно обрушились ураганом боли, заставив пальцы сжать злосчастную бумагу в кулак.

Глава 23

Марк Уоллс

Лос-Анджелес

Брат.

Младший брат.

У меня, черт возьми, есть младший брат.

Чем бы я ни занимался в последние дни, мысли неустанно возвращались к выписке из медицинской карты Изабель Уоллс. Узнай я об этом раньше… Успей Томас рассказать мне правду до своей смерти… Изменило ли это что-то? Быть может, последние годы тогда полнились бы смыслом, а не одними только сожалениями.

Но прошлого не переписать. Пусть даже временами очень хотелось.

– Марк, что-нибудь дополнишь? – спросил Стив, освещавший нюансы наших текущих проектов акционерам на собрании.

Я взглянул на его графики, отраженные проектором, пробежался взглядом по ключевым тезисам.

– Нет. Ты уже отметил все, что требует внимания.

– Господа, вопросы? – обратился Стивен к акционерам.

– Да. Есть один, – невероятно раздражающий голос Диего ударил по барабанным перепонкам будто молотком.

К сожалению, весь наш юридический департамент так и не сумел найти лазейки, чтобы оспорить его доверенности. Акционеры подтвердили, что добровольно передали ему право голоса. Уж не знаю, чем Диего их подкупил, но выгнать его прямо сейчас мы не могли. В итоге на каждом собрании он пытался влезть буквально во все проекты, продвигая несуразные и опрометчивые решения.

И пока Диего в очередной раз грузил мозг Стивена, я снова задумался о своем. И на этот раз вовсе не о брате.

Мысли устремились к другому парню, чье присутствие сбивало с толку.

Микаэль Шварц.

Заносчивый пацан с непомерным эго. Однако… Мне бы стоило огромных усилий признать это вслух, но его отношение к делу впечатляло. Поначалу я позволил своим парням не сдерживаться: почти каждый день они бросали ему вызов, не собираясь признавать авторитет чужака. Я полагал, что Майк легко сдастся. Сорвется, совершит ошибку, которая будет стоить ему если не жизни, то присутствия в Штатах. И Николетты… Черт, если бы не их связь с Ники, я бы даже восхитился его силой воли. И смелостью. Или же безумием. Смотря с какой стороны посмотреть.

Пока Стив терпеливо объяснял Диего концепт нового спортивного комплекса, в строительство которого мы собирались вложить капитал, мой мобильный на столе ожил, пустив вибрацию по крепкой деревянной поверхности. Вместо цифр на экране высветилось «Неизвестный номер».

Я нахмурился.

Легким движением отклонил вызов.

Спустя пару минут звонок повторился.

Занеся ладонь над мобильником, я взглянул на Диего. Неизвестный номер ассоциировался с мстителем. Но я все еще подозревал Ларсена.

Когда вызов повторился в третий раз, я взял телефон и, извинившись, вышел в коридор.

Стоило мне только принять звонок, как по ту сторону линии раздался уже знакомый металлический голос:

– Скучал по мне, Дракон?

Я мысленно выругался. Значит, не ошибся: Мартин служил отвлекающим фактором.

– Решил восстать из ада?

– Напомню: «Да восстанет когда-нибудь мститель из наших костей». Временами, чтобы достичь желаемого, нужно найти в себе силы переродиться.

– Завязывай со своей философией. Долго еще будешь прятаться, как жалкий трус?

– Ох, Марк. Ты не понимаешь. Мне весело наблюдать за вашими потугами. И наслаждаться, когда вы заходите в тупик. Но ты прав, игра затянулась. Финал уже близок. Вот только… – От металлического смеха становилось не по себе. – Осталось ввести еще одну переменную.

Я ждал продолжения, не собираясь тешить его самодовольство уточняющими вопросами.

– Раз-два, подошел нашей звездочки час. Три-четыре, жаль, свет ее быстро погас.

Когда его слова достигли мозга, я резко спросил, крепче сжав в руке мобильный:

– Что ты сделал?

– Пока ничего. Лишь приоткрыл завесу тайны. И, быть может, слегка припугнул твою ненаглядную.

Я не стал слушать дальше. Отключив звонок, набрал быстрое сообщение Стиву, дав знать, что не вернусь на собрание, и помчался к лифтам, на ходу набирая номер Николетты.

Гудок. Еще один. Третий.

Ответа нет.

– Проклятье, – выругался, вдавив кнопку подземной парковки в лифте.

Если с ней что-то случилось… да поможет Бог этому миру.

Стараясь сохранять спокойствие, позвонил Адаму, чтобы отдать быстрый приказ:

– Когда собрание закончится, не спускайте глаз с Диего. Отправь кого-нибудь проследить за ним.

Я все еще его подозревал. В конце концов, у подонка могли быть сообщники. Черт, да наверняка были. Сомнительно, чтобы этот псих проворачивал все в одиночку. Маскировка голоса позволяла ему задействовать кого угодно, в то время как сам он мог присутствовать в другом месте. Например, на чертовом собрании, пытаясь усыпить нашу бдительность… Стивен бы сейчас заявил, что я строю очередную теорию заговора, но личность Диего никак не давала мне покоя.

До самой машины я продолжал осаждать номер Ники, однако все без толку.

Страх пытался пробраться сквозь выставленный барьер, протягивал свои мерзкие щупальца, точно какие-то дьявольские силки, но я отказывался поддаваться. Хладнокровие сейчас могло сыграть ключевую роль.

Мне просто нужно добраться до Николетты. Убедиться, что она в безопасности.

Когда уже вырулил с парковки, решил набрать Дэна.

– Да, Марк, Ники в порядке.

– Что? Откуда ты знаешь?

– Я в особняке. Когда она вернулась домой, тут кто-то был. Она заперлась в ванной, позже позвонила мне.

Укол досады не остался незамеченным. Первым она позвонила Дэниелу. Не мне. И даже не своему драгоценному Микаэлю. Последний факт мог бы потешить эго, вот только первый перекрывал все остальное.

– Я уже на пути к Бель-Эйр, – ответил быстро, стараясь не зацикливаться на задетом самолюбии.

– Не стоит, – друг вздохнул, судя по звукам, перейдя в другое место. – Слушай, думаю, это наш мститель. Ты был прав, он не сгинул, а затаился.

– Да, он связался со мной, – перебил я Дэна. – Думаешь, откуда знаю, что с Ники что-то не так? Он опять завел свою гребаную считалочку.

– Черт…

– Так почему мне не стоит приезжать? – напомнил ему о брошенной фразе, приближаясь к светофору и потихоньку сбавляя скорость.

Где-то послышался писк.

– Этот подонок оставил ей послание. Вернее, документ. Скан протокола о вскрытии Томаса. Ники уже и так догадывалась, что мы ей врали про аварию.

– Что? Какого черта?

Светофор был все ближе. Я еще чуть скинул скорость и снова уловил писк. На этот раз громче.

– Это у тебя? – раздался голос друга.

Я нахмурился, прислушиваясь.

– Думал, что у тебя, – ответ слетел с губ, лишь на миг опередив подозрение. – Дэн, я перезвоню.

Как только отключил вызов, стал пытаться определить источник звука. Писк будто бы доносился из панели.

Когда еще немного сбросил скорость, он участился.

Желая проверить догадку, выехал на соседнюю полосу, где было свободнее, и прибавил скорости. Писк стал реже.

– Твою ж мать…

Только еще одной бомбы нам не хватало.

Не теряя времени, открыл навигатор, чтобы оценить пробки и удобный путь до трассы. Следом набрал Адама, проскочив на красный, чтобы не сбавлять скорость.

Вслед мне раздались сигналы, но, к счастью, обошлось без столкновений.

– Марк? – раздалось из динамика.

– Похоже, моя тачка заминирована. Не могу сказать конкретнее, но как только я сбавляю скорость, в салоне слышится писк. Чем медленнее еду, тем интенсивнее он становится. Буду рад, если ошибусь, но в текущих реалиях лучше перестраховаться.

Трехэтажная брань сменилась серьезным тоном:

– Где ты сейчас? – Когда я озвучил примерные координаты, Адам продолжил: – Попробуй доехать до двести сорок первой трассы.

– До платной?

– Да. Тебя пропустят без остановки, я договорюсь. Там движение свободнее, будет легче поддерживать скорость. Топлива хватит?

Я взглянул на датчик.

– Бак почти полный.

– Отлично. Сейчас скоординирую ребят и выезжаю к тебе. Будем импровизировать на месте. Держи телефон под рукой.

Когда Адам отключился, я принялся мысленно строить маршрут, пролетев на еще один красный и едва не сбив пешехода.

Черт бы побрал этого гребаного мстителя.

На следующем перекрестке пришлось все же притормозить. Писк участился, и в какой-то миг мне даже подумалось, что я близок к критической точке, но обошлось.

Мысли устремились к прошлому инциденту на складе. Тогда я был готов принять смерть. Просто завершить путь и больше ни о чем не думать. Но в этот раз… Черт, в этот раз я собирался зубами вгрызаться в шансы на выживание. Мне еще есть за что побороться.

Когда приблизился к пункту оплаты, меня пропустили без остановки, как и обещал Адам. Оказавшись на трассе, понял, почему он послал меня именно сюда. По бокам растянулась равнинная местность, небольшие холмы, но не горы, окружавшие другие хайвэи. Если придется попрощаться с машиной, то хотя бы будет простор для фантазии.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида и вдалеке заметил три черных внедорожника. Готов поспорить на что угодно, что там мои Драконы.

Не успел с губ слететь вздох облегчения, как в салоне вновь раздался писк, хотя скорость оставалась прежней. И он стремительно нарастал.

Я перестроился ближе к обочине и набрал Адама:

– Адам, что-то не так. Скорость та же, но чертов звук нарастает. Я съезжаю с трассы, попробую выпрыгнуть.

– Проклятье, нам совсем немного осталось. Снижай скорость насколько получится. Мы скоро. Попробуй выбрать путь, где меньше камней, и хорошо сгруппируйся.

– Без тебя знаю. – Нервы все же начинали сдавать, и я отключил звонок.

Сунув мобильник в карман, пожалел, что не взял с собой пиджак, чтобы хоть немного смягчить возможный урон.

Писк продолжал нарастать.

Пульс пустился вскачь, подстраиваясь под темп.

Стрелка скорости начала падать, когда я слегка отпустил педаль.

Звук громче.

Пульс неистовее.

Конец близок?..

Стрелка все ниже…

Когда уже больше не мог выдерживать напряжения и гадать, в какой момент рванет, я резко открыл дверь и, отпустив педаль газа и руль, выпрыгнул.

Рано. И с местностью не угадал. Черт. При падении первым же делом нарвался боком на острые камни. Зашипев, по инерции продолжил катиться, собрав еще несколько препятствий.

Следом раздался взрыв и послышался скрежет металла.

Сумев наконец остановиться, я приподнялся на локтях и оглянулся. От машины валил темный дым, языки пламени стремились ввысь, словно желая заполнить своей чернотой все небо.

Тело адски ныло. Левая рука болела так, будто вывихнул. Осторожно поднявшись, заметил приближавшиеся внедорожники.

Первый остановился ближе всех. Из него вышел Адам и направился ко мне, напряженно вглядываясь в пылающую тачку у меня за спиной.

– Ты как?

– Жить буду, – ответил и чуть поморщился, когда коснулся ребер с левой стороны. Рубашку уже пропитала кровь. Довольно сильно приложился на скорости о камни.

Два других автомобиля встали поодаль, из них вышли Драконы. Когда следом с шоссе свернула темно-серая «ауди», я нахмурился.

– Это Дэниел? Разве он сейчас не с Николеттой? – спросил у Адама.

– Не психуй, ладно? – произнес тот, мгновенно усилив подозрения.

– Только не говори… – Но мне не требовалось заканчивать предложение, потому как машина Дэна уже затормозила возле остальных и с пассажирского сиденья вылетела Ники. – Да вы шутите. Какого хрена потащили ее сюда? – огрызнулся я на Адама.

– Марк! – в ее голосе слышалась неподдельная паника.

Бросив на Адама еще один взбешенный взгляд, обернулся к бегущей Николетте, стараясь скрыть раздражение.

– Боже, ты ранен? – воскликнула она, окинув взглядом пятно крови на рубашке и царапины на лбу и руках. Она порывалась коснуться меня, однако в последний момент сдержалась и отступила, лишь уставившись на меня огромными глазами испуганного олененка.

Хотелось, наплевав на боль, притянуть ее к себе и не отпускать.

Но прежде я обратил взор на Дэниела, который только подошел.

– Какого дьявола притащил ее?

– Ники услышала про бомбу, дальше ее было не остановить.

– Серьезно? Не смог бы справиться с одной девчонкой?

– Вообще-то эта девчонка сейчас здесь, – напомнила Ники, тотчас примешав в тон яростные нотки. – И ты не можешь решать за меня.

– Марк, тебе бы в больницу, – вмешался Адам. – Мы разберемся с остальным.

– С царапинами сам справлюсь, – заявил, продолжая метать молнии в Дэниела. – Давай ключи.

Адам не стал спорить. Знал, что бесполезно. Просто молча протянул ключ от своей тачки и собрал остальных ребят, чтобы обсудить план действий.

– Я еду с тобой, – заявила Ники, когда я направился к внедорожнику.

– Нет, Дэниел отвезет тебя домой, – возразил ей, даже не глядя.

Разумеется, слушать меня она не стала. До чего же упрямая.

Когда я сел на водительское сиденье, дверь со стороны пассажирского раскрылась и Николетта залезла в салон.

– Я разве не ясно выразился?

Она сложила руки на груди, бросая мне вызов.

– Перестань тратить силы на спор. Я еду с тобой, это не обсуждается, – прикидывалась смелой, вот только голос все равно дрожал.

Однако в остальном… вздернутый подбородок, упрямый взгляд. Я понимал, что не отступит, так что просто бросил:

– Пристегнись.

Триумфальный огонек в ее глазах согревал душу эффективнее любых слов.

Усмехнувшись, я завел мотор и тронулся с места.

Как и сказал Адаму, я не собирался тратить время на врачей. Поэтому отправился прямиком в квартиру. Она ближе особняка.

Николетта уже бывала в ней ранее. До гибели Томаса. До нашего расставания.

С тех пор в моих апартаментах мало что изменилось.

Когда зашли, я прошел прямиком в спальню, бросил на тумбу ключи и телефон с треснутым экраном и принялся расстегивать рубашку.

– Антисептик и бинты в ванной, – кинул через плечо, прекрасно слыша каждый шаг следовавшей за мной Николетты.

Отбросив на кровать окровавленную рубашку, сел рядом с ней и поморщился. Рана оказалась чуть глубже, чем я рассчитывал. Но я все еще был уверен, что серьезных повреждений нет.

Николетта принесла все необходимое. Ее лицо перестало выражать какие-либо эмоции, как только мы переступили порог. Сосредоточенный взгляд, направленный на рану и мелкие царапины. Уверенные движения, призванные обработать повреждение. Сомкнутые губы, не проронившие ни слова за последние пятнадцать минут.

Ожившая статуя. Но я понимал лучше остальных: за маской бесновался ураган. Нужно помочь ему вырваться наружу, иначе уничтожит изнутри.

– Ники, – позвал, когда она, опустившись на колени перед кроватью, придвинулась ближе и начала стирать кровь.

Мой зов, казалось, разбился о тщательно возведенную стену напускного безразличия.

– Ники… – вновь попробовал, заметив, как ее движения стали слишком суетливыми. Оборона рушилась на глазах.

Ее нижняя губа задрожала, когда Николетта приложила к ране смоченное полотенце. Готовившееся сорваться с уст шипение при виде этого зрелища так и не решилось разорвать пелену тишины.

Левой рукой перехватив ее запястье, правую осторожно запустил ей в волосы и потянул, заставив запрокинуть голову и посмотреть на меня. В изумрудных глазах застыли слезы.

– Малыш… – не удержался я.

Одного слова хватило, чтобы влага бисеринкой покатилась по щеке.

– Т-ты… – тихо начала Ники. – Т-ты мог умереть…

Чуть наклонившись, я стер слезу и спокойно заверил:

– Меня не так легко убить. Многие пытались. И этот трус точно не преуспеет.

Ники отстранилась от моих прикосновений, скользнув взглядом к рваному шраму справа на груди.

– Этот подобрался ближе всех, – подтвердил я невысказанную догадку. – Но, как видишь, я все еще жив.

– Тридцать девять, – прошептала Ники, заметив татуировку слева.

И снова ей не требовалось озвучивать вопрос. Он безошибочно читался в глазах.

– Число, призванное приносить нам удачу. Разве нет?

– Когда?..

– Когда сделал ее? – Она кивнула. – Через месяц после похорон Томаса.

– Зачем? – Боль в голосе, взгляде, на тонких губах… Боль и непонимание.

– Потому что не хотел забывать, – тихо произнес, наблюдая, как Ники закрывает глаза и сжимает кулаки, борясь с эмоциями.

Когда она продолжила молчать, решил затронуть тему, к которой следовало обратиться уже давно. Как и твердил Стив, Николетта заслуживает искренности. Мой эгоизм долгое время руководил разумом. Настало время сменить курс.

– Ники, мне известно, что мститель оставил тебе документ с данными о вскрытии…

– Будешь утверждать, что это подделка? – оборвала она меня, распахнув веки и яростно стирая остатки слез. – Продолжишь гнуть линию с аварией?

– Нет. – Мой честный ответ, словно последний выбитый из основания кирпич, обрушил оборонительную стену. Теперь только вперед. Смело встречать все, что ждет меня за ней. – Прости, что не рассказывал тебе всей правды.

Ники, взяв в руки бинты, уже потянулась к ране, но, услышав мои слова, замерла. А следом отодвинулась и встретилась со мной взглядом, приглашая продолжить.

– Никакой аварии в тот день не было…

Поток признаний лился без остановки. Я выпалил ей правду, едва прерываясь на то, чтобы сделать новый вдох. Не утаил и деталей нашего с Томасом последнего разговора, его категоричности, своей вспыльчивости, обстрела и… последних слов ее отца наряду со своей клятвой.

Я видел, как каждое слово обжигало Николетту словно кончик хлыста. Но она упорно не отводила взгляда, впитывая жестокие подробности.

– Вероятно, ты можешь не понять мои мотивы, но я считал, что защищаю тебя. Что таким образом сдержу клятву, данную Томасу.

– Но ты сам додумал его последние слова, – резко возразила Ники, поднимаясь с пола и отбрасывая бинты на кровать. – Ты трусливо выбрал простой путь. Вместо того чтобы рассказать правду и просто поговорить со мной. От тебя требовалось всего лишь раскрыть рот и быть искренним.

Я встал с кровати и приблизился к ней.

– Думаешь, мне было легко? Как, черт возьми, я должен был поступить? Приехать и заявить: «Прости, Ники, но твоего отца расстреляли вместе с тачкой»? Так? А дальше, наверное, мне стоило обронить: «Ах да, и через пару дней я займу его место во главе криминальной группировки». Так ты себе это представляла? – не сдерживаясь, обрушился я на нее.

Николетта, подстегиваемая раздутыми углями ярости, не собиралась отступать:

– Пусть не сразу, но через год. Или два. Что мешало тебе рассказать позже? Почему ты лишил меня возможности выбора? Кто дал тебе на это право?

– Ослепленная чувствами, ты бы не осознала всей возможной опасности, – упрямился я.

– И именно поэтому решил, что легче предать?

– Я пытался тебя защитить, – процедил я сквозь зубы.

– Нет, ты меня предал! – завопив, отшатнулась от меня Ники, когда я попробовал подойти ближе. – Мой мир рушился, его объяло пламя, а ты наблюдал со стороны, подбрасывая в огонь древесину. Ты ни черта не сделал, чтобы хоть немного облегчить мне боль. Не надо делать вид, что тебе было не все равно.

Быстро сократив между нами расстояние, пока она не успела отойти еще дальше, встряхнул Николетту за плечи и притянул к себе, чтобы произнести, глядя прямо в глаза:

– Все – абсолютно все – что я делал, было, мать твою, ради тебя. Ради твоей безопасности. Ради твоего будущего. Чтобы ты могла двигаться дальше!

– Но ты снова забыл спросить: нужно ли мне такое будущее?

Ники высвободилась из моей хватки и, по инерции махнув рукой, сбила на пол стакан. Стекло разлетелось на осколки.

Заметив на тумбе еще пару стаканов, она не мешкала: каждый из них уже намеренно полетел в стену.

– Ники, – позвал я, когда она начала оглядываться, явно намереваясь уничтожить что-нибудь еще.

– Мне, – она схватила часы и швырнула их вслед за стаканами в стену, – ни черта не нужно было.

Следующей полетела полупустая бутылка виски. Телефон тоже пострадал, хотя ему досталось еще раньше.

– Ни твоей защиты! Ни опеки! Ни-че-го! – проорала она по слогам, вцепившись в ноутбук и занеся его над головой.

В два шага я оказался рядом. Понимал, что ей нужен выплеск эмоций. Но теперь началась настоящая истерика.

– Ники… – Она замерла. – Ники… – мягко повторил, и она медленно опустила руки. По щекам ее стекали слезы, с губ слетали всхлипы. Николетта разжала ладони, ноутбук с треском упал на пол, но мне было плевать. Мой взгляд не отрывался от ее дрожащих губ.

Она пошатнулась, и я подхватил ее за талию. Вместе с ней опустился на колени. Ники больше не скрывала слез. Не пыталась казаться сильной, неприступной. Она прижалась к моей груди. Я лишь слегка поморщился, когда она задела свежую рану, но не отстранился. Продолжал держать малышку в объятиях, искренне желая забрать ее боль себе.

Если бы только мог повернуть время вспять.

– Прости… – склонив голову, прошептал ей в волосы. – Прости, что заставил испытать столько боли. Знаю, что не могу вернуть упущенные годы. Я думал, что поступаю правильно…

– Когда умер папа… – чуть успокоившись, но не отстранившись, начала Ники, – мне просто нужно было, чтобы ты оставался рядом. Больше ничего, понимаешь? – Последовала серия всхлипов, но она продолжила: – С тобой я бы сумела все преодолеть. Меня бы не пугало будущее. Не терзали бы бесконечные кошмары. Только ты мог сохранить мой мир целым. Всегда был только ты… Лишь ты один. Только ты… Почему ты отказался бороться?..

Возможно, впервые в жизни я не нашел подходящих слов. Не представлял, что сказать. В любом случае выглядел бы глупцом. Впрочем, им и являлся.

Я приподнял Ники и подхватил на руки. Вместе с ней дошел до кровати, опустился на край и усадил Николетту на колени. Она продолжала льнуть ко мне. Теплое дыхание мурашками опускалось на кожу. Я стиснул руку в кулак, изо всех сил сдерживая порыв смыть границы дозволенного и снова поцеловать малышку.

Будто это могло что-то изменить.

Будто вместе с границами могли стереться все потерянные годы.

Будто перед нами так просто мог предстать чистый лист.

И все же… границы смылись. Но не по моей инициативе.

Спустя время, когда затихли всхлипы, Ники вытерла дорожки слез и взглянула на меня. Неуверенно коснулась щеки, пробежалась пальцами по коже и опустилась к шее. Участившееся дыхание выдавало меня с головой. Самообладание желало разлететься на куски, как град осколков стекла, усеявших пол.

Николетта подтянулась и сомкнула наши губы.

Миг. Один только миг я выждал, дав ей возможность отступить. Одуматься. Осознать, что только что сделала. И когда она не отпрянула, я ответил на поцелуй. Вложил в него все эмоции, которые рвались наружу с момента ее возвращения.

Сплетенные языки. Хаотичные, нетерпеливые движения рук. Легкая испарина на коже. Колкая боль от раны и мелких царапин, лишь подстегивающая страсть. И оголенные чувства… Выставлены напоказ. Обнажены. Я не сдерживал себя. Наслаждался каждым моментом. Словно он последний.

Перестало хватать воздуха, но мы отказывались отрываться друг от друга. Лишь на секунду. Один жадный вдох, не отстраняясь от распухших губ. И вновь их мягкость, сладость и неумолимый напор. Блаженная нега.

Ники ощутимо надавила мне на плечи. Поддавшись, я позволил ей опрокинуть меня на спину. Все же оторвавшись от губ, она теперь взирала на меня сверху вниз. Прямо как в тот раз. Во время нашего первого поцелуя. Помню, тогда я решил, что сошел с ума и придумал себе новую реальность. И как же, черт побери, не хотелось из нее возвращаться.

Николетта резкими, отчасти дергаными движениями, словно боясь передумать, расстегнула тонкий белый ремешок на талии и отбросила его в сторону. Провела руками по ткани серого платья, стягивая его через голову.

– Ты уверена? – хриплый вопрос, с трудом вытолкнутый из глотки. Потаенная надежда, что он не разрушит момент.

– Просто замолчи, – последовал столь же хриплый ответ.

Мой разум пытался сопротивляться. Призывал остановить Ники. Пока оба не пожалели о содеянном. Жаль, крики сознания потонули в реве бушующей страсти. Все, что я слышал, – гул взбесившегося сердца. Все, что видел, – горящий жаждой взгляд Николетты. Все, что чувствовал, – жар в паху и потребность удовлетворить сдерживаемое годами желание.

Вероятно, эгоизм у меня в крови. Моральная сторона вопроса вылетела в трубу. Ладони уверенно легли на оголенную кожу талии. Скользнули вверх. Бархат под шершавыми пальцами. Миг блаженства в разгар битвы. Сладостный самообман мнимой реальности. Мог ли я сопротивляться? Безусловно. Вот только… не хотел.

Пальцы достигли твердых сосков. Сжали, сорвав с любимых губ стон удовольствия. Как тогда. В далеком сне. Та же тональность. Та же мелодия страсти. Вот только мы уже другие. Нельзя обратить время вспять и вернуть прежнюю реальность, но можно построить новую.

Ее сбитое дыхание. Ловкие жесты пальчиков. Молния моих штанов уже расстегнута. Приподнял бедра, чтобы облегчить Ники задачу. Она избавилась от остатков белья на себе. Верно, к черту лишнюю ткань.

Малышка наклонилась, и я вновь захватил ее губы. Мягкие, родные, незабываемые… Ни в этой жизни, ни в любой другой. Узна´ю их из миллиона.

Заветные мысли отвлекли от происходящего. Отправили бдительность в нокаут.

Пришел в себя, почувствовав, как она направила член, насаживаясь на головку, и резко разорвал поцелуй, вспомнив о… Впрочем, неважно. Мысли потонули в глубине стона, когда она опустилась на меня до упора.

Проклятье.

Наслаждение пронзило каждую клеточку. Будто под кожу всадили сотни тонких иголочек, а следом выдернули, даровав освобождение. В памяти всплыли картинки прошлого – той ночи, когда Ники всецело отдала мне и тело, и душу. Но они тотчас разбились о крышесносную действительность – прямо здесь и сейчас она вновь со мной. Раз за разом принимала член в тугое лоно, доводя до исступления.

Николетта руководила процессом, задавала ритм, я не возражал. Но когда она склонилась для поцелуя, с силой сжал ее талию и попытался перехватить инициативу. Хотел перевернуть нас, чтобы лучше контролировать темп, но Ники вцепилась мне в плечи, отчетливо давая понять, что желает остаться сверху.

Устроенное языками танго страсти сменилось переливом стонов удовольствия и размеренными влажными шлепками. Без остатка отдавшись эмоциям и ощущениям, я не хотел, чтобы момент единения наших тел заканчивался, но не мог более выдерживать пытки. Опустив ладони на ягодицы Ники, стал ускоряться. Входил в нее быстрее, глубже, каждый раз до упора. Каждый раз словно последний. Словно больше никогда не смогу вздохнуть. Словно прямо сейчас положу жизнь на алтарь ее удовольствия.

Выпрямившись, Николетта сама подстроилась под мой ритм.

– Ники, постой… – позвал я, ощутив, что оргазм близок.

Николетта уперлась ладонями мне в грудь и продолжала двигаться. Будто пыталась что-то доказать сама себе. Или же нуждалась в высвобождении эмоций не меньше меня.

Спустя мгновение я уже не мог сдерживаться. Хриплый стон, и экстаз накрыл сокрушительной волной. Перечеркнул испытанное ранее.

Перестав содрогаться от наслаждения, ощутил, как Ники остановилась.

Она все еще упиралась мне в грудь ладонями, склонив голову. Тишину заполняло тяжелое дыхание. А следом… раздался всхлип. Затем еще один. И еще…

В замешательстве приподняв голову, заметил, как с ее носа падает слезинка.

– Ники? – От одного ее сокрушенного вида сердце словно оплели колючей проволокой.

Почему она плачет?

– Что с тобой? – Я протянул руку к ее щеке, желая утешить. Разделить, пусть и непонятную мне, но все же отчетливую боль. Вот только Ники отпрянула и резко сползла с меня.

Я приподнялся на локтях, в очередной раз поморщившись из-за раны, но не сводя взгляда с Николетты. Ее глаза переполнял ужас. Она бросилась собирать одежду и помчалась в ванную.

Нахмурившись, я сел и дотянулся до салфеток на тумбе.

Приведя себя в порядок и натянув штаны, не спеша дошел до двери в ванную комнату и повернул ручку. Не поддалась. За ней слышались всплески воды и громкие всхлипы.

– Ники, открой, – потребовал, абсолютно не понимая, что происходит. В один миг она дрейфовала на волнах страсти, в другой уже тонула в пучине истерики.

Шум воды прекратился, но всхлипы продолжались. Меня убивало слышать, как она плачет.

– Проклятье, открой эту чертову дверь, – строго повторил я, вдарив кулаком по деревянной поверхности.

Никакой реакции.

– Если не откроешь, я ее, на хрен, выломаю.

Дверь распахнулась. Николетта, не удостоив меня и взглядом, пролетела мимо, схватила с тумбы свой мобильный и помчалась в гостиную.

Я последовал за ней.

– Ники, постой.

Она уже направилась к входной двери, когда я настиг ее и развернул к себе, перехватив запястье.

– Николетта, – взревел, раздраженный до предела. – Какого черта происходит?

Она наконец посмотрела на меня. Но ее взгляд… Он ничего не выражал. Совсем ничего.

– То, что сейчас произошло, абсолютно ничего не значит. Ясно? – Ровный тон, под стать взгляду.

Я усмехнулся, хотя нутро затянуло инеем.

– Не думаешь, что это прерогатива мужчин: сбегать после секса?

– Покажешь правила, где это прописано?

– Ники… Давай поговорим, – попытался я снова, не желая отпускать ее, будто все произошедшее действительно не имело никакого значения. Но мне же не приснилось… И ее рвение говорило само за себя.

– Нам не о чем говорить. Повторю: забудь о том, что произошло.

Вырвавшись из хватки, Николетта выбежала из квартиры и громко хлопнула дверью.

Глава 24

Николетта Кейн

Лос-Анджелес

Страх.

Горечь тоски.

Боль невысказанных обид.

Страсть, затмившая голос разума.

Все смешалось воедино, явив на свет ядовитый наркотический коктейль, усыпивший бдительность, а заодно и рациональное мышление.

Но теперь… Теперь остался один только стыд.

Стыд осел свинцом в сердце.

Стыд облепил кожу, словно въевшаяся грязь, которую так просто не оттереть.

Стыд терзал разум, путал мысли и пробудил чувство вины.

Я сгорала со стыда, пока спускалась на лифте, пока ловила такси, пока ехала до здания «Кейн Корп», нервно сжимая в руках телефон.

Не сразу осознала, что забыла у Марка сумочку. Все деньги и кредитки остались там. На подъезде к офису позвонила Дэни. Повезло, что он уже был рядом и встретил меня, заплатив водителю.

От друга не укрылось мое дерьмовое настроение, как и потухший взгляд. Спросив лишь раз о причине и не получив ответа, он оставил эту тему, позволив мне заняться работой. Жаль, мысли были совсем не о ней. До самого вечера не могла толком сосредоточиться.

Быть может, я сумела бы попытаться себя оправдать. Но какой смысл? Никто не совершенен. Все мы временами оступаемся, сходим одной ногой с пути… Вот только меня снесло с него целиком. Опрокинуло навзничь и придавило к земле тяжестью эмоций.

Боже, я ведь могла потерять его сегодня.

Когда Марк наконец рассказал мне правду про смерть отца и свое решение держаться от меня подальше ради… ради моей безопасности. Чертовски абсурдная глупость, но она настолько в духе Марка, что я ни на миг не усомнилась в его искренности.

В тот момент мне хотелось крушить все, что попадалось под руку. И лишь когда Марк остановил меня. Сжал в объятиях. Во мне будто прорвало плотину сдерживаемых годами чувств.

Злость и ярость уступили место желанию. Глядя в столь дорогие сердцу глаза, я думала лишь о том, чтобы коснуться Марка, поцеловать, слиться в единое целое. Минутное помутнение? Как бы не так. Скрытая потребность. Только не стоило ей поддаваться…

Я вздохнула, опустив голову на руки.

Вибрация телефона отвлекла от минутки самобичевания.

Майк.

Пульс забился где-то в области горла, мешая сделать нормальный вдох.

Дрожащей рукой дотянулась до мобильного. Не сразу решилась ответить, но все же приняла вызов.

– Детка, ты уже дома? Еду в особняк, хочу поговорить, – привычный непринужденный тон, но почему-то казалось, что Микаэль сдерживает эмоции.

– Нет, задержалась. Но скоро приеду, – ответила, глядя в одну точку, пытаясь контролировать дрожащий голос.

Я предала Микаэля.

Считала его сдерживающим фактором, а в итоге…

– Ники, что-то случилось?

– Нет. Просто… выдался тяжелый день.

Майк вздохнул, будто мой ответ его разочаровал.

– Жду тебя.

Спустя полчаса я все же выехала домой, надеясь, что Марк сегодня останется в квартире, и понимая, что мне в любом случае предстоит столкнуться с последствиями. Уж лучше раньше.

Час пути в разгар пробок. Тяжелые думы, не дающие мыслить рационально.

Ступив за порог особняка, на миг остановилась. Оцепенение не давало сдвинуться дальше. Грядущее страшило.

Я закрыла глаза.

Глубокий вдох.

Я справлюсь.

Выдох.

Уже более уверенно сделала шаг и проследовала в гостиную, где и ждал меня Микаэль.

– Свали из моей головы, – бормотал он, сидя на диване и схватившись за голову.

Очередные галлюцинации?

– Майк? – осторожно позвала.

Он резко поднял голову. В то время как мой взгляд заметил лежавшие на кофейном столике предметы: моя сумочка и… ремень. Рука метнулась к поясу, нащупав только ткань платья.

Жар устремился к щекам, опалив по пути шею.

С трудом сделав следующий вдох, наблюдала, как Майк поднялся, взял в руки ремешок и медленно направился ко мне.

– Ты, кажется, забыла. Решил любезно передать. И если сумочку еще понять могу, – произнес он, остановившись передо мной. Протянув ладонь и коснувшись подбородка, приподнял его. Холодный взгляд стальных глаз обжигал отчетливее стыда. – То ремень вызывает вопросы. Зачем тебе понадобилось его снимать в квартире Марка?

Слова отказывались скатываться с языка. Застряли где-то на кончике, не желая совершать прыжок веры.

Майк опустил руку ниже. Расставив длинные пальцы, обхватил шею. Не сдавливал, но уверенно держал в тисках. Затем отпустил, но лишь для того, чтобы перекинуть через шею ремешок и потянуть, притягивая к себе.

– Ну? Почему молчишь? – приблизил лицо. До носа донесся аромат бергамота вперемешку с табаком. Не заметила, в какой момент это произошло, но он продел край ремня в пряжку и одним движением затянул. Кожа плотно обхватила шею. – Скажи, что это не то, о чем я подумал. Что ты не способна так поступить. Ну же… – Потянул чуть сильнее, создав ощутимое давление. – Скажи уже хоть что-нибудь.

– Отпусти, – только и сумела выдавить я, пальцами вцепившись в его запястье.

Майк поморщился, словно я одними только словами причинила ему физическую боль. И он решил отзеркалить ее на мне: на миг затянул еще сильнее, а затем ослабил, выпустил ремень из рук и отпихнул меня на диван. Я закашлялась, делая глубокий вдох и пытаясь сесть ровно, не забыв прежде снять с шеи ремешок и отбросить на пол. Микаэль уже наклонился следом, упершись рукой в спинку. Угрожающе нависнув надо мной.

– Думаешь, в других вопросах я отпущу тебя так же легко? – темные, властные нотки в голосе пробирали до дрожи. – Я не из тех, кто, заметив метания девушки, благородно отойдет в сторонку и позволит ей самой определиться. Ты моя, Ники. И если придется доказывать это силой, то так тому и быть.

– За тебя говорит прошлое, Микаэль.

– За меня говорят чувства, – парировал он и отстранился, услышав, как хлопнула входная дверь.

Я поднялась с дивана, намереваясь отойти подальше, но Майк успел поймать, притянув за талию к себе.

Возле гостиной раздались шаги, а следом голос Марка:

– Двое на въезде, двое на входе. Трое пусть постоянно будут внутри. Персонал тоже не должен пострадать.

Марк появился в гостиной вместе с Адамом и незнакомым мне темнокожим парнем. Взгляд лидера Драконов застыл на руках Майка на моей талии, а следом устремился к лицу музыканта.

– Прекрасно, что ты здесь, – обратился Марк к нему. – Я на время заберу у тебя Рона. Он побудет телохранителем Ники.

Что? Какой еще, к черту, телохранитель?

– Мне не нужна охрана, – возмутилась я, наконец освободившись из хватки Майка.

– Решение не подлежит обсуждению, – словно робот заявил Марк. – Особенно после сегодняшнего.

Не успела я вставить и слова, как мужчины покинули комнату, продолжая обсуждать план охраны особняка.

Желание отправиться вслед за Марком и вступить в перепалку буквально зудело под кожей. Хотя понимала, что веду себя глупо. После сегодняшнего смешно упорствовать. Да и ради чего?

– Не отказывайся от охраны, – голос Майка перетянул внимание на себя. Он больше не сквозил безумием, но меня всерьез начинали пугать перепады настроения музыканта. В Европе он, конечно, тоже не отличался сдержанностью, но здесь… она достигла немыслимых масштабов. – Мне рассказали, что произошло сегодня утром. Пока Драконы не найдут этого ублюдка, тебе лучше быть под присмотром.

Майк шагнул ближе – стальной взгляд стал переливаться отблеском сожаления, – глядя на шею, где совсем недавно затягивал ремень.

– Извини, – он протянул ладонь, намереваясь коснуться, но я отпрянула.

Боль исказила черты его лица. На миг он закрыл глаза и тряхнул головой, будто отгоняя очередное видение.

– Боишься меня? – Сокрушенный голос подстегивал мое чувство вины, но я не собиралась просто отпускать эту ситуацию.

– Скорее не представляю, чего ожидать, – честно призналась, не сводя с Майка настороженного взгляда и держась на расстоянии.

– Сам не понимаю, что творю. – Едва уловимый шепот. Или мне послышалось?..

– Майк, тебе стоит обратиться к терапии, – попыталась навести его на мысль. По себе знала, как важно вовремя получить помощь. Пока жизнь окончательно не оказалась погребена под завалами травм. – Столько всего произошло за последние месяцы. Твоя реальность кардинально поменялась. Мозг не всегда способен адаптироваться. В этом нет ничего…

– Я не псих, – резко, со злостью в голосе оборвал он меня.

– Этого я и не говорила, – ответила как можно спокойнее.

Долгие мгновения тишины усугубляли ситуацию. Но я не представляла, что еще сказать…

– Могу я сегодня остаться? – наконец произнес Майк, продолжая смотреть в одну точку.

Страх подступил к горлу. В первый раз тогда был виноват кошмар. Я могла понять его чувства, смятение, реакцию. Но сегодня… Чистейшая вспышка гнева. Да, обоснованная, и все же…

– Гостевая спальня, в которой ты уже бывал, свободна, – сказала и отправилась на кухню.

Я не собиралась позволять ему оставаться в моей комнате и планировала запереться на ночь.

Рука взметнулась к шее, продолжая ощущать невесомый след от тонкого ремешка. Как далеко Майк готов был зайти?

Где-то глубоко внутри ныло паршивое предчувствие, что предположение Эмили начинало сбываться. Один из нас в итоге пострадает.

* * *

Когда Адам с тем самым Роном (как я позже выяснила его имя) покинули мой дом, я помчалась на второй этаж и прямиком в комнату Марка. Вломилась без стука. Он стоял возле кровати, расстегивая рубашку.

– Объяснишь, что происходит? – потребовала ответа, думая, что он сосредоточит внимание на мне, но Марк продолжал разделываться с пуговицами.

– Я больше не оставлю тебя в этом доме без охраны. Днем здесь будет несколько человек, и тебе придется привыкать к личному телохранителю.

– Не думаешь, что можно было сперва хотя бы посоветоваться?

– Как я и сказал внизу: это не подлежит обсуждению. – Марк стянул рубашку и отбросил на кровать.

– Черт возьми, я ведь не отказываюсь. Но нельзя вот так ставить перед фактом, Марк. Будто мое мнение ничего не стоит. Сегодня днем ты просил прощения, что вел себя как осел. Но сейчас продолжаешь гнуть ту же линию. Я не вещь, у меня есть право выбора. И если ты хочешь заслужить мое прощение, придется с ним считаться.

Полностью развернувшись ко мне лицом, он спокойно – на контрасте с моим разъяренным настроем – встретился со мной взглядом.

– Если ты сейчас ставишь передо мной выбор между твоей безопасностью и прощением, то я выберу первое, – ответив, Марк взялся за молнию и принялся расстегивать ширинку на штанах.

– Ты невыносим, – со злости заявила я и выбежала из комнаты.

Проносясь мимо гостевой спальни, услышала шорох. Майк все же остался.

Я понимала, что нам нужно поговорить. Откровенно, не утаивая ничего. Но прежде я должна определиться, чего желает моя душа. Заниматься самообманом больно. Но еще больнее обманывать Микаэля. Разум в очередной раз напомнил, что музыкант здесь из-за меня…

Я надеялась, что ночь подарит мне желаемое успокоение и даст возможность привести мысли в порядок. А еще успокоит бушующие гормоны, поскольку при одном воспоминании о сексе с Марком по телу пробегала дрожь, устремляясь к низу живота. А следом вожделение разбивалось о скалы жалости к себе.

– Идиотка, – прошептала, приложив ладони ко лбу и наблюдая за отбрасываемыми на потолке тенями. – Жалкая идиотка.

Не в силах более ворочаться в кровати, я встала, собираясь прогуляться за ворота особняка. Спуститься к небольшому озеру в пределах Бель-Эйр, куда в детстве часто сбегала, когда хотелось подумать или просто позволить себе погрустить. Вот только вспомнила, что Марк выставил охрану, а значит, просто так из дома, вероятно, не выбраться.

Переодевшись в легинсы и черную футболку, завязала волосы в хвост и вышла на небольшой балкончик. Возле него рос крепкий дуб с изогнутыми ветвями, одна из которых находилась возле перил. Лет в двенадцать, в бунтарский период, я иногда по ночам перелезала с балкона на ветку, а затем вниз, и сбегала к тому самому озеру.

Что ж, пора вспомнить прошлый опыт…

Едва не свалившись – дважды, – мне все же удалось благополучно достичь земли. А затем и выбраться за ворота, возле которых, как ни странно, никого не оказалось. Спустя пятнадцать минут уже подходила к своему тайному месту – с одной стороны озера был небольшой выступ, возвышавшийся над остальным берегом. Там же рос огромный куст какого-то растения, отец называл мне его в детстве, но я так и не запомнила. Длинные ветви складывались в подобие арки, создавая крытое убежище.

Забравшись туда, я опустилась на землю, подтянула колени к груди, положила на них подбородок и уставилась на водную гладь. Лунные отблески создавали плавные узоры на подернутой от ветра рябью поверхности.

Глядя на озеро, я невольно вспоминала себя в юности. Помню, как после кончины отца, придя сюда в очередной раз, подумала: что, если бы я оступилась и упала в воду? Или спрыгнула бы намеренно… С этой стороны самая большая глубина. Учитывая мое неумение плавать и жалкие девять секунд на задержку дыхания… Интересно, искали бы меня? Тосковал бы тогда по мне кто-нибудь?

Новый порыв ветра донес до меня звук ломающихся сухих веток.

Я насторожилась. Принялась оглядываться, ища что-нибудь, что могло бы послужить оружием, но выдохнула, услышав до боли знакомый голос:

– Так и знал, что ты здесь. – Марк наклонился, заглядывая за ветви. – Можно? – указал он на место рядом со мной.

Я чуть подвинулась. Глупо прогонять его, когда это место мне не принадлежит.

Марк пролез под ветви и сел рядом. Убежище не располагало простором, но места все же хватило.

Я выпрямилась, уперев руки в землю.

Какое-то время – по ощущениям не менее получаса – мы просто молчали. Каждый думал о своем. А быть может, просто не знал, что сказать.

Однако в глубине души теплилась гармония. Пусть не целиком, но спокойствие заполнило меня, отвлекая от прежних мыслей. И навевая новые: казалось, рядом с Марком, даже в тишине, я могла бы провести вечность.

Будто ощутив, что мои мысли перекинулись на него, Марк осторожно опустил ладонь на землю. Рядом с моей. Легко коснулся пальцами моих.

Предательское сердце забилось быстрее.

– Я тебе не верю, – наконец нарушил он безмолвие.

Повернувшись к нему, я вопросительно приподняла бровь.

Уловив мой жест, он поспешил объяснить:

– Ты сказала, что произошедшее между нами ничего для тебя не значит. – Он не сводил с меня глаз. – Я не верю тебе. Твой побег говорит об обратном. Ты испугалась.

– Ошибаешься, – сглотнув, попыталась опровергнуть его слова.

– Нет, Ники. Ты испугалась того, что это на самом деле может означать. Ты боишься, что, поддавшись эмоциям, проявила слабость. Но это не так. Тебе просто нужно прислушаться к себе.

– К чему ты ведешь?

Он едва заметно сжал мои пальцы.

– Чего ты на самом деле хочешь? Чего жаждет твое сердце?

– Я уже гово…

– Не торопись с ответом, – оборвал меня Марк. – Он может стать переломным. Не только для тебя. Повторю: просто прислушайся к себе.

Марк буквально вторил моим собственным мыслям. Осталось лишь привести их в порядок. Вот только… Признаться честно, я боялась того, что в них крылось.

– Чисто гипотетически, – начала я, понимая, как глупо это звучит. – Если… – Мысли путались, и все же сложились в слова. – Если сердце даст ответ, на который ты так надеешься… Ты отпустишь Микаэля? Позволишь ему уйти?

Марк поднял взгляд к почти полной луне.

– Я выполню любую твою просьбу. – Повернувшись, он наклонился ближе, бережно приподнял мой подбородок. Мне показалось, что Марк хотел меня поцеловать, и готовилась отстраниться, но он замер и серьезно произнес, глядя прямо в глаза: – Я люблю тебя.

На миг почудилось, что весь мир заполнил пронзительный звон.

От него закладывало уши, щипало глаза, покалывало кожу.

Момент казался сюрреалистичным. Абсолютно невозможным.

Уверена, широко распахнутые глаза выдавали весь мой ужас.

– Не надо, Марк…

Я отстранилась, пытаясь успокоить треклятое сердце.

– Я люблю тебя, Ники. Ты можешь ничего не говорить, но я продолжу повторять признание, потому что молчал слишком долго. Слишком глубоко въелось отрицание и теперь, когда наконец позволил себе произнести эти слова вслух, больше никогда от них не откажусь.

Отнимая руку от его ладони, я замотала головой.

– Я так не могу… – произнесла, отвернувшись к озеру. – Микаэль здесь из-за меня. Я не могу вот так его оставить. Он не заслуживает боли.

– А ты? Готова принести ради него любую жертву? – Марк даже не пытался скрыть раздражения в тоне. Уверена, взгляни я на него, познала бы всю глубину негодования, непременно затаившуюся в глазах.

Я молчала. Будто утратила дар речи.

Не могла сказать, что тянула время. Но все же понимала, что желала удостовериться, верны ли мои догадки. Мозг будто отказывался принимать серьезные решения, не узнав правды о возможном родстве Марка и Микаэля. Или же я просто искала себе оправдание…

– Мне нужно время, – вот и все, что удалось сказать.

– Как скажешь. У тебя есть все время этого мира. Потому что моя позиция не изменится. – Осмелилась взглянуть на Марка, услышав непреклонный, но искренний тон. – Я люблю тебя, Николетта Кейн. Всей своей черной, прогнившей душой. И переверну весь Лос-Анджелес, чтобы найти этого мстительного подонка, что угрожал тебе сегодня. Если потребуется, залью каждую улицу кровью. Я никому не позволю тебе навредить. Больше нет.

Его слова на повторе крутились в голове, пока мы возвращались в особняк.

Уже на подходе к дому, заметив, что я обхватила себя руками, Марк спросил:

– Замерзла? – Ночь действительно выдалась холоднее обычного.

Он снял толстовку и накинул мне на плечи. Носа достиг излюбленный аромат. Он окутывал теплом и заботой, которую я так давно не ощущала от идущего рядом мужчины.

Подходя к порогу, я бросила взгляд на темные окна гостевой спальни, в которой остался Майк.

Разум с сердцем вступили в нешуточную схватку. И если первый требовал придерживаться прежнего курса и держаться за Майка, второе… Оно просто просило свободы. И изо всех сил рвалось к тому, кто уже не единожды его подводил.

И пока я лишь задавалась вопросом: как завершить это сражение без жертв?

Глава 25

Микаэль Шварц

Лос-Анджелес

Тихий шум погрузчика пробивался сквозь приоткрытое окно кабинета на Южном складе. Закинув скрещенные ноги на стол и зажав в губах сигарету, я откинулся в кожаном кресле и продолжил крутить в руках черную бархатную коробочку.

Последние недели кардинально перевернули мою реальность. Все сложилось совсем не так, как я себе представлял, садясь в чертов самолет в аэропорту Берлина.

Даже в кошмарах не мог вообразить, что вступлю в ряды Драконов. Но самое парадоксальное то, что где-то в глубине души мне казалось, что я нахожусь именно там, где должен быть. Подобное чувство переполняло меня в то утро, когда я впервые остался в особняке Кейнов. До момента, когда Ники меня выгнала. И тогда я решил, будто все дело в ней, но в итоге… Странно это признавать, однако ощущение правильности происходящего сейчас совсем не связано с девчонкой. Скорее с самим городом и долбаными Драконами. Черт бы их побрал.

Марк, очевидно, рассчитывал, что я сбегу в первый же день. Бросил на самую опасную территорию. Оставил чужака среди гиен. Первые недели почти каждый день мне приходилось кулаками отстаивать свое право находиться здесь. И только недавно парни будто смирились. Или же хозяин отозвал своих псов. Вот только с чего бы?..

Мысли унесли меня в рождественский вечер. Звонок какого-то психа, которого здесь нарекли мстителем. Стив рассказал в общих чертах, как он попортил им жизнь за последние полгода, если не больше. Большинство думали, что этот ненормальный погиб, но, судя по всему, он в прекрасном здравии, раз предлагал мне переметнуться на его сторону.

Честно признаться, когда увидел Ники в объятиях Марка… На миг мне захотелось согласиться. А еще лучше – вытащить нож и всадить в глотку лидера Драконов. В тот момент смех Миранды не заставил себя ждать. Однако здравый смысл одержал верх. Николетта бы никогда не простила.

Мне показалось странным, что этот псих четко знал, где находились в тот момент Ники с Марком. Сперва подумал, что он скрывается в доме напротив, и на следующий день даже пролез на территорию. Взламывать сам дом не стал, но исследовал двор, позаглядывал в окна первого этажа. По ощущениям дом пустовал. Ничего подозрительного не нашлось, хотя во мне продолжало зудеть беспокойство. Может, он нашел способ подключиться к камерам, напиханным по всему району? И в обзор одной из них попадала часть двора? Мне так и не удалось разгадать эту тайну, а позже все перекрылось очередной перепалкой с Ники.

Я подкинул бархатную коробочку в воздух и поймал одной рукой. Легким движением откинул крышку. Другой рукой отнес от губ тлеющую сигарету, выпустил дым и затушил ее.

Может, я окончательно свихнулся, но все же прямо сейчас держал в руке кольцо. Намереваясь подарить его Николетте. Знаю, отношения у нас не ладятся, глупо полагать, что она его примет, но я понятия не имел, как еще мне остановить этот движущийся под откос поезд.

Рассказать Николетте о Миранде?..

Я тряхнул головой, отгоняя глупые мысли.

Вчера Эмили, увидев кольцо, и так устроила истерику. Она считает, что я должен их отпустить… И Ники, и Миранду.

«Переносом эмоций и заменой ты не добьешься восполнения души и искупления», – все твердила подруга.

Вот только я продолжал верить, что Николетта послана мне судьбой. И я должен за нее держаться.

Мобильный на столе завибрировал. Ответив, услышал обеспокоенный голос Стивена:

– У вас там все в порядке?

Я резко выпрямился, убрав ноги со стола.

– Что-то случилось?

– В машину Марка подложили бомбу.

Пульс подскочил, и я не мог понять: в предвкушении или же в тревоге.

– Он…

– В порядке, – ответил Стивен, и я резко выдохнул. Что это? Разочарование? – Но этот урод и Ники успел припугнуть.

– Что? – Молниеносно вскочив на ноги, я с хлопком опустил свободную ладонь на стол. – Она цела?

Если нет, я сам достану из-под земли этого гребаного психа с комплексом бога.

– Да, с ней все нормально, – поспешил заверить Стивен, ощутив мое напряжение. – Сейчас она с Марком, вызвалась помочь ему с ранами.

Окружающий мир затянуло белой пеленой ревности.

– Они в больнице? – не позволил напряжению окрасить тон, хотя хотелось орать.

– Нет, Марк не фанат врачей, если можно обойтись собственными силами. Они у него.

Я сжал кулак.

– Скажешь адрес? – все тот же ровный тон. Интересно, надолго ли меня хватит?

– Зачем?

– Он планировал заехать сегодня. Но раз Марк ранен, сам отвезу ему нужные документы.

Я ощущал сомнения Стивена, но в конце концов он согласился. И получив заветный адрес, я сорвался со склада при первой же подвернувшейся возможности.

Кто бы сомневался, что квартира лидера Драконов окажется на верхних этажах одной из элитных высоток? Уж точно не я.

Лифт нес меня наверх. Зрение продолжал окутывать белесый туман. И я уже не мог разобрать: дело в пылающей ревности или же виной всему очередная доза таблеток.

«Микаэль, остановись».

Мягкий шепот заполонил уши, аромат ромашек достиг носа.

– Убирайся, – процедил я сквозь зубы и закрыл глаза. В последние дни преследующий меня образ Миранды изменился. Вместо злобных реплик мне слышались мольбы, уговоры. Она просила меня отступить…

«Микаэль», – фантомное прикосновение к руке. Или же мне показалось? Я отдернул руку, шарахнувшись в сторону.

– Свали из моей головы, ну же, – прохрипел, когда двери лифта открылись.

В длинном, светлом, просторном коридоре я остановился и лишь когда привел мысли хоть в какое-то подобие порядка, нажал на звонок.

Послышался щелчок, и дверь открылась.

Марк встретил меня подозрительным взглядом прищуренных глаз.

– Что ты здесь делаешь? – ни намека на гостеприимство.

Не собираясь топтаться на пороге и гадать, здесь ли Ники, я прошел мимо него. Чертов Дракон хмыкнул, но мешать не стал.

– Приехал за Николеттой?

– Ники? – позвал я, игнорируя его насмешливый тон и принявшись осматривать комнаты.

Кухня пуста, гостиная тоже. В спальне на смятом черном покрывале валялась окровавленная рубашка и бинты. Когда пошел проверить ванную, под ногой что-то хрустнуло. Опустив взгляд, заметил, что наткнулся на груду осколков.

– Ники уже ушла, – оповестил Марк, когда я вернулся в гостиную. – Только за этим приехал? Настолько не доверяешь ей?

Он прислонился к стене и считывал меня как открытую книгу. До чего же злило. Потому что в ответ я не мог прочитать ни страницы.

Я протянул ему папку с документами, которую все это время сжимал в ладони.

– Решил облегчить тебе задачу.

Забрав бумаги, Марк усмехнулся.

– Как благородно, Микаэль.

– Майк, – в сотый раз поправил я его.

– Да хоть папа римский. – Ответ не заставил себя ждать. – Сути не изменит.

Сегодня его самодовольство выражалось особенно ярко. Взглядом. Позой. Интонацией. Странно видеть его таким после взрыва. Однако внутренний голос твердил: ты не захочешь знать причину.

Я молча прошел к выходу. На кой черт мне тогда здесь оставаться?

– Постой, – позвал Марк и на миг исчез в спальне. Вернувшись, он бросил мне сумочку и белый тонкий ремешок. – Николетта забыла. Передашь?

Мне стоило неимоверных усилий сдержаться и не выпалить ничего лишнего. Я боялся сорваться. Боялся не остановиться… Только в лифте осознал, что именно держу в руках. И недоуменно уставился на ремешок. Зачем ей понадобилось его снимать? Если только не… Сжал светлую кожу в кулак. Нет. Не собирался даже мысли допускать. Нельзя поддаваться на провокации Марка.

Жаль, что все же поддался.

Когда позже в особняке смотрел в глаза Николетты и безошибочно узнавал в них отблески чувства вины.

Эмоции обрушились цунами. Я не сдержался. Руки сами схватили ремень и затянули его на хрупкой шее.

Снова. Причинил ей боль. Как когда-то Миранде…

И все же отказывался верить, что Эмили права. История не повторится. Ни за что. Я не потеряю Николетту.

Искупление. Искупление. Искупление…

Чертова идея фикс, облепившая мозг паутиной.

Мог думать только о ней, оставшись в гостевой спальне особняка. Вперемешку с мыслями о том, что Николетта меня боится. Она четко дала понять, что не пустит к себе. А значит, страх и отсутствие доверия уже встали между нами. Я даже не дал ей шанса объясниться…

Пальцами зарывшись в волосы, я в отчаянии сжал голову. Будто мог проникнуть в череп и мозг. Вырвать ядовитые мысли, отравленные клетки. Найти ответы, тщательно прятавшиеся где-то в извилинах.

С каждым днем отчетливее казалось, что жизнь, словно снежная лавина, собирает все больше проблем и катится вниз. Но что ждет меня там, у подножия?

Заснуть никак не удавалось, и я подошел к окну. Огромная луна украшала небо. Ее серебристый свет создавал впечатление, будто сад окутал туман. Спустя время краем глаза заметил движение: открылись ворота и во двор зашли… Марк с Николеттой.

Где они были?

На ней его кофта.

Я стиснул край подоконника. Хотелось выпрыгнуть прямо из окна и потребовать объяснения. Но вместо этого я неторопливо подошел к тумбе, взял банку с таблетками. Дальше ноги сами понесли меня в ванную. Отбросив крышку, высыпал все содержимое в унитаз и спустил воду. К черту здравомыслие. Все равно каждый день теперь напоминал неуправляемый аттракцион. Пусть хотя бы исчезнет дымка. А если суждено окончательно потерять голову, так тому и быть…

Вернувшись, я сел на кровать. Сам не заметил, как в руках уже оказался мобильный. Палец замер над экраном, прямо над номером, который прислал мститель.

Сперва я хотел рассказать о звонке Стивену и Марку. Передать номер. Быть может, так они смогли бы его найти. Или хотя бы получить новую зацепку. Но позже… после очередной стычки с Ники из-за Уоллса я решил повременить.

Мысли уносились вдаль, в то время как возле уха уже раздавались гудки.

Какого черта я творю?

«Остановись», – вновь голос Миранды, словно она подслушала мои мысли.

– Микаэль? – ответил металлический голос. Как и в первый раз.

– Что от меня потребуется? – К чему вся эта гребаная вежливость, если можно перейти сразу к делу?

Внезапный раскатистый смех меня практически оглушил.

– Знал, что ты позвонишь.

– Говори уже, пока не передумал.

– Через неделю на территории Драконов состоится собрание представителей Совета. Ты уже должен об этом знать, раз стал одним из них. Тогда мы и нанесем удар. Но тебе придется замарать руки, Микаэль. Мы вместе положим конец их крылатой империи. Согласен?

– Да.

Простое «да».

Вынесенный приговор.

Если так сумею избавиться от свербящего в душе чувства. Если он поможет удержать Николетту… Я сделаю что угодно.

Так я думал, пока следующим утром на меня не обрушились сомнения. Может, я поторопился? Еще есть время переиграть сценарий. Не почудилась ли мне ночная прогулка Ники и Марка? Быть может, мозг в очередной раз сыграл со мной злую шутку? Как понять, что из происходящего вымысел?..

На автомате потянувшись к баночке таблеток, не сразу осознал, почему она пуста.

– Черт, – выругался, вспомнив, что выбросил все, что было. – Ладно, придется разгребать последствия. Снова.

Умывшись, я заглянул к Ники, но ее комната пустовала. Следом отправился вниз. Не хотелось уходить, пока не поговорим.

На подходе к кухне до ушей донесся требовательный голос Николетты:

– Научи меня стрелять.

Нахмурившись, я зашел.

Ники, уперев руки в бедра, прожигала взглядом Марка, пока тот расслабленно пил кофе.

– Исключено, – ответил он, а следом обратил внимание на меня и кивнул.

Я проигнорировал его безмолвное приветствие и, прежде чем Ники успела обернуться, подошел к ней со спины и обхватил руками. Склонившись, прошептал на ухо:

– С добрым утром, детка, – буквально всем телом ощутил, как она напряглась. И не мог не заметить, что Марк сосредоточил взгляд на моих ладонях на ее талии. Прямо как вчера вечером. И если накануне я еще сомневался, правильно ли распознал посыл, то сейчас отчетливо видел, что в его глазах плескалась ревность.

Прокашлявшись, Марк отставил кружку и, быстро попрощавшись, вышел из кухни.

Ники так и стояла, будто статуя. Я медленно опустился к ее шее, коснулся губами. Ладонью скользнул по животу, забираясь под легкий топ. Когда достиг груди, девчонка остановила меня.

– Майк, – почти с мольбой в голосе произнесла она. – Не надо.

Отстранившись, Ники встала спиной к кухонному островку. Я последовал за ней, вновь сокращая расстояние, выставив руки по обе стороны от нее. С раздражением отметил, что у меня стало входить в привычку загонять ее в угол.

В чем дело? Глубинный страх, что она вот-вот сбежит от меня?

Взгляд Ники напоминал треснутое стекло. Одно неловкое движение – и поверхность рассыпется. Разлетится на столь крошечные осколки, что уже не собрать воедино.

– Нам нужно поговорить, – слетели с ее уст слова, которые никогда не сулят ничего хорошего. – То, что вчера…

– Нет, – отрезал я, не отводя взгляда. – Я не хочу ничего знать.

«Отрицание не поможет, – призрачный голос Миранды звучал совсем рядом. Сбоку мелькнуло светлое пятно, будто ткань платья. Я мотнул головой, но голос продолжил: – Отпусти ее».

Я стиснул край столешницы до побелевших костяшек.

– Майк, – осторожно, будто боясь спровоцировать, позвала Ники. Мне претило подмечать отчетливый страх в ее словах и действиях. – Снова что-то видишь? – Она приложила ладонь к моей щеке. Уже привычный жест. – Может, все же обсудим терапию?

– Нет. – Ответ твердый, непреклонный, словно стена.

– Я боюсь за тебя. – Я поморщился. В голосе Николетты звучали отголоски ненавистной мне жалости, ведь так? Мне не могло послышаться. Жалость умел различать с одной ноты с самого детства.

– Перестань…

– Ты изменился. С момента приезда. Со дня вступления в ряды Драконов.

– Хватит, – я перехватил ее запястье и убрал руку от щеки.

– Еще не поздно помочь себе, Майк, – упорствовала Николетта. – Если жизнь в Штатах так на тебя давит…

Ее намек не остался незамеченным, я перебил ее на полуслове, понимая, куда она ведет.

– Я никуда не уеду. Только если с тобой.

Ники вздохнула так, будто устала не только от наших споров, в которых мы, очевидно, ходили по кругу, но и от самой жизни.

Я напрягся. Мне знакома эта стадия. Когда-то Миранда тоже утратила интерес ко всему окружающему.

– Ники…

– Моя жизнь здесь, – наконец ответила она.

– Значит, и моя тоже, – продолжил гнуть свою линию, придвинувшись ближе.

Снова тяжелый вздох. Николетта провела рукой по волосам, только потом встретилась со мной взглядом.

– Мне не хочется причинять тебе боль.

– Я слышу какое-то «но».

Она кивнула. В ее глазах стояли слезы.

– Я считаю, что у нас ничего не выйдет. Уже не выходит… Мы не слышим друг друга. Может, нам не стоило торопиться. Мое согласие тогда в гримерке… Я думала, что смогу сосредоточиться на нас. Что все получится. Но в итоге сделала хуже. Прежде всего тебе. Прости.

Неспешным, размеренным движением я очертил пальцем контур ее губ.

– Если ты таким образом пытаешься попрощаться, не трать силы, Ники. Я уже сказал вчера. И повторю сегодня: я никуда тебя не отпущу.

– Ты понимаешь, что это больная привязанность?

– Мне плевать. Пока ты рядом, весь мир может гореть в огне, и я даже ни разу на него не взгляну.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но Николетта отвернулась. Тогда я прижался губами к ее виску.

– Понимаю, что ты запуталась, детка, – коснулся шепотом ее кожи. – Я дам тебе неделю, чтобы ты хорошенько подумала, чего в действительности хочешь.

Ники, все еще отказываясь смотреть на меня, только покачала головой.

А я покинул кухню в предвкушении победы.

Иллюзия выбора. Мнимая свобода. Николетта может думать, что решение в ее руках, но через неделю я устраню главное препятствие. Марка не станет, и Ники никуда от меня не денется.

«Остановись, Микаэль».

Миранда… В холле я обернулся, но, разумеется, увидел перед собой лишь пустоту.

– Что тебе нужно? – бросил в воздух.

«Отпусти…» – будто на повторе звучал ее голос в голове.

Я закрыл глаза. Выровнял дыхание. Когда вновь их открыл, голос растворился, оставив из звуков вокруг лишь размеренное тиканье часов.

* * *

Неделя тянулась целую вечность.

Меня бросало из крайности в крайность. Штормило так, что доставалось всем окружающим. Более-менее сдерживался лишь в окружении Драконов, чтобы не привлекать излишнего внимания. А вот друзьям доставалось больше остальных. Эмили не разговаривала со мной уже неделю, после того как мы наорали друг на друга, когда она решила за моей спиной связаться с Майлзом. Альберт отхватил после очередной пошлой шутки, в которой связал мою раздражительность с отсутствием секса. Николетта все еще не подпускала к себе, но я и не давил. Хотя, признаться честно, неудовлетворенность все же играла роль. Я не привык сдерживаться. И мне это абсолютно точно не нравилось.

В назначенный день правление «Кейн Корп» устроило ежеквартальную встречу. Но она служила лишь прикрытием. В тот же день, в том же здании корпорации проходила встреча представителей Совета. Из детства помню, как Герард бесился из-за того, что Совет собирался исключительно на территории Драконов. Учитывая его помешательство на власти, неудивительно, что он при любом удобном случае пытался подставить их и доказать, что Тигры сильнее. И если когда-то я еще мог поверить в его сказки, то теперь, взглянув на ведущую группировку изнутри, понимал, что не зря они считались влиятельнее и сильнее остальных. Их выдержка, методы, взгляды… Они отличались от Тигров. Никакой поспешности, излишнего хаоса, все действия выверены. И чрезмерной жестокости, которая царила в рядах Тигров при правлении отца, я здесь тоже не заметил.

И сегодня я намеревался пойти против них. Чертово самоубийство, разве нет? Но без таблеток сносило крышу. Я мог думать лишь о том, что не желаю терять Николетту, всячески заглушая внутренний голос, твердивший, что она уже и так не моя. Была ли когда-нибудь? Или я потонул в самообмане настолько, что уже не различал фантазии с действительностью?

Я вместе с другими Драконами присутствовал в основном конференц-зале, наблюдая за мероприятием. Помимо нас за встречей присматривали полицейские в гражданском. Как объяснил Дэниел, по официальной версии, они здесь ради обеспечения порядка во время встречи акционеров, но шеф полиции Лос-Анджелеса четко дал им понять, что при необходимости они должны сегодня выполнять приказы Марка Уоллса. Который только что толкнул свою пафосную речь, завершив нудную часть вечера.

На спуске со сцены к Уоллсу подошел какой-то светловолосый парень, и от меня не укрылось, как на лице лидера Драконов мелькнуло заметное раздражение.

– Кто это? – кивнул я на незнакомца, обращаясь к стоявшему рядом Дэниелу.

– Диего Ларсен. Если кратко, та еще заноза в заднице. Сейчас отвечает за голоса некоторых акционеров.

– Ясно, что-то на скучном, – ответил я, прислонившись к колонне и переключив внимание на Николетту.

Она тоже присутствовала на вечере. Не знаю уж, сама ли пожелала или ее пригласил Марк, но она собиралась спеть сегодня для гостей. И как раз сейчас направлялась к сцене.

Мой взгляд скользнул к разрезу ее алого платья, доходившего до самого бедра. Руки чесались коснуться бархатной кожи или же пасть на колени и провести по ней языком. Сглотнув и пытаясь подавить зачатки возбуждения – последние дни без разрядки давались особо тяжело, – я перевел взгляд выше. Атласные ленты опоясывали талию. Обтягивающий лиф подчеркивал грудь. На шее Николетты висела цепочка с бабочками. Со временем подметил, что она в целом от них без ума. Легкие волны волос небрежно рассыпались по плечам. Алая помада вторила тону платья.

Оглянувшись, Ники поймала мой взгляд. Я улыбнулся одним краешком губ. Однако ответной улыбки не последовало. Девчонка знала, что сегодня я приду за ответом. Хотя мне плевать на то, каким он окажется. Я не отступлю.

Достал мобильный, чтобы проверить, нет ли пропущенных сообщений. Мой внезапный союзник позвонил вчера и сказал, что в нужное время пришлет инструкцию дальнейших действий. Пока же мне просто нужно было выполнять свои обязанности.

Тем временем Ники уже поднялась на сцену. В зале приглушили свет, прожекторы направили на нее. Когда она пропела первые строчки, меня, как и всегда во время ее выступлений, пробрала дрожь благоговения.

Последний раз совершаю прыжок в пустоту…

Последний шанс, пусть сердце сковывает страх.

Слова пробирали нутро, но ближе к завершению песни меня отвлекло пришедшее сообщение.

«Через десять минут поднимись на третий этаж, где проходит собрание Совета. Пройдешь по пропуску, оставь его снаружи. Дальше встречу лично».

Я стиснул мобильный. Какая-то часть меня продолжала сомневаться. И ей вторил в то же время дававший о себе знать голос Миранды. «Остановись», – она твердила одно слово. Отчаянная мольба? Или же предупреждение.

Я вскинул взгляд как раз когда Ники уже спускалась со сцены. В зале включили музыку. Гости разбрелись по столикам. Кто-то остался танцевать. Внизу Николетту встретил Марк.

Продолжая с силой сжимать телефон, я напряженно наблюдал, как проклятый лидер Драконов протянул ей руку, очевидно приглашая на танец. Ники замешкалась. Но лишь на миг. Следом уже уверенно вложила руку в его ладонь. И подошла к нему вплотную. Каждый ее шаг хоронил мои сомнения. И как только пара закружилась в танце, я уже знал, что обратного пути нет. Окружающие оборачивались на них. С каждым новым поворотом я терял толику самообладания. Когда не осталось почти ничего, ответил мстителю короткое: «Ок».

В указанное время я поднялся на третий этаж. К кабинету, где проходила встреча, вела только одна лестница. Я приложил пропуск к сканеру и, предварительно оставив карточку на полу возле двери, зашел в небольшой коридор с еще тремя дверьми. Перед одной стояли двое Драконов. Оба уставились на меня.

– Что-то произошло?

Черт, и где этот придурок? Что мне им говорить?

– Марк послал проверить, все ли тут в порядке.

Один из парней нахмурился:

– Почему не связался по рации? – и потянулся к своей на поясе. Однако не успел…

Позади раздался едва заметный скрип двери. Следом два глухих выстрела. Оба парня повалились на пол.

Я резко обернулся.

– Ты? – уставился на светловолосого парня, которого заметил ранее в зале.

Опустив оружие, тот направился ко мне.

– Здравствуй, Микаэль.

– Диего, верно? – спросил, припоминая слова Дэниела. Он снисходительно улыбнулся. – Так это ты пресловутый мститель?

Диего молча протянул мне пистолет.

– И твой союзник. – Он кивнул на оружие. – Бери.

– Что от меня требуется?

– Ох, самая малость, – зловещая улыбка преобразила его лицо, придав ему жутковатый вид. – Прервать заседание, – он указал на дверь, которую охраняли Драконы. – И убить представителей Совета. Все равно среди них нет достойных людей. Одни мерзавцы.

Холод пробежал по спине. Но вовсе не от самих слов, а от того, сколько удовольствия прослеживалось в его тоне и на лице.

Восторженное ликование подлинного безумца.

Глава 26

Диего Ларсен

Лос-Анджелес

Ларсен – девичья фамилия моей бабушки по материнской линии.

С одной стороны, было рискованно брать ее, с другой – предки давно вычеркнули из биографии рода сам факт существования моей матери. Посчитали ее недостойной. Чтобы свести воедино все связи, нужно было хорошо постараться и знать, где копать.

Пусть Марк и подозревал меня, но он не видел картины целиком. Лишь отдельные детали пазла, которые я сам ему подкидывал.

На деле же… Если бы он только обратился к событиям прошлого, сумел бы понять, кто я и почему явился по его душу. Однако дальше эпизода с тем злосчастным домом он не заходил. Даже жаль.

Можно сказать, что все началось еще до моего рождения. Моим отцом был Артур Берг – младший и любимый отпрыск Густава Берга, которого в криминальных кругах больше знали как лидера мелкой группировки под названием Белые Журавли. Вот только Артур, в отличие от своего старшего брата Лукаса, не проявлял интереса к наследию семьи и предпочитал прожигать молодость в клубах и борделях. И однажды его пути пересеклись с Ричардом Уоллсом. В каком-то смысле судьбоносная встреча. Как мне рассказывали, какое-то время их часто замечали в одной компании на территории Швеции, затем в Дании. А позже… Позже Артура убили во время потасовки в баре. Когда нашли его тело, из его груди торчал нож, принадлежавший Уоллсу. Отпечатков на нем не было, но самого факта хватило, чтобы предопределить дальнейшее развитие событий.

Через три дня после похорон Артура на пороге семьи Берг объявилась Габриэлла Торзен, моя мать, на поздних сроках беременности. Предположу, что отец понятия не имел о своем будущем ребенке.

После родов Густав и Сара Берг, убедившись, что в моих жилах действительно течет кровь их рода, выкупили меня у матери, отправив ту восвояси с баснословной суммой. Спустя годы я узнал, что Габриэлла умерла всего через пару лет после того, как покинула дом четы Берг. Передозировка героином. Откинулась в квартире своего дилера, с которым трахалась в обмен на дозу. Не могу сказать, что испытал хоть какие-то эмоции, узнав о ее бесславной кончине.

Возвращаясь к более ранним событиям: через месяц после моего рождения Густав свершил свое возмездие и отнял жизни Ричарда и Изабель Уоллс, подставив Тигров, а также инсценировав собственную смерть. Они с Сарой давно подумывали отойти от дел, но понимали, что Совет продолжит держать их реальность в своих руках.

Дядя Лукас был против. Он жаждал власти, надеялся однажды занять место отца, но ему пришлось смириться. Однако смерть младшего брата его не отпускала. Или же он просто искал предлог, чтобы развязать кровавую бойню, поскольку тяга к жестокости пропитывала все его естество. Несмотря на запрет Густава, который перевез нас всех в Канаду, сменил документы и подправил пластикой внешность себе и Саре, Лукас вынашивал собственный план мести. Он хотел положить конец всему роду Уоллсов. Выжидал, набирался сил. И наконец осуществил задуманное. Похитив Николетту, дядя надеялся если не получить голову Марка на блюде, то хотя бы спровоцировать его. Что ж… Провокация удалась. Жаль, закончилась не тем, что ожидал Лукас.

Я мало что помню после того, как выпрыгнул из горящего дома, где Марк Уоллс устроил бойню. Очнулся уже позже в больнице. В палате стоял Густав. Засунув руки в карманы брюк, он смотрел на меня потухшим взглядом.

– Остался только ты. – Голос дедушки в отличие от взгляда полнился эмоциями. Разочарованием. – Чертовы Драконы забрали у меня обоих сыновей. Я уже стар открыто им противостоять. Другое дело – мой внук. Ты еще успеешь окрепнуть и дать отпор.

Помню, тогда я пошевелился и все тело пронзила адская боль.

– Больно… – прошептал я, из глаз брызнули слезы.

– Хорошо, – равнодушный тон Густава лишь усугублял мучения. – Значит, ты еще жив. И ни на миг не забывай, кто обрек тебя на боль и страдания. Кто отнял у тебя семью.

С тех пор его слова въелись в мозг.

Я чувствую боль, значит, я еще жив.

Моя мантра. И напоминание…

Впрочем, шрам на лице тоже никогда не давал забыть.

Красные Драконы. Убийцы. Лжецы.

Вся моя жизнь свелась к желанию восстановить баланс. Свершить возмездие. Любое достижение приводило к мысли, что так я становился на шаг ближе к цели. Любое решение принималось с оглядкой на грядущую казнь.

Дни лидера Драконов сочтены.

Глядя сейчас в серые глаза Микаэля, не сомневался, что он забьет предпоследний гвоздь в гроб Марка Уоллса. Оставив за мной право решающего удара.

– Удивлен? – спросил я, заметив ранее, как он следил за мной во время выступления Марка.

– Не ожидал, что ты подберешься к ним так близко.

Я протянул Микаэлю пистолет.

– Что от меня требуется? – спросил он.

Мой взгляд метнулся к двери позади него.

– Прервать заседание и убить представителей Совета.

Микаэль нахмурился:

– Я думал, мы собирались устранить Марка.

– Так и есть. Но прежде пусть Совет откроет глаза на своих драгоценных Драконов. И вынесут Марку официальный приговор. Вот только свершим его мы.

Помедлив еще пару мгновений, Микаэль все же протянул руку и забрал у меня ствол.

– Сколько их там?

– Пятеро. Собираются не все. И они безоружны. Таково правило. Камер там нет, это тоже требование Совета. Эта, – я указал на камеру в углу, – будет отключена еще, – беглым взглядом скользнул по часам, – примерно семь минут. Тебе лучше поторопиться. Через полчаса встретимся на парковке возле парка рядом со зданием.

Микаэль поморщился и мотнул головой, словно отгоняя надоедливую муху.

– Все нормально? – спросил, пристально следя за его поведением. Патрик упоминал, что в прошлом брат Антонио какое-то время провел в психушке. Я надеялся сыграть на его возможной нестабильности, но главное, чтобы она не обернулась против меня. Впутывая его, я рисковал. Безусловно. Но понаблюдав за парнем, уверился в том, что сделал верную ставку. Он жаждет Николетту и пойдет ради своей цели на все.

– Да, – резко ответил он и развернулся, направившись в кабинет, где заседали представители Совета.

С довольной улыбкой я отправился обратно в конференц-зал.

Пульс ускорился в предвкушении. Совсем скоро. Цель будет достигнута совсем скоро. Еще чуть-чуть… Неожиданно укол страха кольнул в груди. На миг я замер. Достижение цели сулит мне освобождение. Но что дальше? Каждый раз отмахивался от мыслей о будущем. Какая, к черту, разница? Отмахнулся и сейчас, возобновив путь.

На входе в зал, прямо в дверях, я столкнулся с Николеттой. Она отшатнулась, вскинув на меня удивленный взгляд.

– Диего?

С самой первой встречи Николетта тщательно пыталась маскировать свою неприязнь, но я видел, что моя компания ей не по душе. Дело в природной интуиции? Или же Марк велел держаться от меня подальше? Он подозревал… Давно подозревал. Только не мог доказать. Ни одна ниточка в моей слепленной биографии не должна была привести к Журавлям.

– Рад снова видеть вас, Николетта. Куда-то торопитесь?

– Ищу кое-кого, – уклончиво ответила она.

– Может, я могу помочь?

– Сомневаюсь. – Николетта всем своим видом показывала, что хочет поскорее убраться подальше. – Если только не видели высокого темноволосого парня с татуировкой на шее, – она указала на левую сторону шеи.

– Смею предположить, что речь о Микаэле.

Она прищурилась.

– Вы знакомы?

– Довелось перекинуться парой слов. И вы идете в верном направлении. – Махнув рукой наверх, добавил: – Видел, как он поднимался по лестнице.

Николетта взглянула на нее и, протиснувшись мимо меня – я не торопился освобождать проход, – встала на нижние ступени.

– Спасибо, Диего.

Я кивнул и с ухмылкой вернулся в зал. Взгляд тотчас нашел лидера Драконов. Марк беседовал с гостями, нацепив идеальный образ главы корпорации. Если бы только присутствующие здесь знали, насколько прогнившее нутро за этим безупречным фасадом.

Помелькав среди партнеров компании еще некоторое время, я неспешно направился к выходу, планируя ждать Микаэля в условленном месте, а следом сразу же подкинуть Совету информацию об убийстве их представителей.

Однако случилась непредвиденная заминка.

– Диего, постой. – Голос Марка нагнал меня уже в коридоре. Губы скривились от отвращения к чертову Дракону, но, прежде чем повернуться, я нацепил на них сдержанную улыбку.

– Марк? Чем могу быть полезен?

– Что ты делал на территории Бель-Эйр на прошлой неделе?

Тревожный звоночек в голове породил множество вопросов. Но главный: откуда он, черт возьми, знает? Я никогда не приезжал на своей машине, не пользовался основными воротами, не выходил за пределы дома. А после расправы над Дорианом так и вовсе подчистил концы, чтобы во владениях не осталось ни одной тянущейся ко мне ниточки.

Сейчас появилось непреодолимое желание сбросить маску, но слишком рано. Тогда пострадает он один, а я хочу, чтобы пылали все Драконы разом. Им неизвестно, кто я и какие цели преследую, а значит, они не смогут принести Совету доказательства чьей-либо вины. А даже если и сумеют отыскать зацепки… Они выведут к Микаэлю. Тогда избавлюсь и от него.

– Присматривал себе дом. Подумываю остаться в Лос-Анджелесе.

– И по счастливой случайности заинтересовавший тебя дом находится по соседству со мной?

Я приподнял брови.

– Правда? Всегда думал, что ты живешь где-то в центре города.

Марк подступил на шаг и произнес, глядя прямо в глаза:

– Можешь сколько угодно прикидываться идиотом, но рано или поздно ты проколешься, Диего. И если ты все же тот, о ком я думаю, пощады не жди.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – спокойно выдержал его угрозу, хотя внутренний азарт желал откликнуться и принять вызов. – Если не против, у меня еще есть дела.

– Разумеется, – улыбнулся Марк. – Не смею больше задерживать.

Оказавшись снаружи, я дошел до места встречи с Микаэлем и набрал сообщение для одного из членов Совета:

«Зря вы доверились Драконам. Готовьте места на кладбище».

Глава 27

Николетта Кейн

Лос-Анджелес

Идея выступить на вечере встречи акционеров принадлежала Дэниелу. Однако удивительным стало другое – Марк не препятствовал. Сама же я понадеялась, что, заняв себя подготовкой, сумею притупить другие мысли.

Со дня на день должен прийти результат теста ДНК. И все, о чем я могла думать: что будет, если мои подозрения подтвердятся?

– Ники, тебе пора готовиться, – шепнул Стив, когда Марк уже закончил свою речь.

Он прав. Сейчас стоило думать только о выступлении. Поправив подол алого платья, – какая ирония, что любимое платье оказалось под цвет символики Красных Драконов, – я направилась к сцене. Перед ступенями затормозила. Висок будто пронзило иглами, словно кто-то сверлил его взглядом, и я оглянулась. Не ошиблась. Глаза цвета плавленой стали смотрели исключительно на меня.

Сегодня выходил срок, отведенный мне Майком. Пусть я пыталась найти повод избежать грядущего разговора, понимала, что этим сделаю только хуже. Пора расставить все точки над «i» и, быть может, снова попробовать убедить его обратиться к психотерапии.

Когда Микаэль отвлекся на телефон, я отвернулась и поднялась на сцену. Стараясь не смотреть на него во время выступления, сосредоточилась на музыке и словах, что транслировало само сердце.

Последний раз совершаю прыжок в пустоту…

Последний шанс, пусть сердце сковывает страх.

Еще одна неловкая попытка развеять темноту,

Явить раскаяние в содеянных грехах.

Текст сам излился на бумагу, когда я попробовала выплеснуть эмоции и сочинить что-то новое. Пожалуй, именно они стали последней каплей, недостающей толикой мужества. Подсознание и сердце давно все решили. Мозг отказывался верить и боялся очередной ловушки, но уже готовился сдаться под натиском.

Осталось сделать шаг…

Шаг со сцены привел меня прямиком к протянутой руке Марка. Со стороны простое приглашение на танец, на деле же гораздо более символичный жест. Я замерла, глядя на его ладонь. Секунды тянулись мучительно долго, прежде чем сумела убедить разум отступить. Хотя бы сейчас позволить поддаться моменту.

Вложенная рука. Соприкосновение кожи. Медленный танец. Ладонь на пояснице провоцировала инстинкты. Любимый аромат дразнил и разжигал внутри пламя. И взгляд… отчетливо твердивший: я бы сжег ради тебя весь мир. От его интенсивности перехватывало дыхание. И все же я была не в силах отвести глаз.

Марк знал меня достаточно хорошо, чтобы суметь понять – все ответы на невысказанные вопросы всегда можно отыскать в моем творчестве.

Когда мелодия завершилась, я отступила. Шаг. Второй. Третий. Бежала от него? Или от своих желаний? Поздно. Решение уже брошено в воздух, пусть я и не облекла его в слова.

– Ники, – обратился ко мне подошедший Дэниел, – ты Майка не видела?

Я оглядела зал. Когда спускалась со сцены, он стоял возле колонн, но сейчас там было пусто.

– Нет. Что-то случилось?

– Он должен быть в зале. Заседание Совета в самом разгаре. Не хотелось бы сюрпризов. Лишние глаза не помешают.

Марк уже говорил мне, что сегодняшний вечер особенно важен. И дело вовсе не в ежеквартальной встрече с партнерами и акционерами «Кейн Корп». Она лишь служила прикрытием. В то время как где-то наверху проходила встреча представителей Совета.

Договорившись обойти первый этаж и встретиться здесь же через пятнадцать минут, мы с Дэни разошлись в разные стороны. Я решила поискать Майка за пределами зала. На выходе столкнулась с Диего. Кожу тотчас опалило холодом. Даже не настраиваясь, я ощущала отголоски его неприятной энергетики.

– Рад снова видеть вас, Николетта. – Все тот же самодовольный тон, каким запомнила его в первый раз. – Что-то ищете?

Вся его вежливость, участие и желание помочь насквозь пропитано фальшью. Мысленно сделала себе пометку спросить у Марка, состоялось ли сотрудничество, о котором упоминалось в прошлый раз. Впрочем, раз Диего присутствовал здесь сегодня, можно предположить, что ответ будет положительным.

И все равно от одного присутствия Диего кожа покрывалась мурашками. Отнюдь не приятными.

К счастью, сумев довольно быстро от него отделаться и даже получив некую информацию о возможном местонахождении Микаэля, я уже поднималась по лестнице.

Столкнулись мы с Майком на лестничной площадке второго этажа. Он сбегал вниз, будто за ним гнались. Буквально налетел на меня. Я лишь чудом удержала равновесие.

– Майк? – Его слегка замутненный взгляд меня насторожил. – Что с тобой?

– Идем, – кратко бросил он и потянул меня за собой вниз, мимо конференц-зала, в какую-то подсобку, судя по стеллажам и коробкам.

– Майк, – позвала снова, когда он захлопнул дверь и запер ее на задвижку.

– Ты приняла решение? – Резкая смена темы. Не менее резкий тон.

– Мы можем подождать с этим разговором? Встреча вот-вот закончится. – Я попыталась протиснуться мимо, но Майк преградил путь.

Словно хищник, он стал подступать – медленными, размеренными шагами, – я же принялась пятиться, пока не наткнулась бедрами на край стола.

– Просто ответь. – Он склонил голову, и мы соприкоснулись лбами. – Скажи, что не передумала насчет нас.

Я закрыла глаза. Стиснула руки по бокам в кулаки. Меня до безумия страшила его реакция, но дальше будет хуже.

– Прости… – с губ слетел тихий шепот громогласного вердикта.

Майк отодвинулся, чтобы заглянуть мне в глаза. На его лице проступило непонимание. Он не верил…

– Я не отпущу тебя, – снова заявил, отступив еще на шаг и прожигая меня пламенным взглядом.

– Майк, ты не можешь заставить меня… – Но Микаэль не дал мне закончить.

– Я люблю тебя, – выпалил так яро, что у меня перехватило дыхание от такого натиска. А следом нутро сковал страх.

Вспомнились его же слова:

«Вряд ли ты когда-нибудь услышишь от меня слова о любви. Я давно запретил себе произносить их вслух. Их сила слишком разрушительна».

Майк потянулся в задний карман джинсов, и я насторожилась. Воображение уже рисовало, как он тянется за оружием. Но вместо этого он лишь достал маленькую черную бархатную коробочку.

Я покачала головой.

– Ты не серьезно…

Майк сделал шаг вперед и раскрыл ее передо мной. На черном бархате лежало серебряное кольцо с изумрудом.

– Я люблю тебя, – повторил он.

– Майк, – начала я, стараясь говорить как можно мягче, – ты запутался. Принимаешь за любовь то, что ею не является, – и тут же поморщилась. Поняла, что произнесла слова, которые говорил мне Марк после моего же признания. Один в один.

– Я люблю тебя, – упорствовал музыкант, будто не замечая, что я вообще что-то говорила.

Лихорадочно пытаясь придумать, какие слова подобрать, чтобы они возымели нужный эффект, решила пойти напролом:

– Ты любишь не меня. – Протянув руку, захлопнула коробочку у него в ладони и вскинула на него взгляд, чтобы закончить: – А созданный тобой образ. Тот, что напоминает тебе Миранду.

Майк слегка отшатнулся и напряженно произнес:

– Ты ничего не знаешь.

– Ошибаешься. Мне известна ваша история, – я не видела иного варианта, как еще достучаться до него. Потом извинюсь перед Эмили. – Знаю, что ты винишь себя в ее смерти.

– Замолчи, – потребовал он, сильнее стиснув коробочку с кольцом.

– Майк, мы не можем…

– Заткнись! – взревел он, замахнувшись и отправив ее на пол.

Я вздрогнула, но продолжала наседать:

– Тебе нужно разобраться в себе и своих чувствах. Замена не излечит подобную рану.

– Сказал же, – резко преодолев расстояние между нами, он уперся руками в стол по обе стороны от меня и почти прорычал, отчетливо источая взглядом предостережение, – закрой, на хрен, свой рот. Ты моя, Ники. Я не собираюсь отдавать тебя долбаному Дракону.

Страх сковывал, не давал двинуться с места, попытаться освободиться, один только язык продолжал проявлять смелость:

– Ты жаждешь искупления. – Пусть дрожь объяла каждую клеточку, я не оставляла попыток донести свою мысль: – Но ищешь его не там, Майк. Я не заменю тебе Миранду. Даже если останусь с тобой, это ничего не изменит. Не избавит тебя от боли. Будет только хуже.

С каждым моим словом его лицо все сильнее искажалось от раздражения. Уголки губ кривились, напоминая даже не привычную наглую усмешку, а болезненную попытку сдержать рвавшиеся из сердца эмоции.

– Ты всегда так упорно делаешь вид, будто знаешь меня настоящего, – в противовес эмоциям на лице довольно ровно произнес он. – Словно видишь меня насквозь. Вот только ты понятия не имеешь, что творится у меня внутри.

– Ты уничтожаешь себя чувством вины, так? – Я попыталась чуть выпрямиться и произнесла ему прямо в лицо: – Вот только ключ к искуплению лежит в тебе самом. Не во мне. Не в наших отношениях. Не в каком-то образном ритуале или действии. А в элементарном самопрощении! – Поток речи было уже не остановить. – Ты сильнее этого. Тебе пора простить себя. Ты так упорно твердил, что прошлое должно оставаться в прошлом. Вот только сам держишься за него мертвой хваткой. Майк, пожалуйста, отпусти… минувшие события, себя и Миранду.

Как только ее имя прозвенело в воздухе, Микаэль словно вынырнул из оцепенения. Скользнув одной ладонью мне за спину, он притянул меня к себе. От резкости движения у меня на миг сбилось дыхание. Он сжимал так, что казалось, треснут ребра.

Я будто обернулась мраморной статуей. Застыла, боясь пошевелиться.

В глазах его бушевало пламя, сталь плавилась и грозила вылиться на меня, непременно оставляя ожоги.

Я сглотнула.

– Позволь помочь тебе, – прошептала, предпринимая последнюю попытку.

– Как? – Злобный смех разъяренной волной заполнил уши. Я отвернула голову, но Майк второй рукой сжал подбородок, заставив снова посмотреть на него. – Упечешь в психушку? Чтобы со спокойной совестью прыгнуть в постель к Марку? Хотя, постой… кажется, ты уже в этом преуспела.

Вонзившиеся в плоть пальцы начинали причинять боль. Я попыталась вырваться. Вцепилась в его запястье. Майк же, воспользовавшись моментом, обрушился на меня с поцелуем. Я вовремя сомкнула губы, не собираясь потворствовать его безумию.

Микаэль, ощутив сопротивление, отодвинулся.

– Теперь я для тебя недостаточно хорош? – почти прошипел он и все же выпустил меня.

– Ты теряешь самоконтроль. – Он снова усмехнулся и провел ладонью по лицу. – Майк… прошу, не отказывайся от помощи. Я не говорю, что тебе нужно ложиться в лечебницу, нет. Но сеансы психотерапии могут помочь. Ты и сам поймешь, что все это, – я указала на нас, – не имеет будущего.

– Ошибаешься. Я не собираюсь смотреть, как чертов Красный Дракон забирает то, что принадлежит мне.

Как же до жути бесило, что в подобные моменты они оба считали, будто я какая-то вещь, которой можно распоряжаться.

– Ты не пойдешь против Марка, это самоубийство. Ты добровольно вступил в ряды Драконов.

Майк рассмеялся. Звонко и зловеще.

– Детка, твоих дражайших Драконов вскоре ждет огромный сюрприз.

– О чем ты?

– И начнется он с падения Марка.

Страх вернулся. На этот раз отчетливее. Ощущался каждой связкой, мышцей, сосудом.

– Что ты сделал? – полушепотом спросила я.

– Скоро узнаешь.

Майк отвернулся и принялся оглядывать пол. Когда обнаружил, куда упала коробочка с кольцом, наклонился, чтобы поднять.

Мельком взглянув на дверь, я понимала, что мне не успеть добежать и отпереть ее. Поэтому воспользовалась тем, что Микаэль отвлекся. Рядом с ним стояла кипа коробок. Быстро подлетев к ним, схватилась за вторую сверху и потянула вбок, обрушивая их на присевшего Майка.

Неприкрытый инстинкт. Я не хотела ему навредить, но не представляла, что еще могу сделать, чтобы вызволить себя.

Не оставив себе времени на сожаления, бросилась бежать. Чудом открыла защелку дрожащими пальцами и выскочила в коридор. Миновав пару ответвлений, свернула на полном ходу туда, где, как мне думалось, располагался конференц-зал, и буквально влетела в Стивена.

Он перехватил меня за плечи, помогая удержаться на ногах.

– Ники! Вот ты где.

Друг порывисто обнял меня. Так не похоже на него.

– Что случилось?

– Идем, – Стив потянул за собой. Я оглянулась. Майк, безусловно, был в сознании. Думала, помчится за мной, но я не слышала больше ничьих шагов.

Возле подножия лестницы, с которой до этого сбега´л Майк, столпились Драконы. Марк говорил что-то напряженным тоном в рацию, Дэниел стоял с пистолетом в руке и беседовал с двумя парнями.

– Что происходит? – спросила я, когда мы со Стивом подошли к остальным.

Дэни поднял на меня взгляд и заметно расслабился. Марк же, опустив рацию, стремительно направился ко мне. Остановился в паре шагов, будто не решаясь проявить сейчас признаки привязанности.

– Ты в порядке? – спросил он, тщательно скользя по мне взглядом с головы до ног.

Я кивнула и когда уже хотела повторить свой вопрос, меня позвали:

– Николетта. – Рон, к присутствию которого за последние дни я уже в целом привыкла, подошел и протянул мне мой клатч. Я оставила ему свои вещи перед выступлением и позже так и не забрала.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась ему и вернула внимание к Марку.

– Так кто-нибудь уже объяснит, почему вы здесь и что с выражением лиц? У нас похороны? – Кажется, попытка пошутить была неуместной, судя по тому, как все насупились еще больше.

– Среди нас предатель.

– Что?

– Кто-то убил представителей Совета.

От оглушающей новости я невольно раскрыла рот и округлила глаза.

Марк взглянул наверх.

– Собрание проходило наверху, здесь единственный путь к нужной двери. И попасть внутрь можно было только с помощью пропуска, который… – Он вновь посмотрел на меня. – Выдавался исключительно Драконам.

– Слушай, Марк, давай дождемся Адама. По записям камер хоть что-то сможем прояснить. – Стив положил руку ему на плечо и продолжил: – Не горячись, брат.

Телефон у меня в сумочке пискнул. Когда достала, увидела уведомление о новом письме на почте. Долгожданные результаты из лаборатории.

Стоило открыть вложенный файл, и взгляд забегал по строчкам заключения. Руки задрожали. Дыхание сбилось. Больше никаких сомнений. Кроме…

Голову посетила тревожная мысль.

– Постой, ты сказал, что наверх ведет только эта лестница?

Марк на миг отвлекся от беседы со Стивом и ответил:

– Да.

«…твоих дражайших Драконов вскоре ждет огромный сюрприз».

Майк…

Вытянув руку, я нащупала позади себя стену и прислонилась к ней.

Слова Микаэля теперь стали звучать еще более зловеще. Боже… Неужели он мог сотворить подобное?

– Принцесса. – Дэни подошел ближе и тихо спросил, будто что-то знал или считывал мое поведение: – Ты нашла Майка?

Я вздрогнула и встретилась со взглядом друга. Уверена, в моем он прочитал неподдельную панику.

Дэни нахмурился. Затем взглянул наверх и вновь на меня.

– Он же не… – Начал Дэни, но я не дала закончить. Решив, что пора выкладывать карты на стол. Если на записи Марк действительно увидит Микаэля, то сорвется. Я знала, что тогда уже точно не смогу предотвратить катастрофу. Нужно действовать на опережение. Хотя бы попытаться разобраться, а не рубить с плеча.

– Марк, – позвала я, отойдя от Дэни. Он обернулся ко мне. – Мы можем поговорить? Наедине.

Марк вздохнул и устало потер висок.

– Прямо сейчас? Это не может подождать?

– Нет. – Твердый ответ, прямой взгляд. Наверняка уже понял, что я не отступлю. – Мне нужно кое-что сказать касаемо выписки из карты твоей матери.

Он удивленно приподнял бровь и кивнул.

– Ладно. Все равно Адаму еще нужно время. Стив, Дэниел, вы с нами.

– Но…

– Мне нечего от них скрывать, Ники.

– Ладно, – произнесла я и последовала за Марком.

Он завел нас в небольшой кабинет неподалеку. Судя по длинному столу с креслами, помещение использовали для мелких собраний.

Марк оттянул галстук, скинул пиджак и, выдвинув кресло, сел. Дэниел прислонился к стене, сложив руки на груди и пристально наблюдая за мной. Стивен же присел на край стола.

Какое-то время все молчали. Мы с Марком не разрывали зрительный контакт. Я боялась. Меня охватывал беспредельный ужас, но я понимала, что пути назад нет.

– Я нашла твоего брата, – наконец решилась разбить кокон тишины. Будто впустив тем самым посторонние звуки. Шум кондиционера. Шелест покачивающихся листьев на высоком растении в углу. Нервные щелчки пальцев Стивена. Постукивание Марка по подлокотнику, оборвавшееся сразу после произнесенных мной слов.

– Но… Как? И откуда такая уверенность? Во что ты опять влезла?

– Я… – Нервы не давали сформулировать мысли. Не сразу, но с губ слетело ключевое слово: – Кулон.

Марк приподнял бровь, все еще не понимая.

– Я спрашивала у тебя про кулон. Говорила, что уже видела его. И я действительно его видела. С той же самой гравировкой. – Осталась последняя правда. – У Майка…

Стив присвистнул. Дэниел шумно втянул в себя воздух и выпрямился, чуть подавшись вперед. Марк прищурился, не сводя с меня взгляда.

– Объясни. – Его тон звучал сродни рокоту ледяных волн океана.

– Лучше покажу. – Дрожащими пальцами открыла файл с подтверждением из лаборатории. И протянула мобильный Марку, сразу отступив и закусив ноготь на большом пальце.

Марк выпрямился и сосредоточенно прошелся взглядом по документу.

Затем опустил руку с телефоном и сжал его. Сам же откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, уставившись в потолок невидящим взглядом. Никто не решался произнести ни слова. Я видела, как напряглась его челюсть. Марк отчетливо боролся с эмоциями. Понять бы еще с какими…

– Герард… – хрипло произнес он. – Больной ублюдок.

– Думаешь, он знал? – послышалось позади от Дэниела.

Парни так спокойны. Привыкли держать лицо. Меня же разрывало от эмоций, от чувства несправедливости. Теперь многое встало на место. Ненависть Герарда Шварца к Микаэлю. Спланированный извращенный план?..

– Но зачем он усыновил его, если знал? – озвучила терзающий разум вопрос вслух.

– Совесть замучила? – предположил Стив. – Ричард и Изабель ведь погибли на его территории и из-за его предателей.

– Нет, – тут же опроверг его теорию Марк, выпрямившись и смотря куда угодно, но не на меня. – Он гребаный психопат. Скорее думал, что воспитает мальчишку по своему подобию и стравит братьев, – он поморщился. – Однако план полетел под откос из-за самого Микаэля.

Марк провел рукой по лицу.

– Черт, – отложив телефон на стол, он склонил голову и едва слышно добавил: – Поверить не могу…

Подойдя ближе, я коснулась щеки и приподняла его голову. В глазах Марка застыла боль. Поэтому не хотел смотреть на меня? Боялся продемонстрировать слабость, показаться уязвимым. Вероятно, ему уже давно никто не напоминал, что он все еще человек и может испытывать эмоции. Какими бы они ни были.

Я нежно провела по его волосам, и Марк, приобняв меня и подтянув еще ближе к себе, прижался щекой к моему животу.

Продолжая перебирать пальцами его темные пряди, оглянулась на друзей. Стивен, судя по лицу, затерялся где-то в своих мыслях, а вот Дэниел наблюдал за нами с Марком. Но, встретившись со мной взглядом, отвел глаза.

Нужно идти дальше… Я должна рассказать и об остальном.

– Есть еще кое-что, – тихо начала я, вновь привлекая к себе внимание.

Марк отстранился, но одну ладонь продолжал держать на моем бедре. Будто искал поддержки. Я понимала его.

– Говори.

– Возможно, это Майк…

– Что Майк?

Я облизнула губы и выпалила:

– Возможно, он замешан в случившемся, – я указала на потолок, наверх. – Но я уверена, что он не мог прийти к этому сам… Не верю, что сумел бы так хладнокровно убить.

Марк невольно сжал мое бедро крепче.

– Марк, пожалуйста, если это подтвердится… Дай ему шанс объясниться.

– Где он сейчас? – требовательно спросил Марк, убрав ладонь и вновь выпрямившись. Вернув себе нерушимый облик лидера.

Я обратила взор на Дэни, тот ответил мне не менее напряженным взглядом.

– Пообещайте, что не тронете его, пока не выслушаете.

Перед глазами стоял образ Майка. Сломленный, потерянный в собственных иллюзиях.

– Ники, не испытывай мое терпение, – Марк вернул мое внимание к себе.

– Пообещай, – упорствовала я. – Он твой брат. Это должно что-то значить.

– Даже если он убийца? – серьезным тоном спросил Марк.

Он пытался давить на мораль. Вот только в их мире группировок и криминала грани, очевидно, настолько стерты, что мне уже самой было плевать.

В дверь постучали. Послышался взволнованный голос Адама.

– Марк, ты тут?

Стив встал со стола и уже направился к двери, но Дэни остановил его, не отводя взгляда от нас Марком:

– Стив, постой.

– Пообещай, – продолжала требовать, не собираясь сдаваться и вот так сразу обвинять Микаэля во всех смертных грехах.

Я стиснула кулаки, выдерживая тяжелый взгляд Марка, в котором в данный момент не читалось ни капли нежности. Казалось, он испытывал меня на прочность. И я не поддалась: не отвела взгляда и даже ни разу не моргнула.

– Обещаю, – наконец согласился он, не скрывая недовольства.

Стивен впустил Адама. Тот направился прямиком к Марку, протягивая планшет.

– Хорошо, что все здесь. Запись прерывалась. Разумеется, именно на нужный нам отрезок времени. С остальными камерами так же. Но прослушка работала. Кое-что удалось разобрать. И ты был прав, Марк.

– В чем именно?

– Не зря подозревал Диего. Судя по тому, что удалось разобрать, он причастен. И… – Адам запнулся, взглянув на меня. – Николетта, прости, но, кажется, Микаэль с ним.

– Нет, – сорвалось с губ, пусть даже я ожидала этих слов. – Диего им манипулирует. Наверняка нашел какой-нибудь рычаг давления. – Однако где-то в глубине души я понимала, что Микаэль не тот, кого можно легко склонить к чему-либо. Если только он не пошел на это, уперевшись в мысль, что Марк – помеха. Из-за меня…

Марк встал и теперь возвышался надо мной. И не только ростом.

– Как ты можешь быть уверена? – спросил он. – Готова поставить свою жизнь на то, что он не специально подобрался к тебе, усыпил бдительность, вступил к нам и нанес удар? Или жизнь любого из нас?

– Ники, когда вы познакомились? – неожиданно спросил Стив, а когда я ответила, продолжил: – Примерно тогда же были совершены первые нападения на Драконов.

– Нет, – покачала я головой, отказываясь в это верить.

– Где он? – повторил свой вопрос Марк.

– Ты дал обещание.

– И я сдержу слово. Прежде мы поговорим. Если он не нападет первым.

Обхватив себя руками, я замешкалась, но в итоге описала им помещение, в котором оставила Майка.

Мозг разрывало от бесконечных мыслей, теорий и вариантов возможного будущего, пока Стив с Адамом и Дэни отправились в указанное мной место. Марк остался рядом, но больше мы не перекинулись ни словом.

Спустя некоторое время парни вернулись.

– Его там нет, – озвучил Стив.

– Ожидаемо, – кивнул Марк. – Он не идиот.

Нервно взъерошив волосы, он взял пиджак и надел его, отдавая при этом приказ:

– Адам, обыщите здание. Закройте выходы. Уверен, он уже скрылся. Но все равно проверьте. И нужно связаться с Советом. – Марк вздохнул. – Они все равно скоро узнают.

– Марк, – начал Дэни, переглянувшись со Стивом. – Мы считаем, что вам с Ники нужно уехать.

– Повтори, – с раздражением потребовал лидер Драконов.

– Охлади пыл, – вступил в разговор Стивен. – Сам посуди. Какой станет первая реакция Совета, когда узнают, что их представителей застрелили на самой защищаемой территории?

– Наказывать начнут с головы, – спокойно ответил Марк.

– Вот именно, – кивнул Стивен. – Они отдадут приказ на твою ликвидацию. Даже не раздумывая. Нам нужно выиграть время. Николетта связана с тобой. Не знаю, осмелятся ли они ее тронуть, но выходит, что Диего тоже на свободе. Лучше перестраховаться.

– Я не крыса, чтобы бежать с тонущего корабля, – воспротивился Марк.

– Ты и не бежишь, – покачал головой Дэниел. – Просто затаишься на время.

– Каких-то пару-тройку дней. Чтобы я успел привести им достаточно веские доказательства твоей невиновности. – Следом Стив обратился ко мне: – Ники, могу я позаимствовать бумаги Томаса про Журавлей?

– Конечно, – растерянно произнесла, объяснив ему, где хранятся документы.

– Ладно, – все же согласился Марк. – Но у меня условие. Делайте упор на Диего. Никаких упоминаний Микаэля. Даже косвенно. Пока я не поговорю с ним, мы не ставим его под удар.

Вздохнув с небольшим облегчением, я с благодарностью взглянула на Марка, а следом спросила:

– Но куда мы поедем?

– Есть одно место. В особняк лучше не возвращаться, все необходимое возьмем где-нибудь по пути.

Спустя час мы уже мчались по шоссе за городом. События дня настолько вымотали, что меня почти мгновенно сморил сон.

* * *

– Ники… – послышалось откуда-то издалека. Следом ощутила прикосновение к плечу и разлепила веки. Мы остановились перед кромкой деревьев. Марк заглушил мотор и произнес: – Мы приехали.

Отцепив ремень безопасности, я потянулась, прежде чем вылезти из машины. Вечерняя прохлада уже давала о себе знать, и я слегка поежилась. Марк бережно накинул мне на плечи пиджак, достал из багажника пакеты со всем необходимым, что мы купили в магазине на выезде из города, и большую черную спортивную сумку. Затем, приобняв меня свободной рукой, повел по какой-то заросшей тропе. Спустя пару минут мы вышли к небольшому деревянному загородному домику. Сперва я нахмурилась, очертание здания, как и широкое крыльцо с навесом, показались знакомыми, но затем попыталась расслабиться, решив, что мне почудилось.

Однако, как только мы поднялись по крыльцу к двери и Марк, опустив на доски ношу и достав из кармана ключ, отошел, чтобы открыть ее, меня настигло ужасающее осознание.

Я видела это место.

В своих кошмарах…

Именно в такой дом заходил мой отец. Именно в таком доме его неотвратно поглощало пламя.

– Ники? – Марк уже раскрыл дверь и теперь напряженно наблюдал за мной. – Что с тобой?

Должно быть, я побледнела, и меня пробирала дрожь.

– Ч-что… – Голос тоже дрогнул, и мне пришлось внутренне одернуть себя, чтобы собраться. – Что это за место?

– Этот дом принадлежал моим родителям. Они часто приезжали сюда, когда желали отдохнуть и побыть вдали от суматохи мегаполиса. Спустя годы я и сам так делал, когда хотелось разгрузить голову. Или хотя бы попытаться.

– Мой отец когда-нибудь бывал здесь?

– Конечно.

Я шумно втянула носом воздух.

– В чем дело, Ники?

– Этот дом являлся мне во снах, – честно призналась я. – Вернее, в кошмарах. Не единожды. И каждый раз отец заходил в него. А иногда и ты… И следом дом сгорал.

Марк подошел ближе, провел ладонью по моей спине, а второй рукой погладил щеку.

– Ники, это были всего лишь кошмары. Тебе нечего здесь бояться. Идем.

Он потянул меня за руку, но я продолжала смотреть на распахнутую дверь испуганным взглядом. Словно передо мной раскрылись врата в само чистилище. И оно настойчиво звало, вот только ноги будто отказывались шевелиться. Тогда, выругавшись себе под нос, Марк вернулся ко мне, подхватил меня на руки и сам занес внутрь. Я зажмурилась и вцепилась в его рубашку, когда он переступал порог. И только оказавшись внутри, позволила себе раскрыть глаза. Ад не разверзся. Никакого огня или взрыва. Марк прав, то были лишь ночные кошмары.

– Видишь? – тихо спросил он. – Мы внутри, и ничего страшного не произошло.

Осторожно опустив меня на пол, Марк занес сумки и сразу отправился к какой-то двери. Прежде чем зайти, он бросил через плечо:

– Постой минутку, запущу генератор.

Я послушно замерла на месте, плотнее укутавшись в его пиджак. Исходящий от ткани аромат знакомого парфюма хоть немного успокаивал расшатанные нервы. Внутри жилище выглядело довольно скромно. Минимум мебели: комод, над ним зеркало в витиеватой раме, рядом небольшая вешалка для одежды. Коридор был совсем крохотным и практически сразу переходил в открытое пространство, совмещавшее в себе гостиную, судя по паре кресел и кофейному столику, и кухню. Справа виднелись две двери. В одну из них зашел Марк. Предположительно, она вела в подвал. Вторая была закрыта, но из логических умозаключений выходило, что там расположена спальня. Деревянные стены внутри не были обшиты дополнительным материалом. На первый взгляд домик скорее напоминал пристанище охотников, нежели место спокойного отдыха. Кто знает, может, отец Марка действительно любил пускать в ход ружье…

– Готово, – оповестил Марк, поднявшись. Он щелкнул выключателем, и над нами загорелась лампочка. – Отлично, работает исправно.

Остаток вечера мы раскладывали вещи, готовили ужин, но почти не разговаривали. Каждый затерялся в своих мыслях.

Мне не давала покоя причастность Микаэля к убийству. Почему он позволил Диего манипулировать собой?

Еле запихнув в рот пару кусочков еды, я укуталась в плед, вышла на улицу и опустилась на крыльцо. Ночь уже несколько часов как вступила в свои права. И здесь, в отличие от города, четко виднелись звезды, усеявшие безоблачное небо.

Глядя на них, на миг становилось легче от осознания, что мы лишь крошечные частички Вселенной. Пылинки, от исчезновения которых ровном счетом ничего не изменится в разрезе ее масштабов. И все же… Сердце ныло. Болело за Марка с Микаэлем.

Позади раздались тихие шаги. Марк сел за мной и притянул меня спиной к своей груди. Сомкнув руки у меня на животе, он прислонился губами к виску и прошептал:

– Знаю, твою голову сейчас пожирают сотни мыслей. Но тебе нужно отдохнуть. Хотя бы немного поспать.

Я отклонилась назад, расслабилась в его руках, но не отводила взгляда от неба.

– Ты правда считаешь, что Майк мог все подстроить? Что он с самого начала был заодно с Диего?

Диего… Змей в человеческом обличье. Не зря он с первой встречи казался мне подозрительным.

В груди заклокотала злость. Из-за него мы оказались в этой ситуации, из-за него погиб Дориан, из-за него чуть не умер Марк…

– Я не могу этого исключать, Ники. Жизнь привила мне привычку смотреть наперед, просчитывать варианты. И этот кажется самым очевидным. Но еще я знаю, что не стоит полагаться на то, что лежит на поверхности. – Марк обнял меня чуть крепче. – Проблема в том, что я не знаю Микаэля. Понятия не имею, сколько лжи влил ему в уши Герард… И если Микаэль действительно заодно с Диего, я не могу это просто проигнорировать. Прости, малыш. – Легким поцелуем он коснулся щеки. – Для Совета кровное родство – пустой звук, если это не вопрос назначения преемника.

Я чуть запрокинула и повернула голову, вглядываясь в очертания профиля Марка, пока он, подобно мне ранее, устремил задумчивый взгляд на небо, продолжая держать меня в объятиях.

– Мне все еще сложно поверить, что вы братья… – призналась я. – Звучит слишком нереально.

Уголок рта Марка дернулся вверх, формируя подобие усмешки.

– Жизнь вообще забавная штука, Ники. Чертова лотерея с бесконечными сюрпризами. Никогда не знаешь, сорвешь ли джекпот, или лишишься последнего.

Опустив голову, Марк взглянул на меня. В следующий миг уже наклонился и подарил целомудренный, почти невесомый поцелуй.

– Я люблю тебя, – прошептал на выдохе прямо возле губ, желавших большего.

«Я тоже люблю тебя», – вторило ему сердце, но я отказывалась ему подчиняться и произносить признание вслух. Не сейчас, когда нервы натянуты до предела, а страх за завтрашний день для всех нас сковывал нутро так, что временами становилось тяжело дышать.

Почувствовав мое замешательство, Марк добавил:

– Тебе не обязательно что-то отвечать, если не готова. Просто попробуй хоть немного расслабиться, с остальным разберемся завтра. – Последние слова он уже произнес возле моей шеи, касаясь их губами. Грубая щетина слегка щекотала кожу.

Собрав волосы и перекинув их на правую сторону, облегчила ему доступ.

Продолжая покрывать мою кожу поцелуями, Марк скользнул рукой под плед и добрался прохладной ладонью до оголенного бедра. Когда приехали, я переоделась в шорты и топ, прихваченные всё в том же магазине. Выбор был невелик, и этот костюм показался самым удобным из домашней одежды.

Марк принялся поглаживать бедро, пока второй рукой стянул плед с плеча, позволяя прохладе коснуться разгоряченной кожи.

Стиснув в ладонях края собравшегося теперь уже на талии пледа, я вздрогнула. Только не от холода. Марк спустил лямку топа и принялся целовать плечо с особым трепетом, тем временем второй рукой пробираясь выше, к животу и краю шорт. Легко миновав тонкое препятствие в виде пояса, его пальцы скользнули под ткань белья и достигли чувствительной плоти.

Рефлекторно я выгнула спину, хватая ртом воздух от насыщенности ощущений. Продолжая ласкать меня, второй ладонью Марк смял грудь. И вновь вернувшись губами к шее, прошептал:

– Расслабься, малыш. Продолжай смотреть на звезды и позволь себе мерцать столь же ярко. Отпусти себя.

Его грубые пальцы уже отбивали во мне хаотичный ритм. А губы продолжали скользить по чувствительной коже шеи.

Я послушно обратила взор на небо, сосредоточившись на одной, самой яркой звездочке, неотрывно наблюдая за ней из-под полуприкрытых ресниц, в то время как тело плавилось под пылким натиском.

И я продолжала смотреть на нее, пока моя собственная внутренняя вселенная не распалась на не менее яркие атомы, даровав блаженство, способное вознести до этой самой звезды.

* * *

Проснувшись следующим утром, я потянулась за мобильным, чтобы посмотреть время, но затем вспомнила, что отключила его. Перевернувшись, уставилась на настенные часы. Вчера мы заметили, что они отстают на тринадцать минут. Спустя пару мгновений мозг таки сумел сообразить, что сейчас почти половина седьмого. Выходит, поспала всего три с небольшим часа, но сейчас снова сна ни в одном глазу, хотя усталость никуда не делась.

Вторая половина кровати пустовала. Не только мне не спалось. Заметив на стуле оставленную Марком рубашку, я надела ее и вышла в гостиную. Ткань прикрывала больше половины бедра, скорее напоминая платье.

Марка нашла за кухонным островком. Рядом на полу стояла та самая черная сумка, в которой, судя по всему, до этого лежало оружие, теперь разложенное на столешнице.

Марк сидел на табурете в одних штанах и размеренными движениями чистил пистолет. Вот только взгляд его выдавал – мысленно он явно был где-то далеко.

Я встала напротив и прокашлялась. Марк посмотрел на меня. И выражение его лица мгновенно смягчилось.

– С добрым утром. Надеялся, ты еще поспишь. Но, очевидно, не одного меня мучают слишком настойчивые мысли, – произнес, окидывая взглядом свою рубашку на мне. Улыбка едва заметно тронула уголок его губ. – Тебе идет.

– Тогда заберу ее себе, – задумчиво произнесла, потянувшись к пистолету, который лежал ко мне ближе всего. Подняв его, отметила: – Тяжелый.

Марк усмехнулся.

– Это всего лишь беретта, к тому же с пустым магазином. Заряженный кольт еще более весомый в руке. Вот, – он протянул мне другой, – сравни.

Я забрала оружие и в самом деле ощутила заметную разницу.

– А есть что-нибудь полегче? – Я не лукавила, когда говорила, что хочу научиться обращаться с оружием. Хотя бы с пистолетом.

Марк потер щеку, оглядывая разложенные на столе стволы. Потянулся к одному рядом с собой, но не взял его, продолжая размышлять. Спустя миг его ладонь, уже более решительно, обхватила рукоять самого дальнего экземпляра.

– «Глок 17» последнего поколения, удобная рукоять, легкость перезарядки, корпус из пластика, поэтому весит заметно меньше. Предохранитель автоматический, никаких заморочек на случай внезапного нападения.

Марк протянул мне упомянутый пистолет.

– А кто из них твой любимчик? – спросила, оглядывая со всех сторон оружие в руках.

– Тот, что ты взяла в руки самым первым, – Марк кивнул на отложенную мной беретту, – но сейчас привыкаю к глоку, он практичнее.

– Дашь мне пару уроков? – с надеждой спросила, желая хоть чем-то занять руки, иначе неизвестность меня изведет.

Марк встал и, обойдя островок, подошел ко мне. Забрал у меня пистолет и поцеловал в висок.

– Сперва позавтракай хоть немного и надень что-нибудь поудобнее.

Судя по последующим урокам стрельбы, первоклассным снайпером мне не стать, но временами я все же попадала в цель.

Так и проходили наши дни: немного сна, созвоны с Дэниелом и Стивом по расписанию, занятия стрельбой и самообороной и… секс. Мы не сдерживались. Будто существовали в каком-то пузыре, где царил один принцип «все или ничего». Будто физическая близость могла заглушить поток бесконечных, отнюдь не радостных мыслей. Странно, но страшивший меня дом в итоге все же стал надежным убежищем. Сокровенным раем, спрятанным от царившего в мире ада.

Так минуло три дня. Наутро четвертого я уже по привычке надела рубашку Марка и вышла в гостиную, где он встретил меня короткой фразой:

– Дэниел скоро будет здесь.

Усталость мгновенно улетучилась. Мозг взбодрился.

– Майка нашли? – оживилась я, ища на лице Марка ответы.

– Нет, – он покачал головой. – Но есть какие-то новости по Диего и Совету.

Прежний энтузиазм немного спал, но все же я рада, что хоть что-то сдвинулось с мертвой точки.

Спустя примерно час мы услышали вдали звук мотора. Я тут же выбежала на крыльцо, а следом и к затормозившей неподалеку машине.

Не успел Дэни выйти, как уже налетела на него с объятиями.

Он засмеялся и растрепал мне волосы. На душе стало тепло. Тепло и… спокойно. Верно, мой островок спокойствия. Вот чего так не хватало.

– Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся мне друг.

Подойдя сзади, сильным решительным движением Марк притянул меня спиной к себе. А затем прошептал на ухо:

– Переоденься, пожалуйста.

Я опустила взгляд на ноги, рубашка прикрывала более чем достаточно. Но спорить не стала. Мне хотелось поскорее узнать новости.

Демонстративно закатив глаза, чтобы Марк не подумал, будто я всегда намерена спускать ему его собственнические замашки, отправилась в спальню, где натянула джинсы и футболку. Стянув напоследок волосы в пучок, присоединилась к парням на кухне. Они уже вовсю что-то обсуждали, склонившись над планшетом.

На столе лежал пакет с фруктами, и я схватила зеленое яблоко. Помыв его, впилась зубами в мякоть, затем подошла ближе и попыталась заглянуть через плечо Марка, вникая в их разговор.

– Так и что? – в тоне Марка отчетливо различалось раздражение.

– Это младший сын Журавлей. А еще он отец Диего. Ларсен – девичья фамилия бабушки Диего по материнской линии. Скажем так, мне дорогого стоило докопаться до истоков и свести ниточки воедино. Но я уверен, что прав. Диего – внук Журавлей.

Я поперхнулась от неожиданности и отложила яблоко на стол.

– То есть… – Я переводила взгляд с Марка на Дэни и наоборот.

– Да, – кивнул последний, – выходит, за твоим похищением стояли Журавли. И… – Он замешкался, но все же добавил: – Вероятно, за убийством Томаса тоже.

Я присела на стул, ощутив дрожь в ногах.

– Боже… Они пронесли свою злость сквозь годы, каждый раз порождая новый круг ненависти.

– Жажда мести так и работает, – произнес Марк. – Она подпитывается одной только ненавистью, гневом, жестокостью. И постепенно уничтожает изнутри.

– Сегодня Стив встречается с представителями Совета. Они готовы выслушать и изучить доказательства. Про Микаэля, разумеется, мы ничего не говорили. Но если выяснится… – Дэниел многозначительно посмотрел на Марка.

– Что? Что не так? – поспешила спросить.

Марк провел рукой по лицу и ответил, не глядя на меня:

– Если в итоге он окажется сообщником Диего, а Совет поймет, что мы утаивали информацию, ответственность понесу я.

– Я все еще не верю, что он мог подстроить подобное, – возразила, не собираясь терять веры в Микаэля. Только она у меня и осталась. Он брат Марка. Он не злодей.

Марк ничего не ответил и все еще не встречался со мной взглядом. Я уже хотела окликнуть его, но Дэни обратился ко мне, переведя тему:

– Ты давно связывалась с Энн?

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда мы говорили последний раз. Вероятно, еще до всего произошедшего.

– Да. Мой телефон почти постоянно отключен. – Мы решили, что так безопаснее. – А что?

– Адам жаловался, что не может с ней связаться, она игнорирует его звонки. Мои, кстати, тоже.

– Не похоже на нее. Пойду попробую дозвониться.

– Будь осторожна, – предупредил Марк, когда я, взяв свой мобильный, направилась к выходу.

Связь здесь нестабильна. Лучшего всего ловит, как ни странно, среди деревьев, где мы оставили машину Марка. Оказавшись возле внедорожника, я включила телефон и набрала подругу, прежде заметив, что она сама пыталась мне дозвониться.

– Энн, и где ты… – начала я, когда на звонок ответили, но тут уже умолкла.

– Наконец-то свершилось, ты вышла на связь, – произнес мужской холодный голос. – И снова здравствуй, Николетта.

Сжав свободную руку в кулак, я вложила в голос все свое презрение:

– Диего…

Глава 28

Марк Уоллс

Пригород Лос-Анджелеса

– Чуть шире ноги, – строго поправил Николетту. – Да, вот так. Но ты слишком напряжена.

Я встал у нее за спиной и положил ладони на приподнятые плечи.

– Опусти, расслабься.

Мы практиковали стрельбу второй день. Вчера я больше времени посвятил теории, на практике не вышло ни одного попадания в цель. Признаться, цель была простым деревом… Я не чертил мишень, просто попросил попасть в ствол. После двух откровенно неудачных попыток решили, что продолжим сегодня.

И вот мы снова здесь.

Взгляд сразу зацепился за то, как вслед за плечами Ники опустила и голову. И чуть согнула руки.

– Нет, – покачал я головой, хоть она и не видела, – локти всегда прямые. И не опускай голову. – Я положил ладонь ей на лоб и слегка надавил, чтобы она приподняла голову в исходное положение. – Ты должна замереть. Целься, но помни, что меняют положение только руки.

Ники выдохнула и прицелилась. Нажала на курок и… Пуля прошла вскользь. Но хотя бы задела кору, уже прогресс.

Я встал вплотную к Николетте со спины и, вытянув руки, придержал ее ладонь, поддерживающую пистолет.

– Давай вместе.

Ники кивнула.

– Не забываешь, когда целишься и стреляешь, задерживать дыхание на полувдохе?

– Не на выдохе?

– Нет, Ники. Вчера уже говорил. Иначе ты создаешь дополнительное напряжение. Идеальный вариант выглядит так: впускаешь в легкие немного кислорода, задерживаешь дыхание, целишься и стреляешь.

Она вздохнула. Нервничала, но все же не отступала.

– Ладно, попробую.

– И еще. Постарайся спускать курок чуть мягче. Хорошо?

Николетта кивнула.

– Не двигай головой, говорил же, – пробормотал я. – Ладно. – Приблизив губы к ее уху, прошептал, крепко поддерживая ее руки: – Давай.

Последовал выстрел.

На этот раз пуля угодила точно в ствол.

– Я же попала? – на выдохе спросила Ники.

– Да, попала, – улыбнулся я, слыша нетерпение в ее голосе, и отошел на пару шагов.

– Ура! – Она подпрыгнула на месте, чуть не выронив пистолет.

– Осторожнее, – предупредил, поспешив спустить ее с небес на землю. – Попадешь еще хотя бы пару раз и без моей поддержки, тогда и будем радоваться.

Николетта демонстративно скорчила недовольную гримасу, а следом отвернулась к цели и продолжила тренировку. Из двадцати выстрелов в цель угодило тринадцать. Почти семьдесят процентов. Достойный для новичка результат. Но, судя по всему, Ники так не считала. На закате она отдала мне глок, опустив голову.

Я забрал оружие и заткнул его за пояс, а следом одной рукой притянул Ники в объятия, второй же приподнял ее подбородок, чтобы произнести, глядя в глаза:

– Ты молодец. – Она чуть приподняла бровь. – Немного практики, и все будет отлично. Хотя я все еще надеюсь, что тебе этот навык никогда не понадобится.

– Спасибо, – наконец улыбнулась Ники. Жаль, улыбка не достигала ее глаз. Я знал, что чувство тревоги отказывалось отпускать ее. Она волновалась за Микаэля. Глупо отрицать, что он ей дорог. И мысль о возможном предательстве ее убивала.

Я же старался держаться, хотя в душе тоже творился бедлам.

Уже сбился со счету, сколько раз менял свое отношение к Микаэлю, переходя от стадии «кровь сильнее условностей и мне нужно спасти новообретенного брата» до «Микаэль повинен во всех смертных грехах и чуть ли не он является настоящим мстителем».

Черт, как же это сбивало с толку: Микаэль Шварц оказался моим братом… Гребаные насмешки судьбы. И в кошмаре бы не представил, что Герард мог усыновить ребенка Уоллсов. Я бы скорее поверил, если бы он придушил младенца сразу, как увидел. Так и хотелось, наплевав на условности, отправиться в Берлин и вытрясти из него ответы, а следом отплатить за все, через что пришлось пройти нашей семье из-за его алчности.

Однако сейчас следовало думать о другом.

Что, если Микаэль действительно использовал Ники в своих целях? Придется ли мне пойти против родной крови?

Если представить, я мог никогда и не узнать о том, что у меня есть брат. Младший брат… подумать только. И все же мысли цеплялись за факт нашего родства. Мне было сложно идти против инстинкта защищать семью. Может, судьба и насмехалась над нами, но все же она привела его ко мне. Вернее, это сделала Николетта.

Я не представлял, как ей сейчас, должно быть, тяжело.

Вчера она рассказала мне о его нестабильном состоянии. О том, как с ним обращался Герард. Парень не знал ни нормальной семьи, ни любви. Неудивительно, что психика дала сбой.

Я видел, что Ники места себе не находила из-за неизвестности относительно дальнейшей судьбы Микаэля. Да и нашей, если уж на то пошло.

Поэтому она и пыталась отвлечься стрельбой. Думаю, по этой же причине за текущие дни в убежище ни разу не отказывала мне в близости. Чувствовал – рядом со мной она ощущала себя в безопасности, пусть я и не мог полноценно облегчить ее душевных переживаний. Но хотя бы на время помогал забыться.

Так и проходили эти дни: раз в два-три часа мы выходили на связь с Дэниелом и Стивом, чтобы узнать новости, а следом разочарованно шли тренироваться в стрельбе, или же я показывал Ники новые приемы самообороны. А после… После мы предавались страсти там, где она нас настигала.

Думаю, мы понимали, что здесь и сейчас секс тоже служил отвлечением и способом выпустить напряжение. Может, поначалу мы и пытались хоть немного наверстать упущенное, но все же оба страшились грядущего.

Неопределенность грозила взорвать мозг, поэтому, когда Дэни сообщил, что едет к нам и есть какие-то зацепки, я наконец-то воодушевился.

Николетта тоже заметно воспряла духом. И как только услышала мотор автомобиля, тут же понеслась к нему. Я только успел выйти на крыльцо, как она уже накинулась на Дэниела с объятиями. Буквально на мгновение я замер, наблюдая за ними. Ники улыбалась… Кажется, впервые за последние дни улыбалась настолько искренне и легко, что освещала улыбкой все вокруг. Где-то внутри закопошился клубок змей, капающих ядом от того, что эту улыбку вызвал не я. Направляясь к ним, невольно задумался. Мне и прежде так казалось, но теперь видел совершенно отчетливо: с Дэниелом Ники расслабляется, не ждет подвоха, доверяет ему целиком и полностью. Знаю, глупо ждать, что после всех моих промахов она просто отринет прошлое и сделает вид, будто ничего не было. Но легче от этого не становилось. С другой стороны, я благодарен, что у нее есть человек, на которого она могла положиться. Пусть даже это мой лучший друг, который и сам испытывает к ней чувства.

И все же, подойдя ближе, я повел себя не лучше пещерного человека. Притянул Ники к себе и велел переодеться.

– Ну что? – обратился я к Дэниелу, как только она побежала обратно в дом.

– Может, хотя бы зайдем внутрь?

Я кивнул, изо всех сил сдерживая нетерпение. Однако не успели мы с Дэном переступить порог, как тут же выпалил:

– Выкладывай, не тяни. И так чувствую себя запертым в клетке зверем.

Дэниел прошел на кухню, положил на стол пакет с фруктами, который прежде захватил из машины вместе с планшетом.

– Мы всё еще не нашли ни Диего, ни Майка. Но я обнаружил недостающий кусок пазла. – Дэниел разблокировал экран планшета, открыл фото газетной вырезки, которая присутствовала среди документов Томаса, и развернул ко мне. – Томас не просто так оставил эту статью. Погибший оказался младшим сыном Журавлей.

Я нахмурился.

– Но какая взаимосвязь?

Из спальни вышла Ники в джинсах и футболке оверсайз, доходившей ей до бедра и слегка приоткрывавшей плечо. Я выписал себе мысленную затрещину, веля сосредоточиться на словах друга, а не на физическом влечении.

И откашлялся, заметив, как Дэниел тоже проводил ее взглядом, пока Ники доставала яблоко и мыла его.

– Так и что?

Друг открыл на планшете файл с досье некоего Артура Берга.

– Это младший сын Журавлей. А еще он отец Диего. – Руки сами сжались в кулаки, когда я начал понимать, к чему все идет. – Ларсен – девичья фамилия бабушки Диего по материнской линии. Скажем так, мне дорогого стоило докопаться до истоков и свести ниточки воедино. Но я уверен, что прав. Диего – внук Журавлей.

Я усмехнулся. Ники поперхнулась и закашлялась, а следом, отложив яблоко, уже вмешалась в разговор.

– То есть… – Она переводила взгляд между нами.

– Да, – кивнул Дэниел, – выходит, за твоим похищением стояли Журавли. И… – Он замешкался, но все же добавил: – Вероятно, за убийством Томаса тоже.

Я согласен с ним. Все выглядит так, будто Тигры вообще не имели ко всему этому отношения. И я в очередной раз почувствовал себя полнейшим идиотом, что позволил так легко обвести себя вокруг пальца. Желание отомстить настолько застилало глаза, что я не сумел разглядеть дальше собственного носа…

Когда следом в разговоре речь зашла о возможной ответственности за сокрытие информации от Совета, Дэниел умело перенаправил разговор в другое русло. В результате чего Ники отправилась звонить Энн, оставив нас одних. Мне как раз хотелось сказать другу пару слов, не предназначенных для ушей Николетты.

Однако прежде спросил:

– Выходит, мы можем вернуться?

Дэниел пожал плечами и засунул руки в карманы джинсов.

– Думаю, лучше дождаться результата сегодняшней встречи.

– Наверное, ты прав. Слушай, Дэн, у меня будет просьба.

– Что угодно, брат, – тут же отозвался он.

Я улыбнулся. Да, вероятно, мне бы стоило поблагодарить судьбу, что она послала мне Дэниела и Стива. Даже не подозревая о существовании кровного брата, всегда считал, что он у меня уже есть. Даже двое.

– Если со мной что-то случится… – произнес я, но Дэниел резко перебил:

– Даже не начинай. Мы выкарабкаемся. Других вариантов нет.

– Да, но… Черт, ты же знаешь, я никогда не думал о том, чтобы выйти из всего этого дерьма. – Я замешкался, но все-таки завершил мысль, на миг отчетливо понимая, почему те же Журавли захотели инсценировать свою смерть: – До сегодняшнего дня.

– Это из-за Ники?

Губы сложились в тонкую линию.

– Знаю, что поступаю эгоистично, – признал я. – Рядом со мной она в любой момент может стать мишенью.

Дэниел снова оборвал меня:

– Если ты сейчас скажешь, что намерен снова ее оттолкнуть, я тебе вмажу. Без шуток, Марк. Ты не посмеешь.

– Нет. Хоть раз в жизни я наконец-то предельно честен с ней. Я люблю ее, Дэниел. – Я внимательно наблюдал за реакцией друга, произнося дальнейшие слова: – Как и ты.

Он нахмурился и сложил руки на груди.

– К чему ты клонишь?

– Если со мной что-нибудь случится, пообещай, что позаботишься о ней.

– Я бы никогда ее не оставил. – Тон друга прозвучал резко, непоколебимо.

– Верно, – кивнул я, отведя взгляд. И тихо добавил: – В отличие от меня.

Мысль о том, что мог принести нам грядущий ветер перемен, осела на языке горьковатым привкусом.

– Марк, – начал было Дэниел, но замолчал, когда распахнулась дверь.

Николетта спешно зашла в дом и остановилась, будто желая что-то сказать, но не решаясь.

– Дозвонилась до Энн? – спросил я.

Ники резко заморгала, выходя из транса.

– А, да. Она на съемках где-то в Хорватии. – И тут же обратилась к Дэниелу: – Не отвечала вам из-за часовых поясов и работы.

– Понял. Передам Адаму.

Развернувшись, Ники уже собиралась уйти в спальню, но следом резко повернулась обратно, стремительно подошла ко мне и обняла.

Я замер от неожиданности, но следом обнял в ответ и прошептал:

– Малыш, все в порядке?

Она закивала так усиленно, словно пыталась убедить в этом себя, а не нас.

– Я… – начала она и тут же замолкла. Но потом продолжила уставшим голосом: – Я не выспалась сегодня. Пойду наверстаю упущенное, если ты не против.

– Конечно, отдохни, – ответил я, приглаживая ее волосы.

Наконец отпустив меня, Ники отстранилась и повернулась к Дэниелу.

– Ты же еще не уезжаешь?

– Останусь до вечера. Вместе дождемся звонка Стива.

– Хорошо, – сказала она и, задержавшись на пару минут возле комода с зеркалом, ушла в спальню.

Дэниел напряженно наблюдал за ней и, как только за Николеттой закрылась дверь, озвучил вопрос:

– С ней точно все нормально?

– Ей нелегко дается осознание того, что Майк может действовать заодно с Диего, – пояснил я, полагая, что дело в этом. Она часто терялась в мыслях с тех пор, как мы сюда приехали.

– Понимаю. И я согласен с Ники. Не думаю, что они были заодно все это время.

Мне тоже хотелось в это верить, но время покажет, поэтому я не стал ничего отвечать.

Однако пока время лишь показало, что мы с Дэниелом невнимательные идиоты.

Спустя двадцать или около того минут мы услышали мотор машины. Совсем близко.

– Какого черта? – высказал Дэниел вслух мои мысли и сразу направился к комоду, где оставлял ключи и где их теперь не было.

– Твою ж мать… – выругался я и ринулся в спальню. – Ники?

В комнате было пусто. Окно распахнуто настежь. Моя сумка с оружием раскрыта, пара стволов лежали рядом на полу.

Переглянувшись, мы выбежали из дома, но увидели только удаляющиеся задние фары тачки Дэниела.

Я не сдерживался в выражениях, когда вернулся в дом за ключами, и мы помчались к моей машине. О чем Николетта, черт возьми, думала? И куда направлялась?

Не успел я подойти к водительской дверце, как взгляд зацепился за охотничий нож из моего же арсенала, торчащий из шины.

Я пнул чертово колесо и вытащил нож.

Она все предусмотрела. Кроме того, что у меня имелась запаска. Вот только драгоценное время мы все же потеряем.

– Как думаешь, что произошло? – спросил Дэниел, сдерживая рвавшиеся эмоции.

Я направился к багажнику, чтобы достать запаску, мысленно пытаясь найти рациональное объяснение происходящему.

– Звони Энн. Здесь что-то не так. – Не стал пока озвучивать довольно очевидный вариант. Ники могла так сорваться из-за Микаэля. И если из-за него она пострадает… Я смело пошлю наше с ним родство на все четыре стороны.

Я набрал Стива, пока друг пытался дозвониться до Энн.

– Стив, нам нужно перехватить автомобиль Дэна, – заявил я без предисловия.

– Что?

Кратко обрисовав другу ситуацию, я добавил:

– Ждите на въезде в город. Думаю, через час как раз будет подъезжать. Мы подлатаем колесо и выезжаем следом за ней.

– Понял, – ответил Стив и обеспокоенно добавил: – Мы найдем ее, брат.

– Энн не отвечает, – прозвучал голос Дэна, как только я завершил разговор со Стивеном. – Телефон отключен.

Хотелось верить, что хотя бы она в безопасности.

Пожираемые отнюдь не утешительными мыслями, мы в тишине сменили колесо и отправились за Ники.

Где-то на полпути позвонил Стив:

– Мы нашли машину Дэниела. Но есть нюанс.

– С Ники все в порядке? – спросил главное, поскольку остальное могло подождать.

– В том и дело. Она явно понимала ход твоих мыслей. В машине был какой-то торчок. Сказал, к нему на заправке подошла девушка и предложила временный обмен. Отдала ему автомобиль Дэна, сама же забрала у него какое-то ржавое убожество.

Со злости я вдарил по рулю.

– Вот же дьявол, – выпалил, однако внутренне отметил ее сообразительность.

– Мы найдем ее, брат, – повторил Стивен свои же слова.

– Пробуй отследить телефон. Делайте что угодно, но достаньте мне координаты.

Дэниел молчал всю дорогу, очевидно, как и я, думая лишь о том, что сегодня точно прольется чья-то кровь. И с каждой минутой мысли становились только мрачнее. Внутренний зверь набирал силу и жаждал разрушений. Оставалось найти, на кого ее обрушить.

Уже на подъезде к городу подсказка появилась сама собой.

На экране мобильного высветилось сообщение с неизвестного номера: «Я же обещал, что дам тебе возможность ее спасти. Приезжай по этому адресу. Один». И следом еще одно сообщение с адресом в промышленной зоне города.

Сильнее стиснув оплетку руля, я процедил сквозь зубы:

– Я убью его, – давая обещание самому себе.

Глава 29

Микаэль Шварц

Лос-Анджелес

«Остановись, остановись, остановись…»

Все твердил голос Миранды у меня в голове. Только уже поздно.

Набрав в ладони воды, плеснул себе в лицо, склонившись над раковиной. А когда выпрямился, уставился на себя в зеркало. Растрепанные волосы, покрасневшие глаза. Руки дрожали. Вот бы сейчас чертову таблетку Майлза, ведь становилось только хуже. Запоздалый синдром отмены или же невыносимое чувство, что я утратил нечто важное? В тот момент, когда принял у Диего пистолет. Когда переступил порог комнаты, где проводилось собрание. Когда направил ствол на ближайшего мужчину и спустил курок. Не замешкавшись. Не дав себе шанса одуматься. Одна пуля, две, три, четыре, пять. Все достигли цели, а пистолет отправился в мусорку.

Когда позже на лестнице встретил Николетту, меня бросило в холодный пот. Постарался увести ее как можно скорее.

Простит ли она меня когда-нибудь?

Простит. Как только Марк перестанет быть помехой. Если понадобится, увезу ее силой. Нет. Так нельзя. Я обещал себе, что история не повторится. Однако слова Ники все никак не шли из головы. Неужели я действительно просто пытался заткнуть ее присутствием дыру в душе, оставленную после смерти Миранды?

Опустив взгляд, заметил на руках кровь. Багровые разводы покрывали пальцы и тыльную сторону ладони.

Какого черта?

Перевернул ладони, затем еще раз.

«Остановись…»

Мотнув головой, вновь взглянул на руки. Чистая кожа. Никаких пятен. Никакой крови. Я же не схожу с ума?

– Боже, что я творю? – задал сам себе вопрос, но его тут же заглушила мысль: сражаюсь за свое. Как привык. Герард всегда твердил, что я слишком слаб. И он легко может отнять у меня все. В том числе и жизнь. И вот теперь я стремился доказать обратное?

В дверь постучали, и холодный тон Диего дал понять, что пора выходить. Скоро все закончится.

– Она уже у ворот.

Ники…

После нашего разговора я сбежал. Знал, что вскоре начнется хаос. Выбравшись из здания, встретился с Диего. Он заявил, что осталось еще чуть-чуть подождать.

Но долбаный Марк Уоллс спрятался, как жалкая крыса, а не ужасающий Дракон. И забрал с собой Николетту. План с разменом Энн принадлежал Диего. И я не противился. Она доверяла мне, поэтому выманить ее не составило труда. Пусть и стоило мне потери этого самого доверия.

Однако сейчас все мысли устремлялись к одному: совсем скоро я увижу свое наваждение. И больше не отпущу, верно? Но почему тогда внутри так паршиво?

Натянув притворную ухмылку, я наконец спустился на первый этаж склада. По бокам помещения возвышались башни из паллет, образуя узкий проход.

Диего расслабленно прислонился к одному из ящиков. Этот парень оставался для меня загадкой. Мы не вели душевные беседы, не делились прошлым. Оба понимали, что союз распадется, как только достигнем общей цели.

Честно признаться, за эти пару дней я уже сотню раз задавал себе вопрос: действительно ли желаю Уоллсу смерти? И как бы все сложилось, откажись я выполнять требование Диего и сдай я его Драконам? Но приходил к одному выводу: к чему эти мысли? Теперь уже поздно. Остается идти вперед.

Двери открылись, и зашел Плуто – как же меня раздражал этот заносчивый ублюдок, – а за ним шла она…

– Твоя малышка подготовилась, – поддразнил Плуто, демонстрируя мне пистолет и следом заткнув его за пояс за спину.

Ники смотрела только на меня, пока они шли через проход и когда остановились перед нами. В ее глазах разом читалось столько эмоций:

Боль. Я послужил причиной?

Ярость. Она в бешенстве, что мы тронули Энн?

Решительность. Настроена действовать, несмотря ни на что?

– Микаэль, – слетело с ее губ ненавистное полное имя.

«Микаэль», – следом вторил призрачный голос Миранды.

Я оскалился, но не успел ничего сказать, в разговор вступил Диего, выйдя на пару шагов вперед.

– Здравствуй, Николетта.

Она перевела взгляд на него, и мириады эмоций слились в одну, самую яркую – ненависть.

– Где Энн?

– Как невежливо, мисс Кейн, – насмехался над ней Диего, и я сжал кулаки.

– Пошел ты со своей вежливостью. Где она?

– С ней все в порядке, – ответил я за Диего.

Энн заперли наверху. Я проследил, чтобы к ней не приближались и хранил ключ у себя.

– И я должна тебе верить? После всего, что ты устроил? После того, как предал Драконов?

– А она у тебя с характером, мне нравится, – вновь насмешливо обронил Плуто, окинув Ники сальным, плотоядным взглядом.

– Не советую смотреть на нее так, если не желаешь лишиться глаз, – с угрозой в тоне произнес я, доставая из кармана нож.

– Думаешь, я тебя боюсь, щенок?

– Хватит! – рявкнул Диего, а затем, уже более спокойно, обратился к Ники: – Николетта, не могла бы ты не устраивать еще бо´льшую драму?

– Что тебе от меня нужно? – вновь переключила она внимание на него.

– Ты уже сделала все, что требовалось. Сейчас дождемся Марка, который, безусловно, уже мчится за своей избранницей, – усмехнулся Диего. – А потом ты сможешь воссоединиться с нашим другом, – он подошел ближе и положил руку мне на плечо.

Стряхнув его ладонь, я процедил сквозь зубы:

– Я тебе не друг.

– Так это правда? – Николетта смотрела на меня округлившимися глазами, не скрывая потрясения. – Ты был заодно с ним все это время? – На ее лице теперь отражалось столько боли, что захотелось провалиться сквозь землю. Ведь отчасти причиной послужил я. – Подстроил все с самого начала, чтобы добраться до Драконов?

– Что за чушь ты несешь?

Неужели Николетта всерьез считала, что я ее использовал? На миг попытавшись представить ситуацию ее глазами, понял, что такой сценарий исключать нельзя. И все же… она совсем мне не доверяла?

Осознание ранило.

– Если это не так, то я не понимаю, что ты здесь делаешь, – заявила она.

– Я здесь ради нас, – продолжал гнуть свою линию, хотя голос звучал жалко.

– Майк, – в голосе Николетты послышалась неприкрытая мольба, – еще не поздно все исправить.

– Исправить, – усмехнулся Плуто. – До чего же наивная у тебя цыпочка.

Он вышел чуть вперед, совершив фатальную ошибку. Ники удивила меня. Она резко бросилась к Плуто и выхватила у него из-за пояса свой пистолет. И тотчас наставила его на самого парня, обратившись тем временем к Диего.

– Отпусти Энн, иначе спущу курок. – Я слышал плохо скрываемую дрожь в голосе, но восхищался. Искренне восхищался ее смелостью.

– Думай, кому угрожаешь, сука. – Плуто бросил взгляд на меня. – Приструни свою дрянь.

Я самодовольно улыбнулся ему.

– Испугался наивной девчонки?

Диего все это время не сводил с Ники спокойного, изучающего взгляда, а затем тоже улыбнулся. Вот только его улыбка источала злобу. Одно молниеносное движение, и он уже вытащил свой пистолет и сам пустил пулю в лоб Плуто. А следом наставил оружие на Николетту.

Я действовал на инстинкте. Перехватил поудобнее нож, выкинул лезвие и, в два шага оказавшись возле Диего, приставил к горлу. Он замер.

– Микаэль, задумайся о последствиях.

– Опусти пистолет, если не хочешь, чтобы я вспорол тебе глотку, – вкрадчиво и нарочито медленно произнес я. – Ну же.

Неспешно, но Диего все же опустил оружие.

– Ты тоже, Ники, – обратился к ней, когда она перевела дуло на Диего.

– Майк, пожалуйста, еще не поздно. Поверь, когда узнаешь правду, ты не захочешь оставаться на его стороне.

О какой правде речь?

– Ники…

Она пыталась храбриться, вот только ее руки дрожали. Как и голос:

– Его семья виновата в гибели моего отца. – Она сильнее стиснула в руках пистолет. – Его родные похитили меня в детстве.

Я ощутил, как Диего напрягся.

– Откуда ты… – начал он, но Ники его перебила:

– Они лишили тебя семьи! – пылко заявила она, на этот раз глядя прямо на меня.

– О чем ты говоришь?

– Просто не отпускай его, – ее рука все сильнее дрожала. – Марк выслушает тебя. Вы во всем разберетесь.

Диего усмехнулся.

– Мы ждем его отнюдь не для бесед.

Она замотала головой, чуть опустив пистолет.

– Ты не можешь позволить ему убить Марка.

– Он помеха… – воспротивился я.

– Он тебе не чужой человек.

– Ха. Только не нужно сейчас заливать мне всю эту чушь про то, что Драконы – одна семья.

– Дело не в этом, – судя по тону, Николетта уже находилась на грани.

– Ники, я не собираюсь более…

– Он твой брат! – крикнула так, что ее голос эхом разнесся по складу и звенящей волной накатил на уши, на миг оглушив и отрезав от реальности.

– Что? – Я ошеломленно отступил, отодвинув лезвие от шеи Диего, чем он тотчас воспользовался. Резко ударив по моей руке с ножом, ринулся к Николетте. И прежде чем я успел среагировать на его действия, он уже выбил у нее пистолет, а саму девчонку, схватив за шею, притянул спиной к себе.

Я шагнул вперед.

– Стой на месте, Микаэль, – предупредил он, приставив дуло к виску Ники. Она беспомощно смотрела на меня испуганным взглядом. – А теперь я бы хотел услышать подробности, милая Николетта. – Она всхлипнула, когда он вдавил ствол сильнее.

– Диего, не глупи. Отпусти ее.

Он перевел взгляд на меня. В его глазах плескался азарт, напоминая глаза ребенка, которому подарили рождественский подарок раньше срока.

– Твой кулон, – тихо произнесла Ники, глядя только на меня, пока Диего продолжал угрожать ей оружием и прижимать к себе второй рукой. – Он принадлежал Изабель Уоллс. На обороте их с Ричардом инициалы. Ты их сын. Я могу доказать.

Каждое слово все сильнее раскалывало и без того шаткую действительность.

– Они погибли в день твоего рождения, из-за Журавлей, родных Диего, – с ненавистью прошипела она. – Ты не можешь помогать убийце своих родителей.

От меня не укрылось, как рука Диего дрогнула. И с лица на миг слетела маска, явив страх.

– Марк тоже знает про Журавлей? – потрясенно уточнил он.

– Да. – Ответ Ники явно заставил его нервничать.

Взгляд Диего забегал. Я попытался сделать пару шагов в сторону, но он заметил и снова предостерег, возвращая твердость хватки.

– Еще один шаг, Микаэль, и ей конец. А знаешь… – в его взгляд вернулся огонек безумия, – так даже интереснее.

– Отпусти ее, – снова потребовал я, хоть и понимал, что Диего уже не в себе.

Он рассмеялся.

Что я натворил? Разум пытался блокировать хлынувший поток спутанных мыслей. Но что-то все же просочилось и заполонило собой нутро.

Мои настоящие родители Уоллсы? Драконы?.. И семья Диего виновата в их смерти? Если бы не они…

Я обратил на него разъяренный взгляд и сдерживался из последних сил, не желая навредить Николетте. Сам Диего, казалось, и вовсе не обратил внимания на перемену в моем настроении. Он лишь произнес:

– Сейчас дождемся Марка. Кажется, я придумал для нас новое веселье, – хихикнул он, точно безумец.

Идиот.

Я. Просто. Полнейший идиот.

Почему позволил ревности ослепить себя и дал возможность втянуть себя в паутину мести Диего? Ревности и… одержимости? Получается, Эмили права? Мои чувства выходят за разумные грани? Мешают трезво мыслить…

Пока я тонул в жалости к себе, которую так ненавидел, и пытался придумать, как вытащить из этой передряги Ники, до нас донесся звук подъехавшей машины. И спустя еще пару минут открылась металлическая дверь и в помещение вошел Марк.

В первую очередь он нашел взглядом Николетту. Его челюсть напряглась, руки сжались в кулаки. Следом взгляд скользнул ко мне. И в нем читалось столько презрения, что я не сомневался – будь его воля, он бы уже стер меня в порошок, несмотря на кровную связь.

Черт возьми, все еще кажется полнейшим бредом, что во мне течет кровь Уоллсов… Чертовых Драконов. Поэтому я чувствовал себя здесь на своем месте?

– А вот и наш великий Дракон, – усмехнулся Диего, крепче прижимая к себе Николетту, взгляд которой сейчас выражал настоящий ужас. Меня вновь кольнуло чувство вины. – Пока мы тебя ждали, тут выяснилась очень любопытная деталь. О вашем родстве, – Диего многозначительно взглянул на меня.

– П-прости, – тихо выдавила Ники, глядя лишь на Марка.

Тот же спокойно обратился к Диего:

– Отпусти ее. Собирался мстить мне, так вперед. Николетта здесь ни при чем.

– Ох, не умаляй ее роли, Марк. Наша звездочка ведь привела тебя ко мне. Как и Микаэля.

Мысли путались.

«Отпусти…»

Снова Миранда. Заглушила на миг голос Диего. А когда я справился с наваждением, то услышал:

– Может, нам стоит взглянуть на противостояние братьев? Что скажешь, Николетта?

О чем он? Собрался устроить представление? Считает, мы какие-то циркачи, призванные его развлекать?

Из груди рвался крик, но я стиснул кулаки, все еще боясь спровоцировать Диего.

А вот Марк, очевидно, рехнулся и решил наплевать на безопасность Ники. Его движение привлекло мой взгляд. Он явно не собирался просто стоять и смотреть. По языку тела считывалось, что готовился напасть. Но он же не идиот? Диего выстрелит, в этом я не сомневался. Поэтому в следующий миг, когда Марк уже сделал шаг, я швырнул нож прямо перед ним. Тот пролетел мимо, выполнив главную задачу – остановил Уоллса.

Послышался вскрик Ники, когда Диего сильнее перехватил ее за горло.

– Еще одна такая выходка, Марк, и вместо двух будущих трупов здесь останется три.

– Двух? – Марк прищурился.

Диего же обратился ко мне.

– Прости, Микаэль. Но раз фактически ты тоже Уоллс, то тебе не выйти отсюда живым.

Разумеется. Сам загнал себя в могилу. Молодец, Майк.

«Скоро мы увидимся», – мысленно отправил послание Миранде.

– Но если хотите, чтобы девчонка осталась жива, вам придется постараться. Брат пойдет против брата. Как вам такой вариант? Сразитесь. Победитель же падет от моей руки. И тогда я отпущу Николетту.

Мы с Марком переглянулись.

Диего откровенно наслаждался своей властью. Понимал, ради спасения Николетты мы пойдем на многое. Если не на все.

Пистолет, который она привезла с собой, лежал сейчас на пыльном бетонном полу. Чуть ближе ко мне.

Я перевел взгляд на Ники. Она здесь из-за меня. Все мы здесь из-за меня.

«Микаэль… – Миранда. Снова Миранда. Когда я перестану ее слышать? – Прости себя».

Ее голос смешался с голосом Ники из воспоминаний, когда она точно так же умоляла меня простить себя. Сделать первый шаг и сбросить с плеч чувство вины. Но как я могу? Теперь оно давит еще сильнее. Вскоре из-за меня умрут и другие. Впрочем… Мне все равно не выбраться живым. Так какая, к черту, разница?

Мне нечего терять.

Я бросился вперед, к пистолету. Марк среагировал молниеносно, но я оказался быстрее. Спустя миг уже сжимал рукоять и поднимал ствол на лидера Драконов и… выходит, собственного брата?

– Нет! – отчаянный крик Николетты отвлек меня буквально на секунду. Однако ее хватило, чтобы Марк выбил у меня пистолет и нанес удар в живот. От неожиданности я согнулся пополам и следом ощутил боль в скуле.

В рукопашную мне его не одолеть. Это я понимал. Но не собирался сдаваться так легко.

Пока Марк не поднял пистолет, я набросился на него, атакуя так, как учил меня Рон. Несколько ударов угодили в цель, но я получал ответные. Из носа уже текла кровь, а костяшки пальцев саднило. Следующий удар Марка пришелся по ребрам, и кажется, если ничего не сломал, то точно оставил трещину.

Краем глаза я заметил, с каким азартом Диего наблюдал за представлением и как он… ослабил хватку и слегка опустил пистолет. Это наш шанс. Нужно продолжать отвлекать его. Быть может, Ники сумеет освободиться. Или выиграть для нас время.

Вот только Марк, похоже, не разделял моего мнения. Ничего не заметив, он не собирался сдерживаться. От силы следующей атаки я буквально отлетел в ближайший ящик и свалился на пол.

Марк поднял пистолет и направился ко мне, когда я отполз, прислонившись спиной к ящику, в который врезался ранее. Голова кружилась, приложился ею не слабо. Рукой я держался за бок, где адски болели ребра.

– Прости, Микаэль, – с неподдельной болью в голосе произнес Марк, остановившись передо мной и поднимая руку с пистолетом. – Я не могу допустить ее смерти.

– Знаю, – хрипло ответил я, попытавшись ухмыльнуться. – Я бы поступил так же.

Николетта была права.

Прямо сейчас, на пороге смерти, меня наконец настигло осознание, что она действительно всегда видела меня насквозь. Я настолько затерялся в прошлом, что не сумел справиться с реальностью. История вошла в прежнее русло. Все те чувства, что я тайно продолжал хранить к Миранде, переложились на Ники. Я запутался… Сбился с пути. Она твердила, что еще не поздно все исправить, но, кажется, сейчас уже даже самопрощение не поможет.

«Прости, Миранда. Ты видела во мне свет, но я так и не сумел его выпустить. И, кажется, чуть не погасил еще один. Не менее яркий, чем твой».

– Что ты там медлишь, Марк?! – взревел Диего. – Разве не желаешь быстрее освободить свою девчонку?

– Ну же, – хриплый шепот сорвался с моих губ, на которых отчетливо чувствовался металлический привкус крови.

Где-то сбоку послышалась какая-то возня и крик Диего, а следом громкое:

– НЕТ! – Голос принадлежал Ники.

– Давай, – последние слова я произнес, встретившись с Марком взглядом, в котором читалась душевная агония, – брат.

Я видел, как он задержал дыхание, приготовившись спустить курок. Чей-то торопливый бег заглушил остальные звуки, даже стук моего собственного сердца, и спустя каких-то пару секунд передо мной возникла спина Николетты. Она закрыла меня собой.

В следующий миг раздался выстрел, и я ощутил, как по моей щеке скатилась слеза.

Глава 30

Две с половиной недели спустя

Николетта Кейн

Лос-Анджелес

– М-м-м, какое же блаженство, – протянула я, откусывая кусочек тоста с арахисовой пастой, ломтиком ветчины и томата сверху.

Мария внимательно наблюдала за моим искренним удовольствием и задумчиво произнесла:

– Как интересно в последнее время изменились ваши вкусовые предпочтения, мисс Кейн.

– Наверное, сказывается то, что я оказалась на волосок от смерти. Переосмысление жизни и все такое, – пробормотал я, доедая свой тост и слизывая с пальцев остатки пасты.

– Опять вы об этом, – проворчала Мария, возвращаясь к монотонному процессу нарезания овощей.

Всем в доме казалось странным, что я шучу и не воспринимаю всерьез произошедшее. Хотя это всего лишь защитная реакция мозга. Мне не хотелось думать, чем все могло бы закончиться там на складе.

Знаю, что сглупила, когда повелась на провокацию Диего и ринулась к нему в одиночку. Но когда прозвучала фраза: «Приезжай одна, иначе твоя подруга умрет», – я запаниковала. Возможно, объясни я все Марку, мы бы придумали план. Но в тот момент я думала лишь о том, что мне нужно вызволить Энн. Любой ценой. К счастью, в итоге с ней все в порядке. Не считая эмоционального потрясения.

Марк до сих пор винит себя в том, что я чуть не пострадала. Когда Диего ослабил хватку, я вспомнила все, чему меня учили Адам с Марком. Врезав подонку под дых, я выбила оружие, а следом, воспользовавшись заминкой, нанесла удар в пах. Грязный прием, однако мне было плевать. Когда я следом бросилась защищать Микаэля, Марку одним только чудом удалось среагировать вовремя и в последний момент чуть сместить руку, чтобы изменить траекторию пули. Она угодила в ящик. Однако пробила выемку не только в дереве, но и в выдержке Марка, а также в упертости Микаэля.

Первый теперь ежедневно просил у меня прощение, а второй… мы наконец-то до него достучались. Возможно, он тоже отчасти винит себя. Но главное – согласился на терапию.

Обращаясь к воспоминаниям, мне кажется, я даже не успела толком испугаться или осознать свои действия и безрассудство. Тогда я руководствовалась одной только мыслью: я не могу позволить им пострадать. Микаэль оступился, но не заслуживал подобного финала. Да и Марк бы никогда не простил себя.

– Доброе утро, – произнес он, заходя на кухню, пока я намазывала себе пастой второй тост.

– Доброе утро, мистер Уоллс, – приветливо ответила ему Мария.

Я же довольно запрокинула голову и чуть выпятила губы. Марк усмехнулся и, подойдя ближе, наклонился, чтобы запечатлеть на них нежный поцелуй.

– С добрым утром, – прошептала ему прямо в губы, как только он слегка отстранился. – Так рано поедешь в офис?

– Нет. Сперва с Адамом наведаемся в пару мест. Проверим информацию по Диего.

Диего в тот день сбежал. Спрятался так, что ни Драконы, ни полиция не могут его отыскать.

– Если соберешься сегодня куда-то, – начал Марк, но я закончила за него:

– Да-да, возьму с собой Рона. – Он настоял, чтобы Рон пока пожил в особняке и сопровождал меня всюду, куда бы я ни отправилась.

– Хорошо. Тогда я пошел.

Пока провожала взглядом его удаляющуюся спину, поняла, что на глаза навернулись слезы. Внутри будто что-то сжалось. Дурное предчувствие подкатывало комом к горлу.

Не знаю, откуда оно взялось, но я сорвалась с места и побежала в холл.

– Марк! – позвала, когда он уже подходил к двери. И как только он обернулся, налетела на него с объятиями.

Марк успел поймать меня и приподнял, позволяя обхватить его бедра ногами.

– Уже соскучилась? – дразняще ухмыльнулся он.

– Ты же вернешься? – Нелепый вопрос сорвался с языка раньше, чем я успела его остановить.

Марк нахмурился, заметив дрожь в голосе и притаившиеся в уголках глаз слезинки.

– Малыш, что-то не так?

Я помотала головой.

– Прости. Наверное, просто не выспалась, вот эмоции и лезут наружу.

Он продолжал пристально смотреть. Будто мог видеть меня насквозь. Или просканировать мозг и моментально получить заключение о тревожащих меня мыслях.

– Правда, все в порядке, – продолжала заверять его. – Не волнуйся.

Я поцеловала его в кончик носа.

– Потом вернешься домой? Или в офис?

– Нет, работой сегодня займется Стив. Хочу показать Микаэлю пару особенных мест. С частичкой памяти родителей.

Я улыбнулась.

– Он… – запнулась на полуслове, но затем продолжила: – Он все еще не хочет меня видеть?

Микаэль согласился обратиться к психотерапевту. Но заявил, что не желает меня видеть, пока не избавится от своих навязчивых мыслей и не простит себя. Я понимала, чем обусловлено его решение… и все же… Было сложно оставаться в стороне, когда сердце болело за него и стремилось утешить, пусть даже он об этом не просил.

– Нет, Ники. И ты знаешь, что дело не в тебе.

Марк опустил меня на пол и, обхватив ладонями лицо, приподнял голову, чтобы заглянуть в глаза. Убедившись, что я не отвожу взгляда, опустил руки к талии и обнял.

– Ему лучше. Однозначно лучше. И все благодаря тебе. Ты спасла его от сидящего во мне монстра, которому лишь бы пролить чью-нибудь кровь.

Я коснулась щеки Марка и нежно провела по ней большим пальцем.

– Нет в тебе никакого монстра, – заявила с невероятной уверенностью, которую чувствовала каждой клеточкой тела. – При любых других обстоятельствах ты бы не причинил Майку вреда, прежде не дав шанса объясниться.

Улыбка вышла горькой, но все же тронула уголки губ Марка.

– Спасибо, что так искренне веришь в меня.

Поднявшись на носочки, я потянулась к нему и прошептала:

– Вместе до конца, так?

Марк замешкался. На какую-то долю секунды, но я успела заметить.

– Конечно, – все же ответил он, вернув себе самообладание. – Если бы не сумел тогда вовремя отвести руку, отправился бы следом за тобой.

– Не говори так.

Ему непросто. Я это понимала. Марк вновь вернулся к исходной точке: он считал, что рядом с ним я в опасности. Мы уже обсудили этот вопрос. Трижды. И он заверил, что больше не станет отталкивать. Но я знаю, что страх за меня пожирал его изнутри. Только не понимала, как ему помочь.

– Мне правда пора, малыш, – сказал он и, поцеловав на прощание, ушел.

Не зная, чем себя занять, я поднялась к себе, схватила с полочки недавно купленный томик вампирского фэнтези «Кровь для мотылька» Джой Моен и отправилась в комнату Марка, куда практически переселилась. Улеглась на кровати и принялась читать, погрузившись в захватывающую историю Элайн Мелтон почти до самого вечера.

– Но жизнь – лишь короткий миг перед неизбежностью, не имеющий смысла без любви [11], – повторила вслух полюбившиеся строчки и, перевернувшись на спину, уставилась в потолок.

Неожиданно я поймала себя на мысли, что отчасти мне даже жаль Диего. Где бы он сейчас ни был, его снедает тьма. Почему он решил продолжить цепочку ненависти, если мог ее разорвать? Я не понимала, зачем люди цеплялись за желание отомстить. Что им это даст? Свершив возмездие, они утратят цель, потеряются на жизненном пути. Не лучше ли пойти другой дорогой и привнести в этот мир хотя бы капельку света?

Нащупав рукой телефон, я набрала Энн, пока окончательно не потонула в грустных мыслях.

– Ники? – отозвался веселый голос подруги. Я рада, что инцидент на ней не отразился. Единственное, чего не удалось избежать в конечном итоге, это правды. Энн вытянула из меня и Адама правду про группировки. Повезло, что Марк позволил ей рассказать.

– Ты в порядке? – Если так подумать, я спрашивала ее об этом ежедневно.

– Более чем. Лучше спроси у Адама. Кажется, он уже готов вешаться от моих вопросов.

Легкий смешок сорвался с губ.

– Так значит, ты и Адам…

– Нет. Мы просто… – Энн замялась. – Ну, ты знаешь. Я не привязываюсь. Позависать вместе. Насладиться сексом. Это я всегда рада. Серьезные отношения? Без меня.

– А Адам в курсе?

– Да. И он не против. Нам хорошо в моменте. Но он закончится. Рано или поздно все равно закончится, – как-то отстраненно пояснила подруга, будто пытаясь скрыть грусть.

– Энн… – начала было я, но она уже поспешила сменить тему.

– Лучше расскажи, как у тебя с мистером «я-крутой-бандит»?

– Не называй его так, – тут же бросилась на защиту Марка.

– Да ладно тебе, подруга. Знаешь, я его даже зауважала. Может, не такой уж и безнадежный случай. Только не торопись, Ники. Не отдавай ему снова себя без остатка.

На фоне послышались глухие гудки. Кто-то параллельно пытался до меня дозвониться. Отнеся телефон от уха, взглянула на экран и следом поспешила попрощаться с Энн.

– Я перезвоню. Марк на второй линии.

– Понятно. Поспеши к своему Ромео, – рассмеялась Энн.

Перевернувшись на живот, я приняла звонок.

– Пожалуйста, скажи, что ты уже едешь домой, – жалобно протянула в трубку.

– Боюсь, Николетта, Марк уже не вернется домой.

Я резко перевернулась и села.

Диего…

Сердце молниеносно разогналось до столь немыслимого темпа, что, казалось, сейчас выскочит прямо из горла.

– Где они? – голос подрагивал от напряжения.

– Подумай. Наверняка твои ненаглядные братья Уоллс упоминали, куда собираются отправиться.

– Что ты сделал?

– Всего лишь исполнил задуманное. Но, знаешь ли, решил напоследок позвонить. Скажем так, дать тебе шанс. Вдруг ты еще успеешь, – с плохо скрываемым ликованием произнес Диего, хотя дышал в трубку так, будто за ним гнались. – Но я советую поторопиться. Тик-так, Николетта. Тик… Так…

Он завершил звонок, прежде чем я успела произнести еще хоть слово.

Слезы рвались наружу, но я не могла терять ни минуты. Перевернув комнату Марка вверх дном, нашла у него запасной пистолет и ринулась в гараж, к машине.

– Думай, Ники, думай, – бормотала себе под нос, забираясь на водительское сиденье и выезжая за ворота, надеясь, что Рон не сразу меня хватится.

О каком памятном месте мог говорить Марк?

Первым на ум пришло кладбище. Могила их родителей. Но что, если я ошибаюсь?

Уже направившись в выбранном направлении, все же подумала, что это бред. Мозг силился понять ход мыслей Марка, и наконец в нем что-то щелкнуло.

Загородный домик.

Собрав пробки, я выехала за пределы города, но дальше… Не помнила точное место. Когда ехали туда, я спала. Обратно же меня вел навигатор.

– Черт, – выругалась я и набрала Дэниела. И как только он ответил, выпалила: – Дэни, можешь прислать мне координаты домика, где мы с Марком прятались?

– Зачем? – недоуменно спросил друг.

Я пыталась сдержаться, однако с губ все равно сорвался всхлип.

– Принцесса, – обеспокоенный голос Дэниела разнесся по салону. – Что происходит?

– Диего, – выдавила я. И следом сделав пару глубоких вдохов, продолжила: – Он позвонил с номера Марка. Сказал, что… – Чертовы слезы продолжали застилать глаза, а рвавшиеся всхлипы срывали голос. – Сказал, что они не вернутся. Я не сразу поняла, куда они могли отправиться. Но Марк говорил о памятном месте. Тот домик… Только я не помню, как доехать. Дэни, пожалуйста.

– Ники, успокойся, – я услышала металлический звон и поспешные шаги. – Я выезжаю. Дождись меня.

Я замотала головой, будто Дэниел мог меня видеть.

– Мы не можем терять время. Скажи, куда мне ехать.

– Ники, даже не думай… – начал он, но у меня уже сдавали нервы.

– Просто скинь мне чертовы координаты! – заорала, захлебываясь слезами. А следом перешла на шепот: – Прошу, Дэни. Пожалуйста…

Тяжело вздохнув, он все же прислал мне желаемые данные.

– Я уже еду. Ники, прошу, попробуй дождаться меня.

Но я отключила звонок и ввела данные в навигатор. Ехать еще около сорока минут. Целую вечность.

Стиснув крепче руль, я превысила скорость и взмолилась, обращаясь не то ко Вселенной, не то к Творцу. Или же к любому, кто услышит.

– Пожалуйста. Прошу. Пусть я успею вовремя.

Я справилась с дорогой за полчаса. Оставалось каких-то два поворота.

Свернув на первом и въехав в лесополосу, я заметила вдали машину. Она неслась в мою сторону. Я чуть притормозила, нащупала одной рукой пистолет, который бросила на пассажирское сиденье, и настороженно продолжила ехать вдоль обочины. Сомнительно, что поблизости были еще жилые дома, хозяева которых могли пользоваться этой дорогой, поэтому меня переполняла уверенность, что в автомобиле Диего. Еще днем мне думалось, что я испытывала к нему жалость, однако сейчас осталась одна только ненависть. Ненависть… и ярость. Именно она и толкнула меня на безрассудные действия. Я резко вошла в поворот, надеясь перекрыть ему дорогу. И лишь когда развернулась, поняла, что совершила ошибку. Диего ни на миг не замедлился. Наоборот, только набирал скорость. И я сама подставила ему боковину, в которую он влетел на полном ходу, спихнув мою машину с обочины. Удар вышел сильным. Меня откинуло в сторону – только сейчас осознала, что так и не пристегнулась, – и я потеряла управление. Продолжая по инерции поворачиваться, машина влетела в дерево. Сработали подушки безопасности, однако не спасли от урона.

Перед глазами все поплыло. Я слышала, как столкнувшая меня машина притормозила, и тогда разум посетила мысль: сейчас выйдет Диего и прикончит меня. Однако вскоре автомобиль уехал.

Мне с трудом удалось выбраться. Вернее, вывалиться из машины. Поднявшись, побрела в сторону дома, прихрамывая.

– Еще немного, – хрипло твердила я себе, тяжело дыша и стараясь заглушить подступающие панические мысли. – Еще чуть-чуть. Все будет хорошо. Я почти на месте.

И я продолжала подпитывать этот сладостный самообман, несмотря на отчетливый треск, дым и запах гари в воздухе.

Иллюзия разбилась, лишь когда в поле зрения появился сам домик.

Огонь.

Повсюду огонь.

Языки пламени окутали все вокруг. Казалось, будто полыхает весь мир… Однако пылали лишь деревянные стены, а вместе с ними и моя надежда. Огонь забирал ее у меня на глазах.

Какой чертовски символичный ход совершил Диего, ставя нам шах и мат.

Когда-то огонь отнял у него родных, и он же послужил орудием отмщения.

– Нет… – Я медленно осела на землю, не сводя взгляда с пламени. По щекам катились слезы, но сама я будто оцепенела. Страх уже не мог меня настичь, ведь внутри осталась одна только пустота.

– Николетта! – голос Дэниела терялся за треском пылающих бревен.

Я плохо помнила, что произошло дальше. Только момент, когда часть дома сложилась, похоронив под собой частички моего сердца.

Дэни поймал меня, прежде чем я потеряла сознание. И я успела подумать лишь об одном: пожалуйста, пусть это будет очередной ночной кошмар.

Глава 31

Диего Ларсен

Пригород Лос-Анджелеса

«Ты такой же никчемный, как и твой отец», – таковы были первые слова Густава, когда я, выбравшись со склада, позвонил ему и велел скрыться.

Первые и последние.

Я опоздал.

Драконы узнали о Журавлях, добились от Совета разрешения на ликвидацию и не стали медлить. И теперь у меня больше никого не осталось. Впрочем, одиночество всегда дышало мне в спину.

– Ха, никчемный? – усмехнулся я, тяжело дыша, и привалился к стене в комнате мотеля, продолжая зажимать рану на животе. – Разве никчемный сумел бы добиться цели?

Устало откинул голову на стену. Рот заполнял металлический привкус. С края губ уже стекала струйка крови.

Я чувствую боль, значит, я еще жив.

Только это и имело значение.

Я сделал свой последний ход.

Завершил нашу шахматную партию.

Сбросил с доски самые важные фигуры, без которых игра уже не имеет смысла. Пусть другие остались, но король повержен.

Выходит, теперь я… свободен?

Почему тогда ощущаю одну только пустоту?

Когда Николетта приехала на склад, Плуто проверил историю в ее навигаторе и следом скинул мне координаты места, где они с Марком прятались. Наведавшись туда позже, я обнаружил загородный домик. Интуиция подсказывала, что они еще вернутся. Оставалось только устроить ловушку и… ждать. Банально, но ждать. Это я умел.

В итоге меня поджидал сюрприз: Марк приехал с Микаэлем. Мне представился шанс сразить две цели одним выстрелом. Судьба точно мне благоволила.

Сама новость, что у Уоллсов остался еще один отпрыск, стала неожиданной, не буду скрывать, она вывела меня из равновесия. Я утратил контроль, поддался азарту и не заметил, как ослабил бдительность. Когда Николетта вырвалась и бросилась к братьям, я скрылся. Оставаться было слишком опасно.

Я безрассудно сделал ставку на ослепленного ревностью Микаэля, однако лишился преимущества. Но теперь собирался его наверстать.

Жаль, что поторопился. Там, в доме, братья ожидаемо дали отпор. И если с Микаэлем я справился, то Марк всадил в меня нож, прежде чем я успел оглушить и его. Хотя и примененный газ помог. Знаю, когда покидал жилище, использовав заранее подготовленное горючее, чтобы распалить пламя, Марк уже начал приходить в себя. Я запер их внутри. Даже учитывая, что встретил Николетту на подъездной дороге, она бы не успела ничего сделать. С братьями покончено. В этом я ни на секунду не сомневался.

Жаль, что вместо триумфа чувствовал одну лишь усталость.

– Теперь ты гордишься мной? – хрипло бросил я в тишину номера, обращаясь к Густаву, Лукасу и отцу, которого никогда не знал. – Я справился. Справился… – повторил, ощущая, как закрываются глаза.

Мне так хотелось спать.

Но нужно осмотреть рану. Наверняка пустяки. Просто перевязать.

Я закашлялся, кровь продолжала стекать с губ. Нужно подняться. Добраться до аптечки.

Закрою глаза лишь на секунду и поднимусь…

Не знаю, на сколько я отключился, но, очнувшись, продолжал ощущать нарастающую пульсирующую боль.

– Я жив, – прошептал сам себе.

Мое сознание плавало где-то на грани реальности и сна. Я боролся. Упорно размыкал веки. В итоге заставил себя добраться до тумбы и найти бинты. Кровь продолжала сочиться из раны. Молниеносно пропитала белоснежную материю.

Мне нужно выбираться отсюда.

Я не знал, как скоро Драконы сумеют меня выследить.

Прислонившись к тумбе, закрыл глаза.

Всего на минуточку. Еще одну минуточку…

Когда наконец сумел собрать по крупицам мысли и подняться, тут же зашелся кашлем и согнулся, сплевывая кровь и вытирая губы тыльной стороной ладони. Становилось все труднее дышать.

Нужно уходить.

Когда я, дотянувшись дрожащей рукой до пистолета на кровати, направился к двери, в нее постучали.

Я замер.

Стук повторился.

Нетерпеливый. Громогласный. Роковой.

Скрыться было негде. Взявшись за ручку, сжал пистолет, собираясь сразу же выстрелить. Кто бы ни оказался по ту сторону.

Слегка повернул ручку, потянул на себя, поднимая ствол, но тут же отлетел назад от хлопка дверью, которую резко распахнули ударом ноги. А следом выверенным движением у меня выбили из руки пистолет. Споткнувшись, я свалился на пол, зашипел от адской боли и чуть отполз, силясь разглядеть незваного гостя.

А когда осознал, кто передо мной, то попытался рассмеяться. Однако с губ слетали лишь хрипы.

Так вот кем будет мой палач.

– Дэниел Брайт, – прохрипел я. – Какой… – зашелся кашлем, – чертов сюрприз.

Темная лошадка Драконов. Не единожды я задавался вопросом: что он забыл в их рядах? По наблюдениям, он слишком мягкий, спокойный. В нем не виделось той отчетливой тьмы, что плескалась в Марке и остальных.

– Тебе не хватит воли… – начал было я, но закончить не успел.

Дэниел спокойно наставил на меня пистолет и, не произнеся ни слова, не выказав ни единой эмоции, спустил курок.

Эпилог

Три года спустя

Николетта Кейн

Лос-Анджелес

Шипы кололи ладони, пока я шла по тропинке кладбища Холли Кросс мимо искусственного грота и статуй святых, сжимая в руках шесть белых роз.

День выдался солнечным, и я порадовалась, что захватила солнцезащитные очки и сейчас не пришлось щуриться, высматривая нужные надгробия. Каждый раз боялась пропустить поворот и в итоге заблудиться на огромной территории кладбища.

– А вот и вы, – улыбнулась я, заметив фамилию Кейн на черном мраморе.

Присев, смела пыль с плиты отца.

– Здравствуй, папа, – подняла очки на голову и положила розу возле его могилы. – Прости, что всегда захожу так ненадолго. Когда-нибудь обязательно задержусь, чтобы рассказать тебе обо всем, что произошло за последние годы. Хотя, вероятно, ты и так все видишь. Спасибо, что присматриваешь за мной. Знаю, что это так.

Обратив взгляд левее, я уставилась на высеченное имя на соседней плите: Элизабет. Оставила на ней второй цветок и провела пальцами по шершавым буквам. Почему-то к маме я никогда не обращалась вслух. Быть может, потому что так и не узнала ее. Не слышала ее голоса, кроме как на старых записях отца. Мне сложно представить наш с ней диалог, поэтому я молчала, однако в груди теплилась так же признательность. Уверена, она присматривала за мной вместе с папой.

Возложив цветы на расположенные по соседству могилы Ричарда и Изабель, я прошла к двум последним плитам.

Крепко сжала стебли оставшихся роз и сглотнула подкативший ком.

Чуть больше трех лет назад, когда я очнулась в больнице и осознала, что кошмар, мучивший меня на протяжении нескольких месяцев, воплотился в жизнь, – с той лишь разницей, что пламя поглотило не отца, а Марка с Микаэлем, – я думала, что моя реальность больше не будет иметь смысла. Под влиянием скорби и отчаяния мне и самой больше не хотелось жить.

Однако тогда же, в больнице, две новости подарили мне надежду. Сперва Дэниел заявил, что среди завала пока не обнаружили ни тел, ни останков. Драконы тотчас организовали поиски, прочесывали окрестности, надеясь отыскать хоть какую-то зацепку. Хоть что-нибудь. А затем… Затем доктор вручил мне ключ к моему будущему и повод воспользоваться им. Он сказал, что мы в порядке. Мы… Я и ребенок. Врач думал, что я знала о беременности. Но новость обрушилась сносящим все на своем пути ураганом. События тех недель настолько вымотали, что я не обратила внимания ни на задержку, ни на очевидные признаки.

В итоге тот день стал одновременно и самым ужасным, и даровавшим мне смысл жить и сохранить частичку Марка.

Поиски продолжались. И если Стив с Драконами искали следы Марка с Микаэлем, то Дэниел всерьез взялся за Диего. И его старания возымели успех. Дэни нашел его. Помню, когда он заявил, что убил подонка, я испытала облегчение. Впервые в жизни мне стало легче дышать от новости о чьей-то смерти. Не знаю, что это говорило обо мне как о человеке, но Диего отнял у меня слишком многое, чтобы я его жалела. Внутри осталась одна только жгучая ненависть к нему.

Поиски Марка и Микаэля ни к чему не привели, однако первые полгода я верила, что однажды они оба вернутся. Просто появятся на пороге дома. Расскажут какую-нибудь безумную причину своего долгого отсутствия, и все будет в порядке.

Все должно быть в порядке. Разве может быть иначе? Да, жизнь – не сказка, не кино и даже не приключенческий роман, написанный особо увлекшимся драмой писателем, сломавшим от усердия клавиши клавиатуры, пока подкидывал своим героям новые испытания, но все же… Это ведь нормально – несмотря ни на что, верить в счастливый финал?

Вот только кажется, у судьбы на этот счет имелось свое мнение.

Спустя еще год я держала в руках документы, в соответствии с которыми Марк и Микаэль были признаны мертвыми. Стивен и Дэниел форсировали процесс оформления свидетельств о смерти, чтобы провести формальные похороны, а также официально завершить передачу дел Драконов Стивену. Марк все предусмотрел и назначил себе преемника, чтобы власть не перешла в руки неизвестного, кого мог бы прислать Совет в случае отсутствия наследника.

Как только Стив в полной мере вступил в права лидера Драконов, они с Антонио заключили официальное перемирие и смягчили правила пребывания членов группировок на наших территориях. Хотя оба понимали, что многолетнюю ненависть так просто не искоренить.

Самые тяжелые для меня месяцы выдались после похорон. Тогда случился переломный момент. Скорбь и отрицание достигли высшей точки, надломив во мне что-то. И лишь после этого пришло смирение.

Я отпустила их.

Отпустила прошлое. Чего не смог своевременно сделать Микаэль.

Отпустила себя. Отринула чувство вины. Марк бы мной гордился, ведь сам он решился освободиться от него гораздо позже, чем следовало.

У меня это заняло немало времени, но все же я сумела сделать шаг и двигаться вперед. Позволила себе вновь мечтать и подмечать яркие краски жизни. Смогла подпустить к себе другого человека и испытывать к нему теплые чувства. Пусть моя любовь никогда не будет столь же глубокой, но та часть сердца, что не умерла вместе с уходом Марка и Микаэля, еще способна дарить нежность и старается доказывать это каждый день.

Возложив оставшиеся два цветка на мраморные плиты, я отошла на пару шагов, продолжая смотреть на имя Марка. Я приходила сюда по привычке, на деле же понимала, что в земле их нет. Гробы пусты. Такими и останутся. Я лишь надеялась: где бы они ни были, даже если уже не в этом мире, они есть друг у друга. Братья. Семья. Родная кровь.

Оглядываясь назад, могу сказать, что после пожара долгое время винила себя буквально во всем: из-за меня Микаэль оказался в Штатах, вступил в ряды Драконов. Но позже подумала: быть может, такова и была задумка судьбы? Я привела его… домой?

Улыбка тронула уголки губ. Взглянув последний раз на могилы братьев, я прошептала, прежде чем уйти:

– Где бы вы ни были, даже вопреки судьбе, вы навсегда останетесь в моем сердце.

Наслаждаясь теплом солнечных лучей, я неспешно покинула кладбище и дошла до парка Фокс Хиллс, где меня ждала Мария.

Она сидела на скамье возле детской площадки, наблюдая за игрой малышей. В уголках ее глаз собрались морщинки, тонкие губы сформировали добродушную улыбку. И все же отпечаток лет и потерь оставили свой след на ее лице. Немногие знали, что могилы Марка и Микаэля пусты. Но от Марии я этого скрыть не смогла, видя, как новость лишь добавила ей морщин и тревог.

– Уже вернулись? – мягко улыбнулась она, завидев меня.

Я улыбнулась ей в ответ и встала рядом со скамьей.

– Да. Даже успела немного прогуляться. Он хорошо себя вел? – спросила, обратив взор на бегающих детей.

– Разве бывает иначе? – добродушно усмехнулась Мария. – Он у нас маленький ангелочек.

Высмотрев среди мальчишек темную макушку с растрепанными волосами, окликнула сына:

– Томас!

Когда встал вопрос о выборе имени, я не сомневалась ни секунды. Слишком велика была любовь к отцу, несмотря на все его секреты, перевернувшие мою жизнь с ног на голову.

Услышав свое имя, сын оглянулся и, улыбнувшись во весь рот, помчался ко мне, крича по пути:

– Мама-а!

Я присела, чтобы распахнуть объятия для маленького несущегося на меня урагана. Когда Томас подбежал и обхватил меня за шею, я прижала сына к себе и, как и в каждый подобный раз, ощутила себя цельной. Он спас меня, просто появившись на свет. И продолжал придавать моей жизни смысл.

Мария встала со скамьи и, дождавшись, когда я освобожу из объятий Томаса, погладила его по голове.

– Поедешь с нами? – уточнила у нее, но она отмахнулась, сказав, что наш водитель уже ждет ее возле парка и им еще нужно заехать в несколько магазинов.

Попрощавшись с Марией, я протянула руку Томасу:

– Ну что, теперь домой?

Он кивнул, а следом озадаченно спросил:

– А папа?

– А он… – замешкалась я, переведя взгляд на другой конец дорожки, где заметила знакомую фигуру. Как всегда, вовремя.

Присев перед Томасом, убрала у него с глаз непослушную прядь волос.

– Закрой глаза, – попросила сына. Он послушно сомкнул веки. – Зажмурься крепко-крепко и не открывай, пока не скажу.

Томас зажмурился и для пущей убедительности еще и закрыл глаза ладошками.

Осторожно развернув его за плечи, я шепнула:

– А теперь открывай.

Спустя пару мгновений воздух пронзил звонкий визг:

– Папа! – И мой сын понесся вперед.

– Осторожно, – только и успела я крикнуть ему в спину, отправившись вслед за ним.

На том конце дорожки Дэниел замедлил шаг и присел, чтобы поймать крохотную визжащую молнию. Выпрямившись с Томасом на руках, он слегка подбросил его, затем прижал к себе. Малыш тотчас обхватил шею Дэни и прижался так, будто он самый важный человек в его жизни. Может, так оно и было.

Все это время Дэниел оставался рядом со мной. Когда с Диего было покончено, все внимание Дэни сосредоточилось на моем благополучии. Как и тогда, в шестнадцать лет, после расставания с Марком, я справилась с новой реальностью во многом благодаря поддержке друга.

За компанией и Драконами присматривал Стивен. Дэни он вызывал только по необходимости. Моя действительность держалась лишь на его присутствии и осознании того, что, возможно, ребенок – единственная оставшаяся у меня частичка Марка.

Когда родился Томас, Дэниел и Мария помогали мне буквально всем, чем только могли, поскольку я понятия не имела, как обращаться с младенцем. Учитывая царящий в душе хаос, можно посчитать чудом, что я довольно быстро всему научилась.

Дэниел никогда ничего не просил взамен. Он просто… заботился о нас. Как и всегда.

Я сама сделала первый шаг, разрушив возведенный мною же ранее барьер.

До сих пор помню тот день.

В последнее время все чаще ловила себя на мысли, что мне сложно представить нашу с Томасом повседневность без присутствия Дэниела. Мы вели себя как семейная пара, сосредоточив все внимание на ребенке. Сейчас, глядя на то, как Дэни держал на руках моего сына, я невольно вспомнила его давнее признание. Воспоминание отозвалось учащенным пульсом. И у меня в голове возник вопрос: это мои чувства изменились или же все дело в признательности?

От спутанных мыслей меня отвлек голос Томаса, неожиданно произнесший:

– Па-па.

Дэниел замер с ним на руках и начал уже растягивать губы в улыбке, но затем резко сжал их и бросил на меня испуганный взгляд. Будто я застала его на месте преступления. А следом обратился к Томасу:

– Малыш, но я не твой…

Почему-то все происходящее показалось невероятно правильным, и я перебила Дэни, отбросив лишние мысли:

– Все нормально.

Спустя, казалось, не один десяток минут он тихо уточнил:

– Правда?

Легкий кивок, и вот Дэни уже расплылся в самой счастливой улыбке, какую только можно себе вообразить. А следом поцеловал Томаса в лоб и крепче прижал к себе.

Я наблюдала за ними, приложив руку к груди, где теплилась бесконечная нежность и… любовь?

Тем же вечером, когда мы уложили Томаса спать и Дэниел собрался уезжать домой, я остановила его и попросила остаться. Подойдя ближе, положила ладонь ему на грудь в области сердца и, глядя в глаза, спросила:

– Оно все еще бьется для меня?

Дэниел, накрыв мою ладонь своей, улыбнулся и твердо ответил:

– Всегда.

Тогда я ощутила, как в груди пробудилось уже позабытое желание дарить нежность и тепло другому человеку. Как и получать взамен.

Дэниел просто продолжал смотреть на меня. В его глазах читался немой вопрос. И в этот раз я собиралась на него ответить.

Потянувшись к нему, чуть неуверенно коснулась его губ своими. И замерла, затаив дыхание и ожидая реакции. Спустя миг Дэни неспешно ответил на поцелуй. Только тогда позволила себе сделать следующий вдох.

Кожу покалывало от переизбытка скопившихся эмоций, требующих выплеска. Я закрыла глаза. Руками обвила шею Дэниела. Он же с благоговейной нежностью обнял меня за талию, крепче прижимая к себе и поглаживая кожу, забравшись пальцами под край топа.

С каждым мгновением из пары высеченных искр порождались все новые и новые языки пламени, распаляя костер, воскрешая из пепла феникса. Чей огонь поглотил нас целиком, спалив любые условности.

С той ночи многое изменилось.

Я позволила себе жить дальше. Разрешила себе чувствовать. Испытывать и дарить нежность. Любить… Так, как могла, учитывая отчасти омертвевший орган в груди. Но то, что осталось. Оно с лихвой справлялось с задачей. Я видела и чувствовала, что Дэниел счастлив. И его эмоции отражали мои собственные.

Когда спустя несколько месяцев Дэни заявил, что желает усыновить Томаса, и следом сделал мне предложение, я ни секунды не сомневалась. Мы не устраивали пышной церемонии, оформили брак в течение пары недель. И с тех самых пор я видела перед собой не только дорогого сердцу друга, но и любимого мужчину. Пусть я никогда не смогу испытать те же чувства, что питала к Марку, но моя любовь к Дэниелу не менее настоящая. Она просто… другая. У нее был свой путь. И я знала, что теперь мы завершим его вместе. Держась за руки. Никогда не отпуская.

Подойдя по дорожке к Дэни с Томасом, я прильнула к плечу мужа. Продолжая одной рукой прижимать к груди сына, второй он обнял меня за талию и чуть склонив голову, прошептал:

– А вот и моя принцесса. Я скучал.

– Перестань, – усмехнулась я. – Ты уехал всего несколько часов назад.

– И с тех пор каждую минуту мечтал вернуться к вам, – сказал он, поцеловав меня в висок, а следом чмокнув Томаса. Малыш звонко засмеялся и вновь прильнул к Дэни.

Я улыбнулась, а он привычно вспомнил строчки нашего любимого Шекспира:

– Так помыслы мои полны тобой, – и выжидающе уставился на меня.

– Что вымер для меня весь круг земной [12], – закончила я, безошибочно узнав один из сонетов.

– Верно, – тепло произнес он, – ты уже давно взяла мои мысли в плен и вряд ли когда-нибудь отпустишь. – И следом обратился к Томасу, не дав мне ничего ответить: – Едем домой?

– Да! – воскликнул тот, стараясь еще крепче прижаться к Дэни.

Доехав до нашего района, мы оставили автомобиль и продолжили путь пешком. Мы часто так делали, Томас любил долгие прогулки до дома, а позже Дэниел уже возвращался за машиной. Но сегодня заряда энергии сына хватило ненадолго. Ближе к особняку он уже начал зевать и попросился на руки, благополучно заснув минутой позже на плече Дэниела.

Уже на самом подходе к дому я заметила черный автомобиль без номерных знаков с тонированными стеклами. Он стоял почти напротив нашего особняка, возле ворот дома, где тогда, как выяснилось, скрывался Диего. Но дом до сих пор пустовал. Оказалось, что Ларсен избавился от прежних владельцев, поэтому я даже понятия не имела, кому сейчас принадлежала эта недвижимость.

– Дэни, – позвала я, слегка кивнув в сторону странной машины.

Дэниел перевел на нее взгляд и чуть замедлил шаг. Я подстроилась под его поступь.

– Как дойдем до ворот, возьмешь у меня Томаса и зайдешь в дом, хорошо? – Я кивнула. – Может, кто-то из соседей позвал гостей и не хватило мест, но лучше проверить.

Уже возле ворот, когда Дэни собрался передавать мне сына, автомобиль резко завелся и умчался прочь за какие-то считаные секунды.

Мы недоуменно провожали взглядом неизвестную машину.

– Потом запрошу данные с камер, – бросил Дэниел, пожав плечами.

Когда мы все же зашли в особняк, Дэни понес Томаса в детскую, а я прошла в гостиную, набирая сообщение Энн. Боковым зрением заметила яркое пятно и оторвала взгляд от телефона. Который едва не выпал из рук, когда я увидела вазу с розами. Алыми розами. Эпизод со странным автомобилем тотчас вылетел из головы. Подойдя ближе, я принялась пересчитывать цветы с гулко колотящимся сердцем.

Одна, две, три… тридцать две, тридцать три.

– Тридцать три, – выдохнула с облегчением.

За спиной послышались шаги, а следом голос Дэни:

– Ники, не против, если я уеду на несколько часов? – Он остановился рядом со мной, хмуро глядя в телефон. Затем перевел взгляд на розы, а потом и на меня. – Прости. Наверное, не стоило выбирать алые, да?

Он знал как никто другой, что Марк традиционно дарил мне исключительные алые розы. Но их всегда было тридцать девять, поэтому… Воспоминания всколыхнулись, безусловно, однако боли не причинили. Не в этот раз.

– Нет, не против. И нет, все в порядке, цветы очень красивые, – улыбнулась я Дэниелу. А когда он просиял, у меня в голове вновь возникло сравнение его улыбки с небесным светилом.

– Почему так смотришь? – спросил он, очевидно, заметив восхищение в моем взгляде.

– Знаешь, – начала я, полностью повернувшись к нему. – Кажется, только сейчас осознала, насколько тебе подходит твоя фамилия [13]. Наверное, я тебе не говорила, но всегда сравнивала тебя с солнцем. Ты сияешь так же ярко. Временами мне даже кажется, что я могу обжечься. Или же ослепнуть.

Дэниел притянул меня в объятия и, склонившись, оставил на губах нежный поцелуй.

– Я люблю тебя, принцесса, – произнес, вложив в слова все свои чувства. А после, улыбнувшись, весело добавил: – И постараюсь поумерить свой свет, чтобы не опалить крылья моей драгоценной бабочки.

Я рассмеялась. Легко. Свободно. Искренне.

– Она уже через многое прошла и успела отрастить стальную броню, – парировала я и продолжила, подобно Дэни, вкладывая в свои следующие слова все, что теплилось у меня в душе: – Я люблю тебя, Дэниел Брайт. Свети так ярко, как только можешь. Твои лучи согревают. Всегда согревали. Даже когда я тонула во мраке. Спасибо, что ты был и остаешься рядом.

Почти всю жизнь я считала себя мотыльком, летящим в ночи на яркое пламя, которое из раза в раз непременно опаляло мне крылья. Но, возможно, все это время я ошибалась. Быть может, я вовсе не ночной мотылек, а дневная бабочка, которой самое место под нежными лучами солнца на безмятежном островке спокойствия.

Постэпилог

Дэниел Брайт

Лос-Анджелес

Моя жизнь редко вписывалась в чьи-то ожидания.

Мама видела во мне человека искусства, ведь я с детства обожал литературу и поэзию, но в итоге, когда встал вопрос выбора профессии, я посвятил жизнь рутине, избрав путь финансиста.

Отец надеялся, что я займу его место во главе телекоммуникационной компании, однако я отказался от своего «места под солнцем» в пользу кузена. Сам же вступил в ряды Драконов и перешел на работу в «Кейн Корп».

Все родные, да и друзья временами тоже, ожидали, что вкупе с романтичной натурой и хорошими внешними данными я довольно быстро обзаведусь избранницей и наследниками, а я… Что ж, в личной жизни я тоже выбрал свой путь. Пусть он и не всем был по душе, но я лишь следовал за зовом сердца.

И вот куда оно меня привело.

Николетта с самого начала разгоняла тьму в нашей реальности, даже просто своим присутствием. И я понимал, почему Марк слетел с катушек, когда в детстве ее похитили. Честно сказать, тогда мы боялись, что она не оправится. Но, к счастью, ошибались. Она продолжала сиять. Несмотря ни на что. И не утратила веру в людей.

Я не понаслышке знал, что такое разбитое сердце. Поэтому прекрасно понимал, каково ей было после расставания с Марком и потери отца. И я не мог оставаться в стороне. В моем желании помочь Ники преодолеть тяжелый период не было никакой подоплеки, никакого романтического подтекста, в то время я видел в ней потерянную, сломленную девушку, у которой выбили почву из-под ног, оставив без единой опоры. И я подставил ей плечо. Со временем забота о ней вошла в привычку. Когда она радовалась, я тоже ощущал радость в душе. Когда улыбалась, уголки моих губ невольно приподнимались, вторя ее улыбке. Когда Ники грустила… Я ощущал ее печаль в два раза сильнее, потому что понимал, что мне не под силу ее унять, пусть даже я и старался как мог.

По правде говоря, все произошло так естественно – будто так и должно было быть, – что я и сам не понял, как чувства переросли в нечто большее. К ее двадцатилетию я окончательно признался сам себе, что крепко влип. Потребность заботиться о Николетте стала моей второй натурой. Я реагировал на уровне инстинктов, ставя ее интересы превыше остального. Ее решение отправиться учиться в Лондон чуть не подтолкнуло меня к признанию, но я сумел вовремя себя остановить. Знал, что она все еще любила Марка. К тому же он мой лучший друг. Практически брат. И лидер Драконов. И он запретил ей рассказывать о них… В общем, все было слишком сложно.

Вероятно, я бы так и не решился признаться, если бы не тот ночной поцелуй.

Боже, тот поцелуй… он буквально вытащил мои чувства на поверхность. Мне потребовалась вся сила воли, без остатка, чтобы оттолкнуть Ники. Потому что хотелось поступить совсем наоборот. Хорошо, что разум все же не отключился. Особенно узнав на следующий день о случае с тремя мерзавцами, я бы себя не простил.

Решившись в итоге на признание и получив ожидаемый отказ, мне стало чуть легче. Тогда же я осознанно укоренился в своем желании оставаться рядом с Николеттой, несмотря ни на что. В качестве друга, знакомого, да кого угодно. Какую бы роль она мне ни отвела, я бы принял ее.

Кто-нибудь мог бы назвать мою любовь больной, и, может, я бы даже согласился, но мне было плевать, ведь она никому не причиняла вреда.

Поэтому я просто продолжал оставаться рядом.

И после пожара, перевернувшего не только жизнь Николетты, тоже.

* * *

Попрощавшись с Ники и пообещав скоро вернуться, я сел в машину и снова открыл недавно пришедшее на мобильный сообщение, отправленное с неизвестного номера: «Помнишь вечеринку возле “Пирамид”? Повторим? Бенджи».

– Бенджи… – тихо произнес я, откладывая телефон и заводя мотор. Руками крепко вцепился в руль. – Надеюсь, это действительно ты.

Еще во времена учебы мы со Стивом и Марком придумали себе альтернативные прозвища, на экстренные случаи, если вдруг попадем в ситуацию, когда нельзя светить настоящее имя. Марк выбрал «Бенджи». Прямо как кличка пса из старого одноименного фильма, но вряд ли друг ассоциировал себя с собакой, так что, вероятно, выбор был сделан по каким-то иным причинам.

Выехав на шоссе, я отправился к озеру Пирамид, на его берегу располагался небольшой мотель, возле которого мы когда-то собирались, будучи еще подростками. Сейчас либо кто-то играл со мной злую шутку, либо… черт, либо мне представилась возможность узнать подробности произошедшего три года назад.

Мы не рассказали Николетте всю правду. Да, мы не нашли тел и прекрасно понимали, что Марк с Микаэлем выжили. Но кое-что у нас все же было. Когда Ричард строил тот загородный дом, он предусмотрел его не только для отдыха, но и в качестве потенциального убежища. Подвал был укреплен так, что мог сойти за бункер, и имел запасной ход, ведущий в лес. Даже если предположить, что Диего мог узнать о доме и скрываться в нем, в подвал бы он не проник: двойные двери, вторая с цифровым кодом. Сомневаюсь, что он был хакером. Когда пожарные разобрали завал, дальше делом занялись мы. Пробравшись в подвал, обнаружили раскрытые шкафы и сейфы, почти пустые. Но главное – на двери, ведущей в запасной проход, висела записка, гласившая: «Не ищите». Два слова. Последний приказ Марка. Однако я надеялся, что у него есть план, осуществив который он вернется. Только этого не произошло. Спустя пару месяцев мы все же взялись за поиски всерьез, но ничего и никого не нашли.

Антонио утверждал, что с ним Микаэль тоже не выходил на связь.

Сколько бы ни пытался проанализировать поступок Марка, меня разрывало на части от противоречивых мыслей. С одной стороны, я, пожалуй, мог бы его понять. Уверен, он руководствовался мыслями о безопасности: своей и Николетты. Даже после оправдания Советом они бы все равно не выпускали его со своего радара. Стив сейчас тоже под наблюдением, в этом мы не сомневались. Но и оплошностей не допускали. С другой же стороны… Черт, до чего же эгоистичное решение. Ники в один момент потеряла слишком многое. Мы со Стивом тоже утратили часть себя, лишились брата, который всегда был роднее крови. И если сейчас окажется, что это он. Решил вернуться и вновь вывернуть наши жизни наизнанку…

Я крепче стиснул руль, заезжая на территорию мотеля.

Я не позволю.

Временами люди ошибочно принимали мою мягкость и спокойствие за слабость и пытались пользоваться ими. Ну, знаете, что-то вроде концепции: «Спасибо, Дэни. Пока, Дэни». Будто я чертов пес, который может отыскать и принести кость в нужный момент, а на большее не сгодится. Но я умел отстаивать свое, когда оно мне действительно важно. И сейчас для меня нет ничего важнее моей текущей реальности и семьи.

Достав пистолет, я вышел из машины и тут же наткнулся взглядом на тот автомобиль, что стоял перед особняком, когда мы вернулись домой. Направился к номеру, перед которым он был припаркован. Окна занавешены, а вот из-под двери просачивалась полоска света.

Постучав, я встал чуть сбоку и поодаль, вытянул руку с пистолетом, держа палец на курке.

Спустя пару минут дверь приоткрылась.

– Вот же сукин сын, – произнес на выдохе, опуская и пряча за пояс оружие. В два шага оказавшись в номере, захлопнул за собой дверь и притянул к себе за плечи Марка, обнимая и не сдерживая эмоций. – Все-таки воскрес.

Он усмехнулся и обнял в ответ. Я похлопал его по спине и отстранился.

– Меня так же радушно встретишь? – послышалось с другого конца комнаты, и я перевел взгляд на знакомую фигуру.

– Майк, – улыбнулся я, но улыбка быстро сошла с лица, когда он подошел ближе.

Свет упал на его лицо – левую часть покрывали шрамы и следы от ожогов. Бугорки тянулись и ниже, по шее, уходя под ворот футболки.

– Что? Не по душе вид? – насмешливо уточнил Микаэль. – Заметь, при этом я все равно выгляжу круче тебя.

Происходящее казалось нереальным. Три года… три чертовых года мы понятия не имели, в какой точке света их искать. И вот сейчас они здесь, прямо передо мной, в нескольких километрах от Лос-Анджелеса.

– А ты все такой же, – покачал головой и повернулся к Марку, которого теперь тоже смог рассмотреть как следует. Ожогов и шрамов не нашел, но его лицо выглядело несколько иначе.

Я прищурился.

– Пластика?

– У меня не было выхода, так безопаснее. Меньше шансов, что кто-то случайно узнает.

Пусть напряжение и настороженность не отпускали, но я искренне рад их видеть. Живыми, в относительном здравии – вновь бросил мимолетный взгляд на шрамы Майка – и, кажется, в согласии друг с другом.

– Расскажете? – мне не терпелось узнать, что на самом деле с ними произошло.

Братья переглянулись. Микаэль прислонился к комоду и, вытащив нож и схватив из вазы яблоко, принялся нарезать его. Марк же присел на край кровати и кивнул мне на вторую койку, стоящую напротив.

– В тот день Диего застал нас врасплох, – начал он. – Устроил засаду в загородном доме. Предположу, что воспользовался каким-то газом, сам он был в респираторе. Не могу сказать точнее, но запах был странный, сознание уплывало. Я ослабил бдительность, не думал, что он прознает про это место. Микаэля вырубил сразу.

Майк фыркнул.

– Вообще-то я успел ему разок врезать, братец. Напомню, раз у тебя проблемы с памятью.

– Один удар. Для того, кого обучали и Тигры и Драконы, вряд ли это должный уровень, – заметил Марк.

– Ой, заткнись, – бросил Микаэль, однако от меня не укрылось, что они обменялись отнюдь не злобными ухмылками.

– В общем, неважно. Суть в том, что я успел его ранить, хотя сам тоже отключился. Очнулся уже от запаха гари. Огонь распространялся быстро, задел Микаэля, мне чудом удалось его спасти и перетащить в подвал. Медлить было нельзя. Подробности тут роли не сыграют, так что просто скажу, что воспользовался давними связями отца. Майку оказали первую помощь, но нужны были более серьезные меры. Антонио помог нам с перелетом и…

– Постой, – оборвал я его. – Антонио знал?

Марк кивнул.

– Я впервые доверился Тигру, положившись на суждение Микаэля.

– Так вот почему он отказался приезжать на похороны, – наконец дошло до меня, поскольку я не раз задавался вопросом: как он мог так легко отпустить брата, даже если и не родного.

– Антонио не очень хороший актер, – добавил Майк. – Так что его можно понять. Надеюсь, ты там не залил мой гроб слезами, Дэни?

Я рассмеялся.

– Рыдал всю церемонию, не сомневайся. Все думал, как же проживу остаток жизни без твоей дерзости, – саркастично заметил я, и Майк довольно хмыкнул. – Так вы все это время скрывались в Германии? – вновь обратился я к Марку.

– Нет. – Он потянулся к тумбе и, взяв бутылку с водой, сделал глоток, после чего продолжил: – Мы уехали в Швейцарию. У меня есть несколько счетов, оформленных на другое имя, и, соответственно, документы тоже имелись, так что финансовый вопрос не стоял. Антонио помог с клиникой для Микаэля. Потребовалась пересадка кожи. Было несколько операций. Все растянулось надолго. Следом психотерапия, моя пластика… И, кстати, спасибо, – будто только вспомнив, добавил он. – Антонио сразу сказал, что с Диего покончено. Так что я смог сосредоточиться на других вопросах.

Я наблюдал за Марком. При каждом упоминании ожогов или психологических проблем Майка он непременно переводил на него взгляд. И каждый раз в нем мелькало беспокойство. Он принял его. Обрел настоящего брата.

Я улыбнулся, искренне радуясь за них. Но затем вспомнил о главном:

– Ты велел не искать вас, – напомнил Марку о его же записке.

Вздохнув, он поднялся и, проведя ладонью по лицу, обошел кровать по кругу.

– Да, я принял решение в моменте. Но позже Майк его поддержал. Знаешь, – развернувшись ко мне, Марк засунул руки в карманы джинсов, – все же иногда нужно уметь отпускать. И чувства, и людей, и прошлое. – Он подошел ближе к Майку. – Сам понимаешь, Дэниел, Совет бы уже никогда не выпустил меня из виду. И Ники… – Теперь уже Микаэль взглянул на брата с беспокойством. – Она заслуживает лучшего, чем жить в постоянном напряжении и потенциальной опасности. Но вновь намеренно оттолкнуть я бы уже не смог.

– Мы и так причинили ей много боли, – серьезно заявил Майк. – Я согласился с Марком, нам выпал шанс исчезнуть из ее жизни наименее болезненно. Хотя бы для нее.

– К тому же мне нужно было присматривать за ним, – Марк похлопал по плечу Микаэля, тот притворно состроил недовольную гримасу.

– Кто за кем еще присматривает, – проворчал он.

– Вы поладили, – озвучил я свои мысли вслух и отвел взгляд. – Я рад за вас. И рад, что вы живы, но…

Марк, очевидно, ощутил мое напряжение.

– Мы не вернемся в ее жизнь, – считав мои опасения, поспешил заверить он. – Не волнуйся.

Я слегка выдохнул.

– В машине был ты?

– Да.

– Зачем? Если не собирался вторгаться в нашу жизнь.

– Хотел увидеть ее, – честно, не задумываясь, ответил Марк. – Всего раз. Напоследок. Прежде чем мы покинем страну. Мы здесь одним днем. Остаться не можем. Да и ни к чему.

Мы столкнулись взглядами. Я не понимал его эмоций, как и не позволял увидеть свои. Прятать мысли мы умели оба. Все ждал, когда Марк поднимет вопрос о ребенке. Скажет хоть что-нибудь. Поймет ли?..

– Куда вы теперь? – наконец слетел с моих уст вопрос.

– В Чили, – ответил за Марка Микаэль. – Этот ненормальный заявил, что там безопасно.

Я кивнул.

– Нейтральная территория. Змеи там иногда ошиваются, но на этом все. Совет не сунется.

– Там слишком много мелких банд, отказывающихся подчиняться кому-либо, – дополнил Марк.

– Со Стивом увидеться не хочешь?

Марк покачал головой.

– Самолет через несколько часов.

Я понимал, что это их выбор. Что их возвращение могло разрушить то, что мы самостоятельно выстроили за последние годы. И все же нутро переполняла грусть.

– Спасибо, что не оставил ее, – тихо поблагодарил Марк.

– Никогда бы не смог, – ответил, вложив в слова больше, чем требовалось.

Марк, безусловно, заметил мой немой укор, но никак не отреагировал. Лишь кивнул на мое обручальное кольцо и произнес:

– Рад, что она двигается дальше и что у вас все хорошо.

Он достал мобильный и набрал что-то, пока я, поднявшись с кровати, подошел к братьям. Мой телефон оповестил о новом сообщении.

– Резервная почта, – объяснил Марк, когда я открыл его и увидел адрес электронной почты. – Буду проверять раз в несколько дней. Номера я меняю слишком часто, поэтому оставить не могу. Но если что-то понадобится… Только в экстренных случаях, Дэн.

– Понял. Ну, мой номер ты знаешь. Только позвони или напиши, и… – Я махнул рукой.

– Знаю.

Мне и объяснять не требовалось. Марк понимал, что мы всегда его прикроем.

– У тебя все в порядке? – обратился я теперь уже к Майку.

Он протянул мне дольку яблока, а следом ответил:

– Ну, я перестал видеть мертвую подружку. И винить себя в ее смерти. Уже прогресс. С остальным еще работаю.

Я протянул ему руку. Микаэль смотрел на нее какое-то время. Затем привычно ухмыльнулся, хоть и выглядело это несколько зловеще из-за шрамов, но принял рукопожатие.

– Ты тоже помни, что всегда можешь обратиться, – сказал ему. – В комплекте с Марком идут еще два брата. Пусть и не кровных.

Микаэль усмехнулся и кивнул.

Марк проводил меня до двери. Когда я развернулся к нему, он будто бы избегал смотреть мне в глаза, однако следом все же решился и произнес:

– У вас прелестный сын.

Момент истины? Отчасти мне хотелось рассказать правду, но хотя бы раз в жизни я решил проявить эгоизм и выбрать себя. Свою семью. Свою жизнь. Свои чувства.

– Спасибо, – ответил, глядя прямо ему в глаза. – Мы им очень гордимся.

Мы обнялись в последний раз.

– Будь осторожен, брат, – сказал ему напоследок. – Берегите себя.

Возвращаясь обратно, я все думал о словах Марка. Все же иногда нужно уметь отпускать. Наверное, он прав. Будь то чувства, эмоции, прошлое или люди… Временами нужно уметь попрощаться и двигаться дальше.

Я думал, что после встречи с ними буду чувствовать тяжесть в груди, но мне, наоборот, будто стало легче дышать.

Да, наши дороги неожиданно разошлись, но я искренне надеюсь, что выбранный ими путь приведет их к счастливому финалу.

Нет, не так. Я в этом уверен.

Марк – боец. Микаэль, судя по всему, тоже. И я не сомневаюсь, что они справятся. Бок о бок преодолеют любой шторм.

Уже на въезде в город у меня зазвонил телефон.

– Да, принцесса?

– Дэни, ты скоро вернешься? Томас отказывается без тебя засыпать. Я уже не знаю, чем его уговаривать.

Губы тотчас растянулись в улыбке. Я ощутил безмерную нежность и любовь. На миг представил: что, если бы Марк захотел вернуться? Или понял бы, что это его ребенок? Однако ответ нашелся сам собой: я бы не сдался. Николетта и Томас стали для меня всем. Ни за что от них не откажусь. Какие бы испытания нас ни подстерегали в будущем, мы все преодолеем. Вместе. Держась за руки. Я никогда не отпущу их ладони.

– Буду минут через сорок. Заеду только за твоими любимыми панкейками, пока «Роузлэнд» еще открыт.

– М-м-м, – протянула Ники, – ты лучший. Даже звучит божественно. И передавай привет Рози. Скажи, что на днях я забегу поболтать.

– Обязательно, – рассмеялся я, а следом уже серьезно произнес: – Ники.

– Да?

– Спасибо.

– За что? – недоуменно уточнила она.

За то, что ты есть.

За то, что доверилась мне.

За то, что делаешь меня счастливым.

В голове крутилось множество причин для благодарности, но я лишь произнес:

– За все.

Когда позже вышел из «Роузлэнда», взгляд упал на ювелирный магазинчик, открывшийся напротив совсем недавно. Недолго думая, я перешел дорогу и заглянул к ним, хотя до закрытия оставалось пятнадцать минут. Но почему-то чутье говорило, что мне хватит и пяти. И оно не обмануло. Ноги будто сами повели меня к витрине с серебряными браслетами. Среди громоздких вариантов с бессчетным количеством камней лежал тонкий изящный браслет с подвесками в виде бабочек.

– Покажите вот этот, пожалуйста, – попросил консультанта.

Повертев его в руках и рассмотрев внимательнее, убедился, что украшение идеально подойдет Николетте.

– Бабочки… Люди… Кто только не опалил себе крылья на свече судьбы [14], – пробормотал себе под нос, вспомнив слова Ремарка.

– Что? – переспросила девушка, нервно поглядывая на часы, очевидно, опасаясь, что я задержу закрытие магазина.

– Ничего. Я его возьму.

Возвращаясь к машине, я невольно замедлил шаг, залюбовавшись отсветами заката. Судьба действительно непредсказуемая штука. Никогда не знаешь, за каким поворотом тебя поджидает сюрприз. Подарит ли он крылья или же, наоборот, прибьет к земле, подняв пыль и затрудняя дыхание. Я и не предполагал, что моя жизнь сложится подобным образом. Что Вселенная решит исполнить мое желание. Да еще и такой ценой. Однако жаловаться не планировал.

Несколько лет назад я осознанно выбрал свой путь и сворачивать с него не собираюсь.

Уверенными шагами и глядя только вперед.

Вопреки потерям и навстречу будущему.

За руку с любимыми.

Вместе и навсегда.

Благодарности

Вот и настал момент отпустить героев дилогии, а мне все еще не верится, что история Николетты, Марка, Микаэля и Дэниела завершена. Они со мной настолько давно, что уже сложно представить повседневность без их рассказов, двигающих сюжет. Однако с кем-то из них мы еще непременно встретимся на страницах других историй серии «Хроники Красных Драконов».

А сейчас мне очень хочется поблагодарить всех, кто так или иначе причастен к созданию «Вопреки и навсегда». Очень надеюсь, что никого не забуду.

Прежде всего спасибо тебе, дорогой читатель, что решил пройти этот путь вместе со мной и моими героями. Надеюсь, они сумели затронуть струны твоей души или хотя бы не оставили равнодушным.

Безграничная благодарность моему мужу, мне сложно представить, что я могла бы вот так посвятить себя творчеству без его поддержки. Спасибо, родной, люблю тебя до бесконечности. Forever <3

Спасибо моей семье, родным и близким, просто за то, что вы есть.

Моей soul sister. Не передать словами, как я ценю твою поддержку и благодарю судьбу (ладно, так уж и быть, университет тоже поблагодарим, хоть что-то хорошее он нам принес) за нас. Люблю.

Юлиане (Джулии Вольмут). Ты и так все знаешь, но я еще тысячу раз повторю: спасибо за бесценную поддержку и чудесную дружбу. Ты безмерно вдохновляешь, как и твои прекрасные тексты. Спасибо, что стала частью пути «Вопреки и навсегда», поняла и приняла моих героев, наблюдая за ними практически с их самых первых шагов.

Лере (Джой Моен). Очень ценю нашу дружбу. Спасибо, что впустила моих героев в свое сердце, поддерживала их на каждом повороте судьбы и продолжала и продолжаешь верить в меня и мои тексты.

Хелене Хейл. Спасибо, что узнавала историю в процессе написания, делилась эмоциями, мыслями и советами. Очень рада, что буксоо (и Юлиана) однажды нас свело.

Оле Вуд. Спасибо за твои заметки, размышления и за то, что так прониклась героями и прошла с ними весь путь среди самых первых читателей.

Амине (Alinur Art). Спасибо, что создала такие шедевральные обложки для дилогии и стала частью ВиН. Никогда не перестану восхищаться твоим талантом. Ты невероятная! Обожаю и крепко обнимаю.

Насте (fasci_no) и Юле (sadjule). Спасибо за виртуальные обнимашки (ждем реальных!), подбадривания и шутки (одна из которых вышла из-под контроля и практически точно отразила финал, ахах). Люблю-обожаю. Юля, спасибо за лучшую фразу Дэни, которой, как я и обещала, нашлось место в рукописи XD

Отдельная благодарность любимым девочкам, кто читал книгу в процессе, приносил свои эмоции (и слезы с криками) и создавал невероятную красоту по мотивам:

Насте (HEIRESS). Спасибо, что однажды заметила ВиН, искренне полюбила героев, построила множество теорий, прочувствовала и приняла их судьбу. Обожаю!

Алене (al_mo_books). Спасибо, что впустила моих неидеальных малышей в сердце и прошла с ними весь их ухабистый путь. И спасибо за всю визуальную красоту. Крепко обнимаю!

Ксюше (mapache.ks). Спасибо, что так вдумчиво относишься к каждой истории, что попадает тебе в руки, и безмерно поддерживаешь авторов. Рада, что и моя книга попала к тебе еще до выхода в большой свет.

Вике (viva_la_victoria). Спасибо за твои яркие эмоции и подробные обсуждения поступков героев. Спасибо, что так полюбила их.

Юсе Нова. Спасибо, что прониклась сюжетом, поняла и приняла героев, пусть даже в финале все вышло не так, как тебе хотелось. *все еще протягиваю платочек с изображением Марка*

Николетте. Спасибо за твои голосовые, рассуждения по мере чтения и поддержку. Все еще считаю судьбой, что среди первых читателей истории Николетты нашлась ее тезка.

Сэм Андерс, Лане Фиселлис, Лене, Насте. Спасибо, что всегда верили в историю и терпеливо ждали ее завершения, подбадривая меня. Лана, отдельное спасибо за богические эстетики.

Алине и сообществу «Чердак с историями». Спасибо за информационную поддержку, не только в ключе ВиН, но и в целом российских авторов. Твой вклад в наше буксоо неоценим.

Отдельное спасибо моему редактору, Кате Дмитриевой, за веру в меня и моих героев, за вложенные силы, благодаря которым у нас вышла такая красота, и за поддержку.

Также хочется поблагодарить всю команду девочек из «Сорри, я не твоя лав стори», в целом издательство «Эксмо» и всех сотрудников (в том числе внештатных), кто приложил руку к изданию «Вопреки и навсегда». Спасибо, что помогли моей истории добраться до читателей и, надеюсь, тронуть их сердца.

Дополнительную информацию по дилогии, все арты, буктрейлеры, эстетику и свежие новости по моему творчеству всегда можно найти в моем телеграм-канале @bookworms_place.

С самыми теплыми пожеланиями,

Элис Кларк

2024 г.

Примечания

1

Песня группы The Rasmus (feat. Anette Olzon).

2

Вокалист группы Motionless in White.

3

«This is a force that not even God can stop, You’re fucking mine» – фрагмент песни «Angel Eyes» группы New Years Day (feat. Chris Motionless).

4

Отсылка к главной героине книги «Лепестки Белладонны» Джулии Вольмут.

5

Лиам Хемсворт – известный голливудский актер.

6

«There’s something about you, I can not explain. I just want to know you, I just want to know your name. I’m under your spell and I don’t regret it». – Здесь и далее фрагмент песни «Angel Eyes» группы New Years Day (feat. Chris Motionless).

7

«Don’t you try to hide with those angel eyes. If you let me inside, I wont hold back this time».

8

«You can have whatever’s left. Cause baby I’m possessed».

9

Цитата из «Сонета 57» Уильяма Шекспира (пер. А. М. Финкеля).

10

Отсылка к главной героине романа «Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман» Хелены Хейл.

11

Цитата из книги «Кровь для мотылька» Джой Моен.

12

Цитата из «Сонета 112» Уильяма Шекспира (пер. А. М. Финкеля).

13

Брайт (англ. Bright) – в переводе означает «яркий».

14

Цитата из произведения «Приют Грез» Эриха Марии Ремарка (пер. С. Шлапоберской).

Content

Элис Кларк
Вопреки и навсегда. Одержимость Желтого Тигра

Дисклеймер

Плейлист

Глава 1 Неизвестный Ричмонд

Глава 2 Николетта Кейн Берлин

Глава 3 Микаэль Шварц Берлин

Глава 4 Марк Уоллс Лос-Анджелес

Глава 5 Николетта Кейн Берлин

Глава 6 Микаэль Шварц Берлин

Глава 7 Николетта Кейн Берлин

Глава 8 Марк Уоллс Лос-Анджелес

Глава 9 Неизвестный Лос-Анджелес

Глава 10 Микаэль Шварц Берлин

Глава 11 Микаэль Шварц Берлин

Глава 12 Николетта Кейн Берлин

Глава 13 Марк Уоллс Лос-Анджелес

Глава 14 Николетта КейнБерлин

Глава 15 Марк Уоллс Лос-Анджелес

Глава 16 Микаэль Шварц Лос-Анджелес

Глава 17 Николетта Кейн Лос-Анджелес

Глава 18 Микаэль Шварц Лос-Анджелес

Глава 19 Николетта Кейн Лос-Анджелес

Глава 20 Николетта Кейн Лос-Анджелес

Глава 21 Неизвестный Лос-Анджелес

Глава 22 Николетта Кейн Лос-Анджелес

Глава 23 Марк Уоллс Лос-Анджелес

Глава 24 Николетта Кейн Лос-Анджелес

Глава 25 Микаэль Шварц Лос-Анджелес

Глава 26 Диего Ларсен Лос-Анджелес

Глава 27 Николетта Кейн Лос-Анджелес

Глава 28 Марк Уоллс Пригород Лос-Анджелеса

Глава 29 Микаэль Шварц Лос-Анджелес

Глава 30 Две с половиной недели спустя Николетта Кейн Лос-Анджелес

Глава 31 Диего Ларсен Пригород Лос-Анджелеса

Эпилог Три года спустя Николетта Кейн Лос-Анджелес

Постэпилог Дэниел Брайт Лос-Анджелес

Благодарности

Примечания